Эллины и варвары. На северной окраине античного мира - Молев Е.А.

Автор: Молев Е.А.

Теги: всемирная история история античная культура история античного мира

ISBN: 5-9524-0544-4

Год: 2003

Похожие

Древний Восток и античный мир. Труды кафедры истории древнего мира IV

Древний Восток и античный мир. Труды кафедры истории древнего мира III

Древний Восток и античный мир. Труды кафедры истории древнего мира II

Древний Восток и античный мир. Труды кафедры истории древнего мира I

Текст

Евгений Молев
эллины
И ВАРВАРЫ
На северной окраине
античного мира
ЗАГАДКИ ИСТОРИИ

Евгений Молев

эллины

И ВАРВАРЫ

На северной окраине
античного мира

Москва
Ц6НТРПОЛИГРАЯР
2003
ББК 63.3(0)
М75

Серия «Загадки истории»
выпускается с 2003 года

Разработка серийного оформления
художника И.А. Озерова

Молев Е.А.

М75 Эллины и варвары. На северной окраине антич-
ного мира. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. —
399 с. — (Загадки истории).

18ВК 5-9524-0544-4

В книге рассказано о распространении античной культуры на тер-
ритории Крыма и степных районов Черноморского побережья, рассмат-
риваются последние теории современных историков, тексты античных
авторов, приводятся сведения о становлении греческих колоний: Оль-
вии, Херсонеса, Себастополиса.

ББК 63.3(0)

I8В^ 5-9524-0544-4

© Художественное оформление серии,
ЗАО «Центрполиграф», 2003
Светлой памяти профессора
Дмитрия Борисовича Шелова
посвя щается.

Введение

История северного побережья Черного моря в пе-
риод становления первых цивилизаций мира всегда
привлекала внимание ученых. Можно даже сказать,
что с тех пор как зародилась сама наука история и
до настоящего времени не прекращается исследование
тех или иных сторон жизни многочисленных племен и
народов, населявших эти берега в то далекое время.
Тогда здесь обитали многочисленные и воинственные
племена киммерийцев, скифов, савроматов, меотов,
позднее сарматов, процветали города греков. Тесное
общение тех и других стало важнейшим фактором
общественного прогресса всех народов региона и при-
вело к созданию культурных ценностей, имеющих
непреходящее значение. Именно это более всего по-
буждало ученых каждого следующего поколения вновь
и вновь обращаться к осмыслению достижений наро-
дов Причерноморья, к уточнению их вклада в развитие
последующих эпох.

В свое время академик В. И. Вернадский писал,
что наука, развиваясь и создавая новое, неизбежно
переоценивает старое. И это хорошо прослеживается
на примере изучения истории Причерноморья. Многие
гипотезы и концепции ученых XIX—первой половины
XX века оказались несостоятельными перед новыми
фактами, но некоторые продолжают жить и находят
новые и новые подтверждения.

Обзор результатов исследований племен и народов
северной окраины античного мира в популярной форме
уже дважды предпринимался замечательным отечест-
венным ученым Дмитрием Борисовичем Шеловым. В
1956 году вышла его книга «Античный мир в Северном
Причерноморье», а в 1975 году — «Северное Причер-
номорье 2000 лет назад». К настоящему времени в
результате широких археологических раскопок, эпиг-
рафических и нумизматических исследований, уточ-
ненного текстологического анализа произведений древ-
них авторов появились новые материалы, позволяющие
уточнить и в некоторых случаях существенно допол-
нить то, что описал Д. Б. Шелов. Это и стало одной
из причин обращения к истории народов юга нашей
Родины. Другой причиной, которая в общем-то харак-
терна для большинства работ, в той или иной степени
популяризирующих достижения исторической науки,
стало недостаточное, на наш взгляд, внимание к роли
самих ученых — тех, кто многие годы своей жизни
посвятил беззаветному служению науке. Все это вме-
сте с тем новым, что удалось открыть исследователям
античных древностей за последние 25 лет, и хотелось
бы предложить всем тем, кто интересуется далеким
прошлым своего Отечества, для кого не безразличны
причины изменений, которые происходили и происходят
в нашем обществе и сегодня.
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Н. С. Гумилев

Глава 1

Что привело сюда эллинов?

Эллины (так называли себя древние греки) были
одним из первых индоевропейских народов Средизем-
номорья, отделившихся от общего корня и начавших
осваивать земли своей новой родины на современном
Балканском полуострове. Не сразу осознали они себя
единым народом и даже их общее самоназвание «эл-
лины» утвердилось только к VIII веку до н. э., спустя
более 2000 лет после появления здесь. К тому време-
ни вся Балканская Греция стала называться Элла-
дой. И именно тогда начался новый этап в жизни
страны.

На смену прежним царствам, выросшим на осно-
ве родоплеменной организации, пришел полис —
гражданский коллектив мелких земельных собствен-
ников и воинов. Впервые в истории человечества эти
три фактора — гражданский статус, владение зем-
лей и воинская обязанность — становятся определя-
ющими место человека в обществе. Человек стано-
вится гражданином, а не подданным. Как таковой
он обязан иметь свою собственность (земельный
надел) и защищать свой коллектив. Кроме того, зе-
меллвным собственником мог быть только гражданин
и воин, а воином — гражданин и земельный соб-
ственник. Так зарождалась на Земле демократия —
власть народа.

Обычным способом возникновения полиса было объ-
единение нескольких деревень и строительство общего
городского центра. Таким объединением были ведущие
полисы Греции: Древняя Спарта, включавшая в себя
пять деревень, и Древние Афины, объединявшие две-
надцать сельских общин. Однако такой коллектив имел
у эллинов ряд особенностей, которые долгое время
(почти 300 лет) вынуждали часть его жителей поки-
дать родной город и основывать в чужих краях новый.
Этот новый город, за немногим исключением, обычно
создавался по образу и подобию старого. Следователь-
но, спустя какое-то время создавалась такая же си-
туация и в новых поселениях. И значит, чтобы понять
характер исторического развития тех, кто передал
наследие античной культуры народам, населяющим в
те далекие времена южные окраины нашей страны,
нельзя не обратиться к оценке особенностей полиса
как типа государства.

Как правило, полисы имеют небольшие размеры.
Обычно они укладываются в рамки естественных гео-
графических границ — рек, гор, морей — и не выходят
за их пределы. Центром каждого полиса был город, в
котором жило все или, во всяком случае, почти все
население. При этом основным занятием жителей было
земледелие. А оно, естественно, невозможно без опре-
деленного уровня развития ремесла, обеспечивающего
повседневные нужды граждан-земледельцев. Такое
«соединение» в рамках единого политического организ-
ма земледелия и ремесла, в свою очередь, делает
поселение вполне самодостаточным. Более того, в силу
таких условий жизни и организации хозяйственной
деятельности в полисе не было и не могло быть рез-
кого деления населения на горожан и селян. А значит,
не было и не могло быть существенной разницы и тем
более какого-либо противостояния между жителями
города и деревни.

Небольшие размеры полисов в сочетании с полным
самообеспечением всем самым необходимым делали
такой тип общества, с одной стороны, не заинтересо-
ванным в расширении своей территории, а с другой —
крайне, заинтересованным в хорошей физической под-
готовке немногочисленных защитников отечества. От-
сюда отсутствие тенденций к объединению всей стра-
ны и скорее сорев-
новательные, чем за-
воевательные, цели
военных столкнове-
ний. А любые сорев-
нования, особенно
на межгосудар-
ственном уровне,
требуют постоянной
спортивной подго-
товки. Вот почему
физическая культу-
ра в Элладе стала
важнейшей государ-
ственной задачей в
каждом полисе, и к

Детские состязания
на козлиных упряжках

занятиям спортом эллины относились ответственно и
серьезно, привыкая к участию в состязаниях с детских
лет. На одной из античных ваз сохранилось изображе-
ние даже такого вида детских состязаний, как гонки
на колесницах, запряженных козлами. Можно считать,
что только на основе физической культуры эллины
смогли объединиться, почувствовать себя единым на-
родом. Это они создали такой замечательный спортив-
ный общегреческий праздник, как Олимпийские игры,
ставшие важным фактором культурного развития Гре-
ции. Игры давали как бы своеобразную религиозную
санкцию физическим достоинствам человека, и потому
ни у одного другого народа не было столь трепетного
отношения к своему внешнему виду, как у эллинов.
Восстановленные в конце XIX века Олимпийские игры
стали в настоящее время символом единства всего
человечества.

Но спокойное существование полисов продолжа-
лось лишь до тех пор, пока население не разраста-
лось настолько, что начинало не хватать земли для
наделов, обеспечивающих человеку положение граж-
данина. А поскольку полис, в отличие от предшеству-
ющих форм общественной организации, обеспечивал
конкретным людям наиболее благоприятные условия
существования, рост населения шел достаточно быс-
тро, и уже к середине VIII века до н. э. эллины
столкнулись с проблемой избыточного населения. Пу-
тей для решения этой проблемы было немного: война
с соседями, выселение в чужие земли, передел соб-
ственной земельной территории, где значительная часть
земель (к тому же лучших) была в руках потомков
представителей родоплеменной аристократии, полу-
чивших в свое время эти земли за заслуги перед
обществом.

Однако война с соседями в условиях гористой мест-
ности Греции, когда сложно удержать завоеванную
территорию, как-то сразу отпала в качестве ключа к
решению проблемы. Только Спарта, наиболее архаич-
ный из греческих полисов, воспользовалась этим спо-
собом как основным. А вот попытки передела земель-
ного фонда предпринимались чаще. Но они привели к
жесточайшей социальной борьбе, в ходе которой про-
тивники, как правило, стремились уничтожить друг
друга. И, значит, у побежденных не было иного выхо-
да кроме выселения в чужие земли. Лишь в некоторых
случаях эта борьба завершалась реформами, учитыва-
ющими интересы всех враждующих группировок. По-
этому добровольное выселение, грозившее в любом
случае меньшими потерями, стало ведущей формой
решения проблемы перенаселения в Элладе. Правда,
следовало быть уверенным, что на новых землях не
возникнет иных нежелательных ситуаций. А такую
уверенность могло дать только знание тех мест, куда
предстояло переселяться.

Мореходство в пределах Эгейского моря было осво-
ено греками еще в середине 2-го тысячелетия до н. э.
Одним из важнейших стимулов этих плаваний были
поиски источников получения металла. Отважные мо-
реходы, в основном представители родовой аристокра-
тии, снаряжали на собственный страх и риск неболь-
шие корабли, собирали столь же отважную и предпри-
имчивую команду и отправлялись на поиски добычи.
Позднегреческий поэт Антифил Византийский не слу-
чайно сказал о том времени:
Корабль Одиссея у острова сирен

Смелость — ты мать кораблей,
потому что ведь ты мореходство
Изобрела и вселила жажду наживы в сердца...

Греки гомеровской эпохи, как и их современники
финикийцы, пользовались беспалубными судами с
высоким носом и низкой кормой. Управляли ими при
помощи простейшего рулевого устройства из двух ве-
сел. Плаванье на таких кораблях всегда было очень
рискованным. Недаром рассказы о мореплаваниях
являлись предметом героического эпоса.

О полуторговых-полуграбительских экспедициях эл-
линов рассказывают их мифы и, конечно, поэмы заме-
чательного поэта Гомера «Илиада» и «Одиссея». Цикл
мифов об аргонавтах подтверждает, что с восточным
побережьем Черного моря эллины познакомились еще
в XIII веке до н. э. Правда, знакомство это было весьма
поверхностным, ибо труден и длителен был путь по
неизведанному морю почти без островов на небольших
Амазонка

парусных суденышках.
Н е- в с е гд а милостивы
были бог морей Посей-
дон и бог ветров Эол,
хотя им и приносили
обильные жертвы пе-
ред плаванием. Замер-
зание рек и проливов,
«белые перья» снега,
падающие с неба, не-
обыкновенные одежды
и обычаи местных жи-
телей вызывали у мо-
реплавателей самые
фантастические пред-

ставления о вновь от-

крываемых странах.

Далекие берега Понта казались грекам сказочны-
ми. И те, кто побывал там, в своих рассказах насе-
ляли их всякими диковинками — отважными женщи-

нами-воительница-
ми амазонками, од-
ноглазыми людьми
аримаспами, похи-
щающими золото у
полуживотных-полу-
птиц, именуемых
грифонами, живущи-
ми далеко на севе-
ре, но приносящи-
ми дары в гречес-
кие храмы гипербо-
реями, стерегущими
золото драконами и
многим другим. Да
и само море было,
по словам современ-
ников, «по своей
природе из всех мо-
рей самое удиви-

Г рифон
тельное». Сюда, по пред-
ставлениям греков, была пе-
ренесена Ифигения, дочь
Агамемнона, предводителя
греческого войска под Тро-
ей, ставшая жрицей мест-
ной таврской богини. Здесь
же размещались «острова
блаженных», на которых про-
должалась загробная жизнь
греческих героев. Один из
таких героев — Ахилл по-
лучил прозвище Понтарх,
что означает «владыка Пон-
та». Его культ впоследствии
был широко распространен
у греков Западного и Се-
верного Причерноморья.

Более точны сведения,
которые можно почерпнуть

Г омер

из поэм выдающегося гре-

ческого поэта Гомера. Они позволяют утверждать, что
уже к началу VIII века до н. э. эллины хорошо пред-
ставляли себе побережье Эгейского моря, его острова
и проливы, ведущие в Мраморное и Черное моря,
восточное побережье Средиземного моря с богатыми

Карта мира по Гомеру
торговыми финикийскими городами Тиром и Сидоном,
морское побережье Египта. Земля представлялась со-
временникам гомеровского эпоса в виде диска, слегка
выпуклого посередине и со всех сторон окруженного
рекой, под названием Океан. Это определялось круг-
лой линией горизонта. Не случайно именно такой пред-
ставляли Землю практически и все другие древние
народы.

На берегах Черного моря Гомер «расселяет» пле-
мена млекоедов и абиев, в которых последующие
исследователи увидели реальных киммерийцев и ски-
фов. Описывая маршрут плавания Одиссея, поэт дает
прекрасные зарисовки тех мест, в которых без труда
узнаются берега Южного Крыма. Так, образованная
крутыми утесами бухта лестригонов из этого описа-
ния, где корабли Одиссея попали в засаду местных
жителей, очень напоминает Балаклавскую бухту близ
Севастополя: «Тут, когда мы вступили в славную
бухту, вокруг которой с обеих сторон сплошь высится
крутая скала, а нависшие берега выдаются друг
против друга в устье и узок вход, тут все направили
внутрь округленные суда. Они были привязаны близ-
ко один к другому внутри глубокой бухты, ибо никог-
да в ней не поднимается волнение ни большое, ни
малое, а было кругом светлое затишье» (Одиссея.
Пер. В. В. Латышева).

Да, в наши дни в надежно защищенной Крымски-
ми горами Балаклавской бухте при любой силе ветра
почти не бывает волнения.

Эти сведения подтверждаются и несколько допол-
няются младшим современником Гомера поэтом Геси-
одом. В его произведении «Труды и дни» даются не
только географические, но и астрономические, и метео-
рологические сведения. Столь значительный объем са-
мой разнообразной информации в этой работе позво-
лил одному из исследователей творчества Гесиода даже
назвать ее «энциклопедией донаучных знаний древних
греков».

Существование реальных морских связей эллинов с
Причерноморьем в столь отдаленные времена подтвер-
Изделия из Бородинского клада

ждается и многочисленными археологическими наход-
ками. В южнорусских степях, близ современной Одес-
сы, при археологических раскопках неоднократно нахо-
дили вещи, изготовленные во второй половине 2-го тыся-
челетия до н. э. в Греции или Малой Азии. Наиболее
знаменитый клад таких вещей найден у села Бородино
Одесской области. В нем представлены каменные по-
лированные топоры, навершия булав, два серебряных
наконечника копья, серебряный кинжал и булавка с
золотой инкрустацией.

Ранние морские экспедиции значительно расшири-
ли пространственный кругозор эллинов и позволили им
Г еродот

достаточно хорошо представ-
лять возможности для бу-
дущих переселений. Под-
черкнем еще раз, что основ-
ной причиной таких пересе-
лений был поиск плодород-
ных земель. Именно такую
причину называл в своем
труде создатель первой пись-
менной истории человечества
эллин Геродот, живший в
V веке до н. э.

Переселенческая дея-
тельность эллинов, или как
ее теперь называют «Вели-
кая греческая колонизация»,
в VIII—VI веках до н. э.
развивалась в трех направ-
лениях: на юг, запад и се-
вер. У северных берегов Чер-
ного моря, которое они назы-
вали Понтом Эвксинским —

морем гостеприимным, или чаще просто Понтом, эл-
лины появились в середине VII века до н. э. К тому
времени они уже «заселили» своими городами южное,
часть западного и восточного побережий. Мы рассмот-
рим три основных района греческого расселения на
южных рубежах будущего Российского государства,
посвятив каждому из них отдельную главу. Но снача-
ла представим себе, как был организован сам процесс
переселения, ибо от этого во многом зависели и харак-
тер политической организации, и возможности разви-
тия хозяйственной жизни, формы, тенденции, направ-
ления развития и уровень культуры новых полисов.
Именно полисов, поскольку другой формы обществен-
ной организации Эллада в то время не знала.

Поселение в чужой стране эллины называли «стой-
кая», что дословно означает «выселок». Поэтому пе-
реселенцев эллины называли «апойками». В отече-
ственной исторической науке приняты другие соот-
ветствующие наиме-
нования — «коло-
ния» и «колонисты»,
взятые из истории
Древнего Рима и не
вполне соответствую-
щие по смыслу эл-
линским апойкиям.
Чтобы не создавать
путаницы в поняти-
ях, мы также будем
называть апойкии
колониями, а апой-
ков — колонистами.

Колонии могли
создаваться по част-
ной инициативе или
по официальному ре-
шению властей мет-
рополии — города,

Пуп Земли — камень,

стоявший в Дельфах

выводящего колонию.

Но в любом случае это было столь важным решени-
ем, что, приняв его, тот или иной полис, как правило,
обращался за советом к оракулу — древнему прори-
цателю. Делалось это по двум причинам. Во-первых,
эллины, как и все древние люди, рассчитывали на
защиту и покровительство богов, что было особенно
важно при переселении на чужбину. А во-вторых,
информация о чужих землях и народах, собранная
эллинскими мореплавателями и купцами, обычно кон-
центрировалась в храмах основных божеств полисов.
Храмы, имевшие общегреческое значение, соответствен-
но владели и большей информацией. Поэтому эллины
чаще всего обращались к ним. В процессе Великой
греческой колонизации наибольшую популярность
приобрел храм в городе Дельфы. Здесь, по эллинским
представлениям, находился центр Земли и сюда, к
знаменитому оракулу, освященному именем Аполло-
на, бога-прорицателя, блюстителя космической и че-
ловеческой гармонии, постоянно стекались толпы
эллинов. Оракул всегда был прав: его жрецы произ-
носили пророчества, годившиеся на все случаи жизни.
С оракулом советовался даже самый знаменитый
завоеватель древности Александр Македонский, от-
правляясь в поход в Индию.

Получив предсказания о наиболее благоприятном
месте для переселения и вероятной судьбе колонии,
полис-метрополия отправлял группу из нескольких че-
ловек на поиски наиболее удобного конкретного места
для основания города. И только после возвращения
«первооткрывателей» принималось окончательное ре-
шение. Достаточно посмотреть на карту размещения
эллинских колоний, чтобы преисполниться уважением
к знаниям дельфийских жрецов, фактически руково-
дивших колонизационным движением. Нельзя не по-
чувствовать определенной планомерности и целена-
правленности в том процессе, который мы теперь на-
зываем «Великой греческой колонизацией».

Набор переселенцев производился разными спосо-
бами: добровольное согласие, жеребьевка или обяза-
тельный набор. Это зависело от конкретной политичес-
кой и экономической ситуации в полисе. Но самым
распространенным способом был все-таки набор добро-
вольцев. Численность переселенцев была невелика —
от 100 до 1000 человек. Большинство среди них состав-
ляли свободные граждане, молодые мужчины — те,
кто в силу различных причин не мог рассчитывать на
улучшение своего материального положения на роди-
не. Кроме того, в состав колонистов могли входить
различные социальные категории неполноправного на-
селения. Судя по сообщениям античных авторов об
основании двух греческих колоний в Северной Африке,
город-метрополия обычно гарантировал своим пересе-
ленцам возможность возвращения на родину и восста-
новление всех гражданских прав в случае неудачной
попытки основать колонию.

Возглавлял переселенцев ойкает — основатель и
устроитель колонии. Его назначала метрополия из числа
представителей древних знатных родов или выбирали
сами колонисты, если поселение выводилось по част-
ной инициативе. Именно ойкист обычно обращался с
запросом к оракулу. На него после одобрения выбора
места колонии божеством смотрели как на избранни-
ка богов. После его смерти ему поклонялись как ге-
рою. Праздник в честь ойкиста считался символом
единства колонии.

Ойкист нес ответственность за организацию всей
жизни нового поселения. Он издавал законы, распре-
делял земли, руководил судебными процессами и мог
даже назвать новое поселение своим именем. На со-
временном Таманском полуострове лежит эллинский
город Фанагория, названный так по имени его ойкиста
Фанагора. Любопытно, что при всей патриархальности
отношений в самой Элладе, где роль женщин в обще-
ственной жизни была крайне скромной, если не ска-
зать никакой, в апойкиях в роли ойкистов могли вы-
ступать и женщины. Известны также города, назван-
ные по имени женщин-ойкистов или жен ойкистов. К
примеру, название известного города Феодосия.

Обычно в колонии переселялись жители одного по-
лиса, но иногда, и чем дальше, тем чаще, к основанию
нового поселения привлекались граждане других поли-
сов. Это было характерно для небольших городов, ко-
торым организовать поселок на новом месте было за-
труднительно прежде всего из-за недостатка средств.
Для своего нового поселения эллины, как правило,
выбирали участки, свободные от местного населения.
Так обычно поступали небольшие группы колонистов.
Более же крупные могли вытеснить, или даже пора-
ботить аборигенов, или добиться мирного сосущество-
вания с ними. Но, как правило, в большинстве случаев
для вновь организованных эллинских колоний были
характерны мирные отношения с местными жителями.

Прибыв к месту основания города, колонисты по-
началу сооружали укрепления и только после этого
приступали к разделу земельных владений. Каждый
переселенец получал основной земельный надел, кото-
рый давал ему гражданские права и участок земли в
городе для строительства дома. Кроме того, в колони-
ях создавался дополнительный земельный фонд, рас-
считанный на подрастающее поколение или дополни-
тельных переселенцев — эпойков, приглашаемых обычно
в случае военной опасности. В состав земельных вла-
дений новых полисов входила и неподеленная земля в
пограничной с местным населением зоне. Дополни-
тельные переселенцы, не получавшие «основных наде-
лов», не пользовались и всей полнотой гражданских
прав. И зачастую в городе, куда они переселялись, из-
за этого неизбежно возникали социальные столкнове-
ния.

Вновь основанный город сразу же становился со-
вершенно независимым в политическом смысле поли-
сом по отношению к своей метрополии. Политический
союз был не обязателен. Но иногда, чаще всего по
инициативе метрополий, гораздо больше заинтересо-
ванных в поддержке со стороны своих колоний, между
ними могли заключаться даже договоры о предостав-
лении друг другу равных гражданских прав, что вооб-
ще-то не характерно для греческой истории. Зато обыч-
ным было сохранение культов отеческих богов — то,
что обеспечивало духовное родство колонии с ее мет-
рополией. А это, в свою очередь, давало им возмож-
ность обращаться друг к другу за помощью порой и
через сотни лет. Обычным правилом, например, было
брать с собой огонь из очага Гестии (богини домаш-
него очага) в родном городе и переносить его в коло-
нию, где его зажигали в главном очаге нового отече-
ства.

Первым торговым контрагентом колонии также обыч-
но становилась метрополия. Это особенно важно, так
как колонии первое время особенно нуждались в тра-
диционных национальных культурных ценностях (ору-
диях труда, одежде, оружии, посуде, оливковом масле
и т. д.), начинать производство которых колонистам
было затруднительно. Зато они располагали обширны-
ми плодородными землями и обеспечивали необходи-
мым продовольствием как себя, так и создавали зна-
чительные излишки. Вот на эти-то излишки сельско-
хозяйственной продукции колонисты и получали из
метрополии то, что им было необходимо. Причем вы-
сочайшего качества, так как сами метрополии нужда-
лись прежде всего в продовольственных товарах и
готовы были щедро платить за них.

Таким образом, выведение колоний вело к разви-
тию и совершенствованию ремесленного производства
и соответственно торговли (поскольку продукцию ре-
месленных мастерских надо было еще доставить в
колонии) в метрополиях. Развитие же ремесла и тор-
говли привело в свою очередь к появлению эквивален-
та обмена — денег. Первоначально у эллинов эквива-
лентом обмена были быки, а также медные или же-
лезные бруски. Деньги в собственном смысле слова
появились только тогда, когда появились монеты и
государство начало ставить на металле свою печать,
гарантируя тем самым его вес и чистоту.

Первые настоящие эллинские монеты были отчека-
нены в Малой Азии, в Лидии. В рудниках на ее
территории и на дне реки Пактол уже с давних пор
добывали золото с примесью серебра. Именно этот
редкий и потому особенно ценный металл (эллины
называли его электрон) стал исходным материалом
для древнейшей денежной системы. Древнейшие мо-
неты имели продолговатую форму с изображением на
одной стороне символа полиса, на другой — квадрата.
Любопытны названия этих монет, свидетельствующие
о том, что перед их появлением эквивалентами обмена
были бруски металла. Мелкая монета именовалась
обол, что означало «вертел», а более крупная — драх-
ма, что означало «горсть», то есть то количество мед-
ных оболов, которое можно было удержать в горсти.

На территории Малой Азии сложились две денеж-
ные системы — милетская и фокейская. Милетская
система легла в основу денежного обращения и соб-
ственно Греции. Развитие денежных отношений давало
возможность обеспечить нормальное существование
семьи (а значит, и сохранить свой гражданский ста-
тус) и без собственного земельного надела. В итоге
бурное развитие ремесла и торговли в годы Великой
греческой колонизации приводит к росту влияния в
полисах социального слоя владельцев крупных ремес-
ленных мастерских и купцов. Итак, решающее слово
в государственных делах все больше принадлежало
теперь большим деньгам. С горечью восклицает заме-
чательный эллинский поэт того времени Алкей: «День-
ги — это человек!»

Все эти изменения в конечном итоге привели, с
одной стороны, к сокращению и почти полному прекра-
щению колонизации к концу VI века до н. э., к изме-
нению правовых отношений в обществе и политического
строя большинства полисов в результате прихода к
власти в них представителей торгово-ремесленного на-
селения — с другой. Абсолютное большинство гречес-
ких колоний располагалось у морского побережья. Это
отметил выдающийся греческий философ Платон: «Эл-
лины жили на ограниченной части земли от Фасиса до
Геракловых столбов, расположившись вокруг моря, как
муравьи или лягушки вокруг болота». Так же они
расположились и на побережье Понта Эвксинского —
Черного моря.

Наибольшую роль в греческой колонизации север-
ных берегов Черного моря сыграл город Милет. Рас-
положенный на Эгейском побережье Малой Азии, в
VIII веке до н. э. стал одним из самых развитых
экономических центров Средиземноморья. Особенно
сильно здесь было развито производство керамики и
шерстяных тканей. Конфликты с крупными соседними
государствами — Лидией и Персией и постоянная
угроза сокращения земельных владений {хоры — как
называли их греки), необходимость постоянного поиска
новых рынков сбыта продукции своих многочисленных
ремесленных мастерских и острая социальная борьба,
разгоревшаяся в полисе в VII веке до н. э., — все это
вынуждало часть жителей покидать город. По сообще-
ниям древних писателей, Милет основал 90 колоний.
И это не удивительно, если учесть, что он был самым
многолюдным из эллинских городов того времени. По
самым скромным подсчетам численность его населе-
ния в VI веке до н. э. достигала 30 000 человек.
Впрочем, это вовсе не означает, что в эти 90 колоний
выселялись только милетяне. Как уже отмечалось,
многие небольшие города
стремились создать общие
колонии под патронажем
какого-то из крупных
центров. Вероятнее все-
го, и Милет был не толь-
ко инициатором, но и
организатором выведения
колоний как более опыт-
ный в этом отношении
город. В числе же коло-
нистов преобладали вы-
ходцы из других полисов.

Вопрос о том, куда
выселяться, у милетян
возникал редко. Милетс-
кая аристократия,

Карта мира
Гекатпея Милетского

представители которой являлись

чаще всего и купцами, и судовладельцами, и хозяева-
ми крупных ремесленных мастерских, хорошо пред-
ставляла себе обитаемую землю — ойкумену. Не слу-
чайно первая научная философская школа возникла
именно в Милете. И первая географическая карта
также была создана здесь. Ее автор — Анаксимандр
(610—546 гг. до н. э.) положил начало учению о Все-
ленной как о совокупности бесчисленного множества
«миров», бесконечной во времени и пространстве. Наша
Земля, по его мнению, есть лишь один из таких «ми-
ров». По словам географов первых веков нашей эры,
«Анаксимандр, ученик Фалеса, первый дерзнул начер-
тить на доске землю, а после него Гекатей (тоже
милетянин), многостранствующий муж, выполнил то
же самое так, что его работа вызвала всеобщее удив-
ление».

Анаксимандр еще не знал деления суши на части
света и просто разделил диск Земли пополам на се-
верную и южную части, которые отделялись друг от
друга морями. С внешней стороны суша омывалась
водами Океана. Более сложна карта Гекатея (546—
480 гг. до н. э.). Здесь уже выделены три части све-
та — Европа, Азия и Ливия (Африка). Кроме того, он
Карта мира Геродота

более подробно описал берега Черного моря, сравни-
вая его очертания со «скифским луком», указал Ри-
пейские (Уральские) горы, Кавказ и Каспийское море.
В качестве центра Земли представлен город Дельфы.

Любопытна оценка работы авторов географических
трудов «отцом истории» Геродотом. Он писал: «Смеш-
но видеть, как уже многие составили описания Земли,
но никто не дал разумного объяснения. Они изобража-
ют Океан, обтекающий вокруг Землю, которая имеет
вид круга, словно начертана циркулем, а Азия у них
равна Европе...» При этом сам Геродот использовал в
своих географических описаниях несколько усовершен-
ствованную им карту Гекатея.

Значительная часть информации Гекатея почерпну-
та им из рассказов своих соотечественников — милет-
ских мореплавателей. Объем и достоверность этой ин-
формации подтверждает уже тот факт, что милетские
аристократы, активно занимавшиеся морской торгов-
лей, получили в своем городе прозвище — «вечные
мореходы». Постепенно освоив западное и южное побе-
режья Понта Эвксинского, они уже в середине VII века
до н. э. вышли к его северным берегам.
В то же время милетянам удалось обосноваться
и в Египте. Правитель этой страны фараон Псамме-
тих, чтобы усилить оборону восточной границы сво-
его царства, расселил близ устья Нила отряды гре-
ческих наемников. С этого времени начали быстро
развиваться греко-египетские торговые связи, и в
стране появились милетские торговые фактории, а
впоследствии возник крупный торговый центр — город
Навкратис.

Благодаря колонизации эллины постепенно вытес-
нили из средиземноморской торговли своих главных
конкурентов — финикийских купцов. Для бедной соб-
ственными природными ресурсами Эллады торговля
стала жизненной необходимостью. И потому особенно
важными стали регулярные торговые связи метропо-
лий с колониями, а затем и захват других рынков
сбыта. Пурпурные ткани из Милета, Лаконики с ост-
рова Эвбея заполнили в VI веке до н. э. все греческие
и негреческие рынки Средиземноморья. Острова Са-
мос и Хиос славились своими изделиями из металла.
По сведениям античных писателей, житель Хиоса Главк
изобрел способ сварки железа, а самосские мастера
Ройк и Феодор научили эллинов искусству литья
бронзы. Естественно, были и другие достижения. В
борьбе с конкурентами эллины стремились достичь не
столько количественного, сколько качественного пре-
восходства своих товаров. Они уделяли большое вни-
мание красоте, художественным достоинствам своих
ремесленных изделий. Как гарантию качества можно
рассматривать и появление имен создателей на сосу-
дах. Это помогает нам проследить распространение
изделий из керамики разных центров. Например, вазы
с именем афинского мастера Никосфена встречаются
в Египте, Этрурии и причерноморских колониях.

Для заморской торговли требовались корабли, спо-
собные перевозить большие грузы. Именно поэтому
все самые значительные изобретения в кораблестро-
ении были также сделаны в период колонизации. В
VII веке на кораблях появились паруса, что позволи-
ло уменьшить число гребцов, но зато увеличить вес
перевозимого груза. Были усовершенствованы и греб-
ные суда — увеличено число скамей для гребцов, а
сами скамьи стали размещать в два-три яруса. Пер-
вые такие корабли — диеры (с двумя ярусами ска-
мей) упоминаются уже в знаменитом «списке кораб-
лей» Илиады. Позднее появились триеры, изобретен-
ные, по свидетельствам современников, коринфяни-
ном Аминоклетом.

Столь тяжелые корабли, к тому же нагруженные
товарами, уже трудно стало поднимать на берег. В
VII веке до н. э. для стоянки корабля в гавани начали
применять якоря. Для улучшения и облегчения усло-
вий погрузки и выгрузки оборудовались пристани, а
для защиты портов от шторма строились молы.

Бурное развитие торговли способствовало включе-
нию в юридическую систему обязательных норм, ре-
гулирующих торговые отношения. Древнейшие извест-
ные нам попытки кодификации права были осуществ-
лены в италийских и сицилийских колониях греков.
Запись и обновление существовавшего прежде обычно-
го (то есть родового) права доверяли людям, пользо-
вавшимся всеобщим уважением. Обычно их называли
«диаллакт» (примиритель) или «айсимнет» (человек,
помнящий о справедливости). Таким был, например,
один из самых известных эллинских мудрецов афинс-
кий законодатель Солон.

Новые отношения складывались в ходе Великой
греческой колонизации постепенно и очень часто через
острую социальную борьбу. В ходе этой борьбы воз-
никло такое новое для Эллады явление, как тирания.
Тираны часто сами происходили из аристократической
среды, но выступали решительными противниками прав-
ления прежней родовой знати, которая всегда была
против любой формы единоличного правления. Чтобы
обеспечить себе поддержку, тираны заботились о при-
влечении на свою сторону разоряющееся крестьянство
и, выступая от его имени как от имени народа, сурово
пресекали все попытки аристократии игнорировать
складывающиеся новые правовые отношения в обще-
стве. Народная поддержка их власти обеспечивалась
рядом мероприятий, среди которых ведущими были
организация общественных работ, дававших возмож-
ность заработка разоряющемуся крестьянству, а так-
же признание и поощрение государством народных
культов, прежде всего культа Диониса, бога произво-
дительных сил природы, впоследствии божества вина
и веселья.

Многие греческие тираны эпохи Великой греческой
колонизации обладали яркой индивидуальностью и
всеми достоинствами великих политических деятелей.
Время их правления было периодом наивысшего рас-
цвета для многих греческих полисов, для некоторых
оно заложило основы их будущего величия. Отметим
лишь, что в античной историографии время правления
в Афинах тирана Писистрата называется «золотым
веком Афин». Но, несмотря на все достоинства и зас-
луги тиранов, несмотря на их «меценатство» и покро-
вительство искусствам, в глазах эллинов они все равно
оставались узурпаторами, новыми господами, стремив-
шимися сделать свою власть наследственной. А пото-
му не только потомки родовой аристократии, но и
простое население полисов терпело их власть недолго.
Великий эллинский философ Аристотель спустя два
века после колонизации писал: «Нет свободного чело-
века, который бы по собственной воле терпел такое
правление».

Все отмеченные изменения в жизни эллинов в те-
чение второй половины VIII—VI веков до н. э. не раз
сопровождались выселением части населения полисов
на окраинные земли античной ойкумены, в том числе
и в Северное Причерноморье. Но там, у местного
населения, тоже были свои проблемы. О том, что
увидели здесь эллины и что побудило их отправлять
новые и новые партии колонистов на эти земли, мы и
поговорим в следующих главах.
Стрелы его заострены,
и все луки его натянуты.

Из Книги пророка

Исайи

Глава 2

«Там киммериян печальная область»

Первые милетские мореплаватели, достигшие в се-
редине VII века до н. э. северных берегов Черного
моря, с удивлением обнаружили, что раскинувшиеся
здесь бескрайние, плодородные степные земли почти
не заселены. Куда же делись те, кто был известен еще
Гомеру, о ком по всему Древнему Востоку шла слава
как о самом воинственном и храбром народе-завоева-
теле? Впрочем, столь риторический вопрос греки вряд
ли задавали себе тогда, поскольку подобная ситуация
их вполне устраивала. И только спустя почти 200 лет,
когда в поисках причин самой грандиозной, по пред-
ставлениям эллинов, войны — их войны с персами —
Геродот обратился к истории скифов, всплыло и имя
их предшественников — киммерийцев. Имен других,
еще более древних народов Причерноморья, в памят-
никах письменности не сохранилось, хотя эта террито-
рия была заселена людьми уже с эпохи палеолита
(древнекаменного века) — более 100 000 лет назад. До
начала железного века (1-е тысячелетие до н. э.) это
были лишь отдельные более или менее оседлые пле-
мена, не объединенные ни этнически, ни территориаль-
но. Поэтому рассказ начнем именно с киммерийцев —
тех, о ком можно говорить как о народе, и тех, с кем
эллины столкнулись сначала у себя на родине, в Малой
Азии, и лишь позднее узнали о них как об исконных
обитателях северных берегов Понта.

Впервые в письменной традиции это название упо-
минается еще в библейской «Книге Бытия». У многих
народов в их генеалогических легендах есть миф о
Всемирном потопе. Есть он и в Библии. В ее десятой
главе, в так называемой «Таблице народов», дается
родословная потомков Ноя — единственного челове-
ка, спасшегося во время этого потопа. В родословной
упоминаются внук Ноя Гомер и правнук — сын Гомера
Ашкеназ. По представлению творцов Библии, потом-
ки Ноя были родоначальниками народов, которые и
названы были по их именам. Имя «Гомер», по мне-
нию ученых, соответствует имени «гимиррай» в кли-
нописных текстах ассирийцев и киммерийцев гречес-
ких авторов. Имя же «Ашкеназ» соответствует кли-
нописному «ашкуза» и греческому «скифы». Кимме-
рийцы, согласно такому толкованию, являются «отца-
ми» скифов.

О сходстве культур киммерийцев и скифов мы еще
будем говорить, но объяснять происхождение у нас
нет достаточных оснований. Скорее всего, в такой форме
библейские авторы отразили более ранний приход в
Переднюю Азию киммерийцев. Анализ географических
представлений авторов Библии показывает, что Черное
море им было неизвестно. Следовательно, киммерийцы
и скифы могли попасть в этот список «Таблицы наро-
дов», уже находясь в Закавказье. Датируется эта
часть Библии VIII веком до н. э. О том, что кимме-
рийцы действительно находились южнее Кавказа,
можно узнать из поэм Гомера и клинописных докумен-
тов государств Ассирии и Урарту.

В текстах клинописных документов Ассирии конца
VIII—VII века до н. э. многократно упоминается о
народе «гамиррай». В нем большинство исследовате-
лей видят исторических киммерийцев. В чем причина
столь значительной информированности ассирийских
царей об этом и иных народах, в отличие от их
коллег-соседей? Дело в том, что в результате реформ
знаменитого ассирийского царя Тиглатпаласара III
(745—727 гг. до н. э.) в Ассирии впервые в мировой
истории была создана служба внешней разведки. Вы-
нужденная вести войну с многочисленными врагами
на всех своих границах, Ассирия остро нуждалась в
информации о намерениях соседей. Не случайно ру-
ководство разведкой поручалось наследнику престо-
ла. Вся получаемая информация тщательно изуча-
лась и сдавалась в архив. Ко времени правления
последнего могущественного ассирийского царя Аш-
шурбанипала количество донесений в этом архиве
стало столь значительным, что для их хранения был
отведен один из царских дворцов — дворец Синахе-
риба. Этот архив был открыт археологами в XIX веке
и получил название «библиотека Ашшурбанипала» —
крупнейшее собрание мира по древней истории наро-
дов Востока.

Одно из первых агентурных сообщений о кимме-
рийцах, направленное царю Саргону II (722—705 гг. до
н. э.), гласит: «Страна Гуриания и страна Нагиу
находятся между страной Урарту и страной Гамирра.
Последняя платит дань народу Урарту. Когда народ
Урарту двинулся против страны Гамирра и когда было
нанесено поражение народу Урарту...» Далее текст
письма утрачен, но, очевидно, следовало описание по-
дробностей хода военных действий. Это следует из
«аналитической записки» тому же царю начальника
разведки царевича Синахериба, который упоминает и
это донесение, и ряд других.

Судя по этим данным, ассирийцы весьма неплохо
представляли местоположение страны киммерийцев и,
что самое важное, были очень заинтересованы в ре-
зультатах их столкновения с урартами. А значит, на
известной ассирийцам территории, в юго-восточном При-
черноморье, киммерийцы обитали уже достаточное
время. Видимо, первые группы киммерийцев, начав-
шие совершать походы в Закавказье, были немного-
численными и их набеги на соседей далеко не всегда
были успешными. Не исключено, что свидетельством
одного из таких неудачных набегов является изобра-
жение на рельефе из Нимруда, относящееся ко вре-
мени царя Ашшурнацирапала II (883—859 гг. до н. э.).
На рельефе изображена ассирийская колесница, пре-
следующая конных лучников. Все детали одежды, во-
оружения, конской сбруи и внешний облик всадников
(европеоидные лица, бородатые и длинноволосые) сви-
детельствуют, что перед нами степные кочевники. По-
садка и поза при стрельбе из лука такая же, как у
киммерийцев на аттической вазе. О том, что это могут
быть именно киммерийцы, подтверждается и изобра-
жением на поясе двух всадников шаровидных булав.
Аналогичный вид оружия есть в погребениях, относи-
мых к киммерийским. Бегство всадников от ассирий-
ской колесницы позволяет говорить о неудачном ха-
рактере набега киммерийцев того времени на Асси-
рию.

Естественно, что в результате подобных пораже-
ний уцелевшие киммерийцы вынуждены были менять
образ жизни и попадали в зависимость от местных
правителей. Именно этим обстоятельством вероятнее
всего можно объяснить то, что они платили дань
урартам, также начавшим экспансию в долину Арак-
са с середины VIII века до н. э. Когда же число их
существенно возросло за счет новых групп, прибывав-
ших с севера, киммерийцы подняли восстание и дви-
нулись на Урарту.

Урартский царь Руса I, предпринявший попытку
превентивного удара по киммерийцам, был разбит и,
по некоторым предположениям, покончил с собой. А
киммерийцы продолжили свое движение на юг, разо-
ряя города и области урартов. Затем в союзе с дру-
гими племенами они участвовали в разгроме Фригии.
В столице Фригийского царства Гордионе обнаружены
следы их пребывания — наконечники стрел, украше-
ния, принадлежности конской сбруи и конские захоро-
нения.

Другим врагом киммерийцев стали ассирийцы. По
одной из версий, в бою с ними погиб в 705 году до
н. э. один из самых могущественных ассирийских ца-
рей — Саргон II. Однако уже его преемник, царь
Асархаддон, нанес несколько поражений киммерий-
цам. Причем решающая победа была одержана им с
помощью скифов, с которыми ассирийский царь зак-
лючил союз, выдав свою дочь замуж за их царя. В
одной из его надписей упоминается имя разгромлен-
Киммерийцы, изображенные
на саркофаге из Клазомен

ного киммерийского
царя — Теушпа.
Войны ассирийцев с
киммерийцами про-
должались и при
Ашшурбанипале,
сыне Асархаддона.
Не раз ассирийцы
заключали мир на
невыгодных услови-

ях, уплачивали подарки их вождям и нанимали их к
себе на службу. Так, нанятые ассирийцами, кимме-
рийцы вторглись в Малую Азию. Здесь они первона-
чально потерпели поражение от лидийского царя Ги-
геса, но затем разгромили его и полностью разрушили
его столицу Сарды. В этом бою царь погиб. Ассирий-
цы называли киммерийцев «умман манда» — конные
воины. Такими они изображались и на их памятниках
искусства. Кстати, точно так же называют клинопис-
ные тексты и преемников киммерийцев на историчес-
кой арене — скифов. Сохранилось изображение ким-
мерийских воинов на стене одного из древних сарко-
фагов из греческого города Клазомены. Клазоменский
мастер, изображая сцену боя киммерийцев с эллина-
ми, показывает мчащуюся конницу грозных северян и
с трудом отбивающихся от нее греческих гоплитов.

Четкие, но скупые свидетельства клинописных до-
кументов о киммерийцах дополняют сообщения гре-
ческих авторов. Наиболее ранние из них мы находим
у Гомера. Рассказывая о своих приключениях, глав-
ный герой его поэмы «Одиссея» сообщает:

Скоро пришли мы к глубокотекущим водам Океана;
Там киммериян печальная область, покрытая вечно
Влажным туманом и мглой облаков...

Ночь безотрадная там искони окружает живущих.

Пер. В. А. Жуковского

Конечно, для эллинов, привыкших к солнечному
голубому небу своей родины, северные берега Черного
моря не могли не показаться страной суровой и холод-
ной. Да и по результатам исследований современных
специалистов в области древней экологии следует, что
климат здесь был действительно суровым. Возможно,
именно поэтому в представлениях первых эллинских
мореплавателей, сообщавших о своих плаваниях к этим
берегам, это был край ойкумены (обитаемой земли), за
которым начинался вход в потусторонний мир.

В другой поэме Гомера «Илиада» встречается еще
одно упоминание о народах Северного Причерноморья.
В XIII песне он называет их доителями кобылиц,
млекоедами и справедливейшими из людей. Относится
ли все это к киммерийцам или к пришедшим им на
смену другим племенам, ученые затрудняются дать
точный ответ. Но вполне возможно, что речь идет
именно о киммерийцах, поскольку схожие их оценки
даются и другими, более поздними авторами. В целом
свидетельства Гомера показывают, что греки в эпоху,
о которой он пишет, с киммерийцами еще не сталки-
вались и, скорее всего, никакой реальной информации
о них, кроме названия племени, не имели.

Другое, гораздо более надежное свидетельство о
киммерийцах есть в «Географии» греческого автора I
века до н. э. Страбона. Он приводит единственное во
всей античной традиции сообщение, отражающее не-
посредственное столкновение греков с киммерийцами
и принадлежащее современнику этого происшествия
элегическому поэту Каллину: «Ныне же войско пре-
ступных киммерийцев (на них. — Е. М.) наступает»,
то есть вторглись в греческую область Ионию. Непос-
редственное столкновение греков с киммерийцами, судя
по всему, было кратковременным, и потому сведения
о них вначале сохранялись только в устной фольклор-
ной традиции. Последующая информация о киммерий-
цах также была очень скудной. Когда возникла в ней
настоятельная необходимость, недостаток ее стал ком-
пенсироваться различного рода теориями и толковани-
ями ограниченного круга уже известных данных.

Примером такого подхода к истории киммерийцев
является труд «отца истории» Геродота, жившего более
чем на 200 лет позже их исчезновения. В главах 11 и
12 четвертой книги своего труда он сообщает, что
киммерийцы издревле населяли ту землю, которая в
его время принадлежала уже скифам. Когда же ски-
фы были вытеснены из глубин Азии воинственными
массагетами (по другой версии, легендарными исседо-
нами), они прибыли в киммерийскую землю, перейдя
пограничную реку Араке. Большинство современных
исследователей отождествляет эту реку с Волгой.

С приближением скифов киммерийцы стали дер-
жать совет, что им делать со столь многочисленным
вражеским войском. Мнения разделились. Народ был
за отступление, цари же, напротив, считали необходи-
мым упорно защищать родную землю от захватчиков.
Народ не внял совету царей, а цари не пожелали
подчиниться народу. Приняв такое решение, кимме-
рийские правители разделились на две группы, всту-
пили в сражение друг с другом, и все погибли. Народ
похоронил царей у Тираса (современный Днестр) и
покинул свою землю. А пришедшие скифы завладели
безлюдной страной. Могилы этих киммерийских ца-
рей, по словам Геродота, были видны еще в его время.

Несомненно, рассказ этого историка носит леген-
дарный характер. Он записал это предание, напом-
ним, спустя почти две сотни лет после прошедших
событий, когда представления об этом исчезнувшем
народе для местных жителей уже были неактуальны.
Да и для самого Геродота киммерийцы были интерес-
ны лишь постольку, поскольку греки сталкивались с
ними в Малой Азии, а в итоге основали на их послед-
нем месте пребывания свой город-колонию Синопу.
Только этим можно объяснить многие странности его
легенды.

Например, нежелание народа вступать в борьбу со
скифами и последующий уход на юг в Переднюю
Азию. В такой ситуации правильнее было бы, навер-
ное, уйти в малонаселенные районы или попытаться
точно так же, как скифы, отнять земли у более слабых
соседей. Но киммерийцы движутся в густонаселенные
области и вступают в борьбу с сильнейшими государ-
ствами мира того времени. Не правда ли, не вполне
логично. А значит, можно предположить, что настоя-
щим предлогом для ухода киммерийцев было вовсе не
наступление скифов. Тем более что Геродот ничего не
сообщает о военном столкновении киммерийцев и ски-
фов в Причерноморье. Значит, очередная (о первой
говорилось при анализе клинописных текстов), более
крупная волна миграции киммерийцев в Азию могла
быть связана с перспективой обогащения за счет гра-
бежа государств Востока, возможность которой выяс-
нилась после победы над войском урартского царя
Русы I.

А вот другой, не менее странный факт. Уходя на
юг в Малую Азию, киммерийцы двигались вдоль вос-
точного побережья Черного моря. Преследующие же
якобы их скифы движутся вдоль берега Каспийского
моря. Вероятно, и в данном случае не было никакого
преследования, и киммерийцы шли по уже известному
им пути на соединение со своими соотечественниками
в Закавказье, а пришедшие позднее скифы, узнав о
возможностях обогащения, выявленных их предшествен-
никами, позднее устремились туда, но избрали иное
направление движения.

Вместе с тем сообщение Геродота дает и очень
важные сведения. Так, к примеру, мы можем судить
об общественном строе киммерийцев. Главный вопрос
любого общества — вопрос о войне и мире у них
решает народное собрание. Значит, это высший орган
власти. Но выясняется, что решение народного собра-
ния не обязательно для царей. Следовательно, можно
говорить о выделении представителей военной знати и
отрыве их от основной массы населения, что характер-
но для последней стадии развития родо-племенной
организации и начала оформления государственности.

Сведения Геродота дополняют отрывочные сообще-
ния эллинских географов Страбона и Дионисия. Стра-
бон рассказывает о походах киммерийцев на Пафла-
гонию, Фригию и Лидию, о разгроме ими столицы
Лидии, называет имя их царя — Лигдамис и сообща-
ет о его гибели в походе на Киликию, дает название
одного из киммерийских племен — треры, из Фракии,
говорит о центре киммерийцев в районе Боспора Ким-
мерийского — современного Керченского пролива. В
«Описании населенной Земли» Дионисия киммерийцы
оказываются на Западном Кавказе.

Последним обитанием киммерийцев, по всем дан-
ным, стало место, где позднее возник греческий город
Синопа. Вероятно, именно эту территорию называют
ассирийские хроники страной Гамирра. Именно отсю-
да киммерийцы совершали последние набеги на мало-
азиатские города, в том числе и греческие. Последние
упоминания о них относятся к 614—611 годам до н. э.
Разгромленные ассирийцами и скифами, они исчезают
со страниц истории. Но память о них, в том числе и
на прежней территории их проживания, не погибла.
Она сохранилась в названиях мест и населенных пун-
ктов. Античные авторы отмечают название Керченско-
го пролива в древности как «Боспор Киммерийский».
В тех же краях, близ пролива, они называют «кимме-
рийские укрепления», «киммерийские переправы»,
область Киммерию, Киммерийский остров, города Ким-
мерий и Киммерик.

В рассказах древних писателей о киммерийцах от-
разились воспоминания о действительных событиях.
Киммерийцы, как и их преемники в Северном Причер-
номорье скифы, участвовали в массовых передвижени-
ях племен и народов в Закавказье, Передней и Малой
Азии в УШ—VII веках до н. э. В ходе этих миграций
погибли сильнейшие государства Древнего Востока —
Урарту и Ассирия. Впечатления о столь значительных
переменах не могли не остаться в памяти современ-
ников и их ближайших потомков. И киммерийцы впол-
не закономерно оказались в их поле зрения. Однако
то, что они знали о них, и то, что смогли передать нам,
оказалось лишь небольшой крупицей в море неизвест-
ности. Мы так и не можем с уверенностью говорить
о границах обитания киммерийцев в Северном При-
черноморье, хотя топонимические данные в районе Кер-
ченского пролива дают основания думать, что здесь
был центр их державы. Мы не знаем, кто они были
по этнической принадлежности, хотя дошедшие до нас
единичные имена киммерийских царей (Лигдамис, Те-
ушпа) позволяют увидеть в них племена восточноиран-
ского происхождения. Наконец, мы не можем с абсо-
лютной уверенностью связывать киммерийцев с какой-
либо археологической культурой.

Впрочем, археологи, можно сказать, оптимистичны
и находят все новые и новые доказательства существо-
вания реальных исторических киммерийцев на север-
ных берегах Понта Эвксинского от Дуная и до Волги.
В период VIII—VII веков до н. э. здесь четко выделя-
ются могилы конных воинов («умман манда» в васси-
рийских текстах), в большинстве своем в курганах
более раннего времени, а также клады бронзового
оружия и предметов конского снаряжения. Главным
оружием киммерийцев, судя по этим находкам, был
лук со стрелами. О его размерах и форме можно
судить по изображениям на каменных стелах —
надмогильных каменных плитах. Наконечники стрел в
ранних погребениях костяные и бронзовые, в более
поздних — железные. Для ношения стрел использова-
лись колчаны или специальные карманы на горите —
футляре для лука. Оружием ближнего боя киммерий-
цам служили мечи и кинжалы из бронзы и железа.
Характерным признаком большинства мечей кимме-
рийской эпохи является грибовидное или валиковое
навершие на рукоятке и их перекрестье в виде опу-
щенных вниз острых треугольников. Копья киммерий-
цы употребляли, видимо, редко. В погребениях они не
обнаружены. Зато встречаются каменные цилиндри-
ческие молотки, имеющиеся в составе воинского сна-
ряжения и у племен Северного Кавказа.

Среди предметов конского снаряжения киммерий-
цев выделяются удила, псалии и бронзовые бляхи с
петлей на обороте, служившие украшениями уздечек.
В погребениях воинов часто встречается кубковидная
керамическая посуда и фрагменты деревянной посу-
ды, украшенной бронзовыми или золотыми пластинка-
ми. Остальные находки единичны. Следует, пожалуй,
особо отметить, что керамические кубковидные сосуды
Инвентарь культуры киммерийцев

в этих погребениях по типам, как правило, наиболее
характерны для культур соседей киммерийцев, а не
для их собственной. Видимо, степные кочевники по
какой-то причине предпочитали брать с собой в поту-
сторонний мир парадную посуду своих соседей.

Вот, пожалуй, и всё, что можно с большей или
меньшей долей уверенности связывать с культурой
киммерийцев, учитывая, что древние авторы называют
их «конными воинами». Естественно, для воссоздания
истории народа этого явно недостаточно. Можно лишь
утверждать, что исторические, реальные, киммерийцы
были кочевниками, занимались скотоводством и, буду-
чи людьми воинственными, держали в повиновении
оседлое или полуоседлое население, проживавшее в
зоне Причерноморских степей. Учитывая длительность
их обитания здесь, трудно согласиться с Геродотом в
том, что они были вытеснены с этой территории. Часть
из них, как это бывало и с другими кочевыми наро-
дами, очевидно, слилась с завоевателями, а какая-то
часть, живущая в менее благоприятных для кочевого
хозяйства условиях, могла сохраниться, но изменить
образ жизни и потому стать в представлениях антич-
ных авторов иным народом.

Современные ученые среди таких возможных потом-
ков киммерийцев называют племена тавров, населяв-
шие горную и прибрежную часть Юго-Западного Кры-
ма. По их имени греки впоследствии назвали Крымский
полуостров Таврикой. Памятники культуры тавров встре-
чаются также в Северном Крыму и на Керченском
полуострове, то есть в тех местах, где упоминается
киммерийская топонимика. Наиболее ранние из них
датируются рубежом 2-го и 1-го тысячелетий до н. э.
Существует мнение, что таврская культура Крыма имеет
много общего с культурой Северного Кавказа того же
времени. Сходство прослеживается в типе погребаль-
ных сооружений в погребальном обряде. Однако эта
часть Крымского полуострова по рельефу и природным
условиям резко отличается от степи и предгорий. Более
того, она вообще малопригодна для обитания. В целом
культура тавров не дает никаких оснований видеть в
них тех «конных воинов», о которых свидетельствуют
очевидцы. К тому же Геродот, описавший киммерийцев
и знавший тавров по их участию в скифо-персидской
войне, также ничего не говорит о родстве этих племен.

Существует мнение, что потомками киммерийцев
могли быть синдо-меотские племена, населявшие Ниж-
нее Прикубанье, или савроматы Восточного Приазо-
вья. Но ни археологические памятники, ни информа-
ция письменных источников не дают никаких основа-
ний для подобных выводов. Поэтому и вопрос о потом-
ках киммерийцев, не ушедших в Малую Азию, оста-
ется пока в области поисков и предположений.

На местах абсолютного большинства греческих по-
селений, основанных в Северном Причерноморье, нет
следов культурного слоя (слоя, оставшегося в резуль-
тате жизнедеятельности людей) от предшествовавших
им поселений. А это значит, что эллины занимали
свободные земли, ни у кого их не отнимая.

А какими были скифы, занявшие земли киммерий-
цев? Согласно Геродоту, наиболее воинственная их часть
отправилась в погоню за киммерийцами на Ближний
Восток и оставалась там достаточно длительное время.
Правда, семьи скифов при этом остались на родине.
Судя по наиболее ранним скифским памятникам в
Причерноморье, местом их обитания стали степи Пред-
кавказья, и потому они также не могли препятствовать
основанию эллинами городов-колоний в Причерноморье.

Смена киммерийской культуры скифской в Причер-
номорских степях в VIII—VII веках до н. э. совпала с
переходом от бронзового века к веку железа. Так, ким-
мерийцы имели наряду с бронзовым и железное оружие.
У скифов же оно преобладает. Новое оружие и новая
тактика боя обеспечили им превосходство над всеми
противниками и в Причерноморье, и в Передней Азии.

Эллины хорошо знали скифов, их образ жизни и даже
их историю. Наиболее полные и достоверные сведения о
них дает Геродот. Его рассказ подтверждается и допол-
няется другими древними писателями и материалами
археологии. Примечательно, что чем дальше продвигает-
ся изучение археологических памятников Скифии, тем
больше подтверждается достоверность тех картин жизни
скифов, которые рисует нам «отец истории».

Мы рассмотрим вкратце природные условия Ски-
фии, особенности быта, хозяйственной жизни, культу-
ры и политической истории скифов, поскольку именно
отношения с ними были решающим фактором станов-
ления и развития греческих колоний и именно в пери-
од расцвета Скифии происходит и наивысший расцвет
причерноморских эллинских полисов.
Мы те, о ком шептали в старину
С невольной дрожью эллинские мифы.
Народ, взлюбивший буйство и войну,
Сыны Геракла и Эхидны — скифы!

В. Я. Брюсов

Глава 3

Сыны Геракла и Эхидны

Скифская дорога

В настоящее время у специалистов по истории
Скифии преобладает мнение о распространении еди-
нообразной скифской культуры в Предкавказье и
Северном Причерноморье во второй половине—конце
VII века до н. э. Но каков был характер ее распро-
странения? Ответ на этот вопрос в значительной
степени связан с признанием историчности скифско-
го и связанного с ранними скифами мидийского
рассказов Геродота. При этом нельзя не учитывать,
что и сам историк верил не всему, что передавал.
В главе 152 VII книги он говорит: «Что до меня, то
мой долг передавать все, что рассказывают, но,
конечно, верить всему я не обязан. И этому прави-
лу я буду следовать во всем моем историческом
труде».

Так и у современных ученых рассказ Геродота о
походе скифов вслед за киммерийцами в Переднюю
Азию вызывает немало вопросов. Почему, например,
данные восточных документов и Геродота о времени
появления киммерийцев и скифов в Азии расходят-
ся, почему скифы не пошли вслед за киммерийцами,
а избрали другой путь, можно ли считать скифское
господство в Азии реальным фактором, а само скиф-
ское общество государством, к какому времени сле-
дует отнести их возвращение в степи Причерномо-
рья и т. д.
«Как утверждают скифы, из всех племен их племя
самое молодое, а возникло оно следующим образом:
первым появился на этой земле, бывшей в те времена
пустынной, человек по имени Таргитай. А родители
этого Таргитая, как говорят (на мой взгляд, их рас-
сказ недостоверен, но они все же так именно говорят),
Зевс и дочь реки Борисфена. Такого именно проис-
хождения был Таргитай. У него родилось три сына:
Липоксай и Арпоксай и самый младший Колаксай.
Во время их правления на скифскую землю упали
сброшенные с неба золотые предметы: плуг с ярмом,
обоюдоострая секира и чаша. Старший, увидев пер-
вым, подошел, желая их взять, но при его приближе-
нии золото загорелось. После того как он удалился,
подошел второй, и с золотом снова произошло то же
самое. Этих загоревшееся золото отвергло. При при-
ближении же третьего, самого младшего, оно погасло,
и он унес его к себе. И старшие братья после этого
по взаимному соглашению передали всю царскую
власть младшему... Все вместе они называются ско-
лотами по имени царя, скифами же назвали их гре-
ки... Так как страна очень велика, Колаксай разделил
ее на три царства между своими сыновьями... Вот как
рассказывают о себе и о расположенной выше стране,
а греки, живущие около Понта, рассказывают следу-
ющее: Геракл, угоняя быков Гериона, прибыл в ту
бывшую тогда пустынной землю, которую теперь
населяют скифы... Когда Геракл прибыл в страну,
называемую ныне Скифией (здесь его застигли зима
и мороз), то, натянув на себя львиную шкуру, он
заснул, а кони из его колесницы, пасшиеся в это
время, были таинственным образом похищены по бо-
жественному предопределению. Когда же Геракл
проснулся, он отправился на их поиски. Обойдя всю
страну, он прибыл в землю, которая называется Ги-
лея. Здесь он нашел в пещере некое существо двойной
породы: наполовину ехидну, наполовину деву, которая
выше ягодиц была женщиной, а ниже змеей. Увидев
ее и изумившись, Геракл спросил, не видела ли она
где-нибудь бродящих коней. Она же сказала ему, что
лошади у нее и что она их ему не отдаст, пока он с
ней не совокупится. Геракл вступил с ней в связь за
такую цену. Она откладывала возвращение коней,
желая как можно долее жить в. супружестве с Герак-
лом, а он хотел, получив обратно коней, удалиться.
Наконец она, возвратив коней, сказала: «Я сохранила
для тебя этих коней, забредших сюда, а ты дал
награду — ведь у меня от тебя три сына. Ты мне
скажи, что нужно делать с ними, когда они станут
взрослыми — поселить ли их здесь (в этой стране я
сама господствую) или послать к тебе». Так вот она
обратилась к нему с таким вопросом, а он, как гово-
рят, на это ответил: «Когда ты увидишь, что сыновья
возмужали, ты не ошибешься, поступив следующим
образом: как увидишь, что кто-то из них натягивает
этот лук вот так и подпоясывается поясом вот таким
образом, именно его сделай жителем этой страны.
Того же, кто не сможет выполнить то, что я прика-
зываю, вышли из страны. Поступая так, ты и сама
будешь довольна и выполнишь мой приказ». Натянув
один из луков (до тех пор Геракл носил два лука) и
объяснив употребление пояса, он передал лук и пояс
с золотой чашей у верхнего края застежки и, отдав,
удалился. Она же, когда родившиеся у нее дети
возмужали, сначала дала им имена: одному из них —
Агафирс, следующему — Гелон и Скиф — самому
младшему. Затем, вспомнив о наставлении, она вы-
полнила приказанное... самый младший из сыновей
Скиф, выполнив все, остался в стране. И от Скифа,
сына Геракла, произошли нынешние цари скифов».
Так рассказывают греки, живущие у Понта.

Существует и другой рассказ подобного содержа-
ния, которому больше можно доверять. «Скифы кочев-
ники, живущие в Азии, вытесненные во время войны
массагетами, ушли, перейдя реку Араке, в Киммерий-
скую землю (именно ее теперь и населяют скифы, а
в древности, как говорят, она принадлежала кимме-
рийцам)... Очевидно также, что киммерийцы бежали
от скифов в Азию...» Вот такие версии происхождения
скифов приводит греческий историк Геродот.
Далее, по его словам, скифы во главе с царем
Мадием, сыном Прототия, преследуя киммерийцев,
вторглись в пределы Мидийского царства. Причем во
время движения они пошли не вслед за киммерийца-
ми, а, «свернув с прямой дороги, пошли верхним пу-
тем, гораздо более длинным, оставляя Кавказские горы
справа». Семьи скифов при этом остались в Предкав-
казье. Отсюда со всей очевидностью следует, что це-
лью их было не столько преследование киммерийцев,
сколько военный набег. А значит, и время этого набега
могло быть более поздним, чем уход киммерийцев.
Для Геродота же и его информаторов об этих собы-
тиях, по-видимому, имел значение лишь факт появле-
ния скифов в Азии после киммерийцев. «Роз1 Нос, ег^о
ргор1ег Нос — после этого, значит по причине этого», —
любили говорить римляне. Так же, вероятно, думали
и греки. Тем более что после этих событий прошло
уже столько времени (более 150 лет!).

Не случайно, видимо, и старший современник Ге-
родота, выдающийся греческий поэт-трагик Эсхил (526—
456 гг. до н. э.), в трагедии о прикованном Прометее
называет Кавказ «скифской дорогой». Такое сопо-
ставление в виде художественного образа для греков
V века до н. э. могло стать правомерным лишь в том
случае, если сам факт неоднократных скифских втор-
жений в Закавказье был для них уже вполне очевид-
ным. Археологические находки также свидетельству-
ют, что в течение всего VII века до н. э. скифы
неоднократно совершали походы через Кавказ. Причем
это были именно военные походы, в которых были
задействованы только мужчины. В поселениях и мо-
гильниках местного населения Кавказа в результате
этих походов оказались предметы скифского вооруже-
ния и конской сбруи, подтверждающие лишь переход
скифов через эти земли, но не проживание их на этой
территории. Потому-то эти походы, видимо, и запечат-
лелись в сознании Геродота и его информаторов как
единый процесс завоевания.

Но для нас главное, что мидяне потерпели пораже-
ние от скифов и скифы распространили свое могуще-
ство по всей Азии. 28 лет продолжалось их господство.
«Своей наглостью и бесчинством они привели все там
в полное расстройство. Ведь помимо того, что они
собирали с каждого народа установленную дань, ски-
фы еще разъезжали по стране и грабили все, что
попадалось». Это описание действий скифов Геродо-
том, без указания на срок их господства, подтвержда-
ется и другими письменными документами.

Вот, например, описание нашествий скифских пле-
мен у одного из библейских пророков: «...Я приведу на
вас, дом Израилев, народ издалека, говорит Господь,
народ сильный, народ древний, народ, языка которого
ты не знаешь и не будешь понимать, что он говорит.
Колчан его, как открытый гроб. Все они люди храб-
рые. И съедят они жатву твою и хлеб твой, съедят
сыновей твоих и дочерей твоих, съедят овец твоих и
волов твоих, съедят виноград твой и смоквы твои;
разрушат мечом укрепленные города твои, на которые
ты надеешься».

Главными свидетелями скифских набегов являются
бронзовые наконечники стрел. Десятки и сотни их
встречаются в руинах многих городов Передней Азии,
в том числе и в таких столичных центрах, как Ашшур
и Вавилон. Любопытна находка в иракском городе
Мосуле бронзовой литейной формы для отливки стрел.
Специально поставленный опыт показал, что с помо-
щью такой формы литейщик мог производить в неделю
до 10 000 наконечников! Даже если считать, что ре-
зультаты эксперимента преувеличены, несомненно, что
с помощью столь портативных приспособлений скифы
всегда могли пополнить свой запас стрел.

Сбор дани и продолжающийся грабеж побежден-
ных явление типичное для кочевнических обществ на
стадии формирования раннегосударственных отноше-
ний. Достаточно вспомнить взаимоотношения Руси и
Золотой Орды. Поэтому можно не сомневаться в том,
что у скифов в то время шел процесс складывания
раннего государства. Клинописные документы Перед-
ней Азии называют страну Ишкуза (Ашкуза) в обла-
сти Мана, расположенную в районе озера Урмия в
пределах нынешнего Иранского Курдистана. Именно
так (ишкуза или ашкуза)* в восточных надписях име-
нуются скифы. Значит, здесь, у границ Древней Мидии,
находилась главная база их набегов на окрестные
территории. Это подтверждается и открытием в этом
районе у деревни Зивие в 1947 году клада и богатого
захоронения скифского царя.

Такое соседство для мидян оказалось весьма полез-
ным. Их царь Киаксар, формально стремясь угодить
своим победителям, а на деле готовясь к новой борьбе
с ними, стал посылать к скифам на обучение стрельбе
из лука знатных мидийских юношей. Превосходство
своего лука как вида оружия скифы уже наглядно
продемонстрировали Древнему Востоку, разгромив всех
своих противников вплоть до Египта. Когда же мидий-
ские юноши освоили скифскую тактику боя и переобу-
чили мидийское войско, Киаксар решил покончить с
зависимостью от скифов. Он пригласил к себе на пир
скифских вождей, которых после «перебора» спиртного
приказал перебить. Оставшееся без предводителей,
скифское войско было разгромлено. Часть его перешла
на службу к мидийскому царю и в дальнейшем уча-
ствовала в разгроме Ассирии. Другая часть вернулась
на родину в Предкавказские степи. Это случилось в
конце VII—самом начале VI века до н. э.

Закавказские походы скифов оказали многосторон-
нее и сильное влияние на исторические судьбы их
самих, а также народов Кавказа и Древнего Востока.
Своими постоянными опустошительными набегами и
данническими поборами они настолько запугали насе-
ление Передней Азии, что оно воспринимало их как
кару божью. Но тем не менее чтобы избавиться от
этой кары, оно сумело перенять более совершенное
оружие и боевую тактику скифов и, в конечном итоге,
изгнало противника со своей территории. Однако па-
мять о скифах на Ближнем Востоке сохранилась. Она
проявилась в повсеместном распространении глиняных
фигурок скифских всадников, скифского вооружения,
особенно луков со стрелами, акинаков, топоров, кон-
ного снаряжения; в появлении сцен битв и охоты,
культовых действий в искусстве, в соединении элемен-
тов скифского «звериного стиля» и образов восточного
искусства. Скифские цари и знать переняли у восточ-
ных правителей стремление к роскоши. Скифский царь
в парадном военном убранстве, как об этом позволяют
судить скифские царские погребения, был буквально
покрыт золотом, вплоть до нагайки и точильного осел-
ка. Такое внешнее оформление знатности и богатства,
усвоенное скифами во время переднеазиатских похо-
дов, осталось их отличительной чертой на протяжении
всей истории.

Второе обретение родины

Первое появление скифов в Причерноморских сте-
пях было стремительным и кратким. Теперь же, когда
они вновь вернулись сюда, им пришлось доказывать
свое право на эти земли. Геродот сообщает: «Когда
скифы возвратились в собственную страну, их ожида-
ли трудности не меньшие, чем война с мидийцами; они
обнаружили, что им противостоит немалое войско: дело
в том, что жены скифов, когда их мужья долгое время
отсутствовали, вступили в связь с рабами... дети,
родившиеся от этих-то их рабов и жен, достигли юно-
шеского возраста. Узнав об обстоятельствах своего
рождения, они задумали воспротивиться тем, кто воз-
вращался из страны мидийцев. И прежде всего они
отрезали страну, вырыли широкий ров, растянувшийся
от Таврских гор до Меотийского озера, в том именно
месте, где оно шире всего. Так как скифы не могли
добиться превосходства на поле в многократных бит-
вах, один из них сказал следующее: «Что же мы
делаем, мужи скифы! Сражаясь с нашими рабами,
мы и сами, погибая, становимся малочисленнее, и,
убивая их, мы впредь будем властвовать над меньшим
их числом. Теперь, мне кажется, нужно отбросить
копья и луки и, взяв каждому по конскому кнуту,
подойти к ним. Пока они видели нас с оружием в
руках, они считали себя подобными нам и равного с
ними происхождения. Когда же они увидят у нас
кнуты вместо оружия, они поймут, что они наши рабы,
и, признав это, не устоят.

Выслушав, скифы приступили к исполнению этого.
Те же, ошеломленные случившимся, забыли о битве и
обратились в бегство. Итак, скифы... возвратились в
свою страну именно таким образом».

Как видим, обратный путь домой оказался для
скифов долгим и трудным. Строительство рва потом-
ками рабов и последующие бои надолго задержали
скифов в Предкавказье. Эта информация Геродота
подтверждается и материалами археологических ис-
следований. Количество архаических скифских памят-
ников в Причерноморской степи не превышает их чис-
ла в степях Северного Кавказа, а по степени концен-
трации, размерам и богатству и вовсе не сравнимо с
ними. Курганы VII—VI веков до н. э. Ставропольского
плато, равнинных районов Кабардино-Балкарии, Че-
ченской наклонной равнины, Терско-Кумского между-
речья и Прикубанья отличаются большими размера-
ми, усложненными погребальными сооружениями,
богатством инвентаря, в том числе и ассирийскими
трофеями. Кроме того, они содержат большое количе-
ство принесенных в жертву коней. Так, в одном из
курганов близ Ульского аула в Кабардино-Балкарии
погребено более 400 коней.

Самые ранние и наиболее замечательные ювелир-
ные изделия скифов со следами влияния древневосточ-
ного искусства также происходят из курганов Пред-
кавказья. Не приходится сомневаться, что основной
зоной обитания «сынов Геракла и Эхидны» (так назы-
вала скифов греческая легенда об их происхождении)
в первые годы после их возвращения из восточных
походов было Предкавказье.

Тем не менее к концу VI века до н. э. скифы (сами
себя они называли «сколоты») уже полностью освоили
степи Крыма и Северного Причерноморья от Днестра
до Дона. Этот район и стал основным местом их
обитания до конца древней истории. Здесь они вошли
в контакт с эллинами и стали составной частью ан-
тичного мира. Здесь они совершили свои самые герои-
ческие дела и, по некоторым предположениям (хотя и
весьма сомнительным), даже стали предками славян.
Однако связи скифов с населением Кавказа продол-
жались вплоть до середины V века до н. э. По словам
греческого писателя Ксенофонта, «...в Европе скифы
господствуют, а меоты (местное население Прикуба-
нья. — Е. М.) им подвластны». Какая-то часть скифов
продолжала оставаться в этих местах и далее, посте-
пенно сливаясь с местным населением и воспринимая
его обычаи и культуру.

Наш рассказ о скифах далее будет связан исклю-
чительно с причерноморскими скифами и их взаимоот-
ношениями с появившимися здесь эллинами. Первое
время эллинские колонии не только не мешали ски-
фам, но и были им настоятельно необходимы. Так,
Геродот сообщает, что скифы не очень-то любили за-
ниматься ремеслами. А для нормальной хозяйственной
деятельности скотоводов, какими были скифы в то
время, продукция ремесла была не менее необходима,
чем для земледельцев. Не случайно несколько позднее,
в конце V века до н. э., скифы создают собственный
ремесленный центр — Каменское городище, близ со-
временного города Никополя на левом берегу Днепра.
А до этого скифы были заинтересованы в добрососед-
ских отношениях с эллинами, занявшими часть терри-
тории их страны.

К тому же и скифскую знать, освоившую выгодную
для себя форму даннических отношений с другими
народами в период ближневосточных походов, и элли-
нов, в большинстве своем выходцев из малоазийских
городов, зависимых от соседнего Лидийского царства
и уплачивающих дань или подарки лидийским царям,
вполне могли устраивать такие отношения друг с дру-
гом. Тем более что скифская военная аристократия,
как показывает ее деятельность, не собиралась менять
свой образ жизни. Военные походы скифов в земли
меотских племен, в частности синдов, имеющие целью
получение дани, продолжались, по словам Геродота,
вплоть до его времени (середина V в. до н. э.).
Однако это направление набегов по мере укрепле-
ния эллинских городов становилось для скифов все
менее перспективным. И значительная их часть вскоре
после возвращения в Причерноморье направляет свои
усилия на север и запад. Письменные источники об
этом не говорят, поскольку эти земли для эллинских
писателей либо не были известны, либо не представ-
ляли интереса. Памятники же археологии — скифские
погребения, клады и отдельные вещи — встречаются
на огромной территории — в Польше, Чехии, Слова-
кии, Венгрии, Германии и даже в Центральной Фран-
ции. Разумеется, эти набеги скифов были эпизодичес-
кими и не повлияли на процесс формирования евро-
пейских народов. Но они внесли свой вклад в развитие
некоторых элементов их культуры.

Походы в Европу продолжались до IV века до н. э.
Этим временем датируются наиболее поздние изделия
скифов, найденные здесь. В этот период началось дви-
жение другой мощной волны миграции. Пришли в
движение кельтские племена с территории современ-
ной Франции, двинувшиеся на восток. К концу III
века они достигнут и границ собственно Скифии.

По мере обогащения скифской знати и социального
расслоения скифского общества усиливался интерес
верхушки скифов к эллинскому образу жизни и эллин-
ским культурным ценностям. Этому особенно способ-
ствовали смешанные браки. Однако в целом традици-
онность скифской культуры сохранялась вплоть до
конца античной истории. Более того, наиболее актив-
ные попытки перенять эллинские обычаи у скифов
пресекались самым решительным образом, несмотря
на личные заслуги или высокое социальное положение
в обществе. Одним из наиболее ярких примеров такого
«патриотического» отношения скифов к заимствующим
чужие культурные обычаи стала судьба царевича
Анахарсиса.

Его мать была гречанкой, и он свободно владел не
только своим родным, но и греческим языком. Отец
послал его учиться в Грецию. Успехи Анахарсиса в
учебе были таковы, что он был признан в Элладе
одним из семи величайших мудрецов. Закончив обра-
зование, он принес обет греческой Матери богов, что
будет выполнять обряды в ее честь, если благополучно
вернется домой. Как и все скифы и вообще кочевники,
Анахарсис боялся моря. Как-то на корабле он спросил
матроса, какова толщина бортов судна, и, получив
ответ «четыре пальца», сказал, что настолько плыву-
щие в нем удалены от смерти. Благополучно возвра-
тившись, он стал совершать обряд в честь греческой
богини. Кто-то из скифов заметил это и донес царю —
брату Анахарсиса. Царь, убедившись в правоте донос-
чика, убил брата выстрелом из лука. «Вот таким
образом скифы охраняют свои обычаи, а тех, кто
перенимает чужеземные законы, вот так наказыва-
ют», — пишет Геродот. И это при том, что Анахарсис
(кстати, вполне реальная личность) весьма активно
пропагандировал скифский образ жизни («любезность,
простоту и справедливость», как отмечает греческий
географ Страбон) в Элладе, был изобретателем горя-
щего трута, гончарного круга и двузубого якоря.
Подобным образом позднее был наказан даже сам
царь скифов — Скил.

И тем не менее эллинское влияние в сфере эконо-
мики и культуры постепенно нарастало, все сильнее и
сильнее сказываясь на политических отношениях двух
народов и способствуя постепенному укреплению скиф-
ской государственности. Судя по сообщениям эллин-
ских писателей и археологическим данным, Скифия в
VI—V веках до н. э. делилась на три царства. Число
же племен было еще большим. Ведущее положение
среди них занимали скифы-царские, «самые храбрые
и самые многочисленные, считающие всех прочих ски-
фов своими рабами». Они расселились на огромной
территории в междуречье Днепра и Дона, а также в
степном Крыму. Указание Геродота на то, что они
считали всех прочих скифов своими рабами, по-види-
мому, свидетельствует о взимании ими дани со своих
сородичей. Среди названных им племен такими были
племена скифов-кочевников, скифов-пахарей, скифов-
земледельцев, каллипидов и алазонов. Вопрос о лока-
Карта расселения скифов (по Геродоту)

лизации всех этих племен на исторической карте до
сих пор остается спорным. Наиболее вероятно разме-
щение каллипидов и алазонов в районе Бугского ли-
мана близ греческого города Ольвии; скифов-кочевни-
ков в степях на восточном берегу Днепра; скифов-
земледельцев в излучине этой реки на ее правом бе-
регу, а выше к северу скифов-пахарей. Любопытны
сходные наименования «скифы-земледельцы» и «ски-
фы-пахари». Слово «пахари» более древнего проис-
хождения в греческим языке, а «земледельцы» («геор-
ги») — более новое, известное со времени Геродота.
Так историк назвал их для того, чтобы отличить их
местное название «борисфениты» от такого же назва-
ния жителей города Ольвии. Как все эти племена
распределялись по царствам, сведений нет, как нет и
указаний древних авторов на время подчинения всех
их скифами-царскими.

Несомненно, что одним из крупнейших событий в
истории Скифии VI века до н. э., которое могло и
должно было повлиять на консолидацию скифской
державы, была скифо-персидская война. А поскольку
эта война столь же существенно сказалась и на ис-
торических судьбах многих других европейских и ази-
атских народов того времени, в том числе и эллинов
и, в конечном итоге, несколько изменила характер от-
ношений скифов с соседними народами, вкратце рас-
смотрим ее ход. Тем более что эта война стала сво-
еобразной прелюдией длительной серии последовав-
ших вслед за ней греко-персидских войн.

Скифо-персидская война

Впервые судьбы эллинов и скифов оказались пере-
плетенными столь тесно в конце VI века до н. э.
Теперь не скифы угрожали своим соседям, а враг
пришел на их землю. И пришел не для простого набега,
а с целью полного подчинения. Можно не сомневаться
в том, что персы имели достаточное представление о
стране, на которую шли войной. Воспоминания о скиф-
ских набегах на Ближнем Востоке еще были живы, и
не случайно античные авторы называют эти набеги
одной из причин похода персидского царя.

Огромное персидское войско, численностью в 700 000
человек при поддержке флота из 600 кораблей около
513 года до н. э. выступило в поход на Скифию под
личным руководством царя Дария I. (Дата похода по
вычислениям разных ученых колеблется в пределах
520 и 507 гг. до н. э. Наиболее вероятен, по всей
совокупности источников, 513 г.). Цифры численности
войска персов весьма впечатляющие, но сомневаться
в их достоверности нет достаточных оснований.

Персидский флот состоял в основном из кораблей
малоазийских эллинов. Эти корабли были использова-
ны для строительства моста через Боспор Фракийский
(пролив Босфор), а затем, после переправы персидской
армии в Европу, и через реку Истр (Дунай). Мост
через Истр был построен в том месте, где начинается
устье реки. Ширина реки в этом месте около 1 кило-
метра. Экипажи кораблей после строительства моста
и переправы персидской армии на территорию Ски-
фии остались охранять мост и в дальнейшей войне
фактически не участвовали.

Неизвестны силы, которые могли противопоставить
своему противнику скифы. Принято считать, что ски-
фов и их союзников было значительно меньше. Есть
только одно косвенное свидетельство о возможной чис-
ленности скифского войска, основанное на современ-
ных расчетах. По сообщению Геродота, скифский царь
Ариант, правивший до скифо-персидской войны, поже-
лал узнать численность своих подданных и приказал
всем скифам, чтобы каждый под страхом смертной
казни принес один наконечник стрелы. Из наконечни-
ков царь приказал отлить медный котел и установить
его в общескифском святилище в Эксампее. Этот котел
вмещал 600 греческих амфор, и толщина его равня-
лась шести пальцам.

Форма скифских котлов того времени достаточно
хорошо известна, известны также и объем амфор, по-
ступавших в Скифию, и вес наконечников стрел. По
расчетам Вычислительного центра Института социаль-
но-экономических проблем АН СССР, наименьший
вариант количества стрел для отливки такого котла
должен был составить около шести миллионов ста
пятидесяти пяти тысяч штук. Разумеется, расчеты эти
весьма приблизительны, поскольку нельзя быть уве-
ренными в точности исходных данных. Но, с другой
стороны, Геродот уверяет, что он сам видел этот ко-
тел. И это дает основание считать, что войско скифов
не намного уступало своей численностью противнику.
Тем более что к нему присоединились и дружествен-
ные скифам савроматы, живущие за Танаисом (До-
ном), гелоны и будины, живущие севернее скифов.

Правда, часть соседних племен (тавры, невры, ага-
фирсы, меланхлены) отказали в помощи скифам. Лю-
бопытна мотивация отказа: «Если бы вы, не причинив
персам зла и не начав войну первыми, просили о том,
о чем теперь просите, то нам было бы ясно, что вы
говорите справедливо, и мы, послушавшись вас, дей-
ствовали бы заодно с вами. Но вы, вторгнувшись в их
страну без нашего участия, господствовали над перса-
ми столько времени, сколько вам позволило божество,
и так как их теперь побуждает то же самое божество,
они платят вам тем же. Мы же и тогда не причинили
никакого зла этим мужам, ни теперь не станем пер-
выми причинять им зло; если, однако, враг вторгнется
и в нашу землю и положит начало несправедливости,
то и мы не подчинимся, но пока мы этого не увидим,
мы останемся в нашей земле. Ведь мы думаем, что
персы идут не на нас, а на тех, кто были виновниками
несправедливости». Как видим, соседи скифов знали
об их набегах на земли в Передней Азии и потому
вряд ли могли сочувствовать им в их беде. Но тем не
менее отказ от помощи вряд ли существенно повлиял
на планы скифов.

Для начала они использовали свою обычную парти-
занскую тактику ведения войны. Войска трех скиф-
ских царей — Скопасиса, Иданфирса и Таксакиса —
начали отступать, заманивая противника в глубь сте-
пей. При этом истреблялась растительность на земле,
засыпались колодцы и другие источники воды, угонял-
ся скот. При малейших попытках персидской конницы
добыть продовольствие скифы атаковали ее и обраща-
ли в бегство. Только вмешательство персидской пехо-
ты заставляло их отступать. Когда же становилось
очевидным намерение персов повернуть назад из-за
нехватки продуктов, скифы специально оставляли часть
своего скота так, чтобы персы могли их легко захва-
тить. Приободряя таким образом противника, скифы
заманивали его все дальше и дальше в степи.

Царь Дарий рассчитывал пройти всю Скифию и
добиться победы за 60 дней. Но просчитался. Война
оказалась более долгой и трудной. Понеся большие
потери и не имея возможности прокормить огромную
армию, он начал переговоры со скифами. Посланный
к скифскому царю Иданфирсу гонец передал письмо
следующего содержания: «Странный человек, что ты
все время убегаешь, хотя у тебя есть возможность
сделать одно из двух? Ведь если ты считаешь, что ты
сам способен противостоять моему могуществу, тебе
следует, остановившись и прекратив блуждания, сра-
жаться; если же ты сознаешь, что ты слабее, то и
тогда, прекратив бегство и неся своему владыке в дар
землю и воду, прийди для переговоров».

Ответ главы объединенного скифского войска не
замедлил последовать: «Я и прежде не бегал в страхе
ни от кого из людей и теперь не бегу от тебя, и не
делаю ничего нового сравнительно с тем, что привык
делать в мирное время... Если же тебе нужно во что
бы то ни стало спешно вступить в битву, то у нас
есть отчие могилы. Попробуйте найти их и попытай-
тесь разрушить, и тогда вы узнаете, будем ли мы
сражаться из-за могил или не будем. Но прежде...
мы с тобой в сражение не вступим... А за то, что ты
объявил себя моим владыкой, тебе придется пла-
кать». Кроме письменного сообщения Иданфирс по-
слал Дарию и материальный подарок — птицу, мышь,
лягушку и пять стрел, предложив ему самому разга-
дать смысл этих даров. Ответ достойный, свидетель-
ствующий как о силе духа скифского царя, так и о
силе его войска.

Впрочем, вскоре после этого ответа скифы все же
собрались было дать персам решительное сражение и
выстроились для боя. Но пока персы думали, как бы
им лучше начать сражение, к скифам внутрь боевого
строя забежал испуганный столь необычным скопле-
нием людей заяц. Забыв о цели своего построения,
скифы, увидевшие зайца, устремились за ним в пого-
ню. Узнав, в чем дело, персидский царь понял смысл
скифских даров. Скифы не только не боялись, но и
презирали его как противника. И царь Дарий принял
решение отступать.

Ночью, оставив больных и раненых воинов, он тайно
выступил назад к мосту через Истр. Скифы устремились
за ним в погоню. Поскольку персидское войско было в
основном пешим и обратный путь к переправе через
реку могло найти только идя по своим следам, скифское
же войско было конным и знало кратчайшие пути. Скифы
прибыли к переправе первыми, намного опередив персов.
Если бы им удалось разрушить мост и убедить уйти его
охрану, судьба персидской армии была бы решена. Но
этого не произошло. И не
случай, и не боги помогли пер-
сам, а обычный человеческий
фактор.

Узнав от скифов о судьбе
персидского войска, эллины,
охранявшие мост, стали со-
вещаться. Мильтиад, тиран
Херсонеса Фракийского, афи-
нянин по происхождению,
предложил послушаться ски-
фов и разрушить мост. Так
обеспечивалась возможность
восстановления независимо-
сти эллинских малоазийских
городов. Если бы это случи-
лось, гибель не только пер-
сидского войска, но и развал
всей Персидской державы
были бы неминуемы. Имен-
но так воспринимали данную
ситуацию сами персы.

Много лет спустя участ-
ник этого похода, брат царя
Дария Артабан, отговаривая

Скифский воин
(реконструкция )

своего племянника, сына
царя Дария Ксеркса, став-

шего к тому времени царем,

от похода в Грецию и постройки гигантского моста
через Геллеспонт, напомнил о ситуации с мостом через
Истр, сказав: «Страшно подумать, что тогда вся дер-
жава была в руках одного человека«. И действитель-
но, судьбу персов тогда решил один человек. Им стал
тиран Милета Гистиэй, который напомнил коллегам,
выступив после Мильтиада, что их личная власть над
соотечественниками держится лишь благодаря под-
держке персидского царя, поскольку каждый эллин-
ский город предпочитает демократическое правление
тираническому. Поэтому он предложил разрушить часть
моста, чтобы, увидев это, скифы удалились, а самим
оставаться и ждать возвращения персидского войска.
И все командиры эллинского войска, бывшие по долж-
ности тиранами в своих городах, согласились с Гестиэ-
ем, хотя сначала с энтузиазмом восприняли призыв
Мильтиада. Да, личные интересы тиранов, их желание
сохранить власть всегда оказываются выше патриоти-
ческих принципов. И именно это стало прологом пос-
ледующей вскоре серии греко-персидских войн...

Не найдя противника в степи, скифы возвратились
к мосту. И тут выяснилось, что персам удалось ус-
кользнуть от них. Броситься в погоню за ними скифы
не могли — к боям на вражеской территории ни они
сами, ни тем более их союзники готовы не были. К
тому же в этом и не было особой необходимости.
После понесенного, причем без решительного боя,
поражения Персидская держава не сможет быстро
собрать столь же значительное войско и начать новый
поход. Поэтому скифы, вероятнее всего, вернулись в
свои кочевья. Распался ли их военно-политический союз
или наоборот окреп вследствие подчинения царским
скифам, нам неизвестно. Но о том, что свести счеты
с персами они не планировали, сообщает Геродот.

«Ведь из-за того, что Дарий вторгся в их страну,
скифы-кочевники после этого задумали ему отомстить.
Отправив посольство в Спарту, для того чтобы заклю-
чить военный союз, они пытались договориться о том,
что самим скифам следовало бы попытаться вторг-
нуться в Мидию возле реки Фасис; а спартанцев они
должны были убедить выступить из Эфеса, двинуться
внутрь материка и затем встретиться с ними в одном
и том же месте. Говорят, когда скифы для этого
прибыли, Клеомен (царь Спарты. — Е. М.) слишком
часто с ними общался. Общаясь же с ними больше,
чем следовало, он научился у них пить неразбавленное
вино. И от этого, как считают спартанцы, он сошел с
ума. С этого времени, как они сами рассказывают,
всякий раз, когда хотят выпить вина покрепче, гово-
рят: “Налей по-скифски”».

Чем закончились эти переговоры, Геродот не сооб-
щает, но, скорее всего, спартанцы отказались от скиф-
ского предложения, так же, как и раньше отказались
от аналогичного предложения милетян. Но сами ски-
фы около 496/495 года до н. э. все же совершили набег
на персидские владения через Истр и дошли до Хер-
сонеса Фракийского. Причем так же, как и в выше-
приведенном сообщении о переговорах, в походе, по
словам Геродота, участвовали только скифы-кочевни-
ки, то есть не вся Скифия, а только наиболее мобиль-
ная ее часть.

Существует предположение, что, поскольку очень
многие колонии Северного Причерноморья были осно-
ваны выходцами из Милета, а Милет был главным
центром восстания против персов, не исключено, что
поход скифов мог быть каким-то образом связан с
этими событиями. Однако это маловероятно, посколь-
ку скифский поход был осуществлен в 496/495 году, то
есть в то время, когда флот восставших еще господ-
ствовал в Эгейском море и на Геллеспонте и мог
переправить в Азию скифов, если бы они действитель-
но шли на помощь восставшим ионийским городам.
Поэтому скифский поход, надо полагать, зависел от
восстания ионян лишь потому, что скифы знали о нем
и надеялись не встретить сильного противодействия
персов во время набега на Фракию.

А набеги эти продолжались и далее — до 70-х годов
V века до н. э. Во время этих походов скифы устано-
вили достаточно тесные связи с эллинским городом
Истрией, расположенным в Южной Добрудже. Об этом
свидетельствуют женитьба скифского царя Ариапифа
на истриянке, занявшей первое место среди его жен, а
также находки в округе города керамики, деталей
конской сбруи, наконечников стрел и погребений со
скифскими чертами обряда. Отсутствие же скифских
могильников VI—V веков до н. э. и даже отдельных
погребений к югу от Истрии (Добруджа) наталкивает
на предположение, что вторжения скифов в персидские
владения были обычными набегами с целью грабежа.
Вероятнее всего, в них участиствовали лишь скифы-
кочевники — этнос одного из трех скифских царств,
расположенного в районе от Побужья до Дуная.
В то же время, судя по хронологии следов разру-
шений и пожаров на памятниках лесостепной зоны
Северного Причерноморья, другая группа скифов, ко-
чевья которой находились в Приднепровье, начинает
наступление на земледельческие племена, примыкав-
шие к границам Скифии с севера. Военные действия
здесь продолжались до середины V века до н. э.
Местное население оказалось в даннической зависимо-
сти от скифов, а его материальная культура подвер-
глась сильному скифскому влиянию.

Отдельные отряды скифов совершали походы и на
запад. В Центральной Европе осталось немало следов
их пребывания. Скифские курганы и отдельные наход-
ки оружия, украшений, конской сбруи и кладов встре-
чаются на территории Франции, Германии, Венгрии и
Словакии. Однако походы в этом направлении были
эпизодическими, хотя и продолжались и в IV веке до
н. э. В целом они не повлияли на процесс развития
европейских народов.

Великая Скифия

Победа скифов над персами и их успешные набеги
на другие народы и племена принесли огромные бо-
гатства скифской военной аристократии и прежде всего
царям. Это, естественно, усилило политическое влия-
ние правителей. Царская власть у скифов становится
все более деспотичной. Появляется тенденция к объ-
единению ее в одних руках. Согласно сведениям гре-
ческого географа Страбона, уже в IV веке до н. э.
скифский царь Атей единовластно правил огромной
территорией от Дуная до Меотиды. Такое усиление
власти царей Скифии определялось всем ходом разви-
тия страны. С одной стороны, правитель царских ски-
фов получал наибольшие доходы от военных походов и
торговых связей с эллинскими городами, а с другой —
в IV веке начинается нажим на восточные владения
скифов новых кочевых племен Азии — сарматов. Все
это требовало концентрации власти.
О богатстве скифских правителей можно судить по
царским курганам, появляющимся в Причерноморской
степи в середине V века до н. э., то есть после
окончания походов на Фракию. Почти столь же бога-
тые курганы появляются в Приазовье и Крыму, в зоне
кочевий царских скифов. Все это свидетельствует о
формировании к середине V века единой скифской
державы. О деспотизме власти скифских владык сви-
детельствует их погребальный обряд, описание которо-
го, со слов скифов, живущих в окрестностях греческого
города Ольвии, дал Геродот.

Он пишет: «Когда у них умрет царь, выкапывают
большую четырехугольную яму, изготовив ее, намазы-
вают труп покойного воском, разрезают живот, вычи-
щают его, наполняют рубленым кунером, ладаном,
семенами сельдерея, анисом, затем снова зашивают,
берут труп и на повозке везут его к другому племени.
Те, к которым привезут покойника, делают то же, что
и царские скифы: отрезают себе часть уха, обстригают
кругом волосы, надрезают руки, расцарапывают лоб и
нос и протыкают стрелы сквозь левую руку. Оттуда
везут труп царя к другому подвластному им племени,
причем те, к которым приезжали раньше, следуют за
ними. Объехав таким образом с трупом всех, они
приезжают к геррам, которые из всех подвластных
народов живут на самой отдаленной окраине и в земле
которых находится кладбище. Здесь кладут труп на
подстилку, по обеим сторонам его втыкают колья, на
них кладут доски и покрывают их камышом, а в
остальном пространстве могилы хоронят одну из на-
ложниц царя, предварительно задушив ее, а также
виночерпия, повара, конюха, слугу, вестника, лоша-
дей, по отборной штуке всякого другого скота и золо-
тые фиалы (серебро и медь вовсе не употребляются);
после всего этого они все вместе насыпают большой
курган, всячески стараясь сделать его как можно
больше».

Как показывают материалы археологии, такие кур-
ганные насыпи сооружались, как правило, из черно-
зема. Там, где поблизости были выходы камня, над
могилой сооружался кромлех — каменное кольцо во-
круг кургана. В настоящее время открыто около 30
царских курганов. Самые значительные из них дости-
гают высоты 21 метр, самые малые — 3 метра. Прав-
да, богатство открытых курганов не всегда зависело от
высоты их насыпи.

На вершинах курганов с захоронениями воинов иног-
да ставились каменные изваяния. А на древней по-
верхности под курганами сохраняются следы тризны —
поминального пира. Наиболее значительная поминаль-
ная площадка открыта в кургане Толстая могила (у
г. Орджоникидзе Днепропетровской области). Здесь
под насыпью обнаружена площадка размером 20 х 6
метров, сплошь устланная обломками греческих ам-
фор, разбитых после того, как было выпито их содер-
жимое. Кроме того, по краю площадки было врыто
еще 13 ножек амфор. Во рву вокруг насыпи кургана
найдены кости 35 коней, 14 кабанов и двух оленей. По
количеству съеденного мяса и выпитого вина в погре-
бальном обряде царя, похороненного в этом кургане,
участвовало не менее 1300 человек.

В некоторых из царских курганов сохранились так-
же остатки погребального кортежа и вещи жертвопри-
ношений. Больше всего таких находок было в кургане
Чертомлык (на Нижнем Днепре): 250 удил с псалия-
ми, украшения узды, остатки седла, 10 бронзовых
наверший, огромное количество наконечников стрел и
многое другое. Наиболее интересной находкой этого
кургана является серебряная амфора с рельефными
изображениями сюжетов из жизни скифов.

Остатки конских повозок располагались у входа в
погребальную камеру, причем, как правило, в разоб-
ранном виде. Любопытно, что до настоящего времени
повозки открыты только в тех курганах, где погребены
богатые женщины или женщины с мужчинами. В не-
которых мужских захоронениях встречаются и конские
захоронения с уздечными наборами и седлами верхо-
вых коней.

Из украшений в царских курганах чаще всего были
обнаружены золотые кольца. Так, в Чертомлыкском
кургане на царице было
десять колец, а в Толстой
могиле даже одиннадцать!
В царских захоронениях
в большом количестве
встречаются золотые бра-
слеты, гривны и золотые
бляшки с одежды и по-
гребальных покрывал.
Абсолютное большинство
ювелирных изделий из
царских погребений изго-
товлены в античных госу-
дарствах Северного При-
черноморья. Это косвен-
ное свидетельство эллини-
зации правящей верхуш-
ки скифов, то есть вос-
приятия ими скифской
греческой культуры.

Впрочем, наличие в бо-
гатых скифских погребе-
ниях большого количества
эллинских вещей само по
себе еще не может быть
надежным, свидетель-

Серебряная амфора
из Чертомлыкского кургана

ством высокого уровня эл-

линизации скифов. Это прекрасно иллюстрирует сооб-
щение греческого писателя Плутарха о скифском царе
Атее. Правитель, захватив в плен превосходного гре-
ческого флейтиста Исмения, приказал ему сыграть на
флейте. Все выражали удивление его игре, а он за-
явил, что с большим удовольствием слушает ржанье
коня... О какой эллинизации можно вести речь, учи-
тывая, что Атей был одним из могущественнейших
правителей Скифии и единственным известным нам по
письменным источникам царем, объединившим все
скифские племена от Танаиса (Дона) до Дуная.

Атей погиб в 339 году до н. э. в 90-летнем возрасте
в сражении с македонским царем Филиппом II. По
некоторым предположениям, единая Скифия после
этого распалась. Однако значительного ослабления
скифских правителей еще не произошло. Об этом сви-
детельствует разгром скифами македонского полко-
водца Зопириона, вторгшегося в Скифию в 331 году
до н. э., а также победа скифов над превосходящими
их силами азиатских племен сираков в сражении на
реке Фат в 309 году.

Тем не менее с III веке до н. э. начинается ослаб-
ление Скифии, вызванное как природными явлениями
(засухой, охватившей весь степной коридор до глубин
Азии), так и вторжениями племен кельтов с запада и
племен сарматов — с востока. Поскольку дальнейшая
история скифов оказывается тесно связанной с исто-
рией эллинских полисов, вернемся к ним на страни-
цах, посвященных нашим главным героям.
Там он их город стенами обвел,
Построил жилища,
Храмы богам их воздвиг,
Разделил их поля на участки...

Гомер. Одиссея

Глава 4

Ольвия — счастливый город

Остров Березань

Впервые у северных берегов Черного моря эллины
из Милета появились у нынешнего острова Березань.
Произошло это в середине VII века до н. э. Согласно
археологическим изысканиям установлено, что мест-
ного оседлого населения здесь, как и почти на всем
северном побережье Черного моря, не существовало.
Открытые в Нижнем Побужье киммерийские погре-
бения расположены к северу и западу от современ-
ного города Николаева, на значительном удалении от
Березани. Поскольку никаких следов присутствия гре-
ческих вещей в них не обнаружено, вопрос о контак-
тах первых колонистов с киммерийцами остается от-
крытым.

И сегодня тихо и безлюдно на этом крошечном
островке (850 х 350 м) в устье Днепро-Бугского лима-
на, недалеко от современного города Очакова. В пе-
риод греческой колонизации остров был почти втрое
длиннее и раз в семь шире и составлял единое целое
с сушей. Исследования геологов показывают, что уро-
вень Черного моря тогда был ниже современного в
этом регионе на 6—9 метров. Трансгрессия (повыше-
ние) уровня моря началась около рубежа нашей эры
и продолжается по настоящее время, поэтому некото-
рые древние поселения оказались сегодня под водой.

Раскопки на острове ведутся с 1884 года. Они
показали, что первое поселение здесь было небольшим
План острова Березань

и размещалось в се-
верной части острова.
Называлось оно, со-
гласно хронике гречес-
кого писателя Евсевия,
Борисфеном, или Бо-
рисфенидой, и было
основано, по его же
данным, около 645/644
года до н. э. Найден-
ные на поселении
фрагменты греческой
керамики в основном
подтверждают эту
дату, хотя встречают-
ся находки и более
раннего времени. О
значимости апойкии
Борисфенида для сво-
ей метрополии свиде-
тельствует небольшой

клад электровых монет
начала VI века до н. э., найденный на поселении и
содержащий среди прочих монет один милетский ста-

тер.

Как и другие греческие колонии, Борисфенида была
самостоятельным, хотя и очень небольшим полисом,
жители которого сами решали все возникающие проб-
лемы. Прежде всего необходимо было решить пробле-
му жилья. И первые поселенцы начали строить зем-
лянки и полуземлянки круглой или прямоугольной
формы. В некоторых из них сохранились остатки сту-
пенек, ведущие внутрь помещения. Пол в таких жи-
лищах был глинобитным. Крыша покрывалась, вероят-
нее всего, соломой. Размеры землянок невелики —
около 2 метров. Внутри помещений устраивался очаг —
значит, климат того времени был суров. Такой тип
жилищ характерен для VII—первой половины VI века
до н. э. В настоящее время на острове исследовано
около сотни землянок. Общая продолжительность зем-
ляночного и полуземляночного строительства опреде-
ляется примерно 50 годами (до начала второй полови-
ны VI века до н. э.).

Рядом с очагом обычно находили вкопанные в зем-
лю амфоры с запасами различных продуктов для се-
мьи. Вблизи землянок были вырыты зерновые и хозяй-
ственные ямы, служившие кладовыми помещениями.
Позднее некоторые из них были превращены в мусо-
росборники. Для добычи пресной воды березанцы строи-
ли колодцы, достигавшие порой 6—7-метровой глубины.
Ранние колодцы обычно правильной округлой формы,
диаметр их не превышает одного метра.

Жилые и хозяйственные постройки Березани распо-
лагались своеобразными комплексами-усадьбами. Пла-
нировочные особенности этих комплексов и аналогич-
ный по составу набор предметов материальной куль-
туры в каждой из таких усадеб свидетельствуют, по-
видимому, об однородности социального состава ран-
них колонистов, число которых было невелико.

К середине VI века до н. э. березанцы полностью
осваивают территорию полуострова и совместно с
новыми группами колонистов из Милета и других гре-
ческих полисов начинают расселяться по ближайшей
округе. Цепочка небольших сельских поселений протя-
гивалась от современного города Николаева на севере
до Очакова на юге. А сам город борисфенитов стано-
вится более благоустроенным и комфортабельным. В
нем начинают строить однокомнатные сырцовые дома
на каменных фундаментах. Со второй половины VI века
эти дома становятся преобладающими в застройке
поселения. Появляются и многокомнатные дома. В
некоторых из них устраиваются подвальные помеще-
ния. Стены наземных построек возводились из сырцо-
вых кирпичей на каменных цоколях.

Вообще во второй половине VI века до н. э. в
Борисфениде начался резкий подъем строительства.
Жилая застройка становится очень плотной. Причем
на некоторых участках заметно, что строительство домов
ведется по заранее намеченному плану с соблюдением
общей ориентации помещений на юг. К концу века
поселение достигает максимальных размеров, занимая
почти треть современного острова. Жилые и обще-
ственные постройки концентрируются в северо-восточ-
ной части острова.

Найденные на этой территории привозные изделия
и материалы местных производств свидетельствуют о
широких торговых связях поселения и развитии соб-
ственного сельского хозяйства и различных ремеслен-
ных производств. Важнейшими продовольственными
культурами, судя по сообщению Геродота и находкам
на поселении, были многорядный ячмень, голозерная и
пленчатая пшеница, обыкновенное и итальянское про-
со. Широко был распространен ячмень, отпечатки зе-
рен которого сохранились даже на фрагментах неко-
торых березанских сосудов. Земледелие было пашен-
ным, о чем свидетельствуют находки на Березани
железных лемехов. Урожай убирали серпами, целые
экземпляры которых найдены как на самом острове,
так и на его сезонном ремесленном поселении Ягор-
лык. Выращенное и убранное зерно обычно хранилось
в зерновых ямах грушевидной формы. Стенки таких
ям иногда обмазывались глиной и слегка обжигались
для защиты от мышей.

Судя по находкам костей домашних животных на
поселении, березанцы разводили мелкий и крупный
рогатый скот, свиней и лошадей. Кости овец-коз в
слоях VII—VI веков до н. э. составляют около 80%.
Примерно одинаковой была численность коров и сви-
ней и совсем немного (чуть более 2%) лошадей. Од-
нако в дальнейшем возрастает роль крупного рогатого
скота, что, как предполагают археологи, связано с
развитием землепашества.

Кроме продуктивного скота березанцы разводили
собак, которые у них были, вероятнее всего, своеоб-
разными пастухами и охотниками. Следы порезов и
зарубок на их костях позволяют думать об использо-
вании собачьего мяса в пищу. Характерно, что чис-
ленность собак в VI—V веках на Березани увеличива-
ется почти в 2,5 раза по сравнению с предшествую-
щим периодом времени. По-видимому, это связано с
отгонно-пастбищной системой содержания скота, тре-
бовавшей по мере увеличения стад и увеличения чис-
ленности их охраны.

Разводили березанцы домашних птиц — кур, уток
и гусей. Помимо их костей известны находки на Бе-
резани и утиных яиц, что свидетельствует о включении
в пищевой рацион колонистов и этого вида продуктов.

Основным промыслом борисфенитов Березани было
рыболовство. Это подтверждают находки орудий лова
и рыбьих костей. Объектом лова им служили осетры,
сом, щуки, сазан и хамса. Кроме того, в культурном
слое поселения встречается огромное количество рако-
вин мидий, а также кости дельфинов, которые, веро-
ятнее всего, использовались для получения жира.

Охота у березанцев большой роли, видимо, не иг-
рала. Удельный вес костей диких животных здесь
составлял лишь доли процента. Объектами охоты яв-
лялись волки, лисы, благородный олень, лось, заяц,
кулан, бобер. Особенно интересны находки на Бере-
зани костей таких крупных хищников, как леопарда
и льва. На них, надо полагать, охотились в целях
защиты домашних животных. Как источник продуктов
питания и сырья охота, вероятно, не имела большого
значения.

Ремеслом березанцы в архаическое время занима-
лись в домашних условиях. Имеющиеся данные сви-
детельствуют о развитии таких ее отраслей, как ме-
таллообработка, гончарство, ткачество и обработка
кости. Среди находок с Березанского поселения заре-
гистрированы чесала для расчесывания шерсти, изго-
товленные из рога благородного оленя или дерева.
Встречаются также достаточно многочисленные пряс-
лица — дисковидные, биконические, конические и
плоские изделия с вертикальным сквозным отверсти-
ем, надеваемые на веретено. Изготовлены они обычно
из обожженной глины, но бывают костяные и свинцо-
вые.

Существовало и собственное производство керами-
ческих изделий, вылепленных руками. Это кухонные
горшки, банки, крупные сосуды для хранения запасов,
столовые миски и кувшины, а также небольшие сосу-
ды с носиками — гуттусы, предназначенные для корм-
ления детей. Процент находок лепной керамики неве-
лик. Однако важно то, что встречаются сосуды, ана-
логичные посуде фракийцев и жителей Среднего По-
днепровья. Они свидетельствуют, что среди населения
раннего Березанского поселения были эти этнические
группы.

Активное занятие жителей острова металлургичес-
ким производством подтверждается находками на по-
селении железоделательных комплексов и литейных
форм. С Березанью, вероятно, связан ремесленный
комплекс Ягорлыцкого поселения, расположенного на
нынешнем Кинбурнском полуострове на берегу Ягор-
лыцкого залива Черного моря. В древности это посе-
ление, по-видимому, располагалось на острове, о кото-
ром упоминает греческий географ Страбон. Здесь на
площади в несколько десятков гектаров размещались
сезонно функционировавшие металлургические и стек-
лоделательные мастерские. Березанские мастера от-
ливали различные изделия из свинца и бронзы, варили
стекло и изготовляли из него украшения, выплавляли
и ковали железо.

Для обеспечения ремесленного производства разра-
батывались местные гематитовые пески, содержащие
высокий процент железной руды, рубился лес и выжи-
гался древесный уголь, в озерах Кинбурнского полу-
острова добывались соль и сода. Сырьем для стекло-
делия служили кварцевые пески. Добываемая в озе-
рах натуральная сода и кварцевые пески — все это
способствовало открытию здесь одной из первых в
Европе стеклоделательных мастерских.

Имея достаточно развитые для своего времени ре-
месла и сельское хозяйство, березанцы вели успешную
торговлю с соседними варварами и полисами Эллады.
Самый многочисленный материал, встречающийся при
раскопках всех греческих поселений, — керамика. В
ранних слоях Борисфениды найдены амфоры преиму-
щественно ионийских городов западного побережья
Малой Азии и примыкающих к нему островов: Родоса,
Самоса, Хиоса, Лесбо-
са. Можно утверждать,
что в поселение посту-
пали вино и оливковое
масло из этих центров.
Кроме того, на остров
поступала продукция
острова Фасоса и Афин.
Многие из этих амфор
украшены росписью.
Всемирную известность
приобрела березанская
амфора родосско-ионий-
ского стиля VI века до
н. э. с изображениями
животных и различны-
ми элементами орна-
мента. Не менее зна-
менита самосская ам-
фора с изображения-

Родосско-ионийская амфора

Самосская ваза

ми комастов — пи-
рующих мужчин.

Вино и оливковое
масло, транспортиру-
емые в амфорах, для
греков были одним из
продуктов питания, а
поскольку собствен-
ное виноградарство в
ранний период суще-
ствования поселения
не было развито, его
приходилось ввозить
из метрополии. Олив-
ковое же масло по-
стоянно транспорти-
ровалось из Греции
и Малой Азии. Кста-
ти, поступавшие на
Терракоты Березани

Березань сорта вин (хиос-
ское, фасосское и лесбос-
ское) считались одними из
лучших в Греции.

Помимо амфор на Бе-
резань ввозилось большое
количество расписной сто-
ловой и бытовой посуды. В
основном это ремесленная
продукция, украшенная
простым орнаментом или
покрытая черным лаком, но
встречаются и высокохудо-
жественные произведения,
расписанные в технике чер-
но- или краснофигурной
росписи. Основными ее по-
ставщиками были Милет,
Родос, Самос и Афины.

К VI веку до н. э. от-
носятся и находки терракотовых (из обожженной гли-
ны) статуэток. Являясь продукцией культового назна-
чения, они не могли быть массовой статьей торговли.
Именно поэтому количество статуэток в раннем слое
Березанского поселения невелико.

В обмен на собственную и привозную продукцию
березанцы покупали у местных племен скот, рабов,
некоторые виды минерального сырья. В частности, на
Ягорлыкском поселении найдены куски железной руды
магнетитового кварцита, происходящие из Криворож-
ского бассейна или Северной Таврии, а также желе-
зистый роговик из Никопольского марганцевого бас-
сейна.

Весомую роль торговли в жизни раннего Березан-
ского поселения подтверждает трапецевидная гиря
второй половины VI века, найденная на поселении, и
особенно появление здесь специфической денежной си-
стемы. На Березани получили хождение бронзовые
монеты-стрелки. Их отливали в форме в виде двухло-
пастных стрел, но без втулки и одновременно имити-
ровали листья лавра, ивы или оливы. Распространение
этих монет ограничивалось небольшой территорией от
Березани до возникшего позднее города Ольвии. Боль-
шинство таких монет найдено на территории самого
поселения. Все это подтверждает принадлежность их
чеканке именно Березанского поселения. Некоторые
нумизматы высказывают предположение, что столь
специфическая монетная система березанцев связана
с культом Аполлона Врача. Во всяком случае чеканка
монеты явно свидетельствует о ведущей роли Березан-
ского поселения в архаический период в политической
жизни всего региона Нижнего Побужья.

Но самой важной находкой этого времени следует
считать письмо на свинцовой пластинке второй поло-
вины VI века до н. э. Находка такого письма —
большая редкость, поскольку свинец, как материал
для различных работ, широко использовался эллинами
и письма обычно не хранили. Язык письма указывает
на милетское происхождение его автора, а то, что оно
было отправлено, судя по тексту, в соседний полис
Ольвию, говорит о тесных связях жителей этих двух
городов.

Кроме этого письма на Березани найдено довольно
большое количество греческих надписей, процарапан-
ных на стенках и донцах сосудов. Они именуются
граффити и свидетельствуют о широком распростране-
нии греческого языка и сравнительно высоком уровне
грамотности местного населения.

На северо-западном побережье располагается не-
крополь — город мертвых. Согласно греческому погре-
бальному обряду вместе с умершим в могилу клали
вещи, необходимые ему в загробном мире. Но в боль-
шинстве могил они не обнаружены. Видимо, ранние
березанцы были бедными людьми, да и могилы, надо
полагать, в более позднее время разрушались. Из со-
хранившихся ранних погребений наиболее интересно
захоронение воина начала VI века до н. э.

Погребальное сооружение представляло собой де-
ревянный сруб, установленный в довольно большой
(3,28 х 1,86 м) грунтовой прямоугольной яме и покры-
тый пятью деревянными брусьями. Рядом с умершим
лежали амфора, несколько небольших сосудов, желез-
ный меч и нож, остатки деревянного колчана со 120
наконечниками стрел, большим количеством сердоли-
ковых и золотых бус, золотых пластинок, бляшек и
серьгой. Это самое богатое погребение березанского
некрополя.

Начало освоения сельской округи березанцами от-
носится к первой половине VI века до н. э. В это
время появляются Ягорлыкское поселение с ярко вы-
раженной ремесленной направленностью и первые
аграрные поселения на берегах Березанского лимана.
Все эти поселения, вероятно, составили хору Березан-
ского полиса. Освоение сельской территории происхо-
дило стихийно, и какие-либо признаки регламентации
этого процесса в период архаики отсутствуют.

В конце VII—начале VI века до н. э. после прибы-
тия новой значительной партии колонистов из Милета
березанцы принимают участие в основании нового по-
лиса, которому суждено было стать главным центром
округи — Ольвии. Поселение на Березани после этого
начинает постепенно сокращаться и играть роль торго-
во-промышленного эмпория Ольвии. Особенно значи-
тельными были изменения в начале V века. Теперь это
уже небольшое поселение, в котором постройки вытя-
гиваются в основном вдоль северо-западного берега.
Дома часто перепланируются и перестраиваются. На-
ряду с жилыми появляются и общественные здания. В
восточной части поселения открыт храм с апсидой, да-
тирующийся началом V века, стены которого также
были сложены из сырцовых кирпичей на каменном цо-
коле. Это один из самых ранних античных храмов в
Северном Причерноморье. К сожалению, до сих пор
остается неясным, какому божеству он был посвящен.

Вплоть до III века до н. э. поселение продолжает
существовать, но культурный его слой менее значите-
лен и сильно разрушен перестройками римского вре-
мени. Число импортных находок и изделий местного
производства резко сократилось. Наиболее важными
среди них являются монеты, большинство из которых
имеют ольвийское происхож-
дение. Во 11—1 веках до
н. э. остров, по-видимому,
был заброшен жителями из-
за грабительских набегов
пиратствующих варварских
племен, да и защищать его
ольвиополитам было затруд-
нительно.

На сравнительно корот-
кое время поселение возрож-
дается в первые века на-
шей эры, правда, по разме-
рам оно невелико. В этот
последний период истории
поселения в нем были по-
строены большие производ-
ственные печи. Тогда же по-
является святилище Ахил-
ла, о чем свидетельствуют
мраморные плиты с посвя-
титильными надписями в
честь Ахилла Понтарха и
Героя. В 1964 году была най-
дена мраморная плита с
таким посвящением. В нем
не только перечислены име-
на чиновников Ольвии, при-
несших дары в честь Ахил-
ла, но и упоминается, что
один из посвятителей выре-

Посвятителъная
надпись в честь
Ахилла Понтарха

зал эту надпись собственноручно. Эти посвящения сви-
детельствуют о том, что остров к этому времени стал,
видимо, одним из культовых центров Ольвии. Именно
поэтому граждане города часто приезжали сюда и
приносили Ахиллу, как владыке Черного моря и по-
кровителю мореплавателей, дары и жертвы.

В III веке н. э. жизнь на поселении прекращается.
Правда, в период раннего Средневековья на короткое
время оно вновь возрождается, но затем остров стано-
вится безлюдным. Таков он и в наши дни. Лишь
археологи из года в год на летнее время не оставляют
без внимания этот первый памятник античной культу-
ры на юге нашей страны и буквально по крупинкам
восстанавливают историю его жизни.

До нашей эры

Иная судьба Ольвии, основанной около 600 года до
н. э. при участии березанцев. Уже сам выбор названия
города (Ольвия в переводе с древнегреческого означает
«счастливая») показывает, что переселившиеся сюда
эллины хорошо знали условия региона и были уверены
в своем будущем. И действительно, нигде поблизости
не было столь удобного в географическом и топогра-
фическом плане места для устройства поселения. Город
разместился почти в центре освоенной эллинами тер-
ритории на двух прибрежных террасах. Одна из тер-
рас — нижняя — богата родниками с прекрасной
пресной водой, удобная платформа для устройства
гавани. Здесь помимо портовых сооружений размести-
лись многочисленные ремесленные мастерские и тор-
говые лавки ольвиополитов (так, по словам Геродота,
называли себя граждане города). Эта часть Ольвии
стала называться «нижний город».

Вторая терраса — верхняя, защищенная с запада
и севера широкими и глубокими балками, — представ-
ляла собой прекрасное естественное укрепление. Здесь
уже в V веке до н. э. вдоль балок были построены
крепостные стены, внутри которых расположился «верх-
ний город» с жилыми кварталами, храмами, площадя-
ми и другими общественными постройками. Неподале-
ку от города находились устья двух крупных рек Ги-
паниса (Южного Буга) и Борисфена (Днепра), которые,
по-видимому, еще до основания Ольвии использовались
греками как пути сообщения для торговли с отдален-
ными лесостепными племенами Среднего Поднепровья.

Любопытную информацию о возможных этапах раз-
вития полиса дает надпись с рисунками на костяной
пластинке с острова Березань, датируемая третьей
четвертью VI века до н. э.

Семь: волк слаб; семьдесят: лев. могуч (грозен);
семьсот: лучник дружественен — дарование силой
врачевателя; семь тысяч: дельфин разумен — мир
Ольвийскому государству. Благословляю (вас) там,
сам я благословен Лето.

Пер. Ю. Г. Виноградова

Существует мнение, что первая запись «Семь: волк
слаб» символизирует небольшое число колонистов, осно-
вавших Борисфениду на острове Березань. Вторая —
«Семьдесят: лев могуч (грозен)» — сообщает об осно-
вании центра будущего государства на месте Ольвии,
но со старым названием «Борисфенида». Третья за-
пись более сложна. Ее расшифровывают как объеди-
нение Березанского и Ольвийского поселений в единый
полис «Борисфен» и строительство в будущей Ольвии
храма богу Аполлону-Врачу как покровителю объеди-
ненного полиса. Археологами был открыт на втором
теменосе Ольвийского поселения храм, сооруженный
во второй четверти VI века до н. э. и действительно

Дидимская костяная пластинка
посвященный, судя по найденным здесь посвятитель-
ным надписям, Аполлону-Врачу.

Эта запись сообщает, что около середины VI века
до н. э. в полис прибывает новая и очень значительная
(7000) партия переселенцев, которые получают земли
из дополнительных наделов близ Ольвийского поселе-
ния, но не обретают всей полноты гражданских прав.
Спустя некоторое время это приводит к конфликту
между старыми и новыми колонистами. Правда, он
благополучно разрешился благодаря вмешательству Ди-
димского (близ Милета) оракула, который ввел культ
«разумного дельфина», то есть Аполлона-Дельфиния, и
вернул обществу согласие и общий мир. Все это было
закреплено и в изменении названия полиса — он от-
ныне стал именоваться Ольвией. Новому богу-покро-
вителю города строится храм напротив прежнего. В
течение второй половины VI века постепенно происхо-
дит и замена денежных знаков монет-стрелок, симво-
лизирующих власть Аполлона-Врача, на монеты в виде
дельфинчиков.

Реконструкция информации в приведенной надписи
вероятна, особенно если учесть, что семерка является
священным числом Аполлона, главного божества Ми-
лета. Она подтверждает целенаправленное выведение
колонии этим городом на Березань и дальнейшее ос-
воение региона в целом. По ней можно с уверенностью
говорить, что утверждение единого Ольвийского поли-
са происходит к середине VI века до н. э. В это время
окончательно оформляется его гражданская община и
основные государственные и культовые институты.

Вся власть в городе официально принадлежала
всему его свободному населению. Попытка аристокра-
тической прослойки полиса (потомков первопоселен-
цев) ограничить права переселенцев последней волны
не удалась. В городе была установлена демократия.
Высшим органом власти стало народное собрание —
экклесия. Она издавала законы, решала важнейшие
вопросы внешней и внутренней политики, осуществля-
ла надзор за деятельностью чиновников. Экклесия со-
биралась на главной площади города — агоре. В
настоящее время эта площадь открыта. Она была
выстроена на линии главной улицы города, ведущей от
северных ворот к югу. В VI веке до н. э. она была
незамощенной. Но уже в V веке площадь агоры пере-
крывается вымосткой из битой керамики и щебня,
втрамбованных в глинистую почву. Под вымосткой
укрыты трубы водопровода и водоотводные каналы. В
архаический период агора играла преимущественно
политическую и административную роль, а позднее
также торговую и культовую.

С течением времени с двух сторон площади были
возведены каменные здания с глубокими подвалами.
Принято считать, что здесь, как и в других греческих
городах, располагались лавки и склады торговцев,
конторы трапедзитов (менял), обменивавших иностран-
ные деньги на ольвийские. Сохранился декрет, правда
более позднего времени, об условиях такого обмена.
На самой площади стояли статуи богов и героев,
почетные декреты в честь выдающихся граждан горо-
да и проксении — декреты о даровании торговых
привилегий и прав гражданства иностранцам. К агоре
примыкали и различные общественные здания: при
входе на агору со стороны северных ворот находилось
здание суда — дикастерий; с южной стороны — гим-
насий, помещение для спортивных тренировок граж-
дан; пританей — место органов исполнительной вла-
сти и другие сооружения.

В период между созывами народного собрания го-
родом управлял выборный совет. Его состав и функ-
ции в ранний период истории города почти не просле-
живаются. Каковы были другие органы власти тоже
неясно. Правда, можно сделать некоторые наблюде-
ния о религиозной и повседневной жизни горожан.

Кроме агоры важное значение для города имело стро-
ительство культовых сооружений на специальных участ-
ках — теменосах. Теменос второй половины VI века
размещался так же, как и агора, на линии главной
улицы и первоначально представлял собой неразграни-
ченный с агорой участок с культовыми постройками.
Здесь были сооружены главные храмы города, находи-
лась священная роща, стояли алтари. Наиболее хорошо
сохранились остатки храма Аполлона Дельфиния. Он
был сооружен по типу храма в антах с глубоким пор-
тиком перед входом. Его стены были сложены из сыр-
цовых кирпичей на каменном основании. Две деревян-
ные колонны, оформлявшие вход, завершались террако-
товыми волютами, исполненными в ионийском ордере.

Город расширялся с южной стороны. К концу VI
века до н. э. Нижний город дошел до границ Северной
балки, то есть до естественной северной границы го-
рода. В настоящее время большая часть этой терри-
тории древнего города затоплена. В частности, ушел
под воду портовый район с молом и пристанью. В
уцелевшей части открыты жилые и хозяйственные
постройки, в которых обнаружены керамические об-
жигательные печи, свидетельствующие о раннем раз-
витии в городе гончарного производства.

Жилые дома VI века раскопаны к западу от глав-
ной улицы. Открыто более 30 домов-землянок площа-
дью от 6 до 14 квадратных метров. В юго-восточной
части открыты и дома, возведенные из сырцовых кир-
пичей на каменном основании. На рубеже VI—V веков
до н. э. возникает жилой район в пригороде с жили-
щами также в виде землянок. Эти жилища большин-
ство исследователей связывают с теми жителями сель-
ских поселений из окрестностей Ольвии, которые в
конце VI века переселились в город.

Город, разумеется, имел и свою сельскохозяйствен-
ную хору. Ведь с обладанием землей был связан и
гражданский статус ольвиополитов. Размеры этой хоры
неясны. Но данные археологии показывают, что в VI—
начале первой трети V века до н. э. вокруг города
располагалась целая серия сельских поселений и 70
сезонных стоянок. Жители этих поселений занимались
земледелием, скотоводством, рыболовством и охотой.
Следов ремесленных производств в них практически не
прослеживается. Но встречается довольно много фраг-
ментов импортных керамических изделий, монет-стре-
лок, дельфинчиков и медных ассов, свидетельствую-
щих о тесных связях этих поселений с Ольвией.
Данных о развитии собственных ремесел в Ольвии
в VI веке до н. э. немного, и все они подтверждают
то, что ольвиополиты производили, как правило, только
самое необходимое для удовлетворения собственных
потребностей. С соседями, естественно, торговали, но
в основном, привозной продукцией из метрополии и
других полисов Эллады. Наибольший интерес пред-
ставляет денежное хозяйство полиса. Основу его, ви-
димо, составляли привозные электровые (сплав золота
с серебром) монеты малоазийских городов. Свои де-
нежные знаки — разменную монету — ольвиополиты
отливали в формах из меди и бронзы. Они исполнены
в виде двухлопастных стрелок, что совершенно неха-
рактерно для монетного дела Эллады, но имеет ана-
логии с денежным хозяйством фракийцев, с которыми
греки познакомились еще до освоения северных терри-
торий Понта Эвксинского. Форма этой разменной
монеты для ольвиополитов была, вероятно, связана с
культом их раннего божества Аполлона-Врача, эмбле-
мами которого были лук и стрела. Наконечники стрел
обращались, скорее всего, по условному курсу основы-
вавшемуся на установленном в законодательном по-
рядке счетном соотношении между ними и электровы-
ми монетами.

Для политической истории города этого времени
характерно то, что ольвиополиты сумели установить
вполне дружественные отношения с соседними племе-
нами. Это подтверждает полное отсутствие следов
каких-либо укреплений на всех поселениях и захоро-
нений лиц, убитых в боях, в некрополях. Такие отно-
шения способствовали распространению ольвийской
хоры на большой территории и росту ремесел в самом
городе.

Периодом расцвета Ольвии стали V—третья чет-
верть III века до н. э. Город принимает новый облик
в соответствии с разработанной планировкой. В первой
четверти V века были сооружены крепостные стены и
башни. Остатки этих стен и башен, сложенных из
хорошо отесанных крупных каменных блоков, и сейчас
производят большое впечатление. Высота стен состав-
ляла 6—8 метров, а толщина доходила до 3,5 метра.
Они возвышались над окружающей местностью, с них
было видно все, что делалось в округе города.

Наиболее мощные укрепления прикрывали город с
северной стороны, где находились его главные ворота.
Они надежно защищали фланкирующие их башни и
дополнительные укрепления. От них начиналась главная
улица, ведущая к агоре и теменосу. Это самая широкая
улица города, состоящая из проезжей части, вымощен-
ной битой керамикой С двух сторон к ней подходили
поперечные улицы, делящие город на ровные, почти
прямоугольные кварталы. На северной стороне агоры в
IV веке до н. э. возводится парадное здание — стоя. Оно
предназначалось для больших собраний, выступлений
ораторов, торжественных приемов, встреч и отдыха горо-
жан. Это было самое большое здание города, отделяв-
шее агору от священного участка — теменоса.

В этот период завершается архитектурное оформ-
ление теменоса. Он отделяется с запада и востока от
прилегающих к нему улиц каменными стенами и пор-
тиками. В центре площади напротив храма Аполлона-
Дельфиния возводится монументальный каменный ал-
тарь. Известняковые плиты алтаря были тщательно
обработаны. На нем были установлены три каменные
плиты с чашеобразными углублениями для соверше-
ния жертвоприношений, а в центре его северной стен-
ки была сделана пристройка, которая, вероятно, слу-
жила постаментом для статуи божества.

Кроме того на священном участке в течение IV—III
веков до н. э. возводятся храм Зевсу, а также жерт-
венники, подсобные помещения, каменный водоем и
водостоки для отвода ливневых вод. Вдоль фасадов
храмов прокладывается вымощенная камнем дорожка,
по краям которой стояли маленькие алтарики, статуи
и надписи. Здесь осуществлялись религиозные обряды
в честь олимпийских божеств. Наиболее почитаемыми
были Зевс и Афина. Об этом свидетельствуют много-
численные посвятительные надписи в честь них, най-
денные в ямах-фависсах (ботросах), служивших для
сброса пришедшего в негодность храмового инвентаря.
Религия греков не знала твердо установленных дог-
матов. Государство редко вмешивалось в религиозную
жизнь населения, но официальное участие в отправле-
нии полисных культов было обязательным для всех,
так как символизировало единство гражданской общи-
ны. Поэтому в Ольвии, как и во всех греческих поли-
сах, наряду с официально почитаемыми божествами
всегда было большое количество божеств и героев,
почитаемых отдельными семьями или родами частным
образом.

Жилые дома горожан этого времени все наземные,
в основном сложены из сырцового кирпича на камен-
ном основании. В ольвийском городском строительстве
выделяются дома с подвальными помещениями, выло-
женные камнем, хорошо оборудованными для жилья в
зимнее время. Зима в Северном Причерноморье замет-
но отличалась от этого же периода в Греции и вынуж-
дала переселенцев заботиться об утеплении своих по-
мещений. Появляются и богатые каменные дома с
двориками.

Политическая история Ольвии более информатив-
на. Можно отметить, что скифский поход персидского
царя Дария I непосредственно не затронул город. Но
какие-то последствия все-таки, видимо, имел. Разгром
столь сильного противника, как персы, несомненно,
способствовал росту агрессивности скифов. Их обычай
совершать набеги на соседей в официально мирное
время частными добровольными объединениями, веро-
ятно, получил теперь дополнительный стимул, посколь-
ку многие из соседей отказали им в помощи против
царя персов. Большинство городов-метрополий ольвио-
политов и других эллинских колоний участвовали в
походе Дария, хотя открытого столкновения со скифа-
ми не было. Тем не менее для наиболее, так скажем,
радикальных элементов скифского общества эллины-
колонисты также, видимо, стали потенциальными объек-
тами для нападений.

Не случайно именно в начале периода расцвета
происходит резкое сокращение числа сельских поселе-
ний, жители которых переселяются в город, сам город
окружается мощной крепостной стеной, а на некропо-
ле появляются захоронения убитых скифскими стрела-
ми граждан, в том числе и детей. Впрочем, выход из
этого положения ольвиополиты нашли довольно быст-
ро. С помощью ценных подарков скифским царям они
добились официального покровительства с их стороны,
что в известной степени ограждало территорию полиса
от набегов случайно организованных банд грабителей.
В город для этой цели был направлен официальный
представитель скифского царя — эпитроп. Имя одного
из них — Тимн, эпитроп царя Ариапифа, нам известно
бл а года р я Ге родоту.

Более того, царь Скил, преемник Ариапифа, сам
стал частым гостем в Ольвии, предпочитая эллинские
обычаи скифским, и построил здесь дворец. Разумеет-
ся, такие визиты со временем становились обремени-
тельными для города. Можно даже говорить о неко-
торой экономической зависимости ольвиополитов этого
времени от скифов. Правда, эта зависимость не могла
принести ущерба политической самостоятельности Оль-
вии. Более того, ольвиополиты смогли достаточно легко
избавиться от своего покровителя царя Скила. Сооб-
щив его дружинникам о посвящении царя в таинства
Диониса и продемонстрировав его в этом обряде, оль-
виополиты дали основание скифам, относившимся от-
рицательно к заимствованию чужих обычаев, сменить
своего царя на престоле его братом. В дальнейшем
скифские цари не удостаивали своими посещениями
Ольвию, но взаимоотношения их с городом оставались
дружественными. И эта дружба, можно сказать, дала
свои плоды, когда в 331 году до н. э. македонский
полководец Зопирион, оставленный Александром Ма-
кедонским для управления Фракией, вновь попытался
покорить Скифию и, вступив в ее пределы, осадил
Ольвию. Но прежде чем обратиться к этому эпизоду
истории города, отметим некоторые особенности внут-
реннего развития полиса.

Ряд косвенных фактов, прежде всего выпуски мо-
нет с именами Павсаний, Эминак и Арих, позволяют
предполагать, что ольвийская демократия в течение
V века до н. э. несколько раз подвергалась серьезным
испытаниям. Власть в городе на какое-то время могли
захватывать тираны. Причем, по некоторым предполо-
жениям, Эминак и Арих, судя по их негреческим
именам, могли быть даже варварского происхождения
и представлять скифских царей. Впрочем, это малове-
роятно, поскольку у эллинов заимствование чужих имен
было обычным явлением. Достаточно вспомнить, что
отец первого эллинского историка Геродота носил ка-
рийское имя «Лике», отец другого не менее знамени-
того историка и политического деятеля Эллады Фуки-
дида носил фракийское имя «Олор». И потому данные
имена могли принадлежать людям эллинского проис-
хождения. Тиранические же режимы возникали во
многих полисах Греции, но везде были недолговечны.
Таковыми они были, вероятнее всего, и в Ольвии. Не
случайно Геродот, рассказывая об Ольвии, называет
ее «городом борисфенитов», то есть управляющимся
демократически, и ему ничего неизвестно о ее прави-
телях тиранах. Да и собственные декреты и постанов-
ления города V века до н. э. изданы от имени народа
ольвиополитов, что свидетельствует о кратковременно-
сти тиранических режимов и отсутствии для них со-
ответствующей социальной базы.

Последнее известие о тирании в Ольвии, возможно,
относится к началу IV века до н. э. Этим временем
датируется почетная надпись на мраморном постамен-
те статуи, реконструируемая одним из ведущих отече-
ственных эпиграфистов Ю. Г. Виноградовым как по-
священие в честь лица, свергнувшего тиранию. Прав-
да, эта реконструкция не единственная, но все же
вероятная. С этого времени и далее государственный
строй Ольвии — типичная античная демократия. Ее
победа отражена и в монетном деле полиса. Отныне
на монетах Ольвии чеканится ее герб — орел на
дельфине и этникон ОАВЮ или ОАВ1Н.

Не исключено, что определенную роль в победе
демократии в Ольвии сыграла знаменитая морская
экспедиция афинского стратега Перикла в Черное море.
Он, по сообщению греческого писателя Плутарха, около
435 года до н. э. с большой эскадрой кораблей афин-
ского флота вошел в Понт Эвксинский, где «сделал
для эллинских городов все, что им было нужно, и
отнесся к ним дружелюбно; а окрестным варварским
народам, их царям и князьям он показал великую
мощь, неустрашимость, смелость афинян, которые
плывут куда хотят и все море держат в своей власти».
Афинский государственный строй был наиболее де-
мократичен, а размах деятельности Перикла, отмечен-
ный Плутархом, даже если сам он и не достиг Ольвии
непосредственно, позволяет думать хотя бы о косвен-
ном его воздействии на окончательную победу демок-
ратии в Ольвии.

Внешнее развитие полиса в V веке до н. э. под
влиянием сложившейся политической ситуации пошло
по линии расширения хоры в местах более отдаленных
от соседних скифов, а именно — в Северо-Западном
Крыму. Здесь возникают небольшие сельские поселе-
ния, которые по облику своей материальной культуры
напоминают поселения прежней ольвийской хоры. Не-
обходимость их основания для Ольвии диктовалась,
вероятнее всего, ростом населения и потребностью в
продукции сельского хозяйства.

«Проверку на прочность» ольвийской демократии
пришлось испытать во время нашествия Зопириона.
Этот полководец, стремясь сравниться славой с Алек-
сандром Македонским и имея почти такую же, как и
тот, по численности армию, предпринял попытку заво-
евать Скифию. По пути он вознамерился захватить и
свободные греческие полисы Причерноморья. Ольвио-
политы оказали решительное сопротивление, хотя по-
ложение города было очень тяжелым.

Один из ольвийских декретов того времени — дек-
рет в честь Каллиника, сына Эвксена, изданный вско-
ре после осады города в 325—320 годах до н. э., сви-
детельствует, что в городе произошли какие-то соци-
альные волнения, приведшие к победе тех, кто решил
до конца стоять за свободу. И действительно, несколь-
ко античных авторов сообщают, что горожане пошли
на крайние меры: были отпущены на свободу рабы,
включенные на этом основании в число защитников
города; получили гражданские права иностранцы, про-
живавшие в городе, которые также пополнили ряды
ольвийского войска; была произведена кассация дол-
гов граждан, смягчившая на какое-то время соци-
альные противоречия между самими гражданами.

О трудностях осады свидетельствуют и археологи-
ческие материалы. Недалеко от ворот города открыта
большая братская могила молодых людей и детей,
побитых камнями и расстрелянных из луков. Причем
на ногах двух скелетов сохранились железные канда-
лы. Вероятно, это были жители хоры или предместий
города, захваченные врасплох нашествием противника
и попавшие в плен. Стремясь принудить город к ка-
питуляции, македоняне, по-видимому, пригрозили за-
щитникам, что казнят их захваченных родственников
на глазах у них. И после отказа от капитуляции
исполнили свою угрозу.

Интересной и интригующей находкой археологов на
одном из поселений хоры Ольвии (Козырка-2), сделан-
ной в 1985 году, стало письмо на стенке керамического
сосуда, адресованное некоему Зопириону:

«Никофан, сын Адраста подарил Зопириону лошадь;
пусть он пошлет ко мне в город и пусть передаст ему
(посыльному. — Е. М.) письмо».

Первые исследователи этой надписи сопоставили
ее с событиями того времени и решили, что письмо
может быть свидетельством присутствия изменников
среди ольвиополитов. Однако дальнейшее изучение па-
леографических особенностей надписи и ее содержа-
ния показали, что письмо относится к более позднему
времени и не имеет отношения к осаде города маке-
донским полководцем.

Оборона города оказалась успешной. Старые союз-
ники и покровители Ольвии скифы немедленно пришли
на помощь городу. Их конные отряды использовали,
вероятнее всего, свою обычную тактику нападения на
отдельные отряды противника и его обозы. Не имея
возможности взять город штурмом и отрезанный от
баз снабжения своей армии продовольствием, Зопири-
он был вынужден отступить. Сопровождавшие его ко-
рабли были уничтожены бурей, а сухопутные войска
окружены и разгромлены в так называемой Гетской
пустыне (на территории между Днестром и Дунаем).
Вместе с ними погиб и незадачливый македонский
полководец.

Успешное отражение столь грозного противника
укрепило положение Ольвийского полиса, и он вступа-
ет в новый период своего экономического и политичес-
кого процветания. Расширяется его хора, достигая
наибольших пределов. Появляются поселения на ра-
нее необитаемых местах — в верховьях Березанского
лимана, на правом берегу Днепровского лимана и на
Кинбурнской косе. Самыми северными пунктами хоры,
как и в архаическое время, остаются поселения в
районе современного города Николаева. Отличитель-
ной чертой этого времени является возникновение близ
города первых хорошо укрепленных усадеб. Но веду-
щим типом населенных пунктов на хоре оставались
неукрепленные поселения. Количество сельского насе-
ления хоры достигает 28 000—31 000 человек, при насе-
лении самой Ольвии от 14 000 до 21 000 человек.

В то же время растет городское строительство, впер-
вые начинается чеканка золотой монеты, возобновляет-
ся договор об исополитии с Милетом. Правда, Ольвия
теряет свои колонии в Северо-Западном Крыму, раз-
громленные местными скифами и занятые впоследствии
другим греческим полисом — Херсонесом. Но взамен
она получает надежного экономического и политическо-
го партнера, по крайней мере на ближайшее время.

Территория города расширяется в северном направ-
лении, занимая часть территории некрополя VI—V ве-
ков до н. э. В 50 метрах от прежней крепостной стены
строится новая, не менее мощная. Более того, по мне-
нию одного из ведущих исследователей Ольвии А. Н. Ка-
расева, она дополнительно защищается искусственным
водохранилищем, протянувшимся от северных до запад-
ных ворот города. Одновременно перестраиваются те-
менос и агора — территория агоры расширяется за
счет теменоса. На месте засыпанного монументального
известнякового алтаря перед храмом Аполлона Дельфи-
ния возводится мраморный. Храм перестраивается. Не-
подалеку от него строится большое водохранилище в
виде цистерны. В городе создается театр.

Существенно изменяется облик жилой части горо-
да. В центральной части появляются дома богатых
горожан, отличающиеся значительными размерами и
убранством. В них имелось от шести до восьми поме-
щений, в том числе парадная комната для приема
гостей — андрон. В одном из таких домов, открытых
еще до революции, пол андрона был вымощен цветной
мозаикой. Во дворах таких домов имелись крытые
портики для защиты от жаркого летнего солнца, а
также цистерны для воды. На окраинах, где жили
преимущественно ремесленники, дома были скромнее
и меньше по размерам.

Рост благосостояния города в значительной степени
зависел от развития его хоры. В этот период продол-
жается освоение новых земель, растет производство
зерновых культур. Находка на одном из поселений
коры груши свидетельствует о развитии садоводства.
Находка косточек винограда в сельских поселениях,
оштукатуренных цемянкой цистерн и тарапанов в самой
Ольвии, дает основание говорить о появлении виногра-
дарства и виноделия. О развитии этого вида хозяй-
ственной деятельности ольвиополитов свидетельствует
и широкое распространение в это время в Ольвии
культа Диониса — бога виноградарства и виноделия.

Город и его хоры развиваются, в нем распростра-
няются ремесла и промыслы. Ведущим из промыслов
остается, как и прежде, рыболовство. А среди ремесел
особенное распространение получают прядение, ткаче-
ство, производство лепной посуды. В некоторых посе-
лениях открыты «следы» металлургического производ-
ства. Особый интерес вызывают различные культовые
предметы, отлитые из свинца. Среди них есть уни-
кальное изображение колесницы, запряженной двумя
лошадьми и управляемой возницей, одетым в короткий
Культовое
изображение Ахилла

хитон с венком на голове.
Изображение довольно схе-
матично, естественные про-
порции несколько наруше-
ны. Не исключено, что это
культовое изображение ге-
роя Ахилла, в честь которо-
го в Ольвии устраивались и
конные состязания. В то вре-
мя храм Ахилла распола-
гался в западной части Тен-
дровской косы, именовав-
шейся Ахилловым бегом.
Именно здесь устраивались
игры в честь героя, на ко-

торые съезжались ольвиополиты и представители дру-
гих эллинских городов.

Кроме того, на поселениях хоры найдены свинцовая
статуэтка Геракла, опирающегося на палицу, статуэтки
с изображением Гермеса (гермы) и другие культовые
изделия в виде букраниев и лябрисов. Букрании — это
стилизованное изображение головы быка (иногда бара-
на), украшенное листьями плюща, гроздьями винограда,
розетками или повязками. Лябрисы отливались в виде
тонких двулезвийных топориков с небольшими рукоят-
ками. Свинцовые букрании и лябрисы являются отли-
чительной особенностью почитания Диониса именно в
Ольвии и на ее хоре. В других районах Северного
Причерноморья их нет. Они служили приношениями в
честь Диониса Хтония (подземного), их бросали в насы-
пи могил, чтобы Дионис даровал блаженство душе умер-
шего. Аналогичные дары приносились ему и при жела-
нии восстановления плодородия почвы.

Эти и другие материалы сельской округи Ольвии
свидетельствуют о том, что духовная культура ее жи-
телей была чисто греческой с некоторыми отличитель-
ными чертами, свойственными и самой Ольвии. Сель-
ские жители говорили на греческом языке, пользова-
лись греческой письменностью и были достаточно гра-
мотны. Хотя, разумеется, среди них был определенный
(небольшой) процент выходцев из варварского населе-
ния, преимущественно скифского и фракийского.

Декрет в честь Протогена среди ольвиополитов
отмечает и такую категорию населения, как миксэл-
лины. Этот термин у греков обычно обозначал от-
дельных людей или группы людей. Так, например,
именует часть карфагенских наемников греческий ис-
торик Полибий. В декрете речь идет о пограничных
миксэллинах, ранее сражавшихся вместе с ольвиопо-
литами, а затем изменивших им. Это дает основание
видеть в них неполноправную группу населения, ко-
торую ольвиополиты использовали в качестве воен-
ных поселенцев для несения военной службы на гра-
ницах хоры. Не исключено, что именно им принадле-
жали коллективные усадьбы, открытые на этой тер-
ритории.

Со второй половины III века до н. э. Ольвия всту-
пает в полосу затяжного кризиса. Основными его при-
чинами стали экологические изменения и усилившиеся
в связи с этим миграции кочевых племен, приведшие
к военным столкновениям, конфликты города со сво-
ими варварскими и греческими соседями и дальней-
шее социальное расслоение граждан.

Потепление климата и уменьшение количества осад-
ков к концу III века до н. э. способствовали быстрому
иссушению степных просторов Северного Причерномо-
рья. Вслед за этим сокращаются и площади лесов
Нижнего Побужья. Засушливый период продолжается
почти до конца II века. В это время приходит в упадок
некогда Великая Скифия. Часть ее земель занимают
сарматские племена. Наблюдается резкое сокращение
числа скифских курганов в степях и сельских поселе-
ний на хоре античных городов. Наступает очередное
«смутное время».

Государственные декреты и почетные надписи Оль-
вии того времени (декреты в честь Протогена, Нике-
рата, Антестерия и Дионисия) показывают, что оль-
виополиты стремились остановить кризисные явления.
Наиболее красочно рисует положение Ольвии декрет
в честь Протогена, в котором указаны все основные
беды города и попытки спастись от них. Вот что
говорит ольвийский правитель, возблагодаривший сво-
его благодетеля Протогена:

«Сторона А

Совет и Народ постановили двадцатого чис-
ла, архонты и семь предложили: так как и
Геросонт, отец Протогена, оказал городу много
важных услуг и деньгами и деятельностью, и
Протоген, унаследовав от отца доброжелатель-
ность к народу, всю жизнь продолжал говорить
и действовать наилучшим образом:

во-первых, когда царь Сайтаферн прибыл в
Канкит и потребовал даров (по случаю) проез-
да, а общественная казна была пуста, он по
просьбе народа дал 400 золотых; и когда архон-
ты заложили священные сосуды на городские
нужды Полихарму за 100 золотых и не могли их
выкупить и иностранец хотел уже нести их к
мастеру, Протоген сам выкупил их, уплатив эти
100 золотых;

и когда архонты во главе с Демоконтом де-
шево купили вина на 300 золотых, но не смогли
уплатить эту сумму, он по просьбе народа дал
эти 300 золотых;

и при жреце Геродоре, когда случился го-
лод и хлеб продавался по 5 медимнов за золо-
той, народ же вследствие угрожавшей опасно-
сти считал нужным заготовить достаточное ко-
личество хлеба и приглашал к этому имевших
запасы, он первый выступил и обещал 2000
медимнов по 10 медимнов за золотой, и в то
время как другие немедленно получили плату,
он, оказав снисхождение на год, не взыскал
никаких процентов;

и при том же жреце, когда явились во мно-
жестве сайи за получением даров, а народ не
мог их дать и попросил Протогена помочь его
стесненным обстоятельствам, он, выступив, пред-
ложил 400 золотых; и, будучи избран членом
коллегии девяти, он предложил от себя не ме-
нее 1500 золотых в счет будущих доходов, из
которых были вовремя удовлетворены многие
скиптроносцы, и немало даров было выгодно
приготовлено для царя;

и когда было отдано откуп снаряжение по-
сольства в резиденцию царя, согласно постанов-
лению, по которому откупщики должны были
получить от города 300 золотых, и взял на откуп
Конон, но вследствие того, что архонты не могли
заплатить эти деньги, которые были у откупщи-
ков податей, (Конон и его товарищи), отказа-
лись от откупа, и вследствие этого были три
переторжки и в третий раз откуп остался за
Формионом, то Протоген, увидев, что город под-
вергнется большим неприятностям, явился в со-
брание и сам дал эти 300 золотых;

и когда при жреце Плейстархе снова полу-
чился сильный голод и хлеб продавался по
медимну и 2/3 за золотой, но было очевидно,
что будет дороже, как и стал вскоре же (ме-
димн продаваться) по одному и 2/3 золотого, и
поэтому народ испугался и счел нужным сде-
лать закупку хлеба, а для этого приглашал
зажиточных оказать услуги, Протоген первым,
когда состоялось собрание, обещал на закупку
хлеба 1000 золотых, которые немедленно при-
нес и дал из этого числа 300 без процентов на
год, и, дав всю сумму золотом, получил медью
из 400 (то есть 400 медных монет за золотой);
первый же обещал 2500 медимнов пшеницы, из
которых 500 дал по 4 и 1/6 медимна (за золо-
той), и 2000 по 2 и 7/12 медимна (за золотой),
и между тем как другие, предложившие хлеб
в это время, немедленно получили (следовав-
шие) им суммы из доставленных денег, он,
оказав снисхождение на год, получил деньги
без всяких процентов, и вследствие этой ус-
лужливости Протогена народу было доставлено
много денег и немало хлеба;
и когда царь Сайтафарн явился на ту сто-
рону за дарами и архонты, созвав Народное
собрание, объявили о прибытии царя и о том,
что в казне нет никаких сумм, Протоген, выс-
тупив, дал 900 золотых;

когда же послы Протоген и Аристократ взя-
ли эти деньги и явились к царю, то царь, не-
довольный дарами, разгневался и выступил в
поход... и архонтов недостойным образом, вслед-
ствие чего... народ, собравшись, пришел в ужас
и послов к...

Сторона Б

Еще же когда наибольшая часть города со
стороны реки, именно весь район гавани и при-
лежащий к прежнему рабскому рынку до того
места, где герой Сосий, не была окружена сте-
ною, а перебежчики извещали, что галаты и
скиры составили союз и собрали большие силы,
которые и явятся зимою, а сверх того еще, что
тисаматы, скифы и савдараты ищут укреплен-
ного места, точно так же боясь жестокости га-
латов, и когда вследствие этого многие впали в
отчаяние и приготовились покинуть город, а
вместе с тем в стране случилось много и других
печальных событий — все рабы и пограничные
миксэллины, числом не менее 1500, бывшие в
предыдущую войну союзниками в городе, были
совращены врагами, и выселились многие ино-
странцы и немалое количество граждан, —
вследствие этого собравшийся народ, придя в
уныние и представляя себе угрожавшую опас-
ность и ужасы, приглашал всех зажиточных
граждан помочь и не допустить, чтобы отече-
ство, с давних лет оберегаемое, попало под власть
врагов, и между тем как никто не предлагал
своих услуг ни для всего, ни для части того, о
чем просил народ, Протоген обещал сам выст-
роить обе стены и наперед предложил все рас-
ходы на них, хотя ему предстояло истратить не
менее 1000 золотых, и тотчас принесши в собра-
ние 500 золотых в виде залога, отдал все работы
на откуп через глашатая; и вследствие того, что
подрядчики сделали расчет за .наличные деньги,
сберег для города немалую сумму; еще же,
когда многие подрядчики отказались от работ,
Протоген сам произвел работы для города и, не
причинив никакого ущерба народу, и издержав
на обе стены сумму 1500 золотых, и выдав боль-
шую часть этой суммы золотом, получил медью
из 400; отстроил он и пришедшие в ветхость
башни, именно обе у больших ворот, а также
исправил житницу и построил пилон на месте
выставки товаров; еще же, когда город платил
фрахты частным лицам, возившим камни, вслед-
ствие того, что казенные суда были испорчены
и не имели ничего из оснастки, он предложил и
их починить и, издержав на все это 200 золотых,
немедленно сдал отчет, вследствие чего народ,
и прежде часто награждавший его венками,
увенчал и тогда за сдачу отчета; еще же, когда
оставалось неоконченным прясло стены, что у
башни Посия по направлению к верхней части
города, народ, пригласив его, попросил окончить
и это четвертое прясло, и Протоген, не желая
отказываться ни от каких услуг, взял на себя
и эту постройку, на которую предложил 100
золотых.

Приняв на себя общественное управление и
должность казначея и распоряжаясь самыми
важными городскими доходами, он никого из
откупщиков податей не выгнал из имения и ни
у кого не отчуждал ничего из имущества, но,
снизойдя к их стесненному положению, одним
простил долги, другим дал отсрочки на столько
времени, на сколько они пожелали, и не взыс-
кивал никаких процентов. Распоряжаясь боль-
шей частью общественных сумм, он в течение
трех лет непрерывно всем управлял честно и
справедливо, сдавая отчеты в установленные
сроки, а излишки доходов за время своего уп-
равления засчитывал себе в уплату за долги —
хотя в действительности этого не было — и
таким образом освободил город от долгов и
очистил от процентов.

И когда все в городе находилось в упадке
вследствие войн и неурожаев и средства совер-
шенно истощились, так что народ вследствие
этого попросил его сделать месячные отсрочки и
позаботиться о кредиторах и должниках, он
первый, хотя долги ему и отцу его простирались
до 6000 золотых, предложил народу располагать
им как ему угодно, и когда народ попросил его
простить должникам их долги, он всем все
простил и, считая, что для него нет ничего дороже
благосклонности к нему народа...»

Как видно из этого постановления, город Ольвия в
конце III века до н. э. для защиты от набегов варва-
ров, которые теперь нападают на городскую террито-
рию и с суши, и с моря, строят укрепления в примор-
ской части города. Создается также военно-морской
флот. Более активно действует ольвийская диплома-
тия, пытаясь использовать противоречия между угро-
жающими городу варварами в своих целях. Но все это
ведет к столь значительным расходам государствен-
ных средств, что городская казна не выдерживает
подобные испытания. Хроническая нехватка денежных
средств ведет к порче монеты, а затем и вообще к
прекращению чеканки серебряных знаков.

Ольвиополиты начинают прибегать к частной бла-
готворительности как своих, так и иностранных граж-
дан, предоставляя им взамен различные льготы. Так,
из-за истощения казны архонты (правители) Ольвии
вынуждены были даже заложить священные сосуды
храмов ростовщику-иноземцу. И только щедрость со-
стоятельного ольвиополита Протогена спасла эти сосу-
ды от продажи, когда потребовалось отдавать долг.
Следствием всего этого становится элитаризация госу-
дарственного строя — продлевается срок полномочий
магистратур, а к государственным должностям допус-
каются только состоятельные люди.

Особую опасность для города представляли новые
варварские племена, появившиеся в Северном При-
черноморье. Это галаты, скиры, гето-фракийцы и сар-
маты. Есть основания предполагать, что именно гала-
тами и скирами были разгромлены многочисленные
гетские, скифские и греческие поселения в Буго-Дне-
стровском междуречье. Затем погибает большинство
поселений ольвийской хоры. Сохраняются лишь насе-
ленные пункты на левом берегу Бугского лимана.
Прежний союзник Ольвии — Скифское царство в кон-
це IV века до н. э. распадается и также становится
объектом нападений этих племен. Это вынуждает скиф-
ских правителей усиливать свои претензии к Ольвии
в обмен за обещание помощи и защиты. В декрете в
честь Протогена говорится о различных скифских скип-
троносцах и царе Сайтафарне, которые требуют по-
дарков от ольвийцев по самым различным поводам.
Например, царь Сайтафарн возжелая, чтобы горожане
уплатили ему за проезд по их территории! А когда ему
привозят подарки от горожан, он в раздражении гово-
рит, что этого мало, издевается над послами и требует
новых денег.

Некоторое улучшение положения происходит во вто-
рой четверти II века до н. э. На короткое время даже
восстанавливается чеканка серебра. Вероятнее всего,
это облегчение связано с деятельностью понтийского
царя Фарнака, заключившего союзные договоры со
многими греческими полисами Причерноморья и сар-
матским царем Гаталом. Возможно, и Ольвия нашла
поддержку у этого нового могущественного малоазий-
ского правителя, царство которого уже в скором бу-
дущем станет объединителем почти всех городов и
племен вокруг Понта Эвксинского.

Около середины II века до н. э. Скифское царство
вновь усиливается. Соответственно усиливается и за-
висимость Ольвии от Скифии. В городе чеканится
монета от имени скифского царя Скилура. В одной
из стихотворных надгробных надписей того времени
Ольвия прямо называется скифским городом. Некото-
рые ольвиополиты теперь поступают на службу к
скиф-скому царю и становятся его деятельными по-
мощниками. По почетным надписям нам известно имя
такого ольвиополита Посидея, ставшего начальником
флота скифов и разгромившего пиратствующее племя
сатархов.

Тем временем в результате резкого возрастания
государственных расходов на оборону в городе прекра-
щается строительство общественных зданий. Произво-
дится лишь ремонт и перестройки прежде всего обо-
ронительных стен. А сами следы ремонта свидетель-
ствуют о резком снижении качества работ. Уже в
конце III века до н. э. водосборная цистерна у храма
Аполлона-Дельфиния превращается в яму для сброса
мусора. В нее стали сбрасывать пришедший в негод-
ность храмовый инвентарь и утварь, связанную с жерт-
воприношениями. При раскопках этой цистерны были
найдены около 2000 фрагментов терракотовых статуэ-
ток различных божеств. Кроме того, здесь были обна-
ружены черепахи, один из атрибутов культа Аполлона,
и несколько букраниев — черепов жертвенных быков,
специально обработанных для подвешивания в храме.
К концу II века до н. э. военно-политический и эко-
номический кризис углубляется еще более. Прекраща-
ют свое существование агора и теменос. На теменосе
разбираются храмы и главный алтарь. Прекращают
действовать и все водопроводные системы агоры. На
месте многих жилых кварталов появляются пустыри.
Большая сельская округа государства на долгое вре-
мя приходит в упадок. Ольвийский декрет в честь
некоего Никерата свидетельствует о постоянных воен-
ных столкновениях ольвийцев с соседними варварски-
ми племенами.

Примерно около 106 года до н. э. скифский протек-
торат над Ольвией сменяется протекторатом Понтий-
ского царства Митридата Евпатора. По условиям до-
говора в город вводится понтийский гарнизон, который
охраняет его от вражеских набегов. На некоторое вре-
мя, поскольку полководцами Митридата были раз-
громлены скифы и ближайшее из сарматских племен
к Ольвии роксоланы, обстановка в городе улучшилась.
Город снова выпускает свою медную монету. Но вско-
ре, пользуясь тем, что Митридат «увяз» в своих войнах
против Рима, варвары возобновляют набеги на хору
города и его окрестности. По мере неудач Митридата
они усиливаются, и ольвиополиты вынуждены были
просить укрепления этого гарнизона. Сохранился оль-
вийский декрет в честь капитана корабля, жителя
понтийского города Амиса, который доставил в город
подкрепления гарнизону, несмотря на штормовую по-
году на море, чем спас город от очередной варварской
угрозы. В результате Ольвия вплоть до смерти Мит-
ридата Евпатора оставалась в подчинении этого пон-
тийского царя. Его гибель и новая «свобода» Ольвии
не принесли облегчения городу.

Военный нажим варваров на его территорию вновь
усилился. К середине I века до н. э. на территории
нынешней Румынии создается мощное объединение гет-
ских племен. Его правитель Буребиста начинает заво-
евательные походы на окрестные территории. В 50-е
годы он обрушивается на Ольвию, захватывает и пол-
ностью разрушает город. Ольвия как город уже на-
столько захирела, что археологические следы ее раз-
грома этого времени почти не прослеживаются.
Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девой,
богами и богинями олимпийскими и
героями... я не предам Херсонеса...
ни эллину, ни варвару...

Из присяги граждан Херсонеса

Глава 5

Херсонес — город двух эпох

Начало истории

Единственной колонией греков дорийского племе-
ни в Северном Причерноморье стал Херсонес — го-
род, расположенный ныне в черте Севастополя, на
мысу в устье Карантинной бухты. Само название
города переводится с греческого как «полуостров». А
поскольку городов с таким названием у греков было
немало, его еще называли «Херсонес Таврический».
Основателями Херсонеса греческие авторы считали
жителей города Гераклеи, расположенного на южном
берегу Черного моря, недалеко от пролива Босфор, и
небольшую группу жителей острова Делос. Среди
первых были противники победившей в то время в
социальной борьбе в Гераклее аристократии, а вто-
рые были изгнаны с острова афинянами. Место для
основания города им якобы указал дельфийский ора-
кул. Уже через год делосцы получили разрешение
афинян вернуться в свои дома и покинули Херсонес,
а гераклеоты остались. Гераклеоты были выходцами
из эллинского города Мегары, основанного греками
дорийского племени. Таким образом и Херсонес стал
дорийской колонией. Сохранились упоминания, что
сами жители называли его Гераклеей и даже Мега-
рикой.

Эти сведения относятся примерно к 422/421 году
до н. э. Но этой дате основания города противоречат
материалы археологических исследований — распис-
ная ионийская, черно- и краснофигурная керамика
второй четверти VI века до н. э., среди которой есть
черепки (остраконы) с процарапанными мужскими
именами. Анализ этих имен на остраконах показал,
что среди жителей раннего поселения преобладали
выходцы из Гераклеи Понтийской. В районе восточной
оконечности центральной улицы города открыт и не-
большой культурный слой VI—V веков на городище.
Все это дает основание думать, что ранний город был
основан около 528/527 года до н. э. Видимо, основание
города действительно произошло почти на 100 лет
раньше времени, предполагаемого историками, и сре-
ди его основателей тоже преобладали греки дорийско-
го племени.

В то время вся окрестная территория была засе-
лена одним из самых отсталых в культурном отно-
шении, но зато наиболее воинственным и бесстраш-
ным племенем Крыма — таврами. Слава этого на-
рода была такова, что весь Крымский полуостров
стал называться по их имени «Таврикой». Тавры
враждебно относились к чужеземцам и всех захва-
ченных в плен эллинов приносили в жертву своей
кровожадной богине Деве. Херсонеситам удалось раз-
громить таврские поселения на ближайшей террито-
рии к Карантинной бухте и основать здесь свой
город. Отношения херсонеситов с таврами всегда
были враждебными. Позднее, в IV веке до н. э., они
даже захватят статую богини Девы у тавров, а
сделают ее богиней-покровительницей своего города.
А пока...

Ранний город расположился на западном берегу
Карантинной бухты, на естественной возвышенности,
которая с запада и востока ограничена удобными для
стоянки кораблей бухтами, с севера — морем, а с
юга — довольно глубокими балками. Эти естествен-
ные укрепления во второй половине IV века были
усилены мощными каменными оборонительными сте-
нами с многочисленными башнями. До сих пор сохра-
нились части этих стен, башен, городские ворота, вы-
лазочные калитки и другие сооружения.
Первые поселенцы
обосновались в северо-
восточной части совре-
менного городища Херсо-
неса. В восточной его
части находился некро-
поль. Город был невелик,
и в его жизни ведущую
роль занимала, вероятнее
всего, морская транзит-
ная торговля. И это впол-
не естественно, посколь-
ку Херсонес занимал
выгодное положение на
морских торговых путях.
Он был самым близким
к южному берегу Черно-
го моря пунктом. И пото-

Карта владений Херсонеса му для кораблей, следу-
ющих к северным облас-
тям Понта из Греции и Малой Азии, он был наиболее
удобной промежуточной «станцией» в их плавании к
Ольвии или еще далее, в северо-восточные районы
Таврики. Но эти выгоды поначалу не были осознаны
мореплавателями. Вплоть до IV века до н. э. эллины,
опасаясь плавания в открытом море, совершали свои
путешествия вдоль берегов.

Однако каждый эллинский полис должен был иметь
и определенное количество земли для наделов, обес-
печивающих гражданский статус его жителей. Где
находились такие наделы и каковы были их размеры,
точно неизвестно. Отсутствие следов торговых контак-

тов с соседними таврами дает основание предпола-
гать, что первоначальные наделы граждан были не-
велики и располагались непосредственно у границ
городских укреплений на Гераклейском полуострове.
Наиболее ранняя размежовка земельных наделов про-
слеживается на Маячном полуострове, крайней за-
падной оконечности Гераклейского полуострова, нахо-
дившемся на расстоянии около 9 километров от Хер-
сонеса. Территория его была отделена узким (около
200 метров) перешейком от Гераклейского полуостро-
ва и защищена двумя рядами стен с башнями, при-
званными защищать наделы херсонеситов от набегов
тавров.

Помимо своей основной, аграрной роли Маячный
полуостров, по-видимому, выполнял и роль сторожево-
го поста, охранявшего подступы к городу с моря. На
западной оконечности располагался маяк в виде ка-
менной башни, на вершине которой ночью горел кос-
тер.

Вероятно, именно поэтому данное место греческий
географ Страбон называл «древним (старым. — Е. М.)
Херсонесом».

Сравнительно небольшая территория Маячного по-
луострова (около 380 гектаров) позволяет предпола-
гать, что первоначальные наделы жителей города были
невелики. На каменистой почве этой территории выра-
щивали преимущественно виноград. Хлеб начинают
ввозить из Ольвии, которая с конца V века до н. э.
становится основным торговым контрагентом Херсоне-
са. Активизация в освоении окрестных территорий на-
чинается позднее и связана с резким увеличением
численности населения.

В течение VI—первой четверти IV века до н. э.
город постепенно расширял свои границы в западном
и юго-западном направлениях, вдоль берега нынеш-
ней Карантинной бухты. К сожалению, никаких ос-
татков строительства раннего времени не сохрани-
лось. Неизвестно даже, где проходила первая линия
укреплений и какой она была. Очевидно только то,
что город был достаточно хорошо укреплен и успешно
противостоял окрестным таврам. По местоположению
древнейшего некрополя города и ранним свалкам
битой керамики примерно очерчивается территория
первого поселения на месте Херсонеса, занимающая
площадь около 10—11 гектаров, на которой проживало
не более 1000 человек. Тем не менее это был вполне
самостоятельный полис со своим государственным
устройством.
По характеру власти Херсонес, как и Ольвия, был
демократическим полисом. Высшим органом его вла-
сти было Народное собрание всех граждан, на кото-
ром избирались исполнительные органы — Совет и
различные коллегии. Изначально в Херсонесе офици-
альные постановления издавались от имени Совета и
Народа и утверждались голосованием на Народном
собрании. В дальнейшем тексты таких постановлений
вырезали на каменных и мраморных плитах и выстав-
ляли на агоре — главной городской площади.

Подобному характеру организации власти вполне
соответствовала и социальная структура населения
города. Основную массу его жителей составляли граж-
дане и члены их семей. Все или почти все были
заняты преимущественно в сельскохозяйственном про-
изводстве. Занятия ремеслом и внутренней, пока еще
слабо развитой торговлей принадлежало метекам (до-
словно — переселенцам), свободному, но неполноправ-
ному населению города. Кроме того, в городе, вероят-
но, проживали и купцы-иностранцы, осуществлявшие
торговые отношения с другими районами Таврики и
Северного Причерноморья через Херсонес.

В целом Херсонес второй половины VI—первой по-
ловины IV века до н. э. — это классический греческий
полис. Однако враждебность окрестного населения тре-
бовала постоянной боевой готовности горожан и попол-
нения рядов защитников за счет новых переселенцев.
Дополнительные переселенцы (эпойки) в колониях не
пользовались полнотой гражданских прав, поэтому были
неизбежны социальные конфликты. Но об этом рас-
сказ позднее.

Первый расцвет

Со второй четверти IV века до н. э. начинается
стремительный рост экономического и политического
могущества полиса. Возникает первое поселение за пре-
делами городской черты в низовьях Карантинной бал-
ки, а затем территория Маячного полуострова дополни-
тельное укрепляется
в 10 километрах к
западу от города. С
этого времени нача-
лось фактическое и
систематическое ос-
воение херсонесита-
ми сельскохозяйст-
венной территории
Гераклейского полу-
острова.

Здесь вся земля,
составляющая около
10 000 гектаров, была
поделена на систе-
му почти прямоуголь-
ных земельных наде-
лов (клеров), отде-
ленных взаимно пе-

Усадьба херсонесского клера 25

ресекающимися дорогами шириной от 4,5 до 6,5 метра.
Такие межевые дороги, по обеим сторонам которых были
выложены каменные ограды не менее 2 метров высотой
и около 1,5 метра толщиной, представляли собой узкие
коридоры, протянувшиеся на многие километры. При
этом каждый земельный участок также был разделен
стенами высотой до 2 метров на отдельные участки.

Всего в окрестностях Херсонеса на Гераклейском
полуострове насчитывается около 430 наделов. На них
возникают крупные (в среднем до 26,5 гектара) усадь-
бы, окруженные каменными оградами с каменной баш-
ней в углу. Чем дальше стояли усадьбы от Херсонеса,
тем сильнее они были укреплены. Усадьба с наделом
составляла основную экономическую единицу — хо-
зяйство херсонесского гражданина. Количество наде-
лов примерно соответствует числу семей херсонеситов.
Подсчитано, что для обработки такого надела хозяину
требовалось 25—30 работников. На Маячном полуост-
рове наделы были меньше — около 4,5 гектара. А
всего их было около сотни. Вероятно, такое количество
семей составляло население этого поселка.
Планировка усадеб была продумана и логична.
Дом, как правило, ставился на местности углами по
сторонам света с таким расчетом, чтобы в течение дня
солнце освещало и обогревало жилые и наиболее важ-
ные хозяйственные помещения. Площадь земельных
наделов делилась каменными оградами на отдельные
участи, занятые различными культурами. Две трети
площади клеров занимали виноградники и сады. Спе-
циалисты считают, что при обычном урожае на таком
наделе можно было произвести около 95 000 литров
вина. Члены семьи и работники усадьбы, надо пола-
гать, потребляли не более одной трети этого количе-
ства, значит, 50 000—70 000 литров вина шло на прода-
жу. Для продажи такого количества вина, естествен-
но, требовалось большое количество тары. Это вызвало
рост керамического производства в городе. Объем хер-
сонесских амфор составлял 17—19 литров. Следова-
тельно, для разлива урожая с одной только усадьбы
требовалось около 3000 амфор. А это, считайте, обыч-
ный груз среднего греческого торгового корабля. Есте-
ственно, в обмен за такое количество товарной продук-
ции херсонесит вполне мог приобрести все другие не-
обходимые ему продукты и продукцию ремесленного
производства. Благодаря организации своей хоры Хер-
сонес с конца IV века до н. э. стал одним из основных
поставщиков вина в Причерноморье и успешно конку-
рировал с полисами Греции и Малой Азии.

Земельные наделы хоры Херсонеса — это уникаль-
ные по своей сохранности памятники античного земле-
делия. Они позволяют наиболее полно и объективно
оценить характер сельского хозяйства города. Херсоне-
ситы нашли наиболее оптимальное решение использо-
вания хоры. И не случайно, позднее подобная разме-
жевка полей производилась и на новых территориях,
вошедших в состав Херсонесского государства. В наши
дни изучение античной размежевки полей и секретов
агротехники учеными всего мира производится с обя-
зательным учетом достижений херсонеситов, клеры ко-
торых сохранились в наилучшем состоянии.

Вскоре после размежевания полей на Гераклей-
Земледельческая округа Херсонеса
ском полуострове вдоль его восточной окраины, по
склонам Сапун-горы и в Балаклавской долине, возник-
ла группа небольших открытых сельских поселений,
принадлежащих, скорее всего, зависимому варварско-
му населению, работавшему на клерах херсонеситов.
Материальная культура этих поселений позволяет свя-
зывать их с таврами. Кроме того, в ближайших окре-
стностях Херсонеса выявлены остатки трех небольших
пригородных специализированных поселков виноделов,
гончаров и каменщиков.

Активное освоение ближайших территорий стало
прологом дальнейшего наступления Херсонеса. Уже во
второй четверти IV века до н. э. херсонеситы начина-
ют осваивать земли Северо-Западного Крыма на Тар-
ханкутском полуострове. Здесь им пришлось столк-
нуться с жителями независимого полиса Керкенитиды,
основанного греками-ионийцами на месте нынешней
Евпатории. К середине IV века херсонеситы оказались
победителями этого конфликта. Керкенитида вошла в
состав Херсонесского государства, а на прибрежных
землях северо-западного Крыма была основана целая
серия новых сельских усадеб и крепостей. Наиболее
крупными из них были крепости «Чайка», Кара-Тобе,
Беляус, Западное Донузлавское городище, Кульчук,
Большой Кастель, Панское-1, город Калос лимен (Пре-
красная Гавань) и самое северное поселение Масли-
ны. Все они находились на берегах бухт и заливов.
Большинство наделов граждан были земледельчески-
ми комплексами, ориентированными на производство
хлеба. Всего в этом регионе греками было освоено
около 32 000 гектаров наиболее плодородных земель.
Учитывая, что площадь всех освоенных земель Герак-
лейского полуострова составляет около 10 000 гекта-
ров, можно говорить о том, что экономический потен-
циал Херсонеса увеличился более чем в три раза.

Теперь государство херсонеситов вышло за рамки
обычного полиса и превратилось в солидную террито-
риальную державу. Поскольку верховным собственни-
ком над землями Северо-Западного Крыма была граж-
данская община Херсонеса, новые переселенцы долж-
ны были выплачивать городу определенный налог, ко-
торый шел на нужды все более богатевшего Херсонес-
ского государства. Все эти изменения не могли не
отразиться как на внешнем облике Херсонеса, так и
на его внутреннем политическом устройстве.

К концу IV века до н. э. площадь города увеличи-
вается более чем вдвое, достигая 24—26 гектаров, а
численность населения возрастает до 6000—10 000 чело-
век. Город окружают новые мощные крепостные сте-
ны, сложенные из крупных, хорошо отесанных и плот-
но подогнанных блоков. На открытых участках они
возвышаются на 3—4 метра, а в древности высота
стены достигала 8 метров. Высота же башен была
еще больше. В городе было несколько ворот. Наиболее
хорошо сохранились ворота, ведущие в портовую часть
города. Вход в них преграждала катаракта — пада-
ющая металлическая решетка, которая при необходи-
мости быстро закрывала вход в город.

Непосредственно от ворот начинались улицы Херсо-
неса. Город был вытянут с юго-запада на северо-восток.
В том же направлении шли продольные улицы шириной
Пмн

План города

ЕЖ

к ^(Т^КАПЧ** АП1
&Й%^АГГЛ'<А10УК«
ЛлШ’АГ 1 АГД7мТфГ<<>Т
&>А*Х.. чк ‘ТЕГстЪ
САГ^А^оДН)аАГ*Т^^
ДНАЪ С ЛЪуАЕД!^аУ/Чг*
РД^РХ^А!ГО/\Г| Л^юу^х

?: <г< /л ^аганаА(<>ьгга;'‘’Ь1н«1>
ЬЦЙВД> ЧкА1«Л\>и ;‘1А

ГЙн/ ЧлН'^ТГ1л1^^А1Х^₽ЛЬ
Ц?ТЯ1^1ЧКХ'^М сйлхьгхл л 'Я
’УЛУГгТ\-ТП (НА г'
г А!&ЛкУ адь\>>^\К‘>УК ли Ч\

*Г^ А Х>.?>?НАЕ*

^ВД^^гХФ^^АКкААоНЛЬЧН
№^е/Л\А.лть:1х1 ^;\нт\ХА
.чК^ХлР. •&.\Н<ЕС*лна :ГГ.\!№:л\
я'л(Н«^ -’г»9Х4 тг -А^лньл *? ноу-ш
6.-\М^ГТСЗА?>?а1АА . ЧЛ-ч’А^У V
гслтт <а>4ЛГсл;хг:?\пь ллггано'
Е^^адуу ЛТАН*Али*1АТ1 лькг
Г<Е:;?Ч1(^<1МАсНТ»чЛ1Ь‘А*ГААТлНТ^
Г ГГР^’ЛОУ^:: $ТГ)<ГГ|ЛАЛЛ ЛЕГ
АП Т ЧЛТоКАЛМ|орг*Ху-ЬЯ^К.

ТАГоА!НК \|ГКЛЕММЕ 1’ X оГМ АГГ-
ЕРШрТА^Уом71?:А1ГРЧЛ|Лон<1-1НАф
^;гАн\^Е?^ы.-^<>нН’<Е№1итк^
К’А» \ог<\(л.’~Н М Г г. АТ®ХЬ1КЛХ лрА(
рнхад^^г А^.-А14>А^оРГНЧ/
Е^гАк^Л »АА₽.^А>:А1 МК

$Пл' *Т ' Л V и\1 '* V '

(у/.Л. \(а •" г Ц Ч ," .; Ч\УЛ’-

Я§?1\.-.,->А'П|»!?*..' • ЛЧ, л.'ч, чл \г. -4

оР’^Лг. 3 ;Д\ *' I. \’\«Л/

1<:г^1Нк. << .<Ч€ч,л.Л

йен Г <Ии Г \г>«, ,/Л чХ.{ С . । М<
К^. • а ।л?, ч: а ,ч# \ л :лк
г- гп.ч.Ч ’А, .>4- ЖАА.-' /
/:^ .лул.гш:'уХ. ’-р . .'-.л-тл •
* ЛН.Л^ИАГ*» \ > < V* л Мл‘

(не! , <л\; гглуу--^

Херсонесская присяга

6,5—6,7 метра. Они пере-
секались более узкими (до
4,5 метра) поперечными
улицами. Главная улица
города протяженностью
около 900 метров прохо-
дила по его возвышенной
части от главных городс-
ких ворот. Как и все ос-
тальные, она была вымо-
щена, и под вымосткой
проходили водосточные ка-
налы. Замыкалась она не-
большой площадью в при-
морской части города.
Всего в Херсонесе откры-
ты 8 продольных и 20 по-
перечных улиц.

Центр города занима-
ли акрополь и агора.
Здесь располагались наи-
более важные обще-
ственные постройки. В
южной части, недалеко
от городских ворот, нахо-
дился театр, построен-
ный в середине III века
до н. э., а потом нео-
днократно перестраивае-
мый. В римский период
театр вмещал около 3000
зрителей. Он функциони-
ровал до середины IV ве-
ка до н. э. В центра го-
рода возвышалось здание
монетного двора, от ко-
торого сохранился лишь
подвальный этаж с мас-
сивными стенами. Здесь
было найдено 43 бронзо-
вых кружка-заготовки для чеканки монет. Где-то здесь
же находились булевтерий — здание городского сове-
та и дикастерий — здание суда.

Как и в других греческих полисах, городской центр
украшала монументальная скульптура — статуи божеств
и героев города. Найдено несколько мраморных постамен-
тов таких статуй с надписями. Среди них постамент
огромной статуи богини Афины, выполненной выдающим-
ся скульптором Эллады Поликратом. На центральной
площади возвышались декреты и постановления в честь
именитых горожан и благодетелей иностранцев.

Здесь же находилась стела (плита) с текстом хер-
сонесской присяги, законодательно закрепившей новый
тип государственного устройства Херсонеса. Ее текст,
пожалуй, лучше, чем любые слова современника, дает
представление об эпохе, государственном устройстве и
людях того времени:

Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девой,
Богами и богинями олимпийскими,
Героями, владеющими городом, территорией
И укрепленными пунктами херсонеситов.
Я буду единомышленен о спасении
И свободе государства и граждан
И не предам Херсонеса,
Керкенитиды, Прекрасной Гавани
И прочих укрепленных пунктов из остальной
территории, которой херсонеситы управляют
или управляли, ничего, никому
Ни эллину, ни варвару, но буду оберегать
все это для херсонесского народа.

Я не буду ниспровергать демократического строя
И не дозволю этого предающему
И ниспровергающему и не утаю этого,
Но доведу до сведения государственных должностных лиц.
Я буду врагом замышляющему
И предающему или отторгающему

Херсонес или Керкенитиду
или Прекрасную Гавань или укрепленные пункты
И территорию херсонеситов.
Я буду служить народу и советовать ему
Наилучшее или наиболее справедливое для государства
и граждан.

Я буду охранять для народа састер

И не буду разглашать ничего из сокровенного
Ни эллину, ни варвару, что должно
Принести вред государству.

Я не буду давать им или принимать дара

Во вред государству и гражданам.

Я не буду замышлять никакого несправедливого дела
Против кого-либо из граждан, не отпавших,
Не дозволю этого и не утаю,
Но доведу до сведения
И на суде подам голос по законам.

Я не буду составлять заговора

Ни против херсонесской общины,

Ни против кого-либо из граждан,
Кто не объявлен врагом народа.
Если я вступил с кем-то в заговор
Или связан какою-либо клятвою,
или заклятием, то мне, нарушившему это,
И тому, что мне принадлежит,
Да будет лучшее, а соблюдающему — противоположное.
Если я узнаю о каком-либо заговоре,
Существующем или зарождающемся, я доведу
Об этом до сведения должностных лиц.

Хлеб, свозимый с равнины, я не буду

ни продавать, ни вывозить с равнины в какое-либо
иное место, но только в Херсонес.
Зевс, Гея, Гелиос, Дева, божества олимпийские!

Пребывающему во всем этом да будет благо мне самому
и потомству и тому, что мне принадлежит,
Не пребывающему же да будет злое и мне самому
и потомству и тому, что мне принадлежит,
И пусть ни земля, ни море не приносят мне плода,
Пусть женщины не разрешаются от бремени благополучно.

Понятия «я» и «мое государство» в этой присяге
звучат как нераздельное целое. Они представляют Хер-
сонесский полис как демократическое общество, где
каждый гражданин был личностью. Естественно, что
именно граждане обладали всей полнотой политичес-
ких прав. Метеки, эпойки и другие группы социально
зависимого населения стояли вне рамок политической
организации и к управлению полисом не допускались.

Главным законодательным органом власти Херсо-
неса было Народное собрание, только оно решало
основные вопросы общественной жизни: объявление вой-
ны и заключение мира, дарование гражданских прав
и права владеть собственностью на территории Херсо-
несского государства иноземцам, право беспошлинного
въезда и выезда, награды и установка почетных дек-
ретов в честь особо отличившихся граждан и многое
другое. Высшим органом исполнительной власти был
городской Совет, который готовил проекты постановле-
ний Народного собрания. В его состав мог быть из-
бран любой гражданин города.

Все органы власти в Херсонесе, как и во всех
демократических полисах Греции, были коллегиальны-
ми и срочными. Гражданин избирался на любой госу-
дарственный пост только на один год, после чего дол-
жен был отчитаться о проделанной работе. Так, кол-
легия архонтов руководила гражданской и военной
жизнью полиса; коллегия номофилаков (стражей зако-
на) следила за правильностью исполнения законов и
вносила на рассмотрение Народного собрания новые
проекты законов; астиномы наблюдали за правильно-
стью мер веса и объема, а также за чеканкой монеты;
агораномы следили за порядком на рынке и в городе.
Известны и многие другие государственные должно-
сти. Некоторые из них были привилегией состоятель-
ных людей, поскольку исполнялись за свой счет. Так,
почетнейшей была должность гимнасиарха, ведавшего
воспитанием и физической подготовкой юношества. Од-
нако он должен был за свой счет содержать здание
гимнасия (зала для спортивной подготовки) и органи-
зовывать спортивные соревнования, что было возможно
только для весьма состоятельного человека.

Интересна должность царя, сохранившаяся в Хер-
сонесе с древнейших времен. Царь председательство-
вал на государственных праздниках, ведал религиоз-
ными церемониями, состоянием храмов, по его имени
назывался текущий год херсонесского календаря. Фак-
тически это был чиновник, ответственный за религиоз-
но-нравственную жизнь херсонеситов.

Несмотря на то что государственный строй Херсо-
неса именовался «демократия», ведущая роль в поли-
тической жизни города постепенно переходит в руки
представителей наиболее зажиточной части населения.
Участие в государственном управлении не оплачива-
лось и потому практически было недоступно для тех,
кто жил только за счет результатов своего труда. Как
следует из почетных декретов и посвятительных надпи-
сей Херсонеса, фактическая власть в государстве по-
степенно переходит нескольким семьям, и херсонесская
демократия, как и в Ольвии, становится демократией
лишь для небольшого круга состоятельных граждан.

Политическая жизнь в античном городе всегда была
тесно связана с религиозной. В архитектурном убран-
стве города выделялись храмы. К сожалению, в ре-
зультате последующих перестроек и перепланировок
городской территории все древние храмы были разру-
шены и не сохранились. Однако из почетных надписей
нам известно, что в городе стояло несколько храмов.
Главной святыней Херсонеса с IV веке до н. э. стало
святилище Девы с храмом и статуей этого божества.
Вообще религиозная жизнь города этого времени была
богата и разнообразна. Во главе официального панте-
она, судя по присяге граждан, стояли Зевс, Гея, Ге-
лиос и Дева. Помимо храма в городе неподалеку от
Херсонеса, на мысе Феолент или на Маячном полуос-
трове, располагался еще один храм Девы. В этом
храме, по древнейшим греческим преданиям, жрицей
была Ифигения — дочь руководителя Троянского по-
хода греков Агамемнона, принесенная им в жертву.
Храм Деве был и в самом Херсонесе.

Дева как богиня была близка по своим функциям
греческой Артемиде — богине живой природы, расти-
тельности и плодородия, покровительнице зверей. От-
битая у тавров, Дева стала активной защитницей
Херсонеса. В честь нее в городе устраивали специаль-
ные праздники — Парфении, которые сопровождались
торжественными процессиями. Ее изображения чека-
нили на ранних херсонесских монетах. Словом, она
была одним из самых почитаемых божеств города.

Особым почетом в городе пользовалось и божество
Херсонас, которое олицетворяло гражданскую общину
города. Его изображения есть на херсонесских монетах.
Важную роль в религиозной жизни города играл также
герой (полубог) Геракл, от которого, по представлениям
греков, произошли дорийцы. Его изображения часто
встречаются в нумизматике и скульптуре.

Популярным в Херсонесе был бог Дионис, хотя он
и не принадлежал к кругу главных государственных
божеств. Его святилища, алтари и статуи обнаружены
как в самом городе, так и на хоре. В херсонесском
календаре был даже месяц Дионисий. В городе уст-
раивались в дни празднования Дионисия торжествен-
ные процессии, во время которых статую бога выно-
сили за крепостные стены.

Историки, археологи отмечают, что многие гречес-
кие божества и герои почитались в одних и тех же
святилищах. Это особенно характерно для частного
культа. Так, в одной из усадеб на западном берегу
Маячного полуострова в 1910 году были обнаружены
остатки домашнего святилища конца III—II века до
н. э., где почитались и Дева, и Геракл, и Дионис. Три
раскрашенные терракотовые статуи этих божеств по-
чти метровой величины стояли рядом с центральным
очагом дома (вероятно, алтарем).

В Херсонесе IV—II веков до н. э. почитались также
Зевс, Гера, Афина, Гермес, Аполлон, Артемида, Афро-
дита и многие другие боги. Все они имели различные
функции, и почитание того или иного из них осуществ-
лялось их почитателями в зависимости от степени
актуальности возникающих проблем.

В семейной религии греков всегда выделялся культ
мертвых. Захоронению останков умершего и выполне-
нию необходимых ритуалов, связанных с погребением,
уделялось особое внимание. Наиболее состоятельные
херсонеситы погребали умерших родственников по об-
ряду кремации (трупосожжение), который требовал
значительных затрат. Средние и бедные слои населе-
ния использовали ингумацию (трупоположение). С
умершим клали вещи, которые, как считалось, долж-
ны были понадобиться в загробной жизни. Количество
и качество вещей зависело от имущественного положе-
ния умершего. В некрополе Херсонеса есть богатые
погребения с дорогими золотыми и серебряными укра-
шениями, большим количеством посуды и предметов
быта. Есть и бедные захоронения, в которых вообще
нет вещей.

Жилые кварталы города в сравнении с обществен-
ным центром выглядели значительно скромнее. Вдоль
узких прямых улиц с проложенными вдоль них сточны-
ми канавами, тянулись кварталы одинаковых каменных
оград и такие же глухие стены домов. Лишь изредка
эти стены прерывались маленькими окошечками и уз-
кими калитками, ведущими во двор дома. Три-четыре
дома составляли стандартный квартал. Жилые дома
херсонеситов в большинстве единообразны. Обычно в
центре их располагался двор. Жилые помещения и
кладовые окружают его со всех сторон. Во дворе, как
правило, находились колодец или цистерна для сбора
дождевой воды, вырубленная в скале. Полы в домах
земляные с глиняной обмазкой, стены оштукатурены и
украшены энкаустической росписью красного и желто-
го цвета. Кровли домов черепичные, причем преоблада-
ет привозная черепица из Синопы. Площадь таких домов
обычно не превышала 210 квадратных метров. В неко-
торых из них зафиксированы алтари, сложенные из
плит или изготовленные из отдельных блоков.

Наряду с обычными домами были и более крупные
дома-усадьбы. В одном из таких домов в северном
районе города открыта домашняя баня с мозаичным
полом. Мозаика, изображающая две обнаженные жен-
ские фигуры, выполнена из морской гальки желтого и
синеватого цвета, с редкими вкраплениями красных
камешков. В том же северном районе открыты торго-
вые ряды в виде одиночных помещений.
Немалую роль в
жизни херсонесских
граждан играл ры-
боловный промысел.
В городе было от-
крыто несколько
групп рыбозасолоч-
ных цистерн, огром-
ное количество ос-
татков различных
рыболовных снас-
тей, следы соляного

Херсонесская мозаика

промысла. Вывоз соленой и вяленой рыбы был, несом-
ненно, одним из источников доходов горожан. Как и в
каждом греческом городе, в Херсонесе были развиты

различные ремесла.

Из других греческих городов ввозились оливковое
масло, вина, металлы и металлические изделия, одеж-
да, оружие, дорогая парадная посуда, книги-свитки и
многие другие произведения античной цивилизации. Из
варварских племен Херсонес поддерживал торговые от-
ношения преимущественно со скифами. Торговля с ос-
тальными варварами осуществлялась либо непосредст-
венно через них, либо через другие греческие полисы.

Установившиеся торговые отношения,
естественно, потребовали развития соб-
ственного денежного хозяйства. Наряду
с использованием привозной монеты в
начале IV века до н. э. херсонеситы
начали чеканить собственную из сереб-
ра и меди. Первоначально это была
мелкая монета, предназначенная для
обращения только на внутреннем рын-
ке. Крупные денежные единицы посту-
пают в обращение с третьей четверти
IV века. Чаще всего на них изобража-
лась покровительница города — Дева.
Есть предположение, что первая серия
таких монет с ее изображением на квад-
риге (колеснице, запряженной четвер-

Богиня Дева
(изображение
с монеты)
кой лошадей) на лицевой стороне и присевшим на
одно колено воином с копьем и щитом на оборотной
стороне выпущена по случаю подчинения Керкенити-
ды и территории Северо-Западного Крыма Херсонесу.

Экономический и политический подъем Херсонеса
способствовал развитию духовной культуры города.
Здесь творят прекрасные архитекторы, скульпторы,
художники, поэты. Херсонеситы — активные участни-
ки общегреческих праздников, выступают и даже одер-
живают победы в соревнованиях. В III веке до н. э.
в городе жил и работал историк Сириек, описавший
взаимоотношения Херсонеса с Боспором и другими
греческими городами, а также «явления Девы». За
заслуги в этой деятельности Сириек специальным го-
родским декретом был увенчан золотым венком. Этот
декрет был найден во время раскопок Херсонеса. К
сожалению, произведений самого историка («древней-
шего историка СССР», как назвал его академик В. В.
Струве) время не сохранило.

Интенсивное развитие земледелия, ремесел и торгов-
ли способствовало дальнейшему социальному расслое-
нию общества. Как и в Ольвии, в Херсонесе появляются
очень богатые люди. Некто Аполлоний, сын Евфрона,
был настолько богат, что смог по просьбе Ольвии одол-
жить этому городу огромную сумму в 3000 золотых
монет. Разумеется, люди, подобные Аполлонию, стреми-
лись к управлению городом в своих интересах. И в
какой-то мере им это удалось. Выпуск в городе серии
монет с сокращенными именами магистратов некоторые
нумизматы рассматривают как свидетельство победы в
городе олигархического правительства.

Противоречия между богатыми и бедными херсоне-
ситами во второй половине IV века до н. э. все больше
обостряются из-за прибытия в город новых переселен-
цев-эпойков. Не имея свободных земель в окрестностях
города, херсонеситы, вероятно, направляют большую
их часть в Северо-Западный Крым и отстраняют от
участия в политических делах полиса. Это, конечно,
вызывает недовольство новых граждан, и они присту-
пают к борьбе за свои права.
И, наконец, еще одним фактором обострения об-
становки стала борьба за автономию Керкенитиды.
Этот небольшой ионийский город решил воспользо-
ваться благоприятной ситуацией и вернуть свою не-
зависимость. Около 330 года до н. э. здесь выпуска-
ется новая серия монет, которая дает основание пред-
полагать, что Керкенитида выходит из-под власти Хер-
сонеса.

Все это и вызвало стасис — борьбу между граж-
данами. Однако попытка государственного переворота
на этот раз не удалась. Противники демократии по-
терпели поражение. Нам неизвестно, как все происхо-
дило, но известно, что для закрепления победы демок-
раты вводят гражданскую присягу на верность госу-
дарственному строю своего полиса. Текст присяги со-
хранился и дает яркое представление о трудностях,
переживаемых Херсонесом. Принятие присяги на ка-
кое-то время стабилизировало внутреннее положение.
Однако вскоре мир и спокойствие были нарушены.
Причиной обострения стала внешняя угроза — скифы.

Ни варвару, ни эллину

В первые десятилетия III века до н. э. взаимоот-
ношения херсонеситов с соседними скифами обостря-
ются. Причин тому множество. Так, в результате эколо-
гических изменений и под давлением новых племен —
галатов и сарматов, вторгнувшихся в Причерномор-
ские степи, скифы были вынуждены отступать. Их
поселения концентрируются в низовьях Днепра и в
Крыму. Здесь на рубеже IV—III веков до н. э. скла-
дывается позднескифское царство, или Малая Ски-
фия. Часть приднепровских скифских племен пересе-
ляется в Крым и, естественно, стремится закрепиться
на наиболее пригодных для жизни землях в свободной
от скифского населения зоне в Северо-Западном Кры-
му. Кстати, эта территория только что была освоена
Херсонесом. Столкновение было неизбежно. И оно
произошло.
Серия скифо-херсонесских войн началась с набе-
гов скифов на эти новые владения полиса. По наибо-
лее характерным формам лепной посуды, а также
типичному для них обряду захоронения (в катаком-
бах) это были скифы, населявшие ранее земли в
Приднепровье. Под их натиском гибнут одна за дру-
гой херсонесские усадьбы и неукрепленные поселе-
ния. Херсонесские власти предпринимают лихорадоч-
ные усилия по защите своей хоры. Стены и башни
городов укрепляются дополнительными противотаран-
ными поясами, ополчение Херсонеса готовит ответные
военные акции. Но уже в первые десятилетия III ве-
ка до н. э. скифы разгромили ряд херсонесских по-
селений на берегах нынешних Ярылгачской и Ветрен-
ной бухт. Жители, не успевшие уйти, погибли в своих
домах и укреплениях.

К рубежу III—II веков до н. э. скифы покоряют
почти всю сельскохозяйственную территорию Северо-
Западного Крыма. Теперь их набегам подверглась бли-
жайшая округа Херсонеса. На усадьбах Гераклейско-
го полуострова появляются дополнительные укрепле-
ния — каменные противотаранные пояса. Скифские
правители в свою очередь начинают строить укреплен-
ные города на своей территории и превращают в ма-
ленькие крепости захваченные херсонесские поселе-
ния. Основным занятием жителей этих укреплений,
как показывают материалы исследований археологов,
является земледелие. Это важный «свидетель» цели
скифского наступления — полностью овладеть этой
территорией. И навсегда.

Потеря херсонеситами своих владений в Северо-
Западном Крыму катастрофически отразилась на эко-
номике полиса. Площадь сельскохозяйственных угодий
сократилась почти в три раза; снизилось и производ-
ство продуктов питания, составлявших основной пред-
мет экспорта и дохода херсонеситов. Соответственно
происходит спад ремесленного производства и торгов-
ли. Количество импортных товаров из других районов
античного мира резко сокращается. В город прибыва-
ет большое количество жителей разоренных поселений,
оставшихся без средств к существованию. Это увели-
чивает социальную напряженность в городе.

Правда, наблюдается рост добычи рыбы и соли,
развивается рыбозасолочный промысел. Интенсивно раз-
вивается виноградарство и виноделие. Это в какой-то
мере компенсировало потери от утраты хлебных дохо-
дов. В городе по-прежнему, несмотря на значительное
увеличение численности малоимущего населения, про-
живают достаточно состоятельные люди. Об этом сви-
детельствует одна их надписей II века до н. э., в
которой говорится о херсонесском посольстве в Дель-
фы на дельфийские игры и празднества. Участвующие
в них херсонеситы поразили дельфийских граждан своей
щедростью, принеся в жертву покровителям Истмий-
ских игр Аполлону и Афине 112 голов скота. За это им
было даровано право первенства при вопрошении ора-
кула (вспомним, что дельфийский оракул был самым
знаменитым в Греции), пожалована проксения, щед-
рые подарки и декрет, выставленный в главном храме
Дельф — храме Аполлона.

Однако эти успехи херсонеситов так и не смогли
помочь им в борьбе с ближайшими врагами. Более
того, на помощь скифам приходят и давние враги хер-
сонеситов — тавры. Вероятно, при их участии в пер-
вой половине III века до н. э. набеги скифов соверша-
ются не только на окраинные владения Херсонеса, но
и непосредственно вблизи города. Пять кладов херсо-
несских монет, зарытых на наделах близ Керкенитиды
и Херсонеса, красноречиво свидетельствуют об этом.
Владельцы зарытых денег так и не смогли вернуться
за ними, несмотря на то, что были совсем неподалеку
от них. О том же свидетельствуют и херсонесские
надписи. В одной из них рассказывается о набеге
соседних варваров в день праздника в честь Диониса,
когда торжественная процессия граждан вышла за
стены города. Это нападение было отражено с боль-
шим трудом. Поэтому спасение от опасности приписы-
вается богине Деве — покровительнице Херсонеса.
Сам факт такого нападения показывает, насколько
осложнилось положение города. Не имея достаточных
собственных сил для сдерживания натиска противни-
ка, херсонеситы обращаются за помощью к врагам
скифов — сарматам.

Сарматы появляются в Северном Причерноморье в
конце IV века до н. э. Центр формирования их куль-
туры — степи Приуралья и Северного Казахстана.
Оттуда они начинают движение на запад и, перейдя
Волгу, вступают в союз с савроматами, а затем и со
скифами. По мере освоения придонских и северокав-
казских земель сарматы все чаще переходят Дон и
нападают на скифов. Поэтому в союзе с ними для
Херсонеса не было ничего предосудительного. Об од-
ном из вероятных фактов в истории сармато-херсонес-
ских отношений рассказал греческий писатель Поли-
ен. Рассказ его носит легендарный характер, и ученые
не могут решить, к какому времени его отнести. Но
все же наиболее вероятно, что описываемые события
относились к концу III века до н. э.

По сообщению Полиена, херсонеситы обратились к
сарматской царице Амаге и попросили ее принять их
в число своих союзников. Эта царица, по его словам,
«пользовалась блестящей славой во всей Скифии». И
это вполне естественно, поскольку фактически именно
она управляла своим народом, пока ее муж, офици-
альный правитель, предавался разгулу и пьянству. Амага
послала приказание скифскому царю прекратить на-
беги на Херсонес. Но это не возымело успеха. Тогда
она отобрала 120 лучших своих воинов и ночью дви-
нулась на столицу скифов. Сарматские всадники про-
скакали около 200 километров и неожиданно напали
на ставку скифского царя. «Амага, ворвавшись со сво-
им отрядом во дворец, убила царя и бывших с ним
родственников и друзей, страну отдала херсонесцам, а
царскую власть вручила сыну убитого, приказав ему
править справедливо и, помня кончину отца, не тро-
гать соседних эллинов и варваров».

Из этого рассказа можно поверить лишь факту
вероятного обращения Херсонеса за помощью к сар-
матам и получение ее. Однако других подобных за-
щитниц у Херсонеса не оказалось. И в течение II века
до н. э. его положение еще более ухудшается. На
рубеже III—II веков скифы полностью захватывают земли
в Северо-Западном Крыму и начинают наступление
против Херсонеса. В устье Альмы они строят мощную
крепость, названную по имени царя Палака — Пала-
кием. Она стала базой для ударов непосредственно по
городской округе полиса. От этих ударов разрушаются
некоторые башни на наделах граждан, гибнут поселок
и мастерские гончаров, расположенные у самых стен
города, полностью разрушается загородный поселок
виноделов. Угроза штурма самого города была столь
велика, что хероснеситы поспешно строят дополни-
тельные укрепления, используя в качестве строитель-
ного материала даже надгробные памятники с некро-
поля. В обычное время такое посчиталось бы святотат-
ством! Кроме того, пришлось подыскивать новых союз-
ников и помощников.

Обратились к заморскому правителю государства
Понт царю Фарнаку, который поставил цель сделать
свое государство сильнейшим в Малой Азии. И пра-
вильно рассчитал на помощь греческих городов как
союзных, так и подчиненных. Греческий историк По-
либий сообщает, что в борьбе с конкурентами он достиг
больших успехов. Вероятно, это и послужило основа-
нием херсонеситам для обращения к нему за реальной
помощью. К тому же Херсонес связывали с городами
Понта давние и прочные экономические связи, что
делало надежды херсонеситов достаточно обоснован-
ными.

Около 179 года до н. э. был заключен союзный
договор. Текст этого договора дошел до наших дней.
Согласно ему Фарнак поклялся: «Я всегда буду другом
херсонесцам, и если соседние варвары выступят похо-
дом на Херсонес или на подвластную херсонесцам страну,
или будут обижать херсонесцев, и они призовут меня,
буду помогать им, поскольку будет у меня время...»

Интересно, что среди союзников понтийского царя
Полибий называет также сарматского царя Гатала.
Неясно, правда, где находилось его царство и имел
ли он какое-либо отношение к скифско-херсонесским
отношениям. Судя по представлениям Полибия, не
исключено, что оно находилось достаточно далеко от
Таврики, в районе Прикубанья. Но тем не менее оче-
видно, что, как и прежде, херсонеситы могли обра-
щаться за помощью к сарматам.

Правда, приход из-за Волги новых племен усилил
противоречия между различными сарматскими груп-
пировками. И это ослабляло их натиск на скифов. С
другой стороны, Крымская Скифия, возглавляемая
царем Скилуром, усиливается за счет объединения
приднепровских и крымских земель и подчинения
Ольвии. Скилур укрепляет свою столицу — Неаполь
Скифский (в черте современного Симферополя), улуч-
шает вооружение армии и даже создает военно-мор-
ской флот, успешно действующий против пиратствую-
щих племен в западной акватории Понта Эвксинского.

Иными словами, складывается определенное поли-
тическое равновесие сил. Не случайно и материалы
археологических исследований, и письменные докумен-
ты показывают, что на какое-то время в отношениях
между скифами и Херсонесом установилось опреде-
ленное затишье. Как долго оно продолжалось и было
ли следствием союза Херсонеса с Фарнаком или сар-
матами, неизвестно. Но с середины II века до н. э.
Крымская Скифия предпринимает новое решительное
наступление на Херсонес с целью полного подчинения
его своей власти. Подвергаясь разорению варварами,
Херсонес около 110 года до н. э. был вынужден выб-
рать себе покровителя — нового царя Понта Митри-
дата Евпатора. Что дало это городу и как сложилась
его судьба, рассмотрим в последующих главах, по-
скольку с этого времени история всех северо-причер-
номорских полисов оказывается тесно взаимосвязана.
А сейчас обратимся еще к одному уголку античного
мира в этом регионе — Боспору.
Снова увидим мы дальние страны
И голубой от луны горизонт.

Снова предстанет пред нами в тумане
Весь опененный, клокочущий Понт.

Н. С. Гумилев

Глава 6

Боспор — страна у входа
в подземный мир

Освоение региона

Время и особенности появления эллинов в восточ-
ной части Северного Причерноморья связано с еще
большими тайнами, чем основание Ольвии и Херсоне-
са. Вот первая из них: наиболее хорошо освоенными
здесь были земли Керченского и Таманского полуост-
ровов, а следы наиболее раннего поселения найдены
значительно севернее — на берегу Таганрогской бух-
ты. Как могли эллины не воспользоваться столь удоб-
ными для поселения местами и пойти дальше на север,
что побудило их к этому — эта загадка еще ждет сво-
его разрешения.

Другой, не менее таинственный факт — как слу-
чилось, что эллины региона отказались от традици-
онной формы государственной организации и вместо
привычного полиса здесь складывается значительная
территориальная монархическая держава? Кто были
правители этой державы, в чем была их сила? На
эти и многие другие вопросы постараемся ответить
при рассмотрении времени и обстоятельств возникно-
вения эллинских апойкий на берегах Боспора Ким-
мерийского. Поскольку жилища и основные элемен-
ты материальной культуры эллинов Боспора мало
чем отличались от уже описанных в Ольвии и Хер-
сонесе, рассмотрим внимательнее события и факты,
которые восстанавливаются по результатам археоло-
гических исследований и редким сведениям античных
авторов.

Итак, в последней четверти или даже в конце VII
века до н. э. в Северо-Восточном Причерноморье по-
являются два поселения — Таганрогское и Пантика-
пей. Первое так и не стало городом и прекратило свое
существованию в середине VI века до н. э. Причины
его гибели пока остаются лишь предположительными.
Отсутствие в первые два десятилетия VI века до н.
э. других эллинских апойкий на Боспоре дает основа-
ние предполагать какую-то связь между ним и Пан-
тикапеем. Гораздо более обширная информация ан-
тичных авторов об основании Пантикапея, сравни-
тельно небольшая разница во времени по найденным
в них археологическим материалам и вполне реальная
возможность обнаружения еще более ранних матери-
алов в Пантикапее дают основание видеть в нем
первую эллинскую апойкию на Боспоре. Таганрогское
поселение, вероятнее всего, было торговым эмпорием
Пантикапея, основанным для установления контактов
со скифами Подонья. Попытка эта оказалась неудач-
ной. И связано это, видимо, с нежеланием местного
населения региона вступать в какие-либо отношения
с эллинами, о чем сообщал Страбон, географ I века
до н.э.

Совершенно иной оказалась судьба Пантикапея.
Легенды связывают его основание с циклом мифов об
аргонавтах, считая его ойкистом сына легендарного
колхидского царя Эета, у которого эллины похитили
золотое руно. В действительности же основателями
Пантикапея были милетяне. Об этом говорят многие
древние писатели, называющие Пантикапей не только
первым городом, основанным на Боспоре, но и «мет-
рополией всех милетских поселений Боспора». Важно
отметить и еще один момент — историк I века до н. э.
Диодор Сицилийский отмечает, что Пантикапей «всег-
да был резиденцией боспорских правителей». Все эти
данные заставляют смотреть на город как на некий
центр, которому было суждено большое будущее.
Гавань Пантикапея (Рис. К. Куноф)

Пантикапей расположился в глубине самой удоб-
ной бухты Керченского пролива, что давало большие
преимущества. Прежде всего это удобная стоянка для
кораблей, что обеспечивало перспективы для морской
торговли. Кроме того, пролив был (и остается) важным
районом миграций рыбы, одного из основных источни-
ков пищи эллинов. И, наконец, с суши к городу при-
мыкали почти не заселенные плодородные степи, обес-
печивающие не только необходимый, но и запасной
фонд земель для населения.

Гавань Пантикапея находилось на месте центра
современного города Керчи. Рядом с гаванью, что было
типично для греческих портовых городов, очевидно,
располагалась и агора. Большая часть жилых кварта-
лов и ремесленных мастерских Пантикапея раскину-
лась по склонам высокой каменистой горы, которая
возвышалась на 91 метр над уровнем моря и называ-
лось горой Митридат (хотя керчане обычно называют
ее просто «Митридат»). На вершине этой горы распо-
лагался акрополь, остатки укреплений которого недав-
но были раскопаны и реконструированы. Внутри него
разместились храмы и общественные здания. Главным
божеством-покровителем Пантикапея был Аполлон, и
именно ему был посвящен главный храм акрополя.
Карта Боспора в VI—IV веках до н. э.

Весь город со временем был опоясан мощной камен-
ной стеной.

В окрестностях города располагался его некрополь,
весьма заметно отличавшийся от некрополей других
эллинских городов. Помимо обычных в то время для
эллинов грунтовых погребений некрополь Пантикапея
состоял из длинных цепей курганов, протянувшихся
вдоль дорог от города в степь. С южной стороны город
как бы окаймляет наиболее значительная гряда кур-
ганов, именуемая сегодня Юз-Оба — сто холмов. Под
их насыпями погребены представители знати государ-
ства, скифские и меотские вожди, жившие в городе.
Курганы и сейчас составляют одну из самых ярких
достопримечательностей окрестностей Керчи. Всему
миру известны такие из них, как Куль-Оба, Золотой
и особенно знаменитый Царский.

В течение 580—560 годов до н. э. вдоль побережья
Керченского полуострова и на островах в дельте Ку-
бани, из которых впоследствии сформировался совре-
менный Таманский полуостров, возникает еще несколько
апойкий, некоторые из которых затем выросли в боль-
шие города и сохранились до нашего времени. Наибо-
лее значительным городом на европейском берегу (так
традиционно называют Керченский полуостров в отли-
чие от земель по ту сторону, которые составляли ази-
атский Боспор) была Феодосия, основанная также пе-
реселенцами из Милета. В Азии милетяне основали
еще один город Кепы, сыгравший важную роль в ис-
тории государства. Однако наиболее крупным полисом
здесь стала основанная выходцами из Митилена на
острове Лесбос Гермонасса. Остальные поселения, осо-
бенно те, что расположены вблизи от Пантикапея,
были основаны самими пантикапейцами или, надо
полагать, при их участии.

Затем следует небольшой перерыв, после которого
около середины VI века до н. э. вновь наблюдается
приток на Боспор апойков из Эллады. Из городов
особенно прославилась Фанагория, основанная выход-
цами из города Теос, оставившими свой прежний
город, чтобы не попасть под власть персов. Значение
этого города для азиатского Боспора было сопостави-
мо только с положением Пантикапея. Греческий гео-
граф Страбон называет Фанагорию столицей азиатс-
кого Боспора. Не случайно ее название до сих пор
сохраняется в этом регионе. Особенно важным для
этого этапа греческой колонизации стало освоение
большого количества земель под сельскохозяйствен-
ные наделы, что стало базой для дальнейшего разви-
тия ремесел и торговли в городах государства. К
концу VI века до н. э. число небольших сельских
поселений достигло 63. И если взглянуть на карту их
размещения, то станет очевидным, что к этому вре-
мени практически вся территория будущего Боспор-
ского царства была в той или иной степени освоена
эллинами.

Все основанные эллинами поселения (за исключе-
нием небольших сельских поселений хоры) должны
были иметь ту или иную форму полисной организации.
Подобно Ольвии и Херсонесу на первом этапе их су-
ществования форма управления была аристократичес-
кой, характерной в то время и для Эллады. Однако в
наиболее крупных городах Боспора — Пантикапее,
Гермонассах и Фанагории — могла быть и более
жесткая форма управления — тирания. Поскольку
режим личной власти у эллинов никогда не привет-
ствовался, для его возникновения и тем более сохра-
нения требовались веские причины. Эти причины мож-
но отчасти прояснить, если рассмотреть политическую
ситуацию на Боспоре и прежде всего характер взаи-
моотношений эллинов друг с другом и с варварским
миром.

Археологические исследования показывают, что ме-
стного населения на территории будущего государства
в момент освоения территории было немного. Это поз-
волило эллинам довольно быстро и прочно обосновать-
ся на новом месте. Нелегкой задачей для них стало
установление стабильных отношений со скифами, ко-
торые в конце VII века до н. э. только начали возвра-
щаться к своим кочевьям в Причерноморские степи.
Земли, занятые колонистами, их не интересовали, по-
скольку они были непригодны для образа жизни ски-
фов. Но скифы были заинтересованы в обеспечении
безопасности своих походов через Боспор Киммерий-
ский в земли ближайшего к греческим городам азиат-
ского племени синдов, подвластного им, и организации
зимних пастбищ для скота в устье Кубани. Поэтому
основание Пантикапея на трассе традиционного мар-
шрута не могло состояться без их согласия и заклю-
чения какого-то договора, по условиям которого элли-
ны должны были гарантировать скифам беспрепят-
ственное передвижение и выплачивать подарки скиф-
ским вождям. При этом скифы не только не вмеши-
вались во внутреннюю жизнь Пантикапея, но и не
препятствовали его контактам с представителями дру-
гих местных племен.

Активное освоение скифами Причерноморских сте-
пей и сокращение их памятников на Кавказе проис-
ходит во второй половине VI века до н. э.. Именно в
это время основывается большинство эллинских апой-
кий на Боспоре. Значит, можно не сомневаться в
мирном характере скифо-эллинских отношений в ре-
гионе. Правда, в некоторых городах Боспора обнару-
жены следы разрушений и пожаров, а в некрополях
зафиксировано довольно много погребений с оружи-
ем. Обычай скифов организовывать частные граби-
тельские группы, о чем говорилось .выше, вполне может
подтвердить набеги их отдельных отрядов на малые
города и хору Боспора. Этим объясняются, по-види-
мому, следы военных столкновений в городах Боспо-
ра. В Греции обычай погребений с оружием исчезает
к началу VI века до н. э. А значит, «присутствие»
вооружения в погребениях может быть связано с
возрождением этого обычая под влиянием местных
условий (военных столкновений с соседями) или с
проживанием в эллинских городах варваров, пользу-
ющихся определенными политическими правами, по-
скольку они погребены в греческих некрополях. Вто-
рое предположение вероятнее, поскольку практически
все образцы наступательного вооружения в погребе-
ниях скифские. Кстати, те же типы вооружения ха-
рактерны и для синдо-меотского населения Прикуба-
нья вплоть до конца V века до н. э. Недаром боль-
шая часть погребений с оружием обнаружена именно
здесь. Значит, погребения с оружием в боспорских
некрополях принадлежали, скорее всего, тем скифам,
синдам и меотам, которые проживали в городах Бос-
пора как наемники.

Несомненно мирными были в то время взаимоотно-
шения городов Боспора с населением Прикубанья.
Здесь обитали меотские племена, подчиненные и упла-
чивавшие дань скифам. Ближайшими к эллинам Бос-
пора были земли племени синдов — Синдика. Эта
область состояла из нескольких малозаселенных ост-
ровов и территории, примыкавшей к ним с востока
вдоль русла Кубани. Именно она стала главным объек-
том эллинской колонизации со второй половины VI ве-
ка до н. э. Значительное распространение здесь неук-
репленных греческих сельских поселений, вплоть до ее
центральных районов, показывает, что синды были бла-
гожелательно настроены к эллинам.

В начальный период освоения территорий Боспора,
когда не возникало проблем нехватки земли, взаимо-
отношения между эллинскими поселениями вряд ли
отличались от тех, что были на их родине. Ситуация
должна была измениться во второй половине VI века
до н. э. К этому времени Пантикапей четко оформился
как полис, в котором начала чеканиться даже своя
монета. Более того, есть основания предполагать, что
ближайшие к нему небольшие городки и поселения
были основаны выходцами из Пантикапея или, по
крайней мере, при их участии. Перспектива продолже-
ния именно такого пути развития в дальнейшем впол-
не устраивала пантикапейцев. Появление же в то время
новых и достаточно сильных партий колонистов, таких,
как основатели Фанагории, Феодосии, Гермонассы,
означало для него ограничение дальнейшего развития
по традиционному полисному пути, то есть ограничи-
вало расширение земельного фонда и пополнения его
коллектива полноправными гражданами. И это неиз-
бежно должно было привести Пантикапей к конфрон-
тации с ними. А поскольку все эллинские полисы
также всегда стремились к самостоятельности, конф-
ликт с Пантикапеем был неизбежен и для вновь ос-
нованных эллинских полисов. Как и в какой форме
проходила эта борьба на Боспоре, можно лишь пред-
полагать, но она началась как борьба эллинов против
эллинов. Победил в этой борьбе, как это всегда и
бывает, сильнейший — Пантикапей. В его победе оп-
ределенную роль, несомненно, сыграло укрепление ав-
торитарного режима в городе. Первой известной нам
по документам (но, вполне вероятно, не первой на
самом деле) правящей династией в городе стала ди-
настия Археанактидов.

Археанактиды

В своем первом сообщении об истории Боспора
историк I века до н. э. Диодор Сицилийский сообщает,
что около 480 года до н. э. «в Азии царствовавшие над
Киммерийским Боспором так называемые, Археанак-
тиды правили 42 года. Принял власть Спарток и правил
7 лет». Кто такие Археанактиды, каковы обстоятель-
ства прихода их к власти, характер их системы управ-
ления и вероятные политические действия — на все
эти вопросы в современной науке, существует несколь-
ко вариантов ответов. Все они построены на предпо-
ложениях и аналогиях с более поздним временем.

Абсолютное большинство специалистов считают, что
они были знатным пантикапейским родом и Пантика-
пей был их изначальной резиденцией. У Диодора они
названы «царствовавшими над Киммерийским Боспо-
ром», то есть над всем Керченским проливом, но со-
общение дополнено еще фразой «...в Азии». А это
значит, что на азиатскую часть территории Боспора
власть Археанактидов распространилась именно за 42
года до окончания их правления. Причем до этого они
были правителями его европейской части.

Имея всю полноту власти в Пантикапее, потомки
некоего Археанакта (Археанактиды) подчиняют себе
сначала северо-восточный угол Керченского полуостро-
ва, а затем в 480 году до н. э. и некоторые поселения
в Азии. В этом же году начался поход персидского
царя Ксеркса, ставившего своей задачей покорить весь
мир, в Грецию. Сухопутной границы у боспорян и
персов не было, но дороги через Кавказ, по которым
еще киммерийцы и скифы совершали набеги на Пе-
реднюю Азию, надо полагать, им были известны. Тем
более что, по сообщению Геродота, колхи признавали
господство персов. А контакты с Колхидой у боспорян
в то время уже были. Не исключено, что угроза пер-
сидского вторжения стала одной из причин, которая
заставила Археанактидов предпринять попытку рас-
ширить свои владения в восточном направлении.

В какой мере это было так, насколько насиль-
ственным был процесс объединения эллинских коло-
ний, позволяет судить строительство во второй четвер-
ти-середине V века до н. э. на вершине акрополя
Пантикапея храма Аполлона. Аполлон был главным
божеством в метрополии Пантикапея — Милета, ко-
торый был разрушен персами за восстание против них
незадолго до этих событий. Сооружение храма Апол-
Храм Аполлона в Пантикапее
(Реконструкция И. Р. Пичикяна)

лона в Пантикапее,
причем храма, как
утверждают специ-
алисты, «грандиоз-
ного даже по масш-
табам Средиземно-
морья», явно имело
политический смысл.
Пантикапейцы как
бы подчеркивали

свои антиперсидс-
кие настроения и
призывали эллинов

к объединению перед лицом реальной общей угрозы их
независимости. Такое объединение, вероятнее всего,
могло иметь форму амфиктионии, то есть религиозно-
политического союза. По-видимому, не случайно в то

время в Пантикапее начинается и чеканка монет с
легендой «АПОЛ», обозначающей имя божества или

храма, посвященного этому божеству. Мнения о том,

кем выпускались эти монеты, у специалистов расхо-
дятся. Но теперь совершенно очевидно: чеканились
они на одном и том же монетном дворе, в одной и той
же весовой системе, в одном и том же городе. А
значит, предположение об их связи со строительством
храма Аполлона в Пантикапее можно считать вполне
убедительным. Поскольку выпуск монет и строитель-
ство храма приходятся на начальный период правле-
ния Археанактидов, можно не сомневаться, что они
имели прямое отношение и к тому, и к другому, то
есть к созданию боспорской амфиктионии.

В ее состав должны были войти прежде всего высел-
ки самого Пантикапея и небольшие поселения других
метрополий. Наиболее значительные полисы региона,
надеясь на собственные силы, вероятнее всего, остались
вне союза. Однако первый шаг к изменению традицион-
ной системы политических ценностей на Боспоре был
сделан. Наряду с отдельными полисами складывается и
территориальные их объединения. Новое государствен-
ное объединение было значительно сильнее любого из
существовавших полисов в этом районе. А значит, даль-
нейшие перспективы на полное удовлетворение своих
интересов в регионе оказываются именно у него.

Следы разрушений в таких городах, как Патрэй,
Кепы, Нимфей, Фанагория, позволяют утверждать, что
Археанактиды и их противники не стеснялись приме-
нять силу для расширения своих владений. Об этом же
свидетельствует и активное функционирование именно
при Археанактидах открытой в Пантикапее оружейной
мастерской. Агрессией со стороны Археанактидов, оче-
видно, можно объяснить разрушения в Патрэе и Ним-
фее. Причем Патрэй был включен в состав Боспорс-
кого объединения, Нимфей же сумел отстоять свою
независимость. Не исключено, что большая стойкость
нимфейцев связана с введением у них тиранического
правления, о чем косвенно свидетельствует выпуск
серебряных монет с легендой «ЕАММА». Разрушения
в Кепах могут быть связаны с агрессией против них
со стороны их ближайшего соседа и конкурента на
острове Фанагории. Не имея достаточных сил для
сохранения независимости, Кепы также могли войти в
состав Боспора. Их метрополией, как и у Пантикапея,
был Милет, и этот союз им был более предпочтителен,
чем подчинение теосской Фанагории.

Кроме того, в конце VI—первой половине V века до
н. э. боспоряне выводят ряд новых колоний на Азов-
ском побережье, в обход владений Нимфея в южной
части Керченского пролива (Акра) и на Черноморском
побережье (Китей), а также в глубине Керченского
полуострова. Все это свидетельствует о стремлении
Археанактидов продолжить расширение своих владе-
ний традиционными эллинскими методами. Для защи-
ты новых владений были дополнительно укреплены
древний, еще доскифский, вал, протянувшийся от Азов-
ского побережья до современного Чурубашского озера,
бывшего в то время морским заливом. Кроме того,
возводятся крепостные стены в Пантикапее и ближай-
ших с ним малых городах Мирмекии и Порфмии.
Охрану укреплений этих городов осуществляли, веро-
ятнее всего, наемники Археанактидов.
Четыре десятилетия для такого огромного количе-
ства свершений — срок, конечно, небольшой. Его мож-
но воспринимать как нечто реальное лишь в том слу-
чае, если признать могущество власти Археанактидов.
Но в чем оно состояло и как сформировалось? Изна-
чально власть Археанактидов, несомненно, была опре-
делена полисными законами и именовалась эсимнети-
ей. Аристотель называет такую власть выборной тира-
нией. Эсимнет выбирался в наиболее ответственные
моменты истории полисов и обладал столь значитель-
ными полномочиями, что вполне мог захватить всю
полноту власти в полисе. Неразвитость форм полисно-
го управления в VI веке до н. э. не раз приводила к
перерастанию эсимнетии в тиранию и в собственно
Греции. То же самое, вероятно, произошло и на Бое-
поре.

Расширение объединения требовало увеличения вой-
ска как для военных действий, так и для постановки
гарнизонов в подчиненных городах после победы. С
этой целью в Греции привлекали наемников, которые
подчинялись прежде всего тому, кто вовремя платил
им деньги и умел побеждать с минимальными поте-
рями. Опора на наемников способствовала расшире-
нию полномочий Археанакта, укрепила его положение
и позволила передать власть по наследству. Этому
благоприятствовали также и некоторые другие факты
внутренней и внешней жизни Боспора.

Время правления Археанактидов было периодом
дальнейшего экономического подъема государства. По-
являются города, увеличивается число сельских посе-
лений. В ряде городов перепланируются старые уча-
стки, наряду с новыми жилыми кварталами появляют-
ся производственные сооружения, святилища. Некото-
рые города, как уже отмечалось ранее, окружаются
крепостными стенами. Ведущей отраслью экономики
государства является сельское хозяйство. О значении
его в жизни полисов на Боспоре свидетельствует изоб-
ражение на монетах Пантикапея, Фанагории, Синд-
ской Гавани колоса пшеницы или зерна. Развиваются
различные ремесла, особенно керамическое производ-
ство, связанное с потребностями бурно развивающего-
ся сельского хозяйства. Кроме того, развиваются ме-
таллообработка, связанная с военным делом, и юве-
лирное производство. В столице государства Пантика-
пее особенно активно функционирует оружейная мас-
терская. Любопытно, что наконечники стрел, отливав-
шиеся в этой мастерской, по своим формам точно
такие же, как у скифов. Да и многие другие предметы
вооружения, найденные в городах и некрополях Бос-
пора, также соответствуют местным типам, преиму-
щественно скифским.

Во внешнеэкономических связях ведущую роль при
Археанактидах получает торговля с Афинами. Правда,
и прежние контрагенты Боспора — Хиос, Милет, Ро-
дос, Самос, Коринф — продолжают поставки керами-
ческих изделий, вина, оливкового масла, дорогих тка-
ней и другой продукции в города государства. Дли-
тельное экономическое сотрудничество боспорян и по-
лисов Эллады и Малой Азии, несомненно, предполага-
ет и определенное их политическое сотрудничество.
Однако никаких данных, подтверждающих это, пока
нет. Можно лишь констатировать дружественный ха-
рактер этих связей для обеих сторон.

Расширяются экономические связи и с местными
племенами. Боспоряне поставляют им не только това-
ры, привезенные из Греции и Малой Азии, но и соб-
ственную продукцию. Политические отношения со ски-
фами и другими местными племенами остаются у всех
полисов Боспора по-прежнему дружественными. Наи-
более воинственная часть скифов в то время вела бои
против персов и фракийцев на территории Фракии.
Эти бои продолжались вплоть до полного изгнания
персов из Греции (около 470 г. до н. э.). Тем самым
скифы способствовали освобождению Эллады от пер-
сидского нашествия. Совершенно естественно, что их
отношения с эллинскими колонистами должны были
быть именно дружественными.

К последнему периоду правления Археанактидов
относятся найденные на Боспоре цилиндрические пе-
чати персидского царя Артаксеркса Долгорука. Эти и
некоторые другие находки, а также некоторые косвен-
ные данные позволяют думать, что этот правитель
Персии пожелал установить какие-то контакты с Бос-
пором. Но судить о характере этих контактов сложно.
Учитывая длительные и достаточно прочные экономи-
ческие связи городов Боспора с греческими полисами,
подчиненными царю персов, вероятнее всего, речь мог-
ла идти именно о какой-то форме политического со-
трудничества, поскольку проблемы экономики и куль-
туры мало интересовали владык Персии и тогда, и
много позже.

Таким образом, и в области экономики, и в сфере
политической жизни Археанактиды сумели немало сде-
лать для укрепления своего государства. И тем не
менее, несмотря на медленный, но все-таки неуклон-
ный рост и процветание, в 438 году до н. э. они
оказываются отстраненными от власти. Как и почему
это произошло?..

Первые Спартокиды

Имя человека, сменившего род Археанактидов на
посту правителей Боспора, было Спарток. Так читает-
ся оно в декретах и почетных надписях на каменных
плитах с территории Боспорского государства. Антич-
ные авторы обычно передают его в звучании «Спар-
так». Ученые, исследовавшие историю Боспора в XIX
веке, совершенно справедливо считали, что более пра-
вильным будет признать местное произношение этого
имени, запечатленное в надписях. Естественно, потом-
ков основателя династии стали называть Спартокида-
ми. Поскольку других сообщений о Спартоке нет,
остается только попытаться извлечь максимум инфор-
мации из приведенной в предыдущем рассказе коро-
тенькой заметки Диодора Сицилийского.

Итак, новый правитель — Спарток приходит на
смену всему правящему роду (династии), а не кому-
то конкретному из Археанактидов. Кроме того, имя
нового правителя Боспора явно не греческое (фракий-
ское). И, наконец, третий аргумент, необходимый для
правильной оценки первых двух, — сообщение оратора
и политического деятеля Афин IV века до н. э. Исок-
рата, а также сравнительно позднего анонимного ав-
тора перипла (описания морского-побережья) о попыт-
ках политического переворота и изгнанниках с Боспо-
ра, проживающих в Феодосии.

Все эти факты позволяют говорить о том, что в 438
году до н. э. на Боспоре произошел политический
переворот, в ходе которого один из предводителей на-
емников или наместник (возможно и то и другое вме-
сте) Археанактидов захватывает власть в свои руки.
Это стало следствием неудачной политики прежних
правителей, попытавшихся укрепить свою власть пу-
тем дальнейшего расширения амфиктионии, то есть
чисто греческими методами. Будучи явно не эллином
по происхождению, но в достаточной мере эллинизо-
ванным представителем знатного фракийского или
местного рода, Спарток стоял за более активную за-
воевательную политику. Не случайно, видимо, вскоре
после его прихода к власти прекращается выпуск мо-
нет с легендой «АПОЛ». Это показывает, что идея
амфиктионии (от имени которой выпускались эти
монеты) как формы объединения боспорских городов
вокруг Пантикапея так и не стала привлекательной
для крупных полисов региона. Неспособность или не-
желание Археанактидов перестраивать свою политику
явилась основанием для недовольства ими у населе-
ния городов, уже вошедших в состав объединения.

Учиненный Спартоком переворот — результат его
личных амбиций. Об этом свидетельствует характер
его власти — тирания и непродолжительность его
правления и его преемника. Авторитарный характер
власти всегда предполагает личную заинтересованность
в борьбе за нее, а непродолжительность правления —
явление, также характерное для греческой тирании.
Спарток I правил 7 лет, его преемник Селевк — всего
4 года, и можно полагать, что преемник был таким
же, как и он, узурпатором, совершившим новый пере-
ворот на Боспоре.
Только Спартаку II, пришедшему к власти около
429/428 года до н. э., удалось утвердиться у власти и
обеспечить ее передачу потомкам по прямой линии в
течение почти 300 лет. Это единственный пример в
эллинском мире! Добиться таких успехов Спарток и
его преемники могли только в случае серьезных изме-
нений в государственной системе. Есть основания ду-
мать, что Спарток II вводит ряд новых государствен-
ных институтов — общебоспорское гражданство и об-
щебоспорское народное собрание. Оно подразумевало
предоставление одинаковых прав жителям объедине-
ния в экономической сфере деятельности на всей его
территории и в равной степени ответственности перед
юрисдикцией тирана. При этом не отменялось и мест-
ное гражданство. Вплоть до конца правления Спарто-
кидов жители боспорских городов за пределами Бос-
пора именуют себя «пантикапаит, феодосиец, нимфа-
ит, кепит» и т. д., то есть по названиям своих городов.
Введение общебоспорского гражданства, несомненно,
способствовало укреплению единства боспорского объ-
единения и власти тирана.

При этом жители столицы Пантикапея в качестве
компенсации получили право ателии — освобождение
от таможенных пошлин. Позднее, когда доходы Спар-
токидов возросли за счет захватов новых земельных
владений у местных племен, пантикапейцы были осво-
бождены от традиционно греческого поземельного на-
лога, а может быть, и от всех прямых налогов.

Другой привилегией пантикапейцев стало право че-
кана общегосударственной монеты от имени своей го-
родской общины. Хотя, возможно, это право они полу-
чили еще от Спартака I, после того как прекратилась
чеканка монет амфиктионии.

Для закрепления власти за представителями сво-
его рода, как в самой Греции, так и на окраинах
античного мира, была необходима активная внешняя
политика тиранов. Именно такая активизация наблю-
дается при первых Спартокидах и на Боспоре. В
последней трети V века до н. э. Афинский морской
союз, ставший главной политической силой в Греции,
расширяется за счет присоединения к нему городов
Нимфея, Киммерика, Патуса и Гермонассы, района
Боспора Киммерийского. В то же время выпускаются
монеты города Синд (с легендой «СИНДОН») и чуть
позднее монеты Нимфея и Феодосии. Разрушаются
городские стены Фанагории, возведенные в начале
правления Спартока II, резко сокращается число
скифских памятников на Северном Кавказе и в При-
кубанье. Спарток II пытается расширить свои владе-
ния за счет соседей, которые, не желая подчиняться,
обращаются за помощью к Афинам и входят в Афин-
ский морской союз. Это произошло между 428 и 425
годами до н. э. Не желая прерывать дружественные
отношения с Афинами, которые стали главным торго-
вым партнером для городов Боспора, Спарток вынуж-
ден был отказаться от завоевательных устремлений по
отношению к эллинам и перенес центр своей внешне-
политической деятельности на взаимоотношения с со-
седними варварами.

О характере этих взаимоотношений свидетельству-
ют материалы археологии. Они показывают, что в то
время приостанавливается внутренняя колонизация
Боспора, но зато возрастает количество памятников
античной культуры на поселениях и в погребениях
местного населения. Следовательно, значительно рас-
ширяется экономическое сотрудничество эллинов и
местного населения, что способствует укреплению дру-
жественных политических связей. Богатые скифы, син-
ды и меоты получают возможность жить в боспорских
городах и активно воспринимают эллинскую культуру.
Наиболее богатые курганы скифской знати начиная с
V века до н. э. сосредоточиваются в окрестностях
Пантикапея. Это, а также распад скифских владений
на Кубани и в Предкавказье подтверждает дальней-
шее укрепление союзнических отношений Боспора и
Скифии при Спартоке II.

Тот же союзнический характер отношений был до-
стигнут и с синдами. Из хода дальнейших событий в
азиатской части государства известно, что царь Син-
дики выступает активным союзником боспорского пра-
вителя в войнах против других меотских племен. Зна-
чит, союзные отношения между ними могли быть ус-
тановлены в период правления Спартока II. Интерес-
но, что упомянутый синдский царь носил чисто гречес-
кое имя «Гекатей». Это яркое свидетельство эллини-
зации варварской знати соседних с Боспором земель.

Первым боспорским правителем династии Спарто-
кидов, о деятельности которого можно говорить не
только предположительно, был Сатир I (407/406—390/
389 гг. до н. э.). При нем происходит дальнейшее
укрепление государственной системы и расширяются
границы государства. Как и прежние тираны, Сатир
лично руководил государством, армией и внешней по-
литикой. Его ближайшими помощниками становятся
родственники и чиновники в ранге «друзей». У древних
писателей упоминается один из таких «друзей» —
Сопей, огречевшийся представитель местного населе-
ния, управлявший от имени Сатира значительной
частью его земельных владений и командовавший
войском. Рассказывающий о нем афинский оратор
Исократ подчеркивает, что Сопей занимал столь вы-
сокое положение, потому что был «дружески располо-
жен к Сатиру». Кроме него у Сатира были, вероятно,
и другие «друзья» с подобным уровнем полномочий.
При нем же появляются назначаемые тираном прави-
тели городов и сел. Такой социальный ранг, как «дру-
зья», особенно характерен для государств более позд-
него, эллинистического времени. А значит, можно го-
ворить о новой системе государственного управления
Боспором, сложившейся при ранних Спартокидах, как
о вполне перспективной.

Во внешнеполитических отношениях Сатир упрочил
политические связи с ведущим экономическим цент-
ром Греции — Афинами. Из речей афинского оратора
Демосфена явствует, что за заслуги перед его городом
Сатир даже получил афинское гражданство. Эти за-
слуги состояли в предоставлении права беспошлинной
торговли афинским купцам через гавань Пантикапея.
Выгода подобных связей для афинян была столь оче-
видна, что некоторые из них отправляют своих детей
на жительство к Сатиру, чтобы поправить свои торго-
вые дела, пошатнувшиеся в результате поражений
Афин в длящейся уже более 20 лет Пелопонесской
войне (431—404 гг. до н. э.). Со своей стороны Сатир
направляет в Афины постоянных представителей, соз-
дает своеобразное дипломатическое представительство
в Афинах.

Пользуясь благоприятной политической конъюнкту-
рой, сложившейся в Греции в последний период войны,
Сатир приступил к расширению границ своего госу-
дарства. Началось оно с присоединения ближайшего к
Пантикапею независимого полиса Нимфея. На этот
раз воевать не пришлось. Командовавший афинским
гарнизоном города (напомним, что Нимфей входил в
состав Афинского морского союза) стратег Гилон, узнав
о поражении Афин в войне со Спартой и опасаясь за
свою дальнейшую судьбу, около 405/404 года сдал
город без боя. Позднее, через год-два, будучи привле-
ченным к суду в Афинах, Гилон эмигрировал на Бос-
пор и поступил на службу к Сатиру. Нуждавшийся
в умелых и надежных помощниках (а Гилон показал
себя именно с этой стороны), Сатир поручил ему в
управление город Кепы в азиатской части государ-
ства, да к тому же женил на богатой скифянке. Своих
двух дочерей Гилон отправил по достижении совер-
шеннолетия в Афины, где они вышли замуж. Одна из
них — Клеобула стала матерью знаменитого афинс-
кого оратора Демосфена. Вероятно, именно боспорс-
кое происхождение не раз побуждало Демосфена вы-
ступать в защиту интересов боспорских правителей в
своем родном городе. Хотя для этого могли быть и
другие причины. В частности, есть свидетельство, что
Демосфен получал ежегодно от правителей Боспора
целый корабль с хлебом в качестве подарка. Есте-
ственно, он хорошо знал ситуацию на Боспоре и в
своих речах передал бесценные свидетельства его
истории.

Примеру Гилона, вероятно, последовали и коман-
диры других городов афинских союзников на Боспоре
Киммерийском — Гермонассы и Киммерика. Зато такие
города, как Синдская Гавань (Синд) и Фанагория,
были взяты с боем, о чем свидетельствуют следы
сильных пожаров и разрушений в них и прекращение
этими городами чеканки своих монет. Не исключено,
что их подчинение было осуществлено с помощью
синдского царя Гекатея, который вскоре был свергнут
с престола противниками союза с Боспором и возвра-
щен на царствование с помощью Сатира.

Первый этап борьбы за подчинение автономных
полисов Боспора оказался для Сатира недолгим. Бли-
зость операционной базы к местам боев и мощная
поддержка союзников, скифов и синдов, обеспечили
победу. Кратковременность военных действий подтвер-
ждается и сравнительно небольшим объемом разруше-
ний в захваченных городах и тем, что все они были
полностью инкорпорированы в существовавшую тогда
политическую систему Боспора, никак не выделяясь в
титулатуре боспорских правителей.

Одним из не подчиненых городов в Азии оставалась
Феодосия. Что явилось официальной причиной начала
войны, нам неизвестно. Принятие ей изгнанников с
Боспора, скорее всего политических противников Спар-
токидов, дает основание думать, что, поступая так,
феодосийцы как бы провоцировали Сатира на новую
войну, будучи в достаточной степени уверенными в
своих силах и возможности противостоять армии Бос-
пора. Сатир принял вызов. Его армия осадила город.
Но овладеть им было не суждено. Политические про-
тивники союзника Сатира синдского царя Гекатея,
опираясь на свободные меотские племена, вновь изго-
няют его с престола и нападают на боспорские вла-
дения. Об этих событиях рассказывает новелла гречес-
кого писателя Полиена, собравшего в своей книге серию
сообщений о военных хитростях. Главным действую-
щим лицом в ней оказывается меотская принцесса
Тиргатао — жена синдского царя Гекатея.

Царь любил ее, но, по условиям договора с прави-
телем Боспора Сатиром, должен был развестись с ней
и жениться на его дочери. Не желая расстаться с
Тиргатао, Гекатей спрятал ее в одном из своих укреп-
лений. Но обиженной меотянке удалось убежать, и,
добравшись до своего племени, она подняла его на
борьбу с Гекатеем. Сатир перебрасывает значитель-
ную часть войска в Азию, чтобы поддержать его, но
союзники терпят поражение. Они вынуждены были
согласиться на мир, по которому Синдика переходила
под управление политических противников Сатира, а
сам он должен был отдать меотам в качестве залож-
ника своего сына. Дальнейшая судьба Гекатея неиз-
вестна. Сатир попытался организовать покушение на
жизнь Тиргатао, но неудачно. За это Тиргатао вновь
стала разорять хору эллинских городов в Азии. И
только после того как на переговоры к ней прибыл
другой сын Сатира — Горгипп и привез ей очень
богатые подарки, она согласилась на мир.

Сатир со своим войском, явно деморализованным
после поражения в войне с меотами, продолжил осаду
Феодосии. Но здесь его ждала новая неудача. Пока
основные силы его армии воевали в Синдике, феодо-
сийцы сумели призвать на помощь один из крупней-
ших городов Южного Причерноморья Гераклею Пон-
тийскую. Гераклеоты активно вмешались в войну, тем
более что у них для этого были и свои причины. Их
собственная колония в Крыму — Херсонес после за-
хвата Феодосии могла стать следующим потенциаль-
ным объектом экспансии боспорских правителей. Впро-
чем, силы, отправленные ими в помощь Феодосии, были
невелики.

Гераклейский наварх Тинних, посланный на по-
мощь Феодосии с небольшой эскадрой, применил во-
енную хитрость, о которой также рассказал Полиэн.
Имея всего два корабля (один военный и один торго-
вый), он воспользовался туманом, посадил в несколько
лодок своих трубачей и приказал отплыть на некото-
рое расстояние от кораблей. Затем, когда корабли и
лодки вошли в гавань Феодосии, по его команде тру-
бачи дали сигнал. Услышав этот сигнал и решив, что
на выручку Феодосии пришло огромное войско, воины
Сатира бросились бежать. Узнав об этом, изгнали из
своего города боспорский гарнизон и нимфейцы. Испы-
тав столько неудач, после успешного начала своего
правления Сатир от отчаяния умер. Едва созданное
Боспорское объединение вновь оказалось под угрозой
распада. Но судьба была благосклонной к Спартоки-
дам.

Левкои и Левкониды

Власть после смерти Сатира I перешла в руки его
сына Левкона I (390/389—351/350 гг. до н. э.). Поло-
жение государства в начале его правления было кри-
тическим. Ему пришлось поделить полномочия главы
государства со своим братом Горгиппом. Он предо-
ставил ему решение всех проблем в Азии, а сам
обрушивается на Нимфей, захватывает его и вслед за
этим возобновляет осаду Феодосии. На помощь ему
пришли скифы. Чтобы придать храбрости своим на-
емникам, Левкон расставил скифских стрелков поза-
ди линий гоплитов и приказал скифам расстреливать
из луков тех, кто будет плохо противодействовать
высадке гераклейских десантников. Эта мера оказа-
лась достаточно действенной, и гераклеоты не сумели
добиться успеха. Этому помешало и то, что Левкон
создал военный флот, который не только препятство-
вал высадке гераклейцами десантных отрядов на тер-
ритории Боспора, но и полностью блокировал Феодо-
сию с моря.

Осада Феодосии после этого была недолгой. Вре-
менная деблокада города Тиннихом показала феодо-
сийцам, что они не могли рассчитывать на серьезную
поддержку извне. А судьбы городов азиатского Боспо-
ра не оставляли сомнений в превосходстве сил Левко-
на. Это вынудило граждан Феодосии пойти на пере-
говоры с боспорянами и согласиться на вхождение в
состав их объединения. Поскольку это было и в инте-
ресах Левкона (мир с меотскими племенами был не
очень надежен), он пошел на предоставление Феодо-
сии ряда привилегий в обмен на ее вхождение в состав
своего государства.
Присоединение Феодосии внесло существенные из-
менения во все стороны государственной системы.
Прежде всего с этого времени в посвятительных над-
писях у правителя Боспора появляется официальный
титул «архонт» (правящий). Не исключено, что это в
определенной мере связано с требованием феодосий-
цев о принятии именно данного титула, формально
обозначающего выборного представителя власти в гре-
ческих демократических государствах. Правда, этот
титул должен был передаваться преемникам Левкона
по наследству. До того времени боспорские правители,
как и тираны Греции вообще, не очень обращали
внимание на титулатуру и, как правило, не пользова-
лись никаким официальным титулом.

Принятие нового титула, надо полагать, делало Лев-
кона более приемлемым в качестве друга и союзника
в отношениях с демократическими полисами Эллады,
прежде всего с Афинами. Именно на эти государства
ориентировался в своей внешней политике Сатир, отец
Левкона, да и он сам. Однако эта ориентация вовсе
не «указывает на относительно демократический ха-
рактер их власти», как иногда кажется. Видимо, до
подчинения Феодосии проблемы титула просто не су-
ществовало. Но, разумеется, принятие официального
титула не изменило прежний тиранический характер
власти Спартокидов и тем более в сторону ее демо-
кратизации.

Известно, что в официальной титулатуре Левкона
и его преемников везде называются архонтами «Бос-
пора и Феодосии». Это значит, что Феодосия офици-
ально пользовалась в рамках государственного объеди-
нения значительно большей автономией, чем другие
города государства, исключая Пантикапей. О том же
свидетельствует и сохранение ей права чеканки соб-
ственной монеты, чего были лишены Синдская Гавань
и Фанагория, подчиненные ранее и полностью инкор-
порированные в состав пантикапейского (боспорского)
полиса. Изучение монетных выпусков Феодосии пока-
зывает, что он продолжался в городе до середины
IV века до н. э.
Таким образом, с присоединением Феодосии в го-
сударственной системе Боспора появляется новое струк-
турное подразделение, более самостоятельное, чем
прежние, в своих внутренних делах. Напомним, что
данное усложнение системы происходило в рамках
традиций эллинских государств. Недаром и титул, при-
нятый Левконом по такому случаю, был чисто эллин-
ский. Управление городом он поручил одному из своих
родственников или друзей, приказав ему прежде всего
позаботиться о расширении городского порта с целью
увеличения экспорта хлеба в Афины и другие полисы
Эллады. Хлебная торговля с этого времени надолго
стала одним из основных источников доходов боспор-
ских правителей.

Однако война на море присоединением Феодосии
не закончилась. Союзница ее, Гераклея Понтийская,
имевшая и собственные интересы, продолжала воен-
ные действия еще несколько лет. Это вызвано, скорее
всего, экономическим и политическим противостояни-
ем города с Афинами, которые установили друже-
ственные отношения с Боспором. Не исключено также,
что Гераклея сама претендовала на Феодосию. Но
Левкон располагал достаточными силами, способными
оказать достойное сопротивление гераклеотам и на
море. Не случайно они, организуя высадку десантов
там, «где им заблагорассудится», так и не рискнули
совершить нападение на Пантикапей или Феодосию.

Как видим, боевая активность Гераклеи не смогла
остановить дальнейшее наступление Боспора. Но те-
перь это наступление было направлено против варва-
ров. Его начало также стало важным последствием
войны с Феодосией. В ходе ее прежние дружествен-
ные отношения со скифами превращаются в военно-
политический союз. Это было обусловлено еще и тем,
что меотские племена к тому времени добиваются
независимости от скифов, которые могли надеяться
восстановить свое положение в Азии с помощью Бос-
пора. Успех союзников под Феодосией стал, таким
образом, прологом для дальнейшего наступления Бос-
пора в Азии.
Военные действия начались здесь вскоре после под-
чинения Феодосии и велись против целой группы ме-
отских племен. База для этого наступления Боспора
была подготовлена братом Левкона Горгиппом, кото-
рый превратил в мощную крепость город Синдская
Гавань в месте, наиболее удобном для вторжения в
земли меотов. Эта война была недолгой, союзники
вышли победителями, но результатами этой победы
воспользовался исключительно Боспор. Прикубанские
меотские племена — синды, тореты, дандарии и псес-
сы — были не просто подчинены, они вошли в состав
Боспора и стали подданными боспорского правителя.
Это привело к новым изменениям во внутриполитичес-
кой структуре государства. Причем эти изменения
оказались еще более важными для укрепления власти
Спартокидов, чем прежние.

Первоначально Левкон именовал себя «архонтом»
по отношению к подчиненным племенам. Позднее этот
титул некоторое время сохраняется по отношению к
той части синдов, которые еще при Сатире стали
союзниками Боспора. И наконец Левкон принимает по
отношению ко всем варварским племенам титул «цар-
ствующий». Видимо, принятая им титулатура была
дополнена новым термином только после полного пре-
кращения сопротивления со стороны меотских племен
и установления прочного мира в Азии.

С подчинением варварских племен Прикубанья в
составе Боспорского царства появился новый этничес-
кий компонент, на который эллины всегда смотрели
как на объект эксплуатации. Управление каждым кон-
кретным племенем теперь должно было осуществлять-
ся наместником царствующего правителя. В их каче-
стве выступали родственники или «друзья» царя.
Племена по социальной и экономической организации,
по-видимому, сохранились в прежнем виде. Об этом
свидетельствует отсутствие каких-либо значительных
следов изменений в организации сельского хозяйства
по данным археологии. При этом часть земель меотов
(скорее всего, неосвоенные и пограничные) стала соб-
ственностью Левкона. Варвары также должны были
уплачивать ему дань продукцией своего сельского хо-
зяйства. Учитывая размах торговых связей Боспора с
Грецией при Левконе, можно предположить, что он
законодательно закрепил за собой право первой покуп-
ки производимого меотами товарного хлеба, по край-
ней мере в неурожайные годы. Ряд представителей
знати меотов вошел в состав элиты Боспора. Все это
давало Левкону полное право рассматривать свою
власть по отношению к ним как царскую. У правите-
лей покоренных племен данный титул был распрост-
ранен и, следовательно, никакого негативного отноше-
ния вызывать не мог.

Завершив подчинение племен Азии, Левкон оставил
там в качестве наместника своего брата Горгиппа,
проявившего себя к тому времени достаточно способ-
ным правителем. Город Синдская Гавань за заслуги
Горгиппа в его государственной деятельности был пе-
реименован в Горгиппию.

Успехами внешней политики можно считать расши-
рение экономических связей с Афинами, которые при
Левконе получают половину необходимого их полису
хлеба с Боспора — 1 млн. пудов (16 700 тонн) в год.
Левкон, как и его отец, предоставил афинским купцам
ателию — право беспошлинной торговли и погрузки
своих судов первыми. Более того, он распространил
это право и на Феодосию, через которую однажды
экспортировал более 5 млн. пудов (83 500 тонн) зерна.
Взамен афиняне удостоили его права гражданства и
соответствующих привилегий в Афинах. Статуя Левко-
на и стела с постановлением о предоставляемых ему
привилегиях была установлена на Афинском акрополе
рядом со стелой его отца Сатира.

Привилегии на Боспоре получили и некоторые дру-
гие города островной и материковой Греции. Найден-
ные почетные и надгробные надписи свидетельствуют,
что Боспор при Левконе имел контакты с Афинами,
Митиленой, Аркадией, Хиосом, Синопой, Пафлагони-
ей, Херсонесом, Гераклеей, Кромнами и даже с весь-
ма отдаленными Сиракузами. Более того, устанавли-
ваются и определенные политические контакты с ма-
лоазийскими княжествами, подвластными Персии, о
чем свидетельствует надгробие пафлагонского наемни-
ка, найденное на Боспоре.

Успехи развивающейся экономики были подкрепле-
ны при Левконе выпуском первой боспорской золотой
монеты, ставшей платежным средством не только на
внутреннем, но и на международном рынке. А это еще
более увеличило престиж государства. Оно становится
широко известным в Греции.

Все это весьма существенно укрепило и положение
самой правящей династии. Победы Левкона заставили
надолго «примолкнуть» любую оппозицию. Материаль-
ные приобретения, полученные в результате завоева-
ний, сделали недосягаемым экономическое превосход-
ство Спартокидов над любым из богатейших боспор-
ских родов, что лишало их возможности претендовать
на власть. Открывшиеся возможности экономической
эксплуатации варварской хоры внутри государства
примиряли с тиранами и демократическую оппозицию
(полностью исключать возможность ее существования
нельзя), и сторонников автономного существования
полисов. Естественным итогом этих преобразований
стало принятие Левконом официальных титулов: пер-
воначально «архонт», а затем «архонт» по отношению
к эллинам и «царствующий — царь» по отношению к
местным варварским племенам. Это свидетельствует о
том, что прежнее раннебоспорское объединение Археа-
нактидов и первых Спартокидов, созданное исключи-
тельно на основе эллинских традиций, превратилось в
качественно иное государственное образование. Подоб-
ного рода государства возникнут в античном мире
только после походов Александра Македонского. И это
значит, что магистральный путь развития государства,
избранный Боспором и его правителями, был правиль-
ным.

В такой ситуации совершенно закономерно, что имен-
но Левкон I в глазах современников и последующих
античных авторов предстает основателем династии и
государства в целом. И потому античная литературная
традиция, называя среди наиболее долговременных ди-
Изображения Спартака,
Перисада и Аполлония на
Афинском декрете в их честь

настий в античном мире
и боспорскую династию,
именует ее династией
Л ев ко ни дов, потомков
Левкона, а не их пред-
шественников — первых
Спартокидов, к династии
потомков которых они
принадлежали. Отдавая
должное заслугам Лев-
кона и его ближайших
преемников, все же со-
храним более соответ-
ствующее их родословию
название — Спартокиды.

Получившие власть
после смерти отца, дети
Левкона некоторое вре-

мя управляли государ-
ством как соправители. На стеле афинского декрета
346 года до н. э. в их честь сохранились изображения
трех сыновей Левкона, хотя и сильно пострадавшие от
времени. Текст декрета сообщает, что два старших
брата Спарток и Перисад, изображенные на стеле
сидящими, предоставляют привилегии афинянам, и
афиняне, в свою очередь, дают им соответствующие
привилегии всем вместе, а не каждому отдельно. Бо-

лее того, в управлении государством участвует и млад-
ший сын Аполлоний, изображенный на стеле стоящим.
Правда, степень этого участия, судя по тем почестям,
которые ему оказывают афиняне, была невысокой.

Такое разделение власти на Боспоре наблюдалось
впервые. Оно могло быть вызвано различными причи-
нами, но суть их всех кроется, как нам кажется, в
одном — в неспособности Спартока III реально испол-
нять обязанности главы государства. В дальнейшем
подобных примеров соправительства боспорских тира-
нов не прослеживается.

Декрет афинян был издан в последний год правле-
ния Спартока, когда у правителей государства возник-
ли какие-то трудности. Именно поэтому они просят
вернуть им деньги, предоставленные ранее афинянам,
и дать матросов для службы в боспорском флоте. Эти
трудности, вероятно, возникли в связи с попыткой од-
ного из меотских племен — племени псессов выйти из
состава государства. В самой ранней посвятительной
надписи, датированной временем Перисада I, это пле-
мя отсутствует. Значит, они сумели восстановить свою
независимость в период совместного правления сыно-
вей Левкона. Борьба с ними потребовала от Боспора
значительных усилий и продолжалась, по-видимому,
не один год. Итогом ее стало восстановление господ-
ства Боспора над всеми ближайшими племенами. Это
получило отражение в титуле Перисада I. Он стал
именоваться царем синдов и всех маитов (меотов). В
понятие «все меоты» вошли тореты, дандарии и псес-
сы, которых боспоряне знали лучше других и были
уверены в их этническом единстве. Любопытно, что
синды, которые, согласно сведениям античных этно-
графов, тоже были меотами, не вошли в это понятие.
Можно предполагать, что они не поддержали выступ-
ление псессов против Спартокидов, в то время как
дандарии и тореты выступили на стороне мятежников.

Новая война привела не только к восстановлению
власти Боспора над псессами, но и к подчинению
новых племен — фатеев и досхов. Это еще более
расширило границы Боспора в Азии и привело к со-
прикосновению с другой еще более мощной этнической
группировкой — племенем сираков, савроматов по эт-
ническому происхождению. На этом наступление Бос-
пора на восток прекратилось. Граница стабилизирова-
лась, хотя политическая ситуация здесь всегда оста-
валась напряженной. Об этом свидетельствуют следы
разрушений и пожаров на пограничных боспорских
крепостях, а также клады монет в приграничных
районах.

Успехи армии Перисада I в Азии в известной мере
спровоцировали войну Боспора и со скифами. В одной
из речей афинского оратора Демосфена говорится о
«случившейся у Перисада войны со скифами», в ре-
зультате которой торговля в государстве почти замер-
ла. Поскольку Скифия делилась на три царства, а
Демосфен не сообщает, с каким именно из них шла
война и чем она закончилась, вероятнее всего, надо
исходить из общего направления наступления боспо-
рян в то время. Не имея возможности воевать с силь-
ным сиракским союзом племен, Перисад мог перенес-
ти удар в устье Танаиса (Дона), где располагалось
наименьшее из скифских царств. Отсутствие следов
значительных разрушений и пожаров на Елизаветин-
ском городище, политическом центре скифов Подонья,
и прежняя торговая ориентация его жителей после
окончания войны позволяют думать, что военный на-
жим Боспора в этом направлении был непродолжи-
тельным и не очень сильным.

Богатые рыбой устья Танаиса давно привлекали
боспорских купцов. Рост численности граждан Панти-
капея требовал освоения новых земель. Учитывая то,
что именно здесь чуть позднее, в самом начале III ве-
ка до н. э. пантикапейцы основали новый город —
Танаис, одноименный названию реки, можно предпо-
лагать, что война Перисада I со скифами Подонья
стала своеобразной разведкой сил противника в реги-
оне накануне выведения сюда новой колонии. Со сво-
ими же соседями на Керченском полуострове — ски-
фами-царскими — он сохранил по-прежнему союзные
отношения, что подтверждается дальнейшим ходом со-
бытий в Азии при его сыновьях.

Во время этих военных потрясений Перисад I не-
уклонно придерживался дружественных отношений с
рядом полисов Греции и Причерноморья. Его важней-
шим экономическим и политическим партнером оста-
вались Афины. Он подтвердил право афинских купцов
на беспошлинность, причем «на все товары и на всем
Боспоре». Кроме того, аналогичные привилегии полу-
чили жители Амиса, Хиоса, Халкедона и некоторых
других городов. Благодаря этим привилегиям продук-
ция эллинских мастерских всех специальностей и про-
фессий буквально хлынула на Боспор, а через него к
местным и окрестным варварским племенам.
Усвоение элементов греческой
культуры представителями местно-
го населения развивалось еще быс-
трее, вызывая не только восприятие
в качестве обиходной греческой раз-
говорной речи, но и греческих спо-
собов обработки земли, изготовле-
ния различной ремесленной продук-
ции, произведений искусства и куль-
туры. Основой экономики государ-
ства и при Спартокидах остается

Монета
с осетром

по-прежнему сельское хозяйство и тесно связанная с
ним хлебная торговля. Не случайно на одном их пер-
вых выпусков золотых монет на оборотной стороне
изображен грифон, идущий по хлебному колосу. Позд-
нее в качестве эмблемы на монетах встречается также
изображение плуга. С земледелием, как основным за-
нятием, связано широкое распространение культов бо-
жеств, покровительствовавших земледелию, — Демет-
ры, Диониса и Афродиты Апатуры.

О большой роли сельского хозяйства свидетель-
ствуют также виноградарство и виноделие. Правда,
климат Северного Причерноморья был менее благо-
приятен для виноградарства, чем в Греции, и на зиму
виноградные лозы приходилось присыпать землей, что-
бы они не замерзали. Тем не менее уже во второй
половине IV века до н. э. виноградарство становится
на Боспоре товарным производством.

Успешно развивалось и боспорское садоводство. Гре-
ческие авторы при описании боспорских поселений
непременно упоминают об окружающих их прекрас-
ных садах. Не случайно один из городов государства
даже назывался «Кепы», что означает «сады». Боспо-

ряне выращивали яблони, груши, гранаты, сливу, алычу

и другие садовые культуры.

Важнейшим из промыслов Боспора всегда было
рыболовство, достигшее во второй половине IV века до
н. э. высокого развития. При раскопках любого бос-
порского города или поселения всегда встречаются
кости рыб или приспособления для рыбной ловли.
Среди многих видов промысловой рыбы в IV веке,
особое значение имели осетровые. Добыча и вывоз
осетровых в Грецию, где они высоко ценились, состав-
ляла одну из важнейших отраслей экспорта боспорян.
Недаром на нескольких сериях боспорских монет ря-
дом с изображением хлебного колоса чеканится изоб-
ражение осетра. Кроме того, судя по костным остат-
кам, большим спросом пользовались керченская сельдь,
сазан, судак и хамса. В боспорских городах были
открыты цистерны для засолки рыбы.

При Левконе и его ближайших потомках развива-
ется и совершенствуется ремесленное производство.
Возникают и активно функционируют практически все
известные в античном мире ремесла, включая произ-
водство дорогих краснофигурных ваз, мраморных ста-
туй и рельефов. Наиболее важное значение для госу-
дарства и его правителей в то время имели ювелирное
производство в металлургии, а в керамическом произ-
водстве — изготовление черепицы.

Боспорские ювелиры и чеканщики не ограничива-
лись рамками ремесла и поднялись до вершин высо-
кого искусства. Нигде в античном мире нет такого
количества столь превосходно выполненных изделий из
золота, серебра и их сплава электра, как в Северном
Причерноморье. Большинство из них найдено на Бое-
поре, в богатых скифских и меотских курганах. Бос-
порские мастера отлично знали вкусы своих заказчи-
ков и, имея несравненно бульшие возможности, кото-
рые им давало территориальное государство в сравне-
нии с полисом, быстро вытеснили с рынка конкурентов
из Ольвии, Херсонеса и других греческих городов При-
черноморья. Высокий уровень ювелирного искусства
на Боспоре не был превзойден нигде, ни в то время
ни позднее, вплоть до нашего времени. Золотые серьги,
например, найденные в Феодосии, не смог повторить
ни один современный ювелир, несмотря на неодно-
кратно предпринимаемые попытки.

Изготовление черепицы при Левконидах стало осо-
бой отраслью керамического производства. Расшире-
ние городов и их благоустройство давало настолько
Серъга
из Феодосии

большой доход хозяевам черепич-
ных мастерских, что возникает по-
требность контролировать качество
выпускаемой продукции. С этой це-
лью начинается клеймение произ-
водимых черепиц. По этим клей-
мам, на которых встречаются име-
на представителей царской семьи,
а с III века до н. э. на них просто
ставится клеймо «царская», узна-
ем, что правящая династия Боспо-
ра участвовала в экономическом про-
изводстве и получала доходы не
только от налогов и дани, но и от
прибыли собственных предприятий
по производству черепицы.

Расцвет сельского хозяйства и
ремесел при Левконе и его сыновьях
стимулировал бурное развитие тор-
говли. В города Греции и Малой
Азии вывозятся хлеб, соленая рыба,
скот, кожа, мех, рабы. Главной ста-
тьей экспорта, естественно, был хлеб.

Более 2 млн. пудов (33 400 тонн) зерна поставлял Бос-
пор ежегодно в города античного мира. Доходы от этой
торговли, по подсчетам профессора В. Д. Блаватского,
составляли в денежном эквиваленте в среднем 260—270
талантов, при общих доходах бюджета около 300—350
талантов. Много это или мало судить трудно. Во вся-
ком случае доходы Афинского государства при Перикле
были в 6—7 раз выше. Но ведь и уровень, и направле-
ния развития экономики, и государственные расходы
там были совершенно иными. Для Боспора получаемые
им средства были очень значительными. Понятно, по-
чему Левкои и его преемники уделяли такое внимание
именно хлебной торговле.

Местным племенам в обмен на продукцию сель-
ского хозяйства боспоряне поставляли оружие, защит-
ные доспехи, ювелирные изделия, вино, ткани, посуду.
На всех поселениях и в большинстве погребений некро-
поля встречаются изделия греческих, а также боспор-
ских мастеров. Со времени Перисада I боспорские
купцы вытесняют Ольвию даже со скифских рынков
Приднепровья.

Большие доходы от различных производств и тор-
говли привели к изменению внешнего облика городов.
Особенно расцветает столица Боспора — Пантикапей.
Город украшается новыми храмами, дворцами прави-
телей и другими общественными зданиями. Кроме
храма Аполлона в IV веке до н. э. здесь появляются
храмы Деметры, Геракла, Артемиды, Афродиты, Аск-
лепия и других божеств. Следы активной строитель-
ной деятельности этого времени зафиксированы и во
многих других городах государства. Есть основания
говорить о постройке храмов Аполлона в Фанагории и
Геромонассе, храмов Артемиды в Фанагории, Гермо-
нассе и Горгиппии, храмов Афродиты в Нимфее, Мир-
мекии, Тиритаке, Кепах, Фанагории, Гермонассе, Гор-
гиппии.

Расширение торговых связей потребовало строи-
тельства собственного военного и торгового флота. В
восточной части порта Пантикапея строятся доки,
рассчитанные на ремонт и строительство одновремен-
но 20 кораблей. Эта цифра, названная греческим
географом Страбоном, не случайна. Именно такое
число кораблей позволял содержать бюджет Боспор-
ского государства. Архонт, царь Боспора, содержал
также четырехтысячную наемную армию. Столь мно-
гочисленной армии не имел ни один греческий полис
Причерноморья.

Могущество потомков Спартока настолько возрос-
ло, а государственная машина Боспора настолько
окрепла и усовершенствовалась применительно к ус-
ловиям периферии античного мира, что власть Спар-
токидов сохранялась и далее еще на протяжении почти
200 лет без существенных изменений. Перисад I, раз-
двинувший границы владений Боспора «от тавров до
границ земли кавказской», за свои заслуги даже «был
признан богом». Ни один из правителей Боспора не
удостаивался подобной чести. Культ Перисада I как
божества осуществлялся в специально построенном в
Пантикапее храме и сохранялся даже в первые века
нашей эры. После смерти он был погребен в одном из
самых замечательных в архитектурном плане курга-
нов — Царском кургане. Стоящий отдельно от других
подобных памятников в открытой степи и отлично вид-
ный из Пантикапея, как и подобает гробнице боже-
ства, этот курган и сегодня поражает воображение
многочисленных посетителей своей монументальностью
и высоким качеством работы. Не случайно, никакие
бури эпох и даже бомбежки и артобстрелы времен
Великой Отечественной войны не смогли разрушить
этот уникальный по своей выразительности памятник
античного Боспора.

Но признание правления Перисада I высшей сту-
пенью развития государства означает и признание на-
чало его заката. Первым признаком этого заката ста-
ла борьба за власть его сыновей, вспыхнувшая вскоре
после смерти этого, несомненно, самого выдающегося
представителя династии.

Война сыновей и падение Спартокидов

До смерти Перисада представители Спартокидов
ни разу не пытались оспорить право старшего сына
правителя на полноту власти в стране. Их сплачивали
трудности борьбы за ее удержание. Теперь же ситуа-
ция изменилась. И подобно тому, как после смерти
Александра Македонского (в 323 г. до н. э.) началась
борьба за власть между его преемниками, так и после
смерти Перисада I в 310/309 году до н. э. на Боспоре
также начинается война его сыновей.

Против старшего сына Перисада I Сатира II вы-
ступил его брат Эвмел. Вступив в дружественные
отношения с некоторыми из соседних варварских на-
родов и собрав значительные военные силы, он потре-
бовал доступа к реальному управлению государством,
вероятно, имея в качестве примера правление его отца
с братом. Сатир категорически отказался и с войском
выступил ему навстречу. У реки Фат на территории
азиатского Боспора произошло решительное сражение.
Сатир, составив укрепленный лагерь из телег, на ко-
торых он привез большое количество провианта, вы-
строил войско для боя и сам встал в центре боевого
строя по скифскому обычаю. Войско состояло из 2000
греческих и такого же числа фракийских наемников,
20 000 пеших и 10 000 конных скифов-союзников. Эвме-
ла поддерживал царь сираков Арифарн с 22 000 пехо-
ты и 20 000 конницы. Сатир, окруженный отборными
воинами, обрушил всю силу удара на свиту Арифар-
на, также стоящую в центре боевого строя. Понеся
большие потери, сиракский царь обратился в бегство.
Сатир бросился его преследовать, убивая всех, кто
вставал на его пути. Но вскоре получил сообщение,
что его брат Эвмел на правом фланге обратил в бег-
ство наемников. Сатир поворачивает скифскую конни-
цу и спешит на помощь своей пехоте. И на этот раз
его удар оказался губительным для противника. Эв-
мел со своими воинами бежит с поля боя.

Начало военных действий в приведенном выше ва-
рианте, описанное историком Диодором, как-то не очень
увязывается с инициативой Эвмела в борьбе за власть.
Здесь он командует всего лишь частью боевого строя —
одним из флангов армии сиракского царя, который
сам руководит сражением. В описании же дальнейше-
го хода военных действий он даже не упоминается. Не
свидетельство ли это того, что реальным инициатором
выступления против Боспора были сираки, а Эвмела,
по крайней мере на первом этапе борьбы, они просто
использовали как реального претендента на трон Бос-
пора?..

Как это часто бывает, блестящая победа в сраже-
нии не завершилась победой в войне. Те воины Ари-
фарна и Эвмела, которые уцелели в сражении, вместе
со своими предводителями укрылись в крепости сира-
ков. Она располагалась на берегу глубокой реки Фат,
которая обтекала ее и делала неприступной. Кроме
того, крепость была окружена высокими утесами и
огромным лесом, поэтому к ней было всего два искус-
ственных доступа. Один из них, ведший к самой кре-
пости, был защищен высокими башнями и наружными
укреплениями. Другой был с противоположной сторо-
ны в болотах и охранялся палисадами. У здания кре-
пости были прочные колонны, а жилые помещения
находились над водой.

Убедившись в мощи укреплений вражеской крепо-
сти, Сатир решил сначала разорить вражескую стра-
ну. Его войско предало огню селения сираков и за-
хватило большое количество добычи и пленных. После
этого была предпринята попытка прорваться в кре-
пость через имеющиеся подходы к ней. Атака наруж-
ных укреплений и башен провалилась. Отряд Сатира
был отброшен с большими потерями. Но другая часть
его войска, действовавшая с луговой стороны через
болота, захватила деревянные укрепления с этой сто-
роны крепости и, переправившись через реку и лес,
стала пробиваться к цитадели. Три дня воины Сатира
рубили лес, с трудом и опасностями пролагая дорогу.
Арифарн, опасаясь штурма, расставил своих стрелков
вдоль обеих сторон прохода, ведущего к крепости, и
приказал им непрерывно обстреливать войско против-
ника. Занятые вырубкой деревьев, боспоряне не могли
обезопасить себя от стрел и несли большие потери. Но
все же на четвертый день они вышли к крепостной
стене.

Предводитель наемников Мениск, отличавшийся и
умом, и храбростью, бросился через проход к стене и
вместе со своими товарищами стал храбро атаковать
укрепления. Однако преодолеть отчаянное сопротивле-
ние сираков, имевших к тому же численное превосход-
ство, он не смог. Тогда Сатир лично повел войско в
атаку. В жестоком рукопашном сражении он был
ранен копьем в руку и приказал отступать. Его вой-
ско, оставив сторожевые посты, удалилось в лагерь.
На следующий день штурм должен был повториться,
но случилось непредвиденное. К вечеру рана царя
воспалилась. Он почувствовал себя плохо и с наступ-
лением ночи скончался. У власти он пробыл всего
девять месяцев.
Любопытно, что еще до вступления на престол
оракул предсказывал Сатиру опасаться слова «мюс»
(тиз), что по-гречески означает мышь и мышца. Сатир
после этого стал бояться и домашних, и полевых мышей,
постоянно приказывая своим рабам убивать их и за-
мазывать их норы. И, даже посещая друзей, всегда
спрашивал, входя в дом, нет ли у них мышей. Никому
из своих подданных, ни рабу, ни свободному человеку,
не позволял носить такое имя. А умер от раны в
мышцу руки. Разумеется, всякие предсказания всегда
имеют двойной смысл, но что-то, видимо, в них все же
есть...

После смерти царя командование войском принял
командир наемников Мениск, который снял осаду кре-
пости сираков и приказал войску отступить к городу
Гаргаза. Где находился этот город, точно неизвестно.
Но то, что оттуда Мениск по реке переправил тело
погибшего царя в Пантикапей, дает основание пола-
гать, что он располагался на территории азиатской
части Боспора.

Торжественно похоронив царя, другой его брат При-
таи быстро явился в Гаргазу и здесь принял коман-
дование войском и царскую власть. Узнав об этом,
Эвмел направил к нему своих послов с предложением
передать ему часть государства. Но Притан не обра-
тил на это внимания и, оставив гарнизон в Гаргазе,
возвратился в Пантикапей, чтобы упрочить свою власть.
По-видимому, процедура эта оказалась достаточно
длительной. Во всяком случае, пока он этим занимал-
ся, его брат Эвмел с помощью варваров успел захва-
тить и Гаргазу, и ряд других укреплений и городов
азиатского Боспора. Кто были те варвары, которые
оказали помощь Эвмелу, историк Диодор не говорит,
но не исключено, что это были те же самые сираки.

Притан в конце концов выступил против мятежного
брата с войском, но был разбит в сражении и вынуж-
ден отступать. Эвмел оттеснил его к перешейку у
Меотийского озера и, поставив в безвыходные условия,
вынудил сдаться. По условиям капитуляции Притан
вынужден был передать войско Эвмелу и отказаться
от царской власти. Но от желания властвовать изба-
виться ему оказалось труднее. Пользуясь тем, что
Эвмел праздновал победу, он бежал в Пантикапей,
постоянную резиденцию боспорских царей, и попытал-
ся вновь вернуть себе царство. На какие силы он мог
рассчитывать и рассчитывал, неизвестно. Однако на
этот раз поддержки он не получил и вынужден был
бежать. Притан прибыл в город Кепы, но и там не
смог получить поддержки. Оставленный всеми, он был
убит.

После смерти братьев Эвмел стал полноправным
правителем государства. Но сам он прекрасно помнил,
как ему досталась власть. И потому, резонно опасаясь
вполне возможного выступления против себя других
родственников, Эвмел приказал перебить жен и детей
Сатира и Притана, а также их друзей. Бежать уда-
лось только Перисаду, юному сыну Сатира. В послед-
ний момент он сумел вырваться из рук убийц и верхом
на коне ускакал в ставку скифского царя Агара. Агар
не выдал его убийцам, но не стал и помогать вернуть-
ся к власти.

Тем временем убийство Эвмелом своих родственни-
ков, лишение граждан Пантикапея их традиционных
привилегий и явная опора его на азиатских варваров
взамен привычных для боспорян скифов вызвали воз-
мущение жителей столицы (и, вероятно, других горо-
дов). Опасаясь их открытого выступления (тем более
что законный конкурент его власти, скрывавшийся у
скифского царя, был жив и здоров), Эвмел созвал
народное собрание, произнес речь в свою защиту и
восстановил прежний образ правления. Пантикапейцы
вернули утраченное было право беспошлинной торгов-
ли, граждан остальных городов Эвмел также обещал
освободить от всех податей. Укрепив таким образом
свое положение, далее он правил в соответствии с
законами и вызывал немалое удивление своими досто-
инствами.

В период правления Эвмела произошли значитель-
ные изменения в античном мире. Появились крупные
эллинистические государства, правители которых уже
с 306 года до н. э. приняли титулы царей. Практичес-
ки все они, стремясь превзойти своих соперников в
могуществе, одним из ведущих выдвигали лозунг осво-
бождения греков. По тому же пути пошел и Эвмел. Он
расширяет политические связи с Византием, Синопой
и другими эллинскими городами Причерноморья, ока-
зывая им всяческие благодеяния. Так, когда к нему
обратились за помощью жители города Каллатии (на
территории современной Румынии), осажденные царем
Фракии Лисимахом, он принял к себе тысячу их жи-
телей, предоставив им не только политическое убежи-
ще, но и целый город для поселения, и область Псою,
разделенную на наделы. Не исключено, что он помог
и в организации обороны Каллатии от Лисимаха.

Для защиты судоходства на Черном море Эвмел
начал войну с племенами Кавказского побережья —
гениохами и ахейцами, обычно занимавшимися пират-
ством, а также с племенами горного Крыма — тав-
рами. Разгромив их и очистив таким образом море от
пиратов, он получил самый блестящий плод благо-
деяния — похвалу не только в своем царстве, но
буквально по всему миру, так как торговые люди
повсюду разнесли молву о его великодушии.

За победами на море последовали победы на суше.
Он продолжил завоевания соседних варварских земель
и, подчинив многие из них, поставил своей целью по-
корить вообще все племена, окружавшие Понт. И при-
вел бы свой замысел в исполнение, если бы не несча-
стный случай. Возвращаясь из Синдики в свою землю
и спеша к какому-то жертвоприношению, он ехал к
дворцу на четверке лошадей. Экипаж был четырехко-
лесный и с открытым верхом. Лошади чего-то испуга-
лись и понесли. Возница не смог удержать вожжей, и
Эвмел, опасаясь быть сброшенным в обрыв, попытал-
ся спрыгнуть с колесницы, но при этом меч его попал
в колесо, и сам царь тоже оказался под колесами
колесницы.

В свое время он также получил предсказание опа-
саться несущегося дома. Поэтому он никогда не вхо-
дил в дом, пока его рабы не исследовали прочности
крыши и фундамента. А когда он погиб от крытого
экипажа, запряженного четверкой лошадей, то каж-
дый стал думать, что предсказание сбылось. Эвмел
правил всего 5 лет и 5 месяцев, и это был последний
царь династии Спартокидов, о котором можно гово-
рить как о могущественном правителе Боспора.

Боспор со смертью Эвмела вступает в новую фазу
своего развития. Это еще не упадок. Боспоряне даже
несколько расширяют свои владения. В частности, в
самом начале III века до н. э. «эллинами, владеющи-
ми Боспором», был основан в устье Дона город Тана-
ис, одноименный реке. Но общая политическая конъ-
юнктура в мире изменилась. Афины пришли в упадок
и не могли больше оплатить всю массу боспорской
товарной продукции. В то же время огромную массу
хлеба на рынки Эллады стал поставлять Египет.
Доставка его из Египта была дешевле, и это резко
сократило спрос на хлеб из Северного Причерноморья.
Поэтому хлебный экспорт Боспора сокращается, усту-
пая место вывозу рыбы, скота, рабов. В его городах
строится большое количество больших рыбозасолочных
ванн, явно рассчитанных на экспорт производимой
продукции. Особенно много таких ванн открыто в
южном пригороде Пантикапея — Тиритаке. Создается
впечатление, что он стал центром рыбозасолочного про-
мысла в государстве.

Кроме того, боспоряне пытаются преодолеть за-
труднения в экономике за счет торговли с окрестными
варварами. Значительно расширяются виноградники,
и растет производство вина. Винодельни, рассчитан-
ные для изготовления вина на экспорт, открыты во
многих городах Боспора, но особенно много их в север-
ном пригороде Пантикапея — Мирмекии. Исследовав-
ший город профессор В. Ф. Гайдукевич даже назвал
его городом виноделов.

Все известные с IV века до н. э. ремесла боспорян
продолжают функционировать и нет оснований гово-
рить об их сокращении вплоть до середины III века.
Вероятно, именно это позволило боспорянам приобре-
сти новые рынки сбыта своей продукции взамен поте-
Корабль «Исида» на фреске из Нимфея
рянных. Основными контрагентами Боспора становят-
ся города Южного Причерноморья, особенно Синопа.
Наряду с ними боспоряне продолжают поддерживать
связи с Родосом, Косом, Пергамом и даже более
отдаленным Египтом, с которым Боспор устанавлива-
ет и дипломатические отношения. Причем произошло
это по инициативе египетского царя Птолемея II, нуж-
давшегося в союзниках для продолжения борьбы со
своими ближайшими соседями.

Во второй четверти III века до н. э. на Боспор
прибыло специальное посольское судно Птолемея II
«Изида». Красочное изображение этого судна сохрани-
лось на фреске из святилища Афродиты в Нимфее.
Интерпретация изображений и надписей на стене свя-
тилища позволяет считать, что египетского царя преж-
де всего интересовала возможность вербовки наемни-
ков для своей армии на Боспоре, и он получил соот-
ветствующее согласие боспорских правителей.

Хуже складывались отношения с варварами. Ски-
фы под влиянием экологических изменений и натиском
сарматских племен начинают отступать в Крым. Их
правители беднеют и уже не могут столь щедро, как
прежде, оплачивать изделия боспорских мастеров. Но
зато начинают требовать все большее их количество в
качестве подарков за земли, предоставленные ими
грекам для поселения. Правда, это их давление на
Боспор до поры до времени компенсировалось военной
помощью боспорским правителям. Не имея достаточ-
ных средств для содержания сильной собственной ар-
мии, цари Боспора для решения своих военных проб-
лем в Азии все чаще вынуждены обращаться за по-
мощью к союзникам-скифам. Стремясь сделать эту
поддержку стабильной и постоянной, они заключают
брачные союзы с представительницами и представите-
лями скифской царской династии.

Эта политика действительно оправдала себя. Пока
скифы устанавливали протекторат над Ольвией и вели
наступательные войны за Херсонес, они сами были
заинтересованы в союзе с Боспором и потому охотно
шли навстречу просьбам со стороны своего союзника.
Боспорская армия, и раньше не обходившаяся без
помощи скифов (вспомним битву при Фате), в течение
II века до н. э. становилась все более скифской по
этническому составу из-за трудности вербовки наем-
ников из Греции и Фракии. Возросла роль скифов и
среди командного состава этой армии.

Иначе складывались отношения с сарматами, ата-
кующими скифов в Причерноморских степях и насту-
пающими на владения племен сираков и меотов у
границ Боспора в Азии. Сначала они оттесняют в
Прикубанье сираков, которые, в свою очередь, посте-
пенно вклиниваются в земли меотов. Боспоряне ока-
зываются не в силах защитить подвластных им меотов
от этого наступления. В итоге меотские племена вы-
ходят из подчинения Боспору. К концу II века до н.
э. практически все меотские племена, правда, кроме
синдов, выходят из состава государства. Это резко
сокращает доходы Спартокидов и их возможность со-
держать сильную наемную армию. Но главное, что и
сами эти правители оказываются не на высоте требо-
ваний эпохи.

Преемник Эвмела, его сын Спарток, правил 20 лет
(304—284 гг. до н. э.). В 288 году он восстановил
договор о взаимопомощи с Афинами, но этот договор
не дал Боспору никаких реальных выгод. Сам Спар-
ток первым из правителей Боспора стал называть себя
царем и по отношению к варварам, и по отношению
к эллинам. В этом проявились как политические тен-
денции времени, так и фактическое смешение населе-
ния боспорских городов, среди которого уже вряд ли
можно было найти исключительно чистых эллинов или
варваров. Не случайно греческий географ Страбон,
описывая Боспор, называет жителей его городов про-
сто «боспоряне». При этом по мере расширения воен-
ных действий в Азии против отпавших меотских пле-
мен среди населения и в армии Боспора оказывается
все больше выходцев из Скифии.

Даты правления и характер действий остальных
Спартокидов почти неизвестны. Можно лишь отме-
тить, что в середине III века до н. э. на Боспоре
происходит некий кризис в монетном деле — прекра-
щается чеканка золотых и серебряных монет. Медная
же монета деградирует в весе и качестве. В последней
четверти века, стремясь прекратить кризис, царь Лев-
кон II впервые в истории Боспора осуществляет вы-
пуск монеты от собственного имени. Одновременно
сохраняется и чеканка пантикапейских монет. Приня-
тые правителями меры оказались действенными и
привели к восстановлению в начале II века до н. э.
чеканки золота и серебра. Первый экономический
кризис был преодолен.

Однако кризисные явления изжиты не были. И
этому способствовала возобновившаяся внутридинас-
тическая борьба за власть. Римский поэт Овидий
сообщает, что боспорский царь Левкон убил своего
брата и сам был убит своей женой. Последующие
комментаторы Овидия повторяют его сообщение, хотя
и с некоторыми разночтениями в деталях, что убеж-
дает в достоверности информации, переданной знаме-
нитым поэтом. В ходе подобных междоусобий в цар-
ской семье к власти могли прийти и лица, не принад-
лежащие к династии. Таковым, например, мог быть
некий Гигиенонт, довольствовавшийся почему-то толь-
ко титулом архонта, но, несомненно, обладавший всей
полнотой власти. Об этом свидетельствует выпуск им
от своего имени золотой, серебряной и медной монеты.
Его имя есть и на некоторых боспорских черепицах.
Известно, что боспорские цари отчасти контролирова-
ли черепичное производство и сами владели эргасте-
риями по их производству. Не исключено, что и Гигие-
нонт, узурпировав власть, на этом основании присвоил
себе и доходы от этого производства.

Последний Спартокид, носивший то же имя, что и
его тезка, признанный богом, будучи в сильной зави-
симости от скифов и видя их успехи в борьбе с Хер-
сонесом, не сомневался, что после взятия его города
настанет очередь Боспора. Он начинает тайные пере-
говоры о помощи с правителем наиболее сильного из
сложившихся в Малой Азии эллинистических госу-
дарств — с царем Понта. К тому времени Боспор
имел наиболее тесные экономические и культурные
связи именно с городами этого царства. Поэтому по-
литические контакты двух правителей не могли вы-
звать у скифов подозрений в отношении Перисада V
и его дальнейших намерениях. Впрочем, делиться ими
он и не собирался. В итоге новое направление в его
политике осталось почти не освещенным документами.
Но ее итог известен — Перисад V потерял не только
царство, но и жизнь. А произошло это еще и потому,
что к нему же обратились за помощью и херсонеси-
ты — главные противники скифов. Вступление армии
Понта в войну на стороне Херсонеса и последующий
переход Боспора под протекторат царя Понта позволи-
ли скифам рассматривать боспорского царя как пре-
дателя, нарушившего прежние союзные соглашения с
ними.

Однако, прежде чем обратиться к событиям, пос-
ледовавшим за вступлением в таврические войны
Понта, рассмотрим вкратце биографию нового героя
нашего повествования — понтийского царя Митрида-
та VI Евпатора, поскольку роль его царства и его
самого в дальнейшей истории государств и народов
Северного и всего Причерноморья оказалась необык-
новенно важной. Спустя почти 100 лет после его смер-
ти имя «Митридат» не раз всплывало как символ
борьбы за независимость народов и государств реги-
она против римского владычества.
Безмолвный храм Тезея на холме.
И выше всех в багряной мгле заката,
Над пропастью на каменном ярме
Гранитный холм — могила Митридата!

Г. Шенгели

Глава 7

Властитель Понта

Черноморская держава
Митридата Евпатора

Царь Понта Митридат VI, которому современники
дали прозвища Евпатор и Дионис, а более поздние
историки назвали Митридатом Великим, был прави-
телем сравнительно небольшого в начале его царство-
вания государства, возникшего на развалинах импе-
рии Александра Македонского. Создатель этого госу-
дарства Митридат Ктист (основатель), «перс, царско-
го рода», сбежав от полководца Антигона Одноглазо-
го, у которого он был на службе, захватил в горах
Пафлагонии (небольшая область в центральной части
Малой Азии) крепость Кимиату. Сюда, к нему под
защиту, стали приходить люди, разоренные непрерыв-
ными войнами преемников Александра Македонского.
В глазах этих людей — людей разных национально-
стей, но прежде бывших персидскими подданными,
Митридат, как представитель персидского царского
рода, имел больше прав на то, чтобы стать их новым
правителем, чем полководцы завоевателя Александра.
И, пользуясь их поддержкой, первый Митридат зак-
ладывает основу будущего государства. Отметим, что
изначально это государство было многонациональным.
Среди его жителей были греки, персы, пафлагонцы,
каппадокийцы и представители многих других мало-
азийских племен.
Последующие правители государства постепенно
расширяли его территорию, используя любые доступ-
ные им средства. Одним из таких средств было за-
ключение брачных союзов с представительницами силь-
нейшей тогда эллинистической монархии — Сирийско-
го царства династии Селевкидов. Впоследствии это
даст Митридату Евпатору основание возводить свою
родословную по матери к Александру Македонскому.
Первым из правителей этого царства, решившимся
побороться за первое место среди правителей Малой
Азии, был дед нашего героя — царь Фарнак. Он
вступил на престол в то время, когда в Малой Азии
появились римские легионы, победы которых над силь-
нейшими государствами эллинистического мира высо-
ко подняли авторитет Рима во всем античном мире.
Отныне активное выступление правителя любого госу-
дарства на полуострове могло быть обжаловано в Риме.
К тому же такие государства, как Родос, Пергам,
Каппадокия, стали активными проводниками римской
политики на Востоке, и любое столкновение с ними
было опасным, так как могло вызвать вмешательство
Рима.

Теперь царю Понта следовало быть еще более ос-
торожным и мудрым политиком, чтобы расширить свои
владения и при этом не испортить отношения с Ри-
мом. Первоначально Фарнак попытался достичь своих
целей в союзе с царем Вифинии, выступив вместе с
ним против римского ставленника — царя Пергама.
Кстати, в этой войне (186—183 гг. до н. э.) на стороне
вифинского царя Прусия воевал прославленный кар-
фагенский полководец Ганнибал. Тем не менее союз-
ников ждала неудача. Это заставило Фарнака изме-
нить свои планы.

Он стал действовать самостоятельно и только на-
верняка. Ближайшая реальная возможность расшире-
ния территории Понта — захват греческого города
Синопы, окруженного со всех сторон владениями пон-
тийского царя. Захватить «венчанную морем Синопу»
пытался отец Фарнака, но пока его войско двигалось
к городу, а потом сравнительно долгое время готови-
лось к осаде, осажденные успели получить серьезную
поддержку от других античных полисов и отстояли
свою свободу. Следовательно, действовать надо было
быстро и решительно, чтобы город не успел подгото-
виться к обороне, и обратиться за помощью. Фарнак
так и поступает.

Он захватывает город без объявления войны вне-
запным ударом, за что получил у греческого историка
Полибия оценку как «беззаконнейший из царей». Но
Фарнак и далее не стеснялся в средствах для дости-
жения своих целей. Подчинение Синопы стало для
него прологом дальнейших успехов. Чтобы закрепить
власть над городом, он отправляет посольство в Рим,
чтобы убедить могущественного западного соседа в
отсутствии у него враждебных намерений и попросить
рассмотреть этот вопрос самим римлянам. Прибытие
почти одновременно с его послами посольств от Родоса
и Пергама, пытавшихся защитить Синопу, привело к
затягиванию решения вопроса. Римляне в то время не
имели прямых связей с Синопой, и подчинение ее
царю Понта в их глазах ничем не грозило Риму. Но
чтобы поддержать свой авторитет в глазах союзников,
сенат отправил своих представителей в Малую Азию
«для рассмотрения дела синопейцев и несогласий между
царями».

За время, прошедшее с момента отправки посоль-
ства в Рим и до прибытия римских представителей,
Фарнак сумел хорошо подготовиться к новой войне. Он
привлек на свою сторону царя Малой Армении Мит-
ридата, уступив ему город Трапезунт на восточной
границе своих владений, а также пафлагонского царь-
ка Гайзаторикса и галатского тетрарха (правителя
одной их четырех областей Галатии) Карсигната. Это
позволило ему довольно независимо вести себя во время
переговоров. Возможно, он даже потребовал каких-то
дополнительных уступок от своих противников, что и
нашло отражение в докладе сенату вернувшихся из
Азии римских посланников. «Послы докладывали, что
действия Эвмена (царя Пергама. — Е. М.) правильны,
а Фарнак проявляет корыстолюбие и наглость», —
пишет Полибий. Интересно, что в докладе этих послов
Синопа даже не упомянута. По-видимому, новые тре-
бования Фарнака к ним были столь значительными,
что после их оглашения противники Понта постара-
лись в первую очередь оградить самих себя от новых
притязаний Фарнака и не слишком настаивали на воз-
вращении свободы Синопе.

Фарнак же вскоре после отъезда римских послов
совершает походы на Пафлагонию и Галатию. Эти
походы имели цель продемонстрировать его силу на-
кануне решительного столкновения. Кроме того, следо-
вало укрепить влияние Понта в этих областях, кото-
рым в недалеком будущем предстояло стать театром
активных военных действий. Во время этих походов
Фарнака решительных сражений не произошло. Про-
тивники Понта еще не были готовы к ним и поспеши-
ли заключить перемирие с условием передачи спорных
вопросов на суд Рима. Последовало вторичное посоль-
ство римлян в Азию. Но теперь вопрос о Синопе не
ставится на повестку дня переговоров. Гораздо важнее
стала проблема политического влияния в Галатии и
Пафлагонии. Выступление в ее пользу противников
Понта наглядно показывало, что она была лишь раз-
менной картой в их политической игре. Особенно оче-
видно это на примере действий родосцев. Именно они
оказали наиболее активную поддержку городу во вре-
мя первой осады его отцом Фарнака. Они же были
первыми, кто отправил свое посольство в Рим с хода-
тайством о возвращении свободы Синопе. Но стоило
Эвмену Пергамскому активизировать боевые действия
против Понта и установить блокаду черноморских
проливов, как родосцы немедленно выступили против
действий пергамского царя и тем самым оказали
косвенную поддержку царю Понта. Естественно, что
после такого выступления они не пытались выступать
ходатаями за предоставление свободы Синопе. Для
правителей Пергама, Вифинии и Каппадокии, кото-
рым приходилось думать о защите своих собственных
владений от притязаний понтийского царя, этот вопрос
тем более никогда не был первостепенным.
Не дожидаясь решения римского сената по поводу
новых требований Понта, Фарнак осенью 182 года до
н. э. вновь начинает военные действия. Его полководец
Леокрит опустошает Галатию и захватывает погранич-
ный с Вифинией город Тиос. Сам Фарнак вторгается
в Каппадокию. В поддержку ему со своим войском
выступил сирийский царь Селевк IV. Однако по ка-
тегорическому требованию римлян Фарнак вновь был
вынужден начать переговоры со своими противниками.
Но и на этот раз они оказываются безрезультатными.
Война продолжалась еще два года. В ходе ее против-
никам Понта с помощью римлян удалось отвлечь от
союза с Понтом все государства кроме Малой Арме-
нии. В результате этого после внезапно нанесенного
ему удара объединенными силами союзников Фарнак
был вынужден пойти на заключение мира, который
для него был менее выгоден, чем можно было ожи-
дать. Но и противники Понта не добились первона-
чально поставленных целей. Они были не менее Понта
истощены войной, и, как только Фарнак прислал к
ним послов для переговоров, они отправили к нему
свои посольства и заключили мир.

В мирном договоре нет ни слова о Синопе. С мол-
чаливого согласия противников Понта она была при-
знана составной частью Понтийского царства. Фарнак
делает ее столицей государства. И это был успех,
несмотря на неудачный исход войны. А, кроме того, в
конце войны Фарнак заключает договоры о дружбе и
взаимопомощи с Херсонесом и Одессом. В мирном
договоре понтийского царя и его противников фигури-
руют и другие античные города: Гераклея, Мессемб-
рия, Кизик. Договоры понтийского царя с городами
Причерноморья стимулировали увеличение военных сил
Понта, ибо эти города нуждались прежде всего имен-
но в военной поддержке против притязаний соседних
варваров и именно эту поддержку клялся оказать им
Фарнак. Вспомним договор с Херсонесом: «Клянусь
Зевсом, Землей, Солнцем, всеми богами олимпийски-
ми и богинями: я всегда буду другом херсонесцев и,
если соседние варвары выступят походом на Херсонес
или на подвластную херсонесцам страну, или будут
обижать херсонесцев и они призовут меня, буду помо-
гать им поскольку у меня будет время...»

После окончания войны Фарнак строит в примор-
ской полосе Черноморского побережья ряд крепостей
с целью защиты своих новых владений от пиратов. Не
отказался он и от традиции укрепления своего поли-
тического влияния путем династического брака. Со-
гласно сведениям греческого историка Аппиана, он
женился на Нисе, сестре или племяннице сирийского
царя Антиоха IV. Таким образом, Понт при Фарнаке
стал сильнейшим из государств Малой Азии.

После 20 лет царствования его брата, правившего
мирно и в полном соответствии с указаниями Рима,
власть перешла к сыну Фарнака Митридату V, про-
званному «Эвергетом» (Благодетелем) (150—122 гг. до
н. э.). Он также оказал немалую поддержку римля-
нам. Его войска участвовали в третьей Пунической
войне Рима против Карфагена и в подавлении анти-
римского восстания в Пергаме под руководством Ари-
стоника. Но при этом он не забывал об интересах
своего государства. Его активная дипломатическая
деятельность, подкрепленная военными успехами в
Пафлагонии, приводит к тому, что пафлагонский царь
Пилемен назначает его своим наследником. Восполь-
зовавшись междоусобицами в Каппадокии, Митридат
занял ее своими войсками и, выдав замуж свою дочь
Лаодику за ее царя Ариарата Епифана, значительно
укрепил свое влияние в этом государстве. За участие
в подавлении восстания Аристоника Рим обещал пе-
редать ему область Великую Фригию. За получение ее
Митридат также хорошо заплатил римскому полко-
водцу. Но римляне редко выполняли свои обещания и
под предлогом взяточничества своего полководца отка-
зали Митридату.

Успехи Эвергета во внешней политике в значитель-
ной степени зависели от его внутриполитической дея-
тельности. Он гораздо более своих предшественников
сумел понять и оценить роль эллинского элемента в
укреплении мощи Понтийского государства. При нем
двор понтийских царей принимает почти полностью
эллинский облик. Теперь уже было очевидным, что
дальнейшее независимое существование Понта будет
возможно только в том случае, если он сможет про-
тивостоять римскому натиску. Благоустраивая гречес-
кие города государства и увеличивая свои жертвопри-
ношения в наиболее почитаемые в Греции храмы Де-
лоса и Афин, Эвергет объединял вокруг себя таким
образом наиболее достойных противников Рима. В
военном отношении греки в то время были вторым
народом после римлян. Поэтому он усилил свою ар-
мию за счет привлечения наемников из Греции, Ма-
кедонии и Фракии, а также создал военный флот. Его
доверенный полководец Дорилай Тактик лично наби-
рает наиболее боеспособных воинов в городах Греции,
Фракии и на Крите. Прозвище полководца свидетель-
ствует о его хорошем знании военного дела. Это дает
основание думать, что он не только (и не столько)
набирал наемников, но и совершал разведку возмож-
ного театра военных действий и подбирал союзников
для царя Понта. Понт становится все более опасным
соперником для Рима на Востоке. И римляне решают
избавиться от опасного союзника. Он был убит в Синопе
«своими друзьями, составившими против него веролом-
ный заговор». Хотя исторические источники прямо не
говорят об этом, но вся политическая ситуация в Ма-
лой Азии того времени свидетельствует о том, что эта
смерть была в интересах римской политики на Восто-
ке и убийцы наверняка действовали или, во всяком
случае, согласовывали свои действия с римской аген-
турой в регионе.

Правителем государства из-за малолетства наслед-
ников стала его жена Лаодика, проводившая настоль-
ко открыто проримскую политику, что некоторые со-
временные авторы склонны думать, что она тоже была
вовлечена в заговор против своего мужа. Это она офи-
циально отказалась от претензий на Великую Фригию,
от влияния в Пафлагонии, Каппадокии и Галатии.
Более того, она строит себе и новую резиденцию —
город Лаодикею. Казалось, политика Рима на Востоке
окончательно восторжествовала. Но традиции незави-
симого существования, подкрепленные успехами раз-
вивающейся экономики, расширение внутрипонтийс-
ких торговых связей не могли не привести к восстанов-
лению прежнего положения в политическом курсе
страны. Понт, как единственный достойный наследник
некогда могущественнейшей державы персидских Ахе-
менидов, ждал лишь вождя, чтобы вступить наконец
в открытый бой за свою независимость и гегемонию на
Востоке. Этим вождем стал сын Эвергета — тоже
Митридат, прозванный впоследствии Евпатор и Дио-
нис.

Родился будущий Евпатор в 132 году до н. э. в
Синопе. В момент смерти отца у него было пять
сестер и младший брат, тоже Митридат, прозванный
Хрест (добрый). Старшая сестра, носившая, как и
мать, имя Лаодика, была замужем за каппадокийс-
ким царем. Вторая Лаодика должна была по персид-
скому обычаю стать женой наследника престола. О
других сестрах (Роксане, Статире и Нисе) и младшем
брате Евпатора почти ничего неизвестно. Правда, о
нем самом существует множество легенд.

Так, о первых годах его жизни рассказывает рим-
ский историк Юстин. По его свидетельству, кометы
величия и славы приветствовали на небе его рожде-
ние и вступление на престол. По величине они зани-
мали четвертую часть неба, а блеском своим затме-
вали солнечный свет. Другая легенда, как бы свиде-
тельствующая о его божественном происхождении,
гласит, что в раннем детстве в колыбель Митридата
ударила молния и зажгла его пеленки. Подобный
факт биографии есть в греческой мифологии, расска-
зывающей о происхождении бога Диониса. Огонь не
причинил ему вреда, но с тех пор у него на лбу
остался шрам, который он тщательно скрывал под
локонами волос.

Первоначально воспитанием юного царевича руко-
водила его мать. Учился Митридат, согласно царским
обычаям той эпохи, с «друзьями детства», среди кото-
рых были представители персидской, греческой и мест-
ной малоазийской знати. Это сыграло важную роль в
духовном развитии Митридата. Он оказался не только
красивым и сильным ребенком, но и высокоодаренным
учеником. Одинаково хорошо занимаясь военными уп-
ражнениями, что было традиционным занятием пер-
сидской знати, он намного опередил своих соучеников
в изучении греческой письменности и культуры. Его
несомненный талант оратора, способности к изучению
языков своих многочисленных подданных (Митридат
мог объясняться на 22 языках), успешные занятия в
области медицины — все это развилось впоследствии
благодаря этим первым урокам и природным способ-
ностям.

До 11-летнего возраста жизнь Митридата протека-
ла без особых забот. Гибель отца резко изменила его
судьбу. Согласно завещанию Эвергета, наследниками
престола становились оба царевича при регентстве их
матери. Но, почувствовав в своих руках реальную
власть, царица Лаодика не захотела расставаться с
ней. В этом она не была оригинальна. Незадолго до
этого в соседнем царстве Каппадокии вдова царя
Ариарата Филопатора Ниса убила одного за другим
пятерых своих сыновей, чтобы продлить свое нахожде-
ние у власти. В Сирии вдова царя Деметрия II Кле-
опатра убила стрелой одного из своих сыновей, а других
вынудила выпить яд, который сама и приготовила. И
такие примеры тогда не были редкостью. Лаодика
оказалась вполне типичной представительницей своей
эпохи. Царица в ней, по образному выражению фран-
цузского историка Т. Рейнака, убила жену и мать.
Подобных примеров в истории вплоть до нашего вре-
мени великое множество. Так что сегодня любой зна-
ет, что власть портит человека, а абсолютная власть
портит абсолютно.

Поначалу новая правительница Понта постаралась
хитростью избавиться от старшего наследника. Так,
для участия в юношеских конных состязаниях ему
давали необъезженного коня, во время охоты в опас-
ной близости от него не раз пролетали стрелы, ему
подмешивали в пищу яд. Но Митридат выдержал все
испытания. Подобно Александру Македонскому, он
прекрасно справлялся с необъезженными лошадьми, а
садясь за пиршественный стол, принимал противо-
ядия. Но чем старше он становился, тем более уси-
ливались козни врагов. И тогда под предлогом увле-
чения охотой Митридат бежал из Синопы в горы Малой
Армении, давней союзницы понтийских царей. Скры-
ваясь в течение 7 лет, он вел трудную жизнь изгнан-
ника. Занятия охотой и ночевки под открытым небом
закалили тело Митридата, а постоянная перемена мест
ночлега, страх перед возможным убийством из-за угла
сделали недоверчивой его душу.

Царь Малой Армении Антипатр, не имеющий, по-
видимому, собственных прямых наследников, принял
Митридата под свое покровительство. Он позаботился
о его воспитании и образовании, а когда понтийский
царевич достиг совершеннолетия, помог ему вернуть
власть в отцовском царстве. В результате этой под-
держки Антипатра Малая Армения всегда сохраняла
особое положение в составе Понтийского царства. Позд-
нее Митридат построил здесь многочисленные крепо-
сти, в которых хранил свои сокровища.

Возвращение Митридата в Синопу произошло в
113 году до н. э. Детали этого события неизвестны,
но официально он оставался царем даже в изгнании.
Не случайно на монетах Понта чеканилось его изоб-
ражение и в те годы. Мать Митридата была заклю-
чена в темницу, где впоследствии умерла. Истинная
причина ее смерти остается тайной. Первое время
Митридат правил совместно со своим младшим бра-
том, но уже вскоре, в том же году, брат был казнен,
по-видимому, за участие в заговоре против Митрида-
та. Евпатор, по обычаю персов, женился на своей
младшей сестре Лаодике и стал единоличным прави-
телем в государстве. В то время ему было около 20
лет. Он был полон сил и энергии. Годы, проведенные
в изгнании, показали ему, насколько сильны и ковар-
ны его враги. Поэтому он сразу после возвращения в
столицу занимается восстановлением боеспособности
армии и флота, будучи уверен, что вскоре ему при-
дется вступить в от-
крытую войну. Двор
понтийских царей
становится похожим
на военный лагерь.
Эллинские советни-
ки и предводители
военных отрядов, ве-
тераны Эвергета и
«друзья» царя под
его личным руковод-
ством занимаются
спешной подготов-
кой армии и флота
к предстоящим бо-
ям. И случай на-
чать их не замед-

Митридат Евпатор.

Изображение с монеты

лил представиться.

Политическая ситуация на востоке античного мира
в конце II века до н. э. сложилась такой, что именно
Понт оказался притягательным центром для всего
эллинского мира. Крупные эллинистические государ-
ства — Сирия и Египет, значительно ослабли из-за
внутренних смут. Борьба за трон раздирала внутрен-
ними противоречиями и Парфию. Армянские земли
еще не были объединены и тоже не могли быть кон-
курентом Понту.

С другой стороны, деятельность римских откупщи-
ков и публиканов в провинции Азия привела к почти
полному разорению большинства греческих городов и
способствовала росту антиримских настроений. Про-
никновение римских купцов и откупщиков в экономи-
ческую жизнь Вифинии, Каппадокии, Пафлагонии и
Галатии имело те же последствия. Сам могучий Рим
в то время был связан тяжелыми войнами против
галлов, нумидийцев, кимров и тевтонов, и его армии
при этом не раз терпели поражения.

Античные города Северного Причерноморья, разо-
ряемые набегами скифов и сарматов, западнопонтий-
ские города, подвергавшиеся не менее разоритель-
ним нашествиям германского племени бастарнов, и
греческие города Колхиды, воюющие с местными кня-
зьями, не раз обращались за помощью к Понту. И
это оказалось весьма кстати. Имея в своих руках
ресурсы всех или большинства греческих городов При-
черноморья, можно было вполне надеяться противо-
стоять даже могуществу Рима. Поэтому, проведя
соответствующие переговоры с представителями кол-
хских городов и Боспора, а также отправив немно-
гочисленный отряд воинов в Херсонес для помощи
горожанам от скифов, Митридат начинает свою пер-
вую войну.

Его армия вторгается в Закавказье. Колхида, про-
тив которой был направлен первый удар, в то время
была раздробленной страной со слабой центральной
властью. С собственно понтийской армией и союзной
конницей из Малой Армении Митридат уже на втором
году своего царствования вторгается в Колхиду. Заво-
евание ее стало, по выражению французского истори-
ка Т. Рейнака, «детской игрой» для Митридата. Это,
конечно, преувеличение, но все-таки война оказалась
вполне успешной. Подчинив внутренние районы стра-
ны и поставив гарнизоны в приморских греческих го-
родах, Митридат провозглашает себя наследником вла-
сти колхских царей.

Завоеванная Колхида была организована как сат-
рапия. Управление страной было поручено намест-
нику из числа «друзей» царя. Резиденцией его стала
прежняя столица колхов, расположенная в районе
современного города Вани. Здесь археологами от-
крыты мощные укрепления и храмы того времени.
Ликвидация сепаратизма отдельных областей, вос-
становление политической, экономической и куль-
турной целостности ее способствовали материально-
му и духовному подъему уровня жизни населения.
Большой спрос на продукцию страны вел к увели-
чению доходов основной массы населения. Это и
стало тем надежным фундаментом, на котором стоя-
ло политическое единство Колхиды и Понта. И это
единство оказалось настолько прочным, что смогло
быть разрушенным только в результате военных
поражений царя Понта.

Едва утвердившись в Колхиде, Митридат получает
сообщение, что скифы начинают штурм Херсонеса.
Положение города было отчаянным. По совету своего
полководца Диофанта, который, будучи воспитанни-
ком боспорского царя Перисада V, лучше других
представлял ситуацию в Таврике, летом 111 года до
н. э. Митридат направляет на помощь Херсонесу свои
лучшие войска. Командующим армией назначается
Диофант.

Отборные воины понтийской армии спешно грузи-
лись на транспортные корабли в порту Диоскурии
(современный Сухуми). Здесь же стоял весь тот не-
большой военный флот, которым располагал в то вре-
мя понтийский царь. Ему предстояла ответственная
задача — обеспечить безопасную доставку в пункт
назначения лучшей части понтийской армии. Учиты-
вая господство на море пиратских племен, приходи-
лось быть очень осторожным, но в то же время реши-
тельным. Но удача и на этот раз была верной спут-
ницей Митридата. Его войска благополучно достигли
берегов Таврики и сразу вступили в бой.

«Прибыв в наш город, он (Диофант. — Е. М.)
отважно совершил со всем войском переправу на ту
сторону; когда же скифский царь Палак внезапно
напал на него с большим войском, он, поневоле приняв
битву, обратил в бегство скифов, считавшихся непобе-
димыми... подчинив себе окрестных тавров и основав
город на том месте, он отправился в боспорские мест-
ности и, совершив в короткое время много важных
дел, снова воротился в наши местности и, взяв с собой
граждан цветущего возраста, проник в середину Ски-
фии. Когда же скифы сдали ему царские крепости
Хабеи и Неаполь, вышло то, что почти все сделались
подвластными царю Митридату Евпатору», — так
рассказывает херсонесский почетный декрет в честь
Диофанта о его первых победах в Таврике.

Существует несколько вариантов реконструкции этих
событий в описаниях современных авторов. С учетом
Рельеф с изображением Скилура и Палака

всей совокупности результатов исследований послед-
них лет представляется наиболее вероятным следую-
щий вариант.

Прибыв в Херсонес, понтийский полководец не стал
высаживать армию в городе. Получив от херсонеситов
и отправленного ранее сюда начальника понтийского
гарнизона подробную информацию о расположении и
характере действий противника, он наносит удар по
противнику там, где его меньше всего ожидали — в
Северо-Западном Крыму. С этой целью он оставляет
в городе лишь ополчение граждан, а с собственно
понтийскими войсками высаживается в районе Керке-
нитиды. Скифские цари Скилур, умерший вскоре после
начала войны, и Палак не предвидели возможности
войны с Понтом и не оставили там значительного
гарнизона. Хотя именно отсюда вела кратчайшая и
наиболее удобная дорога к политическим центрам Ски-
фии. Падение Керкенитиды и движение Диофанта в
сторону столицы скифов Неаполя Скифского вынудило
Палака снять осаду с Херсонеса. С конницей он ри-
нулся навстречу понтийскому войску, приказав своей
пехоте рассредоточиться по крепостям для отпора воз-
можному наступлению херсонеситов.

Однако нападение скифов на понтийскую армию
на марше было отбито. Помощь тавров, оказанная
скифам в бою, вынудила Диофанта несколько изме-
нить первоначальный план наступления. Он обруши-
вается на таврские поселения, громит их и строит на
их земле крепость, названную по прозвищу Митридата
Евпаторией.' В это время он получает сообщение из
Пантикапея об изменении здесь политической ситуа-
ции и о возможном выступлении Боспора на стороне
скифов. Это ставило под угрозу всю удачно начатую
военную кампанию. Диофант, оставив армию в Евпа-
тории, спешно отправляется на Боспор, где проводит
успешные переговоры с царем Перисадом V. Успеху
этих переговоров способствовали как личные связи Дио-
фанта с царским домом, так и сообщения о его побе-
дах над скифами и таврами. Не исключено, что имен-
но во время этой поездки Диофанту удалось получить
принципиальное согласие Перисада на передачу им
власти понтийскому царю. Отсутствие собственных
прямых наследников у боспорского царя и нежелание
его подчиниться власти скифов делают это предполо-
жение вполне реальным.

Вернувшись из поездки на Боспор, Диофант усили-
вает свое войско за счет херсонесских граждан «цве-
тущего возраста» и направляется к столице скифов. И
крепости, стоявшие на пути к столице, и сам Неаполь
сдались без боя. Факт поразительный, если вспомнить,
что в своем декрете херсонеситы называют скифов
«непобедимыми». К тому же информация декрета о
сражении Палака с понтийцами не дает никаких ос-
нований думать, что скифское войско было оконча-
тельно разгромлено. Видимо, причиной их капитуля-
ции стали разлад в скифской царской семье в резуль-
тате поражения Палака и отказ от помощи Боспора,
находящегося в союзе со Скифией. По сообщениям
античных авторов, у Скилура было помимо Палака
еще 50 или 80 сыновей. Видя неудачи старшего брата,
они, естественно, стали думать о сохранении собствен-
ных владений и потому без боя сдались Диофанту. В
какой-то мере это могло быть обусловлено и неожи-
данным для них изменением своего политического курса
боспорским царем.

Диофант, считая поражение скифов полным и окон-
чательным, оставил в Херсонесе лишь небольшой гар-
низон, а сам с основными силами армии осенью того
же года вернулся в Понт. Итоги похода не только для
херсонеситов, но и для всех причерноморских эллинов
были ошеломляющими. Впервые непобедимые прежде
скифы, казалось бы, так легко отказались от продол-
жения борьбы. То, что Палак, скорее всего, не подчи-
нился и ушел в район Приднепровья, не меняло сути
дела. В такой ситуации он становился всего лишь
одним из многих сыновей Скилура, не располагающим
реальной политической властью даже над своими соб-
ственными младшими братьями. Принятие же многи-
ми из них подданства понтийского царя выглядело как
полная потеря Скифией своей политической независи-
мости.

Херсонеситы, опьяненные необыкновенным успехом,
«почтили Диофанта приличными почестями, как осво-
божденные уже от владычества варваров». Совер-
шенно естественно, что авторитет молодого понтийско-
го царя необычайно возрос. Однако успехи войск Мит-
ридата, если вспомнить общую социально-политичес-
кую обстановку в Причерноморье того времени, не
покажутся столь значительными, как их рисуют авто-
ры античной эпохи.

Скифы к концу II века до н. э. уже понесли зна-
чительные потери в боях с сарматами и кельтами.
Значительная их часть перешла от кочевого образа
жизни к оседлому. Существенно ограничившийся те-
атр военных действий не позволил им вести маневрен-
ную войну, в которой они были наиболее сильны. К
тому же при наступлении на Херсонес ни Скилур, ни
его преемник Палак не предполагали возможности
вмешательства в войну других государств. Появление
корпуса Диофанта в Таврике было для них полной
неожиданностью. Огромную роль сыграло и участие в
войне херсонеситов. В отличие от своих предшествен-
ников Диофант и херсонеситы прекрасно знали и
скифскую тактику боя, и топографию местности, где
предстояло сражаться, а также наличие и состав
вооруженных сил противника. Это позволило Диофан-
ту навязать скифам свою тактику ведения войны. Но
тем не менее первые победы понтийцев и херсонеситов
оказались весьма кратковременными.

Отступивший в степи Причерноморья Палак вес-
ной следующего года возвращается в Таврику. Его
войска без труда захватывают оставленные без гарни-
зонов скифские крепости. Палак восстанавливает свою
власть над братьями и, понимая теперь, что для войны
с Херсонесом и Понтом его собственных сил будет
недостаточно, начинает переговоры с прежними врага-
ми роксоланами. Это сарматское племя в то время
заняло степи побережья Азовского моря, и его кочевья
вплотную приблизились к владениями скифов. По
образу жизни роксоланы мало чем отличались от ранних
скифов. «Кибитки их сделаны из войлока и прикреп-
лены к повозкам, на которых они живут; вокруг киби-
ток пасется скот, мясом, сыром и молоком которого
они питаются. Они следуют за своими стадами, выби-
рая всегда местности с хорошими пастбищами; зимою
в болотах у Меотиды, а летом — и на равнинах»,
пишет о них географ Страбон.

Пока шли эти переговоры, Палак не беспокоил
Херсонес. Уверенные в том, что новой войны не будет,
херсонеситы не приняли должных мер по подготовке
города к длительной обороне, а главное — не запас-
лись хлебом. Палак же, получив согласие царя рок-
соланов Тасия на совместное ведение войны, осенью
110 г. до н. э. внезапно вновь появляется у стен города.

Отряд понтийцев, оставленный Диофантом для охра-
ны города, был окружен на мысе Ктенус, недалеко от
города. Перегородив мыс наспех построенной камен-
ной стеной и окружив его рвом, понтийцы отразили
первый натиск скифов. Но враг не прекращал атак.
Скифы стали забрасывать ров сухим тростником, что-
бы преодолеть это препятствие. Но тростник, который
они сбрасывали в ров днем, понтийские воины сжига-
ли ночью. Более того, за время осады понтийцы по-
строили дамбу, соединившую Ктенус с Херсонесом, и
объединили свои силы с горожанами. Осада продол-
жалась не более двух месяцев. Но скоро стало ясно,
что из-за недостатка продовольствия продержаться до
весны не удастся. В Синопу было немедленно отправ-
лено посольство с просьбой о помощи. Сильные штор-
ма на море, обычные в осеннее время для Черного
моря и сегодня, не позволили, однако, оказать эту
помощь так быстро, как это просили херсонеситы. Но
Митридат ни минуты не колебался в своем решении.
Выждав наиболее удачный момент, когда море не-
сколько успокоилось, он снова посылает корпус Дио-
фанта в Таврику, хотя время уже склонялось к зиме.

Неожиданное для скифов и на этот раз появление
армии Понта в Херсонесе сразу изменило положение.
Не рассчитывая на успех в открытом сражении, Палак
стал отступать и одновременно отправил гонцов к царю
роксолан Тасию с просьбой о помощи. В захваченных
херсонесских городах и собственно скифских крепостях,
прикрывающих путь к столице, были поставлены гар-
низоны. Диофант повел своих воинов прямо в центр
Скифии. Но чем дальше они удалялись от Херсонеса,
тем труднее давался им каждый отрезок пути. Войско
на марше подвергалось постоянным атакам скифской
конницы, которая, осыпая противника стрелами, затем
быстро отступала, не вступая в рукопашную схватку.
Бедствия понтийцев усугубляли сильные ветры и дож-
ди со снегом. Это вынудило Диофанта изменить марш-
рут наступления. Он поворачивает войско в приморские
местности, где освобождает захваченную скифами Кер-
кенитиду и осаждает превращенную скифами в кре-
пость Прекрасную Гавань. Но осада затянулась.

Палак же, собрав все свои силы и имея теперь
около 25 000 собственных воинов и 50 000 союзников
роксолан, сам напал на Диофанта. Узнавшие о силах
противника, воины Диофанта заколебались — ведь на
каждого из них приходилось более десятка воинов про-
тивника. Чтобы подбодрить их, Диофант сообщил им о
чудесных видениях в храме Девы, покровительницы Хер-
сонеса, и сделал «разумную диспозицию». В результате
атака союзной конницы была отбита, а в ходе после-
довавшей контратаки македонской фаланги Диофанта
вся пехота скифов полегла на поле боя. Комментируя
этот факт, греческий географ Страбон совершенно спра-
ведливо заметил, что против правильно построенной
фаланги бессильно любое варварское войско.

Оставив херсонеситов продолжать осаду Прекрас-
ной Гавани, Диофант с понтийцами начал преследо-
вать бегущих и остановился только дойдя до Керке-
нитиды и Евпатория. Весной следующего года, херсо-
неситы овладели городом и присоединились к войску
Диофанта. Новое наступление в глубь Скифии было
более успешным. Палак вновь бежал в Причерномор-
ские степи, и дальнейшая судьба его неизвестна. А его
крепости и на этот раз сдались без сопротивления. Но
теперь в них были поставлены понтийские гарнизоны.
Такие же гарнизоны были в Херсонесе и городах Се-
веро-Западного Крыма. Отныне Херсонесский полис
действительно стал составной частью державы Митри-
дата Евпатора.

А Диофант, оставив свое войско в Херсонесе на
отдых, отправился на Боспор, где «устроил тамошние
дела прекрасно и полезно для царя Митридата Ев-
патора». Эта фраза из почетного декрета херсонеси-
тов в честь Диофанта воспринимается современными
учеными как свидетельство об официальном согласии
боспорского царя на завещание своего титула и вла-
сти над Боспором понтийскому царю. С этого време-
ни (лето—осень 109 г. до н. э.) Митридат становится
«господином Боспора». Однако, чтобы получить право
на это звание, Митридату пришлось выдержать еще
одну и, пожалуй, наиболее тяжелую войну в Причер-
номорье.

В Пантикапее произошел государственный перево-
рот. «Скифы из окружения Савмака» убили Периса-
да V и взяли власть в свои руки. Кто такой был
Савмак, ни один источник не сообщает. Это дало
Савмак.

Изображение с монеты

пищу для самых неверо-
ятных предположений,
вплоть до того, что он был
доморощенным рабом пос-
леднего Спартокида, и
потому этот переворот
должен рассматриваться
как восстание рабов. На
самом деле можно с уве-
ренностью говорить лишь
о том, что он был скиф по
происхождению. Это под-

тверждает его имя и то,
что убийство боспорского

царя совершают именно
скифы из его окружения. Отсутствие подробностей о
нем в почетном декрете хероснеситов в честь Диофан-
та свидетельствует, что он был хорошо известен им и,

значит, по социальному рангу занимал достаточно
высокое положение на Боспоре. Кроме того, известны
монеты этого правителя, в легенде которых он назван
царем. Все эти факты позволяют видеть в Савмаке
лидера скифской аристократии Боспора, занимавшего
достаточно высокий государственный пост и, вероятно,
рассчитывавшего занять престол после смерти бездет-
ного Перисада V. Особенно показательно в этом плане
то, что он собственноручно убивает боспорского царя,
а после разгрома восстания его не убивают на месте,
а отправляют в Понт на суд царя. Именно эти факты
более всего свидетельствуют о законности притязаний
Савмака на власть над Боспором. Но есть и другие,
тоже косвенные аргументы.

Сторонники Митридата из окружения последнего
Спартокида, которых на Боспоре было немало, не
сумели дать должного отпора савмаковцам. Не оказа-
ли активного сопротивления им и наемники Перисада.
Рядовое же население городов при отсутствии военных
сил Митридата на Боспоре в той или иной степени, но
все же добровольно признало власть присутствующего
претендента на трон своего Отечества. Переворот Сав-
мака вовсе не означал и немедленной войны с Понтом.
Как показал дальнейший ход событий, Диофант, на-
ходившийся во время переворота в Пантикапее, оста-
вался на свободе, и против него был составлен заго-
вор. Вероятно, Савмак рассчитывал с его помощью
добиться признания Митридатом свершившегося. Но
Диофант даже после неудачи всех попыток догово-
риться с Митридатом не был схвачен и открыто убит,
а оставался на свободе, и его попытались убить тайно.
Но пока шли переговоры, на помощь Диофанту при-
шли херсонеситы, приславшие за ним свой корабль.
На нем он и вернулся в Херсонес, где обратился к
гражданам с воззванием принять участие в новом
военном предприятии — походе на Боспор.

Будучи очевидцем переворота в Пантикапее и ре-
ально представляя себе силы мятежных скифов Бос-
пора, Диофант на этот раз не торопится. Его армия
после войны с Палаком нуждалась в хорошем отдыхе
и пополнении. Он отправляется в Синопу к Митридату
и просит дополнительных подкреплений. С новым вой-
ском весной 108 года Диофант прибывает в Херсонес.
Объединив его с находящимися в Таврике отрядами и
присоединив к ним отборных херсонесских воинов, он
начинает свой последний поход в Таврике. Пехота
отправилась к границам Боспора на кораблях, конни-
ца двинулась через подвластные Митридату скифские
степи. Первый удар Диофант нанес по Феодосии. Это
было полной неожиданностью для Савмака. Хорошо
знакомый с тактикой действий понтийского стратега в
войне против Палака, он ожидал удара понтийцев в
своем главном опорном пункте — Пантикапее. Но
Диофант на этот раз изменил тактику. Подчинение
Феодосии давало ему многие дополнительные преиму-
щества, и он не желал от них отказываться, зная что
на этот раз его противник более могуществен, чем
прежде. Под командованием Савмака находилась на-
емная армия Спартокидов, по своей боевой подготовке
не уступающая воинам Понта. А значит, надо было
позаботиться о более надежной базе для военных дей-
ствий, чем Херсонес.
Феодосия была хорошей крепостью и находилась
гораздо ближе к Пантикапею, чем Херсонес. Сюда
было легче отступить и укрыться в случае поражения.
Кроме того, с момента захвата Феодосии скифы Бос-
пора оказывались отрезанными от степной Скифии,
откуда они могли бы получать подкрепления и куда
могли отступить в случае неудачи. Именно поэтому
Диофант сначала захватывает Феодосию. Однако эта
потеря не сломила дух воинов Савмака. Они оказали
отчаянное сопротивление понтийцам, и Пантикапей
пришлось брать штурмом, стоившим Диофанту боль-
ших потерь. Борьба продолжалась до зимы 108/107
года до н. э. Еще раз Диофант одержал победу для
своего повелителя, но эта победа была последней,
связанной с его именем в период царствования Мит-
ридата Евпатора.

Савмак был взят в плен и отправлен в Понт на суд
Митридата Евпатора. Дальнейшая судьба его неизве-
стна, хотя весьма показательно то, что ни Страбон,
писавший об этих событиях, ни составители херсонес-
ского декрета в честь Диофанта не отмечают факта
его казни за свершенное. Вероятнее всего, он был
оставлен в Понте заложником.

Судьба победителя тоже оказалась отнюдь не бли-
стательной. Показавший себя столь талантливым пол-
ководцем, воспитанник местного боспорского царя в
дальнейшем мог стать опасным конкурентом для вла-
сти Митридата на Боспоре. И Диофанта отзывают, а
на его место направляют нового стратега Неоптолема
с дополнительными подкреплениями.

Усиление понтийской армии на Боспоре было не
случайным. Со взятием Пантикапея и пленением Сав-
мака война не закончилась. Варварские племена ази-
атской части, вышедшие из подчинения Спартокидам,
не пожелали подчиниться новому властителю. В Азии
укрылись и уцелевшие сторонники Савмака, которым
отступать было некуда. Объединив свои усилия, новые
союзники уже зимой, как только Боспор Киммерий-
ский замерз, попыталась атаковать понтийцев. Их кон-
ница двинулась к Пантикапею по льду в самом узком
месте пролива. Однако новый понтийский командую-
щий армией Неоптолем не только не испугался против-
ника, но и сам атаковал его на льду. Бой был недо-
лгим. На этот раз воинам Митридата сопутствовал
успех. Но весной следующего года союзники повторили
свою попытку. Теперь они попытали счастья на море.
Их флот вошел в пролив и атаковал корабли Неопто-
лема. Однако легкие пиратские камары гениохов, зихов
и ахейцев, составлявшие большинство кораблей флота,
не смогли противостоять натиску понтийских триер и
обратились в бегство. На этот раз союзники были
разбиты не только полностью, но и окончательно. Нео-
птолем вернул под власть Боспора, а значит и понтий-
ского царя, прежние земли государства в Азии, за
исключением земель некоторых меотских племен, с
которыми были заключены дружественные соглаше-
ния. Готовясь к решительному столкновению с Римом,
Митридат более всего рассчитывал на получение от
варваров наемных бойцов для своей армии. Поэтому он
не стал стремиться к полному подчинению тех, кто
когда-то уже подчинялся Боспору, вполне благоразум-
но считая, что тесные экономические и культурные
связи с ними дадут много больше.

Подчинение Боспора сделало Митридата повелите-
лем всей Таврики. Подвластные скифы, херсонеситы и
боспоряне составили новую сатрапию Понта, центром
которой стал Пантикапей. По сообщению Страбона,
Митридат получал отсюда дань в размере 200 талан-
тов серебра и 180 000 медимнов (около 8000 тонн)
хлеба. Митридат принимает пышный восточный титул
Ахеменидов «царь царей». В греческих городах ему
устанавливаются статуи, в честь него принимаются
почетные постановления, издаются декреты. Но и глав-
ный враг Понта не дремал. Вскоре после его побед в
Таврике в Понт прибывает римское посольство с тре-
бованием возвратить скифским царям отнятые у них
владения. Митридат не обратил внимания на эти тре-
бования, поскольку знал, что Рим вел трудные войны
с нумидийцами в Африке, с германскими племенами
кимврами и тевтонами в Северной Италии. Этот дип-
ломатический шаг стал прологом дальнейших успехов
его политики в Причерноморье. Ольвия и греческие
города западного побережья Черного моря также об-
ращаются к нему с просьбами о помощи против со-
седних варваров и просят поставить в них понтийские
гарнизоны. Неоптолем по приказу Митридата совер-
шает походы против сарматов и бастарнов и полно-
стью обеспечивает безопасность греческих городов. От-
ныне власть Митридата распространилась на все об-
ласти Причерноморья. Черное море стало как бы внут-
ренним морем Понтийской державы.

К тому времени основные экономические интересы
и культурные контакты эллинов Причерноморья почти
полностью сосредоточились в бассейне Черного моря.
Поэтому объединение Митридатом всего региона спо-
собствовало новому расцвету и отдельно взятых поли-
сов и государства Митридата в целом. Процветание
городов Понта в первые годы его правления выглядело
настолько резким контрастом по сравнению с положе-
нием греческих городов, подвластных Риму, что в пе-
риод успехов Митридата все греческие города римской
провинции Азия встали на его сторону. Но это уже
тема следующей главы.

Против владычества римлян —
за всеобщую свободу

Завершив объединение многочисленных эллинских
городов в Причерноморье, Митридат активизировал
свои притязания к соседям, к тому времени уже почти
полностью попавшим под протекторат Рима. Успехам
Митридата способствовало то, что ему удалось при-
влечь на свою сторону самого знаменитого царя Арме-
нии — Тиграна II, который к тому времени не только
объединил собственно армянские земли, но и весьма
существенно расширил свою державу за счет земель
соседних народов. С его помощью Митридат прочно
утвердился в восточной части Малой Азии. Теперь
Понт стал действительно главным препятствием для
дальнейшего наступления
римлян на востоке. Притяза-
ния Рима в Малой Азии, со
своей стороны, создавали по-
стоянную угрозу владениям
Митридата. Но теперь он был
готов скрестить оружие со
своим главным противником
и только ожидал удобного мо-
мента.

В это время в Азии Рим
имел две провинции, создан-
ные из прежних владений пер-
гамского царя Аттала III, за-

Тигран П.

Изображение с монеты

вещавшего свое царство Риму. Одна из них, именовав-

шаяся «Азия», состояла из городов и областей запад-
ного побережья полуострова Малая Азия. Вторая —
Памфилия, или Киликия, — находилась на ее южном,
гористом побережье. Общая площадь римских владе-
ний почти равнялась территории малоазийских госу-
дарств Вифинии, Каппадокии, Галатии, Пафлагонии и
Понта вместе взятых. Но Пафлагония и Галатия к

тому времени представляли собой ряд небольших са-
мостоятельных княжеств. В Каппадокии правила се-
стра Митридата Евпатора Лаодика, муж которой Ари-
арат VI был коварно убит каппадокийским магнатом
Гордием, тайным союзником Евпатора. Со времени
Эвергета это царство находилось под политическим
влиянием Понта, но в период правления в Понте ма-
тери Митридата Каппадокия вновь возвратилась к
проримской ориентации.

Отметим тот факт, что до походов Александра Ма-
кедонского Понт представлял собой часть Каппадо-

кии, и население его состояло в основном из этничес-
ких каппадокийцев. Поэтому объединение этих госу-
дарств, о чем мечтал Митридат, представлялось поли-
тически вполне возможной задачей.

Царство Вифиния было более самостоятельно. Его
царь Никомед III был не менее предприимчивым прави-
телем, чем Митридат. Он сумел укрепить свое положе-
ние и внутри страны, и за ее пределами. Митридат
решает объединить их усилия в защите общих инте-
ресов перед угрозой поглощения их государств Римом.
Но прежде чем приступить к осуществлению своих
замыслов, Митридат с небольшим числом своих бли-
жайших друзей тайно отправился в римскую провин-
цию Азия и, исходив ее всю, узнал расположение всех
городов и областей, причем об этом никто не подозре-
вал. Отсюда он переправился в Вифинию и, точно уже
был владыкой ее, наметил удобные места для буду-
щих побед. После этого он вернулся в свое царство».
Так рассказывает римский писатель Юстин о первых
шагах антиримской деятельности Митридата. Развед-
ка театра будущих военных действий заняла у него
около года (106/105 г. до н. э.). Возвращение Митри-
дата в Синопу было столь же неожиданным, как и
исчезновение. За время его отсутствия его жена Ла-
одика родила сына. Вернувшийся в столицу молодой
царь не стал тратить время на отдых и развлечения.
Он ведет активные переговоры с Никомедом III и
заключает с ним военный союз. Всю зиму 105/104 года
он проводит в военных лагерях, занимаясь подготовкой
воинов к новым боям.

Весной 104/103 года войска понтийцев и вифинян
вторгаются в Пафлагонию. Страна была захвачена
почти без сопротивления и разделена между союзни-
ками. Римляне тотчас ответили на это событие тре-
бованием немедленно восстановить прежнее положе-
ние в Пафлагонии. Их посольства к царям Понта и
Вифинии угрожали войной в случае невыполнения этих
требований. Митридат не испугался угрозы. Он предъ-
явил римлянам завещание, на основании которого его
отец становился наследником пафлагонских царей в
связи с вымиранием их рода. Оправдав таким образом
свой захват, он вводит войска в Галатию, которая
также становится составной частью его владений. Без-
наказанности действий Митридата способствовал и под-
куп им некоторых римских сенаторов.

Никомед III, которому нечем было оправдаться,
тем не менее тоже нашел выход из создавшегося по-
ложения. Он сообщил римским послам, что возвраща-
ет захваченную им часть Пафлагонии отпрыску мест-
ного царского рода. Сам же он назначил ее правите-
лем собственного сына, дав ему традиционное имя
пафлагонских царей Пилемен. Римским послам ничего
не оставалось, как вернуться на родину, став жертвой
почти неприкрытого издевательства малоазийских ца-
рей.

Пока Митридат обдумывал способ, с помощью ко-
торого он мог бы с наименьшими затруднениями пре-
вратить каппадокийцев в своих подданных, в их стра-
ну вторгся Никомед III, который заключил соглаше-
ние с Лаодикой об объединении, да к тому же и
женился на ней. Оставалось только расставить свои
гарнизоны по каппадокийским крепостям. Но это, ес-
тественно, ни в коей мере не устраивало Митридата.
Он тотчас объявил, что законным царем Каппадокии
может считаться только юный сын убитого царя Ари-
арата VI, его племянник. Никомед III с этим не
согласился. Последним аргументом в споре недавних
союзников стала армия. Митридат силой очистил
Каппадокию от вифинских гарнизонов и провозгласил
царем своего племянника под именем Ариарата VII.
Никомеду пришлось уступить.

Не прошло и года после утверждения на престоле
Ариарата VII, как Митридат через своих послов стал
ходатайствовать о возвращении в страну Гордия, убийцы
отца юного царя. Ариарат был возмущен предложе-
ниями дяди и, интуитивно угадывая причину ходатай-
ства, начал поспешно собирать войска, готовясь к
войне. Никомед III и некоторые другие соседние пра-
вители, опасавшиеся могущества Митридата, немед-
ленно пришли ему на помощь. Узнав об этом, Митри-
дат вторгается в Каппадокию.

Под его командованием было 80 000 пехотинцев,
10 000 всадников и 600 боевых колесниц. Войско его
противников было не меньшим. И Митридат решает
избежать открытого сражения. Вот, что сообщает о
последующих событиях Юстин: «Он пригласил Ариа-
рата на переговоры, но явился на них, спрятав под
одеждой кинжал. По царскому обычаю, Ариарат при-
слал к Митридату человека, который должен был его
обыскать. Когда этот человек стал особенно тщатель-
но ощупывать у Митридата нижнюю часть живота,
Митридат сказал, что боится, как бы проверяющий не
нашел там кинжала совсем иного рода, чем тот, ко-
торый он ищет. Так, прикрыв коварство шуткой,
Митридат отозвал Ариарата в сторону от его друзей
и убил на глазах и своего и его войска». Смерть царя
заставила каппадокийцев сложить оружие. Митридат
поставил царем Каппадокии своего восьмилетнего сына,
дав ему имя Ариарат. Причем регентом при новом
царе был назначен Гордий. Это произошло около
100 года до н. э. Казалось, остается только добиться
подчинения Вифинии, и вся Малая Азия окажется во
власти царя Понта. Но это только казалось.

Наместники Митридата принялись усердно изы-
мать у населения страны средства, необходимые царю
Понта для дальнейших завоеваний. При этом они,
конечно, не забывали и себя. Их произвол и жесто-
кость вызвали всеобщее восстание в стране. Каппадо-
кийцы пригласили младшего брата их царя, убитого
Митридатом, который воспитывался под присмотром
римлян в провинции Азия, и изгнали понтийские гар-
низоны. Но Митридат вновь с огромной армией вторг-
ся в Каппадокию и разгромил наспех собранные от-
ряды нового претендента на престол Каппадокии.

Никомед III, царь Вифинии, не сумел или побоялся
на этот раз выступить против царя Понта. Но не от-
казался от интриг против него в Риме. Он отправил в
римский сенат подростка, выдававшего себя за третье-
го сына царя Каппадокии Ариарата VI, убитого Гор-
дием. А для того, чтобы римские сенаторы поверили
ему, он отправил в Рим и свою новую жену Лаодику,
бывшую царицу Каппадокии, которая должна была
подтвердить, что у нее от Ариарата VI было три сына
и новый претендент на трон действительно ее сын.

Узнав об этом, Митридат немедленно отправляет
посольство в Рим с сообщением, что им поставлен во
главе страны сын каппадокийского царя Ариарата V,
погибшего в войне на стороне римлян против пергам-
ского мятежника Аристоника. Сенат приступил в рас-
смотрению дела не сразу. Обе конкурирующие сторо-
ны прилагали все усилия для того, чтобы привлечь
сенаторов на свою сторону.

Тем временем в Каппадокии Митридат встретился
с одним из наиболее знаменитых в то время полити-
ческих деятелей Рима Гаем Марием, который в 99—
97 годах предпринял поездку по странам Востока,
чтобы как-нибудь замять свои политические неудачи
на родине. Митридат принял его любезно и почтитель-
но. Но Марий, надеясь на войну с Митридатом, ко-
торая принесла бы ему славу и укрепила его пошат-
нувшийся престиж, вел себя резко и вызывающе.. В
ответ на попытки Митридата поставить вопрос о ка-
ких-то международных гарантиях в области внешней
политики Марий заявил ему: «Либо постарайся нако-
пить больше сил, чем у римлян, либо молчи и делай,
что тебе приказывают». Это заявление очень смутило
понтийского царя и заставило быть более осторожным
в своих действиях.

А сейат Рима принял наконец решение возвратить
свободу Каппадокии и той части Пафлагонии, которая
оказалась в руках Никомеда III. В Каппадокии были
проведены выборы нового царя. Им стал римский став-
ленник Ариобрарзан, прозванный Филоромей, то есть
друг римлян. С этого времени и до самой своей смер-
ти в 63 году до н. э. он периодически изгоняется из
страны и снова восстанавливается на престоле римля-
нами.

Так усилиями римской политики был почти полно-
стью восстановлен прежний политический статус в
Малой Азии. Для Никомеда III эта его неудача ока-
залась роковой. Вскоре в 94 году до н. э. он умирает.
После его смерти Митридат Евпатор остался един-
ственным малоазийским правителем, проводившим
активную и самостоятельную внешнюю политику на
полуострове. Вопрос о влиянии в Каппадокии оставал-
ся для него одним из важнейших. И он нашел новый
способ подчинить ее, не вступая в конфликт с Римом.
Около 94 года, в Армению вернулся наследник
армянского царя Тигран II, бывший до этого залож-
ником у парфян. Ему удалось объединить под своей
властью все армянские земли. Его-то и решил Митри-
дат привлечь для осуществления своих. замыслов.
Посланный к Тиграну, Гордий стал убеждать его
помочь восстановить на престоле Каппадокии сына
Митридата Ариарата. Поскольку Тигран имел весьма
слабое представление о Риме и его могуществе, это
предложение не показалось ему опасным. Тем более
что Митридат сумел убедить его в искренности своих
намерений, выдав за него замуж свою дочь Клеопатру.

Армянская армия стремительно вторглась в Кап-
падокию и, почти не встречая сопротивления, овладела
всем государством. Ариобарзан, человек вялый и не-
решительный, державшийся исключительно на автори-
тете римского оружия, бежал в Рим в самом начале
военных действий. В третий раз царем Каппадокии
стал Ариарат, сын Митридата. И ненадолго. Пропре-
тор римской провинции Киликия Луций Корнелий
Сулла получил приказ сената восстановить положение
в Каппадокии и вернуть к власти Ариобарзана. С
небольшим войском и отрядами союзников Сулла раз-
громил каппадокийское войско Гордия и его союзников
армян и восстановил положение в стране. На некото-
рое время в Малой Азии наступило затишье. Но так-
же ненадолго.

Митридат затеял новую интригу против своего за-
падного соседа — царя Вифинии. Здесь после смерти
Никомеда III воцарился его сын Никомед IV. Митри-
дат привлек на свою сторону его младшего брата
Сократа Хреста и убедил его в возможности занять
вифинский престол. Получив от Митридата войско и
деньги, Сократ вторгся в Вифинию и изгнал из страны
законного царя. Более того, после ухода Суллы из
Каппадокии Сократ вторгся и туда и вновь выгнал
Ариобарзана. Это было время наивысших успехов
Митридата в Азии. И хотя внешне он выглядел без-
участным свидетелем всех происходящих на полуост-
рове событий, римляне чувствовали, что именно он
является той главной фигурой, которая движет всеми
событиями на Востоке.

Сенат постановил восстановить Ариобарзана и Ни-
комеда в своих правах. Для исполнения этого решения
в Азию было послано посольство во главе с Манием
Аквилием и Манлием Мальтином. Им было поручено
с помощью наместника провинции Азия Луция Кассия
и верного союзника Рима Митридата Евпатора вер-
нуть законных царей в свои государства. Митридат от
оказания военной помощи уклонился под предлогом
того, что римляне так и не передали ему Великую
Фригию, обещанную еще его отцу. Тогда римляне со-
брали наемное войско из галатов и фригийцев и сво-
ими силами вернули Никомеда в Вифинию, а Арио-
барзана — в Каппадокию. Сократ Хрест и Ариарат VIII
бежали в Понт. Опасаясь, что это может стать для
римлян поводом к войне с Понтом, Митридат прика-
зал убить Сократа. Но это ничуть не избавило его от
войны с римлянами. «Римляне давно уже с подозре-
нием смотрели на страну, подвластную Митридату,
становящуюся очень крупной, и желали разделить ее
на несколько частей», — пишет греческий историк
Аппиан. Именно поэтому, едва восстановив на престо-
лах Никомеда и Ариобарзана, их послы стали под-
стрекать своих ставленников к войне против Митрида-
та. Оба царя долго отказывались, зная силу понтий-
ского царя. Но Никомед, задолжавший большие день-
ги римским ростовщикам за свое возвращение к вла-
сти и не имеющий возможности рассчитаться с дол-
гами, вынужден был вскоре подчиниться.

Его войска вторглись на территорию Понта и опу-
стошили ее до города Амастрии. Понтийская армия
отступала без боя. Митридат еще не был настолько
уверен в своих силах, чтобы рисковать. Он отправля-
ет к римлянам на переговоры своего доверенного по-
мощника, грека Пелопида. Но переговоры ни к чему
не привели. В ответ на претензии Митридата по
поводу незаконно начатой против него войны, тем
более что он является римским союзником, римские
послы заявили: «Мы не хотели бы, чтобы и Митридат
потерпел что-нибудь неприятное от Никомеда, но мы
не потерпим, чтобы против Никомеда была начата
война: мы считаем, что в интересах римлян, чтобы
Никомед не потерпел ущерба». После этого посол
Митридата был выслан из римского лагеря. Война
стала неизбежной.

В последний раз Митридат решает добиться от-
срочки войны путем демонстрации своей военной силы.
Сразу после возвращения Пелопида он направляет
своего сына Ариарата с большим войском в Каппадо-
кию. Ариобарзан снова бросает свое царство и бежит
к римлянам. Теперь понтийские армии с двух сторон
были нацелены на римские владения в Малой Азии.
И вновь Пелопид отправляется на переговоры к рим-
лянам и угрожает им военной мощью царя Понта и
тем, что послы развязывают войну, не согласовав свое
решение с сенатом.

Но и в таком варианте миссия Пелопида оказалась
безуспешной. Война была неотъемлемой и экономичес-
ки выгодной частью римского образа жизни, и потому
слова Пелопида не только не испугали их, но, наобо-
рот, еще более настроили на войну. К тому же, вос-
становив незадолго до этого царей Вифинии и Каппа-
докии в их владениях исключительно своими силами,
они надеялись также легко разгромить и войско пон-
тийского царя. Поэтому их новое решение гласило:
царю Понта категорически запрещается воевать с
Никомедом IV, а Ариобарзана они возвратят на его
престол в Каппадокии сами. Это нежелание мира и
традиционное римское высокомерие по отношению к
другим народам дорого обошлось и самим послам, и
Риму.

По приказу Мания Аквилия римляне стали форми-
ровать армию из жителей Вифинии, Галатии и Паф-
лагонии. Но их наемники вовсе не горели желанием
проливать кровь за интересы Рима. Митридат ответил
на это мобилизацией всех сил своей Черноморской
державы. Шел двадцать третий год его царствования.
Это был год семьдесят третьей олимпиады (осень 89 г.
до н. э.). И вновь звон мечей заглушил голос разума.
Готовясь к вторжению в Понт, римские войска рас-
положились тремя лагерями у его границ. На границе
Понта с Вифинией встал Маний Аквилий; южные ру-
бежи Вифинии и Галатии охранял Луций Кассий; у
Каппадокии расположилось войско Оппия. Отряд каж-
дого из римских полководцев состоял из 40 000 пехотин-
цев и 4000 всадников. Немногочисленный римский флот
под командованием Минуция Руфа и Гая Попилия
стоял в гавани Византия, закрывая выход из Понта
Эвксинского. Вифинский царь Никомед IV присоеди-
нился к римлянам с 50 000 пехоты и 6000 всадников.
Его войско только что вернулось из набега на террито-
рию Понта и находилось у самых его границ.

Войско Митридата по численности не уступало про-
тивнику. Основные его силы численностью около
150 000 человек располагались в долине Амасии, пер-
вой столицы Понта. Ими командовал сам царь. Кроме
эллинов и каппадокийцев в войске были скифы, тавры,
колхи, армяне, галаты, савроматы и представители
других племен Причерноморья. Авангард армии под
командованием стратега Архелая, расположился у гра-
ниц Вифинии. Он состоял из 40 000 легковооруженных
воинов и 10 000 союзной армянской конницы. В отряде
Архелая было также несколько боевых колесниц. Пос-
ле возвращения с переговоров Пелопида Архелай по-
лучил приказ Митридата атаковать Никомеда до по-
хода римлян.

Оба войска встретились на широкой равнине у
пограничной реки Амнейона. Чтобы не дать вифинцам,
превосходившим его численностью, окружить себя,
Архелай приказал части своей пехоты захватить ска-
листый холм, возвышавшийся над полем битвы с ле-
вого фланга понтийской армии. Никомед немедленно
атаковал этот отряд и обратил его в бегство. Архелай
бросил навстречу вифинцам часть пехоты и союзную
армянскую конницу под командованием своего брата
Неоптолема. Завязалось упорное сражение. Наконец,
теснимые превосходящими силами противника, пон-
тийцы начали отступать. Заметив это, Никомед лично
повел оставшиеся у него резервы в последнюю атаку.
Архелай же, атаковал с правого фланга расстроенное
преследованием отступающего противника вифинское
войско. Заставив противника прекратить преследова-
ние отряда его брата, Ахелай сам стал медленно
отступать и послал приказ Неоптолему перестроить
войско для новой атаки. Одновременно с этим пошли
в атаку боевые колесницы. Врезавшись в ряды вифин-
ского войска, они рубили и рассекали на части вра-
жеских воинов. Это повергло в ужас солдат Никомеда.
Они бросились бежать. Подоспевшие воины Неоптоле-
ма обрушились на вифинян с тыла. Окруженные со
всех сторон вифинские воины были частично уничто-
жены, а большая часть их сдалась в плен. С неболь-
шим числом приближенных Никомед вырвался из окру-
жения и бежал в римский лагерь. Архелай захватил
и лагерь вифинского царя с большим количеством
денег. Взятых в плен вифинцев прибывший Митридат
помиловал и, дав денег на дорогу, отпустил по домам,
создавая себе у врагов славу милосердия.

Тем временем союзные Митридату фракийцы вторг-
лись в Македонию и Эпир, опустошая владения рим-
лян. Наместники этих провинций не смогли оказать
им сопротивления, и римляне вынуждены были вести
долгую и упорную борьбу еще с одним противником.

Вскоре после сражения с Никомедом к Митридату
прибыло посольство от италиков, обратившихся к царю
с просьбой о помощи против римлян в самой Италии.
После нескольких неудачных попыток добиться предо-
ставления им гражданских прав в Риме они восстали
и даже создали свое государство с центром в городе
Корфиний. Это были самые опасные враги Рима. Много
лет прослужившие в рядах римской армии и хорошо
представлявшие тактику и стратегию римлян, они могли
бы стать лучшими бойцами армии Митридата. Но
царь Понта отказал им. Мотивы этого поступка не
вполне ясны. Не исключено, что он рассчитывал на
мирное разрешение своих претензий, полагая, что
римляне учтут этот его отказ в дальнейших перегово-
рах. Но тут он просчитался. Разгромив восстание в
Италии, римляне не приняли во внимание его отказ
помочь италикам. Понт оставался для них главным
соперником на Востоке, и начавшаяся с их провока-
ции война продолжилась.

Однако число наемников, желавших служить рим-
лянам, стало резко сокращаться. Их армии таяли
буквально на глазах. Убедившись в невозможности
сопротивления, римские полководцы вынуждены были
бежать на острова Эгейского моря, оставив полуостров
в руках понтийского царя. Флот Митридата овладел
черноморскими проливами и вышел в Эгейское море.
Видя нежелание римлян вести переговоры, Митридат
разделяет свою армию на несколько отрядов и направ-
ляет в разные районы полуострова для полного их
подчинения. В течение 88 года до н. э. Митридат стал
повелителем всей Малой Азии. Граждане города Ла-
одикея выдали ему римского полководца Оппия. Мит-
ридат не причинил ему зла, но всюду возил с собой,
показывая пленного римского военачальника.

Иная судьба постигла главного виновника войны
Мания Аквилия, выданного Митридату жителями го-
рода Митилены на Лесбосе. Митридат приказал его
возить верхом на осле задом наперед по всей провин-
ции Азия, громко объявляя его имя. Когда же он был
доставлен в Пергам, ему было влито в рот расплав-
ленное золото. Этим Митридат подчеркивал склон-
ность римлян к взяточничеству.

Проконсул Азии Луций Кассий, царь Никомед
Вифинский и другие активные противники Понта
собрались на острове Родос. Торговая конкуренция
этого острова с городами Понта сделала родосцев
надежными союзниками римлян. Имея немногочис-
ленный, но великолепно обученный военный флот,
родосцы решились бороться с Митридатом. Их фло-
ту удалось одержать несколько побед над многочис-
ленным, но плохо управляемым царским флотом. В
одном из боев сам Митридат едва не попал в плен.
Неудача штурма Родоса с суши и с моря вынудила
Митридата прекратить осаду и ограничиться блока-
дой острова. Для этой цели здесь была оставлена
часть флота.
Возвратившись в Пергам, который Митридат сде-
лал своей новой столицей, он разослал в греческие
города гонцов, объявив, что прощает им все государ-
ственные и частные долги и освобождает от налогов на
5 лет. Эти меры еще более привлекли на его сторону
население Малой Азии. Огромное количество захвачен-
ных богатств, награбленных в свое время римлянами,
позволило царю не только простить долги городам, но
и организовать грандиозные празднества по случаю
своих побед. У Плутарха сохранилось описание апофе-
оза (обожествления) понтийского царя, который состо-
ялся вскоре после его возвращения в Пергам. С по-
мощью различных театральных приспособлений, под
восторженные овации жителей города, собравшихся в
театре, к Митридату словно с небес спускалось изоб-
ражение богини Ники с венцом в руках. Восхищенная
толпа называла Митридата богом, отцом, Спасителем
Азии, Вакхом, Либером. И это не случайно. Для эл-
линов провинции Азия он действительно был освободи-
телем от тирании римлян.

Считая исход войны делом уже решенным, Мит-
ридат доверил ее дальнейшее ведение своим страте-
гам. Пелопид с небольшим отрядом был послан в
Ликию, не желавшую подчиняться Митридату. Сын
Митридата Ариарат вступил во Фракию и Македо-
нию. На острова Эгейского моря и в Элладу был
послан наиболее талантливый полководец Митрида-
та Архелай. Но еще незадолго до выступления этих
отрядов Митридат отдал тайный приказ своим наме-
стникам в один день истребить всех римлян и ита-
лийцев, живущих в Азии. Выполняя этот приказ,
жители азиатских городов перебили не только дей-
ствительных виновников их страданий — купцов,
ростовщиков и публиканов, но и вольноотпущенни-
ков, женщин, детей и рабов. «В этом случае особен-
но ясно было, что Азия не вследствие страха перед
Митридатом, но скорее вследствие ненависти к рим-
лянам совершила против них такие ужасные поступ-
ки», — пишет Аппиан. В этой резне погибло около
80 000 человек.
После этого Митридат занялся набором и обучени-
ем новых воинов, проводя большую часть свободного
времени в пирах и развлечениях. Но торжество его
было все-таки недолгим. Новая римская армия воз-
главляемая полководцем Суллой, прославившимся в
войне с италийскими союзниками, высадилась в Гре-
ции. Вся Беотия сразу перешла на сторону римлян.
Не решаясь на сражение в открытом поле, Архелай
отступил в афинский порт Пирей. Афины защищали
сами граждане и 2000 понтийских воинов. Мощные
укрепления Пирея, построенные еще при Перикле,
надежно укрыли отряды каппадокийцев Архелая.
Штурм был отбит, и Сулла перешел к осаде города.
Опасаясь новых политических перемен в самом Риме,
он спешил как можно быстрее овладеть Пиреем и
Афинами. Нуждаясь в дереве для осадных машин и
деньгах, он приказал вырубить священные для афинян
рощи Академии и Ликея и забрать драгоценные при-
ношения из храмов Дельф. Когда посланец Суллы к
дельфийским амфиктионам сообщил ему, что в храме
зазвучала кифара, как бы протестуя против вывоза
ценностей, Сулла насмешливо ответил ему, что пени-
ем выражают веселье, а не гнев. Значит, этим своим
знаком божество подтвердило, что отдает свои прино-
шения римлянам с радостью.

Вскоре в осажденных Афинах начался голод. Все
попытки Архелая доставить в город продовольствие
окончились неудачей. Приближалась зима. Стремясь
заблокировать Архелая в Пирее, Сулла отправил сво-
его ближайшего помощника Луция Лукулла за кораб-
лями к царям Сирии, Египта и на Родос. Лукулл
блестяще справился с заданием. Отправившись в путь
на трех легких кораблях в сопровождении трех родос-
ских бирем, он побывал на Крите, в Кирене, Египте
и прибыл на Родос, уже имея небольшой собственный
флот. Вместе с родосцами весной 86 года до н. э. он
развернул активные военные действия против флота
Митридата на море.

Тогда же Сулла предпринял очередной штурм
Пирея. К стенам города поползли осадные машины.
Однако воины Архелая успели сделать подкопы под
насыпь, построенную римлянами у стен Пирея, и зем-
ля под ними вдруг стала оседать. Сулла приказал
остановить машины и дополнить насыпь. Насыпь до-
полнили, а по следам подкопов римляне сами подры-
лись под стены Пирея. Началось сражение под зем-
лей. Одновременно римские тараны разбили и обру-
шили часть крепостной стены. Воины Архелая, напу-
ганные этим, оказывали все более слабое сопротивле-
ние. Сулла же все время заменял уставших бойцов
свежими отрядами. Воспользовавшись кратким пере-
рывом между атаками римлян, Архелай также сменил
пришедшие в расстройство войска свежими отрядами
и контратаковал римлян. Яростное сражение продол-
жалось до позднего вечера. С наступлением темноты
Сулла, понесший большие потери, приказал своим
воинам отступить. Архелай же начал немедленно вос-
станавливать упавшую часть стены, а внутри города
построил несколько укреплений в виде полумесяца,
обращенного краями к стенам. На рассвете римляне
возобновили штурм, надеясь легко разрушить наспех
построенные стены. Однако, поражаемые сверху, с
фронта и с флангов из новых укреплений, вынуждены
были опять отступить. Сулла отказался от намерения
взять Пирей штурмом и перенес направление главного
удара на Афины.

Голод в городе уже дошел до крайних пределов.
Его правитель Аристион вынужден был послать к Сулле
послов для переговоров. Стремясь хоть как-то облег-
чить условия капитуляции, послы напомнили ему о
славном прошлом Афин, об афинских героях, персид-
ских войнах. Но в ответ Сулла безжалостно им ска-
зал: «Идите-ка отсюда, милейшие, и все свои россказ-
ни прихватите с собой: римляне меня послали в Афи-
ны не учиться, а усмирять изменников». Изучив вни-
мательно городские укрепления и видя, что жители и
гарнизон Афин совершенно обессилели от голода, он
назначил ночной штурм. В ночь на 1 марта 86 года
римляне ворвались в город между Пирейскими и
Священными воротами. Вот как описывал ужасы той
ночи Плутарх: «Сулла... вступил в город в полночь —
грозный, под рев бесчисленных труб и рогов, под по-
бедные крики и улюлюканье солдат, которые, получив
от Суллы приказ убивать и грабить, носились с обна-
женными мечами по узким улицам. Убитых не счита-
ли, и вплоть до сего дня лишь по огромному простран-
ству, залитому тогда кровью, судят об их множестве.
Ведь не говоря уже о тех, кто погиб в других частях
города, только резня вокруг площади обагрила кровью
весь Керамик по самые двойные ворота, а многие
говорят, что кровь вытекала за ворота и затопила
пригород».

Часть афинян и гарнизона укрылись на Акрополе.
Но жажда вынудила их сдаться. По приказу Суллы
всех, кто исполнял какие-либо официальные должно-
сти в Риме, были казнены. Из Акрополя Сулла вывез
40 фунтов золота и 600 фунтов серебра. После этого
начался новый штурм Пирея. Несколько дней шло
отчаянное сражение, не прекращаясь ни днем, ни
ночью. Шаг за шагом римляне разрушали укрепления
понтийцев и наконец оттеснили их в приморскую, сильно
укрепленную часть города. Овладеть ею без флота
Сулла был бессилен. Но и оборона Пирея после па-
дения Афин утратила свой смысл. Поэтому Архелай
грузит оставшееся войско на корабли и отплывает в
Беотию на соединение с войском, идущим к нему на
помощь через Фессалию. Общая численность объеди-
ненной армии составила 60 000 пехотинцев, 10 000 всад-
ников и 90 боевых колесниц.

Сулла сжег Пирей, доставивший ему так много
неприятностей, и двинулся в Беотию против Архелая.
Численность его армии составила 15 000 пехотинцев и
1500 всадников. Учитывая состав римского легиона
этого времени в 5000—6000 человек, можно подсчитать
потери армии при штурме Афин и Пирея. Пять леги-
онов со вспомогательными войсками должны были со-
ставлять не менее 30 000 человек. Уходя в Беотию, он
оставил в Афинах небольшой гарнизон. Таким образом,
общая численность его потерь составила 15 000—20 000
человек. Примерно такой же была численность армии
Архелая, осажденной в Пирее. Накануне решительно-
го сражения с Архелаем на помощь Сулле пришел
еще один легион из Рима.

Лагерь Архелая стоял на покатом месте, прикры-
тый с тыла крутыми холмами и скалами. Уйти отсю-
да, чтобы избежать сражения, было невозможно. Но
невозможно было также развернуть все войско из-за
неровной местности. Потому первоначально Архелай
бросил в атаку часть своих всадников, но они были
отброшены. Бесполезной оказалась и атака колесниц.
Римляне пропустили их в задние ряды, уничтожили
колесничих копьями и стрелами. Тогда Архелай вы-
строил главные силы войска и сам повел его в наступ-
ление. Впереди шла конница, за ней следовала маке-
донская фаланга, составленная из 15 000 рабов, полу-
чивших свободу. За ними шли вооруженные по рим-
скому образцу италийские перебежчики. Понтийская
конница, составленная из скифов, савроматов и армян,
прорвала ряды римской фаланги и стала окружать ее
отдельные отряды. Но Сулла с конницей и двумя
резервными когортами пехоты немедленно пришел на
помощь своим главным силам. Конница Архелая по-
спешно отступила, смешав ряды македонской фалан-
ги. Следом за ней римская пехота вклинилась в ее
ряды и стала теснить понтийцев. Но продвигались
римляне с большим трудом, ибо их недавние рабы
храбро отстаивали только что полученную свободу. В
конце концов большая скученность воинов Архелая,
неровная местность заставили их обратиться в бег-
ство. Римляне ворвались в лагерь вслед за бегущими.
Так была окончательно закреплена победа. Сулла
пышно отпраздновал победу в Фивах, соорудив театр
у Эдипова источника.

Архелай с 10 000 уцелевших воинов собрался на
острове Эвбея и оттуда продолжал набеги на римскую
территорию, пользуясь преимуществом своего флота.
Поражение понтийской армии в Элладе поразило
Митридата. Однако он начал поспешно собирать но-
вые войска из всех подвластных ему племен. Опаса-
ясь, что некоторые из его союзников под влиянием
римских успехов могут перейти на сторону его врагов,
он решил избавиться от наиболее активных из них.
Прежде всего репрессии обрушились на галатов.
Официально они не подчинялись Митридату и были
только его союзниками. К тому же это были наиболее
воинственные из малоазийских племен. Вследствие этого
их измена могла быть наиболее опасной. Митридат
пригласил тетрархов (вождей) галатов к себе на пир.
Ничего не подозревавшие предводители галлов яви-
лись на него с женами и детьми. В разгар пира на
них обрушились телохранители понтийского царя. Без-
оружные галаты отчаянно защищались. Трое из них,
вырвав оружие из рук врагов, с бешеной отвагой
пробились сквозь ряды врагов и бежали. Остальные
погибли вместе с семьями. Уничтожив вождей галатов
и захватив их имущество, Митридат поставил в Гала-
тии свои гарнизоны. Однако бежавшие вожди галатов
собрали войско из сельского населения и разгромили
их. Вслед за галатами та же участь постигла жителей
острова Хиос.

Опасаясь подобных действий царя, многие мало-
азийские города выступили против него. Подозритель-
ность восточного деспота сделала свое дело. Митридат
вынужден был бороться еще с одним врагом, которого
он сам же и создал. Его воины жестоко грабили те
города, которые удалось захватить. Но, действуя си-
лой, Митридат попытался и другими мерами привлечь
к себе доверие греческих городов. Он даровал им
автономию, объявил об уничтожении всех долгов, сде-
лал метеков полноправными гражданами, а рабов сво-
бодными. С этого времени он смог опираться на по-
литически бесправные слои населения эллинских по-
лисов.

Между тем в Риме к власти пришли противники
Суллы, объявившие его врагом народа и назначившие
на войну с Митридатом нового полководца Валерия
Флакка. С двумя легионами новый командующий вес-
ной 86 года до н. э. высадился в Греции. Сулла
двинулся ему навстречу. Но Флакк, не надеясь на
верность своих солдат, уклонился от столкновения и
ушел через горы к Византию. Сулла не смог пресле-
довать его, поскольку в Греции высадилась новая
понтийская армия Дорилая из 80 000 человек. Соеди-
нившись с Архелаем, он двинулся против Суллы. У
города Орхомена в Беотии состоялось последнее круп-
ное сражение этой войны.

Равнина у Орхомена отличается обширностью и
красотой. Она без деревьев, простирается до болот.
Местность была благоприятной для действий много-
численной понтийской конницы. Сулла решил лишить
врага этого его преимущества и приказал с двух сто-
рон своих позиций копать рвы. Но закончить работы
он не успел. По приказу Архелая понтийская конница
обрушилась на римлян, занятых земляными работами,
они обратились в бегство. Преследуя бегущих, понтий-
ские всадники смяли и большую часть римского вой-
ска, выстроенного для боя. Увидев, что воины бегут,
Сулла спрыгнул с коня и, схватив знамя, кинулся
навстречу врагам, пробиваясь сквозь толпу бегущих и
крича: «Римляне, здесь, видно, я найду славную смерть,
а вы запомните, что на вопрос, где вы предали своего
императора, вам придется отвечать — при Орхомене».
Увидев его в опасном положении, воины прекратили
бегство и вновь обрушились на врага. Это вынудило
конницу отступить. После завтрака Сулла вновь при-
казал своим воинам копать рвы перед понтийским
лагерем. И вновь понтийская конница, теперь уже при
поддержке пехоты, атаковала его. Ярость сражения
была такова, что лучники Архелая, не имея возмож-
ности стрелять в тесноте, сжимали в кулаки пучки
стрел и действовали ими как мечами. Но и на этот раз
им пришлось отступить.

На следующий день Сулла пошел на штурм лагеря
понтийцев. Римлянам удалось обрушить угол укреп-
ленного лагеря и ворваться внутрь. Понтийцы встре-
тили их с обнаженными мечами, и начался рукопаш-
ный бой. Но в таком бою римляне всегда были осо-
бенно сильны. Вот и на этот раз понтийцы потерпели
жестокое поражение. Уцелело не более 10 000 их во-
инов, бежавших на остров Эвбею на кораблях.
Сулла наградил своих солдат, отличившихся в сра-
жении, разграбил Беотию и, перейдя в Фессалию,
стал ожидать прибытия Лукулла с кораблями. В это
время в лагерь прибыли многие представители рим-
ской аристократии, бежавшие из Рима от преследова-
ний победившей партии популяров. Вместе с ними
прибыли жена и дети Суллы. Все они уговаривали
римского полководца бросить войну и вернуться в
Рим, чтобы восстановить там свою власть. Сулла
колебался, не зная, что предпринять.

А война между тем продолжалась. Легионы Флак-
ка, переправившись через Боспор Фракийский, вступи-
ли в Азию. В результате ссоры между командующим
и его заместителем Флакк был убит. Мятежные легио-
ны провозгласили командующим Флавия Фимбрию. Он
привлек на свою сторону некоторые полисы Малой
Азии и дал бой посланному против него понтийскому
войску, которое возглавлял сын понтийского царя тоже
Митридат. Сначала понтийцы теснили римлян. Но
римский полководец сумел хитростью добиться победы.
Когда оба войска расположились на ночь по берегам
небольшой речки, на рассвете, пользуясь проливным
дождем, Фимбрия скрытно перешел реку и атаковал
лагерь Митридата. Захваченные во время сна в палат-
ках, понтийские воины спасались, как могли, и не
помышляли о сопротивлении. После этого большинство
малоазийских городов перешло на сторону Рима. В
самом Понте также происходят выступления противни-
ков подчинения понтийскому царю в Колхиде и на
Боспоре. Колхи потребовали, чтобы Митридат восстано-
вил их царство и дал им в цари своего сына, носившего
то же имя — Митридат. Связанный войной с римля-
нами, царь вынужден был принять это условие.

Опасаясь новых поражений, Митридат пошел на
переговоры и условился о встрече с римским коман-
дующим о заключении мира. На встречу он прибыл в
сопровождении 20 000 пехотинцев, 6000 всадников и
множества боевых колесниц. Стояла весна 85 года
до н. э. Встреча состоялась в маленьком городе Дар-
дане, в северо-западной части Малой Азии. Удалив
своих спутников, Сулла и Митридат приступили к
переговорам. Все попытки Митридата оправдать себя
и тем самым сохранить за собой хотя бы часть новых
приобретений, оказались безуспешными. Сулла был
непреклонен — или восстановление довоенных границ
или продолжение войны. И Митридат согласился. Все-
таки все его царство оставалось в его власти. Выпла-
тив Суллу 3000 талантов контрибуции и передав 80
триер из состава своего флота, Митридат отправился
в Понт. Сулла же поспешил вернуться в Рим. По-
скольку договор с ним был заключен только на словах,
царь Понта надеялся, что еще сумеет внести в него
свои коррективы.

О том же размышлял и оставленный Суллой новый
римский наместник провинции Азия Мурена. Шел еще
первый мирный год (84 г. до н. э.), как начались
набеги римлян теперь уже на территорию собственно
Понта. Митридат обратился с жалобой в Рим, но,
пока его послы ездили туда и обратно, Мурена разо-
рил более 400 понтийских деревень и несколько бога-
тых храмов. Прибывший с послами Митридата из Рима
представитель сената объявил Мурене, что сенат ре-
комендует воздержаться от нападений на царя, но
официального постановления по этому поводу не пере-
дал. Пользуясь этим, римляне и на следующий год
вторглись во владения Митридата.

Но теперь уже как явно обиженный, царь Понта
лично повел свое войско против врага и наголову раз-
бил оба римских легиона со всеми их союзниками.
Известия об этой победе и особенно то, что царь лично
вел войско в бой, мгновенно распространились по всей
Малой Азия, привлекая на сторону Митридата многие
города и племена. Преследуя римлян, он вторгся в
Каппадокию, откуда изгнал римские гарнизоны, а за-
одно и римского ставленника царя Ариобарзана. На-
деясь, что теперь римляне будут сговорчивей, он не
стал вторгаться в римскую провинцию Азия и, ожидая
прибытия их представителя для переговоров, пока от-
праздновал свою победу по обычаю предков, принеся
жертвы Зевсу-Воителю.
На вершине самой высокой горы были уложены
кругом дрова. Причем первые поленья царь нес сам.
На первый ряд дров был уложен еще один ряд, более
короткий по окружности. На самый верх костра воз-
ложили молоко, мед, хлеб, масло, вино и всевозмож-
ные курения. Затем царь поджег костер. Его огонь
был виден на расстоянии 20 километров, а воздух в
этом месте был так раскален, что сюда было невоз-
можно приблизиться в течение многих дней.

Вскоре в Азию прибыл другой представитель Рима,
передавший Мурене строгий приказ Суллы не воевать
с Митридатом. Кроме того, он должен был помирить
его с Ариобарзаном и вернуть на трон этого царя
Каппадокии. Митридат принял предложения римлян,
но тут же просватал за Ариобарзана свою четырехлет-
нюю дочь. В качестве свадебного подарка от зятя он
оставил за собой часть уже захваченных им каппадо-
кийских земель. Так закончилась вторая война Мит-
ридата с Римом, и наступила очередь Боспора и
Колхиды.

Весной 80 года до н. э. понтийский флот с войском,
возглавляемым снова лично царем, двинулся в Таври-
ку. Сломив сопротивление боспорян, Митридат назна-
чил правителем страны своего сына Махара. Вслед за
этим он попытался подчинить себе пиратствующие
племена Кавказского побережья — зихов, гениохов и
ахейцев, живущих в районе современных Новороссий-
ска и Геленджика. Но в жестоких боях в условиях
холодной зимы он потерял две трети войска от морозов
и засад и вынужден был отступить.

Вернувшись в Синопу, он вызвал к себе своего
сына Митридата, царя Колхиды. Когда тот прибыл,
царь приказал его схватить и казнить, так как подо-
зревал, что он хочет стать полностью независимым
правителем. Колхида была также передана под общее
управление Махару, и, таким образом, на некоторое
время эти два района Причерноморья оказались объ-
единенными под властью одного правителя.

Пока царь восстанавливал свою власть в Причер-
номорье, его посольство в Риме пыталось добиться
письменного договора о дружбе и сотрудничестве с
Римом. Но успеха не добились. В предвидении новой
войны римляне не хотели связывать себя письменным
договором. А устный договор, заключенный Суллой,
уже никого ни к чему не обязывал, поскольку сам
Сулла умер в 78 году до н. э. Митридат понял, что
надо начинать подготовку к новой войне, на этот раз
еще более трудной и беспощадной.

Его посольства отправляются к царям скифов, сар-
матов, фракийцев, бастарнов и других племен, насе-
ляющих окрестности Черного моря, и заключают с
ними договоры о дружбе и союзе. Собственно понтий-
ская армия начинает перевооружаться и обучаться по
римскому образцу. Большую помощь в этом Митрида-
ту оказали римские перебежчики из италиков и партии
популяров, разгромленной Суллой и его сторонниками
оптиматами. Много внимания уделил царь Понта и
греческим городам своей державы, совершенно спра-
ведливо видя в них основной источник своего богат-
ства. В их интересах была предпринята унификация
монетных типов, что позволило расширить, а также
увеличить объем торговых операций. Царю эта рефор-
ма также принесла немало выгод — получены доходы
от торговых пошлин.

В целом период, предшествующий последнему
столкновению Понта- с Римом, был временем расцвета
эллинских городов Причерноморья. Царь оставил горо-
дам многие старые органы их внутреннего самоуправ-
ления, покровительствовал эллинской религии, искус-
ству и культуре. Столичные города Синопа и Амис
были украшены прекрасными дворцами и храмами. В
них жили и творили многие ученые, художники, поэты,
философы. Это философы Диодор из Адрамиттии,
Метродор из Скепсиса, историк Диофант, написавший
не дошедшую до нас историю Понта, математики
Деметрий и Дионисидор, грамматик Тираннион, поэт
Мирин и многие другие.

Сам Митридат, несмотря на занятость текущими
политическими проблемами, с увлечением занимался
науками и искусством. Особой его страстью было
изучение свойств ядов и коллекционирование драго-
ценных резных камней. Сохранились упоминания древ-
них авторов о написании Митридатом произведений о
противоядиях и свойствах янтаря. Римский писатель
Плиний Старший сообщает даже рецепт составления
противоядия, изобретенный царем Понта. Может быть,
сегодня он только вызовет улыбку, но все же приведем
его: «Надо взять два сухих ореха, две смоквы, два-
дцать листочков руты, растереть согласно предписа-
нию и посыпать немного солью. Это средство, если его
принять утром натощак, обезвреживает любой яд в
течение целого дня» (Плиний. Естественная история.
XXIII, 8, 141).

Помимо занятий противоядиями, которые были вы-
званы еще детскими воспоминаниями о попытках его
отравить, Митридат проявлял немалую заботу о соб-
ственной жизни и другими способами. Римский писа-
тель Клавдий Элиан рассказывает, что в комнате пе-
ред спальней Митридата постоянно находились конь,
олень и бык. Как наиболее чутко реагирующие на
приближение чужих людей, они должны были преду-
преждать царя о приближающейся опасности.

Собранная Митридатом коллекция резных камней —
дактилотека — была первой и наиболее многочислен-
ной коллекцией. Когда римляне захватили сокровищ-
ницу Митридата в одной из его крепостей Талавры,
учет всех украшенных резными камнями изделий за-
нял у них 30 дней. Многие из этих произведений
украшают стенды нашего Государственного Эрмита-
жа. В коллекции Митридата находились также ложе
Дария I, плащ Александра Македонского и некоторые
другие ценные вещи его знаменитых предшественни-
ков.

Вернемся, однако, к главной царской заботе —
подготовке к войне с римлянами. Внимательно наблю-
дая за развитием политических событий в Средизем-
номорье, Митридат не мог оставить без внимания дли-
тельную войну в Испании. Уже несколько лет испан-
ские племена, возглавляемые римскими эмигрантами
из партии популяров, вели здесь борьбу за свободу.
Лидер римских эмигрантов Квинт Серторий оказался
талантливым политическим деятелем и прекрасным
полководцем. Посланные Суллой против него римские
легионы не раз обращались в бегство перед созданной
им испанской армией. Убедившись в постоянстве ус-
пехов Сертория, Митридат принял решение заключить
с ним союз. Отправленное им посольство к Серторию
вернулось из Испании уже через три месяца, осенью
76 года до н. э. Римлянин принял предложение Митри-
дата о союзе и согласился на передачу ему всей
Малой Азии, но кроме римской провинции Азия. Со-
гласно договору, Митридат обязался предоставить ему
40 кораблей и 3000 талантов на ведение войны Сер-
торию, а тот присылал к Митридату своего друга
сенатора Марка Мария и нескольких младших коман-
диров для реорганизации понтийской армии.

После заключения союза Митридат начинает уси-
ленно готовиться к войне. Все лето 75/74 года до н. э.
он усиленно заготовлял лес, строил корабли, готовил
оружие и технику. Собранные им запасы хлеба были
рассчитаны на двухлетнее обеспечение 150-тысячной
армии. Имея 140 000 пехоты, 16 000 всадников и более
400 военных кораблей, а также многочисленные отря-
ды союзников из разных причерноморских племен, царь
Понта не сомневался в успехе. Особенно большую
надежду ему в этом давали военные успехи киликий-
ских пиратов, полностью захвативших господство на
море.

Киликия — это суровая горная страна с многочис-
ленными бухтами на побережье. Казалось, самой при-
родой она создана для стремительных пиратских на-
бегов, неожиданных нападений и надежного укрытия
награбленного. Не довольствуясь нападением на ко-
рабли, пираты начали опустошать побережье Греции
и Италии. Они похитили и увезли с собой двух рим-
ских преторов со всеми их слугами и ликторами.
Жертвой пиратов стал на некоторое время и будущий
повелитель Рима Юлий Цезарь. В Риме начались
даже затруднения с продовольствием. Успешные дей-
ствия пиратов связаны с усилением их организации.
Разрозненные отряды объединяются в крупные эскад-
ры во главе со своими предводителями, которых на-
зывают царями и тиранами. В Киликии, на Кипре и
Крите пираты создают свои военно-морские базы, где
заготовляют лес, медь, железо. Активизация и расши-
рение деятельности пиратов связаны с широкой под-
держкой их со стороны понтийского владыки. В об-
мен на его помощь пираты начали чаще нападать на
побережье Италии. В таких условиях война с пира-
тами становилась, по меткому замечанию римского
историка Луция Аннея Флора, приложением к войне
с Митридатом. Для самого же правителя нужен был
только более или менее законный повод к войне. И
он нашелся.

Осенью 74 года до н. э. скончался вифинский царь
Никомед Филопатор. Его сын считался незаконнорож-
денным, и потому он завещал свое царство Риму.
Вступив во владение Вифинией, римляне получили бы
полный контроль над экспортом из Черного моря, что,
несомненно, резко противоречило интересам эллинских
городов Понта. Митридат выступил в защиту интере-
сов сына вифинского царя. Внешне это выглядело
вполне благопристойно. Впрочем, ни одна из сторон не
придавала, как кажется, серьезного значения этому
факту. Другие, более глубокие причины, вызвавшие
войну, уже настолько созрели, что она стала неизбеж-
ной и без повода.

И снова весь античный мир заговорил о своей се-
верной окраине. Весной 73 года до н. э. Митридат
провел близ Синопы маневры своего флота и, убедив-
шись в его полной готовности к войне, приказал при-
нести жертву богу морей Посейдону с просьбой о
даровании победы. На виду флота, выстроенного ши-
роким полумесяцем вокруг царской триеры, в море
была брошена пара белых коней. Красочную картину
этого жертвоприношения в росписи одной из римских
вилл в Галлии спустя почти 400 лет после этого собы-
тия видел римский поэт Сидоний Апполинарий. Затем,
принеся жертвы Зевсу-Воителю, Митридат отбыл к
войску.
И вновь, как 15 лет назад, вся Малая Азия пришла
в движение. Разоренные сулланским военным налогом
и последующим господством римских чиновников и
ростовщиков, многие жители городов и сёл полуостро-
ва радостно встречали наступающую понтийскую ар-
мию. Вновь возрождается активная антиримская дея-
тельность жителей Киликии и Памфилии, незадолго
до этого разгромленных римлянами. Активизировались
и действия главных и наиболее надежных союзников
Митридата в этой войне — пиратов.

Армии самого Митридата первоначально одержи-
вали победу за победой. Полководец Диофант, сын
Митара, в короткое время овладел всей Каппадокией.
Расставив гарнизоны по ее крепостям и городам, Дио-
фант, тем самым, закрыл путь римлянам к царским
владениям с юга. Захват Каппадокии обеспечивал
также и надежную сухопутную связь с киликийскими
пиратами.

Другой отряд понтийской армии во главе с Эвма-
хом и римским пропретором Марком Марием, при-
сланным Серторием, вторгся во Фригию и Пергам.
Многие города открыли свои ворота понтийцам. Но
военные действия в центральной части Малой Азии
затянулись из-за активного сопротивления галатов.
Тетрарх племени толистобогов Дейотар, один из не-
многих уцелевших во время резни на пиру у Митри-
дата, успешно отразил натиск Эвмаха и даже нанес
ему несколько поражений. В боях на территории
Фригии и Пергама участвовали несколько немногочис-
ленных римских отрядов, составленных из доброволь-
цев. Одним их таких отрядов, действовавших наиболее
успешно, командовал Юлий Цезарь. Но такие отряды
были несовершенны, и военные действия в Пергаме
шли с переменным успехом, вплоть до поражения
главных сил понтийской армии.

Сам Митридат, как и в первую войну, двинулся
стремительным маршем через Пафлагонию и Галатию
в Вифинию. На девятый день войско достигло ее гра-
ниц. Римскую армию возглавлял консул Аврелий Кот-
та. Командующим войсками в римской провинции Азия
и руководителем военных действий против Митридата
был назначен Луций Лукулл. Считая войну против
Митридата делом легким и прибыльным, Лукулл при-
ложил все усилия, чтобы добиться этого назначения.
Это ему удалось сделать через гетеру Прецию, любов-
ницу одного из негласных правителей Рима того вре-
мени Цетега. Поступок этот, по словам Плутарха,
недостойный и непохвальный, но весьма полезный для
достижения цели.

Сенат выделил Лукуллу для строительства флота
3000 талантов. Но он отказался от денег, заявив, что
сумеет овладеть морем силами кораблей союзников.
Одновременно с назначением Лукулла и Котты сенат
направил для ведения войны с пиратами претора Марка
Антония Кретика, наделив его чрезвычайными полно-
мочиями. Такова была расстановка сил римлян нака-
нуне их решающего столкновения с Понтом.

Незадолго до начала боев Митридат приобрел еще
одного не очень могущественного, но верного союзника.
Отряд царского флота, возглавляемый стратегом Ар-
хелаем, остановился на пути своего следования в Герак-
лее Понтийской. Заманив на свой корабль двух знат-
ных жителей города, Архелай потребовал за их свобо-
ду помощи своему флоту. Гераклеоты предоставили в
его распоряжение 5 триер. Причем сделали они это не
столько под влиянием страха за жизнь сограждан,
сколько потому, что угроза подчинения Риму уже на-
висла над городом и оставаться далее нейтральными
было практически невозможно.

Продвигаясь по Вифинии, войско Митридата почти
не встречало сопротивления. Аврелий Котта отступил
к городу Калхедону. Следом за ним подошли и отряды
Митридата. Прорвавшийся через Боспор Фракийский
понтийский флот блокировал город с моря. Армия
Лукулла быстрым маршем шла на помощь. Но Котта
решил разгромить Митридата своими силами. Он при-
казал начальнику флота возглавить атаку своей пехо-
ты. Заметив наступление римлян, Митридат лично
встал во главе своей армии. Его воины, обученные
римскими эмигрантами, встретили атакующих градом
стрел, а затем в атаку пошла тяжелая пехота. Неко-
торое время римляне сражались стойко, сохраняя
боевой порядок. Но уже вскоре воины германского
племени бастарнов, наиболее сильные и смелые воины
в армии Митридата, опрокинули легионеров. Их бес-
порядочное отступление превратилось в паническое
бегство. Масса беглецов столпилась у ворот Калхедо-
на. Городская стража, опасаясь, что бастарны ворвут-
ся в город вслед за бегущими, закрыла ворота. Нача-
лось беспощадное избиение побежденных. Некоторых
командиров разгромленного войска римляне успели
поднять на стены на ремнях. Большинство же простых
воинов погибли или попали в плен. Особенно велики
были потери среди римских союзников.

Как только войско римлян обратилось в бегство,
Митридат бросил в атаку и свой флот. Понтийские
корабли, разорвав медные цепи, заграждавшие вход в
порт, ворвались в гавань Калхедона. Напуганные рим-
ляне почти не оказывали сопротивления. Около 8000 их
воинов пали в бою. Понтийцы сожгли 4 вражеских
корабля и захватили 60. В сухопутном сражении рим-
ляне потеряли 5300 человек убитыми и 4500 были взяты
в плен. Армия Митридата потеряла всего 730 человек,
среди которых было только 30 бастарнов, первыми
ворвавшихся в гавань. Столь убедительная победа
высоко подняла боевой дух понтийской армии. Есте-
ственно, очень важную роль здесь сыграло личное ру-
ководство боем Митридата. И впоследствии не раз его
личное участие спасало армию Понта от разгрома. Но
царь не мог заменить собой всех своих полководцев.

Однако силы армии Котты еще далеко не были
исчерпаны, и Митридат не решился на немедленный
штурм Калхедона. Его войско приступило к осаде
города. Флот же блокировал подступы к городу с
моря, а две эскадры по 40 кораблей были отправлены
на помощь войскам Сертория и на Крит.

Жителям Крита первым из союзников Понта при-
шлось принять на себя удар противника. Претор Марк
Антоний, направленный против них, был так уверен в
победе, что приготовил большое количество оков для
пленных. Ему удалось захватить в италийских водах
несколько кораблей пиратов. И это еще более убедило
его в собственной непобедимости. Он потребовал от
критян прекращения помощи пиратам и отказа от
союза с Митридатом, ни минуты не сомневаясь, что
его требования будут приняты. Но ответ был отрица-
тельным. И он атаковал остров.

Критские моряки во главе со стратегами Ласфеном
и Панаром вышли ему навстречу. Их стремительная
контратака закончилась почти полным истреблением
римского флота. Часть кораблей была захвачена. При-
вязав пленных римлян к парусам и якорным цепям,
критяне вернулись в свои гавани. Командующий рим-
ским флотом претор Марк Антоний был тоже взят в
плен. Критяне не стали убивать его, но спустя два
года он умер на Крите своей смертью, как говорят
римские авторы, «не вынеся унижения».

Тем временем войско Лукулла, находившееся у
реки Сангария, узнало о поражении Котты. При из-
вестии об этой неудаче Лукулл приказал ускорить
марш, несмотря на недовольство солдат, предпочитав-
ших грабить беззащитную страну. Под командованием
Лукулла было 5 легионов, то есть около 30 000 пехо-
тинцев и 1600 всадников. Подойдя к лагерю Митрида-
та, он, пораженный многочисленностью врагов, не ре-
шился вступить в бой и предпочел укрыться в укреп-
ленном лагере. Тогда Митридат снял осаду Калхедона
и двинулся в провинцию Азия, надеясь увлечь за собой
и римлян. Его войско подошло к богатому греческому
городу Кизику.

Кизик был одним из немногих греческих городов
Малой Азии, прочно державшихся проримской ориен-
тации. Его воины уже участвовали в сражении с пон-
тийцами у Калхедона, где потеряли 4000 человек и 10
кораблей. Кизик расположен на острове у самого ма-
терика и связан с ним мостом. Понтийское войско
окружило его десятью лагерями. Флот занял пролив,
отделявший город от материка. Небольшой отряд пон-
тийских воинов переправился на кораблях на остров и
укрепился на высотах, господствующих над городом.
Лукулл, неотступно следовавший за Митридатом,
расположился лагерем в тылу его позиций на высокой
горе, отсюда он мог беспрепятственно доставлять про-
довольствие в свой лагерь и в то же время успешно
действовать на коммуникациях противника. При мно-
гочисленности армии Митридата это было опасно.
Отсутствие охраны столь удобного для врага места
стало следствием измены. Митридат снял отсюда от-
ряд своих воинов по совету Луция Магия, представи-
теля Сертория. Причем сделал это вопреки советам
своих стратегов. Магий обещал привлечь на сторону
Митридата те два легиона в войске Лукулла, которые
служили в армии Фимбрии и считались в римской
армии штрафными. Митридат послал для переговоров
с фимбрианцами своего стратега Архелая, но римляне
захватили его в плен, а сопровождавших его воинов
перебили. Измена Магия, таким образом, была рас-
крыта, но сделать что-либо было невозможно.

Приближалась зима. Все острее в армии понтий-
цев ощущалась нехватка продовольствия. Продолже-
ние осады Кизика становилось опасным и даже бес-
полезным. Не видя иного выхода, Митридат отдал
приказ штурмовать город. Перед началом штурма к
крепостным стенам были вывезены на кораблях 3000
пленных горожан, которым угрожала смертная казнь
в случае отказа от капитуляции. Несчастные пленники
простирали руки к стенам и умоляли своих сограждан
пощадить их и сдаться. Но руководитель обороны города
стратег Писистрат отказался открыть ворота.

Тогда к стенам подвезли осадные орудия, создан-
ные талантливым инженером фессалийцем Никони-
дом. За ними двинулись войско и флот Митридата.
Кизикийцы защищались с мужеством отчаяния. Они
камнями разбивали бревна таранов или петлями от-
водили их в сторону. Метательные снаряды с огнем
заливали водой и уксусом или тушили одеждой и
кусками материи. На помощь городу пришла погода.
Поднявшийся сильный ветер опрокинул и разрушил
многие осадные машины. Немало погибло и кораблей.
К вечеру удалось разрушить только часть стены, но
никто из царских воинов не смог прорваться сквозь
горящие развалины. За ночь кизикийцы восстановили
разрушенный участок. Сильная буря, бушевавшая
несколько дней, разбила все уцелевшие при штурме
осадные сооружения. Митридат приказал рыть подко-
пы под стены, надеясь, что здесь природа не сможет
помешать ему.

Для того чтобы поддержать дух уставших от не-
прерывных боев жителей города, Лукулл отправил к
ним своего гонца. Посланник римского полководца,
положив под доску два надутых меха и действуя ногами
как веслами, благополучно добрался до города. Изве-
стие о близости римлян укрепило намерения горожан
продолжать сопротивление. Подрывшись под понтий-
ские подкопы, ведущие со стороны высот, кизикийцы
истребили их строителей, а затем отбили и высоты. Во
время одной из вылазок они едва не захватили в плен
самого Митридата.

А голод в понтийском лагере усиливался. Рядо-
вые солдаты уже питались травой. Многие умирали.
Чтобы спасти хоть часть своего войска, Митридат
отправил конницу в Вифинию. Вместе с ней двинул-
ся в путь обоз и наименее боеспособная часть пехо-
ты. Обходя римские дозоры, колонна понтийцев мед-
ленно удалялась на север. Римские разведчики не
сразу заметили уход части понтийского войска. Но
как только Лукулл узнал об этом, он с десятью
когортами пехоты и всей конницей устремился в
погоню. Застигнутые в пути снежной бурей, римляне
с трудом продвигались вперед. Многие легионеры
выбились из сил и отстали. Измученные не менее
чем преследуемые, римляне настигли наконец пон-
тийцев на переправе через реку Риндак. Сражения
как такового не было. Едва заметив римлян, понтий-
цы начали разбегаться. Часть измученного войска
сразу сдалась в плен. В плен попало 15 000 человек.
Кроме того, римляне захватили обоз, 6000 лошадей
и много вьючного скота. Получив известие о катас-
трофе на Риндаке, Митридат приказал снять осаду
Кизика и отступать.
Сам он с частью войска отплыл на кораблях на
остров Парос. Остальное войско пошло сухим путем к
греческому городу Лампсаку, поддерживающему Мит-
ридата. На месте остался небольшой отряд стратега
Аристоника, который должен был отвлечь внимание
римлян. Но изменники предупредили Лукулла о бег-
стве царя, и он всей мощью армии обрушился на
немногочисленный отряд Аристоника и полностью его
уничтожил. Храбрый командир арьергарда Митридата
пал одним из первых. Лукулл устремился в погоню за
самим Митридатом. У реки Эсеп он настиг остатки
царского войска и нанес им еще одно поражение.
Уцелевших воинов вместе с жителями города Лампса-
ка, державшими его сторону, Митридат вывез на ко-
раблях. После этого он выделил отряд в 10 000 воинов
при 50 кораблях под командованием до конца остав-
шегося верным ему ближайшего сподвижника Серто-
рия Марка Мария для обороны ближайших подступов
к черноморским проливам. Сам же двинулся с флотом
к столице Вифинии городу Никомедия.

Тем временем Лукулл, собрав флот из кораблей
союзников и провинции Азия, назначил начальником
одного из своих помощников Триария и приказал ему
выступить против флота Митридата. Триарий начал с
осады небольшого вифинского города Апамеи и, овла-
дев городом, устроил массовую резню граждан, искав-
ших убежища в храмах. Этим он надеялся устрашить
и принудить к капитуляции остальные города.

Сам Лукулл, узнав о расположении отряда Мария,
выступил против него. Понтийские моряки, поставив
свои корабли на якоря вплотную к берегу острова
Тенедос, смело встретили римлян. Первая атака была
отбита. Тогда, не прекращая атаки с фронта, Лукулл
приказал части кораблей своего флота идти в обход
острова и высадить десант в тылу противника. Его
маневр удался. Понтийские корабли, обрубив якорные
канаты, попытались прорваться в открытое море. Эки-
пажи других, наоборот, сошли на берег, чтобы драться
с врагом на суше. В упорном бою они погибли почти
все. Лукулл приказал взять Мария живым. А когда
привели командира понтийцев, он устроил показатель-
ную казнь ему как изменнику.

Пока Лукулл сражался с отрядом Мария, Триарий
соединился с осажденным в Калхедрне консулом Кот-
той и осадил самого Митридата в Никомедии. Осада
велась вяло. На этот раз римляне не хотели риско-
вать. Узнав о гибели отряда Мария, Митридат принял
решение возвращаться в Понт. Зима уже полностью
вступила в свои права. Море было неспокойно. А при
входе флота Митридата в Черное море его застигла
страшная буря. Она разбросала и погубила многие
корабли царского флота. По словам античных авторов,
погибли более 60 кораблей и не менее 10 000 человек.
Даже царский корабль дал течь и начал тонуть. С
большим трудом и вопреки советам своих приближен-
ных Митридат перешел на легкое судно предводителя
пиратов Селевка и добрался до устья Гипия в запад-
ной Вифинии, где провел остаток зимы.

Узнав, что в Гераклее одним из правителей города
на 72 год до н. э. избран его старинный приятель
Ламах, Митридат решил с его помощью еще более
укрепить свое положение в этом городе. Он послал
Ламаху деньги с просьбой подготовить ему прием и
пир для всех жителей города по такому случаю. Ламах
сделал все так, как просил Митридат. Весь день
понтийский царь пировал с гераклеотами, а в то время
его воины заняли городские укрепления. На следую-
щий день Митридат созвал народное собрание. Дру-
жественными речами и многочисленными обещаниями
он склонил гераклеотов к принятию понтийского гар-
низона. Для них это было отчасти и выгодно. Город
находился в состоянии войны с Римом, и исход ее
трудно было предвидеть. Немалую роль в принятии
предложения царя сыграли и деньги, розданные Мит-
ридатом накануне городским магистратам и наиболее
видным жителям города.

Вслед за Гераклеей Митридат расставляет остав-
шиеся у него войска в качестве гарнизонов в другие
приморские города. Митридат уже знал, что весной
72 года до н. э. против него будут вести наступление
два римских войска. Из Македонии против союзных
Митридату фракийцев уже выступил Марк Лукулл,
брат римского полководца, действующего непосред-
ственно против Митридата. Поэтому, послав подкреп-
ления в приморские города Западного Понта, сам
Митридат отправился в Понт и расположился лагерем
в центре страны у крепости Кабейра. Отсюда он
разослал гонцов за помощью на Боспор к своему сыну
Махару, к соседним с ним скифам, а также к царю
Армении Тиграну II. Из Каппадокии был срочно ото-
зван отряд Диофанта, сына Митара, и брошен против
наступающих легионов Луция Лукулла. Задачей его
было всячески мешать продвижению римлян, но в
решительное сражение не вступать.

Вскоре к Кабейре пришли воины из Армении, при-
сланные Тиграном. Часть воинов Митридат собрал из
собственных подданных. Но отправленный за помощью
к скифам стратег Диокл бежал к римлянам, прихва-
тив с собой все те драгоценности, которые ему были
даны понтийским царем. Сын же Митридата Махар
даже не ответил на призыв отца. С этого времени, и
чем дальше, тем больше, Митридату приходилось рас-
считывать в основном на себя. Круг его доверенных
лиц становится все уже. Число же явных и тайных
врагов и просто недоброжелателей растет. Изменить
что-либо он уже был не в силах.

Пройдя Вифинию и Галатию, легионы Лукулла
вступили на территорию Понта. До сих пор римляне
продвигались по разоренным войной землям и испыты-
вали постоянный недостаток в продовольствии. Лу-
кулл даже собрал 30 000 галатов и приказал им идти
с войском и нести на плечах по медимну (52 литра)
зерна. Но теперь положение изменилось. Грабеж сель-
ского населения Понта давал римлянам столько при-
пасов, что бык в лагере стоил всего 1 драхму, раб —
4 драхмы, прочую же добычу вообще в счет не ста-
вили. Будучи обеспеченными всем необходимым, рим-
ские легионеры стали роптать на своего полководца за
то, что он не дает им возможности захватить и раз-
грабить цветущие города страны. Но у Лукулла были
свои планы. Затягивая войну, он давал Митридату
время для сбора новых, последних сил. Разгром их в
полевом сражении и капитуляция Митридата после
этого казались ему неизбежными. А уж тогда можно
было бы и пограбить по всем правилам военного вре-
мени.

Но расчет Лукулла не оправдался. Весной 72 года
до н. э. Митридат еще был полон сил и надежд на
будущее. Уроки поражений не прошли для него бес-
следно. И, несмотря на все усилия, Лукуллу не уда-
валось принудить понтийского царя к решительному
сражению. Убедившись в этом, он приступает к осаде
приморских греческих городов. Но осада идет вяло.
Готовясь к новым боям, римский полководец не хотел
утомлять своих воинов осадными работами. К тому же
Митридат по морю постоянно посылал своим воинам
подкрепление, оружие и продовольствие. Наиболее
сильные бои развертывались у стен царской крепости
Фемискиры и города Амиса. Жители Фемискиры про-
били проходы в римские подкопы под стены и впус-
кали туда рои пчел, а также медведей и других диких
животных, и только после этого устремлялись в руко-
пашную схватку. Постоянные вылазки против осаж-
давших город римлян предпринимал и гарнизон Ами-
са, возглавляемый талантливым военным инженером
Каллимахом.

Неудачной в этом году оказалась для римлян и
осада Гераклеи. Жители города сражались вместе с
понтийским гарнизоном. Первый штурм был отбит с
большими потерями для римлян. Но и среди гераклео-
тов было немало раненых римскими осадными орудия-
ми. Неудача штурма вынудила Котту, руководившего
осадой, начать блокаду города. Но едва в городе стал
ощущаться недостаток в продовольствии, как геракле-
оты отправили своих представителей в Херсонес и
Феодосию, где получили необходимую поддержку. Понт
Эвксинский еще полностью находился во власти Мит-
ридата, и блокада римлян оказалась неэффективной.
Все дальнейшие попытки Котты штурмовать город
также успеха не имели.
Не менее сложным оказалось положение союзников
Понта во Фракии. Племена бессов и дарданов в тя-
желом и кровопролитном сражении были разбиты Мар-
ком Лукуллом летом 72 г. до н. э. К зиме 72/71 года
римляне захватили также все союзные и подвластные
Митридату города западнопонтийского побережья.
Черноморская держава Митридата дала первую тре-
щину.

Собрав в течение года новую армию из 40 000 пе-
хоты и 4000 конницы, Митридат весной 71 года ата-
ковал Лукулла. Понтийская кавалерия первой вступи-
ла в бой. В сражении с римской конницей она одер-
жала решительную победу. В плен попал начальник
римской конницы Помпоний. Лукулл поспешно отсту-
пил в горы. Несколько раз Митридат выстраивал свое
войско, вызывая римлян на бой, но Лукулл уклонялся
от сражения в невыгодных для себя условиях. Спустя
некоторое время его воины захватили в горных пеще-
рах укрывавшихся местных жителей. Один из них
указал римскому полководцу удобное место для лаге-
ря, откуда он мог в любое время атаковать врага, сам
оставаясь при этом недосягаемым для контратак.

Не видя другой возможности заставить римлян всту-
пить в бой, Митридат принял предложение царя бос-
порского племени дандариев Олтака совершить поку-
шение на Лукулла. Олтак сделал вид, что обижен на
Митридата и бежал в римский лагерь. Он сумел на-
столько войти в доверие Лукулла, что его пригласили
даже на тайные совещания по военным вопросам.
Однажды в полдень, когда Лукулл отдыхал, Олтак
подошел к его палатке и потребовал, чтобы его впу-
стили по важному делу. Но в этот день впервые после
многих дней бессонницы римский полководец уснул, и
охрана не впустила Олтака. Опасаясь, что заговор его
раскрыт, он ни с чем вернулся к Митридату.

Тем временем кавалерийские разъезды Митридата
разгромили еще несколько небольших римских отря-
дов, занимавшихся сбором продовольствия. Рассчиты-
вая окончательно лишить Лукулла источников снаб-
жения и голодом принудить к сражению или капиту-
лировать, Митридат устроил засаду большому рим-
скому отряду, доставлявшему продовольствие из Кап-
падокии. В засаде укрылась лучшая понтийская кон-
ница во главе с царем. Однако предыдущие успехи
придали излишнюю самоуверенность понтийцам. Они
атаковали римлян в узком ущелье, не дожидаясь
выхода их на равнину. Все преимущества боя в этом
случае были на стороне пехоты. Римляне успели пе-
рестроиться из походной колонны в боевую и обратили
в бегство конников Понта. Лишь немногие из них
вернулись в лагерь. Рассказы беглецов, некогда со-
ставлявших наиболее боеспособную часть армии Мит-
ридата, оказали паническое воздействие на солдат царя.
Опасаясь нападения Лукулла при таком состоянии
своей армии, Митридат приказал отступать. Вскоре
отступление превратилось в повальное бегство. Сам
Митридат, брошенный своими слугами, с трудом вы-
брался из лагеря.

Заметив бегство неприятеля, Лукулл бросил за ними
в погоню конницу. Он приказал беспощадно убивать
бегущих, но ничего не грабить. Истребляя беглецов и
тех, кто еще оставался в понтийском лагере, римляне
обнаружили большое количество золотых и серебря-
ных сосудов, дорогих одежд и денег. Мгновенно забыв
о данном им приказании, они набросились на драго-
ценности. Группа римских всадников уже догоняла
Митридата. И когда они были совсем близко от цели,
между ними и царем оставался лишь мул, груженный
золотом. Один из воинов на скаку ударил мечом по
клади мула. Увидев, посыпавшиеся золотые вещи, он
соскочил с коня и стал поспешно собирать их. Его
товарищи немедленно пришли ему на помощь. Пока
они подбирали золото и дрались между собой, Митри-
дат успел скрыться.

Прибыв в крепость Коману, он стал собирать здесь
бегущих солдат. Считая войну уже безнадежно проиг-
ранной, он отправляет евнуха Вакхида в крепость
Евпаторию с приказом убить своих жен, сестер и
наложниц, чтобы они не достались врагу. Среди мно-
гих других женщин погибли две сестры царя Роксана
и Статира и две наиболее любимые им жены —
Береника с Хиоса и Монима из Милета, о которой
особенно много говорили в Элладе. Добиваясь ее любви,
Митридат посылал Мониме многочисленные дары и
деньги, но она все отвергала, пока он официально не
женился на ней, провозгласив царицей. Супружеская
жизнь не доставила Мониме счастья. Как рассказы-
вает Плутарх, она проводила дни свои в печали и
слезах, проклиная красоту, давшую ей вместо супруга
господина и варварский гарем вместо домашнего оча-
га. Когда прибыл Вакхид и передал приказ царя,
Монима сорвала с головы диадему, обернула ее во-
круг шеи и повесилась, но тут же сорвалась. «Прокля-
тый лоскут, — молвила она, — и этой услуги ты не
оказал мне». Плюнув на диадему, она подставила
горло кинжалу Вакхида.

Известие о казни Митридатом женщин своего га-
рема мгновенно облетело весь Понт. Видя в этом
признак неминуемого падения их царя, начальники
гарнизонов крепостей стали один за другим сдаваться
римлянам или переходить на сторону Лукулла. Таким
образом, этот поступкок Митридата принес ему боль-
ший вред, чем даже неудачный исход боев у Кабейры.

Преследуя отступающее понтийское войско, Лу-
кулл овладел Кабейрой и многими другими крепостя-
ми. Захватив крепость Талавр с одной из богатейших
сокровищниц понтийского царя, римляне узнали, что
за четыре дня до их прихода Митридат с 2000 всад-
ников бежал к Тиграну II, предоставив возможность
гарнизонам городов и крепостей защищаться только
собственными силами. Тигран принял беглеца с поче-
том, но не допустил к себе во дворец и не спешил
начинать войну с римлянами. Со своей стороны и
Лукулл, временно отказавшись от преследования
Митридата, приступил к окончательному покорению
территории его царства.

Покорив халдеев и тибаренов, проживающих в се-
веро-восточной части Малой Азии, и подчинив Малую
Армению, он двинулся к Амису. Однако попытка его
овладеть городом с ходу оказалась неудачной. Началь-
ник гарнизона Амиса Каллимах делал все возможное,
чтобы нанести наибольший урон противнику. При от-
ражении атак римлян он использовал новые, им са-
мим изобретенные машины, а когда атаки римлян
кончались, он выводил своих воинов на вылазки и
таким образом не давал покоя римлянам. Тогда Лу-
кулл изменил тактику. Он отвел войско от крепости и
сделал вид, что собирается только блокировать его. А
вечером, в то время когда Каллимах отпустил боль-
шинство воинов на отдых, он внезапно начал новый
штурм и овладел небольшой частью крепостной стены.
Увидев, что римляне на стенах, часть солдат гарнизо-
на и жителей города бросились бежать в порт на
корабли. Стремясь задержать продвижение противни-
ка, Каллимах приказал поджечь город. Ворвавшиеся
в Амис легионеры в поисках добычи всюду шарили с
факелами и таким образом еще более увеличивали
пожар. Значительная часть городских строений сгоре-
ла. Погибли и многие горожане Амиса.

Зиму 71/70 года римское войско отдыхало. Лукулл
приводил в порядок административные дела провин-
ции Азия. Одновременно он отправил в Армению посла
Аппия Клодия, требуя выдачи Митридата. Ответ Тиг-
рана римлянам гласил, что Митридата он не выдаст,
а если римляне начнут против него войну, он даст им
отпор. Лукулл, уже принесший победные жертвы богам
и в провинции Азия устраивавший в городах праздне-
ства с военными парадами, состязаниями атлетов и
гладиаторов, вынужден был готовиться к новой войне.

Прежде всего он решил довершить подчинение гре-
ческих приморских городов. Еще сражались с римля-
нами жители Гераклеи, Синопы и первой столицы
Понта — Амасии. Особенно сильные бои шли у стен
Гераклеи. Кроме того, весной 71 года к острову Тене-
дос подошли эскадры Митридата, отправленные им в
начале войны на Крит и в Испанию. Многие из пон-
тийских кораблей, потрепанные морскими штормами и
сражениями, были почти негодны к бою. Узнав о воз-
вращении понтийского флота, римляне вышли ему на-
встречу. Против 80 триер противника они противопо-
ставили всего 70 кораблей. Но их суда были хорошо
оснащены, подготовлены к бою и имели полностью
укомплектованные и отдохнувшие экипажи. Тем не
менее измученные долгим походом и частыми боями
понтийские моряки не отказались от битвы и яростно
сопротивлялись. Ни один корабль не сдался в плен.
Часть их была потоплена, часть захвачена после пол-
ной гибели их экипажей. Римский флот потерял в бою
27 кораблей.

После этого командующий римским флотом Триа-
рий получил приказ консула Котты прибыть к Герак-
лее. С оставшимися 43 триерами, из которых 20 были
родосскими, Триарий устремился в Понт, сообщив Котте
время своего прибытия. Как только в море появились
корабли Триария, Котта повел своих воинов на штурм
города. Взволнованные неожиданным появлением рим-
ского флота, гераклеоты тем не менее сразу вывели в
море свои корабли. Причем часть их вышла в море с
неукомплектованными экипажами. Начали сражение
родосцы. Их триеры, не дожидаясь приказа Триария,
ринулись навстречу гераклеотам. Таранными ударами
родосцы сразу же потопили 5 кораблей противника,
потеряв при этом и 3 своих судна. Теперь и римляне
вступили в бой. Потеряв 14 кораблей из 30, геракле-
оты отступили во внутреннюю гавань города. Римский
флот занял внешнюю гавань и установил жесткую
блокаду Гераклеи. Ни один корабль с продовольстви-
ем теперь не мог прорваться к городу. Вскоре начался
голод. Бедствия горожан усиливала вспыхнувшая эпи-
демия чумы. Она унесла в могилу около 1000 воинов
митридатовского гарнизона и множество жителей. К
весне 70 года до н. э. положение города стало прак-
тически безнадежным.

Тогда начальник гарнизона вступил в тайные пере-
говоры с Триарием, чтобы ценой сдачи города обеспе-
чить себе спасение. Слухи о готовящемся предатель-
стве, однако, дошли до горожан. Срочно собравшееся
народное собрание потребовало от начальника гарни-
зона переговоров о мире на условиях, обеспечивающих
сохранение города от разорения. В ответ митридатов-
ский военачальник заявил, что Митридат с большим
войском идет на выручку города и нет никакой необ-
ходимости сдаваться. Успокоенные его выступлением,
горожане разошлись. А гарнизон в ту же ночь погру-
зился на корабли и отплыл. Городской военачальник
Дамофил открыл римлянам ворота и впустил войско
Триария. С дикой жестокостью римляне обрушились
на ничего не подозревавших горожан. Тех, кто пытался
найти спасение в храмах, убивали у алтарей и статуй
богов. Тем временем, узнав от беглецов о захвате
города Триарием, Котта вне себя от гнева кинулся
тоже к стенам города. Его войско, лишенное славы
победы и выгод грабежа, готово было перебить воинов
Триария. С большим трудом обоим полководцам уда-
лось удержать своих воинов от взаимного истребления.
Котта приказал Триарию немедленно начать пресле-
дование бежавших, а сам со своими воинами продол-
жил грабеж Гераклеи. После того как город был пол-
ностью разорен, Котта приказал поджечь его со всех
сторон. Так закончилась героическая двухлетняя обо-
рона Гераклеи Понтийской, одного из последних ан-
тичных городов Южного Причерноморья, еще сохра-
нявших свою автономию.

К концу лета 70 года до н. э. Синопа осталась
единственным приморским городом, сопротивлявшим-
ся врагу. Цвет римской армии собрался у ее стен.
Подошел и флот. Гарнизоном города командовал Се-
левк — тот самый пират, который спас Митридата во
время бури. Когда римские корабли, доставлявшие
продовольствие армии Лукулла, подошли к Синопе,
морская стража сообщила об этом Селевку. Его пи-
раты, которым изрядно надоела затянувшаяся осада,
с удовольствием вышли в море и атаковали противни-
ка. Военные римские корабли были уничтожены, а
купеческие захвачены и приведены в Синопу. Победа
высоко подняла дух сторонников продолжения борьбы
и заставила умолкнуть тех, кто настаивал на капиту-
ляции. Однако к лету 70 года положение ухудшилось.
Римляне явно готовились к решительному штурму.
Селевк и его коллеги начинают тайно отправлять свое
имущество в Колхиду, где в то время находился сын
Митридата Махар, контролирующий поставки продо-
вольствия Синопе. Но, узнав о бегстве отца в Армению
и считая его положение безнадежным, Махар не стал
помогать Синопе и послал к Лукуллу своих предста-
вителей с предложением дружбы и союза. Лукулл
милостиво принял послов и потребовал в качестве
гарантии союза прекращения поставок продовольствия
Синопе. Махар не только выполнил это условие, но
даже заготовленные для синопейцев продукты отпра-
вил римлянам.

Между стратегами Митридата в Синопе начались
разногласия. Одни стояли за продолжение сопротивле-
ния, другие предлагали передать город римлянам за
соответствующее вознаграждение. В конце концов они
решают бежать на кораблях, бросив город и горожан.
Погрузив свои богатства на небольшие быстроходные
суда, они подожгли крупные боевые корабли и отдали
приказ воинам грабить население. А когда начался
грабеж и в городе вспыхнули пожары, они незаметно
вышли в море.

Увидев дым над городом и угадывая его причину,
Лукулл приказал начать штурм. На этот раз его во-
ины не встретили сопротивления и вскоре, перебив
киликийцев, брошенных своими стратегами, сами за-
нялись грабежом. Так пала вторая столица Понтий-
ского царства. Чуть дольше, до осени 70 года, продер-
жалась Амасея, первая его столица и место погребе-
ния его царей. Войну можно было считать закончен-
ной. И Лукулл, уверенный в этом, уже отпраздновал
победу. В Рим полетела весть о его блестящих успе-
хах на востоке, а в столицу армянского царя Тигра-
на II, куда с 2000 своих всадников бежал Митридат,
было отправлено посольство с категорическим требо-
ванием выдачи царя Понта. Но Тигран ответил отка-
зом. Лукулл был уверен, что пока Митридат жив, он
не откажется от борьбы. А это значило, что надо было
начинать новую войну.

Оставив в завоеванной стране один легион, с дру-
гой частью армии Лукулл весной 69 года до н. э.
двинулся к границам Армении. Митридат, получив-
ший от Тиграна 10 000 воинов в дополнение к 2000
своих, двинулся в это же время к границам Понта.
Царь Армении, будучи уверенным в своем превосход-
стве над врагом, собирался на войну не спеша. Он не
предполагал, что Лукулл осмелится напасть на него
первым. Поэтому вестнику, сообщившему ему о при-
ближении неприятеля, он не поверил и приказал от-
рубить ему голову. И только когда римское войско
приблизилось к столице, он приказал своему стратегу
Митробарзану «растоптать», имея в виду римлян.
Митробарзан с 2000 всадников и многочисленной пе-
хотой напал на римское войско, но был разбит и убит.
Тигран срочно послал гонца к Митридату с просьбой
вернуться, а сам, бросив свою столицу — город Тиг-
раноркерт, отправился собирать новую армию. Не
сомневаясь в том, что он вернется сюда, Лукулл не
стал его преследовать и осадил Тигранокерт. Все
произошло так, как он и предвидел.

Получив призыв Тиграна, Митридат срочно отпра-
вил к нему в качестве советника своего лучшего вое-
начальника Таксилла и дал ему письмо к царю, в
котором советовал Тиграну уклоняться от решительно-
го сражения и изматывать римлян в мелких боях,
отрезая их от путей подвоза продовольствия. Но Тиг-
ран не внял его советам, и пока армия понтийского
царя еще не подошла на соединение с его войском,
выступил против Лукулла. Имея против его 80 000 во-
инов всего 11 000 пехотинцев и 3000 всадников, римс-
кий полководец утром 6 октября 69 года до н. э.
встретил армию противника. Древние писатели рас-
сказывают, что Тигран, увидев малочисленность рим-
ского войска, насмешливо заметил своей свите: «Если
это послы, то их много, а если враги, то их чересчур
мало». Но дело оказалось вовсе не в количестве, а в
том, кто были эти враги. Едва армянское войско вы-
строилось для боя, как фракийские и галатские всад-
ники Лукулла атаковали его, а сам Лукулл с двумя
когортами пехоты обошел правый фланг Тиграна и с
вершины холма, господствовавшего над полем боя,
атаковал обозы врага. Испуганные вьючные животные
бросились бежать и врезались в ряды армянской
пехоты, которая, в свою очередь, обратилась в бег-
ство. Бегущие пехотинцы вместе с преследующими их
римлянами ворвались с тыла в ряды тяжелой конни-
цы. И тут все армянское войско охватила паника. В
страшной суматохе и путанице на поле боя погибло
множество воинов армянского царя. Причем большин-
ство из них были просто затоптаны бегущими. Потери
римлян были ничтожными. Сами они, по словам гре-
ческого географа Страбона, чувствовали себя присты-
женными от того, что подняли оружие против такого
сброда.

Митридат, не подозревая, что его совет не будет
принят, неторопливо шел на соединение с союзником.
Он знал тактику Лукулла по опыту войны с ним и
рассчитывал, что римский полководец не станет всту-
пать в сражение с превосходящими силами противни-
ка. Но Лукулл не был заурядным римским полковод-
цем, точно придерживающимся всех правил ведения
боя, принятых в Риме. Он сумел увидеть разницу в
многочисленном и обученном римлянами понтийском
войске и совершенно неуправляемой массе воинов Тиг-
рана. Именно поэтому в войне с Митридатом он из-
брал тактику изматывания противника в мелких боях,
а с Тиграном разделался одним ударом.

Узнав о поражении войска армян, Митридат поспе-
шил к Тиграну, ободрил и утешил его, настаивая на
продолжении борьбы. Покинутый своими приближен-
ными, еще недавно могущественнейший царь царей,
владыка Востока, воспрянул духом и с новой энергией
взялся за воссоздание армии. Согласившись со всеми
доводами Митридата, он поручил ему верховное ко-
мандование в этой войне. Понтийский царь собрал
многочисленное войско, состоявшее теперь почти ис-
ключительно из армян, ибо большинство союзников
покинули Тиграна после поражения. Разделив воинов
по римскому образцу на когорты (отряды по 600 че-
ловек), Митридат назначил их командирами понтий-
ских воинов и римских перебежчиков, бывших в его
свите. На этот раз военные действия армян оказались
более успешными. Это вынудило римского полководца
изменить тактику.

Сначала он решил заключить союз с царем Пар-
фии и с его помощью продолжить войну. Но тот уже
получил подобные предложения от Митридата и Тиг-
рана. И если Лукулл мог обещать ему только то, что
еще надо было завоевывать, то Тигран отдавал часть
своих земель уже сейчас и без всяких оговорок. По-
скольку окончательный исход войны еще был неясен,
парфянин заключил дружественные договоры с обеими
сторонами. Но эта азиатская хитрость не укрылась от
его новых союзников. Тигран ничего не мог предпри-
нять в то время. Лукулл же решил совершить поход
в Парфию. Зная, что парфяне в свое время не раз
терпели поражения от Тиграна, которого он только что
разгромил, Лукулл не сомневался, что разгромит и
этого азиатского владыку.

Он приказал своему легиону, оставленному в Пон-
те, идти на соединение с ним в Армению. Но, разба-
лованные богатой добычей и беспечной жизнью побе-
дителей, его воины отказались явиться к своему ко-
мандиру, мотивируя это тем, что война с Арменией не
санкционирована римским сенатом. Узнав об этом,
зароптали на тяготы службы и воины, бывшие с Лу-
куллом в Армении. Это вынудило римского полководца
изменить прежнее решение. Через своих осведомите-
лей он узнал, что жены и дети армянского царя на-
ходятся в первой столице Армении — Арташате. Этот
город был построен по совету выдающегося карфаген-
ского полководца Ганнибала, скрывавшемуся в то время
у армянского царя. Город был очень красив и хорошо
укреплен. Полагая, что Тигран не захочет отдать его
без боя, Лукулл двинулся к Арташату. Армянское
войско, преградившее ему путь, было разбито. Но тут
сама природа пришла на помощь врагам римлян.
Неожиданно рано наступила зима. Ударили сильные
морозы, почти непрерывно сыпал снег. Пробиваясь
сквозь горы, римские легионеры мучились от сырости
и мерзли. Наконец, они не выдержали и потребовали
прекращения похода. Все доводы Лукулла оказались
бессильны. Он вынужден был повернуть назад и рас-
положиться на зимовку в северной Месопотамии.

Пользуясь этим, Митридат с 4000 своих воинов и
4000 союзников-армян устремляется в Понт. Извес-
тия о возвращении царя, его призывы к борьбе с
ненавистными поработителями возбудили население
страны на новую борьбу. Римляне, рассеянные по
всей территории государства небольшими отрядами,
оказались под угрозой истребления. Служившие в
римском войске бывшие наемники Митридата вновь
перешли на его сторону. В первом же сражении
атака понтийской конницы, которую вел в бой сам
царь, оказалась сокрушительной. Римляне бежали, и
только ранение Митридата спасло их от полного унич-
тожения. Раненный камнем в колено и стрелой под
глаз, понтийский царь в течение нескольких дней был
в тяжелом состоянии. Лечили его скифы из племени
агаров. Они использовали для лечения змеиный яд и
потому всегда находились при царе. Через несколько
дней кризис прошел, и Митридат снова был в седле.
За время его лечения римлянам пришел на помощь
еще один легион под командованием Триария, по-
сланный Лукуллом.

Сообщения оставленных им командиров о победах
Митридата очень тревожили римского полководца. Он
не хотел прерывать армянский поход, не добившись
капитуляции Тиграна. Но Митридат был более опас-
ным противником. С тяжелым сердцем Лукулл отдает
приказ о возвращении армии в Понт. Весной 67 года
римляне покинули Армению. Узнав об этом, Митридат
немедленно атаковал стоявшие в Понте легионы, на-
деясь разбить их до подхода Лукулла. Так и произош-
ло. Присланный Лукуллом командир римских легио-
нов в Понте Триарий и сам стремился к сражению,
надеясь разбить понтийского царя до подхода Лукул-
ла и тем самым приписать себе честь окончательной
победы в войне. Ночью римляне напали на стороже-
вые посты Митридата. Однако на этот раз караульная
служба понтийцев оказалась на высоте. Заметив вы-
движение римлян из лагеря, скифские всадники, ос-
тавленные наблюдать за ним, немедленно сообщили
об этом Митридату. Поднявшееся по тревоге понтий-
ское войско быстро построилось для боя. Царь лично
встал во главе конницы.

Сражение произошло на высотах у города Зелы.
Впоследствии это место прославится еще одним сра-
жением, которое окончательно решит судьбу Понта. В
нем будет разгромлен сын Митридата Фарнак. А по-
бедитель — Гай Юлий Цезарь сообщит об этой победе
своему другу Агранию в коротенькой записке: «При-
шел, увидел, победил». Но это будет потом, а пока...
Заметив, что значительная часть римской пехоты сто-
ит и в тылу у нее болотистый овраг, который не
позволял ей ни отступить, ни перестроиться, 65-пяти-
летний царь Понта приказал своей тяжелой коннице
построиться в плотную колонну. Конные стрелки пон-
тийцев тем временем атаковали римскую конницу,
связывая ее боем и лишая возможности оказать по-
мощь своей пехоте. Лавина закованных в броню ар-
мянских всадников обрушилась на римскую пехоту в
том месте, где кончался овраг. Римские когорты были
смяты и уничтожены. Большая часть легионеров ока-
залась загнанной в болото и не смогла вести бой в
сомкнутом строю. В результате более многочисленные
понтийские пехотинцы истребили воинов. Пока пехота
добивала римлян, Митридат с конницей преследовал
остатки бегущего римского войска. И опять от полного
уничтожения римлян спас случай.

По восточному обычаю, рядом с Митридатом бе-
жал его раб, чтобы помочь всаднику в случае ранения.
Этот раб был бывший римский солдат, который, уви-
дев гибель своих товарищей, ударил понтийского царя
мечом в бедро. Телохранители Митридата немедленно
зарубили его и, подняв упавшего с коня царя, понесли
в тыл. Стратеги же остановили наступающее войско.
Внезапное прекращение столь успешной атаки вызва-
ло у воинов страх. Узнав о ранении царя, они окру-
жили его палатку и потребовали показать его. Врач
Тимофей, остановив кровь, показал царя с возвышен-
ного места. Очнувшийся Митридат увидел свое войско
в бездействии и поспешное отступление римлян. Он
приказал тотчас подать ему коня и повел войско в
новую атаку на римский лагерь, где пытались укрыть-
ся воины Триария. И на этот раз римляне бежали. Их
спасло только подошедшее войско Лукулла. Потери
римлян составили 7000 человек, в числе которых было
24 трибуна и 150 центурионов. Столько младших ко-
мандиров редко погибало у римлян в одном сражении.
Войско подошедшего Лукулла в итоге также оказа-
лось в критическом положении.

Воины римлян были напуганы победами Митрида-
та. Недовольны были действиями Лукулла и в Риме.
Уже седьмой год шла война. Не раз в Рим приходили
сообщения о полном разгроме царя Понта, а мира все
не было. И тогда сенат, вопреки обычаю, назначил
нового полководца для войны на востоке и объявил о
демобилизации армии Лукулла. Узнав об этом, воины
Лукулла бросили своего полководца и отправились по
домам. Новый полководец не спешил вступать в бой.
Митридат вновь восстановил свою власть в Понте и
даже захватил часть Каппадокии. Но страна была
разорена. Главный источник доходов царя — морская
торговля между эллинскими городами — пришла в
упадок, большинство городов было разрушено. Лишь
Ольвия, Херсонес, города Боспора и Колхиды могли
оказать реальную поддержку. Но управлявший ими
сын Митридата Махар стал союзником римлян, а для
борьбы с ним нужна была мирная передышка на
главном фронте. Митридат понимал это и попытался
вступить в переговоры с римлянами. Но в ответ рим-
ляне требовали полной и безоговорочной капитуляции.
Царь Понта решил продолжать борьбу. В принятии
такого решения он исходил из надежды на дальней-
шую помощь царя Армении и сообщения о боевых
успехах его союзников пиратов.

Численность пиратского флота на Средиземном море
в то время достигала 1000 кораблей. Они захватили и
разорили более 400 городов побережья, причем в ос-
новном на побережье Италии. Самым дерзким и сме-
лым действием пиратов было полное уничтожение
римского флота в римской гавани Остии, то есть перед
самим Римом. Такой успех пиратов привел к застою
в торговле и резкому росту цен на- продукты питания
в Италии и самом Риме. По словам писателей-совре-
менников, Рим стоял на пороге голода.

Первый удар римляне нанесли по острову Крит.
Сенат потребовал у критян выдачи победителей Анто-
ния и всех кораблей, имеющих более четырех весел.
Кроме того, критяне должны были выдать 400 залож-
ников и выплатить 4000 талантов контрибуции. Критя-
не решительно отвергли римские предложения, и вес-
ной 69 года на острове высадились три римских леги-
она под командованием проконсула Квинта Метелла.
Метелла возле города Кидония на западе острова встре-
тило ополчение критских городов и флот пиратов.
Критяне сражались за свою независимость мужествен-
но и с честью. Ценой огромных усилий и больших
потерь Метеллу удалось разгромить их войско в поле.
Но и после этого война не прекратилась. Пользуясь
господством на море, критяне организовали активную
оборону городов. Два года потребовалось Метеллу,
чтобы стать хозяином этой последней территории не-
зависимой Эллады.

Но и победа над критянами мало что изменила в
положении на Средиземном море. Пираты оставались
здесь хозяевами. В такой обстановке было решено
назначить нового командующего в борьбе с ними. Им
стал Гней Помпей, получивший для этого чрезвычай-
ные полномочия. Под его управление поступали все
приморские земли на расстоянии 8 километров от моря.
Армия, выделенная ему, насчитывала 124 000 человек,
а флот — 500 кораблей. Но главное — все местные
военачальники должны были ему подчиняться, и пи-
раты не могли, как прежде, скрываться, переходя из
зоны одного римского наместника в зону другого. Эф-
фект назначения нового командующего в Риме был
поразителен. В течение нескольких дней, еще до на-
чала военных действий Помпеем, цены на хлеб в Риме
упали в несколько раз.
Большую роль в
этом сыграла и лич-
ность нового коман-
дующего. Он счи-
тался одним из луч-
ших римских полко-
водцев. С его име-
нем связывали две
самые значительные
победы — над Сер-
торием в Испании
и над Спартаком в
Италии. Честолю-
бие и стремление
господствовать соче-
талось в этом чело-
веке с большой лич-
ной храбростью и
постоянными коле-
баниями в полити-
ческой жизни. В ре-
зультате он всегда
начинал играть ак-
тивную роль на по-

Помпей. Бюст следнем этапе со-

бытий. Вот и теперь
после многих попыток других полководцев победить
пиратов именно он получил все те права и силы,
которых так не хватало для победы его предшествен-
никам. Естественно, что успехам пиратов пришел конец.
Война с ними была закончена в три месяца. Римляне
захватили 377 кораблей, 120 городов и крепостей. Для
того чтобы искоренить пиратство, Помпей расселил
пленных в местностях, удаленных от моря и малона-
селенных. Теперь римскому полководцу, увенчанному
лаврами побед над Серторием и пиратами, страстно
хотелось прибавить к ним еще одну победу — победу
над Митридатом.

Весной 66 года до н. э., находясь в Киликии, Пом-
пей получил уведомление о своем новом назначении. В
его полное распоряжение переходили все государства
Малой Азии, войска и флот вне Италии. Никогда и
никому не было дано таких полномочий в Риме. Как
заметил греческий писатель Плутарх, это было ни чем
иным, как подчинением Римской державы произволу
одного человека. Первоначально Помпей отправил по-
слов к Митридату и царю Парфии якобы для пере-
говоров о мире. На самом деле под прикрытием этих
переговоров его армия незаметно подтягивалась к
границам Понта. Вместе с вспомогательными отря-
дами армия Помпея в то время насчитывала около
50 000 человек.

Вскоре пришло сообщение о заключении союза с
парфянским царем. На этот раз царь Парфии не ко-
лебался. Он начал войну с уже сильно ослабленной
Арменией и тем самым оказал существенную помощь
Помпею, пока тот боролся с Митридатом. Прибывшие
от Митридата послы сообщили Помпею об отказе царя
Понта от его предложений. Получив это известие,
Помпей разделил свой флот на несколько эскадр, каж-
дой из которых была дана задача охранять определен-
ный район побережья от Финикии до Боспора Кимме-
рийского. Сам он выступил против понтийского царя
с легионами Лукулла и тремя своими, стоявшими в
Киликии.

Митридат начал отступление. Его армия насчиты-
вала около 30 000 пехоты и 3000 всадников. И если
конница еще была способна наносить сильные удары,
то пехота годилась лишь для оборонительных дей-
ствий. Бои в разоренной и голодной стране были труд-
ными для обоих противников. В конце концов Помпей
отказался от стремления решить исход войны в гене-
ральном сражении и двинулся на территорию соб-
ственно Понтийского царства. Митридат преградил ему
путь в Каппадокии у горы Дастейра. Хорошо укрепив-
шись здесь, он наносил непрерывные удары римлянам
легкой конницей и стрелками. На некоторое время
Помпей вынужден был даже отступить. Но вскоре
подошли его киликийские легионы, и римское войско
вновь стало лагерем против понтийцев.
Помпей расположил цепь постов вокруг лагеря Мит-
ридата и начал окружать его земляным валом. Пер-
воначально понтийский царь не придал значения этим
действиям врага. Цепь их постов не была очень плот-
ной, и ее всегда можно было прорвать. Но римляне
опустошили окрестности, и уже скоро в царском ла-
гере начался голод. Митридат приказал перебить вьюч-
ных животных кроме коней, но и этот источник пищи
вскоре иссяк. Через 45 дней после начала блокады он
приказал отступать. Перебив больных и раненых, что-
бы они не достались врагу, глубокой ночью в полной
тишине понтийцы двинулись в путь на северо-запад.
Небольшая группа воинов почти до рассвета остава-
лась в лагере и поддерживала костры, чтобы обмануть
противника. Стремясь сбить со следа погоню и не
дать римлянам обнаружить направление отступления
его армии, Митридат вел войско ночами, а днем скры-
вался в лесах.

Узнав об уходе Митридата, раздосадованный Пом-
пей бросился в погоню. И, несмотря на все меры
предосторожности Митридата, на третий день настиг
его войско. Разгадав замысел Митридата увлечь его за
собой в Армению, Помпей решил любой ценой дать
ему генеральное сражение и немедленно. Римские ле-
гионеры, пользуясь превосходством в численности, за-
няли все возможные пути отступления понтийской
армии, вынуждая ее к сражению в невыгодных для
себя условиях. Но иного выхода уже не было.

Опасаясь, что царь опять обманет его и уйдет
ночью, Помпей в полночь поднял своих воинов и повел
их к понтийскому лагерю. Царские часовые вовремя
заметили движение войска противника и подняли тре-
вогу. Стрелки и пехота Митридата выстроились перед
лагерем. Конница частично встала рядом с пехотой, а
800 отборных всадников остались в лагере вместе с
царем в качестве резерва. До последней минуты рим-
ский полководец колебался, начинать ли ему сраже-
ние в полной темноте или дождаться восхода солнца.
Большинство командиров легионов убеждали его не
медлить. Но пока он внимал их убеждениям, сраже-
ние, как это часто бывает на войне, началось само
собой.

Луна, освещающая поле боя, постепенно уходила в
ночные облака. Колеблющиеся тени римских легионе-
ров постепенно вытягивались в направлении строя пон-
тийских воинов, создавая иллюзию их движения. Свет
заходящей луны бил в глаза воинам Митридата. Зная
по опыту прежних боев наступательный порыв рим-
лян, они не сомневались, что враг приближается. Едва
тени римлян достигли их строя, они обрушили на
врага град стрел и камней. Но их метательные сна-
ряды ударили в пустоту. Заметив это, римские легио-
неры, не дожидаясь приказа о наступлении, бросились
в атаку. Воины же Митридата, видя, что их оружие
не причинило вреда врагу, обратились в бегство. Но
бежать-то было некуда. Лагерь был окружен отвесны-
ми скалами. Многие воины погибли, падая с них,
другие были затоптаны в бегстве или уничтожены
подошедшими римлянами.

Едва понтийская пехота обратилась в бегство, Мит-
ридат повел в атаку свой кавалерийский резерв. Давя
своих и чужих, он прорвался через строй врага. Сле-
дом за ним устремилась часть пехоты, еще сохранив-
шая организованность. Но вырваться удалось лишь
немногим. Около 10 000 воинов Митридата нашли свою
смерть в этом его последнем сражении с римлянами.
Сам он вскоре остался всего с тремя спутниками.
Среди них находилась его наложница Гипсикратия,
всегда проявлявшая мужество и смелость. Она была
одета в мужскую персидскую одежду и участвовала
в боях рядом с царем. Беглецы прибыли в крепость
Синорию, где у Митридата было большое количество
сокровищ. Вскоре в крепости собралось около 3000
воинов, уцелевших после сражения. Митридат раздал
им часть сокровищ в качестве подарков и, кроме того,
выдал плату за службу за год вперед. Как только
римляне стали приближаться к Синории, он погрузил
на повозку свою казну (около 6000 талантов) и двинул-
ся к истокам Ефрата. Однако когда он вступил в
Армению, пришло известие, что Тигран II приказал
схватить послов Митридата и объявил награду за его
голову в 100 талантов. Обманувшийся в своих надеж-
дах, понтийский царь решил пробиваться в Колхиду.
На четвертый день бегства из Синории его войско
перешло Ефрат. Здесь в течение трех дней армия
отдыхала и пополнялась за счет местного населения.
Затем, оставив часть войска в качестве гарнизонов
крепостей, Митридат двинулся дальше на север.

По пути следования он заключил союзные договоры
с царями Иберии (современная Грузии) и Албании
(современный Южный Азербайджан), передав им часть
своих владений в Колхиде. Помпей тем временем вторг-
ся в Армению. Но войны здесь не произошло. Тигран II
сам явился в римский лагерь и, сложив диадему к
ногам Помпея, упал перед ним на колени. Обрадован-
ный неожиданной удачей, Помпей предложил ему от-
носительно мягкие условия мира. Царь должен был
выплатить римлянам 6000 талантов и владеть отныне
только армянскими землями. Тигран согласился с эти-
ми условиями. Так вышел из войны еще один союзник
Митридата.

Оставив часть войска для охраны Армении, Пом-
пей двинулся в погоню за Митридатом. Приближалась
зима, и он спешил закончить войну до наступления
холодов. К тому же, по его сведениям, Митридат
больше не располагал силами для крупных операций,
а уйти из Колхиды ему было некуда. В 80-е годы
кавказские горцы уже уничтожили одно его войско, а
за горами правил его сын Махар, перешедший на
сторону римлян. Однако Помпей недооценил влияние
Митридата на Кавказе. Царь Понта имел здесь на-
дежных и верных союзников. Чтобы обеспечить мир-
ную передышку и задержать движение римлян в Кол-
хиду, он уступил восточную часть страны с крепостью
Игоронами царю Иберии. Тогда же был заключен
союзный договор и с царем албанов. И когда римское
войско подошло к реке Кирн (современная Кура) путь
ему преградило 70-тысячное иберо-албанское войско.

Наведя мост через реку, римляне атаковали нового
противника. Союзное ополчение не устояло перед мощ-
ним натиском профессиональной римской армии и рас-
сеялось по окрестным лесам, начав партизанскую вой-
ну. Не видя иного способа одолеть противника, Пом-
пей приказал поджечь лес. Но и это не сломило со-
противления иберов и албанов. Бои с ними, несмотря
на следующие одна за одной победы римлян, затяну-
лись, и Помпей вынужден был остановиться в Иберии
на зимние квартиры и вступить в переговоры с их
правителями.

Прежде всего он постарался разъединить силы про-
тивников И это ему удалось. В дальнейшем албаны
и иберы выступают против римлян отдельно друг от
друга. Поскольку путь в Колхиду лежал через владе-
ния иберов, Помпей постарался обеспечить перемирие
прежде всего с ними. Албаны также пообещали про-
пустить римлян, но не устояли перед искушением
попытаться уничтожить римлян, пользуясь разобщен-
ностью их отрядов на зимних квартирах. Римляне
расположились на зиму тремя отдельными лагерями
на значительном удалении друг от друга. 17 декабря
66 года до н. э., когда римляне отмечали праздник
Сатурналий, 40-тысячное войско албанов обрушилось
на их лагеря. Но удар не оказался неожиданным для
римлян. К тому же нападение было совершено сразу
на все три лагеря, что ослабляло силу каждого от-
дельного удара. Пока два лагеря отбивали атаку,
Помпей обратил в бегство тех, кто напал на него, и
преследовал их до переправы через Кирн. Затем он
напал с тыла на остальные отряды и разгромил их.
Албанский царь запросил мира.

Весной 65 года до н. э. Помпей вступил в Иберию.
Ведя партизанскую войну, иберийское войско отступа-
ло в глубь страны. Римляне штурмом овладели кре-
постями Гармозикой и Севсаморой, господствующими
над долинами Кирна и Арагвы. А затем в решитель-
ном сражении у реки Пелора разгромили основные
силы иберов. Царь Иберии вынужден был заключить
мир и выдать своих детей в качестве заложников.
Путь к Колхиде был открыт. Перейдя из долины Кирна
в долину Фасиса, Помпей повел свое войско вдоль
берега этой реки к морю. По пути он штурмом овла-
дел древней столицей Колхиды, расположенной близ
современного города Вани. Понтийский гарнизон ока-
зал отчаянное сопротивление римлянам. Следы силь-
ных боев у стен этой крепости открыты недавно гру-
зинскими археологами. В начале лета 65 года римское
войско вышло к приморскому городу Фасису. Здесь
его встретила эскадра римского флота, назначенная
охранять Понт Эвксинский. И здесь же Помпей узнал
крайне неприятную для себя новость: Митридат опять,
уже в который раз, ускользнул от карающего меча
римлян.

Пока новые союзники воевали с римлянами, Мит-
ридат, достиг греческого города Диоскурии (современ-
ный Сухуми), где и расположился на отдых. Проведя
здесь зиму, царь Понта взвесил свои шансы на про-
должение борьбы и решил, что капитулировать еще
рано. Его воины не раз участвовали в походах на
Скифию и Боспор. Здесь они не знали поражений.
Неудачи его армии в борьбе с римлянами для мест-
ного населения не казались столь значительными и не
подорвали у него веры в могущество понтийского царя.
Учитывая это, Митридат решил через горы пробивать-
ся на Боспор. Во Фракии в то время начались новые
восстания против римлян, и Митридат решил, что
если восстановить свою власть над Боспором, то мож-
но будет рискнуть на новый поход против римлян
через земли фракийцев.

Весной 65 года понтийская армия, перейдя через
главный Кавказский хребет, двинулась вдоль пон-
тийского побережья к Боспору. Племя гениохов встре-
тило Митридата дружески и пропустило через свою
территорию. Но следующие за ними племена ахей-
цев оказали сопротивление. Митридат разгромил их
в открытом бою и вступил на земли Боспора. Мест-
ные племена, некогда подвластные правителям этого
государства, теперь были самостоятельными и обра-
зовали ряд княжеств. Все они дружески приняли
понтийское войско и заключили союз с Митридатом.
Для укрепления этого союза Митридат отдал замуж
своих дочерей за вождей наиболее могущественных
племен.

Получив сообщение о приближении отца, Махар
бежал из Пантикапея. До этого он сжег корабли бос-
порского флота, охранявшие Боспор Киммерийский. Зная
непримиримость отца к предательству, Махар не стал
дожидаться прибытия за ним погони и сам покончил
с собой. Странно, что он не попытался бежать к
римлянам. Ведь море находилось полностью в их вла-
сти, а сам он был еще Лукуллом признан другом и
союзником римского народа. Но не будем гадать о
причинах этого его поступка.

Боспор вновь оказался во власти Митридата. Убе-
дившись в прочности своего положения здесь и недо-
сягаемости для римлян, Митридат отправляет посоль-
ство к Помпею с предложением мира. Он обещает не
претендовать на соседние земли и платить римлянам
дань за свое родовое царство. Но Помпей опять потре-
бовал полной капитуляции и личной сдачи Митридата
по примеру Тиграна II. На это Митридат ответил, что
он пока еще Митридат, а не Тигран и на столь позор-
ную капитуляцию никогда не согласится. Но оговорил-
ся, что готов отправить для ведения переговоров и в
качестве заложников одного из своих сыновей или
друзей. Прекрасно понимая, что такой ответ не уст-
роит Помпея, он сразу же стал собирать войска и
готовить оружие и военное снаряжение. В войско вклю-
чались не только свободные, но и рабы. Для строи-
тельства кораблей и осадных машин не жалели леса,
рабочих быков и самих людей. К тому же все насе-
ление было обложено новыми налогами.

А между тем сельское хозяйство, ремесла, торгов-
ля — все основные источники богатства боспорян —
из-за блокады римским флотом мореплавания на Понте
Эвксинском пришли в упадок. Этому же способство-
вали уход в армию рабов и свободной бедноты, унич-
тожение для нужд армии рабочего скота. Сложившее-
ся положение вызывало недовольство всех слоев насе-
ления городов и сел Боспора. Пока шли переговоры с
римлянами и была неясна перспектива дальнейших
действий царя, боспоряне давали ему все необходи-
мое. Но уже вскоре неизбежность продолжения войны
стала очевидной, причем не просто войны, а тяжелого
и дальнего похода.

Находясь в Пантикапее, Митридат разрабатывает
новый план ведения войны, который зародился у него
еще во время пребывания в Диоскурии. Он решает
вторгнуться в Италию и разгромить врага на его тер-
ритории, подобно Ганнибалу. С этой целью он рассы-
лает посольства к фракийцам, сарматам, бастарнам,
скифам и кельтам с предложением принять участие в
походе. Его предложение встретило поддержку у мно-
гих из этих племен. В Пантикапей стали прибывать не
только послы, но и военные отряды варваров, желаю-
щих вступить в войско понтийского царя. Прибыли
даже отряды кельтских племен, на которых Митридат
возлагал особые надежды. К осени 64 года его войско
достигло численности 36 000 человек. Но это был ко-
лосс на глиняных ногах. Боспоряне и большинство
ветеранов Митридата, в том числе и его ближайшие
друзья, не хотели продолжения войны. Поход же в
Италию казался безумием всем без исключения. Смутно
ощущая шаткость своего положения, Митридат стре-
мится укрепить его расстановкой в городах Боспора
варварских. гарнизонов. Но это только окончательно
подрывает доверие к нему со стороны боспорян. Их
прежде пассивное сопротивление переходит в активное
военное выступление против понтийского царя.

Почин положили города азиатского Боспора. Когда
понтийский гарнизон прибыл в город Фанагорию, один
из его жителей по имени Кастор убил евнуха Трифона,
командовавшего отрядом. Вслед за этим он призвал
фанагорийцев к восстанию против царя, который, по
его словам, хочет эллинов сделать рабами варваров. В
это время понтийский отряд занял акрополь города.
Но сыновья Митридата, посланные с войском, оказа-
лись плохими стратегами и не смогли организовать
оборону. Возбужденные Кастором фанагорийцы взя-
лись за оружие и осадили акрополь. Стены его они
обложили дровами и подожгли. Напуганные пожаром,
сыновья Митридата Дарий, Оксатр, Артафрен, Ксеркс
и дочь Эвпатра сдались в плен. Но небольшой отряд
воинов с другой дочерью Митридата Клеопатрой про-
рвался сквозь ряды фанагорийцев и укрепился в при-
морской части города. Узнав о случившемся, Митри-
дат немедленно отправил подкрепление на кораблях
своего флота. Но они смогли лишь спасти отряд Клео-
патры. Вернуть город не удалось.

Известие о восстании Фанагории быстро облетело
города Таврики. Пока Митридат колебался, уничто-
жить непокорный город или оставить без внимания
дерзость фанагорийцев, начались восстания в других
городах. Митридату отказались подчиняться Херсонес,
Феодосия и Нимфей, который, кстати, находился ря-
дом с резиденцией понтийского владыки. Усилилось
недовольство и в войске. Солдаты не желали подчи-
няться полководцам, терпящим сплошные неудачи в
боях. Видя все это, Митридат отправляет посольства
к царям скифов с просьбой прибыть к нему с войском.
Для закрепления союза он посылает им в жены своих
дочерей. Но воины, отправленные царем для охраны
девушек, захватили их в плен и, перейдя в стан врагов
царя, отправили его дочерей к Помпею. Но и на этот
раз Митридат не потерял присутствия духа. Он при-
казывает ускорить подготовку к походу на Рим.

Но теперь даже сама природа оказалась против
Митридата. Весной 63 года до н. э. на Боспоре про-
изошло сильное землетрясение, разрушившее не толь-
ко города, но и поля. В Пантикапее подверглись раз-
рушению почти все здания. Воины были напуганы
землетрясением, восприняв его как предостережение
богов. Младший сын Фарнак решает соединиться с
мятежниками и отстранить отца от власти. Митридат
этого сына ценил высоко и не раз объявлял, что имен-
но он будет наследником его власти. Сразу оговорим-
ся, что Фарнак не сразу решился на выступление
против отца. Он лучше других понимал, что отстра-
нить отца от власти и заключить мир с римлянами
можно только одним способом — убить Митридата. И
не хотел этой крайней меры, тем более что он и так
оставался единственным наследником. Пока он коле-
бался, заговор был раскрыт. Схваченные заговорщики
были подвергнуты пыткам и открыли царю свой замы-
сел. В гневе Митридат приказал схватить Фарнака и
предать мучительной казни. Но старый его соратник
стратег Менофан уговорил Митридата не спешить с
казнью. Он сказал царю, что Фарнак в этом случае
жертва и что заговор связан лишь с продолжением
войны. А как только война прекратится, все вернется
на свои места. По-видимому, и этот оставшийся вне
заговора стратег втайне сочувствовал заговорщикам и
сумел правдиво объяснить царю то, что мятежники
пытались вырвать у него силой. Убежденный Менофа-
ном Митридат отпустил сына, и это было его послед-
ней, роковой ошибкой.

Ощутив на себе дыхание смерти, Фарнак решился
на открытое выступление против отца. Зная, что луч-
шего времени уже может и не быть, он начал действо-
вать немедленно. В ту же ночь, как его освободили из-
под стражи, он отправляется в лагерь римских пере-
бежчиков. Это была наиболее боеспособная часть вой-
ска Митридата. К тому же они лучше других пред-
ставляли опасности похода в Италию и легко согла-
сились поддержать Фарнака. Вслед за этим Фарнак
разослал своих сторонников по соседним лагерям. И
когда они сообщили ему об успехе своей миссии, Фар-
нак отдал приказ начать мятеж.

Еще не успел рассеяться утренний туман, как по-
строенные в стройные колонны римские перебежчики,
издав боевой клич, двинулись к Пантикапею. Воины
соседних лагерей следовали за ними. Проснувшийся
от их криков Митридат послал слуг узнать, в чем
дело. Узнав о мятеже, который возглавил только что
освобожденный из-под стражи Фарнак, Митридат по-
спешно собрался и с небольшим отрядом личной охра-
ны поскакал навстречу римским перебежчикам. Но
они не дали ему говорить. При этом часть царских
телохранителей перешла к мятежникам. В него поле-
тели стрелы, копья, камни. Митридат повернул коня.
Но тут один из телохранителей ударил его коня ме-
чом. Пораженный конь
взвился на дыбы, но
Митридат успел соско-
чить на землю и с
оставшимися верными
ему людьми пробился
к акрополю. Здесь с
ним укрепилось не-
сколько десятков вои-
нов-галлов. Для них
царь Понта, обещав-
ший помочь в освобож-
дении их родины, был
олицетворением их соб-
ственной свободы, и
они дрались за него на-
смерть. Митридат ук-
рылся в акрополе на
вершине горы в цент-
ре Пантикапея, кото-
рая с тех пор носит
его имя. Отсюда он

Башня Пантикапейского
акрополя. Реконструкция
В. П. Толстикова

увидел, как собравшиеся у храма Аполлона воины
бывшей его армии торжественно венчают на царство
Фарнака. Митридат послал одного за другим несколь-
ко гонцов к Фарнаку, соглашаясь признать его царем
Боспора и требуя для себя только права свободного
выхода из города. Но никто из его посланцев не воз-
вратился. Это и было ответом Фарнака. Плен и позор-
ное шествие в триумфе римского полководца — вот
что встало перед глазами Митридата.

В последний раз 70-летний царь окинул прощаль-

ным взглядом свою непокорную северную столицу, ее
предместья и пригороды, величественные линии курга-
нов, зеленые степные просторы и бескрайнее синее
море, уходящее за горизонт. Повернувшись к личной
охране и друзьям, остававшимся с ним, поблагодарил
их за верность и, пожелав им быть столь же верными
новому правителю, отпустил к Фарнаку. Затем он
вошел во дворец и вынул яд, который всегда носил с
собой в рукоятке меча в предвидении подобного слу-
чая. Увидев это, две его юные дочери, Митридатисса
и Ниса, просватанные накануне последней войны за
царей Египта и Кипра, потребовали, чтобы он сначала
дал выпить яд им. Митридат отказался, но они на-
стойчиво требовали и со слезами умоляли отца не
оставлять их на позор в триумфе врага. В конце
концов они добились своего и, выпив яд, тут же скон-
чались. Митридат же настолько приучил свой орга-
низм к противоядиям, что яд не подействовал на него.
Тогда он приказал начальнику телохранителей галлу
Битоиту, оставшемуся с ним, завершить мечом то, что
не смог сделать яд. Он сказал: «Я не могу умереть
от яда вследствие моих глупых предохранительных
мер при помощи других ядов. Самого же страшного и
столь обычного в жизни царей яда — неверности войска,
детей и друзей — я не предвидел, я, который пред-
видел все яды при принятии пищи и сумел от них
уберечься». Воин выполнил его просьбу и сам поразил
себя мечом.

Так погиб царь Митридат, объединивший все гре-
ческие города Причерноморья и создавший единое
греко-варварское государство. Фарнак, ставший ца-
рем, отправил труп отца и многочисленных заложни-
ков в Синопу к Помпею. Но римский полководец был
в то время уже в Сирии. Его войско, узнав о гибели
Митридата, устроило овацию своему полководцу. Во-
ины совершали жертвоприношения и устраивали уго-
щения так, как будто в лице Митридата погибли
сразу десятки тысяч врагов. В Риме, по предложению
Цицерона, были устроены десятидневные празднества
и игры по случаю этой победы, небывалой со времен
войны с Ганнибалом. Теперь римляне прочно утверди-
лись на востоке. Помпей торжественно похоронил
Митридата в царском некрополе в Амасии, первой
столице Понта. Затем, передав Боспорское царство
Фарнаку, он отправился в Рим, чтобы утвердить свои
распоряжения в Азии и отпраздновать свои успехи.
Так как благодаря ему римская власть теперь распро-
странилась с запада на восток от Испании до Ефрата,
а с севера на юг от берегов Понта Эвксинского до
пустынь Египта, его победа была справедливо названа
«великой» и сам он получил это почетное прозвище.

Правление Фарнака оказалось недолгим. Он все
еще считал себя наследником всего царства Митрида-
та, а не только правителем Боспора. И потому, как
только римские легионы начали терпеть поражения от
вновь восставших фракийцев, а в самом Риме нача-
лась гражданская война между Помпеем и Цезарем,
он попытался восстановить державу отца и вторгся в
Малую Азию. Некоторое время ему сопутствовал ус-
пех. Но после разгрома Цезарем Помпея он выступил
против Фарнака и наголову разгромил его. Укрывший-
ся в Синопе, Фарнак был вынужден униженно просить
мира, и был отпущен на Боспор после того, как окон-
чательно отказался от отцовского царства и пообещал
быть другом и союзником римлян.

Имея всего 1000 воинов, Фарнак прибыл морем в
Феодосию и здесь узнал, что против него выступил
оставленный им для управления Боспором его намест-
ник Асандр. Наскоро собрав войско из окрестных скифов
и савроматов, Фарнак захватывает Феодосию и атаку-
ет Пантикапей. Асандр бросает столицу и отступает
в Азию, где собирает новые силы. Оттуда он начинает
новое наступление. По сообщению Аппиана, решитель-
ное сражение с мятежниками произошло у Пантика-
пея. Войско Фарнака было разбито и бежало. А сам
он «геройски сражаясь один, погиб».

Асандр стал главой государства. Однако римляне
не доверяли новому правителю Боспору, захватившему
власть без их ведома. Цезарь направил сюда своего
ставленника Митридата Пергамского, называвшего себя
побочным сыном Митридата Евпатора, поручив ему
свергнуть Асандра и самому стать царем Боспора. Но
боспоряне не желали больше чужих правителей и
поддержали Асандра, имевшего, по-видимому, какое-
то отношение к их прежней династии Спартокидов.
Асандр разгромил отряд Митридата, и сам претендент
на боспорский трон погиб. Асандр же, чтобы закре-
пить свои права на власть, женился на юной дочери
Фарнака Динамии. Первое время, пока был жив Це-
зарь и опасность прямой агрессии Рима против Бос-
пора была вполне реальной, Асандр ограничивался
скромным титулом архонта, традиционным для дина-
стии Спартокидов. Но после смерти Цезаря в 44 года
до н. э. он принял титул царя, положив начало новой
династии, правившей на Боспоре более 400 лет.

Время правления Асандра пришлось на перелом-
ный момент истории всего античного мира — на смену
греческим демократиям и римской республике прихо-
дит новая форма государственной организации —
империя. Ее рождение было вполне закономерным за-
вершением эволюции предыдущей общественной орга-
низации в новых исторических условиях. Однако новая
«мировая» монархия, для того чтобы доказать свою
жизнестойкость, неизбежно должна была продолжать
активную внешнюю политику, распространяя свою
власть на все сложившиеся к тому времени цивили-
зации и ближайшие варварские народности. Наступи-
ла очередь и отдаленной северной окраины античного
мира.

Но судьбы сложившихся здесь полисов все-таки
оказались различными. И виной тому были разница и
в системе государственного устройства, и в характере
отношений с Римом, и в отношениях с варварами, и
во внутренних возможностях развития собственной эко-
номики и культуры.

Однако прежде чем говорить обо всем этом, рас-
смотрим основные особенности культурно-историческо-
го развития причерноморских эллинов, степень их вли-
яния на окрестные народы и степень влияния этих
народов на эллинов, ибо несомненно, что характер
всех последующих изменений в значительной степени
связан с уровнем одухотворенности общества, со сте-
пенью готовности его к адекватной реакции на проис-
ходящие изменения.
Клио прошлых времен
Дела вещает потомству
Авзоний

Глава 8

Рим и Северное Причерноморье

От Скифии к Сарматии

Первые века нашей эры для степей Северного При-
черноморья стали временем грандиозных перемещений
значительных масс варварских племен с востока на
запад и с севера на юг. Прежние хозяева степей —
скифы уже с III века до н. э. утрачивают свое лиди-
рующее положение в регионе и к концу правления
Митридата Евпатора их государство ограничивается
территорией Крыма и берегами нижнего течения Днеп-
ра. Хотя культурное единство этих двух областей не-
сомненно, они образуют теперь два локальных вариан-
та скифской культуры, поскольку все чаще оказывают-
ся территориально разобщенными. Характерной чертой
культуры приднепровских скифов становится усиление
их эллинизации. При их активном участии восстанав-
ливается разрушенная гетами Буребисты Ольвия и ее
хора. В Крыму скифы по своей материальной культуре
все более сближаются с таврами, и в античной лите-
ратуре первых веков нашей эры даже появляется но-
вый этнический термин — «тавроскифы».

Определенная консолидация двух древнейших на-
родов Таврики способствует укреплению скифского го-
сударства. Некоторое время его правители еще пыта-
ются проводить активную внешнюю политику, исполь-
зуя как военные, так и дипломатические средства. Об
основных событиях собственно скифской истории изве-
стно немного. Поскольку источники, сообщающие о
БОСПОРСКОЕ ЦАРСТВО I

в РИМСКИЙ период / у У, ^Д».ТЛНЛ1Пу^1а»^/

/ 1\ У; > *4**,

, г 7«, с ; 1_А ’дДв 2Й|Е|1Н~ ~~ Т3|й|^л| ШИК М Е О Т И Д А <ЛгЧ1 т А I фЖ вг^Х А /(®5 4ж2ю^^ V \ 4/ > *-53^ ' ? \ / У фв°Д°сия^:‘казёй^. . г’ <? 'А С П У Р Г И А Н Ы „ « Ы -^^^Киммерик ЛГ СИНДЫ^У^. т А Б . .2~ ’“ ^ЧВуГоргиппия ТО РЕТЫ ( ПОНТ ЕВКСИНСКИЙ Ж керкеты' ^=г' К С А М А Т Ы СИ РАКИ у 'ъ ' ^-^^^>1611^ 2^—- ^г \ ~' ' — ИСЕССЫ ‘‘ к ( ’ П Е Т Ы V ^.-х— '- <ЧО / ^хв^Л7ЬшХ>о ЕХ -г 1 *\ ^с(КУ6аУ*5^'~ МАСШТАБ 1щп^ЗС~^ЭС:з Условные обозначения 1^ '^'—Ф/"~<—< •ДР®виивнасвлвж*ь,впункты '^ ГЛ } \\ \ \ ►Древниевалы

Северное Причерноморье в римское время
них, посвящены описанию событий в античных госу-
дарствах, более подробно рассмотрим их в последую-
щих главах. Сейчас же отметим лишь, что в середине
I века н. э. скифы терпят поражение от боспорского
царя Аспурга и попадают в зависимость от него. Во
вспыхнувшей позднее боспоро-римской войне они дол-
жны были выступить на стороне законного наследника
Аспурга Митридата VIII, однако не проявили никакой
активности и, вероятнее всего, воспользовавшись дина-
стической борьбой на Боспоре и заключив союз с
одним из сарматских объединений, вышли из подчине-
ния боспорянам.

В 60-е годы скифы совместно с савроматами, ата-
ковали Херсонес. Из эпитафии римского военачальни-
ка Плавтия Сильвана Элиана, разгромившего здесь
скифов, известно, что во главе их стоял царь. Его имя
наш источник не называет. Проигранная благодаря
вмешательству римлян кампания против Херсонеса
была последним всплеском скифской агрессии, исхо-
дящим от их государства в Крыму. Одновременно это
и последнее свидетельство о существовании в Скифии
единой политической и военной власти.

В течение второй половины I века и в начале II века
скифы потеряли все поселения Северо-Западного Кры-
ма. Тогда же прекратилась жизнь на большинстве горо-
дищ Внешней горной гряды и оставлена долина реки
Булганака. В результате этих событий территория и
число скифских поселений сократились почти вдвое.
Происходит децентрализация прежней системы управле-
ния, и выделяются самостоятельные общины со своими
правителями. Около 193 года остатки Крымской Скифии
были покорены и полностью взяты под контроль Боспо-
ром и Римом. А в 60-е годы III века н. э. скифские
городища и селища полностью уничтожаются готами.

Не исключено существование в I веке отдельного
скифского царства в районе между Днепром и Южным
Бугом к северу от границ Ольвийского полиса. В пользу
этого говорит выпуск в Ольвии золотых монет царя Фарзоя
и серебряных монет царя Инисмея (Ининсимея). Веро-
ятно, последний являлся наследником Фарзоя, о чем
свидетельствуют как факт сходства их тамгообразных
знаков на реверсах монет, так и то, что обе группы
монет чеканились в Ольвии в 60—70 х годах I века.
Чеканка монет этих царей долгое время рассматрива-
лась как доказательство зависимости от них Ольвии.
Причем сами цари по различным косвенным данным
определялись то как скифы, то как сарматы (сираки,
аорсы или аланы).

Наиболее сильным аргументом в пользу их сармат-
ского происхождения являются тамгообразные знаки на
монетах. Но то, что знаки такого типа появляются в
Причерноморье отнюдь не вместе с приходом сюда пер-
вых сарматских племен, да и отсутствие их на истори-
ческой родине сарматов в Средней Азии, дает основание
думать, что появление тамг как символов знатности (или
царской власти) — местное (причерноморское) явление
и связано с процессом формирования государственности
у ираноязычных кочевых племен региона. Поэтому появ-
ление тамгообразных знаков могло быть свойственно и
правителям — скифам по происхождению.

Еще более весомым аргументом в пользу скифского
происхождения этих царей является тот факт, что
правители других варварских племен Северного При-
черноморья (включая сарматов) до этого времени ни-
когда не чеканили своей монеты. Да и позднее подоб-
ное явление не было для них характерно. А вот чекан-
ка своей монеты скифскими правителями Атеем и
Скилуром в той же Ольвии общеизвестна.

Вес первой серии монет Фарзоя практически не
отличается от серии посмертных статеров фракийского
царя Лисимаха, составлявших основу денежного обра-
щения в Причерноморье в эллинистическое время.
Сохранение весовой традиции чеканки также свиде-
тельствует в пользу скифского происхождения этого
царя. Более того, она подчеркивает и его независимость
от Рима, что иногда предполагается. Переход со вре-
мени правления в Риме императора Нерона на выпуск
золотых монет по римской весовой системе также не
может быть веским аргументом в пользу прямой поли-
тической зависимости Фарзоя от Рима. Здесь вероятнее
видеть следствие общей тенденции развития монетного
дела причерноморских городов, уже перешедших или
переходящих к римской весовой системе.

Еще один интересный факт чеканки названных ца-
рей — цифровые обозначения (7 и 8) на их реверсах.
Подобные знаки (6, 7, 8 и 9) есть на синхронных монетах
Ольвии. Практически все нумизматы не сомневаются,
что эти цифры обозначают годы правления Фарзоя или
счет годов по особой эре. В сочетании с изменением
весовых норм на 9-м году этих дат (если, конечно, это
даты) тех и других монет, — это также свидетельствует
об общих закономерностях развития их монетного дела,
а также позволяет предполагать достаточно прочные вза-
имоотношения приднепровских скифов и ольвиополитов и
даже некоторую зависимость Ольвии от Фарзоя. Монеты
этого царя находят на достаточно обширной территории
от левобережья Днепра до Молдавии, что также позво-
ляет думать о самостоятельном существовании государ-
ства приднепровских скифов.

Когда и как погибло это скифское царство, можно
только гадать. Вероятнее всего, все было достаточно
традиционно для степи — царь и аристократия погибли
в боях с новыми пришельцами, а уцелевшие представи-
тели рядового населения были включены в состав побе-
дителей. Произошло это не позднее конца I века н. э.

Новыми хозяевами Причерноморской степи стали
сарматские племена. Их проникновение, постепенное,
но настойчивое и целеустремленное, началось еще в
конце IV века до н. э. С I века до н. э. сарматы
становятся постоянным фактором в политической ис-
тории античного мира. Основным занятием этих пле-
мен было кочевое скотоводство, и лишь отдельные их
группы позднее перейдут к оседлому земледельческо-
скотоводческому хозяйству на Нижнем Дону и в При-
кубанье. В труде римского землеописателя Помпония
Мелы, написанном около 44 года н. э., о них говорится
следующее: «Сарматы не живут в городах и даже не
имеют постоянных мест жительства; они вечно живут
лагерем, перевозя свое имущество и богатства туда,
куда привлекают их лучшие пастбища или принужда-
01

Катафрактарии. Реконструкция
ют отступающие или преследующие враги, племя во-
инственное, свободное, непокорное и до того жестокое
и свирепое, что даже женщины участвуют в войнах
наравне с мужчинами...»

Общественный строй сарматов представлял собой
военную демократию. Военные вожди с дружинника-
ми, совершая регулярные набеги на соседей, постепен-
но увеличивали свою власть и объединяли в походах
все более крупные отряды. В отличие от скифов, ко-
торые до конца своей истории так и остались преиму-
щественно конными стрелками, сарматы после пора-
жений в столкновениях с армиями античных госу-
дарств (вспомним разгром скифов и их союзников —
сарматского племени роксолан понтийским полковод-
цем Диофантом у Прекрасной Гавани) провели рефор-
му своего войска. Его основу теперь составила тяже-
лая конница, получившая название катафрактарии.

Словом «катафракта» в греческом языке обозначался
всаднический доспех. Термин же «катафрактарии» впер-
вые появился в эллинистическом Египте в III веке
до н. э., так называли солдат тяжелой кавалерии. Для
вооружения катафрактариев характерны три особеннос-
ти. Первой их отличительной чертой был тяжелый обо-
ронительныи доспех, состоящий из металлического че-
шуйчатого или пластинчатого панциря, позднее — коль-
чуги. Первоначально такой панцирь защищал только
верхнюю часть тела до бедер. Позднее появляются коль-
чуги, доходящие до колен. Голову защищал металличес-
кий шлем. Второй особенностью катафрактариев было
их главное наступательное оружие — пики, достигавшие
в длину 4—4,5 метра. Некоторые авторы считают, что эти
пики при атаке держали обеими руками. Как при этом
всадники не вылетали из седла при ударе копьем в
противника на полном скаку, обычно не объясняется.

Греческий писатель Гелиодор оставил прекрасное
описание атаки катафрактариев: «Когда наступает
время битвы, то, ослабив поводья и горяча коня бое-
вым криком, катафрактарий мчится на противника,
подобный какому-то железному человеку или движу-
щейся кованой статуе. Острие копья сильно выдается
вперед, само копье прикреплено ремнем к шее коня;
нижний его конец при помощи петли держится на
крупе коня; в схватках копье не поддается, но, помо-
гая руке всадника, всего лишь направляющей удар,
само напрягается и твердо упирается, нанося сильное
ранение, и в своем стремительном натиске колет, кого
ни попало, одним ударом часто пронзая двух».

Данное описание использования пики в бою более
достоверно. Длинный рубящий меч, кинжал и лук со
стрелами служили для катафрактирия вспомогатель-
ным оружием и применялись крайне редко и почти
исключительно в одиночных схватках.

Третья особенность катафрактариев — доспех имел
не только сам всадник, но зачастую и его лошадь. У
сарматских катафрактариев, в отличие от их коллег у
других восточных народов и боспорян, эта особенность
не получила широкого распространения, но все же
применялась.

Итак, сарматская конница не только сравнительно
легко вытеснила из Причерноморских степей их преж-
них хозяев, но и оказалась единственным родом войск,
способным противостоять некогда непобедимому рим-
скому легиону. И если легион был высшим достиже-
нием античной военной мысли в отношении пехоты, то
катафрактарии — в отношении конницы.

Первоначально сарматы овладевают Подоньем, При-
кубаньем и Предкавказскими степями, которые в I веке
до н. э. даже получают название «Сарматские равни-
ны». Наиболее сильным из сарматских племен, насту-
павших в этом направлении, были аорсы. Греческий
географ Страбон сообщает, что войско аорсов насчиты-
вало 200 000 всадников. Главным их противником счи-
тается савроматское племя сираков, занимавшее терри-
торию Восточного Приазовья и подчинившее часть ме-
отских племен Прикубанья. Войско сираков насчитыва-
ло, по словам Страбона, только 20 000 всадников. Тем
не менее борьба за обладание Северокавказской степью
проходила с переменным успехом. Как показывают
материалы погребений Прикубанья, сирако-меотские ка-
тафрактарии по качеству вооружения и снаряжения ни
в чем не уступали аорсам. Но численный перевес был
на их стороне, и это решило исход борьбы. В одной из
надписей, найденных на территории городища Мангуп
в Крыму, упоминается государство «Аорсия».

Однако господство аорсов было также недолгим.
Уже со второй половины I века н. э. они исчезают со
страниц трудов античных писателей, а их место зани-
мает новое сарматское племя — аланы. По описаниям
античных авторов, образом жизни они почти ничем не
отличаются от других сарматских племен. Лично стал-
кивавшийся с ними в период военной службы римский
историк Аммиан Марцеллин так характеризует это
племя: «Почти все аланы высоки ростом и красивы, с
умеренно белокурыми волосами; они страшны сдер-
жанно-грозным взглядом своих очей, очень подвижны
вследствие легкости вооружения и во всем похожи на
гуннов, только с более мягким и более культурным
образом жизни; с целью грабежа или охоты они доез-
жают до Меотийского озера и Киммерийского Боспо-
ра, даже до Армении и Мидии. Как мирный образ
жизни приятен людям спокойным и тихим, так им
доставляют удовольствие опасности и войны. У них
считается счастливым тот, кто испускает дух в сраже-
нии, а стариков или умерших от случайных болезней
они преследуют жестокими насмешками, как вырод-
ков и трусов; они ничем так не хвастаются, как уби-
ением какого-нибудь человека, и в виде славных тро-
феев навешивают вместо украшения на своих боевых
коней кожи, содранные с отрезанных голов убитых. У
них не видно ни храмов, ни святилищ; нигде не усмот-
реть у них даже покрытых соломой хижин; они по
варварскому обычаю втыкают в землю обнаженный
меч и с благоговением поклоняются ему как Марсу,
покровителю стран, по которым они кочуют... они не
имеют никакого понятия о рабстве, будучи все одина-
ково благородного происхождения, и в судьи они до
сих пор выбирают лиц, долгое время отличавшихся
военными подвигами».

Аланам суждено было сыграть важную роль в сар-
матской истории. Впервые спустя почти 400 лет после
их появления в Причерноморье им удалось объединить
большую часть сарматских племен. Первыми вошли в
состав объединения аорсы. Античные авторы отметили
это, введя специальный термин для обозначения ново-
го объединения — аланорсы. В дальнейшем в состав
объединения вошли и другие, в том числе и несармат-
ские племена. Аланское объединение оказалось доста-
точно прочным и сплоченным. Начиная со второй по-
ловины I века до н. э. уже ничего не слышно о войнах
между отдельными сарматскими племенами. Археоло-
гически это подтверждается исключительным однооб-
разием позднесарматской культуры на широких про-
странствах Поволжья, Подонья, Северного Кавказа и
междуречья Днепра и Дона.

Вновь созданная сарматская империя начинает ак-
тивно беспокоить окрестные народы. Более того, сар-
маты становятся постоянными участниками войн меж-
ду соседними народами, выступая в качестве наемни-
ков. Римский писатель Корнелий Тацит отмечает, что
«сарматские князьки, получив дары с обеих сторон, по
обычаю своего племени помогали и тем и другим».
Пользуясь римскими междоусобиями, они начинают
вторгаться на территорию Римской империи, пере-
правляясь через Дунай. Правда, здесь бои шли с
переменным успехом. Тацит рассказывает об одном из
набегов роксолан, которые, вторгнувшись в римскую
провинцию Мезию (на территории современной Болга-
рии), уничтожили две римские воинские когорты и
разорили окрестности. Но «замечательно, что вся доб-
лесть сарматов лежит как бы вне их самих. Они
крайне трусливы в пешем строю, но когда появляются
конными отрядами, вряд ли какой строй может им
противиться. Тогда в сырой день и на растаявшем
льду ни пики, ни очень длинные мечи их, которые они
держат обеими руками, не годились вследствие споты-
кания коней и тяжести их катафракт... вместе с тем
они увязали в глубоком и рыхлом снегу. Римские
воины в легких доспехах нападали с метательными
дротиками или длинными копьями и, когда требова-
лось, легкими мечами кололи врукопашную беззащит-
ных сарматов (ибо у них не в обычае защищаться
щитом), пока немногие уцелевшие в сражении, не
скрылись в болотах».

Набеги аланов наводили ужас на оседлое земле-
дельческое население. Не случайно римский автор
IV века н. э. Секст Аврелий Виктор назвал их вместе
с гуннами «хуже всякой другой беды». В качестве
союзников они участвуют и в войнах восточных госу-
дарств против Рима, а иногда, если это соответствует
их интересам, выступают и на стороне Рима. Позднее
часть аланов в составе гуннской орды дошла до бере-
гов Гибралтара.

К северу от сарматских племен в лесостепном Под-
непровье развивается культура, которую многие иссле-
дователи считают предшественницей славян. Степной
полосы и тем более побережья Черного моря славяне
еще не достигали и в политической истории античного
мира активного участия не принимали. Однако по
археологическому материалу прослеживается проник-
новение на юг отдельных элементов древнеславянской
культуры с III века н. э. Керамика, принадлежащая
этой культуре, с этого времени появляется в некрополе
Ольвии и некоторых крымских могильниках.
В течение III века н. э. в Причерноморских степях
аланов теснят германские племена готов. Первоначально
пришельцы осваивают северное побережье Азовского моря.
Отсюда они начинают набеги на государства Закавка-
зья и римские владения в Малой Азии и Греции. Для
набегов они используют корабли античных государств
Северного Причерноморья. После серии походов на рим-
ские владения и столкновений с местными племенами и
античными государствами готы разделяются. Большая
их часть уходит на запад, а небольшая группа остается
в Причерноморских степях, где складывается своеобраз-
ная Черняховская культура, вобравшая в себя культуры
нескольких племен региона. В горном Крыму позднее
формируется готское государство, вошедшее в историю
под названием «Крымская Готия».

Позднее, в IV веке н. э., через Припонтийские степи
проходит мощная волна новых кочевников — гуннов,
пришедших из монгольских степей. Гунны уничтожали
на своем пути всех сопротивлявшихся и включали в
свой состав тех, кто добровольно подчинялся. Часть
аланов ушла с ними на запад, часть скрылась в горах
Северного Кавказа, дав начало современному народу
осетин, часть ушла в лесостепную зону в район совре-
менных Воронежской и Белгородской областей, где
вместе с болгарами, венграми и хазарами составила
новую культурно-историческую общность, которую ар-
хеологи именуют Салтово-Маяцкой культурой.

Из всех варваров римляне больше всего боялись и
больше всего ненавидели именно гуннов. Чтобы предста-
вить это, достаточно прочитать строки римского истори-
ка IV века н. э. Аммиана Марцеллина: «Их дикость
превосходит все мыслимое... у них коренастое телосло-
жение, сильные руки и ноги, широкие затылки, а шири-
ной своих плеч они внушают ужас. Их скорее можно
принять за двуногих животных... При столь неприятном
человеческом облике они столь дики, что не употребляют
ни огня, ни приготовленной пищи... они питаются лишь
корнями диких растений и сырым мясом первых попав-
шихся животных... они не нуждаются в крыше над
головой, и у них нет домов, равно как и гробниц...»
Нашествие гуннов было стремительным и неудер-
жимым. На запад они прошли по Причерноморским
степям почти не встречая сопротивления. Остановлен-
ные римским полководцем Аэцием на Каталаунских
полях в 451 году, гунны уже в 454 году были разбиты
в решающем сражении на реке Надао. После этого их
эфемерная империя распалась, и значительная часть
их племен возвратилась в Северное Причерноморье,
где их присутствие сыграло не последнюю роль в
формировании новой системы отношений как в сфере
экономической жизни античных центров, так и в сис-
теме межэтнических отношений в регионе.

Второе рождение Ольвии

Несколько десятилетий после гетского разгрома в
середине I века до н. э. Ольвия была пуста и лежала
в развалинах. Жизнь возрождается здесь лишь в начале
I века н. э. Ритор из малоазийской области Вифиния
Дион Хрисостом, побывавший в городе в конце I века
н. э., писал, что «город был восстановлен по желанию...
скифов, нуждавшихся в торговле с эллинами, но не
умевших устроить торговое место по эллинскому образ-
цу». Однако это не так. Основой экономики Ольвии, как
показывают материалы археологии, и в то время явля-
лось сельское хозяйство, а не торговля. В город верну-
лись граждане, бежавшие после разгрома Буребисты в
нижнеднепровские скифские городища и другие эллин-
ские города, а также их потомки и представители элли-
низированного местного скифского населения. Антропо-
логический тип жителей Ольвии этого времени, по дан-
ным антропологов, близок греческому и скифскому и
существенно отличается от римского и сарматского.

Одновременно с восстановлением города возобнов-
ляется жизнь на сельских Поселениях его округи. В
начале I века н. э. на территории Северного Причер-
номорья заканчивается период жаркого засушливого
климата. Он становится более умеренным и влажным.
Начинается новая трансгрессия (подъем) уровня моря,
в ходе которой Березань отделяется от материка и
становится островом, формируются в современном виде
Кинбурнская и Тендровская коса и лиманы.

Определенную роль в возвращении ольвиополитов на
старое место сыграли чувство единства, свойственное
гражданам греческих полисов, а также то, что марш-
руты набегов новых варваров — сарматов проходили
теперь севернее города и не затрагивали его хору.
Немногочисленные эпиграфические памятники первой
половины I века н. э. свидетельствуют о том, что в
городе восстанавливается обычная эллинская государ-
ственная структура со всеми органами полисной демок-
ратии. Об эллинском характере новой гражданской
общины Ольвии свидетельствует и рассказ Диона Хри-
состома о внешнем виде ольвиополитов. Отмечая их
«варварский костюм» и недостаточно чистый греческий
язык, он все же утверждает, что «ольвиополиты эллины
по характеру, что в их облике много ионического, все
они на древний манер длинноволосы и бородаты, почи-
тают греческих богов Ахилла и Зевса, любят и знают
наизусть Гомера, а некоторые и Платона».

Комплекс материальной культуры города также
остается в целом античным. Открытые в нем зернохра-
нилища позволяют говорить о товарном производстве
зерна, что было характерно и для предшествующей
исторической эпохи. По-прежнему было развито и жи-
вотноводство. Немногочисленные и небольшие по раз-
меру винодельни теперь уже точно свидетельствуют о
существовании винодельческого производства, обеспе-
чивавшего в основном внутренние нужды города и его
сельскохозяйственной округи. Производство изделий из
керамики подтверждается наличием в городе гончар-
ных мастерских. Картину восстанавливающейся эко-
номической жизни дополняют привозные изделия из
различных центров античного мира. Среди предметов
импорта преобладают изделия из Синопы, Пергама и
Византия. В небольших количествах вплоть до рубежа
I и II веков н. э. в Ольвию поступает вино, оливковое
масло, краснолаковая керамика и изделия из стекла
италийского производства.
Стабилизация экономики города уже в середине
I века н. э. приводит к возобновлению монетной чекан-
ки. Первая достаточно многочисленная группа город-
ских медных монет имеет изображение головы Зевса
на лицевой стороне, взлетающего орла и название
города — на оборотной и еще соответствует весовым
традициям чеканки античных монет эллинистического
времени. После денежной реформы 64 года в Риме
Ольвия переходит к римской монетной системе.

Выпуск в городе монет царей Фарзоя и Инисмея
иногда связывают с зависимостью города от сарма-
тов. В связи с этим отметим, что характер матери-
альной культуры Ольвии I веке н. э. показывает
практическое отсутствие каких-либо следов ее сарма-
тизации. Согласно сообщению Диона Хрисостома, в
окрестностях города кочевали и скифы, и сарматы.
Но он ни разу не упомянул о какой-либо зависимости
города от скифских или сарматских царей. Могуще-
ственные скифские цари Атей и Скилур и раньше
использовали монетный двор Ольвии для чеканки своих
монет. Но и при них город сохранял свою автономию.
То, что подобный факт не зафиксирован со стороны
сарматских правителей, в том числе таких могуще-
ственных, как правители сираков и аорсов, к тому же
и живших не одну сотню лет у границ Боспорского
государства, в котором чеканить свои монеты им не
составило бы никакого труда, свидетельствует скорее
в пользу скифского происхождения царей Фарзоя и
Инисмея. И это дает основание думать, что, как и
раньше, город был автономным и не входил в состав
варварской державы.

Источники о взаимоотношениях Ольвии с Римом в
то время еще более противоречивы. На основании вос-
становления текста одного из ольвийских декретов се-
редины I века н. э. можно предполагать какое-то
участие города в событиях римско-боспорской войны
45—49 годов, хотя прямое участие Ольвии весьма со-
мнительно. В период правления римского императора
Нерона (54—68 гг.) Ольвия попадает в орбиту римской
политики, направленной на всемерное укрепление ду-
найской границы империи. Однако тогда Рим так и не
оказал городу необходимой военной помощи, а попы-
тался решить все проблемы дипломатическим путем.
В пользу такой формы римско-ольвийских отношений
того времени свидетельствует почетный декрет города
в честь эвоката Агафокла, датируемый второй полови-
ной I века н. э. Согласно этому декрету «Агафокл
Эвокат, посланный командующими в город ради необ-
ходимых общественных дел, проживал в городе достой-
но, став по примеру предков ревнителем доблести, и
постоянно говорил и советовал народу наилучшим об-
разом...» Эвокатами назывались римские граждане,
вновь призванные специальными императорскими по-
становлениями после 16-летней службы в преториан-
ской гвардии Рима. Как правило, они использовались
императорской администрацией на территории импе-
рии и в провинциях на службе достаточно высокого
ранга. По-видимому, и Агафокл, судя по его имени,
грек по происхождению, был послан в Ольвию для
решения проблем римско-ольвийских взаимоотношений.

Вряд ли затронул Ольвию поход римского намест-
ника провинции Мезия (на территории современной
Болгарии) Плавтия Сильвана против скифов, осадив-
ших Херсонес. В 70—80-е годы Римская империя ведет
беспрерывные и не всегда удачные войны с сарматами
и даками, что не способствует распространению ее
влияния на Ольвию. Не случайно, видимо, Дион Хри-
состом в своей речи упоминает об осуждении ольвио-
политами ряда своих граждан, проявивших располо-
жение к римлянам. Только после победы императора
Траяна над даками и создания провинции «Дакия»
влияние Рима в Причерноморье резко возрастает.
Именно в это время начинается регулярное поступле-
ние римских денариев в Ольвию, появляются римские
имена у жителей города, а, судя по одной из ольвий-
ских надписей, в Ольвии появляется и небольшой рим-
ский военный гарнизон. Город вновь укрепляется.

Укрепляются и возникшие поселения его хоры. В
непосредственной близости от города на берегах Днеп-
ро-Бугского лимана появляются 13 городищ. Они окру-
жаются мощными каменными стенами и рвами и со-
стоят из наземных домов с развитой планировкой го-
родского типа. В основном они располагаются в зоне
прямой видимости друг от друга, что позволяет гово-
рить о формировании единой системы укреплений. Их
иногда рассматривают как систему римских укрепле-
ний вдоль сухопутной дороги из Придунавья в Таври-
ку, но приводимые доказательства этой точки зрения
пока недостаточно убедительны.

Направления хозяйственной деятельности сельско-
го населения Ольвии в первые века нашей эры особых
изменений не претерпели. По-прежнему жители посе-
лений занимались преимущественно земледелием, жи-
вотноводством, рыболовством, охотой, отдельными ви-
дами ремесел и торговлей. Можно говорить об усиле-
нии роли виноградарства и виноделия. Сокращение
находок монет на сельских поселениях свидетельству-
ет о развитии простого натурального обмена. Все не-
обходимые товары поступали сюда прямо из Ольвии в
обмен на продукцию сельского хозяйства.

В^этническом и социальном составе жителей Ольвии
и хоры происходят значительные изменения. В основе
своей они остаются потомками прежних ольвиополитов.
Но в то же время, судя по именам, в городе и сельской
округе увеличивается число выходцев из скифов, сарма-
тов, фракийцев, римлян. В социальном отношении ос-
новная масса населения была, видимо, свободна и от-
носительно однородна. Однако имеющиеся эпиграфи-
ческие документы говорят о дальнейшей концентрации
власти в руках отдельных знатных родов и определен-
ной аристократизации общественной жизни.

В первые десятилетия II века н. э. в Ольвии появ-
ляются выходцы с Боспора. Найдены их надгробия, по-
ставленные от имени представителей ольвийской адми-
нистрации. Факт несколько необычный. Он привел к
появлению, по крайней мере, пяти предположений о том,
кто такие боспорцы и какова их роль в Ольвии. Наибо-
лее вероятна, исходя из общей ситуации в Северном
Причерноморье того времени, версия о том, что это были
воины-кавалеристы боспорской алы, которые в качестве
союзников уже воевали в составе римской армии в Сирии,
Мезии, Дакии и Паннонии. Появление их в Ольвии,
скорее всего, связано с поручением Римом боспорским
царям принять на себя охрану Ольвии, подобно тому
как они уже охраняли в то время и Херсонес.

Духовная жизнь Ольвии после восстановления горо-
да реконструируется слабее. Совершенно очевидно со-
хранение преимущественно эллинских идеологических
представлений, о чем свидетельствуют памятники ла-
пидарной и керамической эпиграфики. Одним из наи-
более распространенных культов этого времени стано-
вится культ Ахилла Понтарха — владыки Понта (Чер-
ного моря). Посвящения ему носили не только частный,
но и общественный характер. В большинстве своем они
приносились «за мир, обилие и мужество в государстве
и за свое собственное здравие» и располагались у гра-
ниц государства и военных дорог. Засвидетельствованы
также культы Аполлона Простата, Гермеса, Зевса
Ольвия, Матери богов, совместные посвящения египет-
ским и греческим богам. Длительность сохранения ан-
тичных традиций в культуре и духовной жизни подтвер-
ждается также сохранением культа домашнего очага и
культа мертвых как домашних божеств. Это особенно
проявилось в сельских поселениях, где открыто много
детских погребений внутри дома.

В середине II века на Ольвию совершают нападе-
ние тавро-скифы. Следы разрушений прослеживаются
на всех приольвийских укреплениях. Жители города
вынуждены были обратиться за помощью к римлянам.
Император Антонин Пий послал воинский отряд, ко-
торый оттеснил варваров и даже вынудил их дать
заложников ольвиополитам. В одной из ольвийских
надписей, возможно связанной с этими событиями,
говорится, что служители храма Аполлона украсили
храм, гордые славой, так как была «сведена трофее-
носная победа на толпы супостатов, которую все оте-
чество празднует жертвоприношениями». После этой
победы в городе был поставлен римский гарнизон из
солдат I Италийского, V Македонского и XI Клавди-
ева легионов. Солдаты гарнизона, как следует из ла-
тинской надписи, найденной в городе, построили до-
полнительные укрепления в верхней части города.
Ольвия оплачивала содержание этих солдат, платила
поземельный налог Римской империи и была ограни-
чена в вопросах внешней политики, будучи включен-
ной в состав римской провинции Нижней Мезии.

Размещение в Ольвии римского гарнизона и вклю-
чение его в состав Римской империи способствовало
развитию города и подъему его экономики. Во второй
половине II века н. э. практически по всей территории
города фиксируются строительные работы. В южной
части Верхнего города возводится цитадель. Она отде-
лялась от остальной части города стенами, значитель-
но более мощными, чем прежде. Северная стена ци-
тадели имела толщину до 3 метров и была сооружена
из больших (до 1,5 метра) каменных плит. Стены были
укреплены башнями, две из которых, прикрывающие
ворота, открыты и исследованы. На всем ее протяже-
нии стену ограждал еще и ров.

Отремонтированы и дополнительно укреплены были
стены и боевые башни вдоль склона Заячьей балки
на юго-западной границе города. В центре цитадели
на перекрестке двух улиц, одна из которых представ-
ляла собой главную магистраль города с древнейших
времен, обнаружены остатки здания, в котором неко-
торые исследователи видят преторий — своеобразный
штаб римского гарнизона. Вероятнее всего, район
Верхнего города выполнял теперь роль акрополя, и
позднее, в период правления римского императора
Александра Севера, здесь был построен храм Сера-
пису, Изиде, Асклепию, Гигиэе и Посейдону, упоми-
нание о котором сохранилось в одной из ольвийских
надписей.

Для жилищного строительства Ольвии этого пери-
ода характерно сохранение традиций эллинистическо-
го времени. Вновь террасируются и застраиваются
склоны балок. Ряд хозяйственных построек был выне-
сен за пределы города. Элементы римской строитель-
ной техники проявлялись главным образом в отделоч-
ных работах. По материалам раскопок Ольвия в те-
чение II—III веков н. э. поддерживает торговые связи
с Боспором, Грецией, Египтом, Малой Азией и запад-
ными провинциями Римской империи.

В политическом отношении город сохранил свою внут-
реннюю автономию. Законодательная власть в нем по-
прежнему принадлежала народному собранию и сове-
ту. Возрастание роли совета прослеживается в том, что
он теперь санкционирует любое постановление народно-
го собрания. Органы исполнительной власти представ-
лены почти тем же набором магистратур, что и в
прежние времена. Это архонты, стратеги, синедры,
агораномы, казначеи. Правда, теперь они избираются
не по жребию, а открытым голосованием и с правом
многократного переизбрания на одну и ту же долж-
ность. По надписям прослеживается сосредоточение ис-
полнительной власти в руках нескольких родов. Анало-
гичные явления характерны’ для всего античного мира
того времени. В связи с подобной аристократизацией
власти особенно интересно появление такого почетного
звания, как «отец города». Это звание давалось за
особые многолетние заслуги перед отечеством, и оно
также известно во многих греческих городах Римской
империи. Таким образом, несмотря на определенное
провинциально-римское влияние, культура Ольвии в
целом сохраняет основные греческие традиции.

Со второй четверти III века н. э. начинается посте-
пенное угасание Ольвии. Это вызвано новыми массо-
выми вторжениями варварских племен на территорию
Римской империи и невозможностью для нее в связи
с этим эффективно защищать столь отдаленный город.
Внутренняя нестабильность Римской державы, при-
ведшая к кризису денежного обращения, также отра-
зилась на ольвиополитах. Около 235 года окончательно
прекращается чеканка их собственной монеты.

Главным противником для них в то время стали
готы. Подчинив себе ряд местных кочевых племен, они
прошли огнем и мечом по Северному Причерноморью
и между 232 и 238 годами вторглись в пределы Рим-
ской империи. Ольвия пострадала одной из первых.
Мощный слой следов пожара на территории ее цита-
дели относится приблизительно к этому времени. Но
это еще не была катастрофа. Находки жертвенника с
посвятительной надписью Меркурию римского легио-
нера 248 года, а также римских монет вплоть до 270
года без какого-либо перерыва, насыщенность куль-
турного слоя вещевым материалом свидетельствуют,
что город был восстановлен сравнительно быстро. Вто-
рой, более основательный удар по городу готы нанесли
около 270 года, когда они, решив поселиться на рим-
ской территории, выступили в поход вместе с семьями.
Именно тогда было разгромлено большинство антич-
ных городов и поселений Северного Причерноморья.
Вместе с Ольвией погибают и все поселения ее пери-
ферии и нижнеднепровские городища. По-видимому,
римский гарнизон незадолго до этих событий покинул
Ольвию, что и привело к гибели города.

После готского нашествия условия для восстанов-
ления жизни в городе складываются только в 80-х
годах III века. Во время правления императора Ди-
оклетиана (284—305 гг.) здесь вновь появляются рим-
ские монеты, а также монеты царей Боспора. Облик
городских построек остается античным. Основу эконо-
мики по-прежнему составляет сельское хозяйство. Од-
нако резкое сокращение хоры до 5—10 километров
вокруг города ведет к снижению роли земледелия и
возрастанию значения животноводства. Обитаемый
район жилой части самого города теперь занимает не
более трети его прежней территории. Оборонительные
стены, разрушенные во время последнего готского на-
шествия, не восстанавливались. Судя по производ-
ственно-хозяйственным комплексам при жилых домах,
экономика города приобретает все более натуральный
характер. Из наиболее значительных производствен-
ных сооружений можно отметить только кузнечную
мастерскую, расположенную вблизи заброшенного пре-
тория. Дата ее функционирования — III—IV века н. э.

Присутствие в городе римского гарнизона в послед-
ний период его истории маловероятно. Но все же есть
один любопытный документ, позволяющий предполагать
это. В римской крепости «Трофей Траяна» найдена ла-
тинская надпись с
посвящением рим-
ского центуриона
Марка Невия Паль-
мы Теотимиана Зев-
су Ольвийскому за
здравие и благополу-
чие цезарей Констан-
ция Хлора и Гале-
рия Максимиана.
Надпись датируется
293—304 годами и по-
зволяет предпола-
гать, что посвятитель
либо служил в Оль-
вии и познакомился

здесь с культом это-

го божества, либо Памятник Траяна в Адамклисси

сам был родом из (Румыния)

Ольвии и служил в

римской армии. Других письменных документов об оль-
вийско-римских отношениях пока не найдено. Монеты

же римских императоров встречаются в городе вплоть до
378 года.

После второго готского разгрома на территории хоры
Ольвии появляются поселения племен Черняховской
культуры. Эта культура создана целой группой разно-
этничных племен. Среди них ближайшим к Ольвии в
то время, вероятно, было готское племя грейтунгов,
упоминаемое римским историком IV века н. э. Амми-
аном Марцеллином, который, кстати, упоминает и
«граждан Борисфена, на берегу одноименной реки».
Кроме того, в составе черняховцев были поздние ски-
фы, фракийцы, оседлые сарматы, а возможно, и сла-
вяне-анты. На территории бывшей хоры Ольвии от-
крыто около 30 поселений Черняховской культуры. Ха-
рактер взаимоотношений ольвиополитов с черняховца-
ми не вполне ясен. Судя по находкам, они обменива-
лись продукцией своего ремесла и сельского хозяй-
ства. А это предполагает мирный характер политичес-
ких взаимоотношений. Черняховские памятники в сте-
пях между Днепром и Дунаем датируются середи-
ной-второй половиной IV века н. э.

Жизнь в Ольвии постепенно затухает. Отсутствие
надежного рынка сбыта для своей продукции среди
окружающих племен и трудности торговли с римскими
провинциями, поскольку Ольвия оказалась в стороне от
торговых путей, привели к тому, что население посте-
пенно начинает покидать город. Ко времени гуннского
нашествия он был полностью оставлен жителями. Еще
ранее были заброшены поселения хоры города.

Так закончилась почти тысячелетняя история жиз-
ни одного из крупнейших античных полисов на север-
ной окраине античного мира. Длительное время Оль-
вия сохраняла античные традиции материальной и
духовной культуры и оказывала значительное культур-
ное воздействие на окружающие ее варварские племе-
на, через посредство которых многие элементы антич-
ной культуры сохранились и до наших дней.

Форпост империи

Херсонес после поражения Митридата Евпатора ос-
тался под властью его преемников. Однако херсонеситы
немедленно стали требовать восстановления автономии,
обращаясь за поддержкой в Рим. По надписям Херсо-
неса известно, что почетный гражданин города Гай
Юлий Сатир, сын Феагена, во второй половине 46 года
до н. э. отправился с посольством в Рим к Юлию
Цезарю. Сам факт издания декрета свидетельствует об
успехе этого посольства. Подтверждением успеха мис-
сии Г. Юлия Сатира служат и херсонесские монеты,
выпущенные в то время. На них появляется наимено-
вание эры освобождения — элевтерии. Элевтерия под-
разумевала право на самоуправление, собственное граж-
данство и свободу распоряжения земельными угодьями.
Но фактически ее получение из рук римлян в той или
иной степени включало гражданскую общину в адми-
нистративную систему Римского государства.
Первая элевтерия Херсонеса была недолгой. После
смерти Цезаря его правовые акты потеряли силу из-за
начавшейся новой гражданской войны в Риме. Один из
его преемников Антоний во время пребывания на Вос-
токе (около 42 г. до н. э.) лишил многие греческие города
ранее предоставленной свободы, но зато утвердил на
престоле боспорского царя Асандра. Вероятнее всего, он
получил власть и над Херсонесом. Согласно сообщению
Страбона, Херсонес «со времени Митридата Евпатора и
до настоящего времени» (а Страбон умер в 24/25 г.
н. э.) находится в подчинении у правителей Боспора. Это
и дает основание думать, что он тоже лишен был Ан-
тонием тех прав, которые были ему дарованы Цезарем.

Не исключено, что херсонеситы не отказались от
мысли вернуть былую независимость и до последней
возможности препятствовали Боспору установить проч-
ный контроль над городом путем введения в него
своего гарнизона. В качестве примера возможности
такой борьбы часто приводят легенду о херсонесской
героине Гикии. Гикия, дочь одного из самых уважае-
мых в городе граждан Ламаха, вышла замуж за сына
боспорского царя Асандра, который и поселился в
Херсонесе. По ночам боспорский царевич тайно от
жены приводил в дом нескольких воинов, где они
тайно и проживали в течение двух лет, готовясь от-
крыть ворота Херсонеса боспорским войскам в подхо-
дящий момент. Всего в доме собралось около 200
воинов. Гикия случайно узнала об этом и, заперев все
выходы из дома, сожгла его вместе с прятавшимися
там боспорскими воинами. Легенда дошла до нас в
пересказе византийского императора Константина
Багрянородного (908—959 гг.) в его книге «Об управле-
нии империей». Многие детали этой легенды очень
сомнительны, но сам факт сопротивления Херсонеса
притязаниям боспорян сомнений не вызывает.

Однако только собственных сил для того чтобы сохра-
нить прежнюю автономию, Херсонесу не хватало. Город
опять обратился за поддержкой к Риму. Император Август
около 25 года до н. э. подтвердил элевтерию Херсонеса.
Однако реальной независимости город так и не получил.
Херсонесская моне-
та с изображением
Ники

Уже вскоре он вынужден был об-
ратиться с предложением о союзе
к боспорскому царю Полемону I,
назначенному римлянами. Союз был
заключен и сохранялся достаточно
длительное время. Есть надписи о
прибытии в Херсонес боспорского
посла Аминия по поручению цари-
цы Динамии, об установке статуи
царю Аспургу и другие материалы,
подтверждающие достаточно тесные
связи херсонеситов и боспорян и в
то время, и позднее.

Пользуясь общей благоприят-
ной для себя ситуацией, херсоне-
ситы пытались добиться еще боль-
ших выгод. С этой целью они под-
держали акцию римского импера-
тора Калигулы против Боспора. На
Боспоре после смерти царя Аспур-

га законным правителем должен был стать его сын
Митридат. Однако Калигула не утвердил его на троне
и послал на Боспор своего ставленника Полемона II.
Вместе с римскими войсками, выделенными для участия
в походе из состава римских войск провинции Мезия, в
поддержке Полемона принял участие и херсонесский
воинский отряд. Однако, несмотря на значительные силы,
собранные Полемоном II, его поход оказался неудачным.
Митридат одержал победу, в ознаменование которой
выпустил специальную серию золотых монет с изобра-
жением богини победы Ники.

Особенно значительные изменения в политическом
положении города произошли в связи с римско-боспор-
ской войной 45—49 годов и усилением нажима со сто-
роны скифов. По некоторым предположениям, херсо-
несские монеты того времени с изображением богини
победы Ники позволяют предполагать открытое учас-
тие херсонеситов в войне против Боспора. Во всяком
случае именно с этого времени Херсонес реально ос-
вобождается от боспорской зависимости. Но, как ока-
залось, только для
того, чтобы уже
вскоре попасть под
более жесткий про-
текторат Рима.

Скифы, восполь-
зовавшись ослабле-
нием Боспора пос-
ле римско-боспорс-
кой войны, активи-
зировали свои дей-
ствия против Херсо-

неса. Город был осажден и вынужден просить помощи
у Рима. Римляне отправили против скифов армию из
подразделений, расположенных в Мезии. Возглавил
поход опытный военачальник, легат (наместник) про-
винции Мезия Тиберий Плавтий Сильван Элиан. По-
ход состоялся между 63 и 66 годами н. э. Согласно
надгробной эпитафии Плавтия Сильвана, «царь ски-
фов был отогнан от осажденного Херсонеса, что за
Борисфеном». Армия римского легата была доставле-
на к городу на кораблях равеннского флота. Некото-
рые исследователи, ссылаясь на указание местополо-
жения Херсонеса — «что за Борисфеном», считают
возможным говорить о комбинированном походе флота
и армии, которая якобы шла по суше через Ольвию.
Следы разрушений середины I века н. э., возможно,
связанные с этим, археологически зафиксированы на
некоторых скифских городищах.

После разгрома скифов начинается римская окку-
пация городов на северном берегу Черного моря и
строительство ими новых опорных пунктов. Вводится
гарнизон и в Херсонес. Для контроля над горными
районами Таврики на мысе Ай-Тодор, в 7 километрах
к западу от современной Ялты, строится крепость
Харакс. Римский гарнизон этой крепости, состоявший
первоначально из морских пехотинцев с кораблей Ра-
венской эскадры, а затем из солдат Италийского и
Клавдиевого легионов, взял под свой контроль весь
южный берег Крыма, обеспечив здесь безопасность
мореплавания. Укрепление своих позиций на севере
для Рима было важно в связи с готовившимся импе-
ратором Нероном походом на восток. Согласно сооб-
щению иудейского историка Иосифа Флавия, числен-
ность римских войск и флота, участвовавших в окку-
пации северного и восточного берегов Понта, составля-
ла около 3000 пехотинцев и 40 боевых кораблей.

Оккупация Херсонеса позволила римлянам более ак-
тивно вмешиваться во внутренние дела города, хотя
формально он и оставался независимым. Одним из важ-
нейших показателей независимости полиса всегда была
чеканка собственной монеты. Теперь золотая и даже
медная чеканка города, по наблюдениям нумизматов,
полностью зависела от воли римских императоров. На
возросшую зависимость от римской администрации ука-
зывают и статуи римских наместников Мезии, устанав-
ливаемые в Херсонесе. Несомненно, с усилением рим-
ского влияния связано и возрастание роли в городе власти
администрации — коллегии архонтов, во главе которых
стоял первый архонт, фактически сосредоточивший в
своих руках всю исполнительную власть.

Уже в начале II века н. э. Херсонес вновь оказы-
вается в зависимости от Боспора. Римский автор Фле-
гонт Траллийский сообщает, что император подчинил
город боспорскому царю Котису II (123—132 гг.). Это
свидетельство подтверждается данными нумизматики —
в Херсонесе отсутствуют монеты, чеканенные между
107 и 132 годами Борясь за сохранение своей автоно-
мии, херсонеситы тем не менее продолжали в трудные
минуты обращаться к боспорским царям. В херсонес-
ском декрете в честь Аристона, сына Аттины говорит-
ся, что он дважды был послом к боспорскому царю
Реметалку с просьбой о предоставлении военной помо-
щи городу, и посольства эти были успешны. Но Бос-
пор был не в состоянии оказать должную поддержку
городу, не только подвергшемуся нападению варваров,
но и испытывавшему серьезные внутренние потрясе-
ния. И тогда Аристон отправился в Рим и там в
течение 6 лет «до изнеможения» ходатайствовал о
предоставлении свободы Херсонесу.
Не имея возможно-
сти добиться требуемо-
го, херсонеситы обрати-
лись с просьбой о под-
держке к своей метро-
полии — Гераклее Пон-
тийской. Гераклеоты
охотно откликнулись на
их просьбу и направи-
ли в Рим посольство к
императору Антонину
Пию. В результате об-
щих усилий город до-
бился восстановления

План цитадели Херсонеса

элевтерии и получил по-

мощь, в которой он нуждался, от римлян. Около 145 года
выпускается новая серия монет с обозначением эры
освобождения. С этого времени Херсонес стал центром
римской военной оккупации Таврики. Здесь размести-
лись сухопутные части и римский флот. В составе гар-
низона были отдельные отряды (вексилляции) из солдат
I Италийского и XI Клавдиева легионов, а также отдель-

ных когорт вспомогательных войск.

Размещался римский гарнизон в юго-восточной части
города, представлявший собой цитадель площадью около
гектара. Этот район был хорошо укреплен с напольной
стороны и отделен от остальной части города стеной.
В цитадели открыты казарма, термы, алтарь в честь
Юпитера, черепицы с клеймами легионов, надгробия и
другие следы пребывания римских легионеров в горо-
де. Судя по размерам цитадели, римский гарнизон
был невелик — не более 500 человек. Но, кроме того,
часть солдат располагалась в особых сторожевых по-
стах в окрестностях Херсонеса: в районе Балаклавы,
на Гераклейском полуострове, у современного села
Заветное и далее.

Кроме сухопутных войск Херсонес охраняли и рим-
ские военные корабли. Город стал главной военно-
морской базой Рима на Черном море. Корабли римлян
патрулировали побережье Таврики, почти полностью
искоренив возможности для пиратства местным при-
морским племенам. На римских кораблях несли служ-
бу и морские пехотинцы, обычно составляющие до
трети экипажа. В случае необходимости римляне ис-
пользовали их для усиления своих сухопутных войск
на участках, подвергавшихся нападениям варваров.

Во главе херсонесского гарнизона стоял военный
трибун, которому подчинялись все отряды сухопутных
войск и корабли эскадры, стоявшей в гавани города.
Командиру гарнизона были подчинены также и посты,
охранявшие побережье и сухопутные дороги южной
части Таврики. Наряду с военными функциями на-
чальник гарнизона имел обязанности посредника и
судьи по делам взаимоотношений граждан с солдата-
ми гарнизона. При этом он должен был руководство-
ваться рескриптами императора и указаниями намест-
ников Нижней Мезии. Сам город подчинялся намес-
тнику Нижней Мезии. Жители города имели право
обращаться к нему за разъяснениями и решением
спорных вопросов. В случае необходимости херсонеси-
ты могли «бить челом» и к императору.

Любопытно, что на карте на щите римского воина,
найденного в Дура-Европос в Сирии, Херсонес указан
как промежуточный пункт между Тирой и Трапезунтом
— двумя крайними точками римского влияния между
западным и южным побережьем Черного моря. Все это
свидетельствует, что Херсонес во II—III веках н. э.
действительно был центром римской оккупации Таври-
ки, ее форпостом на северной окраине античного мира.

Вместе с военнослужащими римского гарнизона в
специально отведенном районе Херсонеса проживали
члены их семей, а также торговцы и ремесленники,
деятельность которых так или иначе была связана с
обслуживанием потребностей римских солдат. Поселе-
ние гражданского римского населения находилось в
портовом районе города и соединялось с цитаделью
специальной калиткой.

Государственное устройство Херсонеса с подчинени-
ем римскому влиянию претерпело ряд существенных
изменений. Формально все оставалось по-прежнему: выс-
шим законодательным органом было народное собрание,
исполнительная власть была представлена коллегиями
магистратов. Однако роль народного собрания падает.
Теперь его решения должны быть обязательно скрепле-
ны подписями членов Совета и высших магистратов. А
в Совет теперь избираются, как правило, бывшие маги-
страты или их родственники. Высшая магистратура —
коллегия архонтов сосредоточивает в своих руках не
только вопросы внутренней и внешней политики, но и
военное командование. Вводится должность первого ар-
хонта, в руках которого постепенно сосредоточивается
вся полнота исполнительной власти. Хронологически по-
явление должности первого архонта совпадает с вклю-
чением Херсонеса в орбиту римской политики, что, ко-
нечно же, не случайно и несомненно является результа-
том влияния империи на политическую жизнь города.
Об этом же свидетельствует и тот факт, что должность
первого архонта и секретаря Совета все чаще начинают
занимать представители одной семьи, имеющей при этом
еще и права римского гражданства. Это обстоятельство
было теперь особенно важно для занятия государствен-
ной должности. В итоге большинство членов граждан-
ской общины Херсонеса фактически отстраняется от уча-
стия в политической жизни. Естественно, это вызывало
внутренние противоречия в городе, обострявшиеся обыч-
но в период возрастания внешней угрозы.

Политика опоры на состоятельные слои населения
античных городов римской администрации вела к тому,
что правящий аппарат оказывался полностью ориентиро-
ванным на интересы Рима. Но это не значит, что такое
положение было совершенно невыгодно основной массе
населения. Присутствие римских войск и проримская
политика обеспечивали относительно спокойную жизнь и
возможность получать стабильные доходы от своей дея-
тельности всему трудовому населению. Поэтому актив-
ного антиримского движения не было ни в Херсонесе, ни
в других античных центрах Причерноморья.

Присутствие в Херсонесе римского гарнизона поз-
волило свести к минимуму опасность со стороны со-
седних племен, что способствовало развитию производ-
ства и промыслов, оживлению торговли. Со второй
половины II века н. э. начинается подъем экономичес-
кой жизни города. Из-за потери земельных владений
в Северо-Западном Крыму херсонеситам пришлось со-
кратить на своих наделах на Гераклейском полуост-
рове площади, отводившиеся прежде под виноградни-
ки, и увеличить посевы зерновых культур. Кроме того,
происходит рост таких промыслов, как добыча соли и
засолка рыбы. В одной из херсонесских надписей упо-
минается специальный городской рыбный рынок. Соль
и соленая рыба становятся основными продуктами
экспорта в города Римской империи. Дорогие сорта
рыбы и рыбные соусы вывозились даже в Рим.

Главными статьями импорта становятся оливковое
масло и краснолаковая керамика. Расширяется по-
средническая торговля Херсонеса. Состав товаров, по-
ступавших через Херсонес к окрестным варварам, был
достаточно велик и разнообразен. Но особым спросом
у местного населения пользовались керамические из-
делия. Продукция собственного керамического произ-
водства Херсонеса среди них составляла не более одной
трети. Кроме того, Херсонес вывозил также стеклян-
ную посуду, украшения, шкатулки, косметические сред-
ства, вино, соль. В обмен херсонеситы получали про-
дукцию сельского хозяйства.

Остатки виноделен, рыбозасолочных ванн, гончар-
ных, стеклодувных и иных мастерских, следы метал-
лургического производства, архитектурные детали из
привозного (чаще всего Проконесского) мрамора, сви-
детельствуют о росте собственных городских ремесел
вплоть до конца III века н. э. Это несомненно связано
с вовлечением в сферу экономической жизни города
ресурсов населения ближайших территорий Таврики и
потребностями продовольственного обеспечения много-
численной римской армии в Малой Азии.

О росте благосостояния города свидетельствует и
денежное обращение. Несмотря на то что с новым по-
лучением свободы город лишился права чеканки золотой
монеты, выпуск медной монеты продолжался. Но и медная
монета теперь чеканилась по системе номиналов Рима.
А основой денежного обращения в городе уже с середи-
ны II века н. э. стал римский серебряный денарий.

Духовная жизнь херсонеситов в первые века новой
эры изменялась постепенно. Длительное время в горо-
де сохранялся греческий пантеон богов, сложившийся
еще в эллинистическую эпоху. Во главе его по-преж-
нему стояла богиня Дева. Кроме нее к государствен-
ным культам относились также божества Херсонас,
Зевс Сотер (Спаситель), Асклепий (бог-врач) и его
дочь Гигиэя (богиня здоровья), Гермес и Афродита.
Культы остальных греческих богов приходят в упадок.

Зато появляются памятники, связанные с почита-
нием римских и фракийских божеств. Их появление
связано с солдатами и матросами расквартированного
в городе римского гарнизона. Среди наиболее почита-
емых у них божеств следует назвать культы Юпитера
Лучшего Величайшего, Юпитера Долихена (бога неба
и войны), Зевса Дибиранского, Митры, Вулкана и др.
Но эти культы не привлекли внимания херсонеситов и
не получили у них широкого распространения.

Важным фактором духовной жизни города стало
введение культа императоров и членов их семей. Этот
культ вводится уже с конца II века н. э. и является
официальным культом всей общины, демонстрирую-
щим ее лояльность к империи. Тем не менее, будучи
далеким от религиозных ценностей основной массы
населения, он тоже не получил широкого распростра-
нения и фактически лишь демонстрировал лояльность
гражданской общины к империи в целом и правящему
императору в частности.

Наряду с официальными культами в первые века в
Херсонес начинают проникать из городов Южного При-
черноморья новые религиозные течения с ярко выражен-
ными монотеистическими тенденциями, с верой в едино-
го и всесильного Бога-спасителя. Идея загробного спа-
сения на фоне тех несправедливостей, лжи и откровен-
ного попирания моральных ценностей, которые станови-
лись все более характерными для римского общества,
оказалась очень жизненной. На ее базе в дальнейшем
будет происходить распространение христианства.
Таким образом, подчинение Херсонеса протектора-
ту Рима способствовало политической стабилизации и
некоторому росту экономического благосостояния го-
рода. Но имелись и негативные последствия.

Освобождение Херсонеса от нажима варваров не
освобождало его от содержания римского гарнизона.
Это привело к усилению налогового бремени и к умень-
шению доли городских доходов. На содержание сол-
дат, согласно указу императора, поступала даже часть
проституционной подати. Усиление налогового бремени
и злоупотребления римских солдат вызывали недо-
вольство жителей, что вынуждало городские власти
обращаться с жалобами к императору.

Не надолго прекратились и набеги варваров. Уже с
конца II века н. э. в Таврику интенсивно устремляется
сармато-аланское население. Под ударами воинствен-
ных степняков гибнут многие скифские городища Кры-
ма. Усиливается натиск варваров и на Херсонес. В
Риме же шла очередная гражданская война, и на
серьезную помощь рассчитывать не приходилось. В
конце концов с помощью боспорских правителей рим-
лянам удалось остановить варварский нажим на город.
Но уже вскоре появляется новая и очень серьезная
угроза безопасности Херсонеса. В 30—40-е годы III века
н. э. на античные города Причерноморья и границы
Римской империи обрушиваются готы и их союзники.
Не имея возможности оборонять все границы, римляне,
выводят из Херсонеса и других укреплений Таврики
свои гарнизоны и направляют их на усиление Дунай-
ской армии. В обмен херсонеситам предоставляются
денежные субсидии для строительства дополнительных
городских укреплений. По данным археологии, около
245 года в Херсонесе укрепляется оборонительная си-
стема. Но не она спасла город на этот раз. Херсонес
оказался в стороне от основных направлений походов
варваров этого времени, и город устоял. Около 250 года
в него вновь ненадолго возвращается римский гарнизон.
На территории цитадели снова проводится монумен-
тальное строительство. Однако появление на Дунае
новых волн варваров вынудило императора Галлиена
(253—268 гг.) вывести своих солдат из Херсонеса. Пря-
мая военная помощь была заменена денежными субси-
диями, на которые формируется постоянный военный
гарнизон из местных жителей с техническими средства-
ми обороны — баллистами (аппараты для стрельбы
тяжелыми стрелами или дротиками) и онаграми (аппа-
раты для стрельбы камнями). Такая организация защи-
ты города просуществовала до конца V века н. э.

Окончательная замена гражданского ополчения ре-
гулярной армией позволила римлянам использовать хер-
сонеситов в случае необходимости для боевых действий
не только на территории Таврики, но и за ее пределами.
В конце III века н. э., по данным Константина Порфи-
рородного, херсонесцы приняли активное участие на
стороне Рима в войне против Боспора и сарматов, со-
вершивших совместное нападение на Малую Азию. При
этом они захватили столицу Боспора, взяв в заложники
семьи участников похода. Это заставило боспорского
царя Савромата вступить в переговоры с римским ко-
мандованием и покинуть Малую Азию. За помощь, ока-
занную Риму, херсонеситы получили от императора Ди-
оклетиана освобождение от уплаты податей. Вряд ли
этот рассказ византийского императора достоверен. В
основе его, как считают некоторые исследователи, ле-
жат херсонесские хроники. Странно тогда, что эти хро-
ники называют царя Савроматом, хотя в то время на
Боспоре правил Фофорс, и не знать этого херсонеситы
не могли. Но, вероятно, какие-то столкновения между
херсонеситами и боспорянами, а также набеги племен,
союзных Боспору на границы империи, были.

В правление Константина Великого около 322 года
херсонесские баллистиарии сражаются в составе рим-
ской армии на Дунае и обращают в бегство варваров.
За это император подтвердил освобождение города от
податей, дарованное Диоклетианом, и подарил Херсо-
несу свою позолоченную статую.

Херсонес стал также центром, через который римляне
осуществляли контроль за местным населением Таврики,
осевшим здесь на правах римских союзников после гот-
ских походов. Через город готским вождям выплачива-
лись определенные суммы денег. Находки римских дена-
риев с этого времени достаточно широко распространя-
ются на территории всего Северного Причерноморья.

Около 295 года прекращается чеканка собственной
монеты. Зато резко возрастает приток римских монет.
Это показывает, что упадка экономики не происходит.
Просто это связано с закрытием провинциальных монет-
ных дворов Диоклетианом в результате его денежной
реформы. В итоге Херсонес по своему внешнему облику
все более превращается в провинциальный римский город,
которым управляют римские чиновники — трибун и комит.
Однако вплоть до конца V века н. э. Херсонес юридичес-
ки не входил в состав империи, и его отношения* с рим-
ской администрацией строились на союзной основе.

На протяжении IV века н. э. происходят особенно
заметные изменения в идеологии населения города. В
Херсонесе широко распространяется христианство. В пер-
вую очередь его принимали представители социальной
верхушки населения, поскольку это давало определен-
ные привилегии. В частности, из христиан, как правило,
избираются первые архонты города. Уже на II Вселен-
ском соборе христианской церкви (381 г.) присутствует
епископ Херсонеса, что свидетельствует о существовании
в городе сравнительно большой христианской общины.

В 70-е годы IV века н. э. через Таврику проходит
новая волна варваров. На этот раз это были гунны,
разгромившие аланский союз племен и двинувшиеся
дальше на запад. Херсонеситы, как свидетельствуют
городские надписи, активно готовились к обороне, стро-
или дополнительные укрепления и ремонтировали ста-
рые. Но и на этот раз варвары прошли мимо. Лишь в
середине V века они вернулись из похода и влились в
состав населения Крыма. На событиях этого времени
и заканчивается античный период истории Херсонеса.
При императоре Юстиниане I город и южная часть
Таврики включаются в состав Византийской империи.
С этого времени город не только утратил свою свободу,
но и свойственную ему самобытность дорийского поли-
са, которая постоянно проявлялась, несмотря на мно-
говековое влияние Боспора, а затем и Рима.
Конкурент и соратник

Политическая история Боспора в первые века на-
шей эры по-прежнему тесно взаимосвязана с миром
варварских племен Причерноморья, с одной стороны,
а с другой — с античным миром, в котором произошли
существенные изменения. На смену полисам и элли-
нистическим государствам приходит могущественный
Рим, включивший в свой состав все средиземномор-
ские народы. К счастью для Боспора первый повели-
тель «вечного города» Гай Юлий Цезарь в силу сло-
жившихся обстоятельств не успел установить над ним
прямой контроль Рима. Посланный им с этой целью
Митридат Пергамский погиб. Времени на подготовку
нового похода история Цезарю не предоставила.

Сменивший прямых потомков Митридата Евпатора
Асандр, судя по датам на его монетах, правил 29 лет
(49/48—21/20 гг. до н. э.). Это было время стабилизации
и восстановления прежнего могущества Боспора в реги-
оне. Государство не только вернулось к прежним грани-
цам, но и значительно их расширило. Владения Асандра
в Азии простирались от Новороссийской бухты до устьев
Дона. Под его контролем оставалась и значительная
часть Таврики. Для защиты своих границ он предпринял
грандиозное строительство. Страбон сообщает, что для
отражения нападений кочевников Асандр приказал по-
строить в Таврике вал длиной около 65 километров с
многочисленными башнями. Археологические исследова-
ния последних десятилетий выявили сеть крепостей и
укрепленных поселений в азиатской части Боспора, по-
строенных в то же время. Был воссоздан и боспорский
флот. В ознаменование своих побед на море Асандр
выпустил две серии монет с эмблемами в виде носа
корабля и богини Ники, стоящей на нем.

Под прикрытием построенных укреплений вновь вос-
станавливается сельское хозяйство, ремесла, а победы
на море, вероятнее всего одержанные над пиратству-
ющими племенами Кавказского побережья, дают но-
вый импульс развитию торговли. Ярким подтвержде-
нием благополучия государства при Асандре служит
регулярная чеканка золотых и медных монет. Более
того, в период его правления начинается выпуск под-
ражаний его монетам, предпринятый правителями
окрестных племен, что свидетельствует о тесных дру-
жественных связях Асандра с варварами.

Однако подобное усиление Боспора шло вразрез с
политикой Августа, стремившегося к полному покоре-
нию обитаемого мира. Боспорский плацдарм имел важ-
ное военное значение для него, поскольку находился в
глубоком тылу обширного сарматского мира, уже всту-
пившего в боевое соприкосновение с римлянами. Имен-
но поэтому утверждение Рима на берегах Боспора
Киммерийского должно было сыграть неоценимую роль
на завершающем, как казалось Августу, этапе борьбы
за мировое господство. Правление Асандра, называвше-
го себя великим царем царей и проводившего достаточ-
но самостоятельную политику, не устраивало римлян.
Вероятно, именно с этим связано появление на Боспоре
некоего самозванца Скрибония, выдававшего себя за
внука Митридата Евпатора и уверявшего, что действу-
ет по указанию императора Августа. Сообщения антич-
ных авторов о времени появления Скрибония на Бос-
поре расходятся. По одной версии он прибыл и предъ-
явил свои претензии на власть после смерти Асандра,
по другой — еще до смерти Асандра, который в воз-
расте 93 лет покончил с собой, увидев что его воины
переходят на сторону Скрибония.

Как бы там ни было, очевидно одно — Скрибоний,
которого наши источники не называют никаким дру-
гим именем и которое он должен был бы иметь, если
бы принадлежал к царскому роду и тем более к роду
Митридата Евпатора, был явным провокатором, имев-
шим задание дестабилизировать политическую обста-
новку на Боспоре и создать условия для вмешатель-
ства Рима в дела этого государства. Боспоряне попы-
тались устранить «предлог» для вмешательства Рима
в свои дела и убили Скрибония, несмотря на то что
он успел жениться на Динамии — официальной на-
следнице боспорского престола (в последние годы прав-
ления Асандра, судя по боспорским надписям и мо-
Бронзовый бюст царицы Динамии

нетам, она была его соправительницей). Но это не
помогло.

Под предлогом борьбы с узурпатором Марк Агриппа,
управлявший восточными провинциями Рима, направил
в 14 году до н. э. на Боспор понтийского царя Полемона.
Известие об убийстве Скрибония не остановило движе-
ния его войска, и для боспорян стало очевидна цель
Рима — навязать им своего ставленника. И они вновь
взялись за оружие, теперь уже против новою узурпато-
ра. Агриппа собрал дополнительные силы и вместе с
Полемоном овладел Боспором. Один из поздних римских
авторов Орозий сообщает, что во время этого похода
Агриппы на Боспор были возвращены римские знамена,
некогда захваченные еще Митридатом Евпатором. Поле-
мон по приказу Августа женился на Динамии, получив
таким образом и корону Боспора. Воцарение Полемона
на боспорском престоле было значительным успехом рим-
ской политики в Причерноморье, за что сенат даровал
Агриппе высшую награду — триумф.

Правление Полемона, однако, тоже оказалось недол-
гим. Уже вскоре произошел его разрыв с Динамией,
которая со своим сыном покинула столицу. Существует
несколько версий о ее дальнейшей судьбе. Наиболее
вероятно предположение, что она отправилась в Рим и
была любезно принята Августом и его супругой Ливией.
Не случайно, видимо, были установлены от ее имени
статуи этим царственным супругам в Фанагории и Гер-
монассе. Изображения Августа и Агриппы чеканились
также и на монетах Динамии, а позднее, после гибели
Полемона, следующим правителем Боспора стал ее сын
Аспург. Все это свидетельствует о проримских взглядах
Динамии и вероятном ее пребывании в «вечном городе».

Правление же Полемона (14—8 гг. до н. э.) прошло
в борьбе с боспорянами, сторонниками Динамии, и
окрестными варварами. Кроме Боспора он владел еще
Понтом, Киликией, Малой Арменией и Колхидой. Од-
нако ресурсов своих прежних владений ему не хватило,
чтобы удержать Боспор в повиновении. Чтобы подчерк-
нуть свою приверженность интересам Рима и, несом-
ненно, рассчитывая на дальнейшую поддержку с его
стороны, Полемон переименовал столицу Боспора в
Кесарию, а второй по значению город Фанагорию — в
Агриппию, предоставив им право чеканки медной моне-
ты. Но названия эти не утвердились. Не получил По-
лемон и реальной военной поддержки от римлян. Тем
не менее его сил хватило, чтобы разрушить «за непо-
виновение» город Танаис и ряд крепостей на Таман-
ском полуострове, построенных при Асандре. Из окре-
стных племен особенно сильное сопротивление ему ока-
зали аспургиане. Под предлогом переговоров о дружбе
он решил напасть на них и уничтожить. Но хитрость
его была разгадана, и эта попытка закончилась для
него трагически: войско было разбито, а сам он попал
в плен и был убит. Связь имени «Аспург» и названия
племени «аспургиане» несомненна. Можно думать, что
именно к этому племени принадлежала жена Фарнака,
мать Динамии, и именно это обстоятельство определи-
ло столь враждебное отношение к ним Полемона.

Смерть Полемона вызвала новый политический кри-
зис на Боспоре. Кто правил между 8/7 годом до н. э. и
8/9 годом н. э., письменные источники не сообщают.
Чеканенные в то время боспорские монеты позволяют
предполагать участие в борьбе за власть как минимум
двух правителей. Но в итоге победил сын Асандра и
Динамии Аспург. Его царствование стало следующей
блестящей страницей в истории Боспорского царства.
Каким образом и когда он получил власть, не вполне
ясно. Вероятнее всего, исход борьбы решился в Риме.
Известно, что в 15/16 году н. э. Аспург ездил в Рим к
новому императору Тиберию и получил подтверждение
своих полномочий.

Кроме того, с этого времени в официальную титу-
латуру боспорских царей включается также формула
«друг кесаря и друг римлян». Разумеется, эта форму-
ла отражала политическую зависимость их от Рима,
но степень этой зависимости была различной в разные
периоды истории Боспора и никогда не была при этом
полной и абсолютной. Тот же Аспург официально на-
зывал себя, в соответствии с ахеменидско-понтийской
традицией, «великий царь».

Вероятно, одним из актов признания зависимости от
Рима для Аспурга стала и его женитьба на фракийской
принцессе Гипепирии, правнучке римского триумвира
Марка Антония. При императоре Тиберии Фракия стала
полностью зависимым от Рима царством, а римские
правители поощряли браки между представителями за-
висимых от них царских родов. По их мнению, тесные
династические узы между представителями зависимых
царств еще более привязывали их к интересам Рима.

Приняв власть, Аспург приступает к расширению
границ государства и укреплению своего положения
на троне. В надписи на постаменте статуи царя, по-
ставленной «начальником острова», правителем одной
из областей государства, говорится, что он «царствует
над всем Боспором, Феодосией, синдами, меотами,
тарпитами, торетами, псессами, и танаитами, подчи-
нил себе скифов и тавров». Территория обитания этих
племен включала все прежние владения Боспора в
Азии, а в европейской части значительно расширялась
за счет подчинения скифов и тавров Крыма. Как сви-
детельствуют материалы археологии, в азиатской ча-
сти Боспора снова воссоздается система укреплений,
разрушенных в период правления Полемона. В Таврике
Серебряная тарелка
царицы Гипепирии

западная граница
Боспора достигает
района нынешнего
города Старый
Крым. В Неаполе
Скифском и на
скифских городищах
между Феодосией и
столицей Крымской
Скифии есть следы
разрушений и пожа-
ров этого времени,
подтверждающие
успех похода Аспур-
га. В боях со ски-
фами и таврами Ас-
пург, вероятно, по-
лучил помощь со

стороны Херсонеса. Об этом
ленная им в ознаменование

свидетельствует установ-
победы статуя в городе.

Любопытна уникальная находка в Неаполе Скиф-
ском — серебряная тарелочка с надписью «царицы
Гипепирии». Как и почему оказалась вещь боспорской
царицы в столице Крымской Скифии неясно, но изве-
стно, что посуда из драгоценных металлов обычно ис-

пользовалась в древнем мире в качестве дипломати-
ческих даров. Гипепирия после смерти Аспурга стала
правительницей Боспора вместе со своим старшим
сыном Митридатом, и ее посольство в Неаполь в крат-
кий период ее правления (между 38 и 39 гг.) вполне

возможно.

Победы Аспурга вновь сделали Боспор ведущим
античным государством региона и существенно укре-
пили положение новой династии. Уже Гипепирия не
только чеканит золотую монету, но и помещает на ней
свое изображение, полное имя и титул, что противоре-
чило политике Рима в сфере финансов. Еще большую
независимость в своей внешней и внутренней политике
проявляет Митридат III (39—45 гг.). Это имя он полу-
чил, несомненно, в честь своего знаменитого предка и,
давая его наследнику пре-
стола, Аспург тем самым
как бы подчеркивал закон-
ную преемственность своей
власти на Боспоре. И вос-
питание его, надо полагать,
было соответствующим. В
отличие от своего младше-
го брата, находящегося под
влиянием фракийских род-

Митридат VIII.

Рисунок с монеты

ственников со стороны матери, готовых на любой ком-
промисс с Римом, Митридат был нацелен на полную
самостоятельность своего правления.

В известной мере проявление подобных сепаратист-
ских тенденций было спровоцировано Римом. Импера-
тор Гай Калигула, узнав о смерти Аспурга, поручил
управление его царством сыну фракийского царя По-
лемону II. Это было грубым нарушением династичес-
кой традиции Боспора, и вызвало резкий отпор со
стороны Митридата, хотя его мать, судя по сообще-
нию Петра Патрикия, была против сопротивления Риму
и даже собиралась бежать из Пантикапея, не сумев
убедить Митридата в бесполезности сопротивления.
Однако Полемон, несмотря на поддержку римлян и
херсонеситов, не сумел отвоевать боспорский трон.
Митридат не только не пустил на Боспор нового рим-
ского ставленника, но и явно намерен был продолжать
борьбу и далее. К счастью, правление Калигулы ока-

залось недолгим.

Новый римский император Клавдий предпочел не
расширять конфликт и в 41 году утвердил Митридата
царем Боспора. Эта победа еще более убедила Мит-
ридата в реальности его планов воссоздания подлин-
ной независимости своего государства. В боспорских
надписях того времени он начинает называть себя
«другом отечества и другом союзников» вместо тради-
ционного «друг Цезаря и друг римлян». Однако, стре-
мясь освободиться от протектората империи, Митри-
дат все же хотел сохранить с ней дружественные
отношения. С этой целью он отправил в Рим своего
младшего брата Котиса, которому поручил передать
заверения о готовности жить в дружбе с Римом. Но
брат предпочел предательство. Он не только сообщил
Клавдию о намерениях Митридата, но и обвинил его
в подготовке к войне с Римом. В награду за измену
Клавдий предоставил Котису права римского гражда-
нина и объявил царем Боспора. А поскольку этого для
занятия престола было недостаточно, в 45/46 году на
Боспор была отправлена римская армия во главе с
Дидием Галлом и Гаем Юлием Аквилой.

Римская историография стремилась представить
войну с Митридатом как оборонительную. Но вряд ли
это справедливо. Ни один античный автор не сообщает
о конкретных действиях Митридата, которые можно
было бы рассматривать как подготовку к военным
действиям против римских владений в какой-либо их
части, тем более о походе непосредственно на Рим.
Просто после превращения в римскую провинцию Фра-
кийского царства в 45/46 году Боспор оставался по-
следним самостоятельным античным государством При-
черноморья, и Риму нужен был зависимый правитель
на его троне. А прекрасный повод для войны дал
Котис, предательство которого свидетельствовало о
расколе в боспорской знати и возможности использо-
вать в борьбе с Митридатом в том числе и внутренние
ресурсы его государства.

Римские войска, поддержанные херсонеситами, за-
няли Боспор и вынудили Митридата бежать. Известий
о сражениях первого периода войны не сохранилось.
Известно лишь, что Митридата уже тогда поддержи-
вал царь сираков Зорсин. Но сил союзников оказалось
недостаточно для сопротивления натиску римлян. Ко-
тис вступил в Пантикапей и в ознаменование своей
победы выпустил первую серию золотых монет. Дата
этих монет — 45/4.6 год — свидетельствует о том, что
первый период войны был недодгим. Но война все же
не была окончена и продолжалась еще почти 3 года.

Со своими уцелевшими после первых боев сторонни-
ками Митридат бежал к азиатским племенам. И как
только основные силы римской армии вернулись к местам
постоянной дислокации, он напал на царя дандариев и
захватил его престол. Котис и командир небольшого
оставшегося на Боспоре римского корпуса Гай Юлий
Аквила совершенно справедливо решили, что следую-
щим объектом наступления Митридата будет Боспор,
тем более что Зорсин возобновил военные действия
против них. Не рассчитывая на собственные силы, они
обратились за помощью к давним врагам сираков аор-
сам и договорились о совместных действиях.

Конные отряды аорсов двинулись впереди. За ними
следовали римские когорты и отряды боспорцев, во-
оруженные римским оружием. Замыкали походную ко-
лонну также конные отряды аорсов. Первый удар был
нанесен по царству дандариев. Митридат оставил их
столицу из-за ненадежности своих новых подданных, и
город был без труда занят римлянами. Оставив здесь
гарнизон, они направились к столице сираков городу
Успе. Город был расположен на высоком холме и
окружен рвами и стенами из сплетенных прутьев с
насыпанной посередине землей. Римляне окружили
Успу осадными башнями и стали забрасывать горя-
щими головнями и копьями. В,, городе начались пожа-
ры. На следующий день его защитники отправили
послов к римлянам с просьбой пощадить свободных
горожан, предлагая взамен выдать 10 000 рабов. Но
эти условия были отвергнуты. Римский историк Тацит
объясняет причину этого: перебить сдавшихся римля-
не считали бесчеловечным, а сторожить такое количе-
ство пленных им было затруднительно. Но это не так.
Для охраны пленных у них было более чем достаточно
конницы аорсов. Вспомним соотношение сил сираков
и аорсов во времена Фарнака — 20 000 и 200 000.
Истребление жителей Успы должно было послужить
устрашением для всех остальных племен, еще поддер-
живающих Митридата. И именно поэтому город был
сожжен, а все жители его перебиты.

Результатом этого стала капитуляция царя Зорси-
на. Митридат со значительно меньшими силами ушел
далее в степи. Но и для него стала очевидной бесперс-
пективность дальнейшей войны. Римляне, решив, что
воину можно считать законченной, отправились к
Танаису (Успа находилась в трех днях пути от Тана-
иса), где погрузились на корабли и отправились до-
мой. Море отомстило им за резню в Успе — близ
таврских берегов шторм выбросил несколько кораблей
на скалистый берег, где тавры убили командира одной
из когорт и множество римских воинов. В таврском
святилище на Гурзуфском седле в горах Крыма во
время раскопок 90-х годах XX века были обнаружены
вещи, оружие и монеты, принадлежавшие погибшим
римлянам.

Войну против мятежного боспорского царя продол-
жили аорсы. Взвесив все обстоятельства, Митридат
решил обратиться к царю аорсов Эвнону, который не
питал к нему личной вражды и, как правитель могу-
щественного племени, пользовался большим влиянием
в Риме. Он прибыл в его ставку и, припав к его ногам,
сказал: «Пред тобою по своей воле явившийся Митри-
дат, которого на протяжении стольких лет на суше и
на море преследуют римляне; поступи по своему ус-
мотрению с потомком великого Ахемена — лишь од-
ного этого враги не отняли у меня». Полная достоин-
ства просьба произвела сильное впечатление на Эвно-
на. Он направил письмо к императору Клавдию с
просьбой сохранить жизнь Митридату и не проводить
его в триумфе римского полководца. Клавдий долго
колебался, как ему поступить. Он знал, что в случае
отказа Митридат, как добровольно пришедший к Эв-
нону для переговоров, будет отпущен, и римлянам
придется вновь вести войну в труднодоступной мест-
ности, вдали от морских путей и на этот раз без
помощи аорсов. Это и стало причиной его решения.
Император гарантировал царю аорсов исполнение его
просьбы, и Митридат был передан римлянам. Рим-
ские авторы передавали, что уже в Риме он говорил
с Клавдием более гордо, чем надлежало бы в его
положении. Весь Рим облетел его ответ императору:
«Я не отослан к тебе, но прибыл по своей воле; а если
ты считаешь, что это неправда, то отпусти меня и
потом ищи». Митридат сохранял бесстрастное выра-
жение лица и тогда, когда, окруженный стражей, был
выставлен напоказ народу у ростральных колонн в
Риме. Митридат жил в Риме до 68 года и был казнен
по обвинению за участие в заговоре против императо-
ра Гальбы.

Так закончилась последняя попытка Боспора со-
хранить в полном объеме свою политическую незави-
симость. Теперь все его цари проходили процедуру
утверждения в должности в Риме и в своей полити-
ческой деятельности обязательно учитывали его инте-
ресы. К этому обязывал и их новый гражданский
статус. Котис получил римское гражданство и римс-
кое родовое имя «Тиберий Юлий», которые переходили
к его преемникам вплоть до царя Тейрана (275—278 гг.).
Кроме того, как царю зависимого государства, ему
были дарованы инсигнии — почетные дары, включа-
ющие кресло, венец, скипетр и набор кавалерийского
вооружения, которые давали право на ношение царс-
кого титула по римской правовой практике. В благо-
дарность за это Котис учреждает на Боспоре культ
обоготворенных римских императоров, провозглашая
себя пожизненным первосвященником этого культа. В
Пантикапее и некоторых других городах Боспора по-
являются храмы или святилища римских императоров.
Зависимость от империи прослеживается и в монетном
деле Боспора. На своих золотых монетах Котис чека-
нит изображения римских императоров, а свое имя —
только в виде монограммы.

Окончательно система римско-боспорских отноше-
ний складывается в период правления сына Котиса
Рескупорида I (68/69—92/3 гг.). Это имя, фракийское
по происхождению и связанное с полуфракийским про-
исхождением Котиса, было особенно популярно среди
царей династии. Его носили пять ее представителей.
Поэтому историки часто называют ее династией «Рес-
купоридов». Однако в именах династии можно просле-
дить и тенденции, указывающие на сохранявшиеся
связи царей Боспора с аристократией местных племен.
Четверо из царей Боспора носили имя «Савромат», что
свидетельствует о наиболее тесных родственных свя-
Надгробие Трифона

зях именно с аристо-
кратией этого племени.
А, помимо этого, есть и
другие имена, явно ме-
стного происхождения и
есть даже имя «Евпа-
тор», подтверждающие
сохранение и ахеменид-
ско-понтийской тради-
ции на Боспоре.

Одной из основных
обязанностей боспор-
ских царей теперь ста-

новится охрана античных городов Северного Причерно-
морья от варварских набегов и участие в римских
военных мероприятиях. В составе римской армии по-
является Боспорская кавалерийская ала и пехотная
когорта. Они участвуют в боях в Сирии, Дакии (со-
временная Румынии), в Паннонии (современные Авст-
рия—Венгрия), Малой Азии, на Дунае, некоторое время
защищают Ольвию и Херсонес. На содержание этих
воинских отрядов римляне выделяли боспорским ца-
рям определенные денежные субсидии. Достаточно
боеспособное войско Боспора вполне обеспечивало и
защиту границ своего государства. Изображения на
монетах и росписи боспорских склепов содержат кар-
тины боевых столкновений боспорян с врагами. Ору-
жие в могилах становится обычной принадлежностью
погребального инвентаря. В некоторых пантикапей-
ских гробницах II века н. э. найдено даже не по
одному, а по два меча. Иногда умерших сопровождает
полный набор оружия и военного снаряжения. Надпи-
си рассказывают о победах боспорских царей над ски-
фами, таврами, сираками, псеханами и другими пле-
менами, известными иногда только по этим надписям.
Особенно значительными были успехи царей Саврома-
та II (174—210 гг.) и его преемника Рескупорида III
(210—226 гг.). Последний в одной из боспорских надпи-
сей именуется царем не только Боспора, но и таврос-
кифов. Его активная политическая деятельность полу-
чила признание и за пределами Боспора. В 221 г.
жители южнопонтийского города Амастрии через сво-
их послов воздвигают ему статую в Пантикапее, где
называют его «благодетелем амастрийцев». Аналогич-
ным образом позднее благодарят его и жители вифин-
ского города Прусы.

Военные успехи боспорских правителей закрепля-
лись строительством оборонительных сооружений в
городах и новых крепостей на наиболее опасных гра-
ницах. Особенно значительные работы проводились в
Танаисе. До нашего времени сохранилось несколько
надписей конца II—первой половины III века до н. э.,
сообщающих о строительстве в городе стен, башен,
ворот. Особенно значительные работы в городе были
произведены царским наместником Трифоном, запе-
чатлевшим это событие установкой каменного рельефа
со своим изображением в виде катафрактарии. В стро-
ительных работах в Танаисе принимал участие римс-
кий военный архитектор Аврелий Антонин, вероятно,
присланный по договору с римлянами для усовершен-
ствования оборонительных сооружений по последнему
слову техники.

Из вновь построенных крепостей наиболее исследо-
ван город-крепость Илурат, расположенный в 16 кило-
метрах к западу от Керчи. Крепость построена в
I веке н. э. и просуществовала до середины III века.
Илурат располагался на возвышенности, защищенной
с двух сторон естественными преградами — глубоки-
ми балками и был обнесен мощными каменными сте-
нами и башнями. Жилые дома и дворы в нем были
соединены с проходами и лестницами, ведущими на
стены. Это доказывает, что жители города были одно-
временно и гарнизоном крепости. Еще несколько кре-
постей располагалось западнее Илурата. По названи-
ям из них известна только крепость Савроматий.

Государственная система Боспора при Рескупори-
дах значительно изменилась по сравнению с правлени-
ем Спартокидов. Практически полностью изживаются
остатки полисного самоуправления городов. Только
Фанагория довольно долго сохраняла некоторую авто-
номию, полученную от римлян за измену Митридату
Евпатору. Царь имел в своих руках всю полноту вла-
сти. По традиции, идущей от царей Понта, боспорские
правители называют себя пышными титулами — «царь
царей», «царь великий», «спаситель», «благодетель»,
окружают себя пышной свитой, создают разветвлен-
ный административный аппарат. Появляется даже
обычай обожествления царей. Государство делится на
области, которыми управляли царские наместники. Из-
вестны должности начальников царства (европейской
части Боспора), острова (Таманский полуостров), ас-
пургиан, Горгиппии и Феодосии. Танаис и устье Дона,
как отдельная пограничная зона, управлялись намест-
ником в ранге пресбевта (посла). Кроме того, в цен-
тральном правительственном аппарате известны долж-
ности начальников двора, финансов, управляющего
священными (то есть религиозными) делами, храните-
ля казны, евнухов, секретарей и т. д. Для общения с
соседними племенами существовал штат переводчи-
ков. В одной из надписей времени Савромата II упо-
минается главный аланский переводчик.

В целом царский двор был построен по образцу
греко-восточных монархий с определенными особенно-
стями. Одной из таких особенностей была должность
«наместника царства», не имеющая себе аналогий в
эллинистических государствах. Все без исключения
носители этой должности получают римское граждан-
ство, будучи зачислены при этом во всадническое со-
словие. По мнению одного из наиболее выдающихся
отечественных исследователей античной истории М. И.
Ростовцева, носитель этой должности выдвигался как
агент римской власти наряду с царем. Вообще для
боспорской администрации первых веков нашей эры,
как и для херсонесской, характерно наличие римских
имен, свидетельствующих о получении ими римского
гражданства.

Своего максимального развития аппарат управле-
ния Боспора достигает к середине III века н. э. Над-
пись царя Тейрана упоминает более сотни имен и
десятки наименований должностей. По расчетам про-
фессора В. Д. Блаватского, двор боспорских царей и
магистраты (чиновники) с их семьями и слугами со-
ставляли к концу III века до 1/10 части населения
столицы государства. Боспорская эпиграфика фикси-
рует не только большое количество разнообразных дол-
жностей, но и появление отдельных знатных родов,
представители которых из поколения в поколение (хотя
и непожизненно) занимают высокие посты в государ-
ственном аппарате.

Политические успехи Боспора были в значительной
степени обеспечены восстановлением нормальных усло-
вий хозяйственной жизни и последовавшим за этим новым
экономическим подъемом в I века н. э. Основой эконо-
мической жизни Боспора оставалось сельское хозяйство.
Существенного расширения земельного фонда и органи-
зационных изменений в нем не произошло. Однако важ-
но, что государство при этом не только полностью обес-
печивало свои потребности, но и имело возможность
экспортировать часть продукции на внешние рынки. По-
прежнему на Боспоре культивировали мягкую пшеницу,
ячмень и просо. Появилась также новая культура —
гречиха. Вместо каменных зернотерок для размола зерна
использовались гораздо более производительные и менее
трудоемкие в работе жернова.

Еще большее развитие в римский период получили
главные товаропроизводящие промыслы Боспора —
рыболовство и виноделие. Именно к 1—11 векам н. э.
относится большинство открытых рыбозасолочных ванн
и виноделен. В отличие от эпохи Спартокидов, когда
Боспор экспортировал главным образом консервиро-
ванную рыбу осетровых пород, теперь гораздо большее
значение приобрела заготовка дешевых сортов рыбы —
сельди, хамсы, султанки и др. Это связано с тем, что
значительная часть боспорского экспорта рыбы пред-
назначалась для снабжения римских войск, расквар-
тированных в Малой Азии, Крыму и других районах
Причерноморья. Особенно крупным центром рыбозасо-
лочного промысла остается город Тиритака.

Практически во всех городах Боспора или вблизи
от них на загородных усадьбах открыты крупные
винодельческие комплексы. Они более сложны, чем
эллинистические. На них кроме давильных площадок,
на которых давили виноград ногами, появляется спе-
циальная площадка для окончательной отжимки сока
с помощью каменного пресса. Добытый под таким
сильным давлением сок давал вино худшего качества,
чем сок первой отжимки, и потому их не смешивали.
По своему устройству боспорские винодельни римско-
го времени вполне соответствуют аналогичным соору-
жениям в Малой Азии и Греции. Боспорское вино шло
в основном на внутренний рынок и продажу соседним
варварам.

Значительный подъем наблюдается и в боспорском
ремесле. Керамические мастерские вновь начали вы-
пускать разнообразную посуду — парадную, покры-
тую красным лаком, простую обиходную, амфоры для
хранения и транспортировки вина, большие глиняные
бочки пифосы для хранения запасов зерна, светильни-
ки, терракотовые статуэтки и т. д. Красный лак в
римскую эпоху стал самым излюбленным покрытием
поверхности столовых сосудов. Эта посуда имела и
некоторые украшения. На дне тарелок довольно обыч-
ным был узор из врезанных концентрических кругов,
а в центре помещалось оттиснутое штемпелем изобра-
жение человеческой ступни, розетки или клейма с
именем мастера. На наружной поверхности сосудов
иногда делались рельефные украшения в виде узора,
исполненного жидкой глиной. Однако лучшая красно-
лаковая посуда привозилась на Боспор из Малой Азии.

Уменьшение художественных достоинств посуды по
сравнению с эллинистическим временем связано с ши-
роким распространением во всем античном мире стек-
лянной посуды. Лучшие ее образцы привозились на
Боспор из Египта, Сирии и западных областей Рим-
ской империи, но уже с I века н. э. здесь возникает
и собственное производство стеклянных изделий. Сле-
ды этого производства отмечаются во многих боспор-
ских городах.

Рост военных столкновений обеспечивал заказами
мастерские боспорских металлистов. Появление тяже-
лой конницы — катафрактариев — потребовало про-
изводства новых видов оборонительных доспехов и об-
разцов наступательного оружия. Прекрасный образец
вооружения боспорской знати того времени дает плита
с рельефом танаисского пресбевта Трифона. Рост бо-
гатств боспорской аристократии, обеспеченный побе-
дами над варварами, способствовал и развитию юве-
лирного ремесла. В римское время на Боспоре, как и
ранее, производится большое количество украшений из
драгоценных металлов. Более того, рождается новый
стиль ювелирных изделий. Его принято называть поли-
хромным, поскольку для него характерно украшение
поверхности золотых изделий разноцветными вставка-
ми из стекла, драгоценных и полудрагоценных камней,
зернью и филигранью. В период расцвета полихромно-
го стиля во И—III веках н. э. драгоценными камнями
начинают украшать уже не только ювелирные изде-
лия, но и предметы конской сбруи, золотые обкладки
рукояток мечей и другого оружия, металлические
сосуды. Изменение прежней традиции ювелирных из-
делий связано с возросшим влиянием культуры савро-
мато-сарматских племен Азии, роль которых в жизни
Боспора существенно возрастает в римское время.

Развитие собственных ремесел и промыслов, наря-
ду с восстановлением сельского хозяйства, обеспечили
и рост торговых связей боспорян. Как и прежде, ос-
новной продукцией экспорта с Боспора в различные
районы Римской империи были хлеб, скот, рыба, а
также рабы. В обмен боспорские купцы везли дорогие
сорта вин, оливковое масло, металлические изделия,
дорогую посуду, мрамор. Основными торговыми партне-
рами боспорян были города Южного Причерноморья —
Синопа, Амис, Амастрия, Гераклея. Не случайно, ви-
димо, воздвигали статуи в честь боспорских правите-
лей и называли их своими благодетелями жители
Амастрии и Прусы. Главным центром экспортной тор-
говли Боспора с античным миром был Пантикапей. В
первые века нашей эры абсолютное большинство ино-
странцев, проживавших в Пантикапее, были именно
выходцами из малоазийских городов.
Боспор также поддерживал торговые связи с Пер-
гамом и островом Самосом, откуда везли лучшую крас-
нолаковую столовую посуду; с Египтом, Сирией, Гал-
лией и Германией, откуда поступала стеклянная по-
суда, бусы, изделия из фаянса и металлов; с Грецией
и Италией, продукция которых представлена изделия-
ми из керамики, бронзы и драгоценных металлов.
Следует отметить, что часть товаров западноримской
продукции теперь поступала по Дунайскому речному
пути.

Торговля с окрестными племенами осуществлялась
как товарами собственного ремесла, так и привозными
изделиями. Главную роль в торговле с варварами иг-
рали города Фанагория, Горгиппия и Танаис. Через
них в торговый обмен с Боспором было втянуто все
Прикубанье, дававшее большое количество пшеницы
на экспорт и поглощавшее продукцию боспорских
мастерских, и товары, импортируемые из империи.
Как показывают находки в поселениях и погребениях
варваров, боспорские купцы привозили в обмен на
продукцию сельского хозяйства оружие, золотые грив-
ны, бронзовые и золотые фибулы, бронзовые и позоло-
ченные кувшины, ожерелья, браслеты, перстни, тисне-
ные золотые нашивные бляшки, керамическую и стек-
лянную посуду, огромное количество самых разнооб-
разных бус. О размахе морской торговли горгиппийцев
свидетельствует создание в городе союза навклеров —
купцов-судовладельцев, обеспечивавших вывоз Прику-
банского хлеба на своих кораблях. Рост интенсивности
товарообмена боспорян и варваров Азии в первые века
нашей эры подтверждается и увеличением числа зем-
ледельческих поселений на Кубани, и переходом к
оседлому образу жизни все новых групп кочевников
региона.

Не менее обширным рынком сбыта для боспорских
товаров было устье Дона. Через Танаис в торговый
обмен были вовлечены не только жители ближайших
территорий, но и сарматские племена Нижнего Повол-
жья. Как сообщает Страбон, сарматское племя аорсов
вело караванную торговлю индийскими и вавилонски-
ми товарами, получая их от армян и мидян. При их
посредстве поддерживались торговые связи боспорских
купцов со Средней Азией и даже с Китаем. В панти-
капейских погребениях римского времени есть находки
китайского шелка и нефритовые украшения рукоятей
мечей китайского типа. Находки боспорских монет в
Заволжье, Средней Азии и на Алтае подтверждают
важное значение этого торгового пути для боспорян.
Танаис был также и крупнейшим невольничьим рын-
ком в Северном Причерноморье. Сюда варвары при-
возили продавать пленных, захваченных в междоусоб-
ных войнах.

Хотя рабовладение в эту эпоху продолжало играть
весьма значительную роль, новой чертой экономики
стало сокращение использования труда рабов из-за его
нерентабельности. Уже с I века н. э. распространяет-
ся обычай отпускать рабов на волю с установлением
экономической зависимости вольноотпущенника от его
бывшего хозяина или религиозной общины. Обычно
такой акт оформлялся в виде посвящения Зевсу, Гере,
Гелиосу или безымянному Богу высочайшему. О каж-
дом таком посвящении составлялся специальный до-
кумент — манумиссия, которая высекалась на камен-
ной плите и устанавливалась на агоре. Манумиссий
I—II веков н. э. немного, и большинство из них исходит
от лиц, исповедующих иудаизм. В таких манумиссиях
освобождение раба, как правило, сопровождается тре-
бованием, чтобы он постоянно присутствовал при иудей-
ской молельне и смиренно поклонялся там Богу. По-
зднее, во И —III веках, их число резко увеличивается.

В надписях упоминается также категория зависи-
мых земледельцев-пелатов, прикрепленных к земель-
ным наделам и работавшим в храмовых (а может
быть, и в частных) хозяйствах. Большинство пелатов
представляли собой, по-видимому, коренных местных
жителей, оказавшихся в зависимости от правителей
Боспора. Проживали они в своих деревнях, обрабаты-
вали землю, а часть урожая должны были отдавать
владельцам земельных угодий.
Слава осталась, но счастье
погибло и пепел повсюду.
Но и могилы твои —
Также священны для нас!

Луций Анней Сенека

Глава 9

Остались в веках

К началу нашей эры с момента первого появления
эллинов в Причерноморье прошло более 600 лет. Ог-
ромное время! Культурное взаимодействие народов,
окружающих Понт, во всех областях материальной и
духовной жизни этой эпохи дало свои плоды, нашед-
шие отражение в многочисленных памятниках, скры-
тых в глубинах земли и шаг за шагом открываемых
археологами сегодня. Сразу же становится очевидным
более активное и более глубокое взаимопроникновение
традиций разных этносов в памятниках производствен-
ной деятельности. Местное население всех припонтий-
ских регионов прежде всего перенимает эллинские
орудия труда, технику обработки земли, методы про-
изводства различных ремесленных изделий. Благодаря
наличию письменности получает преимущество как
средство общения греческий язык.

Но эллины не только отдавали свое, они не менее
активно воспринимали различные стороны образа жиз-
ни аборигенов. Их рациональное отношение к природе
в целом заставляло и здесь, на окраине античного
мира, стремиться к максимальному изучению и осво-
ению местных условий для того, чтобы более успешно
заниматься теми видами деятельности, которые были
им свойственны. А для этого следовало изучить опыт
местного населения. И действительно, из всех тех за-
нятий, которые были свойственны эллинскому образу
жизни на их родине, в Причерноморье, получают пре-
имущественное развитие те, которые наиболее соответ-
ствовали местным природным условиям — пашенное
земледелие, виноградарство, садоводство, рыболовство.
Примечательно, что эти виды хозяйственной деятель-
ности человека остаются основными в этом районе и
поныне.

Эллинам всегда была свойственна тенденция стро-
ить свои дома и общественные сооружения так, чтобы
они дополняли окружающий пейзаж. Вероятно, имен-
но поэтому так своеобразны, внешне, казалось бы,
одинаковые, древние города на берегах Черного моря.
Над низкими пологими берегами Южного Буга, пере-
резанными глубокими балками и оврагами, возвыша-
лись колоннады храмов Ольвии, сверкали мрамором
ее алтари и святилища, богато украшенные скульпту-
рой. А вокруг бескрайняя, то цветущая, то выжжен-
ная южным солнцем степь.

Со всех сторон окруженный живописными бухтами,
поднимался над скалистым побережьем моря Херсо-
нес. Серые прибрежные скалы, покрытые буйной зе-
леной растительностью Крымские горы, как бы окай-
мляющие окрестности города, лазурно-синее море, го-
лубое небо создавали здесь еще более яркие, чем в
Ольвии, цветовые контрасты.

Издалека была видна гора Митридата, на которой
располагался древний Пантикапей. Улицы города слов-
но взбегали к ее вершине, венчая город храмами и
дворцами акрополя, производящими одинаково вели-
чественное впечатление и на подъезжающих к нему
со стороны степи, и на подплывающих со стороны
моря.

Ослепительная синева залива, яркая зелень ка-
мышей кубанских плавней и безграничное, покрытое
отдельными всхолмлениями курганов открытое про-
странство степи определяло неповторимое своеобра-
зие Фанагории. Удивительное сочетание морского,
степного и горного пейзажей определяло неповтори-
мое своеобразие Феодосии. Вот те немногие харак-
теристики, которые можно привести только для наи-
более крупных центров северной окраины античного
мира.
Устройство жилых домов, или гражданская архи-
тектура, уже известны нам по домам Ольвии и Хер-
сонеса. В Пантикапее и других городах Боспора стро-
или их примерно одинаково. Разница была в размерах
и в соотношении каменного и сырцового компонента.
Обычно сырцовый кирпич применялся для сооружения
небольших домов и хозяйственных построек. В азиат-
ской части Боспора, бедной камнем, из сырца строили
даже крепостные стены. Обожженный кирпич в до-
римское время в строительстве на всем Северном При-
черноморье практически не применялся.

В качестве связующего раствора применяли глину,
но очень часто каменные блоки укладывали без раст-
вора или скрепляли камни металлическими скрепами.
Употреблялись также временные деревянные скрепы,
для которых в соседних плитах стены делались выруб-
ки в форме «ласточкиных хвостов». Такие деревянные
вкладыши предотвращали деформацию кладки во время
осадки стен. Крыши домов покрывались первоначаль-
но соломой и камышом, позднее в основном специаль-
но изготовленной местной или привозной черепицей.
Дерево при сооружении домов применялось редко,
поскольку Таврика и прилегающие степные районы
небогаты строительным лесом.

Как и в Греции, дома были одноэтажными или
двухэтажными. Все жилые помещения располагались
вокруг мощеного дворика, куда выходили двери и окна.
На улицу дома выходили глухими стенами и камен-
ными заборами с калитками. В богатых домах дворик
вымащивался каменными плитками или разноцветной
галькой и в некоторых случаях окружался крытым
портиком. В жилых помещениях Причерноморья обыч-
ны очаги круглой или прямоугольной формы. Находки
фрагментов переносных жаровен показывают, что отап-
ливались и другие помещения домов, поскольку кли-
мат здесь был более суровым, чем в Греции. Большин-
ство домов боспорян небольшие и достаточно скром-
ные. Обычно от них сохранялись лишь фундаменты.

Значительно лучше сохранность общественных зда-
ний и храмов. Для их сооружения использовали более
Угол крыши античного здания

твердые породы камня, который предварительно тща-
тельно отесывался. Каменоломни располагались вбли-
зи наиболее крупных городов, там, где выходы пригод-
ного для строительства камня были наиболее близко
к поверхности. И сейчас вблизи Керчи, в районе по-
селка Аджимушкай, сохранились древние каменолом-
ни Пантикапея, вошедшие в историю также и благо-
даря той роли, которую им пришлось сыграть в годы
Великой Отечественной войны.

В процессе кладки привезенные из каменоломен
блоки тщательно притирались друг к другу, поэтому
использование скрепляющего раствора практически не
требовалось. Колонны и некоторые детали ордера глав-
ных храмов городов, как правило, строились из привоз-
ного мрамора. Их фризы и фронтоны украшались скуль-
птурой и рельефами и расписывались. Крыша покры-
валась черепицей с фигурными (обычно в виде голов
или фигур животных) украшениями углов здания и
водостоков, а также рельефными щитками — анте-
фиксами, закрывающими стыки черепиц. В некоторых
случаях для устройства кровли применялись и мра-
Предполагаемый пританей Пантикапея

морные черепицы, привозимые из Малой Азии и Гре-
ции. Крымский и кавказский мрамор розоватого и
серого цвета с прожилками использовался главным
образом для внутренней отделки богатых жилых до-
мов. Сооружаемые в Причерноморье храмы полностью
повторяли формы храмов их метрополий. Кроме того,
следует отметить известный консерватизм архитекту-
ры в колониях — здесь дольше сохранялся тип храмов
эпохи архаики.

Храмы резко выделялись на фоне жилых домов,
украшая города. О таком храме, посвященном Апол-
лону в Пантикапее, уже упоминалось. Храмы этому и
иным божествам открыты и в других городах Боспора.
У подножья западного склона горы Митридат в 1963
году археологи открыли еще одно крупное обществен-
ное здание, условно названное пританеем — домом
городских властей. По надписям известно существова-
ние в городах Боспора театров, гимнасиев, рынков и
других типов общественных зданий.

Изнутри стены храмов и общественных зданий шту-
катурились и расписывались красками. Античная шту-
катурка была настолько высококачественной, что ее
обломки, обнаруживаемые археологами, прекрасно
выглядят и сохраняются в современных условиях, хотя
и пролежали в земле более 2000 лет. Роспись стен
жилых домов и общественных зданий состояла обычно
из нескольких горизонтальных поясов, окрашенных в
разные цвета или воспроизводящих какой-нибудь гео-
метрический орнамент. Особенно излюбленным был
красный цвет. Некоторые фрагменты штукатурки рас-
писывались под мрамор. Живописцы воспроизводили
архитектурные детали, как бы рассказывая о конст-
рукциях стен. Краски применялись земляные и нано-
сились в технике фрески по сырой штукатурке с пред-
варительным процарапыванием контуров. От красоч-
ных росписей жилых домов остались лишь фрагменты.

Полы в общественных зданиях и богатых домах
часто украшались мозаикой из разноцветной гальки.
Подобные находки из Ольвии и Херсонеса нами уже
рассматривались. Добавим, что и в городах Боспора
мозаичные полы и площадки в домах и двориках —
нередкое явление.

В отличие от поселений местного населения и не-
больших сельских поселений практически в каждом
греческом городе была система сантехнических соору-
жений. К рассказу о таких системах в Ольвии и
Херсонесе можно добавить, что водопроводы и водосто-
ки для отвода нечистот были и во всех городах Бос-
пора. Обычно их изготавливали из керамических труб
или выкладывали каменными плитками. Известно
также о существовании в городах фонтанов, бассейнов
и бань. Все это свидетельствует о высоком уровне
гигиены населения эллинских городов. Не случайно
древние авторы не сохранили ни одного свидетельства
о сколь-нибудь значительных эпидемиях в Причерно-
морье в античный период его истории.
Замечательными памятниками греческой архитекту-
ры Северного Причерноморья являются погребальные
сооружения боспорских царей и аристократии. Вплоть
до I века до н. э. характерным признаком некрополей
Боспора было громадное количество курганов. Боль-
шинство из них насыпано над сооруженными в матери-
ке каменными склепами. Наиболее ранние из них да-
тируются началом IV века до н. э. Обычно для стро-
ительства склепа выкапывали котлован, в котором
выводились стены и свод склепа. С одной из сторон
строили пологий спуск в погребальную камеру, имену-
емый дромос. Блоки кладок тщательно притирали друг
к другу, после чего засыпали в несколько слоев бутом,
глиной и морской травой (камкой). Внутренняя отделка
склепов была простой. Лишь изредка для украшения
использовались декоративные архитектурные элементы
в виде пилястр с капителями или карнизов. В некото-
рых случаях стены и своды склепов оштукатурены и
украшены фресковой живописью.

Самым ранним из известных на сегодня каменных
склепов является склеп Золотого кургана, располо-
женный на западной окраине Керчи. Он резко отли-
чается от других склепов Северного Причерноморья —
единственный памятник с круглой в плане погребаль-
ной камерой, напоминающей шахтные гробницы в Ми-
кенах. Кроме того, курган окружен мощной крепидой
из огромных камней циклопической кладки. Во время
доследования насыпи кургана в 1971 году автору этих
строк так и не удалось даже самой современной тех-
никой разобрать плиты крепиды и проникнуть в погре-
бальную камеру.

Для греческой культуры было характерно особое
развитие скульптуры. По представлениям эллинов,
статуя была наилучшим средством для сохранения
памяти о человеке, и потому чуть ли не в каждом
полисе создается своя скульптурная школа, которая
при этом придерживалась общих для всей Греции
типов. Как правило, эллины предпочитали скульптуру
из металла и такие статуи и статуэтки служили прежде
всего посвятительным целям. Вполне естественно, что
Золотой курган

таких памятников сохранилось единицы. Тем не менее
производство подобных статуй существовало и на се-
верной окраине античного мира. В частности, в Пан-
тикапее открыты остатки мастерской, в которой отли-
вали бронзовые статуи. Распространение мраморных и
каменных статуй связано с развитием погребального
ритуала. Из этих же материалов наиболее часто из-
готовляли и копии с наиболее знаменитых работ.

В Северном Причерноморье эллины любили укра-
шать свои дома, храмы, общественные здания и площа-
ди скульптурой. Изваяния богов, героев, портретные
скульптуры правителей оживляли вид улиц и площа-
дей. Археологами найдено немало фрагментов произве-
дений мастеров Греции, Малой Азии, эллинистического
Египта. Иногда среди них встречаются даже произве-
дения лучших мастеров Греции. Так, в Ольвии найден
пьедестал статуи, надпись на котором гласила, что она
изготовлена знаменитым афинским скульптором Прак-
сителем. Ряд фрагментов статуй из Пантикапея и
Херсонеса принадлежит школам Фидия и Скопаса.

По мере роста городов Причерноморья в них появ-
ляются скульптурные произведения собственных мас-
теров. От собственно греческих они отличаются боль-
шей обобщенностью форм, некоторой условностью и
плоскостностью. Но, с другой стороны, здесь более
прослеживается тенденция к сохранению индивиду-
альных особенностей и портретных черт изображае-
мых. Это, очевидно, связано с широким распростране-
нием обычая установки надгробных статуй на моги-
Стела из поселения Юбилейное

лах, особенно в горо-
дах Боспора. Из нахо-
док последних лет наи-
более ценны прекрас-
ные мраморные релье-
фы с изображениями
воинов и фрагмент из-
вестнякового фриза со
сценой амазономахии
(сражения скифов с
амазонками), найден-
ные при раскопках на
поселении у села Юби-
лейное на Тамани.
Они датируются вто-
рой половиной IV в. до
н. э. По мнению авто-
ра раскопок Е. А. Са-
востиной, основа сти-

листического и компози-
ционного замысла стел
лежит в мемориальном
искусстве Аттики, но в
них есть и черты, свой-
ственные боспорским па-
мятникам.

Прекрасным образцом
боспорского скульптурно-
го портрета является фраг-
мент статуи понтийского
царя Митридата Евпато-
ра из Пантикапея. Черты
его лица предельно дина-
мичны и выразительны.
Обращенные к небу гла-
за, полураскрытые губы
выполнены в лучших тра-
дициях пергамской школы
мастеров скульптуры.

Стела из поселения Юбилейное
К III—II векам
до н. э. относятся и
такие памятники
местной скульпту-
ры, как статуи-по-
луфигуры (погруд-
ные или поколенные
изображения муж-
чин и женщин) и
надгробные рельеф-
ные стелы, пред-
ставляющие боспо-
рян. Черты лица,
одежда, различные
другие атрибуты на
этих памятниках
свидетельствуют о
влиянии на внешний
облик эллинов мест-
ного этнического
элемента. Иногда
эти памятники рас-
сматриваются как
свидетельство усво-
ения и творческой
переработки эллин-
ских традиций мест-

Бюст статуи
Митридата Евпатора

ным, в частности, синдским населением Боспора. Но
это маловероятно. Скорее, тип статуи-полуфигуры за-
имствован боспорцами из Малой Азии, где он сформи-
ровался еще в начале IV веке до н. э.

Немалую роль в оформлении внешнего облика го-
родов играла декоративная скульптура и рельеф. Из
Ольвии происходит замечательная мраморная статуя
сфинкса или грифона (V в. до н. э.). Одну из площадей
боспорского города Фанагории в III веке до н. э.
украшал известняковый рельеф с изображением гри-
фона. Скульптурные мотивы есть и в украшениях ал-
тарей, фонтанов, мраморных солнечных часов, на пли-
тах городских постановлений и почетных надписей.
Синдский воин
Статуя льва из Ольвии. Мрамор

Кроме монументальной скульптуры у эллинов были
популярны и мелкие скульптурные изделия, вылеплен-
ные из глины в особых формах и затем обожженные
и расписанные красками. Археологи обычно называют
их просто терракоты, то есть изделия из обожженной
земли. В ранний период истории античных городов они
чаще всего изображали богов и являлись предметами

Грифон из Фанагории

11 Е. А. Молов

321
Мраморные часы из Китая

домашнего культа.
Позднее они воспро-
изводят сцены из ре-
альной жизни и ис-
пользуются для ук-
рашения жилища.
Были и терракото-
вые игрушки. Пер-
воначально большая
часть терракот при-
возилась из Греции.
Но уже с V века до

н. э. начинается их местное производство. Мастерские
коропластов открыты во всех крупных городах Причер-

номорья.

С архитектурой и скульптурой эллинов теснейшим
образом связана и живопись. Ранее упоминалось о
росписи стен домов. Добавим к этому, что лучше всего
памятники живописи сохранились в погребальных скле-
пах. В погребениях IV века до н. э. живописцы в
основном повторяли роспись стен домов. Позднее по-
являются сюжетные изображения. Так, в погребаль-
ной камере Васюринской горы (III в. до н. э.) изоб-
ражена ограда героона — места погребения просла-
вившихся граждан; в склепе кургана Большая Близ-
ница обнаружена плита с изображением головы боги-
ни земледелия Деметры. Традиция подобного рода
изображений получит наибольшее распространение в
римский период истории Причерноморья.

Непревзойденного мастерства эллины достигли в
художественной росписи глиняной посуды. Прекрас-
ные образцы таких изделий в огромной количестве
ввозились в города Северного Причерноморья. Приоб-
ретали их и представители варварской знати. Ранняя
расписная керамика ввозилась из Ионии и Коринфа.
Вазы того времени украшались обычно фигурками жи-
вотных — львов, горных козлов или фантастических
существ — грифонов и сфинксов. Изображения нано-
сились темной краской По светлому фону. Фигурки
располагались горизонтальными поясами, а простран-
ство между ними заполня-
лось различными видами ор-
наментов, что придавало со-
судам необыкновенно празд-
ничный вид.

С VI века до н. э. начи-
нается ввоз афинских ваз.
Они легко определяются по
характеру росписи — чер-
ным лаком по светло-желто-
му ангобу (обмазке). Такой
стиль росписи называется
чернофигурным. Отдельные
фигуры на этих вазах иног-
да дополнительно расцвечи-
вались белой и пурпурной
красками. Образ человека

занимает центральное место Ионийская ваза
в композиции изображений.

Чаще всего на вазах этого стиля изображались сцены
мифологического содержания. Автору этих строк в пе-
риод работы в Керченском музее посчастливилось най-
ти в одном из разрушенных погребений некрополя бос-
порского города Нимфея чернофигурный лекиф с изоб-
ражением Тесея, убивающего Минотавра.

Еще одной особенностью чернофигурных ваз стало
появление на них многочисленных надписей. Чаще всего
это были имена вазописцев, гончаров или изображае-
мых героев. Обилие надписей свидетельствует о широ-
ком распространении грамотности в эллинском обще-
стве. Наиболее интересен фрагмент канфара, найден-
ный на Змеином острове — в древнем святилище
Ахилла Понтарха, с изображением пирующих друзей.
На фрагменте сохранились имена вазописца — Эпик-
тет и гончара — Никосфен.

В V века до н. э. чернофигурная роспись уступает
место еще более красочной краснофигурной. На сосу-
дах из обожженной красной глины изображение оста-
валось не покрытым краской, зато вся остальная по-
верхность заливалась черным лаком, который прида-
вал сосуду особый
блеск. Черный лак
отличался удиви-
тельной прочностью
и до сих пор фраг-
менты находимых
при раскопках чер-
нолаковых сосудов
сохраняют свой цвет
и блеск. Краснофи-
гурными изображе-
ниями украшались
сосуды самой раз-
нообразной формы.
Но особенной попу-
лярностью пользова-
лись у мастеров
этого времени кили-
ки — сосуды для
питья вина. В ком-

позициях рисунков
Пелика с ласточкой господствует изоб-

ражение человечес-
кой фигуры или нескольких фигур. Орнаменту отво-
дится совершенно второстепенное место. По-прежнему
сохраняются в рисунках пояснительные надписи.

Одной из наиболее интересных античных ваз дан-
ного типа является «пелика с ласточкой» мастера
Евфрония из коллекции Государственного Эрмита-
жа. На лицевой стороне вазы передана живая сцена
эллинского быта. Представленные на ней персонажи
возбужденно жестикулируют, как бы дополняя свои
слова, которые тоже изображены художником. Си-
дящий на табурете слева юноша, показывая на ле-
тящую в небе ласточку, говорит: «Смотри, ласточ-
ка». Сидящий напротив юноши мужчина, повернув-
шись и сильно запрокинув голову, подтверждает:
«Правда, клянусь Гераклом». Стоящий позади муж-
чины мальчик, подняв руки вверх, кричит в восторге:
«Вот она». А завершает этот оживленный разговор
фраза мужчины: «Уже весна». Вся сцена нарисова-
на так живо и естественно, что трудно себе предста-
вить, что этот рисунок сделан на поверхности сосу-
да. Обычно греки в вазописи при изображении чело-
века следовали определенным канонам: лицо рисова-
ли в профиль, плечи — в фас, ноги и руки — в
профиль. И Евфроний внешне как будто следовал
им. Но изображенные на пелике фигуры так живы
и выразительны в жестах, а позы их так непосред-
ственны, что перед нами несомненный шедевр та-
лантливого художника.

Особенно смело нарисована фигура бородатого
мужчины. Его торс повернут на 180° по отношению к
ногам, голова запрокинута вверх, одна рука показы-
вает на небо, в то время как другая опирается на
посох. Движения рук юноши и мальчика направлены
друг к другу, а сидящий между ними мужчина рез-
ким поворотом связывает эти два встречных движе-
ния и направляет их вверх, к ласточке. Такую ком-
позицию мог создать, несомненно, только высокоода-
ренный мастер.

Лучшие краснофигурные сосуды, найденные в го-
родах Причерноморья, привезены из Афин или из по-
лисов Малой Азии. Однако уже в IV веке до н. э.
здесь возникает и собственное производство. Судя по
информации античных авторов и надписям на сосудах,
у истоков этого производства стояли мастера, приехав-
шие из Греции. Так, на двух больших сосудах для
оливкового масла, найденных в Пантикапее, есть над-
пись: «Сделал афинянин Ксенофант». В III веке до
н. э. в связи с упадком Афин и, соответственно, сокра-
щением поступления аттической керамики на Боспоре
развивается производство расписных ваз, условно име-
нуемых «акварельными». Изображения на них наноси-
лись разведенными водой красками. При этом фон, в
подражание краснофигурной технике, закрашивался
темным цветом. Сохранность таких росписей зачастую
плохая, но на уцелевших рисунках можно видеть ин-
тересные композиции с мифологическими и бытовыми
сценами.
Терракотовая статуэтка
Афродиты в раковине

Кроме посуды
обычных типов эл-
лины использовали
в быту и фигурные
сосуды самых раз-
нообразных форм.
Среди них часто
встречаются сосуды
в виде голов живот-
ных, так называе-
мые ритоны. Но
особенно известны
найденные в Древ-
ней Фанагории гли-
няные флаконы для
душистых масел.
Один из них изоб-
ражает сфинкса,
другой — сирену
(полуженщину-по-
луптицу), третий —
богиню красоты Аф-

родиту в раскрытых
створках раковины.
Нежные розовые и

голубые тона хорошо сохранившейся краски на них
гармонично сочетаются с позолотой.

В III—I веках до н. э. появляется и новый обычай —

не раскрашивать посуду, а украшать ее рельефным
орнаментом. Получают широкое распространение по-
лусферические чаши, украшенные снаружи сложным
растительным, геометрическим или фигурным рель-
ефным орнаментом. Эти сосуды получили название
«мегарских чаш» (по месту их первых находок в
греческом городе Магары). Но теперь установлено,
что изготовлялись они во многих античных городах, в
том числе и в Северном Причерноморье. В Ольвии и
на Боспоре найдены формы для производства мегар-
ских чаш и обломки сосудов, сделанных в этих фор-

мах.
Несмотря на большое количество самой разнооб-
разной по форме и назначению гончарной керамики,
даже в период своего расцвета жители эллинских при-
черноморских городов не могли обходиться без обыч-
ной, или, как ее еще называют, «кухонной», лепной
посуды. Во всех городах и сельских поселениях архео-
логи находят сосуды типа кастрюль, сковород, горш-
ков, кружек, светильников, в которых эллины готовили
пищу или использовали по другому назначению. Обыч-
но такую посуду изготовлял сам хозяин или его жена.

Ни одна из других периферийных областей распро-
странения античной культуры не может сравниться с
Северным Причерноморьем по обилию и разнообразию
дошедших до нас металлических изделий. Особенно
это касается изделий из драгоценных металлов. Про-
исходящие отсюда прославленные на весь мир изделия
ювелирного искусства (торевтики) из золота, серебра,
электра (сплава золота и серебра) дошли до нас в
основном благодаря тому, что они входили в погре-
бальный инвентарь захоронений знати античных горо-
дов и соседних с ними племен. Греческие мастера IV—
III веков до н. э., большинство из которых, как счи-
тают специалисты, работали в Пантикапее с большим
техническим умением изготовляли вещи из золота, ис-
пользуя технику чеканки, филиграни и в небольшом
количестве эмали голубого и зеленого цветов. Органи-
зация крупного производства в Пантикапее не исклю-
чала импорта изделий торевтики из Греции и деятель-
ности мелких мастерских в других городах Боспора.
Существовало собственное ювелирное производство, хотя
и в меньших масштабах, и в Ольвии, и в Херсонесе.
Отметим некоторые из находок, наиболее важных для
истории и культуры античного мира.

Прекрасные женские золотые серьги из Феодосии,
о которых говорилось ранее, состоят из четырех основ-
ных элементов: диска, многофигурной композиции на
базе, ладьи и свисающих с нее цепочек с подвесками.
Места их соединения прикрыты розетками, пальмет-
ками и завитками из тонкой золотой ленточки. В центре
представлена миниатюрная колесница, запряженная
Подвеска с изображением
Афины из кургана Куль-Оба

четверкой коней, несу-
щихся во весь опор.
Ими управляет крыла-
тая богиня победы —
Ника. Рядом с ней —
юноша со щитом. Раз-
меры этой композиции
всего 1,2 х 1Д санти-
метра. Тонкость техни-
ческого исполнения та-
кова, что феодосийские
серьги по праву счита-
ются одним из самых
прославленных образ-
цов греческой микро-
техники. Близкие им по
типу серьги найдены в
курганах Куль-Оба и
Большая Близница, в
некрополе Херсонеса.

Почти столь же со-
вершенна по исполне-
нию большая золотая
подвеска, найденная в
кургане Куль-Оба под
Керчью. На ее слегка
выпуклом диске в ре-
льефе изображена го-
лова богини Афины.
Предполагается, что
это точное изображение
головы статуи Афины
Партенос работы зна-
менитого афинского
скульптора Фидия. На

богине шлем с гребнем, украшенным изображением
сфинкса между двумя пегасами (крылатыми конями).
Вверху слева помещен атрибут Афины — сова. По

нижнему краю окружности диска помещены розетки,

под которыми закреплена гирлянда из золотых цепочек
двойного переплетения, розеток и семечковидных под-
весок. Как и отмеченные выше серьги, данная подвес-
ка, вероятнее всего, изготовлена в Греции. Большин-
ство лучших изделий из золота и серебра боспорского
производства найдено при раскопках скифских курга-
нов.

Скифская знать традиционно любила украшать свое
оружие и одежду золотыми пластинками, употреблять
на пирах дорогую золотую и серебряную посуду.
Широко известны и вошли во все учебные пособия и
каталоги такие ювелирные изделия, как серебряный
ритон с изображением скифского царя верхом на коне
из кургана Карагодеуашх в Предкавказье, электровая
фиала с чеканными изображениями скифов из кургана
Куль-Оба под Керчью, аналогичные серебряные чаши
из Частых курганов под Воронежем и кургана Тайма-
нова могила из Запорожской области, золотой гребень
из кургана Солоха с изображением сражающихся ски-
фов, серебряная амфора с чеканным орнаментом из
кургана Чертомлык и многие другие.

Из находок недавнего времени (1971 г.) подлинным
шедевром скифо-античного искусства несомненно яв-
ляется золотая пектораль из кургана Толстая могила
близ города Орджоникидзе Днепропетровской области.
Изображение на ней разделено на три месяцеподоб-
ных яруса. Верхний и нижний ярусы заполнены скуль-
птурными композициями, средний — орнаментом в
виде растений. На нижнем ярусе сцены терзания коня
грифонами, схватки дикого кабана и оленя с леопар-
дом и львом, погоня собаки за зайцем, перед которым
сидят кузнечики. Последние служат как бы переходом
к среднему поясу изображений и соединяют их в единое
композиционное целое. Среди хитросплетения расте-
ний среднего яруса пять фигурок птиц. Композиция
верхнего яруса включает две фигуры обнаженных до
пояса мужчин, которые, отложив в сторону гориты с
луками, шьют меховое одеяние. Слева и справа от
них — спокойно стоящие домашние животные и двое
юношей, занятых доением овец. Картина завершается
изображением летящих в разные стороны птиц, созда-
ющих впечатление беспредельности мира. Мастерство
художника, создавшего пектораль, не оставляет со-
мнений в том, что он использовал все достижения
греческого искусства, соединив его со своеобразным
искусством скифов.

В эллинистическую эпоху (III—II вв. до н. э.) ху-
дожественный уровень изделий торевтики в целом не-
сколько понижается в связи с общим упадком техники
и введением литья деталей вместо чеканки. Но вместе
с тем формируется новый красочный стиль золотых
украшений, усеянных цветными камнями — граната-
ми, сердоликами, халцедонами. Характерными для этого
времени становятся налобные украшения с узлом по-
середине. Наиболее ярким примером такого рода па-
мятников является диадема из Артюховского кургана
с подвесками и узлом, составленным из крупных гра-
натов, обработанных по форме жгута. Черты поли-
хромного стиля ярко выражены в красочном сочетании
золота с цветными камнями и разноцветной эмалью и
свидетельствуют о стремлении к пышной варварской
многоцветности, не характерной для античного искус-
ства.

Создание перечисленных и огромного множества
других памятников античной культуры связано, несом-
ненно, с высокой духовностью эллинского народа. Важ-
ным свидетельством этого является тезис о гармони-
ческом развитии личности, который впервые был не
только сформулирован, но и воплощался в жизнь в
повседневной практике полисов Эллады и ее колоний.
Считалось, что люди должны быть одинаково совер-
шенны как в духовном, так и в физическом отношении.
Причем наилучших результатов можно было достичь
тогда, когда физическое и умственное развитие шли
рядом. Вот почему в программу воспитания школ
входили как обязательные не только общеобразова-
тельные занятия, но и обучение игре на музыкальных
инструментах, изучение творчества поэтов, информа-
ция о текущих политических событиях, гимнастичес-
кие и спортивные упражнения. Огромную роль при
этом играл дух соревнования. Состязались не только
спортсмены, но и артисты, драматурги, поэты, фило-
софы. Устраивались даже конкурсы обжор. Но самы-
ми почитаемыми долгое время оставались спортивные
состязания — агоны.

В городах Северного Причерноморья весьма попу-
лярна была спортивная подготовка. Сохранились упо-
минания о существовании гимнасиев (спортивных школ)
в городах Ольвии, Пантикапее, Херсонесе, Фанагории,
Горгиппии и Танаисе. Но и в других городах нередко
встречаются такие находки постоянных принадлежно-
стей для спортивных тренировок, как флаконы для
оливкового масла, которым атлеты натирали тело перед
тренировками, и стригили — скребки, которыми счи-
щали пот с пылью после соревнований. Стены одного
из склепов некрополя Пантикапея, принадлежащего,
вероятно, спортсмену-победителю, расписаны изобра-
жениями спортивных принадлежностей и венков, кото-
рыми эллины обычно награждали победителей в аго-
нах.

Во всех крупных причерноморских центрах встре-
чаются так называемые панафинейские амфоры, яв-
лявшиеся призами победителям в спортивных или му-
зыкальных состязаниях на празднике Великие Пана-
финеи, который устраивался раз в четыре года в Афинах.
На таких амфорах обычно изображался тот вид аго-
нов, в котором атлет одержал победу, и обозначался
год состязания. От этих амфор ведут свое происхож-
дение современные кубки, которыми награждаются
чемпионы. Находки этих амфор в полисах на далекой
северной окраине античного мира свидетельствуют не
только о высокой физической культуре жителей этих
полисов, но и о тесной связи их со своей далекой
родиной.

Спортивные состязания устраивались причерномор-
скими эллинами и в собственных городах. Причем
такие соревнования так же, как и в Греции, были
регулярными, о чем свидетельствуют списки победите-
лей в агонах. До нас дошел уникальный список побе-
дителей в состязаниях по бегу, устраивавшихся в
боспорском городе Горгиппии в честь бога Гермеса. В
Панафинейская амфора

списке 226 имен, среди которых три поколения спорт-
сменов. Аналогичный список, найденный в Херсонесе,
содержит 7 имен победителей. Есть имена победите-
лей-спортсменов и из Ольвии. Один из них — Анак-
сагор победил в соревнованиях по стрельбе из лука,
пустив стрелу на 522 метра! Другой — Никерат —
одержал победу в конных состязаниях.

Традиционными, восходящими еще к мифическим
временам, были в Элладе и соревнования поэтов и
певцов, учрежденные, по преданию, Аполлоном в честь
своей победы над змеем Пифоном в Дельфах. Эти
агоны стали довольно популярным сюжетом росписи
сосудов. Находки таких изделий в городах Северного
Причерноморья показывают, что ольвиополиты, херсо-
неситы и боспоряне интересовались литературой. А
стихотворные надписи в честь богов и почетных граж-
дан, фрагменты стихов «Илиады» и «Одиссеи» на фраг-
ментах керамических сосудов, служивших черновика-
ми для школьников, стихотворные застольные надписи
показывают, что они не только интересовались, но и
сами активно занимались поэтическим творчеством. И
это неудивительно, поскольку именно поэзия играла
главенствующую роль в античной литературе в то
время.

Надписи из Херсонеса свидетельствуют о состяза-
ниях глашатаев, трубачей и поэтов-составителей эпиг-
рамм. Но особенно многочисленны стихотворные над-
писи Боспора. Многие из них восхваляют правителей
царства из династии Спартокидов. Таково посвящение
Аполлону-Фебу за царя Перисада I:

Статую Фебу твою посвятив, Антистасий, бессмертный
Памятник сын Фаномах смертному создал отцу.

В оные дни, когда всею землей от пределов Кавказа
Вплоть до таврийских границ славный владел Перисад.

Пер. А. П. Рудакова

Надпись составлена в обычном для эллинских эпи-

тафий размере элегического дистиха. Каждый стих
занимает одну строку. Эта и другие подобные эпита-
фии говорят о хорошем знакомстве боспорских поэтов
с греческой лирической и эпической поэзией. Видимо,
и здесь также проходили соревнования поэтов. Об
этом позволяет думать находка в Пантикапее черно-
лаковой солонки IV века до н. э. с надписью «МКН

ГУГНЫТОЕ КА1 ПАТА1КОУ
ЕПОЕ (Победа Гигента и Па-
тайка [в] стих[ах])».

Почти треть стихотворных
надписей Боспора относится
к I веку до н. э. Вероятно,
жизнь в то время (а это эпо-
ха Митридата Евпатора и его
первых преемников) стала бо-
лее достойной, чем прежде. В
поэзии звучат героические мо-
тивы славы, доблести, вечной

Солонка с надписью
памяти, общественного признания, суждения о жизни
и нравственности. Подобные мысли — яркое свиде-
тельство своеобразного возрождения классических цен-
ностей греческой культуры на Боспоре.

Греческая поэзия неотделима от музыки. Поэты
обычно сопровождали чтение своих стихов аккомпане-
ментом на лире, кифаре или барбитоне, а в театраль-
ных представлениях обязательным инструментом была
флейта. Значимость музыкальной культуры для жите-
лей северных берегов Понта Эвксинского подтвержда-
ется изображением музыкальных инструментов на
монетах городов Ольвии, Пантикапея и Тиры. Уни-
кальной является находка фрагмента костяной флей-
ты из боспорского города Китея. Сохранилось имя
учителя музыки в агонах Исилла боспорца, участво-
вавшего в пифийских соревнованиях в Дельфах и про-
славившегося своим гимном в честь бога врачевания
Асклепия.

Поэзия и музыка неразрывно связаны с театром.
Будучи одним из важнейших общественных институ-
тов античного общества, театр в Греции играл роль
школы для взрослых. Насколько серьезно греки вос-
принимали именно такое предназначение театра, осо-
бенно ярко передает сообщение Плутарха о том, что
жители сицилийского города Сиракузы отпускали на
волю афинских пленников, исполнявших отрывки из
произведений Эврипида, а жители небольшого мало-
азийского городка Кавна впустили в свой порт ко-
рабль, как только узнали, что его моряки помнят
наизусть стихи Эврипида. По письменным источникам
известно, что театры существовали во многих, если не
во всех городах Боспора, в Ольвии и Херсонесе. Из-
вестно, что в них выступали не только местные акте-
ры, но и приезжие знаменитости. Так, царь Перисад
I приглашал для гастролей на Боспоре знаменитого
греческого кифареда Стратоника. Несколько ранее в
составе посольства на Боспор приезжал другой знаме-
нитый кифаред Греции — Аристоник, который одно-
временно имел задание подсчитать численность муж-
ского населения боспорских городов, когда народ бу-
дет стекаться в теат-
ры на его гастроли.
Археологически зда-
ние театра открыто
пока только в Херсо-
несе.

Зато существует
много находок различ-
ных изделий теат-
рального реквизита:
костяные и керами-
ческие входные биле-
ты (тессеры), теат-
ральные маски, фраг-
менты театральных
кресел, терракотовые
статуэтки актеров и
т. д. Среди них осо-
бенно примечательно

Маска героя, 1—11 вв. н. э.

Маска Геракла,
//—/ вв. до н. э.

повсеместное распрост-
ранение масок. Актеров
в греческих театрах
было немного, и потому
им приходилось в спек-
таклях играть несколь-
ко ролей. А кроме того,
из-за большого количе-
ства зрителей выраже-
ние лица актеров (ми-
мика) издалека было
трудно различить, и мас-
ки помогали актеру до-
стичь нужного эффекта.
Маски имели свою сим-
волику: женские всегда
белые, мужские — тем-
ные, раздражительное
состояние передавалось
багровым цветом, хит-
рость — рыжим, болезненность — желтым и т. д.
Древние авторы даже составляли специальные ката-
логи театральных масок. Большое количество масок,
найденных в городах Северного Причерноморья, осо-
бенно ярко свидетельствует о необыкновенной попу-
лярности театрального искусства у эллинов.

Сразу оговоримся, что большинство найденных ма-
сок являются уменьшенными копиями настоящих сце-
нических масок. Они использовались в культовых це-
лях и при погребении. Ими, например, украшали де-
ревянные саркофаги. Обычно в этих случаях исполь-
зовались комические маски, так как они должны были
вызывать смех. А смех у эллинов рассматривался как
«радостная жертва подземным богам, устанавливаю-
щая мир между богом и человеком».

То, что культура античных государств Причерномо-
рья VI—! веков до н. э. находилась на уровне обще-
греческой культуры, подтверждается и упоминанием в
античной историографии представителей многих дру-
гих профессий, выходцев из этих мест. Так, большую
известность в античном мире получили выходец из
Ольвии философ Бион Борисфенит, боспорянин Ди-
фил, Сфер, который, по сообщению Плутарха, был
родом из Ольвии, а по более убедительному мнению
Диогена Лаэртского, он был уроженцем Боспора. При-
чем Сфер даже стал советником спартанского царя-
реформатора Клеомена и помогал ему в проведении
реформ. Появление к началу III века до н. э. среди
известных в греческом мире философских имен не-
скольких выходцев с северной окраины античного мира
свидетельствует, что и там духовная атмосфера спо-
собствовала постановке и решению насущных проблем
бытия. Конечно, провинциальный характер полученно-
го на родине образования не позволил им встать в
ряды первых мыслителей Эллады, но и они внесли
свой посильный вклад в науку. Бион, отличавшийся
незаурядным литературным дарованием, стоял у исто-
ков традиции популярных философских бесед, сохра-
няющей свое значение и в наши дни. Сфер, также
занимавшийся и литературным творчеством, был скло-
нен к популяризации учения стоиков и до конца сле-
довал трудному пути систематической философии.

Философами, вероятнее всего, были и менее изве-
стные в античном мире, но славные в своем отечестве
боспорец Смикр, современник Сфера, который «учил
на распутьях дорог и дал гражданам наилучший об-
раз мыслей»; Гекатей, о котором в его надгробной
эпитафии неизвестный боспорский поэт, по-видимому,
сам не чуждый философским занятиям, написал: «Ты
запечатлел славу мудрости не словом, а жизнью, познав
сам священные решения. Итак, Гекатей, покоясь во
цвете лет, знай, что ты скорее избежал круга мучи-
тельных страданий». В этой краткой, но предельно
точной и емкой по содержанию фразе дано целостное
выражение жизненной позиции автора. То, что эта
своеобразная манифестация позиции представлена не
в книге, а на надгробной стеле, предполагает наличие
определенного коллектива, рассуждающего о смысле
жизни. А значит, можно не сомневаться, что полемика
о выборе жизненного пути на Боспоре в I веке до н. э.
была не только возможной, но и вполне уместной.

Один из херсонесских декретов III века прославляет
историка Сириска. Народ Херсонеса оказал ему самую
высокую честь, наградив золотым венком за то, что он
«описал явления Девы и про отношения к царям Бос-
пора рассказал, и бывшие дружественные отношения с
городами исследовал согласно достоинству народа». По-
добная оценка труда историка свидетельствует о высо-
кой значимости его труда для сограждан. К сожале-
нию, не сохранилось имя боспорского историка, весьма
подробно и красочно описавшего борьбу за власть сы-
новей Перисада I и царствование Эвмела. Его инфор-
мация была использована греческим историком I века
до н. э. Диодором. Историком же был Посейдоний из
Ольвии, живший в конце III—первой половине II века
н. э. и занимавшийся исследованием истории Аттики,
Ливии и причерноморского города Тиры. Наличие собст-
венных представителей исторической науки, высокая
оценка их труда и использование их произведений ав-
торами последующих эпох позволяет говорить о важном
вкладе причерноморских эллинов в сокровищницу миро-
вой культуры и в этом направлении. Известно также
имя ольвиополита Дионисия, написавшего в первой по-
ловине II века до н. э. труд по географии Северо-
Западного Причерноморья.

Кроме того, в городах Северного Причерноморья
засвидетельствованы имена архитекторов, скульпторов,
торевтов, вазописцев, резчиков по драгоценным метал-
лам. Все они эллины по происхождению. В их числе
и наиболее известные мастера — граждане Афин и
других ведущих центров античного мира. Все это сви-
детельствует о высоком уровне развития культуры на-
селения причерноморских полисов и ее тесной связи с
культурой метрополии.

В религиозной жизни эллинов Северного Причерно-
морья различия с метрополиями были, пожалуй, наи-
меньшими. Вплоть до I века н. э. основными божества-
ми здесь были представители Олимпийской религии.
Но в каждом регионе имелись и свои особенности. В
Ольвии первоначально ведущую роль играл культ Апол-
лона-Врача. Монета-стрелка, как символ и атрибут
этого бога, становится здесь полисной монетой. По-
зднее, с конца VI века до н. э., на первое место
выдвигается культ Аполлона-Дельфиния, и бывшие в
употреблении монеты-стрелки заменяются монетами-
дельфинчиками. Не менее важную роль в городе играл
культ героя Ахилла. Из других олимпийских божеств в
Ольвии почитались Зевс-Спаситель, Афродита-Понтия
(покровительница мореплавания), Афина, Геракл, Гер-
мес и Геката. Уже со времени основания города здесь
возникает культ реки Борисфена. Для греческой рели-
гии учреждение подобных культов было традиционным,
подтверждающим их стремление максимально исполь-
зовать экологические условия местности для улучшения
своей жизни. Изображение Бога Борисфена на монетах
Ольвии эллинистического времени свидетельствует, что
культ этого божества был государственным.

В дорическом Херсонесе главными божествами были
Зевс, Гея, Гелиос, Дионис и Деметра. Есть посвяще-
ния Афине-Спасительнице. Широкой популярностью
пользовался культ
героя Геракла. Но
все же здесь доми-
нирует культ тавр-
ской богини Девы.
Борьба с таврами у
херсонеситов была
жесткой и неприми-
римой на всем про-
тяжении их истории.
Именно поэтому,
захватив в бою ста-
тую Девы, главного
божества тавров,
херсонеситы сдела-
ли ее богиней по-
кровительницей сво-
его города. Ее изоб-
ражение стало од-

Скифская змееногая богиня

ним из самых популярных на монетах этого полиса.

На Боспоре почитаемых божеств было больше, по-
скольку каждый греческий город помимо общегречес-
ких божеств имел еще и своего особого бога-покрови-
теля. В Пантикапее и на европейском Боспоре в це-
лом наиболее широко был распространен культ Апол-
лона-Врача. Это был государственный культ, покрови-
телями и жрецами которого выступала правящая
династия Спартокидов. На азиатской стороне государ-
ства наиболее почиталась Афродита Урания (Небес-
ная). Почитаемы были также почти все остальные
боги олимпийского пантеона. Наряду с ними важное
значение имел культ Великого женского божества —
матери всего сущего. Это связано с наличием сходных
культов у представителей местных племен. Образ этой
богини послужил источником для иконографии змеено-
гой богини, или богини с растительными побегами
вместо ног. От змееногой богини Ехидны и Геракла, по
одной из версий греческого мифа, произошли скифы.

Храмы олимпийских божеств в Пантикапее не толь-
ко пропагандировали эллинский образ мыслей, но и
давали посетителям другую интересную информацию.
Так, географ Страбон упоминает, что в пантикапей-
ском храме бога врачевания Асклепия хранилась и
демонстрировалась медная гидрия, лопнувшая от мо-
роза. На ней была надпись: «Если кто из людей не
верит, что у нас делается, пусть убедится, взглянувши
на эту гидрию, которую поставил жрец Стратий не в
качестве прекрасного приношения богу, а в доказа-
тельство суровости зимы». До настоящего времени в
экспозиции Керченского музея хранится медная гид-
рия с лопнувшим боком. Жаль только, что доказа-
тельств, подтверждающих, что это та самая гидрия, о
которой писал Страбон, у нас нет.

Все эти данные о духовной жизни далекой север-
ной окраины античного мира показывают, что населе-
ние ее было тесно связано со всем остальным антич-
ным миром. Своеобразие пути развития обществ и
государств здесь определялось прежде всего полити-
ческим фактором — мощным объединением скифских
племен. К концу рассмотренного периода Скифия
распалась и пришла в упадок под ударами новых
кочевых племен, пришедших с востока. И это незамед-
лительно привело к появлению новых черт в культуре
античных обществ. С другой стороны, место прежних
античных полисов и эллинистических государств, с
которыми были связаны культурной традицией эллины
севера, прочно заняла могущественнейшая Римская
империя. Ее влияние также оказалось весьма значи-
тельным.

В первые века нашей эры Пантикапей остается
экономическим и культурным центром государства. В
нем перепланируются подпорные террасы, строятся
новые здания, в том числе и производственного назна-
чения. Подобное строительство ведется во всех боспор-
ских городах. Площади большинства из них увеличи-
ваются. Так, территория Пантикапея достигает 100—
120 гектаров, а Фанагории — 50 гектаров. Соответ-
ственно увеличивается и количество населения в горо-
дах, прежде всего за счет притока представителей
местных варварских племен. Но общий облик городов
меняется. Меньше стало богатых жилых зданий и
роскошных храмов, больше построек хозяйственного
назначения — рыбозасолочных цистерн, виноделен, гон-
чарных и стеклоделательных печей. Тем не менее бос-
порские надписи I—первой половины III века н. э.
сообщают о восстановлении храма Ареса в Пантика-
пее, перестройке храмов Афродиты в Фанагории и
Гермонассе, строительстве храма Афродиты Судона-
чальницы Горгиппии, восстановлении храма Посейдо-
на в Горгиппии, строительстве от основания храма
Богу Гремящему в Китее. В области ордерного зодче-
ства на Боспоре появляется новый тип — портик с
пятиколонным фасадом. Воздействие римской строи-
тельной мысли в архитектуре боспорских храмов под-
тверждалось распространением арок, сводчатых по-
крытий, пышной орнаментации антаблементов, коринф-
ского ордера.

Кроме храмов строятся новые архитектурные со-
оружения, навеянные влиянием римской культуры. Так,
в Пантикапее и Кепах открыты остатки общественных
бань — терм, почти во всех городах обнаружены ос-
татки водопроводов и отопления терм из керамических
труб. Термы для римлян были своеобразными клуба-
ми, где можно было не только купаться, но и обсудить
общественные дела, почитать, заняться спортом и т. д.
При богатых термах существовали библиотеки, спортив-
ные залы, дорожки для прогулок, аудитории. Разуме-
ется, боспорские термы были скромнее, но и они во
многом подражали римским.

В погребальной архитектуре римского времени рез-
ко сокращается строительство подкурганных камен-
ных склепов. Чаще их вырубают в скале или плотном
грунте. Стены склепов покрываются фресковой роспи-
сью, надписями, рельефами, наглядно свидетельству-
ющими о социальном положении и этническом проис-
хождении умерших. Во всем прочем погребальные
традиции остаются прежними.

В строительстве общественных сооружений начина-
ет широко применяться вяжущий известковый раствор
и обожженный кирпич. Размеры и форма кирпичей
были самыми разнообразными. Зафиксировано вторич-
ное использование камней, среди которых часто встре-
чаются фрагменты архитектурных деталей, надгробий,
скульптур. В строительстве жилых домов каких-либо
кардинальных изменений не произошло. Можно только
отметить появление помимо открытых очагов для ото-
пления помещения печей и духового отопления (по
керамическим трубам, как в термах). Все это свиде-
тельствует об определенном прогрессе строительной
техники и росте благосостояния горожан.

В скульптуре первых веков нашей эры наблюдается
дальнейшее развитие традиций позднего эллинизма. На
рельефных надгробных плитах Боспора и Херсонеса все
чаще появляются изображения воинов, всадников, сцен
загробного пира. Искусство портрета развивается в сто-
рону все более яркой индивидуальной характеристики
лица с явным использованием достижений римского
портрета, но при этом сохраняется традиционный элли-
нистический тип фигуры. К концу I века н. э. относятся
мужская и женская статуи из Пантикапея, посвящен-
ные знатным боспорцам. Автор хорошо передал полную
достоинства позу фигур, индивидуальные черты лица и
характерную греческую одежду. У ног мужской статуи
изображена корзина со свитками, свидетельствующая,
что изображенный человек был ученым, поэтом или
государственным деятелем.

Спустя 100 лет (в 186 г. н. э.) была создана статуя
бывшего наместника Горгиппии Неокла. Скульптор
передал выразительное лицо пожилого боспорца. В
передаче вырезанных зрачков глаз, полуопущенных век
и пышных волос явно использованы приемы римского
портрета II века н. э. Однако совершенно плоская
фигура и местами графичная передача складок одеж-
ды свидетельствуют об отказе от классических тради-
ций античного искусства. На шее Неокла большая
гривна — варварский символ власти и знатности.

Еще больше следы варваризации античного искус-
ства прослеживаются в рельефах одного из Нимфей-
ских склепов, где над входом в погребальную камеру
представлены рельефы богини Афины, Пана и Силена.
Женская и мужская статуи боспорян

Хотя изображены греческие божества, но трактовка их
образов несомненно варварская. Дальнейшая варвари-
зация населения и упадок могущества государства
приводят к постепенной утрате искусства скульптуры,
особенно монументальной.
Фрески склепа Деметры

гурок появляются оригинальные

Деградация кос-
нулась и другого
вида античной куль-
туры — короплас-
тики. В первые века
нашей эры террако-
товые статуэтки ут-
рачивают свой-
ственные им ранее
пластичность форм
и правдивость изоб-
ражения. Ухудша-
ется техника изго-
товления статуэток.
Широко распростра-
няются гротескные
статуэтки с подвес-
ными членами тела.
Среди лепных фи-
типы, отражающие

впечатления окружающей жизни, — кочевые повозки,
изображения сельского жителя с быком и т. д.

В живописи, как и в скульптуре, появляются новые
оригинальные образцы и новые приемы. Наиболее яр-
кие памятники ее представлены в росписи склепов.
Причем наряду с мифологическими сюжетами, харак-
терными для раннего времени, все более часто появ-
ляются сцены из реальной жизни: изображения воору-
женных воинов, сцены сражений, деталей бытовой об-
становки. Большую роль играет растительный орна-
мент. Самые ранние росписи выполнены акварельны-
ми красками по камню, но затем распространяется
фреска (роспись по штукатурке). Самые поздние рос-
писи также наносились на камень.

Из росписей мифологического содержания наибо-
лее интересны фрески склепа Деметры в Керчи. Они
датируются I веком н. э. Склеп назван по главному
изображению — в центре полуцилиндрического свода
в круглом медальоне на глубоком синем фоне дано
погрудное изображение богини земледелия Деметры.
Фрески склепа Анфестерия

Лицо с огромными глазами полно глубокой печали, и
такое впечатление, что она смотрит прямо в глаза
вошедшему в склеп, где бы он ни стоял. Художник
достиг потрясающей выразительности лица Деметры,
забыть которое, раз увидев, невозможно.

На стене, напротив входа в камеру, изображена
сцена похищения богом подземного мира Плутоном
дочери Деметры — Коры. По обеим сторонам от входа
изображения богов Гермеса и Калипсо, сопровождаю-
щих души умерших в загробный мир. Все свободное
место на стенах и потолке заполнено изображениями
листьев, цветов, виноградных гроздей и птиц. Роспись
в целом отличается гармоничным единством всех ча-
стей, что характерно для канонов античного искусства.

В росписях на реальные темы можно очень много
узнать о повседневной обстановке и условиях жизни
боспорян. Характерен в этом отношении склеп I века
н. э., где был похоронен некий Анфестерий. В росписи
на стенах изображена войлочная юрта, сидящие около
нее женщина и дети, вооруженные всадники в кочев-
нических одеждах, скачущие к палатке. Слева дерево
с висящим на нем колчаном, в дерево упирается
длинное копье. Все фигуры размещены свободно, но в
то же время связаны в единое целое. Совершенно
очевидно, что художник передал картинку местной
реальной жизни, и картинка эта свидетельствует о
значительном воздействии варварских культурных эле-
ментов на быт боспорян.

Не менее интересны изображения Стасовского скле-
па, названного так по имени замечательного русского
критика В. В. Стасова, впервые исследовавшего этот
склеп. Здесь на фоне растительных мотивов изображе-
ны сцены боя боспорцев с сарматами, птицы и звери.
Живописцу удалось передать стремительность движе-
ния сражающихся и драматизм боя. Точно переданы
детали одежды и вооружения. Роспись имеют и стены
склепа.

Из недавних наиболее значительных находок бос-
порской живописи наиболее значимым является склеп
Геракла, открытый в Анапе в 1975 году. Он датиру-
ется началом III века н. э. и является единственным
известным к настоящему времени источником, переда-
ющим все двенадцать подвигов Геракла. Здесь ярко
выступают приемы поздней живописи — передача скла-
док одежды параллельными толстыми линиями, сплош-
ное заполнение массы волос, графичное изображение
тела Геракла. Особенно удачна передача движения и
ракурсы тела Геракла, убивающего Стимфалийских
птиц.

В художественном отношении пантикапейские рос-
писи римского времени представляют собой сочетание
реалистических и условно-схематических черт. Худож-
ники стремились полно и красочно воспроизвести внеш-
нюю обстановку, но в постановке фигур, трактовке
движения ясно прослеживаются тенденции условно-
сти, плоскостности и схематизма. Это объясняется вза-
имодействием античной, малоазийской, римской и
местной скифо-сарматской культур, имеющих свои ху-
дожественные традиции.

Кроме стенных росписей в Северном Причерномо-
рье существовала и станковая живопись. Правда, ни
один ее образец не сохранился. Но на внутренней
стороне одного' из боспорских саркофагов сохранилось
художественное изображение живописца в мастерской,
помещенное среди других рисунков. Художник сидит
за мольбертом и разогревает на жаровне восковые
Мастерская художника. Рисунок на боспорском саркофаге

краски, ящик с которыми находится у него на коле-
нях. На стенах мастерской висят уже готовые портре-
ты в круглой и квадратной рамах. Погребение, по-
видимому, принадлежало художнику и свидетельству-
ет о том, что работы ему вполне хватало.

Художественная роспись посуды в связи с распро-
странением изделий из стекла в первые века нашей
эры прекращается. Лучше сохранилось, хотя и не-
сколько видоизменилось, ювелирное искусство. Воз-
никший еще в начале И века до н. э. полихромный
стиль украшения ювелирных изделий получает широ-
кое распространение в римское время. Примерами
могут служить многочисленные драгоценные украше-
ния из некрополей практически всех городов Северного
Причерноморья.

В целом все эти факты позволяют говорить о за-
метном сокращении роли художественного творчества.
Особенно наглядно это иллюстрирует тот факт, что из
восемнадцати сохранившихся имен причерноморских
художников (архитекторов, скульпторов, торевтов и ва-
зописцев) на I—IV века н. э. приходится только шесть.
При этом все они работали на Боспоре. Среди них
торевт, художник-портретист и четыре архитектора,
Золотая серьга из Китея

двое из которых, вероят-
но, были римлянами по
происхождению.

Значительные измене-
ния в первые века нашей
эры происходят и в ду-
ховной жизни. Прежде
всего заметно сокращает-
ся роль физической под-
готовки и спорта. Преж-
ний античный идеал чело-
веческой гармонии посте-
пенно уходит в прошлое.
Олимпийские игры утра-
чивают значение великого
народного праздника всей
Эллады. Все чаще атле-
ты-любители вынуждены
уступать место професси-
оналам, выступающим за
плату. Частые войны меж-

ду эллинистическими государствами приводят к тому,
что священное перемирие соблюдается уже не так
свято, как прежде. Очень ощутимо пострадала Олим-
пия в 86 году до н. э., когда по приказу Суллы были
разграблены ее храмы. Правда, первые римские им-
ператоры по политическим соображениям проявляли
заинтересованность в судьбе олимпиад. Нерон даже
принял личное участие в гонках колесниц. Конкурен-
тов у императора, конечно, не было, но и в такой
ситуации на повороте он вылетел из колесницы, кото-
рая разбилась об разграничительные столбики стади-
она. Несмотря на это, глашатай объявил римского
императора победителем. Понятно, что удовольствия
от такой победы ни победитель, ни тем более зрители
не получали. Последние олимпийские игры состоялись
в 393 году. Любопытно, что последним олимпийским
чемпионом античности стал кулачный боец армянский
князь Вараздат, ставший впоследствии царем Арме-
нии. В следующем году император Феодосий I офици-
Гладиаторы. Роспись склепа
ально запретил олимпийские игры как «богопротивные
и языческие». А последний светоч Олимпии — храм
Зевса-Олимпийского был сожжен по приказу Феодо-
сия II в 426 году.

Росписи античных склепов Причерноморья и ред-
кие находки спортивного инвентаря показывают, что
спортивные игры здесь продолжались по крайней мере
до III века. Однако ни имен победителей, ни описаний
спортивных достижений этого времени в наших источ-
никах нет. Более того, наряду со сценами спортивных
состязаний распространяются изображения гладиатор-
ских боев, совершенно не совместимых с традициями
эллинской духовной культуры. В 1841 году директором
Керченского музея древностей А. Б. Ашиком на горе
Митридат был открыт и исследован большой склеп,
стены которого были покрыты фресковой росписью. В
ней кроме изображения эпизодов из жизни покойного
(победные сражения с неприятелем, пиры) представ-
лены выступления гладиаторов и бестиариев (бойцов,
сражающихся с дикими зверями). Пышность и торже-
ственность фресок свидетельствуют об их принадлеж-
ности одному из представителей царской династии
Боспора, который, подражая римским императорам,
устраивал в Пантикапее зрелищные бои. Распростра-
нение этого вида зрелищ подтверждается также мно-
гочисленными находками светильников, щитки кото-
рых украшены изображениями боев гладиаторов, и
фрагментов резьбы на деревянных саркофагах со сце-
нами боев гладиаторов и бестиариев.

Развитие поэтического творчества и литературы в
целом также получает иное направление. Это связано
с изменениями в духовной жизни всего античного мира.
С середины I века н. э. наблюдается особое оживле-
ние духовной жизни в городах Малой Азии, наиболее
тесно связанных с Причерноморьем. В них под покро-
вительством римских императоров особенно расцвета-
ет искусство красноречия. Софист и ритор, выступая
одновременно как писатели, вытесняют поэта. Проза
становится главенствующей, приобретая при этом бла-
годаря повышенной эмоциональности и ритмике черты
поэзии. Писатели этого времени часто стремились вос-
создать старые формы и стать новыми Демосфенами,
Ксенофонтами, Платонами. Распространение получают
краткие руководства (компендиумы), сборники цитат и
анекдотов.

В Северном Причерноморье также можно отметить
ряд новых черт. Государственным языком во всех горо-
дах оставался греческий. Однако в надписях первых
веков все чаще попадаются ошибки, искажения и «вар-
варизмы», свидетельствующие об усилении влияния язы-
ков местного населения на чистоту эллинской речи. Одним
из аргументов в пользу возросшего культурного влияния
варваров являются тамгообразные знаки на бытовых
вещах, монетах, каменных плитах, надгробиях. В боль-
шинстве случаев это родовые или личные клейма. Наи-
большее распространение они получили на Боспоре. Есть
такие клейма и у боспорских царей, что неудивительно,
учитывая их брачные связи с аристократией местных
племен. Можно ли считать эти знаки видом письменно-
сти, принадлежащей сарматам, — вопрос сложный и до
конца неясный. Но их применение в сочетании с гречес-
кими надписями достаточно показательно и подтвержда-
ет своеобразие боспорской культуры римской эпохи.
Однако роль поэтического творчества в I—II веках
н. э. еще достаточно велика. Стихотворные надписи
по-прежнему изящны и соответствуют канонам гречес-
кого стихосложения. Их создатели учатся на традици-
онных эллинских образцах поэзии. Особенно показа-
тельна в этом отношении вырезанная на каменной
плите строка из «Илиады» Гомера «АЕТРА ТА АН
ПР(О)ВЕВНКЕ» — продвинулись звезды, датируемая II
веком н. э. Многие стихотворные надписи восхваляют
героев, погибших при защите Отечества. Причем в
одной из таких эпитафий начала I века впервые в
боспорской истории звучит мотив патриотической со-
лидарности всех граждан государства:

Аристон, сын Аристона, прощай!

Не тяжкое горе родителей будет оплакивать здесь тебя,
Аристон, защищавшего стены Отечества, а доблесть.
Конечно, ты не приобщишься к мертвым,
Но будешь вечно в памяти всех боспорцев.

Во II веке н. э. не все надписи укладываются в
рамки привычных стихотворных размеров при состав-
лении эпитафий, но содержание их не оставляет со-
мнений в принадлежности к поэзии. Прекрасным об-
разцом таких произведений является посвящение Зила
Тарсосца своей жене, найденное в Пантикапее:

Прежде чем умереть, я покоюсь здесь на резной стеле
Ради своей супруги Клеопатры,

красота которой неповторима.
В своей супруге, неподражаемой хозяйке дома,
Я имел одну из Муз-Пиерид.

Вот почему супруге своей поставил эту стелу,
Зил, тарсиец, молодой муж.

Изображения на стелах и надписи позволяют видеть
филолога в амастрийце Гелиодоре, сыне Гелия, умер-
шем на Боспоре; грамматика в Саббатионе, сыне Сте-
фана, изображенного на надгробии со свитком в правой
руке; поэта в Сосии, вольноотпущеннике, поставившем
стелу своему господину Стратонику, сыну Зенона. По-
•а’А..

иг.'Л

л 6-зм ту

? мшдЕтохтнпг лмеггн -
г^ГНГЧХТНЛНГЧ ЗВД’АЕ/
’ П ЕЛЕТОЕ РЩ МГ4 НМНХ ХА/1Ы

Стела Стратоника,
сына Зенона

следний, кстати, был тоже пи-
сателем или философом. Об
этом свидетельствуют его изоб-
ражение со свитком в руке у
столика, на котором лежат че-
тыре таких же свитка, и фра-
за стиха: «Будущие века узна-
ют из твоих книг твою преле-
стную мудрость». Интересно,
что сам Стратоник изображен
на стеле дважды: вверху как
ученый, внизу — как конный
воин, погибший, по-видимому,
при исполнении воинского
долга.

О продолжающихся теат-
ральных представлениях и му-
зыкальном творчестве причер-
номорских эллинов в первые
века нашей эры наиболее
яркие впечатления дают
росписи боспорских склепов.
На них представлены изобра-
жения актеров и музыкантов,
предметы театрального рекви-
зита. Наиболее интересно
изображение оркестра на рас-
писном боспорском саркофа-
ге, хранящемся в Эрмитаже.
Здесь изображены двое юно-
шей, играющих на двойных
флейтах, и юноша, играющий
на каком-то струнном инст-
рументе. Кроме того, фрагмен-
ты лиры и флейт найдены в
других погребениях и куль-
турном слое городов. Из Пан-
тикапея также происходит
терракотовая статуэтка, изоб-
ражающая человека, сидяще-
го верхом на быке и играющего на флейте и сиринге
(многоствольный духовой инструмент). Статуэтка эта,
хранящаяся в настоящее время в Одесском археоло-
гическим музее, датируется П-Ш веками н. э.

О продолжающихся театральных представлениях
свидетельствуют и достаточно многочисленные теат-
ральные маски. В I—II веках н. э. особенно широко
распространяются гипсовые прилепы на саркофагах с
изображениями театральных масок. Это связано с пред-
ставлениями об их магической силе, способной предот-
вратить воздействие злых сил. Особенно богат разно-
образием типов масок Пантикапей. Но они обнаруже-
ны и в Ольвии, и в Херсонесе. Надпись первых веков
нашей эры, найденная неподалеку от театра в Херсо-
несе, сообщает о проведении в городе литературно-
музыкальных соревнований, включавших комедию, хва-
лебное стихотворение, эпиграмму, состязание труба-
чей и глашатаев.

Особенно заметные изменения в духовной жизни
жителей причерноморских государств прослеживаются
в первые века нашей эры в религии. Старые греческие
культы сохраняют преимущественно официальный ха-
рактер. Гораздо большее распространение получают
частные культы восточных и синкретических (смешан-
ных) божеств. Падение значения обитателей Олимпа
в традиционных представлениях припонтийских элли-
нов проявилось, в частности, в постепенном исчезнове-
нии терракотовых статуэток этих божеств.

Обряд погребений и погребальный инвентарь не-
крополей свидетельствуют о том, что представления о
загробном мире и основные черты заупокойного культа
изменялись постепенно. Еще долгое время были попу-
лярны издавна устоявшиеся культы богов греческого
пантеона. Так, в Ольвии больше всего посвящений
Аполлону Простату (защитнику), Ахиллу Понтарху,
Зевсу Спасителю. Наряду с этим распространяются
культы египетских божеств Сераписа и Изиды. В Хер-
сонесе «первенствуют» божества Гелиос, Геракл, Аф-
родита, хотя с появлением солдат римского гарнизона
широко распространяются культы Юпитера лучшего,
величайшего, иранского бога Митры, Немесиды, рим-
ских императоров. Возникает также культ богини
Херсонас, изображаемой в виде женщины с лирой и
олицетворяющей городскую общину.

На Боспоре вплоть до конца античной эпохи также
сохраняется поклонение многим прежним олимпийским
божествам. Царская власть стремилась поддерживать
их и проявляла заботу о некоторых особо почитаемых
древних святилищах. Однако наряду с ними распрос-
траняются культы малоазийских божеств Кибелы, боль-
шая статуя которой, датируемая II веком н. э., была
найдена на пантикапейском акрополе, а также Митры,
Аттиса, Мена, египетских божеств Сераписа и Изиды.
Важное место в конфессиональной политике Боспорско-
го государства занимал культ царей. В одной из над-
писей говорится о сооружении храма, посвященного
царю Аспургу. Эта находка свидетельствует об обоже-
ствлении боспорских царей, подобно тому как обоже-
ствлялись и римские императоры.

С конца эллинистической эпохи наиболее характер-
ной чертой культурной и общественной жизни Боспора
становится появление религиозных союзов — синодов
и фиасов, объединявшие почитателей какого-нибудь
одного бога. Они есть во всех крупных и даже средних
городах государства. Не являясь государственными
культами, они были доступны всем социальным груп-
пам населения, и это придавало им особую популяр-
ность. Члены союза называли друг друга братьями и
должны были оказывать друг другу помощь, заботи-
лись о выполнении религиозных обрядов, воспитании
детей, празднествах, погребении умерших коллег и т. д.
Наиболее известен фиас навклеров (судовладельцев) в
городе Горгиппии, посвященный Посейдону. Во главе
этого союза стоял жрец, синагог и два попечителя.
При этом жрецом являлся бывший наместник цар-
ства, синагогом был наместник Горгиппии, а среди
рядовых членов союза было немало государственных
финансовых чиновников. Близок к союзу и боспорский
царь Савромат II, почтивший фиас ценным даром и
предоставивший ему ряд привилегий.
С середины I века н. э. получает распространение
культ безымянного «бога высочайшего». Культ этого
божества складывался под влиянием монотеистичес-
ких идей иудейской религии и соединял в себе черты
иудейского бога Яхве и греческого верховного бога
Зевса. Подобные культы широко распространяются по
всей территории Римской империи, особенно в ее вос-
точной части. Они, как и христианство, стали одним
из путей поиска смысла жизни в новых исторических
условиях. Популярность этого культа свидетельствует
о назревшей потребности в переходе от языческого
многобожия к почитанию единого, но всемогущего и
милостивого божества.

В фиасы «бога высочайшего» входила преимуще-
ственно боспорская знать, именно ей принадлежало
руководящее место в них. Не случайно на надгробиях
со скульптурными рельефами, воздвигнутых фиасита-
ми, многие умершие представлены в облике воинов.
По-видимому, в отличие от раннехристианских общин,
фиасы «бога высочайшего» были формой не только
религиозного, но и политического объединения боспор-
ской аристократии в тогдашней неустойчивой обста-
новке. Тем не менее этот культ так и не стал госу-
дарственным, и Боспорское царство как государство и
в первые века нашей эры оставалось в основе своей
державой эллинистического типа.
Я римский мир периода упадка...
Поль Верлен

Глава 10

На грани эпох

В начале III века н. э. внешнеполитическая ситуация
в Причерноморских степях изменяется. Появляются новые
волны варварских племен, со временем полностью раз-
рушившие естественный жизненный ритм всех центров
античной культуры в регионе и устоявшуюся систему
международных связей. Первыми среди них были гер-
манские племена готов. Они возглавили большие этни-
ческие объединения различных подчиненных ими по мере
их наступления этнических групп. Археологические ма-
териалы показывают, что в 40-х годах III века н. э. в
Приазовье происходят массовые миграции племен, дви-
гавшихся с востока, юга и запада. Именно тогда бора-
нами и герулами, чья племенная принадлежность не
вполне ясна, был сожжен Танаис. Часть его жителей
успела бежать в Пантикапей. Об этом свидетельствует
появление среди имен жителей боспорской столицы се-
рии имен, типичных для Танаиса. Другая группа готских
племен около 269/270 года овладела Ольвией. Оба эти
города так и не смогли вернуть свой прежний статус. К
середине века готы занимают все северное Приазовье и
вступают в непосредственные контакты с Боспором.

В то же время с востока на Боспор усилился
натиск аланов. Здесь около 234 года они нанесли
мощный удар по городу Горгиппия. Бои шли несколь-
ко лет. Около 239 года город погиб в сильнейшем
пожаре. Часть его населения попала в плен, осталь-
ные переселились в другие города Боспора. Почти
одновременно с ними восточные границы государства
атакуют неоднократно битые боспорскими царями во
II веке н. э. адыгские племена — псеханы.

Тем не менее первую волну варварского нашествия
боспорянам удалось остановить. Но враги не ушли.
Они остались в непосредственной1 близости от границ
царства. А спустя короткое время на самом Боспоре
произошли какие-то политические коллизии. В 253/254
году появляется царь Фарсанз, явно не принадлежав-
ший к правящей династии. Некоторые ученые считают
его сторонником соглашения с готами. Он успел вы-
пустить серию своих монет. Но распространялась ли
его власть на все государство, или он управлял только
его частью неизвестно. В 50-е годы готы и их союзники
появляются на территории европейского Боспора, от-
куда готовят морские, а затем и сухопутные походы на
Римскую империю. Первый поход состоялся в 255/256
году. Боспоряне, по сообщениям античных авторов,
были вынуждены предоставить готам морские суда
для переправы их войск. Со времени первого похода
готов имя Фарсанза исчезает со страниц истории. Не
исключено, что он принял в нем участие и погиб.

Первые походы готов и их союзников проходили вдоль
кавказского побережья Черного моря. Их успех привел
к расширению военных действий и увеличению числа
участников. Готы разорили города малоазийского побе-
режья и продвинулись далеко в глубь полуострова.
Крупнейшим походом был набег на Грецию в 267/
268 году. Римские войска вынуждены были привлекать
для обороны ополчения греческих городов и с большим
трудом сумели остановить натиск готов. В 275 году
напавшие на Малую Азию готы и аланы были разгром-
лены императором Тацитом. Погрузившись на ожидав-
шие их корабли боспорского флота, варвары попыта-
лись вернуться домой, но были застигнуты у входа в
Боспор Киммерийский римским флотом и разгромлены.

В период походов готы не оставляли в покое и
своего вынужденного союзника — Боспор. В 60—70 го-
дах гибнет ряд поселений Крымского Приазовья, под-
вергается разгрому крепость Илурат, приходит в пол-
ный упадок Нимфей и другие малые города-государ-
ства. В 268 году временно прекращается чеканка монет.
А когда она вновь возобновляется, то основная монета
государства — статеры содержала только 50% сереб-
ра, а затем и вовсе становятся медными. Тогда же
начинается массовое сокрытие кладов.

Таким образом, готские походы нарушили есте-
ственный ход развития античных государств, причини-
ли серьезный ущерб их экономике, разрушив веками
складывавшуюся систему хозяйственных связей. А на-
чавшееся вслед за ними продолжительное передвиже-
ние многочисленных и воинственных племен сделало
невозможным восстановление прежней государствен-
ности. Начинается заключительный этап античной ци-
вилизации, на котором Боспор гибнет как самостоя-
тельное государство. Правда, его столица и западный
форпост Феодосия, как и Херсонес, войдя в состав
Византийской империи, перешагнули грань эпох и про-
должили жизнь в новых исторических условиях.

Восстановление самостоятельности боспорских пра-
вителей связано с именем царя Тейрана. Он стал
соправителем царя Рескупорида V в 266 году. Именно
тогда выпущена его первая монета. В год последнего
готского похода на престоле Боспора оказываются сразу
три царя-соправителя: Рескупорид V, Тейран и Сав-
ромат IV. Но реальным правителем был именно Тей-
ран, который в 276 году окончательно уничтожил готов
и их союзников, уцелевших после морского разгрома
римлянами. Победе был придан сакральный характер.
Царю была традиционно посвящена высшая награда —
статуя с надписью на постаменте. В надписи пере-
числены имена и должности настоящих и бывших
придворных, организованных в особую сакральную
коллегию аристопилитов, посвященную Зевсу и Гере
Спасителям. Правление царя продолжалось, судя по
выпускам монет, всего два года. Причем с 277 года
выпускаются уже только медные монеты.

Новым правителем, сумевшим удержать власть на
продолжительное время, стал царь Фофорс, первые
монеты которого выпущены в 285 году. Что происхо-
дило до этого времени на Боспоре, неясно. В одной из
надписей упоминается имя царя Хедосбия. Но кто он
был и где правил, неизвестно. Судя по нехарактерно-
му для династии имени и тамгообразному знаку на
монетах, Фофорса обычно считают царем сарматского
происхождения, хотя и признанным как боспорянами,
так и римлянами легитимным правителем. О конкрет-
ной политической истории Боспора за время его прав-
ления сведений почти нет. Ранее упоминалось о со-
мнительной информации Константина Багрянородного
о римско-боспорских и херсонесско-боспорских войнах.
Вряд ли они происходили так, как их описал визан-
тийский император, но вероятность набегов соседних с
Боспором варваров на пределы Римской империи не-
сомненна. Зато взятие херсонеситами Пантикапея и
пленение при этом царской семьи очень сомнительны.

Более надежны сообщения боспорских надписей вре-
мени правления Фофорса. Наиболее информативно по-
священие наместника Феодосии Валерия Аврелия Сога,
датируемое 306 годом: «Богу всевышнему, внемлющему,
по обету Аврелий Валерий Сог, сын Олимпа, наместник
Феодосии, известный августам, почтенный Диоклетиа-
ном и Максимианом, он же прозванный в епархии
Олимпианом, долго находившийся в отсутствии и оста-
вавшийся на чужбине 16 лет и много бед испытавший,
по обету выстроил от основания молельню в 603 г.». В
надписи чувствуется сильная зависимость посвятителя
от Рима. А отсутствие упоминания о царе Боспора дало
основание некоторым ученым даже предполагать выход
Феодосии в то время из состава государства.

Другим свидетельством усиления римского влия-
ния является надпись 307 года, в которой также воп-
реки обычаю не упоминается имя царя, и, более того,
посвятители называют столичные центры Боспора Пан-
тикапей и Фанагорию римскими именами Кесария и
Агриппия, данными им еще во времена Августа. От-
сутствие упоминания в названных надписях имени царя
совершенно необязательно могло быть следствием рас-
пада государства или внутренней борьбы в нем между
патриотическими и проримскими силами. Вполне воз-
можно, что данная ситуация вполне устраивала Фо-
форса как правителя, не связанного традициями преж-
ней династии, нуждавшемуся в более конкретных
доказательствах своей лояльности по отношению к
Риму. Все эти данные в сочетании с фактом регуляр-
ной чеканки монеты Фофорсом свидетельствуют о том,
что время его правления (285—308 гг.) было эпохой
стабилизации положения государства.

Его преемник Радамсад продолжает политику своего
предшественника и не предпринимает никаких активных
политических действий. Отсутствие кладов времени его
правления и строительные работы, проведение которых
засвидетельствовано надписями, свидетельствуют о том,
что государство продолжает восстанавливать свои силы
после готских погромов. На седьмом году правления
Радамсада у него появляется соправитель с типичным
для династии боспорских царей именем Рескупорид,
ставший самостоятельным правителем с 323 года. Это
был последний надежно установленный боспорский царь,
а время его правления стало последней относительно
благополучной эпохой в истории государства. При нем
сооружается новая крепостная стена вокруг Пантика-
пея, регулярно и в достаточно большом количестве че-
канится монета, участвует в работе Вселенских христи-
анских соборов епископ Боспора. Однако территория
государства постепенно сокращается, сельские поселе-
ния пустеют, население концентрируется в городах и все
более занимается сельским хозяйством.

В 341/342 году, вероятно, в связи с прекращением
римских субсидий, выпуск монет прекращается. Как
долго правил после этого Рескупорид VI, неизвестно, как
неизвестны и большинство последующих правителей Бос-
пора. Сохранилась только одна надпись, свидетельству-
ющая о том, что в V веке правил представитель старой
династии царь Тиберий Юлий Диуптун, восстановивший
одну из башен, охранявших Пантикапей. Сильно умень-
шившийся в размерах город не мог теперь использовать
старую оборонительную систему, и понадобилось стро-
ительство новых укреплений. Это позволяет утверждать,
что и в эти, условно назовем их «темные годы» сохра-
няется боспорская государственность и царская власть.
Об этом свиде-
тельствуют и наход-
ки в некрополе Пан-
тикапея серебряных
вотивных сосудов,
датируемых 343 и 344
годами. Эти вещи не-
сомненно были пода-
рены представите-
лям высшей боспор-
ской знати, а может
и царю, римской ад-
министрацией по
случаю 20-летия
правления Констан-
ция II. О сохране-
нии контактов Бос-

Тарелка императора Констанция

пора с империей сообщает римский писатель Аммиан
Марцеллин. По его словам, в Рим около 362 года ехало
«посольство боспорян и других неведомых ранее народов
с просьбой, чтобы за внесение ежегодной дани им было
позволено мирно жить в пределах родной земли, платя
ежегодно обычную дань». Подобная просьба, скорее всего,
связана с появлением у границ Боспора новых орд вар-
варов-гуннов, хотя не исключено, что она могла быть и
следствием создания в Причерноморье нового мощного
объединения готов под предводительством Германариха.
В это время на Боспоре распространяются варварские
подражания римским денариям и медным боспорским
статерам. Монеты чеканились явно по заказу варваров
и, вероятнее всего, на боспорском монетном дворе.

Около 360 года в Северокавказских степях гунны
вступают в решительную борьбу с аланами. Борьба
затянулась. Предгорные крепости аланов устояли, но
танаиты, аланское население устья Дона, были раз-
громлены и подчинились гуннам, войдя в их союз. После
этого около 370 года гунны обрушились на державу
Германариха. В какой мере оказался вовлеченным в
эту борьбу Боспор неясно. Ряд древних авторов сооб-
щают, что гунны переправились в Европу через Боспор
Киммерийский по броду, указанному им якобы оленем
или ланью. Но при этом говорят, что гунны сразу
напали на готов. В таком случае переправлялись они
явно не на территорию европейского Боспора. Тем бо-
лее что археологически следы того страшного погрома,
учиненного гуннами, о котором дружно сообщают мно-
гие писатели V—VI веков, здесь не прослеживаются.

Вероятнее всего, одна из орд гуннов во главе с
вождем Баламиром переправилась через низовья Тана-
иса-Дона и обрушились на племена готского союза. В
первый период их борьбы гунны еще не были единым
союзом. Известно, что в борьбе с Баламиром готы «опи-
рались на другое племя гуннов, которое они за деньги
привлекли в союз с собой». Тем не менее к середине
V века Причерноморские степи вошли в сферу влияния
огромной гуннской империи Аттилы. При гуннской ге-
гемонии в степном Крыму постоянного населения, ско-
рее всего, не было. Римским авторам известно лишь
кочевое племя альциагиров, летом приходившее в степь,
а зимой откочевывавшее к Понтийскому морю.

После распада гуннской державы в Крым двину-
лись из Паннонии утигуры — одно из ранних болгар-
ских племен. Как сообщает византийский писатель
Прокопий Кесарийский, «они со своим вождем решили
вернуться домой с тем, чтобы в дальнейшем владеть
этой страной одним». Столкнувшись в Крыму с гота-
ми, утигуры оттеснили часть из них в горы, а других —
в Прикубанье. С этого времени (около 540 г.) Таврика
стала местом их сезонных кочевий. Ставка же разме-
стилась в захваченной у Боспора Фанагории. Позднее,
во второй половине VII века, отдельные болгарские
племена объединяются и создают на территории ази-
атского Боспора свое государство — Великую Болга-
рию, возглавляемую ханом Кубратом.

История Боспора V—VI веков не поддается какому-
либо точному воссозданию. Можно не сомневаться, что
он сохранился как самостоятельное государство. Об
этом свидетельствует упоминание в надписях дат по
боспорской эре до 497 года н. э. Это значит, что госу-
дарство существовало и им правили представители преж-
ней царской династии. Разумеется, на боспорскую мо-
нархическую традицию в это время влияют гуннский
протекторат и христианские представления о светской
власти. Но они столь слабо повлияли на сущность и
характер власти боспорских царей, что выделить следы
этого влияния по имеющимся источникам не удается.
Гораздо заметнее другие изменения.

Прежде всего резкое сокращение территории госу-
дарства. Почти исчезли сельские поселения, погибли
многие малые города, уменьшились в размерах преж-
де крупные города, в том числе и столица. Сокраща-
ется и численность населения. Несмотря на ощутимое
влияние «гуннской моды» на различные изделия, ма-
териальная культура государства демонстрирует не-
прерывность и эволюционный характер развития.

В государстве все более распространяется христи-
анство, оттесняя и поглощая прежние языческие веро-
вания. Уже на первом Вселенском соборе христиан-
ской церкви в Никее в 325 году была представлена
боспорская епархия в лице епископа Кадма (по дру-
гим данным, Домна). Епископы Боспора участвуют в
работе и последующих христианских соборов. Их де-
ятельность в определенной степени поддерживала прес-
тиж государства. На Боспоре церковь также выступа-
ла главным хранителем греческого языка и греческой
образованности. Боспорская епархия первоначально
объединяла в церковном отношении весь Боспор. Но
уже к VI веку здесь складываются еще четыре епар-
хии. В середине V века крупной фигурой в обществен-
ной жизни Боспора был епископ Евдоксий, более 10
лет бывший духовным пастырем боспорян. Он уча-
ствовал в трех поместных соборах (448, 449 и 459 гг.).
Однако лишь вхождение Боспора в состав Византии
создало условия для завершения христианизации бос-
порян. Именно тогда строятся христианские храмы —
базилики в Пантикапее на месте позднейшего храма
Иоанна Предтечи и в Тиритаке. Основы общественной
жизни, заложенные христианством на Боспоре, оказа-
лись достаточно прочными и сохранялись в самых
неблагоприятных условиях еще долгие столетия.
Некоторое представление о жизни государства в
последний период античной истории дают археологичес-
кие материалы. В Пантикапее важнейшие сведения
дают некрополи. Здесь открыты многочисленные грун-
товые могилы, подбойные земляные гробницы и ката-
комбные склепы. Склепы, кстати, в большинстве своем
являлись семейными усыпальницами и использовались
в течение длительного времени. Среди них немало
христианских погребений. Погребальный инвентарь в
керченских склепах представлен предметами вооруже-
ния, украшениями, стеклянной и серебряной посудой.
В богатых захоронениях встречаются золотые изделия,
изготовленные в технике перегородчатой полихромной
инкрустации, особенно модной у племен гуннского со-
юза. От греческого обряда сохранились золотые погре-
бальные венки, оттиски с монет и краснолаковая кера-
мика. На стенах христианских склепов и на надгробиях
вырезаны изображения крестов и стихи псалмов. С
последней четверти V века такие изображения появля-
ются и на краснолаковой посуде.

Сам город Пантикапей все более русифицирует-
ся — приобретает черты поселения сельского типа. Круп-
ных зданий уже почти нет. Можно лишь отметить созда-
ние второй агоры — общественной площади в припорто-
вой части города, а позднее строительство в этом же
районе христианской базилики. В единый комплекс с
жилыми домами входят и производственные сооружения.
Основными занятиями жителей столицы стали земледе-
лие и рыбная ловля. Прочие производства сильно сокра-
щаются по объему выпускаемой продукции. Крупные
царские эргастерии исчезают. Распространяются мелкие
семейные мастерские, работавшие все больше на заказ
для высшей боспорской знати, распространявшей «гун-
нскую моду». Картину постепенного упадка и увядания
Боспора после гуннского нашествия дополняют и мате-
риалы раскопок других боспорских городов.

В Тиритаке к данному периоду относится христи-
анская базилика с мраморной колоннадой. Фрагменты
ее византийско-коринфской капители аналогичны пан-
тикапейской базилике, что позволяет думать о едином
времени их строительства и использовании на это
средств не только самого города, но и государства.
Город, как и ранее, оставался центром рыбного про-
мысла. В нем открыты рыбозасолочные ванны, пифосы
и большие амфоры с остатками’ засоленной рыбы.

Корабль. Роспись склепа из Китея
и его реконструкция Н. П. Писаревским
Из других малых городов европейской части сохра-
няет свое значение главный центр юго-востока Керчен-
ского полуострова — Китей. Остатки жилых и хозяй-
ственных построек позднеантичного времени зафикси-
рованы на всей приморской части городища. Все они
«доживают» до конца второй четверти VI века н. э.
Особенно интересна домашняя винодельня с тарапа-
ном (плитой, на которой давили виноград) и семью
амфорами. В этом же комплексе найден золотой солид
императора Юстиниана I. К северу от винодельни
открыто помещение, предположительно названное как
«мастерская каменотеса», где найдено несколько хоро-
шо обработанных каменных плит и заготовок с пропи-
лами. Помещение погибло в пожаре, его черепичная
крыша рухнула на пол. Кроме того, на всех участках
городища есть находки краснолаковых тарелок с изоб-
ражениями крестов, фрагменты стеклянных лампад.
На некрополе Китея открыт ряд катакомбных склепов
с росписью того же времени.

Большинство других городов европейского Боспора
превратились в небольшие поселения. Такие поселе-
ния существовали на местах бывшей крепости Илу-
рат, города Нимфея, крепостей на Азовском побере-
жье. Особенно интересной находкой являются остатки
круглого, вырубленного в скале святилища в некропо-
ле Илурата. В центре его на полу высечено изобра-
жение креста, вокруг которого изображения рыб и
птиц. Поблизости открыты склепы с христианской сим-
воликой. Среди остатков инвентаря в них есть золотая
монета императора Гонория (395—423 гг.), подтвержда-
ющая возможность существования поселения в то время.

В азиатской части Боспора состояние поселений
было хуже. Достаточно сказать, что из 140 поселений,
существовавших еще в III веке, на рубеже IV—V
веков осталось только 35. В конце IV века была раз-
громлена гуннами Фанагория. Позднее в 40-х годах VI
века она была разгромлена еще раз утигурами, после
чего стала их столицей. Точно так же погибает и
соседний с ней город Кепы. Некоторую роль в запу-
стении этих городов в позднеантичное время сыграл и
Позднеантичный Боспор

природный фактор. Море активно размывало здешние
берега и, затапливая все новые и новые участки,
постепенно делало их недоступными для мореплава-
ния. В целом можно не сомневаться, что весь восток
и юго-восток Боспора, за исключением нескольких ук-
реплений на северном острове архипелага, оставаясь
еще в сфере распространения боспорской материаль-
ной культуры, в состав государства уже не входил.
Среди них наиболее хорошо на азиатской стороне со-
хранилось Ильичевское городище — поселение у осно-
вания косы Чушка. Оно представляло собой крепость,
при которой существовал крупный хозяйственный ком-
плекс. Открыты сырцово-кирпичные оборонительные
стены на каменных цоколях, винодельня и керамичес-
кие обжигательные печи. Судя по многочисленным
находкам предметов вооружения, посуды с христиан-
ской символикой, золотых монет византийских импера-
торов, в крепости находился достаточно сильный гар-
низон, включавший катафрактариев. Крепость была
разрушена тюркютами во второй половине VI века н. э.

В последней четверти IV века вновь заселяется
разрушенный готами Танаис. Прежние разрушенные
участки города кое-где не восстанавливались, а отго-
раживались стенами от новых жилых кварталов. Появ-
ляются постройки круглые в плане. В составе нового
населения были остатки разгромленных готов и ала-
нов-танаитов. Город, по-видимому, выполнял функции
транзитного торгового центра, через который осуществ-
лялись связи Боспора с племенами степей.

В начале VI века Боспор вновь оказывается в
сфере большой политики. Византийские императоры,
опасаясь гуннов, стремятся укрепить свои позиции в
Тавриде. По сообщению Прокопия Кесарийского, уже
при императоре Юстине (518—527 гг.) «боспориты от-
дали себя под власть императора». Юстин отправил
на Боспор воинский отряд, который поставил страну
под непосредственный контроль империи. На этом
можно было бы поставить точку в истории последнего
«осколка» античного мира на самой дальней его окра-
ине. Но Византия сама еще долго оставалась в рам-
ках прежней античной культурной традиции, и потому
подчинение ей еще не привело к резкому слому пре-
жнего уклада жизни на Боспоре.

Вместе с тем значительные изменения в жизни
боспорян все же произошли. И произошли они в об-
ласти духовной жизни. Самостоятельные боспорские
цари так никогда и не восприняли христианскую веру
как официальную религию государства. С подчинени-
ем же Византии была развернута активная деятель-
ность христианских миссионеров. Под их влиянием
большинство боспорян и многие вожди различных
варварских племен начинают принимать христианство.
Один из таких вождей — вождь утигуров Грод (или
Гордас), приняв христианство, получил от византий-
ского императора в управление Боспор и занялся хри-
стианизацией своих сородичей. Однако итогом его
деятельности стал гуннский мятеж, в ходе которого
византийские войска на Боспоре были уничтожены, а
Пантикапей (тогда уже называвшийся «Боспор») и
другие города государства подверглись разгрому.

Новый византийский военный отряд был направлен
на Боспор только в 534 году императором Юстиниа-
ном I. «И стал жить в мире Боспор, под управлением
римлян», говорит византийский писатель Иоанн Мала-
ла. Юстиниан развернул широкое строительство в ре-
гионе. Прежде всего были восстановлены стены горо-
дов, окончательно превращенные в крепости. Следы
сельскохозяйственной, ремесленной или промысловой
деятельности населения теперь почти не прослежива-
ются. Однако и на этот раз мирная жизнь оказалась
недолгой.

Пришедшие в Причерноморье из глубин Азии пле-
мена тюркотов создали здесь в 70-е годы VI века
мощное государственное объединение. Под руковод-
ством хана Турксанфа они в 576 году обрушились на
Боспор, уничтожая последние остатки античной циви-
лизации. Это вторжение было катастрофическим. Ви-
зантия впоследствии еще не раз возвращала себе Бос-
пор, но сильно сократившееся в численности местное
население так и не смогло вернуться к прежним тра-
дициям ни в материальной культуре, ни в образе
жизни. Жизнь здесь, можно сказать, едва теплится,
время от времени подпитываемая Византией. Новый
решительный перелом в регионе наметился с приходом
древнерусских дружин и создания Тьмутараканского
княжества, включившего в слой состав почти все пре-
жние территории Боспорского царства. Но это уже
другая история.

13 Е. А. Молев
Еще один старинный долг,
Мой рок еще один священный...

Н. С. Гумилев

Глава 11

Открыватели прошлого

В свое время один из греческих мудрецов Солон,
когда к нему обратился с просьбой оценить степень
его счастья лидийский царь Крез, ответил: «Крез, че-
ловек лишь игралище случая. Я вижу, что ты владе-
ешь великими богатствами и повелеваешь множеством
людей, но на вопрос о твоем счастье я не умею отве-
тить, пока не узнаю, что жизнь твоя окончилась бла-
гополучно».

Примерно то же можно сказать и о счастье архео-
лога. Иногда раскопки поселения ведутся всю жизнь,
и кажется, что этот памятник во всем ясен и понятен.
И вдруг открывается то, что совершенно меняет усто-
явшиеся представления, и надо давать иное объясне-
ние тому, что много лет считалось хорошо знакомым.
И потому для археологов особенно важно не спешить
с выводами, и только тогда давать свое заключение,
когда открытый объект исследован максимально полно
или когда дальнейшие работы на объекте становятся
по той или иной причине невозможными.

В заключительной главе книги как бы вернемся к ее
предыдущим главам и пройдем их еще раз с именами
тех, чьи труды позволяют нам сегодня иметь то пред-
ставление об истории самого отдаленного уголка антич-
ного мира, с которым мы только что познакомились.

С проблемами греческой колонизации так или ина-
че сталкивается каждый археолог, ведущий свои ис-
следования в Причерноморье. О том, как она прохо-
дила, каковы были ее причины и последствия в каж-
дом конкретном случае, на-
писано было достаточно мно-
го работ еще в XIX веке. В
1947 году вышла первая оте-
чественная монография, спе-
циально посвященная коло-
низации Северного Причер-
номорья. Она так и называ-
лась: «Греческая колониза-
ция Северного Причерномо-
рья, ее предпосылки и осо-
бенности» (Л.: Изд-во Гос.
Эрмитажа, 1947). Автор ее,
достаточно широко извест-
ный тогда археолог Алек-
сандр Александрович Иес-
сеи (1896—1964), крупный

А. А. Иессен

специалист в археологии Прикубанья и Северного Кав-
каза. Он неоднократно отмечал, что в археологии его
больше всего интересуют связи Востока и Запада, но
принимать непосредственного участия в исследовании
античных поселений ему не приходилось. А потому в
данной монографии он впервые поставил вопрос, не
привлекавший до того внимания, — о предыстории
греческой колонизации, о проблемах культурных кон-
тактов населения Причерноморья и Предкавказья с
Балканским полуостровом и островами Эгейского моря
с древнейших времен.

Труд А. А. Иессена был впервые наполнен мест-
ным археологическим содержанием, должным образом
организованным и приведенным в определенную сис-
тему. Благодаря этому возникла и своеобразная кон-
цепция процесса колонизации. Появился, так сказать,
предмет для дискуссии. По мнению А. А. Иессена,
возникновение греческих колоний в Северном Причер-
номорье было подготовлено предшествующим полуто-
ратысячелетним периодом торговых отношений этого
региона со странами бассейна Эгейского моря. Офор-
мление скифского общества в Северном Причерномо-
рье при этом произошло ранее появления там посто-
янных греческих поселений, и лишь с переходом на
высшую ступень варварства создались условия для
основания и развития греческих колоний.

Таким образом, А. А. Иессен предложил и развил
тезис о двухсторонности процесса колонизации. Более
того, он выделил четыре этапа колонизации: случай-
ные посещения греческими торговцами причерномор-
ских земель, основание постоянных торговых факто-
рий, выведение колоний и, наконец, превращение их в
производственные центры. Идеи автора были активно
восприняты и поддержаны одними специалистами, дру-
гие резко критиковали их. Не было только равнодуш-
ных. Так, профессор В. Д. Блаватский, развивая мысли
А. А. Иессена, предложил трехчленное деление про-
цесса черноморской колонизации: сначала случайные
визиты эллинских купцов-мореплавателей, затем осно-
вание постоянных торговых факторий-эмпориев и толь-
ко затем колоний-полисов.

То, что затронутая А. А. Иессеном тема, и то, как
она была раскрыта, было действительно важным эта-
пом в развитии науки об античности особенно ярко
подтверждается тем, что уже в 1966 году появляется
новая монография на ту же тему (и с тем же назва-
нием), в которой дается совершенно иной взгляд на
трактовку процесса колонизации и роль в нем местного
населения. Автор ее — археолог-античник Владимир
Васильевич Лапин (1928—1981) активно участвовал в
раскопках древнейшего греческого поселения на остро-
ве Березани и других поселений, и его позиция была в
значительной мере построена на конкретном материале
именно причерноморских античных поселений. Он при-
шел к выводу, что эллинская колонизация Северного
Причерноморья носила земледельческий характер и по
теоретическим соображением (автор показал, что его
предшественники неправильно понимали основной тезис
К. Маркса о сущности колонизации), и по конкретным
материалам находок на ранних поселениях свидетель-
ствующим, что основную массу их населения составля-
ли трудовые и малоимущие слои эллинских полисов. А
роль торговли в них была весьма невелика.
Он отрицал теорию А. А. Иессена о двухсторонно-
сти процесса колонизации и наличии эмпориального
периода в процессе колонизации. Ведущим аргумен-
том при этом он приводил тот факт, что местного
населения в тех районах, где возникли ранние гречес-
кие колонии, не было. И эта работа также вызвала
заметный резонанс в науке, поставив новые вопросы,
оставшиеся не решенными и в рамках концепции
В. В. Лапина.

Сам А. А. Иессен по поводу критики своих взглядов
говорил: «... в этом находит свое отражение общий закон
человеческого мышления, закон развития науки, разви-
вающейся не прямолинейно, а путем диалектической
борьбы мнений». С этим нельзя не согласиться. Разра-
ботка темы колонизации была продолжена. С 1977 года
грузинскими археологами под руководством профессора
Отара Давыдовича Лордкипанидзе был организован Все-
союзный симпозиум по древней истории Причерноморья,
в рамках которого продолжается изучение проблем гре-
ческой колонизации Причерноморского региона и роли в
нем местного населения вплоть до наших дней. В насто-
ящее время как отечественные, так и зарубежные иссле-
дователи единодушно считают, что колонизация зависела
от конкретных исторических ситуаций, сложившихся как
в греческих метрополиях, так и в колонизуемых землях.
Она была прежде всего демографическим явлением, и
освоение обширных территорий на берегах Средиземного
и Черного морей осуществлялось преимущественно эмиг-
рантами-переселенцами, оказавшимися «лишним насе-
лением» у себя на родине.

История местных племен и народов Северного При-
черноморья была всегда одним из приоритетных на-
правлений отечественной исторической науки по древ-
ней истории. К настоящему времени собран, система-
тизирован, изучен и интерпретирован многочисленный
археологический материал, дающий возможность зна-
чительно приблизиться к восстановлению реальной кар-
тины жизни киммерийцев, скифов, савроматов, сарма-
тов, тавров, готов и других многочисленных обитателей
Причерноморских степей и Крымских гор.
Как мы уже знаем, пер-

выми среди них, известны-
ми по имени, были кимме-
рийцы. Первые попытки свя-
зать конкретные археологи-
ческие памятники с этими
племенами были предприня-
ты еще в конце XIX—начале
XX века. После того как
археологом Василием Алек-
сеевичем Городцовым (1860—
1944) была установлена по-
следовательная смена трех
археологических культур
эпохи бронзы, им же было

М. И. Ростовцев обращено внимание на воз-
можную принадлежность
киммерийцам отдельных видов керамики конца брон-
зового — начала железного века. Его оценка культуры

киммерийцев была встречена с пониманием и не вы-
звала решительных возражений, хотя была очевидна

неполнота комплекса археологических материалов.

В дальнейшем в отечественной исторической науке
проблема киммерийцев оказалась тесно связанной с
проблемой скифов. Это касалось и территории расселе-
ния, и проблемы происхождения тех и других, и особен-
ностей археологической культуры. Успехи русских и
зарубежных исследователей в изучении истории и куль-
туры скифов были обобщены в капитальном источнико-
ведеческом исследовании крупнейшего скифолога и
антиковеда своего времени, профессора Петербургского
университета Михаила Ивановича Ростовцева (1870—
1952) «Скифия и Боспор» (Л., 1925). Им впервые была
разработана хронология скифских памятников, проана-
лизированы особенности скифского «звериного» стиля,
намечены локальные варианты скифской культуры. По
мнению М. И. Ростовцева, скифы — это ираноязычные
племена, пришедшие в Причерноморье из глубин Азии.

Идея однокультурности предков киммерийцев и ски-
фов, происхождения их от племен срубной культуры
эпохи бронзы и сосущество-
вании в течение некоторого
времени в степях Северного
Причерноморья в довоенные
годы была разработана од-
ним из ведущих специалис-
тов в области скифо-сармат-
ской и античной археологии
Борисом Николаевичем Гра-
ковым (1899—1971). Он опи-
рался на материалы соб-
ственных многолетних архео-
логических исследований раз-
личных памятников, среди

которых ведущее место, не-

сомненно, занимало Камен- 5 /у Граков

ское городище, крупнейшее

из скифских городищ степи. Б. Н. Граков первым оп-
ределил его как столицу Скифии. Кроме того, им была
создана и классификация погребальных сооружений
Скифии, позволявшая определить и социальную страти-
фикацию скифского общества. Подтверждением своей
концепции Б. Н. Граков считал также выделение А. А.
Иессеном в начале 50-х годов погребений конных воинов
VIII—VII веков до н. э., в которых он видел киммерий-
цев и скифов. Концепция, созданная Б. Н. Граковым и
представленная на обсуждение на первой конференции
по скифо-сарматской археологии (организованной, кста-
ти, по его же инициативе), существенно отличалась от
привычных представлений о скифах и скифской куль-
туре и стала важным шагом вперед в развитии науки
о скифах, вызвав оживленную дискуссию, не окончен-
ную и по сей день. Важным результатом конференции
был также вывод о том, что скифы не могли быть
непосредственными предками славян.

В 60-е годы против «срубной» теории происхождения
скифов выступил другой крупный специалист в области
скифской археологии Алексей Иванович Тереножкин
(1907—1981). Он считал погребения конных воинов исклю-
чительно киммерийскими, совершенно отличными от
скифских и «по своему типу и по особенностям художе-
ственного стиля». Исследованные А. И. Тереножкиным
киммерийские и скифские памятники, в том числе круп-
нейшие скифские курганы, позволили ему создать кон-
цепцию развития Причерноморских степей в киммерий-
ско-скифо-сарматское время. Многие ее положения
подтверждены современными исследованиями, некото-
рые еще нуждаются в доказательствах. Так, развивае-
мая А. И. Тереножкиным идея о Центральной Азии как
родине скифов в настоящее время сильно поколеблена
выводами антропологов, которые отмечают, что скифы в
антропологическом отношении ближе всего к носителям
срубной культуры и не имеют сходства со среднеазиат-
скими скифами — саками. Таким образом, изучение
скифов и их соседей продолжается.

В конце IV—III веке до н. э. в Причерноморских
степях появляются самые сильные противники ски-
фов — сарматы. Впервые рядовые сарматские курган-
ные захоронения выделил опять-таки В. А. Городцов
(1905 г.). Накопленные в дореволюционные годы мате-
риалы археологических исследований обобщил М. И.
Ростовцев в книге «Курганные находки Оренбургской
области эпохи раннего и позднего эллинизма» (Петро-
град, 1918). Им впервые были сопоставлены свидетель-
ства античных авторов с находками археологов и сде-
лан вывод об иранском происхождении сарматов.
М. И. Ростовцев отрицал возможность генетического
родства между савроматами Геродота и сарматами.

20—30-е годы XX века в связи со значительным рас-
ширением объема археологических исследований стали
временем накопления новых материалов и переосмысле-
ния некоторых выводов предшествующих лет. Так, под-
водя итог собственным исследованиям сарматских па-
мятников и открытиям своих коллег, Б. Н. Граков впер-
вые определил примерные границы археологической куль-
туры сарматов и пришел к выводу об этногенетической
связи савроматов Геродота и сарматов. Его статья
«ГУНА1КОКРАТОУМЕЫО1» (Пережитки матриархата у
сарматов) (Вестник древней истории. 1947. № 3) явилась
серьезной вехой в изучении истории сарматов.
Огромную работу по сис-
тематизации, типологизации
и интепретации археологи-
ческих памятников сарматов
провел Константин Федоро-
вич Смирнов. Вышедшая
после его смерти книга
«Сарматы и утверждение их
политического господства в
Скифии» (М., 1984) пред-
ставляет собой первое мо-
нографическое исследование
самых ранних сарматских
памятников Северного При-
черноморья. В ней впервые
был собран и проанализи-
рован весь археологический

К. Ф. Смирнов

материал региона и сопоставлен со сведениями пись-
менных источников. Колоссальный объем материала,
использованный в работе, подтвердил прежние наблю-
дения археологов, но в то же время поставил новые
вопросы, решение которых еще предстоит.

Археологическое изучение античных городищ и некро-
полей Северного Причерноморья началось в XIX веке.
Первые раскопки долгое время производили не профес-
сионалы, а любители древностей. Но их деятельность и
особенно драгоценные находки обратили на себя внима-
ние властей и широкой общественности. Создается Рус-
ское археологическое общество, Одесское общество исто-
рии и древностей и другие подобные общества. Учреж-
дается и Императорская археологическая комиссия. Тем
не менее первые действительно научные раскопки антич-
ных городов начинаются только с конца XIX века.

С 1896 года начинаются первые систематические ис-
следования Ольвии. Они были поручены молодому члену
Императорской археологической комиссии Борису Вла-
димировичу Фармаковскому (1870—1928), незадолго до
этого окончившему с дипломом первой степени Новорос-
сийский университет и прошедшему стажировку в Гре-
ции. Первые работы велись на некрополе на территории
Б. В. Фармаковский

крестьянских наделов. Хозя-
ин земли, на которой распо-
лагалось городище, после
кратких раскопок здесь в 1873
году И. Е. Забелина, никому
не хотел разрешать новые
раскопки, и только в 1902
году соглашение было дос-
тигнуто с условием, что по-
ловину вещественных находок
будет получать владелец зем-
ли. С этого года и по 1915
год ведутся работы и на го-
родище, и на некрополе.

Работы Б. В. Фармаков-
ского были направлены преж-
де всего на определение гра-

ниц города, исследование его оборонительных сооруже-
ний, южных частей Верхнего и Нижнего города и его
некрополя. Отличительной их особенностью было четкое,
научно обоснованное и целенаправленное изучение горо-
дища как единого исторического организма. Раскопки
велись со всей возможной тщательностью, открытые объек-
ты фиксировались архитекторами, найденные веществен-
ные памятники систематизировались и классифицирова-
лись. Поскольку за многие годы жизни города его куль-
турный слой постоянно подвергался разрушениям, для
точного хронологического определения построек разных
уровней впервые в 1909 году был применен послойно-
квадратный метод раскопок (работы ведутся по предва-
рительно размеченным квадратам, обычно 5x5 метров;
грунт снимается по пластам, обычно на глубину штыка
лопаты). Эта методика, разработанная Б. В. Фармаков-
ским, стала классическим общепринятым образцом при
раскопках античных городищ и в наши дни. В резуль-
тате работ на некрополе были установлены основные
типы ольвийских захоронений.

После 1917 года Ольвия была объявлена государ-
ственным заповедником. Ее систематические раскопки
вновь поручаются Б. В. Фармаковскому. К изучению
материалов раскопок он привлекает не только архео-
логов, но и специалистов близких областей знания.
Экспедиция 1926 года была самой крупной и, как
оказалось, последней экспедицией Б. В. Фармаковско-
го. Однако значительную часть материалов своих ис-
следований Ольвии он успел опубликовать, а это тоже
одна из важнейших заслуг каждого археолога. Кроме
того, Борис Владимирович начал подготовку издания
полного «Корпуса Ольвийских древностей». Одновре-
менно, будучи преподавателем Ленинградского уни-
верситета, он готовил будущих исследователей Оль-
вии. И второе рождение Ольвийской экспедиции дей-
ствительно было связано с их именами.

Первые 10 лет после смерти Б. В. Фармаковского
раскопки Ольвии проводились людьми достаточно гра-
мотными и преданными науке. Но началом нового,
второго этапа исследования Ольвии стал 1936 год, ког-
да экспедицию возглавил Лазарь Моисеевич Славин
(1906—1971), ученик Б. В. Фармаковского. Вместе с ним
и под его руководством в раскопках Ольвии приняли
участие и другие ученики Бориса Владимировича, до-
стойно вошедшие в анналы истории археологии. Среди
них нельзя не вспомнить Татьяну Николаевну Книпо-
вич, Александра Николаевича Карасева, Елену Ива-
новну Леви, Серафиму Ивановну Капошину.

Л. М. Славин в 1928 году окончил Ленинградский
университет, где специализировался по античной архео-
логии Северного Причерноморья. После его окончания
работал (от лаборанта до старшего научного сотрудни-
ка) в Ленинградском отделении Государственной ака-
демии истории материальной культуры. С 1926 года он
принимает активное участие в Ольвийской экспедиции
в качестве лаборанта и начальника участка, а с 1936
года становится начальником экспедиции и занимает
эту должность до самой своей смерти в 1971 году. За
эти годы основное внимание было обращено на иссле-
дование жилых комплексов эллинистического времени,
изучение культурного и политического центра города,
где были открыты теменос и агора. Были организованы
первые подводные исследования приморской части го-
родища и установлено, что
часть города уже затоплена
морем. Открыто предместье
города V века до н. э. Зна-
чительное внимание было
уделено совершенствованию
методики полевых работ.
Была составлена полная
стратиграфическая картина
залегания культурных слоев
городища, полностью изме-
нена практика полевого от-
бора находок, их фиксации
и классификации. Изучались
не только отдельные наибо-

Л. М. Славин лее Ценные находки, но и
весь комплекс найденного
материала. Итогом исследований стали книги и статьи
Л. М. Славина — 151 работа.

Одной из важнейших особенностей периода стало
включение периферии города в сферу полевых и науч-
ных интересов ольвийской экспедиции. В результате
разведок было выявлено около 100 городищ, поселений
и некрополей, составляющих сельскую округу (хору)
Ольвии. Более чем на половине из них были проведены
охранные и стационарные раскопки. Значительная часть
найденных материалов опубликованы Л. М. Славиным
и его учениками.

Важнейшей заслугой Л. М. Славина, как продол-
жателя традиций своего учителя Б. В. Фармаковского,
стала подготовка научных кадров в области археологии.
Еще в 1944 году он создал кафедру археологии и му-
зееведения в Киевском университете, на которой были
подготовлены многие ведущие специалисты-археологи
настоящего времени. Под его руководством выросла
целая плеяда замечательных археологов, среди которых
нельзя не отметить Ю. И. Козуб, В. В. Лапина, Н. А.
Лейпунскую, А. С. Русяеву, В. Н. Корпусову, В. В.
Крапивину, С. Б. Буйских. Ольвийскую экспедицию
после смерти Л. М. Славина возглавил его ученик
Сергей Дмитриевич Крыжицкий и в том, что работа
экспедиции при этом не прервалась ни на один сезон,
а продолжалась без всякого, так скажем, «переходного
периода», также величайшая заслуга Л. М. Славина.

Первые раскопки на территорйи городища антично-
го Херсонеса были проведены в 1827 году. Они прово-
дились по распоряжению начальника Черноморского
флота и портов адмирала А. С. Грейга, поставившего
задачу найти среди имеющихся христианских храмов
древнего города тот, в котором крестился князь Вла-
димир в 988 году. Интерес адмирала был не случаен.
Будучи почетным членом императорской академии наук
и просвещенным человеком, он не мог не обратить
внимания на севастопольские древности.

Однако и эти, и последующие исследования горо-
дища и некрополя проводились спорадически, и мате-
риалы их остались малоизвестными. С 1888 года Им-
ператорская археологическая комиссия берет руковод-
ство работами и поручает их ведение Карлу Казими-
ровичу Косцюшко-Валюжиничу (1847—1907). С этого
времени начинается регулярное и планомерное изуче-
ние городища и некрополя. К- К. Косцюшко-Валюжи-
нич, — могилевский дворянин польского происхожде-
ния, перепробовал немало профессий. Перед назначе-
нием на пост руководителя раскопок Херсонеса он
был редактором «Севастопольского листка». В исто-
рии исследований Херсонеса К- К. Косцюшко-Валю-
жинич занимает совершенно исключительное место,
его иногда даже сравнивают со Шлиманом. Он обла-
дал исключительной энергией и настойчивостью и был
фанатически предан делу исследования Херсонеса.
Главное внимание он обратил на изучение собственно
Херсонеса как городского центра. Он вел раскопки
жилых кварталов, изучал оборонительные сооружения,
вскрыл ряд погребений некрополя. К. К. Косцюшко-
Валюжинич трудился, не считаясь с очень тяжелыми
условиями труда, при постоянном недостатке средств
и противодействии монастыря, располагавшегося на
территории древнего городища. Никогда до этого ар-
хеологические исследования не проводились с таким
К. К. Костюшко-Валюжинич

ом кончины и хранения
из первых римских пап.

энтузиазмом, размахом и
упорством. Были вскрыты
сотни метров городских ук-
реплений, открыто или до-
следовано около двух десят-
ков храмов, базилик, 10 ча-
совен, 200 жилых помеще-
ний, около 2500 могил.

Кроме того, К. К. Кос-
цюш ко-Вал юж и ни чем были
начаты исследования древ-
него укрепления около Ка-
зачьей бухты, принятые им
за остатки древнего Херсо-
неса, а также небольшого
монастыря на островке в той
же бухте, связанного с мест-
мощей св. Климента, одного
Благодаря столь огромному

объему работ, охране открытых им памятников, четкой
фиксации находок и порядку ведения документации
его открытия впервые показали подлинный Херсонес,
его античную, и средневековую культуры во всей их
замечательной яркости и конкретности.

Помимо общих описаний материалов раскопок
К. К. Косцюшко-Валюжинич стал первым исследовате-
лем керамических клейм как исторического источника
и выделил группу Херсонесских амфорных клейм. На-
конец, именно он добился решения Археологической
комиссии о строительстве Херсонесского музея. Осно-
ванный в 1892 году на территории древнего городища
музей представлял собой приземистый длинный сарай
в шесть комнат под черепичной крышей, со стенами,
сложенными из древних херсонесских камней и колонн,
и получил тогда название «склад местных древностей».

Лучше всего о Карле Казимировиче говорят строки
одного из его отчаянных объяснительных писем графу
Бобринскому: «Я так предан делу расследования Хер-
сонеса и, как фанатик, так далеко зашел, что возврата
нет! Для меня расстаться с Херсонесом то же самое,
что расстаться с жизнью...» Он остался с Херсонесом
навечно, навсегда.

Исследования К. К. Косцюшко-Валюжинича про-
должил археолог Роберт Христианович Лепер (1908—
1914). Это был уже состоявшийся ’ специалист. Он был
переведен сюда из Русского археологического институ-
та в Константинополе, где исполнял должность учено-
го секретаря института и принимал активное участие
в археологических исследованиях на территории Ту-
рецкой империи. Под его руководством исследованы
пять северо-восточных кварталов городища и около
полутора тысяч погребений некрополя. Однако в нача-
ле 1914 года Р. X. Лепер был отстранен от руковод-
ства раскопками и уехал в Петроград.

Руководство раскопками было временно поручено
выпускнику Санкт-Петербургской академии художеств
Лаврентию Алексеевичу Моисееву (1914—1924). На его
долю выпало, пожалуй, самое трудное время в исто-
рии музея. Из-за бомбардировок города часть музей-
ных коллекций пришлось эвакуировать в Харьков. С
тех пор и до настоящего времени в Херсонесе и на его
хоре стали работать и харьковские археологи-антични-
ки, а херсонесская история стала одним из важней-
ших направлений в исследованиях харьковских исто-
риков. В годы Гражданской войны музей вообще ока-
зался никому не нужен, и немалая заслуга Л. А. Мо-
исеева в том, что он не только сохранился как научное
учреждение, но и продолжал, хотя и в небольшом
объеме, археологические изыскания.

После Л. А. Моисеева директором музея назначен
бывший директор Керченского музея древностей Кон-
стантин Эдуардович Гриневич (1925—1933). При нем в
августе 1925 году был официально открыт историко-
археологический музей, которому были переданы стро-
ения расположенного на территории городища монас-
тыря. Значительно увеличился штат сотрудников му-
зея, всего за один год были оборудованы залы и Изда-
на новая, по-настоящему научная экспозиция. Возобно-
вились и раскопки на территории городища, некрополя
и в окрестностях Херсонеса. К. Э. Гриневич стал осно-
вателем главного печатного труда музея — «Херсонес-
ского сборника», выходящего и поныне, им изданы
первый иллюстрированный путеводитель по музею и
история раскопок древнего города «Сто лет херсонес-
ских раскопок». Он же был организатором второй кон-
ференции археологов СССР, состоявшейся 10—13 сен-
тября 1927 года в Херсонесе. Так, благодаря тому, что
успел сделать К. Э. Гриневич на посту директора в
Херсонесе, по сути дела родился подлинный музей и
его традиции, которые продолжаются и сегодня.

В дальнейшем исследования Херсонеса приобрета-
ли все более широкий размах. Ведущее место в них
занимали исследования сотрудников музея. Особенно
весомым в дело исследования Херсонеса стал вклад
одного из них — Григория Дмитриевича Белова (1898—
1979). Окончив в 1924 году факультет общественных
наук Ленинградского государственного университета,
Г. Д. Белов уже в следующем году стал сотрудником
Херсонесского музея, где за 14 лет прошел путь от
научного сотрудника до директора.

В 20-х годах музей фактически создавался заново.
Строилась новая экспозиция, формировались фонды, нала-
живалось хранение коллекций. Во всем этом Г. Д. Белов
принимал самое активное участие. Но главным его де-
лом стали раскопки северного берега Херсонеса, начав-
шиеся с 1931 года и продолжавшиеся до самой смерти
их руководителя в 1979 году. За этот период был открыт
обширный район древнего города — несколько десятков
кварталов, составивших единый архитектурно-археологи-
ческий комплекс от IV века до н. э. до XII—XIII ве-
ков н. э. Эти раскопки позволили Григорию Дмитриевичу
сделать по ряду проблем выводы, совершенно изменив-
шие прежние представления о городе.

Научные интересы Г. Д. Белова были необычайно
широки. Нет ни одной эпохи в истории Херсонеса, ни
одной крупной проблемы, по которой бы он не сказал
своего слова. Стоит особенно отметить, что научные
труды Григория Дмитриевича всегда конкретны, ли-
шены пустых фраз. И это одна из причин, почему они
еще долго не утратят своей научной значимости.
С 1938 года Г. Д. Белов
перешел на работу в антич-
ный отдел Государственного
Эрмитажа, но продолжал
раскопки Херсонеса и иссле-
дования материалов раско-
пок. Итогом их стало появ-
ление первой в советской ис-
ториографии монографии о
Херсонесе (Херсонес Таври-
ческий. Л.: Из-во Гос. Эр-
митажа, 1948). В течение
всей своей жизни Г. Д. Бе-
лов оставался скромным
тружеником науки, добро-
желательным и отзывчивым
человеком, добрым учителем
и наставником. Многие его
лу исследований Херсонеса,
ющие работать в Херсонессь

Г. Д. Белов

ученики, прошедшие шко-
работавшие и продолжа-
ем музее, и сегодня ведут

исследования древнего города.

В годы Великой Отечественной войны значительная
часть коллекций музея, архив и научные материалы
были эвакуированы в Свердловск (Екатеринбург). Ог-
ромная заслуга в их спасении принадлежит Станисла-
ву Францевичу Стржелецкому, научному сотруднику, а
впоследствии заместителю директора музея и заведую-
щему античным отделом. Вернувшись из эвакуации, он
уже в 1945 году продолжил начатые перед войной раз-
ведки античных клеров на Гераклейском полуострове,
а с 1950 года приступил к раскопкам всей системы
комплексов памятников, входивших в состав земельных
наделов херсонеситов. В результате удалось составить
основную схему размежевания наделов горожан Херсо-
неса и составить точную карту всей западной части
полуострова. Эта работа завершилась изданием в
1961 году монографии об организации сельского хозяй-
ства античного Херсонеса, которая стала важным эта-
пом в исследовании не только херсонесской хоры, но и
сельской округи античных городов вообще.
С 1957 года он возглавляет работы по раскопкам
и реставрации крепостных стен и башен на юго-вос-
точном участке города. Была получена ценная инфор-
мация о периодах их строительства и возможных со-
бытиях, вызвавших перестройки и дополнительные ук-
репления стен города. Будучи не только прекрасным
полевиком-археологом, но и отличным организатором,
Станислав Францевич в 1963 году создал объединен-
ную археологическую экспедицию Херсонесского му-
зея, Харьковского, Уральского и Ленинградского уни-
верситетов, успешно работавшую до 1969 года. В со-
ставе этой экспедиции начинали раскопки в Херсонесе
профессор, заведующий кафедрой истории древнего
мира Харьковского университета Владимир Иванович
Кадеев, профессор, заведующий кафедрой археологии
Уральского университета Алла Ильинична Романчук и
многие другие археологи, хорошо известные в нашей
стране и за рубежом.

Самым сенсационным открытием в античной архео-
логии юга России стало открытие античного театра в
Херсонесе. Оно было сделано в 1954 году экспедицией
отдела античной и средневековой археологии Крыма
Института археологии Академии наук Украины, воз-
главляемой Олегом Ивановичем Домбровским. Вся по-
следующая жизнь этого одаренного искусствоведа, пре-
красного археолога и человека оказалась так или иначе
связанной с изучением этого выдающегося памятника
и его реставрацией.

Большая заслуга в том, что Херсонес и сегодня
остается одной из лучших отечественных школ антич-
ной археологии, принадлежит также Инне Анатольев-
не Антоновой (1928—2000), замечательному археологу и
человеку, долгие годы возглавлявшему коллектив му-
зея. Выпускница исторического факультета Ленин-
градского университета, она с 1955 года связала свою
судьбу с Херсонесом. Под ее руководством в течение
многих лет исследовалась его цитадель. В ходе иссле-
дований было установлено, что внутри цитадели раз-
мещались разные постройки римского военного лагеря,
а в X веке появился монументальный архитектурный
комплекс, который интерпретируется как преторий —
резиденция главы византийской администрации, в под-
чинении которого находился город.

Сейчас Херсонесский музей, ставший в 1978 году
историко-археологическим музеем-заповедником, а с
1994 года Национальным заповедником Украины, яв-
ляется одним из крупнейших научных центров, давших
отечественной науке немало талантливых исследовате-
лей истории древнейшего прошлого, и сегодня имею-
щий высококлассных археологов, продолжающих дело
своего основателя.

Систематическое изучение истории древнего Бос-
порского царства началось с деятельности двух заме-
чательных людей. Одним из них был французский
офицер-эмигрант Поль Дюбрюкс (1774—1835), вто-
рым — керченский градоначальник Иван Алексеевич
Стемпковский (1788—1835). П. Дюбрюкс в 1809 году
получил назначение в Керчь на должность начальника
таможни. Он здесь увлекся античными древностями и
начал раскопки древних погребений и описание горо-
дищ. По сути дела П. Дюбрюкс стал зачинателем
античной археологии на юге России. Ему наука обя-
зана созданием первых планов боспорских городищ в
то время, когда они еще не были так разрушены, как
сегодня. А его описание погребений с указанием по-
ложения скелета и точной фиксацией находок стало
основанием для составления последующих методик
раскопок. Помимо всего этого им была собрана боль-
шая коллекция вещей, которая была представлена
посетившему Керчь в 1818 году императору Александ-
ру I. Эта коллекция стала базой для открытия в
1826 году Керченского музея древностей, на долгие
годы ставшего одним из центров научного исследова-
ния Боспорского царства.

Но заслуженной оценки от современной ему акаде-
мической науки П. Дюбрюкс так и не получил. Его
заслуги нередко приписывали себе другие. Достаточно
сказать, что первые публикации его работ, им подпи-
санные, появились уже после его смерти. Именно Дюб-
рюкс, кстати, провел по развалинам Пантикапея А. С.
Пушкина и в письме великого русского поэта своему
брату Льву сохранилась любопытная запись об этом
визите: «Морем приехали мы в Керчь. Здесь увижу я
развалины Митридатова гроба, здесь увижу я следы
Пантикапеи, — думал я. На ближайшей горе, посреди
кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо вы-
сеченных, заметил несколько ступеней — дело рук
человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание баш-
ни — не знаю. За несколько верст остановились мы
на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравняв-
шийся с землею, — вот все, что осталось от города
Пантикапеи. Нет сомнения, что много драгоценного
скрывается под землею, насыпанной веками. Какой-то
француз прислан из Петербурга для разысканий, но
ему не достает ни денег, ни сведений, как у нас
обычно водится». Письмо А. С. Пушкина относится к
1820 году, но его последняя фраза «как у нас обычно
водится» актуальна и в наши дни.

Полковник И. А. Стемпковский, герой войны 1812 го-
да, оставался во Франции с русским экспедиционным
корпусом до 1819 года. Все свободное от службы время
он посвятил изучению произведений древних авторов
во Французской академии надписей и словесности. В
1821 году был принят член-корреспондентом Парижс-
кой академии надписей и изящных искусств. В 1823
году он подал губернатору Новороссийского края
М. С. Воронцову записку «Мысли об изыскании древ-
ностей в Новороссийском крае», которая послужила
основанием для открытия музеев в Одессе и Керчи. В
1828 году. И. А. Стемпковский назначается керчье-
никальским градоначальником и занимает этот пост
до самой своей смерти. Вместе с П. Дюбрюксом он
активно исследует античные памятники Боспора, забо-
тится о сохранении памятников от грабителей. Именно
его стараниями была сохранена большая часть нахо-
док Куль-Обского кургана. Кроме того, им впервые
четко формулируются задачи археологических иссле-
дований: «Памятники древности, до какой бы страны,
до какого бы народа они ни касались, должны быть
занимательны для образованного человека. Потеря
Часовня И. А. Стемпковского

большей части исторических источников соделывает
для нас остатки оных тем драгоценнее... мы должны
тщательно собирать и хранить каждый отрывок древ-
них рукописей, надписей на камнях, каждую медаль
(монету. — Е. ЛЕ), каждый обломок статуй, барель-
ефов; самая незначущая вещь может иногда объяс-
нить древние предания и разогнать мрак, их покрыва-
ющий. Но из всех памятников должны наипаче при-
влекать внимание те, кои принадлежат к истории стран,
Отечество наше составляющих». И этих правил он сам
придерживался всю свою жизнь. Но, увы, и он не был
оценен по заслугам современными российскими учены-
ми. Будучи ученым мирового масштаба, он известен в
России лишь по немногим публикациям. Большинство
из его 40 научных работ опубликовано во Франции.
Умер И. А. Стемпковский 6 декабря 1832 года на
руках своего друга и соратника по археологии
П. Дюбрюкса. Его похоронили на вершине горы Мит-
ридат, «с которой открывается вид на город и страну,
составлявшие предмет постоянной его заботливости».
В 1834 году благодарные жители Керчи возвели над
его могилой часовню и назвали его именем одну из
улиц города. А еще через год рядом с ним похоронили
и Поля Дюбрюкса.

Далее, вплоть до 30-х годов XX века, археологичес-
кие исследования Боспора в основном осуществлялись
под руководством директоров Керченского музея древ-
ностей, каждый из которых внес свой, особый вклад в
воссоздание его истории. Отметим, что первые научные
раскопки столицы государства Пантикапея были про-
изведены в 1896—1898 годах под руководством Карла
Евгеньевича Думберга, широкие охранные раскопки и
немедленная (ежегодная) публикация их результатов
впервые осуществлены Владиславом Вячеславовичем
Шкорпилом, стационарные раскопки малых городов
Боспора были начаты Юлием Юльевичем Марти.

Однако подлинного размаха и широты научные ис-
следования на Боспоре достигли с появлением здесь в
30-е годы двух замечательных людей и прекрасных
археологов — Владимира Дмитриевича Блаватского
(1899—1980) и Виктора Францевича Гайдукевича (1904—
1966).

В. Д. Блаватский окончил в 1917 году 3-ю Москов-
скую гимназию и поступил в Московский университет,
обучение в котором было прервано в 1919—1922 годах
службой в Красной Армии. Тем не менее в 1924 году
после окончания университета он был принят научным
сотрудником в отдел античного искусства Государ-
ственного музея изящных искусств. Археологическое
крещение он получил в Ольвийской экспедиции под
руководством Б. В. Фармаковского, которого Влади-
мир Дмитриевич высоко ценил и считал главным учи-
телем в античной археологии. В 1929 году В. Д. Бла-
ватский успешно защищает кандидатскую диссерта-
цию и с 1931 года начинает самостоятельные раскопки
сначала в римской крепости Харакс, а затем в Фана-
гории, Пантикапее, Синдике. С 1939 года начинается
его преподавательская работа в Московском универ-
ситете. В ходе исследований В. Д. Блаватским была
разработана современная методика полевых работ, от-
личающаяся точностью и эффективностью раскрытия
как археологических комплексов, так и отдельных
объектов. В годы Великой
Отечественной войны Влади-
мир Дмитриевич воевал в
рядах московского ополче-
ния, а затем в регулярных
частях Красной Армии. Уво-
ленный в запас в 1943 году
Владимир Дмитриевич ус-
пешно защитил докторскую
диссертацию и с 1944 года
возглавил только что создан-
ный по его инициативе в
рамках Института археоло-
гии сектор античной архео-
логии, большинство сотруд-

ников которого составили его в. д. Блаватский
ученики, постоянные участ-

ники его экспедиций. Сектором он руководил до
1970 года, проводя активную полевую и научно-иссле-
довательскую работу. В. Д. Блаватский был одним из
первых энтузиастов по развитию подводной археологии

и в течение нескольких полевых сезонов возглавлял

исследования.

сложные подводные

В. Ф. Гайдукевич

Полевые работы,
исторические обобщения и
научно-теоретический анализ
материала — все это на-
шло отражение в его много-
численных статьях и книгах
(12 книг и около 200 ста-
тей). Для реконструкции ис-
тории Боспора особенно
важна монография В. Д. Бла-
ватского «Пантикапей. Очер-
ки истории столицы Боспо-
ра», вышедшая в 1964 году,
в которой на основе конк-
ретных материалов убеди-
тельно показана связь реги-
она Северного Причерномо-
рья с общей историей ан-
тичного мира, что уже само по себе являлось огром-
ным вкладом в советское антиковедение.

Будучи сам талантливым археологом, В. Д. Бла-
ватский подготовил большое количество учеников, мно-
гие из которых впоследствии стали кандидатами и
докторами наук и продолжили исследования Боспора.
Среди них первое место, несомненно, занимает Нико-
лай Иванович Сокольский (1916—1973), создавший и
долгие годы возглавлявший Таманскую экспедицию и
принявший руководство античным сектором Институ-
та археологии АН СССР после В. Д. Блаватского.
Нельзя не отметить также таких исследователей, как
Надежду Анисимовну Онайко, которой принадлежит
ведущая роль в исследовании античных памятников
Северо-Восточного Причерноморья; Анну Константи-
новну Коровину, долгие годы руководившую раскопка-
ми городов азиатского Боспора Гермонассы и Тирам-
бы; Бориса Георгиевича Петерса, исследовавшего
Феодосию, Михайловское городище в европейской ча-
сти государства и городище Патрэй на азиатской
стороне. И в настоящее время крупнейшую на евро-
пейском Боспоре экспедицию по исследованию малых
городов, сельских поселений и их некрополей, оборони-
тельных систем возглавляет последний из учеников
В. Д. Блаватского доктор исторических наук Алек-
сандр Александрович Масленников.

В. Ф. Гайдукевич в 1923—1928 годах учился на архео-
логическом отделении факультета языкознания и исто-
рии материальной культуры Ленинградского универси-
тета. В 1926 году в Херсонесе состоялась его первая
археологическая практика под руководством профессора
К. Э. Гриневича, бывшего в 1918—1921 годах директором
Керченского музея древностей. Не случайно, видимо,
после окончания университета В. Ф. Гайдукевич стал
научным сотрудником этого музея, где под руководством
Ю. Ю. Марти принял участие в раскопках городов и
некрополей Боспора. В 1930 году он поступает в аспи-
рантуру и после ее окончания становится старшим
научным сотрудником сектора Северного Причерномо-
рья Ленинградского отделения Института истории мате-
риальной культуры, где работает до самой своей смерти.
С 1938 года В. Ф. Гайдукевич начинает и преподаватель-
скую деятельность на своем родном отделении в Ленин-
градском университете. Одной из самых выдающихся
его заслуг стала организация в 1934 году Боспорской
археологической экспедиции, которая под его руковод-
ством до Великой Отечественной войны вела исследова-
ния малых городов Боспора Тиритаки и Мирмекия, а
после войны также Илурата, Китея, Загородной усадь-
бы. Колоссальная работоспособность В. Ф. Гайдукевича
и его огромная научная эрудиция позволили ему уже к
1948 году обобщить огромный материал, полученный в
результате раскопок на Боспоре, сопоставить его с дан-
ными письменных источников и опубликовать моногра-
фию «Боспорское царство» (М.; Л., 1948), защищенную
им как докторскую диссертацию. В 1953 году он был
утвержден в звании профессора.

Ежегодно продолжая раскопки на Боспоре, он стре-
мится расширить объем работ, привлекая новых специ-
алистов и, естественно, своих учеников. В 1956—1958 годах
он привлек к раскопкам на Боспоре Академию наук
Польши и Национальный музей Варшавы, возглавив
совместную советско-польскую экспедицию. Виктор
Францевич подготовил переиздание своего основного (а
всего их более сотни) труда «Боспорское царство»,
который вышел уже после его смерти в 1971 году в
Берлине.

Виктор Францевич подготовил много замечатель-
ных учеников, которые возглавили раскопки малых
городов Боспора. Среди них отметим тех, кто в той
или иной мере стали учителями для археологов наше-
го поколения на Боспоре. Это начальник Нимфейской
экспедиции Государственного Эрмитажа Нонна Лео-
нидовна Грач; руководитель раскопок Порфмия Ели-
завета Григорьевна Кастанаян; начальник Илуратской
экспедиции Игорь Георгиевич Шургая; создатель и
руководитель экспедиции по исследованию Елизаве-
товского городища на Дону, блестящий специалист в
области античной торговли и керамического производ-
ства Иосиф Бениаминович Брашинский.
Д. Б. Шелов

Первым учителем в обла-
сти археологии В. Ф. Гайду-
кевич был и для автора этих
строк, принимавшего участие
в его экспедициях двух по-
следних лет на Мирмекии в
составе кружка античной ар-
хеологии Нижегородского
университета и ставшего по-
зднее начальником Китей-
ской экспедиции.

В послевоенный период
работы на античных памят-
никах Северного Причерно-
морья развернулись более
широко. На Боспоре в те
годы создается еще один

центр античных исследований в устье Дона. Его созда-
ние связано с именем Дмитрия Борисовича Шелова
(1919—1993). Выпускник Московского института филосо-
фии, литературы и истории (ИФЛИ) 1941 года Д. Б. Ше-

лов первые годы после окончания института принимает
участие в строительстве оборонных укреплений в соста-
ве саперных армий под Вязьмой, Ростовом, в районе
Элисты и Астрахани. В 1944 году он поступает в ас-
пирантуру на кафедру истории древнего мира Москов-
ского государственного педагогического института, от-
куда в 1945 году переходит в аспирантуру Института
истории материальной культуры. Научным руководите-
лем и главным учителем Дмитрия Борисовича был
Б. Н. Граков. В 1948 году Д. Б. Шелов защищает
кандидатскую диссертацию «Монетное дело Боспора
VI—IV вв. до н. э.» и начинает работу в ИИМКе
младшим научным сотрудником. Античная нумизмати-
ка стала постоянной темой его творческой деятельнос-
ти. Совместно с Б. Н. Граковым он подготовил к изда-
нию книгу А. Н. Зографа «Античные монеты», а в 1956 го-
ду вышла его первая монография, посвященная монет-
ному делу Боспора VI—II веков до н. э. (в 1978 г. эта
книга была переиздана в Англии на английском языке).
Вторым не менее важным направлением научно-
исследовательской деятельности Д. Б. Шелова стала
древнегреческая керамическая эпиграфика. Эта тема
была унаследована от его учителя Б. Н. Гракова.
Были опубликованы клеймы Пантикапея, Фанагории и
Танаиса, а также теоретические статьи по различным
вопросам методики обработки материала и возмож-
ным выводам по результатам исследований. Одним из
первых Д. Б. Шелов преступил и к исследованию
другого важного и труднейшего для интерпретации
вида эпиграфики — надписей краской на стенках ан-
тичных амфор и столовой посуды. И здесь его вклад
в науку сопоставить в отечественной историографии
пока просто не с кем.

Закономерным и знаменательным результатом на-
учного творчества Д. Б. Шелова по этим направлени-
ям стало издание центрального научно-исследователь-
ского журнала «Нумизматика и эпиграфика», бес-
сменным руководителем которого он был с начала его
издания (1960 г.) и до самой своей смерти.

Несмотря на столь огромный объем научно-иссле-
довательской работы (не рассматриваем его очень зна-
чительную административную деятельность на постах
ученого секретаря Института археологии, заместителя
директора, председателя комитета полевых исследова-
ний и т. д., отнимавших немало времени), Дмитрий
Борисович всегда оставался прежде всего археологом.
Он участвовал во многих экспедициях, а в 1955 году
создал систематически работающую до настоящего
времени Нижне-Донскую экспедицию, главной зада-
чей которой стало исследование древнего Танаиса и
его округи. В двух блестящих монографиях, написан-
ным по материалам этих раскопок («Танаис и Нижний
Дон в III—I вв. до н. э.» и «Танаис и Нижний Дон в
первые века н. э.») дана исчерпывающая характери-
стика жизни этого боспорского города, его взаимоот-
ношений с окрестным миром варварских племен и с
правителями Боспора. Благодаря этим работам широ-
ко открыта еще одна страница истории далекой север-
ной окраины античного мира.
Заключение

Завершая рассказ о развитии античных полисов и
северопричерноморских племен, необходимо подчерк-
нуть, что в основе его лежат многолетние и разнооб-
разные по характеру исследования огромного коллек-
тива археологов, историков, лингвистов, нумизматов и
других специалистов в области истории Древнего мира.
Эти исследования позволяют сегодня несколько иначе
оценивать факты, казавшиеся стабильными и неизмен-
ными еще 20—30 лет назад.

Так, например никто не считает, что окраинное
положение полисов Северного Причерноморья делало
их второстепенными с точки зрения процесса истори-
ческого развития античной цивилизации. Более того, в
некоторые периоды в определенных условиях именно
периферийной зоны причерноморские города выступа-
ют в роли наиболее передовых областей античного
мира, предвосхищающих процессы, которые позднее
приобретут глобальный характер в рамках всей антич-
ной цивилизации. Наиболее ярким примером тому
служит история Боспорского государства, в котором
все те экономические, политические и культурные
явления, ставшие характерными для эллинистической
эпохи, появились несколько раньше. А поскольку их
возникновение происходило в иных исторических усло-
виях, при меньшей роли завоеваний и прямой эксплу-
атации покоренного населения, то и сохранились они
значительно дольше.

Аналогичное явление прослеживается и в области
социальных и межэтнических отношений. Новые отно-
шения в процессе производства складывались на пе-
риферии античного мира раньше и легче, чем в основ-
ных его центрах. Новые социальные группы населения,
новые формы отношений и зависимости между ними,
новые формы решения конфликтных ситуаций и мно-
гое другое появились здесь зачастую раньше, и эта
«болезнь роста» проходила в целом более естествен-
ным путем, то есть гораздо менее болезненно для
участников процесса.

Проблема взаимоотношений по линии эллины —
варвары, столь важная для обеих сторон и столь ярко
проявлявшаяся в истории народов Северного Причер-
номорья во все времена их истории, в настоящее вре-
мя рассматривается также более широко, под обще-
историческим углом зрения. Так, говоря о синтезе
античных и варварских начал, ученые находят возмож-
ным сравнивать Боспорское царство первых веков нашей
эры с варварскими королевствами раннего Средневе-
ковья.

Словом, вклад полисов северной окраины античного
мира в процесс исторического развития человечества в
целом сегодня выглядит, несомненно, более значитель-
ным и весомым. Кстати напомнить, что традиции ан-
тичной культуры не были уничтожены ни одной из
волн завоевателей, проходивших через южнорусские
степи. На развалинах древних городов всегда возника-
ли новые, и жизнь в них начиналась отнюдь не с нуля.
Ярким примером того для отечественной истории слу-
жит возникновение древнерусского Тьмутараканского
княжества, города которого являлись возрожденными
центрами погибшего за несколько столетий до этого
Боспорского государства. Столица княжества, город
Тьмутаракань, возникла на месте одного из древней-
ших городов азиатского Боспора Гермонассы в районе
современной Тамани. Никогда не прекращалась жизнь
и в столице Боспора Пантикапее, получившем славян-
ское название Корчев, впоследствии Керчь. До сих пор
стоит на своем месте и ее древняя «соперница» Фео-
досия, прославившаяся и в эпоху Средних веков под
именем Кафы. Растет и украшается крупный курорт-
ный центр Анапа на месте древней боспорской Горгип-
пии. Казачьи станицы и села стоят и на местах многих
других городов Боспора.

Центром контактов Византии с Киевской Русью
стал Херсонес — средневековый Корсунь русских ле-
тописей. Здесь принял крещение князь Владимир с
дружиной, отсюда пошло на Русь христианство. Воз-
рожденный после присоединения Крыма к России под
другим, но все же античным и причерноморским на-
званием Севастополь (так назывался древнегреческий
город на месте нынешнего Сухуми) внес немало слав-
ных страниц в историю нашего Отечества.

Изучение прошлого представляет все более новых
данных о тесной связи его с настоящим. Несомненно,
наши выводы и наблюдения будут ежегодно допол-
няться новыми, не менее интересными и значимыми,
чем те, о которых только что говорилось. А «дела
давно минувших дней, преданья старины глубокой» и
далее будут волновать и притягивать к себе внимание
новых поколений.
Содержание

Введение............................................3

Глава 1. Что привело сюда эллинов?..................5

Глава 2. «Там киммериян печальная область».........26

Глава 3. Сыны Геракла и Эхидны
Скифская дорога.................................39

Второе обретение родины ....................... 45

Скифо-персидская война..........................51

Великая Скифия..................................58

Глава 4. Ольвия — счастливый город
Остров Березань.................................63

До нашей эры ...................................74

Глава 5. Херсонес — город двух эпох
Начало истории..................................98

Первый расцвет................................. 102

Ни варвару, ни эллину.......................... 117

Глава 6. Боспор — страна у входа в подземный мир
Освоение региона ............................. 123

Археанактиды................................... 130

Первые Спартокиды ............................. 136

Левкон и Левкониды............................. 144

Война сыновей и падение Спартокидов............ 157

Г лава 7. Властитель Понта
Черноморская держава Митридата Евпатора....... 169

Против владычества римлян — за всеобщую свободу 192

Глава 8. Рим и Северное Причерноморье
От Скифии к Сарматии...........................257

Второе рождение Ольвии.........................268

Форпост империи .............................. 278

Конкурент и соратник...........................291

Глава 9. Остались в веках.........................310

Глава 10. На грани эпох...........................356

Глава 11. Открыватели прошлого....................370

Заключение........................................396
Молев Евгений Александрович

ЭЛЛИНЫ И ВАРВАРЫ

На северной окраине античного мира

Редактор Т. Пелевина

Корректор А. Т. Титова
Компьютерная верстка Е.И. Костюрина

Подписано в печать с готовых диапозитивов 15.07.2003.
Формат 84x108 /32. Гарнитура «Литературная». Печать офсетная.

Бумага офсетная. Усл. печ. л. 21. Уч.-изд. л. 20,8.

Тираж 6000 экз. Заказ № 517

ЗАО «Центрполиграф»
125047, Москва, Оружейный пер., д. 15, стр. 1,
пом. ТАРП ЦАО

Для писем:
111024, Москва, 1-я ул. Энтузиастов, 15
Е-МА1Е: СМРОЕ@ООЕ.КИ

УУ^.СЕЫТКРОЕЮКАР.КП

Отпечатано в полном соответствии
с качеством предоставленных диапозитивов
в ОАО «Можайский полиграфический комбинат».

143200, г. Можайск, ул. Мира, 93
ЗАГАДКИ ИСТОРИИ]

' Евгений Молев

эллины

И ВАРВАРЫ

На северной окраине
античного мира

В книге увлекательно, ярко и подробно исследует-
ся очаг античной культуры, образовавшийся на
территории Крыма и степных районов Черномор-
ского побережья. Автор привлек богатейший исто-
рический материал: археологические находки,
тексты античных историков, рассмотрел послед-
ние теории современных ученых. Подробно пред-
ставлены детальные сведения о Великой Скифии,
о становлении и развитии греческих колоний —
Ольвии, Херсонесе, Себастополисе, а также об-
ширные сведения о Боспорском и Понтийском
царствах. Приводятся интереснейшие данные об
обычаях, традициях, легендах и мифах Причерно-
морья. Книга снабжена ценным иллюстративным
материалом.

18ВЫ 5-9524-0544-4

9 785952 405448*

центрпояигРАФ