Ш -V /

СОВРАНІЕ «О ІН ІН ІЙ

А. В. ДРУЖИНИНА

ТОМЪ 1ІЕТВЕРТЫЙ

(Р Е Д А К Ц ІЯ ИЗДАНІЯ Н . В . Г Е Р Б Е Л Я )

САНКТПЕТЕРБУРГЪ
В Ъ ТИПОГРАФІИ И М П Е Р А Т О Р С К О Й А КА Д ЕИ Ш Н А У К Ъ

1865

Дозволено Цензурою. С.-Петербургъ, 15 апрѣля 1866 г.

этюды
ОБЪ АНГИЁСКИХЪ ШСАТЕДЯХЪ

2007082336

ДЖОНСОНЪ И БОСВЕЛЛЬ.
КА РТИ Н А

Б Р И Т А ІІС К И Х Ъ

ЛИ ТЕРА ТУРН Ы ХЪ

ІІР А В О В Ъ

ВО

ВТО РО Й ПОЛОВИНѢ ВО С ЕМ Н А Д Ц А ТАГО С Т О Л Ѣ Т ІЯ .

I.
Босвелль въ Лоядопѣ.— Джонспят. и его эпоха.— Чердачвыс поэты, перевороты въ
лнтературѣ н кнвжной торговлѣ. — Шериданъ, его размолвка съ Джонсономъ. —
Кннгонродавецъ Дэвисъ. — Первое знакомство. — Наружность поэта, его манера
разговаривать. — Сарказмы. — Честерфильдъ. — Тревога Босвелля.— Первый визитъ. — ІІачало прочнаго зпакомства.

Въ концѣ 4762 года прибылъ ызъ сѣверныхъ странъ Шотландіи въ Лондонъ молодой человѣкъ лѣтъ двадцати двухъ, длинный и худой, какъ всѣ шотландцы бываютъ въ этомъ возрастѣ,
съ немного простоватою и очень воздуиіною ф и з іо и о м іс й , въ которой отсутствіс выразительности и красоты отчасти выкѵпалось
постоянно кроткимъ и озабоченнымъ его выраженіемъ. Имя молодого сына Каледоніи, нынѣ популяріюе во всей Велпкобрнтапіи,
въ то время было именемъ рѣшительно неизвѣстнымъ въ Лондонѣ,
населеніе иотораго никогда не имѣло особеннаго расположенія къ
соплеменникамъ Джемза Донеса и Роберта Брюса. Отецъ молодого человѣка былъ, однако, лордомъ, но лордомъ шотландскимъ,
званіе не совсѣмъ завидное во вторую половину прошлаго столѣт ія ; къ тому жь самое имя лорда было довольно странное и неблагозвучнос. Онъ прозывался лордомъ Охинлеккомъ, а сынъ его,
о которомъ идетъ теперь рѣчь, носилъ имя мистера Джемза Босвелля. Нашъ двадцати-двухъ-лѣтній посѣтитель Лондона, былъ
привлеченъ туда не службою, не желаніемъ докончить свое образованіе, не свѣтскимъ любопытствомъ, даже не жадностью къ веселостямъ большого города: онъ былъ увлеченъ изъ своей родины, похищенъ у своихъ подданныхъ и безчисленныхъ сродниковъ страстью необыкновенною и почти неаонятною въ наше эгоистическое время, страстью, наполнявшею все его существованіе

и не дававшею ему даже кратковрсменнаго отдыха, а именно
страстью къ знакомству съ литературными знаменитостями.
Съ дѣтскихъ лѣтъ еще, Джсмзъ - Босвелль привыкъ ощущать
какое-то особенное чувство при видѣ человѣка, сколько-нибудь
извѣстнаго въ свѣтѣ своимъ умомъ, глупостью, странностями,
храбростью; но чувство это принимало громадные размѣры, если
такой че.\рвѣкъ имѣлъ хотя сколько-нибудь извѣстности въ литературпомъ мірѣ. Самый прилѣжный изъ школышковъ, Босвелль
бросалъ и книги и трудъ для того, чтобъ бѣжать по городу за
джентльменомъ, сочиннвшимъ хотя одно стихотвореніе; онъ шлялся изъ города въ городъ, затѣмъ только, чтобъ взглянуть на какого-пибудь пзвѣстнаго журналиста, и, если возможно, изустно
засвидѣтельствовать ему свое глубокое почтеніе. Съ лѣтами,
страсть къ литературнымъ знакомствамъ разлилась въ добромъ
чудакѣ съ силою болѣзни, иепобѣдимой маніи, подвергла его безчислениымъ огорченіямъ, испортила его карьеру, разсорпла съ
половиной Англіп п только при концѣ жнзіш была причипою появленія зпаменитой книги, обезсмертившей иля Джемза Босвелля.
Ио въ -1762 году, въ которомъ начинается нашъ разсказъ, Босвелль далеко не предчувствовалъ всего, что емѵ современемъ слѣдовало иснытать отъ своей любимой страсти; онъ былъ молодъ,
веселъ и счастливъ; отецъ собирался послать его за границу, гдѣ
онъ могъ вдоволь насмотрѣгься на литераторовъ; онъ уже
ѵспѣлъ, съ номощью добродѵшія н угодливости, составить себѣ
порядочное знакомство между раздражнтельною породою пишущихъ существъ, а что главное, въ Лондонѣ сго ждало одпо изъ
высочайшихъ благъ, которое, по его мнѣнію, могло быть дано
судьбою на долю слабыхъ силъ человѣка — ему было обѣщано
знакомство изъ знакомствъ, блаженство изъ блаженствъ: актеръ
и бывшій содержатель теагровъ, Щериданъ, далъ Босвеллю честное слово, въ томъ, что представитъ его всличайшему п старѣйшему изъ тогдашнихъ британскихъ писате.іей, позту, эссеистѵ и
лексикограФу Самуилу Джонсону. Чтобъ быть справсдливымъ и
хотя сколько-нибудь оправдать то болезненное, лихорадочное нетерпѣніе, съ которымъ молодой шогландецъ ждалъ вождѣленнаго
дня и собиралъ всѣ свои силы, чтобы не оробѣть окончательно
нередъ лицомъ великаго человѣка, нужно прибавить, что репутація Самуила Джонсона, автора «Расселаса» и «Тщеты человѣческихъ желаній», достигла въ 1762 году зенита, послѣ котораго ей
нельзя и некуда было идти далѣе. Авторъ двухъ болыппхъ поэмъ,
латинскихъ и греческихъ стихотвореній, длинной полуклассиче-

ской трагсдіи, бсзкоиечнаго множества этюдовъ во всѣхъ родахъ,
и наконецъ составитель колоссальнаго лексикона, предпринятаго
и оконченнаго безъвсякой посторонней помощи— Джонсонъ имѣлъ
полпѣйшсе нраво на удивленіо соврсменниковт>. Національной гордости англичанина льстила та мысль, что одинъ британецъ началъ и окончплъ словарь своего языка — трудъ, надъ которымъ
теряли годы цѣлыя академіи въ иностранныхъ государствахъ *). *
Злоба немногихъ завистниковъ тратила всю свою силу иередъ
успѣхомъ, завоеваннымъ долгою жизнью, долгимъ трудомъ и долгими лишспіями. II дѣйствптельно, Самуилъ Джонсонъ, по своему
воспитанію, трудамъ, образу жизни, нспытаннымъ лишепіямъ, добрымт> качествамъ, даже порокамъ п слабостямъ, былъ вѣрнѣйшимъ представителемъ цѣлой эпохи въ словесности, а такъ-какъ
словестность извѣстнаго народа выражаетъ собою -его иравы и
іюнятія, то доктора Джонсона безъ трѵда можпо бмло назвать англнчапиномъ по преимуществу.
Мы найдсмъ случай на этихъ страницахъ передать читателю
главнѣйшіе ф э к т ы изъ немногосложной и высокопоучительной
жнзнн этого писателя; геперь же ограничимся только тѣмъ, что
очертимъ общій ея видъ, для лѵчшаго ѵразумѣнія послѣдующихъ
сценъ н разсказа. Джонсонъ, Несторъ между писат&іями второй половины прошлаго столѣтія, родилсявъэпоху матеріально-блпстательнѵю для словесности, въ эпоху, когда литература и поэзія были товаромъ болѣе нежели рѣдкимт. и доступнымъ только высшему классу аристократіп. В ъ то время книгъ не покупалъ никто, публика
не могла ничѣмъ награждать своего любимаго писателя, потреб-

^

' * ) Лрв пояплскіи Джовсонова словаря, актерг Геррикъ, о котороиъ не разъ
будетъ говорено дадіѳ, сочнниіъ слѣдующее стихотворевіе, гдѣ довоіьно отчетлнво
обрисовывается духъ тогдашняго временн.
— ІІотолкуйто-ка съ британцѳмъ о войиѣ и оиъ смѣло скажетъ вамъ, что
одинъ англійскііі солдатъ побьетъ десятерыхъ французовъ, а если мы эту похвальбу перенѳсемъ къ литературному дѣлу, выгода все-таки будѳтъ на иашѳй
сторонѣ.
— Пусть-ка онн соберутъ своихъ рпѳмачей и прозаиковъ, прнзовутъ своихъ
гѳроевъ, собѳрутъ всѣ силы, а потомъ потягаются съ паіпимн пнсателями. Вопѳрвыхъ, Шѳкспиръ н Мильтонъ, подобно нѣкоимъ богамъ, разгоняли ихъ эпнковъ
іі прозанковъ.
— Устонли-лн опи въ сатирѣ, эпистолѣ н одахъ противъ Попа п Драйдена? н
Джонсонъ, надівши своѳ побѣдоиосное оружіѳ, побилъ ужѳ сорокъ членовъ — составъ Парижской Академіи, издавшѳй словарь фрапцузскаго языка — фрапцузовъ,
и поколотитъ ихъ ещѳ столько жѳ.

ность чтенія развпта была въ малыхъ размѣрахъ и ни одинъ писатель не могъ сущсствовать безъ нокровительства со сторопы
частныхъ лицъ. Правительство награждало лучшихъ ноэтовъ и
прозанковъ доходными мѣстами, богатые лорды полагали имъ отъ
себя пенсіи,— и такъ какъ число литераторовъ было тогда весьма
ограничено, то всѣ оіш жили въ почетѣ и изобиліи, не стѣсняясь
своей зашіснмостью, потолу что не имѣлн попятія о лругоіі жизнн
и о средствахъ добывагь доходы другими путями. Такова была
иора Пбпа, Стиля и Эддиссона, жившихъ жнзнью аристократіи,
не составлявшихъ особеннаго класса литераторовъ и незнакомыхъ съ ббльшею частью треволненій иисательской жизни. Эти
людн были отдѣлыіыми личностями, захваченнымн высшимъ классомъ въ свою средѵ и сроднивішшіся съ этою средою, благодаря
лпчности аристократическихъ нравовъ и своему собственному
достоипству.
Но эпоха, въ которую Самуилу Джонсону нришлось въ первый разъ приняться за перо, была уже пс Эдднсоновой эпохою.
Цѣлое иоколѣніе людей нрошло между секретаремъ лорда-правитсля Ирландіи, сорванцомъ Стилемъ, и благоразумнымъ, грудолюбивымъ, но не имѣвшимъ нокровителей, Джонсономъ. Литературпые нравы н самая жизнь лптераторовъ измѣнилнсь во многомъ и
нричина измѣненій былачисто экономическая: она заключалась въ
несоразмѣрности, появившейся между количествомъ производителей литературнаго товара п массою его нстребитслей. Большинство публики еще пе достигло того развитія умственнаго, нри которомъ потребность чгенія становнтся одною изънастоятельныхъ потребностей жизни.а кружокъ арнстократическій н высоко-образованный охладѣлъ къ національной поэзіи. Одно министерство, пользѵясь обширными средствами, могло обращать вниманіе правительства на цѣлый классъ бѣдствѵющихъ литерагоровъ. Но, во-нервыхъ, число страдальцевъ науки было слпшкомъ велнко для того,
чтобъ разсчнтывать на Фундаментальныя пособія, а во-вгорыхъ,
въ главѣ министерства стояли люди весьма равнодушные къ ходу
наѵки и словесностп вт> своемъ родномъ краѣ. Каждый талантливый человѣкъ, имѣвшій въ своемъ портФелѣ неизданное сочиненіс, могъ дѣйствовать только двумя нутями: или продавать его
книгопродавцу, или искать себѣ между богатыми людьми покровителя, который согласился бы принять на себя рискъ изданія новой
книги. Въ нервомъ случаѣ, торговецъ книгами, зная какъ дурно
расходнтся его товаръ, бралъ руконись почти даромъ; во второмъ,
писатель-бѣднякъ, кромѣ неболыпой выгоды за проданные экзем-

пляры, получалъ еще нѣсколько золотыхъ монетъ прн поднесеніп
носвященія, написаннаго обыкновенно въ самыхъ льстнвыхт, выраженіяхт>. Богатымъ меценатамъ не было нужды ласкать поэтовъ и
нрозаиковъ; вслѣдствіе литературнаго воспитанія, которое давалось
всему брнтанскому юношеству, число служителей Лполлопа возрасло до такой степени, что междѵ иими началась грустная конкурренція не изъ-за славы, а изъ-за куска насущнаго хлѣба. За
однѵ гинею, за пару поношеннаго платья, за дорогую веіцицѵ, за
обѣдъ на кухнѣ у роскошнаго богача,— нозты и прозаики готовы
были пореиосить всѣ унижснія, губить свой талантъ заказною работою, портить свои лѵчшія вещн нелѣпыми посвященіями, въ которыхъ грубая лееть едва нзвинялась иуждою н жалкимъ состояніемъ автора. Въ носвященіяхъ этнхъ, ииой богатый пивоваръ
нровозглашаемъ былъ звѣздою всей Англіи-, какой-пибудь раснутный джентльменъ именовался подпорою своей родпны, п миогіе
знатные невѣжды прннималн титулъ меценатовъ, вскормленныхъ
музами. Въ этотъ грустный н тяжслый періодъ, длпвшійся около
полустолѣтія, аиглійскій языкъ обогатнлся однимъ эиергическимъ
словомъ, когорое, лучше многихъ описаній, выражало состояніе
тогдашнихъ лнтераторовъ— слово это было «чердачпый ттоэтъ» —
а ^аггеі-роеі. Но писатели, пмѣвшіс прибѣжище въ чердакахъ и
подвалахъ, были еще счастливцами, потому что болыиая часть нхъ
собратій не имѣла другого пріюта, кромѣ дрянныхъ таворнъ и
церковпыхъ лѣстницъ. Голодныс н оборванные, онп скитались по
улицамъ, ночуя нодъ открытымъ небомъ и только изрѣдка находя
пристанищс ѵ своихъ рѣдкихъ покровителей. Каждый изъ извѣстныхъ писателей того временн нѣсколысо разъ ві. своей жизни спдѣлъ въ тюрьмѣ за долги, едва доходившіе на наши деньгн доста
рублей ссребромъ. Одинъ изъ даровитѣйшихъ людей того времени,
Ричардъ Севеджъ, умеръ оттого, что нослѣ двухъдиевнаго голода
пообѣдалъ бозъ воздержанія. Другой поэтъ, имя котораго слишкомъ извѣстно, началъ голодать п кончилъ отравленіемъ. Вотъ къ
какого рода участн долженъ былт> готовиться человѣкъ, въиервой
половинѣ восемнадцатаго столѣтія, рѣшавшійся на лнтературную
дѣятельность въ Англіи и даже въ самой ея столицѣ.
И жители Лондона, отказывающіе чердачнымъ поэтамъ во всякомъ сочувствіи къ ихъ страданіямъ, были отчасти правы. Масса
людей судитъ о человѣкѣ или цѣломъ сословіи по однимъ Фактамъ,
и нельзя отъ нея требовать, чтобъ она, съ упрямствомъ ф ило соф э,
вздумала анализировать иричины этихъ Фактовъ, вглядываться въ
нихъ пристально и внимателыю. И свѣтскій человѣкъ, и просто-

людипъ пс любили писатслей, неохотио пускали ихъ въ свои ссмейства, дсржали ихъ отъ ссбя въ почтительномъ отдалспіи, обходились съ ними презрптельпо, потому что этп писатели, испорченные нуждою и цыганскою жизнью, давпо уже утратили чувство
собственнаго свосго достоипства. Зиакомиться съ поэтомъ или ученымъ, значило подвсргпуться безпрестаннымъ денежнымъ требоваиіямъ и цѣною этихъ пожертвоваиій пріобрѣсти себѣ иахальнаго
и дерзкаго паразита. Самое разумнос денежнос пособіе не облегчало участи чсрдачнаго поэта, пріучеинаго къ безирестаннымъ
скачкамъ отъ совсршениой нищеты къ короткому богатству: заработавъ небольшую сумму, чердачный ноэтъ проживалъ ее въ нѣсколько днсй н проживалъ всегда одинаковымъ образомъ: въ первый же дсиь иокуиая себѣ красный камзолъ съ золотымъ галуномъ, шпагу съ серебряной рукояткою, а потомъ отиравляясь въ
трактиръ и нс возвращаясь оттуда до истреблснія послѣдней своей
монсты. Въ уличныхъ ссорахъ и дракахъ.въ театралыіыхъ исторіяхі> и трактирныхъ буйствахъ, дѣло нс обходилось безъ одного
или двухъ поэтовъ н нѣсколькихъ ѵчсныхъ. ІІростой народъ смѣялся надъ нимн, богатыс люди, ожидая норядочныхъ гостей къ
обѣду, отсылалн служитслей Аиоллона обѣдать съ служнтелями
свосй собственной особы.
Вся эта жизнь была знакома Самуилѵ Джонсопу, вся эта эпоха
была имъ псрежнта и слѣды ея остались навѣки пзображенными
въ его характсрѣ, странномъ для многихъ и только въ послѣдніе
годы нашсго времсни, разъяснснномъ трудами одного изъ блистательнѣйшихъ современныхъ критиковъ. ІІервыс годы Джонсоновой жизни въ Лондонѣ, не смотря на всѣ усилія почитателей его
•галанта, не смотря на собствснныс отрывки изъ его корреспонденціи, до-сихъ-поръ остаются, и, вѣроятно, навсегда осганутся неонисанными но недостатку точныхъ свѣдѣній, но по дошедшимъ до
насъ Фактамъ, мы безъ труда можсмъ усмогрѣть, изъ какого моря
нужды, уннженія, страданій н искушсній всякаго рода, вынырнулъ
этоті. энергнческій и замѣчателыіый характеръ. Высокія иравственныя правила и атлетическое сложсніс тѣла помогли Джонсону
осгаться человѣкомъ и пробиться на первос мѣсто, но главнымъ
его помощникомъ и заступникомъ въ этой отчаянной борьбѣ за
славу и существованіс былъ не онъ самъ, а всемогущее время,
измѣияющес міръ и общество. Знамснитый лсксикограФЪ спасся
тѣм ъ, что жилъ долго и наконецъ пережилъ грустнѣйш ую изъ
эпохъ британской словестности. Когда ему было сорокъ л ѣ тъ отъ
роду, ему приходилось брать за свои лучшія произведенія по пят-

надцати Фунтовъ стерлинговъ, сорока пяти л ѣ тъ , онъ еще писалъ
нредисловія къ чужимъ книгамь за одну гинею платы (2о руб.
ассигнаціями); тюрьма за долги угрожала еще Джонсону въ пятидесяти-лѣтнемъ его возрастѣ. Не ранѣе какъ въ нятьдесятъ-три
года, знамсннтый писатель получилъ право быть увѣреннымъ въ
томъ, что голодная смерть нс грозитъ ему болѣе. Самый нслитературный изъ министровъ выхлопоталъ автору гиганскаго словаря
пожизненную пенсію въ триста фунтовъ стерлинговъ, сумма значительная въ то время (1762); между-тѣмъ, нотребность чтенія
ужс развилась въ массѣ публики и плата за литературпую собственность возвысилась почти втрое противъ илаты, существовавшей
за двадцать-пять лѣтъ нрежде. Ни одинъ изъ лнтературньгхъ сверстниковъ Джонсона не дожилъ до вождѣленной эпохи: лучшіе друзья
его юности, давно уже кончилп свою жизнь посреди безпутства и
нужды, а старый авторъ «Расселаса» стоялъ одиігь въ толпѣ наваго
поколѣнія новыхъ литераторовъ, глядѣвшихъ на него съ подобострастіемъ.
_
Съ такого-то рода человѣкомъ предстояло познакомиться молодому Босвеллю, о которомъ мы почти забыли, увлекшись изложеніемъ постороннихъ событій. Обратптъ ли великій писатель на
меня свое вниманіе, полюбитъ ли меня хоть немного? думалъ молодой шотландецъ, или поразптъ меня сразѵ одной изъ тѣ хъ ужасныхъ насмѣшекъ, отъ которыхъ трепещутъ люди умнѣе и важнѣе
меня. Говорятъ, что онъ ненавидитъ шотландцевъ, нужно будетъ
прежде всего скрыть отъ него мое пропсхожденіе. Потомъ, онъ
можетъ заговорить со мной о предметѣ мнѣ незнакомомъ, наконецъ я могу сдѣлать какую-нибудь глупость или высказать мнѣніе, противоноложное его убѣжденіямъ! Неуклониться ли отътакъ
долго ожидавшей встрѣчи, не удовольствоваться лн лучше однимъ
взглядомъ на знаменитаго мужа издали? пзъ окна, на гуляныі?
і
Покуда нашъ почитатель литературныхъ знаменитостей находился въ подобномъ раздумьѣ, злая вѣсть достигла до ушей Босвелля — Джонсонъ разсорился съ Шериданомъ, надежда на знакомство съ Несторомъ литераторовъ разрушилась окончательно. Кто
возьмется нредставить молодого человѣка лекснкограФ у, а надѣяться
на примиреніе съ Шериданомъ было почти невозможно.
Прошло два мѣсяца, каждый день Босвелль навѣдывался к'і>
Шеридану, и всякій день ложился спать съ отчаяніемъ въ сердцѣ:
размолвка тянулась и угрожала сдѣлаться вѣчною; пришлось оставить раздражсннаго скомороха и обратить свои исканія въ другую
сторону. Но юный шотландецъ былъ упрямъ и неутомимъ; жела-

ніе его было свыше мѣры раздражено мѣсяцами ожиданія, и наконецъ, употребпвъ всѣ уснлія, черезъ нособіс нѣсколькихъ друзей,
онъ сошелся съ книгопродавцемъ Ѳомой Дсвисомт., человѣкомъ
весьма нзвѣстнымъ въ Лондонѣ и близкнмъ къ Джонсону. Девисъ
былъ знаменитъ во мнбгихъ отношеніяхъ: во-нсрвыхъ, у нсго была
хорошенькая жена, воспѣтая нѣсколькими поэтами, заискнвающііми
связи съ ся мужемъ, во-вторыхъ, Девисъ былъ когда-то актеромъ
п бросилъ сцену вслѣдствіе довольно плоской эгшграммы Чорчилля,
гдѣ его произноіиеніе сравнивалось съ ворчаніемъ собаки, грызущей кость; въ третьихъ, Девисъ, какъ человѣкъ ловкій и предпрінмчивый, принялся за книжную торговлю въ самос ѵдобпос врсмя,
когда требованіе на шшги усилилось, а плата за рѵкописи не усиѣла достаточно возвыснться, и, стало быть, съ номощью, такого
маневра, пріобрѣлъ, достаточнос состояпіс. Магазипъ Девиса, какъ
и до сихъ поръ водится въ Англіи, былъ въ то же врсмя н кабинетомъ для чтенія, мѣстомъ, гдѣ зарождались литературные толки и
литературныя сплетни; уголкомъ, куда стекались п литсраторы н
праздные посѣтители, чтобъ нотолковать о книжныхъ новостяхъ,
исречитать вповь нзданную брошюру н пересмотрѣть карикатуры.
Настойчивый Босвелль устронлъ свою главнѵю квартиру въ лавкѣ
Девнса, познакомплся съ его ссмсйствомъ н нроводилъ цѣлые днн
въ квартирѣ кннгопродавца, отдѣлснной стеклянною дверью отъ
главной комнаты магазнна.
II наконецъ наступилъ вождѣленный дснь, самый благотворный
и памятный въ жизнп молодого почитателя талаитовъ: въ понедѣльникъ 16-го .ѵая ’ ), когда Босвелль спдя въ гостинной междѵ
мистрнсъ Дсвисъ, занимался пптьемъ чаю, высокій п плотный хозяшгь торжествешю всталъ съ своего стула и , подражая нзвѣстііы м ъ словамъ Гораціо, при появлонін привидѣнія въ Гамлетѣ,
ировозгласилъ испуганнымъ голосомъ: гляднте сюда, мплордъ, онъ
пдетъ, идетъ къ намъ! Рѣчь эта сопровождалась выразнтелыіымъ жсстомъ къ сторопѣ стекляной двери, жестомъ, отъ котораго у Босвелля замерло дыхаиіе. Смятсніе Босвелля уснлплось, когда стскляная двсрь была отворена н въ комнату ввалился человѣкъ огромнаго роста и соразмѣрной толщины, съ довольно правильными,
ио грѵбымн чертами лица, въ черномъ каФ танѣ, съ черными во-

* ) Воть адресъ квпргнры Дѳвиса: Россель-стрнтъ вг Ковентъ- 1'ардеиѣ, Л ? 8.
Въ своеіі кииіѣ сообщан зтотъадресъ, Босвелль прнбавлнетъ: Самое мѣсто, гдѣ я
былъ представлеиъ знаменитому человѣку должио быть обозиачено сь великоіі отчетливостью. До еихъ иоръ н прохожу мимо вего съ чувствомъ глубокаго почтенін.

лосами, нѵговицами, черномъ камзолѣ н такихъ жс штанахъ, въ
черныхъ поношенныхъ и дурно надѣтыхъ чулкахъ и огромныхъ
башмакахъ, съ серсбрянымн пряжками. Это былъ Самуилъ Джопсонъ. Слсгка поклонившись хозяйкѣ, онъ подалъ руку Девнсу и
вонросительно поглядѣлъ на Босвелля. ГІозвольте представить
вамъ, сэръ, ночтителыю иачалъ хозяинъ;— одного изъ безчисленпыхъ иочитатслсй дарованія вашего, мистера Джемза Босвелля,
недавно нрибывшаго въ Лопдонъ. Бога ради, прошепталъ псреконФуженный пѵтешественникъ, всномпивъ о Джоисоновой антипатіи къ
его соотчичамъ;— ради Бога, сэръ Девисъ, не говорите, откуда я
пріѣхалъ! Изъ Шотландіи! громко нродолжалъ хозяинъ, ѵлыбаясь
лукаво.
— Мнстеръ Джонсоиъ, произнесъ Босвелль, надѣясь сказать чтонибудь умнос:— я дѣйствитслыю изъ Шотлапдіи, но въ этомъ сэмъ
я не виноватъ писколько.
— Да, сэръ, пасмѣшливо замѣтилъ лексикограФъ:— я нахожу,
что всѣ почти пріѣзжіе изъ Шотландіп нс виноваты въ томъ нисколько. Вы совершенно правы въ своемъ заключеніи *). И оіп.
засмѣялся чрезвычайно громко, отдуваясь, нокачиваясь во всѣстороны и поглядывая на всѣхъ присутствующнхъ. Хозяинъ и хорошснькая мпстрисъ Девисъ тоже засмѣялись, засмѣялся и Босвелль;
но смѣхъ его былъ не совсѣмъ чистосердсчнымъ смѣхомъ. Когда
прошла минута весслости, старый ноэтъ, не обраіцая никакого
вниманія на новаго своего знакомца, сѣвшаго иа свос мѣсто въ нѣмомъ огорченіи, обратился къ книгопродавцу съ слѣдующею рѣчью.
— Что вы дѵмаетс о Гсррикѣ? **) сказалъ онъ, помѣщаясь
около хозяйки: — что вы подѵмастс о нсмъ нослѣ того, что онъ
сдѣлалъ со мной сегодня? Я просилъ у псго билета въ театръ
для миссъ Уильямсъ, и онъ отказалъ мнѣ, потому что всѣ мѣста
будутъ запяты и онъ потерястъ три шиллинга за входъ!
*) Мы позволпмъ себѣ примѣчаиіе съ цѣлью объяснить читателнмъ немного
темную иронію Джонсона. КоренноН англнчанинъ счнталъ преждѳ вснкаго шотлапдца покндающимъ свою родину затѣмъ, чтобъ чѣмъ-пибудь иожнвиться въ Англіи.
Шотлапдін дѣііствнтелыю всегда была бѣднѣе Аигліи и потолу оиа и до сихъ поръ
представлнетсн англіВскому простолюдииу, пли человѣку съ предразсудками, страпою нищихъ, гдѣ жители ходнтъ безъ папталонъ п питаютса лошадипымъ кормомъ (овсомъ и рожью). Отвѣтъ Джоисопа пмѣетъ двоЁиое значеніе: какъ насмѣшка надъ иаивностью Босвеллн и надъ бѣдиостью его нран, на зто должпо замѣтить,
что всѣ шотлаидцы ѣдутъ въ Лондоиъ не по своему желавію, а единствепно отъ
гоюда.
* * ) Девисъ Геррикъ, совремепныіі Джоасону актеръ а перван сцешічсская знаменптость Англіи.

— 0 , сэръ, снова началъ Босвелль, слииікомъ нетсрпѣливо
искавшій случая ввернуть свое словцо и завязать разговоръ съ
знаменитостью:— о, сэръ, я немогу нодумать, чтобъ мистеръГеррикъ осмѣлился отказать вамъ въ такой бездѣлицѣ...
— А! вы не можетс подумать этого! перебилъ Джонсонъ, измѣривъ молодого человѣка самымъ необязательнымъ взглядомъ:—
вы не можете, сэръ.подумать этого! Знайте же, государь мой, что
я знакомъ съ ГеррикомЪ нодолѣе вашего; я былъ блнзокъ къ нему,
когда еіце вы не родились, и не вамъ толковать о нашихъ взаимі і ы х ъ отношеніяхъ!
На этотъ разъ бѣдный молодой человѣкъ былъ совершенно
огорченъ и обиженъ, его неболыная гордость обижена была грѵбостыо Джонсона; всѣ его разсчеты на будущую связь съ знаменитымъ человѣкомъ распались окончательно. Почти не принимая
участія въ общемъ разговорѣ, нашъ шотландецъ нрилагалъ всѣ
старанія, чтобъ по крайней мѣрѣ запомнить всѣ рѣчи идола своей
Фантазіи и запечатлѣть въ своей памяти черты великаго человѣка,
съ которымъ, по всей вѣроятности, ему не суждено было часто
сходпться.
Джонсону было въ то время пятьдесятъ четыре года; лицо
его, отъ природы не совсѣмъ красивое, было обезображено въ
дѣтствѣ золотушными ранамн, отъ которыхъ на немъ остались
глубокіе шрамы. Маленькіе глаза его вѣчно жмурились и все-таки
видѣли очень мало; зрѣніе его, слабое отъ природы, еще болѣе
было испорчено вслѣдствіе кабинетныхъ трудовъ; иа немъ былъ
небольшой и дурно причесанный парикъ, съ котораго слстѣла
почти вся пудра, такъ что онъ казался сѣроватымъ. Манеры его
были грубы и отрывисты, тяжелое впечатлѣніе, нроизводимое ими
на неиривычнаго человѣка усиливалось еще потомѵ, что вслѣдствіе старой болѣзни и нервнаго разстройства, широкое лицо поэта
безпрестанно подергнвалось во всѣ стороны, н даже самыя ноги
его новременамъ выдѣлывали какія-то непроизвольныя кривлянья.
ГІрибавьте къ этимъ особенностямъ необыкновенно громкій голосъ,
странный и непріятный смѣхъ, готовность вспыхнвать, браниться
за всякое бездѣлыюо противорѣчіе, и вы нолучите доволыю вѣрное изображеніе великаго писателя, котораго лучшіе друзья и иочитатели называли (конечно за глаза) неиначе какъ медвѣдемъ или
многоуважаемымъ готтентотомъ.
Но какъ аляноваты н неловки ни были привычки Джонсона,
Джемзу Босвеллю не трудно было убѣдиться, что всякій человѣкъ,
разъ въ жизни имѣвшій случай сойтись съ великимъ лексикогра-

мгновенно забывалъ нспріятиос впечатлѣніе, произведенное
его манерами, н весь огдавался необыкновенной иріятности, возбуждаемой оригинальнымъ его разговоромъ. Основная прелесть
Джонсоновой рѣчи (Іаік) не легко ноддавалась анализу; она не блистала остроуміемъ, сроднымъ Французу, не язвила, какъ слова иного британскаго сатнрика, а между тѣмъ ѵвлекателыюсть ея не
была нодвержена никакому сомнѣнію. Какъ писатель, нмѣющійдовѣріе къ своему ѵму, Джонсонъ былъ необыкновенно находчивъ
въ разговорѣ, какъ замѣчателыіый энциклонедистъ: онъ находилъ
возможность о самой избнтой веіци сказать что либо новое, какъ
человѣкъ, нзбалованный общимъ уваженіемъ и непривыкшій къ
нротпворѣчію, оиъ прндавалъ бесѣдѣ своей ту легкую діарадоксальность, безъ которой едва ли снособна обойгись какая лнбо
живая бесѣда. Говорить съ нимъ надобно было съ болыной осторожностью, чтобъ не попасть подъ его гнѣвъ н насмѣшку, какъ
это только что случилось съ Босвеллемъ, и это-то обстоятельство
придавало всякой бесѣдѣ съ Джонсономъ особенно эксцентрическій оттѣнокъ, превращая ее въ какую-то оживленную игру, въ которой искусный человѣкъ награждался ѵмными отвѣтами, а неловкій превращался въ общее иосмѣшище. Вообще разговоръ Джонсона въ каждой гостинной былъ чѣмъ то въ родѣ изустнаго Фельстона, или монолога, прерываемаго изрѣдка вопросами или краткими замѣчаніями постороннихъ; спорить съ Джонсономъ, излагать
мысли, съ которыми онъ не соглашался, было почтп невозможнымъ дѣломъ при его вспыльчивости и жосткомъ тонѣ. Междѵ
пріятелями поэта, нѣкоторые обладали особеннымъ искусствомъ
вызывать его на интересные монологи, и, какъ мы увиднмъ въ
послѣдствіи, самъ Босвелль скоро сдѣлался однимъ изъ главныхъ
искусниковъ въ этомъ дѣлѣ.
Въ этотъ вечеръ, лексикограФъ былъ въ осооенномъ расноложенін духа, можетъ быть отъ удовольствія, что ему такъ скоро
удалось отбригь навязчнваго шотландца.
Разговоръ перешелъ вообще къ писателямъ изъ лордовъ и въ
особенности къ знаменитымъ письмамъ ЧестерФіільда. — До его писемъ, замѣтилъ Джонсонъ, считалъ я Честерфильда лордомъ между
писаками, а теперь вижу что о ііъ писака между лордами. Нечего
■сказать, стоило писать къ своему родному сыну письма, изъ которыхъ можно только выучиться нравственности безпутной женщи- '
ны и изяіцнымъ манерамъ танцмейстера. Кто не знаетъ, что танцмейстеровъ легко отличить между тысячью другихъ смертныхъ.
ихъ нроФессія вся вертится на изящныхъ манерахъ и оттого ихъ
фом ъ

Т . IV .

^

манеры пелѣпы до краностп. Такова будетъ и молодежь, воспнтанная по письмамъ благороднаго лорда.
Замѣчая, что ученый докторъ разговорнлся съ особенной охотою, Девисъ счелъ долгомъ немного рискнуть собой и слегка
нодразннть свосго умнаго гостя. — Я бѵду съ вами откровенепъ,
сэръ, началъ опъ вкрадчиво, и скажу вамъ, что въ городѣ всѣ
считаютъ васъ нсмного озлобленнымъ противъ лорда ЧестерФильда.
Не онъ ли такъ интересовался изданіемъ вашего знамснитаго слопаря, не онъ лп наконецъ, еше до выхода его въ свѣтъ, напечаталъ о немъ такой блпстатсльный отзывъ въ свѣтской газетѣ?
Всѣ говорятъ, что въ размолвкѣ съ Его Честью, едва ли не вы
одни виповаты.
^_і~ТГротиворѣчіе оживило Джонсона, но, не раздраживъ его, только
прндало его рѣчи особенное краснорѣчіе. — Нѣтъ, сэръ,‘ возразплъ
онъ хозяину, вы не вѣрно смотрите на мои отношенія къ лордѵ,
потому-что пропускасте въ нихъ самое важное — вреш , прошедшес между моимъ трѵдомъ и его лестнымъ вннманіемъ. Вы счптаете его моимъ меценагомъ и ошибаетесь совершенно. Тотъ не
меценатъ, сэръ, кто холодно смотритъ иа утопающаго человѣка н
нодаетъ ему руку только тогда, какъ тотъ самъ доберется до
берега. Семь лѣтъ я труднлся надъ своею громадной задачею *), іі
трѵдился одннъ, безъ средствъ, безъ номощннковъ, безъ носторонняго участія. Безъ копѣйки нособія, безъ улыбки одобренія,
безъ одного слова вниманія со стороны людей, я кончнлъ свос
дѣло, и только тогда явилась въ одномъ изъ журналовъ статья
лорда ЧестерФильда, о которой вы напоминаете. Явись она во
время, я бы первый оцѣиилъ ее съ благодарностью, но она явилась
слишкомъ поздно. Я окончилъ работу и не нуждался въ ободренін.
Я былъ тогда одннокъ н нс могъ смѵ радоваться, я былъ извѣстенъ свѣту и не находилъ его нужнымъ въ поздно-предложенномъ
покровительствѣ; было время, когда оно могло бы придать мнѣ
новое рвеніе и новую жнзнь.
Отъ ЧестерФильда было недалско до воспомннаній о Джонсоповой молодости, какъ мы видѣли, такъ бѣдной друзьями и покровптелями. ЛексикограФЪ не оченъ любилъ вспоминать объ отомъ
времени, и нѣтъ сомнѣпія, что много любопытныхъ ф э к т о в ъ его
лспзни проналіі нменно по прнчішѣ такой скрытностн; но какъ бы
то нн было, въ этотъ разъ иа него напала нсболыная охота
къ откровенности. — У Севеджа, который жнлъ и работалъ со мной,
* ) Словаремг языка.

сказалъ онъ между прочимъ, были свои покровителн, что не
мѣиіало ему сидѣть въ тюрьмѣ иногда ежегодно, а иногда и ежемѣсячно. У меня ихъ не было и я не жалѣю о томъ; мы были моюды и безстрашно перепосили злѣйшую нужду и лишенія. Я помню,
какъ одинъ разъ мы были выгнаны съ квартиры за неилатсжъ
дспегъ н нѣсколько ночей бродили но Лондонѵ, воображая, что
мы прогѵливаемсн.
Въ такомъ родѣ разговоръ тянѵлся вссь вечеръ. Ьосвелль раза
Два или три позволялъ себѣ сдѣлать остроумный вонросъ о томъ
нлн дрѵгомъ предметѣ н каждый разъ, къ неслыханному его на« іажденію, велнкій мѵжъ отвѣчалъ ему охотно и вѣжливо. Нако- иецъ, выпивши въ продолженіс вечера около тридцати -чашекъ
чаю, Джонсопъ разкланялся н ушелъ, ласково кивнѵвъ головой
своемѵ шотландскомѵ почитателю.— Радѵйтесь, молодой человѣкъ,
нровозгласилъ хозяинъ, проводивъ многоуважаемаго готтентота
до самой улицы: — радѵйтесь, мистеръ Джемзъ Босвелль: вы началн
знакомство, какъ нельзя удачнѣе. Онг чувствуетъ, что немного
обидѣлъ васъ, и иотому получплъ къ вамъ замѣтное расположеше.
Радостио побрелъ молодой человѣкъ къ себѣ домой, по скоро
мнмолетная радость нокипула Босвелля: наединѣ съ самимъ собою
онъ почувствовалъ, что цѣлый вечеръ былъ неловокъ, глупъ н
ііезанпмателенъ. Слова Девпса казались ему простой вѣжливостью
нріятельскимъ утѣшеніемъ; оиъ не смѣлъ думать, чтобы велпкій
Джонсонъ, не разъ въ свою жизнь зацѣплявшій людей посильнѣе
іі постарѣе его, вздѵмалъ раскаяваться въ своей горячности.
А между-тѣмъ онъ сознавалъ болѣе н болѣе, что нѣтъ наслажденія
ныше знакомства съ необыкновеннымъ человѣкомъ, слушанія его
оригнналыіыхъ выходокъ, нерепнскн съ нимъ, иаконецъ нрогулокъ съ ііи м ъ но Лондону. Что предстонтъ еще сдѣлать для сближенія? какнми путямн можно поддержать только что начавшееся
расположеніе, если оно дѣйствптелыю сѵществуетъ? Чувствуя,
что ему не удастся заснуть всю ночь, Босвелль всгалъ съ постели,
нривелъ въ порядокъ свои бумагп н записалъ каждое слово, слышанноо нмъ въ теченіе вечера. Рано ѵтромъ оиъ уже былъ снова
ѵ Дсвиса и спрашнвалъ у него, нельзя ли будетъ въ одинъ изъ
дпей этой недѣли явиться съ визитомъ къ Джонсону. Книгопрогавецъ, нодумавъ ие много, носовѣтовалъ Босвеллю поудержать
порывы своего нетерпѣиія, н пропустнвъ пѣсколько временн,
явиться когда-нибудь не ранѣе часу въ квартирѵ писателя.
ІІрошло еще нѣсколько днсй, п во вторникъ, 24 мая, Ьосвслль
ночувствовалъ, что наконецъ участь его должна>ѣш іпъся. Одѣвшись

потщатслыіѣс, онъ забѣжалъ спррва къ знамснитымъ болтунамъ
того времсни, Уильку и Чорчиллю, замѣнявшимъ въ то время
лолжность городской газеты, и, запасшись у нихъ новостямн посвѣжѣс и поинтсреснѣс, робко постучался у дверей Джонсоновой квартиры, находившейся въ первомъ этажѣ стариннаго н темнаго дома, стоявшаго на краю Темпльскаго квартала. Служитсль нзъ негровъ
отворнлъ шотландцу и провелъ его въ пыльную и некрасивую
залу возлѣ спальни, гдѣ еще находился Джонсонт., не взирая на
нозднюю пору. Комната ужс была занята нъсколькими носѣтителями и скоро въ нес явился самъ хозяинъ, съ заспаннымн глазамп.
въ коротенькомъ взъерошенномъ парикѣ, который чуть не падалъ
съ головм, и въ широкихъ башмакахъ безъ пряжекъ, служившихъ
емѵ вмѣсто т ѵ ф л с й . Вообпіе, нарядъ Джонсона былъ болѣе чѣмъ
небреженъ. чѵлкн его были спѵщены, пряжкн панталоіп. разстегнуты и воротннкъ рѵбашки совершенно откинуті..
Онъ принялъ Босвслля самымъ дружескимъ образомъ, сиросилъ сго, давно ли онъ видѣлъ Геррика, и посаднлъ къ себѣ
иоближс. Одинъ изъ посѣтителей, пршшмавшій дѣятельное участіе
въ спорѣ за нодлинность стихотвореній, бѵдтобы написанныхъОссіаномъ II исревсденныхъ проФессоромъ МакФсрсономъ*), спроснлъ у
Джонсона сго мнѣнія объ этомъ важномъ вопросѣ.— Сэръ, отвѣчалъ
поэтъ:
позвольте сказать вамъ, что вы нс понпмаете ровно
ничего въ этомъ дѣлѣ. Еслибъ защитники МакФсрсона желалн
убѣдип, пѵблику въ томъ, что изданныя имъ веіци дѣйствительно
написаны какимъ-то дрсвнимъ поэтомъ и гдѣ-то отънсканы по
случаю, то онн давно бы уже показали всему міру оригиналыіыя
рукописи сочиненія!— Но, мистръ Джонсонъ/осмѣлплся возразип.
ему одинъ изъ бывшихъ тутъ молодыхъ людсй: — я вполнѣ убѣи.денъ, что поэмы Оссіана— неподдѣльныя поэмы; мнѣ нхъ читали
на оригинальномъ нхъ языкѣ, 1ан#ие егзе. — А вы знаетс этотъ
языкъ? спросилъ хозяинъ. Молодой человѣкъ признался, что во
врсмя чтснія не нонялъ ни одного слова.— Вотъ, господа, со сыѣхомъ
произнесъ Джонсонъ, всѣ нашн ѵченыя рѣшенія пзучаются почти'
по такой же системѣ!

* ) Любопытоый подлогъ Макфѳрсова слвшкомъ извѣстѳвъ для того, чтобъ
объвснять ѳго чвтателямъ. Поэмы этого пеобыкновениаго поэта имѣли громадный
успѣхъ во всей Европѣ, породилн бездну подражателей, и по своему достоннству
дѣдаютъ только одну честь автору; тѣмъ не мепѣе, вопросъ о дѣйствнтеіьности
1)ссіановьиъ позмъ долго волновалъ ученое сословіе Европы н въ особѳнностп
Апгліи.

Нродолжая рѣчь объ Оссіанѣ, хозяинъ разсказалъ, что одинъ
изъ ревностнѣйшихъ защитниковъ МакФерсонова иодлога, докторъ
Блеръ, истощивъ всѣ свои доводы, наконецъ спросилъ его съ заііальчивостью: «неужели же вы думаете, что въ наше время найдется хотя одннъ человѣкъ, способный паписать что-нибудь подобное Оссіановымъ поэмамъ?» — Виноватъ, сэръ, отвѣчалъ ему на
')т° Джонсонъ, я такъ думаю, что подобныя поэмы способенъ сочинить въ наше время не одинъ человѣкъ. Докторъ Блеръ оставилъ разговоръ въ ссвершенномъ отчаяніи.
Послѣ нѣсколькихъ минутъ разговора, Босвелль, какъ восіштанный юноша, всталъ съ своего мѣста и взялся за свою треугольнѵю шляпу.
Не уходите такъ скоро, ласково сказалъ хозяинъ.
Я боюсь отбивать васъ отъ дѣлъ, которыми дорожитъ вся Англія.
ГІолно, полно, возразилъ Джонсонъ: — будто вы не знасте, что
всякій человѣкъ скѵчаетъ ѵмственной работой и радъ отъ нся
отдѣлываться подъ всѣми прсдлогами. Всю жизнь мою я собирался
вставать рано и приниматься за чтеніе, а не е-мотря на то, я очень
благодаренъ всѣмъ, кто мнѣ мѣшаетъ работать. Бросьте вашу
іпляпу, молодой человѣкъ.— Сэръ, вымолви.гь шотландецъ, растроганный ласковымъ пріемомъ: — я едва вѣрю, что вы позволяете мнѣ
еще немного пользоваться бесѣдою съ вамн. Джонсонъ, въ свою
очсредь нѣсколько умилился при видѣ такого благоговѣнія и дружескн пожалъ руку восхнщеннаго Босвелля.
___/ " В с ѣ носѣтители разошлись, а хозяинъ все еще не отпускалъ
отъ себя своего молодого почитателя, оправдывая своей любезностью, нзвѣстное замѣчаніе Р о ш ф ѵ к о : «п о ііз аітопз сеих диі пои§
аіітігепі». Наивное обожаніе Босвелля, его робкіе разспросы, готовность растрогаться при всякомъ знакѣ вниманія, гіришлись по
душѣ поэту, воспитанному среди житейскпхъ бурь, лнтературныхъ
сплетень и ожесточенныхъ баталій за славѵ и денежныя выгоды.
Джонсонъ разспрашивалъ молодого человѣка о его жнзни, планахъ,
н, узнавъ, что гость его намѣрснъ вт. скоромъ врсменн ѣхать въ
Утрехтъ, дабы докончнть свое воспитаніе въ тамошнемъ университетѣ, вызвался сообщить емѵ нѣчто въ родѣ руководства для занягій и выбора полезныхъ сочннсній.— Сэръ, сказалъ онъ ему:— я люблю знакомиться съ молодымн людьми: во-первыхъ потому, чтобъ
не считать самого себя старикомъ^ІІотомъ знакомство съ молодсжью длится долго, если оно только длится; а наконещ. молодые
.іюди горячѣе и способнѣе на добро, нежелп мы, старики. Мнѣ
нравится нынѣшнее молодое поколѣніе; оно гораздо острѣе и опытнѣе, нежели мы были въ ванш годы; правда, нѵжно прибавить

только одно: мы были ученѣе васъ. Только что вышедши изъдѣтства, сэръ, я нроводчлъ дни и ночи за книгами. Мнѣ стыдно признаться, но снраведливость трсбуетъ замѣтнть, что въ воссмнадцать лѣтъ отъ роду я былъ такъ же ученъ, какъ теперь. I азсудокъ былъ, конечно, не тотъ, но количество свѣдѣній было совершеино такос же. Въ псрвый день моего нрибыт.я въ Оксі»ордъ, какой-то старичокъ сказалъ мнѣ: «Молодой человѣкъ, сиди теперь за
кпигами, читай какъ можешь болѣе и не разсчитывай на будутю
годы. Придетъ время, когда чужія мысли будутъ огскакивать отъ
твосй головы; придетъ время, когда чтеніе чужой кииги бѵдетъ
для тебя наказанісмъ!»
Прощаясь съ своимъ гостсмъ, Джонсонъ поглядѣлъ е>п т .
глаза и сказалъ: — дайте мнѣ вашу рукѵ, сэръ, ячувствѵю, что полюб илъ васъ душою. — Благодарю васъ, произнесъ Босвслль, за всс,
что вы мнѣ сказали сегодня. Еслибъ кто-нибудь предсказалъ мнѣ,
за нѣсколько лѣтъ назадъ, что я проведу цѣлое ѵтро съ авторомъ
«Странника», Боже мой, какова бъ была моя радость! — Я самъ
радъ, что мы встрѣтились, отвѣтилъ лексикограФЪ, и надѣюсь, что
мы проведомъ не одно утро н не одинъ вечеръ вмѣстѣ. Скажитс
мнѣ вашъ адресъ, и я дѵмаю, что мы будемъ часто видѣться.
Такнмъ образомъ было завязано знакомство, которому Англія
одолжена одиою изъ интереснѣйшихъ книгъ, когда либо въ ней
напечатанныхъ. Не имѣя возможности вполнѣ придерживаться
микроскопической оипеатсльности Босвеллевой біографіи, мы иостараемся передать нашимъ читателямъ только однп интереснѣйшіс
эпизоды знакомства Джемза Босвелля съ поэтомъ Самуиломъ Джонсономъ.
И.
Образ-ь жизии Джонсопа. — Утренаін бесѣды — Прибліжеиные лоди — Гольдсмитг.
его разсѣяпность и уваженіѳ къ Джонсону. — Анекдотъ о Іольдсиптѣ. — Ужинъ у
Босвелля. — Шотлаодцы. — Новизиа мысіей и нхъ опроверженіе. — Поводеніе
Джонсоиа за сто.юмъ, его неумѣреииость въ пищѣ п прнчпны ем. — Нечувствительпость къ чужому горю. — Разсказъ о иривидѣніяхъ. — Чародѣйство. — КокъЛенская духовндица. — Синьоръ Помпою и Футъ — Анекдотъ о Футѣ. — ТаЫеІаік.

Нс смотря на громадную свою рспутацію н значнгельную толп у п о к л о іін и к о в ъ , докторъ Джонсопъ имѣлъ весьма иемного нріятелей въ Лондонѣ: однихъ знакомстъ онъ избѣгалъ для того, чтобъ
не стѣсняться этикетомъ, другія были имъ оставлсиы еще въ то
время, когда онъ вслъ жизиь затворническую и убивалъ себя работой для насущнаго хлѣба. Около 1753 года, какъ мы видѣлн,

участь поэта значнтелыю облегчилась и сѵдьба наконецъ улыбнулась ему, надѣливъ его денежною независимостью. Это измѣненіе,
соединенное съ знаніемъ того, что главнѣйшій трудъ всей его жнзни» великій словарь, ноконченъ благополучно, было прнчпною того, что его авторъ позволнлъ вести себѣ жизнь доволыю лѣнивую.
Въ теченіе нѣсколышхъ лѣтъ, изъ подъ Джоисонова пера не вышло ничего, кромѣ двухъ гіамФлетовъ н нѣсколькихъ нредисловій,
да два или три стпхотворенія. Маститый мужъ, какъ говорится въ
нашихъ газетахъ, видимо давалъ себѣ праздникъ и съ наслажденіемъ пользовался благами жизни, о которыхъ прежде почти не
имѣлъ понятія н достигнуть которыхъ едвали и надѣялсд.— Неберитс съ меня примѣра, молодой чоловѣкъ, говорнлъ онъ Босвеллю
при четвертомъ или пятомъ свпданіи, теперешняя моя жизнь иоказываетъ, чго я ннчто иное, какъ старый лѣнивецъ, всю жизнь
трѵдившійся насильно, — и вѣрно не трудившійся бы, .еслибъ ему
не нриходилось подчасъ тошно жить на свѣтѣ. Я сплю долго, болтаю и читаю пустяки до четырехъ часовъ, брожу по коФейнымъ
домамъ и тавернамъ, иа ночь нью миого внна н болтаю еще болѣе.
Ни Джонсонъ, ни преданный ему юноша не предполагали еще, чі-о
эта праздная болтовня современомъ прославнтъ ихъ обопхъ и составитъ едва л іі не основаніе репутацін поэта въ то время, какъ
серіозныя и обдѵманныя его произведенія начнѵтъ погружаться въ
забвеніе; беззаботныя бесѣды лексикограФа должны былн черезъ
цѣлое столѣтіе играть завидную роль.
Босвелль был ь такъ счастливъ, чго познакомплся съ свонмъ
некрасивымъ идеаломъ именно въ тотъ періодъ, когда прославленный писатель, нзмѣнивъ привычки своей жизни, поневолѣ нуждался въ распространеніи кружка близкихъ къ нему людей. ГІо своей
скромпости или иростоватости, молодой шотландецъ ужеслншкомъ
привыкъ считать себя существомъ ниже в*якой данной величины,
нначе ему не трудно было бы сообразнть, что великій Джонсонъ,
оказывая ему ласку и вниманіе, нисколько не пренебрегалъ своими
собственными интсресамн. Сынъ лорда Охинлекка не былъ человѣкомъ низкаго круга н получалъ отъ родителей содержаніе болѣе
чѣмъ достаточное; его хорошо знали въ ученомъ и артнстическомъ
лондонскомъ свѣтѣ и хотя называли иногда чудакомъ, но за то отдавалн полную справедливость его добродушію, начнтанности, любозиатсльности. Лаская Босвелля, лексикограФЪ пріобрѣталъ себѣ
вѣчнаго слушателя, ревностнѣйшаго хвалителя, готоваго умереть
за его извѣстность, собесѣдпика, способнаго иереносить всѣ его
капризы и выполнять всѣ нрихотн.

Нѣсколько разъ возобновлялись утренніе бесѣды обоихъ знакомцевъ, и нріязнь ихъ становилась тѣснѣе и тѣснѣе. Бесѣды этн,
оживленныя аФоризмами и острыми выходками хозяина, оканчивались почти всегда нрогулкою н обѣдомъ въ рестораціи Митра въ
Ф литъ-Стритѣ, гдѣ обычными собесѣдішками Джонсона были извѣстный намъ Девисъ и докторъ Оливеръ Гольдсмитт,, знаменнтый авторъ ВэкФильдскаго священника, маленькій рябой человѣчекъ, иногда наряжавшійся въ великолѣпные каФтаны и розовые
камзолы, по гораздо чаще пребывающій, благодаря своей беззабогной жизни, въ бѣдности, достойной ирежнихъ чердачныхъ поэтовъ.
Не смотря на свою завндную нзвѣстность, Гольдсмитъ былъ человѣкомъ самолюбивымъ только въ мелочахъ жизни, и о похвалахъ
нублики думалъ менѣе, нежели о чести посидѣть рядомъ съ старымъ лексикографомъ; незамѣтный въ обществѣ, застѣнчивый и
тривіальный въ разговорѣ, онъ становплся раздражительнымъ и
сердитьшъ, если кто нибудь начиналъ изъявлять притязаніе на
особенное сближеніе съ Джонсономъ. Всякій ночти вечеръ Босвелль
имѣлъ несказанное огорченіе слышать, какъ Гольдсмитъ, поглядѣвъ
на него съ насмѣшливой улыбкою, отправлялся съ старымъ ноэтомъ пнть чай къ миссъ Уильямсъ. Эти слова, говоритъ Босвел.іь
въ своемъ сочиненіи, Гольдсмиті> произносилъ съ особенной торжсственностью, бѵдто сгараясь дать мнѣ знать, что меня туда не
пѵстятъ. Онъ гордился знакомствомъ съ миссъ Уильямсъ, какъ горднлись старинные слѵшателн экзотерическихъ ученій передъ тѣми, кто допускался только къ случанію экзотерическихъ лекцій *).
МиссъУнльямсъ, окоторой идетърѣчь, была старою пріятельницею
Джонсона. Лишившаяся зрѣнія съ самой первой молодости, она занималась сочиненіемъ небольшихъ произведеній въ стихахъ и прозѣ. Но недолго приходилось Гольдсмиту торжествовать надо мною,
прибавляетъ наивный шотландецъ, скоро н я удостоился великаго
права, которымъ онъ такъ гордился передъ всѣми!
Не смотря на свое ничтожество въ разговорѣ. Оливеръ Гольдсмнтъ могъ назваться далеко нс лишнимъ членомъ кружка, средоточіемъ котораго былъ Джонсонъ; его беззаботность и разсѣянность,
за которыя прозванъ онъ былъ великобританскимъ ЛаФонтеномъ,
служили собесѣдникамъ также для безконечныхъ шутокъ и анекдотовъ, изъ которыхъ многіе даже и теперь, въ чтеніи, весьма ми * ) Древвіе фнюсофы имѣли, такъ сказать, два курса для своахъ учевиковъ:.
первый назывался экзопіерическимъ и читался всѣмъ слушателямъ безъ исключен ія ; къ экзош рическом у же ученію допускалось только неболыпоѳ число избранныхъ, обязывавшихся хранить тайиу на счетъ всего ими слышаниаго.

лы и оригинальны. Вотъ одинъ изъ нихъ. Боркъ и иолковникъ
0 ’Муръ были званы вмѣстѣ съ Гольдсмитомъ на обѣдь къ сэрѵ
Рейнольдсу, извѣстному живописцу, съ которымъ мы будемъ нмѣть
случай сойтись въ продолженіе этого этюда. Пробираясь но Лейстеръ-Скверу, двое первыхъ замѣтили кучу народа, съ шумомъ толпившагося гіодъ окнами какого-то отеля, гдѣ сидѣло нѣсколько красивыхъ и странно одѣтыхъ иностранокъ, только что прибывшихъ
в7) Лондонъ. Авторъ «ВэкФильдскаго Священника» стоялъ по-одаль,
въ глубокомъ раздумьѣ, поглядывая на волнующнхся зѣвакъ.
— Замѣтьте Гольдсмита, сказалъ Боркъ 0 ’Муру, иобратите вниманіе
на то, что произойдетъ ѵ Рейнольдса. Всѣ трое сошлись за обѣдомъ, но Боркъ, при видѣ романиста, поклоннлся ему чрезвычайно
холодно и ни разу не обращался къ нему во все время стола. Къ
концу обѣда, Гольдсмитъ, огорченный такой незаслуженной холодностью, освѣдомилея о ея причинѣ, при чсмъ Боркъ, долго отказываясь говорить, наконецъ сказалъ ему: мнѣстыдно бытьвашимъ
другомъ нослѣ тѣ хъ словъ, которыя вы себѣ позволили сегодня,
исенародно, на Лейстерской нлощадн. — Я не ношімаю, о какихъ
словахъ вы говорите, возразилъ разтревоженный авторъ «Священннка».— Какъ? вскричалъ Боркъ въ негодованіи, разве вы неговорнлн, глядя иа пріѣзжихъ иностранокъ: нескотыли эти англичане,
глазѣющіе на расписанныхъ чучелъ, между тѣмъ, какъ человѣкъ,
подобный вамъ, стоитъ на улнцѣ, одинокій н никѣмъ незамѣченпый? Добрый дрѵгъ мой, въ ужасѣ вымолвилъ Гольдсмитъ, пеможетъ быть, я не говорилъ такихъ словъ! Правда, нравда! нродолжалъ онъ, подумавъ немного: я чувствую, что былъ глунъ, я
каюсь въ этомъ. Мнѣ помннтся, что я думалъ о чемъ-то вь
этомъ родѣ, но какимъ образомъ я могъ произнести такія слова во
всеѵслышаніе?...
Лрошелъ только одннъ мѣсяцъ со дня представленія Босвелля
автору знаменитаго Словаря, а уже дружба юноши съ ученымъ
сгарикомъ подвннулась на столько, что въ первыхъ числахъ іюля
мѣсяца Джонсонъ даліі слово когда нибудь поужннать въ квартнрѣ
Босвелля. Отъ такого обѣщанія нетрудно было иерейти къ исполненію, и день ѵжнна былъ назначенъ, а всѣ обычные собесѣдникн
иоэта, въ томъ числѣ Гольдсмитъ н Дэвнсъ, приглашены заранѣе.
Но хозяинъ дома, будто желая нарочно досадить своему шотландскому постояльцу, за день до такъ долго жданнаго вечера, яадѣлалъ
Босвеллю столько непріятностей и дерзостей, что тотъ немедленно
долженъ былъ очистить квартирѵ. Молодой чудакъ, разогорченный
и встревоженный, прибѣжалъ на утро въ сналыію лексикограФа.

ІІа васъ лица нѣтъ, сказалъ ему Д ж о ііс о н ъ , — жнвы ли вашп родигели?
Что мнѣ дѣлать? едва могъ вымолвить шотландецъ:
сслн вы меня не проститс, я человѣкъ погибшій. Я звалъ васъ
сегодня ужинать на моей квартирѣ п геперь ѵ меня нѣтъ квартиры.
Я заказалъ ужинъ въ рестораціи, но не знаю, согласитесь лн вы
-принять мое приглашеніе послѣ такой страшной, хоть и непроизволыюй невѣжлнвости ? — Сэръ, сказалъ Джонсонъ, засмѣявшись
своимъ обыкиовеинымъ смѣхомъ, бѣдствіе дѣйствительно ужасно
но вспомните мои слова, подумайте о нсмъ ровно черезъ годъ, и
замѣтьте, какъ ничтожно покажется оно вамъ тогда. Нечего бороться съ такимъ необыкновеннымъ несчастіемъ — лучше будетъ пойтн
ужинать кѵда вы насъ зовете. Обрадованный Босвелль поскорѣе
носкакалъ увѣдомлять прочихъ гостей о измѣиеніяхъ въ «ьестивалѣ.
За столомі), кромѣ назваішыхъ нами особъ, засѣдали сще ирландскій джентльменъ Эккльзъ и соотечественникъ амФитріона,
Огильви, авторъ нѣсколькихъ посредственныхъ стихотвореній, за
которыя нолучилъ ночетное прозвище сѣвернаго барда—такъ рѣдки
были въ то время барды между шотландцами. Огильви ревностный
ноклонникъ своей родной страны, началъ разговоръ сравнсніемъ
Лондона съ Эдинбургомъ, нри чемъ отдавая справедлнвость обшнрности н богатству нерваго города, замѣтилъ, что окрестностіі Эдинбѵрга красивѣе и плодороднѣе. Гольдсмитъ, воспитывавшійся въ Эдинбургѣ, очень зналъ, что Огильви былъ почтп правъ.
но чувствуя антипатію къ Босвеллю, за его сближеніе съ лекспкограФомъ, онъ былъ радъ затронѵть шотландцевъ, и нринялся
опровергать Огильвн. — К акъ? спросилъ Босвелль, внѣ ссбяотъ неі одованія:
вы отвергаете даже красоту окрсстностей нашей столицы.
Отвергаю, храбро отвѣчалъ Гольдсмнтъ. — И вы не хотите
сознаться, спрашивалт. въ свою очередь Огнльви, что Шотландія
богата я{нвописными видами? — Бросьте вашъ споръ, господа.
Шогландія богата видами, иНорвсгіяими богата, и Лапландія тоже.
іто до меия касается, То я думаю, что лучшій видъ, которыйкогда
либо доводилось видѣть шотландцѵ, это видъ болыной дороги, ведущей въ А ііг л ію ! Общій смѣхъ, въ которомъ прпннмалн всѣучастіе, ноложнлъ конецъ дальнѣйшимъ иреніялн».
Отъ Шотландіи разговоръ иерешелъ къ ея жителямъ, и Джопсонъ, желая нѣсколько утѣшить Огильви и самого хозяина, немного
затронутыхъ его послѣднею шуткою, пзволнлъ замѣтить, что и
шотландецъ, если его пойматъ во время и обучнть нока онъ еще
молодъ,можетъ сдѣлаться человѣкомъ. Г о л ь д с м и тъ . А что скажетс
вы, сэръ, о томъ сѵмасшедшемъ шотландцѣ, который въ своей

брошюрѣ нубличііо ѵтверждалъ, что дикіе — самые счастлнвые изъ
людей,и самъвелъ жизнь дикагочеловѣка?*) — Д ж о нсо нъ . Ямогу
сказать только то, что здѣсь нѣтъ ничего ѵдивителыіаго. Онъ хочстъ, чтобъ его замѣтпли. Онъ влѣзетъ въ свиной хлѣвъ и бѵдетъ
тамъ жнть до тѣ хъ поръ, пока вокругъ него будетъ собираться
народъ и покуда его станѵтъ вызывать оттѵда. Оставьте сго въ
хлѣву одного, проходнте мимо его нріюта, не оглядываясь, и нотомъ ноглядите, его уже тамъ не будетъ. Онъ вылѣзетъ, замѣтивши, что его никто не приглашаетъ на чистый воздухъ.
Одинъ изъ гостей замѣтилъ, что тотъ-жесамый чудакъ силнтся доказать несуществованіе разлнчія между порокомъ и добродѣтелью. — Сэръ, замѣтилъ лексикограФъ, еслн вашъ шотландецъ говоритъ это для ЭФФСкта, значиті. опъ лжецъ; и я не нонимаю, что за выгода человѣку выставлягь себя лжецомъ. Но, ссли
онъ дѣйствитслыю убѣжденъ, что порокъ н добродѣтель — одно
и тоже, то, если памъ иридется нринпмать его у себя за обѣдомъ,
но егоуходѣ нужно старательно пересчитывать наши столовыяложки.
Одіінъ пзъ гостей, сказалъ, чго мудрецъ имѣетъ іюлное право
пренебрегагь роскошью, ѵдобствомъ и другими интересамп жнзни.
— Дж онсонъ. Еслибъ люди былидикарямн и жили нооднначкѣ,
въ лѣсу, оно было-бъ справедлнво, но въ образованномъ обіцествѣ
мы должны дорожить мнѣніемъ себѣ иодобныхъ. Въ образованномъ обществѣ нельзя пренебрегать блескомъ и прнличіемъ, —
иначе мы себѣ же сдѣлаемъ невыгоду. Кому нензвѣстно, что человѣка въ норядочномъ платьѣ вездѣ примутъ лучшс, чѣмъ образованнаго неряхѵ, — вотъ вамъ ф э к т ъ , нротивъ котораго сказать
нечего. х\налнзнруі1тс его, допытывайтесь, отчего оно та к г, а всетаки кончится тѣмъ, что вы наденете хорошес платье, собнраясь
въ гости. Это ѵжс частичка общей системы. Тоже самое и съ счастіемъ человѣческимъ: оно состроено изъ мслочей, каждая его
частнца, при аналнзѣ, кажется ннчтожною н ии на что не цадобною. Въ нашсй вседневной жизни, деньги нногда значатъ болѣе,
нежели наши добрыя качсства; сдѣлайте новѣрку моимъ словамъ,
то ссть выйдите на ѵлицу н встрѣтившн двѵхъ бѣдняковъ, даііте
нервому изъ нихъ шиллннгъ, а вгорому ирочнтайте нѣсколько
наставленііі — и тогда взгляните, который посмотрптъ на вась
ласковѣе, сэръ.^ильямъ ІІештя говоритъ въ своемъ разсуждеиіи,
по поводѵ употребленія денегъ, что каждый человѣкъ можетъ
*) Не смотря иа всѣ старапія композпторовт., в въ томт. чпслѣ Крокера, послѣдняго изъ них-ъ, пміі втого шотлапдца нензвѣстпо, п брошюры, о котороН пдетъ
рѣчь, нигдѣ не наіідеио.

Гудовлстворять всѣ свои естественныя нотребности за три Фунта
стерлинга въ годъ. Нынче время тяжелое — удвоимъ эту сумму
и получимъ шесть Фунговъ. И такъ, за шесть Фунтовъ вы можете
кабивать свой желудокъ, укрываться отъ непогоды и прикрывать
свое тѣло какою-нибудь звѣрнной кожей. И такъ, сэръ, всякій доходъ, превышающій шесть Фунтовъ, служитъ намъ на удовлетвореніе нскуственныхъ потребностей и на пріобрѣтеніе должнаго уваженія со сторопы нашихъ собратій. Имѣя шестьсотъ или шесть тысячъ ф ѵ н т о в ъ въ годъ, вы имѣете, и должны имѣть, болѣе счастія,
нежели-бъ вы могли имѣть его за шесть Фунтовъ. Конечно, есть
иесчастлнвые богачн, но имѣть богатство, не значитъ еще умѣть
унотреблять его съ толкомъ. Рѵссо н послѣдователи его, увлекаются дѣтскимъ пристрастіемъ къ необыкновениому; они готовы лгать
для_,ійщ_.чхо5ъ-€казать что-ннбудь новое]— Г о л ь д с м и тъ . Когда
я въ первый разъ нршіялся писать, я далъ себѣ слово излагать
только то, что казалось мнѣ новьгмъ. Но чуть нриходила мнѣ въ
голову какая-либо новая мысль, я тотчасъ примѣчалъ въ ней чтонибудь ложное. — Д ж о нсо нъ. Я тоже могу сказать про себя,
сэръ. Когда я былъ еще мальчпкомъ, во всякомъ спорѣ я защиіцалъ ложную сторонѵ вопроса, — потому чго защищая ее, имѣлъ
возможпость наговорнть много замысловатыхъ, то есть новыхъ вещей. Возьмемъ, напрнмѣръ, воровство, я и теперь могъ-бы придумать искусные аргѵменты въ его защитѵ. Нной человѣкъ не знаетъ,
что дѣлать съсвоими деньгами, другому его состояніе слѵжитъ во
вредъ; воръ обокравшіі ихъ обоихъ, можетъ употребить ихъ каннталы іп. свою пользу. Однако, сэръ, вора все-таки люди ловятъ,
вѣшаютъ, и, дѣлая это, ноступаютъ весьма разумно. Когда я скитался но Лондону безъ одного шиллинга въ карманѣ, я былъ мастеръ говорнть объ удовольствіяхъ бѣдности, но совсѣмъ тѣмъ
мнѣ было очень досадно на свою бѣдность. Поминутно мы говорнмъ о томъ, какъ тяжело быть министромъ и лордомъ, а между
тѣмъ каждыіі изъ насъ охотно сѣлъ-бы на его мѣсто.
Стали говорить вообще о людяхъ, оспаривающихъ ф э к т ы давно дознанныс н цѣлымъ свѣгомъ нризнаниые за истину. — Джонсонъ. Оспарнвать каждую истину очень легко, гораздо труднѣе
на словахъ защищать ее. ІІусть кто-нибѵдь изъ васъ вздумаетъ
увѣрять, что на этомъ столѣ не поставлено соли, его очень трудно будетъ заставить сознаться, что соль, напротивъ того, находит_ ся на столѣ.Діойдемъ далѣе: я отвергаю ф э к г ъ о взятіи Канады
англичанами, н мнѣніе свое подкрѣпляю слѣдующими доводамп.
Франція превосходитъ наіне отечество количествомъ народонаселе-

! нія, сгало-быть у ней болѣе воііска и она пе донѵститъ насъ отнять ѵ ссбя цѣлый край. Но .минпстерство увѣрнло насъ, черезъ
газеты, что Канада дѣствитслыю взята, и при томъ взятіе Канады
подтверждастся свидѣтельствомъ тысячи людсй, дѣлавшихъ кампанію. Положнмъ такъ, но ннтересъ этойтысячп людей прпказываетъ
имъ разсказывать, что они побилн Французовъ, а нс сами были
побиты. Вы сами ѣдете въ Амернку н ѵдостовѣряетесь въ пстинѣ
общаго голоса; но я вамъ все-таки не вѣрю. А не смотря на всѣ
эти аргументы, мы все-таки знаемъ, что Канада дѣйствителыю
/взята. Общій голосъ дѣйствителыіѣе всѣхъ ѵмозрѣнііГ)
Въ англійскомъ народѣ существуетъ суевѣрное нрсданіе о томъ,
что мертвецы, являющісся но ночамъ, неиначе рѣшаются'говорнть
съ людьми, какъ тогда, еслн съ ними кто-нибудь заговорнтъ. Докторі. Джонсонъ самъ себя называлъ мертвецомъ по разговорной
частн, въ какой-бы дружеской бесѣдѣ онъ не находился; ноэтъ
не затрогнвалъ ни одного изъ обычныхъ предметовъ разговора, н
сидѣлъ въ молчаніи до тѣ хъ норъ, пока его о чемъ не снрашивалн. ІІонятно, что прн славѣ, которою пользовалнсь Джонсоновы
рѣчи, ему рѣдко прнходилось сидѣть молча, совсѣмъ тѣмъ, во
время обѣда или ѵжнна, было не лсгкимъ дѣломъ заставнть лексикограФа ѵчаствовать въ общей бесѣдѣ. Вотт, что говорнтъ объ
этомъ предметѣ Босвелль въ свопхъ запискахъ: «Садясь за столъ,
онъ предавался ѣдѣ съ рѣдкнмъ рвеніемъ; его взгляды прикованы
были къ тарелкѣ, и съ кѣлъ-бы онъ не находнлся въ это время
(исключая развѣ слишкомъ высокой компаніи), онъ не хотѣлъ нн
смотрѣть вокругъ ссбя, нн слѵшать того, что нрп немъ говорилось, — до тѣ хъ поръ, пока аппетитъ его не былъ ѵдовлетворенъ.
Онъ ѣлъ чрезвычайно много, н такъ торонился, что, во время жеванія, жилы у него вздѵвались на лбу, н на всемъ лицѣ выступала испарипа. Для слишкомъ нѣжныхъ н непримѣнившихся къ
его манерѣ людей, эти привычки былн довольно иротивны, и я
самъ признаюсь, что такая неумѣренность не совсѣмъ нриличествовала характеру такого великаго Ф іілосоФ а. Вина онъ пи.іъ
чрезвычайно много; но въ тотъ же годъ, какъ мы съ нимъ ііознакомились, оиъ прнвелъ въ исполненіе свой доманшій планъ воздержанія, и перссталъ пить вшіо.»
«Всяпрошлая жизнь поэта, говорнтъ Томаст> Маколей, — съ ея
бѣдствіямн н голодной порою,— видна намъ въ этомъ онисаніи.
Вообще, съ помощью глубоко остроѵмныхт. и блистательныхъ
замѣтокъ современнаго намъ критика, котораго слова только что
приведены нами, почтн всѣ странности Джонсона, передъ кото-

рымп недоумѣвалн его соврсменники, разъяснены какъ нельзя бо.іѣе, н вмѣсто непріятнаго чувства, возбѵждаютъ въ насъ глубокое участіе, какъ рѣзкіе н драгоцѣнные слѣды пережнтой пмъ
лптературной эпохи. Джонсоново прнстрастіе къ отолѵ, рѣзкіе переходы отъ замѣчательной невоздержностп къ совершенному воздержанію уже объяснены нами; точно также объясняется и его
иостоянная лѣность, за которою всегда слѣдовалн дни и недѣлн
лпхорадочной дѣятельностн. Одна духовная особа хвалмлась передъ Джонсопомъ въ томъ, что на сочнненіе проповѣди ей потребно было не болѣе недѣлн времени при дрѵгихъ занятіяхъ.
— Что зпачитъ нсдѣля времени при дрѵгихъ занятіяхъ, замѣтнлъ
лексикограФЪ, послѣ этого можно сказать, что я способенъ пройти пѣшкомъ одну милю въ недѣлю времени. Мнѣ самому заказывали проповѣдп, и п кончалъ ихъ, садясь работать послѣ обѣда и
къ вечеру огправляя нхъ на почту. Когда я ііршшмаюсь работать, для меня не сѵществуетъ остановіса пли отдыхъ; я помню,
какъ, въ теченіе вечера, я написалъ сорокъ шесгь печатныхъ
страницъ іп 8 °; въ другой разъ, я переведъ цѣлую Французскѵю книгѵ, не вставая съ мѣста — правда, что при этомъ цѣ.іая
ночь проведена была безъ сна. Строгій къ самомѵ себѣ, испытавшій всѣ роды лишенііі н бѣдъ, Джонсонъ былъ рѣшительно нечувствіггеленъ къ чѵжому горю, если иричниы его былм слиші;омъ нѣжны н тонки; разсказы объ оскорблешюмъ самолюбіи
ііесчастной любви, рушмвшихся честолюбпвыхъ планахъ, иаводплп
его на однм сарказмы. Какая-то леди, потсрявъ нѣжно любимаго
мѵжа, нредавалась безмѣрному отчаянію. — Сэръ, сказалъ Д ж о іісонъ одному изъ соболѣзнователей, — если-бъ она была прачкою
п имѣла на рѵкахъ дсвятерыхъ дѣтей, ей пѣкогда было-бы потѣшать весь Лондонъ свонмъ хныканіемъ. II въ тожс самое время
эготъ, повидіімомѵ, жестокосердый эгопстъ, раздавалъ послѣднія
свон деньги бѣднымъ людямъ, держалъ у себя на квартирѣ по
пѣско.іьку стариковъ нсимѣющихъ прошітанія, и предоставлялъ
плату за свои сочмненія слѣпымъ и увѣчнымъ старухамъ.
іІослѣ ужина, за бутылкой портвейна, своего любимаго наинтка. Джонсонъ продолжалъ бесѣду по иоводу Руссо. — Вашъ
Руссо — скверный человѣкъ, н я охотпо-бъ сосла.п. сго въ плантаціи.
Такъ какъ ночь давно уже настуннла, и всѣ собесѣднпки еше
не собиралнсь расходиться, то разговоръ, какъ оио часто слу■іастся послѣ ужнна, нерешелъ къ привндѣніямъ. Мнѣнія Джонсона объ этомъ нредметѣ были необыкновенно странны — какъ

чсловѣка свѣтлаго н практичсскаго ума; онъ отказывался довѣрять страшмымъ исторіямъ, которыя ему доводилось слышать; но
какъ человѣкъ своего времсии, соединявшій въ ссбѣ и слабыя п
блпстательныя стороны своего вѣка, онъ не отвергалъ возможности сверхъ-естсствснныхъ видѣмій и даже чародѣйства. Всѣ
нрнсутствующіе были моложс Джомсона и каждому нзъ нихъ было
желателыю вывѣдать мнѣніе знаменнтаго человѣка, о вопросѣ, въ
то время еіце не по.іагасмомъ въ чнслѣ рѣшеныхъ вогіросовъ.
— Дж онсонъ. Я вѣрю, что воображсніе безирестанно обманываетъ
.шдей; но когда мпѣ разсказываютъ сверхъ-естественное событіе,
я нреждс всего смогрю на то, возможно-ли было воображенію
служить для обмана въ этомъ дѣлѣ. ГІредположите, чтб я увидѣлъ бы ночью страшилнще н услышалъ голосъ, который бы мнѣ
сказалъ: Джонсонъ, ты дурной человѣкъ и за то получишь наказаніе, — такое видѣніе я немедленно отнесъ-бы къ дѣйствію воображснія, нбо я знаю свои недостатки н часто о пихъ думаю.
Мысль моя настроена въ извѣстную сторону и воображеніе можстъ дѣйствовать извѣстнымъ образомъ. ГІо представьте себѣ,
что вдругъ я внжу видѣніе и что оно говорптъ мнѣ о с.мерти какого-нибудь человѣка, обозначаетъ ея часъ, и такъ далѣе: такое
видѣніе я уже нс имѣю нрава относить къ дѣйствію воображсиія.
Въ этомъ случаѣ, воображсніе не нмѣетъ для себя достаточнаго
матеріала и впечатлѣніе должно пмѣть свос начало внѣ меня. II
если событіе, персдашюе мнѣ сверхъ-сстественнымъ путемъ, внолнѣ нодтверждается, то я имѣю нолное право вѣрить видѣніямъ.
Самъ я ннкогда ме видалъ ничсго подобпаго, н потому прилагаю
прм всякомъ случаѣ стараніс для того, чтобъ составить себѣ ноложителыюе мнѣніе объ этомъ предмстѣ. Я зналъ людсй, которые ни разу не лгали въ свою жнзнь и эти люди увѣряли меня
въ томъ, что имъ являлись сверхъ-естествснныя существа: книгопродавецъ Кэвъ, о которомъ вы всѣ слышали, имѣлъ одно необыкновемное вндѣніе въ свою жизнь и всегда говорилъ о немт.
съ ужасомъ, неохотмо. — Б о с в е л л ь . Какъ-же опнсывалъ онъ
.'івившееся емѵ существо, какъ могъ онъ его видѣть, если омо мс
имѣло тѣла? — Дж онсонъ. Сэръ, онъ говорнлъ мнѣ, что оно походило на обыкновеиную тѣнь отъ человѣческаго тѣла. Что жс
касается до мужчинъ и жснщимъ, занимающихся чародѣйствомт.,
то въ истинѣ этого убѣждаютъ насъ тысячи уголовныхъ дѣлъ м
доброволыіыхъ прнзманій самихъ нреступішковъ ’ ). Исторія по* ) Нѳ нужно забывать, что дажѳ въ коицѣ X V III столѣтія, въ Шотлавдін и сѣ-

казывастъ намъ съ необыкновенной ясностью, что всѣ народы вѣрнли и вѣрятъ въ чародѣйство, и кромѣ того, я убѣжденъ въ возможности загробныхъ явленій, а . потому и я не смѣю ставнть
свосй ничтожной опытности иротнвъ свидѣтсльства вѣковъ 11 поколѣній. — Б о с в е л л ь . У насъ, въ Шотландіи, лучшіе юристы н
сѵдьи трсбуютъ отмѣны законовъ противъ колдовства, и процессовъ по этимъ дѣламъ никто почти нс иачинаетъ. — Джонсонъ.
Сэръ, это доказываетъ что нравы народа измѣнилнсь, что престѵпныя иауки искореняются.
Тѵтъ одшгь изъ собесѣдннковъ, человѣкъ иоваго ноколѣнія,
замѣтилъ, что въ послѣднее время всѣ страшныя нсторіи развязываются забавнымъ образомъ и объясняются естественнымъ путсмъ. Оні> привелъ въ примѣръ событіе, случнвшесся, прошлый
годъ, въ домѣ пастора Эльдриха въ Кокъ-Ленѣ. Въ квартирѣ этого
господина каждую ночь происходилъ необыкновенный шѵмъ, слышались воплн, и одна горничная дѣвѵшка, тутъ проживавшая, разсказывала, что сй каждѵю ночь ивлялось страгаилшце и разсказывало о какомъ то неслыханномъ и кровапомъ прсступленіи, здѣсі.
совершенномъ н требующемъ отмщенія. Говорятъ, чтомногіе, дажс
умпые людн, поддались на эту исторію, и нѣсколько дней провознлись
въужасномъ домѣ,повсюдудоискиваясыірнвпдѣнія,инаконецъ уиіли,
ничего неувидѣвши. — Сэръ, прервалъ Джонсонъ въ нсгодованін, я
самъ находился въ числѣ этихъ улныхъ людей и самъ возился около
дѵховидицы, имѣя въ виду или открыть обманъ, илн нзслѣдова-’, ь
вопросъ, заслуживающій вниманія, а не насмѣшкн. Мой дрѵгъ,
Сондерсъ Уельшъ, всѣмн силамн отговаривалъ меня отъ этого
изслѣдованія, предсказывая, что я съ моими товарищами попадемъ
подъ насмѣшкн праздной толиы; я самъ зналъ это — и все-такн
нрнсутствовалъ при разспросахъ дѣвушки, слышалъ странный
шумъ, которымъ она, по всѣй вѣроятности, обманывала, н ходнлъ
въ Клсркенвелль нскать мертвое тѣло, котораго не отъискалось.
Нсвѣжды могли смѣяться надъ нами, но мы были правы, потому
что нами руководила любознательность н желаніе допытаться
пстины. Всю эту исторію мы онисали въ газетахъ и тѣмъ прекратили вздорныс толки суевѣрныхъ болтуновъ. — Б о с в к л л ь . ІІравдали, сэръ, что Ф у тъ '), послѣ этой исторіи, имѣлъ намѣреніе вывестн васъ на сцену и даже сочинилъ комедію, въ которой должна
вериыіъ провинціяхъ Авгліи, чародѣи преслѣдовались закопнымъ порядкомъ, ю ть
все рѣже и рѣже.
*) Актеръ и содержатедь театра, на котороиг разъигрываіись фарсы п иародиыя комедіи, Футъ обладалъ рѣдкимъ даромъ копировать лицо, походку и манеры

была дѣйствовать кокъ-ленская дѣвушка, привидѣніе и вы сами,
подъ именемъ синьора Помпою? — Д ж о нсо нъ . Совершенная
правда, сэръ: современный АристоФанъ имѣлъ намѣреніе поддѣлаться подъ мою ф и з іо н о м ію и позабавпть ею своихъ почитателей;
но я далъ емѵ замѣтить, черезъ пріятелей, что въ такомъ случаѣ
истинный Джонсонъ придетъ па сцену и задастъ своему двойнику
преисправную потасовкѵ передъ всѣми зритслями. Такъ пьеса и
не пошла; но это обстоятельство не помѣшало намъ остаться
добрыми пріятелями. — Б о с в е л л ь . Нужно созиаться, что Ф утъ —
человѣкъ необыкновенной весслости. — Д ж о нсо нъ . Вы совершснно правы.— Б о с в е л л ь . И обладающій болынимъ талантомъ.—
Д ж о нсо нъ. Сэръ, съ этимъ я не могу согласпться. Футъмасгеръ
представить вамъ одного какого-нибудь человѣка, и только. Онъ
иохожъ на живописца, который умѣетъ рисовать только людей,
неописанно бсзобразныхъ. Такой живописецъ, конечно, умѣетъ
сиять иортретъ съ человѣка, имѣющаго на лицѣ что-нибудь особенное, рубецъ или шишку, но дайге ему простое лицо, и онъ
станетъ въ тупикъ. Тоже и съ Футомъ. Если вы имѣете привычку
скакать на одной ногѣ, Футъ тоже проскачетъ на одной ногѣ и
представитъ васъ въ точности. Комикъ представляегъ намъ странности и пороки цѣлой породы людей; — Футъ можетъ дать вамъ
понятіе о странпостяхъ только одной едііницы изъ всей этой
иороды. — Г о л ь д с м и тъ . Иравда-ли, что Ф утъ , человѣкъ дурной
нравственности? — Д ж о н со н ъ . Я рѣшительно не знаю какой
онъ нравственности; если онъ дурно ведетъ себя, то, вѣроятно,
по той-же причинѣ, по какой и собака иногда ведетъ себя дурно;
короче сказать, онъ никогда не дѵмалъ ни о иравственности, ни о
своемъ новедсніи. — Б о с в е л л ь . Способность этого человѣка, поднимать на смѣхъ своихъ знакомыхъ, заслуживастъ осуждсніе:
иочти всѣ нріятели Фута выведены имъ на сцену и обращены въ
носмѣшище. — Д ж о нсо нъ . Вольно же вамъ, сэръ, отправляясь
къ Футу, вообразить, что вы идете къ человѣку неслыханной добродѣтели. Онъ идетъ къ вамъ въ гости за тѣмъ, чтобъ вывестп васъ
на театръ,— и късебѣ зоветъ васъ для той-жс самой цѣли. Веселость сго не подлежптъ никакому сомнѣнію, и я всю свою жизнь
не видалъ ничего подобнаго этой громкой, задушевной, безтолковой веселости, къ которой ни одинъ человѣкъ не могъ оставаться
равнодушнымъ. Въ первый разъ я встрѣтился съ Футомъ на обѣлицъ, извѣстпыхъ въ публикѣ; пользуясь своимъ искусствомъ, онъ собиралъ боіьгаія деаьги н былъ любимцемъ охотпиковъ до скаидала.
Т . IV .

®

дѣ у Фицгсрберта, и такъ-какъ я былъ прсдубѣждонъ противъ
комодіанта, то былъ не совсѣмъ въ духѣ смѣяться его шуткамъ.
При началѣ обѣда я болыие молчалъ и, кажется, хмурился, но
едва прошло нѣсколько минутъ, какъ я должснъ былъ кинуть
вилку н ножикъ, опрокинуться на спинкѵ стула и хохотать отъ
всего сердца. Футъ въ то время бросался въ разныя снекуляціи
и участвоваѵіъ въ торговлѣ пивомъ, и пипо свос доставлялъ знакомымъ и междѵ прочнмъ и для Фицгербертовой прислуги. ІІиво
было такъ противно на вкусъ, что люди не могли его пить и рѣшились доложить о томъ хозяпну. С.іѵга, обязанный принести эту
жалобу, прислуживая за столомъ, все время стоялъ около Фѵта, и
когда обѣдъ кончился, нрибѣжалъ къ своилъ товаршцамъ въ неслыханномъ восторгѣ. «Я буду вѣчно нить это скверное пиво»,
сказалъ онъ имъ: «у меня не достаетъ духа жаловаться хозяппѵ
на такого человѣка. Мистръ Ф утъ, самый дивный джентльменъ во
всемъ мірѣ!» — Г о л ь д с м и тъ . Недавно, навѣстивъ Фута, я ѵвидѣлъ
на его бюро очень хорошенькій бюстъ Геррика и заглядѣлся на
него. «Вотъ вы и удивляетссь, замѣтилъ хозяинъ, что я подпускаю
нашсго Дэви такъ близко къ своимъ деньгамъ?... развѣ не видите, что у нсго рукъ нѣту?» Джонсоиъ и всѣ собесѣдннкіі расхохотались, прослушавъ эту остроумную выходкѵ соврсменнаго
АристоФана, и ужпнъ окончплся какъ нельзя веселѣс. Тѣ изъ
гостей, которые были давно знакомы съ знаменитымъ писателемъ.
слушая его оживленный разговоръ и отдавая справедливость его
рѣдкой увлекательности, сознались съ изумленіемъ, что года не
только ие принесли съ собою слабости, но, скорѣе, укрѣпили и
оживили свѣтлый ѵмъ Джонсона. Въ молодости емѵ нѣкогда было
говорить много; въ зрѣлыхъ лѣтахъ, онъ былъ иодверженъ жестокой нравственной болѣзнн, иагнавшей на него чернѵю меланхолію,
и только съ наступленіемъ старости и , что еще вѣроятнѣе, со
времени устройства своихъ домашнихъ обстоятельствъ, поэтъ безспорно овладѣлъ тою живостью дѵши, безъ которой трудно блистать въ какой-бы то іш было бесѣдѣ.
Здѣсь мы позволимъ себѣ небольшое отстѵнленіе отъ разсказа, съ цѣлью извиниться передъ читателемъ въ тѣ хъ неболышіхъ
уклоненіяхъ отъ исторической истины, въ которыя мы вовлечены,
и будемт» вовлекаться вслѣдствіе стремленія сдѣлать нашъ трудъ
наиболѣе понятнымъ и интереснымъ для русскихъ читателей нашего времени. Ии объ о д ііо м ъ изъ британскихъ ішсателей, кромѣ
трехъ: Мильтона, Шсксиира и Байрона, но писано въ Англіи такъ
много, какъ о Самуилѣ Джонсонѣ; не говоря уже о занискахъ

г-жи Піоцци, спраБюрней и Гаукинсъ, ие говоря о множествѣ отдѣльиыхъ статей, печатавшихся въ теченіе ста послѣдних7> лѣтъ,
и имѣвшихъ цѣлью розысканіе главныхъ ф э к т о в ъ Джонсоновой
жизни, — одна его біограФІя, ппсанная Босвеллемъ поражаетъ
своей огромностью и разнообразіемъ матеріаловъ. Каждая замѣтка, каждое острое слово лексикограФа записано въ этихъ сочиненіяхъ съ такою ясиостью, что можно и нынѣ обозначить тотъ годъ
н тотъ мѣсяцъ, когда онѣ были сказаны. Мы бы могли, передавая
аФоризмы п застольныя диссертаціи (ІаЫе Іаік) поэта, держаться
хронологическаго порядка изрѣченій съ полной тщательностью,
но такая отчетливость не вт. мѣру расширила бы предѣлы и безъ
гого обширной статы і, и не пршіесла-бъ ровно никакой пользы
для публики. Кромѣ того, связавъ себя такой аккуратностью, мы
необходимо дойдемъ до нѣкотораго босвеллизма и невольно примемся передавать читателю рѣчи и слова или вовсе не любоиытныя, или интересныя только для англичанъ X V III столѣтія.
Многое изъ того, что передано потомству стараніями Босвелля и
мистриссъ Піоцци, утратило свою живость въ печати; многое требуетъ комментаріевъ длпнныхъ и утомительныхъ. ІІо всѣмъ этимъ
нричинамъ, мы рѣшились, передавая Джонсоновы разговоры, держаться хронологическаго норядка бесѣдъ, настолько, чтобъ не
впадать въ анахронизмы историческіе и литературные, а, оградивъ
себя съ этой стороны, группнровать анекдоты, острыя слова и
умныя замѣтки по собственному нашему усмотрѣнію. Люди, хорошо
знакомые съ аиглійскою словесностью, безъ трѵда отыщутъ всѣ
мѣста, въ когорыхъ мы не строго слѣдоваліі источникамъ: остальные же читатели, конечно, просгятъ намъ небольшую вольность
разсказа за новость и интересъ сообщаемыхъ здѣсь подробностей.
III.
Мннтелыіость Ііосвеля. — Джонсоновы наставленін по поводу чтеніа и жнзни
вообще.— Лѣность, шкоіы и строгое обхожденіе воспитатеіей. — Леди Эрроіь.
Счастлнвѣйшан пора человѣческой жнзнн.— Порядокъ соетавлѳнія Джонсонова сю варЯ, — Жадность кннгонродавцевъ, — 'Грудность работы. — Кюбъ, Бучинсьи разговоръ дш побѣды. — Поѣздка въ Грннвичъ. — Маюе сочувствіе прнродѣ. — Панегирикъ Лондону. — Сельское уединеніѳ. — Грннвичскій паркъ и споры — Поѣздка
въ Гэрвичъ. — Поученіѳ по поводу педоумѣнія. — Сіѣной п о т Бденюкъ.— Обычай
удивіять іюдей.— Ужинъ въ Коіьга^герской гостннннцѣ.— Тепсти.— Ночная бабочка. — Томсонъ, Попъ и Свифтъ. — Презрѣніе Джонсона къ нападеніямъ противниковъ; его мысін объ этомъ предиетѣ. — Прощаніе обонхъ пріятеіей. — Система
Беркію. — Отъѣздъ Босвеня.

Между-тѣмъ подходило время разлуки Босвелля съ его знаменитымъ другомъ; — будущему лорду Охинлекку необходимо было
8*

думать о ноѣздкѣ въ Утрехтъ и торопиться отъѣздомъ, чтобъ не
опоздать къ тамошнимъ курсамъ. Свиданія молодого человѣка съ
Джонсономъ происходили почти ежедневно, и бесѣды ихъ часто
продолжались ночти до утра. Слабый здоровьемъ и мнительный,
Босвелль, къ самому наслажденію примѣшивалъ безпокойство: то
ему казалось, что лексикограФъ внезапно къ нему охладѣлъ, то
воображалось ему, что онъ ие перенесетъ разлуки съ великимъ
человѣкомъ. Безсонныя ночи и частое употребленіе портвейна,
соединенные съ усиленнымъ трудомъ у себя дома — Босвелль
каждый день велъ журналъ Джонсоновыхъ дѣлъ и изрѣченій —
показывали молодомѵ человѣку, что изъ всѣхъ знакомствъ съзнаі щ н и т о с т я м и , настоящее было едва ли не самымъ хлопотлйвымъ.
Можетъ быть желая похвастаться своими сношеніямн, Босвелль,
1 разговаривая съ Джорджемъ Двипстеромъ, членомъ парламента,
далъ ему замѣтить, что долгое сидѣнье и питье вина съ Джонсономъ повредило его нервамъ. На это нолучнлъ онъ такой отвѣтъ:
«Лучше вамъ умереть отъ паралича, нежели уклоняться отъ бесѣды
съ такимъ человѣкомъ!» Само собой разумѣется, что Босвелль и
въ умѣ не держалъ никакихъ уклоненій, а жалуясь на неудобства
связи съ Джонсономъ, желалъ, какъ говорнтся, немного пококет-

Г

ничахь^
Старый писатель не въ шутку начиналъ интересоваться занятіями н будущими планамн молодого своего почитателя; видясь ст>
нимъ часто наединѣ, особенно по утрамъ, онъ давалъ ему совѣты,
полные практнческаго смысла н остроумнаго, хоть нодчасъ слншкомъ великобританскаго взгляда на жизнь и обязанности человѣка.
Сэръ, говорилъ онъ Босвеллю,— я должень сказать вамъ,
что будущее ваше званіе,— званіе шотландскаго помѣщика, съ
многочисленными и зависящими отъ васъ существами, есть одно
изъ важнѣйшихъ званій, на которое человѣкъ можетъ разсчитывать. Лондонскій банкиръ, хоть бы онъ имѣлъ сто тысячъ Франковъ, не значитъ ровно ничего. Англійскій герцогъ, обладающій
болыними богатствами, тоже значитъ не болѣе: у него нѣтъ подчиненныхъ, которые ввѣрены его патріархальной заботлнвости и
которые соберутся вокругъ него съ оружіемъ, если отечество будетъ въ опасности. Вы ѣдете за границу, сэръ, и неремѣна мѣста
должна содѣйствовать вашему образованію. Ищите мѣстъ, гдѣ
проживаетъ болѣе государственныхъ и ученыхъ людей; не слѣдуйте примѣру путешественниковъ, которые рыскаютъ по свѣту
за тѣмъ, чтобъ взглянуть на какую нибудь гору и , вздыхая, прислушиваться къ журчанію ручейка. Меня угірекаютъ въ томъ, что

я холоденъ къ красотамъ природы, и я не вижу надобности скрывать своего образа мыслей: для меня тотъ садъ хорошъ, въ которомъ много плодовъ и кореньевъ, и тотъ источпикъ пріятсіп>, въ
которомъ водится порядочная рыба. Я , напримѣръ, не люблю
такой край, гдѣ нѣтъ лѣса, но я готовъ жить и на такой мѣстности, если буду знать, что встрѣчу тамъ людей и пользу для своей
головы. Старайтесь объѣздить страны не такъ извѣстныя путешествённикамъ: я совѣтовалъ бы вамъ пожить подолѣе въ Испаніи,
которой огромная часть ни кѣмъ не описана и не изслѣдована ни
въ какомъ отношеніи. Если время вамъ позволитъ, ведите полный
и чистосердечный дневникъ всему случившемуся съ вами; во-первыхъ, эта работа бѵдетъ для васъ полезнымъ упражненіемъ, а вовторыхъ, она всю жизиь нри васъ останется и сдѣлается источникомъ пріятныхъ воспомішаній. Только, чтобъ не давать разгуляться вашему самолюбію, дайте себѣ заранѣе слово никому не
показывать своего дневника и истребить его передъ смертью.
— Б о с в в л л ь. Я боюсь, что принявшись за дневникъ, я буду наполнять его множествомъ мелкихъ и ничтожныхъ подробностей.
— Дж онсонъ. Сэръ, на свѣтѣ нѣті> ни.чего мелкаго и ничтожнаго для такого мелкаго н ничтожнаго существа, каковъ человѣкъ.

Только углубляясь разсудкомъ въ мелочи, мы выучиваемся великой
наукѣ быть наиболѣе счастливыми и испытывать несчастій
какъ можно менѣе.
—
Когда вамъ нридется, продолжалъ Джопсонъ, оставаться
гдѣ нибудь на мѣстѣ ддя слушанія курсовъ той или другой науки,
старайтесь выбрать для себя коллегію постариннѣе, товарищей
разнообразнѣе и преподавателя извѣстнаго своей ученостью. И въ
дѣтствѣ, и въ зрѣломъ возрастѣ, школа поѵчаетъ насъ многому,
кромѣ самой наѵки. Я воспитывался въ двухъ первоначальныхъ
школахъ и могѵ говорить по опыту: въ первой изъ нихъ меня
многому выѵчила сама школа, а не учитель, во второй я заимствовалъ многое отъ дѣльнаго учителя, но сама школа принесла моемѵ уму не много пользы.
—=г-Правдѵ ли говорятъ, спросилъ Босвелль, что первый изъ
вашихъ воспитателей, мистръ Уелтворсъ, обходился съ вами неимовѣрно строго. — Д ж онсонъ. Сэръ, О ІІЪ былъ совершенно
правъ; я не могу на него очень жаловаться, — я былъ унрямымъ
мальчишкой. Это былъ человѣкъ чрезвычайно способный, иолѣнивый до крайности. Можетъ быгь, вслѣдствіе его-то вліянія я всю
свою жизнь ощущаю живѣйшую потребность ничего не дѣ.іать.
Еслибъ онъ былъ ко мнѣ еще строже, можетъ быть и изъ меня

вышелъ бы другой человѣкъ, но мой воспитатсль иногда лѣнился
быть жестокимъ. Да, сэръ, вы можете ѵдивляться, а я всегда
буду поддерживать то мнѣиіс, что строгость, даже жестокость, необходимы при воспитаніи; если взрослые люди бѣгаютъ отъ дѣльныхъ занятій, то чѣмъ приманитс вы къ нимъ рсбснка? Когда
Лакстонъ спрашивалъ меня, отчего я такъ хорошо знаю латинскій
языкъ? *) я сказалі) ему — оттого, что мой учитель сѣкъ меня
нещаднымъ образомъ! Наказывая насъ, онъ прпговаривалъ безпрестанно: «это я дѣлаю для того, чтобъ вы не были современемъ повѣшены». — Б о с в е л л ь . Леди Эрроль, дама знаменитой
шотландской Фамиліи и сосѣдка наша по владѣніямъ, имѣвшая
шестерыхъ дочерей и двухъ сыновей, никогда не наказывала ни
одного изъ нихъ. — Дж онсонъ. Сэръ, она поступаетъ весьма
дурно. Пусть дѣти боятся палки и учатся отъ страха, это гораздо
лучше, чѣмъ учиться изъ тщеславія или желанья блеснуть передъ
своими сверстниками. Розги, безспорно, доставляютъ ненріятное
ощущеніе, но оно прекраіцается само-собою, не норождая дурныхі»
чувствъ, между тѣмъ какъ развивая соперничество между дѣтьми,
вы поощряете ихъ на хвастовство и на долгую взаимную непависть. Братья и сестры начинаютъ ненавидѣть другъ друга, — и
вотъ плоды вашего малодушія!
— Сэръ, сказалъ ему однажды Босвелль въ минуты особенно
живого восторга, — сэръ, не прошло нѣсколько мѣсяцовъ со дня
нашего знакомства, а я уже начпнаю чувствовать себя совершенно
свободяымъ въ вашемъ присутствіи; спрашиваю васъ о чемъ мнѣ
вздумается и, можетъ быть, наскучаю вамъ своими разспросамп.
Отчего съ моимъ роднымъ отцомъ я никогда не былъ такъ откровенень, какъ съ вами; хотя онъ немногимъ старѣе васъ и не
обладаетъ ни вашей славой, ни вашсй ученостыо. — Д ж онсонъ.
Оттого, сэръ, что я живу въ свѣгѣ и выучился нриспособляться къ
людямъ, какъ оно водится въ свѣтѣ. Вашъ отецъ занимаетъ должность судьи въ отдаленномъ уголкѵ острова и принадлежитъ къ
людямъ стараго иокроя.
— Поміште, говорилъ Джонсонъ, продолжая свои наставленія,
что лѣность есть болѣзнь, отъ которой нужно поминутно лечигься.
ІІолпаго плана зашшямі» я не совѣтую вамъ прндерживаться: —
я самъ бросалъ всѣ планы такого рода на другой день послѣ ихъ

* ) Джонсоиъ считаіся первымъ латниистомъ во всей Великобритапіи и , вѣро-

составленія. Читать должно по возможности только то, что доставляетъ намъ удовольствіе; читать насилыю, значитъ то ж е, что не
читать почти ничего. Посвятите часовъ пять въ сутки на чтеніе и
ваша голова обогатнтся многими свѣдѣніями. Остерегайтесь читать
древнихъ писателей слишкомі» ревностно, не то зачитаетссь до
того, что получите къ нимъ отвращеніе и не будете въ силахъ
нродолжать вашихъ занятій; напротивъ того, чуть начнетъ васъ
угомлять выбрашіый вами писатель, оставьте его до слѣдующаго
дня и перейднте къ другимъ занятіямъ. Не пренебрегайте легкимъ
чтеніемъ; между трудомъ беритесь иногда за интересныя мелочи,
только выбирайтс ихъ старательно, нотому что вещь, прочитанная
для отдохновенія, пцѣетъ способность врѣзываться въ'нашу иамять съ особеннымъ постоянствомъ. Будьте заранѣе готовы на
всякое горе и непріятностп, для того, чтобъ встрѣтить ихъ равнодушнѣе, и не разсчитывайтс на невозможное счастіе. Время истиннаго счастія прошло и для мепя и для васъ — вы догадываетесь,
что я говорю нро одну только блаженную нору въ жизнп человѣка,
нору сго школьнаго воспнтанія. — Б о с в е л л ь . Сэръ, въэтомъмнѣніи позвольтс не согласіггься съ вами; я всегда думалъ и думаю,
что чѣмъ зрѣлѣс человѣкъ, тѣмъ болѣе онъ способенъ извѣдывать счастіе, а о порѣ школьной я пикогда не всноминаю съ удовольствіемъ, — по моемѵ, это пора горя и трсвоги.— Дж онсонъ.
А хъ , сэръ, вы не испытали человѣческаго горя и людскихъ глуностей. Школыіикъ боится только одного, быть высѣченнымъ, но^
что значитъ это онасеніе въ сравненіи съ опасеніемъ за свою
извѣстность. — Б о с в е л л ь . Сэръ, вамъ лн имѣть опасенія такоіо
рода, послѣ всего, что вы сдѣлали въ свою жпзнь? — Д ж онсонъ.
Все это ничего не значитъ: чѣмъ значительнѣе слава, тѣмъ готовѣе мы за нее бояться. — Б о с в е л л ь . И э т и слова слышу я огъ
автора знаменитаго словаря; отъ поэта, воспѣвавшаго Лондонъ и
тщету человѣческихъ желаній. Кстатн, сэръ, я давно желалъ снросить ѵ васъ, какого рода занятіями прнготовили вы себя къ этому
неслыханному для одного человѣка труду, я разумѣю къ составленію лексикона. — Дж онсонъ. Сэръ, я не могу вамъ дать на это
положіггелыіаго отвѣта. Я не готовился къ изданію: учась разнымъ наукамъ и читая разныя книги я не имѣлъ въ виду составленія изданія, для котораго нужны всѣ книги и всѣ наукн. Я не
сконлялъ массы потребныхъ свѣдѣній, она сама нс замѣтно выросла въ моей головѣ. Я помню, что за нѣсколько лѣтъ до начала
преднріятія, когда я сидѣлъ въ лавкѣ моего брата Роберта, онъ
началъ говорить, что Англія нуждается въ подобномъ сочинснш.

Я выслушалъ и сказалъ, что нс мнѣ за нсго приниматься. ІІо прошествіи нѣсколькихъ лѣтъ, я почувствовалъ себя поспособнѣе па
подобный трудъ и составилъ нланъ нзданія, который показалъ
книгопродавцѵ Роберту Додслею. Черезъ нѣсколько времени этотъ
джентльменъ, вступивъ въ компанію съ Лонгманомъ, Гичемъ, Миллеромъ и Нептономъ, предложили мнѣ взяться за работѵ. ІІо ѵсловію я долженъ былъ получнть сч, нихъ тысячу пятьсотъ-семдесятъ
пять Фунтовъ (около 8,000 р. с.) *). Я взялся кончить все дѣло въ
три года. Тогда я лшлъ въ Гольборнѣ, а потомъ въ Флитъ-Стрит ѣ , и въ обоихъ иомѣщеніяхъ имѣлъ верхнюю комнату, устроенную въ видѣ конторы; тамъ засѣдало шестеро переписчиковъ.
Главное мое занятіе состояло въ расположеніи словъ съ обозначеніемъ ихъ этимологіи, значенія и различныхъ смысловъ. Какъ
вамъ извѣстно, ко многнмъ изъ словъ прибавлены, с і. цѣлью поясненія, цитаты изі> нашихъ лѵчшихъ писателей, способныя пояснить мои собственныя толкованія. ІІріискиваніе книгъ, цитатъ,
составляло порядочную часть труда; я самъ или выписывалъ ихъ
на неболыиіе листки, или отмѣчалъ ихъ въ кпигѣ карайдашемъ, и
затѣмъ передавалъ своимъ сотрудникамъ, то-есть копіистамъ. Всѣ
издержки по заготовленію изданія падали на меня, а издателіГбыли
такъ безсовѣстны, что одннъ разъ, когда имъ принесли въ типограФію тетради, исписанныя по обѣ стороны листа, они воротилп
ихъ мнѣ, говоря, что нужно писать только на одной сторонѣ, для
ѵдобства работникамъ. Я долженъ былъ снова велѣть переписывать, и нриплатилъ своихъ двадцать Фунтовъ. — Б о с в е л л ь . Я
помню, вы разъ говорнли нри мнѣ, чго для васъ легче написать
страницу стиховъ, нежели пріискать опредѣленіе одного слова.
— Дж онсонъ. Это совсршенная правда, іі вамъ легко въ томъ
убѣдиться, попробовавъ такую работу, хотя словъ для пяти или
десяти. Нѣтъ работы, отъ которой разсудокъ приходилъ бы въ подобное состояніе напряженія; прн ней, вы чувствуете, что обязаны
охватить цѣлый предметъ и выразить свою мысль въ нѣсколькихъ
словахъ, къ которымъ было бы нечего добавлять. Сочиняя ноэмы,
я нногда писалъ до семидесяти стиховъ въ одинъ день, и, написавшн ихъ, не чувствовалъ ни малѣйшей ѵсталости. Трудясь надъ
словаремъ, я всякій день доходилъ до изнеможенія, а все-таки я
окончилъ бы его въ три года, еслибъ нс былъ огвлеченъ носто* ) Сумма эта, зпачиіельпая въ то время, покажется весьма жалкою. если сообразить, чго Джоясопъ должепъ быіъ отъ себя иаиимать писателей-компиляторовъ, покупать кинги, н прочая.

"ронними работамн *).
Б о с в е л л ь . Какія же, сэръ, были развлечснія ваши въ продолженіс этого убійственнаго труда. — Джонсонъ. Сэръ, я переходилъ къ дрѵгимъ работамъ, сочинялъ поэму
и заказанныя мнѣ предисловія къ чужимъ сочинсніямъ. Я составилъ въ это время маленькій клубъ, который разъ въ недѣлю сходился въ тракгиръ Кіп^’§ ІІеасІ, и гдѣ участвовали между нрочими
Дайсръ, Батерстъ и Гоукинсъ. Разъ въ недѣлю мы спорили о ученыхъ и дрѵгихъ прсдметахъ, засиживались до почи, и на утро
возвраіцались къ своимъ работамъ.
Г В о т ъ что говоритъ другой изъ біографовъ Джонсона, сэръ
Джонъ Гоѵкинсъ, о вечернихъ бесѣдахъ вышеозначепнаго клуба.
«При нашихъ собраніяхъ, мнѣ легко было замѣтить,-* съ какой
пріятностью толковалъ Джонсонъ о всѣхъ предметахъ, и тѣмъ не
менѣе я должснъ сказать, что онъ не всегда бывалъ однообразенъ
въ своихт. мнѣніяхъ н часго противорѣчилъ самому себѣ, сражаясь для нобѣды, а не для истины. То говорилъ онъ, что Англія
нисколько не измѣнила своихъ обычаевъ за нослѣднія столѣтія, то
иаходилъ, что они во многомъ измѣнилнсь. Иногда онъ опровергалъ всѣми дознаннын истины; такъ, одинъ разъ, онъ принялся
спорить протнвъ того, что съразвитіемъ народнаго богатства развивается роскошь, а въ другой — сталъ утверждать, что картежная игра нынѣ развилась меньше, чѣмъ въ гіредъидущее столѣтіе.
Никто нзъ насъ не обижался такою неровностью ѵбѣжденій; мы
знали, что Джонсонъ рожденъ для преобладанія во всякомъ разговорѣ, н никто изъ насъ нс оспаривалъ у него этого права. Въ
то время онъ былъ часто иодверженъ прииадкамъ самой черной
меланхоліи, но не слѣдѵетъ думать, чтобъ вслѣдствіе того онъ
былъ врагомъ веселости; у него часто бывали свѣтлыя минуты, н
онъ обладалъ рѣдкимъ юморомъ, і і о д ъ который невозможно было
поддѣлаться.»
За три дня до отъѣзда Босвелля, іюля 30, оба пріятели наняли
лодку и отправились провести день въГринвичѣ. Всякому извѣсгно
что нибудь о красотѣ береговъ Темзы между Дондономъ и Гринвичемъ, и мы можемъ только нрибавить отъ себя, основываясыіа свидѣтельствѣ старинныхъ писателей, что эти прославленныя мѣста, въ
прошломъ столѣтіи, были едва ли не красивѣе, чѣмъ въ настоящіе
годы, когда непомѣрное распространеніе Лондона угрожаетъ обращ е н іе м ъ всего названнаго мѣста въ снлошной рядъ Фабрикъ и го* ) Объявлеяіе о Словарѣ вапечатаво было въ 4747 году, самый трудъ окончеиъ быдъ в*ь 1755.

родскпхъ зданій. Мы уже видѣли, что Джонсонъ не былъ горячимъ
иоклонникомъ ' красотъ природы — обстоятельство довольно извинительное по причинѣ его дурного зрѣнія; Босвелль, родивіиійся
въ поэтической Шотландіи, и обладавіпій хороишми глазами, былъ
въ этомъ отношеніи еще не чѵвствителыіѣе лексикограФа. У того
и другого бьио въ карманѣ но книгѣ; въ осьмнадцагомъ столѣтіи
никто не отправлялся гулять за городъ безъ какихъ либо стихотвореній подъ каФтаномъ. Быстро двигаясь по теченію блистательной рѣки, Джонсонъ и молодой шотландецъ не нашли лучшаго
предмета для разговора, кромѣ древней литератѵры и древнихъ
поэтовъ. — Сэръ, спросилъ Босвелль, неѵжелн вы дѵмаете, что изученіе латинскаго и греческаго языковъ есть необходимое условіе
для всякаго хорошаго воспптанія. — Дж онсонъ. Я убѣжденъ въ
этомъ отъ всей душп, потому что вижѵ огромную разницу междѵ
людьми, не знающими этихъ языковъ, и тѣми, которые съ ними
знакомы. Стоитъ только подумать о томъ, сэръ, какой отпечатокъ
кладетъ образованіе на каждаго человѣка во всѣхъ случаяхъ жизни, — н даже въ такихъ, гдѣ, іювндимому, нечего дѣлать образованію. — И, однако, замѣтилъ Босвелль, мы номинутно видимъ людей, которые жіівутъ на свѣтѣ очень хорошо, и исполняютъ удовлетворительно свои обязанности, не имѣя образованія. — Джонсонъ. Я не утверждаю, чтобъ всѣ жнтейскія занятія, для нашего
успѣха, требовали образованности отъ человѣка имъ прсдавшагося; иы сами вндите, тутъ онъ указалъ на гребца, — этотъ мальчнкъ, котораго мы нанялн, дѣлаетъ свое дѣло очень хорошо, хотя
и ничего не знаетъ объ Аргонавтахъ, иервыхъ морякахъ древности. И оборотясь къ лодочннку, Джонсонъ снросилъ его: много ли
бы далъ ты за то, чтобъ имѣть понятіе о томъ, что были Аргонавты? Мальчикъ, вмдѣвшій на своемъ вѣку много всякаго народа,
догадался, что имѣетъ дѣло съ учонымъ домини'). «Сэръ, отвѣчалъ
онъ безъ запинки, я далъ бы все, что могудать». — Ты получишь
за это двойнѵю плагѵ! сказалъ Джонсонъ изъявляя всѣ иризііаки
болыпого ѵдовольствія. — Вотъ вамъ, сэръ, продолжалъ онъ обраіцаясь кт> Босвеллю, явное доказательство того, что родъ человѣческій стремится къ пріобрѣтенію познаній. Шажда новыхъ свѣдѣній показываетъ намъ, что ѵмъ нашъ требуетъ пищи точно
также, какъ и тѣло, и всякій неразвращеиный еще человѣкъ готовъ отдать все, что можетъ, для утоленія этой жажды.
* ) Б о т іп іе , иародпое выражепіе въ Апглін, для обозваченія вообще ученыіъ
чудаковъ.

Высадившись на берегъ, близъ новаго лондонскаго моста, въ
томъ мѣстѣ, гдѣ ѣзда по рѣкѣ была опасна "), ученые пріятели
прошлись немного по набережпой, и начнная отъ Биллингсгета,
снова поѣхали ио Темзѣ. День былъ нревосходный: серебряная
рѣка была почти загрѵжена безчисленными судами; на ооѣихъ ея
берегахъ высились аристократическія виллы и тянулись густые
сады. Лондонъ былъ любимымъ мѣстомъ Джонсона, всегда называвшаго столпцу Англіи первымъ мѣстомъ во всей вселенной, великимъ театромъ для генія и трѵда человѣческаго. Провозглашать
панегирики Лондону было великимъ наслаждсніемъ для лексикограФа и на этотъ разъ, въ шіду чудесъ роскоши и нромышленности, дѣятелыюсти, кииѣвшей на рѣкѣ и ея берегахъ, опъ не упустилъ случая еще разъ поговорить о великомъ театрѣ для человѣческаго генія. — Ж ить въ Лондонѣ, есгь счастіе, началъ онъ, и тотъ,
кто не знаетъ Лондона, никогда не пойметъ этого счастія. Я смѣло
скажу, что въ окрѵжности какихъ нибудь десяти миль около этого
пункта мы найдемъ болѣе знанія и образованноети, нежели на
всемъ осталыюмъ иространствѣ королсвства. — Б о с в к л л ь. Н нахожу одно неудобство въ Лондонѣ, это ѵжасныя дезстояшя, на
которыхъ нногда случается жить блйзкимъ людямъ.— Дж онсонъ.
Но эти разстояиія ноказываюгъ огромность города, а его огромность и есть причина всѣхъ его совершеиствъ. — Бо сви л л ь. Изъ
моихъ словъ не слѣдуетъ, чтобъ я оставлялъ столицу Англіи безъ
сожалѣнія. — Д ж о нсо нъ . Иначе и быть не можетъ, сэръ; — ни
одинъ человѣкъ, считающій себя дрѵгомъ образоваііности, не разстается съ Лондономъ хладнокровно. Ио пусть вамъ служитъ \тѣ шеніемъ хотя то обстоятельство, что вы его видѣли, жили въ немъ
и наслаждались имъ. Вы видѣли жизиь въ ея высшемъ развитш,
и цѣлый свѣтъ уже не можетъ представить ничего новаго. Правда,
вы еще видѣли далеко не все въ нашемъ городѣ. Сэръ, кто желаетъ составить себѣ идею о величіи Лондона, тотъ не долженъ
ограничпваться толыю видомъ однихъ его главныхъ пунктовъ.
должно исходить всѣ его безчисленныя улицы, всѣ ѵголки и дворы
(соигіз), и тогда подивишься эгой неслыханной массѣ жилищъ человѣческихъ! Т у тъ вы увидите все разнообразіе нашего существованія, н гіередъ вами раскинется вся жизнь во всѣхъ ея ироявленіяхъ! Большой городъ, есть школа для изученія жизни, а
* ) Ьоп«іоп-Вгі(1ге, тогда еще строился, и Темпа, пересѣчеішая въ нѣсколькихъ мѣстахъ осночаніями новой постройки, текла въ этомъ мѣстѣ съ неооыкновенвой быстротою.

нашъ Попъ сказалъ, что первая наука для человѣка, есть пзученіе человѣка. Нѣтъ лучшаго лѣкарства отъ лишняго самолюбія,
какъ жизнь въ Лондонѣ; какъ человѣкъ ни былъ бы одаренъ отъ
природы, онъ всегда въ этомъ городѣ найдетъ многихъ себѣ подобныхъ людей, и сверхъ того другихъ, которые стоятъ выше его
во всѣхъ отношеніяхъ. Ни нахальство, ни самоувѣренность, ші
тщеславіе, не выдержатъ подобнаго простого процесса и умалятся
вслѣдствіе сравненія. Въ Лондонѣ человѣкъ почти не можетъ влюбиться безѵмнымъ образомъ, потому что опъ тамъ развлекается
обиліемъ свонхъ дѣлъ и удовольствіемъ общественной жпзни.
Друзья мои, особенно Лснгтонъ, не разъ предлагали мнѣ занять
мѣсто въ провинціи, но я всякій разъ отказывался, не имѣя духа
нромѣнять возвышенныя радости лондонской жизни на сельскую
хкукѵ , нустоту и бездѣйствіе.
г ~Йогда Гринвпчъ, сл> его великолѣпнымъ инвалиднымъ домомъ
(Нозрііаі), открылся передъ глазами плавателей, Босвелль не упустилъ случая вынуть изъ кармана привезенную пмъ кпигу н громко
ирочитать изъ нея нѣсколько строкъ. То была Джонсонова поэма
«Лондонъ»; мѣсто, прочитанное Босвеллемъ, начиналось такъ : «Мы
остановились въ задѵмчивомъ молчаніи на томъ берегу Темзы, гдѣ
Гринвичъ улыбается надъ ея серебрянымн струями. Пораженные
видомъ мѣста, гдѣ родилась па свѣтъ великая Элизавета, мы иреклоняемъ колѣни и цалуемъ освященную землю!»
ІІослѣ обѣда, нріятели отправились гулять по гринвичскому
парку; ихъ разговоръ большею частью относился къ будущимъ
занятіямъ и путешествіямъ молодого шотландца. Джонсонъ опять
совѣтовалъ ему ѣхать въ Испанію, и Босвелль замѣтилъ, что можетъ быть черезъ нѣсколько мѣсяцевъ лексикограФъ получитъ
отъ него письмо, писанное въ Саламанкѣ. — Это письмо будетъ
мнѣ вдвойнѣ нріятно, отвѣчалъ Джонсонъ, потому что я питаю
особенное уважепіе къ саламанкскому университетѵ. Когда испанцы хищничали и проливали кровь пъ Амсрикѣ, въ самой Испаніи
возникъ вогіросъ о томъ, пріілично ли и дозволено ли христіанамъ
угнѣтать бѣдныхъ индѣйцевъ. — Б о свк л л ь. Тсперь я ионимаю значеніе четырехъ строкъ въ вашей поэмѣ «Лондонъ»: иеужелн Небо,
милосердое къ страждущему человѣку, нехраиитъ для него какой
нибудь неизвѣстной долины, неизслѣдованнаго еще острова, наконецъ мирной пустыни, еще незахвачеінюй испанцами"? — Джонсонъ. Сэръ, я нитаю нснависть къ этому жадному народу, или
скорѣе, къ его кровавой иолитикѣ.
Остановясь подъ тѣнью одной изъ вѣковыхъ аллей парка, лек-

сикограФъ внезанно спросилъ: не правдали, что здѣсь очень хорошо? Но.Босвелль, успѣвшій уже разгадать многія симпатіи и
антипатіи своего кумира, отвѣчалъ съ поспѣшностью: да, сэръ,
толыю Флитъ-Стритъ *) несравненно лучше. — Вы совершешю
правы, сказалъ Джонсонъ, улыбаясь въ полномъ удовольствіи;
вашъ отвѣтъ напоминаетъ мнѣ слова сэра Михаила Флемина, котораго заставляли бродить ио полю въ майскій вечеръ; здѣсь очень
хорошо пахнетъ, сказалъ онъ, но мнѣ болѣе нравится запахъ
оперной лампы. Сэръ, продолжалъ поэтъ,— я долженъ признаться,
что давно уже ни одпнъ человѣкъ не нриходился мнѣ болѣе васъ
по сердцу. Дайте мнѣ вашу рукѵ. Я намѣренъ вндѣть, какъ ты
покинешь Англію, — я провожаю васъ до Гервича и гірощусь съ
вами послѣдній.
Леі^ко нредставить себѣ восторгъ Босвелля, продолжавшійся
весь вечеръ, не смотря на позднее возвращеніе, на холодную ночь
посреди Темзы и на перспективу добровольной безсонницы, ибо
ему предстояло нросидѣть съ Джонсономъ нѣсколько часовъ въ
коФейномъ домѣ и нотомъ записать все имъ слышанное въ этотъ
день. ЛексикограФъ, котораго атлетическая натура легко переносила холодъ, посмѣивался надъ озябшимъ шотландцомъ, и такимъ
образомъ пѵтешествіе окончилось къ общему удовольствію.
Августа 3-го, по поводу одного разговора, имѣвшаго политическое направленіе, Босвелль, не смотря на всю свою осторожность
и подобострастіе, непроизвольно зацѣпилъ мнѣнія доктора Джонсона и самъ испугался послѣдствій своей неосмотрительности. —
Онъ подошелъ прямо къ моему стулу, говоригь откровенный Босвелль, глаза его засверкали и во всѣхъ чертахъ примѣтны были
слѣды сграшнаго негодованія. Но такъ какъ свидѣтелей спора не
было, то намъ неизвѣстны послѣдствія Джонсонова гнѣва, о чемъ
можно пожалѣгь, иотому что многоуважаемый готтентотъ бывалъ
необыкновенно остеръ и язвителенъ въ нодобныхі, случаяхъ, Босвелль только говоритъ; «я согнулся передъ бурею!» Но намъ еще
предстоитъ не одинъ случай увидѣть добраго шотландца въ подобныхъ передѣлкахъ, и на этотъ разъ мы удовольствѵемся только
свѣдѣніемъ.о томъ, что Джонсонова вспыльчивость не имѣла никакихъ важныхъ нослѣдствій.
Въ пятницу, 5-го мая, Джонсонъ и Босвелль, рано ноутру заняли мѣста въ гэрвичской ночтовой каретѣ. Спутниками ихъ были
молодой голландецъ и старая, прилично одѣтая дама, которая тот* ) Улица въ Лоидонѣ.

часъ жс вступила въ разговоръ, сообщила всѣмъ желающи.мъ ес
выслушать, что у ней много дѣтей, что она старательно ихъ воспитываетъ и пуще всего не допускаетъ ихъ лѣниться. — Джонсонъ. Въ такомъ случаѣ, сѵдарыня, ябы очень желалъ, чтобъвы
взяли меня къ себѣ на воспитаніе, потому что всю мою жизнь я
былъ лѣнивѣйшимъ существомъ. Не можетъ быть, сэръ, перебила
старѵшка: я не повѣрю вамъ, вашъ видъ не похожъ на видъ лѣниваго человѣка. — Д ж о нсо нъ. А между тѣмъ все, что яговорю
вамъ, совершенная правда; я лѣнивенъ, и этотъ джентльменъ, который ѣдетъ со мною — тутъ онъ указалъ на Босвелля ■
— тоже лѣнивъ до невѣроятной стенени. Сперва онъ шатался по Эдинбургу
и ничего не дѣлалъ, потомъ отецъ послалъ его въ Глазговъ, гдѣ
онъ пуще прсжняго нредался лѣности. ІІотомъ прикатилъ въ Лондонъ и провелъ тамъ много времени, ничего не дѣлая, а'теперь
ѣдетъ въ Утрехтъ, чтобъ лѣниться еще болѣе.
Въ дорогѣ Джонсонъ былъ болѣе безпокоенъ, нежели у себя
дома; замѣтивъ, что молодой его спутннкъ на одной станціи далъ
ночтальону шиллингъ, тогда какъ всѣ остальные пассажиры, слѣдуя общепринятому порядку, наградили его шестью пенсами каждый, старый поэтъ счелъ долгомъ сдѣлать молодому человѣку строгійвыговоръ. — Сэръ, сказалъонъ, отведя Босвелля въ сторону:—
вы сдѣлали невѣжливость и вредъ въ одно и тоже время. Открыто
давши почтарю денегъ болѣе нротивъ положенія, вы произве/и
непріятное впечатлѣніе на своихъ спутниковъ. Онъ доволенъ вами,
но не доволенъ другими пассажирами, а между тѣмъ, они дали
столько, сколько всегда принято давать въ подобныхъ случаяхъ.
Вы могли сыскать средство передать ночтальону вашу монету, не
содѣйствуя косвеннымъ образомъ къ возвышенію цѣны, которую
онъ привыкъ брать съ нроѣзжаюіцихъ. Босвелль немедлеино сознался въ своей вѣтренности и помѣстилъ ее въ свой дневникъ.
Рѣчь коснулась Блеклока, поэта, ослѣпшаго на шестомъ году
отъ роду и имѣвшаго въ послѣдніе годы большой успѣхъ въ лондопскомъ свѣтѣ.— Б о с в е л л і , . Успѣхъ Блеклоковыхъ стиховъ оправдывается, по моему, тѣмъ необыкновеннымъ обстоятсльствомъ, что
ііо э т ъ , не имѣя зрѣнія, нишетъ все въ описательномъ родѣ. Я недавно читалъ статью, гдѣ его способность онисывать сельскія сцені,і, ф и з іо н о м ію людей и природы, прославляется какъ нѣчто чудное и почти волшебное. Я самъ готовъ признать Ьлеклока изумительнымъ ф с н о м о н о м ъ . — Дж онсонъ. Такъ какъ авторъ имѣетъ
несчастіе быть слѣпымъ, то кто изъ насъ возьмется рѣшить, что
именно въ его стихотвореніяхъ нодсмотрѣно имъ самимъ въ при-

родѣ, а что заимствовано изъ трудовъ другихъ, конечно, зрячихъ
писателей. Одннъ глуный чсловѣкъ, Спенсъ,. принялся какъ-то
объяснять, съ помощью глубокихъ ФІІЛОСОФСІШХЪ умозрѣній, что
блистательное дароваиіе Блсклока угадало то, чего ни одинъ слѣной чсловѣкъ угадать не въ состояиіи. Мое объясненіе будетъ проще: предположите, что у васъ есть знакомый калѣка, неспособный
двигаться безъ посторонней помощи, — вы его оставляете въ одной
комнатѣ и вдругъ находите его въ другомъ мѣстѣдома, положимъ,
въ верхнемт, этажѣ. Чтоже остается дѣлать послѣ такого чуднаго
событія, какъ нс крнчать о томъ, что совершилось нѣчто, ненонятное уму; что, можетъбыть, нервы больного получилд какоенибудь возбужденіе?.. Нѣтъ, сэръ, короче будетъ сказать, что его,
вѣрно, перенесли въ другую комнату. Когда вамъ случится гдѣ нибудь найдти чрезвычайно хитрое истолкованіе чрезвычайно нростой вещи, вспомшіте этогь примѣръ и скажпте самому себѣ: истолкователь желаетт., видно, чтобъ на него люди глядѣли разинувъ р отъ /— Б о с в е л л ь . Итакъ, сэръ, вы почитаетс непозволительнымъ изумлять людсй какой-лпбо странностью. — Д ж онсонъ.
Конечно, еслн этимъ вы вкореняете въ людяхъ вредпое заблужденіе, — да н кромѣ того, во всякомъ случаѣ нспохвально слишкомъ
изумлять родъ чсловѣчсскій. Всѣ мы любимъ, чтобъ на насъ поглядывали выпуча глаза, для этой прнхотимы готовы многимъ пожертвовать, — но умный человѣкъ долженъ остерсгаться отъ этого, весьма понятнаго чувства. Еслн вы чувствѵсте способность
изѵмлять смертныхъ своими дарованіями и добрыми качествами,
тогда, съ Богомъ, удивляйте кого угодно, пусть всѣ на васъ смотрятъ, вынуча глаза; пускай проглядягъ ихъ, ссли это возможно.
Но сообразите, по сколько разъ легче удивлять людей одішми глупостями. Я войдѵ въ какую нибудь гостинную безъ башмаковъ и
всѣ взглянѵтъ на меня съ изумленіемъ. Вспомните Эдднсонова
джентльмеиа, котораго нризнали умалишеннымъ за то , что онъ
вмѣсто парика накрывалъ свою голову ночнымъ колпаісомъ. И дѣйствителыю джентльмснъ заслуживалъ осѵжденія: нѣтъ спора, что
колпакъ удобнѣе и легче парика, но нѵжно было знать, что когда
онъ надѣнстъ его, всѣ мальчншки начнутъ бѣгать сзади.
На ночь нутешественники прибылн въ Кольчестеръ и рѣшились нровестн ночь въ тамошней гостинницѣ. Джонсонъ, какъ мы '
имѣли случай вндѣть, не былъ врагомъ трактпрной жпзни, н хотя
рѣдко выѣзжалъ изъ Лондона, но къ нревосходнымъ анг.іійскнмъ
ностоялымъ дворамъ чувствовалъ уважсніе, сродное каждому англичанину. Нынѣ, съ развнтіемъ роскоши и устройствомъ желѣз-

ныхъ дорогъ, эти свѣтлые оазисы для путешественниковъ, потеряли свою патріархальную прелесть; классическая кухня, служившая пріемной комнатой и столовой, обратилась вт» общеевропейскую залу, и веселый трактирщикъ нотерялт. свое давнее нраво,
обѣдать вмѣстѣ съ ностояльцамн, забавлять ихъ то веселыми, то
страшными исторіями. Но въ восемнадцатомъ столѣтіи британскія
гостинницы еще не были подвергнуты радикальной реФормѣ, а переѣзды по дорогамъ были не такъ легки и быстры какъ въ наше
время. Подъѣзжая къ Кольчестсру, старый ноэтъ съ восторгомъ
нрочиталъ стнхи изъ Шельтоновой поэмы «Гостинница».
«И опять, съ новой верелостью я держу свой путь сквозь ча«щу и пѵстыню, подъ дождемъ и солнцемъ, потому что я знаю —
«при концѣ дня мнѣ готовится ласковая встрѣча въ гостепріимной
«гостинницѣ».
День заключенъ былъ самымъ эпикурейскимъ образомъ: ужинъ
оказался превосходнымъ, вино было старое и цѣльное, а аппетитъ
голодныхъ странниковъ лучше и вина и ѵжина. Докторъ Джонсонъ, въ своемъ періодическомъ изданіи «Странникъ», посвятившій цѣлый нумеръ изложенію вредныхъ послѣдствій лакомаго стола, совершенно позабылъ свои собственные аФоризмы, н наслаждался, какі. мореходецъ, добравшійся до свѣжей пищи. — Сэръ,
говорнлъ онъ Босвеллю за каждымъ блюдомъ: — есть люди, хвастающіе тѣмт>, что они готовы уписывать всякѵю дрянь и вовсе
не заботнться о вкусномъ столѣ, — всѣ эти люди говорятъ глупости. Чго касается до меня, то я забочѵсь о своемъ желудкѣ и забочусь о немъ съохотою, потому что, помоему мнѣнію, человѣкъ,
не заботящійся о собственной своей пищѣ, едва ли способенъ заботиться о чемъ бы то ни было. Когда я жилъ своимъ домомъ, я
всегда думалъ о томъ, чтобъ у меня былъ хорошій столъ, хотябъ
меня въ тоже время одолѣвала бѣдность. За обѣдъ и особенно за
кушанья мнѣ и случалось болѣе всего снорить съ моей бѣдной
Т епсти’ ). — Б о с в к л л ь. А , сэръ, такъ вы иногда пѵскались въспоры съ вашей супругой. — Д ж о нсо нъ . Если хотпте знать правду,
такъ и дозольно часто пускался. Она любила чистоту и порядокъ,
* ) Елісаввта Джонсопъ, жена дѳксішографа, умершая въ 1752 году иіестидесяти треоп лѣтъ отъ роду. Лекснкоірафіі былъ моложе ея двадцатью годамн,
н, оѳ сиотря н ато, оплакивалъ свою ікеяу постоянио. Тепст и, передъ свонмг послѣднинъ замужствомъ, была замужемъ за М. Портѳромъ, оставившинъ ей двоихъ взрослыхъ дѣтей, съ которыми Джонсоиъ до конца жнзиіг оставался въ дружѳскахъ сиошеиіяхъ. Депндъ Гэррнкъ н другіе старые друзья Джонсопа единогласио утверждаютъ, что Тенсти была'толста, дурна собой, сварлива, къ тому же

какъ и всѣ леди, готовыя вымести своихъ мужей изъ дома, какъ
грязную вещь, и мы очень часто шумѣли по этому поводу. Она
мнѣ говорила безпрестанно: «чтоможетъ бытьлучше чистагопола
въ комнатѣ?» а я отвѣчалъ на это: — доволыю потолковали о пол а хъ , теперь перейдемъ къ потолку? Ио на счетъ обѣда я былъ
взыскателенъ самъ, потому, сэръ, что ятвердо убѣжденъ въ одной
вещи: въ которомъ семействѣ плохой обѣдъ, въ томъ ивсеплохо.
Ід ѣ обѣдъ дуренъ, тамъ, значитъ, есть или скупость, нли глупость, или безденежье, или все вмѣстѣ. Это ядумалъ всегда и теперь думаю.
Босвелль началъ говорить о томъ, какъ тяжело ему еставлять
родину, своихъ знаменитыхъ друзей и ѣхать вдаль, гдѣ, можетъ
быть, его ожидаетъ болѣзнь, разныя бѣдствія, и наконецъ смерть.
Джонсонъ выслушалъ эти рѣчи въ молчаніи и не отвѣчая, сталъ
пристально глядѣть на свѣчку, около которой летала и кружнлась ночная бабочка. Черезъ минуту несчастное насѣкомое, все
болѣе и болѣе приближавшееся къ огню, обожгло себѣ крылья и
ѵпало безъ движенія. Вотъ, произнесъ Джонсонъ, сѵщество, само
себя замучившее, и его имя чуть ли не Джемзъ Босвелль.
Говоря о знаменитомъ Томсонѣ, авторѣ «Четырехъ временъ
года», лексикограФъ доказалъ какъ нельзя лучше свою способность
отдавать другимъ поэтамъ должнѵю справедливость, хотя ихъ направленіе было нѣсколько противоноложно его собственному *). Томсонъ былъ ноэтомъ тойсамойприроды, къкоторой Джонсонъ имѣлъ
такъ мало сочувстія. — Но я долженъ сказать, такъ выразился
авторъ Словаря, что Томсонъ заслуживаетъ названіе истиннаго
поэта едва ли не болѣе, чѣмт> всѣ почтн великобританскіе стихотворцы. Этотъ человѣкъ пмѣлъ дарованіе на каждый предметъ смотрѣть съ своей любимой- точки зрѣнія. Онъ могъ ианисать поэму
по поводу двухъ зажженныхъ свѣчей, потому что и на нихъ онъ
смотрѣлъ съ своей поэтической стороны. Обиліе картинъ у него
таково, что часто самая мысль нми бываетъ заглушена исамоепробѣлнлась и румяиилась, по супругъ ѳя былъ убѣжденъ въ ея красотѣ и часто съ
восторгомъ упомяналъ о ея восхитнтельвыхъ бѣлокурыхъ волосахъ. Привязаниость
позта къ ламяти своей бывгаѳй жены подтверждается безчислеинымн замѣтками,
пайденпыми въ его бумагахъ, — изъ шіхъ видао, что онъ рѣдкій депь не думалъ
со слѳзами о своей пекрасивой иокойницѣ. Не оттого ли характеръ Джопсона такъ
популярепъ и прнвлекатѳлеиъ, что въ немъ есть всѣ сторопы жпзпн человѣческой.
* ) Мы говоримъ нѣсколъко противополоашо, потому что если оно было діаметрально противоположно, Джонсонъ стаповился чѳловѣкомъ безъ малѣйшей терпомости. Въ его мнѣніи Вольтѳръ былъ бѳздѣльникъ, Руссо мошепиикъ, Болннгброкъ каналья, н такъ далѣѳ въ томъ же родѣ.
Т . 17.

4

Гизвёдсніе много выпгрывастъ отъ сокращенія. Недавно я прочѳлъ
| одному изъ жаркихъ почитателей Томсона нѣсколько строкъ изъ
его книгн, и когда почитатель пришелъ въ восторгъ, я объявилъ
емѵ, что половина строкъ была мною нарочно выброшена. А что
всего страннѣе — Томсонъ, любившій такъ распространяться въ
стихахъ, бьілъ страшно лѣпивъ писать; и въ прозѣ, гдѣ только
могъ, отдѣлывался лаконизмомъ. Онъ былъ нѣжный семьянинъ и
проживая очень часто вдали огъ свопхъ родныхъ, долженъ былъ
безпрестанно нисать письма; но онъ умѣлъ такъ устроить, что
каждое изъ нихъ состояло изъ двѵхъ илп трехъ строчекъ, — Босв е л л ь .
Въ этомъ случаѣ онъ составляетъ совершеннѵю противоположность съ Нономъ, который писалъ доволыю растянѵтыя письма въ прозѣ, за то обладалъ несравнснною способностью высказывать въ одномъ стихѣ то, что до него высказывалось въ десяти.
__ Д ж о нсо нъ. Сэръ, это совершенный вздоръ, это вы говорите
потому, что другіе такъ болтаютъ; новѣрьте мнѣ, въ одномъ стихѣ
Коулся больше мысли, псжели въ страницѣ, наппсанной Попомъ.
___ Б о с в е л л ь . Сэръ, я передалъ вамъ мнѣніс людей, считающихся
знатоками дѣла. С в і і ф г ь , которому вы не откажете въѵмѣньисжато выражать свои мысли, написалъ эти четыре стиха. «Прикаждой
строкѣ, прочитанной мною въ ІІопѣ, я вздыхаю и жалѣю, зачѣдгь
онаненаписанамною, нотому что этотъ въодномъ кѵплетѣ умѣетъ
высказать болѣе мысли, нежелп я передаль въ шести». — Джонсон ъ. Такос свидѣтельство ничего не значитъ, сэръ, С ви фтъ
которому всѣ такъ удивляются, болыне ничего какъ бездѣльникъ
(зсоипйгеі), осмѣливаюіційся смѣяться надъ всѣмъ, что не должно
служить прсдметомъ для смѣха. Вънемъ нѣтъ ни остроты, нитонкости; онъ поверхностнѣе всѣхъ спопхъ соврсменниковъ. Я увѣренъ, что его знаменитая «Сказка о Бочкѣ», пе имъ написана.
— Б о с в е л л ь . На чемъ вы основываете подобное нредположеніе,
СЭрЪ? — Дж онсонъ. На томъ, что она лѵчшс всѣхъ его сочпненій;
а если, впрочемі,, онъ н писалъ ее, то былъ въ это время ішраг
віЬі *) (не похожъ на самого себя).
"ТІробссѣдовавъ часть ночи, путешественникіі заспѵлп немпого,
и по утрѵ направились къ Гервнчу. Дорогою рѣчь зашла о многочисленныхъ завистникахъ Джонсоновой славы » объ озлобленныхъ

/

* ) Судг потомства достаточпо оправдалг автора Гулливерова путѳшествіи, отъ
вспыльчивыіъ ііаиядепій Джонсопа. Лексикографъ нѳ былъ сплеаъ по частн терпикости въ ынѣиіяіъ людеН, несюдиьиъ съ пимъ по убѣждеиіямъ; правда, что иопц
платили ему тою же мопетою. Мы ещѳ будѳмъ по одинъ разъ имѣть случай озиакомиться съ жосткостью литературиыхъ правовъ Х Ѵ Ш столѣтія.

нападкахъ на его лучшія нроизведенія со стороны старыхъ и ноныхъ артистовъ. Босвелль удивлялся, отчегопоэтъ никогда не вступаетъ въ споръ съ своими протившіками, тогда какъ сго начитанность и способность къ діалектикѣ приноситъ сму одному только
славу и побѣду во всякомъ диспутѣ. — Д ж о н со н ъ . У Гэррика
ссть книга, въ которой собрано все написанное обо мнѣ — лестное
іі обидное. Я читалъ ее затѣмъ, чтобъ воспользоваться добросовѣстно сдѣланными замѣчаніями, по ии на одну изъ этихъ статей
я не писалъ и не напишу отвѣта. Одному Вольтеру ядумалъ было
отвѣчать на его дерзостп, но не могъ собраться *). Когда вашъ
шотландскій докторъ Кенрикъ, котораго я всегда называю публичіі ы м ъ , но все-таки незамѣтнымъ человѣкомт., выпустилъ цѣлый
трактатъ по поводу моихъ комментаріевъ къ Шекспиру и вскорѣ
нослѣ того принялся писать на меня сатиры моим'/» же слогомъ,
одинъ оксФордскій стѵдентъ (Беркли), еще совсѣмъ мальчикъ, отвѣчалъ памФлетомъ на Кенрика. Я разсердился на молодого человѣка и даже не хотѣлъ принять его къ себѣ, когда ему случилось
до меня дѣло. Всякое нападеніе дѣлаетъ писателю честь и выгоду,
не скажу того же о защитѣ. Критикъ, злобно разбирающій мое сочиненіе, невредиті, мнѣ, вредиті, мнѣтотъ, который способствуетъ
забвенію сочпненія. Для насъ, ішсателей, брань ничего не значитъ;
мы живемъ за тѣмъ, чтобъ о насъ кричали: одно только молчаніе
насъ губитъ. Гдѣ борьба, тамъ шумъ; гдѣ общая похвала, тамъ
нѣтъ шума, и это едва ли выгодно для авторовъ. — Б о с в е л л ь .
Слава нашего друга Гэррика составилась такимъ образомъ.
— Дж онсонъ. Сэръ, вы правы, а между тѣмъ, Гэррикъ менѣе
другого нуждался въ шумѣ и нападкахъ: онъ всякій день являлся
нередъ публпкой своею персоною, и о немъ было трудно забыть.
Слава Гольдсмита возвысилась чрезъ нападенія критиковъ; когда
старику Бентлею сказали ш утя, что литературные его враги собираются его уиичтожнть окончательно, онъ отвѣчалъ очень умио:
ни одннъ еще писатель не былъ уничтоженъ чужими руками —
только самъ авторъ способенъ уничтолшть свою славу. Когда мнѣ
случалось писать чго нибудь сатирическое и если мое сочиненіе
* ) Вольтеръ подсмѣплся падъ Джопсоиомъ по поводу его коммѳптаріевъ къ
льѳсамъ Шекспира. Я нежелаю, пишетъ фѳриѳйскій пасмѣшиикъ, утвѳрждать, что
господинъ Джонсонъ черезчуръ любитъ пьянствовать и шутить самымъ неудачяымъ образом ь, по все-таки я иѳ могу сообразить, изъ-за какой причииы онъ почитаетъ пышство и плоскія шутки двумя главными ирелестями британскаго театра.
Слова эти были написаны около 1765, въ псріодѣ Вольтеровой непависти къ Шекс пиру, имъ же открытому в возівалеиному.

і*

не возбуждало ожесточенныхъ нападеній, я очень огорчался,— это
значило, что я не попалъ въ цѣль и не возбудилъ должной реакціи. Даже въ то время, когда я еще былъ чувствителенъ къосужденію, я все-таки скорѣе желалъ злой критики нежели общаго молчанія.’ Вы можете думать, что штурмъ крѣпости есть дурная вещь,
но блокада, съ цѣлью уморить гарнизонъ съ голода — восто разъ
хуже штурма. Атака открытой силой можетъ быть неудачна, осаждающій можетъ потерять тьму народа, — но если онъ отрѣжетъ
вашъ путь къ продовольствію, — городъ погибъ безвозвратно.
Когда мѣсто на пакетботѣ было взято и Босвеллевы вещи уложены, Джонсонъ съ молодымъ шотландцемъ, отправились въ гэрвичскую гостинницу и въ послѣдній разъ отобѣдали вмѣстѣ. Снова
принося благодарность своему знаменитому другу, за его вниманіе
и проводы, Босвелль замѣтилъ, что если Джонсону не представится скорой возможности добраться до Лондона, онъ будетъ въ отчаяніи. Ужасно, прибавилъ онъ: — если вамъ придегся ждать нѣсколько дней, оставаясь л ъ такомъ скучномт. мѣстѣ! — Непріучайтесь, сэръ,— возразилъ Джонсонъ:— употреблять такія громкія слова, когда рѣчь идетъ о пустыхъ дѣлахъ. Я могу здѣсь остаться и
скучать и не скоро попасть въ Лопдонъ, но во всемъ этомъ не будетъ ничего ужаснаго!
/То& оря о людяхъ, слишкомъ много заботящихся о своихъ поступкахъ и имѣющихъ свои теоріи на самый незначительный слѵчай жизни,— черта, особенно свойственная британскому харакгеру,— Джонсонъ высказался такъ: — я никогда не задавалъ себѣ
труда быть и казаться или серьёзнымъ или веселымъ человѣкомъ, н
на этотъ счетъ все время слѣдовалъ своимъ врожденнымъ убѣж'

деніямъ.
— -ІГослѣ обѣда, Босвелль, все-таки сопровождаемый лексикограпрошелъ въ городскую церковь, откуда оба пріятеля, помолившись, отправились къ морскому берегу.
У самой п ри стани , ноэтъ и будущій его біограФ ъ, обнялись
какъ отецъ съ сыномъ. Джонсонъ объявилъ, что въ бѵдущемъ
году, можетъ быть, соберется въ Нидерланды, для того, чтобъ
вдвоемъ осмотрѣть этотъ любопытный край. Заключено было взаимное условіе на счетъ переписки. Босвелль изъявилъ опасеніе,
что лексикограФЪ, мало-по-малу изгонитъ его изъ своей намяти,
но Джонсонъ, намѣкая на молодость шотландца отвѣтилъ: — Не
вы ли, сэръ, меня позабудете прежде, чѣмъ я васъ забуду. Судно
снялось съ якоря и Босвелль, стоя на палубѣ, долго наблюдалъ,
какъ его знаменитый другъ, стоя на мѣстѣ и нокачиваясь со стоф ом ъ ,

роны на сторону, глядѣлъ въ слѣдъ отплывавшему пакетботу. Накопецъ Джонсонъ повернулся, пошелъ къ сторонѣ города, и масснвная его Фигура изчезла въ отдаленіи.
IV.
Занятія и грусть Босвелля. — Письма его и Джоисона. — Отрывки Джонсовова
дневника. — Джонсоновъ клубъ. — Знакомство съ семействомъ Трель. — Поведеніе повта въ гостинвой. — Возвращеніе Босвелля в его дѣла на родивѣ. — Бѳсѣды Руссо и Вольтера. — Скорпіоны. — Ласточкв подъ водой и островъ Св.
Кильды. — Фильдингъ и Ричардсонъ. — Пуританство н лицемѣріе. — Придворвая
библіотѳка. — Свиданіѳ короля Георга съ Джоясономъ. — Литльтонъ, докторъ
Гилль в журвалистика. — Вечеръ у сэра Рейнольдса. — Наивность Гольдсмита.

Утрехтъ, Флегматическая жизнь голландцевъ и необходимость
прилѣжныхъ занятій, сперва не полюбились Босвеллю: сму сдѣлалось душно и тѣсно посреди древнихъ зданій города, которому не
доставало лондонской жизіш и лондонскаго шума, а отрадная и
поэтическая тншина ученаго уединенія не тѣшила воображенія,
привыкшаго къ новостямъ и блеску свѣта. Вскорѣ послѣ своего
прибытія на мѣсто, шотландецъ отправилъ на имя Джонсона длинное плаксиво,а посланіе, въ которомъ называлъ себя несчастнымъ
изгнанникомъ н ѵвѣрялъ, что всѣ его слабыя способности нодавлены вліяніемъ скучной, одинокой жизнн. ЛексикограФЪ не удостоилъ его никакимъ отвѣтомъ и тѣмъ внолнѣ достигъ своей цѣли — второе письмо Босвелля было несравненно складнѣе и прилнчнѣе, и во всѣхъ отношеніяхъ заслуживало дружелюбнаго
отзыва. Тогда, преодолѣвъ свою лѣпо_сть , Джонсонъ нослалъ своему молодому другу слѣдуюіцую эпистолу, равно блистательную и
по слогу, и по благородству мыслей, и ио изящной нростотѣ
изложенія.
Лондонъ, 8 декабря, 1763.

Уважаемый другъ! Не думайте, что причина моего молчанія
заключаегся или въ забвеніи, или въ душевной холодности, достойной ѵпрека; вы знаете, что я люблю видѣть моихъ друзей,
имѣть о ипхъ извѣстіе, говорить съ ними и говорить о нихъ, —
но писать къ нимъ я всегда рѣшаюсь неиначе, какъ послѣ нѣсколькихъ ѵсилій надъ самимъ собою. Но во всякомъ случаѣ, я
не способенъ жертвовать для лѣности тѣмъ, что всегда почитаю и
будѵ считать своимъ долгомъ.
Писать къ вамъ о томъ, что я здоровъ или нездоровъ, живу
въ городѣ или за городомъ, что друзья ваши не нерестаютъ о
васъ всноминать и что я пилъ ваше здоровье въ той самой ком-

натѣ, въ которой мы сходились послѣдній разъ, — писать обо
всѣхъ этихъ подробностяхъ, бсзпрестанно повторяемыхъ вовсѣхъ
письмахъ и повторяемыхъ отъ нечего дѣлать, — я считаю излишнпмъ. Но я всегда готовъ покинуть свою безпечность, для того,
чтобы, по мѣрѣ силъ, смягчить чужое безпокойство, возбѵдчть въ
другомъ человѣкѣ б.іагородную рѣшимость на хорошес дѣло, исправить его заблужденіе или утвердить въ добромъ намѣреніп. Все
это я радостно готовъ исполнить даже въ отношеніи къ человѣкѵ,
менѣе васъ мнѣ дорогомѵ. Дойду ли я до исправности въ корреспонденціи, этого рѣшить не берусь; во всякомъ случаѣ считайте
настоящее письмо отвѣтомъ на два вашихъ. Первое изъ ш іхъ наполнено такими безнадежными нзвѣстіями о состояніи вашего духа, что не заслуживало никакого отвѣта, — во второмъ же яѵвидѣлъ болѣе пріятныя для меня и дѣльныя подробности о вашей
жизни и занятіяхъ. И чѣмъ болѣе будете вы идти по этому пути,
тѣмъ болѣе будетъ увеличиваться удовольствіе, доставляемое мнѣ
письмамн вашими.
Вы сирашиваете меня, какого рода науки будутъ для васъ полезнѣе въ настоящее время; на такого рода воирогь я могу отвѣчать только тѣмъ, о чемъ такъ часто говорилъ съ вами прежде.
Совѣтую вамъ и тсперь дерзкаться вашего стараго плана, го-есть
заниматься изученіемъ нрава, какъ того желаетъ вашъ отецъ, и
древней словесностн, какъ вы того желали сами. Спѣшите же,
пока вы живете покойною и осѣдлою жизнью, — спѣшпте погвящать нѣсколько часовъ въ сутки названнымъ занятіямъ. Вы жалуетесь на разсѣянность и неустойчивость мысли: все это ничго
иное, какі. признаки того, что вашъ умъ колеблется въ разныя
стороны и способенъ къ увлеченію, непослѣдователыюму. ГІротивъ
такого состоянія дѵха есть средство: попытайтесь разжечь въ ссбѣ
горячее стремленіе къ тому или другому роду познаній, и тогда
будьте нокойны — всѣ безнокоющіе васъ норывы и колсбанія нерестаиутъ на васъ вредно дѣйствовать.
В і. сердцѣ ночти каждаго человѣка кроется ненреодолимое
стремленіе къ отличію передъ другими; вслѣдствіе чего каждый
изъ насъ ѵбѣждается сердцемъ, что сѵдьба надѣлила его какнми-то
особенными дарованіями и иредназначила на нѣчто особенное. Такое тщеславіе сперва охлаждаетъ въ насъ страсть къ правильному
труду, а потомъ разжнгаетъ въ нашей душѣ желанія, несоразмѣрныя съ средствами для ихъ ѵдовлетворенія. Мало по малу, неудовлстворениая страсть нереходитъ въ страдапіе, н такимъ образомъ
неразумныя стремленія, о которыхъ я только что упомянулъ, на-

поминаютъ собою змѣю, согрѣтую на груди: въ безпамятствѣ она
была безвредна, но, отогрѣвшись, она чувствуетъ въ себѣ и силу
и присутствіе яда. Вы знаете одного джентльмена (здѣсь поэтъ намѣкаетъ на самого Босвелля), который новремеиамъ думаетъ, что,
занимаясь наукой слегка, можно сдѣлать многое. Воспріимчивый
иа все, но ко всему равнодушный, онъ новременамъ думаетъ, что
прилѣжаніе и усердіе къ труду могутъ только ослабить данный
сму геній и надѣется безъ труда, ш утя, добиться до той степени
нознанія, до которой осталыіые смертные доходятъ пѵтемт. усиленнаго мыиіленія и уединенныхъ занятій. Иопробовавъ житыюсвоей
системѣ, онъ вовремя убѣдился въ своемъ заблужденіи и былъ
на столько уменъ, что рѣшился сі.изнова приняться затіауки, но
находя, что нривычка къ ѵдовольствіямъ праздной жизни трудно
искореняется, этогь джептльмені. пршшмаетъ обычныя послѣдствія свосй ранней ошибки за иепреложную волю судьбы. Ему все
еще хочется смотрѣть на себя, какъ на суіцество съ особливыми
нринадлежностями, и нотому онъ глядитъ на свою понятную разсѣянность въ дѣлѣ науки, какъ на нѣчто роковое.
Рѣшитесь на что нибудь и оставайтесь тверды въ своемъ рѣшеніи, — сдѣлайте выборъ и будьте ему вѣрны во чтобы то ни
стало. Проведнте сегоднишній день въ строгомъ трѵдѣ и завтра
вамъ легче будетъ трудиться, хотя изъ этого и пе слѣдѵетъ, чтобъ
вы сразу могли одержать надъ собой полную нобѣду. Испорченность не такъ лсгко преодолѣвается — рѣшнмость будетъ ослабѣвать, прилѣжаиіе можетъ притуниться иа время — но не теряйте
бодрости въ этихъ случаяхъ, смотрите на нихъ, какъ на нроявленіе слабости, обіцей всему человѣчествѵ. Начинайте тамъ, гдѣ вы
остановились, и старайтесь не виадать въ прежііія ошибки и прежнее искушеніе.
Вотъ, дорогой мой Босвелль, совѣты, которые, можетъ быть,
вамъ ие разъ доводилось слышать и слышать напрасно. Но если
вы нс хотите нринимать ихъ отъ постороннихъ, вы все-таки дойдете до нихъ путемъ собствсннаго мышленія, еслн только вы дѣйствителыю желаете сдѣлаться доволыіымъ иснолшітелемъ обязаниостей, провидѣиіемъ на васъ возложсішыхь.
Если успѣсте, напишнте мпѣ длинное письмо; надѣюсь, что вы
продолжаете свой дневникъ и обогащасте его свѣдѣніями о той
страиѣ, въ которой теперь живете. Пришлите мнѣ нѣсколько
книгъ на фризонскомъ языкѣ и нѣсколько свѣдѣшй о пособіяхъ
бѣднымъ въ Нидерландахъ.
Преданный вамъ С ам . Дж онсонъ.

Остальные мѣсяцы 1763 и весь 1764 годъ были проведены
лексикографомъ въ великомъ бездѣйствіи, по крайней мѣрѣ по
части новыхъ работъ. До Фовраля 1764 года онъ пробылъ въ
Л и ч ф и л ь д Ѣ , своемъ родномъ городѣ, гдѣ главнѣйшими его друзьями
были Ленгтоны, отенъ и сынъ, и сще миссъ Люси Иортеръ, родная дочь покойной его жены. Обширная библіотека Ленгтоновъ
была постоянно къ услугамъ поэта, въ домѣ же миссъ Портеръ,
недавно получившей богатое наслѣдство и выстроивіией себѣ великолѣнный палаццо, Джонсонъ находилъ всѣ удобстна и наслажденія жизни. Къ сожалѣнію, ни одинъ изъ многочисленныхъ личф и л ь д с к и х ъ почитатслей его таланта, не имѣлъ обыкиовенія записывать замѣчательиыхъ вещей, сказанныхъ Джонсономъ, а потому
объ этомъ періодѣ его жизнн мы имѣемъ голько малое число незначительныхъ и нелюбопытныхъ свѣдѣній.
Съ возвраіценіемъ въЛондонъ, Джонсонъ почувствовалъ новые
нрипадки своей всегдашней болѣзни ипохондріи, по временамъ
усиливавшейся до приближенія къ помѣшательству. Посторонніе
недуги, примѣшавшись къ означеннымъ припадкамъ, еіце болѣе
повредили ходу болѣзни, надъ которою, однакоже, восторжествовали
усилія медиковъ и могущественное сложеніе знаменитаго паціента.
ІІослѣдствія болѣзни оказались для него вполнѣ благотворньши.'
во-нервыхъ, Джонсонъ совершснно бросилъ употребленіе крѣпкихъ
напитковъ, во-вторыхъ, началъ вести несравненно регулярнѣйшііі
образъ жизни. Ііеслѣдуетъ дѵмать, однакоже, осповываясь на послѣднихъ нашихъ словахъ, что поэтъ когда-либо съ излишествомъ
предавался вину — силыюе сложеніе Джонсона дѣлало его способнымъ пить много безъ ослабленія силъ, — и оттого онъ даже и
въ молодости никогда не былъ доводимъ излишествами до унизительнаго состоянія. Тѣмъ не менѣе, при сго болѣзни, внно было
ему чрезвычайио вредно, а отказавшись отъ него, Джонсонъ словно началъ новую жизнь и пріобрѣлъ новос здоровье.
Въ краткомъ его дневникѣ около этого времени, легко огыскать признаки усилій, съ которыми старый докторъ неутомимо
двигался на пути нравственнаго усовершенствованія. Сознавая
свою лѣность, сознавая весь вредт> беззаботной инерціи, въ которую вовлеченъ о іі ъ былъ съ того временн, какъ попечительное
правительство отстранило отъ него всѣ заботы о пріобрѣтенін насущнаго хлѣба, — Джонсонъ поминутно думаетъ о новыхъ трудахъ, о средсгвахъ разшевелить себя на новую дѣятельность.
Такъ нанримѣръ, въ день своего рожденія, онъ пишетъ: «Пятьдесятъ-пять лѣтъ провелъ я въ составленіи тщетныхъ нлановъ усо-

вершенствованія. Между тѣмъ время идетъ и передо мною остается
впереди немного лѣтъ. Нужно трудиться неутомимо, нужно исполнять планы, на которые я рѣшился. Господь подастъ мнѣ силу и
поможетъ быть твердымъ въ свосмъ словѣ. Аминь!»
Въ другомъ мѣстѣ: «Я замѣчаю, что прошлый годъ проведенъ
былъ мною въ беззаботности и грязной праздности. Я жилъ чувственною жнзнью и эта жизнь отѵманила мои мысли. Какое-то
забвеніе находитъ на меня, когда я собираюсь дать себѣ отчетъ о
томъ, что сдѣлалъ я въ проиіломъ годѵ, и я впжѵ — все, что я
испыталъ, все, что я передумалъ въ этотъ періодъ времени,
скользнуло надо мной нс оставивъ по себѣ никакихъ впечатлѣній.»
Далѣе: «Съ прошлой Пасхи я не истребилъ въ себѣ ни одной
дурной привычки, не употребилъ своего времсни съ пользою, и
все время, такъ безплодно проведенное, кажется мнѣ пустымъ
сномъ. Моя память теряетъ свою силѵ, и дни бсзсмысленно проходятъ надо мною. Боже, иомоги мнѣ! Я долженъ вставать въ восемь часовъ постоянно. Хотя это и не рано, но если сообразить,
что я всякій день лежу въ постели до двухъ часовъ, то все-таки
окажется, что кромѣ нобѣды надъ беззаботносгью, я еще нолучу
много времени, которое пойдетъ иа полсзныя дѣла *).
Не слѣдуетъ думать, однако, что беззаботность и лѣнь, въ которыхъ ежемннутно упрекалъ себя старый поэтъ, были безусловною лѣнью и полною беззаботностью. Джонсонъ каждый день читалъ старыхъ писателей, евангеліе на греческомъ языкѣ и отрывки изъ новыхъ книгъ, особенно ему нравившихся. Читать все,
только-чго появившееся въ свѣтъ, было для него пустою работою,
нотому-что на прочтеніе двухъ мелкихъ печагныхъ страницт. онъ
употреблялъ нѣсколько секундъ и толстую книгу оканчивалъ въ
полчаса времени. Не смотря на нсслыханнѵю быстроту этого процесса, онъ запоминалъ всѣ мѣста, сколько нибудь ему нравившіяся, и по прошествіи десяти лѣтъ могъ пересказать ихъ на память. Мы уже имѣли случай толковать о быстротѣ, съ которою
онъ писалъ свои сочиненія — и замѣтить, что для Джонсона не
было никогда средины между ѵпорнымъ трудомъ и бездѣйствіемъ.
Въ исходѣ 1765 года, лексикограФъ окончилъ свое изданіе Шекспира, съ комментаріями на каждую изъ его драмъ, и нѣ’ ) Проонмъ чіітателей не скучать этими подробпосгнмп: не разъ еще прндетси удввлнться пеобыкновенной свѣжестн, глубішѣ Джоисопова ума, въ саиыхъ
прекіонныхъ лѣтахъ, — а потому свѣдѣпія о томъ, какнмъ способомъ умъ этотъ
такъ долго удерживалъ всю сзою снлу, не могутъ назваться безполезиымн свѣдѣніями.

сколько успокоился, раздѣлавиіись съ трудомъ, такх давно обѣщаннымъ публикѣ. Около этого же времени открылось обширное
поприще его разговорному таланту, — одинъ нзъ лучшихъ друзей
Джонсона, живописецъ и баронетъ сэръ Джосуа Рейнольдсъ, основалъ клубъ, собиравшійся разъ въ недѣлю отъ семи часовъ вечера и продолжавшій свои засѣданія до поздней ночи. Все, что
было въ Лондонѣ знаменитаго и остроѵмнаго, добивалось чести
ѵчаствовать въ клѵбѣ, который, кромѣ именъ Джонсона и Рейнольдса, могъ иохвастаться такими членами, какъ Эдмондъ Бергъ,
членъ нарламента и ораторъ, докторъ Гольдсмнтъ, авторъ «ВэкФіільдскаго священника», сэръ Унлліамъ Джонсъ, извѣстный своими безсмертными изысканіями объ Индіи, и сэръ Джонъ Гоукинсъ, одинъ изъ будущихъ біографовъ Джонсона. Кромѣ клѵба,
сгарый поэтъ нріобрѣлъ еще одиіп> дружескій пріютъ въ семействѣ Треля, одного изъ богатѣйшихъ пивоваровъ Англіи и члена
палаты коммонеровъ.
Домъ мистра Треля былъ одинъ изъ самыхъ гостепрінмныхъ и
пріятныхъ домовъ во всемъ Лондонѣ; самъ хозяинъ къ необыкновенной честности и радушію, присоединялъ огромное богатство
(онъ имѣлъ до 200 тысячъ рублей дохода съ свонхъ іптоваренъ),
жена его, урождениая миссъ Эсоирь Линчъ Салисбури, славилась
своею любезностью, превосходпымъ, даже классическимъ воспитаніемъ и наконецъ красотою. Наслышавшись отъ одного изъ нріятелей про необыкновенную нріятность Джонсоновой бесѣды, мистриссъ Трель убѣдила своего мужа сдѣлать обѣдъ лексикограФу и
такимъ образомъ завязалось зиакомство, украсившее собою нослѣдніе годы жизни поэта. Джонсонъ обѣдалъ ѵ Треля но четвергамъ и часто жнвалъ ѵ него по недѣлѣ и болѣе, — то въ Лондонѣ, то въ его Стриггемской виллѣ. Само собой разумѣстся, что
первые дни знакомства Джонсона съ женой богача и члена нарламента, не обошлнсь безъ многихъ забавныхъ продѣлокъ, и въ
свѣдѣніяхъ, оставленныхъ намъ госпожей Ніоцци *), находпмъ мы
довольно любонытное описаніе Джонсонова поведснія въ ея гостинной. ЛексикограФЪ былъ одѣтъ до того дѵрно, что многіе изъ гостей сперва нринималп его за бродягу, а нотомъ, поглядѣвъ на
его маиеры, начпнали пягиться отъ него, какъ отъ умалишеннаго.
Входя въ комнату, онъ останавливался у двери и дѣлалъ извѣстное
число шаговъ, сперва вт> однѵ, погомъ въ другую сторону, стара* ) Мнстриссъ Трсль извѣстиа подъ этимъ нмепемъ въ литературѣ: она пачала
писать послѣ смерти своего перваго мужа, а вторыиъ былъ Піоцци, и та іія и с Е Ій
пѣвѳцъ.

ясь стѵпить правою ногою на какой-то избранный имъ пунктъ; если
маневръ не удавался, Джонсонъ шелъ опять къ двери и повторялъ
свои кривлянья, нс обращая вниманія ни на присутствѵющихъ, ни
на хозяина, съ которыми раскланивался неиначе какъ уже послѣ
совершенія своей кабалистической прогулкп. Сидя на мѣстѣ, онъ
держалъ го.юву совсѣмъ на бокъ, качался тѣломъ во всѣ стороны
и изо всей силы теръ правой рукою свое правое колѣно. Иногда
онъ говорилъ самъ съ собою, посвистывалъ или щелкалъ языкомъ,
а послѣ каждаго отвѣта илп монолога отдувался изъ всей силы,
такъ, что собесѣдники, пмѣвшіе несчастіс сидѣть прямо противъ
него, встрѣчали своими лицами нѣчто въ родѣ цѣлаѵ.о урагана.
Мало ію малу мистриссъ Трель присмотрѣлась ко всѣмъ этитъ чудесамъ, перестала обращать на нихъ вниманіе и тѣмъ окончательно пріобрѣла себѣ добраго, преданпаго и знаменитаго друга.
Въ Фовралѣ 1765 года, — разсказываетъ Босвелль, — я возвратился въ Лондонъ *) н нашелъ доктора Джонсопа, помѣщавшагося въ красивомъ домѣ со всѣми блпзкпмп къ нему людьми
около себя: мнстриссъ Уильямсъ жпла одппмт> этажемъ ниже, а
вѣрный его слуга, негръ Френсисъ Берберъ, по прежнему, находился въ его комнатахъ. Онъ принялъ мепя чрезвычайпо ласково.
Странствованія мои по чужимъ краямъ нпсколько не погасили во
мнѣ глубокой преданности къ автору Расселаса: напротивъ того,
отъ сравненія его съ видимыми мною знаменитостями, преданность
эта ещс увеличилась.
Поэтъ встрѣтилъ своего молодого дрѵга шутками. — Хорошими
дѣлами занимались вы на твердой землѣ, сказалъ онъ, съ порядочными людьми сходились это время! Нечего сказать, вы подобрали себѣ достойную компанію: Руссо, Вольтера и Уилькза **).
— Б о с в е л л ь . Вьі, сэръ, считаете Руссо недостоіінымъ ком паніи хорошаго человѣка? — Дж онсонъ. Сэръ, еслн вы это ѵ меня спрапіивасте для шуткн, я не хочу отвѣчать вамъ, если же хотите
знать мое нстинное мнѣніе, то я вамъ его не разъ ѵже говорилъ.
И Руссо, и Вольтеръ, два бездѣлышка; и трудно рѣшить, который
изъ нихъ хуж с; обоихъ давно, слѣдовало бъ согнать со свѣта;
правда, что нервый изъ ннхъ уже и былъ вы гнанъ изъ четырсхъ
или пяти земель. Босвелль разсказалъ поэту подробности своего
свнданія съ Вольтеромъ и передалъ нѣкоторыя мысли Фернейскаго
* ) Босвелль, окоичивъ курсъ въ Утрехтѣ. объѣздилъ довольво большую частъ
Европы: быіъ въ Швейцаріи, Фраицііі, Итаііи іі Корсикѣ.
* * ) ЛѴіІкез, зиамеиитый памфіетистъ, пеоднократію судимый и изгопяемый
изъ Нижией иаіаты.

пустынника о британской словесности. — Б о с в е л л ь . Вольтерг
сказалъ мнѣ, что Ііопъ ѣздитъ въ хорошенькой тѣлежкѣ, на парѣ
маленькихъ и красивыхъ коньковъ, тогда какъ Драйденъ мчится
на колесницѣ, влекомой шестыо рьяными скакунами. — Джонсон ъ. Сэръ, я нахожу эти сравненія несправедливыми: оба поэта,
н ІІопъ и Драйденъ, скачутъ на колесницѣ шестерикомъ; только
нервый изъ нихъ ѣдетъ скорымъ и мѣрнымъ шагомъ, а второйне
можетъ справиться съ лошадьми, безпрестанно остѵпающимися.
— Б о с в е л л ь . Какъ нравится вамъ, сэръ, тожетрактатъмистриссъ
Монтегю, въ которомъ она защищаетъ Шекспира отъ беззаконныхъ нападокъ Вольтера? — Д ж о нсо нъ . Шекспиръ не иуждается
въ защитникахъ: заступаться за него, значитъ дѣлать честь мошеннику, на него нападавшему. — И не смотря на такіе рѣзкіе приговоры, лексикограФъ съ жадностью нрослушалъ все, что только
Босвелль могъ пересказать о его заграничномъ антагонистѣ.
Говоря о своемъ путешествіи въ Италію, Босвелль упомянулъ
о томъ, что емѵ нѣсколько разъ приходилось дѣлать извѣстный
опытт» со скорпіонами, которые, — если ихъ положить на тарелку,
обложенную но краямъ горячимн угольями, — убиваютъ себя жаломъ, чтобъ избѣгнуть мучительной смерти. Фактъ этотъ, прибавилъ шотландецъ, весьма многозначителенъ, потому что показываетъ въ насѣкомомъ способность выбора и кромѣ того, рѣшимость на самоубійство. — Д ж о нсо нъ . Сэръ, явамъневѣрю, хотч
вы сами, своими глазами видѣли описанный вами случай. Раныпе
меня, Мопертюи разсѵждалъ о самоубійствѣ скорніоновъ. Онъ говоритъ, что насѣкомое, чувствуя вокругъ себя жаръ, удаляется
въ цеитръ огнениаго круга и тамъ ѵмираетъ. Движеніе хвоста съ
жалами къ головѣ есть ничто иное, какъ дѣйствіе конвульсіи. Я
тогда только повѣрю самоубійству скорпіона, если знаменитый медикъ Морганьи объявигъ, чтотрупы скоріііоновъ были имъ осмотрѣны и жало найдено въ головѣ.
Но, разбирая съ такою умною тонкостью ф э к т ъ о скорпіонѣ,
Джонсонъ, въ тожс время, высказалъ, по поноду натуралыюй исторіи, нѣсколько мнѣній, недѣлающихъ чести его обыкновенному
такту. Нельзя сомнѣваться, говорилъонъ, напримѣръ вътомъ, что
ласточки с і і я т ъ всю зиму. Всякій изъ насъ замѣгилъ, что онѣ, съ
наступленіемъ холоднаго времени, летаютъ тѣсными массами, бѵдто свиваясь дрѵгъ съ другомъ. Такъ подлетаютъ оиѣ къ морю и
рѣкамъ, надъ водой сплетаются совсршеино и сплошными кучами
надаютъ въ глубину до теплаго времени *). Я всегда любилъ заду* ) Мпѣиіе это существуетъ п яъ Россіи, но мсжду простымъ народомъ.

мываться надъ тайнами природы, и первая поэмамоя, которая, конечно не напечатана и не стоитъ печати, называлась: «Свѣтяіційся
червякъ».
Босвелль, продолжая начатый разговоръ о таинствахъ нрироды, сообщилъ, что на островѣ Святой Кильды (одномъ изъГебридскихъ), жители считаютъ прибытіе какого бы то ни было судна
истиннымъ несчастіемъ, потому что чуть только чужой человѣкъ
ступитъ на ихъ землю, климатъ перемѣняется, наступаетъ холодъ
и страшныя простудныя болѣзни. Знаменитый Кембль (СашрЬеІІ)
силился объяснить этотъ Фактъ теоріею какихъ-то особенныхъ иснареній отъ тѣла новоприбывшихъ особъ. Какъ бы то ни было,
ф э к т ъ признанъ Макъ-Олеемъ, человѣкомъ скорѣе скептическимъ,
чѣмъ легковѣрнымъ.— Дж онсонъ. Я не вѣрю объясненіямъ Кембля, но нахожу, что Макъ-Олей поступилъ благородно и смѣло, утверждая Ф акгъ , хотя необъяснимый, но заслуживающій вѣры по
множеству свидѣтелей. — Б о с в е л л ь . Я н е могу понять, какимъ
образомъ появленіе одного иностранца на островѣ, можетъ поразить простудой всѣхъ его жителей? — Д ж о нсо нъ . Мало ли чего
мы не можемъ понять и что, между тѣмъ, признано всѣми. МакъОлей поступилъ, скажѵ опять, и умно, иблагородно. Выбрасывать
изъ своей книги любопытный Фактъ, и выбрасывать его только потому, что многіе не хотятъ ему вѣрить — есть, по моему, верхъ
малодушія *).
Молодой шотландецъ не могъ долго жить въ Лондонѣ — отецъ
звалъ его въ Шотландію; замѣтки, привезенныя имъ съсобою изъ
нугешествія инуждавшіяся въотдѣлкѣ, недали ему срока до сыта
насладиться обществомъ своего великаго пріятеля. Тѣмъ не менѣе,
ужины въ рестораціи Митра были возобновлены навремя его пребыванія въ Лопдопѣ. Гольдсмитъ, только что прославившійся изданіемъ своей ноэмы «Тгаѵеііег», принялъ участіе вт> этихъ пирахъ, украшенныхъ присутствіемъ новыхъ знаменитостей. Бесѣды
застольныя этого времени, къ сожалѣнію, не переданы намъ удовлетворительно. Совсѣмъ тѣмъ, мы постараемся передать, хотя
*)'3агадка о прачииахъ простуды на островѣ Свяюй Кильды, къ которому
мы еще будемъ имѣть сдучай вернуться, — загадка, занимавшая собою дѣіьпые
умы н ставившая въ тупикъ Кембля и Джонсона, разрѣшена была въ 1773 годр'
однимъ свищеипикомъ, сіучайно прочитавіинмъ Босвеллево путешествіѳ по 1’ебг
ридскимъ островамъ. Расположепіе острова таково, что «судио можетъ подъѣхать
къ пему пе ипаче, какъ при сѣверовосточномъ вѣтрѣ», н этотъ-то вѣтеръ, а не
прибытіе путешественннковъ, дѣйствуетъ такъ вредпо иа здоровье сешъ-кильдски іъ островитяиъ. Какъ проста и вмѣстѣ съ тѣмъ замысловата разгадка вопроса^
изъ-за котораго ратоборетвовалв первые ученые Англін!

*

часть ихъ, нашимъ читателямъ. ІІо поводу параллоли между Ричардсономъ и Фильдингомъ, Джонсонъ выскаоалъ такое миѣніе:—
Между первымъ и вторымъ романистомъ столько же различія, сколько между двумя людьмн, изъ когорыхъ одинъ знаетъ весь механизмъ карманныхъ часовъ, адругой умѣетътолько говорить вамъ,
который часъ, глядя въ то же время на циФерблагъ. Въ одномъ
письмѣ Ричардсона болѣе познанія сердца человѣческаго, чѣмъ во
всемъ Томъ Джонсѣ. — Т о м а с ъ Э р с к и н ъ (братъ лорда Буханъ).
Говорите, чтб угодно, сэръ, но мнѣ Ричардсонъ кажется скучнымъ. — Д ж о нсо нъ. Конечно, онъ скученъ, если вы только хотиге событій, а не изображеиія чѵвствъ; кто читаетъ Ричардсона
изъ-за одннхъ происшествій, то тъ , конечно, будетъ готовъ повѣситься огъ досады, — такъ медленно и вяло онѣ тянутся; но эти
нроисшествія только одинъ предлогъ для другихъ цѣлей. Я это
всегда скажу, хотя не пристрастенъ къ Ричардсон.у: его частная
жиэнь была не по моему вкусу; онъ былъ вѣчно окруженъ жонщинами, которыя расхваливали его въ глаза поминутно, — и ему
станопилось скучно, если никто не говорилъ емѵ о его сочиненіЯ Х 1 ). — Р е й н о л ь д с ъ . Помннте вы, сэръ, какъ пріятно проведенъ
былъ Ленгтономъ одинъ вечеръ у Рнчардсона? — Д ж о нсо нъ . Да,
это была забавная исторія: нашъ другъ былъ въвосторгѣ отъРичардсоновыхъ романовъ, его повели знакомиться съ и хъ авторомъ,
иаговоривши виередъ бездну хороіиаго о разговорномт> талантѣ
автора Клариссы. Ленгтоиъ ожндалъ увидѣть остроумнаго человѣка, окруженнаго милыми поклонницами, и каково же было сго
удивленіе," когда онъ встрѣтилъ скѵчнѣйшаго старика, сидящаго
въ кругу старухъ, слушающаго ихъ глѵпую лесть н не говорящаго со своими гостими. Во весь вечеръ онт. говорилъ голько
про то, что его Кларисса переведена на нѣмецкій языкъ и лежитъ
въ его кабинетѣ. Тѣмъ и кончилось знакомство Лонгтона съ романнстомъ.
Босвелль выразилъ свое удивленіе къ таланту Фильдинга, писателя, нелюбимаго торіями и въ особенности Джонсономъ.— Джонсонъ. Вашъ Фильдингъ дуракъ, — то есть, я хогѣлъ сказать безпутный мошенникъ. Еслибъ я его нс зналъ, то могъ бы подумать,
что онъ родился или конюхомъ, или слугой въ иитейномъ домѣ.
Онъ мастерски изображаетъ характеры, говорите вы! Да нужно
знать, что нменно онъ подмѣчаетъ въ этихъ характерахъ, Черпаетъ л и о і і ъ свос вдохновеніе изъиатуры человѣческой, или просто бсретъ странности, уродства и переноситъ и х ъ на свои страницы? Фильдингъ описываетъ такихъ же негодяевъ, какъонъ самъ;

а если у него и встрѣчаются люди, признаваемые имъ эа порядочны хъ, то все-таки, что это за люди? Ихълучіпія качсства будутъ
норокамн въ другомъ человѣкѣ. — Б о с в е л л ь . Однако, сэръ, который-то изъ Фнльдинговыхъ романовъ прочитапъ былъ вами въ
одинъ присѣстъ, — вы сами такъ сказывали. — Д ж о н со н ъ (ннсколько не смѣшавншсь). Да, но я началъ его съ середины и прочиталъ весь, зная, что не захочу разкрывать его съизнова.
Стали гОворпть о семейпыхъ исторіяхъ и невѣрности многить
женъ.— Д ж о нсо нъ . Я бы не пустилъ въ свой домъ дочери, убѣжавшей отъ мужа н ему невѣрной. Еслибъ женщипы понимали,
что нужпо стараться всегда нравиться своему мѵжу, ихъ мужья
вели бы себн лѵчше. Нѣкоторые изъ мужей единственно потому
мзмѣняютъ своему долгу, что жены ихъ не стараются поддерживать въ н і і х ъ супружеской гіривязанности.
Босвелль, начииавшій еъ нѣкогораго временн стр&Йть планы
женатой жизни, сообщилъ, что знаетъ одну особѵ, на которой
страшно женнться, такъ много въ ней достоинствъ, ума и высокихъ талантовъ. — Д ж о н со н ъ . Ничего, сэръ, не церемоньтесь
слишкомъ,— женитесь, а тамъ увндите. Можетт> быть, черезъгодъ
высокій разумъ покажется вамъ въ размѣрѣ, болѣе обыкновенномъ, а блестящіе таланты утратятъ часть своего ослѣпителыіаго
сіянія. Впрочемъ,— прнбавнлъ онъ немного нодумавъ: — подобное
сомнѣніе передъ вступленіемъ въ бракъ, кажстся мнѣ весьма похвальнымъ. Многіе люди оставляли слишкомъ блистательныхъ женщинъ н нзбирали для себя въ подруги особъ, повидимомѵ, весьма
не блестящихъ. Для семейной жизни нѵжны качества, вовсе чуждыя поэзін, іі въ то же время, есть таланты, которыми мы восхищаемся, но которые не принесутъ съ собою ничего, кромѣогорченій! Кто-то замѣтилъ, чточерозчуръ пуританское паправлепіе и въ
жеищипахъ не приводнтъ къ добромѵ. Сэръ, сказалъ ему Джонсонъ, я самъ ненавижу людей, безнрестанно воніющихъ протнвъ
каждой невннной забавы. Я не играю въ карты, не танцовалъ никогда, одѣваюсь дурно, но всегда будѵ защнщать и карты и танцы, и умѣнье хорошо одѣваться ГІо моему, одеждою можетъ, и то
не всегда, пренебрегать тотъ человѣкъ, котораго уже достаточно
знаютъ н которому нрощаютъ эту небрсжность изъ-за другихъ его
достоинствъ. Тутъ одинъ изъ гостей, нѣсколько зараженный лицемѣрствомъ иуританъ и квакеровъ, сказалъ нѣсколько словъ протнвъ щсгольскихъ уборовъ н роскоши въ о д с ік д Ѣ . — Д ж о нсо нъ .
0 , сэръ! станемъ лучше помышлять о искоренснін нашихъ пороковъ, а не срываніи нашихъ галуновъ"съіГашихъ камзоловъ. Пусть

Господь, потребовавши насъ къ ссбѣ, найдетъ насъ нростыми по
душѣ, а не по костюму.
Черезъ нѣсколько времени послѣ Босвеллева отъѣзда въ Шотландію, въ то самое время, когда будущій лордъ Охинлеккъ получилъ званіе адвоката, ревностно подвизался на судебномъ поприщѣ и проживалъ въЭдинбургѣ, съ Самуиломъ Джонсономъ случилось происшествіе, бывшее, какі. говоритъ онъ самъ, лучшейнаградой за всѣ его старые труды и бѣдственные періоды жизнн.
Король Георгъ Третій, узнавъ, что старый лексикограФъ по временамъ бываетъ въ библіотекѣ Сент-Джемскаго дворца, пожелалъ
съ нимъ лнчно познакомиться. Библіотекарю Бэрнарду, содѣйствіемъ котораго Джонсонъ полѵчилъ право работать по вечерамъ въ
королевской библіотекѣ, приказано было увѣдомить короля, только что поэтъ посѣтитъ его книгохранилище.
На слЧідующій день, только что лексикограФъ прибылъ въбибліотеку и покойно расположился съ книгами передъ огнемъ, мистеръ Бэрнардъ отправился въ королевскія комнаты и тотчасъ же
воротился къ своему ученому пріятелю. «Сэръ, сказалъ онъему:—
его величество желаетъ васъ видѣть». Георгъ Третій уже стоялъ
возлѣ ветерана британской словесности.
Джонсонъ почтительно всталъ съ своего мѣста, не показывая
никакихъ признаковъ особеннаго смущенія или неловкой тороплпвости. Король высказалъ ему свое удовольствіе видѣть его посреди своихъ книгъ, и началъ говорить съ нимъ объ оксФордской и
кембриджской библіотекѣ, а потомъ спросилъ, не пишетъ ли онъ
теперь чего-либо новаго? Джонсонъ отвѣтилъ, что высказавъ свѣту почти все, что только онъ зналъ, онъ чувствуетъ потребность
новымъ чтеніемъ приготовить себя на новые труды. «Я не думаю,
привѣтливо сказалъ король, чтобъ вы много нуждались въ пособіи
чѵжого труда» ЛексикограФЪ на это замѣтилъ, что его роль, какъ
писателя, повидимому, окончена. «Я самъ такъ бы думалъ, сказалъ на это Георгъ Трегій, еслибъ ваіии творенія не были такъ
прекрасны». Въ отвѣтъ наэто лестное слово, Джонсонъ почтительно поклонился и не отвѣчалъ ничего *).
Король снова началъ говорить, и замѣтилъ, что, по его мнѣнію, начитанносгь доктора Джонсона была огромна; — поэтъ отвѣ* ) Посдѣ свидаиія, сэръ Джосуа Рейнольдсъ спрашивалъ Джонсона, почему
онъ ннчего ио сказалъ, выслушавъ королевскую волвалу. — Д ж онсо нъ . Сэръ, я
пе инѣлъ права ппчего отвѣчаіь. Я должепъ бьпъ молча пршіять ласковое слово.
Не миѣ перебрасываться любезиостяыи съ моимъ государемъ. Отвѣтъ, дѣлающій
чесіь свѣтскому такту уважаемаго готтентота.

чалъ на это, что онъ дѣйствительно много читалъ въ свою мололость, по что впослѣдствіи, но слабости здоровья, долженъ былъ
заниматься менѣе. — Я думаю болѣе, чѣмъ читаю,— сказалъ онъ
между прочимъ, — н въ этомъ отношеніи отсталъ отъ многихъ ученыхъ, Ііагірпмѣръ отъ доктора Уарбуртона, начитапность котораго
далеко обширпѣе... Король замѣтнлъ, что идо него доходили слѵхи о нсобъятной учености Уарбуртона, которая, какъ онъ выразился, по сиоей многосторониости, походила на сценическій талантъ
Гэррика. Коснувшись слегка богословскаго спора между Уарбѵртономъ иЛоутсомъ, король спросилъ Джонсона, какого онъмнѣніяо
только что изданной въ свѣтъ исторіи, составлсішой лордомъ Литльтоно.міі. ЛексикограФЪ отвѣчалъ, что слогъ сочпненія кажется ему
очень хорошпмі,, но что онъ не можетъ того же сказать о содержаніи, особснно о томъ мѣстѣ, гдѣ авторъ самыми черными краскамп иэображаетъ характеръ Генриха Втораго. — Г е о р г ъ Т р е т і й . Всѣ г іо ч т іі историки таковы; оіш нс знаютъ мѣры ни въ ле■сти, ни въ порицаніи.
—
Дж онсонъ. Ваіне величество, я сще могу извинить льстиваго
историка, прсдполагая, что онъ увлеченъ благодарностью; но что
нодѵмать о нисателѣ, внадающемъ во вторую крайность? Лесть
иногда проіісходптъ отъ добраго источника и тогда она бываетъ
извинителыюю, если только заблужденіе можетъ быть достойнымъ
извиненія.
За тѣмъ король спросплъ лексикограФа о томъ, какого онъ
мнѣнія на счетъ Физическихъ познаній доктора Гилля *). Джонсонъ замѣтилъ, что способности этого лица весьма велики, но, что
добросовѣстности въ немъ немного. Напрпмѣръ, продолжалъ поэтъ,
мистеръ Гилль осмѣливается ѵвѣрять насъ, въ одномъ изъ своихъ
со‘чинеиій, что предметъ ѵвеличивается зпачительно, если, нри разсматрнваніи его, вмѣсто одного микроскопа, ѵпотреблять разомъ
три или четыре. А междѵ тѣмъ опытъ показываетъ намъ, что въ
подобномъ случаѣ предметъ умепьшается. — Г к о р г ъ Т р е т і й .
Утверждать подобную вещь, по моемѵ, значитъ говорить не только
ложь, но н вредпѵю для себя вещь. Всякій человѣкъ, знакомый

) Докічіръ Ги.иь бьиъ замѣчателеиъ въ тоя;е время своими сочиненіями, а
мнѣвія лондонскаго общества о его і:озаані:іхъ были весьма раздѣлеиы: одни паиьівали 1’илля шарлаганомъ, другіе — великимь учеиымъ и хорошимъ медикомъ.
1 эррикъ сочипилъ на него слѣдукщую эиніраму.
Ког рЬузіс апсі Гагсез, Ьіз е^иаі іЬеге зсагсе із
Ніз Інгсез аге рЬузіс — Ьіз рЬузіс а Гагсе із.

съ

употреблснісмъ микроскопа, способснъ

ѵличить

Гилля въ

обманѣ').
Хорошо ли я дѣлаю, подумалъ въ это время Джонсонъ, что
такъ откровенно выставляю шарлатанство Гилля нередъ его государемъ? И стараясь изгладить изъ памяти короля свое обвиненіе,
онъ тутъ же прибавилъ: «Совсѣмъ тѣмъ, никто не рѣшится отнять
у доктора Гилля его заслугъ, какъ искуснаго наблюдатсля. Онъ
виноватъ только въ томъ, что жсластъ передать свѣтѵ болѣс познаній, нежелн самъ имѣетъ; еслибъ подобная метода была имъ
оставлена, репутація сго много бы выиграла».
Отъ Гплля н сго опытовъ разговоръ перешелъ къ ученымъ и
литературнымъ журналамъ, англійскимъ и иностраннымъ. Король
очснь хвалилъ «Лоигпаі <ісз баѵапіз», спрашивалъ Джонсонова
мнѣнія о лучшихъ періодичсскихъ изданіяхъ того времени, интересовался ходомъ журнальной работы, именами лучшихъ сотрудниковъ н въ тожс время предложилъ лексикографу заняться составленіемъ литературныхъ біограФІй. Джонсонъ изъявплъ нолную
готовность исполнить волю его велнчества, и затѣмъ свиданіе кончилось. Георгъ Третій ушелъ въ свон покои, совершенно довольный бссѣдою свосго знаменнтаго подданнаго, а Джонсонъ отпра
вился къ свосму дрѵгу сэру Рейпольдсу и подѣлился съ иимъ разсказомъ о впечатлѣніяхъ вечера. Лучшіе друзья почти всѣ сошлись къ живошісцу-баронету, псдоставало ночтн одиого Босвсллл,
скучавшаго въ своей родной Каледоніи. Сэръ Джосуа и всѣ собесѣдники поздравили Джонсона съ иовымъ знакомъ королевскаго
вниманія, засыпали его разспросами, а нетерпѣливый докторъУартоіп> насильно усадилт» иоэта въ уголокъ и заставилъ сообщить
но порядку всѣ нодробности разговора съ его величествомъ. Во
все время Джонсонова разсказа одинъ только Гольдсмитъ сидѣлъ
но одаль п предавался доволыю мрачиой задумчивости. Босвелль
увѣряетъ, что его грызла зависть, дрѵгіе біограФЫ утверждаютъ
напротивъ, что въ этотъ день авторъ «Викарія» былъ огорченъ
разными театральными мелочами, — о ііъ ставилъ въ то время новую пьесу. Но и Гольдсмитъ не долго оставался холоднымъ: прослушавъ почтительные н благородныс отвѣты лексикограФа госѵдарю, онъ вскочилъ съ своего мѣста и подбѣжалъ къ Джонсонѵ,
говоря. «Вы отлично вели себя, сэръ, вы говорнли какъ нельзя
* ) Джоисонъ былъ ие правъ въ своенъ обвииепіи: 1'илль разумѣіъ не нѣ*
снолько иикроскоиовъ, а употрвбленіѳ нѣсколькихъ стеколъ въ одномъ. Запутанное изіоженіе сочипеній доктора Гилдя ввею поэта въ заблужденіе.

умнѣе. Я воображаю, что случилось бы со мной на вашемъ мѣс тѣ ... я бы только н у.чѣлъ бормотать, да кланяться!»
V.
Ьосвелль, превратившійсм въ Корсиканца. — Юбилей Шекспиру. — Вечеръ у
мистриссъ Трель. — Споръ о Гэррикѣ. — ІІривидѣніѳ въ видѣ полупенсовой монеты.
Гольдсмитъ въ пеобыкновеппомъ нарядѣ. — Нападеніе на Корсику и па
крѣпкіе напитки. — Мистриссъ Монтегю и Воіьтеръ. — Коигревъ и Шекспиръ.—
Уголовное дѣло синьора Баретти. — Джопсопъ въ судѣ. — Генералъ П ао іи , его
свиданіе съ Джонсопомъ. — Отзывъ Паоли о Гольдсмитѣ и Ш а»ье. — Пѣсня,
сочинепная Босвеілемъ. — Наставленія по поводу вступлепія въ брака. — Звапный обѣдъ. — Диссертація о достоинствѣ литератора. — Попъ ц слава старинныхъ пнсателей. — Споръ о винѣ и перебраика съ Рейнольдсомъ. — Роскошь.__
Теоріи Мандсвиля о частиыхъ порокаіъ и общей пользѣ. — Литературвая пы тка.__
Участь нѣкоторыіъ знаменитьпъ твореній. — Босвѳлль ѣдеіъ жепиться.

Осенью, 1769 года, странныс слухн дошли до ушей знаменитаго лексикограФа. Босвелль, дрѵгъ его, тихій н приличный, Бослелль, такъ любимый въ Лондонѣ, только что полѵчившій нѣкоторую извѣстность своимъ живымъ п нптереснымъ сочиненіемъ о
Корсикѣ, Босвелль началъ вести себя забавпымъ образомъ и въ
короткос врсмя сталъ посмѣшнщемъ насмѣшливыхъ журналистовъ,
а отъ друзей своихъ получилъ клпчку Корспканца: «Іѵогзіса Во$'ѵеіі», кличку, осгавшуюся за нимъ до самой смерти. «Босвелль»,
говорпли Джонсопу услѵжливые пріятели, «нашъ общій другъ влюбился по уши н дѣластъ неслыханныя глупости: ссорится съ
отцомъ, нап.ивается ньяіп. н въ пьяномъ видѣ умо.іяетъ всѣхъ знакомыхъ вступиться за островъ Корсику, нокоренный Франціею».
Поэтъ спсрва иренсбрега.іъ этнми слѵхами, но вслѣдъ за ними до
него дошли исчатныя доказательства; въ оппсаніи Шекспирова
юбилея, устросннаго въ родномъ городѣ великаго драматурга, прописано было всѣми буквами, что извѣстный въ литературномъ
мірѣ мнстсръ Босвелль явнлся на торжество, одѣтый какнмъ-то
италіянскимъ бандитомъ, съ надписыо «Корсика» на своей шлянѣ,
н иачалъ, носреди обіцаго веселія, шумѣть, потрясать оружіемъ и
ироповѣдывать цѣлый крсстовый походъ противъ вѣроломныхъ
францѵзовъ, притѣснявшихъ тотъ самый островъ, гдѣ ему, Босвеллю, оказаио было такое радушнос гостепріимство. Разсказы о
томъ, какъ добрякъ Босвелль нредался буйнымъ и воинственнымъ
выходкамъ, былп такъ необыкновенны, что весь Лондонъ нотѣіиался ііміі нѣскаіько времеііи; даже выінли въ свѣтъ каррикатѵры, на которыхъ Джонсоновъ пріятель изображенъ былъ, одѣтый
корсиканскимъ вождсмъ и въ двѵхъ смѣшныхъ иоложеніяхъ. ІІо
б*

старый лексикограФЪ не могъ смѣлться со всѣми, омѵ бо.іыю стало
видѣть иіута въ свосмъ добромъ, но слабомъ пріятелѣ, н онъ рѣшился написать къ нсму строгос письмо, въ которомъ сонѢ то іііі
выкииуть изъ головы островъ Корсику н подобныя брсднн и скорѣс явиться въ Лондонъ. Пнсьмо это произвело иадлежащііі эф ф с к т ъ , II храбрый Корснканецъ пріѣхалъ к ъ своему учсиому другу
съ новинной головою и обѣщаніем ь исправиться. Два счастливыя
обстоягельства, по его словамъ, пронзвелн такое странпос дѣйствіе на его слабѵю натурѵ: во-гіервыхъ, Босвелль дѣйствителыю
былъ влюблснъ, а во-вторыхь, въ Англію только что пріѣхалъ
нзгнанникъ ІІаолп *), тотъ самый іенералъ ІІаолн, который съ такой славою защиіцалъ свое отечество, Корсикѵ, протит. геиуэзцевъ н Французовъ. Босвелль познакомился съ Паолп по времп
своихъ путешествій н но нереставалъ питать къ нему живѣйшей
дружбы, и отечество сго считалъ какъ бы свонмъ отсчествомъ.
Гораздо труднѣе было бѣдномѵ шотландцу оправдаться въ своей
страсти къ горячимъ напнткамъ, однако, выслушавъ строгія наставленія лсксикограФ а, онъ далъ ему слово неусынно наблюдать
за собою н никогда не нить до номраченія разсудка. Послѣ надлежащнхь обі.яспеній и признаковъ живѣйшаго раскаянія, нрежняя
связь двухъ пріятелей возобновилась вполнѣ н Босвелль принялся
за продолженіе своихъ замѣтокъ обовсемъ, что касалось Джопсона.
Въ это время лексикограФЪ проводплъ большѵю часть своих„
вечеровъ вгь семействѣ мистера Треля. Въ обширной гостинной
съ каминомъ и колоннами, уставленной картинами Рейнольдса,
снимками съ Гогарта н дорогими ііроизведеніями иностранныхъ
мастеровъ, собирался избранный кружокъ, котораго дуіиою и
цеіггром ь были двѣ особы, — старый иоэтъ и мистриссъ Трель,
женщнна маленькаго роста, очень полная, но весьма мнловидная
и живая. Актеръ Гэррикъ и многіе члены Джонсонова клуба былн
тутъ же; дамы, знакомыя съ хозяйкой дома, по временамъ оживляли бесѣду свонмъ нрисутствіемъ, а самъ мистеръ 'Грель, мужчина огромнаго роста н величествепной нарѵжностн, заботился
равно и объ ѵгощеніи посѣтнтелей н о наиравленіи обіцаго разго*) Паскаіь Паолі (родился въ 1726 году) былъ павнымъ ирапитвлсиъ :і полководціімъ іъ Корсикѣ, до тѣхъ иоръ, пока окоичательиын побѣды фравцузовъ ие
припудіші ето нскать убѣжища иъ Вѳликобритапіи, гдѣ осгавалсн до фраііцузсиой
революціи. Въ это времн онъ сиова нвилсн въ Корсикѣ и бьиъ однимъ и:іъ глапныхъ участвиковъ въ ен кратковрѳмеииомъ орисоединеіііи къ брнтаискимъ владѣпінмъ. Когда обстонтельства измѣвились, опъ спова бѣжалъ въ Аиглію и уиеръ
таиъ около 1807 г.

иора. Хотя онъ и былъ членомъ Парламеита, ио не любнлъ, чтобъ
:іа его обѣдами или на его вечерахъ, рѣчь шла о политикѣ; торій въ душ ѣ, онъ пмѣлъ, однако, достаточно терпимости и прсдоставлялъ своимъ гостямт. полную свободу мнѣній, лишь бы они не
служили поводомъ іП) шѵму и сто.ікновеніямъ. Босвелль не любилъ
госпожн Трель; въ свою очередь и молодая нріятслышца Джонс оиа не упѵскала слѵчая подсмѣяться надъ чудакомт, шотландцемъ.
Постараемся перенестись воображеніемъ на одинъ изъ такихъ
р.ечеровъ и, пользуясь обильными матеріалами изъ біограФІи Джонсона, иредставить себѣ, какъ бесѣдовалн въ Лондонѣ ученые мѵжи и дамы восемнадцатаго столѣтія.
Мистрнссъ Трель весьма любила театръ и часто брала Джонсона въ свою ложу, гдѣ онъ обращаль на себя вниманіе всей
публики своей нзвѣстностью, небрежнымь костюмомъ, странными
маперами п громкимъ голосомъ. Гэррикъ былъ чрезвычайно любимъ ею, какъ актеръ и какъ поэтъ, но Джонсонъ, изъ невольной ли зависти, нлн просто изъ каприза, никогда не отдавалъ
должной справедливостп талантамъ человѣка, съ которымъ вмѣстѣ
росъ, вмѣстѣ нрибылъ въ Лондонъ, вмѣстѣ страдалъ подъ гнетомъ нужды и вмѣстѣ прославнлсн. Ііотому бесѣды въ домѣ Треля
(конечно, въ отсѵтствіи Гэррика) очень часто начинались спорами
о его игрѣ и сочнненіяхъ.
Одинъ разъ, въ собраніи друзей, мистриссъ Трель объявила,
что нѣжные стнхи Гэррика еіі нравятся съ каждымъ днемъ болѣе
н болѣе. — Не правда лн, спросила она Джонсона, — что рѣдко
случается найтн у какого-лпбо ноэта нодобнѵю строкѵ.
І ’Л яшііе ѵі ііЬ ІЬе з іт р іе , аіиі Іеесі лѵіІЬ іЬе роог! * )

— Д ж о нсо нъ . Дорогая моя ледн, э т о т ъ стихъ никуда не годится; бѣдный Давидъ (Гэррикъ) во всю свою жнзнь не нисалъ
ничего хѵже этого. Что это на пего припала охота ѵлыбаться съ
простаками? онъ рискуетъ смѣяться очень глуно. II кто захочетъ
иитаться съ убогими, если его позовутъ иа хорошій обѣдъ къ богатому человѣку? Что касается до меня, то я желаю ѵлыбаться
съ ѵмными, а раздѣлять шшіу богатыхъ. Я уважаю Гэррика и соглашаюсь, что, какъ авторъ, онъ человѣкъ находчивый н плодовнтый, но не могу слышать проувеличснныхъ нохвалъ каждому
ого шагу н каждой буквѣ, имъ наиисанной. — Б о с в е л л ь . Сэръ,
намъ всѣмъ, здѣсь нрисутствующимъ, кажется, что вы иногда бы*) Я хочу улоібаться съ простодушиыми и раздѣлять вищу убогнхъ!
Гіихи ияъ поэиы Флоризель и Перднта.

ваете ие праоы въ отзывахъ о нашсмъ обіцсмъ, знаменитомъ дрѵгѣ. — Д ж о н со н ъ . Позвольте вамъ сказать, что ссли я иногда н
нападаю на Гэррика, за то не терплю, чтобъ другіе на него нападали, а нслѣпая похвала нс есть ли сильнѣйшее изъ нападеній?
Тѣмъ не менѣс я , какъ старый другъ Давида, имѣю право ѵказывать на его слабыя стороны. Опъ отлнчный актеръ, но нс ѵмѣетъ
играть джентльменскихъ ролей, — онъ добрый чсловѣкъ, но нзбалованъ общей хвалою н привыкъ, чтобъ за нимъ ухаживали.
Когда я составлялъ коммснтаріи на Шекспира, Гэррикъ имѣлъ
превосходную библіотеку, въ которой я могъ бы отыскать рядъ
нревосходныхъ матеріаловъ, но я не обратился к-ь нему, зная,
что онъ начпетъ ломаться и заставитъ меня за собой ухаживать.
— М и с т ги с с ъ Т р е л ь . Хотите ли, я скажу вамъ, сэръ, прнчнну,
по которой Гэррикъ нс предложилъ вамъ сочпненій, касающихся
Шекспира: ихъ изданія очень рѣдки, а вы имѣетс маленькую слабость кидать книгп па полъ, пачкать ихъ чернилами, а иногда и
тсрять совершенно. — Д ж о нсо нъ . Это болѣе чѣмъ правда. Но
обратимся къ самому Гэррпку н его качествамъ. Боже сохрани
меня отвергать его заслуги сценическія и литератѵрныя, но всетакп я будѵ утверждать, что онъ не развнлъ своихъ дарованій хорошимт» воспитанісмъ. Онъ не знаетъ древннхъ языковъ; каждую
латинскую Фразу онъ старастся угадывать но смыс-лу, такъ что ѵ
нсго не языкъ служіітт. пособіемъ для мысли, а мысль номогаетъ
пониманію языка. — Р е й ііо л ь д с т ». В ы согласитесь, однакоже, что
никто изъ актеровъ н писателей не содѣйствовалъ н въ ноловину
распространенію шекспировой поэзін, сі;олько содѣйствовалт. тому
Гэррикі.. Черезъ кого Шекспиръ и его великія драмы иоиулярны
во всѣхъ слояхъ нашего общества, — ежели не черезъ нгру и талантъ Гэррика? — Д ж о нсо нъ. Сэръ, я буду отвѣчать вамъ словами Гэррика; еще недавно онъ сказалъ мнѣ: скоро я оставлю
сцену п примусь за вниматслыюе чтеніе шекспировыхъ сочиненій.
Когда ему было нзучать Шекспира и вдумываться въ свон ролн?
Работая на скорѵю руку и занятый хлопотамн по своемѵ ремеслѵ,
онъ натѵралыіо не имѣстт. временн съ нользой читать всликаго трагика.
Босвелль, всегда готовый, даже посреди свонхъ похвалъ, слегка нападать на людей, особенно близкихъ къ Джонсону, далъ замѣтить, что къ числу немногихъ недостатковъ Гэррні;а должно
отнести сго тщсславіе. — Дж онсопъ. Не удивительно, сэръ, что
Гэррикъ тщеславенъ: иередъ нимъ повсюду н во всѣхъ видахъ расточается лесть, превышающая всѣ мѣры. Нѣсколько мѣ-

ховъ дуетъ въ самолюбіе, какъ въ иечку, и я только удивляюсь,
какъ имъ не удалось обратить въ пепелъ всего Гэррика. — Босвк л л ь. И какихъ еще мѣховъ! Лордъ Чатамъ дуетъ, какъ Эолъ ),
лордъ М э л л ф и л ь д ъ надувается такъ, что его щеки готовы лопнуть
отъ напряженія! Я читалъ такія письма на имя Гэррика, отъ
которыхъ способна взбаламутиться голова каждаго смертнаго.
— Д ж о н с о н ъ . Справедливо. ГІохвалавсякая намъ пріятна, но если
намъ л ьсти тъ человѣкъ, котораго другіе люди осыпаютъ лестью и
похвалами, тогда мы вполпѣ счастливы. — М и с т р и с с ъ Т р е л ь . Иодобная мысль, не ошибаю сь, гд ѣ -то была высказана Конгревомъ.

— Д ж онсонъ. Вы не ошнбаетесь; у Конгреваточно есть два стиха:
«Высшее наслажденіе въ любви я нспытываю тогдагесли вижу,
что ко мнѣ пылаетъ сердце, передъ которымъ пламенѣютъ другія
сердца.» ІІотому-то я отдаю справедливость хладнокровію Іэррик а, — онъ не вполнѣ испорчепъ лестью и похвалами. Да, сэръ,
когда подумаешь обо всемъ этомъ, то удивляешься сще умѣренности Гэррика. Еслибъ мнѣ кидали въ лицо столько лесииг^дивлялись бы такъ, какъ это дѣлается съ Гэррикомъ, засыпали бъ меня
деньгами, какъ его, — я не отвѣчаю ннкому, чтб бъ изъ меня вышло. Я бы нанялъ двухъ дѣт.шъ съ длшшыми шестами, во время ирогулки бралъ бы ихъ съ собой и приказывалъ бы имъ поражать всякаго, кто не захочетъ дать мнѣ дорогн. Еслибъ слава
Гэррика далась Сибберѵ иліі Квину, они давно бы вспрыгнули на
луну, а Гэррикъ живетъ съ нами, любитъ насъ. И прибавьте ко
всему этому, что онъ добръ и готовъ на помощь ближнемѵ. Онъ
разбросалъ и роздалъ болѣе дснсгъ, нежели кто либо изъ нашихъ
аристократовъ; положимъ, что иногда тщеславіе побуждало его кт.
ЭТОМу — но всс таки деньги не были для нсго первымъ дѣломъ
въ жпзни. — М и с т р и с с ъ Т р е л ь . \ между тѣм ъвъсвѣтѣ прославляютъ Гэррика скупцомъ. — Б о с в е л л ь . Ф утъ разсказываетъ,
что одинъ разъ Гэррикъ выиіелъ на улицу съ цѣлью помочь ка* ) Чтобт. показать какимъ почѳтомъ пользовалси 1'эррикъ въ лучшемъ лоидоискомъ обществѣ, мы приведемъ одинъ отрывокъ изъ послаиш лорда Чатама къ
великому актеру, въ то время страиствовавшему по отдаіееиымъ графствамъ.
«Гэррикъ перестаиь лобоваться живопвсиыми видами полей и лѣсовъ; перестань съ морского берега глядѣть иа дони, башии и корабли, сверкающіе по
заливаыъ; посѣти мое дѣдовское жилище; приди подъ мою скромиую кровлю!
Правда, ты ие увидишь у меня чудесъ природы; твоему быстрому глазу нѳ на
чемъ будетъ остановиться, кромѣ картины спокойствія и унвчтоженнаго, забытаго
честолюбія. Явись же ко миѣ, бѳзсмертный дуіъ сцѳны, зеркало всѣіъ вѣковъ,
иапѳрсникъ вѳликой природы; придп и узнай жизиь сгарыіъ патріарювъ, которые,
посреди сельской тншииы, не думали никогда ви о зою тѣ, ни о п о ч е с т т .

кому-то голяку, но что па посоротѣ улицы ему встрѣтилось иривпдѣніе, тѣиь полупснсовой монсты. Гэррикь испугался, какъ ві>
«Гамлетѣ», и бросился домой со всѣхъ ногъ. — Д ж о нсо нъ (Смѣясь). Сэръ, мы ьсѣ знаемъ, чго Фѵтъ — бездѣльникъ, веселый бездѣльникъ, но ксе все-таки бездѣлыіикъ. Чтобъ вывести на сцену
какое нибудь прнвндѣніе въ видѣ полупенсовой монеты, онъ готовъ родного брата понапраснѵ прославигъ скрягою. Онъ правъ
только въ одномъ отношепіи: на Гэррика дѣйствительно находили
припадки скупости, въ то время, когда онъ только что началъ разжнваться деньгами и не привыкъ къ нимъ. Кромѣ того, ему выгодно имѣть репутацію скупца, чтобъ избавляться отъ тьмы нахаловъ и просителей.
Такимъ образомъ, къ удовольствію мистриссъ Трель н всѣхъ
дрѵзей великаго актера, Джонсонъ, начавшп съ нападеній на Гэррнка, окончилъ рѣчь о немъ почти безусловными похваламн.
Въ это время къ гостямъ присоедииился самъ Гэррикъ, высокій, статный мужчина, съ благородными, до крайности подвижными
чертами лица, въ темномъ голубомъ к а Ф т а н ѣ , обіннтымъ зо.іотомъ
возлѣ петель, камзолѣ, чрезвычайно открытомъ на грудн и маленькой треѵгольной шляпѣ съ золотымъ позументомъ. Гэрршгь
умѣлъ одѣваться. Съ иимъ вмѣстѣ явился въ гостиниую уже
знакомый намъ Оливеръ Гольдсмитъ, одѣтый, ио случаю спонхъ
нослѣднихъ усиѣхові,, въ цвѣтной каФтанъ и розовый жилетъ съ
позументомъ,— что означало прекрасное состояніе его кармана.
Всѣ присутсгвующіе пачали шутнть надъ щегольствомъ романиста
и надъ его страстью къ яркимъ цвѣтамъ въ одеждѣ. — Я вамъ
скажу вотъ чго, — отвѣчалъ на эти шутки Гольдсмнтъ, — мой
портной былъ въ такомъ восторгѣ отъ этого к аФ тан а, что пазвалъ
его своимъ лучшимъ ироизведепіомъ! «у меня есть къ вамъ одна
просьба, сэръ, сказалъ онъ мнѣ, когда я примѣрялъ платье,—
ес.іи ѵ васъ кто пибудь спросптъ, і дѣ вы одѣваетесь съ такимъ
вкусомъ, не забудьте упомянуть о Джонѣ Фильби, въ Уатеръ-Лэнѣ!» — Д ж о нсо нъ. Теперь я нонимаю въ чемъ дѣло: вашему
портному захотѣлось распространить свою нзвѣстность, и онъ постуиилъ очень искусно, сдѣлавъ вамъ такое яркое одѣяніе. За
вами вѣчно будутъ толпиться зѣваки; многіе изъ нихъ будутъ
спрашивать его адресъ, — и всякій изъ н ихъ скажетъ: глядите,
какой молодецъ Джонъ Фильби, какъ онъ умѣетъ изъ самыхъ
цвѣтныхъ матерій шить что нибудь иорядочное. — Г о л ь д с м и тъ .
Съ вами страшно спорить, сэръ, — къ вамъ бо.іыие, чѣмъ къ кому нибудь относятся слова Сибберовой комедіи: «Съ этимъ человѣ-

комъ ие можетъ быть разсужденій: если его пистолетъ осѣчется,
онъ нристукнегъ васъ его руь-ояткой!»
Гольдсмиту данъ былъ нѣкоторый отдыхъ н шутки нерешии
на Босвелля, который, позабывъ свое обѣщаніе мсныпе говорить
о дѣлахъ Корснки, онять сталъ развпвать свою любпмую тему о
томъ, что Великобританія должна иослать дены н н войско на иомощь соотечественннкамъ героя Наолн. Сэръ, сьазалъ Джонсон ь
своемѵ пріятелю, — что означаюгъ новые дйоирамбы, по новоду
вашей дрянной Кореикн н ея малодушныхъ жителсй? — Отчегожъ
Корснка н ея жителн заслужили ваше презрѣніе? спросімъ глубоко огорченный Босвелль. — Д ж онсонъ. Сэръ, не защнщайте
вашихъ друзей бандитовъ: позволено лн кому нибудь въ наше время 'еомнѣваться въ нхъ трѵсостіі? Двадцать лѣтъ онн воевали съ
Генуэзцами и въ двадцать лѣтъ не могли одолѣть своихъ непріятелей; что я говорю одолѣть, не ѵмѣли даже взять ни одной крѣности. — Б о с в р . л л ь . Сэръ, вы забывасте, чго у нихъ не было
артиллеріи. — Д ж о нсо нъ . Это все пустяки, сэръ; народъ истинно жслающій войны и побѣды, въ двадцать лѣтъ времеии можетт.
истолочь въ порошокъ непріятельскія стѣиы. Въ двадцать лѣтъ
неумолимой войны онъ разтаскаетъ крѣпости но камешку и изгложетъ камни своимн зубами. Всѣ присѵтствующіе, чтобъ нобѣснть Ноовелля, согласилнсь, что Корсиканцы т[іѵсы и что участь
ихъ не заслуживаетъ даже н сожалѣнія.
Бѣдному шотландцу въ этотъ разъ довелось получнть не одну
царапинкѵ отъ лексикограФа: рѣчь какъ-то коснулась пьянсгва,
которое, какъ мы имѣли ѵже случай видѣть, то.іько что при Георгѣ Ш начинало уменьшаться въ Англіи и Шотландіи. Босвелль,
самъ немного заннтерссованный въ этомъ вопросѣ, иачалъ. утверждагь, чго вь нѣкогорыхъ случаяхъ жизни, нристрастіе къ напиткамъ почти н зв и н ііт с . іы іо . Вдалн отъ родпны, говорилъ онъ, человѣкъ можетъ нскать забвенія въ винѣ, если онъ разлученъ съ
дорогими особами: воображеніе его, слегка воспламененное дарамн
Бахуса, представитъ едіу этихъ особъ; наконецъ, если и.мъ, вслѣдсгвіо горестныхъ событій жизнн, овладѣваетъ тоска н скука, неужели вы и тогда не захотите нозволить ему нскать веселости въ
винѣ. — Д ж о нсо нъ . Въ вашихъ словахъ, сэръ, есть частичка
нравды, н я дѣлаюсь поснисходителыіѣе. Еслибъ вы были когда
нибудь осуждены ироводить жизнь въ обществѣ одного и того же
человѣка, то ... то клянусь честью, я бы нозволплъ этому челсвѣк у искать развлеченіе въ дарахъ Бахуса. Всѣ иринялись хохотать при неожиданной выходкѣ, что не іюмѣшало, однако, Бос-

веллю со времснемъ помѣстить се въ свое знаменитое соминсніе *).
Гэррикъ, съ обычной своей живописностью, разсказалъ довольно любопытный анекдотъ о томъ, какъ его пріятельница и страстная ноклояница Шекспира, мистриссъ Монтегю, присутствовала
въ парижской академін, пъ то время, когда тамъ читалась записка, въ которой Вольтеръ, нападая на творца Отелло, осыпалъ его
постыднѣйшнми наименованіями. Секретарь академіи Сюаръ, нодошелъ къ англичанкѣ съ лукавой улыбкою. Ле сгаіпз, ш аііате,
сказалъ онъ, чие ѵоиз біез ип реи ГасЬее сіс се яие ѵои$ ѵепе/
(Гепіепйге? — Моі, топзіеиг? громко и вѣжливо отвѣчала тѵристк а, роіпі (1и Іоиі, с’езІ ^ие ѵоуех-ѵоиз, іе пе зиіз раз а т іе сіс М.
Ѵоііаіге. — Дж онсонъ. Хорошо сказано; впрочемъ я не понимаю, ночему всѣвы такъ восхищаетесь тѣмъ, что мистриссъ Монтегю заступается за Шекснира. І ’азвѣ мы разхваливаемъ какоіо
ннбудь учителя, узиавши, что онъ высѣкъ злого и лѣниваго мальчишку? Принимать снльное участіе въ спорахъ о Шекспирѣ, почти значитъ оскорблять великаго трагнка. Не лѵчше лн намъ,
вмѣсто того, заботиться о славѣ другнхъ нашихъ драматурговъ,
( между которыми есть поэты, во многомъ не уступавшіе старомѵ
1 Вилліаму. — Г э р р п к ъ . Сэрг, не вдавайтссь въ крайности: у насъ
есть отличные драматпческіе поэты, а междѵ тѣмъ, что они такое
передъ одной страиицей Шекспира? — Д ж о и со н ъ (увлекаясь желаніемъ носордить Гэррика. превозносившаго творенія Шексиира).
Не вы ли, мой старый пріятсль, пдаетесь въ крайности, съ вашимъ идолоноклонствомъ передъ авторомъ «Ремео н Юліи»? Я по
крайней ыѣрѣ знаю нѣкоторыхъ поэтовъ, которыхъ страннцы, конечно не всѣ, не хѵже Шекспнровыхъ. Возьмите, раскройте «Невѣсту»**) Конгрева, вы тамъ пайдетс описанія, которыхъ нѣтъ вь
Вилліамѣ. — Г э р р и к ъ . Любонытно было бы ѵказаніе этихъ опнсаній. — Д ж о нсо нъ. Я вамъ могѵ гірочесть на память одно изъ
нихъ, именно описаніе храма:
«Какъ свято глядитъ это велнчественное строеніе. Какъ тор«жествсішо поднимаютъ свои мраморныя вершины древніе столбы,
«нодпирающіе его круглые и глѵбокіс своды, твердыс н незыбле* ) Передавая чужія шутки надъ собою, Босвелль, однако же, сиягіаетъ ихъ
гоиъ и рѣдко пазьіваетъ себя по имени, а говорніъ: одному джентльнену, вли,
одвому изъ нашихъ друзей сказаио было то-то. Но другіе біографы Джонсоіпі
своей откровенностью уничтожаютъ всѣ рѳзультаты Босвеллевой скрытности.
* * ) Моигпіпд Вгіііе. Конгревъ, модпый писатель врсменъ Реставраціи; его
драмы и комедіи, до си*ъ поръ цѣпятся знатокамн.

«мые но своей собственной тягости. Оно глядитъ спокойствіемъ,
«оно норажаетъ страхомъ н почтеніемъ мон смятенныс взоры...»
Въ Шекспирѣ я не помню ничего подобнаго этому описанію.
— Г э р р и к ъ . Чтобъ сѵдпть такъ, нѵжно не понимать ШекспировоЙ
силы! Нужно слишкомъ надѣяться на себя іі свою память, чтобъ
произносить подобные приговоры! — Д ж о нсо нъ . Я хпалю вашу
геройскую горячность, она достойна Шекспирова ноклонника; но
вспомнитс, сэръ, ѵ Конгрева было много натуры и спокойствія.
— Г э р р и к ъ . Вы можете шутпть сколько угодно надъ моей горячностью, но я никогда нс перестану защнщать права наінего всличайшаго трагика. — Д ж о н со н ъ . Вы не хотите понять моихъ
словъ, сэръ. Я не утверждаю и никогда не посмѣю утверждать,
что у Шекспира есть равные по вссй массѣ произвсденій, я только говорю про неболылос чнсло отдѣльныхъ мѣстъ въ Конгревѣ
п другихъ писателяхъ, мѣстъ, которыя едва ли нс лучшс Шекспировскихъ. Иной человѣкъ можетъ имѣть всего десять гиней за
душою, но эти десять гиней, если ихъ слпть въ одинъ кусокъ,
представятъ монетѵ огромнѣе, чѣмъ обыкновенныя монеты первыхъ богачей въ Англіи. ІІотому-то я защшцаю нрочнтанный
мною отрывокъ нзъ Конгрева. Найдите мнѣ вт, Шексиирѣ хоть[
одно подобное онисаніе, только замѣтьте, описапіе матеріальныхъ і
нредметовъ безъ людеіі съ ихъ страстями. — М і і с т р и с с ъ Т р е л ь .
А описаніе ночн исредъ Азснкѵрскимъ сраженіемъ? — Дж онсонъ.
Въ этомъ оннсаніи есть люди. — Д эви съ . Я нриведѵ рѣчь Джульсты, иросыпающейся въ склепѣ свопхъ иредковъ. ІІо въ этомъ
отрывкѣ было много страсти.— Г э р р и к ъ . Опнсаніс Доверъ-КлііФф э , вт. Лирѣ? — Д ж о нсо нъ .
Здѣсь іюэтт,, оннсывая вороновъ,
лодки, мелькающія въ отдаленін, иортитъ свое описаніе бездонной
иропасти: псреходитъ отъ нден громадной къмелкимъ нредметамъ.
значнтъ вредить ноэзін. Положимъ, что дѣвѵшка въ КонгревовоЙ
Невѣстѣ сказала бъ, что ей не добросить своего башмака до вершины мраморныхъ столбовъ зданія; грандіозная идея была бы ослаблена и испорчена.
Разговоръ отъ .іитературы исреіиелъ кт» городскимъ иовостямъ
и участи одного изъ друзей Джонсона, мистера Барстти, нтальянца по происхожденію, ио извѣстнаго въ Англін своими сочиненіями,
Ф и л о л о ги ч е ск и м и трудами, п считаемаго иовсюду за человѣка благовоспитаннаго н скромнаго. Бареттн былъ обвнненъ въ смертоѵбійствѣ н на дняхъ имѣлъ явиться въ судъ, гдѣ участь сго должна бы.іа рѣшиться. Псторія, подавшая поводъ криминальному
нроцессу, зак.іючалась въ слѣдѵющемъ: въ октябрѣ 1769 года,

ііазванііыіі пами литераторъ, ироходя почью ио Гэй-маркетской
п.ющади, встрѣченъ бы.іъ женщиной подозрителі.наго вида, иагоііорившеП ему много дерзостей н непріятіюстей, заставившихъ
Баррети, чтобъ освободиться отъ нея, ударигь ее по рѵкіз. На ея
крнкъ изі. за сосѣднихъ домовъ выскочило трое мужчииъ, зтимошенники, — ио вссй вѣроятности они были въ заговорѣ съ женщшіой, — кинулись на учеиаго прохожаго и начали толкать его
въ глубокую грязную канавѵ, которыхъ въ то вречя было такъ
много" по лондонскимъ нлощадямъ н улицамъ. Баретти имѣлъ въ
карманѣ десертиый ножъ для рѣзанья Фрѵктовъ и пирожковъ, н
видя, что бездѣлыіики напиралн на него силыіѣе и сильпѣе, опъ
ударилъ имъ одиого изъ своихъ противниковъ. Бродяга ѵмеръ
на другой день, а товарнщи его обвшшли Барстти въ предиамѣренномъ нреступленіи.
Весь Фешенебльный и ѵченый міръ Лондона интересовался йсходомъ этого любопытнаго пронесса; натуралыю, что и въ гостинноіі госпожи Трель имя Баретти произносилось съ глѵбокимъ соболѣзнованіемъ, а судьба его занимала всякаго. Одннъ Джонсонъ
сохранялъ хладнокровіе, и когда ѵ него спросилн о иричинахъ
этой холодностп, господа, — сказалъ онъ, я не одоб|>яю этой из.111111 ией готовностн къ собо.іѣзнованію. Во всякомъ нризнакѣ
слишномъ сильнаго участія къ бѣдствіямъ другихъ людей, мнѣ
чѵдится илп притворство, И.1ІІ малодушіе. — Б о с в е л .іь . Гіеѵжели,
сэръ, ны ію допускаете возможности тосковать о человѣкѣ, кото|ІЫ І1 завтра, можетъ быть, будетъ приговорспъ къ повѣшенію?
— Д ж о н со н ъ . Ядопѵскаю возможность иомощи, даже думаю, что
всякій обязанъ оказать такую номощь своему ближнемѵ, но на нѵстое соболѣзнованіе я не способенъ. — Б о с в к л л ь . И вы способны
были бы не страдать, ѵзнавши, что вашъ дрѵгъ приговоренъ къ
смерти? — Д ж о нсо нъ. Я бы сдѣлалъ все, что могу дляегоспасенія, — и вь случаѣ неудачи, остался бъ снокойнымъ. — Босвел л ь.
П вы могли бъ обѣдать въ деньего казни, обѣдать какъ
во всякоіі другой день? — Д ж о нсо нъ . Совершенно также, и понѣрьте, всѣ другіе его дрѵзья сдѣлаютт. тоже самое. Я падѣюсь,
чго процессъ Баретти благополучно коичится, — но донѵстимъ
что его повѣсятъ, — и тогда что стаиуп. дѣлать друзья его, тенерь гоговые за него вт. огонь н въ водѵ? Они точно также станутъ обѣдать, какъ н цѣлый свѣ тъ , ипослучаю смерти дрѵга не
будутъ держать діэты. 11 повѣрьте, что вт. тотъ день не бѵдетъ
еъѣдено ни однимъ кусочкомъ нуддипга менѣе.
Слова этн, можеті. быть, имѣли в ь себ Ь рѣзкость, пронзводя-

щую внечатлѣніе, доволыю ненріятное, но, во-иервыхъ, онѣзаключали въ себѣ много истинной откровснности, а во-вторыхъ, никто
изъ собесѣдниковъ не былъ вт. состояніи заподозріггь лексикограФа въ жестокости сердца. Ие нрошло и нѣсколькихт. дней нослѣ
онисаннаго нами разговора, какъ Джонсонъ получилт. нолпую возложность примѣніги. къ дѣлу свон сужденія о снмпатіи къ людскимъ бѣдствіямъ: — его ііригласнліі въ судъ, какъдруга Баретти
и какъ особу, снособную доставить иѣсколько важныхъ свѣдѣпій
о новедсііііі подсудимыхъ. ЛексикограФЪ немедленно явп.іся въ засѣдаиіс съ полной готовностью сдѣлать все возможное для спасснія человѣка, связаннаго съ нимъ нріязнью н начавшагб‘ свое литературнос нонрище подт. его руководствомъ. Когда старый поэтъ,
въ своемъ иебрежномъ нарядѣ, всталъ съ мѣста н важными шагами нанравнлся къ столу, за которымъ сидѣли присяжные, одобрителыіый ронотъ раздался новсюлу. — Я зналъ мистра Баретти
слишкомт. иятнадцать лѣ тъ , началъ лекснкограФъ свонотвѣты, носредн обиіаго молчанія; я коротко его знаю н друженъ ст. нимъ.
Онъ йстииный лнтераторъ по своему трудолюбію и ѵчености. Онъ
жилъ н живстъ своими трудамн. ІІикогда не ирнмѣчалъ я вънемъ
нризиаковъ вспыльчивости, — употребленію крѣнкихъ напптковъ
онъ не былъ никогда нреданъ. Миролюбивыя его наклонностн для
меня несомнѣшіы: онъ кажется мнѣ даже болѣе робкимъ, ио характерѵ, чѣмъ этого можно было бы ожидать. Оігь неснособеігь
останавлнвать женщинъ иа ѵлицахъ, и если обстоятельства побѵдили его нанести ударъ человѣку, — то не сомнѣваюсь, что онъ
былъ вынуждснъ къ томѵ велнкимъ наснліемт. н защнтою.
Въ это же засѣданіе Бареттн былъ совершешю онравданъ.
Между тѣмъ Босвелль нродо.іжалъ жить въ Лоидонѣ н страсть
его къ евоей невѣстѣ, казалось, ограничивалась одннми с.ювами
и иисьмами. Просидѣвт. вечеръ ст. лекснкографомъ, нашъ добрыіі
шотландецъ носвящалъ часть ііочи составленію матеріаловъ будущей біографіи Джонсоиа н на утро ужс имѣлъ въ иріемной дрѵгого своего пдола, генерала ІІаолн, къ которому нродолжалъ питать прежнія чувства. Обѣ знаменитостн, воснная и литературная,
корсиканская н лондонская, Иао.ш н Джонсонъ, наконецъ столько
наслышалнсь другъ о другѣ, что, къ неоішсаниой радости общаго
ихъ друга, нзъявнлн желаніе нознакомиться. Былъ выбранъ день.
нереговоры окопчепы, и въ одио октябрское угро лнтераторъ Джемзт.
Босве.і.іь явился къ лекснкографу въ сопровожденіи генерала, нмя
котораго еще нродолжало гремѣть по всей Евроиѣ. ІІаоли въ то
времи было около сорокашпн лѣтъ; онъбылъ некрасивъ собою,—

особенно сго физіономію портилъ огромный н широкій нодбородокъ, — ио осанка его была такъ строга и благородна, чортылица
дышали такою простотой н тихостью что впечатлѣніе, сдѣланное
имъ на поэта, было какъ нельзя болѣе удовлстворительно. Джонсонъ говорнлъ по-англійскп, а Паоли по-нтальяпски: оба они понимали другъ друга достаточно, а Босвелль йомогалъ имъ обоимъ
въ слѵчаѣ затрѵдненій. — Я читалъ часть вашихъ сочиненій, началъ корсикансцъ, п миого слышалъ о васъ отъ моего друга Босвелля. По обѣпмъ причпнамъ я не могу смотрѣть на васъ иначе,
какъ съ чувствомъ глубокаго ѵдивленія. Джонсонъ отвѣчалъ въ
томъ же родѣ н потоиъ сдѣлалъ какую-то замѣтку но поводѵ языкознанія. — П а о л іі . Сииьоръ Джонсонъ, я былъ всегда того мнѣнія, что изученіе какого бы то ни было языка должнобыгь нсразлучнымъ съ изученіемъ самого народа, на немъ говоряиіаго. Не
пропикнупъ въ обычай, понятія, исторію и поэзію этого народа, мы
напрасно бѵдемъ пытаться одолѣть его языкъ; прямой смыслъ словъ
и Фразъ будетъ намъ ясенъ, — но нхъ оттѣнокъ, остроуміе, сила
выраженія, останутся длянасъ въпотемкахъ. — Д ж о нсо нъ . Сэръ,
кы говорнте о языкахъ такъ, какъ будтобы всю свою жизнь пзучали нх'ь, а не управ.іяли судьбами народовъ. — Н лоли. Оиезіо е
нп (горро §гап сотріішеніо (комплиментъ для меня слишкомъ Ьеликъ!) — Д ж о нсо нъ. Я самъ могъ бы нодумать это, раныне нашего зпаі;омства, — не слыхавъ голькочто высказанныхъ вамнмы(чіейШІаоліі спроснлъ хозяина, что думаегъ онъ о врелной ф ііл о г п у ф і и сенсуалпстовъ. — Сэръ, миѣ кажется, что этотъ дѵхъ скепІ тицНзма пбдобенТГоблаку, затемняющему горизонтъ: когда явится
солнце, облако не удержнтся на небѣ. — Гіа о л і і . По этому вы ду/ маете, что люди сиособны сброспть вредные прсдразсудки какъ
платье? — Д ж о нсо нъ. Совершеннотакъ, если они заразилнсьэтими предразсудками также легко, какъ надѣли новое платье. Развитіс новой ф п л о с о ф іи есть дѣло моды. — і і а о л і і . Модьі и хвастов: ства, это правда. Я замѣтилъ, чго люди, хвастающіесп безвѣріемъ
оказываются пустыми и даже трусливыми людьмп въ случаѣ опасности. Сознавая необходпмость храбрнться надъ чѣмъ бы то ни
было и не имѣя прнсѵтствія духа передъ опасносгью,— онн дѵмаютъ выказать свое безстрашіе, шутливо толкуя осмерти.— Джонсонъ. И тѣмъ ныказываютъ свою глубокую глуность. Ксть вещи,
о которыхъ не стыдно говорить съ ужасомъ, н даже если отъ высокихъ предметовъ мы нсрейдемъ къ истинамъ практической жизііи, то увидим ь, что способность ощѵщать страхъ есть одна изъ
неразлучныхъ принадлежностей человѣческой натуры. Вспомните,

\ что Карлъ V , прочнтавъ на гробпицѣ какого-то испанскаго грані ла: «Этотъ человѣкъ никогда не испытывалъ страха», — сказалъ
| ѵлыбнувшись: «Вѣроятно сму не приходилось никогда снимать паль: нами со свѣчиі"
" Ве"черомъ въ тотъ жс день, зачаемъ уБосвслля, лексикограФі.
благодарилъ хозяина за доставленное ему знакомство и разхваливалъ генерала Паоли, какъ умнѣйшаго человѣка и совсршеннаго джентльмена. Генералъ Паоли, замѣтилъ опъ, имѣетъ чрезвычайио величественный видъ, и я мало встрѣчалъ людей сму подобиыхъ. Босвелль замѣтилъ, что, однако, генералъ не имѣетъ въ
своей Фигурѣ ровно ничего воинствеинаго. — Д ж онсопъ. Безукоризнепно образованный человѣкъ не долженъ выказывать признаковъ своей проФессіи, какъ бы она ни была блистателыіа. Егоманеры должны быть вѣжлнвы н пзящны, но сходны съ манерами
общими для всѣхъ порядочныхъ людей. Онъ долженъ наномшіать
намъ нс сѵдью, не оратора, не торговца, — а джентльмсна, п ничего болѣе. Между прочимъ, мпѣ необыкновенно пріятно впдѣть,
что Паоли зиакомъ съ нашей словесностью іі выказываетъ свое къ
ней участіе. — Б о с в е л л ь . Педавно мы говорнли съ нимъ о сочиненіяхъ нашего обіцаго друга Гольдсмпта и генералъ чрезвычайно хорошо охарактсризовалъ общій духъ его сочиненій. «Мистеръ
Гольдсмитъ, сказалъ онъ, напоминаетъ собой море, которое, само
того не зная, выбрасываетъ на берегъ псрлы, кораллы и другія
драгоцѣнности». — Дж онсонъ. Этпмн словами прекрасно выражена
нростота и наивиость Гольдсмитовыхъ сочнненій. — Б о свк л л ь.
Нельзя не пожалѣть, однако, что авторъ такихъ прекрасныхъ вещей, слабъ и ннчтожеиъ въ обществѣ. Въ послѣднее время нмъ
совершсшю одолѣла страсть номинутно вмѣшнваться въ общій разговоръ, говорнть много п говорить очень плохо. Онъ становптся
похожъ на человѣка, поминутно выннмающаго свой кошелекъ изъ
кармана. — Дж онсонъ. II какъ часто кошелекъ совергненно пустой. Гольдсмиту нсчего добиваться славы болтуна н веселаго разсказчика: его никто не упрекнстъ въ молчаливости, а еслибъ и
упрскнули, то оііъ можетъ отвѣчать зиаменитыми словамн Эдднсона: со мной мелкой монеты всего на десять пенсовъ, но я въ
состояніи дать записку цѣлыхъ въ тысячу Фунтовъ стсрлииговъ.
ГГГШв е л л ь . Карлъ Фоксъ недавно объявилъ, что «Странникъ» Гольдсмита, кажется ему одною нзъ лучшихъ поэмъ, когдалибо написанныхъ въ Англіи. — Д ж о нсо нъ . Слава Гольдсмита
такъ велика, что похвала Фокса не прибавитъ ея. — Б о с в е л л ь .
Все-таки пріятно слышать такой отзывъ. — Дж онсонъ. Мы сами

знаемъ, что поэма хороиіая. — Б о св к л и ь. Такъ, но намъ могутъ
сказать, что мы дрѵзья автора и потомѵ иристрастны. — ДжопСОНЪ. Эгого нс скаікутъ, сэръ, иотому что всѣ мы вопсс но пристрастны къ Го.іьдсмиту; каждый пзъ насъ зііаетъ сго нсдостаткн,
сго привычку болтаті. нс подумавши, ссрдиться за нротиворѣчіе
вредпть самому ссбѣ. Недавпо произошла по поводу сго поэмы весьма забавнап нсторія, которая покажегь вамъ всю обширность Гольдсмитовой вѣтренностн. Одииъ изт, ііашнхъ друзей, ІІІамьс, чіггая
«Странника» прн авгорѣ, спросилт, Гольдсмита о значепіи иосл Пдняго с.іова вь нервой строчкѣ поэмы: Пеіпоіс, ипГгіеікІІез піеіапсіюіѵ, 8Іоѵѵ. В ь какомъ смыслѣ, сэръ, говорп.п, онъ ему, разумѣли вы
слово §Іо>ѵ. Хотѣливы выразить медленность гЬлодвпженій? Гольдсмптъ, пс подумавъ, отвѣчалъ: — Да. /I сидѣлъ возлѣ н разсерди.іся чрезвычайно. — ІІѢтъ, сэръ, позразилъ я Гольдсмиту, вы
новсе пе хотѣлн выразить мсдлснностн движенія. Вы разумѣли мсд.іениость, лѣность ума, происходящую въ человѣкѣ отъуедпнснія!
Вообразпте ссбѣ удивлепіе Шамье! Онъ спсрва вообразилъ, что
Гольдсмнтова поэма написана была мпоіо, а потомъ сказал ь: — Я
вѣрю, чю Го.іъдсмитъ самъ написалт, своего «Страпника», н иозво.іьте сказать вамъ, что черсзъ это я выказываю бо.іьшую способность вѣрнть въ страпныя вещи! Таковъ Гольдсмитъ въ жизШІ — по когда о і і ъ ііриіінмается пнсать — емѵ ма.ю равныхъ въ
Англіи.
Вслѣдъ за тѣмъ, Босвел.іь прочелъ свосму другу маленькую нѣсню, сочннепную имъ по случаю своей скорой свадьбы. Хотя игра
словъ непереводима, но мы нередадимъ, ио возможностн, это малсныюе стихотвореиіе, до того иоіірапившееся Гэррикѵ, что онъ
велѣлъ иереложить сго на музыку.
С У Т ІР У Ж Е С К А Я М Ы С Л Ь .

,,Въ нервое врсмя счасгливаго
красотой моей Катп *), я любилъ ее
ее монмъ дорогимъ когеночкомъ.
«А теперь изъ котсночка выш.іа
раиается; клянусь моей душою —

мсдоваго мѣсяца, увлечениый
съ утра до утра — и называлъ
большая кошка — н она цая боюсь, что она будетъ жи-

вуча, какъ кошка».
—
Хорошо, произнесъ лексикограФЪ, только выбросьте слова,
клянусь моей душою! И вслѣдъ за тѣмъ оиъ сталъ говорить весьма много о бракѣ и женщпнахъ.
* ) Слова Каіе ( ь о т і ) , саі (вош ка), кіііѳп ( ко т с во к ъ ) , сюдяыя одно ст, другамъ, прадаютъ особоаную игривость стахотворѳпію.

Встуная въ бракъ,— началъ онъ, — ѵснльте свое наблюденіе надъ самимъ собою, нс унѵскайте изъ вида малѣйшихъ предметовъ домашней жизни. Юнп, сказалъ памятныя слова: «Изъ песчинокъ составлены горы н годъ состоитъ изъ минутъ» — и эта мысль
иусть руководитъ вами въ новомъ вашемъ положеніи. Вы имѣете
нраво ожндать добра, потому что женщины нашего временн во
всѣхъ отношеніяхъ выше прежнихъ женщинъ. ГІхъ воспитаніе
улучшилось, а вслѣдствіе того нхъ нравственность очистилась.
ІІрежнія женщины часто бывалп невѣрны мѵжьямъ отъ свосй неразсудителыюсти, теперь же такіе примѣры случаются все рѣже н
рѣже. Сунружескія ссоры случаются не такъ часто, какъ въ мое
время. Вы хорошо дѣлаете, что выбираетс себѣ въ подруги женщину умнѵю и со свѣдѣніями; я ннкогда не раздѣлялъ мнѣнія людей, насмѣхающихся надъ ѵчеными женщннами, хотя они прикрываются имснемъ самого Попа ’ ). Я знаю людей, которые, боясь
умныхъ женщинъ, переженились на дурахъ. Иныя изъ этихъдуръ
похожи были на пѵделей: онѣ кое чемѵ выучились. Другія же
были похожн на ословъ: нзъ нихъ ровно ничего не вышло. — Бос в е л л ь . Какого пы мнѣнія, сэръ, на счетъ браковъ по разсчсту?
— Дж онсонъ. Богатство не есть такая вещь, которою можнобыло-бъ нренебречь. — Б о с в е л л і , . Мнѣказалось иногда, чтожениться на небогатой дѣвушкѣ во сто разъ выгоднѣе: въ денежномъ отношеніи выгоднѣе, нежели жениться на богатой наслѣдницѣ. Первая неизбалована роскошью н будетъ заботнться о томъ, чтобъ
увеличить ваше состояніе, вторая же можетъ разбросать и свои,
и мужнины деньги. — Д ж о нсо нъ . Не могу согласиться съ вами;
тутъ нужно знать, какова женщина. Та и зъ двухъ , которая по своему богатствѵ привыкла обращаться съ деньгами, сбережетъ ихъ
скорѣе, нежели молодая особа, въ первый разъ, можетъ быть, узнавшая цѣііу богатствѵ.
Передъ св о тп , отъѣздомъ къневѣстѣ въШотландію, Босвелль
устроилъ великолѣпный обѣдъ въ прежней и памнтной ему тавернѣМитра; собесѣдпикамн, кромѣ Джонсона, былн: снръ Рейнольдсъ,
*) Вотъ знамепілые стихи Попа иа леди Иэри Моитегю (автора Восточиыхъ
системъ). — Хотя Артемизіи толкуетъ, сгоряча, — про соборы, классиковъ, теою гію , шутливьиъ пасателей — читаетъ Мальбраиша, Бойля и Локка, — одиако.
она слаба въ иѣкоторыхъ огиошевіяхъ; — ей нѳ мѣшало-бъ заботиться о своихъ
иогтиіъ и иосить платье почнще.
Лучшимъ оііраидапіемъ ледн Мсрн, одиой изъ первыіъ красавпцъ своего времсви, можетъ служить тотъ нѳподвержепиый сомиѣиію ф актъ, что сатира, отрывокъ
изъ которой здѣсь выписанъ, сочииена вслѣдствіе неудачной любви горбатаго поэта
къ той же самой леди Моптегю.
т . іѵ .

6

МурФИ, Гэррикъ, Гольдсмитъ и иѣсколько другихъ особъ, мснѣс
замѣчателышхъ. Одинъ н.чъ гостей почему-то замѣшкался и ис могъ
поспѣть к ъ назначснному премешт, почему Босвелль, б оясь, чтобъ
ожиданіе и голодъ не разсердили вспыльчиваго лсксикограФа, поспѣшилъ спросить его, не ѵсѣсться ли намъ обѣдать? семеро одного не дожидаютъ. — Дж онсонъ. Несогласенъ съ вами, сэръ.
Многда одннъ человѣкъ страдаетъ черсзъ ожиданіе болѣе, чѣмъ
семеро другихъ людей; возьмите въ нримѣръ нашу теперешнюю
компанію: намъ ничего не стоитъ ждагь нѣсколько минѵтъ, но
каково бѵдегъ запоздалому гостю вндѣть, что его не хотя дожидаются?
—■•КогДгГсѣли за столъ, болтѵиъ Гольдсмитъ первый началъ обіцую бесѣду, разсказавши, какъ онъ въ какомъ-то домѣ, всгрѣтился съ лордомъ Кемденомъ. — Этотъ лордъ показался мнѣ великнмъ
невѣждою: во все время, онъ нс обращалъ на меня никакого вниманія, и велъ себя такъ, какъ будто бы видѣлъ во мнѣ самаго
обыкновеннаю человѣка. Общій хохотъ прервалъ рѣчь наивнаго
романиста. — Д ж онсонъ. Господа, я немогу раздѣлять вашей веселости. Докгоръ Гольдсмитъ, иомоему мнѣнію, совершенно гіравъ,
называя лорда Кемдена невѣждою. Развѣ лордъ, дворянинъ, одно
изъ главныхъ лицъ адмишістраціп, — нмѣетъ право быть не чувствительнымъ къславѣ своей родины, кьлюдямъ, увѣнчивающимъ
эту славу? Развѣ нс прямая обязаиность истиннаго лорда, прн
встрѣчѣ съ лицомъ, замѣчательнымт. въ литератѵрѣ, — показать
зтому лицѵ, что эти заслуги оцѣнены въ самыхъ высшихъ слояхъ
общества? Никто не можетъ принѵднть лорда Кемдена отыскивагь
насъ, для того, чтобъ осыпать комплиментами, но если который
нибудь изъ насъ будетъ съннмъ сведенъ обстоятельствами, — его
долгъ быть внимательнымъ и вѣжлнвымъ. Представители наѵки и
с.ювесности должны быть ѵважаемы; мы можемъ спорить и враждовать между собою,— но въ глазахъ свѣта мы должны быть почитаемы какъ жрецы науІ;и и изящнаго. Одинъ разъ мнѣ пришлось обѣдать въ обществѣ книгопродавцевъ. Комната была очень
мала, и первое мѣсто, на которомъ сидѣлъ я , приходилось совсршенно возлѣ камина, такъ, что о г о і і ь иагрѣвалъ мнѣ спину самымъ непріягнымъ образомъ. Но я храбро вынесъ всю непріятность отъ жара, за тѣмъ только, чтобъ никто кромѣ меня, не помѣстился на самомъ почетномъ мѣстѣ. — Г э р р и і і ъ (смѣясь): Сэръ,
нодобныхъ примѣровъ геройства иужно искать развѣ только въ
римской исторіи. — С. Р к й н о л ь д съ (шутливо). Не вамъ разсуждать, Давидъ, о геройствѣ иисателей и о ночестяхъ, нмъ возда-

насмыхъ. Вы скоморохъ, комсдіянтъ, и мы должны были бы васъ изгнать отсюда какъ недостойнаго сидѣть съ нами.— Д ж о н со н ъ . Я
заступаюсь заГэррика, онъ прикосновененъ къискусству.— С и р ъ
Р кй н о л ь д съ . 'Гакъ, яэтозналъ. Докторъ Джонсонъпривыкъ смотрѣть на Гэррика, какъ на свою собственность; никто несмѣетъ ни
бранить, ни хвалить нашего Давнда въ его нрисутствіи.
Разговоръ коснѵлся сочиненій Попа, къ которому, какъ мы уже
вндѣли, нашъ лексикограФъ чувствовалъ особенное уваженіс. Ктото замѣтилъ, что въ настоящее время, слава умершаго поэта на: чала тускнѣть. — Д ж о нсо нъ . С эр ъ , славаПопа никогданеуменьшнгся: изъ всѣхъ мнѣ извѣстныхъ авгоровъ ни на чью-долю не
доставалось болѣе славы, и сочувстіе къ гвореніямъ Иопа не изчезло съ сго смертью. 0 его стихахъ говорятъ меньше, но имъ
удивляются по прежнему. Всякій нисатсль испытываетъ иодобную
учасгь: о Виргиліѣ говорятъ меньше чѣмъ оПопѣ, оГомерѣменьше нежели о Виргиліѣ, а между тѣмъ, каждый изъ названныхъ
мною ноэтомъ живетъ въ потомствѣ. Мы не можемъ все время сидѣть надъ гвореніями старыхъ писагелей, мыдолжны, мы обязаны
слѣдить за новымн явленіями въ мірѣ словеспостн. Многіе люди
нападаютъ на плодовитость новыхъ нисателей, на развитіе книжной промышленности; онн утверждаюгь, чго необходимость чтенія
новыхъ мосредственныхъ книгъ, отбиваетъ насъ огъ изученія классиковъ, отъ иеречитыванія лучшихъ твореній древности. Но эти
люди не хотятъ подумать, что въ замѣнъ тОго общая масса свѣдѣній увеличивается во вссмъ обществѣ, что наука дѣлается болѣс
достунною, что въ наше время женщины ііривыкли читать и читаютъ съ пользою. Современныхъ намъ пнсателсй можно назвать
лучами словесности, они сіяютъ не своимъ свѣтомъ, а сіяніемъ, запмствованнымъ отъ дрѵгихъ свѣтилъ, отъ свѣтнлъ древности.
''Заговорили объ унотребленіи вина и стали нодшучивать надъ
Босвеллемъ. — Д ж о нсо нъ . Я знаю, что нить вино пріятно и одно
время съ трудомъ отъ него воздерживался, но теперь я думаю о
віінѣ столько же, сколько думаетъ о немъ лошадь или собака, которая лежитъ подъ стуломъ, Внно не даетъ человѣку ничего: ни
разума, ни остроумія, ни довольства самимъ собою; оно дѣлаетъ
его смѣлѣе и снособнѣе высказывать то, чего онъ прежде не смѣлъ
высказать передъ другимн. Вино только нриводитъ въ двнженіе тѣ
мысли, которыя у человѣка въ головѣ уже были; если эти мысли
дѵрны или глуиы, тѣмъ хуже для ного. — Р е й і іо л ь д с ъ . То-есть,
другими словами, ви ііо есть ключъ отъ ящика, но ящикъ можетъ
быть илн пустъ и.іи полонъ. — Джонсонъ. Нѣтъ, сэръ, ключъ—
6*

<-—
это способность к ъ разговору, а вино есть орудіе, которымъ ломаютъ замки и нортнтъ яіцики. Человѣкъ долженъ та к ъ расноряж аться своими способностями, чтобы имѣть на готовѣ лучш ія мысли
и безъ помощи вина. — Б о с в е л л ь . Привѣтливому и вѣжлпвомѵ человѣку нельзя не пить вина; представьте себ ѣ , что какой нибудь добрый и достойный хозяинъ упраш иваетъ васъ отвѣдать его вина, кототое л ѣ тъ двадцать, какъ сто итъ въ ногребѣ. — Д ж о н с о н ъ . Такое
мнѣніе о привѣтливости происходитъ оттого, что многіе люди приДаютъ себѣ болѣе вѣса, чѣмъ бы слѣдовало. К а к ъ бѵдто какой ннбудь добрый и достойный хозяинъ чрезвычайно озабоченъ тѣмъ,
чтобъ вы выпили его вино. Во п ервы хъ, никакой добрый и достойный хозяинъ не ста в етъ прпнуждать своего го стя пить вино. Во
вторы хъ, изъ числа десятп та к и х ъ добрыхъ и достойныхъ хозяевъ,
трое вовсе не имѣютъ стараго вина въ своемъ погребѣ, и говорятъ
объ немъ, чтобы что нибудь только ск азать: трое л гу тъ , зная то,
чтоони л г у т ъ ; трое имѣютъ старое вино и очень желаю тъ, чтобъ
его никто не пилъ, и едва ли одинъ угощ аетъ васъ дѣйствнтельно старымъ виномъ и угощ аегъ отъ чистаго сердца. Босвелль уиомянулъ объ одномъ, весьма знаменптомъ лордѣ, который
дѣйствителыю оскорблялся, если его го сти нили мало вина.— Д ж о нс о н ъ . И вы приписываете это стр асти к ъ гостепріимствѵ, хлѣбосольству лорда? А я та к ъ думаю, что онъ нросто хоч етъ , чтобъ
за столомъ всѣ преклонялись передъ его прихотямн. — Б о с в е л л ь .
Однако, соі’ласитесь, что наединѣ съ такимъ человѣкомъ н ѣ тъ
средствъ соблюдать умѣренность. — Д ж о н с о н ъ . Вовсе не согласенъ съ вами, сэр ъ , если ваш ъ хозяинъ н ехо четъ пить водывмѣс т ѣ съ вами, изъ-за чего ж е вы станете напнваться для ею ѵдовольствія. — С и р ъ Р е й н о л ь д с ъ . Все-такн, если мы имѣемъцѣлью
доставить нашему хозяину удовольствіе, совершенно п равы , и намѣреніе наше стоитъ всякаго уваженія. — Д ж о н с о н ъ (разсердясь).
Я не хочу больше спорить съ вами, сэр ъ , каж ется йы съ Босвеллемъ, слншкомъ примѣнили теорію къ самому дѣлу *). — Р е й н о л ь д с ъ . Я бы самъ это подумалъ, сэр ъ , еслибъ кто нибѵдь изъ
насъ сталъ говорить своимъ друзьям ъ, что вы говорите.*— Д ж онс о н ъ (покраспѣвъ и нрнближаясь къ Рейнольдсу). С эр ъ , не сердитесь на меня, я не хо тѣ л ъ васъ обидѣть. Вспомните слова поэта:
« К а к ъ б ы ни былъ легокъ и гладокъ мой с т и х ъ , но п усть будетъ онъ ироклятъ, если имъ я раздражалъ хоть одного достойнаго человѣка». Н о, нападая на употребленіе вина, Джонсонъ былъ
*) 'Го есть, нааились сами.

несравненно снисходительнѣе къ другимъ наслажденіямъ жизни и
вообще къ роскоіии богатыхъ людей. Роскошь, говорилъонъ, есть
отличителыіый признакъ образованности въ обществѣ; она необходнма и полезна въ благоустроенномъ государствѣ. Расточая деньги на различныя утонченныя потребности, вы передаете эти деньги бѣднымъ людямъ и передаете съогромною пользою, нотому что
вознаграждаете ихъ трудъ и поощряете дѣятельность. Въ иростой
раздачѣ денегъ неимущимъ, заключается, можетъ быть, болѣедобродѣтели; но польза едва ли выходитъ таже, какъ отъденегъ, отданныхъ за дѣло, за трѵдъ, и слѣдовательно попавшихъ въ руки
.іюдямъ бѣднымъ, но трудящимся. — М у р ф и . Это напоминаетъмнѣ
нзвѣстную теорію Мандевилля о частныхъ порокахъ, служащихъ
къ общей пользѣ. — Дж онсонъ. Недостаточность этойтеоріипропсходитъ оттого, что Мандевилль не съѵмѣлъ достаточно опредѣлить значеніе слова порокъ и слова польза. Порокомъ онъ назыпаетъ все то, что доставляетъ намъ ѵдовольствіе и оттого впадаетъ
въ такія смѣінныя крайности, что готовъ совѣтовать намъ ѣсть
рыбу безъ солп, имѣя въ виду, что соль дѣлаетъ рыбувкуснѣе, и
стало быть доставляетъ намт. удовольствіе. Есть удовольствія, которыя непмѣютъ ничего общаго съ порокомъ: нмѣть хорошій садъ
очень пріятно, и я надѣюсь, что иебезнравствепно. Съдругойстороны, Мандевилль, подъ словомъ общая польза, разумѣетъ богатство, депьгп и ничего болѣе. Никакой порокъ самъ по себѣ немояіетъ быть источникомъ нользы: положимъ, разбойникъ обобралъ
какого нибудь дрѵгого бездѣлышка и отдалъ его деньги порядочномѵ человѣкѵ: разбой все-таки остается разбоемъ, и вообразите
себѣ положеніе края, въ которомъ бы часто случались иодобные
примѣры нередачи чѵжой собственности! Нѣтъ, д.іяменя ясно, что
благонолучіе обіцествъ основано на добродѣтели и правдѣ; безъ
правды не могло-бъ суіцествовать ни одно общество, и хотя на свѣтѣ такъ мало правды, что мы по времепамъ боимся вѣрить собственнымъ нашимъ ушамъ, но еслибъ лжи было вдесятеро болѣе, чѣмъ тенерь — что бы сдѣлалось со всѣми нами? Общество
живетъ тѣмъ небольшимъ занасомъ правды, безъ котораго оно не
могло бы существовать, и думая объ этомъ, я припоминаю извѣстныя слова сэра Томаса Броуна: «Дьяволы всегда ли лгутъ ? не
думаю, потомѵ что въ такомъ случаѣ, самый адъ не могъ бы существовать долѣе!»
Одинъ изъ гостей замѣтилъ, что роскошьи ѵдовольствія жизни, конечно, весьма важны для общсства, но что истинный ф и л о с о ф ъ нравъ, не пріучая себя къ утончешіымъ наслажденіямъ. Сча-

стіе наше, заключилъ о ііъ , таится въ насъ самихъ, и намъ не зачѣмъ пріучать себя къ излишествѵ, если мы способны довольстловаться малымъ. Кто не помнитъ стиховъ Эддисона.
«Груба пища пумидійца, добыча его охоты, онъ привыкъ ѵтолять жажду въ быстромъ ручьѣ, трудиться цѣлый день, и съ наі ступленіемъ ночи засыпать на родпомъ берсгу съ камнемт. подъ
изголовьемъ. II если сі> разсвѣтомі» онъ находитъ иовую.пищу п
новый ручей, онъ благословлястъ свою звѣзду исчитаетъ себяѵтопающимъ въ роскоши» *).
—
Вотъ, сэръ, какого рода роскошь я одобряю.— Д ж онсонъ.
Нѣтъ, сэръ, ѵтолять чѣмъ ни попало жаждѵ и голодъ, не значитъ
еще быть счастливымъ. Вольшая часть нашей промышлснностн,
изобрѣтеній и вообще всѣхъ ѵснлій ума клонится кт> доставленію
удовольствія себѣ и другимъ, н я нрошѵ васъ вѣрить, что голоді і ы й человѣкъ съ большимъ ѵдовольствіемі> примстся за хорошій
обѣдъ, нежелн за ключевую воду п добычу охоты, хотя бы и нѵмидійской.
Разговоръ коснулся переводовъ изъГорація, сдѣланныхъ одною
молодою дѣвѵшкою **). — Д ж о нсо нъ . Стихи весьма милы для молодой миссъ и очень плохи для Горація, Крайне досадно, что мнѣ
показали нхъранѣе, чѣмънапечатали. — Р кй и о л ьд съ . Отчегоже,
если стихи дѣйствительно недурны. — Джонсон-ь. Я не могъ знать
этого заранѣе и потому, еіце не раскрывая тетрадп, чувствовалъ
досаду. Стихи могли никуда не годиться, а междѵ тѣмъ, я долженъ
былъ сказать о нихъ свое мнѣніе. Крайне невѣжливо ставить человѣка въ такое положеніе и заставлять его, противъ волп, высказывать мнѣніе, которымъ, можетъ быть, авторъ оскорбится, или, что
еще хѵже, лгать съ цѣлью угодливости. Это я называю дѣлать
пытку. — Б о с в е л л ь . Развѣ нельзя совѣтоваться о своихъ произведеніяхъ съ знаменитыми писателями и знатоками, которыхъ одно
слово можетъ намъ нринестипользу? — Д ж о нсо нъ . Этовыходигъ
другими словами: или я не пмѣю ирава дѣлать пыткѵ, если отъ
этой пыткн ждѵ себѣ выгоды. Я могу изъ в Ѣ і к л і і в о с т и иохвалиті.
рукопись, книга не понравнтся итогда авторъ начнетъ крпчатьвъ
отвѣтъ критакамъ: я не хотѣлъ печатать сочиненія, но Джонсонъ,
или Рейнольдсъ, или Мосгревь, меня къ тому прннудиліі своимп
похвалами. Я могѵ огсовѣтовать автору печатаніе его веіци н тогда
онъ бѵдетъ говорить: мпѣ нѵжны дсньги и я бы имѣлъ ихъ, еслибъ
*) Въ трагедіи «Катонъ*.
* * ) Дочерью леди Нейтъ (КпідЫ).

вы не отсовѣтовали продавать мое сочпненіе.
Р е Йн о л ь д с ъ .
Въ такомъ случаѣ нужно давать два совѣта, то есть, во-первыхъ,
высказать свое откровенное мнѣніе объ абсолютномъ достоинствѣ
сочинснія, а вслѣдъ за тѣмъ, сообразивъ потребности и вкѵсъ публики, рѣшпть будстъ ли оно благосклонно принято читателями.
__ Д ж о нсо нъ . Этого-то рѣшить никто пе въ состояніи. Вспомнпте, что двѣ лучшія комедіи Гольдсмита былн спсрва не приняты
на сцену.__ Г э р р и к ъ . I I противъ одпой ратоборствовалъ именнно
я , въ чемъ и раскаиваюсь. — Го л ь д с м и тъ . Докторі. Джонсонъ
говорилъ миѣ, что В экфи льдскій священникъ пройдетъ совсршенію
незамѣченным ь. — Д ж о н с о н ъ. И сслибъ В экфильдскій священннкъ
явился послѣ Страшшка, за него дали бы около двухъ сотъ гиней,
тогда какъ романъ былъ проданъ только за шестьдесятъ. Всего
труднѣе угадывать, нонравятся ли публнкѣ драматпческія произведенія — часто веселость ихъ изложенія выкѵпаетъ всѣ нсдостаткн, а искусная обстановка придаеті. цѣпу каждому словѵ. Нѣтъ,
господа, нс приносите ни къ комѵ на сѵдъ свопхъ рукоппсей, это
игра невѣрная, опасная и для дружбы и для денежныхъ цѣлей.
Теперь мы простимся съ Босвеллсмъ п сго знаменитымъ дрѵгомъ до 1773 года, ознаменованпаго путешсствіемъ лексикограФа
на сѣверъ Шотландіи. В ъ пространство времспи, между описапными
намп бесѣдамп и началомъ поѣздки на Гебрпдскіе острова, Босвелль
не разъ иріѣзжалъ въ Лондонъ; мистриссъ Трсль иродолжала дѣлать свои замѣткн обо всемъ, что дѣлалъ и говорилъ старый поэтъ;
ію мы имѣемъ еще мпого матеріаловъ впереди ибоимся, чтобъпредѣлы нашего этюда не расшпрплись болѣс, чѣмъ бы слѣдовало.
VI.
Ш анъ поѣздкп. — Прибытіе въ Шотлапдію. — Гоствнница, гнѣвъ и путешествіе
по темпымъ улицамъ. — Домъ н семеііство Босвелля. — Мнѣніѳ его отца о Джонсонѣ. - Эдинбзргскія бесѣды. — Юристы. - Эмпграція. - Эдмондъ Ьоркъ. Сэръ Исаакъ Ньютоиъ и стихи. — Актеры и драматпческое пскусство. — Лордъ
Гэіільсъ. — Работа во что бы пп стпло. — Древпія зданія Эдннбурга. — Сборы и
отъѣздъ. — Разговоръ близъ рѣкн Леіітъ. — 0 самоубійцахъ. — Островокъ ИнчъКеіітъ п литературпое предположеніе. — Сентъ-Апдрю п невѣжѳство одпого итальянца. — Упадокъ словесности, торговля и ыеценаты. — Пыінство и куреніе табаКу . __ Уединеніе. — Необюдимость работать скоро. — Монтрозъ и разговоръ о
лимонагь. — Нѣчто о лордѣ Монбоддо, его жизнь и причуды. — Замокъ Мопбодд о .__ 1’омерь н Внргилій, — Упадокъ учености. — Лондонскій торгашъ и дикііі
островитянинъ. — Вѣжливосіь. — Городъ Эбердпиъ.

Иредположеніе о поѣздкѣ иа Гебрндскіе острова давно уже
занимало Джонсона, и въ особенпостп Босвелля, но первый, не
смотря на свой возрастъ, извѣстснъ былъ готовностью строить

различные плапы и бросать ихъ безъ исполненія, а второй, какъ
ВИДѢТ';’ 03аб0ЧеНЪ былъ постоянно, то ссмейными, то служебнымп обстоятелг.ствамн. Тѣмъ не менѣе оба

ГЛ Я.ГеІіѢСТЬК0ЛѣТЪ

собіФ лл»сь пуститься вътотъ
ьрай, 0 ьоторомъ Джонсонъ съ самого дѣтства имѣлъ самое Фантастическое понятю, и гдѣ предстояло имъ увидѣть величественГо , 1ПпппР0Д}к ИНТер0СНЫХЪ ЛЮДѲЙ’ патРіаРха ль і,ые нравы и обычаи.
Б ° СВеЛЛЯ’ К0 всѣмъ этимъ побуждепіямъ ирисоединиітѵФшпіі
~ 0НЪ ЯВ" ° 3аш,довалъ лондонскимъ дрѵзьямъ поэта,
имѣвшимъ возможность чаще его пользоваться Джонсоновой бесѣдою,
иначе сказать, недостатокъ, въ которомъ Босвелль такъ
іасто упрекалъ Гольдсмита, сдѣлался его недостаткомъ. Чѣмъ далѣе подвнгался старый лексикограФъ на нути жизни, тѣмъ бо іѣе
оказывалось у него друзей, почитателей его таланта, и нѵжно замѣтить, съ какой горечью Босвелль постоянпо отзывался о тѣхъ
изъ нихъ съ которыми поэтъ былъ особенно близокъ. Благород■ппнЛД° 0Р
ХараКТеръ ГольДСМпта совершенно искаженъ въ
запискахъ рев.шваго шотландца, а ненависть его къ мистриссъ
не коичплась даже со смертыо Джопсона, когдауже пе быю
X I ?
,ІЪ РеВН0СТИ‘ П0Т0Му-Т0 Боевелль съ ІІОСХ1,шеніемъ помышлялъ о томъ времени, когда Джопсонъ рѣшится ѣхать съ
нпмъ на Гебридскю острова, и когда в0 все время поѣздки опъ
Одинг будет-ь наслаждаться бесѣдою ноэта,
хотя на нѣсколько
Іп
п 1 УДеП еГ° ТѢНЬЮ’ самь,мъ бл,,3кимъ къ «емѵ человѣкомъ, рабомъ и прислужникомъ. Босвеллево нодобострастіе .іе Угасало съ годами, а напротпвъ становилось забавнѣе и сильнѣе по
и Р Т0Г° КаКЪ Лж0І,С0,1ъ стаиош,ЛСІ' славнѣе н богаче друзьямп
И наконецъ наступилъ годъ нсполненія его ревностныхъ желаній.'
1773 Г0ДУ’ ашТ ста третьяго, иоэтъ, йобуждаемый восторжен," ,сьмами с^ < > хвалителя, проживавшаго тогда, но судебѣ х т и з Г ь ВЪ ЭДШ,6УРГѢ’ далъ емУ с‘,ово чеРезъ три дни выЬ х л ь нзъ Лондона, и явившись въ столицу Шотландіи, отдаться
,І0ЛИ0е РаспоР},жеше будущаго лорда Охинлекка. Письма Босвелля, по его собствснному сознанію, были наполнены немножко
нелѣпыми (ехігаѵа^аш) выражешями, въ которыхъ онъ выражалъ
свой восторгъ при мысли 0 свиданіи съ такимъ знаменитымъ гостемъ п спутникомъ. Должно быть, эти выраженія были достаточно нелѣпы, потому что Джоисонъ, всегда любнвшій лесть, даетъ
однако, замѣтить въ своемъ отвѣтѣ, что Босвелль зашелъ слишкомъ далеко, и своими страниыми нисьмами едва не заставилъ его
отложить поѣздку.

Подъ всчеръ, въ субботу, четырнадцатаго августа, Босвелль
получилъ записку такого содержапія: Мнстеръ Джонсонъ, остановнвпіійся въ го сти нн иц ѣ Боида, свидѣтельствуетъ свое почтеніе
мистеру Босвеллю! Записка эта была сигналомъ неслыханной сѵматохи въ домѣ благороднаго іиотландца, который, наскоро давъ
женѣ нужныя приказанія, и оставивъ ее хлопотатг. по хозяйствѵ,
стремительно бросился къ Кэнонгэту, гдѣ находилась упомянутая
гостинница. Къ великомѵ своему испугѵ и сожалѣнію, онъ засталъ
лексикограФ а, и безъ того разсерженнаго дорожными х.іоиотами,
въ страгнномъ гнѣвѣ на неловкость трактирной прислуги: одіигг.
изъ лакеевъ, которому Джонсонъ приказалъ подсластить свой лимонадъ, загребъ грязными пальцами нѣсколько кусковъ сахара, и
положилъ ихъ въ стаканъ. Стаканъ полетѣлъ въ окно, проклитія
носыпались на Шотландію и ея неопрятныхъ жителей, и мистерч
ъ
Скоттъ, оксФордскій ученый, сопровож давш ій Джонсона до' Эдинбурга, разсказываетъ, что поэтъ имѣлъ твердое намѣреніе выбросить и слугѵ вслѣдъ за стаканомъ. Появленіе Босвелля нѣсколько
его успокоило; оігь охотно гіринялъ радушиое предложеніе остановпться въ домѣ своего иочитателя, и вътемнотѣ туманной ночн,
наши путешественгіики отправились по Гей-Стритѵ, междѵ двумя
рядами старинныхъ домовъ, изъ которыхъ, по эдинбургскомѵ
обычаю, всякѵю ночь жители выливали помои и грязнѵю водѵ, не
заботясь о томъ, что- подобныя возліянія могутъ окропить нного
заиоздалаго пѣшехода. Еслибъ такое происшествіе случилось съ
лексикограФомъ въ ту ночь, нѣтъ сомнѣнія, что онъ немедленно
возвратился бы въ Лондонъ, и кромѣ то го , наговорнлъ Босвеллю
тьму непріятпостей, а потому нопятно, какимъ страхомъ наполнено
было, во-время путп, сердце Джонсонова друга. Улица была дѣйствительно въ ѵжасномъ состояніи, и нѣсколыю разъ старый
ноэтъ, потянувъ въ себя ночной воздухъ, приговаривалъ: — и въ
темнотѣ я чѵвствую Шотландію! Я бы хотѣлъ, говоритъ Босвелль,
чгобъ на эту ночь Джонсонъ нмѣлъ однимъ органомъ менѣе, потомѵ что дѣйствитслыю персходт. по нашимъ улицамъ чѵвствителенъ для человѣка съ тонкимъ обоняніемъ. К ъ счастью, благодаря
страданіямъ городского начальства, вт. то время рѣже выливалась
изъ домовъ нечистая вода; но все-таки я былъ радъ, когда мы
благополучно дошли до дома! Молодая мистриссъ Босвелль встрѣтила дорогого гостя съ полнымъ радушіемъ, и даже иредложила
ему свою собственную комнату, что въ Шотландіи почитается признакомі, великаго почтенія. Судьба рѣшительно улыбалась хозянн у: его четырехмѣсячная дочь, Вероннка, чрезвычайно полюби-

лась Джонсону, іі ноэтъ сй также полюбился: малютка цѣлый печеръ глядѣла на гнгантскую его Фигуру съ необыкновеннымъ вниманіемъ, когда Джонсонъ начиналъ говорить, смотрѣла ему въ
л ііц о
еще нристальнѣе, н чуть онъ переставалъ, тянулась къ
нему, и что-то бормотала, будто прося заговорить съ изнова. Такое
нроявленіс пѣжности до того растрогало Босвелля, что онъ обѣщалъ тутъ же дать за Вероникою въ приданое лншнихъ иятьсогь
ф ѵ н т о в ъ , за ея вниманіе къ всликомѵ чсловѣкѵ.
Босвелль жилъ очень хорошо н гостенріимно, въ собственномъ, большомъ домѣ, комнаты котораго были просторны и чнсто
убраны. Въ Эдинбургѣ онъ былъ любимъ всѣми, во-первыхъ потому, что старый лордъ Охпилеккъ пользовался общимъ уваженіемъ, а наконецъ нзъ-за своей собственной добродушной натуры.
ІІе смотря на свои странствованія, болыпую начитанноеть, связи н
мѣсто, имъ занпмаемое, Джсмсъ Босвелль нс былъ человѣкомъ,
способнымъ въ комъ нибудь возбуднть зависть илп недоброжелательство; въ его характерѣ былъ элементъ какого-то забавиаго
простодушія, дѣлавшій его общимъ иріятелемъ, и пріятелемъ самымъ безопаснымъ. Его не могли очень уважать, смѣялись надъ
нимъ довольно часто, но каждый признавал.ъ его существомъ добрымъ, веселымъ, всегда готовымъ плясать по чужой дудкѣ, веселиться съ весельчаками, нреклонягься персдъ иедантамп, и устунать всякому, кто поумнѣй и позадорнѣе. Старый лордъ Охинлеккъ, всегда почти проживавпіій въ своихъ владѣніяхъ, на сѣверѣ, любилъ сына душевно, не смотря на то, что Джемсъ, по его
мнѣнію былъ вѣчно нссовершеннолѣтнимъ, и всю і к и з і і ь занимался
пустякамн. — Джемми болыной добрякъ, сказывалъ старый лордъ
одному изъ свонхъ нріятелей, толыю не выйдетъ изъ него ничего
порядочнаго. У него въ крови страсть къ разнымъ чудакамъ, н
онъ всю жизнь нривязывастся, то къ томѵ, то къ другомѵ. Сперва
связался онъ съ Паоли, какимъ-то корсиканскимъ чучелой, а теперь, какъ вы дѵмаете,, за чьимъ хвостомъ онъ ухаживаетъ? Оігь
пріискалъ себѣ Домгши *), стараго хрыча и педанта, который
училъ въ какой-то школѣ, и называлъ ее академіей. У всякаго
свои слабости, а все-такп жаль бѣднаго Джемми! II не смотря на
гакое невыгодное мнѣніе о Джонсонѣ, старикъ на столько любилъ
сына, что въ проѣздъ его ио Шотландіи нригласилъ къ себѣ его
съ товарищемъ и, что еще важнѣе, старался быть какъ можно
ласковѣе съ старымъ хрычомъ и недантомъ.
* ) Д омини, названіе, въшутку прнсвоевное въА н гііи школьнымъ учителемъ.

Итакъ, Джемсъ Босвелль зналъ всю Шотландію, и вся Шотландія знала его; намѣреваясь предпринять поѣздкѵ въ сопровожденіи или, лучше сказать, для сопровожденія Джонсона, онъ напнсалъ множество писемъ во всѣ концы своей гористой родпны, во
всѣхъ письмахъ пзображалъ великій умъ своего знамепнтаго дрѵга, и просилъ гостеріимства повсюдѵ. Въ Эдинбургѣ уже давно
было извѣстно, что Джемми нс спитъ ночей отъ нетерпѣнія, п что
Джонсонъ, Бісііопагу-Лоііпзоп, собирается посѣтить хладпѵю Наледонію. Все сколько нибудь ѵченое и начитанное готовилось
встрѣтить ветерана наѵки, какъ можпо торжественнѣе и дружелюбнѣе; люди совершенно несходныхъ занягій и лѣтъ равно старались быть ему представленными. Джонсонъ, пнсавшій все на
свѣтѣ, отъ богословскихъ сочиненій до мадригаловъ, былт. равію
близокъ къ сердцу докторопъ теологіи, историков7>, ф и л о с о ф о в ъ ,
романистовъ и юныхъ поэтовъ. Каждый грамотный Шотландоцъ
пылалъ желаніемъ видѣть необыкновеннаго человѣка, н со дня его
прибытія въ Эдинбургъ, Босвеллева квартира была полна многочислениыми посѣтителямн. Каждаго изъ ннхъ Джонсонъ встрѣчалъ
необыкновенно ласково, каждаго удивлялъ ѵвлекательностью своего
разговора, и въ каждомъ оставплъ о себѣ самое пріятпое впсчатлѣніе. — Въ замѣнъ того, н самъ онъ остался докрайностидоволенъ
лестными прісмами, устроенными ему въ Эдпнбѵргѣ. ІІесторъ между
великобрнтанскими лптераторами, Джонсонъ любилъ славу и д л и і і ные монологи, — онъ дѣлался нестериимъ только въ случаѣ, еслн
кто ему нротиворѣчилъ; — къ счастью, всѣ гости, наученные Босвеллемъ, оказывались какъ нельзя болѣе уступчнвыми.
На второй день Джонсонова прнбытія въ Эдннбургъ, въ чнслѣ
нрочихъ, болѣе н менѣе замѣчательныхъ особъ, представлены
были ему баронетъ сэръ Уильямъ Форбсъ, авторъ нѣсколькихъ
критическихъ сочиненій, Уильямъ-Нэрнъ, одинъ изъ первыхъ ад
вокатовъ Шотландіп, и докторъ Робертсонъ, извѣстный своими
историческими трудами. Босвелль, заранѣе начавшій журналъ
всѣмъ дѣламъ и изрѣченіямъ своего дрѵга, нередаетъ намт, нѣсколько подробностей о томъ, что было говорено въ этотъ день.
Сэръ Уильямъ Форбсъ, говоря объ обязанностяхъ юриста,
изъявилъ мнѣніе о томъ, что ни одинъ законовѣдъ не нмѣетъ права хлопотать о дѣлѣ, которое въ глѵбинѣ своей совѣсти нризнает ь
дѣломъ неправымъ. «Сэръ, возразилъ емѵ Джонсонъ, — юристу
и адвокату нѣтъ надобности до того, право пли неправо дѣло, ему
порученное. Еслн его кліентъ спроситъ по этому поводѵ его линное мнѣніе, онъ обязанъ отвѣчать ему по совѣсти, — и ничего

болѣе. ІІравоту дѣла рѣшитъ судья, на то поставленный, и не
слѣдуетъ человѣку, призванному для совѣта и помощи, предупреждать рѣшеніе сѵда. Разсудите, сэръ, въ чемъ состоитъ истинное
правосудіе? Конечно въ томъ, чтобъ каждый процессъ рѣшался
не пначе, какъ по приведепіи и взвѣінпванін всѣхт. его подробностей, всѣхъ аргѵментовъ въ пользу и невыгоду истца. Адвокатъ
не имѣетъ нрава лгать передъ трибуналомъ; онъ не имѣетъ права
давать Фальшивый смыслъ дѣлѵ, — но обязанъ, не вмѣшиваясь въ
дѣло сѵдьн, сдѣлать для своего кліента все, чтб только можетъ
для него сдѣлать. Рѣдкій человѣкъ можетъ-самъ себя защищать
въ судѣ, но всякій хотѣлъ бы поставить на видъ своимъ противникамъ всѣ обстоятельства, его оправдывающія; и для этого-то
случая и суіцествуетъ цѣлый классъ юристовъ, обязанныхъ во
всякое время быть къ услугамъ той стороны, которая къ нимъ
обратнтся. Этотъ классъ отличается познаніемъ законовъ, имѣетъ
опытность въ судебныхъ дѣлахъ, и нотому онъ всегда полезенъ и
на сторонѣ праваго іі на сторонѣ обвиняемаго. Еслибъ адвокаты
могли только браться за правыя дѣла, произошли бъ остановкивъ
ходѣ процессовъ, и упущенія въ ихъ разрѣшеніи. Юристъ обязанъ сдѣлать для своего кліента все то, что тотъ сдѣлалъ бы самъ
для себя, еслибъ имѣлъ нужныя познанія и должную опытность.»
Стали говорить объ эмиграціп т> Америку, которая со всякпмъ
годомъ принимала бо.іѣе обширные размѣры, особенно въ Шотландіи. Кто-то изъ гостей сказалъ, что когда изъ его родного города отплылъ въ нервый разъ корабль съ переселенцами, всѣ жители стояли на берегѵ, оглашая воздѵхъ вонлями, и бросались на
землю въ величайшемъ нрипадкѣ отчаянія. На слѣдующій годъ,
заключплъ онъ, печаль была слабѣе, и теперь всѣ примирились
съ мыслью о переселеніи въ дальній край. — Джонсонъ. Только
мужики безъ образованія могѵтъ хладнокровпо промѣнивать образованный край Европы на пустыни Новаго Свѣта. Ничтожный человѣкъ соблазняется тѣмъ, что тамъ онъ будетъ имѣть много земли и дешевое пропитаніе, но не думает'і> того, что, покидая родной
городъ, онъ отрѣшается отъ образованнаго общества. Мы всѣ
смотримъ на переселеніе какъ на зло, но рѣдкіе пзъ насъ знаютъ, въ какой степени эга новизна гибельна для рода человѣческаго, для нашей силы и нашего счастія *). Вслѣдствіе эмигра*) Миѣніе Джонсова объ эмнграціи было въ то время едва ли ие общииъ по
всей Европѣ. Менѣѳ чѣмъ во сто лѣтъ вопросы о оародопаселепіи и эииграціи
привяли обширпѣйшій п совершенио иной вядъ, а потому весьма любопытно вндѣть, какг думалн о нихъ образовапвѣйшіе Англичане Джопсовова временн.

цій, народонаселеше раздробляется, государства теряютт> свою силу,и м ы имѣемъ въ пиду лишиться всѣхъ удобствъ жизпи. Люди,
разбросанные на широкомъ пространствѣ, непроизвольно отвыкаютъ отъ вещей необходимыхъ. Если кузнецъ живетъ за десять
миль, они пріучаются обходиться безъ гвоздя и подковы. ІІортной
далеко отъ нихъ, они начинаютъ изготовлять сами свое платье.
Только тамъ, гдѣ народонаселеиіе многочисленно, можно разсчитывать на удобства жизнн!
Говоря объ Эдмундѣ Боркѣ (Вигке), котораго слава, какъ оратора и ученаго, только что начаяв распространяться въ то время,
Джонсонъ отдалъ полную справедливость его свѣдѣніяѵъ, блистательному воображенію ннскусству выражаться на трибунѣ. — Роб ер тс о п ъ .
Остроуміе его тоже заслуживаетъ вниманія. — Джонсонъ. Нѣтъ, сэръ, этимъ онъ не можетъ нохвастаться: его шѵтки илп ношлы, или изысканны. Я всегда утверждалъ, что Боркъ
во всю свою жизнь не сказалъ ни одного остраго слова. — Босв ел л ь .
Сэръ Джосуа Рейнольдсъ протнвнаго вамъ мнѣнія: по
его словамъ, ему часто доводилось слышать отъ Борка до десяти
хорошихъ вещей въ вечеръ, и такихъ вещей, которыми обыкновенный острякъ способенъ былъ бы довольствоваться круглый
годъ. Одинъ разъ, когда я сказалъ емѵ, что видѣлъ высокаго
мистера Ленгтона, толкѵющаго о литератѵрѣ съ женщинами, онъ
сказалъ мнѣ: «Это напоминаетъ мнѣ дѣвушскъ, пляшущихъ около праздничнаго шеста». — Дж онсонъ. Я завпдую Боркѵ только
въ одномъ: опъ никогда не сѵстся въ чужую рѣчь, никогда не
торопится болтать, никогда не торопится кончить. Онъ всегда одинаковъ и всегда вѣренъ самъ себѣ. Боркъ, сэръ, можетъ назваться необыкновеннымъ человѣкомъ. Положимъ вы его не знаете и
встрѣчаетесь съ нимъ вмѣстѣ на улицѣ; какой ннбѵдь обозъ загородилъ вамъ дорогу, и вы, стоя рядомъ обмѣннваетесь нѣско.іькими словами. И что же? Въ это короткое время вы уже составите о немъ блестящее понятіе, п уходя отъ него, скажете: я видѣлъ необыкновеннаго человѣка! Я не могѵ понять только одно, —
какимъ образомъ могъ онъ іімѣгь такъ мало постояиства, что бросилъ законовѣдѣніе, которому прежде учился довольно долго. Илн у
него не хватало денегъ, или ему ие доставало нрилежанія.
Робергсонъ замѣтилъ, что всякій человѣкъ дѣйствѵетъ сообразно своимъ снособностямъ, что иного природа надѣлила обиліемъ разсудка, тогда какъ другой получилъ на свою долю сильнѣйшій запасъ воображенія. — Д ж о нсо нъ . Иѣтъ, сзръ, я признаю
только одно, — иной человѣкъ бываеп> умнѣе другого, но отъ

псякаго изъ насъ зависитъ направить свой умъ въ какую угодио
сторону. Я убѣжденъ, что еслибъ сэръ Исаакъ Ньютопъ вздумалъ употребить свои способности на сочпненіе стиховъ, онъ нанисалъ бы превосходную эпическую позму. Я могъ бы выѵчиться законамъ, вмѣсто того, чтобъ сочинять трагедію. — Б о с в е л . і ь .
Однакоже, сэръ, вы сочинили трагедію п не ѵчились законамъ.
— Джонсонъ. Причина тому очень проста: у меня не былоденегъ,
чтобъ замиматься изученіемъ законовъ. Сэръ, — человѣкъ, имѣющій Физнческія силы, можетъ идти по направленію къ востоку совершеішо также, какъ идетъ о»ъ къ сторонѣ запада. Стоитъ
голько новерпуться въ извѣстную сторону. — Б о с в е л л ь . Одпако, сэръ, мы знаемъ, что не все равно: входить на гору или съ
нея спускаться; одинъ человѣкъ ловокі» на одно, дрѵгой на другое.
Заяцъ съ длинными ногами хорошо вбѣгаетъ снизу вверхъ, а собака наоборотъ. — Д ж о нсо нъ. Тутъ механпческія иричииы, сэръ:
если вамъ угодно говорить о человѣческомъ умѣ какъ о механической вещн, иобѣда бѵдетъ за вами; толкуйте о собакахъ и
зайцахъ, мнѣ нечего пускаться съ вамп въ нодобные споры.—
Весь этотъ день докторт> Джонсонъ, можетъ быть съ дорогп,
былъ необыкновенно наклоненъ къ спору, и высказывалъ мысли,
несовсѣмъ неопровержпмыя. За ужиномъ онъ пачалъ развивать
длинную георію о томъ, что современные актеры вовсе не попииаютъ драмагическаго искѵсства, и нападать на Гэррика, оказавшаго, какъ всѣмъ извѣстно, безсмертнѵю услугѵ англійской сценѣ, изгнаніемъ съ нея классическихъ манеръ, и введеніемъ наибольшей естественностн «ъ декламаціи. Всѣ эти комедіанты, гокорилъ Джонсонъ, дурны безъ исключенія. Они кричатъ, ломаютея, таращатъ глаза, затѣмъ, чтобъ представнть истинную страсть,
настоящій исгіугъ, настоящее бѣшенство. Всякій человѣкъ долженъ стараться избѣгать зтихъ наружныхъ нроявленій страсти.
— Б о с в е . і л ь . Однако, сэръ, еслнбъ вамъ представплось привидѣніе, вы бы, вѣрно, пошевельнѵлись и вздрогнули, нодобно Гэррику
въ Гамлетѣ? — Д ж о псо нъ. Ни за что въ свѣтѣ. Не думаю.
Ьслибъ я сталъ коверкаться наподобіе Гэррика, само привидѣніе
перепѵгалось бы. — На слѣдующій день Босвелль новелъ своего
гостя, окрѵженнаго толпою новыхъ знакомцевъ, осматривать древпости ' шотландской столицы. Джонсонъ ночью чигалъ лорда
Гейльса «Замѣтки по поводѵ исторіи Шотлаидіи», и остался чрезвычайно доволенъ легкимъ и разнообразнымъ пхт> изложеніемт>.
Робертсонъ замѣтилъ: — ІІельзя не пожалѣть, что лордъ Гейльсъ
не употребитъ своихъ отличныхъ сиособностей на трудъ болѣе

важный. — Дж онсонъ. Какъ то недавно я провелъ цѣлый вечерь у одной моей пріятельницы. Гостей было много, и когда
они разошлпсь, я сказалъ хозяйкѣ, что за пустой разговоръ былъ
ссгодня вечеромъ! «Нравда, сказала она, но эти господа все-таки
чтб нибудь говорили, а вы ие сказали и одного слова». Я былъ
иораженъ этимъ умнымъ унрекомъ. Во сколько разъ человѣкъ,
дѣлающій хотя немного, выше того, который ровно ничего не дѣлаегъ! Кромѣ того, я сознаюсь, что люблю анекдотическую манеру Гейльса. Мнѣ иногда кажется, что со временемъ весь родъ
человѣческій будетъ нисать книги въ видѣ аФоризмовъ (конечно
за исключеніемъ немногихъ вещсй). Всѣмъ когда нибудь надоѣдятъ нредисловія, пояснеиія, сцѣпленіе мыслей н прочія средства,
съ помощью которыхъ создаются увѣсистыя книги. Если человѣкъ, имѣюіцій сообщить намъ нѣсколько любопытиыхъ анекдотовъ, будетъ ждать ѵдобнаго слѵчая раздуть свои анекдоты въ
цѣлѵю систему, времени пройдетъ много, и онъ унуститъ случай
обогатпть свою голову новымп Фактами. Кто-то замѣтилъ по
этомѵ случаю, что для умственнаго труда, въ особенности д.і (і сочинеиія книги, иное время бываетъ удобнымъ, тогда какъ въ другое нѣтъ возможностп приняться за неро. — Сэръ, возразилъ
Джонсонъ, всякій пишущій человѣкъ можетъ писать что ему
угодно и въ какое время ему будетъ угодпо, только надобно садиться за работу съ упрямой, твердой рѣшнмостью работать во
что бы ни стало! ГІри осмотрѣ эдинбургскаго замка, который,
какъ извѣстно, стоитъ на высокой горѣ, и поражаетъ своею массивною, мрачной архитектурой, поэтъ задумался, глядя на древнее
строеніе. Босвелль, замѣтивъ впечатлѣпіе, сказалъ тутъ же: —
Пс правда ли, сэръ, человѣкѵ рѣдко случается видѣть что либо ирекраснѣе этого зданія. Джонсонъ тотчасъ же возразилъ ему:
— Сэръ, этотъ замокъ чрезвычайно хорошъ для Шотландіи, у насъ
въ Англіи онъ могъ бы предсгавить изъ себя очень хорогиую тюрьму для угоАОвныхъ преступнжовъ. Видъ величественнаго Голирудскаго аббагства доставилъ Джоисону болыпое удовольствіе;
онъ долго бродилъ по звонкимъ заламъ дворца, котораго почти
каждая комната па.мятна въ исторіи Шотландіи и Англіи, осмогрѣлъ мѣсто, на которомъ былъ убитъ красавецъ Давидъ Риччіо,
іі[)очигалъ въ нихъ нѣсколько строкъ изъ старинныхъ балладъ, и
сказалъ два или три латннскія изрѣченія. За обѣдомъ оиять явилось нѣсколько новыхъ лицъ, къ сожалѣнію, застольный разгопоръ этого дня и нѣсколькихъ послѣдуюшихъ представляетъ мало
интереснаго для нашихъ читателей. Междѵ тѣмъ осень прибли-

ясалась, и заживаться въ Эдинбургѣ не слѣдовало; а потому 18
августа, рано поутру, оба нріятеля покинули столицу Шотландін,
и направились къ городу Сентъ-Андрю, въ сопровожденіи адвокага Нейрна, собравшагося въ этотъ послѣдніЙ городъ, и богемца
іо сифэ Риттера, Босвеллсва слуги, жившаго долгое время въ разныхъ странахъ Евроны, гдѣ онъ выучился многимъ языкамъ. Босвелль въ своей знаменитой біографіи посвящаетъ нѣсколько страницъ на описаніе Джонсона передъ вояжемъ, уноминаетъ и о себѣ
весьма лестнымъ образомъ, не забываетъ даже сказать того, что
ла знаменитомъ его другѣ надѣта была, сверхъ каФтана, темная
суконная шинель съ преогромными карманами, въ которыхъ безъ
труда могло бы номѣститься великое произведеніе поэта, сго колоссальный словарь. Вмѣсто башмаковъ, Джонсонъ имѣлъ длинііые сапоги, къ которымъ, на случай надобности, были ѵ него въ
запасѣ ш поры ; въ рукахъ же лсксикограФа постоянно находилась
претолстая дубовая палка. Пистолеты, которымп онъ запасся при
выѣздѣ изъ Лондона, пули и порохъ, поступили на сохраненіе къ
мистриссъ Босвелль: благодаря патріархальиымъ нравамъ Каледоніи,
ио ней можно было путешесгвовать безъ всякаго орѵжія. Оба
нутешествснника имѣли при себѣ порядочное количество книгъ и
бумаги, для записыванія своихъ мыслей и наблюденій. Слѣдуетъ,
однако же, сказать, что Босвеллева роль въ ноѣздкѣ была несравненно тяжелѣе, ибо, кромѣ возложенной имъ на себя обязанности
вести дневннкъ путешествію, онъ обременспъ былъ дорожными и
хозяйственными хлопотами. Джонсонъ прогуливался совершеннымъ сибаритомъ, оставляя всѣ разсчеты и матеріальные интересы на долю своего поклонника. ЛексикограФу въ то время было
шестьдесятъ чегыре года, но желѣзное его сложеніе могло переносить безъ труда и усталость и всѣ лншенія. То была лучшая пора Джонсоновой жизни: освободившійся отъ болѣзни, обезпеченный на счетъ будушаго, новсюдѵ всгрѣчаемый съ глубокимъ ѵчастіемъ, поэтъ, такъ сказать, переживалъ вторую молодость, и
нользовался ею безпрспятственно, нредпрннимая путешествіе снособное испугать иного молодого чсловѣка. Наружность его нисколько почти не измѣнилась въ десять лѣ тъ , инамъ нѣтъ надобности онисывать ее снова; достаточно будетъ сказать только,
что корпусъ его сталъ толще, и , ири огромномъ ростѣ, представлялъ собою нѣчто дѣйствительно колоссалыюс. Еще во времена
Вальтеръ-Скотта, старые островитяне гебридскіе но временамі.
толковали съ полусуевѣрнымъ ѵважсніемъ о толстомъ англичанинѣ (Ьі# сп"1із1ііпап) давно, давно, носѣщавінемъ ихъ холодную ро-

д „НѴі — ц авторъ Кенильворта, соображаясь съ ихъ разсказами,
безъ труда догадался, что подъ этимъ имеиемъ старики разумѣли великаго Самуила Джонсона. Что касается до мистера Нейрна,
бывшаго толыю на короткое время попутчикомъ нашихъ странниковъ, то оба тѵриста отзываются о немъ какъ о человѣкѣ умномъ
и благовоспнтанномъ, короткое знакомство съ которымъ только
заставляло жалѣть о своей непродолжнтельности.
Переѣздъ до Сентъ-Андрю продолжался частью въ ночтовомъ
экинажѣ, частью по водѣ, въ вндѵ великолѣпныхъ, хотя нѣсколько
дикихъ окрестностей. Указывая свопмъ спѵтникамъ на Фортскій
заливъ, обставленный величавымъ лѣсомъ и краснвыми зданіями,
Босвелль замѣтилъ, что это мѣсто, по словамъ пѵтешественниковъ,
равно красотою съ вндомъ Константинополя и Нсаполя. — Очень
можетъ быть, замѣтилъ Джопсонъ, — свѣтъ такъ устроснъ, что
всякая вода похожа бываетъ на другую водѵ. Овидій сказалъ, если
помните: «Океанъ не представляетъ нашему глазѵ ни городовъ, ни
лѣсѵ, однообразна его голѵбая поверхность». — Б о с в в л л ь (указывая на портъ). Въ этомъ мѣстѣ находится истокъ рѣки Лейтъ.
— Н е й р і і ъ . Н е смѣшайте только ее съ Летою. — Д ж о нсо нъ .
Отчего же н н ѣ тъ : всякій шотландецъ отправляется изъ этого
порта въ Англію за тѣмъ только, чтобъ забыть свою родную стор 0Нѵ. — Н е й р н ъ . А мьі, в ъ свою очередь, сэръ, надѣемся заставить васъ забыть вашъ край для Шотландіи. — Дж онсонъ. Стало
быть рѣка эта во всякомъ случаѣ будетъ Летою. — Этн схоластическія шуточки не помѣшали лексикографу, при иервомъ удобномъ
случаѣ, снова потѣшиться надъ Шотландіею: увндя угромную набережнѵю, устроеннѵю для пристани кораблямъ, онъ замѣтилъ:—
Вамъ нѣтъ надобности въ такомъ простра'нствѣ, ваша торговля
слишкомъ мала. Шотландцы напоминаютъ собой нныхъ лавочниковъ, нанимающихъ огромные магазины для того, чтобъ проходящіе говорилн, что у нихъ, должно быть, віного всякаго товара.
Стали говорнть о человѣкѣ, недавно утопнвшемся блнзъ дорогн. — Дж онсонъ. Я нс думаю, чтобъ кто-нибудь имѣлъ нраво
негодовать на продолженіе своей ж і і з н і і , і і думать, что ему дѣлать
долѣе въ этомъ мірѣ. Босвелль упомянулъ о нѣкосмъ Боджеллѣ,
поддѣлавшемъ дѵховное завѣщаніе, ибросившемся въ Темзу, когда
его обманъ только-что сталъ обнарѵживаться. — Предположитс,
еэръ, продолжалъ онъ, что какой нибудь человѣкъ, въ родѣ
Боджелля, предвидитъ немннуемую гибель, позоръ и такъ далѣе.
— Дж онсонъ. Въ такомъ случаѣ, сэръ, ему выгодно спасаться
въ какой нибудь отдаленный край, искать такихъ мѣстъ, гдѣ его
т . іт .

7
'

не знаютъ. За что вы хотите, чтобъ онъ попался въ руки дьявола, который его слишкомъ хорошо знаетъ. Я зналъ челоиѣка,
именно Уильяма Фицгерберта, который совершилъ самоубійство
потому, что дѣла его были слегка разстроены, А разстройство эго
было ничтожное: посовѣтуйся онъ съ опытнымъ другомъ, и тотъ
доназалъ бы ему всю глупостьегоотчаянія. — Б о с в е л л ь і і в ы п о стоянно смотрпте на самоубійцъ, какъ на сумасшедшихъ.— Джонс он ъ. Сэръ, часто этн людп не теряютъ вполнѣ разсѵдка, но одна
какая нибудь страсть гнстетъ ихъ до такой степени, что они тсряютъ самообладаніе, и . убпваютъ себя по той же причинѣ, по
которой вспыльчивый человѣпъ ѵбнваетъ дрѵгого себѣ подобнаго
человѣка.
Проѣзжая мпмо небольшого каменистаго островка, Инчъ-Кейта, Джонсонъ потребовалъ, чтобъ его пустнлп туда, и оставнвъ
лодку, началъ карабкаться на утсснстый берегъ, въ сопровожденіп
свопхъ спутннковъ. Островокъ покрытъ былъ густою травою II
высокимъ репейникомъ, на немъ паслось небольшое стадо, и видиы былп остатки укрѣпленія, выстроеннаго во время королевы
Марш Ьтюартъ. Джонсопъ осматрнвалъ мѣстность съ любопытствомъ самого юнаго туриста, гпгантская его Фіігѵра двнгалась
но к У«тамъ репейника до тѣ хъ норъ, пока ѵже ровно ничегосмотрѣть не оставалось. Ворогясь къ Босвсллю іі Нейрну, ѵсѣвшпмся
около покинутаго укрѣпленія, онъ сказалъ первому изъ нихъ: Я
предлагаю вамъ выгоднос литературное дѣло. Опншите ИнчъЬейтъ точно также, какъ другіе путешественникп опнсываютъ
открытыя ими страны, посвятпте много страницъ самымъ иѵстымъ
нодробностямъ, сдѣлайге разныя догадки насчетъ его исторіи пѵстнтесь въ предноложенія насчетъ того, былъ ли островъ прёжіе
заселенъ людьми, прпбавьте ко всему этому побольше мудрыхъ
размышлешй, — однимъ словомъ, дѣйствуйтс такъ, чтобъ заставить любознательныхъ людей сюда прокататься. Все вами сказанное должно быть вѣрно истинѣ, но все-такн нутешественники разозлятся, удостовѣрнвшись, что здѣсь ровно нечего осматривагь
впРочс;м'ь. что касается до меня, то мнѣ нравнтся эготъ островокъ, я оылъ бы не прочь сдѣлать его своимъ владѣніемъ, выстроить здѣсь домъ, развести садъ съ внноградниками, и принпмать тутъ гостей изъ Эдинбурга!
Когда путникн снова усѣлись въ лодку, Джонсонъ приказалъ
ьосве.ілю пршскать какую нибудь класснческую цитатѵ по поводѵ
прощанія съ Инчъ-Кейтомъ, н шотландецъ громко произнесъ стихъ
изъ «неиды: «Несчастиая царица, — ие охотно покидаю я твои го-

степрінмныя владѣиія!» — Очень хорошо! произнесъ Джонсонъ,
пспомнивъ, что на одномъ камнѣ инчъ-кейтскаго укрѣплснія напнсаны былп имя Маріи и 1564 годъ. Въ туманнѵю, темнѵю ночь
Джонсонъ съ товарнщами добрались до Сентъ-Андрю, и подкрѣпили свон силы сытнымъ ужнномъ въ Г О С ТІІН ІІИ Ц ѣ . ІІослѣ стола,
не взирая на позднюю пору, всѣ трое отправились смотрѣтъ покпнутую коллегію Св. Леонарда, старпнное готическое строеніе,
иедавно проданиое въ частныя рѵки, н стоявшсе почти иѵстымъ.
Вперсдн путешественннков7> шелъ трактирщикъ со свѣчою, а сзади
нхъ слуга съ Фонарсмъ; торжественность шествія соверіненно
соотвѣтствовала торжесгвенности зданія, краснво выдвнгавшагося
пзъ ночной темноты. Джонсону очень хотѣлось вндѣть внутрениость капсллы, но его туда не пустили, нотому что она заняга
была разнымн хозяйственными припасами.
Утромъ продолжался осмотръ города, богатаго старинными
зданіямн. Нейрнъ, часто бывавшій въ немъ п знавшій почтивсѣхъ
жіітелей, не упустилъ случая представить Джонсону многнхъ сентандрюсскихъ ученыхъ; изъ ннхъ стоитъ упомянутъ о докторѣ
Гиллѣ, извѣстномъ своимн теологпческимн трактатами, и о докторѣ іатсонѣ , котораго дочь считалась одною нзъ нервыхъ городскихъ красавііцъ. Бесѣда весь этотъ депь была очень разнообраз^іа.уУатсонъ замітилъ, чтб гласговскій университетъ съ нѣкоторыхъ поръ обѣднѣлъ чнсломъ стѵдентовъ. Развптіе промышленности — прпбавилъ онъ— отбиваегъ народъ отъ учености!— Джонсонъ. Сэръ, я не могу согласиться съ вашимъ заключеніемъ:торговля не отбиваетъ охоты къ наукѣ, н не отинмаетъ времени.
Богатые люди нс сами торгуютъ: — у нихъ всегда остается доволыю временн, стоитъ только ѵнотреблять его съ пользою. Мало
того, . въ наше время ученость становигся промышленностью;
можно торговать книгами, можно жить литературнымъ трѵдомъ.
Еще чедавно этотъ трудъ не награждался ничѣмъ, кромѣ частнаго
нокровнтельстпа немногнхъ богачей. Теперь же нрошла пора меценатовъ, и ученый трудится не для одного человѣка, а для всей
массы публніщ. — Б о с в е л л ь . Стыдно подумать о томъ, какъ дурно
ведутъ себя наши знатныс людн относительно науки, — какъ скупы они на пособіе н покровитсльство.— Д ж о и сонъ . Нѣтъ, сэръ.
'Гѣ времена дурны, когда писатель не въ сплахъ считать на самого себя, когда трудъ его остается невозиагражденнымъ, когда
онъ, сложа руки, долженъ дожндаться, чтобъ какой нибудь посторонній человѣкъ надъ ннмъ сжалился, и взялъ его въ свои
нрихлебатели. Когда вы стоитс на своихъ ногахъ, храните равно-

вѣсіе, не обязаны искать чужой помощи, вы смѣло высказываеге
свое имя, вы распространяете истину между свонми читателями,
вы не подлаживаетесь къ ихъ порокамъ и слабостямъ: — но еслн
вы завнсите отъ какого нибудь покровителя, вы неволыю должны
говорить только то.чтоможетъ его потѣшить — У а т с о н ъ . Прежде
поэтъ обязанъ былъ угождать одномѵ какому нибудь богачѵ, отъ
котораго получалъ деньгн и пропитаніе, тенерь же онъ долженъ льстить всему свѣту. — Д ж о нсо нъ . Опять такн нѣтъ, сэръ.
Свѣтъ всегда позволяетъ говорить о себѣ все, что комѵ бѵдетъ
угодно. Отдѣльныя единицы могутъ злпться на правду, но масса
читателей всегда уважаетъ мнѣніе ѵмнаго человѣкаі^
Разговоръ перешелъ къ измѣненіямъ въ общественныхъ нравахъ англійскаго общества. — Д ж о нсо нъ . Я поміно время, когда
каждый порядочный джентльменъ въ Л ичфильд Ѣ считалъ вещью
совершенно невинною напиваться каждый день, п никто не находилъ этой привычки дурною. Съ тѣ хъ поръ, какъ мы нерешлн
отъ эля къ винѵ, пьянство уменыпается съ необыкновенной быстротою: дороговнзна питья исправнла нравы. Обычай курить совершенно брошенъ, — въ немъ было кое-что смѣшное. Дѣйствительно, поневолѣ эасмѣсшься, видя, какъ человѣкъ пресіюкойно
выпускаетъ изъ своего рта клубы дыма въ чужіе глаза и чужіе
носы. Всякій человѣкъ пмѣетъ какую нибудь прнвычку на слѵчэй
душевнаго волненія, — я не кѵрю, за-то топаю ногамн, когда меяя
что разсердитъ. Я еще помню время, когда народъ нмѣлъ обычай
неремѣнять свое бѣлье разъ въ недѣлю. Въ то время разсчетливые люди ннкогда нс разводили огня въ свонхъ комнатахъ, кромѣ
воскресенья; во всѣ дни недѣлп печь топнлась только въ кѵхнѣ.
Мой отецъ, занимая должность судыі, жилъ такнмъ образомъ.
^ат^онъ, бьівщій одно время проФессоромъ риторики, заговорилъ о различныхъ правнлахъ, необходимыхъ при сочиненіи чего
бы то ни было. — Д ж онсонъ. Я совѣтовалъ Чемберсу, н бѵдѵ
всегда совѣтовать молодымъ писателямъ, чтобъ они пріѵчали сёбіі
работать со скоростью. Нужно достнгнуть того, чтобъ высказываться съ быстротою... добнться этого достоинства трѵднѣе, чѣмъ
достигнуть правилыюсти. — У а т с о н ъ Я того мнѣнія, что правилыюсть н отчетливость иервое дѣло въ сочиненіи, — пренебрегая тѣмъ н другимъ, мы вдаемся въ небрежность.»— Дж онсонъ.
Сэръ, вы смѣшнваете неспособность къ правилыюму родѵ сочиненій съ иростымъ его отсутствіемъ, которое всякій писатель обязанъ самъ иодсмотрѣть у себя, и и справить. Сообразите же теперь, какой вредъ происходитъ отъ медленной работы. Зародышъ

медленности тотъ, что человѣкъ, по сущсству свосму неспособный
іюбить труднаго дѣла, берется за него неохотно. Кто работаетъ
ѵедленно, тотъ скоро получаетъ отвращеніе отъ своихъ занятій.
Я написалъ жизнь Севеджа, 48 страницъ въ 8 д. л., въ одинъ
нрисѣстъ. — Б о с в е л л ь . Всякій замѣтнтъ, что одни люди имѣютъ
нривычку одѣваться медленно, тогда какъ другіе кончаютъ свой
тоалетъ въ минуту. — Д ж онсонъ. Всякій человѣкъ долженъ одѣваться скоро, и я только могу ѵдивляться тому, какъ могутъиные
копаться по этому поводу, десять разъ разглядывая и переворачивая вещь, которую надѣгь собираются. Еслибъ мнѣ случилось
экзаменовать молодыхъ людей по части сочиненій, я сказалъ бы
каждому изъ нихъ: вотъ вамъ тема — посмотримъ, во сколько
пременн вы можетс ее обработать. А ужь потомъ, просмотрѣвь
сочиненіе, я имъ сказалъ бы: теперь покажите мнѣ, какъ бы его
лригладить н понравить. Такимъ образомъ, я заразъ убѣдился бы
н въ быстротѣ ііх ъ способностей, и въ другихъ ихъ качествахъ.
Полковникъ Нейрнъ, родствешшкъ упомянутаго выше, показалъ путешественникамъ свой домъ, садъ съ грогомъ и одно вѣковое дерево, которое, по его словамъ, имѣло.только одно себѣ
нодобное во всемъ краѣ. Докторъ Джонсонъ много смѣялся но
этому случаю, и называлъ Шотландію жалкою и безлѣсною стороною. Оба путешественника выѣхали изъ Сент-Андрю черезъ день,
н въ ту же ночь пріѣхали въ Монтрозъ, древній городъ, который
могъ бы иазваться красивымъ, еслибъ его дома не были иостроены но весьма странному снособѵ — окнамн на дворы н задними
стѣнами на улицу. Утромъ Боснелль повелъ своого знаменнтаго
друга смотрѣть достопрнмѣчательности города, и между прочимъ,
іцегольское помѣщеніе для публнчныхъ оаловъ и собраній. Гостинница была довольно грязна, п нрислужникъ снова разсердилъ
Джонсона, захвативши пальцами кусокъ сахара при изготовленіи
лнмонада. Босвелль хотѣлъ купить на дорогу лимоновъ, и по этому
случаю нолучилъ нотацію огъ лекснкограФа. — Сэръ, сказалъ
ему тотъ, я нрошу васъ не считать меня за слабого человѣка,
который не можетъ обойтнсь безъ какихъ нибудь пустяковъ, въ
родѣ лимонада. Вы бы могли знать, сэръ, что нѣтъ ничего невѣжлнвѣе, какъ являться въ чужіе дома съ своей провизіей. Въ
отношеніи къ нпзшему себя, это показываетъ, какъ бѵдто презрѣніе, а въ домѣ человѣка высшаго насъ званіемъ оно покажется
нахальствомъ.
Въ нѣсколькнхъ миляхъ отъ Монтроза, проживалъ, въ своихъ
владѣніяхъ дрѵгъ Босвсллева огца и человѣкъ необыкновенно орн-

гинальный, по имени лордъ Моибоддо, авторъ нѣсколькихъ занпмательныхъ, но необыкновенно странныхъ соминеній. Почтенный
лордъ никогда не употреблялъ экинажа, одѣвался съ несказанною
небрежностью, сиалъ почти всегда на голой землѣ, чпталъ преимущественно путешествія по вновь открытымъ странамъ, п доставалъ изъ нихъ Факты, неоспорпмо доказывающіе блаженство дикаго состояшя. Островптяне н дикари вссвозможныхъ краевъ были его идолами; въ нихъ онъ видѣлъ тьму добродѣтелей и достоннствъ, непонятныхъ мірѵ. Джонсонъ иногда нападалъ па него
въ своихъ сочиненіяхъ, и конечно Монбоддо платнлъ емѵ тою же
монетою, называя ученаго лекснкограФа старымъ дѵракомъ и другими ласковыми именами, употребительными въ ѵченыхъ спорахъ
прошлаго столѣтія. Оба піісатели пылали злобою дрѵгъ иа дрѵга
но Ьосвелль любилъ ихъ обоихъ, тѣмъ болѣе, что Монбоддо/ не
смотря на свои странности, былъ гостепріимнѣйшнмъ и честнѣйшимъ существомъ въ цѣлой Шотландіп. Проѣхать ыимо владѣніп
.ионбоддо, и нс носѣтнть лорда, значило нанести оскорбленіе извѣстному и многоуважаемоыу человѣку, — привезти же Джонсона
въ домъ его лнтературнаго врага казалось дѣломъ, болѣс чѣмъ
труднымъ. К ъ счастью, самъ лексикограФ ъ рѣшилъ Босвеллевы
сомн нія, Объявшіъ ему, что онъ готовъ даже свернуть съ дороги съ цѣлью поглядѣіъ на такого чудака, какъ Монбоддо. Бѵіѵщій лордъ Охинлеккъ, внѣ себя отъ восхищенія, носпѣшнлъ ѵвѣдомпть Джонсонова антагониста о нредполагаемомъ визіітѣ «Почтсннѣйшій и дорогой лордъ, иисалъ онъ,— я нахожусь въ Монтсъ І,звѣстнымъ вамъ мистеромъ Сам. Джонсономъ, а къ
ночн мы разсчитываемъ поспѣть въ Эбердннъ. Я знаю, что вы не
нитаете къ г. Джонсону того уваженія, которымъ я преисполненъно все-таки я не могу рѣшиться продолжать путь не поклонясь
вамъ, н но увидавъ монбодскихъ владѣній; можетъ-быть, мнѣ еще
долго ие доведется „ х ъ увндѣть. Кромѣ того, мистеръ Джонсонъ
і отовъ свернуть съ дороги на нѣсколько миль, для того чтобъ
нмѣть удовольствіе съ вами увидѣться; это онъ мнѣ сейчасътолько замѣтилъ. Я послалъ впередъ служителя, н поручилъ ему освѣдомііться 0 гомъ, разсчитываете ли вы быть дома!
Д ж ем зъ Б о с вел л ь.

ІІтправивъ пнсьмо, путешественники оставплп Монтрозъ, н
двинулись впередъ, по дорогѣ, извнвавшейся среди богатыхъ, но
оезлѣсныхъ иолсй, замыкавшнхся иорспсктпвою гремпіанскнхъ
холмовъ. Разюворъ шелъ о лордѣ Монбоддо
его сочнпеніяхъ.
Д ж о н со н ъ . Ьго твердое убѣжденіе въ томъ, что дикіе люди

счастливѣе образованныхъ народовъ, показываетъ странную ѵзкость ума. Какимъ образомъ дѵмать, что вещи, о которыхъ мы не
нмѣемъ понятія, лучше тѣ хъ веіцей, которыя намъ хорошо извѣстны? — Босвслль соглашался со всѣмъ, н нетерпѣливо ждалъ
мннуты свиданія обоихъ философовъ .
За милю отъ замка Монбоддо, Риттеръ, служптель Босвелля,
встрѣтплъ обонхъ пѵтешественниковъ, и передалъ имъ радушное
приглашеніе лорда остановиться въ его резиденціи. Замокъ, окруженный болотами и мелкнмъ кустарникомъ былъ некрасивъ, бѣденъ, вовсе не отдѣланъ н ие имѣлъ вт> себѣ ничего порййочнаго, кромѣ двухъ старинныхъ башень. Самъ лордъ, въ деревенекомъ нарядѣ н съ крестьянской круглой шляпой на головѣ, вышелъ на крыльцо, не смотря на дождливѵю погоду. Вѣжливо привѣтствовавъ своихъ гостей, онъ указалъ имъ на гербъ Дугласовъ,
красовавшійся надъ воротами его дома (прабабушка Монбоддо
происходила изъ знаменнтой фэмнліи Дугласовъ или, вѣрнѣе, Доглесовъ). — Вотъ, господа, замѣтилъ онъ при этомъ случаѣ, въ
какихъ бѣдныхъ домахъ прожнвали наши предки, а между тѣмъ
они былп далеко выше насъ! — Нѣтъ! нѣтъ, мнлордъ — перебилъ его Джонсоиъ — мы также сильны, какъ наши предки и
ѵынѣе ихъ во многомъ. — У Босвелля сердце замерло, онъ ожидалъ ожесточеннаго диспѵта на самомъ порогѣ дома, но лордъ
Монбоддо, какъ истинно гостепріимный хозяинъ, промолчалъ н
повелъ посѣтнтелей въ свои покои.
—
Благодарю васъ, мистеръ Босвелль, началъ онъ, усадивъ
гостей: — что вы возымѣлп мысль пригласить сюда доктораДжонсона; еслибъ вы оба проѣхали мимо, я не просгилъ бы вамъ
никогда. Только я долженъ предувѣдомнть васъ, что пріемъ мой
будетъ болѣе чѣмъ скромный. Вы въ домѣ мызника Бюрнета ’ ), н
онъ ыожетъ только представить вамъ свой семейный обѣдъ, обѣдъ
мызника. Затѣмъ онъ сталъ говорить о хозяйствѣ, разсказалъ, что
страсть его къ зсмледѣлію заставила его разъ, воротясь изъ какой-то поѣздки, ночью, отправнться со свѣчой, глядѣть на носѣвы. Въ этомъ отношеніи я нохожъ на Впргилія, заключилъ лордъ
Монбоддо, ноказавъ свонмъ гостямъ образцы различнаго хлѣба,
родившагося на его земляхъ: — я энтузіастъ-земледѣлецъ, какъ н
авторъ Энеиды. Виргилій любилъ земледѣліе, н, вѣроятно, занимался имъ съ успѣхомъ. — Д ж о нсо нъ . Милордъ, не всегда тотъ
человѣкъ, который пишетъ о какомъ нибудь искѵсствѣ, знаетъ
* ) Имя лорда было Джеизъ Бюрпетъ.

ег° въ т°чности. Филипсъ напвеалъ поэму о дѣланіп сидра, а люли, знающю дѣло, ѵвѣрили меня, что онъ ничего пе смыслилъ въ
этомъ дѣлѣ.
Отъ Внргилія не было далеко и до Гомсра. — Д ж оисонъ
^тотъ человѣкъ соединялъ въ себѣ всю ученость своего вѣка; въ
его книгѣ діы находимъ описаніе народа во время пойны и во ізремя мнра; впдимъ даже описаніе сельскихъ занятій, даже описаніе воровства, какъ оно дѣлалось тогда. И все это на одномъ щитѣ Ахилла. — М о н б о д д о (лукаво глядя на Босвелля). И даже
такъ сказать, нарламентскія сцены: описаніе процесса и его рѣшенія.
Д ж о нсо нъ. И его оннсанія героевъ таковы, что и въ
наше время мы можемъ повторять только имъ сказанное. — Монводдо. Однако ни одинъ характеръ не описанъ. — Д ж онсонъ
Ііотому — что они сами развиваются въ дѣйствіи. Взгляните на
Агамемнона, онъ всегда вѣренъ себѣ, всегда одинаколъ, всегда
въ немъ есть нѣчто царственное. Всѣ древніе писатели, и самъ
^врнпндъ, въ Гекубѣ, всегда пзображали его такимъ образомъ
н б оддо. Я болѣе всего и во всемъ люблю описаніе характсровъ п обычаевъ, псторія п всѣ Факты ея для меня значатъ немного. — Дж онсонъ. Я совершенно съ вами согласенъ, и потомѵ
осооенно люолю бюграФін: то, что мы пзънихъ почерпаемъ близко къ намъ, касается прямо н а с ъ .- Б о с в к л л ь . Однако изъ самой оощей исторіп мы нзвлекаемъ свѣдѣнія о характерахъ и обычаяхъ. Положимъ, онисывается война: читая это описаніе вп
узнаете нравы извѣстнаго народа, его благородныя или другія наклонности, и такъ далѣе.
Джоноонъ. Сираведлпво, но чтобъ
лзнать все это, со сколькими Фактами вамъ должно возиться и
какъ мало вы нзъ нпхъ нзвлечете. - М о н б о д д о . И при всемъ
томъ, го.іько эга малость и придаетъ цѣну нсторіи. — Браво подумалъ Ьосвелль, они поладили какъ родные братья. — Монподло
Какъ я жалѣю, докторъ Джонсонъ, что вы не пробыли долѣе въ
Эдинбургѣ, хотя бы затѣмъ, чтобъ прннять должную дань уваженія отъ шотландскихъ ученыхъ. Бѣдная Шотландія, и бѣдпая наука. Да, мой почтенный докторъ, съ каждымъ годомъ ѵченость
пзчезаетъ нзъ моей родины. — Дж онсонъ. I I на моей памятиученость все ндетъ хуже и хуже въ Англіи. - М о н б о д д о . В ы сэръ
пер^иваете ея упадокъ въ Англіп, а я вижу совершенное упичтоженіе учености въ Шотландін.
За тѣмъ лексикограФъ слегка проэкзаменовалъ маленькаго сыіболдо’ АРтУРа. ч остался доволенъ его познаніями. За обѣдомъ зашла рѣчь о вредѣ образованности, и наконецъ о любн-

момъ предметѣ хозяина, то есть о блаженствѣ днкаго состоянія.
Лордъ Монбоддо, какъ и слѣдовало ожндать, доказывалъ, что положеніе лондонскаго торгаша во сто разъ несчастнѣс положенія
дикаго островитянина, съ лѵкомъ за плечамн бѣгающаго посреди
свонхъ лѣсовъ. Споръ возгорѣлся, но аристократическая уступчивость хозянна не допустила сго принять слинікомъ запальчивый
оттѣнокъ: оба ратоборца только потѣшили самихъ себя, и осталпсь нри свонхъ мнѣніяхъ. Обѣдъ былъ довольио плохъ, и напоминалъ собою обѣды островитянъ, такъ любимыхъ лордомъ. Въ
дрѵгое время подобный обѣдъ раздражилъ бы Джонсона, но лекспкоргаФъ очарованный ласкою н уступчивостью хозяпна, почти
забылъ о выгодахъ свосго желудка, Всѣ были веселы и доволькы
собою, особенно Босвелль, еще недавно несмѣвшій и помыслить о
такомъ результатѣ своего преднріятія. Лордъ Монбоддо ѵбѣждалъ
нутниковъ провести ночь въ его домѣ, но узнавши, что имъ ненремѣнно хочется къ вечеру быть въ Эбердинѣ, иоблагодарилъ за
посѣщеніс, и пожелалъ имъ счастливѣйшаго пути. Когда женщины вышлн изъ за-стола, Джонсонъ, не желая оставаться въ долгу
у вѣжлпваго хозяина, изъявилъ желаніе идтп за нпмн въ гостинную *). Р - Вѣжливость, — сказалъ онъ прп этомъ: — необходима
повсюду, общество безъ нся нс можетъ существовать. Вѣжливость
есть, такъ сказать, изображеніс нашей привязанностн къ людямъ;
она въ особенности важна въ тѣ хъ случаяхъ, когда мы встрѣчаемся съ людьмн изрѣдка или въ многочисленной бесѣдѣ, гдѣ истинной привязанности нельзя проявпться. 0 ней можно сказать тоже,
что Эддисонъ говорилъ о благородствѣ. «Это прнзнакъ прекрасной
душн — она успливаетъ добродѣтель тамъ, гдѣ она есть, и подражаетъ ея дѣйствіямъ тамъ, гдѣ ея недостаетъ».
Скоро послѣ обѣда Джонсонъ дружески простился съ эксцеитрическимъ лордомъ, п взявъ свою огромную палкѵ, сказалъ ему,
намекая на недавній разговоръ о Гомерѣ: — Милордъ, это вещь
гомергсческая! — Затѣмъ всѣ трое вышлп на лѣстницу, и лордъ
Монбоддо не только проводилъ нашнхъ путниковъ до экипажа, но
дажс далъ имъ въ проводнпкн своего любимаго слугу пзъ негровъ.
Всю дорогу до Эбердина лексикограФЪ отзывался съ великой похвалой о своемъ бывшемъ врагѣ. — Ни одного парадокса! въ цѣлый день нн одного парадокса! повторялъ онъ, сидя въ экипажѣ.
*) Обычай оставаться за столомъ послѣ ухода женщанъ, пыпче почтя несусуществующій въ Лпгліи, былъ въ полной снлѣ въ Х У ІІІ н началѣ нашего
столѣтія.

Нравда, шілордъ слишкомъ ушшалъ лондонскихъ торговцевъ „ 0
ото сше нпчсго нс значитъ. Еслибъ нри мнѣ кто Г б ѵ Г с іа п
оранить дикихъ островнтянъ, я тотчасъ жо ппиняп к ' '
' ’

двѵхъ дняхъ, проведенныхъ путешсственниками въ Эбердинѣ’
~
Г
аТЬ МН0ГаГО- Лж0НС0НУ были "Р ^ та вл е н ы нроГссоры
городской коллегіи, а городовой магистратъ, въ изъявленіе свосго
; яГ НІЯ къ знаменитомУ посѣтителю, ирислалъ смѵ дипломъ на
латинском ь языкѣ, въ которомъ значилось, что докторъ Самѵип
причисленъ къ СОСЛОВІК} эбердинскихъ гражданъ ‘ Ііо
—
У П° РЯДКУ’ ЭТ° ТЪ липломг- написанный на нсбольшомъ
ьѵсьѣ бѵмаги, цѣлый лень долженъ былъ ѵкрашать собой штяпѵ
новаго граждащгна. Ааторг .С ..о ,а р я .
Г э ™ т“ „ 1 ай "

г ~ ; :й: і врг хт ъпогорм!' »

Р ’ а но слѣдамі, его толпились ѵличные зѣпаки
восклнцая:
Докторъ Джонсонъ! вотъ идетъ докторГдж о, соп ’
Пріемъ повсюду былъ самый лестпый и гостепріимный
VII.

"

"

г

а

прнклочеиіѳ у горы Ра тта ки н а . -

:

Островъ СкэН

1^

- дф~

, П ла,]ев" ов

я?;г-Хр^ггт и|*рРа-=
Ш тс
і г :;= и

вѣрчивыВ пасторъ. балъ. -

Г

М акъ-Леоды. — Достопримѣчательпости острова' РазаяР° — П й ш рпм * "

ПолР обно стн о о рвицѣ К

ѣ Эдуар д,

3иаиеН1''

ю в ъ . — Уч асть миссъ Ф лоры .

"еі,одаля,У

.......
т Эбердіша, хоояйка гостш,ницы, въ ьоторой остановилнсь Босвелль съ своимъ мснтопомъ
т _ „ °
„
„ шотл1[щіу „ 0 І1 Ы І сго
П,,й гл
?
ЛИ’ спР °сила 0,,а' ТОТЪ великій докторъ, КОТОрый, говорятъ, ѣздитъ эти дни по нашемѵ к р а ю !- В о т ъ онъ, от-

вѣчалъ Босвелль. — Я столько про него слышала, продолжала хозяйка, что нарочно пробралась въ вашу комнату, взглянуть на
такого джентльмсна. Я рада, что о і і ъ хоть сколько нибудь пробылъ въ нашемъ домѣ; на лицѣ его папиеано что-то необыкновоннос, н всѣ говорятъ, что онъ сдѣлалъ много, много добра въ
свою жпзнь. Надобно бы сму показать мос дптя, которое всс хворастъ. — Онъ докторъ, только не можетъ л с ч і і т ь бо.іыіыхъ. — А
глаза оиъ умѣстъ лечпть? въ свою очередь спросилъ хозяипъ. — Не
умѣетъ! — Почему жъ опъ докторъ! — Оттого что о і і ъ очень ученый человѣкъ! — Х о зя и н ъ . ГІравда, правда, всѣ говорятъ, что
онъ всличайшій человѣкъ въ Англіи, нослѣ лорда МенсФіільда.
Джонсонъ былъ чрсзвычайно обрадованъ н ѵтѣшенъ такимп признаками своей славы. — Сэръ, сказалъ онъ Босвеллю, еслпбъ онн
сказали просто, что я самый велпкій человѣкъ во всеіі Англіи,
это былъ бы глупый II безсмысленный комплиментъ, но онн отдалипервенствосвоемѵлюбнмомѵлорду, значнтъ, похвала шла отъ
чистаго ссрдца.
Обѣдалп нашн турнсты въ велнчавомъ замкѣ лорда Эрроля,
выстроенномъ на морскомъберегу, гдѣ ихъвстрѣтила жена лорда,
окрѵженная многочисленнымъ н нзящнымъ семействомъ. Ледн Эрроль, о которой упоминалось въ одной пзъ нервыхъ главъ нашего
этюда, была знамснита во всей Шотландіп своимъ ѵмомъ, кротостью и еще одннмъ обстоятельствомъ: она сама воснитыва.іа
псѣхъ своихъ дѣтей, воспптывала ихъ, нп разѵ не прнбѣгая къ
мѣрамъ строгостн, н теперь этп дѣтп, прекрасныя, какъ она сама,
служили лучшпмъ ѵкрашснісмъ древняго замка. Всѣ онн повпновалпсь своей матери бсзпрекословно, и вндя ся уваженіе къ новымъ гостямъ, отдавалн іі м ъ всю должнѵю ласку. Велпчсственныя
окрестности, видъ моря и замка, зпачителыюе количество проживающихт, въ немъ домочадцевъ и нхъ отношенія другъ къ дрѵгу,
все это, взятос вмѣстѣ, придавало всемѵ ѵголку какой-то Феода.іьный характеръ, силыю подѣйствовавшій иа Джонсона. ІІо собственному его нрнзнанію, лѵчшаго мѣста онъ ие видалъ въ свою
жизнь. Предложеніе хозяйкіі провестп ночь въ ея домѣ и до«кдаться лорда, на короткое время отлучнвшагося въ окресностн, принято было съ полной готовностью. Деиь быстро прошелъ въ бссѣдѣ и осматриванін окрсстностей, а вечеромъ явнлся домой нсамт.
лордъ Эрроль, мужчина высокаго росга, нрекрасной наружностнп
блестящаго образованія. В ъ Лондонѣ онъ встрѣчался съ Джонсономъ н нотомѵ оиъ прнвѣтствовалъ его какъ стараго знакомца,
Посредп этого благородно-патріархалыіаго семейства,лексикограФЪ

не уп устп л ъ случая поговорпть о вліяніп семейныхъ отноиіеній на
всю жнзнь человѣка, коснѵлся п д рѵгнхъ нредметовъ нодобнаго
рода, отчсго вечерняя бесѣда приняла важный хар актер ъ. Н а сл ѣ дующій день утр о м ъ, оба го стя простплись съ Феодалыіымъ семсйствомъ лорда Эрроля.

Медленно подвигаясь то по лѣсистой мѣстности, то по горной
дорогѣ, а всего чаще по бсзлѣснымъ возвышснностямъ, ночуя въ
гостиннпцахъ, и повсюду осматрнвая все достойное замѣчанія,
оба друга прнбылп въ коицѣ августа къ замку Кавдору, прославлепному Шекспировымъ Макбетомъ. Проѣзжая по равнпнѣ, на когорой, какъ говорнтъ преданіе, танъ Кавдорскій ѵвпдалъ вѣдьмъ,
прсдсказавшихъ ему будущее велпчіе, Джонсонъ продекламировалъ
шекспировы стихи:
«Кто этп женщнны, дряхлыя п дикія въ своемъ странномъ
одѣянін?» А потомъ, пародируя привѣтствіе волшебницъ, произнесъ, обращаясь кт. своему спутнику: «прнвѣтъ тебѣ, Босвелль,
прнвѣтъ тебѣ, лордъ Охинлекскій!» Почтп цѣлый день носвященъ
былъ осмотру Макбетова замка, одного изъ старѣйшихъ ивеличественнѣйшнхъ въ краѣ. Толстыя стѣны строенія побѣдоносно выдержали разрушителыіый папоръ времени, главная башня, подъемный мостъ п весь кориусъ централыіаго зданія казалнсь необыкновенно жнвошіснымн, также, какъ колоссальныя деревья,
разбросанныя, по эспланадѣ. Одно дсрево росло въ самой срединѣ
замка, стволъ его, какъ деревянный столбъ, впденъ былъ и въ
верхнемъ н въ нижнемъ этажѣ. — Основатели Кавдора не рѣшались срубить его, велѣли строителямъ обвестн стѣной древнее дерево. Двери зймка были изъ желѣза, стѣны испещрены бойннцами *). Турисгы ночевалн въ домѣ пастора Маколея, семейство
котораго оказалось полнымъ радушія къ усталымъ путешественникамъ. Джонсонъ былъ какъ нельзя болѣе доволенъ н ночлегомъ
н хозяевами, н застольнымъ разговоромъ, и мѣстоположеніемъ.
Послѣ огромнаго, арпстократическаго замка лорда Эрроля, ему
пріятно было увидѣгь скромиый насторскій домикъ, миніатюрное
хозяйство, безхнтростный иріемъ, и посреди всего этого людей
простыхъ п все-такп гостенріпмныхъ какъ лорды. Прощаясь, онъ
подарнлъ маленькомѵ сыну пастора карманное нзданіе Саллюстія

* ) Нынѣ замок-ь Каодора, по увѣреиію сэра Вальіеръ-Скоттв, находотся
почтв въ развалииахъ, отъ случившагося въ пемъ сильнаго пожара, Дерево, украшавшеѳ собой главиую залу, обгорѣло и не зелевѣетъ болѣе.

и обѣщалъ иохлоиотать о его опредѣленін въ одну изъ коллегій
оксФордскаго университета.
Другому ребенгту лексикограФъ тоже подарилъ одну изъ книгъ,
находивніихся въ его карманѣ. Книга эта была ариѳметика. На
вопросъ изумленнаго товарнща, зачѣмъ онъ возитъ съ собою такія странныя для дороги сочиненія, поэтъ отвѣтнлъ: — сэръ, въ
дорогѣ всегда берите съ собой кннги, которыя читаются медленно н требуютъ умственной работы. Поэму и романъ вы прочтете
въ два дни и не будете знать, что съ ней дѣлать болѣе, а ф и л о софская илн математическая кнпга можетъ продовольствовать вашъ
умъ втсченіе самаго длшінаго переѣзда.
В ъ Сснт-Джорджской крѣности ученыхъ путниковъ, ожидало
новое доказатсльство сѣвернаго радѵшія: пріятели Босвелля, Фернъ
и маіоръ Брюсъ, встрѣгнли гостей тотчасъ по пхъ пріѣздѣ, показалн имъ всѣ уіфѣпленія п повели обѣдать къ сэрѵ Эйръ-Куту,
командирѵ полка, тамъ расположеннаго. Передъ окнамн нолкового
команднра нгралъ хоръ музыки, столъ уставленъ былъ дорогнми
винами и роскошно сервнрованъ, почти всѣ сент-джорджскіе о ф и церы раздѣляли трапсзу началышка, какъ это водится въ британскомъ войскѣ. За обѣдомъ говорили объ Индіи, тамошннхъ экспедиціяхъ, вообще о военномъ дѣлѣ, и докторъ Джонсонъ удивилъ всѣхъ прнсутствѵющііхъ цѣлою диссертаціею о нриготовленіи, полированін и нспытаніи пороха. Полковой командиръ, только
что возвратившійся нзъ путешествія по степямъ Аравін, сообщилъ
нѣсколько любопытныхь подробностей б жнзни кочующихъ арабовъ, ихъ пеобыкновенной воздержностн іі честности относительно путешествснннковъ. Еслн арабъ, говорилъ онъ междѵ прочимъ,
возьмется проводить васъ по степп, вы можете быть увѣрены, что
онъ скорѣе погибнетъ, нежелп допуститъ къ вамъ хищннковъ.
— Д ж о нсо нъ . Сэръ, я никогда не соглашусь, что днкіе народы
честнѣе илн добродѣтельнѣе насъ Европейцевъ. Всякій солдатъ,
котораго вы дадиге мнѣ въ нровожатые, сдѣлаегъ тоже.
ІІотомъ Джонсонъ спросилъ у ннженернаго маіора Брюса, не
нроисходнтъ лн онъ отъ знаменнтой Ф а м н л іи Брюсовъ, тотъ отвѣчалъ ему, что не знаетъ на этотъ счетъ ничего положптельнаго.
Иаше нмя, продолжалъ маіоръ, пніиется на четырнадцать разлнчі і ы х ъ снособовъ, я самъ недавно обѣдалъ въ Лондонѣ съ тремя
Брюсамп: шотландскпмъ, прландскнмъ н англійскимъ, каждый изъ
нихъ пншетъ свое нмя нначе. — Дж онсонъ. Эго мнѣнапоминаетъ
споры нашихъ ѵченыхъ о томъ, какъ слѣдуетъ писать Ф а м и л ію
Шекспнра. Послѣ многпхъ толковъ, изысканій и взаимныхъ нере-

бранокъ, этп дяюнтльмены придумалп средство покопчпть съ свопми сомнѣніями: пужно было узнать мнѣніе самого Шекслира. Но
когда собраны были письма и другіе автогра<і>ы поэта, открылось,
что онъ самъ писалъ свое пмя иногда такъ, иногда иначе, и къ
томѵ же тремя различными способами.
Нослѣ обѣда, Джонсонъ н его дрѵгъ распрощались съ своіім и
хозяевами и къ ночн прибыли въ Инвернесъ, гдѣ не случилось ничего достойнаго описанія. Начиная отъ этого города, слѣдовало
нродолжать свой путь верхомъ. За то дорога, пролегавшая ио берегу озера Лохъ-Несса, была чрезвычайно живописна, противопоюжный берегъ его обросъ кустарннкамн, а надъ головами путеіиественнпковъ высились утесистыя возвышенности. Въ бѣдной избушкѣ у озсра, кѵда наши путникн вошлн отдохнуть на мпнуту,
с.іучилось съ нами довольно забавное приключеніе. Старая и безобразная женщина, стоявшая ѵ порога, почему-то иодумала, что
Джонсонъ съ товарищемъ намѣрены за ней волочиться н даже,
можетъ быть, увезти еесъсобою. — Б о с в е л л ь (обращаяськълекспкографу). Сэръ, это вы испугалп красавіщѵ. — Дж онсонъ.
Нѣтъ, сэръ, кажется это ваше дѣло. Она разскажетъ свонмъ роднымъ, что сегодня поутрѵ явился у ея дверн безпутный юноша,
етрашный волокнта, который хотѣлъ иохнтнть ее н иснолнплъ бы
свое адское намѣреніе, еслибъ его не остановилъ иочтенный старецч>, съ ііи м -ь бывшій. Счастье, что у него такой спутникъ, но
когда оиъ нзбавится отъ нсго, бѣда всѣмъ женщинамъ, молодымъ
и старымъ. — Б о с в е л .і ь . ‘ Н Ѣ т ъ , она будетъ такъ разсказывать:—
сегодня явнлся ко мнѣ злобный п страшный старикъ съ адскимп
намѣреніями, но меня спасъ миловидный молодой человѣкъ, остановнвшій его. Нѣтъ сомнѣнія, то былъ добрый геній, носланный
мнѣ на иомощь.
Послѣ иѣкоторыхъ объясненій, щекотливая женщина накоиецъ
иустила въ свой домъ пѵтешественниковъ, даже разсказала нмъ
свою нсгорію. Мужъ ея былъ лѣсничнмъ, семейство состояло изъ
пятерыхъ дѣтей, хозяйство нзъ шестидесятн козъ. Старуха считала себя одпою изъ счастливѣйшихъ особъ въ мірѣ; ей было отпущено двѣнадцать пенсовъ на покугіку табаку, страсть къ которому была необыкновенно развита во всемъ краѣ.
Перваго нлн второго сентября, доброе согласіе между нашимп
туристамн едва было не разрушилось плачевнѣйншмъ образомъ.
ІІослѣ чрезвычайно утомителыіаго н не оченыінтереснаго переѣзда,
имъ нрншлось взбираться на чрезвычайно высокую гору, называвшуюся Раттакинъ. Джонсонъ былъ у гомленъ, лошадь егоедвасту-

пала подъ своимъ массивнымъ всадникомъ. Чтобъ дать ей хотя
немного отдыха, оба проводиика согласились сажать лексикограФа
на свонхъ лошадей иоочередно; во все время взъѣзда докторъ не
говорилъ ни слова, поглядывая вокругъсебя съ недовольнымъ видомъ; досада его усилилась, когда глуиый проводникъ, стараясь
развлечь его, иринялся ѵтѣшать поэта, какъ утѣшаютъ крошечныхъ дѣтей. Глядите, сэръ, новторялъ онъ забавнымъ голосомъ,
глядите, какія хорошенькія козочки у насъ! Джонсонъ переносилъ
терпѣливо эти утѣшенія, но видъ его нахмурениыхъ бровей не
предвѣщалъ ничего добраго.
Становнлось темно, глубокое молчаніе царствовало между ѣздокамн, когда Босвелль, наскучпвъ тихой ѣздою и сообразивъ, что
гостинница должна быть въ близкомъ разстоянін, пришиорилъ свою
лошадь н поскакалъ виередъ по дорогѣ. Джонсонъ, голосомъ Стентора, велѣлъ ему остановиться н осыиалъ его громовыми упреками.
ІІа вашемѣ мѣстъ, говорнлъ онъ, я бъ сьорѣе рѣшился украсть
нлатокъ изъ кармана, нежели сдѣлать такое невѣжество. Напрасно
Ьосвелль оправдывался, увѣряя, что цѣль его заключалась то.іько
іі ъ скорѣйшемъ заказѣ ужина и дрѵгнхъ потребностей, старый
ноэтъ продолжалъ браниться и велѣлъ емѵ все время ѣхать около
еебя. Въ угрюмой задумчивости, оба друга дотащились наконецъ
до грязной н холодной Гленельской гостннницы, въ которой не
было ни постели, ни куска хлѣба. Сонъ Босвелля былъ непріятенъ
и безпокоеиъ; то ему чѵдилось, что его кусаетъ безчисленное множество насѣкомыхъ, нзъ которыхъ одно, паукъ неслыханнаго объема нолзаетъ по его груди, то вообразилось ему, что трактирщикъ
нмѣетъ дурные умыслы на жизнь своихъ постояльцевъ, то наконецъ ему нредставлялись всѣ подробностп нослѣдней размолвки съ
знаменитымъ лексикограФ омъ и самая размолвка казалась залогомъ
будущихъ неудовольствій, можетъ быть началомъ вѣчной холодности. Къ счастію, свѣжее и ясное осеннее утро разогнало тѵманъ
мрачныхъ мыслей. Д ж о н с о ііъ , вставъ съ постели, дружескп* привѣтствовалъ своего поклонника, усѣлся за скудный завтракъ въ
пріятнѣйшемъ расположепіи дѵха, и даже извинился во вчерашией
запальчивости.
Подкрѣпивъ свои истощенныя силы, наиш туристы сѣли на лодку
н направили путь къ Скейскому острову, одному изъ самыхъ красивѣйшихъ на всемъ архипелагѣ, раскинутомъ ѵ сѣверныхъ береговъ
Шотландіи. Въ Эрмндалѣ, главномъ селеніи острова, встрѣчены были
онн его владѣтелемъ, сэромъ Александромъ Макдональдомъ, знаыенитымъ вовсемъ краѣ, во-первыхъ, по своему знатному роду, во-вто-

рыхъ, по своей скупости, и въ-трсгыіхъ, по безтолковости, съ которою онъ управлялъ своими имѣніями, раззоренными до тла вслѣдствіе
сго собственной жадности. ІІо крайней мѣрѣ, такъ сго оиисываетъ
Босволль, присовокуиляя въ своемъ дневникѣ, что сэръ Макдональдъ обходился съ нимъ п старымъ поэтомъ, во все время ихъ
пребыванія на его островѣ, съ болыиою невѣжливостью н даже
пренебреженіемъ. Трѵдно рѣшить, кто былъ правъ и ктовииоватъ,
но кажется, что если хозяинъ былъ несовсѣмт. радушсіп,, то и
лексикограФЪ съ своимъ поклонникомъ вели себя въ Эрмидалѣ немного страино. Джонсонъ отыскалъ въ какомъ-то углѵ баронскаго
дома два ящика старыхъ книгъ н началъ читать ихъ, не обращая
вниманія на хозяина, а Босвелль, но ѵвѣренію мистриссъ Піоцци,
за обѣдомъ выпилъ лишнее, послѣ чего принялся весьма некстати
вспоминать объ угасшемъ величіи дома Макдональдовъ, о покоііномъ Джемзѣ Макдональдѣ, старшемъ братѣ Александра, который
по его словамъ ѵмѣлъ бы поддержать честь свосго нменн н въ Англіи н въ Шотландіи.
На другой день дѣла иошли ещс хуж е . Джоисонъ, насмотрѣвш ійся во время своей ноѣздки иа слѣды та к ъ любимой нмъ <і>еодальной ж іізн и , ирш іялся давать владѣтелю острова наставленія о
то м ъ, какъ нужно управлять своимн владѣніями, для то го , чтобт
лучше ноддержать славу имени Макдональдовъ. Сэръ Александръ,
ие ѵдостоивая доводовъ поэта даже опроверженіемъ, принялся
улы б аться, что еще болѣе раззадорило п утеш ествеш ш ковъ.— На вашемъ м ѣ стѣ , говорнлъ Джонсонъ, я ж илъ бы себѣ на своемъ
островѣ какъ жили мои предки. Я жарнлъ бы цѣ л ы хъ быковъ и
выкидывалъ на башнѣ Ф лагъ въ знакъ то го, что каждый изъ клана
Макдональдовъ можетъ ѣ х а ть ко мнѣ ѣ сть мясо, веселиться, плясать н п ііт ь виски. — С э р ъ А л е к с а н д р ъ . Дѣйствителы ю , это недурно придумано, жаль что дорого будстъ стопть. — Д ж о н с о н ъ .
Каждый мой подданный могъ бы разсчнтывать на мсня, какъ на
своего защ итника, я бы самъ ироизводилъ сѵдъир аспр авѵ передъ
дверьмн замка, я бы не допѵскалъ ни одного дѣла до судовъ. Н
заступался бы за посторонніс мнѣ клан ы , еслибъ кто и х ъ вздумалъ
пр нтѣсн ять; ѵ мсня были бъ и вассалы н союзішкн. Сэрт» Алоксандръ отвѣчалъ что-то иасчетъ измѣнившагося иорядка вещей іп.
ПІотландін. — Д ж о н с о н ъ . С эр ъ , еслн вы не имѣете доволыю рѣшимости, я не могу говорнть съ вами, сэр ъ ; у меня былъ бы арсеналъ, стр о сніс, наполненное оружіемъ. — С э р ъ А л е к с а н д р ъ .
Которое бъ заржавѣло. — Мы напрасно старалнсь, прнбавляетъ
Босвелль въ споемъ дііевникѣ, сообщить ему хотя часть нашего

энтузіазма *). Онъ нрибавляетъ, однакоже, что сэръ Алсксаидръ весьма вѣжливо отыгрывался отъ возгласовъ своихъ ученыхъ гостей.
Вслѣдъ за тѣмъ сэръ Александръ провелъ обоихъ друзей къ
церкви, очень бѣдішй и просто-отстроенной, въ которой находился памятникъ его старшаго брата, сэра Джемза, умершаго въ Рнмѣ
на двадпать шестомъ году своего возраста. Сэръ Джемзъ Макдональдъ былъ необыкновенно любимъ во всей Шотландіи за свои
огромныя достоинства. Несмотря насвою молодость, о і і ъ славился
какъ ученый и ораторъ; два письма, иисанныя имъ передъ смерьтю
къ своей матери, изобличали въ молодомъ человѣкѣ душѵяеобыкновенно нѣжиую и возвышенную. Босвелль съ почтеніемъ остановился возлѣ памятника, превосходно выиолііеішаго въ Римѣ, но
докторъ Джонсонъ и тутъ остался недовольнымъ; ему не нонравилось, что надпись на монумеитѣ, составленная другомъ покойнаго,
Георгомъ лордомъ Литльтономъ, была на англійскомъ, а не на латинскомъ язы кѣ.— Все, что пазначается на вѣчныявремена, сказалъ
онъ, должно быть изображсно латинскими буквами. Латинскій языкъ
имѣетъ еще и то превосходство нередъ другими, что онъ понятенъ
каждому. Сэръ Александръ могъ бы отвѣтить, что изо-ста англнчанъ едва ли одинъ понимаетъ языкъ, на которомъ говорнли древніе римляне, и что, сверхъ того, всякій смертный должент, быть
доволенъ, если воспоминаніе о немъ продлится столько же, сколько продлится и родной сго языкъ, но онъ не хогѣлъ ирибавлять
новой досады своему ученому гостю. ІІаконецъ оба путешественника оставнли Эрмидаль, крайне недовольные пріемомъ, имъ сдѣланнымъ, и послѣ доволыю труднаго нереѣзда достигли до Ф е р мы Коррихатахинъ, гдѣ были приняты радушно и ласково мистеромъ Мак ь-Киннокомъ и его женою, одною изъ самыхъ образованныхъ жсшцинъ во всемъ краѣ. За ужиномъ собралась многочисленная и веселая комнанія изъ сосѣдей и родныхъ хозяина; всѣ нрисутствующіе пили но шотлапдски и пѣли за столомъ древнія народныя иѣсни. Веселость была такая, что самъ
докторъ Джонсонъ былъ почти забы п,, шішетъ Босвелль, н нри*) Споръ ученаго поата съ иютландскимъ барономъ о возстаііовдеіііи феодальвыхъ обычаевъ, несмотри на весь своіі комвзмъ, покажетси намъ еще смѣшнѣе, если мы сообразимъ, до какой панвностн доходилі въ атомъ случаѣ невЕдѣпіе Джоисоііа п забывчивость его поадонннка но поводу дѣлъ Шотландіи въ то
вреия. Докторъ Джонсонъ будто забыл., говоритъ Нальтеръ-Скоттъ въ своііхъ замѣткахъ, что въ 1793 году шотлавдскнмъ горцамъ бьио не дозволено восить оружія и что, вслѣдствіе педавпнхъ емутъ, созывать свой кланъ было дѣломъ пе
тоіько безполеиымъ, по глуііымъ н опаснымъ.

т. іт.

8

бавляетъ къ тому, что самъ принішалъ дѣятельное участіс въ
хорѣ. ЛексикограФЪ, утомленный шумомъ, рано отправился въ
свою комнату, а товарищъ его продолжалъ пить и веселиться съ
добрымп хозяевами до утра.
На другой день всѣ собесѣдники съизнова сошлись продолжать пиръ, и Джонсонъ, цѣлое утро занимавшійся чтеніемъ, не
замедли.іъ присоединиться къ радушнымъ весельчакамъ. Желая
собрать нѣсколько свѣдѣній о второмъ зріъніи *) лексикограФЪ
гутъ жс сдѣлалъ имъ нѣсколько вопросовъ но этому предметѵ.
Отвѣты и примѣры посылались ст> нсимовѣрною быстротою, потому что всѣ жнтели острова Скей вѣрили во второе зрѣиіе. Молодой сынъ Макъ-Киннока сообщплъ, какъ одинъ изъ ихъ сосѣдей,
по имени Макъ-Кензи, по временамъ иадаетъ въобморокъ, и придя
въ чувство разсказываетъ о видѣніяхъ, которыя ему въ этовремя
грезятся. Каждое видѣніе оказывалось пророческимъ: чаще всего
Макъ-Кензи вндалъ похороны и лица, которыя емѵ являлись мертвыми, дѣйствительно умирали.
Мистриссъ Макъ-Киннокъ разсказала, какъ отецъ ея прежде
никогда не вѣрилъ во второе зрѣніе, а нынче обратился къ болѣе
здравомѵ взгляду на иредметъ. Разъ онъ ѣхалъ по островѵ и встрѣтилъ нѣсколькихъ женщинъ, увѣрявшихъ его, что они слышали
сію минуту два тайтча (т. с. два голоса мертвыхъ людей) и что
одинъ изъ голосовъ былъ англійскимъ голосомъ. Проѣзжаячерезъ
нѣсколько дней по той же полянѣ, онъ встрѣтилъ двое похоронъ,
н одинъ изъ умершихъ былъ англичанинъ, только что прибывшій
на островъ. Съ тѣхъ иоръ, прибавила хозяйка дома, мой отецъсо
страхомъ вспоминаетъ объ эгомъ приключеніи. ІІотомъ была разсказана исторія о шкипсрѣ, утонувшемъ гдѣ-то вт> Индіи и о женѣ
его, знавшей о смерти мужа въ самый день его погибсли *). Не
слѣдуетъ, однако, думать, замѣтилъ одииъизъ госгей, будто люди
одаренные вторымъ зрѣніемъ, видятъ только однихъ мертвецовъи
тому подобные ужасы, часто второе зрѣніе указываетъ намъ на
предметы простые и пріятные. У одного лорда изъ ф э м и л іи МакъКверри живетъ въ домѣ старуха, всегда угадывающая когда хозяинъ ея возвращается изъ Эдинбурга или другихъ мѣстъ домой.
* ) В торое з р ѣ и іе , з о с о ш і в ід Ы , пародпы й ш о тл а п д скіІІ п ред разсуд окъ , ко то р ы й въ X V I I I с іо іѣ т іи ещ е не в с ѣ м ц б ь и ъ призи аиъ за предразсѵдокъ. Ч и та те^ь
с е й ч а с ъ увн д итъ , въ чемъ нм е ин о за кл о ча ^о сь поиѣрье иасчетъ в торого зр ѣ н ія .
* ) И с то р ія вта надѣлала с т о іь к о ш ум а въ Ш о т д а п д ін , ч т о ж еиа ш ки и е р а п о требовааа к ъ д опросу н заставлепа и р н ся гвуть въ том ъ , ч то оиа вндѣла заочно
см е р ть мужа.

Одинъ разъ, за день до сго пріѣзда, она сообщила, что МакъКверри прпвезетъ съ собой двухъ джентльменовъ, и предсказанное ею дѣйствительно случилось. Въ другой разъ опа узнала, что
за нимъ ѣдетъ человѣкъ въ ливреѣ изъ зеленаго сукна съ краснымъ. Оказалось, что эта ливрея дѣйствителыю куплена была
мистеромъ Макъ-Кверри въЭдинбургѣ, для своего служителя.
—
М а р т ь ін ъ М а к ф е р с о н ъ , пасторъокруга. Несмотря навсѣ
отипримѣры, я рѣшился не вѣрить въ возможностъ второго зрѣнія,
потомѵгмто это новѣрье неосновано ни на какой мысли. —/ Д ж онсонъ. Есть много вещей на свѣгЬ, которыя нельзя ноДЬергать
сомнѣиію, а между тѣмъ онѣ не основаны ни на какой доступной
іім ъ мысли. Вслѣдствіе какого нринципа магнитъ притягиваетъ желѣзо? почсму яйцо, при извѣстнойстепеии жара, производитъцыпленка? Отчего дерево растетъ кверху, когда всякая вешь тянет.-'
ся книзѵ ^слѣдствіс закона притяженія? Вотъ уже нѣсколько ты'сячъ лѣтъ, какъ болышшство людей вѣритъ въ возможность сверхъестественныхъ событій, и не намъ идти противъ общаго убѣжденія. Я желаю вѣрить во второе зрѣніе, которому вѣритъ всяШотландія. — Б о с в е л л ь . Я не только желаю вѣрить, но вѣрю. Для
вашего ума недосгаточно слышанныхъ иами доводовъ, но они нанолняютъ собою мой разумъ. Количество жидкости, недостаточное
для нанолненія огромпой бутылки, наполняетъ обыкновенную стклянкѵ. Что касается до меня, то я наполненъ вѣрою въ двойное зрѣніе. — М а к ъ - К п н н о к ъ . В ъ такомъ случаѣ, добрый нашъ Босвелль,
закѵпорьте поскорѣс вашу бутылку.
Наконецъ пришло время проститься съ хозяевами Коррихатахина, и направнгь нуть свой далѣе. За Джонсономъ и его спутникомъ пріѣхала разайская карета, — такъ назывался крѣпкій и
открытый ботъ, перевозившій пассажировъ на Разай, мѣстопребываніе Фамиліи Маклеодовъ. Для сопровожденія почетныхъ гостей въ
каретѣ пріѣхали пасторъ Макъ-Квинъ, кроткій, вѣжливый старичокъ, и мистеръ Малькольмъ Маклеодъ, старый, загорѣлый и атлетическій горецъ, бывшій однимъ изъ проводниковъ и спасителей
иринца Карла-Эдуарда послѣ несчастнаго Куллоденскаго дѣла. Босвелль, все сіце сохранившій благоговѣйныя чувства къ ф э м и л іи
Стюартовъ, разглядывалъ съ особеннымъ вниманісмъ воинственную Фигуру Маклеода, одѣтую въ коротенькій зеленый плащь, тартановые панталоны по колѣна и большой голубой токъ съзолотою
пуговицею. (Парламентскимъ постановленіемъ было запрещено горцамъ, послѣ послѣдняго возмущенія, носить клѣтчатыя матеріи).
Путь лежалъ возлѣ острова Скальпы, сплошной массы голыхъуте8*

совъ мили на четыре въ ноперечникѣ. Всѣ гребцы были изъклана
Маклеодовъ, одинъ изъ шіхъ, весьма легко одѣтый и бсзъ шапки
на і’оловѣ, казался похожимъ на индѣйскаго геркулеса. Самъ
Малькольмъ взялся за весло, затянувъ старинную пѣсню, могучіе
гребцы и пастѵхъ ему подтягивали, Босвелль запѣлъ вмѣстѣ съ
пими, а Джонсонъ, подобно величавому тритону, усѣлся на кормѣ, услаждаясь музыкой и быстротой нлаванія.
Около шестп часовъ вечера, великолѣнная панорама раскрылась передъ учеными моренлавателями, въѣхавъ въ красивый заливъ, они ѵвидѣли передъ собою открытое мѣсто для пристани,
покрытое зеленью, старыми деревьями и замкнутое рядами отвѣспыхъ скалъ, торжественно воздымавшихся одна надъ дрѵгою. Старый домъ, грубой, ио величавой постройки, стоялъ подъ самымн
утесами, по сторонамъ его разбросаны были домики изъ камняили
торфа, по заливу мелькало около сотни рыбачьихъ лодокъ. Д ж о і і сонъ и Босвелль находились въ Разаѣ, и навстрѣчу изъ стараго
строенія вышла цѣлая толпа хозяевъ іі ихъ родствешшковъ, съ
крикомъ и радостными привѣтствіями. Владѣтель осгрова имѣлъ
трехъ сыновей и десятерыхъ дочерей, — всѣ они находнлись налицо и поздоровались съ гостями; за ними шло слѣдомъ болѣе десятка разныхъ Маклеодовъ и Макъ-Кннноковъ, приходпвшихся
своими семейству хозяина: тутъ были п военные люди, н писторы, и лорды, и доктора разныхъ наукъ. Служители, по обычаю
края, прежде всего поднесли пловцамъ по стаканѵ превосходной
водки, а вслѣдъ эа эгой церемоиіей начался обѣдъ, почтн гомерическій. Не успѣли гости и хозяева кончить обѣда, какъ въ залѣ
явился скрипачь и начались танцы: владѣтель острова первый подалъ примѣръ, подхвативъ свою собственную дочь, а старыйМалькольмъ нустился прыгать, какъ дикая коза. Одинъ изъ Маклеодовъ, по имени Сэнди (Саша или Александръ) прозвашіый домовымъ *), выдѣлывалъ такіе отчаянные прыжки и до того смѣшилъ
всѣхъ своею болтовйею, что въ короткое время очутился героемъ
всего бала; первою же красавицею изъ числа танцовавшихъ
дамъ и дѣвицъ всѣ призналн дочь хозяина, миссъ Флору МакъЛеодъ-Разай, — которой красота не только славилась на всѣхъ
островахъ. Гебридскаго архипелага, но была небезъизвѣстна въ
самомъ Эдинбургѣ. Всѣ веселились до ребячества, и докторъ Джонсонъ, ѵсѣвшійся рядомъ съ пасторомъ Макъ-Квиномъ возлѣ тан* ) Надо в с п о м ш іт ь , чхо ііа русском ъ я з ы кѣ н ѣ т ъ слова, раввосильпаѵо ш о т ланд ско м у с г и з іік илн а н гл ій с ко м у Ь оЬ§;оЫ іп. Н о Ь ^ о Ы іп зиачнтъ всселы іі и вертднвы й цугь, въ р о д ѣ Ш е к с п и р о в а П у ка .

цующихъ, — сказалъ, обращаясь къ Босвеллю: не знаю, какъ у
насъ достанетъ силы выѣхать отсюда. За ужиномъ сидѣло болѣе
тридцати человѣкъ, шумная бесѣда не прекращалась ни на минѵту, а пьяиства, какъ, по крайней мѣрѣ, утверждаетъ Босвелль,—
вовсе нс было.
Чстыре дня провсдены были посреди патріархальнаго семсйства
Маклеодовъ; обѣды слѣдовали за ужинами, балы за обѣдами; добродушный Босвелль закружился такъ, что даже забылъ записывать въ своемъ дневникѣ замѣчате.іьнѣйиіія изъ Джонсоновыхъ изрѣченій. А между тѣмъ времени терять не слѣдовало, настуііала глубокая осень и плаваніе по морю становилось съ каждымъ днемъ
опаснѣс.
Островч» Разай имѣетъ въ себѣ много достопримѣчательнаго,
начиная съ высокой горы Дунъ-Кана, до озера, въ которомъ, по
словамъ Малькольма Макъ-Леода, жило нѣкогда чудовище гиппопотама, выходившее иногда изъ глубины и пожиравшее людей. Одинъ
земледѣлецъ, когораго родная дочь досталась въ добычу хищному
звѣрю, возпамѣрился съ нимъ сразиться, и для этого, устроивъ
родъ небольшого укрѣпленія, спрятался позади, напередъ сложивши псредъ нимъ цѣлый костеръ дровъ. Передъ огнсмъ этимъ, по
его приказанію, положили цѣлую свпнью, а сверхъ того въ немъ
иакаливался огромный жслѣзный всртелъ. Когда запахъ отъ жаренаго мяса распрострапплся повсюду, чудовище направилось прямо къ огню, но было встрѣчено ударами до красна накалснаго желѣза. Произошла яростная битва, кончиншаяся пібелыо пшпопотама, насквозь пронзеннаго каленымъ вертеломъ. Груда камней, за
которыми укрывался неустрашимый охотникъ, показаны были
Босвеллю.
Возлѣ самого моря находятся еіце двѣ огромныя пеіцеры,украшенныя сталактитами. Скота на островѣ очень много и народъ,
подъ истинно отечсскимъ уиравленіемъ Разая, пользуется полнымъ
благоденствіемъ. Вотъ все, чтб было замѣчено Босвелемъ и Джонсономъ нослѣ чстырсхдневнаго пребыванія. Кт. этому шотландецъ
прибавляетъ еще, что на верншнѣ горы Дунъ-Кана, онъ танцовплъ, въ сообществѣ Малькольма н двухъ другихъ спутниковъ,
какой-то горскій танецъ, — чтб не помѣшало ему, однакоже, вернувшись домой къ балу, отплясывать на немъ съ полной неѵтомимостью.
Между тѣмъ погода становилась все хуже, и надлежало нользоваться первымъ яснымъ днемъ, чтобъ покинѵть гостепріимный
кровъ Маклеодовъ. Двѣнадцатаго сентября, вѣтеръ, дувшій съ моря,

затихнулъ, и все семейство хозяина вышло къ берегу провожать
з н а м е н и т а г о л с к с и к о г р а Ф а . Самъ в л а д ѣ т е л ь о с т р о в а и ч а с т ь г о с т е й
рѣшились взять еще одну лодку и конвоиропать путешествешшковъ до Кингсбѵрга и л и , по крайней мѣрѣ, до половины дороги.
Въ городкѣ, называвшемся Портъ-Рээ (королевская пристань), на
островѣ Скэй, отыскана была гостинница, въ которой произошелъ
прощальный обѣдъ. Джонсонъ хотѣлъ угощать своихъ спутниковъ,
но это ему не удалось: Разай заплатилъ за все вперсдъ, строго
запретивъ трактиріцикѵ брать хоть одну копѣйку съ бывшихъ
его гостей, такъ что лексикографу и его товарищу оставалось
только еще разъ поблагодарить лорда и дружески проститься съ
нимъ, съ его семействомъ н своимъ бывшимъ проводникомъ старымъ Малькольмомъ.
Въ Кипгсбургѣ путешественники остановились въ домѣ мистера Макдональда, мужа знаменитой Флоры Макдональдъ, игравшей такую романическѵю роль во время войны принца КарлаЭдуарда за наслѣдство своихъ предковъ. Объѣхать Гебридскіе
острова и не видать бывшей подруги претендента, значило быть
въ Италіи п не видать Папы, потому-то ни одинъ путешественникъ
не оказывался способнымъ миновать Кингсбурга.
Въ старой и большой залѣ, оствѣщенной яркимъ огнемъ камина, Джопсонъ встрѣченъ былъ хозяиномъ дома, черноволосым ь
и высокимъ мужчиной, типомъ истиннаго горца, въ тартановомъ
нледѣ, наброшенномъ сверхъ казакина съ золотыми пуговицами.
На головѣ его надѣтъ былъ, какъ н ѵ Маклеода, голубой токъ,
только безъ золотой пуговивы, а съ чорной лентою вокругъ. Лицо
его поражало своей выразительностыо и казалось нѣсколько задумчивымъ.
Только что подали внски и ужинъ, передъ гостями явилась
маленькая пятидесятилѣтняя жешцпна, на лицо очень молодая для
своихъ лѣтъ, съ деликатными и аристократическими манерамн.
Джонсонъ и Босвелль почгителыіо встали съ своихъ мѣстъ: передъ ними находилась мистриссъ Флора.
Послѣ первыхъ нривѣтствій, мистриссъ Флора сказала своимъ
гостямъ, что она давно ѵже знаетъ о ихъ путешествіи. Нѣсколько
дней тому назадъ, продолжала она, мнѣ было дано знать о васъ.
Я знала, что ко мнѣ собирается мистеръ Босвелль, въ сообществѣ
мпстера Джонсона, одного изъ молодыхъ лондонскихъ щеголей
(Ьискз). Всѣ начали смѣяться и придумывать, какимъ образомъ
могъ старый и почтенный ученый попасть въ число денди XVIII
столѣтія. Я намѣрена, продолжала шутя мистриссъ Флора, я намѣ-

рсна отвести вамъ лучшую комнату въ домѣ: вы знаете манеру
жснщинъ. Онѣ угождаютъ молодежи и вообще любятъ молоденькихъ щеголей. Стали вспоминать о пребываніи прннца Карла въ
Кингсбургѣ, въ томъ самомъ домѣ, гдѣ нроисходила бесѣда, — и
Джонсонъ, желая въ свою очередь ношутить, спросилъ хозяйку:
мнѣ сказывали въ Англіи, какъ будто бы съ нринцомъ былаздѣсь
какая-то хорошенькая героиня, миссъ Флора Макдональдъ, — какъ
вы думаете, нравду ли мнѣ сказали. Совершенную правду, отвѣчала хозяйка въ томъ же духѣ, и впдя, что ея гости не прочь
услышать ея исторію, хотя и совѣстятся дѣлать ей прямые вопросы, разсказала имъ нѣсколько событій о прнключеніяхъ принца
послѣ Куллоденскаго сраженія, развѣявшаго въ прахъ всѣ его
надежды и разсчеты на отеческій престо.п., Мы иередадимъ нашнмъ читателямъ только весьма малѵю часть сказанныхъ нриключеній.
Всякому человѣку, сколько нибудь знакомому съ исторіею Великобританіп, извѣстно, что принцъ Карлъ, въ 1746 году, послѣ
своей несчастной высадки въ Шотландію, принужденъ былъ скрываться нѣсколько времени и ждать ѵдобнаго случая для переѣзда
къ берегамъ Франціи. Окрестности Куллодена (гдѣ пронзощло пораженіе приверженцевъ принца), да н вся сѣверная часть Англіи
съ Шотлаидіею, заняты былн войсками, всѣ главные помощники
принца и всѣ іючти і п с ф ы клановъ, гіршшмавшіе участіе въ дѣлѣ
Стюартовъ, были нлн перебиты, или подъ стражею, или скрывались въ неприступныхъ горахъ. Миссъ Флора Макдональдъ, неоставлявіиая прішца ни на міінѵту, убѣдила его одѣться въ женское платьс и ѣхать ст» ней къ ея родствешшкамъ. Съ опасностью
жизни оба они достиі'лн до острова Скэй, гдѣ миссъ Флораоткрыла тайну владѣтелю Кингсбурга и посовѣтовалась съ нимъ о средствахіі спасти изгнанника. Оставаться ему въ женскомъ платьѣ
было невоэможно, онъ поминутно измѣнялъ своему костюму, дѣлалъ огромные шаги, при нереходахъ черезъ рѣчки иоднималъ
нлатье выше, чѣмъ бы слѣдовало, и однимъ словомъ, велъ себя
съ беззаботой, рыцарскоіі кѣтренностью, сродной его всегдашнему
характерѵ. Даже простыя поселянки догадывались, чго ирландская
горничная миссъ Флоры есть ннчто ииое какъ мужчина и вѣроятно, переодѣтый претендентъ. Одинъ голько англійскій ОФицеръ,
квартировавшій въ Кингсбургѣ не догадывался ни о чемъ, — и
когда преслѣдованія якобитовъ окончились, миссъ Флора при всякомъ удобномъ случаѣ пршшмалась подшучивать надъ недальновидностыо своего стараго постояльца.

Со стороны горцевъ измѣны опасаться было нечего, проданность нхъ къ послѣднемѵ иредставителю дома Стюартовъ превосходила всякое вѣроятіе. Башнаки, которые принцъ износилъ дорогою, хранилнсь въ домѣ Кингсбурговъ и были нотомъ проданы
за двадцать ф ѵ н т о в ъ , а старая хозяйка дома, мистриссъ Макдональдъ Кингсбѵргъ, завѣщала похоронить себя въ той самой простынѣ иа которой Карлъ-Эдуардъ провелъ первую ночь въея замкѣ. Благородный, веселый характерч» принца обворожалъ всѣхъ,
кто слышалъ отъ него хоть одно только слово.
За ужиномъ, разсказываетъ мистрпссъ Флора, онъ бььп, весьма веселъ, пилъ за здоровье хозяина, а потомъ легъ спать и проспалъ до часу пополѵдни. Хозяйка зймка прибѣжала поутру къ
своену отцу, и, высчитывая всѣ опасиости, ихъ окружавшія, просила его поскорѣе разбудить его высочество. Пусть омъ отдыхаетъ
спокойно, отвѣчалъ преданный старикъ, ему нуженъ отдыхъ, а что
до меня, то мнѣ совершенно все равно, если съ меня снимутъмою
сѣдую голову нѣсколькими годами ранѣе, чѣмъ мнѣ слѣдустъумереть.
На другой день, принцъ, опять таки въ сопровожденіи Флоры
Макдональдъ добрался до Порт-Рээ, чтобъ оттуда переѣхать въ
Разай; къ несчасгію всѣ лодки были созжены или испорчены англичанами, и только послѣ долгихъ остановокъ, двое братьевъ
нзъ Фамиліи Макъ-Лсодовъ, отыскавши гдѣ-то малснькій чолнъ,
перевезли въ немъ претеидента, ст» помощью уже извѣстиаго намъ
Малькольма Маклеода. Миссъ Флора простнлась съ принцемъ, успокоенная тѣмъ, что передала его сѵдьбу въ рѵки людей, полныхъ
изобрѣтательности и готовыхъ на все для его спасенія.
Едва только великодушный Малькольмъ Маклеодъ, послѣ тысячи разныхъ опасностей, ѵспѣлъ проводить принца черезъ весь
островъ Разай и сдать еі’0 па руки преданному лерду Макъ-Кинноку, какъ самъ онъ былъ схваченъ, посланъ въ Лондонъ на военномъ кораблѣ н посажснъ въ темницу. Началось слѣдствіе, и Малькольмъ ожидалъ немииуемой смерти, но счастливое стеченіе обстоятельствъ спасло горца, вѣрнаго домѵ своихъ госѵдарей. Не
смотря на то, что его ѵчастіе въ спасеніи несчастнаго принца было нзвѣстно какъ нельзя болѣе, не взирая на то, что его политическія мнѣнія открыты были передъ всѣми и каждымъ, нашелся
только одинъ свидѣтель въ его обвииеиіе, и Малькольма оправдали. Очень вѣроятно, соображаясь съ закономъ, требовавшимъ, по
крайней мѣрѣ, двухъ свидѣтелей для осѵжденія преступника, что
сами судьи желали его спасенія.
Что касается до самой миссъ Флоры, то судьба ея была еще

непонятнѣс. Сотни и тысячи человѣкъ видѣли ее въ мѵжскомъ
платьѣ передъ полками Карла-Эдуарда, вся Англія знала, что прсданная дѣвушка, вѣрная прапиламъ Макдональдовъ, не покинула
претендента и послѣ того какъ онъ всѣми былъ покинѵтъ, а
между тѣмъ для нея все дѣло кончилось годовымъ заключеніемъ.
Процессъ ея разрѣшнлся совершеннымъ оправданіемъ. По словамъ
историковъ и біографовъ, приверженныхъ къ домѵ Стюартовъ,
миссъ Флорѵ никто не посмѣлъ осудить на казнь; писатели изъ
виговъ иолагаютъ напротивъ, съ болынимъ основаніомъ^ по всей
вѣроятности само правительство пожелало быть милосердымъ къ
жснщинѣ, можстъ быть заблѵждавшейся, но все-таки достойной
общаго ѵчастія, если не удивленія.

VIII.
З а м окъ Д удвегаиъ. — Л еди Д Іа къ -Л е о д ъ , д о к ю р ъ К эд оген ъ и его сочи и е н іе о
под агрѣ. — В еселость духа должиа уси л и в а іь ся съ л ѣ та м н . — С упруж еская в ѣ р н о с т ь , М о и т е с к ь ё , ГІидім п Я а о н ія . — П о впр ъ и м он етчи къ . — Собака н ку с о къ
ы яса. П о ѣ з д ки въ Ш в е ц ію . — 0 льияиы хъ и ш о л ко в ы хъ м а те р ія хъ . — Г а рем ъ и
в ы гов оръ Босвеллю . — Х рам ъ богипи А паити съ . — С о ч и н е п іс П сп н а п та о Ш о т ландін. — О тр и ц а т е іь н а я кр и т и к а . — Ш у т о в с т в о и б езпеч но сть . — К е іь т ы и
С кн ф ы . — Ш у г к а поэта Ботлера. — Т аи н стве вн а я и с то р ів ледн 1’ ренджъ. — П о э зія безъ матеріаловъ д ія поэзіи. — М олодоіі Колъ. О пять К о р р и ка та хи а ъ . — О р г ія . — Босве.іль съ п о ім ѣ л ь я . — Ещ е п атріархаль н ы я н аслаж д епія. — Г ероизмъ
Б освелля. — П е р е ѣ зд ъ къ М олю , буря па м орѣ . — О стровъ К о л ь и те м н и ц ы ста раго зам ка. — Кам ен ь па б ѳ регу моря. — С кѵка. — Л о ж н ы й братъ Д ж он сона. —
Двое судей пзъ Э динбурга. — О тзы въ лекси ко гр а ф а о молодомъ К о л ѣ . — Острова
М олль и И н чке л не тъ . П р о щ а н іе съ К ол ем ъ . — Ііг о плачевная ко и чи н а . — П о те р я
ш и о р ъ н го м е р и ч е ско іі иалки.

Замокъ Дунвеганъ, къ которому прнбыли наши путешественники на дрѵгой день нослѣ своего визнта кинбургскому владѣтелю, расположенъ посредіі мѣстоположенія, въ высшей степсни
дикаго и сумрачнаго. Скалы, болота, нропасти окружаютъ огромное строеніе, часть котораго самая старииная, немпогимъ лучше
развалинт». Оно стоитъ на утесѣ, выдпнгающемся къ берегу; широкая, грубо нзсѣченная лѣстница ведстъ къ нему со стороны,
противоположной морю. Такпмъ образомъ въ з&мокъ нельзя иопасть иначе, какъ пѣшкомъ съ одной стороны, или нодъѣхавши
на лодкѣ съ другой. II не смотря на мрачность обстаиовки, можетъ быть, ио случаю этой самой мрачпости, общая картина
была необыкиовенно прекрасна. Дунвеганъ нринадлежалъ семейству Макъ-Леодовъ. Оказалось, что настоящая сго владѣтельница, ледп Маіслеодъ, иногда видала доктора Джонсона въ Лондо-

нѣ, была хорошо знакома съ лучшпми литературпыми знаменитостями Англіи, и постоянно слѣдила завсѣми новостямп въученомъ
мірѣ. За ужиномъ она спроспла Джонсона, чпталъ ли онъ сочиненіе доктора Кэдогена о нодагрѣ, и какого онъ мнѣнія объ этой
книгѣ *). — Д ж о н со н ъ . Книга эта очень хороша въ цѣломъ и
очень глѵпа по своимъ частиостямъ. Кэдогенъ весьма уменъ, когда
совѣтуетъ намъ лѣчиться ѵмѣрепностыо, движеніемъ и веселостыо,
но, принимаясь сравпивать подагру съ лихорадкою, п утверждая
что нодагра не наслѣдственна, онъ говоритъ глупость. — Л е д іі
М а к л е о д ъ . Я обвиняю доктора Кэдогена въ томъ, что онъ самъ
не слѣдустъ высказаннымъ имъ правиламъ: таіа> онъ безпрестанно восхваляетъ передъ своимъ читателемъ ѵмѣренность, а самъ
проводитъ ночи за бутылками. — Д ж он сон ъ . Книга отъ этогонисколько ие. выходитъ хуже. шГьГвсѣ,~тб^сть’ людй, немного глупы
въ одномъ отнопіеігіпт мы не хотпмт> сообразпть того, что истина
всегда истина, что можно высказывать мысли, не примѣняя ихъ
къ дѣлу, и что они вовсс не пронграютъ отъ этого. Я валяюсь въ
постелѣ каждый день до полѵдня, а между тѣмъ говорю каждому
молодому человѣкѵ, и иовторяю съ полнымъ убѣждоніемъ: еслп
вы не пріучите себя вставать рано, изъ васъ не выйдетъ ровно
ничего хорошаго! Вы читаете кннгу, соглашаетесь съея авторомъ
въ мнѣніяхъ, іі потомъ узнаете, что его жизнь противорѣчитъ
книгѣ — развѣ вы черезъ это отступитесь- отъ тѣхъ мыслей, которыя кажутся вамъ справедлпвыміі? ІІоложимъ, ва.мъ попалось
умное сочиненіе, но авторъ его вамъ совершенпо неизвѣстенъ, вы
однако его прочитали, что же вамъ предстоптъ далѣе? Не вѣрить
прочитанному до тѣхъ поръ, поі;а вы не ознакомитесь съ правилами и образозіъ жизни писателя? Конечно, человѣкъ, на дѣлѣ
исполняющій правпла имъ высказанныя, стоитъ полнаго уваженія,
однако не меньшаго уваженія стоитт. и тотъ нисатель, который,
сознавая свои слабости, не оправдываетъ ихъ, а бла.городно преклрняется передъ истиною. — Б освклль. Странно, что нашъ докторъ рекомендуетъ своимъ болыіымъ веселость какъ лекарство:
развѣ отъ насъ зависитъ быть веселыми по произволу. — Д ж онсонъ. ІІочти зависитъ, сэръ, съ лѣтами и наше расположеніе духа измѣнястся къ лучшемѵ. Человѣкъ совершенствуется съ по* ) Ч ю б ъ читател» ие удивился іа к о м у с ір а н и о м у □редмѳту разговора, ыы по и р оси иъ с го в с п о л іш т ь , что іке п ы ш о тл а п д ски хъ лордовъ и лердовъ, особеппо иа
с ѣ в е р ѣ , часто пр и и у ж д е п ы б ь и н , по н е д о статку и е д н ко в ъ , лечпть свопхъ подданііы хъ , и по то и у н е р ѣд ко п р іу ч а л іс ь чи та ть м е д и ц ппскія со ч и и е и ія . К п и га доктора
Кэдогева была оесьма поп улн рп а въ Д пгліи .

мощью опыта. Въ юности своей онъ па всякѵю вещь, до него касающуюся, глядитъ какъ на нѣчто важное. Съ лѣтами онъ нріучается не придавать большого вѣса мелкимъ, но горькимъ событіямъ жизни, дѣлается ровнѣе, терпѣливѣе, и оттого пріятнѣе по
нраву. Дитя думаетъ только о томъ, чтобъ доставить удовольствіе
себѣ самому, оно хватается за всякѵю вещь, не думая о другихъ.
Мало по малу, оно нріучается дѵмать и о чужомъ удовольствіи,
его ѵчатъ нравиться другимъ и номышлять о выгодѣ другихъ
прежде своей. Такъ пріобрѣтаются хорошія наклонностид н потому то, говоря о хорошо развитомъ человѣкѣ,
говоримъ, его
хорошо воспитали.
Стали говорить о нравственности женщинъ и о вредѣ, нроисходящемъ въ семействахт>, которыхъ матери забываютъ свои супружескія обязанности. — Б о с в е л л ь . Я снисходительнѣе смотрюна
ошибки одинокой женщины; нежели на ошибки женщины замужней. — Д ж он сон ъ . Конечно, сэръ, украсть шиллингъ значитъ не
то, что украсть тысячу Фунтовъ, н вытащить у прохожаго кошелекъ потихоньку лучше, чѣмъ къ воровству прпсоединить убійство, но когда начало нреступленія сдѣлано, остальное придетъ
само собою. Тамъ, гдѣ одинокія женщнны ведутъ себя дурно, не
ждите встрѣтить вѣрности въ замужнихъ особахъ. — Б о с в е л л ь .
Одиако, поувѣреніюпутешественниковъ, въИндіи...— Д ж он сон ъ .
Сэръ, избавьте меня отъ Индін. Это мнѣ напоминаетъ Монтескьё,
человѣка впрочемъ геніалыіаго, во многихъ отношеніяхъ. Когда
ему нужно защшцать какой нибудь нелѣпый обычай, онъ тотчасъ
же говорптъ: такъ дѣлается въ Японін или въ другомъ отдаленномъ
краѣ, о которомъ онъ самъ ровно ничего не знаетъ *). Въ пользѵ
многоженства онъ приводитъ островъ Формоза, гдѣ по его словамъ
родится десять жепщинъ на одного мужчину. Остается только пріискать другой островъ, гдѣ мужчинъ вдесятеро болѣе чѣмъ женщшп>,— и тѣмъ пополнить недостатокъ.
За ужнномъ поданъ былъ гостямъ оі-ромный рогъ, обдѣланный
въ серебро, изъ котораго пилт> РодерикъВеликій, одинъ изъ древнихъ лердовъ замка: болѣе полуторы бутылки входило въэтотъколоссальный сосудъ. На стѣнахъ столовой залы развѣшано было стаР°е оружіе: малепькіе крѵглые щнты, конья и глайморы **) необыкновеиной величины.
На слѣдующій день нутсшественники осмотрѣли водопадъ, одинъ
* ) Д олгоиъ счи таеиъ обратить п н ииапіе читателя па эту х а р а кте р и стп н у блестящ аго, но пародоксальпаго автора Е з р іі Нез Ь о із .
* * ) С Іа у т о г е — в ели кій лечъ .

• изт> огромиѣйшихъ въ краѣ, находившійся недалеко отъ замка и
называвшійся водопадомъ Родерика Великаго. По утру Джонсонъ
объяснялъ своимъ собесѣдникамъ, какъ дѣлается монета, золотая
серебряная, а вечеромъ излагалъ мысли о пивной торговлѣ и долго говорилъ о порядкѣ пивовареннаго искусства. Докторъ МакъКвинъ (сопровождавшій спутниковъ и вмѣстѣ съ ними гостившій
въ Дунвеганѣ), замѣтилъ, что Джонсонъ какъ будто воспигывался
цд мопетномъ дворѣ, а потомъ всю жизнь свою былъ пивоваромъ.
Босвелль ѵпоминаетъ объ этомъ днѣ, какъ объ одномъ пзъ счастливѣйшихъ въ теченіе всей его жизни. Меня приводила въ восторгъ,
пишетъ онъ, та мысль, что я былъ способенъ увлечь съ собою
такого великаго человѣка, и увлечь почти на край свѣта. Смѣшное, но вѣрное изображеніе представилось мпѣ: я сравнилъ себя съ
собакой, ѵтащившей огромный кусокъ мяса, и скрывшейся въ неприступный ѵголокъ, гдѣ никто не могъ его у нея отнять. Сказанную мысль я тутъ жс передалъ всѣмъ присутствующимъ, прибавивъ для поясненія: въ Лондонѣ Рейнольдъ, Ботлеркъ и тьма другихъ людей имъ подобныхъ, рвутся изъ-за того, чтобъ слушать
доктора Джонсона, пользоваться его бесѣдою наперерывъ др“угъ
передъ другомъ. А мы здѣсь, въ Дѵнвеганѣ, наслаждаемся ею безъ
иомѣхи и опасенія.
За обѣдомі) рѣчь шла о пѵтешествіяхъ, и Джонсонъ дѣлалъ разныя предположенія насчетъ иоѣздки въШвецію. — Б о с в б л л ь . М ьі
тамъ представимся королю. — Д ж опсон ъ . Нужно еще знать, захочетъ ли король шведскій видѣть насъ и захотятъ ли при дворѣ
говорить съ нами. — П о л ко в н и къ М а к л е о д ъ . Объ этомъ не
безпокойтесь, нашъ Босвелль первый заговоритъ. Но замѣтивъ,
что его выходка огорчила добраго Джемми, полковннкъ прибавилъ: — и заговоритъ какъ всегда: умно и кстати. Позвольте мнѣ,
пишетъ Босвелль въсвоемъ опнсаніи поѣздки на Гебридскіе острова, сказагь нѣсколько словъ въ защиту моей страсти къ знакомствамъ съ замѣчатсльными лицами. Я дѣйствительно готовъ заговаривать со всякимъ извѣстнымъ лицомъ, но того ііс слѣдуетъ
нриписывать безстыдствѵ или навязчнвости. Я полѵчилъ много
счастія черезъ подобнѵю привычку. И если мы хвалимъ человѣка,
который ищетъ познанія, хотя для гого нужно было переѣзжать
горы и моря, то неужели свѣтъ не бѵдетъ снисходителеиъ къ человѣкѵ, который для той же самой цѣли превозмогастъ труды и
ііепріятиости, хотя труды и непріятности совсѣмъ другого рода.
А трудовъ и непріяпюстей бѣдпому Босвеллю приходилось испьггывать немало, и даже въ тотъ самый день, когда онъ писалъ

эти строки. Послѣ ухода дамъ изъ за стола, Джонсонъ сталъ нападать на нѣкоторые обычаи горцевъ, въ особенности на ихъ отвращеніе къ полотнянному бѣлью. Фланель, которую многіе изъ
нихъ носятъ на тѣлѣ, сказалъ онъ, по чистотѣ своей никогда не
сравнится съ полотномъ. Замѣтьте, что всѣ матеріи и продукты,
происходящіе изъ царства растительнаго, гораздо чище выдѣлываемыхъ изъ продуктовъ царства животнаго. Ленъ чище шерсти.
Прежде я боялся подходить къ смолѣ п дегтю, но когда узналъ,
что то и другое дѣлается изъ древесной коры и еловыхъ шишекъ,
мое отвращеніе прошло совершенно. Если древесный сокъ или камедь попадется къ намъ на руки, мы не испытываемъ непріятнаго чувства, но запачкавъ палецъ саломъ или жнромъ, нс успокоимся нока его не вытремъ дочиста. Я часто думалъ, что если бъ мнѣ пришлось имѣть гаремъ, всѣ мои жены одѣвались бы
не иначе, какъ въ полотняныя или бѵмажныя матерш. Шолковыхъ издѣлій я не дозволялъ бы носить, погому-что шолкъ легче
держитъ грязь: она въ немъ незамѣтна...
Когда я услыхалъ — пишетъ Босвелль — когда я услыхалъ
величественнаго доктора Джонсона, учителя мѵдрости, важно сидящаго въ старомъ креслѣ п говоряіцаго своимъ слушателямъ,
будто съ каоедры о томъ, что сталъ бы онъ дѣлать еслибъ имѣлъ
гаремъ, и доктора Джонсона, передъ всѣми сознающагося вътомъ,
что подобная мысль часто приходила ему въ голову, все самообладаніе меня оставило и я принялся хохотать самымъ неумѣреннымъ образомъ. Но гордость зпаменитаго моего друга не могла перенести моей веселости; въ туже минуту онъ обратился ко мнѣ и
сталъ говорить съ такимъ саркастическимъ остроуміемъ, осыпалъ
меня та ктіи унизительными названіями и такъ неумолимо предалъ
меня на посмѣяніе всѣхъ собесѣдниковъ, что я съ радостью готовъ былъ бы и теперь изгнать изъ моей памятн самое воспоминаніе его строгихъ рѣчей.
Добрый пасторъ Макъ-Квинъ поспѣшилі> дать разговору другое направленіе. Утромъ онъ показывалъ путешественникамъ какія-то развалины па краю двухъ пропастей, при чемъ утверждалъ,
что нестройная масса камней есть ничто иное, какъ храмъ древней
богини Анаитисъ, о которой упоминали Павзаній и Плиній. Джонсонъ не.повѣрилъ его догадкамъ, іі Макъ-Квинъ послѣ обѣда снова
сталъ убѣждать ноэта въ нстинѣ своего открытія. — Дж онсонъ.
Не спорю, сэръ, вы имѣете одну вѣроятность въ пашу пользу; догадка ваша можетъ быть и вѣрна. Можетъ быть, что развалины
эти — дѣйствителыю храмъ богинн Анаитнсъ, но можетъ быть они

ничто иное, какъ остатки христіаиской церкви, а можетъ быть
храма, носвященнаго другому божеству, а не вашей любимой Анаитисъ. Строить подобнаго рода догадки, не тоже ли, что бросить
песчинку на морской берегъ, ибыть въ увѣренности, что она завтра отыщется. Самая этимологія доказываетъ мои слова, потому
что, какъ вы сами сказали, слово Анаитисъ, на эрскомъ языкѣ,
означаетъ всякое мѣсто, лежащее блпзъ воды. Сама этимологія
васъ обвиняетъ; вы подобны орлу, про котораго говоритъ Валлеръ,
орлу, убитому стрѣлою, украшенною перомъ изъ его собственнаго
крыла. Макъ-Квинъ упомянулъ чтб-то объ алтарѣ богини, будто
отыскапномъ въ развалинахъ храма. — Д ж о н с о н ъ (смѣясь). Вы
все таки поражены, хотя и сражаетссь, подобно Тацитовскимъ
Германцамъ, за свои алтари.
Разговоръ нерешелъ къ сочиненію Пеннанта, нѣсколько лѣтъ
тому назадъ путешествовавшаго но сѣверовосточной части Шотландіи и издавшаго книгу съ оппсаніемъ его поѣздки. На эту
книгу нападали всѣ присутствѵющіе, находя ее черезчуръ поверхностью. — Д ж о н со н ъ . Напрасно вы браните книгу Пспнанта, и
въ особенности нападаете на многое въ ней несказаное: если че.ювѣкъ намѣренъ говорить о рыбахъ, отчего вы хотите принудить
сго толковать о домашней птпцѣ? — М а к л е о д ъ . Однако, говоря
о рентѣ въ Шотландіи, авторъ сочцненія обвиняетъ всѣхъ насъ,
землевладѣльцевъ, въ неразумномъ управленіи. Онъ ппшетъ:
«он» умѣютъ только опорожиять мѣшокъ, не думая о его наполненіи.» ГІочему же онъ не возьмегся выучить насъ наполнять наши мѣіики? — Д ж о ііс о н ъ . Сэръ, то, что вы говорите, есть отрицательная критика, которую можно тянуть безъ конца. Путешественникъ говоритъ: такія-то земли дурно обработаны, онъ
нравъ если говоритъ правду, и ему нѣтъ дѣла до того, чгобъ
учить номѣщиковъ земледѣлію. Я могу написать, что большая часть
вашихъ горцевъ ходитъ босикомъ, но я не обязанъ, вслѣдствіе
своего замѣчанія, укаэывать имъ гдѣ покѵпаются башмаки. Вамъ
ноказываютъ человѣка ростомъ въ шесть Футовъ, и вы обижаегесь, иочему ихъ въ немъ не семь. Ьсли путешественникъ солжетъ, вы имѣете право обвинять его, но придираться къ вещамъ
несказаннымъ, есть признакъ не хорошаго, а предубѣжденнаго
цѣнителя.
Иослѣ того стали говорить о мошенничествѣ, и Джонсонъ высказалъ нолную мысль: «еслибъ большинство людей не было такъ
.іегковѣрно, плутовство меньшинства не развилось бы въ такихъ
обширныхъ размѣрахъ». — Б о с в е л л ь . Стало быть, для того

чтобъ пускаться на злыя дѣла, не нужно имѣть особенныхъ сііО’
собностей ума. — Дж онсонъ. Гораздо труднѣе употреблять свои
способности на добро, чѣмъ на зло. Дѣлать зло не требуетъ усилій и стараній, — злой человѣкъ всегда дѣйствуетъ кратчайшимъ
нутемъ. Гораздо легче украсть тысячу Фунтовъ, нежели нажить
нхъ честнымъ трудомъ. Разбить непріятельское войско въ открытомъ бою не совсѣмъ легко, но когда оно сдалось и бросило
оружіе, его можно перерѣзать безъ всякихъ усилій.
Мистеру Макъ-Квину, утверждавшему, что Кельты произошли
отъ Скиоовъ, населявшихъ Малую Азію, Джонсонъ сказалъ. 0,
сэръ! можетъ ли какой нибудь безграмотный народъ имѣть вѣрное
понятіе о своемъ происхожденіи? Мнѣ трудно сохрапять хладнокровіе, когда я слышу какъ учоныс разглагольствуютъ о происхожденіи разныхъ необразованныхъ народовъ, не имѣя другого
основанія, кромѣ преданій этихъ самыхъ дикарей. Кто можетъ говорить о иодобномъ прсдметѣ серьозно? Что можетъ вамъ полудикій клапъ Макъ-Краасовъ сообщить о своемъ происхожденіи?
Если языкъ двѵхъ дрѵгъ отъ друга отдаленныхъ пародовъ почти
одинъ и тотъ же, я вѣрю въ ихъ родство, ію я несогласенъ признавать его, если все сходство между двумя языками заключается
въ двухъ трехъ словахъ, съ усиліемъ нріисканныхъ. Ботлеръ ’ )
раньше меня ввелъ въ шутку, что обитатели Валлиса и окрестностей Магелланова пролпва — одинъ и тотъ же народъ. «Слово
пеніуинъ, говоритъ онъ, оэначаетъ у вторыхъ итицу съ бѣлой
головой, а мы знаемъ, что на языкѣ валлійскихъ жителей пенъ
значитъ голова, и слово гуинъ тоже, что бѣлый. И такъ, намъ не
дозволено сомнѣваться въ сродствѣ обоихъ народовъ. И вотъ результаты Фіілологическихъ сближеній».
Одинъ изъ собесѣдниковъ разсказалъ трагическую и таинственную исторію леди Гренджъ, жены одного изъ первыхъ лордовъ Шогландіи. Эта женщина, отличавшаяся съ дѣтства жестокимъ и мстительнымъ характеромъ, безъ вѣсгипропала отъ своего
мужа, и впослѣдствіи только открылось, что ее перевезли какіе-то
люди, ночыо, на островъ Святыя Кильды. Нѣсколько лѣтъ провела
-іедіі на пустынномъ островѣ, раздѣляя бѣдную пищу его житслей; во все время за ней ходила сгарая женщина, нензвѣстно
кѣмъ нрисланная; никто изъ жителей не бралъ отъ нея писемъ и
ие соглашался дать знать кому-либо о ея пррбываніи на островѣ.
* ) А в т о р г зиамѳвитой п о э н ы Г уд и б р а съ , въ ко то рой осм ѣнвались обы чаи пурнтаиъ .

Наконецъ, съ помощью цѣлаго ряда хитростей, несчастиой леди
удалось переслать одно письмо въ Эдинбургъ; правительство
тотчасъ послало за ней корабль, но изгнаниицы нигдѣ не было
отыскано: за нѣсколько дней до прибытія избавителей, она пронала безъ вѣсти *). — Б о с в е л л ь . Вотъ предметъ для мрачной
ноэмы, вндно ие даромъ говорятъ, что на островѣ Святыя Кильды
всегда процвѣтала поэзія. — Д ж он сон ъ . Невыгодно заниматься
поэзіею тамъ, гдѣ жизнь и природа имѣютъ такъ мало разнообразія. — Б о с в е л л ь . Однако истинное искусство не состоитъ ли въ
томъ, чтобъ изъ малаго числа образовъ создавать что нибудь иолное и поэтическое. — Д ж он сон ъ . Нѣтъ, сэръ, если у васъ мало
дровъ, не разведете вы хорошаго огня, и если вы не богаты металломъ, то и монетъ вычеканите немного. Оттого-то всѣ ваши
иѣсни сѣверныхъ народовъ напоминаютъ мнѣ одну хорошую пѣсенку, сочпненную во время королевы Елисаветы: вотъ изъ нея
отрывокъ:
«Всѣ лондонскіе парни, толстые и высокіе, стали кричать, что
они готовы сражаться за Эссекса; радаратгу, р адарата, радара,
т а д а р а , тандара».
—
М і і с т е р ъ М а к ъ - К в и і і ъ . Однако, вы не желаете, докторъ
Джонсонъ, отрицать красоты Оссіановыхътвореній. — Д ж о н со н ъ .
(смѣясь). Да, да. Р а дарату, р ада рата , радара, тадара.
Оставимъ, однакоже, да.іыіѣйшія бесѣды въ Дунвеганѣ, гдѣ
бури и дождь долго задержали Джонсона и примемся снова слѣдить за его нереѣздами.
Макъ-Квинъ и другіе спутники лексикограФа сдали обоихъ туристовъ на руки Допальда Макъ-Лина, болѣе извѣстнаго нодъ именемъ Коля, потомѵ-что онъ былъ лердомъ острова Коль. Дональдъ
былъ еще очень молодъ и къ достаточному образованію, полученному въ Лондонѣ, присоединялъ всю живость и увлекательную
веселость, свойственную его возрасту. Старый поэтъ очень любилъ
молодыхъ людей, если оіш были дѣйствительно молоды, и скоро
Коль сдѣлался его Фаворитомъ; забавно было вндѣть какъ Не* ) С. В .- С к о т т і) , з а м ѣ т ка и ъ ко то р а го мпого обязан ы всѣ б іограф ы Д ж онсона
н Б о с ве л л я , объ ясняѳтъ всю эту тан нств ѳнн ую и с т о р ію . М уяп. ледн Г р е н д ж г
к о гд а -т о зам ііш а н ъ былъ въ з а го в о р ѣ , и с н о ш е н ія его съ прн церж еицам п ф ам иліи
С тю артовъ были и з в ѣ с т п ы е го с у п р у г ѣ , ко то рая жила съ нимъ очень песо гл а спо и
п о с л ѣ в с я к о іі с с о р ы угрожала т ѣ м ъ , ч т о вы дастъ е го т а ііп у . Л еди Г р ѳ н д ж ъ п о х и щ е н а бы ла по его п р п к а з а н ію ; когда ж е слухи о ея заточѳн іи достиглн Э динбурга,
лордь приказалъ пер е ве зти ѳе на островъ Г ерризъ , владѣиіе М а къ -Л е о д о в ъ , гдѣ
о на п умерла.

сторъ британской словесности взбирался на горы вслѣдъ за двадцатилѣтнимъ лердомъ, заслушивался его веселыхъ разсказовъ,
соглашался со всѣми его предноложеніями насчетъ дальнѣйшихъ
поѣздокъ и вообще ввѣрялъ судьбу свою и судьбу Босвелля его
заботливости. На морѣ, Коль первый брался за весло, а если переѣздъ совершался по сушѣ, онъ двигался непремѣнно впереди
всѣхъ, не нереставая пѣть и дурачиться.
Нростившись съ Дунвеганскимъ замкомъ и сдѣлавъ нѣсколько
поѣздокъ по окрестностямъ, наши тѵристы опять очутились въ
Коррикатахинѣ, владѣтели котораго уже были знакомы Джонсону.
Такъ какъ былъ уже часъ одиннадцатый ночи, то лексикограФъ,
побесѣдовавъ немного, послѣ ужина отправился въ свою комнату,
а Босвелль остался въ столовой съ хозяиномъ, Колемъ и другими
гостями. Владѣлецъ Коррикатахина, страстно любившій Коля, былъ
въ восторгѣ, что видитъ его въ своемъ домѣ, и по этому случаю
предложилъ изготовить лишнюю чашу (Ьоиі) пунша. Когда она
была выпита, то, по совѣту Коля, всѣ гости рѣшились приняться
за слѣдующую. Потомъ выпита была еще одна, а гости занялись
иѣніемъ, веселыми шутками и, вѣроятно, танцованіемъ, вещью
всегда милою для шотландца. Всѣ имена собесѣдниковъ были сокраіцены въ знакъ дружбы: Босвелль называл ь хозяина именемъ
Еорри, а тотъ сжималъ его въ объятіяхъ, называя своимъ милымъ
Джемми. Заварили еще чашу пунша, и изъ строя иитѵховъ выбылъ молодой сынъ хозяина, за нимъ ѵбрались по своимт» постелямъ Коль и еще нѣкоторые гости. Босвелль, самъ К оррикатахинъ и лердъ Нокоу остались до конца сраженія.
«На слѣдующій день», пишетъ откровенный Босвелль, «япроснулся въ полдень, съ страшнѣйшею головною болью. Мнѣ было
крайне совѣстно за вчсрашнее пьянство и я несказанно боялся,
чтобъ докторъ Джонсонъ не сдѣлалъ мнѣ строгаго выговора.
«ГІрилично ли дѵмалъ я, прплично ли вести себя такъ, имѣя счастіе быть спутникомъ автора «Расселаса»? Черезъ часъ и онъ
явился въ мою комнату, сказавъ наперодъ: «вѣрно все еіце пьянъ»'?
Голосъ показался мнѣ не очень строгимъ и я нѣсколько успокоился. «Сэръ», отвѣчалъ я, — «они меня не пускали». «Нѣтъ», возразилъ онъ съ истинно британской веселостью, — «нѣтъ, чуть ли
не вы сами ихъ не пускали, пьяная собака! (сігипкеп сіо#)». Въ
это время Коррикатахшіъ, Коль п другіе друзья собрались вокругъ моей постели. Корри держалъ высоко надъ головою стаканъ и бутылку съводкой, предлагая мнѣ опохмѣлиться. — Дж онсонъ. Скорѣй напойте его съизнова, онъ станетъ смѣшить насъ
т. іѵ.
9

цѣлый день, это лучше чѣмъ напиваться на ночь, безъ пользы и
веселья для всей компанім. Впдя, что онъ веселъ, я самъ развеселился и выпилъ водки, отчего головная боль тотчасъ жо прошла.
Когда я началъ вставать, Джонсонъ сказалъ мнѣ съ добродушіемъ
«нечего такъ тороішться». Одѣвшись, я прошелъ въ его комнату
п раскрылъ молитвенникъ хозяйки; на первой строкѣ, кинувшейся мнѣ въ глаза, значилось: «не упивайтеся виномъ...»
Весь этотъ день былъ онять таки днемъ патріархалыіыхъ наслажденій, одни описанія которыхъ, не смотря на ихъ странность,
не могутъ не возбуднть какого-то милаго и сладкаго чувства въ
читателяхъ. За обѣдомъ сидѣло нѣсколько молодыхъ женщинъ,
родственницъ хозяпна; всѣ о ііи слѵшали л е к с и к о г р а Ф а съ неописаннымъ вниманіемъ, ѵхаживалп за пимъ и безпрестанно нодносили свои рюмки къ губамъ, крича: «Токторъ Шонсонъ, Токторъ
Шонсонъ,
ваше здоровье!» Старикъ былъ совершенно очарованъ
наивііостью шотландскихъ красавицъ, отвѣчалъ на всѣ пхъ тосты,
высоко поднимая свой стаканъ съ водою, н вообще являлся въ
самомъ блисгателыюмъ видѣ. Джонсонъ и его добрый товаршцъ
довольно рано отправились въсвои комнаты, а остальные джентльмены долго ещс сидѣли за своимъ пуншемъ, оглашая залу старинными пѣснями, прерывасмыми гомерическимъ хохотомъ. Нѣтъ
сомнѣнія, что бѣдный Босвелль дорого бъ далъ, чтобъ присоедипиться къ веселой компаніп, но страхъ огорчить или разгнѣвать
Джонсона былъ силыіѣе. Въ иять часовъ утра пптухп вошли къ
иему въ комиатѵ, «по несчастію» отыскали въ ней какую-то бутылку иѵнша и ес выішли ’ ). Потомъ Коррикатахинъ притащилъ
еще бутылкѵ и та была нстреблена посредн общаго веселія. Искушеніе было велико, но Босвелль ѵвѣряетъ, что ему не поддался/
Не уснѣлн наііін путешественники оставить островъ Скэй и
двпнуться ііо направленію къ острову Моллю, какъ ихъ застала бѵря на морѣ. Ботъ, въ которомъ онн помѣстплнсь съ Колемъ
и дрѵгими спутниками, не смотря на свою крѣпкую постройкѵ, не
смотря на большой навыкъ шкипера и матросовъ, оказывался поч•ги неѵдобнымъ къ ѵправленію. Съ Джонсономъ сдѣлалась морская
болѣзнь и онъ завалился иодъ навѣсомъ, возлѣ кормы; Босвелль
чѵвствовалъ себя очень свѣжимъ, но не надолго: скоро началось
головокруженіе, тошнота, н самъ онъ вынужденъ былъ искать
* ) Н ам і. к а ж е т с и , что Босвѳлль въ свон хъ з а ш іска хъ и сл и о го іш крнвнлъ
д уш ой. К а кн м ъ образомъ иъ е го ко м на тѣ н еож іідаиііо о ты скаиа б ь ш і буты лка ц
б уты лка сь пуншемг? В ѣ р нѣ е будег-ь предполож и ть, что снъ нй удержался н сщ е
разъ иапился ііь я п ъ , не см отрл па б л із о с т ь Д жонсоиа.

пріюта, болѣе спокойнаго, чѣмъ палуба. Страхъ напалъ на бѣдн а го шотландца: воображенію его представились разсказы о тысячѣ несчастныхъ событій, случившпхся съ морсплавателями возлѣ
Гебридскихъ острововъ; и нужно сказать правду, опасенія Босвелля имѣли оспованіе: октябрь и ноябрь считались вт»томъкраѣ
самыми страшными мѣсяцами для пѵтешественниковъ *). Не имѣя
силы оставаться подъ навѣсомъ, сиутникъ л ек си к о гр аФ а собрался
съ силами и выползъ на воздухъ, гдѣ увидѣлъ Коля, шкипера и
матросовъ, озабоченныхъ парусами и рѵлемъ. — Не могу ли я въ
чемъ-нибудь пособить вамъ? спрашивалъ Болвелль. Коль” взглянувъ, на его вытянутую ф и з іо н о м ію , понялъ, что тутъ нечего ожидать хорошаго помощника. — Берите эту веревку, сказалъ онъ
Босвеллю, «берите ее въ обѣ рукипдержите какъ можно крѣиче*.
Шотландецъ повиновался и нѣсколько часовъ простоялъ подъ дождемъ, натягивая данный ему канатъ, и не догадываясь, что отъ
него хотѣли только отдѣлаться. Послѣ многихъ усилій, ботъ прибылъ къ острову Коль, и иловцамъ удалось бросить якорь, но
проѣхать до берега было нельзя, вѣтеръ все еще крѣпчалъ и къ
ночи слѣдовало ждать новой бѵри.
Внутренность су д н а представляла живописное зрѣлище. Коль
и матросы, промокшіе до нитки, бы.ін веселы, нотому что благополучно добралнсь до присгани. Босвелль, по словамъ Коля, нохожъ былъ на утопленную мышь; Джонсонъ, всевремя пролежавшій въ темнотѣ, даже не догадывался о грозившей и миновавшей
опасности. Чувствѵя облегченіе отъ морской болѣзни, старый
л ек с и к о гр а Ф ъ удивлялъ всѣхъ своей веселостью.
Онъ величественно игралъ подъ навѣсомъ, прпслонившись къ огромной собакѣ, которая согрѣвала ему спину своей теплотою. Вокругъ
него находились еще чегыре собаки, въ томъ числѣ одна преогромная ньюФоундленская; всѣ онѣ принадлежали Колю, страстному любителю новой породы. Когда Босвелль принялся разсказывать всѣ испытанныя бѣдствія, лексикограФЪ назвалъ его трусомъ
и не хотѣлъ вѣрить въ возможность бури. — Думалъ ли я, говорилъ онъ шутя, что въ шестьдесятъ лѣтъ отъ роду мнѣ придется

* ) П риведеиъ слова В а л ь те р ъ -С ко тіа по поводу этой по ѣ зд ки . « Ѣ з д н іь по
м орю , п о к р ы т о и у островам н, го во р н тъ о н ъ , вѳсьма о п асн о, особеи но если м ы возьмеыъ въ соображ еаіе безаеч но сть и даже н е с н о с о б н о с іь матросовъ на Г е б р вд ски хъ
островахъ. Самы я суда, служ ащ ія для переѣздовъ н ін м а л ы , нлн н ѳн сп р а вн ы .
П о ѣ зд ка Д ж опсона п Босвѳлля была кр а й н е опаспою п о ѣ зд ко ю , н врем я, для пея
в ы б р а п п о е , сам ы иъ о п а сп ы и ъ вреи епеиъ .

плавать возлѣ Гебридскихъ острововъ. Любопытно было бы знать,
гдѣ стану я странствовать, когда мнѣ стукнетъ восемьдесятъ.
На островѣ Коль проживалъ родственникъ лерда, Макъ-Линъ,
нанимавшій тутъ ч>ерму; къ его-то дому, дождавінись хорошей погоды, направились наши туристы. По каменистому острову бѣгало стадо крошечныхъ, но дикихъ лошадокъ; одна изъ нихъ была
тутъ же поймана, осѣдлана, ей дали въ зубы веревку, сдѣланную
изъ соломы, и подвели къ Джонсону. ЛексикограФЪ помѣстился
на сѣдло, и, окруженный своими товарищами, прибылъ къ мѣсту
назначенія. Мистеръ Макъ-Линъ оказался добрымъ и ученымъ человѣкомъ; онъ много странствовалъ по Восточной Индіи и обладалъ весьма недурною библіотекою. Въ домѣ его собралось семейство пастора, еще пѣсколько родственниковъ, и день прошелъ
весьма весело, только Джонсонъ нѣсколько испортилъ общее удовольствіе, затѣявъ престрашный споръ о философіи Лейбница съ
семидесяти-лѣтнимъ пасторомъ Гекторомъ Макъ-Линомъ. Номѣстившись у камина, оба ратоборца (имъ обоимъ было около полутораста лѣтъ отъ роду) подняли такой крикъ, какого не въ состоянін затѣять цѣлая компанія молодыхъ людей; всѣ присутствовавшіе каждую минуту ожидали рѣшительной ссоры и Боевелль отъ
страха не помнилъ самого себя, но, къ счастію, дѣло обошлось
безъ плачевныхъ послѣдствій, и поэтъ и пасторъ, увлекаясь горячностью, слушали только самихъ себя и не обращали вниманія
на аргументы и колкости противника. Во всякомъ случаѣ лексикограФа нельзя не обвинить, потому что онъ былъ все-гаки моложе и сверхъ того находился въ чужомъ домѣ, однако Босвелль,
полный благоговѣнія къ своему идолу, нелишнимъ считаетъ сказать читателю: что величавый дубъ никогда не будетъ способенъ
гнуться, какъ тросточка?
Старый замокъ лердовъ былъ осмотрѣнъ на другой день: строеніе поставлено на скалѣ и будто висптъ надъ моремъ; въ архитектурѣ его не было ничего особеннаго, она напоминала собой
живописные стихи Грея «повсюду богатыя окна, непропускающія
свѣта, ипереходы, неведущіе ровпо никуда». Коль вессло бѣгалъ по
мрачнымъ заламъ своего зймка и настоятельно требовалъ, чтобъ посѣтители шли смотрѣть темницы иподземелья, и разсказывалъ, какъ
еще десять лѣтъ тому назадъ, въ темницѣ содержалась одна женщина, заворовство, считаемое на Гебрпдскихт» островахъ преступленіемъ чудовищнымъ. Босвелль и Джонсонъ осмотрѣли подземелье, и вт. одномъ углу его нашлп яму, завалеішую мусоромт>.
Въ эту яму, замѣтилъ Коль, сажали обыкновенно самыхъ ѵжас-

ныхъ преступниковъ. Теперь она засыпана, но говорятъ, что
глубина ея была непомѣрна. — Я давно замѣчалъ, отвѣтилъ Джонсонъ, улыбаясь, что всѣ засыпанныя ямы и колодцы, прежде отличались неиомѣрною глубиною. Возлѣ з&мка стояла маленькая землянка, вся почернѣвшая отъ дыма и занятая какимъ-то бѣднымъ
и неблагороднымъ, но многочисленнымъ семействомъ, спавшимъ
вмѣстѣ на одной кровати. Старый поэтъ далъ бѣднякамъ нѣсколько денегъ, и выходя изъ хижпны, сказалъ по латыни: и
вотъ гдѣ, по словамъ философовъ , таится счастіе!— Б д с в е л л ь .
Ф илософы , помѣщая счастіе посреди хижинъ, предполагали хижины чистыми и незадымленными. — Д ж он сон ъ . Сэръ, они не думали ни о дымѣ, ни о неопрятности.
Около лердова дома находился садъ, въ которомъ садовникъ
сгарался развить деревья, однако его усилія никогда не имѣли уснѣха: деревца пропадали, чуть верхушки вѣтвей ихъ начинали выходить изъ-за доволыю высокой ограды. Недалеко отъ моря валялся огромный камень, будто оторванный отъ какой-то скалы и
нарочно прикаченный на ровное мѣсто: туристамъ разсказано тутъ
было преданіе о томъ, какъ одинъ великанъ имѣлъ обыкновеніе
шутнть со своей женой, кидая въ нее подобными отломками утесовъ; настоящій камень, лежавшій на берегу, кинутъ былъ супругою великана, въ видѣ любезности, въ своего сожителя. Посмотрѣвъ на эту огромную массу, Босвелль довольно кстати привелъ
стихи Виргилія:
М аіо ш е б а іа іе а р е ііі Іа а с іга р и ѳ ііа .

Между тѣмъ буря слѣдовала за бурею, и день за днемъ проходилъ носреди полнаго бездѣйствія. Восьмого октября докторъ
Джонсонъ соскучился и сказалъ: Я желалъ бы скорѣе увидѣть
твердую землю и снова начать жить на свѣтѣ. Здѣсь пустыня
жизни. — Б о с в е л л ь . А на меня нерѣдко приходятъ минуты, когда
я чувству себя способнымъ долго жить такимъ образомъ, и думать
только о кушаньѣ, снѣ и гуляныі. Для развлеченія я могъ бы заниматься собственными своими мыслями. т— Д ж о н со н ъ . Это вамъ
такъ кажется, пока вы знаете, что можете скоро уѣхать отсюда,
а посади васъ сюда на извѣстное время и вы тотчасъ пуститесь
тосковать о Лондонѣ и Эдинбѵргѣ. — Б о с в е л л ь . Впрочемъ, мы
имѣемъ право жаловаться на наше удаленіе отъ родины. — Сенека
дѣлалъ тоже, находясь въ Корсикѣ *). — Д ж о н с о н ъ . А онъбылъ
ближе отъ своего города, нежели мы съ вами.
* ) В агЬага р г о е ги р ііз іп с іи з а е з ( С огзіса з а ііз .
Н о г г Ы а .. . Б ѳ С о п з о і. Ь іЬ .

Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, разсказывалъ Джонсонъ въ
этотъ же день, въ Нортэмптонскомъ графствѣ появился какойто джентльменъ, выдававшій себя повсюду за моего брата. Всѣ помѣщики приннмали его чрезвычайно ласково и сперва находили
хорошимъ человѣкомъ, какъ вдругъ онъ сталъ вмѣшиваться въ
ихъ хозяйственпыя дѣла и вообще вести себя съ необыкновеннымъ
безстыдствомъ. ТипограФщикъ Олленъ, жившій тамъ, пріѣхалъ
ко мнѣ нарочно затѣмъ, чтобъ навести справки, и убѣдившись въ
томъ, что всѣ мои братья давно умерли, отписалъ о томъ на родину, и обманщикъ былъ изгнанъ. Я сознаюсь — мнѣ было пріятно услышать, какъ одно мое имя могло доставить неизвѣстііому
до того человѣку иочетъ н уваженіе въ обществѣ. Не всякій, говорилъ я самъ себѣ, можетъ однимъ своимъ именемъ продовольствовать двухъ людей — и себя и брата. Еще недавно какая-то
глупая книга была издана съ именемъ Самуила Джонсона *). Когда
мнѣ совѣтывали иреслѣдовать автора, я отказался.
Не ранѣе 14 октября путники наши, все сопровождаемые своимъ другомъ Колемъ, нашли возможность выйти въ море и добраться до острова Молля. Босвелль, по обыкновенію, захворалъ
и псретрусилъ во время переѣзда, но ступивъ на землю, забылъ
все претерпѣнное. Докторъ Джонсонъ сказалъ про него очеиь
удачно: нашъ Боцци нохожъ на гиганта Антея — силы его возрождаются, чуть онъ коснется ногами до земли, своей матери. За
день до отплытія туристовъ, имъ пришлось быть свидѣтелями любопытной и характеристической сцены: обитателп Коля явились
къ своему молодому лерду съ различными жалобами другъ на друга, съ требованіями суда и расправы; число ихъ было чрезвычайно велико и разсудить ихъ не оказывалось никакой возможности. Тогда одинъ изъ гостей, указывая на Джонсона и его спѵтника, сказалъ поселянамъ: вотъ два судьи — обращайтесь къ нимъ,
они нарочно для васъ пріѣхали изъ Эдинбурга! Словъ этихъбыло
доволыю: всѣ островитяне разбѣжались съ уднвительной быстротою, такъ сплыіы были въ нихъ привычки къ иатріархальному
судопроизводству п недовѣріе къ суду трибуналовъ.
Объ островѣ Моллѣ многаго нельзя сказать, — то былъ каменистый клочекъ земли, иокрытый зелеными возвышенностями и

* ) А вто р ъ уном внаем аго с о ч в и е и ія дѣй стввтельпо носилъ имя Самуила Д жоасоиа и бы лъ сперва танцовальиы м ъ учи те л е м ъ , потом ъ а к те р о м ъ , наконецъ п и са телвм ъ. К н и га , нм ъ изд а и на я, называлась « Н и гіо ТЬ ги ш Ь о » и имѣла н ѣ ко то р ы й
у с п ѣ іъ , благодаря тож деству его нм еии съ нмепемъ поэта,

пересѣченный нѣсколькими рѣчками. 0 миссъ Макъ-Линъ, въ домѣ
которой остановились туристы, Джонсонт., по обыкновенію своемѵ,
отозвался такъ: болѣе нриличной и образованиой женщшіы я не
встрѣчалъ въ этомъ краѣ. Дѣйствительно, миссъ Макъ-Линъ была
женщиною въ нѣкоторомъ смыслѣ энциклопедическою: она знала
языки: Французскій и старый шотландскій, заннмалась музыкой и
ѵмѣла доить коровъ, отлично рисовала и сама заннмалась шитьемъ,
могла переводить Оссіана и дѣлать мелкія вещицы изъ морскихъ
раковинъ. Нослѣ Молля осмотрѣны были острова Ульва иИнчкеннетъ, пещеры на морскомъ берегуитакъ далѣе. Со всяісияъдпемъ
Джонсонъ болѣе и болѣе привязывался къ молодому Колю и наконецъ сталъ называгь его существомъ небывалымъ, вссобъемлющимъ по своимъ способностямъ. Нѣтъ двуногаго животнаго благороднѣе нашего друга Коля, говорилъ онъ нерѣдко. Онъ герой
острововъ, онъ олицетворяетъ въ себѣ всѣ лѵчшія качества своихъ одноземцевъ. Онъ знаетъ земледѣліе, онъ охотннкъ, морякъ,
рыболовъ, онъ на бѣгу можетъ опереднть борзую собаку *), онъ
гостепріимені», онъ мастеръ говорить обо всемъ, даже о незнакомыхъ ему предметахъ. Емѵ недостаетъ толыю нѣкоторой разсудительности.
Похвалы усилились, когда молодой лердт. еще разъ показалъ
Джонсону свои замѣчательныя способности. ЛексикограФЪ нростудился на морскомъ берегу и потерялъ все веселое расположеніе
духа, но Коль далъ ему выпить какое-то лекарство, составленное по своему указанію, и болѣзни какъ не бывало. Мы всѣмъ
одолжены Колю, въ восторгѣ сказалъ Джонсонъ; онъ всс дѣлаетъ
за насъ и для иасъ, онъ нашъ сіих: мы воздвигнемъ въ честь
его статую. — Б о с в е л л ь . II надо, чтобъ статуя пмѣла всѣ отличительные знаки его рѣдкихъ и разнообразныхъ достоинствъ;
пусть ее всякій узнаетъ, какъ статую Меркурія или другаго языческаго бога. Мы придадимъ ей всѣ атрибуты пловца, стрѣлка,
земледѣльца и медика.
Какъ нн былъ, однако, нривязанъ молодой Коль кътуристамъ,
съ которыми свела его судьба, и какъ ни были оіш ему, въ свою
очередь, нреданы, все-таки новымъ друзьямъ слѣдовало разстаться: молодой лердъ долженъ былъ ѣхать къ своимъ род-

* ) Я всегда обгопю ка кую хо ти те собаку — ска за лъ К оль Д ж о н с о п у : собака
п у с т в т с я бѣж ать со в с ѣ іъ н о гь , з а п ы х а е іс я и с ко р о уто м и тс я , а я ста н у б ѣ ж ать все одиимъ и тѣм ъ ж е ровиымъ иорядком ъ . Э ги то слова н бы ли п р ич ин ою
п а пегирика, о ко то р о м ъ ы ы говоримъ.

нымъ: онъ и такъ уже слишкомъ много времени провелъ въ интересной компаніи лексикограФа. 19-го октября новые друзья простились, какъ нельзя трогательнѣе. Джонсонъ, выразивъ юношѣ
свою благодарность, самымъ высокимъ слогомъ объявилъ твердое
намѣреніе еще разъ увидѣться съ нимъ, хотя бы это стоило новыхъ трудовъ и новаго нѵтешествія. Чѵвствительный Босвелль
былъ еще болѣе растроганъ, и горесть его походила на грустное
предчувствіе: ни емѵ, ни его знаменитому другу не было болѣе
суждено видѣть милаго Коля. Молодой горецъ утонулъ въ слѣдуюіцемъ году, во время смѣлаго переѣзда между островами Моллемъ
и Ульвою, противъ того самого дома, гдѣ за годъ назадъ его встрѣчали такъ радостно и гдѣ онъ пировалъ съ старымъ лексикоГраФОМЪ.
И Джонсонъ и Босвелль узнали о смерти молодого человѣка,
передъ самымъ изданіемъ въ свѣтъ ихъ «Записокъ о поѣздкѣ на
Гебридскіе острова». II тотъ и другой ирибавили по нѣсколько
грустныхъ словъ къ сочиненію. Здѣсь (въ Инчкеннетъ) *), пишетъ
Джонсонъ, мы въ послѣдній разъ обняли этого любезнаго человѣка, который, въ то самое время, какъ я готовился разсказать
свѣту о его достоинствахъ, ногибъ печальною смертью, между
двумя островами!
Босвелль прибавляетъ въ своихъ «Запискахъ», что его собственное сожалѣніе и высокая честь Джонсоновой трогательной
похвалы — вотъ всс, чѣмъ мы можемъ теперь воздать этому достойному молодому человѣку!
Изданіе СспІІетеп’8 Ма^агіпе, при разборѣ Джонсоновой книги: «Путешествіе по Гебридскнмъ островамъ», выражется такъ:
Все видѣиное и онисанное Джонсономъ во время его поѣздки, принадлежитъ уже иотомству. ІІусть древнія Эйкольмсгильскія зданія
сравняются съ землею и пусть молодой лердъ острова Коля не
нуждастся болѣе въ земной похвалѣ, но мы знаемъ, что еще
неродившіеся читатели (геасіегз уеі ипЬогп) будутъ вдохновляться
описаніемъ Эйона и горевать о преждевременной кончинѣ милаго
Дональда Макъ-Лина.
Наивный чудакъ Босвелль, надъ которымъ Коль очень часто
подшучивалъ, сдѣлалъ для молодого лерда болѣе, чѣмъ округленные періоды Джонсона и всѣ похвалы совремсшіиковъ: благодаря
обворожительному неру автора Джонсоновой «Жизни», смѣлая и
нривлекателыіая Фигура юнаго горца стоитъ, какъ живая передъ
* ) /о и г п е у Іо Ш е Ѵ ѴезІегп Ы а ім ія .

каждымъ читатслемъ Босвеллевой книги. Около этого же времени съ нашими туристами случилось два довольно непріятныхъ и
забавныхъ нриключенія, которымъ Босвелль, въ своемъ микроскопическомъ разсказѣ, придаетъ особенную важность. Во-первыхъ,
во время переѣзда но морю, шпоры, находившіяся при Джонсонѣ
на случай надобности, были уронены въ воду и потонули, авслѣдъ
за тѣмъ огромная, гомерическая палка поэта была оставлена гдѣто, и, не смотря на всѣ поиски пропала безъ вѣсти. ЛексикограФі»
очень часто упрекалъ Босвелля, ставя эту потерю слѣдствіемъ его
нсвниманія; сверхъ того никто не могъ выбить у него изъголовы,
что палка пропала сама, а не была ѵкрадена. «Нѣтъ, сэръ, возражалъ Джонсонъ въ отвѣтъ на всѣ увѣренія, я знаю вашихъ
шотлапдцевъ: они украли мою палку съ полнымъ коварствомъ:
въ ихъ безлѣсной родннѣ такой болыиой кусокъ дерева способенъ
ввести во искушеніе всякого!
IX.
М а къ -К и в п о ко в а пе щ е р а . — О строиъ Э й ко іь м сги л л ь и развалины Э й о и с к и іъ м ои асты рей. — Н очлегъ въ сараѣ. — Каѳедральпы и соборъ п четы ре к о р о іе в с к ія
гр о б н и ц ы . — П р е д а в н о сть остр о ви тя п ъ к ъ сэ р у Оллену М а к ъ -Л и н у , иачальнику
и хъ кл ана. — Б уты л ка рома. — А н гл ін и Ш о тл а н д ія . — О бнліе воды . — Взглядъ
на и сторію А в г л іи . — Л е гк о в ѣ р іе ф ранцузовъ. — С т и ін Г ольд см нта . — Г е р в е й ;
ра зм ы ш л е нія о лун ѣ и о пудд ин гѣ: — Селеніе М о й и чудакъ лердъ. — Д о п о то п н ы ѳ лю дп. — Т е м п п ц ы Л о х ъ -Б у я . — О ко нчаиіе м о р с к и х ъ переѣздовъ. — Г л а зго в с ка я газета, срави ивш ая Д жонсоиа съ ки том ъ . — Н о чн а я буря. — И н верари. —
В и с к и . — Босвелль у гѳрцога А ргайл ь скаго. — Г ѳ р ц о гв н я и ѳя а н типатія к ъ Д ж он сопову н р іяте л ю . — З н аком ство л ѳ кси ко гр а ф а съ герцогом ъ — За м окъ А ргайль с к ій . — Г о рпвч пы н д ѣ в у ш к п гер ц о ги н и . — Обѣдъ у гѳ р ц о га . — Р о с к о ш ь . — П р о це ссъ Д ѵгласовъ. — Отъѣздъ въ И ввѳ р а р и . — З а м о къ О хн нл еккъ и сга р ы й ея
в л ад ѣ тел ь , отецъ Босвелла. — Д оговоръ съ Д ж онсоном ъ н асчѳтъ будущ ихъ разговоровъ. — Б иб ліотека лорда О х и н л е кка . — Начало споровъ . — С озвѣздіе Вольш о й-М ѳд вѣ д ицы . — В зры въ п о поводу медали. — Вѣж ливость старика. — П р о ѳ к тъ
Босвелля в а с ч е іъ п а м ятпн ка ле кси ко гр а ф у. — О тв ѣ тъ нзъ О хи н л е кка . — П р и б ы т іе въ Э диибургъ и ко нец ъ самой п оѣзд ки.

Владѣтель Инчкеннета и глава клана Макъ-Линовъ, сэръ Оллснъ
Макъ-Линъ заступилъ у нашихъ туристовъ мѣсто Коля и отиравился вмѣстѣ съ ними на островъ Эйкольмсгилль, знаменитый своими развалинами *). Погода стояла довольно сносная: не смотря
* ) Н а э тоиъ о стр о вѣ видны о с т а тк и в е л и ко л ѣ п п ы хъ г о т и ч е с к н х ъ храмовъ н
м оиа сты р е й , изъ ко то р ы х ъ самы е с та р ы е в ы стр о е н ы бы ли первы м и христіавам и
Г ѳб р н д скв хъ о стр о в о в ъ , стека вш и м ися к ъ Э йкольм сгиллю , гд ѣ проживалъ святоВ
К о л ум б а , просвѣ титель кр а я и учрѳдитѳль и н о гн хъ р ѳ л и гіо зн ы хъ общ ествъ. Въ
8 0 7 году с т р о е я ія бы ли разруш ен ы датчавам н, но по и хъ и згн а н іи возобновлены
въ прехн еы ъ своеи ъ величіи.

на осенній туманъ, плаватели могли любоваться на грандіозныя
сцены моря и утссистыхъ острововъ; они даже обозрѣли на
одномъ изъ нихъ пещеру необъятной величины, такъ называемѵю
Макъ-Киннокову пещеру. Не смотря на сильный прибой волнъ,
Джонсонъ, Босвелль и Макъ-Линъ подъѣхали къ огромному, крѵтому утесу, съ котораго низвергался водоиадъ: вправо отъ него
иаходилась внадина, гдѣ, согласно нреданіямъ, погибло много неосторожныхъ путниковъ. Однако же, разсказы о безконечности и
ужасахъ Макъ-Кинноковой пещеры не устраінили нашихъ путниковъ: зажегши находившіяся при нихъ свѣчи, они смѣло двинулись въ отверзтіе, проникли въ глубину пещеры на разстояніе пят и с о т ъ Ф у т о в ъ и о с т а н о в и л и с ь т о л ь к о когда пламя свѣчей начало
горѣть все слабѣе и слабѣ. Оставивъ нещеру, наши друзья двинулись далѣе, проѣхали около С т э ф ф ы , Молля, острова Монахинь и,
наконецъ, ири свѣтѣ луны примѣтили башню древняго Эйкольмсгилльскаго собора. Наконецъ — (мы выписываемълучшую страницѵ
изъ Джонсоновыхъ «Записокъ») — наконецъ, ноги наши стали ніі
знаменнтой землѣ, такъ долго слѵжившей маякомъ для Каледонской пустыни,
на землѣ, отъ которой свѣтъ истины и религіи
распространялся между дикими горцами и кочующимн варварами.
Отдѣляться духомъ отъ воспоминаній, сопряженныхъ ст> видомъ
извѣстныхъ мѣстъ, — невозможно и б е з п о л е з н о ; мы сознаемъ до стоинство мыслящаго существа, мы сознаемъ свое человѣческое
достоинство, отрѣшаясь изъ-подъ власги чувственной и п о м ы ш л я я
о прошедшемъ, будущемъ, отдаленномъ отъ насъ. Пѵсть отлетитъ
далеко отъ меня и моихъ друзей та жалкая ф и л о с о ф ія , котораядѣлаетъ иасъ холодными и безчувственными посреди мѣстъ, прославленныхъ дѣлами мудрости, храбрости и добродѣтели! И если найдется человѣкъ, котораго патріотизмъ не оживится при видѣ Мараѳонскихъ полей, котораго благочестіе не получитъ новой теплоты посреди развалпнъ Эйоны — такому человѣку не іп, чемъ завидовать *)!
Не смотря на то, что островъ Эйкольмсгилль въ 1773 году
уже принадлежалт, герцогу Аргайльскому, большая часть жителей,
ѵзнавъ о нрибытіи своего стараго владѣльца, сэра Оллена, сбѣжалась къ нему, пзьявляя всѣ признаки преданности и восхищенія;
* ) Е слибъ ве сь р ѳзультатъ иаш е й п о ѣ зд ки заключался въ одномъ вы ш ѳ вр и ведеиноиъ о х р ы в к ѣ , — с в ѣ т ъ и тогда бы лъ бы принуждеиъ со зя а ть ся , ч ю н ы нѳ
даромъ стр ан ство вали . П р о зид е н тъ Ко р о л е в ско ІІ А ка д е м іи , с э р ъ Джозевъ Б е кксъ ,
бы лъ такъ поражепъ этой дивною с т р а ііи ц е ю , ч т о , прочитавъ е е , сло.иилъ р у ы і и
спд ѣлъ п ѣ с ко л ь ко м и в у т ъ , полонъ и ѣ и о го удивлецін I П рилѣчаніе Ііосвеллп.

каждый островитянинъ наперерывъ предлагалъ пловцамъ свою хижину, только, къ сожалѣнію, хижины были до крайности плохи и
грязны. Сэрт, Олленъ, отклонивъ всѣ приглашенія, рѣшился съ
своими друзьями провести ночь въ болыномъ сараѣ, куда гостепріимные эйкольмсгилльцы пе замедлили притащить пропасть бѣлья
и съѣстныхъ нрипасовъ; постели были устроены, туристы расположились на отдыхъ не раздѣваясь и рано ноутру, отыскавъ себѣ
проводника, отправились смотрѣть на свящеиныя развалины.
Остатки храмовъ и монастырей все еще казались величественнымп по своей архитектурѣ. Отъ женскаго монастыря лплоть до
развалинъ каеедральнаго собора, шла каменная дорога, по сторонамъ которой, говорилъ проводникъ, встаринѵ стоялн ряды высокихъ домовъ. За соборомъ находился еще монасгырь, часовня святого Орана и еще четыре часовни; потомъ горецъ, сопровождавиіій компанію, указалъ на четыре плиты, совершенно вдавившіяся
въ землю и объяви.іъ, что тутъ похоронены четыре короля: шотландскій, датскій, Французскій и исландскій. Поодаль отъ этихъ
иолубасиословныхъ памятниковъ, паходились гробницы Макъ-Линовъ и Макъ-Кверрійсовъ. Оставивъ развалпны, путешественники
сѣлп на лошадей и, проѣхавъ на морской берегъ, отыскали то мѣсто, къ которому присталъ святой Колумба, основатель монастырей и просвѣтитель Каледоиіи.
^ В о время переѣзда на лошадяхъ, случилось новое доказательство преданности островитянъ къ начальникамъ своихъ клановъ.
Сэръ Олленъ поручилъ кому-то изъ встрѣченныхъ имъ жителей
Эйкольмсгилля отыскать для него бутылку рома. Рома, однако, не
было прислано и раздраженный Макъ-Лпнъ вытребовалъ къ себѣ
вассала, окаэавшагося непослушнымъ. — Мошенникъ, сказалъ
онъ ему, какъ смѣлъ ты прогнать человѣка, посланнаго за ромомъ? Развѣ ты не знаешь, что ты обязапъ повиноваться мнѣ?
Ты не М акъ-Линъ, ты Камбелль ')! — Сэръ, отвѣчалъ горецъ, дрожа, смѣю увѣрить вашу честь, что я никогда не рѣшался на подобную дерзость. Я знаю, что обязанъ повиноваться
по первому прнказанію вашей честп. Босвелль принялъ было
сперва эти увѣренія за лесть, но оиъ самъ услышалъ, какъ встревоженный бѣднякъ, ѵходя прочь, говорилъ: — Я не зналъ, что
ко мнѣ являлся послаиный отъ его чести: еслибъ сэръ Олленъ
ирислалъ ко мнѣ хоть свою собаку, я бы вынолнилъ все имъ
нриказанное.
* ) И и я кл а и а , враждѳбнаго М акъ -Л ин ам ъ .

Не мѣшаетъ теперь передать читателю нѣсколько лѵчшихъотрывковъ изъ Джонсоновыхъ бесѣдъ, довольно давно нами оставленныхъ. По поводу сравнснія Англіи съ Шотландіею, лексикограФъ
выразился такъ, передъ сэръ Олленомъ и Босвеллемъ: — Ваша земля заставляетъ меня вздыхать о той землѣ, гдѣ водится сѣдлы и
уздечки; въ вашей сторонѣ я только и вижу, чтодвѣ вещи: камни
н воду. Правда, по инымъ уголкамъ можновидѣть немножко земли
на камняхъ, только очень мало, камень изъ-подъ нея все-таки выглядываетъ. Лучше бы и нс было этой земли на камняхъ, она напоминаетъ мнѣ нищаго въ лохмотьяхъ, изъ-подъ которыхъ тѣло
выглядываетъ. — Сэръ Олленъ. ВъШотландіи несравненно болыне
воды чѣмъ въ Англіи. — Б о с в е л л ь . И это изобиліе озеръ, ручьевъ, каскадовъ, придаетъ большую лрелесть мѣстоположеніямъ.
— Д ж он сон ъ . Въ Англіи не завидуютъ вашей водѣ, пусть она
остается при васъ, вмѣстѣ съ грязными болотами, изъ которыхъ
она выходитъ. У васъ слишкомъ много воды. Человѣкъ, утопающій тоже пмѣетъ воды болыпе, чѣмъ бы слѣдовало. — Б о с в е л л ь .
Исторія Англіи такъ необыкновенна по своимъ событіямъ, что мы
бы ей съ трудомъ вѣрили, сслибъ событія не были подтверждены
несомнѣнными доказательствами. — Д ж он сон ъ . Сэръ, все зависитъ отъ изложенія. Попробуйте передать событія нашей исторіи
такъ, какъпередана исторія ассирійскихъ государей, тоесть вкратцѣ ибезъвсякаго приготовленія къ событіямъ, выйдетъ чистоебаснословіе. Разсказъ вашъ покажется нелѣпымъ вымысломъ, даже
Французъ не повѣритъ. — Б о с в е л л ь . Неужели, сэръ, по мнѣнію
вашему, Французъ не имѣетъ себѣ равного вълегковѣріи?— Д ж оп сонъ. Совершенно такъ, сэръ. Я могу подвести Француза къ церкви святого Павла и сказать емѵ: «понашимъ законамъ выимѣете
право обойдти часть церкви; ноесли вы обойдете еевсю, васъказнятъ немедленно». И я могу увѣрить всякаго, что Французъ не
усомнится въ истинѣ моихъ словъ. А между тѣмъ, изъ англичанъ
ни одинъ не поддастся иа нслѣпую выдумку въ такомъ родѣ. Англичанинъ выслушалъ бы мои слова, онѣ показались бы ему странными, онъ отошелъбы отъменя, и, отъискавъ кого-нибудь изъпостороннихъ, немедленно принялся бы дѣлать справку. И въ малыхъ
и въ великихъ вещахт., британецъ внолнѣ достоинъ этихъ чудныхъ стиховъ нашего друга Гольдсмита:
«Я вижу, какъ они проходятъ мимо меня, гордые ио своимъ
движеніямъ, преданные высокимъ номысламъ: у каждаго изъ нихъ
сердце нодчинено строгому разумѵ. Толна, богатая мыслію, сѵровая и первобытная по наружнымъ Формамъ, гордая сознаніемъ

своей мощи, благородная по врожденной смѣлости духа. Инослѣдній изъ этого числа уже выучился уважать въ себѣ достоиство человѣка» *).
Босвелль одинъ разъ принялся хвалить «Размышленія» Гервея,
книгу, по замыслу напоминающую «Опыты Монтеня», но, късожалѣнію, полную мелочности и приторныхъ отступленій.
—
Д ж о н с о н ъ . Сэръ, успѣхъ этого сочиненія довольно понгітенъ: оно имѣетъ занимательность ичасто смѣшитъ читателя тамъ,
гдѣ авторъ желаетъ его растрогать. Герой часто говоритъ точно
такъ же, какъ нынче говорятъ въ обществахъ, за тѣмъ,,чтобъ не
сидѣть молча и сказать что бы то ни было. Возьмемъ хоть его
«Размышленіе о лунѣ» — почему Гервею непремѣнно хочетсяпредставить эту планету въ видѣ какого-то призрака, враждсбнаго человѣчеству? Я могѵ сочинить подобное размышленіе о лунѣ же, и
буду, напротивъ, доказывать ея благодѣтельное расположеніе къ
смертнымъ. По Гервееву примѣру можнописать размышленія вовсе
не размышляя и я сейчасъ же примусь сочипять размышленіе...
хоть о пуддингѣ. «Размыслимъ по серьёзнѣе, скажу я, о составныхъ частяхъ пуддинга. Во-первыхъ, въ составъ его входитъ мука,
сдѣланная изъ зеренъ, когда-то качавшихся посреди золотой нивы
и впивавшихъ въ себя утреннюю росу. Во-вторыхъ, молоко, выдоенное изъ вздувшихся сосцовъ нѣжною рукою юной молочницы,
которой красота и невинность въ состояніи придать чудный вкусъ
и менѣе сладкому напитку! Молоко дано намъ коровою, питающейся ничемъ болѣе, какъ одною толысо зеленью лѵговъ, животнымъ,
которое почти одно питало людей во времена золотого вѣка. Вътретьихъ— яйцо, это чудиое созданіе природы, сравниваемое когдато Бюрнетомъ съ мірозданіемъ. Изъ яйца, скрывающаго иодъ бѣлоснѣжною оболочкоЮ зародышъживого существа, выходитъ чрезъ
нѣсколько времени правильное животное съ мускулами и частями,
животное, покрытое перьями. Взглянемъ еще, не нужно ли еще какого нибудь матеріала длясозданіяпуддинга? Найдемъ иеще. Соль,
сохраняющая воды морскія отъ гніенія, соль, служащая символомъ умственнаго совершепства, — также есть одна изъ составныхъ частей иуддинга».
Двадцать-перваго октября, Джонсонъ и Босвель прибыли въ се-

* ) Э ти д ѣ й с т в и т ѳ іь п о прѳзосход н ы ѳ с т и х и ( Т г а т е ііэ г Ьу О о У з ш іІЬ ) п р и п и с ы ваѳи ы б ь и п Д ж о н со п у, о тч а сти п о то ы у , ч то и хъ э н ѳ р гія бы ла слиш ко м ъ в е іи ка
для автора «В екф и л ь д ска го свя щ е п п и ка • , а б олѣ ѳ п зъ -за то го , что лексикограф ъ
н хъ чрезвы чайио ію б и л ъ и пѳрѳч яты вал ъ б езпрестан по всѣ м ъ своииъ пріятелям ъ .

леніс Мой, владѣніе лерда Лохъ-Буя *), женатаго на старшей сестрѣ сэръ Оллена Макъ-Лина. Про этого лерда молодой Коль разсказывалъ множество забавныхъ исторій іі наши нутешественники
ожидали встрѣтить въ немъ какого-то шотландскаго ФальстаФФа,
въ соединеніи съ донъ-Кихотомъ. Но на самомъ дѣлѣ, властптель
Желтаго Озера оказался не болѣе какъ толстымъ, неловкимъ и старЪімъ невѣждою, даже не слыхавшимъ пикогда имени своего знаменитаго гостя. Когда ему сказали, чтолексикограФЪ немного тугъ
на ухо, онъ побѣжалъ къ нему и закричалъ громовымъ голосомъ:
«Изъ какихъ вы Джонстоновъ, гленкросскихъ или арднамурханскихъ?» Джонсонъ только ноглядѣлъ на него, не удостоивъ отвѣтомъ, а Босвелль объяснилъ, что имя его друга не Джонстонъ, а
Джонсонъ, изъ Фамиліи Джонсоновъ англійскихъ. Жена лерда, поговоривъ немного съ старымъ поэтомъ, объявила во всеуслышаніе:
«у этого человѣка цѣлый замокъ ума въ головѣ». Оставшись наединѣ съ своимъ шотландскимъ поклоішикомъ, Джонсонъ выразился
такъ: «илердъ іі его супруга принадлежатъ оба къдопотопной породѣ людей». Слово «доиотопный человѣкъ», нынѣ получившее нраво гражданства на всѣхъ языкахъ, въ го время было еще смѣлою
новостью, и Босвелль съ радостью помѣстилъ его на сграницахъ
своего дневника.
Въ тотъ же день путешественникамъ былъ показанъ старый
замокъ владѣльцевъ острова Молля, и темницы, въ которыя лордъ
Лохъ-Бѵй еще недавно сажалъ нровиннвшихся вассаловъ, не смотря на давшшшее запрещеніе всѣмъ лордамъ творить судъ и расправу безъ вѣдома нрисутственныхъ мѣстъ, учрежденныхъ отъ нравительства. Не смотря на нѣсколько нроцессовъ, возникшихъ вслѣдствіе его самоуправства (одно изъ подобныхъ дѣлъ производилось
подъ надзоромъ лорда Охинлекка, Босвеллева отца), ие смотря на
безпрестанныя напоминанія со стороны эдинбургскихъ властей, чудакъ Лохъ-Буй готовъ былъ засадить въ темницу нол-осгрова, но
къ счастію, престунленій почти не было, благодаря пагріархальі і ы м ъ нравамъ жителей.
Сэръ Олленъ Макъ-Линъ отчасти раздѣлялъ предразсудки хозяйна и тоже нерѣдко имѣлъ дѣло съ судами **).
* ) Л о л - Б у й , значнтт. Ж е л о ѳ -О з е р о .
* * ) В а л ь тѳ ръ -С ко ттъ разсказы ваѳтъ забавиый аиекдотъ п р о сэръ О л ѳ н а . Д ѣ л
п о н т ѳн иаго ш отландца бы лн з а п у т а и ы и о н ъ часто н н ѣ л ъ дфда съ судѳбды ии лицами, п о -ш о т іа н д с к и «п и с ц а м и » , т гііегз. Разъ онъ бы лъ въ го с тн х ъ у одпого и з і
с во н х ъ д рузей, на берегу р ѣ к и Ка р о н а , п о обѣнм ъ берегамъ застроепиой н зящ н ы и и
с ель ски ин д ом икаии. — «Ч уд и ы й и е й эа ж ъ ! — говорилъ сэръ О ііѳ н ъ , оганды вал

Передъ вечеромъ Босвелль и Джонсонъ, простившись съ сэръ
Олленомъ и своими хозяевами, въ послѣдній разъ поѣхали по морю, до Обана, маленькаго города въ Аргайльскомъ г р а Ф С т в ѣ . Къ
ночи прибыли они въ чистенькую гостинницу, гдѣ поздравпли другъ
друга съ благополучнымъ окончаніемъ труднѣйшей части поѣздки.
Они находились на твердой землѣ, бури могли бушевать между
гебридскими утесами, время опасныхъ нереѣздовъ миновало благополучно. Въ гостинницѣ валялся одинъ изъ послѣднихъ номеровъ
Глазговской газеты, въ которой находились слѣдующія строки:
«Насъ увѣряютъ, будто-бы бурная погода досихъ иорд. задерживаетъ доктора Джонсона на островѣ Скэй, и дѣйствительно, въ
настоящее время года нельзя п думать о ѣздѣ въ неболынихъ лодкахъ по гебридскимъ иучинамъ. Ф и л о с о ф ъ , удерживаемый бурями
почти на пустомъ островѣ, напоминаетъ намъ кита, выброшеннаго
на берегъ. Присутствіе кпта радуетъ всякаго, потому что китъ полезенъ людямъ своими костями, жнромъ; присѵтствіе доктора Джонсона должно радовать и спутниковъ его и суровыхъ островитянъ,
наслаждающихся иа свободѣ его великимъ умомъ и безграничными
добродѣтелями!».
ІІереѣздъ отъ Обана до Инверари сдѣланъ былъ частію верхомъ, частію въ лодкѣ по озеру; погода была дождливая и путники измокли до костей. Вотъ какимъ живониснымъ и торжественнымъ слогомъ опиеываетъ лексикограФЪ нрироду въ этотъ день:
«Ночь наступила, а мыеіце имѣли много путн передъсобою; было
темно, однако темнога не была полною: мы нмѣли возможность
легко разглядѣть потоки, падавшіе съ горъ но одну сторону и сливавшіеся въ одинъ общій каналъ, вода котораго клубилась и яростно бѣжала по другую сторону дороги. Вѣтеръ бы.іъ силенъ, дождь
крупенъ и частъ: свистъ вихря, паденіе ливня, ревъ водопадовъ и
рокотъ грома, соединялись въ одннъ мрачный и величественный
хоръ, которому подобнаго я не слыхалъ во всю мою жизнь.
Въ Инверари тѵристамъ указали гостинницѵ, ничѣмъ не устунавшѵю лучшимъ гостинницамъ Англіи. Джонсонъ сиросилъ себѣ
стаканъ виски и ноднявъ его кверху сказалъ: — Посмотримъ, као к р е с т п о с т ь , — и н ѣ хотѣ л ось бы з н а ть , чеіі это х о р о ш е н ь кій палаццо иа пр о ти въ , >
— « П н с ц а та к о го -т о » , отвѣчалъ хозяииъ. — « Н ѣ т г , — я говорю п р о э то тъ домъ,
глядите влѣво». — «Э то домъ Джеын * * , тоже писц а и з ъ ...» — « Г -м ъ , произнесъ
сэръ О лленъ , — а э то тъ д о м ъ , ко то р ы й по м е н ь ш е » . — « П и с ц а изъ С тн р л и н га , я
за б ы іъ его ф а м н іію » . — «М о й другъ , — сказалъ го с т ь , п о вери увш ись задомъ къ
р ѣ к ѣ , — ландш аф тъ х о р о ш ъ , ио сосѣдство сам ое негодиое, (1— іі п е і^ Ь Ь о и г Ію о іІ!»
И в с і Ѣдъ затѣмъ опъ устрсм ил ся прочь.

ковъ напитокъ, способный составить счастіе каждаго шотландца!
Онъ выпилъ нѣсколько капель и передалъ стаканъ Босвеллю, взявшему его съ жадностью. — Б о с в е л л ь . Я перелью все въ свой
стаканъ; пусть другіе скажутъ, что я имѣлъ счастіс пить вйски
вмѣстѣ съ докторомъ Джонсономъ. За здоровье мистриссъ Трэль!
— Д ж о н со н ъ . Сэръ, я не хочу, чтобъ за здоровье мистриссъ
Трэль і і и л и вйски, выпейте лучше за здоровье какой нибудь островитянки.
Всякій изъ нашихъ читателей, знакомый съ романами Вальтеръ-Скотта (а кто не знакомъ съ этими романами), знаетъ, какую
важную роль занимали герцоги Аргайльскіе въисторіи Шотландіи,
и какъ неограниченна преданность сыновъ Каледоніи къ этой славной фэмиліи . ІІятый герцогъ Аргайльскій, Джонъ, проживалъ въ
Инверари во время Джонсоновой поѣздки и, натурально, лексикографу весьма хотѣлось видѣть домъ и семейство перваго аристократа Шотландіи. Босвелль былъ хорошо извѣстенъ герцогу, но
въ высшей степени ненавидимъ его женою (урожденною леди Геннингъ и герцогинею Гэмильтонъ, по имени перваго мужа), за участіе въ одномъ процессѣ съ Фамиліей Дугласовъ (Оои^іаз) ”), это
то обстоятельство значительно конфѵзило Джонсонова спутника, но
во всякомъ случаѣ немогло его долго удерживать. Разсчитавъ время, Босвелль отправился въ замокъ герцога ипопалътуда вътотъ
самый часъ, когда всѣ дамы, и, слѣдовательно, герцогиня Аргайльская, вышли изъ-за обѣденнаго стола, за которымъ оставался самъ
хозяинъ, окруженный множествомъ гостей, прихлебателей и почитателей. Герцогъ посадилъ новаго гостя и, обласкавъ его, заставилъ разсказать нѣкоторыя нодробности описанной нами поѣздки.
— Я надѣюсь, сказалъ онъ потомъ, что завтра, вы и докторъ
Джонсонъ, сдѣлаете мнѣ честь отобѣдать вмѣстѣ съ нами.— Босв е л л ь . Я передамъ ему ваше обязательное приглашеніе, только
боюсь одного: дѣла могутъ принудить мистера Джонсона ѣхатьвъ
Лондонъ поутрѵ. — Г е р ц о г ъ . Для меня онъ неоткажется пожерт-

* ) Д у гіа с ы приходились родпей ге р д о ги и ѣ . П р о ц е с с ъ , вслѣд ствіе ко то раго
Босвелль п опалъ въ п е а и л о с ть , будетъ н еивтѳ р е се и ъ для ч п т а те л е іі; довольпо буд етъ с ка з а т ь , что Босвелль держалъ себя довольпо п е п р и л и ч и о въ этомъ д ѣ л ѣ . Съ
о б ы чн о іі своей го р я ч и о с т ы о , предавш ись в п те р е са и ъ противипковъ сеией ства Дугласовъ , о н ъ н етоль ко іл о по та л ъ за н и х ъ оо суд ам ъ , но даже бѣгалъ по улицамъ
с ъ толпо й с в о н іъ кл іе п то в ъ , увѣщ ѳвая всѣхъ п р о ю ж п іъ протестовать противъ р ѣ ш ѳ н ій трпбуналовъ . П р н этихъ н ро гу л ка х ъ бы ло разбн то и и о го ст ѳ ко л ъ въ д окахъ
с у д е й , за сту п а вш а х с я за Д угласо въ , въ то и ъ числѣ п острад іли о:;иа іі стараго
О х ипл екка.

вовать однпмъ днемъ, я же съ своей стороны сдѣлаю распоряженіе, чтобъ завтра емѵбыло показано все, что здѣсь только есть замѣчательнаго. Пойдемте пить чай.
Скрѣпя сердце, Босвелль вошелъ къ дамамъ въ гостинную;
тамъ увидѣлъ онъ герцогиню и дочь ся, красавицу, леди Беттп
Гэмильтонъ. Хозяйка нс удостоила Босвел/ія нисловомъ, пипоклономъ; но герцогъ Аргайльскій, замѣтивъ это невниманіе, сдѣлался
еще вѣжливѣе п внимательнѣе къ спутнику великаго Джонсона.
На другой день лексикограФъ, въ сопровожденіи своего друга и
пастора Макъ-Олея, отправился въ герцогскій зймокъ, гдѣ послѣ
нѣкотораго разговора съ герцогомъ, встрѣтившимъ его какъ нельзя ласковѣе, поэта посадили въ кабріолетъ, а потомъ повезли
осматривать паркъ и дрѵгія прпнадлежности зймка. Немногіе владѣтели имѣли дворцы и сады нодобные дворцамъ и садамъ герцога Аргайльскаго — главное стросніе зймка, хотя иказалось немного низко, но славилось по всей Шотландіи великолѣпіемъ архитектуры и прелестью всей своей обстановки. Въ паркѣ старыхъ деревьевъ было больше, чѣмъ во всей сѣверной части Шотландіи, и
Босвелль съ гордостью указывалъ на нихъ своему знаменитоыу
спутнику. По садѵ бѣгали и шалили горничныя дѣвушки герцогини, въ щегольскихъ утреннихъ платьицахъ. «Послѣ сѵровыхъ
нравовъ и сценъ мною видѣнныхъ, говоритъ Босвелль, я такъ былъ
іюражонъ ихъ живостью и веселыми милыми манерами, что въ ту
минуту радостно согласился бы принять на себя званіе странствующаго рыцаря» *). Но какъ нн восхищался онъ горннчными —
долженъ былъ ихъ скоро оставить: наступилъ часъ обѣда и герцогъ Аргайльскій уже дожидался гостей, сидя въ роскошной залѣ,
снизѵ дб верху обвѣшанной драгоцѣпнымъ и древнимъ оружіемъ.
За обѣдомъ, но обыкновенію, было множество народа; не
смотря на свое гостепріимство, владѣтель замка обращался сосвоими гостямп на черезъ-чуръ патріархальную ногу, нерѣдко посылая ихъ изъ-за стола съ разными порученіями. Такъ одннъ изъ
собесѣдниковъ былъ отиравленъ въ хозяйскій кабинетъ за кусочкомъ мрамора, о которомъ говорилось, н когда онъ принесъ не
тотъ кусокъ, герцогъ попроснлъ его сходнть тѵда же еще разъ.
Джентльменъ исполнилъ новелѣніс безпрекословно и только тз в о лилъ себѣ посвистатъ, проходя по залѣ, въ знакъ т о ю , ч т о онъ
*) Черезъ н ѣ с к о л ь к о л ѣ т ъ , разсуждая ио поводу э тнхъ с т р о к ъ , я взумляю сь,
по ка ко м у случаю ыой м ногоуважаемы й с п у т я а к ъ , прочитавъ и х ъ , л е разбранилъ
меня за вѣ тр е н по сть.
Лримѣчаніе Босвелля.
т . іѵ .

Ю

ю сть, а не прислуокникъ. ЛексикограФЪ сндѣлъ по правую руку
хозяина, Босвелль— насупротивъ герцогини, продолжавшей не обращать на него вниманія. Разговоръ шолъ о старомъ и новомъ
нремени.
Босвелль передалъ хозяину отвѣтъ Джонсона сэру Макдональду
насчетъ орѵжія, нержавѣвшаго въ рукахъ его нрелковъ. — Д ж онсонъ. Все-таки лучше бѵдемъ радоваться тому, что вънаше время
орѵжіе можетъ себѣ ржавѣть. Пріятно думать, что мы можемъ
сндѣть за столомъ гостепріимнаго герцога, не опасаясь тревоги и
нападеній, не имѣя въ виду сойтись на слѣдующій дснь изкалѣченнымн и перераненнымн. — Г е р ц о г ъ А р г а й л ь с к і й . Вашаправда, нельзя, однако, не сказать одного: прежняя боевая жизнь и
опасностн спасали общество отъ роскоши, нынѣ развнвающейся
повсемѣстно. — Д ж он сон ъ . Молордъ, я не вижу вреда въ роскоши. Мы сидимъ въ великолѣпномъ дворцѣ, за столомъ, уставленнымъ роскошными кушаньями, гдѣ же тутъ зло?
Герцогипя Аргайльская была весь вечеръ чрезвычайно любезна съ старымъ поэтомъ, а леди Бэтти Гэмильтонъ, нослѣ обѣда
придвинѵла свой, стулъ къ его стулу и почтп положивъ свою голову на плечо Джонсона, жадно вслушнвалась въкаждое его слово.
Нослѣ чаю всѣ разошлись и нашн путешествеішпки очѵтилнсь
одни въ своей гостинницѣ.
—
Б о с в е л л ь . Сэръ, я всс время, сидя за столомъ, любовался
вамн: вы былн неоиисашю вѣжливы и занимательны; я бы хотѣлъ
срнсовать леди Беттн, прилегшую на спинку вашего стѵла, и васъ
саМихъ, во время бесѣды съ нею. И съ герцогшгсй вы обходились
какъсоверіиеннѣйшій изъдженльменовъ.— Д ж о н с о н ъ (улыбаясь).
Сэръ, я считаяю себя очень вѣжлнвымъ че.ювѣкомъ. Я не уроню
себя передъ герцогннею, даже трехъ-бунчужпою '). — Б о с в е л л ь .
Вы что-то говорили съ ней обо мнѣ, сэръ? — Д ж он сон ъ . Когда
я ночему-то упомянѵлъ о должности, заішмаемой вами въ Эдинбургѣ, она отвѣтила: «Мнѣ иичего неизвѣстно но поводу господина Босвелля». — Б о с в б л л ь . Напротивъ, ей бы лучиіе было сказать, что Босвелль ей черезъ-чуръ извѣстенъ. Она наказываетъ
меня за участіе въ процсссѣ Дугласовъ, но самое наказаніе пріятно, если опо идетъ отъ такой блистательной женщнны. — Дж оисонъ. Это очень удачносказано, сэръ, но вы были въ заблѵжденіи
* ) Герцогнш і имТиа трн титула: 1’ эмильтоиъ, Брентооъ и Аргаііль. Т іпу л ъ
оо аигліУски 1е Ш іе , а хвостъ и л і бупчукъ Іа іі. Т ііге е Ш іе з и Іііге е Іа ііз слова
иочти одиозвучиын.

насчетъ процесса: дѣло Дугласовъ я считаю дѣломъ совершенно
правымъ. Тутъ онъ пустился судить о ходѣ процесса и, не зная
шотладнскихъ законовъ, не зная самой сущностидѣла, нагородилъ
мцого пустяковъ п раздражилъ смирнаго своего друга выше мѣры.
Босвелль даже себѣ позволилъ сказать своему кумиру: «Вы ничего не понимаете въ этомъ дѣлѣ, дорогой мой сэръ!» Чѣмъ коичплся споръ, неизвѣстно, но можно догадаться изъ глухого молчанія Босвелля, что ему не прошла даромъ такая дерзкая выходка.
Добравшись до береговъ Лохъ-Ломонда, Джонсонъ поспѣшилъ
отправить къ герцогу Аргайльскому записку слѣдуюіцаго содержанія:
«Милордъ, возвращая вамъ съ глубокою благодарностью принадлежащую вамъ лошадь, берѵ смѣлость, вслѣдствіе оказаннаго мнѣ
благорасноложенія, думать, что вамъ будетъ пріятно ѵслышать о
благополучномъ окопчаніи нашего переѣзда.
«Черезъ исиолненіе порученія, которымъ почтила меня герцогиня, я падѣюсь доказать, какъ цѣню всѣ высокія ласки мнѣ оказанныя и сколько много я желаю, милордъ, считаться вашимъ преданнѣйшимъ н покорнѣйшимъ слугою.
С. Джонсонъ.»
Въ тотъ же день, герцогъ послалъ поэту такія строки:
«Сэръ, мнѣ пріятнобылоѵзнать, что путешествіе вашене было
непріятнымъ. Я отъ всей души радъ бы былъ снабдить васъ, кромѣ лошади, и хорошею погодою, въкоторой, какъ кажется, оказывалась надобность.
«Герцогиня Аргайльская посылаетъ вамъ свое привѣтствіе и
благодарность за память о ея порученіи. Остаюсь, сэръ, вашимъ
покорнымъ слугою.
Д ж о і і ъ , герцогъ Аргайльскій».
Ноября второго, Джонсопъ и Босвелль прибыли въ замокъ
Охинлеккъ, гдѣ намъ предстоитъ познакомпться съ однимъ изъ
оригнналыіѣйшихъ шотландцевъ, именно съ отцомъ Босвелля.
Стараго лорда Охинлекка любила и уважала вся Шотландія,
за его характеръ, титулъ, возрастъ и занимаемую имъ должность.
Онъ былъ двумя годами старѣе Джонсона, и по с л о ж е н ію своему
могъ назваться Геркулесомъ, еслибъ только его атлетическая иатура не была изнурена болѣзнями, годами трудной судейской работы н, наконецъ, горестью, вслѣдствіе потери жены, происходившей изъ Ф а м и л іи графовъ Бухановъ и славившейся своими добродѣтелями и благочестіемъ. Всѣ эти причикы испортили здоровье
сгарнка и вредно подѣйствовали на расположеиіе его духа. Лордъ
Охинлеккъ, когда-то первый весельчакъ своего круга, ф и л о с о ф ъ ,
10*

утверждавшій, что онъ не зналъ въ свою жизнь минуты безпричинной грусти, дѣлался со всякимъ днемъ строптивѣе и раздражительнѣе, готовѣе на споръ и нетерпѣливѣе при всякомъ нротиворѣчіи. Онъ былъ столь же ревностнымъ вигомъ, сколько Джонсонъ усерднымъ торіемъ; пресвитеріанизму прсданъ онъ былъ
такъ же, какъ Джонсонъ былъ преданъ англиканскому вѣроисповѣданію. Ученость стараго лорда была велика, ио не соврсменна:
онъ не любилъ новой словесности и не имѣлъ времени слѣдить за
нею; сочиненія лексикограФа были емѵ вовсе неизвѣстны, а самого
Джонсона звалъ онъ не иначе, какъ ІасоЬіІе &]1о\ѵ, воображая въ
немъ стараго и упрямаго приверженца Фамиліи Стюартовъ. Зная
все это, Босвелль оиасался свести своего отца съ своимъ вспыльчивымъ идоломъ, но намѣрснія его измѣнились, когда лордъ Охинлеккъ прислалъ ему отъ своего нмсни ппсьмо и въ немъ радушно
приглашалъ обоихъ друзей пріѣхать въ его замокъ, и провести
тамъ нѣсколько времени. Отказаться не было возможности. Босвелль, подъѣзжая къ зймку, и предчувствѵя всю щекотливость
своего положенія, умолялъ лексикограФа быть какъ можноснисходительнѣе и мягче въ разговорахъ со старикомъ. — Ради Бога,
просилъ онъ его, избѣгайте говорпть о трехъ пунктахъ: о вигахъ,
пресвитеріанской церкви и сэрѣ Джонѣ Приглѣ. — Сэръ, отвѣчалъ ему Джонсонъ, не въ моихъ правилахъ говорить въ чьемъ
бы то ни было домѣ о предметахъ, которые непріятны хозяину,
въ особенности я не желалъ бы ни за что въ свѣтѣ чѣмъ нибудь
огорчить вагиего родителя.
Старый лердъ вышелъ навстрѣчу къ сыну, дружески привѣтствовалъ поэта и показалъ емѵ весь свой замокъ и въ особенности библіотеку, едва-ли не первую во всей Великобританіи, по множеству находившихся въ ней драгоцѣнныхъ нзданій латинскихъ и
греческихъ классиковъ. Докторъ Джонсонъ, не смотря на всѣ разсказы Босвелля, ожидавшій встрѣтить въ Охинлеккѣ какого-нибудь стараго невѣжду, въ родѣ Лохъ-Буя, былъ пріятно изѵмленъ
узнавши, что отецъ его друга въ'свою молодость ѵчился въ Лей- '
денѣ, былъ друженъ съ знаменитымъ археологомъ Гроновіусомъ н
держалъ до сего времени въ своемъ домѣ цѣлый рядъ манѵскриптовъ и библіографическихъ рѣдкостей. Разговоръ все время шелъ
объ Анакреонѣ, греческихъ лирикахъ, и л ек с и к о гр а Ф ъ с ъ восхищеніемъ огкрылъ въ шкач>ахъ своего хозяина Бекстерово изданіе
Анакреоновыхъ твореній, изданіе, котораго нѣсколько лѣтъ ѵже
искалъ безъ успѣха.
Слѣдующіе за тѣмъ дни прошли уже не такъ спокойно. Одинъ

джентльменъ, изъ гостей лорда Охинлекка, навлекъ на себя негодованіе Джонсона, съ насмѣшкой отзываясь о нѣкоторыхъ учѳныхъ
людяхъ того времени, преданныхъ будто бы употребленію крѣпкихъ напитковъ. ЛексикограФЪ слѵшалъ всю эту Ф іілиппику и, нанаконецъ, поразилъ своого иротивника однимъ изъ обычныхъ своихъ изрѣченій, которыхъ э ф ф с к т ъ еще увеличивался отъ его громкаго голоса и массивной Фіігуры. — «Сэръ, сказалъ онъ ему,
нолноте говорить такія глупости. Я не хочу ихъ слышать, потомѵ-что вижу очень хорошо: вы знаете о нашихъ дѣлахъ менѣе
всякаго готтентота».
Другой изъ собесѣдниковъ, приставая къ поэту съ докучными
любезностями, спрашивалъ его нѣсколько разъ о томъ, какъ ему
нравится край, ио которому онъ только-что путешестповалъ. —
«Какъ можете вы, сэръ, вскричалъ наконецъ Джонсонъ, можетъ
быть уже разсерженный нредшествующимъ споромъ, какъ можете вы дѣлать мнѣ вопросы, на которые я можетъ быть буду вынужденъ огвѣчать хулою на тотъ край, гдѣ меня нринимали такъ
радушно и ласково? Кто можетъ любпть сѣверную Шотландію?
Довольно вамъ знать, что мнѣ нравятся ея жители».
Подобныя выходки дали поводъ отцу Босвелля сказать, въ отсутствіе Джонсона, очень милую остроту, дѣлающую честь веселостп стараго лорда. По уходѣ лексикограФа въ свою комнату, почти
всѣ гости, подстрекаемые ѵсерднымъ Джемми, начали произносить
въ честь поэта цѣлыя хвалебныя рѣчи. — «Докторъ Джонсонъ,
замѣтилъ одинъ изъ нихъ, это цѣлос созвѣздіс ума и прочихъ
достоинствъ». — Правда, правда, сказалъ на это лордъ Охннлеккъ, я самъ давно нахожу въ немъ нѣчто общее съ созвѣздіемъ Болыиой-Мсдвѣдицы.
Въ пятницѵ или субботу, ноября о-го или 6-го, наконецъ произошелъ взрывъ, котораго такъ опасался добрый Джемми Босвелль.
Старый лордъ показывалъ Джонсону коллекцію медалей; прн этомъ
завязался ученый споръ объ одной медали, во время котораго
л е к с и к о г р а Ф Ъ разрази.іся громомъ иегодованія.
Старый лордъ отвѣчалъ вѣжливо, но нс безъ колкости; еще черезъ нѣсколько минутъ оба старика потеряли ноЧти всякое приличіе и дисиутъ разгорѣлся съ истиннымъ ожесточеніемъ. Нѣсколько разъ огорченный
Джемми нытался водворить согласіе между антагоиистами или, по
крайней мѣрѣ, придать спору болѣе скромное направлеше, но результатъ его попытокъ оказался тотъ, что его самого обрѵгали.
__„Не мнѣ, говоритъ Босвелль въ своей книгѣ, не мнѣ ириличествуетъ выводить на сцену такихъ уважаемыхъ ратоборцевъ,

какъ Джонсонъ п мой родитель, а потомѵ я удержусь отъ подробнаго описанія ихъ спора, хотя и долженъ признаться, что сцена
была обильна драматизмомъ, и могла бы показаться читателямъ
весьма пптересною, какъ дополненіе къ описанію Джонсоновыхъ
странствованій по Каледонской гемисФерѣ. На слѣдующій день
слѣды неудовольствія были почти изглажены, хотя Джонсонъ еще
сохранялъ дурное расположеніе духа. Онъ отісазался идти въ церковь съ Босвеллемъ и старымъ лордомъ, н хотя различіе вѣроисповѣданій нѣсколько и прикрывало эту невѣжлнвость протпвъ хозяипа, но все-таки нельзя не замѣтить, что такое проявленіе нетерпимостн не понравилось старому лорду. Тѣмъ не менѣе лордъ
Охинлеккъ такъ высоко цѣнилъ лучшую добродѣтель своихъ
предковъ, что его собственное гостенріиыное расположеніе отъ
того ни мало ие пострадало: онъ оставался по прежнему вннмателенъ къ своему ученому посѣтптелю.
Джемми, съ своей стороны, дѣлалъ все возможное, чтобъ сдѣлать замокъ Охннлеккъ пріятнымъ для Джонсона; показывалъ ему
старое строеніе во всѣхъ подробностяхъ, садъ, разведенный съ
большими усиліями, и даже мѣсто, иа которомъ, по его словамъ,
будетъ воздвигнѵтъ памятникъ автору«Расселасса», въ случаѣ, ежели Босвеллю бѵдетъ сѵждено сѵдьбою пережить великаго лексиког р аФ а. Послѣдпее предположеніе видимо не понравилось старому
поэту, никогда не любившемѵ останавливаться на мысли о смертп. — «Сэръ, произнесъ онъ нахмѵрившись, ие хороните меня
такъ рано: я надѣюсь еще глядѣть на вашнхъ внучатъ». По вечерамъ Босвелль приносилъ къ нему на разсмотрѣпіе своп замѣтки
о путешествіи, которое толы;о-что оканчнвалось н Джонсонъ тщательно провѣрялъ дневнпкъ своего друга, выбрасывая изъ него
лишнія мѣста, немного гнѣваясь, если предметы разсказа нзбраны были неудачно, и спокойно перечитывая тѣ страницы, гдѣ простодушный шотландецъ изливаетъ дань своего ѵдивленія къ Джонсоновы.чъ добродѣтелямъ. — Сэръ, говорилъ лексикограФЪ почти всякій разъ послѣ упомянутаго занятія, ваша «Поѣздка на
Гебридскіе Острова» мнѣ иравится болѣе и болѣе; я не думалъ
открыть въ вашемъ талантѣ столько наблюдательности, здраваго
направленія и вѣрности относителыю изображенія описываемыхъ
вами предметовъ. Вашъ дневникъ, сэръ, сдѣлаетъ честь англійской словесности.
Восьмого ноября путешественники простились съ прародительскимъ замкомъ лорда Охинлекка и двинулись, въ почтовомъ экипажѣ, по направленію къ Эдинбургу. бтецъ Босвелля съ рыцар-

ской вѣжлнвостью проводилъ лексикограФа до самой кареты и, пожславъ емѵ добраго пути , вслѣдъ за тѣмъ распростился съ своимъ Джемми. «Такъ разстались», нрибавляетъ Ьосвелль, ) «два
глѵбокоѵважаемые миою человѣка: ни т о го , ни другого уже
н ѣ т ъ болѣе въ здѣшнемъ мірѣ, но такъ ка къ оба они были истинными христіанами, то н ѣ т ъ сомнѣнія въ томъ, что они уже встрѣтились въ лучшемъ мірѣ».

На слѣдующій день оба туриста были радостно встрѣчены своими эдинбургскими друзьямн, ѵже иять недѣль не имѣвшими о
нихъ никакого извѣстія, ио случаю бурной погоды, замедлнвшей
всѣ сообщснія. Поѣздка окончилась благополучно: вос&мьдесятъ
три дня, занятые ею, были признаны самимъ лекспкографомъ за
дни, едва ли пе лучшіе во всей его долгой жизни.
X.
И т в и а ш ё іг ѳ въ Л овд оиъ . -

Р уко пи сь Б освел ля ход втъ п о р у к а м ъ ; м н ѣ н іе о ея

борьбѣ. -

Ораторскос искусство^ —-

С п окойствіе духа. - Увльвсовъ с о в ѣ тъ м рлод ы иъ °Р»т 0 Р « « - ~
дуетъ бы ть вы со ка го н н ѣ в ія о сво и хъ слуш ателяхъ . - Ц ѣ м м с ш и »
л а іъ - К о гд а п у * в о начинать л итературвоѳ п о п р в щ е . - Д *о н со н о в ъ н ] 5 ъ .
Ч іѳ в ы клуба — • Одинъ изъ вечеровъ въ кл уб ѣ . - С виф тъ н Гѵлливерово путе ш е с т Г

- С равн ен "А кѳ ж д у о п в с а ^ я ѵ и у

Р ѣ ч ь Б о р ка въ кл уб ѣ о кл а р е тѣ . — ІІи с ь и о к ъ д о кто р ] Ьэрварду.

Д ж о н с о н ъ к ъ Б освеллю .
2 7 поября 1 7 7 3 года. Л овдопъ.

Дорогой сэръ, вчера вечеромъ я прябылъ домой, безъ всякпхъ ощѵщеній усталости, безъ всякой опасиости или иеир.ятиости и даже чувствую ссбя способнымъ иредпринять какую ни&уд
новую поѣздкѵ. Въ понедѣлышкъ я ѣду въ ОксФордъ на пѣсколько вреиени Кла»яйтесь отт «е.ш щстрисо-ь Бослелль; я знаЮ,
* ) Въ послѣ д пем ъ изданін біограФіи Д ж оисона.

—
что ей хотѣлось поскорѣс спровадить мсня пзъ Эдннбѵрга- жела

ГпГоГГ *); однакоянеперес™уее- ^ пр":

нему и ютовъ загладить всѣ хлопоты, мною причинеиныя чѣмъ
0 могѵ. Передайте мой поклопъ всѣмъ, кому по™ “ ъ зтотъ
можстъ доставить удовольствіе. Позаботьтесь отправкою ко мнѣ
“ 5 р а м ш “ во "Р“ я

■ « , и

ороппте і Ьхь пріятелей, которые вызвались доставпть мнѣ

т-

гп-і-

^
™
^
Г
бХШШЛС ДЛЯ " Р ^ Р —
о мною описанія
поѣздыі КЪ I еорпдскимъ островамъ. Остаюсь и пр.
ГІ такъ, благополучно окопчнвъ давно предполаг!іемую° поѣздкѵ

ХГГ— '
. 0

=

у

спе0ст;г;“ ^ггріг^гггздканаГебрид'
тВо Т Г з \ аб!вшхт°бЩШ,Ъ °Д°бРеНІемъ’ ° * нако ™ безъ п Т ш м ѣ с и Т
Т І У
намековъ, совершешю понятныхъ, если взяі".
Г °
Г І,е ТУ орип,нальнУю> комическѵю наншюсть, которою
была пропитана каждая страшща всего когда-лпбо ппсапнаго
Джонсоновымъ почигателемъ **). Какъ довольно любонытную Г т е таго 1 р Д еЛМ І ж е н Г Г е ТТ п е М7

бГ

а0ВеНН0Й ^ " " ^ ь н о с ^ и

„о е г о знам ени-

лспо ли ена п ред упред нтельноста и ^ ѣ Р К і н в о ^ с Т к ъ ^ т / ^ Г д я а к Т ^ Т і ъ Т ' ^
п а ш е н у , угада« с о к р о в е н н ѣ ііш ія ея и ы с л н . Д ѣа сгвн іе л ь н о Г го
и з у и ^ е в •и,
к н не м огли не произвестн нТ,котораго вн е чатлѣ н ія вя » .п .л ’
С ІРап н ы « п р н в ы ч особенносхи н е лю била, когда докто р ъ Д ж онсонъ н а ім і
Же“ Щ ‘Ш у’ и жена въ
вольно я р к о , хваталъ и г ъ со г т о ія „
' ахо д я ' 410 свѣ,,1, го р я тъ недо(1оипѵѵаг(І5), чтобъ огонь р а з г о о іл ія

Г0Л0В0Й КН" 3у ( " ІІЬ ‘ Ь е іг Ьеаі13

Д ѣ о н , но въ первы й разъ те д е рь ва Жу я ч е л о в ^ Г к о ^ ы Г . о Т Г з Г ^ ^ е Ѵ ъ 8
іь .іл ,, „ „ „ „ „

При.чѣчаніе Ііосвел.т.

ІоЗ •—

ратурную рѣдкость, привсдемъ здѣсь краснорѣчнвую нохвалу поэта
Коуртнея.
«ІІодобно Рейнольдсу, чья кнсть такъ смѣла, блистательна и
жива, преданный Босвелль ставитъ псредъ нашимн глазаш портретъ свосго учителя, н восхищенные трѵдомі, учсника, мы сознаемъ все величіе его мудраго наставника. Мы не можсмъ нс любить веселаго разскащика, не цѣнить его.простодушія, будго заимствованнаго у ФіілосоФа Моптеня; въ его картинѣ даже самыя
пятна іірпвлекаютъ наши взгляды. Мы видимъ передъ собой ученаго странника, смотрящаго съ насмѣшлнвой улыбкой иа одинокое
дерсво, или островокъ, одѣтый кустарникомъ, но когда воинственный разсказъ Дморы (илн Макдональдъ) касается его слуха онъ
готовъ иотрясать древиимъ оружісмъ н пѣть старѵю пѣснь вѣрныхъ воиновъ».
Самъ Джонсонъ отзывался слѣдующимъ образомъ о дневникѣ
своего добродушнаго поклонника *): «Босвелль расхваливаетъ меия
за твердость н другія высокія качества, а я, въ своюочередь, не
могу' не отдать полноп справедлпвости его весслости и постоянно
милому расположенію духа. Его способности далеко выше, чѣмъ я
могъ иредполагать; въ немъ мпого проницателыюстп и плодовитоіі
Фантазіи. Сверхъ того, съ нимъ чрезвычайно выгодно путешествовать; во всякомъ домѣ его принимаютъ сърадѵшісмъ н ночтеніемъ **). Въ этомъ дневникѣ вы найдете тьмѵ подробностей обо
мнѣ бѣдномъ; всѣ мои канризы и болтовня оппсаны съ удивительной аккуратностью; судьба наслала на меня шпіона въ образѣ нашего добряка Боцци. Со всѣмъ тѣмъ нельзя чнтать этой книгн
безъ пріятпаго чувства, такъ много въ ней жнвости іі ирекрасныхъ
описаній».
Между тѣмъ и Джоисоново описаніе поѣздки подвнгалось впередъ съ быстротою, не смотря на многія препятствія, какъ со стороны лнтературныхъ нріятелей, такъ и самого поэта. Во-нервыхъ,
лекснкограФЪ сдѣлалъ въ короткое время двѣ новыя поѣздки: сперва въ ОксФордъ, гдѣ ему ноднесенъ былъ отъ университета динломъ на званіе доктора правъ, а потомъ въ Валлисъ, для сонутствія госпожѣ Трэль н ея семействѵ. Но возвращеніи въ Лондонъ,
* ) См. пе р е п п с к у Д ж оосопа съ го спож ею Л іо ц ц и .
* * ) Одипъ изъ комиен таторовъ Б освеллевой к и и г и , К р о к е р ъ , говорилъ объ
этомъ предм етѣ съ ш отл ан д скии ъ лордомъ С тоуэлеиъ , ко р о т ко зн а вш и и ъ лорда
О хп п л е кка и е го сы па Босвсллн , п лордъ отозвался, ч то всѣ лю бнли д обраго малаго н веселаго соб есѣ д н нка. — Н о уважали ль е го ? спроснлъ К р о к е р ъ . К о п е ч н о
уваж ал и, бы лъ о т в ѣ т ъ , к а къ уважаю тъ вся ко го веселаго и добродуш нато чудака.

съ нимъ пропзошли двѣ полузабавныя, полѵнспріятныя исторіи.
Во-первыхъ, извѣстный иамъ Томъ Дэвнсъ въ-торопяхъ собралъ
нѣсколько Джонсоновыхъ стихотворсній, хранившихся въ разныхъ
рукахъ, н выпустилъ і і х ъ въ печать, не спросясь его согласія,
нодъ заглавіемъ: «Мелкія стихотворенія разнообразнаго содержанія»— и въ то же время объявилъ въгазетахъ, что стихотворснія
эти принадлсжатъ автору «Расселаса». Успѣхъ книги былъ значнтеленъ, но въ числѣ пьесъ, въ ней номѣщеиныхъ, почти половина
іы и вовсе не была написана Джонсономъ, или оказывалась недостойнымъ его дарованія.
Старый поэтъ, нзвѣстясь о такомъ безстыдномъ подлогѣ, запылалъ сильною яростію, и взявъ палку, въ родѣ той, которая,
къ сокрушенію вѣрнаго Босвслля.потеряна была въ сѣверовосточиой части Шотландіп, направнлъ стопы к ъ жилищу книгопродавца,
разсчптывая, илп сокрушить свою палку, или переломать кости
мошенника. Дэвиса не было дома; раздражеиный авторъ пустился
нскать его по улицамъ Лондона; всѣ ждали чего нибѵдь страшнаго и необычайно скандалезнаго. Къ крайнему изумленію друзей
поэта, не прошло нѣсколькихъ часові>, какъ Джонсона и Дэвиса
увидѣлп прогуливающимися по Флитъ-Стритѵ, рѵка объ руку. На
вечерѣ у мистриссъ Трэ.іь, дрѵзья лексикограФа начали спрашивать
его о иричинахъ такого внезапнаго примирснія. — Джонсонъ.
Что я могу сказать вамъ на это? Я былъ свирѣпъ п считалъ себя
въ-правѣ разразиться гнѣвомъ; Дэвисъ оказался кроткимъ сѵществомъ, и нзъявилъ всѣ признакн живѣйшаго раскаянія. Я почемуто думаю, что онъ мнѣ истинно преданъ; такимъ образомъ и вся
исторія кончилась. II обращаясь къ мистсруТрэлю, онъ прибавилъ:—
Бѣдный Томъ совсѣмъ промотался; намъ надо нодумать о томъ,
чтобы можно было для него сдѣлать.
Второе литературное нриключеніе было нѣсколько серьёзнѣс.
Нѣсколько разъ упоминасмый намп мнстеръ Джемсъ МакФерсонъ,
сочииіггель подложныхт. поэмъ, изданныхъ подъ названіемъ Оссіановыхъ твореній, давно ѵже питалъ въ своей душѣ злобѵ на лексикограФа, все время считавшагося однимъ изъ самыхъ ревностныхъ
нзоблнчителсй его подлога. Въ нѣсколькнхъ мелкихъ стагьяхъ и
послѣ того въ изданіи своей ноѣздки, Джонсоіп> не ѵпускалъ случая нападать на Оссіана и сго издателя, называя МакФерсона, какъ
обыкновенно бывало во-врсмя жосткнхъ споровъ, безстыднымъ
шарлатаномъ, а его нослѣдователсй стадомъ глѵпцовъ, готовыхъ
жертвовать истшюю и собственнымъ своимъ достоинствомъ, для
преклоненія псредъ капризомъ бездарнаго мошенника. — «МакФер-

сонъ и докторъ Блейръ, котораго я считаю умнымъ, но кругомъ
обманутымъ человѣкомъ, писалъ лексикограФЪ, увѣряютъ насъ,
что поэмы, приписываемыя Оссіану, списаны съ дрсвнихъ манускрпптовъ. Я этому не вѣрю, и всѣ доводы ихъ не цѣню нимало.
Я только спрошѵ одно: гдѣ оригинальныя рукописи? спрошѵ
тоже, что спрашивалъ десять разъ передъ этимъ, ни разу не получая удовлетворительнаго отвѣта. Законъ нашъ говоритъ «сіе
поп ехізІепііЬиз еі поп аррагепІіЬиз, еайеш еві гаііо». Изъ-за чего
я долженъ вѣрить честному слову МакФерсона, когда онъ можетъ
поступить со мною гораздо проще и убѣдительнѣе, показавъ мнѣ
оригпналъ Оссіаиовыхъ стиховъ? Но я знаю, во-первыхъ,'что такого оригинала нигдѣ нѣтъ; во-вторыхъ, что Оссіана ннкогда нс
сѵществовало; въ-третьихъ, чго Джемсъ МакФерсонъ лжецъ, подобно большей части его соотечественннковъ *).
«Защитники поэмъ Оссіана сравннваютъ упорство свопхъ противниковъ съ глупостью слѣпца, который споритъ о краскахъ п
рѣшается утверждать, что британскія войска носятъ не красные
мундиры. Слѣпсцъ дѣйствптелыю глупъ, если пѵскается спорнть
съ зрячими. Но мы позволнмъ себѣ спросить: вслѣдствіе какихъ
особенныхъ достоинствъ поклонники мистера МакФерсона имѣютъ
право считать себя ирозорливыміі смертными, а насъ прннимать
за людей, лишенныхъ зрѣнія? Мы позволнмъ себѣ измѣнить немного ирежнее сравненіе. Предположимъ, чточеловѣку, имѣющему
два глаза, какой пибѵдь хвастливый и глѵпый капра.іъ говорнтъ.
что ѵ нашихъ войскъ, кромѣ нхъ обыкновенныхъ красныхъ мунднровъ, есть еще каФтаны изъ чернаго бархата, надѣваемые только при особенныхъ торжественныхъ слѵчаяхъ. Услыхавъ такую
новость, нашъ джентльмснъ находнтъ ее странною, и снѣшнтъ посмотрѣть знаменитые бархатные каФтапы; только пхъ ішгдѣ не
оказывается. Сорокъ тысячъ солдатъ видптъ опъ, н кая?дый пзъ
сорока тысячъ одѣті> въ красномъ. Начинаются разспросы: одпнъ
солдатъ объявляетъ, что его бархатный каФтанъ лежитъ въ чемоданѣ за тысячу миль; дрѵгой говоритъ: я слышалъ про каФтаны,
но не видалъ ихъ нигдѣ; третій — мнѣ казалось бы, что каждый
солдатъ долженъ былъ бы ходнть въ бархатѣ. — Не правъ ли бѵдстъ изслѣдователь въ своемъ сомнѣнін насчетъ сѵщсствованія невндимыхъ каФгановъ? Для разрѵшснія такихъ сомнѣній, пѵсть
солдаты покажутъ намъ хотн одинъ чорный бархатный кафтанъ, а
мистеръ МакФерсонъ съ пріятелями хоть одинъ отрывокъ изъ
') Ш отлавдцевъ .

древнихъ оригинальныхъ поэмъ, бѵдто бы сочпненныхъ Оссіаномъ.
"Разница между нами и с.іѣпцомъ такая: слѣпецъ не можетъ
быть уб1;ждсннымъ, потомѵ-что его глаза не могутъ ничего видѣть,
мы же остаемся при своемъ недовѣріи отъ ясной причины. Мы
можемъ впдѣть, но, къ сожалѣнію, намъ ровно ничего не показываютъ.»
Этп и подобные аргументы совершенно раздразнили задорнаго
МакФерсона, н вывели сго изъ всякихъ границъ прпличія. Оиъ
наяисалъ къ Джонсопу иисьмо, иснолнснное ѵгрозъ. По всей вѣроятностн, лексикограФъ, прочнтавъ, затерялъ эпистолу своего
недруга, а потому лишилъ всѣхъ своих7> біограчіовт. одногонзълюбопытнѣйшпхъ образчиковъ тогдапшеЯ литературной полемйки.
Самъ Босвелль п 'послѣ него Крокеръ, ревностнѣйшіе изыскатели
всѣхъ ф з к т о в ъ , относішшіхся въ чемъ нибѵдь* къ личности Джонсона, прнзнаются, что содержаніс МакФерсонова посланія пмъ вовсе неизвѣстно. Одинъ отвѣтъ лексикограФа, помѣщенный тотчасъ
же во всѣхъ газетахъ, даетъ о немъ удовлетворителыюе понятіе.
Вотъ этотъ отвѣтъ:
«Мистеръ Джемсъ МакФерсонъ, я получилъ ваше дурацкое и
безстыдпос пнсьмо. Всякую задуманную вамп обиду я готовъ оттолкнуть отъ себя силою, и если снлъ моихъ будетъ недостаточно,
съ помоіцью законной защиты. Надѣюсь, что какая нибудь ѵгроза
бездѣльника никогда не бѵдетъ въ состоянін иомѣіиать мпѣ называть ложь ложью и нодлогъ подлогомъ.
«Вамъ желательно, чтобъ я отстунился отъ своихъ мнѣній насчетъ ноэмъ, нзданныхъ вамн. Требованіе ваше безтолково. Книгу
вашу я всегда счнталъ іі до сихъ поръ счнтаю нлодомъ литератѵрнаго мошенннчества. Причину такого мнѣнія я уже не разъ
высказывалъ иередъ нубликою. Надъ вашей яростью я смѣюсь.
Способности ваши, судя по вашимъ трудамъ, не представляютъ ничего изумительнаго н страшнаго, а нравственность, про которѵю
я такъ много слышалъ, не возбѵждаетъ довѣрія къ справедливости вашихъ словъ. Еслн хотнте, можете напечать это письмо.
С ам . Д ж о н с о н ъ .»

Кромѣ такой нріятной нереииски, между лексикограФомъ иего
шотландскимъ недругомъ, не произошло ничего болѣс непріятнаго.
МакФерсонъ не зналъ Джонсопова характера, пишегъ Босвелль,
думая своими дерзкимн угрозами испугать моего велИкаго друга.
Безстрашіе передъ онасностью было рѣзкою чертой его характера,
и нримѣровъ тому нѣтъ чнсла. Одннъ разъ, на дачѣ у Боклера,

двѣ огромныя собаки стали грызться съ неописаннымъ свирѣнствомъ. Джонсонъ подошелъ къ нимъ, когда ннкто не осмѣливался
подойти, и колоти.п, обѣпхъ до тѣхъ поръ, пока не заставилъразойтись. Въ другой разъ, чтобъ испытать, разрывается ли ружье,
если его зарядпть нѣсколькими пулями, онъ ноложплъ въ стволъ
семь или шесть пѵль, а потомъ выстрѣлилъ изъ рѵжья въ стѣну.
Мистеръ Ленгтонъ разсказывалъ мнѣ, какъ во время купанья въ
ОксФордѣ', докторъ Джонсонъ непремѣнно всякій разъ плавалъ
около самаго опаснаго и глѵбокаго мѣста, котораго всѣ ѵдалялись.
Однажды ночью, въ Лондонѣ, четверо воровъ напали на него во
время ночной прогулки по улицамъ: онъ не смутился нп мало, а
защищался до тѣхъ поръ, не сходя съ мѣста, пока не пришелъ
дозоръ и не перехваталъ бездѣльниковъ. Вотъ еіце любопытный
разсказъ, слышанный мною отъ Гэррика: одинъ разъ, въ личф и л ь д с к о м ъ театрѣ, Джонсонъ, оставпвъ на минуту свое кресло,
находившееся съ боку сцены, нашелъего, по возвращеніи възалѵ,
занятымъ. Онъ вѣжливо попросилъ сидѣвшаго на немъ джентльмена уступить мѣсто законномѵ владѣтелю, но тотъ отвѣтилі. какою-то грубостью, не изъявляя ни малѣйшаго желанія ѵдалиться.
Тогда Джонсонъ, поднявъ съ пола н кресло и сидѣвшаго на немъ
грѵбіяна, перебросилъ ихъ въ партеръ какъ будто какую нибудь
щепку. Нѣтъ сомнѣнія, что и съ МакФерсономъ, въ случаѣ открытаго или тайнаго нападенія, случилось бы нѣчто подобное.
Оба друга, Джонсонъ и Босвелль, увидѣлись, вт. первый разт.
послѣ своей поѣздки, весною 1775 года, вскорѣ послѣ изданія въ
свѣтъ Джонсонова нутешествія къ Гебридскимъ островамъ. Кнпга
эта, какъ мы уже имѣли случай замѣтить, возбѵдила сильнѵю полемику: иной ѵчеиый вступался за МакФерсона и Фингала, другой
обижался тѣмъ, что Шотландія названа была страной дикою н
безлѣсною, третій нападалъ на то, что большая часть сочиненія
занята размышленіями о предметахъ, весьма мало касающнхся Гебридскихт. островові., да и всей поѣздки. Поздоровавшись съ своимъ поклонникомъ и освѣдомившись объ общихъ друзьяхъ, старый
поэтъ сказалъ Босвеллю: Я знаю, что ваши соотечественники теперь
терзаютъ меня и мою книгу. Я ожидалъ этого, и знаю, что каждый изъ нихъ прнвязанъ къ Шотландіи болыпе, чѣмъ къ истинѣ.
—
Б о с в е л л ь . Сэръ, вы болѣе чѣмъ ошибаетесь въ вашемъ
заключеніи. Лучшіе изъ моихъ соотечественниковъ всѣ на вашей
сторопѣ. Мистеръ Дэмпсгеръ писалъ ко мнѣ, ивъ своемъ ппсьмѣ
говоритъ: «Отъ начала до конца книги доктора Джонсона, я не нашелъ въ ней ничего способнаго оскорбить нстиннаго сына Шот-

ландіи». М. Тейтлеръ тотъ самый джентльменъ, который такъ ирославился своими трудами о королевѣ Маріи Стюартъ, называетъ
насъ истиннымъ другомъ Шотландіи. — Д ж о н с о н ъ . И даже не
оскорбляется тѣмъ, что я нападалъ на недостатокъ лѣсовъ нъ ваіиемъ краѣ? — Б о с в е л л ь . Ннмало, п книгопродавецъ Ноксъ,
путешествовавшій ио Гебридскимъ островамъ съ вашей книгоювъ
рукахъ, даже васъ хвалитъ за это? «Мы должны благодарить Джонсона, пишетъ онъ, за указанія подобныхъ недостатковъ. Наша
земля дурно обработывается, дичаетъ отъ безнечности землевладѣльцевъ, незаботяіцнхся ни о лѣсѣ, ни о поляхъ; указать такую безпечность ссть дѣло полезное, а не дурное». — Д ж он сон ъ .
Лдѣсь очень много пападаютъ на обиліс разсужденій въ моей книгѣ. — П и т е р ъ Г э р р и к ъ , братъ актера. Такъ могѵтъ говорить
одни невѣжды: истинные знатоки дѣла не нерестаютъ ѵдивляться глубинѣ и обилію вашихъ мыслей. Снѣшу псредать вамъ отзывъ объ этомъ предметѣ человѣка, котораго вы уважаете. Мистеръ Ормъ, авторъ «Исторіи Индостана» сказалъмнѣ: «Вся книга
нзобилуетъ мыслями, долгое время вращавшимися въ великомъумѣ
Джонсона, и вслѣдсгвіе того — стройными, ровнымп и блестящимн,
какъ камин, отшлііФованные морскими волнамп». — Дж онсонъ.
Сэръ, мнѣ пріятна такая похвала, и пріятнѣе тѣмъ, что сказана
была за глаза, въ мою защиту. Я люблю похвйлу, если она исі.-ренна н высказана въ умѣренныхъ выраженіяхъ; я люблю ее
столько же, сколько ненавнжу похвалу льстивую н преувелпченнѵю. — Б о с в е л л ь . То есть похвалу, на которую большая мастерица одна изъ нашихъ милыхъ пріятельницъ, пменно мистриссъ
'Грэль. — Д ж он сон ъ . Сэръ, вы любитс нападать на мнстриссъ
Трэль, но на этотъ разъ я неспособенъ защнщать ее. Ея похвалы
почтн всегда ирсувелнчены н высокопарны; по милости этой
прнвычки, я могѵ прослыть за злобнаго и нсдоброжелательнаго
человѣка. — Б о с в е л л ь . Это какимъ образомъ? — Дж онсонъ.
Сэръ, мнстрпссъ Трэль такъ щедра на похвалы талантамъ всѣхъ
своихъ иріятелей, что я ноневолѣ бросаюсь въ противную сторону
н отзываюсь о нашихъ друзьяхъ хуже, чѣмъ бы слѣдовало. Своей лестью она вызываетъ на злорѣчіе. Недавно еще она льстила
нередъ одной, очень извѣстной намъ особой; я такъ разсердился, что сказалъ ей: эта особа умѣетъ только сидѣть на стулѣ. А
мсждѵ тѣмъ дѣло шло о человѣкѣ, мною уважаемомъ. А между
тѣмъ ее можно бъ назвагь нсрвою женщнною во всемъ мірѣ! Языкъ,
одинъ языкъ портнтъ все дѣло!
Упомянули объ огромной книгѣ: «Замѣткн но новоду Путеше-

ствія къ Занаднымъ Островамъ доктора Джонсона, составлсшіыя
Дональдомъ Макъ Николемъ». Сочиненіе это, далско превосходивіиее своимъ объемомъ к н п гу , въ немъ разбирасмую, было наполнено самыми дерзкими н обидными личностями противт> особы п
нроизведеній лексикограФа *). — Б о с в е л л ь . Не приппсывайте, дорогой сэръ, этихъ замѣтокъ перѵ какого нибудь благородиаго и безпристрастнаго шотландца. Я нмѣю вѣрныя свѣдѣнія о томъ, что
имя Макъ Николя взято только для нрикрытія, тогда какъ пстпннымъ сочинитслемъ былъ человѣкъ, питающій къ вашему высокому дарованію враждѵ безумнуюи непримиримую '*). — Д ж он сон ъ .
Сэръ, этотъ человѣкъ глупъ до невѣроятпостп; онъ показывастъ
дажс свою неспособность къ литературной борьбѣ; онъ не ѵмѣетъ
распоряжаться своею бранью. Кто станетъ читать книгу, направленную на мсня, если она стоитъ пять шиллинговъ? Ктозахочетъ
ее пріобрѣсть за такую цѣну? Еслибъ у него былъ умъ, онъ
долженъ былъ бы закидывать меня маленькими н ѣдкими памФлетами.
Явилось еіце нѣсколько гостей, и разговоръ перешолъ къ ораторскому нскусству. — Д ж он сон ъ . Нсльзя судить объ умѣ человѣка по тому, пмѣетъ ли онъ ѵспѣхъ на трибунѣ: одинъ изъ
умнѣйшихъ людей Велнкобританіи, Исаакъ Бѵкинсъ Броунъ, явивіпнсь въ парламентъ, нп разѵ не раскрывалъ рта, нри всѣхъ своихъ способностяхъ. Я, впрочемъ, не понимаю и не могу одобрить
такой робости: гораздо лучше начать говорнть, и говорпть плохо,
чѣмъ никогда не раскрывать рта. Тотъ, кто сразился неудачно,
все-таки выше человѣка, уклонившагося отъ сраженія. — Босв е л л ь . Я несогласенъ съ вамн, сэръ. Мы почнтаемъ трусомъ человѣка, уклоннвшагося отъ сраженія, а вовсе не презираемъ того,
кто не рѣшастся говорить иередъ публикой. ІІо мосмѵ крайнему
разумѣнію, лучше держать языкъ за зубами, нежелн поступать
какъ тотъ господинъ, который въ обществѣ сперва говорить безъ
ѵмолка, а потомъ говоритъ самъ себѣ: теперь ирнмемъ важную и
ѵмную физіоііомію , пускается молчать, храня на своемъ лнцѣ озабоченное выраженіе, и превращается, нанерекоръ законѵ природы,
нзъ блсстящаго мотылька въ ненодвижную гусеницу. Я могъ бы
современемъ разсчитывать на мѣсто члена въ парламентѣ, но не
бѵду его искать, потому-чтоне довѣряю своимъ силамъ. — Д ж он сонъ. Сэръ, вы говоритс велнкія нустякп. Можно быть полез* ) Э пнграф ои ъ для э то іі ки и гя вы ставлѳна была слЬдую щ ая дерзкая в ы ю д к а :
« Ііс Ь с та р и іііі н п у те ш е с т в е іа ш кіі им ѣю тъ ираво лгать безнаказаипо •.
* * ) Дже.мсь М акф ерсоиъ .

нымъ членомъ законодательнаго собранія и не обладая ораторскимъ
талантомъ. — Б о с в е л л ь . Но я опасаюсь за счастіе всей моей жизни: политическія дѣла испортили бы мое спокойствіе. Я не бѵду въ
состояніи веселиться, если оиѣ пойдутъ дурио. — Д ж онсонъ.
Опять пустяки и неправда. Сэръ, дѣла, касающіяся всего обіцества, никогда не будутъ въ состояніи лишать спокойствія какое
нибудь одно отдѣльное лицо. Ио вашей теоріи, всѣ министры и
члены палатъ должны тосковать и заболѣвать отъ і оря, чуть протнвная партія начинаетъ брать верхъ. Я не вижу причины, почемѵ зритель въ галлереѣ остается спокойнымъ, а членъ, сидящій
въ серединѣ залы, должент. терять и веселость и счастіе. Сэръ,
политическія дѣла ни ѵ кого не отбиваютъ сна и аппетита.
Б о с в е л л ь . Однако, сэръ, когда послѣднему министерству грозило паденіе, развѣ вы не досадовали на дерзкія и неприличныя
рѣчи въ палатѣ коммюиеровъ. — Д ж он сон ъ . Досадовалъ, сэръ,
однако вовсе не терялъ своего спокойствія душевнаго. Я съ ѵдопольствіемі, готовъ былъ стукнуть по головѣ каждаго изъ собакъвиговъ, но ни сонъ мой, нн аппетитъ не пострадали нимало.
— Б о с в е л л ь . Я самъ не терялъ ни сна, ни аппетита, но я былъ
огорченъ глубоко, огорченъ всею дѵшою. — Д ж он сон ъ . Сэръ,
все это одни слова, а въ словахъ таится лицемѣріе (сапі). Впрочемъ вы можете говорить, чтб угодно, только не нридавая своимъ
словамъ преувеличеннаго значенія. Вы можете сказать человѣкѵ:
я вашъ покорнѣйшій слуга, хотя вы вовсе не его слѵжитель, да
еще и не покорнѣйшій. Другому вы можете объявить: какъ я жалѣю, что вовремя такой-то иоѣздкн, дождь шелъ все время п промочнлъ васъ такъ жестоко; а между тѣмъ вы не дадите шести
ненсовъ, еслибъ за эту цѣну могли усгроить хорошую погоду для
вашего пріятеля. Подобныя Фразы позволяется говорить вт, обпісствѣ, но быть убѣжденнымъ въ ихъ сираведливости можетъ развѣ какой нибѵдь болванъ. II такъ, не отказывайтесь отъ парламснта, и будьте ѵвѣрены, что участіе въ общественныхъ дѣлахъ
не нарушитъ вашего счастія. Изучайте ораторское искусство, у
васъстолькодрузей, извѣстныхъдарованіями. — Л э н гт о н ъ . Нашъ
Джемми прибѣгнетъ къ помощи своего пріятеля Уилькса. У Уилькса всегда одинъ и тотъ же совѣтъ всѣмъ молодымъ ораторамъ:
«Бѵдьте такъ безстыдны, какъ только можете, такъ веселы, на
сколько хватаетъ силы, болтайте все, что придетъ въ головѵ, старайтесь смѣшить и сердить своихъ слушателей. Такъ дѣйствуетъ
Джакъ Ли, нахальнѣйшая собака во всей налатѣ, — онъ вѣчно говоритъ намъ дерзости, и мы вѣчно радуемся, чуть только онъ начи-

наетъ говорить». — Д ж о н со н ъ . Этотъ мошенникъ Уильксъ часто
говоритъ дѣльныя вещи. Въ его совѣтѣ есть одна умная мысль:
какъ бы ни было знаменито собраніе, иередъ которымъ говоритъ
ораторъ, емѵ цеобходимо ставить себя нѣсколько выше этого собранія, п хотя на время своей рѣчп считать себя существомъ необыкновенно высокимъ, почти исключительнымъ. Знаменитый Бакстеръ *) всегда старался, чтобъ въ его рѣчахъ было нѣсколько
фразъ и словъ, почти непонятныхъ слушателямъ; онъ не боялся
подносить горчицу къ губамъ младенцевъ, и по моемѵ мнѣнію, поступалъ разумно. Самъ онъ пріобрѣталъ авторитетъ надъ слушателями, а слушателямъ льстило то, что имъ дакпъ^аскусьшатъ,
такія глубокія . истины. ('Вообще, оратору никэгда ие слѣдуетъ
Тыть высокаго мнѣнія о своихъ слушателяхъ; онъ долженъ знать,
что всякое собраніе рѣдко бываетъ внимательнымъ, и располагать
свою рѣчь сообразно съ такимъ заключеніемъ. Я бы посовѣтовалъ
въ этомъ случаѣ человѣку, держащему рѣчь, имѣть въ своей головѣ обплыіый запасъ аргѵментовъ, затѣмъ, чтобъ не останавливаться посреди импровизаціи. Чуть замѣтитъ онъ признаки вниманія
въ слушателяхъ, иусть выдвигаетъ онъ впередъ все лучшее изъ
имѣющагосявъголовѣ, но едва общее вниманіе начинаетъ ослабѣвагь, и оратору слѣдуетъ переходигь къ слабѣйшей части своей
рѣчи.
Стали говорить о существующей въ то время платѣ авторамъ
за оригипалыіыя статьи въ «Обозрѣніяхъ», при чемъ Босвелль
спросилъ: «Правда ли, что докторъ Шибберъ (8сЬеЬЬеаге) получаетъ за свои рецензіи новыхъ книгъ неслыханную цѣну — по
шести гнней (сто пятьдесятъ рѵблей ассигнаціями) съ листа? *")
— Д ж он сон ъ . Сэръ, это невозможно и никогда не бѵдетъ возможнымъ; цѣна эта слишкомъ высока; развѣ можетъ быть доктору
даютъ столько гиней за какой нпбудь особенный листъ, а не за
соштипіЬиз зІіееІіЬиз. — Б о с в е л л ь . Скажите мнѣ, сэръ,приплатѣ
за листъ критическаго сочнненія, авторъ получаетъ деиыи только
за то, что имъ написано, илн въ разсчетъ идутъ выписки, отрывкц, взятыеимъизъразбпраемаго сочііненія? — Д ж он сон ъ . Листъ,
есть листъ, чѣмъ бы онъ ни былъ наполиснъ. Всякомѵ человѣкѵ
легче сочинить самомѵ листъ иечатный, нежели наполнить его выдержками изъ какого нибудь претолстаго волюма іп 8-ѵо. — Босв е л л ь . Сэръ, оно, бсзъ сомнѣнія, легко для писателя, обладаю* ) Одннъ и з г зн а м е н и тѣй ш и хъ проповѣдниковъ В еликобрита ніи,
* * ) 8 іх д и іп е а з Гог а зЬ ееІ.

щаго вашнми изумителыіыми способностями, ио для обыкновеинаго человѣка дѣло принимаетъ другой оборотъ. Мы поминутно
встрѣчаемъ въ критическпхъ статьяхъ цѣлые ряды выписокъ неь-стати, неизвѣстно для чего помѣщенныхъ, выписокъ длинныхъ н
будто насильно притянутыхъ въ статью. — П и т е р ъ Г э р р и к ъ .
За то, съ другой стороны, мы поминѵтно находимъ статьи, въ которыхъ авторъ говоритъ обо всемъ, кромѣ разбираемаго сочиненія, прибѣгаетъ къ тончайшимъ хитростямъ, что(5ъ, не ссылаясі»
на него, брать весь матеріалъ изъ своей головы, и наконепъ приводитъ читателя, желавшаго узнать кое-что п ровно ничего нсѵзнавшаго, вт» досадѵ и негодованіе. Въ такія крайности часто
вдаются авторы, начавшіе писать слишкомъ рано, не обогативъ
своей головы Фундаментальнымъ образованіемъ н классическимн
свѣдѣніями.
Д ж он сон ъ . Сэръ, человѣкъ, готовящій себя на литературное поприще, долженъ начннать рано. Если онъ не принимается
писать, ожидая покѵда разсѵдокъ сго созрѣетъ, оііъ рискуетъ вѣчно оставаться недовольнымъ своими произведеніями. Съ одной стороны недостатокъ навыка сдѣлаетъ его несиособнымъ отчетливо
высказывать свои мысли; съ дрѵгой стороны способность къ анализу, развитая во всей силѣ, лишитъ его довѣрія къ самому себѣ
н навѣки отобьетъ его отъ всякой работы. Нуженъ запасъ юношеской смѣлостн, чгобъ браться за печатный разговоръ съ совроменниками, — нропустите ея пору, н недовѣріе къ себѣ васъ задушитъ. Великій человѣкъ, лордъ Грэнвпль, написавъ свое превосходное письмо съ описаніемъ Деттингенскаго сраженія, бросилъ
его съ досадою на полъ, вскрнчавъ: «вотъ письмо, хуже котораго
не напишетъ лавочникъ, торгующій салыіыми свѣчками!»
Литературный клѵбъ, основанный Рейнольдсомъ (см. выше),
иродолжалъ собираться по прсжнему и увеличился новыми членами, по большей части людьми достаточпыми и любнвшимн роскошь.
ІІо изяществу помѣщенія н обширной библіотекѣ, клубъ нисколько
не отсгавалъ отъ другихъ, болѣе многолюдныхъ собраній въ томъ
же родѣ; по оригиналыюсти и знаменитости собнравшагося въ немъ
общества, оиъ далеко оставлялъ за собой всѣ лондонсіііе клубы.
ГІровести въ немъ вечеръ было дѣломъ труднымъ для неиосвященнаго: называться однимъ изъ его членовъ считалось честью,
ночти недостунною люднмъ обыкновеннымъ. Всѣ лѵчшіе элементы
лондонскаго общества нмѣли въ немъ своихъ гіредставитслей, н
это разнообразіе нимало не мѣшало общему согласію или веселости: баронегъ сэръ Джосуа, хѵдожннкъ и баловень аристократіи,

дружески спорилъ съ скромнымъ Гольдсмитомъ, блистательный
острякъ Боклеркъ садился рядомъ съ простодушнымъ Босвеллемъ,
историкъ Гиббонъ нодавалъ руку Джонсону, не смотря на діаметральную нротивоположность политпческихъ и философскііхъ убѣжденій. Много будущихъ знаменитостей, еще молодыхъ людей, только
что начинавшихъ вкушать первую сладость начинавшейся славы,
оживляли клубные вечера своими импровизаціями н веселыми выходками; въ числѣ ихъ нельзя не упомянуть нро Чарльса Фокса,
Эдмонда Борка, едвали не перваго оратора Великобританіи, Стивенса, впослѣдствіи извѣстнаго своими трудами по части кригики и исторін литературы. Правила клуба не были стѣснительны, и разговоры въ немъ очень часто касались литературы, но
еще чаще принимали другія, самыя разнообразныя направленія; и
такъ, какъ Босвелль и другіе нисатели, слѣдившіе за жизнію Джонсона, даютъ намъ очень подробныя свѣдѣнія о томъ, что нропсходило на вечернихъ собраніяхъ литературнаго клуба, то мы постараемся, по мѣрѣ силъ и объема статьи, воспользоваться этими матеріалами, сдѣлавъ изъ нихъ тіцательное и довольно краткое
извлеченіе.
Въ одну изъ пятницъ, 24 марта, докторъ Джонсонъ, присутствуя въ клубѣ, былъ въ прекрасномъ расположеніи духа и бесѣдовалъ съ постояннымъ успѣхомъ. Снерва онъ нападалъ на Свифтэ,
автора Гулливеровыхъ путешествій, книги, нынѣ извѣстной всему
міру и нереведенной едвали не на всѣ европейскіе языки.— Д ж онсонъ. Я не прпзнаю нпчего хорошаго въ этомъ сочиненіи.пріемъ,
ему сдѣланный, безъ сомнѣнія превышалъ всѣ ожиданія автора и
до сихъ поръ остается для меня загадкою. Я даже не впжу особенной нзобрѣтательностп въ вымыслѣ; стбитъ только одинъ разъ
выдумать велнкаиовъ и лилипѵтовъ, чтобъ всѣ подробности пришли сами собою. Во всемъ путешествііі Гулливера, по моему мнѣнію, есть одно только удачное мѣсто, именно, когда лилипуты,
завладѣвъ свонмъ гостемъ, дѣлаютъ опись всѣмъ вещамъ, при
немъ найденнымъ: табакеркѣ, пистолетамъ, часамъ, и на каждѵю
изъ вещей смотрягъ съ своей точкп зрѣнія *).
Стали спорить о томъ, кто изъ двухъ великихъ поэтовъ Англіи,
* ) Э іо д ѣ й с тв и те іь и о п р ѳ к р а с н о ѳ м ѣ с то породило безч пслен ны я подражаи ія ; к а къ о лучш ем ъ пзъ н п х ъ , упом ан ѳм ъ о тѣ х ъ главахъ М о ріѳрова романа:
« А ііш е > , гдѣ мусулы иаие, захватнвъ чем одаиъ п утеш ествую щ аго ю р д а , судятъ о его
в е щ а гь по своеы у; ѣ дя тъ м ы л о , приннм ая е го за к о н ф е к т ы , п рин им а ю тъ ко р о т кія
пан талон ы за мѢіъ для в ии а, а хим и чѳское огни во за чер н и л ьн и ц у, ч то служ и тъ поводомъ к ъ д ѳ с я т ку забав иѣііш ихъ эпизодовъ.

Шекспиръ или Мильтонъ, выше но живонисности описаній. Босвелль стоялъ за Шекспира, болыиая часть носѣтителей отдавали
первенство пѣвцу «Потеряннаго Рая». Джонсонъ, всегда готовый
увлекаться постороиними дѣлу соображеніями, поддержипалъ Босвелля, болѣепотому, что по своимъ политическимъ понятіяяъ питалъ постоянно антипатію къ бывшему секретарю Оливера Кромвелля. Положено было избрать по одному отрывку изъ каждого
поэта, съ тѣмъ, чтобъ въ отрывкахъ этихъ описывался человѣкъ, и потомъ сравнить оба описапія. Босвелль привелъ томѣсто, гдѣ Гамлетъ изображаетъ своего усопшаго родителя.
«Глядите, какимъ изяществомъ украшенъ былъ его облпкъ!
Кудри Гиперіона, чело самого Зевса, сгрогій и повелительный
взглядъ Марса, стройность тѣла, напоминающая божественнаго
герольда, Меркурія, остаиовившагося на горѣ, достигающей облаковъ, какъ-будто при созданіи этого человѣка каждое божество
наложило на него свою печать».
Въ параллель этимъ стихамъ выставлены былп строки Мильтона, по поводу иашего прародителя Адама: «На его широкомъ.
прекрасномъ челѣ и въ благородныхъ глазахъ значилась печать
власти и твердости; кудри, подобныя цвѣтамъ гіацинта, раздѣляясь посреди головы, гѵсто спускались къ плечамъ, но не падали
ниже». *)
* ) П о поводу в ы ш е п р и ве д е ш іы ѵ ь о т р ы в ко в г доволы ю л о б о и ы тп о будетъ п р и вести ы ѣко то р ы я з а и ѣ т ки лучш ихъ ко м м ен таторовъ — з а м ѣ т к и , по ка зы ва ю ід ін до
ка ко й тщ ательности и , можетъ б ы т ь , и з л и т н е й т о п к о с т н р а зоб раи ы апгличаиамн
в с ѣ п ро изв ед еиія великихъ о т е ч е с т в е и н ы х ъ поэтовъ. П о сл ѣ д и я я стр о ва М ильтонова
о п и с а п ія , п и ш е тъ М элонъ (М а іо п е ), гд ѣ говорится о волосахъ А дам а, очевидпо
внуш ена автору «П о теряннаго Рая* его предразсудкоиъ по поводу длиниы хъ волосъ.
И з в ѣ с т н о , что пур итан е им ѣли великое къ ним ъ отпр а щ е н іе и стр и гл н с ь допольпо
к о р о т к о , за что полтчили свое н звѣстн о е прозви щ е кр у гл о го л о в ь п ъ (гои пй Ь е а іІз)
докторъ Кирней (К е а г п е у ), сравннвая оба о п и са н ія , говоритъ : «нельзя пе подивн ться т о м у , что Гамлетово изо б раж еніе о т ц а , сочи нен н ое Ш е к с п и р о м ъ , человѣко м ъ малой учен о с ти , всполнено кл а ссичее кихъ в ы р а ж е н ій , — тогда к а къ гл уб окоуч ен ы й М и л ь т о н ъ , въ своем ъ о п и с а н іи , не употреби лъ н и одиого м иѳологическаго
тер м и на . И зъ д вухъ о п и с а и ій , послѣд не е ка ж е тся м н ѣ болѣѳ аіивоиисны м ъ». Н о это
м н ѣ н іе в стрѣ тило себѣ пр отивпика въ л иц ѣ доктора К р о к е р а (С г о к е г ) , послѣдпяго
издателя Босвеллевой б іо гр а ф іи Д ж о н со на.« Д о кторъ К и р н е й , го во р и тъ этотъ д ж ептльм е н ъ , повидимому за б ы л ъ , что М и л ь то и ъ , к а къ поэ тъ описателъный, д а е іъ намъ
п р о с т о са м ъ отъ себя изо б раж еніе перваго ч е л о в ѣка , тогда к а к ъ Ш е к с п и р ъ , по
о бя за н н ости д р а м ати че скаго п о э та , говоритъ отъ лнца одного пзъ слоихъ героевъ ,
прин ц а Іа м л е т а , молодого э п т у з іа с т а , толъко что окончившаго свои науки. Въ
д у ш ѣ ю н о ш н ки п и т ъ гор е и н е го д о в а н іе , к о то р ы я он ъ хо ч ѳ т ъ п р н кр ы ть н л н , по
кр а й н е й м ѣ р ѣ , за глуш и ть н ѣ с к о л ь к о чре зъ п осредство этихъ кл а сси че ски хъ аллюзій, во вся ко м ъ другом ъ случа ѣ возбудивш ихъ б ы въ н асъ ндѳю о педантизмѣ».

Болыпая часть членовъ клуба, участвовавшихъ въ разговорѣ,
передались на сторону Мильтона, однако, это обстоятельство не
помѣшало лексикограФѵ продолжать своюзащиту Шекспира. Когда
ему замѣтпли, что онъ постѵпаетъ пристрастно, вводя въ литерагурный споръ свои политическія антипатіи, Джонсоні. отвѣтилъ:
»Господа, никакая разница въ мнѣніяхъ не помѣшаетъ мнѣ быть
справедливымъ къ галанту. Я ненавижу поэта, служившаго подъ
крыломъ злодѣя Кромвелля, сочинявшаго памФлеты възаіциту бездѣльниковъ, осудившихъ на смергь Карла Перваго, но никакіязаблужденія частной жизни не будутъ въ силахъ отвратить меня отъ
поклоненія генію, создавшему «Потерянный Рай», поэму изѣ поэмъ.
II можетъ ли быть иначе? Когда мы воздаемъ честь и хвалу созданіямъ геніальнаго человѣка, мы отдаемъ честь своей родинѣ,
дѣлаемі> нользу самимъ себѣ, поддерживаемъ то уваженіе, которымъ поэтъ и ученый долженъ быть окруженъ. Послѣ всего этого,
мы даже приносимъ выгоду собственно себѣ; тотъ, кто чтитъ папять великихъ людей, самъ получаетъ нѣкоторую дань общаго
вниманія. Въ наше время, почти каждая— что я говорю п о ч т и — просто каждая усопшая знаменитость изъ бриганцевъ имѣетъ надъ
своей могплою или дорогой памятникъ, или величественную надпись; каждый изъ гражданъ не жалѣетъ денегъ на такое дѣло,
готовъ воздвигнуть мавзолей надъ тѣломъ иоэтовъ, изъ которыхъ
многіе чуть не умерли съ голода въ свое время. Потому-то поноеить Мильтона вслѣдствіс какихъ-то отдаленныхь цѣлей было бы
для меня слншкомъ невыгодно. Когда Флексманъ, ■составляя указагель къновомѵ издаиію моего «КатЫег», написалъ въ одномъ мѣс тѣ: М ильтонъ, м ж теръ Джонъ, я до того разсердился, что долгое время не ходѣлъ съ нимъ говорить; такъ странно и неловко
показалось мнѣ названіе великаго поэта мистеромъ Джономъ. Я порадовался, видя въпослѣднихъ біограФІяхъ даже означеніе домовъ
и улицъ, гдѣ проживалъ авторъ «Потерянннаго рая». — Рейнольдсъ. Однако, сэръ, такое благоговѣніе къ памяти Мильтона
не номѣшало вамъ, еще недавно, въ моемъ присутствіи, утверждать, чго всѣ небольшія стихотворенія этого писателя чреэвычайно слабы искучны.— Д ж он сон ъ . Иябылъ правъ, сэръ. Мильтонѵ былъ данъ отъ Бога геиій на все необыкновенное: онъ могъ
съ помощію рѣзца изваять колосса изъ цѣлой скалы, но у него
нс было способности вырѣзывать головки изъ вишневыхъ косточекъ. Но какъ бы я ни благоговѣлъ передъ дарованіемъ пѣвца, я
'все-таки могу бьггь безпристрастнымъ, сравнивать его лѵчшія мѣста съ лучшими мѣстами Шекспира, древнихъ поэтовъ, и произно-

сить свой приговоръ строго, обдуманно, §іпе іга еі зіигііо. — Босв е л л ь . Если я не ошнбаюсь, сэръ, пы ставите древннхъ эпическихъ иоэтовъ выше Мильтона? — Д ж он сон ъ . Сэръ, эпоха, въ
которую Мильтонъ существовалъ, была эпохой упадка во всемъ.
Пора эпической поэзіи миновалась, и поэма, созданная въ это время, не могла равняться съ поэмами, писанными въ блсстящіе періоды словесности. Мильтонъ явился слишкомъ поздно, сэръ. Но это
непомѣшало емудалеко превышать всѣхъ своихъ современниковъ,
изображать собой гиганта междѵ пигмеями, быть одноглазымъ влателиномъ слѣпого народа!
Одинъ изъ собесѣдниковъ разсказалъ о неслыханной цѣнѣ
одной маленькой античной всщи, недавно привезенной въ Лондонъ
и обратившей на себя внимапіе всѣхъ художниковъ и любителей
искусствъ. То была собака, сдѣланная изъ мрамора и, какъ увѣряли нѣкоторые археологи, принадлежавшая Алкивіаду. — Дж онсонъ. Мнѣ забавны эти догадки; я бы совѣтовалъ отрубить ей
хвостъ, и потомъ увѣрять, что это Алкивіадова собака *). — Эдмондъ Б о р к ъ . Я не знаю, иринадлежала ли собака эта Алкивіаду,
да и очень мало о томъ забочусь, но работа Фигѵры дѣйствптельно превосходная. Но цѣна все-таки безумно велика: Джеішингсъ,
счастлпвый обладатель пса, цѣнитъ его въ тысячу гиней (около
25,000 р. асс.). Эта бездушная собака стало быть дороже живого
льва. — Д ж он сон ъ . Сэръ, я самъ согласенъ, что цѣна высока, но
если искусство, съ которымъ Фіігура окончена, дѣйствительно безпримѣрно, то с&бака стоитъ зтихъ денегъ. Всякая вещь, доказывающая собою, какъ много въ состояніи сдѣлать человѣкъ,—
каждый трудъ, такъ сказать, раздвигаюіцій собою С Ф е р ѵ человѣческаго могущеста, долженъ цѣниться высоко. Первый человѣкъ
изъ Ф окусниковъ, ухитрившійся поставить себѣ на носъ соломенкѵ, Джонсонъ, выучившійся ѣздить разомъ на трехъ лошадяхъ,
короче сказать, всѣ особы, подобныя двумъ мною назвашіымъ искусникамъ, стоили и стоятъ вознагражденія. Результатъ ихъ трѵда
невеликъ, но искусство, ими выказанное, дѣлаетъ честь природѣ
человѣка. — Б о с в е л л ь . Я, признаюсь, не поощрялъ бы никогда
подобныхъ занятій. Время и способности людскія могутъ и должны быть употребляемы на нѣчго лучшее. Эддисонъ, въ своемъ
«Зрителѣ», разсказываетъ слѣдующую исторію. Къ одному мудро* ) И з в ѣ с т в о , что А лкивіадъ о т р у б и іъ хвостъ с воей любвмоН с о б а кѣ, заиѣтив-ь,
что ея кр а сота обращ аетъ на нее вним апіе в с ѣ х ъ аф инннъ. Совѣтун отрубить хвостъ
м рамор ной с о б а н ѣ , а п о т о и ъ вы дать ее за А лкивіадову, Д ж оисонъ и іу ти т ъ ііадъ
ш а рлатанством ъ тогд а ш о в х ъ археологоеъ.

му королю нривели Фокусника, всю жизнь изучавшаго свое ремесло и знавшаго бездну неслыханныхъ и непонятныхъ ѵму штукъ.
Когда король приказалъ ему показать что.нибудь особеино чудное,
искѵсникъ поставилъ въ нѣкоторомъ разстояніи отъ себя иглу д
сталъ бросать въ нее зернушками ржи, но бросать такъ, что всякое зерно проскакивало сквозь иголыюе ушко. Всѣ присутствующіе изумились, и фокѵсникъ ждалъ уже себѣ богатой награды,
когда король, похваливъ его пскусство, велѣлъ принести ему въ
подарокъ, что бы вы думали?— мѣру ржи!— Д ж он сон ъ . Должно
быть мудрый король этотъ былъ королемъ шотландскимъ; исторіи
этой нсгдѣ было нроисходить, кромѣ вашсго голоднаго отечества.
— Д о к т о р ъ Д ж о н ъ Ф о р д е й с ъ . Не напрасно весь Лондонъ ѣзд іітъ глядѣть на Дженнингсову собаку, какъ нанѣчто необычайнос
по цѣнѣ и отдѣлкѣ; древніе скульпторы рѣдко брались изобрзжать животныхъ, но если брались, то выполняли свою задачу отлично. Во Флоренціи я видѣлъ Ф игуру вепря, высоко цѣнимую
знатоками. — Д ж он сон ъ . И они правы: каждая подобная вещь
должна быть тщателыю хранима, какъ первая изъ сдѣланныхъ въ
такомъ родѣ, хранима какъ образецъ человѣческой изобрѣтательности и какъ образецъ, на случай если изящныя искусства, когда
нибудь придя въ упадокъ, будутъ нуждаться въ возрожденіи.
Отъ упадка искусствъ разговоръ перешелъ къ упадку въ народонаселеніи. Вслѣдствіе страннаго предразсудка, отчасти извинительнаго по отсутствію вѣрныхъ статистическихъ данныхъ и добросовѣстныхъ изслѣдованій, лучшая часть британскаго общества
была въ то время убѣждена, что народонаселеніе Англіи, на самомъ дѣлѣ размножавшееся съ значительною быстротою, — постоянно уменыпается и грозитъ отечеству ослабЛеніемъ его силъ. Эмиграція, дѣйствительно начинавшая принимать обширные размѣры
въ глазахъ людей, неглубоко изучившпхъ положеніе края, казалась бѣдствіемъ и гибелыюю мѣрою. Эдмондъ Боркъ принадлежалъ къ числу ея защитниковъ, но аргументы, пмъ приводимые,
покажутся крайнс нростодушными въ наше время, когда вопросъ
о движеніи народонаселенія достаточно обсуженъ, и когда псредъ
нами давно уже раскрыга крайняя незначительность вліянія, производимаго самой обширной эмиграціей на всю массу населенія того нли другого государства. Боркъ утверждалъ въ этотъ вечсръ,
что эмш-раиія нстолько не ослабляетъ силъ государства, но еще
споеобствуетъ увслнченію ею народонаселенгя. Вывозъ людей,
какъ и вывозъ товаровъ, поощряетъ производителыюсть. Дайтс
средство странѣ пзбавнться отъ людей, ненмѣющихъ пропитанія,

и масса достаточныхъ людей быстро иополнитъ недостаюиісс число жителей. — Д ж о н со н ъ . Сэръ, ваше заключеніе походнтъ на
иарадоксъ. По вашему, десять коровъ способны дать хозяину столько телятъ, сколько ихъ дадутъ тридцать.— Б о р к ъ . Да.если взять
пъ соображеніе, что коровы эти иасутся на хорошелъ пастбищѣ.
— Б о с в е л л ь . Однако мы замѣчаемъ что самыя нсздоровыя н
бѣдныя страны, какъ -то: Египетъ, Бенгалія, населены больше другихъ. Въ Голландіи нездоровый климатъ, а между тѣмъ ея нассленію можетъ позавидовать всякое государство. — Д ж онсонъ.
Сэръ, я отъ васъ перваго слышу, что въ Голландіи нездоровый
климатъ. Въ больномъ краѣ не можетъ быть обнлыіаго паселенія;
мертвые исчезаютъ, а живые слабѣютъ въ силахъ. Кромѣ того,
Голландія нс можетъ служнть примѣромъ, — въ ней очень мало
постоянныхъ жигелей, она нанолнена выходцами изъ другихт.
земель.
—
Р е й н о л ь д с ъ (обращаяськъоратору Эдмонду Борку). Сэръ,
я далекъ отъ лести, ио когдаяслушаю одну изъ вашихъ чудныхъ
рѣчей въ парламентѣ, мнѣ приходптъ въ голову такая мысль: поголство, псречитывая эти рѣчи, будетъ дивиться, какъ много ума
н таланта потратилъ па нихъ ораторъ, зная зарапѣе, что онѣ не
иеремѣнятъ ничьего убѣжденія, не пріобрѣтутъ ни одного голоса
въ пользу его партіи. — Б о р к ъ . Поблагодаря васъ за комплиментъ, я буду говорить собственно о парламентскихъ рѣчахъ. Говорить хорошо передъ другими людьми не есть дѣло безполезное.
Вонервыхъ, хорошій ораторъ иріобрѣтаетъ славѵ и гѣшитъ свое
самолюбіе, ирипося вмѣстѣ съ тѣмъ иользу. Ни одна рѣчь не измѣіштъ разомъ убѣжденій слушателя, не захватитъ въ свою пользу ни одного враждебнаго голоса, но она подѣйствустъ на общественное мнѣніе, на идеи самыхъ упорныхъ слушатслей, и современемъ получип, ожидаемую наградѵ. Кромѣ того, если мѣра,
защищаемая мною, и нс пайдетъ себѣ одобренія въ слушатсляхъ,
если она будетъ отвергнута сто;, тысячу разъ, — я все-таки найду
себѣ возмездіе въ той мысли, что я сдѣлалъ все возможное въ ея
пользу, и высказалъ моимъ нротивникамъ все ихъ заблужденіе.
— Д ж он сон ъ . Сэръ, это только одно утѣшеніе нашего самолюбія; дѵмая такимъ образомъ, мы похожи на побитаго школьника,
утѣшающагося тѣмъ, что одолѣвшій его боецъ тоже нолучилъ цаРа™шУ- Человѣкъ всегда готовъ на подобныя утѣшенія самому

Б о р к ъ . И зо все го в и д ѣ н н а го мною

въ ж и зни , —

человѣчсскомъ. — Д ж он сон ъ . Я отчасти согласенъ съ вами, сэр’ь,
но далеко не пполігі| '1?а'многомъ я наше.п, людей худшими, чѣмъ
нредполагалъ; нпкогда, въ моей юности, я не считалъ ихъ такъ
епособными на обманъ, корыстныс помыслы, нпкогда не ожидалъ
я найти въ людяхъ такъ мало честности. Въ замѣнъ того, люди
готовы на добро, болѣс нежели я могъ ожидать; не смотря на великое себялюбіс, они сиособны находить удовольствіе въ нособіяхъ
ближнему. — Р е й н о л ь д с ъ . Т о есть вы не нашли вънихъ правды,
но нашли теилоту душевнѵю. — Д ж он сон ъ . И не уднвителыю ли
пайти въ людяхъ столько способностн сочувствовать бѣдамъ свонхъ собратій? Подумайте о томъ, какъ трудно каждому человѣку
жить на свѣтѣ, какъ много онъ обязанъ думать о себѣ, о предохраненіи себя отъ бѣдъ, — н вы спрашпваете еще, какимъ образомъ онъ находнтъ возможносгь думать о другихъ людяхъ! Разсказываютъ, что величайшій лжецъ въ мірѣ поневолѣ говоритъ
болѣе правды, чѣмъ лжи; точно также можно сказать, не оскорбляя истины, что злѣйшій изъ смертныхъ дѣлаетъ болѣе добра,
нежели зла. — Б о с в е л л ь . Можетъ быть, онытъ укажетъ намъ,
что люди счаспіливѣе, нежолп о нихъ думаютъ. — Д ж онсонъ.
Нѣтъ, сэръ, этого вамъ не иокажетъ никакой опытъ; чѣмъ болѣе
мы наблюдаемъ за людьми, тѣмъ несчастнѣе они намъ кажутсн.
— ГііББонъ. Часто, желая испытать человѣка, различить его добрыя и дурныя наклонности, мы дѣлаемъ велнкій вредъ и ему и
себѣ своимъ ііснытаніемъ. Люди хороши, только не всегда хорошо
испытывать качества нхъ души. Когда сэръ Годфрей Неллеръ *)
былъ мирнымъ судьею, какой-то джентльменъ нривелъ въ судъ
своего лакея, виновнаго въ воровстѣ. «Въ чемъ заключалось воровство?» спроснлъ сэръ Неллеръ. Хозяинъ отвѣчалъ, что украдены деньги, положеиныя имъ на полъ въ его кабинстѣ. «Зачѣмъ
вы кладете деньги на полъ?» спросилъ мирный судья. — /I хотѣлъ
иепытать чсстность своего служителя. — Д ж он сон ъ . Еслибыдаже
служитель и ѵстоялъ нротивъ искушенія, все-такн нельзя было бы
сказать ничего положигельнаго о его честности. Доказательстпо
было бы сильиое, ио все-таки неполное. И нпкто не имѣетъ права
испытывать кого нибудь подобнымъ образомъ. Искушая ближняго,
вы его оскорбляете во нервыхъ, а во вторыхъ раздѣляете его вину, если у него не достало силы быть твердымъ. — Б о с в е л л ь . У
меня былъ одинъ знакомый, вѣчно подвергавшій своихъ друзей
одному странному исиытанію. Онъ являлся къ которому нибудь изъ

а я ви-

да лъ на своемъ в ѣ к у м н о го е , — я в ы у ч и л с я л у ч ш е дум ать о р о д ѣ

* ) 8 іг СойГгеу К п с ііе г , одинг взъ первыхъ живописцевъ Велвкобриіавіа.

стя м и и к а р р и к а т у р н ы м и

с то р о н а м и ,

Босвслль

былъ

слов н о

на-

р о ч н о созд а нъ для р ад о сти н п о ѵ ч с н ія б уд ущ и м ъ п о к о л ѣ н ія м ъ : съ
ном ощ ью н е за в и д н ы х ъ с т о р о н ъ своей л и ч н о с т и , о н ъ к а к ъ нельзя
л у ч ш е п о дхо д ил ъ к ъ тр ѵ д н о й н м н о го сл о ж н о й

д о л ж н о сти и с т о р іо -

і раФа своей э п о х и , т а к ъ б о га то й н р о и с ш е с т в ія м и и з а м ѣ ч а те л ь н ы м и
особамн.

Увлекаемый своею необѵзданною и никогда неослабѣвающею
страстью, Босве.іль имѣлъ драгоцѣнныя знакомстпа вовсѣхъклассахъ обіцества, въ самыхъ противоположныхъ и враждебныхъ политическихъ крѵжкахъ, въ самыхъ задорныхъ и ѵгрюмыхъ литературныхъ собраніяхъ.
Не смотря на дружбѵ съ Джонсономъ, онъ поминутно заискиналъ расиоложенія нѣкоторыхъ молодыхъ литераторовъ, безсовѣстно называвшихъ лёксикограФа сгарымъ дуракомъ и ученымъ
медвѣдемъ. Нужио, однако, отдать справедливость нашему шотландму, его іюклонеіііе особѣ Джонсона ни мало не ослабѣвало отъ
нодобныхъ невѣрностей; малотого, знакомясь съ каждымъ новымъ
лицомъ, принадлежаынимъ к ъ чужойпартіи, Босвелль употреблялъ
всѣ усилія, чтобъ свести это ліТцо състарымъ поэтомъ. Истощивъ
всѣ средства, чтобы сблизить и по возможности ііримирить своихъ
неподатливыхъ друзей, Боссвель иногда достигалъ своей цѣли, и
гогда радость его не знала границъ; онъ вслупшвался въ каждое
слово себесѣдниковъ, записывалъ всѣ ихъ рѣчи, и на другойдень
нускался трубить по всему Лондону, что въ такой-то день, съ помощью его неусыііныхъ стараній, великій поэтъ обѣдалъ пмѣстѣ
съ злѣйшимъ пзъ свонхъ крптиковъ, или съ ораторомъ, пользующимся особеішою ненавистью министерства. Мы ѵже имѣли случай наблюдать торжсство Джемми иослѣ свиданія Джонсона съ
лордомъ Монбоддо; теперь намъ предстоитъ разсказать о сближеніи лексикограФа съ врагомъ, болѣе страшнымъ и личностью несравненно примѣчателыіѣйшсю.
Въ половинѣ 1 77 6' года проживалъ въ Лондонѣ человѣкъ
чрсвычайно незаішдиой репутаціи, одаренный необыкновснно злымъ
языкомъ и безстыднымъ характеромъ, что пе мѣшало ему, однако
же, быть однимъ изъ первыхъ ораторовъ своего времени. Имя его,
слишкомъ извѣстное въ англійской исторіи и словесности, было
Джонъ Уильксъ. Рѣзкій и невѣроятно смѣлый на все, отъ парламентскихъ убѣжденій до эпиграммъ на друзей и недруговъ, Уильксъ
самъ называлъ себя нахалыіѣйшею собакой во всей Великобританіи, писалъ памФлеты, за дсрзость которыхъ неоднократно изгоняли его изъ палаты; издавалъ газету, каждый нумеръ когорой

производилъ скандалъ и ссоры; осыпалъ печатною бранью знаменитѣйшихъ писателей и лицъ своей родины; велъ жизнь болѣе
чѣмъ разгульную, и не смотря на то, пользовался какою-то странною, почти безотчетною симиатіею своихъ соотечественниковъ.
Значительная часть жителей Лондона была внѣ себя отъ остроумія и откровенныхъ выходокъ Уилькса; по увѣренію современниковъ, въ самомъ нахальствѣ этого человѣка было нѣчто простодушное; пороки и дѵрныя стороны сердца не нсключали въ нсмъ
своего рода благородство и готовность на добрыя дѣла. Неоднократно избираемый членомъ нижнсй палаты, наперекоръ желанію
всѣхъ ея членовъ, Уильксъ являлся въ парламентъ какт. въ завоеванный городъ, сънасмѣшкою на устахъ, сл» комнческимъ безстыдствомъ во взглядѣ, съ занасомъ рѣчей, самыхъ рѣзкихъ по
мысли, самыхъ забавныхъ ио изложснію. И всякая рѣчь Уилькса
была событіемъ; ее жадно слушали сонливѣйшіе изъ членовт» палаты; она поминутно прерывалась или общимъ хохотомъ, или хоромъ бранныхъ словъ, до которыхъ веселомѵ оратору небылоникакого дѣла. Въ свободное отъ политическихъ занятій время,
Уильксъ пускался въ литературные споры, ст» наслажденіемъ бѣсилъ всѣхъ и каждаго, ссорился и мирился съ первыми лицамн
Великобританім, принималъ приглашенія на безчисленные обѣды п
вечерніе ішры, или проводилъ ночи въ тавсрнахъ, съ нріятелямн,
себя достойнымп. Во всякой общественной и еще болѣе застольной бесѣдѣ, азартный памФлетистъ былъ истиішымъ представнтелемъ старой веселой Англіи, и не одинъ аристократъ считалъ
за великую отраду имѣть у себя за столомъ знаменитаго весельчака Уилькса. Босвелль не слыиіалъ въ немъ дѵши, и называлъ
его нсиначе, какъ своимъ «ученымъ и блистательнымъ другомъ»,
и, конечно, сносилъ отт» Уилькса всякую насмѣшку, всякое нападеніе. Нѣсколько разъ преданный шотландецъ пытался говорить
нри Джонсонѣ о веселости и благородной душѣ своего блестяпіаго пріягеля, но попытки такого рода всегда кончались побранкою: лексикограФъ питалъ къ Уильксу злѣйшую антипатію.
—
Я ѵдивляюсь, говорилъ л е к с и к о г р а Ф Ъ , всякій разъ, когда
бесѣды его касались недостатковъ Уилькса или новаго скандала,
имъ произведеннаго: — я удивляюсь безумію лондонскихъ жителей: они поклоняются Ванькѣ Уильксу (Іаск ЛѴіІкез) именно за то,
что тотъ питаетъ къ каждому изъ нихъ въ-особенности и ко всѣмъ
имъ вообще глубочайшее безстыднѣйшее нрезрѣніе. Онн назначаютъ его лордомъ-меромъ, первымъ лицомъ градского управленія,
едпнственно потому, что такой лордъ-меръ вполнѣ способенъ

ограбить ихъ лавки. Чтб ло меня, то я сознаюсь: всякій разъ,
когда я слышу про Уилькса, мнѣ хочется идти къ ному и бить
его налкой по головѣ «до-тѣхъ-поръ, пока не убью до смерти.»
Да, сэръ,Ванька Уильксъ — стыдъ Англіи, стыдъ Лондона, позоръ
иашего временп.
«Ненавнсть Джонсона къ Уильксу, разсказываетъ миссъ Рейиольдсъ, была такт, велика, что часть ея падала на родню оратора.
На одномъ обѣдѣ у сэра Джосуа Рейнольдса присутствовали,
вмѣстѣ съ старымъ поэтомъ, братъ мистера Уилькса, Израиль
Уильксъ, съ супругой. Всякій разъ, когда во-время общаго разговора этотъ джентльменъ произпосилъ нѣсколысо словъ, докторъ
Джонсонъ глядѣлъ на него свирѣно, и потомъ отдувался изо всей
силы. Наконецъ ноэтъ не выдержалъ, и чуть только мистеръ Израиль Уильксъ снова открылъ ротъ, обратился къ немѵ, произнеся грубымъ голосомъ: «Надѣюсь, сэръ, что теперсшнія вашп слова
бѵдутъ поѵмнѣе тѣхъ, которыя мы уже имѣли неѵдовольствіе слушать!» Трѵдно пересказать, какое смятеніе произошло отъ этой соьершенно неожиданной и незаслуженной выходки; всѣ мы знали
уильксова брата очень давно, и ностоянно уважали его, какъ чсловѣка чрезвычайно добраго н вѣжлнваго; сверхъ-всего этого,
онъ былъ гори и убѣжденія его были совершенно согласны съ
убѣжденіями лекснкограФа. Вечеромъ, однако, онъ прнзнался, что
поступилъ дурно, выбраиивъ джентльмена нри его женѣ.
«Еслибъ и не было его жены за обѣдомъ, отвѣтила я, — ьы
все-таки позволили себѣ слишкомъ много. — Съ этимъ я никогда
ие соглашѵсь! возразнлъ докторъ Джонсонъ».
Нѣсколько разъ Ванька Уильксъ, подшучивая надъ Босвсллемъ,
увѣрялъ, что имѣетъ нламеішое желаніе подружиться съ Самуиломъ Джонсономъ, котораго такъ часто задѣвалъ въ своихъ сочиненіяхъ. Мысль казалась странною, н самъ насмѣшникъ не вѣрилъ
въ ея ѵдобоисполнимость, но для рѣдкаго поклонника знаменитостей нс было ничего невозможнаго: разъ вбивши себѣ въ головѵ
иланъ сближенія двухъ враждебиыхъ, но равно милыхъ ему личностей, Босвелль рѣшнлся преодолѣть всѣ трудности, н пѵстилъ
въ ходъ такія тонкости, которымъ позавндовалъ бы первый динломатъ того временн.
Случилось, что вскорѣ послѣ разговора съ Уильксомъ о Джонсонѣ, два книгонродавца, торговавшіе вмѣстѣ и вмѣстѣ пользовавшіеся иривязанностью ббльшей части литераторовъ, безъ различія
нартій, именно мнстеръ Дилли п мистеръ Поульгри, иригласили
Босвелля на большой ліітературный обѣдъ, имѣющій быть у нихъ

около 5-го мая. Имя Джона Уилькса стояло въ самомъ началѣ
списка приглашенныхъ лицъ. «Почемѵ же вы не хотите доктора
Джонсопа?» спросилъ шодландецъ. «Боже сохрани, отвѣчалъ Дилли, свести Джонсона съ мистерь Уилыссомъ? Доволыю и того,
что вашъ великій другъ извиняетъ намъ наши мнѣнія! Джонсонъ
и Уильксъ! такая мысль можетъ войти только въвашу головѵ!»—
«Предоставьте это дѣло мнѣ, сказалъ Босвелль не безъ сладкаго
самодовольства». — «Докторъ Джонсонъ скорѣе умретъ, нежели
согласится?» — «А если онъ пріѣдетъ?» — «Тогда я васъ назову
истинно великимъ человѣкомъ, и буду вамъ обязанъ какъ за истинное наслажденіе!»
«Не смотря на мое безконечное уваженіе къ добродѣтелямъ и
высокимъ достоинствамъ доктора Джонсона», разсказываетъ Босвелль, «я очень хорошо зналъ, что мой великій другъ часто бывалъ движимъ духомъ нротиворѣчія, и на эгомъ пунктѣ осиовалъ главную, опорную точку всего предпріятія. Я былъ вполнѣ
убѣжденъ, что еслибъ мнѣ пришлось сказать ему прямо: не желаетс
ли, сэръ, отобѣдать въ одиой компаніп вмѣстѣ съ Джономъ Уильксомъ? предложеніе мое возбудило бы только гнѣпъ и рѣзкій отказъ.
«Обѣдать съ Ванькой Уильксомъ? Сэръ, я согласенъ лучше сидѣть за однимъ столомъ съ Ванькой Кечемъ» *), отвѣтилъ бы мнѣ
иоэтъ. Нотомѵ-то я дождался вечера, ѵдерживаясь говорить о приглашенін, и только послѣ чаю, въ средпнѣ тихой н спокойной бссѣды, началъ такъ. — Сэръ, мпстеръ Дилли поручилі, мнѣ, во-первыхъ, персдать вамъ свое глубокое почтеніе, а во-вторыхъ, сообщить, что онъ сочтетъ себя счастливымъ, если вамъ будетъ ѵгодно
огобѣдать у него въ будѵщую среду, вмѣстѣ со мною, передъ моимъ отъѣздомъ въ Шотландію. — Д ж он сон ъ . Сэръ, я очень благодаренъ мистеру Дилли за его вниманіе и съ удовольствіемъ прннимаю его приглашеніе. — Б о с в е л л ь . Одііо меня безпокоитъ въ
этомъ слѵчаѣ, сэръ: — общество, собирающееся обыкновенно у
Д и л л і і , будетъ ли для васъ пріятно? — Д ж он сон ъ . Что вы толкуете, сэръ? Или вы прннимаете меня за болвана? Илн я такъ
мало знаю свѣтъ, что захочѵ предписывать каждому джентльмену,
какую именно компанію должснъ онъ приглашать на свои обѣды?
— Б о с в е л л ь . Я нрошу у васъ извнненія, сэръ, — намѣреніе моене
было дурное. Я имѣю въ виду одно только: отстраннть ваше свиданіе съ людьми, которые вамъ не нравятся. Можегъ-быть у мн* ) В аиы іа К е ч ь (Л аск К іІс Ь ) иросгон арод вое сл о во , означаю щ еѳ и с п о л іш т е ія
см ертн ы хъ п р аговоровг или, п о п р о сту, іш а ч а .

стера Дім.іп будутъ нѣкоторые изъ его такъ называемыхъ друзей.
— Д ж он сон ъ . Ну, сэръ, что жь дальше? Мнѣ какое дѣло до
еіо дрѵзей; вы просто сошли съума! — Б о с в е л л ь . Очень можетъбыть, сэръ, что за обѣдомъ будетъ находиться Ванька Уильксъ.
— Д ж о н со п ъ . Пускай за обѣдомъ будетъ находиться Ванька
Уильксъ, мнѣ какое до того дѣло. Любезный другъ, полноте говорить о такихъ пѵстякахъ. Мнѣ совѣстно сердиться на васъ; но
съ какой стати вы-то смотрите на меня, какъ на медвѣдя, неспособнаго жить съ людьми?! — Б о с в е л л ь . Еще раэъ нростите меня,
сэръ; мое намѣреніс извнняетъ меня. Окончивъ это трудное дѣло,
я побѣжалъ і і ъ Дилли и сообщплъ ему, что Джонсонъ припялъ
его приглашеніе съ удовольствіемъ.
«Наконецъ настуішла такъ нетериѣливо ожидаемая среда. По
моему обыкновенію въ нодобныхъ случаяхъ, я заѣхалъ къ докторѵ Джонсопу за полчаса до обѣда, чтобъ нс дать ему опоздать и взять его съ собой. Мой знаменнтый дрѵгъ занятъ оыл ь
установкою книгъ по ш к э ф э м ъ ; п ы л ь покрывала его съ ногъ до
головы; въ жару занятія, онъ, казалось, вовсе не помышлялъ нн
объ обѣдѣ, ни о лицахъ, его ожидающихъ. «Какъ же это, сэръ,
спросилъ я, или вы забыли, что мы приглашены къ мистеру Дилли?» — Дж онсонъ. Сэръ, у меня изъ головы вышелъ вашъ мнстеръ Дилли; я заказалъ обѣдъ дома, и будѵ обѣдать вмѣстѣ съ
мнстриссъ Уильямсъ. — Б о с в е л л ь . Но, многоуважаемый сэр'і>, я
уже уснѣлъ нередать мистеру Дилли ваше согласіе, онъ бѵдетъ
васъ ждать, и крайне огорчится вашей разсѣяиностью. — Дж онсонъ. Идите н толкуйте объ эгомъ съ мистриссъ Уильямсъ.
«Задача была трудна н я начиналъ опасаться за осуіцесгвленіе
всѣхъ своихъ плановъ. Уваженіе моего друга къ особѣ мистриссъ
Уильямсъ бы.ю оченъ велико, п стоило ей сказать одно слово,
чтобъ заставить его отказаться отъ нѣсколькихъ приглашеній.
Стоило ей закапризничать, и все было кончено! Я бросился въ
низі>, къ слѣной леди, и сообщилъ ей, что докторъ Джонсонъ.позабывъ данное слово, намѣревается обѣдать дома, къ великому
огорченію, какъ моему, такъ и хозяина. «Да, сэръ, отвѣчала она
сухо и непривѣтливо, докторъ Джонсоиъ желаетъ обѣдать дома.»
«Сударыня», возразнлъ я, «мнѣ совершенно извѣстно, что еслп
только вы ножелаете, докторъ Джонсонъ оставитъ всякое приглашеніе. Но вы счастливѣе насъ всѣхъ, вы больніе всѣхъ насъ
нмѣете случаевъ пользоваться драгоцѣішымн бесѣдами нашего друга, и нотому уступите намъ хотя часть сегодняшняго дня. За что
обижать и огорчать мистера Дилли, человѣка благороднѣйшаго и

всѣмъ сердцемъ привязаннаго къ доктору Джонсону? И наконецъ,
сообразите весь ужасъ моего положенія: я обѣщалъ обрадовать
всѣхъ собесѣдниковъ, пріѣхавъ съ нимъ вмѣстѣ; я передалъ Дилли, что его приглашеніе прннято: мнѣ теперь остается только прослыть за лгуна и погибнуть въ общемъ мнѣніи. Мои просьбы были
такъ горячи, что она наконецъ стала поласковѣе, и мало по малу
смягчаясь, наконецъ вымолвила: «дѣйствителыю, сообразивъ всѣ
обстоятельства, я вижу, что ему слѣдовало бы ѣхать». Я устремился тотчасъ же наверхъ и засталъ доктора попрежнему посреди
пыли и старыхъ книгъ; вся моя тревога не возбуждала въ немъ
малѣйшаго сочувствія, но когда я передалъ слова мистриссъ Уильямсъ, онъ громко закричалъ: «Франкъ, чистую рубашку!» и скоро
былъ совершенно готовъ къ отъѣзду. Усадивъ его въ нанятую карету и самъ помѣстившнсь рядомъ, я радовался, какъ искатель
богатыхъ невѣстъ, убѣдившій какую нибудь богатую наслѣдницу
ѣхать съ нимъ въ Гретна-Гринъ.
Въ гостинной мистера Дилли было уже много народа, совершенно незнакомаго Джонсону, но каждый изъ гостей поклонился
л е к с и к о г р а Ф у съ безукоризненною в ѣ ж л и в о с т ь ю , и даже п о г л я д ѣ л ъ
на него съ т ѣ м ъ вниманіемъ, которое такъ нравится поэтамъ, ученымъ, художникамъ и вообще всѣмъ особамъ, имѣющимъ право
на и з в ѣ с т н о с т ь въ обществѣ. Хозяинъ поспѣшилъ привѣтствовать Босвеллева ментора, и въ то самое время, когда о н ъ изъявлялъ ему свою признателыюсть за посѣщеніе, докторъ Джонсонъ
завелъ съ нимъ въ полголоса слѣдѵющій разговоръ: «Кто этотъ
джентльменъ направно?» — Дилли. Сэръ, это мистеръ Артуръ Ли!
Джонсонъ сталъ отдуваться изо всей силы. Артуръ Ли *), былъ
американецъ по происхожденію. «А этотъ господинъ въ нозументахъ?» — Дилли. Сэръ, это мистеръ Джонъ Уильксъ. — Джонсонъ
совершенно смѣшался, и взявъ первую изъ лежавшихъ на столѣ
книгъ, принялся г л я д ѣ т ь въ нее. Однако онъ скоро оправился вѣроятно припомнивъ недавній свой разговоръ съ Босвеллемъ.
Портретъ Ванъки Уилъкса читатель можетъ увидѣть въ полномъ собраніи гравюръ Гогарта, на нослѣднихъ страннцахъ. Физіономія нахальнѣйшей собаки во всей Англіи совершеішо соотвѣтствовала нравственной сторонѣ памФлетиста: тощее, худое, искривленное лицо Уилькса скорѣе огличалось безобразіемъ, чѣмъ красотою, но въ чертахъ его было такъ много живости, веселости и
* ) В ъ по сл ѣ д стві» посолт. оть С оедн иен иы къ Ш та т о в ъ прн и сп а п ско м ъ двор ѣ . Н е н а ввсгь Д ж оисоиа къ амерпкапдамъ пачалась со вреи еии споровъ о та р в ф ѣ , и чрезв ы ч айио уснлнлась въ вонну В ел икоб рита иін н ея ко лопій.

безграничной иасмѣшливости, что оно сразу иривлекало и приковывало к ъ себѣ глаза всякаго. К а Ф та н ъ оратора, украшснный
золотымт, шитьемъ и блестящими пуговицами, вообше изысканность въ нарядѣ, и маиеры, бойкія, смѣлыя, но лишенныя всякой угловатости, иоказывали въ Уильксѣ истинно свѣтскаго человѣка. Онъ распорядился такъ, что когда гости иошли въ столовую, то докторъ^Джонсонъ увидѣлъ себя возлѣ пего, и имъ пришлось сидѣть рядомі>; всіѣДъ за тѣмъ послѣдовалъ цѣлый рядъ
маленькихъ угожденій, противъ которыхъ старый л е к с и к о г р а Ф Ъ
оказался совершенно безсильиымъ. Замѣтивъ, что его сосѣдъ кѵшаетъ съ изумительнымъ аппетитомъ, Уильксъ то п дѣло что
предлагалъ Джонсону лучшіе куски съ каждаго блюда. «Сэръ,
подвиньтесь немного въ мою сторону, вамъ будетъ просторнѣе.
Вы совсѣмъ не взяли жиру, — позвольте мнѣпередать вамъ этотъ
кусокъ р о с т б и Ф а . Мнѣ хотѣлось бы предложить вамъ немного масла. Сэръ, я беру смѣлость носовѣтывать вамъ подлить сюда лимоннаго сока. Неужели вы не желаете, сэрт>, отвѣдать вонъ того
блюда?»
—
Сэръ, сэръ, я очснь много обязанъ вамъ, сэръ, благодарю
васъ, сэръ, повторялъ Джонсонъ, кланяясь и поглядывая на своего сосѣда, сперва съ нѣкоторою строгостью, но потомъ не безъ
замѣтнаго дружелюбія.
Скоро оба сосѣда и противнпка завязалн междѵ собою оживленную бесѣду, и какъ надо было ожидать, страдательнымъ лицояъ
оказался въ ней прсданный и всегда готовый сносить чужія шутки Босвелль: шотландецъ, потратившій столько ѵсплій для сближенія двухъ знаменитостей очутился посреди перекрестнаго огня,
направленнаго каждымъ нзъ нчхъ противъ его родины и соотсчественниковъ. Уильксъ началъ жаловаться, для шутки, что весь
Лондонъ наводненъ жителями Шотландіи, по случаю предстоящей
повѣрки выборовъ «Я удпвляюсь говорилъ онъ, зачѣмъ не издадутъ закона, чтобъ шотландскіе выборы и провѣрялись гдѣ
нибудь въ Эдинбургѣ, на то у нихъ есть и Голирудъ и Аббатство; лучше кончать свои дѣла дома, чѣмъ наваливаться цѣлой
толпой на нашу бѣдную столицу. Вотъ, напримѣръ, нашъ другъ
Босвслль, для какой потребы онъ сюда притащился и когда онъ
найдетъ время присутствовать при повѣркѣ голосовъ?»— 'Д ж о н сонъ (улыбаясь). Сэръ, я съ своей стороны нахожу всякую
повѣрку излишнею: что пользы, что вмѣсто одного шотландца будетъ выбрапъ другой? Они всѣ одного покроя. — У ил ьксъ . Кстати, Босвелль, сколько можетъ получить въ годъ лучшій адвокатъ

шотландскаго суда? — Б о с в е л л ь . Я думаю, что около двухъ тысячь Фунтовъ (12,000 р. с.) — У ил ь ксъ . Теперь второй вопросъ:
какимъ образомъ нужно ѵхитриться, чтобъ прожить двѣ тысячи
Ф у н т о в ъ въ Шотландіи? — Д ж он сон ъ .
Можете ли вы о т о м ъ
спрашивать, сэръ? Деньги, конечно, прожиты будутъ в ъ Англіи и,
какъ слѣдуетъ, истрачены на крѣпкіе напитки; но тутъ раждается
еще третій, чрезвычайно важный вопросъ: если одинъ индивидуумъ изъ числа шотландцсвт, получитъ на свою долю двѣ тысячи
фунтовъ стерлинговъ, то что же нридется на долю остальныхъ
его соотечествеиниковъ? — У и л ь кс ъ (продолжая сміъятъся). Ііо
всей вѣроятности, та же сумма, которая была накоплена во время
послѣднихъ смутъ, отъ ограбленія семи шотландскихъ острововъ:
именно щри ш иллита и шесть пенсовъ. — Д ж о н с о н ъ (хохоча во
все горло). Ваша правда, сэръ, вы проникли въ сущность дѣла!
— А р т у р ъ Л и . Вы, вѣроятно, слыхали, господа, ч Л мвжду лицами, эмигрирующими въ Америку, бываетъ довольно много шотландцевъ. Я родился въ Америкѣ и довольно много видѣлъ на своемъ
вѣку разныхъ переселенцевъ, но пикто изъ нихъ не удивлялъ меня
такъ, какъ шотландцы. Вообразите себѣ, что соотечественники нашего друга Босвелля постоянно выбираютъ мѣстами своихъ поселеній участки земли самые скудйые, безлѣсные и безплодные. Неужели тутъ заключается нѣжное воспоминаніе о родинѣ? — Д ж онсонъ. Нѣгъ, сэръ, причина тому другая: то, чтб кажется вамъ
безлѣснымъ и безплоднымъ участкомъ, кажется шотландцу эдемомъ
въ сравненін съ его роднымъ краемъ. — Б о с в е л л ь . Сэръ, я знаю
вашу манеру вѣчно льстить англичанамъ. Вы недавно прогулялись
по Шотландіи, и что же? развѣ вы не нашли въ ней довольно пищи и всякаго рода напитковъ? — Д ж он сон ъ . Какъ же, весьма
доволыю для того, чтобъ дать ея жителямъ довольно силы улизнуть изъ родного края. — Б о с в е л л ь . Кстати о побѣгахъ: знаете
ли вы, господа, что у насъ въ Шотландіи никто не можетъ быть
арестованъ за долгъ безъ Формальнаго, судебнаго разсмотрѣнія
долга. Этого благодѣтельнаго закона не существуетъ въ Англіи!
У насъ могутъ толыю въ такомъ случаѣ схватить человѣка за
долгъ, если кредиторъ покажетъ подъ присягою, что его должникъ
имѣетъ намѣреніе бѣжать. — У и л ь кс ъ . Въ такомъ случаѣ я готовъ поклясться, что каждый житель Шотландіи помышляетъ о
бѣгствѣ изъ своего родного края. — Д ж он сон ъ (обращаясь кь
Уильксу). Я долженъ вамъ сообщить, сэръ, что постоянно прилагаю
всѣ усилія къ наиболъшему просвѣщенію моего друга Босвелля.
Еще недавно мы съ нимъ ѣздили въ Л и ч ф и л ь д ъ гдѣ онъ ознако12 *

мился съ просвѣщенною жизнью нашихъ провинціальныхъ городовъ. Наша прямая обязанность — знакомить его съ нравами и
обычаями образованныхъ частей свѣта; бѣдняжка проводитъ всю
свою жіщнь или съ дикарями въ Шотландіи, или съ буянами въ
Лондонѣ. — У ил ь ксъ . II только изрѣдка дается ему на долю счастіе быть вмѣстѣ съ такими серьозными, умными, благовоспитанными людьми, какъ мы съ вами. — Д ж о н со н ъ (улыбаясь). За то
мы и совѣстимся бывать съ нимъ вмѣстѣ!
Сгали говорить о біограФІяхъ знаменитыхъ людей, и лексикограФЪ, въ то вромя обдумывавшій свое сочиненіс, планъ котораго
данъ былъ королемъ Георгомъ *), сообщилъ по этому предмету
нѣсколько любопытныхъ нодробностей? Трудно представить себѣ,
говорилъ онъ, сколько препятствій встрѣчаетъ у насъ литераторъ,
взявшійся з а /ѣ л о , повидимому, весьма легкое, именно: собираніе
свѣдѣній ш ж ійни людей, имя которыхъ, повидимому, такъ почтенно и дорогО каждому англичанину. Тому очень давно, я замышлялъ сочинить жизнь Драйдена, и натурально обратился за матерія.йми къ двумъ старикамъ, помнившнмъ поэта и пользовавшимся
его?н'акомствомъ: къ директору Гэймаркетскаго театра Свпннэю
и комическому писателю Сибберу. ІІервый изъ нихъ могъ сказать
мнѣ только то, «что въ к о ф ѳ й н о м ъ домѣ Уилля стоялъ стулъ, постоянно предназначенный для Драйдена; зимой его ставили къ огню, и называли зимнимъ стуломъ, а лѣтомъ выносили на балконъ, и именовали лѣтнимъ стуломъ». Снбберъ доставилъ свѣдѣній еще меньше. По его словамъ, Драйденъ имѣлъ видъ очень
почтеннаго старичка, и обыкновенно рѣшалъ всѣ литературные
споры между посѣтителямя названпой коФейни. — Б о с в е л л ь . А
между тѣмъ,* Сибберъ былъ человѣкъ не безъ дарованія. — Д ж онсонъ. По временамъ да. Зато ему случалось писать вещи совершенно нелѣпыя. Разъ онъ прочелъ мнѣ свою оду, въ которой
сравнивалъ себя съ малиновкой, залетѣвшей на Парнассъ потому,
что она прицѣнилась къ крылу орла. Я сказалъ ему только, что
древній поэтъ не сдѣлалъ бы подобнаго сравненія, а придумалъ бы
какое нибудь другое, болѣе соотвѣтственное порядку вещей въ
природѣ.
—
У ил ьксъ . Дѣйствительно, сэръ, писать о старыхъ поэтахъ
весьма трудно; эти люди были скромны, по крайней мѣрѣ такъ
слѣдуетъ о нихъ думать; никто изъ нихъ не помышлялъ о затрудненіяхъ біографовъ будущаго поколѣнія. Зато наши теперешніе

Уильксъ въ это время нагнулся къ Босвеллю и сказалъ въ
полголоса, по такъ, чтобъ Джонсонъ могъ слышать его: «докторъ
Джонсонъ такъ хорошо говоритъ о поэтахъ и ихъ біограФахъ,
что я съ нетерпсніемъ стану ждать выходэ его новой книги. Кстати, Боцци, могъ бы вашъ другъ тогда подарить мнѣ одинъ экземпляръ: ему извѣстно, что я бѣдный патріотъ и не люблю тратить
деньги на книги». Джонсонъ улыбнулся очень привѣтливо, н только
что біограФІи поэтовъ Англіи явились въ свѣтъ, одинъ изъ первыхъ экземпляровъ посланъ былъ когда-то неиавистному Ванькѣ
Уильксу *).
Обѣдъ кончился, ію собесѣдникн долго оставались за столомъ,
наливая вино. Говорнли о непомѣрномъ распространеніи города
Лондоиа, и удивлялись тому, что не смотря на множество новыхъ
зданій, улнцъ и нредмѣстій, народонаселеніе столицы не только не
нрибавилось въ послѣдніе годы, а наиротивъ того значительно
уменьшилось.— Д ж он сон ъ . Статистическіе списки ведутся только
постоянному населенію; надо смотрѣть не на число родившнхся,
а на число прибывающихъ изъ провинцій.— Б о с в е л л ь . Великое
число дѣтей ѵмираетъ каждый годъ въ Лондонѣ. — Д ж он сон ъ .
Это истинна несомнѣнная. — Б о с в е л л ь . Но эта смертность не
нрепятствуетъ общей массѣ лондонскаго населенія отличаться здоровьемъ и крѣпкимъ сложеніемъ. Докторъ Іірейсъ увѣряетъ, что
разъ переживъ опасный возрастъ дѣтства, человѣкъ можетъ жить
спокойно и не бояться лондонскаго климата. — Д ж он сон ъ . Оно

* ) См. в ы ш е : сввдавіе Д ж опсона съ королемъ.
р о е із.

* ) П олучввъ э кз е м п ія р ъ , У вл ь ксъ сдѣлалъ в взв тъ п о а т у , и вр ва а тъ бы лъ
чрезвы чайно ласково.

К п и га эта была Ь іт е з о ( іЬѳ

писаки сами просятся въ разрядъ безсмертныхъ. Сколько мемоаровъ, сколько разсказовъ о себѣ, сколько писемъ, писанныхъ не
для друзей, а для печати! Меня тошнитъ отъ всѣхъ этихъ дружескихъ ппсемъ, отъ этихъ корыстныхъ панегириковъ, отъ самолюбивыхъ разсчетовъ на одобреніе публики, тамъ гдѣ публнкѣ
нѣтъ донасъдѣла. — Дж онсонъ. Явполнѣраздѣляювашъвзглядъ
на злоупотребленіе корреспонденціи и на обращеніе ея во что-то
лптературное. Я давно думаю такимъ образомъ, и оттого никогда
не стараюсь украшать своихъ писемъ. — Б о с в е л л ь . Все равно,
сэръ, каковы бы ни былн ваши письма, онѣ явятся передъпубликою, вы можете въ томъ быть увѣрены. — Д ж о н с о н ъ . 'А если
онѣ никуда негодятся? — Б о с в е л л ь (улыбаясь). Все-таки публика
будетъ изумлена и повторнтъ извѣстные два стиха:
«С иотрите ва ч у д о ! вм ѣ сто о стр о у м ія и и зн щ е с тв а , вотъ
двѣ ску ч в ы я с тр о к и , н а п в са в в ы я каравдаш ем ъ С тевгова*.

очень понятпо сэръ. Одинъ великій нутешественникъ разсказываетъ, что между американскими индѣйцами нѣтъ людей слабыхъ
и болѣзненныхъ, причина этому, прибавляетъ онъ, заключается въ
трудахъ, лншеніяхъ и грубой жизни. Вся хилая часть народа умираетъ въ дѣтствѣ, на землѣ остаются только субъекты, одаренные
силою и здоровьемъ. Родись я индѣйцемъ, меня давно не было
бы на свѣтѣ, мое зрѣніе сдѣлало бъ меня неспособнымъ добывать
себѣ пищу охотой и рыбной ловлею. А еслибы я не умеръ самъ,
какой нибудь добрый дикарь пристукнулъ бы меня, какъ существо
безполезное себѣ и обществу. — Б о с в е л л ь . Напротивъ, пндѣйпы
заботились бы о васъ со тщаніемъ, они любятъ ораторовъ и разскащиковъ, вамъ пришлось бы вести съ ними длннныя бесѣды.
— Джонсонт>. Я успѣлъ бы погибнуть десять разъ, нреждечѣмъ
оказаться способнымъ на какую нибудь бесѣду. Какой дикарь способенъ прокармливать больного и негоднаго ребенка до его совершеннолѣтія? Какой человѣкъ, лншенный благъ нросвѣщенія, можетъ питать въ своемъ сердцѣ привязанность н состраданіе?
г= -Б о св е л л ь . Оіп> можетъ имѣть.врржденное добродушіе. — Дж онсонъ. Врожденная доброта— пустяки. Врожденныя чѵвства— нуль.
Только доброта, внушенная нравилами н сознаніемъ долга, бываетъ
сильна и благотворна. — Артѵръ Лп. Кѵрица кормитъ своихъ цыплятъ, сама оставаясь голодною. — Д ж он сон ъ . Апочему вы знаете,
сэръ, что курица голодна въ то время, когда ея цыплята ѣдятъ.
Я скорѣе повѣрю, что пѣтухъ съ охотою отдаетъ свою пищу
курицамъ. — Босвелль. Это цроисходитъ отъ ѵгожденія женскому полу.
Вслѣдъ за тѣмъ Уильксъ разсказалъ нѣсколько литератѵрныхъ
анекдотовъ, которымъ ыимика разскащика и забавное изложеніе
придавали особенный интересъ. «Какъ-то двое писакъ, изъ которыхъ одинъ былъ родомъ шотландецъ, дрѵгой прибылъ къ намъ
изъ Ирландіи, предприняли перевести извѣстное сочиненіе Дюгальда о Китаѣ. Одинъ изъ переводчиковъ, мистеръ Гринъ, не зналъ
по Французски, второй, мистеръ Готри, имѣлъ крайне смутное понятіе о языкѣ англійскомъ, а что всего лѵчшс, и тотъ и другой
взаимно упрекали другъ друга въ такомъ невѣжествѣ. Тѣмъ неменѣе работа закипѣла, и книга иошла гулять по свѣту. На первыхъ ея страницахъ стояла Ф раза въ такомъ родѣ: «Былъ двадц а ть гиестой день новой лунью. Но какъ извѣстно, что лунныймѣсяцъ имѣетъ всего 28 дней, то пришлось признаться, что новая
луна была весьма старой луною. Стали доискиваться, откуда взялся такой промахъ, и скоро великое невѣжество обоихъ иеревод-

чиковъ внолнѣ обнаружнлось: слово «пеиѵіете Іипе» девятаялуна
была принята ими за «Іипе пеаѵе» или «Іипе поиѵеііе».
«Около этого же времени многія англійскія книги были переведены на Французскій языкъ, и, конечно, персводы были въ такомъ же родѣ. Ричардсонова Клариса явилась на Французскомъ
языкѣ въ довольно прилнчномъ видѣ. — Самолюбивый ея авторъ,
узнавъ о такой чести, не сиалъ нѣсколько ночей отъ восхнщенія,
и принялся любить Францію всѣмъ тѣломъ и всею душою. Одииъ
разъ, во время обѣда въ его нордентскомъ загородномъ домѣ, какой-то молодой джентльменъ, нсдавно верпувшійся изъ Парижа,
сообщилъ Ричардсонѵ, что онъ видѣлъ экзсмпляръ Кларисы на
столѣ у герцога Орлеанскаго. Романистъ даже поблѣднѣлъ, такъ
силснъ былъ его восторп>; но, къ сожалѣнію, всѣ гости въ это
время заняты были свонмъ разговоромъ, и новость, сообщенная
путешественникомъ, не коснулась ничыіхъ ушей. Выждавъ первую
минуту молчанія, авторъ Памелы снова обратился къ порадовавшему его джентльмену, и спросилъ его, будто продолжая начатый
разговоръ: «кажется, сэръ, вымнѣчто-то изволили сказать по поводу монхъ сочнненій...» Всѣ гости обратили глаза на обоихъ собесѣдниковъ, ожидая услышать нѣчто необычайное. «Не стоитъ
новторять, сэръ»! отвѣти.іъ лукавый джентльменъ. Ричардсонъ
такъ былъ обиженъ, что не сказалъ болѣе десяти словъ въ продолженіе всего дня».
Къ вечеру общество мнстера Дилли оживилосыірибытіемъ альдермана Л іі н мистриссъ Ноульзъ, жены одного нзъ извѣстнѣйшихъ квакерові> того времени, молодой женщины, замѣчатслыюй
но своему ѵму и нріятной наружности. Уильксъ, не оставляя своего новаго нріятеля, нашелъ время нетолько что сказать ей нѣсколько любезностей въ своемъ родѣ, но даже познакомить съней
д октор а Джонсона. И отомъ онъ взялъ свѣчу и принялся показывать л ек си к о гр а Ф у картины, висѣвшія въ гостинной. Чуть только
между этими картинами попадалось пзображеніе хорошенькой женщины, гуляка-ораторъ счпталъ долгомъ поэтууказатьнамистриссъ
Ноѵльзт>, бѵдто приглашая произвести сравненіе между Ф аіггазіей
живописца и привлекательною дѣйствительностью. Въ отвѣтъ иа
это л ек с и к о гр а Ф ъ иыхтѣлъ и улыбался, стараясь придать своей
ѵлыбкѣ нѣчто лѵкавое, Босвелль находился въ эмпиреяхъ.
Наконецъ, почти всѣ гости ушли. Дилли вышелъ въ свою контору за какимъ-то дѣломъ. Я тоже вышелъ на минуту, разсказываетъ Босвелль, и воротясь въ гостинную, увидѣлъ мистераДжона
Уилькса и доктора Самуила Джонсона занятыхъ самымъ друже-

скимъ и пріятнымъ образомъ. Придвинувъ свои кресла одно къ
другомѵ, согнувшись и почтн касаясь головами, онн вели рѣчь о
частныхъ неудовсльствіяхъ, возникшйхъ междѵ королемъ Георгомъ
Вторымъ и королемъ прусскимъ. ІІотомъ рѣчь перешла къ послѣдней рѣчн Борка, и Уильксъ насмѣшилъ поэта, выразившись такъ:
«нро Венеру Апеллеса говорили древніе, будто она вскормлена розами: Боркъ, по свопмъ рѣчамъ, истинный ирландецъ, воспитанный на картоФелѣ и стаканахъ виски».
Эта сцена трогательнаго согласія между двумя недапнпми непріятелями и постоянныміі антагонистами на всѣхъ нопрпщахъ заключала въ себѣ, по увѣренію Босвелля, нѣчто велпчествснное
совершенно заслуживая быть предметомъ превосходной картины.
Она приводнла ему на мысль тѣ счастливыя времена, когда левъ
лежалъ рядомъ съ яіненкомъ.
Домой Джонсонъ уѣхалъ вмѣстѣ съ Босвеллемъ, н рсвностный
поклонникъ лексикограФа имѣлъ удовольствіе слышать своими ушами, какъ поэтъ сообщалъ мистриссъ Унльямсъ о иріятностяхъ только что проведеннаго дня и о блистательномъ обращеніи когда-то проклинаемаго Ваныш Уилькса. На слѣдующій день онъ еще вспоминалъ о вчерашнемъ обѣдѣ, и говорилъ госпожѣ Трэль: вы удивлялись, куда заиесло вчера Джонсона? вы соображалп, что могъ онъ
дѣлать съ такимъ народомъ? Таковы житейскія странности: докторъ Джонсонъ сидѣлъ рядомъ съ Унльксомъ, и они вмѣстѣ подшучивалн надъ шотландцами!
XII.
Л и т е р а іу р в ы е д илетан ты . —г-, С ііп іѳ ч у л ки , — п р о и схо ж д е н іе этого н а з в а ііія .—
М и с с ъ М ер и М о п к т о п ъ , ея го с т и и п о д руги. — Д о кто р ъ Стилингф литъ . — В ѳ че р ъ у с и н я го -ч у л ка . — В т ор ж е оіе двухъ пь я п ы хъ д ж е п тіь м ѳ п о в ъ . — Разсуж деніѳ
о вин ахъ . — Д ж о н с о нъ , у ч а щ ій с я танцовать у В е стр и са . — Л ордъ 1’рагамъ. —
С -іо н ъ , п л я ш у іц ій на ка н а т ѣ . — П оваренное н с ку с с т в о . — К н и га о к у ін ѣ па ф и л о с о ф с ки х ъ началахъ. — Г е р ку л е с ъ съ веретеном ъ . — Н е п р и л и ч в ы ѳ по ступ ки
Босвелля. — Х ва сто вство н н а казан іе. — С т и іи Босвелля. — П оѣ зд ка въ О кс ф ор д ъ , прив язап вость Д ж о н со на к ъ м ѣ с ту во сп и та н ія . — П ам ять о немъ въ
у вн в ѳ р с и т ѳ тѣ . — Д влиж а всъ. — У д ввл е віѳ а м е ри капской го с п о ж и . — Ж и зв ь т у р н с т а . — Н е в п и и а в іе свѣ та н п р е т ѳ п з іи авторовъ. — Н е ви вм а и іе и п е вѣ д ѣн іе . —
М аленькая ц е р ко в ь возлѣ до ро ги. — С поръ п о поводу а р іи т ѳ к т у р ы и ваянія. —
Ж е п с к ія ра бо ты . — О бѣдъ въ г о с т и н н и ц ѣ , с т и іи Ш ѳ н с т о н а . — У пиверси тетская
в с тр ѣча. — Р е к т о р ъ Адамсъ. — П р о гу л ка по ун вв е р с и те тс ки м ъ заламъ. — Ш к о л ь и ы я во сн ом ив анія. — В о сп о м и нан ія Адамса о первы хъ труд ахъ Д ж он сона. — М и с с ъ
Адамсъ. — О строта д о кто р а Б а р р о у б и . — Л ю б езность стараго позта. — У ни верс и т е т с к ія праздвества.

Свиданіе съ Ванькой Уильксомъ и постоянная пріязнь, за нимъ
послѣдовавшая, служатъ лучшимъ доказательствомъ тому, какъ

смягчился угловатый, угрюмый характеръ доктора Джонсона, вслѣдствіе ласковой угодливости, которую лондонской свѣтъ началъ оказывать старому и такъ долго неоцѣняемому встерану словесности.
Чѣмъ далѣе распространялась слава Джоисоповой бесѣды, тѣмъ болѣе у лексикограФа являлось поклонниковъ и новыхъ знакомцевъ;
аристократическія имепа стали чаще попадаться въ ихъ числѣ;
женщины, старыя и молодыя, ученыя и неученыя, не отставали
отъ мужчинъ въ изъявленіяхъ сочувствія къ Босве.ілеву другу и
ментору.
По мѣрѣ того, какъ англійское общество покидало своеравнодушіе къ ѵчености и литсратѵрпьшъ вопросамъ, обширнілй классі.
диллетантовъ науки и изяіцной словесности распространялся болѣе
и болѣе: всякій достаточный человѣкъ начнналъ помышлять ознакомствахъ съ людьми, извѣстными по своимъ дарованіямъ, и не
одна хозяйка прнлагала всѣ старанія къ тому, чтобы на ея вечерахъ бывали ученые люди. Нѣкоторыя изъ молодыхъ жешцинъ
простирали свою страсть къ писателямт. до нѣкотораго излишества; замѣтнѣйшимн дамами въ этомъ родѣ былн мистриссъ Трэль,
миссъ Рейиольдсъ, сестра живописца, Анна Моръ сочинительница
стихотвореній, существо, по свосй миніатюрностн и нричѵдливости напоминающее извѣстнѵю Бентинѵ Брентано, и накоиецъ миссъ
Мери Монктонъ, дочь виконта Гальуэя, впослѣдствіи граФііня Коркъ
н Оррери. Вечера этой послѣдней особы бы.ш самыми блистательными послѣ вечеровъ мистриссъ Трэ.іь; они назывались «Собраніями сиііих-ь чулокъ», н отъ нихъ то произошло выраженіе «ВазЫеіі», нынѣ извѣстнос всей Евронѣ, какъ сиііонимъ слова ученая
женщина. Любопытно, однако, замѣтить, что иервымі. синимъ чулкомъ была вовсе не женщина, а докторъ Бенджаменъ Стиллингф ли тъ ,
авторъ нѣсколькихъ трактатовъ по части естественной
исторіи; этотъ дженльменъ, постояннѣйшій изъ дрѵзей миссъ Монктонъ, обладалт. такою веселостью, умѣлъ говорить такъ много и
такъ мило, что безъ него собраніе не было собраніемъ. Стиллингф л и т ъ одѣвался чрезвычайно просто, и можетъ быть, одинъ изъ
всѣхъ городскихъ жителей при темномъ нлатьѣ носилъ темносиніе
чулки, наподобіе крестьянскихъ; отчего на вечерахъ миссъ Монктонъ часто повторялось: мы не можемъ жить безъ синихъ чулокъ, сегодня бесѣда идетъ плохо: нѣтъ синихъ чулокъ. Миссъ
Анна Моръ окончательно прославила синіе чулки въ своей поэмѣ
Ваз-ВІеи, поэмѣ доволыю интересной, если къ ней нмѣть комментаріи современниковъ. Джонсонъ бывалъ ѵ миссъ Монктонъ когда
только позволяли ему занятія; дамы были отъ него въ востор-

г ѣ , и говорнли, что бесѣда поэта подобна жаркой природѣ тропическихъ странъ, богатыхъ силыюю, блистательною раститсльностью,— но въ тоже время обильныхъ неожиданными грозами, дождями и другими атмосФерическими суматохами. Одинъ разъ, когда
лексикограФъ, окруженный свопми новыми и старыми иоклонницами, гіилъ у миссъ Монктонъ чай и утѣшалъ всю компанію длинными монологами самаго разнообразнаго содер^канія, произошелъ
случай, чрезвычайно характеризующій оригиналыіые нравы того времени: Джемми Босвелль явился на вечеръ въ совершенно пьяномъ
видѣ, шатаясь и смѣясь пробрался къ хозяйкѣ, объявилъ, что
былъ въ тотъ день иа обѣдѣ у лорда Монтроза, гдѣ вся благородная компанія нарѣзалась отчаяннѣйшимъ образомъ, а вслѣдъ за
тѣмъ принялся говорить миссъ Монктонъ великія иѣжности. Вмѣ«тѣ съ шотландцемъ ввалился въ гостинную молодой лордъ Грагамъ,
въ еще болѣе непозволителыюмъ видѣ; онъ также обѣдалъ у весельчака Монтроза, и былъ свидѣтелемъ, какъ болыиая часть собесѣдниковъ свалилась подъ столъ. Появленіе обоихъ нріятелей,
вмѣсто того, чтобъ поразить собраніе, только усилнло общую весслость; миссъ Монктонъ не приминѵла спросить у Босвелля, не
было ли за столомъ ссоры, и какое вино онъ пилъ нреимѵщественно передъ другими напитками. — Б о с в е л л ь . Я всегда держусь
изрѣченія моего великаго дрѵга Джонсона: «кларетъ для мальчишекъ, портвейнъ для мужчинъ, водка для гсроевъ!» — Л о р д т
Г р а г а м ъ . Такъ я всегда буду пить кларетъ, чтобы снова быть
мальчикомъ, чтобъ перенестись къ золотымъ днямъ дѣтства.
Д ж о н со н ъ (смѣясь) . Милордъ, отъкларета мальчншканесдѣлаегся мужчиной, а мужчииа мальчишкой. Я боюсь, что вы скорѣй потонете въ кларетѣ, чѣмъ придете отъ него въ опьяненіе.
Вслѣдъ за тѣмъ ньяный лордъ пустился бродить но гостинной,
подсаживаясь къ каждому изь собссѣдниковт», кромѣ Джонсона,
иоказывая какой-то лоскутокъ печатной бумаги, что-то говоря шопотомъ и повторяя: спросить или не спросить? Босвелль подошелъ къ немѵ и с«азалъ: да спрашивайте, не то я спрошу. — Анн а М оръ . Куда вамъ спросить; Джонсонъ васъ выдеретъ за уши.
— Б о с в е л л ь . Я не боюсь доктора Джонсона, — онъ мой другъ,
мы Орсстъ и Пиладъ... не было въ мірѣ примѣровъ подобной
дружбы. — Г р а г а м ъ . Боцци напился и хвастается. — Миссъ
М он ктон ъ . А самъ дрожитъ при одномъ взглядѣ на своего Пилада. — Б о с в е л л ь . Я не дрожу ни передъ кѣмъ въ мірѣ
хотите сейчасъ спрошу, — дайте мнѣ газету.
Но ѵже лордъ Грагамъ стоялъ возлѣ кресла, на которомъ си-

дѣлъ старый поэтъ, и почтительно выждавъ время, чтобъ не неребить Джонсоновой рѣчи, обратился къ нему съ слѣдующимъ
вопросомъ: «Правда ли, сэръ, что къ вамъ секретно ѣздитъ то п віеиг Вестрисъ *) и вы беретс у него уроки танцованія?» Мысль
была дѣйствителыю смѣшна, но хохотъ замеръ на устахъ собесѣдниковъ, когда Джонсонъ, всныльчиво повернувшись, сказалъ
своимъ громкимъ, грѵбымъ голосомъ: «Какъ можете вы, милордъ,
подходить ко мнѣ съ такимъ глупымъ вопросомъ?» Къ счастію,
л е к с и к о г р а Ф Ъ былъ въ отличнѣйшемъ расположеніи духа: нримѣтивъ общее смущепіе, онъ повторилъ свой вопросъ болѣе ласковымъ тономъ, а сверхъ того еще весело улыбнулся.
г Видя, что его смѣлая выходка принята безъ особеннаго гнѣва,
лордъ вынулъ изъ кармана листокъ газеты, въ которой было написано, въ отдѣлѣ мелкихъ извѣстій, о Вестрисѣ и танцахъ доктора Джонсона. — Д ж о н с о н ь (смѣясь). Я иамѣренънаказать клеветника и сочинить опроверженіе... впрочемъ нѣтъ, опровергать
эту новость значитъ вредить и себѣ и Вестрису. Въ самомъ дѣлѣ,
ночему доктору Джонсону не ирибавить къ своимъ моральнымъ
даронаніямъ нѣсколько тѣлесныхъ совершенствъ? Сократъ учился
плясать въ старости, и Катонъ въ нреклонныхъ ѵже лѣтахъ принялся за изученіе греческаго языка. Я не вижу причины, почему
здѣсь не сказано, что докторъ Джонсонъ, не довольствуясь танцамп по землѣ, ѵчится плясать на канатѣ. Одинъ оченыізвѣстный
намъ человѣкъ, именно лордъ Грилитонъ, сочинилъ глупѣйшую
комедію: «Любовь въ дуплѣ»; піеса была такъ нелѣпа, что онъ
опомнился и сжегъ всѣ экземпляры, кромѣ одного, какъ то попавшагося въ рѵки герцогини Мальбороу. Какова же была досада
бѣднаго автора, когда во время нервыхъ за тѣмъ выборовъ въ
члены парламента, противники его издали въ свѣтъ его несчастную «Любовь въ дунлѣ», съ картинкою, изображавшею слона,
пляшущаго на канатѣ, — намекъ довольно ѣдкій и удачный!
—
М иссъ М онктонъ . Я не нашла бы ничего страннаго, еслибъ докторъ Джонсонъ въ самомъ дѣлѣ захотѣлъ танцовать и
потому взялъ нѣсколько уроковъ ѵ Вестриса. Геній нашего великаго и любезнаго поэта не знаетъ преграды, онъ всликъ и въ высокихъ и въ малыхъ предметахъ. Передъ приходомъ лорда мы говорили о поваренномъ искѵсствѣ, и докторъ Джонсонъ ѵдивилъ
* ) Зн а м е и нтѣ П ш ій та п ц о и щ н кг п а р и ж ско ІІ оп е р ы . В ъ п н с ь м а х г Карам зина изъ за гр а н и ц ы м ожпо найти свѣдѣиія о ч р е зв ы ч а іін ы х ъ , и е п о в я тп ы х ъ , по паш ему
в в у с у , у с н ѣ іа іъ Ііе с т р и с а .

насъ всѣхъ глубокими нознаніями въ этомъ дѣлѣ. — Б о с в е л л ь .
0 ! о! мой друіъ Джонсонъ велнкій человѣкъ, но въ отношеніи
хорошаго стола съ нимъ можно не поладить: онъ не пьетъ вина,
а что значитъ угощеніе безъ вина, не иравда лн? — Д ж онсонъ
(ш рого). Сэръ, въ обществѣ не прпнято называть старшихъ моимъ
другомъ, а что касается до угощенія безъ вина, вы намъ очень
показали, что, къ несчастію, не любите такихъ угощеній. — Босв е л л ь . Мой многоуважаемый другъ, лордъ Монтрозъ, у котораго
мы такъ славно обѣдалн, — одного со мной мнѣнія. — Джонсонъ.
Сэръ, такъ идите къ лордѵ Монтрозу, или, что вамъ нужнѣе; къ
себѣ спать. — Б о с в е л л ь (глядя на хозяйку). Мнѣ ли спать, когда я сижѵ междѵ мудростью и прелестью. — А н н а М о р ъ . Я вижу,
что вы ноисправимы, Боцци. Однако мы говорилп о поваренномъ
нскусствѣ и о свѣдѣніяхъ доктора Джонсона.
—
Д ж он сѳн ъ . Мои свѣдѣнія не такъ іелики, какъ о томъ
было угодно сказать нашей хозяйкѣ; я только смотрю наповаренное искусство съ общей точки зрѣнія. Я бы желалъ когда пибудь
написать книгу о кѵхнѣ, книгѵ, основанную на ф и л о с о ф с к и х ъ началахъ. Взгляннте, какъ съ недавняго времени упростилась аптекарская наука; то же должно быть и съ поваренною. Теперешніе
репепты медпковъ, состоящіе нзъ пяти ингредіентовъ, имѣютъ то
же значеніе, что нрежніе рецепты изъ пятидесяти составныхъ частей. Если хорошенько разобрать составныя части каждаго блюда,
можно уменыпить число частей, н достигнуть того же результата.
Потомъ, въ моей книгѣ я указалъ бы, какъ узнавать достопнства
мяса и домашней птпцы, въ какіе мѣсяца сажать и снимать овощи, и накъ ихъ варнть повкуснѣе. Вы увидите, какова будетъ моя
книга; остается только согласиться съ мнстеромъ Дилли въ цѣнѣ
изданія. — М иссъ М он ктон ъ . Вы хотите представить изъ себя
Геркѵлеса съ веретеномъ. — Д ж он сон ъ . Не совсѣмъ: всякая женщшіа можетъ владѣть веретеномъ, но ни одна не нанншетъ книгн
о новаренномъ искусствѣ. Я не шутя увѣренъг^то подобный трудъ
можетъ доставить м н ѣ много удовольствія.
М и ст'с'Ъ А н н а Мот>ъ .
А если можетъ доставить, то прйнимайтесь за работу; не всѣ ли
ощущенія равны, если онѣ доставляютъ намъ равное удовольствіе.
Маленькая миссъ, которая является на балѣ въ новомъ п л а т ь ѣ ,
наслаждается столько же, сколько великій ораторъ послѣ удачной
и восторженно-встрѣченной рѣчи. — Дж онсонъ. Два стакана съ водой, большой и маленькій, равно полны, однако, количество содержимой въ иихъ жидкости неодинаково. Вотъ опроверженіе вашей мысли и однороднаго съ нею а Ф о р и з м а Давида Юма.

Между тѣмъ, Босвелль продолжалъ разсыпаться въ любезностяхъ то передъ той, то передъ другой дамою; но чѣмъ болѣе
шумѣло въ головѣ добраго шотландца, тѣмъ сильнѣе разбирала
его охота хвастаться передъ другими гостями своей великой дружбой съ лексикографомъ. «Наконецъ,— здѣсь мы приводимъ отрывокъ изъ его собственныхъ наивныхъ признаній— снова пробравшись сквозь толпу, состоявшую изъ многихъ лицъ, между которыми (ясостыдомъ вспоминаю) находилась одна благородная леди,
исполненная правилъ самаго величественнаго этикета, — я помѣстился совершенно близко къ доктору Джонсонѵ, и считая себя
вполнѣ достойнымъ состязаться сътакимъ собесѣдникомъ', началъ
болтать громко и самымъ хвасгливымъ образомъ, стараясь показать, какъ я достоинъ состязаться на словахъ съ такимъ А яксомъ. Въ особенности я припоминаю, какъ я старался истолковывать прелести удовольствій воображенія, а въ видѣ поясненія своихъ заключеній, спросилъѵнего: «Неѵжели, сэръ, еслибъ мнѣ вообразилось, что въменя влюблена * * * (тутъ я назвалъ прелестнѣйшую герцогиню изо всѣхъ владѣній короля Великобританіи), вы и
тогда не согласились бы назвать меня счастливымъ человѣкомъ?»
Это было ѵже черезчѵръ; комианія, ненаходившая страннымъ
вторженіе въ гостинную двухъ пьяныхъ джентльменовъ, очень
оскорбилась выходкою шотландца, осмѣлившагося нредноложить,
что одна изъ герцогинь въ него влюбится. «Мой велпкій другъ,
продолжаетъ Боцци, избѣгалъ разговора со мною съ великимъ искусствомъ; оііъ не терялъ хладнокровія, но легко вообразить, что
долженъ бъглъ онъ чувствоватъ ! Однако, когда спустя нѣсколько
дней, я зашелъ кънему и попросилъ извиненія въ своихъ рѣчахъ,
онъ обошелся со мною очень ласково».
Передъ миссъ Монктонъ нанп. другъ извинился болѣе оригинальнымъ образомъ, то-есть принесъ ей стихп своего сочиненія и
вручилъ ихъ съ колѣнонреклоненіемъ. Чтобі. познакомить читателей съ стихогворнымъ талантомъ Босвелля и дополнить э ф ф ѳ к т ъ
только что описаннаго вечера, выписываемъ эпистолу вт. честь
дѣвицы Монктонъ, какъ мы уже сказали, одной изъ предводительницъ синихъ чулокъ стараго времени.
Т о ІЬе Ь о п о и га Ы е т і з з М о п с к іо и
Н е отіо го , что я им ѣлъ с ч а с т іе
Обѣдать съ хл ѣ босолом ъ М оатрозом ъ ,
Н е о тто го , что я поздно всталъ изъ -за сто .іа ,
Оставивъ доброѳ вино и ш у т к и Г р а га и а ;
Н е вслѣд ствіѳ од нихъ э тихъ прн чи н ъ ,

я

и а р у ш н іъ с вя щ ѳ нвы е за ко и ы п р в д в ч іа ,

И и с п ы т а іъ т о , ч ѳ іо бою сь больш ѳ в с ѳ г о , —
М одчалввы й у п р е къ Д ж о н со на и собственноѳ о суж д е н іе !
П о т о м у , ч то ко гд а я вош елъ со всей с и ѣ іо с т ь ю
В аш и глаза бросал и т а кіе л у ч п с в ѣ т а ,
Ч т о на м епн н аш л о о п ь я н е в іѳ
И пламень о ів а т н л ъ м евя в с е го !
Н о пламевь э тотъ вѳ бы лъ блеетящ йиъ пл а м е н е м ъ ;
Я сты ж усь ѳго уд уш ливаго д ы м а ;
Я прѳ вра ти лся въ у п ы л у ю разва л в ну,
С го р ѣвш у ю о т ъ о гн я , но н е о свѣ щ е н н ую огнем ъ .
0 , я н а д ѣю сь, вы п р о с т и т е , М а р ія ,
Ж е р т в у випа и ж е р тву лю бви;
Я же с та в у пр азы вать н е б ѳ сн ы и с и л ы ,
Ч тоб ъ съ э ти х ъ по р ъ вести себя разум нѣе .

Теперь, въ заключсніе нашего разсказа озолотыхъ дняхъ старика Джонсона, не мѣшаетъ передать читателямъ одинъ изъ трогательнѣйшихъ эпизодовъ въ жизни стараго поэта, именно его
поѣздку съ Босвеллемъ въ ОксФордъ, мѣсто его воспитанія.
Привязанность знаменитыхъ англичанъ къ университетамъ, въ
которыхъ каждый изъ нихъ провелъ лучшіе годы своей юности
понятна всякомѵ, потому что всякій изъ людей образованныхъ постоянно питаетъ болѣе или менѣе нѣжное чувство къ тѣмъ мѣстамъ, гдѣ впервые пришлось ему извѣдать сладость иауки, нріобрѣсти вѣрныхъ товарищей всей жнзни, насладиться первымъ
развитіемъ юношеской силы и юношескихъ стремленій. Поэтическая сторона древнихъ университетовъ Великобританіи, съ такой
религіозной пѵнктуальностью сохраняюіцихъ всѣ древніе обычаи,
хорошо извѣстна; каждая мелочь, частность въ этихъ гигантскихъ
учрежденіяхъ дѣйствуетъ на душу учащихъ и учащихся, переноситъ ихъ въ особенный міръ чистой и старинной науки, міръ отрадный, блестящій и успокоительный, но не исключающій ни веселости, ни забавъ общежитія. Вся обстановка англійской университетской жизни: готическія зданія, изображающія собою цѣлый
городъ посреди города, обширные сады и рощи, костюмы проФессоровъ и студентовъ, иапомииающіе собой отдаленное время, диспуты на древнихъ языкахъ, спектакли, въ которыхъ разыгрываются драмы Софокла и комедіи Теренція, строгая, даже желѣзиая
дисцигілина, смягчаемая общею дрѵжбою, колоссальныя биоліотеки, почти неимѣющія себѣ равныхъ во всемъ мірѣ, общіе столы и
ночныя бесѣды подъ открытымъ небомъ, — всѣ эти поэгическія

подробности строгой и дажс исключительной жизни будто созданы
для того, чтобъ удобнѣе врѣзываться въ память воспитаішиковъ,
и сохраняться на вѣчныя времена, не измѣняясь и не слабѣя при
псѣхъ переворотахъ и волненіяхт> самой бурной, самой озабоченной жизни. М привязанность великихъ людей къ мѣсту ихъ воспитанія нс остастся нераздѣленною, по крайней мѣрѣ въ Англіи—
отдаленныя поколѣнія наставниковъ и сгудентовъ чтятъ память
тѣхъ изъ своихъ предшественниковъ, которые прославили себя и
свою коллегію; въ честь этихъ людей посвящаются надписи на
стѣнахъ, нхъ бюсты ставятся въ реФекторіи, ихъ комнаты и любимыя мѣста прогулокъ показываются туристамъ. И когда одинъ
изъ такихъ людей, состарѣвшійся на поприщѣ государственной
дѣятельности или увѣнчанный лаврами поэзіи, пріѣзжаетъ взгля
нуть на тѣ мѣста, гдѣ онъ приготовился къ труду своей полез-ной жизнн,— весь университетъ приходитъ въ волненіе; депутаціи
отъ коллегій встрѣчаютъ его у входа, а началышкъ той коллсгіи,
въ которой воспитывался знаменитый посѣтитель, беретъ на себя,
по праву, обязанность помѣстить у себя, привѣтствовать и угощать гостя. Если докторъ Джонсонъ съ отрадою вспоминалъ объ
ОксФордѣ, зато н ОксФордъ его помнилъ. Унпверсптетъ, не ожидая домогательствъ, давно уже почтилъ его званіемъ доктора (оГ
ІІіе Сіѵіі Ьаѵѵ), а комната, въ которой помѣщался бѵдущій лексикограФъ и авторъ Расселаса, поступила въ разрядъ университетскихъ лостонримѣчательностей, подъ названіемъ комнаты доктора
Джонсона.
Итакъ, въ одно свѣтлое весеннее утро, въ мартѣ 1776 года,
Босвелль и Джонсонъ, оба въ дорожныхъ костюмахъ и ст> чемоданами, за которыми смотрѣть поручено было извѣстному уже намъ
негру Франку Барберу, сошлись въ сомерсетскомъ коФейномъ домѣ, (зігапсі), мимо котораго должна была проѣхать оксФордская
карета. Когда экипажъ подъѣхалъ, оказалось, что именно два мѣста были свободны, остальныя же два или, скорѣе, три мѣста *)
заняты были дамою среднихъ лѣтъ, по имени мистриссъ БерсФордъ, съ дочерью, и архитекторомъ мистеромъ Гвиномъ, уже
зиакомымъ Босвеллю. Мистриссъ БерсФордъ, недавно прибывшая
изъ Америки, смотрѣла на все съ необыкновеннымъ любопыт-

* ) И з в ѣ с т и о , ч ю внутрв старви вы хъ а в гл ій скв хъ д и л и ж а н со в ъ , нѳ см отря, что
вн утрен иихъ м ѣ стъ считалось только ч еты ре, помѣщ алось гороздо болѣе ч ѳты рехъ
л и ц ъ , по у см о тр ѣ н ію разсчетл иваго ко нд уктора. Э тотъ обы чай взображенъ въ одномт. изъ пр е к р а с в ѣ й ш в х ъ рвсун яовъ Гогарта.

ствомъ, и даже прочитала надписи на чемоданахъ новыхъ пассажировъ, и замѣтивъ на одномъ изъ нихъ имя Джонсона, спросила шотландца въ полголоса: «Скажите мнѣ, сэръ, вашъ товарищъ
Джонсонъ?— великій докторъ Джонсонъ?» ЛексикограФъуслышалъ
вопросъ и былъ имъ очень доволенъ.
Когда карета миновала заставѵ и быстро понеслась мсжду безконечнымъ рядомъ загородныхъ парковъ, виллъ и коттеджей,
Джонсонъ, до тѣхъ поръ только пыхтѣвшій и болтавшій головою
во всѣ стороны, сталъ принимать дѣятельное участіе въ разговорѣ. «Если бы, сказалъ онъ между нрочимъ: — если быяне имѣлъ
нпкакихъ обязанностсй и не считалъ себя связаннымъ съ потомствомъ, я бы проводилъ всю свою жизнь въ почтовомъ экипажѣ,
катаясь во весь духъ по разнымъ краямъ, гдѣтолько дороги гладки.» — Б о с в е л л ь . И вы не скучали бы сидя одни, сэръ. — Джонсонъ (улыбаясъ). Сэръ, я не хотѣлъ бы ѣздить одинъ, я хотѣлъ
бы имѣть въ пути возлѣ себя молодую, прекрасную женщину, и
даже желалъ бы, чтобъ она была образована и принимала участіе въ бесѣдѣ. — Б о с в е л л ь . Сэръ, я нахожу, что вы напрасно
не путешсствѵете, если любите пѵтешествовать: вы считаете себя
обязаннымъ свѣту и для него лишасте себя развлеченій, а между
тѣмъ, что свѣтъ для васъ сдѣлалъ? чѣмъ наградилъ онъ ваши
труды? Далъ ли онъ вамъ въ награду за все, что вы ему дали
нолезнаго, знатность, или хотя богатство? — Д ж он сон ъ . Сэръ,
вы говорите глупости или, лучше сказать, сами не знаете, чтс
болтаете. Никто не имѣетъ права разбирать дѣйствій и побужденій человѣка, если онъ самъ того не желаетъ. Я не искалъ свѣта, и
свѣту не зачѣмъ было искать во мнѣ; онъ больше для меня сдѣлалъ, чѣмъ бы я могъ ждать. Всѣ жалобы людей на равнодушіе
свѣта глупы и несправедливы. Я не зналъ ни одного достойнаго
человѣка, обиженнаго невниманіемъ свѣта; по большей части недостатокъ успѣха происходитъ отъ собственныхъ ошибокъ. Всякій
человѣкъ можетъ спрятать свою голову въ какую нибудь дыру,
уѣхать въ деревню, издать двѣ пустыя книжонки, и потомъ жаловаться на невниманіе общества. Нѣгь причины, чтобъ тотъ или
другой членъ общества заботился объ авторѣ понравившейся ему
книги,— потому нѣтъ нричины, что книга писана не для него одного, а для всѣхъ читателей. ГІослѣ этого, отчего не давать что
нибудь ночтальону, который приноситъ вамх письмо? Когда мецеиатство было въ ходу, авторы жаловались иа недостатокъ меценаговъ. Такая жалоба не имѣла основанія: меценатъ могъ не заботиться о жалующемся поэтѣ и имѣть у себя другихъ поэтовъ.

Истинное дарованіе никогда не будетъ непризнаннымъ. — Гвинъ.
Однако, вы согласитесь, сэръ, что есть много даровитыхъ адвокатовъ безъ дѣла; отчего это происходитъ? — Д ж он сон ъ . Сэръ,
это происходитъ отъ невѣдѣнія, а не отъ невниманія. Даровитый
адвокатъ безъ дѣла, значитъ не показалъ своего дарованія. Имъ
никто не нренебрегпетъ. Можио прнвести на рынокъ хорошую лошадь и не продать ее, потому что никто не различилъ ея достоинствъ. Тутъ не невниманіе, а незнаніе всему виною.
Вслѣдъ за тѣмъ архитекторъ указалъ своимъ спутникамъ небольшую церковь подлѣ дороги, говоря, что ему поручено сломать
ее и отнести зданіе въсторону, такъкакъ на настоящемъ мѣстѣ должна проходить еще одна дорога къ мосту, значительно сокращающая разстояніе. — Д ж он сон ъ . Сэръ, вамъ не слѣдовало браться
за такое дѣло; вы относите церковь отъ дороги затѣмъ, чтобъ какому нибѵдь проздношатающемуся было ближе иройти къ мосту.
Я не одобряю ни плана, ни исполнителей. — Г в и н ъ (улъгбаясъ).
Позвольте съ вами поспорить, сэръ. Новая церковь бѵдетъ всетаки около главнаго пути. Кромѣ того, новая церковь бѵдетъ обширнѣе и красивѣе этой, — ее бѵдутъ строить въ самомъ готическомъ стилѣ.
Мистриссъ БерсФордъ, совершенно приведенная въ восторгъ,
номинутно шептала своему сосѣду Босвеллю: «ахъ какъ онъ говоритъ, что за великій человѣкъ этотъ Джонсонъ». Но мистеръ
Гвинъ долгомъ счелъ заступиться за родныя ему художества. «Какъ,
сэръ? спросилъ онъ Джонсона, вы рѣшительно отвергаете всю
красотѵ, все достоинство ваянія и архитектуры? Такъ позвольте
же мнѣ отвергнуть всю пользу литературы. Для чего, работая, вы
придумываете блестящія аллюзіи, остроѵмныя сближенія, прекрасныя оііисанія, щегольской оборотъ Фразы? Лучше передавайте
намъ науку безъ всякихъ ѵкрашеній? — Д ж он сон ъ . Сэръ, въ
литературѣ эти орнаменты нужны какъ оболочка истины; безъ
нихъ истина не будетъ такъ доступна, но строеніе, украшенное
вычурнымъ образомъ, не пріобрѣтетъ отъ своихъ украшеній никакого удобства, никакой выгоды. (Обращаясь къ мистриссъ Берсфордъ, которая, не переставая слушать, вынула свое вязанье и
принялась прилежно работать). Тоже самое могу я замѣтить и о
вашемъ теперешиемъ трудѣ, сударыня. Послѣ совершенной лѣности, я не знаю безполезнѣе женскихъ работъ, особенно вязанья.
Мистриссъ БерсФордъ весьма скоііФузилась и хотѣла прекратить
работу, но Джонсонъ остановилъ ее, прибавивъ: «а между тѣмъ
т . іѵ .

із

меня самого учили вязать: сестра мистеръ Демстера *) занималась
этимъ, но скоро лолжна была признаться, что учеиикъ недѣлаетъ
никакихъ уснѣховъ». — Гвинъ. Не оттого ли, сэръ, вы такъ и
нападаете на женскія работы? Ужь не принимались ли вы когда
нибудь и за ваяніе? ЛексикограФъ былъ очень доволенъ веселостыо своего спорщика-художника.
ІІришло время обѣда, и путешественники остановились у красивой, чистой, отлично устроепной гостинницы. Обѣдъ былъ вкусенъ, вино старое, всѣ нрпказанія проѣзжихъ исполнялись съ похвальною быстротою. Джонсонъ сказалъ, что по части гостинницъ
Англія не имѣетъ равной себѣ страны на всемъ земпомъ шарѣ. Во
Франціи, прибавилъ онъ, нѣтъ гостинницъ; тамъ путешественникъ встрѣчаетъ только однѣ грязныя харчевни **). Наслажденія,
доставляемыя человѣчеству въ дорогѣ хорошими тавернами и гостинницами, неисчислимы. Нельзя не припомнпть по этомѵ случаю
прелестной строФы Шенстона **’ ).
К т о достаточно изъ ѣздилъ тр уд п ы іі ж изв евпы й путь.
К а к ъ разиообразво п я бы ло его п у т е ш е с т в іе ,
Д олжеиъ с о вздохомъ пр изн ать ся въ т о л ъ ,
Ч т о всего те п л ѣ е ар инии али е го — въ го с т и н в и ц а х ъ !

Наконецъ, послѣ доволыю иродолжителыіаго переѣзда, оксФордскія строенія н междѵ ними величавое, древнее зданіе университета, окруженное болѣе совремснными зданіями новыхъ коллегій и
профессорскихъ домовъ, нредставилось нашимъ пѵтникамъ; за готическими стѣнами и башнями храма науки виднѣлись сады и луга,
составлявшія собственность уннверситета. Джонсонъ и Босвелль

* ) Д ж онсоиъ Д е м с те р ъ , члеиъ п ар лам ен та, п р ія т е л ь Босволля и Д жонсона.
О аъ бы лъ извѣ сте н ъ ка къ лю битель л и т е р а ту р ы , въ молодости своеВ заинмался
сочи иеп іем ъ с т и ю в ъ и кр и т и ч е с ки х ъ б р о ш ю р о къ . Д обродуш іе или ско р ѣ й м я гко с ть Д еисте р а вош ли въ и о го в о р к у ; н е р ѣ д к о , обругавъ ка ко го нибудь плохого
п о а т а , опъ самъ о томъ ж а іѣ л ъ и вы искивалъ в с ѣ сред ства залеч ить рану, наиесе пн у ю чуж ом у с а ио лю бію .
* * ) В ъ 4 7 7 5 году, д о кто р ъ Д ж онсонъ сд ѣл а л ъ , в м ѣ с т ѣ съ сем ейством ъ Трэль,
пебольш ую поѣзд ку на твердую з е м л ю , п р и чемъ по с ѣ щ е н ъ бы лъ П ариж ъ . М ы
умолчалн объ этомъ с о б ы т ін изъ ж изн и поэта, в о -п е р в ы хъ , п о то ы у, что Босвелль
пе участвовалъ въ п о ѣ з д кѣ , в о -в т о р ы х ъ , о тто го , что самъ Д ж он сопъ оставнлъ о
н е й то лько малы я, к о р о т к ія с в ѣ д ѣ в ія , въ родѣ самаго сокра щ е и н а го д п е в н іт а .
Д ж о н с о въ во время втой оо ѣ зд ки н е хотѣ л ъ ии съ кѣ м ъ говорить по -ф р а в ц у зс к и , н
о іт о г о лиш илъ себя по чти в с я ко й нользы и рѣш вте л ьа о в с ѣ х ъ наблю деній надъ
нравамн сосѣдей.
* * * ) Вилліамъ Ш е п с т о е ъ , н з в ѣс тн ы й поэтъ н э ссейн стъ то го в рем е пи, авторъ
с о чн н е н ія «ЕбБауз оп М еп а п і М а п п е гз » . Д ж онсонъ оставилъ пам ъ его біограф ію .

пошли пѣшкомъ до главныхъ воротъ, гдѣ ихъ встрѣтилъ съ радостнымъ привѣтствіемъ докторъ богословіи Адамсъ, престарѣлый
ректоръ Пемброкской коллегіи, бывшій уже въ ней проФессоромъ,
когда поэтъ только что поступилъ въ нее. Оба старика прослезились, оба мысленно перенеслись болѣе чѣмъ за полвѣка назадъветеранъ-ректоръ первый прервалъ трогательное молчаніе, объявивъ, что согласно всѣмъ постановленіямъ, обычаямъ и наконецъ
влеченію собственнаго сердца, предлагаетъ свой домъ въ полное’
распоряженіе Джонсона на все время его пребыванія въ стѣнахъ
ОксФорда. Вслѣдъ за тѣмъ старикъ сказалъ нѣсколько дружескихъ
словъ уже знакомому ему Босвеллю, также предложивъ ему помѣщеніе въ своемъ домѣ, и повелъ обоихъ пріятелей въ залы ввѣренной ему коллегіи. ПроФессора и студенты оставили занятія, и
въ своихъ длинныхъ академическихъ хламидахъ устремились
навстрѣчу гостю, нрославившему ихъ ученую отчизну (аіта
шаіег). Между проФессорами и баккалаврамн находилось .ѵного
лицъ, знакомыхъ лексикограФу по Лондону, но изъ особъ, иаходившихся въ ОксФордѣ во время его тамъ воспитанія, докторъ
Адамсъ о.стался почти одинъ. Само собой разумѣется, что осмотръ
коллегіи не обошелся безъ воспоминаній о занятіяхъ и мечтаніяхъ молодости.
»На этомъ мѣстѣ, говорилъ Джонсонъ, проходя общую рекреаціонную залу, между тѣмъ, какъ многочисленная толпа, соировождавшая его обходъ, ловила каждое слово стараго поэта, на
этомъ мѣстѣ я обыкновенно игралъ съ двумя и зт моихъ товарищей Джонсомъ и Флудайеромъ. Что сдѣлалось съ ними, живы ли
они? Джонсъ слишкомъ любилъ пиво и недалеко подвинулся въ
адвокатскомъ званіи; Флудайеръ, какъ мнѣ говорили, пошелъ еще
хуже. бездѣльникъ сдѣлался вигомъ и разсказываетъ, что стыдится своего воспитанія въ ОксФордѣ. — Б о с в е л л ь . И если вы
играли съ ними на деньги, эти молодцы вѣрно плутовали?
• Дж онсонъ. Сэръ, мы ішкогда не играли на деньги, надѣюсь,
что и теперь нѣтъ этого обычая въ коллегіи.
Д о к т о р ъ Адамсъ. Я помню вечеръ, въ который постунилъ
къ намъ докторъ Джонсонъ; помню его какъ вчера, а не за пятьДесятъ лѣтъ назадъ. Прежде всего, отецъ поручилъ новаго воспитанника одному изъ старшихъ учителей, мистеръ Джордену; потомъ онъ разсказалъ, что его сынъ умѣетъ писать латинскіе стихи.
Манеры молодого человѣка сперва показались намъ странными,
но онъ велъ себя очень скромно, и первые дни не говорилъ иочти
ничего. Одинъ разъ, за общимъ обѣдомъ, онъ вступилъ въ разго18*

воръ, и удивилъ насъ совершенно вѣрными цитатами изъ Макробія. — Д ж он сон ъ . Я это хорошо помню, помню и то, какъ я не
поладилъ съ Джорденомъ. — А д а м с ъ . Вы не хотѣли посѣщать
его лекцій, и когда было объявлено, что по законамъ коллегіи
платится штраФъ за каждую пропущенную лекцію, докторъ Джонсонъ выразился такъ: «Этотъ пустомеля заставляетъ меня терять
два пенса за лекцію, нестоющую одного пенни». — Д ж онсонъ.
Сэръ, я не могъ сказать этого; теперь я могу признаться, что
оЧень боялся мистера Джордена: у меня всегда билось сердце,
когда онъ начиналъ дѣлать мнѣ выговоры.
Остальная часть вечера проведена въ домѣ доктора Адамса, куда
приглашены были замѣчательнѣйшія изъ лицъ, принадлежащихъ
къ университету. Во время оживленнаго разговора, престарѣлый
хозяинъ показалт., какъ близка была къ его сердцу слава знаменитаго посѣтителя: рѣдко посѣщая Лондонъ, онъ не упускалъ,
однако, ни одного случая прослѣдить за дѣятельностью человѣка,
котораго будущность онъ почти предвидѣлъ; нѣкоторыя замѣчанія
ректора удивили самого Джонсона. «Однимъ изъ первыхъ произведеній Джонсона, говорилъ между прочимъ Адамсъ, были латинскіе
стихи, подъ названіемъ «8огапіит», написанные во время его пребыванія въ пемброкской коллегіи. Въ день университетскаго торжества всѣ мы ожидали, что Джонсонъ воспоегъ въ приличной
поэмѣ важное событіе нашей исторіи. Но молодой человѣкъ прочелъ имъ стихи, въ которыхъ описывалось, какъ муза явилась
ему во снѣ и приказала избѣгать политическихъ пѣснопѣній, а
отыскивать вдохновеніе въ болѣе скромныхъ источникахъ. ВерсиФикація произведенія заключала въ себѣ нѣчто виргиліевское.
«Въ первое время своихъ литературныхъ трудовъ, продолжалъ докторъ Адамсъ, нашъ знаменитый дрѵгъ отличался разнообразіемъ плановъ, рѣдко приводимыхъ въ исполненіе. Двухъ начатковъ, брошенныхъ безъ послѣдствій, я до сихъ поръ не могу
нростить доктору Джонсону. Такъ онъ принимался за сочиненіе
«Жизнь короля АльФреда», которое, сколько я могу судить по горячности съ какимъ дѣло было начато, могло бы украсить собою
нашу словесность. Въ другой разъ, посѣтивъ Джонсона въ Лондонѣ, я нашелъ у него весь полъ заваленный иностранными журналами. На вопросъ, чтб все это значитъ, хозяинъ отвѣтилъ, что
предпринимаетъ издавать Обозрѣніе, имѣющее цѣлью знакомить
великобританскихъ читателей со всѣмъ, что печатается замѣчательнаго въ остальныхъ странахъ Европы». Всѣ слушатели согла-

сились, что изъ доктора Джонсона вышелъ бы совершеннѣйшій
изъ когда нибудь существовавшихъ журналистовъ.
Дочь ректора, миссъ Адамсъ *), живая и умная дѣвушка, своей
услужливостью и пріятными разговорами завоевала сердце лексикограФа. Когда по поводу разговора о томъ, какъ партіи (виговъ и торіевъ) сближаются черезъ разныя необходимыя условія
общества, и особенно черезъ браки, миссъ Адамсъ замѣтила, шутя,
что желаетъ выйти за вига, и еще за самого безпутнаго изъ виговъ. Джонсонъ отвѣчалъ: «чтобъ помѣшать этому браку, надо
чтобъ ваши родители иа то согласились». — М иссъ Адамсъ. Я
этого не нонимаю.— Д ж он сон ъ . Оттого, чтоесли они заупрямятся,
вамъ еще больше захочется замужъ. У меня былъ одинъ другъ,
докторъ Барроуби, старшій членъ медицинской коллегіи, великій
охотникъ до ветчины и вообще свиного мяса. Всякій разъ, садясь
за окорокъ, онъ восклицалъ: «Ахъ, если бы я былъ жидомъ!» —
Тогда нельзя бы было ѣсть окорока, кто-то емузамѣтилъ. «0! возразилъ Барроуби, тогда я ѣлъ бы свинину съ двойнымъ наслажденіемъ». Поутру, когда Джонсонъ отказывался пить лишнюю чашку коФе, миссъ Адамсъ сказала, показывая ему маленькій серебряный коФейникъ: «Вы должны выпить изъ этого коФейника, онъ
принадлежитъ мнѣ, это одна вещь, которая собственно принадлежитъ м нѣ на этомъ свѣтѣ», Старый поэтъ возразилъ,- съ самою
любезнѣйшею изъ улыбокъ: «Неужели, мой добрый другъ, вы считаете за ничто мое сердце!»
Всѣ слѣдѵющіе дни заняты были пирами, академическими
праздниками и учеными бесѣдами. Центральная университетская
коллегія, коллегія Магдалины, коллегія Св. 'Гроицы, Богословская
коллегія каждый день отряжали къ поэту старшихъ своихъ членовъ съ приглашеніями на общіе обѣды въ реФекторіяхъ, общія
гулянья и вечернія бесѣды. Отказать которой нибудь коллегіи
было невозможно; посреди строгихъ увеселеній, латинскихъ диспутовъ, безконечныхъ разговоровъ и отрадныхъ восноминаній о далекомъ времени былой юности, посѣщеніе оксФордскаго университета Джонсономъ незамѣтно заняло собою довольно длинный рядъ
дней, самыхъ свѣтлыхъ, самыхъ трогательныхъ изо всей жизни
стараго поэта.

* ) В п о сл ѣ д ств іи и и стр и ссъ ііѳн дж ам ѳн ъ Г а й е т іъ .

П о с іѣ д н іѳ годы Д ж о нсововой ж п зн и. — С м е р іь Г ольдсм ита, Геррн ка ц м истера
Т р э ля . — Н овое зам уж ство го с п о ж е Т рвль и послѣднѳе письм о Д жонсова кт. ней
по втом у случа ю . — М и с т р и с с ъ С иддопсъ и Авна М о р ъ . — У падокъ здоровья. —
Ударъ паралича. — Л ю б оп ы тн о е п и сь ио съ о пн сапіем ъ удара. — Б ы стр о ѳ возстан овлѳ віѳ с и іъ . — П о с л ѣ д в ій лріѣ зд ъ Босвѳлля. — Р азговоръ о здоровьѣ. — Роб е ртсо н ъ . — Л ордъ * * * и сварливая ж ен а. — Х о р о ш е ѳ и дурное воспи тавіе. —
0 с о х р а н е п іи п ото м ству бѳсѣдъ зн а м е н иты хъ лю дей. — Л ордъ К лейвъ и Ф р и д р и х ъ В е л и кій . — Н ѣ іъ счастл ивы хъ лю дей. — С т и іи Д райдена. — Свиданіе съ
ш ко л ь н ы м ъ товарпщ емъ. — О ливеръ Эдвардсъ. — С плетпи и кр и ти ка . — Б огатс ів о и с ч а с т іе . — М р а чн а я и веселая ф и лософ ія. — Предполагаемая поѣздка въ
И та лію . — П ись м о Босвелля къ ло р д у -ка вц л е р у и о тв ѣ тъ . — Трогатѳльная сцеиа
иа обѣд ѣ у Р ѳйнольдса. — П ѳ н с ія и еднновременное п особ іѳ. — Ж и в о п и сь и м у з ы ка . — Разговорное и с ку с с т в о . — П а р а л л е іь мѳжду Ф о кс о м ъ и В орком ъ . —
Э пигра м иа па С тенгопа. — Никто не говоритъ ничеіо серъёзнсіго. — Обманч и вость д р у ж е с к п іъ у вѣ р ѳ н ій . — П ослѣ д иеѳ свиданіе Босвеллн съ Д жонсоном ъ.

Намъ предстоитъ теперь коротній, но печальный трудъ — описаніе послѣднихъ дней жизни Самуила Джонсона. Какъ ни обильна
интересомъ золотая пора жизни сгараго поэта съ ея дружескиш
бесѣдами, ночными пирами, поѣздками въ разные города Англіи и
знакомствомъ со всѣми знаменитостямп того времени, какъ ни
многочислонны матеріалы о той эпохѣ, оставленные послѣдующимъ поколѣніямъ даже самыми неискусными изъ Джонсоновыхъ
біографовт., тѣмъ не менѣе предѣлы журнальной статьп налагаютъ
на насъ условія своего рода. Если читагелъ успѣлъ нолюбить лица, которыхъ жизнь здѣсь изображается, онъ самъ съумѣетъ отыскать дальнѣйшія свѣдѣнія о ихъ нриключеніяхъ; самъ, съ помощью легкаго и плодотворнаготруда, сживется съ ихъ нравами,
идеями, наружностью, странностями и добродѣтелями; самъ броситъ пытливый взглядъ на одну изъ интереснѣйшихъ литературныхъ энохъ всей образованной Европы, и самъ покончитъ то, что
было начато авторомъ. Если же Джонсонъ не возбудитъ въ читателяхъ желаемаго сочувствія, — цѣль наша недостигнута, и
Уже не достигнется съ помощью излишняго удлиненія нредставляемаго здѣсь этюда. Джонсонъ, какъ мы ѵже говорили въначалѣ
статьи, долгимъ и тяжелымъ трудомъ дошелъ до извѣстности:
умри онъ въ томъ возрастѣ, когда обыкновенно ѵмираютъ люди,
ему не видать бы при своей жизни ни общаго почета, ни многочисленныхъ дрѵзей и поклонниковъ. Всѣ писатели, артисты, лорды, ученые, составлявшіе обычный кругъ л е к с и к о гр а Ф а и пролившіе на его послѣдніе годы столько радости, были еще дѣтьми,

когда онъ начпналъ считать себя человѣкомъ старымъ и уже почти кончившимъ свою неблагодарную дѣятелыюсть. Въ продолжительностп жизни заключалась главная причина его счастія; новое
поколѣніе окружало Джонсона дружбой и славою. Этому поколѣнію людей ему истинно преданныхъ, казалось предстояло усладить
собой даже послѣднія минуты семидесятипятилѣтняго знаменигаго
ветерана британской словесности. Но сѵдьба во многомъ судила
ина*Іе, предназначивъ старцу перенести цѣлый рядъ утратъ, оплакать лучшѵю часть своихъ друзей, и медленпо ѵмереть, испытавъ
горестнѣйшее изъ земныхъ ощущеній, именно потерю младшихъ
спутниковт. нашей жизни.
Первымъ изъ блистательнаго круга сошелъ въ могилу докторТ) Гольдсмитъ, слава Джонсонова періода словесности, авторъ
«Странника», «ВекФильдскаго свяіценника» — твореній донынѣзнаменитыхъ и къ которымъ нѵжно прнсоединить нѣсколько комедій,
въ свое время нользовавшихся успѣхомъ, едва ли не завиднѣйшимъ, нежели успѣхъ двухъ только-что названныхъ нами и всѣмъ
извѣстныхъ произведеній. Гольдсмнтъ жилъ ребенкомъ и ѵмеръ
ребенкомъ въ 1774 году. Воспользовавшись временемт. года, большая часть его лѵчшихъ лрузей была въ отлучкѣ и не могла, по
своему обыкновенію, наблюдать за его бюджегомъ *), онъ замотался, надѣлалъ долговъ, испугался своей расточительности, и занемогъ отъ безпокойства. Лихорадка, нпчтожная вначалѣ, ѵсилилась отъ небреженія и нріема какихъ-то пилюль, которыя Гольдомитъ вонреки совѣтамъ медпковъ, всегда нмѣлъ при себѣ и которымн лечился отъ всѣхъ болѣзней. Смерть посгпгла его слинікомъ рано для искусства, а искусству нашъ поэть преданъ былъ
всею душою. Тѣло Гольдсмита, сопровождаемое до могилы всѣмъ,
что было лучшаго и талантливаго въ Лондонѣ, положено въ вестминстерскомі. аббатствѣ; великолѣпная гробница, сооруженная но
подпискѣ, украшена латинскою эпигаФІею, сочиненною Джонсономъ.
Долги автора «ТЬе ѵісаг \ѴакейеІ(1», уплаченные его друзьями, простирались до 2,000 Фунт. стерлпнговъ, сумма, десятую часть которой, по словамъ Джонсона, никто бы не повѣрилъ блистательнѣй-

* ) 1'лавпы ии попечптелям и по поводу д енеж иы хъ дѣлъ Гольдсмита бы лп
Д ж онсоиъ и ж ивописецъ серъ Рейнольдсъ. П ер вы й довольствовался то л ь ко подаван іем ъ совѣтовъ и уплачиваніемъ долговъ беззаботнаго автора (часто изъ св о и іъ
д о іо д о в ъ ), н о второІІ перѣ дко отбиралъ у Гольдсмита заработанны е ка п и та л ы , х р а вилъ и хъ у с е б я , дѣлалъ ему строж ай ш іе вы гов оры за ж извь вѳ по с о с т о я п ію , и
выдавалъ хранпм ы я сум м ы то л ь ко вь случа ѣ рѣш ительной кр а й н о сти .

шему поэту временъ его молодости.
важная для исторіи словесности.

Черта характеристическая и

За простодушнымъ ОливеромъГольдсмитомъ послѣдовалъ актеръ
и поэтъ Девидъ Геррикъ, слава британской сцены и единственный
изъ оставшихся на землѣ товарищей Джонсоновой молодости. Геррикъ хотя и былъ гораздо моложе поэта, однако хорошо помнилъ
то время когда они оба, прибывъ въ столицу искать счастія и работы, для начала должны были перенести мѣсяцы, даже годы'голодной, чердачной жизни. Не разъ случалось веселомѵ хоть и бѣдному артисту, возвращаться съ какого нибудь дружескаго пиравъ
подземной тавернѣ, заставать своего ученаго сожителя въ холодно «ип»«ѣ. безъ куска хлѣба, за бумагами, и дѣлить съ нимъ
остатки жалованья, забраннаго впередъ въ театральной кассѣ Не
разъ случалось и будущему лексикограФу выручатъ своимъ скѵднымъ гонораріемъ молодого комедіанта, нопавшагося въ рѵки къ
полисмену. Геррикъ получилъ славу и богатство гораздо прежде
нежели самое имя Джонсона стало сколько нибудь извѣстнымъ
публикѣ; но это обстоятельство не измѣнило ихъ дрѵжбы хотя
отчасти и огорчало забытаго поэта. Въ послѣдствіи, Джонсонъ не
любилъ говорить о старомъ времени, но Геррикъ свято сохранялъ
всѣ воспоминанія тяжкой годины; многія изъ этихъ воспоминаній
■были чрезвычайно тро.ательны *). Покинувъ сцену съ ея упоитель-

* ) Вотъ в ѣ к о ю р ы я азъ п и і -ь : Джопсоиъ, проживая на чердакѣ имѣлъ обмк
н вен,е г р т по улицаиъ оослѣ вочной работы Ч а с ю , подхо/я к г с в о е м Д ш Ь
в п д т онъ по п ѣ с к о л ь к у бѣ д вы хъ едва о д ѣ іы х ъ м альчи ковъ , спавшихъ на

цу

м йня
38 ПѲИИѣн,виъ ДР * Г0Г0 п Рі,о та - Все со с то я н іе поэта въ эта т я ж е Г я вое
мена едва закл оча ло сь въ н ѣс к о л ь к и х ъ ш илл и н га хъ о іп я к г. пп-,
Р
Н ие будя р е б я тн ш е къ , клалъ ка *д о м у изъ н и х ь І Г р у ^ Т ^ ь н Г . ” ^

• К л а р и с ы Т І * Г , п Г ПР° ДТ
П о э т ъ въ то впГмя М 7іЧ > СТР

-

еВЪ (КаИГ0Пр0Даііецъ 9Т0ТЪ бы лъ Р и ^ р д с о и ъ , авторъ
ЛЪ Зн а и е аитаг0 Г о гзР « И СЪ нимъ познаком ился

:;Гъси\гРГзабг : ъ
оп“

З д ѣсь лежитъ безъ движ енія рука чел о вѣка ,
Уловивш аго нзображ еніе и с ущ н ость и зя щ н а го ;
а д ѣ с ь за кр ы тъ см е р тью з о р к ій гл а зъ ,
У гад ы вавш ій нравъ ію д е й по и хъ л и ц а м ъ !

°б"

ными успѣхами, великій актеръ прожилъ недѣлю; отсутствіе сильныхъ ощущеній, соединенныхъ съ постояннымъ умственнымъ трудомъ, оказалось для него гибельнымъ: онъ ѵмеръ въ началѣ1779
года, шестидесяти-трехъ лѣтъ отъ родѵ, сохраняя до послѣдней
минуты всю силу необыкновенныхъ своихъ способностей. Потеря
Девида Геррика могла назваться незамѣнимою потерею; выраженіе
«дуиіа общества*, какъ нельзя лучиіе шло къ этому блистательному, веселому, горячему въ дружбѣ артисту. «Самое воспоминаніе о
Геррикѣ, говоритъ Босвелль оиисывая носѣщеніе Джонсономъ загородной виллы покойника, разливало на насъ веселіе. Слѣдующія
строки Шекспира, съ общаго согласія Герриковыхъ друзёй подписанные Боклеркомъ подъ портретомъ великаго актера, даютъ полное о немъ понятіе:
. . . . съ болѣе веселы мъ сущ еством ъ,
В ъ граоицахъ благороднаго весель я,
Н е приход илось миѣ и м ѣ ть бесѣды .
О н ъ зо р о къ на см ѣ ш н о е . 1’лазъ его
М гнов евио вы ищ етъ во всемъ забаву,
У м ъ м ѣ т к ій т у іъ же подведетъ сближеньѳ
Я з ы къ же о с т р ы й , (изъявитель ш у ю к ъ )
И х ъ п еред астъ тавъ ловко и та къ м ил о,
Ч т о сам и ста р и ки развѣсятъ у ш и ,
А молодежъ замлѣетъ отъ в осторга
Т а к ъ ж и в ы , сл ад ки, я с н ы эти р ѣ ч и !

Менѣе тягостною для искусства, но въ высшей степени печальною для Джонсона могла назваться кончина мисгера Трэля, мужа
мистриссъ Трэль, богатаго пивовара, члена нижцей палаты и вѣрнаго друга лексикограФа (1781). Джонсонъ назначент. былъ, по
завѣщанію покойника, однимъ изъ душеприкащиковъ. Заботы о
благосостояніи семейства, такъ долго бывшаго для него болѣе
чѣмъ роднымъ семействомъ, многосложныя дѣла по наслѣдству
нѣсколько разсѣяли грусть старика, или, по крайней мѣрѣ, не
дали ей слишкомъ развиться. ГІри содѣйствіи Джонсона, обширная
пивоварня Трэлей продана была гг. Берклею и Перкинсу съ к° за
•135,000 Фунтовъ стерлинговъ (болѣе 800,000 руб. серебр.). Заведеніе, купленное Берклеемъ и Перкинсомъ, въ наше времяпринадлежитъ тойже Фирмѣ и считается, но справедливости, первымъ во
всемъ мірѣ. Во время Трэля, сумма казенной пошлины съ пива,
эля и портера простиралась до 20,000 Фунтовъ въ годъ; иынѣ
она возвысилась вдесятеро (200,000). Душеприкащики, можетъ
быть, слишкомъ поторонилисыіродать заведеніе,долженствовавшее
современемъ (мы опять нриводимъ слова Джонсона) нриносить до-

ходы, о которыхъ не посмѣетъ мечтать самый жадный сребролюбецъ *), но поспѣшность пъ окончаніи этого дѣла, имѣвшаго
прямымъ послѣдствіемъ совершенное обезпеченіе дѣтей мистера
Трэля, болѣе чѣмъ извпнялась страниой перемѣною въ поведеніи
самой мистриссъ Трэль. Едва дождавшись окончанія траура, богатая вдова поспѣшила внолнѣ измѣнить свой образъ жизни, совершенно уклонилась отъ лучшихъ, искреннѣйшихъ дрѵзей покойнаго мужа, перестала заниматься поспитаніемъ дѣтей, и распростившись съ знаменитостями, прославившили ея гостинную, окружииа
себя, вмѣсто поэтовъ, ораторовъ и художниковъ, веселою молодежью, шутами и итальянскими артистами, изъ которыхъ одинъ,
нѣкто синьоръ Піоцци, пѣвецъ и ѵчитель мѵзыки **), давно уже
какъ съ усердіемъ ухажнвалъ за пріятельницей Джонсона. Стараго
поэта начали принимать сѵхо; новые друзья госпожи Трэль не ностыдились вдобавокъ распустить по городу гнусную сплетню о
томъ, будто бы Джонсонъ, прельстившись состояніемъ, предлагалъ
вдовѣ свою руку, и полѵчилъ постыдный отказъ; сплетняэта, благодаря извѣстному безстыдству тогдашнихъ журналистовъ, украси.іа собой столбцы каждой газеты, и даже породила нѣсколько
забавныхъ стихотворенііі. Какъ ни хододенъ былъ лексикограФъ
къ печатнымъ оскорбленіямъ, однако эта исторія послужила поводомъ къ ночти совершенному прекращенію когда-то дорогого емѵ
знакомства, а по нрошествіи еще нѣсколькпхъмѣсяцевъ, главнѣйшія его опасенія подтвердились самымъ илачевнымъ образомъ.
Ловкій синьоръ Піоцци обвѣнчался съ сорокалѣгней вдовою, при
насмѣшкахъ и порицаніи всего Лондона. Извѣстіе о бракѣ сообіцено
было каждому изъ душеприкаіцнковъ нокойнаго Трэля циркулярнымъ письмомъ; одинъ только Джонсонъ, въ память старойлрѵжбы, получилъ отъ госпожи Піоцци особое извѣщеніе въ выраженіяхъ ласковыхъ, боязливыхъ и почтительныхъ.
* ) Н астоищ ая ппво в а рн» Б ѳр кл ѳн и П е р к іів с а раоположена въ П а р к ъ -С т р н іѣ
п занимаетъ д еся ть акровъ земли. П р и ней иаходи тсн двѣ па р о вы хъ м а ш н н ы ; въ
п огр ебахъ с тоя тъ 126 ч в н о в ъ , изъ ко то р ы х ъ третья часть в м ѣ щ а е тъ въ себѣ до
4 ,0 0 0 б о ч е н ко в ъ ; до 2 0 0 лош адеіі ежедневпо за и я т ы перевозкой пнва и портера
по Л он д о ну Въ 1 8 2 6 год у въ ней сварено бы ло пива 3 8 0 ,1 8 0 бо ч е нко въ ; съ той
по р ы производ ство е щ е усилилось.
* * ) В ъ прош лом ъ с т о л ѣ т іи Л оидонъ наводвеиъ бы лъ вы ходцам и изъ И та л іи ,
во вся ком ъ богатомъ домѣ лаходилось по в ѣ с ко л ы іу а р тв сто в ъ -п а р а зн то в ъ , за н и м а в ш и х ъ среднѳе м ѣ с то между гос ти м и и п р н слугою . П о идеяи ъ тогдаш няго врем ени вы йти зам уж ъ за италы іп ска го пѣпца или м у зы ка н та , бы ло для порядочной
ж е н щ и и ы п о с т ы д н ѣ е , нежѳлв в с ту п н ть въ б ра кь съ послѣдннм ъ комедіаитомъ изъ
авгличанъ,

Старый поэтъ отвѣчалъ на увѣдомленіе слѵдующимъ довольно
любопытнымъ посланіемъ:
«Дорогой другъ, я могу сожалѣть о постѵпкѣ вашемъ, но
оскорбляться имъ и гнѣваться на васъ, я не имѣю ни малѣйшаго
права, а потому все, чтО могу себѣ позволить, заключается въодномъ вздохѣ, можетъ быть безполезномъ, но глубокомъ и внолнѣ
чистосердечномъ.
«Пусть Богъ пошлетъ свое благословеніе на остатки вашей
здѣшней жизни и на вашу будущую жизнь. Что касается домоихъ
чувствъ, то могу сказать вамъ одно: я вѣчно останѵсь готовымъ
для васъ на все отъ меня зависящес, и вѣчно сочту за отрадѵ для
себя оказать услугу лицу, ласки котораго пролили такъ много
снокойствія на цѣлые двадцать лѣтъ моей грустной и тревожной
ЖИЗІІИ.

«Одинъ совѣтъ позволю себѣ здѣсь высказать, прося васъ подумать о немъ какъ можно серьёзнѣе. Уговорите мистера Піоцци
поселиться въ Англіи, не ѣздите вмѣстѣ съ нимъ въ чужіе края;
здѣсь вы будете имѣть болѣе спокойствія, нежели въ Италіи, и
сверхъ того ваше состояніе будетъ постоянно на глазахъ вашихъ.
Самое ваше общественное положеніе здѣсь почтеннѣе и обезпеченнѣе того, которое ждетъ васъ на родинѣ вашего супрѵга. Яне
вхожѵ въ дальнѣйшія подробностн, зная, что вы поймете меня *).
Боюсь, что совѣтъ мой не принесетъ вамъ пользы, но, по крайней
мѣрѣ, высказавъ его, я облегчилъ свою душу.
«Когда королева Марія **) вознамѣрилась искать прибѣжища въ
Англіи, сент-андрюсскій архіепископъ провожалъ ее до самой границы, не переставая унрашивать королеву отказаться отъ своего
пагубнаго намѣренія. Когда поѣздъ достигнулъ до рѣки, раздѣляющей оба королевства, прелатъ, продолжая свои убѣжденія пошелъ
въ бродъ ио водѣ, рядомъ съ лошадью королевы и на срединѣ
рѣки ухватился за поводъ, въ послѣдній разъ убѣждая свою повелительницу подумать о томъ, что ее ожидаетъ. Королева проѣхала
дальше. Дай Богъ, чтобъ остальная часть моего сравненія не касалась до васъ. Пусть Богъ заіцититъ васъ отъ послѣдствій вашего дѣла. Слезы мѣшаютъ мнѣ писать болѣе.
С. Джонсонъ.»
Въ 1783 году умерла вѣрная иріятельница поэта, болѣе трид* ) Д ж онсонъ предввдѣлъ планы П іо ц ц и , и нѳ ош нб ся. Ч асть и м ѣ н ія , прив ад лѳжавш аго собствеино го с п о ж ѣ Т р зл ь , была передава ѳ ю , пом и ио свои хъ дѣтей,
племянникамъ хн траго итальянца.
* * ) М арія Стю артъ.

цати лѣтъ ироживавшая въ его домѣ, та самая слѣпая мистриссъ
Анна Уильямсъ, надъ которою Босвелль и его друзья такъ часто
подшучивали.Призрѣнная иоблагодѣтельствованнаялексикограФомъ,
старуха съумѣла сдѣлаться для него необходимою, и потеря этой
ѵмной, начитанной, хотя довольно сварливой особы, оказалась весьма чувствителыюю для Джонсона. Изо-всѣхъ бѣдняковъ, имъ пристроенныхъ у себя, остался только его вѣрный арабъ Френсисъ
Барберъ. Уменьшеніе развлеченій, сидячая жизнь, поневолѣ, вс«іѣдствіе подагры и замѣтно проявившихся симптомовъ водяной болѣзни, соединясь съ отсутствіемъ постояннаго литературнаго труда
(«Жизнь британскихъ поэтовъ»— послѣднее и лучшее изъ произведеній Джонсона, было уже окончено и напечатано), начали замѣтно
разрушать атлетическія силы лексикограФа. «Я провела утро съ
знаменитымъ Джонсономъ», разсказываетъ мистриссъ Сиддонсъ *)
(въ 1783 году), «его грустное лицо и слабый видъ меня поразили.
Онъ дышетъ съ трудомъ и оживляется только во-время разговора.
Въ комнатѣ, гдѣ онъ сидѣлъ, не было ни одного стула: пославши
за нимъ въ другую комнату, почтенный поэтъ сказалъ мнѣ улыбаясь: «сударыня, вы такъ частозаставляли насъ оставаться безъ
мѣстъ въ партерѣ, что, конечно, извините недостатокъ стульевъ въ
зту минуту». Нотомъ онъ долго говорилъ о Геррикѣ, о драмахъ
Шекспира, и когда я сказала ему, что изъ всѣхъ женскихъ ролей,
созданныхъ великимъ поэтомъ, мнѣ болѣе всего нравится характеръ королевы Екатерины (въ Генрихѣ VII), онъ замѣтилъ: у «меня
одинъ вкусъ съ вами; когда вы будете играть эту роль, я какъ
нибудь дотащусь до театра». Миссъ Анна Моръ пишетъ около того
же времени: «Весь вечеръ мы слушали и не могли наслушаться
бѣднаго Джонсона; его разговоръ напоминалъ намъ нослѣдніе, яркіе лучи закатывающагося солнца. Онъ много говоритъ и старается дѣлать болыпе движенія, но видно, что весьма болѣнъ; на него
смотрѣть грустно и страшно. Мы собрали всѣхъ друзей, съ которыми ему только было пріятно встрѣчаться: мистриссъ Геррикъ,
миссъ Гемильтонъ, всякая изъ насъ дѣлала все возможное, чтобъ
ѵтѣшить старика своей ласкою. Онъ былъ милъ и внимателенъ въ
высшей степени, но я боюсь, что мы скоро услышимъ о несчастіи
съ нашимъ добрымъ, престарѣлымъ другомъ».
Предчувствія преданныхъ женщинъ оправдались, хотя еще не* ) С встра великаго а кте р а К е м б л я , с чи тавш агося в т о р ы а ъ послѣ Г еррвка.
М и с тр н с с ъ Снддонсъ счи та е тс я , въ свою ояередь, первою и»ъ а ктр и съ В е л и ко британіи.

вполнѣ. Іюня 17, вскорѣ послѣ того, какъ Босвелль, призываемый
по дѣламъ въ Шотландію, оставилъ Лондонъ, увозя съ собой тягостнѣйшее изъ предчувствій, сильный ударъ паралича едва мгновенно не прекратилъ всѣхъ страданій лексикограФа. Мы уже имѣли
случай видѣть, что Джонсонъ боялся смерти, не скрывая своей
боязни; тѣмъ неменѣе онъ встрѣтилъ бѣдствіе безстрашно и спокойно. ІІисьмо его къ одной пріятельницѣ, писанное черезъ два
дни послѣ страшнаго событія, представляется здѣсь какъ истинная рѣдкость въ своемъ родѣ.
«Въ понедѣльникъ, 46, я сидѣлъ съ миссъ Рейнольдсъ, и она
снимала мой портретъ; потомъ я много ходилъ по улицамъ, не замѣчая въ себѣ никакой особенной болѣзни. Послѣ обѣда и все
время вечеромъ я чувствовалъ себя необыкновенно легко и хорошо. Оставшись одинъ я, по обыкновенію, строилъ планы жизни
и разныхъ занятій. Такъ я легъ въ постелъ, заснулъ, потомъ
скоро проснулся, и, по своему обыкновенію, сѣлъ на кровати. Въ
это-то время я почувствовалъ въ-теченіе, думаю, полуминуты,
нѣчто странное и безтолковое въ моей головѣ. Я испугался и мысленно обратилъ къ Богу молитву о томъ, чгобы Онъ соблаговолилъ, насылая какія угодно страданія моему тѣлу, пощадить разсудокъ. Эту молитву я произнесъ на латинскомъ языкѣ, для того,
чтобъ испытать какъ идетъ процессъ моего мышленія. Конечно,
слогъ былъ неочень хорошъ, но я сознавалъ его недостатки и
пріискивалъ слова безъ труда: обстоятельство, убѣдившее меня
въ неприкосновенности моихъ умственныхъ способностей.
«Скоро послѣ того я понялъ, что со мной произошелъ паралитическій ударъ, отнявшій у меня способность говорить. Я не
чувствовалъ ни боли, ни страха, невзирая на весь ужасъ моего
положенія. Дивясь своей апатіи, я подумалъ о томъ, что самая
смертъ, можетъ-быть, не приноситъ съ собой того ужаса, который мы постоянно. въ нашихъ мысляхъ, съ нею соединяемъ.
«Чтобы возбудить голосъ, я вышилъ двѣ рюмки вина — говорятъ, что вино славится какъ начало краснорѣчія. Потомъ я началъ дѣлать сильное движеніе всѣмъ тѣломъ; но усилія мои заговорить оказались напрасны. Вслѣдъ затѣмъ я легъ въ постель, и
странное дѣло! мнѣ кажется, что заснулъ. Я очнулся при дневномъ свѣтѣ, и сообразилъ, что пора принять нужныя мѣры. Лишившись языка, я сохранилъ возможность владѣть рукою, и тотчасъ же написалъ записку къ моему слугѣ, когорый въ эту минуту входилъ въ комнату, что-то говоря, и конечно очень изумился, получивъ вмѣсто отвѣта писанный лоскутокъ для прочтенія.

Вслѣдъ за тѣмъ я написалъ нѣсколько словъ къ Оллену *),
чтобъ имѣть при себѣ самого вѣрнаго и скромнаго изъ друзей
моихъ, иа случай разныхъ надобностей. Выписывая строки я чувствовалъ нѣкоторѵю неловкость, моя рука неизвѣстно почему,
иногда ставила однѵ букву тамъ, гдѣ требовалась другая. Иотомъ
я послалъ къ сосѣду моему, доктору Брокльсби, и еще къ двумъ
медикамъ».
Изъ числа пріятелей старика, только немногимъ дано было
позволеніе навѣщать его во всякое время; но вскорѣ запрещеніе
снялъ онъ самъ, и преданный кружокъ почитателей, поспѣшивши
навѣстить знаменитаго старца, съ удивленіемъ замѣтилъ, вмѣсто
слѣдовъ тяжкой болѣзни — свѣжесть, веселость и спокойствіе на
лицѣ Джонсона. Медики ѵдивлялись сами быстрому дѣйствію лекарствъ, и еще болѣе крѣпосги сложенія паціента. «Господа»,
сказалъ лексикограФЪ самымъ дорогимъ изъ своихъ посѣтителей,
«Богѵ угодно, чтобъ я еще нѣсколько врмени прожилъ съ вами.
Тому три дня, я заперся въ своемъ кабинетѣ, велѣлъ закрыть
окна, и посреди темногы предался молитвѣ и важнымъ размышленіямъ. Я покорялся волѣ Иснытавшаго меня, но горько сѣтовалъ о томъ, что недостоинъ еше явиться передъ Его лицо. Много
часовъ ирошло такимъ образомъ, и.я ихъ не замѣтилъ, но оставивъ свою комнатѵ, я вдрѵгъ иочувствовалъ легкость во всемъ
тѣлѣ и несказаннос спокойствіе дѵха».
Лѣто еіце не ирошло, и небольшая поѣздка къ сторонѣ Рочестера, въ семейство мистера Ленгтона, еще болѣе возстановила
силы поэта. Онъ вернулся въ Лондонъ къ осени здоровѣе, но зиму
и начало весны провелъ въ новыхъ страданіяхъ отъ подагры и
водяной болѣзни; чуть прошли дни холода и ненастья, поэтъ снова
поправился. Преданный Босвелль, въ маѣ мѣсяцѣ явившійся въ
Лондонъ, на свиданіе съ своимъ знаменитымъ другомъ, засталъ
его нетолько веселымъ и здоровымъ, но занятымъ безпрестанными
обѣдами, поѣздками за городъ и планами новыхъ трудовъ. Все, чтб
оставалось въ столицѣ преданнаго Джонсону, праздновало счастливое выздоровленіе своего идола, и тѣсно сомкнувшись около него,
будто иредвидя неминуемую разлуку, почти мучило старика изобиліемъ развлечепій. Въ отвѣтъ на разспросы Босвелля о своемъ
здоровьѣ, лексикограФъ сказалъ ему: «Сэръ, не зачѣмъ серьознымъ людямъ безпрестанно тольковать о своемъ здоровьѣ; намъ
* ) Киигопродавецт. болѣ ѳ трид ц ати д ѣтъ и и ѣ в ш ій дѣла съ Д ж онсоном ъ и нер а э і, во времена б ѣ д во сти, дававш ій ему д ен ьгн въ займы .

съ вами, можетътбыть, мало времени осталось толковать о другихъ
болѣе умныхъ и полезныхъ предметахъ. Я ненавижу два предмета разговора, къ сожалѣнію повсюду распространенные, именно:
о здоровьѣ и о погодѣ. Лучше скажите, что новаго въ Шотландіи;
о вашихъ родныхъ я уже имѣю извѣстіе, сообщите мнѣ лучше о
иашихъ друзьяхъ, что-нибудь о докторѣ Робсртсонѣ, напримѣръ.
— Б о с в е л л ь > Мистеръ Робертсонъ собирается посѣтить Лондонъ
и повидаться съ вами, сэръ. При послѣднемъ нашемъ свиданіи онъ
сказалъ мнѣ очень милѵю вещь: когда докторъ Джонсонъ былъ
въ нашихъ краяхъ, онъ отказывался постоянно отъ слушанья нашихъ ораторовъ, — а мы, въ свою очередь, по-крайней-мѣрѣ всѣ
его знавшіе люди, только и думаемъ, какъ бы насладиться его
бесѣдою.— Д ж о н с о н ъ (смѣясь). Сэръ, скажите ему на это, король
сіамскій послалъ пословъ къ Людовику XIV, но что Людовикъ не
послалъ никого къ королю сіамскому. А что дѣлаетъ хорошаго
лордт> ***? — Б о с в е л л ь . Сэръ, этотъ джентльменъ разомъ потерялъ и свою жену и часть своего капитала.— Д ж он сон ъ . Какимъ
же эго образомъ? — Б о с в е л л ь . Жена его, скаредная и злая женіцина, имѣя на рукахъ всѣ капнталы лорда, постоянно крала изъ
нихъ доволыю значительныя суммы, и составнла себѣ значительную казну, которую куда-то спрятала. Случилось такъ, что она
захворала отчаянно, и на смертномъ одрѣ прнзналась мужу въ ионражѣ. «Деньги лежатъ въ...» сказала она потомъ, и это были ея
послѣднін слова, она умерла не прибавивши ничего болѣе. — Д ж оноонъ. Все-таки, я отъ дѵши поздравляю нашего друга. Онъ можетъ быть доволеиъ; можетъ быть деньги еще сыщутся, междѵ
тѣмъ какъ жена, къ полному его удовольствію, исчезла съ лііца
землп навсегда. — Б о с в е л л ь . Я все-таки зкалѣю о потерѣ, пото.мѵ
что лордъ*** ноистинѣ нринадлежитъ къ црекраснымъ, хотя и дурно
воспитаннымъ людямі». — Д ж онсонъ. Сэръ, быть дурно воспитаннымъ, хотя и хорошпмъ человѣкомъ есть истинное несчастіе,
несчастіе большее, чѣмъ потеря жены и денегъ. Между хорошо
воспиганнымъ и дурно воспитаннымъ человѣкомъ разница такая:
первый нривлекаетъ васъ къ себѣ, второй возбуждаетъ ваше отвращеніе. ІІерваго вьг у ж е любите до т ѣ х ъ поръ, пока онъ не
даетъ случая себя ненавидѣть; второго вы ненавидите до гѣхъ иоръ,
пока онъ чѣмъ нибудь не заставитъ себя полюбить. — Босв е л л ь . Сэръ, слушая ваши рѣчи, сколько разъ я благословлялъ
нашу дружбу и мою мысль записывать наши бесѣды, чтобъ потомъ
нознакомить свѣтъ съ мыслями, сужденіями, остроуміемъ, которое
безъ моихъ усилій нронало бы для слѣдующихъ поколѣній! — Дж он-

сонъ (смгъясъ). За то васъ всѣ боятся, какъсплетника, всвгдаготоваго записывать и потомъ отдавать въ печать все впдѣііное и
слышанное.,г=цБосвелль. Сэръ, немногіе, весьма немногіе люди
имѣготъ причину бояться, что ихъ разговоръ и дѣла будутъ пере• даны потомству. Я не стану рвать дикихъ плодовъ изъ лѣсѵ,
имѣя возможность срывать бон-кретъенъ и нонпарели. Сколько
увеселенія и пользы могла бы принести свѣту моя мысль, еслибъ
ее хорошо примѣнять къ дѣлу! Этой мысли, въ древности мы обязаны апоФегмами и замѣтками Плутарха, КсеноФонта и Валерія
Максима. Руководясь ею, Французы напечатали эти собранія подъ
названіемъ апа, о каждомъ почти изъ своихъ знаменитыхъ людей;
на нашемъ языкѣ мы имѣемъ въ этомъ родѣ «Застольную бесѣду» (ТаЫе Таік) Сельдена, Спенсовы «Анекдоты о Попе» и нѣсколько другихъ нревосходныхъ твореній. 0 если бы наши предки оставили намт, что нибудь въ такомъ же родѣ по поводу Шекспира и Драйдена! Съ какой жадностью стремились бы мы знакомиться съ характеромъ, обычаями, шутками, домашними занятіями, повседневными бесѣдами этихъ великихъ людей! Все это потеряно, и безвозвратно потеряно. ІІодумавши о томъ, сколько ума,
свѣтлыхъ мыслей, блистательныхъ сужденій этихъ великихъ людей не дошло до иасъ, хпчется сказать вмѣстѣ съ Гораціемъ: «И
до временъ великаго Агамемнона были славные и храбрые герои,
которыхъ великое честолюбіе нынѣ удовлетворено небольшою гробницею. Они спятъ въ безконечной ночи, неоплаканные и неизвѣстные свѣту, ибо они не имѣли пѣвца, для прославленія ихъ времени!» г —Отъ прежнихъ великихъ людей разговоръ перешелъ къ великому человѣку того времени, несовсѣмъ хорошо награжденномѵ
своими неблагодарныѵи современниками, именно лорду Клейвѵ,
бывшему губернатору и завоевателю половины нынѣшней британской Индіи.— Б о с в е л л ь . Докторъ Робертсонъ называетъ лорда
Клейва самымъ велико-умнымъ смертнымъ нашего времени. Онъ
разсказывалъ мнѣ, какъ ему случалось видѣть знаменитаго полководца въ обыкновенной бесѣдѣ; — пока разговоръ шслъ о пустыхъ, веедневныхъ вещахъ, лордъ Клейвъ молчалъ и глядѣлъ вокругъ себя съ лѣнивымъ, соннымъ видомъ; — но чуть разговоръ
касался важнаго или нолитическаго предмета, напримѣръ о средствахъ защиты противъ вторженія Французовъ въ наше отечество,
старикъ быстро оживлялся и новергалъ своимъ пламеннымъ краснорѣчіемъ всѣхъ собесѣдникомъ въ истинное изумленіе. — Д ж онсонъ. — И между тѣмъ этотъ великій человѣкъ иерерѣзалъ себѣ

горло! Истинно великимъ и твердымъ умомъ обладаетъ тотъ только, кто можетъ имъ равно обнимать и великія и малыя вещи. Про
прусскаго короля *) разсказываютъ, что онъ часто за столомъ говоритъ бѵФетчику: «принеси намъ бутылку такого-то вина, которое
куплено въ такомъ-то году; ты его найдешь въ такомъ-то углу
погреба». Я люблю, чтобъ людп были велики въ великихъ дѣлахъ
жизни, и точны, изящны въ малыхъ. — Б освеллі,. Я передамъ
эти слова Робертсону. — Д ж он сон ъ . И скажите, что я противъ
лорда Клейва выставплъ короля прусскаго. — Б о с в е л л ь . И даже
пустили въ нашего пріятеля бутылкой.
Одинъ изъ гостей, находившихся въ это время въ комнатѣ, замѣтилъ, что по его мнѣнію, истинно умный человѣкъ тотъ, кто
умѣетъ всегда быть счастливымъ. — Д ж он сон ъ . Сэръ, этопустяки, сэръ, не вѣрьте тому, кто вамъ сообщилъ эту галиматью. Нѣтъ
на свѣтѣ счастливыхъ людей, и тѣ , которые говорятъ, что они
счастливы, — или дураки, или лгутъ безсовѣстно. Человѣкъ никогда
не счастливъ въ настоящемъ, онъ только болѣе или менѣе страдаетъ. Единственное нѣчто похожее на счастіе заключается въ
нашей способности надѣяться на лучшее. — Б о с в е л л ь . И вы дѵ маете, сэръ, что ни одинъ человѣкъ не можегъ назвать себя счастливымъ въ настоящемъ ?
Босвелль, нолучившій царапину на свою долю, отошелъ въ
молчаніи, но прежній защитникъ счастія продолжалъ споритьидаже привелъ пъ примѣрт,, какъ постоянно счастливую особу, сестру своей жены, лично знакомую лексикограФу.— Д ж о н с о н ъ
(совсѣмъ разсердившисъ). Въ тако.чъ случаѣ мнѣ остается сказать
только одно: сестра вашей жены— Феноменъ, какихъ мало. Если
она ѵмѣетъ быть счастливою, не имѣя ни здоровья, ни ѵма, ни
прпличной физіономіи , ни талантовъ, ни добраго характера и ко
всему этому еще сочиняя иренегодные стихи, — то я только могу
ей удивляться? Такъ, господа — продолжалъ поэтъ, замѣтивши,
что зашелъ слншкомъ далеко, н стараясь успокоить затронутыхъ
пріятелей — не полагайтесь иа слова и смѣхъ людей, повидимому веселыхъ и счастливыхъ. Какъ многіе изъ насъ, иногда оживляющихъ дрѵжескую бесѣду своимъ остроуміемъ, тоскуютъ душой,
выговаривая шутку, и проклинаютъ солнце, стоя подъ его лучами!
Друзья мои, на землѣ нѣтъ счастія, и я еще разъ скажу вамъ
великолѣнныя строки Драйдена:
* ) Ф рид рн ха В ѳликаго.
т . IV .

В с я паш а ж и з п ь , одинъ обманъ п еча л ьн ы й;
Н о че л о вѣкъ , у т ѣ ш е н п ы й надеждой,
В се ждетъ и в ѣ р н т ъ , — дум ая, что завтра
У вид п тъ что н и б у д ь ... но завтра снова
О бманется, и спо ва будетъ ждать,
К а к и х ъ -т о р ад о с те й , о прош лом ъ забывая.
Н ео б ъ я сн им ъ т о т ъ рядъ надеждъ н апрасны хъ !
Н и к т о нѳ х о ч е т ъ къ пр е ж пе м у ве р п уть ся ,

А в с я к ій вдаль глядптъ съ надеждой сладкой,
И думаетъ — ч то вотъ, на днѣ сосуда
Н айд стъ онъ т о , че го не по л уш л ъ
О тъ с и ѣ ж е й , ю п о И , и с к р о м е ін о й в л а ги і

"Черезъ нѣсколько дней послѣ э то го р а з г о в о р а , Джонсону привслось, однакоже, встрѣтиться, и дружески встрѣтиться съ человѣкомъ,
имѣющимъ полное п раво н а за в ид ны й т и т ѵ л ъ с ч астл ив аго. Утром ъ,'
когда лексикограФъ въ соировожденіи своей шотландской тѣни, выходилъ пзъ церкви, прослушавъ священиую литургію, къ пріятелямъ
подошелъ сѣдой, высокій джентльменъ, кроткаго и здороваго вида, съ
кр а с н ы м и щеками и я с н ы м ъ взглядомъ, въ с ѣ р о м ъ ка Ф та н ѣ и парикѣ,
украшенномъ великимъ иножествомъ вьющихся буколь. — «Сэръ'
сказалъ онъ доктору Джонсону, простите смѣлость человѣка, можегъ быть давно вами забытаго. Я одинъ изъ вашихъ усердныхъ
поклонниковъ II товарищей пемброкской коллегіп, — имя мое Оливеръ Удвардсъ». Джонсонъ, сперва поклонившійся было довольно сухо, радостно привѣтствовалъ своего соученика, съ которымъ
не т 'Л0МІ1 болѣс пятидесяти лѣтъ. Изъ разспросовъ оказалось
что одпардсъ прежде заним алъ должность адвоката въ Лондонѣ а
п о т о м ъ , наживъ честнымъ тр у д о м ъ небольшую Ферму, п р о с т р а іь
ствомъ около шестидесятн акровъ, поселился въ ГерФордскомъ
графствѣ. Старикъ ч а сто пріѣзжалъ въ стол иц у, и нерѣдко встрѣчалъ поэта на улпцѣ, но не рѣшался ему нредставиться, опасаясь
холоднаго пр.ема; за то тѣмъ силыіѣе была его радость, когда
Джонсонъ, вмѣсто простыхъ любезностей, или холодныхъ рѣчей
встрѣтилъ его дружескими прнвѣтствіями, и мало того, изъявилъ
намѣреше самъ зайти на дияхъ въ лондонскую квартиру Фермера
Пока старьіе товарищи бесѣдовали, Босвелль шеянулъ Эдвардсѵ
«Докторъ Джонсонъ идетъ домой, и ему будетъ пріятио принять
вась у сеоя». Затѣмъ бывшіе пемброкцы пошли но улицѣ рѵКа
т,Ъ
ес ѣд~я 0 старыхъ временахъ, а за ними поплелся вѣрный
ьосвелль, радуясь пріятной встрѣчѣ неменѣе самого Джонсона
«ойдя въ библютеку лексикограФа, Оливеръ Эдвардсъ снова
иожалъ руку хозяина, пр и б а в и в ъ : «Ахъ, с э р ъ , мы съ вами те-

иерь старые, очень старые люди». На это Джонсонъ, нелюбившій
подобныхъ воспоминаній, отвѣчалъ отчасти съдосадою: — «Полно,
полно, добрый товарищъ, для чего намъ огорчать дрѵгъ друга подобными замѣтками!») — Э д в а р д с ъ . Что жь за бѣда въ этомъ.докторъ? Вы глядите молодцомъ, совершенно здоровымъ и веселымъ
человѣкомъ; судя по газетамъ, безпрестанно уноминавшимъ одурномъ состояніи вашего здоровья, я ожидалъ найти васъ гораздо
хуже.
Д ж он сон ъ . Сэръ, газеты всегда выдумываютъ пустяки
на насъ стариковъ.— Э д в а р д с ъ . Да, сэръ, таковъ удѣлъ знаменитыхъ людей: и ваша слава, и ваша частная жизнь потерпѣли много Зла отъ газетъ и другнхъ путей, которыми дѣйствовали ваши
противники. — Д ж он сон ъ . Однако вы видите, что я живъ и не
утратилъ ничьего уваженія. Сэръ, несчастія авторсксй жизни только издали кажутся несчастіями, самый малый навыкъ дѣлаетъ
насъ равнодушными къ клеветалъ іі сплетнямъ противниковъ.
— Э д в а р д с ъ . Я всегда удивлялся вашему хладнокровію ихолодности къ спорамъ. — Д ж он сон ъ . Сэръ, тутъ не было геройства
съ моей стороны. Я ѵоѣжденъ, что съ самого начала словесности
До нашихъ дней ни одинъ писатель не пострадалъ ни мало отъ
чужой брани. Насъ губятъ не чужія сочиненія, а наши собственІ'ЫЯ *). — Эд в а р д с ъ (обращаясъ къ Босвеллю). Тѣмъ неменѣе, я
бы, съ своей стороны, ие промѣнялъ тихой, счастливой моей деревенской жизни на сущсствованіе каждой литературной знаменитости. — Б о с в кл л ь . Я не могу быть одного мнѣнія съ вами, сэръ.
Все деревенское счастіе и всѣ деревепскія ѵдовольствія, по моему
мнѣнію, не могутъ занять человѣка болѣе какъ на полчаса.— Эдв а р д с ъ . Какъ, сэръ, вы не понимаете наслажденія видѣть свои
надежды въ исполненін, свои планы, труды нриносящими плодъ? Я
каждый день вижѵ улучшенія своего хозяйства, вижу какъ растутъ
мой хлѣбъ, мои травы, мои плодоносныя деревья. Даже въ настояЩую минуту я занятъ всѣмъ этимъ; сегодняшній морозъ утромъ
могъ повредить моему саду. — Д ж он сон ъ . И такъ вы сами сознаетесь, чго въ вашей жизни не все встрѣчаются радости, — къ
надеждамъ вашимъ прнмѣшивается и страхъ. Скажите же мнѣ
геперь, мистеръ Эдвардсъ, ваше хозяйство и занятія по судебнымъ
дѣламъ доставилиливамъхорошее состояніе?— Э д в а р д с ъ . Нѣтъ,

* ) «ІЧоЬосіу \ѵа« е т е г л ѵ гіііе п «іоѵѵп, е х с е р і Ьу Ь іш зе И » . Эта фраза Д ж он сопа,
ко то р ую можно п е р е в е с іи слово въ слово таким-ь образом ъ : «н пкто не былъ за п п с ы ваеиъ до с м е р тп н и к ѣ м ъ , кр ом ѣ самимъ собою », вош ла въ чпсл о а н гл ій с кн х ъ
л и т е р а ту р п ь п ъ поговорокъ .

сэръ, оставляя дѣла по судамъ, я увидѣлъ себя владѣтелемъ большого капитала, но у меня такъ много бѣдныхъ родственниковъ,
что всѣ деньги пришлось имъ раздать въ пособіе. — Д ж онсонъ.
Сэръ, эначитъ вы богатьг въ самомъ благородномъ значеніи этого
слова. Вы не ум реш богачомъ, но вы ж ивете богатымъ человѣкомъ: вы богаты добрыми дѣлами.— Э д в а р д с ъ . Я не спорю съ вами, докторъ Джонсонъ: вы знаменитый филосовъ. Я оамъ пробовалъ было сдѣлаться философомъ, но не знаю почему, врожденная
веселость моего нрава всегда брала своеи не давала мнѣ пускаться въ философскія умствованія *). — Б о с в е л л ь . Сэръ.вытоже фило софъ. — Э д в а р д с ъ (Джонсону). Я былъ два раза женатъ, сэръ. Вы,
я думаю, не знали прелестей сѳмейнаго счастія? — Д ж о н с о н ъ (съ
чувствомъ). Сэръ, я имѣлъ добрую жену и зналъ горесть ея потери. — Э д в а р д с ъ . Я всегда любилъ баловать себя, и въ старости
еще сталъ прихотливѣе. Я люблю хорошій столъ и стаканъ добраго вина; я привыкъ ужинать, и гляжу на ужинъ какъ на необходимое предисловіе ко сну. — Д ж о н с о н ъ . Сэръ, пейте больше
воды, и вѣрьте, что мы съ вами проживемъ еще до ста лѣтъ.
— Э д в а р д с ъ . Врядъ ли, почтенный другъ. Къ намъ обоимъ подходитъ стихъ Юнга:
С амихъ сѳбя м ы ж алкіе о с та тк и !

И хотя этой цитатой веселый старикъ снова тронулъ лексикограФа за живое, однако оба товарища, припомнивъ еще кое что
изъ своихъ ѵченическихъ годовъ, разстались съ болыпимъ дружелюбіемъ, условившись видаться отъ время до времени. По ѵходѣ
Эдвардса., Босвелль, всегда готовый говорить дѵрно про людей, понравившихся его другу, замѣтилъ будто безъ намѣренія: «Вашъ
старый товарищъ кажется мнѣ довольно обыкновеннымъ существомъ». — Д ж он сон ъ . Можетъ быть, сэръ. Явѣрю, что Эдвардсъ
прошелъ жизненный путь не научась многому, но чувствую, что
предиочитаю его бесѣду бесѣдѣ многихъ умниковъ. Онъ говоритъ что думаетъ. Онъ искрененъ въ словахъ и чувствахъ. Онъ
всегда готовъ на разговоръ и на гіривѣтствіе! ;
Въ среду, 30 іюня, у сэра Джонсуа Рейнольдса происходилъ
обѣдъ, на которомъ Джемзъ Босвелль въ послѣдній разъ сошелся
съ своимъ знаменитымъ другомъ, и соиіелся за тѣмъ, чтобъ пора-

* ) М и с т е р ъ Б о р к ъ , М с ю н ъ , сэръ Р е йв ол ьд съ , всѣ ян ам еии ты е л іо д и , ко то ры м ъ н сообщ илъ эти слова Эдвардса, п а ш л и п х ъ в ъ в ы с ш е й с те п е н и пре кр а сп ы м и
и х а р а к т е р и с т н ч е с ки м и .
Замѣтка Босвеллн.

довать его пріятною нечаянностью. Медики, замѣчая нѣсколько
лѣтъ сряду, что здоровье стараго поэта постоянно слабѣетъ съ
приближеніемъ осени, совѣтовали ему предпринять долговременную поѣздку въ Италію, и даже проводить тамъ постоянно дурное
время года, возвращаясь къ своимъ друзьямъ на лѣто. Совѣтъ
могъ назваться весьма дѣльнымъ, но такъ какъ малое состояніе
лексикограФа служило важнымъ препятствіемъ къ его исполненію,
то преданный Босвелль, не говоря своему другу ни слова, прямо
отнесся къ канцлеру королевства, лорду Тюрлоу, смѣло требуя
отъ правительства пособія человѣку, прославившему. ^въ теченіе
своей долгой жизни, британское имя и британскую словесность.
Отвѣтъ, какъ можно было ожидать, оказался самымъ удовлетворительнымъ. Лордъ канцлеръ изъявлялъ полную готовность доложить дѣло королю, и только гіриглашалъ къ себѣ сэра Рейнольдса,
для совѣщанія о количествѣ суммы, потребной для путешествія.
Когда Босвелль прочелъ Джонсону сказанное письмо, старикъ прослезился и сказалъ, протягивая руки своимъ друзьямъ: «Да благословитъ васъ Господь! Вы слишкомъ много трудитесь для одного
человѣка!»— «Сэръ, вскричалъ наэтоБосвелль, ваши друзья готовы для васъ сдѣлать все, все въ мірѣ». Джонсонъ заплакалъ,
и всѣ присутствовавшіе залились слезами. «Господь да благословитъ васъ, продолжалъ старый поэтъ, благословитъ васъ
всѣхъ! Еще вчера докторъ Брокльсби вызвался самъ давать мнѣ
изъ своего неболыпого состоянія по сту Фунтовъ ежегодно. Я
отказался, но онять призываю благословеніе Бога на этого истиннаго друга!» Затѣмъ, нослѣ короткаго совѣщанія о суммѣ съ
сэромъ Рейнольдсомъ, сѣли за столъ, и бесѣда пошла своимъ
чередомъ.
—
С э р ъ Д. Р е й н о л ь д с ъ . Итакъ, докторъ Джонсонъ, вы того
мнѣнія, что, вмѣсто назначенія единовременной суммы отъ правительства, лучше будетъ просить объ увеличенін вашей иенсіи?
— Д ж он сон ъ . Да, я такъ думаю, и даже скажу вамъ иричины
моего желанія. Я очень знаю, что можетъ быть, даже почти навѣрное, сѵмма моего пенсіона за всѣ года, мнѣ остающіеся на этомъ
свѣтѣ, не сравняется съ количествомъ единовременнаго пособія,
но мнѣ будетъ пріятно думать о томъ, что я имѣю перспективу прожить всю мою старость въ довольствѣ. — Б о с в е л л ь . Сэръ, вы
имѣсте полное нраво разсчитывать на вниманіе короля; онъ не забудетъ человѣка, вамъ подобнаго. Время, когда таланты томились
и погибали безъ вниманія, прошло, и прошло повсюду. Даже въ
краяхъ, гакъ недавно еще счигавшихся необразованными, паши

великіс люди встрѣчаютъ почетъ и лестное поощреніе *). Проживайте въ Италіи безъ заботъ по этому случаю; думайте только о
в о зс та н о в л е н іи зд о ро в ья, б е з ц ѣ н н а го для в аш ей р о д и н ы . __ С. Р е й нольдсъ (ги у т я ). И старайгесь, добрый мой другъ, пріобрѣсти тамъ
вкусъ къ изящнымъ художествамъ. Надѣюсь, что по вашемъ возвращеніи вы не станете говорить, что Венерѵ Медицейскую нужно
кинѵть въ водѵ, какъ предметъ безнравственный, и что художественныя академическія выставки — одна пустая забава для толпы.
Д ж он сон ъ . Напротивъ, сэръ, я даже перестану хвалить ваши
прославленныя «Рѣчи», и всегда стану утверждать, что маленькая
дѣвочка, которая, увидя изображеніе Ѳемиды съ вѣсами, вскричала;
«ахъ, вотъ женщина, что продаетъ пряники!» сказала, саматогоне
зная, эпиграмму на ваше искусство. Ваша живопись, сэръ, всегда
будетъ стоять, какъ искѵсство, ниже поэзіи и только одной маленькой стѵпенькой выше музыки, которую я признаю не искусствомъ, а пустымъ занятіемъ, болѣе годнымъ для канареекъ,чѣмъ
даже для итальянцевъ. — М иссъ Р е й н о л ь д с ъ . А х ъ , докторъ
Джонсонъ, хотя бы, нападая на музыку, вы избавили отъ вашихъ
насмѣшекъ геніалыіыхъ музыкантовъ! — Д ж оисонъ. Я сознадсь,
моя дорогая миссъ, что немного погорячилсяДМузыка дѣйствительно заслуживаетъ уваженія, какъ невинное удовольствіе. Слова,
невинное удовольтвге — великія слова! Значеніе слова удовольствіе
во многихъ отношеніяхъ есть сомнительное значеніе. Большая часть
нашихъ удовольствій опасны, или несовмѣстны съ добродѣтелью,
потому-то если удовольствіе невинно, то оно уже стоитъ многаго.’
Ь о с в е л л ь . Вътакомъ случаѣ, сэръ, вы великій мастеръ и
творецъ подобныхъ удовольствій: я разумѣювашу бесѣду, которая
всегда напоминаетъ мнѣ слова раввина Давида Кимчи: Самые
листъя этого дерева не долокны никогда вянутъ, самыя бвззаботныя бесѣды этого человѣка должньг быть сохранены, ибо
самая простая рѣчь праведнаго еспгъ добро. — С э р ъ Д Рейнольдсъ. Я всегда смотрю на способность къ бесѣдѣ, какъ на
искѵсство.
Дж онсонъ. И вы правы, сэръ. Для разговора нужно
многос: свѣдѣнш, то есть матеріалъ, потомъ воображеніе, для того
п

8 нѣсколь_к о л ѣ т г яазад ъ , около 1 7 7 0 год а, сэръ Д. РеНнольдст, получилъ

й » Г аР8; РИЦЬіЕКаТерИПИ 11 ■ 33 поднвсеннУю ев пѳрвую часть « Р ѣ че й въ К о к е о к Л ! лпИК1ДѲ
Г0в0 ре вн ы ':ъ з т и м г з ч а н е п и т ы м ъ іу д с н н к о м ъ , зол о тую та б а п я іл іі
брильянтлам иои ‘•равюрнымъ изоб ра ж е иіеаъ Е я В елипества. Въ та б а ке р кѣ
Ііег В е ' т м Г І Ь
пГ
И « нератриць> т а ко го сод е р ж а в ія: .Р ои г Іе СНеѵа-

чтобъ ставить каждый предметъ въ свѣтѣ или новомъ, или занимательномъ; потомъ власть неограниченную надъ словами, и наконецъ, стойкость характера, безцѣнную при всякой неудачѣ. У меня
нѣтъ этого послѣдняго качества; я бросаю всю игру, сдѣлавъпервый проигрышъ. — М иссъ Р е й н о л ь д с ъ . Противъ послѣдняго
заключенія мы всѣ возстанемъ, сэръ; оно скорѣе можетъ быть примѣнено къ другому знаменитому человѣку, именно Чарльзу Фоксу,
который, обладая блистателыіѣйшимъ даромъ слова, очень часто
молчитъ посреди самаго дружескаго круга. — Д ж он сон ъ . Вы
забываете только одно: Фоксъ, котораго каждая рѣчь въ нижней
налатѣ сопровождается громомъ рукоплесканій, котораго елушать
пріѣзжаютъ путешественники изъ всѣхъ краевъ Европы, имѣетъ
нѣкоторое право лѣниться среди застолыюй бесѣды. Кто привыкі)
платить долги въ тысячу Фунтовъ, можетъ иногда замѣшкаться въ
возвращеніи шести-пенсовой монеты. — С э р ъ Р е й н о л ь д с ъ . И
нрибавьте еще: проигрывать по ты сячѣ, даже по десяти тысячъ
Фунтовъ. Страсть къ игрѣ, къ сильнымъ наслажденіямъ свѣтской
жизни, къ ораторскпмъ тріумФамъ, непремѣнно должна отразиться
вт» нѣкоторомъ безсиліи по части простыхъ разговоровъ. Когда я
вижу, въ одинъ и тотъ же день, какъ Фоксъ, едва кончивши одну
изъ своихъ блистательныхъ рѣчей, едва оправившись отъ утомленія, причиненнаго пламеннымъ монологомъ, тянувіиимся три и четыре часа, подсаживаетъ придворныхъ дамъ въ кареты и скачетъ
за ними на своей лошади, а потомъ, вечеродіъ, садится за игру,
выигрываетъ и проигрываегъ цѣлое состояніе — я удивляюсь этому
человѣку и боюсь за него. — Д ж он сон ъ . И напрасно боитесь:
Фоксъ всегда будетъ Фоксомъ— блишателънымъ, но безплоднымъ
для родины человѣкомъ. Борку я предсказываю другой путъ : онъ
удивитъ собою все.іенную *). Чѣмъ скорѣе пройдетъ пора людей,
подобныхъ Фоксу, Честерфіільду и моему аристократическомѵ врагу Горацію Вальполю ’ *), тѣмъ лучше будетъ для всѣхъ насъ.

* ) М ож етъ б ы ть , для н ѣ к о т о р ы іъ изъ ч и та те л е й , полезно будетъ прибавить,
что Эдыуидъ Б оркъ впосл ѣ д ствіи бы лъ одиимъ изъ ре в н о стп ѣ й ш и хъ против ииковъ
ф ра пц узско й реводю ціи. Его рѣчам ъ и памф летамъ, иеоспори м о н м ѣвш и м ъ въ себѣ
н ѣч то п редсказательпое, даже отпосн щ ееся и къ наше.му времепи н къ револю ц іям ъ 1 8 4 8 год а, А в гл ія преим ущ ествеин о обязана пачаломъ г и га н тс к о й борьбы ,
ко ичив ш ей сн надеиіемъ Наполеоиа и славою для В еликобрита иіи. О т р ы в ки изъ Б о р ко в ы х ъ рѣ чей и с о ч и п е и ій по и ы н ѣ удивляютъ собою и служ атъ для п о сто я н и ы хъ
ци татъ въ п еча ти и въ палатѣ.
* * ) Г о р а ц ій В альполь, сы нъ министра Р оберта В ал ь пол я, авторъ н ѣ с к о л ь к а іъ
р о м а н о в ъ , б и б л іо гр а ф и ч е с ки іъ эпизодовъ и вели колѣпно й ко р р е с п о н д е н ц іи , к о то -

Б о с в е л л ь . Господа, имя ЧестсрФильда напоминаетъ мнѣ остроѵмную эпиграмму, недавно пущенную по гостиннымъ. Вамъ извѣстно, что сынъ лорда, мистеръ Стенгопъ, предметъ «Писемъ»,
ученикъ философіи своего отца, оказался пренелѣпымъ, пренеловкимъ и весьма нечестнымъ человѣкомъ. Вотъ эпиграмма: «Нашъ
устарѣлый развратникъ, видя что ему нельзя грѣшить болѣе, хотѣлъ указать своему сыну, какъ идти въ адъ, въ сопровожденіи
Грацій. Но благородный юноша невполнѣ воспользовался уроками, потому-что грязный родомъ, душой и дѣлами, онъ дотащился
до сатаны безъ всякихъ проводовъ».
Д ж он сон ъ . Сэръ, я не одобряю этой эпиграммы. Если она
писана съ злобой, я жалѣю о человѣкѣ, способномъ такъ злиться;
если она писана, какъ я опасаюсь, для потѣхи, мнѣ досадно, что
такія ѣдкія вещи пишутся въ спокойномъ дѵхѣ, для развлеченія
нѣсколькихъ свѣтскихъ болтуновъ и сплетницъ. Нссчастная страсть
говорить для болтовни, не отъ сердца, все болѣе и болѣе развивается въ обществѣ. Н ш т о не говоритъ ничего серьёзнаго, сэръ;
н ѣ тъ болѣе искреннихъ разговоровъ! Фразы, сапі, развиваются
повсюду. Конечно, нѣтъ бѣды въ томъ, что вы называете себя
чьимъ нибудь покорнымъ слугою, отъ этого васъ не попросятъ
стать за каретой. Можно, пожалуй, безопасно говорить о «дурныхъ
временахъ» — всякій знаетъ, что его не пригласятъ оставить свой
вѣкъ и своихъ соотечественниковъ. Но есть лжи болѣе вредныя,
а между тѣмъ иевинныя въ общемъ мнѣніи. Я говорю человѣку:
«разсчитывай на меня въ чорный день», и когда этотъ человѣкъ
точно приходитъ за помощью, янестыжусь глядѣть на него, какъ
на чудака! Одна бѣдная, мнѣ знакомаядѣвушка, которой родственники эмигрироваливъБарбадосъ, получила, при ласковомъ письмѣ,
приглашеніе къ нимъ пріѣхать. Слѵчилось такъ, что ей точно показалось скучнымъ жить въ Лондонѣ; она собрала всѣ свои достатки, и въ одно утро, послѣ утомительнаго и долгаго переѣзда
по морю, явилась къ своимъ корреспондентамъ. Родственники изумились, отказались отъ своего приглашенія, и когда имъ былопоказано обличительное письмо, сказали, что написали э то простоу

рую англвчаие ставятъ очеп ь в ы с о ко . В альполь велъ ж взпь эпикурейца, двллетапта
н а у к и , ж ив оп иси и а р х е о ю г іи ; но с ъ своей п о э ти че ско й л ѣ по стью с о е д и н я іъ духъ
с а т и р ы и безп р и м ѣр и а го злоя зы чія . Джопсона въ своихъ письмахъ онъ описы ваетъ
н еиначе к а къ уродомъ, дикаремъ. Эти в е лестн ы е отзы вы т е р я ю іъ весь свой
в ѣ с ъ , если в с п о м н и ть , ч ю Г о р а ц ій Вальноль ии разу хор о ш о н е о ю зва л ся н и объ
о д ноиъ изъ с в о и іъ зн а м е н и ты х ъ соврем енниковъ .

какъ любезностъ! Дѣвушка едва не умерла отъ нужды и перемѣны климата, а потомъ вернулась въ Лондонъ безъ друзей, безъ
денегъ и безъ здоровья!
^
Носвехдг д о ш ъ лексикограФа, въ карегѣ сэра Рейнольдса, до
его квартиры. Грусть терзала душу преданнаго шотландца. На утро
ему предстояло покинуть Лондонъ, и долго новаго свиданія съ
Джонсономъ не предвидѣлось: если не слабость старика, то его
предположенная поѣздка въ Италію разрушала всѣ планы скораго
соединенія. «Онъ спросилъ меня», говорилъ шотландецъ, «не проведу ли я остатокъ вечера съ нимъ, въ его комнатѣ, но я отклонилъ приглашеніе, боясь, чтобы не упасть духомъ. Мы нѣжно
простились, сидя въ каретѣ. Ступивъ на крыльцо, онъ произнесъ:
«Прощайте!» н не глядя назадъ, съ патетическою быстротою (если
можно такъ выразиться), будто стараясь скрыть свое волненіе,
почти побѣжалъ вперед ь. Предчувствіе долгой, долгой разлѵки одолѣло меня совершенно».
На этотъ разъ предчувствіе не могло назваться напраснымъ.
Доброму, преданномѵ Боцци несуждено было болѣе видѣть своего
идола, своего мэнтора, своего великаго дрѵга!
X IV .
П о сл ѣ д няя болѣзн ь. — Б е зк о р ы с тіе м едиковъ . — Р азговоръ съ д окто ром ъ словами Ш ѳ к с п и р а . — П р ѳ д см е р тн ы я б есѣ д ы . — Ч увств нтел ьн ость Б о р к а . — З а в ѣ щ а н іѳ — П р о н у с ки въ з а в ѣ щ а в іи . — И стр е б л е н іе бун агъ . — Р оковое и з в ѣ с т іѳ . — М и с с ъ М оррн съ . — В е стм и н сте р ско е аббатство. — С мерть Д ж он сона.
П о х о р о н ы п апекд оты о е го б л аготвори тельн ости. — П а м я тн и к и . — П ечаль Б о с вѳлля. — Онъ оста ѳ тся вѣренъ пам яти своего друга. — Д ал ь иѣй ш ія радости и г о р е с ти Босвелля. — И зд ан іе въ свѣ тъ « П о ѣ зд кн к ъ Г е б р и д ски и ъ островам ъ» в
« Д ж он соповой ж изн и». — В е л и к ій у с п ѣ х ъ этихъ кн и гъ . — Смѳрть Босвел ля. —
М н ѣ н іѳ о вѳмъ соврем енн иковъ . — С ем еііство Босвел ля. — П а р о д іи на его к н и гу .

Наступила осень 1784 года; докторъ и друзья начали побуждать Джонсона ускорить предполагаемую поѣздку, но вскорѣ, ближе ознакомившись съ состояніемъ его здоровья, прекратили свои
совѣты. Смерть близилась быстрыми шагами, и всякая перемѣиа
мѣста могла только повести за собой одно безполезное страданіе:
всѣ первые медики Лондона знали, что знаменитому лекснкографу
не дожить до новаго года.
Джонсонъ боялся смерти такъ, какъ мнопе ея боятся; дажевъ
молодые годы онъ избѣгалъ всѣхъ разговоровъ о ней, избѣгалъ
вида погребальныхъ процессій, даже боялся случаевъ прощанья

съ тѣлами ѵмершихъ друзей; со всѣмъ тѣмъ немногимъ изъ самыхъ безстрашныхъ философовъ удалось встрѣтить свою послѣднюю болѣзнь такъ спокойно, какъ онъ ее встрѣтилъ. Джонсонъ
готовился къ смерти какъ христіанинъ, не переставая, однако, надѣяться на облегченіе. Каждая минута отдыха отъ страданій постоянно услаждалась присутствіемъ самыхъ дорогихъ, самыхъ преданныхъ пріятелей ветераиа словесности. Присѵтствіе дѵха и невѣроятная способность къ остроумной бесѣдѣ не оставляли Джонсона носреди тяжкихъ страданій; а потомѵ послѣдніе дни его смертной болѣзни, кромѣ своего весьма нонятнаго высокаго интереса,
представляютт, собою даже чисто литературную занимательность.
Доктора: Геберденъ, Брокльсби, Бетгеръ и хирургъ Крайсменкъ
безотлѵчно находились при больномъ, нногда смѣняясь, иногда всѣ
разомъ; само собою разѵмѣется, что ни одинъ изъ этихъ достойныхъ и знаменитыхъ мсдиковъ не соглашался нринимать малѣйшаго вознагражденія за свои визиты. По ихъ указанію н вообще
вслѣдствіе настояній осталыіыхъ друзей, Джонсонъ согласился
пригласить на консѵльтацію донтора Уаррена, считавшагося въ то
время блистательнѣйшею звѣздою лондонскаго медпцинскаго круга. Когда знаменитый гость вошелъ въ комнату больного, лексикограФъ протянѵлъ ему дрожащую рѵку, говоря: «Ты пришелъ на
работу послѣдннмъ, въ послѣдній часъ дня, но плата твоя бѵдетъ
одпнакова съ товарищамн». «Фраикъ», продолжалъ онъ, обращаясь
къ своему вѣрному негру: «полоѵкн іп> каретѵ доктора Уаррена
экземпляръ «БіограФІй британскнхъ позтовъ».
За недѣлю до своей кончины, проснувшись ѵтромъ, лексикограФъ встрѣтилъ доктора Брокльсби такими словами: «Этѵ всю
ночь я былъ умирающнмъ человѣкомъ. Докторъ, я буду говорить
вамъ словами Шекспира:
Т ы м о ж е піь ли л ѳ ч н ть больпую л уш у;
И з ъ п а л н тн печаль л нхую пы рвать ,
О свободить ыой умъ отъ тя ж ки хъ м ы с л е й ;
И по м о щ ью ка ко го -л и б о зѣл ья,
За бвѳнье наиъ д а ю щ а го , — прогнать
Т о с к у , такъ стр а ш н о давящ ую серд це?

Брокльсби отвѣчалъ тотчасъ же словами того же ноэта:
. . . . о тъ н азва ии ы хъ страданій

Самъ паціентъ себя избавить д олж ен ъ !»
«Превосходно, превосходно! — вскрнчалъ лексикограФъ: — вы
знаете Шекспира, какъ сво ю иауку».

По мѣрѣ того, какъ силы поэта слабѣли, медики старались не
допускать до него слишкомъ большое число иосѣтителей; но была
ли какая нибудь возможность запирать дверь комнаты гостямъ въ
родѣ сэра Рейнольдса, Ленгтона— этотъ старинный другъ почти не
покидалъ постели Джонсона— мистера Уиидгема, оставлявшаго государственныя дѣла для бесѣды съ поэтомъ, мли Эдмунда Борка, тоже
отказывавшагося отъ всѣхъ заиятій во все время болѣзни своего
друга. Одинъ разъ, когда всѣ эти сейчасъ названныя лица разомъ
собрались у больного, Боркъ сказалъ: «Я боюсь, докторъ Джонсонъ, чтобы наша бссѣда и постоянныя посѣщенія не утомили васъ».
«Сэръ», отвѣчалъ на это старикъ, радостнымъ взглядомъокииувъ
всѣхъ бывшихъ около него: «сэръ, нужно быть истинно несчастнымъ
человѣкомъ, чтобъ утомляться подобнымъ обществомъ. Сэръ,—
такихъ собесѣдниковъ, какъ я въ эту минуту, не имѣетъ ни одинъ
человѣкъ во всей образованной Европѣ!» Услыхавъ эти слова, великій ораторъ вскочилъ съ своего мѣста, вымолвіш. дрожащимъ
отъ волиенія голосомъ: «Сэръ, вы всегда, всегда были добры, ко
мнѣ...» и не имѣвъ силъ ничего сказать болѣе, выбѣжалъ, залившись слезами, изь комнаты больного.
Чувствѵя себя слабѣе и слабѣе, Джонсоні. поспѣшилъ составить духовное завѣщаніе. Все его состояніе, въ деньгахъ, бнлетахъ и вещахъ, не превышало трехъ тысячъ Фунтовъ стерлинговъ
(около 18.000 р. с.); около третн этой суммы имѣло идти на уилату долговъ. Затѣмъ изъ остального капитала, около половины
должно было поступить въ пользу далыіихъ родственниковъ поэта,
его крестнымъ дѣтямъ, женщинѣ но имени Уайтсъ, прислуживавшей у него въ домѣ, и еще одному бѣдному семейству, нослѣдняя
же половина назначалась на покупкѵ пожизнеішой пенсіи Френсису Барберѵ, негру, о которомъ не разъ ѵже было нами ѵпомянѵто. Каждый изъ ближайшихъ дрѵзей Джонсоиа имѣлъ ираво выбрать изъ его библіотеки книгѵ на иамять, по своемѵ усмотрѣнію;
нѣкоторымъ изъ нихъ, внрочемъ, были, сверхъ того, назначены книги, поименованныя въ завѣщаніи. За исполненіемъ поручалось наблюдать сэру Рейнольдсу, сэру Джону Гоѵкинсу, впослѣствіи одному изъ біографовъ Джоисона, и доктору Уилльяму Скотту. Не
любя долго останавливаться надъ печальными подробностями, лексикограФЪ сдѣлалъ въ своемъ завѣщанін много нропусковъ, объясняемыхъ только одной торопливостью; такъ наирнмѣръ: ни преданный Босвелль, ни Боркъ, ни миссъ Бюрней, ни дѣти госпожи
Трэль, не помѣщены въ число особъ, имѣющихъ полѵчить по книгѣ на иамять. Но еще большую неосмотригельность оказалъ онъ

въ распоряженіи со своими письмами и рукописями, начавши
истреолять то, что казалось ему заслуживаюшимъ уничтоженія, и
вскорѣ, подъ вліяніемъ какой-то мрачной мысли, бросивши въ
огонь все, что только нашлось изъ бумагъ подъ рѵкамп. Босвелль,
упоминая объ этомъ бѣдствіи, особенно сожалѣетъ о двухъ толстыхъ тетрадяхъ, заключавшихъ въ себѣ подробности и замѣтки
относящіяся къ времени Джонсоновой молодости. «Нѣсколько разъ’
виДя эти
заманчивые тома», разсказываетъ нашъ шотландецъ: «я думалъ про себя: вотъ бы украсть эти замѣтки, и потомъ навѣки разстаться съ Джонсономъ! Когда я разсказалъ моемУ челикому дрѵгу объ этомъ единственномъ въ моей жизни поползновенш къ воровству, онъ отвѣтилъ, что покража могла бы
свести его съ ѵма. Мнѣ иногда, однакоже, удавалось, тайкомъ отъ
него прочитывать по нѣскольку листовъ; тетрадь заключала его
автобюграФІю, съ самой ранней поры.
Окончивъ всѣ сказанныя распоряженія въ началѣ декабря мѣсяца, докторъ Джонсонъ пригласилъ къ себѣ мистера Брокльсби
въ неуказанную для визитовъ пору, и оставшись наединѣ съ своимъ другомъ II медикомъ, спросилъ его: есть ли какая-нибудь надежда къ выздоровленію, прося дать отвѣтъ откровенный и рѣшительный. Удостовѣрясь въ положеніи паціента и значеніи вопроса,
Ьрокльсби отвѣтилъ: только одно чудо можетъ совершить исцѣленіе. — «И гакъ», сказалъ на это лексикограФЪ, «я попрошу васъ не
давать мнѣ болѣе лекарствъ. Я ѵдержусь даже отъ обычныхъ пріемовъ опіума на иочь — мнѣ нежелательно, чтобъ душа моя явилась передъ Богомъ въ отуманенномъ состояніи». Черезъ два дня,
-го декабря, молодая миссъ Моррисъ, дочь его стариннаго друга,
навѣстила старика и ставъ на колѣна возлѣ постели, попросила
Джонсонова благословенія. Старикъ повернулся въ постели, и сказалъ: «Богъ да благословитъ тебя, дорогое мое дитя»! Это были послѣднія слова поэта. Вечеромъ, прослушавъ молитвы, читанныя
пасторомъ Гулемъ, онъ тихо заснулъ, и не просыпался болѣе.
За нѣсколько дней до своей смерти, Джонсонъ спрашивалъ сэра
Джона Гоукинса о томъ, гдѣ его похоронятъ. Безъ сомнѣнія, въ
Вестминстерскомъ аббатствѣ *), былъ отвѣтъ, новидимому, доставив-

) Ч и та тѳ л ю , ко и е ч н о , и з в ѣ с т н о , что въ В е сти н н с те р с ко м ъ аббатствѣ хоропятъ
з н а м е н и т ы іъ лодеЁ В е іи к о б р и т а н ін ; къ с о ж а л ѣ н ію , атотъ обы чай въ старое н н ас т о я щ е е время давалъ к даетъ больш ую п и щ у д уху п о іи т н ч е с к и іъ и л и те р а т тр н ы іъ
и а р тій . П о іо в и н а вѳіикихъ поэтовъ Ангіін н е іе ж и т ъ въ В естм ип сте рѣ.

шій истинную отраду престарѣлому ветерану словесности. 20 декабря 1784 года, тѣлоСамуила Джонсона, при стеченіи безчисленной
пѵблики, принесено было, въ свинцовомъ гробѣ, во внутренность
величаваго зданія аббатства, и положено у подножія Шекспирова
монумента, рядомъ съ могилою Девида Геррика *). На голубой плитѣ,
прикрывавшей останки лексикограФа, автора «Странника», «Расселаса» и «БіограФІй поэтовъ Великобританіи», вырѣзали простѵю
надпись, къ сожалѣнію на латинскомъ языкѣ:

* ) М н ож ество н и щ и х ъ и б ѣ д н ы іъ ти п о гр а ф с к п х ъ работн иковъ с о п р о в о ж д а ю
гробъ іе к с и ко гр а ф а , в ы ного ником у н е и зв ѣ ст н ы хъ д обры хъ дѣлъ поэта л в и іи сь
передъ свѣ том ъ по этому с іу ч а ю . В о тъ н ѣ с к о іь к о разсказовъ, іу ч ш е в сего сп о с о б н ы х ъ п о ка з а ть , ка къ м н ого душ евной т е п ю т ы , чувства самого х р н с т іа в с ка го , с к р ы вала въ с е б ѣ суровая и у п о в а т а я н а тура Д жоисоаа.
В о сь м и д е ся тн -п я ти іѣ т п ій наборщ вкъ Стрегеновой тн н о гр а ф ін , по и м е н и М е н н нн гъ , р а з с к а з а іъ на п о хорон ахъ , к а к ъ однажды , п р и н а п ечатан іи 'Ж и з н е о п и с а н ій
бри танскихъ поэтовъ», Д ж оисонъ б ы іъ вы веденъ изъ те р п е н ія , пен справн ы м ъ набором ъ одного нзъ ко р р е кту р н ы х ъ листовъ (р г о о Г -е Ь е е Із ). Изорвавъ л истокъ н предавш нсь поры вам ъ с и іь н о й вспы ль чиво сти , с та р ы й поэтъ потребовалъ, чтобъ наборщ пкъ былъ къ нѳму присланъ с ію же н н н у т у . П р и видѣ М е н н п н га , Джонсопъ
н ѣ с в о іь к о с м н гч н іс я , всн ом н ивъ , что атотъ сам ы й старикъ п а б н р а іъ по ч т и весь
его іе к с н к о и ъ ; однано ж е, показы вая ему разорвавны й листъ , не уд е р ж а іся о т ъ н ѣ с к о іь к в х ъ уп рековъ . О горчен н ы й вѳтеранъ тн п о гр а ф іи взялъ іи с т ъ , с в ѣ р и іъ его
съ о р в ги н а ю м ъ и п о к а з а іъ , что в с ѣ о ш и б ки з а к ію ч а іи с ь въ эточъ п о с іѣ д н ѳ м ъ .
Тогда іе к с н к о гр а ф ъ подош елъ къ н аборщ н ку, н п р н всемъ м н о го ч и с іе н н о м ъ собра н іи , наполнявш им ъ е го ка б и н ѳ іъ , произнесъ разтрогаины м ъ голосом ъ : — Я пеправъ передъ вами, господ вн ъ н аборщ и къ , я виповатъ, я одинъ вииоватъ. П р о ш у
ваш его пр о щ е н ія , опять и о пять п р о ш у у васъ п р о щ е н ія , господ ин ъ н аборщ и къ .
П р о с т н т е м еин и забудьтѳ м ои с ю в а . Э тотъ разсказъ м н ого вы н гр а ѳ тъ , если къ
н ѳ в у прибавимъ , что въ прош лом ъ с т о іѣ т ін , дурноѳ обращ еніѳ іи те р а то р о в ъ и изд а т е іе й съ типо гр а ф ски м и с іу ж н т е ін м н , — этн бѣдны ѳ ію д и не имѣли дажѳ д р у го го названія к а къ р г іп іе г ’ 8 й е ѵ іів , — даже в о ш ю въ поговорку.
Въ ч н с іѣ лицъ, со слезами провож авш ихъ см е р тн ы е о ста н кн Д ж онсона, н аходилась ж епщ нна прилнчнаго и скр ом на го вида, обязанная ста р и ку ж н зн ью и , м ож етъ б ы ть, своимъ с п а с е п іе м ъ л зъ бездвы разврата. Одппъ разъ, возвращ аясь вочью дом ой, л е ксикограф ъ прн м ѣтн лъ с іа б у ю , полузамерш ѵю д ѣ в у ш к у , лн ш нвш ую са чувствъ
посреди пусто й ул иц ы . Н еболь ш ого труда с т о н ю ем у, обозрѣвъ нарядъ н е зн а ко м ки ,
убѣдиться въ том ъ , ч то она принадлежитъ к ъ самому ж а ік о м у и пр е зр ѣ нн о м у к іа с с у
ю н д о п с к н х ъ ж ен щ ин ъ : г о ю д ъ и б о іѣ з н ь з а с т а ін ѳѳ вовремя н о чн ой п р о г у ік и . Не
думая о том ъ , к ъ ка ки м ъ кіе в е та м ъ и с п іе т н я м ъ м о г іа , п р и н е сч а ст іи , привести
ѳго благо тво р н тѳ іь но сть , лексн ко гр а ф ъ поднялъ бѣдвую ж ертву, на р укахъ отвесъ
еѳ въ свою кв а р твр у, п о р у ч н іъ ѳе заботли вости и и с тр в с с ъ У в и іа и с ъ , и на утро
п р и п а с н іъ д октора. Бѣдная ж ен щ ипа о п р а в и іа с ь , и прож и вш и въ кв артирѣ поата
до соверш ен н аго вы з д о р о в іе н ія , о ста в и іа еѳ, б іа г о с ю в ія я своего б іа г о д ѣ т е ія , давъ
ѳму торж естве нн оѳ слово в ерв уть ся къ ворядочной ж н зш і.

Самуилъ Джонсонъ, докторъ правъ,
Почившій въ 13 день декабря
М Ю С С Ь Х Х Х ІѴ .
Семидесяти-няти л ѣтъ отъ роду *).
Печаль вѣрнаго, преданнаго Джемза Босвелля (ГегѵепЬ ВозхѵеІІ)
не можетъ быть оппсана на бумагѣ, и самъ онъ, на послѣднихъ
страницахъ своей книги изображаетъ ее только двумя, тремя трогательными словами. Подобно влюбчивому человѣку, изцѣлившемѵся
отъ своей слабости черезъ одну пылкую и продолжительную
страсть, добрый шотландецъ уже не пытался, привязавшись къ
какой-нибудь новой знаменитости, замѣнить свою незабвенную
утрату. Онъ уже не находилъ въ себѣ ни силъ, ни рѣшимости
быть ни чьимъ Босвеллемъ: ораторы смѣняли ораторовъ въ палатѣ,
новые поэты и молодые художники выстуиили на сцену и прославились, Джонсоновъ клѵбъ украсился новыми знаменитыми членами, Фоксъ, Рейнольдсъ, Боркъ, миссъ БюрнеЙ къ своей славѣ
присовокупили новыя заслуги и попрежнему оставались друзьями
шотландца, но Босвелль оставался вѣренъ идолу своей молодости,
другу своихъ лучшихъ годовъ. Не отказываясь отъ веселостей
свѣта, семейныхъ радостей и даже отъ сочиненія стиховъ, Босвелль
все-такп посвящалъ половину каждаго дня памяти ѵсопшаго лексикограа-а. Онъ нривелъ въ* порядокъ всѣ матсріалы', собранные и у ъ
въ-теченіе долгаго знакомства съ поэтомъ, съ невѣроятнымъ терпѣшемъ присовокупилъ къ нимъ запасъ новыхъ свѣдѣній и новыхъ
замѣтокъ, надоѣлъ каждому изъ бывшихъ друзей Джонсона своими
разспросами, и наконецъ принялся за обширный трудъ, обезсмертивнпй его имя. Старый поэгъ и за гробомъ наградилъ безнримѣрную преданность своего почитателя: Босвеллю сѵждено было дожить до такой извѣстности, о какой, безъ сомнѣнія, нашъ добрый
чудакъ не мечталъ дажс въ самую горячую пору юношескихъ мсчташй.
) В с ко р ѣ П0С.ІѢ к о н ч н н ы по вта , друзья сооруд или ему, по п о д п и с к ѣ , два пам ятппна: пе р вы и въ л о и д о и с ко іі ц е р кви сл. ІІа в л а , второй въ личф ильдскомъ соборѣ.
Ііс р в ы й изображаетъ самого Д ж о н со па, ирислоиивш им ся къ ко л о н н ѣ и держащ имъ
р у к ѣ свеРт о къ съ послѣд ни м и словами изъ «С транппка»: «И п усть опъ получитъ
з аслуж енную плату за т р у д ы с в о и ! (ци тата изъ Д іо н и с ія Геогр аф а). С кульпторъ
Д *о п ъ Ь еконъ , и и ѣ л ъ н есча стп ую идею изобразить лекси ко гр а ф а въ р и м ской тогб,
а с о с іа в и те л ь падписи на п ье д е ста лѣ, докто ръ П е р р ъ , до того п ростеръ свою лю оовь къ д р е вво сти, что п ока за лъ п оэта уы ерш и м ъ въ декабрскгя иды. Л ичф ильдс к ій п ам ятя и къ п рощ е; он ъ с о с т о и іъ и з ъ медальона, иадгробиаго кам ня и вадписи
на а н гл ій с ко ікъ я з ы кѣ , безъ вся кихъ п р е те н зій .

Въ 1785 годѵ, желая удостовѣриться въ томъ, какъ будетъ
принята читателями задуманная имъ біограоія, Босвелль отпечаталъ въ Эдинбѵргѣ «Описаніе поѣздки къ Гебридскимъ островамъ»,
которое, какъ мы ѵже имѣли случай видѣть, много лѣтъ, какъ
ходило по рукамъ его пріятелей въ рукописи. Успѣхъ могъ назваться неимовѣрнымъ: легкость разсказа, простодушіе разсужденій, описательный даръ, соединенный съ наивностью и добродушнымъ, но комически-важнымъ изложеніемъ самыхъ микроскопическихъ подробностей, драгоцѣнные образчики Джонсоновой бесѣды,
и наконецъ самое обиліе анекдотовъ о лицахъ знаменитыхъ и еще
живыхъ, всѣ эти достоинства н недостатки, интересуя - собою и
ученыхъ н праздныхъ любителей легкаго чтенія, и публику, и
сплетнпковъ, разомъ поставили Джемза Босвелля въ число первоклассныхъ брптанскихъ литераторовъ. Шутокъ, насмѣшекъ и желчныхъ критикъ тоже было довольно: кто забавлялся, пересказывая
непріятности, перенесенныя добрымъ Джемми оп> своего идола, во
время поѣздки; кто дѣлалъ комментаріи насчетъ того, сколько разъ
вѣрный шотландецъ напивался съ Колемъ и Коррикатахиномъ; кто
сочинялъ смѣшные стихи на шотландцевъ; кто пародировалъ цвѣтистый и высокопарный слогъ Самуила Джонсона. Какъ бы то ни
было, все изданіе «ГІоѣздки» разошлось съ быстротою, и скоропоступилъ въ продажѵ главпый трудъ ея автора, имснно «Шизнь
Самуила Джонсона», въ двѵхъ огромныхъ, толстыхъ томахъ, іп 4°.
Три изданія раскупились въ два года *); Босвеллево твореніе пріобрѣло популярность, до сихъ поръ несравненнѵю, ннкѣмъ неоспариваемую — популярность, которая растетъ съ каждымъ годомъ,
съ каждымъ годомъ становясь понятнѣе и безпримѣрнѣе.
Далыіѣйшія похождснія Джемза Босвслля не представляютъ
много пищи біограиамъ. Послѣ смерти стараго лорда Охинлекка **),
знакомаго намъ изъ описанія поѣздки къ Гебридскимъ островамъ,
небольшія владѣнія старика и Охинлеккскій замокъ перешли кт.
нашему дрѵгу, но имѣніе оказалось обремененнымъ долгами, такъ
что Босвелль долженъ былъ, для исправленія своихт> дѣлъ, провести много лѣтъ въ Шотландін, отказывая себѣ во многихъ удобствахъ жнзни. Къ счастью, успѣхъ Джонсоновой біографіи, выго* ) П е р в о е изданіе отпечатано бы ло въ 1 7 9 1 году.
* * ) П о сл ѣ д п іе год ы лорда О іи н л е к к а бы ли п е сч а стн ы п для н его и для Б о с велля. О тецъ Джеммн вступил ъ въ бракъ съ молодой дѣв уш кой изъ п р о сто го зва н ія ,
передалъ ей свои паличнм я д е н ьги , нядѣлалъ долговъ , и т о л ь ко передъ см ертью
прн м н рился с ъ сы и о м ъ , весьма ого р че вн ы м ъ по поводу страин аго брака и его
п ослѣдствій.

ды, доставленныя автору ея вторымъ изданіемъ, и наконецъ жалованье по занимаемой Босвеллемъ должности въ судѣ, помогли доброму шотландцу выпутаться изъ нужды и переѣхать въ Лондонъ,
поближе къ знаменитымъ друзьямъ Джонсона и своимъ собственнымъ пріятелямъ. Въ Лондонѣ, Босвелль дѣлилъ свое время между
удовольствіями свѣта и учено-нолитическими трудами, не забывая
при томъ пополнять свою колоссальную біограФІю новыми замѣтками, ири всякомъ удобномъ случаѣ перебраниваясь съ многочисленными своими завистниками. Ему хотѣлось бы занять мѣсто въ
парламентѣ, но всѣ попытки по этому случаю оказались неудачными, а Фоксъ и Боркъ постоянно отговаривали Джемми отъучастія
въ борьбѣ партій. Ребяческая сторона Босвеллевской натуры не
утратилась съ годами: незадолго до своей смерти, добрый чѵдакъ
пойманъ былъ кружкомъ своихъ насмѣшливыхъ пріятелей въ типограФіи, за корректурами листовъ «Жизчи», въ бархатномъ, расшитомъ нозументами каФтанѣ, со шпагою и въ шляпѣ съ плюмажемъ, носреди толпы разннувшихъ рты наборщиковъ.
Въ этотъ день Босвелль представлялся ко двору, и восхищенный своимъ блестяіцимъ костюмомъ, не могъ ѵтерпѣть, чтобъ не
заѣхать оттуда, не переодѣваясь, въ типограФІю. Корректуры принеслибъ ему на домъ, какъ это всегда водилось, но тогда эффѳктъ
великолѣпнаго каФтана оказался бы ѵтраченнымъ для наборщиковъ. Доволыіый своей судьбою и своей славою, произведя на свѣтъ
двоихъ сыновей іі трехъ дочерей - красавицъ, добрый чудакъ
Джемзъ Босвелль умеръ тихо и спокойно, 19 марта 1795 года,
пятидесяти-пяти лѣтъ отъ родѵ, надъ страницами новыхъ дополнен'й къ Джонсоновой біограФІи. Лондонскій артистическій кругъ
былъ опечаленъ его смертью, и долго еще посѣтители Джонсонова
клуба вспоминали своего вѣчно добраго, вѣчно веселаго, вѣчно
озабоченнаго собесѣдника, всегда готоваго вспоминать о Самѵилѣ
Джонсонѣ, и спокойно встрѣчать шуточки надъ самимъ собою. —
, «ДоктОръ Джонсонъ», говоритъ одинъ изъ современныхъ біогра«былъ необыкновеннымъ существомъ, но и Босвелль, въ свою
1очередь, не могъ назваться ничтожнымъ человѣкомъ. Онъ соединялъ живые пріемы съ неутомимой любовью къ труду, любопытство городского сплетника съ терпѣніемъ составителя хроникъ.
Имѣя высокое мнѣніе о себѣ самомъ, онъ былъ всегда готовъ любить и хвалить другихъ. Гордясь своимъ именемъ и происхождешемъ, онъ умѣлъ склоняться передъ дарованіемъ, въ какой бы
скромной долѣ оно ни находилось. Совремеішики часто говорятъ о
немъ, какъ о существѣ назойливомъ, чванномъ, болтливомъ и спо-

собномъ надоѣдать; въ отзывахъ ихъ есть частица истины, но
самыё эти недостатки для насъ драгоцѣнны. Его маленькое чванство никого не оскорбляло, его любопытство направлено было ко
всему прекрасномѵ и интересному; если онъ и надоѣдалъ кому, то
надоѣдалъ излишней веселостью, готовностью на услуги, разснросами, имѣвшимп цѣлью ѵвеличеніе занимательности своего безсмертнаго труда. Даже слабости Босвелля были ему полезны —
надъ нимъ часто шутили, но его принимали всюду; онъ не возбуждалъ ничьей злобы, не заставлялъ никого надѣвать маску. По
роду и воспитанію, онъ годился въ товарищи аристократамъ, по
весе^ости и обязательномѵ нраву — былъ любимъ низшийи. Онъ
много читалъ и много видѣлъ. Онъ имѣлъ даръ хорошо разсказывать видѣнное и вычитанное; въ передачѣ же читателю бесѣды
своихт> дѣйствующихъ лицъ, Босвелль не имѣетъ себѣ равнаго.
Лицъ, которыя говорять менгду собою на его странииахъ, мы будто
/ видимъ иередъ собою.
■-------НВътіорт^Гетной залѣ Охинлекскаго замка виситъ до сихъ поръ
и показывается рѣдкимъ посѣтигелямъ этого негостепріимнаго края
изображеніе Дѵкемза Босвелля во весь ростъ, въ кафтанѣ и треугольной шляпѣ, писанное на полотнѣ сэромъ Джосуа Рейнольдсомъ, о которомъ мы имѣли случай уноминать такъ часто. Портретъ представляетъ человѣка среднихъ лѣтъ, съ свѣжимъ и добродушнымъ лицомъ, къ которому не очень идетъ важная и при
всемъ томъ нѣсколько комическая задумчивость, по нему разлитая.
Маленькій рисунокъ Джорджа Ленгтона, ириложенный къ послѣднему изданію Крокерова «Босвелля», представляетъ Джемми Босвелля
въпроФиль, съ длинною косою, съ руками, заложенными назадъ н
величественно поддерживающими длинную палку съ кистями. 0
семействѣ Босвелля нечего скавать интереснаго. Великобританія и
Еврона провозглашаютъ единогласно, что «Жизвь Джопсона» —
превосходное сочиненіе, а простодушный біограФъ великаго лексикограФа принадлежитъ къ малому числу причудливыхъ, но истинно
милыхъ писателей.
Шутки, пародіи, забавныя подраженія, возбужденныя успѣхомъ
Босвеллевой книги, по своей многочисленности, могутъ составить
цѣлую коллекцію, объемомъ далеко превышающую знаменитую
«І0Ііп50п’$ ІіГе», не взирая на ея толстые восемь' томовъ. Остроты
и гирады по поводу Босвеллизма можно отыскать въ самыхъ новѣйшихъ кипсекахъ, или на страницахъ того, или другого послѣдняго нумера британскихъ обозрѣній. Одну изъ остроумнѣйшихъ
шутокъ въ этомъ родѣ мы представляемъ нашимъ читателямъ,
т . IV.

16

какъ необходимое дополненіе всего труда. Авторомъ пародіи, имѣввъ свое вРемя немаловажный успѣхъ, былъ молодой литераторъ по имени Александръ Чельмерзъ (Сііаітегз).
УРОКЪ ВЪ Н А У К Ѣ

Б І О Г Р А Ф І И , ИЛИ

О ТОМЪ,

КАКЪ

должно

ОП И С ЬІВ АТ Ь Ж И З Н Ь СВОЕ ГО ДР УГ А .

Извлеченіе изъ жизнеошсанія дмтора П о щ а , въ дасяти томахъ
написанныхъ Джемзомъ Бощомъ, который п р о ть та л ъ *)
вмѣстѣ съ нимъ около пятидесяти лѣтъ.
Мы обѣда.™ въ харчевнѣ. Докторъ Поццъ быдъ весь день необыкновенно поучителенъ. Мы говории о книгахъ. Я уионя,,ѵЛъ
объ исторш Тонми Трина, Н сказадъ, что Это ве.икое твореніе.
оццъ. Да, сэръ, это великое твореніе, но оно велико въ относительномъ смыслѣ. Когда вы были мальчишкой, вы считали
исторію Гомми Трипа великимъ твореніемъ; а теперь, сэръ вы сами великій человѣкъ, а Томми Трипъ мальчишка. Меня нѣсколько
оскорбило это замѣчаше, и мнѣ кажется, что онъ это примѣтилъ
иотому что, давя лимонъвъсвою тарелку, сказалъ: «Сэръ, никогда
0СК0Р®ляйтесь сравнешемъ. Меня сравнивали со многими вещами, но я никогда не обижался. Пусть скажутъ, напримѣръ, что я
похожъ на собаку, авы на собаченку, привязанную къ моему хвосту _ я не обижусь нимало. - Б о ц ц ъ . Но иныя сравненія развѣ
не бываютъ обидны и гн у с н ы ? -П о ц ц ъ . Нѣтъ, сэръ, сравненія
сами по сеоѣ необидны, онѣ негнусны какъ сравненія, гнусны
людп, ихъ себѣ позволяющіе. Всѣ ваши лябятъ дѣлать сравненія

Вечеромъ мы ужинали въ его домѣ, при чемъ я показалъ ему
стансы, сочиненные мною по поводу моихъ панталонъ. — Поццъ.
Сэръ, стихи хороши, но гдѣ вы могли найти тему для своего стихотворенія *). — Боццъ. Тутъ-то и видна изобрѣтательность поэта.
— Поццъ. Да, сэръ, но немногіе изъ вашихъ земляковъ возьмутъ
въ толкъ этѵ изобрѣтательность. Я потомъ долго разсуждалъ о
глубинѣ этого замѣчанія: оно можетъ служить доказательствомъ,
какую ясность вносилъ онъ въ каждый вопросъ о каждой отрасли
словесности. Я спросилъ его затѣмъ, какого онъ мнѣнія о зе,іеныхъ очкахъ? — Поццъ. Что касается до зеленыхъ очковъ, сэръ,
то я охотно бы носилъ ихъ, еслибы они .чнѣ нравились, или дѣлали пользу зрѣнію. Но еслибы кто нибудь пришелъ ко мнѣ и сказалъ, что зеленыя очки дѣлаютъ ему вредъ, я бы не сталъ принуждать его носить зеленыя очки. Нѣтъ, сэръ, я бы, напротивъ
того, отговорилъ его. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ, я снова спросилъ его мнѣнія объ этомъ предметѣ, и онъ почтилъ меня письмомъ, которое читатель найдетъ въ своемъ мѣстѣ, томъ шестой,
стр. 2,789. Я думалъ много объ этомъ предметѣ и признаюсь,
что въ подобномъ дѣлѣ нравственная воля человѣка не должна
быть стѣсняема.
На слѣдующій день я уѣхалъ изъ города, и, какъ значится въ
мосмъ журналѣ, находился въ отлучкѣ шесть недѣль, три дня и
семь часовъ. Въ теченіе этого времени нолучено было мною слѣдующее письмо.
Д ж емзу

за гіа в^е НаСМѢШКа

ВЬ' р8Я!еш еиъ Б о с в е ^ я в-ъ заглавіи еЮ кв и ги .

В охъ это

Яизнь Самуила Джонсона X . X . В . (доктора Правг.), закт чаю щ ая въ себѣотчетъ о его занятіяхъ и многочисленпыхъ т рудахъ, въ хронологическомг порядкѣ; собрат е его писъменной корреспонденціи и бссіъдь со чногими знаменитыми людьми, и много оригиналъныхъ вещей, имъ сочиненныхг
и еще никѣмъ доселѣ неизданныхъ.
В с е вообще долж но изображатъ собою обозрѣніе лит ерат ш ы и литературныхъ людей Великобританіи почти з а п о л у ш о л ѣ ^ Т т е ч е н Ь
котораю онъ процвѣталъ.
С о чя н ен іе Джемза Босвелля, въ д п у іъ тсім а іъ (ц и а гіо ).
(}и о Е і и і Оптгз
Ѵ о ііт а р а іе а і т е іи іі (Іе з с гір іа ІаЬѳІІа

Ѵгіа вепіз.
Л о в д о н ъ , печа та но у Г евр и Вальдуина,.
вздаио К арлом ъ Д и и и 1 7 9 1 .

Н ° Га1'

Боццу.

«Дорогой сэръ. Мой желудокъ совсѣмъ разстроился. ІІожалуй«ста, купите для меня нѣсколько турецкаго ревеню, да не забудь«те съ тѣмъ вмѣстѣ ирислать мнѣ томикъ вашего «Пугешествія».
«Пишите ко мнѣ чаще и пишите болыпе. Остаюсь вашъ пре«данный
С а м . ііо ц ц ъ » .
Было бы съ моей стороны непростительно не напечатать этого
письма, изъ котораго можно видѣть великій и сіяющій умъ этого
человѣка, котораго я съ гордостью называлъ своимъ знаменитымъ
другомъ. По возвращеніи моемъ въ городъ, мы съ нимъ снова
встрѣтились въ харчевнѣ. Мы много говорили въ этотъ день; его
остроуміе сіяло подобно молніи; нѣтъ часа въ моей жизни, въ который бы я не поучался и не извлекалъ пользы изъ его безцѣнныхъ рѣчей.
* ) П редоолагается, что Б оц цъ ш отлавдецъ.

Его познанія въ медицинѣ могли назваться неимовѣрными. Онъ
нередалъ мнѣ, что одинъ изъ нашихъ общихъ друзей занемогъ
ужасной болѣзнью: онъ потерялъ способность владѣть членами,
такъ что не могъ стоять и ходигь безъ посторонней помощи; языка онъ тоже лишплся, глаза его опухли, каждая жнлка вздулась,
и пульсъ бился до ста шестидесяти разъ въ минуту. При всемъ
этомъ лицо бѣднаго друга было блѣдно, а оконечности его тѣла
холодны. Полный соболѣзнованія, я сказалъ, что сейчасъ же схожу его провѣдать, и прибавилъ: « Я , сэръ, возьмѵ съ собою доктора Болуса». — Поццъ. Нѣтъ, сэръ, не ходите. Зная его благородную душу, я немало изумился и спросилъ, почему же не ходить? — Попцъ. Сэръ, вы не знаете въ чемъ состоитъ его болѣзнь.— Б оц ц ъ . Богаради, скажите, какая это болѣзнь?— Поццъ.
Сэръ, нашъ другъ, пьянъ мертвецки!
Это объясненіе повергло меня въ пароксизмъ хохота и онъ
присоединился ко мнѣ, ворочаясь всѣмъ тѣломъ, какъ это случалось всегда въ то время, когда онъ наслаждался успѣхомъ шутки;
но минуту спустя, онъ вдругъ остановилъ меня. — ІІо ц ц ъ . Сэръ,
вы не должны смѣяться тому, что было сказано мною. Сэръ, кто
смѣется при словахъ другого человѣка, скоро будетъ смѣяться
надъ нимъ самимъ. Сэръ, вы имѣете право смѣяться только при
своихъ шуткахъ: я думаю вамъ рѣдко придегся испытать это удовольствіе.
Въ этотъ день мы толковали о множествѣ предметовъ, но я
нахожу только неболыпое число замѣтокъ въ моемъ журналѣ. По
поводу полпива онъ сказалъ что этотъ напитокъ безвкусенъ. Онъ
говорилъ въ рѣзкихъ выраженіяхъ о противникахъ министерства,
и осудилъ одного изъ нашихъ друзей за его страсть къ печенымъ
яйцамъ. Вывѣски объявилъ онъ, на его памяти почти исчезли изъ
лондонскихъ улицъ. «Опера нищихъ», казалась ему безнравственнымт» твореніемъ. Я понробовалъ было вступиться за піесу, доставившую мнѣ столько наслажденія, но мнѣ ли было бороться съ
силой его ума? Вслѣдъ затѣмъ, къ моему крайнему удовольствію,
онъ сообщилъ мнѣ, какъ лечить мозоли, прикладывая къ нимъ
шолкъ, намоченный въ маслѣ. Онъ былъ высокаго мнѣнія о хронологіи сэра Исаака Ньютона, и по поводу большпхъ пряжекъ,
входнвшихъ въ общее употребленіе, замѣтилъ, что производство
этого товара даетъ полезное занятіе многимъ работникамъ.
На слѣдующій день мы обѣдали въ тавернѣ «Митра». Я заговорилъ о привидѣніяхъ. — ІІо ц ц ъ . Сэръ, въ пользу существова-

нія привидѣній также много аргументовъ, какъ и противъ ихъ существованія. В ы можете не вѣрить, но отрицать не имѣете никакого права. Я сообщилъ ему, что моя бабушка однажды видѣла
нривидѣніе. Онъ попросилъ разсказать всю исторію въ подробности, и пока я исполнялъ его желаніе, слушалъ меня съ глубокимъ
вниманіемъ. Когда я сказалъ, что иривидѣніе въ первый разъ явилось бабушкѣ въ видѣ бараньей ноги, а во второй въ видѣ чайника, онъ меня перебилъ, — П оццъ. Вотъ, сэръ, здѣсь я вижу
пунктъ немалой важности; доказательства хороши, но сама исторія не выдерживаетъ критики. Мы не можемъ отвергать, что духъ
или привидѣніе являлось въ двухъ вами ѵпомянутыхъ впдахъ, а
вмѣстѣ съ тѣмъ, разумъ отказывается этому вѣрить. Какое отпошеніе имѣетъ баранья нога съ чайникомъ, и для чего привидѣнію
являться въ этихъ двухъ видахъ? Оба предмета неспособны возбуждать страха. Между обоими предметами нѣтъ ничего общаго,
сэръ, оба предмета никогда не бываютъ видимы въ одно время и
въ одномъ мѣстѣ. — Боц ц ъ . Сэръ, я дѵмаю, что вообще старухи
часто видятъ привидѣнія. — Поццъ. Да, сэръ, и разговоръ ихъ
полонъ этимъ сюжетомъ. Я хотѣлъ бы имѣть при себѣ старуху,
чтобъ записывать ея разсказы. Болтливость старухъ драгоцѣнна
для любителей подробности.
Мы заговорили объ одномъ джентльменѣ весьма дурной ренутаціи. — П оццъ. Сэръ, онъ мошенникъ. — Боц ц ъ . Я всегда ненавидѣлъ мошенниковъ. — П оццъ. Тутъ-то вы и не правы — не
слѣдуетъ ненавидѣть мошенниковъ. Мошенники, сэръ, иногда бываютъ полезны. Я не хотѣлъ бы водить компаніи съ мошенниками,
но иногда не могу безъ нихъ обойдтись. — Б о ц ц ъ . Развѣ мошенники невсегда дуракп? — Поццъ. Н ѣтъ, сэръ, мошенникъ и дѵракъ не одно и тоже. Мошенникъ можетъ имѣть умъ, можетъ
знать многое, что дуракѵ недоступно. Всякій человѣкъ можетъ
быть дѵракомъ. На мошеннпковъ можно сдѣлать хорошую книгу.
Я желалъ бы, чтобъ явилась въ свѣтъ «Віо&гарЬіа Ріа^ііоза» или
«Жизнеописанія знаменитыхъ мошенниковъ» отъ древности до нашихъ дней. Говоря о повѣшеніи, я сказалъ, что по моему мнѣнію,
повѣшенный человѣкъ находится въ странномъ и неловкомъ положеніи,— ІІо ц ц ъ . Нѣтъ, сэръ, повѣшенный не находится въ странномъ положеніи; положеніе это разумно. Надо, чтобъ особа, всю
жизнь свою дѣйствующая кривыми и извилистыми путями, была
наконецъ приведена въ перпендикулярное состояніе. Я разсказалъ
о томъ, какъ мнѣ недавно случилось быть въ компаніи нѣсколькихъ джентльменовъ, изъ которыхъ каждый припомнилъ, какъ кто

нибудь изъ его друзей или родныхъ былъ недавно повѣшенъ.
— П оццъ. Сэръ, вспоминая объ этомъ, они постунали разумно.
Мы знаемъ тѣ хъ , кто былъ повѣшенъ и можемъ о томъ вспоминать, но людей, заслуживающихъ новѣшенія, мы не знаемъ всѣхъ,
и высчитывать такихъ людей въ компаніи было бы невѣжливостью.
Н ѣтъ, сэръ, объ этомъ предметѣ можно только думать.
XV.
Б іо гр аф ы Джонсона и л н ц а , писавш ія

о разныхъ с о б ы т ія іъ его жизни. ___Го у-

к и н с ъ , м и стри ссъ П іо ц ц и , и другіе. — Крокерово изданіе Босвеллевой «Ж изна
Джонсона». — Р азб ор ы этого изданія. - Этюдъ М аколея. - Взглядъ автора на
значеніе кннги. — Босвелль главное лицо въ сочвнепіи. — П ервая изъ автобіогр а ф ій , ко гда-либ о писапныхъ. —

Нападки на іа р а к те р ъ Босвелля, —

Бо свелля въ сочиненіяхъ Карлейля. —

Защ ита

Блистательны й взглядъ Томаса Карлейля

яа з ва ч е яіе Джонсоновой личности. — Благость и величіе. -

Б е зстр а ш іе и мнло-

сердіе. — Да здравствуетъ Джонъ Б ул ь . — Заключеніе.

Въ заключеніе нашего труда нелишнимъ считаемъ сказать нѣсколько словъ о матеріялахъ, изъ которыхъ читатель можетъ почерпнуть много интересныхъ, нами нетронутыхъ свѣдѣній о жизии Самуила Джонсона и его вѣрнаго біограФа, а затѣмъ, по поводу этого указанія, изложить новѣйшій взглядъ современныхъ
историковъ британской литературы на характеръ и значеніе обѣихъ нами названныхъ личностей.
Сэръ Джонъ Гоукинсъ, одинъ изъ друзей и душеприкащиковъ
лексикограФа; вскорѣ послѣ его смерти издалъ въ свѣтъ «Жизнь
Самѵила Джонсона», въ одномъ небольшомъ томѣ, заключавшемъ
въ себѣ достаточное количество любопытныхъ подробностей. Гоукинсъ для составленія своей книги, пользовался бѵмагами поэта,
имъ спасенными отъ сожженія, въ слогѣ же и манерѣ произведенія придерживался стараго порядка біограФІй, примѣшивая къ своимъ матеріаламъ собственные панегирики и разсужденія. Появленіе Босвеллевой книги нанесло рѣшительный ударъ Гоукинсовой
бюграФІи, и такъ какъ повѣствовательный талантъ ея автора не
могъ назваться значительнымъ, то и самое его сочиненіе вскорѣ
забыто публикою.
Госпожа Трэль, во время своего знакомства съ Джонсономъ, вела
небольшія замѣтки, и послѣ своего брака съ господиномъ Піоцци,
издала ихъ въ свѣтъ, давши имъ анекдотическую Форму и прибавивъ къ тому нисьма, въ разное время писанныя ей старымъ
поэтомъ. Книга ея пользуется репѵтаціею живого, оригинальнаго
произведенія, и вполнѣ заслѵживаетъ свою славу. Подвижной, ве-

селый, горячій характеръ женщины-автора, высказывается на каждой страницѣ, Мистриссъ Піоцци очень неблагосклонна къ Босвеллю, который платилъ ей тою же монегою. Письма Джонсона, ею
нанечатанныя не имѣютъ болыпого интереса. ЛексикограФъ хорошо писалъ свои посланія только тогда, если былъ чѣмъ-либо особенно растроганъ, или если предметъ письма, по важности своей,
принуждалъ его писать со стараніемъ. Письма, номѣщенныя въ нашей статьѣ, принадлежатъ всѣ безъ исключеніякъ этому разряду.
Изъ остальныхъ современниковъ, писавшихъ о Джонсонѣ н
Босвеллѣ, достаточно бѵдетъ упомянутъ мистера Рейта, автора
разсказовъ, нодъ названіемъ Джонсоніана (къ сожалѣнію, почти
цѣликомъ взятыхъ у Гоукинса, мистриссъ Піоцци и особенно Босвелля) и миссъ Френсесъ Бюрней, сочинительницу романа «Эвелина»—
извѣстнаго русскимъ читателямъ. Миссъ Бюрней, дочь композитора и сочинителя весьма уважаемыхъ статей о музыкѣ, видалась
съ Джонсономъ въ домѣ своего отца и вела съ поэтомъ дѣятельную корреспонденцію. Болыпая часть ея сочиненій, кромѣ «Эвелины», были исправляемы Джонсономъ, можетъ быть во вредъ ихъ
простотѣ. Фр. Бюрней, впослѣдствіи госпожа Дарблей, издала въ
свѣтъ, лѣтъ двадцать тому назадъ, свои «Записки», первая часть
которыхъ заключаетъ въ себѣ много интсреспыхъ разсказовъ о
Джонсонѣ и его шотландскомъ ноклонникѣ.
Въ обширномъ изданіи С епііетап’8 та^агіпе, любимомъ журналѣ прошлаго столѣтія, можно отыскать безчисленное множество анекдотовъ про Джонсона, панегириковъ и эпиграммъ, пародій на его слогъ, свѣдѣній о его образѣ жизни и занятіяхъ, онисаніе его послѣднихъ минутъ, и наконецъ, цѣлый океанъ шѵтокъ,
возбужденныхъ Босвеллевой біографіей. Мистеръ Масонъ, коментаторъ Шекспира и человѣкъ, лично знавшій Джонсона, по смерти Босвелля два раза издалъ его книгу, обогативъ ее множествомъ
замѣтокъ, анекдотовъ и новыхъ свѣдѣній, доставленныхъ очевидцами. Послѣднее изъ этихъ изданій принадлежитъ къ нашему столѣтію; оно было пущено въ свѣтъ въ 1804 году, и быстро раскуплено. Ближе къ нашему времени явилось нѣсколько статей о
Джонсонѣ и Босвеллѣ въ «Британской БіограФІи», энциклопедическихъ лексиконахъ и литературныхъ журналахъ Англіи. Вальтеръ
Скоттъ объѣздилъ Гебридскіе острова, составляя комментаріи къ
Босвеллевой «Поѣздкѣ», и украсилъ свой трудъ богатымъ запасомъ превосходныхъ анекдотовъ. Наконецъ, въ 1831 году, мистеръ Джонъ Уильсонъ Крокеръ, докторъ правъ и писатель, извѣстный своими этюдами въ «Оиагіегіу Веѵісѵѵ», по части исторіи

словесности, послѣ ыногихъ лѣтъ упорнаго труда, выпѵстилъ. въ
свѣтъ лучшее до сихъ поръ изданіе Босвеллевой «Жизни Джонсона», прибавивъ къ этой біограФІи «Поѣздку на Гебридскіе острова», огромное количество писемъ, нѣсколько тысячъ своихъ собственныхъ и чужихъ комментаріевъ, и кромѣ всего этого, ппипечатавши, въ видѣ приложеній, множество свѣдѣній о Джонсонѣ и
Ьосвеллѣ, свѣдѣній или совершенно новыхъ, или старыхъ, но
безъ вѣсти пронадавшихъ по журналамъ, также какъ на етраницахъ книгъ, вышедшихъ изъ продажи. Самъ Босвелль могъ бы
позавидовать неутомимымъ трудамъ и ревности мистера Крокера
Издатель его безсмертной книги не жалѣлъ ни ѵсилій, ни времени, «зъѣздилъ всю Англію, собирая анекдоты про Джонсона, его
автограФы и письма, даже имѣлъ аудіенціи у членовъ королевской ф эм и л іи , прося содѣйствія своимъ хлопотамъ и достѵпа въ
какіе-то архивы, для него недостѵпные. Главное попеченіе Крокера, какъ и слѣдовало ожидать, было устремлено на пояспеніе свѣдѣній, понятныхъ современникамъ Босвелля, нынѣ же темныхъ и
становившихся темнѣе съ каждымъ годомъ. Руководясь этой
мыслью, названный нами издатель дѣйствовалъ медленпо, осмотрительно, неутомимо, и наконецъ кончилъ свое дѣло въ совершенствѣ. Знаменитый книгопродавецъ Муррай издалъ книгу самымъ блисгательнымъ образомъ, и еще въ прошломъ году имѣлъ
удовольствіе нустить въ ходъ ея второе изданіе.
Книга Крокера, неоспоримо, лучшсе изъ всѣхъ существѵюЩихъ изданій Джонсоновой жизни, въ свою очередь породиіа нѣсколько журнальныхъ статей, изъ которыхъ одна, къ сожалѣнію
отчасти затемненная духомъ партіи, прнзнана всѣми любителями
оританской словесности за превосходнѣйшій трудъ, далеко оставившій назади все, что до сихъ норъ было писано въ Англіи о
оамуилѣ Джонсонѣ и его нреданномъ жизнеописателѣ. Авторомъ
этого классическаго этюда, помѣпіеннаго въ -1831 году на страницахъ «Эдинбургскаго Обозрѣнія», этюда, стоящаго цѣлой книги
по своему значен.ю, б ы лъ ^ м асъ Бабингтонъ Маколей, тогда еще
горячій молодой журналистъГВпослѣдствіи авторъ «ІІѣсень древняго Гима», «Исторщ Англіи», членъ нижней палаты и министерства, какъ секретарь военныхъ дѣлъ (весгеіагѵ оГ ѴѴаг). Этюдъ *)

Маколея, съ тѣ хъ поръ изданный нѣсколько разъ, при полномъ
собраніи критическихъ статей этого автора, въ Лондонѣ, ФиладельФІи и Лсйпцигѣ, начинается жосткими и невѣжливыми нападкамн на изданіе господина Крокера; но къ счастію, послѣ первыхъ страницъ, совершенно недостойныхъ «Эдинбѵргскаго Обозрѣнія» и его знаменитаго сотрудника
тотчасъ же идетъ рядъ
блистательныхъ поэтическихъ выводовъ, новыхъ мыслей, живыхъ
и нежданныхъ отступленій, лирическихъ вспышекъ, однимъ словомъ, в сѣ хъ тѣ хъ достоинствъ, которыя дѣлаютъ чудо увлекательности изъ самой незначительной статьи, подписанной Маколеемъ.
Идея, проведснная по всему гіроизвсденію, вполнѣ достойна своего
блестящаго изложенія. Оставивъ панегирики и анекдотическую
болтовню, безъ которыхъ до того не обходилась ни одна статья о
Джонсопѣ и Босвеллѣ, авторъ этюда всматривается въ характеры
обоихъ героевъ, признаетт> н тотъ и дрѵгой въ высшей степени
поѵчительными, а затѣмъ объясняетъ необыкновенный успѣхъ
Босвеллева творенія не столько анекдотическою еъо занимателъностью, какъ чрезвычайнымъ вліяніемъ названныхъ характеровъ
на сердца читателегі прошлаю, современнаю и, по всей вѣроятности, всѣхъ будущихъ поколѣнійЛ Въ «ЛоЬпзоп’^ ЬіГе» Маколей
видитъ не однѵ картинѵ старыхъ литератѵрныхъ нравовъ, не
одинъ рядъ живописныхъ подробностей и милыхъ анекдотовъ,—
подобнаго рода интересъ представляютъ многіе сборникп, неимѣвшіе сотой доли усгіѣха Босвеллева творенія,— въ безсмер гной книгѣ преданнаго шотландца кригикъ видитъ подробнѣйшую біографію великаго трѵженнка науки, соединенную съ автобіограФІей
самого Босвелля, съ самой нелицемѣрной, самой микроскопической изі» всѣхъ автобіограФІй, когда-либо являвшихся въ какойлибо словесностіі. II посвящая главную часть этюда изслѣдованіямъ о значеніи личности Джемза Босвелля, Маколей даетъ намъ
замѣтнть, что главнымъ героемъ книги, причиной ея громаднаго
успѣха должно считать Босвелля, и одного Босвелля, представившаго свѣту единсгвенный н неподражаемый примѣръ автобіогра-

* ) Джонсонъ Крокеръ былъ ненавистникъ редакціи «Эдннбургскаго Обозрѣнія*
какъ сотрудникъ «Трехмѣсячваго Обозрѣпія» ((^ и а гіе гіу Кетіеѵѵ), съ Маколеемъ же

прииѣнеиное къ журнальныиъ о тагья м ъ , довоі ьно хорошо

нмѣлъ неудовоіьствія по случаю совершенно р азл нчны іъ взглядовъ въ исторнче-

« 3“ аЧвНіе аі,гл,йеквго слова Е58^ - Заиѣнить это слово статьей или опысоввршѳнно невозможно. П о в ѣ сть , ф ельетонъ, статистичоекое свѣ .ѣ н іе ао-

з н а іъ превосюдное нздавіе Крокера негоднымъ, основываясь на маю мъ числѣ не-

пйПй'іеСК8Я 3а" Ѣ; Ка І0Ж в И0ГУТЪ бь,1ь н а з м “ ы м т ь п м и . О пы тъ — буквальныіі
ереводъ слова Е з з а у - не выражаетъ его значенія въ литературноиъ отнош енін.

скихъ тр уда іъ обоихъ п и сателеіі. У в іе к ш н с ь духомъ партіи , Маколей нето іько прнточпы хъ коммевтаріевъ, но самъ даже сд ѣіалъ вѣсколько промаховъ, виосіѣдствіи
выставленныхъ его противвнкомъ, при повомъ издинін книги въ 4851 году.

ИСКрѲННеЙ’ исповѣди самой откровенной, передъ котоорою признашя другихъ знаменитыхъ людей, ничто иное какъ
Г Я’ Н0; 1ишеш,ЬІЯ ИСТИНЬІ разглагольстпованія о самихъ себѣ
Характеръ Джонсона ирекрасенъ. вѣренъ, занимателенъ но 0Нъ
ДІНЪ не составляетъ оригинальности произведенія; зта можетъ
ьіть, единственная въ мірѣ оригинальность заключается въ безсознательныхъ признан.яхъ Босвелля, его самохвальной наивности, въ его простодушш, въ угольяхъ, которыя слабоѵмный чѵі,п п НаГребаетъ на свою с°бственную голову. Чуть Босвелль сходитъ со сцены па время, интересъ его книги слабѣетъ, чуть онъ
является опять, читатель съ жадностью кидается слѣдить затѣмъ

Т С° ЗДаНІе НаЧИНаетъ иѣлый рядъ признаній
которыхъ, можетъ быть, самый несамолюбивый человѣкъ не поТ :съ: \своей
Т Гсовѣстью!
! аМ° МІ СебѢ’ ВЪ тишинѣ своего кабинета, наединѣ
Босвелль, — мы передаемъ здѣсь своими словами мысль Маколея, — срамитъ самъ-себя поминутно, номинѵтно развиваетъ онъ
с о Г т 1 ЧГ Г еЛеМЪ; СЪ неслыханнымъ простодушіемъ, картинѵ своей
собственной жалкогі д уш и, свопхъ д ѣ тск и хъ , ѵморительныхъ'стран-

Н0СТе ’ " читатель «аслаждается ею, потому что картина неподражаемо вѣрна, и потому что во всякомъ изъ насъ есть своя затачастица оосвеллизма. Мы видали людей, которые хладнокровно и искренно вели разсказъ о своихъ престѵпленіяхъ, о своемъ
развратѣ, освоихъ великихъ ошибкахъ, по каждый изъ этихъ
автоб.ограФовъ отшатнулся бы съ ужасомъ отъ своего трѵда еслибъ его попросиліі передать публикѣ рядъ собственныхъ' свонхъ
мелкихъ ѵничиженій, смѣшныхъ и обидныхъ приключеній, ошине ЭФФектньіхъ, но жалкихъ и всего болѣе забавныхъ. Сильные нередъ гнѣвомъ, гонен.емъ свѣта, мы боимся его насмѣшекъ
болѣе гиѣва и гонеіі.й; мысль, что наши признанія насмѣшатъ
м.ръ на нашъ же счетъ, способна ѵбить собой разскащика! И
вотъ ночему признан.я Босвелля единственны, несравненны въ
своемъ родѣ! Глупый педантъ, — онъ простодушно восхищаотся
своимъ педантизмомъ, считая его за ученость; льстецъ и паяцъ
онъ •'щеславится этими званіями; старая баба по своей любви къ
сплетнямъ, онъ не видитъ въ этой любви ничего постыднаго Его
ругаютъ въ глаза самымъ дерзкимъ образомъ, онъ наі.вно передаетъ свою печаль но этому случаю; надъ нимъ смѣются онъ
выписываетъ насмѣшку всѣми буквами; его выгоняютъ изъ дома за ГЛУПУЮ болтовню, онъ опять туда вторгается со стихами
нроситъ Іірощешя, и.получивъ его, сообщаетъ всю исторію чита-

телю. Онъ напивается пьянъ, поутру его ругаютъ какъ мальчишку,
и онъ оішсываетъ свой страхъ, даетъ слово исправиться, и потомъ опять является передъ читателемъ въ пьяномъ видѣ, и опять
безъ трепета выноситъ шутки, жосткія слова, унижепія всякаго
рода. Какой человѣкъ, хотя бъ ему обѣщали громадную славѵ
впереди, согласится хладнокровно разсказывать публикѣ событія
такого рода? Но у Босвелля мѣдный лобт>, и онъ тщеславится своимъ срамомъ. И вотъ какимъ пѵтемъ добился онъ въ одно время
до того, что слава его гремитъ по всей Европѣ, между тѣмъ какъ
его родной сынъ стыдится говорить съ кѣмъ нибудь про книгу,
прославившую имя его родителя.
Въ Босвеллѣ было только одно доброе качество: ровность нрава, потому что простодушія въ разсказѣ своихъ презрѣнныхъ
д'Влъ мы не считаемъ добрымъ качествомъ: простодушіе это имѣло зародышь въ тщославіи, понимаемомъ но своему. Съ помощью
ровнаго и веселаго нрава, Босвелль пробрался во всѣ лучшіе круги Лондона, и высмотрѣлт. все то, что иамъ сообщаетъ, но въ
каждомъ изъ этихъ круговъ онъ не былъ уважаемъ нисколько.
На него смотрѣли почти какъ на шѵта, и онъ не тяготился этимъ.
Отъ Джонсона перенесъ онъ болѣе униженій, чѣмъ отъ кого лпбо, но врожденное безстыдство Джемми не видѣло въ нихъ ничего ужаснаго: онъ могъ бесѣдовать съ лексикографомъ, считался
его другомъ, — и съ него было довольно. И такъ, съ помощью
качествъ жалкихъ и постыдныхъ, Джемзъ Босвелль нетолько подарилъ свѣтѵ первую изъ всѣхъ автобіограФІй въ свѣтѣ, но даже навѣкп прославилъ писателя, смотрѣвшаго на него какъ на
нѣчто среднее между своимъ негромъ и вседневнымъ шутомъ для
бесѣды.
-----ТЗковъ взглядъ (правду сказать, взглядъ несовсѣмъ лестный)
Томаса Бабингтона Маколея на Босвелля н причину успѣха его
книги. Новость взгляда, блескъ изложенія, совершенно утраченный
въ нашемъ блѣдномъ сокращеніи, не скрываютъ, однако ж е, отъ
насъ отЧасти непонятной строгости къ особѣ преданнаго шотландца *). Смѣшно было бы съ нашей стороны и съ нашими неполны* ) Н е дуиалъ лн Маколей, описывая нѣкоторын изъ к а іе с тв ъ Босволля, кольнуть послѣдняго вздателн его кнвги, ииенно Крокеря, простиравшаго свою ревво сть по взданію , собраиію иовьиъ матерінловъ, н, м о ж етъ бы ть, доьучнымъ разспросамъ о Джонсонѣ и Бо све ллѣ, — до пѣкотораго босвеллизма'! Крокеръ дѣйствительно не оставилъ въ покоѣ нв одного сем ейства, въ которомъ находились
лица, номнившін его героевъ, и даже потревожилъ, к акъ мы видѣли, королевскую
ф аинлію .

ми матеріялами иодъ рукой, оспаривать выводы одного изъ знаменитѣйшихъ писателей, которыми гордится Великобританія; но къ
счастью, въ сэмой Англіи нашлись защитники бѣднаго Босвелля,
и мы, опираясь на ихъ слова, еще можемъ съ нѣкоторымъ основаніемъ, высказать то, чтО думаемъ по этому предмету. Нѣтъ сомнѣнія, что кнпга Босвелля драгоцѣнна автобіограФІею, которой
ничего подобнаго не было въ образованномъ мірѣ; нѣтъ сомнѣнія
въ томъ, что нризнанія Босвелля могли быть сдѣланы только имъ
однимъ; нѣтъ сомнѣнія въ томъ, что преданный Джемми могъ наз-ваться существомъ въ высшей степеии комическимъ. Но признать
дуракомъ, педантомъ, шутомъ п жабоѣдомъ *) человѣка, подарившаго намъ одну изъ восхитительнѣйшихъ книгъ во всемъ книжномъ царствѣ, — мы не рѣшаемся; не потому что онъ подарилъ
намъ эту книгу, но потому, что во всѣхъ дѣлахъ и признаніяхъ
Босвелля, различая миого смѣшного, мы не видимъ ничего подлаго и позорнаго. Самъ Маколей отдаетъ полную честь Босвеллевой
правдивости, да и вт. самомъ дѣлѣ, кто способенъ заподозрить
во лжи человѣка, заставляющаго цѣлый міръ надъ собой потѣшаться? а въ «.Іоііпзоп’» ЬіГе» ясно высказано, какъ лексикограФЪ
заставлялъ забывать каждую непріятность, имъ сдѣланную шотландцу, — или дрѵжеской услѵгою, или откровеннымъ, отъ сердца
выходящимъ извиненіемъ **). Самъ Маколей, въ своей «Исторіи» и
«Собраніи историческнхъ этюдовъ», сообщалъ намъдокакой степени пьянство развито было въ Англіи X V II и X V III столѣтій;
изъ этого мы можемъ вывести заключеніе, что Босвелль, простодушно разсказывая свои попойки и ихъ горесгныя послѣдствія,
не можетъ быть поставленъ наряду ст> джентльменомъ нашего
времени, который вздумалъ бы печатно хвастаться своими продѣлками въ нетрезвомъ видѣ. И опять: Маколей, поэтическими чертами изобразивъ намъ въ своемъ этюдѣ всѣ униженія, всѣ бѣдствія
бѣдныхъ литераторовъ въ сказанныя столѣтія, самъ ведетъ
насъ къ тому заключенію, что Босвелль, рано вступившій въ литературный крѵгъ своего времени, не имѣлъ нричины видѣть въ
какихъ нибудь шуткахъ или жосткихъ словахъ значительнаго оскорбленія своему достоинству. Критеріумъ обидъ, если позволено
будетъ такъ выразиться, во многомъ измѣнился въ теченіе столѣ* ) Т оаЛ -еаІег (пожиратѳль жабъ) апгліН ское вы раж евіе, означающее челок а , саособваго переносить всѣ возможныя иасмѣшки и увнж енія, длн сво ніъ выгодъ.
* * ) Вообще Босвѳ^ль, конѳчно, нѳ стрададъ ии отъ кого сто лько , какъ отъ своего великаго друга, но во всей его кнн іѣ едва лн есть десять нримѣровъ вспыльчивости и насмѣшекъ со стороиы Джонсоиа.

тія , и джёнтльменъ, котораго въ наше время вызовутъ на дуэль
за невѣжливое слово, можетъ быть, за восемьдесятъ лѣтъ назадъ
прибилъ бы своего противника гдѣ нибудь на улицѣ, не подвергаясь ни нареканію свѣта, ни опасности отъ вызова.
Льстить знаменитымъ современпикамъ, навязываться къ нимъ
въ друзья и переносить отъ вихъ шелчки и царапииы, Босвелль
любилъ отъ всего сердца^ИНо въ обществѣ великихъ людей своего времени онъ не былъ ни шутомъ, ни негромъ, а просто веселымъ и простодушнымъ пріятелемъ, готовымъ на услугу, негнавшимся за шуткою и жертвовавшимъ собой для общаго увеселенія.
На него рисовали карикатуры *), про него еочиняли смѣшныя исторіи, но ггрезирать Босвелля не могъ и не желалъ никто изъ его
пріятелей. Ребенокъ до конца жизни, нашъ шотландецъ хранилъ
въ своей душѣ, вмѣстѣ съ многими ребяческими слабостями, теплоту, ласковость, мягкость дѣтства. ІІочтительный сынъ, нѣжный
супругъ и отецъ, онъ умѣлъ вводить въ своп дружескія связи
нѣчто привлекательное и родственное; читая онисаніе его хлопотъ о прибавкѣ Джонсону пенсіи, его восторга ири уснѣхѣ ходатайства, нетрудно будетъ убѣдиться въ справедливости нашихъ
словъ. И горячность эта, послужившая поводомъ къ характеристическомѵ энитету: «преданный Босвелль», не пропадала безъ взаимности. Лордъ-канцлеръ Тюрло отвѣчаетъ вѣжливымъ, теплымъ письмомъ на нисьмо Босвелля по случаю 'Джонсоновой поѣздки въ
Италію; первый живописецъ того времени, сэръ Рейнольдсъ, охотно вызывается написать портретъ Босвелля, и ждать унлаты до
поправленія его состоянія; суровый лексикографъ, отпуская шотландца въ Голландію провожаетъ его до моря, и стоя на берегу,
смотритъ какъ отплываетъ корабль, увозящій изъ Англіи еговѣрнаго почитателя. Постѵпаютъ ли такъ съ шутами или презрѣнными сплетниками? Мы умалчиваемъ о несомнѣнномъ, громадномъ
литературномъ талантѣ Босвелля, который самъ по себѣ, безъ
всякихъ другихъ достоинствъ, могъ извинить собою многое въ характерѣ шотландца, и не только извинить, но даже окружить осо-

* ) Одиа изъ кар икатуръ, рисовапная сэромъ Т . Л ауренсо м ъ , приложена къ
Крокѳрову изданію. Босвелль изображѳнъ въ видѣ то лстяка съ нѣсколько удлннненныиъ иосомъ и губам и, вытяпутыми

вперѳдъ, въ задумчивой позѣ.

Лидо ды-

ш итъ добродушіемъ, и во всеіі карикатурѣ иѣтъ вичего обидпаго. Въ приложеніи
къ с т а т ь ѣ , читатѳль найдѳ тълатири ческо ѳ подражѳиіѳ Чельмерза слогу Босвелля,
и опять у б ѣ д и тся , что и въ зтой сати рѣ весѳлости гораздо болѣѳ, чѣмъ обидиой
ш утливости.

бу Босвелля проявленіемъ обіцей симпатіи, общаго ѵчастія, общей
иризнательности.
Любящая и преданная натура Джонсонова біограФа превосходно
охарактеризована однимъ изъ соперниковъ Маколея *) въ слѣдующихъ замѣткахъ. «Слабости и дурныя стороны Босвелля видимы
всякому изъ поверхностныхъ даже читателей. Но его добрыя качества, противорѣча нравамъ и обычаямъ того времени, принадлежа
собственно ему, — не усматриваются съ такой же легкосгью. По
лицу Джемми, по его сплетнямъ, по его подвигамъ на юбилѣе Шекспира **), по его>доволыю нетрезвой жизни, легко обрисовать Босвеллевы недостатки, но не то съ великими и истинно добрыми его
качествами. Скажемъ разомъ: этотъ человѣкъ имѣлъ правдивость
взгляда, и теплое, любящее, правдивое, рѣдкое сердце. Ко всему
благому н великому тянулось это сердце, какъ желѣзо къмагниту,
и тянулось, и прицѣплялось, и шло вмѣстѣ съ лицомъ, имѣвшимъ
въ себѣ благость и величіе, шло съ нимъ во что бы то ни стало,
жертвуя всѣмъ для этого товарищества. Сообразите, какое воспитаніе получилъ Босвелль на своей полудикой родинѣ, какими предразсудками былъ онъ зараженъ, сколько ужасныхъ, унизительныхъ
нрепятствій встрѣчало его сердце, рвавшееся ко всему благому и
великому, — сообразите все это и вы убѣдитесь, сколько героизма
душевнаго, сколько силы вмѣщалось вълюбящемъсердцѣчудака!...
Всіюмните, въ какую эпоху Босвелль привязался къ своему идолу,
бѣдному, больному, суровому писателю (писателю тѣ хъ вмеменъ!),
въ потертомъ каФтанѣ, обитателю сумрачной квартиры въ ТемпльЛенѣ, квартиры, украшенной, присутствіемъ слѣпой, сварливой,
бранчивой старухи! (мистриссъ Уильямсъ). Еслибъ Босвелль искалъ
для себя выгодъ и извѣстности, вина и ѵгощенія, блеска и свѣтскихъ радостей, ие лучше ліі бы емѵ было привязаться къ какомунибудь лорду или капиталисту, объѣдалѣ и волокитѣ, хлѣбосолу и
эиикурейцу? Развѣ въ Лондонѣ того времени не было министровъ
и канцлеровъ, храбрыхъ воиновъ и судей, людей знаменитыхъ и
стоящихъ знаменитости, которые могли бы хорошо оцѣнить и наградить идолопоклонство Босвелля. И Босвелль точно угождалъ
этимъ людямъ, дорожилъ ими, но иредметомъ его высокаго, идеальнаго поклоненія былъ Джонсонъ, и одинъ Джонсонъ. Взгляните,

* ) С и . Г г а з е г ’ в т а & а г іп е за 1 8 3 2 — разборъ Кроккеровой книгв. Лвгоромъ
рецеезіи быть Т . К а р іе й л ь , къ которому мы еще вернемся, говоря о лвіно ети
Джонсона.
* * ) См. вы ше.

какъ нашъ шотландецъ, бросивъ свой адвокатскій парикъ, летитъ
на почтовыхъ въ Лондонъ, будто на празднество, торопится и радуется, и идетъ въ пыльную квартиру мудреца, своего идола Джонсона, и пьетъ мутнуй кофѳ вмѣстѣ съ нимъ и слѣпой старухой, и
переноситъ вѣчныя противорѣчія своимъ словамъ! Онъ счастливъ—
онъ можетъ жигь и слушать! Какая слава, какая осязаемая награда влекла Босвелля къ его другу? Его идолъ не былъ идоломъ
свѣта, его солнце въ глазахъ великаго большинства публики было
чѣмъ-то въ родѣ огромной, нескладной, сальной свѣчки, около
которой порхала н вертѣлась ночная бабочка, то-есть самъ Бос-,
велль...
«Многое нераскрыто, иное разъяснено въ преданности Босвелля
къ Самуилу, но кто въ ней не видитъ трогательнаго появленія
добра, высокаго обожанія мудрости, которое озаряетъ собою все
изображеніе? Его легкій, безъ усилія написанный трудъ, полонт.
истины, какъ полно истины отраженіе человѣческаго лица въ
зеркалѣ: тамъ, гдѣ чисто звркало — тамъ истина! Видите ли
какъ Босвелль, вдохновенный одною любовію, окруженный воспоминаніями, видѣніями, вызванными этой любовью, по ночамъ
оііисываетъ дѣла мѵдраго человѣка, передаетъ его рѣчи и его
черты, и наконецъ, мало по малу, не сознавая величія своего
трѵда, оканчиваетъ полную и великую Джонсоніаду — самое благородное, истинное, сіяющее, сердцу говорящее изображеніе,— изображеніе, которому столько столѣтій ничего нодобнаго не было
создано! Можетъ-быть, со времсіп» Гомера никто нетворилъ подобнаго дѣла, н книга Босвелля, во многихъ отношеніяхъ, стоитъ названія героической поэмы.. . Истинная одиссея нашего времени, не
иѣтая, но паписанная въ прозѣ, заключающая въ себѣ исторію не
воина, но мыслителя, писанная, за неимѣніемъ .Гомера, первымъ
любящнмъ сѵщесгвомъ, чье сердце было дальновидтье юловы!..»
Иснолненный чувства и энергіи диоирамбъ Карлейля останется
не нонятнымъ для многихъ читателей, если къ нему не прибавить
другого диѳирамба, еще болѣе пламеннаго, въ которомъ поэтъ-эссеистъ обриеовываетъ нередъ нами личность самого лексикограФа.
Нѣтъ средства читать этихъ страницъ, не становясь, по крайней
мѣрѣ, на нѣсколько минутъ, добрѣе и благородиѣе. Съ истиннымъ
наслажденіемъ выинсываемъ замѣтки Карлейля, извиняясь передъ
читателями въ нѣсколькихъ измѣненіяхъ и даже сокращеніяхъ нашего перйіода, или, вѣрнѣе, извлеченія.
«Оставивъ одиссею съ ея пѣвцомъ и схоліэстомъ, перейдемъ къ
самомѵ Улиссу, этому великому Самуилу Джонсону, много испытав-

шему, много извѣдавшемѵ человѣку, котораго жизнь, слова и дѣянія въ ней описываются.. . Къ избраннымъ смертнымъ, къ вождямъ
человѣчества принадлежалъ Самуилъ, и жизнь его не была грёзой,
но истинной жизнью, жизнью, пройденною, совершенною наяву. По
натурѣ своей предназначенъ онъ былъ на служеніе Господу и на
поученіе человѣчества, и не взирая на всѣ противорѣчія судьбы,
свершилъ свое назначеніе. Рѣдко въ какомъ-либо человѣкѣ, дары
врожденные небомъ, встрѣчали болѣе препятствій для своего проявленія, но Джонсону дано было, сверхъ-того, много жизни на долю,
много преградъ для ихъ одолѣнія, много работы, и великой работы!
И онъ жилъ, и одолѣвалъ, и трудился болѣе и лѵчше, чѣмъ бОльшая часть остальныхъ смертныхъ!
«Природа дала емѵ высокую, проницательную, почти поэтическую душѵ, но заключила ее въ болѣзненное и нескладное тѣло.
Созданный для движенія, онъ имѣлъ члены, болѣе способные коверкаться, чѣмъ емѵ повнноваться,— его внутренній глазъ имѣлъ
тѣлесными окнами тусклыя и больныя окна, онъ любилъ людей,
не могъ жить безъ нихъ, и между-тѣмъ первое впечатлѣніе, производимое ммъ на каждаго человѣка, было близко къ отвращенію!
Судьба дала новелительному Джонсонѵ въ удѣлъ бѣдность, и
вождю людей предстояло бороться съ Фортуной до концадней своихъ! И онъ безропотно вступилъ въ эту борьбу, и сталъ работать
за жалкую поденнѵю плату, и трѵдился безъ лжи, безъ искательствъ, безъ жалобъ, требуя, только права существовать своимъ
трудомъ и говорить истину людямъ! Вѣкъ, въ которомъ довелось
Джонсону жить, трудиться и поучать людей, не былъ вѣкомъсчастливымъ, для истины.то былъ вѣкъ противорѣчій и упадка убѣжденій, озаренный красною нланетой безвѣрія, вѣкъ раздоровъ, непокорства и скептнцизма въ политикѣ. Посреди бурнаго и мутнаго
моря, носреди чудовшцъ, обломковъ, морскихъ змѣй и грозныхъ
привидѣній пришлось плавать ладьѣ Джонсона, ислава кормчему—
иуть совершенъ со славой! Джонсонъ былъ одинъ на своейладьѣ,
потому-что люди одной съ нимъ партіи были также лживы н развращены и безвѣрны, какъ ихъ противники, — но нашъ вождь
людей смѣло плылъ впередъ, и его озаряла вѣра, какъ огненный
столпъ, вѣра, безъ которой все казалось ему мертвымъ и мрачнымъ, святая вѣра, свято сохраненная имъ посреди искѵшеній и
трѵдной борьбы! Въ немъ быладуша истиннаго воина, и онъ трудился какъ добросовѣстный воинъ, какъ послѣдній солдатъ, послѣдній по рангу, первый по безстрастію н покорности! Взгляните на
первыя десятилѣтія его литетатѵрной карьеры; съ какой силой ги-

ганта онъ трудится, признавая трудъ своимъ спасеніемъ и своей
обязанностью! Онъ готовъ, подобно Калибану, носить дрова и воду
для невѣжливаго книгонродавца Кэва; онъ готовъ отличаться однимъ
котчествомъ своихъ сочиненій, если нѣтъ другого отличія, если
для права жить и поучать человѣковъ нужно таскать дрова и воду!
Онъ можетъ писать все: латинскіе стихи, если ихъ покѵпаютъ, предисловія, обозрѣнія, политическія брошюры, драмы и поэмы, и пишетъ ихъ съ быстротой, но пишетъ такъ хорошо, такъ добросовѣстно, какъ только можетъ! «Человѣкъ, говоритъ онъ, можетъ
проживать въ Лондонѣ, тратя 18 ненсовъ въ недѣлю, завтракая
хлѣбомъ и молокомъ, обходясь безъ ѵжина, отправляясь въ-гости
въ тѣ дни, когда надѣвается чистая сорочка (а сіеап зііігі сіау)».
Всномните, каковъ человѣкъ, сказавшій эти слова, и вы увидите
въ нихъ паѳосъ, передъ которымъ всѣ Гьяуры и Гаролъды останутся въ тѣни! Въ другой разъ, на вечерѣ ѵ Трэлей, Джонсонъ,
читая въ своей сатирѣ описаніе бѣдствій чердачнаго ѵченаго,
вдругъ обливаегся слезами и рыданія вырываются изъ его груди;
мистеръ Скоттъ, мужчина гиганскаго роста, подходитъ къ поэтѵ,
и говоритъ, ласково ударяя его по плечу: «Что съ вами, дорогой
другъ. Вспомните, что вы, я и Геркулесъ всегда отличались меланхоліею!» Вотъ черты, вотъ свѣдѣніи, которыя говорятъ такъ
много, такъ выразительно! И Геркулесу невѣчно суждено было
ііравигь работу Калибана, — его послѣдніе годы украсплись обіцимъ ночтеніемъ, дрѵжбою, нѣкоторою независимостью и добрыми
дѣлами, дѣлами безсмергнаго милосердія! Что я имѣю — то
отдаю, то, что я роздалъ — мое боштство!. . .
«Джонсонъ учителыі вождь англійскаго народа, Джонсонъ принадлежитъ А игліи. Сѣмяна, зароненныя этимъ человѣкомъ въ умы
современниковъ, дали богатый нлодъ. Онъ не нанрасно трудился,
онъ могъ успокоиться, какъ воинъ, честно исполпившій свою многотрудную обяэанность. Если Англія избѣгпула кровавой ванны, которая выпала на долю Францін, если религія, спокойствіе, сила сопротивленія неустройствамъ славятся въ нашемъ отечествѣ, долго
будутъ въ немъ силыіы, то однимъ изъ поборниковъ великаго
дѣла былъ лексикограФЪ въ своемъ истертомъ каФ танѣ, Самуилъ
Джонсонъ, твердый, неутомимый, полный вѣры и духа покорности,
Джонсонъ, великій воинъ великаго дѣла, заставившій, при концѣ
своей многотрѵдной жизни, всю Великобританію смотрѣть не себя
и поучаться этимъ зрѣлищемь, Джонсонъ, герой истины, герой
труда и жизнп ! . . .
»Если спросятъ, съ помощью какихъ дарованій Джонсонъ соТ. IV.

16

здалъ себѣ и другимъ такую жизнь, и какое качество было отличительнымъ качествомъ его души: мы отвѣтимъ: сі> помощью
безсмрашія, — безстрашіе было основною добродѣтелью Самуила
Джонсона. Мы не признаемъ за безстрашіе смѣлость передъ мииутною и рѣдкою опасностью, смѣлость дѵэлиста или престугіника
передъ казнью, даже смѣлость людей, болѣе достойныхъ, посреди
смертной болѣзни или смертнаго боя. Высшее безстрашіе для насъ
не есть способность умирать прилично, — но оюить мужественно!
В ъ этомъ отношеніи Джонсонъ могъ назваться храбрѣйшпмъ изъ
храбрыхъ. Какой изъ смертныхъ боролся и страдалъ болѣе его?
кто побѣждалъ подобно ему? Какъ тяжка была ему жнзнь — крѣпость сомнѣній и страданія! «Главная моя забота — признается
онъ — заключается ві> томъ, чтобъ спасаться отъ самого себя»!
Со времени Джона Мильтона нн одна британская грудь не вмѣщала
въ себѣ сердца, ио своему безстраиіію подобнаго сердцу Самуила
Джонсона. Тѣсно соединешіыя съ безстрашісмъ, въ этомъ сердцѣ
обитали правота и честность. «Очищайтесь отъ лицемѣрія — г'оваривалъ Джопсонъ, — не говорите пустыхъ словъ даже для шутки, — бойтесь празднословія, какъ огня!» И въ трѵдахъ его, дажо
писанныхъ изъ нужды, для насѵщнаго хлѣба, иѣтъ лживаго слова,
нѣтъ лицемѣрія; онъ самъ часто признавался, что пишетъ изъ-за
денегъ и между тѣмъ писалъ такимъ образомъ! Онъ часто, въ бесѣдахъ, позволялъ себѣ сиорить для побѣды, но въ этихъ народоксалыіыхъ спорахъ онъ былъ руководимъ желаніемъ обсуживать вопросъ со всѣхъ сторонъ, доказывать людямъ, какъ часто
\цспгина состоітъ въ одномъ протюмъ пониманіи обѣихъ сторонъ
каоюдаго вопроса!
,
«Давно сказано, что милосердіе неразлучно съ безстрашіемъ, и
безстрашная дѵша стараго Самуила ио своей нѣжности и милосердію едва ли имѣетъ себѣ равныхъ. Его звали медвѣдемъ, и онъ
часто глядѣлъ и ворчалъ какъ медвѣдь, но подъ суровой оболочкой билось сердце, любяіцее какъ сердце матери, мягкое какъ сердце ребенка. Его гнѣвъ даже — былъ гнѣвомъ медвѣдицы, у которой отннмаютъ дѣтенышей. Затроньте при немъ вѣру, повиновсніе
власти, церковь, все то, чтб онъ считаетъ драгоцѣинымъ, спасителыіымъ для рода человѣческаго, н онъ бросается на васъ, не
изъ ненависти къ вамъ, но изъ любви къ тому, противъ чего вы
идете! За то іюлюбуйтесь, съ какой чистотой и сплой привязывается онъ ко всему живому— къстарой, слѣпой и сердитой старух ѣ , къ доктору Левету, къ коту Годжу! Взгляните, какъ онъ обраіцаетъ свой домъ въ госпиталь, раздѣляетъ съ бѣдняками свои

тяжелымъ трудомъ добытые шиллинги... великодѵшный старецъ!
Пусть Стернъ пишетъ сантиментальности по поводу издохшихъ
ословъ,
голосъ Джонсона грубъилишенъ нѣжности, — но нашъ
старикъ находитъ посреди улицы ѵпавшѵю дочь порока, и, какъ
самаритянинъ, несетъ ее домой, късебѣ, на своихъ плечахъГэтотъ
нескладный, сурово-лицый человѣкъ не былъ членомъ комитета о
супѣ для нищнхъ, но гдѣ , во всей Англіи, могли вы найти душу,
болѣе исполненную жалости, руку, болѣе отверстую, неистощимую
на благодѣянія? Лепта вдовицы — говорятъ намъ — передъ Богомъ стоитъ выше дрѵгихъ великолѣпныхъ даровъ!
«Можетъ быть это божественное чувство любви и привлекаетъ
насъ болѣе всего къ особѣ Джоисона. Мы видимъ въ немъ истиннаго брата человѣковъ, преданнаго сына земли. Читайте его письма, пнсанныя по случаю смерти матери, — какъ онѣ высокииспокойньь потому что ему нредстоптъ дѣйствовать, не плакать только; обожаемая родительница отията у него, но онъ долженъ писать Расселаса, чтобъ собрать суммѵ на ея погребепіе. Найдите въ
его замѣткахъ описаніе прощанія съ его старой, больной пріятельницей, Катериной Чельмерсъ, за нѣсколько дней до ея смерти! Въ
юности ему случилось раздражить отца, отказавшись ѣхать на какой-то рынокъ по его приказанію— черезъ пятьдесятъ лѣтъДжонсонъ вспоминаетъ свой поступокъ, ѣдетъ на то самое мѣсто, куда
его посылали, и въ память своего родителя, стоитъ нѣсколько времени посреди рынка, снявши шляпѵ, мечтая о своей юности и о
свопхъ даино усопшихъ родителяхъ. Современники худо цѣнили
эту любовь, наполнявшую собой сердцс Джонсона; ихъ близорукость извинительна; высокая сторона его души, закрытая причудами, открывается только вслѣдствіе вниматсльнаго наблюденія.
Учтивость Джонсона, прямо вытекающая изъ сердца, происходила
изъ той же любви. Онъ одѣвался дурно, но самъ нровожалъ женщинъ изъ своей квартиры до экипажа; въ его кабинетѣ находился трехъ ногій стѵлъ, и онъ всегда устанавливалъ его самымъ
безопаснымъ образомъ, при появленіи каждаго посѣтителя. Вѣжливость Джонсона не была фарисейско-бруммелистическою вѣжливостью Франта, который скорѣе согласигся претерпѣть мученія,
нежели за обѣдомъ два раза попросить супу, — нѣтъ, эта вѣжлизость вытекала изъ ѵваженія къ себѣ и другимъ людямъ, то
была вѣжливость натріарха!..
°Въ добрѣ и слабости, въ предразсудкахъ и во всемъ остальномъ, Джонсонъ могъ назваться чистымъ произведеніемъ Великобританіи, чистымъ йоменомъ, котораго члены сработаны въ Англіи,

*

англичаниномъ по своимъ интересамъ и своему воспитанію, человѣкомъ, живущимъ для Англіи и во всемъ видящимъ одну Англію,
Джонъ Булемъ образованной Европы! Да здравствуетъ же нашъ
литературный Джонъ-Буль, нашъ братъ и нашъ наставникъ,
нашъ чудакъ съ львинымъ сердцемъ и душой, исполненной милосердія!» ’ ).
Съ взглядомъ Маколея на личность Джонсона и на практическія трудности литературнаго поприща во время молодости лексикограФа, мы уже познакомили читателей въ самомъ началѣ
нашего труда. Намъ остается только проститься съ нимъ, и какъ
лучшее заключеніе къ исторіи Самуила Джонсона, перевести аоэтическую страницу, которою Маколей заключаетъ свой эпизодъ
по поводу Крокерова изданія.
«Мы прочли съизнова Босвеллеву книгу. Мы закрыли ее, и видимъ передъ собой залу Джонсонова клуба. На столѣ стоитъ яичница, нриготовленная Нюдженту, и лежатъ лимоны, потребованные
лексикограФомъ. Вокругъ стола — головы, вѣчно живущія на полотнѣ картинъ Рейнольдса. Вотъ очки Борка и высокая, худая фигура Ленгтона, сіяющая улыбка Гэррика и усмѣшка Боклерка;
вотъ Гиббонъ хлопаетъ по своей табакеркѣ и сэръ Джосуа съ
слуховой трубкой въ ухѣ. На авансценѣ странная Фіігѵра, знакомая такъ какъ только бываютъ намъ знакрмы лица людей, жившихъ вмѣстѣ съ нами: гигантскій корпусъ, нескладное, массивное
лицо, обезображенное знаками болѣзни, темный каФтанъ, черные
истертые чулки, сѣрый парикъ съ обожженными клочками волосъ напереди, грязныя руки съ обкусанными ногтями. Мы видимъ,
какъ тяжелая Фигура ворочается, слышимъ ея пыхтеніе, а потомъ
раздается въ нашихъ ушахъ: «Какъ, сэръ? — Что же изъ этого,
сэръ? — Нѣтъ, сэръ! — Вы ничего не понимаеге въ этомъ вопросѣ, сэръ?»
«Какъ необыкновенна участь этого замѣчательнаго человѣка!
Быть признаваемымъ современниками за классика, а потомками за
друга и собесѣдника! Получить отъ современниковъ всю хвалу, все
обожаніе, которое достается только отъ потомства, и только геніальнымъ людямъ! Быть такъ коротко знакому потомкамъ, какънемногіе люди знакомы своимъ современникамъ! Джонсонъ добылъ

* ) Нѳ извпняеися передъ ч н та те іе и ъ въ обширности іудл&еки — подобныя
страницы можно печатать безъ нзкиивніВ н оговорокъ. - Но мы должны предувѣдомить е г о , что покорянсь необходнмостн, и желан соблю сти к р а тк о с ть , принуждены былн сжать н , такъ с к а з а ть , обезсилить страницы Карлейля.

#

себѣ вѣчную славу за качества, повидимому, способныя доставить
человѣку извѣстность кратковременную и преходящую. Знаменитость сочиненій, имѣвшихъ, по его попятіямъ, доставить автору
безсмертіе, угасаетъ съ каждымъ днемъ, между тѣмъ, какъ картина Джонсоновыхъ странностей, изложеніе его безпечныхъ застольныхъ бесѣдъ — бесѣдъ, о которыхъ воспоминаніе, повидимому,
должно было исчезнуть съ нимъ вмѣстѣ, будетъ славиться до
тѣ хъ поръ, пока англійскій языкъ будетъ въ употребленіи между
обитателями той или другой части свѣта!»
1851 и 1 8 5 2 .

ЖИЗНЬ И ДРАМАТИЧЕСКІЯ ПРОИЗВЕДЕНІЯ

РИЧАРДА ШЕРИДАНА.
і.
Т о м асъ Ш ериданъ. — Гврр в къ , его пліяеіе на іе а тр ъ и актеровъ. — Сопереичество
Т о м а са Ш ернлана. — Эяиграмма Ч о р ч іш я . — Окоичаиіѳ театральной к ар ье р ы .___
Дѣти Ш еридана: Карлъ и Рииардъ. — Дѣтство послѣдняго. — Его тупо сть въ
ш к о лѣ . — Гарровское у чіи ищ е . — Зам ѣтки доктора П ер ра. — Положеніе іпериданова семейстпа. — Отзывъ с е стр ы Ричарда. — Гальгедъ. — Л итературиые план ы . — Проэктъ ф арса. — Переводъ Арисеенета и стр анны я вставки. — П ріеиъ
перевода журналами и публикою. — Ж и зв ь въ Б а тѣ . — Н еш ъ. — М иссъ Элиза
Іи и л и , пѣвица. — С тихотвор евія Ш е р ид а ва . — П ервая любовь и ссо ры .

Въ нашемъ этюдѣ о Джонсонѣ и Босвеллѣ мы имѣли случай
упомянуть о мистерѣ Томасѣ Шериданѣ, актерѣ и литераторѣ,
предложившемъ свое, впрочемъ неудачное, содѣйствіе шотландскому
чудаку, всюду искавшему человѣка, который взялся бы позиакомить его съ недоступиымъ и сѵровымъ лексикограФомъ. Эготъ Томасъ Шериданъ, сынъ доктора Шеридана, извѣстнаго своей дружбой съ Сви фтом ъ , знаменитымъ авторомъ «Гулливерова Путешествія», женою имѣлъ даму-писательницу, въ свое время заслужившую нѣкоторое вниманіе публики, и, происходя отъ порядочной
ирландской фэмиліи , былъ принятъ въ хорошихъ кругахъ Дублина
и Лондона. Званіе комедіянта, не считавшееся очень честнымъ въ
прежнее время да и нынѣ не совсѣмъ почетное въ Англіи, могло,
однако же, назваться во времена Томаса Шеридана званіемъ выгоднымъ и уважаемымъ. Давидъ Гэррикъ, едва ли не величайшій
актеръ всѣхъ вѣковъ и народовъ, соединявшій съ громаднымъ дарованіемъ Уалантъ писателя и душевныя качества джентльмена,

*

произвелъ благотворную реФорму и въ искусствѣ своемъ, и въпонятіяхъ пѵблики, и въ театральныхъ нравахъ. Сдѣлавшись любимцемъ всего Лондона, онъ приманилъ въ театръ лучшее общество и
тѣмъ избавилъ паргеръ отъ буяновъ, приходившихъ туда шумѣть
и производить безчинство, а потомъ, упираясь на вкусы новыхъ
своихъ поклонниковъ, изгналъ со сцены неблагопристойные Фарсы
и комедіи. Не слѣдуетъ, однако же, думать, что Гэррикъ слѣпо
угождалъ вкусамъ іцоголей того времени; напротивъ того, онъ
первый нанссъ имъ великій ударъ, запретивъ зрителямъ садиться
на сценѣ вокругъ актеровъ, какъ это всюду дѣлалось, а впослѣдствіи раздражилъ многихъ недантовъ, начавъ костюмироваться
сообразно ролямъ, избавивъ Гамлета отъ пѵдреннаго гіарика и
Юлія Кесаря отъ красныхъ башмаковъ съ каблуками. Вліяніе
Гэррика, какъ актера, режиссёра и гіисателя, благотворно нодѣйствовало и на нублику и на его товарищей. Молодежь, посѣщавшая спектаклн, уже не смѣла трсбовать какихъ нибудь скандалёзныхъ интермедій между актами трагедіи, и ни одна актриса не
бралась восхищать своихъ поклонниковъ пѣніемъ нѣсенокъ, скорѣе
достойныхъ питейнаго дома, нежели аполлонова храма. Самъ Гэррикъ держалъ себя строго и гордо, хотя его характеръ отличался
веселостью: онъ никогда не напивался за столомъ у своихъ поклонниковъ, не потѣшалъ молодыхъ лордовъ гаэрскими декламаціями, не бѣгалъ съ ними ночью по улицамъ для разбиванія стеколъ и дракъ съ полицейскимн служителями. Онъ жилъ какъ слѣдуетъ достаточному артисту, не нуждающемуся ни въ чьемъ покровительствѣ и ни въ чыіхъ угощеніяхъ; въ домъ сго могъ нонасть не всякій, ибо Гэррикъ, сверхъ разборчивости своей, былъ
довольно скуиъ, или, скорѣе, разсчетливъ: кромѣ небольшого числа
знатныхъ людей, доктора Джонсона, Гольдсмита и еще нѣсколькихъ первоклассныхъ писателей, онъ не принималъ късебѣ почтн
никого. Понятно, до какой степени жнзнь и примѣръ такого человѣка въ короткое время возвысили общсственное положеніе даровитыхъ актеровъ; понятно и то, почемѵ нѣкоторое число талантливыхъ мужчинъ и ясенщинъ, до того не рѣшавшихся посвятить
свою жизнь сценическомѵ искусству и боявшихся театра, какъ
притона интригъ и разврата, безъ страха выступили на сцену,
облагороженнѵю и очищенную Гэррикомъ. Къ числу ихъ слѣдуетъ
отнести мистриссъ Сиддонсъ (по словамъ англичанъ, единственную женщину, способную играть лэди Макбетъ), ея брата, знаменнтаго Кембля и наконецъ Томаса Шеридана, нѣкоторое время
соперничавшаго съ Гэррикомъ но исполненію шекспировскихъ ролей.

Томасъ Шериданъ, отецъ нашего поэта, имѣлъ все нужнос,
мтобъ прославиться на сценѣ. Онъ былъ выше ростомъ и моложе
Гэррика; красота сго лица дѣлала то, что ночти невозможныя роли
юношей (нанримѣръ, Ромео) приходились ему по средствамъ, а
пламенная ирландская натура какъ нельзя лучше подходила ко
всѣмъ страстнымъ пьесамъ: Шериданъ находился въ своей сФерѣ
вездѣ, гдѣ трсбовалось огня, крику, паооса, всего того, что наиболѣе электризуетъ м(іогочисленную нубликѵ. Къ сожалѣнію, произношеніе его было непріятно и отчасти отзывалось не англійскимъ акцснтомъ, такъ что насмѣшливый Чорчилль, въ довольно
плоской эпиграммѣ, сравннлъ дикцію Шеридана съ ворчаніемъ собаки, занимающейся глоданісмъ кости. Эта пустая шутка отравила
всѣ успѣхи актера: Шеридаиъ почувствовалъ себя не въ силахъ
долѣе оставаться на сценѣ и, не слушая увѣщаній своихъ поклонниковъ, уѣхалъ въ Ирландію, гдѣ открылъ школу риторики и
декламаціи. Едва ли, впрочемъ, одно оскорбленное самолюбіе было
прнчиной такого радикальнаго измѣненія во всей жизни и занятіяхъ Томаса; гораздо вѣрнѣе можемъ мы предиоложить, вмѣстѣ
съ нѣсколькими писателями, о немъ упоминавшими, что на театръ
завлекла Шеридана временная Фангазія, плодъ пылкой натуры —
Фантазія, успѣвшая остыть вслѣдствіе хлопотъ и утомительпыхъ
актерскихъ занятій. Шѵмъ, блескъ, восклицанія и вѣчныя толны
народа могли надоѣсть емѵ, тѣмъ скорѣе, что онъ всегда любилъ
чтеніе, серьёзную кабинетную работу и впослѣдствіи написалъ
нѣсколько нынѣ забытыхъ сочиненій о воспитаніи юношества.
Шериданъ до конца своей жизни счигалъ воспитаніе великимъ,
государственнымъ дѣломъ и не разъ говаривалъ:
"Если меня спросягъ, какой будуіцности я желаю своимъ сыновьямъ, я скажу, что хочу видѣть того и дрѵгого начальниками
превосходныхъ училищъ. /I буду менѣе радъ, если одинъ бѵдетъ
первымъ министромъ Великобританіи, а второй — нравителемъ дѣлъ
всей Ирландіи».
Томасъ имѣлъ двухъ сыновей: Карла и Ричарда Бринсли Ш еридана, впослѣдствіи знаменитаго драматурга, оратора, члена нарламента и друга нринца-регента Великобританін. Ричардъ родился
въ сентябрѣ 17 5 і года и въ дѣтствѣ отличался, во-первыхъ, необыкиовенною красотою, во-вторыхі>, нравомі. постоянно веселымъ,
и, въ-третьихъ, лѣностью самой безграничною. Въ родптельскомъ
домѣ и въ школѣ Давида Уайта, куда мальчика огдали по осьмому
году, и родители и наставники не знали, что дѣлать съ Ричардомъ, какъ учить его, какими способами развить понятія дитяти.

Много разъ они съ недоумѣніемъ глядѣли на его счастливое лицо,
на его ловкія, привлекательныя движенія, и, въ ѵтѣшеніе себѣ,
не хотѣли вѣрить тупоумію мальчика Но первый урокъ разрѣшалъ сомнѣнія: юный Дикъ *) не понималъ ни одного словаивмѣсто отвѣтовъ говорилъ несвязную дичь, достойную полоумнаго.
Тотъ, кому суждено было, въ двадцать-пять лѣтъ отъ роду, приводить Англію въ восторгъ своими комедіями,а краснорѣчіемъ своимъ на трибунѣ потрясать сердца слѵшателей, въ 1759 году получилъ названіе «дурака самаго безнадежнаго!»
Карлъ Шериданъ, съ успѣхомъ окончивъ свое первоначалыюе
образованіе, вернулся въ родительскій домъ — для другихъ занятій,
подъ надзоромъ отца, а Днка, какъ мальчика, ровно ничему невыучившагося, отправили въ Гарровскую школѵ, внослѣдствіи прославленную лордомъ Байрономъ, однимъ изъ ея воспитанниковъ.
Училище, о которомъ идетъ рѣчь, могло назваться образцовымъ и
по составу воспитателей '*), и по системѣ образованія (Фіізическое
развитіе мальчиковъ озабочивало гарровскихъ воспитателей гораздо ранѣе, нежели гимнастика, верховая ѣзда, борьба н тому подобныя занятія началн входить въ общѵю систему хорошихъ заведеній), и наконецъ по массѣ воспитанниковъ, большею частію
взятыхъ изъ лучшихъ англійскихъ ф э м и л ій . Первое время своего
пребыванія въ новой школѣ, одиннадцатнлѣтній Ричардъ Шериданъ
ноддержалъ свою репутацію: учители огступились отъ него съ негодованіемт>; но, къ счастію, главные воспитатели, съ нрозорливостью, достойною похвалы и нодражанія, вовремя обратили вниманіе на нѣкогорыя особенности въ обхожденіи мальчика съ его
товариіцами. Ихъ поразила иривязанность старшихъ и младшихъ
учениковъ къ «безнадежномѵ идіоту»; они примѣтили, какъ цѣлые
кружки мальчнковъ оживлялись и начинали смѣяться, чѵть только
Ричардъ Шерриданъ встѵпалъ въ ихъ бесѣду. Шалости и шуткн новаго воспитанника неоспоримо принадлежали къ умнымъ шалостямъ, болтовня его уже оглнчалась замѣчательнымъ комизмомъ,
и самая апатія имѣла въ себѣ нѣчто милое, если и нс совсѣмъ
похвальное. Остальныя нохожденія Шеридана въ Гарровской школѣ
разскажетъ намъ самъ докторъ ІІерръ, въ своемъ письмѣ къ Томасу Муру, писанномъ тогда, какъ авторъ «Лаллы-Рукъ» собиралъ отвсюду матеріалы для своего, къ сожалѣнію, не совсѣмъ
* ) Б іс к — )м е н ь ш и те іьв о е отъ Рнчарда.
* * ) Начальиикомъ Гарровской школы 6 ы іъ докторъ Сомперсъ, одниъ изъ перв ы х ъ , если не первы й , педагогъ своего времени; въ числѣ его поиощниковъ ваходилсн не мепѣе знамевитый вілипнстъ и іа ти и и стъ докторъ Перръ (1’ а г г ).

удачнаго сочиненія о жизни и литературной дѣятельности Ричарда
Шеридана.
«Спѣшу доставить вамъ, сэръ, нѣсколько свѣдѣній относи•гельно пребыванія мистера ІНеридана въ Гарровской школѣ. ІЗо
всѣхъ учебныхъ занятіяхъ его успѣхи могли назваться весьма
малыми, и сочиненія его, писанныя на заданныя темы, какъ ио латыни, такъ и по англійски, не стоили пикакого вниманія. Онъ не
добрался до класса, въ которомъ читали и поясняли греческихъ
трагиковъ, Горація же, Виргилія и Гомера читалъ довольно нрилежно, хотя грамматику языковъ зналъ нлохо. Замѣтивъ способности мальчика, мы рѣшились спрашивать почаще, подзывали его
къ себѣ ближе, затѣмъ, чтобъ никто не могъ ему подсказывать, и
съ больпшми усиліями передали емѵ иѣсколько необходимыхъ свѣдѣній. Замѣчательно, что, при всей своей лѣности, Шериданъ всегда избѣгалъ тѣлеснаго наказанія, работая ровно столько, сколько
было нѵжно, чтобы не подвергнуться унизительному взысканію. II
я и Сомнерсъ все время подмѣчали въ мальчикѣ проблески снособностей изумительныхъ; его отвѣты всегда отличались быстротой и замысловатостью. Шаловлнвъ онъ былъ очень, но нельзя
было не смѣяться его шалостямъ. При началѣ школьныхъ занятій, онъ любилъ чигать англійскихъ поэтовъ, но потомъ кинулъ
ихъ совсѣмъ, и ннкогда мечта о литератѵрной извѣстностп не носѣщала его головы. Огецъ взялъ его слишкомъ рано изъ училиіца
и нс отдалъ въ универси гетъ, вѣроятно, не пмѣя на то достаточно
денегъ; вообще, присылка ихъ во врсмя сго пребыванія въ школѣ
могла назваться весь.ча незначнтельною, и это обстоятельство нричиняло Ричарду много горя, вовлекало его во многія слабости. Но
порочнымъ мальчикомъ онъ никогда не могъ назваться».
Во все время пребыванія Ричарда въ Гарровѣ положеніе его
отца принадлежало къ разрядѵ самыхъ затруднительныхъ: мистеръ
Томасъ ІПериданъ не только не могъ жертвовать никакими суммами на полное образованіе своихъ сыновей, но самъ долженъ былъ
на время нереселиться во Францію, не имѣя средствъ содержать
семейство въ Англіи. Отчасти поиравивъ свои дѣла уроками и
скромной жизныо, онъ вернулся въ Лондонъ, около 1770 года и
вознамѣрился вознаградить потерянное время, давая сыновьямъ
уроки словесности, краснорѣчія, а сверхъ того — носылая ихъ
къ нѣкоторымъ изъ своихъ знакомыхъ нроФессоровъ. Вотъ въ какихъ выраженіяхъ старшая дочь Томаса Шеридана вспоминаетъ о
своемъ братѣ Ричардѣ.
«Только воротясь въ Англію — говоритъ она — я нознакоми-

лась, такъ сказать, съ меныиимъ изъ моихъ братьевъ: оставляя
его, я б ь ш слишкомъ молода и не могла сохранигь о немъ яснаго
воспоминанія. Увидавъ его, я почувствовала, какъ удвоилась моя
нривязанность къ Ричарду. Онъ былъ чрезвычайно хорошъ собою,
не только въ глазахъ сестры, всегда наклонной къ пристрастію, но
по общему прпговору всѣхъ лицъ, его знавшихъ. На его щеках'і>
еще находился свѣжій рѵмянецъ дѣтства, а въ его глазахъ, прелестнѣе которыхъ трѵдно что нибудь видѣть, ясно свѣтился геній и особенная живосгь, соединенная съ нѣжностью. Его веселый
нравъ и откровенность очаровывали все наше семейство. Д удивлялась ему, обожала его и сочла бы за счастіе пожертвовать для
него всѣмъ, даже жизнію. Послѣ извѣстной исторіи въ Батѣ
(ВаІІі), я по возможности доказала ему свою преданность и примирила Ричарда съ родными, не смотря ни иа какія опасности».
Ричардъ жіілъ въ согласіи ст. свопмъ братомч. Карломъ, благодаря своимъ блестяіцимъ качествамъ, имѣлъ много друзей и даже льстецовъ; но лѵчшимъ его другомъ въ то время былъ товариіцъ по Гарровской школѣ, нѣкто Гальгедъ, молодой человѣкъ,
пылкаго, честолюбиваго и предпріимчиваго характера. Гальгеду
предстояла воликая честь первому одолѣть обычную беззаботность
своего пріятеля и указать ему на одішъ нзъ путей, впослѣдствіи
доставившій ему столько славы. Страстно любя теагръ и литературѵ, поминутно видя успѣхъ слабыхъ пьесъ и читая похвалы
весьма незавиднымъ книгамъ, Гальгедъ принялся убѣждать Ричарда испытать свои снлы нли на томъ, нли на другомъ поприщѣ.
Совѣтъ его приняли съ восторгомъ; но дѣло чуть не кончилось
одними предположенія.ми; Шериданъ ни за что въ свѣтѣ не хотѣлъ работать одинъ, въ то же время отказываясь принимать
ѵчастіе во всѣхъ планахъ, предлагаемыхъ Гальгедомъ.
«Я не могу писать ннчего серьёзнаго, нравилыіаго, трогательнаго и хорошо обдумаинаго!» безпрестанно говорилъ онъ своелу
товариіцу, на словахъ и въ оставшихся письмахъ.
Наконецъ оба друга остановились на одномъ странномъ планѣ,
о которомъ почти совѣстно разсказывать, имѣя въ виду дальнѣйшіе труды Шеридана. Они рѣшились составить Фарсъ "изъ миоологіи, не пьесу, а народію, даже не имѣвшѵю свонмъ оправданіемъ новизны, таіп. какъ весь замыселъ нроизошелъ вслѣдствіе
временной моды на маленькія драматическія произведенія преднамѣреішо нелѣпаго содержанія. Основа перваго произведенія, надъ
которымъ Ричардъ Шериданъ въ первый разъ испыталъ свои силы, вертится на нривязаніюсти сэра Ричарда Иксіона къ лэди

Юнонѣ, супругѣ Юпитера, начальника олимпійской артиллеріи, съ
своей стороны, влюбленнаго въ жену мистера АмФіітріона, майора
неизвѣстно какой службы. Отрывкн пьесы, сохраненные для потомства услужливымъ Томасомъ Мѵромъ, не дѣлаютъ ни малѣйшей чести ни Гальгеду, ни его юному сотруднику; но не мѣшаетъ
замѣтить, что лучшая комбинація во всей вещи принадлежитъ
Шеридану, виослѣдствіи употребившему ее въ дѣло, при болѣе
изящныхъ условіяхъ. Будто сознавая противъ воли плоскость и
ничтожество Ф арса, Ричардъ оживилъ его оригинальною выдумкою; вся пьеса представлена какъ бѵдто только что разученною и
разъигранною, въ видѣ репетиціи передъ директоромъ теа тр а , его
пріятелями и малымъ числомъ диллетантовъ, безпрестанно перебивающихъ рѣчи актеровъ шутками, изъ которыхъ иныя довольно удачны.
Не смотря ни на какія прибавленія и усовершенствованія, не
смотря на просьбы Гальгеда, шутливо писавшаго въ своихъ письмахъ: «вспомни, что намъ, можетъ быть, дадуті» двѣсти ф ѵ н т о в ъ ! *)
неужели у тебя изъ глазъ не текутъ слезы при этой мысли?» —
не смотря на всю вѣроятность ласковаго пріема со стороны извѣстнаго Фута **), до крайности снисходительнаго ко всѣмъ пьесамъ
* ) Овсло 1 ,2 0 0 руб. сер.
* * ) Велачайш Ш ко м икг ю го вр ем епи , слнш комъ у вів к ав ш ій ся ф а р сам и , ыо
по сю вамъ современниковъ, пеполражавмый въ самы хъ ф арсахъ. Ф у т ъ , пользунсь
свободой тогдаш инхъ нравоиъ, доводилъ свои шалостм до неприличіи и , подобно
афинскому Аристо ф ап у, кошіровалъ на сценѣ ли чно сти, извѣстиы я всему Іо ндо ну.
Между прочимъ, ояъ готовился вывестн въ одноиъ ф арсѣ и Джонсопа, въроли педаита Е о м п о зе ; но суровый поатъ, едва о томъ узп ав ъ, велѣлъ сказать Ф у т у , что
въ день нредставленія не преминетъ самъ явиться на сцѳну съ толстоВ палкою.
« Ф у т ъ оставилъ свое намѣрѳніе — разсказы ваотъ лексикограф ъ — но я всѳ-таки
чувствовалъ къ нему отвращ еніе до тѣхъ поръ, пока мы не сошлись съ яимъ на
обѣдѣ у Гэ р р и к а .

Эта веселая собака довела мепя до то го , что я бросилъ вилку и

яож икъ, и долго нѳ могъ ннчего ѣ сть отъ хо хо та».

0 пеподражаемой веселости

Ф у та сохранился одянъ вѳсьма характеристическій анекдотъ.

Ф у т у какъ-то взду-

малось вступи ть въ торговое товарищ ество съ однимъ пивоваромъ и , вслѣдствіе
то го , новсюду рекомендовать его пиво, хо тя ово вовсе того нѳ заслуживало. Одинъ
изъ лордовъ, особевыо любывшій Ф у т а , стал ъ брать больш іе запасы этого пива
д ія своей п р а слу ги ; п р и с л у га , находя его певкуснымъ, понросила дворецкаго обънснить дѣло хозяину.

Случилось т а к ъ , что Ф у т ъ обѣдалъ у лорда въ самый деаь,

назначенаыВ длн ж а ю б ы : диорецкіВ, стоя около стола н слуш ая его г іу п о с т в , совершеппо позабы лъ, что по милостіі этого чуднаго г о с т и , и онъ и его товарищ і
пьютъ скверную см ѣ сь, вмѣсто пвва. Ч уть дождавшись коыца обѣда, оиъ убѣжалъ
къ слугамъ и, не превозмоган своего восторга, закричалъ: « ІІу с т ь жалуется кто хочетъ, я же готовъ всю жизнь ппть жидкоѳ пиво: язы къ мой не повернется противъ
мистера Ф у т а ! •

забавно-нелѣпаго содержанія, Шериданъ бросилъ пьесѵ и послѣднихъ ея сценъ, уже обдуманныхъ и начертанныХъ вчернѣ, написать не могъ рѣшиться.
Вскользь упомянувъ о замышленныхъ Шериданомъ «Сказкахъ»,
имѣвшихъ нѣчто сходное съ разрядомъ сказокъ ЛаФОнтена или
Бокаччіо, и о журналѣ, напрасный планъ котораго сысканъ въ
бумагахъ Гальгеда, перейдемъ еще къ одному предгіріятію, начатому и конченному обоими друзьями, бойкими на замыслы, но не
всегда исправными по части исполненія ихъ. Стихотворенія Арисѳенета, древняго греческаго писателя, какъ кажется, трѵдившагося въ періодъ великаго упадка словесности и, сверхъ того=> обладавшаго талантомъ весьма посредственнымъ, неизвѣстно почему,
сиерва приковали къ себѣ вниманіе Гальгеда съ Шериданомъ, а
потомъ возбудили въ нихъ желаніе передать англійскимъ стихомъ
цвѣтистыя нроизведенія названнаго поэта. Трудъ обѣщалъ если
не деньги, то извѣстность; стихотвореній Арисоенета не существовало въ переводѣ, и самый поэтъ такъ мало интересовалъ собою
ученыхъ, что совмѣстничества оиасаться было нечего. Гальгедъ,
съ обычной своей горячностью, кончилъ свою долю перевода въ
ноябрѣ 1770 года, между тѣмъ, какъ его безпечный товарищъ
только въ слѣдуюіцемъ мѣсяцѣ обратился къ Керрѵ, своемѵ лондонскому пріятелю, прося его нрислать поскорѣе сгихотворенія
Арисѳенета и греческую грамматику. Начало не предвѣіцало
ничего добраго; но резѵльтатъ Шеридановскихъ трудовъ, странностью своей превзошелъ всѣ ожиданія лицъ, знавшихт» причѵдливую натѵру избалованнаго юноши. Дѣло въ томъ, что Гальгедовъ пріятель, будущій авторъ «Сонерниковъ» и «Школы Злословія», поступилъ съ греческимъ соф и стом ъ безъ всякой церемоніи, пронуская тексты, требующіе труда для ихъ пониманія, и
примѣшивая къ страницамъ переводимаго поэта цѣлыя страницы
своего собственнаго издѣлія. Занимаясь во время перевода люоовью, и любовью, повидимому, безнадежною, Шериданъ придалъ
этимъ первымъ нзліяніямъ своей юношеской музы если не всю
правильность изящнаго произведенія, то, по крайней мѣрѣ, всю
теплоту, всю горячность своей живой, юношеской натуры. Забавная продѣлка Ричарда гакъ понравилась Гальгеду, что онъ тотчасъ же вытрсбовалъ свою долю иеревода и изукрасилъ ее такими же, но менѣе удачными прибавленіями. Въ такомъ странномъ
видѣ книжка явилась въ печати, встрѣтила во многихъ журналахъ лестные отзывы и даже шіыми литературными вѣстниками
приписана была доктору С. Джонсону; но тѣмъ успѣхъ и кончил-

ся: пѵблика, имѣющая обыкновеніе покупать книги, не купила и
ста экземпляровъ Арисѳенета, не смотря на похвалы критиковъ и
п р е д п о л а г а е м о е сотрудничество великаго л е к с и к о г р а Ф а .
Ни одна
изъ тогдашнихъ газетъ, ни одно изъ ѵченыхъ обозрѣній не подмѣтило, что текстъ стараго греческаго поэта ночти пропадалъ
п о д ъ и з о б и л іе м ъ украшеній, в с т а в н ы х ъ с т р а н и ц ъ и дополненій,
которыя самому Арисѳенету и во снѣ никогда не снились *). А
между тѣмъ каждая изъ вставокъ совершенно отличалась современнымъ духомъ, и одна изъ самыхъ послѣднихъ, в ъ которой
описываются чувства юношіі, уступившаго своему дрѵгу женщину,
любимую обоими, прямо относилась къ домашнимъ дѣламъ Шсридана, Гальгеда и егце одной особы, съ которой читатель сейчасъ
познакомится.
Главное мѣстоиребываніе Шеридана-отца, со времени его возвращенія изъ Франціи, находилось въ городѣ Б атѣ , и нынѣ очень
извѣстномъ по своимъ минеральнымъ источникамъ, а въ нонцѣ
прошлаго столѣтія (когда еще поѣздки къ заграничнымъ водамъ
представляли много затрудненій) считавшееся за самый здоровый,
в е с е л ы й и Ф е ш е н е б е л ь н ы й уголокъ во всей Великобританіи. Великая часть комедій н романовъ того времени имѣютъ своимъ мѣстомъ дѣйствія Багъ, внолнѣ заслуживавшій этой чести своимъ
прекраснымъ мѣстоположеніем'і> и романическими окрестностями,
интересныміі для ученаго ио множеству древнихъ памятниковъ, а
для свѣтскаго человѣка — по изяществу, съ которымъ ѵкрасило
ихъ искѵсство ч е л о в ѣ к а . Знаменитый и нахальный предшественникъ Ф а т а Брѵммеля, Негиъ (называвшійся не шіаче, какъ Веаи
№а$Ь), въ свое время иредводнтель и руководитель лондонскаго
свѣта, своимъ примѣромъ и усиліями сдѣлалъ изъ Бата какой-то
в о л ш е б н ы й ѵголокъ роскошн, моды, азартной игры, артистическихъ увеселеній и забавъ всякаго рода, позволительныхъ и не* ) В о тъ о тзы въ одного изъ тогдаш нихъ издаиіВ «0ео11ешеп’з М а^агіпе», еслм
пе о ш вб аем ся:
«Н и когд а въ Г рец іи не б ы ю Арисѳенета п и сате ля, ни въ классическо е врем я , пи во время Восточной нмперіи н ея паденія.

Т во рееія Арнсѳеиета подлогъ,

устроениы й въ средніе в ѣ к а , въ которой пибудь изъ м овасты рскихъ библіотекъ.
Эти творенія пичто иное, какъ вздоръ, недостойиый перевода и врем ени , истрачеипаго переводчикомъ. Ч итая переводъ, и и ы потернли дорогое время, и всякій
чвтатель потеряетъ свое пра его ч те н іи ».
Н е имѣіі пнкакого повятія объ А р исѳ е не тѣ, предоставляемъ знатокаиъ дѣла
р ѣ ш и т ь , кто правъ: журналъ ли , признающій его творенія подлогоаъ, или Муръ,
ііъ своѳй біограф іи Ш еридана, о тно сящ ій А рисѳеііета къ поэтаиъ временъ Восточной имперіи.

позволительныхъ; по его указаніямъ, источники украсились галлереями и болышіми залами, паркамн и бульварами, вслѣдствіе чего
портреті) Неша во весь ростъ и теперь красуется въглавной залѣ
батскаго воксала. Лондонская аристократія, всегда готовая убѣгать отъ стѣснительнаго церемоніала столичной жизни и отъ величаваго уединенія своихъ родовыхъ загородныхъ замковъ, всегда
наполняла Батъ, безъ иретензій смѣшиваясь, по обычаю курсовыхъ посѣтителей, съ разнаго рода авантюристами, игроками, заѣзжими иноземцами, постоянными городскими жителями и артистами, безпрестанно прибывавшими въ этотъ городъ для развлеченія лечившейся тамъ публики.
Между этими-то артистами, около 1770года, блистала и приковывала къ себѣ вниманіе батскихъ посѣтителей семнадцатилѣтняя
пѣвица необыкновенной красоты, по имени миссъ Элиза Линли,
дочь музыкалыіаго композитора, хорошо знакомаго съ семействомъ
Шеридановъ. Все семейство мистера Линли, извѣстное намъ по
статьѣ доктора Бюрнея *), «сходствовало съ гнѣздомъ соловьевъ»;
но изъ числа этихъ соловьевъ первенство оставалось за Элизою.
Музыкальные ея успѣхи, какъ можио заключить изъ описаній Мура
и дрѵгихъ шеридановыхі» біограФовъ, совершенно равнялись съ
современными намъ усиѣхами Джснни Линдъ или госпожи Віардо
и хотя, по тогдашнимъ деньгамъ, не могли очень скоро иринести
съ собой богатства, но все-таки были, для разсчетливаго отца дѣвушки, источникомъ порядочныхъ доходовъ. Лондонская публика
привѣтствовала соловья прозваніемъ «Сентъ-Сасиме»; а во время
к о н ц е р т а , даннаго Элизой въ ОксФОрдѣ, п р о Ф е с с о р а и студенты
древняго университета, не смотря на свои академическія тоги съ
классическими колиаками, необузданнымъ восторгомъ возбудили
скандалъ въ остальной части публики. Чрезвычайная молодость
миссъ Ліінли, ея безукоризненное поведеніе (въ этомъ отношеніи
родитель пѣпицы оказывался весьма полезнымъ, предвидя блистателыіое замужство) и наконецъ слухи о корыстолюбіи отца, торонившагося извлечь всевозможныя выгоды изъ ея юнаго еіце г о лоса, могли назваться чудной приманкой для батскихъ волокитъ,
холостыхъ и женатыхъ. Ричардъ Шериданъ, какъ пріятель дома,
часто провожалъ миссъ Элизу въ концерты, танцовалъ съ ней на
балахъ и вмѣстѣ съ своей очаровательницей бродилъ вдвоемъ, къ
зависти всей молодежи, по живописнымъ иаркамъ и уединеннымъ
аллеямъ. Миссъ Линли очень хорошо знала чувства своего моло* ) Отца Фании Дарблей, напіісавшей извѣстны й ромавъ «Эвелика».

дого нріятсля, но они не могли очень норажать ее: поклонники ея
считались сотнями; въ ихъ числѣ находились и Карлъ Шериданъ,
и Галыедъ, и многіе лорды, и деревенскіе сквайры, и военные —
люди всѣхъ чиновъ и званій. У ней даже имѣлся и женихъ, въ
лицѣ очень богатаго помѣщика, по имени Лонга, который любилъ
миссъ Линли такъ деликатно и рыцарски, что когда дѣвица сообщила ему свое отвращеніе отъ брака, онъ положилъ на ея имя въ
банкъ 3,000 Фунтовъ стерлинговъ *), прося только забыть о своихъ домогательствахъ и навсегда считать его своимъ другомъ. Замѣтивъ холодность соловья, Ричардъ Шериданъ, не оставляя концертовъ и прогулокъ, самъ принялся за холодность, не желая выставлять своей страсти на нозоръ городскимъ сплетникамъ. Онъ
не имѣлъ никакой надежды и любилъ молча, не потому, чтобъ
въ его характерѣ имѣлось много скрытности, а единственно затѣмъ,
чтобъ избѣгнуть насмѣшекъ. Вѣчно готовый подсмѣяться надъ
своимъ ближнимъ, Шериданъ на собственный свой счетъ имѣлъ
много раздражительной щекотливости.
Время проходило — Шериданъ влюблялся болѣе и болѣе. Призианія, косвенно высказанныя въ Арисоенетѣ, не могли облегчить
его надолго. Онъ страдалъ и любилъ свои сграданія и стремился
ихъ высказать и мало по малу дѣлался іюэтомъ. Вся блистательная обстановка его безпечной, артистичсской жизни, эти балы и
роскошные сады около животворныхъ источниковъ, полу-скрытыя
въ зелсни мраморныя колонны галлерей, оживленныя веселящимся
народомъ, концерты, въ которыхъ слышался голосъ той, которую
онъ любилъ со всей энергіей своей двадцатилѣтней натуры, уединснныя прогулки вдвоемъ съ нею же, безчисленныя проказыироманичсскія исторійки, вѣчно оживляющія собой каждое собраніе
на водахъ, наконецъ самое изобнліе соперниковъ и дерзость, съ
которою многіе нзъ нихъ осмѣливались преслѣдовать понравившуюся имъ пѣвицу — все это питало духъ поэзіи въ Ричардѣ.
Его любовь не могла назваться обыкновенною любовью, а Элиза
не стояла на ряду съ остальными дѣвушками города: ея нроФессія
дѣлала изъ нея какое-то особое существо, замѣтное н исключителыюе, всѣми любимое, но не укрытое отъ оскорбленій, украшенное славою, но номіінутно нѵждающееся въ опорѣ, поминутно
подвергавшееся злѣйшимъ искушеніямъ. ІІодъ вліяніемъ чувствъ,
взволновавшпхъ всю его натуру, Ричардъ сочинилъ нѣсколько
стихотвореній и, какъ человѣкъ, уже имѣвшій нраво считать себя

литераторомъ (вслѣдствіе Арисоенета), безъ труда помѣстилъ ихъ
въ батской литературной газстѣ *); они не могли не обратить на
себя общаго вниманія, какъ по изящности стиха, такъ и по многому въ своемъ содержаніи. Въ сказанныхъ стихахъ воспѣвались
вещи, извѣстныя каждому батскому посѣтителю: концерты, въ которыхъ онъ самъ хлопалъ и , можетъ быть, плакалъ; гроты,
извѣстные всѣмъ гуляющимъ, окрестные пейзажи, давно уже получившіе общую извѣстность. Все это было приправлено выраженіемъ страсти — обстоятельство, тоже немало способствовавшее
ѵспѣхѵ вещицъ, вмѣстѣ съ сатирическимъ направленіемт> нѣкоторыхъ отрывковъ. Ничто такъ не удается на водахъ, какъ маленькая сатира, и пѵстые стишки Шеридана: «Письмо Тимоѳея Скрю
(воксальнаго О Ф ііц іа н т а ) къ своему брату Генри, лакею Альмакскому», такъ полюбилось и иріѣзжимъ и жителямъ города, что
авторъ тутъ же распорядился издать его отдѣльною книжкою. Изъ
простого мальчика безъ проФессіи, бѣдн^іго батскаго обитателя
Шериданъ сталъ лицомъ крайне замѣчательнымъ, особенно для
праздной водяной публики; въ Лондонѣ та же самая публика не
подумала бы о плодахъ его юной музы, между тѣмъ какъ въ Батѣ
дамы начали сходить съ ума отъ шеридановыхъ мадригаловъ, а
мужчины— считать его острымъ и опаснымъ сатирикомъ.
Миссъ Линли первая поздравила своего молодого друга съ
успѣхомъ его произведеній, нервая предсказала ему блестящій
успѣхъ на литературномъ поприіцѣ н стала принимать знаки шериданова вниманія безъ прежней своей холодности; но эта весьма
понягная перемѣна въ ея обращеніи, вмѣсто того, чтобъ привести
въ восторгъ самолюбиваго юношу, едва было не новела къразрыву страсти, нролившей столько блаженства на лучшіе годы его молодости. Грогы и поэтическія рощицы, только чтовоспѣтые юнымъ
поэтомъ, сдѣлались свидѣтелямн многихъ ссоръ, многихъ размолвокъ, многихъ несправедливыхъ обвиненій, нѣсколько разъ доводившихъ до слезъ бѣдную дѣвушку, и безъ того въ свой короткій
вѣкъ видавшую довольно горя. Шериданъ, подобно своему герою
Фокленду, не могъ любить, какъ любятъ всѣ люди: безтолковый,
канризный и подозрительный, да сверхъ того еще избалованный
общимъ вниманіемъ, онъ всегда былъ готовъ мучить и себя и любимую женщину. Уваженіе миссъ Линли къ его трудамъ казалось
ему разсчетомъ вѣтренной женщины; ея сближеніе съ собою онъ
ириписывалъ одному кокетствѵ, не думая о томъ, чго Элиза ви-

* ) Около 1 8 ,0 0 0 р. сер.
* ) М ногія изъ іп ііъ опъ потомъ псренесъ въ свою оперу « Дуэпна».
т . іѵ .

17

дѣла въ свою жизнь и, можетъ быть, у своихъ ногъ, многихъ литераторовъ со славой прочнѣе и завиднѣй шеридановой батской
репутаціи. Двадцати-лѣтній мальчикъ, не имѣя ни дснегъ, ни мѣста, ни положенія въ обществѣ, непремѣнно желалъ, чтобъ его
любили для него самого, и, желая этого, простодушно проклиналъ
первые свои литературные успѣхи, обратившіе на него вниманіе
безумно любимой пѣвицы. Какъ бы то ни было, въ описанныхъ
бѵряхъ имѣлась и своя хорошая сторона: молодые люди коротко
узнали другъ друга, и любовь ихъ, не смотря на всѣ препятствія,
можетъ быть, даже въ силу этихъ препятствій, утвердилась на
нрочномъ основаніи. Не безъ трѵда удалось Элизѣ обуздать подозрительный нравъ своего юнаго поклонника; не безъ труда и самъ
Шериданъ успѣвалъ скрывать свою страсть какъ отъ собственныхъ многочисленныхъ пріятелей, такъ и отъ еще многочислсннѣйшихі» поклонниковъ миссъ Линли. Надеждъ имѣлось весьма
мало: ни Томасъ Шсриданъ, ни разсчетливый отецъ плѣнительной
пѣвицы не согласились бы на бракъ; за первымъ неосторожнымъ
словомъ могла произойти разлука, по всей вѣроятпости, вѣчпая.
К ъ счастію для интересной четы, скоро послѣдовало событіе, рѣшившее ея участь и на нѣсколько недѣль повергнувшее всѣхъ
батскихъ посѣтителей въ пучнну ужаса, сплетней и недоумѣнія.
II.
Капитапъ М атьюзъ. — Е го отао ш епія къ сем еВству Линлп. — Отчаяніе мвссъ
Элизы. — Б ѣ гство молодыхъ ло дей. — Уар тъ. — ІІриіи ю чв пін во Ф раиц іи. —
Сввдьба. — Появленіе ми сіера Липли. — К л ев е ты М атью за. — Драматическія
сцеоы. — Первая д у э л .; трусость Матьюза. — Отъѣздъ гопвтеля Элнзы и новое
его явленіе въ Б а тѣ . — Услужлпвый другъ Б е р п ѳ тіъ . — В то р ая дуэль съ М атью зомъ. —

Б ѣд ствія

пѣвицы. —

Р азлука. —

Ж и зн ь Ричарда въ имѣпіи мистера

Паркера. — Ссоры и примиренія. — Соеднненіѳ Ричарда съ Элизой и первое пронзведепіе Ш ернд ап а.

Въ числѣ свѣтскихъ джентльменовъ, постоянно проводившихъ
лучшую часть года на батскихъ водахъ, находился нѣкто Томасъ
Матьюзъ, канитанъ сухопутныхъ войскъ, человѣкъ съ состояніемъ,
умомъ и красивою наружностью, но какі» видно нзъ сохранившихся о немъ свѣдѣній, затмѣвавшій всѣ свои добрыя качества
характеромъ буйнымъ и безнравственнымъ. Матьюзъ давно уже
принадлежалъ къ классѵ женатыхъ людей и, по своимъ лѣтамъ,
имѣлъ право на уваженіе со стороны городской молодежи; но онъ
предпочиталъ болѣе заниматься дѣлами, недостойными его лѣтъ и
званія, то есть картежной игрою, волокитствомъ и всякими про-

казами, допускаемыми въ то безцеремонное и очень пьяиое время.
Миссъ Линли ему очень нонравилась; а такъ какъ Матьюза очень
хорошо зналъ отецъ^пѣвицы, то бѣдная дѣвушка, не смотря на
все свое отвращеніе къ вольнымъ манерамъ капитана, вынѵждена
была каждый деиь встрѣчать, въ своемъ же домѣ, новаго поклонника. Непристойныя домогательства пожилого дэнди, привыкшаго
смотрѣть на пѣвицъ и артистокъ всякаго рода съ самой легкой
точки зрѣнія, сдѣлались совершенно невыносимыми съ той поры,
какъ отецъ Шеридана и братъ его Карлъ, единственные друзья,
способные, по своимъ лѣтамъ, заступиться за дѣвушку, уѣхали,
по своимъ дѣламъ, въ Дублинъ. Отецъ и братъ Элизы, постоянно
занятые уроками и концертами, почти не сидѣли дома; да молодая
пѣвица и не желала просить ихъ вмѣшательства, зная характеры
дѣйствующихъ лицъ, а потому справедливо опасаясь затѣять страшную семейную иеторію. Угадавъ причину ея молчанія, Матьюзъ
сдѣлался еще безстыднѣе, то открыто угрожая мнссъ Линли оклеветать ее передъ всей водяною публикою, то отыскивая случай завязать ссору съ ея родственниками. Утомленная преслѣдованіями
дерзкаго человѣка, огорченная нодозрѣніями отца, миссъ Элиза
рѣшилась повѣрить всю иаторію своему другу Ричарду, плача и
прося его дать ей средство куда нибудь ускользнуть изъ Бата, затѣмъ, чтобъ провести въ какомъ нибудь изъ континентальныхъ
монастырей остатокъ жизни, начавшейся такъ тревожно и несчастливо. Сценическіе успѣхи, жадные взгляды публики, сплетни
и утомительная дъятельность, сопряжениые съ ея свѣтскимъ положеніемъ, давно уже опротивѣли нѣвицѣ: ожесточенныя преслѣдованія Матьюза оказывались послѣдней каплей въ чашѣ ея душевныхъ страданій. ГІравда, корыстолюбивый родитель, едва открывъ,
что дочь его обладаетъ прекрасныігь голосомъ, счелъ нужнымъ
заключить съ нею Формальный конграктъ насчетъ участія въ его
концертахъ и ораторіяхъ; но миссъ Линли разсчитывала вознаградить разрывъ условія частью суммы, оставленной ей Лонгомъ, о
которомъ мы недавно разсказывали. Въ заключеніе она попросила
Шеридана остерегаться ссоры съ Матьюзомъ; только иросьба ея
оказалась тщетною: на первомъ же гуляньѣ соперники наговорили
другъ другу разныхъ дерзостей, и дѣло кочилось бы дуэлью, еслибъ
Ричардъ, имѣя въ виду предпріятіе, задуманное его дамою, не счелъ
нужнымъ на время уклониться отъ поединка.
У Ричарда Шеридана не имѣлось ни гроша, ѵ миссъ Элизы
отецъ постоянно отбиралъ всѣ деньги, обоимъ вмѣстѣ не было
полныхъ тридцати-осьми л ѣ т ъ ; всѣ эти обстоятельства, какъ легко
17*

можно себѣ представить, не обѣщали особеннаго ѵспѣха предпріятію. Къ счастію, сестра Шеридана, замѣтки которой о братѣ представлены читателю въ предыдущей главѣ, приняла влюбленныхъ
дѣтей подъ свое покровительство, снабдила ихъ деньгами и сверхъ
того дала имъ рекомендательныя письма во Францію. Не откладывая долѣе своего плана, Ричардъ и Элиза вечеромъ выѣхали изъ
Бата, на болыной дорогѣ встрѣтили почтовый экипажъ съ старухою, нанятою для приличія и услѵгъ миссъ Линли, и, пріѣхавъ въ
Лондонъ, смѣло явились въ домъ негоціанта Уарта, давно связаннаго дружбой съ семействомъ Шеридановъ. Т утъ произошла сцена, достойная комедіи: Ричардъ, выпрыгнувъ изъ экинажа, поспѣшилъ сообщить старому торговцу, что онъ увезъ изъ Бата богатую наслѣдницу, намѣренъ обвѣнчаться съ аристократической бѣглянкой во Франціи и уже оттуда сообщить результатъ всего дѣла
ея родителямъ.
— Точно ли она богата? спросилъ Уартъ.
— Чрезвычайно! былъ отвѣтъ.
— А мнѣ здѣсь болтали, продолжалъ старикъ: — будто ты
врѣзался въ пѣвицу миссъ Линли.
— Это былъ одинъ отводъ! серьезно возразилъ Шериданъ.
Уартъ тотчасъ же нриказалъ отвести дѣвушку въ особою половину, пріискалъ бѣглецамъ мѣсто на дюнкирхенскомъ пакетботѣ
и, на случай надобности, прибавилъ ко всему нѣсколько писемъ къ
надежнѣйшимъ изъ своихъ корреспондентовъ во Франціи.
Неболыного труда стоило Шеридану, во время морского нутешествія, от^оворить свою милую странницѵ отъ плановъ совершеннаго уединенія. Въ маленькой деревенькѣ около Кале молодыхъ
людей обвѣнчали, послѣ чего миссъ Линли, чувствѵя себя чрезвычайно разстроенною вслѣдствіе всѣхъ хлопотъ и переѣздовъ, попросила отвезти себя въ Лилль, гдѣ и наняла маленькѵю комнатку
въ католическомъ монастырѣ. Тѵтъ она сильно занемогла, и бѣдственное положеніе юной четы усилилось новымъ бѣдствіемъ: мистеръ Линли прибылъ въ Лилль, имѣя при себѣ контрактъ, заключенный съ дочерью, и требуя ея немедленнаго возвращенія въ
Англію. Тутъ Шериданъ поспѣшилъ высказать старику весь результатъ его безпечности какъ отца, весь ходъ исторіи съ Матьюзомъ и передать ему исторію бѣгства, какъ нѣчто необходимое и
совершенное для пользы его же семейства. 0 бракѣ своемъ онъ
не сказалъ ни слова, боясь испортить все дѣло: миссъ Линли тоже не сочла полезнымъ признагься. Послѣ многихъ нереговоровъ,
мистеръ Линли далъ иозволеніе дочери снова воротиться во Фран-

цію, по исполненіи всѣхъ условій контракта, ее связываюіцаго, и
сверхъ того обѣщалъ не требовать отъ нея новыхъ обязательствъ
на будущее время. Устроившись такимъ бразомъ, тотчасъ же послѣ выздоровленія бѣглянки, всѣ трое вернулись въ Лондонъ, въ
одномъ экипажѣ, какъ добрые нріятели.
Бѣгство миссъ Линли, какъ и слѣдовало ожидать, повергнуло
всѣхъ обожателей ея красоты и таланта въ полное отчаяніе, а
сплетни, начавшіяся по этому случаю въ городѣ Батѣ, не прекратились и нослѣ окончанія всей исторіи. Матьюзъ, какъ пстинный
дэнди, всегда готовый налегать на тѣ хъ , кто послабѣе и побезотвѣтнѣе, безстыдно позорилъ молодую чету всѣми средствами, имѣвшимися въ его распоряженіи, то есть клеветами изустными, письменными и печатными. Какъ человѣкъ женат*ій и близкій къ музыкальному семейству мистера Линли, онъ счелъ долгомъ всюду
представлять изъ бѣжавшей пѣвицы жертву разврата, а о защитникѣ ея отзываться, какт» о мальчишкѣ, показавшемъ всю свою
трусость во время первой съ нимъ ссоры. Одна изъ статеекъ подобнаго содержанія, тиснутая въ газетѣ «Батская Хроника» и подписанная пменемъ Томаса Матьюза, попавшись на глазу Ричарду,
произвела пароксизмъ бѣшенства, на которое только можетъ быть
способна натура двадцатилѣтняго сына Ирландіи — страны, издавна извѣстной задорнымъ нравомъ своихъ уроженцевъ. Онъпослалъ
клеветнику записку, въ которой изъявлялъ свою рѣшимость не ложит ьея спать до тѣхъ поръ, пока не накажетъ злодѣя. Матьюзъ отвѣчалъ холодною шуткою, прося Ричарда не лишать себя
благъ Моркея, а явиться къ нему, когда будетъ угодно. Затѣмъ
Шериданъ поѣхалъ въ Батъ, чтобъ вытребовать отъ своего брата
Карла, уже возвратившагося въ Батъ изъ Дублина, всѣ свѣдѣнія
о клеветахъ, распространяемыхъ Матьюзомъ. Въ Батѣ же находился и мистеръ Линли съ дочерью, такъ что Шериданъ льстилъ
себя надеждою хотя разъ увидѣть свою женѵ-дѣвушку передъ
опасною встрѣчею за ея честь и добрую славу. Случилось такъ,
что самъ Матьюзъ находился въ то время въ Лондонѣ, и это сплетеніе разныхъ обстоятельствъ еще разъ подало поводъ къ сценамъ совершенно драматическимъ.
«
•
Повндавшись съ женой н прослушавъ всѣ городскіе слухи, Ричардъ вернулся домой поздно вечеромъ и нрошелъ въ комнату
Карла. Старшій братъ, какъ мы уже видѣли, безъ памяти влюбленный въ миссъ Линли, встрѣтилъ Ричарда упреками за его коварное бѣгство и всю скрытность иервыхъ отношеній къ пѣвицѣ;
Ричардъ же, въ свою очередь, потребовалъ огь брата объясненій

насчетъ его молчанія во время гнусныхъ клеветъ Матьюза. Нарлъ
тутъ же передалъ брату всѣ пункты матьюзовыхъ обвиненій и
услыхалъ всѣ подробности относптельно преслѣдованія пѣвицы ненавистнымъ капитаномъ. Вслѣдъ затѣмъ братья пожали друп.
ДРУГУ руки и поклялись, не теряя времени, отмстить гнусному клеветнику, тотчасъ же послали за лошадьмп и , не простясь ни съ
кѣмъ, выѣхали изъ Бата.
Сестры Ричарда и Карла, слушая крикъ, происходившій въ
комнатѣ братьевъ, предались смертному ужасу, а получивъ извѣстіе, что и тотъ и другой вмѣстѣ выѣхали изъ дома, въ глухую
ночь, едва не лишились послѣднихъ силъ. Страсть обоихъ братьевъ
къ Элизѣ Линли давно не была для нихъ тайной, междѵ тѣмъ какъ
настойчивость Кар.эд, вспыльчивость Шеридана, соединепная съ
пламеннымъ характеромъ обонхъ, заставляла ожидать чего-то ужаснаго. Сестрамъ показалось, что оба брата поѣхали совершить единоборство, безпримѣрное въ лѣтописяхъ человѣчества со времени
Этеокла и Полиника, Объятыя трепетомъ, дѣвушки побѣжали къ
миссъ Линли, надѣясь получить отъ нея какія нибудь свѣдѣніянасчетъ намѣреній Ричарда и Карла; но бѣдная пѣвица, услыхавъ
всю исторію, только могла впасть въ конвульсіи и рыдать, призывая своего бѣднаго друга. Увлеченныя ея примѣромъ, обѣ дѣвушки сдѣлали тоже и, съ помощью слезъ, обмороковъ и стенаній,
подняли въ домѣ такую тревогу, что всѣ жильцы сбѣжались въ
недоумѣніи. Знаменитый, въ исторіи науки, докторъ Пристли, въ
то время нанимавшій помѣщеніе въ домѣ мистера Линли, присутствовалъ при этой ѵжасной сценѣ и до конца дней хранилъ о
ней самое живое воспоминаніе.
Между тѣмъ оба брата-мстителя, добравшись до Лондона, тотчасъ же послали Матьюзу картель, подписанный Ричардомъ. Противники и ихъ секунданты сошлись въ Гайдъ-Паркѣ и рѣшились
кончить дѣло на шнагахъ. Но Матьюзъ, такъ задорный до того
времени и счнтавшій первое уклоненіе Шеридана отъ дуэли признакомъ несомненной трусости, оробѣлъ передъ лицомъ молодого
и неукротимаго соперника. Поминутно уклоняясь отъ боя, то говоря, что въ паркѣ много гуляющихъ, то не соглашаясь на выборъ мѣста, онъ дотянулъ дѣло до сумерекъ и уже считалъ себя
свободнымъ на весь день, когда Ричардъ изъявилъ желаніе кончить бой, гдѣ бы то ни пришлось и во что бы то ни стало. Вся
компанія вошла въ квартиру Матьюза. Молодой Уартъ, секѵндантъ
Шеридана, взялъ въ руки по свѣчѣ, и шпаги дуэлистовъ скрестились. Скоро Ричардъ отбросилъ шпагу своего противника влѣво и,

приставивъ свою къ его грѵди, схватилъ лѣвой рукой рукоять
матьюзова оружія. Капитанъ всйричалъ: «я прошу жнзни!» секупданты сказали тоже: «все кончено, онъ проситъ пощады.» Чуть
бойцовъ розняли, Матьюзъ, обращаясь къ секундантамъ, сказалъ
имъ: «мой противникъ поступилъ безчестно, схватнвъ рукой мою
шпагу!» На это секунданты замѣтили: «Отбросивъ въ сторону во
время боя матьюзову шпагу, Ричардъ имѣлъ всю возможность заколоть своего соперника однимъ ударомъ, а потому постунокъ Шеридана— завладѣніе магьюзовымъ оружіемъ.какъслучившійся послѣ
рѣшительнаго момента боя, должеиъ считаться признакомъ нощады, а не коварства.» На это канитанъ отвѣтилъ опроверженіемъ
всѣми виденнаго удара: по его словамъ, Шериданъ вовсе нё экартировалъ его шпаги, а прямо кинувшись на него, помѣшалъ ему
защищаться.
Трудно описать все неистовство, которому предался молодои
- ирландецъ, видятакуюнаграду своему человѣколюбію. Взявъматьюзовѵ шпагу, Шереданъ переломилъ ея и раскидалъ обломки по
полу, въ то же время уирекая безстыднаго противника и признавая его существомъ, недостойнымъ носить шпагу, нризнакъ благородства и мужества. Секунданты, сами иораженные ненриличнымъ
иоступкомъ Матьюза, не считали нужнымъ за него застуниться,
тѣмъ болѣе, что самъ капитанъ, вмѣстотого, чтобъ твердо встрѣтить позоръ, его постигшій, только восклицалъ поминутно: «Кудая
покажѴсь послѣ этого? честь моя на вѣки погибла!» Шериданъ,
такъ же быстро приходившій въ себя, какъ и разгорячавшійся,
тотчасъ же взялъ одну изъ шпагъ, бывшихъ въ комнатѣ, и, подавая ее противнику, предложилъ рѣшить дѣло во второй разъ,
съ тѣмъ вмѣстѣ давая честное слово никомѵ не разсказывать о
шпагѣ, имъ изломанной. На это Матьюзъ опять отвѣтилъ: «Я
не могѵ драться съ человѣкомъ, которому я обязанъ жизнью», и,
не торгуясь болѣе, подписалъ газетную статсйку, въ которой
опровергалъ всѣ свои клеветы касательно Ричарда и миссъЛинли.
Тотчасъ же послѣ дуэли, капитанъ Матьюзъ уѣхалъ въ свое
валлійское имѣніе, куда вся исторія достигла раньше его, и гдѣ
онъ вслѣдствіе того, встрѣтилъ замѣтную холодность со стороны
большей части сосѣдей. Такъ какъ жители Валлиса отъ начала
вѣковъ соперничаютъ съ ирландцами по части задорнаго характера,
то нашъ клеветникъ скоро увидѣлъ себя окруженнымъ цѣлой кучкой совѣтниковъ, прилагавшихъ всѣ старанія къ возбужденію воинственныхъ инстинктовъ капитана, смѣявшихся надъ его удаленіемъ изъ Бата и настоятельно требовавшихъ новой дуэли. Одинъ

,ш * нГ ХЪ С0В* ТНИК0В7>’ нистеръ Бернеттъ, матьюзовъ сосѣдъ по
имѣнію, впослѣдств.н иыведенный* Шериданомъ на театръ, подъ
именемъ сэра Люціуса оТриггера, предложилъ свои ѵслѵги для
новой дуэли, раззадорилъ капитана съизнова и, не давши ему одѵѵ Т С
нЯя: , Г ЛСЯ СЪ НИМЪ ВЪ БЗТЪ’ КЪ УжасУ всѣхъ посѣтителей,
уже на іинавшихъ радоваться прекращенію гоненій на миссъ Линли. Ооа друга безстрашно нустились воздвигать новыя клеветы
превратно разсказывать исторію нервой дуэли и потомъ, пославъ
свой картель Ричарду, приготовились къ безпощадному боюивсѣмъ
его послѣдствіямъ.
Во время новаго появленія своего врага на батскихъ водахъ
Ричард-ь находился въ расположеніи духа, совершенно подходящемь къ бѵйному расположен.ю мистера Бернетта. Онъ прощался
съ любимымъ своимъ братомъ Карломъ, огправлявшимся надолго
Ш вечш ’ секретаремъ посольства, не ладилъ съ отцомъ, начинавшемъ уже догадываться о его отношеніяхъ къ миссъЛпнли и
?женой ,ВГ Г° ЭТ»Г0’ Находился въ Ра*лукѣ съ самой Элизой, сноей
женой-дѣвушкой», увезенной ея жаднымъ родителемъ въ ОксФордъ
для концертовъ. Раздосадованный всѣми этими обстоятельствами
выведенный изъ терпѣн.я потокомъ новыхъ клеветъ и дерзостей
со СТ0Р °НЬІ человѣка, одолженнаго ему жизнью *), молодой Шериданъ тотчасъ же принялъ вызовъ. Противники съизнова сошлись
около Кингсдона, въ уединенномъ мѣстѣ, и тутъ послѣдовала страшчести нравамъ того вре, е „ „ : ка3 ъ
воспламененный жаждою мщенія и стараніями своего зловреднаго’
спутника, забылъ всѣ правила боя, законы нриличія; въ свою
очередь и Шериданъ, взбѣшенный его поведеніемъ, увлеченный
примѣромъ, сдѣлалъ то жс самое. Тонкія шнаги соп^рниковъ из
ломались послѣ первыхъ ѵдаровъ, и тотъ и другой получилъ по
Н0 б0Й оттого не нрикратился: продолжая колотнть другъ
друга обломками своего оруж.я, и Матьюзъ и Шериданъ упали
наземь, непсреставая бороться. Капитанъ очутилси наверху инѣсколько разъ пытался заколоть Ричарда; но, къ счастію, при рѵкояткѣ его шпаги остался самый небольшой обломокъ стали, такъ
о всѣ удары пропадали даромъ.
— Просите жизни! кричалъ Бернеттъ Шеридану.

—
Н ѣтъ, чортъ возьми, отвѣчалъ на это Ричардъ. — Ужьэтого вы отъ меня не дождетесь!
И тутъ ж е, въ свою очередь, дѣйствуя кусочкомъ шпаги, ранилъ Матьюза.
Наконецъ секундаяты, изъ которыхъ одинъ, Помье, совершенно струсилъ, а другой, какъ мы уже видѣли, способенъ былъ
только наслаждаться видомъ безчеловѣчнаго кровопролитія, схватились за разумъ и розняли ожесточенныхъ бойцевъ. Шеридана
увезли въ Б атъ , а Матьюза— въ Лондонъ. Каждый ститалъ себя
побѣдителемъ, чтб едва было не довело обоихъ до третьей дѵэли.
Миссъ Линли, какъ мы сказали, находилась въ ОксФордѣ во
время описанной катастроФы, а ея отецъ, имѣвшій обыкновеніемъ
прежде всего заботиться объ успѣхѣ своихъ концертовъ, поспѣшилъ перехватить всѣ газеты, заключавшія въ себѣ нзвѣстія о
второй дуэли Шеридана съ Матьюзомъ. Романическая исторія милой пѣвицы была извѣстна всему ОксФорду, хотя и не во всѣхъ
подробностяхъ, а потому, когда она,ничего не зная о постигшемъ
ея бѣдствіи, вышла передъ публику на своемъ послѣднемъ концерт ѣ , вся масса слуиіагелей съ трудомъ ѵдерживала слезы. Только
по дорогѣ въ Батъ миссъ Элиза узнала всю исторію съ прибавленіями, а узнавъ ее, нотеряла всю осторожность, настоятельно
требуя отъ отца, чтобъ тотъ пустилъ ее ходить за раненымъ мужемъ, сидѣть около него днемъ и ночью. Нельзя предположить,
со стороны отца пѣвицы, совершеннаго невѣдѣнія касательно ея
отношеній кт> Ричарду; но извѣстно, что со времени этого невольнаго признанія и онъ и мистеръ Томасъ Шериданъ начали выжидать перваго положительнаго Факта для расторженія брака, такъ
невыгоднаго для обѣихъ сторонъ. Къ счастію, миссъ Линли поспѣшила истолковать свои выраженія въ каретѣ простымъ порывомъ преувеличенной горести, а бѣдный ея мѵжъ удвоилъ осторожность своихъ поступковъ и даже написалъ къ ней, черезъ
‘ сестру, о необходимости полной скрытности.
Раны Ричарда скоро зажили; но здоровье его, разшатанное
безпрерывными тревогами, начало слабѣть замѣтнымъ образомъ.
Повинуясь волѣ отца и самъ понимая всю опасность дальнѣйшаго
пребыванія въ Б атѣ , гдѣ онъ могъ, вслѣдствіе одного неосторожнаго слова, на вѣки лишиться любимой женщины, молодой человѣкъ переѣхалъ въ Эссекское граФство и посели.іся у мистера
Паркера, друга Фамиліи Шеридановъ, въ его загородномъ зймкѣ.
Тутъ нровелъ онъ въ уединеніи и литературныхъ занятіяхъ восемь
мѣсяцевъ своей жизни, восемь мѣсяцевъ, принесшіе ему впослѣд-

ствіи неисчислимыя выгоды, какъ поэту, государственному человѣку
и оратору. Воспоминанія своей страсти и рѣдкая переписка съженою, питали его Фантазію, между тѣмъ какъ невозмутимая тишина
стараго замка и окрестныхъ полей производила цѣлебное вліяніе
на душу, слишкомъраноистерзаннуюсвѣтскимиогорченіями, сплетнями и враждою, вѣчнымъ шумомъ и обиліемъ сильныхъ ощущеній. Книги, читанныя имъ во время этого спасительнаго отдыха, и
разнаго рода замѣтки, впослѣдствіи у него пайденныя, показываютъ въ Шериданѣ наклонность къ дѣятельности политической,
между тѣмъ какъ многочисленныя его посланія къ молодомѵ Уарту,
Гальгеду и другимъ лѵчшимъ пріятелямъ, посланія, исполненныя
страстныхъ воспоминаній и разспросовъ объ ѵспѣхахі. Элизы Линли, въ нѣкоторомъ отношеніи напоминаютъ собой знаменитыя письма
Мирабо къ С о ф ііі . Для дополненія нашего разсказа, и безъ того
изобилѵющаго романическпми подробностями, нужно прибавить,
что по временамъ Шериданъ ѵѣзжалъ въ Лондонъ, по вечерамъ
пробирался въ Ковенъ-гарденскій театръ, гдѣ тогда пѣла его
«жена-дѣвѵшка», и проводилъ часъ счастливой ночи между толпой
зрителей, униваясь обворожительнымътолосомъ пѣвицы, любуясь
ея наружностью, сердито поглядывая вокругъ себя, когда восторги
публики начинали задѣвать его ревності», и наконецъ утѣшаясь
мыслью о своемъ неоспоримомъ превосходствѣ надъ всѣю толною
поклонниковъ знаменитой Элизы Линли.
Но за рѣдкими вечерами чистаго, безнредѣльнаго счастія не
могли неслѣдовать бури, весьма понятныя, весьма извинительныя,
если мы возьмемъ въ соображеніе характеръ Шерпдана, молодость его жены, ея исключительное положеніе въ обіцествѣ, наконецъ театральные нравы того времени. Не проходило мѣсяца
безъ обидныхъ газетныхъ статеекъ на счетъ поведенія миссъ
Линли. Каждая артистка, завидовавшая ея ѵспѣхамъ, за какую
нибудь гинею, данную редакціи того или другого журнала, могла
безнаказанно распространять всевозможныя клеветы о «батскомъ
соловьѣ». Отецъ Элизы, энергію свою употреблявшій только для
набиванія кармана, не только не могъ служить защитникомъ своей
дочери, но даже вредилъ ея доброму имени, пріискивая ей богатыхъ жениховъ съ рвеніемъ, не всегда истолковываемымъ въ хорошую сторону.
б д н а Т азе тн а я исторія, помѣщенная въ «Батской Хроникѣ» за
1773 г., показываетъ, до какого утонченнаго безстыдства доходилъ иногда тонъ тогдашнихъ журналовъ. Цѣлая вымышленная
корреспонденція между миссъ Элизой и донъ - Жуаномъ прошлаго

вѣка, лордомъ Гросвеноромъ, печаталась въ этой газетѣ нѣсколько дней сряду, бѵдто Фельетонный ромаиъ въ теперешнемъ вкус ѣ ; къ сочиненію приложено было предисловіе издателя въ такомъ вкусѣ:
«Предлагаемыя читателю письма, по увѣренію особъ, не имѣющихъ привычки распространять ложные слухи, дѣйствительно
были адресованы лордомъ Г . извѣстной британской сиренѣ Элизѣ
Линли и отъ миссъ Линли кт> этому лорду. Не для скандала мы
ихъ помѣщаемъ: наши газеты, нужно съ горестью признаться, не
нуждаются въ новыхъ сплетняхъ; но мы имѣемъ похвальное намѣреніе показать, для поученія пѵблики, какимъ образомъ молодая особа умѣла, къ чести своей, противостоять всѣмъ искѵшеніямъ, всѣмъ иримѣрамъ, ее окружающимъ, и соединить непоколебимую добродѣтель съ другими многочисленными, ее окружаюіцими совершенствами».
Результатомъ вѣроломной статьи чуть было не слѵчился разрывъ между бѣдными супругами: переписка ихъ прекратилась, а
молодая пѣвица, видя въ своемъ обожателѣ ревнивца ненсправимаго, сочла нѵжнымъ проститься со всѣми надеждами спокойствія
и счастливой привязанности. Къ счастію, молодой Уартъ, сынъ
того негоціанта, котораго Рнчардъ такт> обманулъ во время своего
бѣгства во Францію съ Элизой, ѵстроилъ все дѣло своимъ посредничествомъ. Между тѣмъ, истекалъ срокъ контракта миссъ
Линли съ ея родителемъ, а самъ мпстеръ Линли, не и.мѣя надеждъ
на новое обязательство и сверхъ того убѣдившись въ непреклонномъ постоянствѣ своей дочери, наконецъ пересталъ противиться
влеченію ея наклонностей.
Въ апрѣлѣ 1773 года молодые люди сошлись затѣмъ, чтобъ
не разставаться болѣе; ихъ счастіе еще усилилось счастіемъ преданнаго Уарта, въ тотъ же день обвѣнчавшагося на молодой особѣ, увезенной имъ точно такъ же, какъ когда-то Ричардъ Шериданъ увозилъ свою «жену-дѣвушку».
Удовлетворенная страсть, вмѣстѣ съ совершеннымъ прекращеніемъ тревогъ и тягостнаго ожиданія, благотворно подѣйствовала
на натуру молодого поэта. Любовныя бури, вѣчныя несогласія,
кидавшія столько тѣни на его первыя отношенія къ обожаемой
пѣвицѣ, исчезли тотчасъ послѣ брака. Пользуясь обширными связями своего отца и знакомствами семейства Линли, Ричардъ поспѣшилъ окружить себя блистательнымъ знакомствомъ и едѣлать
свой скромный домъ однимъ изъ тѣ хъ нсмногихъ домовъ, которыми дорожитъ всякій, потому что въ нихъ обитаютъ вѣчная ве-

селость, артистическія развлеченія и дружба, сродная только молодости. Наконецт. плодомъ любви, веселости и счастія вышла
первая комедія Шеридана: «Соперники», комедія, вся основанпая
на личныхъ воспоминаніяхъ, комедія живая, свѣтлая, обворожительная по своему духу, хотя отчасти слабая по частностямъ,__
I одна изъ тѣхъ немногихъ комедій, въ которыхъ свѣжимъ клюI чемъ бьетъ поэзія молодости, едва ли не первая изъ всѣхъ поэзій
на свѣтѣ.
III.
Содержавіе коиедін «С ооериіш і». — С ъ кого писаны дѣйствующія ляц а ? — Ф о к лендъ и Д ж у л н , н и ссъ Л идія Ленгвиш ь и капитанъ Э бсоіью тъ. — Сэръ Антони,
Л ю ціусъ о Триггер ъ и Экрсъ. — Отрывки и выпнски. — Слабын стороны ньесы :
не е стеств ен ио сть, зап утаняо сть и цвѣтистость слога. — И збы токъ остр о ум ія. —
Достоинства комедш . — Е я огромный успѣхъ. — А ктеръ Л н , чуть было не испортивш ій представлеиія.

Такъ какъ Шеридановыхъ «Соперниковъ» не имѣется въ хорошемъ русскомъ переводѣ, то мы считаемъ долгомъ въ короткихъ
словахъ разсказать содержаніе этой комедіи, сразу поставившей
своего двадцати-четырехъ-лѣтняго автора въ разрядъ первоклассныхъ европейскихъ драматурговъ.

писатель; обѣ вѣрны своему времени и своей родинѣ, но обѣ
крайне несходны характерами. Джулія есть совершенство въ великобританскомъ вкѵсѣ; умная, тихая, преданная, всегда готовая
забывать себя для любимаго человѣка, она, однако же, обладаетъ
твердостью характера и практическимъ взглядомъ на вещи. Она
любитъ нѣкоего Мистера Фокленда *), любима имъ, считается
его невѣстою; но эта связь приноситъ ей только однѣ горести.
Фоклендъ, по всей вѣроятности поэтъ, ведетъ себя какъ слѣдуетъ
поэту. РевнивыЙ, подозрительный и недовѣрчивый, онъ безпрестанно мучитъ самъ себя и бѣдную дѣвушку. Смѣется ли она,
Фоклендъ оскорбляется ея вѣтренностью, грѵститъ ли Джулія о
его подозрѣніяхъ, поэтъ обижается, зачѣмъ она не любитъ са_михъ его недостатковъ; если невѣста нѣжна, Фоклендъ подозрѣваетъ въ ней неприличную вольность обращенія; если она сурова,
онъ предвидитъ бѣдствія и проклинаетъ свою участь.
Вотъ, напримѣръ, отрывокъ изъ сцены, въ которой Фоклендъ
освѣдомился черезъ одного сосѣда о здоровьи и поведеніи миссъ
Джуліп въ его отсутствіе:
К а п и т а н ъ Э б с о л ь ю т ъ ( сьгнъ сэра Антони и другъ Фокленда),
Ф о к л е н д ъ и сквайръ Э к р с ъ .

Сообразно примѣру первыхъ комическихъ писателей Англіи:
Коигрева, Вичерлн, Ванъ-Брѵга, Гольдсмита и гіредшественника
и хъ , несравненнаго Шекспира, считавшихъ запутанную многосложность интриги однпмъ изъ нервыхъ условій хорошей комедіи/
Шериданъ выводитъ на сцену двѵхъ героинь и двухъ героевъ, то
есгь сеоя самого, миссъ Элизѵ Линли, своего друга Уарта и его
возлюблснную. Дѣйствіе происходитъ въ Батѣ ; въ числѣ дѣйствующихъ лицъ, скрытые нодъ вымышленными именами, красѵются персонажи Матьюза, Бернетта, старика Уарта и нѣсколькихъ
другихъ лицъ, прикосновенныхъ къ романической исторіи Шериданова брака.

Ф о к л е н д ъ . Сэръ, я еще не видалъ миссъ Мельвплль. Я надѣюсь, что она здорова и не скучаетъ въ Девонширѣ. Мнѣ говорили, что она вздумала было хворать.
Э к р с ъ . Пустяки, пустяки, сэръ! Это васъ хотѣли помучить.
Она цвѣтетъ какъ роза и здоровѣе чѣмъ городъ Спа въ Германіи.
(Фоклендъ начинаетъ ходгтъ по ком нат ѣ)
Ф о к л е н д ъ (ка ш т а н у). Ты видишь Джекъ, она ѵмнѣе меня;
я чуть было не захворалъ отъ скуки и безпокойства.

Между красавицами того изъ батскихъ сезоновъ, къ которому
относятся происшествія комедіи, особепиою славою пользуются
миссъ Лидія Женгвишъ *) и миесъ Д ж у л ія Мелъвиллъ **), воспитанница стараго, вспыльчиваго, взбалмошнаго, но весьма почтеннаго баронета сэра Анпгони Эбсолъюта. Обѣ дѣвицы очерчены
такъ мило, какъ только можетъ обрисовывать женщинъ еще молодой

есть что-то непріятное въ этомъ постоянномъ, грубомъ, цвѣтуіцемъ здоровьи... (Э к р су.) И она постоянно весела? вѣчно смѣется? не правда ли?
Э к р с ъ . Еще бы иѣтъ! Гдѣ она, тамъ радость и веселіе.
Столько ума и столько рѣзвости!
Ф о к л е п д ъ . Есть и въ лучшѳй женщинѣ запасъ несокрушимой
вѣтренности! Веселиться въ разлукѣ!

К а п и т а н ъ . Я совѣтую теб ѣ на нее посердиться за то , что
она здорова.
Ф о к л е н д ъ . Не то, не то, Джекъ! Я очень радъ. А все-таки

* ) Будущ ая супруга У а р та .
* * ) Будущ ая мистрпссъ Элиза Ш ериданъ.

* ) Самъ Р . Ш еридаиъ.

К а п и т а н ъ . А сейчасъ не ты ли самъ тревожился о томъ, что
она груститъ и скучаетъ?
Ф о к л е н д ъ . Скажи мнѣ, Джекъ, разливалъ ли я радость и веселіе моимъ появленіемъ?
К а і і и т а н ъ . 0 , конечно, н ѣтъ !
Ф о к л е н д ъ . Былъ ли я рѣзвъ и счастливъ?
К а п и т а н ъ . Клянусь честью, въ этомъ тебя упрекнуть невоз-

можно.
Ф о к л е н д ъ . Сіялъ ли я умомъ и веселостью?
К а і і и т а н ъ . Н ѣтъ, чортъ возьми, ты былъ нестерпимо скученъ.
Э к р с ъ (капит ану). Что съ этимъ джентьменомъ дѣлается?
К а п и т а н ъ . О н ъ радѵется, что его Джулія въ добромъ здо-

ровьи и веселится.
Э к р с ъ . Какъ не радоваться! Чго за дѣвушка! что за талантъ!
какъ она играетъ, какъ она поетъ и пыдѣлываетъ трельки! Послушали бы вы, какъ она щсбетала въ концертѣ ѵмистера Пьяно!
Ф о к л е н д ъ . Дуракъ я , глупецъ, основавшій надежды счастія
на сердцѣ кокетки! Чортъ возьми! позорить свои дарованія посреди публики! весслить свое непостоянное сердце пѣсснками! .. И
она танцовала, можетъ бы ть...
Э к р с ъ . Да какж е?.. Вотъ, на послѣднемъ балѣ...
Ф о к л е н д ъ . Проклятіе! я говорилъ, говорилъ э т о ...
К а п и т а н ъ . Опомннсь, Фоклендъ! Можно ли отказаться отъ
танцевъ? Законы приличія...
Ф о к л е н д ъ . Правда... правда... законы... можетъ б ы ть... я
съумѣю ѵдержаться. (Э к р су.) Сэръ, сэр ъ ... какъ его проклятое имя?
К а п и т а н ъ . Экрсъ! Экрсъ!
Ф о к л е н д ъ . Да, Экрсъ. Такъ вы говорили, сэръ, что миссъ
Джулія танцустъ минуэтъ съ искусствомъ....
Э к р с ъ . Посмотрѣли бы вы на нее въ контръ-дансѣ!
Ф о к л е іід ъ . Пусть поразитъ ее сама судьба!... Защищай ее,
Джекъ! чтожь тыеенезащищаешь? Контръ-дансы, джиги, вытягиванія и подниманія ногъ! Правъ ли я теперь?... ГІереходнть всю
ночь изъ рѵкъ въ руки, пспытывать позорное прикосновеніе ф э товъ, показывать свои стати какъ лошадь, выведенная на продаж}1!
0 , Джекъ! жешцина можетъ танцовать контръ-дансъ только съ
однимг мужчиной, да и тогда остальныя пары кадрили до л ж ііы состоять изъ ея дѣтей и тетокъ! Одно порочное сердце въ толпѣ
заражаетъ весь балъ! Сердца бьются подъ раздражающую музыку,
воздухъ напоенъ теплотой и электричествомъ, руки танцующихъ

будто составляютъ однѵ зловредную ц ѣ пь!... Я уйдѵ, я долженъ
тебя оставить... Я вижу, что немного взволнованъ,иэта деревенская уродина ( указываетъ на Э крса), кажется, примѣтила мое
замѣшательство....
К а і і и т а н ъ . Останься хоть минуту, Фоклендъ; поблагодари мистера Экрса за добрыя новости!
Ф о к л е н д ъ . Пусть черти возьмутъ и его и его новости!
( Уходімѵъ.)
К а і і и т а н ъ . Ха, ха, ха! бѣдный Фоклендъ! Четверть часа тому
онъ говорилъ, что цѣлый міръ не способенъ иричинить ему одной
минуты горести!... Х а , ха , ха!
ГІо возможности стараясь исправпть и передѣлать своего возлюбленнаго, бѣдная Джулія за всѣ свои усилія полѵчаетъ одно
горе и по временамъ начинаетъ отчаяваться въ своей будущности.
Миссъ Лпдія Ленгвишь, напротивъ, портитъ всѣ блага жизни единственно своимъ черезчуръ романнческимъ характеромъ.
Она судитъ людей и жизнь по книгамъ, и какимъ еще книгамъ!
«Иевинная страсть», въ трехъ частяхъ; «Опасности и оніибки
сердца» находятся въ рабочемъ ящикѣ вмѣстѣ съ «Вознагражденнымъ Постоянствомъ», «Слезами Чувствительности» и «Трогательною исторіею лэди ВудФордъ». Книги ей нужно прчтать отъ своей
воспитательницы и тетки, нелѣпой болгуньи мистриссъ Малапронъ,
и оттого запретный плодъ становится еще пріягнѣе. Миссъ Лидія
лишилась многихъ хорошихъ партій, постоянно отказывая женихамъ и изъявляя совершснное презрѣніе къ сватовству обыкновенному, безъ романическихъ затѣй. «Неужели — говоритъ она —
мнѣ согласиться на глупыя приготовленія къ свадьбѣ и съ глупымъ видомъ пойти въ церковь, посреди гостей и родственниковъ,
и слышать, какъ глупый пономарь станетъ три раза выкрикивать
въ народѣ о томъ, что дѣвица Лидія такая-то вступаетъ въ бракъ!
Неужели мнѣ суждено дожить до того, что меня назовутъ дпвица
Ж идія! Это ужасно, ужасно! Потерять всѣ мои мечты и тихую
ііо ч ь , и луну, помощницу бѣгства, и дорожный экииажъ четверкой,
и благословеніе гретна-гринскаго кузнеца, и миленькія статейки въ
газетахъ о моемъ побѣгѣ!» Въ этомъ монологѣ вся миссъ Лидія,
со своими хорошими сторонами, а если мы сообразимъ, чтодовременъ Шеридана типъ романической дѣвушки вовсе не былъ избитъ и изпошленъ такъ, какъ онъ избитъ и изпошленъ во всѣхъ
послѣдующихъ драмахъ, то намъ нетрудно бѵдетъ представить себѣ
всю оригииальиость персонажа, въ которомъ молодой авторъ «Со-

I перниковъ» чрезвычайно удачно слилъ смѣшное съ граціознымъ и
I каррикатурное съ привлекательнымъ.
Благодаря своимъ романическимъ наклонностямъ, миссъ Лидія
Ленгвишь вскорѣ встрѣтила на водахъ своего идеала. Капитанъ
королевскаго войска, мистеръ Эбсольтпъ *), молодой сынъ уже извѣстнаго иамъ сэра Антони и другъ Фокленда, плѣнился нрелестями
причудливой дѣвицы, а зная ея нравъ по слухамъ, сдѣлалъ свои
распоряженія для того, чтобъ ей понравиться. На время распростившись съ чиномъ капитана и званіемъ богатато наслѣдника, онъ
явился въ Батъ инкогнито, подъ именемъ бѣднаго прапорщика
Беверлея, и, постѵпая совершенно какъ слѣдуетъ герою чувствительнаго романа, завладѣлъ сердцемъ Лидіи. «Боже мой! — раз«сказываетъ Джуліи наша роыаническая причудница — сколькотру«довъ и хитростей тратила я на то, чтобъ имѣть иолъ-минуты раз«говора съ Беверлеемъ! Сколько разъ, въ холодную январьскую
«ночь, я тихонько уходила въ садъ и заставала его тамъ, недви«жимаго какъ истуканъ, нокрытаго инеемъ! Какъ онъ становился
|«въ снѣгъ на колѣни и чихалъ и кашлялъ самымъ трогателыіымъ
і«образомъ! Онъ дрожалъ отъ холода, а я — со страха! И когда
«пронзительный вѣтеръ продувалъ насъ обоихъ до костей, съ ка«кимъ жаромъ онъ ѵмолялъ меня имѣть состраданіе къего пламенной
«страсти!» Само собою разумѣется, что, при такихъ условіяхъ,
миссъ Лидія не хочетъ и глядѣть на двухъ другихъ обожателей:
деревенскаго дворянина Экрса **) и ирландскаго баронета сэра
Люціуса о^Тртгера ***). Хитрая ея горничная, безъ вѣдома барышни,
обманываетъ обоихъ, беретъ съ нихъ деньги и даже вводитъ
о’Триггера въ переписку съ старой дурой мистриссъ Малапронъ,
ѵвѣривъ его, что нисьма пишетъ миссъ Лидія.
Такимъ образомъ идутъ дѣла до иріѣзда въ Батъ сэра Антони
съ Джѵліей. Почтенный баронетъ вознамѣрился женить своего сына
капитана на миссъ Лндіи и, не переговоривъ съ молодыми людьми,
прямо обратился къ тегкѣ Лидіи, поспѣшившей изъявигь свое согласіе. «Но — даетъ замѣтить мистриссъ Малапронъ — я разсчитываю на препятствія: Лидія врѣзалась въ какого-то голяка Беверлея.» — «Это меня не ѵдивляетъ — говоритъ сэръ Антони — вотъ
и результатъ того, что нынче дѣвушки читаютъ книги! Я сейчасъ
видѣлъ, какъ ея горничная выходила изъ книжной лавки: вѣрьте

* ) У а р іъ иладшій.
* * ) М атьюзъ.
* * * ) Бериѳ ттъ.

мнѣ, книжная лавка въ городѣ есть древо мерзости, порожденное
адомъ! Это, впрочемъ, не бѣда... Хотите, я сейчасъ же пошлю за
сыномъ?» И когда мистриссъ Малапронъ спрашиваетт.: «не будетъ
ли со стороны молодого человѣка какихъ нибудь препятствій?»
сэръ Антони восклицаетъ: «Препятствій, чортъ возьми! да какъ
онъ смѣетъ дѵмать о препятствіяхъ! Съ дѣтскихъ лѣтъ я поступалъ относительно его самымъ разумнымъ образомъ. Я говорилъ:
Джекъ, дѣлай то и то, и чуть онъ задумывался, колотилъ его кулакомъ въ голову. А если онъ огрызался, то просто выгонялъ его
изъ дома».
Таковъ сэръ Антони, джентльменъ весьма добрый и пріівлекательный, не смотря на свою великую грубость. Съ появленіемъ его
на сцену, начинается рядъ прелестнѣйніихъ сценъ, невсегда естественныхъ по замыслу, но ѵморительныхъ по изложенТю. ТТереговоривъ съ~тёткой Лидіи, баронетъ идетъ въ квартиру сына и приказываетъ ему поскорѣе вступить въ бракъ, не называя невѣсты,
ему избранной. Капитанъ, влюбленный уже и, сверхъ того, по
упрямствѵ достойный своего родителя, сперва отнѣкивается, потомъ
проситъ хотя назвать ему невѣсту, потомъ теряетъ терпѣніе.
С э р ъ Антони Э всо л ь ю тъ . К а п и т а н ъ Э б с о л ь ю т ъ .
С э р ъ А н то н и . И я хочу, чтобъмойсынъ ещепримоей жизни

имѣлъ независимое состояніе.
К а п и т а н ъ . Я очарованъ вашей добротой, батюшка. Но вы не
желаете, я дѵмаю, чтобъ я бросилъ службу.
С э р ъ А нтони . Твоя жена рѣшитъ это.
К а п и т а н ъ . Моя жена, батюшка?
С э р ъ А н то н и . Да, да, это ужь ваше общее дѣло, ваше общее
дѣло.
К а п и т а і і ъ . Моя жена, вы сказали?
С э р ъ А н то н и . Да,жена твоя; развѣ я еще не говорилъ оней?
К а п и т а н ъ . Н и одного слова, батюшка.
С э р ъ А нтони . Вотъ странно! а о ней-то и нужно говорить.
Да, Джекъ, ты женишься и получишь состояніе. Надѣюсь, чтотебѣ
нетрудно жениться!
К а п и т а н ъ . Вы меня удивляете, батюшка!
С э р ъ А нтони . Что сдѣлалось съ дуракомъ? Ты только что
былъ исполненъ благодарности и новиновенія.
К а п и т а іі ъ . Иравда, батюшка. Вы говорили о прибавкѣ моихъ доходовъ, ио не о женитьбѣ.

К а п и т а н ъ . Извините меня, батюшка, по я скажу вамъ прямо:
я не могу исполпить вашего требованія.
С э р ъ А н то н и . СлушаЙ, Джекъ. До сихъ поръ я слушалъ съ
терпѣніемъ. Я былъ спокоенъ, очень кротокъ; по берегись! Я полонъ снисходительности, пока со мной не спорятъ. Со мной легко
ладить, не попереча мнѣ. Но слушай: не бѣси меня.
К а п и т а н ъ . Повторяю вамъ, батюшка, я не могу исполнить
вашпхт» желаній.

С э р ъ А н то н и . Ложь! гнусная ложь: ты исполненъ злости. Ты
скрываешь ее... т ы ...
К а п и т а н ъ . Увѣряю васъ...
С э р ъ А н то н и . А! ты вышелъ изъ себя наконецъ! Ты говоришь дерзости! Ты не можешь быть кротокъ, какъ я кротокъ,
чортъ возьми! ЧтО мнѣ въ твоемъ гнѣвѣ, наглецъ, безстыдиикъ,
дсрзкій мошенникъ! А, ты опять усмѣхаешься! Ты дразнишь меня!
ты разсчитываешь на мое спокойствіе, плутъ! ты знаешь мой тихій нравъ, собака! но берегись! съ тобой кто не потеряетъ терпѣнія! Слушай меня въ послѣдній разъ: я даю тебѣ шесть часовъ съ
половиной: если ты согласишься черсзъ шесть часовъ съ ноловиной жениться безъ разговоровъ, пусть черти тебя задавятъ ія
еще могу иомириться съ тобою. Еслп же нѣ тъ , не живи со мной
на одной землѣ, не дыши однимъ воздухомъ, ищи себѣ особую
землю и особый воздухъ! Я отниму у тебя канитанскую дашность,
положу на твое имя четверть гинеи *), и будешь ты жить процентами съ этого капитала. Я лишу тебя нмени и наслѣдства, и пусть
черти меня задушатъ, если мпѣ когда нибудь случится назвать тебя Джекомъ! (Уходит ъ.)

С э р ъ А нтони . Чтобъ чсрти меня взялп, если я когда нибудь
назову тебя Джекомъ.

Отецъ и сы нъ разстаю тся въ полномъ неудовольствін, не сказавъ слова, которое одно могло бы положить предѣлъ спору и

Выслушайте, батюшка...
Не хочу ничсго слушать! ничего! ничего не
хочу! Согласись, кивни головой! Я говорю, Джекъ... то есть... каналья! еслн ты откажсшь, всѣми чертями...
К а п и т а н ъ . Батюшка! какже могу я жениться, можетъ быть,
на безобразной харт>?
С э р ъ А п то н и . ГІусть харя, чортъ возьми! Пусть у ней два
горба, одинъ глазъ, какъ у быка въ музеумѣ Кокса! пусть кожа
у ней какъ у муміи, борода какъ у еврея: ты долженъ любить
ее днемъ, а ночью сочинять сонеты въ честь ея красоты!
К а п и т а н ъ . Дивлюсь вашей снисходительности!

очаровать капитана.

С э р ъ А нтони . Ну такъ что же, чортъ возьми! Хочсшг. ч>ерму,
покупай и скотину. Любишь катагься, лкГби санки возить.
К л п и т а н ъ . Иотрудитесь же сказать, на комъ мнѣ должно женпться?
С э р ъ А нтони . А тебѣ на что? Сейчасъ же обѣіцайся любить
ее и жениться въ наискорѣйшемъ времени.
К а п и т а н ъ . Не странно ли, батюижа, принѵждать мепя любить особу, которой я не знаю вовсе?
С э р ъ А н т о н и . Еіце глуп ѣе отказаться отъ женщ пны , которой ты не знаешь вовсе.

К

а п и та н ъ .

С э р ъ А н то н и .

С э р ъ А н т о н и . Б езъ ш уто к ъ , уродъ! безъ насмѣшки,
нахалъ!

ф этъ

и

К а п и т а п ъ . Мнѣ не до ш утокъ въ этѵ минуту.
С э р ъ А п то н и . Врешь, я знаю, ты смѣешься въ душѣ. Чуть
я уйду, ты станешь хохотать надо мною!
К а п и т а н ъ . Я слишкомъ много васъ почитаю для этого.
С э р ъ А нтони . А! ты бѣсишься, ты злишься, бездѣлышкъ!
Это тебѣ не удастся со мною.
К а п и т а н ъ . Я совершенно спокоенъ, батюшка.

Между тѣмъ Фоклендъ, или, вѣрнѣе, самъ Шериданъ, уже усиѣлъ раскаяться въ своихъ подозрѣніяхъ, возбужденныхъ болтовней Экрса, и блаженствуетъ въ обществѣ своей невѣсты. В ъ противность стародавнему обычаю, дѣлающему изъ всѣхъ нѣжныхъ
сценъ въ комедіяхъ нѣчто приторное и безцвѣтное, здѣсь мы видимъ чистую подзію, сцсиы, быть можетъ, однообразныя, но постоянно милыя и трогательныя. Въ этомъ снлетеніи нѣжностей и
упрековъ, ревности и~раскаянія есть нѣчто истинное и неиоддѣльное, а нотому оправдывающее постоянный уснѣхъ хорошихъ актеровъ, повидимому, въ неблагодарныхъ роляхъ Джуліи и Фокленда. Языкъ подлинника превосходенъ, хотя и цвѣтистъ , какъ
вообще языкъ англійскихъ драматическихъ произведеній, всѣхъ
безъ исключенія.
«Джулія — говоритъ Фоклендъ, послѣ первыхъ восторговъ
свиданія — вы олицетворенная доброта, вы мой добрый геній! А я,
недостойное чудовище, осмѣливаюсь помрачать тѣнью сомнѣнія
вашу преданность, ностоянство ваше»!
* ) П о и о р а рубля сѳребромъ.

Дѣвушка замѣчаетъ, что малѣйшая перемѣна въ ея привязанности послужила бы признакомъ порока и неблаюдарности (такъ
какъ Фоклендъ когда-то ее спасъ отъ смерти, кажется).
Ф о к л е н д ъ . Ахъ Джулія, это послѣднее слово звучитъ такъ
нерадостно! Зачѣмъ я получилъ права на блогодарность вашу!
Допросите свое сердце: можетъ быть, чувство, счптаемое вами за
любовь, есть одно горячее побужденіе благороднаго сердца?
Д ж у л і я . Да за что же я люблю васъ?
Ф о к л е н д ъ . Вы должны любить меня ни за что, любить просто. Кто меня любитъ за ѵмъ, за добрыя качества, тотъ только
уважаетъ меня, а не любитъ. Сколько разъ я желалъ быть безобразнымъ, чтобъ ваша любовь ко мнѣ не оправдывалась фи зи ческими причинами!
Д ж у л і я . М ужчинѣ нужно думать о своей красотѣ, какъ объ
излишнемъ нарядѣ. Я видала людей лучш е васъ; но какое дѣло до
того моему сердцу?
Ф о к л е н д ъ . Это опять нехорошо, Джулія. Я презираю красо-

ту въ мужчинѣ; но женщина, способная любить, будь ея другъ
негромъ э ф іо п с ки м ъ , должна считать его бѣлѣе всѣхъ мужчинъ
на свѣтѣ.
Д ж у л і я . Вы рѣшились огорчать меня. Вы употребляете во
зло права ваши.
Ф о к л е н д ъ . Какія права, Джулія? Не оттого ли вы ласковы
со мною, что теперь разрывъ между нами, какъ женихомъ и невѣстою, невозможенъ?
Д ж у л і я . Пожалѵй, произведемте разрывъ: я все таки буду
вѣрна.
Ф о к л е н д ъ . Какъ скоро вы рѣшаетесь, другъ мой! Если бы
вы сильно меня любили, согласились ли бы вы такъ быстро на
разрывъ узъ, связывающихъ сердца наши?..
Д ж у л і я . Вы меня мучите, и я н е могу долѣе переносить этого.
Ф о к л е н д ъ . Боже меня сохрани огорчить васъ! Но разсудите
сами, правъ ли я въ моихъ сомнѣніяхъ. Я не хочу хвалить себя,
но я молодъ и имѣю нѣкоторыя достоинства. Я имѣю состояніе, и
женщину, меня полюбившую, никто пе назоветъ неразумною. 0,
Джулія, когда любовь такъ согласуется съ требованіями благоразумія, не одинъ робкій умъ способенъ питать подозрѣніе.
Д ж у л і я . Я не понимаю смысла вашихъ рѣчей. Но вы хотите
оскорбить меня, а я должна избавить васъ отъ упрековъ совѣсти.
Я невинна и не заслужила такихъ поступковъ. (Уходит ъ,ры дая)
Ф о к л е н д ъ (одинъ). Она плачетъ! Постой, Джулія! постойі

хотя на одну минуту! Дверь заперта па ключъ! Джулія, ангелъ
мой! душа моя! одно, только одно слово! Я слышу какъ она рыдаетъ! Проклятіе на меня. Я извергъ, звѣрь! Я не стою имени человѣка! Вернись сюда, мое дитя!.. А , она подходитъ къ двери...
странно, какъ мало постоянства въ женщинахъ, какъ легко успокоить ихъ двумя, тремя ласковыми словами! (Садится и напѣваетъ арію .) Н ѣтъ, чортъ возьми! она не идетъ ко мнѣ и вовсе
не намѣрена мириться! Это упорство, это упрямство! Но я заслужилъ свою участь! Какъ! при свиданіи послѣ тяжкой разлуки самому начать ,ссору! самому терзать нѣжное сердце, о ... подлый
и грубый поступокъ!.. Я долженъ сгорѣть со стыда, увидавъ ее
снова! Пусть же успокоится ея праведный гнѣвъ, и потомъ, если
мнѣ еще случится оскорбить этого ангела, пусть я его потеряю навѣки! (Уходитъ.)
Но пора обратиться къ бѣдной миссъ Ленгвишь, принимающей
своего незнакомаго жениха капи гана Эбсольюта и утѣшающейся
только мыслями о Беверлеѣ. Таинственному и романическому прапорщику съ каждымъ часомъ становится хуже и хуже: обожатели
миссъ Лидіи, свѣдавъ объ успѣхахъ никогда не виданнаго ими
Беверлея, пылаюгъ мщеніемъ и вездѣ ищѵтъ своего соперника.
Сэръ Люціусъ о’Триггеръ первый начинаетъ свои дѣйствія, подстрекая дурака Экрса и, вслѣдствіе цѣлаго ряда забавнѣйшихъ
сценъ, принуждаетъ его послать картель ненавистному прапорщику. Экрсъ выбираетъ себѣ секундантомъ капитана Джека, и такимъ образомъ молодой Эбсольютъ видитъ себя въ смѣшной необходимости передать вызовъ самому себѣ и быть дуэльнымъ свидѣтелемъ противъ себя самого. Его положеніе и дѣла миссъ Лидіи заиутываются еще болѣе вслѣдствіе одного обстоятельства: капнтапъ узнаетъ наконецъ отъ своего лакея, что женщина, назначенная ему отцомъ, та самая миссъ Ленгвишь, въ которую онъ
влюбился, исполняя роль Беверлея. Обясненіе отца съ сыномъ по
этому случаю, когорое мы здѣсь передаемъ въ сокращеніи, полно
уморителыіаго комизма.
С э р ъ А н то н и (одинъ). Проклятый, упрямый, бѣшеный бездѣльникъ мой сынъ. Отъ когополучилъ онъ этотъ характеръ дьявольскій?
Я не хочу его болыне видѣть никогда, никогда, никогда, никогда!
(Входитъ капитанъ Эбсолъютъ.)
К а п и т а н ъ . Прнмемъ печальную физіономію .
С э р ъ А н то н и . Бездѣлышкъ, долой съ глазъ моихъ!
К а і і и т а н ъ . Батюшка, вы видите передъ собой сыпа, полнаго
раскаянія.

С э р ъ А н т о н и . Я вигку передъ собой безстыднаго мерзавца.
К а п и т а н ъ . Рзскаянія самаго искренняго... Я являюсь съ из-

виненіемъ и готовностію исполнить вашу волю.
С э р ъ А н то н и . Наконецъ-то ты взялся за разумъ! Я опять
вижу моего Джека. Приготовляйся же, милый Джекъ, услышать
радостнѵю вѣсть, которую ты , дуракъ этакой, услышалъ бы ранѣе, безъ твоей проклятой вспыльчивости. ЧтОдумаешьтыомиссъ
Лидіи Ленгвишь, племянницѣ мистриссъ Малапронъ?
К а п и т а н ъ . Ленгвишь? Ленгвишь? не помню этого имени.
Впрочемъ... она, кажется... Маленькая... рыжая?..
С э р ъ А н то н и . Она косая? она рыжая? Клянусь всѣми чертями! чтО скажешь ты о семнадцати-лѣтней красавицѣ, во всемъ
блескѣ прелестей и юности?
К а п и т а н ъ . Мнѣ все равно, батюшка. Мой долгъ исполнить
вашу волю.
С э р ъ А нтони . А хъ , Джекъ, что заглаза, что заглаза! скром-

но-лукавые, невинно-кокетливые глаза! всякій ихъ взглядъ шевелитъ сердце и зарождаетъ нѣжную мысль! А потомъ, Джекъ, ея
щечки, Джекъ! какъ онѣ мило краснѣютъ! А губки, Джекъ, что
за губки! какъ опѣ улыбаются и раскрываются и дѣлаютъ прелестную миночку!.. А грудь, Джекъ! какая грудь, Джекъ!
К а п и т а н ъ . На комъ же мнѣ жениться, батюшка, на теткѣ
или племянницѣ?
С э р ъ А н то н и . Пошелъ вопъ, оселъ, безчувственное чучело,
я презираю тебя! Въ твои года, одно подобное описаніе подняло
бы меня въ воздухъ какъ ракету! Тетку? бѣсы бы тебя задавили!
В ъ твои года, когда я увезъ твою мать, я не захотѣлъ бы плюнуть на всѣхъ старухъ и уродовъ.
К а і і и т а н ъ . Даже не смотря на отцовское приказаніе, батюшка?
С э р ъ А н то н и . Приказаніе, отцовское приказаніе, чортъвозьми!
Да, да, впрочемъ, я бы послушался... отцовскаго... приказанія...
чтобъ...
К а п и т а н ъ . Я в ъ вашемъ распоряженіи, батюшка, и женюсь
на теткѣ или племянницѣ, какъ вы прикажсте.
С э р ъ А н то н и . Глупое, бездушное существо! Болванъ, чурбанъ нечувствителыіый! Ты — военный человѣкъ? пень въ мундирѣ! дерево безтолковое! Чортъ тебя возьми! я самъ женюсь на
молодой дѣвушкѣ! Впрочемъ, я вижу ты нритворяешься, плутъ,
ты шутишь надо мною?
К а п и т а н ъ . Мнѣ ж аль, батюшка, что вы истолковываете въ
такую дурную сторону мое почтеніе и покорность.

С э р ъ А н т о ііи . Поди къ чорту съ твоимъ почтеніемъ и нокор-

ностью!
Наговорившись такимъ образомъ, сэръ Антони ведетъ капитана въ квартиру Лидіи, и тутъ , посреди разныхъ вводныхъ сценъ,
совершается катастроФа. Узнавъ, что все дѣло дрянь, что ея Беверлей лицо выдуманное, что капитанъ Эбсольютъ, скрываясь подъ
этимъ именемъ, только угождалъ ея романическимъ прихотямъ,
миссъ Ленгвишь выходитъ изъ себя и разрываетъ свою связь съ
молодымъ человѣкомъ. Капитанъ, видя всѣ свои убѣжденія напрасными, въ свою очередь упрекаетъ Лидію, беретъ назадъ свой
портретъ и клянется забыть прпчудницу. Выходя отъ нея и весь
пылая негодованіемъ, какъ достойный сынъ сэра Антошг, онъ
встрѣчаетъ на улицѣ сэра Люціуса о’Триггера, уже спѣдавшаго о
томъ, что рука Лидіи обѣщана канитану. Слѣдуетъ ссора, вызовъ
и общее смятеніе.
Тѣмъ временсмъ Фоклендъ, избранный капитаномъ въ секуиданты, терзаемый раскаяніемъ насчетъ своего поведенія касательн о Джуліи и въ тоже время еще не совсѣмъ освободившійся отъ
обычной своей подозрительности, спѣшитъ воспользоваться ожиданіемъ дуэли для того, чтобъ въ послѣдній разъ испытать свою
милую дѣвушку и затѣмъ уже навѣки отбросить всѣ подозрѣнія.
Онъ пншетъ къ Джуліи письмо, требуетъ немедлениаго свиданія,
и вотъ какими словами встрѣчаетъ свою преданную невѣсту.
Ф о к л е н д ъ . Увы, Джулія, я прпхожу надолго нроститься съ
вами.
Д ж у л і я . Боже! что вы хотите сказать этимъ?
Ф о к л е іі д ъ . Вы видите иередъ собой несчастнаго преступника.
Не пугайтесь: я несу наказаніе, заслуженное моимъ несчастнымъ
характеромъ. Оставивъ васъ послѣдній разъ, исполненный гнѣва
и волненія... я имѣлъ ссору... исторію... дуэль, вслѣдствіе которой долженъ сейчасъ же оставить Англію. 0 , Джулія! еслибъ я,
до моего несчастія, имѣлъ право назвать васъ своею, изгнаніе потеряло бы для меня часгь своей тягости.
Д ж у л і я . Все мое сердце наполнено горестью. Меня ужасаетъ
причина вашего изгнанія; безъ нея я бы ему радовалась, какъ
средству излечить васъ, на дѣлѣ показавъ вамъ мою преданность.
Давно ужь я гляжу на васъ, какъ насвоего опекуна, друга и брата. Я смѣло ввѣряю мою честь Фокленду. Я готова ѣхать съвами,
иснолнить волю моего отца и получить эаконное право дѣлить
вашу горесть, смягчая ее моей нѣжностью.
Ф о к л е і і д ъ . Джулія, у меня педостаетъ словъ отвѣчать вамъ.

Но не желаете ли вы имѣть нѣсколько часовъ на то, чтобъ обсѵ
дить все дѣло, взвѣсить все то, чего вы лишаетесь длГодинокаТо
Фокленда, съ одной его любовью?
одинокаго
Дж

у л ія .

Ни одной минуты! Нѣтъ, Фоклендъ, я радуюсь связи

р а Г не
і е Ттеряйте
п Т ”"
Ѣ " РЭВ° минуты
В°ЮЛУ ”дороги...слѣ® ”™ ...
ради^
времени:
пы п

пГ ф

Р' НДЪ' Н -ЖН° буДСТЪ дож^атьс« ночи-

те сами?

° ^

Но, Бога

Но подумали ли

бѢдСТВІЯХЪ’ на « о то р ь ш в ы иде

м * ЖУ„ Г ВЫ •°ВОрИТе 0 потеРѣ состоянія? Мы можемъ жить
МОИІГЬ. ВЪ изгнанш нечего роскошничать.
оскооб°леній Лмп,йН0 ВЪ ИЗГНаНІИ И 6ѢД" 0СТИ’ посРе* и Разныхъ
оскорблешй ;° е й гордости, мой дурной нравъ испортится еще
пимымъ!

С00бщничес™

мо*е тъ сдѣлаться для в'асъ нестер-

бУДУТІ “

ВаСЪ <Р0І0СТЬ "

Ф о к л е н д ъ Джулія, я напрасно испытывалъ васъ. Этотъдеозп 1 Г Г КЪ

удет^. п°слѣднимъ: я навѣки прощаюсь съсиоей

безпокойнаго°моего

"

“

-НѢ

Ф о м Л ' . ? гЪ СЪ Вами не Случилось никакого несчастія?
роклендъ. с ° стыдомъ признаюсь въ моей лжи Позвольте
мнѣ завтра же, передъ лицомъ свѣта, назвать васъ спѵтницей и
путеводительницей моей жизни и „авѣки дать обѣтъ оГожат
лрос;у„“
Дж

ГО т “

у л ія .

» ™ Дить всѣ мои прошлые

Одиу минуту, Фоклендъ! Богъ свидѣтель томѵ каіа

ВИДЯ ВЭСЪ невиннымъ въ преступленіи, которіго я и
терзаютъ^все^мор134301,1 Н° С° МНѢйІЯ м ш и * "°Р« — шія эту ложь
страдГній!
С6РЛЦе’ И Я не мо^ о в а м и выразить «оихт!
Ф о к л е н д ъ . Боже! Джулія...

Пм 5 Л ! ,ЛІЯ' Выслушайте -ченя- Мой отецъ любилъ васъ, Фоклендъ!
РѴКѴ любимоѵѵ ЖИЗНЬ' Въ ег° ПРИСУТСТВІИ я согласилась отдать
руку любимому и спасшему меня человѣку. Память о томъ помо

фТклЕнД
Ръа3Я С
сН
о Г Ь °ТЪ ВЭСЪ Н00ДН0 °СК°РбленІе' нео"но
д 0КЛ НДЪп Я сознаюсь во всемъ, но выслушайте...

номъ. Вамъ не дано найдти въ любви счастія и спокойствія. Я
бѵду молить Бога о вашемъ счастіи, не полюблю никого другого,
но вамъ принадлежать не бѵду... ни за что въ свѣтѣ. И пусть, современемъ, когда вы обдумаете свои постунки, вы пожалѣете хоть
сколько нибудь о женщинѣ, вамъ истинно преданной, но которой
любовь потеряли вы сами, черезъ собственныя свои недостатки!..
(Уходит ъ.)
Ф о к л е н д ъ . Она ушла! навсегда ушла! Въ ея голосѣ и чертахъ видна рѣшимость, передъ которой я молчалъ и стоялъ какъ
скованный! Безумецъ, варваръ! извергъ, зараженный нечеловѣческими пороками, осмѣлившійся оттолкнуть отъ себя самъ, добраго
ангела, небомъ посланнаго! Пора идти на свиданіе. Я готовъ къ
дуэли; я хочѵ играть въ ней главную роль и погибнуть!
Такимъ образомъ, къ концѵ пятаго акта, всѣ дѣйстующія лица
«Соперниковъ», отъ перваго до послѣдняго, находятся въ ярости,
свирѣнствѣ, отчаяніи, горести и недоумѣніи. Экрсъ не помнитъ
себя отт> трусости, сэръ Антони бѣсится на сына и на Лидію, мистриссъ Малапронъ, успѣвшая влюбиться въ Люціуса о’Триггера,
поражена его презрѣніемъ, Фоклендъ, явившійся на дуэль секундантомъ, такъ и лѣзетъ на первое мѣсто. Къ счастію, все дѣло
устроивается черезъ глупость Экрсова лакея, который повсюду
разглашалъ о дуэли, и является на мѣсто боя въ то самое время,
когда капитанъ Эбсольютъ и сэръ Люціусъ скрсстили шпаги. За
Давидомъ тянѵтся: сэръ Антони, въ полномъ неистовствѣ, мисгриссъ Малапронъ, почти лишившаяся чѵвствъ, и обѣ дѣвушки,
Джулія и Лидія, значительно ноутихшія нри полученіи извѣстія о
смертной опасности. бывшихъ возлюбленныхъ. Пьеса коичается
извиненіями, цалованіями, объясненіями, остротами и весьма поэтическимъ эпилогомъ отъ лица Джуліи къ публикѣ. Нельзя не замѣтить по этому случаю одной интересной особенности: сквайръ
Экрсъ при началѣ пьесы явно скопированный съ Матьюза, въ послѣднихъ сценахъ является добродушнымъ и забавнымъ трусомъ,
скорѣе милымъ, нежели достойпымъ презрѣнія. Набрасывая свою
иьесу іі о д ъ вліяніемъ истинно счастливой страсти, Шериданъ не
имѣлъ духа сдѣлать ненавистнымъ даже когда-то ненавистнаго
ему гонитсля миссъ Линли. Любовь и ноэзія молодости набросили поэтическій покровъ на самого клеветника и бездушнаго развратника *).
* ) По зю м у случаю стоитъ здѣсь разсказать ѳщѳ аиѳвдотъ, весьиа характери сти ческіВ . П о слѣ второй дувли Ш еридаиа съ Матьюзомъ, э т о іъ посдѣдиій, вдво-

Изъ разсказа нашего и изъ выписокъ, къ нему приложенныхъ, читателю нетрудно будетъ самому составить понятіе о достоинствахъ и недостаткахъ первой комедіи Шеридана. Кромѣ излишней запутанности въ интригѣ и неестественности нѣкоторыхъ
іиоложеній, кромѣ цвѣтистости слога, которѵю мы смягчили въ
переводѣ, пьеса грѣшитъ тѣмъ, что большая часть дѣйствующихъ
ілицъ несомнѣнно впадаетъ въ каррикатуру. Деревенскій сквайръ
Экрсъ уже слишномъ глупъ, о’Триггеръ ѵже черезчуръ задоренъ,
мистриссъ Малапронъ, называющая аллигаторовъ аллеюрінми, орФограФІю — ортодоксіею, языческаго бога Марса — Апрѣлемъ, и
чествующая своего нечувствительнаго друга именемъ В андика
(Вандала), смѣшатъ зрнтеля, причиная порядочный ущербъ правдоподобію. Остротъ и бойкихъ выходокъ въ пьесѣ несравненно
болѣе, пеягели ихъ бываетъ въ самомъ живомъ разговорѣ; у Шеридана самые лакеи, кѵчера, горничныя и отъявленные дураки поминѵтно острятъ, играютъ словамп, отпускаютъ аФоризмы и смѣшныя сентенціи. Но это изобиліе остроумія мы не въ силахъ признать важнымъ недостаткомъ. Если осѵждать это обиліе, то прійдется осудить и безсмертнаго Бомарше и самого Мольера, — осудить всю прелесть ѵма и сверкающей рѣчи — наслажденіе гастрономовъ литературы.

личіе и благопристойность, неприносящія вреда нѣкоторой игривости многихъ положеній и отрывковъ.
Таковы «Соперники» въ чтеніи, и нѣтъ сомнѣнія, что комедія
эта, разъигранная хорошими актерали, и теперь способна обворожить пѵблику такъ, какъ она очаровывала посѣтителей Ковенъгарденскаго театра въ свои первыя представленія въянварѣ 1775
года. Но подобно всѣмъ пьесамъ, однороднымъ съ «Женитьбой
Фигаро»,— пьесамъ, въ которыхъ особенно много веселости, запутанности и острословія, она требуетъ отъ актеровъ особеннаго
вниманія, еще болѣе ума и какъ нельзя болѣе живости. «Комедій,
писанныхъ двадцати-пятилѣтними авторами— сказалъ одинъ^изъ
Ковенъ-гарденскихъ директоровъ — невозможно играть, оставаясь
равнодѵшнымъ»! Одинъ изъ актеровъ этого театра, мистеръ Ли,
въ роли Люціѵса оТриггера, своей холодпостью едва не погубилъ
всей пьесы; но чуть роль отдали другому актеру, «Соперники»
поднялись и навсегда стали въ разрядъ пьесъ, самыхъ любимыхъ
великобританскою публикою.

Достоинства «Соиерниковъ» таковы, что комедія эта, уже около
ста лѣтъ съ честью существѵющая на сценѣ, переведенная на всѣ
почти европейскіе языки и изданная въ безконечномъ числѣ экземпляровъ, до сихъ иоръ не утратила своей свѣжести и, по всей
вѣроятности, никогда ее не утратитъ. Быстрота дѣйствія, занимательность интриги, отрывки, исиолненныс чйстѣйшаго лиризма,
сцены, способиыя разсмѣшить самаго меланхолическаго зрителя,
и, наконецъ, какая-то особенная, юношеская грація, проникающая
все произведеніе, не могутъ быть иереданы въ короткомъ анализѣ. Ко всему этому слѣдуетъ нрибавить приличіе и благопристойность общаго тона (вещь рѣдкая въ англійскихъ комедіяхъ), при-

шаютъ уснѣхам ъ драыатпческаго ппсателя, — ІІосп ѣш но е окончаніе « Ш к о л ы Зло-

IV.
О п е р ы : «Дузнья» и «День св.
отцоиъ. —

е и г съ Б е р в е т то и ъ , папечаталъ въ г а з е т а іъ превратпый разсказъ о всей исто р ін.
Ричардъ получвлъ о то иъ пзвѣстіе уже ж енивш всь, и пос.іалъ въ одннъ пзъ лоид о искиіъ журналовъ вы писку изъ Берпеттовой стате й ки , за тѣ и ъ , чтобъ, на другой
д ень, къ т е к с т у протнвинка приложить свои объясмеиія. С татейка напечатава, по
Ш еридановы хъ объасвеній въ редакдію не было прислано.

Н а запросъ о причинѣ

Ш еридапъ отвѣтилъ, что скоро принесетъ свой о тзы въ , и , по лѣ но сти , опять пе
прислалъ ничего. Т а ки и ъ образонъ, самъ Ричардъ безъ нужды папечаталъ въ столичной газе тѣ злую па себя клевету и оставилъ еѳ иеопровергиутою.

словін». —

П а т р и к ія » . — И х ъ усп ѣ х ъ . — Примиреніе съ

Директорство Дрюрилепскииъ

театро и ъ. — Усп ѣхн

директора ыѣ-

ІІер е д ѣ л ка старой комедіи: « П уте ш е ств іе въ Скербро». —

Коин-

че скіе возты временъ Карла I I . — Упадокъ общественной нравствепности. —
Жалкое

направлепіе иодной ли тературы . — Одѣнка

Отвѣгъ

доктору Джопсопу на книгу «о П о д а тя х ъ » . — Рецензія «П нсѳ иъ Чѳстер-

передѣлки изъ Венбро. —

ф и л ьд а*. — Про ектъ «П и сьи а къ королевѣ».

Успѣхъ комедіи «Соперники», какъ и нужно было ожидать,
нроизвелъ са.мый благотворный переворотъ въ семейныхъ дѣлахъ
ея автора. Молодые суиругн, Ричардъ и Элиза, съ неразсчетливостью юности, успѣли было уже промотать часть своего капитала *); а такъ какъ Шериданъ, нодобно своему герою Фокленду, не
хотѣлъ слышать о томъ, чтобъ женщина, имъ любимая, могла «выдѣлывать трельки» передъ собраніемъ большой публики, то таланты госпожи Шериданъ, когда-то служившіе золотой розсыпью для
ея родителя, въ наетоящемъ случаѣ оказывались даромъ напраснымъ, по крайней мѣрѣ ві> денежномъ отношеніи. Блистателыіый
дебютъ Ричарда на драматичсскомъ иоприщѣ разомъ ноложнлъ
* ) 3 ,0 0 0 ф унтовъ стѳрлинговъ, данные м и ссъ Линли ѳя бывшииъ жѳнихоиъ
Лонгомъ.

предѣлъ неизвѣстности и всѣмъ опасеніямъ: въ теченіе долгаго
времени ни одпо театральное кресло не оставалось пустымъ во
время представленія новой комедіи, и Шериданова часть сборовъ
дошла до суммы очень значительной. Но дрѵгой, косвенный результатъ успѣха могъ назваться еще утѣшительнѣйшимъ: свѣтскія
связи молодого писателя утвердились на прочномъ основаніи, а мисіеръ Линли, отецъ Элизы, понявъ всю выгоду имѣть подобнаго
зятя , поспѣшилъ сблизиться съ Ричардомъ, купивши для своей
дочери домъ въ Лондонѣ и омеблировавши его на свои собственныя деньги.
Ричардъ слишком7> хорошо понималъ виды своего тестя, чтобы
долго оставаться въ долгу: лѣтомъ 1775 года, набросавши планъ
небольшой комической оперы въ трехъ актахъ, онъ попросилъ мистера Линли написать къ ней музыку, что и было выполнено къ
обоюдному удовольствію. Оперы того времени, какъ читателю
извѣстно, не совсѣмъ сходствовали съ нынѣшними операми, въ
которыхъ одинъ сплошной, непонятный для публики речитативъ
занимаетъ интервалы между аріями, утомляя безі» нужды пѣвцовъ,
дѣлая слушаніе всей веіци затруднительнымъ безъ предварптельнаго прочтенія либретто и отбрасывая самихъ либретистовъ почти
въ разрядъ составителей балстныхъ программъ. Обѣ системы, старая и новая, имѣютъ свои выгоды съ своими невыгодами, обѣ въ
свое время имѣлп защитниковъ и обѣ не подлежатъ нашему разбору. Шериданъ и мистеръ Линли поладили между собою, какъ
рѣдко ладятъ либретисты съ композигорами: первый требовалъ
мѵзыки тихой и неспособной заглушить рѣчи актеровъ, а второй
выполнилъ его желаніе съ полнымъ уснѣхомъ *). Многія изъ батскихъ стихотвореній, пѣсенокъ и романсовъ Ричарда вошли въ
составт> оперы, и чѣмъ милѣе оказывалась, которая либо изт> сказанныхъ вещицъ, тѣмъ съ большимъ стараніемъ клалъ ее на музыку отецъ Элизы. Оттого либретто «Дуэньа» хранитъ свою поэтическую прелесть до пашего времени, а въ 1775 году, при постановкѣ онеры на Ковен-гарденскую сцену, публика пришла въ
такой восторгъ, что пьеса выдержала семьдесятъ-пять ежедневныхъ представленій — случай безпримѣрный во всей исторіи великобританскаго театра.

* ) «К а к ъ ч а с ю — замѣчаегь М уръ, въ совѳршенствѣ смысливш ій музыкальиое дѣло
аккомпаиьемситы къ аріямъ напоминаютъ собою древннхъ слоновъ,
по временамъ истреблявшихъ и д авивш ихі тѣ самын во й с ка , къ которымъ принадлежали»!

Иеречитывая «Дуэнью» въ наше время, отдавая полную справедливость изяществу пѣсень, романсовъ и арій, въ ней заключающихся, признавая даже интригу ея очень удачною и живою для
оперы *), мы все-таки отчасти затрудняемся объяснить вполнѣ
причину громадпаго успѣха этой бездѣлки. Заключеніе, сдѣланное
однимъ изъ великобританскихъ обозрѣній нашего времени, при
разборѣ которой-то изъ шеридановыхъ біограФІй, кажется намъ
наиболѣе ириближающимся къ истинѣ: «Въ 1776 году — говоритъ
«рецензентъ — двадцати-пяти лѣтній Шериданъ находился въ по«ложеніи до того блистательномъ и исключительномъ, что свѣтъ
«готовъ былъ встрѣтить преувеличеннымъ одобреніемъ всякуюего
«драматическую попытку, даже гораздо слабѣйшую «Дуэньи». Какъ
«мужъ всѣми любимой пѣвицы и красавицы, онъ былъ извѣстенъ
«свѣту своими батскими приключеніями; какъ сынъ Томаса Шери«дана, около этого же времени снова начавшаго свои сценическіе
«подвиги, онъ имѣлъ многихъ друзей въ высшемъ обществѣ между
«учениками **) и поклонниками своего отца; какъ авторъ «Сопер«никовъ», онъ приковывалъ къ себѣ общее вниманіе. Домъ моло«дыхъ Шеридановъ считался однимъ изъ пріятнѣйшихъ домовъ
«вт> Лондонѣ, и быть принятымъ въ этотъ домъ считалось какъ
«нельзя болѣе лестнымъ. Одинъ свѣтскій анекдотъ того времени
«пояснитъ наши слова. Герцогиня Девонширская, очень сухо обхо«дившаяся съ Шериданомъ, какъ сыномъ актера и мужемъ дѣвуш«ки, пѣвшей въ концертахъ за деньги, одинъ разъ, давая неболь«шой вечеръ, съ неудовольствіемъ замѣтила отсутствіе большаго
«числа гостей, на которыхъ особенно разсчитывала. Мало того, съ
«каждымъ часомъ количество особъ, явившихся на приглашеніе
«герцогини, исчезало, какъ будто ей на зло. Въ этотъ день Шери«данъ давалъ вечеръ, одинъ изъ тѣхъ вечеровъ, нротивъ которыхъ
«гости герцогини устоять были не въ силахъ "**). Послѣ всегоска* ) Дѣйствіе нроисходитъ въ Севнльѣ и можетъ б ы ть разсказано въ трехъ словахъ. Ж ад ны й И саакъ М ендоза, влюбленный въ нѳнавидящую его донью Л уизу,
вмѣсто нен, увозитъ старую и безобразпую ея дуэнью, между іѣ м ъ какъ сама дѣвушк а, благодаря хитростнмъ этой стар ухи, выходитъ за своѳго возлюблѳниаго в торжѳс ів у е іъ но случаю увиженія своего гопителя. Опера имѣетъ три дѣйствія, но , благодаря в воді і ымъ лицамъ и ещѳ одиой второстепениой и п тр и гѣ , нимало ве утоиляетъ
чи тателя. 0 иузы кѣ Лиили біограф ы Ш еридана всѣ до одного относятся съ большой похвалою.
* * ) Томасъ Ш сриданъ давалъ уроки декламаціи мпогимъ ыолодыиъ членааъ
Ш р ла м е н та , между прочииъ Канингу и лорду Ковентри.
* * * ) В ъ скоромъ времени герцогъ н герц огивя Девонширскіѳ началн аитать
постояввую дружбу къ Ричарду и ѳго супругѣ.

«заннаго, нетрудно себѣ представить, до такой степени всѣ вѣро«ятности успѣха переходпли на сторону молодого человѣка при
«каждой его драматической попыткѣ. Опера «Дуэнья» еще стоитъ
«вниманія по изложенію, музыкѣ, хорошей игрѣ актеровъ; но ра* нѣе этой пьесы шла другая вещица нашего же автора: «ДеньсвяѴ<того ГІатрикія» *), вещица едва-едва выступающая изъ разрядаса«мыхъ дюжинныхъ водевилей, печатаемая въ полномъ собраніи
«шеридановыхъ твореній единственно для того, чтобъ собраніе это
«было полнымъ. Гіублика встрѣтила и эту пьеску полнымъ одобре«ніемъ. Въ этомъ отношеніи будущій творецъ «Школы Злословія»
«ноходилъ на Сельвина или кого либо другого изъ самыхъ знаме«нитыхъ острослововъ: ему стоило сказать: «здравствуйте!» для
«того, чтобъ всѣ слушатели пришли въ восторгъ отъ его забав«ной рѣчи!» **).
Посреди общихъ восторговъ и слуховъ о славѣ Ричарда, одинъ
мистеръ Томасъ Шериданъ оставался холодно-иепреклоннымъ, не
только не соглашаясь проститыіеиослушнаго сына, нодаже запрещая своимъ дочерямъ съ нимъ видѣться и переписываться — обстоятельство, подавшее поводъ къ маленькому семейному анекдоту,
говорящемѵ въ нользу нравственныхъ качествъ молодого Шеридана краснорѣчивѣе многотомныхъ похвалъ. Послѣ одного изъ блистательнѣйшихъ представленій «Дуэньи», Ричардъ воротился домой
не въ уиоеніи успѣха, а блѣдный, задумчивый, съ заплаканными
глазами. Въ театрѣ былъ отецъ съ его сестрами; они хлопали и
смѣялись, модная пьеса приіплась имъ по вкусу. Забывши игру
актеровъ, забывъ, чго, можетъ быть, глаза всей публики устремляются на него, счастливаго молодого писателя, Шериданъ не спускалъ глазъ съ отцовской ложи, глазами привѣтствуя сестеръ, которыхъ обнять ему не было позволено. Въ антрактахъ онъ пробирался къ корридору и глядѣлъ въ щель ихъ ложи, при выходѣ изъ
театра онъ сталъ на ихъ нути и далеко проводилъ глазами особъ.
* ) Сюжетъ этой пьесы чисто водевильный. Стараго мирваго судью , не соглаш ающ агося выдать свою дочь за иакого-то поручака, увѣрнли, что онъ отравлеяъ;
лейтенантъ его вылечиваетъ и за то получаетъ въ паграду руку своей возлюблѳнпой.
Н о нѳ м ѣш аетъ прибавнть, что вся пьѳса сверкаетъ весѳ ло стью , а остроуміе разговора выше вснкихъ похвалъ.
* * ) Н ѣкоторыѳ нзъ почитателей Ш ернданова талапта, нѳ довольствуясь в з у с т ными хвалами, присылали поэту о тъ себя па памать разныя драгоцѣнныя вещ а.
М истеръ Орисби иодарнлъ автору «Дуэпьи» огромиый серебряный кавдѳлнбръ, что
застаяило Шѳридапа с ва зать і « Я очѳаь раснолохенъ отвѣчать на подарокъ ствхам и,
но нрехде всего нуаіно изъ подсвѣчниковъ сдѣлать вазу. Какимъ образомъ я стану
въ стнхахъ говорить о подсвѣчникахъ, свѣ чахъ , дахе о щ ипцахъ, пожалуй?*

такъ дорогихъ его сердцу, нроводилъ ихъ такъ, какъ когда-то, въ
томъ же Лондонѣ и томъ же театрѣ, провожалъ глазами свою недоступную «жену-дѣвушку». Къ счастію, мученіямъ молодого поэта
близился скорый конецъ, ибо мистеръ Томасъ Шериданъ, нодобно
сэру Антони Эбсольюту, не могъ сердиться слншкомъ долгое время.
Снова сошлась комнанія друзей и родственниковъ, разставшихся
вслѣдствіе батской исторіи и жепитьбы Ричарда: обіцее примирсніе,
совершившееся въ концѣ 1776года,пришлосьоченькстати,ибовъ
это самое время старый пріятель и соперникъ Томаса Шеридана,
Давидъ Гэррикъ, рѣшаяоь навсегда гіроститься съ театральными
дѣлами, всюду искалъ надежныхъ людей для продажи имъ своей
части акцій дрюриленскаго театра, на сумму слишкомъ 70,000
Фунтовъ стерлинговъ (420,000 рублей серебромъ). Вмѣстѣ съ по
купкою Гэрриковой части, покупатели имѣли пріобрѣсти, какъ это
дѣлается въ угіравленіи англійскихъ театровъ, право на участіе въ
администраціи Дрюрнлена, сообразно количеству суммы, ими внесенной. Не теряя времени, Ричардт» Шериданъ и его родственникт»,
мистеръ Линли, составили компанію для покупкисказаннаго участка, иапередъ принявши мѣры для того, чтобъ должность Гэррика,
какъ директора, перешла къ молодому автору «Согіерниковъ». Томасъ Шериданъ, не входя въ операцію, вызвался цѣлый годъ наХОДИТЬСЯ В7) Лондонѣ, для пособія сыну совѣтомъ и дѣломъ. Докторъ Фордъ, общій другъ, представилъ въ число требуемой сѵммы
пятнадцать тысячъ Фунтовъ; между тѣмъ какъ Ричардъ и отецъ
Элизы внесли только по десяти тысячъ. Шеридановы біограФЫ теряются въ догадкахъ насчетъ того, откуда Ричардъ, такъ недавно
не имѣвшій за душой ничего, ьромѣ женпнаго приданаго, могъ
добыть до шестидесяти тысячъ рублей серебромъ на наши деньги:
вопросъ этотъ кажется намъ нестоящимъ особеннаго вниманія; а
таинственность, съ которою Томасъ Муръ говоритъ обо всемъ
дѣлѣ, ничѣмъ не оправдывается. Шериданъ могъ взять деньги у
когораго нибудь изъ своихъ знатныхъ друзей, какъ дуаютъ одни,
могъ занять ихъ у Уарта, или доктора Форда, какъ преднолагаютъ
другіе; могъ просто дать Гэррикѵ вексель и современемъ уплатить
гіо иемъ безъ шѵма. Авторъ «Школы Злословія» нрожилъ на своемъ
вѣку столько денегъ, что исторія какихъ-то десяти тысячъ Фунтовъ, добытыхъ нмъ для покупки своей части по Дрюрилену, не
могла имѣть много мѣста въ его воспоминаніяхъ; а письменныя
обязательства, если и имѣлись, конечно, подверглись уничтоженію по унлатѣ десяти тысячъ, о которыхъ идетъ рѣчь. Предположеніе насчетъ сдѣлки съГэррикомъ кажется намъ наиболѣе близ-

кимъ къ истинѣ: разсчетливый, но зоркій и великодушный Давидъ,
знакомый со всѣми пружинами театральными и литературными,
очень хорошо видѣлъ незначительность риска, имѣя въ своемъ должникѣ человѣка, способнаго наішсать три популярныя произведенія въ какіе нибудь полтора года.
К акъбы тони было, Гэррикъ передалъ директорство Шеридану,
комитетъ акціонеровъ единогласно одобрилъ эту перемѣну, депьги
ноступили кѵда слѣдуетъ, и Дрюриленскій театръ, начавшій сильно страдать вслѣдствіе соперничества Ковен-гарденскихъ новостей,
получилъ въ свои распорядители того самаго писателя, который
былъ причиною обраіценія всей публики къ Ковен-гардену. Авторъ
«Соперниковъ» принялся за дѣло со всѣмъ жаромъ молодости:
ангажированіе новыхъ актеровъ, возвышеніе платы старымъ, постановка новыхъ пантомимъ и пьесъ съ ЭФФектами едва оставляли
ему нѣсколько свободныхъ часовъ въ день. Въ дѣятельности Шерпдана, какъ директора и участника въ выгодахъ, доставляемыхъ
Дрюлиленскимъ театромъ, по нашему мнѣнію, нужно искатьразрѣшенія вопроса о первыхъ причинахъ прекращенія Шеридановыхъ
успѣховъ, какъ драматурга. Нѣтъ занятія болѣе вреднаго для драматическаго писателя, какъ дирекція своего собственнаго театра:
самъ Мольеръ едва ли представляетъ исключеніе въ этомъ случаѣ.
Кто можетъ сказать, какой дивный полетъ принялъ бы гепій, создавшій «Мизантропа», еслибъ есо не стѣсняли необходимость
угождать публикѣ, старанія приманивать къ себѣ посѣтителей и
усилія держать въ порядкѣ труппу своихъ помощниковъ. Давидъ
Гэррикъ, актеръ истинно геніальный но образованію, литературному такту и изобрѣтательности, имѣвшій мало людей себѣ подобныхъ, писалъ скоро и иисалъ на заданныя темы. Шеридану чуть
ли не пришлось еще хуже по причинѣ его молодости и горячности,
усиленной необходимостью сонерничать съ Ковен-гарденскимъ театромъ во что бы ни стало. Еслибъ въ періодъ принятія имъ директорства «Школа Злословія» не лежала въ его бумагахъ почти
конченною, можетъ быть, образованный міръ никогда бъ не восхищался этимъ безподобнымъ твореніемъ *). Работа выгодная, но
* ) П о рукописп ■ Ш ко лы З іо с л о в ія » , храавиоВ въ арховахъ дрю лілеііскаго
т е а ір а , какъ драгоцѣииость, видво, что п ять послѣднихъ яв іе и ій коиедіи пабросавы въ п о п ы х а іъ , скорыиъ почеркомъ.
В низу подписано.
«Слава Б о г у , копчепо!»

Р ичард г Ш ериданъ.
И эти послѣдиія явлепія далево слабѣе о ствльп ы іъ часте й коиедіи .

черная и неблагодарная, заняла всѣ свободныя минуты новаго директора: то возился онъ съ программами волшебныхъ интермедій,
то перечитывалъ рукописи молодыхъ авторовъ— рукописи, нестоящія чтенія, то безгмодно разсыпалъ свое остроуміе, исправляя
мелкія пьесы, едва заключавшія въ себѣ что-нибудь способное
полюбиться публикѣ. Много таланта и дарованія пронало такимъ
образомъ: въ строгомъ смыслѣ слова, Ричардъ Шериданъ только
три года своей жизни могъ назваться драматическимъ писателемъ
Одною изъ первыхъ пьесъ, отданныхъ новымъ директоромъ на
сцену, была комедія въ пяти актахъ: «Путешествіе въ Скербро»,
передѣланная изъ старинной комедіи Венбро (ѴапЬпі^Ь), писателя
временъ Карла Второго. Какъ произведеніе ловкое и понравившееся публикѣ, оно стоитъ нѣкотораго вниманія; какъ комедія въ
литературномъ смыслѣ этого слова, вся вещь слаба и замѣчательна только для дилетантовъ великобританской словесности. Комическіе поэты временъ Карла Втораго (Вичерли, Конгревъ, Венбро)
составляють въ исторіи англійской литературы одно странное созвѣздіе, о которомъ мы находимъ не лишнимъ сказать нѣсколько
словъ читателямъ. Всѣмъ лицамъ, знакомымъ съ исторіею, извѣстно развращеніе нравовъ, которымъ заражена была Англія
послѣ реставраціи Стюартовъ. Ненависть къ оливеровымъ пуританамт>, ихъ жнзни и убѣжденіямъ, п р о и з в е л а въ народныхъ нравахъ
самую плачевную реакцію. «Великобританія, говорятъ историки
того времени, историки не раздѣлявшіе общаго опьяненія, походила на кабакъ или домъ безчестія». Подражаніе Французскимъ порокамъ, пріобрѣтенное самою знатною частію населенія во время
изгнанія, дошло до крайнихъ предѣловъ и, не обузданное сильною
властью, разлилось по массѣ народа, пріобрѣтая особенную неодолимость отъ извѣстной эксцентричности всей націи. Въ Лондонѣ
происходили дѣла неслыханныя, о которыхъ, къ несчастію и стыду
Англіи, осталось намъ слишкомт> много хроникъ и памятниковъ
всякаго рода. Дуэли, картежное нлутовство, развратъ, похищеніе
чужихъ жонъ считались между высшимъ дворянствомъ за поступки честные и удалые. Нѣкій мистеръ Сельденъ, дочь котораго,
Катерина, занимаетъ страничку въ исторіи, считался въ свѣтѣ милымъ весельчакомъ за то, что онъ послѣ пьянства выбѣгалъ на
свой балконъ безъ одежды и ревѣлъ неистовымъ голосомъ. Одинъ
лордъ, донъ-Жуанъ того времени, убилъ на дуэли герцога, мужа
своей возлюбленной, между тѣмъ какъ сама герцогиня, переодѣвшись мальчикомъ, присутствовала при дуэли. Другой дуэлистъ закололъ своего противника, нока тотъ приготовлялся обнажить
19
Т. IV.

шпагу — вѣроломство, не только оставшееся безъ наказанія, но
признанное свѣтомъ за молодецкую шалость. Леди Кастльмёйнъ
давала балы, на которыс молодежь являлась въ халатахъ; дальнѣйшія подробности сообщаетъ намъ милый Самуэль Пеписъ, секретарь адмпралтейства, оставившій историкамъ свои несравненныя
записки; мы же передать ихъ не въ состояніи. Отстѵпаться огъ
религіи своей родины и признавать себя католикомъ, считалось
моднымъ дѣломъ. Одна актриса, играя роль Роксаны, заколола
свою соперницу настояіцимъ кинжаломъ; а молодые лорды переодѣвались мошенниками д.ія того, чтобъ производить безчинства
на улицахъ и на большой дорогѣ.
Вичерли, Конгревъ, Венбро и Фаркгеръ, комическіе писатели,
и писателп необычайно остроумные, были порожденіемъ этоговремени. Лозунгами своими они взяли ненависть къ пѵританамъ, а
пуританиномъ, по ихъ идеѣ, признавался всякій истинный протестантъ, тихій въ обществѣ и домашней жизни. Чтеніе этихъ писателей вредно очень молодымъ людямъ; но мы скажемъ откровенно,
что для человѣка взрослаго и здравомыслящаго изученіс модныхъ
комиковъ временъ реставраціи едва ли не будетъ изученіемъ полезнымъ въ моральномъ отношеніи. Какъ благодѣянія солнцаощутительпы при темнотѣ и холодѣ, какъ человѣкъ, никогда не видавшій зла, не знаетъ цѣны возвышеннымъ благамъ жизни, такъ
точно, до знакомства съ назваинымн поэтами, дилетантъ-читатель
не пойметъ вполнѣ, какъ много значитъ во всякомъ литературномъ произведеніи идея добра, истины, въ немъ проведенныя. Чтеніе Вичерли и писателей одной съ нимъ школы покажетъ ему какъ
нельзя лучше всю шаткость теоріи о томъ, что искусство имѣетъ
одной цѣлью искусство, теоріи о томъ, что нѣтъ на землѣ предметовъ, недостойныхъ поэтическаго изображенія. Чптая сказанныя
комедіи, мы не только пріобрѣгаемъ драгоцѣнныя нонятія о нравахъ стараго временн, но ностоянно находимся подъ вліяніемъ благороднаго негодованія; въ глубинѣ души нашей слышится голосъ
добродѣтели и справедливости. На.\п, душно, противно, и тѵтъ-то
мы начинаемъ искать, чего именно недостаетъ въ остроумныхъ комедіяхъ Вичерли, Венбро и Конгрева. Всякая новая книга писателя,
намъ современнаго и чистаго по душѣ, становится намъ вдвое отраднѣе, мы начинаемъ снисходительнѣе смотрѣть па слабости нашихъ собратій и въ душѣ благодаримъ небо за то, что въ наше
время невозможно появленіе писателей, подобныхъ моднымъ комикамъ временъ Карла Второго.
Само собой разумѣется, передѣлывая «Поѣздку въ Скербро»,

Ричардъ Шериданъ выбросилъ изъ венброговой комедіи все рѣзкое, непристойное, обидное для публики его времени, но все-таки
духъ, проникавшій произведеніе стараго драматурга, не вполнѣ
исчезъ, даже послѣ тщательной передѣлки. Не знаемъ, что чувствовали зрители дрюлиленскіе при представленіи «Поѣздки», но
читаемъ мы ее съ негодованіемъ. Мерзавцы, составлявшіе прежде
Шеридана всю массу дѣйствующихъ лицъ комедіи, остались мерзавцами, не смотря на всѣ усилія поэта, далеко превосходившаго
Венбро и талантомъ, и нравственными качествами: половина персонажей произведенія вполнѣ достойны если не Ботани-Бея, то по
крайней мѣрѣ тюремнаго заключенія. Герои Венбро стоили ѣисѣлицы, Шериданъ сдѣлалъ ихъ только заслуживающими презрѣнія.
Ни на одномъ порядочномъ человѣкѣ не останавливается оантазія
читателя; каждое изъ лицъ комедіи плутуетъ, обманываетъ другихъ
лицъ, смѣется надъ ними и дѣлаетъ имъвсякое злодѣйство. Меньшой братъ отбиваетъ невѣсту у старшаго, женится на дурѣ для
поправленія состоянія; старшій братъ моритъ съ голоду меньшого,
дѣвушка, воспитанная въ деревнѣ, превращается въ гнусную кокетку, мужъ бѣгаетъ отъ своей жены, жоны бѣгаютъ отъ мужей.
Во всей этой кашѣ видна ложь, преднамѣренное усиліе предстарить
жизнь въ гнусныхъ краскахъ, усиліе столь же ложное, какъ подвиги другихъ сладенькихъ писателей, близкихъ къ нашему времени, пытавшихся представить жизнь пбстояннымъ праздникомъ,
китайскою картиною безъ тѣней, а изъ людей сдѣлать невинныхъ пастушковъ, поминутно кидающихся другъ къ другу въ
объятія.
Упрекать Шеридана за «ІІоѣздку въ Скербро» нельзя слишкомъ
строго. Для британской публики, хорошо знакомой съ Венбро и
его твореніями, новая комедія не могла показаться непріятной новостью; для посѣтителей театра, въкоторый, до временъ Гэррика,
«опасно было ѣздигь, ибо тамъ происходили безчинства и драки»,
исправленія, сдѣланныя въ «ІТоѣздкѣ», казались не только достаточными, но отчасти и лншішми. Сверхъ того, новый директоръ,
не упуская изъ вида своихъ обязанностей по театральному управленію, не отказывалъ еще себѣ върѣдкихъ часахъ дѣльной работы.
Новое твореніе, которому, по разсказамъ ходившимъ въ публикѣ,
«суждено было затмить всѣ комедіи, старыя и новыя», уже репетировалось подъ надзоромъ Шеридана. Актеры, разучивавшіе «Школу
Злословія» и знатные пріятели молодого директора всюду разносили самые необыкновенные слухи о новомъ, ожидаемомъ явленіи.
Приготовляясь познакомить читателя съ этимъ предпослѣднимъ
19*

и самымт» знаменитымъ изъ твореній Шеридана, мы считаемъ не
лишнимъ въ послѣдній разъ поговорить о другихъ литературныхъ
дѣлахъ нашего драматѵрга, окончательно ниспровергнутыхъ его
директорскими занятіями. Въ бумагахъ Ричарда остались двѣ рукописи или скорѣе два отрывка, обѣщавшихъ въ немъ эссейиста
первокласснаго. Предметъ перваго (отвѣтъ доктору Джонсону на его
книгу «о Податяхъ») слишкомъ сухъ , чтобъ о немъ здѣсь говорить подробнѣе. Второй отрывокъ заключаетъ въ себѣ часть рецензіи на знаменитыя «Письмалорда ЧестерФіільда къ своему сыну»,
появившіяся въ 1774 году, и встрѣченныя общимъ восторгомъ.
Съ зоркостью геніальнаго наблюдателя нравовъ, Шериданъ указываетъ на всѣ слабыя сгороны творенія, изобличаетъ часть лжи и
вреда, скрытую подъ уроками, достойными справедливаго удивленія со стороны потомства. 'Гакъ такъ честерфіільдово твореніе
довольно извѣстно нашимъ любителямь чтенія, то мы здѣсь выписываемъ часть отзывовъ Ричарда Шеридана объ этой книгѣ
«По системѣ лорда ЧестерФіільда, говоритъ нашъ авторъ, невозможно воспитать великаго человѣка. Въ дитяти, руководимомъ
этими наставленіями, не останется ничего дѣтскаго, истиннаго.
Лордъ ЧестерФильдъ всюду налегаетъ на соперничество при воспитаніи (етиіаііоп), всѣми силами онч> хочетъ поддерживать соперничество въ молодыхъ людяхъ; по мнѣ, это чувство слишкомъ похоже на зависть! Попробуйте упрекать вашего сына въ томъ, что
онъ не опередилъ своихъ товарищей, онъ начнетъ ихъ ненавидѣть! ІІотому-то лучше воспигывать одного ребенка, чѣмт> двухъ
разомъ. Римлянинъ стараго вре.чени не дѵмалъ превзойти сиоихъ
сверстниковъ; онъ желалъ, чтобъ его родина нревзошла другія
страны. Эпаминондъ, одержавъ побѣду, думалъ о томъ, какъ порадуется его отецъ при этой вѣсти — вотъ высокіе примѣры! Лордъ
Честерфильдъ совѣтуетъ своему сыну быть постоянно заиятымъ;
я бы сказалъ молодому человѣку: «не дѣлай повременамъ ничего;
отдыхай и думай». Нужно учиться, думать, думать читая, думать
о прочитанномъ. Но ненадо забывать и того: мысль есть работа;
ни душа, ни тѣло не должны работагь до изнуренія.»
Сверхъ упомянутыхъ этюдовъ, Томасъ Муръ, авторъ Шеридановой біограФІи, приводитъ отрывки изъ проекта «ГІисьма къ королевѣ» съ изложеніемъ проекта объ устройствѣ великолѣпнаго
инстнтѵта для воспитанія благородныхъ дѣвицъ, лишившихся родителей. Въ нроектѣ видны иримѣты всей политической дѣятельности будущаго оратора виговъ: благородныя мыслн, желаніе добра,
жаръ и остроуміе, соединенные съ совершеннымъ равнодушіемъ

къ чисто практической, сухой, но существенной сторонѣ вопроса.
Гдѣ помѣстить дѣвицъ? Король отдастъ одинъ изъ своихъ дворцовъ подъ инсгитутъ. Кому ввѣрить заведеніе? Е я величество будетъ попечителемъ. Откуда взять денегъ на устройство и хозяйственную часть? Объ этомъ Шериданъ ѵмалчиваетъ.
V.
Пѳрвое представлееіе « Ш к о іы З л о с ю в ія » . — Громадный у с п ѣ іъ е я . — Содержаніе комедіи. — Х арактѳ ры дѣйствующихъ

лнцъ. — Лучшім сцены . — Оцѣвка

«Ш к о лы Зло сло в ія» . — Сравненіе ея съ «Тартю ф о м ъ» М ольера.

Восьмого мая тысяча семьсотъ семьдесятъ седьмого года, вечеромъ, огромная масса публики наполнила залу дрюлиленскаго
театра, въ ожиданіи представленія новой комедіи Ричарда Шеридана, комедіи, которая, по общимъ толкамъ, не могла не имѣть
блистательнѣйшаго успѣха. Тотчасъ же послѣ поднятія занавѣса
публика увидала справедливость городскихъ слуховъ: лучшіе актеры, разыгрывавшіе «Школу Злословія», играли такътвердо и спокойно, какъ будто бы пьеса шла разъ въ двадцатый; авторъкомедіи, онъ же директоръ театра, не выказывалъ въ своей наружности ни малѣйшаго сомнѣнія, ни малѣйшаго безпокойства, такъ
сродныхъ поэтамъ самымъ испытаннымъ, самымъ популярнымъ, въ
вечеръ перваго нредставленія ихъ лучшихъ произведеній. И Шериданъ, и актеры, и публика были увѣрены въ счастливомъ исходѣ вечера, но дѣйствительность превзошла собою ожиданія лучшихъ друзей двадцатилѣтняго писателя *): успѣхъ комедіи по справедливости могъ назваться безпримѣрнымъ. Во весь остатокъ 1777
года комитетъ дирекціи Дрюрилена не позволялъ ставить на сцену
своего театра ни одной новой пьесы; «успѣхъ «Школы Злословія» — сказалъ Шериданѵ одинъ изъ членовъ эгого комитета —
«убилъ самѵю возможность постановки новыхъ комедій».
Ни одинъ критикъ, ни одииъ зритель, въ теченіе долгихъ
,іѣті>, не поднималъ своего голоса противъ «Школы Злословія».
До сихъ поръ названіе этой комедіи, выставленное на э ф і ш Ѣ , ностоянно привлекаетъ въ театръ многочисленную публику. Самое
* ) З а и ѣ ч а те іь н о , что лучшіе

комическіе

п нса тѳ ін А п гл іи , почтн всѣ безъ

в склю ченія, иаписали свои лучшія вещи въ періодъ первой молодостн. Конгревъ
к ончиіъ свое поприщѳ не нмѣя двадцати-шести іѣ т ъ ; Фаркгеръ со ч и н и іъ «П остояппую Ч е ту» на двадцать-втоіюмъ году своего возраста и умеръ тридцати;

Венбро п о ставиіъ на сцепу «Раздраженную Ж е н у » , будучи самымъ моюдымъ
прапорщикомъ.

произведеніе давно уже вышло изъ общаго разряда любимыхъ комедій и подобпо нашему «Горю отъ Ума» или Французскому «Тартюфу» причислено къ особому отдѣлу твореній, слава которыхъ не
померкнетъ вслѣдствіе новыхъ, даже болѣе удачныхъ попытокъ,
вслѣдствіе появленія современныхъ, хотя бы геніальныхъ драматурговъ. Голосъ народной гордости и постоянное удивленіз иѣсколькихъ поколѣній провозгласили «Школу Злословія» комедіею
изъ комедій, вѣчною, неувядаемою славою великобританскаго театра.
Вліяніе Шериданова генія отразилось на всей драматической лите
ратѵрѣ его времени, и мало того — дѣйствуя черезъ переводы,
подражанія сознательныя и безсознательныя, прошло десятки лѣтъ,
перешагнуло изъ столѣтія въ столѣтіе и живетъ до нашего времени. Можно сказать навѣрное, что изъ десяти новыхъ комедій, даже
мелкихъ водевилей, ненремѣнно найдется хоть одно произведеніе,
въ которомъ есть или сцена, или лицо, или острота, впервые пущенные въ свѣтъ Шериданомъ. Имеиа дѣйствующихъ лицъ комег
діи сдѣлались въ Англіи именами нарицательными, и цѣлыя Фразы
изъ ихъ рѣчей вошли въ составъ вседневнаго языка подобно тому,
какъ у насъ простая рѣчь обогатилась сотнями поговорокъ изъ
твореній Крылова или Грибоѣдова.
По прежнимъ примѣрамъ, Шериданъ сливаетъ въ «Школѣ Злословія» двѣ интриги, изъ которыхъ каждая сама по себѣ могла бы
служить сюжетомъ превосходной комедіи. Баронеть сэръ Питеръ
Тиззль, мужъ молодой, милой, но немного вѣтрспой женіцины, видитъ свою сѵпрѵгу, и мало того, все свое семейство, вовлеченныхъ
въ кругъ модныхъ любителей клеветы всякаго рода, между которыми особенно сіяютъ двѣ особы: леди Снирвелль, особа оклеветаяная въ своей юности, а оттого считающая себя вправѣ дѣлать
всякое зло, и молодой ДжозеФъ ШерФессъ, безстыдный лицемѣръ,
имѣюіцій въ одно время безчестные виды на добродѣтель леди
Тиззль и на состояніе воспитанницы сэра Питера, Мери. Миссъ
Мери, какъ и слѣдуетъ ожидать, не терпитъ ДжозеФа; сердцемъ
ея владѣетъ меньшой ШерФессъ, Карлъ — пылкій молодой человѣкъ, добраго, но безпутнаго характера, успѣвшій промотать все
свое наслѣдство, заслужить гоненія своего брата и его свѣтской
партіи. Оба брата Шерфессы имѣютъ въ Индіи стараго дядю, который въ началѣ пьесы, возвратясь на родину, инкогнито является
къ своему другу сэру Питеру для того, чтобъ развѣдать о поведеніи своихъ племянниковъ. Отвсюду слышитъ онъ блистательные
отзывы о ДжозеФѣ и самыя плачевныя извѣстія о Карлѣ. Такимъ
образомъ, при началѣ дѣйствія, персонажи раздѣляются по слѣ-

дующимъ групиамъ: сэръ Питеръ Тиззль, сэръ Оливеръ ШерФессъ
(дядя) и старый слуга дома Ш ерФессовъ, Роули; во второй мы видимъ великобританскаго Тяртю Фа, ДжозеФа Ш ерФесса, леди Снирвелль, влюбленную въ молодого Карла и потому употребляющую
всѣ усилія для того, чтобъ разорвать его связь съ Мери. Вокругъ
леди Снирвелль толпятся свѣтскіе клеветники и мерзавцы обоего
пола: миссъ Кендоръ, сантименталыіая болтуиья, соединяющая
сплетничество съ оттѣнкомъ добродушія, Снекъ, «антрепренеръ по
части сплетень и злословія», какъ называетъ его авторъ, молодой
злоязычный поэтъ сэръ Бенжаменъ Бекбейтъ, его дядя сэръ КристоФеръ Кребъ, старый безумный болтунъ и наконецъ бѣдная,
увлеченная злымъ примѣромъ, но все-таки привлекательная леди
Тиззль, еще колеблющаяся между моднымъ развратомъ и благороднымъ инстинктомъ своего сердца. Послѣдняя отдѣльная грунпасостоигъ изъ гуляки Карла Ш ерФесса, дрѵзей его, шалуновъ, ростовщиковъ и буяповт,, да еще нѣжной Мери, играющей немного
безцвѣтпую роль добраго генія молодого повѣсы.
Вотъ, напримѣръ, сцена между сэромъ Питеромъ Тиззлемъ и
его супругою, въ самомъ началѣ второго дѣйствія:
С э р ъ П и т е р ъ . Леди Тиззль, леди Тиззль! янепотерплюэтого!
Л е д и Т и з з л ь . Сэръ Иитеръ, сэръ Питеръ! терпите или не
терпите, я къ тому совершенно равнодушна! Я этого хочу, и оно
будетъ. Меня воспитали въ деревнѣ, однако, я знаю, что въ Лондонѣ замужняя женщина не даетъ отчета никомѵ въ свѣтѣ.
С э р ъ П и т е р ъ . Хорошо, миледи, недурно! Такъ по вашему
мужъ не долженъ имѣть никакого вліянія, никакой власти?
Л е д и Т и з з л ь . Власти? вотъ чего вы захотѣли? вамъ хотѣлось власти, вы должны были усыновить меня, а не жениться. Оно
же вамъ и подъ лѣта.
С э р ъ П и т е р ъ . Подъ л ѣ та ?.. вотъ... она опять пошла! Хорошо, хорошо, леди Тиззль, вы можете сдѣлать меня несчастнымъ
сколько хотите, но раззоряться для васъ я не намѣренъ!
Л е д и Т и з з л ь . Раззоряться? чѣмъ я васъ раззоряю? Развѣ я
не живу, какъ должна жить всякая женщина хорошаго тона?
С э р ъ П и т е р ъ . Нѣтъ, нѣтъ, миледи, пора положить предѣлъ
вашей безумной роскоши! За деньги, истраченныя иа цвѣты для
вашего будуара, можно дать сельскій балъ въ декабрѣ мѣсяцѣ!
Л е д и Т и з з л ь . Боже мой, сэръ Питеръ, виновата ли я , что
цвѣты дороги зимою? Сердитесь не на меня, ана климатъ. Яочень
рада была бы имѣть весну цѣлый годъ, чтобы розаны росли у
насъ подъ ногами!

С э р ъ П и т е р ъ . Чортъ возьми, миледи! Еще еслибъ вы отъ
рожденія привыкли къ роскоши! Вы забыли, каково вамъ приходилось жить до нашего брака.
Л е д и Т п з з л ь . Вовсе не забыла, мнѣ приходплось жить очень
плохо... иначе я бы за васъ не вышла!

было вкуса, я это вполнѣ доказала. Теперь же, оканчивая нашу
ежедневную побранку, я должна проститься съ вами. Прощайте, я
обѣщалась быть у леди Снирвелль.
С э р ъ И и т е р ъ . Какъ нельзя лучше! Клянусь честью, у васъ
славный кругъ знакомства!

С э р ъ П и т е р ъ . Д а , да, миледи, вы жили не очень роскошно.

Чѣмъ же онъ дуренъ?
А хъ! этотъ народъ, эти мерзкіе сплетники
развратили васъ, сдѣлали васъ похожею на нихъ самихъ!
Л е д и Т и з з л ь . Однако, сэръ Питеръ, вы забыли, что сами обѣщали быгь у дели Снирвелль!
С э р ъ П и т е р ъ . Хорошо.хорошо, я буду тамъ, чтобъ, по крайней мѣрѣ, на мой счетъ тамъ не сказали какой нибудь гадости.
Л е д и Т и з з л ь . Такъ поторопитесь же, а то опоздаете. Такъ
до свидянія. (Уходитъ.)
С э р ъ і і и т е р ъ . Много помогли мои наставленія! А все-таки,
какъ мило она споритъ и сердптся, какъ граціозно она ставитъ
менн самого ни въ грошъ! Нечего дѣлать, если она не хочетълюбить меня, пусть, гіо крайней мѣрѣ, ругается. Съ ней пріятноссориться. Она бѣситъ меня, и все-таки я ее люблю безъ намяти!
В ъ превосходнѣйшей классической сценѣ второго дѣйствія,
неподражаемаго остроѵмія которой мы не беремся, однако же, передать въ точности, большая половина дѣйствующихъ лицъ сами рекомендуются читателю. Дѣло происходитъ въ гостинпой
леди Снирвелль, гдѣ присутствуютъ главныя агенты «Школы Злословія».
М и ссъ К е н д о р ъ . А х ъ , Боже мой! какіе вы всѣ насмѣшники!
Нѣтъ средствъ сидѣгь съ вами, просто нельзя васъ слушать!
Л е д іі 'Ги ззл ь . Ч то случилось, миссъ Кендоръ?
М и ссъ К е н д о р ъ . Да вотъ, они не хотятъ согласиться, что
наіиъ другъ, миссъ Вермильоіп>, хороша собою. А между тѣмъ,
какъ свѣжъ ея румянецъ!
Л ед и Т и з з л ь . Когда его только что наложили.
М иссъ К е н д о р ъ . Чт о в ы говорите! Я своими глазами видѣла,
какъ она краснѣетъ и блѣднѣетъ.
Л е д и Т и з з л ь . Краснѣетъ поутру, блѣднѣетъ вечеромъ.
М исст. К е н д о р ъ . Ха, ха, ха! но согласитесь, по крайней мѣрѣ, что ея сестра хороша или была хороша.
С э р ъ К р е б ъ . Побойтесь Бога, ей нятьдесятъ шесть лѣтъ!
М иссъ К е н д о р ъ . В о тъ непраііда, ей пягьдесятъ два, много
три и, конечно, она не кажется старше своего возраста.

Когда я васъ увидалъ въ первый разъ, вы сидѣли за пяльцами въ
ситцевомъ платьицѣ, съ связкой ключей у пояса, съ волосами въ
шиньонѣ. А на стѣ н а хъ висѣли ш иты я картины , плоды и Фрукты,
вашего издѣлія!
Л е д и Т и з з л ь . Какъ не помнить! я точно жила довольно странно. По утрамъ ходила я въ молочню и на птичій дворъ, потомъ
переписывала счеты и чесала собачку тетушки.
С э р ъ П и т е р ъ . Да, да, это такъ было.
Л е д и Т и з з л ь . А вечеромъ, вы помните? Приготовлятг» выкройки, играть въ карты съ пасторомъ, читать тетушкѣ романъ,
или играть для батюшки на дрянномъ клавесинѣ!
С э р ъ П и т е р ъ . Такъ точно, миледи; память у васъ хороша.
Отчегожь теперь вамъ нужны и карста, и три пудренные лакея
передъ порт-шезомъ и лѣтомъ два бѣлыхъ пони для гірогулки по
кепсингтонскому саду? А когда-то вы ѣздили на старой каретной
лошади, сзади буФетчика!
Л е д и Т и з з л ь . Этого-то и не было. Я не признаю буФетчика
и каретной лошади!
С э р ъ П и т е р ъ . Такъ жили вы, сударыня. Я сдѣлалъ изъвасъ
знатную даму, и ввелъ васъ въ общество, короче сказать — я женился на васъ.
Л е д и Т и з з л ь . И вамъ теперь, чтобъ вполнѣ обязать меня,
остается только сдѣлать...
С э р ъ П и т е р ъ . Изъ васъ вдову, конечно?
Л е д и Т и з з л ь . Гм! гм!
С э р ъ П и т е р ъ . Очень вамъ благодаренъ... только на этотъ
счетъ отложите попеченіе! Вы можете меня мучить, но не удастся
вамъ меня уморить. Я не умру съ горя, въ этомъ можете быть
увѣрены. Очень, очень благодаренъ...
Л е д и Т и з з л ь . Дл я чегожь вы сами сгараетесь быть для меня
непріятнымъ? Развѣ вамъ не хочется, чтобъ я жила въ свѣтѣ,
отличалась приличіемъ, вкусомъ?
С э р ъ П и т е р ъ . ВкусомъІ вкусомъ... еще что такое? У васъ
не было вкуса, когда вы за меня выходили.
Л е д и Т и з з л ь . Совершенная правда, сэръ Питеръ; у меня не

Л

ед и

Сэръ

Т

и ззль.

Пи

теръ

.

Сэръ Б

е н ж а л е н ъ Б е к б е й т ъ . Чтобъсудить
физіономію безъ прикрасы.

но сперва видѣть

Л ед и С н и р в е л л ь .

Г

І Г

" ™

о возрастѣ нѵж’

Зато она хорошо красится: это лѵчше

' 1 “ ° " " 0РЩ" ЯЫ с г

вдовицы Вер-

С эр ъ Б ен ж а м е н ъ . Вы строги къ бѣдной вдовѣ, миледи. Она
красится не худо; только примазавшись, не умѣетъ сдѣлать, чтобъ
еяголова ладила съ остальнымъ тѣломъ. При видѣ ея я все^
аГнтиченъТ,НаЮ реСТавРИРован,,ыя « ^ т у и - го л о в а нова, но торсъ

была воспитана. Вспомните, что ея мать торговала шляпками, а
отецъ точилъ ножи въ Бристолѣ.
С э р ъ Б е н ж а м е н ъ . В ы обѣ черезчуръ снисходительны.
С э р ъ П и т е р ъ (про себя). Ай да снисходительность! а еще о
родственнпцѣ! Боже, Боже мой!
М иссъ К е н д о р ъ . Н ѣтъ, что до меня, я не могу слышать,
когда говорятъ дурно о моихъ пріятельницахъ.
С э р ъ Б е н ж а м е н ъ . 0 ! про вашу доброту что и говорить. Вы
вторая леди * * * , которѵю я готовъ слуш ать дни и ночи.

Л ед и Т и з з л ь . Особенно за дессертомъ. Е я рѣчи какъ кон— и сладко и красиво, истинная мѵдрость въ цвѣтной бумажкѣ.
М иссъ К е н д о р ъ . Да, да! я никогда не будѵ вторить нападеніямъ на друга. Сколько разъ я это говорила моей кузинѣ ***,
великой сплетницѣ, какъ вы знаете. Эта женщина не можетъ равнодушно видѣть чужой красоты.
С э р ъ К р и с т о ф о р ъ К р е б ъ . Ей-то и судить о красотѣ. У ней
рожа— винегретъ, собранный со всего земного шара.
С э р ъ Б е н ж а м е н ъ . Правда, правда... у ней лобъ ирландскій.
С э р ъ К р е б ъ . Волосы шотландскіе.
Ф екты

с

к

а

К р с в ъ- Б р з ю ’ —

бесѣдуДИ ТИЗЗЛЬ' А х ъ ’ вотъ СЭРЪ ПитеРъ идетъ портить нашу
" Г Ъ>П; ,ТЕ Р Ъ ТИЗЗЛЬ < ****> ' Господа, мое почтеніе. (В ъ
торону.) Создатель, вся банда въ полномъ сборѣ! Я дѵмаю за
всякимъ словомъ чья нибудь репутація погибаетъ!
Ъ ..Л Г о °СЪ К е і,д о р ъ ' Какъ я Р ^ а сашемѵ приходу, сэръ Питеръ.
Эіи безжалостные госиода не хотятъ ни о комъ сказать добраго
слова.
Л е д п Т и з з л ь . Къ великому огорченію миссъ Кендоръ.

М иссъ К е н д о р ъ . У н и хъ нѣтъ снисходительности даже къ
оощему нашему другу, мистриссъ...
балѣ?ЕДИ ТиЗЗЛЬ'

Какъ’ къ этой толсту хѣ , что была вчера на

М и ссъ К е н д о р ъ . Конечно, я жалѣю о ея полнотѣ; но она
сама такъ силится отъ нея избавиться, чтооднимъ этимъуже пріоорѣтаетъ право на снисходительность.
Л е д и Т и з з л ь . А! затѣмъ-то она пьетъ сыворотку, и въ жаркіе дни скачетъ верхомъ, подвязавши волосы, по гусарски?
М иссъ К е н д о р ъ . Хорошо, что хоть вы однѣ, леди Тиззль
заступились за бѣдняжку.
С э р ъ П и т е р ъ . Хороша защита, чортъ возьми!
М иссъ К е н д о р ъ . Надо признаться, что леди Тиззль ѵмѣетъ
подсмѣяться не хуже самой миссъ ***.
С э р ъ К р е б ъ . Смѣетъ эта миссъ, собраніе всѣхъ пороковъ и
всякаго безобразія, трунить надъ другими!

М иссъ К е н д о р ъ . Бога ради, не судите о ней такъ строго°на мнѣ близкая родственница. Сверхъ того, развѣ ея манеры не
прекрасны... особенно если взять въ соображеніе то, какъ она

С э р ъ Б е н ж а м е н ъ . Н осъ Фламандскій.
К р е б ъ . Губы австрійскія.
Цвѣтъ лица гишпанскій.
р е б ъ . А зубы китайскіе.
Все лицо ея какъ ресторація въ Спа, гдѣ
нѣтъ двухъ гостей изъ одного и того же края.
С э р ъ К р и с т о ф о р ъ К р е б ъ . Или какъ конгресъ послѣ большой войны. Каждый членъ считая тутъ и глаза, глядитъ въ разныя стороны, одинъ только носъ съ подбородкомъ представляетъ
нѣкоторую возможность сближенія.
М иссъ К е н д о р ъ . Х а, ха , х а , ха!
С э р ъ П и т е р ъ (про себя). Чортъ возьми! и это жешцина, съ
которой они всѣ обѣдаютъ два раза въ недѣлю!
Въ продолженіе этой невинной бесѣды, сэра Питера отзываютъ въ сторону и подъ великимъ секретомъ извѣщаютъ его о
прибытіи въ Англію его стараго друга, сэра Оливера ШерФесса.
Свиданіе стариковъ, въ продолженіи котораго набобъ принимается
нѣсколько разъ подшучивать надъ несвоевременнымъ бракомъ сэра Питера, приготовляетъ насъ къ канитальнымъ сценамъ комедіи. Старый ШерФессъ хочетъ испытать обоихъ своихъ племянниковъ, Карла и ДжозеФа, ибо не вполнѣ довѣряегъ свѣтскому суду
Сэръ
Сэръ
С эръ
Сэръ

К ри сто ф о ръ
Б ен ж ам ен ъ .
К ри сто ф о ръ
Б ен ж а м ен ъ .

К

насчетъ ихъ обоихъ. «Всѣ хорошо отзываются о Д жозѳф Ѣ, — говоритъ онъ: — это меня огорчаетъ не мало. Весь свѣтъ ст. нимъ
друженъ? Это очень плохо. Съ его дарованіями можно имѣть и
враговъ. Если человѣка хвалитъ весь свѣтъ, значитъ, что этотъ
человѣкъ также полезенъ дуракамъ, бездѣлышкамъ, какъ и честнымъ людямъ».
С э р ъ П и т е р ъ . Вы перемѣните свое мнѣніе. Какъ онъ хорошо говоритъ!'какъ полонъ онъ благородныхъ мыслей!
С э р ъ О л и в е р ъ . Къ чорту его мысли! Меня стошнитъ, если
онъ подойдетъ ко мнѣ съ моральной тирадой. Отъ Карла я жду
гораздо большаго, пусть онъ позволяетъ себѣ разгульную жизнь!
Излишнее благоразуміе не идетъ къ юношамъ: это плющъ, который, обвивши молодое дерево, вредитъ его росту.
Сцены испытаній неподражаемы; по выраженію одного изъ великобританскихъ критиковъ, «цѣлое эльдорадо остроумія раскидывается передъ зрителями».
Молодой Карлъ Шерфессъ пируетъ съ друзьями въ своемъ опустѣвшемъ отелѣ, изъ всѣхъ богатствъ котораго осталась непромотаниою только галлерея Фамильныхъ портретовъ. Шутки, остроты , застольныя пѣсни слѣдуютъ одна за другою: молодежь пьетъ
здоровье Мери, а потомъ всѣхъ женщинъ вообще; веселая поэзія
беззаботпой бѣдности одушевляетъ всю сцену, придаетъ ей прелесть оригинальную и близкую къ сердцу многихъ людей, умѣвшихъ пользоваться своей молодостью. Въ это время Карлу докладываютъ о приходѣ жида Моисея съ какимъ-то новымъ ростовщикомъ, его пріятелемъ. Гостей принимаютъ съ должною почестью;
сэръ Оливеръ, принявшій на себя роль ростовщика и переодѣвшійся сообразно своей роли, вступаетт. въ переговоры съ Карломъ относительно новаго займа.
Юный ШерФессъ ведетъ все дѣло какъ слѣдуетъ повѣсѣ.
— Вотъ, мой новый пріятель, говоритъ онъ сэру Оливеру: —
краткое изложеніе всего дѣла. Я мотъ, нуждающійся въ капиталахъ: вы, благоразумный н разсчетливый старецъ, имѣете у себя
запасъ. дснегъ. Я до того безуменъ, что соглашаюсь дать пятьдедесятъ процентовъ на сто; вы, вѣроятно, на столько плутоваты,
чтобъ слупить съ меня сто на сто. Итакъ, ознакомившись съ сущностью дѣла, приступимъ къ переговорамъ.
— Однако, говоритъ сэръ Оливеръ: — капиталъ мой долженъ
же быть чѣмъ нибудь обезпеченъ. Мнѣ сказывали, что вашъ родитель оставилъ вамъ бездну дорогой посуды.
К а р л ъ . Она ужь давно спущена, спросите у Моисея.

С. О л и в е р ъ (про себя). Боже! кубки, выигранные предками
на скачкахъ, дѣдовскія вазы, подаренныя за заслуги! (Громко.)
разсказываютъ, что ваша библіотека превосходна.
К а р л ъ . Совершенная правда; но я человѣкъ общежительный
и пе люблю хранить мудрость для одного себя,
С. О л и в е р ъ ( Упихо) . Ай! ай! библіотека, собранная трудами
нѣсколькихъ поколѣиій! (Г р о м к о .) И у васъ ничего не осталось
изъ вещей?
К а р л ъ . А галлерея ф эм и л ьн ы хъ портретовъ? Не хотите ли
куиить ее, коли любите стэрыя картины?
С. Ол и в е р ъ . Чортъ возьми! неужели вы продадите вайіихъ
предковъ?
К а р л ъ . Всѣхъ до послѣдняго.
С. О л и в е р ъ . И дядей, и тетокъ?
К а р л ъ . И прадѣдовъ и нрабабушекъ.
С. О л и в е р ъ ( тихо) . Онъ пропалъ совершенно! (Гром ко.)
Побойтесь Бога! неужели вы, какъ Шейлокъ, отдадите за мои
деньги вашѵ кровь и плоть?
К а р л ъ . Чего вы сердитесь? Когда человѣку нужныденьги, къ
кому жь ему обращаться какъ не къ своей фэм иліи !
С. О л и в е р ъ (т ілхо). Я не прощу ему, никогда ему не прощу!
Четвертый актъ «Школы Злословія» открывается мастерскою
сценою, служашею продолженіемъ сцены, здѣсь выписанной въ
сокращеніи. Карлъ ШерФессъ и его шалуны-друзья устроиваютъ
для новаго ростовщика, въ старой галлереѣ дома, торжественный
аукпіонъ фэм и льн ы хъ портретовъ. Одинъ изъ гулякъ снимаетъ со
стѣны «генеалогическое дерево», свертываетъ въ трубку и вооружась этимъ молоткомъ приготовляется присуждать купленныя вещи.
Карлъ выхваляетт. товаръ, пересыпая свою рѣчь шѵтками и смѣшными выходкамн. Генералы временъ Мальбруга идутъ 'за десять
Фунтовъ, бабуиіка Дебора, срисованная Неллеромъ въ видѣ пастушки, съ овечками вокругъ себя, отдается за пять Фунтовъ десять шиллипговъ; «одни бараны стоятъ дороже», прибавляетъ повѣса Карлъ. Два парламентскіе оратора идутъ за сорокъ фѵ н то въ .
«Тѣмт. болѣе — опять замѣчаетъ хозяинъ, — чтоэти государственные мужи продаютсм вг первый разъ». Но какъ предковъ еще много
остается, то Карлъ спускаетъ весь остальной запасъ портретовъ
за триста Фунтовъ стерлинговъ. Но тѵтъ-то и происходитъ споръ
между мотомъ и новымъ ростовщикомъ.
С. Ол и в е р ъ . Однако, тутъ есть одинъ нортретъ, котораго вы
какъ будто не желаете пустить въ продажу.

П р ія т е л

ь

К

а рл а.

Какой портретъ? Эта дрянная рожа надъ

диваномъ?
С. О л и в е р ъ . Этотъ самый, хотя я и не согласенъ назвать его
дрянной рожей.

И какъ мило оттѣняетъ эту живую сцену послѣдующій простой разговоръ сэра Оливера съ жидомъ Моисеемъ.
Мо и с ей . Что же, сэръ? не правда ли сэръ Питеръ? вы видѣли Карла во всемъ блескѣ, надѣюсь!

К а р л ъ . А! этотъ? Это портретъ дядюшки Оливера, писанный
передъ его отъѣздомъ въ Индію.

С. О л и в е р ъ . Да. Однакожь, онъ не хочетъ продать моего
портрета.

П р і я т е л ь К а р л а . Такъ это-то дядюшка Оливеръ? Ну, Карлъ,
вы съ нимъ никогда не сойдетесь. Сколько я могу судить, у этого
урода харя гадкая, взглядъ свирѣпый, а вся Фигура отзывается
лишеніемъ наслѣдства. Это беетія, чистая бестія! Не правда ли,
господинъ торговецъ?

Мо и с ей . Сколько пьетъ онъ вина! что онъ за волокита!
С- О л и в е р ъ . Однакожь, онъ не^продалъ моего портрета.
Мо и с е Й. И еслибъ вы знали, какой онъ каргежникъ!
С. О л и в е р ъ . Однакожь, онъ не продалъ мосго портрета. А
вотъ и Роули. Тегіерь пора явиться къ старшему племяннику подъ
именемъ бѣдняка Станлея.

С. О л и в е р ъ . Напротивъ, его лицо кажется мнѣ честнымъ и
самымъ привлекательнымъ изо всѣхъ лицъ въ этой залѣ. Надѣюсь,
что онъ включенъ въ число проданныхъ портретовъ.
К а р л ъ . Нѣтъ, чортъ возьми, не отдамъ бѣднаго Оливера. Онъ
баловалъ мсня и пока у меня останется хоть одна комната, портрета я не сбуду.
С. О л и в е р ъ (т ш о ). Все-такиэтотъ бездѣльникъ мнѣ племянникъ! (Г р о м к о ) Я долженъ сказать вамъ, что мнѣ очень хочется
имѣть эту картину.
К а р л ъ . А ее-то я вамъ и недамъ! Ч тож ь, наконецъ, иливамъ

тѣ хъ мало?
С. О л и в е р ъ (про себя). Я ему все проіцаю! (Гром ко.) Сэръ,
когда мнѣ приходитъ въ голову какая нибудь Ф антазія, я не жалѣю денегъ. Я даю за это тъ одинъ портретъ столько ж е , сколько
за всѣ остальные.
а р л ъ . Отвяжитесь отъ меня.
С. О л и в е р ъ (про себя). Какъ этотъ плутъ похожъ на отца!
(Гр о м ко .) Вотъ деньги... дайте мнѣ р уку... вы честный человѣкъ,
Карлъ... сэръ, извините мою смѣлость.

К

К а р л ъ . В о тъ чудакъ, такъ чудакъ! Кстати пришлиге за портретами карету; этотъ народъ при жизни всегда катался въ колымагахъ.
С. О л и в е р ъ . Да, да, я пришлю. В сѣ , кромѣ сэра Оливера?
К а р л ъ . Да, за исключеніемъ маленькаго набоба.
С. О л и в е р ъ . И вы рѣшились не продавагь его?
К а р л ъ . Н и за что въ свѣтѣ.

С. О л и в е р ъ ( про себя). Милый повѣса! (Г р о м к о ) Прощайте,
сэръ; идемъ, Моисей. (У хо д я .) Пусть кто нибудь при мнѣ осмѣлится еще разъ назвать его бездѣльникомъ!

Согласно этому плану, нашъ набобъ, переодѣвшись въ бѣдный
нарядъ, поспѣшаетъ въ квартиру добродѣтельнаго ДжозеФа.
Сцена перемѣняется снова, и мы присутствуемъ при цѣломъ
рядЬ явленій, не только достойныхъ идти рядомъ съ знаменитой
катастрофой ГартюФа, но, по мнѣнію многихъ критиковъ, далеко
ее превышающихъ какъ живостью, такъ и разнообразіемъ. Мы въ
библіотекѣ у ДжозеФа ШерФесса; самая комната, наполненная геограФическими картами, учеными Фоліантами и книгами назидательнаго содержанія, отчасти согласуется съ характеромъ хозяина. У
°кна стоитъ огромный пюпитръ въ родѣ ширмъ, для вѣшанія на
него картъ, этому нюпитру предстоитъ играть не послѣднюю роль
въ ходѣ дѣйствія.
Самъ ДжозеФъ находится въ счастливѣйшемъ настроеніи духа:
планы его на Мери обѣщаютъ полный уснѣхъ; Карлъ, запутавшійся до крайности, пересталъ быть опаснымъ соперникомъ; а сверхъ
всего этого, великобританскій. ТартюФъ ждетъ къ себѣ въ первый
разъ красавицѵ — посѣтительницу, нменно вѣтренѵю леди Тиззль,
жену сэра ІІитера. Гостья приходитъ и выслушиваетъ цѣлый
курсъ свѣтскаго разврата, соединенный съ величайшими проявленіями нѣжности; вронденная ея добродѣтель начинаетъ уже колебаться подъ вліяніемъ зловредныхъ афоризмовъ ДжозеФа, когда,
къ счастію для нея, служигель докладываетъ о приходѣ сэра Питера. Иснуганная леди прячется за нюпитръ, между тѣмъ какъ супругъ ея, ничего не подозрѣвая, входитъ, здоровается съ своимъ
«искрепнимъ другомъ» и повѣряетъ ему исторію своихъ несчастій.
Онъ подозрѣваетъ Карла ШерФесса въ волокитствѣ за своей женою, высказываетъ свою благородную привязанность къ этой женщинѣ, упоминаетъ' 0 видахъ ДжозеФа на Мери, однимъ словомъ —
самъ того не зная, невинно изобличаетъ часть происковъ нашего

лицсмѣра. Замѣшательство ДжозеФа удвоивается, когда прежній
служитель докладываетъ о приходѣ его брата Карла. Но тутъ дѣйствіе начинаетъ кипѣть такъ быстро и смѣло, что мы предпочитаемъ передать главную часть знаменитой сцены, хотя въ сокращеніи.
Д ж о з е ф ъ (человѣку). Проси Карла. (П ро себя.) По крайней
мѣрѣ онъ помѣшаетъ рѣчамъ этого болтуна!
С. П и т е р ъ . Добрый другъ, окажите мнѣ одну услугу. Спрячьте
меня гдѣ нибудь и наведите Карла на разговоръ о моей женѣ.
Д ж о з е ф ъ . Что вы, сэръ Питеръ?.. чтобъ я ... я ... сталъ хитрить! чтобъ я раскинулъ сѣть для моего родного брата!
С. П и те р ъ . Да вы же говорите, что онъ невиненъ! Бога ради,
избавьте меня отъ сомнѣній, этимъ вы одолжите насъ обоихъ.
Спрячьте меня за этотъ пюпитръ. (Хочетъ туда идти, но Д ж озефъ останавливаетъ ею .) Что за чертовщина, тамъ ужь кто-то
сидитъ! Я видѣлъ платье, женское платье!
Д ж о з е ф ъ ( сміъясъ). Ха! ха! ха! Это комическая штука! Слушайте, сэръ Питеръ, я , конечно, не искатель приключеній; но я,
однако, и не іо с и ф ъ . Это одна Француженка, маленькая модистка,
іюсѣтнвшая мсня невзначай. Она бережетъ свою репутацію, и когда вы вошли — тѵтъ же и спряталась.
С. Гі и т е р ъ . А хъ , шалунъ, ахъ повѣса! Кто бы могъ это думать! Ха! ха! ха! Однако, постойте, она слышала все, что я говорилъ про жену.
Д ж о з е ф ъ . Пичего, она скромна и молчать умѣетъ.
С. і і и т е р ъ . Такъ я спрячусь въ кабинетъ.
Д ж о з е ф ъ . ІІрячьтесь, нрячьтесь
С. П и т е р ъ . Ай, п.іутишка! плутишка! (Прячется въ кабинетъ.)
Д ж о з е ф ъ . Ухъ , гора съ нлечъ долой!
Л е д и Т и з з л ь (въгсовьгвается изъ за пюпитра). Можно мнѣ
уйдти?
Д ж о з е ф ъ . Ангелъ мой, сидите смирно!
С. П и т е р ъ (отворяя дверъ кабинста и высовывая юлову изъ
за двери). Д ж о зѳ ф ъ , разспросите же Карла.
Д ж о з е ф ъ . Спрячьтесь, спрячьтесь, сэръ Питеръ.
Л е д и Т и з з л ь . Да заприте сэра ГІитера на ключъ!
Д ж о з е ф ъ . Душ а моя, тиш е! гише!
(въгсовывается) ІІож алуйста, чтобъ маленькая мо-

,С . і і и т е р ъ

.

дистка не разболтала.
Д ж о з е ф ъ . Сидите смирно, дорогой сэръ! (В ъ сторону.) Чортъ

возьми, запереть его развѣ!

Входитъ К

арл ъ

Ш

ерф есс ъ

.

Что это , братъ, твой бездѣльникъ лакей не хотѣлъ
меня пускать? Кто ѵ тебя: жидъ или милая дѣвушка?
Д ж оз е ф ъ. Ни тотъ, ни другая.
К а р л ъ . А гдѣ ж ь сэръ Питеръ? Мнѣ сказали, что онъутебя.
Д ж о з е ф ъ . Онъ ушелъ затѣмъ, чтобъ сътобойневстрѣтиться.
К а р л ъ . Это что за новость? Ііш онъ боится, что я попрошу
у него денегъ?
Д ж о з е ф ъ . Нѣтъ, но я долженъ сказать тебѣ съ горестью,
этотъ добродѣтелыіый человѣкъ съ нѣкотораго времени питаетъ
противъ тебя нѣкоторое неудовольствіе.
К а р л ъ . Не о ііъ одинъ. Говорятъ, что многія добродѣтельныя
особы питаютъ противъ меня нѣкоторое неѵдовольствіе. Въ чемъ
же дѣло?
Д ж о з е ф ъ . Я бѵду откровененъ съ тобой, братъ Карлъ. Сэръ
Нитеръ считаетъ тебя способнымъ похитить у него сердце леди
Тиззль.
К а р л ъ . К то ... я ? .. клянусь честью! ха! ха! ха! Такъ старикашка наконецъ понялъ, какъ опасно жегшться на молодыхъ дѣвушкахъ?
Д ж о з е ф ъ . Я пе одобряю твоей веселости, Карлъ. Человѣкъ,
способный воспользоваться...
К а р л ъ . Правда, правда, можешь не продолжать своей сеитенціи. Даю тебѣ мое слово... я и не думаю о леди Тиззль. Мало того, до сихъ поръ я дѵмалъ, что тьг за ней ухаживаешь.
Д ж о з е ф ъ . Ф и , Карлъ, что т ы ...
К а р л ъ . Я таки видѣлъ, какъ вы дѣлали глазки другъ другѵ.
Д ж о з е ф ъ . П олііо шутить, полно...
К а р л ъ . Чортъ возьми,янешѵчѵ. Помнишь какъ одинъразъ...
Д ж о з е ф ъ . Бога ради, Карлъ...
К а р л ъ . Вы сидѣли вдвоемъ.
Д ж о з е ф ъ . Братъ! замолчи.
К а р л ъ . И твой слуга...
Д ж о з е ф ъ (про себя). Онъ все выболтаетъ! (Гр о м к о ) Тс!
сзръ Питеръ здѣсь и насъ слышитъ. Я зиалъ, что ты правъ н потому позволилъ это маленькое шпіонство!
К а р л ъ . Сэръ Питеръ? гдѣ онъ?
Д ж о з е ф ъ . Тпше. Тамъ. (Указываетъ на кабгінетъ.)
К а р л ъ . А в о тъ я его 'вытащу на свѣ тъ Божій. (Отворяетъ
двери кабинета) Сэръ Питеръ, выѣзжайте-ка предъ судилище!
т. іѵ.
20
К

арл ъ .

Вы , мой старый опекупъ, выдумалп мсня нодслушпвать! ай, ай!
какой срамъ!
С. П н т е р ъ . Дай руку, Карлъ, я тебя подозрѣвалъ понапрасну. Только не сердпсь на Джозе<і>а, всю штуку я одинъ выдумалъ.
Я тебя полюбилъ снова. Все, что я слышалъ теперь...
К л р л ъ . А! вы слышалп н про Джозе<і>а?
С. і і и т е р ъ (см ѣясь). Да! да! ты перебросилъ мячикъ, думалъ
свалить бѣду на брата!
К а р л ъ . Конечно, это была шутка.
С. і і и т е р ъ . Еще бы мнѣ не довѣрять Джозе<і*ѵ!
Д ж о з е ф ъ ( про себя). Когда они оба уберѵтся къ чортѵ?
С. П и т е р ъ (К а р л у ). Нужно иамъ иочащо видаться съ тобоЯ,
Карлъ. (Входт гъ слуіа.)
С л у г а (Д ж о з е ф у ). Леди Сннрвелль внизу п желаетъ васъ
видѣть.
Д ж о з е ф ъ . Ледн Синрвелль! чортъ ее возьми! я ее нрпму внизу. Господа, извините меня, я долженъ нопросить васъ удалиться...
меня ждетъ гость, по особомѵ дѣлу,
К а р л ъ . Прішимай его съ Богомъ въ другой комнатѣ, я давно
не видалъ сэра ІІитера н желалъ бы съ ни.мъ потолковать на свободѣ.
Д ж о з е ф ъ (про еебя). Нсчего дѣлать, надо поскорѣе отдѣлаться отъ леди Снирвелль. (Т и х о сэру П и т е р у ) ГІожалуйста, ші
слова Карлу о маленькой моднсткѣ!
С. П и т е р ъ (т ихо). Бѵдьте покойиы! (Джозефъ уходитъ.)
Сэ р ъ П ііт е р ъ , К

а р л ъ , л е д іі

Т і і з з л ь запюпитромъ.

С. П і і т е р ъ . А хъ , Карлъ! еслпбъ ты ночащс бывалъ ѵ своего
брата... я бы за тебя пс отчаявался. Вотъ истинно нравственный
чсловѣкъ! Нѣтъ на свѣтѣ сѵщсства нреі;раснѣе нравствсннаго человѣка!
К а р л ъ . О ііъ дл я меня ѵже черезчуръ ирекрасенъ. Ужь лучше бъ
за нпмъ водилнсь какіе нибудь грѣхн!
С. П п т е р ъ . Н у, ты его мало знаешь! Иѣтъ, нѣтъ, Карлъ!
Д жо зѳфъ , конечно, не такой новѣса какъ ты , однако, и за ннмъ
ссгь грѣшки! (В ъ сторону.) Дай ка я пыдамъ ДаюзеФа, то-то мы
носмѣемся!
К а р л ъ і За нимъ гр ѣ ш кн ? это анахоретъ! юный пустынникъ!
чортъ бы его иобралъ!

С. П і і т е р ъ (про себя). ІІе могу удержаться долѣе. (Гр о м к о .)
Хочешь ты немножко посмѣяться надъ Джозефомъ?

К а р л і .. Ещ е бы нѣтъ!
С. П и т е р ъ . Нѵ, ну, слушай же. (И р о себя.) я его накажу за
то, что онъ меня выдалъ. (Г р о м к о ) Когдаявошелъ сюда, ѵ ДжозеФа была въ комнатѣ дѣвчонка!
Лі а р л ъ . У ДжозеФа! быгь не можетъ!
С. і і и т е р ъ . Тс! Француженка! маленькая модистка! ха! ха! ха!
II что лучше всего — это то, что она и теперь въ этой комнатѣ!
(Указываеть на пюпитръ)
К а р л ъ . Здѣсь! здѣсь! (Идетъ къ п ю т т р у ) Чортъ возьми!
посмотримъ коварную!
С. И и тЕР ъ . Удержись, Бога ради! стой! Д жозѳфъ идетъ сюда!
К а р л ъ . Н ѣтъ, нѣтъ! я хочу видѣть. маленькую модистку.
С. П н т е р ъ (удерживаетъ ею ). Берегись, Д жо зѳфъ не проститъ миѣ этой ніалости!
К д р л ъ . Я берѵ все на себя.
С. П и т е р ъ . Идетъ ДжозеФъ! идетъ!
(Джозефъ входитъ, Карлъ опрокидываетъ пюпитръ.)
К а р л ъ . Леди Тнззль! Боже мой!
С. П и т е р ъ . Моя жена, чортъ возьми! (Общее оцѣтненіе.)
К а р л ъ . Сэръ Иитеръ, я еіце иикогда и нигдѣ не видалъ такой
милспькой модистки!. Какъ, чортъ возьми, вы здѣсь играли въ
нрятки? Что все это значитъ, миледи? Ни слова. Не объяснишь
лн ты мнѣ всего дѣла, братъ? Нѣтъ, нашъ моралистъ онѣмѣлъ совершенно! Сэръ Питеръ, я васъ вытащилъ изъ темной комнаты;
но надѣюсь, что хотя тсперь мракъ разсѣется! Всѣ молчатъ. Я
ровио ннчсго не ііоиимаю, нотому и рѣшаюсь оставить васъ одннхъ. Любезный братъ, я жалѣю, что эта добродѣтельная особа
(указываетъ на сэра Пит ера) т т а т ъ противътебя нѣкоторое
неудоволъетіе! Сэръ ГІнтеръ, вы сказали правду: нѣтъ на свѣт ѣ существа пренраснѣе нравственнаю человѣка! (Уходит ь.)
Незачѣмъ хвалить сцены, здѣсь выписаиной; но нельзя не прибавить, однако ж е, нѣсколькихъ замѣчаній о невѣроятной способностн Шерпдана вссти все дѣйствіе, отъ катастроФы нереходя къ
катастроФ ѣ, смѣняя одно дѣйствіе другимъ и ноддерживая интересъ зрителя рядомъ иоразителыіыхъ ноложеній. Кажется, послѣ
громового удара, ііанссеинаго повѣсою Карломъ, нечсго придумать
авторѵ н нечего ждать зрите.ш; но въ эти минуты, опасныя для
автора, драматическій талантъ творца «иіколы Злословіл» разражается ііовою сценою, благородиою, драматическою и неожиданною.
ДжозеФЪ ШерФессъ, съ врождснною ему хитростью, сиѣшитъ опутать сэра Питера, громоздитъ предлогъ на предлогъ, нзвиняется
20 *

стсченіемъ враждебныхъ обстоятельствъ и требуетъ, чтобы леди
Тиззль подтвердила все имъ сказанное. Но тутъ молодая женщина,
имѣвшая въ теченіи какого нибудь получаса, довольно случаевъ
ѵразумѣть всю черноту джозѳфовой души и ужаснуться пронасти,
въ которую чуть было сама не вверглась, открьгто опровергаетъ
показанія человѣка, едва было ее не обезчестившаго. Она сознается передъ мужемъ въ своей вѣтренности, сознается, что нрпшла
на свиданіе съ Д жозсфомъ н, полпая благородныхъ чувствъ, высказываетъ одну правду, не испрашивая нп прощенія, ни снисходительности. Это объясненіе, подавшее поводъ къ милліону подражаній на всѣхъ театрахъ, можетъ одно, при хорошсмъ выполненіи, составить славу актрисы съ сердцемъ и дарованіемъ, сдѣлать
роль леди Тиззль одною изъ ролей, наиболѣе благородныхъ и привлекательныхъ.
Пятый актъ комедіи, какъ мы уже ѵспѣліі замѣтить, слабѣе
остальныхъ дѣйствій, и не одна торопливость Шеридана томѵ причиною. Самый замыселъ «Школы Злословія» обусловливаетъ собою
слабость развязки. Собственно «Школа Злословія», то есть партія
леди Снирвелль, клеветники въ родѣ БекбейтаиСнека, сплетницы,
подобныя миссъ Кендоръ и самой леди Снирвелль, составляютъ во
всей пьесѣ Ьогз й’оеаѵге, сбродъ персонажей естественныхъ и забавныхъ, но едва причастныхъ ходу комедіи. ГероитвореніяКарл'ь
и Джозѳфъ ШерФессы, или даже одинъ Джозѳфъ, великобрнтанскій
ТартюФъ. Чуть ДжозеФу нанесенъ рѣшительный ѵдаръ въ четвертомъ актѣ, чуть онъ погибъ во мнѣніи главнѣйшихъ дѣйствѵющихъ лицъ комодіи, интересу остается только слабѣть. Ледн Тиззль,
уразумѣвшая свои ошибки и остановившаяся на краю пронасти,
Карлъ ШерФессъ, обласканный сэромъ Оливеромъ, какъ лпца выполнившія уже все задуманное поэтомъ, оба ѵже не могутъсодѣйствовать оживленію дѣйствія. Ловкій Францѵзскій драматургъ новыхъ временъ поспѣшилъ бы устропть новые э ф ф ѳ к т ы , позволнвши
ДжозеФу еще разъ одолѣть своихъ противннковт», явиться во всей
славѣ и потомъ уже упасть окончательно. II подобнаго рода систему мы осѵдить не въ состояніи, въ ироизведеніи нстинно изящномъ, стоющемъ изученія, поучающемь нравы, интересъ, искѵссно
ноддерживаемый до конца, есть не что иное, какъ пособіе къ лѵчшему уразумѣнію мысли всего творенія.
Какъ бы то ни было, нятыйактъ «Школы Злословія» вертится
на двухъ пунктахъ: то есть на испытаніи ДжозеФа сэромъ Олнверомъ и наказаніи всѣхъ порочныхъ лицъ комедіи, особенно членовъ котеріи леди Снирвелль. Подъ именемъ Станлея, бѣднаго

родственника ІПерФессовъ, набобъ пробпрается въ квартиру напіего ТартюФа, почти тотчасъ же послѣ катастроФы съ леди Тиззль.
ДжозеФъ взбѣшенъ и взволнованъ, но онъ имѣетъвъсебѣ довольно силы на новое лпцемѣрство. Еслибъ зритель не начиналъ уже
видѣть въ старшемъ Ш ерФессѣ мерзавца, кончивигаго свое дѣло и
даже наказаннаго, какъ бы эта сцена на него подѣйствовала! Какъ
хнтритъ и любезничаетъ лицемѣръ за тѣмъ, чтобъ отдѣіаться отъ
бѣднаго родственнпка! какъ онъ клевещетъ на сэра Оливера, будто
бы не присылавшаго емѵ, ДжозеФѵ, нпкакихъ денегъ изъ Ипдіи,
какъ пламенно онъ жалѣетъ о своемъ безсиліи пособить бѣдняку,'
какъ вѣжливо выпроваживаетъ онъ его въ двери, съ поклонаміги
отдаленнымп обѣщаніями! Необыкновенно удачна развязка всей
исторін дяди съ племянннкамп *), и потомъ, совершенное униже* ) В о тъ сокращ еніе зто# сцевы . ДѣНствіе происходитъ вт, б и бііо текѣ Джоэеф а Ш е р ф е сс а .
Д ж о з е ф ъ ждетъ с э р а О л и в е р а , о п ргѣздѣ кот ораю ему сообщено.
Д ж о з е ф -ь . Моя реиутація получше карловой — и бояться нечего. (Входит ъ
сэръ Оливеръ.) К а к ъ ! опять С таплеН , когда я жду сэръ О ливера.. . чортъ возьмн
этого стараго г о ія к а ! что мнѣ съ пимъ д ѣ л а т ь , и ещ е въ эту м и н у т у !..
С таи лей, для чего вы мнѣ опять иадоѣдаете?

М истеръ

0 . О л и в е р ъ . Сэр ъ, мпѣ с к аза ли , что сэръ Оливеръ здѣсь сеНчасъ будетъ.
Х о тя опъ очень скупъ и не присылаетъ вамъ деиегъ изъ И н д іи ; и о , можетъ бы ть,
для м е н я ...
Д ж о з е ф ъ . С эр ъ , иа это тъ разъ певозиожио. О ставьте меня и придите въ
дрѵгоН р а зъ ; я за васъ похлопочу.
С . О л п в е р ъ . Я намѣрепъ ш ш а ко м и ться с ъ сэромъ Оливеромъ.
Д ж о з е ф ъ . Я тре бую , чтобъ вы сейчасъ же ушли отсюда!
С. О л п в е р ъ . Сэръ.
Д ж о з е ф ъ . У б кр аН те сь, это необходимо. В и л л іа м ъ , выведи этого господина.
В ы сами мепя къ этому прииуждаете, с э р ъ ... Ч то за нахальство!

Тѣ ж е и Клрлъ Ш

ерфессъ

.

К а р л ъ . Б а ! ба! ба! Эго что за ката в а с ія ? Дж озефъ, что тебѣ сдѣлалъ мой
почтепныіі ростовщ икъ? Н ѣ т ъ , п ѣ тъ , б ратъ, я тебѣ не даыъ обижать такого
джентльмеиа. (С эр у О ливеру.) Ч то съ вам и, мой человѣчекъ7
Д ж о з е ф ъ . А ! онъ видпо и къ тебѣ та ска лся за деііьгами!
К а р л ъ . Ьщ е бы нѣтъ. А т ы видио тоже не прочь з а и я т ь , Джозефъ?
Д ж о з е ф ъ . Запять деиегъ? мнѣ па что занимать д е н ь г и !.. Т ы зпаѳш ь, однак о , здѣсь сеіічасъ долженъ быть сэръ О ли веръ.. . всякую м и н у ту ...
К а р л ъ . Правда, чортъ возьмп!
съ нами.

Н е хо р о іпо , коли онъ увидитъ этого дружка

Д ж о з е ф ъ . А между тѣи ъ мистеръ Стаплей х о ч е тъ .. .
К а р л ъ . Да его зовутъ нѳ С та и л е й ...
Д ж о з е ф ъ . В с е р авно .. . п онъ.
К а р л ъ . П равда, все равио; пе въ имеои д ѣ л о ...
Д ж о з е ф ъ . П р о клятіѳ — кто-то с т у ч и т с я ? .. Умоляю васъ, мистеръ С та н л е й ...

ніе зло.словящсй банды, въ квартирѣ примирившихся супрѵговъ:
леди Тиззль и сэръ Питера. Но выписки наши и безъ того уже
слишкомъ длинны, а намъ еще сверхъ того предстоитъ сказать нѣсколько короткихъ словъ о всей вообще комедіи.
Шериданову «Школу Злословія» повсемѣстно принято сравнпватьсъмольеровымъ «Тартюфомъ», и нѣтъ сомнѣнія: обрисовывая
ДжозеФа Ш ерФесса, главное лицо своего произведенія, британскій
иоэтъ имѣлъ въ виду великое твореніс французскаго комика. Обѣ
комедіп считаю тся первоклассными, и англичанинъ ставитъ «Школѵ
Злословія» во главѣ всѣхъ великобританскпхъ комедій, точно такъ
же, какъ Францѵзъ не равняетъ ни одной комедіи съ «Тартюфомъ».
Обѣ осмѣиваютъ лицсмѣріс, обѣ полны драматизма и занимательности. Но мольсрова комсдія выше, какъ одно цѣлое, ея сатнра
бьетъ сильнѣе, она написана ранѣс, она поставлена на сцену въ
то время, когда все высшее Фраицузское общество было полио
тартюФами столько же сильными, какъ н зловредными. Мольеръ
рисковалъ собою, трѵдясь надъ своимъ геніальнымъ произведеніемъ, онъ шелъ на бѣдѵ, чтобъ высказать всю правду свѣту, н
свѣтъ погубнлъ бы его, безъ вссмощнаго заступннчества монарха,
бывшаго другомъ просвѣщенію. Комедія Мольера писана превосходными стихами, исполнена артистической сжатостн; тамъ, гдѣ
Шсриданъ беззаботно шутилъ и дробилъ все дѣііствіе во вред і>
единствѵ цѣлаго, Французскій поэгъ являлся сѵдьей-поэтомъ. Въ
товренін Мольера звучатъ струны гсроическія, н весь «ТартюФъ»
есть одинъ геройскій подвнгъ по замыслѵ, развитію н по испо.іненію.
К а р л ъ . И я васъ уио ляю .. .
С . О л и в к р ъ . Г о с п о д а !..
Д ж о з е ф ъ . В ы уйдетѳ, сэ р ъ , я хочу этого 1
К і р л ъ . Ую д и тѳ , да поскорѣе!
С . О л и в е р ъ . Тако ѳ н а с и л іе ...
Д ж о з е ф ъ , В ы саив того х о т ѣ л и ! ..
К а р л ъ . Да уберетѳсь лв вы наконецъ!

(О ба начинаютъ выталкивать сэра Оливера.)
В ходят ъ : С эр ъ П и т е р ъ , л е д и Т и з з л ь , М е р и в Р о у л и .
С . П и т е р ъ . Ч то съ вамн, сэръ О лвверъ, другъ мой! Чортъ возьми, вотъ
почтительпыѳ племяпнички! Т о лк ать въ зашей своего дидю, для пѳрваго свиданія!
Р о г л и . Сэръ О іи в е р ъ , имя С та п іѳ я иѳ п р и п е сю вамъ вы го ды , какъ я вижу.
С . О і в в е р ъ . Оба имени! Ай-да родствеинвки! Одвнъ нѳ далъ мнѣ ии ш и.іли н га , а другой (показывая К а р л а ) ю тѣ л ъ сбы ть мепя съ р у к ъ , даже безъ
аукціоп а!
Д ж о з е ф ъ . К а р л ъ ! мѣра исполнилась!
К а р л ъ . Дж озефъ! дѣло плохо!

Но ѵступая лучшсй комедіи Французской сцены въ замыслѣ,
единствѣ н поэтическомъ элсмснтѣ, шериданова «Школа Злословія» беретъ надъ нсю неоспорнмый иеревѣсъ въ частностяхъ.
Тамъ, гдѣ Мольеръ сгибается подъ тяжестью оковъ, нмъ самимъ
на себя наложснныхъ, Шериданъ ндетъ бодро и весело, какъ слѣдѵегь счастливому брнтанцу. Онъ шѵтитъ съ людскими слабостями
и бсззаботно кидаетъ вокругъ себя перлы, нодобно тому, какъ
герцогъ Бокингемскій сбрасывалъ, на нридворномъ балѣ, драгоцѣнные камни съ своего каФтана. і Шерндана нѣтъ строки скѵчной или сѵхой, нѣтъ трехъ едннствъ дѣйствія, нѣтъ Фантастическихъ Оргонов7>, Оронтовт., Жеронтовъ п Валеровъ, онъ называетъ лицъ но нмсни и ф э м ііл іи , беретъ ихъ изъ современной
жизни, пншетъ для всей массы публнкіі, не помышляя о маломъ
числѣ нзбранныхъ знатоковъ. Комедія Шеридана взволнѵетъ, разсмѣшитъ и увлечсті> собою масоѵ самыхъ непросвѣщенныхъ зрителей, междѵ тѣмъ какъ фрапцузскій «ТартюФ7>» можетъ быть оцѣнснъ по достоинству только однимъ истшінымъ чтителемъ поэзіп,
и не на сценѣ, а въ тиши кабинета, посредп ѵмнаго уединенія.
Наконеіп>, но «Школѣ Злословія» можно угадать въ поэтѣ человѣка еще молодого, полнаго иллюзій молодости, иривыкшаго смотрѣть на жизнь, какъ па блистателыіую забаву. Непзвѣстно, что
еще могъ бы создать писатель, на двадцать-седьмомъ годѵ подарившій мірѵ такое произвсденіе, но Ше|)ііданѵ обстоятельства жизни
не позво.іили идти далѣе, но крайнсй мѣрѣ въ лнтературиомъ отношенін. Тѣмъ трогательнѣе н прпвлскателыіѣе для насъ красоты
«Школы Злословія», тѣмъ ноучптельиѣе для насъ само это пронзведеніе. Ясная картина велнкобританскихъ нравовъ прошлаго столѣ тія, эта комсдія навѣки останстся драгоцѣннымъ памятникомъ н
въ литературномъ, н въ ученомъ отношеніи. Полная веселостн чпсто-юношеской, насмѣшливой граціи и неподражаемой живости,
«Школа Злословія» порой напомннаетъ собою элементы ари сто Ф аиовской поэзіи. Мольеровъ «ТартюФЪ» есть одипъ безцѣнный слитокъ чнстѣйшаго золота; «ІПкола Злословія» ссть цѣлая розсыпь
золотыхъ монетъ п драгоцѣнныхъ камней, часть того же слитка,
размѣненная на мслочь и раскнданная между цвѣтамп. Не мѣшаетъ
нрнбавить однако, что мольерово самородное золото, по чистотѣ
своей, далеко превосходитъ собою металлъ великобрнтанскаго драматурга.

VI.
И збы то къ удачъ. — П р есы щ еп іе и жажда дѣятельности. — О бщ есіво герцогнни
Девоншнрской. —

Ш ериданъ вт. ея крѵгу. — П о ли ти чѳ скія и ораторскія снособ-

ности е го . — У ч а с тіе въ журпахВ *Англичанниъ». — П ріязнь съ Ф оксомъ. — Ш е риданъ въ парламентѣ. — Первое препіе. — Голосъ Ф о кса въ защ иту новаго оратора. — Дальнѣйшая парламептская д ѣятельность Ш ер идана. — П и ттъ . — Столкновеніе нхъ.

Посреди развлеченія свѣтской жизни, посредіі любви и семейнаго счастія, посреди театральныхъ дѣлъ, къ которымъ Шериданы питали страсть наслѣдственную, иаконецъ посреди цѣлаго ряда
непрерывиыхъ сценическихъ успѣховъ, авторъ «Школы Злословія» не могъ, однако же, назваться вполнѣ счастливымъ человѣкомъ. Онъ слншкомъ рано началъ жить н слншкомъ рано получилъ знаменитость; всѣ лучшія блага ж и зн іі слишкомъ рано выпали на долю Ричарда Шеридапа. ІІе страдавшій человѣкъ не наслаждается, не боровшійся за счастіе остается равнодушенъ къ
счастію; существо, не знавшее тяжкихъ друдовъ, не знаетъ цѣны
спокойствію. Едпнственною тревожною порой въ Шсрндановой
жпзни можно назвать нѣсколько мѣсяцевъ его разлуки съ Элизой,
послѣ двукратной дуэлп въ Б атѣ, но дажо этн- нсмпогіе мѣсяцы,
проведеиные среди довольства, украшенные воспоминаніями и надеждамн самымн свѣтлыми, имѣлн т . себѣ слншком7> мало того,
что поучаетъ молодыхъ людей, дѣлаетъ ихъ способными понимать
цѣну жизненнаго счастія. Ричардъ Шериданъ, подобно другомѵ
великому бардѵ поздігЬйшихъ временъ, хворалъ избыткомъ удачъ
всякаго рода. Онъ жилъ н долго жнлъ какою-то особенною жизнью,
о которой всѣ мечтаютъ, но которая имѣетъ въ себѣ много разрушительнаго н потому рѣдко дается Провидѣніемъ намъ на долю. Съ
юношескнхъ лѣтъ онъ нс терялъ ннкого н не переносилъ никакихъ испытаній. Умъ его не состоялъ никогда подъ спасителыюй
дисциплиной строгаго, классическаго воснитанія, сердце никогда
не знало долгнхъ, плодотворныхъ бурь, послѣ которыхъ вся прпрода человѣка цвѣтегъ п ожнваетъ. Въ душѣ своей онъ носилъ
много свѣтлыхъ, благородныхъ ндей, но между ними не находплось ни одной, съ которой бы навѣки сроднилось все сѵществованіе Шеридана. Съ наслаждеиіемъ осмѣнвая порокъ, онъ, однако
же, вовсе не располагалъ быть учнтелемъ общества, охотно дѣлая
добро всякомѵ, но дѣлая его лѣниво, безразсчетно, нодобно богачу, холодно раздающемѵ куда нн попало часть своихъ огро.мных7,
доходовъ. Наука жизненнаго счастія оказывалась для нашего по-

эга наукою легко пріобрѣтениою и оттого почти бсзнлодною; жажда силыіыхъ ощущеній, плодъ пресьнценія, начала мало по малу
наполнять всю его душу. Болѣзнь, нзученная и воспѣтая мыслителями нашего столѣтія, захватнла воспріимчивую иатуру Ричарда.
.Іѣность перестала ему нравиться, онъ жаждалъ дѣятельности,
но дѣятельности бурной. Онъ чувствовалъ себя веселѣе посредп
оргій, пышныхъ аристократнческихъ собрапій, политическпхъ митипговъ п драматическихъ представленій, успѣхъ которыхъ казался сомнптельнымъ. Ему хотѣлось ощущеній одуряющихъ, огневыхъ, пожирающихъ организмі» человѣка; пока еще подобныя ощущенія существовали для Шеридана, жпзнь казалась емѵ красна п
заманчива. Скоро молодому драматургу представился слѵчай окунуться въ жизнь такого рода, увидѣть персдъ собой рядъ сильныхъ оіцуіценій, по видимомѵ, безконечный. Дѣятельность политическая разкрылась передъ талантливымъ писателемъ.
В ъ домѣ герцогпни Джорджаны Девонширской, той самой леди
Джорджаны, которая одпнъ разъ, получивъ нзвѣстіе о неудачномъ
ходѣ выборові» для партін ея супрѵга, лично явилась въ самое непріязненное граФСтво н въ нѣсколько дней, обвороживши всѣхъ
избирателей, переманнла ихъ на свою сторону; собиралась еженедѣльнО блистательная илеяда государственныхъ мужей и первоі.лассныхъ ораторовъ парламента: тутъ сіяли между прочимъ Карлъ
Фоксъ, Внидгамъ, Лордъ Томасъ Гренвнлль и лордъ Джонъ Тоѵнсгендъ, давио уже питавшій къ Ричарду Шеридану привязаніюсть самую восторженную. Герцогння, сначала смотрѣвшая на поэта съ нѣкоторымъ препебреженіемъ и долго ненмѣвшая силы
нростпть ему тотъ вечеръ, въ который, какъ мы впдѣли, лучшіе
друзья нокпнулп ея гостинную для того, чтобы ѣхать въгостн къ
Шерндану, въ теченіе врсменн перемѣннла свое обращеніе и сблизилась съ авторомт» «Шісолы Злословія». Всѣ современникн, вигм
и торіи, едшюдушно отзываются о прелести обиіества, собиравшагося въ Девонширъ-Гоузѣ. Т утъ , среди круга нзбрапныхъ зпаменнтостеіі, отбрасывался всякій церемоніалъ: герцоги и бѵдущіе
мннпстры называли другъ дрѵга умеиынительными именами Дика,
Джека и Тома, дамы не требовали титула леди н ирилагательнаго
«ваша честь»; о государстпенныхъ дѣлахъ компанія толковала
шутливымъ тономъ, и часто, за ужішомъ, послѣ парламентскаго
засѣданія, имировмзировалнсь шутки, иѣсенки н народіи на происшествія вечера. Т у т ъ иоэтъ Гэйли, ФнлосоФъ-эинкуреецъ, пронзносилъ рѣчн о томъ, «какимъ образомъ нужно сохранять въ себѣ
ностоянную веселость духа», тѵтъ вѣрный другъ Самуила Д ж о іі-

Ѵ о о н а , ораторъ Эдмондъ Боркъ, нервый нзъ нсрвыхъ, вслпкій посредп великихъ, забывалъ трѵды дня и посреди веселости готовплся къ иовымъ подвигамъ. Гости скучали безъ Ричарда Шерпдана, и между тѣмъ, какъ дамы восхищалнсь остроумнымп рѣчамн
моднаго драматурга, пхъ мѵжья и пріятелн начинали цѣнить ораторскія способности молодого чсловѣка, нмснно его пламенное краснорѣчіе, его пронію, его находчнвость и свѣтлое попиманіе главныхъ политическихъ вопросовъ. Ио просьбѣ Виндгама, своего батскаго пріятеля, и самого Фокса, Шернданъ принялъ ѵчастіе сперва въ редакціп жѵрнала «Англичаиинъ», а потомъ въ составленіп
знаменнтаго циркѵляра, въ которомъ Фоксъ излагалъ необходимость измѣненій въ составѣ парламента, тѣ хъ самыхъ почти измѣнсній, которыя уже въ наше врсмя произведены лордомъ Грссмъ, въ продолженіе его министерства. При началѣ общихъ занятій, и Фоксъ, и Шернданъ почувствовалн дрѵп> къ другѵ сильнѵю
прпвязанность; оба онп имѣли междѵ собой такъ много сходнаго,
что ес.шбъ не существовало Фокса, Шернданъ занялъ бы сго мѣсто въ парламситѣ; а еслнбъ Фоксъ не былъ Фоксомъ, то навѣрное совершилъ бы всс, совсршенное новымъ ораторомъ. Оба пмѣли несравиенное краснорѣчіе, оба жаждалм сильныхъ ощѵщенііі,
оба блнстали въ общсствѣ іі любплп мотовство, оба нс имѣли
себѣ равныхъ ири натискѣ, оба лпшены былн достоинствъ практическаго государстпеннаго человѣка, оба обрсчены былп на дѣй\] ствіе вліянгемъ, а не прямымъ пѵтемъ; оба считались опаснымп
противниками, но иомощникамп ііосредственнымм, оба былн горды
н много жертвъ прннесли своей гордости, оба имѣлн въ душѣ
много благородства, рыцарства и горячности.
Въ 1780 годѵ, послѣ распущенія нарламента, Рнчардъ Шериданъ былъ выбранъ въ представнтели небольшого городка СтаФФорда; издержкн, произведенныя нмъ по этому слѵчаю, ясно показываютъ безпредѣльное желаніе позта блеснуть на новомъ, опасномъ попрнщѣ, а совершенное ѵдаленіе отъ авторства, заставипшее, по выраженію одного біограФа: «Талію илакать н одѣться въ
трауръ», говоритъ еще сильнѣе всякнхъ нздсржекъ. Учитель исрожденныхъ поколѣній нродалъ свое званіе наставника за нѣсколько лѣтъ силыіыхъ ощущеній. Но крайней мѣрѣ, въ этомъ
послѣднемъ отношеиін Шсрнданъ не ошпбся, н слава его загорѣлась яркимъ метеоромъ на полмтпчсскомъ горизонтѣ егородины.
Благодаря подробнымъ историкамъ н составптелямъ апекдотическихъ мемуаровт>, мы можемъ себѣ представить съ достаточмою
ясностью, чѣмъ была Ннжняя Палата великобрнтанскаго нарла-

мента во время причисленія Ричарда Шерндана къ ея составу.
Грозная туча висѣла надъ государствомъ: сѣверо-амернканская
война, со всѣми ея печальными послѣдствіями, повлекла за собою
опасное положеніе Ирландін; министерство лорда Нортса, человѣка ловкаго, краснорѣчиваго и остроумнаго, но болѣе способнаго
управлять дѣлами во время спокойствія, нежелп бороться съ ежеминутными бурями, клоннлось къ упадкѵ. Лордъ Рокингсмъ, успленный всею партіею Фокса, готовился смѣнить перваго мпнистра,
н обѣ спорящія партін ускоряли развязку дѣла безпрерывными
спорами, отчаянными столкновеніями. Ирландскій ораторъ Греттенъ, пламенный, но театралыіыіі, какъ болыпая часть его йоотечественниковъ, своимъ примѣромъ мревратилъ спокойныя п]>енія въ
бурю крѵпныхъ словъ и личностей, публнчно называя «джентльмена съ лѣвой стороны» илутомъ и бездѣльникомъ, или посылая
свое громовое проклятіе «почтенному лордѵ, о которомъ вчера говорилось». Фоксъ, являвшійся въ палатѵ мослѣ безсонной ночи иа
балѣ или съ картежной игры, проигравшпсь дочиста, ие умѣлъ
говорить хладнокровпо; въ свою очередь и друзья лорда Нортса
считали долгомъ мзливать брань, всякаго рода презрѣніе на своііхъ соперниковъ. Члемы налаты и зрнтели ожнвлялнсь прн
всякой стычкѣ, охотно слушая того, кто лѵчше ругался; чуть спокойствіе водворялось, лавкн пѵстѣлп, н вся компанія ѵходила обѣдать илн ѵжинать до поваго ннтсреснаго вопроса. Шернданъ, желавшій потрясеній душсвныхъ, тутъ имѣлъ ихъ достаточно: съ
перваго его встѵпленія въ палатѵ, дрѵзья лорда Нортса началп
оспаривать законность его пзбрапія; слова: «сынъ актера! писака!
нодкупные голоса!» раздавались со всѣхъ сторонъ. Молодой членъ
всталъ, и молчаніе водворнлось; поэтъ «Школы Злословія» былъ
слишкомъ знаменитъ для того, чгобъ ораторствовать посредн общаго нсвниманія. В і, живой, но слишкомъ цвѣтнстой нмпровнзаціп
онъ заступался за своихъ нзбирателей; партіи враждебной того
только и хотѣлось. Нѵжно было сокрѵшить молодого оратора, нока еще онъ не успѣлъ приладпться къ должностному слогу рѣчей,
пока вт> его манерѣ еще слышптся что-то чѵжое, театральное.
Главный казначей арміи, мисмсръ Ригби, перебнлъ Шерпдані ѣдкой насмѣшкой надъ его избирателями н надъ горячностью са.моіт
защнты. ІІосреди новыхъ обычаевъ, слушая тонкую, сѵхую нронію противника, молодой человѣкъ понялъ свою неловкость и смѣшался. Но тутъ громъ разразился надъ мистеромъ Ригби: Карлъ
Фоксъ, «вѣчно готовый, подобно Аяксу, закрыть щитомъ своимъ
товарища», прнснѣлъ на помощь туда, гдѣ помощь требовалась.

«Почтенному джентлыісну, — началъ будущій миннстръ — почтенному джентльмену угодно изощрять свое остроѵміе надъ избирателямн? Кажется, онъ могъ бы удовольствоваться тѣмъ, что обираетъ ихъ нещадно! Ему не нравится, что членъ палаты разгорячается, вступаясь за честь тѣ хъ , которые сдѣлали ему честь своимъ довѣріемъ? Чтожь тутъ дурного: обворовывать своихъ избпрателей не хорошо, но нрезирать ихі> есть дѣло безумное! Мы
съ своей стороны не раздѣляемъ нрезрѣнія, которое выказалъ
сейчасъ благородный джентльменъ; намъ кажется, и мы въ томъ
сознаемся, намъ кажется, что граждане городовъ, почтившіе своимъ избраніемъ того или другого члена палаты, заслуживаютъ, по
крайней мѣрѣ съ его стороны, и почтенія, п вѣжлнвости!»
Левъ подалъ свой голосъ, и мелкіе звѣри затихли. По окончаніи засѣданія, Шериданъ снросилъ между прочимъ одного изъчлеиовъ иалаты, мистера В ѵдфолля , о том ъ , ісакого онъ мнѣнія о сго
нервой рѣчи.
—
Не скрою отъ васъ, отвѣчалъ В ѵдфолль : — рѣчь мнѣ соііс Ѣ мъ не понравилась. Вѣрьте мнѣ, вернитесь на ваше прежнее,
славное понрмще.
Услыхавъ ириговоръ, Шернданъ на минуту задумался, а потомъ вскричалъ, топнувъ ногой: «Есть во мнѣ дарованіе, я вамъ
говорю, п чортъ возьмн! дарованіе это современемъ покажется
свѣту!»
Много лѣтъ спустя, знаменитый ораторъ нмѣлъ обыкновеніе
разсказывать этотъ анекдотъ, какъ ирнмѣръ ложной оцѣнки, но
думалъ лн онъ когда нпбудь о томъ, какъ все-таки иравъ былъ
честный товарнщъ, совѣгуя ему вернуться къ лптератѵрѣ?
Какъ бы то нн было: защнта Фокса іі рѣзкій приговоръ Вѵдфолля заставили Шерндана призадѵматься. В ъ первьгй разъ за него заступилисъ, въ нервый разъ далп ему жосткій урокъ, въ перііі.ій разъ молодой ораторъ увндѣлъ передъ собой неудачу. Участь
поэта рѣшилась: сказавши самъ себѣ «чортъ возьми, свѣтъ узнаетъ
мои дарованія!», онъ высказалъ сокровеннѣйшія свон убѣжденія.
Жизнь нолитнческая, пожлрающая си.іы человѣческія, влекла къ
себѣ Шерпдаиа. Онъ захотѣлъ быть первымъ въ парламенгѣ, какъ
до тѣ хъ норъ былъ первымъ на теагрѣ. Отступленіе оказалось
невозможнымъ; разъ извлекши мечъ, Рнчардъ Шериданъ бросилъ
ножны ві. сгорону. Онъ перешагнѵлъ Рубнконъ и оіеунѵлся въ ту
жизнь, которая одна казалась ему достойною его дарованій.
Около двѵхъ лѣтъ прошло въ скрытной борьбѣ, въ приготовленіяяъ къ будущимъ подвпгамъ. Молодой дрѵгъ Фокса, помня

свою недавнюю неѵдачу, рѣдко говорилъ въ парламептѣ, но въ за
мѣнъ того наблюдалъ и трудился. Избалованный поэтъ, такъ недавно еще говорившій своимъ друзьямъ: «не дѣлай самъ того, что
можешь нередать дрѵгомѵ, не трудись надъ тѣмъ сегодня, что можно сдѣлать завтра», позабылъ свою эппкурейскѵю беззаботность.
Онъ читалъ протоколы старыхъ засѣданій и изданія стары іъ нарламентскихъ рѣчей, дѣятельно просматривалъ кипы дѣлъ, стоявшихъ на очерсди, вслушнвался въ каждую рѣчь свопхъ дрѵзей и
противниковъ, исправлялъ свой слогъ, знакомнлся съ парламентскими обычаями, какъ полководецъ знакомнтся ст. планомъ баевой
мѣстности. Ужс во время сессіп 1781 года явплись плоды такой
дѣятельности: рѣчь, сказанная Шериданомъ по поводѵ мѣръ, прннятыхъ правительствомъ для укрощенія католическихъ возмущеній
въ Ирландіи, заслѵжнла общее одобреніе. Въ ней не имѣлось тѣни
прежняго цвѣтистаго слога, болѣе годнаго для театральныхъ монологовъ, нежелн для госѵдарственныхъ нреній. Въ то же время
знакомство Шеридана съ теченіемъ дѣлъ самого разнообразнаго
содержанія прпвлекло на него особенное вннманіе налаты, а когда
въ 1782 году мннистерство лорда Нортса рѵшилось, маркизъ Рокингемъ, глава иоваго кабпнета, счелъ долгомт, назначнть автора
«Школы Злословія» однимъ изъ младшихъ статсъ-секретарей своего министерства. Къ сожалѣнію, скорая кончина лорда Рокингема
помѣшала Шерпдану освоиться съ дѣлами и пріобрѣсти ту практичиость направленія, которая нріобрѣтается только годами административныхъ занятій. Лордъ Шельбѵрнъ, нресмникъ нокойнаго
министра, былъ причпною ѵдаленія отъ дѣлъ всей фоксовой партіи , въ томъ чнслѣ Борка н Шеридана.
ІІока лучшіе ораторы н госѵдарственные мужи тогдашней Англіи
тратили время на полптичсскія интриги и взанмныя несогласія, новая звѣзда первой величпны загорѣлась на парламентскомъ горизонтѣ. На скамьяхъ министерства помѣстнлся мальчикъ едва достигшій совершеннолѣтія, мальчикъ съ наружностью мальчика,
стройный, тоненькій, съ быстрымн глазамп и носомъ, вздернутымі,
кверху. Не смотря на юношескѵю нарѵжность, въ этомъ днвномъ
человѣкѣ, осужденномъ сѵдьбою на одну нзъ величайшпхъ ролей
въ жизненной комедіи, не было нпчего юношескаго. Онъ говорилъ
какъ старикъ, ннкогда не увлекаясь и ие гоняясь за эффскто м ъ ,
онъ зналъ ходъ дѣлъ, какъ чнновникъ, посѣдѣвшій въ работѣ п
пережившій двадцагь первыхъ мпнистровъ; тѣмъ не менѣе онъ
принадлежалъ къ чпслу величайшнхъ ораторовъ всѣхъ пременъ н
иародовъ. То былъ мннпстръ н ораторъ чисто велпкобрптанскій,

смѣлый, практическій, упорный м неодолимыіі; министръ снособный
десятки лѣтъ поддерживать всеміриую войну съ врагомъ своей родины; ораторъ, умѣвшій говорить цѣлыя ночи передъ толпами ожесточенныхъ недруговъ и побѣждать вссь легіонъ соперниковъ
однимъ сухимъ изложеніемъ ф э к т о в ъ , одними холодными, но неотразияыми силлогизмами. Имя молодого человѣка было Вилліамъ
Ниттъ, «имя не безъизвѣстиое въ исторіи». П иттъ, начавшій свое
поирище въ Ф алаигѣ Фокса, Борка и Шеридана, былъ равпо иенаіиістенъ всѣмъ членамъ этой Фаланги. Фоксъ и его дрѵзья, «поэты
іюлитикн», сознавали все превосходство геніальнаго юноши, но поітпртгГься этомѵ превосходству не соглашались. Все питало раздорт»
междѵ несогласными: п раннее возвышеніе Пнтта, и сухость его
краснорѣчія, и величавое пренебреженіс юнаго оратора ко всѣмъ
ухищреніямъ пламеннаго витійства. Борьба долгая и непримиримая
іотовнлась вспыхнѵть каждую минуту.
Вилліамъ Питтъ, со своей всегдашней готовностью идти внередъ н впередъ, первый вызвалъ столкновеніс и столкновеніе личное. Въ преніяхъ но поводу адреса, Шсриданъ, ужс свыкшійся съ
нарламентскими манерами, зацѣпнлъ, и весьма удачно, одного изъ
Питтовыхъ товарищеіі, когда-то вопіявшаго нротивъ мира съ Сѣперо-Американскими Штатами, а въ тсченіс настоящаго засѣданія
ііризнававшаго этотъ миръ необходимымъ и благотворнымъ. Чудная иронія, за которую впослѣдствіи иоэтъ-ораторъ столько проолавился, здѣсь въ первьій разъ иущеиа была въ дѣло. Ѣдкая
рѣчь Фоксова друга часто прерывалась взрывами общаго, неподдѣльнаго хохота. Вплліамъ Питтъ, терпѣлпво выждавъ заключенія,
всталъ съ свосго мѣста и , по свосму обыііновенію, нс пзмЬняясь
ііъ лицѣ, не измѣняя своему всегдашнсмѵ спокойствію, отозвался
очень дурно о всѣхъ членахъ,, говорнвшпхъ ііротивъ адреса, пропівъ мнра, противъ ф э к г о в ъ совершнвшихся. Было чго-то странное въ этой безстрастной рѣчи, произиесепной ребенкомъ-миниотромъ, устремленной прогивъ цѣлой толпы первоклассныхъ, взросшнхъ въ иарламентѣ, состарѣвшихся въ нарламснтѣ ораторовъ.
Ііогда дѣло дошло до Шсридана, легкая улыбка мелькнула иа тоніліхъ усгахъ геніальиаго юпоши. «Инкто болѣе меия — произнесъ
ііи ттъ — никто болѣе меня не уважаетъ таланта почтепііаго члена, никто не цѣнитъ такъ, какъ я , его оригиналыіыхъ мыслей,
уго блестящей Фантазіи, его драматическихъ оборотовъ, наконецъ
той эпиграмматической силы, которою оігыфпнравляетъ свои нзреченія. Н ѣ гь сомиѣнія, что на сценѣ, ихь болѣе достгіной, всѣ
эти совершснства окажутся вполиѣ достоііными другихъ ироизве-

деній ночтеннаго члена — нроизведеній, столько разъ вырывавшихъ единодушные аішлодисменты многочисленной публики. Но
смѣю за.мѣтитъ только одно: зала, гдѣ мы находимся, едвали можетъ назваться сцеиою, нрнгодною для всѣхъ сооершенствъ, мною
указанныхъ».
Шериданъ, іюраженпый въ самое сердце, однако, не смугнлся,
какъ то было два года назадъ, при дерзкомъ нападеніи менѣе блистательнаго сонерника. Выждавъ время и встрѣтивъ глаза спикера, по установленномѵ церемоніалу, нашъ драматѵргъ, носреди
глѵбокаго молчанія, произнесъ нѣсколько словъ по части общаго
іюпроса н уже послѣ этихъ словъ обратился къ сторонѣ Питта.
«Личности, позволенныя себѣ на мой счетъ ночтеннымъ членомъ,
л считаю долгомъ оставить безъ особливыхъ комментаріевъ: ихъ
ириличіе, вѣжливость и нзящество безъ сомнѣнія ѵже оцѣнены
налагою по достоинству. Смѣю ѵвѣрить достопочгеннаго члена, что
и всѣ другія аллюзіи въ томъ же родѣ будѵтъ мною нрнняты,
ьакъ нельзя спокойпѣе. Панегирикъ, ироизнесенный почтенпымъ
членомъ по новоду моего таланта, льстнтъ моему самолюбію. II
если я когда нпбудь снова примѵсь за родъ дѣятелыюсти, о которой ему угодно было распространпться, то нервымъ моимъ трѵдомъ будетъ добавленіе нѣсколькихъ характерпстическихъ особенностей къ изображенію лучшаго изъ иерсопажей Джонооновой комедіи: «Алхимикъ», именно Кестрилля*), Сердитаго Малъчишки».
Этотт. ловкій, блцстательный отвѣгъ, въ свое врсмя повергнувшій весь Лондоиъ въ восхищеніо, послужилъ началомь многнхъ
другихъ парламентскііхъ вспышекъ, въ которыхъ, однакоже, должно замѣтить съ удопольствіемъ, Питтъ н Шермданъ прннималн ма.ю участія. Будущій первый министръ, одаренный свѣтлымъ взлядомъ, самъ хорошо сознавалъ неснраведлнвость своего упрека, а
ноэтъ «Школы Злословія», поддержавшн должнымъ образомъ званіе ліггератора, не счпталъ дблгомъ особенно злиться за выходкѵ,
сказанную прн сиорѣ н отчастн заслуженную его собственнымн,
ііроническнміі выходками. Мало того, когда Внлліамъ Питтъ, по
ло.іжностн каиц.іера Шахматной Доскн, прсдставилъ налатѣ преііооходный проектъ налоговъ, современемъ прннесшій несчетнѵю
нользу Финансамъ государства, ПІеридапъ иападалъ только на незначнтельныя частностн проекта, всячески уклоняясь отъ спора оъ
уважаемымъ противникомъ. Еслибъ другіе члены партіи виговъ
дѣлали то же, рсзультатъ общаго соглашенія оказался бы превос* ) К а з іг іііе зііачнтъ т р е щ о тк а , особый родъ очевь крпкливыхъ ястрѳбовъ.

ходнымъ для Фокса и его партіи, по соперппчество с ъ «Сердитымъ
Мальчишкою» увлекло недавнпхъ мипистровъ въ цѣлый рядъ промаховъ, потсрь и нссообраЗностей, за которыми послѣдовало оконматсльное министерство Вилліама ІІнтта — министерство бурь, славы, великихъ опасностей и великихъ дѣлъ всякаго рода.
X II.
П ервы е годы питтова управленія. — Спокойствіе споровъ. — Во про съ о Варренъ
Г е с ти н г с ѣ . — Б іо гр аф нческій очеркъ этого праввтеля. — Уж асы въ О с тъ -И н д ш .—
Нупкомеръ, Рогнлькопдъ, Азафъ-уль-Довла. — Дпрекція остъ-индской компаніи. —
Лихоимство в жадность. — М истрнссъ Г е с тп н гс ъ . — Возвращепіе 1'естпнгса въ
А нглію . — Волненіе общественпаго мнѣнія. — Комитетъ Нижней П а ла ты . — Эдмоидъ Бо ркъ . — Докладъ ко м птета. — Первая неудача Ш еридаиа. — П и тт ъ подаетъ голосъ протпвъ Г е с ти н г с а . — Арестъ п пазпаченіе Верховнаго Судилища.

Твердою рукою ухватившн бразды правленія, Питтъ въ короткое вре.мя возстаповнлъ государственные Фіінансы, и упрочивъ
спокойствіе во всѣхъ великобританскихъ владѣніяхъ, окружиль
свое министерство неодолимыми массами единомышленниковъ. Онъ
не подкупалъ диссидентовъ подобно Вальполю, не очаровывалъ
приближенныхі> лицъ своею любезностью, по примѣру лорда Нортса, но въ замѣнъ того сдѣлалъ себя необходимымъ для своего государя и своей націи. Непреклоиная воля министра-юноіпи, его
практичность, его талантъ къ управлснію былн признаны сампмн
иротивниками, а ряды противниковъ съ каждымі> годомъ рѣдѣли.
Подобно всѣмъ велнкимъ людямъ, Вилліамъ Питтъ умѣлъ передѣлывать цѣлыя массы людей на свой образецъ: обѣ палаты прежде
всего подвергнѵлись этом_у неортазимому вліянію генія. Любители
политическихъ бѵрь и скандаловъ, столько лѣтъ ѣздившіе въ палату коммонеровъ какъ въ тсатръ, скоро примѣтилн въ ся тонѣ радикальную перемѣну. Пренія стали сухи и коротки: министръ ие
любилъ вптіеватыхъ разглагольствованій. Личныя ошибки между
членами, вѣчный источникъ заішмателыюстн засѣдапій выиілн изъ
моды: ни Питтъ, нп его товаршци не любили спорить. Пора пламенііы х ъ дионрамбовъ также прошла: никакой диоирамбъ ие въ сплахъ былъ разрушить иепобѣдимаго большинства, сомкнутаго вокругъ молодого правителя. Фоксъ пропускалъ десятки засѣданііі,
не пріѣзжая въ палату. Эдмондъ Боркъ молчалъ, въ душѣ своей
все болѣе п болѣе сближаясь съ Питтомъ; Шериданъ начиналъ дремать на своемъ мѣстѣ, почтн таігь же, какъ дремалъ онъ ирн окончаніи своего политичсскаго поприща. Самъ принцъ Валлійскій, наслѣдникъ престола и другъ только-что названныхъ нами орато-

ровъ, не смотря на все свое нсрасположсніе къ Питту (впослѣдствіи
смѣнспное дружбой и уваженіемъ), высказывалъ свое нсудовольствіе не въ палатѣ, а на однихъ только всчернихъ шірахъ въ своемъ
Карлтонъ-Гоузѣ. Въ это самое время политнческаго снокойствія
пронзошелъ цѣлый рядъ событій, снова отнрывшій широкое поле
дѣятелыюсти для лучшихъ великобританскнхъ ораторовъ. Въ 1786
году Эдмондъ Боркъ, по звапію предсѣдателя комитета, назначеннаго для разсмотрѣнія злоупотребленій остъ-индской администраціи, иредставилъ ннжней палатѣ свой докладъ о бсззаконныхъ поступках7> бывшаго генералъ-губернатора Занадной Индіи, знамсиитаго въ исторін Варрснъ Гсститса. ІІлодо.м-ь долгаго разсмотрѣПІя
безчисленныхъ матеріаловъ, докѵментовъ рго и сопіга, результатомъ труда тяжкаго н добросовѣстнаго; труда, совершеннаго однимъ изъ величайшихъ людей тогдашней Европы, вышелъ строй
выводовъ, которымн Гестингсъ обвинялся въ грабительствѣ, безполезномъ пролитіи британской крови посреди войнъ, предприняты хъ съ корыстною цѣлію, н накопецъ въ нарушеніи всѣхъ,какъ
божескихъ, такъ н человѣческихъ законовъ во время сношеній съ
индѣйскими владѣтелями. 0 каждомъ изъ этихъ пунктовъ мы сейчасъ будемъ говорить въ иодробпости, теперь же считаемъ небезнолезнымъ разсказать въ краткихъ словахъ исторію самого Гестингса и причинъ, обратившнхъ на него торжественное обвиненіе
нижнсй палаты.
Варренъ Гестингсъ, иотомокъ знаменитой, но обѣднѣвшей ф э миліи, родился 6декабря1732 года. Съ дѣтскихълѣтъ онълюбилъ
слушать разсказы о блистателыюй жизни свонхъ нредковъ и глядѣть на земли, нмъ нринадлежавшія. Воспитаніс получилъ онъ въ
весгминстерской школѣ, но, ио бѣдности и небрсжности своихъ
родственппі;ов7>, не имѣлъ срсдствъ кончить курсъ въ университетѣ . Отнравленный въ Индію этими родными, искавшими средствъ
отдѣлаться от7> него, молодой человѣкъ иолучилъ въ Калькуттѣ
скромное мѣсто писца, послужившее пачаломъ его далыіѣйшихъ
успѣховъ. Замѣтивъ способцости юноши, начальство стало давать
ему порученія по сношеніямъ С7> туземцами; иорученія, постоянно
выполняемыя съ отличіемъ. Лордъ Клейв7>, раиѣе всѣхъ примѣтившій динломатическія дарованія Гестингса, сдѣлалъ его резидентомъ при особѣ одного изъ иринцовъ, подвластныхъ компаніи: въ
этой-го школѣ вполнѣ развнлись дарованія бывшаго конторщнка.
Въ1769годуГесгингсъполучилъ мѣсто члена въ комитетѣ мадрасскихъ правителей, а еще черезъ три года уже управлялъ бенгальскою провинціею, самою разстроенною и бѣдною изо всѣхъ британт. іѵ.
21

скпхъ владѣній въ Индіи. Заіншая эту послѣднюю должность, Гестннгсь, за одно съ многими полезными дѣлами, соверишлъ самоо
мерное пзъ престуи.іенііі, когда .ін.бо совершепныхъ епропейцамн
въ необразованномъ кр аѣ : для того, чтобъ выслать компаніи какъ
можно болѣе денегъ, онъ продалъ одному нзъ самыхъ свнрѣпыхъ
туземпыхъ властнтелей цѣлое нсзависнмое племя Рогилькондское,
и, получивъ условленную плату, безъ всякаго предлога къ войнѣ,
завоевалъ англійшімн солдатамн всю несчастнѵю область, а затѣмъ
передалъ се во власть безсовѣстнаго хищнпка.
Между тѣмъ, во время мшшстерства лорда Нортса, изданъ былъ
билль, которымъ гѵбернагору бенгальскому вручалась главная
власть надъ всѣмм остъ-индскими владѣніями Великобрнтаиіи, и
вмѣстѣ съ тѣмъ назначались члены-помощники новомѵ генералъгубернаторѵ. Гестингсъ не поладилъ съ большинствомъ новыхъ
членовъ, съ своей стороиы нрилагавшимъ всѣ средства къ низложенію властнтеля, который дѣлалъ все самъ и, несмотря на свои
недостатки, былъ любпмъ народомъ. Одинъ изъ знатнѣйшмхъ туземцовъ, Нункомаръ по имсни, давно уже считавшійся заклятымъ
врагомъ Гестингса, болѣе всѣхъ содѣйствовалъ планамъ большннства правителей, помннутно взводя на геиералъ-губернатора множество справедлнвыхъ и несправедлмвыхъ обвиненій. Участь Гестингса впсѣла на волоскѣ, междѵ тѣмъ какъ дѣла правленія, въ
силу ежедневныхъ несогласій, шли ссе хуже н хуже. Ио Варренъ
Гестингсъ нрннадлежалъ къ разряду людей, когорыхъ страшнодоводить до отчаянія; сверхъ того на его сторонѣ находилсн главный
сѵдья провинціи, Илья Имни— лицо, способное на всѣ престунленія
и по своему мѣсту не подле/кащее контролю комитета нравителей.
Такого-то человѣка м нужно было Гесгш ігсу. Въ то самое время,
когда весь городъ считалъ генералъ-губернатора человѣкомъ погпбшнмъ, надъ главнымъ нзъ его обвинителей разразнлось міценіе
самое быстрое. Доносчикъ Нункомаръ, схваченный по предписанію
главнаго судыі и обвиненный въ какомъ-то неважномъ нрестунленіи, былъ заиертъ въ темницу, осужденъ и новѣшенъ передъ народомъ, несмотря на свой санъ брамина, несмотря на безсильное
бѣшеиство членовъ-противннковъ Гестингса. Народъ, присѵтствовавшій при казни толпами, бросился въ священиыя воды, торопясь
омыгься — такъ поразпла его гибель брамина. Вся область нагіолнилась ужасомъ. Ни одинъ туземецъ не смѣлъ н подумать о новомъ
доносѣ; члены правленія, увидавши наконецъ, какого человѣка они
раздразнили, ионявъ свое одииочсство, присмирѣли навремя. Гестингсъ спокойно нодалъ въ отставку, но смерть одного изъ чле-

мовъ быстро персмѣнила всѣ его планы. Товаршцсй осталось толысо
двое; изъ нихъ одинъ всегда подавалъ свой голосъ съ генералъгубернаторомъ. ГІрсжнее большпнство сокрушилось.
Конечно, въ Лоидонъ, до днректоровъ комнаніи, не однажды
доходили слухи о несогласіяхъ въ Бенгаліи, о злоупотрсбленіяхъ
Гестингса; по никто и не думалъ смѣнять геиералъ-губернатора,
своей желѣзной рукой державшаго въ порядкѣ безпокойныя дотолѣѵ
областн, а главное, возвысившаго доходы съ управляемаго имъ
ь-рая
заслуга, за которую англичанинъ, какъ мзвѣстно, готовъ
глядѣть зажмѵря глаза на всѣ злоѵпотребленія. Сверхъ того война
кипѣла повсюдѵ. Франція, Испанія п Голлаіідія грозили британски.мъ владѣніямъ съ моря и суши. Французскіе эмиссары вездѣ воздвигали вопнственныя облаети Индіи; Ф р а н ц у з с к і я войска собирались въ Пондншери н окрестныхъ областяхъ;” грозныя племена маратгові, открыто вручали свои полкп командѣ французскихъ о ф м церовъ н дѣлали приготовленія къ моходу. Въ эту тревожную эиоху
Варренъ Гестингсъ сдѣлался лнцомъ необходимымъ: какъ военный
органмзаторъ и составитель энсргическихъ нлаиовъ, оні> заслѵжилъ
удивленіе свонхъ неразборчмвыхъ современншсовъ. Не выжидая нспріязненныхъ д в н ж с н ій н е п р і я т е л я , онъ повсюду напесъ первые
удары. Передъ бывшимъ писаремъ компанін все упало и разступилось: цѣлыя области завоевывались въ недѣлю; города, населенные
десятками тысячъ дикихъ бойцовъ, сдавались бсзпрекословно, Понд и ш е р и былъ взятъ, Ф р а н ц у з с к і е о т р я д ы разсѣяны, Францѵзскія
колопіи отняты. «Каковы бы нп были слабостп Гестингса — говоритъ одинъ изъ нозднѣйшнхъ писателей— но всякій англичанинъ,
цѣнящій могущество своей родниы, долженъ признать его одннмъ
изъ спасптелей этого могѵщества». Наконецъ нзвѣстный ГайдеръАли, «Лудовикъ X I южной Индін», самый страшный врагъ великобританскаго владычества, послѣ тяжкой борьбы, нризналъ невозможность воевать съ Гестингсомъ. Кто нзъ днректоровъ компаніи
кто даже изъ кабинетъ-мннистровъ Англіи осмѣлился бы въ такую
нору думать объ нзслѣдованіи злоупотреблепій, произведенныхъ
побѣдоноснымъ гснера.іъ-губернаторомъ?
Едва мннула опасность н войны прекратнлись, Гестингсъ ѵвидѣлъ передъ собой новыя затрѵднеиія, очевидное послѣдствіе войіп,
— затрудненія Ф іш а н с о в ы я . Жадиая днрекція остъ-индской компаніи,
гакъ недавно страшившаяся лишнться всего своего Ф о и д а , въ первый же годъ спокойствія начала громко требовать обычнаго дивидента. Доходы уже давно казались ей малыми, нужно было подумать объ увелнченіи доходовъ. ДеФііцнтъ, пронзведснііый тя;к21*

кими издержками гяжісой борьбы, казался дирскціи дѣломъ маловажнымъ. Дирскторамт. даже ие входила въ головѵ мысль о томъ,
мто бепгальская провинція давно ѵжс едва тіробавлялась своими
собствешіымм средствамм, не имѣя средствъ отдѣлять отъ михъ
ровно ничего. Въ воображеніи купцовъ Лиденголль-Стрита, Индія
нграла роль вѣчнаго Эльдорадо съ пагодами на каждомъ ш агу, съ
брилліантами и золотыми розсыпями. Денегъ, денегъ и дснегъ!
говорила дирекція Гесгингсу. II Гестингст. снова рѣгаился достать
денегъ но извѣстному уже снособѵ. Шейт7.-Сингъ, раджа бенаресскій, считался очень богатымт. властелиномъ: его начали сперва
обнрать понемногу, нотомъ, нридравшись къ псрвому предлогѵ,
выгнали окончательио, а земли его присоединилп к і. областямъ
компапейскимъ. Къ сожалѣнію Шейтъ-Сингъ оказался гораздо бѣднѣе, нежели думалъ генералъ-губернаторъ, а потому, для мополненія д еФ И ц м та и дивидендовъ, слѣдовало ограбить еіце кого нибѵдь,
побогаче.
У набоба люкновскаго АзаФа-ѵль-Довла (сына того самаго радж и, которому былъ нроданъ округъ РогилькондскіЙ) нмѣлась мать
и бабушка, когда-то іюлучившія въ наслѣдство сокровіпца АзаФОва
родителя, великаго мастера по части ограбленія своихъ сосѣдей н
копленія добычи. Набоб7. люкновскій бралъ иногда деньги у своей
матери, то съ помощью ласки, то просто силою; и эта женщина,
желая защнтить себя отъ сыновиихъ притѣсненій, обратилась къ
британскому правительству. Британское нравительство, пъ лицѣ
Гестингса, сочло долгомъ вступнться за несчастную вдовѵ. Оноубѣдило АзаФа не тревожнть матери съ бабѵшкой, а потомъ, дляприличія пропустивъ нѣсколько временн, согласилось съ тѣмъ жс набобомъ А ззфом ъ обобрать обѣихъ старухъ дочиста, затѣмъ вѣроятно, чтобъ положить предѣлъ всякому дальнѣйшему несогласію междѵ
кровными. Маленькое возмущеніе, всныхнѵвшее было во владѣніяхъ набоба, послужило предлогомъ совершенно достаточнымъ;
впрочемъ, у Гестингса никогда ие имѣлось медостатка въ предлогахъ для войны и оттяганія чужой собственности. Возмуіцепіс примисали нроискамъ обѣихъ Кегумъ (т. е. нринцессъ владѣтельной
Фамиліи). Земли ихъ заняты былн англійскимнвойсками, дворцы наиолнилпсь сыщиками, самихъ старухъ посадилн подъ караулъ въ
отдаленные нокои. Два старые свнѵха, нздавна расноряжавшіеся
всѣмъ хозяйствомъ и всѣми дворцовыми дѣламн, выдержалн пытку и заточеніе, не выдавая сокровищъ. 'Гогда Гестингсъ приказалъ
приняться за самнхъ хозяекъ. Около нолутора мнлліона ф ѵ ііто в ъ
стерлинговъ постугіило въ кассу дирекціи; самъ генералъ-губерна-

торъ, по своему обыкповенію, не взялъ собственно себѣ ни одной
руніи.
Какъ ни былъ золъ и безпутенъ А з з ф ъ , сынъ и внукъ обиженныхъ женщинъ, но нри извѣстіи о всѣхъ ужасахъ, произведенныхъ англичаиами въ жнлищѣ нринцессъ его Фамиліи, сердце
набоба не выдержало. Народъ отступился отъ него съ ужасомъ.
Жадность иноземцевъ, беззаконно мучивишхъ индіанокъ высшей
касты, мноземцевъ, безсовѣстно иопиравшихъ всѣ постановленія
религіи, воспрещавшей чужимъ людямъ входить въ дома знатныхъ женщинъ, превзошла мѣру всякаго терпѣнія. Самъ испугавшись своего дѣла, иабобъ сталъ письменно умолять Гестмнгса
о прекращеніи суда надъ его родственницами; гснералъ-губернаторъ велѣлъ сказать набобу, что если онъ бѵдетъ продолжать дурачиться, то сго самого выгонятъ вонъ изъ Люкнова. Главный
судья, ужс извѣстпый намъ Импи, самъ прибылъ къ заключенііымт. старухамъ и пропзвелі. слѣдствіс по обвниенію въ возмущеніи; слѣдствіе, изъ котораго подсудимыс ровно пичего не поняли, не нонимая ио англійскн. Но Гсстннгсъ, захвативт. всѣ деньги
мринцсссъ, счелъ долгомь нрекратнть дальнѣйміія дѣйствія по
суду. Старѵхъ выпустили изъ заключенія, евнухамъ тоже дали
свободѵ.
Ограбленіе родственпнць АзаФа могло назваться одтінмт. из7.
послѣднихъ дѣ.іъ Варренъ Гсстингса по бснгальскомѵ управленію.
На родинѣ уже готовнлась бѵря и буря великая. Беззаконныя дѣла
сѵдыі Импм дошлп до министерства, п бездѣльника отозвали въ
Англію. Эдмонду Борку нижняя малата поручила заняться разсмотрѣніемъ жалобъ по рогплькондскому дѣлу, къ этимъ дѣламъ
нрисовокупились новыя, относителыю Гестингсова поступка съ
родственницами набоба люкновскаго. Дондест., нзвѣстмый членъ
палаты, предложилъ министраыъ требовать отъ ост7.-индской комианіи отозванія Гестингса. Министры сами желали тогоже. Нокомнанія, ссылаясь на основныя нрава и иривиллегіи, рѣнінтельно отказалась разстаться съ своммъ генералъ-губернаторомъ.
До 1785 года Варренъ Гестингсъ оставался на своемъ посту,
но тутъ вліяніе любимой жснщины сдѣлало то, чего не могли совершить ѵсилія враговъ губернагора въ дмрекціи комманіи, въ
палатахъ и въ министерствѣ. Жена Гестингса заиемогла и , по
нриказанію врачей, выѣхала въ Европу на кораблѣ, нарочно для
нея отдѣланномъ іі снаряженномъ. Эта женщина причинила мѵжу
болѣе вреда, нежелм всѣ его свирѣпства въ Люкновѣ и Рокилькондѣ. Она брала взятки бсзъ вѣдома мужа, никогда не лихоим-

«твовавшаго для ссбя собственно. Опа любила необѵзданную роскошь „ будто хвасталась своимъ нсг/раведно добытымъ богатствомъ. Ья бракъ съ Гестингсомъ, совершенпый нрн жпзнп пепо
мУж а. Нѣмецкаго барона ИмгоФФа, п съ согласія самого барона, пягналъ частную жпзнь генералъ-губернатора. Варреиъ Ге<-тингсъ любилъ свою «изяшную Маріаннѵ» со всей страстью, на
какую только бываютъ способны энергическія натѵры, подобііыя

ссбя опаснос онъ казнилъ исрваго изъ брамнновъ, но подобные
случаи происходили рѣдко. Гестипгсъ давилъ тѵзсмцовъ бозжалостно, но щадплъ ихъ предразсудки и за то иользовался ихъ бсзграиичпою преданностью. Наконецъ, что всего важнѣе, онъ ѵмѣлъ
быть стршнымъ н , благодаря своей энергіи, совершенно ѵничтожилъ самѵю тѣнь смутъ, грабежей и мсждоусобій, до его прибытія въ Индію волповавшпхъ каждую провиицію, подвѣдомственную

СТ° 6СТПС" " 0П; Разставшись съ женой, онъ соскучился въ Индіи. Таковы были дѣла этого страннаго человѣка, что пзвѣстіе о

компаніи.
Такъ смотрятъ на Варреігь Гсстпигса лучшіе историки нашсго
врсмени, но въ 1785 году большая часть нынѣ дознаниыхъ Фактовъ оставалась во мракѣ. Все ііеправсдное п свпрѣпое въповеденіи бывіиаго гснералъ-губернатора дошло до лондонскнхъ жнтелей,
въ ту иорѵ знавшихъ объ Индіи менѣс, чѣмъ въ наше время всякій норядочный школьникъ знастъ о Китаѣ. Мнѣнія людей, пмѣвшихъ иолитнческое вліяніе на дѣла Великобританіи, раздѣлялись
такпмъ образомъ: одна часть миипстровъ п члсновъ палаты считала Гсстингса иарушитслемъ веѣхъ законовъ божескпхъ п человѣческихь; между тѣмъ какъ лругая; гораздо многочисленнѣйшая,
смотрѣла „а преступленія, пмъ совсршенныя, съ сннсходптельностью испапцсвъ временъ Кортеса илн Пизарро. Дирекція остъиндской компаніи н огромная масса капиталистовъ, причастная ея
выгодамъ, грудью стояла за Гестингса, не высказывая, однако яге,
того иростого Факта, что основная причина злодѣйствъ, совершенныхъ въ Индіп, имѣла причиною нпчто иное, какъ непомѣрнѵю
жадность самой дирекціи. У с п ѣ х п м и стр и ссъ Ге сти н гсъ в ъ в ы сш е м ъ
обществѣ Лондона, подарки, разсыпаемые ею повсюдѵ, наконецъ
совершснная холодность, спокойствіс, съ которымп держалъ себя
самъ Варренъ Гестингсъ, по прибытіи своемъ на родину, еще болѣе содѣйствовали распространспію добрыхъ мнѣній о бывшемъ
генералъ-губернаторѣ Остъ-Индіи. Его заслуги н добродѣтели номинѵтно нревозноснлись въ палатахъ; король, уступая настояніямъ
многихъ приближенныхъ лицъ, готовился возвссти Гестингса въ
званіе лорда Д э й л ь с Ф о р д с к а г о *); свѣтъ, всегда готовый переходиті,
изъ крайности въ крайность, замѣнилъ всѣ нрежніе толки въ филантропическомъ вкусѣ открытою снисходителыюстью къ особѣ
Гестингса. 0 его женѣ н брилліантахъ, имъ привезенныхъ, стали
говорнть болѣе, нежели о Рогилькопдѣ и ограбленіи семейства на-

оебГ: Г
0Мт Г ТЪѢЗДѢ ? ЕВР° ПУ пзволнова™ всѣ сосѣдственныя
г!м !п „
'
1 е'(|)ог,ей,,овъ и туземцовъ бросались къ дворцѵ
генералъ-гуоернатора, подносили адресы, ѵмолялн его пожить съ
о п 1 Г г ЩС Г0ДЪ- ЭТ0ТЪ В3ршъ "°"У-РН0СТИ одинъ могъ бы

Г 1 еСТЙНГСа ВЪГТ ХЪег0 недрІГГ0ВЪ’

но "Р авитель не
хотьлъ имъ нользоваться. Онъ остался непреклоннымъ и стаіъ
приготов.іяться въ дорогу. День его отъѣзда былъ днемъ необыкноГ г Ггенерал
п а л ь
Я гуоернатора,
ВС° Й КаЛЬКУПЫНЗР0ДЪ МЭСС0Ю
бывшаіо
предаваясь
всѣмъ порывамъ горести,
какія только
“

Г

способепъ человѣкъ тѣ хъ краевъ.

Несмѣтное

г ° Л0КЪ’ наполненныхъ европейцами н индѣйцами, окрѵрноль, назпаченный для Гестингса. Англійскія войска

Г Г Г ; " а НабережН0Й’ «ьгказывалн „ризнакп жнвѣйшей горести, инд Ьйскіе и мусульманскіе воины въ послѣдній разъ громОстана

пРив^ствовали свосго великаго Сагпбъ-Верранъ

Въ наше время, благодаря цѣлому ряду превосходныхъ сочиненій о жизни и процессѣ Гестпнгса, эта общая любонь къ немѵ
понятна какъ нельзя болѣе. Индѣйскія племена, привычныя къ гра-

тоГое к-пЯ3Г ДН° СТИ аНГЛИЧанъ’ не «озмущалнсь лпхоимствомъ, которое казалось имъ дѣломъ уже обычнымъ, Гестингсъ спасъ иодвѣ« - „ ы я о„у области огь Фращ узо.,, „ т е,шых " ™ а» „ и
2
о в ъ і ^ фРавцУзами Разширивт британскія плалѣиія вт, №■лш, онъ имѣлъ срсдство облегчить подати старыхъ иоддаиныхъ і,

те б и Т Гсо сЛ ' “ * ” асс/ “ сѣх'ь
прежшіхъ и новыхъ. Онъ
набовачт н о Г Г
ПР °» » “
Л и и » пломона другииъ
странъ тіі-пс
аошюпіія дѣла совершалнсь за н р е діи и ,
о і« ™ ,
е™ УпРавленію. Подобно Наполеону, он1,

Т
°

3
а"шь

Л° бЬ,"еЮ гъ обласIС', чУ*естранныхъ. По

Т ъ У« У Ра“ еН,Ю 0ИЪ 6ШЪ СТ<ЮГЪ "
” СТ0,,,,Г

"ЗШ "

»ещь еесь«а важная въ Инд,и.

™р«»м-

* ) Г ѳ с ти н г с ъ , прибывъ в г А иглію , поспѣшидъ вупить поыѣстье Дэйльсфордъ,

" ! "ѣ ' " блес"Уть Роскошью,

првпадлежавшее его пр е д к ам г, то саыое по и ѣсгье, о которомъ онъ мечталъ, еще

Діы „идѣлп, „акъ во в р с я м я

будучн дитнтей.

боба люкновскаго. Изъ прежнихъ черныхъ тучъ, висѣошнхъ надъ
Гсстингсомъ, оставалась только одна, повидимому самая нсстрашная, именно: комитетъ, ужс иѣсколько лѣтъ какъ ѵчреждснный при
нижней палатѣ для разсмотрѣнія жалобъ, относящихся до администраціи бывшаго генералъ-губернатора. Но и комитетъ молчалъ,
молчалъ долго, молчалъ до того, что одмнъ разъ въ палатѣ нѣкій
майоръ Скоттъ, рьяный другъ Гестингса, насмѣшлнво пригласнлъ
членовъ комитета поскорѣе представить свой докладъ, такъ медленно составляемый.
А между тѣмъ въ этой-то медленности н таилось начало грозы.
Предсѣдателемъ комнтета, какъ мы уже сказали, былъ Эдмондъ
Боркъ, человѣкъ тоже «небезъизвѣстный въ исторіи». Онъ-то,
обѵздавши торопливость своихъ сочленовъ по комнтетѵ, первый
началъ изучать дѣло Гестингса съ терпѣніемъ ѵченаго, съ зоркостью государственнаго мужа. Зная Индію болѣе* нежели ее знали люди, прослужившіе тамъ часть жизни, Боркъ не уклонился отъ
нополненія своихъ громадныхъ свѣдѣній всѣми данными ѵчеными,
историческими и литературными, данными, которыя только могли
нопасть въ его распоряженіе. Поэтическая и здраво поэтичсская
натура британскаго Демосоена вполнѣ высказалась въ его возрѣніи на дѣла Гестингса. Вся Ипдія съ еямогучей природою и живописными племенами, возникла иерсдъ великимъ человѣкомъ; на отиошсшя ея къ Велнкобританіи о ііъ взглянулъ нс глазами корыстолюбиваго оританца, но окомъ совремеинаго, благого иравителя.
Боркъ оцѣнилъ всѣ заблуждепія своихі) соотечествешшковъ, всѣ
ихъ ошибки по поводу управленія красмъ, имъ подвластнымъ. Онъ
нонялъ, что для оцѣнки дѣла палатою, необходимо снерва ввести
налату въ тотъ міръ, который передъ нимъ раскрывался. Проекгы
его докладовъ могли назваться ноученіемъ для всѣхъ будущихъ
правителей Индіи. Оттого главный докладъ составлялся медлеішо,
а о важности доклада даже ие помышляла палата, такъ нетернѣливо его ожидавшая.
Здѣсь не мѣсто входить въ изображспіе достоинствъ Эдмонда
Борка какъ политика, оратора, государственнаго чсловѣка и писателя. Европа заплатила уже дань удивлснія этому чсловѣкѵ, про
котораго Джонсонъ въ послѣдніе годы своей жизни, выразился
такъ:
«Боркъ выше Фокса и своихъ тсперешішхъ товарнщей: они
будутъ блистать, но онъ удивитъ собою вселснную.»
И голосъ всѣхъ европейцовъ, безъ различія партій, голобъ
всѣхъ послѣдующихъ поколѣній нодтвердилъ приговоръ суроваго

лекспкогра<і-а. Эд.ѵондъ Боркъ, рѣчами и перомъ сдѣлалъ для свѣта то, что Пнттъ произвелъ годами нравленія; Боркъ нервый провозгласнлъ нещадную войну съ рсволюціонной ФранціеЙ; Боркъ
приготовнлъ свое отечество къ борьбѣ съ Наполеономъ, постоянно
требуя союза и дружбы съ нашей Россіей; Боркъ оставилъ сочинснія, В7> которыхъ собыгія нашихъ отдаленныхъ годовъ представлсны почти съ нророческою яспостью. При иачалѣ Гестингсова нроцесса, нрсдсѣдагель комитета о дѣлахъ Гестиигса ещс не
разрывалъ своей связи съ друзьями Фокса, еще не совершилъ самыхъ великихъ дѣлъ своей жизни, но уже пользовался знамеинтостью во всемъ государствѣ. Его мнѣнія объ индѣйскомъ генералъ-гѵбернаторѣ ждало все правительство; миѣніе Борка имѣло
доволыю силы, чтобъ увлечь половину Англіи.
Теперь, нослѣ долгаго, но нсобходимаго для читателей отстунленія, мы носнѣшасмъ вернуться къ начатому въ началѣ настоящсй главы. Было уже сказано, что въ аирѣлѣ 1786 года, комитетъ, предсѣдательствуемый Боркомъ, нодалъ свой главный докладъ, обвинявшій Гестингса въ лихоимствѣ, иесправедливыхъ
войнахъ п нарушеніи законовъ. За общнмъ выводомъ послѣдовали обвиненія по пунктамъ, п нервымъ изъ ипхъ ноставлена была
беззаконная война съ Рогилькондомъ. Согласно парламентскимъ
постановлсніямъ, палата нмѣла нодавать голоса вслѣдъ за нзложешемъ каждаго пункта и послѣ защиты Гестиигса. Ииттъ иодалъ
свой голосъ за генералъ-губериатора; но первому и самому тяжкомѵ обвипенію, Варренъ Гсстннгсъ былъ оправданъ. Но оставалось ещс девятііадцать нунктовъ обвнненія.
Мнѣніе Эдмонда Борка, высказанное въ превосходномъ докладѣ и нодкрѣплсннос рѣчью о рогилькондской войнѣ, врѣзалось въ
умы членовъ парламента. Самъ Питтъ поколебался и, какъ мы
скоро увидимъ, иламснное красиорѣчіе обвиннтеля подѣйсгвовало
на нослѣдующія воззрѣнія псрваго мннистра. Боркъ не умѣлъ
обвинять въ ноловииу: по его убѣжденію, Гестингсъ, иозоръ рода
человѣческаго, стоялъ на ряду съ ворали ц смертоубійцами; знаменитый гонитель бывіпаго геисралъ-губернатора, пламенѣя мщеніемъ, призывая казнь небесъ на голову престушшка, громилъ
его, не думая обуздывать своего благороднаго гнѣва. Съ тѣхъ
норъ много говорили историкн въ защиту или въ обвнненіе Борковой ярости, но намъ кажется, что дѣло само по себѣ не требуетъ
ни защиты, ни обвиненія. ІІо смыслу своего норучснія, Боркъ, съ
его дарованіемъ и сердцемъ, не могъ дѣйствовагь иначе. Ииттъ
могъ онравдывагь Гестингса, имѣя въ виду его несомнѣнныя за-

слугіт; дирскція компанін стояла за обвиноинаго, зная, что она сам"а выпудпла большую часті, сго преступленій; но Эдмонду Борку,
какъ предсѣдателю комитета, вовсе ис было дѣла ни до заслугъ
Гестингса, ни до жадности остъ-шідскихъ директоровъ, ни даже
до значенія Гестингса въ политическпхъ дѣлахъ нослѣдняго врсмени. ІІалата дала вопросъ Борку: «виноватъ ли бывшій генералъгубернаторъ Остъ-Индіи въ грабитсльствѣ и кровопролитіи?» а
онъ, изучивши вопросъ, далъ на него свой отвѣтъ, не стѣсняясь
посторонними соображеніями. Другія лица могли наказать Гсстингса, или почтить его или уничтожнть обвиненіе, въ снлу какихъ бы то нп было обстоятельствъ, но предсѣдатель слѣдственнаго комитета могъ только отвѣчать на вопросъ — и ничсго болѣе. Мало то го , Боркъ имѣлъ ііолпое право называть Гестингса
нозоромъ рода человѣческаго, почти ие имѣя возможности сказаті,
слова въ облегченіе свомхъ обвиненій. Заслугп Гестингса не подлежали вѣдѣпію предсѣдателя комптета, всѣ черныя дѣла бывшаі о генералъ-гѵбернатора нрямо нодходнлн нодъ его разсмотрѣніе.
Варрснъ Гсстпнгсъ, узнавъ о счастлнвомъ нсходѣ рогилькондскаго вопроса, началъ считать всс дѣло конченнымъ; но онъ не
зналъ, отвыкнувшн отъ парламентскихъ дѣлъ въ Индіи, что знамптъ Эдмондъ' Боркъ н миѣніе безкорыстнаго Эдмонда Борка. На
слѣдѵющія сѵтки Карлъ Фоксъ, приступивъ ко второму пункту обвиненія (ограбленію Шейтъ-Синга, раджи бепаресскаго), нотрясъ
иалату краснорѣчіемъ, достойнымъ вчерашняго засѣданія. Питт ь
всталъ н пронзпесъ блистательную рѣчь въ защиту Гестиигса. Несомнѣнныя его заслугн пашлн въ псрвомъ мннистрѣ достойнаго
излагателя. Питтъ объявилъ, что Велпкобрнтанія обязана Варренъ Гестингсу сохраненіемъ оетъ-иидекихъ владѣній. Всякій.изъ
присутствующйхъ ждалъ новой побѣды. Но, прп заключеніи своей
рѣчи, первый министръ объявнлъ, что нодаетъ свой голосъ противъ Варренъ Гестингса. ІІалата— разсказываютъ совремснники —
ощутила нѣчго подобное громовому ударѵ. Пнттъ, пробравшись
междѵ рядами свопхъ обомлѣвшихъ помощниковъ, сѣлъ около
ВильберФорса *), человѣка извѣстнаго своей честностью н великимп частными добродѣтелямн.
«По совѣсти моей, сказалъ опъ, я не могу защищать Іесгннгса. Я не способенъ стоять за дурное дѣло.»
Все мішистерское болыпииство, за малымъ исключеніемъ несо-

гласныхъ, подало своп голоса, въ нѣмомъ нзѵмленіи, за одно съ
своимъ иредводіітелсмъ.
ІІоступокъ Вилліама ІІитта, нодавшій новодъ къ безчисленнымъ
•голкамъ и обвиненіямъ ’ ), несомпѣнно показывалъ въ первомъ министрѣ душу велпкую. Ииттъ былъ выше своей націн, свопхъ
корыстолюбивыхъ современниковъ и товарнщей. Онъ обладалъ геройскою, рыцарскою чсстностью; даже самый злѣйшій изъ клеветннковъ сказалъ про него впослѣдствіп: «ГІиттъ раззорилъ свою
родину, не наживши себѣ ни конѣйки.» Къ этомѵ можно было
прибавить, что, не нажипшп ин конѣйкн, псрвый мннистръ оста-.
вилъ свою должпость, имѣя на себѣ долги неоплатные. Грабежъ
и злоупотребленіе власти онъ иреслѣдовалъ всюду, преслѣдовалъ
нещадно, безъ усталн н сннсхожденія. Безчестная н заиѵтанная
политика, за которую Великобританія пріобрѣла справедлмвую ненависть міра, не была полптикой Питта. Самъ нс желая наградъ,
отвергая всѣ титла н пособія, ему предлагаемыя, Пнттъ желалъ
впдѣть повсюду подобное же безкорыстіе. Частная жпзць его отлнчалась простотою н часто дѣлами добра н милосердія **). Остат-

* ) Говорнли, между прочимъ, что

ІІп т т ъ завндовалъ по пуіярно сти Ге стн н гс а

п его кредиту въ вы сш еиъ общ ествѣ. Другіе вѣстовщ акн н дажѳ историки полаіа л п , ч то /пред авая Ге сти н гс а въ жертву ІЗорку, Ф о к су и Ш ерндану, ишпнстръ
желалъ отвлечъ этнхъ ораторонъ отъ оплознцііі своимъ собственпьш ъ бпллямъ.
* * ) Долгомъ счвтаемъ представнть ч и та т е л о ,

по этому поводу, нѣскольво

отрывковъ изъ живописныхъ зам ѣтокт, извѣстной ледц Эсѳнрь С те нго пъ, племянницы П и т т а , до 4 8 0 6 года занимавшей долаіность хозяйкп въ домѣ мшшстра.
«Надо удивляться добротѣ, вѣжпостп ІІи тто ва сердца. Я одна зпаю, до какой
степепн онъ былъ добръ н внимателенъ ко всѣмъ людямъ, отъ перваго гсрцога до
послѣдняго изъ работннковъ. Когда къ намъ за городъ пріѣзжали го стн , онъ придумывалъ что ппбудь пріятное для кааідаго. Иногда онъ говорилъ м нѣ:
« — Эсоирь, та ко й -то проживаетъ у насъ нѣсколько дней. Е го рана еще не
зэжила, оиъ промываетъ ее настоіікой нзъ такой-то травы. Позаботься, чтобъ леварство это стояло въ его ноловпнѣ.
« 0 другомъ онъ говорнлъ:
« — К а ж е тс л , онъ нривыкъ пнть ослиное молоко по з тр ам т; хорошо, о сін б ъ
овъ въ этомъ себѣ у насъ не отказывалъ.
«Для меня было довольно одного намека, всѣ сказанны я желанія болыне чѣмъ
нсполнялись.
» В ъ послѣдніе

дни свосй послѣдней болѣзпи, опъ

ыаходплъ времн думать о

своемъ грумѣ съ необыііновенпой заботлнвостью. Четверо пзъ его грумовъ умерлн
чахоткой отъ безпреставной шнбкой ѣзды , соедиііениой съ аростудами н пнтьемъ,
что разрушало икъ здоровье. Т о іъ , о которомъ я начала говорить, посланъ былъ
въ Найтбрнджь, едва тольво показались у пего первые припадки болѣзнн , оттуда

* ) И звѣстиаго ио своему содѣйствію въ дѣлѣ уинчтоженія торговлн пеграли.

доктора послали его къ морскому берегу. И так ъ , одвнъ разъ ынстеръ П и тт ъ говорнтъ мнѣ:

ки лихоимства, еще недавно распространеннаго вовсей великобританской администраціи, быстро исчезали повсюду, благодаря смягченію нравовъ, раснространенію просвѣщенія и мощнымъ реФорК а ж е тс я , что бѣднакъ очепь болеаъ, миѣ бы х о гѣ ю с ь утѣ ш вть е г о , сдѣлавъ ему что нвбудь пр іятво е . М нѣ с д а е т с я , что онъ влюблеиъ въ М ер и , твою горннчную: какъ-то

рано утромъ я застадъ ихъ посредн разговора; Мери б ь ш вся

розовая и покрасиѣла ещ е больше при моемъ входѣ.

Не можешь ли т ы , будто

п евзначай, устр оп ть т а к ъ , чтобъ она ю дила за нимъ во время болѣзпи?
«Исподпяя его ж е лаи іе, я заѣхала къ больному, передъ его отправленіемъ въ
Г е с тн н гс ъ .
« — Не хочеш ь л и , спросила я е го : — взять кого пибудь съ со б о іі, чтобъ не
бы ть одному вдалекѣ? м а т ь , с е с т р у .. . кого нвбудь нзъ блвзкихъ д р у з е й ? ..
в — Н ѣ т ъ , благодарю в а с ъ , мнледи.
« — Я могу приставнть къ тсб ѣ кого пибудь нзъ мосй пр н слуги , хочешь
атого?
, , — Д х т., миледи, я цѣию ваше в н и м а н іе ... но я з н а ю , что вы самн нуждаете с ь въ хорошихъ лю дяхъ.
оНаконецъ я иазвала М ери н ясно убѣдилась въ нроницательпости мнстера
П и т т а . Мери то тчасъ же была о гправлеиа, н больной сказалъ е й , что женится на
неВ въ случаѣ вы зд ор о в іе нія, а е с л і у м р е тъ , то отдастъ е іі все свое нмущество.
К ъ сож алѣнію , ему не нриш лось выздоровѣть!
«Когда ыистеръ П и тт ъ удалнлся нзъ м инистерства и продалъ свой любимый
1’ ольвѵдъ, онъ продалъ лош адеіі и экииажи, умеиьш илъ число прислуги н уплатилъ изъ своихъ долговъ в с е , что только

былъ въ состояніи

уплаги ть.

Н есмотря

на такую перемѣну, онъ бы лъ все такимъ жѳ: тотъ же благородиый т о н ъ , тѣ же
в н и м а те лы іы я, о тчастн списходительныя маиеры. Сидя за столомъ с ъ какпмъ нибудь стар ііко м ъ морскнмъ каііитапомъ пли доволыю глупымъ начадьннкомъ земской м и ляц іи , опъ былъ ве се лъ , какъ будто иа тѣ х ъ обѣ дахъ, гдѣ вмѣстѣ с ъ иимъ
прпсутстковадо все т о , ,что только есть блептящаго п ве.шкаго во всей Евронѣ.
Онъ умѣлъ ободрять р о б к и іъ добряковъ илн скромныхъ собесѣдппковъ, если же
который иибудь изъ сосѣдей пачиетъ говорить г л уп о стн , онъ обыкповенно останавлнвалъ его одіш аъ взглядомъ илн быстрымъ вопросомъ, сразу дававшимъ чувствовать уро къ , въ пеиъ заключающійся. О и ьлю б и д ъ , чтобъ въ веселыя мннуты
с ъ нимъ говорили о разныхъ пр іятиы хъ п у с тя к а х ъ , н подобиаго рода разговоръ
всегда предпочнталъ громкимъ пли чувствпіельиы мъ фразамъ.
« — Т а к ія ф р а з ы , говарнвалъ о н ъ : — иахватываются изъ ц ни гъ , между тѣмъ
какъ для веселоіі болтовни нужиа хорошая д о ія воображенія.
«С трапіную , убійственную жизнь велъ мистеръ П и ттъ во все время своѳго
продолжнтельиаго ми нистерства.

Оиъ вставалъ въ восемь часовъ, завтракалъ по-

мамъ молодого мннистра, достойнаго сына лорда Чатама. ІЗъ Гсстингсѣ ІІиттъ видѣлъ велнкаго администратора, сиасителя остъиндскихъ владѣній, энергнческаго дипломата, составнтеля превосходныхъ военныхъ плановъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ грабителя и варвара. ІІередъ лицомъ свѣта отдавши дань иочтенія заслугамъ генералъ-губернатора, предоставляя себѣ совремепсмі, возможності.
облегченія его участн, Вилліамъ ГІиттъ все-таки, повннуясь голосу
сердца, нризналъ снраведливость борковыхъ выводовъ. Въ лицѣ
Варренъ Гестпнгса онъ каралъ всѣхъ лихоимцевъ і і грабителей,
возвѣщалъ казнь всякомѵ, кто осмѣлится идти по сго стопамъ,
ирославлялъ начало безкорыстія, правоты н снпхождеиія къ слабымъ. Голосъ Піггта долженстповалъ возвѣстить для Индіи лучшіе дни и навѣки отзываться въ ушахъ ея будущихъ правнтелей.
Корыстолюбивая дирекція компаніи поняла нсвозможность прежнихъ дѣлъ іі прежняго управленія. Ппттъ, можстъ быть, не зналъ
всей гнуспости ея поведенія при Гсстшігсовомъ управленіи, ложетъ
быть, и зналъ всѣ его подробностн, но оправдывать генералъ-гѵбернатора новелѣіііями остъ-индской компаніи нс могъ и не желалъ вовсе. Его сапъ воспреща.п> ему иодобное разбирательство:
передъ Питтомъ находился одинъ только Гссти нгсъ , лицо отвѣтствснное II подлежащее сѵду. Судя генералъ-гѵбернатора, онъ сѵдилъ директоровъ, подвигііувшііхъ его на престѵпленія.
ІІрекращеніе годовой парламентской сессіи положнло на время
предѣлъ преслѣдопаніямъ нпжней палаты, но въ Февралѣ слѣдуюіцаго года послѣдовало разсмотрѣніе осталыіыхъ пунктовъ обвинснія протнвъ Варренъ Гсстингса. ІІублнка, взволнованная важностью
событій, нолная тревожнаго ожпданія, наиолнила собой залѵ нарламента, всѣ корридоры н выходы. Посреди мертваго молчанія Ричардъ Шериданъ, по нрпмѣру Борка и Фокса, сталъ развивать
третій нунктъ обвиненія, именно: ограбленіе п|шнцессъ-родственпицъ набоба люкновскаго. Предметъ стоилъ рѣчи, и рѣчь оказалась болѣе чѣмъ достойною свосго нредмета; ораторъ сѣлъ на
свое мѣсто посреди восторженныхъ руконлесканій, криковъ и нсизъясннмаго волненія. Лорды за рѣшсткою, носѣтители въ галлс-

срѳди то лны проснтелей н членовъ парлам снта; не нмѣя врсмени обѣдать, онъ въ
четы ре часа наскоро глоталъ телячью к о тл е тк у , отправлялся въ палату и часто
оставался тамъ до тр ехъ часовъ ночи, посреди изнурителы іы хъ занятій и споровъ.
К а к ъ часто ѳго и т у тъ тревожили ирисылкою важпоіі де п е ш н , нослаиіемъ о тъ ко-

оііъ ііо могъ тернѣть.
стул а».

роля нли приица-регенга! 1'еркулесъ не выдержалъ бы такой жизнн! Это была не
ж изнь, а убійство. Рѣдкіѳ дпи его отды ха нроводили мы па ф ерм ѣ, въ одномъ

Такова была частпая жизиь Вилхіам а П и т т а , такъ былъ опъ п р о с іъ , добръ и
великъ сердцемъ. Н асчѳтъ вы сш и хъ жѳ дѣлъ его честиоетн и самоотвержеаія ве

ном ѣстьѣ около Уальмера. Т у т ъ П и тт ъ забывалъ дворъ, м и нистерство , Ев р о п у , и

зачѣмъ справляться съ частными мемуарами: исторія и безъ ннхъ говоритъ слііш комъ громко.

Воротясь домой, онъ ужиналъ с ъ друзьми и ложился спать часа на д ва , на три.

жилъ какъ м ы звн к ъ , и былъ счастлнвъ. Р о ско ш и , та къ пеобходимой въ Лондопѣ

На ф е р м ѣ , въ любимой его компатѣ стояло только трп

реяхь, забывши обязанность мо.ічанія, обязанность всѣхъ лицъ,
неиричастныхъ нижней иалатѣ, рукоплескалм п.чѣсгЬ съ ся членамн. Фоксъ вскрнчалъ:
«Все, что я только читалъ н слыхалъ въ мою жизнь, исчезаетъ передъ рѣчью Шерпдана, какъ туманъ прн солнцѣ!»
По отзыву Питта, диопрамбъ Рнчарда превосходплъ всѣ рѣчи,
древнія н новыя.
Виндгемъ подтвердилъ отзывы Пнтта и Фокса долго спустя иослѣ Шеридановой рѣчи, когда уже впечатлѣніе, ею произведенное,
успѣло охладнться.
Но непсправностн тогдашнихъ писцовъ н ж уріш истовъ, нротивъ воли увлекшихся иотокомъ Шериданона краснорѣчія, знаменитая рѣчь поэта «ПІколы Злословія» пропала безвозвратно. Нѣсколько пзувѣченныхъ, несвязныхъ отрывковъ, сохраненныхъ намъ
современниками, пе даютъ о ней никакого понятія. Исторія судебныхъ палатъ и законодательныхъ собраній, какъ всякому нзвѣстно, изобилуетъ «рѣчами, которымъ нѣгъ н не бывало ннчего подобнаго», а иотому отзывы Пнтта и Фокса о нервой Шеридановой
рѣчи противъ Гестингса, огзывы, сказанные въ миііуту восторга,
не могутъ служить оцѣнкою непогрѣшнмою. Очень вѣроятно, что
мноі о посторонннхъ обстоятельствъ содѣйствовало славѣ диѳирамба, какъ, нанримѣръ, волненіе публнки, красота оратора, егозвучный голосъ, его литературная знаменитость. Какъ бы то ни было,
Шерпдаііъ, безспорно, явилъ себя достоіінымъ другомъ-ученикомъ
Эдмонда Борка. Рѣчь его принадлежала къ хѵдожественнымъ произведеніямъ, а сверхъ того отличалась ѣдкой нроніею, направленной не только протпвъ Гестингса, но протнвъ сребролюбія англичанъ, протнвъ всей остъ-нндской компанін, компанін купчишекъправителей, пролнвающихъ кровь и обмѣривающнхъ нокупателей,
нарѵшающпхъ законы человѣколюбія п обрѣзывающихъ кошельки
у каждаго, кто нопадется подъ руку. Тонъ ядовитой насмѣшки,
разлитой въ рѣчп, не вредн.іъ, однако же, благороднымъ взрывамъ
иегодованія, защитѣ вѣковѣчныхъ законовъ чсстности н мнлосердія. Когда слѣдующій за Шериданомъ ораторъ всталъ съ мѣста,
палата пришла въ новос волненіе. Она не могла въ этотъ день
слушать іпікого болѣе. Засѣдапіс кончилось, и поэтъ оставилъ
залу посрсди иовыхъ восторженныхъ криковъ всей нрисутствующей публики.
Между безчисленными документамн, свндѣтельствующими но
наше время о безпрн.мѣрномъ успѣхѣ Шеріідановой рѣчн, молодой
ораторь сохранялъ всю свою жизнь, съ особеннымъ тщаніемъ, два

самыя драгоцѣнныя нослаиія отъ брата своего Карла н отъ старшей сестры.
«Милый Дикъ — между нрочимъ ншнетъ первыіі — еслибъ я н
забылъ наши братскія отношенія, то одно званіе нрландца дало бы
мнѣ нраво поздравлять и благодарить тебя. Со слезами восторга я
нрочелъ выпискп изъ твосй рѣчи, цѣлая толпа нашпхъ соотечественниковъ соедипила свои слезы съ моими. Людп, никогда не видавшіе тебя, произносятъ твое имя съ чувствомъ народпой гордостп. Разсказъ о неслыханномъ впечатлѣнін, пронзведснномъ твоей
рѣчью, переходитъ пзъ устъ въ уста».
“Милый братъ— въ свою очередь ппшетъ мистриссъ Ле<і>анью-—
мы всѣ, со слезами, ирочитали, списали п выучилн наизустъ огрывкн твоей дивной рѣчи. Моя любовь къ тебѣ не можетъ прибавиться, но я уважаю тебя и горжусь тобой болѣе прежняго. Я нспытываю ощущепія восторга; минуты, которыя стоятъ вѣковъ. Отецъ
исполненъ восхищенія, онъ не помнитъ себя, слушая, какъ всѣ говорятъ воісругъ него: «вотъ отѳцъ Шерндана»...
Междѵ тѣмъ иродолжалнсь засѣданія нііжней налаты, н Гестингсъ, еще гакъ недавно счнтавшій свою нобѣдѵ несомнѣнною,
растерялъ почти всѣхъ своихъ заіцитннковъ *). Рсзѵльтатъ обвиненій сдѣлался очевнднымъ, и борьба утратила часть своего интереса, впрочемъ, только на время. Нижпяя палата, покончпвъ разсмотрѣніе всѣхъ двадцати иунктові» слѣдственнаго доклада, объявила Варренъ Гестингса иодлежащнмъ суду палаты пэровъ за
«великія преступленія и беззаконія» (Иі§Ь Сгішез ансі Мізсіешеапоигз). Бывшаго генералъ-губернатора Остъ-Индіи арсстовали торжественно, и вслѣдъ затѣмъ, выпустпвъ его па поруки, велѣли
ему готовиться къ настоящему, окончательному процессу.
* ) З д ііс ь ыожпо к с т а т іі разсказать одиііъ аиекдотъ, отио сащ ій ся къ Ге с ти и гсу
п Ш ерпдацовой противъ иего рѣчп.
В арренъ 1’естингсъ любилъ лнтературу, самъ сочіш ялъ с т и іи , сд ѣ іа лъ мяого
по части расирострапеиія пзученія восточныхъ изы ковъ, и вообще поіьзовалсн
привязаииостыо со сторояы лоидонскпхъ іи тераторовъ. Одпнъ изъ и и х ъ , аѣкто
Логгенъ, со став и те іь Гестингсовой защ нты , чею вѣ къ пскреино прѳдаипый бывшему геиераіъ-губернатору, н а ю д и іся въ палатѣ для слуш аиія рѣчи Ричарда Ш е р и д вна, о котороіі и ы то іьк о что гонорили. П о истечепіи перваго ч а с а , Л аггеиъ
с казаль' « В с е вто пустая декламація, яѳиодкрѣаленпая ф актам и». Черезъ часъ
оиъ произпесъ сиова: «Н уж во п р и зн аться, Ш ериданъ мастеръ говорить!» еще
черезъ часъ: «м ястер ъ Г е сти н гсъ во ы погихъ о тиош еніяхъ заслуяіпваетъ охужден ія » , н наконецъ нрп концѣ четвертаго ч а с а : « Н ѣ т ъ , мистеръ Г е сти и гсъ великііі
п р е ступникъ !» Ч уть Ш ерндаиъ копчилъ, Л оггенъ вскрнчалъ, совершенно забывш я с ь : «И зо в сѣ гь чудовнщ ъ, когда либо ліір.ш ихъ на с в ѣ т ѣ , я ііе зиаю ни одного
ужаснѣе Варренъ Г е с т и н г с а !»

VIII.
Лдиинпстратпввы іі ііорядоьъ. — Зала судилища. — П о сѣ ти те л и , обвинеивый, члены к о ии тета. — Начало засѣ давііі. — Р ѣчь Эдмовда Борка и впечатлѣиіе, ею пропзведепное. — П оведевіе

дамъ. — Р ѣчь Ш еридана по поводу ограблевія

род-

ствевницъ набоба лю кновскаго. — Продажа билетовъ па засѣ давіе. — Т р іум ф ъ
Ш еридапа, —

«М и ло рд ы , и к о нчил ъ!». —

Л а ке іі Эдвардсъ. —

Г и б б о н ъ .—

Взглядъ на окончаніе Гссти нгсо ва процесса.

ІІО смыслѵ коренпмхъ великобритапскпхъ ііостапоплсніП, нижняя па.іата, прнсѵждая Варренъ Гестиигса къ сѵдѵ пэрами, обязывалась назначить новый комитетъ нзъ числа своихъ члеиовъ, для
присутствованія во время процесса и изложенія обвнненій. Всѣ
ораторы, отличившіеся въ послѣднія засѣданія, или состоявшіе ві>
составѣ прежняго комитета для разбора жалобъ на злоѵпотребленія бывшаго генерал ь-губернатора, считая въ гомъ числѣ Борка,
Фокса и Шсрндана, иолучили число голосовъ, нотребное для ихъ
избранія. О д і і і п . только члеиъ нарламента, Филнпъ Френсисъ, когда-то товаршцъ Гестингса по бенгальскому управленію н , сверхь
того, личный нрагъ иодсѵдимаго, нсключснъ былъ изъ числа обвннителей. Члены, избранные налатою, ириступили къ занятіямъ, не
тсряя врсмени. 13 Февраля 4 788 года открылпсь засѣданія высшаго судилища. Согласно преданіямъ, существѵющимъ со временъ
нервыхъ Плантагенетовъ, лорды великобритаиской нмперіи явнлись сѵдить свосго соотсчествеиника за оскорбленія, нанесенныя
властителю святого города Бенареса и женщинамъ владѣтельнаго
дома Одскаго.
Здѣсь мы спрашнвасмъ дозволснія, вмѣсто нашего разсказа,
нодставить пѣсколько страницъ изъ творенія одного изъ величайіиихъ историков7>-иоэтовъ нашего врсмепн.
«Мѣсто дѣйствія оказывалось достойныыъ самаго нроцесса. Для
засѣданія избралн величавую залу Вилліама Руфуса, въ которой
звучали когда-то возгласы ири коронаціи тридцати королей; залу,
гдѣ судили Бэкона и Сомерса, гдѣ краснорѣчіе СграФФорда извлекало слсзы нзъ г.іазъ его обвинитслей, гдѣ тихое геройство Карла I нрославнло собою послѣдніе дни этого монарха. Воснная и
граягданская пышность прибавляла э ф ф с к т ъ собранія. Входы заняты былн гренадерами; кавале|)ія, выставленная на улицахъ, одна
способна была удержнвать наіюръ волнъ народныхъ. ІІэры, облаченные въ парчу н горностаевыя мантіи, вошли въ залу, прсдводитольствуемые герольдомъ ордена подвязки. Сѵдьи, въ парадныхъ

одеждахъ, размѣстилнсь на скамьяхъ, имъ назначенныхъ. Стосемьдесятъ лордовъ, покинувъ верхнюю палату, параднымъ шествіемъ двинулись къ иомѣщенію судилища. Меньшой изъ бароиовъ, лордъ ГесФильдъ, то.іько что возведенный въ эго званіе, за
геройскѵю защиту Гибральтара противъ Французовт> и испанцевъ,
открывалъ шествіе. Сзади всѣхъ находились герцогъ Норфольк«кій, лордъ-маршалъ королевства, высшіе сановники двора и накоиецъ принцы королевской крови. Послѣднимъ изъ процессіи
шелъ нринцъ валлійскій, наслѣдникі, престола, по своей красотѣ
и характеру названный первымъ джентльмеиомъ Всликобританіи.
Старыя сѣрыя стѣиы залы ѵкрашались пурпуровыми тканями,
Длинныя галлереи вмѣщали въ ссбѣ зрнтелей, достойныхъ возбудить соревнованіе въ исрвыхъ ораторахъ вселенной. Изо всѣхт>
краевъ нашей великой н просвѣіцеиной родины тѵда стекались
красавицы, поэты, уненые, капиталисты н художники. Иышно-волосыя дочери дома Брауншвейгскаго сидѣли вокругъ великобританской королевы; иредставители всѣхъ евроиейскихъ дсржавъ
находились тѵтъ же. Историкъ древняго Рима (Гиббонъ) тутъ вспоминалъ о временахъ, когда Цицеронъ защищалъ Снцилію отъ Верреса, а Тацитъ громилъ ѵтѣснптелей АФрики. Тутъ актриса Сиддонсъ, во всемъ блескѣ свосй велпчественной красоты, съ волненіемъ созсрцала зрѣлище, велнколѣпіемъ своимъ превосходившее
всѣ тсатральныя зрѣлища. Рейнольдсъ и Парръ, величайшій художмикъ и величайшій ѵченый своего времепи, покинувшіе тишннѵ
своего уединснія, сндѣли рядомъ, посреди дрѵгихъ знаменитостей.
Ряды исторнческихъ красавицъ, память о которыхъ сохранена до
нашего времени трѵдамн хѵдожниковъ и поэтовъ, блестящимн линіями иомѣщались вокрѵгъ сіяющей Джорджіаны, герцогини Девонширской.
«Наконецъ раздался вызовь обвиняемаго. Гестингсъвыстунилъ
впсредъ и склонилъ колѣно. Подсудпмый былъ достоинъ судилиіца. Оігь ѵііравлялъ обширнымп, многолюднымн землямп, новелѣналъ войсками и двигалъ арміями, издавалъ закоиы и заключалъ
трактаты, назначалъ владѣтелей и отнималъ ихъ Области. На
своемъ высокомъ мѣстѣ, оігь былъ страшенъ всѣмъ, любимъ многими: сами врагн, не иризнавая сго честнымъ человѣкомъ, иризнавали сго славу. И видомъ онъ ноходнлъ на великаго человѣка, и
не былъ похожъ на дурного человѣка. Небольшого роста, съ лицомъ истощеинымъ, но энергическимъ, Гестингсъ сохранялъ во всей
осанкѣ видъ величія, не пмѣвшей въ себѣ ничего самонадѣяннаго.
Высокое н задѵмчнвое чело не казалось мрачнымъ, на блѣдномъ
т. іу .
22

лицѣ и губахъ, выказывавшихъ непреклониую твердость волм,
ыожно было прочесть дсвизъ, изображенный подъ картиною въ
залѣ калькутскаго совѣта: * Мепз аециа іп агсіиів». Таковъ былъ
великій ироконсѵлъ въ минуту своего появленія передъ судилнщемъ.
«Строй защитниковъ и совѣтннковъ Гестингса въ свою очередь
украшенъ былъ многими людьми гшіѣчателыіыми или впослѣдствіи
ими сдѣлавшимнся. Тутъ находнлись смѣлый Ло, заішмавшій съ
честью должность главнаго королевскаго сѵдьи, краснорѣчивый
Даллесъ н П лэмфъ * двадцать л ѣ т ъ спѵстя нрославпвшійся защитою
лорда Мельвилля, нравитсля Шотландіи.
«Но взоры публики, мимо осужденнаго и его защитникові>, направлялись нренмущественно къ отдѣленію залы, занятому членамн
нижней палаты, обвинитслямн Гестингса. Посреди ярнаго отблеска
отъ красной драпировки, видны были стѣны и зеленыя скамьи для
коммонеровъ. Обвинители, нмѣя в ь головѣ своей Борка, сидѣли на
своихъ мѣстахъ, въ нарадной одеждѣ. Фоксъ, всегда одѣвавшійся
небрежно н смѣявшійся надъ всѣми прихотями моды, на этотъ
разъ надѣлъ шпагу и подвязалъ косу въ мѣшечкѣ. Питтъ, отклоішвшій отъ себя избраніе, не присутствовалъ въ рядахъ Борковыхъ
спѵтниковъ: его возвышенное краснорѣчіе блпстало своимт» отсутствіемъ. Лордъ Нортсіі, ио причннѣ свонхъ лѣгъ н нотери зрѣнія,
тоже отказался и нс былъ въ залѣ. Но несыотря на отсутствіе
этихъ двухъ великихъ ораторовъ, мѣсто, занятое обвиннтелями,
вмѣіцало въ себѣ собраніе ораторовъ, можетъ быть, бсзпримѣрное
со времени золотой эпохи аѳинскаго краснорѣчія. Тѵтъ стояли рядомъ Фоксъ и Шериданъ— британскій Демосоенъ съ британскимь
Гиперидомъ. Гутъ красовался Боркъ, невсегда об.іадавшій желаніемъ принаровлять свои рѣчн къ средствамъ слѵшателей, но по
уму и пламенной Ф а н та зіи достойный стоять выше всѣхъ ораторовт,
древнихъ и новыхъ. Тутъ, почтительно глядя на Борка, находился
одинъ изъ первыхъ джентльмеиовъ вѣка, высокій, силыіый и краснвый по Ф и гѵ р ѣ , рыцарь но благородству души, великодушный
Виндгамъ. Тутъ, окруженный велнкими, но не затерянный въ ихъ
массѣ, стоялъ младшій изъ обвинителей, двадцати-трехъ лѣтній
лордъ Карлъ Грей, признанпый палатою достойнымъ своего блистательнйго иорученія— лордъ Грей, нослѣдній членъ великой плеяды,
нережившій ея время и удивившій наше поколѣніе своимъ вдохновеннымъ краснорѣчісмъ» *).
* ) Эдввбургское обозрѣвіе, октябрь 1 8 И года.

Нервые д ва дни засѣданій пошли на первыя Форм алы ю сти и вопросы подсудимому. Публика не скучала: величіе зрѣлища одно награждало собой за жаръ, тѣсноту и грудность добыванія мѣстъ. На
трстій день Боркъ всталъ н началъ изложеніе обвинительныхъ
пунктовъ. Четыре засѣданія тянулась его рѣчь, служившая к а к ъ
бы предисловіемъ всему процессѵ. Перемѣшивая свой возвышенный монологъ съ отстунленіемъ и рядомъ блистательнѣйшихъ м ы слей, онъ оиисалъ происхожденіе великобританской власти въ Индін, основанія, на которыхъ учреждена компанія, описалъ видъ
странъ ей подвѣдомственныхъ и нравы пародовъ, ихъ населяющихъ.
ІІо возможностн ознакомивъ слѵшателей съ основаніемъ всего воироса, онъ перешелъ къ злоупотрсбленіямъ нндѣйскихъ губернаторовъ н къ Гестннгсовой администраціи. Энергія и пламень его
словъ нотрясли самого Гестингса и произвели во всѣхъ слушателяхъ несказанное волненіе. Женщины, ненривыкшія къ подобнымъ
сценамъ, уже настроенныя зрѣлищемъ ко всемѵ необыкновенному,
начали рыдать и падать въ обморокъ. Примѣръ нѣсколькихъ слабонервныхъ слѵшатслей оказался, какъ это всегда водится между женщинами, примѣромъ для всего женскаго иола, находившагося въ
залѣ. Мистриссъ Шериданъ впала въ конвѵльсіи и была унесена
тѵтъ же; судорожныя рыданія н всхлипыванія раздавшіяся по залѣ,
іірервали на минуту самого оратора. Но уже заключеніе рѣчп близилось. Возвысивъ голосъ до того, что стекла начали дребезжать
въ ближайшихъ окнахъ, Эдмондъ Боркъ обратплся къ подсѵдимомѵ.
«Вслѣдствіе всего сказаннаго — произнесъонъ — подовѣрію н
«порученію нижней иалаты великобританскаго парламента, я объ«внняю Варренъ Гестннгса въвеликихъ престѵпленіяхъ н беззакон«ностяхъ! Я обвиняю его во имя нинчііей палаты, которой довѣріе
«онъ иарушилъ. Я обвиняю его во имя великобританскаго народа,
«имъ онозореннаго. Я обвиняю его во имя индѣйскихъ племенъ,
«имъ іюнранныхь, во имя странъ, имъ опѵстошенныхъ. И нако«нецъ, во имя человѣческой природы, во имя человѣка, во имя
«всѣхь вѣковъ, народовъ и отдѣльныхъ личностей, я обвиняю Вар«ренъ Гестингса, общаго врага, общаго обидчика!»
Послѣ этой рѣчи не было рукоплесканій, одинъ только общій
неопредѣленный ропотъ, высшая награда оратору, ропотъ нзумленія, смѣшанный съ нлачемъ и вскрикивапіемъ женщииъ, иронесся
нзъ коіща въ конецъ залы сѵдилища. Долго, долго носился этотъ
ронотъ но залѣ, между тѣмъ какъ ѵже давно пренія шли своимъ
іюрядкомъ. Шериданъ, исиолненный волненія, нобѣжалъ провѣ22*

дать жену и заста.п, ее еще безъ памяти. Чсрезъ нѣсколько дней
приходила сму очередь поддерживать свой пѵнктъ обвиненія. Пѵблика, взволнованная краснорѣчіемъ Борка и воспоминаніемъ о послѣдней парламептской рѣчи автора «НІколы Злословія», осаждала
входы Вестминстеръ-Голля за нѣсколько дней до срока. Билетына
засѣданіе перепродавались и доходили цѣной до пятидесяти ф ѵ н товъ стерлинговъ (триста рублей серебромъ). Нѣсколько ночей
Шериданъ провелъ за работой; вѣрная Элиза, еще не оправившаяся
послѣ недавняго потрясенія, лишилась сна н неотлѵчно просиживала около мѵжа, дѣлая оксгракты изъ бумагъ іі записывая отрывки
изготовляемой рѣчи. То была пора пстинно силыіыхъ оіцущеній —
ощущеній, пожирающихъ натуру человѣческую!
Послѣ Борка, Карлъ Фоксъ занялъ нѣсколько дней развитіемъ
обвиненій но поводу ограбленія раджи бенаресскаго. ІІрошло еще
дня два или три въ выслѵшішаніи свидѣгелей, и вслѣдъ заниминаступила очередь вопросу о дѣлѣ АсаФЪ-уль-Довла и свирѣпствахъ.
нроизведешіыхъ надъ его родственницами. Шсриданъ явился поддерживагь обвиненія, и рѣчьего длплась четыре засѣданія, четыре
дня, достойные именоваться блистательнѣйшимп днями его жизни;
апогеемъ его ораторскаго величія.
Знаменитѣйшая изъ рѣчей Ричарда Шсрндапа, благодаря распорядигелыіости стенографовъ, осгалась потомству. Какъ и слѣдуетъ
ожидать, въ чтеніи она нроизводігп. э ф ф с к т ъ весьма слабый: еще
въ прошломъ столѣтіи Фоксъ сказалъ очень остроѵмно, когда ему
поднесли одну изъ его нмпровизацій въ печатп: «вы говорите, что
рѣчь моя хороша въ чтеніи? значитъ она, какъ рѣчь, ии куда не
годится!» Лучшее впечатлѣиіе, производимое па читателей второю
рѣчью Шеридана объ ограбленіи родствепницъ набоба люкновскаго,
нроисходитъ отъ благородства мыслей оратора, отъ его непримиримой вражды къ порокѵ — вражды, выказавшейся въ цѣломъ рядѣ
возгласовъ, отступлсній, ѣдкихъ шѵтокъ и гіламснныхъ ф и л и п п и к ъ .
Ораторъ, обобщивши вопросъ о иреступленіяхъ подсудимаго, нодходитъ къ немѵ, какъ одномѵ изъ важнѣйшихъ вопросовъ политическихъ и нравственныхъ, произноситт, косвенный сѵдъ надъ всей
| / безжалостной, сребролюбшюй полнтикой своей родины. ІІодобно
ІІитту, Борку и Фоксѵ, въ лицѣ Гестингса онъ казнитъ принципъ
лихоимстпа и притѣсненія, именемъ человѣчества протестуетъпротивъ всѣхъ администраторовъ, унотреб.іяющихъ во зло довѣріе своего правительства, протпвт, правителей хладнокровно сносящихъ
нодобныя злоупотребленія и, моя;етъ быть, ихъ поощряющихъ. Обвиняя генералъ-губернатора остъ-индскихъ владѣііій,Н1еридаіп, стоитъ

за права всѣхъ колоній Великобританіи, права, и преждс и нынѣ,
приносимыя въ жертву жадности купеческихъ компаній, чуждыхъ
всякой мысли о справедливостп и безкорыстіи. «Представимъ себѣ
говорить ораторъ, что какой-нибудь пѵтешественникъ издалека
пріѣхалъ въ тѣ страны, о которыхъ теперь идетъ рѣчь. Повсюду
видя ншцету, несогласія, злодѣйства, безплодность полей, разрѵшенные города и храмы, онъ невольно спроситъ: какого рода
бѣдствія прошли надъ этой несчастной страною? Была ли то долгая война, были ли то годы голода, годы моровой язвы? Можетъ
быть какая нибудь неслыханная казнь неба прошла всю Индію изъ
края въ край, подобно древнимъ баснословнымъ чудовищамъ?
Нѣтъ, отвѣтятъ ему жители: причиной нашихъ страданій не
война, не моръ и не голодъ. ІІричиной нашихъ страданій дружба
одного изъ образованнѣйшихъ народовъ дальней Европы, покровительство Велнкобританіи, управленіе чсловѣка, обезславившаго ея
великое имя!»
ІІереходя къ злодѣйствамъ, ѵчиненнымъ англичанами во дворцахъ матери и бабки набоба люкновскаго, Шериданъ переходитъ
къ другому принципу — къ принципу терпимостн въ дѣлахъ релин /
гіозиыхъ, — къ пдеямъ, въ силу которыхъ всякій честный нрави-ѵ
тель обязанъ чтить вѣровапія народа, ввѣреннаго его попеченію.
Сѵдья Имни и посланные Гестингса, нарѵшившіе святость индѣйскихъ зенанъ (женскихъ иокоевъ) и сдѣлавшіе строенія, недоступныя для чужеземца, театромъ пытокт, и насилія, подали поводъ
къ одііомѵ изъ лѵчшихъ отдѣленій рѣчи. «Сами преступники— говоритъ Шериданъ — самъ Гестингсъ и его помоіцники сознаются,
что оскорбленіе зенаны есть оскорбленіе всей націи, что до ихъ
чернаго дѣла святость женскаго уеднненія была строго хранима
во время войнъ, штѵрмовъ, даже во время законныхъ преслѣдованій. Какое право имѣлъ судья Импи, ио прихоти человѣка, его
иославшаго, сдѣлать дѣло, слѣдствіемъ коего народъ Индіи проклялъ дружбѵ британца? Какое нраво имѣли эти два человѣка
соединить грабежъ съ оскорбленіемъ чѵжой вѣры и, нарушивъ
вѣковыя права, основанныя на религіи тѵземцевъ, къ нарушенію
этому прибавнть весь рядъ злодѣйствъ, за которыми послѣдовало
завладѣніе чужими сокровищами?»
Положепіе А зэфэ, набоба люкновскаго, согласившагося на ограб.іеніе своей магери и отчасти выкупившаго свой проступокъ порывами пламеннаго, хотя и безплоднаго раскаянія, снова даетъ
Шеридану возможность возвыситься отъ простого изложенія дѣла
къ нравственнымъ вѣковѣчнымъ вопросамъ. Въ постыдной слабо-

^(

сти иабоба, ковариыхъ совѣтахъ Гсстингса, въ началѣ открытаго
насилія, наконецъ, въ отвѣтахъ на мольбы Аза<і>а п на его ходатайство, отвергнутое такъ безжалостно, Шериданъ видитъ новое
нарушеніе началъ, которыя однн только могутъ сблизить побѣдителя съ побѣжденными. Для индѣйца, какъ и для всякаго человѣка, узы крови должны быть святы; для индѣйца, какъ и для обитателя Европы, сыновняя любовь есть святая добродѣтель. Что
же думатьо правителяхъ, основавшихъ планъ беззаконнаго пріобрѣтенія на разрушеніиэтпхъ идей, на иизпроверженіи этихъ добродѣ*
телей? Что думать о Варреиъ Гестиигсѣ, научнвшемъ сына грабить свою мать и, силой заставившемъ этого сына привестп въ
дѣйствіе адскія приказанія, ему дапныя? Что дѵмать о евроиейцѣ,
начальникѣ падъ милліоиами непросвѣщеннаго народа, которып
продаетъ всѣ идеи добра и нравственностн за милліонъ Фунтовт.
стерлинговъ? Что дѵмать о представителѣ нросвѣщеиной націи,
способномъ давать подобные ѵроки племенамъ ему подвластнымъ?
«Иеречтите всемірную исторію, призовите въ помощь древнихі. и
новыхъ историковъ, раскройте книгн Тацита, пробѣгите еще разъ
дивныя *) творенія Гиббоиа (тѵтъ ораторъ обратился кт» сторонѣ
знаменитаго писателя, иа ту гіору находивиіагося въ залѣ), ознакомьтесь со всѣми мудрецами, когда либо читавшими свой ѵрокь
потомству, но ни въ одномъ изъ мыслителей, здѣсь понменованныхъ, не найдете вы разсказа о ирестуиленііі, хогь сколько нибудь похожемъ на черное дѣло, о которомъ теперь говорится».
Каждое изъ засѣданій, въ продолженіе которыхъ тянѵлась Шсриданова рѣчь, принадлежало къ разрядѵ сымыхъ блистательнѣйшнхъ засѣданій сѵдилиша. Всѣ ожндаиія публикн сбылпсь, а восторгъ ея не охладѣвалъ ни на минѵту. На третій день ораторъ,
истощенный безсонными ночами и усиліями всякаго рода, зане* ) Г н б б о н ъ го ворнтъ въ свойхъ за п и с к а х ъ : « П еред ъ м о и и ъ о тъ ѣзд о и ъ изъ
А н г я и , я присутство валъ въ В е с т и н и с т е р ъ -Г о іл ѣ , во время величественнаго проце с с а В арреиъ Г е с т н н гс а . Н е м н ѣ пр о изн о сить п р и го в о р ъ надъ бы вгамъ прави телем ъ И и д іи , ио я былъ п о тр я с е н ъ к р а с и о р ѣ ч іе а ъ Ш е р и д а в а . Л ести о е слово, с к а -'
за ин о е им ъ обо м н ѣ въ п р н с у т с т в іп всеЁ А н г л іи , произвело во м и ѣ отрадиое волв е в іе .
Отдавая дань хвалы ге ніа л ь н о м у п с т о р и к у , Ш е р и д а н ъ , безъ с о м и ѣ н ія , дѣН■ствовалъ « и с ю с в р д е ч и о ; но всегда го т о в ы іі п одш утить иадъ кѣ м ъ угодяо для кр асн а го словца, автаръ « Щ к о л ы З л о с л о вія » въ то ж е засѣданіе самъ п од см ѣ ялся вадъ
своей похвалою . « З а что вы назвали т в о р е и ія Гиббоиа дивнымиі», спросилъ его
одипъ члеиъ н иж пе й палаты . — « Я сказалъ длинныя, а ,не д ивн ы я», см ѣ ясь возразилъ ораторъ . П о а н гл ій с ки игра словъ вы ходитъ л у ч ш е , отъ словъ Іюпгпот и

ѵоіиттоиа.

могъ и нашелъ себя вынужденнымъ остановиться. Засѣданіе закрыли, и толпы народа бросились за экипажемъ Шеридана; около
его квартиры учредилось дежурство изъ нламеннѣйшихъ почптателей поэта. Наслѣдникъ нрестола, давно ѵже питавшій къ нему самую лестнѵю иривязанность, безпрерывно посылалъ своихъ приближенныхъ узнапать о сосгояніи Шериданова здоровья: общее
участіе псего города, высказывапеь въ тысячѣ посѣщепій, послаііій и страшномт. інѵмѣ подъ окнаыи, сдѣлало для оратора всякій
отдыхъ веіцью невозможною. Собравши послѣднія силы, Шериданъ
явился на слѣдуюшій день въ Вестминстеръ-Голль. Зрителп, наполнявшіе залу, прнвѣтствовали его какъ тріѵмФатора, а тріѵмФаторт., не смотря на всю свою слабость, въ этотъ день прсвзошелъ
всѣ ихъ ожиданія. Покончивъ съизложеніемъ обвниенія, онъ присгуинлъ къ закмюченію рѣчи. «Величіемъ правосудія, милорды— ска«залъ онъ — я заклпнаю васъ пзслѣдовагь истину, ноддержать
«вашу собственнѵю честь, честь госѵдарства н права че.ювѣчс,«ства. Именемъ ннжией палаты ііеликобріранскаго парламепта, я
«требую отъ іюсъ правосудія. Нриговоръ вашъ будетъ для васъ
«лучшею наградою, периымъ благодѣяніемъ для края, вслнчай«шимъ дѣломъ милосердія, когда-либо совсршеннымъ на свѣтѣ.
«Милорды! я кончплъ». ІІрн послѣднемъ словѣ Шериданъ сдѣлалъ
шагъ пазадъ къ своему мѣстѵ н, полный изнеможенія, ношатнулся въ сторону, ноги его задрожалн. Эдмондъ Боркъ, давшн волю
своему благородномѵ сердцу, нрннялъ оратора въ свои объятія.
Цѣлая масса знаменнтыхъ мужей, находившихся въ за.іѣ н имѣющнхъ возможность нокинуть свон мѣста, не нарушая прнлнчія, ки
нулась обнимать и ноздравлять Шеридана *).
ІІослѣдній день Шеридановой рѣчи можетъ назваться послѣдшімъ иптереснымъ днемъ Генстннгсова процесса. Пеобходимая
медленность дѣлопроизводства, изобиліе церемоніаловъ, ирндавав
шпхъ столько нышностн засѣданіямъ, обѵсловливалн собою цѣлые
годы тяжбы. Новыя событія величайшей важностн отвлекли народное вниманіе отъ процесса: болѣзпь короля, Французская революція, начало всемірной воііны отбросили дѣлобывшаго генералъ* ) В ерн увш ись до.мой, поэтъ засталъ своого лю бнмаго с л у гу , Эдвардса, предс тавлаю щ аго присл угѣ,. к а къ барвнъ говорилъ свою р ѣ ч ь , въ особен вости слова:
« М и л о р д ы , я ко н ч и л ъ !» П р и этяхъ словахъ Эдвардсъ ш атался и будто падалъ, что
производило н есказапн ы й с м ѣ хъ во всемъ д ом ѣ. С ъ т ѣ іъ поръ Ш е р а д а н ъ п о сто я в н о заставлялъ Эдвардса гово р и гь при го стя хъ зн а и е ви то е : « м и л о р д ы , я ко п ч и л ъ тп
Э тотъ аиекдотъ недурпо обрпсовываетъ Ш е ри д анов о охлаж деніе к ъ своимъ у с п ѣ х а м ъ , охлаждепіе сове р ш е вв о байроннческое.

губернатора на планъ весьма отдаленный. Не ранѣе 1795 годэ,
новое поколѣніе судей потребовало къ себѣ Гестннгса для объявленія ему своего нослѣдняго приговора. Это поколѣніе было ѵже
другпмъ, жаднымъ и сребролюбивымъ поколѣніемъ, неснособнымъ
внимать голосу чести и притѣсненія человѣчества. Изъ двадцатидевяти пэровъ только шесть подали голосъ въ пользу обвиненія.
Варренъ Гестингсъ выслушалъ свое оправданіе также холодно,
какъ за семь лѣтъ назадъ встрѣчалъ громовыя ф н л и п п и к и Шеридана и Борка. Онъ почтительно поклонился п тихо вышелъ изт,
залы. Народъ, семь лѣтъ тому назадъ провожавшій его экииажъ
грозными крикамн, тенерь крнчалъ «ура» въ честь оправданія Гестингса!
Исходъ знаменитаго нроцесса, возбудившій негодованіе многихъ историковъ н моралистовъ, не могъ совершиться иначе.
Еслибъ Гестннгса помнловали быстро и торжественно, идея справедливости была бы попрана; еслибъ Гестингса осудили и опозорили передъ свѣтомъ, Великобританія, мало того, что могла понести унрекъ въ неблагодарности къ человѣку, сохранившему ея
драгоцѣннѣйшія владѣнія, но осудила бы всю свою-полнт»ку, чего,
конечно, ждать отъ нея бьілсГнёвозѵожно. Фактовъ совершившихся неизмѣняютъ люди, зараженные корыстолюбіемъ; противъ общаго голоса ни ГІиттъ, ни Шериданъ, ни Боркъ не могли бороться; но они сдѣлали всс, что .могли, то есть раскрыли передъ свѣгомъ рядъ злодѣяній, покрылн ихъ осѵждеиіемъ и отчасти сдѣлали ихъ невозможными на будущее время. Они своимъ краснорѣчіемъ казнили и преступника н компанію, вовлекшую его въ преступленія, но голосъ недостойнаго народа прнзналъ въ престумникѣ одного изъ- иравителей, оказавшихъ наиболѣе услугъ своему
отечествѵ. Гестингсъ понесъ и награду, и наказаніе; но лучшшиъ
результатомъ всегодѣла выш.ш реФормы въ постановленіяхъ остъиндской компаніи, измѣненіе въ обшественномъ мнѣіііи, лѵчш ій
контроль надъ правителями ось-индскихъ владѣигй, однимъ словомъ — рядъ условій, по крайней мѣрѣ, хогя до нѣкоторой степени дѣлающихъ невозможнымъ появленія новыхъ Варренъ-Гестингсовъ.
Шериданъ и его товарищи, за исключеніемъ Борка, котораго
непреклонная ненависть ко всякому уклонснію отъ рыцарства не
знала предѣловъ, и не смотрѣли на вопросъ иначе. Они знали,
что ихъ краснорѣчіе не прошло даромъ, что каждый изъ посѣтителей вестминстерской залы, что каждый гражданинъ, читавшій
йхъ рѣчи, вынесъ въ своей душѣ нѣсколько идей добра и спра-

ведливости. Они поставили Гестингса въ нсвозможность вредить
болѣе, развили въ честной половинѣ общества ненависть ко всѣмъ
нрошлымъ, настоящимъ и будупщмъ грабптелямъ. Они ужаснулн
остъ-индскую компанію, раскрыли ея злодѣйства передъ Европой
и отчасти принудили ее обращаться съ подвластными гілеменами
по христіанскн. Осужденіе Гестингса немного подвинуло бы ихъ
задачѵ — задачу чисто нравственную *). Еслибъ Питтъ, Шериданъ
н всѣ обвнннтели бывшаго генералъ-губернатора не выполннли
въ свою жизнь никакой другой задачн, за одно это мы должны
были бы считать ихъ мѵжами государствешіыми, мужами великодуиіными.
Мы сказали еіце недавно: первый годъ процесса Варренъ Гестингса нужно считать если не лучшимъ, то блистательнѣйшимъ
годомъ Шеридановой жизни. Какъ ноэтъ н ораторъ, Ричардъ
Шеридан ь достигъ апогея человѣческаго величія. Какъ искатель
сильныхъ ощущеній, онъ едва не изнемогъ подъ ихъ могущсствомъ и разнообразіемъ. Какъ эпикуреецъ и другъ веселія, онъ
занималъ одно изъ первыхъ мѣстъ въ нзбраннѣйшихъ крѵгахъ
Лондона. Какъ дрѵгъ принца Валлійскаго, онъ видѣлъ передъ собой годы власти и могущества. Какъ мужъ, братъ и отецъ, онъ
наслаждался безграннчнымъ счастісмъ въ крѵгу своего семейства.
Имѣя только тридцать-семь лѣтъ отъ родѵ, онъ готовился къ цѣлому ряду годовъ, дашіыхъ человѣку для его лучшихъ дѣяній.
Но Ричардъ Шеридаиъ скучалъ чаще н чаще; чаще прежняго
началъ онъ предаваться разгулу. Онъ жаждалъ по прежнему сильныхъ оіцущеній; но гдѣ было искать силыіыхъ ощущеній послѣ
«Школы Злословія», послѣ величаваго процесса въ ВестминстеръГоллѣ, послѣ громоносныхъ рѣчей въ обвиненіе Варренъ-Гестингса?

* ) П р о ц е сст. раззорилъ В аррен ъ Г е с іи в г с а , ио д и р е кц іи лол па н іи с о ч іа д о іго и ъ возваградить э іи п о т е р и , нэзначивъ бы вш ем у генерал ъ-губериатору по 4 ,0 0 0
ф увт. с іѳ р л . ( 2 4 ,0 0 0 руб. сер.) ежегодной п ѳ п с іи и выдавъ ему п е н с ію за 1 0 іѣ т ъ
впередъ. О с т а ю к ъ ж извв Г е с т и в гс ъ п р о в е іъ въ д о в о іь с тв ѣ , занамансь литературо й
и с е іь с к и и ъ хоза й ств и и ъ . П р и п о н в іе н іи его, въ 4 8 1 5 го д у , посрѳди ви ж ве й п а іа т ы , почти всѣ ч іе н ы в с т а іи , п с п н ке р ъ в е іѣ іъ дать Г е с т и н гс у п о ч е ін о е к р е с ю .
Ввррѳнъ Г е с т н н гс ъ умеръ въ 1 8 1 8 году, 8 6 іѣ т ъ

отъ роду. И с ю р ія в с ѣ іъ бѳзъ

и с к ію ч е в ія п о с іѣ д в н х ъ г е н е р а іъ -гу б ѳ р н а то р о в ъ О с т ъ -И н д іи по ка зы ва е тъ , до к а кой степен и в ііи в іе з н а и е н в та го п р оц есса о т р а з и ю с ь при ихъ вы борѣ в во вреин
н»ъ адмвнпстраціп.

IX.
Л у ч ш іе д н и Ш е р и д а н а . — Е го хар ан те р ъ . — С еиеііпая жнзпь. — Ричардсоиъ и
Т и к к е л ь . — П р о ка зы и ш ко іь н и ч е с т в о . — Разбитая посуда. — Н аемная ка р е та . —
М ас ка р ад ы . — И р іа н д с к ій кл е р д ж и м е н г. — Ш у т о ч н ы я сти хо тво р е н ія . — Б олѣзнь
м и с т р и с с ъ Э лизы Ш е р и д а н ъ . — В пим а ніе с вѣ та . — К о п ч н н а Элизы . — П о л о ж е н іе д ѣл ъ въ нарламентѣ. — В ойиа съ Ф р а н ц іе ю . — П н т тъ п Ф о к с ъ . — Эдмондъ
Б о р к ъ и его -Р а з м ы ш л е и ія » . — К р и зн с ъ въ палатѣ. — П овед ен іе ІП ер и д а н а . —
Н апа д е н ія на П и т т а , п осты д ны я н н т р и ги . — Избирателн отка зы ваю тъ Ш ери д ану
въ сво и хъ г о ю с а х ъ .

Есть люди, которыхі) само Провидѣніе предназначаетъ для бурь
воснпыхг, политическпхъ п нравствонныхъ. Наполеонъ, проѣзжая
поле только чго кончеипаго сраженія, между горами труповъ и
разбросаннаго оружін, со вздохомъ сказалъ одному нзъ маршаловъ: «топ Оіеи! т о п Иіеи! ипе сЬаитіёге еі сііх т іііе Ггапсз гіе
гепісз!» (Божс мой! зачѣмъ я не живу въ хнжинѣ съ десятыо тысячами Франковъ дохода!), но, песмотря на это грустное восклицаніе, мы сомнѣваемся въ любви Бонапарта къ спокойствію. Питтъ
любилъ отдыхать на своеіі <і>ермѣ, заирощая носнть къ себѣ къ
комиату газеты и ішсьма, но и Вилліамъ Питтъ едвали былъ способенъ долго зажнться посредп тпхаго уединенія. Эдмоидъ Боркъ
прнидалежалъ къ томѵ же разряду людей. Всликіе дѣятели, намп
здѣсь названные, совершалп свое назначепіе посредп бурь н угаснули посреди бури. Ихъ дѣйствіями рѵководили не капрнзъ, нс
жажда сильныхъ оіцѵщеній, не нростое желаніе славы нли рукоплесканій. ГІодобяо приморскимъ растсніямъ, ежеминутно омываомымъ ііолн ам и, п одолѣваемымъ шквалами, э т іі дѣятелн очутились
бы не на своемъ мѣстѣ посредп тншнны, тенлоты п солпечнаго
блеска.
Рнчардъ Шериданъ принадлежалъ къ числу велнкнхъ людей
совершенно дрѵгой породы. По свопмъ кореннымъ наклонностямъ,
поостроумію, веселостн, беззаботной добротѣсердпа, наконецъ, даже по своей горячей, но скоро осгынающей враждѣ къ людской
нссираведливости, онъ напоминаетъ собой аѳинянина блнстательных7> времснъ Грецін. Жпзнь его должна была проходнть въ здравыхъ наслажденіяхъ н невозмѵтимомъ служенііі музамъ. Онъ самь
портилъ себѣ свою жизнь и свое назначеніс; онъ самъ сознавалъ
по пременамъ всю тягость ношн, такь неразумно поднятой. Часто.
отвозя жену домой послѣ вестминстеръ-голльскаго засѣданія или
бала у нринца-регента, онъ говорнлъ сй со вздохомъ: »гдѣ цашн
прежніо, блажеиные дни въ маленькомъ истъ-боргамскомъ коттед-

ж ѣ!» Всякій разъ, когда съ каждымъ годомъ слабѣвшее здоровье
Элизы принуждало ее оставаться дома по недѣлямъ и мѣсяцамъ,
Шеридапъ на время прощался съ парламентомъ іі запирался въ
своемъ семсйствѣ, склпкая вокругъ себя преданнѣйіпнхъ дрѵзей
молодости. Разсказы объ этихъ періодахъ отдыха предстапляютъ
изъ себя нѣчто чрезвычайно плѣнительное.
Семейство оратора состояло въ то время изъ сына и дочерп,
да сверхъ того пзъ двѵхъ дѣтей, тоже мальчика н дѣвочкп — сиротъ, пршштыхъ Элизою на воспитаніе. Блпжайшимп дрѵзьями
Шеридановъ считались Тиккель, родственникъ мпстриссъ Шеридапъ, и мистеръ Ричардсонъ, велпкій спорщпкъ, иснолнеиный юмора, ипогда нечальнаго, но чащс необѵзданно-забавнаго. Лордъ
Джонъ Тоунсгсндъ и нѣкоторые изъ товарищей попалатѣ, съ женами и дочерьми, дополнялн собою кружокъ избранныхъ пріятелей. Ссстры Элизы, нревосходпыя музыкантши н, накопецъ, самъ
мистеръ Линли, съ годами утратнвшій ѵгловатость свосго характера, оживлялп бссѣды мѵзыкою и пѣніемъ. Шериданъ, сидя дома,
предавался не только самому рсбяческому веселію, по помипутно
изобрѣталъ шалости, нросто досгойныя назваться школышчествамп. Такъ, нанримѣръ, одннъ разъ, вся компанія, за что-то разсерднвшаяся на Тпккеля, ѵстроила, подъ начальствомъ ИІерндана,
продѣлкѵ такого рода. Въ одноп нзъ отдалениыхъ комнатъ поставили на полъ стаканы, тарслки п блюда такъ тѣсно, что междѵ
ними остался только одннъ извилпстый проходъ, хорошо пзучепный хозяиномъ. ІІо нриходѣ Тиккеля, Шеридант. сталъ его
поддразнивать н, разссрдивъ хорошснько, пѵстился бѣгать но
всѣмъ комнатамъ, преслѣдуемый довѣрчивымъ гостемъ. Добравшись до залы, уставленной иосудой, Шерпданъ ловко прѳскользнулъ между стекломъ н -і-арФоромъ, а Тпккель, нродолжая свою
погоню, разбилъ себѣ носъ н лобъ самымъ ужаеаюіцимъ образомъ. Въ дрѵгой разъ, Шериданъ отправился изъ дома въ наемной каретѣ, и изъѣзднвши половинѵ Лондона, вспомнилъ, что въ
карманѣ нѣтъ нн копѣйкн. Зная, что Рнчардсоіп. паходится тожо
не въ лучшемъ положеніп, оігь заѣхалъ къ нему н нредложилъ
покататься съ собой вмѣстѣ. Дорогой, Ричардсонъ, по обыкновенію, сталъ сиорить, а шалуну только того и хотѣлось. Когдаспѵтникъ разгорячнлся совершенно, Шериданъ нрпказалъ кучсру остановиться и, отворивт» дверпы, выпрыгнулъ изъ экппажа, крича:
«я не могу, ,я не смѣю, я не долженъ оставаться въ одной каретѣ съ такимъ грубіяномъ и спорщикомъ!». Ричардсонъ, все еще
не понимая цѣли своего друга, высунулся изъ окна, продолжая

излагать аргументы, но Шернданъ, ничего не слушая, скрылся въ
толпѣ, оставивъ бѣднаго любителя споровъ, въ добычу разсвирѣнѣвшаго нзвощика.
Обѣды и вечера въ загородномъ домѣ Шерпдана, какъ и можно ожидать, отличалась веселостью и школьничествами всякаго
рода. Одинъ разъ, дамы, желая подшутить надъ мужьями н родственниками, слишкомъ долго остававшимися за бутылкой послѣ
ихъ ухода изъ столовой, замаскировались всѣ до единой и, по
входѣ мужчинъ въ столовую, встали со своихъ мѣстъ, сохраняя
глубокое молчаніе. На всѣ вопросы, шуткн джентльменовъ одно и
тоже молчаніе служнло отвѣтомъ; послѣ тщетныхъ усилій угадать
каждое лицо, каждый изъ мѵжчинъ наконецъ отыскалъ особу, которую желалъ узнать, но тутъ маскп былн сняты, и оказалось,
что никто не угадалъ своей дамы. Посредн хохота, ІНериданъ побился съ дамами объ закладъ, утверждая, что и онѣ на слѣдующій
день не будутъ въ состояніи ѵзнать своихъ мужей и пріятелей.
Пари было принято, п дамы, по ѵсловному знакѵ, въ условный
часъ, вошлн въ гостинную. Тамъ сидѣла компанія турокъ въ чалмахъ, сидѣла и молчала. Каждая пзъ дамъ, похлопотавши немного,
тутъ же назвала близкихъ къ себѣ кавалеровъ, н взяла ихъ подъ
руку. Но едва произошло заключеніе сцены, какъ въ сосѣдней комнатѣ раздался хохогъ, а Шериданъ и пріятели Шеридана, отворивъ соеѣднюю дверь, торжественно вошли въ гостиннѵю безъ
масокъ ивъсвопхъ собственныхъ нарядахъ. Турки оказались горничными госножи Шериданъ и дамъ-посѣтительницъ; хозяинъ
самъ нхъ одѣвалъ, иославіші наиередъ гонца віі свой театръ за
костюмами.
Между посѣтителямн Шеридановой виллы находился одинъ ирландскій клерджнменъ, всѣми любимый за свою веселость и любовь къ бутылкѣ; шаловливый хозяинъ очень ласкалъ этого почгеннаго джеитльмена и нѣсколько разъ вызывался написать ему
хорошій нравственный трактатъ, для чтенія во время проповѣди.
Наконецъ, иослѣ долгаго откладыванія, трактатъ, изготовленный и
нереписанный на бѣло, отправили къ пастору въ самый день чтенія; рукопись называлась «0 злоупотребленіи богатства» и какъ
нельзя болѣе понравнлась ирландцу. Но, нрочитавши ее на каѳедрѣ,
онъ замѣтилъ, какъ самый богатый прихожанинъ, скряга С**, давно уже ненавистный Шеридану, выбѣжалъ изъ залы въ страшномъ
негодованіи. Вся рукопись заключала въ себѣ одну ѣдкую сатиру
на жаднаго и неправедно разбогатѣвшаго капиталиста!
Гіародіямъ, інуточнымъ пѣснямъ, эпиграммамъ, импровизиро-

ваннымъ комедіямъ преднамѣрешю нелѣпаго содержанія, ѵслаждавшимъ вечера въ домѣ Шеридановъ, не имѣется счета; многія изъ
этихъ произведеній сохранялнсь въ бѵмагахъ поэта и въ запискахъ Тиккеля, но всѣ эти вещи и вещицы, лишенныя комментарій
и набросанныя подъ вліяніемъ минуты, нынѣ не имѣютъ ни малѣйшаго значенія. Тѣмъ не менѣе, ІНириданѵ н его даровитымъ пріятелямъ многпмъ одолжена шѵточная литератѵра Всликобританіи,
нмѣвшая въ нашемъ столѣтіи такнхъ блистательныхъ представителей, каковы Кеннннгъ, Эллнсъ, братья Смиты и, наконецъ, Теккерей (какъ сотрѵднпкъ «Понча»), Тиккель, Шериданъ п Ричардсонъ много сдѣлалн по части меткихъ пародій п шѵтокъ, иногда"
болѣе важныхъ, чѣмъ какой нпбудь нолитическій трактатъ, вываливающійся изъ рукъ читателя на третьей страшщѣ. Въ стихотворныхъ шалостяхъ пнсателей, нами попменованныхъ, много благопристойности, бойкости и, наконець, соли, почти аттической.
Жилъ Шериданъ роскошно и не считая дснсгъ; одно только
вліяніе Элизы спасало его отъ совершеннаго раззоренія. Для нашего
оратора ничего не значнло послать гонца за десять мнль для покупки сладкаго пирога, нлн ѵстропть велцколѣпный вечеръ въ
самый день, назначенный полиціей для описи его имѵіцества. Въ
этихъ случаяхъ полисменовъ сажали за столъ, попли до безчѵвствія, и потомъ, придраішшсь къ какомѵ нибудь промаху въ составленіи ихъ предписанія (\ѵаггапІ), отправлялп назадъ въ зкппаж ѣ хозяина. Выгадавъ себѣ день отдыха, Шериданъ обращался
къ своимъ вѣрнымъ сподвижникамъ, Тнккелю н Рнчардсонѵ, всегда готовымъ за нсго норучиться, подобно тому, какъ н онъ за
шіхъ ручался въ годинѵ бѣдствія. А потомі. какой нпбудь ѵдачный
сборт>, новая иьеса, пособіе мистсра Лннлн, вексель на имя богатаго друга устроивали все дѣло. Избавпвшись отъ полиціи, Шериданъ опять пѵскался тратнть доходы свон на мебель, картины,
старое вино и пособія пріятелямъ, часто не заслѵживавшимъ никакого пособія.
Такъ тянѵлась семеііная жнзнь Шеридана до -1792 года, когда
небу ѵгодно было познакомить его съ величайшнмъ изъ бѣдсчгвій,
когда либо посылаемыхъ человѣкѵ, именно — потерею обожаемой
женщины. Мистриссъ Элиза занемогла, повндимому, ничтожнѣйшею изъ болѣзней — насморкомъ, котораго продолжнтельность побудила медиковъ обратить особенное вниманіе на грѵдные органы
паціентки, давно ѵже страдавшіс вслѣдствіе несвоевременныхъ музыкальныхъ занятій ея молодости. Страшная истина мелькнѵла
въ ѵмѣ консѵльтантовъ: супруга оратора уже нѣсколько лѣтъ но-

сила въ себѣ зародышъ страшной болѣзни, никогда не дающей
пощады. Съ каждымъ днемъ чахотка дѣлала новые успѣхи, и жертвѣ оставалось жить нѣсколько мѣсяцевъ.
Въ эти-то трагическіе мѣсяцы, проведенные внѣ Лондона, показалось на дѣлѣ все эначеніе тихой, иовидимому, незамѣтной
Элизы Шериданъ близь своего мужа и посреди лучшаго общества
великобританской столицы. Несмогря на важность гіреній, волновавшихъ палатѵ, Шериданъ совершенно покинулъ парламентскія
засѣданія; герцогъ Норфолькскій, одинъ изъ первыхъ вельможъ
Англіи, поспѣшилъ предложнть свой загородный дворецъ для помѣщепія больной; одна изъ почтеннѣйшпхъ жительницъ Лондона
ириняла на себя должность сестры милосердія, не отходя отъ постели своей бѣдной нріятельницы, дочери музыканта, невѣсткп
ііровинціалыіаго актера. ІІервые доктора того времеші ходнли за
Элизою; обшпрныя комнаты занимаемаго ею замка едва вмѣщали
въ себѣ посѣтителей, являвшихся изъ города, за двадцать миль
ѣзды, для того, чтобы еще разъ на нее наглядѣться. Вся любовь,
всѣ попеченія оказались напрасными для спасенія больной; но они
достнгнули цѣли, усл^дивши ея послѣднія минуты, не давши ей
времени слишкомъ до.іго останавливаться на мысли о томъ, ч тд
будетъ съ Ричардомъ иос.іѣ ея кончины. Элиза ѵмерла, цалуя своихъ дѣтей, и упраішівая мѵжа не покндать сиротъ, ею призрѣнныхъ.
Посвятнвъ долгіе мѣсяцы оилакиванію умершей, Шериданъснова явилоя въ иарламентѣ, снова принялъ въ свон руки дирекцію
Дрюри-лена. Дѣятельность, снова раскинувшаяся передъ нимъ, способна была развлечь, ѵкрѣпить собою всякаго другого человѣка.
Слѣдовало наконецъ привести въ порядокъ свои дѣла, устроить
состояніе дѣтей, подумать о возвышенін драматическаго искусства
въ Анг.ііи, искусства, зараженнаго подражаніемъ, униженнаго скороспѣлымн Фарсами и площадными трагедіями. Было еще дѣло, бо.іѣе свягое и важное: Англія ѵже начала свою борьбу съреволюціонною Франціею, вигипторіи тѣсно сомкнѵлись вокругъ престо.іа,
готовилась борьба, долженствовавшая кончиться только въ нашем7>
столѣтіи, послѣ нескончаемыхъ бурь и потоковъ крови. Древняя
имперія Ричардовъ, Эдѵардовъ и Гснриховъ волновалась неслыханнымъ образомъ. «Воевать или не воевать?» въ этомъ вопросѣ
заключалась вся драма госѵдарствеііная, можетъ быть вся будущая
сѵдьба Европы.
Въ наше время, когда исторія иослѣдняго полустолѣтія извѣстна каждому, когда войны нмператора .Ѵлександра, Нано.іеона и лор-

да Веллингтона сдѣлались достояніемъ исторіи, легко сѵдить отомъ,
какъ бы до.іжны были дѣйствовать нервые политическіе дѣятелн
стараго врсмени; но въ 1792 году, посреди ужаса, повсюду возбужденнаго престуиленіями Ф р а н ц узска го народа, посреди горячки,
захватнвшей значительную часть Европы, истины, нынѣ ясныя
какъ день, не могли быть ясными для всякаго. Въ великобританскомъ парламентѣ находилось много великихъ людей, но иони затемняли свою мудрость, свою долгѵю опытность примѣсью заблужденій или личныхъ интересовъ. Непреклоиную, безпощадную войну
сь Франціею желалъ н могъ вести только одинъ Питтъ; раздѣлить
его мнѣніе ночти значило признать его безсмѣннымъ первымъ миннстромъ н подчиняться ему слѣпо, а того не хотѣлъ ни Фоксъ,
ни группа его ближайшихъ нослѣдователей. Шериданъ, лично не
любнвшій ІІнтта и всегда одержимый духомъ противорѣчія, сталъ
одинъ изъ надежнѣйшихъ сторонникомъ Фокса. Толкуя о необходимости мира, объ уменьшеніи арміи, эти два оратора какъбы невольно нодавали руку Франціи и своимъ молчаніемъ оиравдывали
все зло, нанесенное Европѣ ея неистовыми дѣлами. Примѣръ Фокса н Шеридана могъ предно подѣйствовать на многихъ членовъ,
нсрасположенныхъ къ мннистру, могъ свесть великій европейскій
воиросъ іп» разрядъ воиросовъ частныхъ, ннчтожныхъ и дурно
ноиятыхъ. Иока Питтъ и Фоксъ боролись за мннистерство, Франція могла свободно нарушать всѣ права общественныя и международныя. ІІо судьба не допустила такой постыдной борьбы, еще
разъ выдвшіѵвъ впередъ человѣка знаменнтаго нмыслителя первокласснаго.
Эдмондъ Боркъ издалъ свои «Размышленія о Францѵзской рево
люціи». Въ этомъ неболыномъ сочиненіи онъ взглянулъ на весь
иопросъ съ пророческой ясностью, нредсказалъ будущіе военные
ѵспѣхи Францін и всю опасность, въ какой будетъ находиться
Еврона отъ ея политнческой и военной пропаганды. Мужественнымъ голосомъ онъ скликалъ въ одну неодоломую Фалангу всѣхъ
дрѵзей порядка п народной независнмости, умолялъ покончить свои
ме.ікія несогласія, отступиться отъ умствованій и твердо встрѣтить враговъ общаго благосостоянія. Онъ требовалъ твердостн,
духа повиновенія, единодушія и рѣшимости. Онъ изобличалъ всю
безполезность миролюбнвыхъ иллюзій, днпломатнческихъ уступокъ,
мечтаній о спокойствіи нолитическаго горпзонта. Онъ предсказыва.іъ время, когда вся Европа ополчится на общаго недруга, имолилъ небо о томъ, чтобъ это время не прншло слншкомъ ноздно.
Книжечка иолучила громадный успѣхъ; а самъ ея авторъ, выска-

завши свои задушевныя убѣждонія, покинѵлъ партію Фокса и,
примкувъ къ болышшству нарламснта, сталъ требовать войиы безпощадпой.
Великія слоиа Борка отозвались по всей Англін, между тѣмъ
какъ лучшіе и независимѣйшіе члены Фоксовой партіи (Виндгамі>
между прочимъ) началн открыто выражать свое сочѵвствіе къ «великому ирландцу». 0 тутъ-то оказалось на дѣлѣ вся дѣтская, близорукая нетерпимость Фокса и его ревностныхъ нослѣдователей.
Великій ораторъ, первокласный пнсатель, безкорыстный государственный мужъ представился имъ нростымъ отступникомъ отъ ихъ
кружка. Вдохновенныя его воззванін ноказались имъ простой угодливостью прихотямъ Пнтта, ст. цѣлію корыстной или по крайней
мѣрѣ честолюбнвой. Они забыли заслѵги Борка, забылн всю его
жизнь, полную прямодушія и дѣлъ христіанскаго милосердія. Они
унизилн великій вопросъ, поспѣшивъ ввестн въ него мелочный
духъ партіи. Шернданъ, издавна обладавшій сиособностью всюдѵ
кндаться впередъ, ііроизнесъ рѣчь, въ котороіі высказалъ все негодованіе, возбуждснпое въ его друзьяхъ книгой и поведеніемъ
Борка. По словамъ Шеридана, Франціи бояться было нсчего, политика Францін могла назваться миролюбивою н безвредною; ѵтверждать иротивііое могли то.и>ко люди, жславиііе подладиться къ минпстрамъ и возвыситься но службѣ, втянувшй свою родинѵ въ
борьбу тяжкую, раззорительнѵю. Колкимъ аллюзіямъ, ѣдкнмъ намекамъ не имѣлось числа въ этой рѣчн, такъ опровергнутой событіямн двадцатн нослѣдовавшихъ за нею годовъ.
Можно судить о чувствахъ пламепнаго, нетерпѣлнваго Борка
ири этомъ жолчномъ нанаденіи нзъ устъ человѣка, котораго онъ
такъ недавно еще звалъ свонмъ другомъ, котораго нрижималъ къ
своемѵ сердцу послѣ рѣчи о Варренъ Гестипгсѣ. Эдмондъ Боркъ
ждалъ спора, борьбы протпворѣчій, но не ждалъ сплетень и мизерныхъ обвиненій. Въ огненной импровизаціи онъ высказалъ все
свое негодованіе, всю горечь оскорбленнаго сердца. «Не въ мон
лѣга — сказалъ онъ междѵ прочимъ — человѣкѵ дозволяется терять друзей и вызывать на бой непріятелей, но я рѣшаюсь на то
н другое, иснолняя свой долгъ, выражая свои убѣжденія!» Фоксъ.
взволнованный этими словами, далъ нолю своей несомнѣнио благородной натурѣ.
— Боркъ, нроизнесъ онъ въ нолголоса: — дрѵжба должна
оставаться дружбой, даже иосреди сиоровъ.
— Нѣтъ, отвѣчалъ великій ораторъ: — дружба наша кончилась. Я лишился дрѵга, но я выполпилъ свою обязанность.

Распаденіе Фоксовой

партіи,

послѣдовавшее

тотчасъ

за

этими рѣчами, сдѣлало Вилльяма Пптта тѣмъ, чего тогда требовала
Европа и Англія, то есть министромъ неодолимымъ. По его слову
безпрепятственно выдвигались ф л о т ы , собирались субсидіи, Форми-

ровалась милиція и заключались коалиціи. Единство и сила
власти дали Великобританіи возможность выдержать все то, что
она выдержала до тѣхъ поръ, пока ІІровндѣніе номогло другой,
еще сильнѣйшей, еще болѣе великой державѣ ішзвергнуть обіцаго
врага, искупить честь и миръ Европы. Послѣ раснаденія Фоксовой
партіи всякая парламентская борьба съ Питтомь оказывалась борьбой неразумною.
Въ такомъ положеніи находились дѣла, когда Ричардъ Шериданъ началъ снова ѣздить въ нижнюю палату. Каждый день
Фоксъ лишался одного пзъ своихъ послѣдователей, каждый день
рѣдѣли ряды оппозиціи. Пользѵясь короткимъ временемъ отдыха
и все еіце храня надежду избавить свое отечество отъ тяжкой
войны, Питтъ сокращалъ государственные расходы, уменыналъ
нодатн и запасалъ ф о н д ь і на случай разрыва съ Франціей; но, заботясь о благѣ народа, удовлетворяя справедливымъ требованіямъ
своихъ новыхъ союзниковъ, министръ зналъ о томъ, что буря
близится. ГІо всѣмъ граФСтвамъ собиралось подвижное ополченіе,
нарушители порядка и лица, служившія орудіемъ эмиссарамъ Французской республики, наказывались строжайшимъ образомъ. Въ
это тяжкое время ожнданія и смутъ, когда отсчество нуждалось
въ тѣсномъ союзѣ всѣхъ людей государственныхъ, Шериданъ измѣнилъ надеждамъ своихъ избирателей, измѣнилъ своей заслуженной с.іавѣ. Увлеченный своей враждою къ Питтѵ, не оправившійся еще послѣ своихъ семейныхъ горестей, иснолненный жолчи
и духа партіи, нашъ поэтъ-ораторъ, обвшштель Варренъ Гестингса,
явился непримиримымъ нротнвникомъ всѣхъ мѣръ министерства.
Промѣнявши парламентскіе интересы, интересы цѣлой страны, на
прихоть кружка криклішыхъ и недовольныхъ товарищей, Шериданъ сдѣлался ихъ органомъ, ихъ щитомъ и копьемъ. Подобно
корыстному журналисту, рабу своей партіи, обязавшемѵся во чтобы то нп стало осѵждать дѣйствія ея противниковъ, авторъ «ПІколы
Злословія» сталъ какъ бы однимъ изъ дѣйствующихъ лицъ своей
лучшей комедіи. Не жалѣя своего остроумія, разливаясь въ обидныхъ обвшіеніяхъ, онъ считалъ своимъ долгомъ говорить противъ
всякой мѣры Вилльяма ІІитта, осмѣивать всѣ его усилія, опровергать всѣ его опасенія, къ несчастію, слишкомъ справедливыя. 11атріотъ но душѣ и вѣрный сынъ своей родины, время отъ времени
т. іѵ.
23
і

высказываясь н тѣмъ к другиыъ *), Шерндаиъ ѵспѣлъ сдѣлать
свой патріотизмъ безплоднымъ. Его слушали и слушали со вниманіемъ, публика наполняла залу палаты во время его рѣчей, но
ѵспѣхи подобнаго рода имѣлн въ себѣ иѣчто странное. То былъ
спектакль своего рода, вѣчно привлекавиіій ві> парламептъ любителей брани и злословія. Дѣла ніли своимъ порядкомъ до импровизацій ІІІеридана и не измѣнялись послѣ его импровизацій. Самъ
ораторъ пересталъ слѣдпть за ходомъпреній и дремалъна своемъ
мѣстѣ до тѣхъ поръ, пока услужлпвые друзья не говорилн ему:
«теперь время!» Наконецъ, при самомъ разгарѣ евронейской войны,
послѣ распущенія иижней палаты, избирателп отказали Ричарду
Шеридану въ своемъ довѣріи. На мѣсто великаго оратора, голосъ
котораго такъ недавно раздавался по Европѣ, выбранъ былъ скромный кандидатъ миннстерства, бо.іѣс способный дѣйствовать, нежслн
говорить звучныя рѣчн.
X.
П р азд н ость п безд ѣ йствіе . — Дѣла Д р ю р н -л е н ска го театра. — В е л н к ііі пожаръ н
авекд отъ во вре м я п о ж а р а , н и с т е р ъ УаНтбредъ. — П и р ы пъ молодыми лордамп. —
З а м ѣ т к и лорда Б аП р он а.— Бѣдный Бринсли! — С тарость Ш е р п д а п а . — П о с о б ія
ц м о то вство . — Н е сча стн ая с т р а с т ь к ъ с пл ь н ы м ъ о щ ущ е ніям ъ . — Н и ж н яя палата
а н р нготовл е н ія к ъ вы бор ам ъ . — Б о лѣ зн ь п см ерть Ш е р н д а н а . — П о х о р о н ы
п оэта. — Ф р а п ц у з с к а я о стр ота. — Ш е р и д а п ъ п его соотече ственпцаи.

Лпшнимъ находіімъ мы долгій разсказъ о тѣхъ годахъ Шсрндановой жизни, когда, претерпѣвъ нсудачи ио выборамъ, затсмнивъ
свою политическую славу, безплодно нздержавъ суммы, нодаренныя
ему принцомъ-регснтОмъ на издержкн по новому каіідидатству,
поэтъ «Школы Злословія» увидѣлъ себя вынужденнымъ вернуться
на сгарую дорогу, съ которой ему, новіідіімому, никогда бы сходпть нс слѣдовало. Дрюрн-ленскій театръ, почтп совершенно оставленный Шсриданомъ для политііки, находнлся въ бѣдствснномъ
положсніи: безразсчетное ѵиравленіе нстощнло его суммы, мсждѵ
тѣмъ какъ множество другнхъ причинъ, въ главѣ которыхъ всетаки стояли денежныя затрудііенія, обусловлнвало собой упадокъ
Дрюрп-лсна въ драматичсскомъ отношснін. Фарсы, лишённые остроумія, мелодрамы, не имѣющія въ себѣ тѣни изящества, заступилн
мѣсто пьесъ Шскспнра, Отвая и самого Шеридана. При нолученін
извѣстія о какой нибуДь морской побѣдѣ нсминуемо ставилось на
* ) Т а к ъ , н а п р и м ѣ р ъ , б ы стр ое у кр о щ е п іе ы ятежа м атросовъ въ 1 7 9 8 году
всерш плось вслѣд ствіе пр е во схо д вы хъ м ѣ р ъ , пред лож ѳи пы хъ Ш е р н д а и о м ъ .

сцеиу ея пзображеніе, съ картоннымп кораблями, полотняпымъ
моремъ и иушечной пальбой. Всѣ средства были хороши для прнвлеченія нубликн, для доставленія нолнаго сбора. На тѣхъ подмосткахъ, гдѣ Лиръ обнималъ погибиіѵю Корделію, и Ромео коіічалъ жизнь у гроба Джульеты: нынѣ разыгрывались персдѣланныя
иьесы Коцебу, и, увы! пьесы, иногда передѣланиыя авторомъ «Соперпиковъ», когда-то блистательнымъ молодымъ директоромъ
Дрюри-лена!
Свѣтская слава Шеридана, его способность къ‘ быстрой (хотя
н ничтожной) работѣ, наконецъ приданое второй его супруги*}
довольно долго поддерживалп сѵіцествованіе театра, все-такн удовлетворявшаго потребностямъ болышінства лондонской йублііки.
Но, въ Фсвралѣ 1809 года, новое бѣдствіе постигло и тсатръ, и
его директора: пожаръ, одннъ изъ тѣхъ пожаровъ, которыс навсегда остаются памятными народу, истребилъ все зданіе Дрюрплена съ его обширііыми нринадлежностями, со всей мебслью, вещами и костюмами, тамъ заключавшимися. Нѣсколько человѣкъ
ножарныхъ погибло во время катастроФы, п всякое пособіе оказывалось невозможнымъ. Всю ночь Лондонъ былъ освѣщснъ па
нсемъ своемъ необъятномъ ііространствѣ, всю ночь его огромное
населеніе толпилось вокругъ ножара — такъ любйли англпчапе
свой старый, историческій Дрюри. Можетъ быть самымъ спокойны.мъ изъ числа зрителей нужно назвать Шеридана, спдѣвшаго
за бѵтылкой впна въ кондитсрской, насупротивъ разрушающагося
здаиіа.
«Надѣюсь — говорилъ онъ шутя подходившіімъ къ нему знакомымъ — надѣюсь, что никто не воснретитъ мнѣ пить виио, сидя
ѵ своею оюнъка!»
Н онъ пилъ внііо, спдя ѵ своего огонька, между тѣмъ какъ
вся его собственность ногпбала, какъ все состояніе сго уже взрослаго сына разлеталось въ огпѣ и дымѣ.
Ежели анекдотъ, намн нриведенный н сохранившійся въ Муровой біограФІи Шеридана, и справедливъ, то онъ не показываетъ
въ натурѣ нашего поэта ннчего утѣшнтельнаго. Шуточка передъ
бѣдой, беззаботная насмѣшка надъ ударами сѵдьбы хорошп только
въ псріодъ юности, когда будѵщее передъ нами, а горячая кровь
внутри насъ исполняетъ бодростью душу молодого чсловѣка. Мужъ
зрѣлый нначе долженъ встрѣтить испытаніе, на него послапное,
оиъ должемъ быть твердъ н спокоенъ, не издѣваясь надъ несча*) Урож деппой м иссъ Э стеръ-Д ж ен ъ Огль.

стіемъ, не оскорбляя общей снмпатін проблесками неестественнаго,
несвоевременнаго молодечества.
Но въ 1809 году Ричардъ Шерпданъ уже не былъ прежнимъ
Ричардомъ Шерндапомъ, любимцемъ публики, мужемъ-любовникомъ, звѣздою британской палаты, баловнемъ моднаго свѣта. Упадокъ силъ, упадокъ таланта, ѵпадокъ сердца впднѣлся во всѣхъ
его поступкахъ. Онъ холодно перенесъ постигшее его бѣдствіе,
но извлечь изъ него пользы или поученія не былъ въ состояніи.
Компанія людей богатыхъ, преданныхъ искусствѵ, имѣя во главѣ
своей извѣстнаго мистера Уайтбреда, реставрировала зданіе Дрюрилена, приняла Шеридана въ долю по распоряженію дѣлами театра,
совершила все возможное для благосостоянія бывшаго днректора;
но Шериданъ отвѣтилъ лишь одной апатіею на эти послѣднія
проявленія своей популярности. Онъ не тяготился долгами, не
спѣшилъ выполннть обязательствъ, связавшихъ его съ Уайтбредомъ, не думалъ о своемъ семействѣ, не приступалъ къ серьёзному
трѵду для пользы Дрюри-лена и огечественной словесности. Емѵ
было и такъ хорошо посреди Фешенебльныхъ клубовъ, въ компаніи
молодыхъ лордовъ, нанерерывъ старавшихся угощать «знаменитаго
Дика*, съ благоговѣніемъ слушавшихъ его разсказы о сплетняхъ
стараго времени, и домогавшихся, какъ милости, дозволенія нрисутствовать на театральныхъ репетиціяхъ. Иосреди блеска и излишествъ, носреди необузданныхъ юношей, которыхъ отцы когда-то
ему дивились, безполезно кончнлась жнзнь Рачарда Шеридана,
поэта «Школы Злословія», бывшаго товарища Борка и Вилльяма
Питта!
Двѣ неболыиія выписки изъ журнала одного изъ товарищей
нашего ішсателя, именно лорда Байрона, дадутъ читателямъ понятіе о старикѣ Шериданѣ и о томъ, какъ смотрѣли на него
даровитѣйшіе мзъ львовъ Лоидона:
«Вчерашній день проведенъ въ неслыханномъ безпутствѣ. Обѣдали съ лордами * ” , с ъ ** и Шериданомъ. Сколько ѵма, остроумія
въ этой блистательной развалпнѣ! Онъ помшіутно смѣшилъ насъ
и заставлялъ пить до того, что наконецъ мы почти потеряли сознаніе. Снуститься изъ обѣденной залы нришлось по лѣстницѣ
крутой, нзвилисгой, очевидно построенной до пзобрѣтенія сииртныхъ напитковъ! Шериданъ, впрочемъ, спустился не самъ, его
снесли на рукахъ и ноложнлн въ ностель...»
«Суббота 18 декабря 1812 года. ЛордъГаллендъпередалъмнѣ
любопытный примѣръ сантиментальности со стороны Шеридана.
Какъ-то на дняхъ мы разсуждалп о разныхъ современныхъ знаме-

нитостяхъ, между прочимъ и о немъ. Я сказалъ такія слова: «Все,
что Шериданъ нп дѣлалъ, всегда выходило совершенствомъ въ
своемъ родѣ. Онъ сочинилъ лучшую комедію, лучшую оперу (его
♦Дѵэнья» гораздо выше знаменитой оперы: «Нищіе»), лучшіеторжественные стпхи (на смерть Гэррика), и, въ довершеніе всего, прн
обвиненіи Гестингса, сказалъ рѣчь, лучшую изъ рѣчей, когдалибо
говоренныхъ.» Кто-то на другой день передалъ мои выраженія Шериданѵ, а тотъ, услыхавъ ихъ, залился слезами! Бѣдный, бгьдный
Бринсли! Если онъ плакалъ отъ удовольствія, то какъ счастлпвъ
я, доставивъ ему это ѵдовольствіе. Порадовать Шеридана дружескимъ, искреннимъ словомъ для меня пріятнѣе, чѣмъ сочпнитЬ
Иліаду!',..»
Бѣдный, бѣдный Бринсли! можемъ мы повторить вмѣстѣ съ Байрономъ. Но едва ли слезы, пролитыя Шериданомъ вслѣдствіе похвалы мальчика (хотя бы и Гарольдова пѣвца), моі^и назваться слезамп радостн! «Школа Злословія» и пьяное пѵтешествіе по лѣстницѣ, «построенной ранѣе изобрѣтенія спиртныхъ напитковъ»! Рѣчь
противъ Гестингса и оргіи въ компаніи знатныхъ мальчишекъ!
Элегія на смерть Гэррика и шутки за десятой бутылкой кларету!
Грѵстные, грустные переходы, а Байронъ понималъ ихъ, называя
Шеридана бѣднымъ Бринслн!
За несогласіями съ Уайтбредомъ и пирами въ Фешенбельныхъ
клѵбахъ произошло то, чего ожидать можно было. Молодые лорды
броеили Шеридана, и Лондонъ забылъ его такъ, какъ забылъ онъ
Бруммеля, Неша, Матьюза н другихъ изящныхъ джентльменовъ,
когда-то ѵслаждавшихъ своимъ присутствіемъ роскошные обѣды и
раѵты британской аристократіи. Нѣсколько разъ, въ теченіе долгого временн, бывшій поэтъ и ораторъ получалъ немалыя пособія
отъ принца-регента, герцога Кентскаго п другихъ, менѣе высокихъ,
лицъ, но сказанныя пособія, по причинѣ Шеридановой жизни и его
характера, доставляли только минутныя облегченія бѣдному Бринсли. И солнце, и дождь равно бозполезны полямъ, съ которыхъ уже
снята жагва. Въ ѵнылой, изнурсішой излишествами машииѣ, еще
двигавшейся по ѵлицамъ Лондона, осѵшавшей бутылки въ тавернахъ и носившей славное имя Рнчарда Бринсли Шеридана, не имѣлось уже ничего благороднаго, поэтическаго, живого. Мало того,
что запутанность Шеридановыхъ дѣлъ нревосходнла всякое вѣроятіе, старый ораторъ считалъ себя обиженнымъ, принимая нособіе,
а проматывая его, пронзноснлъ хулу на людей, номышлявшихъ объ
облегченіи его участи. Остатки прежней нетернимости, нрежняго
духа паргін, пріобрѣтенныхъ въ школѣ хѵдшихъ Фоксовыхъ спод-

, еще не покидали души ноэта. Европа измѣняла своіі
вщъ, величіѳ Фраиціи раэрушилось, Питтъ давно покоился въ могилѣ, дѣтп его сподвижниковъ управляли госѵдарствомъ, но Шериданъ по прежнему считалъ себя вигомъ прогплаго столѣтія, дрѵгомъ
принца-регента и врагомъ Питтовой политики!
Страсть стараго поэта къ парламенту и парламентскимъ преніямъ — страсть, основанная (какъ мы уже много разъ говорплп)
на необуздапной потребности силыіыхъ ощѵщсній, не ослабѣвала,
несмотря на бѣдность, на упадокъ силъ, на упадокъ Шеридана въ
обществѣ. Часто ходить въ палату онъ нс рѣшался, опасаясь самого вида залы, еще недавно оглашавшейся звуками его голоса, но
онъ еще не отказывалъ себѣ въ надеждѣ посѣщать эту залѵ не въ
качествѣ зрптеля, а однимъ изъ депѵтатовъ великобританскаго иарода. Посреди злого безденежья, окрѵженный кредиторами н полнцейскими чиновні|ками, бывшій товарищъ Фокса и Виндгама занимался составленіемъ приблизительныхъ счетовъ о расходахъ на слѣдующіе выборы или нетерпѣливо ждалъ смертн котораго нибудь
изъ членовъ нижней гіалаты съ цѣлью поступить н а его мѣсто.
Эти неразѵмныя домогательства, соедпнившнсь со всегдаиіней гордостью Шеридана, еще болѣе иобѵждали его скрывать отъ свѣта отчаянное положеніе своихъ Ф іш а н с о в ъ . Обманываясь самъ, поэтъ
обманывалъ другихъ, на сколько позво.іяли то его силы. Рѣдко, рѣдк о , въ минуты нравственнаго просвѣтленія, онт» позволялъ себѣ
откровенное слово пли горючую слезу о своей прошлой славѣ, о
свонхъ настоящихъ страданіяхъ.
Наконецъ ві. іюнѣ 1816 года, одна небольшая статейка въ нзвѣстной газетѣ «Могпіп^ Розі» снова привлекла все вннманіе Лондона на когда-то знаменитаго поэта. Въ этой статьѣ (увы! даже и
въ ней видѣнъ былъ духъ партіи) разсказывалось о нищетѣ, болѣзни
и страданіяхъ «одного великаго человѣка, котораго гордая дѵша
изнемогаетъ, не рѣшаясь нскать помощи, просить ея ѵ своихъ неблагодарныхъ согражданъ!» — «Спѣшите — продолжалъ неизвѣстный корреспондентъ газеты — спѣшите окружить попеченіемъ, любовію постель умирающаго: это будетъ полезнѣе, нежели идтн за
его гробомъ во всемъ блескѣ погребалыюй пышности! Вмѣсто того,
чтобъ чрезъ нѣсколько дней жертвовать суммы на великолѣпные
похороны, лучше идитс и жертвуйтс часть вашего достатка, и спасайтс отъ смерти одного изъ знаменитыхъ согражданъ вашнхъ!» *)

Безъ догадокъ и поясненій, весь Лондонъ угадалъ, о комъ пдетъ
рѣчь. Всѣ газеты нерепечатали скорбное извѣстіе, и вся аристократія города бросилась къ Шеридановой квартирѣ. Ихъ высочества
герцогъ Иоркскій и герцогъ Аргайльскій явились иервыми, но ихъ
вниманіе предупреждено было заботливостью принца-регена, гораздо ранѣе появленія знаменитой газетной статейки. Часть долговъ
поэта уже покрылась чрезъ доставленныя его высочествомъ сѵммы, вгорое посОбіе, изъ того же псточиика, пошло на покѵпку вещей и медикаментовъ. Составитель статыі лгалъ, намекая на безпомощное положеніе Шеридана. Не отъ холода и голода ѵмиралъ
бывшій обвинитель Варренъ Гестингса. Желудокъ его, ослабленный,
или, вѣрнѣе, разрушенный годами излишествъ, не приннмалъ болѣе пшци. Усилія первыхъ врачей города не могли борогься съ
этимъ недѵгом7>. 7 іюля 1816 года Ричардъ Шериданъ скончался
на 65 году отъ рожденія.
Въ день, назначенный для погребенія великаго писателя, несмѣтныя массы народа наполнили все пространство между ДжорджъСтритомъ, гдѣ лежало тѣло покойиаго и Вестминстерскимъ аббатствомъ, послѣднимъ пріютомъ Шскспира, Джонсона и дрѵгихъ великихъ мертвецовъ. Великолѣинѣйшая изъ похоронныхъ процессій
двинѵлась къ храмѵ, имѣя впереди двухт> особъ королевской ф э миліп, н хъ высочсствъ герцоговъ Норкскаго и Суссекскаго, в ъ числѣ д р у г н х ъ лицъ, непосрсдственно слѣдовавшихъ за высокнмп посѣтителями, находились герцоп> Аргайльскій, маркизы Тэвистонъ
п Энгльси. ГІо сторонамъ гроба мѣста занималнсь герцогомъ БедФордскимъ, граф омъ Лаудерделемъ, граФОмъ М и л ь гр е в ъ , епископомъ
лондонскимъ, лордами Голлендъ и Сненсеръ, за гробомъ шлн всѣ
парламентскія, свѣтскія, литературныя и драматическія знаменитости Лондона, въ томъ числѣ поэты Мѵръ и Роджерсъ, лорды Джерси и Кевендишь, великій Джорджъ Каннингъ и наконецъ лордъМэръ города Лондона. Могила Шеридану была уже приготовлена
на самомъ лучшемъ мѣстѣ аббатства, въ углу поэтовъ, близъ
Гольдсмита, Эддисона и Джонсона. Вся церемонія сопровождалась
такой роскошыо и стоила такой суммы, что одна Францѵзская газета, описывая ее, выразплась очень остроумно: «изъ всего этого
слѣдуетъ, что литераторамъ надо ж и т ъ во Франціи, а для похоронъ умиратъ въ Англіи».
Подтвердить лн н намъ это горькое слово, пронзнести ли намъ

* ) С татойка э т а , ка къ п о т о м г о т к р ы л о с ь , писапа бы ла (коп ечн о б е з г вѣдома
Ш е р н д а н а ) одппмъ нзъ по л п ти ч е с кпх ъ егѳ свѳ р ствв ко въ , п и к о гд а нѳ п и т а в ш ш ъ къ

пем у особенпаго располож е вія. Авторъ ея, по всей в ѣ р о я тн о сти , не стол ь ко ж е л а іъ
сдѣлать добро п о э ту, ка къ кольнуть іі щ ѵ за б ы вш пхъ Ш ери д апа.

п и ж н ш іо в ъ

вслѣдъ за другими біограФами, строгое осѵжденіс на современниковъ Шеридана? Вонросъ кажется намъ тѣмъ сложнѣе и заиутаннѣе,
что изъ числа критнковъ и нсториковъ литературы, къ нему нодступавшихъ, рѣдкіе произносили свой приговоръ съ добросовѣстностью. Надъ трупомъ Шеридана, будто греки съ троянами надъ
трупомъПатрокла, боролись и теперь сражаются политическія нартіи,
до которыхъ намъ нѣтъ дѣла. Съ точкн зрѣнія практической вопросъ очень простъ: Шериданъ самъ погубилъ себя своей безпорядочной жизнью, и нпкакой законъ не предписываетъ госѵдарству
заботиться о позтѣ, который самъ о себѣ не заботится. «Таіепі
оЫі^е» — зта истина намъ кажется яснѣе дня, а непониманіе сказанной истины было прнчиной всѣхъ бѣдствій автора «Школы Злословія». Тотъ, кто зарываетъ свои таланты въ землю, позоритъ
свой зрѣлый возрастъ разгуломъ и лѣностью, кто въ тяжкія минуты на призывъ отсчества отвѣчаетъ мелочнымъ духомъ партіи
и пристрастіемъ къ жалкой интригѣ, не можетъ ни желать, ни надѣяться, чтобъ его печальнѵю старость окружили общимъ почетомъ. За славныя дѣла молодости, гробъ сго будетъ поставленъ въ
Пантеонѣ великихъ мужей; за безполезныс и постыдные годызрѣлаго возраста его имя будетъ вѣчно нроизноситься съ выраженіемъ
одного сожалѣнія. Кто утратилъ способность твердо стоять на
своихъ ногахъ, тотъ не пойдетъ далеко, хотя его и возьмутъподъ
руки.
Такъ слѣдуетъ смотрѣть бо.іыпинству публики на жнзнь и
смерть Ричарда Шеридана, но намъ кажется, что внимательный цѣнитель, ііристалыю вс.матриваясь въ главнѣйшіе періоды жизни
нозта н оратора, найдетъ сказать многос и противъ его соотечественниковъ. Съ той поры, какъ бывшій защитникъ иачалъ честнос ти, обвинитель сребролюбцовъ и грабнтслей пустился вредить
Питту и проповѣдывать нротивъ войны, которѵю Россія и Англія
замышляли протішъ революціонной Франціи, съ Ричардомъ Шериданомъ все было кончено: онъ обратнлся въ полнтическій нуль и нѵль
довольно зловредный; но не мѣшастъ нровѣрить, однако же, по какой
причинѣ померкъ этотъ свѣтлый разсудокъ и не было ли въотношсніяхъ оратора къ мипистсрству н отечеству какихъ нибудь особснныхъ причинъ, обусловливаюіцпхъ плачсвнѵю пере.мѣііу въ его
поведеніи? Намъ кажется (и мы высгавлясмъ свой выводъ какъ
одно нредположеніе), что соотечественники Шеридана и многіе его
иарламентскіс товарищи въ душѣ не могли нростить оратору словъ
и обвиненій, высказанныхъ. нмъ во врсмя Гсстингсова нроцесса.
Великобританія, издавна извѣстная по высокомѣрію н коварству

своей внутрснней н внѣшней политики, не могла ласково глядѣть
на людей, передъ всѣмъ міромъ раскрывшихъ злоупотребленія ея
администраторовъ, жадность ея капиталистовъ, безбожное обхожденіе англнчанъ съ слабыми и беззащитными народами. Боркъ,
Фоксъ и Шериданъ не могли быть популярными, хотя ихъ рѣчи
въ ВестминстеръТоллѣ приводили въ восторгъ слѵшателсй: восгорп> оставался восторгомъ, но когда приходилось считать барыши н получать дивидснды изъ остъ-индской компаніи, и тѳорін
и ф и л и п п и к и , недавно слышанныя, предавались забвенію. Питтъ,
какъ мы знаемъ, обладалъ честностью высокой и жаждалъ улучшеній по внутреннему управленію; но, начавши раззорительную-н
гяжкую войну, онъ не могъ продолжать своихъ реФ ормъ , нуждаясь
въ деньгахъ и поддержкѣ со стороны общественнаго мнѣнія. Эти
и многія другія прпчины произвели разъединеніе между талантлнвѣйшими и благонамѣреннѣйшимн людьми, разъединеніе тѣмъ
нлачсвиѣйшее, что вслѣдъ за ннмъ многіе изъ нихъ утратили
свой талантъ и свою благонамѣренность. Боркъ, Фоксъ и Шериданъ, какъ мы имѣли слѵчай видѣть, при огромныхъ, почтиодинаковыхъ способностяхъ, были одарены различными качествами сердца. Псрвый, вполнѣ великій умомъ и душою, сталъ превыше партій и сказалъ: «отечество прежде всего»; второй, человѣкъ минуты и добрыхъ побужденій, ораторъ «до конца ногтсй», захотѣлъ
говорить тамъ, гдѣ нужно дѣйствовать — и остался безполезнымъ.
Шериданъ, поэтъ причудливый и слабый по д у х у , ѵнизилъ и
себя, п свою дѣятельность «калкой борьбою, изъ высокихъ вопросовъ вынося одни сплетни и мизерные споры. Всѣ отъ него отстѵпились; всѣ прнзиалп его сѵпюствомъ пустымъ, пережившимъ свою
славу.
Но если Шернданъ былъ истинио безполезенъ въ дѣлахъ полипіки, изъ него, пока еще онъ былъ молодъ и свѣжъ духомъ, отечество могло извлечь другую пользу. ІІиттъ, всюду высматривая
честныхъ и безкорыстныхъ администраторовъ, сверхъ гого располагая многими мѣстами чисто хѵдожественнаго значенія могъ обезнечить будущность Шеридана и направить его талантъ на добро;
преемники великаго министра имѣли возможность сдѣлать то же.
Шериданъ былъ честснъ и ненавидѣлъ лихоимство; одно имя его
могло быть грозой для Варренъ Гсстингсовъ въ миніатюрѣ— Варренъ Гестингсовъ, которыми и понынѣ богата Англія. Вмѣсто подаяній бывшему драматургу и пировъ въ его честь, аристократія
,'Іондона лучше бы сдѣлала, еслибъ довѣрила Шеридану одну изъ
должностей, гдѣ бы онъ могъ дѣйствовать на пользу общую и на

дѣлѣ прюіѣнять с в о іі правила возвышенной чсстности. Все это,
повторяемъ мы, могло произойти только во врсмена зрѣлаго возраста нашего поэта; подъ старость онъ уже былъ и слабъ п ничтоженъ, но и тогда легко было бы подарить человѣку, столько тѣшившему публику, хоть какое нибудь номинальное ученое мѣсто съ
достаточнымъ содержаніемъ.
Англія не бережетъ своихъ великихъ людей. Обвиненіе это такъ
часто попторяется, что въ немъ должна быть своя частица истины.
Поэты, говорившіе ей правду въ лицо, не кончали своей жизпн
блистательно. Случай ли это или непріятная истина? Лордъ Байронъ, сказавшій въ двѵхъ вдохновенныхъ стихахъ: «о, еслибъмое
отечество знало, какъ его великое нмя ненавидимо цѣлымъ свѣтомъ!» не имѣетъ ни статѵи, ни памятиика въ Вестминстерскомъ
аббатствѣ; Шериданъ, разоблачившій всѣ недостойныя дѣла остъиндскаго управленія, нривезенъ въ аббатство на чужія деньги, въ
гробѣ, купленномъ чужимъ человѣкомъ!

ГЕОРГЪ КРАББЪ
И ЕГО ПРОИЗВЕДЕНІЯ.

В С ТУПЛ ЕН ІЕ.
Намъ нредстоигъ трудъ, саиый тяжелый, и, прнбавнмъ съ откровенностыо, самый отрадный изъ всѣхч> трудовъ, когда либо
пами прсдприни.масліыхъ. Іімя и творенія Георга Крабба, Міериса
и Говарда ноэзіи, христіанина и утѣшителя менышіхъ своихъ братій, человѣка сосредоточившаго въ своихъ вдохновеніяхъ все величіе здравой, хотя н сѵровой <і>илантропіп, почтп неизвѣстны внѣ
его отечества. ІІнсатель, удивлявшій полетомъ своего генія Вальтеръ-Скотта п Байрона, дѣятель трехъ поколѣній, получившій
дань хвалы отъ Самуила Джонсона, Томаса Мура и Вилльяма Теккерея, первый труженнкъ на поприщѣ сближенія своей родной словесности съ гізображеніемъ дѣйтвителъной ж и зн и , неизвѣстенъ
ни у насъ въ Россіи, ни въ Гсрманіи, ни во Франціи. Это странное молчаніе нашихъ и иноземныхъ крптиковъ о самомъ н а ту ральномъ нисателѣ нашего столѣтія, мы не обинуясь прнпіісываемъ случаю, и ничему другому. Недавнее знакомство образованной Европы съ англійскою словесностью часто пораждаетъ такіе
случаи, можетъ быть, болѣе достойные названія промаховъ. Пока
иопулярнѣйшія творенія Чаусера, Беніана, Форда, Босвелля, де-Фо,
Вальполя, Роджерса, Кольриджа, Крабба считаются чѣмъ-то заповѣднымъ для чужестранца, пока біограФІя Джонсона не переведена на всѣ языки, пока этюды Сиднея Смнта читаются только въ
Англіи и въ Америкѣ, никто изъ насъ не имѣетъ права сказать,
что его соотечественники знакомы съ дѣятельностью самыхъ замѣчательныхъ англійскихъ ппсателей. По мѣрѣ силъ нашихъ стараясь быть путеводителямн русской публики въ этой еще новой

для нея области, мы долгомъ считаемъ сообщить ей о причипахъ,
побудившихъ насъ прнступить къ писателю, до такой степени трудно переводимомѵ, какъ Краббъ, авторъ -Деревни», «Сельскихъ
Сказокъ», «Мѣстечка» и «Метрическихъ Списковъ». Главнымъ
поводомъ къ началу труда нашего слѵжило несомнѣнное тождество
въ направленіи Георга Крабба и всей современной европейской
словесности. Реакція противъ высокопарной ндеализаціи въ искусствѣ есть одна изъ лучшихъ заслѵгъ нашего столѣтія — сила
и законность этой реакціп сказывается въ ея повсемѣстности.
Всюду, гдѣ литература составляетъ любимое достояніе народовъ,
видна эта реакція. Небывалые герои, хитросплетенныя событія,
злодѣи въ Гарольдовомъ п.іащѣ, жизнь, освѣщенная яркимъ свѣтомъ, давно псчезли, уступивъ мѣсто людямъ изъ тѣла и крови,
событіямъ простымъ, сценамъ правдивымъ и не преѵвеличеннымъ.
Краббъ, съ его популярнымн произведеніями, былъ родоначальникомъ этой реакціп въ Англіи, точно такъ же, какъ, напримѣръ,
Гоголь въ Россіи. У Крабба илѣлнсь свои товарищи, даже свои
предиіественнпкіі, но, благодаря своей силѣ и цѣлости взгляда,
онъ представляетъ самую замѣтную Фіігуру между реалистами своей родной словесностн. Этой заслуги еще мало: поэтическій реализмъ Крабба (какъ оно почтн всегда бываетъ у истинныхъ геніевъ) далеко опереднлъ реализмъ всѣхъ его послѣдователей, превзошелъ его какъ здравостью направленія, такъ и той высокой теплотой чѵвства, безъ которой реалпзмъ становится ѵзокъ н удѵш.швъ. Пѣвецъ прозаической дѣйствнтелыюстн, горя и страданій,
нелицемѣрный облйчитель пороковъ своей родины, такъ обильной
иорокамн, Краббъ вмѣстѣ съ тѣмъ другъ человѣка н по дѣламъ
своимъ, и по смыслу свонхъ пѣснопѣній. Онъ христіанинъ, чуждый сантиментальной Фіілантропіи, строгій благотворитель, чѵждый
слезливости; онъ другъ всѣхъ страждуіцихъ и обременеішыхъ, но
врагъ утопіи, врагъ мизантропическихъ болтуновъ въ поэзіи. Даже въ страницахъ безотраднаго содержанія, изображая намъ ни
чѣмъ не смягченныя картнны страданій человѣчсскихъ, Краббъ
сказьшается ноэтомъ-практикомъ. Всюдѵ бьется нѣжное сердце,
хотя н закаленное горькпмъ опытомъ, всюду виденъ намъ мужъ
вѣры и твердости, глядящій на жизнь какъ слѣдѵетъ мужу, прожившему свой вѣкъ не напрасно. Жизнь Георга Крабба, противоиоставлсиная его ноэзіп, нредставляетъ намъ контрастъ въ высшей стененн поучителыіый. Вслѣдствіе своей нѣжной натѵры и
горсстей, перснесенныхъ въ юности, нашъ поэтъ жилъ носреди
ежсминутныхъ увлеченій сердца, разбрасывая неимѵщимъ свой не-

большой достатокъ, нредаваясь необузданной благотворительности
и миого разъ ошибаясь въ добрыхъ своихъ дѣлахъ; одннмъ сло-

вомъ, въ частной своей жизни онъ былъ но временамъ сантименталенъ и нѣженъ. Но когда священный огонь вдохновенія загорался въ его груди, когда приходила минута творчества, скромный
н нѣжный пастырь душъ, благодѣтель своего крошечнаго прнхода
становился на олнмпійскія вершины, доступныя только первокласснымъ мыслителямъ. Весь міръ раскидывался передъ его безпристрастнымт. окомъ, и въ этомъ мірѣ для ноэта не было ѵголковъ
особенно милыхъ или особенно нснавнстныхъ. Мужъ дѣла, а не
сантименталыіаго слова, Краббъ вндѣлъ дурныя стороны чсловѣка и въ хижинахъ, и въ чертогахъ, понималъ добро въ сердцѣ селянина и въ сердцѣ вельможи, ѵважалъ людскія страданія, но не
облекалъ ихъ въ гсройство. Онъ описывалъ жизнь во всей ея наготѣ и прозѣ, твердо вѣрѵя, что все иосланное намъ Творцомъ
нашимъ, есть поэзія, и это основное убѣжденіе давало ему безпредѣльнѵю силу. Оттого въ его сочиненіяхъ не найдете вы ни
моральныхъ Фразъ, ни Фіілантроннчсскихъ воззваиій ни сбилыю
нроливаемыхъ слезъ, ни карающаго юмора, ни напыщеиной торжественности. Онъ спокоенъ дажс у постелн умирающаго, вѣчная разлука двухъ любящихся сердецъ не вызываетъ слезъ на
глаза поэта, онъ постоянно твердъ и какъ будто безстрастснъ, но
это безстрастіс великаго хирѵрга посрсди своей клиники.
ІІо нашему личному убѣжденію, котораго мы не смѣемъ навязыватыіи читателямъ, нн цѣнителямъ искѵсства, реальное направленіе въ словссности нашего времени какъ рѵсской, такъ и чужестранной, зашло слишкомъ далеко, даже переступило границы
нсевдо н ультра-реализма. Натуральность направленія и нспризнаваніе жизненной поэзіи у насъ ста.іи почти синонимами, какъ будто бы писатель новаго иоколѣнія пмѣетъ возможность, по своему
произволу отбросить изъ жнзни человѣческой ея здраво-идеальную, возвышенную сторонѵ! ІІротивъ названнаго недостатка надо
бороться и бороться неотстуннымъ образомъ. Кому не огіротивѣли и въ англійской, н въ русской, и во Французской литератѵрѣ
эти дагеротинныя изображенія мелочей жизни, эти бѣдные скиццы, не проннкнутые ни одпой свѣтлой идеей, этотъ преднамѣренно сатнрическій взглядъ на все, что сѵщсствѵетъ на свѣтѣ? Злоупотребленіе идеалыюй поэзін можетъ создать Новалиса, злоупотребленіе рсализма ис въ силахъ создать ничего, кромѣ ШамФлёри, Лсвера и имъ подобныхъ дагеротипистовъ. Для того, чтобъ
обуздать иотокъ ложной натуральности, полезнѣе всего изѵчать

геній здраво-натуральныхъ нпсателсй, мсжду которыми Краббѵ,
безъ сомнѣнія, принадлсжитъ первое мѣсто. Если бы кориФси
францѵзской псевдо-класснческой школы были знакомѣе съ Гомеромъ п греческпми трагпкамн, пмсна которыхъ такъ часто ими
употребляются попѵстому, свѣтъ можетъ быть не видалъ бы трагедіп съ трсмя едпнствами, «самой забавиой Ф а р с ы , когда либо
придуманной человѣкомъ *)»! Еслибъ поэты-лекисты, поставишпіе
ссбѣ въ обязанпость воспѣвать одну дѣйствительность и писать
языкомъ разговорной рѣчи, знали наизустъ Крабба и Борпса, мы
не віідали бы н іі основанія, ни иаденія каррикатурной школы, погубившей столько силыіыхъ талантовъ, и столько .іѣтъ бывшей
посмѣшшцемъ своей роднны, въ ущербъ интерссамъ поэзіи и просвѣщенія.
ІІріятно дѵмать, однако же, что настоящій нашъ трудъ будетъ
не однимъ противодѣйствіемъ тому, что имѣется ложно-реальнаго
въ нашей родной и такъ дорогой всѣмъ намъ русской словесностн. Возвышенныя пѣсни Пушкнна еще звѵчатъ въ памятн нашей, н самъ Гоголь, на зло многимъ изъ своихъ подражателей,
не увлечетъ насъ къ псевдо-реализмѵ, ибо самъ полонъ реализма
нстиннаго, да сверхъ того безпрестанно озаряемаго теплымъ лучомъ поэзіи. Въ первоклассныхъ дѣятеляхъ настоящей нашей литератѵры, мы находнмъ по частямъ то направленіе и ту поэзію,
которымн ярко отличается вся масса Краббовыхъ произведеній.
Они могутъ учигься у Крабба, ііо не иснравляться, читая Крабба.
Щадя скромность высоко-уважаемыхъ товарищей нашихъ, мы не
назовемъ ни одного нзъ современныхъ рѵсскихъ литераторовъ, о
которых'1, мыпостояпно думали, составляя этюдъ, нынѣ прсдлагаемый читателю. ІІѵблика сама увидитъ сродство великаго иноземнаго иоэта, съ нѣііоторыми изъ нашихъ современныхъ дѣятелей,
іі еще разъ убѣдиться въ томъ, что добро, нравда и художественность одннаковы во всѣхъ вѣкахъ н у всѣхъ народопъ.
I.

1’ о ро д о къ А льд боро. — М ѣс тн о с ть и ж и т е л і. — Д урпая слава. — СемеНство К р а б бовъ. — 1’ еор гъ Кра бб ъ ста р ш ій . ■— П о э гъ Г е оргъ Краббъ и е го б ратья. — М о р с к іе виды . — П р и т о и ы бродягъ и ко итра ба н дистовъ . — С мѳрть дочери Крабба
ста р ш а го . — П р огулка по водѣ. — И с т о р ія д ѣтств а. — В о сп и та и іе н о э т а , вліяоіе
и ѣ с т н о с ти а п р о в іш ц іа л ьи ы хъ иравовъ.

Во всякомъ, самомъ населенномъ н образоваііномъ государствѣ
находятся нустынные, забытые, заброшенные н очень часто зло* ) М ерсье.

вѣщіе уголки, о существовапіи которыхъ имѣетъ понятіе только
малая часть неутомимыхъ туристовъ. ГеограФъ не знаетъ что сказать о такомъ уголиѣ, иромышленникъ заѣзжаетъ туда неохотно,
иноземсцъ считаетъ его пустымъ пятномъ на картѣ, грустной пустыней въ сердцѣ цвѣтѵщаго края. Однимъ изъ такого рода печальныхъ уголковъ былъ въ половннѣ прошлаго столѣтія англійскій городъ Альдборо *), нынѣ извѣстный каждому любителю изящной словесности, и сверхъ того знамеиитый своими морскими ваниами. Воображеніс. захандрпвшаго поэта не въ силахъ создать пейзажа грустнѣе того, носреди котораго лежалъ бѣдный городокъ
съ его двумя параллельньши и немощенными улицами, междѵ рядомъ голыхъ возвышенностей и несчаной отмелью, далеко уходпвшей въ сѣрыя волны нѣмецкаго моря. Отъ вѣчнаго прибоя воды
н спльныхъ морскихъ ириливовъ, весь бсрегъ па необозримое пространство былъ засыпанъ пескомъ и морскимн раковинамн. Часть
города, ближайшая къ водѣ, давно уже разрушенная наводненіемъ
и ннкогда не возстановлясмая, лежала кучей гнилыхъ развалинъ.
Безплодность степн, кое-гдѣ псресѣченной тощнми лѣсами, отгоняла отъ города земледѣльцовъ, а отсутствіе этого спокойнаго
класса населенія, дѣлало окрестностн Альдборо мѣстомъ онаснымъ.
По берегу моря, въ несчастныхъ хижинахъ, гиѣздились семейства
сумрачныхъ людей, днемъ ловнвшнхъ рыбу, а по ночамъ отправлявшихся на разные таинственные промыслы, часто оканчивавшіеся дракой съ таможенною стражею или ограбленіемъ какого
нибѵдь запоздалаго путника. Никго не ѣздилъ по берегу безъоружія, іі можетъ быть, самый видъ этихь мѣстъ еще усилнвалъ ихъ
дѵрную славѵ. Носіілись слухи, что въ бурныя ночи, но скаламъ
около города зажигались Фальшивые маяки, что экиііажи судовъ,
разбпвавшихся илн садившнхся на мсль, были убиваемы ворами и
что много кровавыхъ исторій случалось посреди пустыии, будто
нарочно устроешюй для дѣлъ такого рода. ІІа сколько имѣлось
правды въ подобныхъ слухахъ, рѣшнть трудно, но съ достовѣрностью можно сказать, что за сто лѣтъ назадъ городокъ Альдборо
считался дурнымъ и безпокойнымъ уголкомъ Англіи. Населеніе его,
кормнвиіееся контрабандой, а можетъ быть и еще худшіши средствами, отличалось буйствомъ, невоздержностью и неповиновепіемъ. Это былъ какой-то приморскій Соііг (Іе§ Мігасіез, посрсди
котораго жило иѣсколько честныхъ семействъ, затеряиныхъ въ
грязи, скукѣ и окрѵжающемъ нхъ безчннствѣ.
* ) Въ гр а ф ств ѣ суф ф о л ькско и ъ .

Въ чиелѣ порядочныхъ людей, отчасти уже огрубѣвшихъ отъ
безнрестаннаго столкновенія съ своимн буйными сосѣдямн, считался въ 1754 годѵ нѣкто Георгъ Краббъ, сборщикъ нодатей по
соляной части (8ак-МазІег), въ юности своей занимгівшій должность
приходского школьнаго учителя въ ОрФордѣ, а впослѣдствіи вступившій на службу по таможнѣ. Фамилія Краббовъ считалась едвали не древнѣйшею въ Альдборо, хотя уваженіе, какимъ она пользовалась въ городѣ, основывалось ие столько на ея древности,
какъ на томъ обстоятельствѣ, что всѣ Краббы, безъ исключенія,
были людьми атлетическими, вспыльчивыми н тяжелыми на руку.
Съ Георгомъ Краббомъ, о которомъ здѣсь говорится, шутнтьбыло
опасно, хотя по своей должности, онъ не могъ пользоваться лю
бовью городского населенія. Не разъ, служа при таможенной стражѣ, ловилъ онъ на дѣлѣ воровъ н смогглсровъ, не разъ его огромные кулаки н толстая палка возстановляли порядокъ на улицахъ
или казнили нарушителей общаго снокойствія. Въ городѣ, нами
описанномъ, кулачное нраво всегда пользовалось ѵваженіемъ н
вотъ причина, по которой старый, сердитый Георгъ Краббъ считался дрѵгомъ и какъ бы заступникомъ всѣхъ мирныхъ сосѣдей.
Въ семьѣ своей онъ являлся такимъ же богатыремъ какъ въ пакгаузахъ нли на дозорѣ; его честность и прямота не мѣшали емѵ
быть тяжелымъ семьяниномъ, повелительнымъ мужемъ и отцемъ
крайне-взыскательнымъ. У Георга Крабба было трое сыновей и
двѣ дочери, изъ которыхъ одна умершая въ младенчествѣ; старшему изъ его дѣтей, тоже Георгу по имени, предстояла честь быть
великимъ поэтомъ н прославить имя Краббовъ въ отдалснныхъ
поколѣніяхъ. Онъ родился въ 1754 году, наканунѣ Рождества
Христова, въ старом ь домѣ, нынѣ почти разрушенномъ прилнвамн.
Домъ этотъ имѣетъ Форму древнѣйшихъ англійскихъ домиковъ, съ
верхнимъ этажемъ, выдавшимся далеко впередъ и крошечными
створчатыми окнами, придающими крайне унылый видъ всему
строенію. Сгарикъ Краббъ, какъ читатель, вѣроятно, догадывается,
не ирннадлежалъ къ числу людей богатыхъ. Нн средства денежныя, ни собственное развитіе не позволяло ему много думать о
восиитаніи своихъ ребятишекъ. Дѣти по цѣлымъ днямъ бродили
на свободѣ, играли на берегу моря, иомогали отцу складывать тюки въ пакгаузъ н ловилн съ ннмъ рыбу, при чемъ маленькій
Георгъ, неловкій и задумчивый, нолучалъ толчки н названія самыя
неласковыя. Вообще онъ счнтался глѵгіымъ мальчнкочъ, и, благодаря своей ренутаціи, могъ дѣлать, что хогЬлъ, бродить, гдѣ хотѣлъ н мечтать о чемъ ему было угодно.

Печальныя картины — говоритъ намъ сынъ и біограФ ъ поэта—
о ткры вали сь передъ маленькимъ Георгомъ во время егоодинокихъ
прогулокъ. Слѣдя за всѣми произведеніями отца моего, не трудно
подмѣтить съ какой силою врѣзались на вѣки въ его память
окрестности городка, нолузатопленнаго въ пескѣ и морѣ, населеннаго угрюмыми и буйнымп жителями, дико глядѣвшими на всякаго
нріѣзжаго, безпрестанно дравшимнся на ѵлицахъ и нерѣдко нарушавшими тишину ночи криками иьянаго веселія. Городокъ стоялъ
на отмели, состоявшей изъ трехъ, рѣзко отдѣлявшихся нолосъ:
одна устилалась камнями, выброшенными изъ моря; вторая, ближайшая къ водѣ, изъ раковинъ и морскихъ растеній; третья изъ
мелкаго и твердаго песку. Довольно много барокъ и рыбачьихъ
судовъ стояло у берега, п въ близкомъ отъ него разстояніи, возлѣ
угрюмаго зданія ратуши-(единствениаго болыпого зданія въ городѣ), съ озабоченнымъ видомъ ходили груипы моряковъ и рыболововъ, поджидая вѣтра или сигнала для отправленія изт> негостепріимнаго края.
Правду сказать, и весь окрестный ланд ш аФ тъ не отличался
ііріятностью: кой-гдѣ выглядывали бѣдныя безплодныя Фермы, иосреди жалкого песчанаго грунта мѣстами подернутаго тощей травою, возвышалнсь деревья въ маломт> количествѣ, да и т ѣ были
почти засушены морскимъ вѣтромъ. Строки при н а ч а л ѣ поэмы
«Деревня» о б р и со в ы в а ю тъ край съ обычною ясностью Краббовыхъ
произведеній:
Сперва идетъ вересковая ноляна, кое-гдѣ поросшая чахлымъ кустарникомъ,
Изъ которой сосѣдніе бѣднякп берутъ легкій торфъ, чтобъ согрѣваться,
За ней тянется длинная полоса горючаго песку (Ьагпіпд: запсі),
На которой жидкій хлѣбъ шевслитъ своими полузасохшими колосьями.
Колючія сорныя травы, паііерекоръ всѣмъ усиліямъ и заботамъ,
Рвутся изъ-подъ землн и вторгаются въ блѣдно-полинявшую рожь;
Тамъ и сямъ огромный репейппкъ далеко раскидываетъ свои колючія руки
И грозитъ войной маленькимъ оборваннымъ ребятишкамъ.
Рѣка Лльда, подходя доволыю близко къ морю, дѣлаетъ крутой поворотъ и льется почти параллельно морю нередъ своимъ
впаденіемъ около ОрФорда — проетранство между взморьемъ и
рѣкою все состоитъ изъ болотистой степи. Одно только море отча-

сти скрашивало всю картину, и консчно Краббъ, какъ большая
часть поэтовъ его родины, былъ вѣчнымъ поклонникомъ моря и
надо прибавить, безпримѣрнымъ его живописцемъ.
Я отдалъ океану (говоритъ одинъ изъ его героевъ)
И мое сердце, и мои думы, безпокойныя какъ волны.
Я бѣжалъ къ толпамъ, собиравшнмся у берега,
Слушалъ ихъ рѣчи и слѣдилъ за хлопотами мореходцовъ.
Мнѣ жоны матросовъ съ охотой сообщали
Исторіи о буряхъ, нро которыя съ охотой вспомннаютъ людп, вырвавиііеся изъ опасности.
Ни одинъ корабль не разбивался въ соі;ѣдствѣ,
Котораго бы я не зналъ полной исторіи.
Я любилъ ходить тамъ, гдѣ никто не ходилъ прежде меня;
Между скалами, громоздившимися по берегу,
У меня были любимыя мѣста, гдѣ я стоялъ по часамъ,
Слыша только плееканіе океана, набѣгавшаго на берегъ.
Этого звука не нарушалъ никто, только пзрѣдка
Вскрикивалъ сѣрый куликъ, перелетая съ мѣста на мѣсто...
Ничтожнѣйшій и величайшій изъ людей имѣютъ равное право
Глядѣть на океанъ — блистателыіѣйшую страшшу въ книгѣ прнроды!
Какъ радостно въ тихій лѣтній вечеръ,
Въ тотъ часъ, когда отступающія волны оставляютъ широкііі берегъ,
Поджидать, стоя на мелкомъ и тсердо-сплотившемся пескѣ,
Какъ обнаруживаются и блещутъ нзъ-подъ воды богатства моря —
Яркія, розовыя раковины, группами осѣдающія на землю;
Загадки для ученыхъ, смѣшеніе жизни съ нрозябеніемъ, растенія
съ камнемъ,
То представляюіціяся огромными нескладными массами, то
Маленькими блссгящимн точками, снособнымп помѣститься наженскомъ кольцѣ;
Издѣлія божествеішой руки, нревосходящія топкостью и прелестыо
Всѣ чудеса, когда либо сдѣланныя рукой человѣка!
И дажс зимой, какіе чудные внды иредставляетъ намъ море,
Когда вся окрестность задымляется опаловымъ гѵстымъ туманомъ,
Когда вы ясно слышите голоса вблизи находящихся рыбаковъ,
Не различая ни ихъ, ни мѣста занятаго ихъ лодкой —
Ничего кром ѣ ііолузакрытой Фигуры человѣка на кормѣ.

Все заволоклось кругомъ; горизонтъ вашъ сжимается и съуживается;
Ребятишки, кидающіе круглые камешки въ воду съ берега,
Иопадаютъ ими въ мачту невидимо-проходящей барки
И лоцманъ угрюмо выкрикиваетъ бранное слово,
Не видя съ кѣмъ бранится и кто бросилъ камешекъ въ его лодку.
Пріятно во время тѵмана слѣдить за сѣтью, которую возлѣ тянутъ:
Въ глазахъ мелькаетъ узелъ за узломъ, иока наконецъ скроется
п о с л ѣ д н ій и з ъ ІШ ХЪ,

И вслѣдъ за нимъ, будто изъ дыма, выплываетъ челнокъ,
Нарушая тишину всплескомъ веселъ, съ которыхъ падаютъ капли воды.
II въ ушахъ снова отдается близкій звѵкъ человѣческаго голоса
Сообщающій что-то печальное всей веліічавой сценѣ.
Мы съ намѣреніемъ остановились надъ описаніемъ морскихъ
сцснъ (много подобныхъ намъ предстмітъ встрѣтить въ твореніяхъ Крабба), ибо нашъ ноэтъ не могъ жить безъ моря. Слѣды
дѣтскихъ впечаглѣній преслѣдовали его всю жизнь съ необыкновенною снлою. Но не слѣдуетъ думать, чтобъ одно море и одна
мрирода привлекали къ себѣ сердце молодого мечтателя. Съ юноінескихъ лѣгъ онъ ѵже умѣлъ наблюдать и изучать человѣка.
Жизнь горожанъ Альдборо не могла назваться нзящною, даже
сноііойною, но, но крайней мѣрѣ, она не была замкнутой жнзнью.
Сыну старнка Георга Крабба былъ всюдѵ удобный достѵпъ, и въ
пріюты ннщеты и въ тихія жилища небольшого числа* мирныхъ
носелянъ, и въ полуразрушешіые пріюты контрабанднстовъ и на
суда предпріимчивыхъ рыбаковъ. Самъ онъ, въ послѣдующихъ
своихъ письмахъ не одшіъ разъ говоритъ, что многимн изъ лучшихъ своихъ каргинъ онъ обязанъ дѣтскимъ наблюденіямъ и воспоминаніямъ. Вотъ, напримѣръ, великолѣпный отрывокъ изъ поэмы
«Метрическій списокъ», отрывокъ, ясно обрисовывавшій бытъ населенія той части городка, которая когда-то была разрушена наводненіемъ.
Войдемъ... Нечего отворачивать глазъ и бояться дурного запаха:
Истинный врачь не остановится передъ неопрятной палатой.
Смотпи, сколько валяется на нолу тряпицъ и щепокъ,
Сколько корокъ н объѣдковъ на этомъ поломанномъ ящикѣ,
Какимъ пѵшпстымъ слоемъ лежитъ пыль на нодоконннкѣ,
Сколько ея на иерекладинѣ кровати, нерадиво раздѣленной на двое
Перегородкой изъ дранокъ, обклѣенныхъ бумагой или засаленнымъ
пологомъ!

На постсли, изъ-иодъ груды лохмотьевъ, когда-то носимыхъ
Мужчинами и женщинами безъ разбора, а теперь брошенныхъ совсѣм ъ ,

Маленькос дитя тихо высовываетъ свою головкѵ;
Болтунья-мать забыла о ребенкѣ: она ушла къ сосѣдямъ
Толковать о новостяхъ и жаловаться на нужду, въ которой сама
вин ов ата.

....... Въ комнатѣ нс отыщемъ мы ни самопрялки, ни шерсти,
Но здѣсь колоды картъ, набранныя изъ разныхъ игръ.
Книгъ тоже не водится, вмѣсто ихъ по стѣнамъ наклѣены баллады
Болынею частью ненристойныя и ругательныя;
Пара разрозненныхъ пистолетовъ, сѣти и багры,

Большая бутыль, ио ночамъ воровски наполняемая голландскимъ
ядомъ,
Какіе-то инструменты страннаго вида, съ проволоками,
КаФтаны, шляпы, и парики для переодѣванья но ночамі,,

И толстыя палки подозрительно глядящія.
.... Около каждаго дома есть клочекъ земли когда-то огороженной;
Нынче заборы развалились н на землѣ ничего не посажено;
Посреди сорной травы торчатъ гіни срубленныхъ липъ, да одичавшіе кусты крыжовника;
На голой поверхностн, подъ кустами, валяются трубки и разбитыя
бутылки,
Гнусные клоки бумаги и карты, разорванныя въ минуту бѣшенства.
На отихъ дворикахъ воспитываетъ бѣдную свою птіщу любитель
пѣтушьихъ боевъ,
Здѣсь онъ подстригаетъ ей золотнстыя крылья и прицѣнляетъ ей
острую сталь къ лапѣ,
Кормитъ всныльчивое жнвотное пряной ніііцей
И здѣсь же разсыпается въ крикахъ и проклятіяхъ во время боя.
Пробитая до мозга, съ выцарапанными глазами,
Побѣждеиная птица должна биться до самой смерти,
Шатаясь и оступаясь при каждомъ слабомъ ударѣ;
И когда она падаетъ, безчувственный дикарь съ нроклятіемт>
Срываетъ съ нея оружіе, запятнанное кровью,
И ругаетъ несчастное созданье, которое нроиграло игру
И только пролило свою кровь для его грубой прихоти!
Вотъ посреди какихъ сценъ и какого быта воспигывался одинъ
изъ величайшихъ поэтовъ нашего столѣтія, одииъ изъ пламеннѣйшихъ Филантроповъ и кротчайшихъ смертныхъ но духу. Въ домѣ

отца своего малснькій Георгъ вндѣлъ мало радостей, тѣмъ болѣе,
что собственныя его наклонности нисколько не подходили къ наклонностямъ всего семейства, составленнаго изт> людей здоровыхъ,
дѣятельныхъ и отчасти грубоватыхъ. Въ первые годы Краббова
дѣтства вся семья пережпла одно великое огорченіе, тяжкое само
по себѣ, да сверхъ того худо перенесенное. Меньшая изъ дочерей
старика Крабба, тихій и милый ребенокъ, болѣе всѣхъ любимый и
отцемъ и матерью, умерла послѣ мучптсльной болѣзни. Весь домъ
былъ повергнутъ въ ужасъ поведеніемъ хозяина и главы семейсгва во время катастроФы. Одаренный душой страстною, но необузданно-пламенной и мало смягченной примѣрами самообладанія, старый Георгъ, весь отдавшись отчаянію, довелъ его до предѣловъ
страшныхъ н унизительныхъ. Оплакивая свою малютку, онъ бранилъ и обижалъ оставшнхся ребятишекъ, не скупился на толчки
и побои, запугивалъ свою предаиную женѵ н изнурившись въ силахъ, поддерживалъ себя крѣнкими напитками, становясь еще строптивѣе въ часы оиьяненія. Кризисъ длнлся весьма долго.и конечно,
долѣе всѣхъ показался онъ бѵдущему поэту, никогда не счнтавшемуся любимымъ членомъ семейства. За недѣлямн безумія послѣдовали для отца мѣсяцы меланхоліи и цѣлые годы мрачнаго настроенія духа, изрѣдка прерываемые проблескамн буйной веселости.
ГІристрастіе къ крѣпкимъ напиткамъ, какъ имѣли мы слѵчай
сообщать читателямъ предыдуіцихъ нашихъ этюдопъ, — было
гогда грѣхомъ повссмѣстпымъ въ Англіи, п жители Альдборо въ
эгомъ отношенін отличались отъ своихъ соотечественниковъ тѣмъ
только, что во хмѣлю были буйнѣе и задорнѣе. Однимъ изъ самыхъ
живыхъ дѣтскихъ воспоминаній нашего ноэта было воспоминаніе
о неболыной поѣздкѣ по р ѣкѣ Альдѣ, окончившейся довольно печальнымъ образомъ. Отецъ его любилъ рыбную ловлю, и, извлекая
изъ нея нѣкоторую выгоду, весьма не лишнюю, при ограниченныхъ доходахъ семейства, построилъ себѣ маленькую лодку для
катанья на парѵсахъ. Собраніе дрѵзей семсйства рѣшилось отпраздновать нріобрѣтеніе пикникомъ, тіроплывшн въ лодкѣ до ОрФорда,
іюобѣдавши тамъ н воротившись домой ночью. Ио усилснной
нросьбѣ мистриссъ Краббъ, маленысого Георга помѣстили въ число
нассалгировъ. ГІри восходѣ солнца, плаватели покинули берегъ,
маневрируя но іиирокой водной поверхности, рѣзвясь и затягивая
веселыя пѣсни. Но нусть самъ поэтъ разскажетъ намт> впечатлѣнія
дня, такъ долго ждапнаго н гакъ много обѣщавшаго *).
* ) В ъ р у к о п н с и , о о т а в іе н н о й К рабб ом ъ н напечатапноП п о гл ѣ его см е р ш въ
4 8 5 1 годѵ, съ Л оидоиѣ.

Сладки казались мнѣ дыханіс утра и тихос утреннее тсченіе!
Лодка наша скользила по мѣстамъ, гдѣ только могутъ плыть
Самыя небольшія лодки. Поминутно причаливали мы къ берегу той
или другой стороны.
Т о было истинное наслажденіе, псрвснецъ моихъ радостей. Старшіе
рѣшили такъ:
«Надо взять ребенка, ему будетъ больше всѣхъ весело:
«Дѣти всегда радуются духомъ, когда имъ позволяютъ
«И веселиться и трудпться вмѣстѣ съ взрослымъ человѣкомъ».
Малиновки, сидя на прибрежныхъ кѵстахъ чирикалп такъ сладко,
Что ихъ пѣніе казалось моему юному слуху слаіцс соловьинаго.
Все вокругъ глядѣло раемъ, потому что внутри меня
Жило сладкое чувство, неомраченное ни грѣхомъ, ни заботой.
Къ сожалѣнію, какъ въ большей частп земныхъ дѣлъ, лучшей
частью прогулки оказалось ея начало, ибо поэтъ продолжаетъ:
Когда солнце начало клоннться къ низу,
Счастье, которымъ я дышалъ все утро, какъ бы пзъ меняизчезло.
Мущины выпили много віша для возбѵжденія апнетнта,
Отяжелѣвши отъ него, выпнли для того, чтобъ развеселиться,
Потомъ выпили для удовольствія, потомъ для возбѵжденія силъ.
Дѣти лѣниво играли рулемъ и около веселъ,
Женщины всего нугающіяся, стали проситься на берегъ.
Затѣялись ссоры, н миръ не улыбался намъ до тѣхъ поръ,
Пока на похолодѣвшей водѣ не разослался слабый свѣтъ
Потухнувшаго дня, н не возвѣстилъ намъ, что веселый день конченъ.
Много подобныхъ ощущеній извѣдалъ я, обогатившись годами,
Многое въ жизші такъ начиналось и такъ оканчнвалось!
Долго-жданная радость, вставая какъ ясное утро,
Укрывалась отъ глазъ и къ концу дня застилалась тѵмаиомъ.
ІІо всей вѣроятностн, не одннъ этотъ разъ ребенку не удавалось съ успѣхомъ «веселиться и трудиться наравнѣ съ взрослымъ
человѣкомъ». Онъ самъ разсказывалъ своему сыну, какъ отецъ,
взявінн его съ собой на рыбную ловлю, прогналъ его назадъ съ
такими словами: «ты дуракъ и всегда дѵракомъ останешься. II
Бобъ *) и Джонъ **) и Уилль ***) къ чему нибудь годятся, а изъ
* ) Р об ер т Краббъ велъ т ор гъ сте кл о м ъ , п 1834- году (во время изданія
•біо гра ф ін его брата) ж ил ъ, удалясь отъ дѣлъ, въ Соутвольдѣ.
* * ) Джокъ Краббъ, вп о сл ѣ д ствіи леИ тенаптъ ко р о л е вска го ф л о т а , остаиивъ
сл уж б у, едѣлался ка пп таиом ъ л и в ер пул ьскаго невольоичьяго судпа (тогда ещ е торгъ
негра м и бь и ъ дояволенъ). Въ одинъ взъ п е р с ѣ зд о и ъ , н е гр ы возмутились, овладѣли
аораблем ъ, н посадивъ ка п ита иа со всѣм ъ э кипаж ем ъ въ б а р к а с ъ , п усги л и иа волю
О ке а иа. Съ т ѣ іъ поръ нѳ бы ло г.луховъ о Д жонѣ К рабб ѣ.
***) Вшліамъ Краббъ за м ѣ ч а те іе а ъ по своей ж и зн и , исполи енной пр и кл ю -

такой вещи (іЬіп#) какъ ты, никто не сдѣластъ чего нибудь путнаго».
Но къ чести старика Георга надо прибавить, что онъ позволялъ
себѣ подобныя выходки только въ минуты вспыльчивости. Старикъ
нс даромъ когда то исправлялъ должность школьнаго учителя. Онъ
нривыкъ возиться съ мальчнкамн и отличать въ нихъ зародыши
будуіцихъ способностей *); для него задумчивость маленькаго Георга не всегда была признакомъ несиособности, и рано загорѣвшаяся страсть дитяти къ чтснію не казалась вредною страстью.
Посреди свонхъ суровыхъ занятій и столкновеній съ буйнымъ населеніемъ города, отецъ будѵщаго поэта не совсѣмъ утратилъ
слѣды прежняго развитія. Въ свѣтлыя свои минуты онъ сидѣлъ
до.ма, собиралъ вокрѵгъ себя всю семью и читалъ ей въ слухъ или
библію илн поэмы Мильтона нли Юнговы ночи, или кого либо изъ
тогдашнихъ классиковъ. Къ легкой поэзіи старый мистеръ Краббъ
питалъ полное презрѣніс, и, получая попѵлярное въ то время изданіе « Ф и л о с о Ф ііч е с к ій сборншп. Мартина», вырѣзывалъ изъ него
беллетрическое прибавленіе, не какъ вещь вредную, но вполнѣ недостойную идти къ переплстчикѵ и поступить на полкѵ съ книгами. Вырѣзанные листки переходили во владѣніе старшаго сына
и доставляли ему велнкое иаслажденіе. На бѣдномъ Фундаментѣ
строились начатки литсратѵрнаго образованія Георга, нособственныя силы мальчнка съ избыткомъ вознаграждали потерянное время.
Бѵдущій ноэтъ цѣлыс днн предавался чтенію, знакомясь съ сосѣдямн обладавшими какой нибѵдь библіотекой, самъ вызывался въ
чтецы старикамъ и старухамъ, у которыхъ глаза были слабы —
вообще тнхій и безотвѣтный ребенокъ счнтался Фаворитомъ старухъ всего города. Ему всегда былъ открытый достѵпъ въ дома
вдовъ и нрестарѣлыхъ дѣвушек ь, ему показывались старыя ф э м и л ь че н ія м и . О пъ служилъ во ф л о т ѣ , былъ взятъ въ плѣпъ иснаицаыи, сослааъ въ М е хи ву,
гд ѣ разбогатѣлъ и ж ен ился. Б и ц е -ко р о л ь , чтоб ъ воспользоваться его н м ущ еством ъ ,
обвинилъ Крабба ъъ протестантизмѣ. Е го обобралп и н з гн а л и , но че р е зъ в ѣ ско л ько л ѣ т ъ , одинъ изъ м атросов ъ , родомъ изъ А л ь д б оро, о т ы ска л ъ Вилліям а
близъ Г о н д ураса снова въ достаточпом ъ со с то я н іи . У зп а вш п , что с го братъ , 1’еоргъ
— в сѣ м и уваж ае иы й пасторъ , В ил л іям ъ весьма изум ился; ко п е чн о м атросъ н е м огъ
с о о б щ и ть е м у, ч т о тотъ ж е с а м ы іі его братъ , сверхъ духовнаго з в а н ііі, славитсн
зваиіе м ъ н ервокл а ссна го поэта в ъ А н гл іи . М ы вернемся въ В илліям у К р а б б у, давая
чятател ю от ч е тъ о произведепіи наш е го п о э та , подъ назван іем ъ « Ч а с ъ Р а з л у к и *.
* ) С тары й Г е о р гъ Краббъ (говоритъ намъ его вн укъ , главиы й, изъ біограф овъ
поэга Крабб а), бы лъ чел овѣком ъ малаго р о с т а , ио атлетич ескаго слож еи ія, п л о ти ы й
и ш и р о к о п л е ч ій . Ч е р т ы лица его отличались р ѣ з ко с т ь ю п вы р а зи те л ь н о стью : оин
иапом ииали собой ч е р т ы ф и лаитропа Говарда, но и іъ часто омрачалъ слѣдъ си л ь ны хъ с тр а сте й , ка ки х ъ пе знавалъ вел пкій благодѣтѳль человѣчества , упом ян уты й
намп.

ныя книги или, за неимѣніемъ книгъ, разсказывались исторіи о
былыхъ годахъ исторіи часто обильныя патетическими подробностями. Позтъ нстины находитъ поэзію иа самой бѣдпой почвѣ
и потому не мѵдрепо, что бытъ ласкавшихъ его старухъ говорилъ
воображепію мальчика. Ему казались милы ихъ уединенные дома
съ видомъ па море, ихъ чистыя комнаты съ балладами на стѣнахъ и древними вещицами на каминѣ, ихъ легенды о мрачныхъ
дѣлахъ когда-то творившихся въ заброшенномъ городѣ, ихъ сундукн съ старыми, ни кѣмъ не читаемыми книгамп, ихъ гостенріимство, ихъ мелкій мірокъ, — однимъ словомъ, все это затишье честной и уже оканчивающейся жизни, затишье, мнмо котораго съ небрежностью проходитъ наблюдатель, имѣющій достаточно другихъ
иредметовъ для наблюденія. При псей своей бѣдности и безотрадностп, городокъ Альдборо можетъ быть далъ напіему поэту болѣе,
нежели великолѣпныя столнцы даютъ дрѵгнмъ писателямъ. Впечатлѣнія юности не изгладились вслѣдствіе опыта зрѣлыхъ годовъ и
во всѣхъ даже самыхъ позднихъ произведеніяхъ Крабба можемъ
мы подсмотрѣть уголокъ его родимаго мѣстечка или въ видѣ безплодной нивы, или въ картинѣ бушующаго сѣраго моря, или въ
чисто Фламандскомъ очеркѣ одннокой старухи, или въ разсказѣ
слышанномъ своими ушами отъ алі.дбороскпхъ мореходовъ.
Мальчики читающіе и учащіеся были такъ рѣдки въ городѣ,
что Георгъ Краббъ, имѣя десять или одиннадцать лѣтъ, пользовался нѣкоторымъ уваженіемъ отъ сосѣдей. Старики звали его
будущимъ пасторомъ, н шко.іьннкн рѣдко угнетали малютку скорѣе изъ снисхожденія, нежели вслѣдствіе ночста. Одинъ разъ его
хотѣлъ силыю поколотить какой-то бреттеръ нриходского училища,
но большинство товарищей заступилось за Георга, говоря такъ:
«съ нимъ нечего связываться, пусть онъ ходитъ одннъ, развѣ не
видишь, что онъ набрался учепости».
II.
Б іо гр а ф и ч е с кіа с оо бр ал еа ія . — С емейны и д іл а . — П е р в ы е п о э ти ч е скіе оп ы ты . —
ІІе р в а и лю бовь. — Б ле с тя щ ія яадежды. — В ы боръ пр о ф е с с ін . — Неудачи. —
Р ѣ ш и те льи а я м ѣ р а . — Ііо ѣ з д в а въ Л о н д о іп . — Средства будущ аго поэта.

Мы должны съ бысгротою нройти событія Краббовой ЖИЗІШ
отъ -1768 до 1780 года, то есть отъ яоступленія будущаго поэта
въ бонгайскую школу до замысла ноѣздки въ Лондонъ, навсегда
рѣшившей его участь, какъ писателя н чсловѣка. Трудясь надъ
матеріалами, до насъ собранными, и не имѣя возможности откры-

вать новыхъ, мы, однако же, нс лишены права оцѣпнть свѣдѣнія
о жизнн нашего героя, такъ какъ они дошли до насъ. Всѣ біограф іи поэта Георга Крабба, болыиая часть замѣтокъ но поводу его
жнзни, грѣшатъ обиліемъ Фактовъ внѣшннхъ и бѣдностью психологическихъ изслѣдованій. Не смотря на всѣ сгаранія преданныхъ
почитателей, даже на усилія весьма замѣтныя въ сочнненіи писанномъ преданной рукой сына и іюклонннка, молодость пѣвца «Деревни» не увлечетъ никого разнообразіемъ событій. Всякій второстепенный поэтъ, проведшій свою юность въ столицѣ или большомъ городѣ, на этотъ счетъ можетъ дать гораздо болѣе пищи
біографу. Сказавъ, что Георгъ Краббъ получилъ воспитаніе вѣ
одной изъ самыхъ плохнхъ школъ, нзъ иея поступилъ въ другое
училище, гдѣ заппмался первыми основаніями меднцины и хирургіи, пытался нрокормить себя званіемъ медика въ Альдборо и
оставилъ эту карьеру, по недостатку практики, мы скажемъ почти
все, что сказать должно. Для уразѵмѣнія послѣдующихъ событій
надо будетъ прибавить еще, что со старостью отца Крабба, дѣла
еемейства прпшлн въ жалкое положеніе, что первые литератѵрные опыты нашего Георга не прішесли съ собой ни денегъ, ни
славы, и что онъ самъ, не имѣя насущнаго хлѣба на мѣсяцъ
впередъ, влюбился въ миссъ Ссіру Ильми, свою сосѣдкѵ, бѣдную
и кроткую дѣвуніку, твердо рѣшнвшуюся въ однночествѣ ждать
того временн, когда обстоятельства позволятъ ей соединнть судьбу свою съ сѵдьбой либимаго юноши. Вся исторія идетъ печалыю
и просто, ее не разцвѣтишь анскдотическнми нодробностями, ичнтатель въ правѣ требовать отъ біографовъ Крабба свѣдѣній дрѵгого рода, свѣдѣній, на которыя они всѣ крайпе скѵпы.
Не въ анекдотахъ многотрудной молодости таится смыслъжнзни ноэта, а въ ясномъ но возможностн знакомствѣ съ его духовною натурой. Геніи, Краббу подобпые, не родятся во всемъ оружіи, но Формируются медленно, иосредн наблюдепій надъ ихъ окрул;ающнмъ міромъ н событій своого нравственнаго міра. Этотъ-то
нравственный міръ мало разработан ь нсторнкамн словесности, жизнеописателями нашего ноэта. Нанрасно неревертываемъ мы ихъ
страницы, допрашивансь того, что для насъ выше анекдота и
мелкой подробности. Съ какого возраста Краббъ сталъ находить
прелесть въ благотворителыюсти и дѣлиться своимт. хлѣбомъ съ
бѣдняками? Какимъ иутемъ натура юноши, по природѣ вспыльчивая и даже заносчивая, подладилась къ окружавшей его жизнн н
окрѣпла въ благотворномъ тернѣніи? Каковы были мнѣнія молодого Крабба о главномъ направленіи словесности того времени и

когда посѣтила его порвая мысль о введсніи дѣйствительной жизни въ ноэзію? Вотъ вопросы основные, но на которые не отвѣчаетъ намъ ни одинъ изъ біограФовъ. Весь нравственный міръ будѵщаго поэта укрытъ отъ насъ, а между тѣмъ мы, во что бы ни
стало, должны до него добраться. Мы должны разгадать Крабба
начинающаго для того, чтобъ Краббъ знамснитый сталъ для насъ
нонятенъ. Мы должны создать по возможности вѣрный портретъ
ноэта юноши, иначе мы не ѵразумѣемъ поэта старца, обожаемаго
своимн согражданамн и увѣнченнаго лаврами, такъ славно и такъ
тяжело добытымн.
Георгъ Краббъ началъ ппсать стихи, имѣя лѣтъ осъмнадцать
отъ родѵ, около этого времени онъ былъ ѵже влюбленъ и кончалъ
свое мсдицпнское воспптаніе. Онъ былъ уменъ и краснвъ собою,
но слабъ здоровьемъ, робокъ и вндимо несклоненъ къ нрактической жизни. Ко всему этому надо прибавнть то, что онъ съ одной
стороны былъ избалованъ нѣжной матерью и уваженіемъ малообразованныхъ горожанъ Альдборо, асъ другой— запуганъ строптивостью отца, съ годами и бѣдностью становнвшагося неѵживчивѣе. Судьба влекла его къ созерцательной жнзни, почти не
сталкивая его съ людьми одннаковаго съ нимъ развитія или одинаковаго общественнаго положешя. Только въ семьѣ миссъ Ильми
юноша находнлъ равенство и просвѣщенную бесѣдѵ. Единственнымъ совѣтникомъ во всѣхъ его начннаніяхъ была дѣвѵшка, избранная его сердцемъ. Люди, образованіемъ равные Краббу, превышая его состояніемъ, не сближалнсь съ нпмъ, тогда какъ роддая семья и лучшіе дрѵзья семейства по восгінтанію мало чѣмъ
отлнчалнсь отъ рыбаковъ іі землсдѣльцовъ. Между высшимъ и
низшимъ слоемъ общества, юноша оказался какъ бы гостемъ и
ѵединеннымъ наблюдателемъ: любя людей н въ обоихъ разрядахъ
находя стороны дурныя съ хорошими, будущій поэтъ рано привыкъ къ возвышенному безпристрастію, даюіцемѵ такой свѣтлый
смыслъ его пѣснопѣніямъ. Но съ дрѵгой стороны, то же исключителыюе положеніе въ кругу людей ставило сго ві, тяжкія столкновенія со свѣтомъ, и, обогащая поэта многостороннимъ опытомъ,
дѣлало все его существованіс далеко не спокойнымъ.
Отъ отца своего Краббъ наслѣдовалъ всиыльчивостьхарактера
и великое нравственное ѵпорство; отъ матери, женщины нс далской, но безгранично иѣжной, всѣ ея любящіяспособности, мягкую
душу и наконецъ пуглнвость, робость въ житейскихъ дѣлахъ. Оба
этн отцовскій и материнскій элементы, часто брали перевѣсъ одинъ
надъ другнмъ и вводили юношу въ море страданій, нока не сли-

лись въ одно стройное цѣлое. Мы видѣли, что молодой Георгъ, не
имѣя еще двадцати лѣтъ, былъ влюбленъ, считалъ себя поэтомъ и
готовился къ проФессіи, способной обезпечить его бѵдущность.
Названная нора могла назваться порою заблѵжденій и даже юношеской заносчивости. Молодой человѣкъ, отдыхая въ лѣтніе мѣсяцы дома и по обыкновенію работая въ пакгаузѣ около отца,
стыдится того, что школыіые товарищи, явившись на время въ
Альдборо, застали его за такимъ жалкимъ занятіемъ. Нѣсколько
времени спустя, онъ ссорится съ отцомъ, упрекавшимъ его за лѣность, и этого проступка ѵже не можетъ простить себѣ во всю
жизнь. Домашній бытъ кажется емѵ жалокъ, грязенъ. Обѣдъ не
нриходится по его вкусу *), окружаюіцая его бѣдность возбуждаетъ къ себѣ одно презрѣніе, онъ покидаетъ родительскій домъ,
почти оскорбленный стѣсненнымъ положеніемъ своего семейства.
Не такая будущность, думаетъ онъ, ожидаетъ его и миссъ Сару.
Стихотворенія, посланныя въ нечать, доставятъ ему славѵ и вы* ) Н п ч т о не пропадало у Крабб а. В отъ отр ы во къ и з г его с ка зк и «Р азсказъ
В довы», гд ѣ описы ваетсн пол о ж е н іе молодой, запосчивой д ѣ в у ш к и , верпувш ейся
изъ го р о д с ко го папсіон а въ домъ своего отца — д о б р а го , но грубоватаго ф ери ера.
Она яввлась улы бяясь , горд ясь разпы м н ч о п о р н ы ш і талантами,
Н ѣ ж н а я , ро б ка я д ѣ в у ш к а , пе р ѣ ш а в ш а я ся пройти мпмо свппого хл ѣ в и ,
И л и храбро глядѣть на идущ ую по ул и ц ѣ ко рову.
За то у ней бы лъ о тл пч ны й ц в ѣ т ъ лица и т о н ка я талія.
Н е понравнлась о тцо вская к у х н я и столъ д ѣ в ѵ ш к ѣ —
П р н в ы ч н о й к ъ малепькимъ н чи сте пьки м ъ блюдамъ!
О горченыая н евиш ю сть в зд ы іа л а и гн ѣ ви о хмурила бров в,
К огда отѳцъ съ голодны мъ влдомъ садался к ъ столу
И накладывалъ на т а р е л ку съ ф ун тъ ды м ящ ейся го в я д и н ы ,
К о гд а б р а ть я , еще не о сты н ув ъ отъ р а б о ты , хватали по т а ко м у ж е куску
И съ б ы с тр о то й , даже съ ж а д п о с тіш , утолялп свой голодъ.
Т о л ь ко ж н р ъ , ка пая на ст о л ъ , сгущ ался одна на другую нароставш им и массами
И паръ отъ ку ш а н ь н , ти хо ко л е б л я сь , стлался по поверхн ости с то л а ,
И будто то ш но дѣлалось п з ііѣ ж е іін о іі д ѣ в у ш к ѣ !
Н о к о гд а , рядомъ съ п е й , пом ѣщ ались слуги ф ерм ы ,
И съ пими р аботн м ц ы , и съ ним и ещ е н у х а р ка ;
Ііо гд а передъ всей к о и п а н іе й ставилась тяжелая деревянная чаш а
Съ ка ты ш ка м и изъ т ѣ с т а , между ко то р ы м и лежали толсты е л оити
Т ем н ой, соленой ве тч и пы , изъ о диого ж иру, п очти что безъ одаого слоя краснаго ияса,
И ко гд а обѣдаю щ іе по о ч е р е д но пили новы й к р ѣ п к ій эль
Б ольш им н глоткііин изъ одного н того жѳ ро га;
Когда глаза ея падалн на толстую с ка тѳ р ть , запачкавпую пя тп а м я —
Т яж ело стаиовнлось д ы ш а ть ; дѣвуш ка съ глубоки м ъ вздохомъ
П оворачивала п ѣ ж н ую ш е п ку н закрывала оско р б л ѳ н ны е г л а з к и ;
О па разрѣзы вала полузажареноую красную говядиву па кр о ш е ч н ы е іівадратнки
И сильно удивлялась, глядя к а къ обѣдаюгъ эт и люди.

годы, удачныя леченія сдѣлаютъ сго нмя популярпымъ во всемъ
околодкѣ, домъ Крабба, молодая гкена Крабба будутъ первымп изъ
первыхъ, остается только вооржиться терпѣніемъ на нѣсколько
мѣсяцевъ. Но, ѵвы! ироходятъ мѣсяцы, а за ними и годы, не принеся съ собой ни денегъ, ни извѣстностп. Стихи, написапные въ
како.мъ-то темномъ сборникѣ, не замѣчены ни цѣнителемъ, ни
книгопродавцемъ, миссъ Ильмн такъ же бѣдна, какъ и прежде,
медицинская практика въ бѣдномъ городкѣ Альдборо, гдѣ никто
иэъ достаточныхъ жителей не хвораетъ, приноситъ одинъ ущербъ,
ибо нельзя же оставлять больныхъ голяковъ безъ совѣта и помощи! За крушеніемъ всѣхъ юношескихъ надеждъ слѣдуетъ прометеевъ коршуні., бпчь мыслящпхъ людей, сомнѣніе въ своихъ силахъ, въ значеніи всей до сихъ поръ нрожитой жизни!
Къ концу 1779 года страданія молодого человѣка, повидимому,
возрасли до непереноспмой степени: бѣдный ноэтъ не могъ предвидѣть, что ему предстоитъ еще годъ сграданій, нередъ которыми
затмится все имъ пережитое до гого времени! Дѣла стараго Георга
Крабба совершснно запутались, хворая жена, изіісмогшн нодъбременемъ болѣзни н горя, ѵже не имѣла силъ сколько нибудь обуздывать строптивый нравъ своего супруга, или успоконвать старшаго сына своей нѣжностью. Осепыо 1779 года молодой Краббъ
окончателыю ѵбѣднлся въ своей неспособности къ медицшіскому
дѣлѵ. Есгь на свѣтѣ люди, которыхъ голова шшолнсна умомъ особаго рода, умомъ, такъ мастерски названнымъ ѵ Руссо: езргіі (1е
Ге$са1іег. Отличаясь великой робостью, онн нронускаютъ всѣ случаи нриложить свон свѣдѣнія къ дѣлу, не имѣютъ никакихъ способностей въ мпнуты, когда въ нихъ оказывается потребность, и
только становятся и умными, и острыми, и практическими за порогомъ той комнаты, гдѣ слѣдовало пустпть въ ходъ свою практичность, свой умъ н свое остроуміс. Докторъ, обладающій запасомъ езргіі <1е Гезсаііег и становящійся паходчнвымъ не въ спальнѣ, а на лѣстницѣ своего больного, есть докторъ погибшій. Въ
этой нроФессін всего нужнѣе быстрота, смѣлость, самоувѣренность, а ихъ-то и не доставало Краббу. Во время операцій, руки
его дрожали, въ мннуты крнзнса оиъ тсрялся, посреди важной
консультаціи онъ забывалъ всѣ свон свѣдѣнія и опять находилъ
ихъ только ѵ себя дома или на морскомъ берегу, въ часъ одинокой прогѵлки. Борьба съ своей натурой нстощила Крабба, н наконецъ прпвела его къ рѣшительнымъ мѣрамъ. Онъ сказалъ отцу,
что не можегъ далѣе зашіыаться меднцішой, но желаетъ ѣхать въ
Лондонъ, попробовать себя опять на лигературномъ попрніцѣ, и,

составивъ себѣ имя, искать нрофсссіи, болѣе склонной къ сго характеру. Старикъ разсыпался въ горькихъ упрекахъ, но обезоруженный откровсннымп нрпзнаніямп сына, не далъ воли своему горячему нраву. Въ домѣ не имѣлось шиллинга на нутевые расходы,
но бѵдущаго поэта вырѵчилъ мпстеръ Додлей Нортсъ, братъ кандидата по городѵ Альдборо, давши путешествеішикѵ, занмообразно,
пять Фунтовъ стерлинговъ (30 рублей серебромъ).
Выѣзжая изъ родного города въстолицѵсвоего отечества, Краббъ
имѣлъ при себѣ чемоданъ съ платьемъ, Футляръ хирургическнхъ
инструментовъ и три Фунта наличными деньгами. Жить и кормиться должеігь онъ былъ съ матроса.ми сѵдна, на которомъ ѣхалъ. л"
Ві> пеболыпомі>, дошедшемъ до насъ автобіограФическомі>
очеркѣ ноэтъ (говоря о себѣ въ третьемъ лицѣ) выражается такъ:
«М. Краббъ, иокидая Альдборо и прощаясь съ профсссіей медика, слишкомъ хорошо зналъ весь рискъ своего ирсднріятія. Его
здоровье не отлпчалось крѣпостью, онъ не могъ похвалиться спокойствіемъ духа, помоіцн ждать было неоткѵда, а онъ не считалъ
себя способнымъ обходпться безъ чузкой помощн. Съ неболышімъ
колнчествомъ готовыхъ стпхотвореній и почтп что нн съ чѣмъ
болѣе, онъ кпнулся въ пучину свѣта, не скрывая отъ себя всѣхъ
его ожпдающихъ испытаній. Но нельзя было оставаться на мѣстѣ—
настоящее глядѣло хуже всякого будущаго.
«Убѣгая отъ нечалыюй дѣйствптсльности, мѣняя зло извѣстное, на зло певѣдомое, онъ не зналъ объ ѵчастн одного молодого,
во многомъ съ нимъ сходнаго авантюрпста, ѵстремившагося, подобно емѵ, изъ своего родного ѵгла въ Лондонъ, гдѣ встрѣтнли
его и тяжкій трѵдъ, и нужда во всемъ ея ужасѣ, и печальная безвременная кончина. 0 жизни и смерти Чаттертона, Краббъ не
зналъ ничего, н нѣтъ сомнѣнія, чтознай онъ всю страшную исторію, сопряженную съ этимъ имепемъ — его терпѣніе, его жажда
перемѣны, его дерзкая поѣздка въ Лондонъ потерпѣли бы нѣкоторыя измѣненія».
Но у Крабба имѣлась одна спла, которой, сколько мы знаемъ,
не находилось ѵ Чаттертона. Нашъ поэтъ былъ богатъ вѣрою
твердою, несокрушимою вѣрою, какая обитаетъ только въ душахъ
мужественныхъ и предііазначенныхъ на великое. Одна замѣтка изъ
его записной книги, замѣтка сохраненная намъ его сыномъ и біографомъ, помогаетъ намъ нроникиуть въ душу молодого искателя
нриключеній гораздо глубже, нежели бы могли это сдѣлать съ поыощью тысячи анекдотовъ н самыхъ нодробнѣйшихъ описаній самого біограФа. Вотъ эта замѣтка, не требующая комментаріевъ.

31 декабря 1 7 7 9 года.

«Для тебя, обожасмый Создатель, тысяча лѣтъ менѣе чѣмъ
одно мгновеніе. Сократи же и ѵмягчи бѣдствія моей жизни.
«Въ вѣчность Твою идетъ годъ чувства и заботы, бѣдности и
отчаянія, напрасныхъ надеждъ и грѣховъ моихъ. Обрати слухъ
Твой, Господи! на мое раскаяніе н молитвы, предай забвенію мои
заблѵжденія и ошибки. Дай мнѣ покорность твоимъ повелѣніямъ,
я силу для перенесенія посьыаемыхъ тобою испытаній.
«Нускай изъ прошлаго тяжкаго года не возродятся для меня
новыя горести, — и еслн на то воля 'Гвоя, — иускай слѣдующій
годъ съ нимъ не сходствуетъ. Но во всемъ да бѵдетъ Твое рѣшеніе, не моя воля. Въ жизни и смерти, въ счастіи и угиѣтеніи,
въ довольствѣ и бѣдности, да чту я всегда Твое имя и Твои велѣнія. Аминь».
Нельзя не остановиться падъ этой мо.іитвою и не сказать своего слова о томъ, какой возвышенный смыслъ принимаетъ вся
жизнь человѣка, не по годамъ и днямъ, а въ цѣлой своей совокуішости, когда на нее смотришь съ отдалепной точки, взглядомъ
обнимая всю дивную поэму надеждъ н скорби, радостей и бѣдствія, грѣховъ и подвиговъ, ее ознаменовавшихъ. Молигва иашего
ноэта, писанная въ послѣдній день тысяча семь сотъ семдесятъ
девятаго года, не была иснолнеиа, но она не осталась неуслышанною молитвою. Слѣдуюшемѵ году суждено бы.іо сдѣлаться самымъ
тяжкимъ во всей жизіш Крабба: бѣдствія, отъ которыхъ бѣжалъ
онъ въ столицѵ могли назваться каплей въ сравненіи съ океаномъ
голода, герзаній, борьбы и отчаянія, принявшимъ его въ свое неистощнмое лоно. А между тѣмъ не подлежитъ никакому сомнѣнію,
что безъ 1780 года мы никогда неузна.шбы Георга Крабба, какъ
человѣка и какъ знаменитаго пнсателя. Дивнымъ путемъ ведетъ
божественный Промыслі) человѣка имъ нзбраннаго, и когда весь
этотъ путь развивается передъ очами потомка-наблюдателя, смыслъ
цѣлой жизни обнарѵженъ вполнѣ, и прямой выводъ его — безграничная вѣра въ высшую мудрость, становится понятенъ всякому.
III.
Лондоііъ въ 1 7 8 0 году. — П р іѣ з д ъ Крабба и п.іан ъ е го зан нтій . — К ы т ъ чердачн ы іъ поэтовъ. — Д я ѳ вн и къ Крабба. — С н о ш е н ія съ княгопродавцамн. — Л ирды
Н ор тсъ и Ш е д ь б о р н ъ . — Н еуд ачи . — Н уж д а. — Г ордоиовскіе бѳзи орядкн . —
М од н твы Крабба. — Н пщ ета.

Лондонъ второй половины прошлаго сто.іѣтія хорошо знакомъ
образованномѵ читателю ио сочиненіяиъ романистовъ того вре-

менп и еще болѣе по картинамъ Гогарта— безсмертному памятнику
полнаго быта той эпохи. Что долженъ былъ почувствовать нашъ
искатель поэтической славы, двадцатнпятилѣтній Георгъ Краббъ,
когда передъ нимъ открылась Темза съ ея дремучимъ лѣсомъ мачтъ
и необозримыя пространства справа и слѣва, пространстаа загроможденныя тысячамн кирпичныхъ домовъ, пересѣченныя узкими
улицами, испещренныя виллами и садами, обезображенныя линіями
пакопченныхъ Фабрикъ, складочныхъ сараевъ и цѣлымн унылыми
кварталами — пріютами нищеты съ отчаяніемъ? Какъ долженъ
былъ подѣйствовать на него этотъ видъ памятниковъ, башенъ готической архнтектуры, дворцовъ и театровъ, какъ должны были
поразить поэта смѣшеніе роскошп съ нищетою, странностей съ
изяществомъ, старинныхъ нелѣпостей съ причудами новаго времени, вѣчнаго шѵма толпы съ натянутой молчаливостью отдѣльныхъ личностей — благочестія и пьянства, чинности и грубаго
разврата, Филантропіи и беззаботностн, мотовства н жадности,
грязи и золота? ІІо ф ііз іо н о .ѵ ііі своей, Лондонъ стараго времени не
имѣлъ почтн ничего общаго съ Лондономт. иынѣшнпмъ — царствомъ газа, воздушныхъ желѣзныхъ дорогъ, зеленыхъ скверовъ
и художественно вымощенныхъ ѵлицъ. Старый Лондонъ г.іядѣлъ
несравненно сумрачнѣе, и надо признаться, живошіснѣе. Находилось что-то странно-иоэтическое въ одной его громадности, которая нынѣ вымѣрена, приведена въ ясность, озарена яркими огнями
и прорѣзана широкнми путями сооОщенія, въ ущербъ ея хаотнческой величавости. Во времена Краббовой молодости, сама лондонская полиція не знала названія многнхъ лондонскихъ улицъ. Ни
одинъ тѵристъ тѣхъ годовъ, какъ бы нп отличался предпрімчивостью, не осмѣливался броситься на обумъ въ законченый лабиринтъ далышхъ улицъ столицы, туманныхъ утромъ, чорныхъ
какъ ночь вечеромъ, опасныхъ въ ночной часъ, смрадныхъ во
ссякій часъ ночи. Городъ еіце не поглотилъ въ себѣ почти всѣхъ
около него лежащнхъ мѣстечекъ и селеній, но они составлялн
какъ бы аггломерацію изъ нѣсколькихъ городовъ, иногда раздѣленныхъ садами, а еще чаще безплодными болотистыми пустырями, по когорымъ нельзя было ходить безъ оружія. На одномъ
изъ этихъ пустырей, нынѣ заиятомъ великолѣпнымн домами н
аркою, вѣшалн нреступниковъ, иа дрѵгихъ открыто сходились воры
и разбойники города, устраивали пѣтушыі бои н совѣщались иа
счетъ своихъ предпріятій. Зданія н предметы, попадавшіося на
глаза путешествеинику глядѣлн грозно, грубо, непрпвѣтливо.
Достаточные домовладѣлъцы уже привыкали жить на дачахъ за

городомъ (дворянство только на время наѣзжало въ столпцу изъ
свонхъ замковъ), отъ этого всѣ дома, даже красиво построенные,
нмѣлн мрачный характеръ. Лпшась прнвѣтливой ф н з іо н о м іи , какая
нридается дому заботой жнвущаго въ немъ хозяина, они составляли иѣчто среднее между конторой, складочнымъ товарнымъ депо
и покинутымъ замкомъ. Велпкая часть строепій, принадлсжала
людямъ недостаточнымъ и отдаваемая въ наймы группамъ лицъ
почтн нищнхъ, никогда не поправлялась, или поправлялась по
цѣлымъ годамъ, отъ дороговизны денегъ. Это обстоятельство поясняетъ намъ причину почему у Гогарта въ картинахъ такое множество полуразрѵшенныхъ зданій, недостроенныхъ домовъ, обвалившихся кровель, покачнувшихся лѣстницъ, кривыхъ чердаковъ
и сараевъ самаго угрюмаго, даже зловѣщаго вида.
Во всемъ Лондонѣ, и въ то время заключавшемъ среди своихъ
стѣнъ до милліона жителей, Краббъ имѣлъ только одно знакомое
семейство: нодруга миссъ И л ь м іі жила гамъ, въ замужствѣ за
нѣкоимъ мистеръ Берчамомъ, продавцомъ нолотняныхъ нздѣлій.
Супругн встрѣтилп молодого человѣка какъ нельзя прнвѣтливѣе
п даже предложнли емѵ поселиться въ ихъ номѣщеніи, но будущін
поэтъ бѣдныхъ людей, бѣдный п гордый, не принялъ ихъ нредложенія. Желая, однако же, находнться поближе къ друзьямъ своей
возлюбленной, Краббъ нанялъ чуланчикъ по блнзости ихъ жилища.
купилъ себѣ огромный нарикъ, безъ котораго въ ту порѵ нельзя
было показываться на ѵлицу, отнесъ разнымъ кннгопродавцамъ
привезенныя съ собой вещи, н, ноложась на волю Божію, кинулся
въ океанъ труда, о которомъ наше нзнѣженное н вѣтряное поколѣніе можегъ имѣть только слабое нонятіе. Занятія молодого человѣка состояли въ чтенін старыхъ ппсателей, усовершенствованін
своей в е р с и Ф и к а ц іи и испытаніи свонхъ силъ во всѣхъ родахъ лнтературной дѣятелыюстн. Безъ отдыха іі безъ торопливости (оііпе
Назі, оііпе Казі, какъ говорилъ Гёте), не позволяя себѣ малѣйшаго
развлеченія, питаясь молокомъ и хлѣбомъ, трудясь ио двадцати
часовъ въ сутки, бѣдный авантюрьеръ поэзіи выжндалъ своего
часа, надѣясь каждый день, что дверь его чулана отворнтся и въ
пее войдутъ издатели съ лестными отзывами о вещахъ, имн прочитанныхъ въ рукопнси. Но издатели не являлнсь, какъ часто
бываетъ въ нодобныхъ случаяхъ. Деныи выходилн н всѣ бѣдствія
такъ прославленныхъ чердачныхыюэтовъ выступилн передъ Краббомъ, не прииося съ собой ші славы, ни жалкихъ доходовъ чердачнаго ноэта.
Великій Джонсонъ, самъ испытавшій всю тягость бѣдности и

геройски боровшійся съ бѣдностью, такъ описываетъ свою жизнь
во время своихъ велнчайшихъ трѵдовъ на пользу родной словесности.
«Я тратнлъ — говорптъ онъ — шесть пенсовъ на молоко и
хлѣбъ; если мнѣ надо было вндѣться съ кѣмъ-нпбудь, я назначалъ
свиданіе въ к о ф с й н о м ъ домѣ, гдѣ тратилъ еще нѣсколько пенни.
Знакомыхъ посѣщалъ я обыкновенно въ тѣ дни, когда приходилось надѣвать чистую сорочкѵ (сіеап зііігіз йауз)». Передъ этими
словами геніальнаго бѣдняка — замѣчаетъ Карлейль въ своей
статьѣ о Джонсонѣ — всѣ страданія нашихъ Гяѵровъ и Гарольдовъ есть одна дѣтская шутка.
Предоставляемъ читателю судить о ыѵченіяхъ Крабба, обречеішаго на жизнь, едва приходившуюся по силамъ гиганту Джонсону,
не имѣя нритомъ нн Джонсоновой славы, ни Джонсоновыхъ связей
съ лнтературными антрепренерямн.
На второй или на т р е т ій мѣсяцъ пребыванія наіпего поэта въ
Лондонѣ, ноложеніе его начало обозначаться яснѣе, а надсжды стали
отлетать одна за другою. Мелкія стнхотворенія, розданныя по редакціямъ разныхъ журналовъ, возвратились къ нему назадъ, не
удостоенныя печатн; поэма его «Кандидатъ на выборы», нзданная
кое-какъ кнпгопродавцемъ Пейномъ, у рецензентовъ не встрѣтила
ничего, кромѣ холодпыхъ, краткихъ, неодобрителыіыхъ замѣтокъ.
«ДжентльменскіЙ Сборнпкъ» — корн Ф е й между періодическими изданіями, насмѣшлпво замѣтилъ, что не совѣтуетъ вновь явнвшемуся «Кандидату» являться на ІІарнасскіе выборы.
Иосреди тяжкихъ своихъ трудовъ, почти умирая отъ голода и
грѵсгно слѣдя за крушеніемъ своихъ юношескнхъ надеждъ, Краббъ
находитъ время вести свой жѵрналъ, назначаемый для чтенія миссъ
Сарѣ Ильми. Журналъ этотъ, пайдепный уже послѣ смерти поэта,
явился въ \ 834 году. Не смотря на то, что всѣ главнѣйшія бѣдствія и даже отчаянныя минуты Георга, въ немъ смягчены и даже
нрикрыты шутками (трогательная хитрость нѣжнаго любовника)
онъ нредставляетъ огромный интересъ, вводя насъ въ тайники
внѵтренней жизни героя нашего. Вотъ нѣкоторые пзъ него отрывки.

Д Н Е В Н И К Ъ ІІО Э ТА *).
21-го апрѣля 1780. Посвяшаю тебѣ, мой другъ ДІира **), этотъ
дневникъ, отъ души желая, чтобъ онъ доставплъ тебѣ развлеченіе.
Въ чемъ будетъ онъ состоять п что ждетъ меня впереди, того я
самъ нс знаю. Стараюсь я слѣдовать твоему совѣту, и даже въ
горестяхъ искать ихъ доброе значеніе; до сихъ поръ усилія мои
не безплодны, я дѣлаю все, что могу.
2 4 и 2 5 ап рш я . Наня.П) номнату у мистера Викрн, небольшую, но удобную и недорогую. Занятъ сочиненіемъ повой поэмы:
«Герой или посланіе къ принцу Вилліаму Генри». Въ газетѣ проче.іъ я объявленіе о томъ, что одна госпожа Брукх нуждается въ
писцѣ, «грамматически-воспитанномъ и способномъ исправлять
слогъ джентльмена, не совсѣмъ хорошо знающаго англійскій языкъ».
Самолюбіе человѣка безграішчно, и я рѣшилъ самъ съ собою, что
могу явиться на вызовъ. Совершивъ довольно долгій путь до
квартиры мистриссъ Брукъ, иолѵчилъ тотъ отвѣтъ, что требуемая
персона явилась и уже нанята. Двѣнадцать напрасно пройденныхъ
миль, потерянное время и неудача — вотъ, думалъ я, задача для
моей ф и л о с о ф іи . II такъ я старался утѣшить себя разными соображеніями. Со мной могли обращаться худо, мсня могли надуть за
мои труды, заставить работать по семи часовъ въ день и потомъ
кормить меня ужнномъ изъ валлійскаго кролика. ІІа такой столъ
у ыеня еще достанетъ денегъ и я нока имѣю право считаться иисцомъ прн моей собственной особѣ.
28-го апріъля. Я кончнлъ еще одно маленькое произведеніе
подъ страннымъ заглавіемъ: «Врагн человѣка»; написавши до трехъсотъ пятидесятп стиховъ, рѣшился перемѣнить его заглавіе п
назвалъ его «Посланіемъ отъ Демона * ***). Завтра перепишу его и
* ) Рядъ о ір ы в ко в ъ изъ зтого дневипка будетъ сл уж н ть намъ ка къ бы и с ю ріей л он д о н скн хъ б ѣд ствій п озта , до знаком ства его съ Б о р к о м ъ . В рем я отъ времевн м ы будемъ дополвять п л и п оя сп ять те м п ы я мѣста въ п р в м ѣ ч а п ія іъ .
Эпиграфы: 8 и п І Іа с г іш а е г е г и т , е і т е п і е т т о г іа іі а (а п д и п і.
. . . . О н ъ и сп ы та лъ вс ѣ удары н е сч а стія ,
Н о с н іи іс н смотрѣть ла бѣду съ утѣшительвой сторопы.
* * ) В ъ пр ош лом ъ с т о л ѣ т ін , ж е н с кія н е сущ ествую щ ія имена М и р а, Стелла,
Захарисса былн то ж е , ч т о Э львира, Ко р и н па , или Э ю и з а въ э п о іу ромаптизма.
* * * ) •П о с л а н іѳ къ п р и н ц у В и л іа м у Ген р и» и «П ослан іѳ отъ Д ем он а., ско л ь ко
м ожно суд ить по о тр ы в ка м ъ , не н р ѳ д с т а в ія ю п .о с о б в н н ы іъ д о сто и н ств ъ . Краббова
м анера ещ е пе вы работалась, м и кр о с ко п и ч е с ка я іу д о ж е с тв е н н о с т ь н з л о ж ѳ н ія , к о торою н аш ъ ноэтъ т а къ вн о слѣд ствін п р о с іа в и л сн , ѳщ ѳ проглядываетъ слабо, въ

пошлю къ другому книгопродавцѵ, а не къ Додслею, у котораго
моя первая вещь. Лучше имѣть двѣ веревки на лукѣ и два камня
за пазухой.
Только что получилъ письмо отъ мпстера Додслея: «Г. Додслей
«свидѣтельствуетъ свое почтеніе джентльмеву, доставившему при«лагаемую ѵ сего поэму: пріобрѣстп ее онъ не можетъ, ибо по
«его соображеніямъ продажа не окупитъ издержекъ по печатанію.
«Черезъ это онъ не подразѵмѣваетъ недостатокъ въ достоинствахъ
«поэмы, но скорѣе недостатокъ внпманія въ читателяхъ.»
Еще разъ, моя Мира, буду бороться и стараться! Напишу къ
мистеру Беккету, что если онъ скажетъ то же самое?... Но я сохраню твердость духа — Богъ мнѣ поможетъ!
М а я 3-го. М. Беккетъ получилъ мою поэму, но отвѣтъ еіце не
нрислалъ и я въ неизвѣстности. Написалъ еще около пяти сотъ
стиховъ поэтическпхъ иосланііі съ эпистолой Мартина Скриблеруса. Встрѣтилъ своего стараго знакомца Морлея — Боже мой, въ
какомъ жалкомъ положеніи! — больного, грустнаго, отчаяннаго!
Бѣднякъ исныталъ улыбки и гримасы Фортуны, но, увы, улыбки
шли прежде. Мои нохожденія въ Лондонѣ иначо начинаются.
N6. Кошелекъ мой немного пополнѣлъ, отъ продажи книгъ
цѣною на трпдцать нять шиллннговъ. Я бодръ и хочу работать
пока еще солнце свѣтитъ, ибо мой горизонтъ енльно способенъ
заволакиваться тучами.
М а я 6-ю. Не знаю, отчего бы не попробовать мнѣ сочпнить
романъ, — такія ироизведенія хорошо идутъ съ рукъ. Вообще я
чувствую себя уднвительно твердымъ и предпріимчивымъ, несмотря
на то, что живу чужестранцемъ посредн огромнаго города, безъ
денегъ... но иногда человѣкъ весь обращается въ трусость, а
повременамъ обладаетъ ничѣмъ не объяснпмой бодростью.
М а я 10-го. М. Беккетъ далъ такой же отвѣтъ, какъ и Додслей.
«Вещи очень не дурны, сэръ, но публика пхъ не купитъ. Я вамъ
очень благодаренъ... но» и такъ кончилось дѣло. Не теряй духа,
моя милая! Я вовсе не огорченъ и меня гораздо болѣе тревожитъ
то, что я не получилъ отъ тебя письма. Все мое состояніе заклюмаломъ чн слѣ с т р о къ . Н о въ первой поэ м ѣ есть одно вѳ л и ко л ѣ пно е м ѣ с т о , когд а
К р а б б ъ , прославивъ подвиги своего ге р о я (п р и н ц ъ Г ѳ н р и б ы л ъ ір а б р ы й м орякъ в
участвовалъ во всѣ хъ п о б ѣ д а іъ адмирала Р од пѳя) умоляетъ его бросн ть взглядъ ва
ж алкое п о л о *е н іе п ѣ в ц о в ъ , в о с х в а л я ю щ и іъ его подвигн. У казы вая на бѣ д но сть и
ж алкую ко н ч и п у п ѳ р вы хъ поэтовъ своей р о д н н ы , О твая, Гольдсмита, Севеджа и др.
Крабб ъ говоритъ п р и в ц у : «пускай М уза дастъ лавры тѳбѣ и кусокг хлѣба твоему
п о в т у !»

частся въ шести пенсахъ н одномъ Фартингѣ — нс думаю, чтобъ
во вссмъ Лондонѣ нашлось много людей съ такпмъ скромнымъ
достаткомъ. Я нисколько не ропщу на свою бѣдность и благословляю любовь, кидающую свой золотой лучь на всю печалыіую
окрестность... Я почти готовъ къ тому, что мой главный трудъ *)
будетъ также отвергнутъ издателями, какъ и мои стихотворныя
издѣлія. Мслкія бѣдствія номогаютъ намъ смѣло глядѣть въ глаза
большой бѣдѣ.
М а я 12-го. Трудно поддерживать себя въ одинаковомъ настроеиіи духа нѣсколько дней срядѵ. Я грѵстенъ, вялъ и не могѵ сегодня работать. Моя голова и мое сердце, подобно ребятишкамъ
черезчѵръ похваленнымъ за нхъ доброе поведеніе, стали вести
себя хѵдо. 0, моя милая, какъ желалъ бы я видѣть тебя въ эти
тяжкія минуты!
М ая 16-го. Дорогая моя Мира, ты меня огорчаешь, сердясь
на меня за то, что я не разсказываю тебѣ всѣхъ моихъ дѣлъ въ
подробности. Къ чему омрачать тебя подробностями моего печальнаго положенія, разсказывать, напримѣръ, о томъ, что я заложилъ
мои часы, продалъ могі гардеробъ, долженъ за квартиру, и въ
увѣнчаніе всего, не знаю, чѣмъ стану питаться черезъ недѣлю?
Ты говоришь, однако, разсказывай мнѣ все. Не желай этого, милая
Салли, такіе разсказы не для твопхъ ушей. Сколько сокрушаетъ
меня необходимость наружнаго іцегольства; я долженъ имѣть платье,
а между тѣмъ кажется ириходится щеголять насчетъ желудка.
Впрочемъ, черезъ недѣлю кончатся мои ожиданія
М а я 18-го. День великихъ хлопотъ, ѵплата 20-ти шиллингові.
портному; продажа хпрургнческихъ инструментовъ за восемь шиллинговъ; выкупъ часовъ, заложенныхъ въ слншкомъ малой цѣнѣ,
и перезалогъ ихъ на выгодныхъ условіяхъ. Не смотря на расплаты іі расходы, въ моемъ карманѣ десять шиллинговъ, а Муза
какъ будто начинаетъ глядѣть на меня ласковѣе, ибо, что бы
ни говорили поэты, Муза не сходитъ къ голякамъ, обладателямъ
совершенно нустыхъ кошельковъ. Благодарю Бога за счастливое
настроеніе духа, въ которомъ теперь нахожѵся.
Я живу въ ладѵ съ свонми хозяевамн и часто думаю о томъ,
какого они обо мнѣ мнѣнія. Мистриссъ Викри кажется мнѣ доброй
женщиной и заботливой матерью; меня она кажется считаетъ тихимъ безотвѣтнымт. джентльменомъ (и я здѣсь представляю джентль* ) Т р а к т а т ъ въ п р о зѣ : « О б о зр ѣ в іе ф и л о с о ф с ки іъ и и о р а іь и ы х ъ и н ѣ и Ш челлв ѣ ка .<

мсна!) только не совсѣмъ щсголеватым-ь. Самъ мистеръ Викри,
хлопотливый и честный дѣтина, смотритъ на мою особу какъ на
особу книжнаго юноши (онъ самъ читаетъ книги и потому уважаетъ грамотниковъ), съ которымъ церемониться нечего и который
всегда всемъ доволенъ. Одна только маленькая хорошенькая горничная съ соколиными глазамн дуется на меня за излишнюю скромность, какъ въ обращеніи съ нею, такъ и на счетъ нодарковъ.
Вообще для всѣхъ ихъ мои занятія остаются тайною и они не
могутъ рѣншть, переніісываю ли я протоколы для стряпчихъ илп
сочнняю стнхи въ честь гой леди, которой портрегъ иногда лежитъ
у меня иодъ нодушкой.
М а я 20-го. Купилъ трн гома Драйденовыхъ гвореній, издержалъ по этому случаю три шнллинга и шесть пенсовъ. II дешево
и дорого, иокрайней мѣрѣ для меня очень дорого.
Крайне непріятное обстоятельство имѣгь одинъ каФтанъ за
душою! Мой сегодня разорвался на локтѣ и повергъ меня въ великія затрудненія. Зашнть сго я рѣшился самъ, но гдѣ было
достать иглу и нитокъ, не выдавая свосго положенія? Подумавъ
немного, я взялъ десть бумаги и сошелъ къ хозяйкѣ, прося у ней
нужныхт. ипструментовъ затѣмъ, чтобъ сшить себѣ тетрадь. Получивъ иголку съ черной шелковиной, пробрался къ себѣ и обратилъ
локоть каФтана почти что въ его первобытное состояніе.
М а я 21-ю. Эту ночь я рѣшился пнсать къ Лорду Нортсу *).
Не спалъ всю ночь, наиисалъ письмо н остался имъ доволенъ. Я
не требую никакихъ милостей, кромѣ возможности трудиться, приносить пользу на какомъ бы то ни было поприщѣ, и существовать, не умирая съ голода. Въ письмѣ, копію котораго я тебѣ
нришлю, я не лыцѵ и не унижаюсь. Въ немъ нѣтъ ничего кромѣ
ііравды; сегодня мой послѣдній шнллингъ нревратнлся въ восемь
пенсовъ. Книга моя готова н я иоднесу ее лорду Нортсу, завтра
въ Вестминстерѣ, вмѣстѣ съ пнсьмомъ *'). Есліі онъ дѣйствительно
* ) М и и н с тр у и н остраин ы хъ дѣлъ и п резид ен ту совѣта н ин истровъ .
* * ) П о теперещ ним ъ литѳратурн ы м ъ п о н я т ія и ъ , под н есен іе н н и ги н е зна ко и ом у сан овн ику и ож иданіе за то возиаграж деиія м ож етъ показаться д ѣл оиъ с тр а н н ы м ъ , но въ 1 7 8 0 году подобиаго рода по свящ ѳ ніе б ь и о въ о б ы ч а ѣ повсю ду, н
особен во въ Л и гл іи . М алы й объ ѳиъ кн и ж и о й т о р г о в ін , дороговизна п еча та нія и н а ко нѳ ц ъ весьма о гр а и и ч е н и ы й кл ассъ л ю деіі, п о куп а в ш и хъ к н и г и , дѣлали сущ еств ов а н іѳ сл овеспости иѳнозиож вы м ъ безъ м ѳценатовъ. В с я к ій зн а тн ы й чел овѣкъ счи талъ необходим ы мъ ж ертвовать н ѣ с к о л ь к о д енегъ на иоддерж аніѳ поэтовъ или
и зд ан іе и х ъ т ворен ій, — литератор ы ж ѳ видѣли въ в е л ь м о ж а іъ прам ую защ н ту
отъ спекуляторовъ -кн игопрод авцо въ . П ѳ р іо д ъ покровительства талантовъ , д остигш ій
с в л ь н ѣ й ш а го р азви тія въ то в р е н я , когд а Э ддисоиъ получнлъ м ѣ сто с та тс ъ -с е кр е -

любнтъ литературу и писателей, можетъ быть мой трудъ не прояадстъ напрасно и участь моя хотя сколько нибудь измѣнится.
Я вернулся изъ Доунингъ-Стрита, гдѣ живетъ лордъ Нортсъ.
Книга и письмо отданы; въ пятницу долженъ я прійдтн за отвѣтомъ. Какіе тяжкіе дни ожиданій и тревоги нройдѵтъ до пятницы!
Ахъ, моя милая, я чувствую, что надежды мои улетаютъ, темныя
стороны предпріятія являются мнѣ однѣ; въ это короткое время
я три раза вступалъ въ борьбу безъ ѵспѣха, три раза мои попытки неприводили шікъчемѵ. Богъпусть проститъ меня: ѵ меня
трусливое сердцс, ио чтожь дѣлать! надо переиести все и ко всему приготовнться. Приметъ ли меня министръ? Не вернетълионъ
мнѣ книги безъ отвѣта?.. или съ холоднымъ отказомъ?..
М а я 23-ю . Сегоднишнее утро я бодръ, но ночь провелъ безсонную, думая о томъ, что ждетъ меня, презнрая свое дарованіе
и не нредвидя ничего хорошаго. Краткія минуты сна наполнены
были видѣніями.
Ію н я 5-го. *) Гооподь свидѣтель мнѣ въ томъ, что душа моя
сознаетъ всѣ свои иедостаткіі. Я не заслѵживаю ничего. Я не сдѣлалъ ничего нохвальнаго въ моей жизни. Съ покорностью принимаю испытанія, мнѣ посылаемыя, н молю Бога о томъ, чтобъ Онъ
велъ меня къ нравственному совершенствѵ. Каюсь въ грѣхахъ
моей жизни и умоляю о нрощеніи и милосердіи къ моимъ заблужденіямъ.
Ію н я 6-го. Вотъ тебѣ, дорогая Мира, отрывки изъмоего письма къ лорду Шельборну ’ *). Оно начинается стихами, въ которыхъ я прошу его обрагить вниманіе на барда, воспитанпаго въ
школѣ горькихъ бѣдствій, никому не льстившаго и такъ далѣе.
Вслѣдъ за тѣмъ, я извшіяюсь въ своей смѣлости, говоря, что нс
требую иичего недостойнаго, лишняго или невозможнаго, нѵждаясь
въ одномъ хлѣбѣ и дружеской рукѣ, которая бы меия иоддерживала въ гяжкую годину испытаній.
та р я за сво н кн а ги и поэты С т и л , Свиф тъ и д р угіе ваграждались доходн ы и и м ѣстам а,
уж ѳ ири ход илъ к ъ ко ицу во второй половииѣ прош лаго стол ѣ тіл , и о всѳ ѳщ ѳ дѳр*а л с я . Д ж о н со нъ получилъ въ то врѳмя п ѳ н с ію и Б о р къ сидѣлъ въ н иж ней палатѣ.
Н одо ещ ѳ п р и б а в и іь , ч то ю р д ъ Н о р тс ъ имѣлъ хо р о ш ія с н о ш ѳ н ія съ городомъ
Альдборо, по вы борамъ.
* ) Л ордъ Н о р т с ъ не прнслалъ н и ка ко го отвѣта и не принялъ Крабб а. М и н и с т р у бы ло нѳ до т о г о , ибо въ пар ла м ѳ н тѣ ки п ѣ л и бурны я п р е н ія и извѣ стн ы й
лорд ъ Джорджъ Г орд онъ п р иготовлялъ воэмущ ѳвіѳ въ Л о н д о н ѣ , и зв ѣ стн о ѳ въ истор іи подъ названіемъ Г о р д о н о в с ки іъ безнорядковъ.
**) Ч лѳ н у вер хн е й палаты и лю битѳлю словѳсн ости. М ы пѳредаѳмъ зд ѣсь тольво анализъ письм а, нѳ приводн отры ввовъ .

Высказавъ за тѣмъ мои тіцетныя понытки обратить на ссбя
вниманіе лорда Нортса (видитъ Богъ, что я обвиняю его не въ
нечѵвствительности, не въ отказѣ, а единственно въ томъ положеніи, въ которое онъ меня поставилъ, не отвѣтивъ мнѣ ни слова), сказавъ, что я не ишу средствъ питаться деньгами моего отечества ничего не дѣлая, я перехожу къ сущпостп всей моей просьбы. Я не знаю о чемъ собственно просить. Я нуждаюсь въ двухъ
вещахъ — хлѣбѣ и вниманіи ко мнѣ. У меня нѣтъ другихъ правъ
на вниманіе, кромѣ того отчаяннаго положенія, въ которомъ я нахожусь. Муза моя, я самъ знаю, имѣетъ мало достоинствъ. Не
въ теперешнемъ моемъ расположеніи дадутся мнѣ хорошія пѣсн и, но (можетъ быть я все еще обманываюсь) мнѣ кажется,
что посреди тишины и другихъ обстоятельствъ, я сиособенъ произвести нѣчто не совсѣмъ ничтожное. Я прошу проіценія за свою
самонадѣянность, по неѵжели я не могѵ быть полезнымгь въ чемъ
нибудь, за какимъ пибудь занятіемъ? Я могу дѣлать многое и готовъ трудиться, лишь бы дѣла, мнѣ довѣренныя ие требовали чего
нибудь несовмѣстнаго съ прямыми путями...
(Дневникъ продолжается). Вотъ моя милая, до какихъ униженныхъ домогательствъ иужда способна доводпть человѣка. Завсѣмъ
тѣмъ я не чувствѵю себя униженнымъ, я не сказалъ ничего подлаго
и иедостойнаго; людей сильныхъ я всегда почитаю, но нельстилъ
имъ никогда и теперь льстить не бѵдѵ. Есть люди, не склоняющіеся на иочтителыіѵю просьбу, но тающіе передъ колънопреклоненіемъ п жалкими мольбами; отъ такпхъ людей я не полѵчѵ пичего.
За долгій трѵдъ сегоднишняго утра, отплати мнѣ, дорогой
другъ мой, вниманіемъ, и еслп можешь одобреніемъ. Послѣ безпорядковъ въ городѣ, о которыхъ я тебѣ писалъ недавно, новыхъ
безпорядковъ пе было п кажется не будетъ. Авось посреди спокойствія и о насъ подумаютъ люди. Пѵскай ангелы хранятъ тебя
и летаютъ надъ тобою!
Ію н я 8-го. Вчера около трехъ часовъ, нокончивъ свои дѣла,
пошелъ я къ Вестминстеру, поглядѣть, какъ члены парламента
ѣдутъ въ палату. Шумная толпа останавливала многихъ, но пропѵскала безъ дальнѣйшаго буйства, только лордъ Сандвичъ до.іженъ былъ вернуться назадъ съ разбнтыми окнами своей кареты.
Явились отряды пѣхоты и конницы, но ничего порядочнаго не сдѣлали, а сами разсѣялись передъ толпою. Возвращаясь домой,
встрѣтилъ я новую толпу гнуснаго вида бродягъ, дерзкихъ, грязныхъ и оборванныхъ, съдубинами. Говорятъ, что въ разныхъ кварталахъ Сити собралось до десятка такихъ же партій.

Къ семи часамъ вечера я снова вышелъ изъ дома, и по дорогѣ къ биржѣ, въ первый разъ увидѣлъ сцену безпорядка и ужаса, какой не могъ себѣ представить. Толпа подступала къ новой
тюрьмѣ, крѣпкому и красивомѵ строенію съ двумя большими флигелями, въ которыхъ находились нарушптели спокойствія, незадолго передъ тѣмъ арестованные. Домъ начальннка тюрьмы мистера Экермана былъ разграбленъ и подожженъ, мебель изъ него
выкннута и сложена въ костры, самъ хозяннъ снасся, Богъ одинъ
знаетъ, какпмъ образомъ. Пожарной командѣ, которая прибыла
къ тюрмѣ, толпа позволила только сохранять дома, по сосѣдству
съ ней находящіеся. Пока я стоялъ и глядѣлъ, къ бездѣльникамъ
присоединилась партія человѣкъ іп> нятьсотъ и за нею лордъ Гордонъ *) въ каретѣ, тащнмой народомъ. Онъ сидѣлъ и расклани* ) Л ордъ Джорджъ Г о р д о и ъ , д а в ш ііі с го е вма безпорядкам ъ , о к о то р ы х ъ здѣсь
го в о р и т с я , родился 1 9 -го о ктя б р я 1 7 5 0 го д а , въ Л о в д о в ѣ , и первую свою м о ю дость пр о ве лъ въ и о р с к о й служ б ѣ. П о п р н чи н ѣ своей кр асивой паруж во сти и остроум ія о в ъ бы лъ избалованъ в с ѣ и и , кт о е го звалъ , п эта общ ая угодлввость развила
въ м олод ом ъ-человѣкѣ бе зм ѣ р п о е славолю біе, заставивш ее е го , бросивъ службу въ
воеивое врем я , завя ть м ѣ с т о депутата въ в в ж ііе й палатѣ. Т у т ъ онъ вско р ѣ сгалъ
лпа м е в итъ о ра то рским ъ та л а п т о м ъ , къ п с с ч а с ть ю , иаправленпы мъ л иш ь па зло.
Д ухъ бѣ ш е п а го кр а с н о р ѣ ч ія наполнялъ все сущ еств о лорда Г ордова; всѣ средства,
кл о в я щ ія с я къ то м у, чтоб ы за ста ввть гово рп ть о себѣ, казались ему хо р о ш н . Когда
болы п ин ство палаты клопплось к ъ с тр о гвм ъ мѣрамъ отпосительпо ка то лнковъ , Г о р д овъ проповѣды валъ свободу вѣр о и с п о вѣ д а н ій , ко гда же палата серьёзво приступила
к ъ зако нам ъ въ духѣ т е р п и м о с т и , б е зпокойны й ораторъ сталъ возбуждать народъ
про тиву ка то л и че с ки х ъ пр о н с ко в ъ . 2 - г о ію н я 1 7 8 0 года толпы бродягъ и разбойн иковъ пус ти л и с ь жечь ка то л и ч е с к ія ц ѳ р кв и , оскорб л ять членовъ п а л а ты , стоавш в х ъ за те р п и м о с т ь , и гл а в в о е , подъ предлогомъ з а щ и т ы п ротестан твзм а, грабить
ч а с т в ы е дома и в ы п у с ка т ь ар естаптовъ изъ Н ь ю ге та . Іо р д ъ Г ордонъ не сты дилсн
одуш евлять эти то л п ы своимъ п р и с у тс тв іе м ъ . В ъ те ч е н іи педѣли столица 'п р е д ставляла ка р т и н у злодѣйстпъ и грабежа : банки бы ли захвач ены , таможня р а згр а б л е н а , в ѣ с ко л ь ко тю ремъ р а з р у ш е н о , и м но ж е ство домовъ вы ж ж епо. П еречнты вая
и ст о р ію э тихъ стр а н п ы х ъ с о б ы т ій , ве зн ае ш ь чем у д иваться болѣе — безумію лорда Г ордона и его п ом о щ ни ковъ — или н е п |іо сти те л ь н о й слабостн м ин истерств а,
те р п ѣ вш а го подобиы е у ж а с ы въ с то л и ц ѣ цплую недѣлю. Т оль ко 8 -го ію пя войска
бы ли с т я н у т ы и подавили м яте ж ъ не безъ бо лы лого труда. Лордъ Г о р д о н ъ , обвиве в н ы й въ великой измѣнѣ (Н і§ Ь Т ге а з о п ] б ь п ъ оправданъ, п о в е п м ѣ п ію освовательвы хъ д оказательствъ и жилъ въ Л он д оиѣ ещ е ш есть л ѣ т ъ , ко гд а новы я п р е с туп л е я ія , къ счасты о м е п ѣ е о п а с н ы я для о б щ ествеппаго с п о к о й с т в ія , принудили
его бѣж ать во Ф р а н ц ію . И з ъ Ф р а н ц іи е го заставило б ѣ ж ать новое безумное дѣло —
вздапіе д ер зка го п а и ф л е т а , за ко то р ы й лорда Гордова приговорвл и к ъ ш е с тв л ѣ тнем у за кл ю ч е н ію . О нъ убѣжалъ въ 1’ олландію и принялъ тамъ іудейскую вѣру, по
всей в ѣ р о я т в о с т и за т ѣ в ъ , ч т о б ъ застави ть говорить о се б ѣ , во ва этотъ разъ славолюбіе лорда Горд о ва довело его до погибели. Н е вм ѣ я силы жить на чуж ой сторо н ѣ въ н е и з в ѣ с т н о с т и , опъ вернулся въ А и гл ію , былъ схваченъ , осужденъ н а з а т о ч е н іѳ в ъ Н ь ю г е т ѣ ■ ко н ч вл ъ жизиь въ те н н и ц ѣ .

вался на всѣ стороны, показывая свое живое и довольно пріятное молодое лицо. Больше не могу тебѣ сообщить о героѣ этихъ
дней.
Въ восемь часовъ Акермановъ домъ вспыхнулъ кругомъ, а
толпа выломала двери тюрьмы, нолезла на кровлю, ломая и уничтожая все, что ей попадалось. Картпна могла назваться истинно
ужасною — эти страшные, бсзобразные людп, ползающіе посреди
огня и дыма, походили на мильтоновыхъ демоновъ. Войско не
подходило и они дѣлали все, что было угодно. Всѣ арестанты
были освобождены іі скрылись. Ньюгетскіе мошенники могли гулять, гдѣ хотѣли и народъ входилъ въ страшную темницѵ, и чтО
удивительнѣе, выходилъ изъ нея по произволу. Тюрьма должниковъ тоже сгорѣла и лпца, сидѣвшія въ ней, разбрелись на свободу.
Только ночью явнлпсь солдаты н поставленъ, былъ караулъ
около банка іі домовъ, прннадлежавшихъ католикамъ. Носятся
слухи, что домъ лорда МаксФіільда зажженъ съ четырехъ концовъ...
На этомъ мѣстѣ кончается дневникъ Крабба. Гордоновскіе
бсзпорядки, надѣлавшіе столько бѣды въ столпцѣ, не могли не
отразиться на существованіи нашего поэта. Онъ понялъ, что ни
лорду Нортсу, ни лорду Мельборну не предстоіітъ возможности
входить въ разсмотрѣніс бѣдствій умирающаго съ голода лптератора. Всѣ надежды на облегченіе рушились; передавать же любяіцей и нѣжной дѣвуіикѣ унылую нсторію свонхъ ежедпевныхъ лишеній, молодой человѣкъ не хотѣлъ нп за что въ свѣтѣ. Исторія долгихъ, несчастныхъ мѣсяцевъ, осени и зимы, съ ихъ голодомъ и холодомъ, по всей вѣроятностн навсегда погребена и покрыта забвеніемъ. Для біограФа остается только нѣсколысо молитвъ изъ записной книжки Крабба, ясно показывавшихъ ужасъ
его положенія, и геройство вѣрующей души, то пршшмающей
испытаніе съ твсрдостью, то почтн изнемогающей подъ бременемъ
отчаянія.
1.
Всномнп обо мнѣ, Господн, въ мннуты благостей Твонхъ. Пош.іи мнѣ снлъ н будь со мной, нбо безъ Тебя вижу я одну гибель. Научи меня цѣнить выше всего святость чистой жизни, пошли мнѣ равнодушіе при вндѣ житейскихъ благъ и смиреніе при
испытаніяхъ. Гдѣ Твои прежнія милости ко мнѣ, Господн? Помилуй меня и не отвращай лица Твоего отъ моей скорби, и удержи
руку, казнящую меня...

2.
Спасптель мой, избавившій родъ человѣка отъ мрака и тѣней
смерти, услышь мольбу мою и просвѣти мепя, — ибо тяжко душѣ
моей и всс вокрѵгъ меня темно. Я падаю иодъ тяжестью грѣховъ
моихъ и иодъ брсменсмъ жизни — нростри руку Твою умоляюгцему и подкрѣни колеблющуюся вѣру мою.
Поражепный во всемъ, и въ тѣлѣ, и въ способностяхъ, и въ
существованіи моемъ, взываю къ тебѣ, единственномѵ защитникѵ
страждущихъ, и сбрасывая всѣ надежды иэ міръ, на свои собственныя ѵсилія, ищѵ опоры въ одномъ Тебѣ, въ Твоемъ неизречснномъ милосердіи!
3.
Боже мой, Боже мой! на Тебя возлагаю я надежды; мои страданія возрастаютъ, моя душа колеблется въ тоскѣ, близкой къ от~
чаянію; я въ нуждѣ и горько на ссрдцѣ у мсня. II весь день взываю я къТебѣ о помощи въ это тягчайшее время, въ часъ смятенія, въ часъ крайности!
За что покинутъ я Тобою, Госноди, и ночему отвратилъ Ты
отъ меня лѵчъ милосердія Твоего? Изъ нраха, изъ бѣдности, нищеты и унпженія призываю Тебя, и молю, да не совсѣмъ Ты меня
покинешь.
IV.
К р айн я я н вщ е т а . — Эдмовдъ Б о р къ . — П а с ь и о Крабб а. — О твѣ тъ Б о р ка в его свид аніѳ с ъ п о э т о и ъ . — Б іа г о д ѣ я н ія в ѳ іе кз го человѣка. — Н овы я с в о ш е н ія съ в в н го продавцами. — Р у ко п и с ь .Д е р е в и и » . — Кр а б б ъ го с т и тъ въ Б е ко нсф и л ь д ѣ. —
Ф о к с ъ . — С иръ Д . Рейнольдсъ. — П о э т ъ и ж ив описецъ . — О тзы въ Д ж онсопа. —
Свиданіѳ Кра бб а с ъ лѳ кси ко гр а ф о м ъ . — П о я в іе н іе въ свѣтъ Б и б л іо те ки . — Л ордъКаац леръ.

Нельзя не сожалѣть о томъ, разсказываетъ сынъ и біогракъ
Крабба, что дневникъ моего родителя обнимаетъ только три мѣсяца изъ числа двѣнадцати несчастныхъ, имъ проведенныхъ въ столицѣ, мѣсяцевъ. Все это время было одной сплошной цѣпью иеудачь, страданій и разрушенныхъ надеждъ. Обстоятельства его
дошли до страшнаго кризиса. Голодъ, въ буквалномъ своемъ смыслѣ, глядѣлъ въ лнце поэту, тюрьма начинала казаться ему желаннымъ прибѣжищемъ — лучшей его надеждою. Впрочемъ, емѵ
оставалась еще надежда получить мѣсто аптекарскаго помощника
и влачить жизнь, отказавшись отъ всѣхъ литерагурныхъ поползновеній, по крайней мѣрѣ не умирая съ голода. Честность его мѣ-

шала занимать деньгп, не имѣя возможности ихъ платить, просить нодаянія о і і ъ стыдился, да наконецъ и не надѣялся на это
средство пропитанія. Въ такой пучинѣ горя и нужды погибнула
бы всякая дуща, менѣе вѣрующаго п менѣе твердаго человѣка.
Послѣднее ѵсиліе было сдѣлано Краббомъ. Твердо ѵбѣжденный въ томъ, что только поэты съ громаднымъ дарованіемъ могутъ сами нролагать себѣ путь, не нѵждаясь въ помощи чужого
человѣка и не признавая въ ссбѣ таланта, способнаго разомъ поразить всѣхъ читателей, онъ рѣшился болѣе не выступать на литературнѵю арену, безъ совѣта людей понимающихъ дѣло. Въ его
портФейлѣ имѣлось много оконченныхъ вещей, но кому было ихъ
показать, съ кѣмъ посовѣтоваться на счетъ ихъ достоинства, къ
кому, говоря короче, обратиться за словомъ поощренія и рукой
помоіци? Думая такимъ образомъ, перебирая въ умѣ имена многихъ людей, знакомыхт> ему по однимъ слѵхамъ, колеблясь душой
и опасаясь новыхъ оскорбительныхъ неѵдачь, онъ, въ счастливѵю
для себя минуту, произнесъ нмя Эдмунда Борка, котораго чтилъ
какъ украшеніе родины, и какъ одного изъ совершеннѣйшихъ людей на всемъ свѣтѣ.
Въ нашемъ сочнненін о жизни и трудахъ Ричарда Шеридана,
мы пространно бесѣдовали съ читателемъ объ ораторскомъ талантѣ, заслугахъ, вдохновенномъ краснорѣчіи и рыцарской честности
Борка, которому, какъ предсказывалъ Самѵнлъ Джонсонъ, предназначено было удпвнть собой вселенную. Въ 1781 году великій
ораторъ и авторъ классическаго сочиненія «Философское изслѣдованіе объ основанін идей высокаго и прекраснаго», достпгъ до
апогея своей знаменитости. Дрѵгъ, товарнщъ н соперннкъ первыхъ государственныхъ людей своего времени, — Боркъ считался
оракуломъ нижнсй налаты и любимцомъ слуіиателей. Маркизъ Рокингемъ, ириготовлявшійся принять бразды министерства изъ рукъ
лорда Нортса, прочилъ Борка въ главные казначеи арміи и члены
тайнаго совѣта. Какъ литераторъ, онъ пользовался безпредѣльнымъ кредитомъ во всѣхъ кругахъ любившнхъ нзящнос и занимавшихся изящнымъ. Иервыя звѣзды прошлаго столѣтія удивлялись Борку и цѣнили Борка: Джонсонъ, законодатель поэтическаго ареопага, отзывался о немъ какъ о нравственномъ Феноменѣ,
сэръ Джосуа Рейнольдсъ, псрвый художникъ своего отечества, любилъ Борка какъ родного брата. Гольдсмнтъ, Босвелль, Гиббонъ,
Боклеркъ, Гогартъ, Фоксъ, Гэррикъ, однимъ словомъ всѣ знаменитости эпохи (изъ нихъ уже многіе сошли со сцены около 1781
года) окружали Эдмѵнда Борка и страстно его любили. ІТо выра-

женію комика Фута, Боркь имѣлъ возможность вь одно и тоже
время поднимать бури и въ политическомъ и въ литературномъ
мірѣ своего отечества. Но онъ не поднималъ бурь и не употреблялъ во зло своего вліянія. Не нуждаясь ни въ комъ, не скрывая правды ни отъ кого, поражая лихоимство н неправду-вездѣ,
гдѣ они только являлись, ораторъ и критикъ велъ жизнь скромную и ночти незамѣтную, за книгами іі бумагами, въ тиши своего
семейства. Видѣть его можно было только въ палатѣ, да на бесѣдахъ бывшаго Джонсонова клуба, гдѣ сибиралнсь первые литераторы его времени и гдѣ веселились сѣдые ветераны искусства —
великодушный лексикограФъ Джонсонъ, госгепріимный сиръ Д.
Рейнольдсъ, глядѣвшіе Несторами въ кругу преданнаго чудака
Босвелля и пламеннаго Генрн Фокса. Къ такому-то человѣку рѣшился обратиться поэтъ, умправшій съ голода. Время было дурно выбрано, ибо каждое засѣданіе палатъ ознаменовывалось грозою;
прежнее мпшістерство колебалось, аБоркъ проводилгь дни въ пламенныхъ преніяхъ, ночью готовясь' къ новой борьбѣ и новымъ
епорамъ.
Вотъ шісьмо Крабба къ Эдмонду Борку. Мы его нереводимъ
почти безъ сокращеній, имѣя въ виду его великую важность на
всю будущность поэта. Рѣдко какой либо документъ въ такомъ
родѣ нриносилъ результаты нодобные. «Это письмо», говоритъ
сынъ Крабба, «дало моему родителю и жпзнь и независимость, и
славу, и годы счастія. Безъ этого письма и меня не было бы
на свѣтѣ», прибавляегъ онъ съ трогательнымъ простодушіемъ.
То ЕЛ пш мІ Вигісе Е з^.
«Сэръ, одна только ваша слава можетъ отчасти извиннть
смѣлость моего настоящаго нреднріятія. Но я нмѣю еще одно простое оправданіе, которое будетъ понято человѣкомъ возвышенной
души вашей. Я принадлежу къ числу сущесгвъ, которымъ нѣтъ
мѣста на свѣгѣ, когорыя не имѣютъ ни друга, ни возможности
кормить себя трудомъ, ни хлѣба.
«Простнте мнѣ краткое вступленіе. Я имѣю отца, давшаго мнѣ
коснитаніе, какое только было возможно прн его разрѵшенномъ
состояніи. Я учился медицинѣ, но не имѣя средствъ кончить курсъ
и зная слишкомъ мало для успѣшной нрактпкп, могъ только понять заблужденіе нѣжныхъ роднтелей, воспитывающихі> дѣтей не
по средствамъ. Въ прошломъ апрѣлѣ я прибылъ въ Лондонъ,
имѣя съ собой три Фунта и твердо вѣруя, что мои сиособности,
какъ поэта, дадутъ мнѣ средства существовать безбѣдно. Я былъ

высокого мнѣнія о своемъ талантѣ; я не зналъ свѣта или зналъ
его только изъ книгъ. Я иисалъ — и видѣлъ совершенство въ своихъ твореніяхъ, но когда мнѣ понадобился хлѣбъ, никто не захотѣлъ ихъ напечатать, и несчастный в і і д ъ самого пиеателя навлекъ
презрѣніе къ трудамъ его.
«Время, размыиіленіе и нужда раскрыли мнѣ глаза. Я понялъ
свою ошибку и сталъ глядѣть нравпльно на мои слабыя созданія.
Но, цѣня ихъ по дотгоинспгву, я еще не пересталъ думать, ч то
въ т х ъ е т ъ ч т о - т о высшее противъ стиховъ постоянно являющихся въ свтпъ за э т о время.»
Разсказавъ о неудачной нопыгкѣ издать одну изъ свонхъ поэмъ
съ помощью подппски, Краббъ говоритъ: «Я сознаю вполнѣ, сэръ,
ДО какой степенн печаленъ мой разсказт>, но самая необходимость
разсказывать подобпыя вещи, пусть будетъ мнѣ извиненіемъ.
Книгопродавецъ обманулъ мсня и люди, на которыхт> я надѣюсь,
отвернулись прочь отъ лмтератора, находящагося въ такомъ безпомощномъ состояніи. Мнѣ приходится быть подвергнутымъ заключенію ио взысканіямъ вслѣдствіе типографскихъ расходовъ.
Истощивъ всѣ средства, дозволенныя честному человѣку, я выхлоиоталъ себѣ недѣлю отсрочкн, послѣ которой мнѣ слѣдуетъ нли
уплатить должнѵю сумму, нли идти въ тюрьму.
«Вы догадываетесь, къ чему ведетъ мое длинное предисловіе.
Я обращаюсь къ вамъ, сэрі,, какъ къ благомѵ и, позвольте прибавить, великому человѣку. У меня нѣтъ ннкакихъ правъ на вниманіе ваше, кромѣ монхъ бѣдстпій. Можете ли вы пособить мнѣ
какимъ нибѵдь способомъ? Не нуждаетесь ли въ доказатсльствахъ,
касателыю справедливостн моихъ словъ? Я обманѵлъ самъ себя,
но въ жизнь мою я болѣе никого не обманывалъ. ІІозвольте мнѣ
надѣяться на милосердіе ваше. Я знаю, что люди въ вашемъ положеніи, осажденные ежеминутными просьбамн, часто не имѣютъ
средствъ снизойтн къ мольбамъ истинной скорби, по этомѵ случаю.
я не даю волн своимъ надеждамъ, но смѣло прошу васъ, сэръ, въ
случаѣ отказа, нростить мою смѣлость. Идеи, вамн нровозглашепныя, и дѣла васъ прославившія, могутъ нсходить только нзъ благороднаго, человѣколюбиваго сердца.
«Завтра, сэръ, я бѵду имѣть честь зайтп къ вамъ, н нокорюсь
своей судьбѣ, ежелн мнѣ не суждено будетъ обратить на себя вашего вніімаиія. Жнзнь моя слишкомъ тяжка, какъ для меня, такъ
и для малого числа лицъ, меня любящихъ, но страдающнхъ вслѣдствіо моихъ страданій. Мнѣ отрадно будетъ ждать мннуты, когда
Богу угодно будетъ послать конецъ моимъ испытаніямъ. Остаюсь,

сэръ, съ чувствомъ глубокаго почтенія, поиорнымъ с.іугой вашимъ.

Г ео ргъ К

р а б б ъ ».

Эдмундъ Боркъ не имѣлъ секретаря для своей частной корреспонденціи; письма на свое имя онъ читалъ самъ и это обстоятельство спасло погибающаго поэта. Вопль высокой души, сознаюіцей
свои силы и не унижающейся даже посреди отчаянія, дошелъ до
сердца великаго оратора. Когда на слѣдующее утро въ прихожей
Борка появн.іся блѣдный молодой человѣкъ, въ потертомъ, но чистенькомъ каФтанѣ и дрожащимъ голосомъ произнесъ свое имя,
его иовели вверхъ по лѣстнпцѣ, въ кабинетъ знаменитаго хозяина.
Черезъ минуту, передъ голоднымъ и растерявшимся юношей, ужс
стоялъ человѣкъ лѣтъ пятидесятп, но казавшійся значительно мо.юже свопхъ лѣтъ, длинный, некрасивый, съ большимп очками на
ностоянно утомленныхъ глазахъ. Краббъ, тысячу разъ видавшій
.шцо Борка на портретахъ и каррикатурахт>, тотчасъ узналъ съ кѣмъ
имѣетъ дѣло.
«Садитесь — сказалъ великій человѣкъ — садитесь и усиокойтесь поскорѣе. Письмо ваше я прочиталъ нѣсколько разъ. Оно показываетъ въ васъ честнаго, благороднаго, умнаго, способнаго человѣка. Вы можете быть плохимъ или отличнымъ поэтомъ, это мы
узнаемъ, познакомившись съ вашими стихами, но теперь не въ
стихахъ дѣло. Вы не останетесь въ нуждѣ и безъ работы, даю
намъ мое слово».
Къ истшшому сожалѣнію біографовъ Крабба, до насъ не доиіло другихъ подробностей его перваго свиданія съ Эдмундомъ Боркомъ; вся эта сцена, такъ утѣшительная для человѣчества, такъ
возвышающая душу, такъ ясно подтверждающая нашу вѣру въ то,
что всѣ почтп великіе людп сердцемъ своимъ далеко превышаютъ
обыкновеннаго смертнаго, утрачена для нотомства. Кому было ее
номнить въ подробностп? Краббъ, всю свою жизнь съ благоговѣніемъ вспоминая имя Борка, не днвился, однако же, его поступку;
получивъ средства дѣлать добро людямъ, онъ самъ слишкомъ много
дѣлалъ добра и о подвигахъ христіанскаго милосердія думалъ, какъ
о вещ» самой простой, незаслуживающсй оппсанія. Сверхъ того,
нашъ поэтъ принадлежалъ къ разряду людей простодушныхъ,
нрактическихъ и даже безпорядочныхъ, нрннимая послѣднее слово
въ лучшемъ его смыслѣ. Всю свою жизнь онъ собнрался ирпвести
въ порядокь свои бумаги, свой кабннетъ и свою библіотеку, дожилъ до глубокой старости и оставилъ все въ полномъ хаосѣ. Нерѣдко товарищп но литературѣ (Вальтеръ-Скотгъ въ особенности)
совѣтовали Краббу записать псторію своихъ сношеній съ зиамени-

тостями прошлаго столѣтія; ничего подобнаго онъ не сдѣлалъ и,
можетъ быть, не могъ сдѣлать. Владѣя талантомъ истиннаго поэта!
Краббъ всего менѣе походилъ на литератора; высокій художникъ
по свопмъ стихамъ, онъ не обладалъ нн малѣйшей картпнностію
манеры ни въ разговорѣ, ни въ замѣткахъ, до его жизии отноСЯІЦИХСЯ.

«Краткое свиданіе отца моего съ Э. Боркомъ (мы продол;каемъ
выписку изъ біограФІи, 0 которой уже говорено было) навѣки
измѣнило всю судьбу мистера Крабба. Онъ вошелъ въ кабинетъ
оратора несчасгнымъ авантюристомъ, безъ одного шпллинга, безъ
надеждъ и бодрости, а вышелъ нзъ него «поднятымъ человѣкомъ»,
вполнѣ увѣренный въ своей будущностн. Умственпый гигантъ, въ
груди своей таившій сердце нѣжнаго дитяти, воодушевилъ моего
отца словомъ ласки и одобренія. Разговаривая черезъ нѣсколько
дней съ сэромъ Джосуа Рейнольдсомъ, Боркъ выразился такъ, по
иоводу своего новаго ргоіё^е: «по уму и чувствамъ это совершеннѣйшій джентльмепъ» *). Оттого онъ и обошелся съ молодымъ человѣкомъ, какъ съ джентльменомъ. Выбравши свободный день, онъ
пригласилъ мистера Крабба въ свой домъ, познакомилъ его съ женою, ссудилъ его деньгами н заставилъ при себѣ неречитать стихотворенія, самимъ авторомъ прпзнаваемыя за лучшія. Двѣ поэмы
«Библютека» и «Деревня» особенно обратили на себя внимапіе
оратора; онъ слѣдплъ за каждымъ стихомъ, откровенно осуждалъ
неудачныя мѣста, совѣтовалъ сдѣлать нѣкоторыя измѣненія въ цѣломъ п послѣ совѣтовъ свонхъ, совершенно практнческнхъ и примѣнимыхъ къ дѣлу, произнесъ такое заключеніе: «многія мысли
не хорошо высказаны, но онѣ стоятъ отличной отдѣлки, многія
мѣста слабы и ноказываютъ неопытнаго писателя, но вездѣ виденъ
поэтъ самостоятельный но идеямъ». Вслѣдъ затѣмъ, взявъ рукопись «Бнбліотеки», Боркъ понесъ ее къ книгопродавцу Додслею и
самъ прочнталъ ему всю поэму. Додслей согласился ее напечатать
ч не только что нансчатать, но предоставить сочпнителю всѣ выгоды предиріятія...»
БіограФІи, написанныя лицами слишкомъ близкими к ъ знаменитостямъ, въ ш іх ъ изображаемымъ, безпрестанно гр ѣш а тъ прц-

* ) Н е л н ш ни м ъ счи таем ъ за м ѣ ти ть , что въ А в гл іи , и о собен н о А н гл іи ста р о го
в р е и е и и , слово ^ е п ііе ш а п прпн им ается и прииим алось пе въ томъ узко м ъ ден д ич е с к и -п о ш іо м ъ з н а ч е в іи , ка ко е ему *аетъ о с та іь в а я Епропа. Б е з у к о р и зи е и и ѣ й ш ій
левъ Л ондона м ож етъ б ы тъ ве п рпзн аиъ джевтльм епом ъ, и в е т хій ка ф тан ъ Крабб а
н е пом ѣш а лъ ему получить это вазвавіе отъ первы хъ зва м е в п то сте й е го в ѣ кя .

страстісмъ, и пристрастіемъ совершепно ненужнымъ. Увлекаемый
обожаніемъ къ иамятн родителя своего, сынъ ноэта Крабба трѣшнтъ едвали не болѣе всѣхъ другихъ біографовъ н мы находимся
въ необходимости опровергать его ѵказанія не только съ помощью
другнхъ матеріаловъ о жнзни Крабба, но даже послѣдующихъ страницъ его книгп. Для насъ ясно, какъ день, что Эдмуидъ Боркъ,
познакомнвшнсь съ молодымъ литсраторомъ, не имѣлъ о немъ высокаго понятія, какъ о поэтѣ. «Деревня», произведеніе вполнѣ самостоятельное, оставляющсе за собой все до той поры сдѣланное
Краббомъ, попало въ рукп ораторѵ только черезъ нѣсколько мѣсяцевъ; «Библіотека» же, поэма слабая и въ которой нѣгъ ни
одного отличнтельнаго нризнака Краббовской силы, была отдана
въ печать только для доставленія нѣкоторыхъ выгодъ ея автору.
1781 годъ былъ годомъ литературнаго застоя, н вещица, лично
пршіесенная Боркомъ, нонравившаяся Борку, да сверхъ того, напнсанная гладко, не могла пройти незамѣченною. Но только черезъ
нѣсколько мѣсяцевъ, какъ мы сказалн, молодой человѣкъ явился
къ своему высокому покровителю съ иервыми отрывкамн «Деревни». 0|)аторъ самъ прочелъ нхъ н дойдя до той страницы *), на
поторой авторъ описываетъ ласточекъ, роями столпившихся на
мрачномъ морскомъ берегу н ожндающихъ попутнаго вѣтра для
нолета, сказалъ самъ себѣ въ нервый разъ: «теперь я вижу
пстнннаго, самостоятелыіаго ноэта!» Съ этого д іія личпое влеченіе
Эдмунда Борка къ Краббу пріобрѣло новую силу. ІІоэтъ въ потертомъ к а Ф т а п ѣ , сдѣлался домашннмъ другомъ у государственнаго
человѣка. Мпстриссъ Боркъ стала заботиться о томъ, чтобы въ
тѣ дни, когда Краббъ у нихъ обѣдаетъ, къ столу подавались лучшія блюда. Нереѣзжая на свою дачу въ Б и ко н с ф и л ь д Ѣ , Боркъ тотчасъ отдѣлилъ въ домѣ особую комнату, убралъ ее по своемѵ усмотрѣнію, привезъ Крабба къ себѣ, возвратплъ ему начало поэмы н
потрсбовалъ, чтобы нронзвсденіе, такъ много обѣщающее, было
кончеио на его дачѣ, вдали отъ городского шума и дѵшу убнвающнхъ восіюминаній о нрошлыхъ страданіяхъ.
Въ праздничные дни или пъ другіе, рѣдкіе часы отдыха, ораторъ отрывалъ своего жильца отъ занятій и они вмѣстѣ бродили
по жнвоииснымъ окрестностямъ дачи. 0 чемъ толковали оіш междѵ
собою, какія мыслн развішалъ нередъ юношей Эдмундъ Боркъ, котораго послѣднія сочинснія имѣютъ въ себѣ что-то пророческое и
* ) ІІо ч т и что въ пачалѣ по зм ы .
б о р ѣ « Д е ревии ».

Ч н т а т е іь ііайдетъ это н ѣ с т о въ паш ем ъ раз-

кажутся какъ будто вчера написанными? Краббъ ничего не записалъ, нпчего не разсказалъ нашимъ соврсменникамъ. Много говорено было о полптикѣ, еще болѣе о литератѵрѣ. Толкуя о «Георгикахъ» Виргилія, молодой поэтъ показалъ значительное познаніе
латинскаго языка. Боркъ чрезвычайно обрадовался этому открытію
н спроснлъ у Крабба, имѣетъ ли онъ призваніе къ дѵховному поприщу. Поэтъ давно уже думалъ объ этой дорогѣ, къ которой давно
склоняли его и теплая вѣра, и сочувствіе къ людскимъ страданіямъ, и кротость нрава, и ѵтомленіе городской жизнью — плодъ
недавнихъ бѣдствій.
«Итакъ, ваше дѣло устроено — замѣтилъ ораторъ — безъ латинскаго языка вамъ не дали бъ мѣста, но вы изо всякой науки
хоть что нибудь да знаете».
Черезъ нѣсколько дней Боркъ самъ поѣхалъ къ епископу норшічскому, и по прошествіи нѣкотораго срока, ѵстроилъ судьбѵ дорогого себѣ человѣка.
Перечесть всѣхъ сильныхъ и знаменитыхъ людей, съ которыми
Краббъ сошелся подъ гостепріимнымъ кровомъ биконсФильдскаго
владѣтеля, было бы весьма трѵдно. Междѵ ними прежде всего
надо назвать Фокса, оратора и велнкаго игрока, тогда еще считавшагося первымъ поклонникомъ Борка, своего будущаго соперника.
Въ Фоксѣ блистательнѣйшія качества смѣшивались съ причудами,
разсѣянность со свѣтскостью, доброта съ театральностью, золото
съ мпшѵрою. Это былъ одннъ изъ тѣхъ людей, которые отдаютъ
маленькой партіи тѣ сокровпща, какія должны быть отданы всему
отечествѵ, и нроживаютъ свой вѣкъ дѣлая много шума, но не очені.
много пользы. Ночи Фоксъ проводилъ на трибунѣ, изъ палаты
пріѣзжалъ не спать, а нграть въ карты, днемъ ухаживалъ за прндворными дамами, совершалъ великія побѣды, несмотря на полнѣйшее презрѣніе къ модѣ и даже щеголсватости, а остатокъ времени проводилъ съ поэтами, учеными н острословамн своего времени.
Когда этотъ человѣкъ слѣднлъ за государственнымн дѣламн, никто
не могъ сказать, а между тѣмъ Фоксъ умѣлъ сидѣть за бумагамн.
Никто не былъ въ силахъ сообразить, когда Фоксъ читалъ книги,
а для Фокса ни одннъ печатный лисгокъ не оставался безъ ирочтенія: онъ глоталъ и помни.іъ все: газетныя статьи, поэмы, экспромты, ученые трактаты, историческія сочиненія! Вѣчный протей,
тишіческое порожденіе живого XVIII вѣка, блистатсльный посредн
небрежностн, ф и л о с о ф ъ , несмотря на свои юныя лѣта, рыцарь н
эникуреецъ, Карлъ Фоксъ способенъ былъ увлечь, ноработить, озадачить каждаго человѣка. Несравненно солиднѣе н полезнѣе для
т . іѵ .

26

Крабба оказывался другой Борковъ пріятель, сэръ Джосуа Рсйіюльдсъ, о которомъ мы недавно ѵпомшіалн. Первоклассный художпцкъ по своимъ картинамъ и еще болѣе замѣчательный теоретикъ
искусства *), старый баронетъ къ этимъ достоинствамъ присоединялъ любовь къ литературѣ и гостепріимство самое безграничное.
Его домъ, конечно, могъ назваться первымъ домомъ во всемъ Лондонѣ, потому что такихъ собесѣдниковъ, какъ у Рейнольдса, не
могъ имѣть первый аристократъ Великобританіи. Все знаменитое
въ политическомъ, ученомъ, артистическомъ мірѣ было дружно съ
сэромъ Джосуа, начиная Гэррикомъ и кончая Краббомъ; почти все
ХѴШ столѣтіе прошло чрезъ его гостиниую.
Въ нервый разъ ѵвидѣвшм Крабба, гостившаго въ Б и ко н с ф и л ь дѣ, сэръ Джосѵа нолюбилъ его к а к ъ скромнаго молодого человѣка
и Боркова нріятеля, — но когда хозяинъ прочелъ ему нѣсколько
страницъ изъ «Деревни», только чго приведенной къ окончанію, художникъ тотчасъ же оцѣішлъ поэта, ночтп безпримѣрнаго по картннности свонхъ сочиненій. Никогда еще Рейнольдсъ не встрѣчалъ
ноэмы болѣе понятной, симпатической для живописца, ішкогда още,
но его убѣжденію, слово человѣческое не забиралось далѣе въ об ласть живописи. Перо Крабба показалось ему чѣмъ-то среднимъ
между перомъ и кистью. Въ полномъ восхищеніи отъ «Деревни»
сэръ Джосуа взялъ поэму съ собой въ Лондонъ и отвезъ ее къ
Джонсону. ЛексикограФъ прочиталъ се въ иервую свободную миііуту, сдѣлалъ въ ней нѣсколько важныхъ псправленій и отправилъ
обратно съ такою запискою:
Сэру Д ж . Рейнолъдсу.
«Возвращаю вамъ, сэръ, поэ.мѵ мистсра Крабба, которая доставила мнѣ болыпое, истиннос наслажденіё. Она оригнналыіа, смѣла
н изящна.
«Измѣненія, сдѣланныя мною въ нѣсколькихъ стихахъ, могутт>
иойти или не пойти въ печать, по усмотрѣнію автора. Очень можетъ быть, что мои строки не лѵчше сго строкъ, но пусть онъ обдумаетъ и тѣ, и другія, а потомъ изъ двухъ способовъ выраженія
создаетъ третій, самый лучшій. Я не испортилъ рукопіісіі поправкамп — мокрая губка легко стирастъ мои красныя чернила съ бумаги.
* ) З а своп л е к ц іи о живоппсн РеНнольдсъ п о л уч и л г отъ И м н е р а тр н ц ы Е ка тѳ р н н ы I I золотую та б а ке р ку съ за п п с ко й ея р у к и : роиг М . Іе скеѵаііег ВеупоЫз,
сп зоиѵепіг йи р іа іа іг репсіапі Іа Іесіиге йе ш ехееііепів агігсіев яиг Іа
Теіпіиге.

«Одно носвященіе едва ли полюбится чптателю, лучше начать
всю вещь сжатымъ п бойкимъ началомъ. На счетъ успѣха поэмн
я не имѣю малѣйшаго сомнѣнія.
«С. Дж онсонъ» *).
Записка, намн приведенная, стонла динлома отъ многихъ ѵченыхъ обществъ, и со дня ея нолученія Краббъ имѣлъ нолное право считать себя почетнымъ и постояннымъ членомъ своего родного
Парнасса. Ещс разъ повидавшись съ сэромъ Джосѵа, Джонсонъ
изъявилТ) желаніе познакомитьея съ молодымъ поэтомъ, а хѵдожникъ тутъ же назначилъ день и иригласилъ къ себѣ на обѣдъ
Джонсона, Борка, Фокса, кнпгопродавца Додслей н Крабба.
Весь порядокъ обѣдовъ у сэра Джосуа — порядокъ, скорѣе
достойный называться безпорядкомъ, содѣйствовалъ къпостоянной
веселости собссѣдниковъ. Миссъ РеЙнольдсъ, хозяйка дома, заботилась только объ нзобиліи блюдъ, но въ дальнѣйшіе хлопоты пе
мѣшалась. Ровно въ пять часовъ иодавалп кушанье, не заботясь о
томъ, явились или нѣтъ приглашенные гости. Сэръ Джосуа не заставилъ бы гостей своихъ ждать хотя бы первѣйшаго аристократа
всей Англін — отсрочить время обѣда нѣсколькими минутами казалось ему верхомъ невѣжлпвости. Онъ не соображалъ числа нрпглашенныхъ лицъ съ веліічнною стола, н такъ какъ многіе гостн
являлись безъ приглашенія, то часто столъ накрытый на восемь
нриборовъ давалъ мѣсго нятнадцати гостямъ, а иногда н болѣе.
Всегда недоставало рюмокъ, ножей, внлокъ, тарелокъ; гости должны были распоряжаться самп, прпносить себѣ хлѣбъ, передавать
другъ другу бутылки, отъ этого всегда нроисходила бѣготня, шутіси и хохотъ. Глѵхой хозяннъ кушалъ за тронхъ, изрѣдка ириставляя къ уху трубу и наслаждаясь общимъ шѵмомъ, не подчуя никого и предоставляя каждомѵ гостю дѣлать все, что емѵ было ѵгодно. Его одннъ разъ убѣди.іи накупнть большой запасъ" всякоіі носуды, но это іюползновеніе къ аккуратности только охдадило общее
иеселье до тѣхъ норъ, нока лншніе граФ ины и рюмки не были перебиты и старый норядокъ не водворплся съизнова.
* ) К а к и м ъ образоы ъ перван поэма Крабб а, въ ч п сто иатуральномъ в кусѣ , п о сл уж іівш ан од инм ъ нзъ кр а е у го л ь п ы х ъ ка м не іі новаго направлѳиін въ сл овесоости ,
м огла та къ иов равитьсн вѳлн ко б р н та нско м у Боало-Д ж он сопу? Т у тъ б ы .іо м п о го
и рнчинъ во пе р вы хъ , л е кси ко гр а ф ъ ве лю бнлъ с е л ь ско й ж п зв и и о тто го бы лъ
холоденъ к ъ и дил лнч еской поэзіи, протн въ котороН вооружалсн и Краббъ; во втор ы х ъ , ка къ м ы с ко р о увндимъ, поэтъ «Деревии» не возмущ ался ^ о р -м о й псевд оклвсс и ч е ско й п о э зіи , ио бы лъ повъ п о духу своихъ пронзведепШ . И н а копец ъ надо
н м ѣть въ внду велнкую к р н ти ч е с ку ю зор ко сть Д ж овсон а, его п р а н ти ч е скій умъ, іп и роту его в о з зр ѣ н ін , одпнмъ словомъ, всѣ качества, отлич аиш ііі его отъ п р н с т р а с т ііы х ъ зако нод ателеіі ф ран ц узскаго ІІа р н а с с а .

Непроститсльная безпечность Крабба лишила насъ свѣдѣній о
его первомъ свиданіи съ литературнымъ аристархомъ того времени, карлейлевымъ герцогомъ Самуиломъ Джонсономъ *); но до нѣкогорой степени мы еще способны пополнить небрежность поэта.

* ) Съ ю на го возраста с воего, Д ж о н сонъ б о р о іс я съ нуж дою , болѣзнью и н епзвѣ с т н о с т ь ю . И п о хон д р н хъ и м о л а н х о іп к ъ по характеру, всегда го то вы й нредвндѣть
дур н о е , но сум рачно р ѣ ш и в ш ій с я бороться п побѣдпть, он ъ ун р я и о н незы блемо
ш е лъ свонмъ путе м ъ , презнрая пос то р о и н ю ю пом ощ ь, благородно разсчн ты вая на сам о го се бя, и одного себя. Святая го р д ость изб авляіа Джонсона отъ д ур п ы хъ послѣ д с т в ій бѣ д но сти. О иъ н икогд а не н а д ѣ я іс я на л учш іе дпи и потом у ин у к о го пе за~
нималъ денегъ . Въ годину ія г ч а й ш и х ъ н с п ы та и іП , оиъ гордо спосил ъ б ѣ ды , съ к о то р ы и и нѳ м о гъ б о ро ться . В о времепа с воей молодости, когда одинъ иеизвѣстны Н
др у гъ , у ви д ѣ вш ііі и с т а с ка и н ы е б а ш м а кн поэта, поставилъ у дверн его па р у н овы х ъ , Д жон соиъ не првнялъ н одарка, и баш маки вы ш вы рн улъ па улиц у. Н е имѣя
метод ы въ своихъ за н я тія хъ , онъ сд ѣлался, однако ж ѳ, первы м ъ изъ уче н ы хъ своего врем е пи. Б олѣзн и и мрачпое н астро ѳ н іе духа, понудивъ Д ж он сона погрузнть ся
въ самого се б я , вдохнули въ его душ у гл у б о кій э нтузіазм ъ и обогатили е го память
запасом ъ всесто р о н н и х ъ с в ѣ д ѣя ій .
Д вад ца тн -осьм а л ѣ т ъ о н ъ п рвш е лъ въ Л ондонъ съ трем я пѳн сам н въ ко ш е л ь кѣ
и р у ко п и с н о й т р а ге д іе й въ ка р м а н ѣ. Съ пимъ в м ѣ стѣ приш елъ ѳ го товарнщ ъ в послѣдс т в іи з н а м ен п ты й Давидъ 1'эр рикъ . М п о го л ѣ тъ влачилъ Д ж онсонъ пе н звѣстн о е
сущ е ств о вап іе въ Л о н д о вѣ, пробивая себѣ д о р огу литературо ю , не разъ и с п ы ты в а я
нуж д у, по и с т и н ѣ бѳзпред ѣльную , но не п око ряясь передъ нуж дою . Н ѳ одву ночь
онъ и поэтъ Саваджъ (у м е р ш ій отъ н и щ е ты ) должны бы ли бродить по у л и ц ѣ , не
и м ѣ я к о п ѣ й к и па уж нпъ н иаемъ ко м н а т ы . О бѣдая у кн игопродавц а К е ва , Д ж о н со нъ ,
по одеждѣ своей п о х о д и в ш ій иа нищ аго, при появлен ін чуж ихъ лю дѳй, уходилъ за
ш и р м ы н обѣдалъ тамъ, с кр ы вая сь отъ н е с кр о м ны хъ взоровъ.
Н о посредн всѳй этой долгой, тя ж к о й борьбы , страдан т ѣ л е сп о и нравственно,
Д ж о н со нъ всегда бы лъ полонъ уваж ен ія къ своему д о сто и пств у, и пе сдѣлалъ н и я е го ѳ м у про тив на го . И онъ вы п олн нл ъ пам ѣре н іе своей ю н о сти , пробилъ се б ѣ дорог у лн тературой. Е го нзданія «Страннинъ» и «Наблюдатель» далп ему славу перваго
моралиста А п г л іи , а его .Л ѳ кс и ко п ъ » и «И сторія а н гл ій ска го язы ка» гром а д н ы іі
па м я тн и къ , созд а ин ы іі однимъ человѣком ъ , пробудили изѵм л еніѳ в сего образованнаго м іРа - 0 и ъ стал,ь въ челѣ образованнаго общ ества, и бесѣда ѳго сдѣлалась такж е
славна, к а къ ѳго т в о р е н ія . В ластитель на П а р н а с с ѣ , р ѣ ш и те л ь лите р а тур н ы хъ воп р о с о в ъ , уч е н ы й , обласкан ны й ко р олѳм ъ и о безн ече ин ы й постоян н ою н е н с іе ю ,
Д ж онсонъ , подъ старость л ѣ т ъ , явился героем ъ возвы ш ен наго м илосѳрдія, т а к ъ же
ка къ до того врем е ни былъ героѳм ъ борьбы и т е р п ѣ н ія . Онъ раздавалъ бѣд ны м ъ
свой д о с та то къ , въ дом ѣ своемъ у стр он л ъ п р ію тъ для о бѣ д н ѣвш ихъ товари щ ѳй и
одинъ разъ получилъ бо лѣзн ь отъ т о го , что н очью Іірон есъ на плеч ахъ до своей
кв а р ти р ы у бо гую ж е пщ ину, отъ голода упавш ую въ обм орокъ на улицѣ.
В ъ р ѣ ч а х ъ своихъ Д ж онсонъ бы лъ глубоко о строум епъ , и б е сѣ д ы е го тщ а тѳ л ь н о з ап исан н ы я Босвеллемъ, получили вѣчн ую популярн ость. В ъ обращ епіа онъ отличался ж о с то ко с тью , за что и получилъ п ро зван іѳ «великаго м едвѣдя»; по людп
к ъ п ем у бл и зкіѳ , знали с ко л ь ко н ѣ ж н о с т и , благородства, ум а, добродѣтелей кр о ѳ тся
подъ ж о с т ко с т ь ю Д жоисонова н р ава , сф орм ировавш агося посредп вѣчной борьбы
и ужа са ю щ ихъ стр а д ан ій.

.ТексикограФу было вътовремя се.мьдесятъ три года, но онъ обладалъ еще всѣми свои.ѵи способностями и даже казался здоровѣе,
нежели за много лѣтъ назадъ, въ періодъ своего зрѣлаго возраота. Кому изъ лицъ, читавшпхъ Босвелля, Маколея, Ирвинга или
Карлейля, пе знакома эта нескладная, огромная, некрасивая Ф и гу р а
ветерана литературы, съ ея м а л е н ьки м и подслѣповатыми глазами,
наричкомъ, обозженнымъ напереди вслѣдствіе привычки Джонсона
чптать книги передъ самой свѣчой, съ ея обкусанными ногтями,
корпчневымъ каФтаномъ и вѣчно суровымъ взглядомъ? Кто не благоговѣетъ передъ Самѵиломъ Джоисономъ и не способенъ отдахь
своего новаго чернаго Фрака за каФтанъ прошлаго столѣтія и за
бесѣду одного вечера съ Джонсономъ, Боркомъ, и Рейнольдсомъ?
Кто не читалъ разсказовъ о геройской благотворнтельности Джонсона н о его оригинальной, причудливой, жосткой, часто даже невѣжливой бесѣдѣ? Кто не воображалъ передъ собой этого сердитаго, но благодушнѣйшаго патріарха, героя лнтературы, съ его
в.іасгнтельскимн замашками, съ его духомъ противорѣчія?__Кто
пе согласился бы даже быть его жертвою, но только для того,
чтобъ ^свонми ушами услыхать отъ Джонсона: — «это не такъ, сэръ;
ны говорите великую глѵиость, сэръ, — вы пѵстой болтѵнъ,'сэръ;
вы ніічего не смыслите, сэръ, въ этомъ вопросѣ!» Георгъ Краббъ',
гакъ недавно еще жнвшій междунами Краббъ, нашъ современникъ,
имѣлъ счастіе видѣть велнкаго Джонсона, бесѣдовать съ Джонсономъ, слышать похвалы Джонсоиа, даже подвергаться вспыльчивости Джонсона! М онъ не передалъ намъ ровно ничего. Съ міерисовской точностью умѣя описывать намъ индѣйскаго пѣтуха въ минѵту гнѣва ), поэтъ во всю свою жизнь не нашелъ минуты, что* ) В ъ с ка зк ѣ « Н ѣ м ы е о р а ю р ы » (Т а іе з .)
Т акъ о гр о м и ы іі ии дю къ важио нереваливаѳтся и б род н тъ по зелепом у лугу
і і вдругъ в стр ѣ тп в ъ стаю зл ы хъ м о п со в ъ , го н ч и х ъ и бо р зы х ъ собакъ ,
И о скорбясь ш ум ом ъ и лаемъ все іі кр и кл и в о й т о л п ы ,
О тъ ѣзжаетъ въ стороиу, хо т я весь н аполн яется больш им ъ гпѣвом ъ.
Н о когда этотъ ж е п ѣ ту х ъ , у дверей собственн аго п т и ч и и к а ,
В стр ѣ ча е тъ одиого бѣгаю щ аго щ е п к а и н и ко го болѣе,
(Г іу п а г о щ е н к а , оставнвш аго родную стаю
I I «е п ом ы ш л іію щ аго о том ъ , ка к о іі врагъ у него за спиною )
И ндю къ ко л ы хается кр у го и ъ , будто корабль, го то в я щ ій с я л е тѣ ть па парусахъ ,
Гордо раскнд ы ва е іъ свой в ѳ ли чаво-кругооб разны й хвостъ ,
Вы казы вая полузаросш іе сверху глаза и грудь пе р ѳ м ѣ н чи ва го ц в ѣта, въ ко то р о іі
г н ѣ зд в тс я ы щ ен іе.
Ь о л та ю щ ій ся зобъ е го дѣлается т о кр а спы м ъ , то сипимъ;
И н огд а и кр а сн ы м ъ и сии им ъ в м ѣ с тѣ , к а къ огонь го р я щ е й сѣ риой спачки;

бы заішсать подробиости своего свиданія съ лекснкографомъ! Изъ
ностороншіхъ только свѣдѣній мы узнаемъ, что во премя обѣда
молодой ноэтъ иозволилъ ссбѣ какое-то литсратурное замѣчаніе,
отзывавшееся молодостью и незрѣлостью. Д я іо н с о н ъ заѵрчалт>, закачался во всѣ стороны и сказалъ Краббу нѣсколько обычныхъ
своихъ невѣжливостей; но, примѣтивъ пуглпвость Боркова пріятеля, поспѣшилъ псрейти къ другимъ предметамъ. Когда разговорі.
коснулся Краббовой поэмы, лексикограФъ отозвался оней съ глѵбокимъ сочувствіемъ итѣмъ вполнѣ загладилъ слѣдъ своей стариковской вспыльчивости. Междѵ дрѵгими сѵждсніпми онъ сказалъ
одно, оставшееся въ памятн молодого поэта: «Вы берете своих'і>
героевъ изъ простой жизни», замѣтилъ онъ ему «но дѣлая это,
старайтесь не поддаваться той жизни, которѵю описываете. Будьте
самимъ собою и не страшитесь влагать лучшія и сильнѣйшія ваши мысли въ уста самого простого, самого ничтожнаго героя» *).
Никакихъ другихъ замѣтокъ Джонсона Краббъ не передалъ въ
теченіи своей жизни.
Тѣмъ временемъ Краббова поэма «Библіотека» **) вышла въ
свѣтъ и по причинамъ, о которыхъ говорено было выше, обратила на себя общее вниманіе. Журналисты, безъ сомнѣнія, настроенные авторитетомъ Эдмунда Борка, объявили, что авторъ новой
ноэмы по таланту своему далеко превышастъ большую часть стихотворцовъ того времени. Правду сказать, въ такой похвалѣ не имѣлось ничего лживаго. Краббъ потому превышалъ свопхъ сверстниковъ, что і і х ъ у него не было. Передъ нимъ лежало ровное и открытое поле. Гиганты С в і і ф т ъ іі Поппъ давно уже сошли со сцсны, подражатели ихъ манеры не создалн ровно ничсго замѣчательнаго. Энергическій сатирикъ Чорчиль, художники Грэй и Гольдсмитъ, которыхъ соперничество было бы онасно начинаюшемѵ
пѣвцу, давно покоилнсьвъмогилѣ, ранняя могила похитила и ЧатИ увлекаем ы й р а зга р аю щ им ся г и ѣ в о м і, б о іт а я , грозно за іл ѳ б ы ва н сь звукам в свое го голоса,
О въ ид етъ н австр ѣ ч)' дерзком )-, скалащ ем у зубы , п р иш ѳль цу !
* ) За м ѣч а и іе , нуждаю щ ееся въ п о я с н е н ія х ъ . И рииим ать е го буквально (ка к ъ
это сд ѣл а хь Во д сво ртъ , у к о то р а го р а з н о щ п к и , п а с т у и и , п р а ч ки говорятъ ка къ
ф и л ос о ф ы ) зп ачи тъ прямо броса ться въ п уч и н у п е п р а вд ы ; но если Д ж он сонъ
н м ѣл ъ въ в вд у , ч то по э тъ долженъ всегда стоять вы ш е о писы ваем аго имъ міра,
за м ѣ тка лекс и ко гр а ф а справедлива и до н а ш и къ дпей.
* * ) Содержаніе поэм ы весьма п р о с т о , она начияае тся о писаи іем ъ н а сіаж д ен ій,
к о т о р ы я н аиъ даютъ кп и ги ; за о п н сан іем ъ слѣдуетъ изоб раж еаіе хорош ей би бліотѳки ,
съ кр а т ки м и о тст у п л е в ін м и ио повод у ф и л о с о ф ів, м едиц іш ы , драмы н т . д . С жатость
и глад ко сть сти х а зам ѣчатѳльиы .

тертона, несчастнаго юношу; что же касается до Джонсона, то
онъ давно уже не ппсалъ стиховъ, посвятивъ себя дрѵгимъ занятіямъ. Коуперъ, начавшій печатать свои трѵды, когда ему было
нятьдесятъ лѣтъ отъ роду, еще не выступалъ на литературное попршце, а геніалыіый поселянинъ — Робертъ Борнсъ ешс пахалъ
поле, неизвѣстный никому, кромѣ своихъ сосѣдей-земледѣльцовъ.
Начало одной изъ блистателыіѣйшихъ эиохъ великобританской
литературы, ознаменовалось рѣшительнымъ застоемъ поэзіи, какъ
о ііо часто бываетъ. Между тысячамн темныхъ литераторовъ-тружсшіковъ ненаходилось талантливыхъ юношей, имецснаты того времени могли смѣло жаловаться на то, что имъ некого покровительствовать.
Вскорѣ послѣ изданія свосй первой поэмы, авторъ ея, находившійся въ довольно тѣсныхъ обстоятельствахъ (продажа не могла
идти быстро, а сношенія съ Боркомъ и Рейнольдсомъ поневолѣ
вовлекали Крабба въ издержкп на свою собственную особу) полѵчилъ съ министсрскіімъ курьеромт> заниску, въ которой лордъ-канцлеръ королевства «суровый Тюрло», какъ его называли, приглашалъ къ себѣ автора «Библіотеки», утромъ, въ назначенный день.
Поэтъ немного струсилъ, ибо по времена своихъ бѣдствій имѣлъ
неосторожность отправить къ канцлеру какое-то стихотворсніе и.
не полѵчивъ вѣжливаго отвѣта, намекнулъ на жосткость лорда въ
другомъ сгихотвореніи. Однако онъ явился на зовъ и былъ прпнятъ какъ нельзя ласковѣе.
— Я впноватъ передъ вами, сказалъ лодъ Тюрло: — тревожныя обстоятсльства номѣшалн мнѣ обратить вниманіе на присланную мнѣ вещь; что до меня, то я отъ душп нзвиняю ваши нападкп на мою невѣжливость.
Затѣмъ лордъ-канцлеръ заставилъ Крабба завтракать съ собой
вмѣстѣн, прощаясь сънимъ, вручилъ сму запечатанный конвертъ,
сказавши при этомъ:
— Примите, сэръ, эту бездѣлку, и доставьте мнѣ случай похлопотать о васъ, когда вы получите духовное званіе.
Въ конвертѣ находилось сто ф ѵ н т о в ъ стерлинговъ, сумма крайне значителыіая для того времеии. Лѵчшія времена приходилн для
литературы. Лордъ Тюрло былъ послѣднимъ изъ меценатовъ, и
деньги, врученныя Краббу, быть можетъ, были послѣднимъ денежнымъ даромъ представителю словесности отъ покровителя словесности.
Вторая поэма нашего автора «Деревия», окончательно выправленная н предшествѵемая громкою славою, вышла въ свѣтъ около

начала 1783 года, Успѣхъ ея могъ назваться блистательнымъ и
вполнѣ заслуженнымъ.
V.
Поэма « Д ер е вия ».
А валнзъ и в ы п и с к и . — Н ови эиа идеи и и а и е р ы . — П р о т и в о д ѣ ііс т в іе ид ил лической п о э з іи . — В с т у п л е п іе , ка р ти я ы пр и р о д ы , се л ь с кій бы тъ ,
ж ил ищ е бѣдня ковъ , — С цена п о х о р о н ъ , з а кл о ч е н іѳ поэмы . — Л ордъ Р обертъ
М ан н е р с ъ . — З и а ч ѳ н іѳ Крабба въ ря д у а и гл ій с к и гъ поэтовъ . — О тиоси тѳльпое
зн а че н іѳ ѳго п о э м ы . — Н атураль н ость направлепія

«Деревня» есть маленькая поэма, во вкусѣ извѣстныхъ поэмъ
Гольдсмпта; по <і>ормѣ своей она совершенно приблнжается къ
Формѣ болыпей части полу-эпическихъ, полу-дидактическихъ пронзведешй того времени. Число страішцъ весьма не велико, стихъ
всей вещи — есть неизмѣнный александрійскій стихъ, прославленпый ІІоппомъ, самымъ псевдокласснческимъ изъ ноэтові) Англіи; въ ней есть и довольно рутннное начало, и Финальное обращеніе, II посвященіе меценату.но, несмотря иа всю строгую печать
подражательности, «Деревня» все-таки должна назваться произведеніемъ самостоятельнымъ, н, относительно своего времени, въвысшей степени оригинальнымъ. Не сбрасывая съ себя ни одного изъ
ѵсловій, налагаемыхъ критикою на пнсателей того времеии, Краббъ
съ первыхъ строкъ отдѣляется отъ всѣхъ современныхъ емѵ цѣвцовъ по духу своей поэзін и по отчетливой, естественной, чистохудожественной манерѣ изложенія. Въ этой поэмѣ, читанной Джонсономъ, чтителемъ трехъ единствъ и высокаго слога, Д ж о і і с о номъ, Боало Великобританіи, таилось сѣмя радикальнаго преобразовашя словесности. Радуемся, что нсболыпой объемъ «Деревніь»
иозволяетъ намъ нередать читателямъ не только ея подробное содержаше, но даже подстрочный смыслъ блистательнѣйшихъ пассажей, впервыс обратнвншхъ на Крабба глаза всѣхъ образованныхъ
чнтателей. ’).
.
,'Пѣсня моя — говоритъ іюэтъ — будетъ имѣть цѣлью изоораженіе сельской жизни, съ ся трудамн н заботами, съ бытомъ
крестьянина въ годы его юиостн н старости, съ его удачами н
бѣдамн, съ концомъ сго труднаго поирнща; нбо я намѣрснъ
воспѣвать истинную, діьйствительную жизнь бѣднсао человѣка,
н муза моя ие умѣетъ пѣть другого рода нѣсенъ.

л т и Л ° СОбе7 ° замѣч/ т е іь и ы е 0 І РЫВ«» « ы будѳмъ переводить СТИІЪ въ стихъ ,
отм ѣ чая эти м ѣ с та ско б ка м и .

«Далеки отъ насъ тѣ времена, когда сельскій бардъ воспѣвалъ
звучнымъ стихомъ прелести своихъ родиыхъ долинъ, когда настѵшки, смѣияя одинъ другого, поочередно прославляли красу
природы и милыхъ пастушекъ. Времена не т ѣ , но все еще поэтъ
не хочетъ съ тѣмъ согласиться, все еще въ нашихъ пѣсняхъ
слышны жалобы влюбленныхъ коридоновъ, — и до сихъ поръ еще
влюбленные пастухн поютъ о своихъ любовныхъ бѣдахъ, увы!
единственныхъ бѣдахь, никогда сь ними не случающихся! *).
«Странное заблужденіе, странный обманъ музы!— продолжаегъ
поэтъ; — чѣмъ объяспить его въ настоящее врсмя? Не тѣмъ лн,
что нодобныя пустыя пѣсни не требуютъ глубокой мысли, достуйны всякому мальчику, считающему за легкое дѣло нзображеніе
пастушеской жизни съ ея однообразными, небывалыми радостямн?
Человѣку такъ легко идти по избнтомѵ пути, олицстворить въ
пастушкѣ свою красавицу, разрнсовать картины какъ можно ярчс
н тщательно укрыться отъ всего печальнаго вт> жнзіш!
«Я вѣрю, что и поля и стада нмѣютъ свою прелесть для мызшіка и для простого зрителя, но когда я вижу носреди полей настоящнхъ нашихъ сельскихъ жнтелсй, за тяжелымъ трудомъ подъ
нолдневнымъ солицемъ, ярко-полящнмп лучами ударяющимъ на
нхъ обнажснпое темя и виски, орошенные пбтомъ, когда я слѣжу
глазомъ, какъ самые слабыс изъ нихъ усилпваются посиѣть за
болѣе здоровымъ товарищемъ, осмѣлюсь лн я прикрыть эту картинѵ
истинііаго труда несчастной мишурой поэтической величавости?
«Нѣтъ, немишурный оііытт. взлелѣялъ меня, яродился и жилъ
* ) Ч т о б ы д остаточи о о ц ѣп и ть с м ѣ л о с т ь , съ ко то р о іі Крабб ъ п р о тѳ ст уѳ тъ
иро ги въ уста р ѣ вш а го пасторальиаго н апр а вл е и ія , приводимъ дли читатѳля о т р ы вокъ изъ со ч и н е и ій С тиля объ этомъ п р в д м е тѣ , о тр ы в о къ долгоѳ время счи тавш ій с я непрелож н ы м ъ п риговором ъ въ л итературѣ.
«Для иравильиой о ц ѣ н ки пасторальной п о э зіи , необходим о ки н у т ь взглядъ иа
пѳрвы ѳ вѣ ка наш ѳй ллан еты . И зоби ліе зѳ м п ы хъ благъ спаеало людеП отъ с ку и о с ти
завн сти, че сто л ю б ія ; плавая въ довольствѣ, чѳл овѣкъ золотого в ѣ ка почти ііѳ им ѣлъ
Іір и ч и и ъ для го р я . Лю бовь одпа могла н аруш ить е го с п о к о й с тв іе , ибо ч а сто м н о гіе
люда лю бятъ одпу и ту ж ен щ н н у. За и скл ю ч ѳиіем ъ лю бовны хъ о го р ч ѳ н ій , то бы ла
жизиь полная ве сѳ л ія , с и о к о й с тв ія и н ѳ в и и ііо с ти . И зобиліе порождало радость, отъ
радости происходило и ѣ и іѳ , отъ п ѣ н ія п о э з ія , а отъ п о э зіи о пять иаслажденіе., П о этому писатѳль пасторальиы хъ сцо пь должѳпъ изображать одпу н евипн ость и одно
сч а стіѳ . Е м у мало перѳдавать прелесть бы та имъ взятаго, опъ должѳнъ тщ а те л ы ю
скр ы вать всѣ его те м п ы я с т о р о и ы . П озволяѳ тси представить и а стуха, о го р ч сн н а го
иотерей лю бимаго бараш ка или нѳчустви тельн остью па с ту ш ки , но тѣм ъ всѳ и д олжио
ко н ч н т ь с я , О иъ можетъ тоско вать о томъ, что запозилъ с е б ѣ и о гу или не по л училъ первой паграды за п л я ску, но изоб раж еніе под обн ы хъ н е сч а стій то л ь ко должно
возвы ш ать прелесть той ж нзни, гд ѣ подобиы я н е с ч а с т ія счн таю тся н есча стіям и » .

въ краѣ, гдѣ нѣтъ счастливыхъ долинъ и пастушекъ золотого
вѣка. Другого рода картины научили меня нзображать сельскую
жизнь словомъ правды, а не словами бардовъ. И для чего буду я
обманывать людей своей пѣснью? Бѣдному селянину нѵженъ ли
лживый похвальный стихъ илн миртовая вѣтвь около его полѵразрѵшенной хижины? Для него самая гладкая иѣсня гладка и
звучна нонапрасну! *).
«Глядите — продолжаетъ поэтъ — на видъ всей окрестности.
Сперва пдетъ вересковая поляна, кое гдѣ поросшая чахлымъ кустарникомъ,
Изъ которой сосѣдніс бѣднякн берутъ легкой торфъдля своихъ печей;
Далѣе, тянется длинная нолоса горючаго песку;
ГІо ней жидкій хлѣбъ шевелитъ полузасохшнми колосьями.
Колючія сорныя травы, на зло усиліямъ и заботамъ,
Рвутся изъ-подъ земли и врываются въ блѣдно-нолннялую рожь.
Тамъ и сямъ громадный репейникъ раскидываетъ свои колючія рѵки
II грозитъ войною маленькимъ оборваннымт» ребятишкамъ,
Маковые цвѣтки, качаясь, выказываютъ безплодность нивы,
Метла и васильки глѵшатъ поднимающіеся ростки хлѣба
II камепный берегъ ѵкрашенъ яркими цвѣтками,
ІІечально блистающими посреди никѣмъ не посѣщаемой пустынн.
Такъ гляднтъ несчастная женщина,покпнутаялюбимымъ человѣкомъ,
ІІброшеннаянапосмѣяніе, нукращающая себяжалкиміпірнтираньямн,
Которой щоки напрасно сіяютъ обманчивымъ рѵмянцемъ,
Междѵ тѣмъ, какъ унылыс глаза говорягъ о тоскѣ, посслившсйся
въ грудн.. .
Здѣсь ѵгрюмо нроживаетъ дикое, земноводное племя
Съ нризнаками нужды и горя на каждомъ лицѣ,
Племя, убѣгающее невинной- веселостн, общественныхъ собраній
II косо, насмѣшливо взирающеенаиутннка подозрительнымъ глазомъ.
«Здѣсь беззаконный мореходъ-торговецъ вербуетъ между поселянами своихъ помощннковъ, и, напонвшн ихъ, уже изнуренныхъ
дневиою работою, ночью увлекаетъ на другую работу. ГІодъ скалами стоятъ они, выжидая прихода нагруженной барки, миновавшей бдителыюсть дозора, быстро нагружаюп» лошадей запретнымъ
* ) П р ип о м вим ъ , ч то э т и н ѣ с ко л ь ко м ра чны я ка ртипы ш іс а н ы чел овѣком ъ —
безсм е ртны м ъ , ие по одиой с воей поэзіи, но и по б е згр а п о чн о й , чи с т о -х р и с т іа н ско й благотво р и те лы ю сти. Кр а б б ъ часто сум рачеиъ въ свовхъ и з о б р а хе и ія хъ , но
то тъ , к т о славенъ с то льким и дѣламн вѣ р ы и м илосердія, имѣетъ право п о врѳмеиа иъ изображать ж изпь въ сумрачиомъ видѣ.

товаромъ, по слову тревогн разсыпаются въ степь, обманываютъ
нреслѣдователей хитростью или встѵиаютъ съ ними въ открытый
боЙ.
«Долго странствуя по непривѣтнымъ здѣшнимъ полямъ, и я
когда-то искалъ простой жизни, и я грезилт. о золотомъ в ѣ кѣ —
грезилъ по пустому. И вндѣлъ я только грабежт» и преступленіе
и страхъ, на мѣсто пастушескаго вѣка, н вмѣсто кроткнхъ поселянъ одно сумрачное, полѵдикое населеніе...
'Подобно ласточкамъ, что рядамн стоятъ на краю отмели,
II раскрывши темныя крылья, ждутъ для отлета попутнаго вѣтра,
И я стоялъ на негостепріимномъ берегу, н ждалъ мннуты,
Чтобъ отлетѣть въ другой край, и покинуть эти берега.
Жалѣлъ о людяхъ оставшихся слушать вѣчный ревъ океана
II нроживать жизнь на краю пожмраемаго волнами берега... *).
«Правда, есть землн не столь безплодныя, есть поля, на которыхъ трудъ человѣка награждается лучніе, но н тамъ человѣкъ пъ
потѣ лица добываетъ свой хлѣбъ, н тамъ не представляетъ онъ
мнѣ той картины, къ какимъ иріучили насъ поэты.
«Идп и посмотрн, какъ народъ подымается на работу съсолнцемъ,
Имѣя впереди себя безконечный день дневной работы,
Глядн на поселянъ, трудящихся нодъ яростнымн лучами іюльскаго
солнца,
Въ тотъ часъ, когда колѣни лрожатъ и жилы въ вискахъ бьются
отъ жара,
ГІрослѣди за тѣмъ, какъ они идутъ домой по болотнстымъ лужамъ,
Впивая всѣми открытыми порами вечернюю росѵ,
И согласнсь наконецъ съ тѣмъ, что бѣдный человѣкъ терпнтъ отъ
работы
Навѣрно столько же, сколько ты, богачъ, отъ твоихъ излншествъ.
«Часто примѣтишь ты междѵ рабочими какого нибудь слабаго,
еще развивающагося юпошу, упорно усилнвающагося поспѣть за
другнмн н дѣлающаго свос дѣло съ лихорадочною горячностью
молодости. Долго онъ равняется съ болѣе сильными товарищамп,
даже обгоняетъ ихъ, пока наконецъ безнрестанно возбуждаемыя
силы начинаютъ слабѣть, бодрость дѵха падаетъ, изнурите.іыіая
* ) П роч птавш и это м ѣ сто въ р у к о п и с н , я убѣд плся, ч т о Краббъ есть поэтъ
и ст и н н ы й .
С обственпы я слова Эдмонда Б орка.

оолѣзнь закрадывается въ его внутренности, и близость смертной
опасностн оказывается болѣе и болѣе.

Посреди беззаботнаго шума и холодностн смотрителей...
Что ночувствовали бы вы, мнительныо страдальцы отъ несущест-

-<Но ты привыкъ восхищаться сельской жнзнью, ты любишь
хвалить простую и вкусную пищу, подкрѣпляющѵю силы сельскнхъ тружениковъ! Рѣчь твоя кажется мнѣ вѣтренной шѵткой
надъ нуждами, какихъ ты не можешь испытывать, потомѵчто шіща
можетъ быть проста и вмѣстѣ съ тѣмъ иездорова, груба, но не
изобильна, однимъ словомъ такова, что ты не захочешь къ ней
нрикоснуться».

п
.
вующихъ недуговъ,
Ііривыкшіс лежать на нуховикахъ, въ голиѣ рабскихъ слѵгъ,
Надоѣдая унылыми жалобамн врачу, соскучившемуся около васъ;
дтооы сказали вы, лежа въ настоящей болѣзни,
Посреди небрежности, холодностн, одиночества, передъ смертнымъ

Затѣмъ Краббъ онпсываетъ положеніе безъссмейнаго посслянина, когда-то сильнаго и здороваго, иерваго во всѣхъ работахъ,
но подъ старость ослабѣвшаго, горько сѣтующаго на скудость
своихъ силъ и постѵпающаго въ приходскую богадѣльню, которыхъ въ Апгліи такъ много п которыя до нашихъ дней содержатся
съ великой нсбрежностью.
Этотъ домъ съ ноломанной дверью, едва дсржащейся вт> мазанковой сгЬ нѣ,

Есть послѣдній пріютъ наиінхъ обѣднѣвшнхъ прихожанъ.
Тамъ, гдѣ удушливая атмосФера дымно колышется въ тѣсны хъ
комнатахъ
11 ѵнылый вой колеса раздается цѣлые дни,
Живутъ дѣги, никогда незнавшія ласки родительской,
Старцы, шікогда неиспытавшіе ласки своихъ дѣтей,
Разведенныя жены, матери, ни съ кѣмъ невѣнчанныя,
Безпріютныя вдовы, на слезы которыхъ никто не об[іащаетъ вниманія,
Разрушающіяся старухи н старики, ксего боящіеся какъ дѣти,
Калѣки, ѵроды, и (самая счастливая часть жителей)
Идіоты съ раскрытымн ртами или веселые безумцы *).
Въ этомъ домѣ оиасно больные иолучаютъ свой послѣдиій при______________ _

говоръ,

* ) Изъ письма Вордсворта кь сыну Крабба. «Въ первы й разъ я о з и а к о м вдся съ ір у д а м н ваш его р од ителя, прочитапш и о пи с а н іе богадѣльпв вт, «Годичпомъ
С б о р н п к ѣ » ( А п п и а і Й е § із 1 е г ), куда о н ъ , в м ѣ с т ѣ съ д ругим н о тр ы в ка м и , былъ
отдапъ Б о р ко м ъ , для печа ти . До с ііх ъ норъ я п о и н ю всю тираду, ко то рой за кл ю ч е іііе о сум асш е д п ш хъ с тр а ш п о подѣйствовало на мою ю н о ш е скую ф ан тазію . В ъ н аш п х ъ с ѣ в е р п ы х ъ граф ствахъ безум н ы хъ не п о м ѣщ аю тъ въ б огадѣл ьпи, опн больш ею частью ш а т а ю т с я гдѣ хотятъ , отъ э того имъ не лучш е жить. Л и ш п и м ъ считаю
добавлять что ннбудь ка сател ы ю таланта, ка кн м ъ обладалъ г . Крабб ъ. Т в о р е н ія его
есть ч н с т ѣ ііш е е с л ія о іе правды съ п оэзіею . О нн нережнвутъ все им ъ соврем енное и
н авсегда о с та н у тс я въ н а ш е й словесности. (Ф е вр а л ь , ( 8 3 4 ).

часомъ?»
Затѣмъ слѣдѵетъ описаніс болышчнаго покоя, съ однимъ тѵсклымъ, дурно вставленнымъ окиомъ, сквозь которое нспроходптъ
свѣтъ, но прорывается вѣтсръ. Къ постели торопливо пбеззаботно
подходитъ деревенскій медикъ, безчувственный шарлатанъ, котораго
небрежность лучше всѣхъ лекарствъ пмъ прописаппыхъ; въ глазахъ врача свѣтятся нетерпѣніе п скука, онъ нс отвѣчаетъ на
робкіе спросы больного и проскользаетъ въ дверь, не ободрившн
страдальца, не сказавъ ему хотя одного ласковаго слова *).
Опять обратимся къ иечальной сценѣ, теисрь уже менѣе печалыюй
орькій часъ кончился, человѣкъ, много страдавшій, уже кончилъ
„
свои страданья,
п ъ далыіему холму, подвнгаясь медленно, уныло и лѣниво,
Тащится изъ долины процессія съ гробомъ.
Приходъ избавленъ отъ напрасной траты, смерть, облегчивъ ес,
облегчила н самого бѣдняка
Маленькая толпа двигается за гробомъ въ церковь; посреди молчанія
прошечныя дѣти, нгравщіе по близости, ирерываютъ свою игрѵ
Чтооы посмотрѣть на гробъ, гдѣ лежптъ ихъ давнишній пріятель
іа къ часто вмѣшивавшійся въ ихъзабавы, управлявшій ихъ толпою
гстроивавшій для иихъ гибкіе луки, кегли и высокопрыгающій
гр

,

,

МЯЧІІКЪ.

іихо брядѵтъ ребятишки до могнлы, и, взявшись за рѵки,
Задумчиво и молча, стоятъ по сторонамъ гроба
Быстрымн своими глазками глядя на смертные останки
Поздно. Бьетъ ночной часъ; нокрикивающія совы закружились въ
г
воздухѣ,
Страшно становптся глядѣть на ихъ полетъ и слушать звонъ колоп
кола.
асторъ, долго занятый другпмн дѣлами, дѣлаетъ свое дѣло наскоро
И долго прождавшн, толпа тихо разсыпается въ разныя стороны».
* ) П одр о б н о сти драгоцѣнн ы я для узн анія се л ь ска го быта А н гл іи , стран ы та къ
горделиво вы ставляю щ еИ впередъ свою ф и л аитропію .

Здѣсь кончается первая пѣснь поэмы, которая одна бы могла
доставить сочинителю и имя и значеніе. Взглядъ Крабба на сельскую жизнь вполнѣ обозначенъ; не смотря на небольшое число стиховъ, ноэтъ высказалі. все, что хотѣлъ, и, такъ сказать, бросилъ
вѣчнѵю перчатку противъ ложно идеальнаго направленія изящной
словесностн *). Но за всѣмъ тѣмъвторая нѣснь «Деревни» нетолько
есть ея необходимое дополненіе, но вмѣстѣ съ тѣмъ и здравое
противодѣйствіе заключеніямъ, которое умы слишкомъ иылкіе и
мизантропическіе могутъ вывести изъ первой пѣсни. Посвятивъ
почти всю вторѵю половішу поэмы нзображенію страданій, заблужденій н пороковъ женской части сельскаго населенія, поэтъ пріостанавливаетъ рядъ своихъ мрачныхъ картннъ и, угадывая мысль
читателя, дѣлаетъ отъ его имени запросы самому себѣ. «Для чего,
— говоритъ онъ, — разсказывагь всѣ эти никому не извѣстныя
престунленія, для чего останавливаться надъ унылыми сценамп
нужды и доказывать, что ничтожиый человѣкъ, но общественному
положенію, также жалокъ и грѣшенъ, какъ его старшіе братья?» Мы
чувствуемъ, что на этомъ мѣстѣ долженъ выказаться весь взглядъ,
все направленіе, все міросозерцаніе Крабба.
«Для того — отвѣчаетъ нашъ поэтъ, — чтобылюдн не строили
себѣ вредныхъ нризраковъ и понимали правдѵ жизни. Для того,
чтобъ бѣдный селянинъ принияалъ свою долю горя и видѣлъ въ
богатомъ одинаковые съ собой грѣхи, н не завидовалъ бы его
богатствѵ. Для того, чтобъ человѣкъ, одаренный земными благами,
* ) Н аш е ува ж е п іе к ъ Краббову т а и п т у ве по м ѣ ш а е тъ иамъ с к а за т ь , ч то въ
своемъ первомъ зн ачител ьвом ъ п р оизв е д евіп поатъ сл н ш ко и ъ и и о го наложплъ і ѣ ней в сл вш ко м ъ увлекся своеП ап тп п а тіе й к ъ пасторальпой поэ зіи. П о сл ѣ д ую щ ія
тв о р е н ія Крабба п о к а з а л п , что о п ъ ско р о отдѣлался о тъ чере зчуръ ир а ч ва го н а п равленія. К о п е ч п о , собственное у сове рш е н ствован іе привело его к ъ полн ом у п о этн ч е с ко м у б е з п р н с т р а с т ію , но тому много содѣііствовала и к р н т и к а , па э тотъ разъ
вы аолннвш ая свое н азиачеп іе б о зуко рн зне и ио. В отъ отр ы во къ изъ журиала « Е ж е м ѣ с я ч н ы іі С б о р н и къ » ( М о п ІЫ у М а ^ а гіп е ) за 4 7 8 3 , п р в н о с я щ ііі великую ч е с т ь п е р у
н еи звѣ с тп а го р ец ѳвзе н та . « Д авио уж е было за м ѣ чепо — говорвтъ о я ъ ,— что идилл и ч е с ка я .муза м н о ги х ъ со вр е м е нн ь и ъ позтовъ обм аны ваетъ вооб раж ѳніе чптатѳля
картіш оИ иеб ы вал ы хъ блаж енствъ и б ы т а , н н ко гд а н есущ ествопавш аго яа зе и л ѣ ,
Сознавая это злоу п о тр е б л е ніѳ св ѣ т л ы х ъ кр а с о къ , авгоръ «Деревпи»> стараѳтса свѳсти п о э зію въ м ір ъ правды и и е п р и кр а ш е я и о іі иоти иы . Н о намъ ка ж ѳ тс я , что опъ
иногда гр ѣ ш и т ъ п очти за одао съ т ѣ м а , иа к о то р ы х ъ нападаетъ. Трудно ріыиить

вопросъ о т о .т , к т о правѣс: поэтъ, изображающій природу вѣчно улыбиющеюся и человѣка постоянно счастливымг, или пѣвецъ, рисующій памъ
одни безотрадныя сцены и г.артину всевозможныхъ бѣдствій человлка?
К р и т н к ъ п р а в ъ , н о пе бѳзусловио: идиллическая п о э зія иуждалась въ « Д ѳ р е в н ѣ » , ка къ въ р е а к ц іи .

видѣлъ свои страданія и свои пороки въ ничтожномъ бѣднякѣ и
цѣнилъ бы въ немъ, своего брата по человѣчсству. Для того,
чтобъ они оба, слѣдя за исторіей «горестей и пороковъ» всего человѣческаго рода, поняли, что оба они есть часть одного бѣднаго,
неразумнаго, заблуждающагося племени, которое, переживши свой
мииутный, короткій вѣкъ, умираетъ равно, и равно успокоивается,
сравнявшись во прахѣ.
«Итакъ, всѣ вы, страждуіціе и неимѵщіе, и онлакивающіе свою
долю, не завидуйте тѣмъ, кого вы называете счастливцами, ибо
очастлпвцевъ нѣтъ на свѣтѣ. Всякій изъ человѣковъ есть жертва
бѣдствія, которое ходитъ по людямъ, потрясая слабыхъ, поража'н
виновныхъ и угрожая мужественнымъ.
«И ежели въ жизни появится какой либо благородный мужъ,
велнкій именемъ, цвѣтущій годами, рожденный для того, чтобъ
нсгіытывать всѣ радости бытія, но не отстраняющій очей отъ вашихъ нуждъ и горестей; если этотъ человѣкъ покинетъ всѣ надежды
п радости для добра, лишеній, подвнговъ н опасностей вамъ невѣдомыхъ, тогда, думая о такомъ мужѣ, прекращайте раши жалобы
н примиряйтесь съ своей судьбой.
«У насъ былъ одинъ такой человѣкъ *), герой и благодѣтсль
* ) З дѣсь поэтъ вдохповенпы мъ стн хом ъ оплакиваетъ ко н ч и н у лорда Р оберта
М ан не рса, м ен ьш ого сы н а ы аркиза Г р а вб и и лѳди Ф р ѳ а сѳ с ъ Сеймуръ, командоиавш аго кораблемъ « Р е з о л ю ш іо н ъ » , прорвавш аго л и и ію ф р аи цузскихъ ко раблей въ
дѣлѣ 1 2 апрѣля І782 года, и получивш аго въ этомъ ср а ж е н іи р а н ы , о тъ ко то р ы хъ
коичилъ онъ свою ж и з п ь , не им ѣн ещ е двадцати-пяти л ѣ т ъ отъ роду. И зъ всѣ хъ
б іо гр а ф и ч ѳ ски хъ с вѣ д ѣи ій , до насъ д ош ед ш ихъ, м ы выдимъ въ лордѣ Р обертѣ ю иош у
н е о б ы кн о в е н н а го /П о с т у п и в ъ въ м орскую службу, во время самой гр убой д исц ипл пн ы :
съ д ѣ т к и х ъ л ѣ т ъ участвуя въ кр овоиролптпы хъ бояхъ (уж е ко м анд уя своидіъ ко рабл е м ъ , оиъ девять разъ былъ въ с р а ж ѳ н іи ), сы нъ м аркиза Г р а и б и бы лъ обожаѳмъ
м орякам и за р ѣ д кѵю кр о то сть и щедрость. В о время кр а тки х ъ своихъ отды ховъ , по с ред и род ительскихъ и м ѣ п ій , онъ св искалъ се б ѣ п опул яри ость дѣлам и благотворитель но сти. Р ан е пи ы іі въ послѣдием ъ д ѣл ѣ, оиъ согласился па а м путац ію и о ги тольки
ко гда его завѣ рили, ч то о перац ія нѳ пом ѣш а ѳтъ ему командовать судномъ. П окпдан
ко м аидован іе, оиъ про сти л ся со всѣм и м атросам и, награднлъ каждаго и з ъ н в х ъ н
только иожѳлалъ взять съ соб о іі въ А в г л ію , на п а м я ть , ф лагъ по сл ѣ д няго кораблн,
пм ъ взятаго, но впослѣд ствіи оставилъ и это н ам ѣр ѳ ніе , считая ѳ го н с ку ш ѳ п іс м ъ иедостойиой гордости. Лордъ Робѳртъ )м еръ , н ѳдоѣхавш н до своей р о д и н ы , съ н е п о колебиы ой твердостью хри стіа п и н а .
Ф н з и ч е с к ія достоин ства молодого чоловѣка впо л н ѣ соотвѣтствовали его вравственны м ъ качѳствам ъ . Л ордъ Р обертъ бы лъ в ы со къ н строен ъ ста и о м ъ , силѳнъ
чрѳзвычайно и дѣятелеиъ . Ч е р ты лнца его бы ли прави льпы , даже п р е к р а с н ы бѳзъ
в сякаго о т т ѣ н к а ж ен оподобпости. ііо л ь ш іѳ , тѳ м н ы ѳ глаза поражали вы разитѳльн остью , а см углы й цв ѣгъ лнца св ѣ ж е сть ю , ко то рой иѳ м огъ дажѳ поврѳднть кл и ыатъ В естъ -И ид іи. Онъ былъ скр ом ен ъ и задум чивъ , не м огъ пикогда р ѣ ш и ть ся иа

себѣ подобныхъ, возвышавшійся подобно могучсму дубѵ, составляющему гордость н защиту родного лѣса. Высоко стоялъ онъ, давая благодѣтельную тѣнь всякому, пока огневая молнія не ударпла
въ его вершину. И теперь далеко по долинѣ раскинулся остовъ
величестваннаго дуба, и онъ лежитъ на ней, достойный ѵдивленія,
какъ и прежде, гордость всей окрестности, но увы! уже ие защита ся....
«Такъ ты, всликодѵшный Маннерсъ, сынъ славнаго Гранби, но
знамеинтый, не по славѣ отца, а по своей собственной, великодѵшный юноша, благодѣгель слабыхъ и гордость своей родины, кончилъ свое нопрнщс, остаішт. по себѣ вѣчно любилое имя, пѣчно
славную память...»
Слѣдустъ немного классическое описаніе доблестей молодого
воина, обращеніс къ его роднымъ и ко всѣмъ имъ облагодѣтельствованнымъ людямъ, наставлеиіе имт> о борьбѣ съ горемъ, величайшимъ врагомъ человѣка, и совѣтъ всему семейству усопшаго,
заключаюіційся въ томъ, чтобъ оно шло по стопамъ великодѵшнаго
юноши. Такъ оканчивается одна изъ оригинальиѣйшихъ поэмъ во
всей великобританской словесности.
Всякій человѣкъ, привыкшій слѣдить за ходомъ наукн нзящнаіо,
легко оцѣнить всю важность «Деревни» въ отношеніи къ литературнымъ идеямъ прошлаго столѣтія. Ноэма Крабба, изобилуя первоклассными красотами, все-таки далеко ниже послѣдующнхъ пронзведепій поэта нашего, но ея относителъное достоинство, ея
значеніе въ цѣпи всѣхъ произведеній, когда либо шісанныхъ на
англійскомъ языкѣ — необыкновенно велики. Георгъ Краббъ вносилъ новое слово въ литературу своей родины и ему довелось видѣть, при концѣ жизни, повсемѣстное торжество этого слова.
ГІодобно своему современнику Мерсье, до сихъ поръ еще забытомѵ
и даже нсзнаемому, ноэтъ «Деревни» поднялъ знамя иравды прогивъ ложнаго классицизма, и одолѣлъ тамъ, гдѣ Мерсье погерялъ
все и погубилъ свою славу. Въ безсознательной борьбѣ своей съ
лнтературной неиравдой Краббъ оказался поэтомъ практическимъ
до гепіальности. Не свергая съ себя мелкихъ, новерхностныхт.
сгѣсненій, ие раздражая пссвдоклассическихъ аристарховъ дерзкими умствованіямн, онъ повелъ свое нападеніе на ключъ ненріятельской позиціи и сломилъ псевдоклассиковъ прежде, чѣмъ
с тр о го с ть пъ наказа н ія хъ , отлачался д ѣ іа м и б іа го т в о р и т ѳ л ь н о с т и , скр ы ва я свою
н ѣж н о с ть отъ другнхъ . В е с в іы м ъ онъ ка зался только въ к р у гу друзей сам ы хъ близ.
ки х ъ , но и съ н им и п о временамъ казался с ты д іи в ы м ъ и осторож н ы м ъ .
« А ш іи а і К е д ій е г » за 1 7 8 3 годъ. статья Крабба.

онн успѣли подумать о существованіи нойаго, снльнаго нспріятеля.
Иадо сказать гіри этомъ, что задача Крабба значительно облегчалась многими обстоятельстпами. Англійская литература существовала для всего народа, а не для одного избраннаго кружка, какъ
это было во Фрапціи. Англійская гіублика была утомлена единствомъ драматнческнхъ ньесъ, театральной поэзіею, дидактическими
пѣсиопѣніями, мелкими, сладеиькими вещицами во французскоыъ
пкусѣ. Полоя;еніе англійскихъ нсевдоклассиковъ могло пазваться
несравненно болѣе шаткимъ, иежели положеніе законодателей Французскаго ГІариасса: первые н.мѣ.зи за собой Шекснпра и Елисаветииъ вѣкъ, съ которыминадо было мириться, скрѣня сердце, тогда
какъ вторые, съ Расиномъ н вѣкомъ Лудовнка XIV, не боялись
ничего въ свѣтѣ. За Крабба стояли: народный вкусъ, патріотическіе инстинкты, обожаніе Шекспнра, антипатія къ <і>ранцузской
інколѣ, сочувствіе къ литератѵрѣ правднвой и поиулярной, такой,
какою она была до той норы, когда Карлъ II шіесъ въ Англію
французскіе обычаи, а Драйденъ Фрапцузскую драму п Французскую
критику.
Изъ сказанныхънами словъ не слѣдуетъ заключать, однакожь,
что старая англійская словесность, Елнсаветинскаго и слѣдующихъ за нимъ періодовъ, представляла изъ себя какой-то идеалъ
правды въ искусствѣ; возпратиться къ этимъ знаменитымъ періодамъ было пеобходнмо, но останавливаться на нихъ и нерейти въ
новую подражательность не слѣдовало иикогда. Вѣка прошли не
напрасно и слѣдовало идтн впередъ на путп поэзіи. Что бы ни
говорили великобританскіе критикп, ио для насъ, хладнокровно
глядяіцпхъ со сторонына ихъсноры, яснѣедня то обстоятельство,
что Краббъ н почтн одновременно возникиііе иоэгы его школы
(Коуперъ и Борнсъ) вносили совершенно новый элеменгъ въ словесность. Велпчайнііе пзъ поэтовт. велнчайшей эпохи, Шекспиръ
н Ми.тьтонъ, не говоря ѵже о созвѣздіяхъ, ихъ окружавшихъ,
должиы были остаться предметами вѣчнаго поклоненія, но никакъ не образцами для соврсмснпыхъ писателей. Вся жизнь измѣнилась крѵгомт., міросозерцаніе иеремѣнилось, бытъ народа получилъ новыя Формы, языкъ унростился и установился навсегда.
Предшсствеипики, совремеииики и иаслѣдники Шекспира заимствовали отъ итальянцовъ почти столько же, сколько псевдоклассики заимствовалн у Французовъ: они нисали на языкѣ испорченномъ ЭФуистами и, устуиая ирцхотямъ образованнаго кружка,
внесли въ свое родное нарѣчіе ту безмѣриую наныщенность, отъ
которой оно до сихъ норъ еіце не можетъ избавиться.

Языкъ идей идетъ всегда но одпой дорогѣ съ языкомъ словъ:
стоитъ Д.1Я смѣха написать страницу высокопарнымъ языкомъ
для того, чтобъ рядъ странйыхъ, вычурныхъ мыслей зародился въ
головѣ пншуіцаго. Краббъ принадле;калъ къ числѵ поэтовъ, писавшихъ языкомъ разговорнымъ; его пеобычайной простотѣ не
вредитъ даже Александрійскііі стихъ, по впдимому, согворспный
для наиыщешіыхъ изрѣченій. Онъ иоііт, въ подробностяхъ даже,
какъ новъ въ духѣ своей поэзіи. Онъ не создаетъ себѣ особаго
поэтическаго языка (обычай до сихъ поръ еще не искорененный
въ Англіи), не дѣлитъ словт. ШІ ннзкія ІІ высокія, нс бонтся жизненной нрозы. Въ его стнхотвореиіяхъ можно нзучать бытъ его
современшіковъ подобно томѵ, какъ бытъ снокойно-ноэтической
Голландін можно изучать но картинамъ Ванъ-деръ-Вельда, Остада
и Тербурга.
Начало всякой веіцп іімѣегъ свое начало; конечно ѵ всякого
поэга, нролагавшаго повый путь въ искусствѣ, имѣются свои
предшественники. Мс;кдѵ поэтами Аигліи, поэтами разныхъ періодовъ находились практическіе люди, не разъ ступавшіе по той
дорогѣ, которая прославпла Крабба, и попытки нхъстоятъ упоминаііія. Старый Чаусеръ, «отецъ Чаусеръ», какъ его называютъ,
ноэтъ Елпсавстинскаго иеріода, пнсавшій ранѣе Шексиира, до временъ ЭФуизма, въ свопхъ кантербурійскихъ сказкахъ выводилъ
простой бытъ старого временисъ рыцарямн, монахами, сквайрами,
пилигриммами, ворамн, браконьерамн п трактирщиками *). Д с ф о писалъ стихотвореніянзънародііагобыта. Шеистонъ въсвоей «8сЬооІ
тізігезз» касался того же источника н слогъ его отличался простотою. Гсніальный Гольдсмитъ подходилъ всегоближе къ чистому
реализму въсвоихъ поэмахъ и въ «ВекФильдскомъ свяіценпикѣ», но
робкій по духу, и всей натѵрой своей увлскаемый къ пднллін, оиъ
затемнилъ свое иаправлеиіе избыткомъ розовой краски. Прозаики,
въ родѣ Смоллета н Фильдинга, шли гораздо далѣе, но ноэта высокого, смѣлаго н способнаго нрямо взглянуть иа вседневную,
простую жизнь во всей ел наготѣ и правдѣ, не находимъ мы въ
плеядѣ ноэтов ь Великобританіи, до Георга Крабба.

* ) П о вѣ р итъ ІИ ч и т а т о л ь , ч то зпачитѳльная часть В альтеръ С ко тто вы хъ р ы ц а ре й, сквайровъ, с т р ѣ л ко в ъ взята изъ Ч а усѳ ра? О тш ел ь никъ П іу к ъ , Л о к с и е іі иіи
Р о би нъ Г уд ъ , веселы й т р а к т и р іц и къ , и м п о т ія д ругія лииа таятся въ видѣ за р о д ы п іе й , поср е д и ке н т е р б е р ій с ки х ъ ска зо къ .

VI.
О тъ ѣздъ пзъ Л опдона. — Б ла го тво р втсл ь н ы п дѣла. — Свидаиіе съ родны м и. —
Крабб ъ постун аетъ ка ас.ілавом ъ къ герцогу Р утл е н д у. — Б е л ь в у а р ь - К астл ь . —
Ж и з н ь въ за и к ѣ . — Г е р ц о гъ н ге р ц о гп н я , и іъ го с т и и уве се л ѳ н ія. — И з в ѣ с тіе
объ у с п ѣ х ѣ « Д ср е ш ів .. — О тъ ѣздъ ге р ц о га . — К раб б ъ ж е в и тся на м и ссъ Ш ь м и .
— Долгое м олчаніе . — П оявлеп іе «И р и хо д ски хъ С писковъ» въ 1 8 0 7 году. — О тзы в ы кр итнковъ , анализъ поэм ы . — П ись м о В аль теръ -С котта.

Крабба ужс не было въ Лондонѣ, когда иоявилась въ свѣтъ
его «Деревня». 1'ода ;іа нолтора до совершепиаго иснравленіячі
нанечаганія поэмы, иоставившеіі молодого человѣка на ряду съ
первымн иоэтами Англіп, герцогь Джонъ-Генрн Рутлендъ, старшій
братъ лорда Роберта Маннерса, о когоромъ говорилось недавно,
взялъ Крабба домлшпшп. каііеллапомъ въ свой замокъ БельвуаръКастль. Съ нолученіемъ духовной стсненн, нашъ ноэтъ выѣхалъ
пзъ столицы, ознамсновавпш нослѣдиіе дші своего въ нсй иребыванія ноступкомъ вполнѣ достойиымъ сго новаго поприща. Онъ
носѣтилъ тружешнсовъ наукп, чердачныхъ ноэтовъ, съ которыми
когда-то дѣлнлъ трудъ н горе, роздалъ имъ болыиую часть иаходившнхся нріі немъ налпчныхъ денегъ и записалъ ихъ адресы.
До коіща жизни своей, такъ обпльной добрыми дѣлами, Краббъ
номиилъ трішадцать страшныхъ мѣсяцевъ, проведенныхъ имъ вт.
Лондонѣ до знакомства съ Боркомъ. Всегда расточителыіый для
бѣдиыхъ іі неразсчетливый, онъ всю жизнь свою забываль послѣдніе законы осторожности, когда получалъ нросьбы о нособіи
какому ннбудь нуждающемуся литсратору. При этихт. просьбахі.
онъ давалъ полпую волю своему ссрдцу, забывалъ о собственномъ
семействѣ, входилъ въ долги н успокоивался голько, сдѣлавъ все
огъ него зависяіцес къ облегченію тружеинка. ГІо всей вѣроятности, неміюго депегъ вывезъ Краббъ изъ Лондона, и богатый
іюдарокъ лорда-канцлера разошелся но убогимъ нріютамъ тощихъ
дѣтей Аноллона.
ІІо худоба Краббова кошелька не могла повредить сладкому
чувствѵ, съ которымъ поэтъ, мнновавнш большѵю дорогу, направился къ иссчастному городу Альдборо, длясвиданія, какъ съ роднымн, такъ и съ своею вѣрною миссъ Ильми. Несчастный авантюрьсръ, ішіцій мальчикъ н нензвѣстный лекарншка возвращался
на родину нсрвокласснымъ ішсатслемъ, капелланомъ герцога Рутленда, другомъ Эдмунда Борка, Карла Фокса и сэра Д. Рейнольдса.
ИугливыЙ любитель чтенія, нотѣшавшій горожанъ своей страстью
27*

къ кропанію безполезныхъ стиховъ, заслужилъ иохвалы Джонсона,
покровительство лорда-канцлера, пріязнь всего семейства Гранби.
Много вреіиенн нрошло съ тѣхъ норъ, какъ Краббъ ѵѣхалъ изъ
родного города на кунеческомъ шлюпѣ, корыясь н работая съ
матросами, н года прошли, неся съ собой не одни радости. Мать
іюзта ѵмерла, нс дождавшись сго ѵспѣховъ, дѣла сеыейства все
еще были занутапы, а миссъ Сара Нльми справедливо дѵмала
отложн-гь бракъ еще на нѣкоторое время, до полного устройсгва
Краббовыхъ обстоятс-льствъ. Но какъ бы то ни было, сѣтовать ие
нозволялось, главная радость брала неревѣсъ надъ всѣмъ. Старыс
друзья семейства пришли привѣтстсовать молодого писателя, чувства миссъ Сары не нзмѣнились ннсколько, будущность сіяла
внередн и воображеніе рисовало нлѣиительныя картины скораго
счастія. Мистсръ Краббъ старшій нс могъ норадоваться ѵснѣхамъ
сына, и одннъ раз-ь, отвсдя его въ свою комнату, иоказалъ молодомѵ поэту экземпляръ иоэмы «Библіотека» весь перешісанный
сго собственною, честпою, ыалограмотпою, отцовской рукой.
Съ нріѣздомъ герцога Рутленда въ свой замокъ, Краббѵ прииілось онять простпться съ людьми, дорогимп его ссрдцѵ, н отгіравиться къ ыѣстѵ своей службы. Для человѣка, менѣе кроткаго
илн болѣо честолюбиваго, пребываніе въ Бельвѵарь-Кастлѣ могло
бы назваться райскимъ времепемъ въ жизии. Богатства герцоговъ
Рутлендскихъ моглн назваться безконсчными, а ихъ нотоыственный
замокъ огромностію нревосходилъ многіе дворцы Евроны. На разстояніи нѣсколькихъ миль, по плѣнительнымъ холмистымъ мѣстамъ,
тянулись сады н нарки, дубовые лѣса, Фермы п хозяйсгвенныя
ностройки, звѣрпнцы н псарпн, конюшни п Флнгеля для прислѵги.
Самый замокъ, одині. изъ древнѣйшнхъ на всемъ островѣ, украшаемый и увеличиваемый въ теченіи многихъ столѣтій, былъ образцомъ аристократическаго великолѣиія. Ннкакіе каниталы, никакія усилія или ножертвовапія не помогли бы собрать въ теченіе
одной человѣческой жизни малую часть рѣдкостей и богатствъ,
наполнявшихъ зданіс. Каждое поколѣніе, каждая эиоха исторіи
оставляла въ немъ занасъ сокровищъ, требующихъ одной лишь
поддержки. Современники нордмаискихъ завоевателей иостроили
укрѣпленія и башии замка, царедворцы коро.ія Ричарда нанолняли
его залы золотомъ и орѵжіемъ, въ періодъ владычества итальянскаго вкуса галлереи украсились картішамн, вельможи королевы
Анны привели въ иорядокъ библіотеку, эникурейцы послѣднихъ
годовъ XVIII столѣтія обогатили замокъ рѣдкостями н нзящными
бездѣлками своего времени. Нрислуга ностояпная и прислуга иа-

ѣзжавшая изъ Лондона ст. господами, составляла цѣлое ссленіе
пли городокъ. Гостп пзъ Лоидона, гости изъ сосѣднихъ граФствъ,
избиратели, родствешшки ссмейства, многочислеиные нутешественники, всѣ должностныя лица области имѣли нросторное помѣщеніе
подъ кровлей герцога. На охоту выѣзжали сотни людей, праздники
и балы отлпчались крезовской роскошью. Жена герцога, леди Мерн
Изабелла Соммерсстъ, дочь герцога БоФорскаго, считалась послѣ
герцогинп Девоншпрской перпой красавицей королевства. Она
недавно еще вышла пзъ дѣвѵшекъ, любила веселиться и была
окружена цѣлымъ дворомъ. можетъ быть, болѣе блистателыіымъ,
нежели дворъ скромнаго, иепрнхотливаго короля Георга Третьягс.
Таковъ былъ міръ, въ поторыіі прпходилось погрузиться смиренпому пастору Краббѵ, пѣвцу бѣдныхъ поселяиъ, еще недавно умиравшему съ голода на чердакахъ Лондопа.
Герцогъ н герцогиня Рутлендъ, любяЭдмѵнда Борка. полюбилп
и человѣка сму блнзкаго. Влюбленные другъ пъ дрѵга и счастливые своей молодостыо, оіш желали видѣть вокругъ ссбя довольныя лица и ѵпотребляли миого дснегъ на благотворенія но сосѣдству. По дрсвиимъ правиламъ знатпыхъ семействъ, даже скряга
лордъ, проживая въ своемъ граФСтвѣ, обязанъ посвящать часть
своихъ доходоіп. па добрыя дѣла, а семейство Гранбн всегда славилось своей щедростыо. Капелланъ замка (обыкновсино это лицо
выбирается изъ бѣдныхъ родствепникот. или университетскихъ
товариіцей хозяина) въ этомъ случаѣ становится милостынераздавателемъ (аітоисг), какъ говорилось въ старые годы. Краббѵ эта
должность прншлась ио нравѵ гораздо болѣе, нежели балы, торжествениые обѣды, на которыхъ робкій ноэтт. должеиъ былъ читать молитву передъ согнсй блестяіцпхъ гостей, или охота, ио
древиему жс обычаю никогда не происходившая безъ пастора.
Много пособій было разбросано недостойнымъ людямъ черезъ посредство неоиытиаго капеллана, и часто повторявшіяся ошибки
наконецъ развилп въ Краббѣ тотъ суровый, ирактическій оттѣиокъ
благотворительности. безъ котораго милостыня иногда становится
вредомъ, а ие спасеніемъ. Посреди общаго уваженія п ласки благородныхъ хозяевъ, нашъ і іо э т ъ незамѣтно шелъ по путп двоякого усовершенствованія: съ одной стороны изучая общественную
жизнь въ самомъ обпорожнтельномъ ея проявленіи, а съ другой
нодготовляя себя къ великому поприщу истиннаго пастыря душъ,
облсгчителя человѣческихъ страданій.
Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ Краббова персѣзда въ зймокъ Бельвуаръ-Кастль, въ самый разгаръ войны за амерпкан-

скую независимоеть, получено было герцогомъ извѣстіе о велшіой
иобѣлѣ адмирала Ролнея надъ францѵзскнмъ ф л о то м ъ . Нѣжно любимый братъ хозипна, лордъ Робертъ Маннерсъ, командовавшій
лннейнымъ кораблемъ «Рсзолюшіонъ» псрвый прорвалъ нспріятельскую лннію, съ бою взялъ пепріятельскій военный корабль,
рѣшилъ участь сраженія м былъ раненъ нѣсколько разъ. Шляиѵ
свою, пробптѵю пулями, онъ посылалъ братѵ съ ішсь.момъ, въ
которомъ, однако же, скрывалъ опасность собсгвсннаго ноложснія.
Дрожащими отъ волненія рѵками, герцогъ Джонъ-Генри вскрылъ
иосылку, поцаловалъ шляпу и при всемъ собраніи гостей, замахалъ ею надъ головой, испуская восторженныс крнки. Ио черезъ
минуту, вспомнивъ о ранахъ брата п наполнившись грустнымъ
нредчувствіемъ, хозяппъ дома громко зарыдалъ, опѵстившпсь въ
кресла.
Печальпая вѣсть не заставпла себя ждать долго, и кончина
лорда Роберта положила предѣлъ увеселеніямъ въ БельвѵаръКастлѣ. Трауръ еще болѣс сблизилъ герцога съ капелланомъ, хорошо знавшимъ покойнаго воина п глубоко скорбѣвшимъ о молодомъ человѣкѣ. Замокъ, опустѣвъ значительно, сдѣлался, можетъ
быть, еще поэтичнѣе: мѣсто баловъ и веселыхъ охоп. занялп
уединенныя прогулки, посѣщенія бѣдпыхъ носелянъ н чтенія книгъ
въ семейиомъ кругѵ. Въ маѣ 1783 года, жѵрналы принесли въ
Вельвуаръ-Кастль нзвѣстіе о громадномъ успѣхѣ «Деревни» Крабба; молодая герцогння сама поздравила счастлнваго ноэта іі сама
прочла емѵ восторженные отзывы жѵрналистовъ. І'ерцогъ ДжонъГенри уже не разставался съ своимъ пасторомъ, п поѣхавши въ
Лопдонъ по истеченіи траѵра, взялъ Крабба съ собокТ. Въ Лондонѣ лордъ-канцлеръ запнсалъ иа нмя иоэта трп прсбенды съ небольшимт, пхъ доходомъ, а герцоп. Рѵтлендъ представнлъ его
принцу Валлійскому, «самому изяіцномѵ и образованному джентльмену всей Англіи».
Ярче и ярче разгоралась счасгливая звѣзда молодого литератора, пока наконецъ не настушіла для него важпая мшіута, отъ
которой долженствовала зависѣть вся бѵдущность Крабба. Герцогъ
Джонъ-Іенрп, владѣтель Бельвуаръ-Кастля, получивъ должность
лорда лейтенанта Ирландіи, иредложилъ позтѵ слѵжить вмѣстѣ съ
собою. Двѣ дороги открылпсь передъ пѣвцомъ «Деревни»: на одной блестящей дорогѣ ждали его свѣтъ, доходныя мѣста, можетъ
быть и іюлитическая дѣятельность и подъ конецъ званіс духовйаРо лорда, на другой, полезная и тихая жизнь въ родѣ жизни
ВекФіільдскаго священника,“ но безъ бѣдъ и лишеній, какимч, под-

вергался гсрой Гольдсмнта. Въ старое врсмя, Джонатанъ С в и ф т ъ ,
не нмѣвшій душовныхъ качествъ Крабба, добнлся пъ ІІрландіи и
богатствь п вліянія; но жизиь, нодобная жизни СвиФта, не ѵлыбалась нашсмѵ литератору. Онъ чѵвствовалъ, что для него нришло
время жить въ тѣсномъ кругу бѣдныхъ прихожаігь, дѣлать никомѵ невидпмую пользѵ п исполнягь долгъ хрнстіанскаго пастыря
душъ, не увлекаясь свѣтскими выгодамп. Краббъ передалъ герцогу свой образъ мыслой, нс склоішлся сго доводами, устоялъ даже
противъ просьбъ молодой гсрцогинп, псрѣшавшсйся разстаться съ
свонмъ канелланомъ. Сознавая иравоту позта, герцогъ нростился
съ Краббомъ, подаривъ ему на иамятыюртретъ Поппа, работанный
сэромъ Годфреемъ Неллсромъ, однимъ изъ знаменитѣйшихъ художниковъ временъ королевы Анпы. Зная, что Краббъ ириготовляегся вступить въ бракъ съ миссъ Сарою Ильми, владѣтели Бельвуаръ-Кастля нрсдложилн ему поселиться съ жепой въ замкѣ, до
тѣхъ поръ, пока будетт, имъ выбрапъ приходъ и устроено вседомашнее хозяйство. Затѣмъ семейство Рутлендъ покииуло Аиглію, а
ноэтъ поѣхалъ въ Беккльзъ, мѣсто жптсльства своей невѣсты, и
обвѣнчавшись съ миссъ Сарою, запялъ покоп, прііготовлеиные
для него въ Бельвуаръ-Кастлѣ, ио распоряженію добродушнаго
герцога.
Здѣсь кончается вся внѣшняя заиимательиость Краббовой біографін. Отъ 1783 года до 1807, онъ одннъ только разъ напомнилъ
о себѣ свѣтѵ издаиіемъ крошечиой поэмы Г а зета (Іііе ^е\ѵ8рарег),
легкимъ сатнрическіімъ произведеніемъ, замѣчательнымъ для всякаго другого ноэта, но песиособнымъ нрибавить Краббовой извѣстносги. Ни въ славѣ, ші въ денежныхъ выгодахъне нѵждался
Георгъ Краббъ, благодаря ностояннымъ заботамъ лорда-канцлера
и гсрцогини Рутлендской. Онъ жилъ сперва въ статсрнскомъ, а
потомъ въ мюстонскомъ нриходѣ, воспитывая своихъ дѣтей, занимаясь обязанностями истиниаго священішка, собнрая травы по
нолямъ, пользуя болыіыхъ, иаблюдая за сельскими иіколамн и изрѣдка дѣлая ноѣздки то къ роднымъ въ Альдборо, то въЛондонъ,
гдѣ его имя съ каждымъ годомъ позабывалось. Обожаемый въ
кругу семейства, доволыіый сыновнею любовьюсвоихъ прихожанъ,
Краббъ, консчно, н не подумалъ бы о продолженіи своихъ лнтературныхъ занягій, ежели бы жизнь, пмъ избраняая, не согласовалась вполнѣ съ его ноэтическимь нризваніемъ, со складомъ его
таланта. Придумывать планы иоэмъ, искать вдохновенія посреди
силыіыхъ ощущепій, наіиъ ноэтъ не согласился бы ни за что, но
все его суіцествованіе переходило въ поэзію, и силыіыя ощуіценія

приходили сами собою. Лиізиь простого поссляпшіа ежеминутно
раскидывалась передъ иимъ во всей подробности и Краббъ, ио
должности споей, не могъ нс слѣдить за ся нроявленіями. V иосте.ііі страждущаго, нередъ гробомъ усопшаго, въ пріютѣ нищеты,
въ тюрьмѣ передъ раскаивающимся преступникомъ, убрачнаго алгаря въ виду счастлнвой пары влюблснныхъ, рядомъ съ смирспнымъ пасторомъ становился поэтъ и иоэтъ первокласспый. Духовникъ не мѣшалъ поэту и поэтъ нс вредилъ духовнику; оба человѣка, находнвшісся въ Краббѣ, были равно чисты духомъ, равпо
милосерды и равно просвѣтлены христіанскимъ воззрѣніемъ на
меньшихъ братій. Наблюденіе шло за наблюденіемъ, Фактъ сцѣплялся съ ф э к т о м ъ , мысль двигалась за мыслью, и такъ какъКраббъ
не могъ ни минуты оставаться празднымъ, все это сливалось въ
одно цѣ.юе н пе|)сходило па бумагу. Наконецъ талантъ поэта,
воспитанпый въ тиши и получившій полную зрѣлость, не могъ
скрываться долѣо. Въ 1807 году явилась въ свѣтъ новая его
ноэма «Приходскіе Списки», которую какъ-то нсловко называть
иоэмою, до такой степени она проста по замыслу, такъ велика ея
близость къ дѣйствителыюй жіізни. Посрсдп новаго поколѣнія
поэтовъ, почти эабывшихъ его имя, возникъ голосъ поэта, личпо
знавшаго вслнкаго Джонсона.
«Поэма «Приходскіе Списки» (іііе Рагізіі ге^ізіег), говоритъ намъ
критикъ ДжеФФрн, имѣетъ цѣлію нзображеніе ссльскихгь иравовъ
и обычаевъ; подобно иервой иоэмѣ Крабба «Дсрсвня» опа раздѣлена на три частн; замыселъ ея отличастся и простотой и оригннальностью. Послѣ встуіштелыіой рѣчи и общихъ разсѵжденій о
своемъ предметѣ, высокоиочтенный ноэтъ, не скрывая своего дѵховнаго звашя, дѣлаетъ обзоръ всѣхъ замѣчательныхъ браковъ,
крестинъ н похоронъ въ его приходѣ, за послѣдній годъ. При
этомъ онъ описываетъ намъ ф и з іо ію м ію и приключенія своихъ героевъ, вмѣстѣ съ приличными предмету замѣтками п разыышленіями. Итакъ, Ііоэма состоитъ нзъ ряда портрстовъ, списанныхъ
въ самыо важные и, вмѣстѣ съ тѣмъ, самые обычные моменты
жизни человѣческой, снятыхъ съ ориіиналовъ изъиростого и средняго обществеинаго класса. Выборъ ихъ показываетъ намъ замѣчательную способность замысла, а исполненіе великую силу ко ю рита и безпредѣлыіую истину рисунка. іМанера и подробности поомы
далеко оставляют ь за собой все, что намъ такъ памятно изъболѣе
общихъ достоинствъ «Деревии».
«Г Краббъ
продолжаетъ даровитый критикъ и редакторъ
«Эдинбургскаго обозрѣнія» - г. Краббъ есть поэтъ, и поэтъ самаго

перваго разбора. Его характеристика, сиш и правда кисти, соссъ крайней сжатостью и энсргіей слога. Онъ отчасти папомннаетъ Коупера по самостоятелыюстн, а в е р с и Ф ііка ц іе й свосй
сходствустъ съ Гольдсмитомъ. Но, сходствуя маперой съ этимъ
послѣдпимъ нисателемъ, пашъ ноэті. до такой стспени разнится
съ н и м ъ по мысли и взгляду на общество, что первая поэма Крабба
«Дереаня» служитъ какъ бы опроверженісмъ н ііротиводѣйствіемъ
Гольдсмитова направлеиія. Уступая этому великомѵ поэтѵ сельской
жизни въ мягкости, нѣжностн н окоичсниости произведеній, ноэтъ
«Приходскихъ Спнсковъ» превосходптъ Гольдсмнта, и правдой и
разнообразісмь своей поэзіи. На мѣсто однообразнаго огтѣика поэтической нѣжности, меланхолической задумчивости, оттѣнка, постоянпо лежащаго па всей поэзіи Гольдсмита, мы находимъ въ повомъ трудѣ Крабба искры веселостн н юмора. Хотя его взглядъ
на жизнь нс можетъ назваться свѣтлымь илн радостнымъ. но его
ноэтическій темперамептъ не лишепъ веселостн: послѣ сценъ
печальныхъ н тяжкихъ, Краббъ находитъ въ себѣ довольно энергіи на шуткѵ, на сарказмъ, даже на невішную игривость...»
Таковъ отзывъ перваго изъ великобританскпхъ критиковъ о
второй поэмѣ Крабба, нынѣ еще болѣе оцѣненпой н еіцс болѣе
возвеличенпой судомъ цѣвителей. Ио началу пропзведснія уже
можно видѣть, до какой степсни поэтъ овладѣлъ свонмъ направленіемъ. «Прошслъ годъ — такъ начинается поэма — прошслъ годъ,
и я снова нересматрнваю простыя запискн о бѣдныхъ мосго прихода, мысленно припомішая, какіе младенцы явплнсь въ мое стадо,
сколько паръ сочеталъ н бракомъ, н многіс ли изъ нихъ прихожанъ, молодыхъ илн старыхъ, пастуховъ или пастушекъ, отошли
иъ вѣчность, разставшись съ бѣдами и радостями жизни.
«Не зачѣмъ мпѣ обращаться къ мѵзѣ и требовать, чтобъ она
номогла простой мосй пѣснѣ о нростыхъ людяхъ п простыхъ событіяхъ: болыную часть того, что случилось, я самъ хорошо помню, а если что выскользнстъ нзі. мосй памяти, то эта скромная
кн ига«Прйходскихъ Сннсковъ» о томъ мнѣ напомнитъ вѣрнѣй всякой мѵзы.
«И оно лучшс будстъ! погому что въ дѣйствителыюй жизнн,
не найтн намъ ни золотыхъ уголковъ міра, ни вѣчно счастливыхъ
людей, о которыхъ мѵза такъ часто напѣвастъ поэтамъ. Въ жизнн
зло и добро смѣпіаны, по человѣкъ нмѣетъ дарт. и волю на то,
чтобъ огдѣлять ихъ, когда ему того нстинно хочется! Истина эта
вѣрна и въ отношепіи къ моимъ прихожанамъ, изъ которыхъ одни,
полные легкомыслія. отдаютъ себя на жертву сгыду, страху и нужд и не нн ы

дѣ, — между'тѣмъ, какъ малое чнсло людсіі изъ нхъ массы, людей
сплыіыхъ дѵшою и предусмотрительныхъ, спокойно идѵтъ по хорошсй дорогѣ, воорѵжась честнымъ трѵдомъ, терпѣніемъ н заботой
о самихт» себѣ.
«Взгляни на хнжину, которою гордится честный и трѵдолюбпвый иоселянннъ, на хижнну, укрытую зсленью отъ холоднаго вѣтра, ѵкрашеннѵю иолзѵчпми растеиіямн. Ея окна нозолочены послѣднимъ лучомъ заходящаго солнца, комнаты глядятъ отъ этого
луча такъ спокойно п весело. Въ комнатѣ найдешъ ты все, что
потребно для жизни, да еще миогое, составляющее наслажденіе
для вкуса неизбалованнаго, мало развнгаго. Здѣсь хозяшіъ любитъ
смотрѣть на всѣхъ членовъ королевской Ф ам нліи, соединеиныхъ
въ одной псстрой картииѣ; — по всѣмъ стѣпамъ развѣшаиы изображенія королей, любовннковъ и героепъ, съ наднисями и строкамн отиховъ внпзу. Здѣсь послѣдпій король Лудовпкъ иа троиѣ,
иотом ь вт, темиицѣ, съ женой и дѣтьми, тѵтъ король Карлъ и его
золотыя иравнла '); король Карлъ, мпогому выучпвшійся въ школѣ
несчастій, и сынъ его, для котораго вся гакола несчастій не припссла никакого поученія.
«Воліпебная мельница, изъ которой старухи выходятъ молодымн, виснтъ возлѣ доброй Годнвы "*), выкупившей бѣдный городъ
цѣною собственнаго стыда, н достигиувшей великодушной цѣли,
носредствомт, смѣлѣйшаго поступка, о которомъ огдаленныя поколѣнія вспоминаютъ съ восторгомъ.
«Тѵтъ находится изображепіе жнрнѣйшаго быка, когда либо
выкормленнаго въ Англіп "**), возлѣ пего сражается боксеръ-Мендоза, храбрѣйшій нзъ всѣхъ евреевъ, н горитъ враждебный флотъ ,
сожженный безстрашнымъ Нельсономч, иа берсгахъ Египта ****).
«Далѣе на деревяішой полкѣ, возлѣ часовъ съ кукѵиікою, красѵется запасъ для сельского чтенія, раснредѣленный безъ всякаго
* ) і ) Н е п е й ііи за чье здоровье. 2 ) Н е говори и е п о ч т и іе л ь в о о д у х о в н ы х г
д ѣ іа х ъ . 3 ) Н ѳ с у ііс и въ госуд ар ствѳ н ны е во пр о сы . 4 ) Н е выдавай чуж пхъ тайнъ .
5 ) Н е затѣвай с с о р ъ . 6 ) Н с сравнивай своего б ли ;кн яго, съ кѣ м ъ бы то н и было7 ) Н ѳ с вя зы ваііс н съ ліош спиив а м и. 8 ) Н ѳ и отво рствуй п ороку. 9 ) И зб ѣ га й дурн ы х ъ и ы с л е іі. 10 ) Н ѳ сид и долго за обѣдомъ. -11) Н е повторліі чуж ихъ спл е тѳ и ь .
1 2 ) С иорь до с л е з ъ , объ закладъ ве бейсл.
* * ) Ж е е а граф а М ѳ р с іи , ко то р а я , по треб о в а и ію своѳго грубаго мужа, согласилась безъ одежды п р о ѣ х а ть по в сем у городу К о в ѳ н т р и , для то го , чтобъ избавить
этотъ го ро д ъ о тъ ти ж ки х ъ палоговъ. Л егеп д а о Г одивѣ, оопулярная во вееіі А п г л іи ,
впуш ила п о э ту Т е п и и с о я у одпо изъ лучш ииъ ѳ го с т и х о тв о р е п ііі.
* * * ) Н е с л ы х а н н о й величины л а и к а с т о р с к ііі б ы к ъ , в ѣ си в ш ій 1 5 6 8 * у н т .
* * * * ) А б у к и р с к о ѳ или, ка къ и азы ваю тъ апгл и ча н е , Нилъское сраж ев іе въ 1 7 9 8 г.

норядка иліт иѵмераціи. «Берп первѵю кпигу отъ ѵгла; прннеси
вторую отъ стѣны!» по такимъ указаніямъ разпозпаются кнпгн, а
дрѵгихъ каталоговъ ннкомѵ не надобно.
«Священныя кіш гп для воскреснпго чтепгя расположены около
библін, надъ которой ни разѵ не задѵмывались съ схоластическнми
мыслямн люди, всегда готовые идти заиутаннымъ пѵтемь, нлн зажпгать свой собствснный колеблющійся свѣтилыіикъ, при лучахъ
сіяющаго солнца... ІІотомъ идутъ дрѵгія сочпнепія, и труды другого рода. Вотъ наука разгадывать сны, наука непреподаваемая ни
въ одпой школѣ; «Дивныя прнключепія странствуюпдаго Жида»,
книга, добывшая себѣ славу, недоставшуюся ниодному серьезному
нроизведенію. Здѣсь всему народу знакомыя нрнключснія Тома
Томба (мальчнкъ ст> пальчикъ) и храбрый Д ж а к ъ , поразитель всликаиовъ и чѵдовищъ, книѵкки любимыя поселянами, п лѣтьмн,
прыгающими на колѣни къ отцу, н жадио слушающимн чтсніе
давно знакомой имъ нсторіи! Здѣсь, въ свѣтлый воскресныіі нолдснь, иослѣ обѣднн, собнрается вся семья н другія семыі, прншедшія къ ней въ гостп. Всѣ говорятъ громко, всѣ счастливы, веселы
и нсзавпсп.мы. Нѵскай какое нибудь избаловапиое ухо не находитъ
нрелести въ этихъ однообразныхъ привѣтахъ, въ эгихъ старыхъ
исторіяхъ, всякій разъ разсказываемыхъ н всс одинаковымъ образомъ, — тутъ есть нѣчто лѵчшее вь чувствѣ радостн, одушсвляющей рѣчь, сверкающей в ь глазахъ, дающей легкость иоходкѣ, высказывающейся вт, крикахъ, смѣхахъ, веселыхъ взглядахъ и веселыхъ возгласахъ!..»
Въ противоиолоікность этой свѣтлоіі картинѣ идетъ описаніе
нріютові) нищеты н населенія, заиимающагося контрабанднымъ
нромысломъ, то описаніе, которос мы помѣстилн въ первоіі главѣ
нашей біограФІн.
«Дурнымъ началомъ ознамоиовывается мой прошлый годъ*) —
рожденіе.мгь ребенка, о которомъ я хотѣлъ бы умолчать со вздохомъ. Изъ всѣхъ дѣвушекъ, украшавшихъ наіие сельское усдиненіо, лучше всѣхъ была лнцомъ дочь нашего мелышка. Гордъ
былъ богатый мельникъ, н деньгами н своей дочерью. Часто онъ
ѣздилъ верхомъ на ярмарки и гамъ, выпившн випа, любнлъ хнастаться своей красавпцей, говоря прнтомъ, что она должна выйдти
неиначе, какъ за богатаго молодца. Отыскался, однако, въ сосѣдствѣ молодой матросъ; на всѣхъ парусахъ нрнбылъ онъ къ жили* ) Т у тъ начинается собствѳнио разборъ « П р н х о д с кп х ъ С пн сковъ ».

щу красавицы, имѣя въ рукѣ дубовую палку, дѵбовую, какъ его
фрегатъ и его собствеішое молодецкое сердце. Трудно было отыскать лицо свѣжѣё, чѣмъ лпцо нашего юношп; одѣтъ снъ былъ
чисто и затѣйлнво, въ чистомъ бѣльѣ и голубой курткѣ; узкія
штаны застегнвалнсь серебряной пряжкою. Молодыс люди скоро
встрѣтнлнсь п полюбплись другъ дрѵгу. Дѣвушка передала моряку
о строптивостн своего роднтеля.
«Иечего горевать, красавица (возразн.іъ юноаіа). Я пойду къ твоему отцу,
«Мелышкъ не можетъ быть педругомъ морсходу,
«Оба мы живемъ Божыімъ вѣт|>омъ, который шумливо пграстъ
«Въ разтяпутыхъ парѵсахъ и въ быстровращаюіцихся крыльяхъ
мсльницы,

«Вой вѣтра падъ головой, хлоиающая нарѵсина,
«Сікрыпѣніо колыхающихся досокъ — вотт. нашн любимые звуки.
«Штпль для иасъ хуже смерти — когда буря вспяхипаетъ море
какъ ннву.
«Мы берсмъ рііФ ъ, — н спокойпо снимъ подъ шѵмъ вѣтра!
«Ага!» возрази.іъ мельнпкъ, разсмѣясь на смѣлѵю рѣчь.
«Такъ ты похожъ на меия? — гдѣ же у тебя деиыи н банковыс
билеты?..
«Убирайся въ свою гавапь. собери свое богатство, съ гпнсю, коли
не мепьше,
«Возьмн сго въ рѵки, сыщи себѣ жсну съ такнмъ приданымъ,
«Выпей съ товарнщамн мутнаго пива па свадьбѣ,
«И оставь мою Люси жеішхамъ болѣе благопрнстойиымъ!»
Раздражеиный морякъ соблазняетъ бѣднѵю дѣвушку, н ѣдетъ
за море, съ твердой рѣшнмостью нажить ссбѣ деньги и прикрыть
бракомъ свой поступокъ. Дорбгой сго корабль сходится съ иепріятелемъ, н молодой человѣкъ иогибаетъ въ сраженіи.
Между тѣмъ для Люсн настали днн замѣшательства, слезныя ночн,
ІІора постоянно потуплениыхъ глазъ, перемѣнчнваго аппетита,
Притворнаго веселья, взглядовъ, тускнѣющпхъ отъ тоски,
Прииуждснныхъ улыбокъ, смѣняемыхъ непритворными вздохамп,
II всякихъ усилій, ѵвы! напрасныхъ усилій,
Для скрытія того, чего никто скрыть не въ состояніи.
Депь за днемъ проходпли въ тоскѣ и страданін,
Нсдѣля шла за нсд-Ь.іей — нн облсгченія, нн вѣсти изъ-за моря!
Мальчикъ роднлся у Люси; толпы молодежи не пришли къ родилыіицѣ,

Чтобъ ее иоздравить и дать имя ребенку;
Важная, гордая своей должностью, кормилица не несла новаго христіанина,
Громко кричащаго, черезъ церковь, для совершенія ксенароднаго
таішства:
Я исполнилъ требу носреди крошсчной комнаты,
Озаренной заходящимъ солнцемъ, иросвѣчивавшнмъ вь окио, заклѣенное бѵмагой,
Не нрп радостныхъ отголоскахъ собранія, а нри меланхолическомъ
трескѣ свсрчковъ,
Двигавшихся въ тсмныхъ углахъ, па свонхъ топкихъ крыльяхъ,И нри чириканьи быстрыхъ воробьевт. на ближайнісй кровлѣ,
Будто подсмѣивавшнхся, въ своей радости, над'і. слезами и обшей
тоскою...
Мельннкъ, какъ читатель доіадывается, выгналъ свою дочь
изъ дома еще до рожденія рсбенка. Извѣстіе о гіібслп моряка Вилльама его не смягчило ппсколько; оиъ ироводилъ дии н ночп въ
толпѣ иедостойныхъ нрнжнвальщнцъ, забывая о дочери, скнтающейся по сосѣдствѵ его богатаго дома. Заключеніе нсторіи дыніетъ
трогателыюю нрелестью:
'Гихо бродитъ оиа, бѵдто скользя но землѣ, въ всчернііі часъ,
Посреди нѵстыхъ нолей, тихо укачивая своего ребенка;
Когда она садится и гляднтъ вдаль, ничего не видящимъ взглядомъ,
Похожимъ на отблескъ луны, въ окраниы ручья,
Тѵтъ она запѣваетъ какѵю нпбѵдь нѣсню н голосъ ея жѵрчитъ
какъ вода.
И слушая свой голосъ, она со страхомъ замѣчаетъ колебаніе свосго разсудка,
И видитъ страшныя картнны, н онять нережнваетъ мииуты жестокой тоски,
И тщетно снлится собраться съ мыслямн и ужасается своего положснія.
Послѣ исторіи иокинутбй Люси, отчеты Крабба о другнхъ крестинахъ нокажѵтся намъ отчасти блѣдны. За краткимъ оннсаніемі.
жизни двѵхъ честныхъ носсляпъ, обрадованныхъ рожденіемъ нсрваго
своего сына, идетъ ещс нѣсколько разсказовъ, иногда троі агельныхъ,
какъ, нанріімѣръ, нсторія бѣдиаго семейства, обрсмененнаго дѣтьми малаго возраста; нногда юмористическихъ, какъ, наиримѣръ,
разсказъ о садовникѣ, мудрецѣ н латинистѣ, дающемъ ребятиш-

камь самыя необыкновениыя нмсна. Въ одномъ нзъ обычныхъ
своихъ отступленій, Краббъ разсказываетъ читагелю исторію нѣкоего Ричарда Мондея, весг.ма любонытнѵю ио изложенію и по понятію, какое опа даетъ намъ о такъ прославляемой когда-то англійской Фи.іаитроніи.
Много лѣтъ тому назадъ, старикп нашего селенія
Собрались, чгобъ обсѵдить дѣло о только что подкшіутомъ ребенкѣ.
Много разсуждалп сельскіе мудрецы и спнкоры
0 педостойноѵъ постѵнкѣ бездѣльннковъ, обременивншхъ нриходъ
новымн издеряшамм.
Ребепка иринесли прсдъ ареопагъ. «Что сь нимъ дѣлать?»
«Живой онъ или мертвый?» его ѵщипнули п онъ заревѣлъ во все
горло.
Ііо разрѣиіеніи этихъ сомнѣаій, пристуннли къ вонросу о наименованіи ыальчика,
Назвалн его Ричардомь, такъ какъ между нрисутствующими ни
одного Ричарда ие оказалось,
Дали емѵФамилію Мондей, ибоонънайденъбылъвъпонедѣлышкъ,
Вписалн его въ рабочій домъ, и разошлись доволыіые своимъ дѣломъ.
Въ рабочсмъ домѣ мальчика билп п кормнли, берегли и толкали
въ іпеад,
Онъ ко всемѵ привыкъ и ко всемѵ иритерпѣлся.
Началъ подлаживаться ко всякому и ѵгождать всѣмъ на свѣтѣ,
Позволяя послѣднему пищему смѣяться надъ собой,
Ме жалѣя своихъ ногъ для побѣгѵшекъ и даже воруя, по чужому
нриказу.
Во всѣхъ раздорахъ Ричардъ приставаль къ силыіѣйшему,
ГІри всякомъ взысканіи нервый прнзнавался въ свонхъ нроказахъ,
И выждалъ своего временн и всѣмъ полюбнлся.
Всѣ кормили и прнзнралн угодлнваго мальчика,
Пока наконецъ пришло вре.мя услать его для работъ за море.
Въ деиь отъѣзда, Ричардъ не явплся на переклнчку,
Куда-то пропалъ н всѣ рѣшили, что онъ повѣснлся.
ГІропіли года, весь ііриходъ забылъ о Ричардѣ, а онъ между гѣмъ
Жилъ иа свѣтѣ точно такъ же, какъ ж і і л ъ въ рабочемъ домѣ,
Соглашаясь со всѣмп, угождая всему свѣту, оіп, имѣлъ однотолько стремленіе:
Какъ бы обезпечпть суіцествованіе Ричарда Мондея.
Какъ магнитъ вытягипаетъ круішнки стали изъ сора н всякой дряни,
Такъ нашъ герой изо всего извлекалъ золото,

II разбогатѣлъ, и кончилъ жизнь въ почегѣ, п до нрнхода дошло
Извѣстіе окончинѣ «сэра Ричарда Мондея, іп. мондейскомъ зЛмкѣ».
Осгавившн огромныя богатства женѣ, дочерямъ іі внукамъ,
Усопшій отказалъ большія дсііьги на богоугодныя заведенія,
Полоисилъ ф о н д ы въ пользу мнссій и библейскихъ обществъ;
Но справедливо-холодиый къ мѣсту, его вскормпвшсму,
Оставилъ приходу пашему доходъ въ два Фуита,
Для покѵпки въ извѣстный день псчепаго хлѣба бѣднякамъ.
Жалкій, ничтожный даръ, достойно показываюіцій всей общинѣ,
Какъ хорошо помнилъ покойпикъ ея хлѣбъ н ея щелчки!
Имѣя впереди себя сіце много матеріала, мы умалчиваемъ ббъ
остальныхъ крестинахъ н нереходимъ къ другомѵ, болѣе занимательному отдѣлу, то ссть къ бракамъ.

Послѣ нервыхъ двухъ браковъ, о которыхъ иельзя сказать
ничего особеннаго (старый скупецъ, женившійся на кокеткѣ и бѵф с т ч и к ъ Дональдъ, вступивіпій въ бракъ съ своей госпожею) ндегъ
цѣлый рядъ страницъ, лучінихъ во всей ноэмѣ *).
Вслѣдъ за инмп явн.іась къ алтарю несчастная пара,
Приведенпая къ соедппснію судебнымъ прнговоромъ іі неразумііой
страстью.
Паирасно невѣста, кутаясь въ широкое п.іатьс, шісѣвшее некрасивыми складкамн,
Силилась скрыть то, что было прим Г.тно всякому глазу.
Ма.іьчишка-женихъ, безиокойно вертясь на своемъ мѣстѣ,
То отворачива.п,, то казалъ всѣмъ свос лнцо, па которомъ стыдъ
боролся со злобой,
Мутный эль шумѣлъ въ его головѣ бѣшеиство въ сердцѣ.
Онъ нроизносилъ свои отвѣты торопливо и нескладно,
А. чергы лица въ это врсмя принимали днкос выраженіе
II пе пророчили ничего хорошаго для слѣдующихъ дней.
Тихо отвѣчала невѣста, стыдясь и дѣлая ужимки.
Но окончаніи обряда, она робко взглянула на мужа, силясь улыбнуться,
Стараясь мягкимн рѣчами н лаской вериуть его привязанность,
* ) Эта ча сгь позм ы ( н с т о р ія Фиби Даусокъ), читаиаан Ф о к с о и ъ во в р ен н
п о с іѣ д и о й его б олѣзоп, извлекла нзъ устъ ум ира ю щ аго оратора восто р ж е пно е одобр е н іѳ . Кр а б б ъ съ б іа го го вѣИ н ы м ъ чувством ъ р а зс к а зы в в е іъ все с о б ы т іе въ преднс іо в іи ко втором у азданію « П р и х о д с к и іъ С п псковъ ».

Разшевелить золу угасшей любви.
Онн ношли нрочь, но не рядомъ. Тиранъ шелъ одинъ впереди,
хмурясь,
ІЦуная рѵкою тощій кошелскъ и ноглядывая въ тѵ сторону, гдѣ
находилась тавсрна;
Нсчалыю аіѣдуя за мужемъ, тихо шла бѣдная женщшіа.
Въ ся глазахъ безумно пропитъ былъ иослѣдній шиллингъ.
II чета ношла къ хижинѣ огца невѣсты,
Навѣкп нрощаясь съ любовью н согласіемъ! *)
Два года тому иазадъ, на леммской ярмаркѣ,
Вндѣлъ я лучшій цвѣтокъ всего тамошняго края;
Фиби Даусонъ всссло псрсходила зслспую ііоляну,
Торонясь поглядѣть на народъ и сама иоказаться въ толпѣ.
Всѣ хвалнлп ся лнчико и ся простые нріемы,
Ея сгыдливую нривѣтліівость, ся скромную всселость.
Каждый взглядъ дѣвушкн ноказывалъ веселость и чистоту духа,
Простенькое платье ея отличалось милой іцеголеватостью;
Она цвѣла свѣжсстью н юностью,— молодые паріш заглядывались
на Фиби,
И она сама радова.іась п невинно всселилась пхъ вннманіемъ.
Скоро нашлись ѵ нея ноклонники всякаго рода и возраста;
Одинъ молодецт. явплся посмѣлѣіі чѣмъ его робкіс товарищи:
Безъ замѣшательства н неловкостн сталъ оиъ говорпть любезныя
рѣчн
И нонравился кроткой дѣвушкѣ свонми рѣзкими выходками.
Громко выражая свою любовь, ие скрывая заносчивостн не по лѣтамъ,
Юііоша былъ замѣчателенъ по смѣлому виду и развязности языка.
Онъ когда-то учился поргному мастерству, хоть тсперь, состоя въ
ѵслуженіи ѵ сквайра,
Не шилъ платьевъ болѣс, а занимался ихъ чисткою,
Ио ежелн Фиби отдастъ емѵ свое ссрдце — можно будетъ оиять
взяться за промыселъ,
II вессло жить вдвосмъ, н нажпвать дсныи, и наслаждаться счастіемъ.
На эти рѣчн дѣвуиіка могда только вздохпуть и высказать полнос
одобреніе...

* ) «Вся эта ка р типа е сть б е з укор я э не яр ѣ йш ее сове р ш е яство в г своеит. родѣ»
(Л . Д жеф ф р и).

Мило было смотрѣть, какъ молодая чета шла въ сторонѣ, по зеленому полю!
Какъ задумчиво, робко, краснѣя при встрѣчахъ съ знакомыми,
Дѣвушка брела въгору, сходила налугъ, опираясь нарѵкуюпоши1
Она гуляла молча; тихо любовшіки совершали свой путь,
Рѣзвясь иногда, воображенісмъ ѵносясь къ норѣ будущаго блаженства.
Въ глазахъ Фиби иногда свѣтились слезы, увы! пророческія слезы,
Загемнявшія сіяющѵю перспсктиву, передъ ней раснрывавшуюся.
Прошли часы, дозволепные для прогулки; пара очѵтилась у воротъ
Дома, въ которомъ жили хозясва дѣвушкп.
Тутъ юный обожатель, долго промедливъ, сказалъ свое прости,
Но не ушелъ до тѣхъ поръ, нока его къ тому не принудили...
Свѣтлая идиллія вслѣдъ за тѣмъ заключается изображеніемъ
судьбы молодыхъ людей, послѣ ихъ брака, опнсаннаго въ началѣ
всего эпизода.
Боже моіі (говоритъ поэтъ), что за женщшіа въ красномъ верхиемъ платьѣ и черномъ чепцѣ,
Въ разорванныхъ зеленыхъ лохмотьяхъ подъ плащемъ, небрежно
висящихъ ВДОЛЬ СПІШЫ,
Грустно идетъ, поддерживая рукоіі маленькаго ребснка?
Взглядт. ея пугливъ, какъ взглядъ просящихъ подаянья,
Сухія губы бѣлы, усталые глаза далеко впали,
И изъ нихъ льются никѣмъ, даже ею самою, незамѣчаемыя слезы!
Въ осанкѣ ея еще замѣтно спокойствіе: она тихо подходитъ къ ключу,
Черпаетъ воды въ поломаиное ведро,
И тихо, и осторожно ндетъ съ дптятей по скользкой, мокрой глинѣ.
Вдруіъ, на зеленомъ мѣспгѣ, нога ея оступается
И глубоко уходитъ въ вязкую, обманчивую землю.
Съ признакаміс боли и отчаянія, вынимаетъ онахуденъкуюногу,
И глядитъ та къ горько, какъ будіпо бы случилосъ ч т о нибудъ
страиіно бѣдственное,
Ибо когда чагиа юрестсй наполнена до краевъ,
Съ прибавкой одной капли, она мгновснно проливается.
Уныло приходитъ бѣдная усталая женщина въ хижину,
Оставляетъ двсрь на-стежь, сажаетъ ребенка на полъ,
Сама садптся у входа, съ обнаженною грудыо противъ вѣтра,
II горысо рыдая, борется съ началомт. блнзящагося нрииадка,
До тѣхъ иоръ, пока рѣзкіе крики заступаютъ мѣсто рыдаяія,
Съ раздирающимъдушу,неудержнмымъ истерическиыъ хохотомъ...

Это ли моя Фиби Даусонг, гордостг» Леммской ярмарки,
Выбравшая себѣ любошнтка, за его быстрые глаза,
За горячія его рѣчи и лжи, возбуждающія любовь?
Слншкомъ скоро склонилась она на убѣжденія волокиты,
Слишкомъ поздно загладили онн бракомъ неосторожность юности;
Любовь мужа ушла съ успѣхомъ, — н нри любящсй женщинѣ остался
Грубый, гірихотлнвыіі господннъ н шумливый глупецъ,
Разорптсль малютокъ и насмѣпі.іивый мучитель замученнаго созданія...

Эпнзоді», идущій за эпизодомъ Фиби, уступая сму въ замыслѣ
и вообще нс нредставляя гемы, стояіцей иеревода, нс ѵстуиаетъ
сму въ нѣкогорыхъ подробностяхъ, чпсто Краббовскихъ. Кто можетъ нрочесть безъ улыбкн, напрнмѣръ, это огшсаиія обычныхъ
нодішссіі въ ирпходской книгѣ, но заключенін брака:
Какъ хороши зтн имена іюиобрачныхъ, какъ онѣ чсгко вынисаиы,
Какъ нс похожн они на осталыіыя нескладііыя подписи пменъ вт»
мосгі киигѣ!
Куквы ж сннха, вверху, стоятъ, вытяиувишсь Фронтомъ,

Крѣнко стоятъ онѣ, скрцвіівшіісь на одну сторонѵ, бѵдто елн въ
его саду,
Иодннсь невѣсты состоитъ нзъ тонкихь, гибкихъ,
Легоныаіхъ штриховъ, наіюминающнхъ ея любнмый кусть жасмина.
За то въ какой суматохѣ торчатъ и снотыкаютсн
Слѣдующія за инмн неловкія мараиья крестьянскихъ рукъ!
То туда, то сюда сѵются буквы, будго падая, спотыкаясь,
II снова иодинмаясь на поги, н равпяясь какъ нсобученныс рекруты!
Много разъ усилнвался я водііть свосй рукой блуждаюпіую кисть
сі» иеромъ,
И все-таки наши нлохіе грамотникн ішсали плохо,
Что за иелѣиыя Фіігуры буквъ, что за разстоянія мсжду буквами!
Какъ далеко отбѣгають одна отъ другой, какъ бы испугавшіяся
чего-то строки!..
Это чисто Фламандская, місрнсоиская жнвопись! Съ мастерствомъ иситипнаго поэта, Краббъ псреходить отъ этого юмористическаго отстуилсиія къ исторін дѣвуінкн, нелюбивнісй честной грубости,,исраздѣлыюИ съсельскнмъ званіемъ, а на бѣду ссбѣ, увлскшсйся блескомъ дерсвенскаго Фата, иакея Даніэля, состоявшаго
въ услуженіи у богатаго сосѣда но.чѣщнка.

Однако, и нанін дсрсвенскія шімфы гоняются за мелкимн совершенствали,
Умѣютъ цѣнить грамотииковъ іі красноговоряіцнхъ щсголсй,
И онѣ нногда отворачнваются отъ плохо-пишущпхъ посс.іяиъ,
А отдаютъ сердцс какому нпбудь парядному сочипитслю нѣжныхъ
заппсочекъ!
Счастлива была бы Люси Коллинсъ, сслибъ лаксй Даніэль
Ие вернулся иа свою родину, самъ пс зная для чсго,
Или еслн бы зтотъ праздныіі хвагъ выбралъ себѣ другую даму
ссрдца!
Уже она обрѵчсиа была съ добрымъ, нростымъ н грубоватымъ
юношсіі Стефснъ Гиллсмъ,
ІІо съ того рокового дня, какъ сй броснлась въ глаза гордая красота Даніэля,
ІІрежній женихь былъ забытъ, и Даніэль сталъ гордостью Люси.
Во пс1:хъ отиошеніяхъ СтеФенъ былъ добрымъ п чсстнымъ малымъ,
Но какъ груба, заштоиана казалась сго куртка,
II нотерты сго чулкн, иногда яплявшісся чсрпѣй башмаковъ!
Бѣльо жс Даніэля было н гопко н бѣло,
Съ господскаго п.іеча (лсстпо носііть госиодскую ливрею,
По господское бѣлье показываетт» пріязнь хозяина!)
КаФтанъ спняго цвѣта пс имѣлъ на себі; ип пушинки, ни пятна,
НІелковые штаиы и башмаки пе кожаные, а изъ испанской матерін;
На плсчѣ Даиіэля сіялъ серсбряиый узелъ сл» ишФромъ,
II брилльяитовал застежка красовалась на груди,
Настоящая брнлльянтовая, Даніэль былъ готовъ въ томъ пок.тясться!
Онъ носиль перстни, блиставшіс па его пальцахъ; сго рука, бѣлая
какъ молоко,
Мастсрски владѣла и зубочисткой и табакеркой.
Нарядивншсь таким ь образомъ, ст» красивой тростью, онъ бродп.гь
ио улицѣ
Совсрніеннѣйншмъ Франтомъ, повсргая въ изумленіе н увессляя
прохожпхт»...
Разсказавъ исторію Люсн Коллинсъ, осмѣянной Даніэлемт» и
нолучившей пріютъ въ домѣ чсстнаго СтсФена, поэтъ снова набрасывастъ намъ полу-грустнѵю, полу-привлскателыіую, нолу-за-^
бавнѵю сцену слѣдуюніаго брака. Выпнсываемъ ее всю какъ образсцъ многостороннѣіішсй ноэзін, какъ отрывокъ замѣчательпый
по неулопимому чувству, сго впушившсму, чувству, въ которомъ
находптся н охѵждсніе, п шутка, н соболѣзнованіс и истинно хри28 *

стіанскій даръ останавлпваться надъ трогательной стороной каждаго нредмета.
Тенерь является для бракосочетанія нара особъ, достойныхъ другъ
друга:
Два раза уже былъ женатъ старнкъ Лоджъ, и два раза теряла
свонхъ мужей его престарѣлая невѣста.
Они нришли, неровно выступая отъ старостп н ласкаясь другъ къ

Другу,
(Некрасивая картипа!) нп влюбленныс, добрыеипрооподушныекакъ
всегда.
Еели мы удерживаемъ дѣтей огъ неразумнаго ранняго брака,
То почемѵ закону не останавливать бракопъ позднихъ?
Пренебрегая нриличіемъ и благоразуміемъ,
Нѣжный старикашка ухажпваегъ за своей беззубой дамою,
Повѣдываетъ ей про любовь своихъ юныхъ лѣтъ и будто пытается
Разшевелнть п ее и себя къ нѣжностямъ, для которыхъ нрошло
время.
Такъ нѣжная иара глубокомысленныхъ птицъ'), цѣлый ясныйдень
Просидѣвшнхъ въ тупой дремотѣ посредп своей іцели,
Вылетаютъ изъ нея, иробужденныя нериымъ лучемъ мѣсяца,
И нугаютъ ночныхъ нѣвцовъ своими нѣжными криками.
Такъ два одинокихъ дерева, сухія, поблеклыя п гнилыя,
Падая на землю, падаютъ одно на другое,
Соединяютъ свои тоіція вѣтви противъ бури и пеногоды
II вмѣстѣ шелестятъ свонмн безлиственнымп головами...
Послѣдніе два брака, о когорыхъ разсказываетъ поэтъ, нринадлежатъ къ бракамъ счастливымъ. Носеляншп» Рейбенъ женится на дѣвушкѣ, которую любилъ давно, но любилъ терпѣливо, не
имѣя состоянія на двѵхь, н деревенскій сквайръ сэръ Эдвардъ
Арчеръ устроиваетъ счастіе Памелы своего рода, дѣвушки не только устоявшей противъ его искушеній, но чнстотой своеш подвигнувшей влюбчиваго волокиту па благородное дѣло.

Третій отдѣлъ мегрическнхъ снисковъ, то есть отдѣлъоногребеніяхъ, открывается высокою, но печалыюю и правдивою картиною. «Въ старое время твердыхъ убѣжденій и неноколебимой вѣры,
говоритъ поэтъ, трогательна была коичина сѵиреннаго христіанина,

съ теплой готовностью отходящаго въ лучшій міръ, съ сознаніемъ
своего свершоннаго назначенія, въ кругѣ друзей, убѣждснныхъ въ
краткости разлуки п скоромъ свиданіи посреди лучшаго міра. Такъ
ли въ наши годы люди ждутъ своего страшнаго Царя? подобно
утопающему, брошенному посреди океава, они выказываютъ всю
свою слабость, и еще надѣюгся тамъ, гдѣ нѣтъ надежды, и дико
глядятъ вокругъ себя, ища снасенія отъ того, что нсизбѣжно, до
тѣхъ поръ, пока наплывъ послѣдпяго вала не пресѣкаетъ дыхаиія!
41 иеречитывая мою кн и гу , и останавливаясь надъ именами
усопншхъ людей, въ ней нанисанныхъ, цѣню я вполиѣ, на сколько
печальна эта книга! Все, что видѣлъ я у одра ѵмирающихъ, не
подтверждаетъ разсказовъ, когда-то читанныхъ мною, о счастливыхъ кончинахъ носелянъ. Рѣдко встрѣчалъ я твердость и полную
вѣру; чаще прпходилось мнѣ наблюдать за лихорадочной борьбой
жизненной жажды п боязни смерти, за крушеніемъ земныхъ надеждъ, неутихаюшихъ никогда, за страхомъ, передъ которымъ слабѣютъ возвышенныя слова, н часто случалось мпѣ видѣть, вмѣсто
безстрашія, одпу унылую покорность судьбѣ, которая отворачивастся отъ опасности и безславио ее встрѣчаетъ!
«Въ страхѣ, смятеніи, тренетѣ лежіггъ болыіой человѣкъ и
только не встрѣчая слова надежды въ окружающпхъ, рѣшается нослать за послѣднимъ утѣшптелемъ. Въ поздній часъ является къ
нему духовншіъ, и смерть входптъ съ духовникомъ въ двери хижины. И торопливо иачинаетъ умирающій говорить общія м ѣ т а
смертныхъ рѣчей, и холодная его исповѣдь не смываетъ прошлыхъ
грѣховъ, и выражастъ онъ надсжду на мнлосердіе Бога съ какойто самоувѣренностыо. Такъ ли долженъ встрѣчать слово Божіе
умираюіцій христіанинъ и ие выше ли иашего маловѣриаго времени было то время, когда энтѵзіастъ у воротъ смерти восторженно
вскрикивалъ:- «вѣрую въ Милость Создателя» и радостно отходилъ
въ его лоно?
Годъ нашъ начался именемъ Апдрю Коллета,
Слѣпого толстаго трактирщика «Старой Коропы».
Толстый какъ бочка и также наполненный крѣпкимъ наппткомъ,
Сиживалъ онъ у огия на своемъ огромномъ стулѣ,
Господствуя надъ нирами и рѣшая споры
И разсказывая исторіи того времени, когда ниво было деіиево и
люди смѣлы,
И разхваливая героевъ стараго времени, пьяницъ и мошенниковъ.

* ) Совъ.

«Одинъ нзъ нііхъ могъ выпивать въ трн глотка трн стоны элю,
«Дрѵгой девять дней питался ппвомъ, то.тысо перемѣиялъ крѣппоо
иа легкое,
«Двое лихнхъ иьяницъ, ировертѣвшн двѣ дыры въ бочснкѣ, ііриложнлись къ ІШМЪ
<11 не отняли гѵбъ, пока не раздался печальный звѵкъ изъопѵстѣлаго сосѵда!*
Онъ разхвалпвалъ браконьера, шаловливаго парпя,
Застрѣлнвшаго сторожа изъ его собственнаго ружьп,
И понтробандпста, который связалъ таможсинаго воина
Н нрицѣпнлъ его за погн къ высокой пвѣ,
Тутъ бы тотъ н задохнулся, еслпбъ кто-то изъ шайки —
Измѣнникъ н мерзавецъ! не нерерѣзалъ воревки!
Оиъ пѣлъ нѣсни, въ которыхъ ирославлплось врсмя, когда
Картежная игра н костп не были запрсщеиы въ тавернахъ,
Когда судыі глядѣли сквозь пальцы на буйства веселаго народа,
Ііогда кружки летѣлн въ голову пасторѵ, и жены, являвшіяся за
иьяными мѵжьяии,
Самн садплись къ столу и иапнвалпсь иснравно.
Когда воры смѣялнсь иадъ правосѵдіемъ н бѣгалн изъ остроговъ *).
Что сказать намъ о жнзші такого покойиика, что сказать о его смерти?
Затѣмъ ѵмерла ледн, обладателыпіца сосѣдняго замка;
Ея благородныя костп были издалска привезены сюда для иогребенія.
Она жнла въ городѣ — замокъ стоялъ заброшеннымъ **),
Червн ѣлп иолъ, обоп отвалились отъ стѣнъ,
Огонь не зажигался подъ кухонной печалыюй рѣшеткой,
Свѣчи ие мелькалн въ ностоянио завѣшенныхъ рамахъ окот.,
Ползающій червякъ, нзъ іготораго выходип. лѣтняя бабочка,

*) Ч тоб ъ о ц ѣ и н т ь ири чины селикоИ н о п у л я р о о с іи Крабб а, надо з а а ѣ т в т ь его
народны в духъ и ум ѣ нь е затрогинать по п у л н р пѣИ іп іе предметы сельской ж изни. С оч увствіе а н г.ііііс к и х ъ поселш іъ к ъ удальству воровъ н м ош епии ковъ напоиииаетъ
уваж е н іе итальянцовъ къ баидитамъ, хотя оправдать е го тр уд и ѣ е : бандптъ им ѣетъ
въ с е б ѣ н ѣ ч т о в о э ти ч е с ко е , че го но м о гу т ь им ѣть извер ш в’ъ родѣ Вильда и Ш е н п а р т ^ , гер он великобритаиокаго ир осто л о д п на . О аозорить народное ири стр а стіе къ
э тим ъ м ош е н и и ка м ъ Краббъ хо тѣ л ъ в с ѣ м и силами.
* * ) Т у т ъ н а ш ъ ііо э тъ ка са ется абсентеизма, вреди оіі п р и в ы ч ки а и г л ій с к н іъ
зем левлад іиьцевъ , по кид а ю щ ихъ свои родовыя владѣяія. «О писаи іи н о кн н ута го дома,
і ’о в о р и іъ Д ж е ф ф р и, — весьма р ази те л ь н о , въ добромъ старом ъ в к у с ѣ П оппа
и ДраИдена*. Н амъ ка ж ется ; ч то талаитливы й кр и ти къ п ристрастен ъ е ъ стары мъ
и севдоклассикам ъ своей род ины , ІІо п п у и Д райдеву.

Покойно свивалъ себѣ савааъ, въ которомъ спитъ всю зи:«у; надъ
нарадной кроватью
Рѣзко крнчащая летучая мышь, неиравильнымъ полетомъ, гналась
за своей убѣгаюшсй нодругой.
Отъ нустыхъ службь угрюмо отходилъ нрохожій бѣднякъ
II нищіе уныло глядѣли иа вѣчно замкнѵтую дверь дома.
Въ маленькой отдѣлыюй комиатѣ дома номѣщался управитсль,
Въ иее нриходпли мызиики платить ренту н жаловаться;
Только жалобы не доходили до отсутствующсй хозяйки:
Заботливый управитсль нс огорчалъ пми чувствптелыіую барыню.
Она нс пріѣзжала никогда взглянуть на запущенпыя аллеи,
ІІли выслѵшать шумныя жалобы своихъ зсмледѣльцовъ.
Что ей было у себя въ замкѣ дѣлать, зачѣмъ слѣдить за работами,
Толковать о иолѣ н дубахъ, заботиться о больныхъ поселянахъ?
Оиа вѣрила своему слугѣ, вполнѣ иолагалась иа сго честиость
II думала, что ее замѣняетъ человѣкъ честный и сострадательный!
Въ параллель съ беззаботной ледн пдстъ другая покойница,
старая дѣва, давио уже жнвиіая невдалекѣ отъ церкви, гдѣ «ручей
пзвпвастся около насторскаго дома, изображая Фигѵру пастушескаго посоха». Особа эта прибыла въ мѣстечко съ норядочнымъ каппталомъ п заиасомъ дорогнхъ веіцей (злые языки говорнли, что
оиа когда-то паходилась въ большой пріязни съ купцомъ, долю
живншмъ въ Индіи), куиила себѣ домикъ съ зелеными ставнями п
стала жить въ свое собствеиное удовольствіе. Это тииъ совсршенной эгоистки, иредаііной мелкому жснскому эиикуреизму, соврсменемъ обращаемуся вт, скупость.
Она расположила свои богатства па виду и радовалась похваламъ
гостсй.
Тутъ находились шелковыя матеріи до того плотныя, что могли
стоять однѣ на полу,
Брилльянты, сіяюіціе на застежкахъ н ожерельяхъ,
І ’яды ровныхъ перловъ на ниткахъ, браслеты въ агатовыхъ коробочкахъ,
Гладкій, свѣтлый янтарь, драгоцѣнный ио величинѣ или Ф о р м ѣ ,
Ящнки кедроваго дсрева съ потайными пружинами,
А въ ннхъ золотые часы, кольца съ рубинами и нѣжиыя письма.
Доказательства любви, и стихи на валентиновъ день.
Въ шкапѣ для ФарФора, предмета ежедневной заботы,
Соблазняли взглядъ жешцинъ японскія и китайскія чашки.

Подобно своей холодной владѣлицѣ, эти вещн рѣдко выходилн на
свѣтъ.
Въ любимой ея чистой комнатѣ, убранной съ женской іцепетильностью
Красовалась ломаная любнмая «ранцузская кукла,
Умериіій нопугай, искусно набитый и сохраненный
(При жизни онъ говорилъ слова, заставлявшія краснѣть хозяйку)
И на гладкой поверхности шкатулкн изъ индѣйскаго дерева
Стеклянный, обдѣланный въ слоновую кость шаръ, съ двумя рыбами,
Золотою и серебряною, сообразно послѣдней модѣ,
Старый сѣрый котъ облизывался и отиралъ свои усы лапой.
Замѣтно скучая въ пріютѣ чопорной гордости,
Овдовѣвніая тетка хозяйки жила тутъ же, принуждепная бѣдностью
Льстить хозяйкѣ и кормить ея домашнихъ животныхъ,
Скрмвая свою досаду, молча какъ рыба, н ласкаясь какъсобачснкя.
Года проходпли и всѣ эти сокровіица становились хозяйкѣ дороже
и дороже.
Такъ скупецъ, чѣмъ дольше глядптъ на гшіею, гѣмъ больше еелюбитъ.
Иногда, нравда, она раскрывала велпколѣпно псреплетенный молитвенникъ
И тяжко вздыхала, какъ бы говоря: и слѣдовало бы...
... вспомиить о душѣ, и кормнть бѣдняковъ,
И думать о смерти, отогнавшн житсйское тщеславліе!»
Но время шло, и жаль было разстаться съ свонмъ достаткомъ,
И смерть явилась, н ішчего для дѵшн не было сдѣлано;
И въ одпночку отъ другнхъ похоронена Катерина Лойдь,
Всю свою жизнь прожшішая въ одиночкѵ.
Вслѣдъ за этими жепщинамп, умеръ человѣкъ нссходный съ
ними, благородный земледѣлецъ Исаакъ Агифордъ *),
"Истшіно благороденъ онъ былъ, чуждый всего ннзкаго,
Ясный душою и несравненный ио честностн.
Ни одного человѣка не боялся Исаакъ АшФордъ,
Ни передъ кѣмъ изъ людей не чувствовалъ онъ себя неловкимъ,
Правда, простая нравда изображалась на лицѣ его;
Всю свою жизнь ему было нечего стыдиться и нечего опасаться.
*) Оригнпаломъ И . А ш ф орда былъ ч е с іи ы й Джонъ Джесперъ, п р и іо д с к ів
к іе р к ъ од вого изъ приходовъ С уф ф ольскаго граф ства, посѳлн иии ъ о собен н о ію биы ы й н н а ход ивш ійса въ б л и зкихъ о т н о ш е и ія іъ съ повтои ъ. (Д « . Краббъ сы нъ).

Онъ незналъ зависти (великаго бѣдствія бѣдныхъ людей),
Серьёзный по нраву, онъ глядѣлъ весело п любплъ чужую веселостьЯ ионялъ его любящее сердце, глядя, какъ катплись слезы
ГІо морщпипстымъ щекамъ ЛніФорда въ тотч> день, когда его днтя
умерло,
Иликогда егостарый сосѣдъбылъдопрашиваемъ въсудѣпонаговору.
Онъ не гордплся нп уважепіемъ всѣхъ, ни своей ученостью, хотя
мой пономарь
Говорплъ всякому, что зъ слѵчаѣ его смерти, Исаакъ приметъ
должность эту...
Я чувствую отсутствіе АпіФорда въ воскресные дпн,
Глазами нщѵ сго мѣста въ церквн, и вздыхаю объ ѵсопшемъ.
Болыпе не вижу я этихъ локоновъ, жидко вьющихся
Около почтеннаго, голаго чела его почтенной головы,
Нс вижѵ я серьёзнаго взгляда, обращаемаго Исаакомъ на шумливыхъ сосѣдей,
Когорые, увидавь еговзглядъ, тотчасъже начшіалн снова молиться,
Тревожио ноглядывая на старика до гѣхъ норъ, пока его лпцо не
озарялось спокоПной улыбкой;
Не впжу я бо.іѣе его глазъ, нсполненныхъ теплой вѣрою,
Но я нс скорблю о добромъ и благомъ поселянннѣ,
Нбо онъ будстъ благословенъ та м ь какъ н на зсмлѣ.
Трогагелыюе пзображеніе похоронъ жены Фермера ФранкФОрда,
честной жеищ ины н обожаемой матерп семейства, мы можемъ представіггь только въ сокраиіеніи.

Тихо и торжествснно выступая, толпа пришла съ гробомъ;
Я иачалъ нсполнять свою должность носреди плача, стенаній,
Горя нанисаннаго на каждомъ лпцѣ и священнаго страха во взорахъ
Съ бѣднымъ вдовцомъ нришлн дѣлить горе всѣ его друзья,
Ибо добродушный ФранкФордъ былъ любимъ во всемъ краѣ;
Его нослѣдняго рсбенка держали на рукахъ около гроба.
Ребенокъ не понималъ своего горя, но кричалъ отъ страха,
Всякій подннмалъ свой голосъ и горевалъ по свосму,
Смотря по свосму полу и возрасту
И добрый отецъ семейства, іірислушиваясь къ общсму сѣтованію.
Горько рыдалъ, какъ бы владычествуя надъ всѣми голосамп.
Старшая сестра усиливалась скрыть свое горе
И успокоивала младшихъ ребятншекъ ласковыми словами,
Часто силнлась она сказать «не плачьте, терпѣливо переносите горе»

II языкъ ся нс нонорачивался, и дѣвушка отвертывалась въсторонѵ
со олезамн.
Леревёнскіе мальчики, съ уиыніемъ и любопытнымъ взгляломъ,
Нечалыю окрѵжали свѣже-вырытѵю могилу.
Вериѵвшіісь домой, съ какнмъ чунствомъ вся семья ѵвидѣла мѣста,
Гдѣ она такъ нсдавно жила — гдѣ ее болыпе не было видно,
Увидѣли мѣсто за столомъ, сй нринадлсжавшсе,
Ёя любимый стулъ, у огня, но нрсжпсму, но пустой;
Садовыя дорожки, надъ когорыми она работала,
Сквознѵю бесѣдочку, обросшую кустами и цвѣтамн...
Каждый уголокъ, тепсрь ставшій святымъ ѵголкомъ!
0 святая горссть! святос нснытаніе дѵшъ пашнхъ,
Такія горестн иосылаютсп иамъ нс въ казнь, а в-ь ноученіе!»
Сгіідуетъ ещс оипсаніс нѣсколькихъ похоропъ, еще нѣсколько
характсровъ, по ббльшей частн юмо|)и,стическн иабросашіыхъ и
паконецъ заключеніе ноэмы, несомнѣнно иавѣяипое знаменнтыми
«Возрастамн» Шекспира, ноэга оболіаемаго нашнмъ аиторомъ.
Умеръ старый Диббль, и всѣ мы ноііемногу уходнмъ нзъ свѣта,
Увядая, какъ нѣлгиые цвѣты н надая какъ лпстъ дрсвсспый,
Такъ течстъ жизнь чсловѣка: здѣсь прпходятъ съ ребепкомъ
весслыс кѵмовья,
Даютъ сму нмя н нссутъ домой иоваго христіанИпа,
Лроходитъ нѣсколько краткихъ годоіп, п онъ еамъ нередъ алтаремъ
Стоитъ, дсріка за руку невѣсту п исирашнвая благословеііія,
Кіце нройдетъ врсмя н пдова сго зарыдаетъ, стоя ѵ сго гроба.
II много иовыхъ дѣтей нолучатъ свои имена,
II много ыолодыхъ паръ станстъ на колѣна нсредъ алтаремъ,
ІІока я самъ, нли кто либо нослѣ мспя, пробѣжитъ этѵ книгу
Иростыхъ ирпходскнхъ замѣтокъ о бѣдныхъ поселяпахъ.
Вмѣстѣ съ «Метрическимн снискамн» и въ одной ст. ними книгѣ номѣщалось нѣсколько неболыпихъ стнхотвореній, между которымн дпа: «Судсйское присутствіе» н «Сэръ Юстесъ Грей» возбѵдилн особснный энтузіазмъ критикп. ІІервос йзъ нихъ заключаетъ
въ себѣ разсказъ нссчастной цыгапкп, судимой за воровство —
стихъ сго сжать и энсргичснъ до крайиостн, а подробности страшпы и обнлыіы поученісмъ. ІІо всей вѣроятностн, Краббъ, самъ
когда нибудь присутствуя при подобно.мъ допросѣ, быль иоражсііъ
ужаснымн іюказаніямн подсуднмой. Міръ нодземный и иорочный,
исполненный престуилеііія н такъ тщателыю скрытый нодъ верх-

нпмп С.10ЯМИ великобрнтапскаго общества, открывасгся иередъ
глазамн читателя; мы ие остановнмся нередъ этнмъ міромъ, но
скажемъ только, что «Сѵдейскос ирисутствіе» дало Краббу незаслужспиую славу поэта неслыханно мрачнаго. «Сэръ Юстест. Грсй»
имѣстъ въ себѣ” часть тоі-о жс элемеита: дѣйствіе нронсходитъ вт.
домѣ съумасшедшпхъ, гдѣ одипъ затворинкъ, номѣшаиный на
томъ, что сго нреслѣдуюгъ злыс духи, разсказывастъ иосѣтителямъ свою нсторію. Фаптастичсская часть разсказа вышс всякой
нохвалы н мы выішсывасмъ сс въ подробиомъ, хотя нс въ нодстрочиомъ нерсводѣ.
(Сэръ ІОстссъ ГреЙ, когда-то богатый владѣлецъ и счастливый
сѵирѵгъ, изъ рсвпости убиваетъ человѣка изамучиваетъ свою жсну.
Съ той норы, бѣдствія жизни доводятъ сго до съумасшествія н
смѵ кажется, что въ наказаніе за свон дѣла, онъ отданъ въ жер
твѵ бѣсамъ).
И тогда раздался голосъ, говорпвшій: «чаша твоя нолна,
Ты нриговорснъ къ смертн н отданъ по власть дсмонаяъ!»
Два дсмона овладѣли мпою — лпшилп мсня всего,
Оші будили меня раио ноутру — почью нс давали миѣ сиать до зари,
Цугалп мсия ио почамъ н душили меня дпсмъ,
II миого лѣтъ былъ я добычсю ДѴХОВЪ ТЬМЬІ,
II веселились надо мной онн оба.
II хотя печалснъ разсказ і. о ихъ дѣлахт., но я тсбѣ разскажу все.
Оіш лишили мсня всего п отдалп меня на иозорь
Даже презрѣинѣйшему изъ ннщихъ,
11 повсли меня, трспещущаго и убитаго, вдаль,
Невидимые ничьсму глазу, кромѣ мосго.
Мы иронеслись черсзъ стень н морс,
И остановились на бсзбрежпой ноляиѣ,
Гдѣ никто не жилъ, нпчто нс расло, ничто нс дышало,
И гдѣ царствовало одно пенарушимос молчаніс.
На эту бсзбрсжную ноляну, съ ся края
Садящееся солнце кидало свои послѣдніс лучи
И блистало тихимъ, унылымъ свѣтомъ
На всю сонную, мертвую, безмолвную окрестность;
ІІосредн ноляны разбрасывались обширныя развалины,
Столбы и камни, нокрытые зеленымъ мохомъ.

Тамъ ноставн.ш меня злыс гонитсли, н я стоялъ
Долго, долго, обреченный стоять па безконечное время
Года не проходнли, одно ужасное Нынѣ (Л!о\ѵ)
Не нзмѣнялось шт днями, нн ночамн.
Тотъ же сонный лучь заката нпзко сіялъ, н все время,
Иока глядѣлъ я, видны были унылые лучн садящагося соліща *).
(Затѣмь демоны придѵмываютъ нстязянія другого рода.)
Мы проносились нъ часъ ночи ио улицамъ городовъ,
Незримыс шікому, но пугающіе всѣхъ свонмъ полетомъ,
Пока мы иеслись въ темнотѣ, сторожевые огни, шевелясь, померкалн,
Сторожевой песъ съ визгомъ переставалъ лаять,
Звончѣе раздавался въ воздѵхѣ звонъ колокола, воздухъ холодѣлъ.
Вольный вѣтеръ вѣялъ вольнѣе, мы былн внѣ города, на кладбищѣ!
Меня ставили на гробовой камень, посредіі новыхъ п старыхъ могилъ,
II посредн намятниковъ сильныхъ земли,
Между прямо стоящнмн плитамн и могпльными холмами.
Я оставался, предчувствуя ужасы и моля о помилованін,
II мертвые, шелестя саваиами, грозно вставали
II смотрѣлн въ лицо живому человѣку, нриведеішому демономъ въ
нхъ собраніе!
Меня ставилн в ь бурную иочь, на зыбкую тряспну болота.
Мимо меня носились сган птнцъ, отлетавшпхъ на знму.
Блудяіціе огни нлясали около болотныхъокошекъ, обросшнхъосокой,
II когда загоралось утреннее солнце, оно загоралось надъ снѣговымъ полемъ.
Меня сажалн на піевелящееся ядро,
Которымъ оканчнвается іипицъ колоколенъ,
Меня скидывали съ утесовъ ия руками ѵдерживался закорннрастсній.
Меня отдавалн въ Бедламъ, гдѣ стая умалншенныхъ,
Замышляетъ ѵбить всякого человѣка въ здравомъ разумѣ.
Меня привязывали подъ дождемъ къ верху мачты
* ) П о ч у в с тв ѵ , си л ѣ и во о б р а ж е и ію , о п и са н іе сум а сш е ствіи сэра Ю сте съ
Г р е я им ѣ е тъ мало се б ѣ р а вн ы х ъ эпизодовъ во всей соврем енной иоэзіи. К о и тр а стъ
между б у р н ы и ъ волненіемъ пом ѣш а тельства н вечернимъ у и ы іы м ъ пейзаж ом ъ, ва
ко то р ы й гляд нтъ у м а л и ш е н н ы й , нридаетъ раясназу ч то -то стра ш н о -н р о н и ц а ю щ е е
душ у (Г иф ф ар д ъ ).

II я свертывалъ х.юпающій нарусъ, рвуіційся изъ рѵкъ.
Мсня оиускали нодъ воду, въ пучпну морскую;
Я бродилъ съ бродягамн п боясь ихъ, совершалъ ужасающія престѵпленія.
На нссчаную отмель, залнваемѵю морскимъ нрнливомъ,
Мепя поставнлн и иозволн.ін мнѣ умереть,
Я твсрдо стоялъ, опсршись на носохъ,
Пока быстрыя волпы, вращаясь шлн на меня
И выше, выінс ноднпмались волиы;
II горькая волна стала влнваться мнѣ въ ротъ
Судорожио хлебнулъ я въ послѣдній разъ, опустилъ глаза,
II волны, заколыхавшись на одномъ мѣстѣ, пошлн на отливъ!
Мы ѵже имѣли слѵчай позпакомить чнтателя съ отзывомъ
лорда Д ж ё Ф Ф р п о «Прнходскнхъ Сппскахъ»; статья, помѣщенная
этимъ первокласснымъ критикомъ въ первоклассномъ журналѣ того
временн *), нослужила началомъ цѣлаго ряда рсцензій, вт> которыхъ всѣ критнкн, безъ псключеиія, поспѣшалп прославить имя
иоэта, такъ долго молчавшаго. Вообще не мѣшаетъ замѣтить, что
изъ всѣхъ поэтовъ, когда лпбо шісавшихъ по англійски, Краббъ
одпнъ шікогда нс имѣлъ слѵчая жаловаться на нсблагосклонность
хотя бы одного мелкаго рецепзента. Сгатыі, ио поводѵ его поэмъ,
часто грѣшилн новерхностью взгляда, невѣрпымъ пониманіемъ
Краббова прнзванія, по всѣ онѣ отличались теплымъ сочувствіемъ
къ автору «Деревнп» и «Приходскихъ Сппсковъ». Идпллисты, псевдоклассикн и, н а к о н е іп > , к о р ііФ е п озерной школы лекисты, по видимому моглн бы во многомъ ноперечить Краббовой музѣ, ію иони
ее прнвѣтствовалн, и оші предрѣкали ей блестящую будущность.
Казалось, что атмосФера мира, добра н сиокойствія, облекавшая
частнѵю ж ііз н ь ноэта, окружила и его литсратурную дѣятельность.
Задорнѣйіиій журналыіый воннъ, въ минуту совершеннаго сплпна,
не рѣшился бы сказать дѵрного слова о Краббѣ, высказать неблагосклониое слово о его твореніяхъ. Такъ велика снла поэтической истины, когда поэтъ, ее поннмающій, умѣетъ нодходнть кт,
н е й нросто п скромно, безъ оскорб.іенія свонхъ нредшественннковъ
н безъ литературнаго Ф ан ати зм а, іірнноспвшаго сто.іько зла всякому вонросу и всякой ПОЭЗІІІ.
Авторъ «Прнходскпхъ Сішсковъ», ііачавшій свою литсратурную дѣятельность еще во времена Джонсона и двадцать два года
* ) «Э дипбургское О б о зр ѣ н іе » , ко то р а го Д ж еф ф р и былъ редакторояъ.

—

прожішиій ві> полпомъ удаленіи отъ плриассіпіхъ дѣлі>, дѣйствиге.іыіо сохраннлъ въ свосмъ поводенін оригинальную н но врсмснамт трогатс.іыіую простотѵ поотопъ прошлаго столѣтія. Нововводитель почти бсзсознателыіый, Краббъ іго свосй ліічностп вссго
менѣе походнлъ на нововводитсля въ литературѣ; безгранично
смѣлый въ свопхъ поэмахъ, онъ былъ наивнѣе дитяти въ своихъ
литературныхъ сноіпеніяхъ. Къ знаменитымъ людямъ поддсржавііііім ъ поэта въэпоху его молодостн, Краббъ сдѣлавшись ноиулярнымъ н славнымъ поэтомъ, продолжалъ пптать нрсжпес удивлепіе,
прежнюю безгіредѣльную прсданность. Но.чня амФііктіоиовскіе приговоры Джопсопа, онъ пѣмѣлъ передъ нрнтпкою н нс р іііпа.іся
счнтать себя вышс кріітпкп. Къ новымт> товаршцамъ по лптератѵр ѣ напіъ поэтъ нпталъ уважепіе н чувсгво, подобііое чувствамъ
умнаго, скромнаго старичка ирн сиошеніяхъ съ шаловливой, блистателыюй, причудливой н ласковой молодсжью. Во всѣхъ дѣлахъ
Крабба сіяла едвалн иесамая рѣдкая доб.іесть лнтератора, то есть
безгранпчиая скромность, ііпогда доходящая до простодушія. Обычаи старины бы.ти для пего святыней— такъ п въ 1807 году, послѣ иапечатапія «ІІрнходскнхъ Спиоковъ», опъ отобра.іъ для своего уііотрсблсііія зпачите.іьпую часть экземпляровъ, поэмы, вслѣлъ персплестп пхт> чнстеиько, самъ запечаталъ каждую брошюрку въ особый конвертъ п разослалъ коивсрты по всѣмъ уважасмымъ знакомцамъ нлп незнакомцамъ, как ь это дѣлалось во врсмена Грся н Гольдсмчта. Лордъ Грей получилъ подарокъ и отвѣчалъ на псго любезпымъ письмомъ, лордъ Голлендъ (когда-то молодой Кар.іъ Фоксъ) поспѣшплъ благодарпть своего старішнаго
пріятс.ш и сказать пѣско.іько умныхт. с.ювъ о его дарованіп. II
Френсисъ ДжсФФри п герцогпня Рутлендъ н Джорджъ Каннингъ
нс оставались безт> авторскаго экземпляра; мистрнссъ Боркъ, вдова «всликаго человѣка пзъ всликнхъ людей», первая получила
кннгу, и, по вссй вѣроятностн, экзёмпляръ ея былъ перснлетеіп>
велііко.гіііінѣс прочнхъ. Миого радостн доставнлп Краббу отвѣты
.шцъ, здѣсь нопмсновапныхъ, имежду прочнмъ, отвѣгь ВальтеръСкотта, къ которому нашъ поэтъ заочно инталъ великос расположеніс. Вотъ нпсьмо шотландскаго барда, адресовашюс нзъ Эгис ти л я , гд ѣ Скоттъ жплъ до пріобрѣтенія ЛбботсФорда.
«Дорогой сэръ, ято.іько что получилъ почтеппос ппсьмо вашс,
доставнвпісс мнѣ іістннноо наслаждеіііе, а сверхъ того осуіцествнвшсеодноизъ моихъ желаній, двадцать лѣгъ бывшее нсудовлстворснііы м ъ жсланісмъ. Двадцать лѣтъ тому назадъ, сще мальчикомъ, я
нрожилъ длннную снѣжиѵю зпмѵ въстаромъ, почтн необптаемомъ

иі —

деревенскомъ домѣ, сндя за кішгами, въ ііо.юженіп юношіі нзображсннаго въ поэмѣ ваніей «Библіотека!» Мсжду вссьма малымъ чнсломъ соврсменныхъ произведсній, нзучасмыхъ мною въ то врсмя,
паходи.іись два тома сжсгоднаго «Сбориика» Додслн, съ обіішрными отрывками изъ «Біібліотски» п «Дсревни». Стнхн ваиш врѣзались мнѣ въ намять и поселилнсь тамъ кь страпіюй комнаніи съ
легендамн о прпвиденіяхъ, нѣснямн пограппчвых7> горцевт>, отрывками старыхъ комедій, и ирочпмъ хламомт,, жпвуіцпмъ въ головѣ
восемнадііатнл іітняго мальчпка, страстно любящаго чтеиіе, но не
нмѣющаго «іі11 средствт>, ин вкуса для того, чтобы читать лишь
кііигн, стоящія чтенія. Новыл кііигіі вт> то время бы.іп •'вчень
рѣдки II дороги въ Эдинбургѣ, іі потому, истратіівши много врсмени на отысканіе хотя одного экзсмпляра поэмъ ваншхъ *), я принуждеіп> былъ довольствоваться Дослеевымъ сборннкомъ и его отрывками, давно уже заучепымн панзусть. Чѣмъ чаще освѣдомлялся н о невиднмыхт. покупателю ноэмахъ Крабба, тѣмъ болѣе лестнаго узнава.п> я о.славѣ пхъ автора. Мосй ребячсской гордостн
льстило то, что поэтъ, гакь мепя иоразнвшій, таігь иодѣйствовавшій на мой незрѣлый вк^съ, счнтастся первокласснымъ поэтомт>
Англін. До этого дня, н вполпѣ ознакомивпінсь съ мѵзою вашсіо,
я таилъ въ душѣ намѣреніе ішсать къ вамъ н иосвятить вашему
имени однѵ всщнцу, находящуюся у меня на иаковалыіѣ въ настоящсе время.
Можетс иредставііть себѣ теперь, до какой степени былъ я
обрадованъ ппсьмомъ вашимъ и ирііложепіюю къ нсму кшігою, и
благосклоннымъ ващнмъ отзывомт. о трудахъ моихъ. Я с.іпшкомт>
горжусь добрымъ о себѣ мнѣніемъ такого ноэта н нс намѣренъ
іюперечить этому мпѣпію. Чтобы ознакомнть васъ съ тѣ.мъ, какъ
г.іяжу я въ пастоящее время па обп наши таланта, могу сказать
одно только: дѣти моп никогда не читаютъ поэмъ Скотта, между
тѣмъ, какъ паши поэмы въ вечерній часъ достав.іяютъ всему семейству ііашему полное н іюстояіпюо наслажденіе. Моя старшая
дѣвочка уже порядочно читаетъ, достаточно разѵмѣстъ прочктаііное, юморъ н г.іубокое чувство вашихъ нронзведсній для нея поііятиы . Мы съ вамп идемъ по разпымъ дорогамъ н неможемь счнтаться сонернпками, — да едва лн лнтературное сопсрпичество
можетъ существовать для людей, убѣждепныхъ вътой пстиііѣ, что
* ) ІІо првчииЬ зн а ко м о й ианъ б в за ѳ ч п о с ін Крабба « Д в р е в іія » ве была издаііа
вторнчво ц вы ш ла вто р ы и ъ взд а віе н ъ в ы ѣ с т ѣ съ •П р в іо д с к и м в С пн скам п» , чере.п

до адттъ четырс года п о с л ѣ перваго.

ссть насвѣтѣ нѣчто высшес литоратурпой славы, а нменно: пріязнь людей, отмѣченпыхъ между всѣмп людьми ио своимъ дарованіямъ. Эту пріязнь я желалъ бы заслужпть отт> вас7> и тенсрь
глубоко цѣню вашп добрыя обо мпѣ слова. Мнѣ грустно было читать въ вашсмъ письмѣ вашп жалобы на дурное состояніе здоровья: судьба должна беречь людсй вамъ подобныхъ, людей припосяіцих'ь столько услуп> обществу. ІІозвольте мнѣ надѣяться, одпако, что въ скоромъ времеии силы ваши возстановятся и нозволятъ
вамъ нрсдпрпнять нсбольшое нутешествіе вънанш страны. Я рѣдко бываю въ Лондонѣ, но не пропущу случая во вромя моой слѣдующсй поѣздкп свернѵть съ дороги, явиться кт> вамъ и лично
передать вамъ чувства давняго уднвлснія къ трудамъ вашимъ н
искрепняго уважснія къ вашей особѣ, уважснія, съ которымъ
всегда останется преданнѣйшій слуга ваінъ
В альтеръ

Скоттъ .

Іісрсѣздъ Скотта въ ЛбботсФордъ съ одной стороиы, а съ другой неремѣщеніе самого Крабба въ дрѵгой ирнходъ, помѣшали
исполненію илана отиосителыю свидаиія двухъ поэтовъ, нптавшихъ дрѵгъ къ дрѵгу самос полнос сочувствіе. Краббу и Вальтеру
Скотту суждено было увпдѣться только разъ въ жизни, въ 1822
году въ Лондоиѣ н въ АбботсФордѣ, осоныо того же года.
Между тѣмъ, лестиыс отзывы критики н пнсьма знаменитыхъ
.іюдсй, эгн дорогіс отголоски Краббовой понулярности, являясь
въ уедииеніе мирнаго настора, стали подстрскать его къ усплениой дѣятельностп. Послѣ «Дсревпи» наиіъ ноэтъ отчасти нс иисалъ потому, что по зналъ, какъ будстъ принята общимъ мнѣніемъ роль пастора, заннмающаго сочнисиісмъ стііхогвореній, ио
его опасснія исчезли послѣ «Приходскихъ сиисковъ» всѣми одобрепныхъ и да;ке признанных'і> за веіць ішолнѣ достойнѵю Крабба, какъ христіаискаго настыря. Усиокоіівшись на этотъ счетъ,
иоэтъ сталъ носвящать бо.іѣс врсмсііи литературным7> занятіямь,
вступилъ въ число члсновъ коммнссіи для составленія Ф о н д а иа
облегченіе участи нуждающихся ннсателей и нокончилъ новую
свою поэму, которая явилась въ 1809 годѵ, подъ скромнымъ названіемъ «Мѣстечко» (Іііс Вогои#іі). Мы бѵдсмъ говорпть о ней въ
слѣдующсй главѣ.

і о а іи з ъ поэм ы « М ѣ с ге ч к о » (іЬ ѳ В огои§Ь ). — О бщ іВ в згія д ъ па прон звед ен іѳ. —
Х а р а в те р н стп ка поэтовъ п р а к ти ч е скй хъ . — П е р вы я стр а н и ц ы по э м ы ; яабереж пая
и м оре. — П р и б л п ж е н іе бурн. — В е че р нія сце вы . — Ц е р ко в ь и кл адбищ е. —
Э пвзодъ С а л и . — Д ѣвуш ка надъ могнлой. — О тзы вы Гиф ф орда іг В ильсова. —
М о р с н ія куп а п ья . — П р іѣ з ж іе го с ти и увесѳлен ія. — П р о гу л ка па остр о въ , за то п ляем ы й приливомъ. — К л у б ы : К у р и л ь щ и ко в ъ , Г астроном овъ и Б ѣд няковъ . — К а р іы . — Г о стн н н н ц ы м ѣ с тѳ ч к а . — Г о с ти и н и ц а Л ьва, Г о сти п п и ц а Королѳвы К а р о л и н ы . — Б л ѳ скъ и упадокъ.

Смѣло можно сказать, что для людей, цѣнящихъ простоту въ •
поэзіи, произведеніе, о которомъ мы теперь будемъ говорить съ
читателемъ, представится высшею точкою истиннаго творчества,
почти безпримѣрнаго въ исторіи нскусства. По обыкиовенію своему, нодстѵпая къ иредмету просто и нрямо, Краббъ съ первой
страницы даетт> емѵ поэзію, нередъ которой нельзя не преклониться. «Мѣстечко» есть ничто иное, какъ рядъ пнсемъ, съ описаніемъ
крошечиаго, небогатаго городка, егозанятій, его торговли, его жителей, его забавъ, общественныхъ увеселеній н такъ далѣе. Болѣе
незатѣйливаго плана, конечно, не придѵмывалъ нн одпнъ изъ иоэтовъ. Чѣмъ же разцвѣтилъ Краббъ свое созданіе, какимъ процессомъ онъ свелъ къ немѵ лѵчи поэзіи? На такіе вопросы можно
огвѣчать рядомъ громкнхъ Фразъ и.іи тонко-эстетическою диссертаціею; но мы предпочтемъ і і т т и по иной дорогѣ и пояснить трудъ
ноэта однимъ, по возможности, поэтическимъ отступленіемъ.
Случалось ли кому нибѵдь изъ иашихъ читателей, изъ числа
людей, одаренныхъ артистическимъ складомъ ума и способностью
къ тихимъ наслажденіямъ, переселяться, въ лучшѵю порѵ своей
жизни, изъ шѵмной століщы въ какое нибудь тихое и даже скучное мѣсто, въ родѣ маленькаго городка, будто уснувшаго посреди
живописной окрестности? Большая часть умныхъ людей, очутившись въ иодобномъ уединеиіи, начннаютъ чистѣйшей идилліей и
кончаютъ сплипомъ, то есті> оба раза подходятъ къ своей новой
жизни съ ложной стороны и, обманувшись какъ слѣдуетъ, вымѣщаютъ свою досаду на бѣдномъ уголкѣ, удостоенномт? ихъ присутствія. Мѣсто кажется имъ дряннымъ, собственная праздность
иринимаетъ видъ чего-то рокового, необходпмаго; людн, ихъ окружаюіціе, представляются какою-то особой породой людей, совершенно отлпчныхъ отъ столнчнаго жнтеля; вся поэзія успокоенія
пронадаетъ; въ собственной нхъ душѣ, будто въ помутившейся
лужѣ, окрестные предметы представляются въ ложномъ, обезобрат . іѵ .

29

женномг видѣ. Если въ нихъ есть запасъ нѣкоторой поэзіи, эта
поэзія принимаетъ какое-то особенно кислое, мизантроническое,
ложно юмористическое направленіе. Не понявъ окружающей себя
среды, они дерзко становятся надъ всѣмъ имъ видимымъ міромі.
и, съ высоты воображаемаго величія, издѣваются надъ своимъ
ближнимъ, не догадываясь о томъ, что сами они достойны посмѣянія изъ -за одной своей иепрактической заносчивости. Ложный
реализмъ обыкновенно зарождается изъ иодобныхъ положеній,
принося съ собой одинаковый вредъ и для жизни, и для поэзіи, и
для собственныхъ своихъ нредставителей.
Не въ такомъ по.юженіи находится иосреди мирнаго затишья
поэтъ сильный, поэтъ истинный, поэтъ практическій, иоэтъ подобный Георгу Краббу. Если судьба кинула его въ среду унылую,
непривѣтливую н, повидимомѵ, безобразную, поэтъ нли вырвстся
изъ нея, во что бы то ни стало, или, оглядѣвъ ее хорошимъ поэтическимъ взглядомъ, примирится съ нею. Истинный поэтъ можетъ быть ненрактическимъ человѣкомъ въ домашиихъ дѣлахъ,
но въ сокровенномъ своемъ міросозерцаніи онъ не можетъ жить
безъ практичности. Иначе п быть не можетъ, пбо его глазъ должепъ видѣть далыие, чѣмъ глазъ простого человѣка. Истинный
поэтъ никогда не забудетъ, что человѣкъ вездѣ одпнаковъ, что
людской бытъ вездѣ стоитъ изученія, что природа повсюду даетъ
работу кисти художника, что, наконецъ, ноэзія неразлѵчна со всякой жизнью и повсюду видна для глаза, одареннаго священнымъ
«двойнымъ зрѣніемъ поэта». Потому онъ найдетъ нрнмиреніе тамъ,
гдѣ псевдо-поэты ищутъ только гінщн для ііасмѣш.іивости, и —
мало того— онъ будетъ наслаждаться тамъ, гдѣ близорукіе псевдопоэты станѵтъ видѣть одну тоску и одну грязь жизни. Въ одно
время снисходительный и гіроницательный, онт. не создастт. себѣ
идилліи, но зато и не смѣнитъ ея глупымъ сплиномъ. Работая
тамъ, гдѣ судьба его поставила, видя своего брата въ каждомъ
встрѣчномъ человѣкѣ, онъ мало по малу создастъ себѣ цѣлый тихій міръ наблюденій, радостей, новыхъ наслажденій, онытовъ и
открытій,*цѣлый ноэтическій міръ, за который онъ не возьметъ
другого МЧра, болѣе блистателыіаго н (для близорукихъ очей) болѣе разнообразнаго. Вогъ какимъ путемъ объясняется привязанность великнхъ поэтовъ къ своимъ деревнямъ, сельскимъ домикамъ, роднымъ городкамъ, мѣстечкамъ, въ которыхъ, повндимому,
ничего хорошаго не находитъ гіроѣзжій туристъ или человѣкъ,
тамъ поселившійся по какому нибудь дѣлу. Вотъ отчего путешествія, перемѣна мѣстъ, шумная столичная жизнь, такъ необходи-

мыя нисателю въ его ученическіе годы, становятся въ тягость
поэту созрѣвшему. Не изъ прихоти и не для простыхъ удобствъ
жизнн Гёте прожнлъ на одномъ мѣстѣ лучшую часть своего долгаго вѣка; Скотгъ предпочиталъ сѣрые аботсфордскіе холмы красотамъ Италіи, Краббъ никуда не ѣздилъ изъ Англіи, и Шиллеръ
умеръ даже не видавъ моря, по своему собствснному выраженію.
Поэтъ самаго громаднаго дарованія неможетъ быть гражданиномъ
міра, то есть испюлкователемъ поэзіи разныхъ сгранъ міра: какъ
онъ ни хлопочи, вся ноэзія разнообразныхъ частей свѣта, мнлліона
городовъ, полей и селъ, составляющихъ свѣтъ, никогда не отразится въ его пронзведеніяхъ. Какъ бы онъ ни былъ народенъ у
себя въ отечествѣ, онъ даже ннкогда ие будетъ полнымъ ноэтомъ
своей родпны, если оиа объемомъ болѣе республики Санъ-Марино
или княжества Лнхтенштейнскаго. Поэтъ есть человѣкъ, дни его
сочтены, какъ днн каждаго человѣка, опытъ жизнн не дается ему
легко, глазъ его, прн всей проницатсльности, есть глазъ простого
смертнаго. II для него наука долга, а жизнь коротка, и для него
существуетъ ноговорка диі ігор епіЪгаззе, т а і еігеіпі. Ноэтому
счаст.іивы писатели, мирно живущіе на одномъ мѣстѣ, во время
странствовавшіе, во время ѵзнавшіе свѣтъ и во время предавшіеся
сиасителкному снокойсгвію, безъ котораго нѣтъ ни трѵда, ни поэтическихъ открытій. Изучивъ и ио.іюбивъ міръ, ихъ окружающій,
онн начннаютъ помогать ближнему, учиться, любить н нонимагь
неионятое. Вѣчные труверы, угадчики, нстолкователи жизненныхъ
явленій, они чсрпаютъ свѣтъ огвсюду и повсюду его разливаютъ,
обозначая свою дѣятельиость яркою иолосою огня, ^тъ которой
всѣ окружающіе нредметы не только дѣлаются виднѣе, но и картинно озаряются. II когда въ нзвѣстномъ народѣ разведется много
свѣтлыхъ точекъ, когда жизнь этого народа будетъ истолкована
рядомъ поэтовъ (поэтовъ наукн, поэтовъ искусства и поэтовъ мышленія), которыми онъ горднтся, сго литературное значеніе установилось, н самъ онъ становится понятенъ другимъ народамъ. Но
мы отвлеклнсь отъ своего нродмета н должны скорѣй вернуться
къ «Мѣстечку» Георга Крабба.
Краббъ въ своей поэмѣ оннсываетъ нсбольшое прнморское
мѣстечко Англіи, можетъ быть, дѣйствительно существующее, можегъ быть, Фантастичсское и не показанное на картѣ — до этого
намъ нѣтъ дѣла. Сынъ егоговоригь намъ, что Краббово «Мѣстечко»
есть Альдборо, въ которомъ провелъ ноэтъ свою юность — нусть
оно будетъ п такъ. Мѣстечко это населено живыми людьми, строенія его знакомы намъ лучше сгроеній собственнаго нашего уѣзд29*

наго города, въ описанш природы и быта жителей нѣтъ ни одного
штриха невѣрпаго или преувеличеннаго. По этимъ причинамъ намъ
дорого мѣстечко, выбранное Краббомъ; но оно еще дороже по той
поэзіп, которая пробѵждается въ душѣ нашей при одномъ о пемъ
воспомпнаніи. Стихотворная статистика, нредставленная нашимъ
поэтомъ, выше всѣхъ диФирамбовъ, драмъ и романовъ съ раздирающими ЭФФектами. Читатель иеможетъ ѵстоять противъ особеннаго очарованія, читая Краббову поэму: ему кажется, что онъ самъ
поселился въ какомъ-то укромномъ уголкѵ Англіи, съ любовью
нзѵчаетъ его физіономію , ходитт. в ъ согіровожденіи поэта по ѵлицамъ мѣстечка, вникаетъ въ бытъ его жителей, слушаетъ поэтическіе разсказы и благословляетъ своего спутника, умѣющаго извлечь столько художественнаго матеріала изъ такпхъ простыхъ
данныхъ. Впечатлѣніе, испытываемое нами во время чтенія, какъ
нельзя болѣе подходитъ къ внечатлѣнію, оставляемомѵ на насъ
' рядомъ лѵчшихъ картин ъ Фламандской школы, съ кермессами,
внутренностями древнихъ домовъ, берегами каналовъ и отдаленнымъ видомъ на море. Краббъ имѣетъ огромное сходство съ Ф.іамандскимн хѵдожннкаміі. Его произведеній можно не любить, но,
разъ ихъ понявъ, нельзя не нристраститься къ нпмъ на вѣчное
время.
Первое письмо, или первая пѣснь поэмы, описывающая общѵю
физіономію мѣстечка, состоитъ изъ цѣлаго строя картинъ. Прежде
всего открывается рѣка у своего впаденія въ море, — рѣка, по •
крытая шлюпами, бригантннами и баркамн; воды ея, постоянно
волнуемыя приливомъ и отливомъ, подходятъ къ самымъ строеніямъ. Около набережной пахнетъ смолою; всюду виднѣются сѵда,
вытащенныя на берегъ и дѣятельно псправляемыя; между ними
высятся какія-то земноводныя зданія, шалаши и саран, наскоро
устроенные морякамп для ночлега или склада товаровъ. Полунагіе морскіе ребятишки рѣзвятся по берегу, плаваютъ около
барокъ или пробѵютъ кататься на лодкахъ — достойныя дѣти
смѣлыхъ матросовъ, ужасъ и уднвленіе осталыіыхъ городскихъ
мальчиковъ!
Вся окрестность, довольно голая и бѣдная растителыюстью,
получаетъ свой характеръ отъ близостп моря. Садикіі огорожены
барочными досками; обломкн разбитыхъ сѵдовъ складены въ кучи
для топлива; грѵды каменнаго угля валяются около маяка, по ночамъ загорающагося, какъ красная звѣзда надъ моремъ. Въ ближайшей хижинѣ, съ дверьми настежь, вндѣнъ опрокинутый стулъ
около самоирялкн; старая вдова, тамъ живѵщая, ушла за водой.

Комната наполнена признакамп того, что отсутствующій сынъ хозяйки прпнадлежитъ къ морякамъ: на стѣнахъ впсятъ синяя куртка,
полосатая рубаха, шелковый шейный платокъ, мѣховой каФтанъ
нзъ холоднаго Лабрадора, а на столѣ валяются раковины, подобранныя на дальнихъ, дальнихъ берегахъ, далеко отъ отечества.
Набросавъ здѣсь поименованныя картпны, поэтъ всею силою
своею налегаетъ на изображеніе любимаго своего иредмета, первой
прелестп всего «іМѣстечка» — моря, блнстательнѣйшей страницы
въ великой книгѣ прпроды. Сначала онъ ставитъ читателя на берегъ, въ тихій лѣтній полдень. Отступившая полоса моря оставила
свободною полосу мокраго неску, надъ которой нагрѣтый воздухъ
колышется едва видными струйками. Море спитъ, мѣрно дыша
своей гиирокой грудью; тихо струится около песку его окраина,
слегка затрогнвая обсыхающій берегъ лѣнивой струей и иодталкивая только что осмоленную лодку возлѣ берега. Суда ненодвижно
стоятъ на якоряхъилитихо-тиходвнгаются къ городѵ, безъ вѣтра,
безъ парусовъ, слѣдуя по одному водному теченію.
Не таково бываетъ это море въ зимнюю бурю, описаніе которой теперь слѣдуетъ. Еще за день до бури нескладныс тюлени
тревожно нырялн вблизи отъ берега, то скрываясь, то рѣзко выказывая надъ водой свою днкѵю Фигуру. И точно, настала гроза—
прпмѣта оправдалась. Море закппѣло п покрылось пѣною; волны
поднялпсь въ видѣ скалъ и утесовъ. Не оставаясь мгновенія на
одномъ мѣстѣ, иередъ берегомъ начали онѣ бѣшеную скачкѵ,
обгоняя одна другую, брызжа иѣною, наступая на землю, обваливаясг. и съ ревомъ натыкаясь на камни, когда-то выкинутые изъ
моря прежннми бурями. Весело летаетъ въ воздухѣ петрель —
птица, всегда радѵющаяся бѵрѣ. Она бѵдто плаваетъ надъ водою,
то иодннмаясь высоко, то опять онускаясь н исчезая въ нѣнномъ
облакѣ. Высоко надъ безпокойной пучиною, недостуиная ружейному
выстрѣлу, длиннымъ клиномъ летитъ стая дикихъ утокъ, отлетающихъ съ сѣвера.
Вечеръ близится, небо стало темнѣй моря, волны заревѣли
сильнѣе. Об.іака повременамъ раздвнгаюгся на мгновеніе, и луна
кидаетъ свой свѣтъ на грозную картину. Слышенъ пушечный
выстрѣлъ на водѣ — корабль въ опасности! Толпа зритслей набѣгаетъ изъ города; между ними отдѣляются матросы, готовые на
помощь и гордые своей смѣлостью, и женщины, нхъ удерживающія,
съ капишонами, наброшеннымп на голову. На бсрегъ выброшено
нѣсколько тѣлъ. Помоіць безполсзна: море дико бьется о берегъ,
выкидывая гірочь спускаемыя на него лодки.

Ночь наступастъ, буря успокоивается, промокиіая толпа возвраіцается назадт> въ городъ. Въ окнахъ зажглись огни, огпи загорѣлись въ тавернахъ; изъ одного дома несутся буйныя восклицанія, въ другомъ нѣсколько скромныхъ иріятелей сидятъ за вистомъ; на улицахъ еще сталкиваются кружки пѣшеходовъ; разговоры и привѣтствія отрадно ласкаютъ ваше ухо. Напишпагося
моряка товарищи осторожио ведѵтъ на ночлегъ; вечерній колоколъ раздается изъ церквн, іі вечерняя ж ііз н ь мѣстечка иачинается.
Второе письмо носвящено описанію церкви и ея принадлежностей, церкви старой и ненравильной готической ностройки, съ
высокой башпей н клпдбищемъ. Древнее, величественное строеніе
съ стрѣльчатаю огромной дверью, внутрн ѵкрашенное рядомъ
колоннъ; подъ его сводами тапнственно играетъ лучъ солнца,
пробѣжавшій сквозь цвѣтныя, расписанныя стекла. Его созидали
въ разное время, оттого однѣ частн уже обросли мхомъ н очень
древнн. Хѵдожникъ прндетъ въ отчаяніе, слѣдя за всей этой растительностью, пѵстившей свои корни въ разсѣлинахъ камия и покрывшей часть стараго зданія своей зеленой одеждой. Внутри
церкви есть нѣсколько плитъ и памятниковъ; какой-то мраморный
баронъ лежитъ на могилѣ съ отбитой головою, возлѣ него почіетъ каменная его лэди, тоже не пощажснная временемъ. Кто
знаетъ ихъ пмена? кто о ннхъ заботится? На плитахъ, болѣе современныхъ, разборчиво сіяютъ надгробія, въ высшей степени
лестныя для покойннковъ. Здѣсь каждая жена составляетъ ѵтѣшеніе мужа, каждый мужъ называется незабвеннымъ; сынъ восхпаляетъ добродѣтели отца и самъ, умерши, полѵчаетъ еще восторженнѣйшую дань хвалы. Вѣрить ли этимъ надгробіямъ, стбитъ ли
говорить, что такой-то незабвенный Гольмсъ, неутѣшный вдовецъ,
былъ жеиатъ три раза, былъ скупъ и жаденъ, не любилъ давать
шиллинга бѣдняку и умеръ, не возбудивъ ни въ комъ чувствъ
особеннаго сожалѣнія?
Есть, однако, люди, искренно плачушіе объ усопшнхъ.

Я хорошо
зналъ
Милую, добрую дѣвушкѵ, кроткую и ясную посреди горя;
Она никому не навязывала своихъ чувствъ, не искала состраданія,
Смирно исправляла она свои занятія днемъ, но къ ночи, уложивъ
родителей
И одѣвшись чистенько, шла накладбиіце, тамъсадилась и плакала.
Задумчиво сидѣла дѣвушка, и память рисова.іа передъ нею

Изображеніс юноши, когда-то обрѵченнаго съ нею.
Здѣсь лежалъ оиъ въ землѣ, около этого мѣста онъ простился съ нею,
Отправляясь въ послѣднюю морскую поѣздку, за которой должно
было слѣдовать ихъ соединеніе.
Весело онъ отплылъ отъ берега, счастливый согласіемъ и заботами
невѣсты:
Бѣлье его было уложено ею, его сундукъ казался богаче другихъ
сундѵковъ у товарищей.
Много тамъ лежало вещей, припасенныхъ дѣвушкой,
Ибо она знала, что судно плыветъ въ Гренландію, гдѣ такъ холодно
II гдѣ такт> надо беречь себя во время плаванія.
Но мысль объ опасности не прнходила въ голову влюбленпыхъ,—
И опасность вдрѵгъ явнлась. лнхорадка н слабость схвагили моряка.
Онъ не умиралъ, но слабѣлъ съ каждымъ диемъ, хотя щеки его
были красны,
Хотя товарищи въ шутку зва.іи его рѵмяной дѣвушкой.
ГІонявъ бѣду, на обратномъ пѵти корабля онъ позвалъ къ себѣ
товарища
II сталъ такъ говорить съ ііи м ъ , вздыхая: «Я умру, Томъ!
«Какъ бы я хотѣлъ разокъ увидѣть Саллн, положить бо.іьнѵю голову
«На ея вѣрную грудь н ѵмереть глядя на нее!
«Еслижь этого не придется, возьми вепіицѵ, мной у нея взятѵю,
«ОтдаЙ сй и скажи, что я носнлъ ее на груди, помня Салли...
«Ахъ, сслибъ вѣтеръ дѵлъ посвѣжѣе, если бы я могъ
«Еще разъ взглянуть на нее н умереть на нее глядя!»
Исполнилось желаніе моряка — н больше чѣмъ исполнилось.
Не мнѣ описать встрѣчу любонниковъ: дѣвушка съперваго взгляда
Поняла положеніе жеииха, и надежды ея отлетѣли.
ІІо долго она ходила за нимъ, обмѣнивала съ нимъ иѣжныя мысли
И святыя надежды, святыя чѵвства чистыхъ сердецъ;
Она помогала ему умирать съ твердостыо и каждый день
Разрушала частицу его страха передъ кончиной;
Съ нимъ она молплась, съ нимъ читала библію,
Ободряла слабое сердце и въ рукахъ держала больную голову, у
которой въ вискахъ бились жилки;
Съ нѣжной улыбкой являлась она по ѵтрамъ,
Вздыхала и плакала втихомолку, — но при своемъ другѣ
Она сіяла тихнмъ свѣтомъ и позлащала его могилѵ.

Одинъ разъ ему сдѣлалось такъ легко, что оба позабылп на минуту
Весь страхъ, все горе, всю тоску ожиданія;
Они весело разсуждали вдвоемъ, н глаза нхъ говорнли:
<Можетъ быть, не нридетъ смерть», и голосъ юноши казался тверже.
Дѣвушка прочитала ему молитвы изъ своей книги,
Ііровела женнха до стула, сѣла возлѣ него, и оиять они оба
Стали болтать объ отсутствующихъ друзьяхъ, ему особенно милыхъ
II до сихъ норъ мплыхъ дѣвушкѣ, по воспоминанію объ этой бесѣдѣ.
Наконецъ онъ ласково прошепталъ: «ты устала, поди отдохни.»
«Сейчасъ иду» — отвѣтила она, и въ то же вречя
Почувствовала холодъ въ рукѣ, услышака какой-то смутный звукъ!
Испугавшись, взглянула она въ лицо юношѣ, встрѣтила
Послѣдній взглядъ теплой любви — и все кончнлось!
Она положила приличный камень надъ его могилой,
Съ красиво вырѣзанной надписью, въ намять своей любви:
Для этого камня она вставала ночью и работала,
Не прося ни у кого помощи и скрывая свое горе.
Къ камню этому часто пргіходгітъ онсі и садтпся на нсмъ,
Скрестивши р ук и , глубоко, глубоко задумавишсъ;
Н о если какой нибудь прохож ій является поблизости, дѣвушка
встаетъ
И начинаетъ хоьить съ безпечнымъ видомъ, скрывая свси чувства;
П о уход ѣ тсторонняго, она снова садится,
Снова задумывается и улетаетъ въ завѣтный мгръ воспоминаній.
Мужайся, милая кроткая дѣвушка! тоскуй о мертвомъ,
Ио не давай волн своей скорбп, не падай нередъ душевной тоскою!
Тяжко твое испытаніе — всѣ мы обрсчены на испытанія.
Коротокъ срокъ тоски, и придетъ къ тебѣ великая награда!
Плачь объ усопшнхъ, но жнви съ жпвымп,
Не уклоняясь отъ обязанносгей, на тебя возложенныхъ! *)
* ) Прнведенный здѣсь эпнзодъ д осю инъ безграннчпой попу-іярности, которою
пользуется. «Критпки

времеиъ Лоигина», ю ворніъ Г вф ф о р д ъ , «сп ор нлі о т о м ъ ,

можетъ л і высокое (з и Ь Ііш е ) бы ть провзседено описавіемъ пѣжпыхъ о щ ]щ е п ій .
Есл н б ъ о тъ насъ требовалось рѣш еніѳ тако го снора, мы указалн бы на этотъ отрыво къ, к акъ па неопроверашмое до казатеіьство наш его убѣждѳнія».

Вильсонъ выражается т а к ъ : «отъ читателей поверхностпы хъ Краббъ польз у е т с я репутаціѳй повта мрачнаго. К то прочелъ всѣ его творѳнія, то тъ засм ѣется
надъ таки иъ прнговоромъ М погіе эпнзоды Крабба — совѳршенство по чувству
п р е ле стн , певннвостн н добра, ихъ проннкаісщ ему. К а к ъ поатъ и с т н в ы , онъ масіе р ъ описывать дурны я стороны человѣка; но сердце Крабба горитъ въ его груди,
когда глазу поэта прнходнтся усоокоитьон на с ц е н а іъ любвн и добродѣтелн».

Боясь не въ мѣру увеличить объемъ нашего этюда, мы пропускаемъ нѣсколько писемъ, менѣе необходимыхъ для уразумѣнія
хода поэмы, какъ-то: письмо о пасторѣ и викаріи, о сектахъ диссентеровъ, о городскомъ докгорѣ, адвокатѣ, а равнымъ образомъ
описаніе городской торговли, со многими эамѣчательнымп эпизодами. Имѣя въ впду интересъ, болѣе доступный нашему читателю,
мы рѣшились пря.чо нерейтн къ девягому пнсьму — объ увеселеніяхъ мѣстечка.
«Въ обыкновенное время года — разсказываеті> ноэтъ — н до
открытія морского купанья, привлекаюіцаго къ намъ толпы посѣтите.іей, мы жнвемъ тихо и веселнмся безъ шума. Есть своя нріятность въ спокойномъ гуляньн по морскому берегу или въ ходьбѣ
безъ цѣли по нашнмъ у.іицамъ. На душѣ легко, когда бродишь не
торопясь н располагая свободно свонмъ днемъ, встрѣчаясг. 'съ другими пѣшеходами и перебрасываясь съ ннмн бесѣдой о погодѣ,
приходѣ кораблей, кѵпаньѣ или новой книгѣ. День нроходитъ безъ
нотрясеній, и вечеръ встрѣчается сгюкойно: съ его наступленіемъ
и бо.іьные чувствѵютъ себя свѣжей, и людн съ повѣшенными носами, послѣ сытнаго стола, какъ-то возбѵждаются духомъ.
«Все нзмѣняется съ началомъ сезона морскнхъ ваннъ, когда
толпы гостей наѣзжаютт. въ наше уединеніе. Богачи захватываютъ
себѣ лучшіе дома, тщеславный голякъ ищетъ себѣ квартнры нодалѣе отъ наблюдателя; наперскоръ пове.іѣніямт, докторовъ, истощенныя дамы устронваютъ балы н пляшутъ до утра, съ удивленіемъ не видя пользы отъ своего леченія. Худенькія дѣвуіики, способныя упасть безъ чувствъ нрн видѣ мыши, задолго до бала
бѣгаютъ по лавкамъ, не спятъ ночей, кашляютъ, простуживаются,
а въ назначенный день пляшутъ до тѣ хъ поръ, пока нсбо не сдѣластся краснымъ на востокѣ.
«ІІо утрамъ, послѣ кунанья, всѣ нэши гостн, н богатые п бѣдныс, любятъ бродпть по морскомѵ берегу, глядя на картииы, которымн ннкогда не налюбусшься достаточно. Взг.іяните съ какнмъ
веселымъ смѣхомъ бѣгаютъ этн прекрасныя дѣвушки по узкой,
гладкой, чистой по.іосѣ песку между моремъ и однимъ изъ его
нрнтоковъ, образовавшимъ большое солсное озеро! Какъ тѣшитъ
ихъ бѣлпзна ѵзкаго пути, какъ весе.іо пмъ видѣть передъ собой
опасность и вмѣстѣ съ тѣмъ знать, что ничего дурного не случится съ иими! Какъ стараюгся красавицы не зацѣпнть ножкой
воды, мслкими волнами бьющейся но обѣимъ сторонамъ дороги.
Какъ звонко хохочутъ онѣ, зная, что обѣ водныя равнины, раздѣленныя дорогой, не соединятся между собой, на гибе.іь прохожему!

*В ь стороиѣ отъ нихъ, уныло облокотясь на огрозшый якорь,
стоитъ высокая, больная Фитура задумавшагося мѵжчины. Недавно
онъ нрибылъ съ береговъ Индіи, гдѣ собралъ большое богатство
и иогубилъ свое здоровье. Чѣмъ толще становился его карманъ,
тѣмъ с.іабѣй дѣлались его снлы; чѣмъ роскошнѣе онъ жилъ, тѣмъ
духъ его становился печальнѣе. И вотъ, здЬсь, грѵстно стоя передъ водной равниной, онъ завидѵстъ послѣднему бѣдняку, пользѵющемуся здоровьемъ. Съ какимъ томленіемъ во взглядѣ глядитъ
онъ на рѣзвящѵюся молодежь, какъ отворачиваетъ онъ глаза отъ
веселой картины н переноснтъ пхъ на поляну соленой воды! Разбогагѣть и нотерять способность къ наслажденію, .трѵдиться всю
жизиь и послѣ успѣха ночувствовать себя мертвымъ для радостей
— какой урокъ судьбы, какое горькое положеніе!
« Между нашнми увсселеніями важное мѣсто заннмаетъ катанье
въ лодкѣ по широкой рѣкѣ, впадаюшей въ море. Въ тихій вечеръ,
когда н ѣ тъ на р ѣ кѣ волнепія, кромѣ стр уекъ, вскипающихъ около
кнля лодки, при лунномъ св ѣ тѣ , вся окрестность принимаетъ такую
роскошнѵю физіономію! Кучн извести, камни, заборы, ск о тъ , щиплющій тр аву по бер егу, — все э то , нри неясномъ сія н іи , облекастся въ Фантастическія Формы и манитъ къ себѣ Фантазію. Луна,
отражаясь въ болотвсты хъ закр аин ахъ , обращаетъ и х ъ будто въ
серебряную рамѵ воднаго зеркала; всличавые скелеты судовъ на
яко ряхъ ясно вырѣзываю тся па горнзонтѣ; стая сп авш ихъ утокъ
съ крикомъ подпимается въ вы со туи л и , ныряя, скрываетъ своихъ
безперыхъ нтенцовъ подъ водою. Съ кораблей раздается звонкій
оклнкъ, а дѣти на лодкѣ, смѣясь, играютъ около борта, зацѣпляютъ
рукой широколиственныя водяныя растенія или тян утся за громадной водяной лиліей , около копюрой вода морщится, огибая цвѣ-

токъ, раскинувшійся на пути теченія.
• Иногда кѵчка гуляющнхъ, отъѣхавъ отъ города, причаливаетъ
лодкѵ къ песчаному островку, покрытому раковинами, — островку
сухому и гладкому во время отлива, но въ приливный часъ исчезающему подъ водою. Вросивъ якорь, плаватели сходятъ на гладкій песокъ, любуются безпредѣлыіымъ полемъ воды и слѣдятъ за
тѣмъ, какъ волны опять начинаютъ набѣгать на обѣ стороны
острова, поглощая берегъ и каждую минуту какъ бы обрѣзывая
края острова. Чтб, еслн бы въ эту минуту лодка сорвалась съ
якоря н уплыла ирочь, оставнвъ на узкомъ клочкѣ земли веселыхъ
путешественниковъ?
«А одинъ разъ случилось подобное дѣло. Собраніе друзей прибыло на островокъ, съ иѣніемъ и веселымъ смѣхомъ. Чайники за-

дымились, молодежь пустилась танцовать и играть у моря, собирая раковины. Боцманъ съ гребцами, выпивъ вина, заснули съ
спокойнымъ духомъ, когда одна нзъ женщпнъ, держа дѣтей своихъ за руку и торопясь домой, подошла къ тому мѣсту, гдѣ лодка
была нривязана. Съ ѵжасомъ ѵвидѣла она пѵстое мѣсто: лодка
сорвалась и едва виднѣлась на морѣ! Съ трепетомъ кинуласьбѣдная женщина къ свопмъ, крича слабымъ голосомъ; но голосъ ея
не смотря на свою слабость, поразилъ всѣхъ хуже громоваго удара. Приливъ начпнался: еще нѣсколько времени, и островокъ долженъ былъ изчсзнуть нодъ водою.
«Скорѣй — закричали всѣ — закричимъ всѣ, ставъ лицомъ къ
берегѵ;
Громче кричите всѣ, или мы навсегда нропали!»
Напрасиый трѵдъ! голоса не могли дойти до далыіяго берега,
Глазъ посреди тумана не могъ различнть снгнала.
Снова вся толпа пспѵстила самый громкій крикъ
I I пріумолкла, тоскливо дожидаясь отвѣтнаго крика:
Никто не отвѣтплъ; только посрсдп тишнны иачалъ выть ноднимающійся вѣтеръ.
Еще разъ закричали они и , вскрикнувъ, поглядѣли назадъ,
Въ сторону, откуда уже настуналн волны прилива.
Въ промежуткахъ каждаго крика, море взбѣгало далѣе н далѣе,
Фѵтъ за Ф ут о м ъ впередъ, пронзводя глухой шумъ,
И затонляемый островъ со всякой минутой становился уже,
И на узкомъ пространствѣ раздались плачъ, жалобы н проклятія.
Конечно, еслибъ тѵтъ находился наблюдатель съ твсрдой душою,
Который бы, и готовясь ѵмереть, нс покинулъ своихъ высоких'ь
наблюденій,
Онъ могъ бы нодмѣтнть многое и увидѣлъ бы онъ съ удивленіемъ.
Какъ иная слабая, нѣжная дѣвушка превосходила мужествомъ
мѵжчинъ силыіыхъ
И, тихо молясь, спокойно ждала своей ѵчасти,
Между тѣмъ, какъ не одинъ мужчина, сильный, громкій въ рѣчахъ,
Разливался въ отчаянныхъ крпкахъ, нугая н безъ того несчастныхъ своихъ товарищей!
Старшій во всемъ обіцествѣ говорилт. съ отчаяніемъ:
«Вы меня уговорили здѣсь пристать: я долго васъ отговаривалъ!»
Но ему отвѣчали съ сердцемъ: «и ты смѣешь жаловаться,
«Когда ты зналъ объ опасности и самъ на нее рѣшился!»

Между тѣмъ, шли и шли волны, и казалось несчастнымъ,
Что вода стоитъ выше ихъ роста и сейчасъ ихъ поглотитъ, нахлынувши.
^олнце сѣло; со всѣхъ сторонъ виднѣлось одно вздѵвающееся море,
Оѵмерки быстро двигались, воздухъ похолодѣлъ' и проникнулся
„
сыростью.
Не оставалось надежды даже для самыхъ легкомысленныхъ,
Дѣти громко илакали, и съ плачемъ сливался вой вѣтра,
Иплескотня валовъ.разбивавшихся подъсамыми ногами несчастныхъ.
«Еще разъ, одинъ разъ, собравъ всѣ наши силы,
Крикнемъ, оооротясь къ городу — одно это намъ осталось!»
Жалкая, послѣдняя надежда, — и вдругъ... слышенъ шумъ весла,
СладкіЙ шумъ! онъ опять слышенъ, и какъ близко!
"Помогите! къ намъ, моряки! еще минута — и мы погнбли!»
И вотъ днище спасительной лодки врѣзывается въ мокрый песокъ,
Каждая рука тянется къ борту и къ веревкамъ...
Дрожа всѣмъ тѣломъ, бѣдняки перебираются съ острова...
Слѣдующія два письма поэмы заключаютъ въ себѣ опіісаиіе
клубовъ и гостинницъ мѣстечка. Тѵтъ ноэтъ даетъ свободу своему
юмору, который полѵчаетъ особенно оригинальный оттѣнокъ отъ
однообразно классическаго стиха и еще болѣе отъ какого-то простодушнаго декорума, составляющаго отличительную физіономію
клерджимена Крабба передъ свонмъ читателемъ. Вотъ, нанрнмѣръ,
изображеніе помѣщенія для курильщиковъ;
«Вотъ гдѣ помѣщаются любители куренія. Не страшно ли
Войдти въ эту жаркую, тѣсную, задымленную, наркотическую
г
комнату,
1дѣ послѣ иолуночи самыя свѣчи какъ будто
Задыхаются безъ воздуха н кидаютъ мертвенный свѣтъ вокругъ себя?
Курчаво волнующійся дымъ поднпмается кверху лѣішвыми кольцами,
И болт.іивые питухи безпрестаино протираютъ свои мигающіе глаза.
Часть собесѣдниковъ уже разошлась, остальные, дремля у дремлющаго огня,
Іянутъ свои скучиые, безконечно тянѵщіеся разсказы.
Самый вентилаторъ ѵ Форточки, открытой для освѣженія воздуха,
Сиерва быстро вертѣвшійся, совсѣмъ иересталъ вертѣться
И словно задремалъ отъ табачнаго и пѵншеваго запаха...»

Съ неменьшей ироніею и декорумомъ поэтъ отзывается о черезчуръ сытныхъ клубныхъ обѣдахъ: его простодушное поученіе и
въ наши дни можетъ быть не безполезнымъ иномѵ клубному носѣтителю.
Чувствуете ли вы себя счастлнвымъ, ироведя время
Въ веселой бесѣдѣ и разумныхъ удовольствіяхъ?»
Увы! я далеко не чѵвствѵю себя счастливымъ, и можно ли
Послѣ такого объяденія и питья съ удовольствіемъ бесѣдовать?
Мы иообѣдали превосходно, этого я не отвергаю;
Но для обмѣна мыслей у иасъ не было времени.
Каждое блюдо такъ хорошо было пзготовлено, что намъ приходилось
Съѣдать его наперекоръ умѣренности, и съ аппетитомъ, раздраженнымъ другпмъ блюдомъ,
Опять приниматься за ѣдѵ, не думая ни о чемъ болѣе.
Отдыха не было — вино безпрестанно ходило крѵгомъ.
И Бахусъ связалъ намъ п языкн и Фантазію.
Вино дѣйствѵетъ на умы, какъ вода на огонь:
Прысни его чуть-чуть — и умъ іі огонь разгорятся сильнѣе;
Но начнн л і і т ь въ излишествѣ, яркій свѣтъ померкнетъ,
И все жнвое пламя исчезнетъ въ удушливомъ ды.чѣ!
А послѣ стола всѣ садятся за карты — міръ забытъ,
Война, мнръ, высадка *) — все забыто для безобразныхъ Ф і іг ѵ р ъ
н склеенной бѵмаги;
Важно сидятъ гостп, будто за важнымъ дѣломъ, и часто
Между играющимн раздаются необязателыіыя восклицанія:
«Увѣряю васъ, сэръ, всякій, сидя на моемъ мѣстѣ,
Потерялъ бы терпѣніе, видя, какъ вы проиускаете игру!»
«Сэръ, на вашемъ мѣстѣ я постарался бы быть учтивымъ
«Хоть на одинъ вечеръ, наперекоръ природѣ!»
Можетъ ліі моя миро.іюбнвая муза въ точности передать
Другія бранныя выраженія, сыплющіяся справа и слѣва?
«Сэръ! въ другой разъ не играйте, ие выучась игрѣ,
I I не бросайте даромъ чѵжііхъ денегъ».
«Сэръ! вы до.іжны отдать деньги: карточный долп> есть долгъ чести».
«Берите ваши деньги, сѵдарыни, только помннте,
Что я никогда не бѵду играть протнвъ жены съ мужемъ:
^ * ) Въ 1 8 0 9 году аигличане жлали высадки фравцузовъ.

У васъ свои масонскіе знаки, и не мѣша.ю бы спросить:
Дѣлнге ли вы между собой вы игр ы ш ъ, илп н дстъ онъ въ общую ка ссу?»

Мечтаетъ о наслажденіяхъ, пснытываемыхъ подъ кровлею,
Гдѣ всякое ѵдобство жизни встрѣчаетъ гостя,
Не справляющагося о количествѣ своихъ расходовъ.

И у бѣдняка есть свой к.іубъ. Ио праздникамъ сходится онъ
Съ добрымн товарчщами, за скромнымъ столомъ,
Каждый мѣсяцъ платптъ онъ маленькую сумму въ контору
И во время болѣзни или подъ старость получаетъ отъ нея пособіе,
Прави.іа клубиыя, четко напечатанныя, висятъ у него въ комнатѣ.
Въ росписной рамѣ, и онъ показываешъ дѣтямъ мѣсто, гдѣ стоитъ ею имя.
Ему весело г.іядѣть на этогъ знакъ согласія, п домашній очагъ
Кажется ему гораздо свѣтлѣй и отраднѣе,
И, вѣрьте, радосгно нногда ирпдтн вечеромъ въ бѣдное семейство,
Когда родпой моряісъ, только что вернувшійся издалека,
Спдитъ у огня, держа на каждомъ колѣнѣ по ма.іьчику,
И разсказываетъ семьѣ про бѵри н опасности псреѣзда,
И дѣтп, вздрагивая и вздыхая, слѣдятъ за разсказомъ,
Г.іядя въ лицо морянѵ изумленными глазками,
Превозмогая свой сонъ и жадно прислушиваясь.
И весь домъ представляетъ однѵ картину мира н радости.

Вокругъ широкаго двора расположены домашнія строенія;
Содержатся онп въ чистотѣ п съ великой исправностью.
Важный хозяинъ наблюдаетъ за наружнымъ порядкомъ,
Броднтъ между рядомъ экипажей, вытянутыхъ въ линію по двору,
Съ поклономъ провожаетъ уѣзжающаго гостя и встрѣчаетъ повыхъ посѣтителей.
Внутри дома — область хозяйкп, владычицы по кухонной частп,
Встрѣчающей гостя краткой рѣчью, сообразной съ его достоннствомъ *).

Теперь моей музѣ прпходптся воспѣвать предметы, иикѣмъ не
воснѣтые —
Мы бѵдемъ говорить о юстинтщахъ — и муза должна
Освѣтптыірнвѣтнымъ лучемъпоэзіи эти мѣста спокойствія и веселья.
Высоко надъ сосѣдішмп домами, озпрая площадь н улиц у,
Прилегшій Левь показываетъ свою царствеиную Ф пгур у:
Огромныя челюсти его ндутъ отъ одной стороны головы до другой,
Глаза его грозно глядятъ и ноздри гнѣвно расширяются,
Могучее тѣло покрыто серебристымн завитками
И въ ужасъ повергающая грпва красѵется на груди.
Исполненный гордости, онъ гщеславится своимъ ноложеніемъ
И служитъ нредметомъ тщеславія для всѣхъ своихъ владѣній:
А между тѣмъ, для друзей своихъ видъЛьва не только не страшепъ,
Но скорѣе припоминаетъ имъ часы отдыха и веселой бесѣды.
Къ нему стремится нріѣзжій богачъ, чтобъ заспуть и пообѣдать,
На него смотритъ небогатый путннкъ, и толпа, глядя на него,

Вывѣской дрѵгого пріюта для пріѣзжающнхъ служитъ портретъ
Нрекрасной королевы Каролины; но — увы! — онъ въ жалкомъ
положеніи!
обезображеиа лѣтнимъ солнцемъ илп зпмней вьюгой.
Печально глядптъ всс нзображеніе, ішкогда не подновляемое,
Н его ѵпадокъ говоритъ часто о томъ, чтб ждетъ его внутри дома.
Владѣнія велпкп; но все вокругъ согласуется съ вывѣской:
ІІадворныя строенія почги развалились, вы напрасно кличете слугу,
Никто васъ не встрѣчаетъ, и только иослѣ большихъ хлоиотъ,
Посгавнвъ лошадь въ разрѵшенную конюшню, путиикъ идетъ
По огромнымъ, хо л о д ііы м ъ , запущеннымъ комнатамъ гостинницы:
Все въ нихъ дышетъ давнішінпмъ, испятнаннымъ велнколѣпіемъ —
Ковры вездѣ разодраны, обои перегіачканы на стѣнахъ,
Нечисты переломанные канделябры, нечисты мраморные столики,
Къ древнимъ стульямъ придѣланы новые задки, столы качаются,
Выбитыя стекла въ рамахъ замѣнены оконннцами нзъ дурного стекла,
Или просто заклеены намасленою бумагой.
Быстро минѵя это нищенское великолѣпіе, гость наконецъ лоселяется
Въ крошечной комнатѣ, почти безъ мебели, съ огонькомъ, еще не
погасшимъ въ каминѣ.
Здѣсь можетъ онъ ужинать, послѣ до.ігихъ хлопотъ и крпка,
Пигь кислое вино, читать безсмысленныя вирши на стѣнахъ,
Каждая черта лица

* ) В ъ А.тьдборо имѣется гостиноаца «Бѣ лаго Л ь в а » , а ея х о з я и и до сихъ
поръ показы ваетъ посѣтвтелямъ ко м нату, въ которой о ствнавлнваіся Крабб ъ, во
время сво в іъ проѣздовъ.

0 томъ, что «Фиби Гріпп. мила» и что «Питеръ Джаксонъ здѣсь
ѵжиналъ»,
II наконсцъ, покончнвъ безотраднѵю трапезу, удалиться на покой,
Въ холодную ностель, надъ которой шелсстятъ обоп, отклсипшіеся
отъ стѣны.
А , мсжду тѣмъ, было время, когда далеко черезъ дорогѵ
Виднѣлся веселый свѣтъ нзъ каждаго окна этой гостинннцы,
И дворъ былъ набитъ народомъ, н каждый слуга хлопоталъ,
II звонки раздавались по коридорамъ, и ловкіе буфетчики,
Выпрыгивая изъ свонхъ норъ, проворно бѣжалп на радостный звукъ!
Въ общей комнатѣ, за рѣшсткой, владычествовала счастлнвая повслитсльница.
Все сй іювиновалось и она псрвая ііовиновалась гостю.
Розовая, полная, въ ярко-красномъ сиензерѣ,
Она говорила веселое слово всякомѵ и, какъ Цнрцея, очаровывала гостя.
Длинными рядами, сзади ея стоялн на полкахъ бутылки портвейна,
Только что заготовленныя для вечера іі наліітыяизъбочки въподвалѣ.
Въ особыхъ отдѣленіяхъ, съ нерегородками, хранплась водка трехъ
сортовъ,
На рѣшстчатыхъ подносахъ красовались соленые Фрѵкты;
Серебряная иосуда сіяла, какъ зеркало; на столикахъ не было
ни пятна,
И всюду вндпа была опытная, твердая рѵка хозяйші.

нымъ благотворителемъ мѣстсчка, основателемъ пріюта для его
бѣдныхъ п престарѣлыхъ жителей. Сурово подступаетъ иоэтъ къ
свосй тсмѣ, не позволяя себѣ пп малѣйшаго сантиментальпаго замѣчашя, не смягчая ни одпой угловатой черты въ избранномъ характерѣ.
Когда умерла жена купца и за ней умерли его дѣти,
Онъ сталъ копить дены и и гірослылъ за скрягу.
Питаясь самой скѵдной пищею, онъ носилъ свой каФтанъ
До той поры, пока каждый шовъ его не истнрался.
Съ нимъ жила старая родственнпца, подобно ему, искусная
Въ наукѣ жить скѵпо и не тратить денегъ.
Соперничая другъ съ другомъ, они оба наконецъ ухитрились
Тратить на себя только то, безъ чего нельзя просѵществовать чег
ловѣкѵ.
иъ ихъ стола не раздавалось крохъ ни одномѵ нищемѵ;

Ьѣдняк„,встрѣчаясьсъскупымъку,,цомъ,прин„малиегозатоварища,

И сооакгі, пріучившіяся лаять иа бѣдно одѣтыхъ прихожанъ,
Всегда кидалисъ на него изъ-подъ еоротъ каждаго достаточнаго
г
хозяина.

ііосѣди не зналн, жалѣть купца или ему завидовать
И, встрѣчаясь съ нимъ, выказывать ему почтеніе или „резрѣніе.

А между тѣмъ, нашъ богачъ, казавшійся хуже нищаго,
Часто куда-то ходилъ одинъ, и его прогѵлки не всегда оставались

папсіонъ. — Ш ко ла для мальчиковъ.

п
втайнѣ;
Ііо ночамъ навѣщалъ онъ нуждающихся и нерѣдко
Разставался съ болыпими суммами иразомъ ставилъ бѣдняка наноги
Іасто тратилъ онъ деньгіі, на которыя могъ бы
Цѣлую жизнь ѣсть отлично, на драгоцѣнной посѵдѣ,
часто иной любопытный видѣлъ нашего скупца
Тихо идущаго почью домой, изъ пріюта нищеты и скорби
Онъ копилъ для того, чтобъ раздавать; сидя одшіъ, онъ постился,
Но зато какая нибудь вдова съсиротами вътотъ день ѣла сладко
Въ зимнія ночи онъ ходилъ въ дальній путь за своимъ дѣломъ
И любовался на восторги семействъ, имъ спасенныхъ, и слеза
ІІросилась на его очи, наперекоръ суровой природѣ.
И когда онъ шелъ назадъ, его бѣлые, какъ снѣгъ, волосы,
Развѣваясь, выдавали, тайну одинокаго путника.

Трннадцатое пнсьмо, которымъ открывается лучшая и характсрнѣйшая часть поэмы, прежде всето знакомитъ насъ съ нокой-

Уже семьдесятъ лѣтъ ему минуло.когда на лугу.съсѣверной стороны,
Начало возвышаться болыное зданіе, искусно устроенное.

Теперь нѣтъ ирежней хозяйки, и какая-то пара жалкнхъ супруговъ
ІІаблюдаетъ за гостинннцей, все еще воображая, что она великолѣпна.
Такъ ѵстарѣлая красавица, давно ѵже потерявшая и тѣнь красоты,
' Не хочетъ прилнрнться съ новымъ положеніемъ, но постоянно
Разсчитываетъ на вннманіе къ своимъ давно исчезнѵвшимъ прелестямъ.
V III.
Ііродолж еніе позиы «М ѣ стеч ко ». — Стары іі благотворнтель. — Доиъ д ія неииущ и гъ . — Его жителн. — Прож ивш ійся эпикуреецъ Блени. — Бы вш ая красавица

К лслін . — Общоствепная благотворнтелы ю сть. — Ьогадѣльня. — Дурпыя стороны авгліИскоіі ф нлантро нін . — Ж и лпщ а бѣдныхъ лю дей, дальнія улицы городка,—
Д о и ъ, запиіиаемый пищпыи п бродягамп. — Эллснъ Орфордъ. — Абель К и т . —

ІІит еръ Грейм съ, его злодѣянія н казнь. — Го спиталн п тю рьиы . — Сонъ
прпговореоііаго къ см ер тн.

—

Ш к о л ы . — Ш кольиая учигельница. — Ж е н с к ій

т . IV.

Еслпбъ можно было ослѣпить глаза сосѣдей, ннкто бынеувидѣлъ,
какъ оно строилось.
Двѣнадцать комнатъ было расноложено рядомъ и шесть въ сторонѣ,
Однѣ назначались для мужчииъ другія для неимущихъ, ночестныхъ
старухъ.
Сзади дома разведены были садики со скамьями итѣнистыми аллеями.
Выстроивъ зданіе и облегчивъ его будущность, благотворитель
Отіьіонилъ отъ ссбя заботу по управлснію и даже выборъ начальниковъ....
Пазіять о добромъ основате.іѣ, однако жс, сохранястся въ первой залѣ пріюта, гдѣ, между скромными украшеніями и даже нѣкоторыми предметами роскошн, виситъ портретъ великодушнаго
старца, забывавшаго объ удобствахъ жизии и наслаждавшагося
лншь радостями мёнынихъ своихъ братій. Нѣсколько нзбранныхъ
довѣрителей наблюдаютъ за порядкомъ учрсжденія. Описавъ вкратцѣ ихъ физіономіи , Краббъ нсреходитъ къ нѣкоторымъ нзъ жнльцовъ пріюта. Тутъ поражаютъ читателя два поргрета, особенно
удачные: стараго промотавшагося вивёра и достойиой сго подруги,
устарѣлой, обнищавшей красавицы. Перваго зопуп,Блѳнгі, вторую
Клеліей.
Глядите на этого высокаго ветерапа, по протекціп получившаго
здѣсь мѣсто,
Въ пріютѣ тншины и разскаянія, такъ несогласномъ съ его наружностью!
Какъ смѣшивается въ лицѣ его стыдъ и порочныя чувства, иищета
и веселость,
Врожденная низость душн н остатки Физической пріятности!
Вслушайтесь въ его смѣхъ, совершенно достойный его собственныхъ плоскихъ шѵтокъ,
И вы отчасти угадаете, что за человѣкъ передъ вамн.
Блэни на двадцать-второмъ году своего возраста, считавшійся богатымъ наслѣдникомъ,
В ъ двадцать-пять лѣтъ промотался дочиста.
Исторія этнхъ годовъ коротка: оиъ игралъ не умѣя, покупалъ не
зная ни въ чемъ толку,
Ссужалъ деньгами людей, которыхъ нс уважалъ, и занималъ деньги,
не думая объ отдачѣ.
Благодаря своей красотѣ п веселости, онъ женнлся потомъ на богатой вдовѣ
II ударился въ нороки высшаго разряда:

Онъ держалъ пѣвицъ, бравшихъ съ него невѣроятныя суммы,
Перекупалъ лошадей, которыхъ инойгерцогъпризадумалсябы купить
Связался съ игроками и жокеями.... Впрочемъ, онъ не былъ жестокъ въ своихъ дѣлахъ
И если бросилъ жену, то бросилъ ее, давъ ей иолную свободу.
Послѣ многихъ перипетій, несчастій, иаслѣдствъ, пѵтешествій
п безумныхъ дѣлъ, Блэни остается при одиой гинеѣ, которую тутъ
же изъ тщеславія отдаетъ какой-то «оперной птичкѣ».
Глядите всѣ, люди удовольствія, глядите всѣ на бывшаго эпикурейца
Въ періодѣ его нищеты, старости и безсилія;
ІІрошлая жизнь не представляетъегопамятинноднойсвѣтлойминуты,
Бѵдущность кажется еще хѵжс, одпночество гнететъ бѣдняка,
Друзья не даютъ ему руки и только бѣгаютъ изъ дома въ домъ
Съ извѣстіемъ о его илачсвной участн и какъ будто жалѣютъ о немъ!
Каково ему пробираться пѣшкомъ по городу,
Иодстерегать часъ чужихъ обѣдовъ, занимать мелкія суммы,
Хвалить чужія вещи, чужія картины и чужихъ лошадей,
Угождать дуракамъ и нахаламъ, смѣяться ихъ шуткамъ,
Носить какой ннбудь билье-ду отъ красавицы къ ея возлюбленному
Или, забывая весь стыдъ, изъ корыстныхъ видовъ,
Потворствовать безиутной молодежи и развращать вконецъ норочны хъ, ио еще стыдящихся юношей?
Такимъ образомъ несчастный Блэни, посреди нужды и стыда,
Плелся до могилы, когда очистилось мѣсто директора въ пріютѣ,
II онъ дерзко отнесся къ распорядителю, прося этого мѣста.
Ему отвѣчали такими словоми: «Конечно, Блэни скотина,
Однако, когда-то онт, былъ свѣтскпмъ человѣкомъ.
Дать ему мѣсто, — только не директора, а просто жильца!»
Не имѣя иикакихъ надеждъ болѣе, онъ нринялъ благодѣяніе,
Не заботясь о ссбѣ, не умѣя молиться и жнть смирно.
Скоро возненавидили его всѣ товарищи, кромѣ одной женщины,
Достойной чести назваться его сестрою.
Клэлгя, урождснка мѣстечка, кончающая свой вѣкъ въ одномъ
зданіи съ Блэни, была когда-то красавицей и дѣвушкой независимаго характера. Она часто ѣздила въ Лондонъ, читала стихи и
романы, любила театръ и разгульную компанію, что и причиннло
ея гибель. Иокинувъ свою родину съ какимъ-то Ловласомъ, она
до своей старости перешла всѣ состоянія: одинъ годъблистая роскошью, слѣдующій затѣмъ голодая и потомъ съизнова лоднимаясь
30*

и богатѣя. Но прошло десять лѣтъ, и иеремѣны къ лучшему стали
рѣже; черезъ десять лѣтъ еще блистательно-кокетливая Клэлія
сдѣлалась учительиицей въ школѣ, откуда скоро была выгнана за
иеспособность. Вслѣдъ затѣмъ устарѣлая и и м ф э вступила въ бракъ
съ содержателемъ гостинницы и нѣкоторое время была на своемъ
мѣстѣ между бутылками, слѵжанками и веселыми гѵляками, но и
ту тъ испортила дѣло своей заиосчивостью. Мужъ умеръ, не оставивъ ей ничего, и, послѣ новыхъ неуспѣшныхъ попытокъ, Клэлія
очутилась безъ копѣйки на улицахъ своего родного мѣстечка.
И тутъ-го, посреди одиночества, старости, нищеты и болѣзни,
Пришлось ей пролитѣ первыя слсзы униженпой гордости.
Горьки, истинны были эти слезы;но все-таки ея жалкое себялюбіе
И иосреди иичтожества искало хотя жалкаго удовлетворенія!
Пускай ея хвастливымъ разсказамъ ие вѣрилъ ни одинъ слѵшатель,
Пусть голосъ Клэлія сдѣлался непріятенъ, а шутки ея плохи,
Пусть у нея осталось лишь одно платье (жалкое платье,
Пятьдесятъ разъ перешиваемое, и все ио новому Фасону!) —
Все-таки она желала, чтобъ ее видѣли: безъ этого Кл элія не ѵмѣла жить.
Она ходила въ театры, на послѣднія мѣста, вспоминая то время,
Когда въ ея сіяющей ложѣ толпились петиметры,
И когда гдѣ нибудьдавался балъ.она смѣшивалась сътолпойбродягъ,
Торчавшей у стѣны, и глядѣла вмѣстѣ съ ними въ окна,
Не переставая разсказывать, какъ и она сама когда-то танцовала
на балахъ
И считалась красавицею въ старые годы!
Въ церкви показывала она на отдѣлыюе возвышенное мѣсто,
Говоря: «здѣсь, бывало, сижнвалъ мой отецъ.когда онъ былъ мэромъ!»
Съ годами слабѣла память Клэліи. Она сбивалась въ числахъ,
Но не прекращала разсказовъ и даже ихъ ѵкрашала, безпрестанно
Примѣшивая вымыселъ къ истинѣ и хвастаясь безъ совѣсти прошлымъ величіемъ.
Такъ влачила она жизнь, пока ее ие нризр-Ь.іи въ пріютѣ.
Здѣсь она встрѣтилась съ Блэни, и оба подружились,
И оба безпрестанно болтаютъ между собой о прошлыхъ годахъ.
И страпна бесѣдаобоихъ стариковъ:они хвастаются свопми пороками,
0 позорныхъ дѣлахъ говорятъ со слезами наслажденія
И, не думая о презрѣнной своей жизни и о наказаніи виереди,
Скорбятъ только о прошлой порѣ и проклииаютъ настояіцую свою долю.

Описавъ такимъ образомъ благотворительный пріютъ, для людей, лишенныхъ всякаго средства къ существованію, поэтъ переходитъ къ изображенію другихъ благотворительныхъ учреждеиій,
устроенныхъ уже нечастнымидоброхотнымилицами, ноучрежденій
обязательныхъ. Въ Англіи, какъ оно извѣстно многимъ читателямъ,
всякая обіцина, или ириходъ (рагізіі), должна прокармливать своихъ бѣдныхъ — постановленіе, имѣющее и свою хорошую и свои
дурныя стороны. Къ числу послѣднихъ относится чрезвычайно
тягостный денежный налогъ (роог-іах), развитіе нищеты (такъ какъ
благотворительность обязательная съ одной стороны вредитъ
благотворительностп частной, а съ другой поощряетъ дурные инстинкты бѣднаго населенія) и, наконецъ, жосткая нечувствительность въ распредѣленіи пособій. Распорядители приходскихъ благотвореній, глядя на весь вопросъ, какъ на дѣло коммерческое, или,
скорѣе, ОФФИціалыюе, заботятся только объ экономіи и о скорости
дѣлопроизводства. Каждое лищнее пособіе, каждое благое дѣло,
истекающее отъ сердца, кажутся разсчетомъ вреднымъ, содѣйствующимъ къ развитію праздности въ бѣдномъ сословіи. По идеѣ
анг.іійскаго Филантропа-практика (а человѣку непрактичному не
поручатт, приходской роог-іах), обнищавшему человѣку должно
помогать, но помогать такъ, чтобы пособіе казалось емѵ немного
лучшимъ голода: иначе лицо, питающееся черезъ благотворительность своего прихода, пріучится жить на чужой счетъ. Наши слова
не должны казаться читателю преувеличеніемъ; напротивъ того,
онъ долженъ прииять ихъ за истшшую исходную точку для уразумѣнія великобританской обязательной благотворительности. На
этомъ Фѵндаментѣ строились и теперь строятся цѣлыя системы,
которыми не гиушались первые экономисты и люди крайне благонамѣренныс. Спстема рабочихъ домовъ, вслѣдствіе которой каждый
прихожаиинъ, не имѣющій средствъ къ нропитанію,запираетсявъ
зданіе, имѣющее всѣ признаки тюрьмы, и тамъ употребляется на
занятія совершеино безполезныя *), — система, равияюіцая нищаго
съ престушшкомъ, до сихъ норъ имѣетъ защитниковъ въ Аигліи,
а во времена Крабба считалась единствениою системой, при которой благотворительность не влекла за собой распложенія нищихъ.
Всѣ здѣсь приведенныя объясиенія необходимы для того, чтобъ
понять смыслъ нижеслѣдующаго огрывка, въ когоромт, поэтъ воз* ) Ибо если обитатѳлямъ рабочаго дома позволить работы для прибьни, дешѳвизва издѣліб, ими взготовденвы хъ, произведетъ иодрывъ работвикамъ, трудящииса
у себя дома.

стаетъ противъ экономическаго плана, имѣюіцаго цѣлью соединить
всѣхъ бѣдняковъ мѣстѣчка подъ одну кровлю и одинаковый надзоръ.
Не нравится мнѣ ваше предположеніе: вы хотите обозначить
Каждаго нищаго, вами призрѣннаго, особеннымъ нумеромъ
I I соединить ихъ всѣхъ, на всю жизнь, въ одномъ зданіи,
Огромномъ дворцѣ нищеты, ненавистномъ для каждаго изъ нихъ!
К ъ чему это гигантское зданіе съ высоко воздымающейся стѣною,
Эта голая площадка для прогулокъ, эта высокая зала,
По которой эхо отдается, будто гулъ далыіяго грома,
Эти громкіе часы, такъ страшно бьющіе каждый часъ,
Эти замки и желѣзныя ворота, напоминающіе крѣпость?
Не тюрьма ли ваше зданіе, тюрьма нодъ другимъ названіемъ, —
Тюрьма, которой бѣдняки стыдятся и страшатся?
Пускай бѣдняка тутъ хорошо кормятъ, пускай чистый воздухъ,
II чистыя постели, и кроткій надзоръ, и всѣ удобства,
Недоступныя нищему въ его домѣ, здѣсь его ожидаютъ.
Все это не утѣшитъ страдальца, не дастъ ему иокоя,
Не тіримирптъ его съ жизныо въ подобной темницѣ.
Подобно жилищу смерти, этотъ домъ не тернитъ шума и веселостн,
В ъ немъ не могутъ собираться дѣти около своихъ родныхъ,
А между его жильцами есть старики, всю жизнь свою привыкшіе
Возиться съ дѣтьми и няньчить внуковъ, для которыхъ теперь нѣть
къ нимъ доступа!
Развѣ не живѵтъ въ этомъ домѣ старухи, къ которымъ, бывало,
Вечеромъ, кончивъ свою работу, прибѣгалъ сынъ, хотя на минуту?
Многда, не имѣя времени осгаваться, онъ только стѵчалъ въдверь
Х И Ж ІП ІЫ

И, сказавъ «добрая ночь!» уходнлъ, обрадовавъ мать звѵкомъ своего
голоса.
Теперь его мать живетъ у васъ, не нуждаясь; но сыну нельзя
Приходить къ ией послѣ работы и бесѣдовать с і. иею!
I I сколько тутъ другихъ женщинъ, отторгнутыхъ отъ семьи
И друзей своихъ, во время бесѣдъ съ которыми сама нуждазабывалась!
Кто имъ разскажетъ теперь про родпыхъ и роднѵю деревню,
Кто сообіцитъ имъ новость, подслушанную на улицѣ?
Съ кѣмъ будутъ онѣ говорить и дружиться ? ибо на старости
Трудпо сходиться съ новыми людьми, и отсутствіе людей,
Съ которыми мы росли и жили вмѣстѣ, ничѣмъ не замѣнится.

Конечно, онѣ свободны отъ заботъ о своемъ продовольствіи,
Но зато и впередп ихъ нѣтъ мѣста надеждѣ!
Грустно жить, не имѣя передъ собой ничего новаго,
Не радуясь ничему н нс скорбя ни о чемъ,
И проводить дни болѣе соиные, чѣмъ ночь,
Не имѣя развлечеиія или заботы и только ожнвляясь
ІІриходомъ новаго бѣдпяка, смертью дрѵгого,
Посѣщеніемъ досмотрщика, прогулкой
Ио черной тронинкѣ вокругъ стѣны
II Богъ вѣсть какъ занссеннымъ разсказомъ
0 ннкогда не происходнвшей новости или исторіи, случившейся
за годъ пазадъ!
Здѣсь матери, разлученныя съ дѣтьми, страдаютъ, какъ спартанки,
У которыхъ отнимали дѣтей, — только безъ всякой пользы для человѣчества.
Эдѣсь чсстный старый бѣднякъ, благородно трѵднвшійся, покабыли ѵ него силы,
Стойтъ на одной доскѣ съ бродягой; честноепрошлое ставится ему
ИІІ во что,
Печально маячитъ онъ нѣсколько мѣсяцевъ и наконецъ умираетъ,
Окруженный чужими людьми, болтаюіцими около его смертнаго одра!
Нѣтъ! не такъ должны мы заботнться о страждѵщемъ собратѣ,
Не такъ слѣдуетъ лелѣять людей, въ жизнь свою трѵдпвшихся много!
Хорошій охотникъ, когда любимая его лошадь старѣется,
Не нродаетъ ее за безцѣнокъ, но, помня ея прежнія заслѵги,
Кормитъ доброе животное гдѣ ннбѵдь иа пушистомъ лугу, до конца
его дней.
Старый дубъ, когда-то могучій, нынѣ почтп засохшій,
Пробуждаетъ въ насъ тенлое чувство сосграданія.
Отчего же мы не хотимъ дать воли своему сердцу,
Когда прнходится заботиться о старомъ поселяшшѣ,
0 ма гросѣ, когда-то съ пользой трудившемся, и о имъ нодобныхъ?
ІІе лучше ли кормить ихъ тамъ, гдѣ они родилисыі житыіривыкли,
И не тревожитыіхъстарости н нредоставнть нмъполную возможность
До послѣдней минуты вндѣть предъ собой любимып мѣста и дорогія лнца?
Нростимся съ этими бѣдняками н иойдемъ искать
Другихъ бѣдняковъ прихода, живѵщихъ по дальнымъ частямъ города:

Такъ какъ и блистательнѣйшія налаты имѣютъ свои грязнме закоулки,
и иаше мѣстсчко не служ итъ исключеніемъ цзъ обіцаго иравила.
По болыиой дорогѣ, гдѣ постоялые дпоры су л я тъ проѣзжсму по-

„

селянину

Дешевый пріютъ и неизыскапное угощеніе,

Между развалившимися заборами, сидятъ домики бѣдныхъ людей.
Тутъ не найдете вы мощеной улицы или красивой лавки,
Гдѣ бы можно было остановиться или отдохнуть.
Мутныя лужи стоятъ по дорогѣ, подходя къ самымъ строеніямъ,
Поневолѣ заставляя васъ искать брода,
За исключеніемъ иныхъ мѣстъ, гдѣ лежатъ два-три камня
Или гдѣ можно миновать лужу, ступивъ на порогъ хижины.
Сюда надо было бы заглянуть «ьилантропамъ; но никто изъ нихъ
Не находитъ вредною всей этой нечистоты,
Этихъ лужъ, на которыхъ дѣти матросовъ спускаютъ пгрушечные
корабли,
Зтихъ кучь сору и золы передъ каждымъ порогомъ.
Вся бѣдная Флора нашего мѣстечка выказываетъ т у т ъ свои богатс тва :
Прижимаясь къ строеніямъ, густо растутъ полынь н крапива,
Репейникъ, возвышаясь на бугоркахъ мѵсора, кажетъ свою сѣрую
зелень,
Ромашка на тощихъ стебляхъ, одуванчикн и другіе цвѣты
Съ слабымъ, болѣзненнымъ аромагомъ, виднѣются повсюду.
На площадкѣ, огороженной заборомъ изъ корабелыіыхт> обломковъ,
Видѣнъ домпкъ рыбака, весьма похожій на лодку,
'Гакъ же, какъ его лодка отчасти ноходитъ на домъ.
Всюду видны блоки, сѣти, канатъ, наруса и деготь;
По двору валяются рули, весла, кускн мачтъ, клочки парусовъ,
Обломки, подобраішые въ разное время на діорѣ;
Т утъ же находится рыба въ кучахъ, любимая иища морехода,
Имъ самимъ поймапная и имъ же нрііготовлснная въ пшцу.
Взгляните на это длинное печальное строеніе, съ широкой лѣстницсю,
Которая хорошо освѣщается однимъ огромнымъ окномъ.
Ііогда-то его строили для богатаго человѣка — домъ не удался
И былъ проданъ чудаку, не желавшему его гіерестроить.
Новый хозяинъ самъ не пожелалъ жить въ домѣ, но отдаетъ его
В ъ наймы цѣлой компаніи нищихъ, бродягъ и лѣнтяевъ,
Предполагая притомъ, что дѣлаетъ дѣло очень полезное для человѣчества!

Въ пространной комнатѣ помѣщается нѣсколько ссмсйствъ и отдѣльныхъ лицъ
Всякаго пола и возраста; каждый занимаетъ мѣсто, къ которому
привыкъ.
Нѣсколько проматавшихся мужчинъ, не ужившихся съ людьми,
Нѣсколько старухъ безъ прпстанища, все" еіце говорящихъ о любвн,
Много дряхлыхъ празднолюбцевъ, безъ цѣли шататоіцііхся весь день
И людей подозрителыіаго промысла, связанныхъ нуждою и пороками.
Взгляните на окно комнаты: сквозь старое стекло и масляную бумагу
Пробивается потускнѣвшій, но все таки сильный лучъ солнца
И сообщаетъ какую-то пыльную теплоту всей картинѣ,
Ложась блѣдными нятнами на полъ и противоположную стѣну.
Полъ, когда-то дубовый, испещренъ сосновыми заплатами,
И около нихъ дубовая часть пола глядитъ черно и нечисто;
Когда-то выбѣленная стѣна запятнана всѣми цвѣтами,
Не представляя только ни одного пятна бѣлаго.
Едпнственная дверь замыкается тяжелымъ поперечнымъ болтомъ,
Ибо жильцы комнаты иногда любятъ занираться.
На крѣпко прибитыхъ палкахъ вдоль стѣнъ видны вещи,
Не нодходящія одна къ другой: куски хлѣба, колоды картъ,
Трѵбки и мѣшки съ табакомъ, и ииже ихъ на гвоздикѣ
Виситъ скрипка со смычкомъ— иамять о прежнемъ жильцѣ,
Когда-то любившемъ пляски и нѣніе и преждевремепно разлученномъ съ товарнщами
Своей ссылкою въ Конвиктсъ-Бэй.
Множество постелей вдоль стѣны, едва прикрытыхъ,
Которая занавѣсью, которая просто повѣшенной простынею.
На этихъ постсляхъ иной спитъ днемъ, нной ночью, какъ придется.
Сами дѣти, чуть ихъ одолѣвастъ дремота, пе спрашиваясь никого,
Лѣзѵтъ въ свои кроватки и тамъ снятъ сколько угодно....
Гакнмъ же образомт» готовнтся іі пнща, въ двухъ печахъ по сторонамъ,

Около которыхъ висятъ нринадлежноети кухни:
Всякій жилецъ варитъ себѣ кушанье, когда придется —
Днемъ ли, ночью ли, смотря по охотѣ и средствамъ.
ІІадъ огнемъ, каминная доска украшена разрозненнымп
И поломаініыміі остатками Ф а р Ф о р о в о й посуды.
Не одна ярко расписанная и потрескавшаяся чашка стоитъ тутъ,
Поставленная неутомимой рукой тіцеславія,

Потому что и тутъ живетъ тщеславіе, и тутъ оно силится
Выказаться въ какихъ нибудь предметахъ, отрадныхъ для глаза... *)
Продолжая свое путешестеіс по жилищамъ бѣдныхъ людей,
поэтъ снова выводитъ передъ нами три типическихъ лица, которыя мы може.чъ только слегка обозиачить въ нашемъ анализѣ,
боясь, чтобъ намъ непришлось, переходя отъ хорошаго этюда къ
другому столь жс замѣчательному, перепечатать всей поэмы. Ііервое изъ сказанныхъ лицъ — слѣпая вдова Элленъ Орфордъ — слѵжитъ олицетвореніемъ честной и твердой женской натуры, падающей передъ несчастіемъ, но только за тѣмъ, чтобы снова подняться и примнриться съ жизнью, не теряя своего достоинства. Всевозможныя бѣдствія постигалн бѣдную женщину: мужъ ея умеръ,
оставивъ ей огромное семейство и дочь-идіотку, изъ сыновей ея
одинъ утонулъ въ морѣ, а дрѵгой сдѣлался преступникомъ и былъ
казненъ; наконецъ, когда Элленъ завела школу и стала добывать
себѣ честный достагокъ, зрѣніе ей измѣнило, и старухѣ пришлось
отказагься отъ своихъ занятій. Разсказъ слѣпой женщины ведется отъ ея собственнаго лица и дышетъ великой теилотою. Его не
мало ѵкрашаютъ отстунленія самого ноэта, разсказывающаго читателю, до какой степени бѣдствія, ежедневно встрѣчаемыя, и страсти новседиевныя значнтельнѣе страстей н бѣдствій, придумапі і ы х ъ романистами или поэтами. **)

Слѣдующій бѣднякъ, Абелъ Кинъ, есть лицо столько же жалкое и слабое, сколько Элленнъ Ор<і>ордъ тверда и достойна ѵваженія. Въ этомъ человѣкѣ сидитъ дѵша старой глуиой бабы, и нссчастія его не трогательны, но презрительны. Молодость свою онъ
провелъ тихо и скромно, сперва школьнымъ учителемъ ватаги
звонко кричащихъ, непокорныхъ мальчиковъ, а иотомъ писцомъ
в ъ купеческой конторѣ, гдѣ бесѣда и примѣръ Франтиковъ-писарей совершенно повернули его слабѵю головѵ. На старости лѣтъ
Абель связался съ волокитами, сшилъ себѣ красный камзолъ, надѣлъ парикъ, шпагу и трехугольную шляпѵ, сталъ корчить беззаботнаго весельчака *), водить дрѵжбу съ блестящей молодежыо
и кончилъ тѣмъ, что сперва промогался, а нотомъ впалъ въ меланхолію.
Не таково послѣднее лнцо изъ числа трехъ, о которыхъ здѣсь
говорится. Питеръ Граймсг, сынъ рыбака и самъ рыбакъ, прннадлежитъ къ числу сумрачныхъ типовъ, какіе только могутъ отыскаться въ приморсішхъ полузаброшенныхъ городахъ, носреди
природы грозной и непривѣтливой, мсжду населеніемъ, мало смягченнымъ осѣдлою жизнію**). Еще мальчишкой Иитеръ былъ золъ,
Т еперь я ииачо думаю и вмѣсто воображаемыхъ страданій
Н ахожу болѣе полезнымъ знакомнться с ъ страданіями и стіін н ы м и .. . .
Я не сочувствую исп ы таніям ъ, за которымъ идетъ счастливый б р а к ъ .. . .

* ) Мы ііѳ зиаемъ во всей паш еіі поэзіи болѣе полнаго и художествепиаго оп<іс а н ія , какъ то тъ эпизодъ « М ѣ с те ч к а » , въ которомъ Краббъ изображаетъ виутрепиость стараго дома, отдаваемаго въ наіім ы разиымъ инщимъ ибродягамъ. Н и одшіъ
ф іа м а н д скій художннкъ пе рисовалъ своей кар тииы яснѣе и отчетливѣе. (*Эдинбургское Обозрѣніе» 1 8 0 9 года.)
* * ) Ко гда-то и я (говоритъ Краббъ) отдавалъ мои слезы и мои ш е сть пенсовъ
З а героинь р ом ана, за ц вѣтисты я повѣствованія объ уж асвы хъ бѣдствіяхъ.
Я переходилъ отъ книгн къ к и и гѣ , отъ гсроя къ герою

и го нялся за

тѣпью т ѣн и.
К а к ъ плѣияли меня вѣрные любовнпки, красавацы , заточенпыя въ з ам ка хъ ,
Б ан ди ты въ лѣ су и пом ощ ь, приспѣвающаго вовремя!
И сколько разъ , въ зимнюю ночь, при лу н ѣ , бродилъ я по стѣнамъ стары хъ зам ковъ!

* ) Абель началъ свою новую, смѣлую кар ьеру,
К а к ъ мальчики, к атаю щ іеся по лѣ су, со страхомъ и удовольствіеиъ,
И хо тѣ ло сь ему весе ли ть ся, и боялся онъ своего удальства,
Неловкимъ шагомъ ступая по порочному пути и стыднсь своеИ пеловкости,
Ж аж дая, чтобъ товарищи его одобрили, и сты дясь нхъ одобренія,
К о и ф узясь передъ сцевамп, гакъ новымп для его лѣтъ н его слабости,
И послѣ всякаго нѳдостойпаго дѣла ужасаясь всего только что сдѣланваго .. .
В о тъ още отрывокъ изъ увѣщапій се стр ы А беля:
П рощ ай, братъ. поступаю въ чпсло бѣдпыхъ, ирпзрѣваемыхъ прпходомъ,
Затѣм ъ , чтобъ м о л и ть с я .. . .
Объ одиоиъ тебѣ стану я плакать, бѣднаи, заблудшаяся овца!
Молодость можетъ падать: ей е сть время на т о , чтобъ подннться.

0 , старый замокъ, съ полуразрушешюю восточной башнею,

Н о унизившій себя старикъ викогда не подыметъ своеіі головы!
Р азбитое грозой и поваленноц внхремъ на землю ,

У ж асъ поселинина, свидѣтель уж асиыхъ дѣлъ!
Сколько страховъ видѣли его с т ѣ н ы : иа полу еще видвы п ятн а , —

Юное дерево ыожѳтъ еще ж ить, благодаря почвѣ ц со лн ц у ;
Н о когда сухой и стар ы й пѳнь опрокинутъ. .

П н тн а крови, до с и х ъ поръ не с м ы т о й ....
С ъ какимъ глухи иъ стономъ вѣтеръ воетъ по длипноіі залѣ,
Затягиван музыку, любимую м е р тв е ц а м и .... І1 вотъ, въ часъ полночн,
П оказы ваетсн бѣлая ирокраснаа ж енщ ииа, прнзваипая длн о ткр ы тія пре-

ступ левій....

Н и заботоіі, ии удобревіемъ его не заставншь р о с т и ,
И годна лпш ь къ сожженію шікуда иѳ годная к а р га !
* * ) Ж адны м ъ глазомъ овъ глядѣлъ да чужой достатокъ,
Н е признавалъ правосудія и смѣялся иадъ закономъ,
Н а всѳ попавшееся тяиулся онъ съ готовой рукою,
Ловилъ рыбу въ морѣ и дѣлалъ воровства ва еухомъ путв.

непокоренъ и даже поднималъ руку на своего отца; послѣ смерти
старика, онъ взя.іъ къ себѣ изъ города одного бѣднаго мальчика
и обходился съ нимъ такъ жестоко, что ребенокъ вскорости умеръ.
Въ сосѣднихъ селеніяхъ стали поговаривать, что Граймсъ замучилъ ѵа.іьчика побоямп илп работой непосиламъ; нашлись старухи , слыхавшія своими ѵшами крикп і і плачъ дитяти въ разное
время. Но люди легкомысленны, забывчивы, и злому рыбаку исторія прошла безнаказанно. Второго мальчика нанялъ Питеръ, и
онять случи.іась оѣда: ребенокъ былъ найденъ въ сажелкѣ для
рыбы утонувшимъ. Граймсъ самъ будто жалѣлъ бѣдняжку, и ему
опять удалось добыть новаго малснькаго работника, который тоже
недолго съ нимъ пожплъ, но, по словамъ Граймса, упалъ съ лодки въ море, во время сильнаго волненія.
Тутъ уже нравосудіе не могло молчать. Всѣ жители мѣстечка
открыто обвиняли ГІитера; но концы были схоропены, доказательствъ ппкто не могъ представить. Мэръ отпустилъ злого рыбака съ грознымъ увѣщаніемъ, строго запретивъ ему нанимать себѣ
въ помощь юношей несовершеннолѣтнихъ нли неспособныхъ отвѣчать на его жестокость по заслугамъ.
Никто, однакожь, не нанимался ко всѣмъ ненавистному ГІитеру, и положеніе одинокаго злодѣя, посредп меланхолически грозныхъ картинъ моря, изображено ноэтомъ съ ужасающей вѣрносгью. Мы слѣдішъ за мрачнымъ Питеромъ и за его безотрадными
мечтами, вндимъ его на печальномъ берегу, едва оживленномъ
кое-гдѣ грѵппами чахлыхъ деревьевъ, наблюдаемъ, какъ онъ закидываетъ свои сѣти въ часъ прилива или, сидя одинъ у моря,
въ тѵ пору, когда волиы отходятъ объ берега, глазомъ окидываетъ
всю картину. Теп.іая волна тихо уходитъ къ другимъ волнамъ,
оставляя за собой раковины, вортлявыхъ маленькихъ угрей и
слизняковъ, медленно влачащихся за нею; морскія птицы съ рѣзкими крпками посятся надъ болотомъ. Всюду безграничный нросторъ, одшючество, мысль о вѣчиости. ГІо берегѵ лежать три мѣс та, около которыхъ Граймсъ ходитъ неохотно: если ему случает-

ся нроходить поблизости и х ъ , о ііъ кндаетъ во кр угъ себя робкіе
взгляды и громко свищ етъ, чтобъ отогпать з.іы я воспоминанія.

Питеръ сходитъ съ ума и умираетъ посреди ужаспыхъ видѣній, безсознательно сознавшпсь въсвоихъ престѵпленіяхъ. Нечего
говорить о гомъ, до какой степени естественно приходитъ катастроФа, какъ нонятно помѣшательство въ злодѣѣ, обреченномъ на
одиночество, носреди картпнъ грустной, по величавой природы.
Два ппсьма поэмы: «Госпита.ш» и «Тюрьмы», отлнчаются обычными красотамн, которыхъ родъ, какъ мы надѣемся, уже хорошо
знакомъ читателю *). Одного только мѣста въ послѣднемъ ішсьмѣ
мы не можемъ оставить безъ неревода: такъ велика его-сила и
такъ безчисленны въ каждой словесности емѵ подражанія. Это —
ночь приговореннаго къ смертн преступника. Особы, восхнщавшіяся замѣчательною книгой В. Гюго «Ье сіегпіег ]оиг й’ип сопгіатпб*
могутъ съ пользой для себя увидѣть, что сдѣлалъ съ подобною темою немногорѣчивый Георгъ Краббъ, за мпого лѣтъ до Французскаго писателя.
Ему не оставалось надсж-ды. Мнлосердіе не можстъ сннзойтн
Дотакой глубины преступленія. нельзя простить такого злого дѣла!
Онъ остановилъ робкаго прохожаго, съ проклятіемъ нрнставилъ
орѵжіе къ его груди!
* ) Долгомъ сч н га ем ъ , однако ж е , перевести для ію бителей эпизодъ пзъ *1'осп и та ле й », заключающіи въ себѣ изображеніе выздоравливающаго паціента:
См о три те, вотъ ндетъ оправляющ ійся больной, которому дозволепо сегодна
П о гуля ть и подышать свѣжнмъ воздухомъ одпнъ только часъ.
Изъ двухмѣсячнаго зато чевія, съ лию радкой, бредомъ а страдавіям и,
Онъ вышелъ накоііецъ и чувствуетъ, что живъ ещ ѳ.
Ещѳ вѳсной привезли его въ больницу и онъ помвитъ
К а к ъ тогда ш елъ спѣгъ н , падая, таялъ иа его лицѣ.
А теперь уже л ѣ го ! В с ѣ предметы глядятъ свѣжо и весѳло,
Улы б аясь зрителю и заставляя его улы баться.
К а к ъ онъ помннутво остававливавтся, пе желая подвіігаться впѳрѳдъ,
Нѳ насмотрѣвшись досыта и пе кинувъ ещ е нѣсколькихъ взглядовъ!
Съ какой простодушной радоотью любуется онъ на стадо барановъ посреди луга,
Съ какнмъ состраданіемъ смотритъ онъ па больны хъ, съ нимъ гуляю щ ихъ!

Часто 1’раймсъ бросалъ весла н, причаливъ лодку къ бер егу,
Пробиралсн по ночамъ вдоль заборовъ;
Ч а сто шелъ овъ назадъ съ мѣшкомъ окощей п плодовъ
И ла съ другимъ добромъ, украденнымъ гдѣ нпбудь на ф ерм ѣ,
И чѣмъ больше дѣлалъ овъ недобры іъ дѣлъ,
Т ѣ и ъ рѣш нтельвѣе гдядѣлъ онъ на лодей и прнзнаваіъ н хъ врагами.
И зъ п и в ы выстроилъ онъ себѣ землянку и тамъ нногда спалъ,
Охраняя ненравдою добытый достатокъ____

Ка к ъ тѳпло и отрадно на его сердцѣ! сколько въ немъ любви н благодарности!
О н ъ , конѳчно, не слы халъ про злого К е с а р я , хо тѣ вш аго, чтобг у всѣхъ римлян ь
Б ы ла одна ш е я, для того, чтобъ ее перерубнть;
Н о ж еланіе, нѣсколько сходпоѳ съ этимъ, волыуѳтъ и вашѳго больиого:
Онъ хо тѣ лъ б ы , чтобъ всѣ англнчане, его соотѳчествѳнникн (д а лѣ е , к о ве ч во , нѳ
пдѳтъ его простодушноѳ желаніе),
Имѣли одиу правую р уку, чтобъ оііъ могь, сів ати в ъ ее, пожать крѣпко, отъ всѳй

душн....

Онъ заслужилъ смерть. Можно ощущать къ нему жалость;
Но простить такого преступника значитъ вредить человѣчеству.
И его способности будто скованы, какъ члены.
Онъ шагаетъ по своей узкой кельѣ, думая только объ одномъ;
Чувстпа ему не служатъ, будто пораженпыя параличемъ.
Отвѣдавъ ппщп, онъ отходитъ со вздохомъ, говоря: «довольно; она
хороша».
Глядя передъ собой, онъ не впдитъ ничего, уши худо слышатъ.
Увндя его ві> первый разъ, я подумалъ, что преступникъ
Илн стыдится моего прихода, или на меня гнѣвается.
Я ошибался, я не зналъ, что слабѣйшія страсти человѣка
Всѣ псчезаютъ нередъ отчаяніемъ...
Черты лица его измѣнилпсь и стали страшны,
Голосъ осужденнаго сдѣлался похожъ на стенаніе.
Въ пищѣ ие находитъ онъ никакого вкѵса, но, кончивъ обѣдъ,
Разсчитываетъ, что сму уяге немного разъ придется обѣдать,
Ибо страшное ожпданіе грызстъ его душу,
II человѣкъ всегда съ напряженіемъ глядитъ впередъ, какъ передъ
радостью, такъ и передъ казнью!
Такъ и во снѣ внечатлѣнія дня при немъ остаются:
Слышитъ онъчтеніе прпговора н чувствѵетъ холодънадѣваемойцѣпи,
Внднтъ персдъ собой судью и прнсяжныхь и, весь дрожа,
Съ крикомъ: "Я не внноватъ!» пробуждается въ трепетѣ.
II ощущеніе мертваго холода нолзетъ по членамъ,
ІІока нстощенный организмъ не подвергается въ новый сонъ.
Опять прежнія грёзы, опять картпны ужаса.
Самое преступленіе и за нимъ ириходъ иредъ судилище.
Вокругъ него, сзади и спереди, волнуется толпа зрителей.
Иные изъ нихъ, безчувственные, дико кричатъ, другіе жалѣютъ,
но всѣ осуждаютъ.
Съ завпстью преступникъ глядитъ на этихъ свободныхъ людей...
Вотъ и мѣсто казни, ужасъ, ожиданіе и смертная жажда,
Исвящешшкъвозлѣ,котораго онъ зналъвълѵчшеевремя своейжизни.
II нри видѣ духовника страшная картпна померкаетъ:
Осужденный, съ наслажденіемъ видитъ свое родное село,
Домъ п комнату, гдѣ онъ когда-го молился на колѣияхъ,
Гдѣ жило веселье, гдѣ шлн дни безпечной невинности.
Нередъ ннмъ тѣ мѣста, гдѣ въ первый разъ онъ взялъ за руку Робкую дѣвушкѵ, слѵшавшѵю его разсказы...

Все, все опять къ нсму вернулось: свѣтлыя надежды въ будущемъ,
Мнлая улыбка Фашш, любимая сестра, дорогой товарищъ дѣтства...
Сладко текѵтъ лучшія мннуты жизни, и природа глядитъ краше
прежняго...
По дорогѣ, обсаженной кустамн, идутъ они всѣ на зеленый лугъ,
Пробѣгаютъ его, рѣзвясь н зангрывая дрѵгъ съ другомъ.
Далѣе, за лѵгомъ, раскидывается поляна пурпуроваго вереска;
ІІадъ яркими его цвѣтами носятся жул;жащія пчелы.
Нарвавъ цвѣтовъ, комнанія друзей идетъ далѣе, по поску,
ІІокрытому жидкой травой н другимн цвѣтами-карликами.
По грубо-устроенномѵ мосту они переходятъ шумяіцій ручей
II впдятъ персдъ собой заливъ Океана, ѵлыбающійся на солнцѣ.
Тнхо вздуваюгся мелкія волны, опускаясь тнхо;
Корабли плывутъ въ отдаленіи, н барки тянутея вдоль берега...
II вотъ по песку забѣгалп обѣ дѣвушки, почтн касаясь воды
Маленькими иожками и сами робѣя своей с.мѣлости.
Онѣ собпраютъ круглые красиые камни, выкинутые приливомъ,
Перламугровыя раковины и морскія звѣзды *) рубиноваго цвѣта —
Морскіе дары, приносящіе счастіс, которыми такъ весело
Убирать каминъ своей комнаты, стоя передт> огнемъ.
II вдруп> она вскрикиваетъ: «Божс мой! волна идетъ за мной!
Эдпардъ! помоги, иомогн миѣ!» II онъ бросается съ крнкомъ...
Увы! сторожъ отворяетъ дверь осужденнаго, іі съ нимъ вмѣстѣ
Входятъ къ нему дѣйствитслыюсть, ужасъ п дневной свѣтъ!
Послѣднее письмо поэмы «Школы» достойнымъ образомъ
заканчиваетъ все ироизведеніе. Утомивъ насъ рядомъ печалыіыхъ
или страшныхъ картинъ, непосредственно идущихъ одна за другою, Краббъ будто самъ чувствуетъ, что читателю необходимо
успокоиться иа отрадныхъ или, но крайней мѣрѣ, тпхихъ картинахъ. II вотъ передъ нами выступаютъ нріюты учености и дѣтскихъ игръ, юношеской бойкости н стариковскаго педантизма,
міръ начиианій, первой дружбы и перваго труда, — міръ, знакомый всякому и дорогой всякому. Иерсдъ читателемъ проходятъ
старые люди, посвятивіиіс жнзнь восннтанію дѣтства, женщинынаставницы, шумливыс мальчики и задумчивыя дѣвочки со своими
книжками. Что можетъ быть вѣриѣе и прнвлекателыіѣе этого
портрета честиой н достойной началыіицы школы:

* ) 8 іа г-С з Ь .

Изощренны.чъ умомъ она угадываетъ будущія способностн дѣтей,
I I я не знаю болѣе вѣрнаго судьи дѣтскихъ дарованій.
Для нея ясны слабыя мерцанія ума, вкуса, Ф ан та з ін ;
Она знаетъ, что пройдетъ у дитяти и съ чѣмъ оно останется,
II, не довѣряя быстрымъ способностямъ, часто разгадываетъ въ
образцовомъ ученикѣ
Бѵдущаго пустого весельчака или болтливаго празднолюбца.
Долго ирожила она на свѣтѣ и любитъ слѣдить зорко
За свѣтскимъ иутемъ своихъ бывшихъ учениковъ.
Иныхъ видитъ она въ мантіяхъ сановника
И иодсматриваетъ гордость, гіротипъ которой когда-то боролась;
Иногда къ ней приходитъ иочтенный гражданннъ, тихій, важный
и любезный,
Который когда-то читалъ худо, былъ глупъ, упрямъ и самонадѣянъ.
Года сгладили съ него часть прежнихъ недостатковъ;
Но не скроются они отъ зоркаго глаза, когда-то занимислѣдившаго.
Зато воспитательница не отчаявается въ иныхъ людяхъ,
Повидимому, иогибшнхъ, запутанныхъ н всѣми нрезираемыхъ,
Зная, что въ глубинѣ ихъ дѵши танлись добрыя начала:
Она не перестаетъ надѣяться н зкдетъ другого времени...
Далѣе надобно указать на дѣвочкѵ, только что постунившую
въ женскую школу, за городомъ, въ большое, пѵстое, закрытое
отъ всѣхъ строеніе:
Здѣсь нѣжная дѣвочка, обожаемая въ своемъ семействѣ,
Только что прожнвшая нѣсколько грустныхъ дней съ того дня,
Какъ пришлось ей проститься съ своей мамашей,
Безпрестанно глядитъ на дорогу, и все ей кажется,
Что застучали колеса экипажа, и она слушаетъ, глотая слезы.
Какъ все ново вокругъ! Сколько болыинхъ и маленькихъ дѣвицъ!
И всѣ онѣ кажутся злы, какъ и начальница, какъ и учителя!
Какъ не по сердцу ей ихъ смѣхъ, приказанія, даже участіс!
Отъ всего бѣдняжкѣ ирнходится плакать или вдругъ носреди слезъ
сердиться!
Какъ невкусенъ столъ и какъ трудно спать
На жесткой, узенькой постели, гдѣ можно только плакать напролстъ ночи!
Самое состраданіе подругъ такъ обидно!... Но дни проходятъ,
И медленно, медленно дитя начинаетъ приянряться съ своей жизнью...

Иозволимъ себѣ иослѣднюю выписку — оннсаніе школы для
маленькихъ ребятишекі>:
На молчаливой улицѣ, вдалекѣ отъ городского шума,
Вдалекѣ отъ набережной и рынка, высится просторное зданіе.
ІІодходя къ нему, вы норажены страшнымъ шумомъ изъ дома
И догадываетесь, что тутъ учатся не тихія дѣвочки.
Дляодного иачальника школы шума не существуетъ: тридцать лѣтъ
Сидитъ онъ невозмутимо, уши его приладились къ гвалту,
Онъ можетъ дѵмать и заниматься посреди этого содома;
Посреди вѣчныхъ неремѣнъ и нескончаемаго движепія
Сидитт> онъ...

Кончены занятія дня! Съ радостными криками
Вскочивши съ мѣстъ, летнтъ на лугъ веселая толпа,
Думая только о томъ, что сегодняшнія заботы покончены.
Мальчишки кидаются нграть, н тутъ-то высказывается
Характеръ каждаго, не скрытый никакимъ принужденіемъ...
Вотъ, въ сторонѣ отъ всѣхъ, бродитъ ребенокъ,
Рано нривыкшій не давать воли глазамъ и языку.
Робкій, подозрителыіый не по лѣтамъ, онъ не затѣетъ ссоры,
Не нопадется въ шалости, не соединится дружбой ни съ кѣиъ.
Зато вся школа состоитъ изъ его должниковъ.
Онъ жадепъ и скупъ. Смотрите, какъ глядитъ онъ
Иа плоды н лакомства, поставленные на нродажу.
В ъ карманѣ его есть деньги, апнетитъ великъ;
Но деиегъ жаль тратить: лакомсгво — дѣло мннутное!...
Другой, перазумный мальчикъ нрибѣжалъ и купилъ нлодовъ:
Не лучше ли иоживиться около него? Моты отличаются щедростью.
Этимъ изображеніемъ великобританскаго Чичнкова мы покончимъ нашъ анализъ «Мѣстечка», предоставляя читателю самому
вывести заключенія о достоинствахъ и, можетъ быть, нѣкоторыхъ
недостаткахъ Краббовой поэмы.

IX.
Повѣсти

въ с т п т ъ — Стараіі и совреиеипая критика в г отнош еиіи къ Георгу

Краббу. — Авалпзъ п о вѣ стѳіі: «Оиѣмѣвшіе О рато р ы ». — « Чась Т а з л у т —
* Джентльмевъ - М ызникъ >. — « ІІр ом ед лен ія ». — « Покровителъ ». — « Б ы строе
С ватопство». — «Р а зска зъ В довы ». — « М а іь » . — »Арабе.іла». — •Погъздка В л ю бленнаю ». — «Эдвардъ Ш о р ъ » . — «Сквайръ Т о м а с ъ ». — «Д ж е с с и и К олен г » .—
О тзы вы критиковъ.

Чегвертымъ капитальпымъ пронзведепіемъ ноэта пагаего былн
«Повѣсти въ етихахъ» (Таіез іп ѵегзе»), издашіыя имъ въ іюлѣ
■1812 года. Все творсніе, посвяіцешюе Изабеллѣ, вдовствующей
герцогинѣ Рѵтлендской, заключало въ себѣ двадщть-одннъ разсказъ; всѣ разсказы были взяты нзъ простой жизіш. Читатель,
какъ мы надѣсмся, уже достаточно зиакомъ съ нашпмъ собствепнымъ воззрѣніемъ на сущность Краббовоіі поэзіи: огтого въ предстоящемъ анализѣ иовѣстеіі мы ие станемъ утомлять его частыми
отступлеіііямп. Простота всей кішги попятна безъ словъ нашихъ.
Лучшія ея красоты, мы, по возможностн, сохранпмъ, съ помощію
подстрочнаго неревода; для показачія же того, какъ понпмалн
Крабба современиые ему цѣнители, мы будемъ, въ прпмѣчаніяхъ
къ тексту, сообщать отзывы главиыхъ критиковъ того времени.
Хотя по.іная добросовѣстность пригопоров'ь и не могла назваться
постоянной цѣлію старой анг.іійской критикп, но въ отиошснін къ
автору «Повѣстей» крптика эта вела ссбя непогрѣшимо. Краббъ
держалъ себя вдалекѣ отъ всѣхъ партій, какъ нолитическихъ,
такъ п лигературныхъ, онъ не работалъ іш въ одиомъ обозрѣніи,
пе зацѣплялъ шікого, былъ старъ и покоенъ, да сверхъ того всюду былъ ѵважаемъ за чсстную жизнь свою, Полиую благихъ дѣлъ
всякаго рода. Оттого-то, какъ намъ кажется, критика и^ежняго
времеіш, наиерекоръ всѣмъ ожиданіямъ, глядѣла на Крабоа умнѣе,
нежеліі глядитъ на иего совремепная намъ критика, зараженная
не одною ложиою теоріею. Боги поваго великобританскаго Олимпа, Тешінсонъ и Вордсворгъ, пользуются настоящимъ величіемъ
только вслѣдствіе нетерпимосги свопхъ жрецовт. и поклоиииковъ.
Для того, чтобъ подобныхъ поотовъ прпзнавать поэтамп натѵральными, чтобъ изобраікаемую ііми жнзнь прпзпавать жизиью
дѣйствительною, надобно что инбудь одно: или ис знать о существованіи Георга Крабба, илн преднамѣренно отворачнваться отъ
этого писателя. Критики новоіі школы дѣлаютъ послѣднее, отвертываясь отъ всего вонроса съ помощыо нохвалъ пышныхъ, но
голословныхъ. Нынѣ въ Лнгліи Краббъ считается классическинъ

ішсателемъ, о немъ говорятъ, какъ овеликомъ ноэтѣ; но противопоставить его мѵзу музамъ пѣвцовъ, теперь восхваляемыхъ, ішкто
еще не рѣшается. Но время сравненія н реакціи не далско, и мы
вполнѣ вѣрпмъ, что вліяніс Крабба на аиглійскую словесность
только что начннается. Оттого всѣхъ людей, сочѵвствующихъ
движенію новой европейской словесности, мы проспмъ помнить
нашъ апализъ Краббовыхъ ироизведеній: для подобныхъ читателей
мы преимущественно стараемся быть нолными и отчетливыми.
Повѣсть первая: -Онѣмѣвшіе ораторы». «Эта повѣсть, говоритъ
ДжеФФри, не совсѣмъ разсчетливо поставлсна авторомъ въ началѣ
своего «Собранія». Содержаніе ея нредставляетт, интересъ до того слабый, что можетъ удержать иоверхиостнаго читателя отъ зиакомства
С7, другими повѣстями. Но выполнепа она въ совсршенствѣ. Поэтъ
желаетъ показать сю, что смѣлость, бойкость, могущсство каждаго
оратора заключаются пе столько ігь немъ самомъ, сколько въслушателяхъ, емѵ сочувствѵющихъ. На сценѣ два клубныхъ говоруна:
педантическій, строгій, повелительный судья Вольтъ, онѣмѣвшій
въ собраніи болгуповъ, враждебно къ нему расположешіыхъ, и его
противпикъ, нспытавшій ту жс бѣду въ собраніп дрѵзей Больта.
Характсръ этого послѣдняго есть типъ провинціальнаго диктатора.»
Отрывокъ изъ этой новѣсти (изображеніе иидѣйскаго пѣтуха,
пападающаго па маленькую собачку) помЬщеиъ въ 4 главѣ нашего этюда.
Повѣсть вторая: «Часъ разлуки». Ііодъ дсревомъ отдыхаютъ
двое старыхъ людей: спящій мужчипа и женщииа, поглядывающая
на него дружески задѵмчивымъ взглядомъ. Оиа ему пи жеиа, ни
сестра, сго имя пе ея имя, родства между иіімп 'иѣтъ иикакого; но
дружба нхъ велика и никогда не нарушится. Никто не можетъ
сказать дурного слова о ихъ жизни, а между тѣмъ, они живутъ
вмѣстѣ, номогая другъ другѵ, дѣля между собой малеиькія удобства существованія н міірпо готовясь къ своему послѣдиему часу.
У честнаго Давгіда Бут са, мііого времени тому назадъ, родился четвсртый сынъ, котораго назвали Олленомъ. Ребснка любили
всѣ сосѣди. Онъ росъ бойкимъ и ловкимъ мальчикомъ; нравъ его
всегда отличался веселой смѣлостью и счастливой гредиріимчивостью. Съ дѣтскихъ лѣтъ Олленъ привязался къ хорошепькой
сосѣдкѣ-дѣвочкѣ. и красивая пара всегда играла вмѣотѣ.
В ъ школѣ дѣтн училпсь вмѣстѣ, и маленькій рыцарь храбро
защищалъ свою даму отъ иостороішихъ шалуновъ. Любовь ихъ
выросла съ годами; съ годами молодые люди стали задумчивѣе,
стыдлнвѣе, осгорожнѣе. ІІшіто не ыѣшалъ ихъ привязанности:

сперва не стоило разрушать любовь ребятишекь, нотомъ она и сама не разрушилась бы ни отъ чего на свѣтѣ, ла и не зачѣмъ было вредить ІОдифіі и Оллену: такъ чисты были нхъ отношенія.
0 женитьбѣ, однако, думать пе приходилось, ибо и женпхъ и
невѣста не имѣли ровно ничего за душою. Вдруп, нриходнтъ изъ
Вестъ-Индіи вѣсть отъ далекаго родственника Бугсовъ, тамъ поселившагося и давно разбогатѣвшаго. «Если какой нибудь парень
изъ моей ф эм и ліи рѣшится ко мнѣ пріѣхать и жить со мной, я,
какъ старый холостякъ, отдамъ емѵ свое состояніе.» Братья Оллена отклонили предложепіе, боясь моря и разлуки съ родиной; но
нашему влюбленному улыбалась мысль о нутешествіяхъ. Надо же
было чѣмъ нибудь кончить! Ю д ііф ь согласилась на его иланъ, и
родители Оллена, нехотя, дали ему согласіе.
Наступилъ прощальный день. Давно уже на нкорѣ, въ виду стоялъ корабль,
И матросы на лодкѣ еще съ вечера прибыли за Оллепомъ.
Юноша провелъ все утро съ родными, кромѣ послѣдняго часа,—
Грѵстиые, сердце сжимающіе часы нашего существованія!
Старикъ отецъ, нритворяясь веселымъ, нодчивалъ всѣхъ виномъ.
Мать присталыю глядѣла на уѣзжающаго сына,
Думая въ душѣ: «не неремѣнитъ ли о ііъ своего намѣренія, иока
еще время?»
Малеиькая сестра, уцѣшівшись за каФтанъ Оллена,
Съ плачемъ умоляла иомедлить хоть еіце немного.
Не могъ онъ ее послѵш аться: Ю дифь ждала па бер егу,
Чтобы проститься съ нимъ, — можетъ быть, навсегда проститься!
Тихо плача, вѣрная и неизмѣнная, она стояла у моря,
На полосѣ песку, обнаженной морскимъ отливомъ;
Взявшись за руки, медленно ношли вдоль бсрега наши влюбленные,
Наслаждаясь сладкими минутами и боясь пугать другъ друга грустнымъ словомъ.
Юдифь иытается дать нѣсколько совѣтовъ женнху, уговари-

ваетъ его беречься чужихъ красавицъ и помнить о ней посреди
всѣхъ искушеній бродячей жизни. Олленъ въ свою очередь проситъ дѣвушку, чтобъ она угождала его матери и тернѣливо
сносила канризы старушки. Во время разговора имъ кажется, что
лодка уже подъѣхала за Олленомъ; но это одинъ обманъ слуха и
сердца. Разговоръ снова начавшись, во второй разъ прерывается — у в ы !— дѣйствительнымъ иріѣздомъ лодки. Слѣдуетъ нрощаніе и одинокій плачъ бѣдной невѣсты.

Такъ разстались любовникн, полные юности и надежды.
Идни Юдпфи долго нроходили въ задумчивости, нелишенной отрады.
Но скороли вернулсяюноша? Не юношей вернулся Олленъ,
Не счастливымъ молодымъ человѣкомъ прибылъ онъ обратно къ
роднымъ мѣстамъ:
Сорокъ лѣтъ прошло, и по нрошествіи сорока лѣтъ
Очутился на пристани старый, сгорбленный путникъ,
Много терпѣвшій въ жизни и мечтавшій только о томъ,
Чтобы лежать въ землѣ рядомъ со своими, на родномъ кладбищѣ!
Въ ясный осенній вечеръ Оллепъ вышелъ съ корабля на берегъ
Одинъ-одинехонекъ и молча остановился у пристани,
На самомъ мѣстѣ своего послѣдняго прощанья съ родными и съ
Юди ф ью !

Гуть когда-то стояли отецъ съ матерью; тутъ милая дѣвушка,
Дрожа и глотая слезы, тихо отходила отъ моря
Все ожило передъ путникомъ, все освѣжилось въ его намяти,
И грустно понеслась его душа къ воспоминаніямъ и каргинамъ
прошлаго.
Ни души не было у иристани; иа водѣ качался тпхо
Одинъ только ботъ, оставленный экипажеяъ до утра.
На черной кормѣ его нѣжно игралъ лучъ мѣсяца;
Спущенный передній парѵсъ изрѣдка шелестилъ въ тѣни.
Все было гііхо на берегу; только изъ города
Доносились тяжелые звуки отдаленнаго колокола.
Тамъ и сямъ, въ окнахъ высокихъ домовъ загорѣлись огни,
И посреди своихъ воспомиианій старикъ сказалъ самъ себѣ:
•Тутъ жилъ я; здѣсь былъ домъ моей милой дѣвушки!
Неужели всѣ мои умерли?.. Мнѣ не подъ силу ждать!»
И негерпѣливо пошелт, онъ къ городу, торопясь, ио все-таки не
имѣя силы идти скоро.
Въ это время раздался веселый шумъ около него, и толпа
Возвращавшихся матросовъ, окруженпыхъ родпыми, съ нимъ встрѣтилась.
Наіірасно силился Олленъ различить зпакомое лицо
Между людьми, радушно кричавшими ему: «откуда ты, пріятель?»
Наконецъ онъ обратился къ престарѣлой женщинѣ, говоря:
«Живы ли Бут сы? Тутъ онъ задрожалъ.— Нѣтъли у васъстарика
«Давида Бутса по имени? Ф.гемлинт когда-то здѣсь жили
«И дѣвуіика в'ь их7, семьѣ — Ю д ііф ь ? Ужели и ее не помните?»
ІІечальная вѣсть доходитъ до Оллена. Родные его иеремерли,
Юдиѳь, десять лѣтъ послѣ его отъѣзда остававшаяся въ дѣвушкахъ,

вышла замужъ н овдовѣла; иикто на родинѣ не поянитъ Оллсна
и сама Юдифь жнветъ не на старомт> мѣстѣ, а гдѣ-то ио сосѣдству. Далыііе родственники не ѵзнаютъ стараго матроса, и емѵ
грозитъ печалыіая участь, когда старушка Юдифь, при извѣстіп о
возвращеніи бѣдняка, является въ городъ. Прежніе любовники
встрѣтились со слезами. Время и горя, погаспвъ пламень любви,
однако же, не разлучилн ихъ сердецъ. Олленъ ие нмѣлъ нріюта,
Юдифь была совершенио свободна; они ѵсловились иоселиться вмѣстѣ и до могплы не разставаться. Іѵогда чѵвства обоихъ стариковъ
успокойлись, Олленъ разсказалъ бывшей невѣстѣ всю запуташіую
исторію своихъ странствованій и несчастій. Корабль, на которомъ
отъѣзжалъ онъ пзъ родной гавани, былъ взятъ нспанцамн. Оллена
отвезлм въ Южнѵю Амерішу, гдѣ онъ работалъ въ рудокопняхъ, у
суроваго хозяина, который съ годами смягчился къ чужеземцу и
возвысилъ его надт> другими работниками. Потерявъ надежду вернуться домой, женихъ Юдифи вступилъ въ бракъ съ испанской
дѣвушкой, обзавелся семействомъ н даже нріобрѣлъ состояніе, навлекшес на него гонепіе жадныхъ правителей области. *). Ирннуждеиный оставитыі ссмейство и всс свое состояніе, Олленъ задумалъ
вернѵться на родипу; но сѵдьба сще ие перестала его иреслѣдовать. Война продолжалась, ф л о т ъ нуждался въ матросахъ; у самыхъ родныхъ береговъ бѣднаго морехода захватнли на военный
корабль, н снова начались для Оллена года странствованій, битвъ,
лишеній н безнадежноспі.
Всѣ эти разсказы слушала старушка Ю дифь , часто роняя слезѵ
и нугаясь при изображепііі какой ннбудь кровопролитной схватки.
Охотно сообіцалъ ей Олленъ свои похожденія, но часто, иосреди
разговора, глубоко задумывался, воображеніемъ упосясь въ иной
край и подъ другое небо. II часто во снѣ онъ произпоситъ незнакомое имя, и заботливая Ю дифь удивляется, наблюдая за норывами
любяіцей души, стремящейся къ прошлому.
Честно исполняетъ она свою должность друга и помощницы,
Забогливость ся неусыина, и теперь, когда ея другъ спитъ иодъ
тѣнью,
Юдифь вннмательно смотритъ, чтобы лучи солнца не перешли па

его сторону,
Или, задумавшись, сидитъ у ногъ своего Оллена.
* ) И сто рія Оллена ьиушеыа быда п о э і) ариключепіямп ѳго родпого брата морака Билліаыа Крабба, о котороиъ говорплі мы въ пѳрпоіі главѣ нашего труда.

А гдѣ его душа въ это врсмя? консчно, тамъ, гдѣ прошлп сго лучшіе днп,
Посреди ярко блестящей зелени,пересѣченной множсствомь рѵчьевъ,
Гдѣ каждое дуновеніе вѣтра прнноситъ проницательный ароматъ
нзъ сосѣдней долины,
Гдѣ ФосФорная муха сверкаетъ, каіп. метеоръ, въ густой листвѣ
Или горитъ натравѣ, будто брошенный на нее драгоцѣнный камень.
Во снѣ щоки Оллсна рядоетно к|)аснѣютъ, ибо емѵ грезится,
Чго онъ, улыбаясь своей Изабеллѣ, слушаетъ пѣніе ночиой птицы,
Что сумерки сгуіцаются но долнпѣ, чго его ребятишки
Весело бѣгаюгъ вокрѵгъ родителей, обгоняя другъ друга.
II отъ воображасмаго б.іажеиства Олленъ сшітъ тревожнѣе.
Ю дифь кладетъ работу въ сторону и глядитъ наиего внимательнѣе,
II старикъ вдрѵгъ просыпается отъ своеіі до.тгой дремоты,
И поднимаетъ голову, и всирикиваетъ: «Божемой.это одинътолько
сонъ!»
Повѣсть третья: «Дж ептльменъ-М ызникъ», замѣчательна по
отдѣлкѣ главпаго характера, то есть горделиваго, дѣятелы іаго , независіімаго и самопадѣяннаго Фермера, смѣюіцагося надъ докгорами, женщинами п правственными людьми до т ѣ х ъ поръ, пока его
собственныя силы позволяютъ ему ж ить не хворая и наслаж даться
грубыми удовольствіями. Иа старости л ѣ тъ герой разсказа, потерявъ всю бодрость дѵха, становится слабѣйшпмъ н мнительнѣйшимъ изъ смертныхъ. ІІереходт. отъ бодрой самонадѣянности зрѣл ы х ъ л ѣ тъ к ъ старческой безхарактерности изобраѵкепъ ноэтомъ
въ совершенствѣ.

Повѣсть четвсртая: «Промедленія», можстъ служить папданомі> ісъ недавно разсказанной нами иовѣсти «Часъ Разлуки». Дѣйствіе также происходитъ въ приморскомъ городѣ, женихъ-морякъ
также ѵѣзжаетъ въ дальное странствованіе, чтобъ накоііить денегъ
для свадьбы. Отсутствіе его также нродолжается долго, но встрѣча
на родинѣ ждетъ его другая. Иока честный Рупертъ борется съ
погодой морской и бурями жпзни, осторожная сго невѣста понадаетъ
въ іірнстаііиіце слишкомъ тихое, подъ крыло богатой н скупой
тстки, иріучающей Дину къ положительности, разсчетливости, холодности. Время идетъ между тѣмъ, и письма отъ Руперга нриходятъ рѣже; дѣвушка неохотно отвѣчаеп> на нихъ: тетка не одобряетъ ея привязанности, и мало но малу храбрый морякъ перестастъ занимать Дину. Тетка умираетъ, оставивъ ей свое состояніе; по дѣвушка не торопится вызвать Руперта и не тревожится его

странствованіями по морю. Въ душу ея вторгаются двѣ новыя страс ти : ханжество и скѵность, въ соединенін съ изнѣженностью. Не
жалѣя расходовъ на себя самоё, Дина не даетъ ни гроша неимѵщимъ; читая нравственныя книги и посѣщая богослѵженіе, она
все-таки съ каждымъ днсмъ черствѣетъ душою. Весь міръ сжпыается для нея въ одну комнату, — ея любимую, заставленную
драгоцѣнностями комнату, — предметъ вѣчнаго наслажденія для
самой Дины и завпсти для всѣхъ сосѣдей.
Въ этой изукрашенной комнатѣ гости могли любовагься, сколько
хотѣли,
На комФортъ и богатство, выставлснные напоказъ тщеславіемъ:
Стѣны сіяли, обитыя росписными обоями,
Эластичсскій пунцовый коверъ покрывалъ полъ,
Все вокругъ было чисто и богато, драгоцѣнныя бездѣлѵшки
Показывались вездѣ, говоря про достатокъ дѣвицы.
Въ драгоцѣнномъ шкапу, изъ полпрованнаго дерева,
Красовались ровными рядами книгп въ раззолочешіыхъ перенлетахъ.
Далѣе стояли: серебряная ваза съ Фіігурными украшеніями,
Серебряная лампа, отдѣланная по греческимъ образцамъ,
На бронзовыхъ золоченыхъ ножкахъ стоялн большіо часы,
Надъ ихъ богатымъ ящпкомъ возвышалась оленья голова съ рогамк,
Эмалсвый кругъ часовъ блестѣлъ сквозь хрустальное стекло,
И стальныя стрѣлкн, щелкая въ своемъ круговратномъ движенін,
Исправно переходпли время огъ молитвы, къ молитвѣ, и оть обѣда
къ ѵжину...
Такова была обстановка разбогатѣвшей Дины. Одинъ разъ,
когда она сидѣла въ своей комнатѣ, слушая сгілетни сосѣдокъ,
такихъ же старыхъ дѣвъ, какъ и сама, горничная вбѣжала къ
нимъ вся встревоженная. «Огромный загорѣлый матросъ — объявила субретка — стучится въ двери и неиремѣнно хочетъ говорить съ барыней. Онъ хохочетъ, радуется н настаиваетъ, чтобъ
его тотчасъ же нустили: должно быть, какой-то бѣсъ сидитъ въ
этомъ нахалѣ!»
Вслѣдъ за иснуганной горничной, самъ Рупертъ вбѣгаетъ къ
Динѣ, сърадостнымъ нривѣтствіемъ. Года много измѣнили его наружность; но это все тотъ же честный и веселый морякъ, прямой
по душѣ и оттого воображающій весь свѣгъ честнымъ. Вмѣсто
нламенной встрѣчи, вндя одну блѣдность и тревогу въ Динѣ, онъ
шутливо нроситъ у ней прощенія, боясь, не наскучилъ ли ей своимъ шумнымъ вторженіемъ.

Старая дѣва находитъ нѣскольколасковыхъсловъдлябывшаго
жениха: можетъ быть, въ ея памяти возннкли воспоминанія нрошлаго; можетъ быть, она еще обдумываетъ, какъ бы спровадить
докучнаго претендента.
— Какъ мы постарѣли съ тобой, Рупертъ, грустно говоритъ
Дина: — какъ измѣнило насъ время, какъ странны въ устахъ нашихъ рѣчи о любви и супрѵжсствѣ!
— Правда, моя милая, правда, весело перебиваетъ ее Рупертъ:
— мы съ тобой не влюбленные дѣти. Чтбже! будемъ пользоваться
и тѣмъ, что судьба намъ оставила!
— А ! ты узналъ о перемѣпѣ моего состоянія? коварно снрашиваетъ невѣста.-—Правда, я имѣю нѣкоторый достатокъ; можетъ
быть, и ты составилъ себѣ состояніе? Зла и насмѣшлива иаша
судьба: богатство пришло къ намъ обоимъ слишкомъ поздно!
— Для меня оно не пришло ни ноздно, ни рано! нросгодушно возразилъ морякъ:— я вернулся къ тебѣ такнмъ же голякомъ, какимъ
и уѣхалъ изъ дома. Если ты богата, тѣмъ лучше для насъ обоихъ!
Мнѣ не стыдно зависѣть отъ любимой жены, а тебѣ не жаль будетъ кормить меня на старостн.
— Боже! тутъ возразила хитрая невѣста, не впдя надобностн
хитрить долѣе:— и ты, въ твои лѣта, приближаясь къ старости н
нослѣднему часу, смѣешь говорить про земиую любовь!
Затѣмъ послѣдовалъ потокъ лпцемѣрныхъ тирадъ, заставившихъ честнаго Рѵиерта разинуть ротъ отъ удпвлепія.
« Говори прямо, Дина, скажи мпѣ безъ оговорокъ:
Признаешь ли ты свои клятвы, считаешь лп себя моей невѣсгой?
Я нередъ тобой какъ разбитая барка: хочешь ли взять меня на
бѵксиръ?
К ъ чему хитрить? Можетъ быть, ты имѣешь женпха красивѣе?
Кожьей певѣстой я тебя не признаю. Богъ не принимаетъ
Любви дѣвуніекъ, безстыдно обманывающихъ мужчииу.
«ІІравда, я не прежній юноша! я видѣлъ войну н службу;
Щоки ыои не красны, какъ ирежде, и я не стыжусь этого;
Лицо ыое загорѣло и стало грубымъ; можетъ быть и рѣчь груба,
Потому что я провелъ жизнь съ людьми суровыми и неучеными.
Я раненъ въ чсстномъ бою; я трудился, хоть п не накопилъ денегъ.
Жаль мнѣ этого, нотому что мнѣ радостно было бы
Подѣлиться своиыъ достаткомъ съ нарѣченною ыоей подругою!

Говори же безъ обиняковъ; сомнѣніе въ тебѣ для меня хуже
Всѣхъ монхъ горестей, разрушенныхъ надеждъ и даромъ пропавшей юности.
Смѣшно сказать, мнѣ самому странны мои дѣтскіе страхи;
Но я чувствую себя слабымъ, стыжусь и готовъ плакать.
Слова моп прерываются въ горлѣ; все мужество меня покпдаетъ.
Я не хочу оставаться въ неизвѣстности; кончи ее и вылечп меня
одііимъ словомъ».
Тутъ Дина вздохнула, будто боясь говорить,
И наконецъ отвѣтила: «человѣкъ слабъ и нпчтоженъ:
Ей мила душа моряка, и она надѣетсл,
Что онъ не станетъ дѵмать болѣе о ікитейскихъ дѣлахъ!»
Она ѵмолкла. Съ проницательпыМъ взглядомч.,
Казалось, нробившпмъ до корня все ся лицемѣріе,
Рунертъ сжалъ въ своей смуглой рукѣ ыаленькіе пальцы Дины
И гнѣвно отбросилъ эту руку, сказавъ обманіцицѣ,
Что павѣки нотерялъ къ ней чувство уваженія,
Но что остагки прежней любви мѣшаюгъ еіце ему
Поразить недостооную нсвѣету заслуженнымъ нроклягіемъ.
Затѣмъ онъ ушелъ, навсегда простившись съ нослѣдними надеждами.
Никому не разсказывая о своемъ горѣ, онъ иродолжалъ жить въ
тоскѣ и нѵждѣ,
Слабѣя здоровьемъ и сградая душевною болью.
Нриходт. призрѣлъ честнаго моряка, п часто нрііходится емѵ
Встрѣчаться съ Дшіою во время богослужеиія по празднпкамъ,
II часто, при выходѣ изъ цсркви, встрѣчается разлученная пара:
Дина, все время молившаяся на колѣняхъ, пдетъ домой важной
поступью,
И ея шелестящее атласное платье измѣнчиваго цвѣта
Зацѣпляетъ грубѵю сншою куртку старика Рунерта.
Откровениое лицо моряка, его смѣлая походка, его рѣдкіе, сѣдѣющіс волосы
Составляютъ такую нротивоііоложность съ чонорной и тихой наружностью дѣвицы,
Его простодушный взглядъ такъ разнится огъ ея сладкихъ взглядовъ,

Что зрптель, въ псрвый разъ видящій ихъ обоихъ,
Дивптся, какимт, образомъ такія двѣ натуры когда-то были связаны
страстью *).
Повѣсть пятая: «Покровитель” **). У скрошіаго мѣщанина,
несшаго какую-то земскѵю должность въ своемъ мѣстечкѣ, было
болыное семейство, жпвшее, по прпчинѣ отцовскаго трудолюбія,
въ нѣкоторомъ довольствѣ. Самі. старикъ, хорошо зиавшій суров ь і й воды житейскаго океана, пріѵчплъ сыновей свонхъ р а б о т а т ь
и добывать себѣ хлѣбъ въ потѣ лица. Всѣ они хорошо дѣлали
свое дѣло, кромѣ меныпого изъ всѣхъ , но имени Д жона. Мальчикъ когда-то имѣлъ слабое сложеніе и иотомужилъ въ деревнѣ,
у родныхь, посредн домпка, котораго стѣны былн кругомъ обвѣшаны пѣснями о счастлпвыхъ любовникахъ н бал.іадами о н о ч ныхъ прнвидѣніяхъ. Тѵтъ же были книги, по содержанію своему
такъ любезпыя молодымъ ѵмамъ: сказкп о разбойникахъ н ппрата хъ , о витязяхъ, пстребляющнхъ богатырей н нзбавляющихъ заколдоваиную пршщессу, собранія народныхъ пѣсснъ н стнхотвореній, называющихся избрапными.
Гордо держа себя въ ст*>ронѣ отт. деревенскпхъ рсбятишекъ,
не находя радостп въ и хь забавахъ и питаясь однпмъ чтеніемъ,
Джонъ самъ нринялся за неро, составляя исторіи, какъ казалось,
не хѵже имъ читанныхъ нсторіи. Онъ иисалъ съ пстпинымъ паслажденіемъ. Стихи его, конечно, походилн на дикія раетенія, но
выказывали несомнѣнную силѵ ночвы. Вернувшись домой, прпвезъ
онъ съ собой запасъ сокровищъ, ноказалъ пхъ одномѵ пзъ товарищей, любпвшсму чтеніе, услышалъ отъ него нохвалы, потомъ
отправплъ часть стиховт. въ печать не подъ своимъ именемъ:
стихи былп нанечатаны и нохвалены знатокамп.
— Ну! сказалъ отецъ Джона, услыхавъ обо всемъ дѣлѣ не
* ) Повѣсть * Промедлепіе» отдѣлана небреж пѣе, яежели « Ч а съ Р а зл у к и » , с ъ
которымъ опа пмѣетъ пѣчто одиородное. Но объясненіѳ моряка съ лицемѣрной
д ѣ и іш ко іі, ея бездушпыя рѣчн и удивлепіе, пмн возбуздепноѳ въ честпоВ душ ѣ
несчастпаго любовпика, — всѣ эти подробностя с н я ты съ па тур ы , да сверхъ того
сп яты кпстью великаго художнпка.

(Р е ц е пзія «Эдипб. О б озрѣиія».)

* * ) С ыиъ Крабба (въ біограф іп отца) говорптъ, что пашъ поэтъ въ этой повѣстн пзображаетъ собствеппое своѳ положеніе въ Бельвуаръ-К эстлѣ герцоговъ Р у тлеядъ, гдѣ опъ былъ капеллапоиъ. Но онъ же самъ ириводитъ дѳсять примѣровъ
ласки и нстпннаго покровительства со стороны этого сем еііств а, постоянно любшшіаго К р абб а, какъ друга.

И пакопецъ, всѳ собрапіе п о вѣ стѳй , къ которымъ

прянадлеж иіъ «П окровитель», посвяіцено гѳрцогянѣ Рутлепдъ, вдовѣ герцога Джона
1’ епри. Бельвуаръ-К астль могъ служнть оригиналомъ для чисто худ о ж е ств ѳ іш ы і»
частностѳй повѣсти; въ этоиъ мы соверш епно увѣрвны.

безъ тревоги. — если мальчикъ не годится для сохи или торговли, надо отдать его туда, гдѣ бы могъ онъ воспользоваться
своимъ даромъ.
Кончивъ свое воспитаніе въ коллегіи, Джонъ съ чесгью вернулся домоіі и сталъ выжидать духовнаго мѣста. Работалъ онъ
ыного и охотно.
Еще немного дней, говорилъ оігь самъ себѣ: — и муза моя
удивитъ родину, и слава мнѣ достанется, и со славой богатство,
и съ богатствомъ красавица-жсна, считаюіцая за честь быть подругой великаго поэта. Еще нѣсколько времени, и всѣ мечты мои
осуществятся!
Проживая дома и смотря изъ подлобья и дичась разговоровъ,
Джонъ, однако, умѣлъ высматривать людскія слабости н надъ ними
смѣяться; сатирнческіе стихи его иногда ходили но сосѣдямъ и
отъ всѣ хъ , даже отъ старика-отца, нолучали дань нохвалы самой
заслужеиной.
Съ давшіхъ временъ мѣстечко, въ которомъ проживалъ Джонъ,
выбнрало своего члена въ палату, оттого въ немъ были партіи, и
въ разное время нередъ выборами т^да являлись знатные люди,
ухаживая за избирателямн. Отецт. нашего писателя стоялъ за
лорда Фріідриха Демера, н Джонъ, со своими стихами, сталъ на
ту же сторону, смѣясь надъ нротивникомъ-кандидатомъ и воспѣвая доблссти лорда Фридрнха. ІІобѣда осталась на ихъ сторочѣ,
и избрашшкъ лордъ долгомъ почелъ нригласить молодого поэта
въ свой замокъ.
—
Мнѣ пріятно будетъ, сказалъ онъ отцѵ Джона: — дать
ходъ н дорогѵ генію вашсго мѣстечка. ІІускай онъ бѵдетъ Борнсомъ англійскаго племени и своимъ успѣхомъ заставіпъ нозабыть
бѣдствія Чаттертона. Свѣгъ озпакомнтся съ его талантомъ, и его
нмя будетъ нереходить отъ поколѣнія къ поколѣнію.
Нѣсколько временн колебался старикъ, однако, отпустилъ
Джона, сказавъ ему нѣсколько умныхі> словъ на прощанье, посовѣтовавъ емѵ не увлекагься роскошью, не унижать своего достоинства, не льстнть и не завидовать, а вернѵться домой съ свѣтлой
головой и нсзанятнанной совѣстью. Весело простнлся съ отцомъ
юноша, твердо увѣренный въ себѣ. Онт> весело совершилъ переходъ, спокойно вошелъ въ замокъ н хотя былъ нораженъ его всликолѣпіемъ, но скоро успокоилъ себя разпыми разсуждсніями. Во
время предсгавленія хозяйкѣ, Джонъ очепь неретревожнлся; однако,
ея вниманіе, похвалы гостей и общая вѣжливость опять прнвели его
въ спокойное положеніе. За обѣдомъ рискнѵлъ онъ поговорить,

сказалъ ш утку, его рѣчи всѣмъ полюбились, ледъ былъ сломанъ,
и, ложась спать, ноэтъ не безъ гордости убѣдился, что разговаривать съ лордамн весьма нетрудно.
Сестра самого нокроинтеля была всѣхъ пнимательнѣе къ молодому человѣку: ласково улыбаясь, она такъ хвалила произведенія его мѵзы, такъ дружески на него смотрѣла, такъ радовалась
гостепріимству брата! Столько красоты, откровенности и вниманія
подняли бурю вь груди смѣлаго мальчика,— бурю, съ которой ему
не подъ снлу было бороться. «Бѣдный, бѣдный юноша! нока ты
ііроводишь безсонную ночь, говоря себѣ: «бывалп примѣры, что
геній завосвывалъ себѣ знатность, — всемогущая любовь сильнѣе
всѣхъ преградъ житсйскихъ!» красавица, съ одного взгляда проникшая твои чувства, не заботится о тебѣ и отъ праздности забавляется твонмн страдапіями!»
Для чего лэди Эмма говоритъ съ тобой о славѣ, пооіцряетъ
тебя добнваться славы и почета? ІІзъ какихъ причинъ она дала
тебѣ замѣтить, что человѣкъ съ тиердым'і> духомъ стоитъ всѣхъ
возможныхъ успѣховъ? Какос ей дѣло до того, что ты бѵдсшь
бороться съ жизнью, мучиться и страдать, падать и снова нодниматься на бой? Красивыя женщины исполнены тирапства: власть
ихъ тѣшитъ, и о бѣдахъ своихъ поклошшковъ онѣ мало дѵмаютъ,
лишь бы в.іастью пользовалась ііхъ красота. Тревога новой жертвы
для нихъ нростос развлечепіе, и тоска, ими нричшіяемая, только
льститъ ихъ самолюбію...
Такъ прожнвалъ нашт> юноша, трудясь, чнтая кпиги, бесѣдуя
и упиваясь взглядами лэдп Эммы. Давно онъ простился со всякой
осторожностью, и надежды его были велики. Осень только что начиналась: семейство лорда разсчитывало сще долго прожнть въ
своихъ владѣніяхъ. Мсжду тѣмъ, отецъ Джона, услыхавъ, что
сынъ живетъ посреди роскошн и веселья, страшась за неопытность
мальчика, послалъ емѵ пнсьмо, повторяя въ немъ нѣкоторые благоразумные совѣты.
«Джопъ — говорилъ, между прочимъ, старикъ — тебя зовутъ геніемъ, самъ ты считаешь себя умнымъ человѣкомъ: но нмѣешь ли
ты запасъ здраваго смысла, который иногда бываетъ полезнѣе таланта съ остроѵміемъ? Здравый смыслъ, другъ мой, проходитъ по
свѣту, какъ золото, всѣми нризнанный и всѣми уважасмый, тогда
какъ талантъ повременамъ сходенъ сі> банковой нотой, уплата по
которой зависитъ отъ кредита, которыыъ она пользустся.
«Съ геніемъ часто неразлучно песчастіе и, что сще хуже, зависть и недовольство своимъ обществепнымъ ноложеніемъ. Поэгы

завидуютъ танцовщикамъ, ученыо вздыхаютъ о с.іаоѣ художника,
и большая часть ихъ, подобпо осѣ, летая ва зо.ютыхъ ирыльяхъ,
иосптъ съ собой жало для противника. Берегись зависти и въ особенвости ис считай себя выше дрѵгихъ людей. /I знаю, что въдушѣ твоей таятся хорошія иаклонности; во горе тебѣ, ссли ты, по
нримѣру Донъ-Кнхота, захочешь борогься съ слабостями старшихъ и оскорблять ихъ своими поучеиіями. Иикто не замѣтитъ
твоей заносчивости, н она пропадетъ безилодио, а если ее замѣтятъ, то, конечно, отплатятъ тебѣ зломъ, пбо тебѣ не подъ силу
мѣряться съ людьми СПЛЫІЫМН___
«Для чего тсбѣ жить пъ зймкѣ съ лордами и отвлекаться отт,
обыкновеиной жпзни? Другомъ ты тамъ быть не можешь, а любимымъ ирижіівальщикомъ — самъ не захочешь. Вт> душѣ твоей есть
благородпая гордость, и ты ііе способенъ лесгыо завоевывать себѣ
дружбу хозяевъ. Ты пе способенъ отиускать г.іуиыя шуткп и давать потѣшаться надъ собою; законъ простого благоразумія заиреіцастъ тебѣ лыслить мыслями твоего покровіітеля п жить только
д.ія его нрнхотей. Когда дамы станутъ иѣть — хорошо плн дурно —
ты вѣрно не стансшь кричать. «безподобно, діівно, божсстпенпоЬ
за обѣдомъ ие станешь ты воехнщаться каждымъ блюдомъ и толковать о достоивствѣ випъ. Одобрспія твои никомѵ пе нужны, и
самомѵ тсбѣ негдѣ было еще добыть доволыю вкуса для того,
чт о б ъ ТВОИ ОТЗЫВЫ ЦѣііИЛИСЬ.

•Трудно бѵдетъ тебѣ, .іюбезныіі сынъ, тпердо идти на своихъ
ногахъ, между знатными хозяепами н цѣлой толиой людей, отъ
нихъ завнсящихъ, — толною, нолноіо лестн, записти, иахальства и
дерзости. Между этой то.иіой тиоп независимость духа прослыветъ
за недостатокъ; послѣдній слѵга стапетъ глядѣть на тебя, какъ
на мальчишку двусмысленііаго положенія въ обществѣ, жалкаго
ироживалыцика, ожидающаго хозяйспихъ милостей. Между женской прислугой лзди ты найдешь не одпо хорошенькое личпко и,
можетъ быть, имъ увлечсшься; по, помни Джонъ, что худыя жены
выходятъ изъ женщинъ такого разряда, иривыкшихъ къ довольствѵ, нолуобразоііапныхъ, пустыхъ и нснавпдяіцихъ всякѵю работу.
Въ домѣ нашемъ никогда не найдется мѣста для гордой, испорченной, презіірающсй бѣдность дѣвушки.
«Вотъ тебѣ, любезный Джопъ, пзложеніе опасностей, съ которЫми тебѣ придстся бороться. Если ты одолѣешь, ты н мимо подводныхъ камней иройдешь въ пристань: тѣмъ бо.іыне тебѣ чести.
Ио если подымется волненіе, п тебѣ не будетъ мѣста на бѵрномъ

морѣ, помнн, чго отцовская хижина всегда будетъ для тебя вѣрнымъ прибѣжищемъ».
Поэтъ нашъ нрочелъ письмо, отдавь снраведливость вѣрности
иныхъ замѣчаній, но иосмѣялся надъ ііредостереженіемъ отца на
счетъ горішчиыхъ милэди: мысли его были заняты другимъ, инедѣли іфоходплн живо, и съ прежней любезностью лордъ и его
сестра обращались съ Джономъ. Одна то.іько сунрѵга лорда Фридриха молча наблюда.іа за всѣмъ происходившимъ и, улыбаясь, отчасти жа.іѣ.іа Джона.
Дии становплись короткн, туманъ и холодъ приходилп ио утрамъ,
Слабо держался ярко-іфасный листъ иа вишпевыхъ деревьяхъ,
До полдня роса пе сходила съ поля, рѵчыі раздулись отъ ливней
Изъ глубины лѣсопъ вылъ и стоналъ осенній вѣтеръ,
Зелень осталась только на соснахъ и ивахъ,
II та припяла какой-то уны.іый оттѣнокъ.
Еще былп остролистпикъ съ красными ягодамн
II зеленый мохъ, побѣжавшій по опустѣлымъ дорожкамъ нарка.
Милордъ скоро поѣдетъ въ городъ къ должности; дамы съ нимъ
уѣдутъ.
Какъ покннутъ они своего гостя? не пригласятъ ли съ собою?
День отъѣзда назначенъ, блпзился, прншелъ,
Нрмшло рѣіиите.іьнос время, наио.іннвиіее тоской дѵшѵ ноэта.
Задумчиво нодііялся онъ съ ностели, въ утро персдъ отъѣздомъ,
II сказалъ себѣ: «одшіъ часъ рѣшитт. мою участь,—
«Страшнын часъ, отъ котораго зависитъ вся моя бѵдѵщиость.
«Если я тсперь упаду, то не встать мнѣ болѣе!»
Ранній завтракъ кончился. ІТо вссму дому раздавался нескладиый
шумъ от7> сбора;
Нрислуга тороиливо бѣгала. Всякій ваглядъ
Выражалъ радость нрп мысли о скоромъ свиданіи съ Лондономъ:
Одинъ толысо пашъ юноша, нри всемъ шумѣ, не ощущалъ радостн.
Задумчиво стоялъ онъ, глядя, какъ выѣзжали на лугъ передъ домомъ
Готовые экипажи и всрховыс служптели.
Дамы вышлн на крыльцо. Джоиъ смутился и бросилъ
Быстрый взглядъ н онустнлъ свон глаза потнхоньку.
В ъ глазахъ ея онъ ясио нрочелъ: мнѣ тебя жаль, но я презираю тебя,
«Жалкій мальчишка, самонадѣянпый бумагомаратель!
«Какъ смѣешьты грезить такимн мечгами? Отрезвнсь, н прощай!»

Пришелъ и благородный покровитель талантовъ. Неужели и онъ
Не скажетъ ласковаго слова, не сообщитъ чего нибудь утѣшительнаго ?
Однако, онъ заговорилъ: «Добрый лой молодой пріятель!
«Ты знаешь мои виды — надѣйся на мою заботливость.
«Поблагодаріі отъ меня твоего ночтеннаго родителя
«И занимайся хорошенько... Гаррп, ношелъ!*
Н тишина водворилась въ замкѣ. Недавно ожпвленныя сцены
Смѣнились ѴНЫЛОЙ II холодной пустотою.
Суровт. долженъ быть человѣкъ, который, въ подобиыя минуты,
ІІе чувствуетъ мучителыіаго сжиманія въ ссрдцѣ.
Грустно броднлъ нашъ поэтъ изъ одиой иустой залы въ дрѵгую.
«Здѣсь — думалъ опъ — меня ласкали, здѣсь повторялн мои пѣсни,
«Здѣсь она ѵлыбалась, н я уносился пдаль мечтамп.
«Какая иеремѣна!» Пока онъ разсужда.іъ, бродя по комнатамъ,
Пришла старая ключиица и, перетаскивая мебель въ одипъ рядъ,
Ворчала п мурлыкала пѣсню, не заботясь о покинутомъ гостѣ.
Съ чувствомъ гордости и стыда, ноэтъ кинулъ послѣдній взглядъ
иа замокъ
И къ ночи былъ уже въ родительскомъ домѣ».
Отецъ выслушалъ грустную нсторію и убѣдилъ Джона терпѣливо дожндаться мнлостп лорда. Тяжко показалось поэту въсвоей
семьѣ; ііростодушные разснросы друзой его мучилп; онъ ста.іъ
мраченъ н разсѣянъ. Нпть занятій прервалась: стихи не шли на
умъ, книга его не занимала. Накопсцъ пришло нпсьмо отъ лорда
Фридриха, короткое н холодноо. Джона вызывали въ Лондонъ, обѣщаясь выхлопотать ему хорошую должность. Юноша нрибылъ въ
столицу, съ трепетомъ подошелъ къ высокому здапію, тихо постучался у дверн. Знакомый слуга ему отворнлъ. «Подождите нсмного» — сказалъ онъ Джоиу — «у милорда гости!»
Въ одиночку усѣлся нашъ герой, съ газетой въ рѵкѣ.
ІІрочнтывая печатныя слова, оиъ не ноішмалъ ихъ смысла.
Депь былъ холодный, такой день, когда надо имѣгь огонь въ комнатѣ,
Ибо и тѣло н мозгъ въ это время равио мсрзнутъ.
Комната была огромна и звучпа. Рѣшетка камина блистала;
Кругомъ стояла пунцовая мебель, дрсвиій шкаиъ съ серебромъ;
Великолѣпная со«ра, на которую теперь уже не смѣлъ бы сѣсть,
Джопъ;
Ярко полнрованные столы со врѣзанными арабесками.

Все велнколѣпіе глядѣло гордо, холодно и какъ бы нревращало
Джона, когда-то дорогого гостя, въ робкаго просителя.
Неѵжслн его позабыли? Три раза надъ его ухомъ
Пробили громкіе часы — п все никто не спрашивалъ Джона.
Каждая съ трескомъ отъѣзжавшая карета или стукъ въ дверь,
Нарушая его задумчивость, обманывалн ожпданіе.
Иногда проходилъ по залѣ сл уга ... не съ извѣстіемъ л и ! но онъ
шелъ мимо!
Наконецъ сказалн Джону: «зайдите въ среду, къ полудню», — и день
кончился.
Онъ пришелъ въ назначенное время: прежняя зала, прежнее
ожиданіе. Слуга подалъ ему заппскѵ отъ хозяпна. Въ ней значилось: «Всѣ мои просьбы о мѣстѣ были напрасны: всякій имѣетъ
своихъ кандпдатовъ. Я совѣтую Джону не думать о дѵховномъ званіи и попытать счастія на другой дорогѣ».
Нораженный во всѣхъ своихъ надеждахъ, несчастный юноша
долгое время борется съ нпщетою, губитъ свое здоровье, почти
доходитъ до сумасшествія и возвращается подъ родпой кровъ только за тѣмъ, чтобъ умереть спокойно. Извѣстіе о его кончинѣ холодно принято семействомъ лорда. Одна толысо жена его, зная всю
сѵщность дѣла, упрекаетъ лэдн Эмму н получаетъ отвѣтъ довольно
жосткій. Старикъ-отецъ, похоронивъ милаго сы на, произносптъ
такія слова надъ его могилою:
«Здѣсь лежитъ бѣдный мой мальчикъ, безъ заботъ и горя,
«И, слава Богу, въ моемъ семействѣ теперь нѣтъ геніевъ:
«Нп одинъ пзъ васъ, сыновья, не будетъ гоняться за чужой мплостью,
«Ни одпнъ не увидитъ своихъ надеждъ погибшими и не умретъ
отъ тоски!
«Цѣной жизни добрый нашъ Джонъ отбился отъ страданій.
«Недолго прожнлъ онъ, и не принесла жизнь ему радостей!
«Помшгге же о его судьбѣ, дѣги моп: надѣйтесь на однѣ своиспособности
«И въ своей собственной дѵшевной силѣ ищите себѣ «Покровителя»! *)
* ) Повѣсть «ІІояровитель» содержмтъ въ себѣ зпизоды великой в разнообразноіі прелести. И сто р ія Джова, предостереженія отца, жнзнь въ заикѣ н , въ особенвости, разрушепів нл.ію зііі поэта поражаютъ насъ истипой в познаніѳмъ сѳрдца
чедовѣчѳскаго.

М икроскопнческая, несравненная картинность нѣкоторы хъ сценъ

можетъ назваться достоИною удивленія. У тро передъ отъѣздомъ, покннутый замокъ,
нріемная лорда въ Іо н д о н ѣ , ощущенія Джона въ этой пріемпой с о с та в и ю тъ лучш ія страннцы всеіі повѣстп. (Джеффри).
■г. іѵ .

32

Пот сть десятая *): «Поѣздка влюбленнаго», не имѣетт. ровно
ішкакого содержанія, если только одни происшествія составляютъ
содержаніе повѣсти. Влюблеиный юношаѣдетъ верхомъ на свпданіе
сълюбпмой дѣвушкой. Несмотря на то, что иуть его лежнтъ по голой и степной окрестностп, всѣ предметы кажутся ему прекраснымн. Но, доѣхавъ до цѣли, онъ не находнтъ дѣвушку и возвращается
иазадъ ио другой дорогѣ, мимо красивыхъ мѣстъ, кажущнхся сму
печальными и гііѵсными. Накопецъ любовишш сходятся, мирятся
и ѣдутъ вмѣстѣ, не думая объ окрестностяхъ и не замѣчая ни
красотъ, нп ѵнылыхъ сценъ ирпроды. ГІовѣсть эта есть скорѣе
поэтическая Ф а н та зія , замѣчатслыіая ио замыслу н еще болѣе по
отдѣлкѣ нодробностей. Вотъ первая поѣздка юноши.
ІІо голой стопн ѣхалъ Орландо, вдоль морскаго берега,
Находя красоту во вссмъ и говоря такъ :
* ) Стѣспиясь предѣлами ліурнальпоіі с т а т ь и , мы пе можемъ передать чптателю содержапіе всѣхъ повѣстей Крабба, в хотн бы могліі кончпть это тъ трудъ съ
помощью краткаго голослонія, по , уважая поэта, падъ которымъ трудвмся въ пастоящую м пвуту, пе рѣшаемся па такоіі поступокъ. Краббъ не переведепъ съ апглійскаго и, вѣроятно, долго еще будетъ ждать переводчпка; а намъ хотѣлось бы,
чтобы любнтелн литературы имѣли осяовательпое попятіѳ о всѣ хъ его произведен ія х ъ . Потому мы рѣш аемся помѣщать въ прнм ѣчапінхъ кратчайш ее изложеніѳ
сюжета каждой повѣсти, ускользиувш еіі о іъ ваіпего апализа. Подобныіі трудъ сдѣлапъ лордомъ Джеффри , въ рядѣ его знам енііты хъ рецензій по поводу поэмт
Крабба.

Ловѣст ь 6 - я :

«Бы стро е Сватовство».

Дочь строгаго

квакера, воспитанпая

вдалн отъ своей семьи, нвляется домой съ предубѣжденіеыъ противъ домаш ш іхъ,
противъ ти ш іш ы нхъ бы та и серьёзны хъ юношоИ. О тецъ собирается пр іискать ей
жеипха по своему вкусу; дѣвуш ка готовится сопротпвляться, осы пать юношу пасыѣшками и сохранпть свою свободу. Но стр о гая красота и разумъ жениха до такой «тѳпени еѳ поражаютъ, что она, сама не зпая, чтб дѣлаетъ, съ перваго свидан ія даетъ своѳ полное с о гл асіе. В ъ повѣстн замѣчательны ф вгура отца, строгихъ
стариковъ его друзей п черты дѣвическаго ко кѳ тства, вѣрио схвачепнын.
Л овѣст ь 7 - я : «Разсказъ Вдовы». Та ко го же рода нсторін съ дочерыо ф ерм ера, воспитывавш еііся въ модпомъ

пансіонѣ.

С ел ьск ая жнзпь отца п братьевъ

возмѵщаетъ ея душ у; но совѣты стярухп-сосѣдки заставляю тъ дѣвицу опомниться
н примирнться с ъ своимъ положеніемъ. Великолѣпный отрывокъ нзъ этой повѣсти
(дѣвушка во врема с е іь с к а го обѣда) помѣщенъ пами во 2-й главѣ нашѳго этюда.

Повѣстъ 8 - я : «Маты>. И сто р ія несчастпой н е вѣ сты , разлучеиноіі съ небогаты мъ жѳнихомъ происками честолюбивой и жадной матерн.
Ловѣст ь 9 - я : •Арабелла». Весьма живоѳ изображеніе разборчивой невѣсты,
начитавш ейся к н и гь , ослѣплеииой своей ученостью н отказывавшей хорош имъж евихамъ во врѳмя своѳй молодости. Когда года красоты и сч езли , взыскатѳльпан
Арабелла выбираеіъ себѣ дряннаго и порочнаго чѳловѣка, на котораго когда-то нѳ
захотѣла бы и взглннуть. Мало т о го : она не слуш аетъ предостереженій и увлек аѳ тся самыии порокамн своего нзбрапника.

Какъ хороша эта трава, съ молкими золотыми цвѣточками,
Какъ красивъ верескъ, съ его розовыми цвѣтами,
II эти едва замѣтные колокольчшш,пурпурные,какъ губкп моейЛюси!
Еслибъ я былъ свободнѣе, я бы спдѣлъ здѣсь по часамъ и любовался!
Люди говорятъ, что степь скѵчная — ничего нѣтъ милѣй степи!
Что за просторъ, что за трава! Чтобы находить такія мѣста скучнымн,
Надо имѣть или сплинъ, или тяжкія заботы на душѣ!
Далѣе ѣхалъ юноша, и жаръ становился несноснѣе,
Облаками вырывалась пыль изъ-подъ копытъ лошади,
Черезъ пустыии раскаленнаго песку лежптъ дорога;
Мзрѣдка попадаются на голой зе.ѵлѣ полосы жидкихъ посѣвовъ,
Темнаго цвѣта макъ растетъ сродн рѣдкой, бѣлесоватой ржи,
А за тощимъ хлѣбомъ идутъ безплодныя н невоздѣланныя равнпны.
«Какъ весело глядѣть, говорнтъ Орландо,
На трѵдъ человѣка, щедро вознаграждснный природою!
Какое разнообразіе растнтелыюстн видно по сторонамъ!
Вотъ ростетъ иолынь, такъ нолезная здоровыо человѣка,
Вотъ цвѣты, съ медовымъ запахомъ, вотъ могучій терповнпкъ,
Бсрегъ усѣянъ кустамп, съ высокаго колючаго репейника
Снѵскается бѣлоспѣжный пухъ болыинми клочками,
I I всѣ этп растенія ростутъ безъ человѣческой помощи,
Онн цвѣтутъ для всѣхъ, не окруженныя рвамп и заборамп!»
Далѣе ѣдегъ Орландо, счнтая ммлю за милей,
Ногоняя лошадь, по мѣрѣ своего приближепія къ мѣсту.
'Гакъ всѣ предметы, испытывая силу притяженія,
Стремятся быстрѣе, чѣмъ блнже предметъ, къ себѣ влекѵщій;
Мѣстность опять измѣнилась около всадннка: дорога ііотянѵлась
По узкой высокой дамбѣ, междѵ болотистыхъ равнинъ,
Заканчивавшихся натуральной плотипой къ сторонѣ моря.
Дикъ н печаленъ казался видъ полузатопленныхъ полянъ,
Соленые источники и лужп сверкали иовсюду,
Далеко вправо раскидывалосіі необозрпмое море,
И притокп его дремали въ грязныхъ берегахъ,
Иоросшихъ однимъ остролпственнымъ, жосткимъ тростникомъ.
Около ветхаго моста, ио дорогѣ, находится погонувшая лодка,
Нзрѣдка колеблемая прибывающею водою; тихо течетъ въ море
Мутная, нечистая, лѣнпвая рѣка, пересѣкающая дамбу.
Цвѣговъ мало на болотѣ: всѣ они иочти безцвѣтны.
По зсмлѣ нолзутъ пвы-кар.шкп и дрянной лозникъ.

Глухо отдается въ ѵшахъ ропотъ моря, бьющагося о камни;
Солнце кидаетъ свои горячіе лучи, — жаръ его не ослабленъ тѣнью
-деревьевъ;
ІІтицы, кромѣ нтицъ морской нороды, не любятъ этпхъ мѣстъ
И никогда не чирикаютъ въ тростникѣ, орошенномъ соленой влагой.
Снова начались пески, и вдругъ, въ .маленькой лощинѣ,
ІІоказалась палатка, раскинутая цыганской семьею.
Полы налатки были открыты, и ясно видно было путннкѵ,
Какъ вся бродячая комнанія собиралась обѣдать.
Двое загорѣлыхъ мальчишекъ подбѣжали къ всаднику, прося милостынн.
Подавая имъ монетѵ, Орландо разглядѣлъ нхъ сестрѵ,
Дѣвушку, дѣтъ двѣнадцатн, молчаливѵю, гибкую, съ лукавымъ
взглядомъ.
Она взглянула на него плутовски и слегка засмѣялась,
Кокетничая передъ всадникомъ и будто испытывая силу свосй
красоты.
Въ ея нріемахъ выказывалось что-то хитрос н дикое;
Много душевной испорченности проглядывало въ ея тихомъ смѣхѣ
Отецъ съ матерью стояли у слабаго огня. Женщина кормнла груднаго ребенка;
Ея дикое н худое лнцо еще сохраняло остаткн пріятности;
Глаза ея, испещренные красными жилками, сердито глядѣлн.
Старуха-цыганка, важно возсѣдавшая на единственномъ стулѣ въ
палаткѣ,
Держала руку молодой молочницы, разглядывая на ней линіи
И въ то же время жадво присматриваясь къ готовящейся пищѣ.
Послѣднимъ во всей групнѣ представлялся дряхлый цыганъ,
Начальникъ всей семьи, но брошенный и презираемый всей семьею,
Истощеиный годами, отягощающій всѣхъ своихъ н едва живой.
Тупыми глазами слѣднтъ онъ за прыжками играющихъ ребятишекъ,
И по грусти, выражающейся на его лицѣ, можно подѵмать,
Что онъ, вспоминая свою юность, пророчитъ мальчикамъ-бродягамъ
Жизнь изъ нужды п порока, печальнѵю, одинокую, презрѣннѵю старость.
Само собой разумѣется, н мѣстность и грѵппа цыганъ кажутся
очаровательными влюбленномѵ всадникѵ. ІІе нмѣя нременн сопровождать Орландо, втеченіе всего переѣзда, мы считаемъ за лѵчшее
перейтп къ слѣдующей повѣстн.

П овжт ь тринадцатая*): «Джесси н Коленъ», принадлсжитъ къ
разряду идиллій, только идиллій Краббовскихъ, то есть взятыхъ
изъ дѣйствительности, и не подкрашенныхъ сантиментальными невѣроятностями. Д ж есси, дочь бѣднаго пастора, любитъ простого
молодого мызника, Колена по имени; но происки тщеславной родни
навремя разрушаютъ счастіе обрученныхъ. Богатая, одинокая старуха, переманившая Джесси подъ свою кровлю, собирается оставить ей свое состояніе и заботится о томъ, чтобъ погубить Колена
въ ея мнѣніи. Сперва дѣвушка ладнтъ со старухой, но, присмотрѣвшись къ образу ея жизни, сердцемъ возвращается къ своему
прежнему быту. Покровительница учитъ невинную Джесси сплетничать на прислугу, высматривать сосѣднія дѣла, — однимъ слономъ, идетъ совершенно наперекоръ ея честной, добродушной натурѣ. Не имѣя силы подладиться къ подобнымъ требованіямъ, бѣдняжка рѣшается проститься съ блестящей будущностью и вернуться къ своему вѣрному поклоннику. Вотъ нѣсколько выписокъ
нзъ послѣднихъ страницъ идилліи, отъ начала до конца проникнутой тихими, теплыми, усиокоительными чувствами:
Задѵмчиво бродилъ Коленъ по своему саднку,
Не любуясь его красотой н не думая о садѣ.
Понапрасну попадался сго глазѵ не одинъ милый нредметъ;
Холодно глядѣлъ онъ на молодой свѣтло-зеленый дубовый лѣсокъ
за садомъ,
На рѣчкѵ, тскущую тѵтъ же, на сельскій лугъ и болыную дорогу.
Хорошій в і і д ъ открывался отвсюдѵ; только въ нѣкоторыхъ мѣстахъ
Загораживалн его сосны н тополи, кидавшіе тѣнь на розовые кусты.
* ) ІІовѣст ъ 1 1 -я : *Эдвардъ Ш о р ъ * . Одва изъ лучш ахъ довѣстей во всемъ «Собравіи», и мы ее особенно рекомендуемъ всѣмъ, кто будетъ изучать Крабба въ о ригиналѣ. Эдвардъ Ш о р ъ — горды й, умаый, восюрженный юноша, гибнетъ жертвою
излишней увѣренности въ своихъ добрьпъ качествахъ. Считая себя непобѣдимымъ
передъ житейскпми искуш е віи м и , онъ падаетъ передъ первымъ искуш еніем ъ , соблазняетъ жену слишкомъ довѣрчнваго друга н, мучимый со вѣ сть ю , влачитъ несчастную жизнь. Оскорбленный мужъ, освѣдомнсь о бѣдности и жалкой судьбѣ Ш о р а , великодушно подаетъ ему руку помощи и забываегь нрош лое; но его милосердіе убииаетъЭдварда. Уничтоженный вконецъ, юноша лиш ается разсудка и сіа н о ви тся,и о слѣ
долгихъ стр а да н ій , ти х в м ъ , веселымъ идіотомъ, играющимъ съ городскими ребятншками. Ф а зи сы Эдвардова сум асш ествія описаны съ несравненнымъ искусствомъ.

Повѣстъ 1 2-я: «Сквайръ То м асъ, или Неосторожвый выборъ». И сто р ія самонадѣяннаго, грубаго, привыкшаго къ власти сквайра, рѣшившагося ж ениться на
самой тихой и скромной д ѣв уш кѣ, для т о го , чтобы вмѣть въ жѳвѣ покорную служ анку. Но скромница, избранная Томасом ъ, оказы вается сердитою вѣдьмою, которая его оскорбляетъ, обираѳтъ вругомъ и притѣсняетъ поминутно.

Мать его сидѣяа у садовой двери, одѣтая такъ жс томно,
Какъ одѣвалась она въ лучшее время свосй жизни
Чепецъ ея съ широкшш оборками былъ знакомъ всѣмъ сосѣдямъ,
II платье было то жо, которое когда-то всѣ расхваливали,
II которое носила она прежде, чѣмъ отецъ Колена продалъ свою
нослѣднюю Ферму,
И когда еще бѣдняки толпнлпсь у ея любезной имъ двери.
«Ахъ, мплый Коленъ! — говорила старѵшка — о чемъ ты вздыхаешь и тоскуешь?
«Правда, мы съ тобой бѣдны; но иамъ нечего стыдиться прежняго:
«Не порочнымъ образомъ покойный огецъ твой прожилъ свой достатокъ:
«Предпріятія его ие удались, онъ умеръ, тоскуя и обвиняя себя;
«Но ты , добрый мой мальчикъ, остался мнѣ въ утѣшеніе.
«Располагая жалкнми остатками имѵщества нашего,
«Ты съѵмѣлъ придать нанюй жизни веселость и довольство;
«Твой живой характеръ и веселые пріемы прогоняютъ тоску.
«Всякая мать завндустъ мнѣ и любѵстся на моего сына;
«Старнки тебя хвалятъ, и всякій старикашка
«Всегда говоріт>, что въ свою молодость онъ былъ на тсбя иохожъ,
«И всякая дѣвушка въ дсревнѣ толкуетъ одно: какъ добръ, какъ
веселъ Коленъ Грей!

При знакомомъ топотѣ копытъ, сильно забилось сердце юноши.
Недаромъ онъ всегда въ этотъ часъ бродитъ ію свосмѵ саду!
Слабы сго надежды; но онъ ие рѣшастся отъ нихъ отказаться,
II всякій разъ, когда дребезжащій экипажъ проносится мимо,
Старушка-мать ст> горестью слышитъ тяжелый вздохъ сына!
0 , еслибъ можно было деньгами куппть счастіе, какую сѵммѵ
Не далъ бы Колепъ за то, чтобы Джесси была пъ карстѣ!
Ио она въ каретѣ! она пріѣхала! Онъ впдитъ, какъ она стала согпувшись на подножку,
Ея лііцо, ея улыбка! Болыие ничего не разобралъ Колснъ. "
Онъ иотерялся отъ радостн; старушкѣ самой пришлося
Встрѣтить милую дѣвушку и іфнгласить ее въ садикъ.
Дѵкесси боялась оиоздать: она разсчитывала ночевать ѵ пастора;
ГІо старушка была такъ ласкова, Коленъ такъ внпмателенъ,
Ей самой не хотѣлось уходить, между тѣмъ, ночь паступнла;
Джессн ие хотѣла притворяться болѣе, однако, съ мииуту
Нростояла задумавшпсь — и осталась на Фермѣ!
X.
Продолженіе повѣстеіі. « Н а т р с и и ц а ». — «Злопамят ност ъ». — «С о в ѣ іъ , илн
Сквайрг и П а сто р ъ ». — « З а к іа д ъ » . — «Р а ск ая в ш ій ся Г р ѣ ш в и к ъ » . — «Б р а ть я > .—

«Я нопимаю, впрочемъ, что ты тоскѵешь о Джесси; но я всс надѣюсъ,
«Что оиа помнптъ насъ и посѣтитъ наше уединеніе...
«Да — отвѣтилъ Коленъ — я не вздыхалъ бы, еслибъ она меня нс
покинѵла;
Но ея нѣтъ со мной, всякій день проводитъ она въ роскошн н
праздности:
Чего ждать хорошаго впереди? Я вѣрю, что первос время
Будетъ она вспоминать и обо мнѣ и о своей родной деревнѣ/
Такъ пройдетъ нѣсколько дней.можетъ быть, нѣсколько недѣль даже,
Потомъ иовое мѣсто ей нолюбится, новая семья придется по вкусу,
Беззаботная жизнь, изобиліе и тщеславіс мало по малу станутъ
необходимостью,
II наконецъ она, не потерявъ своей доброты и откровенности,
Станетъ мало думать о родинѣ и понемногѵ насъ забудетъ.
Такъ говорилъ онъ, вздыхая; но — ч у!— раздался дробный стукъ
колесъ,
Вечерняя почтовая карета несется по болыпой дорогѣ.

« У ч си ы іі Мальчпкъ».

ІІовѣсть шестнадцатая *): «Наперсніща». Извѣстный Чарльзъ
Лембъ сдѣлалъ изъ «Наперсницы» драму в ъ семн сценахъ,
встрѣченную публикой весьма благосклонно и, если не ошнбаемся, до сихъ норъ не утратившую своей занимательности
для читателя.
Дѣйствнтельно, между всѣми вещамн поэта

* ) Повѣст ь четырнадцатая: «Борьба съ совѣстью ». Кра тк ая біо граф іяо дного изъ плутовъ, которы ѵь общество часто счи таетъ честны мп н дажѳ уважаетъ.
но противъ которыхъ вооружается ихъ собственная совѣсть. В с ѣ поступки Фулъгсма, героя этой вещицы, облечепы закониостью. Опъ богатъ п счастливъ п пользуе тся привязанностью другихъ людей; но паединѣ съ своею совѣстью страдапія
его иевыноспиы . Постѳпепное развитіе грѣха и раскаян ія занимаетъ собой всю
повѣсть.

Повѣстъ пят падцат ая: «Совѣтъ, пли Сквайръ и П асторъ ». Б о га ты й помѣщ и къ , отлпчающійся весьма безпутною жизпью, доставляѳтъ мѣсто клердікпмѳна въ
подвластномъ ему првходѣ своему молодоиу плеи янни ку, надѣясь найтн въ немъ
снисіодитѳльнаго духовнпка и вѳселаго собѳсѣдиика. Но молодой человѣкъ, навремя
поддавшійся своѳму дядѣ, вы путы вается пзъ-подъ ѳго врѳднаго вліянія.

Крабба, повѣсть «Наперсница» отличается необычайно драматическимъ содержаніемъ. Неопытная дѣвушка, въ первой своей молодости, обольщенная ловкимъ донъ-Жуаномъ, возвращается на путь
истины и вступаетъ въ бракъ съ достойнымъ человѣкомъ нс знающимъ ея прежней исторіи. Одна только подруга Анны обладаетъ
страшною тайною. Эта безсовѣстная женщина, пользуясь своимъ
значеніемъ, выманиваетъ у несчастной много денегъ и затѣмъ, не
довольствуясь добычей, поселяется пъ ея домѣ оскорбляя хозяйку
н, при всякой размолвкѣ, грозя открыть мужу Анны всю тайну.
Бѣдная героиня теряетъ всю свою веселость и замѣтно слабѣетъ
здоровьемъ. Сердце ея не можетъ выдсржнвать тяжкихъ колебаній.
Много разъ сбирается она во всемъ признаться супругу; но чувство весьма понятной стыдливости ее ѵдерживаетъ. Послѣ долгихъ
страданій, дѣло улаживается весьма натуральнымъ, хотя и неожиданнымъ образомъ. Отаффордъ, мужъ Анны, задремавъ послѣ
обѣда въ комнатѣ, около которой сидѣли обѣ подругн, узнаетъ
все дѣло изъ ихъ разговора. Глубоко цѣня всѣ достоинства жены
своей, онъ безъ труда прощаетъ ей минуту юношескаго заблужденія, искупленнаго годами добродѣтельной жизни н мѣсяцами послѣдннхъ страданій. Гнусную наперстницу выгоняютъ съ безчес■гіемъ, н иочетный миръ водворяется въ смущенной ею семьѣ
СтаФФорда.
Читатели этюда нашего, какъ мы смѣсмъ надѣяться, хорошо
знаютъ, что не драматизмъ положеній и не внѣшняя заннмательность привязываютъ насъ къ произведеніямъ поэта, намн здѣсь
разбираемаго. Выше всѣхъ многосторонннхъ достоинствъ Крабба
ставнмъ мы его картнны, его описанія, его маиеры, его перо, которое, по прекрасному выраженію живописца Рейнольдса, забралось въ область живоппси далѣе, чѣмъ кисти многнхъ нервоклассныхъ художниковъ. Потому-то, не дорожа ЭФФектомъ цѣлаго, мы
передали всю иастоящую повѣсть въ сжатомъ нзложеніи н затѣмъ
приступаемъ къ подробному переводу нѣсколькихъ отдѣльныхъ
отрывковъ, наиболѣе заслужнвающпхъ аналнза. Повѣсть открывается, какъ разсказъ для ребятишекъ:
Анна была молода и хороша собою. Въ ея глазахъ
Свѣтилась красота, и румянецъ красоты покрывалъ ея щоки.
Худенькая и гибкая станомъ, съ мнніатюрными чертами лица,
Она поражала изяществомъ, простотой, ловкостью движеній;
На юномъ лицѣ ея — признакъ здоровья и свѣжести,
Цвѣтъ мѣнялся часто, оживляя его безпрестанно.

Чпстая и молодая кровь, подступая къ ея щекамъ,
Говорила про горячую и страстную натуру.
II хотя милая дѣвушка жила посреди богатой семьи,
Но, воспитанная въ простотѣ и простая по роду,
Она неумѣла скрывать своего волненія при нескромныхъ намекахъ,
I I свободная рѣчь заставляла ея кровь бросаться въ ея лицо.
Нельзя было не боятся за Анну — ея положеніе въ свѣтѣ
Вызывало со всѣхъ сторонъ намекъ подобнаго рода:
Она была бѣдна п жнла прп богатой граФинѣ
Не товарищемъ и не служанкой, видя ея знатныхъ друзей
И сама иодвергаясь иногда нхъ назойливому вниманію.
Хоть и считалась Анна выше горничныхъ, ноотъэтогоей небыло
легче жить:
Чужіе люди глядѣли ей въ лицо съ беззаботной непринужденностью,
Иедумая о томъ, чтоихъ взглядъ заставляетъ краснѣть бѣдняжку.
Не одшгь богачъ старался ей понравнться,
Конечно, не нмѣя въ виду брачныхъ узъ и постоянной любвн.
Свободно п весело высказыва.іп эти волокиты все то, что имъ
хотѣлось.
ІІугая и унижая компаньонку-красавицу.
Съ горемъ смотрѣла Анна на свое настоящее; не видать н въ будущемъ
Ничего, кромѣ зависимосги, а за нею бѣдной и одиночной старостн!
Вслѣдъ затѣмъ на сцену является губптель героинн, п.іаменный капитанъ королевской службы, ирландецъ, ѵрожденецъ того
острова, гдѣ бѣдность и влюбчнвость, храбрость и вѣтренность составляютт. отличителыіыя черты всего народа. Капитанъ Седли берется за дѣло со всей горячностью нрландца, обманывая н себя и
свою нятнадцатилѣтнюю очарователышцу, толкуя пустяки про богатаго своего роднтеля, проживаюніаго ві» Ирландін, и, можетъ
быть, во время своихъ импровизацій, самъ вѣря томѵ, что у него
точно есть богатый отецъ въ родномъ краѣ. Любовь разгорается
сильнѣйшимъ пламенемъ, зато н выгораетъ вся впродолженіе самаго короткаго времени. Юноша, испугавшись надѣланныхъ дѣлъ,
обращается въ бѣгство, а жалкая красавица, не имѣя ннкакихъ надеждъ въ жизни, отправляется къ своей подругѣ Элизѣ, сообщаетъ ей одной исторію своего стыда, въ твердой увѣренности,
что ей недолго остается жить на свѣтѣ.
Никто, кромѣ Элизы, не зналъ о несчастіи дѣвушки.
Анна хотѣла умереть непремѣнно; но время сдѣлало свое дѣло.

Настунили рѣшитольныс дни и сч. ними нввыразимый страхт.;
Дни прошли, н страхъ сталъ отлстать мало по малу.
Родился мсртпый рсбснокъ. Анна похорошѣла съизнова:
Зато разѵмъ сн исполнился тревопі н ѵжаса.
«'Іто, сслн Элиза? 0 нѣтъ? она слишкомъ благородна н добра!
«На нсе можно положнться... Ахъ! она, къ сожалѣнію, слишкомъ
еще молода!»
Анна вернулась къ граФинѣ, заняла старое мѣсто.
Красота ся, на время омрачившаяся, зацвѣла новой нрелестью.
Е с л і і иные сосѣди и начинали шептаться, ее видя,
Ис было основанія ихъ иодозрѣніямъ, ннчто пхъ нс нодтверждало
Дрѵгія дѣландругія заботы увлекли дѣвушку, и прошлое стало
ей нредставляться, какъ сонъ, нс имѣвшій пнкакой, даже малоіі
связи съ дѣйствителыюстью. Отецъ Анны умеръ. За нсс присватался
богатый землевладѣлецъ СтаФФордъ, безукоріізнеино-честпый малый, способный составнть счастіе всякой жснщнны. Дѣвѵшка радостно огдала ему свою рукѵ, но утапла свою нсторію съ вѣтреннымъ нрландцемъ. Она была слишкомъ честпа для того, чтобъ
утанвать нравду изъ злонамѣренности, ио она была стыдлнва и
неопытиа, кромѣ того, ей едва л і і мннѵло шестнадцать лѣтъ отъ
родѵ.
II вотъ, противъ всякаго ожидаиія, избавленная отъ зависимости
и тревогн,
Анна стала жигь, какъ слѣдуетъ чсстной супругѣ честнаго человѣкл.
Тихая, веселая, внимателыіая и бдптельная,
Она составила радость любяіцаго ее мужа,
Счастлнваго ея счастісмъ, наслаждаюшагося ея видомъ.
Онъ съ гордостью видѣлъ, какъ всякій гость н каждый нріятель
Восхищались подругою, имъ избранною.
Еще съ большей гордостью поглядѣлъ онъ,
ІІе скрывая своей шумной радостн, на перваго своего ребенка...
Но все-таки, однако, не взирая на окружающее спокойствіе,
Изрѣдка прорывались признаки чего- го ѵгрызающаго.
Когда мсждѵ супругамн лсжнтъ какая лнбо тайна,
Самая необходимость скрытности составляетъ болыную тягость.
Часто думала жена СтаФФорда объ отсутствующей подругѣ,
Твсрдо вѣря, однако, что тайна находнтся въ вѣрныхъ рукахъ.
Одинъ разъ, вечеромъ, когда она, закончнвъ счастливый день,
Безпсчно пѣла и рѣзвилась, вдругъ пришло письмо.
Со страхомъ (замѣтнымъ для мужа) она взяла его, прочла и смутилась.

Въ нисьмѣ было сказано: Элиза смиренно радовалась
Тому, что ея другъ жнветъ въ богатствѣ и удовольствіи,
Сама же она, къ сожалѣнію, послѣ долгнхт. странствованій,
Лишнлась мужа, передъ смертыо растратившаго весь свой достатокъ
И оставпвшаго ее съ ребенкомъ на произволъ суровой судьбы!
Письмо оканчивалось жосткими жалобамн на недостатокъ,
На бремя по случаю дитяти, на холодность родственннковъ
I I на невниманіе самой Анны.
Отчего же происходило это невниманіе? Развѣ милая Анпа
Не имѣла случая убѣдиться въ любвн н вѣрности свосіі подрупі?
Конечно,ейтяжкоіп» настоящес врсмя ѵпомннать о нрошлыхъ дпяхъ,
0 тайнѣ, обнаружсніе которой можетъ повести къ бѣдствіямъ;
Но чтб же дѣлать! Нужда не знаетъ деликатности: Элиза рѣшается
Напомннть о себѣ своей бывшей и любимой подрѵгѣ!
Можно прсдставнть себѣ чувства молодой женщины при полѵченіи такого посланія! Анна показываетт» пнсьмо СтаФФордѵ, почти
рѣшаясь прнзнаться во всемъ; но застѣнчнвость н страхт. ее удерживаюП). Къ тому же мужъ ея гакъ добръ, такъ довѣрчнвъ, такъ
дорожитъ своимъ счастіемъ! ІІамекъ на тайну, новндіімому, не
возбуждастъ въ немъ нн малѣйшаго подозрѣнія.
—
Какая нибудь школьная проказа, какая нибѵдь дѣтская
шалость! говоритъ онъ шутливо.
Анна послала подругѣ порядочный подарокъ, съ письмомъ, въ
которомъ умоляла ее быть нестоль жестокою и письма свои адресовать на чужое имя. Отвѣтъ не заставилъ себя ждать. Самъ читатель можетъ догадаться, въ какомъ родѣ былъ этотъ огвѣтъ и
другія писъма Элизы, за нішъ слѣдовавшія. Напрасно Анна лишала
себя необходнмаго, напрасно она посылала жадной наперсницѣ
все, что могла отдѣлигь отъ своего достатка: со всякой новой добычей дерзкій драконъ становнтся непасытіѣе. Нельзя не остановиться надъ иными отрывками изъ писемъ Элизы: въ нихъ имѣется что-то змѣиное, наглое, ядовіггое н превосходно обрисовывающее
всю женщину.
Хоть я и очень бѣдна (нишетъ Элиза), но нс безъ гордости смѣю
думать,
Что тайну подруги могѵ хранить я свято и ненарушимо,
Я знаю вссьма хорошо, что тайны подобнаго рода,
Переданныя ревнивымъ мужьямъ, мгновенно разрушалн ихъ семейное счастіо;

Но есть у меня убѣжденіе, что, не смотря на бѣды и невниманіе,
Я съумѣю быть снромною, хотя искушеніе по истинѣ велико.
Нужда, въ которой нахожусь я (говорило другое письмо), есть
стыдъ для людей!
Я съ моимъ ребенкомъ, несчастнымъ, но законно прижитымъ ребенкомъ,
Веду тревожную жизнь, между тѣмъ, какъ мой другъ Анна,
Счастливая мать, супруга богатаго человѣка,
Наслаждается всѣми благами міра... справедливо ли это?
Неужели я должна весь вѣкъ свой нуждаться и мучиться,
Принпмать жалкіе дары за то, что умѣю быть вѣрною дружбѣ?
Изъ двухъ вещей что нибудь одно — или Элиза другъ Анны,
И тогда обѣ должны пользоваться равною долею,
Или мы враги, и тогда чего щадить другъ дрѵга?
Тревоги бѣдной женщнны доходятъ до то го, что СтаФФордъ
требуетъ отъ нея серьёзныхъ объясненій. Признаваться поздно, и
Анна, съ хитростью. свойственною всему ея полу, ловко отдѣлывается отъ распросовъ. Она говоритъ мужу, что ея первый, истинный
другъ, вѣрная Элиза, находится въ бѣдствіи и нуждѣ, что это обстоятельство терзаетъ ей сердцѣ, что она рѣшилась помогать несчастной по мѣрѣ всѣхъ силъ и всей возможности. Драма завязывается болѣе и болѣе. Обѣ женщины, ненавидящія одна другую
сближены еще болѣе. Элиза увѣдомляетъ мистриссъ СтаФФордъ о
смертн своего ребенка. Теперь она свободна, теперь она можегъ
до конца дней жить у своего вѣрнаго друга, какъ сестра и постоянная собесѣдница.
Убитая, пораженная извѣстіемъ, Анна д ііко посмотрѣла вокругъ себя.
Горе сказалось дрожаніемъ тѣла, измѣненіемъ въ голосѣ,
I I вслѣдъ за тѣмъ потокъ слезъ немного облегчилъ несчастную.
Что оставалось ей д ѣлать? СтаФФордъ едва ли дастъ со гласіе,
А между тѣмъ, Элиза не отступится отъ своей мысли!
Кого умолять? къ кому обратиться? а дни проходили.
Каждый день Анна откладывала разговоръ съ мужемъ до завтра,
Каждый день становилась она грустнѣ, и мужъ ея,
Видя горе и скрытность, самъ дѣлался мрачнымъ.
И вотъ, въ одинъ вечеръ, когда наши супруги сидѣли вдвоемъ,
Молча погруженные въ горе, раздался какой-то шумъ,
И подруга, рѣзко вбѣжавъ въ комнату, сказала съ улыбкой:
«Вотъ и я!»

Анна встрѣтнла ее смѣшавшись, полная трепета,
И тихо прошептала: «Пожалѣй меня, Элиза!»
СтаФФордъ, спокойный и холодный, старался показать,
Что нс обращаетъ вниманія на отношенія обоихъ подругъ;
Но умъ его съ неотступной нытливостыо слѣдилъ за всѣмъ
И силился проникнуть причину, по которой Анна,
Такъ любя свою подрѵгу, повидимому, дрожигъ передъ нею.
Скоро примѣтилъ онъ, что незванная гостья,
Не очень ему любезная, обладаетъ особенной властью.
Беззаботно и высокомѣрно держала она себя передъ робкой Анной,
Словно боявшеюся говорнть въ ея присутствіи.
Молча, съ какой-го тяжкой улыбкою, жена его слушала
Громкѵю, веселѵю рѣчь нсцеремонной гостьи,
Разсказывавшей нустыя исторін, съ прпбавленіемъ
Выраженій не очень скромныхъ и не совсѣмъ пріятыхъ для неиспорченнаго слуха.
Хорошо зналъ онъ, что жена его, богатая здравымъ смысломъ,
Не могла любить такихъ рѣчей, а между тѣмъ, она слушала ихъ,
И, съ чувствомъ оскорбленной гордости, СтаФФордъ слѣдилъ за тѣмъ,
Какъ тихъ былъ голосъ Анны, какъ въ ея взглядахъ проскользало
что-то робкое.
Шумлнвая подруга дерзко перебивала ея рѣчь,
Отвѣчала ей небрежно и невѣжливо,
Дерзко опровергала ея замѣчанія, если заподозрѣвала ихъ истииу;
Анна же, полная дѣтской робости, дрожала, какъ ребенокъ,
При взглядѣ змѣи, начинаетъ дрожать, полный уж аса....
Проіило шесть недѣль.
— Однако, твоя гостья не очень чиннтся съ нами, замѣтилъ
СтаФФордъ женѣ: — не пора ли отдѣлаться отъ ея присутствія?
— Я люблю милую подрѵгу моей ыолодости, отвѣтпла Анна.
— Нечего дѣлать, шутя сказалъ м уж ъ :— люби ее сколько
хочешь: у тебя мало будотъ соперниковъ по этой части!
Несмотря на всселый топъ рѣчи, честный, нетерпѣлнвый іі
нравдивый СтаФФордъ былъ глубоко взволнованъ. Хитрость была
ему противна по природѣ; но въ настоящемъ дѣлѣ откровенность
не могла нривестп ни къ чему. Тамъ, гдѣ всѣ хитрили и дѣйствовали страннымъ образомъ, дозволялось хитрить и СтаФФорду.
Одннъ разъ обѣ иодругп сидѣли въ комнатѣ, которую ненавистная гостья называла своимъ уголкомъ и ѵкрашала съ тщаніемъ. ІІа стѣнахъ красовались изящныя гравюры, книги, ноты и

нисьма валялись на столѣ; туалетъ и его принадлежности находи.іись у окна, н горяіцій каминъ бросалт. краснос сіяніе на иостель
сі> пѵнцовыми занавѣсками.
Но лицу Анны н слезамъ на ея глазахт. можно было примѣтпть,
Какъ заннмателенъ быль разговоръ нашнхъ пріятелышцъ.
«Тенерь я внжу — говорпла гостья — вполнѣ вижу,
Что и ты и гвой мужъ смотриге на меня одинаково!
ІІора осгавить васъ, пора опять нойти навстрѣчу
Бѣдамъ іі нуждѣ, сознавать себя забытою и отверженною!
Но иеужели ты можешь думать, что я стану беречь тебя
II молчаніемъ платить за то, что я оспорблспа тобою?
Н ѣтъ, твоя подрѵга не чорвякъ, на котораго можио насгуппть
II сказать ссбѣ: все кончено съ гадкпмъ пресмыкаюіцнмся!
II я умѣю чувствовать. Во мнѣ нѣтъ желанія
Быть посмѣшищемъ женщины, не цѣнящей мопхт> заслугъ.
Тноя воля— законъ для мужа: ты можешь сдѣлать для меня
Все, что пожелаешь; но ты даже пожелать не хочешь.
А было время, когда я , по первому твоему ирпзыву,
Поспѣшила дѣлить съ тобой твос горе, была матерью
Для несчастнаго ребенка, рождсинаго тобою.
Я скрыла отъ всѣхъ твой стыдъ; а тенерь ты ,
Богатая и счастливая, нрогоняешь отъ гвоей двери
ііывшую свою наперсніщу, за то, что она бѣдна и несчастна!»
Тутъ замолкла гостья, Анна же вскричала съ отчаяніемъ:
«У меня нѣтъ силъ больше!,ты убиваешь меня, безжалостная!
.Іучше бы я хотѣла лежать въ землѣ возлѣ моего дитяти,
Чѣмъ переносить твои упреки, злыя слова п оскорбленія.
Примѣтивъ полное отчаяніе въ глазахъ несчастной хозяйки,
Гостья смягчила свои слова, стала ласковѣе, но все же повторила:
Ты можешь многое для меня сдѣлать, но сама того не желаешь.
СтаФФордт. любилъ сндѣть дома и вечера ироводилъ или читая
въ слѵхъ книги, нли разсказывая женѣ нрочитанныя иоутру исторіп. Въ вечеръ, послѣ сейчасъ приведеннаго разповора, онъ вышслъ къ дамамъ съ видомъ, ііредвѣщающимъ что-то необыкновенное. Гостья сидѣла за работой, покойная, какъ у себя дома, Анна,
блѣдная и , по обыкновенію, испуганная, изрѣдка роняя слезѵ за
слезою. Чѣмъ-то безограднымъ отзывалась вся картина недавняго
счастія, нарушеннаго такъ внезапно и такъ таинственно. «У меня
есть для васъ въ запасѣ одна исторійка — весело сказалъ Стэф -

— исторія короткая п печалыіая. Пусть всѣ наши печали
будутъ корогкн, какъ эта исторія!

Фордъ

«КалііФЪ Харунъ-аль-Рашидъ, какъ разсказываютъ намъ историкіі,
Царствовалъ мнлосердно и славно — для калііФ а стараго времени,
Гдѣ его собственные ніітересы пе были троиуты, тамъ оиъ былъ
мѵдръ и крогокъ,
Даже шюгда бывалъ мудръ иа зло сво іім ъ интересамъ и ѵдовольствіямъ.
В ъ одномъ только отношеніп былъ онъ суровъ выше мѣры:
К з л ііф ъ любилъ сады, нлодоносныя деревья, и горе человѣкѵг.
Который осмѣлплся бы ііохіітить хотя что лпбо нзъ его сада.
-Междѵ икогланами Харуна находился одпнъ живой мальчикъ,
Веселый и неспособный править собою, слабый нередъ искушеиіемъ,
Честный по сердпу, но жадный до удовольствія.
Разъ, гѵляя ио калііФСкому саду, мальчикъ этотъ заглядѣлся
На круглыс золотые нлоды, внсящіе въ густолиственной зелеии.
11а бѣду, ві> этотъ день Османъ много ходи.п> по солнцу:
Жажда его была возбуждена, желаніе разгоралосьсъкаждой мннутой,
Онъ трогалъ и нюхалъ душистые плоды,
Стоя подъ деревомъ, съ открытымъ ртомъ и жадными глазами.
Наконецъ жажда превозмогла: онъ съѣлъ нѣсколько плодовъ —ф
II вдрѵгъ замѣтилъ, что возлѣ него находился
Одинъ изъ его товарнщей, связанный съ ннмъ но годамъ и занятіямъ.
«Что съ тобой будетъ, несчастный мальчишька? — говоритъ
товарищь Османа — что будетъ съ тобой, если к з л и ф ъ догадается
о иропажѣ любимыхъ своихъ Ф руктовъ? Мнѣ кажется, что я ѵже
ішжу тсбянаполу, носредн предсмертныхъ мученій! Счастье твое,
что никто кромѣ меня тебя не засталъ на дѣлѣ. На мою скромность
ты можешь надѣяться: я буду молчать, неимѣя никакихъ корыстныхъ видовъ, хотя на моемъ мѣстѣ многіе продалн бы это молчаніе цѣною всего, что ты имѣешь.»
Нсторія СгаФФорда продолжается въ такомъ же родѣ, впднмо
совпадая съ исторісчо самой мистриссъ СтаФФордъ и ея жадной нанерсницы. Сперва товарищъ Османа просптъ у провинившагося
ребенка небольшой суммы для того, чтобъ разсчитаться съ долгами. Сумма эта, конечпо, дается ему безпрекословно. Псслѣ короткаго срока онъ уже не нроситъ, а требуетъ новыхъ подарковъ,
для себя собственно. По мѣрѣ уступчивости грѣшника, и жадность
его друга увеличивается. Онъ уже не ироситъ, а требуетъ подачки, какъ выкуна, грозя увѣдомнть калііФа о съѣденныхъ Ф руктахъ.

Османъ, довсденный до отчаннія, объявлястъ, что ему самая смерть
покажется отраднѣе такой тяжкой зависимости, такихъ безпрерывныхъ мѵченій. «Что же? — отвѣчаетъ злой мальчикъ — умереть
тебѣ нетрудно, хотя, конечно, ты нс знасшь еще, что значитъ
умирать въмучсніяхъ. Стоитъ только сообщить калиФу объ одной
тайнѣ — и жсланіс твое исполнится бсзъ замсдлснія!»
«Между тѣмъ — продолжастъ нсторія — оба мальчика незнали,
что у ка.іиФа, иоблизости того мѣста, гдѣ они разговаривали, иаходилась отъ всѣхъ скрытая комната, въ которую онъ зачастую нрііходилъ отдыхать, молиться, дремать нлн чнтать священныя книги.
« К а л і іФ ъ находился въ своей потаенной комнаткѣ въ самую мннуту нослѣдняго разговора мсжду нкогланами. Само собою разумѣется, что, нзвѣстясь о иокражѣ, онъ вознамѣрился было навсегда прогнать отъ себя виповнаго мальчика, но, взвѣсивъ умомъ количество нанессннаго вреда и продолжнтельность страданій, затѣмъ
послѣдовавшихъ, обратплъ весь свой г н ѣ в ъ на безсовѣстнаго наперсника. Османъ былъ торжествснно нрощенъ и иопалъ въ милость, тогда какъ его коварный пріятель былъ тотчасъ же, съ безчестіемъ, ѵдаленъ отъ двора н отъ с в ѣ т л а г о лнца калііФОва.
«Исторія кончена — тѵ тъ сказалъ СтаФФордъ — но я долженъ ещ с
Ш
о тъ себя
Описать нотаенную комнатѵ, въ которой нногда пр ячутся к э л и ф ь м

Обѣ жснщины взглянули на разсказчика, полныя волненія.
Страсти, наполнявшія обѣихъ, не могутъ быть выражсны словомъ.
«Потаенная комнатка, о которой я говорю.расположенавозлѣсиальнн,
Въ которой опочиваетъ госпожа, одаренная нс простымъ вкусомъ:
Въ этой спалыіѣ которую она называетъ своей комнатой,
Сидѣла она н бесѣдовала съ своей подругой.
Н а стѣ н а хт. ея висятъ нріятныя для насъ картины ,

Ноты, книжки н письма раскиданы ио столу,
Туалетъ и всѣ прннадлсжности находятся ненодалеку,
И огонь горящаго камнна кидаетъ красный свой свѣтъ
На постель, убранную красными занавѣсками!»
Онъ замолчалъ и всталъ. Полная радостнаго смятенія,
Анна почувствовала, что для нея начинается новая нора жизни.
Откровснность и ласковость засіяли на лицѣ СтаФФорда,

И навсегда отлетѣли отъ молодой жснщины ея прсжнія трсвоги!
Два раза вставала гостья, нытаясь сказать что-то
II собраться съ мыслями; два раза саднлась она снова,

Ие имѣя силы бороться со стыдомъидаже скрыть свое огорченіе.
Быстро ушла она потомъ н всю длинную, нечальную ночь
Иродумала о своей винѣ, о своей глупости, о своемъ позорномгь
бѣгствѣ,
И на утро ѵдалилась изъ дома, въ свою унылую нору
Помышлять о потерянномъ довольствѣ и ждать всккаго бѣдствія!»
К ъ анализѵ нашемѵ слѣдустъ прибавить, что повѣсть «Наперсница» была любнмою повѣстью сэра Вальтсра Скотта, считавшагося, какъ мы уже знаемъ, однимъ нзъ усерднѣйшихъ Краббовыхъ
почитатслей. Въ ссмействѣ шотландскаго барда сочиненія Крабба
считались настолыюю книгою, и рѣдкій абботсФордскій вечеръ
нроходилъ безъ того, чтобъ эта книга не раскрывалась. II дѣйствителыю, для семейнаго чтенія, которое не можетъ быть очень
иродолжительнымъ за одинъ разъ, мы не знасмъ почти ничего
равнаго съ повѣстями иоэта нашего. Пускай чнтатель самъ задумается хотя надъ «Наперсницею», сейчасъ ему нереданною въ подробномъ аиализѣ. Вся исторія можетъ быть нрочитана въ иолчаса. Не смотря насмѣлость ингриги, въ ней нѣтъ слова неприличнаго
пли Фразы жосткой для женскаго уха. Въ ней нѣсколько менѣе
обычной міерисовской картинносги; но какъ богата она портретами, драматнзмомъ, теплыми чувствами, иравдою жизни! Интерссъ
выдержанъ въ совершенствѣ: дажс послѣ разсказа о КалііФѣ альРашидѣ, читатель, зная развязку всего происшсствія, желаетъ
узнать, какъ именно была выгнаііа злая наперсница, и достойнос
ли она понссла наказаніе за свои змѣиныя дѣйствія! Нн морали,
іін сентенціи, нн ф и л о с о ф с к и х т . аФоризмовъ не сыщете вы во всемъ
разсказѣ, а между тѣмъ, плодомъ его оказываются пден истинно
христіанскія: прощеніе обидъ, честная откровенность въ жнтейскихъ дѣлахъ, милосердіе къ падающимъ, пониманіе женщины и
утѣшителыіая вѣра въ достоннство женщины.
Повѣапь семнадцатая: «Злопамятность», не смотря на свое иазвапіе, шшоминающее дѣтскія повѣсти съгрошевой моралью, принадлежитъ къ числѵ наиболѣе трогательныхъ, драмагическихъ п
патетическихъ во всемъ «Сборнпкѣ». Она начинается блнстательною
замѣткою объ особенностяхъ женскаго характера, — замѣткою, которую мы переводшл, подстрочно:
Много есть на свѣтѣ июнщинъ довѣрчиваго свойства,
Добрыхт. и мягкихъ дѵшою, легковѣрныхъ и незлобныхъ:
Онѣ, обиженныя въ двадцать разъ однимъ и тѣмъже человѣкомъ,
т . IV.

вз

Готовы выслушать его оправданьс и простить обидчику.
Но бываютъ жсшцины другого рода, тоже довѣрчивыя;
Обмануть ихъ можно легко, не тратя большнхъ усилій ума,
Но, разъ оскорбленныя, такія женщины и.ш никогда не нрощаютъ,
Или, простивъ человѣка по обязанностн релнгіи,во вѣкт» съ нимъ
не сб.іизятся.
Первыя похожи на воскъ, легко тающііі отъ огня
И легко принимающій Форму, какѵю ему дать будетъ угодно;
Но вторыя, подобно расплавленному желѣзу, навсегда сохраняютъ
одшіъ видъ
И не измѣнятъ его н никогда не расплавятся для новой Формы.

Оскорбленная женщина безъ труда узнала своего бывшаго мужа: но не смягчилосьеясердце, такъ нѣжпое для другихъ несчастныхъ. Напрасно старикъ смѣшивался съ толпой бѣдняковъ, прнходнвшпхъ къ ея порогу: для него не было ни привѣта, ни подаянія. Во всѣхъ своихъ произведеніяхъ, такъ располагающихъ читателя къ человѣколюбивымъ иомысламъ, Краббъ нс написалъ ни
одного эпизода, подобнаго тому, который мы сейчасъ представимъ
въ подстрочномъ переводѣ. Не пмѣя ни малѣйшей претензіи на
чувствительность сердца, мы откровенно сознаемся, чтоне можемъ
выписывать слѣдующихъ строкъ безъ глубокаго и душу потрясающаго чувства, за которое мы вѣчно станемъ благословлять имя
поэта Крабба.

Поэтъ знакомптъ насъсъодной нзъ женщинъ второго разряда.
Богатая дѣвушка выходитъ замужъ за купца, называющаго себя
богатымъ. Онъ сознается ей, что нуждается въ болыиой суммѣ для
встрѣчн одного временнаго затрудненія въсвоихъ дѣлахт., и чсстная нодруга отдаетъ ему все свое имущество. Но безсовѣстный
лгунъ обманулъ благородную женщниу: его дѣлъ не можетъ понравить никакое пособіе, банкротство нензбѣжно, и, посредп страшной катастроФы, ногнбаетъ вся бѵдущность несчастной женщины.
Оставивъ бездѣлыіика, нсвннная жертва его жадности удаляется
въ убогій домикъ съсвоей преданной служанкой; но судьба носылаетъ ей въ помощь богатаго дядю, н она снова начпнаетъ не
только жить въ довольствѣ, но и помогать несчастнымъ.

I I все-такм несчастный старпкъ съ осломъ являлся за ношей
I I тихо ступалъ за навьюченнымъ жнвотнымъ, вздрагивая во время
пути.
Ледп, взглянувъ изъ окна, спросила свою горничную:
«— Неужелп у него нѣтъ пріюта на зиму?»— «Онъ живетъ въ
землянкѣ, сказала Сусанна,
Снѣгъ падаетъ на постель старика и таетъ на его головѣ.»
«— Дитя мое, онъ вполнѣ заслуживаетъ свое наказаніе!»
«— Правда, но и наказаніе велико,- Нпкогда не нмѣетъ онъ сыт-

Танъ живетъ героиня наша, когда передъ окнами ея, въ толпѣ
бѣдныхъ работниковъ, изъ которыхъ нные старики, по пеликолѣпному выраженію Крабба, «походять на раненыхъ пчелъ, слабо
передвигающихъ ноъи, но все еще работающихъ д.гя общаго улъя»,
показывается новое лнцо: высокій, оборванный старикъ самаго
болѣзненнаго, жалкаго вида. Съ нимъ оселъ, такой же тощій и
хворый, какъ н его обладатсль. Старикъ иодбнраетъ на улицѣ песокъ, мелкіс камни н вознтъ ихъ на продажу, едва пробиваясь
скудной илатою за товаръ или иодаяніемъ еще болѣе скуднымъ.
«Нужно лн сказывать чнтателю — замѣчаетъ поэтъ — кто такой
бѣднякъ, о которомъ здѣсь говорится? Читатель знаетъ толкъ въ
романахъ и повѣстяхъ: если въ началѣ романа пропадаетъ дитя,
онъ самъ своимъ умомъ угадываетъ это дптя въ ряду героевъ
всего сочиненія. Прекрасные юноши могутъ быть ранены, отчаянно болыіы, еслн до конца книгн еще далеко; читатель знаетъ, чго
имъ умереть не придется. Стратагемы повѣствователсй всѣмъ намъ
анакоаы.

Сквозь разодранпос рубшце вндна его сморщенная кожа;
На дворѣ емѵ холодно, и дома не теплѣе;
Сколько труда, стужи, голода тсрпитъ несчастный старикъ!»
«— Подумай о томъ, что онъ со мной сдѣлалъ!» — «Все знаю;
Но взглянпте, какими слабымп шагами идетъ онъ по дорогѣ...
Что за леденящій вѣтеръ! Что за изморозь, ирохватывающая до
костей!
Онъ почтн замерзъ и , если поскользнется, ему не встать болѣе!
Глядите, какъ хлопья снѣга ложатся на самыя дыры въ его каФ танѣ
И, пробираясь внутрь, ноддерживаютъ ознобъ во всемъ тѣлѣ.
Вотъ онъ опять показался, опять ведетъ полумертваго товарища
своей работы.
Сердцс бѣдняка, какъ будто замерзло въ груди, отчаяннымп глазами
Глядитъ онъ на небо, силясь пронзнести молнтву
Но рѣзкій вѣтеръ останавлпваетъ слова н засгавляетъ нѣмѣть
губы...

«Страишая зпма наступила, одпнъ день былъ холоднѣй другого,
Д н іі потеплѣй былп тум анны , ясиы с же сія л іі ледяной стужей,

ной пищн;

33*

оА когда онъ нридетъ домой, какой жалкій огонь въ печи!
Я видѣла эту жалкую постель, занимающую ноловину всего угла.
Видѣла около рѣшетки хворостъ терновника и кучку гнилой соломы,
Другихъ дровъ нѣтъ у старика. Ставъ на колѣни,
Силнтсл онъ раздуть маленькій огонь, но силится напрасно:
На минуту вспыхнувъ, жидкое топливо гаснетъ съ болыпнмъ дымомъ,
II всѣ усилія несчастнаго пропадаютъ въ минуту...
Мнѣ страиіно подумать, что пока бѣдный старикъ страдаетъ такимъ
образомъ,
Я нахожусь въ теплой комнатѣ, спокойная и довольная...»
Тронутая разсказомъ дѣвушки, оскорбленная женщпна отчасти
смягчается. Она посылаетъ Сѵсанну въ зсмлянку бѣдняка съ необходимой помощью, пнщею и виномъ, строго запретивъ говорить
несчастному хогя бы одно слово, способное дать ему надежду на
возможность примиренія. Воротясь домой, горничная не должна
была докѵчать ей пзложеніемъ своего порученія или передавать
выраженія благодарности со стороны несчастнаго. Отпустнвъ дѣвѵшкѵ, хозяйка сѣла за книгу; но взволнованный умъ ея отказывался дѣйствовать, противъ воли ей представлялись картины нищеты и страданій, сейчасъ только изображенныя. ІІока она сидѣла задумавшись, Сусанна вернулась домой, заливаясь слезами.
Помощь пришла слпшкомъ поздно: несчастный старикъ упалт, и
умеръ на порогѣ своей землянки. Возлѣ мертваго тѣла находился одинъ только бѣдный оселъ, товарищъ трѵдовъ старика, самъ
полумертвый отъ голода и холода *).
Повѣстъ двадцатая **) будетъ послѣднею изъ разбираемыхъ

* ) И зъ всѣхъ изображеиііі страждущ ихъ бѣдняковъ, которыми такъ обильны
рѣчи въ благотворительныгь учреж деніяхъ, и однородныя имъ произведеиія, —
н ѣ тъ ни одного ва половину столь полнаго, потрясаю щ аго, вѣрнаго, какъ изображ еяіе бѣднаго старпка съ осломъ въ Краббовой « Зло п а м я тн о сти ».
«Эдивбургское Обозрѣпіе».
* * ) Повѣстъ восемнадцатал: «Закладъ» юмористичѳская исторія о двухъ
мужьяхъ заспорившііхъ о томъ, чья жена лучшѳ покорптся м у ж у, и для этого рѣш ивш ихся прѳдприиять поѣздку въ Н ью м аркетъ, безъ своихъ супругъ.

Ж е п а пер-

ваго спо рщ ика, вспыльчивая, боіівая ж енщ ипа, поспоривъ съ муж емъ, скоро ему
усту п и л а , тогда какъ жепа второго, нѳрвная и слабая смиренннца, своимп обморокам и п слѳзами принудила супр уга о тказаться отъ поѣздки.

Повѣст ъ девлтнадцатая «Раскаявгаійся грѣш пикъ» — полу-ю мористич ескій , оолу-печальпый разсказъ о связяхъ бывш аго ш алуна съ методистами и его
иесогласій съ суровою сектою .

нами повѣстей. Она называется «Братъя» и иредставляетъ рядъ
картпнъ не менѣе трогательныхъ, какъ и эпизодъ только что представленный читателю. Въ маленькомъ приморскомъ городѣ родились и выросли два брата, не сходные по характеру. Д жордж ѣ
Флетчеръ, старшій, представлялъ изъ себя типъ храбраго, веселаго, чистосердечнаго моряка, — типъ, не одинъ разъ начертанный
Краббомъ. Онъ служитъ честно, дѣлнтся съ товарищемъ призовыми деньгами и заботится о своемъ меньшомъ братѣ Исаакѣ,
разсчитывая нодъ старость найти прибѣжище въ его семействѣ.
Характеръ Исаака сложнѣе, но очерченъ еще искуснѣе; это человѣкъ не злой и даже любящій, но въ одно время слабый, хіітрый,
жадный, робкій и лишенный самостоятельности. Ноловину жалованья и призовыхъ денегъ Джорджъ отдаетъ брату и сверхъ того
еще часто помогаетъ ему въ трѵдныя минуты. Черезъ его благодѣяиія Исаакъ скоро становится значительнымъ лицомъ въ своемъ мѣстечкѣ. Зато какія встрѣчи ожидаютъ Джорджа въ родномъ семействѣ во время краткихъ его отпѵсковъ: какъ ласкова
къ немѵ невѣсгка, какъ заигрываютъ съ нимъ дѣти; что до Исаака, то встрѣчая дорогого брата, онъ почтп падаетъ въ обморокъ
отъ восторга! Но времена неремѣняются: храброму Джорджу ядромъ оторвало ногу. Его увольняютъ отъ слѵжбы и предлагаютъ
смѵ мѣсто въ Грипвичѣ, отъ котораго онъ огказывается, номня,
что его ждутъ на родинѣ. Безъ копѣйки въ карманѣ является
честный матросъ къ Исааку. На что ему деньги? Пока его кошелекъ былъ набитъ, онъ дѣлился съ любимой семьей и гулялъ съ
товаршцами. И тутъ-то начинается рядъ семейныхъ сценъ, безпрнмѣрныхъ по своей вѣрности. Исаакъ, конечно, любитъ брата;
но жена имъ открыто тяготится. Не ионимая, почему его приходъ
какъ-то странпо дѣйствуетъ на дорогихъ людей, Джорджъ пытается ѵгождать всякому — и никакъ не можетъ достигнуть своей
цѣли. Боевые разсказы его не возбуждаютъ нрежняго вниманія;
отъ дыма его трубки голова хозяйки кружится; дѣтямъ не пристало слушать грубыя рѣчи гостя. Такъ проходитъ довольно
временн. Исаакъ вертптся между женой и брагомъ; но нонятно,
на чью сторону онъ склоняется болѣе. Скоро положеиіе бѣднаго
Джорджа дѣлается невыносимымъ: егопереводятъ начордакъ, кормятъ худо, нопрекаютъ въ глаза; онъ боленъ — и никто о немъ
не заботится, кромѣ маленькаго племянника, названнаго Джорджемъ, въ честь того Джорджа, который когда-то, нріѣзжая домой,
нривозилъ въ карманѣ призовыя деньги н трудовое жалованье

«ЗабытыЙ и покинутый, старнкъ уныло валялся па постелп,
Плохо пптаемый остатками отъ стола, огорченный до глѵбины дѵши:
Но ему весело было видѣть ребенка, нрибѣгавшаго къ нему въ
свободные часы,
I I разсказывать ему сказки, всегда выслушиваемыя съ участіемъ.
«Скоро совсѣмъ заболѣлъ Джорджъ, и ласковый мальчикъ
Цѣлые дни просижпвалъ у его постели.
Напрасно мать запрещала емѵ ходнть на чердакъ: онъ являлся
туда тихонько
II, осторожно крадясь, нриносилъ моряку кое-что изъ своего обѣда,
И старикъ слабымъ голосомъ говорилъ съ нимъ о своихъ походахъ;
Грѵстно п холодно ему было безъ маленькаго Джорджа.
Къ пищѣ, присылаемой ему нзъ кухни, онъ не прикасался.
Исаакъ забѣгалъ къ братѵ въ недѣлю разъ и , сказавъ: «Ты болѣнъ, Джорджъ?»
ІІоскорѣй уходилъ къ женѣ н сй говорилъ: «Заботься же хорошенько о братѣ!»
Тѣмъ и кончалось ѵчастіе хозяина, нропадая въ какихъ-то темныхъ помыслахъ!
Но съ истиннымъ н теплымъ участіемъ ребснокъ хлоноталъ о дядѣ.
Напрасно Нсаакъ, поймавъ его у брата, сказалъ, что сказки моряка
Вредны для дитяти, іі даже попрекнулъ Дѵкорджа свонмн благедѣяніями.
Но добрый ребенокъ посѣщаетъ дядю нанерекоръ нриказаніямъ
отца н злостн матерн. Одинъ разъ, когда онъ, по обыкновенію,
стѵчится въ двери чердака, морякъ ничсго не отвѣчаетъ. Мальчикъ повторяетъ зовъ встревожеішымъ голосомъ, н Нсаакъ, только что настроенный женой своею къ строгости, вмѣстѣ съ мальчикомъ входитъ къ Джорджу. Бѣдный болыіой лежитъ на кровати безъ движенія. Исаакъ осыпаетъ его бранью, говоритъ, что
онъ учитъ сго сына не повнноваться родителямъ, и вдругъ, посреди азарта, па который такъ способны жалкіе и презрѣнные люди
подобнаго свойства, нрерываетъ брань отчаяннымъ крикомъ: «Боже мой! братъ умеръ!»
Никакой переводъ, никакія усплія съ нашей стороны не въ
состоянін псредать всего отчаянія, проникнувшаго въ душу Исаака
передъ тѣломъ честнаго Джорджа. Это спазматнческое, безграничное и неутѣшное отчаяніе дѵшъ слабыхъ и презрѣнныхъ, постигнуты хъ громовымъ ѵдаромъ сѵдьбы, не имѣющнхъ довольно силы
па борьбѵ съ своей совѣстью, ноннмающнхъ весь ужасъ свосго

новедепія н если поддающихся раскаянію, то ноддающихся до изстѵпленія. Исаакъ осыпаетъ проклятіями н себя и женѵ свою.
Простодушные разсказы ребенка о томъ, что говорилъ, что дѣлалъ больной морякъ въ послѣднія съ нимъ свиданія, переполняютъ чашу наказанія. «Проклялъ ли онъ меня, дитя мое?» спрашипаетъ онъ Джорджа. «Онъ не проклпналъ никого — отвѣчаетъ ребенокъ — опъ говорилъ только, что ему тяжело дышать, что сердце у нсго болитъ очень: «Мое сердце болитъ, моесердце разбито!»
«Дядя вссгда молплся, когда ему было грустно», замѣчаетъ мальчикъ.
Но и на молитву, дажс на слабѵю молитвѵ, недостастъ-снлъ
ІІсаака. Вся прежняя любовь, пеѣ благодѣянія брата терзаютъ
его память. Время не прнноситъ ему облегченія, домъ становнтся ему нротивенъ, и опъ влачптъ жалкое свое существованіе, нс
наслаждаясь жнзиью, не радуясь ничему, но боясь смерти ").
XI.
П ослѣдняя поэиа Нрабба «С е льскіс Р а зс к а зы ». — Общ ія взглядъ па это пропзведеніе. — Разпы я эпохп Краббовоіі ноэзіи. — ГГоэзія преклонпаго возраста, — Анал и зг поэмы. — Два брата. — Х а рактеры сквайра Ге о р та п капитаиа Ричарда. —
В стрѣча братьевъ. — Сельокій пасторъ. — Р а зс к а зы : «Ж ивописецъ безъ даров а яія». —

Сэръ Г а р р и Влепдъ.

Ііамъ остается познацомпть читателя съ послѣдннмъ ироизведеніемъ наінего поэта, а затѣмъ досказать остальныя событія его
жизни. Въ 1819 году Краббъ пздалъ нослѣднюю свою книгу, нодъ
названіемъ: «Таіез оГ Іііе Н аІІ», — названіемъ, которое мы должны
передать не совсѣмъ правнлыіымъ выражсніемъ «Сельскіе Разсказы»**). Кішга эта, подобно сочнненію, разобранному въ предъндущихъ главахъ, заключаетъ въ себѣ рядъ повѣстей, по большей части нзображаюіцнхъ нравы сельскаго и загороднаго населенія, съ тою только разницеП, что на этотъ разъ всѣ повѣстн
* ) Повѣстъ двадцатъ п ер ва я : «УчеиыИ мальчикъ» — простая псто рія избаловапиаго юноши, послаппаго учяться въ Лондонъ п верпувшагося къ отцу своему,
честному мы знику, съ запасомъ вредпыхъ кпигъ саыонадѣяпности и стремлепія
у чить всяквго встрѣчнаго.

Строгій зеиледѣлецъ сожнгаетъ к п н ги , а юпаго мудре-

ца ко ло ти тъ хлы стомъ. Н е смотря на крайпе пустое со д ерж аніе, очепь ю ро ш и
характеръ юноши п сцепы сельскаго бы та.
* * ) Слово Н а іі имѣетъ очень много зааченій: зймокъ, отслъ, зала, заю род-

п ая усадъба, пом ѣщ ичій домі. Если б ы м ы пе стѣснялиоь длинпотоІІ ф р а зы , то
должиы были б ы , передавая ыысль Крабба, пазвать послѣднюю его кеигу т а к ъ .
« И сторіи, разсказанныи въ загородпомъ з а м к ѣ ».

вяжутся ыежду собою, замкнуты б ъ одну, отдѣльную поэму и,
такимъ образомъ, составляютъ эпизоды одного стройнаго цѣлаго.
Потому «Сельскіе Разсказы» составлпютъ пѣчто средпее между
поэмой и сборникомъ повѣстей; а глашіая повѣсть всей книги,
составляющая предлогъ лругихъ разсказовъ и какъ бы нить, ихъ
связующую, едва ли не замѣчательнѣе всѣхъ отдѣльныхъ эпизодовъ, отъ псрваго до послѣдняго. Скромная нитка оказывается
драгоцѣннѣе нанпзаннаго на ней жсмчуга.
Рецензенты и цѣнители Крабба, какъ во время жизни, такъ и
послѣ смерти поэта нашего, иногда спорили о томъ, которое изъ
его твореній должно считаться безукоризненнѣе прочихъ. Особенно нослѣ выхода «Сельскихъ Разсказовъ» сказанные сиоры
позникли съ особенной живостыо. Собственно намъ кажется, что
умствованія н изслѣдованія подобнаго рода не имѣютъ нрочнаго
основанія. Краббъ — пнсатель необыкновенно оригиналыіый, самостоятельный и почти эксцептрпческій по своему лнтературиому
иоприщу. Онъ началъ писать въ тѣ годы, когда большая часть
поэтовъ, покидая Парнассъ, берутся за горестную нрозу. Онъ былъ
сильнѣйшимъ ре<і>орматоромъ въ словссностн, не сбросивъ съ себя
даже устарѣлой Формы стихо твор ен ія; въ семьдесятъ лѣтъ отъ
роду оіп> п не думалъ прекращать свопхъ лптературныхъ занятій,
чувствуя всѣ своп сиособностн нимало не ослабленными вліяніемъ
глубокой старостп. Всегда ровный н всегда одннаковый, Георгъ
Краббъ почти не знаетъ нп упадка, нн нрогресса въ своемъ талантѣ: для него каждый возрастъ прііноснтъ свою поэзію, свою
ирозу п свое міросозерцаніс. Года измѣііяютт> Крабба, нзмѣняютъ
видъ его поэзіи; но поэзія постояішо горитъ въ немъ съ тою же
силою. Мерцаніе этого огня разлнчно; но тенлота и сила его постоянно однѣ и тѣ же. Съ этой точки зрѣнія пзученіе нашего
автора полезно въ высшей степени, особенно для люлей, счигаюнціхъ старость пнсателя иесомнѣннымъ ѵсловіемъ его ѵпадка. ІІять
капиталыіыхъ всщей, написашіыхъ Краббомъ, замѣчагсльны, какъ
пять ступеией человѣческаго развптія, пять ноэтическнхъ возрастовъ, такъ же не поддающихся сравпенію, какъ, напрнмѣръ, не
поддаются сравненію тридцатилѣтній мѵжчина и семидесятилѣтній
старецъ, семнадцатплѣтній юноша н мужъ нолной зрѣлости, готовящійся перейти дантову шегго сатпііп сіі позіга ѵііа. Въ иервыхъ
двухъ вещахъ Крабба («Деревня» н «Мегричечкіе Списки») видѣнъ
спсрва молодой человѣкъ посредм жнзненной борьбы, потомъ мужъ,
ощс нс остывшій отъ боя, сще не примирившійся съ темиой стороной жпзнн, строгій мыслитель, тяжелымъ опытомъ завоевавшій

себѣ право глядѣть на людскія слабости суровымъ и даже грознымъ взглядомъ. «Мѣстечко», поэма, проникнутая здравымъ милосердіемъ духа, сладкимъ"сознаніемъ добра и великимъ успокоительнымъ чувствомъ, прсдставляетъ намъ поэзію, облекающую человѣка, установившагося въ своихъ нонятіяхъ, счастливаго своей дѣя*
тельностью, — человѣка практическаго и безстрашнаго, строгаго
къ себѣ и къ другимъ, неумолимаго передъ порокомъ, і іо нѣжнаго
передъ страданіемъ незаслуженнымъ. «ГІопѣстп», съ которыми мы
познакомили читателя въ предъидущей главѣ, въ нѣкоторомъ отношенін внуиіепы тѣмъ же дѵхомъ; но въ нихъ уже видѣнъ мудрый
человѣкъ, близкій къ старости, преклонный годами, бодрый дѵхомъ, — человѣкъ, исполненный жптейской опытиости, съ безконечнымъ знаніемъ сердца человѣческаго соединяющій ту прпмирителыіую спокойную поэзію, которой такъ много бываетъ во
всякомт. благомъ сѵществѣ, прожившсмъ жизнь не напрасно, сохранившсмъ безъ растраты всѣ дары, данные ГІровидѣніемъ на
его долю. «Повѣсти», есть, конечно, самое мѵдрое, мужественное
Н37> твореній Георга Крабба. Въ немъ слышенъ любезный голосъ
отца и пастыря. Чнтая эту книгу, можно сказать слова, пропзнесснныя какимъ-то лордомъ но поводу Джонсонова «Странника»:
« С і і д я за Джонсоновымъ листкомъ, я повременамъ дѵмаю, что покойный отецъ мой, вставъ изъ гроба, онять заговорилъ со мной
свонмъ строгнмъ, обожяемымъ голосомъ!»
Сельскіе Разсказы (Таіез оГ Іііе Наіі), о которыхъ тегіерь идетъ
рѣчь, богаты поэзіею соверніенно дрѵгого рода, — поэзіею замѣчательною въ высшей степени, ибо она рѣдка до крайности —
поэзіею преклонныхъ лѣтъ, поэзіею послѣдняго возраста нашей
жизни. Гомеръ, самый всеобъемлющій изъ всѣхъ ноэтовъ, недаромъ вывелъ въ своей божественной книгѣ того старца, который
былъ олицетвореніемъ самаго преклоннаго возраста, Нестора, ирожившаго нѣсколько поколѣній іі съ своей сѣдой головой похожаго
на обитателя Олимна! «Иліада» была бы не гіолна безъ этого
пагріарха, льющаго изъ своихъ вѣщнхъ устъ рѣчи сладчайшія
меда, этого богу подобпаго вопна, передъ которымъ ІІріамъ, «знамсннтый во браняхт>» — юноша, н Гекторъ, «шеломомъ блистаюіцій», н Агамемнонъ, «предводитель народовъ» — мальчики. Кто не
понимаетт. Нестора, тогъ нпкогда не пойметъ ноэзіп возраста преклоннаго, д ія того, стало быть, человѣкъ, отягощенный годами,
будетъ ничѣмъ инымъ, какъ созданісмъ, безъ надобностп влачащимся но свѣту и живымъ голько вслѣдствіс своего нрошлаго.
Такое воззрѣніе на нослѣднія ступенн человѣческаго бытія гіро-

тивно природѣ и закоиамъ Божескимъ. Такос воззрѣніе противио
поэтической иравдѣ, противпо поэзіи, лротивно величію перваго
пзъ поэтовъ вселениой. Тішъ патріарха и дряхлаго человѣка, гомеровъ Несторъ иравдивъ, какъ нсльзя болѣе, въ своемъ свышс
человѣческомъ величіи, въ своихъ долгихъ п сладкпхъ рѣчахъ,
въ своемъ мирномъ воззрѣніп на жизнь, въ своемъ полу-безстрастномъ положенін посреди столкнувшихся племенъ, въ самыхъ
своихъ подвигахъ, такъ снокойпыхъ, такъ медленныхъ, такъ приличныхъ старцу, дожпвающему благой вѣкъ посреди общаго почтенія и общей покорпостіі къ своему слову.
Еслп срокъ человѣческой жизни въ современномъ намъ племени короче срока жизни у древнихъ, изъ этого не слѣдуетъ,
чтобъ личность, нодобная Гомеровѵ старцу, была Фалыннвою личностью. Вслѣдствіе нашихъ излишествъ, нашей изнѣженности въ
дѣтствѣ и старости, приходяіцей къ намъ слишкомъ рано, мы
прнвыкли видѣть въ преклонномъ возрастѣ человѣка однѵ слабость
п одинъ ѵпадокъ; но тѣмъ сильнѣе обязаны мы напрягать наше
вниманіе, когда посредн насъ раздается голосъ маститаго пѣвца,
пережившаго не одно поколѣніе іі все еще сохранившаго свой
голосъ звучнымъ п незатемненнымъ. Мы должны слушать его съ
нолнѣйшей готовностью, потому что подобные голоса рѣдки н
всегда сообщаютъ намъ что нибудь необыкновенное, чего не сообщитъ намъ другой, болѣе молодой іі бо.іѣс звучный голосъ. Такого
рода патріархомъ поэзіи являегся намъ семндѣсятилѣтній позтъ
Георп> Краббъ въ своихъ «Сельскихъ Разсказахі.», — поэтъ, къ
сохраннвшейся силѣ своего таланта іірисоедпняющій всю опытность долгой жпзни, все велнчіе благого н милосердаго патріарха,
всю поэзію своего преклоннаго, древняго возраста. Новый міръ,
новый кругъ идей объемлетъ всякаго читателя, взявшаго въ рукн
его книгу. ГІсродъ нами не прежній Краббъ, котораго мы зналн
но его нрсжннмъ твореніямъ: нередъ нами старецъ, виолнѣ успокоенный духомъ, виолнѣ нримирившійся съ человѣчествомъ и взирающій на новыя ноколѣнія такъ, какъ прототигіъ его, сѣдовласый
Несторъ, глядѣлъ на подвиги бурнаго сьиіа Тндеева. Счастлнвый
своей вѣрою, своей жнзнью н своей славою, иоэтт. смѣло выказываетъ ссбя преклониымъ человѣкомъ, со всѣми особенностями,
сродными его возрастѵ. Онъ любитъ жизнь, но не боится кончины
н зпаетъ ея блнзость. Онъ иіічего не требуетт. отъ людей, но цѣиитъ нхъ н бозъ людей жить не жслаетъ. Снокойные, свѣтлые,
велнчавые номыслы заннмаютъ его умъ; ссрдце его не остыло нн
къ чсму доброму или нрекрасііомѵ; соігь его спокоенъ, п жизнь

его ясна, какъ морозное ясное утро, про которЛ Шексішръ говоритъ въ одиой изъ своихъ комедій.
Поэма «Сельскіе Разсказы» раздѣляются на двадцать-двѣ книгп
незначитслыіаго объема, и, послѣ всего сейчасъ нами сказаннаго,
читатель, конечно, позволитъ намъ передать книгу первѵю, вступленіе всего произведенія, въ достаточной подробностн.
Два брата сошлись вмѣстѣ,— два брата, много лѣтъ невидавшіеся,
Разлученные многолѣтъ назадъ,и,повидимому, навсегда разлѵченные.
У нихъ не было родни і ш і общаго друга, связующаго обоихт>,
Некому было своимъ вліяніемъ поддерживать въ нихъ дружеское
чувство,
ІІотому что есть души, персдъ соединеніемъ своимъ требующія,
Чтобъ ихъ расположнлн одна къ другой и подвигли на дружбу,
Подобно тому, какъ два твердые и унругіе металла
Требуютъ силыіаго жара, затѣмъ, чтобъ слиться въ одно цѣлое.
Старшій братъ, Георгъ, дожнлъ до шестидесяти лѣтъ,
Сильнымъ дѣятелемъ въ жизни, иолной сильныхъ ощѵщеній,
Онъ не былъ женатъ, хотя не любнлъ одиночества;
Но онъ когда-то любилъ сильно н любилъ несчастливо.
Когда прошла пора страстей и зрѣніс его проясннлось,
Когда сердце ѵстало и нокой сталъ необходнмостью,
Гсоргъ имѣлъ еще довольно ума и энергіи для того, чтобы выбрать
Мѣсто своего отдыха н имъ к о н ч і і т ь свою житейскую дѣятелыюсть.
Онъ выбралъ свое родное селеніе: его сердцу ещс были мплы
II холмы, по которымъ лазилъ онъ мальчишкой,
II извилпстый ручей подъ горою, около котораго онъ часто,
Рѣзвясь, останавливался и гасилъ нетернѣливую жаждѵ,
Черпая воду рукою, и потомъ останавливаясь, и глядя,
Какъ солнечные лучи ѵлыбаются, играя на водной новерхности.
Прежніе могучіе дубы росли на нлодоносной полянѣ.
Междѵ ними ясно вырѣзывалась Фнгура церкви съ высокой башнею.
Только старыя яссни болыной аллеи были срублены до возвращенія Георга,
Ибо, будь онъ на мѣстѣ, онъ не допустилъ бы ихъ пстребленія:
Благоговѣніе пнталъ онъ къ древннмъ деровьямъ,
Далско пускаюіцнмъ въ землю свои углубляющіеся корни
II величественно возносящнмъ къ пебу свои все еще возвышаюіціяся вершнны.

Ясени эти когда-Л были насажены для украшенія замка,
Но разрослись и, не украшая вида, только скрывали все строеніе.
Старъ и величественъ былъ замокъ, о которомъ пдетъ рѣчь,
Окруженный валомъ и сверхъ того рвомъ.
Часть замка была пристроена роскошнымъ сквайромъ,
Прежнпмъ владѣтелемъ, особенно любившимъ всякія улучшенія.
Онъ засыпалъ ровъ, прочистилъ паркъ, придалъ окрестности видъ
веселый.
Все мѣсто глядѣло богато. Но обладатель его промотался,
Земли давно оставались безъ дохода, и все владѣніе было продано.
Въ это время старый Георгъ, оставляя торговыя дѣла, купилъ
помѣстье, —
То самое помѣстье, тотъ замокъ, на который онъ любовался въ
дѣтствѣ.
Дивясь на вышину строенія, со страхомъ созерцая его величавость,
Всякій разъ, когда мальчикъ, налюбовавшись замкомъ, возвращался
домой,
Некрасивъ казался емѵ родительскій, кпрпичный домикті.
Но н тогда, въ періодъ дѣтснихъ мечтаній, ни разу не представлялась емѵ
Мысль, что совремепемъ онъ сдѣлаетсп властелиномъ древняго замк.і.
Но прошли года, исполнепные перемѣнъ, труда н усилій —
Георгъ сталъ хозяиномъ замка, предмета его дѣтскихъ восторговъ
и страховъ.
Какъ весело ему любовагься на сумрачныя залы,
Слабо освѣщенныя глубокаго солнца не пропускающими окнами,
На эту широкую темную лѣстппцу, на своды н ихъ украшснія,
На свинцовую обншвку, по которой рисуются еще
Украшепія, вырѣзанпыя ребятишками: ногп, руки, узлы и гирлянды!
Оставивъ безъ вниманія заново отдѣлапнѵю часть строенія,
Георгъ носелплся въстарой н спокойно зажилъ въ повомъ своемъ
пріютѣ,
Дѣля время съ небольшимъ числомъ друзей, съ трудомъ отысканііы х і, между бывшими товарпщами дѣтства.
Слѣдуетъ описаніе сосѣдей, напболѣс близкпхъ къ старику —
сельскаго настора, его школыіаго пріятсля, — доктора съ эксцентрическпми ф и л о с о ф с к и м и теоріями и двухъ старыхъ сестеръ-дѣвушекъ, много пспытавшихь въ жизнп. ІІаиіъ сквайръ, конечно

ревностный торій, н изложенію его нолитическихъ убѣжденій посвящены слѣдующія замѣчательныя строки.
Георгъ любилъ благоразумнѵю независимость, но строго осуждалъ
людей,
Любящнхъ ее неразумною, буйною и ребяческою любовью.
ІІе любилъ оіп. всѣхъ тѣхъ, кто не понималъ усовершенствованія
пначе,
Какъ при борьбѣ п шумѣ, своими криками и своимъ нетерпѣніемъ
Навлекая на себя бѣды н заслуженное порицаніе.
Онъ чтилъ законы родной земли и вѣрилъ, что ихъ надо хранить строго.
Что обществеиный порядокъ подобенъ потоку живой воды,
Изъ котораго могутъ пить всѣ, но что немногіе должны направлять его теченіе;
Онъ вѣрилъ, что неразѵмныя массы способны разрѵшать
Собственное свое благосостояніе, если имъ дадутъ полнуюсвободу,—
II, зная все это, иашъ сквайрърсвностно стоялъ за законы родины,
ІІе рѣшаясь выставлять паружу даже ихъ несовершснства,
Какъ то сдѣлалъ проклятый сынъ въ Писаніи, издѣвавшійся надъ
слабостями родптеля.
Нельзя не остановиться надъ изображеніемъ привычекъ стараго сквайра.
Онъ любилъ ѣсть и пить, на сколько это позволителыю людямъ,
Не считающиыъ ѣду и питье за первое дѣло въ жизни.
Конечно, имѣлись люди, болѣе воздержные, чѣмъ Георгъ,
Но, любя иногда баловать себя, онъ былъ врагомъ излишествъ.
Сверхъ того онъпонималъ, чтонельзяодномувкушатьземныхъ благъ,
И, не расточая своего избытка, дѣлнлся имъ съ другими,
Ибо только истинно разсчетливый человѣкъ умѣетъ тратить свой
достатокъ.
Года, заботы и задумчивость часто дѣлали Георга
На видъ жосткимъ, саркастическимъ и суровымъ.
Издали онъ казался старымъ и ходилъ согнувшись;
ІІо движенія его были бодры и взглядъ быстръ.
Такъ и душа его, казавшаяся холодною для постороннихъ,
Для тѣ хъ , кто близко зналъ сквайра, оказывалась мягкой и любящею.
ІІа его слово смѣло можно было ноложиться: честность его была
велика.
Какъ человѣкъ, онъ былъ ласковъ, и нѣженъ, какъ другъ.
Таковъ былъ человѣкъ, спокойно покинувшій тревогп свѣта,

Безъ вражды и нѣжпости къ свѣту, не благоговѣя передъ нимъи
не презирая его.
Онъ пришелъ на родину и поселился въ ней, не ожидая
Особенныхъ наслажденій отъ жизни и не боясь несчастій.
Проницательнымъ взглядомъ пробѣжавъ книгу своего опыта,
Гдѣ улыбка и гнѣвныя гримасы Фортуны занимали по ровной долѣ,
Георгъ взвѣсилъвъумѣ своемъ все прошедшее.настоящее нбудущее,
А затѣмъ сказалъ: «я доволенъ — могло бъ быть и ху ж е !»

«Припомнимъ все дѣло: пріятели— одинъ мой, а дрѵгой моего брата,
«Встрѣтились въ гостинницѣ, пообѣдали вмѣстѣ,
«И когда кончена была рѣчь о домашнихъ ихъ дѣлахъ,
«Передъ тѣмъ, что мой пріятель хотѣлъ встать н идти домой,
«Его собесѣдникъ вдругъ произнесътакія слова: «Скажн капитану,
«Что братъ его сохраняетъ къ нему братскія чувства
«И нроситъ его пріѣхать кънсму, когда небудетъ у него въ виду
дрѵгого дѣла.»

Другими путями шелъ мсныной братъ, Рнчардъ, — человѣкъ
еще ііе старый, много страиствовавшій и испытавшій, служившій
въморской и сухопутной службѣ, еіце неуспокоившійся сердцемъ,
бѣдный, но жонатый и счастливый въ своемъ семействѣ. ГІрирода
одарила его привлекательной наружностью ипылкимъ нравомъ;въ
юности своей онъ до дна испнлъ чашу честныхъ наслажденій, бывалъ подъ конемъ и на конѣ, влюблялся нѣсколько разъ, дѣлалъ
много ошибокъ, но, благодаря природнымъ своимъ качествамъ, и
въ зрѣломъ возрастѣ сохранилъ все великодушіе и горячность блистательнѣйшаго возраста. Оставивъ службѵ, Ричардъ ѵвидѣлъ себя
на родинѣ, съ обязанностью заботиться о своей многочисленной
семьѣ, и го, чего не могли сдѣлать года опытности, совсршено
было его нѣжной любовью къ женѣ и дѣтямъ. Пока онъ жилъ,
семья его была выше нѵжды; но необсзпеченное ея положеніе въ
первый разъ заставило Ричарда задуматься. Нравда, братъ Георгъ
былъ богатъ; но гордое сердце меньшого брата отвращалось отъ
корыстныхъ разсчетовъ на пособіе отъ кого бы ни было. Но предоставпмъ самомѵ Краббу описать намъ встрѣчѵ обоихъ своихъ
героевъ, такъ несходныхъ между собой по жнзни и настроенію
мыслей:

"Хорошо, я принимаю приглашеніе; но любезный братъ,
«Не для того, чтобъ льстить тебѣ и питаться натвой счегѣѵя къ
тебѣ ѣду;
«Не найдешь ты во мнѣ ѵгодника н вѣчнаго служителя,
«Готоваго счищать пыль сътвоегокаФтанаиразвеоелятьтвоіі сплинъ;
«Разсказовъ твоихъ не стану я слѵшать по цѣлымъ днямъ,
«Соглашаясь съ тобой, когда ты неправъ,
"Я не способенъ любнть и ненавидѣть заодно съ тобою
«И платить за обѣдъ готовностью на услуги;
«Говоря съ тобой, я не сгану соображать моихъ рѣчей сътвоимъ
взглядомъ
«И слушая твои слова, приннмать почтнтельно робкую ф и зіо н о м ію
«Человѣка, боящагося пророиить хотяодно словомзъ словъ, тобой
нзречеиныхъ!
«Ты дорогъ мнѣ не какъ покровитель, а какъ сынъ моей матсрн,
«И я не намѣрснъ... вотъ н зймокъ. Славный старый замокъ!»

ІІришло время братьямъ встрѣтиться. Они условились въ свиданіи,—
Не на письмѣ, а на словахъ, черезъ посторонняго человѣна.
И много миль Ричардъ проѣхалъ нсохотно, колеблясь ві. такихъ
думахъ:
«Что хорошаго выйдетъ нзъ свиданія двухт> людей, почтп забывшихъ другъ друга?
«Брать мой богатъ и гордъ, я очень юрдъ и бѣденъ.
«Можстъ быть, посланный худо иередалъ мнѣ смыслъ его рѣчи;
«Можетъ быть, Гсоргъ холодно встрѣтитъ меня, какъ чужого.
«Тогда, конечно, вернусь я домой; но горько мнѣ бѵдетъ
«Пересказать домашнимъ омоихъ надеждахъ и о холодной встрѣчѣ!

Братья сошлись. Оіш оба были с.ишікомъ взволнованы,
Чтобъ еще имѣть силу наблюдать другъ за другомъ.
«Я радъ тебѣ, братъ!..» Больше ничего не могъ сказать Георгъ,
Но иротянѵ.іъ рѵку, отвернувъ го.іову въ сторону;
Ибо онъ не люби.іъ нѣжныхъ изліяній, смѣя.іся надъ слезливостью,
И вдругъ съ ѵдив.іеніемъ почувствовалъ что-то особенное на глазахъ
н въ сердцѣ.
Въ то же время Рнчардъ напрасно силился сказать что-то.
Угюрствуя въ свонхъ намѣреиіяхъ, онъ чѵвствовалъ на дѣлѣ свою
слабость,
Ибо трудно, по произволу, обуздывать горячность чупствъ нашихъ.
Черезъ нѣсколько мгновеііій, братское чувство, воздымавшееся,
подобно морскому прнливу,

Успокоилось въобоихъ: оба брата нашли силу взглянѵть другъна
друга,
I I каждый поглядѣлъ дрѵгому въ глаза, н встрѣча совершилась
отлично *).
Нельзя не остановиться надъ описаніемъ первыхъдней пребыванія Рнчарда въстаромъ замкѣ. Только человѣкъ съ безграничнолюбящимъ ссрдцемъ способенъ написать слѣдующія строки:
Наконецъ оба брата ѵже могли сходиться, не иснытывая
Бурныхъ чувствъ: онп утихали подъ вліяніемъ времени.
Разговоръ ихі) еще не сдѣлался плавнымъ; но уже и взгляды и жесты
Были правильнѣе у обоихъ и гораздо спокойнѣе, нежели въ первый
день встрѣчн.
Сердца ѵтихнули п стали достѵпнѣе обыденнымъ ощущеніямъ —
Дрожащая сталыіая стрѣлка начала устанавливаться въкомпасѣ—
Шутливыя улыбки стали появляться во время рѣчи,
II самая рѣчь стала не такъ отрывнста, какъ прежде.
Но все еще междѵ братьями по временамъ возникало молчаніе,—
Выразительное, умное молчаніе, отдыхч. взволновапнымъ чувствамъ,
Не отъ недостатка мыслей происходнло оно,
Но отъ безнокойной стремителыіостн оіцущепій, за которой долженъ
былъ итти отдыхъ.
Прошли еіце дни. Ричардъ нолюбился Георгѵ, іі Георгъ пріобрѣлъ расположеніе Рпчарда. Старшій брагъ не могъ долго оставаться вт. взволнованномъ положенін: какъ человѣкъ спокойный и
даже немного педантическій въ свонхъ привычкахъ, онъ мало по
малу пводитъ своего гостя въ скромный міръ собственныхъ своихъ
ощущеній, собственнаго своего быта. Онъ показываетъ брату хозяйство замка п знакомптъ его съ обычнымн своими собесѣдниками.
Приходскій пасторъ болѣе всѣхъ нравится Ричарду, и читатель,
конечно, не можетъ быть разнаго мнѣнія съ нашимъ капитаномъ:
въ строгомъ очсркѣ честнаго, стараго ректора нетрудно различить
самого поэта, съ его суровымъ взглядомъ на жизнь, любовью къ
дѣтскнмъ школамъ и художсственной манерой разсказывать разныя
исторіи. 0 школахъ и о дѣтяхъ прежде всего ведѵтъ разговоръ
* ) Всликал нііж ность н красота исполпепія впдпы въ очеркахъ обовхъ братьевъ и ко н і^ а стѣ и іъ іарактер о в ъ. Б р атска я любовь н ір огатѳльная встрѣча изображены въ соверш енствѣ.

М . Краббъ сразу заставляетъ пасъ любить обонхъ сво-

ихъ героевъ, и съ первыхъ странпцъ его книгн все до ннхъ отно сящ ееся пе мож етъ ие запнмать собою читателя. Вилъсонъ.

три собесѣднпка, выше попменованныс, т. е. самъ сквайръ, Ричардъ и старый ректоръ. Послѣ сытнаго дружескаго обѣда, за
стаканомъ вина, поднимается первый послѣдовательный разговоръ
между братьями н ихъ гостемъ. Языкамъ дана полная свобода:
предметъ бесѣды не обозначеіп. заранѣе.
Ричардъ, всегда ѵвлекаясь впечатлѣніямн юностп, вспоминая
свои школьные годы, мало но малу вовлекаетъ ректора въ разговоръ,
такъ для него интересный. Бесѣда, начатая обоимн братьями, переходитъ въ простой разсказъ пастора, по иоводу одного изъ его
бывшихъ воспптанниковъ, о которомъ случайно вспомнилъ сквайръ
послѣ обѣда. Дѣло идетъ о рсбенкѣ задумчиваго вида, съ большою
склонностыо къ наукамъ н сверхъ того иокровнтельствуемомъ какимъ-то лордомъ, другомъ просвѣщенія, въ родѣ лорда, о которомі.
говорилось въ «Повѣстяхъ» *). Мальчнкъ, дѣйствителыю, обладалъ
нѣкоторыми способностями; ио, съ одной стороны, онъ не имѣлъ
положительнаго таланта къ чемубы то нибыло, а съдрѵгой— его
знатный покровнтель, охладѣвъ къ дѣлу въ самое важное время,
оставилъ юношу на произволъ судьбы, чуть онъ покпнулъ училище. Печалыіая н весьма простая драма, начавшаяся съ этого времени, пе требустъ ни комментарій, ни похвалыіыхъ словъ. Юноша,
воспитанный недля родного своего званія, сдѣлавшійся самолюбивымъ вслѣдствіе раннихъ уснѣховъ и постояннаго покровительства, рѣшается быть художиикомъ. Добросовѣстно трудится онъ,
безъ отдыха и поощренія; но успѣхъ къ нему не прнходитъ, нбо
таланта къ живопнси у него нѣтъ и никогда иебыло. Нсрѣшаясь
сознаться въ собственномъ безснліи, стыдясь своей бѣдности, несчастный хѵдожникъ наконецъ изнемогаетъ подъ бремепемъ тяжкой ношн.
«Много лѣтъ не вндалъ я его (говоритъ ректоръ), и слухн о немъ пропали,
Когда одинъ разъ въ сумерки, бродя по узкимъ ѵлицамъ огромнаго
города,
По тѣснымъ, грязнымъ дворамъ, жалкимъ переулкамъ, между нріютами нищеты,
В ъ которыхъ скрываютсятруженпчающіе сыны Генія, Горя и Гордостп,
Встрѣтилъ я его. Онъ шелъ задумавшись;
На лицѣ его легко было разлнчить истощеніе съ грустью
I I тихую нечаль, всегда слѣдующую за конечнымъ крушеніемъ надеждъ нашихъ.
Я нодошелъ къ нему хладнокровно, стараясь не выказывать
* ) Т Ь е р а іго п .
т . IV .

Ни пзумленія, ни сожалѣнія; но хотя я и утаилъ свон чувства
И нодошелъ къ нему хладнокровно, было видно, что онъ тяготился
встрѣчею.

Ускоряя шагъ н вндимо не желая длннныхъ разговоровъ,
Онъ сообщилъ, что на дворѣ очень холодно,
Что дѣла его ндутъ недурно, что скоро смеркнегся совсѣмъ,
И что мнѣ трудно будетъ найтн дорогу,— а затѣмъпростился и нсчезъ.
Черезъ нѣсколько времени увидалъ я его въ пустой комнатѣ,
Наполненііой толпою бѣдняковп». Когда его назвали ио имени.
Онъ закрылъ лпцо рѵками, считая свою нпщету позоромъ.
На всѣ мои убѣжденія онъ отвѣчалъ словами: Сэръ! перестаньте...
Сидѣлъ онънапостели, какіяобыкновенно бываютъ въбогадѣлыіяхъ,
Склонивъ свою голову на деревянпый ея край.
Вокругъ одра шѵмѣли дѣти, и безпрестанно онп кричали.
Какой-то бѣднякъ, подобно емѵ, умиралъ возлѣ.
На сндѣныі нзломаннаго стула, возлѣ постели,
Лежали вещи, какія были еще ему нужны.
И стоялъ желтый чайникъ съ разбитымъ носикомъ,
Въ которомъ находнлся чай — чсрный и холодный.
Въ этотъ пріютъ бѣдствія представили бѣднаго нпщаго художника.
Его нашли на улицѣ, безъ чувствъ истощеннаго голодомъ.
Нотомъ найденъ былъ его бѣдный уголъ, іі оттуда
Изъ темнаго, дешеваго чердака вывезены вещи больного.
Одинъ каФ танъ, не очень заш то п аіш ы й, немного б ѣ.іья,
Чистаго, но износившагося, свертки бумагъ и тетради,
Рисунки н начатыя картпны — ихъ-то онъ, при собраніи

страсти і! предается ей навсегда, самъ сознавая свое бѣдствіе, но
не нмѣя средствъ вырваться на другую дорогу. Обраіцаемъ внимаше читателя на слѣдующій отрывокъ разсказа: онъ жостокъ и
какъ бѵдто даже неприличенъ, еслн на него взглянѵть новерхностно; но сколько цѣлебнаго, хотя и горькаго ноѵченія въ немъ
скрыто!
И о ііъ ходитъ къ этой ж енщ инѣ, хотя з н а е тъ , что его видятъ
сосѣди;
Но нѣтъ у него силъ идтн иротивъ униженія и даже таиться.
Ослѣпленный вполнѣ, онъ будто поневолѣ, какою-то чуждою си•®ою влечется па мельницу.
Гамъ сидіггъ оиъ, вполпѣ сознавая тягостную свою роль,
Стараясь нріш скаться къ ребятишкамъ мелышка, смѣющимся,
сидя ѵ пего на колѣняхъ,
Между тѣмъ, какъ маленькая Доркасъ безъ церемоніи
Лепечетъ о своемъ богатомъ напа н зоветъ его этимъ именемъ.
Рѣже нрежняго ѵлыбается емѵ мать дѣвочки; но онъ силится
Дороги.мп подарками разбуднть ея благосклонность.
А суровый мельникъ, подкупленный дорогой цѣною,
>грюмо ворча, спѣшитъ уйтп прочь изъ дома.
Часто бѣдный Гаррн глѵбоко и тяжко вздыхаетъ,
I оворитъ себѣ: «Боже мой! пора проснуться отъ этого ужаснаго сна!*
Но слабѣющій ѵмъ его ѵжасастся разлуки,
II день проходитъ за днемъ, нрннося прежнее униженіе...
XII.

Зѣваю щ ихъбѣдняковъ.кидалъодназадругою възатопленны йкаминъ,

Усмѣхаясь уныло! Одну только картнну изъ всѣхъ
Кинѵлъ въ огонь не нмѣя силы ѵлыбнуться.
Разсказъ о другомъ воспитанникѣ ректора, Гарри Блендіъ, не
взирая на свою краткость, можетъ назваться зерномъ цѣлаго романа, грустнаго, оригинальнаго и иоучительнаго въ одно время.
У.мный, робкій, горделнвый, застѣнчивый мальчикъ, но выходѣ
изъ училшца, женился и жнветъ счастливо, когда, на бѣду его,
въ немъ вдругъ загорается новая, унизнтелыіая любовь къ женщинѣ уже замужней, гораздо ннзшей его но общественному положенію и даже находящейся у него въ ирямой зависнмости, ибо
мужъ ея наннмаетъ мельницу наземлѣ Гаррн Бленда. Разъ упавъ,
Гаррн, какъ всѣ натѵры, съ нимъ сходныя, не знаетъ мѣры своей

Продолжевіѳ «С е льск и хъ Р а зск а зо в г» . — Осепияя вартипа. — Признавіе обоигь
брап.евъ. — И с ю р ія Ричарда. — Д б тскія воспомивавія. — Идиллія. — И с ю р ія
сквайра Георга. —

Первая и послѣдняя любовь. — Вводиые

разсказы . — Двѣ

се е тр ы . — Дженъ в Л ю си. — М уж ъ -у ч и т ел ь. — Тип ъ Ф и нча. —

Разсказъ

сіа р а го хо ло стяка. — Разсказъ старок дѣвицы. — Сэръ Овенъ Д е іь . — П о вѣ сть—
«М едлить опасво». — Тип ъ Ф а вн и .

Уже восемь дней иаши братья прожили подъ одною кровлею.
Для обоихъ наступнла нора иолной откровенностн, и вотъ наконецъ, посреди ѵтренней прогулки, заговорили онн о прошлыхъ событіяхъ въ жизни каждаго, Разсказъ былъ начатъ Ричардомъ. Но
прежде, чѣмъ подойти къ нему, мы перевсдемъ изображепіе сцены,
посреди которой сквайръ и его гость заговорили о старомъ временн.

Было тихос, мягкнмъ свѣтомъ сіяющее осенисе утро,
Глазу поминутно встрѣчались созрѣвшія сокровпща оссни,
И на умъ прпходила мысль о вполнѣ развнвшейся красавіщѣ,
Роскошно и блистательно себя наряжающей.
Тучная и влажная трава, мѣстами помятая ногамп нѣшсходовъ,
Еще не успѣла выпрямпться и упорно хранила эти слѣды.
Глѵбокій ручей раздулся отъ ночного дождя;
Крылья мельницы быстро вращались отъ ѵтренняго вѣтра,
Стаи грачсй рѣяли въ воздухѣ по одному направлснію,
И гордо надт. нпмъ взвіівался зоркій ястребт.,
Оглядывалъ шумную стаю и отдѣлялся отъ нея въ сторону.
Длинные ивовые листья, сиавшіе съ дерсвьевъ,
Лежали повсюду.засыная поверхность ручсйка и глѵша его слабое
жѵрчаніе,
Груды другихъ сухихъ листовъ валялись ио дорогѣ.
И сквайръ, задумчиво глядя нанихъ, вымолвилъ: «да, и мы также
ѵмремъ!»
«Конечно — отвѣтилъ Ричардъ— и незачѣмъ заживаться на свѣтѣ
До жалкой поры слабоумія и тѣлеснаго упадка.
Но, несмотря на то, мнѣ весело глядѣть вокругъ себя.
Е сть своя прелесть въ сегоднишнемъ утрѣ, хотя воздухъ холодснъ,
И чуднымъ спокойствіемъ дышитъ вся картина окрестности,
Такая богатая и разпообразная въ одно и то же время.
В ъ самыхъ звукахъ, раздающихся повсюду, нахожу я пріятность.
Порознь эти звуки рѣзки, но вмѣстѣ составляютъ гармонію осени.
Вслушайся въ тихое завыванье вѣтра, въ шѵмъ рѵчья,
Въ крики работниковъ Фермы, въ удары этого дровосѣка....
Воігь тоиоръ застучалъ опять! вотъ раздался выстрѣлъ изъ ружья...
Развѣ всс это вмѣстѣ тебѣ ие нравится?...»
Исторія Ричарда начинается послѣ утренней прогулки и обѣда.
Въ ней, какъ почти во вссмъ выходившемъ изъ-подъ нера Крабба,
таятся подробности, взятыя поэтомъ нзъ собственной своей жизни.
Дѣтство молодого моряка прошло въ маленькой хижинѣ, вт. видѵ
неумолчно шумящаго моря, между моряками и женами матросовъ,
шкиперами, вернувишмися къ отдаленнымъ странамъ, іі военными
мореходами, ирославлявшимн на чуждыхъ моряхъ ф л э г ъ своей родины. Не мудрено, что ребенокъ очень рано ощѵтилъ желаніе побывать на морѣ; но, кромѣ этого естественнаго стрем.іенія, Ричардъ
получилъ еще страсть къ поэтической наблюдателыюсти, какъ то
видно изъ настоящаго отрывка:

«Я былъ любимъматерью, избалованъ, могъ дѣлать всс.чтб хотѣлъ,
И потому съ раннихъ поръ полюбилъ гулянья безъ цѣлн.
Часто нробирался я одннъ на загроможденнѵю народомънабережнѵю,
Слушалъ странныя рѣчи матросовъ и извоіциковъ,
Слѣдилъ за трѵдомъ этихъ земноводныхъ хлопотуновъ,
Въ безпорядкѣ толпяіцихся, подобно пчеламъ ѵ отверстія улья,
Но усердно и дружно занимавшихся своішъ дѣломъ.
Стоя у воды, нгшьмь незамѣченный, какъ клочекъ мокрой травы
на волнахъ,
Я съ нанряженнымъ внііманіемъ слѣдилъ за работниками
Или глядѣлъ на открытыя лавки торговцевъ
II заговаривалъ съ куицами, полѵчая отъ нихъ ласковый отвѣтъ;
Ибо хотя въ толпѣ ребенокъ бываетъ молчаливъ, а взрослый работнпкъ гордъ,
Но очень часто п взрослые люди охотно болтаютъ
Съ добрымъ, любопытнымъ н отчасти робкнмъ дптятей.
Для меня были крайне занпмательны собранія передъ очагами въ
гостинницахъ,
И болѣе смѣлы.мъ мальчикамъ ие было туда достуна; но у меня
Имѣлись свои нокровіггсли, говорившіе: «пустите къ огню нашего
мальчишку.
Ребятншкп похожи на людеЙ: шіые любятъ высматрнвать и выслушивать,
Другіе, какъ Рнчардъ, ничего не понимаютъ, — но все-таки онъ
добрый ребенокъ!»
Часто, вт. лѣтнюю пору, идя по вересковой полянѣ,
Забирался я къ одинокому настѵху. Паст ухи любятг говоритъ.
Пастѵхъ былъ суевѣренъ и ѵгощалъ меня
Простыми, но страшными разсказами о видѣніяхъ.
У него былъ когда-то сынъ, хорошо служившій на морѣ.
Онъ лишнлся этого сына и въ дені. смерти своего Джо
Видѣлъ тѣнь его, — холоднѵю, мергвѵю тѣпь.
Я забирался и къ смогглерамъ, въ нхъ хпжину между скалами.
Тамъ честная старушка Марта, смотрѣвшая за ихъ хозяйствомі.,
Разсказывала мнѣ исторію удальства н опасностн той ж изни....*)
* ) К а к ъ отдѣльныіі эппзодъ въ иоторіп юпошескихъ воспоминанііі Ричарда,
стоитъ исторіи Ѵ уѳи, молодой дѣвушки изъ сосѣдияго сем ѳ ііства, близкаго къ дит я т и . В е с ь разсказъ, какъ говориіи к о гд а-то, «выхваченъ изъ д ѣйствительности».
Хорошенькую и страстиую дѣвнц), ещ е не остывшую отъ первой своей (и пе ча іь -

По окончанін отроческихъ л ѣ тъ , меньшой братъ сивайра поступаетъ на службу, сражастся въ Иснаніи и пріобрѣтаетъ себѣ
заслѵженную славу храбраго ОФицера. 0 номпаніяхъ своих7» говоритъ онъ мало, изображая въ нодробности только одшп. эннзодъ
изъ своей молодости. Какъ-то разъ, рѣзвясь С7. мальчиками-товарищами, опъ упалъ за бортъ корабля, плывшаго на всѣхъ парѵсахъ по вѣтрѵ. Нескоро моряки спохватились и подали помощь
Ричарду, и не одну тяжкѵю минуту юігоша провслъ мсждѵ прыгающими валами, но прсдвидя спасснія и замѣчая, въ промсжѵткахъ
борьбы, какъ корабль на полномъ ходу, ѵносплся все дальше и
дальше. Нечего говорить о томъ, какъ выполненъ весь анализъ
ощущеній утопающаго.
Далѣе и далѣе идстъ разсказъ мсньшого брата, прерываемый
разспросамн и замѣтками со стороны Георга. Морскія н военпыя
сцены смѣннются идилліей, получающсй новую прелесть отъ контраста съ эпизодами предшествовавшиміі. Каинтанъ Рнчардъ, послѣ долгой компаніи, возвращаотся иа родинѵ, бѣдиыіі, больной,
разбигый тѣлесно, безъ дрѵзей и пріюта. Никто не встрѣчаетъ молодого воипа, пикто нс заботнтся о лихорадкѣ, давно у ж е закравшейся въ его организмъ. Съ болыпимъ трѵдомъ Ричардъ отыскиваетъ семейство, когда-то близкое къ его покойной ыатери. Семья
эта состоитъ изъ стараго пастора, бѣднаго деньгами, но богатаго
хорошенькимн дочерьми. Одиа изъ нихъ, Матильда, нравнтся Ричарду, Ричардъ нравится вссй семьѣ, и священникъ, подобно самаританину, не рѣшасгся иокинуть бсзпріюгнаго ОФіщера. Затѣмъ
начинаются сцены душевнаго отдыха, псрвой страсти, безкорыстной привязанности, рсвности *), раскаянія и полнаго счастія. Ри-

ной) любви, роднтели васнльпо прнпужлаютъ выііти замужъ за хорошаго методиста,
въ пее влюбившагося. Мольбы отца съ матѳрью, совершенпо опутанпыхъ краснорічіемъ ж епиха, и въ добавокъ ещ е бѣдньпъ, иобуждаютъ Руѳь со гл аси ться на бракъ.
Оиа даетъ слово, не литая къ методпсту ннчего, кромѣ отвращ ѳнія.

Но въ день,

иазвачѳпвый для свадьбы, дѣвушки пигдѣ ие о ты ски вается. Руѳь утопнлась, не в іходя въ себѣ силы на жизпь съ пѳ.шбимымъ человѣкомъ. Долго бродила о м по

берегу морн, п ерш иан сь на самоубійстоо, по паконсиго уст у п и л а искуш етю
и бросиласъ оъ ооду. Разсказъ о предсмертпыхъ колебапінхъ дѣвушкн вложенъ въ
уста ѳя несчастпой ыатѳри.
* ) П о этъ Нраббъ (какъ разсказываетъ намъ сы нъ его ) пѳ чуждъ бы лъ ревности
въ своихъ привязанностяхъ. М иссъ Сара Ильми была весьма хороша собоіі и ко кетлива. Когда она счнталась иевѣстой молодого студеита К р абб а, многіе сосѣди съ
хорошичъ достаткомъ добнвалнсь честн получнть ея руку. В е е это зналъ наш ъ поэт ъ въ эпо ху спльиѣііш пхъ исп ы таній , а потому ц не удиіііітельио, что опъ тревожился яа счастіѳ всей своей жизни.

чардт. и Матпльда, равно бѣдиыс и равно влюбленные, соглагиаются
ндтн по жизненномѵ пути рѵка съ рѵкою. Отецъ невѣсты, всю
жпзнь нс заботившійся о зе.мныхъ благахъ, даже ине номышляетъ
нолагать нрепятствія ихъ соеднненію.

Колѣс послѣдователенъ, болѣе холоденъ, но н болѣе печаленъ
разсказъ сгаршаго брата. Намъ ѵже извѣстенъ характеръ его;мы
па столько знаемъ особснности сквайра Георга, чтобъ понять необузданно страстную натуру, скрывающуюся въ нс.мъ нодъ самой
холодной оболочкой. Для подобныхъ людей, въ одно время увлекающихся и упорныхъ, жосткихъ, но любящнхъ, жизнь нногда
бываетъ многосложной комедіей; онн саміі словно составлены нзт»
одного кѵска, для иихъ въ жизни нс бывастъ повтореній гірошлаго,
онп умѣютъ любить только разъ, ненавидѣть однажды, но и любить и ненавпдѣть иавѣки. ГІервая любовь для шіхъ бываетъ послѣднею, первое бѣдствіе— бѣдствісмъ цѣлой жнзни, первое разочарованіе — вѣчнымъ разочарованіемъ. В ъ юности своей Георгъ
нмѣлъ одно тяжкое испытаніе н, иавѣки затапвъ сго въ своеіі
грѵди, можстъ быгь, въ первый разъ от-ь роду рѣшплся передать
его псторію меныному, любимомѵ брату. Сказанная нсторія довольно проста н важна линіь но изложенію поэта да по вліяпію, пропзвсденномѵ ею на гсроя. ІІроживая гдѣ-то въ замкѣ, посредп краснвой прггроды, мечтателыіый юноша Георгъ влюбился въ молодую
дѣвушку, которой ему удалось оказать услѵгу. Послѣ достодолжныхъ справокъ, очарователыіица оказалась іфсмегшою гостьею въ
краѣ: никто не зналъ ея свойства, ея поведенія, ея состоянія. Она
проиала нзъ окрестностсй замка гакъ же неожпдашю, какъ тѵда явилась, пропала, не давъ о себѣ вѣсти, ио успѣвъ обворожпть бѵдѵщаго
сквайра своей красотою, кротостыо и вішмательностью къ его страстн. Всѣ ііоискн были безполезны; а, между тѣмъ, лѣто проходпло,
п Гсоргу не позволялось заживаться въ сельскомъ уеднненіи. Богатый дядя выішсалъ его въ Лондонъ, сдѣлавъ его довѣрениымъ лицомъ по части торговыхі» операцій, всѣми средствами развлекалъ
очарованнаго юношу; но для особъ въ родѣ Георга развлеченія
тсряюгъ свою спаснтслыіую силу. Нашъ гсрой дѣлалъ свое дѣло
и искалъ полюбившуюся емѵ дѣвушку. Оиъ труднлся неутомимо,
но за трудъ свой нска.іъ одной толыю награды. Женщинъ для
нсго нс существовало. Онъ вставалъ съностели потходилъ косиѵ
съ одной мыслью въ головѣ, съ одпой страстью въ сердцѣ. Упрямою, безконечною, неудержнмою любовью было полно все его сѵ-

щество. И вотъ наконецъ ѵдалось ему встрѣтнть свою очаровательнпцу, — но гдѣ іі въ какомъ вндѣ!
Выпнсываемъ самую характерную часть эшізода, словно списаннаго съ извѣстной картнны Гогарта. По дѣлаыъ дядн, Георгъ
является въ загородный домъ одного негоціанта, нзвѣстнаго своей
безпорядочною жпзнью.
Домъ былъ хорошъ, но не такъ чпстъ, какъ бы слѣдовало.
Я зналъ, однако, что у занятыхъ людей часто не бываетъ норядка.
Небрежно одѣтая служанка, грубаго внда,
Оглядѣла мою худенькую Ф ііг у р у , спроспла мое имя и ввела въ
пріемнѵю.
Подъ вліяніемъ страннаго чувства началъ я оглядывать комнату:
Ставнн оконъ были полуоткрыты, занавѣсы окоіп.
Не поднятыя, какъ слѣдуетъ, мѣстамн висѣлн во всю длинѵ,
Мѣстамн падали на подоконшікп.
Въ комнатѣ было темно; не смотря на позднюю пору дня,
Впдно было, что никто не ѵбиралъ комнаты.
Кое-гдѣ валялись слѣды вчераишяго ужнна,
Заиахъ силыіыхт. дѵховъ еще пе нсчезъ совершенно.
Двѣ с о ф ы не одинаковаго Фасона, былн прорваны во многихъ мѣстахъ,
Гардины н коверъ приходнли въ ветхость,
Огромиое старое зеркало, въ полинявшеіі золотой рамѣ,
Отражало картины на стѣнахъ, — картнны дово.іьно непрнлнчныя;
Каменная рѣшетка, завалениая пепломъ, іі сту.іья,
Стоявшіе въ вслпкомъ безпорядкѣ, будто говори.ш
Про какѵю-то буйнѵю запоздалѵю компанію людей,
Быстро удалившихся наканѵнѣ н быстро покіінувшихъ
Унылое, ѵгрюмое, неирпвѣтлнвое помѣщеніе.
Пока молодой человѣкъ ждетъ хозяина н оглядываетъ комнат у , къ нему весело вбѣгаетъ женщнна, и въ этой женщинѣ
ѵзнаетъ опъ свою Розабеллѵ. Вндъ несчастной жертвы говоритъ лучше всѣхъ догадокъ; да она, впрочемъ, н не желаетъ
скрываться.
«Неужели эго она? Да, она! Роза утратила свою нрелесть,
Свой аромагъ, свой нѣжный цвѣтъ, свою гордую красотѵ;
Но все же нельзя было ошибнться: ііередо мной стояла женщина,
В ъ первый разъ заставіівшая говорнть мое сердце, — предметъ
всѣхъ монхъ помысловъ!

Я не могу ее оиисывать: представляется мнѣ н теперь
Что-то стройпое и блѣдное, нарядное н не совсѣмъ опрятное,
Съ бсзпокойнымъ взглядомъ, выражающнмъ порокъ и горе,
Слабое, смѣющееся, веселое въ своемч. униженін.
На лнцѣ ея были замѣтны слѣды притиранья,
Яркой краски, наложснной съ небрежностью
I I говорившей иро что-то мертвое;
Но черты лнца были прежнія черты, — и это сходство
Путало моп ощущенія, привлекало мон взоры
И обманывало меня картннамн прошлаго...»
Начавъ встрѣчу веселымъ смѣхомъ, Розабелла кончаетъ ее
горячими слезами: она сознаетъ весь ужасъ своего паденія. Она
цѣнила безкорыстную любовь Георга; она доведена была до иропасти разными обстоятельствами; она, наконецъ, знаетъ, что ей
недолго жить на свѣтѣ, что ея здоровье разрушено какъ тоской,
такъ н мзлишестваміі. Какая участь ожидаетъ ее, когда человѣкъ,
тенерь ей іюкровительствующій, соскучится ею?
Увлекаясь своей молодостью, Георгъ пытается воротить несчастную иа иуть истииный, обѣщаетъ ей забыть все нрошлое,
снова полюбнть ее, если н она, съ своей стороны, попытается расторгнѵть всѣ свои сноінонія съ прошлымъ. Обѣщаніе дано съ
радостью, оиытъ сдѣлаиъ, ио увы! — результатъ его не отличается нисколько отъ резѵльтата всѣхъ оиытовъ въ нодобномъ
родѣ. Сколько грустпой нстины въ слѣдуюіцихъ словахъ Георга:
II я сказалъ, смягчившись: «разорвп всѣ сноніепія съ твоимъ
кругомъ,
Отступись отт. прошлаго— моярука съ моимъ сердцемъ бѵдутъ твои».
Она радостно согласилась, нопробовала... Увы! она сама не знала еще,
Какъ глубоко сидятъ коріш зла, если оно поселилось въ женскомъ
сердцѣ!
Разѵмъ ея вно.тнѣ могъ сознавать истину;
Но, но привычкѣ, ей нужпы былн тиіеславный блескъ и роскоіпь,
Увеселенія, ппры, — не утонченные ниры,
ІІо нросто шумливыя собраиія, заглѵшающія голосъ совѣстн.
С і. праздностью не могла она бороться: ей было необходимо
>бивлть время, выдѵмывать лжи и оправданія,
Междѵ тѣмъ, какъ душа ся, уступчивая н лишенная твердостн,
Пада.іа бо.іѣе н болѣе...

Смерть Розабсллы полагаетъ коиецъ псей исторіи. Гсоргъ
остается вѣрнымъ ея лругомъ до гроба, смягчая страданія несчастной, охраняя сс отъ нѵжды н окружая ес всевозможнымъ
попеченіемъ. Онъ кончастъ съ любовью такъ , какъ кончаютъ
съ нсю люди, отмѣченныс нсчатью снлы душевной. Нн палсніе,
ни скорбь, ни разрушеніс иллюзій, нп даже чувство презрѣнія не
отвращаютъ сго отъ заботы о женщинѣ, тронувшей его сѵрово
любящее сердце. Закрывъ глаза ей и поцаловавъ Розабеллу въ
послѣдній разъ, сквайръ Георгъ навѣки отказывается отъ любіш
н даже брака по разсчетамъ.
Нс слѣдуетъ думать, одпако ж с, что сквайръ Георгъ, вслѣдствіе сейчасъ разсказаннаго эііизода, прсрвалъ всѣ связи съ жепскимъ поломъ: сму не зачѣмъ было ѵбѣгать жснщипъ: для сго
сердца нервая красавпца нс могла назваться опасною. Въ числѣ
сосѣдей по замкѵ Гсорп, считаетъ двухъ ссстеръ, Дженъ п Люса,
съ которымн знакоыитъ меньптого брата. Обѣ нсбогаты, обѣ независнмы, обѣ одиноки, обѣ откровснны, обѣ весьма умны п благотворптелыіы. Ихъ скромная исторія сообщается читателю; но
о нсй мы не пмѣсмъ врсмени говорить долго. Достаточно бѵдетъ
сказать, что Дженъ, гордая но прнродѣ, была обмануга своіімъ
жснііхомъ п впала въ унылѵіо мизаитроііію, междѵ тѣмъ, какъ
Люси, много бѣдстиій видѣвшая въ теченіс своей жизни, бодро
перешла испытанія, благодаря своему тихомѵ, уживчмвому п женско-практнчсскому харакгеру. Всѣмъ знакомая басня о дубѣ н
тростинкѣ здѣсь мроисходнтъ въ лицахъ; свсрхъ того, весь эппзодь украшенъ замѣчагелыюю нѣснію, вложенной поэтомъ въ
ѵста болыюй Дженъ. Пѣсня эта начинается стихами:
Зачѣмъ все такъ печально въмосй комнатѣ ивокруп>моейпостелн?
Нсситс ко мнѣ свѣжія розы, сшочснныя ѵтреннею росою...
Пѵскай и около гроба моего лежатъ цвѣты, взрощемные мною,
ІІаполняя воздѵхъ своимъ нѣжнымъ благоуханіемъ...
Слѣдующая затѣмъ повѣсть «Муоісъ учитель», ие взирая иа
свою краткость, стоитъ быть уномянутою. Ричардъ встрѣчаегъ на
прогѵлкѣ какого-то серьёзнаго и задѵмчиваго всадника, «какъ
будто рѣшающаго алгебраическую задачу, смдя па своей лошадм».
Наружмость незнакомца ведетъ къ разспросамъ, н сквайръ Георгъ, во время послѣобѣденной бесѣды, нередаетъ брату нриключенія гіеданта Финча, «который, еще въшкольные свои годы, танцовалъ лигиъ съ дѣвочками, особенно замѣчатслъными по прилеж анію и усп ѣ ху въ наукахъ».

Всс достоппство эинзода, какъ нстрѵдно догадаться, заключается въ мастерскомъ очеркѣ самого героя. Къ особамъ въ родѣ
Финча рѣдко подходили даже прозанкн, ме только что иоэты. н
причина тому понятна. Финчи, иедаиты ио жнзни, нсчасто встрѣчаются наблюдателю, особенно, еслн наблюдатель не очснь мроницателенъ. Въ большихъ городахъ, въ цснтрахъ силыюй дѣятслыюстн, посредн роскоши и практичсскихъ занятій, Фннчамъ
нечего дѣлагь. Ихъ нріютъ — малеиькіе кружки п муравейники,
городки и сельскіе углы , такъ изучснныс Краббомъ. Финчи любятъ быть первыми въ свосмъ усдинеіііп н вссгда почти достмгаютъ псрвенства за нсимѣиісмъ аіітагоішстовъ. Ихъ ішкакь
нсльзя сравннвать съ заслуженнымн, нстинио ученымн псдантами,
вьжупающнми свой мсдостатокъ честиымъ трудомъ н нроисходящей отъ того пользой. Финчъ нс очень привязанъ къ трѵду и нмкому нссіюсобснъ прииести нользы; изъ наѵкъ онъ знастъ однѣ
всрхушки и дажс педантіізмъ свой устремлястъ оіп> нс къ наѵкѣ,
а ко всѣмъ жнтсйскіімъ дѣламъ; житейскимъ мелочамъ даже. Недантт> ученый можегъ нагнать скуку ма свосго собесѣднпка; но
Финчъ, медаптъ жіізни, ссть вмѣстѣ съ тѣ.мъ м дуриой человѣкъ,
нестерпимый вовсѣхъ своихъ доступкахъ. Онъ хѵдоіі школьникъ,
худой юііоша, хѵдой мужъ, нпкуда негодный старнкашка. Оиъ
мучитсль свосй жены, деснотъ въ ссмьѣ, заносчивый спорщнкъ
мсжду дрѵзьямн, лицо ііс т іі пііо врсдиое м заслужмваюмісс сатнры.
Про одного изъ такихъ Финчей сообщастъ намъ склайръ Георгъ
исторію, ие линіениую благого поученія. Юпоша, взросшій посреди довольства м общаго ночста, заражснный жіізненпымъ педантизмомъ м іп> добавокъ еще мзбалованный, намѣревастся вы*
брать ссбѣ модругу жпзни. Всѣ дѣвушки сму ис но вкусу, всѣ
неразвпты и тупоѵмны, то слишкомъ рѣзвы п вѣтрены. Наконемъ
попадастся смѵ особа, сь благоговеніемъ слушающая рѣчи Финча, уссрдио сидящая за кніігамн п во всякомъ затрудннтельномъ
дѣлѣ почтителыю испрашивающая совѣтовъ ѵ мудраго Фнпча.
Молодой нсдаНтъ поддастся очарованію, предлагаетъ свос сердис;
свадьба совершастся — н за нашимъ гсроемъ остастся упрямая,
невѣжественная интрнгантка, нс только песіюсобная къ какомулибо умственномѵ развитію, мо ноложнтелыю враждсбная просвѣщемію, мыслн, наукѣ, благородпымъ иравиламъ! Смѣшиымъ споромъ оканчнвастся весь разсказъ.
Слѣдуюнііс затѣмъ два эпизода: «Старый Холостякъ» и «Исторія Старой Дѣвицы», открываются замѣчателыіыми словами сквайра Гсорга. Онъ собирастся иознакомнть своего меньшого брата

съ героями обоихъ разсказовъ н но этому поводу высказываетъ
свои мысли о людяхъ, подобно ему обреченныхъ на одиночество
въ жизни:
«Въ первомъ ряду друзей мопхъ находнтся одна старая дѣвица
II старый холостякъ, котораго нризпаю я однпмъ изъ лучшихъ
людей въ свѣтѣ.
Въ обществѣ прннято смѣяться надъ особами такого разряда.
Въ пѣсняхъ н разсказахъ встрѣчаемъ мы вздорныхъ одинокихъ
стариковт) н смѣшныхъ дѣві>,
Жалкихъ гвореній, возбѵждающііхъ досадѵ и нрезрѣніе,
Неспособиыхъ радоваться ничему, кромѣ чужого горя,
Возбуждающихъ боязнь въ робкой, но шаловливой молодости,
Всѣмъ ненавнстныхъ прп жизни н безиолезныхъ до смертнаго часа.
Не ирпзнаю я дрѵзей монхъ лицами такого сорта: оба онн
Имѣли пору молодостп н желаніе ею иользоваться.
II горячія страсти, н надежды, н увлечсніе юности,
II пора пламенной любвн, — все имъ было доступно:
Судьба, одна судьба затемннла ихъ солнечный лучъ,
Испортила нхъ жизпь п разсѣяла веселые призраки.
Намъ ли смѣяться надъ ними за зто, н благородпо ли
Преслѣдовать нхъ за то , что они пе имѣли счастія іп» жизни?
Еслн даже онп н преднамѣренію избрали себѣ ѵдѣломъ одиночество,
То какое право нмѣемъ мы осуждать ихъ рѣшеніе?
Рнчардъ совершепію соглашается съ братомъ, увіідавъ его
дрѵга-холостяка н нобесѣдовавъ сълиы ъ, около пылающаго камина, въ обычный часъ разговоровъ н иризнаній. Добрый, сиокойный, радушиый старнкъ разсказывастъ братьямъ свою нсторію,
свое воснитаніе, свою іісрвѵю прнвязаішость, свои неудачныя сватовства, даже свою послѣднюю, стариковскѵю любовь къ очень
молодой дѣвушкѣ. Пять разъ паходнлся оиъ па волосокъ отъ
брака, н пять разъ враждебная судьба сиова повергала его въ
но.іное одшючество, пока наконецъ онъ не отказался навсегда отъ
надежды ііеремѣнить свою до.ію. Въ разсказѣ находятся частностн, стоящія подробиѣіішаго перевода слово въ слово.
Вотъ, нанримѣръ, весьма иеидиллическбе, но до крайности
вѣрно подмѣченное чувство жениха за недѣлю нередъ свадьбою:

«Одна педѣля оставалась до брака: еще семь дней къ рядѵ
ІІи одинъ мужчнна, ни одна женщина не моглп стѣснять меня ни
въ чемъ;
Семь дорогихъ ночей имѣлъ я ираво ѵходнть спать
Въ какой часъ мнѣ вздѵмастся, пе давая иикому отчета;
Семь блаженныхъ дней могъ я бродить нлн сндѣть дома
ІІо собственному произволу, не слыша, чтобъ кто ннбудь
Спросплъ меня: куда это вы уходите, сэръ1?’
Въ теченіе цѣлой нсдѣлн имѣлъ я право бесѣдовать
Съ кѣмъ хочу, какъ хочѵ, о чемъ хочѵ, какъ пристойно свободному человѣку!
Описаніе первыхъ подступовъ старостн:
«Прошло шееть лѣ тъ , а раньше этнхъ шестп — сорокъ,
И время начало иіутить со мной свои обычныя ш уткп:
Кудрн мои, когда-то нравившіяся пе одной дѣвушкѣ,
Кѵдрн, когда-то черныя, запестрѣлн, н сѣдина стала въ нихъ
вторгаться.
Я много ѣздилъ верхомъ и ходнлъ, какъ обыкновснно,
ІІо ііс ощѵщая во время этнхъ прогулокъ нрежней рѣзво-порывистой веселостн.
На небольшой рысн я чувствовалъ, что меня пробнраетъ нспарпна,
Отъ умѣрснной ходьбы ногн мон уже ѵставали;
Гостямъ моимъ я сталъ показывать великолѣпные холмы около
моего дома,
Нрибавляя, однако: «вндъ съ нихъ нехорошъ, лазить на нихъ не
стонтъ!»
Ночуя у кого-лнбо изъ друзсй, я ощѵщалъ безпокойство,
Если комната была холодновата н иостель не согрѣта, какъ слѣдѵетъ.
К ъ своему дому получнлъ я прнвязанность п съ педантнзмомъ
Требовалъ отъ домашнихъ, чтобъ всѣмон вещи ставнлись нклалнсь
Постояшю въ одномъ и томъ же порядкѣ.
Псовѵю охоту я бросилъ, разлюбилъ лошадей,
Сталъ долыне сидѣть за обѣдомъ, выучился шахматной игрѣ.
Иногда бралъ я ружье и шелъ съ собакой; но жнвотное
Начинало выказывать прнзнакн досады, видя, что я пропускаю днчь.
Утреннія прогулки пересталн быть для меня нсобходимостью,
И я съ удовольствіемъ, вставая съ ностелн, видѣлъ, что сильный
лнвсиь мѣшаетъ прогулкѣ.
Короче сказать, я ощущалъ какую-то небывалую лѣность,
Руки мои стали менѣе сильны и менѣе ловки,

ІІустыя занятія дпя незамѣтно началп псрсходить въ привычкп,
Къ новымъ модамъ п выдѵмкамъ сталъ я ощущать отвращеніе,
Въ саду моемъ я сажалъ дсревья правильнымп линіямп, считалъ
персикн на деревьяхъ,
А въ разговорахъ нс разъ прішимался разсказывать сиова недавио разсказаішѵю исторію...
ГІрошло сще четырнадцать лѣ тъ :
«Мнѣ мішуло иіестьдесятъ; но я ходплъ много и не жаловался па
жслудокъ,
Аііпетитъ былъ хорошъ, а сонъ очень сладокъ.
Судьба моя не могла назваться тяжкою; но что жс заставило меия
Въ такую пору жизіш привязаться къ жснщинѣ?
Злой рокъ не оставилъ мепя: я былъ атаковаиъ, —
Не.іьзя сказать, чтобъ невзначай, но посрсди иолнаго отдыха.
Такъ бѣдный солдатъ, вернувшійся цѣлымъ изъ сраженія,
Вырвавшійся невреднмымъ нзъ двухъ или трехъ оиасныхъ схватокъ,
ТІадастъ на отдалснномъ отъ боя посту, сще не сложивъ орѵжія,
Жертиою пулн па излетѣ, — пули, иущенной наѵдачѵ!
Исторія старой дѣвѵшкіі, служащая какъ бы паиданомъ къ
предъидущему энизоду, сходна съ нимъ по содержанію, хотя изложенію придано должное разнообразіе, и весь тонъ, по мягкости
своей соотвѣтствѵеті, нредметѵ. Обращаемъ вниманіе читателя на
одпу изъ заключительныхъ страницъ вещи. Въ кроткѵю гсроиню,
па склонѣ лѣтъ еще сохранившую часть своей красоты, влюбляется
молоденькій мальчикъ, со всею необѵзданностью своего возраста,
и это обстояте.іьство, вѣрно подмѣченное, безпрерывио встрѣчающееся въ дѣЯствнтелыюй жнзни, даеп» возможность нашей старой дѣвѵшкѣ явпться въ пстшіно благородно.мъ, ночтн высокомъ
видѣ:
«Вы спросите была ли я доволыіа такой любовью ? забавляла ли меня
Любовь, которой я ііе могла отвѣчать, уважая свою женскую гордость?
Прнзнаюсь откровенно, я была занята, и нѣсколько дией
Нс могла найти въ себѣ достаточно силы на то, чтобъ остановить
опасную игру.
Однако, я не дала себѣ воли и твердо вознамѣрплась
Навсегда нроститься съ пылкимъ и привлекательнымъ ребенкомъ.
ІІомпю я вечеръ, холодный, но тихій.
Море, посеребренное луною, похоже было на огромный ирудъ.

Однѣ только маленькія курчавыя волны тихо набѣгалн на берегъ
II дробились у ногъ нашихъ, не издавая никакого шума.
Мы гуляли вдвоемъ, держась за руки.
ІІосреди общаго молчанія, я чувствовала, какъ тревожится мой
спутникъ.
Нѣсколько разъ переводилъ опъ духъ , молча и стыдясь своего
молчанія,
Придумывая гладкую рѣчь и не имѣя силъ сказать одного слова.
Какъ вдругъ онъ, безъ всякихъ приготовленій, сталъ на колѣни
II произнесъ: «сжалься надъ муками несчастнаго человѣка! . . . »
Дѣвица держнтъ умную рѣчь своему неоисрившемуся поклокішку. Изъ рѣчи этой выписываемъ мы лишь небольшое число лучшихъ строкъ:
«Съ какими глазами, милый Руиертъ, станешь ты встрѣчать охужденіе свѣта,
Обіцій голосъ близкихъ тебѣ н неблизкихъ: «вотъ мать съребеикомъ!»
Какъ стыдно тебѣ будетт, за твой собственный выборъ,
II какъ жсстоко будешь ты обходиться со мною,
Чтобъ ноказа гь свою самостоятельность; а, между тѣмъ, самое время,
Общій утѣшитель горя, толыго будетъ увеличивать твое несчастіе.
Прнбавь двадцать лѣтъ къ моей тревожной жіізнн
II вообрази передъ собой твою старую, дряхлѣюіцую супругу,
Скучную, надоѣдающую, огорчениую и огорчающую,
Стыдящуюся своей ролн и заставляющую тебя самого стыдиться!
Въ то время, когда я буду сгибаться подъ рукой времени,
Ты будешь стоять гордо и прямо, во всемъ цвѣтѣ мѵжества,
И станешь ты убѣгать отъ меня въ обіцества людей болѣе юныхъ,
Чтобы тамъ откровснно высказываться передъ особами, съ тобой
сходными.
Между тѣмъ, какъ я , иокинутая и ревнивая,
р]с.іи станѵ молчать, то буду презрѣна, а въ противномъ случаѣ
ненавидима.
II, песмотря на то, что дни мои будутъ проходнть въ го рѣ ,
Самая жизнь моя будетъ тянуться долго, долго,
До того времени, пока ты самъ, схоронивъ свою жену,
Не будешь ѵже снособенъ иользоваться данной тсбѣ свободою!»
Вы спросите меня, лсстны ли казались мнѣ мольбы юноши.
Н ѣтъ! я не радовалась его любви, ііо боялась его упорства.
Три раза онъ бросался ко мнѣ, умоляя меня смягчиться,

Кидая на мспя взгляды, полныс скорби и отчаянія.
II чувствовала я, что въ эту иочь, прн тихомъ сіяніи мѣсяца,
Нельзя безонасно выслушивать рѣчсй хорошспькаго, влюблеинаго
мальчика.
Сознавая въ ссбѣ начало тревогн, я вскричала: «ніі слова болѣе!»
Н нахмурнлась н положнла конеці» об7>яснснію.
Новѣсть «Сэръ Овенъ Дсль» (разсказанная ириходскимъ ректоромъ послѣ одного изъ обѣдовъ възамкѣ), замѣчателыіа нсстолько но собственнымъ своимъ красотамъ, сколько но одному вводномѵ разсказу, въ нес вставленному. Сэрі> Овеігь Дель, богатый
помѣщикъ, человѣкъ честный н ѵмный, но нсобузданный и мститслыіый по природѣ, оскорбленъ, отвсргиутъ, осмѣянъ молоденькою коксткою, которой вздумалъ было на старости лѣтъ прсдложнть рѵку и ссрдце. Любовь сго обращается въ ненавнсть: все
существованіе суроваго сквайра проішкастся одной мыслью, одн іім ъ жсланіемъ отмстить комѵ слѣдуетъ. Случай, вссьма часто
дѣйствѵющій лучшс самого Скрнба, въ скоромъ времеіш дастъ
Делю нолную возможность погѵбить коварнѵю женщіінѵ, насмѣяться надъ ея привязашюстями, разрушнть все ся счастіе. Мстнтель
готовъ, злос дѣло начато; но въ это время сэрѵ Овенѵ простой
поселянннъ разсказываетъ отомъ, какъ онъ отыска.іъ свою жену,
бѣжавшую съ иохитителемъ, н, вмѣсто гого, чтобъ свершить надъ
нсю нсмедленное наказаніе, могъ только пріютнть, пріігрѣгь п
простить несчастную, заблудшуюся жертву. Чѣмъ-то геропческпмт.
дышетъ весь разсказъ честнаго землсдѣльца, изрѣдка нрерываемый гнѣвными замѣтками злопамятнаго сэра Овена:
«Я долго искалъ н хъ , сэръ Овсіп>, не забывая вѣчпо гнетущсй
мсня злобы;
Но два года, два ненавистные года, нрошли ранѣе,
Чѣмъ я наконецъ отыскалъ преступниковъ. II гдѣж е я нашелъ ихъ?
Вт> полной нищетѣ, въ грязи н нуждѣ нроживали они,
Заннмая маленькій чердакъ п нлатя за него нонсдѣльно,
Мѵчась н голодая, испытывая горе, о которомъ и говорнть тяжко.
Иотолокъ чердака, повреждснный мѣстами, пропускалъ снѣгъ,
Лежавшій нетающими кучками на полу.
Когда я съ трудомъ взобрался но узкой лѣстницѣ въ самую комиату,
Охлаждеиную неровнымн дуновеніями морознаго вѣтра,
Нищета встрѣтила меня во всемъ, что нопадалось мнѣ на глаза.
Угрюмо хмурились почернѣлыя, когда-то бѣлыя стѣпы,

Тѵскло глядѣли рамы, когда-то пронускавшія свѣтъ:
Объѣдки жалкихъ кушаньевъ валялись въ безпорядкѣ.
ІІѵстой ящикъ безъ дровъ и угля стоялъ около печи.. .
Несчастная чета, тщетно ныгаясь согрѣться въ грязной постели,
Утоляла свой голодь пищею, отъ которой и голодный отвернѵлся бы...
«Эллисъ! въ умѣ ли ты ? (говоритъ сэръ Овенъ). II ты можешь
вздыхать,
Говоря объ этомі»?» — «Могу вздыхать, сэръ Овенъ,
И вы сдѣлали бъ тоже, еслибъ моглп извѣдать
Всю пучину бѣдствія, ихъ обоихъ окружавшую,
Еслибъ вы знали, съ какимъ трудомт> добывали они пищѵ,
Какъ. часто приходилось нмъ сидѣть безъ работы или, по болѣзни,
Пользоваться подаяніемъ сосѣдей, немного менѣе нуждающихся...
«Зачѣмт> же ты шелъ къ нимъ, Эллисъ? неужели для того,
Чтобъсжалитьсяиоказать помоіцьпреступникамъ?»— «Сначала.сэръ,
Я имѣлъ въ видѵ отплату и мщеніе; но когда я увидалъ
Въ этомъ жалком7> чердакѣ ту женщинѵ, которая, полагалъ я ,
Тѣшится п смѣсгся надо мною посреди преступнаго довольства,
Когда я увидѣл7> эту женщину,этукогда-то веселую, преданную жену,
Которую я за счастіе считалъ наряжать не по состоянію,
На которую съ гордой радостью смотрѣлъ я,
Когда она, счастливая н нарядпая, шла между сосѣдками, —
Когда я увидал7> ее на нечистой постели, съ обнаженной грудью,
Около которой лежалъ больной, истощенный, почти нагой ребенокъ,
Когда я подсмотрѣлъ, какъ она, даже не нмѣя силы стыдиться,
Взглянула на меня взглядомъ, выражающимъ одпнъ ужасъ,
Когда я увидѣлъ соблазнителя, дрожавшаго отъ лихорадки,
Бьющей его вт> то время, какі> онъ глядѣл7> мнѣ въ лицо,
Чувства мои смѣшались, я не зналъ, что дѣлается со мною.
И залился слезами...»
«Другъ мой — воэразилъ сэрі> Овснъ — что же сталось съ твоимъ
праведнылъ гнѣвомъ?
Ихъ стыдъ, ихъ бѣдствіе развѣнебыли воздаяніемъзатвоистраданія?
Развѣ ты ихъ ввергнулъ вънищету? Ты могъ нспоказывать гнѣва,
Но могъ быть твердымъ и сознавать торжество праваго дѣла.»
«Вѣрю, что они виноваты сами; но кто посмѣлъ бы, глядяна нихъ,
Отказать въ милосердіи тамъ, гдѣ нужно милосердіе?»
«И ты могъ оказагь имъ помощь?» — «Сэръ Овенъ! я видѣлъ
Какъ дитя, прикасаясь къ увядшей груди матери,
т. іѵ.
85

Напрасно пскало себѣ пищи въ этой истощенной груди
И съ слабыми криками, двигая маленькими губами,
Все еще тянѵлось къ оскудѣвшему источнику!»
41 ты позабылъ про мать, нро оскорбленіе, про свон права?»
«Не говорите мнѣ, сэръ, о правахъ и оскорбленіяхъ:
Я сознаю, что есть другой законъ п другое повелѣніе: мщеніе не
для человѣка.»
Выслушавъ исторію Эллиса, суровый старикъ самъ поспѣшаетъ
простигь вѣтренішцу, которѵю желалъ и могъ погубнть безнаказаино.
Нельзя не обратить вниманія читателей на повѣсть «Медлйтг.
опасно», тотчасъ же слѣдующую за повѣстью «Сэръ Овенъ Дель».
В ъ этомъ неболыпомъ пронзведеніи, старецъ-поэтъ затрогиваетъ
самыя сокровенныя струны человѣческаго сердца и, рисуя намъ
сцены изъ нравовъ простого сословія, умѣетъ касаться предметовъ общихъ всѣмъ, близкнхъ къ сердцу каждаго. Въ разсказѣ
«Медлить опасно» нѣтъ мрачныхъ очерковъ въ родѣ сейчасъ приведеннаго Эллисова разсказа, нѣтъ норажающихъ картинъ убійственной нищеты, но за всѣмъ тѣмъ вся веіць производигъ впечатлѣніе болѣе грѵстное, нежелн «сэръ Овенъ Дель» и ему подобные эпнзоды. Здѣсь горс дрѵгого рода, нищета душевная, а не телѣсная, велнкое униженіе человѣка иередъ самнмъ собою. Слабость
и самолюбіе смертнаго, его шаткость и ннчтожество развнваются
передъ намп тѣмъ явственнѣе, что они развиваются сами собою,
безъ умствованій или поясненій со стороны разскащика. ІІередавая
всю исторію безъ особенныхъ подробностей, мы надѣемся, что
она, и въ возможно сжатомъ вндѣ, заставитъ прпзадуматься не
одного читателя.
Генри, сынъ достаточиаго земледѣльца, юноша честный, но
отчасти слабый, отчасти тщеславный, влюбляется въ умную, прекрасную дѣвѵшку, которая платитъ ему нолной взаимностыо. Счастье легко и возможно; но, къ ссжалѣнію, у женпха есть отецъ,
связанный интересами ст> сосѣдішмъ лордомъ, гостепріимнымъ
владѣтелемъ одного изъ окрсстныхъ замковъ. Вельможа дорожнтъ
своимъ кредитомъ въ граФСтвѣ, ухажнваетъ за избнрателями, ласкаетъ старика, а молодого Генрн зазываетъ къ себѣ въ замокъ
на лѣтнее время. Неохотно отпускаетъ Цецилія своего жениха; но
ни препятствовать поѣздкѣ, ничитать наставленій умная дѣвушка
не рѣшается. Времени такъ много внереди, молодые люди такъ

влюблепы дрѵгъ въ друга, лордъ такъ вннмателенъ къ гостю, а
самъ гость такъ скроменъ и разсудителенъ!
В ъ замкѣ благороднаго помѣщика проживала, отчасти какъ
гостья, отчастн какъ родственннца его унравляющаго, молодая дѣвушка, но нмсніі Фаіши. Подмѣтнгь и представить живымъ подобнаго рода тнпъ можетъ только поэтъ самаго перваго разбора; потомки Краббовой Фанни огыщѵтся и у Диккенса, и у Корреръ
Белля, и у Теккерея даже. Это краснвая, тихая, добрая, безотвѣтная, сиротливая дѣвѵшка, всегда молчалипая и робкая, всегда какъ
будго испуганная, скромная и неспособная на зло положительное,
но весьма н вссьма пригодная на врсдную хитрость, какой отъ
нея иждать невозможно. По красотѣ своей Фани далеко пиже Цециліи, умомъ и характеромъ она червякъ въ сравненіи съ невѣстою Генри, состояніе у ней нѣтъ никакого; а междѵ тѣмъ, не
взирая на всѣ этн вѣроятности неуспѣха, червякъ отнимаетъ орлиную добычу и заползастъ туда, куда ему заползти хотѣлось!
Интрига завязыиается самымъ сстественнымъ и невиннымъ образомъ: во время прогѵлокъ своихъ, Генрн часто встрѣчаетъ тихую,
робкую дѣвочку, нсчезающую при его появлспін и глядящую на
него съ нѣкоторымъ подобострастіемъ. За нѣмыми встрѣчами идѵтъ
краткіе разговоры, за разговорами дружба, за дрѵжбой потаенныя
свиданія. II какъ нашсму юношѣ не приго.іубить, не оцѣнить такого крогкаго существа. всегда готоваго слѵшать его рѣчи съ робкимъ б.іагоговѣнісмъ? Говорягъ намъ, что изъ всѣхъ родовъ лссти грубѣйшая лссть всегда бываегъ наиболѣе привлекатсльною;
а женское нодобострастіе не есгь ли грубѣйшая н нсодо.іимѣйшая
лесть на свѣтѣ? Малопомалу Гснри запутывается и самъ сознаетъ
нелѣность своего положенія; но съ огнемъ шѵтить опасно: такъ,
ступивъ на ложную дорогу, онъ уже не имѣетъ дѵха идти по
прямому пути. Взг.іяды его измѣияются: правдивая, гордая преданность Цецилін уже не шевелитъ мальчика, пріучившагося повелѣвать и въ любимой женщинѣ видѣть рабыню. Отношенія Генри кт>
Фанни, дѣлаясь нѣжиѣе со всякимъ днемт>, наконецъ навлекаютъ
на него заслужсішую катастрофу: родня хитрой дѣвушки ставитъ
ловушкѵ, нодстерегаетъ молодыхъ людей во время жаркаго объясиенія и устроиваетъ свадьбу нрежде, нежели несчастный мальчшика уснѣваегъ кинуть устрашенный взглядъ на горе, ждущее
сго въ будуіцемъ!
Вся повѣсть изобилуетъ топкимъ анализомъ и обычными картинами, исполиенными Ф.іамандской точности. Толстый управитель
зймка, родственннкъ Фанни, стоитъ какъ жнвой со свопмъ бѣлымъ
35*

парикомъ, широкополымъ каФтаномъ, дорогою тростью и до безобразія раскормленнымъ мопсомъ, повсюду его сопровождающимъ.
Изображеніе Фанни принадлежитъ къ удачнѣйшимъ и вѣчнымъ
типамъ. Легкомысленный, самолюбивый и заносчивый Генри есть
живой человѣкъ, хотя очерченъ съ нѣсколько мёнынимъ искусствомъ. Какъ образецъ всей манеры разсказа и дополненіе всей
нсторіи, приводимъ нѣсколько строкъ изъ послѣдней части эпизода.
«Прошло пять лѣтъ послѣ брака — и что сталось съ Генри?
Вышелъ изъ него скучающій, упылый, раскаявающійся человѣкъ,
Обремененный вѣрною, надоѣдающею, вялою, вѣчно встревоженною женою,
Ужасающеюся всякаго вниманія къчужой женщинѣ со стороны мужа,
А , между тѣмъ, неимѣющей средствъ для того, чтобъ нравиться ему!
Живетъ она для того лишь, чтобъ нлакать, обвинять, мучиться,
умолять;
Ревнивая и влюбленная, знающая всѣ свои слабости, хотя
Она все-таки ждетъ многаго, не стоитъ ничего.
Она все надѣется невозможной любви отъ Генри,
Вздыхаетъ о радостяхъ, которыхъ ей пе увидать болѣе,
Съ жалобами вторгается въ комнату мужа
И своими унреками заставляетъ его еще болѣе дорожить уединеніемъ.
А мужъ, между тѣмъ, вполнѣ видя всѣ ея недостатки,
Горько жалуется на свою долю и обращается съ нею грубо.
«Глупъ я , глупъ! — говоритъ онъ — глупъ оттого, что я иродалъ
Свою свободу за это личико и приторную улыбку
И промѣнялъ женщину, гордость цѣлаго женскаго пола,
Иа этого жалкаго, бременящаго меня ребенка!
Изъ-за чего связалъ я свою участь съ ея участью?
Что остается мнѣ теперь, когда ея красота не нравптся ынѣ болѣе?
Я могу называть ее своею; но что же изъ этого?
Я вижу ее безъ наслажденія, показываю ее другимъ людямъ безъ
гордости.
Съ кислымъ видомъ сидитъ она между своимн дѣтьми,
Уже не стараясь нравиться, хотя и прежде нравилась она мало!
Съ однимъ чувствомъ досады гляжу я на нее и вижѵ, что она
Холодна, какъ ледъ, ненадежна, какъ ледъ, и безвкусна, какъ ледъ!»

ХШ.
Продолжѳніѳ «С о іь с к н х ъ Разсказовъ». — Есте стве о н а я развязка ло бвн. — Двѣ повѣстн о привндѣніяхъ. — Трактнрщ и къ
новиы. —

С тарш ій н меоыпой братья. -

В н іл ья м ъ

Бейльн. — Послѣдняя глава

Отъѣздъ Ричарда. — Ч асъ разлуки. —

Заключеніѳ. — Отзывъ крнтика Внльсона.

Мы нмѣли свою опредѣленную цѣль, нередавая читателю съ
особенной полнотою всю первѵю половину «Сельскихъ Разскаізовъ»
Крабба. Чтобы уловпть духъ этой поэмы, необходиго было придать должную подробность ея анализѵ. Мы это сдѣлали на сколько
могли; но, говоря безъ всякаго лицемѣрія, рѣшительно не знаемъ,
каковъ результатъ усилій нашихъ. Имѣя въ виду людей, пріобыкшихъ разумѣть поэзію, мы должны прямо обратиться къ нимъ,
выспросить пхъ мнѣнія и самыми нашими вопросами показать то,
къ чему стремилйсь сами. Сохраненъ лп нами поэтпческій элементъ
душевной ясностн, проникающей собой каждую страпицу разбнраемаго пропзвсденія? Рисуются ли передъ читателемъ сердцѵмнлыя картпны тихой сельской жизни, съ маленькими наслажденіями
преклоннаго возраста, съ дружескими бесѣдами, съ дружескимъ
обмѣномъ мыслей, съ полнымъ, благословеннымъ спокойствіемъ,—
тѣмъ спокойствіемъ, какое умѣютъ вкѵшать лншь одни люди, много жившіе и миого исиытавшіе на свѣтѣ? Близокъ ли сталъ читателю старый зймокъ Георга, оживленный присутствіемъ молодого
гостя? принимаетъ лн онъ хотя сколько нибѵдь участія въ бесѣдѣ двухъ братьевъ? по сердцу ли ему тихія картины окрестной
природы? нравятся лн сму Фигѵры посѣтителей замка — задумчиваго ректора, стараго холостяка, старой дѣвушки, недавно разсказыпавшей свою исторію? Если на вопросы паши читатель не можетъ отвѣчагь утвердительно, трѵдъ нашъ напрасенъ, ипоэзіяпослѣдняго Краббова произведенія можетъ быть ѵсмотрѣна лишь изъ
самаго подлинника поэмы. Во всякомъ случаѣ, мы бѵдемъ менѣе
многословны, передавая вторую половину «Сельскихъ Разсказовъ».
Съ быстротой летятъ дни въ зймкѣ сквайра Георга: залы н
корридоры его не поражаютъ прежнею пустотою, комнаты не остаются безъ веселыхъ огней, за обѣдсннымъ столомъ сидитъ не одинокій холостякъ-хозяинъ, долгіе послѣобѣденные часы, — часы
когда-то тяжелые, сумрачные, теперь посвящены разсказамъ, спорамъ, шуткамъ, восноминаніямъ. Напрасно капитанъ Ричардъ, повременамъ, собирается ѣхагь домой: старшій братъ постоянно
убѣждаетъ его помедлить, и молодой человѣкъ всякій разъ ѵсту-

паетъ его настояніямъ. И для счастливаго чсловѣка быпаютъ временами нужны діш полнаго спокойствія; иногда бсзстрастная, тихая жизнь въ какомъ нибудь сельскомъ уголку нрііноситъ пользѵ
даже семейному человѣку, даже мужѵ прекрасііой женщины. Итакъ,
день идетъ за днемъ, недѣля за недѣлею. 0 чемъ только не бесѣдуетъ комиэнія нашнхъ друзей, какихъ разсказовъ не пронсходитъ
около огромнаго камина, въ столовой сквайра Георга! Ссгодня
братья и ихъ гости толкуютъ о любви и о томъ, какъ, обыкновенно, кончаются привязанностп, необѵзданныя въ началѣ *), завтра рѣчь идетъ о привидѣніяхъ **), на слѣдующій 'іень о невыгод-

ныхъ сторонахъ брачной жизни, еще черезъ день о блаженствѣ
той же жизни и о неразѵміи лицъ, неспособныхъ вкушать счастіе
Б ы л ъ осенпій вечеръ, хою дпый и ти х ій .
Солпце только что скры лось за далыіими холмами
Дѣти ироводили его глазами, въ молчапіи глядя на тихую картину окрестности.
Величественная царнца ночи вышла па иѳбо во всей своей славѣ,
И сладко было смотрѣть па ея псровиое сія н іе , на тѣнь,
Ложнвшую там ъ, гдѣ смѣшивалпсь блескъ лупы и черныя пятпа отъ кустовъ жим и іо с т н ,

И л и глядптъ, какъ огромпое старое дерсво въ саду
Б р осал о свой отчетливын черный силуетъ п ад ор ож ку, усыпанную пескомъ.
В с е было тихо, п слы ш алнсь только тѣ слабые звуки,
Отъ которы хъ тиш ина пріобрѣтаетъ что-то страшное.

• ) Повѣсть «Есте ств е нааи развпзка любви» сообщ ается о т ъ ш д а скваііра Ѵеорга; которы й, по своей врождѳппоИ пабдюдательпости, ипогда имѣетъ обыкновеиіе
набрасы вать на бумагу со бы тіи и набію депія, особепио ето ооразивіпія. В е сь разсказъ со стои тъ изъ разговора двухъ супр уто въ, черезъ годъ послѣ брака. Дѣло
идетъ о разностп между первыми дняміі восторговъ и хладнокровиымъ, вялымъ спокойствіем ъ брачнаго сущ ествовапія. Ж е п а говоритъ съ жаромъ, петергіѣіивыми
выходкаии и чувствомъ замѣтпо оскорбленаой гордоств; отвѣты мужа, болѣе вѣжли вы е, разумные, приличные, проникнуты невольиою холодиостыо, дѣйствительно,
оскорбительпою для страстной жеищ ииы. «В ся повѣсть — замѣчаетъ Джеффри —
есть одна изъ лучш ихъ, если не лучш ая во всей книгѣ.

В ѣрность язы ка пепости-

жнма, и оба лііца схвачены превосходио».
* * ) «Лэдн Варбара, нли Прпвидѣпіе» осиована на истинпомъ про и сш ествіи, ионулярномъ въ В илы ш е й р ѣ . Молодую вдову тѣ п ь ея мужа предостерегаетъ отъ второго брака, но предостерегаетъ ианрасно. Она выходитъ за юношу, котораго б и
могла, по годамъ судя, называть свопмъ сыпомъ, и результаты брака весьма плачевны, какъ н слѣдовало ожидать. «Эдиибургское Обозрѣіііе» замѣчаетъ очеиь справедливо, что для тако го со бы тія не стопло духу усопш аго являться пзъ могилы. Но
въ новѣсти и въ нриготовленіи къ разсказу находятся строки чистой иоэзіи.
Втораи повѣсть о нр ивндѣпіяхъ: «П рогулкн около церквн». бѣдпа внѣшнимъ
внтересомъ, но обставлена и разсказана замѣчательно. Краббъ, какъ духовноѳ лнцо
и , сверхъ то го , какъ человѣкъ весьма проницательпый, не считалъ нрнстоіінымъ
пугать чнтателя суевѣрнымн страхами; но ,

съ другой стороны, какъ поэтъ много-

1'лухое вскрнкиваыье летучей м ы ш и, жужжапьс пролетавшаго жука
И другіѳ голоса безъ иазванін, иеизвѣстпо откуда возннкавшіе.
Тако въ былъ вечѳръ; и пъ старомъ домѣ
Собралась обычпая компанія сосѣдей-говоруновъ.
Изъ сада къ двери вели камет ш я поломанныя ст упени.

Поверхностъ ихъ, овлаженная р осою , сія л а п р и м ѣ ся ц ѣ .
Ко е -гдѣ по камию, на м ѣ стахъ, куда пога человѣка не ставилась,
Росли зелень п мохъ, медленпо прозябавгаіе.
Глубина заиыленныхъ оконъ слабо пропускала въ компату
Лучи мѣсяца и о статки дневнаго свѣта.
Н а стѣнахъ висѣли портреты, н съ каждоіі рамы глядѣло лнцо,
Почему-то раснолагавшее къ грустной задумчивости.
Нег.идимые чсрвяки много лѣ тъ работали около рамъ и х о лета,
П ока о пустош еніе, пмн ианесси но е, стало видимо глазу.
В ъ камннѣ пылалъ огонь пзъ хвороста, причудлпвыми всп ы ш кааи ,
Неровно озаряя всю компату.. и нри всп ы ш кахъ э т іп ъ
Казалось, что какіе-то сграш ны е образы выглядывали нзъ мрака.
Одпа весслая го сть я, взглянувъ па близъ висѣвшій нортретъ,
Спросила: «кто это», и еіі разсказали, какъ то тъ , съ кого опъ былъ пнсапъ,
Бы лъвели ким ъ воиномъ и о тчастн колдуномъ:
Обладая страшпымн тайнам и, онъ — простн его Бож е! —
Н е боялся ни пуль, падающихъ к акъ градъ, нн другого о р у ж ія ...
I I вдругъ онъ забылъ одио з а к л и н а и іс.. .

стороппій, опъ не могъ обойти вопроса, не лишеппаго всѣмъ доступной поэзіп. Содержаніе «Прогулокъ» весьма п р о с то : молодая дѣвуш ка, схоронившая любимаго жѳн и ха , вся о тдается то скѣ съ

безграничнымъ сладострастіемъ отчанніп, чув-

ствомъ, весьма знакомымъ всякому, кто въ юныя лѣта перепоснлъ большія потерп. Она пе хочетъ слуш ать у тѣ ш е н ій , избѣгаетъ всѣхъ удовольствііі и почи проводнтъ на кладбнщѣ, упиваясь восномнпапінми. Она рада бы.та бы увидѣть возлюбленную тѣ н ь , оиа пичего нѳ ищ етъ кромѣ возлюблеиной тѣни. Но въ одну ночь,
вмѣсто дорогого призрака, встрѣ чае тся ей мошеииикъ на могилѣ, а слѣдугощШ затѣм ъ и сп угъ возвращпетъ мѳчтательпицу къ помысламъ, менѣе ф антастнческим ъ.
Разсказъ ндетъ отъ лица скваНра Ге орга, собстпеииымн ушамп слышавшаго
его о тъ самой дѣвуш ки, иа уедииеиооіі ф ер м ѣ, гдѣ онъ когда-то лечи лся, и куда,
въ поздиій часы вечѳра, собиралась сѳльская молодѳжь для долгихъ бесѣдъ.
картпиа, когорою откры ваѳтся онисаиіе этихъ аиглійскихъ посидѣлокъ.

Вотъ

В о т ъ эти д ѣти, что изображены на той картииѣ,
Лпшнлнсь жизни во цвѣтѣ дѣтскихъ и раиішхъ лѣтъ.
Вѣдьма, чѣмъ-то разгиѣванная, слѣпнла ихъ фигуры
Изъ чего-то похожаго па воскъ м также тающаго.
Дѣтп истаяваліі мало по малу н умерли,
А злодѣйка, приговоренпая къ смерти, прпзпалась въ своей випѣ.
Вотъ отрывокъ пзъ разсказа дѣвушкп, лкшившейся жениха. М ы выписываемъ
его изъ-за картипы , въ немъ содерж ащ ѳііся:
Дядя мой, декаиъ, тогда припялъ меия въ свое жилнще.
Опъ овдовѣлъ недавио, и всѳ въ домѣ его было очень печально.

раздѣленной страсти. Изъ числа этнхъ разсказовъ, многіе стоятъ
того, чтобы на нихъ остановиться съ особеннымъ вниманіемъ; но,
покоряясь необходимости, мы должны выбрать только одинъ, по
возможности, самый характеристическій. По замѣчанію лорда Джеч.фри, «Вилльямъ Бейльи», изъ разсказовъ всей поэмы, можетъ назваться «лучшимъ произведсніемъ, по части оппсаній простыхъ нравовъ». Познакомимъ же читателя съ честнымъ трактирщикомъ
Вилльямомъ Бейльи, который умѣлъ любить и прощать лучше всякаго тонко развитаго ФітлосоФа.

Но хотя тиха и пріятна теперешняя жизнь супруговъ,
На долю ихъ когда-то выпали года тяжкихъ испытаній.

Жена героя нашего въ дѣвицахъ жила на Фермѣ.
Молодые люди, видаясь часто, полюбили дрѵгъ друга,
Но не торонились встунать въ бракъ, наученные нримѣромъ
Многихъ неразсчетливыхъ бѣдняковъ, торопящихся быть сяастливыми.

«Я знаю

говорилъ Георгъ — одного добраго н счастливаго чело-

_
вѣка, —
Совершенно счастливаго своей женоюиувѣреннаговъсвоемъсчастіи.
Я когда нибудь иоведу тебя къ Вилльяму Бейлыі и женѣ его,
Женщинѣ безукоризненной чистоты со дня ея замужства.
Ходили до того времени про нее странныя исторіи;
Но самъ Вплльямъ не любитъ ими заниматься,
И часто, когда его жена, думая о пихъ, отираетъ навернувшуюся
.
слезинку,
ОіП) добродѵшно упрекаетъ свою подругу въ излишней строгости
къ нрошломѵ
Наши добрые супруги проживаютъ въ собственной своей гостиннвцѣ,
И живутъ въ мирѣ, въ довольствѣ и изобиліи.
Со вкусомъ отдѣлалъ Вилльямъ гостинницу «Золотое Руно».
Не бывало еще никогда въ этой гостинницѣ нн шума, ни ссоры.

Церковь стояла возлѣ его дома. Въ этомъ величаііомъ здаіііи
Проводила я много времепи, молясь и предаваясь размышлевіямъ,
И часто , безъ всякаго дѣла, имѣя при себѣ нлючъ,
Я входніа ту д а , бродила по придѣламъ, между колопнами,
1 ія д я , какъ лучъ заходящ аго солица ложіілся иа камеппыя плиты,

Вилльямъ былъ честенъ, простодѵшенъ, кротокъ н ласковъ,
Любознателенъ, трудолюбивъ и склоненъ къ разсчетливости.
Одѣвался онъ чище многихъ молодыхъ поселянъ, тратя денегъменѣе, чѣмъ они,
Избѣгалътрактировъ.хотя и было ему суждено быть трактирщикомъ.
Но, совсѣмъ тѣмъ, нерѣдко дѣлалъ о і і ъ добрыя дѣла,
Помогая нуждающимся товарищамъ, илп работой, или даже деньгамн.
Онъ имѣлъ много дарованій: комната его была украніена
Разными рѣзными вещнцами, трудомъ собствешіыхъ его рукъ —
Не в с іі понимали ихъ изящество — но, сверхъ того,
Вилльямъ игралъ на Ф л е й т ѣ : всѣ дѣвушки признавали этотъ талантъ.
Въ церковь ходилъ онъ псправно, нтамъ, сънебольшой гордостью,
Онъ пѣлъ во весь голосъ и громко читалъ молитвы.
Самоучкой выучился онъ писать по печатной книгѣ,
II ночеркъ Вилльяма вполнѣ согласовался съ его характеромъ:
То не были крючки и каракульки, трудиыя для пониманія,—
Почеркъ былъ смѣлъ и ровенъ; читалъ Внлльямъ такъ,
Какъ читаютъ умные нономари — громко и торжественно.
Походка его была тиха, но имѣла прія гность и говорила о силѣ.
Черные волосы, раздѣленные посреди го.товы, в іі л и с ь кудрями,
Всегда снокойпый взглядъ говорилъ нро честнѵю душ у...» *)

Слѣдя за тѣм ъ , какъ этотъ с вѣ тъ , слабѣя съ каждой минутой,
Т у склѣ е и тумаянѣе прорывался сквозь росписныя стекла въ стар ы хъ рам агь.
И вотъ все вокругъ темиѣло, красиымъ свѣтомъ всиы іивали окна
В ъ послѣдній разъ, отъ посіѣдняго луча зак а та,
И мгла разстилалась вокругъ меня, вм ѣстѣ съ ташииою.
Скучный деиь кончался, и вокругъ меия ие оставалось ни л)ча свѣта, ни звука,
по то ры е могли бы напомиить миѣ о с в ѣ т ѣ . . .
И тогда приходилп мнѣ въ голову гордыя мысли 1’оря,

Френсесъ, невѣста нашсго носеляннна, очерчена съ мёньшей
подробностью н мбньшимъ искуссгвомъ. Дѣвушки, ей подобныя,
уже намъ встрѣчались въ Краббопой галлереѣ. Это натура нѣжная,
но легко увлекающаяся, отчасти сбитая съ толку обіцей лестью, от* ) Надъ изображеніемъ Вилльама Бейльи сто итъ призадуматься. Соединивъ
сю лько хорошихъ качествъ и подробностей, поэтъ съумѣлъ ие о тступить ш ага отъ

И я готова б ы іа произносить съ упоепіемъ: -миѣ не надо свѣта!
Я нѳ забочусь о свѣтѣ, о ж аікихъ его о б и та те ія іъ ,

д ѣй ств и те іь н о сти .

И скоро покину я нхъ д ія обители иесравненпо лучш е й ! . . . і

подобнаго рода составляю тъ величаВшій трудъ для художиина, — въ этомъ, конечио,
со гласятся всѣ зн а ю ки поэзіи.

Во всѳмъ очеркѣ н ѣ тъ полуслова сантимептальпаго.

Ф и гуры

части испорченная воспитаніемъ, иемного высшимъ, чѣмъ воспитаніе сельскихъ дѣвушекъ. Френсесъ читаетъ книжки, мечтаетъ о
велпчественныхъ замкахъ, прелестныхъ героиняхъ и обворожнтельныхъ юпошахъ зиатнаго иронсхождеиія. Она часто поперечила
своему жеіш ху, иногда даже помышляла о любви, болѣе яркой и
бѵрной; но, въ сущности, сердце дѣвушки всегда было и навсегда
должно было остаться золотымъ сердцемъ. Недостатки ея былн нсдостатками дитяти, а нс взрослой женщины.
11а бѣду для Вилльяма и его невѣсты, у Френсесъ была еще
жива тетка, старая дѣвица, правившая какѵю-то должность въ отдаленномъ замкѣ сосѣдняго аристократа-барона. Старушка захотѣла
видѣть племянницу передъ свадьбой, и Вилльялъ проводнлъ Френсесъ до замка, неохотно прощаясь съ нсю на нѣсколько дней, потому что нельзя же было дѣвушкѣ гюкинуть обрадованную родственницу въ самый день свидапія. Величавая вилла и вообще
пріемъ значнтельно поразнлн обоихт> любовниковъ...
Самъ Вилльямъ, воротясь домой, не могъ не разсказывать
Объ учтивой и прпвѣтліівой встрѣчѣ, нмъ сдѣланной,
0 длинныхъ галлереяхъ н нортретахъ во весь ростъ,
0 прелестныхъ гостиниыхъ п болыиой залѣ поразителыіаго вида,
0 бюстахъ, статѵяхъ, о мраморныхъ полахъ.
Онъ особенно восхищался коврамн на стѣнахъ, съ вышптыми картпнамн,
Да еще однимъ просторнымъ покоемъ, въ которомъ стояли
Шпрмы и шкапы і із ъ ІІпдін, съ никогда не внданныші нмъ ф ііг ѵ рами...
Съ своей стороны, певѣста Вилльяма очарована не одной блистательной внѣшностью: сами людн, наполішюіціс замокъ, кажутся
ей какъ бы особымъ разрядо.мъ людсй, начиная отъ ея теткн,
уже умѣвшей усвонть себѣ нѣкоторыя прнвычки высшаго общества, до молодого лорда Роберта, хозяйскаго сына, являющагося
нашей начитанной поселянкѣ чѣмъ-то въ родѣ героя, неслыханнопривлекателыіаго. Вообще, Краббъ въ свонхъ повѣстяхъ часто
изображаетъ намъ бѣдствія лицъ, выступившнхъ на время нзъ того
крѵга, въ которомъ они родилпсь и должны бы былп жнть постоянно. За прпстрастіе къ темамъ такого рода мы его не упрекаемъ нисколысо. ІІоэтъ ІІравды не могъ не останавливаться надъ
положеніямн, безнрерывно встрѣчаюіцимися въ дѣйствителыіой
жизни, безпрерывно приносяіциші съ собой зло и горе, благодаря

человѣческомѵ тщеславію, человѣческой гордости н человѣческому
неразумію.
Тетка съ плсмянницей часто ходііли но садамъ и парку.
Иногда на нутн встрѣчались имъ господа и ихъ благородныс гости.
«Свернемъ въ сторонѵ!» тихо говаривала при этомъ робкая дѣвица.
«Свернуть?» перебнвала тстка. — «Да чего жс намъ стыдиться?
Развѣ въ этихъ людяхъ есть что нибудь страшное и дерзкое?
Развѣ на прекрасномъ лнцѣ лорда Роберта — взгляни на него! —
Развѣ на этомъ лицѣ нс напнсано нстнннаго благородства?
«Почему ты вдругъ покраснѣла? Или ты боишься,
Чтобъ милордъ не нача.іъ за тобой ухажнвать?
Но я ѵвѣряю тебя, что никогда, встрѣчаясь со мною,
Не говарнвалъ онъ нсприличпыхъ всщсй — ни въ шуткѵ, ни
серьёзно». —
«Дадимте же ему иройдтіі».— «Что жь! нравда, оиъвзгляпулъ натебя.
II взглянулъ нристально — что жь въ томъ удпвительнаго?
Онъ увидалъ новос лицо н захотѣлъ въ ного вглядѣться.
Онъ, конечно, неснособенъ сдѣлать ничего безѵмнаго!»
А между тѣмъ, проше.п> мѣсяцъ н нн Бейльи, ни родители
невѣсты не іімѣлп никакого извѣстія о своей Френсесъ. Поселяне
ие любятт> безпокоиться поиустому, шштелыюсть нс въ пхъ нравѣ. Однако, дни проходятъ за диями, а дѣвушка какъ будто канула въ водѵ. ІІаконецъ, стороною, до <і>ермы дошло ужасное извѣстіе: Фрснсесъ убѣжала съ лордомъ Робертомъ; тетка ея лежала болыіая прп смерти. Тутъ на сцену выступаетъ новое лицо:
честный и суровый земледѣлсцъ, отецъ невѣсты, настоящій британскій йоменъ, непривычный къ оскорбленіямъ и въ своемъ семействѣ считаюніій ссбя неіірпкосновеннѣйншмъ гражданиномъ.
вполнѣ равнымъ нервому лорду британской имнеріи. Его объяснснія съ старухой н самимъ барономъ, отцомъ лорда Робсрта, стоитъ
передать со всей подробносгью.
— «Гдѣ моя дочь? сойчасъ же представнть ее мнѣ!» (говоритъ
онъ старухѣ).
— Братецъ! я мѵчѵсь, страдаю н дпемъ н ночью.
— «Что мнѣ до твонхъ страданій— изъ-за чего тебѣ страдать!
Гдѣ моя дочь?» — Я готова поклясться въ томъ.
Что она іюмнитъ свой долгъ, а молодой лордъ честенъ.
— «Молчи, глупая женщнна! нечего гебѣ смягчать свою совѣсть
Ты продала дѣвѵшку, ты погубила свою племянницу!»

— Я больна, братецъ: каждое твое слово меня терзаетъ.
Уйди домой. Что, если старый лордъ услышитъ твои рѣчи?
— «Старый лордъ! есть дочь у стараго лорда?
Если есть, то пусть она убѣжитъ съ голякомъ: тогда и мыпослушаемъ, что онъ скажетъ.
Мнѣ что за надобность беречь его? Я хочу его видѣть!» — Братецъ, уйди: ты оскорбляешь хозяевъ замка!
Явился и милордъ. Движимый чувствомъ состраданія,
Онъ ласково сказалъ, что не одобряетъ поступковъ сына,
Что онъ серьёзно раздраженъ на сумасшедиіаго мальчишку,
Что дѣло выш.іо худое, что онъ надѣется, дѣла по <і>ермѣ идутъ
хорошо.
Суровый отсцъ тѵтъ же нослалъ «юрму къ чорту
И пожелалъ лично впдѣть мерзавца-соблазнителя.
На это милордъ сннсходіітелыю носовѣтовалъ ему бьггь осторожнѣе,
ГІрибавпвъ, что вполнѣ извііняетъ его нраведный гнѣвъ,
Но голько считаетъ нужнымт> напомнить ему о его лѣтахъ и положеніи.
«Напомннть, мнлордъ! нечего мнѣ напомннать нро это!
Отдайте мнѣ мою дочь! Я старъ н бѣденъ;
Но я умѣю чувствовать позоръ и мстнть какъ слѣдуетъ!
Я старъ и слабъ; но во мнѣ еще осталось силы,
Чтобы встрѣтнть злодѣя н убить его до смертн!
Чему вы улыбаетесь, милордъ? Или вы дулаете,
Что вашему сыну легко справиться съ отцомъ, соблазнивъ его дочь?»
Милордъ отвѣтилъ: «Я жа.іѣю отъ глубины дуиіи;
Но мальчишки всегда будутъ мальчишками, и отвѣчать за нихъ
трудно.»
*Да развѣ нѣтъ правосудія? развѣ бѣдные люди
Не умѣютъ чувствовать? Развѣ вашъ сынъ не можетъ
Загладнть бракомъ этого стыда?»— Бракомъ? — сказалъ мнлордъ—
Мой сынъ не женится на вашей дочери: оно невозможно!
Горе и напрасный гнѣвъ скоро сводятъ старика въ могилу.
Френсесъ нрисылаетъ о себѣ извѣстіе и порядочную сумму денегъ. Деньги возвращены ей назадъ, безъ отвѣта. За старнкомъѵтцомт^ умнраетъ и мать Вплльямовой невѣсты. ІІашъ молодой человѣкъ, все время ходнвшій за стариками съ нѣжностью сына, не
имѣетъ болѣе никакихъ цѣлей въ жизнн. Одна изъ сестеръ остав-

ляетъ сму порядочное наслѣдство; но неожиданная независимость
не радуетъ честнаго Бейльи. Чнтатель угадываетъ въ героѣ нѣкоторую ограниченность натуры; но иадо прнбавить: ту энергическую ограниченность, подъ вліяніемъ которой иногда совершаются
дѣла всликія. Вплльямъ Бейлыі есть человѣкъ, рожденный для
одной сграсти, для одной женщины, для одной идеи, для одной
дѣятельности: съ той минуты, какъ ѵ него отнята особа, имъ любимая, для юноши уже не суіцествѵетъ ни настоящаго, ни будущаго. Донъ-Жуану легчс жениться и стать постояннымъ, нежели
иоселянину Вилльямѵ Бейльи женигься и влюбиться снова. Жить
на одномъ мѣстѣ ему тошно. Ссстрипо наслѣдство избавляетъ его
отъ необходимости иостоянпой работы, п вотъ наиіъ герой выбираетъ себѣ образъ жизпп весьма орнгиналыіый, но крайне естественный въ его положеніи. Оіп. нутешествуетъ такъ, какъ можетъ путешествовать простой человѣкъ въ родѣ Вилльяма Бейлыі—
не по Италіи или Франціи, а по городамъ свосй родины, пѣшкомъ,
на путп сходясь съ другнми нѣшеходамн въ томъ же родѣ, пріобрѣтая себѣ временныхъ товарнщей по гостининцамъ, утомляя
себя усиленными переходами, глядя на новыя мѣста п бесѣдуя съ
своими спутникамн. Много людей бѣдныхъ, огорченныхъ, тяжко
страждущихъ встрѣчаетъ Вилльямъ во время своихъ странствованій; много грѵстныхъ илн нокинутыхъ женщинъ ѵзнаетъ онъ новсюду. Подъ вліяніемъ странствія и нсволыіыхъ наблюденій отчасти расширяется нравственный горнзонтъ молодого человѣка.
Много лѣ гъ ироходитъ такимъ образомъ. Одинъ разъ, ночью,
послѣ утомителыіаго нерехода, Вилльямъ Бейльи, съ радостнымъ
чувствомъ изнѵреннаго странника, нодходптъ къ гостинницѣ, которую сму указали, какъ пріютъ особенно тихій, опрятный и комФортабельный. Для англичанина прежннхъ временъ гостинница въ
родномъ краѣ не есть просто гостинница и ничего болѣе, пустое
заведеніе, въ которомъ можно наѣсться и выспаться наскоро, безъ
особеннаго наслажденія. Со временъ старой веселой Англіи, — Англіи временъ Чаусера и Шексішра, до нашего времени и романовъ
Скотта, — гостинницы въ Англін имѣютъ велпкое, классическипоэтическое зкаченіе. Въ гостіінницѣ, даже въ кухнѣ гостиннпцы,
передъ пылающимъ огнемъ, въ кругу путешествующнхъ рыцарей,
купцовъ и пиллигрнмовъ, разсказывались Чауссровы канторберійскія сказки, первый художественный памятникъ старой словесности. Въ гостинницахъ принцъ Генри и его вѣрный ФальстаФЪ задумывали свои шаловливые подвиги. Много ночей было проведено
въ гостишшцахъ Шекспиромъ идрузьями Авонскаго барда. Сѵро-

оый Джонсонъ говарпваѵіъ, что чувствустъ себя вполнѣ счастливымъ только посреди чистой ипривѣтпой гостишіицы; поэтъШеястонъ объявлялъ печатно, что изъѣздивъ кругомъ весь свѣтъ, самые ласковые нріемы встрѣчалъ онъ лишь въ однѣхъ гостишшцахъ. Страшныя сцены у Смоллета и Льюиза совершаются въ уединенныхъ тавернахъ. Томъ Джонсъ Фнльдингъ веселится и колобродитъ въ гостинницахъ. Скоттъ никогда не утомляется, говоря
о пріюгахъ того же разряда. Всюду, у поэтовъ, у прозаиковъ, даже ѵ художниковъ, вндимъ мы гостинницы и кухни гостинницъ:
веселый огонь въ камннѣ, группы людей, только что познакомившихся подъ гостепріимнымъ кровомъ, робкихъ путешественницъ и
неистоіцимыхъ разскащиковъ, влюбленныхъ героевъ, хорошенькую хозяйиѵ п толстаго, краснощокаго трактирщика (тіпе Ьоаі),
соблюдающаго общій комФортъ, нобуждающаго всѣхъ къ сближенію и разговорамъ. Къ такого рода пріютѵ направляется Вилльямъ
Бейлыі, Онъ много слышалъ о красотѣ, о прнвѣтливости настоящей трактирщицы, о ея вниманіи къ путиикамъ, о ея кротости и
благочестіи. Ему весело, оіп> отчасти забываетъ горе всей жизпи,
онъ тихо входитъ въ общую комнату — и что же? — за прилавкомъ, съ книгою въ рукахъ, сидитъ не старая женщина, лицомъ
своимъ намоминающая его несчастную, его незабвеиную, его потерянную Френсесъ.
іМного лѣгъ не вндались наши обрученные, во многомъ перемѣнились онн оба: оттого и немѵдрено, что волненіе, охватившее
нхъ обоихъ, было нршінсано случайному сходству, можетъ бьггь,
канризу памяти. Ііо оба чѣмъ-то тронуты, оба заняты и не веселы. Вилльямъ не торонится сойтись съ другими гостями, ловкая
трактирщица не такъ усердно угощаегъ своихъ посѣтителей. Хозяйка и новый гость нзрѣдка посматриваютъ другъ на друга со
вниманіемъ, потомъ расходятся на ночь съ весьма озабоченнымъ
видомъ. Утро приноситъ съ собой и бесѣду и объясненіе. Френсесъ ѵзнана и прощена — безъ борьбы, безъ Фразь, безъ геройства. Вилльямъ оцѣненъ, можетъ быть, болѣе, чѣмъ былъ оцѣненъ въ старос время. ІІрошлое горе смыто раскаяніемъ и новой
любовью; время искуса прошло, за нимъ слѣдуютъ годы довольства п счастія.
И мирно зажилъ хозяинъ и хозяйка «Золотого Руна»,
Богатѣя понемногу и радуясь возрастающему довольству.
Въ нхъ гостинницѣ сходягся даже дессентеры враждебныхъ сектъ,
Не ссорясь и не смѣясь одни надъ другими.

Распоряднтелн приходского сбора даютъ банкетывъэтойгостинннцѣ,
Повторяя каждый часъ одну и ту же остроту за столомъ.
Заѣзжіе торговцы вссгда находятъ тамъ особые нумера
Безукоризненной чистоты, со всѣми удобствами,
II въ общей залѣ простые поденщпки, бѣдные, но веселые,
Наслаждаются своимъ часомъ отдыха отъ дневной работы.
Такъ живетъ наша честная чста, и кажется, что горестн жизни
Никогда уже не взволнуютъ яснаго потока ихъ жпзни,
И въ сладкомъ спокойетвіп идутъ безоблачные дни
Любящаго ыужа и преданной его супруги.
Заключительную, двадцать-вторѵю, главу «Сельскихъ Разсказовъ» намъ прндегся передать съ ббльшей противъ прежнихъ
нодробностью, какъ ио причинѣ неожиданной развязки, въ нейзаключающейся, такъ н потому, что она вся, отъ нервой строки до
послѣдней, проникнута чпстѣйшею, оріігинальнѣйшею поэзіею.
ІІсторія опять обращается къ двумъ братьямъ, гостю и хозяин у : Ричардѵ и сквайру Георгу. Уже не однѵ недѣлю прожили
оіш подъ одной кровлей, уже они свыклись дрѵгъ съ другомъ, уже
приближеніе разлѵки, повидимому, огорчаетъ обоихъ.
— Что, нѣтъ писемъ отъ твоихъ? въ одно утро сирашиваетъ
Георгъ капнтаиа.
— Что нибудь хѵдое случилось въ домѣ, грустно говорптъ
меньшой братъ: — съ тѣ хъ поръ, какъ я себя помню, Матильда
не оставляла меня такъ долго безъ извѣстій. ІІрощай, братт.! мнѣ
надо ѣхать изъ замка.
«Пожнви еще два дня со мною — замѣтилъ Георгъ — тогда я пущѵ тебя.
Два нослѣдніе дня мы съумѣемъ провести весело;
А чтобы развлечься, поѣзжай осмотрѣть новую землю, мной купленную,
Сообщи мнѣ твои замѣчанія о домѣ и постройкахъ:
Мнѣ хочется, чтобъ ты помогъ мнѣ въ этомъ дѣлѣ
II далъ мнѣ хорошій отчетъ о гомъ, чтб меня занимаетъ.
ІІа слѣдующее утро Ричардъ сталъ дѣлать прощалыіые визиты сосѣдямъ. Подъ вліяніемъ грусти, безпокойства, ожидаемой
разлукн съ братомъ, онъ невольно поддастся какимъ-то тяжелымъ
прииадкамъ душевной мнительности.
Онъ явился къ ректору,за нослѣдніе дни отлучавшемуся отъ прихода,
«Прощайте», сказалъ молодой человѣкъ, громко, съ истиннымъ
сожалѣніемъ.

— Прощайте, отвѣтилъ холоднымъ тономъ честный пасторъ.
Скоро ли вы покидаете насъ? — «Черезъ два дня».
— Вы очень торопитесь... Прощайте... Богъ съ вами.
«Вотъ человѣкъ — задумчиво сказалъ Ричардъ, пробираясь далѣе —
Съ которымъ столько разъ я сидѣлъ и дружески бесѣдовалъ,
Котораго я люблю и почитаю всѣмъ моимъ сердцемъ,
Которому я хотѣлъ бы нравиться, зная его рѣдкія качества.
И онъ провожаетъ меня холоднымъ: «прощайте, Богъ съ вами».
Это ли дружба, къ которой способны мулгчивы между собою?
Можно ли сравнпть ее съ женскою преданностью, съ любовью
супруги?
Конечно, отъ серьёзнаго мужчины нельзя требовать горячихъ
изъясненій,
Выраженія горести при ирощаніи; но все-такн, мнѣ кажется,
Что когда мы сходпмся съ человѣкомъ, дорожимъ его обществомъ,
Видимъ егосърадостью.чтнмъ егооткровенность и чувствителыюсть,
Могъ бы онъ проіцаться иначе. Н у, г. ректоръ! Богъ съ вамн!»
Двѣ сестры, Люси и Дженъ, о которыхъ уже было говорено
читателю, ирощаются съ Ричардомъ несравненно радушнѣе; новъ
ихъ рѣчахъ, какъ мы сейчасъ увидпмъ, есть что-то весьма горькое для молодого капнтана съ любящпмъ сердцемъ:
«Вы вернетссь къ намъ? — спросили его обѣ дѣвушкп. —
«Вы должны верпуться, хотя бы для своего брата.
«Онъ узяалъ васъ хорошо, онъ столько разъ намъ говорилъ
«0 своей сильной любви (извинпте насъ) къ брату-мальчикѵ.
«Онъ живетъ одпнъ и часто задумывается; а ваше присутствіе
«Бѵдетъ оживлять его, какъ оно его оживляло за эти дни.
«Бѣдные всего околодка, такъ обязанные сквайру,
«Радуются его гостю и любятъ его брата.
«Всѣ вамъ будутъ обязаны, если вы, своей бесѣдою,
«Будеге развлекать и успокоивать нашего добраго помѣщика».

Нравда. во всѣхъ его поступкахъ видна болыпая любсзность;
Но и я долженъ быть любезеиъ, не унотребляя ея во зло.
I I чего дуриого т> томт>, что я могу надоѣсть братѵ?
Не разъ н мнѣ надоѣдали ипые гости.
Братъ меня любитъ, — и тѣмъ болѣе прнчиіп> намъ разстаться
Сі> дрѵжескимъ чѵвствомі> въ сердцахъ: человѣкъ всегда человѣкъ,
Желапія его измѣнчивы, любовь его нснадсжна;
Потому-то н должно, чтобъ Георгъ горпулся къ своимъ старымъ
друзьямъ,
К ъ свопмъ старымъ привычкамъ, и чтобъ я уѣхалъ отсюда».
Предаиныіі такимъ соображеніямъ и, сверхъ того, искренно
сожалѣя о томъ, что приходится разстаться съ обѣими сосѣдками-сестрамн, Рпчардъ сидитъ ѵ ш іхъ довольно долго, забывъ,
что Дженъ и Люси, какъ содержательницы школы, должны идти
къ свои.мъ обычиымъ занятіямъ.
Въ это время вбѣжало къ нимъ толстощекое, полное дитя,
ІІрося іюмощи п рыдая отъ всей полпоты невыносимаго горя.
То была раскормлениая дѣвченочка, съкрѣпкими краснымй щеками
И доволыю грѵбыми чертами лица, которую другая дѣвочка,
Въ мннуту досады, приколотила своимъ крошечнымъ кулакомъ.
Ричардъ наконсцъ нрощается съ добрыми дѣвушками. Меныной
братъ весь наполненъ смутныли чувствами: близость разлуки видимо его тяготііті> и огорчаетт>. Георгъ же, напротивъ того, тщателыіо отгоняетъ прочь всякѵю мысль о скоромъ отъѣздѣ гостя.
Онъ говоритъ о своей новой нокупкѣ, заботигся пасчетъ хозяйственныхъ улучшеній, хладнокронно распоряжается обѣдомъ, раз^
сказываетъ свои всегдапшіе разсказы. И вотъ иаступаетъ утро
прощалыіаго дня. Братья въ нослѣдпій разъ, можетт>быть, въ послѣдній разъ въ жизни, сходятся за завтракомъ.

Ричардъ ие отвѣчалъ почти ничего, но зато
0 многомъ сталъ думать вслѣдствіе этихъ словъ.

Каждый явился къ столу съ какимъ-то особеннымъ, затемнсннымъ
взглядомъ.
Георгъ въ молчаніи раскрылъ книгу н началъ въ нее смотрѣть,
ІІо всей вѣроятности, не разбирая страницы, раскрытой наудачу,
Илн разбпрая с.юва, но нисколько не заботясь о ихт> смыслѣ.

«Братъ любигъ меня — въ его любви я совершенно ѵвѣренъ —
Но развѣ любовь не можетъ утомиться наконецъ?
Онъ ласково говоритъ: «отложи день отъѣзда».
А , можетъ быть, въ душѣ желаетъ, чтобъ я оставилъ его одного.

Ричардъ держалъ свою руку на принесенной газетѣ;
Но глаза его блуждали гдѣ-то ио ковру.
Онъ заговаривалъ нзрѣдка съ хозяиномъ; но было ясио*
Что мысли говорящаго порхали Богъ одинъ знаетъ гдѣ.

Вообщс разговоръ прсрывался помшіутно: обонмъ братьямъ гопорить было нс о чемъ,
Споріггь не стоило, оба нс моглп бссѣдовать спокойно,
Оба сидѣлн въ молчаніп, подавляя душевное волненіе,
Оба повремепамъ прнсталыю взглядывалп дрѵгъ на друга іі будто
Набліодалп другъ за дрѵгомг..
Ричарду было тяжслѣе. Его кроткая іі любящая душа
Нодвергалась рѣшительному нспытанію:
Онъ съ тоскою сознавалъ, чго братъ его,
Почемѵ-то, прощается съ иимъ не такъ, какъ бы слѣдовало,
И , словно оиасаясь дать волю свосмѵ ссрдцу,
Отпускаетъ гостя какъ будто иа короткую ирогѵлку въ паркѣ.
«А впрочемъ — продолжалъ дѵмагь Рпчардъ — вслѣдствіе какнхъ
прпчинъ
Сталъ бы онъ сокрушаться въ часъ прощанья со мною?
Чтб можетъ дать ему мое общество? изъ-за чего будстъ оиъ
Дорожить мною большс, чѣмъ свопмн ііривычками?
Онъ доволеіп. знакомствомънашимъ, доволснъимонмъ отъѣздомт.;
Но я, признаюсь, не доволеиъ — згого скрывать ие зачѣмъ.
Братъ мой былъ добрымъ хозяииомъ для меия; но ночемуже теперь
Не скажетъ онъ мнѣ дружескаго слова, не выразитъ желанія
И надежды когда нибудь снова со мной увндѣться?»
В ъ это время Георгъ обратился къ брагу: «гВхать тебѣ еще рано.
Я нахожу Скучнымъ сидѣть здѣсь безъ дѣла
И безъ всякой способности къ оживлсниой бесѣдѣ.
Прогуляемся, оживимъ еебя воздѵхомъ и видомъ новыхт. мѣстъ.
Отчего бы намъ не проѣхать до недавно купленной мызы
И вдвоемъ не осмотрѣть ее, какъ слѣдуетъ?
ІІоднимайся-ка сл. мѣста, милый Рпчардъ! Нечего намъ
Поддаваться печальнымъ мыслямъ. Забудемся навремя
И встрѣтимъ часъ разставанья, какъ слѣдуетъ взрослымт. людямъ.»
Ричардъ принимаетъ нредложеніе съ пѣкоторою холодностыо.
Гость н хозяинъ пускаются въ пу гь молча. Минтельиость меньшого
брата возрастаетъ съ каждой мшіутой, а Гсоргъ, но прежнему, не
говоритъ ші одного ласковаго слова, не даетъ отзыва молодомѵ
сердцу, жаждущему братской нѣжности. Медленно бредутъ лошадн
всадниковъ. Молчаніе длится, длптся и вдругъ прерывается голосомъ стараго сквайра.

«Рпчардъ — началъ старшій братъ — я впжу, что я неснособенъ
Любовью п увѣщаніями отклонить тебя отъ твосй поѣздки,
I I , ио правдѣ сказать, съ моей стороны было бы неразѵмно
Иаруінить твой иокой, для моей собственной выгоды.
Ты ѣдсшь къ любимой семьѣ; но скажи мнѣ, что буду я дѣлать
Безъ твоего общества, къ которому успѣлъ прнвыкнуть?
Чѣмъ займу я тяжелые часы дня, ие имѣя возлѣ себя
Собесѣдника п разскаіцика, способиаго спорнть со мною,
Соглашаться со миою, нонерсчнть мнѣ, расшевслнвать мсня,
Указывать мнѣ моп же недостатки и невѣрныя мнѣнія?
'Іто сгану дѣлать я безъ человѣка любящаго и кроткаго,
Всегда готоваго стать мсждѵ мной и горемъ,
Безъ того гостя, который подарнлъ мнѣ то, на что я не падѣялся,
То есть цѣль въ жпзшг, сообщающую заннмателыюсть всему, чтб
меня окружаетъ?»
Молча выслушалъ Рнчардъ этѵ рѣчь, все время стараясь
Въ своемъ отвѣтѣ выразиться яснѣе; а отвѣчать онъ желалъ.
Онъ чѵвствовалъ волненіе въ грѵди; его самолюбіс не могло
Не бороться съ врожденпою пѣжпостью всей натуры.
П оиъ хотѣлъ высказать все, чтб лсжало грустпаго иа его сердцѣ.
«Самъ я, любезный мой братъ — началъ онъ — отъ всего сердца
сожалѣю
0 томъ, что иокпдаю тебя, и о томъ, что ты остаиешься однпъ.
Съ своей стороны встрѣтилъ я всс, па чтб могъ падѣяться,
Самого тебя я, съ чувствомъ гордостп, считаю истиннымъ братомъ;
Но все-таки я долженъ сказать тебѣ, хотя весьма трудно
Гладко выразить тебѣ мон настоящія чувсгва, —
Я долженъ сказать тебѣ, что за послѣднее время
Любовь твоя ко мнѣ какъ будто потерпѣла нѣкоторое нзмѣненіе.
Будь ты съ первыхъ дней такимъ же, каковъ ты теперь,
Я не сказалъ бы ни слова н, конечно, не нашелъ бы
Въ твоемъ обращеиіи ничего, кромѣ ласки н братской любви;
Но ты съ первой поры избаловалъ меня нѣжностью, и я внжу,
Что теперь ты утомился ею...
Если я чѣмъ нибудь оскорбн.п. гебя, ирошу у тебя прощеиія.
Я могъ наскучнть тебѣ монмп бесѣдами въ гѣ мннуты,
Когда душа твоя жаждала полнаго одиночества;
Я могъ чѣмъ нибудь затронуть тебя.»

«Ричардъ! можстъ быть,
Въ настоящую мшіуту ты нс правъ псрсдо мною; но въ прошломъ
Нс видалъ я отъ тебя малѣйшаго повода къ псудовольствію;
Лучшаго брата, чѣмъ ты , чсловѣкѵ нмѣть невозможно;
Лишаясь тебя, я лишаюсь возможности заниматься всѣмъ,
Что меня окружаетъ. Тенерь скажи и ты , въ свою очередь,
Нс сдѣлалъ л і і твой хозяинъ чего либо не ио твоей дѵшѣ
И нс огорчилъ ли онъ хотя немного свосго дорогого гостя?»
Вслѣдствіе этихъ ласковыхъ, истинно братскпхъ объяснсній,
молодой капитанъ чувствуетъ неодолимое желаніс высказать всѣ
свои чувства, всѣ свон сомнѣнія, всѣ свои прппадки мнптелыюсти.
Можетъ быть, онъ ошибается, не получая такъ долго извѣстія нзъ
дома: онъ расположенъ видѣть вовсемъ дурное; но, тѣмънеменѣе,
Ричардъ обязанъ открыть брату всю свою душѵ. Т акъ , ему кажется, что не въ одномъ з&мкѣ, но н въ сосѣдствѣ его, на юстя
смотрятъ нс такъ , какъ на него глядѣли іп> нсрвые дни пріѣзда.
Георгъ менѣе внимателенъ, а озабоченъ гораздо болѣе. Честпый
пасторъ прощается съ капитаномъ, какъ съ полузнакомымъ господиномъ. Вокругъ него совершается что-то страннос, сдержанное,
тягостнос. Его отпускаютъ домой не какъ брата, а какъ хорошаго
пріятеля, который можетъ завтра жс нроиасть безъ вѣсти, не
сдѣлавъ этимъ никому большого огорченія. Сердне канитана жаждетъ чего-то лучшаго, чего-то болѣе дружескаго, болѣе теплаго,
болѣе родственнаго. II вотъ ііочему его тяиетъ домой, къ милой
женѣ, къ дѣтямъ, туда, гдѣ его любятъ и безотчетно и нламенно.
Георгъ остановилъ лошадь н, взглянѵвъ на брата умиленными
глазами,
Сталъ говорить отъ сердца, такъ, какъ говорнтъ человѣкъ,
Открывающій другу своему всю свою душу,
Увлекаясь своей откровсниостью и, въ тоже время, какъ бѵдто ея
опасаясь:
аСъ той минуты, какъ я иолюбилъ тебя, Рлчардъ — а нолюбіілъ
я тебя
Ранѣе, чѣмъ могъ разсудокъ онравдать влеченіе моего сердца —
Съ той минуты созналъ я , что, пріобрѣтая подобнаго друга,
ІІе иадо никогда съ нимъ разставаться, ибо разлука съ нимъ есть
бѣда,
Ибо человѣку сладко, дспь за днемъ, быть въ общсствѣ люонмой
особы;
Но приходитъ день разлуки — и все наслажденіе приводитъ къ
страданію!

Ты былъ терпѣливъ и любезенъ со мною; не одинъ разъ,
Страдая отъ разлуки съ твоими, ты слушалъ мои просьбы
И отлагалъ день отъѣзда, желая меня тѣмъ порадовать.
Требовать отъ тебя новой отсрочки было бы жестоко;
Но я не въ снлахъ отнустить тебя, не въ силахъ разстаться
Со всѣми радостямн дружбы, съ нашими тихими бесѣдами.
Еще менѣе жслалъ бы я видѣть тсбя повременамъ,
Такъ, какъ школьныкъ видшпъ своихъ родителей, сознавая,
Чпго радость его умаляется ежечасно, и что каждый день
Близится денъ разлуки, разруиштель всей радости.
Н ѣтъ, мплый братъ мой! я жслаю имѣть тебя вполнѣ,
Я хочу, чтобъ ты былъ возлѣ меня, подобно деревьямъ, мною посаженнымъ,
Вѣчною радостью для моихъ глазъ, гордостью для моего сердца.
И я скажу тебѣ но иравдѣ, Рпчардъ, еслибъ, увпдавшнсь съ тобою,
Нашслъ я въ тебѣ духъ безъ нсзависимости и сердне бсзъ твердости,
Еслибъ ты, выставляя внсредъсвоюбѣдность, рѣшилсяугождатьмнѣ,
Соглашаться со всѣми монмн словами, одобрятъ всѣ моп поступки,
Прсдставлять нзъ себя покорнаго друга, услужлнваго мсныпого ората,
Я бы наградилъ тебя щедро, руководясь обязаішостью и разумом?.,
Но, уплатнвъ долгъ, отпустилъ бы тебя домой,
Не радѵясь твосму посѣщенію, не печалясь о твоемъ отъѣздѣ.
Ты могъ бы ѣхать безъ затруднепій, сообщать твоимъ дѣтямъ
0 дядюшкѣ Георгѣ, о томъ, что онъ старъ н боленъ нодагрой.
Такъ простились бы съ тобой мы; но теперь, зная и цѣня тебя,
Я не согласеиъ, я не моі-у разстагься съ гобою!
Нѣтъ! чсловѣческой нрнродѣ несвойственпо отказывать ссбѣ
Въ возможности блага, послаинаго ей Провидѣніемъ!
Я не могу отказаться отъ твосго общества, отъ дрѵжескихъ наслажденій,
Я не могѵ снова быть одипокимъ человѣкомъ. И этого нс бѵдетъ!
Мы не разстанемся болѣе, милый Ричардъ. Тебѣ самому надобно
Ж ить возлѣ брата и позволять ему учить читать твоих ь мальчишекъ.
Мнѣ нужно общество жены твоей, мнѣ нужно спорить съ тобою
0 политикѣ и другихъ вонросахъ.. .
Ты знасшь, какъ мы дружны съ пасторомъ. Ему норучилъ я
Съѣздить къ твоей жепѣ н нередать ей всѣ мои планы.
Я просилъ его персдагь ей дружескій поклонъ отъ мсня,

Описать наигь край н мсня самого въ хорошихъ чертахъ,
Л затѣмъ пригласить ее жить съ нами. Тебѣ самому ие смѣлъ я
Поручать этихъ важныхъ переговоропъ. Всѣ счастливцы лѣнивы:
Я зналъ, что ты счастливъ въ крѵгѵ домашиихъ, и боялся твосй
медленностн.
Жнви жс со мною, милый братъ, но бѵдь полнымъ хозяиномъ
У себя дома, прогоняя огъ себя всѣхъ людей не но твоему ссрдцу.
Простп меня за то, что п таился отъ тсбя столько врсмени:
Но иа пѵстой сюрпрпзъ разсчитывалъ я , но на нѣчто лучшес.»
Т ѵ ть Гсоргъ пршнпори.гь свою лошадь н поиросилъ брата слѣдовать за собой.
Полный нодоумѣиія, Ричардъ двииулся вслѣдъ за нимъ.
Смущенный, тронѵтый, онъ казался похожпмъ на забдудившагося
человѣка,
Начипающаго паходнть дорогѵ, но которой надо слѣдовать.
I I вогъ лѣсъ разрѣдѣлъ по сторонамъ дороги, н передъ братьями
Обозначилась мыза, только что куплениая Георгомъ.
Ричардь узналъ мѣсто: мыслн его стали проясняться;
Онъ ощутилъ волненіс, сходное съ волноніемъ страпннка,
Который, гіробродивъ цѣлую бѵрііую ночь, накопецъ виднтъ родиую
ьровлю,
Но еще боится и не смѣегь вѣрить свосму взгляду.
А, междѵ тѣмъ, блшке п ближс ііріідвигалнсь братья съ ссльскому
домикѵ,
II Ричардъ узналъ домъ, большую аллею сада,
Ряды ясеней, пасажснныхъ для охраненія псрснковъ отъ восточнаго вѣгра,
I I оііускныя стекла надъ ішноградіііікомъ.
«Это твоя нопая мыза. Она твоя, Ричардъ!
Мы въ гостяхъ у тсбя: зта зсмля, эта вода, этотъ лѣсъ
ІІрпнадлежатъ твосй женѣ и твоимъ дѣтямь.
Войдемъ же, другъ мой, подъ твою собственную провлю.
Скоро увидиіиь ты здѣсь повую гостью — твою Матильду.
Она знастъ все и одобрп.іа мои прсдложепія.
Иа отомъ самомъ лугу, кончивъ утрснніе урокн,
Ставутъ рѣзвиться, прыгать твои дѣвочки н мальчишни;
Изі> этого окна мать съ улыбкою станетт> глядѣть
На счастливый нхъ крѵжокъ, радуясь ихъ радостью,

А ты самъ, отчастн скрывая свон чѵпства,
Будсшь важио говорнгь: «чтб за рсбячество!» и радоваться, г.іядя
на дѣгей.
Еще одно слово, Ричардъ! Еслн бы мнѣ случилось
Огорчить тебн, забыть нашу дружбѵ или ирикндываться иопровитслсмъ,
Если я словомъ нлн дѣломъ когда лнбо нанесу вредь твоему спокойствію,
Еслибъ я сталъ сѵровы.мъ, холодпымъ н иеласковымъ другомъ
(Потомучто я избалованъ общей угодливостью и, вндя вокругъ себя
Слишкомъ покориыхъ людей, иаклонеиъ къ повеліітелыюсти),
Если когда нибудь съ тобой проіізойдстъ что либо подобное, —
То пусть тогда жена твоя, поіііінувъ свою веселую ѵлыбку,
ІІриметъ со лною холодио учтпвый, сѵхо почтителыіый тонъ:
Попявъ свою ошпбкѵ, тогда я попрошу у гебя извииенія,
Боясь потерять счастіе, Небомъ данное на мою долю».
ІІе иужны бы.іп эти нредостереженія, прибавлястъ Краббъ: чистое
дѵшевпое счастіе,
Сосдинясь съ взапмной любовыо, наполпило всѣ умы.
Всякій старался угодить всякомѵ, и надъ жизнью друзей нашихъ
Расиростерлось тпхос благословеніо, вызывавшес на благодарную
молитву.
Здѣсь копчастся наша иовѣсть «Повѣстей».

Отдохіш и бѵдь здоровъ, моіі читатель!

В ъ статьѣ «Блеквудскаго Сборннка» за 1819 годъ (по всей вѣроятностіі, наппсанной Впльсоиомъ) иаходится общій взглядъ на
Краббовы «Сельскіе Разсказы». Ііъ этому взгляду, но нашему мнѣнію, нельзя нрибавить ничего новаго. «Съ истиннымъ наслажденіелъ —• сказано въ статьѣ этой — прнмѣчаемъ мы .чтог. Краббъ,
ііс смотря на преі.лоііиые свон годы, нс только не лишился энергическихъ особснностсй своего даропанія нли тонкости, вссгда отличавшей сго набліодателыіость, по еще, въ добавокъ къ нему, пріобрѣлъ особенную мягкость, снмпатію въ чувствахъ, которой, по
убѣжденію самыхъ первыхъ ого поклонниковъ, нногда недоставало
въ пронзведеніяхъ поэта нашего. Ф н л о с о ф с к ій взглядъ автора на
жизиь не измѣиился нимало; по прежнему Краббъ не щаднтъ человѣческихъ пороковъ и слабостей, но, со всѣмъ тѣмъ, глядитъ
на міръ взоромъ болѣе свѣтлымъ, болѣе ласковымх, какъ и должно
ожидать отъ человѣка, хороіио понимаюіцаго, чсловѣка, снисхо-

дптсльнаго къ грѣхамъ человѣка. Г . Краббъ относится къ дѣламъ
нашего міра уже не какъ дѣятель и участникъ запутанныхъ драмъ,
въ пемъ совершающихся, но какъ сгарецъ, вполнѣ успокоившійся
отъ бурь жптоПскихъ, какъ мудрсцъ, спокойио прнготоіияющійся
навсегда разстаться съ житейскими треволненіямн, какъ христіаш і і іъ , сердцемъ увѣрейный въ святости той религіи, которой онъ,
втеченіе такого долгаго времени, былъ ревностнымъ священнослужителемі.».
XIV.
Продолжепіѳ

Краббовой біо гр а ф іи . —

Домашпія

дѣда. —

Смерть

и и стриссъ

Краббъ. — П ереѣздъ въ городъ Троубриджъ. — Новый пасторъ и новые прихож ане. — Благо тво реи ія. — Общественнан жизнь. — Сблнженіе

съ лондонскими

лнтераторамв. — Роджерсъ. — Поѣздка въ Лоігдонъ и прпключенія въ Л оидонѣ,—
Н овы іі лптературны й кругъ.

—

Капгопродавецъ Муррай. —

А ристо кр атія. —

П исьма М у р а , Кембеллн и Л о нгарга. — П оѣздка въ Эднпбургъ. — Подробности
а хар а кте р остяка . — Л ослѣдоіе годы жнзпи. — Болѣзнь и см ер ть. — Посмертв ы я почестн.

Въ то время, когда слава поэта пашего достигла своего полнаго развитія, а нмя Георга Крабба сдѣлалось нмснемъ дорогимъ
для каждаго грамотнаго человѣка, самъ престарѣлый пасторъ продолжалъ жить на прсжнем-ь мѣстѣ, неподалеку отъ Бельвуарт.Кастля, мирно занимаясь свопмъ дѣломъ и почти не подозрѣвая
собственной знамеиитости. Двое взрослыхъ сыновей, получивъ
мѣста по сосѣдству, ожнвляли его уединеніе свонмъ присутствіемъ.
Оба они жепились, оба обзавелись семействамн, іі толпа дѣтсй
окружила иоэта, всегда любившаго дѣтей до слабости. Выручка
за проданныя ноэмы благополучно нокрыла деФяцитъ, пропзведенный въ бюджетѣ Крабба его безграничной благотворнтельностью,
и слухи носились, что кнпгопродавецъ Муррай намѣренъ предлояшть 3,000 фѵитовъ стерлинговъ (18,000 р. с.) за нраво издапія
«Сельскихъ Разсказовъ», въ то время дѣмтельно подвигавшихся
къ окончанію. Завпдное спокойствіе, со всѣхъ сторонъ облекавшсе
нашего Міериса ііоэзіи , было въ 1814 году нарушено громовымъ
ударомъ, однимъ изъ тѣ хъ нсизбѣжныхъ ѵдаровъ, безъ которыхъ
не обходится жнзнь человѣческая. ГІодруга Краббовой жизнп,
вѣрная п дорогая снутница его свѣтлаго существованія, мистриссъ
Сара Краббъ, урожденная миссъ Ильми, скоичалась послѣ долговременной болѣзни, на шестьдесятъ-третьемъ году своей жизнн.
Для всякаго человѣка менѣс страстнаго и нѣжнаго душою, не-

жсли Краббъ, потсря подобнаго рода не могла бы считаться потерею слииікомъ тяжкаго разбора. Не годъ и не два года супругн
прожнли вмѣстѣ, не молодой красавпцей мнстрпссъ Краббъ покпнула нашъ свѣтъ, н даже въ кончинѣ ея нс пмѣлось ничего иеожиданнаго: дѣтн и внуки давно готовились встрѣтить неизбѣжную катастроФу. Но поэтъ нашъ, начиная седьмой десятокъ своихъ годовъ, превосходилъ-всякаго юношѵ силой привязанностей:
въ его жилахъ текла кровь того старнка Крабба, который едва не
лпшился разума, потерявъ дочь-младенца, и всю жпзпь нослѣтого
нс могъ воротить свосй прежнсй всселости. ГІодъ вліяніемъ горя,
отецъ поэта (какъ мы видѣли) доходилъ до унизигельпыхъ слабостей; на самомъ Георгѣ Краббѣ тяжкая семейная потеря отразнлась нначе. Онъ занемогт, и пѣсколько днсй былъ между жизнью
н смертью. Отъ болѣзни поэтъ перешелъ къ мрачной меланхолін,
передъ которой оказывались безсилвнымп всѣ увѣщанія сыновей,
всѣ силы его собственнаго свѣжаго ума. Броснвъ дѣла и нрпходъ, старикъ поскакалъ въ Эльдбро, къ мѣстамъ, по которымъ,
за сорокъ лѣтъ назадъ, бродплъ влюбленнымъ юношсй, объѣздилъ
мѣста. гдѣ жила его невѣста, выплакалт. всѣ свои слезы, глядя на
окно ея комнаты, и, голько уступая настояніямъ старшаго сына,
сго сонровождавшаго, вернулся домой, но дома снова впалъ въ
тоску, близкую къ отчаннію. Жить на томъ мѣетѣ, гдѣ каждая мелочь напоминала емѵ недавшою потерю, онъ не нмѣлъ ппкакой
возможности. Было что-то ѵаіаснос, хотя н высокое, въ этой скорби шестидесяти-трехъ-лѣтняго настыря, ѵтѣшителя всѣхъ своихъ
нрихожанъ, главы цвѣтѵщаго семейства. В ъ теченіе своей долгой
мирной жизни, Краббъ не ностарѣлъ нпмало; подъ его обожаемымп сѣдинами скрывались всѣ добрыя страсти юноши и въ особенностн нѣжность безпредѣлыіая, хотя вѣчно сдерживасмая разуыомъ. Молодой герцогъ Рутлендскій, сынъ того герцога, который когда-то одннъ изъ первыхъ привѣтствовалъ юную мѵзу ноэта, своимъ вмѣшательствомъ ѵстроилъ благотворную персмѣну,
безъ которой, конечно, лютая скорбь могла бы окончателыю сокрушить всю дѣятельность ноэта. Его ходатайствомъ, Краббъ получилъ дѵховнѵю должиость въ городѣ Троубриджѣи, вндя передъ
собой дѣятельность, на новомъ мѣстѣ, въ кругу новыхъ прихозканъ, охотно покннулъ мѣста, среди которыхгь не могъ оставаться
долѣе. Дѣти п внуки послѣдовалі за нимъ. Старшій сынъ его,
Джонъ, былъ назначенъ въ помощники своему родителю.
Троубриджъ, мѣсто, въ которомъ прошлн осталыіые годы
Краббовой жизіш, расиоложенъ въ замѣчагельно здоровомъ и

вссьма красивомъ мѣстоположеніп, на границахъ Вильтшэйра. Доходы по мѣстѵ значнтслыю превышали выгоды съприхода, только
что остаплсннаго; насторекій домъ н всѣ къ пемѵ принадлсжиости
состояли въ большомъ норядкѣ, н, что вссго важиѣе, шюгочнсленное обіцество изъ числа горожанъ и сосѣдиихъ владѣльцевъ
бы.іо способио доставить тоскующему старикѵ развлечеиія всякаго
рода. Слава Крабба, какъ иоэта и благотворитслыіаго чсловѣка,
опсреднла его прибытіе, п почгн торжествсппый прісмъ, сдѣланный сму прихожанамн, пріятно поразилъ скромнаго ппсателя. На
первое время, однакожь, слѵчилось то, что часто бывастъ въ свѣт ѣ : гость, такъ долго ждапный н г.ъ воображсиіи хозяев ь пзѵкрашснный всевозможными совершенствамн, оказался совсршенпо несходнымъ съ тѣмъ идеалыіымъ носѣтителемъ, котораго ждалн. По
идеямъ жителей Троѵбриджа и сосѣдішхъ помѣщнконъ, Краббъ
долженъ былъ представлять нзъ себя Фантастнческое сліяніе блистатслыіаго иоэта съ Филантропомъ самымъ сантимептальнымъ.
Его рѣчи имѣли отличаться остроумиой свѣтскостыо, а добрыя
дѣла носііть на ссбѣ псчагь ЭФФектігой восторжошіостп. Краббу,
по идеямъ его повыхъ друзей, слѣдовало новсргать прихожапъ въ
слезы слезливымн нроповѣдями, дивить ихъ своей ученостыо, нритѣспять дессентсровъ и дѣлать иодвіігіі человѣколюбія иосрелп
улнцы, въ обіцсе иазиданіе. Ничего нодобнаго не оказалось. Въ
городѣ явился задумчивый и неразговорчнвый человѣкъ, никогда
нс блиставшій краснорѣчіемъ и сдѣлавшійся сумрачнымъ отъ нсдавией своеіі потсри, — чсловѣкъ нрактическій и нимало не расиоложениый къ слезливой Филантроніи. Опъ не ѵвлекалъ никого
с в о и м іі рѣчами, не иападалъ на пресвитеріанцевъ н католнковъ,
дѣло свос дѣлалъ честно п просто, безъ всякаго Фанатнзма илн
нетсрпимостіі. Его лѣвая рука не знала о благодѣяніяхъ, расточаемыхъ нравою, да и сами эти благодѣянія рѣдко сонровождалнсь
слезами, объятіямн, нѣжными возгласами. Только персдъ нѵждой
нсотразимой и нсзаслужеиной Краббъ иокидалъ свою сѵровость;
только съ болыіыми, старцамн и дѣтьми онъ оказывался ласковымъ, а ие строгимъ иомощннком ь. Не нмѣя очень высокаго ионятія о натурѣ человѣческой, нашъ благотворнтель нс льстилъ иикому, былъ скѵнъ на утѣшенія н зналъ очень хорошо, сколько
зла и порока скрывается въ особахъ, дѣлаюіцихъ себѣ роль изъ
свонхъ страданій, даже изъ страданій истииныхъ. Оттого съ бѣдняками назойливыми и всіъмъ видными новлій пасторъ велъ ссбя
строго, і к о с т к о , всякое іюдаяніе сопровождая сѵровымъ и вовсс не
сантнментальнымъ поученіемъ. Эти праздпые люди, нзбалованные

слабостью его предмѣстника и близорукой добротою горожаиъ,
посиѣшилн дѵрно отозваться о Краббѣ. 0 ночиыхъ путешествіяхъ
ноэта въ пріюты нищеты стыдлнвой и иикому не вндной не зналъ
пикто изъ городскнхъ сплетниковъ. Онъ р.слъ себя, какъ тотт.
скѵпой и сѵровый кѵнецъ, съ которычъ мы познакомплись въ ого
же поэмѣ «Мѣстечко» *).
Было сще одио обстоятельство, вредпвшее поэтѵ въ иервое
врсмя его пребыванія на иовомъ мѣстѣ. Выборы близились. Нредмѣстникъ Крабба, пользуясь сг.оимъ общественпымъ положен.іемъ,
имѣлъ нривычку не только вмѣшнваться въ нзбирателыіое дѣло,
но дажс играть въ немъ роль, совѣщаясь съ чернью и роняясвое
достоииство срсди политпческпхъ митипговъ. Лсгко себѣ представить, какъ смотрѣлъ Краббъ иа все дѣло, такъ пссовмѣстное ст,
его званісмъ н характеромъ. Обязанный подать голосъ въ пользѵ
одного изъ парламсптскихъ кандндатовт», опъ иамѣревался нсполнить свою обязанность но совѣстн, не нринимая участія въ прсдварителыіыхъ сходкахъ н ясно ноказывая свос отвращсніе къ сгіорамъ такого рода. Кандндатъ, о которомъ идстъ рѣчь, ие иользова.іся популярностью въ городѣ. Его ііротивиикіі, сопровождаемые
толпой черпи, осмѣлились остаіювнть Крабба на ѵлицѣ іп, то время, когда онъ шслъ подавать голосъ. Ііачавъ свос дѣло совѣтамп
н убѣжденіями пристать на его сторонѵ, толна перешла къ ѵгрозамъ и ругательствамъ. 1’Іоэтъ увидѣлъ себя носредп одной нзъ
безобразиыхъ сценъ, которыхъ столько насмотрѣлся ио время дѣтства на ѵлііцахъ Эльдборо, всегда наполненныхъ буйными бродягами. Наслѣдствешіос упрямство жнло въ кровн старика, а вспы.іьчивость его нс ѵгасла ст. годамн. На шумные возгласы онъ отвѣтилъ суровымъ словомъ, не сдѣлалъ нн малѣйшей устугіки, растолкалъ пегодясвъ, нрошелъ своей дорогой п иснолпилъ долгъ
независимаго •избнрателя нередъ глазами свирѣпствующихъ противниковъ.
Такъ велъ себя Георгъ Краббъ въ первый годъ, ировсденііый
средн новаго прихода. Заботы, тр\дъ, дѣятслыюсть всякаго рода
одолѣли сго мслапхолііо, п, наконецъ, послѣдиіе ея остаткн стали
нсчезать вслѣдствіе ласкъ, которыми окружили поэта такъ недавно

* ) В ъ зимпія іючп овъ ходнлъ въ далыіій пѵть, за своимъ дѣломъ,
Любовался восторгоиъ с е м е іі, имъ сп а се и в ы х ъ , п часто слеза
В ъ это время просилась иа его очи , паперекоръ суровоіі природѣ.
И когда оиъ ш елъ домой, его б ѣ лы е, какъ с н ѣ гъ , во лссы ,
Р азвѣнаясь, вы давалі тайііу одпноиого путіш ка.

нсдоволыіые нмъ сограждане. Великій человѣиъ неспособенъ долго
скрываться въ гЬ н и ; а Нраббъ, конечно, принадлежалъ къ великимъ людямъ, и по своему дарованію, н по/кизни, нсполненной подвнговъ милосердія. Не всѣ дѣла свои могъ онъ скрыть отъ пропицательнаго глаза провинціяльныхъ наблюдателей. Кто хотѣлъ, тотъ
могъ его видѣть въ первоначальныхъ школахъ, окружсннаго ребятишками, чнтаюіцаго нмъ законъ Божій и награждающаго примѣрныхь ѵчениковъ подаркамн изъ собственнаго кармапа. Всѣдогадывалнсь, откуда шли пособія миссіонсрамъ, отправляющимся
въ днкія страны проиовѣдывать Слово Божіе, небогатымъ стѵдентамъ, собнравшимся искать занятій въ столицѣ, богадѣльнямъ, оиблейскимъ обществамъ п воскреснымъ школамъ для дѣтей рабочаго сословія. Можетъ быть, иной запоздалый весельчакъ встрѣчалъ Крабба одного, въ ночной часъ, среди пріютовъ ннщеты н
скорби; можетъ быгь, сѣдины стараго поэта, развѣваясь но вѣтру,
выдавалн его инкогнито. Дѣтн всѣхъ сос.юиіп первыя поняли
Крабба, п каждое ѵтро, когда онъ отправлялся искать камней и
минераловъ (ибо всегда былъ пристрастенъ і;ъ естественнымъ
наукамъ), кучки дѣтей, съ игрушечными молоткамп н заступами,
пеотвязно бѣжали за почтеннымъ пасторомъ. Взрослымъ зѣвакамъ
Краббъ ие позволялъ раздѣлять свопхъ нрогулокъ, и даже сыновья
емѵ сопутствовалп очень рѣдко; но маленькимъ дѣтямъ, бѣднымъ
ли, богатымъ ли, никогда и ни въ чемъ отказа не было. Мало но
малу достаточные сосѣдн, всѣ безъ исключенія, оцѣнили своего
гостя, а нростой народъ сталъ снимать шапки нри всгрѣчѣ съ
Краббомъ. ГІо мѣрѣ того, какъ его меланхолія проходила съ годамн,
онъ сталъ дорогимъ посѣтителсмъ въ каждомъ семействѣ, любим«емъ мужчинъ за свои мужсственныя качества, идоломъ жеищинъ
за свою старосвѣтскую, скромнѵю, пемного пзысканную любезность.
Ёго видѣлп и на балахъ, и въ театрѣ, и въ увесслнтелыіыхъ мѣстахъ, кѵда протестаитскія духовпыя особы могугь имѣть доступъ;
въ домѣ же своемъ Краббъ пе могъ принимагь гостей, потому
чго его денежныя дѣла, но весьма поиятной причннѣ, всегда на*
ходн.іпсь въ стѣсненномъ положеніи. Старость Крабоа, какъ и старость Джонсона, могла служить поучительнымъ зрѣлнщемъ для
мыслящаго человѣка. Шестидесяти-нятн лѣтъ огъ роду, онъбылъ,
но словамъ своеі'0 сына и біогра<і>а, бодрѣе и красивѣе, нежсли
когда лпбо въ свою жизнь. Строгое лицо Крабба очснь часто озаря.юсь ласковою, чрсзвычайно свѣтлою усмѣшкою; волоса его, бѣлые, какъ снѣгъ, стали падать око.іо внсковъ, увслнчивая объсмъ
лба, всегда высокаго и величественнаго; станъ, нсмного согнутый,

отліічался крѣпостью и нропорціональностыо. В ъ ьабинетѣ своемъ
сидѣлъ онъ доволыю перяшливо, среди пыли, никогда не сметаемой,
и книгъ, разбросанныхъ въ неслыханномъ безпорядкѣ; но «тноснтслыю домашняго быта п одежды старикъ нс позволялъ себЬ -іалѣйшей небрежности. Когда онъ выходнлъ на улицѵ нлн гдѣ нибудь на вечерѣ садился въ кругу ноклонявшнхся сму ж с.щ іш ъ ,
не одинъ сплетникъ, глядя на стариковсшй парадный костюмъ
ослѣпительно чпстос бѣлье Крабба, называлъ поэта женихомъ и
пророчиль его взрослымъ сыновьямъ новую хозяйку дома. Нѣсколько разъ говорилъ оиъ о самомъ себѣ словами Шекспнра.
Х о т ь стар ъ на видъ я, но с іи е и ъ и бодръ.
В ъ года забавъ и ю ношескоіі жнзип
Н е смѣшивалъ я съ кровію своею
1’ орячихъ и бушующ ихъ папптковъ;
Я не иска лъ , съ бозстыдны ли глазами,
П о тѣ хи , изиуряющеіі иамъ тѣло.
Зато мои послѣдпіе года
Схо д вы съ зпмой умѣреиноіі и ясноіі.
М орозпоіі, ио привѣтиой и веселоіі!

Доволыіый своимъ угломъ II псболынимъ числомъ нстнпныхъ
дрѵзсй ссрдца, нашъ поэтъ, консчно, н нс дѵмалъ бы о шумиыхъ
сценахъ н веселости столицы, если бы ге о гр аФ ііч е с к о о положеніе
Троубриджа, сосѣдняго съ Батомъ, Боѵдомъ и другнмн мѣстами
аристократической вилледжатуры не сближало его съ лондонскнми
обитателямн, лондонскнми вельможами, лондонскими поэтамн, долгомъ считавшнми сворачивагь съ дороги и носѣщать Троѵорнджъ,
чтобы взглянѵть на человѣка, о которомъ столько говорнлось въ
свѣтѣ, но котораго никто изъ столнчныхъ жнтслей не зналъ лично. ІІоэтъ Роджерсъ, авторъ «Че.ювѣческихъ Возрастовъ», человѣкъ, котораго строгое, отчасги дидактнческое дарованіе было замѣчено н нъ періодъ Мѵра, Байрона, Скотта, Крабба, Вордсдворта,
особенно сошслся со старпкомъ п даже соблазннлъ его на поѣздку
въ Лондонъ. Самуэль Роджерсъ принадлежалъ къ числу лицъ, которыхъ было такъ миого въ то время, — лнцъ, становившнхся носредниками мсждѵ политичсскою и умственною аристократісю свосй
родины. Обладая достаткомъ п связямн, онъ зналъ весь городъ и
всѣхъ лнтсраторовъ. Знатные люди черсзъ его содѣйствіе сб-лижались съ одинокими тружениками поэзіи; иоэты извѣстные, но небогатыс, норучали ему заботы о своихъ матеріальныхъ выгодахъ,
что было лестно и выгодно для обѣихъ сторонъ, ибо Роджерсъ,

зная всѣхъ книгопродашіевъ, сверхъ то го , пользова.іся ііочегодп,
во всѣхъ журна.тыіыхъ редакціяхъ. Около Роджерса груигіпровалось
все, что только Лопдоіп. пмѣлъ блистателыіаго іі дружественнаго
просвѣщенію: Фамилія лордовъ Лансдоуновъ, семеііство покойпаго
лорда Голленда (Г. Фокса), поэты Муръ н Кембслль *) леди Байронъ, герцогипп БедФордъ и Гордонъ, лордъ Вплльямъ Спенсеръ,
самъ ііисавшій дово.іьно п.іохіе стишкіі, Геііри Брумъ, впослѣдствіи
лордъ Брумъ, проживающій на свѣтѣ до паиіего временн, книгопродавецъ Муррай, дрѵгъ лорда Байропа п всѣхъ знамеиитостей
литературныхъ, актеръ Кембль и хороінопы;ая дочь его Фапнн**),
ялівопнсцы Вилькн п Фплиписъ, мннистръ Кспнніігъ, адвокатъ
Босвелль (сынъ знаменитаго п мнлаго Джемса Боццн), итальянскій
поэтъ Уго Фосколо, епископъ Гиберъ, безсмертный Филантроііъ и
авторъ «ІІиссмъ объ Иидіи», сочиненія класснческаго. Таковъ былъ
кругъ, радостно встрѣтившій старца-поэта, сорокъ лѣтъ томѵ пазадъ ииѣіинаго счастіс обѣдать у сэра Дж. Рсйнольдса, съ Эдмуидомъ Боркомъ, Джонсономъ, Фоксомъ, богами древпяго Олнмпа, —
Олимна ужс нереіиедшаго въ мпоъ п успѣвшаго ирннять мионческіс размѣры въ намятп благодарнаго ііоваго поколѣнія.
Первыя встрѣчи литературнаго Нестора съ мо.юдымъ, незиакомымъ племеиемъ читатель можстъ самъ себѣ представить съ нѣкоторой ясностью. Все измѣіінлось, все расшнрилось, все иринялэ
иной свѣтъ: казалось, вмѣсто сорока лѣтъ, Краббъ ирожилъ четырс
столѣтія въ своемъ уедииеніи. Неужели этн молодые львы, живущіс такъ роскошно, окруженные герцогпняміі п .......истрами —
иоэты, лптераторы, журналисты? Куда дѣвались чердачные ноэты?
Неужсли маленькая книжка можетъ быть кѵплена кііпгопродапцемъ
за 4,000 Фунтовъ стерлинговъ? Неѵжелн Вальтеръ-Скотп. нолучаетъ за мѣсяцъ своегѳ труда цѣлое состояніе, о когоромъ во всю
свою жизнь не могъ подумать олнмиіецъ Джонсонъ? Неужсли
Скотта, сочпнителя рыцарскнхъ поэмъ, хотѣли сдѣлать баронстомъ
и не шѵтя пазвагь сэромъ Вальтеромі.? Что сталось съ нрежними
литературпыміі нравами? кѵда скрылпсь старыя иартіи, въ какую
трѵщобу проваліілись оборванные, злобные критикн, ужасъ поэтовъ
* ) Иесьма гам ііпателы іы й авторъ «НаслаждеиіИ П ам яти», «1’ертрулы», «Ѳеодорвка» іі др уп іхъ произведеній. Читатѳля , желающаго зиать подробіюсти о К с и б е іл ѣ , мы иопросимх пробѣжать в аіяъ атюдъ «Ііальтеръ-Скоттъ и его совремеииика».
* * ) Тоже зиамеиитая актрпса

п весьма замѣчательпая писательница (мис-

ір и ссъ Ботлеръ). Сочипеиія еи особепчо аолезиы для а ртисто вт, ж е л ак щ и іъ и:іучаті. драматичесиое вскуссгв о .

старого поколѣнія? Тсрпнмость воцарилаеь всюду: ромапнстъ пьетъ
здорош.с зацѣиившаго сго рецсизента, иэръ, со скамыі торіевъ, зовегъ къ себѣ обѣдать сатирика Мѵра, братья Смнты, осмѣявшіе
всю литературу въ рядѣ пародііі, гдѣ досталосі. іі Краббѵ, съ чувствомъ жмутъ руку старику, а рекомендуетъ ихъ лордъ Спсисеръ,
хуѵке всѣхі. затронутый вч. «Отвергпутыхъ Лдресахъ» *). Картина

* ) «О твергиуты е А дресы * — «Ве^есіссі Л«1го55ез» — таиъ ііазыпаотси пиига
братьеиъ Смитовъ, имѣвшая до сихъ поръ до сорока изданій .

Это необыкивкенно

мѣтяая пародія иа всѣхъ поэтовъ тогб врсмепи, пачнпая съ ІЗаііроиа и коичая Кр а ббомъ. Страпное пазваиіе кп и п і дапо сй по слѣдующему случаю .

Діірекція Дрюри-

леисьаго тсагр а , виовь отстро еш іаго послѣ пожара, пожелала имѣть нрологъ, илп
А д р е сі, для дия о ткры тіи т е атр а , » , открыпъ со стязаніе, объявила за лучшій прологъ саиую ничтожііую премію (ѳс.ш ие огаибаемсн, 5 ф у п т . стср .т.). Іі а этой пр сміи Смиты п о стро илі спое творепіе.

О іш говорятъ, что 5 ф у п т . стерлингопъ со-

блазниліі вею лятсратуру п что каждыіі зпамепптый поэтъ по зтомѵ случаю прислалъ своіі Прологъ. ІІеразѵмпая діірекцін (говорятъ братья С м пты ) отвергла эти
адресы ; но м ы , впдн нхъ доетоипства, предлагаемъ и іъ въ оригяиалѣ, па судъ публ и в іі . И тутъ -то иачннаются стпхотпорныя пронзведевія, прнііаровлениыя на манеръ
каждаго изъ поэтовъ.

Лордъ Баііронъ испускаетъ мизаитропическіе крикп; М уръ,

всегда счи тавш ійся селадопомъ, совѣтуетъ сдѣлать въ те атр ѣ иоваго рода лю стру
изъ красавпцъ Лопдона. Когда на сценѣ нуяша иочь, каждая красавпца должпа закры ть свон глаза.

Вальте р ъ -С ко ттъ сжатымъ с тіп о м ъ о піісы ьа стъ пожаръ и под-

вигп пожарной комаиды, высчптывая имена полисыеновъ, к акъ имепа рыцарей.
Спенсеръ іородитъ нспопитвыіі вздоръ. Краббъ рисуетъ рядъ ф ліш апдскихъ кар тіш ъ,
изображая. какъ во время с п е к т а іш , афиш ка падаетъ пзъ раіік а , крути тся

по воз-

духу н опускается иа завитую голову скрипача, пли передавая, какъ м узыкаиты начипаю тъ, съигры ваясь, производить пестроПные звуви. Нелпшннмъ считэеы ъ персдать малеиькііі отрывокъ пародіи: зажиганіе свѣчеВ пъ театрѣ и потеря шляпы
одипмъ изъ зрителей.
Отрадно глндѣть, о тъ половипы ш естого до ш е сти часовъ пополудии,
К а к ъ наш и длинныя театральиы н свѣчи, и.мѣя иа концѣ выглядывающ ій коичикъ
бумажноіі свѣтилы іи,
При слабомъ прикосиовевіи о гня, подпосимаго къ вимъ ламповщикомъ, достоіінымъ
П рометея,
Г.ы стро загораю тся, и ламповщикъ днпптся ихъ огпю, отпрыгивая въ сторопу.
П р ія тн о , стоя гдѣ нибудь у щ ели, глядѣть, к акъ красн ы іі Ф ебъ
Н ачнпаетъ озарять корридоры, п кресла, п ложн Дрюри-Леиа,
М е тд у тѣм ъ , какъ зрптелп яачипаіотъ одииъ за другвмъ проходпть въ партеръ
И , раскрывая р т ы , глндѣть нверхъ и днвнться открывающ емусн виду!
Спврва,иока еще мѣста довольио,оин ведутъсебя съ разборчипостью, выбирая мѣста,
Но иотомъ, когда толпа иахлы нула, всякій приса;кивается гдѣ только можетъ.

Л а т г Дженнинісь сидѣлъ, иаслаждаясь, въ самоіі верхней галлерсѣ
И вдруіъ стремительво перегнувъ голову кинзу, уронилъ съ нея шляпѵ!
Съ быстротой молніи рипулась свсрху пухопая шляпа
И , будто презирая раекъ , остаповила своіі полетъ въ галлереѣ этажемъ пиже.

нова и блистатслыіа, слова нѣть; но но имѣется ли и пъ нсй свосй
тсмной стороны? Не врсднгь лн литсратурѣ это слишкомъ тѣсное
сблнженіе съ разсѣяннымт. н озабочсниымъ свѣтомъ? Роскошь,
которой н во снѣ не вндали товарищн Гольдсмита, не вредитъ ли
иоэзіи? Усгупчивость въ убѣждсніяхъ нс нрсдполагаетъ ли слабости этихъ ѵбѣжденій? Нс прочнѣс лп и не завиднѣс ли рспутація, которая дается тяжкимъ трудамъ, жизныо нужды и одиночества, такъ, какъ далась она безсмертному Джонсонѵ? Но обо всемъ
этомъ нскогда думать носрсди ласкъ н увеселеній, нодъ вліянісмъ
новыхі. сценъ п во.ішебио всликолѣшіаго свѣта, встрѣчающаго
насъ такъ привѣт.іиво!
Въ свою очередь, п самъ Краббъ иронзвслъ свѣтлое впечатлѣніс на своихъ младніихъ товарпщей, на чигателей и мсцснатовъ
иоваго поколѣніп. Они вѣрить ііс рѣшались, что ему нодъ ссмьдесягъ л ѣ тъ , что онъ иачалъ свон труды подъ крыломъ Борка и
Джонсона, великановъ, какъ будто жившихъ въ эиоху великановъ
задолго до напшхъ днсй. Съ почтспісмъ столпился просвѣщсннѣйшій кругъ столицы около знаменитаго старика, остатка зпамеіштыхъ годовъ.
Королсвская ф э м и л ія обласкала иоэта, зиатныя
дамы были въ восторгѣ отъ его невинныхъ стариковскихъ любе?ностей, междѵ ними нѣкогорыя, какъ, напримѣръ, престарѣлля
віЙссъ ФоксЪ, были ещс дѣтьміі, когда вндѣлн его въ исрвый разт..
За ііочстнымн нредставленіями послѣдовалъ рядъ увеселеній, отъ
которыхъ маститый ветеранъ инедумаетъ отказываться: его возили на торжествснный обѣдъ но случаю отставки актера Ксмбля,
въ засѣданія королсвской академіи, при чсмъ художникъ Филиппсъ
« Ч т о дѣлать мнѣ? — думаетъ П а т ъ . — В зять ы ѣсто внизу
И вериуть пілнпу, которая сама ие сто втъ платы за ы ѣ с т о ? ...»
Пока онъ волііуется въ та ки хъ ы ы сляхъ, тревожно глядя, чтобъ прнсвоптель чужой
со бствевно сіи
Н е завдадѣлъ его достояніезіъ, Смитъ с к а з а л і: «Бери моіі п лато къ !»
«Одиого мало!» отвѣтнлъ Патъ; но Джибсъ іі Отохсъ ирибавили: «И ыоіі возьып
тож е!»

иачалъ иисать портретъ Крабба; обѣдамъ и баламъ въ семействахъ
Роджерса, лорда Голлеида, лорда Спенсера и лорда Лансдоуна конца
нс оказывалось. Сезонъ столицы только что начннался, праздникъ
слѣдовалъ за праздникомъ, и приглашенія перекрещивались съ
приглашепіями.
Но сдпа ли не болѣе всѣхъ праздниковъ удивила Крабба жизнь
и обстановка книгопродавца Муррая, прсемника тѣхъ знаменитыхъ
книгопродавцевъ прошлого столѣтія, которые сосали кровь изъ
несчастныхъ литераторовъ, не дѣлаясь оттого ни богаче, ни тороватѣе Мѣіцанское довольство какого нибудь Кэва или Додсли,
книжныхъ торговцевъ нрошлого времени, казалось грязью въ сравиеніи съ тѣмъ, чтб Краббъ увидалъ въ домѣ Муррая и на пирахъ
Мѵррая Комната, въ которой кнпжный владыка принималъ отъ
двѵхъ до пяти часовъ всѣхъ имѣющнхъ до него дѣла, по величинѣ
своей могла назваться залой, а по богатству — артистическимъ
мѵзеѵмомъ. Замѣтно выдаваясь между картинами, висѣвшими на
стѣнахъ, висѣли оригиналы нортретовъ, съ тѣ хъ поръ обошедшихъ
весь міръ и знакомыхъ всякому. Вильки, Лаурснсъ, Филиппсъ,
Барроѵ своей кистью обезсмертили Фигуры людей, отъ которыхъ
Мѵррай сталъ богатымъ и знаменитымъ. Задумчивыя лица Соути
и Вордсворта составляли контрастъ съ веселымъ, смѣющимся липомъ Мѵра; Вальтеръ-Скоттъ, въ своемъ плсдѣ, нривлекалъ зрителя своей честной, хотя не очень поэтической наружностью; около
него красовался другой даровитый шотландецъ, чистенькій и щеголеватый Томъ Кембелль. Но ближе всѣхъ к ъ письменному столу
хозяина, сіяло изображеніе юноши красоты изумительной инеслыханной, сЬеГ-сГоеиѵге Филиппса и драгоцѣннѣйшій портретъ для
Муррая— портретъ лорда Джорджа Н о эл я Байрона, Ахиллеса поэзш,
добровольнаго изгнанника изъ своей родины ). Можно себѣ представить, съ какимъ радушіемъ пршшлъ Муррай престарѣлаго поэта
и какими увеселеніями ознаменовалъ онъ свое съ нимъ знакомство.
ІІо его настоятельной просьбѣ, Краббъ согласился, чтобъ съ него
снятъ былъ большой портретъ, длн Мѵрраевой галлереи, и продалъ

И во іъ трн платка, свнзаяные плотнымн узламн, образовали вервь.
ІІестр о й радугоіі опустидась

оііа во вторѵю галлерею ,

с ія я ж елты м ъ , голубымъ
и краснымъ цвѣтомъ.

Представлан глазу соеднненіе ткани сннта.іьфпльдонахъ стаековъ, драиой шелковой
матеріи н иовой кпсеи.
И вотъ, посреди общаго волпеиін, одіш ъ а іъ членовъ нижвей галлерен
ДрожащеН рукою прнвязываетъ ш ляпу къ вонду пестроіі вервн.
Веревка подішмаотся съ добьнѳй, зрнтелн рукоплещ утъ, и благодарпыіі П а т ъ ,
Отвѣшивая ннзкіВ поклопъ па рукоплссканія, съ восторгомъ касаягся рукой до возвращепиой ш ланы .

* ) Кто не видалъ своими глазамя лорда Байрона, то тъ хо тя бы пересмотрѣлъ
всѣ его портреты, нѳ составатъ себѣ тѣнн повятія о ѳго сверхъестественной, необычайной н бѳзпрнмѣрноіі красотѣ. 1'лаваая его прелесть завлючалась в о в з п я д ѣ ,
въ улыбкѣ въ подвижностн л и ц а, чего никакая кнсть пѳредать нѳ м о ж етъ , дажѳ
приблнзителыю. В ы ішднте передъ сйбой алебастровую лампу; но гдѣ огонь въ ней
горѣвшій? «Видавъ разъ лицо Байроиа — говорнла одна женщина — можно было гре

Сэръ В . Скоттъ (Корреспоиденцгя).

книгопродавцу собраніе своихъ новыхъ повѣстей, «Таіев оI іЬе
Н а ІЬ , за 3,000 ф ѵ н т о в ъ стерлинговъ — сумму, показавшуюся ему
баснословною.
На этомъ мѣстѣ мы попросимъ нозволенія, пріостановивъ нашъ
разсказъ, подставить вмѣсто него письма знаменптыхъ современниковъ поэта, относящіяся къ его пребыванію въ Лондонѣ. Первое адресовано Муромъ къ Мурраю *); второе пнсано къ сыну
автора «Деревни» поэтомъ Томасомъ Кембеллемъ. Читатель, конечно, не будетъ на насъ сѣтовать за сообщеніе ему этпхъ малоизвѣстныхъ документовъ, тѣмъ болѣе, что содергканіе ихъ прямо относится къ предмету статьн нашей.
і яиварн 1834 года.

«Дорогой м. Муррай! Скорость, съ которою вы подішгаеге
вгіередъ изданіе твореній г. Крабба, мѣшастъ мнѣ передать мои о
немъ воспоминанія въ должномъ порядкѣ. Сынъ поэта, занимающійся составленіемъ его б іо гр а Ф Ін , можетъ быть, войдстъ въ мое
положеніе и извинитъ нѣкоторую непослѣдовательпость свѣдѣній,
сообщенныхъ мною.
«Я познакомился съ г. Краббомъ въ 1817 году, во врсмя его
кратковременнаго пребыванія въ Лондонѣ. Видалпсь мы съ нимъ
чаще всего въ Голлендъ-Гоузѣ (отелѣ лордовъ Голлендовъ) и у с.
Роджерса. Въ одномъ дѣлѣ, которое я пмѣлъ съ иимъ, вы сами
были дѣйствѵющимъ лицомъ. Когда вы предложили м. Краббу
сумму 3,000 ф. ст. за его поэмы н право на нзданіе его нрежних7>
произведеній, онъ сообщилъ объ этомъ двумъ свопмъ пріятелямъ,
которые, повидимому, не зиая книжныхъ дѣлъ, началп отговаривать его отъ сношеній съ вам» и обраіцать его къ другимъ издателямъ. Не имѣя способпости заии.маться денежными разсчетами,
мистеръ Краббъ довѣрился было вѣтренымъ совѣтннкамъ, и все
предпріятіс не обѣщало ннчего хорошаго, когда мы съ Роджерсомъ носпѣшили сблизигь поэта съ вами. Мы заключили условіе
отъ его имени н вернулись къ немѵ, нмѣя съ собой банковые билеты въ 3,000 ф ѵ н то в ъ . Мистеръ Краббъ, ие довѣрявшій уснѣху
дѣла, изъявилъ трогателыюе п простодушное восхищеніе. Мы совѣтовали ему отдать принесенную сумму въ вѣрныя руки.
« — Нѣтъ, отвѣчалъ онъ намъ: — я возьму деньги съ собой въ
Троубриджъ и покажу моему сыну Джоиу. Дома не повѣрятъыоей
удачѣ. надо показать деньги моимъ домашнимъ.

* ) По поводу посмертпаго пздаиія Краббовыхъ творсііів.

«И онъ постоянно носилъ ихъ въ карманѣ, забывая о нихъ, ио
разсѣянности. Проѣзжая изъ Лондона п ночуя въ Салисбюри у г.
банкира Эверетта, онъ чуть не потерялъ своего капитала; но напрасно Эверсттъ предлагалъ взять деньги на сохраненіе.
„ — Н ѣ тъ , нѣтъ, отвѣчалъ емѵ мистеръ Краббъ: — ядолженъ
показать эти деньпі моему сыну Джону!
«Чаше всего встрѣчались мы съ мистеромъ Краббомъ на боль*
шихъ обѣдахъ, какъ, напримѣръ, въ день памяти Роберта Борнса
(при чемъ была собрана значительная подписка на монументъ
усопшаго барда). Нашъ поэтъ вообгце былъ веселъ и доволенъ
окрѵжавшей его компаніей. На одномъ обѣдѣ, лордъ Лансдоунъ
торжественно предложилъ тостъ въ честь «мудраго поэта, котораго строгая муза зорко слѣдитъ за темными сторонами человѣческихъ нравовъ, не нанося вреда нѣжному и милосердому характеру самого пѣвца». Мистеръ Краббъ, вставъ со стула, отвѣтилъ краткимъ изъявленіемъ благодарности, и слова его ясно показывали человѣка, умѣющаго владѣть словомъ.
«Лѣтомъ 1824 года я провелъ съ нимъ нѣсколько дней въ Лонглишѣ, виллѣ маркиза Бата, и когда мы гуляли по очаровательнымъ
садамъ, окружающимъ замокъ, мистеръ Краббъ много говорилъ
со мною о планахъ своихъ новыхъ произведеній. Между особами
гостившими въ замкѣ, иаходилась очаровательная госпожа ***, генуэзская дама, хорошо знакомая съ нашей словесностью и питавшая къ престарѣломѵ поэтѵ восторженное удивленіе. И похвалы и
красота блистательной итальяики были по достоинству оцѣнены
мистеромъ Краббомъ: нашъ маститый бардъ, всегда милый и ласковый въ обраіценін, умѣлъ наслаждаться жеискимъ обществомъ.
Но временамъ, его бесѣды съ женщинами были Ігор ііоисегеизез,
говоря Фрагщузскою Фразою, и насмѣшливая миссъ ** однажды
выразплась такъ по поводу старосвѣтской вѣжливости Крабба:
«Бѵлка нрсвосходна; голько сверху насыпаио на ней черезчѵръ
много сахару».
«Одинъ разъ сэръ Джемсъ Мекинтошъ, постоянпо желавшій,
чгобъ я выпыталъ отъ Крабба нѣсколько подробностей о Боркѣ
и его жизни въ Бсконсвильдѣ, настоялъ на томъ, чтобы мы съ
Роджерсомъ приступлли къ почтеііному ноэту съ открытыми на
этотъ счстъ -гребованіями. «Краббъ нс іімѣетъ права умирать
выражался Мекинтошъ: — не сообщая свѣту подробностей о великомъ человѣкѣ, съ которымъ былъ близокъ.» Но всѣ наши усилія
нс привели ни къ чему: мисгеръ Краббъ помнилъ только немного
Факговъ обиціхъ и знакомыхъ всякомѵ. Во время своей связи съ
37*

Боркомъ онъ былъ молодъ*), и пробуждающійся поэтъ не могъ
интересоваться тѣ м ъ , чтб не входило въ разрядъ предметовъ,
особенно близкихъ его сердцу.
«Соображая все это, я не могу не прибавить, что мистеръ
Краббъ никогда не отличался энциклопедическимъ направленіемъ
своей бесѣды, не гнался за поверхностной широтой свѣдѣній, которая оживляетъ и придаетъ блескъ разговору свѣтскихъ людей.
Рѣчи его не сіяли ни разнообразіемъ, ни обиліемъ: оттого личность поэта, по мнѣнію многихъ, нисколько не соотвѣтствовала
величію его твореній. ІІмѣлась еще одна причина, вслѣдствіе которой онъ не отличался разговорной способностью: часть Краббовой молодости**) прошла въ кругѵ людей, высшихъ его по общественному положенію, но неизмѣримо низшихъ по умственнымъ
и душевнымъ способностямъ. Бесѣдуя съ ними, онъ привыкъ
сдерживать себя, снисходительно выслушивать пѵстые разговоры,
беречь свой умъ для себя и не высказывать его передъ всякимъ.
Эта привычка укоренилась и ѵже осталась на вѣки при Краббѣ.
Вотъ, мистеръ Муррай.. . и проч.
Т о м л съ М ур ъ .»
«М. Г . Въ первый разъ я имѣлъ счастіе встрѣтить вашеѵо
знаменитаго родителя въ замкѣ Голлендъ-Гоѵзѣ. Взявъ съ собою
Т . Мура, мы всѣ трое цѣлое утро бродили по паркѵ, по библіотекѣ,
и могу сказать съ достовѣрностью, что изъ числа трехъ собесѣдниковъ одинъ былъ очень счастливъ и веселъ. Мистеръ Краббъ
страстно любплъ Фильдинга; я же принадлежалъ къ горячимъ
смоллетистамъ. Мы спорили много о достоинствахъ обоихъ писателей. Меня поразила мягность вашсго отца при литератѵрныхъ
спорахъ: такая кротость была необыкновенна въ поэтѣ столь
строгаго и даже суроваго направленія. Вообще скромность его,
отсутствіе всякой претензіи на славу чрезвычайно казались оригинальными при огромныхъ заслугахъ и неменьшей извѣстности
мистера Крабба. Что касается до мелкой разговорной монеты,
которую мы привыкли видѣть въ такомъ изобиліи, встрѣчаясь съ
извѣстными писателями, вашъ родитель и въ эгомъ отношеніи не
сходствовалъ со своими сверстниками. Его рѣчи были просты и
неблестяіци; но въ нихъ, какъ и во всей манерѣ поэга, оказывался
человѣкъ проницательный, не позволявшій долго наблюдать за
* ) И влю біенъ , н ю ль ко что вырвался и зъ к о гтѳ іі крайиѳіі иуады , иожеит. иы
отъ сѳбя прибавнть.
* * ) Муръ памѳкаѳтг па жизвь поэта въ замкѣ гѳрцоговъ Рутлеидскихъ.

собою. Не смотря на свои преклонныя лѣта и пріемы старыхъ годовъ, онъ не былъ заіцитникомъ старины, одной старины: онъ
любилъ наше время, нашъ кругъ и сочувствовалъ молодымъ поколѣніямъ.
«Разговоръ нашъ во время утра отличался искренностью и
дружелюбіемъ. Мистеръ Краббъ сообщилъ мнѣ и Муру нѣсколько
откровенныхъ замѣчаній, относящихся до его собственной жизни.
Онъ сказалъ намъ, междѵ прочимъ: «Хотя мое расположеніе духа
очень ровно и ночти свѣтло, но со времени смерти моей зкены я
не испыталъ ни одной минуты настоящаго счастія.» Я отвѣтилъ
ему, что, по моему мнѣнію, человѣкъ часто ошибается въ воззрѣніи на свое счастіе. «Мнѣ кажется одно — добавилъ я — человѣкъ,
тихій и кроткій духомъ, доставляющій другимъ наслажденіе своей
особою, не можетъ никогда считать себя несчастнымъ».
«Когда Муръ уше.іъ отъ насъ, къ памъ явился Уго Фосколо *),
и не могу передать вамъ, какъ поразилъ меня контрастъ между
Фосколо и Краббомъ! Я весьма уважаю память итальянскаго поэта,
но долженъ признаться въ одиомъ: сравненіе несомнѣнно клонилось въ пользу родителя вашего. Оба прпнадлежали къ геніальнымъ людямъ и оба были богаты простотой; но какъ различна
была простота одного отъ простоты дрѵгого! Мнѣ казалось, что я
стою между ревущимъ водопадомъ и свѣтлой, покойной рѣкою.
Уго крича.іъ, неистовствовалъ въ спорѣ, забавляя меня, но ненріятно поражая родителя вашего.
«Одинъ разъ (могу ли я забыть этотъ день, памятный и для
Мѵра?) роднтель вашъ, съ Муромъ и Роджерсомъ, прибыли въ
Сейденгамъ рано поутру, собираясь у меня обѣдать. Мы были
очень счастливы всѣ и много толковали объ основаніи въ Лондонѣ
клуба поэтовъ. Мысль эта насъ чрезвычайно заняла; мы даже
принялись съ жаромъ за составленіе правилъ клуба и порядка
выборовъ. Не знаю, по какимъ причипамъ, мысль эта не получила
исполненія.
«Въ иослѣдній разъ сошелся я съ мистеромъ Краббомъ на одномъ Обѣдѣ въ Гемпсмидѣ и послѣ обѣда проводилъ его по дорогѣ
до кареты. Съ того дня никогда не прохожу мимо мѣста, накоторомъ мы простились, безъ самаго теплаго воспоминанія. Лишнимъ
считаю распространяться въ моемъ письмѣ о трудахъ вашего

* ) Авторъ нзвѣстной книгн «ЛасоЬо О г іів ., сочииеиія, справѳдливо иазваинаго
нтальянской перифразой «В е р те р а ».

отца, о силѣ его генія и о значеніи его незабвенныхъ, всѣми
язцѣненныхъ произведеній. Прнмите.. . и нр.
Т ом асъ

К к м б і і л л ь .»

Въ одинъ изъ своихъ послѣдвихъ пріѣздовъ въ Лондонъ, Георгъ Краббъ наконецъ встрѣтился съ своимъ любезнѣйшимъ корреспондентомъ и почитателемъ: Вальтеръ Скоттъ сошелся сънимъ
у Муррая и нѣсколько мгновеній не могъ начать говорить отъ радости, при видѣ поэта, къ которому такъ влекло его сердце. Оба
литератора подружились въ минуту. Между ними имѣлось много
общаго: оба отлнчались честностью, безграничной добротой и литсратурной скромностью, доходящей до странностей. Оба глядѣли
ветеранами въ рядахъ своихъ товарищей: Краббъ по годамъ, а
Скоттъ по своему веселому стариковскому воззрѣнію навесьсвѣтъ.
Разлучились они съ горемъ, условнвшись ѵвидаться въ АбботсФордѣ, хотя авторъ «Ивангое» не смѣлъ думать, чтобъ семидесятилѣтній бардъ, въ самомъ дѣлѣ, рѣшился совершить утомительнѵю
поѣздку къ холмамч. эйльдонскимъ. Но, должно быть, сэръ Вальтеръ п самъ съ своей стороны особенно плѣнилъ Крабба. Старичекъ собрался, бодро совершнлъ переѣздъ до Эдинбурга, и пряко
попалъ посреди сценъ невыразимой суматохн, ннршествъ и велігколѣпія. Новый король, вскорѣ нослѣ коронаціи, посѣтнлъ свою
вѣрную столицу Шотландіи. Сэръ Вальтеръ Скоттъ, какъ археологъ и знатокъ церемоніяловъ древности, распоряжался встрѣчею.
Городъ кипѣлъ народомъ, воинамн въ юбкахъ, стрѣлками въ древнихъ н арядахъ, лордамн въ нарчевыхъ м а н тіяхъ , рыцарями, герольдами и судьями въ маскарадномъ облаченіи. Крабба, однакожь,
тотчасъ приняли на руки поэты Шотландіи н барды «Эдинбургскаго Обозрѣнія»: Френсисъ ДжсФФри, проФесеоръ Внльсонъ,
Г о ггъ , пастушокъ эттрикскій, наконсцъ Скоттъ и зять его Джонъ
Гибсонъ Локгаргъ. Письмо эгого послѣдняго *) передастъ читателю исторію нохожденій Крабба въ Шотландіи и на эдинбургскихъ
празднествахъ.
Л о вд о нг. 2 декабря 1 8 8 2 .

«Дорогой сэръ! Я искренно сожалѣю, чго сэръ Вальтеръ Скоттъ
не велъ дневника во время пріѣзда вашего роднтеля въ Шотландію: его замѣтки были бы искуснѣе іі свѣглѣе моихъ воспоминаній. Сэръ Вальтеръ, свыше мѣры занятый хлопотамп по части
тріумФальнаго въѣзда и Феодальныхъ ниршествъ, долженъ былъ

иоручить мнѣ познакомить дорогого гостя со всѣмъ замѣчательпымъ въ нашей столицѣ. Много годовъ прошло съ того времени:
намять всей этой маскарадно-шумной недѣли едва во мнѣ сохранилась; но изображеніе отца вашего, во всей своей ясности, фи гура человѣка, такъ обожаемаго и такъ давно знакомаго по его
твореніямъ, до сихъ норъ передо мной будто живая. Мнѣ стоитъ
раскрыть томъ твореній г. Крабба для того, чтобъ передо мной
онять возникли это почтенное лицо, этотъ благородный лобъ, эти
свѣтлые, ласковые глаза, не омраченные старостыо (хотям.Краббу уже было за семьдесятъ лѣ тъ , если не ошибаюсь), эта тихая
и, если можно выразиться, невинная улыбка. Памятенъ мнѣ его
спокойный, звучный голосъ. II во сколько разъ любезнѣе, понятнѣе стала мнѣ поэзія Крабба съ той минуты, какъ мнѣ довелось
увидѣть п узнать самого поэта! Чаще всего родитель вашъ видѣлся въ Эдинбургѣ съ сэромъ Вальтеромъ и Генри Мекензи *).
Рѣчи ихъ часто касались предстояіцихъ торжествъ и шотландской
старииы, которою гость очень интересовался, къ великой радости
сэра Вальтера. Много было говорено о кланахъ, тартанахъ, гаелическихъ преданіяхъ. Бесѣда ожнвлялась поэтическими тирадами
хозяина и шутками м. Мекензи. М. Краббъ, со свонмъ смирнымъ,
спокойнымъ видомъ, не говорилъ много. Весьма часто бесѣды такого рода становилнсь очарователыіы, и объ одномъ вечерѣ въ
домѣ мистера Мекензи я всегда стану вспоминать, какъ о вечерѣ
высочайшаго умственнаго наслажденія, когда либо мной испытаннаго.
«Какъ кажегся, мистеръ Краббъочень мало читалъ и мало думалъ о Шотландіп передъ своимъ пріѣздомъ. Онъ смѣшивалъ на
званія городовъ и острововъ н, если не ошибаюсь, ннкогда не
предполагалъ, что жнтели Шотландіи имѣютъ свой народный
языкъ, совершенно отличный отъ англійскаго. Это послѣднее обстоятельство подало поводъ къ презабавной сценѣ въ самое утро
его къ намъ иріѣзда. Родитель вашъ, войдя въ залу, гдѣ былъ
ноставленъ завтракъ, нашелъ въ ней не сэра Вальтера, а двухъ
гостей величаваго вида, въ полномъ горскомъ нарядѣ. Эти джентльмсны, говсрившіе между собой на какомъ-то неизвѣстномъ нарЬчіи, показались гостю иноземцами. Кельты же, въ свою очередь,
оглядѣвъ старомодный каФтанъ м. Крабба и его башмаки съ нряж* ) Сочинателемъ ромапа «Чувствительны й*, человѣка весьиа зваменнтаго въ
свое вр е и я. М екензн былъ писателемъ старого по ко лѣнія, годаии стар ш е Крабб а,

* ) К ъ Джову Краббу.

что не мѣшало ему быть великныъ весеіьчакоиъ.

ками, приняли великаго поэта за какого нибудь ученаго аббата,
привлеченнаго въ Шотландію желаніемъ увидѣть Скотта. Потому,
когда сэръ Вальтеръ и его семейство вошли въ залу, ониувидѣ.ш
мистера Крабба и горныхъ ше*овъ, пытающихся вести разговоръ
на самомъ изломанномъ Французскомъ языкѣ: каждая сторона думала, что собесѣдникъ не понимаеті> по англійски. Сэръ Вальтеръ
прервалъ это многотрудное объясненіе веселымъ привѣтствіемъ на
родномъ языкѣ, и за тѣмъ послѣдовалъ общій хохотъ.
«Во время нашихъ странствованій по городу, родитель вашъ
восхищался и старыми домами, и мѣстоположеніемъ, хотя Формація почвы и камня, повидимому, занимала его болыпе, чѣмъ красоты природы. И шотландскіе обычаи, и шотландскіе поэты были
ему не совсѣмъ знакомы. Съ особеннымъ вниманіемъ и по нѣскольку разъ обходплъ онъ городскія больницы: порядкомъ, въ
нихъ замѣченнымъ, онъ остался доволенъ. Домъ умалишенныхъ
былъ нмъ посѣщенъ также. Въ Го.іирудѣ и въ комнатахъ Марін
Стюартъ онъ не выказалъ особеннаго влеченія къ поэзіи старой
нашей исторіи; но когда ему сказали, что нѣкоторые ученые разрушили иллюзію многихъ тѵристовъ, оспаривая древность вещей,
находивиіихся въ замкѣ, мистеръ Краббъ выразился такъ: «Есть
что-то безчеловѣчное въ эгомъ педантическомъ стремленіи разочаровывать зрителей». Родитель вашъ принималъ участіе во многихъ празднествахъ, происходившихъ въ Эдинбургѣ ио случаю
посѣщенія города его величествомъ, н даже сочинилъ стихи на
этотъ случай. На одномъ изъ выходовъ въ Голирудѣ, король
узналъ мистера Крабба и привѣтствовалъ его съ особенною
ласкою.
«Всѣ лица, имѣвшія счастіе видѣть роднтеля вашего въ эти
дни, до сихъ поръ вспоминаютъ о немъ съ чувствомъ глубочайшаго уваженія. Сэръ Вальтеръ и семейство его черезъ силу могли разстаться съ мистеромъ Краббомъ. Весь домъ привязался къ
почтенному гостю; особенно дѣти любили его, какъ отца. Было
что-то тихое, простое, нлѣнительное въ его обращеніи. Скромность поэта была чрезвычайна: собесѣдники ночти забывали про
его великій талантъ и только изрѣдка, пораженные мѣткимъ словомъ или глубокимъ замѣчаніемъ, не безъ благоговѣнія соображали, что съ ними бесѣдуетъ авторъ произведеній столь знаменитыхъ.
«Я припоминаю, что у постели мистера Крабба, по его просьбѣ, всегда ставили лампу, чернильницѵ и прочіе письменные приборы. Когда лэди Скоттъ шутливо замѣтила своемѵ гостю: «не-

ѵжели вамъ недостаетъ дня для работы?» онъ отвѣтилъ ей: «Дорогая моя лэди, я бы потерялъ много хорошихъ мыелей, еслибъ
не имѣлъ привычки записывать того, что иногда мнѣ случается
во снѣ видѣть».
«Нельзя не пожалѣть о томъ, что роднтель вашъ посѣтилъ
сэра Вальтера въ Эдинбѵргѣ, посреди суматохи и празднествъ, а
не въ АбботсФордѣ — пріютѣ до.машнихъ наслажденій, болѣе сообразныхъ со вкусами обоихъ поэтовъ. Только одинъ разъ и
гость и хозяинъ могли совершить свободно болыную прогулку,
безъ постороннихъ лицъ. Я , по счастію, имъ сопутствовалъ, и
мы трое дошли до развалинъ часовни св. Антонія. Мѣсто это,
прославленное романомъ «Эдинбургская Темница», въ особенности
интересовало нашего гостя. Во время прогѵлки мистеръ Краббъ
много говорилъ о своей юности и вообіце о подробностяхъ своей
жизни. Во время жизни въ Лондонѣ— разсказывалъ онъ намъ —
нищета доходила до страшной степени. Онъ только разъ въ недѣлю ѣлъ мясо, по воскресеньямъ, въ одномъ купеческомъ домѣ,
и никакое лакомство, по его понятіямъ, не могло равняться съ
жареной бараньей ногой, подававшеюся на этнхъ обѣдахъ. Когда
рѣчь дошла до Борка и его помоіци, слезы показались на глазахъ
родителя вашего.
«— Въ ту ночь, когда я вручилъ мое письмо служптелю Борка, сказалъ онъ: — со мной произошла дѵшепная тревога, заставившая меня проходнть по вестминстерскому мосту, взадъ и впередъ, отъ начала ночн до разсвѣта.
Примите... н нр.
Д ж о п ъ Г н в с о н ъ Л о к г а р т ъ .»
Мы надѣемся, что предъидущія пнсьма достаточно познакомили читателя съ послѣдннми годами героя нашей біографіи. Закатъ
благого и милосердаго человѣка былъ такъ же ясенъ, какъ и вечеръ его жизни. За два мѣсяца до своей послѣдней болѣзни,
Краббъ, не смотря на свои семьдесятъ семь л ѣ тъ , пользовался
хорошимъ здоровьемъ, полнымъ спокойствіемъ духа, любовью къ
труду. Страдая по временамъ отъ педуга, извѣстнаго подъ именемъ Ііс (Іоиіоигеих, онъ ина одрѣ болѣзни не оставлнлъ литератѵрной работы, отдѣлывая новую серію повѣстей въ стихахъ, писанныхъ прежнимъ размѣромъ, одѵшевленныхъ прежними чувствами правды и Филантропін. Чувствуя себя лучше, онъ нродолжалъ свои геологическія прогулки, исполнялъ духовныя требы и
говорилъ гіроповѣдп тѣмъ тихимъ голосомъ, который столько

лѣтъ отдавался въ ушахъ и сердцахъ прихожанъ Краоба. Апиетитъ его былъ хорошъ, кабинетъ вѣчно наполнснъ новыми книгами, дѣти и внуки окрѵжали почтеннаго старца, слава его прибывала съ каждымъ годомъ, чсловѣколюбивые подвиги шли свонмъ порядкомъ. Но 29 января 1832 года простуда грудныхъ органовъ причинила поэту его послѣднюю болѣзнь, кончившѵюся
3-го Ф евраля, въ часъ по полудни. Гео р гъ Краббъ умеръ спокойно н безъ страданій, исполнивъ всѣ христіанск.я обязанности,
посреди дрѵзей и всего семейства, Нослѣднія слова его, сказанныя за нѣсколько мгновеній до смерти, былн: Богъ пусть благословиш васъ, Боіъ пусть благословитъ вась! Почти всѣ дѵховныя дѣти Крабба окружали домикъ, гдѣ умиралъ поэтъ, такъ что
послѣднія слова добраго пастыря были вмѣстѣ съ тѣмъ и нрощальнымъ благословеніемъ его паствѣ.
Нрм первомъ извѣстіи о кончинѣ Крабба, окна всѣхъ лавокъ
въ Троѵбриджѣ были закрыты ставнями. Девяносто два іючотнѣйшихъ горожанина, соединясь съ представителями всѣхъ диссентеровъ въ городѣ, составили депѵтацію для сопровожден.я
тѣла Дрѵгой комитетъ положилъ открыть подпискѵ на сооруженіе памятника покойномѵ. Въ день погребенія всѣ лавки были
оиять заперты, церковныя галлереи обтянуты трауромъ; тол-.іы
народа шли за гробомъ, и, при внесеши тѣла во храмъ, начальникъ хора открылъ пѣніс слѣдующимъ гимномъ:
Благословѳнво было у х о , его елы ш авш ее,
И гл азъ , ввдѣвшій е го , свидѣтельствовалъ о величіи души его.
О б ъ спасалъ собратій отъ н и щ еты , для спротъ былъ отцомъ,
Защ втой и сіѣною для всѣ хъ беззащ и твы хъ ,
Полный ласки и ир ивѣ та, добра и поученія.

Въ рѣчи, сказанной послѣ нохороиъ, въ нрисѵтствіи иервоначалыіыхъ и воскресныхъ школъ, такъ любимыхъ Ііраббомъ, находятся выраженія, вполнѣ достойныя человѣка, къ которомѵ они
относятся.
«— Бѣдиый мистеръ Краббъ, иередъ нами выразилась малснь«кая дѣвочка, хорошо его знавшая и любившая его такъ, какъ
«всѣ его любили: — бѣдный мистеръ Краббъ не войдетъ болѣе на
«каоедрѵ, съ своей сѣдой головою!
„ Т акъ , дѣти мои, эта сѣдая, почтеиная голова тенерь нокоит«ся отъ трудовъ жизненныхъ, и вы уже не увидите ее передъ со«бою тамъ, гдѣ до сихъ поръ се видѣли на пути къ правдѣ, ми«ру и добродѣтели! Кто изъ васъ не помнитъ его ласкъ, кто не

«слыхалъ сго привѣта, кто позабудетъ тихій взглядъ его свѣт«лыхъ глазъ въ то время, когда онъ произноснлъ псредъ вами
«слова великой молитвы: да пріидетъ царспгвіе Твое, да будетъ
«воля Твоя! Хранитс же библіи, имъ вамъ подаренныя, и , читая
«въ святой киигѣ слова Спасителя ваиіего, помните о любпвшемъ
«васъ учитслѣ, о заслугахъ его и о предсмертномъ его благосло«веніи!»
Памягнпкъ великому иоэту, иснолненный скѵлыіторомъ Бейли,
изображаетъ умпрающаго старца и свяіценную книгу не[>едъ его
глазами. Два ангела, въ благоговѣйной позѣ, находятся по сторонамъ, будто ожидая душн, ирощающейся съ бреннымъ тѣломъ.
Фигуры изъ бѣлаго мрамора, б.езплатно пожсртвованнаго самимъ
артистомъ. Длинная надпись, иа англійскомъ языкѣ, передастъ
зрптелю заслуги усопшаго, иамять о его произведеніяхъ и о дѣлахъ христіанскаго милосердія, нрославившихъ земнѵю жизнь
ноэта.
Такъ почтили современники намять Георга Крабба, о которомъ можно сказать словами Карлейля: въ этомъ человѣкѣ не
оюило сомнѣніс, и вся жизнь его бьгла не пустой грёзой, а благотворной дѣйствгтелъностъю! У сколькпхъ несчастливцевъ своего поколѣнія Краббъ осушилъ слезы! сколько святыхъ номысловъ породятъ сго нроизвсденія въ поколѣніяхъ, еще не родившихся?

дііями жизни иоэта, а разстройствомъ его дѣлъ и банкротствомъ
дома коистэблей. По нашему мнѣнію, нослѣдніе годы Скоттовой
жизни и его геройская борьба съ коммерческими бѣдствіями должна
составить особый эпизодъ, по нанравленію и изложенію вовсе несходный съ здѣсь нредставляемой статьею. Если читатель съ удовольствіемъ встрѣтитъ трѵдъ, злѣсь предлагаемый, то мы не замедлимъ н съ заключительнымъ эпизодомъ.

ВАЛЬТЕРЪ СКОТТЪ
и

I.
З а м о гь Г ард енскій и родоначальникн дома Скоттовъ. — С тары й В а тъ и его ж ева. —
О тбиваніе скота у сосѣдей. — Вилльямъ Гарденскій и его странны й бранъ. — Свин-

Е ГО СОВРЕМ ЕННИКИ.

тонъ Свинтонсйій и лсгенда о Галидонъ-Галльскомъ сраженіи. — Ва льте р ъ С коттъ
БородатыН, его приверженность дому Стюартовъ. — Положеніе ш отландскаго дворянства во второй половинѣ прошлого с т о л ѣ т ія .— Герцоги буклейгскіѳ н аргайльс к іе . — Рожденіе романиста В . С ко тта , впослѣдствін сэра В а л ы е р а . — Болѣзнь и

0 литерагѵрныхъ трудахъ и частной жизни сэра Вальтера
Скотта иисано было весьма многонавсѣхъ европейскихъ языкахъ,
особлнво на англійскомъ. Новые труды по этому предмету до сихъ
норъ являются отъ времени до времени въ разныхъ журналах ^
исторіяхъ словесности н энциклопедическихъ лексиконахъ; рѣдк.ій
годъ обходится безъ дополненій къ доселѣ нздаинымъ б.ограФ.амъ
и собраніямъ писемъ поэта къ знаменитѣйшимъ изъ своихъ современниковъ. Изъ жизнеописаній Скотта, по добросовѣстности и
обилію матеріаловъ, Локгартово твореніе «Заниски о жизни сэра
В Скотта» считается лучшимъ, не смотря на свою громадность
(парижское изданіе Бодри заключаетъ въ себѣ болѣе 1,оОО страницъ мелкой печати), и даже нескладность, съ ней соединенную.
Джонъ Локгартъ, какъ извѣстио читателямъ, былъ женатъ на
старшей дочери романиста, С о ф і и ; послѣ своего брака провелъ
нѣсколько лѣтъ близъ АбботсФорда, почти ежедневно видясь съ
своимъ знаменитымъ родственникомъ, и незамѣтно обогащаясь
самыми харакгеристнческимн, любонытными свѣдѣн.ями, недоступными для всѣхъ остальныхъ чтителей Скогтова генія. Книго
Локгарта мы руководствовались вомногомъ, не унуская, однакожь,
изъ вида цѣлаго собранія брошюръ и стагей о жиз.ш В. Іжотта,
собранія, доставленнаго автору черезъ снисходительносгь многихъ
лицъ, основательно изучившихъ нсторію брнтанской словесности
и богатыхъ матеріаламн но части ея исторіи.
Долгомъ считаемъ предувѣдомить читателя, что нашъ этюдъ
о Скоттт. и современникахъ Скотта оканчивается не послѣдними

леченіе. — О пнсаніе С ен дп-К о уско й ф ермы п ея обнтателей. — ІІе р в ы я заннтія
ребенка. — Оѵецъ н мать В . Ско тта. — Б ратъ и с е стр а . — Дядн и тё тк н . — Чудаки и стар ы е яко би ты . — Дама въ красномъ платьѣ. — Поѣздка въ Б а тъ и воспомпнапіе о первомъ посѣщ еніи т е атр а . — Ппсьмо мистриссъ Кокбурнъ о раннемт.
развитіи способностеіі маленькаго Вальтера.

Между горами той части Шотландіи, которую народъ до сихъ
поръ называетъ пограннчною, отъ ея близости, къ когда-то непріязненнымъ провннціямъ Англіи, невдалекѣ отъ Тнвіотской Долины, до си хъ поръ возвышаются развалішы мрачнаго, массивнаго
замка Гарденскаго ("Нагііеп — зайцова нора), древнѣйшаго мѣстопребыванія древпей ф э м и л іи Скопгтовь. Передъ главной башней
строенія, окрестные холмы раздвнгаются въ обѣ стороны, открывая глубокую, темную, узкую долину, но которой извивается горная р ѣчка — одннъ изъ притоковъ Борсвнка. Самый замокъ
стоитъ на утесѣ, надь водою; старыя деревья, кое-гдѣ растущія
но берегу, едва- едва достигаютъ свопмн верхѵшками ло іюдножія
его стѣнъ, а изъ оконъ и бойницъ нервой стѣны легко можно
разглядѣть каждое воронье гнѣздо на этихъ деревьяхъ. Одннъ
взглядъ на опнсанное мѣсто можетъ ѵжь дать нриблпзительное
нонятіе о томъ, каковы былн нервые члены названной намн Фамиліи , и какого рода проФсесіей занимались они пренмущественно.
Война, постоянные набѣги, защнта своего замка отъ своихъ н
чужихъ постоянно заннмали собой старыхъ бароновъ, связанныхъ
узами родства съсамыми безнокойными ф э м ііл ія м и Шотлаидін. Имя
перваго Гарденскаго владѣтеля, когорый считался ѵченымъ чело-

вѣкомъ и зналъ столько буквъ, сколько нужно для подішсанія
своего и.мсни, было — Ва.іьтеръ; въ народѣ жс нрозывался онъ
старикомъ Ватомъ. Занимался старикъ Ватъ отбиваніемъ скота у
своихъ сосѣдей; онъ былъ женатъ на великой красавицѣ, прославленной современнымн минестрелями, подъ именемъ «ярроутскаго
цвѣтка», особѣ, повндимому, доволыю энергической п нисколько
несмущавпіейся сомнительными занятіями своего супрѵга. Мало
того, сунруга стараго Вага часто сама посылала его въ опасныя
экспедмцін, пзъ хозяйственныхъ цѣлей. Всякій разъ (гласитъ преданіе), когда запасъ говядпны пъ замкѣ истощался, молодая красавпца ііриказывала подносить мужу за обѣдомъ парѵ шпоръ иа пустомъ блюдѣ. Увпдавъ шиоры, лордъ приказывалъ сѣдлать лошадей, гірнстегпвалъ клейморъ н отправлялся на добычѵ, къ ѵжасу
окрестныхъ поселянъ и владѣтелей. Въ шотландскомъ народѣ до
сихъ поръ сохраняется острое слово воннственнаго старпка, послѣ
одного изъ таісихъ набѣговъ. ІІрогоняя по дорогѣ іп> замку чьето отбнтое стадо, старып Ватъ нримѣтилъ нодъ горой огромный
стогъ сѣна, можетъ быть, прннасенный длябыковъ.постѵпившихъ
въ его владѣніе; въ сопровождснін своихъ вонновъ, онъ подскакалъ
къ стогу и вскричалъ, грозя ему кулакомъ: «Хорошо, что у тебя
иѣтъ чегырехъ ногъ, быть бы тебѣ сегодня въ иашемъ замкѣ!»
Молодой сынъ Вата Гарденскаго, Вилльямъ Скоттъ, съ дѣтскихъ лѣтъ раздѣлялъ труды н нохожденія своего родителя, на
радость своей родителыіицы, «цвѣткѵ ярроутскому». Вилльямъ
былъ строенъ, ловокъ и красивъ лицомъ, какъ дѣвушка; эти три
достоинства въ черный день спасли и его и , можетъ быть, весь
домъ Скоттовъ отъ окончательной гибелн. Одинъ разъ, тѣшась
набѣгомъ на земляхъ казначея-депутата Шотландіи, сэра Гедеона
Муррая Элибанкскаго, юноша и его оруженосцы были окружены
Мурраевымн вопнами н разбиты на-головѵ, послѣ кровонролитной
схваткн; самого Внлльяма Скотта, схваченнаго въ нлѣнъ, нривели
на судъ къ озлобленному владѣтелю, нередъ ворота его замка, на
берегу Твида. У воротъ же находнлось старое дерево, въ подобныхъ случаяхъ служившее висѣлицей; на одномъ нзъ суг;овъ болталась нетля, а на крѣпостной стѣнѣ уже сидѣли п ждали любопытнаго зрѣлища многочнс.іенные вассалы и домочадцы сэра Гедеона. Въ ту минуту, когда молодой плѣнникъ готовнлся помолиться Богѵ и взгляиуть въ послѣдній разъ на нрозрачно-бѣгущую
Твпдъ, хозяйка замка, тоже стоявшая на валу, поспѣшно подозвала къ себѣ грознаго супруга и сказала емѵ, ѵказывая на осужденнаго: «Чтб ты хочеші. дѣлать, сумасшедшая голова? Ты за-

былъ, что у тебя трн дочери въ дѣвицахъ, и собираешься повѣсить молодого дворянина, словно какого нибудь конюха! Гдѣ ты
найдеіиь такого красавца и молодца- зятя? СтупаЯ, предложи ему
жениться на той изъ дочерей, которая ііохѵже; остальныхъ авось
тоже удастся прнстроить».
Сэръ Гедеонъ, совершенно довольный такнмъ предложеніемъ,
тутъ л;е, не снпмая петли съ дерева, велѣлъ подвести къ себѣ
юноиіу и объясннлъ ему свое желаніе. Вилльямъ очеггь хорошо
зналъ, что ему достанется самая безобразная изъ старыхъ, некрасивыхъ дочерей сиоего побѣдителя, по размышлять было некогда, оіп. ііз ъ я в и л ъ свое согласіе такъ быстро н съ такимъ радостнымъ видомъ, что дамьг иолюбили его еще болѣе. Чтобъ не
нроизоінло обмана, илп проволочекъ, бракъ былъ заключенъ тотчасъ же; а такъ какъ для написанія контракга не доставало въ
замкѣ пергамента, то сэръ Гедеонъ тотчасъ велѣлъ вырѣзать на
этотъ конецъ квадратнкъ нзъ кожи барабана, находившагося въ
(то арсеиалѣ. Этотъ оригинальный лоскутъ до снхъ поръ хранптся
въ бѵмагахъ дома Скоттовъ. ІІелишнимъ счнтаемъ нрибавить къ
разсказаиной исторіи, что бракъ молодого Вилльяма оказался самымъ счастливымъ, что изъ некрасивой невѣсты, вышла нреданная,
умная жена н что самъ молодой человѣкъ, достнгнувъ славьг и
почестей гіри дворѣ Іакова V I, былъ любнмцемъ н ночти другомъ
зтого госѵдаря. Вообще, какъ чнтатель, безъ сомнѣнія, догадывается,
нодобная жизнь н набѣги Скоттовъ нисколько не мѣшали этой Фамиліи дѣлать свое дѣло на полѣ ратномъ, являться ко двору государей п наконецъ нользоваться уваженіемъ своихъ современниковъ *).

* ) Вотъ ещ е поэтическан ле геяда, героемъ которой является опять одпнъ взъ
яредковъ В а іь т е р ъ С ко тта ( с ъ материнской с т о р о н ы ), ры ц а р ь, по имени Свиитонъ С вин то пскій, весьма любимый мииестреляап и составптелями іро н п къ за
свою богатырскую со л у , ги ган тск ій р о сіъ и ж изнь, исполненп)ю подвііговъ всякаго рода. В о яп ъ э т о тъ , за ч то -то неполадившій съ фамиліеіі 1’ ордоновъ, убилъ
наповалъ, въ честномъ бо ю , главу этого сем ейства. Сынъ убитаго владѣтелн, подобло Эдгарду Р авенсвуду, поклялся на могилѣ своѳго родителн, пролить кровь
своего врага и продолжать междусемейную воііну до послѣднеіі возмояіности. П ланамъ его помѣшала война, возгорѣвшаяся м екду Ш отландіею п А пгліею , вслѣдс твіе которой оба врага доляшы были, каждый со своимн вопиами, с тать подъ родныя зпамена н по крайней м ѣ р ѣ , на врем я, ие предпринимать пепріязнеппьиъ
дѣііствій одинъ противь другаго.
Въ сражепіи при Галидоиъ-Гиллѣ шотлапдцами командовалъ генералъ робкій и
ве в скусн ы й : по его распоряж енію , вся армін раскпнута была на склонѣ безлѣспаго холм а, представла/і вѣрпую цѣль стрѣлкамъ великобрнтанскимъ. Долго взнрая

Изъ ближайшихъ нредковъ автора Ваверлея, особенно замѣчателенъ Вальтеръ Скоттъ Бородатый (В еагіііе), едва-было иепогибшій за свою нреданность вторично изгнанному нзъ Англіи домѵ
Стюартовъ. «Нородатымъ» прозвали его за тб , что онъ, со дня
изгнанія Іакова ІІ-го , далъ обѣгь не брить подбородка до возвращенія на родину любимой имъ дпнастіи; а такъ-какъ сказаннаго возврата не воснослѣдовало, жнлъ же Вальтеръ Скоттъ весьма
долго, то и огромная борода его оставалась небритою до конца
дней. Не довольствѵясь отпущеніемъ бороды и смѣлыми рѣчами,
Вальтеръ не разъ нрисосдинялся къ кланамъ, иоднимавшимъ орѵжіе за Стюартовъ, интриговалъ, составлялъ разныя общества и
наконецъ попалъ въ бѣду, изъ которой едва-едва спасло его застѵпничество Анны, герцогини монмоутской п букклегігской. Ьъ
зтой норы знаменитый домъ герцоговъ буклейгскихъ, постоянносвязанный съ Скоттами ѵзами отдалсинаго родства н Феодалыіаго
иокровительства, сблизплся съ этой Фамиліей еще болѣе. Неѵкротимость бородатаго Вальтера имѣла результатомъ конФнскован.е
всѣхъ его владѣпій — н вотъ бдна нзъ причииъ, по которой ближайшіе родственники романиста Вальтера Скотта обладали достаткомъ едва-сдва только предохранявпіимъ ихъ отъ бѣдности.
Дрѵгая причина, по которой ф э м и л ія Скоттовъ лишилась своего прёжняго значенія и достатка (не лишаясь, вирочемъ, общаго
к і. себѣ ѵваженія) заключается въ размноженіи самого семейства,
размноженіи, заставивіиемъ многихъ его члсновъ покинуть свои

на бѳзплодвое нстребленіе своихъ ю в а р и щ е іі, рыцарь Свинтоаъ С виигонсв.й не
выдержалъ и вызвался ударить на неаріятельскихъ стрѣлковъ н отбросить ихъ далеко .

Въ это врсмя въ Свинтону подъѣхалъ та къ оскорбленный имъ моюдой ю р -

донъ со всѣмн всадниками, бывшими въ е го распоряженіи.

В ъ присутствіи всей

арміи юноша присоединился къ отряду своего заклятаго недруга и , слѣ зш а съ
копя, сталъ на колѣпи передъ сонерникомъ своего родителя. «Я знаю (сказалъ онъ
е м у ), что лучш аго воина нѣ тъ во всей Ш о тл ан д іи ; только отъ твоей руки могъ
пасть мой всликій о те ц ъ . Я еще не имѣю рыцарскаго зв а в ія: аосвяти меня въ
рыцари и поѣдемъ вм ѣстѣ на мой первый нодвигъ..

Обрядъ былъ совершенъ ту тъ

ж е , рыцари обнялись, ударили на англичаиъ, прогнали стрѣлковъ и далеко врѣза^лись въ толпу иепр іятеля. Но подкрѣилешя имъ дано не было. Совершивъ чудес
храбрости, н старый ры ц ар ь, и крестпикъ * ) , и вассалы ихъ были “ зрублены^англичанами. Когда сраженіе к о нчил о сь, трунъ Сг,интона былъ найдепъ лежащ иаъ ва
тѣлѣ молодого рыцаря — гигаитъ нскупилъ убій ство о тц а, защищая с ы п а ,

по

только защ ита оказывалась возможпою.
V, Соібоа — такъ назым.ш ко.,одыгъ рыцарой староки , „освятившіе « ъ м ;» г в
званіе, т о - е с т ь совершившів надъ нимі. т5-иереноиію, «оторую .наетъ всяк.й янта
рыцарскихъ ронаиовъ.

родныя земли н искать средствъ къ существованію нногда въ городахъ, иногда даже на чужбивѣ. Нелншнимъ считаемъ разсказать ио эгому случаю нѣсколько словъ о ноложеніи шотландскаго
дворянства во второй половинѣ нроіилого столѣтія. Вт. каждомъ
граФстпѣ Нижией Шотлапдін, а нногда н въ иѣсколькихъ гра«іствахъ сряду, всѣ почти дворянскія Фамиліи ириходнлись одна другой родны.мп п , кромѣ того, въ шідѣ остаткопъ Феодалыіаго времени, имѣлн надъ собой какое-нибудь одно арнстократическое семейство, къ которому питалн чувство отчасти родственное, отчасти
патріархалыю-подчиненныхъ. Семсйство герцоговъ бѵкклейгскихъ
(Боклю), къ которому прииадлежала только-чтб уномяпутая нами
герцогшш Анна, находилось къ Сьоттамъ н множеству другихъ
Ф а м и л ій въ отношепіяхъ весьма оригиналыіыхъ и трогательныхъ.
Герцоги бокклейгскіе въ старое время могли иризвать подъ свои
знамена, въ случаѣ воііны, до ста лердовъ-владѣтелей, связанныхъ
съ ними узамн кровн и до десятн тысячъ дворянъ безземельныхъ,
но гоже прнходящихся имъ роднею. Этн-то безземелыіые воины
въ міірное время жнли на земляхъ гсрцоговъ и подчпнеиныхъ имъ
лердовъ-владѣте.іей; ссли же комѵ изъ нихъ землп не доставало,
кредитъ главнаго натрона былъ къ услугамъ бѣднаго родственника
для прінсканія емѵ должностн пъ Эдннбѵргѣ, Лондонѣ, Индіи, въ
сухопутныхъ войскахъ, въ присутственныхъ мѣстахъ и во ф л о тѢ .
Ѵіерды-владѣте.ш, не желая дробить своихъ имѣній, тожс старалнсь иристронть свонхъ меньшнхъ сыновей въ разныя должности,
ІІО НХЪ СІІОСОбіІОСТЯМЪ, II въ эгомъ дѣлѣ ОІІЯГЬ имъ нособляли
герцоги бокклейгскіе. То же дѣ.іалось и въ другихъ граФствахъ,
гдѣ каждый аристократъ силился нрос.іавить свой кредитъ, иногда
достигавшій до-того, что нѣкоторыя знатныя Фамиліи (какъ, напримѣръ, герцогн а|)гайльскіе, Аг§у1е) держали себя совершенно на
королевскій иогѣ, творя въ окрестныхъ провинціяхъ судъ и расиравѵ, управляя выборамн, замѣщая своимн кліентами сотни должностей въ Англіи и Шотландіи, а сверхъ того ежедневно держа
обѣденные сголы на триста, чегыреста н пятьсотъ человѣкъ. Этито отношенія лордовъ титулованныхъ, нростыхъ лордовъ, лердовъвладѣгелей, дворянъ-арендаторовъ и дворянъ безземелыіыхъ, отношенія, и понынѣ весьма замѣтныя въ Шотландін, связывали все
населеніе страны н нршюснли дворянству неисчислимыя выгоды.
Мы еще не разъ бѵдемъ нмѣть случай говорить объ эгомъ предметѣ; а теперь, иокончившн съ самой скучной частью нашей біограФІи, то-есть, родословною героя, поспѣшимъ нерейдти къ самомѵ разсказу.
т. іѵ.

38

Ва.іьтсръ Скоттъ, внос.іѣдстіші сэрт. Вальтеръ, поэтъ, романистъ и псторикъ, авторъ «Пѣсни послѣдняго менестреля», «Ивангое» и «Жнзнп Наполеона Боиапарте», праправнукъ Бородатаго
Вальтера, родился въ Эдинбѵргѣ,
авгѵста 1777 года отъ Вальтера Скотта, чиновника одного нзъ городскихі, присутственныхъ
мѣстъ н мпстриссъ Анны Скоттъ, дочери доктора РотсерФорда,
профсссора медицины въ эдинбургскомъ универсптетѣ. «Я былъ
необыкновенно здоровымъ ребенкомъ (ппшетъ нашъ ромаішстъ въ
своихъ заппскахъ *), составленныхъ имъ вскорѣ послѣ брака и,
брошенні,іхъ безъ окончанія), но едва не умеръ оттого, что моя
кормилица имѣла чахоткѵ п скрывала свою болѣзиь, чтобъ не лишиться мѣста. Но когда ее отставнлн и отда.ш меня доброй, здоровой крсстьянкѣ (которая и теперь любитъ разсказывать, какъ
изъ ея мальчугана (іікісііс) выше.п, великій джентльменъ), я снова
оправился н силу свою сохраня.п, до восьмпадцатн.іѣтняго возраста. Въ это время одннъ разъ, съ наступленіемъ ночи, я совершенно неожнданно выразнлъ свос нежсланіс идти ко снѵ тѣмъ, что
выпрыгнулъ нзъ постелп іі сталъ бѣгать по комнатѣ, ч го было во
•мнѣ сплы. Съ трудомъ я былъ поііманъ н уложенъ ві, ностель
послѣ этпхъ, къ сожалѣнію, послѣднпхъ доказательствъ мосго
проворства. ІІа ѵтро у меня явнлась лнхорадка, какая обыкнооснно бываетъ у дѣтсй при прорѣзываніи зѵбовъ; она длилась три
дня, а на четвертый правая нога моя потеряла силу дпигаться. ІІн
вывиха, нн опѵхолн, ни боли нигдѣ не оказывалось; призванные
доктора п дѣдѵшка мой, проФессоръ РотсерФордъ, знаменнтый своими анатомическими познаніями, не знали что н подумать; всѣ средства, ими присовѣтованныя, не оказывалн нп малѣйшаго дѣйствія.
ІІослѣ долгаго леченія, меня отнравиліі, но совѣту дѣдушки, на
сенди-нодсскую Ферму, гдѣ прожпва.іъ мой другой дѣдъ; тамъ
долженъ былъ я на чистомъ воздѵхѣ ожидать себѣ нособія отъ
природы н нѣсколькихъ легкпхъ лекарствъ. Тамъ-то получилъ я
первое сознаніе о своемъ существованіи, н очень хорошо номню,
что гогдашній мой видъ и положеніе были достаточно забавны.
Между разными странными леченіями для моей ногп, одно заключалось въ томъ, что меня завязывалп съ рукамн и ногами въ кожу
только что убптаго барана. Я хорошо помню себи въ этомъ мохнатомъ татарскомъ одѣяніи, лсжащимъ наполу маленькой комнаты,

ме?кду тѣмъ, какъ мой дѣдуінка, почтеннаго впда старикъ, съ бѣлыми, какъ ссребро, волосамн '), дѣлалъ все возможное, чтобъ
заставить меня нолзать. Хлопоты по этомѵ случаю съ нпмъ дѣлилъ нашъ дальній родствснникъ, сэръ Джорджъ Макъ-Дугалль
Макерстонскій, старичокъ, въ мундирѣ старыхъ временъ, изъ
свѣтлаго сѵкна (онъ с.іужилъ і;огда-то вт, Сѣромъ шотландскомъ
по.ікѵ), красномъ камзолѣ, шитомъ золотомъ, н шляпѣ, почти зашитой позументамп. ІІо.мню я его сѣдыя кудрн, бѣлыя какъ молоко, п зачссанныя по-воепному; помню, какъ онъ становіілся нерсдо мной на колѣни н, держа свон часы за цѣпочку, волочилъ
ихъ нередо мной но ковру. Оба сцарца н дптя, завериутое въ баранью шкуру, мог.ін бы послѵжпть сюжстомъ доволыю оригинальной картины. Недолго дѣдъ н сэръ Джорджъ Макъ-Дугалль играли
со мной: оба старпка умсрли, когда мнѣ не было ещс трехъ лѣтт,
отъ роду **).
Въ томъ, что окрсстности сенди-иоусской Фермы дали душѣ
бѵдущаго барда первое ноэтпческое настроеніе, не можетъ быть
никакихъ сомнѣній: одно нанменованіе мѣстъ, окружавшихъ владѣніе дѣдушки, привсдетъ на память читатслю Скоттова генія десяткп вѣчно юныхъ, вѣчно прелестныхъ странпцъ и пѣсенъ. Надъ
* ) В ъ одномъ изъ лучш ихъ своихъ провзвсденіЦ
дѣда слѣдук.щимн поэтическими стро кам и :

поэтъ

почтилъ память

Владѣтелі дома, кры таго соломой,
Сѣдой старнкъ шотлапдской чистой крови,
Добрякъ-мудрецъ безъ вснкихъ іпкодьпыѵъ знавій ,
Судья всегдашиій спорящ ихъ сосѣдей,
Судья правднвый, стр о гій , даровой!
(Введеніе къ 3-й пѣсни Марміона.)
* * ) До еихъ поръ (1 8 3 6 г .) въ окрестно стнхъ Сенди-Ноу (разсказываетъ зять
Вальтера С ко тта ), живы двѣ старухи, иаходившінся въ услужеиіи на фермѣ въ то тъ
го дъ , когда туда привезди маіенько го В альте р а. Одяа пзъ ннхъ, Тнббн Гонтѳр ъ,
очень хорошо его иомпитъ н говоритъ, что то былъ тихенькій к р о ш ка , любимецъ
всего дома. М ою дыя м о ю чни ц ы , отправляясь доить овецъ па пастбищ е, сажали
днтя себѣ на плечн и иосили его по холмамъ п по долипамъ. М аіѳ нькій С ко ттъ
весьма часто проводилъ цѣлыя утра въ сообщ ествѣ главиаго п а стуха , въ ш у тк у
названнаго коровьнмъ судьеіі, лежа на травѣ и играя съ малеиькими ягн я та м и , к ъ
которыиъ всю свою жнзоь чувствовалъ особепную привязанпость. Одииъ разъ его
совершеііно забыли въ ііолѣ и хватились только то гд а , какъ потускнѣвш ее небо и
отдалепные раскаты грома иоказали скороѳ приближеніѳ бури. Старая бабушка,
супруга владѣтѳля соломоВ крытаго дома, сама бросилась въ долипу, откуда пришло

* ) Записки э іп взвѣ стиы подъ имспемъ эш осінльсиоіі рукониси, отъ ф ермы Э ш е с т и іь , гдѣ въ то время яшлъ С ко ттъ. Р уко пвсь э т у , весьма-лобоиытиую н
мало иаписанвую, издадъ Джонъ Гнбсоиъ Л окгартъ въ 1836 году.

стад о ; во ле успѣла добратьса до своего питомца равѣе начала грозы . Ребенокъ
лежалъ на тр а в ѣ , нисколько не пугаясь своего о двночества, хлопая ручонками и
вскрикивая: ахъ , славпо! славно!
в сп ы хиваіа м о ін ія.

(Ь о іш у ! Ь о п п у і)

всякій

р а зъ , когда ва вебѣ

самымь домикомъ Ф с р м ы высится наменный утесъ, увѣнчанный
полуразрушеннымн стѣнамн н башнями, изъ которыхъ одна, саман
большая, отчасти сохраннлась, нли, по крайней мѣрѣ, не утратила
своего пеличественнаго очертанія. Уто остатки замка смальгольмскаго, спепа той безсмертной баллады, которую такъ нзяіцно передалъ намъ Жуковскій. Въ этотъ самый замокъ прнходила нрестуиная тѣнь рыцаря Кольдингема, въ шншакѣ съ соколннымъ
перомъ, съ тремя звѣздамн па голѵбомъ щитѣ п налашомъ на золотой цѣин; на нлощадку этого замка взоше.п>, послѣ ѵбійства,
сѵровый баронъ Смальгольма, на этой ;ке плоіцадкѣ сндѣла.
. . . одиноко ѵиылая тамъ
Молодая жена, н тнха н блѣдна,
II въ молчаніи грустномъ глядитъ
На поля, нсбеса, на мсртѵнски лѣса,
На пространно бѣгущую Твидъ ’ ) . . .
Само собою разумѣется, что съ знаменнтой площадки видно все
это и еще многое. Почтіі подъ ногами зрнтсля лсжнтъ древнес
Драйбгургское аббатство, окруженное ивами, считающими уже нѣсколько столѣтій. Далѣе иодымается мрачный Эльдонъ — коническая гора, кажущаяся розовой отъ покрывающаго ее вереска, Эльдонъ, на которомъ Томасъ Рсймеръ, поэтъ эрснльдоѵнскій, имѣлъ
свиданіе съцарицей волшебницъ, а позади сще нѣсколькнхъ древнихъ замковъ тянутся холодные пустыри мммсрмурскіе. Нѣсколько
въ сторону, къ западу, открывается монастырь Мельрозскій ” ),
подобно сѣдому утесу, обвнтомѵ ползучпми растсніями; положеніе
этой обителн, хорошо сохраиившейся и со всѣхъ сторонт» окаймленной голубыми изгнбамн Твида, знамснито во всей Европѣ. Наконецъ вся картина замыкается горами Галаскнмн, Этрикскимн и
Ярроускими, горами, сто разъ воспѣтыми въ древнѣйшнхъ сказкахъ и балладахъ Ш отландін... «Таковы былн(говорптъ одішъ изъ
біограа>овъ Скотта) первые нредметы, нредставлявшіеся дѣгскимъ
взорамъ іюслѣдняго и иеличайшаго изъ иашихъ иограничныхъ мннестрелей».
* ) Ж уво в скііі б ы л г оесовсѣиъ вѣрееъ оригиналу въ этомъ отиош епін ■ оиъ
пропустилъ одну стро ку въ коицѣ: «а вдоль всей Тевіо тско іі Д олаиы ». С коттъ копнроваіъ пейзажи съ вѣриостью дагерротипа: этимъ объяспяется безпримѣраая
популярность его стнхо въ въ Ш о тлан дін и нѣкоторая къ нимъ холодвость со сто роиы коитинентальиыхъ читателей.
* * ) Е с т ь иовахіш я въ древнахъ драйбургскиіъ с т ѣ яа хъ :
И гр устна и иа свѣтъ не глядитъ;
Е с т ь въ мельрозскои обителп ир аіпы й м о яаіъ , и проч.

(Замокъ Смалыолъмъ.)

Самъ поэтъ, въ носланіи своемъ къ другу свосй молодости,
Вилльяму Эрскину, иодробно обрисовываетъ сцены, прнковывавшія къ себѣ его вннманіе въ самые нѣжные годы дѣтства. Не имѣя ни
возможностн, ни надобности дѣлать изъ сказаннаго посланія обширныхъ выписокъ, мы огранпчнмся только иемногими строками,
дающими весьма ясное понятіс о ф нзіоно м іи края:
«То была днкая и сѵровая картина: новсюду высилпсь нагія
«скалы, взгроможденныя одна на другѵю; но мсжду нпми часто
«нробѣгалн пространства, украшенныя свѣжей, бархатной-зеленью,
«н во многихъ мѣстахъ одпнокій рсбеиокъ могъ иримѣтить милые
«ему цвѣты н на камняхъ н на полуразрушенныхъ стѣнахъ. II
«многія, временемъ потрясснныя стѣны, казалпсь ему чудомъ че«ловѣческаго нсігусства, и много странныхъ разеказовъ выслуши«валъ онъ нро этн сгарыя сгроенія, и много разъ самт», съ по«мощью своего воображенія, населялъ нхъ пнрующпми витязями,
«возвративпінмпся изъ наѣзда»...
Тепсрь слѣдуетъ нерейдтн къ предмету еще важнѣйшему и
обрнсовать людей, окружавшпхъ маленького Вальтера какъ въ
домѣ родптельскомъ, такъ и на Ф ср м ѣ , гдѣ протеклн первые годы
нослѣ иерваго, пробудпвшагося въ душѣ поэта: самосознанія.
Отецъ будуіцаго писатс.ія, Вальтеръ Скоттъ-старшій, былъ добрымъ, чрсзвычаЯно красивымъ н всѣмп уважаемымъ старикомъ;
много драгоцѣнных'!» качествъ нередалъ онъ въ наслѣдство своему
сыну, но замѣчательнѣйшнмъ изъ ннхъ была мягкость нрава. Не
имѣя достаточныхъ свѣдѣній по части занутанно многосложной
шотландской админнстраціи, мы не можемъ нередать съ достовѣрностью, въ чемъ нмснно состояли служебныя занягія стараго Скотта,
да и едва-ли кто нзъ читатс.іей снособепъ пнтересоваться такими
подробностямн. Дово.іыю будетъ сказать, что занятія мнсгера Скотта
былп весьма щекоглнвы н многосторонни, вмѣщая въ себѣ и судебныя дѣла и адвокатскія обязанностп, п хлопоты ио опекамъ
надъ малолѣтнымн кліентамн. Его честность, сосдиненная со всегдашнею готовностью пособлять ближнимъ какъ совѣтомъ, такъ и
дѣломъ, доставила ему обшнрную практнкѵ, но мало денежныхъ
выгодъ. Онъ былъ сух ъ , иеласковъ н нѣсколько церемоненъ въ
обращснін; ѣзднлъ въ гости и пилъ внно рѣдко; но въ минугы
веселости, особенно обѣдая съ друзьямн въ крѵгу своего семейства, иногда очаровывалъ всѣхъ собесѣдниковъ своей тихой, лукавой, оригііналыіой веселостью. Подобпаго рода старнчки довольио часто встрѣчаюгся между людьми, безукоризнснно снокойно нроведшими свою долгую жіізнь и вслѣдствіе того невидящими ника-

кой нричины хмуриться или тяготиться унылыми воспоминаиіями.
Онъ былъ строіихъ правилъ и часто, отложшл. дѣловыя бумаги
въ сторону, ироводилъ долгіс часы надъ Фоліантами Нокса (Кпох)
и Споттисвуда. «Этотъ чсловѣкъ (какъ говоритъ про него одинъ
изъ пережившихъ его родствснннковъ) свериіилъ свой жизнепный
путь, отъ колыбсли до гроба, не потерявъ ни одного друга н не
добывъ себ ѣ ни одного недруга».
Мистрпссъ .Ѵпна Скоттъ, урождспная мпссъ РотссрФордъ, была
женшиной весьма малаго роста п довольно некраснвой наружности.
Какъ дочь извѣстнаго медика іі проФсссора, она нолучпла самос
лучшсс, по тогдашнему временп, воспптаніс въ инстптутѣ мнстриссъ
Евфиміи Синклеръ; для окончателыіаго жс изученія свѣтскнхъ манеръ и высшихъ позпаній провела нѣсколько врсмснн подъ надзоромъ нѣкоеіі мпстрнссъ Огильви, дамы і і з ъ весьма хорошагб крѵга,
нѣсколько испорчснной псдантизмомъ, пуритаиизмомъ, а огтого черезчуръ взыскательной. Вліяніс этой суровой особы на кроткій
нравъ мистриссъ Анны отразилось во многнхъ невнпныхъ странностяхъ, которыя только прндаютъ особенную жпвояпсность н
рельеФность всему ея характерѵ. По словамъ сына, она, будѵчи
уже осьмидссяти лѣтъ, сидѣла на стулѣ такъ нрямо н съ такпмъ спасеніемъ коснуться его спинки свосй спітпой, что можно было прннять
ее за пансіонсркѵ, еіце находящуюся нодъ иадзоромъ мистриссъ
Огильви. Вообще ж с, мать поэта была женщішою разѵмною, прсданною, свѣдѵщсю въ хозяйстпѣ іі во многихъ отпошенінхъ хорошо образованною. Она любила читать исторію, стихи и романы,
писала безъ ошибокъ и во всемт» Эдинбургѣ счаталась хозяйкою
самою благовоспитанною м прнвѣтливою.
У маленького Вальтера было много сестеръ и братьевъ, изъ
которыхъ почти всѣ умсрли въ младенчествѣ, ранѣе его появленія
на свѣтъ. Изъ нпхъ уцѣлѣло только двос, да двое дрѵгихъ родились послѣ Вальтера. Старшій, Робертъ Скоттъ, служившій въкоролевскомъ флотѢ и отъ времени до врсмени пріѣзжавшій въдомъ
своихъ родитслей, былъ типомъ великобрнтанскаго моряка, а потому не могъ не нропзвссти впечатлѣнія на воспрінмчивое воображсніс своего брата. «Его нравъ былъ гордъ н задоренъ (говоритъ
сэръ Вальтеръ) п въ обращепін со мною Робертъ былъ порядочнымъ и довольно капрнзнымъ дсспотомъ; но все-таки я еголюбилъ
очень. Онъ имѣлъ наклонность къ лнтсратурѣ, чпталъ намъ стихи
съ чувствомъ, и самъ, междѵ морскими своими товарищами, считался за поэта. Стпхи его, писанные наканунѣ знаменитаго сраже-

нія 12 авгѵста 1782 года *), кажѵтся мнѣ совершенно достойными
своей извѣстностн. Онъ пѣлъ очень хорошо — талантъ, котораго
не было дано намоюдолю; былъ весьма ловокыш всѣ мсханическія
работы, п угощалъ насъ, ссли емѵ слѵчалось быть въ дѵхѣ, чудными разсказами о бояхъ п смѣлыхъ экспсдиціяхъ. Но зато, въ
дѵрныя минуты, онъ на ирактіікѣ знакомилъ насъ съ обычаямп
англійскихъ воснныхъ сѵдовъ, въ изобиліи давая намъ толчки.
щелчки и подзатыльникн. ІІаршкскій мпръ положилъ прсдѣлъ честолюбивымь мечтамъ брата; свсрхъ того, благодаря своему высокомѣрпому духѵ, оиъ ѵснѣлъ повздорить съ кѣмъ-то ИЗЪ ОФИЦСровъ іі полѵчить отвращеніе отъ службы. Ош. встѵпилъ въ службѵ Остиндской Комнаніи, сдѣлалъ два большіс рейса и погибъ гдѣто жертвою гибельнаго ь-ліімата».
Страниыхъ, разителыіыхъ и забавныхъ лнчностей было множество между родственниками и друзьями ф э м ііл іи Скоттовъ какъ
въ Эдинбургѣ, такъ н на сендн-іюусской Фермѣ. Шотландія, только что усиокопвшаяся иослѣ нослѣдней бѵри, навлеченной на нее
нссчастноіі высадкой нринца Карла Эдѵарда п желѣзной строгости
его нобѣднтсля, герцога Кумберлсндскаго, все еще была наполнена
ііривсржсіщамн дома Стюартовъ, лицами, участвовавшилн вт. куллодепскомъ сражсніи. Всѣ Скотты, за весьма малымп исключеніями
нринадлежали къ якобитамъ; но такъ какъ, ио ходѵ вещей, ихъ
симпатія къ домѵ Стюартовъ пн въ какомъ слѵчаѣ не мог.іа быть
ни для кого опасною, то онн п нользовались совершенною свободою мнѣній, вспоминалп о претендентѣ сколько имъ было угодно
и бссѣдовалп о добромъ старо.мъ врсмснн безъ всякой практической цѣлн. Партія когда-то предпріимчивая и опасная, незамѣтно
сдѣлалась безвредною, а полнтическія ея снмпатіи самн собою переш.ти въ разрядъ поэтнческихъ иреданій. Вдова сѣдого дѣдѵшки
Роберта, продолжавшая управлять Фермою прп пособін Томаса
Скотта **), дяди маленького Вальтера, псрвая разсказала ребенку
* ) В ъ это.чъ сражеаіи ф ранцузскііі ф ло тъ былъ совершевно разбитъ эскадрою адмирала Роднеа.
^ ^ С к а г а н и ы ІІ Томасъ С ко ттъ т о * е достовиъ завять мѣсто иъ фамильпой гал е р о ѣ , съ которой мы зпакомимъ чи тателя.

До девяностоіѣтвяго возраста онъ чи-

талъ безъ очкопъ и удпплялъ блпжпихъ необыіш овеоиыыъ искусствомъ своей игры
на шотлаидской волынкѣ. Ііогда во время послѣдвей его болѣзпи, ему давалн лекарс тва , опъ ихъ бралъ въ ротъ и потомъ тихонько выплевывалъ въ п ла то къ , то во ря:
«в сю жизпь я не пршіималъ докторскихъ спадобьевъ, пусть же безъ пихъ и умру».
« Я посѣтилъ старика (разсказываетъ Л онгартопъ) года за два до его см ерти; со
миой былъ и сэръ В альтеръ. Болѣе почтеппой ф агуры не видалъ я въ свою жизнь.
Онъ былъ высокъ и пряиъ, съ длинными кудряма самой яркой бѣлизиы. Ч улкн его

Въ обіцествѣ иодобныхъ людей проходнло дѣтство даровитаго
дитяти съ болыною пользою для его сердца н разѵма, но безъ
особеннаго результата для здоровья. Ііольная нога не поправлялась;
псрепробовавъ всѣ средсгва и системы леченія, доктора наконецъ
попали на благую мысль о минеральныхъ ваннахъ. На основаніи
ихъ предписанія, Вальтсръ отправлеиъ былъ, иодъ падзоромт. тётушки Дженетъ, іп. Батъ, гдѣ ихъ встрѣтилъ еще дядя Роберті.
Скоттъ, капитанъ остиндскихъ войскъ. Ребенка лечили, баловали,
ѵчили читать н возили въ театръ; послѣднее ему особенгго нравнлось, хотя въ порвый разъ, прн представлсніи шекспнровой Аз
уоіі Ііке іі, нри ссорѣ двѵхъ братьевъ, малютка горько заплакалъ,
вскрнчавъ: «развѣ опп нс братья?» *). «Когда я вернулся домой

иеторім о принцѣ Карлѣ и кулладенской баталін— исторіи, которымъ суждсно было, подъ перомъ ея геиіальиаго внука, удивить
собою весь читающій свѣтъ. Отъ нся и;е услыхалъ онъ нсторію
дѣлъ и подвиговъ своихъ предковъ; чрезъ ея бесѣды ознакомился
съ старымъ Ватомт» Гарденскимъ, съ бородатымъ Скоттомъ и съ
героями Галндонъ-Гилля, получилъ восторжепное ионятіе о герояхъ
всей Шогландіи, Черномъ Дугласѣ, Внлльямѣ Валласѣ п Робертѣ,
Брюсѣ, королѣ Робертѣ, героѣ Баннокборпскомъ. «Одипъ разъ,
подъ соломенной кровлей сендн-поускаго дома, явилась старая женщина огромнаго роста н велпчавой наружности, въ длинномъ красномъ платьѣ, на которую я смотрѣлъ вѣроятно съ бйльшимъ страхомъ, нежели маленькій Джонсонъ на королеву Анну. Она начала
знакомство тѣмъ, что дала мнѣ яблоко. Величествеиная особа въ
краснѳмъ носила знаменитое іі м я Гордоновъ п, нодобно бородатомѵ
Вату, оставалась вѣрною памяти Сгюартовъ; жизнь же свою проводила въ уединеніи и знала тысячн романпчсскнхъ исгорій». Кто
изъ иочитате.іей Вальтера Скотта нс отъшцетъ въ его романахъ
восноминаиій о Меджъ Гордонъ, такъ поразившей свопмъ впдомъ
дѣтскую Фантазію бѵдущаго писателя *)?

ііы м ъ го ю со м ъ онъ прочелъ мнѣ нѣсколько отрывковъ изъ рукоп иси; н когда п
попросилъ его п е р е с та ть , посовѣтовавъ ему пзбѣгать излишпяго утомловія, онъ

были свернуты оиоло колѣнъ, какъ посилп зз тр » поколѣііія назадъ. Онъ чита.іъ

ж ііз ііь

ш ій себѣ большое бо га тство , вмѣстѣ съ оловою превосходнаго воипа и умпаго
администратора. В ъ 1 7 9 5 го ду, за нѣсколько дпеп до его с м е р тп , я заѣ халъ къ
ста р и к у, чтобы узнать о его здоровьѣ. Онъ сидѣлъ за р а б о то іі, псхудалый до послѣдней с те п е п и , и , заверпувшнсь въ к лѣтчаты іі тартановыіі ш лаф ро къ , поправлялъ лнсты нсторііческаго со ч и н е н ія, падъ которымъ мпого лѣ тъ трудилсп. Сііль-

сказалъ мнѣ та кія зам ѣчательиы я слова: « з н а ю , что мпѣ о стае тся жить какую-

библію безъ очковъ и такъ былъ углублеиъ нъ ч т е п іе , что ііас ъ сперва не замѣтилъ , но потомъ, увидавъ своего племянника, в с та л ъ , подоіпелъ иъ иему и поцаловалъ его въ обѣ щ е к и , сказавъ: «Дай Б о іъ тебѣ здоровья, В альтеръ, добрыіі мой
д ѣтина. Теперь ты велпкій человѣкъ, ио сердце ѵ тебя всегда было славное». Лъ
старпкѣ оставалось миого весело сти, жпвости н накого-то особеппаго юмора».
* ) Т ё тн а р е б е п к а , тоже проживавіпаіі на ф ер м ѣ, ий есъ Дженетъ С к о ттъ , добран старая дѣва, пристрастнан къпоэзііі, первая познакомпла ма.тенькаго Вальтера съ
лучшпмп изъ иародиыхъ п ѣ с е и ъ , а пѣкоторыя баллады чнтала при пемъ до тЬхъ
поръ, пока опѣ не врѣзывались въ его памнть. «Особенио скоро (опять говоритъ
сэръ Вальтеръ) далась мнѣ баллада о Гардиканутѣ, къ великоіі досадѣ и огорчеііію
нашего постоянпаго г о с т я , достоВпаго приходскаго клерджьмена, доктора Дункапа,
котораго ти хія и воздержпыя рѣчи поиииутпо прерывалъ я выкрнкнваиьемъ свои хъ любимыхъ стихо въ. Н будто вижу нредъ собоіі его длинную, худощавую ф игуру,

іпібудь подѣлю: зачѣмъ пзбѣгать з а н я т ія , которое едва можетъ сократить мою
ьѣсколькими д ням н ?» Я ѣхалъ домоіі, и честны іі старецъ умеръ ранѣе,
чѣмъ чрезт. недѣлю».
* ) В о тъ какимн поэтнчсскпміі строкамн по этъ, въ собраніи свонхъ мелкпхъ
с та те іі въ п р о зѣ, подари.іъ чптателей прп воспоминаніи объ этомъ представлепін:
«Н е и н о гія воспоміш апія дѣйствуютъ на воображевіе сколько-нибудь воспрінмчнваго человѣка живѣе н таинствениѣе воспомнпаиія о перпомъ сп е к так л ѣ , на
которомъ ему удалось п ріісутствовать. С транная форма помѣщ енія, наполвепнаго
группаин сто.іпивш ихся ж іп е ле й , сама состаиляетъ часть зрѣли щ а; но гораздо болѣе
этой толоы взоръ прнвлекается ниобыкновспноіі величіш ы загадочпымъ занавѣсомъ,
которы іі повременамъ тихо во лн уется, позволян разліічать около своего крэя какую иибудь блестящ е костюдшрованную ф и г у р у , или сиизу концы чы іхъ-то ногъ,
о буты хъ въ сандаліи и диіігаіощ ихсіі съ о сто р о ж н о сп ю ; и потомъ о с в ѣ щ е п іе , иодобно свѣту дии; м у з ы к а , ко то рую , по н е о пы тпо сти, нрішпмаешь за самое предс тап ле ніе , накопецъ тихое поднятіе запавѣса и за нимъ цѣлый магвческій міръ съ

съ погами ьъ каки хъ -то особенныхъ башмакахъ с ъ з а с т е м а м и , его длиняое лнцо,

озерамн, лѣсами и горамн, міръ, повндимому, освѣщенный новымъ солнцемъ и на-

должно б ы т ь , по сво еіі длинѣ сходное съ дои-кихотовы мъ, и . к аж е тс я, слы іпу,
ла к ъ оиъ восклицаетъ: «Гораздо поеойп Ѣ с говорить въ пушечномъ ж ерлѣ, чѣмъ

селеивыІІ особаго родн сущ еств ам и , которыхъ язы къ — с т в х и , которы хъ одежда
повергаетъ насъ въ изум леніе, которы хъ дѣла и разговоры та къ отличны о тъ на-

при этомъ ребенкѣ». Н е смотря на сво ю , природную брю зглнвость, то былъ доброд уш н ѣй ш ііі н прекраснѣйш ііі стар нкъ , джеитльмеиъ въ полномъ смыслѣ слова, совершенно несходпый со иногпмн изъ с во ш ъ собратій, паразнтовъ нашего дворянс т в а . В ъ свою молодость опъ былъ капеллапомъ лорда М арчмонтскаго, видалъ
П о п е и умѣлъ разсказывать о миогихъ лицахъ, укр аш авш ихъ собоіі вѣкъ королевы
А ппы . Н е пользуясь крѣпквмъ здоровьемъ, онъ прожилъ, одиакожь, до девяноста
л ѣ тъ , и послѣдніе годы его жизни озпамеяовались радостью великою. Изъ іін д іи
вереулся къ нему въ Ш о тлан дію его сы нъ, полковникъ Вилльямъ Д унканъ, нажвв-

ш ихъ вседневныхъ разговоровъ н дѣлъ : то заставлиющіе нхъ п л а к а ть , то ирнводящ іе въ у ж асъ, то возбуждающіо въ насъ пеодолимый х о хо тъ ! Сверхъ всего этого,
какъ дѣйствуютъ на насъ взрывы апплодисмепта, подобные отдаленному грому,
и позволѳиіе участвовать въ общемъ восторгѣ, хлопая пашимп маленькимн руками.
В с е нами сказанное и ещ е ипогое жнво намъ по м ни тся, тѣм ъ -бо лѣе, что въ первое наіпе посѣщ еніе театра мы смотрѣли на сцену, на которой еще красовался
Геррикъ. Миого лѣ тъ прошло съ той по ры , но часы безграничиаго наслаждеиія
свѣжи въ нашей памяти. До-сихъ-поръ иы поипнмъ, какъ начали гаснуть о гпп,

(простодушно нрибавляетъ сэръ Вальтеръ), то въ нѣсколько дней,
съ помощью оныта, я постигнулъ всю естсствсішость ссоръ и даже
нотасовокъ мсждѵ братьями». Батское леченіе, довершенное сендпноѵсскимъ воздухомъ и ѣздою на маленькой лошадкѣ, нодаренной
емѵ дядей Томасомъ т . слѣдующее лѣго, поправпло Вальтера, хоті.
хромать онъ пе псреставалъ во всю свою жизнь.
Каждому чсловѣкѵ иа свѣтѣ стоитъ только хорошенько прославиться для того, чтобъ нечатные и изустные анекдоты о необыкновенномъ его дѣтствѣ и о неслыхапно раннемъ развитіи его
епособностей пошли ходить по свѣту. Вт. этомъ иѣтъ ничего нспозволительнаго н подобные анекдоты иногда съ успѣхомъ внлетаются въ біограФііческія статсіікн; ио мы все-такн нонросимъ
позволенія не останавливаться на безчисленныхъ разсказахъ о
дѣлахъ мальчика-Скотта, пмѣя впередн миого замѣчательныхъ
дѣяній, совершенныхъ Скоттомъ въ сго зрѣломъ возрастѣ. Ограішчимся только ііриведснісмъ здѣсь одного докѵмснта, составлепнаго бсзъ всякой задней мысли и лссти, въ то время, когда ребенку-Вальтеру было только шесть лѣтъ отъ-роду. Вотъ нисьмо
пнсанное въ 1777 годѵ, родствснницею его матери, мнстриссъ
Кокбурнъ ’ ) къ своему другу, пасторѵ доктору Дугласѵ.
«Іірошлую ночь я ужииала ѵ Вальтсръ Скотта. > него С 'л і.
геній — сынишка, мальчіікъ, которомѵ ничего іюдобнаго я до сихъ
поръ нигдѣ пе видала. Ему не двѣнадцать н нс четырнадцать, а
шесть лѣтъ отъ-роду. Когда я вышла, онъ читалъ своегі матери
какую-то ноэму; послѣ того самъ нрцчелъ мнѣ опіісаніс какого-то
кораблекрушеііія. Во время чтснія онъ приходилъ въ восторгь,
поднимая ручонки н прерывая стихи криками: «мачта упала!...
мачта сломана... они погибнутъ, всѣ погибнутъ!» Потомъ онъ скизалъ мнѣ, улыбаясь; »это очень печалыю; дайте я прочту вамп.
что-нибѵдь веселснькое». ІІотомъ мы говорили о Мильтонѣ и другпхъ читанныхъ имъ кпигахъ; отвѣты сго нриводилн меня въ
к а к г толпа начала р а схо д и ться, какт. въ серддѣ иагаемъ еще оставалось слабое
ожидаиіе т о го , что музыка сиова заиграетъ, заиавѣсъ сиова подииметси и очаровательны й сонъ прпспится иаиъ съизиова К а к ъ иепоиятиа казалась намъ апатін
с т а р ш и г ь члеиовъ наш его общ ества, которые, имѣя всѣ къ тому средства, пе проводилі въ театрѣ каждаго вечера?»
* ) М истриссъ Кокбурнъ запнмаіась поэзіею и издала въ свѣтъ томикъ своихъ
пѣспопѣніИ , подъ названісм ъ : «Лѣсовые

Ц в ѣ тк и *. Саръ Вальтеръ у вѣ ряетъ , что

въ этой кпиж ечкѣ, ужь при немъ несуществовавшей въ нродажѣ, ѳ сть миого мил ы іъ с ти ю в ъ н возвыш ѳниыхъ м ы слей. Имя Кокбурновъ извѣстно въ брнтанскоіі
словесБоетн и въ исторіи шотландскаго судопроизводства
былъ лордомъ-деканомъ ш о тлаид скн іъ адвокатовъ.

Одовъ изъ Кокбурновъ

изумленіе. Ложась послѣ того сиагь, онъ сказалъ теткѣ: «мнѣ
нравится эта леди! — «Какая ледн?» спросила та. — «Мистриссъ
Кокбурнъ: она такая жь впртуозка, какъ н я». — «Милый Вальгсръ», онять спросила тетѵшка Дженіш: «что такое внртуозъ илп
виртуозка?» — Неѵжели ты не знаешь, тетуіика? Виртѵозъ *)
тотъ, что хочетъ знать все па свѣтѣ!» —- «Сознайтесь, сэръ, что
все это необыкновенио, изумителыю!»
ГІо девятомѵ году, Вальтера отдали въ школу н , за исключеніемъ весьма рѣдкихъ отлучекъ изъ столнцы Шотланді», постояннымъ мѣстопребываніемъ его сталъ городъ Эдинбургъ, съ ф нзіономіей котораго памъ предстонтъ въ слѣдуюіцей главѣ короче нознакомиться.
II.
Эдиебургъ въ кондѣ прошлаго сто лѣтін . — Нравы жптелей, — Драки н кулачные
бон. — Образъ жпзни выспіаго общ ества. —

Н аукя и ли тература, — Народныіі

поэтъ. — Нѣчто о жнзпп и трудахъ Роберта Ворпса (В и г п з ). — Влін иіе его произведеній па отечесгвенпую

сло весвосіь. — Свнданіо молодого Вальтера Скотта

с ъ Борнсоыъ. — Гравюра н ласковое с.іово. — Физіономін п маперы поэта. —
Ш кольны я зан ятія Вальтера. — 1’ реческііі нзы къ. — Парадоксальпан параллель
между Гомеромъ и Л ріо сто . — П урнтаиннъ Джѳмсъ Мичелль. — Дймашній спект а к л ь , танцы и пѣніе. — 'Гревога въ Эдннбургѣ. — П оль Джонсъ. — Н ашествіе
горскпхъ вонновъ. — Ііохожденін Александра Стю арта Инверпагаіільскаго. — ІІу те ш еств іе въ горнын провнпціи Ш о тлан діи. — Б ы т ъ

горцевъ-владѣтелей. — Ле-

ченіе. — Ш арлатанъ Грагамъ п его Храмъ Здравія.

Эдинбургъ, какъ извѣстио, но своему мѣстоположенію, можстъ назваться однимъ изъ красивѣйшнхъ городовъ; благодаря
Скоттовымъ романамъ и очеркамъ путешественниковъ, общая наружность древней столицы съ ея тюрьмою, аббатствомъ, сотнеіі
среднсвѣковыхъ строеиій н цнтаделью на вершпнѣ коническаго
* ) Слово т іг іію з о , употребленное ма.іенькнмъ В альтером ъ, имѣло въ прошломъ сто лѣтіи з наче ніе , вовсе несходное с ъ его пастоящ имъ значеніем ъ: оно
означало ант икваргя. Вотъ какнмн стихамн поэтъ ЭкевсеВдъ (А кеи зісіе ) оонсываетъ внртуоза тогдаш нихъ временъ:
«О нъ зналъ обычаи времѳпъ прошедшихъ,
«Старинпое искусство и обряды,
«П орядокъ пиршествъ, свадьбъ и похоронъ,
«Пировъ, торжествъ, забавъ, ученыхъ споровъ.
«Одежды стар ы я ему знакомы были,
«Оружіе мужчииъ, уборы жѳнщинъ,
«Ученымъ слогомъ могъ овъ описать,
«Н аряды гладіаторовъ в скомороховъ».

холма, знакома всякому читателю В . Скотта. Шітвописиая мѣстность, ѵкрашенная водоіі и скаламн, на всякомъ шагу прелставляющая картины то грозныя и печальныя, то мнлыя и улыбаюшіяся, сверхъ того, ещс освѣщема множествомъ воспоминаній, въ
иоторыхъ исторія псремѣшнвается съ ноэзіей, недавнія собьггія съ
преданіямн отдаленныхъ вѣковъ. Самый городъ, во время юііостн
Вальтера Скотта былъ такой же, какимъ засталъ его докторъ
Джонсонъ во время свосго перехода нзъ ночтоваго экипажа къ
домѵ своего поклониика Босвелля, когда, проходя по узкимъ н
грязнымъ улицамъ, онъ бормоталъ, зажимая себѣ носъ: «н въ
темнотѣ я ощущаю Шотландію!» 11 Лондонъ въ ту порѵ не могъ
иохвалиться чистотой улицъ; но онъ все-таки въ этомъ отношсніи
стоялъ далеко вышс Эдинбурга, въ когоромъ нодъ-всчеръ нсльзя
было ни ходить, нн ѣздить спокойио, потому что изъ домовъ выливались не только иомои, но и всякія ненужныя вещп, даже тяжелыя — бросались на улипу. Городскос управленіе обыкновенно
состояло изъ людей старыхъ, часто вовсе нежнвуіцихъ на своемъ
мѣстѣ и предоставлявшнхъ всю заботѵ о городскомъ благочиніи
малому числѵ иочныхъ сторожей и низшихъ полнцейскихъ чиновниковъ. Такъ-какъ нростолюдинамъ (особенно горцамъ, Ііі«ЫапсІег8)
запрещепо было иосить оружіе, то грабежи и убійства слѵчалиеь
весьма рѣдки; но дракн, потасовки и кѵлачные бон (о когорыхъ
мы еще ноговоримъ внослѣдствіп) происходіші безпрерывно на
самыхъ лучшихъ улицахъ. Нерѣдко случалось, что два джентльмспа, иоссорнвшпсі. междѵ собою, тузили другъ дрѵга нещадно;
если одіінъ нзъ нпхъ былъ горцсмъ, а другой низовцемъ (Іоѵѵіап(Іег), то къ рагоборцамъ присоедіінялись нростолюдшіы изъ Верхнеіі н Нижней Шотландіи, съ палками п камнями. Дѣлалось и го,
что какой пибудь хитрый мститель нанималъ двѵхъ трехъ горцевъ
(-1, тѣмъ, чтобъ въ темнотѣ ноколотить своего недруга.
Независимо отъ отдѣлыіыхъ стычекъ н потасовокъ разъ въ
недѣлю, а иногда н чаіце, въ Эдиибѵргѣ происходнліі новальные
кулачиые бои между забіяками разныхъ частей города.
Не смотря на такіе остатки средневѣковыхъ нравовъ задорной
Шотландіи, заиягія дворянъ, ироживавшихъ въ Эдиибургѣ, былн
спокойны н нріятны. Науки н литература иользовались тамъ больпінмъ уваженіемъ: въ этомъ отіюшсніп, столица Шотландіи сдѣлала болыпіе успѣхн со временн ирскращсиія иолитическихъ
смутъ на сѣверѣ. Классическая ученость на древній манеръ, о которой такъ сожалѣлъ докторъ Джонсоиъ, бесѣдуя съ отцомъ Босвслля II лордомъ Монбоддо, дѣйствителыю упала въ нѣкоторыхъ

отноінсіііяхъ, особенно по части изучснія древинхъ языковъ и
древней литератѵры. Но зато иауки исторнческія, сстественныя и
философскія поднялнсь чрсзвычайно и иріобрѣли себѣ иервокласспыхъ представителей, нзъ которыхъ доволыю бѵдетъ назваті.
Смита, Стюарта, Юма н Робертсона. Эдинбургскій университетъ
сдѣлался цеіггромъ блистателыюй и нолезной дѣятелыюстп, иадѣляя городъ болылпмъ чнсломъ нроФсссоровъ и дилстантовъ, вносившихт. въ общество свою любовь къ наѵкѣ, свое ѵваженіе ко
всему важному и прекрасному. Ученые старики и ученыС молодыс
людн, ио необходнмостн сдѣлалнсь посѣтнтелями лучшнхъ домовъ
въ столицѣ, неразвлечепной нп политичсскими дѣлами, ни обиліемъ
увеселеній; ихъ ласкали и цѣннлн но достоинству; мужчнны и
женщины слѣднли за ихъ снорами п сами, научаясь, отдавали
наукѣ должную ей почссть. Труды Босвелля н многихъ другихъ,
нынѣ иолузабытыхъ писателей н писателыіицъ, иоддсрживали легкѵю словссность свосй родины; иодъ вліяніемъ этихъ людей, іп.
Эдинбѵргѣ ѵжь составилосі. нѣсколько литературныхъ обществъ
для чтенія новыхъ книгъ, вынпсыванія журпаловъ н разсуждеиія
какъ объ отечсственной, такъ и объ иностранной словссности.
Молодые люди имѣли охоту къ занятіямъ и много врсмснн на ея
удовлствореніе. Наконецъ, Эдинбургъ н Шотландія имѣлн то, чего
въ то время не нмѣла Англія, именііо: иоэта народнаго и геніальиаго въ лнцѣ Роберта Борнса. Сынъ земледѣльца, пастухъ и продавецъ скота, Роберті. Борнсъ, но жизни и дѵху свопхт. пронзведеній, сходснъ съ нашнмъ незабвеннымъ Кольцовымъ; разннца ві.
нхъ литературномъ значеніи т а , что Кольцовъ явнлся въ рѵсской
словесности ѵжь нослѣ упрощспія нашего языка чрезъ трѵды Карамзнна, Крылова, Грибоѣдова и Пушкниа, между тѣмъ, какъ
Борнсъ имѣлъ свонми предшествснннкамн, какъ въ Англіи, такъ
и въ Шотландін, ноэтовъ часто-даровитыхъ, иногда геніальныхъ,
но писавшихъ на старомъ стнхотворномъ языкѣ, исполненномъ
риторики, ііапыщсниости н условныхъ, неестественныхъ оборотовъ
рѣчи *). Потомѵ-то изъ нопыхъ брнтанскпх ь поэтовъ почтн всякій
чѣмъ нибудь одолжснъ Борнсу, а многіе иронсходятъ отъ него но ,
црямой лнніи **). Борнсъ провелъ свое дѣтство съ нростыми людь* ) До с и г ь поръ еще англіііская поэзія яе упро сінлась достаточно. Корень
ея цвѣтистостн въ духѣ языка н поэтахъ, подобны.ѵъ Ш е к сп и р у.
* * ) Англичане въ томъ пе со зн аю тся, но , какъ каж стся (и мнѣніе наше раздѣлено пѣсколышии знатокамн дѣла), что вся школа лекистовъ (Уордсвортъ, Унльс к н , Кольрнджъ) съ одной сто ро ны , а Джордяъ Креббъ н ого нодражатели съ другой, нрямо идутъ отъ Б о р и с а , не взирая па разность въ язы кѣ и въ развнтіи самихъ иоэтовъ.

мп, посреди красотъ нрироды, въ полѣ и лѣсахъ; оиъ любилъ дѣвуиікѵ пзъ иростого званія и иотсрялъ сс, иаисрсдъ извѣдавъ всю
с.іадость раздѣлсииоіі любви. Онъ былъ зиакомъ съ поэтическими
лсгсидами н лучшими поэтами свосй родины; но всщи, вырывавшіяся
изъ-подъ егопера, были чѵжды всякому подражанію. Онъ пВлъ нс гсроевъ древпости п даже ие героевъ старой Шот.іандін: въ его пѣсняхъ
отражалась поэзія родныхъ горъ н лѣсовъ, сельскихъ работъ и сельскихъ бесѣдъ знмою п псрвая страсть молодой поселянкп и егТ»
собствениыя, ссрдне рвущія восномннанія о мнлой Мери, которая
геиерь въ иебесахъ! Всс пнтало его талантъ; всякая мелочь бѵдила въ немъ ноэтическія чѵвства. Одниъ разъ, ндя за плѵгомъ,
онъ нечаянно разорнлъ гнѣздо полсвыхъ мышей, н плодомъ этого
происніествія было одно нзъ обворожительнѣйшихъ стихотіюреііій,
когда-либо писанныхъ. Другой разъ, толкуя о нронажѣ любимаго
барана, нлп нсрсдавая въ простодуіиной оалладѣ нсторію хлѣбнаго зерна, посѣяннаго въ землю, онь съумѣлъ возвыситься до
чнстой, нстинно народной иоэзіи Когда слухи о такомт> пѣвцѣ достиглн житслей Эдннбѵрга, онн выказалу къ Борнсѵ болыпое участіе: вытребовалн въ столнцу, достали емѵ мѣсто *), ласкали его,
угощали н задавали въ честь сго ниры, бывшіе для Борнса, накмоннаго къ веселой жизнн, великимъ бѣдствіемъ. Восторгн, пробужденные Борнсомъ, былн вполнѣ раздѣлены Англіею, которая
(чце болѣе Шотландін нуждалась въ новомъ элементѣ словесностн,
томъ са.момъ элементѣ, который составлялъ всю сущность трудовъ
геніалыіаго Борнса. Великобританская иоэзія того времени, какъ
національная, такъ и созданная вліяніемъ еще снльной пъ ту
пору Францѵзской словесности, дошла до крайнихъ предѣловъ
нскусственностн: метаФора раскндывала в і, ней свою широкую
мантію, н половина мірскихъ предмстовъ не входилн въ ея область
по свосй ву.тарности (ѵиі^агііу). Борнсъ подоспѣлъ во-время.
ГІублика, не останавливаясь ни трѵдностью пониманія его стиховъ,
і!іі увѣреніямн тогдаіинпхъ судей искусства, заѵчила Борнсовы
иѣени — н поэтъ сталъ ея любпмцсмъ. Цѣлая розсыпі. новыхъ,
нростыхъ, всѣмъ доступныхъ идей, раскинулась псредъ любитслями иоэзііі, незиавшими куда дѣваться отъ бывшнхъ до того въ
ходу діідактичсскпхъ, психологическихъ н ложно-іідиллпческихъ
пѣснонѣній. Все въ Борнсовыхъ нѣсняхъ оказывалось новостыо:
п пхъ сладкозвучпый, орнгиналыіыіі размѣръ, н безъискусствен-

ность нзложснія, и простоиародиыс, ио мѣткіе обороты, и поннманіе природы, н безпредѣльная теплота нылкаго ссрдца *). Самое
.шакомство съ личностью поэта-самоучки усиливало удивленіе,
возбужденное его трудами. 'Го былъ чсловѣкъ веселый и красиный, весьма-образованный для гіоселяііина, но иисколько нестыднвшійся своего звапія п несіиій неожиданно пришедшую къ нему
славу бсзъ всякаго ненріятиаго замѣшателъства. Онъ говорилъ
хорошо, умѣлъ веселиться и разсказывагь бойкія, простыя народныя исторіи. Пока бѵря вдохновенія не касалась его дѵшіі, онъ
каза.іся добродушнымъ, ѵмиымъ гѵлякой; но чѵть мысль его наполиялась поэтическими образами, особенно воспоминаніями старой любви н дѣтства, Борнсъ являлъ собой тинъ истиннаго поэта.
Онъ ис-калъ уедииенія, бѣжалъ отъ людей и, наединѣ съ природою, его вскормившею, на мѣстахъ еііу дорогнхъ и связанныхъ
съ жизнью сго сердца, огдавался весь своимъ порывамт,. Онъ
бросался на траву, нроводилъ ночи безъ сиа иодъ синнмъ небомъ,
нлача н прнзывая свою Мерн, видя ея глаза между звѣздами, забыкая о снѣ н временн, не думая сдерживать порывовъ своего
сердца. Плодомъ такихъ дней выходили его лучиіія пѣснн н баллады. Ііо чѣмъ болѣе Борнсъ зпакомился съ жнзнью столпчной,
тѣмъ рѣже стали находнгь на него этн минуты творчества. Посреди развлеченій и повыхъ привязанностей онъ понялъ, что источннкъ первыхъ его вдохновсній нзсякаетъ и что, для поддержанія свосй славы, ему ѵжь нужно нолное образованіе, нуженъ
трудъ. Оиъ сталъ трѵдиться въ рѣдкія, свободныя минуты и результать его ѵснлій, могъ назваться ѵднвительнымъ— такъ богата
была его натура. Свѣдѣнія Борнса расширились: англійскій языкъ
дался ему до-того, что пнсьма и другія вещи, имъ ннсанныя на
эгомъ языкѣ, иринадлежатъ къ образцовымъ; сатнрическій элементъ въ его стихотвореніяхъ ѵсилился н, но оригинальности
своей, обѣщалъ многое впередн. Но веселая жизнь шла своимъ
чсредомъ, а у Борнса нс было дрѵга, снособнаго рѵководить сго
занятіями. Растративъ свое здоровье н виолнѣ сознавая свон неЛостатГки, Борнсъ умеръ слшнкомъ-рано для нскусства, но не уронилъ своеіі иоэтической репутаціи. Главиая задача его иоэзіи
была вынолнена; ея значеніе до снхъ иоръ еще неоцѣненное ннолнѣ однако призиапо н» разі.яснено многими исторнкамн словссН0СТ1І * *).
* ) См. статы о

* ) Н есовсѣмъ, впрочемъ, пригодпое для Борпоа. Е го сд ѣлалі акцозпымъ досмотрщикомъ.

0 Борнсѣ

въ собраніи этюдовъ (Е в з ау з ) К а р іей ля.

* * ) Ііелпш ним ъ считаемъ вы ансать заы ѣтку сэра Вальтера С ко тта о свндаиіи
его съ этииъ замѣчательеымъ чѳловѣкомъ.

Ві> эдинбургскомъ учплищѣ Фразсра, а иотомъ въ унивсрси*
тетской коллегіи молодогі Вальтеръ Скоттъ учился только; тому,
чтб сму иравилось, оставляя иемилые предметы въ совершспномъ
нренебреженіи, а оттого перелетая, иодобно мегеору, съ одного
конца класса на другой, къ досадѣ иогорченію истинно любившихъ

« К с га т и о Боросѣ. Н я ногу сказать, что г.идѣлъ Виргилія. Когда о п г въ псрвы іі разъ явплси въ Эднпбургѣ (1 7 8 6 г . ) , мнѣ было питнадцать л ѣ тъ ; не сиотря па
а тотъ возрастъ, во мпѣ было па столько чувстпа, чтобъ умѣть цѣпить его творенія.
Я искалъ случая увидать Б о р п с а , по у мепя почти ие оказывалось зпакомства
между иисагелям и, или дворянаяи западиьиъ провиицій, а м е в д этнми людыми
онъ бывалъ всего-чащ е. Одпігь изъ г.лерковъ моего отца, То м а съ Грирсопъ , зиавш ій поэта, обѣщалъ мнѣ пригласить ѳго къ себѣ на обѣдъ, но нѳ сдержалъ своего
слова. Т акп м ъ образомъ я встр ѣ ти лся съ Борнсомъ только одинъ разъ у почтепнаго проф ессора Ф е р гю ссо п а, въ компаніи мпогихъ джептльмеиовъ, имѣвшихъ литературную

р е путац ію , между которыми я хорошо помию зиамепитаго Дюгальда

Стю арта. Само собоіі р а зум ѣ е тсн , что бы вш іе т у іъ

молокососы моихъ лѣ тъ ве

прииималн у ч а стія въ бе сѣ дѣ , а с ид ѣ іи молча и слуш али. В ъ этотъ день н былъ
поражспъ д ѣ ііс тв іе м ъ , произведеппымъ на Борнса одною гравюрою работы Бепбюри, висѣвшею па с тѣпѣ компаты. Н а

неіі изображенъ былъ мертвыіі солдатъ

на кучѣ сп ѣ га ; по одну сторопу трупа уныло сидѣла со б а к а, по другую — * е п щ ина. съ млндепцемъ иа р укахъ. Подпись была та ка я :
«Б е з ъ чувствъ , безъ жизни, на поляхъ Канады
«Л еж итъ ея охолодѣвшій муиіъ,
«И капаю тъ жепы несчастной слезы
«11а грудь, н бѣдное днтя у груди.
«Печальное пророчество ребенку,
«Вскормлѳнному слезами и бѣдой.»
Бо рнсъ не моіт. оторваться отъ картины , или, с к о р ѣ е , отъ м ы слей, ею возбужденпы хъ . Оігь заплакалъ. П отомъ онъ спро силъ, кѣмъ пвсаны с тр о к а , здѣсь приведеины я. Случилось т а к ъ , что пзъ бы вш ихъ въ комнатѣ никто, кромѣ меня, не
могъ эгого вспомнить. Я сказалъ п а - у ю одпому изъ зн а ко м ы хъ , что сказапны е
стихп взяты изъ поемы Л епго р п а, напечатаиной подъ пемного обѣщающимъ назвапіем ъ : «М ирпый Судья». П р ія те ль передалъ свѣдѣпіе Борнсу, который награднлъ
ыеня ту тъ жо взглядомъ и ласковымъ словомъ, памятны ѵъ мнѣ и до сего времепн.
Н о этъ былъ силыю и крѣико слож енъ; манерм пмѣлъ пр о сты я, с ѳ льскіи , но
иѳ груб ы я; иіъ простота и безъискусственпость бросались въ глаза лицамъ, знавіпимъ и цѣшівшимъ талаптъ этого человѣка; лицо его казалось болѣе-широкимъ ц

его наставниковъ. «Моя память (признается онъ самъ) наномина.іа
собой старипныя каменныя иушки, вссьма неудобныя для стрѣльбы
н заряжанія, но производящія великое дѣйствіе, чуть только какой нибудь предметъ нодвертывался подъ ихъ выстрѣлъ». Особенно плохими оказывались успѣхи въ языкѣ греческомъ — обстоятельство, о которомъ поэтъ до коіща дней вспоминалъ съгорестью.
«Сознакая самт. свои малыя познанія (продолжаетъ Скоттъ), я думалъ, что могу оправдать себя, выказывая постоянное презрѣніе
къ самому предмету. Я открыто сообщалъ товаршцамъ-, что не
желаю знать но-гречески. Одпнъ юноша, изъ порвыхъ вт. классѣ,
почувствовалъ ко мнѣ истиннос и благородное сожалѣніе. Онъ навѣстилъ меня въ Джорджъ-Скверѣ, изъяснилъ мнѣ все безуміе моего новеденія, сообщнлъ, что я служу предметомъ насмѣшекъ для
класса и предложилъ мнѣ свою помощь, днемъ и ночью, для одолѣнія могущнхъ всгрѣтнться трѵдпостей прп нзѵченіи языка. Глуная моя гордость была оскорблена тѣмъ болѣе, что, по моимъ понятіямъ, званіе совѣтника (пмя ученика было Арчибальдъ, аотецъ
его содержалъ гостпншщу) не давало ему пикакого нрава вмѣиіиваться въ мои дѣла. Я отвѣчалт. холодно учтивымъ отказомъ, а
ыальчикъ ѵшелъ отъ меня болѣе огорченнымъ, чѣмъ разсерженнымъ. Вскорѣ послѣ того, когда въ классѣ намъ заказали каждому
составнть но этюдѵ, насчетъ изучаемыхъ намп шісателей, я имѣлч.
смѣлость смастерить нроизведеиіе, въ которомъ я сравнивалъ Гомера и Аріосто, разумѣется, во вредъ иервому. Досада добраго
проФессора Дельзелля не можегъ быть описана словами: его равно
ѵдивила и моя дерзость н количество безтолковой начнтанности,
замѣтной въ моемъ трудѣ. Онъ произнесъ надо мной тяжкій прнговоръ: «ты дуракъ н дуракомъ вѣчно останешься!» Къ удовольствію моему, ѵченый моіі наставникъ прожилъ долго и, спустя много л ѣ тъ , бесѣдѵя со миою, удостоилъ отречься отъ своего невыгоднаго заключенія».
Отецъ Скотта, вѣроятно, замѣчая нристрастіе свонхъ сыиовей
къ бнкерсамъ и предпочтеніе, оказываемое ими рыцарскнмъ романамъ передъ книгами, болѣе полезными и назидательнымн, взялъ

массивиымъ, чѣмъ па портретахъ. Воо бщ е, Борпса можно было приннть за )м и а ю
ыызнпка старой ш отландской іп ко лы . Во всемъ его лицѣ ясно отражались умъ,
см етлнво сть; но поэтическимъ выраженіемъ отличались только одпи гла з а : больіп іе , т е м п ы е ; оии горѣлп

(буквальи о , го р ѣ л и , повтюряю) чуть только онъ гово-

рилъ с ъ чувствомъ п охотою . Подобпыхъ глазъ не вядалъ я во лбу пи у одного челонѣка, и хотъ имѣлъ случаи въ свою жизиь наглядѣться па псѣхъ знаноиитыхъ

съ мыслямп этпхъ людей, опъ пе т е р я л с я , ио твердо и скромно выражалъ свон
личныя убѣікдѳнія. ІІа м я т ъ мон не сохранпла въ ясностп никакпхъ подробностей
мною опнсаппой бесѣды. Съ тѣ х ъ поръ я встрѣчалъ Бориса только иа ѵлицѣ; онъ,
конечао, не узналъ мепя, да я на это п не могъ разсчиты вать. Е го очепь ласкали

совремсііниковъ. В ъ разговорѣ Бо рисъ былъ твердъ и самоувѣреиь, въ хорошемъ

въ Эдш іб ургѣ , ио матеріальиын вы го ды , имъ получѳппын за с т н хо тв о р еп ія, былп

см ы слѣ этого слова. В ъ кругу самы хъ ученыхъ людей того временн п того края

очепь ы ал ы , особеино, еслн взять въ соображеніе т ѣ разм ѣры , до какпхъ съ т ѣ х ъ

оиъ выражалоі безъ замѣш ательства и безъ задора. ГСслн его мысли не сходвлись

поръ достпгла цѣпность лнтературиой собстпениости».
т . іѵ .

39

къ себѣ въ домъ, въ видѣ гувернера и наблюдателя, одного строгаго и ученаго иуританина, поимени Джемса Мичелля, воспомпианіе о которомъ высказывается въ нѣсколькихъ лучшихъ персонажахъ нашего романиста *) Мисгеръ Скоттъ нризрѣлъ бѣдняка и
впослѣдствіи пыхлопоталъ ему хорошее мѣсто, а во время его занятій сіі дѣтьми, строго наблюдалъ, чтобъ они не заразились его
причудами. Джемсъ Мичелль былъ вигомъ и поклонникомъ круглоголовыхъ; маленькій же Вальтеръ любнлъ домъ Стюартовъ нблагоговѣлъ иредъ кавалерами. Слѣдствіемъ того, ѵ наставника съ питомцемъ ежедпевпо происходили споры, при которыхъ оба днтагониста
цнтировали любимыхъ поэтовъ, горячплись и, совершеішо выбивіиись
нзъ силъ, иереходили къ очереднымъ занятіямъ. Все этонемѣшало
Мичеллю любить мальчика съ иѣжиостью отца н иачертать въ рукописп іі о д ъ названіемъ: «Замѣчатедьныя событія моей жизни, составленныя для поученія моихъ дѣтей» — трогательное воспоминаніе о порѣ, про ноторѵю мы разсказываемъ. «Пельзя безъ особениаго чувства иеречитывать замѣтокъ этого милаго чудака, описаній того, как ь нногда мальчикъ засыпалъ при чтеиіи книгъ (коиечио, причина тому была въ его тѣлосложепіи, прибавляетъ добродушный учнтель), или какъ малепькій Вальтеръ, проіцаясь съ нимъ,
иодарилъ своему гѵвернёру, напамять, латинскую грамматику, всю
разукрашеннѵю на поляхъ изображеніямн жнвотныхъ и забапными
надписями. Е с л і і мнѣ случалось, за лѣиость, или другой ііроступокъ,
грозить ему наказаніемъ, мастеръ Вальтеръ **) вссгда кидался мнѣ
на шеюи, цалуя меня, нросилъ прощепія, послѣ чего всякая мысль
о строгости исчезала». 0 своихъ спорахъ съ Вальтеромъ, Мичелль
упоминаегъ, какъ о бесѣдахъ, несомігі;шіо-нророчившихъ о будѵщей славѣ своего питомца ***).

Маленькій Ва.іьтеръ только что началъ ходить въ школу, когда въ Эдпнбургѣ случилось ироисшествіе, силыю врѣзавшееся въ
его иамять и сблизнвшсс его съ нѣсколькими оригииалыіыми особамп, которыхъ ему безъ того никогда бъ не довелось видѣть
въ нолномъ блескѣ. Въ одно утро, огромпая столица Шотландіи
взволновалась слухами о близости неминуемой онасности пожара,
разграбленіи и всѣхъ ужасовъ самой безжалостной войны. Миръ
съ Соедииенными Штатамн еіце пе былъ заключенъ и двл воеішыя
сѣвероамерикапсиія сѵдна, нодъ начальствомъ корсара Полг. Джонса, сдѣлавшія столько вреда великобріітанской торговлѣ, усмотрѣны были у береговъ Шотландін, иевдалекѣ отъ столицы. Поль
Джонсъ (герой Кунерова ромаиа, «Лоцмапъ»), въ то время нользовался славой за свою предиріимчивость, соодиііеішую съ неирпмиримой ненавистью къ Анг.ііи '): его операціи вдолі. неиріятельскпхъ береговъ дѣйствитслыю составляли однѵ изъ блпсгателькакъ стар нкъ С к о ттъ , любившій музыку іі самъ хорошо игравшій иа віолоичели,
за х о тѣ л ъ , чтобъ дѣти его учились пѣиію . Съ этой цѣлыо приглашепъ былъ въдомъ
иѣкто Ллексаидръ Кембель (С а т р Ь е ІІ ) , восторжеппый дилеттантъ іі пѣвецъ, къ тому же и ли тераторъ, со чи піітсль « П утеш ествіи

по Ш о т л а н д іи » , въ свое времи

ноаьзовавшеііси нѣкогорымъ у сп ѣ хо м г. Т щ е тн о противплся М ич елль, тщѳтно разсуждалъ оііъ о безполезности м узы ки : уроки иачались, ио голоса и способности
учсниковъ далеко пе соотвѣтствоаали рвеиію п ѣ вца, нхъ учившаго. «Реву и усилій
бы.іо допольпо, ио гармоиііі никакой ие выходило. Наконецъ паша джоржъ-скверская
со сѣ д к а, леди К о м м ііи гъ , прислала къ отцу человѣка иросить ѳго пе наказывать

всѣхъ дѣтей разомъ. Опа была у в ѣ реи а, прибавлялъ послаипый, что дѣти вполпѣ
заслуживали своеіі участн, но соедиііеиіе ихъ жа.юбиыхъ криковъ оказывалось иевыпосимымъ для сосѣдиихъ уіпей. Добрая леди принила пѣніе и музыкалы іы е уроки дѣгей за вопль при сѣчсиіи розгами, и (прибавляетъ С ко ттъ ) была совершеиноправа: нзъ в с ѣ іъ моихъ братьевъ, толь;<о одинъ Робертъ умѣлъ п ѣ т ь , ио его въ
т у пору не было съ намп» * ) .
* ) ІІол ь Джонсъ, какъ пзвѣ стн о , былъ родомъ аигличапннъ. Экспедиція его

* ) Монтрозъ.
* * ) Въ Лиглін и Ш отлаидіи дѣтей мужскаго пола, лѣтъ до ш естиад ц ати , называютъ по іімеиамъ, съ ирябавлепіомъ сю в а « ш а в іе г » ;

ііс к л ю іе н іс

составляютъ

стар гаія дѣти зна ти ы хъ ф а м и л ій , къ которымъ ужь с е р еш о лъ, по смерти о іц а , или
другихъ родстЕенииковъ, титулъ нх-ь.
* ,:* ) В ъ своихъ зам ѣ тк аіъ Мнчелль

къ берегамъ Ш о тлаи д іи , одна изъ с.мѣлѣйшихъ во всеіі исторіи морскаго дѣла,
□рсдііриіінта б ы ла вслѣдствіе лож иы хъ пзвѣстій о то м ъ , что гориыи ировинціи этой
страиы жѳлаютъ подпить оружіе протпвъ А нгл ін. Влнстательиѣ ііш и м ъ дѣломъ Поля
Джопса мож стъ, безсиорно, назватьсн его бой съ двумя аиглійскимн ф регатвми,
«Сераписомъ» и « Гр а ф и н е іІ Салисбюри» у бѳреговъ Ф раиціи. Комаидуя старымъ

пичего ие упомкиаетъ о пеудовольствія

44-хъ-пуш ечны и ъ фрегатомъ « В о п Ь о ш т ѳ К і с Ь а а Ь , ам ерикаяскііі морикъ взялъ

спосмъ въ то т ъ день, когда ввѣрепныа ему дѣти, съ согласія отца и м атери, з а іЬ а лн нѣчто въ родѣ домашняго театра, н ие только разъигралн въ залѣ стариіш ую

оба исиріятельскія судиа, изъ которы хъ каждое числомъ орудіИ превышало его
ф р е га тъ .

пьесу «Джемъ Ш о р ъ», но даже припялись разучивать шекепирова «Ричарда 1І1-го»,
въ которой хромоножка

Ьальтеръ взялъ себѣ роль герцога гло стерскаго . Вслѣдъ

затѣмъ дѣтей стали учить іа н ц о в ать, пѳ слушаа пуританскихъ возгласовъ М ичелля,
у ж ь готовившагоса бѣжать изъ дома; но въ сказаииомъ горѣ утѣш еиіем ъ гуверпёра
было т о , что его дорогой мастеръ В а льте р ъ , по болѣзни п о гн , не могъ нринимать
у ч а с тія въ таицахъ. Н е успѣлъ бѣдиый Мичелль иримиріітьси съ идееіі о тапц ахъ,

*) «Учитг.іь иашт. Киибсліь жп.іъ ло.іго н впос іѣдствіи впа.ѵь въ ЛѢ.шость, которую
«я имѣіъ удовольствіс счпгчать, ес.ш не ойдегчать впо.шѣ. Онъ былъ полонъ б.іагодарно«сти іі въ одиомъ отношсніп выкаэывалъ се забавиыиъ образоиъ. Опъ не хотѣлъ созиать•<ся, что у ыепя, его учспикп, нс бы.іо ни уха, ші голоса: малые чоп успѣхи въ пѣніи, по
«сго сюваыъ, зак.іюча.шсь въ иедостаткѣ охоты съ иосіі стороиы». («Эшвстіо.іьокіа Записки В. С »).

пыхъ страницъ американской исторіи; но псе это едва-ли можетъ
объясшпъ ужасъ, объявшій весь Эдинбургъ нри его нриближеніи. По ѵлицамъ натали строить завалы и ставить ржавыя иуиіки; мирные жители тысячами кииулись бѣжать изъ столицы, а
на мѣсто ихъ явились иовсюду лица, словно нришедшія изъ области рыцарскихъ балладъ и легеидъ Шотландіи, старые воинственныс горцы, ше-ры клановъ, обвѣшанныс оружіемъ, въ сонровожде.іін своихъ родныхъ воииовъ. Постояшіаго войска пъ городѣ вовсе не имѣлось, а нотому этп сѣдые герои, видавшіе на
своемъ вѣку не одну междоѵсобпую войну и съ дѣтства иривыкшіе къ орѵжію, пришли, привлечеиные ѵжасными слухами, выручать своихъ ученыхъ, но невоинственныхъ соотечественниковъ. Одинъ изъ нихъ, ирестарѣлый Александрь Стюартъ Инвернсгайльскій, имѣвшій дѣла съ отцомъ Вальтера, нривлекъ къ
себѣ все впиманіе ребенка, особенно въ тотъ день, когда явился
ири немъ во всеоруѵкіи и радостно вскричалъ: «наконецъ-то мнѣ
удастся обнажить клейморъ сщс разъ иерсдъ смертыо!» Несмущаясь сценами общаго ужаса, бодрыіі старецъ ношелъ въ городской
магистратъ и засталъ всѣхъ членовъ правленія въ іюложеніи, близкомъ къ помѣшательству. Никто изъ нихъ не скрывалъ своего
страха; каждый думалъ о томъ, чтобъ самому улизнуть потихоньку,
оставивъ на произволъ судьбы бразды иравлеиія. Нпверпсгайль
иристыдилъ трусовъ, ноставилъ на видъ всю невозможносп. для
малой горсти людей взять старый, большой городъ и, въ-заключеніе, вызвался снова поѣхать въ горы и привести съ собой цѣлый
отрядъ своихъ воиновъ. Мало по малу городъ началъ ѵспокоиваться и скоро нрибыло извѣстіе о томъ, что Джонсова ф л о т і і л і я , разоривъ нѣсколько приморскихъ мѣстечекъ и потопивъ суда, ей
попавшіяся, отъѣхала въ открытое море.
Герой этихъ дней, Александръ Инвернсгайльскій, нродолжалъ
отъ времени до времени бывать но своимъ дѣламъ въ домѣ Скоттовъ. Вальтеръ не могъ насмотрѣться на его грозную Ф игур у, наслушаться разсказовъ воинственнаго старца, участвовавшаго не
только въ дѣлахъ 17 45, но и 1713 года, дравшагося одннъ на
одинъ съ знаменитымъ Робъ-Роемъ (Робертомъ Рыжимъ), коротко
знавшимъ граФа Мара нпринца Карла Эдѵарда. Нёчсго и говорить
0 томъ, что маститый горецъ былъ ревностнымъ якобитомъ послѣ
куллоденскаго сражеиія; онъ долго скрывался въ пещерѣ около
своего дома, запятаго англійскимъ гарпизономъ, нотомъ схваченъ
и преданъ суду, но снасся отъ смертн совершешю неожидапиымъ
образомъ. Въ престонпанскомъ сражеиіи (гдѣ, какъ извѣстно, вой-

■ска ііретендента остались побѣдителями), одинъ англійскій полковиикъ, но имени Уайтъ-Фурдъ, наблюдая за отступленіемъ своей
части, былъ раненъ и ѵналъ на землю. Одппъ гигантскаго роста
горецъ ѵже ноднялъ свою двѵхстороннюю сѣкпру надъ головой
ОФИцера, когда его рука была остановлена Александромъ Инвернсгайльскимъ. Полковникъ выздоровѣлъ н въ чериый день отплатилъ
евоемѵ спасителю спасеніемъ его жизни. В ъ судной коммпссіи онъ
разсказалъ всю исторію и неѵкротимый горецъ, вмѣсто смертнаго ириговора, встрѣтилъ знакм общаго участія. Всѣ эти разсказы
по нѣсколько разъ Вальтеръ слышалъ отъ своего грознаго друга,
а «тарикъ, очарованиый вниманіемъ мальчика, нривязался къ нему
всей душою. Слѣдствіемъ этой пріязни была первая поѣздка пятнадцатилѣтняго Скотга въ горныя провігіщіи, къ старому Стюарту
Инверпсгайльскому *).

* ) Э ю маленькое п утеш еств іе о ставилэ та кіе неизгладнмые слѣды въ памяти
мальчика, до такоіі степепіі содѣііствовала его поэтическому р а зв н тію , что пельзя
будетъ пе спазать о ией пѣсколькихъ словъ. «Ві> первый разъ (разсказы ваетъ
Б ал ьте ръ) я очутился въ дальнихъ г о р а х ъ , на своей собствеипой лошадкѣ горпой
породы — о бстоятельство, іісиолнивш се всю мою душу восхищ еніемъ и сладостыо
незапігсимости. Когда передо м пою , с ъ бельскихъ воавышепііі открылась несравнепиаи долина П е р т с к а я , п весь предался восторгу и ребіпескому пзумлеиію. Я
птевелилъ поводомъ, ие зпая са м ъ , что дѣлаю , и г ія д я на рпскндавпііяся передо
мною чудеса природы, будто боялсн, чтобъ опи не исчезли разомъ, к а к ъ театральиая декорація, не давъ на себя иаглядѣться. С ъ тѣхъ иоръ мноіія важныя со б ы тія,
имѣвшія вліянія на всю мою ж изиь, со верш іи ись и уеиѣ.іи потускнѣть вь моей
памяти, но посаоииианіе о вы ш еописапяом ъ, несравненномъ пейзажѣ сущ аствуетъ
съ рѣдкоіі яси о стью ».
С ъ образомъ жиэпіі гориы хъ ш еф о въ и съ частпой дѣите.іьностыо старика
И іте р н с ш а й л я знакомитъ иасъ с.іѣдующ ая замѣтка С к о т т а : .Н а к о н е ц ъ я добрался
до владѣпій гостеиріиѵнаго хозяина.

Въѣ хавъ на голую вершину хо лм аѵ свѣсив-

ш агося иадъ старипноП баіп и е іі, друшмп строеніями н кусочкомъ воздѣланной
зе м ли, я примѣтилъ ста р п к а , окруженнаго тремя сыновьяѵш и полдюжішоіі служптелей. В с я компаііія дремала па верескѣ, съ ружьями въ р укахъ, завернувшись въ
т а р та н ы ; мнояество собакъ и куча убнтой днчн іюказываля счаст.ш вое окончапіе
о хоты . Далоко в іш зу , у подножія горы, паходилась толпа ж енщ инъ, заиимавшихся
грузкой сѣна на т о ле ги ; между трудолюбввыми работнііцами, какъ оказалось впос л ѣ д ствіо , женв лерда и три ея дочери занимали первое м ѣ ето , дѣлая свое дѣло
безъ усталн. Н оклонившись го ст ю , хозяйки безъ всякаго зямѣшательства отошли
отъ с ѣ и а , отправнліісь въ свпи компаты и в ы т л и отгудв въ чистомъ п латьѣ , укр аш е н н ы я , вслѣдстпіе утрепней работы, яркимъ румяицимъ, для иріобрѣтенія котораго не одиа зиатная лѳди отдала бы половииу своихъ брилльяіітонъ. Дѣвицы оказались нелиш еины іш во сп и таи ія; .«аперы ихъ поражалн ііривѣтливостью ; въ весело стяхъ пе было иедостатка, ибо каждый деш ., безъ исклю ченія, ппслѣ работъ начииались т а и ц ы , иѣиіе и музыка.

Даже за обѣдомъ играла музыка и всякое блюдо

(замѣчателыюе по своей огром ности) нрииосилось па столъ двумя кра іін е -ле гк о

Описанныя нами поѣздки и увеселенія, соединенныя съ пліянісмъ горнаго воздуха, имѣли благодѣтельное вліяніе на здоровье
будушаго романиста. Болѣзни, доволыю часго посѣщавпіія его въ
дѣтствѣ, исчезли, не оставя но себѣ никакого слѣда, кромѣ великой страсти къ чтенію, пріобрѣтеиной во время певольнаго затворничсства. Сама хромая нога отчасти выправилась, можетъ быть,
потомѵ, что се совершснно перестали лечить. Послѣднял іюпытка
въ ея пользованіи сблизила Вальтсра съ лицомъ весьма интереснымъ въ исторіи шарлатанства и апокрііФііческихъ наукъ, докторомъ Грагамомъ, Каліостро своего рода. «Знаменитый докторъ Грагамъ (сообщаетъ намъ 15. Скоттъ *) былъ эмпирикомъ, пелишеннымъ таланта, но еще болѣе богатымъ самоувѣрснностью. В ъ его
натурѣ имѣлась частица сумасшествія. Онъ имѣлъ отличные электрическіе аппараты и дѣйствовалъ нми вссьма искусно. И я , вмѣстѣ со многими другими, выдержалъ кѵрсъ сго лсченія. До сихъ
иоръ я будто вижу передъ собой одного нзъ націснтовъ, стараго
г р а Ф а Гогітоунскаго, какъ онъ сидитъ въ огромпыхі. крсслахъ,
обвѣшанный цѣпями, ожерельями и магнитными кусочками, точьвъ-точь какой нибудь индійскій предводитель. Потомъ вздѵмалъ
онъ устронть «храмъ здравія» н читать лекціи о иользѣ пебсснысл
ваннъ. Когда эдинбургское городское правленіс запретпло ему читать такую безсмыслицу, онъ сталъ издавать объявленія отті своего лица, исполненныя брани и всякаго вздора. Въ одной дисссртаціи онъ объявлялъ, что смотритъ набезѵміе магистрата иодобно
нолдневиому солнцу, взирающему на тусклое мерцаніе конеечной
свѣчи, или какъ высшіе духи глядятъ на червячковъ, зародившихся
въ гниломъ сырѣ! Грагамъ имѣлъ наружносгь щеголеватую, н
обыкновенно показывался нѵбликѣ, имѣя на себѣ бѣлый к а Ф т а н ъ ,
шитый ееребромъ, сІіарсаи-Ьаз подъ-мышкой н огромной двойной
тупсй, раздѣлявшійся на его головѣ, нодобно двѵмъ вершинамъ
Парнасса. «Храмъ здравія», о которомъ я говорилъ, бывалъ, въ
часы иріема, ѵкрашеігь богиней здравія, стоявшеіі на пьедесталѣ,
въ родѣ живой картины, или статуи; одна изъ этихъ богинь впо-

слѣдствіи сдѣлалась сунругой лорда Гампльтона *). Изъ «храма
здравія» вышло нѣчто въ родѣ игорнаго дома, съ ссорами и драками. Наконецъ въ одну «очь какой-то юноша, изъ числа иосѣтителей, въ дракѣ былъ нлсквозь проткнутъ раскаленной желѣзной
палкой для мѣшанія угольевъ въ каминѣ, отчего и умеръ въ скоромъ времени. Толпа народа, услыхавъ о иреступленіи, почти разметала домъ, гдѣ храмъ помѣщался, а городское правленіе запретпло Грагаму прнііиматься за далыіѣйшія аФ еры . ІГослѣ того онъ
лечилъ народъ зсмляными ваннаміг, но не въ снлахъ бѵдучй опять
подняться, умсрт., чѵть лн не голодиою смертью».
III.
Вальтеръ получаетъ должпость подъ начальствомъ отца. — Порядокъ его зап ятій .—
Ч т е и іе . — Джонъ Ирвннгъ — П у те ш е ств ія за городъ и перпые о пы ты романовъ. — Кпига

епископа П е р с и :

«О статк и дрсвпеіі поэзіи». — Е я вліяніе

С ко тта. — Рисоваиіе. — Ж и д ъ Боррель п Вальтеръ. — М пѣпіе Іо к г а р т а
ченіп

живописп пнсателями. —

Д ѣ тскіе о п ы ты . —

иа

о изу-

Л нтературны я общ ества

н

клубы. — Л итературныя зан ятія и піірушки стараго времепи. — «З р е си іа ііт е 8о с іе іу » . — Ф р е н си съ Дж еффри; его знакомство с ъ Вальтеромъ. — Ж нлищ о молодого человѣка. — Начало музея. — И с то р ія фарфороваго блюдечка. — Мурраіі
Б р о уто нскііі. — Лпекдотъ про нищ аго н доброе дѣло. — Обращ еніе Скотта съ
низгапми. — Е г о убѣжденія п терним ость. — К апри зы . — Экзаменъ и возложепіе
адвокатской тогн.

Когда Вальтеру ношелъ шестнадцатый годъ, отецъ выхлоноталъ смѵ мѣсто свосго помощнпка, и.іи, скорѣс, иисца, безъ жалованья, но съ платою трсхъ непсовъ за каждую исписанную имъ
* ) Т а саман леди Гамнльтонъ, которую потомъ прославпла прнвязанность
лорда Н ельсопа, героя траф алы арскаго . Авторъ с т а т ь н , находящейся передъ читате ле м ъ ,

въ дѣтствѣ своемъ имѣлъ случаіі с л ь ш іть

восиоминанія о красотѣ леди

Гамильтопъ отъ нокойнаго своего со сѣ д а , по имѣнію, Алексѣя Гавриловича Х арламова, видѣвшаго ее въ Аиглін. Покойный морякъ разсказывалъ такж е объ одномъ
бадѣ, на которомъ леди Гамнльтопъ нроизвела впеч атлѣ віе, чрезвычайно оригп палыюе У береговъ Неаполя а н глій скіе офицеры устронли балъ па кораблѣ н пригласили къ себѣ всѣ хъ капитаповъ съ турецкой эскад р ы , тамъ паходившейся. М усульмано сначала вели себя кротко и чииио; по когда на палубу ивилсн побѣди-

Нужно прибіівнть, ч т о , въ числВ стар и к о вг, окружавіпнхъ вл ад ѣ те .т ннвернгайльс к а го , особениое вліяніѳ Нальтера привлекъ сѣдоіі вели канъ -го рец ъ, то тъ саиы і),

тель абукирскііі подъ-руку съ дамоіі своего сердца, опи хоромъ издалн крикъ удивл е н ія , защолкалн зубам п, подшілн руки к в е р х у , а потомъ вссй толпой пустнлись
ходить за плѣнпвшеіі ихъ красавицей. Напрасно и хъ стар ались усаднть, уснокоить,

который занѳсъ свою сЬкиру падъ головой раііеіш аго полковпика У а іітъ -Ф у р д а.
* ) Зам ѣтка а т а ,.п о словамъ Локгарта, сдѣлана сэромъ Вальтеромъ на нолнхъ

слы ш ать ничего.

к н и ги , составленной капнтаномъ Гро зо м ъ : «Руководитель къ здоровыо, богатству,

тоже бросали икорь, садплпсь кружкомъ, поджавъ ногн и ие спуская съ неи глазъ.

красотѣ и долгой жвзин». Назваипоѳ сочннепіе заключаетъ въ себѣ пзглядъпа жизпь

Молодые м іпм аиа

н теорію ш арлатановъ стар аго и новаго врѳмеии.

выіпла ссора вссьма серьёзная.

одѣтаии кельтами, въ сопровожденіи т р е іы п о , дувшаго изо всеіі снлы въ волынку».

напрасно имъ толковали, что такое поведеніе коиф узитъ леди: турки

ие хотѣли

Гдѣ пн остапавліівалась леди Г ам нльто нъ, бородатые капитаны
стали

надъ нііми подсм ѣи в.ш .ся, слѣдствіемъ чего

едпа нѳ

страницу опредѣленнаго закономъ размѣра. «Я лѣнивъ отъ прнроды (сообіцаетъ романистъ, бесѣдуя въ разнос время со своими
друзьямп), но в.мѣстѣ съ тѣмъ, разъ взявшись за работу, схвативъ
весло въ руки, могу превраиіаться въ неутомимаго меловѣка. Работая для моего отца, я въ одинъ нрисѣстъ, не ѣвши н не отдыхая, пснисывалъ до 120 страницъ, и такимъ образомъ пріобрѣталъ
около 30 шиллинговъ, обыкновенно тотчасъ же употребляемыхъ
на покупку книгъ, или рѣдкихъ веіцей, къ которымъ я ѵжь тогда
имѣлъ нристрастіе. Времени мопхъ занятій но службѣ я никогда
не считаю нотеряннымъ временемъ: во-нервыхъ, эти занятія нріучили меня къ труду устойчіівомѵ; а во-вторыхъ, моя должность
занлючалась не въ одномъ переиисываніи бумагъ: меня посылали
къ разнымъ кліентамъ отца и другимъ лицамъ, имѣвшимъ до него
дѣло, въ разныя сосѣднія провииціи; миѣ норучалп бывать въ
нрисутственныхъ мѣстахъ; и такъ какъ, ио нашимъ обычаямъ,
адвокатъ не имѣетъ нрава имѣть личныхъ сношеній съ защищаемыми имъ особами, то я нерѣдко бывалъ іі зрителемъ и дѣйствующимъ лицомъ въ дѣлахъ, открывавіиихъмнѣбольшое поледлянаблюденій. Одинъ разъ мнѣ нрпшлось сдѣлать цѣлую экспсдицію
вт> окрестности живописиаго озсра Лохъ - Катрина *), къ владѣніямъ одпого задорнаго лерда, захватившаго чѵжую землю и объявлявшаго, что онъ съ оружіемъ въ рукахъ встрѣтитъ лицъ, посланныхъ для его вывода. Мы ѣхали съ солдатами и капраломъ,
разсказавшимъ мнѣ ио этому случаю исторію своихъ иоходовъ,
ѣхалн н всякій часъ ждали иападснія. Ночевалп мы по военному,
не выпуская изъ рукъ оружія; только подъ конецъ слухи о сопротивленіи оказались ложными, а самъ ненокорный лердъ безъ
шума эмигрировалъ въ Америку».
0 книгахъ, читанныхъ Скоттомъ съ дѣтсвихъ л ѣ тъ , и о поэтахъ, особеішо ему милыхъ, многого говорить мы не станемъ.
«Есть пора въ ишзші (говорптъ онъ самъ съ рѣдиой глубиной наблюдательности), когда мы нриходимъ въ восторгъ даоюе отъ
однихъ рифмъ и ошъ одною р азм ѣра. До сихъ норъ, вслѣдствіе
юношескихъ восноминаній, мпѣ иравятся такія строФы и четверостишія, въ которыхъ снисходителыіѣйшій цѣпитель не пайдетъ
иичего хорошаго. Я читалъ много, чигалъ безъ системы, заучивалъ длнпнѣйшія стнхотворенііі, ио зиая, къ чему оііи мнѣ современемъ пригодятся. Могу только сказать, что главное направленіе
моей Фантазіи влекло меня ко всему волшсбному, Фантастическому,
* ) Нпослѣдствіи ииъ прославлеішаго въ иозмѣ «Дѣва Озера» (Ьаііу о ГІЬе Ь а к е ).

рыцарскому и отдалешіому. Узнавъ, чго въ итальянской словесности ссть много твореній въ моемъ вкусѣ , я скоро выучнлся этому
языку и позиакомился съ поэзіей Тасса, Аріоста, Босардо, Данта
н Бокаччіо. Мой рабочій столъ вѣчно былъ загроможденъ десятками самыхъ разнообразныхъ книгъ, ио болыиой части взя ты хъ
на прокатъ, или куплешіыхъ въ лавкѣ Джона Снббальда, содержателя подвижной библіотеки, въкоторую, по временамъ, заглядывали лигераторы того времсіш, Борнсъ, между прочпмъ. Самъ
Сиббальдъ былъ человѣкомъ весьма грубымъ и суровымъ, но нелишеннымъ ни вкуса, нн образованія. Я имѣлъ полное право
рыться въ сго заброшспиомъ запасѣ старыхъ Фраицузскихъ и
итальянскихъ кпигъ, на которыя ис находнлось охотішковъ между
абоиентами сго библіотеки» *).
Гіочтп каждый чсловѣкъ, разшевсливая свои юношескія воспоминанія, непрсмѣипо отыщетъ іп. иихъ какѵю нибудь книгу, илн
ноэтическое пропзвсденіс, дѣйствовавшсе особепно благотворно (а
иногда и очепь вредно) на сго развнтіе, въ тсчсиіс нѣсколькихъ
лѣтъ срядѵ. Ііодобнаго рода сочиненіемъ для молодого Скотта
было знаменитое собрапіе старыхь ііростонародпыхь балладъ и
нѣсенъ, нзданное около половины прошлаго столѣтія, Гіерси, епи* ) Труды Вальтера н прнвявавиость его къ безпорядочпому чтенію раздѣлялъ
іиолодоіі че.ювѣйъ н;іъ его школьпы хъ товарпщ еіі, Джоиъ Ирвииі-ъ, впослѣдствін
заянмавшій важпую должпость по граждапскоіі службѣ. Оба о н и , бывши еще дѣтьми, и.чѣли обыкновеніе іірогу.ішіатьсм вдвоезіъ но жнпошісны.мъ горолскнмъ окрести о с тя и ъ , носѣщая м ѣ ста, почему пкбудь прикосновепиыя къ и с то р ін , или поэтнческнмъ предапіямъ. «В ъ старомъ замкѣ, или па полѣ стариипаго сраж епія, мы оба,
такъ ск а з а ть , плавалп въ своей с ф е р ѣ , наполняя уедчпеиіе лицами живыми, въ
древііемъ нарндѣ н съ привычкамн даішяго времеіш».

Таки.м ъ ооразоѵ.ъ друзь.-і ие

разъ посѣщали п с ш е р у , въ которой, по словамъ лсге п д ы , спалъ крѣпкимъ сяомъ
король Артуръ и его рыцарц, въ ожиданіи звуковъ волшебпаго р о га , должепствующаго нхъ вызвать изъ долгого заточоиія.

Когда

времіі ие иозволяло предпрнііять

долгаго п е р е іо д а , молодые ф аитазёры взбира.іись па блнліаіішіи св а л ы , отыскилали тамъ какую ипбудь расщ елипу, илн иодобныіі у го ло къ, ск р ы ты іі о тъ взоровъ,
садились въ нее, вытаскиваліі изъ кармапа
<О трангскііі Ііамокъ»

«Ц арицу

Волшебиицъ»

Горація Нальиоліі и занниались чтеаіе.мъ.

С ііеи сера,

Однііъ разъ иын

избраиа была такая иопристуииая но ра, ч т о , разъ въ иее влѣзш и, оип совершенпо
не з ііа л и , какъ изъ иея выбраться и едва было пѳ с.ю мали ногъ прн отступлепіи.
Ииогда пашн ю нош и, вмѣсто ч т е и ія , условливались разсказы вать другъ д р угу, во
премн пути, иеобыкповешіын, романическія ксторін собствеииаго сочнпеиіа, задавъ
себѣ пужныя тэмы за иѣсколько дпеіі впередъ. Таким ъ образомъ 1’ к о тгь двумя путимн ш елъ къ ожидающему его иазиаченію: во-первыхъ, развнвая н обогащая свою
ф а п та з ію , а во -в то ры хъ, пріобрѣтан, чрезъ регуляриы й, сухой тр у д ъ , ту способность къ мвханііческоіі рабоіѣ, безъ которой п талаитливѣйшій человЬкъ не съумѣе гъ еовладѣть со своимъ талантомъ.

^

скономъ дроморскнмъ. Въ городкѣ Кельсо, гдѣ прожппала ужь
извѣетная намъ дѣвйца Джснетъ Скоттъ, иосредп стариннаго сада
въ голландскомъ вкѵсѣ, съ длииными, нрямыми аллеями, обставленнымн непрерывнымъ рядомъ нвъ и липъ, съ рѣдкими растеніями, группамн цвѣтовъ, лабпринтомъ и живой бесѣдкой (Ьоѵѵег),
посреди которой высился платанъ — цѣлая гора широкихъ листьевъ — сидя подъ этимъ самымъ, пмъ изображеинымъ платаномъ,
мальчикъ впервые насладился «Остатками старинной поэзіи» *) и
заѵчилъ половину веіцей, въ нихт. номѣіценныхъ. В ъ первый разі»,
ноглоіцая этп воинственныя пѣспи, сѵмрачныя баллады и легенды
временъ рыцарскнхъ, онъ ѵвидѣлъ, что н его собствснныя свѣдѣнія ііо части народной ноэзіи нс могутъ назваться ничтожнымн.
Все слышанное нмъ въ этомъ родѣ отъ стариковѣ - волынщикові>,
старыхъ тёту ш ск ъ н горскихъ виртуозовъ, ста.то группироваться въ
его памятп, между тѣмъ, какъ мысль о томъ, что остатки народноііпоэзіи иепѵстяки, если лицотакого высокого званія, какъ ІІсрсп,
посвящалъ имъ свом досуги, дала сму должный запасъ ѵважепія
къ сокровшиамъ, хранившимся въ его памяти **).
Еще однимъ занятіемъ, по нашемѵ мнѣпію, имѣвшимъ чрезвычайно полезное вліяніе на артистическое развитіе будущаго литсратора, должно считать уроки жнвописи и простымп маслянычи
красками, начагые подъруководствомъ крошечнагои забавнаго евроя,
по имсии Борреля. Часті. временп, опредѣлепнаго на жпвопись,
нроходила въ тщстныхъ усиліяхъ со стороны Вальтера совладаті.
съ трудиостями искусства «мой глазъ нс былъ зорокъ, а рукѣ недоставало вѣрности» (говорнтъ онъ самъ), между тѣмъ, какъ осталь* ) Сборншіъ епископа П ср си ло сихъ ппръ счіггаотся н всегда счи таться бѵд етъ одніш ъ нзъ драгоцѣннѣііпшхъ памятпипоиъ народноіі музы , необходнмымъ пособісм ъ для ысторика н пастольноіі ііингоё всякаго любителя безъискусственпоіі
поэзін. Изъ ііностранцевъ даже А вгустъ Тьеррн , въ своемъ извѣстноиъ сочияенін
«Сопяиеіе сіе Г А п д Іе Іс гге р аг Іе з К о г ш а гк із » , отдаетъ нолную справедливость
трудамъ П е р си ; Альфредъ М п ш іэльсъ, авторъ песьма дѣльноіі к нпгп: « Е іік іе з виг
і ’А п §1 е іе гге », посвшцаетъ пѣсколько л у ч ш и іъ страннцъ отчету о трудѣ,давш емъ почтп европейскую нзвѣстиость віногимъ, до того нензігЬстнымъ пѣспямъ и легеидамъ.
К т о , нанримѣръ, изъ грам отпы хъ людей не знаотъ сказокъ про Грнзельду, стрѣлк а , иро Р о б н и ъ -Г уд а и его тов<ірища Литльджона? Р у сс к ій перенодъ въ прозѣ,
одпоіі нзъ граціознѣііш ихъ ба.іладъ изъ числа издавпыхъ П е р с н : 0 рѣцарѣ и
добродіътелънон дѣвушкѣ, папечатанъ въ «Современникѣ», к а ж е тс я , за 18ІІ0
г о д ъ , въ Смѣси (ІІи с ь м а о ж ур п алахъ).
* * ) Короткое пребываніе Скотта нъ Кельсо замѣчательно тѣмъ, что въ этомъ
городѣ онъ подружился съ двумя мальчикам и, Джемсомъ н Джономъ Бсллептеііпъ,
исторія которы хъ та къ тѣсно связана со всей г.сторіей его жнзин и лнторатурпой
дѣятелы ю сти.

ная посвящалась весьма интереснымъ бесѣдамъ. Боррель считался
прусскимъ подданнымъ; отецъ его занималъ должность коммиссара
въ войскахт. Фридриха Велнкаго.
Преемнпкомъ Борреля по части художествеиныхъ ѵроковъ
былъ нѣкто Валькеръ, прозываемыП Синсй-Бородою за свос безобразіс, человѣкъ, повидимому, аккѵратный и Формалыіый вовсѣхъ
дѣлахт. жизни, что не номѣшало емѵ, однакожь, промотаться дочиста и умсреть несостоятелыіымъ должникомъ. И подъ его рѵководствомъ Скотп. трудп.тся съ рсвностыо, принесшей за"'Собою
награду, хотя нѣсколько и отдаленную. Едва лн кто нибѵдь въ настоящее время сомнѣвается въ тоіі иользѣ, какую извлекаетъ каждый поэтъ и романистъ изъ нознанія правилъ живописи, а Скоттъ
имѣлъ счастіе пріобрѣсти сказанныя познанія, имснно въ той
мѣрѣ, какая была емѵ надобна. «Слншкомъ долгія н слишкомъ
«успѣшныя занятія жнвописью, замѣчаетъ Локгартъ (и мы выписываемъ его слова, видя въ нихъ мысль новѵю и полезную),
«моглп бъ, вмѣсто пользы, ирпнести вредъ Скоттѵ, какъ худож«нику-литераторѵ. Онъ могъ иріівыкнуть копнровать съ картинъ
«вмѣсто того, чтобъ изображать нриродѵ на свонхъ странпцахъ.
«Мы не видалибы въ его сочиненіяхъ той очарозателыюй манеры
«изображать природу, которая состоитъ въвыборѣ немиогнхъ ра«зительныхъ особенностей, сгруппированиыхъ съ легкою, безсозна«тельною граціею, равно чѵждою п голословныхъ тпрадъ стараго
«времени, и рабской копировкѣ мелочей, въ которѵю вдаются вто«ростепенные писатели нашихъ дней, составители нейзажей, ио«хожихъ на дѣловую опись, поэты, столько же ноннмающіс хѵдо«жественный порядокъ, сколько его понимаютъ китайскіе рисо«вальщики».
0 дѣтскихі» онытахъ Вальтера въ стихахъ н прозѣ, о его
стихотворсніяхъ «Буря», «Изверженіе Этны», о поэмѣ «Гвискаръ и
Матильда», за которѵю иервая его поклонница, ужь уномянѵтая
нами, мистриссъ Кокбѵрнъ, привѣтствовала сго носланіемъ, пророчившимъ емѵ великѵю славѵ въбудуідемъ, мы станемъ говорить
такъ же мало, какъ и о его школьныхъ занятіяхъ. Лучшпмъ результатомъ этнхъ попытокъ можно назвать то, что молодого человѣка, какъ сочѵвствующаго искѵсству и сънѣкоторымъ ѵснѣхомъ
занимающагося ноэзіею, избрали членомъ нѣсколькихъ эдинбургскихъ лптературныхъ обществъ, гдѣоиъ имѣлъ случай сблизиться
съ людьмн замѣчательнымн; а сблизившись съ ними разъ, пріобрѣсти
ихъ дружбу па всю своюжизнь. «Всселый нравъ, большой заиасъ
энтѵзіазма и любовь къ людямъ.дѣлалн изъ меня не совсѣмъ лишняго

сверстника молодыхъ людей, далеко опередившихъ меня нознаніями
всякаго рода; но въ самыхъ занятіяхъ обществъ я не былъ лііцомъ, заслужнвающимъ вниманія. Говорнть хорошо я могъ только
о предметахъ, которые сильно взволновывали всѣ мои чѵвства, а
статыі моп выходнли крайне плохн отъ непривычки писать и отъ
неумѣнья обобщать свои иден. Я принимался за нихъ не иначе,
какъ при совершенной необходимости, и тогда дѣлался похожимъ
на лорда рокрентскаго замка, цѵубавшаю цѣлое дерево для тою,
чтобъ вскипятитъ чайникъ. Количесгво раздроблеиныхъ, перенутаиныхт. спѣдѣній, занасепныхъ мною по каждому предмету, нелегко поддавалось процессу сжатія, исовладать съ ііи м ъ оказывалось дѣломъ не совсѣмъ легкимъ; но въ нѣкоторыхъ случаяхъ
мой странный мозгъ оказывалъ мнѣ хорошія услуги и тѣмъ поддержпвалъ, хотя сколько ішбудь, мою репутацію. Драгоцѣннѣйшими
пріятелями моими въ это врсмя были Джонъ ІІрвингъ, Вилльямъ
Клеркъ, имѣвшій слѵжебныя занятія, сходныя съ моііми, Джорджъ
Аберкромби (впослѣдствіи лордъ), сынъ знаменнтаго генерала,
Адамъ Ферпосонъ, сынъ нзвѣстнаго проФессора, юиоша, соедипяющій вѣчно веселый правъ съ тсилотой сердца, Томасъ Дѵгласъ,
нынѣ граФЪ Селькиркскій, Давпдъ Бойль*)и двоеили трое еще —
все молодые людн, весьма преданнып политическимъ и фіілософскіім ъ наукамъ, по временамь способиые смотрѣтъ па цѣлый
свѣтъ, какъ на пустяки, сравнительно съ предметами, ихъ за-

жмавшими ».
Читатель, знакомый съ великобританскіімн иравами ирошлаго
столѣтія, безъ труда догадается, что засѣданія многочислепныхъ
литературныхъ обществъ н клубовъ, когорыхъ Скоттъбылъ членомъ,
нс могли огличаться тишнной и толками объ одиихъ только дѣлахт,
словссностм. II въ «Лнтературномъ обществѣ» н ві> «Тпвіотдельскомъ клубѣ» и въ собраніи, носившемъ, въ отличіе отъ прочнхч»,
нросто иазвані.е «Клуба», собесѣдиикн занпмались опустошспіемъ бутылокъ съ рсвностью, достойною лучшей цѣли. 11а этихъ пирушкахъ Вальтеръ пріобрѣлъ способность нить весьма много, не напиваясь пьянымъ, за чтб полѵчилъ назваиіе полковника грога, названіе, можетъ быть, больше его радовавщее, пежели волшебный
титулъ «авторъ Ваверлея», добытып нмъ впослѣдствіи. Разъ добивіинсь снособностп «быть своимъ госиодииомъ, даже средн пира»,
Скоттъ пріобрѣлъ во всѣхъ клубахъ не ма.іое вліяніе, укрощая
ссоры, возішкавшія за бутылкой между его безіюкойными сочле* ) Б ы п ш іЁ рпослѢді-твііі лордоиг.

нами. Много лѣтъ спутя, ноэтъ писалъ къ своему сынѵ Вальтеру,
слѵжившему въ гѵсарахъ; «нравы неремѣніілись къ лѵчшему, и
«въ настоящую иорѵ рѣдкій гѵляка можетъ нредставнть себѣ, до
«какой степени нсвоздержность допускалась въ общесгвѣ въ мое
«вре.мя. МолодоЙ человѣкъ лучшаго круга могъ напиться въ го«стяхъ до безчѵвствія, пьяный проспать всю ночь на улицѣ, по«драться съ лучіиимъ нрінтелемъ — и все эго не вмѣнялось ему
«въ нозоръ. На ѵлицахъ, ночью, пьяные нападали иа ироходя«щихъ, особенно на тѣ хъ , кто бродилъ вътрезвомъ видѣ. На меня
«самого, во время юности, иапали, въ Тропской улицѣ, троетакнхъ
«молодцовъ; но такъ какъ со мною на этй оказіи всегда была тол «стѣйшая палка, то всѣ онн не остались въ выгодѣ. Много вреда,
«по всей вѣроятиости, принесли моему сложенію нашн ужины въ
«тавернахъ и клубныя засѣданія. Я пилъ всякій день, ішогда мпо«го, иногда мало — вотъ и нрнчина моей желудочной болѣзни.
«Совѣтую тебѣ избѣгать уиотрсбленія крѣпкихъ наіштиовъ. Нс
«думай, однако (прнбавляетъ баронетъ шѵтлнвымъ тономъ), чтобъ
«твой роднтель во дни молодостн былъ совершенпымъ ііьяницей:
«онъ всегда номнилъ, что изъ всѣхъ пороковъ, ньянство болѣе
«всего не совмѣстно съ величіемъ».
Окапчпвая о старинныхъ лнтературныхъ клѵбахъ Эдннбурга,
нельзя не упомянѵть о самомъ важиомъ нзъ числа пхъ «ЗресиіаІіѵе Зосіеіу», іп. которому Скотта причнслііли въ январѣ 4791
года. Названнос общество счіітало въ числѣ своихъ членовъ многихъ людей, вііослѣдствіи занявшнхъ блистателыіѣйшія мѣста въ
судахъ, иарламентѣ и словесности. Члены общества избрали Вальтера сиерва свонмъ библіотекаремъ, а внослѣдствіп секретаремъ и
казначеемъ. Иоощряемый пхъ вниманіемъ, онъ иаппсалъ и прочелъ въ собранін нѣсколько сгатей, но содержанію своемѵ совершенио согласовавшихся съ направлсніемъ его любнмыхъ занятій *).
Между членами общества, по своемѵ миньятіорному ростѵ, нзящной
наружности, вѣчно оживлснной насмѣшливой ѵлыбкой, ііо своимъ
милымъ манерамъ п пламенномѵ, увлекателыюму краснорѣчію отличался молодой Френснсъ ДжсФФерн, впослѣдствіи лордъ, деканъ
общества шотландскихъ адвокатовъ, первоклассныхъ критикъ и
основатель «Эдинбургскаго Обозрѣнія». Вотъ какимп словами описываетъ ототъ замѣчателыіый человѣкъ свое червое сблнженіе съ
В. Скоттомъ.
* ) « 0 происхождвііін феодальиой систв м ы » (1 7 9 1 г ) , « 0 д остов!;рностя поэиъ
О ссіана» (1 7 9 2 г . ) п «Происхож лвоіѳ скавдивавскоВ м поолоііп».

«Въ самый первый вечеръ, нроведенный мною посреди обще«ства, меня иоразплъ видъ молодого секретаря, важно сидящаго на
«концѣ стола въ прсужасномъ шсрстяномъ колпакѣ. Когда пре"Зидентъ иодошслъ късвоемѵ стулѵ, чтобъоткрыть засѣданіе, эта
«особа поднялась съ своего мѣста н ирішесла пзвнненіе всей ком«паніи въ томъ, чго злая зѵбная бо.іь вынудила его явпться въ
«собраиіе, имѣя насебѣ такую зловѣіцую махинѵ. Вслѣдъ затѣмъ
«Скоттъ прочелъ свой опытъ о балладахъ, до того меня норазив«шій, что я тѵтъ же понросилъ своего сосѣда насъ позиакомить.
«На слѣдующій вечеръ я зашелъ къ нему и засталъ его, іюсредн
«крошечнаго чуланчика въ нодвалыюмъ эгажѣ дома, занимаемаго
«его отцомъ въ Джорджъ-Сквсрѣ. Всюду валялись запыленныя кни«ги, старыя монеты, рнмскія п шотландскія гравюры, древнее
«оружіе, клейморъ и двусторонняя сѣкира, нодаренная емѵ лер<'домъ ннвернгайльскпмъ. Съ великою тшательностью сохраии«лось гдѣ-то въ углу, Ф арФ оровое блюдечко, съ которымъ связана
«цѣлая ромаиическая ноторія*); нмѣлисьидругіястраниыя вещи—

* ) И сторія фарфороваго блю дечка, о которомъ здѣсь у по м внается, до того
характеристичиа, что нельзя ие аередать ео здѣсь въ подробности, Подобные разсказы лучше обрисовыпаютъ вѣкъ и людеіі, нежели многотомпыя диссертаціи.
М истриссъ С к о т т ъ , м ать нашего по эта, не смотря ва свон правствепныя досто и н сгп а , была лю б оп ы тна, какъ всѣ жеищ ипы.

Одииъ разъ осеиью , вечеромъ,

впиманіе ея прлвлекъ къ себѣ по р тш е зъ , остановнвш ійся нередъ нхъ воротаии.
И зъ него выіпелъ человѣкъ, тщ лте.іьио закутанный въ плащ ъ, н прошелъ въ рабочій кабпиетъ хозяш іа, послѣ чего двери были тщ ателы ю з ая ер ты . М истеръ С ко ттъ
првшелъ къ ікеиѣ гораздо позже обыкиовепиаго иремсии; какое-то пеуловимое, пеопредѣленіюс чувство ярко выража ю сь на его лицѣ. Н а разспросы жеиы опъ отвѣчалъ темно и неохотио. 1!ъ течепіе довольио долгого времеии, почтн всякій ве-

«основаніе будущаго абботсФордскаго музеума, такъ извѣстнаго
«всей Европѣ. Изъ этой иорки (<1еп) мы отнравились въ таверну,
«гдѣ и поужиналн».
Разъ рѣшившись, вмѣсто сухого неречня событій Скогтовой молодости, зпакомить съ ней читателя посредствомъ характеристическихъ аяекдотовъ, способныхъ бросать свѣтъ на этотъ періодъ
его жизпи, не можио умолчать еще объ одной нсторіи, которую
сэръ Вальтеръ, но увѣренію лицъ, бывшнхъ въ его обществѣ, любилъ нодъ старость разсказывать. Посѣщая, въ свободныя отъ
служебныхъ занятій часы, кѵрсъ лекцій Дюгальда Стюарта, читавшаго въ Эдннбѵргѣ моральную ф ііл о с о ф ію , будущій ро.маішстъ часто ѵсаживался возлѣ какого-то молодого и трудолюбиваго, но бѣдио
одѣтаго студента, нѣсколько старше годами, чѣмъ В. Скоттъ. Знакомство завязалось въ скорости, и не одинъ разъ новые пріятели,
сходясь вмѣстѣ но праздникамъ, совершали, къ обоюдному удовольствію, обширныя загородиыя прогулкп; но ирн этомъ одно обстоятельство казалось Скотту весьма страниымъ: его другъ нн разу
не заговаривалъ іш о мѣсгѣ своего жительства, нн о своихъ родныхъ, ни о ихъобществсшіомъіюложеііін.Одинъразъ, возкращаясь
вечеромъ изъ уединенной нрогулкц за городомч>, Ва.іьтерь встрѣтнлъ невдалекѣ отъ городскпхъ воротъ дряхлаго, ію красиваго
старика-нищаго, живоііисно и неіюдвнжно стоявшаго со шляпой въ
рѵкѣ, оперишсь на налку. Скоттъ нодалъ ему мплостыню и съ тѣхъ
норъ старикъ сталъ попадаться сму на глаза весьма часго. Вскорѣ иослѣ того, гуляя вмѣстѣ съ пріятелемъ, о которомъ мы сейчасъ говорили, будущій романнстъ снова встрѣтилъ нищаго, снова
нодалъ ему мелкую монету п вдрѵгъ, взглянувъ на свосго снутника,

ч е р ъ , происходила та же исто р ія: т о іъ же закутапвы й пезиакомецъ являлся въ
д омъ, бесѣда, такъ же долго тян у ла сь, отвѣты мужа становились темнѣе и короче.

Хозяйка вскрикпула, заступаясь за своіі ф ар-м ръ, ио мистеръ С коттъ взглянулъ па

Добрую хозяйку всего болѣе поражало то, что во время сказанпы хъ засѣдаиій , случавгпихся въ пору вечерняго чая п ужнпа, гостепріимный мужъ ея ни раиу не тре-

п ее и сказалъ строгимъ голосом ъ: «я м о іу простнть ваше мазенькое любопытство,

бовалъ никаііого п ііт ь я , или куш аиья въ каб ш іе тъ , ни разу не угостилъ посѣтителя

себя по дѣламъ лю д еіі, ко го ры хъ за всю вселениую ие со глаш усь видѣть своиыи
гостями. Н и я , ни мои домашніе не сган у тъ и и ть нзъ чаш ки, оскверііеиной губами
М у р р а я Броут онскаго ».

х о ть бы ршмкоП вііна. Ііа этомъ-то оспованіи мистриссъ С к о т т ъ , не въ силахъ будучн переносить дальпѣйшей иеи звѣстно сти, и рѣш нлась осиовать илаиъ своихъ
дѣйствііі. У слы хп в ъ , поздно печеромъ, когда незиакомецъ сидѣлъ ѵ муаіа, звопокъ

судары пя, но вы должны за него занлатить

потерею чаш ки.

Я могу принимать у

З то тъ человѣкъ нзвѣстеиъ въ исторіи тѣмъ, что запнмалъ, въ 1 7 4 3 году, долж-

въ кабннетѣ, она вошла туда съ подносомъ и чашками ч а я , какъ будто бы прннявъ

ность секретаря при иринцѣ Карлѣ Эдуардѣ;

это тъ звоиокъ (опа очень хорошо зиала, что мужъ еи требовалъ слугу для отправии

послѣдов,ітелей нослѣдняго представнтели дома С тю артовъ, рѣш нлся спасти свою
ж изпь, выдавая аигличапамъ свонхъ товарищ ей, слѵжпвшихъ въ воііскѣ претеи-

за нортшезомъ) за нзвѣщ еніе о чайиой порѣ. Незнакомецъ оказался поиіилымъ чоловѣкомъ, велнчавоіі паружпостн, въ блестящ емъ варядѣ ; о ііъ иѣжливо ноклоивлся,

но ч )т ь зкспеднція пошла худо для

дента, Лордъ Кн.іьм ар нокскііі и лордъ Вальмериио лишились жизии вслѣдствіе об-

въ отвѣтъ на приглашеніе хозяйкн, и взялъ чаш ку съ подноса. Но мистеръ С коттъ
нахмурилъ брови и нѳ взялъ чая. Ч р езъ пѣсколько м ивутъ, посѣтитель раскланялся

вниенія Муррая. Когда Сен-Джемская судиая палата судила послѣдннго, у н е го было
спрошѳно, при пояпленіи обвіпіителн: овамъ извѣстепъ этотъ сви дѣтель, милордъ?»

и уѣхалъ Тогда мужъ м ястр п ссъ С ко ттъ отворилъ о;;но настежь, схватилъ со стола

« Н ѣ т ъ !» гордо отвѣчалъ Бальмерино: «н зналъ прежде человѣка, именующагосн

чашку, изъ котороіі пилъ незнакомецъ, н , разм ахиувш ись, бросилъ ее па мостовую.

Мурраемъ Броутонским ъ, ио т о іъ былъ джеитльиснъ и человѣкъ ч е стп ы й !»

примѣтилъ па лпцѣ юиоши признакн какого-то страниаго замѣшательства. Миновавъ нищаго, оиъ тутт> же сиросплъ молодого человѣка: ие зиаетъ лп онъ чего нмбуді» луриого насчстъ этого старика?
В ъ отвѣтъ на такоЯ воиросъ, студеить залился слезами н вскричалъ: «О иѣтъ, сэръ! сохраии Боже! но я, презрѣішос существо,
стыжусь говорить съ ш ім ъ... онъ мой отецъ! Въ теченіе своеГі
жпзни оігь доволыю заработалп. на свое пропитапіе; но, чгобъ имѣть
средство илатить за мои уроки, оіп. стонп. на холодѵ н на вѣтрѣ
съ открытой головою!» Глѵбоко тронѵтый нризнаніемъ Скоттъ
успокоилъ пріятеля, обѣіца.іъ хранить въ тайпѣ все узнанное и
продолжалъ обходиться съ нпмъ по старому. Чрезъ нѣско.іько мѣсяцевъ довелось ему снова увидѣтышщаго старика въ уединенномъ
мѣстѣ, н тотъ нопросіілъ ѵ нсго позволенія сказать емѵ нѣсколько
словъ. «Сэръ (началъ старикъ), я зпаю какъ ласковы вы къ моемѵ
Вилли. Онъ говорнлт. мнѣ про васъ раныне, чѣмъ я пмѣлъ счастіе
васъ увидѣть. ІІростпте ли вы моей смѣлостп и согласитесь ли
доставнть мнѣ счасгіе и удовольствіс видѣть васъ подъ евоей кровлею, завтра, въ сѵбботу, въ два часа? Вилли нездорот. эти дни,
и ему радостно бѵдетъ на васъ взглянуть». Полный любопытстпа
и теплыхъ чѵвствъ, Скоттъ согласился, н въ указанный часъ пріішелъ ио адресу въ уединеішую избушку, въ той самой части, гдѣ
впослѣдствіи было имъ иомѣщено нліляще Джеини Денсъ, героини
«Эдипбургской Теішнцы». На камснной скамьѣ у воротъ уже сидѣлъ его молодой нріятель, блѣдный и нѣсколько похѵдѣвшій отъ
болѣзии, глядя ему навстрѣчу н произнося дружеское привѣтствіе.
Вслѣдъ затѣмъ Вилли ввелъ Вальтера въ маленькую, но чистую
свѣтелку, гдѣ находился самъ старикъ, въ лѵчшемъ своемъ іматьѣ,
занимавшійся качаніемъ барапьей ноги, иривѣшенной падъогнемъ,
на крѣпкой всревкѣ. Баранина, картоФель и вйски оказалнсь превосходными, а бесѣда, о;кивленная разсказами старика, много служившаго н видавшаго на своемъ вѣкѵ, тянѵлась до самаго вечера.
Ннщій гордился свонмъ гостемъ и своимъ сыномъ, и нѣсколько
разъ новторя.і ь, глядя на нослѣдияго: «Дастъ Богъ, я поживу и
увижу, каиъ мой парснь (Ьаігп) станетъ болтать головой съ каоедры!» Воротясь домой, Вальтсръ разсказалъ всю нсторію своей матерн и оба онн рѣшились поскорѣй пріискать молодомѵ Виллимѣсто гувериёра ві. хорошемъ семействѣ. Дѵховнпкъ госпожи Сиоттъ,
докторъ Эрскинъ, чсловѣкъ съ ссрдце.м ь и крелитомъ, самъ вызвался на доброе дѣло, сыскалъ юношѣ мѣсто н обѣщал ь современемъ позаботиться объ исполненіи желанія старика насчетъ каоедры. Таковъ былт. въ обращеніи съ низшими В. Скоттъ, кото-

раго еще такъ недавно нѣкоторые критики и біограФы силились
представить какъ существо смѣшное н грубое, исполненное нредг
разсѵдковъ, достойныхъ суроваго Феодальнаго времени! Отвергать
то, что, по нѣкоторымъ нзъ своихъ убѣжденіямт, и невинпымъ
странностямъ, Скоттъ доволыю рѣзко отличался отъ массы своихъ
современппковъ, мы не станемъ, конечно; но въ то же время можемъ сказать съ достовѣрносгью и доказагь въ слѣдующихъ главахъ нашего труда, что эти убѣ;кденія н странностн н.чѣли въ себѣ
много милаго, патріархальнаго, артистическаго. Любя Стюартбвъ и
все прішосновепное къ ихъ исторіи, Вальтеръ Скоттъ все таки
былъ лучишмъ нодданнымъ н, въ частныхъ сношеніяхъ, другомъ
своего настоящаго государя; восторженпая его гіреданностыіамяти
Брюса и Дугласа пе влекла за собой пикакого непріязненнаго чувства къ своимъ братьямъ-англичанамъ. ІІересказывая подвиги
своихъ предковъ, онъ, конечпо, не сожалѣлъ о тѣ хъ времеиахъ,
когда Ватъ Гарденскій безнаказанно грабнлъ чужія стада и чужія деревни; по зоркій пзглядъ антпкварія, нзощреииый изученіемъ
старины, ясно видѣлъ, что н въ древнія времена земля не была
населена одпими варварами и разбойникамп. Личныя убѣжденія
Скотта ио этому нредмету оі.-азывались чрезвычаііно полезными въ
тотъ вѣкъ, когда множество даровнтыхъ, но заблудившпхся людей
въ Англіи выказывало полную готовность на основанін немногихъ,
прочгітанныхъ ими новыхъ сочиненій, иерестронвать весь свѣтъ
по своемѵ. Въ бесѣдахъ съ пламеннѣйшими изъ внговъ своего времени Скоттъ, съ номощью своей терпимости, веселости и теплоты
душевной, часто побѣждалъ и навѣки привязывалъ къ себѣ лица,
которыя могли бы только ожссточиться н нредаться еще болыпему
Ф а н а т н з м у .е с л и б ъ ихъ, въ снорѣ, всгрѣтили задоромъ нжосткимн выходкамн.Йе слѣдуетъ,однакожь,думать,чтобъ на будущагороманнста
поврсменамъ не находили иеріоды капризнаго п неуступчиваго расположенія, по прямой лнніи персшедшія къ нему отъ отца, вмѣстѣ съ дсликатпостыо нрава н дрѵгими джептльменскими качествамп. ІІо разннца между отцомъ и сыиомъ была та, что мистеръ Скоттъ
началъ терять мягкость своего характера, нодвигаясь далѣе на пути жнзііи *), мелсду тѣмъ какъ Вальтерт. Скоттъ младшіЙ, нногда
* ) Про С ко па-о тц а Л о кгарть, сообщ аогг аѣско діко и с то р ііі, показы ваю щ ахъ,
что ьъ послѣдпіе годы сіюѳй жпзаи достоііпый старѳцъ сд іи ал ся ііечуждъ пуританскаго д уха, за который когда то самъ о бвиш ііъ Мичелля. Одпааіды, когда дТ.ти
ѳго п о ів а л и л і с у п ъ , сю н в ш ііі иа сто лѣ, оиъ в л и ъ въ иѳго кружку воды, сказавъ:
•>да, о ііъ слишкомъ д ш васъ ю р о ш ъ і» Ыа литературнын зао ятія Вальтера стар икъ
смотрѣ.іъ съ неудовольствіемъ; но ппослѣдствін, убѣдясь, что молодоіі человѣкъ пе
т . іѵ .

40

покоряясь в.ііянію своей горячей крови во дни молодости, въ совершенныя иѣта сдѣлался образцомі. тсрпияостн въ общежнтіи.
Мы ужь сказалн, что Ва.іьтеръ, не смотря на мѣсто, полѵченное
имъ и находящееся подъ прямымъ начальствомъ его родителя, началъ готовить себя къ званію адвоката, добровольно отказываясь
отъ прямой служебной дорогн, которая бы, совремеиемъ, доставила
ему, безъ хлопотъ, ту самую должность, что занималъ его отецъ
п начальникъ. Причина такой, повидимомѵ, безразсудиой мѣры заключалась въ семейномъ разсчетѣ: мистеръ Скоттъ, желая обезпечить одного изъ своихъ сыновей, неимѣвшаго блистателыіыхъ способностей Вальтера, самъ иредложнлъ послѣднему устронть участь
меныпого брата, выбравъ себѣ другую дорогу. Согласно этому плану, будущій романистъ измѣннлъ свон занятія, изучилъ закопы и
нослѣ нѣсколькихъ мѣсяцовъ даже годовъ, ѵпорнаго труда, выдержалъ частный, а потомъ публичпый экзамепъ съ полнымъ успѣхомъ. Послѣ экзамена его заставнлн прочптать свой тезизъ и деканъ Факѵльтета далъ молодому человѣку дозволеніс возложить на
себя безобразную тогу. Одннъ изъ друзей дома, находивінійся ири
торжествѣ, тутъ же, консчно, изъ любезностн обратился къ Вальтеру съ какой то должностной просьбой, вручилъ ему пінею (6 р.
сер.) какъ адвокатскій гонорарііі (Гее) и долго послѣ гого любимый романпстъ Европы, бравшій впослѣдствіи по пяти тысячъ гиней *) за одну книгу, стоившѵю ему нѣсколькихч. нсдѣль труда,
вспоминалъ о радости, доставленной гинеею услужлипаго пріятеля. На первыя деньги, заработаниыя въ адвокагской должности,
купленъ былъ магери ссребряный нодсвѣчішкъ **), а ссбѣ большой
ночный колпакъ” *)— можетъ быть, ту самую зловѣщѵю махину, въ
которой его увидѣлъ впервые лордъ ДжеФФри. День избранія согласно тогдашнимъ обычаямъ, окончился ужиномъ, даннымъ отъ лица
Скотта своимъ новымъ товарищамъ.
Событія этн пропзошли въ концѣ іюня 1792 года. Вальтеру
былъ тогда двадцать второй годъ отъ рожденія.
ии ѣетъ с т р е іи е в ія яаииматьсн одиой литературой

и освовать своѳ общ ествевное

положеіііо иа зтомъ ш аткомъ груи тѣ, совѳршеиио успокоился.
* ) 3 0 ,0 0 0 рублей серебромъ.
* * ) Старая леди, прожившая еще 25 іѣ т ъ и виолвѣ иасладивш аяся славой
своего сы н а , держала э то іъ аодсвѣчникъ иа камииѣ и с ъ гордостью указывала его
всѣмъ посѣтителям-ь.
* * * ) Въ Аигліи и Ш о т л а п д ія , съ идеей о иочномъ колпакѣ свнгана вдея о
бракѣ.

В ъ деиь свадьбы жеииху даряіъ вели коіѣіш ы й колпакъ ближайшіе его р о д-

ствениики. П о купая себѣ колпакъ, С ко ттъ п о к а з а п , что е чи та е іъ депь своего и з браиіа днеиъ д ія себя ввжнымъ.

IV.
Адвокатскія зап ятія. — Н ѣмецкій классъ п вѣиецкая

словесность. — Скоттовъ

переводъ Бюргеровой Л е п о р ы ; усв ѣ х ъ . — Пріобрѣтеніе черепа и мертвых^ костѳ й . — Дикій охотпикъ. — Изданіе первой брош ю ры .— Услужливость Э рскина, —
Творенія

и характеръ. — Мѳтью Грегори Льюнзъ. — Е го романъ

и «Повѣстн

У ік аса ». — П ереписка и знакомство съ В . Скоттомъ. — Воепиы я з а н я т ія ,— Эдинбургскіѳ волонтеры, п ѣ ш іе

и кояны е. — С коттъ избранъ квартирмейстеромъ въ

конномъ полку. — Манѳвры н ученья. — Загородныя

поѣздки. — Воснбминаніа

Ско тта и Роберта Ш ортрида о Лиддльсдэльскомъ Округѣ. — Внлла Элліо тъ.— М узы ка итъ , стар ы й Т о м а с ъ 0 'Туззи льго пъ. — «Ура I вотъ наконецъ и боченокъ везутъ !» . — Знакомства

аристокрагическія. —

М истрнссъ С к о ттъ -Г а р д е н ъ , леди

Діана С ко ттъ. — О тзы вы жѳпщипъ о наружностн и обращенін С ко тта . — Серьёзная .:юбовь. — М иссъ Ш арло тта Кариентеръ. — Сватовство и ж енитьба.

Засѣданія шотландскихъ судовъ (веззіопз), происходя въ одно
извѣсгное время года, оставляютъ такимъ образомъ и судьямъ и
адвокатамъ достаточно времени на отдыхъ, сельскую жизнь и
разъѣзды п о разнымъ провннціямъ, для распространенія своей репутаціи. Поэтомѵ п жизнь Вальтера Скотта, со времени полученія
нмъ своего новаго званія, представляетъ собой какъ бы двѣ отдѣльныя жизии, равно занимателыіыя н равно дѣятельныя, но сходныя между собой только по своему вліянію на литературное развитіе будѵіцаго нисателя
Адвокатскія занятія Скотта не могли назваться обширными: его
молодость и конкурренція другихъ, болѣе знаменитыхъ собратій,
мѣшали его практикѣ *), да сверхъ того онъ говорилъ робко и конфузнлся передъ болыиой аудіенціей. Часто ему приходилось, поочереди, бьггь безнлатнымъ защитникомъ ненмущихъ нодсудимыхъ, и
въ такнхъ случаяхъ онъ вынолнялъ свою обязанность такъ честно
п добросовѣстно, что бѣднякн, не дожидаясь очереди, обращались
къ немѵ за совѣтомъ и помошью.
Часы, свободные отъ должностныхъ занятій, и продолжительные
пнтервалы между судебными сессіями, будущій романистъ употреблялъ на занятін, но своей многочисленпости, снособныя удпвлять
собой наше лѣнивос поколѣніе.
«Трудно передать чптателю (говоритъ самъ сэръ Вальтеръ въ
одномъ изъ своихъ, такъ извѣстныхъ читателямъ, предисловій), ка* ) Доходы пѳрваго года едва дошли до 2 5 ф унтовъ стерлинговъ; на второй —
Скоттъ получилъ около ш естид есяти, на пнтый — до полут ораст а (сум м ы , достаточиой для жизни, по тогдашнвиъ дѳньгаиъ).

кой ЭФФектъ произведенъ былъ по исей учеиой Шотландін статьею,
чптанною мистеромъ Маккензп въ Королевскомъ Обществѣ, 21
апрѣля 1788, статьею по поподу гсрманской литсратуры ипоэзіи.
Мы въ первый разъ узналн о существованіп вслнкихъ, геніальныхъ твореній, па языкѣ родственномъ нашемѵ и сходствешюмъ
съ нашпмъ по свосй мѵжественной выразителыюстн. Сказанныя
творенія были намъ персданы, и но духу и по Формѣ согласовалнсь
съ лучшими сокровищамн нашей словесности. ІІоклоііника»п> Мильтона и Шскспира предстояло знакомство съ поэтами, напомпнавшими собой пѣвца «Нотеряннаго Рая», съ драматургами, ненреклонившимися иередъ ложной теоріей единствъ, искавіиими вдохновенія въ полныхъ проявленіяхъ жизни и въ безгранпчномъ разнообразіи нротивополжностей. Ихъ вымышленные разсказы, баллады,
Фантастическое направленіе, любовь къ сверхъестественному затронѵлп вниманіе большинства великобритаііскихъ литераторовъ.
В ъ Эдинбургѣ, гдѣ это впечатлѣніе нроявнлось еще жпвѣе, вслѣдствіе значигельнаго сходства между языкамп нѣмецкимъ и нарѣчіями нижнихъ провннцій Шотландіп, шестеро или семеро молодыхъ людей, связанныхъ между собою узами тѣсной дружбы, рѣшились составить классъ для изученія нѣмецкаго языка. Они собирались вмѣстѣ по условленнымъ днямъ, и часы, нроводимые ими
въ новомъ занятін, нроходнлп необыкновенно нріятно. Вѣчной причиной шутокъ и сноровъ была лѣность одного изъ товаршцей, нынѣ бесѣдующаго съ читагелемъ, который, не имѣя терпѣнія основательио нзучать грамматику, думалъ одолѣвать всѣ трудности иосредствомъ шотландскихъ и англосаксонскихъ оборотовъ и черезъ
то виадалъ въ безчислснные ошибки и промахи». Изъ дрѵгихъ
свѣдѣній по эгому предмету оказывается, что учитель нашей молодежи былъ сантиментальный меднкъ Впллнхъ, иомѣшанный на
нрелестяхъ Гесиеровой мѵзы и иытавшійся, весьма неудачно, сблизить съ нею свонхт. весслыхъ слушателей. Соучениками Скотта
были Джонъ МакФерленъ, Кирктонъ, Вилльямъ Клеркъ, ТомасъТомсонъ н еще одннъ молодой человѣкъ, сынъ нертшейрскаго насгора,
по имени Внлльямъ Эрскинъ, юноша способиостей быстрыхъ и ума
необыкновеннаго. Какъ любитель н знатокъ лекціп носѣщалъ,
поощряя молодыхъ людей свонмъ иримѣромъ, мистеръ Ал. Фразеръ Тейтлеръ, впослѣдствіи одинъ изъ главныхъ сѵдей, и лордъ
Вѵдгоузли, персводчикъ Шиллеровыхъ «Разбойнниовъ».
Вслѣдъ за грамматикой н чтешемъ нѣмецкихъ авторов-ь нашли
занятія болѣе-широкія. Кирктонъ весь предался Канту и нустился
объяспять своимъ друзьямъ его философію. Скоттъ, повинуясь своей

натурѣ, сталъ выучивать иаизустъ страшныя баллады и нерсдавать
отрывки нз7» нихъ стихами. Въ это время одна изъ тогдашнихъ
жснщинъ-писателынщъ, о твореніяхъ которой авторъ, къ сожалѣнію своему, не имѣетъ даже смутнаго понятія, пменно миссъ Эйкинъ, иовергнула въ восхищеніе всю аристократію Эдинбура чтеніемъ (и, вѣроятно, изусгнымъ переводомъ) Бюргеровой «Іеноры».
Эта баллада о мертвсцъ, увезшемъ къ себѣ въ могилу, или въ адъ,
тосковавшую по немт. невѣстѵ, имѣ.та безпримѣрпый уснѣхъ
разиыхъ языкахъ, иодъ разными иазваніями и въ разныхъ краяхъ
всей образовашіой Европы. Безчисленные переводы, подражанія,
картины и гравюры *) изъ «Леноры», достаточно свидѣтельствуютъ
истину нашихъ словъ. Вальтеръ не прнсутствовалъ при чтеніи, но
иа другой же день доста.п. ссбѣ «Ленору» въ оригииалѣ и послѣ
ужіша рѣшился ие ложиться въ постель, не кончивъ перевода. Доработаішшсь до совсршенно ненстоваго состоянія, онъ усиѣлъ кончить дѣло ранѣо утра.
Зато и успѣхъ былъ немалымъ. II мило и немножко смѣшно
слѣдить за э ф ф с к т о м ъ , сдѣланнымъ и на читателей и на самого
переводчика балладою, которая, ири всѣхъ своихъ достоинствахъ,
все-таки нечто иное, какъ пустая и довольно нескладная сказка.
Добрая пріятелыіііца Скотта н новѣрениая его сердечныхъ дѣлъ **),
миссъ Джсіп. Кранстоунъ (внослѣдствін нѣмеці;ая граФіша ІІургисталль) тотчасъ же написала къ предмету Вальтеровой страсти:
«Клянусь честью, изъ Вальтера Скотта выходитъ пстннно велнкій
і і о э т ъ , пѣчто среднее между Борнсомъ и Гресмъ!» Въ тотъ же
день баллада была прочитана самимъ авторомт. своему другу
сэру Алсксандру Вуду, тихпмъ и торжественнымъ голосомъ. «ІІе

на

* ) Намъ еще педавио случилоеь видѣть о диу, истш іно ужаспую картниу нзъ
«Л е и о р ы » , писаиную ф ранцузо ѵъ , именн котораго и ы пе у п о м ш ин . ЛдскіП копь,
съ рыцаремъ н дѣвнцеіі, скачетъ около кладбищ а; мертвецъ подиимветъ забрало
ш лема и обпаруживаетъ ио черепъ, пе мертвое, нли живоо лицо, а какоіі-то отвратительп ы іі сстато къ лба и щ екъ, оквозь которыя уже прогладываютъ ко стн .
* * ) М ы инчего пе сказали о первоіі ііривіпанно стіі В . С ко тта , ие ііаходн въ ией
пичсго піі особеино характерпстическаго, пи даже заппмательиаго. Б альтеръ влюбнлся въ молодую іі богатую д ѣвуш ку, съ котороіі впдался у обѣдпи. Р азъ, во врсмя
дождя, онъ одолжнлъ еіі своіі зо нтнкъ , прн выходѣ изъ цѳркпи. О казало сь, что семейство дѣвицы было знакомо мистриесъ С к о т т ъ , и что сама Ыатнльда очень любпла литературу. Изъ атого возиикла дружба іі даже переписка о литературпыхъ
п р е д м е та іъ ; ио пи родители юпоіі особы, ни оиа сама не нмѣлн желапія поощрять
искательства молодого адвоката, едва вмѣющаго доходъ, достаточиый для одннокой
жнзпи. М атильда вскорѣ вышла заыѵжъ за человѣка довольио знатп аго , а С ко ттъ,
какъ мы скоро увиднмъ, утѣш илсн, въ свою очередь.

« ѵспѣли мы сказать нѣсколькихъ словъ о достоинствахъ самой по«змы, какъ Скоттъ замолчалъ и молча сталъ глядѣть на огонь. По
«прошествіи нѣсколькихъ минутъ, онъ вдругъ сказалъ мнѣ:— Боже
«мой! Боже мой! какъ бы миѣ хотѣлось имѣть черепъ идвѣкости,
«сложениыя накрестъ!» Вудъ, самъ находившійся подъ в.ііянісмъ
неземной поэзіи, объявилъ очень резонно и серьёзно, что если поэтъ
желаетъ сходить вмѣстѣ съ нимъ къ славному хирургу Джонѵ
Беллю, го въ его домѣ онъ можстъ нолучить желаемое. Друзья
тѵ тъ же пѵстились въ пѵть и не мало были норажены, когда Ьелль
(одинъ изъ безжалостнѣйшихъ насмѣшниковъ того времени) отъ
души засмѣялся, ѵзнавъ о иричинѣ ихъ прихода. Однакожь, онъ,
какъ добрый хозяинъ, попросилъ Скотта войдти въ его кабинетъ
и выбрать оттуда вещи по своемѵ вкусу. Черепъ и кости были
выбраны, завсрнуты въ носовой платокъ п огнесены переводчикомъ «Леноры» въ свою квартирѵ, гдѣ и сгояли на шкапѣ во все
время его тамъ нребыванія. Долго спустя, Вудъ имѣлъ удовольствіе ѵвидать тамъ знакомый емѵ черепъ съ костями, на шкапѣ
же, въ одной изъ комнатъ абботсФордскаго замка.
Кончивъ съ «Леиорой» и насладившись своимъѵсиѣхомъ, Скоттъ
принялся за дрѵгую балладу, Бюргера же, извѣстнѵю нодъ назва
иіемъ «Дикаго Охотника», и перевелъ ее гораздо лучше и глаже,
все болѣе и болѣе свыкаясь съ трудностями стихосложенія. Бюргеровъ «Дикій Охотникъ» никогда не имѣлъ той популяриостн, какая вынала на долю «Леноры», но онъ несомнѣпно грандіознѣе н
страшнѣе эгой баллады. Въ немъ есть черты Феодальныхъ временъ н послѣднія его страницы, когда нечестивый баронъ, свершившій мѣру своихъ престунленій на охотѣ въ день воскресный,
видить вокругъ себя адскихъ собакъ и адскихъ всадниковъ, иосреди лѣса, темноты и, кажется, еще грома н молніи, способна потрясти душу читателя. Обѣ баллады, чрезъ содѣйствіе В. Эрскина,
имя котораго намъ не разъ нридется встрѣтнть въ теченіе этой
біографіи, отданы были эдинбургскому книгопродавцу Миллеру, какъ,
кажется, безъ вознагражденія съ его стороны, и напечатаны въ 1796
году тоненькой брошюрой, безъ имени переводчика. Судя ііо Эдинбургѵ, успѣхъ книжки могъ назваться весьма удовлстворительнымъ, но
изъ житслей Англіи только весьма малая часть узнала о ея сѵществованіираиѣе появленія сказаннаго нзданія. Бюргерова «Ленора» разт.
пять являлась въ англійскихъ переводахъ, въ иередѣлкахъ па
бритаискій ладъ, и энтузіазмъ нублики весь иошелъ на трудъ въ
этомъ же родѣ, сдѣланный Виллъямомъ Тэйлоромъ Норвичскимъ,
молодымъ литераторомъ, всю жизнь нодававшимъ самыя блиста-

телыіыя надсжды и никогда ихъ неосуществившпмъ *). Тѣмъ не
мснѣе, Скоттъ получилъ но одинъ признакъ одобренія какъ отъ
лучшей части эдинбургскихъ жителей, такъ и отъ довольно многочисленныхъ литераторовъ, которымъ послалъ свое гіервое твореніе. Знаменитые его нроФессоры Дюгальдъ Стюартъ н Вилльямъ
Тэйлоръ, о которомъ мы ссйчасъ говорили, отвѣчали па знакъ
его вяиманія лестными письмами и , спустя нѣсколько времени,
благодаря своей «Ленорѣ», будущій романистъ вошелъ въ письмеиныя сношенія съ человѣкомъ, о когоромъ въто время не могъ
подумать безъ сердечнаго треиета, нменпо Льюизомъ, пользовавішімся въ то время блпстателыюю, хотя кратковременною славою
за свой романъ, исиолііениый всяі;аго рода ужасовъ и эиизодовъ,
едва ли непревосходящихъ ио этой части всѣ страшныя исторіи,
когда либо писаниыя чсловѣкомъ **). Такъ-такъ въ Льюизѣ, такъ
сказать, сосредоточилось извѣстное (и, конечно, орнгинальное) нанравленіе ноэзіи, то мы осмѣлимся сказать здѣсь нѣсколько словъ
объ этомъ человѣкѣ и его странномъ, однако, нереведенномъ едва-ли
не на всѣ европейскіе языки сочиненіи.
Мапгъю Грегори Лъюизъ (Ье\ѵіз) литературный денди, пріятель
Скотта, БаЙрона, госпожи Сталь и многнхъ знаменитыхъ людей
* ) Вилльямъ Тзйлоръ (с ъ прибавленіемъ Норвичскій, пъ отличіе отъ д р уги іъ
Тэйю ро в ъ) родился въ Н орвичѣ, въ 1 7 6 5 го д у , отъ весьма богаты хъ р о д итеіѳ й .
Овъ п о іу ч и іъ отіичиое воспитэиіе п въ первой мою дости два раза ѣ зд и іъ въ чуж іе к рая, д ія изучеиія коммѳрціи іі и п о странны гь языковъ. Ем у б ы іо 18 -ть іѣ т ъ ,
к о гда, верпувшпсь изъ Ге р м ан іи , онъ привезъ съ собой, вмѣстѣ съ обширпыии,
по-тогдагапему, свг.дѣиіями о герм анской с ю в е с п о с т и , нѣ ско іько стихотвореній,
переведеііньиъ имъ п з ъ Ф о с с а , Г ё т е и Бю ргера. В с іѣ д ъ затѣмъ онъ первы йпѳрѳв е іъ *Ленору> (с ъ пзмѣпепіями въ исторіи п разм ѣрѣ); пѳреводъ ѳго п а ж ѳ , чѣмъ
С ко тто въ , по бѣднѣѳ поэзіею . Двадцати д ѣтъ отъ р о д у, опъ с т а іъ какъ-бы въ посредникп между а игіійско й п убіико й и герм апской сю ве сн о сты о — о б сто ятѳ іьств о ,
сіи ш ком ъ рапо давшее сму авто р ите іъ и извѣстность. О нъ былъ звѣздой іи те р атур п ы хъ кіубо въ своего города н въ Лондонѣ его прпиіімали очень ласково. В ъ »то
іу іш е е время своей дѣятелы ю сти онъ перѳвѳлъ Лѳссингова « Н а т а н а » , потомъ
Ш иллерову .М е ссн п ск у ю Н евѣсту» и «И ф и гѳ п ію » Г ё тѳ . Соути былъ его другомъ,
а Кольриджъ о тчасти учѳнпкокъ. К ъ с о ж а іѣ и ію , онъ разбросаіъ своп свѣдѣнія по
меіки м ъ статеіікам ъ и мелкимъ переводамъ, д а , свѳрхъ-того, не въ мѣру о тд а іся
по іи ти к ѣ . В сю жизнь собирался опъ изготовнть что-пибудь оригипальное и о ста л ся
при одномъ намѣреиіп. Дажо с іа в у зпаю ка пѣмецкой сю вѳспости Т эй ю р ъ иѳ подд е р ж а іъ , какъ слѣ д у е тъ , с та в я , папримѣръ, Коцебу паравпѣ съ ІІІе к с п п р о м ъ , что
накопецъ вы зваю опроверженіо со стороны іи ц ъ , продолжавшихъ изучать нѣмецкую словесиость. Н ослѣдніе его годы п р о ш ін весьма печаіьпо, вслѣдствіѳ пѳудачь
іи те р ату р и ы хъ п торговыхъ. В . Тэйлоръ умеръ въ мартѣ 1 8 3 6 года, 71 года отъ-роду,
* * ) Ромаиъ этотъ « Т Ь е М о п к » , въ русско нъ пѳрѳводѣ называѳтся: « М о п а іъ ..
н іи погубныя с іѣ д с тв ія п ы ік и хъ стр а сте й » .

своего врсменп, былъ маленькимъ, бойкимъ, нѣсколько подслѣповатымъ человѣкомъ, пснолненнымъ необузданнаго воображенія и
честолюбія, столько же необузданнаго. Славы литературной ему
хотѣлось съ дѣтскихъ лѣтъ п всѣ средства казались ему хороши
для достижемія своей цѣли. ІІримѣтивъ гірнстрастіе публики къ
романамъ и иренмуществешіо къ мрачнымъ романамт» Годвшювской школы (первымъ отцомъ страшныхъ ромаиовъ, былъ сатнрнческій Вальполь въ своемъ сочиненіп «Отрантскій Замокъ») онъ
рѣшился разомъ нерещеголять всѣхъ свонхъ предшественннковъ
и соперннковъ, поднссти читателю такую повѣсть ужаса (Іаіе оР
Іеггог), какой еіцс до него не бывало. Прекрасмо владѣя языкомъ
и стряпая очень изящныс стнхи, онъ быстро составилъ ромаіп>
изъ испанскихъ нравовъ, въ которомт. главная роль дана была
злому духу. Этотъ духъ ада, являюіційся во многихъ видахъ, между ирочимъ, вт. образѣ прекрасной жинщпны, совращаетъ съ
истиинаго пути одиого добродѣтелышго, но слншкомъ гордаго человѣка, п ведетъ его къ погибели черезъ цѣлый рядъ злодѣйствъ
и преступлепій. ІІо Льюизъ очепь мало думалъ о томъ, каной вредъ
могла иринестн его кііига; онъ хотѣлъ пугать и дѣйствовать на
страсти, во что бы ни сгало. Съ этоіі цѣлью къ своему потрясяющему, хотя доволыю нелѣпомѵ разсказу главной интрипі, оиъ прнбавилъ нѣсколько Фантастическнхъ балладъ и эпизодовъ ’ ).
Весь романъ кончается сценами самымн кровавыми и возмутнтелыіыми. Не смотря па вопіющія нссообразпостп сочнпснія, безпримѣрпый уснѣхъ наградилъ Лыоиза за его ловкость. Герцоги н
граФинн, которыми онъ бреднлъ ностоянно, стали приглашать его

къссбѣ; нѣсколько изданій романа разошлось събыстротою. Торопясь
нзвлечь изъ свосй удачи всс, что только можно изъ нея извлечь,
нашъ романистъ разсѵдилъ пѵстпть въ свѣтъ объявленіе о сборпикѣ страшныхъ стихотворепій п исторій, имѣющемъ іп>-скорости
выйдти въ свѣтъ подъ его редакціею и назйаніемъ «ІІовѣстей
Ужаса<>. Но такъ какъ никакнхъ новыхъ повѣстей ѵжаса възапасѣ
не было, п самъ издатель, закружившись въ модиомъ свѣтѣ, получплъ отвращеніс къ труду, то дѣло нс оказывалось лспшмъ п
■гребовало многихъ сотрудниковъ. Въ это врсмя неутомимый Эрскинъ (ндеалъ услужлпвыхъ друзей), имѣвшій въ Лондонѣ отличное знакомство п ѣздившій туда по дѣламъ, вскорѣ послѣ иоявлснія въ свѣтъ Скоттовыхъ псрсводовъ нзъ Бюргсра, ѵказалъ на
нихъ Льюизѵ, прибавивъ, чго нхъ составитель пмѣстъ въ своемъ
портФёлѣ много германской чертовщины. Маленькій антрепрснёръ
литературныхъ ужасовъ, тотчасъ же послалъ Скотту ласковое
письмо, завязалъ съ ішмъ исреішску, ослѣпнлъ своимъ велмчіемъ,
очаровалъ нріятностью обраіцепія іі безъ труда завербовалъ ві>
свон сотрудники. Вслѣдъ затѣмъ онъ посѣтилъ Эдинбургъ, насладился тамъ лестнымъ нріемом ь н онять не забылъ ліічно обласкать Вальтера. «Что я почувствова.ть (черезъ трпдцать лѣтъ говорплъ апторъ Ваверлея Оллсігь Копнппгену), когда получсно было
мною отъ Люьиза приглашеніе отобѣдать съ шімъ вмѣстѣ, въ его
гостннницѣ! Въ ссмиадцать л ѣ тъ , глядя на Борнса, я нс нспытыва.іъ частп тогданііінхъ ощѵщсній!’*).

* ) ІІе мѣшаетъ прибавить, что - ГІоиѣстп Ушаса» долго не выходилп въ с в ѣ тъ ;
* ) Одшіъ пзъ пііхъ — соверш еиство въ своемъ родѣ. В с я псто рія

доволъпо

п ро ста. Одннъ изъ іероевъ ромапа, влюблепиыіі въ дѣвуіпку, обнтаіощую въ какоиъ-то старомъ замкѣ, хочетъ увезтп ее и п р и д р ы п а е т ъ , длн облегчевія побѣга,
х лтр о сть такого рода. В сѣ жители замка ]бѣж дены въ т о м ъ , что разъ въ годъ въ
пеиъ является тѣнь которой-то изъ его владѣтольнпцъ, д а т ы , краііие-преступпоіі

и

погпбшеіі вслѣдствіе своихъ п реступленііі. Ііъ ту почь, когда прпвидѣніе должпо

являться въ бѣ ло іі, окрпвавлеппоіі о деж дѣ, съ кмнжаломъ н фонаремъ въ рукѣ,
всѣ сторожа и людп ухо д ятъ со своихъ м ѣ стъ , оставлян двери и езаперты лп . Осповывансь на этомъ предразсудкѣ, дѣвушка с о гл аш а е тся, паряднвшнсь въ костю м ъ,
подобііыіі паряду ир ивидѣаія, проіідти въ ворота и с ѣ с т ь въ акнпажъ своего друга.
В ъ пазпачеипыіі часъ, дѣйствніельно, особа въ длиш ю мъ, бѣломъ платьѣ, съ пеобходимыми пятнамя крови, выходитъ изъ воротъ и пд е іъ въ условлепиое ыѣсто.
Ж е и п х ъ подсажнваетъ ее въ экипажъ п садн тся вм ѣстѣ съ пею. Лош ади мчатся,
ч у я , что возутъ что-то педоброе; буря подпнмается на ночномъ небѣ. П ри блескѣ
ыолпіи, молодоіі селадонъ откры ваетъ, что увезъ, виѣсто иевѣсты , иастоящ ее привндѣпіе. В с е это описано превосходио.

гакоиецъ рышлк н пр о іш и безъ у о п ѣ ха : ложпыіі вкѵсъ не могъ сущ ествовать
долгс. Самъ Лыоизъ прпдолжалъ жить въ лучшемъ кругу Лопдопа, путешествовать
по Ев р о п ѣ , изрѣдка пнсать с тн х н п весели тьсн. Оиъ уиеръ около 1 8 2 0 го да , ьъ
Я м а іік ѣ , припвмая полуіеипое

имъ паслѣдство. В ъ первое преѵя спо ш е ііііі съ

Вальтеромъ С ко тто и ъ , Льюизъ былъ ему довольпо полелонъ черезъ своо вліяиіѳ у
кпигопродавцовъ и въ кружкахъ лнтературиы хъ.
Для любнтелеіі литературныхъ подробііостеіі прнводнмъ здѣсь два оізы ва о
М . 1'. Л ы ои зѣ: Баііроповъ п Скоттовъ. ІІе нужно п о д ннсы ваіь, которыгі к ѣ а ъ состявл ен ъ : оба великіе поэта вы казываются съ псрвыхъ словъ.

\ ) «Льюнзъ былъ добрыіі челонѣкъ, умпыіі человѣиъ, по какъ ояъ падоѣлъ
м нѣ! Я единственпо у тѣ ш а л с я , или мстилъ ему, стравливая его съ какоіі пнбудь
вспыльчивоіі особой, иенавндящей болтуновъ, съ Гобгоузомъ илп іоспож еіі Сталь.
Однако я любилъ Л ы опза: то бы .іъ брилыіптикъ въскверпой оправѣ, пе въ смыслѣ
ф азнческнхъ красотъ, одпакожь. Опъ былъ скучепъ к болтливъ и какъ любіілъ поперечить всякому на всякомъ словЬ! Когда памъ случалось ѣздить верхомъ около
Б р е н ты , оиъ, по близорукостіі, пусиалъ мепя впередъ, а я, по разсѣ япно сти, причинялъ еыу велнкія б ѣ д с тв ія , въѣзжая въ р ѣ к у , перескакивая болота п луж и, гдѣ

Кромѣ занятій служебныхъ, учсныхъ и литературныхъ, Вальтеръ Скоттъ пъ теченіи довольно обширнаго иространства времени, обнимаемаго настоящею главою біографіи (1793 — 97), нмѣлъ
еще одно занятіе, силыіо его инторссовавшес, нмеино: изученіе
военнаго нскусства на практикѣ, въ кавалерійскомъ иолкѵ эдинбургской милиціи, собранной въ началѣ войны съ Франціею *). «Не
было солдата пеутомимѣй сго (разсказываетъ мистеръ Скинъ, дрѵгъ
п сослужнвецъ Скотта): не оставляя своихъ постоянныхъ занятій,
трудясь н читая до ноздней ночи, онъ являлся на утреннія ученья
чуть не первымъ, и запоздавшіе полонтсры могли быть увѣренными, что найдѵтъ сго на полѣ, окруженнаго всѣмъ эскадрономъ, съ
пѣсней, или веселой сказочкой на устахъ. Бсзъ граФа Вальтера

* ) В ъ аиг.ііііско іі кавалсрін званіе іц іа гіе г ш а в іе г ие имѣетъ ничего общаго съ

(Еагіе \ѴаНег), какъ называлъ Скотта вссь полкъ, не существовало весслости на отдыхѣ, или въ свободныя минуты до окончаиія
сбора; при немъ же смѣхъ и шутки сыпались отовсюдѵ, едва утихая при началѣ равненія. Такъ какъ большая часть волонгеровъ
имѣла свон занятія, независимыя отъ военный службы, то ѵченья
производились въ пять часовъ утр а, и Скоттѵ часто прпходилось,
слѣзши съ лошади, бѣжать прямовъсѵдъ, надѣвать тамъ нарикъ,
адвокатскую тогѵ и часа четыре пріісутствовать на засѣданіи».
Съ настѵпленіемъ теплыхъ мѣсяцовъ каждаго года, начинались
загородныя поѣздки по должности и для увеселенія. Нигдѣ и иикогда молодой адвокатъ не чувствовалъ себя такъ счастливымъ,
какъ посреди горъ и живописныхъ озерныхъ окрестностей лиддльсдельскаго края, верхомъ на добромъ конѣ, одинъ или съ двумя
друзьями своего сердца, а нри случаѣ, и нросто съ касимъ нибудь
забавнымъ чудакомъ, нли веселымт. поселяниномъ. «На первой нашей поѣздкѣ (разсказываетъ спутиикъ Скотта Р. Шортридъ), хозяинъ ближайшей Фермы Вилли Элліотъ, по всей вѣроятности, никогда невндавшій адвоката и полѵчившій извѣстіе, что къ нему
ѣдетъ одна нзъ такихъ особъ, дождался насъуворотъ, встрѣтилъ
Скотта съ великой почестью и нспремѣнно хотѣлъ самъ вести его
лошадь въ конюшню. Я за нимъ нослѣдовалъ, смѣясь, а Скоттъ
остался одинъ въ первой комнатѣ. Тогда Вилли ещс разъ иосмотрѣлъ на своего гостя въ двернѵю іцелочку и, оборотясь ко мнѣ,
прошепталъ: «иѵ, дружище Робшіъ, чортъ возьми, если я его боюсь хоть сколько нибудь: онъ такой же дѣтина, какъ имы съ тобою!» Собаки, постоянно любившія Скотта *), собрались околонего
и его къ нимъ ласковость окончательно укрѣппла нервы добраго
Вилли, а въ теченіе обѣда и пѵншевой бесѣды онъ успѣлъ развеселиться какъ слѣдустъ.
ІІростившіісь съ Виллн н посѣтивъ пастора Элліота клейгедскаго, имѣвшаго у ссбя запасъ старыхъ балладъ и пѣсснъ, наши
иутннки переночсвали въ пасторскомъ домѣ, гдѣ, какъ въ старое
время, гости спали по двое на одиой ностели, нашн путники, съ
разсвѣтомъ поѣхали къстарому Томасу 0 ’Туззпльгопу (аиМ Тіюшаз
оІЪиггіІсІю рё), артистѵ, извѣстному въ окрѵгѣ засвою великолѣп-

Еашимъ квартнрмейстеромъ. (^ иагіег М а зіег — одинъ изъ замыкающ ихъ унтеръофицсровъ, на котораго въ походѣ возлагаетси постоиииая обязанпосіь кваргирьера.
Т а к ъ какъ эдинбургскій полкъ весь состоялъ пзъ джентльмеиовъ, ю ы ѣ с т о , данное
С к о тту , могло с ш т а т ь с я наградою, при его ыолодыхъ л ѣ та х ъ : офицерами полка

* ) С коттъ всю овою жнзнь пользовался пеобыкновепиой прпвазаппостыо всѣхъ
домашнихъ ж ивоти ы хъ, не только с о б а к ъ , иапримѣръ, или ко ш екъ, ио птицъ, ло -'

овъ вязъ, и двааіды ішѣзжая на діи иж ан съ, къ ужасу пассажировъ. Тр и раза я іе рялъ его въ с р ір а к а іъ п долженъ былъ подавать с игналы , будто во время кораблекр уш е п ія. Всю дорогу Л ы оизъ проводилъ въ б о л о в н ѣ , ибо то бьиъ человѣкъ «великаго мпогословія». Бѣдпы й М атъ ! онъ погибъ жертвой своего иоваго богатства,
во второй разъ посѣщая Ямайку (гд ѣ росъ его са ха р ъ ).
Я много сахара бы д аіъ ,
Чтобъ Льюизъ паш ъ пе ум иралъ!
2 ) И я отдалъ бы свою до.ш сахар а, чтобъ спасти Лі.ю нза. Мяого лп у насъ д р' зей безъ слабостей,или со слабостями,способяы ии возбудить однуш утку? Егодурп-ля
сторовы только логли пасъ забавлять. Опъ ѣзднлъ в ъ Я м а ііку з атѣ м ъ , чтобъ улучіп ить положепіе своихъ неволыіиковъ. Онъ дѣлалъ ыиого добра украдкой п былъ
іцедрымъ со зд аніем ъ.. . Льюнзъ сходилъ ст. ума па высокнхъ зпакомсівахъ. 1'ерцогп н герцогини пе сходили у него съ нзыка, и вс я кііі человѣкъ с ъ титуломъ могъ
разсчиты вать на его патети чесщ ю привязанность. Можио было, видя е го , сказа ть:
встъ недавній р а гѵ е п и , а между тѣмъ оиъ всю свою жизнь провелъ въ хорошеаіъ
о бщ сствѣ . У пего были быстрьге глаза, выпуклые какъ у насѣкомы хъ. В с я фигурэ
его папоіи ш ала собой ы альчика: это былъ самый маленькій изо всѣ \ъ правильно
сложепныхъ лю деіі, мііою видѣнныхъ. Живописецъ Соупдерсъ изобразилъ Льюиза
въ черііой маптін со складками, пзъ-подъ которо!) видѣнъ былъ кннж алъ, потайноіі
ф опарь, ііли какой-то другой смертиоспый аппаратъ; ио сходстпо было сохрапеоо
въ точности. М а іъ до конца жизпи кззался ребепкоы ъ; и точно, его можпо назвать
ребенкомъ, даже нспорчепиымъ ребенкомъ, но все-таки ребепкомъ съ высокимъ
воображсніемъ, которое опъ растратилъ на нривидѣнія п нѣмецкіе романы. Оиъ
имѣлъ очличное ухо для с ін хс в ъ , л у п п е Баііронова.

Оыли іілн бар о петы , влн лнца почіениы хъ л ѣ іъ , илн о тсіа вн ы е кавалеристы. Впро-

ш адѳй, барановъ п такъ далѣе. Ипогда за ннмъ бѣжалъ какой нибудь поросенокъ,

че м ъ , должпость Скотта пужпо счатать оф ицерскою , такъ какъ къ пей была при-

нѳ говоря ужь о чужнхъ собакахъ, прнстававшихъ к ъ и ем у безпресташ ю со своими

соеднпсиа обязапвость казначея и завѣдывающаго иисьменной частью.

ласками.

ную и г р у на волынкѣ. Старикъ встрѣтилъ гостей какъ нельза
ласковѣе, подалъ завтракъ, съигралъ множество необыкиовенныхъ
иіогсеаих на своемъ инструментѣ и, мезкду дѣломъ, изготовииъ
пѵншъ ііз ъ впски, въ крошечномъ деревянномъ сосудѣ, имѣющсмъ
Ф о р м у ведра і і носящемъ странное названіе мудростъ! Этотъ сосудъ ужь пятьдесятъ лѣтъ былъ извѣстенъ въ околодкѣ тѣиъ, что
шікто еще не встатіалъ изъ-за него трезвымъ — съ такой ловкостью старый Томъ ѵспѣвалъ его вновь наполнять, незамѣтно отъ
гостей. Отдавъ должную даиь «мудрости», туристы сѣли на лошадей и дпинулнсь далѣе. «Ай, ай! (разсказываетъ Шортридъ начудномъ, по своей наивности, шотландскомъ иарѣчіи), откуда этотъ
бѣсъ Вальтеръ набиралъ въ себя столько веселости н шутовства
всякаго! Ста шаговъ мы не проѣзжалн безъ того, чтобъ не пѣть,
или ие хохотать, нлп не кричать изо всѣхъ силъ! Гдѣ бы мы ни
останавлпвалнсь, какимъ молодцомъ онъ подлажмвался ко всякомуі
Ни передъ кѣмъ опъ пе задиралъ иоса, пн па кого онъ не хмурился. Онъ вссгда былъ джснтльмепомъ!»
Одинъ разъ, вечеромъ, проѣхавъ порядочное простраиство пустырямп, Скогтъ съШортридомъ нашли гостспрінмство въ уединенной Фермѣ, названіе которой потеряно для исторіи. Чсстпый владѣтсль, глава обширной Фамнліп, нрмнялъ друзей очень ласково, чакормплъ ужпиомъ, по, къ изѵмлспію и даже ихъ удово.іьствію, не
СДѣлалъ пушпа, нс поил-ъ ннкого п къ столу нодалъ какую то бутылку водянкн. По окоичаніи ужина, добрый хозяинъ началъ дремать — обстоятельство довольно нзвіііінтсльное, если взять въ соображеніс его дневные труды. Но вдругъ, къ мииутному ужасу
всей компаніи, онъ, какъ безулный, вскочилъ съ своего мѣста и,
протирая г.іаза, закричалъ изо вссй сплы: «Ура! вотъ наконецъ
и бочепокъ возутъ!» Въ ту же минуту вступили въ комнату два
пастуха атлета, сіцс накапунѣ отііравлеиные кт. знакомому коитрбандисту, для иокупки хорошем водки, чтобъ честно угостнть адвоката! Бочеиокъ цоставилн на столъ, нрннесли воду, сахаръ — и
весе.іье продолжалось до псрвыхъ лучей солнца. Апекдотъ этотъ
всегда оставался любнмымъ анекдотомъ сзра Вальтера; онъ даже
любилъ иредставлять дремлющаго хозяина н потомъ, вскакмвая,
возглашать громовымъ голосо.\п.: «Ура! вотъ наконецъ м боченокъ
везутъ!» ’ )
К ъ счастыо, не всѣ кліенты и родственннкн Скотта прииадлс* ) <Бо ирсма в с ѣ х г этихъ поѣздокъ (прибавлнстъ Ш о р тр ид ъ) мы по псд ѣіяиъ
ие опуска.г! руки въ к э р « г .іп : депьги оказывались пепужиыии.

жали къ числѵ сельскихъ чудаковъ: между ннми находилось нѣсколько лицт> отличнаго образованія, знакомыхт. со всѣми тонкостями свѣтской жизни н всегда готовыхъ ласково принимать даровнтаго юношу. Въ замкѣ іМартоунскомъ, гдѣ проживалъ въ 4796
году Скоттъ Гарденскій (прямой потомокъ стараго Вата), молодой
человѣкъ, много читавшій и путешествовавшій, Вальтеръ Скоттъ
нріобрѣлъ родствениую пріязнь жеиы хозяииа, урожденноп граФііни Брюль-Марткнрхенской, дочери саксонскаго посланника при
сент-джемскомъ дворѣ, молодой особы, съ изяществомъ манёръ
соединявніей любовь къ словссности и превосходное знаніс многихъ языковъ, изъ которыхъ два, нѣмецкій н англійскій, были для
нея равно роднымп языкамн. Нѣмецкая библіотека мистрнссъ Скоттъ
Гарденской постоянно была къ слугамъ Вальтера; нообіцество собиравшееся въ Мертоунѣ, во многихъ отношеніяхъ заставляло забывать о бнбліотекѣ. Дрѵжбу хозяйкм къ Вальтерѵ совершенно
раздѣляли самъ супругъ ея него мать, леди Діана Скоттъ, умнѣйшая старѵха, нроцвѣтавшая въ юностн ири дворѣ королевы Анны,
гдѣ лично впдѣлась съ Ноііпомъ, Эддіісономъ и другими лнцами,
прославпвшими ото отдалеішое царствовапіс. Нзъ воспоминаиій госножн Скоттъ Гардеиской, сообіценныхъ ею зятю покойнаго сзра
Вальтера, мы можемъ составить себѣ ясное понятіе о манерахъ и
наружности всликаго поэта въ пору чолодости. «Когда я въ первый разъ увидѣла сэра В. С. (говоритъ эта замѣчательная женщина), ему было около двадцати пяти л ѣ тъ , но на видъ оіп. казался гораздо моложе. Онъ казался(вѣроятно,только при женщинахъ)
застѣнчнвъ и нсловокъ; но въ его рѣчахъ сверкали такія искры
необыкновенныхъ способностей, что виослѣдствіп, когда наша дрѵжба завязалась тѣснѣе, я постоянно чѵвствовала, что бесѣдую съ
геніалыіымъ человѣкомъ. Онъ былъ чрезвычайно скромснъ но части своихъ литерагурныхъ трудовъ, и, иоказывая ихъ мнѣ, какъ
будто не сознавалъ ихъ достоинствъ. Всѣ замѣтки иасчетъ языка*)
онъ прннималъ необыкііовснно просто н вссело, не дѵмая оскорбляться никакими совѣтами».
Наружность его была очень пріятпа: при очень высокомъ ростѣ онъ казался силенъ и строснъ; иедостатокъ въ ногѣ не могъ
его очень портить. Лицо бы.ю свѣжо и глаза свѣтлы, какъ умальчика; улыбка поражала своей ііріятностью, сверхъ гого, открыва.іа
рядъ правнлыіыхъ и чрезвычайио бѣлыхъ зѵбовъ. Общее выраже* ) Ч итатсль вспом питъ, что сэръ В а іь те р ъ до копца дпеіі не .ѵогъ о твы кнуть
отъ сиоттацизяовъ.

ніе лица отличалось смѣшеніемъ задумчивости съ нѣжностью, невииной веселости съ важностью, которую придавалъ всей головѣ
его лоб ъ, высокій и благородно СФормированный. На нсмъ могли
остановиться глаза не одной прекрасной женщины. Это онисаніе,
можетъ быть, вомногомъ пристрастно, но оно неслишкомъ противорѣчитъ отзывамъ другихъ ліщ ъ, знававшихъ Скотга въ его
молодости. Женщинамъ опъ могъ нравиться, даже ие ѵсиѣвъ нажить себѣ своей великой извѣстности, которая, какъ извѣстно,
часто нревращаетъ въ красотѵ недостатки Ф іізическіе, по крайней
мѣрѣ пъ глазахъ женщинъ (потому что мсжду мужчинами едва ли
кто нибудь влюблялся въ какую ішбѵдь безобразиую дѣву единствеино изъ-за ея литсратѵрной извѣстности).
Какъ бы то ни было, Вальтеръ Скоттъ въ послѣднихъ годахъ
прошлаго столѣтія могъ нпогда, по своему собственному признанію, доводнть молодыхъ и хорошспькихъ особъ до такого къ себѣ
расположенія, что не одна нзъ нихъ рѣшалась, на балѣ, вмѣсто
танцевъ, нроснживать въ уголку залы съ своиѵъ хромымъ кавалсромъ. Но несчастная любовь, о которой мы недавио упомянули, не
развила въ нсмъ охоты къ волокитствѵ, теждѵ тѣмъ, какъ иервая
серьсзнан нривязаиность, позникшая вслѣдъ за иею но своей продолжителыіостн и счастлпвому окончанію, на вѣчныя времена положила иредѣлъ любовнымъ иодвигамъ Скотта.
Но окончаніи судебной сессіи, 1797 года, будущій романистъ
отнравился, вмѣстѣ съ своимъ братомъ Джономъ и весельчакомъ
Адамомъ Фергюссоиомъ, къберегамъ англійскихъ озеръ, ужь тогда начинавншхъ входить въ славу за красоту ихъ окрестностей.
Чрезъ Твидскѵю Долииу, Карлейль, Пепротъ, Броугамъ Кастль
н Виндермеръ, наши турнсты прибылн въ красивое ѵединенное
мѣстечко Гейслендъ, гдѣ тоже были воды, и , плѣнивішісь его мѣстоиоложсніемъ, рѣшились пожить нѣсколько времени около находившнхся тамъ мипералыіыхъ водъ, подобно героямъ, внослѣдствіи
описанныхъ Скоттомъ въ его «Источпіікѣ Сент-Ронанскомъ». На
первой же утренней прогулкѣ трп друга былн поражены красотой
одной амазоики, ѣхавшей иередъ нпми. Молодые люди не спускали
съ нея глазъ и усиокоились только, узнавъ, что эта Фея обитаетъ
въ Гейслендѣ и пользуется тамошпими водами. На балѣ, вечеромъ,
оіш познакомились съ своей очаровательницей и самп произвели
на нее доброе впечатлѣніе, благодаря своимъ красивымъ мѵндирамъ (всѣ трое служили въ милиціи). Вальтеру, нспринимавшему
участія въ танцахъ, за ужиномъ удалось сидѣть возлѣ дѣвушкн
и тѣмъ одержать всрхъ надъ своими товарищами.

Знакомство завязалось и скоро перешло во взаимную любовь.
Мнссъ Шарлотта Маргаретъ Карпентеръ родилась въ Лиллѣ, отъ
Францѵзскихъ родитслей, впослѣдствіи змигрировавшихъ вмѣстѣ
съ нею н даже разставшихся съ своимъ родовымъ именемъ Шарпантье. Въ настоящее время у нея не было ни отца, ни матери,
никого, крочѣ брата, служившаго въ ІІндіи, и почтеннаго опекуна, лорда Доуншейрскаго, связаннаго узами старой дружбы съ ея
семействомъ. Мисст. Шарлотта, не пмѣя нравнлыіой красоты, обладала богатствомъ наружныхъ прелсстей: ея станъ казался легокъ
и строенъ, какъ станъ ф с іі, цвѣтъ лица ймѣлъ красивый и нѣжный смуглый оттѣиокъ; большіе яркіе глаза и изобиліе шслковк
стыхъ во ло съ.черны хъ какъ вороново крыло, довершалн портретъ.
Манеры дѣвѵшкп, по своей живостн н бойкостн, напоминали ея
родпну; поанглійски она долго нотомъ не могла говорить правильно. Въ Гейслендѣ жила оиа подъ надзоромъ старой пріятельницы
своей покойиой матерп, мпссъ Дженъ Нпкольсонъ.
Послѣ небольшихъ хлонотъ и взаимной перепискп, которая
очснь мила въсвоемъ родѣ, послѣ обоюдныхъ прнготовленій, ѵроковъ Французскихъ и англійскихъ, нослѣ разныхъ объясненій съ
лордомъ Доуншейрскимъ п мѣръ, прпнятыхъ въ обезнеченіе будущей семейной жизни, молодая чета была обвѣнчана на иослѣднихъ
дняхъ 1797 года н пріютилась на первый разъ въ родитсльскомъ
домѣ Скотта на Джорджъ-Скверѣ. Веселыя, исмного рѣзкія манеры
Вальтеровой супруги, родившейся во Франціи и проведніей всю
молодость посреди полной независимости, сперва возбуднлн нѣкоторые толки между эдннбургскнми старушками и заставили было
даже самую мистрпссъ Апнъ (мать поэта) призадѵматься. Особенно
честная теща не могла прнладиться къ тому, что ея молодая невѣстка любила по просгымъ днямъ сидѣть и припнмать гостей въ
нарадной гостишюй, которая, въ силу прадѣдовскихъ обычаевъ,
могла только открываться по днямъ пысокоторжественнымъ. Но
такъ какъ во всемъ осталыюмъ мистриссъ Шарлотта оказывалась
доброю и преданною дочерью, то все патріархальное семейство
было скорѣе оживлено, нежсли стѣснено ея нрибытіемъ.
Черезъ годъ молодая мистриссъ Скогтъ произвела па свѣтъ
дочь, Софію Шарлотту, а ея сѵнругъ разрѣшился свопмъ первымъ
оригинальнымъ пронзведеніемъ — гою балладой о Смальгольмскомъ
Замкѣ, которая такъ очаровывала и очаровываетъ русскаго читатсля въ плѣнительныхъ стихахъ Жуковскаго.

V.
Баллада «Зам окъ Смальгольмъ». — Г.тихъ С ко тта ; красоты б ііл а д ы . — Начало
пѳрвой

поэиы . —

ІІо іо ж е ш е

книжпой

торгов.іп

въ

А и п іи

и

Ш о тлая діи . —

П р а к ти ч е ск ій взглядъ на жизнь черезъ литературпый трудъ. — С ко ттъ получаетъ
мѣсто шерпф а селькиркскаго. — Устроііство домашііи хъ дѣлъ. — Работы ио собранію стар ы хъ балладъ и пѣсепъ. — Товарищи и поиощ іш ка. — Ричардъ Гиберъ;
его зпакомство с ъ Джоиомъ Лейденомъ. — Лавочка Ко нстэб ля, будущаго «Н аполеоиа киижиой торговли». — Характеръ и заи ятія Лейдепа. — Роджипальдъ ]'иберъ, епископъ К а л ь к у тты . — ІІздатели сатирическихъ листковъ. — Эллио.ъ, Г и ф ф ордъ іі К а и п ііп г г ; ихъ дѣятельпость при копцѣ прошлаго с то л ѣ тія . — Зяакомство С ко тта съ Джемзомъ Г о ггомъ , пастуш комъ этрпкскимъ. — Ж и зп ь п дѣяпін
п а стуш к а . — Изданіе

въ свѣтъ « М іп з іге ізѵ оГ ІЬ е Зсо ІсЬ В о гЛ е г». — У сп ѣхъ
сборника.

Баллада Замокъ Смальгольмъ (Смейльгольмь), въ ориі ішалѣ
названная «Канѵномі> Ипанопа днн» (Еѵс оГ8і. .(оііп), кажется намъ
нстиннымъ началомъ дѣятольности Пальтера Скотта, какъ ноэта
народнаго и орпгинальнаго. Осенью 1799 года, находясь съ женою ві> гостяхъ у гостенріимнаго Скотта Гарденскаго, бѵдущій
романистъ, вмѣстѣ съ милыміі хозяевамн, нли одинъ, ходіт> къ
старой башнѣ, около которой іі|)отекли нерпые годы его счастливаго дѣтсгва.
Плодомъ этихъ нрогулокъ вышла баллада, или, скорѣе. небольшая ноэма, написанная но нросьбѣ хозяйки. Если ноэма въ
рѵсскомъ нереводѣ такъ нравнтся намъ, то какое же дѣйствіе
должна она была произвестн на жителей н гостей Мертоѵнскаго
Замка, шотландцевъ, знакомыхъ съ роднымн предаиіями и каждый
день вндящпхъ мѣста, въ ней воспѣтыя? И «Лснора» и «Дикій
Охотникъ» н другія модныА баллады того времени показались посредственнымн въ сравненін съ этимъ сжатымъ, живописнымъ
разсказомъ, чуждымъ нѣмецкой туманностн, исполненнымъ картинъ, достойныхъ кисти велпкаго художника. И самая легенда, и
аксессуары, м общій колоритъ всего разсказа громко свидѣтельствуютъ о томъ, что за дѣломъ сндѣлъ поэтъ, н ноэтъ нервоклассиый. Эта иочь на горахъ, освѣщенныхъ сторожевыми огнями;
рыцарь, осѵжденный за нреступпую любовъ бродить въ мглѣ на
цустынпыхъ скалахъ; молодая владѣтелыінца Смальгольма и ея
печалыюе раздумье на нлошадкѣ замка, нотомъ ея вопросъ мертвецу: «ты спасенъ, или нѣтъ?» пакоиецъ самъ сумрачный баронъ, отправившійся на потасиное мщеніе въ то время, когда его

сограждане бились съ англичаниномъ на поляхъ анкраморскихъ —
все это драма и жизиь средневѣковой, суровой Шотландін. И наконецъ, въ сказанной балладѣ стихъ уже являстся тѣмъ быстрымъ,
порывистымъ Скоттовымъ стихомъ, который всегда будетъ ѵзнаваться и безъ авторской подписи, тотъ стихъ, чтб, по словамъ
лорда ДжеФФри, дѣйствуетъ на душу какъ звуки превосходной
военной мѵзыки.
Изъ всѣхъ стихотворныхъ вещей Скотта, только о д и іі ъ «Смальгольмскій Замокъ» переданъ на русскій языкъ въ прсвоеходномъ
иереводѣ, н это обстоятельство, позволяющее намъ глубже всмотрѣться въ сущность Скоттовой поэзіп, не должно быть пропѵщено даромъ. И «Марміонъ», и «Рокби», н «Пѣсень иослѣдпяго Минестреля», и «Владѣтель острововъ» — всѣ эти поэмы, несравненныя
въ своемъ родѣ, извѣстны нашей публикѣ только по стариннымъ
переводамъ нрозою, переводамъ, въ которыхъ вовсе нѣтъ тѣхъ
качествъ, за которыя поэзія Скотта такъ вѣрно н мѣтко названа
искрометною (зрагкііп#). Въ четырехъ названныхъ нами поэмахъ
дѣйствительно преобладаетъ какой-то неуловимый элементъ, по
своему живительному и нѣсколько туманящему свойству, напоминяющій газъ нарзана или шампанскаго. Опредѣлить его словами
невозможно, и вотъ почемѵ лица, желающія имѣть довольно вѣрное понятіе о стихахъ Скотта, хорошо сдѣлаютъ, если со вниманіемъ перечитаютъ «Сма.іьгольмскій Замокъ» въ нереводѣ Жѵковскаго.
ІІочти въ одно время съ «Замкомъ Смальгольмскимъ» Скоттъ
написалъ еще нять нли шесть балладъ нѣсколько низшаго достоинства, предназначая ихъ частью на пополненіе своей брошюры
съ «Ленорой», частью въ Льюнзовы «Новѣсти Ужаса». Стихъ его
выработывался болѣе н болѣе, а ѵдачный выборъ сюжетовъ заставилъ г-ж у Скоттъ Гарденъ замѣтить, что, по ея мнѣнію, отъ
самого автора зависитъ, черезъ одно расиространсніе въ разсказѣ,
перейти отъ сказокъ къ ноамамъ. Замѣтка этой прозорливой женщины иринята была къ свѣдѣнію и первая мысль о ноэмѣ «Пѣснь
послѣдняго Минестреля» промелькнула въ ѵмѣ Вальтера Скотта.
Ему ѵже оставался только одниъ шагъ до славы *).
Замѣчателыю, что, нри всеіі своей любви къ литературѣ, ирн

* ) В ъ это же времн Скоттомъ панисана была очеиь эфі|>ектная драма, въ подражаиіѳ пѣмвцкимь драмамъ, подъ назваиіемъ * Домъ А спенекііі • (Н о іізе оГ Аврѳп).
На сцену являлось «Таііно е Судилищ е» ц другіе стр а хн . Драма не печаталась
до 1 8 2 9 года.

всемъ обиліи разныхъ п.іановъ и предпріятій, Скоттъ пс имѣлъ
ии малѣйшаго разсчета на денежную сторонѵ этпхъ трудопъ: цѣнность литературной собственносги въ то время еще находилась
въ непрочномъ гіоложенііт, доходы лучиіихъ пмсателей оказывались еще шаткими. Мода и одна мода нерѣдко награждала пнсателей, любнмыхъ нублпкою, ненравилыіымъ и неожпданнымъ доходомъ: книгопродавцы, жадные і і безденсжныс, давалп хорошѵю
ідѣну только за тѣ вещи, которыя моглн своей быстрой продажей
воротить ихъ капиталы въ какую нибудь нсдѣлю временн.
Эта непзвѣстность насчетъ практическаго результата археологическихъ и поэтическихъ усилій, безъ сомнѣнія, нѣсколько лѣтъ
паралпзпровала геній Скотта и часто, ко врсду любимой работы,
отбрасывала его наснльно въ міръ адвокатской рутины н сѵтяжничества. Изъ прсдставленныхъ нами очерковъ Вальтеръ Скоттовой
молодости, чнтатель, безъ сомнѣнія, уже составплъ себѣ понятіе о
харакгерѣ будуіцаго романиста и поэта. Скотгъ не былъ артистомъФанатпкомъ; онъ не принадлежалъ къ числѵ тѣхт. ѵпрямцовъ изъ
семьн Данта, Камоэнса п Сервантеса, которые спасалн цѣлос искусство, пронося съ собой свѣтлый лучъ поэзін чрезъ огонь п воду, чрезъ
всѣ бѣдствія и искушенія, посланпыя на ннхъ судьбою. Обвинять
Скотта въ его прозаическомъ воззрѣніп на ѵдобства и неѵдобства жизнн, на гіріятность достатка н печалыіос значеніс бѣдности
(особенно нри возрастающемъ семействѣ) могъ то.іько одинъ Карлейль въ свосмъ превосходномъ этюдѣ, болѣе похожемъ на ноэмѵ,
чѣмъ на біограФическій очеркъ. Вальтеръ Скоттъ, неспособный
ножертвовать благосостояніемъ жсны н дѣтей созданію ндеальныхъ лицт. своей поэтической Фантазіи, дѣйствовалъ но внушенію
своего сердца. Можетъ быть, еслпбъ онъ рѣншлся поголодать въ
тсченіе лучшихъ лѣтъ жизни, броснть въ кусты свою адвокатскѵю тогу и, вмѣсто споровъ въ судѣ объ украденныхъ коровахъ,
почаще предаваться бурѣ поэтнческаго вдохновепія, слава носѣтнла бы его ранѣе н жпзнь его вышла бы болѣе похожею на романъ. Но судьба не предназначила его для треволненій и, можотъ
быть, всселая, честная Фіігура поэта, въ роли Данта или Камоэнса, оказалась бы также смѣшною, какъ Дантъ или Камоэнсъ
въ адвокатскомъ парикѣ посредп скромнаго города Эдпнбурга.
Герцогу Бокклейгскому, родствешіику н патрону всеіі Ф а м н л ін
Скоттовъ, вельможѣ, владѣніями когораго наполнены были окрестностн Эдинбурга, выпала на до.ію возможность поддержать поэта въ трудную годинѵ усилій всякаго рода, навсегда обсзнечіівъ
Вальтера и его семсйство въ денсжномъ отношенін. ШерііФъ-де-

нутатъ селькирскаго граФСтва, Андрью Плюммсръ, страстный
охотннкъ до дреней поэзіи и Скоттовъ помощникъ по частн собиранія народныхъ пѣсснъ, умсръ, и мѣсто его, приносящее до 300
ф ѵ н т о в ъ стсрлииговъ ежегодиаго дохода, осталось вакантнымъ *).
Все селькнрское графство, за небольшими исключеніями, принадлежало герцогу Бокклейгскомѵ, н когда онъ выразилъ желаніе
имѣть шериФомъ Вальтера Скотта, всѣ препятствія устраннлись.
Обязанности новаго шсрііФа ни въ какомъ случаѣ не могли назвагься многосложными: весьокругъ принадлежалъ къ самымъ тихимъ и патріархальнымъ во всей Шот.іандін, а сверхъ того, изобиловалъ красотами природы н лнцами, имѣвшими въ своей памяти большой запасъ древшіхъ нѣсенъ н сказокъ. Званіе адвоката осталось при Скоттѣ, но онъ ужь пересталъ искать себѣ
практпкп, къ которой ннкогда не чувствовалъ особливой наклопности **).
Устроивъ себя такимъ образомъ п вздохнѵвъ снокойнѣе, Вальтеръ Скоттъ съ новымъ рвеніемъ предался собнранію остатковъ
шотландской народной поэзін. Съ помощниками его въ этомъ дѣлѣ
мы тепсрь намѣрены познакомить нашихъ чнтателей.
ГІервымп изъ іінхъ слѣдуетъ пазвать братьевъ Геберовъ, или,
вѣрнѣе, Гиберовъ (НеЬег), людей весьма ученыхъ. Старшій, Ричардъ, долго соетоялъ членомъ великобританскаго парламента, какъ
дснутатъ и представитель оксФордскаго уннверсптета. Самъ владѣя болынимн талантами н свѣдѣніямн, Рнчардъ Гпберъ не могъ,
но иричипѣ государственныхъ занятій, много работать своей особою; но его непосрсдствснное вліяніе на все дѣлыіое н прекрасное
могло назваться огромнымъ. Зоркій глазъ его всюду выискивалъ
людей, одаренныхъ талантами, предпріятія, успѣшцому ходу которыхъ могъ онъ содѣйствовать кредитомъ и помощью. ІІмѣя связи
со всѣмп политическимн людьми и ученымн сословіями всей Вели* ) Для ч и та т е іе іі, незваком ьиъ с ь адмппистративпымъ устройстсомъ В елико бритаиіп, не лшпнпмъ считаемъ о бъ я сн и ть, что каждое граф ство Т р е х х Соедипепиыхъ Королевствъ со стоитъ подъ управленіемъ лорда-лейтенанта, нмѣющаго
ирямымъ помощннкомъ свонмъ одного ш е р и ф а ; но лорды лей те н а н ты , пмѣя службу въ с т о л іц ѣ , пли мѣста въ верхней на ла тѣ, въ спокойное времи пе жнвутъ въ
своихъ гр аф ств а х ъ , отчего должпость ихъ почти вездѣ сч п та е тся номиііальною, а
важпѣйшан часть обязаиности переходптъ к ъ ш е р н ф у . Это называетсн: исправлять
свою должиость чрезъ д е п ута та ; вслѣдствіе того и ш е р и ф ы , состоящ іѳ подъ прямымъ пачальствомъ ло рдо съ-лейтенанто въ, иазываются ш ериф ами-депутатами, въ
отличіе о тъ вы борпыхъ, городскихъ шерифовъ.
* * ) ІІрпданое мистриссъ С.коттъ состояло въ пожизпешюіі пенсін въ 5 0 0 ф .
с те р л ., куплениой ея братомъ.

кобританіи, особенно пользуясь нривязанностью всѣхъ особі.,
сколько нибудь прикосновенныхъ къ университету, котораго онъ

былъ представителемъ, Ричардъ Гиберъ пріобрѣлъ болыпое вліяніе и умѣлъ имъ пользоваться. Прибывъ въ Эдинбургъ на зиму,
онъ тотчасъ же сошелся со Скоттомъ, самъ вызвался дать емѵ
письма къ лицамъ, обладавшимъ старинными рукописями и коллекціями ію частп древней поэзіи. Обширная библіотека Ричарда
была всегда открыта ученымъ людямъ, н онъ даже сердился, если
въ нее приходнло мало посѣтителей. У него нмѣлось какое-то дивное чутье ко всему артистическому н полезному *). Одииъ разъ,
носѣтивъ лавкѵ Констэбля, Ричардъ Гиберъ ѵвидалъ въ ней
страннаго, волосатаго человѣка, стоявшаго на лѣсенкѣ для доставанія рнигъ съ верхнпхъ полокъ; въ рѵкахъ незнакомца находился Фоліантъ н онъ чнталъ его ночти часъ временп, совершенно
забы въ о своемъ зыбкомъ подножіи. Гиберъ предостереп> незнакомца н, завязавъ съ нимъ разговоръ, узналъ, что онъ занятъ
выбираніемъ старинныхъ стиховъ для одного мистера Скотта,
про котораго емѵ говорили какъ про человѣка хорошаго, возъимѣвшаго иохвальное намѣреніе издать въ свѣть остагки старой
шотландской поэзій. Это благородное рвеніе на пользу незнакомаго
человѣка иоразило Гибера, адальнѣйшій разговоръ съволосатымъ
бѣднякомъ иривелъ его въ восхищеніе. Какъ Папюржъ въ романѣ
Рабле — этотъ необыкновенный юноша (имя его было Джонъ
Лейденъ), готопъ былъ говорить безі> запинкн на десятн древнихъ
и новыхъ языкахъ; сверхъ-того, онъ съ толкомъ читалъ такія
рѣдкія книги, о которыхъ даже самъ Ричардъ Гнберъ едва имѣлъ
смутное нонятіе. Молодой бѣднякъ считался сотрудникомъ эдинбургской литературной газеты и нисалъ много для иасущнаго
хлѣба. Не теряя временп, Гнберъ познакомилъ Лейдепа съ Скоттомъ и ввелъ его въ лучшій крѵгъ города Эдинбурга.

* ) Во время своего пребыванін въ Эдинбургѣ о ііь часто н о с ѣ щ а іъ бѣдиую
кпижиую лавчонку, гдѣ повремѳнамъ сходились лю д н, неимѣвпііѳ довольно денегъ
па покупку кннгъ въ д р угв хъ , болѣѳ ро скош пьиъ магазниахъ. Разговорившись съ
хозяиномъ лавки, 1'иберъ сказалъ С ко тту, случившемуся на улицѣ ири ѳго возвраще-

Всюду получивъ ласковый пріемъ п пособія, Джонъ Лейденъ
въ теченіе двухъ лѣтъ оказалъ Скоттѵ много услугъ по части коллекціи и сдѣлался однимъ изъ его лучшихъ друзей; но эта связь,
обѣщавшая такъ много, прсрвалась вслѣдствіе желанія Лейдена
ѣхать въ Индію, для изученія сапскритскаго языка и санскритской
литератѵры. Скоттъ, Гибберъ и Дондесъ выхлопотали-было Лейдену покойнос мѣсто въ компанейской службѣ, но вдругъ, за четыре мѣсяца до срока, назначеннаго къ отъѣзду, дирекція компаніи, вѣроятно, желая отдѣлаться отъ чиновника съ литературными
побужденіями, дала знать Лейденѵ, что всѣ мѣста заняты, і.ромѣ
должности младгиаго лекаря, которѵю емѵ п предлагаетъ, съ тѣмъ,
однако, чтобъ онъ нредварительно выдержалъ меднщшскій экзаменъ. Дрѵзья Лейдена, конечно, сочлн дѣло потеряннымъ, но, кънеслыханному ихъ изумленію, молодой лингвистъ отвѣчалъ на предложеніе дирекціи полнымъ согласіемъ. Не теряя нн минуты, онъ
принялся за медицпнскія книгн, въ четыре мѣсяца одолѣлъ науки,
на изѵченіе которыхъ обыкновенные людп употребляют7> четыре
года, выдержалъ экзамеиъ, получнлъ нужную степень и, бѵдто желая иоказать всю силу свонхъ способностей, еще пздалъ, передъ
своимъ отъѣздомъ въ Иидію, поэму, подъ названіемъ «Картины
Дѣтства». Въ 1811 годѵ, нроживая въ ІІіідіи, онъ ужь пользовался репутаціей необыкновеннаго оріенталпста, имѣющаго затмить заслуги сэра Вилльяма Джонса, внервые раскрывшаго передъ
Европой сокровищннцу индійской поэзін. Ранняя смерть, однако,
пресѣкла іі надежду и славу Джона Лейдена *).
Чрезъ братьсвъ Гиберовъ Вальтеръ Скоттъ еще сошелся съ
нѣкоторымн молодыми лондоцскнмн литераторами. То были Эллисъ,
ГиФФордъ н Канингъ, нздателн сатирическнхъ листковъ въ родѣ
тёперешняго «Пун<:а». Ихъ сатира, иногда тонкая н ѣдкая, иногда

* ) Второй братъ Гиббера, Реджпнальдъ, нынѣ извѣстный, какъ авторъ исполпениаго занимателыюсти сочннѳнія объ И н д іи , только что готовнлся вступи ть въ
духовиое зва н іе , когда В альтеръ С коттъ сошелси съ пимъ у его брата въ Оксфордѣ * ) . П олучпвъ, въ псрііы хъ годахъ нашего ст о л ѣ т ія , и ѣ сто ѳпископа въ

н іи : кили я оченьош ибаюсь, нли это тъ купѳ ц ъ будотъ въ скорости нзвѣстнымъ чело-

К а ль ку ттѣ , Реджипа.іьдъ 1'иберъ съ учѳио-релиііозноіі цѣлью совершилъ миого поѣздокъ но краю н плодомъ его путе ш еств ій о сталась кннга, считаемая англичапами

вѣком ъ!» Имя продавца было Арчибальдъ К о н ст б л ь. Чрезъ годъ послѣ свидан ія съ 1'иберомъ, онъ ужь былъ издателѳмъ «Эдинбургскаго О б о зр ѣ нія» , чрѳзъ

за лучшее сочивепіе во вссй ихъ сло весно стн, такъ богатой путеш ествіям и . Рѳджииальдъ умеръ на своомъ по сту, около 1825 года.

дѳсять л ѣ т ъ — однимъ изъ богатѣііш ихъ киіігопродавцовъ въ свѣтѣ; еще чѳрезъ дес я т ь л ѣ т ъ — «Наполѳономъ киижноіі торговлп», снособнымъ платвть па паш нденьгн
по ст у доадцати-пят и тысячъ рублей, ассиш а ц іям и за ром анъ, или поэиу
пѳрвокласспы зъ пнсатѳлѳй.

") Во время посИшенія Скоттои-ь Оксоо]ма, Гелжииаіьдъ Гиберъ привс.іъ и его и
весь уыиверситетъ въ восторгъ своеіі поэиой, вадаииои иа коикурсъ по стихотворноп части.
ІІоаиа иазыва.іась " Палестина ».

>

иабавная и преднамѣренно нелѣпая, была постояно жика н остроумна; ея колкость п оригинальность замѣчательны дажс іі теперь,
черезъ столько лѣтъ послѣ ея появлепія. Прожнвая въ центрѣ
лучшаго круга, слѣдя за политикой и слѵхами города, Эллисъ,
ГиФФордъ и Канпнгъ умѣлн быть всегда новыми, колкими и нопулярными. Сегодня они осмѣивали воинственные нланы Фрапцѵзской республики, завтра отпѵскали забавиыя остроты насчетъ
свѣтснаго прнстрастія къ Французскимъ обычаямъ; сіце чрезъ день,
поднимали на смѣхъ ложнѵю Филантропію того временн, илн кололи эппграммами какпхъ ішбудь космополитовъ, граждаиъ міра,
чудаковъ, доволыю вредныхъ ѵже и въ тогдашнюю порѵ. Не одна
политика давала пищу неутомимымъ насмѣшникамъ: для нихъ было хорошо все новое — и тѵманность нѣмецкой философііі, и запутанность германской драмы, и педантизмъ ѵченыхъ, и нахальство разныхъ денди, б.шставшихъ въ тогдашнемъ свѣтѣ, и новыя
литератѵрныя тео р іи, и какой нибудь домъ, выстроенный безъ
вкуса, н новая мода, некрасивая или неѵдобная. Листкн ихъ кииѣли пародіями, начііная отъ лаконическнхъ бюллетеней консула
Бонапарте, до объявленій нного шарлатана, нродавца пилюль противъ всѣхъ болѣзней. ГііФФордъ, Эллисъ н Каннинп. долгое время
дѣйствовали, не нодписывая свопхъ именъ н не распредѣляя общаго труда по способностямъ каждаго. Публика привыкла смотрѣть
на нихъ какъ на литературныхъ близнецовъ, созданныхъ для ея
ѵвеселенія; а междѵ тѣмъ каждый изъ иазванныхъ шутниковъ
имѣлъ свои собственныя достоинства и свою собственнѵю дорогѵ,
по которой впослѣдствін ношелъ со славою. ГііФФордъ, съ начитанностью и образованіемъ критпка соединялъ способностн превосходнаго редактора журнала; имя Каннинга, какъ оратора и государственнаго человѣка, нзвѣстно всѣмъ *). Эллисъ, впослѣдствіи
возведенный въ достоинство лорда, долго еще оставался веселымъ
поэтомъ врсмепъ своей веселой молодостн.

* ) Вилльямъ 1’ иффордт. былъ востояиоымъ совѣтпвкомъ лорда Байрона п читателеы ъ всѣ хъ его произведевій передъ пхъ печатавіемъ. Это онъ, врочитавъ,
по вросьбѣ лорда (при вачалѣ его карьеры) вервую пѣсвь Чаіільдъ-Гарольда, ваписалъ кингоііродавцу Мѵрраю: «Скаж ите отъ меіін Байроиу, что миоіі была прочитапа одпа изъ блпстательиѣііш ихъ поэмъ во всемъ мірѣ».
0 Канпнигѣ мы видимъ замѣтку въ дневникѣ Байроиа. «Иаъ осѣхь слышапмыхъ мною ораторовъ, Еаннингъ болѣе всѣхъ даетъ поннтіе о томъ, что
ѵіакое ораторъ совершенный .»
Не мѣш аетъ ещѳ сказать, что Эллпсъ пздалъ въ свѣтъ прелестное
стар ы хъ а н глій ски іъ стнхотвореній, въ дополиеніе къ нзданію П ерси.

собраніѳ

Въ началѣ 1800 года, проѣзжая, по должностп шерііФа, лѣсистый округь своего граФСтва, пзвѣстиый подъ названіемъ эттрикскаго, Вальтсръ Скоттъ, зажнлся нѣсколько дней въ Блекгаузѣ,
небольшомъ номѣстьѣ, арендусмомъ семействомъ Ледло. Одпнъ
изъ молодыхъ людей этой Фамплін, Вилльямъ, или, нопростѵ, Внллн
Ледло, сошелся съ шерііФомъ, показывая ему лѣсъ и жнвоішсныя
окружностп своего жилища, н, въ разговорѣ о старыхъ балладахъ,
сообщилъ Скотту, что въ околодкѣ нмѣется жнвой экземпляръ
старинной поэзіп въ лицѣ поэта самоучки, Джемса Гогга (Но§$),
болѣе нзвѣстнаго иодъ именемъ «Пастѵшка Эттрнкскаго». На разспросъ о пастушкѣ, Виллн сообщилъ исторію о томъ, какъ Гоггъ.
ходя за скотомъ ихъ Фермы, выучился чптать и писать безъ посторонней помощн, копирууі буквы какой-то книги во время своихъ отдыховъ подъ открытымъ небомъ. Мать Гогга, съ самой
молодости богатая свѣдѣніями по частн пѣсенъ и сказокъ, познакомнла юношу съ чудесамн старой народной музы, а смазливая
молочница, являвшаяся въ стадо доить овецъ, сдѣлалась и первымъ предметомъ н первою слушателышцей стиховъ собственно
Гоггова издѣлія. Виллн Лсдло, душой прнвязавшійся къ Джемсу,
поспѣши.п., по иервому требованію Скотта, представить эттрикскаго настушка шерііФѵ. Пастушокъ, вопреки свосй клички, возбуждавшей идеи нѣжныя и аркадскія, оказался нескладнымъ дѣтиной гнгантскаго роста, съ носомъ, ѵже начинавшимъ спнѣть
отъ употребленія крѣнкихъ наиитковъ; но этн недостатки не помѣшали Скотту прнзнать въ немъ ноэта самостоятельнаго, хотя и
не первокласснаго. Усиѣхи Борнса въ то время сбивали съ пути
многнхъ пастѵховт. н земледѣльцовъ, имѣвшихъ случай получнть
первоначалыюс образованіе н слышать о томъ, что дѣлалось въ
Эдинбургѣ; но Джемсъ Гоггъ , н но восннтанію своему и по жизнн въ глуши, не могъ быть іш чыімъ нодражателемъ. Еслибъ
иастѵшокъ иодолѣе ножплъ носреди эттрнкскихъ лѣсовъ, можетъ
быть, талантъ его окрѣпъ и развернѵлся бы еще болѣе; но иріязнь
молодого Вилли и ночетъ сосѣдей уже начали пробуждать въ
взбалмошной головѣ Гогга мечты бѵрныя н честолюбивыя. Ему
хотѣлось носкорѣй нопасть въ Эдинбургъ: тамъ погулять н повеселнться, нздать свон стихи, набрать иобольше денегъ, найтп на
чьей нибудь Фермѣ хорошее мѣстечко безъ всякой работы, потомъ
ноѣздить но свѣту, еще нажнть денегъ, а загѣмъ окончательно
пнть н веселиться. Забавныя выходки Гогга, а еще болѣс его
грубая наивность и какая-то оригинальная, порывистая особенность въобращеніи, очеііыюнравнлись Скотгу: обласкавъ пастуш-

ка, онъ пригласилъ его къ себѣ въ столицу, обѣіцаясь, между
тѣмъ, войдти въ сношснія съ книгопродавцами насчстъ нзданія
его стихотвореній.
Вскорѣ послѣ описаннаго разговора, пастушокъ эттрикскій
явился въ Эдинбѵргѣ, предшествусмый цѣлымъ стадомъ порученньіхъ ему барановъ. Сдавъ скотъ куда слѣдовало, онъ, нс теряя
нп минуты и даже пс перемѣнпвъ своего аркадскаго, заныленнаго
костюма, явился въ джоржъ-скверкскѵю квартпрѵ Вальтера Скотта.
Встрѣча пастушка съ поэтомъ была самая радостная; какъ героп
Иліады, они обмѣня.шсь дарами: Гоггъ принссъ собраніе старыхъ
рукошісныхъ балладъ и свои стихотворспія, сочиненныя дорбгою,
а Скоттъ поднесъ пастушку нѣсколько денегъ, собранныхъ въ его
пользу, вмѣстѣ съ запиской книгопродрвца Констэбля о его согласіи издать въ свѣтъ плоды Гогговой музы. Велли Ледло и другіе
гости шериФа, съ своей сгороны, оказали пастушку всевозможную
ласку. Гоггъ развсселился, прпмѣтпвъ, что мистриссъ Скоттъ (въ
то время чѵвствовавшая себя несовсѣмъ здоровою) легла на днванъ
н иродолжала говорнть съ гостями лежа; пастѵшокъ также растянулся на софѢ съ иогами, думая, что уроки городского обращенія всего лучше брать отъ хозяйкп дома. Мебель, только что обитая шолковой матеріей, нѣсколько пострадала огъ подбптыхъ гвочдями башмаковъ Гогга, но это обстоятельство ие могло помѣшагь
общему удово.іьствію: обѣдъ проиіелъ чрезвычайно весело и эттрикскій иастушокъ не уронилъ своей репутаціи: онъ смѣшилъ всю
компанію народными присказками и спѣлъ за столомъ иѣсколысо
пѣсенъ. Хозянна называлъ спсрва зЬегга (ш ер ііФ ъ ), потомъ Вальтеромъ, а наконецъ, свонмъ милымъ Ватти. Къ концу обѣда и мистриссъ Скоттъ была просто маленькой Шарлоттой. Развеселившагося пастѵшка отііравили домой ѵже къ почн, въ сопровожденіи трезваго служителя.
Такая жизнь не могла пс понравнться Джемсу Го ггу, а самъ
онъ нроизвелъ замѣчательпый, хотя и довольно забавный э ф ф ѳ к т ъ
на эдинбургскую публику. Съ появленіемъ въсвѣтъ «Горнаго Барда» (такъ называлось собраніе его стихотвореній, изданное Констэблемъ) извѣстность пастушка распространилась по всей Шотландіи, а въ Эдинбѵргѣ стали его ласкать и угощать пуще прежняго.
Впрочемъ, Го ггъ , при всей своей неотесанности, былъ весьма зорокъ, самолюбивънобидчивъ; онъ скоро примѣтилъ, что большинство публики смотритъ на него какъ на забавнаго оригинала, а
затѣмъ, не дѵмая смягчать угловатость своихъ пріемовъ, сталъ
ссориться съ лицами, смѣявшимися надъ этою угловатостью. Бѣд-

ный пастушокъ, конечно, обратился бы въ городского ш ута, еслибъ
къ нему не нодоснѣлъ на номощь Валітері» Скоттъ съ своимъ кредитомъ. Онъ ѵбѣднлъ Гогга оставнть на время столицу и досталъ
е.мѵ нѣсколько мѣстъ, одно за дрѵгимъ, при разныхъ Фврмахъ;
только неусидчивый постушокъ едва-лн былъ въ состояніп ужиться на какомъ ннбудь мѣстѣ. На нсго находили дни, въ которые
онъ забывалъ мѣста п сгада, ему поручаемыя: въ эти дші онъ совершалъ нашествія наЭдішбургъ, пилъ, смѣшилъ народъ, ссорнлся съ друзьями и, до чиста промогавъ все свое нмѵіцество,-снова
возвращался къ баранамъ т . эттрішскій лѣсъ.
Читатель, можетъбыгь, помнитъ одвухъ братьяхъ Беллентейн ахъ: Джемсѣ и Джонѣ, сч. которыми Скоттъ подружплся во время своего пребыванія въ городѣ Кельсо. Старшій изъ нихъ, въ
1802 году имѣвшій свою типограФІю въ этомъ нсболыномъ городк ѣ , издалъ ту книгу, надъ которою другъ его труди.тся столько
лѣтъ и съ такнмъ рвеніемъ, именно «Ноэзію мннестрелсй пограннчной Шотландіи» (Міпвігеіву оГ (Ііе 8соІсіі Вогсіег), въ трехъ томахъ,
издалъ изящно и чисто, хотн и не роскошно. Нервое изданіе, пѵіценное въ свѣтт. при началѣ 1802 года, въ скромномъ числѣ 800
экземпляровъ, все разошлось къ декабрю, доставивъ Скотту чистаго дохода около 80 Фунтовъ стерлннговъ (480 р. с.); второе изданіе разошлось такъ же быстро н дало составителю еще 500 ф ѵ н товъ (3000 р. с.), сѵмму, довольно значительную по тогдашнимъ
деньгамъ. Еще четыре изданія той же книгн, заключающія въ себѣ
около 15 тысячъ экземпляровъ, разошлись до 1820 года. Выборъ
пьссъ, ѵченос значеніе трѵда и наконецъ безчисленныя, полныя
занимательности комментаріи, принадлежащія собственно Скоттѵ и
изложенныя съ необыкііовенной увлекатольностью, сдѣлали изо
вссй коллекціи трѵдъ любонытный не для однихъ антикварісвъ. Въ
какоіі-то рецеизіи того времени было замѣчено очень справедливо:
«Въ кннгѣ, принадлежащей мнстерѵ Скотту, видѣнъ зародышъ сот«ни историческнхъ романовъ. Какъ полюбптъ пѵблика того писате«ля, который соединитъ въ одно цѣлое богатые элементы, рас«киданные здѣсь въ такомъ искусителыюмъ изобпліи!»

VI.
Переѣздъ на эш стіід ьскую и ы зу . — О ппсаиіе Эш сталл. — Образъ жіізпи С к о т т а .—
Груд ы . — Зиакоистоо съ М увго-П аркоиъ. — Ііоспомшіаиіе о великомъ т у р н с т ѣ .—
Отъѣздъ М уиго-П арка. — Сопдавіе с ъ Ііордсвортомъ. — Взглядъ па труды н лптературпы я теоріи Вордсп о р та; его достоипства а слабы я сторопы. — Упрощ еніе
я зы ка . — Прпчиаа иеудачъ п насмѣш екъ. — Л е кн с ты . — П ріем ъ Скотта своему
собрату. — Ры биая ловля. — П роцессія въ Джедбургѣ и мельрозское аббатство. —
Окоичаніе «П ѣ са и

аослѣдняго М инсстреля». — Блнстйтельный успѣхъ поэмы. —

Кр а тк ій ея анализъ. — Отзы вы П іітта и Ф о кса.

Небольшое номѣстье Эшстиль, съ доыомъ п садо.мъ, принадлежащее дпоюродному братѵ поэта, уѣхавшему нъ ІІндію, осталось
свободнымъ со смергью арендовавшаго дворяіпша, п Скоттъ, осмотрѣвъ его въ иодробности, рѣши.іся ві. немъ поселиться съ женою. Эшстнль лежнтъ весьма блнзко отъ Селькнрка, на самомъ
берегу Твида, въ мѣстоположенін красивомъ н романтическомъ;
самая мыза, окруженная холмами, ѵкрашена древнпмъ садомъ,
нвѣтами, террасамн и другнми сельскими прнхотяміі. Доходы
Скотта, не считая случайныхъ литературныхъ выгодъ, въ то времі
нростирались ѵжь до т ы с я ч і і «і.унтовъ стерлинговъ ( 6 , 0 0 0 р. с.)
въ годъ, а небольшое наслѣдство, оставленное ему дядею, капитаномъ Робертомъ Скоттомъ, дало ему возможность ѵстроигь и украсить свою резнденцію, какъ слѣдовало человѣку его званія. Лучшее время жпзнн романиста протекло ві. Эшстилѣ: ту т ъ , посреди
такъ любимыхъ имъ сельскихъ занятій, въ кругу семейства, богатый друзьями и полный завндной веселостью дѵха, Вальтерт.
Скоттъ встрѣтплъ славу самую громкѵю, и, нричислеііный къ разрядѵ нервыхъ поэтовъ своего нремеіш, съумѣлъ остаться прежнимъ Вальтеромъ, пріятелемъ всѣхъ даровитыхъ людей и чудаковъ своего окрѵга. ІІзъ разныхъ замѣтокъ, нзданныхъ впослѣдствін лицамн, знавшимн ноэта іп, эти годы, ясно видно, что для
каждаго изъ нпхъ днн, проведеиные въ Эшстнлѣ, могли назваться
днями наслажденій н веселья самаго ребяческаго; образъ жизни
хозяина сложнлся такъ умно н искусно, что онъ моп. веселнться
вмѣстѣ съ посѣтителями, не прскращая свонхъ ежедневныхъ работъ. Вставалъ Скоттъ ностоянпо въ пять часовъ утра; если было
холодно, самъ топилъ каминъ, потомъ самъ брился и, одѣвшись
въ коротенькій охотннчій сюртучокъ (халата онъ не любилъ, какъ
и веего, что раснолагаетъ къ лѣностп), тотчасъ же садился за
свой письменный столъ, около котораго въ стройномъ порядкѣ

находились книгп, съ вечсра заготовленныя для справокъ *). Жена
н дѣтн вставали къ десятн часамъ. Позавтракавъ съ нпми, Скотті.
работалъ еще часа два п затѣмъ оставался полнымъ хозяиномъ
цѣлаго дня, въ ту пору, когда для болыией части людсй занятія
только-что начинаются. Гостей онъ очеш. любилъ; но если деш.
обходился и безт. иосѣтнтелей, скука оставалась вещью незнакомою н непонятпою для Скотта. Иередт. обѣдомъ онъ ѣздилъ верхомъ, садилъ цвѣты іі иодруба.іъ деревья, игралъ съ собаками,
которыхъ множество находилось и внутрн и внѣ дома, а вечеромъ
совершалъ болыную поѣздкѵ по окрестностямъ; охотился или ловилъ рыбу. Дни дождливые, или очень холодные, составлялн, по
его выраженію, особенный ф о н д ъ для работы: въ теченіе нхъ заготовлялъ онъ экстренпыіі запасъ рѵкопнсей, на случай, если какой
ннбудь день пропадетъ безъ утреннихъ занятій. Ири началѣ своего пребыванія въ Эшстнлѣ, Скоттъ ужь имѣлъ на рукахъ три
илп четыре трѵда: «Пѣсень послѣдняго Минестреля», болынѵю поэмѵ; еще однѵ поэму, «Тристремъ», поменьше, н.цѣлый рядъ статей для первыхъ книжекъ «Эдннбургскаго Обозрѣнія» **), начавшаго являться, подъ управленіемъ Эссеиста Сидней Смита, съ октября 1802 года. Констэбль, нздатель «Обозрѣнія» п ДжеФФри,
одинъ нзъ его основателей, а впослѣдствіи главный редакторъ,
иринадлежалн къ разряду лнцъ особенно любнмыхъ Скоттомъ.
В ъ двухъ шагахъ отъ граннцъ эшстильскаго владѣнія, въ началѣ нашего столѣтія прожнвалъ въ домѣ своего брата, счцтавшагося однимъ изъ шериФСкихъ помощниковъ и, стало-быть, особой, весьма близкою къ эшстильскимъ жителямъ, тотъ самый
Мунго-Наріп., который оставнлъ пзвѣстное сочииеніе о земляхъ и
народахъ внутреиней Африкн, два раза совершнлъ походъ къ нстокамъ рѣки Іінгера и впослѣдствіи ногнбъ жертвою своего ѵченаго самоотверженія. Мунго-ІІаркъ, по сираведливостн, долженъ но-

* ) В . Скоттъ сохрааялъ обы чаіі, принятый имъ с ъ молодыхъ л ѣ тъ , отвѣчать
ва каждое получеииое ппсьмо въ слѣдующее же утро. До окончаиі.ч дѣлъ по корреспонденціи оиъ ие садилсн работать, а нореш іска его всегда была огромиая.
Не смотря на раниее вставапье и аккуратп о сть въ распредѣлепін работъ, бы строта,
съ которой С ко ттъ издавалъ книгу за кинго й, статью за статьею . паключаетъ въ
себѣ что-то ивобыкііовенпое.
* * ) С татья « 0 рыцарскихъ ромаиахъ» (рецензія « Амадиса Г ал ьск аго », Соути),
« 0 ш отландскоіі поэзіи » (рецензія Сиббальдова сочииеиія объ этомъ продметѣ),
« 0 жизии и трудахъ Ч аусера» (рецензія Годвиповой к н и га ), « 0 староіі англійсвой
поэзіим (рецеизія сборника, изд. Эллисомъ) и, наконецъ, « 0 жизии іі трудахъ Чаттортона», по случаю поваго пзданія творенііі этого несчастнаго поэта.

сить названіе турнста изъ турнстовъ, а кннга сго, нынѣ отчасти
забытая, ссть тѣмъ неменѣс тпореніс замѣчатеиьное въ своемъ
родѣ. При началѣ чтенія, Муиго-Парковы записки о первомъ путешествіи *) не могутъ понравиться, особенно въ наше время,
обилі.ное щегольскими сочнненіями турнстовъ-лнтераторовъ; но
чѣ.мъ болѣе начппаешь вчіггываться въ эти сжатыя страницы, исііо л ііс іін ы я простодушія н какой-то особенной скромности, личность самого пѵтешественника выдвигается впередъ и привязываегъ читателя.
Мунго-Паркъ, одпнъ совериіешіо (сопровождавшіе его два негра
нс захотѣлн за нимъ слѣдовать), совершилъ длинное странствованіе но мѣстамъ, въ которыхъ никогда не бывало бѣлаго человѣка;
значительная часть этпхъ нереходовъ совершена была пѣшкомъ,
и во время болѣзни. Еще на берегахъ Гамбіи, около иоселеній,
изрѣдка посѣщаемыхъ европейцами, Мѵнго-Парку сказали, что онъ
ногибнетъ, если пойдетъ далѣе; но онъ пошелъ впередъ, безъ
малѣйшаго колебанія. Въ песчамой степп онъ остался безъ воды
и видѣлъ передъ собою смерть самую ужаснѵю; но, на его счастіе,
ношелъ дождь, и Мунго-ІІаркъ, ѵтолпві. жажду, пошелъ далѣе. Разбойники его ограбили и оставнли въ одной рѵбашкѣ посрсди звѣрей и ядовнтыхъ насѣкомыхъ; Мѵнго-Паркъ пошелъ далѣе, безъ
коня, бсзъ одежды и оружія. Полудіікое маврптанское племя захватило турисга въ плѣнъ, мѵчило его ежедневпо и морило голодом.ъ; онъ перенесъ всѣ мукн н оскорблспія, бѣжалъ; но увидя
себя свободныѵъ, опять пошелъ далѣе. Наконецъ, онъ увидѣлъ
передъ собой Нигеръ — цѣль своего путешествія, и только тогда
иозволилъ себѣ подѵмать, что нѣсколько согъ миль отдѣляютъ
его отъ селеній, гдѣ иѣтъ онасности дли бѣлаго человѣка. Уже
новымъ пѵтемъ, черезъ новыя бѣдствія н опасности, онъ вернулся
къ своему псходномѵ пѵнктѵ, увидалъ дрѵзей, давно ужь считавншхъ его погибшимъ, н верну.іся въ Англію, употребивъ на свой
нодвигъ два года п семь мѣсяцовъ. За всѣ свои дѣла Мунго-Паркъ
получилъ, кромѣ с.тавы, награду весьма бѣдную, н нопробовавъ
исправлять должиость медика въ псболыномъ городѣ Гедикѣ, предночелт. поселиться на родномъ мѣстѣ, около Ярроускнх'і. Холмовъ.
То былъ человѣкъ сіце молодой, высокаго роста и атлетическаго
сложенія, значнтслыю ослаблеішаго трудамн н аФрііканскнми.іихо-

радкамн, съ худощавымъ и строгимъ лицомъ, на которомъ сила и
непреклонность воли нзображались яркими чертами. Сельская
жизнь и сельское бездѣйствіе емѵ ие нравились; онъ мечталъ о
новыхъ эксііедиціяхъ и новыхъ открытіяхъ. «Разсказы его (говоритъ Скоттъ) въ тѣ хъ рѣдкихъ случаяхъ, когда Мунго-ІІаркъ
оживлялся и дѣлался разговорчпвымъ, могли пазваться необыкновенно ѵвлекателыіыми. Одинъ разъ, когда оіп. сообщилъ мнѣ нѣсколько ириключеній свопхъ въ Африкѣ, приключеній, до того
мнѣ совершенно нензвѣстныхъ, я снросилъ его: почему онъ ихъ
не помѣстилъ въ свои «Запискп»? Мунго отвѣчалъ иочтн такъ:
«Когда событія, со мной случавшіяся, могли быть переданы публикѣ съ пользой для ней, когда ихъ изложеніе влекло за собой
возможно болыиее распространеніе свѣдѣній о краѣ, я высказывалъ ихъ въпечатпсмѣло, предсгавляя чптателямъ вѣрить или не
вѣрить, по своему усмотрѣнію. Но печатать слѵчан, касавшіеся
меня и толы.о меня, я не хочѵ и не станѵ: это значило бы безъ
нужды колебать довѣріе читателя». Отвѣтъ этотъ, по моему мнѣнію, выражаетъ всего человѣка; и часто с ъ тѣ хъ норъ дѵмалъ я
собрать въ одно цѣлое всѣ разсказы, слышанные мной отъ МѵнгоПарка, но удержива.іся, всномнивъ его замѣчаніе» ’ ).
* ) «М уи го -ГІаркъ (продолліаетъ поэтъ) пе лю бплъ, когда его косвенпымн вопросами старались наводить на разсказы объ а ф рикански хъ похожденінхъ, и съ
похвалоіі отзывался о доиторѣ Лдамѣ Ф е р гю ссоп ѣ, прп свпдапіи, разложившемъ передъ иимъ карту Африки съ просьбою описать своіі походъ по верш кам ъ, со воевпзиожиьпш подробностямп. О тъ себя я могу зам ѣтпть одпо: лѣта и слава доктора
Ф ергю ссопа давалп ему право па такоѳ лю б оп ы тство ; ио простому любителю разспросовъ я бы ие посовѣтовалъ возобвовлять эту с и стѳ и у съ М упго.
«Одинъ разъ, не заставъ его дома, я поѣхалъ искать его по берегу рѣчки Я р роу, и скоро открылъ своего африкапца за страпны мъ занятіемъ. Онъ стоялъ около воды , кпдая туда камешки п внимательно слѣдя глазомъ за пузырьками, оттого
подвимавшнмися на поверхности рѣчки. « В о т ъ » , сказалъ я ш у т я , «заиятіе довольпо-пустое для человѣка, видавшаго на своемъ вѣку столько вѳобыкновенныхъ прик лю ченій!» — «Оио ие такъ п у с т о , какъ вамъ к аж ѳ тся» , возразплъ М увго н ту тъ
же объяснплъ м н ѣ , какъ во вромя свопхъ одинокихъ стравствовавШ по Африкѣ
онъ узнавалъ глубину р ѣ к ъ , кидая въ воду каміш п прпм ѣчая, скоро ли послѣ того
поверхность воды покрывается пузырями.
«Оиъ безпрестаино думалъ о своеіі А фр икѣ н часто , просыпаясь ночью, воображалъ себя плѣниикомъ въ ставкѣ Али * ) ; ио воспоаинанія о претериѣниыхъ
ужасахъ пи нало не охлаждали его желапія путѳш ѳствовать. Когда я однажды ему
это зам ѣтнлъ, Мунго ск аз а л ъ : «м вѣ противно скучное шатаньѳ по холмамъ Ш о тландін и всѣ здѣшніѳ тр у д ы , за которые человѣкъ едва
дѳржать душ у въ тѣлѣ (нѳ умереть с х голода)».

* ) Ііторая эк -пѳдиціа М уііго -П іір ка

получаетъ возможиость

ііъ А ф р іж у извѣстпа только по малому

'іислу отрывковъ изъ его журпала и и зустны хт. разсказовъ, собраппыхъ послѣдующ::ми ііуте те стве ини кіім м .

*) Таі;ъ пазывался предводитель мавровъ, особенно тпраішвшій .Мунго-Парка и всюЛ} таскавшій его с » собою какъ р-Ьдкій, но достоииыб посм-Кннія и казней предиет-ь.

Осепью 1804 года, собираясь въ свою вторую, послѣднюю эксиедицію, кончившуюся, какъ извѣстно, гибелью всѣхъ лицъ, въ
ней ѵчаствовавшихъ *), велиі;ій путешественннкъ ночевалъ въ
Ушстилѣ н простился съ его гостепріимными обнтателямп. Грустное чувство Вальтера Скотга но этому случаю было усплено еще
одннмъ обстоятельстномъ. Иезадолго до того, какъ правнтельство
предложнло .Мунго-Парку нача.іьство надъ экспедіщіею, отправлясмою во внѵтренность АФрики, неукротимый турнстъ вступилъ въ
бракъ съ молодой дѣвушкой, вполнѣ заслужившей его привязанность. Мунго, не пмѣн дѵха нередать женѣ вѣсть о необходимой
разлѵкѣ, просплъ Скотта увѣдомнть ее, что дѣла задержалн его
въ Эдинбѵргѣ, н такнмъ образомъ нонсмногу прнготовнть ее къ
роковому извѣстію. « Я сѣлъ на лошадь н проводилъ Мунго по
всей долннѣ, нокрытой въ то утро гѵстымъ осенніімъ туманомъ.
Вся картнна иоразнла меня, какъ изображеніе опаснаго, сомнительнаго предпріятія, на которое мой спутникъ пѵскался. Мѵнго
казался твердымъ н непреклоннымъ. Мы доѣхалн до мѣста, гдѣ
елѣдовало разстаться; тугъ лошадь его оступилась и едва не упала.
«Мѵнго, сказалъ я: не дурная лн это нримѣта?» На это огвѣчалъ
онъ мнѣ улыбаясь, поговоркой: «Примѣты ходятъ за тѣмн, кто имъ
вѣритъ!» и, прінпііорнвъ лошадь, ускакалъ вдоль но дорогѣ **).
Годъ Скоттовапереселепія на эшстильскую мызу ознаменовался
сблнженіемъ двухъ поэтовъ, весьма несходныхъ междѵ собою по
духѵ пронзведеній, по уснѣху н даже ио жнзнп, но ностоянно пигавшихъ одинъ къ другому взаимное чувство уваженія, непарушаемое ссорамн партій. Вилльямъ Вордсвортъ ***), авторъ лириче-

* ) До сихъ поръ подробностн о гнбели М унго -ІІар ка

не прнведевы въ нс-

в о с іь . По словаѵ.ъ одіш хъ пнсателеН , оиъ убитъ днкимн племепами

на берегахъ

рѣни Х о ли б ы , или Ж о л и б ы ; по увѣреніямъ же д р у г и іъ , копчииа Мунго послѣдоьала въ Томбукту о іъ ліи о р а д к и , или другоіі эпидемнческоіі болѣзпи. Ж ур налъ его
вропалъ безъ в ѣ с т и , начало же экспедпціи извѣстпо изъ первыхъ писемъ МунгоП арка къ друзьямъ.

* *) Б р а іъ М у п го -П а р к а , Арчибальдъ П ар къ, постоянно остявался другомъ Скотт а , и, какъ ш е р иф скій помощ ннкъ, пріобрѣлъ себѣ славу поимкою одного убіііцы ,

скихъ балладъ н сонетовъ, глава только-что начавшей Формнроваться школы озерныхъ поэтовъ (лекнстовъ), совершая пѵтешествіе по Шотландіи вмѣстѣ съ своей сестрою, прн началѣ осени
посѣтилъ Скоттово уедпненіе, пѣшкомъ, какъ слѣдуетъ поэтѵ-лекистѵ. Вгірочемъ, экипажъ ѣхалъ за нутникамн въ нѣкоторомъ
разстояніи. Вордсвортъ въ то рремя былъ человѣкомъ весьма нестарымъ; задумчивая наружность его могла нравиться, а манеры
ноэта не ѵспѣли еще очень пострадать вслѣдствіе долгаго произвольнаго затворничества н литературныхъ непріятностей. Со псѣмъ
тѣмъ, еслн мы не ошибаемся (вощь весьма возможная, если сообразить лнтературную деликатность Скотта и его, можетъ быть.
нзлншнюю иеохоту высказывать свои мнѣнія, когда они оказывались невыгодными для его собратовъ-пнсателей), ни Вордсвортт,,
ни его поэзія, нн достопримѣчатолыіыя литератѵрныя теоріи, высказанныя имъ въ предисловіи къ лнрическимъ балладамъ, не возбуждали въ будущемъ романпстѣ особепно пламеннаго сочувствія.
Скоттъ любилъ жизнь, блескъ, веселость іі обшпрный крѵгъ пзящныхъ друзей. Вордсвортъ не только не понпмалъ жпзни безъ
кннгъ п уодинеиія, но нмѣлъ слабость косо смотрѣть на особъ,
нераздѣлявшихъ его убѣжденій. «Искрометная поэзія» Скотга воспѣвала замкп, пнры, турнпры, важные подвнгп н страшиыя легенды предкоьъ, золото н сталь, бархап, н гербы родпны, стпхомъ мѣткпмъ, быстрымъ и ѵвлекатсльнымъ; муза Вордсворта
предпочігга.іа витагь около тнхихъ озеръ, зеленыхъ кѵстовъ и отчасти идеальныхъ поселянъ, по бо.іыней части наклонныхъ къ ф іілософствованію и проливанію слезъ. Для Скотта, человѣка практическаго, лптературныя занятія и доходы были, по его выраженію,
носохомъ, но отнюдь не костылями; между тѣмъ какъ Вордсвортъ
весь отда.іся своему нризванію, но заботясь ни о богатствѣ, нн о
будущности семейства; наконецъ, Скоттъ высоко цѣнилъ расположеніе публики н всегда былъ гоговъ прилажнваться къ ея вкусѵ,
даже иногда во вредъ своемѵ даропанію, тогда-такъ глубокомысленный пѣвецъ Вестморлендскпхъ Озеръ, съ нстнннымъ постоянствомъ аргнста шелъ своимъ собственнымъ путемъ, нанерекоръ
враждѣ н насмѣшкамъ свѣта, во многомъ исиравляясь, но не от-

защнщаемаго цѣлоіі шайкоіі цыганъ н трабнтелей. Іідвоемъ с ъ нашимъ шерифпмъ
онъ атаковалъ всю

партію н вырвалъ оттуда бездѣлы іи ка, послѣ чего вся т о іп а

обратилась въ бѣгство. Арчнбальдъ счнтался едва-лн не первымъ богатыремъ во
всемъ граф ствѣ .
* * * ) П р и началѣ нашего груда мы рѣш ились въ праьописавін собствеппыхъ
ииеиъ не гнатьсн вполнК за анілійскнмъ произпошеиіемъ и щадить языкн своніъ
читателей. тіім ъ болѣе, что совершеиио прнблизнться къ точпоиу звуку англійскаго

пронзоошенія не юсегда бываетъ возможпо. И пы е литераторы (и мы самп мсждупрочпмъ) предпочиталн писать У о р тсуо р тъ , вмѣсто Во рдсво ртъ; но если мы возьмемъ въ соображеніе, что и т у тъ оба р должпы б ы ть почтп не слы ш п ы , оба о пролзпесепы краііпе-протнжпо я послѣднее т звучать какъ нѣчто среднее между с н
ѳ , то убѣдимся, что Уортсуортъ все-таки звукъ не англійскій.

ступаясь для поиѵлярности отъ свонхъ любимыхъ литсратурныхъ
убѣжденій. Къ приведенной здѣсь параллелн слѣдуетъ прибавить,
что и Скоттъ и Вордсвортъ оба могли иазваться людьми весьма
добрыми, образованными и повременамъ причудливыми.
Главная прелесть Вордсвортовой ноэзіи, которая долго бѵдетт.
привлекать къ себѣ чнтателей задумчивыхі. н глубокомысленныхъ,
заключается въ картшніости оппсаній природы, пронигіателыюмъ
анализѣ впечатлѣній, которыми даритъ насъ уедшіенная жизнь,
въ какой-то невинной мечтателыюсти, и въ заключеніе всего, въ
мастерскомъ изображеніи простыхъ и большсю-частью жалостныхъ
собьггій изъ иародной жизии. Но, чтобъ найтн пріятность въ
многотомныхъ твореніяхъ Вордсворта, читатсль долженъ воорѵжиться болыною терпимостью, немалымъ терпѣніемъ и безпрестанно вспоминать во время чтеиія о томъ, что непростптельные
педостатки изучаемаго поэта уже пскупилнсь хорошимп странинами: только тогда онъ увиднтъ ссбя въ силахт. одолѣть всѣ
длинноты, безпрерывпыя иоясненія н дополненія, ночти заставляюніія нрсдполагать, что Вордсвортъ писалъ для несовершеннолѣтннхъ чнтателей, п пуіце вссго цѣлые ряды неудачныхъ строкъ н
СТрОФЪ, пронзводяіцихъ зффсктъ соворшенно СХОДНЬІЙ СЪ ЭФФСКтомъ нѣсколысихъ Фалы пивы хъ нотъ въ концертѣ. Многіе первоклассные поэты бываюгъ мѣстами слабы, и Гомеръ, отецъ ноэзіи,
иногда позво.іяетъ ссбѣ вздремнуть; но несчастіе Вордсворта сосгояло въ томъ, что его слабыя страпицы, нмѣя совершенный
впдъ пародій, часто снособны возбѵдить хохотъ въ самомъ безпристрастномъ читателѣ. Совершенно разъединившись съ требованіями н вкусомъ свѣта, совѣтѵясь только съ свопми ноклонннками н, чтб еіце хуже, съ старыми ноклоннпцами, Вордсвортъ безпрестанно нозволяетъ еебѣ тирады н промахи истинно-ребяческіе.
Даже его прекрасныя нзображенія нрпроды страдаютъ отъ неизмѣнной, дагерротинической точности рисунка; даже трогательнѣйшія изъ его балладъ исиорчены илн многословіемъ, или слезливыми амплиФикаціями, неидуіцнми къ дѣлу, нрозанческимъ стихомъ, бѵдто нодставленнымъ на смѣхъ злѣйшимъ врагомъ ноэта.
Вордсвортѵ выпала незавндная доля — подарить публикѵ отрывкомъ изъ неиздаиной поэмы *), отрывкомъ, состоящпмъ изъ двухъ
толстыхъ томовъ, писанныхъ бѣлыми стпхами! Въ однихъ своихъ сонстахъ, но Формѣ своей иесовмѣстныхъ съ многословіемъ,

* ) Т Ь е К ѵ е и гзіо іі, а р о гііо п оГ « К е с іи з е » .

поэтъ часто являлся поэтомъ истиннымъ; но и тутъ незнаніе мѣры нрснссло съ собой грустный плодъ: Вордсвортовы сонеты считаются сотнями н по-временамъ цѣлая сотня относится къ одному
и тому же иредмету.
Понятно, вслѣдствіе всего сказаннаго, что въ началѣ нашего
столѣтія Вордсвортъ не прннадлежалъ къ любимцамъ публики.
Онъ имѣлъ нѣсколькнхъ поклоннішовъ, вмѣстѣ съ нимъ подвергнувшихъ насмѣшкамъ со стороны критиковъ и публики. Духъ
сатиры и ѣдкой ироніи, господствовавшей въ то время въ великобританскомъ обществѣ и, наконсцъ, частью отразившейся въ поэтической личности лорда Байроиа, находилъ себѣ обильную пищу
въ жизни и трудахъ Вордсворта, а нотомъ его друзей и иодражателей. Сатирическія газетьі нуждались въ новомъ предмстѣ для
шутокъ, н Вордсвортъ съ своимъ учеиымъ уединеніемъ, съ свонми многословными стихами, иодосиѣлъ во-время. «Эдинбургское
Обозрѣніе», тотчасъ же послѣ своего основанія ставшее въ головѣ критическихъ изданій, обладало многими остроумными сотрудниками: Вордсвортъ и лекисты стали ихъ любимою добычею.
ІІоэтовъ, занимавшихся сочиненіемъ пародій, имѣлось весьма много; каждый изъ иихъ счелъ долгомъ терзать Вордсворта и его
музу, для потѣхи читателей. Насмѣшки удвоились, когда было замѣчено, что предметъ шутокъ сознаетъ всю ихъ горечь и постоянно готовъ въ шуткѣ видѣть себѣ личное оскорбленіе. И дѣйвительно, если мы станемт. на точку зрѣнія тогдашнпхъ литераторовъ и читагелей, многія отличныя качества осмѣиваемаго поэта нокажутся намъ забавными. Какъ-то странно было, въ вѣкъ
обильный войнами, въ эпоху Наполеона и Вилльяма ІІитта, въ госѵдарствѣ, напрягавшемъ всѣ свои силы на борьбу съ ненавистнымъ завоеватслемъ, езкечасно ожидавшемъ встрѣгить батальйоны враговъ на своей родной почвѣ — видѣть маленькій кружокъ
взрослыхъ мечтателей, поселившихся около озеръ Южной Англін *)
и воспѣвающихъ на сотнѣ страницъ какой нибудь закатъ солнца,
журчаніе рѵчейка, или нрнключенія слѣпого мальчика, захотѣв^
шаго кататься по водѣ въ корытѣ, находившемся около берега
для удобства бабъ, полоскавшихъ бѣлье. Прошли годы, завоевателя низложилн. Лордъ Байропъ очаровалъ публикѵ своей огненной ноэзіею; Муръ разсыпалъ передъ ней самоцвѣтные камни ирландской Фантазіи; Скоттъ возсоздалъ былыя эпохи и вызвалъ

* ) Эхв зиамениіы я озера находятся пъ живописномъ округѣ вестморлевдскомт..
т . іѵ .

42

изъ мрака старшіныхъ героевъ, а лекисты все оставалнсь тѣми
же пѣвцами заката солнца н зеленой травнп и , сверхъ того, отъ
нѣсколышхъ лишнихъ годовъ на племахъ, сдѣлались сердитѣе н
упрямѣе. Насмѣшки удвоились іі безжалостная война закнпѣла
съ обѣнхъ сторонъ.
Литературныя теоріи, высказанныя Вордсвортомъ въ свопхъ
предисловіяхъ и нѣсколькихъ полсмическнхъ стагьяхъ, заслуживаютъ вниманія, не смотря на частныя свои несовершенства, не
смотря на то, что даровіггый сотрѵдіінкъ поэта, Кольрпдж7>, о которомъ мы будемъ говорить совремснемъ, самт. опровергалъ пдеи
своего друга и родственнііка. Нордсвортт, ѵвѣрялъ, мсждѵ прочимъ, что въ дѣлѣ поэзіи на свѣтѣ нѣтъ ннчего малаго іі педостойнаго пѣсноиѣній. ІІо его пдеѣ, терповый кустъ, итнца на дорогѣ, камень, обросшій мхомъ, могли вдохновнть иоэта такъ же,
какъ эти самые предмегы вдохновляли всликнхъ хѵдожннковъ живописцевъ. Бытъ самаго необразованпаго класса обіілснъ тѣмп же
страдаиіями и радостями, какъ и бытъ всѣхъ другихъ классовъ.
Совершенство Формы искупаетъ бѣдность содержанія, отсѵтствіе
разнтелыюй мысли. Нрирода вообще достойна вдохновлять иоэта.
Для мыслящаго художннка, все его окружающее состав.іяетъ міръ
ноэзіи: окрестностн какого ннбудь ісоттеджа около краспваго озера, могутъ быть воснѣваемы всю жпзпь и нредметъ нѣсноиѣній
никогда не истощится. ГІростота содержанія должна отразиться и
въ простотѣ слога; писагпъ стихи нуж но тѣмъ ж е языкомъ, на
которомъ люди говорятъ между собою.
Таковы былн главныя убѣжденія, высказанныя Вордсвортомъ,
и важность ихъ содержаиія н Формы весьма очевидиы, особенно,
если мы возьлемъ въ соображеніе ту нскусственность, которая
все еще тяготѣла надъ англійскоЯ ноэзіей. ІІоэтъ только привелъ въ систему основанія иоэтнчсской реФормы, ужс начатой
Борнсомъ, Креббомъ и отчасти ихъ предшсственникомт» Коуиеромъ.
ІІо — увы! многія пзъ своихъ идей Вордсвортъ высказалъ языкомъ
занутаинымъ, да сверхъ того, сообщплъ самнмъ теоріямъ достаточно рѣзкостп, преувеличенія и исключительности. Доведя многія
его умозрѣнія до крайннхъ результатовъ, легко было прійдти къ
тому заключенію, что вся блестящая, драматическая, пышиая
сторона жизни иедостойна поэзіи, и что нстииный поэтъ обязанъ
только изображать камни, иоросшіе мхомъ, и слѣпыхъ мальчиковъ
въ корытѣ. Тѣмъ же путемъ ревностный поклонникъ лекистскихъ
теорій становился совершенно наперскоръ общаго вкуса и нризнавалъ Скотта, Мѵра, Китса, Шелли, Байрона поэтами ложной школы,

осмѣливавшейся искать вдохновенія внѣ дагерротниныхъ изображеній сельской природы*).
Хуже всего было то, что Вордсвортъ не имѣлъ духа, или не
имѣлъ таланта достойнымъ образомъ примѣнить свои теоріи къ
дѣлу. ІІоэтъ субъективный и мечтательный, скорѣе наклонный къ
лиризмѵ, нежели къ артистическому безстрастію, такъ необходимому для иоэтовъ, желающихі. владѣть перомъ, какъ кпстью, онъ
почгіі въ каждомъ стихотворномъ произведеніи опровергаетъ то,
что написалъ въ нрозѣ. Его любпмые герои: пастухи, разнвщики,
школьные ѵчители н собиратели піявокъ — тѣ же Вордсворты, замаскированные пеудачно пригнаииымъ костюмомъ. Сколько поэтъ
ни опнсывастъ каждѵю заплату на ихъ нарядѣ, какъ онъ, иногда
очень неумѣстпо, пи силится иознакомить читателя съ чувствами,
прнключепіями, даже дѣтскими воспомпнаніями этихъ героевъ, всетаки, вмѣсто поселяпъ, читатель видитъ нередъ собой не посслянъ,
а ноэтовъ мечтателей, ипогда милыхъ п умпыхъ, чаще зараженныхъ духомъ болтовнн и недантства. Его пастушки н поселянкн
говорятъ какъ дочерн богатаго квакера, и синій чулокъ безпрестаннаго показывается нзъ-подъ ситцеваго ихъ платья. Тонкія,
подробныя картины природы, вложенныя въ уста какого нибудь
неграмотнаго земледѣльца, помннутно поражаютъ своей неумѣстностью н оттого гсряютъ часть свосй красоты. Насчетъ языка н
преднолагаемаго унрощенія слога можно сказать еще болѣе невыгоднаго. Рѣшившись соблюдать тождество между языкомъ стихотворнымъ и языкомъ вседневной рѣчи, Вордсвортъ самъ понялъ
невозможность задачи **); но, неимѣя силъ вполнѣ отстѵпиться отъ
сказаннаго, добровольио сталъ нортить прекраснѣйшіе отрывки
строками нрозанческими п какъ-бѵдто преднамѣрешіо пошлыми. Тягостная иеровность языка, произведенная скачками иодобнаго рода,
* ) Болы піім ъ зло м г прн спорѣ были жоны, родсівенипцы и поклопввцы лекис т о в г , д а и ы , по большей части пачитаниыя н даже занимавшіяси писаиьемъ. Своими сплетними и женской иегерпиы осгыо раздражая любезиыхъ себѣ поэтовъ, оиѣ
въ то же врѳмн возбуждали общее посы ѣяиіе своею преувеличениой пенаііистью къ
противпикамъ.
* * ) Кольриджъ, имѣпшій миогія достоииства хорошаго к р и т и к а , опровергнулъ
эту теорію весьма удачнымъ образомь. «ІІоложимъ (говоритъ о н ъ ), что компаиія
охотииковъ рѣшилась идти въ поле па слѣдующее утро и легла с п а ть. С-ь разсвѣтомъ
одвнъизъ охотпвковъ разбуднлъ тоиарищ ей, ск аза въ : «иора в ста в а ть, ужь у т р о і»
сказать въ разговорѣ: п ор а вставстъ, занялосъ розовое
у т р о ? А к аж ется, что въ эпитетѣ «розовое утро» иѣтъ ничего ложиаго, иапыщеиНо можетъ ли оиъ

наго и противпаго простотѣ. Разсудите т е п е р ь , можетъ ли совпадать разговорпый
язы къ съ языкомъ поэтическимъ?»

(С оіегійдс'8 В іо д ги р М и іЛ іе га гіа .)
42*

признана даже друзьями иоэта. Англійскій стихотворный языкъ
до сихъ поръ весьма цвѣтистъ, допускаетъ метаФоры, аллегоріи,
сотню словъ, давно изгнанныхъ изъ прозы со всѣми этими особенностями, ізведенными поэзіей Шекспира. Вордсвортъ, какъ англичанинъ н поклонникъ старыхъ драматѵрговъ не смѣлъ, да и не
думалъ бороться съ ними. Желая согласить двѣ несогласимыя
крайности, онъ достигъ только до того, что самъ лалъ противъ
себя оружіе злѣйшимъ насмѣшникамъ, перепутывая періодъ въ
старинномъ духѣ съ Фразами простонародными, пошлѣйшія общія
мѣста съ возвышеннымн оборотами рѣчи, и ѵбивая весь результатъ ноэтической строФы выраженіяли словно подслушанными отъ
какой нибудь старой бабы. Но мы будемъ имѣть случай еще говорить о лекистахъ; теперь же поспѣшимъ вернуться къ Вальтерѵ
Скотту. Пріемъ, сдѣланный Вордсворту эшстильскимъ хозяиномъ,
оставилъ въ сердцѣ озернаго поэга самое отрадное воспоминаніе.
Вальтеръ Скоттъ, какъ сотрудникъ «Эдинбургскаго Обозрѣнія»,
уже открывшаго свою перепалку съ авторомъ лирнческпхъ балI ладъ и его послѣдователями, долгомт> счелъ какъ можно менѣе
говорить о литературѣ, а вмѣсто того, представить созерцательнымъ пѣшеходамъ рядъ наслажденій въ ихъ вкусѣ, ІІослѣ отдыха
и обѣда, поэты и дамы ихъ совершили прогулку по берегу рѣки,
и когда наступила темнота, ириняли участіе въ рыбной ловлѣ,
крайне живонисной и занимательной. По приказанію шерііФа, берегъ Твида покрылся поселянами, изъ которыхъ каждый имѣлъ въ
рукѣ Факелъ и длииную палку съ острымъ наконечникомъ. Размѣстившись по разнымъ пунктамъ около воды, они принялись, по
ихъ выраженію, жечь водѵ, то-есть ловить лососей, иривлеченныхъ
свѣтомъ въ ихъ сторону. Вся трудность заключалась въ томъ,
чтобъ избрать ссбѣ хорошее мѣсто и, завидѣвъ ласося ві> глубинѣ ирозрачной рѣки, убить его острой палкою: еслп рыболовъ
пршшмалъ глубокѵю часть рѣки за мель, илн ошибался въударѣ.то
за неудачсй слѣдовало паденіе въ воду и общій хохотъ. Самъ
Скогтъ сдва не нринялъ холодной ванны и только помощь сильнаго служителя, ухватившаго его за полу сюртука, спасла шериФа
отъ насмѣшекъ. Къ Вордсворту, конечно, приставили двоихъ рыбаковъ, вцѣплявшихся въ его нлатье при каждомъ ударѣ. Веселое
занятіе заключнлось роскошпымъ ужиномъ и угощеніемъ для жителей Фсрмы.
На другой день ноэты разстались, и Скоттъ, не нмѣя врсмени
цѣлые дни бродигь нѣшкомъ съ своимъ собратом'/>, обѣщалъ встрѣтить сго черсзъ два дня около аббатства мельрозскаго. «Мы были

очарованы (разсказываетъ Вордсвортъ Локарту) дружескимъ, веселымъ пріемомъ Скотта, его живымъ, анекдотическимъ разговоромъ,
его живописными исторійками и отвращеніемъ къ спорамъ всякаго
рода, отвращеніемъ, внолнѣ достойнымъ веселаго, доброжелательнаго, свѣтскаго человѣка. Онъ намъ успѣлъ прочитать и сказать
на память четыре первые отдѣла «Пѣсни послѣдняго Минестреля»,
исполненныя картинныхъ описаній. Я былъ пораженъ новостью
манеры, пламенною энергіею многихъ стнховъ. «Пока мы шли до
Мельроза и за Мельрозомъ, намъ стоило только назвать ш ер И Ф а —
и всѣ двери иередъ нами отворялись, Вездѣ его считали другомъ
или добрымъ начальникомъ».
Развалины мельрозскаго аббатства, основаннаго королемъ Давндомъ Нервымъ (святымъ) и украшеннаго въ свое время пожертвованіями могуіцественной Фамиліи бокклейгской (Боклю), принадлежагь къ самымъ драгоцѣннымъ памятникамъ готической архитектуры; знаменитость этихъ развалинъ еще болѣе увелпчена ихъ
мѣстоположеніемъ около Твида и величественныхъ холмовъ гелидонскихъ, прославленныхъ разными легендами н историческими
воспоминанія.мн. Встрѣтивъ своихъ гостей около условленнаго мѣста, Скоттъ показалъ имъ развалины въ подробности, устроилъ въ
сосѣдней гостинницѣ ночлегъ съ ужиномъ, а на утро снова оставилъ Вордсворта, имѣя въ эту иору года дѣла по окрѵгу. Въ Джеббургѣ поэты опять сошлись, и Скоттъ, снова привѣтствуя турнстовъ просилъ ихъ, шутя, не глядѣть на его шествіе въ городскія
ирпсутственііыя мѣста: само собою разумѣстся, запрещеніе тутъ
же было нарушепо и серьёзный поэтъ озеръ не могъ удержаться
отъ смѣха, глядя, какъ, во исполнеіііе церемоніала, издавна установлеішаго въ Шотландіи, Вальтеръ Скотті>, украшенный шпагой
н треѵголыюю шляпою, торжественно выстѵпалъ междѵ народомъ,
имѣя впередп трубача, безъ всякой совѣсти дѵвшаго въ свой испорченный инструментъ. ІІа слѣдующій день, около развалинъ Фернигерсткаго замка, поэты немного поспорили о природѣ, но поводу
того, что Вордсвортъ пзъявилъ особеннѵю привязанность къ деревьямъ (какъ изоѣстно, Шотландія не богата лѣсомъ). Не пускаясь въ споры, Скоттъ разсказалъ, какъ одна изъ близкихъ къ
нему, очень умныхъ жепщинъ, восііитанная на безлѣсныхъ Оркадскихъ Островахъ, въ виду скалъ п моря, имѣетъ рѣшителыюе отвраіцеиіе кт> виду лѣса и отдѣльныхъ деревьевъ. Затѣмъ, нроводнвъ туристовъ еще немного, Скоттъ простился съ ними и вернулся къ своимъ очереднымъ занятіямъ.
Ііоэма, извѣстная подъ названіемъ « Іа у оГ іЬе Іаеі Міпзігеі»

{Пѣснь послѣдняго Мшісстроля), псрвая изъ Скоттовыхъ поэ.мъ,
главный трѵдъ всего описываемаго нами періода его сельской жизни,
вышла въ свѣтъ къ самомѵ началу 1805 года. До изданія названнаго проіізведенія, Скоттъ считался талантливымъ иоэтомъ, разсказчикомъ, очень увлекательнымъ, не болѣе; по, съ января 1805 г.,
онъ безъ споровъ н домогательствъ добылъ себѣ славу одного
изъ первыхъ поэтовъ ІЗелпкобританіи. Менѣе чѣмъ въ два года
поэму пздалн восемь разъ *) и денежныя выгоды, доставленныя ею
Скотту**), заставили его смотрѣть съ меныиимъ нренебреженіемъ
на доходы литератѵрные.
Лица, незнакомыя съ англійскимъ языкомъ, оцѣнятъ прелесть
«Пѣсни Мииестреля», какъ и другихъ иоэмъ Вальтера Скотта
тогда только, какъ появнтся русскій стихотворный переводъ этихъ
произведепій, переводъ, исполненный первокласснымъ поэтомъ-переводчикомъ, въ родѣ нашего покойнаго Жѵковскаго: ішкакой
прозаическій трудт. неспособенъ иередать публикѣ понятія о чудііомъ стихѣ, о картинныхъ эиизодахъ, которымн изобилуетъ первая поэма Скотта. Содержаніе ея не ііово н къ тому еще испорчено введешемъ въ разсказъ одной легенды, едва-ли интересной
кому нибудь, кромѣ шотландца ***); вся исторія вертится на враждѣ
н нримиреніи двухъ могучихъ фэмилій бокклейгской н кранстоунской,
примпреніи совершившемся вслѣдствіе того, что молодой лордъ
Генри Крансгоуні,, влюбленный въ Маргариту, дочь герцогшш
бокклейгской, на судѣ Божіемъ инкогнито сражается съ англійскимъ рицаремъ и тѣмъ спасаетъ маленькаго брата своей возлюбленной, едпнственнаго представителя бокклейгскнхъ герцоговъ.
Но вся эта просгая канва заткана арабесками, достойными удивленія. Жизиь старой Феодальной Шотландіи рисустся передъ нами
съ обворожительною ясностью; иолудикая, воинствепная поэзія
среднихъ вѣковъ, мастерски схвачеиная и передаиная стихами,
вполнѣ достойнымн своего предмета, видна въ каждой строкѣ, въ
каждой Фразѣ произведенія. Читатель видитъ персдъ собой замокъ
бранксомскій и его гордую владѣтельницу, окрѵженную своими
рыцарями, посреди ириготовленія къ осадѣ; знакомится съ погра* ) В ъ чи с.іѣ 1 2 ,0 0 0 зкземпляровъ. В с ѣ х ъ экзѳмпляровъ до 1 8 3 0 года распроданно около 4-Ѵ.000.
* * ) Около 8 0 0 ф у н т. стѳр.т. (4 8 0 0 руб. с ѳ р .), включая въ то число 10 0 ф унто в ъ , поднесенвыхъ С ко тту киигопродавца.ѵіі, въ видѣ доброволыіаго нрнношеііія
за выгоду, ими полученнуір.
* * * ) 0 карликѣ изъ гвомовъ, или д о м о вы іъ , служившелъ пажомъ у одного ры царн изъ фамнліи Краистоуновъ.

ничнымн мародерами (мсжду ними и съ Ватомъ Гарденскимъ), слышитъ вечсрнес нѣніе монаховъ въ древпсмъ Мельрозѣ, слѣдитъ
за ночнымъ переходомъ англійскихт, войскъ, закованпыхъ въ желѣзо, присутствуетъ на «Судѣ Божівлмъ»— турнирѣ между двумя
иѣшими рыцарями, будто самъ сидитъ на обручалыюмъ пирѵ, котораго описапіе одпо способно доставить Скотгѵ названіс одного
изъ величайшихъ художниковъ. Самый рѣзкій недостатокъ всѣхъ
старыхъ ноэмъ и романовъ изъ рыцарской жпзни, безспорно, заключается въ какомъ-то вяло ііреувеличснномъ пзображеіііи необыкновенно прекрасііыхъ витязей, вѣрныхъ оруженосцовъ, безцвѣтныхъ дамъ и невозможныхъ злодѣевъ; у Скотта, напротпвъ
того, подт, кольчугамн и стальными шлемами видны людн съ дикостью н смѣшнымн слабостями, съ повѣрьями, пороками и достоіінствамп того времепи. Поэтому Скоттъ въ свонхъ поэмахъ
новъ какъ нельзя болѣс; его поэтическій восторгъ пе мѣшаетъ
юмору, а слабость къ старинѣ — прозорлнвостіі наблюдателя. Онъ
персноснтъ читателя въ интимную жизнь предковъ н иногда одинъ
его стихъ, одна чсрта говоритъ болѣс, чѣмъ цѣлое изъисканіѳ о
Феодалыіыхъ нравахъ. Одна изъ полузабавныхъ лицъ поэмы— тощій и широкоплсчій лердъ Валі.гъ Тиіілпппъ, ироклиная англичанъ, захватившпхт, и предавшпхъ пламени его нограпичный замокъ наивно замѣчастъ: «пусть дсмонъ возьметъ ихъ души, вотъ
у ж ь болыис года, какъ моею дома никто не оісегь!» Подобнаго
же рода черта брошсна Скоттомъ при онисаніи того, какъ маленькій герцогъ бокклейгскій захваченъ въ лѣсу англійскими рыцарями. При видѣ враговъ, малютка нс нлачетъ и нс нросится къ
матерн, а гордо прнказываетъ отпустить себя домой, обѣщая, въ
случаѣ непослушанія, «повѣсить нспокорныхъ у своего замка, въ
добычу вороиамъ». Такихъ мастерскихъ особенностей множество
во всей поэмѣ. Вся поэма замкнута въ другую, малены«ую,поэму
о гомъ, какъ послѣдній изъ мннестрелей, дряхлый бардъ, воевавшій вмѣстѣ съ герцогомъ моимоутскимъ, получилъ гостепрінмство
и иріютъ въ домѣ А і я і ы , вдовствующей герцогнни бокклейгской н
ыонмоутской. Прнходъ сгараго пѣвца, сго замѣшательство передъ
знатной дамой, его напраснып усилія псредъ началомъ давно забьггоіі пѣсни — всѣ эти страницы, прнпадлсжащія къ лучшимъ
частямъ поэмы, доставили Скотту одобрсніе Питта н Фокса. Вилльямъ Питтъ, разговаривая съ члепомъ иарламента, Вплльямомъ Дондесомь, лично знавшимъ Скотта, восхищался стихами, онисывающиміі замѣшательство Минестреля. «ГІризнаіось вамъ (сказалъ министръ), до снхъ поръ я не признавалъ, что поэзія способна пере-

бить дорогу у живописи. Сцена, оиисанная Скоттомъ, иовидимому,
можстъ быть изображена только въ цѣлой картииѣ. Разскажите
миѣ, кто такой Вальтеръ Скоттъ и чѣмъ онъ занимается?» Получивъ требуемыя свѣдѣнія, Питтъ сказалъ своему собесѣднику:
«Его нельзя такъ оставить. Позаботьтесь объ этомъ»*). Псредъ
этимъ министръ хвалилъ «Пѣснь Минестреля» своей племенницѣ,
леди Эсѳири Стенгопъ и иохвала зта тоже достигла до ѵшей поэта
вмѣстѣ съ отзывомъ Чарльза Фокса. «Я прочелъ Скоттову ноэму
три раза, говорилъ послѣдній и каждый разъ она казалась мнѣ
прекраснѣе и прекраснѣе».
Про Шотландію говорить нёчего: каждая строка, каждое собственное имя въ поэмѣ говорили каледонскому сердцу. Кто восторгался поэтическими воспоминаніями, кто нскалъ въ книгѣ
имени своего предка, кто отправлялся глядѣть на мѣсто дѣйствія,
на замки и развалнны, воспѣтые своимъ соотечественникомъ. Число
, посѣтителей мельрозскаго аббатства возрасло до невѣроятной сте‘ пени; остатки башень бранксомскихъ, старой резиденціи герцоговъ
бокклейгскихъ нріобрѣли себѣ новую славу; восторгъ нублики
могъ назваться и всеобщимъ и заразительнымъ **).
* ) Пвсьмо В . Дондеса къ В . С к о т іу . Н а письмѣ зиачптси надпись рукой сэра
В а л ь те р а : « о тъ В илл . Дондеса, очѳнь радостное письио».
* * ) Самый благоразумыый и добросовѣстпый разборъ «П ѣ свн М и н е стр е ія »
былъ по м іщ ен ъ въ «Эдинбургскомъ О бозрѣиіи»; авторомъ его б ы іъ самъ редакто р ъ , Дж еффри. Отдавъ должную дапь Скоттову генію и , признавъ его первовлассны мъ поэгомъ, крити къ , не стѣсняясь общимъ восторгомъ и журивльноіі дружбой
указываетъ па слабость общей б а с н и , неу.мѣстиость этюда съ иажомъ-гиомомъ

на'

нбкоторы е скоттиц изм ы и небрежность въ отдѣлкѣ няогихъ стиховъ — очевидпое
доказательство слишкомъ быстрой работы . К ъ этому Дж еф ф ри, небывпгій энтузіастомъ относнтельно ф еодальныхъ вравовъ, прибавилъ нѣсколько замѣчаніН о прис т р а стін къ нимъ ооэта. С к о ттъ сперва было-разсердился, но то тчасъ же подавнлъ
неудовольствіе и тотчасъ , по выходѣ книж ки, дружескн отобѣдалъ съ свопмъ кпитнком ъ.
у
С та ты і Дж еффри произвела въ публикѣ сильпое впечатлѣніе, подобно всему,
что только было піісано этпмъ даровнтымъ человѣкомъ. Въ Л опдоііѣ, на одпомъ
обѣдѣ, въ присутствіи извѣстнаго иамъ Эллиса, какой-то изъ второстепенпы хъ ноэтовъ того времени захотѣлъ распространить замѣткп эдинбургскаго критика на
всю ноэму и принялся осуждать всю «П ѣсиь М инестреля». «Сэръ (сказалъ Э ллисъ),
вы напоминаете мнѣ анекдотъ съ скульпторомъ Ф алькоиетомъ. Это тъ зііамепитыіі
худож никъ, глядя па лошадь Марка Аврелін въ К а п и то л іи , с т а л ъ , какъ слѣдуетъ
ф ранцузу, перечислять окружающимъ его друзы ш ъ всѣ недостатки пони; но вдртгъ
посреди исчислеиіи, ионюхалъ табаку в , указывая на модель лошади евоего собствениаго издѣлія, сказалъ со вздохомъ: « А между тѣм ъ , госаода, лужво признаться
въ одномъ: эта ороклнтая, безобразнан аитичная лошадь — живая, а моя лошадь —
м еріваи лош іідь!» (С е р еп аа п і, т е з з іе и г з , і і Іа и і аѵоиег пие с е ііе т ііа іп е Ь ё Ы а
е з і т іт а п іе , е і ^ие 1а т іе п и е е зі ш о гіе !)

V II.
Книгопродавцы е издятехи. — Б р а л я Б е лле н те й п ы , и хъ наружность п качества.
— Наполеонъ книжной то рго вли, Арчвбальдъ Коистабль. — И хъ
Скоттомъ. — Работы для «Эдпнбургскаго

сиош енія съ

О бозрѣнія». — Н здавіе классиковъ и

н другіе труды . — И зумнтельная д ѣяіельно сть. —

Редакція «Эдинбургскаго Обо-

зрѣнія».

и статья Врума объ И спаніи.

Неудовольствія. — К р п тн ка Дж еф ф ри

— Джонъ М уррай, книгопродавецъ лоидопскій. — Плапъ яоваго «О бозрѣиія». —
П псьма къ Эллису и 1’ иффорду. — С оути. — Го р естн ы я
Начало «Трехмѣсичнаго Обозрѣиія»

(д ц а г іе г іу

вѣсти изъ И епанііг. —

В е т іе ѵ ) . — О тн о ш е н іГ Скотта

к ъ Джеффри в Констэблю . — Скоттъ въ Лопдопѣ. — Принцесса валлійская. —
Дѣти Ско тта.

Появленіе такого талантливаго, дѣятельнаго н въ особенностн
плодовитаго литератора, какнм ь былъ Вальтері. Скоттт> имѣло вліяніе на ходъ книжной торговлп города Эдинбѵрга. Издатслн «Обозрѣній», книгопродавцы и типограФщики хорошо понимали, какую
обильную дѣятельность обѣщаетъ имъ все болѣе и болѣе развивающаяся любовь пѵблики къ чтенію; а поннмая это, давно ѵже
нуждались въ хорошихъ производмтеляхъ стихотворнаго н ирозанческаго товара. Скоттъ, начиная съ і 805 года, былъ заваленъ заказамн
и вызовамн на разныя предпріятія по этой части, и вмѣсто того,
чтобы тяготиться ими, изъявлялъ всегдашнюю готовность браться
за каждый трудъ, обѣщающій славу и прибыль. ГІо своему многостороннему образованію н способностн писать обо всемъ ст> любовыо, по своей аккѵратности и изобрѣтательности, онъ составлялъ рѣзкій контрастъ со многими литераторамн своего времени,
.шшенными практическаго взгляда на свои заиятія, причудліівыми
въ условіяхъ, неровпыми въ обраіценіи, нерадіівымн въ дѣлахт»,
требующихъ точностн. Съ своей стороны, н Скоттъ, зная свон достоинства, желалъ имѣть товарищами п издателями людей надежиыхъ, въ случаѣ иадобности, готовыхъ дать ѵмный совѣтъ, или
прндумагь дѣлыюе предпріятіе. Желающнхъ сдружиться съ Скоттомъ имѣлось болыное число, н выборъ пе могъ назваться трѵдііы м ъ . Два брата Бе.ілептейны, Джемсъ и Джонъ, съ которымн мы
сейчасъ познакомимъ чнтателя, стали союзннками Скотта по тппограФской частн; а обоюдная связь ноэта съ зтнми друзьями дѣтства увеличилась еще его встѵплеиіемъ въ товарпщестпо Белленгейновъ по торговой части. Арчибальдъ Констэбль, издатель «Эдинбургскаго Обозрѣнія» и бѵдущій Наполеонъ кннжной торговли,
устранилъ сонерниковъ по части изданія Скоттовыхъ сочиненій
разомъ, предложивъ авторѵ «ГІѣспи послѣдняго Министреля» 1,000
гиней (болѣе 6,000 руб. сер.) за новую, еще неначатую поэмѵ. Въ

компаніи этих7) трсхъ орнгшіальныхъ лицъ Скотту нрншлось открыть свос плаваніе но литературпому морю, видѣть мпого успѣха и много бѣдствій, нзвѣдать торжсства самыя завидныя н бурн
самыя тязккія.
Дрѵжба ноэта съ братьямн Беллентейнамн началась весьма
давпо, въ школѣ городка Кельсо. Для Скотта личная сішпатія
вѣчно шла впереди всѣхъ разсчетовъ, н только этимъ чувствомъ
можно объясішть его иостоянную преданность ннтересамъ обоихъ
братьевъ, изъ которыхъ одинъ старшій, Джемсъ, могт, называться
человѣкомъ дѣлыіым7і. Джемсъ Беллентейнъ, маленькій, коренастый чсловѣчекъ, съ лицомъ довольно красивымъ, но имѣвшій
іірнвычку безиресташю коверкаться самымъ смѣшнымъ образомъ,
обладалъ дѣятелыюстью, иоложителыіымъ умомъ н природнымъ
лптературнылъ тактомі,, нзощреннымъ еще болѣе вслѣдствіе чтеі і і я н бесѣдъ съ умнымн людьмн. Приговоры его по поводу печатаемыхъ нли приносимыхъ на его сѵдъ рукописей, отлнчались рѣзкостью, лаконнзмомъ, но всегда оказывались вѣрнымн; иосъДжемса, помшіѵтно морщпвшійся іі приходіівшій въ соприкосиовеніе съ
верхней губой, чуялъ успѣхъ тамъ, гдѣ его нс ждали, и ловко
распозпавалъ, какое предпріятіс останется безъ успѣха. Онъ любилъ веселость, хорошій столъ, застольныя прибауткн, имѣлъ густой басъ н пріятно пѣлъ разгулыіыя пѣсни, но, нс смотря па то,
въ компаніи сохрапялъ вндъ строгій и бѵдто пасмурный. Джонъ
Беллентейнъ, нохожій на своего старшаго брата, только болѣе
прнземистый и тощій, нс ходившій, а скакавшій какъ сорока, бозпутный, лѣннвый, неаккуратный, снособный считать себя богачомъ, имѣя долговъ болѣе чѣмъ волосъ на головѣ, Джонъ Беллснтейнъ оказывался способнымъ испортить всякое дѣло, раззорить самого себя, въ тоже время думая, что дѣйствѵетъ очень разумно. ГІс смотря на свою молодость, онъ уже нѣсколько разъ
оставался безъ кѵска хлѣба, и выпутывался изъ бѣдъ, прн помощи чужихъ плечъ.
Многимъ обязакъ кннгопродавцу Лрчпбальдѵ Констэблю описываемый псріодъ великобрнтанской словесности; вліяиіе Констэбля, сго нрнмѣръ и сго планы во мпогомъ содѣйствовали нынѣшнему развитію книжной торговлн, н іп, Апгліи трудно указать на
какое нибудь нововведеніе по этой части, котораго иачало не было
бы развнто и нснробовано эдннбургскіімъ торговцомъ. Отъ нзданія лучшихъ жѵрналовъ до продажн дешевыхі, курсовъ той плн
дрѵгой науки, отт, компактныхъ пзданій, до дѣтскихъ книжекъ
съ картинкамн, отт, коллекцій классиковъ до жпвопнсііыхъ сбор-

никовъ — всюду, гдѣ требовалось улѵчшеиіе, дешевизна, изяіцество, Констэбль находплся нли едннственнымъ нздателомъ, илн
компаньономъ, илн совѣтникомъ. «Элинбургское Обозрѣніе», лѵчшій критическій журналъ того времсни, основано на деньги Констэбля; мпого ппсателей, талантливыхъ и любнмыхъ пѵбликой, открыгы н пущены въ ходъ Арчнбальдомъ, въ короткое время доведшимъ цѣнность лптератѵрной собственностн до иредѣловъ, за
которые она не перестѵпила до сихъ иоръ, и долго еще не ііореступитъ. Въ спорахъ о достониствѣ того нли дрѵгаго прои&веденія, Констэбль былъ скромепъ н оставлялъ въ иокоѣ знатоі;овъ
дѣла; но тамъ, гдѣ выступала на сценѵ коммерческая сторона вонроса, являлся унрямымъ п нснреклоннымъ. Изъ тысячи предпріятій, говоритъ Локгартъ, затѣянныхъ Коистэблемъ, ни одно не
оставалось безъ ѵспѣха, если только онъ самъ не бросалъ сго
безъ вниманія: вещь, случавиіаяся довольно часто. Зоркость и ловкость Констэбля не всегда былп сосдпнены съ осторожностью,
нли, лучше сказать, часто онъ самъ, подъ вліянісмъ вѣчиаго
успѣха, презпралъ осторожность, какъ качество не для него пригодное. Въ лѵчшихъ его замыслахъ пмѣлось много чисто артистическаго; обдѵмывая какой ннбудь новый, блпстателыіый оборотъ,
Констэбль лишался сна, персдавалъ свой планъ дрѵзьямъ, н, въ
слѵчаѣ онровержепій, предавался порывамъ вспыльчивости, всегда
составлявшей одиѵ изъ замѣтнѣйшпхъ сторонъ его характера.
Вальтера Скотта онъ любилъ очснь, но отнюдь не поддавался очарованію, которое ноэтъ пронзводнлъ на всѣхъ окрѵжающнхъ свонми душевнымп и умственнымн качествами; самая слава будѵщаго
романиста нисколько ни стѣсняла Констэбля въ его замѣткахъ и
указаніяхъ. Миого разъ, просматривая вещн, піісанныя его другомъ съ особенной любовью, кнпгопродавецъ прямо говорилъ «Это
не иойдетъ!» и не отступа.іся отъ своего прнговора дотѣхъ ііоръ,
пока Скоттъ не принималъ его замѣтокъ къ свѣдѣнію и нснолиеиію.
Чуть Скоттъ сошолсн съ Констэблемъ иоближе, закнпѣла дѣятельность самая мпогосторонняя. За тысячѵ гиней, окоторыхъ мы говорили, написана была втораяноэма «Марміонъ», также какъ и «ГІѣснь
Минестреля», основаініая на легеидахъ Феодалыюй Шотландіи, такая же велнколѣпная въ частиостяхъ п не совсѣмъ отчетливая
въ цѣломъ, также встрѣчепная общилъ восторгомъ ’ ). Бездѣлки,

* ) Поэ.ма э т а , издаиная въ пачалі; 1 8 0 8 го д а , въ первы іі годъ ьыдержа.іа два
издаиіа, во второй еще д в а , и до 1 8 3 6 года бьиа издана въ чи слЕ 5 0 ,0 0 0 экземпляровъ. Слѣдствіемъ такого успѣха произошла кратковременнаи мода на все сред-

писанныя поэтомъ для отдохновенія пъ теченіе двухъ нлн трехъ
лѣтъ, послѣ выпуска въ свѣтъ его первой поэмы, какъ-то: рецензіи новыхъ книгъ — обишрная статья объ Оссіанѣ, и два остроумные этюда по поводѵ разныхъ сочиненій о кухнѣ, постунили въ
«Эдмнбургское Обозрѣніе». Въ тоже время, по совѣщаніи съКонстэблемъ, Скотті> предпринялъ трудъ медленный и весьма полезный, въ вндѣ красиваго и, по цѣнѣ своей, всѣмъ доступнаго изданія англійскнхъ классиковъ, съ комментаріями и біограФІями издаваемыхъ ноэтовъ. Джонъ Драйденъ, поэтъ плодовитый, но писавшій въ періодъ ѵпадка виуса, бьілъ нзбранъ началолъ трудовъ по
этой частн; около того же времени Скоттъ получилъ приглашеніе
обогатить вновь предпршіимаемое пзданіе лучшихъ старыхъ романовъ біографіями ихъ авторовъ. Еслп ко всему этому прибавить
первую часть романа *), начатаго между дѣломъ, да еще нѣсколько
статей, замѣтокъ и прсдисловій къ чужимъ книгамъ, то намъ будутъ совериіенно поиятны его слова, сказанныя, много лѣтъ погомъ, Джоиу Локгарту: «Да, да! (говорилъ Вальтеръ Скоттъ своему зятю) дѣла нмѣлось достаточно, чтобъ разорвать меня на кусочки; но зато я обладалъ какой-то сѵмасшедшей потрсбностью
работы. Моя кровь кипѣла какъ бѵдто во время лихорадки; я сознавалъ, что могѵ взяться за все на свѣтѣ и иотягаться со г,сякимъ. Кромѣ того, чрезъ всякій грѵдъ я илп приносилъ удовольствіе публпкѣ, нлн нособлялъ какомѵ нибѵдь бѣдномѵ собрату изъ
чнсла поэтовъ нли ѵченыхъ людей. Полдюжины иредставителей
иевѣковое и ры царское. П о сю в а и ъ Дж еффри, первый годъ со времеии поивіевія
«М арміопа», с в ѣ т с к ія дамы п деиди только и толковади что о зам кахъ, потайяыхъ
дверихъ, ш лемахъ с ъ забраламп, турнпрахъ я гѳрбахъ. Арсѳпалы древвнго оружія
и коллекціи стариниых-ь вещеіі подобнаіоже рода завелись во всѣхъ порядочныхъ
домахъ. ІІо ужь близокъ былъ сопериикъ-поэтъ, при поивлеиіи котораго мода на
рыцарство ис могла долго держаться. Во всякомъ с лу ч а ѣ , безпримѣриый успѣхъ
феодальиыхъ поэмъ С ко тта основанъ на красотахъ самихъ произведепій; мало
т о г о , сказанвын поэмы иеоспорнмо подготови.іи публнку къ рнду историческихъ
романовъ, подареішыхъ ей тѣмъ жѳ писателемъ.
* ) «Доіідя до седьмой главы «Вавѳрлѳя», япо казалъ рукопнсь одиому другу, иа
« вкусъ котораго всѳгда надѣялся; ио его отяывъ не могъ назваться поощритѳль* ны мъ. И мѣя нѣкоторую реиутацію , какъ ноэтъ и, пе жѳлан рнсковать ею, я отло«жилъ въ сгорону пачатоѳ дѣло безъ вснкаго сожалѣнія Хо гн судъ моего друга и
«иѳ былъ утиерждеиъ нубликою, но это не можетъ сл)ж ить доказательствомъ
«оіпнбки с ъ его с то р о и ы : онъ читалъ только похожденія моего гѳрон до его отъ«ѣзда въ Ш о тлан дію , стало-бы ть, т у ч а с т ь ромаиа, которая всѣми признаиа наимѳ«нѣе заиимателыіою».
(В . С ко ттъ, предисловіѳ къ полвому нзданію сочипепій ).
П р ін те ль , отсовѣтовавшій продолжать «Ваверлея», былъ Вилльямъ Эрскинъ.

оборваннаго парнасскаго легіона имѣли въ моемъ домѣ вѣчную
работу, собирая матеріалы, компилирѵя ф э к т ь і , составляя указатели, дѣлая маленькія иоѣздки въ тѵ и другую сторонѵ. ІІотомъ
я долженъ сказать еще одно: розыскн, свѣдѣнія, пособія замѣчательныхъ людей моего времени давалнсь мнѣ весьма легко, благодаря моей извѣстности. Слава веселила меня и я смотрѣлъ на нее,
будто на красивое перо въ шляпѣ. Всюдѵ, всюдѵ, особенно въ
Лондонѣ, куда мнѣ случалось ѣздить по лптератѵрнымъ іі другимъ
дѣламъ, меня встрѣчали съ готовыми объятіями, глядѣлн на меня
какъ на чудо, и, стало быть, открывали доступъ повсюдѵ. Извѣстное имя — это талисманъ въ Лондонѣ. Чѣмъ бы вы ни былн
знамениты: искусствомъ писагь стихи, нли рѣзать огурцы; чрезмѣрно огромнымъ, или очень малымъ ростомъ, ѵмѣньемъ пграть
на театрѣ въ тѣ годы, когда остальныхъ людсй сѣкѵтъ розгамн
въ школѣ, или школьнымн занятіями въ тѣ годы, когда остальные
люди думаютъ о смерти — вы обладатель талисмана, псредъ которымъ всѣ двери отворяются... до тѣ хъ поръ, пока обіцее мнѣніе
не признаетъ васъ надоѣдалой, или на ваше мѣсто не явится другой увеселитель публики. При такихъ ѵсловіяхъ я могъ и хотѣлъ
работать много».
Едва усиѣлъ Вальтеръ Скоттъ раздѣлаться съ Джономъ Драйденомъ и приняться за новыйтрудт.: комментаріп къ трѵдамъ Джонатана С в и ф т э , какъ вспыхнула ссора между ноэтомъ и редакціею
«Эдинбургскаго Обозрѣнія», ссора, имѣвшая послѣдствіемъ основаніе новаго журнала, съ успѣхомъ продолжающагося и до наіиихъ
дней. Главные и лѵчшіе сотрудники Френсиса ДжоФФри и самъ
ДжеФФри, ночти всѣ были нриверженцами ФоксовоЙ нолитикн, междѵ
тѣмъ, какъ Скоттъ принадлежалъ къ торіямъ н еднномыиіленннкамъ Вилльяма ГІитта. Дѣла «Обозрѣнія», первые два года, съ его
основанія, находплись въ рукахъ доктора богословія Сндііся Смита,
писателя, соедииявшаго ученость съ природными дарованінмн и,
сверхі. того, остроѵміе самое орипіпалыюе. Сидней Смлтъ нервый
водворнлъ нравнлыюсть въ веденіп тогда еіце новаго журналыіаго
дѣла и назначилъ за статыі иостояниую и опредѣлешіую цѣну. По
ндеѣ Смита, крптическому журналу не слѣдовало посвящать много
страницъ политіікѣ; но съ этимъ рѣшсніемъ не могъ согласиться
его другъитоварищъ ДжеФФри, иостоянію гоіюрившійодно:«Наше
Обозрѣніе» стоитъ на двухъ иогахъ: правою должна быть нолитика, лѣвою — словесность». Большинство людей, въ то время работавшихъ для извѣстнаго журнала, скорѣе склонялось на сторону
ДжеФФри, но свосй молодости п горячностн нрава. Войны съ Фран-

ціею, смерть ІІптта, кратковремеиноё министерство Фокса и вообще
бѵриое положеніе европейскихт, дѣлъ не мало содѣйствовали къ
тому , что нумера * Обозрѣнія», пмѣвшіе въ себѣ статьи о внѣшпей II внутрснней полптпкѣ, стали расходиться быстрѣс другнхъ
иумеровъ. Пользуясь этнми обстоятельствамн, ДжсФФрп умѣлъ
придать всемѵ изданію характеръ отчасти рѣзкій и во многомъ
пристрастпыіі Скоттъ и его товарищи но ѵбѣжденіямъ особенно
раздражались тѣмъ, что «Эдинбургское Обозрѣніе» сннсходительно
смотрѣло па завоеванія ненавистнаго англичанамъ Наполеона Бонапарте. Крайие неумѣстны были подобныя миролюбпвыя выходки
въ ту эпоху, когда всс госѵдарство иапрягало свон силы п боролось съ гордымъ завоевателемъ; извѣстно также, въ какой степеии иевѣрными оказались предсказанія внговъ нас іегъ рсзультата борьбы. Огромнос большинство находилось на стороиѣ Питта
и его иреемниковъ, цѣлью которыхъ было низложеніе Бонапарта.
Тысячи вопросовъ второстепенныхъ, прнмѣшиваясь къ этимі. главиымъ, здѣсь очерчеинымъ вопросамъ, іштая скрытое несогласіе
между Скоттомъ н его товарнщамп «Эдинбѵргскаго Обозрѣнія», наконецъ подалн поводъ къ разрыву, невознаграднмояу.
Ужь въ ДжсФФріевой рецензіи на «ІІѢснь Минестреля» можно
подсмотрѣть начало обоюдныхъ иеудовольствій; рецензія его же,
но поводу второй поэмы Скотта, превосходная въ ирактпческомъ
отношеніи, заключаетъ въ ссбѣ еіце болѣс аллюзій по поводу пристрастія нашего поэга ко всемѵ старннному н Феодальному *).
Бѵдто забывая, что ноэзія рыцарскихъ врсмснъ съ давняго времени способна вдохновлять поэтовъ, рецензентъ упрекаетъ Скотта,
какъ литератора, тратящаго свой высокіп талантъ на пустяки,
интересные для малаго кружка антикваріевъ. «Въ наше время(ирибывляетъ онъ) также странно сочинять рыцарскую иоэму, какъ,
* ) Лордъ Д ж е ф ф р іі, постоншю любнмыіі С ко тто аъ , прііпнзапныіі къ нему въ
те ч е п іе веей своей жизпн, санъ даетъ иѣсколько свѣдѣній о то м ъ, подъ вліяніемъ
какпхъ воспомиііаній пнсалъ онъ ати зам ѣтки. ІІО времн мнинстерства Ф о к с а и
Греіівнллн послѣдовалъ рядъ постаиовленій, уіш чю ж авш нхъ нѣсколько (впрочемъ,
весьма ііезначнтслы іы хъ) п р іівн легій , которымн ш отлаидскіе суды пользовались съ
незапамнтныхъ вреиенъ.

Этп м ѣ р ы , п о іш ы в ав ш ія въ мипистерствѣ виговъ жела-

ланіе уравинть судѳбныя установлеиія Ш отландіп ст. апглій скими, огорчилн С к о іта .
Джеффри н два его прінтеля встрѣтили поэта на улнцѣ то тчасъ послѣ рѣ ч и , сказавиой имъ въ ф акультетѣ адвокатовъ по втому случаю, и замѣт>і волиеніе Скотта,
хо тѣ ли развлечь его, дружескн подшучивая надъ его страсты о ко всему, что только
напомииало старую Ш отландію , * Н е с м ѣ й те с ь , госиода», отвѣчалъ С коттъ дрожащимъ го ло со м ъ: «п е тр о гаііте ы елочей, чтобъ ие повредить старой Ш отлапдіи въ
важвыхъ дѣлахъ». Т у т ъ мы увидѣли, говорнтъ Дж еф ф ри, слезы на его щ екахъ.

напримѣръ, строить себѣ домъ, въ видѣ аббатства, илн нндійской
нагоды. Еще первый опытъ въ такомъ родѣ можетъ быть извнненъ, какъ милый капризъ генія; но ѵпорное слѣдованіе по одномѵ
п тому же пути, налагаетъ на критика обчзанность отвлечь ноэта
отъ трѵда безполезнаго и неблагодарнаго». Само собою разумѣется,
что выіиеприведенныя жосткія мысли смягчались, какъ заслѵженной
похвалой частностямъ, такъ н отрывкамн нзъ самыхъ лучшнхъ
частей «Марміоиа».
Рецензія э га , безъ сомнѣнія, не могла доставить Скоттѵ бо.іьшого удовольствія; но, цѣня ДжсФФри, какъ пріятсля, п по свопмъ
обширнымъ занятіямъ не имѣя времснн слпшкомъ иринюіать къ
сердцѵ каждую журналыіѵю строчку, поэтъ продолжалъ прежнія
сиошенія съ редакторомъ «Эдинбургскаго Обозрѣнія». Иравда, нанвная мнстрнссъ Скоттъ не ѵпустила случая сказать ДжеФФри, во
врсмя обѣда, на изломанномъ англійскомъ языкѣ: «Говорятъ, м іістеръ ДжеФФріі, что вы очень выбранпли Скотта въ журиалѣ;
вѣрно мистеръ Констэбль вамъ мпого далъ за это денегъ»; но эта
выходка принята была какъ шѵтка іі разсказывалась всѣмъ, какъ
шутка. Главная причина разрыва послѣдовала 4808 г ., когда вт»
«Эдпнбургскомъ Обозрѣнін» ноявилась статья мистера Брѵма (впослѣдствін лорда) о ііспанскихъ дѣлахъ н ііолнтнкѣ ч>ранцузскаго
импсратора. Прочитавъ назваииый этюдъ, явно поперечнвшій общему мнѣпію, требовавшсму войны за Пспанію, Скогтъ иемедленно
нащісалъ Констэблю запнску, въ которой просилъ ие присылать
къ себѣ нѵмеровъ, слѣдовавшихъ ему ио подпискѣ. «ІІолѵчивъ
се, киигоиродавецъ тутъ же вычеркнулъ своего друга изъ сииска
абонентовъ, а затѣмъ ирекратилъ съ иимъ (на время) всѣ литературныя сношенія.
Послѣдствія здѣсь описанной размолвкп оказались, какъ мы
сейчасъ увидимъ, весьма выгодными для англійской нубликн, да
еще для одного ловкаго кпнгопродавца, менѣе талантливаго, чѣмъ
Констэбль, но болѣе аккѵратнаго н иотому болѣе счастлнваго.
Джонъ Мѵррай, лондонскій торговецъ (впослѣдствіи издатель Байроновыхъ твореиій и другъ этого поэта), свѣдавъ о песогласіяхъ
междѵ Скоттомъ и партіей «Эдинбургскаго Обозрѣнія», самъ явплся
въ Эшстнль, заказалъ хозяину нѣсколько біографій н другпхъ трудовъ, по его ѵсмотрѣнію, а погомъ навелъ его на мысль объ изданіи другаго «Обозрѣнія», лондонскаго, въ конкуррснцію съ эдинбѵргскимъ. 0 томъ, какъ дѣятелыю ухватился Скотгъ за эту ндею,
какъ быстро СФормировались въ сго головѣ илаііы и подробностн
по изданію, мы много распространяться не будемъ, нредпочитая

прсдставить нѣсколько занпмателыіыхъ отрыокопъ нзъ ниссмъ поэта къ его лондонскимъ пріятелямъ.
«Ранѣе Мурраеваго визита, н совѣтовался съ лордомъ-адвокатомъ Шотландіи *), касательно мѣръ противъ вліянія «Эдинбургскаго Обозрѣнія» на публику. Девятнадцать двадцатыхъ изъ числа
жителей нашего Эдинбурга не раздѣляюгь мнѣній изданія, безпрестанно восхваляющаго политику Нанолеона и утверждающаго, что
самый невыгодный міръ съ Франціей лучше, нежели война съ непобѣдимымъ соперникомъ. Неужели наши мнѣнія, мнѣнія истинныхъ британцевъ не найдутъ ссбѣ достойнаго органа? Неужелп
наши противники изъ-за одного молчанія нашего, будутъ продолжать ‘свои успѣхи и пріобрѣтать новыхъ единомышленниковъ?
Времени много пропущено; но лучше начагь дѣйствовать поздно,
нежели сіідѣть сложа рукн.
«Я снесся съ ГнФФордомъ и онъ гоговъ нринять на себя должность редактора. Самъ я обѣщаю сколько угодно статей на первые нулера. Насчеті» другихъ сотрудниковъ... неужели ваша
Англія устуннтъШотландіи? Развѣѵ васъ нѣтъ Мальтуса, братьевъ
Гиберовъ, Матіаса, наконецъ, Каннинга, который, по своей высокой должности и связямъ со всѣми министрами, будетъ атлантрмъ
нзданія? Еслибъ еніе можно было его ѵговорить къ сотруднѵічес тв у— мы имѣли бы геркулеса. Что стоигь ему только одинъ
разъ отказаться отъ министерскаго обѣда, откѵшать ві> три часа
у себя (откушать скромно — ннчего, кромѣ цыплятъ н кружки
внна) и , сѣвши за иеро, заложпть основаніе хорошей статейкѣ,
хоть бы, напримѣръ, въ защитѵ бѣдной Испаніи! Соутн**)я, года

* ) Лордъ-адвокатомъ былъ тогда Джопъ К о л ы т у и ъ , родствѳпиикъ Скотта.
* * ) Ро бертъ С о у ти , другъ и школьный товарищъ Вордсворта, по нѣкоторыыъ
изъ своихъ творепій отпосимый къ ш колѣ л е к п сто въ , авторъ миоа;ества произвед енііі, изъ которьпъ лучшнміі счатаю тся въ прозѣ «Ж изпь Н ельсона» п «И сто рія
Б р ази л іи », а въ стихахъ поэмы «М адокъ», «К е га м а » п «Р о др игъ, послѣдніВ нзъ
готѳовъ». Слава С оути, какъ прозаика, пеоспорим а; по какъ п о этъ , онъ ещѳ ожидаетъ окончательнаго приговора. Гіоэмы его памъ кажутся многословиыми и тяжелымп, а содержаиіе ихъ, взитое пзъ отдаленноВ древности, или исторіа полудикнхъ
народовъ, отзы вается вдохиовеніемъ болѣе книж пы м ъ, чѣмъ е стествеш іы м ъ. К а к ъ
э сс е й и стъ , Соутн заслуживаетъ великихъ похвалъ: его страш п ая начитаппость,
соединепная с ъ зпаніемъ миожества изы ковъ, придаетъ особеиныі) интересъ даже

оъ три назадъ, нредлагалъ работагь для «Эдинбургскаго Обозрѣнія», но онъ отказался, единственно но причинѣ разности въ убѣжденіяхъ; для насъ онъ станстъ работать тѣмъ охотнѣе, что, при
ого небогатомъ положенін, гнней сотня въ годі. не бѵдетъ ему
лишнею... Нравда, «Эдинбургское Обозрѣніе» расходится иногда
въ числѣ 9,000 нѵмеровъ; правда, ДжсФФри человѣкъ, сиособный
писать прекрасно; но вы знаете пѣсню: генералъ Гоу храбрый
человѣкъ, однако, есть генералы и кромѣ Гоу...»
(Письмо къ Джорджу Эллису).
«Усиѣхъ «Эдинбургскаго Обозрѣнія», по моемѵ мнѣнію, имѣетъ
причиной два условія: 1) совершенную независимость изданія отъ
вліянія кнпгопродавцовъ, которые умѣли сдѣлать изъ всѣхъ періодическихъ изданій нѣчто въ родѣ пособій сбытѵ своихъ книгъ и
2) постоянную плату за статыі.
«Обязанности редактора трудны и многосложны. Мнѣ кажется,
что, взявшись нздавать по книжкѣ въ мѣсяцъ, мы не справимся:
откуда набрать предметы для статей? Лучше всего, чтобъ нумеръ
являлся каждые три мѣсяца; все изданіе можетъ быть названо
«Англійскимъ Обозрѣиіемъ» пли «Трехмѣсячнымъ Обозрѣніемъ».
Напрасно вы, какъ редакторъ, не хотнте работать сами; но, впрочемъ, занятіе вамъ найдется: у васъ будутъ рукописи, доставлениыя молодыми, неоиытными иисателями, слишкомъ длинныя или
слишкомъ короткія для журнала; вы, конечно, будете имѣть и
охоту н право исправлять ихъ, нодкладывая соль и перецъ в ъ ч у жое блюдо. Свирѣпыхъ и азартныхъ статей нужно избѣгать; вѣж лнвость преждс всего, а нотомъ холодное опроверженіе, шутка довольно ѣдкая — вотъ чтб болѣе всего поразитъ нашихъ противниковъ... »
(Нисьмо къ В. ГиФФорду).
«13-го декабря 1809 года, вѣсти о разбитіи испанцевъ подъ
Сомосьеррою дошлн до Шотландін; вслѣдъ за этимъ ужаснымъ
извѣстіемъ ирибыло другое: о взятіп Мадрида Французами. Ннкогда
еи»е международная пенависть англнчанъ и ихъ сосѣдей не достигала такого кризиса: рѣдкій пзъ англичанъ не пылалъ злобой н
мщеніемъ. Ппсьма Скотта за это время нроникнуты, то скорбыо,

самы.мъ пустым ъ его статейкамъ. С татьи С оути, касаю щ іяся иолитическихъ наукъ,
къ сожалѣіі ію , затсмиепы въ одно время н нетерпииосты о и ш атко сты о убѣждеи ій гт -п е д о с т а т к а м и , доставившимн автору много враговъ. К а к ъ человѣкъ, Соути

и ы хъ библіотекъ во всеіі А в г л іи , работалъ въ деиь болѣе двѣнадцатн часокь и ,

отлнчался добрымъ иравомъ и тихою ж нзнью, исключительно посвящеппой труду.

пзпуривъ себя такою работою, послѣдпіе годы ікизпи впалъ въ умсівенное разслабленіе. Соути важеиъ ещ е въ свой періодъ, какъ лучш ій нзъ иемногаго числа то г-

О нъ и и ѣ л ъ , при своеиъ маломъ д о с та тк ѣ , едвали ие великолѣпиѣйшую изъ част-

дашиихъ зиатоковъ испанской и порт)іальско й словесиосги.

то воинственнымъ духомъ; въ одномъ изъ нихъ заключастся, какт»
бы восторжеиное восклицаиіе: «Веллеслея *) надо впередъ: Веллеслею нужпо идти въ Испапію!» ІІонятно, что въ такой періодъ и
слѣдовало открыть журналъ, способный высказать патріотическія
идеи, завладѣть расположеніемі. читателей и, по мѣрѣ сплъ, содѣйствовать новой борьбѣ съ Наполеономъ.
«Трехмѣсячное Обозрѣніе» (Оиагіегіу Кеѵіедѵ) появплось въ это
самое время, и съ разу пріобрѣло себѣ нѣско.іько тысячъ подписчиковъ. ГііФФордъ, пршіявшііі на себя, какъ мы видѣли, обязанпость редактора, показалъ себя человѣкомъ чрезвычайио ловкимъ и прозорлішымъ. Не смотря на всѣ совѣты, на всѣ искушенія, онъ не захотѣлъ для временной популярностн жертвовать
дальнѣйшимъ успѣхомъ «Обозрѣнія»; оттого первые нѵмера изданія пе имѣли въ себѣ ничего похожаго на пэмфлѳтъ. ІІолитическія
статыі, малыя числомъ, отличались, какъ нриличіемъ, такъ и Фундаменталыюстью; сторона литератѵрная н вѣчно запимателыіая
стояла па первомъ планѣ. Скоттъ хорошо понялъ мысль своего
друга II содѣйсгвоиалъ ей со всѣмъ рвеніемъ своей натуры: перпая кнмжка «Обозрѣнія» вмѣіцала въ себѣ три сго рщцшзін:
«Борнсовыхъ посмертныхъ твореній», «Хроиики о оидѣ Кампеадорѣ» н «Керровой ноѣздки въ ІНотландію».
Констэбль, не взирая на ущербъ, прнчинснный Скоттомъ и
Мурраемъ его интересамъ, нскорѣ послѣ появленія «Оиагіегіу»,
иаписалъ поэту вѣжливое письмо, въ которомъ просилъ о продолжеиіп торговаго товариіцества **), между тѣмъ, какъ ДжеФФри, вовсе неимѣвшій матеріальпыхъ прнчннъ, особенно дорожить сношеніями съ своимъ бывшпмъ сотрудникомъ, часто сходился съ авторомъ «Марміоиа», хотя удерживался отъ посѣщеній Скоттова дома,
опасаясь новыхъ дѣтскихъ выходокъ со стороны простодуиіной
хозяйки. «Изъ всѣхъ вашихъ лондонснпхъ сверстниковъ (шутя
говаривалъ иоэту редакторъ «Эдшібургскаго Обозрѣнія»), мнѣ
страшны только четверо. — С к о т т ъ . Ктожь этн четверо?
— Д ж е ф ф р и . Во-первыхъ, какой-то мистеръ Скоттъ. — С к о т тъ .
Благодарю за комплиментъ п иостараюсь, чтобт. онъ сказанъ
* ) Ч нтаіѳлю

и з в ѣ с тв о , что герц оіъ А ртуръ В е л л іи гго а ъ в ъ то времн носилъ

фамилію лорда Веллеслѳн (Л Ѵ еІІе зІе у).

былъ ненапрасно. — Д ж е ф ф р и . Пожалуйста, Скоттъ, не бранитесь со мной очень. — С к о т т ъ . Васъ я люблю, а иолитикѣ вашей не будетъ пощады. — Д ж е ф ф р и . Нс вьі зачинщикъ, а потомѵ вамъ дается право быть свирѣпымъ. — Ско гтъ . Не хочуя
этого права. Кто ваши остальные соперникн изъ числа четырсхъ?
— Д ж е ф ф р п . Джорди Эллисъ и Соути; четвертаго не назову».
Вѣроятио, онъ разумѣлъ Каннинга. Въ этомъ же разговорѣ ДжеФФри просилъ Скотта снова помѣщать свои статьи въ его изданіи,
обѣщаясь, въ такомъ случаѣ, нс псчатать никакихь статей,..относящихся до политики, ііо, должно быть, обѣщаніе принадлежало
къ числу шутокі. *).
Послѣ нѣсколькихъ персбрапокъ и многихъ обоюдныхъ заблужденій, оба «Обозрѣпіи», Эдинбургское и Трехмѣсячнос, раздѣлили между собою репутацію главныхъ (Іеосііп^) журналовъ, стали
на прочной ногѣ, во многомъ усовсршенствовались, во многомъ испортилпсь п за тѣмъ нродолжаюп. свос суіцествованіе до нашихъ
дией, не смотря ни на какую копкурренцію.
«Вскорѣ нослѣ разрыва Вальтера Скотта съ реданціею «Эдинбургскаго Обозрѣнія», разсказывастъ одинъ изъ друзсй Локгарта, жившій въ компаніи извѣстнѣйшихъ людей своего времени, я провелъ
пріятнѣйиіій вечеръ въ компаніи двухъ велпчайшихъ львовъ Эдинбурга, то есть Скотта н Френсиса ДжеФФри. Мы вмѣстѣ обѣдали
въ одномъ домѣ и бол гали до поздней иочи о тысячи вещей но части литературы, старинныхъ обычаевъ н пастоящпхъ дѣлъ. Краснорѣчіе ДжеФФри, его остроуміе, обиліе свѣдѣній и быстрая увлекательность разговора дѣлалн его обворожителыіымъ собссѣдникомъ. Скоттъ помчнутно вызывалъ его на споръ, спорилъ самъ и
по этому случаю выказывалъ такой же, ссли не болыиій запасъ
свѣдѣній, соединенный съ горячимъ сочувствіемъ ко всему доброму и полезномѵ. Въ разговорѣ, относительно литературы, особенно норажало то, что ДжсФФри вѣчно забавлялъ пасъ нсторіями о
книжныхъ промахахъ, авторскихъ странностяхъ и нелѣпостяхъ,
между тѣмъ, какъ его соперникъ вовсякомъ сочиненіи, вовсякомъ
иисатслѣ, о которыхъ говорилось, открывалъ что нибудь хорошсе
п достойное вниманія. Въ это время ДжеФФрн работалъ вмѣстѣ съ
Смитомъ, Брумомъ, Гернеромъ, ПлайФейромъ и другими замѣчательными людьми; но, не смотря нато, всюду искалъ новыхъ сотрудни-

* * ) В ъ »то время Джопъ Б е .и е н т е й ііъ , при помощи С ко тта , о ткрьиъ въ Эдинбургѣ квНжвую лавку, и п о з т ъ , жѳлая его поддержать, пѳ могъ тотчасъ жѳ согласить ся иа оредложепія Ко пстэб ля. Т ѣ м ъ пѳ менѣе овъ просилъ Арчнбальда руководнть воваго кннгопродавца свонми совѣтами, а Констэбль поспѣшплъ исполпніь
«го желаиіс.

■

* ) Этотъ авѳкдотъ пѳреданъ Л окгартомъ во второиъ томѣ Скоттовой жизпп;

но с ъ т ѣ \ъ поръ Джеффри ѳго опровергиулъ въ прѳдисловін къ полвому собрапію
свонхъ сочивепій.

ков ь; завоевывать его сердце было всего легче съ іюмощью остроумія и способпости къ шуткамъ. Кто умѣлъ острить н съ талантомъ цыганить всякаго, томѵ страницы «Обозрѣнія» торжественно
открывались. Вечеромъ Скоттъ шутилъ надъ этой слабостью Д ж й ф Фри иприписывалъ ей обиліе задорныхъ статей въ жѵрналѣ; Дж еФ Фри же отвѣчалъ ш утя, *что не имѣетъ силы идти иротивъ остроумія. За стаканомъ кларета, редакторъ «Эдинбургскаго Обозрѣнія»,
чтобъ поддразніггь Скогта, сталъ хвалить своихъ товарищей, особенно Смита, Брѵма іі Гернера. «Подите вы!» (сказалъ на это поэтъ)
« Смига и даже Брѵма я вамъ оставляю; но вашъ Гернеръ похожъ
на безнлоднаго быка въ Трпстрамѣ Шэнди, котораго кормили за
то, что онъ ходилъ по лугу съ важнымъ видомъ!» Веселая эта
шутка возбудпла общій хохотъ».
Не меньшимъ дружествомъ отличались Скоттовы отношенія къ
тогдашнпмъ государственнымъ людямъ: его поѣздна въ Лондонъ,
во время мипистерства Фокса, во многомъ содѣйствовала избавленію поэта отъ мношхъ нредубѣжденій, полученныхъ имъ въЭдинбургѣ, гдѣ всякій споръ между лицамн, прннимавшими участіе въ
городскомъ или областномъ уііравленін, вѣчно отличался жосткостью,
достойной временъ грубой старой Шотландін. Въ столицѣ Великобритаіііи, наиротивъ, каждое значителыюе лицо, безъ различ-.я
мнѣній, оказывало всевозможныя ласки иѣвцѵ «Иослѣдняго Мивестреля», а министры, ѵзнавъ, чго шотландскій поэтъ хлопочетъ о
мѣстѣ одного изъ пронзводителей дѣлъ въ эдинбургской судебной
палатѣ (СІегк оГ Иіе 8еззіоп), поспѣшилн доложить просьбу королю и увѣдомить Скотта о счастливомъ исходѣ дѣла. Во время этой
же поѣздки, «шотландскаго льва» нредставили прпнцессѣ Каролинѣ , супругѣ наслѣдника нрестола, сохранявшей ту обворожительную веселость характера, которою она славилась, бывъ еще принцессою браѵіішвейгскою. Вт. ея блекгетскомъ дворцѣ Сиоттъ часто
обѣдывалъ и проводилъ цѣлые вечера, читая стнхп и разсказывая
шогландскія сказочки, за что нршщесса награднла сго титуломъ
«своего вѣрнаго трубадѵра». Въ теченіе своихъ бесѣдъ сі» ея высочествомъ, каледонскій ноэтъ усііѣлъ выхлопотать нособіо пастуиіку этриккскому, ііредварителыю нозііакомивъ принцессу съ сголучшіши произведеіііями *).
Вновь получеиное мѣсто окопчателыю избавнло Скотта отъ
* ) В ъ воспомииэніе э ти х ъ вочеровъ, принцесса Каролииа валлійекая, по прочтопіи первыѵь пѣсепъ «Мариіова» въ рукописи, препроволша в ъ Ш о тл а и д ію , на
нмя С в о тта , большую серебряиую вазу старннпой работы.

хлопотъ, сопряженныхъ съ адвокатскими занятіями, увеличило его
доходы, но обязало его проживать в і. Эдинбургѣ шесть мѣсяцовъ
въ годъ, во время судебныхъ засѣданій. Самыя занятія по мѣсту
состояли вт» веденіи протоколовъ засѣданій и другихъ работъ въ
такомъ же родѣ, по большей части передаваемыхъ нрежними производителями дѣлъ на руки младшимъ чиновникамъ; но Вальтеръ Скоттъ имѣлъ слишкомъ много деликатности, чтобъ получать
жалованье за чужой трудъ: благодаря своей привычкѣ работать
скоро, онъ дошелъ до возможности въ какой нибудь часъ времени
исправлять всю должность въ совершенномъ порядкѣ и , вслѣдствіе
того, посвящать остальное время на лптературные труды.
За всѣ эти годы домъ Вальтера Скотта какъ въ Эшстилѣ, такь
и въ Эдинбѵргѣ, могъ назваться постояннымъ пріютомъ дружбы и
семейнаго счастья. Въ 4808 году поэтъ имѣлъ ѵжь четырехъ дѣтей: С о ф ію , Вальтера, Анну и Карла; такъ какъ старшей дочери
еще ие минуло десятн лѣтъ, то иоэтъ иеслишкомъ много занимался воспитаніемъ своего юношества. Отъ дѣтей требовалось только,
чтобъ они не дичились, не боялись лошадей и большихъ собакъ,
плакали какъ можно мепѣе и всеіда говорим правду. Дѣти всегда
сидѣли за общпмъ столомъ, учнли наизустъ старпнныя баллады,
обязаны были знать всѣ тропинки и развалнны, посѣщаемыя во
время общихъ прогулокъ, н , вмѣстѣ съ собаками и домашнимъ
сѣрымъ котомъ, имѣли право всегда входить въ кабинетъ безъ доклада и играть тамъ, какъ бы отецъ ни былъ занятъ. С о ф ія и
Вальтеръ учились ѣздить верхомъ, и тотъ день, въ который онн
началн сами держаться на маленькихъ лоиіадкахъ, ознаменовался
общей семейной радостью. Черезъ годъ, нли два, Вальтеръ убилъ
изъ ружья дикую утку. «Это событіе (пишетъ Скоттъ къ своему
другу Моррнту), обрадовало меня столько же, какъ успѣхъ какой
нибудь моей книги» *).

* ) В . С коттъ долго ве давалъ дѣтнмъ въ руки свонхъ сочпиепій. С оф іѣ С коттъ
ужь было около 12 л ѣ тъ , когда Джеисъ Ііе л іе н те ііііъ спросилъ е е , читала ли она
поэиу подъ названіемъ -Дѣва О зе р а », что такъ хорошо продается въ его лавкѣГ
■Н ѣ т ъ * , отвѣчала дѣвочка: «папіі ие даетъ вамъ своихъ стн хо в ъ , потому что онн
очень плохн, а дѣтямъ ііс слѣдуетъ читать плохихъ стихо въ ». Въ дальнѣйшемъ изслЬдовавіи о казалось, что иальчики видѣли книгу «Дѣва О зе р а », будто бы съ
именемъ Вальтера С ко тта . Одииъ изъ г о сте й , желая удостовѣриться, точно ли ребепокъ ие нмѣетъ по иятія о славѣ своего о т ц а , спросилъ В а л ь те р а : « К а к ъ т ы
дум аеш ь, В а т т и , за чтб твоего отца т а к ъ всѣ хвалнгь и почитаютъ бо льш е, чѣмъ
другихъ твоихъ родствеіш иковъ?» Мальчикъ, подумавъ нѣсколько времени, отвѣчалъ: «За т о , что онъ всегда первый впдвтъ подъ кустомъ зайца*.

ѴІН.
«Дѣва Озера». — П рсд о сто реяенія со стороны друзей. — Л ердъ, пр нстрастны й к г
о хотѣ . — У сп ѣ хъ

повой поэмы. — Вайронова с а ти р а . — Дѣла Байрона съ -Эдин-

бургскииъ О б озрѣніеиъ». — В іін н іе Байроновой поэзін на труды п успѣхн С ко тта .
— Сближеніе двухъ поэтовъ. — П н сьи а С вотта и Байропа. — Принцъ-регентъ; его
о тзы вы о Ско ттѣ. — Свиданіе Скотта съ Байропомъ. — Замѣтки Ско тта. — Байр о н ъ , его поэтнческій

та л а н тъ , в е с е ю с т ь , порокн

п

странно ств. — Взвниные

д ары . — Послѣднее свнданіе. — «Рокбй»; достоппства и иедостаткп поэмы. — П о пулярность Байропа вредитъ успѣхамъ Скотта. — Денежныя д ѣ іа . — П окупка Абб о тсф о р д а; опнсапіе имѣнія.

Третья поэма Вальтера Скотта, извѣстная нодъ названіемъ «Дѣвы Озера», явилась въ свѣтъ лѣтомъ 4810 года *). «Въ то врсмя,
когда я трудился надъ этою поэмою (разсказываетъ самъ ея авторъ) въ Эшстилѣ проживала старая иріятельница нашего ссмейства,
моя тётка миссъ РотерФордъ, ровесница ынѣ ио годамъ и сестра
по всемѵ остальному. Нѣсколько разъ спрашивала она меня: почему я встаю такъ рано, и, узнавъ о существованіи новаго стихотворнаго произведепія, пѣсколько огорчилась. «Добрый другъ»,
сказала она мнѣ, «Бога-ради не рискѵй съизнова. Ты самъ еще иевполнѣ знаешь сколько ты извѣстенъ: повѣрь мнѣ, въ твоемъ положеніи неудача будетъ ужасна. ІІе лѣзь выше, чтобъ не свалнться». Я отвѣчалъ ей словами Монтроза:
Б онтсн то тъ своѳй судьбы,
Иль крови не им ѣетъ,
Б т о уклоинлсн отъ борьбы
И вдаль идти пе с м ѣ етъ !

«Сверхъ того», прибавилъ я , «нужно сдѣлать рѣшителыіый
опытъ. Если онъ пе удастся, нѵжно иокориться и всю жизнь писать ирозой: это меня не огорчитъ и не испортитъ моего аппетита».
«Вообще нужно призиаться (нродолжаетъ Скоттъ), я не былъ
снокоенъ на счетъ успѣха. Многимъ изъ слушателей мон отрывки
несовсѣмъ нравились. Не могу забыть, междѵ нрочммъ, какъ одинъ
изъ друзей охолодилъ мой восторгъ на самомъ эффсктномъ мѣстѣ
крайне-оригиналыіымъ замѣчаніемъ. Этотъ другъ **), страстный лю*

Едннственнымн пздателім п поэмы былн братья Белентейны . К о н с т э б іь , не

участвун іп> вы го дахъ, давалъ нмі много полезиы хъ пособій во время печатапія п
нродажн. За поэму С ко ттъ получнлъ болѣе 2 0 0 0 іи и е й ; въ одиаъ годъ оиа имѣла
ш е сть нздапій въ чнс.іѣ 2 0 ,0 0 0 экзеипляровъ; з а тѣ м ъ .д о 1836 года «Дѣва Озера»
во всѣхъ ■изданіялъ разош лась въ числѣ 5 0 ,0 0 0 экземплировъ.
* * ) Карлъ С к о т г ъ , лордъ Ы о-Соутскій и двоюродиыіі братъ поэга.

битсль охоты и земледѣлія, воспитанпый въ деревнѣ, вполнѣ вознаграждалъ нѣкоторые недостатки своего образованія поэтическимъ
тактомъ, здравымъ, природнымъ вкусомъ и замѣчателыіыми умствеиными способностями. Мнѣ хотѣлось узнать его мнѣніе о поэмѣ; заманивъ его въЭшстиль, я сталъ, нослѣ обѣда, читать руконись. Пріятель мой сндѣлъ молча, облокотясь на столъ и подпирая
лобъ рукою. Молча ирослушалъ онъ оиисаніе оленьей охоты до
того мѣста, гдѣ разсказывается, какъ собаки кинулись въ воду
вслѣдъ за своимъ госиоднномъ. Но ту т ъ , къ нзумленію моему,
слушатель вскочнлъ съ громкимъ крикомъ, стукнѵлъ рукой по
столѵ н закричалъ недовольиымъ голосомъ: «Всѣ собаки проиадутъ: можно ли нхъ пускать въ воду нослѣ такой горячей гонки!*
Впрочемъ, я былъ отчасти доволенъ восхищеніемъ, потому-что оио
выказывало со стороны мосго Нимврода немалое сочувствіе къ ходу разсказа. Другая его замѣтка, на счетъ страиствующаго рыцаря,
была мнѣ пепріятнѣе, но я принялъ ее къ свѣдѣнію. Онъ съ первыхъ строкъ узналъ въ рыцарѣ короля Іакова — обстоятельство,
иоторое должно оставаться какъ иельзя болѣе скрытнымъ до копца нроизведенія. Я рѣшился поступить подобно ирландскимъ почтальонамъ, пускающпмъ коней вскачь только при самомъ концѣ
переѣзда».
Въ «Дѣвѣ Озера», какъ и въ послѣдуюіцихъ поэмахъ Вальтера
Скотта, замѣтенъ огромный шагъ впередъ, показывающій всю ирозорливость ноэта и его способность прпмѣнять къ дѣлу указанія
критиковъ. ВмЬсто бѣдной канвы, испещренной нревосходными
арабесками, мы уже видимъ иередъ собой планъ, мастерски придуманный и выполненный такъ искусно, что даже ирозаическій
нереводъ всего пронзведенія представитъ собою если не романъ,
то ожнвленную, занимательную повѣсгь, основанную на историческихъ событіяхъ. Мѣсто дѣйствія избрано вблизп Эдннбурга и въ
самой столнцѣ, въ тревожныя времена короля Іакова Ѵ-го, по свосй жизни н любви къ гаруи-аль-рашидовскимъ похожденіямъ, отчасти напоминавшаго собой того Рнчарда Плантагенста, котораго
такъ геніально обрисовалъ Скоттъ въ его«Нвангое». Вообще, Вальтеръ Скоттъ, начиная съ «Дѣвы Озера», въ своихъ стпхотворныхъ
нроизведеніяхъ является на столько жс романистомъ, на сколько,
впослѣдствіи былъ ноэтомъ въ свонхъ романахъ. Каждое изъ лучшнхъ «Обозрѣній» того времеии указало на замѣчательный внѣшній ннтсресъ «Дѣвы Озера» н отдало ему должную сиравсдлнвость;
а извѣстный иамъ Джорджъ Эллисъ даже посовѣтовалъ ся автору,
не стѣсняясь рыцарскими временамн и историческими эпизодами,

подарить публикѣ какую нибудь истшшую шотландскую повѣсть,
въ которой бы могъ онъ ознакомить чптателя съ поэзісй Горной
Шотландіи, ея меланхолпческими красотами, оригинальнымн нравами жителей, ихъ родными повѣрьями и нредразсудками *).
«Успѣхъ «Дѣвы Озера», (говорилъ В. Скоттъ) заставилъ меня
подумать, что мнѣ наконецъ удалось вбить гвоздг. въ непостоянное колесо Фортуны. Но уже на лптературномъ горизонтѣ явился
на сцену человѣкъ, которому суждено было отбросить въ уголокъ
всѣхъ своихъ товарищей поэтовъ. Возвраіцаясь изъ поѣздки къ
вестморлендскимъ озерамъ, вскорѣ послѣ изданія моего «Марміона»,
я нашелъ и прочиталъ сатиру лорда Байрона, подъ названіемъ:
«Британскіе барды и шотландскіе критики». Какъ нзвѣстно, первое
произведеніе благороднаго лорда, подъ названіемі> «Часы ГІраздности», въ -1807 илн 1808 году, Ф. ДжеФФри предалъ посмѣянію въ
«Эдинбургскомъ Обозрѣаіи». Рецензія **) эта такъ оскорбила молодого поэта, что онъ и сочинилъ сатиру, въ которой безъ разбора
отдѣлалъ и дрѵзей и недруговъ. Между прочимъ, досталось и мнѣ
за то, что я описываю рыцарей, а между тѣмъ беру по тысячѣ
гиней за свою поэму. Я названъ былъ «корыстолюбивымъ сыномъ
Аполлона», и такъ далѣе. Обвиненіе въ корыстолюбіи оскорбить
меня не могло; я перечелъ сатиру со вниманіемъ и, конечно, чримѣтилъ въ ея авторѣ нрисутствіе первокласснаго даровапія. Забав-

* ) См. «(^иагіегіу К ѳ у іѳ ѵ » за 1 8 1 0 годъ.
* * )С к а з а н н а я рецензія принадлежитъ но Дж ѳф ф ри, а 1’епр. Бруму (впослѣдствіи лорду). В ъ аиглійскихъ обозрѣніягъ статьи не подписыпаютсн. Іір ав д а, что
л учш іе рецепзенты ѵзнаю тся по и хъ сло гу. Маиера Брума весьма сходна съ манерой Дж еф ф ри, оттого и иападеніе ва первые оиы ты Байроновой музы долго относи-

но то, что Байронъ выбранилъ меня совсршенно нонапрасну: чуть
ли не я одинъ изъ лицъ, близкихъ къ ДжеФФри, замѣтилъ ему,
тотчасъ же послѣ напечатанія жотскпхъ выходокъ о «Часахъ Отдохновенія», слишкомъ рѣзкій, пепріятный тонъ статейкп! Вообще,
даже и послѣ прочтенія «Британскихъ Бардовъ» я не питалъ къ
Байрону ни особеиной злобы, ші особеннаго ѵваженіл. Въ 4811
году я прочелъ начало Чайльдъ-Гарольда. Сперва я не моп> переварпть охлажденія, мизантропін, духа сомнѣнія и гордости, которы.мъ отлнчалась поэма; но, перечитавъ ее сънзнова, долженъ
бы.іъ прнзнать необыкновенное дарованіе ноэта н дпвился могуществу этого дарованія».
Книгопродавецъ Джонъ Мѵррай, о которочъ мы уже говори.ін,
желая сблпженія междѵ двумя поэтамп, поспѣшн.іъ передать лорду
Байрону лестные отзывы Скотта и свѣдѣнія о восторгѣ, причпненномъ автору «Пѣсни Мпнестреля» поэзіей «Чайльдъ-Гарольда».
Иа это Байронъ, кромѣ обычныхъ любезностей, отвѣчалъ просьбою передать Вальтеру Скотту отъ его имени, что его высочество
пршщъ-регенъ, встрѣгившнсь съ нпмъ недавно на частномъ балѣ,
сдѣлалъ нѣсколько въ высшей степенп похвалыіыхъ отзывовъ о
Скоттѣ и всѣхъ его поэмахъ. «Я тѣмъ бо.іѣе обязанъ иередать
нашъ разговоръ Скотту (прнбавилъ къ этому Байронъ), что считаю себя передъ нпмъ очень вшювнымъ за непрпличныя выходкн
въ сатирѣ!» Резѵльтатомъ этнхъ обоюдиыхъ нѣжностей оказалась
переписка между двѵмя поэтамн, часть когорой прнводптся здѣсь
въ иѣкогоромъ сокращенін *).
* ) Т о іНе В ід М Н опоигаЫ е Ь о п і В у г о п . е іс., еіс.
Эдіш бургъ, 3 ію ля 1 8 1 2 .

« Ж ііз ііь Байропа* о тпо сию жосткость эдиибургской критики къ ж сл а н ію оскор-

«Мнлордъ, обязательиыи и з в ѣ стія , ііереданныіі вамн черезъ общаго иашего
д р уга , М уррая, даютъ миѣ смѣлость потревожнть в а съ , во -первы хъ, изънвленіемъ

бить молодою поэт а яа ею званіе лорда. Джеффрн хладнокровно перепесъ

моеіі искрепиеіі благодарпостіі, а во-вторы хъ, однимъ объисненіем ъ, котораго я

л а сь насчетъ редактора. Ещ е въ 1 8 3 1 году « ^ и а г іе г іу К е ѵ іе п '» , разбирая Мурову

в с * обвинепія, па разные заиросы отвѣчан очеиь резонио: «стпхи были плохи и

ие могу и збѣ гиуть, высоко цѣнн доброе миѣиіе людей, подобныхъ вамъ, милордъ.
«Ч то к аса е тся до благодарности за наслаждсиіе, доставлеппое мпѣ чтеніемъ

заслуживали свокИ у ч а сти ». Когда ему бы.ю ск аза п о , по какой же причипѣ, изъ
ты сячи плохнхъ стихотворны хъ к пиж е къ , вы устремилн стрѣлы своего остроумін

• Чаіільдъ-Гарольда» и прсдіпесівовавшііхъ твореиій ва ш и хъ , то оиа мо ж еіъ только

на Ьайропову? оиъ съ иемепьшей спраседливостью ото звался: «но своему обще-

у силнгься отъ благосклоиііыхъ отзывовъ вашихъ насчетъ моихъ твореній, отзывовъ

ствениоиу положенію поэтъ имѣлъ право иа рецепзію ; а сверхъ того порядочиые

тѣмъ болѣе для иеіш дрягоцѣнныхъ, что онн иомѣщеиы въ твореніп, ппсаниомъ съ

с т и х и , изрѣдка иелькавиііе въ его к п н гѣ , показывали въ пемъ пи сате ля, все-таки

сатирическою цѣлью * ) . Дороха вполиѣ мѣніемъ вашимъ, я счвтаю себн въ правѣ
сдѣлать пѣсколько замѣтокъ по поводу вы годъ, доставленны хъ миѣ поэмою «Мар-

болѣе стоищ аго вппмаиія, иежели вѳсь роіі по это въ, о которыхъ «О бозрѣніе» п
упомвиать ие ж е ла ло ». В е сь э то гь споръ провсходплъ изъ одиого желанія вздорить:

міоиъ». И о эм а э та , милордъ, не бы.іа заиазаиа по ко птракту, или продана еще не-

« Ч а сы П раздиости» слабы и журналъ могь ихъ о суди іь съполноіі справедливостью,

пачатою , хо тя я должепъ прнзпаться, что денежиын затруднеиіа и обстоятельства

тѣмъ бо лѣ е, что это собраніо первыхъ трудовъ Б аІІр о н а , по предисловію и содержанію нѣкоторыхъ п ь е с ъ , поражало тѣмъ вы гокомѣріемъ, которое иостоянно со-

семейныя вынудііли мепя получнть деньги рапѣе ен изданія въ совершепно отдѣльномъ вн д ѣ .. .

«тавляло одну изъ особенностеіі п о э та , вы сокоиѣріемъ, едва-ѳдва оправдаиныиъ
■чрезъ всю послѣдующ ую , блистательную дѣительпость.

’ ) Въ поэмѣ «Епдііііі Ьапіз» Баііропъ , называя Скотта корыстиыиг дітиіцемі Апо.ііона, одиакожь, отдаегь справед.іивость достошіствахг его поэыъ.

Во второлгь своемъ нисьмѣ къ Байроиу, Вальтсръ Скотті»
ііриг.іашалъ благороднаго лорда, въ случаѣ, если ему вздумается
совершить поѣздку по Шотландін, посѣтіпъ его сельское уединеніе и взгляну гь на своихъ шотландскнхъ ііоклонііиковъ. Но, вопреки обоюдіюму желанію, личное свиданіе между двумя иоэтамн
пронзошло не ранѣе_181 э^года, когда Скоттова знаменитость ѵвеличилась изданіемъ въ свѣтъ нервыхъ его романовъ, а Байронъ, кромѣ послѣдующпхъ пѣсенъ «Чай.іьдъ-Гарольда», успѣлъ подарііть
Англіи, не одно новое пропзведеніе своего блистателыіаго генія *).
•Любя литературу п поспятивъ ей себя, я отказался ддя вея отъ з а н я тііі, которыя п о ч ти , безъ сомпЬиін, далп бы мяѣ іі богатство и служебиыя почести, еслибъ н
имъ отдался исключительно. Б е зъ сты да ск аж у , ч ю

иа этомъ осиоваиіи считаю

себя въ правѣ извлекать возиаграаідеиіе черезъ иѣкоторую привязанность публикн
къ моимъ произведеніямъ, іі такни ъ образоаъ къ простому обезпечевію прпсоедипять пѣкоторыя удобствз жнзпи. В о тъ мое оправданіе, нилордъ, едппственпо впуш евеое мнѣ уваженіенъ къ вашему ге а ію , и еще болѣе тѣмъ обстоительствомъ, что
сатира ваш а, какъ я слы ш а лъ , ие будетъ , по собетвеппому вашему жедаиію, ияѣть
н о вы іъ издапііі. В а ш е доброе мнѣніе мнѣ дорого; передъ публикой я ие стал ъ бы
оправды ваться, тѣмъ болѣе, что образъ моей жнзни, хорошо всѣмъ извѣстиы й,
достаточио защ піцаетъ мепя отъ всѣ хъ обвпиеній въ ж адпости, нли с к у п о с т и .. . »
Остальиая часть пасьма заклю чаетъ въ себѣ нѣсколько замѣтокъ о «ЧайльдъГарольдѣ*, п шутливыИ запросъ о т о м ъ : не преувеличолъ ли Мурраіі въ своемъ
письмѣ любезпости отзывовъ приица-регепта. Байронъ отвѣчалъ слѣдующимъ
пославіем ъ.
То ЛѴаІіег З с о іі Е $ ц . Е Л іп Ь и гд Ь .
6 ію ля 1 8 4 2 .
«С э р т, я только что получнлъ пи сьм о , которымъ і;ы меоя почтилн. Ііаш е
объясвеніе яасчетъ проказъ моей молодости огорчило меня, показавъ, что вы счнтаете это дѣло достоВнымъ виііманія.

Я

былъ очеиь молодъ и очеиь з о л ъ , когда

писалъ са ти р у; я безразсудво изливалъ иа в с ѣ іъ

браиь и к о лкости , за то иыньче

воспомииапіе о моей брааи ивогда является ыпѣ въ видѣ грознаго привидѣнія. Не
могу достаточио отблагодарнть васъ за похвалу пашу, а затѣм ъ, оставляя свою персо ну, перехож у къ принцу-регѳнту. Ояъ потребовалъ иа однонъ балѣ , чтобъ меня
ему представнли, и , послѣ пѣ которы хъ ласковы хъ зам ѣто къ , касательио

ноихъ

трудовъ, завелъ рѣчь о васъ и о ваиіахъ «безсиертиыхт- дѣяніяхъ» (іш ш о г іа ііііе з ).
Онъ предиочитаетъ васъ всѣмъ бардамъ, древиимъ и повымъ. Н а трудвый г.опросъ
регеи та о т о м ъ , которая изъ каш нхъ поэмъ

мпѣ больше пр а ви тся, я назвалъ

«П ѣсиь послѣдняго М инестреля». 1’ оворя о другихъ поэмахъ, я с к а з а л . ему: «Скоттъ
должепъ б ы ть, по моему м яѣ иію , названъ поэтомъ королей — его короли въ «Мар-

Вссной 1815 года (мы соединили въ настоящемъ разсказѣ
болыную часть свѣдѣній, сообщенныхъ Скоттомъ нзустно и письменно на счетъ своего знакомства съ Байрономъ), будучи въ Лондонѣ, я поспѣшилъ увидѣться съ моимъ заочнымъ другомъ. Печатныя сплетнп п городскіе слѵхи іірнготовнліі меня къ свиданію
съ какимъ-то Фантастическимъ чѵдакомъ, и хоть я нмъ не очень
вѣрилъ, но иногда серьезно думалъ о томъ, способны ли мы на
то, чтобъ нолюбиться другъ другѵ. Къ ѵдовольствію моему, я обманулся. Чрезвычайная вѣжливость п даже ласковость манеръ
Байроновыхъ мсня обворожнлп. Каждый дсіи. мы сходились на
часъ, или на два, въ гостинной Мѵррая п каждый разъ не могли
наговориться достаточно. Кромѣ того, въ теченіе пѣлыхъ двухъ
мѣсяцевъ мы безпрестанііо видались навечерахъ н обѣдахъ. Я не
могъ насмотрѣться на красотулорда Байрона. У Борнса былн самые і
дивныс глаза въ свѣтѣ, но Байронъ весь иодходіілъ къ идеалу поэта,
идеалу, которымъ остался бы доволенъ самый восторжснный нзъ
артистовъ. Измѣнчивое выраженіе его свѣтлыхъ глазъ, нзяіднѣйшее очертаніе лба, подбородка н въ особенностп, рта, не иередаваемо, да п не иередастся ни въ одномъ нортретѣ. На портретѣ
вы видите люстрѵ, но эта люстра не зажжена! Лицо Байропа —
эго дивная грёза, а ііііп у Іо сігеаш оГ. Одна нрекрасная женщина
тогдашияго свѣта, имя которой часто пронзносіітся вмѣстѣ съ его
именемъ, разсказывала которому-то изъ обіцпхъ нашихъ нріятелей, какъ она, увидавъ Байрона въ первый разъ на балѣ, узнала
сго сама иосрсдн толпы, п не могла отвссти отъ него глазъ, н
сама сказала себѣ: «Сѵдьба моя въ этомъ блѣдномъ лицѣ!»
Съ Байрономъ мы говорнли о словесностн, о чужихъ краяхъ,
о политикѣ; наппі мнѣнія во многомъ^сходіілись. Байронъ гордился своей знатностью и своимъ нменемъ — въ томъ нѣтъ никакого сомнѣнія; многія его мнѣнія отзывались шаткостью молодости и въ особенности вліяніемъ гордой натуры.
Я не нашелъ въ Байроиѣ особенной начіітанпости, особенно
ио частн старыхъ историческихъ сочиііеній и вообщс старыхъ
книгъ; но его врожденпый поэтическій тактъ н сочувствіе ко всему нснішо-ноэтнческому нс нмѣлп предѣловъ. Имѣя слѵчай, въ

міонѣ» п «Дѣвѣ Озера» ош ісаны превосходно». Съ этимъ принцъ согласнлся, прибавивъ, что ваши изобрэжевія «Джемсовъ» и велнчествепны и полпы поэчін. Мурраіі
нисколько ие прѳувеличилъ его отзы во въ; папротивъ, вся пхъ ласковость и пріятпость пѳ м о т е т ѵ б ы т ь вамъ передапа въ сухомъ нзлож еніп...»

чувствіемъ. Ііо тъ что говоритъ онъ о іиотлапдскомъ п о з іѣ въ свонхъ з аи ѣ гк ах ъ :
«Глупцы т ѣ , которые х о тя тъ сдѣлать пзъ меня пѣчто въ родЬ Скоттова сопериик».
Я продаиъ С ко тту какъ человѣку п дивлюсь его дарованіяиъ. Я до витузіазма люб-

* ) Мѳжду прочимъ Скоттъ получилъ въ нодарокъ отъ авю ра экземляръ «Гяура»

лю его сти х и . Кго романы — цѣлая новая область въ словесности. Н ротяіш и кааъ,

съ шутливой иадписыо: парнасекому повелителю отъ одною изъ ею поддан-

видио, надоѣло с л ы ш а гь , что С ко ттъ во вгсм ъ первый и онп з л я т с я , какъ аоиняпѳ

ныхъ. Вообщ е Байроиъ пла ін лъ Скотту за его къ себѣ чувства полиѣйишмъ со-

злились на справедливаго А ристида».

теченіе моей жизни, достаточно копаться въ ста р ы хъ Фоліантахъ
и слышать много произведеній древней народной музы, я часто
развлекалъ Байрона разсказамн о предметахъ для него новыхъ.
Одинъ разъ я прочелъ ему мою любимую балладу о Гардиканутѣ:
слушая ее, Байронъ пришелъ въ такое волненіе, что гости, находившіеся въ другой комнагѣ, выбѣжали къ намъ, думая, не случилось ли чего съ моимъ собесѣдішкомъ.
Байронъ часто бывалъ ѵнылъ, даже мраченъ; въ этихъ случаяхъ не слѣдовало его развлекать, н я всегда ждалъ очень спокойно, чтобъ тоска разсѣялась п тѣни оставили его лицо подобно
тому, какъ туманъ поднимается отъ земли кверху. ІІо временамъ
замѣчалъ я въ немъ принадкп подозрптельностп, п оііъ смотрѣлъ
вокругъ себя, какъ будто жслая поймать того пли другого изъ
говорившихъ съ нпмъ лицъ, въ какомъ ішбудь зломъ, потаенномъ
умыслѣ. И въ подобныхъ случаяхъ я старался вести себя какъ
можно проще и откровеннѣе; да н самъ Байронъ могъ ли опасаться серьезнаго нерасположенія съ моей стороны? Правда, я
очень хорошо зналъ, какъ много тѣни брошсно на мою извѣстность его славою, на мои труды его дивнымп произведеніямп; но
завистливымъ человѣкомъ я едва-ли могу назваться; а судьба, не
одаривъ меня талантамп Байрона, вознаградила этотъ недостатокъ,
надѣливъ меня душевнымъ спокойствіемъ н способностью къ счастливой ЖИЗІІП.
Ещс однимъ великнмъ недостаткомі» лорда Байропа можно назвать нногда посѣщавшую его страсть къ мистнфикаціямъ и злымъ
шуткамъ; корень означенноіі наклонностн заключался въ сго натурѣ, исііорчеішой съдѣтства. Одшіъ разъ Вмлльямъ Бекксъ выразилъ Байрону свое удіівленіе, вслѣдствіе чтенія одпого изъ его
посвящеиій, въ которомъ иѣкій мистеръ Гобгоузъ, пріятель поэта,
иревозносплся до небесъ, но едва-ли мо заслугамъ. «Чему вы удивляетесь?» отвѣчалъ Бойронъ: «это Гобгоузъ самъ паписалъ о
себѣ. Онъ надоѣдалъ мнѣ до тѣ хъ норъ, пока я ему не далъ пера
въ руки н не сказалъ: пиши самъ все, чго захочешь». Вся исторія не имѣла въ себѣ частицы правды: посвященіе иисалъ самъ
Байронъ. Сверхъ того, онъ любилъ, особенно передъ малознавшими его поклоіншкамп, представляться мрачнымъ, угрюмымъ, ііроизносить рѣчи и намёки совершенно зловѣщіе.
Негодованіс свѣта, его клсвсты п признакн справсдливаго неодобрснія дѣйствовали па Байрона одинаково-дурно. Онъ старался
вести себя еще хуже, давать злословію еіцс ббльшую пищу, будто

говоря: «Л, вы моня но любите, такъ вотъ же вамъ — злитесь
ещс больше!»
Послѣднее мое свиданіе съ лордомъ Байрономъ произошло
въ 1815 же годѵ, нослѣ моего возвращеііія изъ Франціи. Мы обѣдали вмѣстѣ съ нимъ, актеромъ Матьюзомъ, другнмъ тсатральнымъ джентльменомъ 'Герри, который передѣлывалъ для сцены
мои романы, и моимъ двоюроднымъ братомъ, Скоттомъ-Гала. Это
былъ одинъ изъ самыхъ веселыхъ дпей моей жизни. Гіодобно Гомеровымъ гороямъ, мы обмѣнялись дарами на прощаныі: я-подарилъ Байронѵ великолѣпный кипжалъ въ золотой оправѣ, когдато принадлежавшій страшномѵ ЭльФіі-Бею. Но мнѣ пришлось сыграть роль Діомеда (который, какъ извѣстно, получилъ даръ болѣе-цѣнный, чѣмъ свос ирпношеніе), потому что Бойронъ вскорѣ
послѣ того прііслалъ мнѣ огромную погребальную урну изъ серебра, найдснную, вмѣстѣ съ мертвыми костями, около аѳинской
стѣны. Я помню, какъ самъ лордъ смѣялся по слѵчаю своего
мрачнаго иодарка. При вазѣ иаходилось письмо, которое я хранилъ виутри ея; но оно потомъ нропало: кто-нибудь изъ моихъ
гостей не устоялъ прогивъ искушенія эавладѣть автограФомъ поэта.
Вліяніе Байроновыхъ произволеиій отразплось на первой поэмѣ >
Скотта «Рокби», изданной въ свѣтъ черезъ два года послѣ «Дѣвы
Озера». Чрезвычайиая понѵлярность всѣхъ произведеній шотландскаго барда оправдывала его желаніе состязаться съ нѣвцемъ
Гяура и Гарольда, а совѣты и требованія Скоттовыхъ поклонниковъ даже требовали поэтическаго турнира между блпсгательнѣйшими изъ рыцарей своего времени. Подобно нормандскому витязю
въ «Ивангое», который перемѣнилъ доснѣмі н коня нри ноявленіп
новаго соиерника, низложившаго всѣхъ сго товарищей, Скоттъ
совершилъ всѣ приготовленія съ великой заботливостью, не отказавшись даже усвоить себѣ часть тѣ хъ особешюстсй, которьш
дали лорду Байрону такую быстрѵю изнѣстность. Очень хорошо
замѣтивъ пристрастіе, оказываемое пѵбликой къ героямъ самымъ
мрачнымъ', оиъ выбралъ себѣ въ чнсло главныхъ дѣйствующихъ
лицъ одного нзъ тѣ хъ бѵканьёровъ *), коргссовъ въ маломъ видѣ,
* ) Т а к ъ назывались въ X V I I сто лѣтіи п и р аты , отправивш ісся изъ Ёпропы къ
берегамъ О ст и В е с ти и д іи , грабивіпіе тамъ корабли европоііскіе и ту зе м н ы е , и
кромѣ то го , дѣлавшіе часты я выгадки н а б е р е га , н повреиенаиъ завоевывавшіе цѣлып провиііціи . Нобны коро.іевы Е л іс іів е т ы съ ііспанцамм породнли бѳзчислсііііоо
миожество корсаровъ. Р елиііо зная п политическая н е ііа в и сть , сущ ествовавшая
между А нг.ііе іі и И спаиіеіі оправдываіа всѣ мхъ ж сст^ кости. Г>ъ школѣ Др ека, Ралейга и Ф робишера образонались первые букаиьеры (тоже иазываемые ф д ибусть-

наполнявшнхъ самые отдаленные края земнаго шара слѵхами о
своихъ отчаянныхъ похожденіяхъ. Мѣстомъ дѣйствія поэмы Скоттъ
пзбралъ самый плѣнителыіый уголокъ Шотландіи — глубокую долину рѣкп Греты, на берегахъ которой находятся зймки: Рокби
(мѣстопрсбываніс Скоттова дрѵга Морринса), Барнардскій и Мортгемскій, тщательно изучивъ нсѣ окрестности. Онъ посвятилъ имъ
въ своемъ новомъ гіроизвсдсніи цѣ.іый ряді) прсвосходныхъ пейзажей. Свсрхъ того, Сііоттъ старался по возможности избѣгать
обычной своей нсбрежности въ стнхѣ п обогатилъ поэму большимъ числомъ балладъ, наинсанныхъ съ любовыо и старапіемъ.
Со всѣмъ тѣмъ, успѣхъ «Рокби», хотя іі могъ назваться удовлстворительнымъ, показа.п. съ нсосноріімоіі ясностью, что время популяріюстн начало проходпть для иіотлапдскаго барда *). Самъ
Локгартъ, краііне гірнстрастный судья во всемъ, что относится до
заслѵгъ Вальтера Скотта, прпписывая нѣкоторую холодность пѵблпки шутлнвымъ нападкамъ Томаса Мура, все-таки говоритъ, что
главная причина иеудачн заключалась въ «Чайльдъ-Гарольдѣ».
«Рокби», съ свонмн красотамн іі иѣсколькимн любопытными частностями, миого теряла нри сраженіи. К ъ этомѵ не лѣш аеп. прибавнть, что сказаішая иоэма Скотта, отлпчаясь.заніі.мате.іьностыо,
грѣшила тѣмъ же, чѣмъ грѣшатъ лучшіе ро.чаны гого же писателя. Матильда, героиня поэмы, н ВильФридъ, влюблениый въ нее
юноша, отлнчались нестерпимой безцвѣтностью, безцвѣтностью,
еіце сильнѣе поражавшсю отъ своего коитраста съ энергической,
безііодобно схваченной Фіігурой Бертрама Рнзингама.
За нѣсколько времени до изданія «Рокби», приведя свои денежныя дѣла чрезъ ѵспѣхъ «Дѣвы Озера» и изданіе неболыиой
ііатріотнческой иоэмы, въ которой прославлялась настоящая борьба Испаніи съ Франціей («Видѣніе доиа Родрига»), въ положеніе
самое удовлетворигельное, Вальтеръ Скоттъ началъ серьёзно помышлягі. о пріобрѣтеніп хорошаго помѣстья, и, еслн можно, то
вь тѣ хъ самыхъ мѣстахъ, гдѣ прошло его дѣтсгво. Въ глазахъ

поэта красота мѣстоположенія была первымъ усло віем ъ; а такъкакъ, по его мнѣнію, окрестности мельрозскаго аббатства могли
назваться одвимъ изъ нрелестнѣйшихъ мѣстъ во всемъ свѣтѣ, то
Скоттъ недолго колебался въ выборѣ. Чуть наступилъ срокъ эшстильской арендѣ, онъ поспѣшнлъ кѵппть иомѣстье, подходившее
къ самому аббатству, на томъ мѣстѣ, гдѣ рѣкѵ Твидъ можно перейдтп вбродъ, отчего Фериа, съ принадлежащею къ пей зсмлею,
слыла подъ названіемъ АбботсФорда. Эти-то съ неболынимъ сто
акровъ удобной земли, впослѣдствіи увеличенные новыми покупками, нынѣ украшенные садами, рощами н готнческимъ абботсфордскимъ замкомъ, служпли основаиіемъ помѣстья, къ которому
столько лѣтъ стекались туристы нзъ всѣхт. краепъ Бвропы. Ферма абботсФордская, до покупки ея Скоттомъ, прпнадлежавшая доктору Дугласѵ, находплась, отъ беззаботпостн прсжняго своего хозяипа, въ совершенпомъ запущеніп: на поляхъ не расло ничего,
кромѣ вереска; прн бѣдномъ господскомъ домикѣ нмѣлись, пзъ хозяйсгвенныхъ гірннадлежностей, только одинъ сарай, огородъ и
грязный прѵдъ, вѣчно нокрытый стаею домашннхт. ѵтокъ; но зато
окна дома выходили на Твидъ, такъ любимый Скогтомъ; ме.іьрозское аббатство красовалось невдалекѣ, н отъ эсе.іьдонскпхъ холмовъ къ самомѵ броду шла древняя дорога — гнгантскій остатокъ
военныхъ построекъ во врсмя рнмскаго владычества. Дово.іьно
большое количество полей, показаішыхъ прп продажѣ неѵдобііыміі
къ воздѣлыванію, шло по берегамъ Твида, только ожидая умнаго
хозяина. Т угъ новый номѣщикъ возііамѣрплся посѣять дубовый
лѣсъ іі его преднріятіе, сначала возбуднвшее смѣхъ между сосѣдями, удалось какъ пельзя болѣе *).
Кос-какъ иомѣстившись съ семействомъ вт. сгаромъ домѣ **),
* ) Ещ е болѣе ш утокъ возбудило иіелавіе Скотта насбііть около дома кош таиовую рощу; во ту тъ оиъ самъ поиеволѣ раздѣлялъ о бщ ііі х о х о іъ : к а ш т а и ы , гы п и санные варочно изъ И с п а и іи , оказались печепыми.

* *) В о тъ к акъ овисываетъ В . С ко ттъ, въ ппсьмѣ къ леди Э.іьваплеіІ, свое переселеніе изъ Э ш с ти л я : « В с ѣ

ерамп) пехотѣвш іе окопчить своихъ пріібы львы хъ операцій даже и по яаключепіа
мира. Ііъ Англіи поиыпѣ имѣются сем ейства, одолжевныя сеонмъ богатетвомъ грабительствѵ предвоеъ-букапьеровъ.
* ) Въ первые тр и мѣсяца экземпляровъ «Рокбо» разошлось до 1 0 ,0 0 0 , ио
з аіѣ м ъ продажа пріостановилась. Т Ь м ъ немеиѣе, деиежныя вьігоды, доставлениыя
поэмою, могли назваться огромпыми, а усоѣкъ ея очень значительвымъ. Во многи хъ м ѣ сга хъ аоваго своего произведевім С к о т т ъ , іш димо, соверничалъ съ Байровомъ и довольпо удачио тропулъ «Байроновы струны ». О пнсапіе Ризннгама совер|

шеино вапомиваетъ собой изображеніе Конрада (въ Корсар ѣ).

сосКди поселяие сбѣ халлсь

смотрѣть иа

обозъ с ъ

моими вещ амн, п то ч н о , всн процессія способиа бьпа возбудить хо хо іъ не въ
одиихъ зем ледѣ ліцахъ. Цѣлаи выставка стар ы хъ мечей, луко въ, к о п ііі, кольчугъ
и круглы хъ щ ито въ , украшепная нрисутствіемъ др угпхъ , болѣе совреяеппы хъ и
употребителы іы хъ въ общежнтіи предметовъ, нрвдставляла, особенио при нереправѣ черезъ Т в и д ъ , нѣчто цыганское и достоііное кисти Кальйо. Индѣйка съ
цыплптами ендѣла въ огромпомъ ш лемѣ какого-то витязи наш ихъ пограішчнмхъ
с тр а въ ; даже ва коровъ, каж ѳтся, взвалили часть іиушкетовъ. За караваномъ бѣжала толпа рум яны хъ, оборваипыхъ ребятншекъ с ъ удочками н копьям в, непои ѣ стивш иии ся ва по во зкв, другіе бѣжали въ видѣ зр ігге ле іі, и вс.і сцена могла
вазваться краііве-хивоаисиою .

Вальтсръ Скоттъ поспѣшилъ увелпчить его разиыми ііристройхами для удобства посѣтителей, и въ тоже время приступилъ
къ постройкѣ коттеджа въ изящномъ, по простомъ стилѣ, къ
разведепію садовъ, ѵлучшенію нивъ и покосовъ. Все имѣніе
стоило ему 4,000 фѵнтовъ стсрлинговъ (24,000 р. с.). ІІокупая
его, онъ отложіілъ значительнѵю сумму на постройкн и ѵлучшенія по хозяйству, а потому всѣ работы пошлн быстро и новый домъ строился не долго. Скоттъ занимался сельскимъ хозяйствомь съ любовью, съ наслаждсніемъ; а бозіірестанное у.іучшеніе его Ф инаіісовыхъ дѣлъ каждый годъ давало емѵ возможность нрикупать новыя ноля іі задумывать повыя постройки. Скоро и новый его коттеджъ сдѣ.іался только времсннымъ жилиіцемъ помѣщика, а въ виду его началъ строиться, но илану лучшихъ архитекторовъ того временіі, величавый замокъ, съ башнями и галлереями, въ готическомъ стилѣ староіі Англіи.
IX .
Поелѣдняя воііиа съ Ф ранц іею . — Отреченіе Наполеона. — Восторги во всей Европѣ и Великобританіи. — Л егіонъ турпстовъ. — Медикъ сэръ Ч арльзъ Белль;
его заслуги послѣ Ватерлоо. — Ппсьма

Белля. —

Ф ранцузы въ госпиталяхъ. —

Скоттова поѣздка въ 1'олландію п Ф р анц ію . — ІІь я и ы й кап итапъ. — Брюпсель. —

яушекъ и веселый звонъ колоколовъ привѣтствовали отрадныяновости, далеко разнося слухъ о побѣдахъ за побѣдами; когда надежда, долго непосѣщавшая насъ, загорѣлась въ сердцахъ народовъ; когда наши радостные глаза привѣтствовали ее, будто широкое знамя, озарепное яркими лучами восходящаго солнца!
0 , то были часы неописаннаго восторга, вполнѣ вознаграждавшаго насъ за долгое, долгое время мрака, сомнѣній и ужаса!
II тоска изнывпшхъ сердецъ, и бѣды, и опѵстошенія, и слезы, и
кровавыя рѣки, и всѣ ужасы послѣднихъ двадцати лѣтъ — все
было забыто въ эту благословенную нору юбилея! И даже люди,
ѵдрученные горестью, примѣшивали свою благодарнѵю молитву къ
восторженнылъ кликамъ, привѣтствовавшимъ паденіе завосвателя—
начало мира іі независимости народовъ *). (Ьогсі оГ Іііе Ыез).
«Радость, радость всемѵ Лондону! (писалъ Вальтеръ Скоттъ изъ
АбботсФорда но полученіп извѣстія объ отреченіи Наполеона) радость во вссмъ Эдинбургѣ, радость намъ всѣмъ, дожпвшимъ до
славнаго конца тяжкой борьбы, удостоившимся ѵслышать благословенную вѣсть, вѣсть, которой ничего подобнаго мы никогда не
услышимъ! Страшно подумать, что, вмѣсто этого нашсго великаго
торжества надъ врагомъ, мы чуть было (еслнбъ послѵшались тр усовъ, желавшихъ снокойствія) не заключили съ нимъ ненадеягнаго

Ноѣздка къ ватерлооскому полю. — О ста тки зиаменитаго дня. — Чичероне К о стар ъ . — Воспомннанія иа полѣ битвы. — Ф р а н ц ія , видъ стр аны между Парижемъ
п границею. — Сьоттовы зам ѣтки о Париікѣ и союзныхъ воііскахъ. — Б листательный пріемъ. — Л а ск и , оказанныя С к о тту , иапсраторомъ Алексаидромъ Иавловя-

* ) Другой, еще болѣѳ блнстательный отрывокъ изъ твореній еще блистательБѣйш аго барда, пнсанпыя у я е послѣ побѣды и народпаго то рж ества, даетъ намъ

чемъ, Виллннгтономъ, Платовы мъ

ещ е болѣе ясное понятіе о всей поэзіи этого періода тревогн п с л а в ы , періода
иочти безпримѣрнаго въ лѣ то пи сятъ нсто ріп:

н Блю хером ъ. — Лордъ и леди К а с тл ьр е . —

Поѣздка въ Эрмепонвилль. — Отъѣздъ на родину. — Бнрмипгамъ. — Возвращеиіе
въ

АбботсФордъ;

радостны я

сц е н ы . — Подарки
табакеркоіі.

поселянамъ. —

Лнекдотъ съ

Дивнымъ іі великимъ временемъ для всей Евроны, особенно
для Россіп п для А н гл ііі, были двѣнадцатый, трпнадцатый, четырнадцатый н нятнадцатый годы нашсго столѣтія.
«0, кто изъ насъ, пережившій это время, забудетъ когда ішбудь
душу потрясающія впечатлѣнія той поры, когда на нлощадяхъ встрѣчались измучепные, запыхавшіеся вѣстники, ио утрамъ и вечерамъ,
днемъ н иочыо, прнвозя намъ изумителыіые разсказы; когда громъ
«Не смотря па переѣздъ и нздержки, пе смотря на довольно ш аткое положеніе
деііси іньиъ д ѣ л ъ , я , какъ ребенокъ, нродолжаю покупать оружіе и всякаго рода
р ѣ д к о сти ; д а , мало то го , ужь вознамѣрился при;:упить ещ е кусокъ зомли с ъ горамп и красш іы м и, но безплодныыи, оврагамн. >1 не пъ сн ла гь протнш пься искуш е н ію : при землѣ этой е сть о зеро, въ напдаиъ къ Твиду — кто иожетъ усто ять
ири такомъ соблазііѣ?»

«И торопливыя двнженія туда и сю да, и сле зы , п трепетъ о тч а я п ія , п блѣдность щ е к ъ , только что краснѣвш ихъ радостно, и бы стры я про щ анія, способныя
псторгнуть жнзиь изъ шныхъ сердецъ и заглуш енны е вздохи, можетъ б ы ть, послѣдиіе вздохи безііадежнаго р а зс та в а в ь я, и страшнан утреппяя заря послѣ сладкой
ночн!
«И вонны, спѣшпо садивш іеся па конеіі, и скакуны , и на походѣ сдвигавш іеся
гскад р о пы , и греиящ ія о р у д ія, быстро катнвш іяся впередъ къ своииъ воинственвы мъ рядамъ, н г л ух іе громы отдаленооб пальбы вдали и вблнзи, ст у к ъ барабан о въ , поднимающихъ солдата съ зарею , между тѣ м ъ , к акъ граждаие, оцѣпенѣлые
отъ уж аса, тихо шептали побѣлѣвшими губам и: и д е тъ , идетъ непріятель!
«И рѣзко и дпко раздаются въ почпомъ воздухѣ душ у возбуждающіе звукп
окамеронова сбора» * ) , з в у к и , гремѣвшіе между холмами Ш о тлан дін , иогда ея горные воины еще отстанпали свою родину отъ саксонца! И отъ пропзительиыхъ тоновъ гориой волыики тр е не щ етъ сердце боИцовъ, почуявшп тысячелѣгнюю славу
Эваковъ и Дональдовъ * * ) !
*) Шот.іандскіе полки вс.іикобріігэиокоіі арміп ииѣютъ при собѣ, какъ извѣстно, ііоры
аапіоналчюіі ыузыкп.
**) Чаімьдъ-Гарольдъ, оішсапіс иоча передъ ватерлооским-ь сраженіеыъ.

перемпрія, чуть было не уступпли передъ тѣмъ, кто самъ теперь
уступилъ передъ намн! Собственная ярость врага спасла насъ;
безстыдное ослѣпленіе и дерзость Франціи, привели къ прочному
миру съ этой державой! Хвала Господу: все кончено! Не скрою
отъ васъ, помышляя о всемъ злѣ, нанесенномъ Европѣ Наполеономъ: я почтн жалѣю о томъ, что онъ жпвъ и снокойно сидитъ
на своемъ островѣ *); но, впрочемъ, нѣтъ, жалѣть объ этомъ не
слѣдуетъ: еслибъ онъ погибъ въ бою, нлп былъ растерзанъ, подобно де-Витту, человѣчество могло лншиться высокаго нравственнаго урока! Боже, Боже мой! съ какими чувствами этотъ человѣкъ должеіп> былъ перейдтн отъ необѵзданнаго самовласгія, къ
уединепію и безсилію? Я не думаю, чтобъ онъ могъ назваться
добрымъ человѣкомъ по частной своей жизни; но еслибъ на этоть
счетъ онъ въ пятьсотъ разъ превосходилъ Тита, одпо восиоминаніе о крови, имъ пролитой, о бѣдахъ, имъ сдѣлаиныхъ, затмило
бы собой утѣшеніе отъ всѣхъ частныхъ добродѣтелей! Нечего
сказать: отрадныя мечты нослѣдуютъ за нимъ въ его заточеніе!
Страшное наставленіе даио честолюбцамъ судьбою Наполеона; цѣль
не оправдываетъ гибельныхъ средствъ; нравственное начало не
можетъ попираться бсзиаказанно для полптическихъ видовъ! Скоро ли сойдемся мы съ вами, чтобъ поговорить о всѣхъ этихъ чудесахъ за стаканомъ кларета?
«Моя работа, какъ и вообще наша литература, не смотря на
время, повидимому, не совсѣмъ лптературное, двигается такъ бойко,
какъ бѵдто бы на землѣ все обстояло нокойно. Мало того, на твердой землѣ возгарается несомнѣнное сочувствіе къ нашей словесностн. Народы просыпаются отъ яселѣзиаго сна. Въкороткое время
я нолучилъ множество посланій изъ Германіи отъ людей, мнѣ незнакомыхъ; въ каждомъ письмѣ спрашиваетсн о томъ, когда трудпліісь мы на Ііользу изящнаго въ то время, какъ германцы игралн въ жмуркн съ своимъ бывшимъ иритѣснигелемъ... Я только іі
мсгу говорнть, чго объ одномъ нрсдметѣ; но вы меня нроститс за
это — я знаю. По сосѣдству нашемѵ, въ деревняхъ около Мельроза,
проживаетъ много плѣнныхъ Францѵзскихъ офицеровъ; изъ нихъ
многіе дѣлали всѣ бонанартоиы иоходы. Мы часто угощаемъ ихъ

въ АббогсФордѣ н дивимся на нихъ. Большая ихъ часть не хочетъ
вѣрить отреченію и говоритъ: «все это выдумка Питта!» *).
«Не смотря на обіцій восторгъ, мысли всѣхъ будто спутаны и
отуманены. Я номню, какъ меня, малснькаго еще, одинъ разъ взяли смотрѣть спускъ корабля. Мепя не столько поразило движеніо
судна къ водѣ, или минута его всличествсннаго сонрикосіювенія
съ волнами, какъ пустота, образовавшаяся на томъ самом7, мѣстѣ,
гдѣ корабль стронли. Разомъ исчезла огромная масса съ берега,
открывъ цѣлый видъ па протнвоположную сторону — на доки,..на
береп>, усѣянный народомъ и до того закрытый отъ моихъ глазъ.
Паденіс Бонанарта наіюминаетъ этотъ случай моего дѣтства; отсутствіе завоевателя н окончаніс его дѣятелыюстн показывастъ
намъ, какъ много все это значило, какъ много мы думали о его
дѣлахъ и о немъ самомъ!
«Зачѣмъ дралнсь иодъ Тулузой, когда ужь почти всѣ зпали о
скоромъ мирѣ? Одпако я и этому радъ: не мѣшало еще разъ побнть Французовъ!
«Кто осмѣливается толковать о томъ, что Франціи нужно возвратнть часть коллоній, съ боя отнятыхъ намп, паселснныхъ нами,
ѵстроенныхъ нами? Вознаградить Францію? Это за что? Связавъ
бѣшепаго человѣка, надѣвъ на него бедламскій камзолъ, получивъ
отъ него во время оисрацін порядочное количество снняковъ и
царапинъ, мы еще нмѣемъ асснгновать сму кое-чго въ наградѵ?
Н ѣтъ, нѣтъ, того не будетъ, никогда не бѵдетъ!»
Едва дождавшнсь мира 1815 года, цѣлыя толпы англичанътуристовъ нахлынули на Белыію н Францію; впрочемъ, значнтельнос число любнтслей сильнаго ощущенія выбрались на материкъ,
не дожндаясь окончанія военныхъ дѣйствій. Вальтеръ Скоттъ, не
смотря на всю свою торонливость, не могъ угнаться за этими
послѣдпимп *).
* ) Вилльяма П н тта ѵже ііѣсколько лѣ тъ какъ пе существовало на свѣтѣ.
* * ) Д у г ъ ІЗальтера С к о т т а , докторъ сэр ъ Ч а р льзь-В е лль (то тъ с а м ы й , что
спабдилъ повта, въ пору его молодости, черепомъ н костіім п пзъ своего апатомическаго кабннета), эміі грнропалі. одипъ изъ первы хъ съ цѣлью, достойною хвалы и
подражаиія. Явнвшясь иъ Брю ссель, тотчасъ же послѣ ватерлооскаго сраж епія, опъ
добровоьлио ирисоединплся къ медицинскому штабу побѣдопосной арміи и принялъ
въ свое завѣдываиіе часть госпиталей, заваленньпъ ранеііиы ми. Его -то письма, пзъ

* ) Н е пужио смѣшивать вьтходокъ, пнсаипыхъ въ мипуты восторга и еще яеослабѣвшей междушіродноіі неиавнстн, съ послѣдующиміі отзывами Г.котта о Наполеовѣ, какъ человѣкѣ п полководцѣ. Ш о тлан дскій поэтъ пе могъ любить закоренБлаго врага своей родипы, но его а птіш атія пе могла назваться перазумяою, илп
пристрастаою .

которы хъ посиѣшаемъ здѣсь представить нѣсколько самыхъ ж ипьпъ отрывковъ,
совершеппо очаровалп Вальтера С ко тта . Какъ з ам ѣ тк и , набросанныя подъ вліяпіемъ
только что віідѣнныхъ с о б ы т ій , отрывки эти весьма замѣчательны.
«Вотъ второе воскресеііьѳ послѣ сражеиія (пи ш етъ Б е лль), а сще не всѣ больиые перевязаиы! В ъ одиомъ Брю сселѣ болѣе 2 0 ,0 0 0 раиепы хъ; всякій городокъ въ
44*

По возможности сокративъ всѣ приготовленія, нашъ поэтъ
оставилъ свое семейство въ АбботсФордѣ, а самъ, въ сопровожденіи одного родственника Джона Скоттъ-Гала иещс двухъ дженльменовъ, вызвавшихся ему сопутствовать, отправился въ свое иервое пѵтешествіе за границу. Туристы наши, на короткое время
заѣхавъ въ Кембрнджъ, сѣли въ гервичскую каретѵ, перезнакомились со всѣми пассажирами и, не смогря на свойдовольно зрѣлый
возрастъ, всю дорогу веселились какъ дѣтн. Одинъ нзъ ихъ сопассажировъ, при разставаньи въ Гервичѣ, ноблагодарилъ Скотта
за все удовольствіе, доставленное компанін его разсказами и анекдотами, а потомъ спроснлъ: «нс имѣетъ ли оиъ прнвычки записывать особенно рѣдкія исторіи?» Авторъ «Пѣсни Минестреля» отвѣчалъ: «иногда это случается сомною»; но пассажиры верхней части
дилижанса, съ которыми поэтъ иногда проводилъ нѣсколько часовъ, уставая сидѣть внутри кареты, составили о немъ заключеніе
не совсѣмъ выгоднос, такъ-какъ Скоттъ въ то время или сидѣлъ
задумавшись, нлн шевелилъ губами, илн произноснлъ отрывки каокрестно стнхъ заваленъ нми; гш дш ш іы хъ госпиталей я здѣсь оѳ считаю . П л ѣ и п ы іъ
взято только 3 0 0 0 . Р а зсказы ваю тъ, что

чнсло уби ты хъ н ранены хъ съ обѣнхъ

сторонъ нростнраѳтся до 8 0 ,0 0 0 !
сТолько сейчасъ н кончилъ осиотръ ранены хъ фраоцузовъ

въ городскомъ

го сп нталѣ . И хъ лежало болѣе ста человѣкъ иъ одной палатѣ на полу, нло оа вьзѳнькнхъ кроватнхъ; моогіе пѳ имѣютъ на себѣ никакого платья. Перѳдо мнойлѳжали, днко на меня гляд я, ряды сильпы хъ, к о рѳ насты хъ, закалениы хъ ватераповъ,
на бѣлы хъ лр о сты няхъ, составлявш ихъ рѣдкііі коятрасъ съ чернымн глазами и загорѣльш и щеками бонаоартовыхъ воивовъ. Ііе л ь з я было не дипиться способности
француза примѣннться ко всякой бѣдѣ: половива ихъ ноступила въ го сп италь, пролежавъ безъ помощн вѣсколько ночеіі оа полѣ сражеоін; значнтельпая часть этпхъ
равены хъ нли умирала, или няходилась въ смертиой о пасности. а между тѣмъ почти
каждый больной оодш)чивалъ надъ своимъ сосѣдомъ, или утѣш алъ ѳ г о , говоря въ
отвѣтъ на его к р п к и : А Н а! ѵоиз сіьапіег Ъіеп! Похвала моя вырвалась по ч те
оротнвъ волп: я столько слы ш алъ о ж естокости фраицузовъ, ихъ оахальствѣ и любвн къ кровопролитію, что часто теперь, глядя на моихъ больныхъ, прихожу ко мног н м г горестпы мъ предположѳніямъ. К а к ъ пріучить ихъ къ миру? какъ пореломнть
и хъ привычкн?
« Ііс с ь городъ наполненъ воііскомъ — обращиками воеиыыхъ силъ всей Бвропы . Недавио мепя ооразилъ одинъ п р ія те л ь , показавъ мнѣ чарнаго гусара нзъ
браупш вейгскихъ войскъ и сказавъ притомъ: «вотъ одноъ изъ первыхъ вѣстоиковъ
о Іб ію в ѣ » . 1'усару это м у, пслѣдствіѳ р а н ы , отпяли руку на полѣ сражеоін, а потомъ отвустилв его въ Б рю ссель прввезтв извѣстіе о побѣдѣ

Онъ пъѣхалъ въ го-

р о д ъ , твердо и прямо сидя па лош адо, с ъ кровноой перевязкой оа о статк ѣ руки,
блѣдпый какъ см ер ть, ио съ выражеиіемъ лица грозиымч и торжествующимъ. Воо б щ е , весь черный п о лкъ, иазываемый гусарами см е р ти , чрѳзвычайно красивъ въ

кихъ-то необдѣланныхъ стиховъ. (Онъ занимался въ это время
сочиненіемъ «Повелителя Острововъ»). При разставаньи жс одинъ
изъверхнихъ сѣдоковъ указалъ своему сосѣдунаСкотта,аиотомъ,
ириставивъ палецъ ко лбу, сказалъ довольно громко: «у этого человѣка въ верхнемъ этажѣ (въ головѣ) не все обстоитъ благополучно!»
Зато морской нереѣздъ отъ Гервича къ Гельветлюйсу не могъ
назваться благопріятнымъ ни относительно Скоттова инкогнито,
пи вообще по части переѣзда. Капитанъ пакетбота узналъ популярнаго нозта, привѣтствовалъ его какъ нельзя дружественнѣе и
тотчасъ же выпилъ за его здоровье столько тостовъ, что въ самое непродолжителыюе время напился почти до безчувствія; между
тѣмъ, вѣтеръ поднялся и судно, управлясмое ньянымъ морякомъ,
едва-едва избѣгло весьма непріятной участи.
Въ Брюсселѣ тотчасі) же встрѣтилъ знаменитаго туриста сынъ
его друга и товарища по сѵдебнымъ должностямъ, генералъ-майоръ
сэръ Фредерпкъ Адамъ, начальникъ небольшого гарнизона, оставленнаго въ городѣ англичанами. Сэръ Фредерикъ, сіце неоиравившійся отъ раны, полученной подъ Ватерлоо, не могъ самъ свезти
своего гостя на поле сраженія, но поручилъ его любезности своего адъютанта, капитана Кембелля, и майора Прейсъ-Гордона,
оставившаго намъ доволыю интересное сочиненіе о тѣ хъ временахъ подъ заглавіе.мъ «Мои Воспоминанія» *).
* ) «Сэръ Вальтеръ С коттъ (разсказываетъ Гордоиъ) прннялъ мои услугн насчетъ
осмотра ватерлооскихъ окрестиостей, и во все времн ноѣздки вы казывалъ постояппы е призвакв жввѣйшаго любопытства. Опъ соборался паппсать пѣчто о сражеиіи н потому входилъ въ м аіѣйш ія иодробности, разспрашнвалъ иасъ о всѣхъ мелочахъ и , не видавъ никогда поля битвы, да и вообще не бывавъ до т ѣ х ъ поръ на
ко и ти в е в тѣ , с ъ жадностью поталъ свой духъ изобиліемъ иовыхъ предметовъ. Девь
могъ вазваться прелествы м ъ. Чтобъ не утомлятьея пѣшей ходьбой по полю , часть
котораго только что была всп ахава, я распорядился насчетъ верховыхъ лош адей.
В о время о сн о тр а, вамъ встрѣтилси и вступилъ съ иами въ бесѣду мосье д е -К о старъ, ловкій п іу т ъ , пажившій сѳбѣ порядочпыя деньги, показывая туристамъ полѳ
и разсказывая имъ вы мышленныя подробвости о Н аво лео вѣ, при которомъ будто
бы находился во весь день сраженіи въ качествѣ проводника. Ш а рлатапство К о стара я откры лъ только впослѣдствіи, устроивъ очную ставку между пимъ п одпимъ
слесарем ъ, въ чьей компаиіи втотъ Наполеоповъ проводникъ провѳлъ цѣлый день
ср а ж е н ія, спритавшвсь гдѣ-то за десять миль отъ поля. Когда опаспость иииула,
ловкій Ко стар ъ собралъ нсправвый запасъ свѣдѣній о ходѣ дѣла и , обладая даромъ
сло ва, сдѣлался любимымъ чичероне миогихъ туристо въ, получая за своп тр у ды ,
к акъ говорятъ, въ годъ до двухъ сотенъ иаполѳондоровъ. Мое изобличеніѳ, какъ

своей мрачвой одеждѣ, такъ хорошо оттѣняю щ іВ бѣлые ус ы о муж ествеш іы я сѣ-

легко догадаться, нисколько не повредило его репутаціи.
«Когда сзръ Вальтеръ достаточио иасладолся разсказами и видомъ п о л я , мы

вероыя лица всадиіш овг».

всѣ отправились завтракать въ ватерлооскую гостипиицу подъ иазвапіѳмъ: «Н остоя-

«На прошлой педѣлѣ (нишетъ самъ В. Скоттъ сйоему высокомѵ
другу герцогѵ бокклейгскомѵ) я ѣздилъ по ватер.юоскому полю,
обречениому на вѣчное безсмертіе. Самые ѵжаспые слѣды кровопролитія ужь ѵничтожены, мертвыя тѣла людей н лошадсй преданы сожженію или схороиепы, ио вся земля изрыта ядрамп, покрыта пагронами, старыми киверами, башмаками и другими иредметами, нельстившимн жадности окрестныхъ поселянъ. В ъ самомъ
Ватерлоо н сосѣдннхъ деревушкахъ устроены лавки для продажи
кирасъ, орловъ, снятыхъ съ шаиокъ импсраторской гвардіп, касокъ, саболь, карабиновъ и другихъ вещей того же разряда. Я
купиліі двѣ кирасы, книжку, въ которой Французскій солдатъ обязанъ записывать нолученіе деиегъ, очереди по службѣ и другія
судебныя дѣла, да еще другую книжку съ пѣснями^ вѣроятно,
принадлежавшую какомѵ нибудь молодомѵ ОФицерѵ. Гугумонскій
домпкъ, родъ сельскаго замка, сожженный во время боя, очень
ннтерееенъ свонмъ видомъ и воспомпнаніями обі> отчаянныхъ
схваткахъ, около его происходившихъ... Тутъ погибло много народа и , должно быть, мертвыхъ хороиили наскоро, потому что
около Гугумона, да н въ нѣкоторыхъ дрѵпіхъ мѣстахъ поля, запахъ очень непріятенъ. Все пространство, нами объѣзжСиное,
удобно для кавалерійскихъ атакъ; и точно, судя по разсказамъ,
во время сраженія даже иаши тяжелые драгунскіе полки сходилнсь
и рубились съ Французскими кирасирамн. По разсказамъ очевидцевъ, это столкновеніе тяжелой кавалеріи (обстоятельство рѣдкое
въ большей части дѣлъ) сопровождалось страшнымъ стѵкомъ, похожимъ на стукъ, что слышится въ болышіхъ кузницахъ. Французы нри атакѣ выставляли палаши впередъ и низко сгибали го-

щ ій герц огь Веллввгтонъ». Т у т ъ Скотта окружнла толпа к р е с ть ян ъ , нродававшніъ
к н р а с ы , пуговнцы и всякаго рода тро ф ен съ п о ля: онъ иакупилъ много вещеИ,
между прочнмъ болыпоіі к рестъ Почетнаго Л егіо на. Ііско р ѣ нотомъ жена мол нодарила ему ещѳ одвнъ ннтересиы й памятнпкъ боя — малеиькую солдатскую кннжку,
запятнанную кровью, съ записаппымн въ ией пароднымн французскими пѣсенкамн.
«В с е время онъ утѣш алъ насъ свонмъ веселымъ правомъ и разсказаын. Весьма
забавно показалась намъ его нсторін о встрѣчѣ въ Антверпенѣ, съ какимъ-то незнакомцемъ, который на вопросъ С ко тта о м ѣ с тѣ , гдѣ сю р о н е н ъ Р у б е н с ъ , спявъ
ш л и н у , сказалъ на шотлапдскомъ н а рѣч іи: «м нѣ очень ж аль, с э р ъ , только я пе
говорю ни на какомъ чужестрашюмъ нзыкѣ, кромѣ аиглійскаго.» — «А ІІ, ДонаіьдъІ»
сказалъ на это поэтъ его жь нарѣчіемъ: «кякъ жѳ намъ б ы ть, я самъ только н
смыслю болтать по шотландскн?» Горецъ нраііпе обрадовался и нонросилъ сообщпть
адрѳсъ его барина, капнтана Кам ерова, что служитъ въ 79 полку. В с е это простоо
с о бы тіе тер яетъ смѣшную

сторону въ ыоѳмъ р азсказѣ ; ио юыоръ Скотта имѣлъ

дарованіѳ во сіи щ а ть всякаго съ помощыо совершенио пустого анекдотца!»

ловы, а наши сбивалн съ нихъ каски иервымъ ударомъ, а второй
наноснли ѵжь ио открытымъ головамъ. Офицеры нападали другъ
на друга, или рубились въ общихъ рядахъ; Физичсская сила п
ловкость спасли миогихъ. Конногвардеецъ Шо (81га\ѵ) убилъ, или
сбросилъ съ сѣдла до двадцати Французовъ, но самъ лишился
жизни въ толпѣ. Изъ союзниковъ, брауншвейгцы и гановерцы
дрались хорошо, зато бельгійскіе полкн никуда не годились. Одинъ
изъ этихъ полковъ во время бѣгства остановленъ былъ самимъ
лордомъ Ве.шшгтономъ. «Ребята», сказалъ герцогъ съ своимъ
вѣчно снокойнымъ видомъ: «Что, побили васъ? Отдохннте минутѵ
н сиова попробуйте». И онъ двпнулъ ихъ сънзнова. Онъ самъ находился вездѣ и повсюдѵ; дерево, подъ которымъ стоялъ герцогъ,
исцарапано н избито ядрами.
«Я долго толковалъ съ Фламапдскимъ крестьяниномъ Костаромъ.
находнвшемся весь день сраженія при свитѣ Наполеона. Императоръ все время сохранялъ хладнокровіе н веселось духа ). . .
«12-е авіуста, Руа (въ Пикардіи). Продолжаю свое письмо.
Часть Франціи, но которой я ѣду, весьма плодородна и красива; но
каждый предметъ нмѣетъ въ себѣ нѣчто странное. Здѣсь ни войІіа, ни миръ: Валансьеннъ обложенъ союзнымн войсками, но Фраицѵзы иропустилп насъ черезъ городъ. Войско покорилось, но еіце
не получило новыхъ начальниковъ. Солдаты смогрятъ сурово.
Большая часть домовъ но дорогѣ стоятъ съ закрытыми ставнями.
Чуть заговоришь съ какой нпбудь женщиной, она начнетъ плакать;
мѵжчины глядятъ иснодлобья I I , кажется, вовсе утратили свою
францѵзскую ѵчтивость. Офицеры германскихъ войскъ дѣйствительно ведѵтъ себя какъ въ завоеванномъ краѣ: прн мнѣ, въ гостннницѣ
Монса отобѣдала компанія кавалерійскихъ оФііцеровъ, отобѣдала,
сѣла на коней н уѣхала, не только не заплативъ хозяину, ио еще
насмѣявшись надъ иимъ, какъ бы въ отплату за недавнія безчинства Французовъ въ Германіи. Зато Французскіе трактирщнки вымѣщаютъ все на нашихъ соотечественникахъ: чуть замѣтишь въ
счетѣ излишнее стремленіе къ обдиранію ироѣзжающихъ, тотчасъ
явится сама хозяйка, начиетъ рыдать и иросить милорда «заилатить ей по своему произволѵ», нотому что она ужь разорена и не
имѣетъ средствъ къ пропитанію. Противъ такого новаго средства
взимать ношлину съ туристовъ сказать нечего!
«Иріемъ, сдѣланный Вальтеру Скотту въИарижѣ, посправедли*) К о с т а р ъ , какъ сказано в ы ш е , оказался ш арлатаиом ъ; оттого мы пе помѣщ а е а ъ здѣсь его разсказовъ.

вости долженъ назваться блистательнымъ. Герцогъ Веллингтонъ,
лорды Кастльре *), Каткартъ и Эбердинъ достойно почтили поэзію въ
лицѣ своегонаціональнаго барда, нс только доставивъ путешественнику всѣ ѵдобства, почести и развлеченія, но поснѣшивъ представить
его знаменитымъ союзникамъ Англіи. На обѣдѣ у лорда Каткарта,
Скотта подвели къимператору Александру Павловичу, привѣтствовавшему его съ той несравненной ласковостью, которая пріобрѣла
великому государю сердца, даже сердце самого побѣжденнаго непріятеля, и о которой поэтъ всиоминалъ до конца своей жизнп.
Послѣ доволыю долгой бесѣды о разныхъ предметахъ, русскій
императоръ, заключая по одеждѣ Скотта (на немъ былъ мундиръ
селькирской милиціи, красный съ голубымъ), что онъ причастенъ
къ военной службѣ, заботливо спросилъ глядя на его хромую ногу:
«въ какомъ дѣлѣ были вы ранены?» Поэтъ поснѣшилъ объяснить
государю родъ своей службы, игюего желанію доставить нѣсколько интересныхъ свѣдѣній о порядкѣ сбора, упражненіяхъ и составѣ милиціонныхъ войскъ Великобританін. Въ тотъ же день
Скоттъ сошелся съ Блюхеромъ и Платовымъ, нзъ которыхъ послѣдняго описываетъ какъ «стройнаго и статнаго воина, съ лицомъ пріятнымъ и красивымъ, но покрытымъ мильйономъ мелкихъ морщинъ, издали непримѣтныхъ глазу, морщішокъ тонкихъ,
какъ будто начертанныхъ остріемъ иголки». Храбрый атаманъ
съ перваго свмданія почувствовалъ замѣчателыюе влеченіс къ
Скотту, и съ тѣ хъ поръ, ири каждой встрѣчѣ, привѣтствовалъ
его не иначе, какъ цалуя въ обѣ щеки; если случалось быть верхомъ въ то время, то, слѣзая съ лошади и сонѵтствуя поэту въ
его прогулкахъ по Парнжу. ГІередъ каждымъ болышшъ смотромъ,
Платовъ присылалъ къ Вальтерѵ Скотту украинскую верховую лошадь и черезъ адъютанта нросилъ пристроиваться къ своему
штабу. Фельдмаршалъ Блюхеръ, менѣе всѣхъ германскихъ генераловъ знакомый съ твореніями Скотта, и но всей вѣроятности нечитавшій «Пѣсни Минестреля», ни въ переводѣ, ни въ подлинникѣ, не
пропускалъ ни одного случая сдѣлать поэту что нибудь угодное:
угостить его или насмѣшить своимн веселыми выходками. Многіе
между Блюхеровыми соотечественниками тоже оказывали Скотту
всевозможное вннманіе; но старый рубака маршалъ Форвертсъ *’ )
въэтомъ отношенін оставилъ далеко позади себя всѣхъ товаршцей,
повидимому, гораздо болѣе способныхъ отдавать иочесть литератѵрной знаменитости.
* ) Маркизъ Лондондерри.
* * ) М арш алъ-Впѳредъ! прозвищ е, даиаое Б л о хе р у солдатами.

«Можно себѣ представить (такъ продолжаетъ поэтъ замѣтки
свои о тогдашнемъ положепіи Парижа,), до какой стенени тяж елъ
кажется Французамъ переході> отъ славы, самовластія, къ заслуженному ѵничиженію. Они печально нокоряются своей сѵдьбѣ и,
повидимому, исполнены духа повиновенія, а гордость ихъ весьма
уиала.
«Недавно я присѵтствовалъ при великолѣпномъ зрѣлищѣ: болѣе
двадцати тысячъ русскихъ войскъ проходили но площади, мимо
своего императора, короля прусскаго, герцога Веллингтона, кжруженныхъ блестяіцими свитами. Вся окрсстность походила на пылающую печь, отъ лучей солнца, игравшихъ на яркомъ оружіп.
Отрядъ казаковъ, съ пиками, и воинственный видъ ихъ чрезвычайно усиливалъ эффсктъ зрѣлища. ІІо одну сторонуотъ менявиднѣлся сквозь зелень садовъ н ряды апельсшшыхъ деревьевъ тюльерійскій дворецъ, съ другой — длинная линія колоннъ войска, двигавшихся подъ музыку. Сзади меня находилась колоннада, украшающая собой зданіе, назначенное для новой представителыюй
палаты, а далеко впереди. между рядомъ великолѣпныхъ зданій —
колониа, поставленная Наіюлеономъ въпамять нобѣдъ, за которыя
нынѣ совершилась законная отплата... Всякій можетъ себѣ представить, какого рода чувства волиовалн меня въ эти минуты.
«Съ герцогомъ Всллиигтономъ я видаюсь, бесѣдую весьма
часто, обѣдаю у него, и ие смотря на непроіізволыіѵю робость въ
его присутствіи, отъ остатковъ которой, не ыогу внолнѣ избавиться, надоѣдаю ему разспросами о самыхъ замѣчателыіыхъ случаяхъ его военной дѣятельности. Онъ ласковъ со мною и не разъ
говорилъ миѣ шѵтя, что считаетъ мои произведенія честью для
Англіи н для X IX -го вѣка! Многіе изъ его приближенныхъ, не
шутя хотятъ увѣрить меня, что герцогѵ такъ же лестно бесѣдовать со мною, поэтомъ, какъ мнѣ, поэтѵ, съ ватерлооскіімъ побѣдителемъ. Комплиментъ ужь слишкомъ великъ; и хотя я вовсе не
намѣреиъ унижать своихъ способностей, но все-таки долженъ сознаться, если наше столѣтіе прославлено чьимн нибудь мирнымн
заслугами, то, конечно, не моими. Передъ паровыми машинамн
Ватта и предохранительною лампой сэра Гомфри-Деви слабы кажутся стихн и ноэмы, хотя бы мои собственныя.
«Какъ бы то ни было, я очарованъ герцогомъ. Это одинъ пзъ
героевъ нашего вѣка; на иего нельзя насмотрѣться достаточно.
Его благородная Ф и гу р а , осаика вовсе ііе нзобличаюіцая въ немъ
такого знаменитаго воина, его презрѣніе къ щ е го л ь с гв у и мело-

чамъ этикета *) дѣлають изъ его особы нѣчто оригинальное п
величавое. Онъ говоритъ немного, но ііревосходно, и каждое его
слово врѣзывается въ памяти. Сколько мнѣ ноказалось, герцогъ,
какъ болыпая часть великихъ полководцевъ, отчасти убѣжденъ въ
существованіи какой-то магической силы, охраняющей его жизнь
въминуты жесточайіиихъ опасностей. ПодъВатерлоо изъ его свиты и ордпнарцевъ не осталось почти никого ие ранениымъ, пе говоря ужь объ убитыхъ; дѣйствителыю, въ этотъ день оиъ паходился
вездѣ н даже одинъ разъ очень близко подъѣхалъ къ Наполеону
иегоштабѵ. Крикп <і>ранцузскихъ батальйоновъ: «ѵіѵе ГЕшрегеиг»!
далн ему знать о близости своего главнаго врага, носамого Бонапарта онъ не успѣлъ разсмотрѣть за дымомъ и пылью».
Велпкобританскій министръ нностранныхъ дѣлъ, извѣстный
внослѣдствіи своимъ печалыіымъ самоубійствомъ, лордъ Кастльре
счіітался въ то время однимъ изъ блистагельнѣйшихъ ниоземцевъ
въ Парижѣ. Скоттовы къ немѵ отношенія сперва могли назваться
нѣсколько щекотливыми; за нѣсколько лѣтъ назадъ, этотъ лордъ
имѣлъ съ своимъ товарищемъ но кабинету и другомъ поэта, ужь
упомннаемымъ иами Георгомъ Кеіпіингомъ, дуэль, окончившуюся
довольно несчастливо для Кеннинга **). Но остаткп прежнпхъ неѵдовольствій не помѣшалн мипистру сблизиться съдругомъ своего
бывшаго противника, и, кромѣ миогочисленныхъ знаковъ своего
къ нему уваженія, дать приказаніе своей канцеляріи, при всякой
отправкѣ депеіиъ въ Англію, посылать особаго кѵрьера къ Вальтеру Скотту, для полученія сго писемъ къ жеиѣ или друзьямъ, въ
Лондонъ или Шотландію. Въ 1815 году лордъ Кастльре, онъ же
и лордъ Лондоидерри, вмѣстѣ съ своей женою, историческою кра-

савицею, представляли изъ себя чету, прнковывапшую късебѣвииманіе и жителей и посѣтителей Парижа, въ ихъ обществѣ, Скоттъ
часто дѣлалъ загородныя поѣздки и, междѵ прочимъ, соверишлъ
отчасти сантиментальное, отчастн веселое пѵтешествіс въ Эрменонвиль къ гробницѣ Жанъ-Жака Руссо п садамъ, такъ имъ любимымъ при концѣ своей тревожной жнзни. Во время сказанной
поѣздки, людн, отправленные за осламн для дамъ, должны былн
захватить этііхъ жнвотныхъ снлой отъ какого-то упрямаго «ьермера. Все населеиіе окрестныхъ деревѵшекъ, воспылавшее гнѣвомъ по случаю неожиданной рсквизиціи, вслѣдъ за ослами прибѣжало къ Эрменонвнллю съплачемъ н угрозамн, но, къ счастью.
лордъ Кастльрс, всегда готовый разсыпать золото пригоршнямн,
ѵкротилъ встрсвоженныхъ обывателей *).
Пребываніе Вальтсра Скотта на твердой землѣ продолжалось
не долѣс мѣсяца. Пышность и блескъ, встрѣтившіе его въ Парижѣ, тоже усилили жсланіе поэта поскорѣе вериуться на роднос
мѣсто. Вообще, иривязанность Скотта къ домѵ и Шотландіи, далеко превосходившая обыкновенную страсть почтп каждаго человѣка къ своей родннѣ, могла назваться вѣчнымъ источиикомъ наслажденій для поэта. Эймдонскіе холмы казались ему прелестнѣс
всѣхъ снѣговыхъ хребтовъ въ свѣтѣ; передъ воспомннанісмъ о
Мельрозѣ, или эдинбургскомъ замкѣ, исчезла всянрелесть великолѣпнѣйшихъ дворцовъ Европы, а АбботсФорда, илн ссльскаго до* ) «Начало болѣзпи, доведшеіі лорда до самоубіііства (разсказывалъ Вальтеръ
С к о т т ъ ), я подмѣтилъ задолго въ какоіі-то мрачной задумчивости, впрочемъ, случавшейся очень рѣдко. Сверхъ то го , онъ одинъ разъ разсказалъ мпѣ страшнѣйшую
и с т о р ію , ясно показывавшую въ пемъ паклонность къ иллюзіимъ зр ѣнія, которы я,

* ) Герцога солдаты и оф ицеры пазы ваіи ІЬ е В е аи (д е и д и , ф а т ъ ) за его отпращеиіе къ прнхотямъ моды , ненужиой роскошн н изиѣженностн.
* * ) Впослѣдствііі С к о тгь сталъ глядѣть на исе д ѣ ю , не смотри на свою привя-

к а к ъ н зв ѣ с тн о , составляютъ одипъ изъ главпы хъ нризиаковъ ваклояпости къ помѣш ательству. П о словамъ Ка стльр е онъ имѣлъ въ свою молодость видѣніе, рѣшительно
пеобъяснимое: стоя съ иолкомъ милнціи гд ѣ -то въ И рлапдіи, опъ легъ спать въ

запность къ Кениингу, съ истинной точки зр ѣнія. В ъ 1 8 0 9 году, во время предсѣ-

старом ъ, полуразрушенномъ помѣщичьемъ домѣ, па концѣ длпнпоіі ком наты , нмѣя

д ательства герцога П о р тле н д ска го , Кенн нвгъ (то гда мииистръ иностранныхъ дѣлъ),
имѣя прнчины пеудовольствія противъ лорда К а с тл ь р е , убѣдилъ свонхъ товарпщеіі

противъ с е б я , па другомъ ея копцѣ, неіізмѣримый камипъ съ пылавшимъ въ иемъ
костромъ пзъ дровъ и то рф а. Проснувшіісь около полупочіі, онъ приподнялся съ

смѣнить его съ должности севретаря военныхъ д ѣ л ъ , когда кончится п а р л а ментская сессін. До условлеииой поры и Кенш іигъ и др угіе товарнщи ие говорили
лорду Ка стльр е ш і слова, продолжая прииимать его совѣты и дѣйствоватьзаодио,
к авъ будто прн совершепномъ со гласіи. Когда все дѣло пршпло въ нсиость, К астльр е,

подушки и машинальпо устремилъ глаза па меркнущ іе уголья: въ эту самую минуту
огоиь вспы хнулъ съизнова и нзъ огпя выскочилъ пагой ребеиокъ. Ф и гу р а тихо
подош іа к'» по стели, возвышаясь ростомъ на каждомъ ш агу, и пакопецъ принявъ
видъ страш наго, блѣдиаго какъ см е р ть, ве.ш каиа, съ бѣшеиыми глазами н раной

вмѣстѣ съпо д ачеіі отставки , иаписалъ къ Кеинингу пнсьм о, въ которомъ выражалъ

па л б у , изъ которой кровь бѣжала ручьемъ.

все свое пегодоваяіе, пе цо песогласіямъ дѣловыы ъ, но по случаю исеіі иіітри ги ,
вредпвшеіі и ходу го р уд ар ств еан ы іъ дѣлъ и его ч е с ш . За письмомъ послѣдовала

постели и грозно двинулся на прпвидѣиіе, тотчасъ жѳ начавшее о тступать ш агъ за

азвѣстная дуэль, а общеѳ мнѣніѳ соверш еш ю оправдало лорда К а стльр е , пе смотря

В ъ то время опъ самъ приіш сы ваіъ пллюзію лихорадкѣ, соединепноіі с ъ послѣдствіями слишкомъ невоздержваго ужнна съ свонми офицерами; бо катастроф а иы -

на всю его непопулярность въ иародѣ. Кеи н вн гъ , про всѣ хъ свонхъ великихъ спос о б и о стя іъ , иногда любилъ ш ітриговать и хитрнть болѣе вовредъ се б ѣ , чѣмъ другимъ.

Лордъ К а стльр е спокойно в с та іъ съ

ш аго м ъ , снова принявшее видъ ребенка и паконецъ нсчезііувш ее посреди камнна.

пѣшпяго года дала всему дѣлу настоящ ую развязву».

мика въ Эшсти.іѣ, Скоттъ, конечно, но промѣнялъ бы на з&мки и
вавилонскіе сады герцоговъ девоншнрскихъ. Любя природу со
всѣмъжаромъ поэтической души, пѣвецъ «Марміона» имѣлъ завиднѣйшую способность привязываться именно къ своей родной природѣ, къ пейзажамъ и небесамъ, постоянно бывшимъ перѳдъ его
глазами, и не только не охладѣвать вслѣдствіе своего постоянства,
но еіце усиливать привязанность чрезъ большее и большее знакомство съ краемъ. Оттого-то, встрѣтивъ въ Парижѣ начало осени, Вальтеръ Скоттъ виднмо началъ тяготнться городской жизнью,
балами, обѣдами, а разъ почувствовавъ ѵсталость, отправился къ
свопмъ пенатамъ, прямой дорогой черезъ Дьеппъ, Брайтонъ и
Лондонъ, оставивъ своихъ молодыхъ спутниковъ на свободѣ ѣхать
въ Швейцарію и кѵда угодно. Въ послѣдній разъ наглядѣвшись
въ Лондонѣ на своего друга, Байрона, Скоттъ пусти.іся на сѣверъ,
осмотрѣлъ замки варвикскій и кени.іьвортскій н, проведя короткое
время въ Бирмингамѣ *), прибылъ въ свое владѣніе, гдѣ его встрѣтили искреннѣйшіе друзья его сердца и всѣ поселяне абботсФордскихъ владѣній. Послѣ обѣда, оживленнаго прнсутствіе.чі. любимыхъ людей и неистощимыми разсказамн о чѵдесахъ Парижа,
Вальтеръ Скоттъ прнказалъ нрннести особый сундукъ, привезенный имъ изъ Франціи, и, созвавъ всю свою прислугу, надѣлилъ ее
разнымн нарядамн и мелкимн вещицами, для нихъ накуплеішыми
въ изобиліи. Никого онъ не забылъ, и нѣсколько лѣтъ спустя,
американецъ Вашингтонъ Ирвннгъ, напечатавъ свои записки объ
Абботс<і>ордѣ п его обитателяхъ, сохранилъ для потомства память
о томъ, какъ подарки эти были пршіяты. «Когда мы ходили съ
Скоттомъ (пншетъ авторъ Коломбовой біограФІи) по тѣмъ мѣстамъ,
гдѣ еще продолжалнсь работы, каждый каменьщикъ и помощникъ
садовнпка на мииуту оставлялъ свое занятіе н, улыбаясь, съсіяющимі. лицомъ ожндалъ какой ннбудь шуточки, или ласковаго привѣта. Между ннми я замѣтнлъ одного высокаго, здороваго сгарика
съ румянымъ .іицомъ и серебряньші волосамн, въ маленькой круглой іш япѣ бѣлаго цвѣта. Онъ собира.іся таіцить какую-то вя* ) В ъ Бирмиигамѣ случилось съ Скоттомъ маленькоѳ п р о и с ш е с тв іе , о котороиъ воспо.чипаніе со іранилъ онъ до конца жизни. Заказавъ на ф абрикѣ стальпы хъ вещей ножъ для подрѣзыванья дсревьевъ, оиъ оставнлъ тамъ запнску съ треня
сіо в ам и : В алът ерг Скоттъ. Абботсфордъ , вмѣсто вдреса. На другой день ему
сообщ или, что одиііъ изъ работппковъ, ш отландецъ, увидавъ зап и со ч к у, «сош елъ
съ ума отъ радостн п иредложилъ начальннку фабрпкн работать цѣлую педѣлю
д аром ъ, только чтобъ ему досталась за п н с ка , пнсапная рукоВ К к о т т а * . П онятео ,
съ какпиъ чуссгвомъ приннлъ поэтъ эту нелицеиѣрную дань простого работпика.

занку, но увидавъ лорда, пріостановился и иачалъ глядѣть на
Скотта своими сіяющими іолѵбыми глазами, бѵдто ожидая своей
очереди поболтать. «Давай-ка табачку!» сказалъ абботсФордскій
владѣтель, ѵдаряя по нлечѵ своего Фаворита. Старикашка вытащилъ роговую тавлинку н поднесъ ее по всѣмт. правиламъ чиноночитанія. «Эй, человѣкъ!» замѣтилъ Скоттъ, «что это за дрянная
посудина? Развѣ я тебѣ не прнвезъ изъ ІІарижа хорошей табакерки?» — «Нѣтъ ужь, ваша честь», возразилъ поселянинъ «вашѵ
тавлинку по буднямъ носить не приходится».
Плодомъ Скоттовой поѣздки оказалась небольшая но очень
энергическая поэма «Ватерлооское Поле» и описаніе замѣчательнѣйшихъ вещей, видѣнныхъ имъ въ Голлапдіи и Франціи, изданное
въ видѣ писемъ *), очень живыхъ и крайне ннтсресныхъ для будущаго историка, или нравоописателя. Оба сочиненія имѣли значительный уснѣхъ — обстоятельство, напоминающее намъ ѵспѣхъ
другого болѣе важнаго творенія, которое мы чуть непрошлн молчаніемъ, увклекшись разсказомъ о заграпичпыхъ иохожденіяхъ
ноэта.
X.
Начало перваго романа. — Неблагопріятные отзы вы . — Вліянія тревогъ политич есквхъ на книжную торговлю. — Неудача Свифтовой біо гр а ф ін . — Безпорядкп
дѣлъ; мотовство Джона Б еллентейна. — Затрудненія по типо граф іи. — Перетоворы
съ Констэблемъ. — Новые хло по ты . — П ом ѣш ательство Вѳбера. — С ко ттъ свова
припимается за романъ. — Анекдотъ о таинсівевноЯ рукѣ. — О тзы вы Э рскипа. —
П здаиіе въ свѣтъ «Вѳверлеи». — У сп ѣ хъ и причины у сп ѣ х а . — Т а й п а , іранимая
па счетъ именп сочнпнтеля. — Мпѣпіѳ самого С ко тта о ромаиѣ. — Толки публик и . — Обѣды у приица-регепта. — Забавиый анекдотъ о лордѣ Б раксф и льдѣ и
т о сты въ честь автора оВеверлен». — «В ѣ ичанпы е п о эты ». — П исьма к ъ Соути и
Кларку на счетъ должиостн вѣпчанпаго поэта (р о е і-іа и ге а іѳ ). — Послѣдняя поэма
С ко тта. — Ромаиъ «Гэіі-Ы еннрингъ».

Въ иредъидѵщихъ статьяхъ нашихъ мы неразъ нмѣли случай
упомииать о рукопнсн сочинепія, начатаго Вальтеромъ Скоттомъ,
по его разсказамъ, тотчасъ послѣ издапія въ свѣтъ «Дѣвы Озера»,
а ио замѣткамъ миогпхъ сго біографовъ, даже гораздо ранѣе.
Сочиненіе это, до времеші назващіос «Шестьдесятъ лѣтъ томѵ назадъ», представляло собой иачало романа, должепствующаго нознакомить публику съ обычаямн Шотландіи въ критическую эпоху
борьбы за послѣдняго нзъ Сгюартовъ, борьбы, какъ нзвѣстно,
* ) Р а и Г з Іе ііе г з Ю Ьів Кіп зГо Ік.

окончившейся ку.ілоденскнмъ сраженіемъ, такъ гибельнымъ для
старой Каледонін. Много разъ романъ, названный нами, откладывался въ сторону, лежалъ безъ вниманія по годамъ и снова появлялся на рабочемъ столѣ ноэта, недогадывавшагося, какой переворотъ произойдетъ во всѣхъ его дѣлахъ и нзвѣстности вслѣдствіе этого вѣчно бросаемаго п вѣчно забываемаго произведенія.
Работа шла лѣниво и вся вешь едва дошла до конца первой части.
Друзья, которымъ далн ее прочнтать, сдшіогласно не одобрили
попыткн: по ихъ словамъ, слогъ поражалъ своей непростителыюю
иебрежностыо; хатактерт» героя не имѣлъ ничего нрпвлекательнаго; обнліе совершеішо ненужныхъ нодробіюстей безънужды врсдило ходу дѣйсгвія, и событія текли вяло, медленно *). Ст. 1810
года романъ немного иодвмнулся, къ отзывамъ довѣренныхъ цѣнителей, хотя все еще очень строгнмъ, начала пріімѣішіваться нѣкоторая похва.іа. «ІІрисланное мнѣ начало романа» пишетъ старшій Беллентейнъ, «я прочелъ безъ скукп, хотя разсуждонія, перемѣшанныя съ разсказами, не прнходятся мнѣ по вкусу. Вся
исторія ііронсходптъ въ 1750 годѵ, а между тѣмъ дѣйствѵющимъ
лицамъ придаиъ какой-то оттѣнокъ старнны, вовсс несходный съ
характеромъ эпохн. Вспомните, что нашн отцы жііли весело, что
тогда писа.іъ Джонсонъ п Гаррнкъ украшалъ лондонскую сцену,
да что н вообще частная жнзнь англичанъ съ тѣ хъ иоръ измѣнидась только въ мелочахъ, чуть ли не въ одномъ покроѣ нлатья.
«Зачѣмъ отчетъ о занятіяхъ героя н книгахъ, имъ читаиныхъ,
гакъ ііепріятно мелоченъ? Зачѣмъ вы говорнтс, напрнмѣръ: «Онъ
чнталъ Дон-Кихота», хотя изъ всѣхъ послѣдующнхъ событій вовсе не видно вліянія этой книгн на его характеръ? Вы такъ
умѣете сжпмать свою рѣчь въ стнхѣ н такъ многословны въ
нрозѣ! Но изображать предметы вы все-гаки мастеръ во всемъ.
«Забавпыя сцеиы весьма ѵдачны. «ГІродолжать ли романъ?»
снросите вы. Конечно продолжайте. Успѣхъ бѵдстъ, хотя нензвѣстно до какой стегіенн. /I не берусь угадывать».
'Гакой холодиый отзывъ не могъ поощрііть иоэта, пріівыкшаго
къ уснѣхамъ быстрымъ п блистательнымъ. Рукопись опять отправнлась въ число ненужныхъ бумагъ н иѣсколько разъ находилась въ опасііостн подвергнѵться уішчтоікенію, когда стеченіе многнхъ пепріятныхъ обстоятельствъ, нобуднвшсе Скогга, во чтб бы
ни стало, удвопть свою литературную дѣятельность, снова обратило его вннманіе иа ііачатый романъ, во всякомъ случаѣ способ-

ный быть проданнымъ не безъ выгоды. Періодъ нослѣднихъ войнъ
съ Франціею, періодъ тревогн и напряженія, какъ можно догадаться, не совсѣмъ ладилъ съ выгодами тогдашнсй книжной торговли.
ІІравда, Великобританія обладала въ то время нѣсколькими первоклассными поэтами и учеными, которые могли поддсржать б.іескъ
ея словесности въ года, певыгодные для развитія литсратѵрнаго,
но одни трѵды дѣятелей перваго разряда нс только никогда пе способны вознаградить собою отсѵтствія обыкновеннаго литературнаго
движенія въ смутное историческое время, но даже своимъ яркимъ блескомъ откидываютъ въ тѣнь книги простыя, повседневныя, но всегда
дающія главную работѵ книгопродавцамъ и издателямъ. Въ этн годы
ноэмы, подобныя «Гяурѵ» и «Рокби», конечно разшевелііваютъ равнодушнѵю публику, но, сверкнувшп, они только отчасти разгоняютъ мракъ, покрывающій всю область словесности. Мало того,
публика, постоянно прнвыкшая къ однимъ первокласснымъ новосгямъ, начинаетъ жаждать только чсго ннбудь рѣзкаго и необыкновеннаго, проходя безъ вниманія все, что ноперечитъ подобнымъ
ожиданіямъ. Кпигопродавцы, неуспѣвшіе запастить какимъ ніібѵдь
львомъ, въ родѣ Скотта, Байрона, Мѵра, погибаютъ безъ занятія,
н даже самые литератѵрные львы, видя передъ собой вѣчную необходимость озадачивать читателя, поневолѣ начинаютъ вдаваться
въ эксцентричность, прощаясь со всякимъ трудомъ тихимъиосмотрительнымъ. Дѣятелыюсть Скотта, какъ мы видѣли, иостояино
дѣлилась на двое: рядомъ съ поэмамн онъ велъ цѣлые ряды мочограФІй, комментарій къ старымъ писателямъ, рецензій и этюдовъ
всякаго рода, дававшихъ ему слѵчай поѵчагься, поучая другихъ и
соблюдать свои выгоды, содѣйствуя какъ успѣху дружсственныхъ
изданій, такъ и выгодамъ своихъ компаньоновъ по книжпой торговлѣ. Въ упоминаемый нами неріодъ, вся скромная часть этихъ
трудовъ нришла въ самый неблистательный видъ вслѣдствіе холодностн пѵблпки, а малый успѣхъ одного изъ любпмыхъ иреднріятій въ этомъ родѣ, нредпріятій, стоившнхъ Скотту многнхъ
хлопотъ, долголѣтняго труда и значіітельныхъ издержекъ*) заставилъ поэта устремить тревожный взглядъ на положеніе свонхъ
литературно-торговыхъ занятій.
* ) М ы говоримъ про издаиіе п о л іы х ъ сочипепііі Свифта съ коммептаріимп
поэта, написаппыми 13. Скоттоиъ. Д жонатанъ Свифтъ, авторъ зна-

в біограф іей

меинтаго «Гулливерова П у теш е ств ія», одипъ изъ литераторовъ аиинпскаго періода,
до сихъ иоръ с о с та в л іе тъ как)ю -то пспіологпческую з ага д к у , пріівлекаюпіую къ
себѣ біографовъ п историковъ словесности.

* ) ЗамГ.тки Эрскииа и Д;кемса Беллептейпа.

Ж и зн ь

его очеиь хо ро ш о , хо тя от-

части при стр а стп о , описаппаи Скоттомъ — цѣлый романъ, далеко оставляісщ ій за

Джонъ Беллентейнъ, открывшій, какъ мы видѣли *), на Скоттовы деньгн книжный магазинъ въ Эдинбургѣ и начавшій уже
терпѣть неудачи тогда, какъ еще всѣ работы шли безпрепятственно и продавались удачно, пропадалъ совершенно посреди
нами описаннаго книжнаго кризиса. Растративъ съ обычной своей
вѣтренностыо, часть общаго запаснаго капитала на обѣды и подарки хорошенькимъ дѣвушкамъ, онъ самъ испугался послѣдствій
своего мотовства и , не желая пѵгать себя еще болѣе, нѣсколько
лѣтъ сряду не сводилъ счетовъ носвоимъ операціямъ. «Этотъбездѣльникъ-шутъ, говаривалъ Скоттъ впослѣдствіи, отличался отъ
всѣхъ почти людей одною необыкновенною странностыо. Онъ никогда не зналъ — положительно не зналъ, богатъ ли онъ, нли бѣденъ, есть ли у него какое нибудь средстио жить и веселиться,
или грозитъ ему совершенная ниіцета» **). Но такъ сильно любилъ
поэтъ веселаго Джона, что никакія тяжкія испытанія не заставили
его понять всю неспособность этого человѣка къ дѣламъ, требующимъ какой нибудь солидности. Съ помощью займа и остатковъ
капитала, назначеннаго на отдѣлку АбботсФорда, дѣло кое-какъ
поправили; но тутъ подоспѣлъ другой Беллентейнъ, Джемсъ, съ
печальнымъ извѣстіемъ о дурномъ ходѣ типографскихъ дѣлъ и
объ остановкѣ большей части заказовъ. По его идеѣ, требовалось
сейчасъ же пустить въ свѣтъ новую поэму съ именемъ Скотта,
хоть плохую, хоть не обдѣланную, для пріобрѣтенія денегъ, нужныхъ для изворота; но какъ ноэтъ ни цѣнилъ независимость въ
дснежномъ отношеніи, какъ ни тяготился всякимъ долгомъ ***), однакожъ, мысль о тапомъ вредномъ для своего имени дѣлѣ онъ тотчасъ же отстраннлъ съ неудовольствіемъ.
Пока всѣ эти переговоры тянулись и Арчибальдъ Констэбль
собой, относательпо ш іте р е са , миогіѳ изъ лучшнхъ іи сто -в ы м ы ш ле наы хъ романовъ.
Указанн ы іі памп трудъ Скотта важенъ еще потому, что по поводу его понввлась въ
сЭдивбургскомъ Обозрѣніп* огромпан стать я о жпзии н сочііпеніяхъ С в п ф т а , припадлеа;ащаіі къ числу лучшихъ вещ ей, когда ліібо ііаписанпыхъ лордомъ Дж еффри.
* ) Послѣ ссоры Скотта съ Констэблемъ.
* * ) Слова атіі иодтвердились много разъ иа дѣлѣ п , кр о м ѣто го, вся ихъ справедливость вы казалась, много лѣ тъ с п у с тя , по смерти Джоиа Ііе л л е ііте іів а . Джонъ,
имѣлъ иногда привычку вести дпввникъ, и въ этомъ диевникѣ, за иѣсколько иедѣль
до смерти, звачилось: «труды мои упѣнчалнсь успѣхо м ъ; мпого разъ я бывалъ пищимъ ио своей в ііп ѣ , а теперь пріобрѣлъ до 1 0 ,0 0 0 фуптовъ стерліш говъ». Но
Дж о ііъ ум е р ъ , ие оставпвъ и и ч е го , кромѣ долговъ: 1 0 ,0 0 0 ф . с т . существовали
только въ его воображеніи.
* * * ) 1'ерцогъ Б о кк л е іігск ііі, при первомъ извѣстіи о затрудіш тельпыхъ дѣлахъ
С ко тта , по спѣш іілъ предложиіь ему свои услуги . П оэтъ завя.іъ у пего 4 0 0 0 ф . с т .
(2 4 ,0 0 0 р. с .) и тѣмъ спасъ обоихъ Беллеіітейиовъ.

предлагалъ свон услуги, вызываясь куннть весь магазинъ, такт>
разстроенный бездѣльникомъ Джономъ, послѣдовало новос событіс, надолго повернувиіее вверхт. дномъ всѣ Скоттовы планы по
части новыхъ работъ. Въ семействѣ его болѣе десяти лѣтъ ироживалъ, на хорошемъ жалованыі, нѣкто Гемрихъ Веберъ, еіце
не старый, добрый нѣмецъ, призрѣнный Скоттомъ, и, по своей
учености, оказывавшійся чрезвычайно дѣлыіылъ помощиикомъ во
осѣхъ трудахъ хозяина, конечно, за исключеніемъ поэмъ и стихоѵвореній. II семейство и дрѵзья поэта очень любилн Вебера за его
добрую наружность, тнхій нравъ, разсказы о студенческой жизни,
а Вальтеръ Скотгъ давно ѵже нривыкъ считать его своей правой
рукою вездѣ, гдѣ требовалась работа книжная сухая, то есть подборъ матеріаловъ, заготовленіе выиисокъ н нервая разработка
свѣдѣній, ѵже собранныхъ. Съ лолодости своей проживая въ Шотландіи, н сордсчно іюлюбивъ ее, какъ новуюродину, Веберъ имѣлъ
несчасгіе заимствовагь нѣкоторыя привычкн, безвредныя для ѵроженцевъ края, съ дѣтства привыкшихъ ко всякаго рода излишествамъ, но гибельныя для нностранцевъ, особенно нріѣхавшихъ
нзъ края, гдѣ народі> ведетъ жизнь умѣренную, короче сказать:
Гснрихъ началъ пить, въ одно время навлекая на ссбя справедливые ѵкоры со стороны своего дрѵга и началышка, а свсрхъ того,
ироизводя безиорядки въ работахъ, до тѣхт> гіоръ двнгавшихся съ
нсправностью хороіиаго маятиика.
Въ послѣдніе д іііі 1813 года, работая передъ обѣдомъ, вмѣстѣ
съ Веберомъ въ своемъ кабинетѣ, Скоттъ далъ себѣ, при наступлсніи сѵмерекъ, минуту отдыха и нотребовалъ огня, машиналыю
устрсмивъ глаза на своего товаршца. Въотвѣтъ на этотъ взглядъ
нѣмецъ вынулъ изъ кармана пару пистолетовъ, взвелъ курки и,
подойдя къ кресламъ поэта, сказалъ торжественпымъ голосомъ:
«Мистеръ Скоттъ, вы уже давно какъ начали оскорблять меня и я
неспособенъ долѣе персносить вашнхъ дерзостей. ГІотрудитесь взять
одинъ нзь пнстолетовъ и тсперь же покончпть дѣла между нами».
Съ разу понявъ состояніе бѣднаго Генриха, Скоттъ имѣлъ счастіе
сохранить все нрисутствіе духа. «Вы могли ошибиться (отвѣтн.іъ
онъ Веберу); но, впрочемъ, дѣло не вътомъ, и я готовъ дать ва.мъ
по.іное ѵдовлетвореніе, какъ вы сами того жслаете. Но я не могу
дѵмать,“ чтобъ вы серьёзио намѣревались стрѣляться со мной въ
этой самой комнатѣ, перепугать мою жену и всѣхъ домашнихъ.
Пе лучше ли намъ пока спрятать пистолеты въ шкапъ, а послѣ
•обѣда кончить дѣло какъ слѣдуетъ джентльменамъ?» Веберъ скаэалъ: «Я и самъ такъ думаю», вслѣдствіе чего пистолсты тутъ же
т. іѵ.
45

у него взялъ хозяинъ. Черезъ нѣсколы;о часовъ прнзнаки номѣшате.іьства, угаданнаго Скоттомъ, выказались въ полной мѣрѣ.
Веберу уже не было суждено прійдти въ себя н онъ кончилъ
жизнь, черезъ пять лѣтъ, въ йоркскомъ домѣ умалииіепныхъ, гдѣ
его лсчили и содержали на счетъ суммъ, іюстоянно вносимыхъ за
него авторомъ «Рокби».
ІІосреди затрудненій Ф и нансо вы хъ, сдѣлавъ долгъ, начавъ ностройки, которыхъ нельзя было броспть безъ окончанія, каждый
день получая самыя неутѣиштельныя свѣдѣнія отъ Беллентейновъ,
наконецъ, потерявъ въ Веберѣ иомощника, надолго незамѣнимаго,
н оттого иаходя себя въ необходимостн отложить всѣ рабогы,
требующія хлопотъ по собранію для первой обработкн матеріаловъ, Вальтеръ Скоттъ увндѣлъ есбя въ необходимостн перевести
на наличныя денын часть сво и х ъ вещей, отложенных ь въ сторону по разнымъ пріічннамъ, н тутъ же далъ иозволеніе объявить
въ газетахъ о скоромъ іюяиленін въ свѣтъ новаго романа, подъ
названіемъ: «Веверлей, нли Шестьдесятъ лѣтъ назадъ», въ т р сх ъ
частяхъ. Имени автора пе выпнсывалось и вообще с ъ издатслей
требовалось строжайшаго сскрета ио этому случаю. «Если даже
вещь и ѵдастся (прибавилъ поэті.), го я все-гаки требую совершеннаго молчанія. Я, какъ Шеридановъ лицемѣръ *), страдаю отъ
избытка хорошей обо мнѣ славы, а книга, способная по.іучить
успѣхъ, можетъ навлечь на меня однѵ брань, если я іюдпишу ее
своимъ именемъ. Сверхъ того, я усталъ н истаскался; публика
слишкомъ часто встрѣчалась съ однимъ н тѣмъ же Вальтеромч.
Скоттомъ».
Снова положивъ романъ нередъ собою, авторъ далъ себѣ слово не отступаться не побѣдивъ. Очень милый анекдогъ разсказанъ ио случаю Скоттовыхъ трудовъ, въ этотъ періодъ, его зятемъ Локгартомъ, тогдаеще незнакомымъ ни съ ноэтомъ, ни съего
еемействомъ. Компанія молодыхъ эдннбургскихъ адвокатовъ и литераторов'1., въ томъ числѣ и Локгартъ, обѣдали у одіюго изъ товарищей " ) , жившаго насупрогивъ Скоттовой квартнра. Какъ водится
междѵ молодежью, обѣдъ незамѣтно перешелъ въ ужинъ, за ужиномъ послѣдова.ш безкоиечные тосты и долго послѣ разсвѣта веселая компанія ещо пила, смѣялась н пѣла шотландскія пѣсни.
Посреди обіцаго шума, одинъ толыю хозяинъ задумался, не спу* ) Джозефъ Ш е р ф е с г , въ «Ш к о лѣ Зло сю в ія» .
* * ) В иллы ш а М ензп, впослѣдствіи бывіпаго гіавиым ъ судьей иа М ы сѣ Доброй
Ы адехды .

ская глазъ съ открытаго окна въ сосѣднемъ домѣ черсзъ улицу.
«Чго съ тобой?» спросилъ Локгартъ. «Рука, рука! опять эта рука!»
ногъ только нроизиести молодой чсловѣкъ съ чувствомъ. Всѣ подошли къ окну, іі дѣйствителыю ѵвидѣли сквозь противоположное
сгекло часть комнаты, письменный столъ, груду бумагъ на столѣ
и рукѵ съ перомъ, быстро нсписывающую Богъ знаетъ который
листъ бумаги. «Госнода!» сказалъ молодой хозяннъ, весь взволновандый вліяніемъ ѵтренвяію воздуха и безсонной ночи: «янем огу
смотрѣть хладнокровно на эту руку. Она была ту тъ , когда еще
мы не сошлись къ обѣду, она писала весь вечеръ, пока мы пилн,
она ѵжс нѣсколько часовъ какъ явилась опять на этомт. мѣстѣ.
Листъ за листомъ откладывается въ сторону, а онъ все пишетъ и
ііишетъ. Когда я лровожу день въ безпутствѣ и праздности, у
меня нѣтъ силъ глядѣть на эту руку!» Одннъ изъ гостей, недавно
прибывшнхъ въ Эдннбургъ, замѣшилъ, улыбаясь: «вѣрно какой
нибудь подъячій сгрочитъ свои ябеды!» — «Нѣгъ, мой другъ, уныло сказалъ хозяинъ, рука, на которую мы всѣ глядимъ, подарила Англіи цѣлый рядъ великнхъ произведеній: это рука Вальтера Скотта, нашего великаго ноэта!» Трудно описать— заключаетъ
разсказчикъ — какъ сильно иоразнли насъ и рѣчь хозянна, и вся
і кена и видъ руки, иродолжавшей ходить по бумагѣ во время самаго о ней разговора! *)
Вилльямъ Эрскинъ, ѵжь одинъ разъ отозвавшійся очень дурно
о «Веверлеѣ», снова перечитавъ рукопись, значительно прибав.іенную, сказалъ смѣло и рѣшительно: «Начало все-таки неѵдачно;
н о романъ этотъ черезъ нѣсколько мѣсяцовъ будетъ самымъ л ю бимымъ изъ всѣхъ Скоттовыхъ гфоизведеній». Такъ какъ авторъ,
не взирая нн на какія нохвалы, требовалъ строжайшаго секрета
на счетъ своего имени, то орипшалъ сперва дали нереписать Джону, погомъ ѵжі. отиравили въ т и п о г р а Ф Ію н оттуда въ готовомъ
видѣ псредали Констэблю дяя нрочтенія, не сказывая кѣмъ книга
наиисана. Констэбль, безъ сомнѣнія, догадавшись въ чемъ дѣяо,
гутъ же нредложилъ кѵшіть романъ за 700 ф ѵ н т о в ъ , но Белленгейнъ, посовѣтовавшись съ Скотгомъ, отвѣтилъ такъ: «Ёсли книга
иолучитъ усп ѣхъ , цѣна приходится малою; если же ей суждено
отправиться къ бѣсѵ (ІІіс (1 — гі), то семьсотъ Фунтовъ слишкомъ

* ) В . С ко ттъ приіылся за иеокоочеииый

псрвыН тоиъ «Вѳверлеи»

4 ікш я;

к ъ 1 іюлю, меиѣе чѣиъ чрезъ тридцать дней, и двѣ посаѣдиія части отправлеаы
были ЕЪ типоіраф ію ! Трудио повѣрить зтому ф а к т у , ио онъ заевидѣтельствоваиъ
отзывавш совреиеиянковг и иризііапіеиъ самого поэга.

мноі о» *). Тысячи фѵнтовъ (цѣиы, назііаченной Скоттомъ) Констэбль
дать нс согласился н потому, вмѣсто полнаго обладанія «Веверлеемъ», нолучилъ, какъ книгопродавецъ, только свою часть выгодъ,
внрочемъ, очень значителыіыхъ. Объ успѣхѣ жь романа можно составнть себѣ ионятіе, сообразивъ, что въ первый годъ своего иоявленія онъ разошелся въ пяти изданіяхъ; число же отдѣлыю
проданныхъ экземпляровъ (не считая переводовъ и контрФакцій),
въ какіе нибудь десять лѣтъдошло до баспословнаго количества —
пятидесяти тысячъ.
Многіе Скоттовы біограФЫ и вообще историки словесностн
приписываютъ огромный усиѣхъ романа «Веверлей», не столько
его неосноримымъ достоннствамъ, какъ изящнаго пронзведенія,
сколько новости замысла: основать романъ на нзвѣсгныхъ историческихъ событіяхъ, и еще болѣе изумленію публики, до тѣ хъ
поръ нривыкшей считать всякій романъ сбродомъ нелѣныхъ приключеній и приторныхъ сантиментальностей. По идеѣ» этихъ историковъ и біографовъ, Скоттъ представляется преобразователемъ
романа, человѣкомъ, возвысившимъ, почти создавшимъ, нынѣшнее
значеніе этого рода литературныхъ произведеній, а потомѵ достойнымъ стоять въ головѣ всѣхъ романистовъ, нодобно тому, какъ,
напримѣръ, АристоФанъ числится отцомъ комедіи, хотя разные сценическіе Фарсы существовалн и до АрнстоФана. Мнѣніе это еще можнобылобы поддерживать, еслпбъ Вальтеръ Скоттъ жилъ не въАнгліи и писалъ недляАнгліи, въ теченіе долгихъ лѣтъ обладающей
романами классическими и романистами самыхъ разнообразныхъ достоинствъ, начиная отъ Де-ФО и кончая миссъ Остенъ, писательницей съ большимъ дарованіемъ, но мало извѣстной внѣ Англіи.
Производить реФорму въ романахъ и считаться отцомъ романистовъ едва ли было возможно въ той странѣ, гдѣ Ричардсонъ восхищалъ всѣхъ своей «Кларисой», Смоллетъ выводилъ на сцену веселыхъ моряковъ и авантюрьеровъ, Фильдингъ сочинилъ «Амелію»
и «Тома Джонса», въ словесности, гдѣ по части романовъ трудились Годвинъ **), Гольдсмитъ *“ ), миссъ Бюр&ей ****), Горацій Валь* ) Ч итателю , можетъ б ы ть, покажется странны мт., что въ аоглінскоіі кннжной
торговлѣ, до В . С ко тта , покупка романовъ не считалась дѣломъ очень прибыльпымъ

ноль *), мпссъ Марія Эдіквортъ **), Стернъ ***), наконецъ мистриссъ РадклііФЪ п Л ь ю ііз ъ — основателп страшной школы, хотя
п заблуждавшіеся, но исполненные дарованія. Цѣлый рядъ нервоклассныхъ романовъ, названія которыхъ извѣстны каждому чсловѣку, что нибудь чмтавшему, романовъ, нереведенныхъ на всѣ
европейскіе языки, сѵществуя до Вальтера Скотта, нисколько ис
нотерялъ своего значенія и нослѣ Скоггова «Веверлся». Нельзя
отвергнуть, что ннтрига этого послѣдняго сочнненія много вынгрываетъ отъ своего сплетенія съ нзвѣстными историческими событіями, что въ романѣ является нѣсколько лицъ, постуішвшихъ
вт> область нсторіи; но это нововведеніе отчасти не было новостью:
до Скотта еще Смоллетъ въ одномъ изъ своихъ романовъ ****) по- \
дробно опнсалъ морскую экспедицію, снльно занимавшую умы его
современннковъ, а госпожа РадклііФъ, въ другомъ сочиненіи *****)
вывела передъ публнку лица, во время несчастной исгоріи «Брилльянтоваго Ожерелья», занимавшія Европу гораздо болѣе, чѣмъ
смерть Фергуса Мак-Ивора и неудачная экспедиція пршща КарлаЭдуарда. Успѣхъ «Веверлея», но нашему мнѣнію, основанъ не на
новнзнѣ замысла, не ра холодности англійской публики къ твореиіямъ прсдшественииковъ Скотта, а_на громадиомъ дарованіи самого писателя, на его умѣньи разсказывать, на веселостн и увлекателыюсти его слога, иа всѣхъ тѣ хъ достоинствахъ, однимъ словомъ, которыя всегда дадѵтъ пмсателю славу, явись онъ хотя послѣ тысячн блистательныхъ предшествешшковъ.
И РаФаэль, н нашъ Брюлловт> не были одинокнми звѣздами на горизонтѣ искусства; Шскспиръ также сплеталъ свою
интригу, какъ и сго иредшественники; Мольеръ даже нреклонялся передъ условіями, стѣсиявшими его геній; но слава этихъ
великихъ дѣятелей отъ того не мсркиетъ нимало. Правда, что
Скоттъ, въ послѣдующихъ романахъ, носвятивъ особенное вниманіе элемеіітѵ историческому, создалъ совершенпо отдѣлъ историческихъ ромаиовъ н иородилъ школѵ безчисленныхъ подражателей; но эта рсФорма можетъ назваться частною, не столь важною для словесности, какъ важна нрелесть Скоттова дарованія,
равно блистателыіаго и въ очертанін Ричарда Плантагенета н вы-

и выгоды романистовъ, даже са м ы іъ любимыхъ, могли назваться весьма пезначительны ми. 7 0 0 фуитовъ, предю ж енныхъ Копстэблемті, составлялн гонорарій безпримѣряый, ю т я , какъ

извѣстпо, превосходные романы

писались задолго до В

* ) «Отраитскій Замокъ».
* * )Л о в ѣ с т іі изъ свѣтской ж язви, ирландскія повѣсти, «Эллеиъ» и д р у ііе ромаиы.

С ко тта .
* * ) Авторъ «Калебъ Впільям а».

* * * ) «Ѵісаг оГ ѴѴакѳГіеІіІ*.
* * * * ) .Звелияа» н «Ц ецилія*.

* * * ) « Т г ів іг а т ЬЬапсІу», « З е п ііт е п іа і .Іоигпеу».
* * * * ) «Косіегік Вапсіош».
* * * * * ) «Т Ь е Гогеві».

мншлснныхъ посѣтителей Сен-Ронанскихъ, въ онисаніи нохожденія Лудовика X I и геронзма Джени Денсъ, поселянки шотландской,
и антиісварія, неимѣющаго претензіи на историческое значеніе. Мы
слишкомъ снособны въ каждомъ геніальномъ нпсателѣ видѣть человѣка, открывшаго новыя стезн нскусства и неминуеяо отбросившаго пъ тѣнь всѣхъ своихъ предшественнпковъ. Безъ новизны
направленія, по мнѣнію многнхъ, нѣтъ генія: а всякій геній поэтомѵ словно находится въ необходимости двнгаться какимъ-то
особеннымъ нутемъ, до той поры неизпѣстнымъ нпкомѵ на свѣтѣ.
Сказанный нредразсудокт> порождаетъ много ложиыхъ теорій, еще
болѣе неестественныхъ сближеній, такъ часто нревращаюіцихъ
исторію словесности въ какѵю-то довольно замысловатую игру,
гдѣ на мѣсто Фактовъ, являются одіш умствованія, часто запутанныя, всегда почти ложныя.
Какъ бы то ни было, съ достовѣрностью можно сказать одно
только: если Ва.тьтеръ Скоттъ въ своемъ «Веверлеѣ» и не открылъ
какого нибудь несуществовавшаго до него рода литературныхъ
произведеній, зато онъ въ совершенствѣ открылъ искѵсство писать
романы такъ, чтобъ ихъ продавалось по пі}тидесятіі тысячъ экземпляровъ. Безпримѣрный уснѣхъ его новой книги, какъ водится,
породилъ тысячи предпо.тоженій на счетъ ея таинсгвеннаго сочинителя. Друзья Скотта свято храннлп тайну, имъ ввѣреннѵю; Беллентейны ловко отшучивалнсь отъ псѣхъ разспросовъ и такимъ
образом-ь любопытная нублика принуждена была довольствоваться
одиѣми догадками, изъ которыхъ въ каждой заключалось что нибудь лестное для кннги, то ирипнсываемой В. Эрскину, то Эллису,
то, наконецъ, Френсисѵ ДжеФФри *).

Однимъ изъ лицъ, прилагавшихъ наиболынія усилія къ побужденію Скотта признаться въ сочиненіи оВеверлея», былъ его королевскос высочество прннцъ-регентъ, ужь не разъ изъявлявшій желаніе, какъ это мы видѣлп въ прежнихъ главахъ, ближе сойдтись
съ однимъ нзъ любн.мѣйпіихъ свонхъ ноэтовъ. Узнавъ отъ мистера
Крокера *), занимавшаго важную должность адмиралтействъ-секретаря, что ві> мартѣ 1815 года Скоттъ нрибудет7> въ Лондонъ.
нринцъ прнказалъ дать ссбѣ мнать о его прибытіи, собираясь
ческоіі поѣздкн» * ) . И так ъ , вы видите, нагаъ подкидышъ не осталсл безъ родителей, да еще к а к и хъ ! Подумаііте еще объ одномъ обсто ятельствѣ: я.за н и м аю в ъ
судебііоіі палатѣ замѣтную должность, и пе одинг изъ суде й , составляющихъ эт у
пала т у, способенъ косо ілпдѣтъ па проипводителя д пл ъ , заиимаю щ аю ся
сочиненіемъ романовъ. Во вснкомъ с.іучаѣ , мое молчапіе осповано па весьма нзвнннтелыюмъ ж елан іи: изрѣдка писать разные п устячки, не подвергаясь суровой
оцѣнкѣ. М екеизи никогда ие подписывалъ пи одвого изъ своихъ сочиневій , а Свифтъ
ѳдва ли призпалъ одну изъ ста сочинопныхъ имъ вещ еіі. И вы н миогіѳ цѣнители
слишкомъ снисходитѳлы іы і;ъ «Веверлеи» ; ѳслибъ я былъ критикомъ, а романъ
принадлежалъ пе м пѣ, н могъ бы отдѣлать его самымъ ж осткимъ образомъ.
« Т а к ъ , папрпмѣръ, я вижу очеиь хорошо, что герой ромапа вы ш елъвѳсьма жалокъ и безхарактеренъ.

Еслвбъ онъ жепнлся

на Ф ло рѣ М ак-Иворъ, она могла бы

с тав ш ь его на каминъ подъ зеркало, какъ это дѣлала жена карлнка Борославскаго,
показывавшая мужа за деньгн. Я вовсе ііеспособеиъ описы ваіь та къ называѳмыхъ
героевъ, и мало то го , одаренъ нѳзавидныиъ дарованіемъ пзображать съ любовью
буканьеровъ, горскнхъ удальцопъ и всякихъ молодцовъ Робин-Гудовой породы. Не
могу придумать, почему бы оно было та къ ; самъ я довольно ч е стѳ н ъ ; никогда не
соворшалъ пн откры то й, пи свры то іі покражи: должно б ы ть, вѣрно но во мнѣ еще
остаетсн кровь предкоаъ, о тгонявш нхъ чужой скотъ къ с е б ѣ , въ долону тнвіогскую !
« П р о щ а іііе , нѣкогда писать болѣе.

М еая посхпгло огроыиоѳ доиашпѳѳ бѣд-

с т в іе : ипдѣіісиій п ѣ тухъ , предводительствуя сеиейстьомъ изъ сорока илн пятндесіітн малыхъ нядѣйцовъ, разрушилъ мои клумбы н гордо ходитъ между пизверженнымн цвѣтааи. П іарлотта н ен птичницч только слѣю тся надъ монмъ отчаяніемъ,

* ) 0 шумТ., возбуждѳішомъ ооявлеиіемъ «В е в ер л ея », а также и о собстзеи-

н н утѣшаю себя одиоіі безчеловѣчной надеждой — когда нибудь съ ѣ сть противниковъ моего сада. С ейчасъ, для ыоего у тѣ ш е н ія , яв ііл ся Джемсъ Веллентеіінъ съ

котораго

шісьмомъ отъ моей знакомой пезнакомки, мііло В м нссъ Морн Эдж нортъ, которая
проснтъ прнслать ен экземалиръ «Веверлен», съ надписью «отъ автора». Обожая

«таИпы нѳ сущ ествоваіо».
«Я ие согласеиъ призпать « В е в е р іе я » ; сдѣлавъ это, іі лііш у себя возио яіпо сііі

ея прелестпы іі тадантъ я напишу къ неН .ш б езпо е пнсьмо, будто бы о тъ 1>еллентейна, іі пошлю ей три проснмые томнка».

п и с а т г спова. Ііу б л ік а заіштригована, и теперь попыіі романъ съ подписыо «авторъ

* * ) Автора многнхъ политичоскихъ статѳ й , дѣятельнаго сотрудпика «Трехмѣсячяаго Обозрѣнія» н болынаго знатока англіііскоИ словесности. Этому самому Кро-

номъ взглядѣ ва достоішства и недостатки ромапа, пускаіі сообщ нтъ намті самъ
счастливый его авторъ въ одномъ взъ своихъ писемъ къ М орриту, д ія

Вѳвѳрдея» возбудптъ большее лю бопытство, чѣмъ еслибъ на оберткѣ стояло ужь примелькавіпееся имя С ко тта , имя зпакомое и очеиь нстертое! Конечпо, ббльшая часть
знатоковъ дѣла или догадываштся илн скоро догадаются о томъ, кто шісалъ «Иеверлси»,
по я стану молчать и молчать.ДавндъЮ мъ,племянніікъ историкз,сказалъ мнѣ:»авторъ
романа торіН и любвтѳль якобитовъ (защитниковъ Стю артовскоіІ д нпастііі), шотлшід
с к ііі юрнстъ и сверхъ того члепъ кавалеріИсіЮІІ міілидіп: какъ вы думлете, кто бы
это моі-ь б ы ть? Впрочеиъ, эдипбургскій св ѣ гъ скорѣе возлагаетъ вѳсь грѣхъ па
Д ж сф ф р и, будто бы сочиннвшаго «Веверлея» во время сиоей скучоой, за-атланти-

керу прііііадложитъ нздаиіе Воспеллевой біографін Джонсона и коыментарін къ этой
кпигн. Многін достоинства Крокера, кавъ литератора, помрачалнсь д ую м ъ задора п
петсрпіім остн, вовлекавшииъ его въ полемическіе споры , ие всегда достойные его
учеаости и ію четны хъ м ѣ стъ , имъ занимаемыхъ.
’ ) Лоріъ ДжеФФри Сьмъ ж сш гъ ііа дѣшіцЬ игь Сѣвсро-Аиерикаііскіііъ Сосдинеоиыхъ
Штатовъ.

устроить весе.іый маленькій обѣдъ въ шотландскомъ вкусѣ. Согласно повелѣнію, ноэта представнлн на выходъ его высочеству,
тутъ же гіригласпвшему его въ свой Карльтон-Гоузъ къ обѣду.
Отпустивъ автора «Пѣсни Минестреля», принцъ-регентъ, не даромъ
прозванный первымъ джентльменомъ во всей Великобрнтанін, потребовалъ къ себѣ своего библіотекаря, Адама, Скоттова друга съ
дѣтскихъ лѣтъ, и понросилъ его назвать изъ числа свопхъ прнближенныхъ, лицъ, особенно любимыхъ поэтомъ. «Соберемъ, сказалъ принцъ-регентъ: — всѣхъ его пріятелей, н какъ можно болѣе шотландцевъ». «Такимъ образомъ, разсказываетъ Крокеръ, одинъ
изъ участниковъ обѣда, собралась небольшая колпанія изі. герцога Йоркскаго (брата е. в.) герцога Гордона, граФа Фейорскаго, и
лорда Мельвімя, бывшаго правнтеля Шотландіи, постоянно от.тичавшаго Скотта задолго еще до пріобрѣтенія имъ европейской репутаціи. Обѣдъ дѣйствительно прошелъ необыкновенно весело. Его
высочество н Вальтеръ Скотгъ, оба, нмѣвшіе даръ несравнеішо
разсказывать анекдоты, оба любившіе посмѣяться, отброси.ш въ
гѣнь всѣхъ осталыіыхъ собосѣдішковъ. Регентъ объявилъ, что
онъ очарованъ свонмъ гостемъ; подъ вліянісмъ его высокихъ ласкъ,
Скоттъ превзошелъ самъ себя въ забавныхъ разсказахъ о шогландскихъ деревенскнхъ лердахъ п разныхъ литературныхъ новостяхъ. Нѣсколько разъ его высочество, конечно, шѵтя, наводилъ
разговоръ на «Вевсрлея», хвалнлъ романъ, лукаво спрашивалъ
Скотта, какъ онъ нмъ доволенъ, но хитрый романистъ постоянно
находилъ въ отвѣтъ или шутку, нли разсказъ, отводившій прямые
разспросы. Одинъ изъ разсказовъ Скотта заставилъ всѣхъ насъ
покатиться со смѣха, не смотря на его содержаніс, отчастн мрачное, н потому, быть можетъ, еще болѣе разнтельное. Лордъ Браксф и л ь д ъ , одинъ изъ старыхъ шотлаидскихъ сѵдей, велпкій чудакъ
и охотііикъ до шахматной игры, имѣлъ обыкновеніе во время с в о і і х ъ
должностныхъ поѣздокъ ужинать, играть въ шахматы и ночевать
у котораго-то нзъ сосѣдннхъ лердовъ, не разъ ужь навлекавшаго
на ссбя его подозрѣнія въ участіи по иѣсколькимъ дѣламъ ѵголовнаго свойства. Одинъ разъ, донгравшись съ хозяиномъ до разсвѣта и все-таки не кончивъ партіи, лордъ БраксФіільдъ сказалъ: «Ну,
Дональдъ, отложи-ка доскѵ въ сторону такъ, какъ она есгь; къ
весиѣ я къ тебѣ прикачѵ опять н мы снова сцѣпимся». Но одно>
неожиданное, а можетъ быть н ожиданнс-е обстоятельство новрсдило плану: черезъ нѣсколько дней Дональда схватили за дѣланіеФальшивыхъ актові. н нривсли въ судъ передъ очи его нсдавняго
гостя и противника за шахматной доскою. Уликъ скопились де-

сягки, прнсяжные удалилнсь и вернулись съ обвиненісмъ, услышавъ которое, лордъ судья БраксФильдъ, по смыслѵ закона, всталъ
съ своего мѣста и нроизнесъ прнговоръ, осуждавшій Дональда
быть повѣшеннымъ за шею дотолѣ, иокуда приключится смерть.
Но тѵтъ шотландская веселосгь взяла свое: громкимъ голосомъ
сказавъ пос.іѣднюю Фразу сентенціи, лордъ Браксфильдъ быстро надѣлъ ш.іяпу н, нодмнгнувъ осужденному, прошепталъ весьма громко : ну Дональдъ, задалъ ж е я тебѣ іиахъ и маѵьъ съ одпого раза!
«Принцъ долго не могъ иерестать смѣяться, гакъ хороіпо
разсказа.іъ Скоттъ всю исторію. -'Клянусь честью, Вальтеръ (съ
нервыхъ словъ, принцъ ужь не могъ называть поэта другнмъ имеиемъ) — сказалъ онъ — вангь старый судья самого мсня нерещеголялъ свопмъ свирѣиствомъ”.
«Выпьемъ же по стакану за здоровье ав гора «Вевер.іея», прибавилъ принцъ, въ то же время лукаво поглядѣвъ на Скотга. На
мннуту поэтъ будто смѣшался, но тотчасъ оправнвіпись, весело
налилъ свой стаканъ. «Ваше высочество, сказалъонъпрнэтомъ:—
повндимому нредііолагаете, вмѣстѣ съ многнмн, что романъ ианпсанъ мною. Я но имѣю права иретендовать на одобреніе ваше въ
этомъ слѵчаѣ, но тотчасъ же нриму мѣры для ѵвѣдомленія настоящаго сочинителя о выской чесгн, емѵ здѣсь сдѣланной!» Затѣмъ
онъ выпилъ вино іі вмѣстѣ съ другнми собесѣдиикамн прокричалъ
громкое восклицаніе, упогребителыюе во время тостовч.; но только
что клики замолкли, пршщъ-регентъ, не давая гостямъ сѣсть п
налнвъ еще бокалъ, произнесъ, улыбаясь: «Господа, выпьемте же
теперь за здоровье автора «Марміона!» II тѵтъ же, весело обратясг.
къ Скотту, прннцъ прибавилъ: ну, Вальтеръ, з адалъ ж е я тебѣ
шахъ и матъ съ одного раза! Новыіі тостъ сопровождался повымп
крикамн и счастливый ноэтъ, вставъ съ своего мѣста, пронзнесъ
очень удачный благодарствешіыГі спнч ь, въ когоромъ все-таки огвериѵлся отъ признанія въ сочпнепіи «Веверлея».
Отъ марта до мая Вальтеръ Скоттъ много разъ пользова.іся
высокимъ гостепріимствомъ нриіща, и прп огьѣздѣ полѵчилъ отъ
него въ подарокъ золотѵю табакеркѵ ст. бри.іьянтами и медальйонъ, какъ залогъ уважеиія къ его генію и душевнымъ качесгвамъ *).
* ) Около того же времеии, за сиѳртью

незначіпельиаго

стіііо тво рца П а іія

(Р у е ), миого лѣ тъ заннмавшаго придпориую до.іжность «вѣичаинаго поэта» (р о е ііа и ге а (е ) * ) , эта должность о стае тс» вакаптною н принцъ-регентъ, черезъ своего
*) Эта странная должыость, устаііов.іеііная еіцо во Бреыепа пероыхъ Генриховъ, сушестьуетъ до сііхъ поръ, какъ памятішкъ старины; ныігк вінчаннымъ поэтомъ считаетсл пз-

Въ январѣ 1815 года появилась въ свѣтъ послѣдняя изъ бывшихъ поэмъ Скотта: его «Властитель Острововъ» — плодъ поэтическаго дарованія, достигшаго своей полной зрѣлости. Дѣйствіе
упеиаго секр етаря, доктора Кларка * ) , предложвіъ ее В а льте р г С к о т т у . Ч асть иѳрепнски по этону случаю , мы иредставнмъ читателю , какъ довольно любопытиыа
очеркъ лптературны хъ нравовъ того времеіш.

Отъ герцоіа Бокклеш скаю В . Скотш у, еь Абботсфордъ.
•

Дорогоіі сэръ, н получилъ письмо, въ которомъ вы проситѳ моего поручителі.-

ства на 4 0 0 0 ф . с т ., п спраш иваете моѳго совѣта на сче гъ при пятія почетиой
должпооти, прѳдложепиой вамъ его высочествомъ. По первому дѣлу я съ удовольстпіемъ изъявляю со гл асіе.

Совѣтовъ жс давать я ие умѣю; но если мой другъ

изъявляетъ желапіе узпать мое миѣпіе, мнѣніемъ этимъ я всегда готовъ съ нимъ
подѣлиться.
«Бамъ извѣстпо, что должпость
очеиь блестящ ей должпостмо.

«вѣпчаппаго поэта» въ публикѣ пе считается

М епя очень огорчвло бы извѣстіѳ о принятіи вами

происходитъ въ 1307 году, сперва на Гебридскихг Островахъ, съ
которыми ію эті. хорошо ознакомился во врсмя двѵкратной к г нимг
поѣздки, а потомг въ Айрскомъ Грао»ствѣ и на Ваннокбурнскихт.
Поляхъ, прославленныхъ побѣдою Роберта Брюса, короля освободителя Шотландін. Извѣстно, что Брюсъ, изгнанный изъ Шотландіи *), ѵкрылся на время посреди острова Рехрима и оттуда ужь
сиова нроникнулъ на свою родину, снова сразился и остался нобѣдителсмъ. Этп-то странствованія велпкаго воина по морю н ѵтесамъ гебридскпмъ, его приключенія въ изгнапіи, наконецъ, возвращепіе и торжество служагъ содержаніемъ поэмы. Лучшій изъ
персонажей самъ Брюсъ, но главная нрелесть произведенія состоитъ не столько въ пзображеніи характеровъ, сколько въ с-овершенствѣ оппсаній, въ блескѣ и быстротѣ дѣйствія, въ лирическихъ
вы мъ и ненасы тпым ъ. В ы ш е всего цѣнн высокое ко миѣ расположеніѳ е . в. и гор-

этого устарѣвш аго тн тл а , налагающаго па пасъ обязавоость писать оды въ старипиомъ вкусѣ, па заданныя тэмы н въ урочные срокп. Н а вашемъ м ѣ сгѣ я паппсалі.

д ясь сдѣлаиною мнѣ честью , я убѣдитѳльиѣйше

бы благодарпое, откровенноѳ письмо къ принцу, съ цѣлью отклонить отъ се бязва-

давпости къ его особѣ, тагсъ и въ иоей глубочаіішеіі призпательпости за о тлнчіе.

н іс, вовсе несогласное съ вашимъ талантомъ и вагаими привычками. В кусъ е го в ы сочества такъ нзвѣстенъ, самъ опт. столько любнтъ васъ н поэзію , что отказъ вашъ
не приыется въ худую сторопу.
И станно преданпы іі вамъ
1*. І і о к к л е і і г с к і й » .

М и ст е р у К л а р к у , оъ Брайт опѣ.
«С эр ъ , вериуишись въ Абботсфордъ, я былъ удивлѳвъ и глубоко тр о вутъ пнсьмомь, въ которомъ вы передаете

мпѣ высокое и лестпое прѳдложеніе е . в. прнн-

ца регѳнта относнтелыю пазиачепія меня въ должиость «вѣпчаннаго поэта». В ы пуждеішымъ паходнсь о тказаться отъ прѳдлагаемоіі мнѣ ч е с та , и боюсь прослы ть
неблагодарпымъ въ гл аза іъ е . в ., оказавшаго мпѣ столько ласки и ч е сть, можетъ
б ы ть, мпою пезаслуженную. Н о я надѣюсь иа ваш у доброту н потому покорнѣііш е
л рош у васъ повергнуть къ стопамъ е. в ., вм ѣстѣ съ изъявіеніемъ моей живѣйшеіі
п р нзнателы іо стіі, изложоніѳ причинъ, заставляю щ ихъ мѳня счи тать себя песпособны аъ къ предлагаемой мнѣ должности. 1)сѣ мои тнорѳнін, писанпыя до сѳго врем е ш і, былп плодамъ бы строй и прпхотливоіі ф а п т а з іи , едва лн способной па ея
примѣаепіе къ работамъ постояннымъ и періодическимъ. Самыѳ предметы пѣснѳи ѣ нііі, подлея;ащихъ голосу «пѣнчаппаго поэта>, великія совремѳппыя со бы тія, побѣды и освобогденіе Ёвропьт, длвая пнщу вдохнопеііііо, не подходятъ подъ разрядъ
предметовъ, к о ю р ы е бы можно было воспѣвать къ сроку, воспѣвать холодно. ІСсть
сщ с одно пб сто ятельство , остапаіілііиающ ее мени въ атом г с л у ч а ѣ : я ужь имѣю
двѣ казепиы я долж носпі, п ослп ещѳ прибавлю къ ііи м ъ третью , публнка, всегда
готовая прсівѳличнвать иаш и вы го ды , не зам ед.ипъ счѳсть меин сущ ѳствомъ жад-

прошу васъ передать мои извинѳ-

вія п вм ѣстѣ съ тѣмъ увѣрить е . в. какъ пъ чувствахъ моей безпредѣльной премнѣ сдѣлапиое.

В. С ко ттъ ».

Р оберт у С оут к, въ Кесвикъ.
«Любѳзпый другъ Соути, по смерти поэтическаго П айя миѣ предложііліі должв о сгь «вѣпчанпаго поэта» , которую я отклопилъ , не желан к ъ дв)мъ казеннымъ
должпостямъ моияъ прибавлять еще третью , и тѣмъ даввть ппщ у разнымъ обвнпевіямъ иа свою особу.

П р о стите ли вы меня за т о , что я при этомъ случаѣ поду-

малъ о васъ, пе спро сясь ваш его с о гл асія? Я иаписалъ Крокеру о васъ,замолвплъ
словцо и другимъ нриближеипымъ с . в .; въ скоромъ времени, я вадѣюсь, вы волучвтѳ предложепіе запять должность, въ которой сіяли Драйденъ и Уартонъ, хотя
ихъ преемпикн своимъ плохимъ дароваиіемъ чаще смѣіпили, чѣыъ псучали. С пексеръ тоже считался «вѣнчаппымъ поэтомт». Н а счетъ срочныхъ заш ітій п стиховъ
иа заданныя тэмы будьтѳ ионойпы: высокій умъ іірннца-регепта н его уваженіѳ къ
талантливымъ людямъ скоро произведутъ реформу во всѣ хъ с т р а н и ь п ъ о б ы ча яіъ ,
сопряженныхъ съ вашей должностыо * ). Итакъ съ Богомъ, получаііге мѣсто.

В. С е о г т ъ *.
Отказъ С ко тта , какъ и слѣдовало ожидать, не только не огорчилъ приацА-рдгев та, но даже ему понравнлся, точпо такж е, какъ его рекомендаиія С оути, человѣка очень небогатаго и иуждающ ігося въ про текц іи. Принцъ назиачилъ Соути въ
должность «вѣнчаннаго поэта», предварительпо пзбавнвъ кесвикскаго пугты пник і
о тъ разяыхъ остатковъ стариннаго церемопіа.іа по этой должпости и другихъ его
обязанностеіі, отпосительио срочной работы.
* ) Робертъ В рю съ, по своей гигантской сплѣ іі другимъ рыцарскимъ качествамъ, достоііный цмепи истиннаго і|іеодальнаго героп, передъ сиазаннымъ бѣгствомъ одчиъ прикрывалъ о тступ.:ѳ ніе вѣрныхъ пютлапдцевъ. убнвая всякаго кто

вгстпыіі Алырелх Теиппсоиъ, аиторг «Прицеосык н очснь миіыхъ б а м а ль. «Пѣнчашіыіі
поэтъ» ііо.іучаетъ пебо.іьшое носіояіінос жа.юваііьс, по праздиокаиъ запасы ііспаііскаго вппа іі сііерхъ того извістиыя иаграды аа каждую торжсствениую оду, имъ напнсаііную.
Впрочснъ, всѣ выгоды, іюдучаекыа авѣіічаііпынъ поэтоиъ», одо« доходптъ ііъ годъ ло 200
стер.іинговъ (1,200 р. с .) .
*) Автора оУспЬѵа морскиѵъ открытііі» и «Жііапи лорда Ііе.іьсон*».

къ пему подступался; этотъ подвигъ воспѣтъ въ со іи ѣ народныхъ б аллаіъ , сдѣлачгаихъ имя Роберта Брюса полулярнымъ.
*) Скотгъ ііе ошииаіся: пршіцъ, тотчасъ жс пося* палиачснія С оуш , іізоаввдъ его
о і і срочиыхъ іюэиъ и пригласи ѵь сго «писать, когда уіодио. п иыбпрггь предметы по сиоеиу собственноѵу усиотр-Ьнію».

I

отступленіяхъ н наконецъ въ послѣднихъ сценахъ сражснія, сдва
ли не прсвышающихъ все, до того созданное воинственпою музою
Скотта. Но достоинства «Властптеля Остроповъ», въ свое время *),
отчасти по случаю 1815 года, отчасти по стеченію многихъ другихъ прнчинъ, осталнсь невполнѣ оцѣненнымп. Чрезъ нѣсколько
дней послѣ ся напечатанія, Скоттъ потребовалъ къ себѣ Джемса
Беллентейна. «Нѵ, дружище» сказалъ онъ ему, на минутѵ оставляя
перо и откладывая въ сторону кучи исписанныхъ листовъ: «ну,
Джемми, что говорятъ въ публикѣ о «Властителѣ»? Беллентейнъ
молчалъ. «Неудача?» спроснлъ поэтъ, замѣтно смѣиіавшись. «Нсѵдача!» выговорнлъ Беллентейнъ, наі.лоня голову.
«Нечего дѣлать», снова сказалъ Скоттъ, оправившись н дружески
I улыбнувиінсь: «Байронъ гоннтъ насъ старнковъ**) долой со сцены,
каіп. мальчншекъ. Съ нимъ нельзя тягаться, Джемсъ: онъ прямо
бьетъ въ цѣль тамъ, гдѣ я прицѣлиться не смѣю! Унывать однако
не слѣдуетъ, хотя, по всей вѣроятности, не много буду я писать
стиха.ми. Бери со сгола эти тетрадн и тащн ихъ въ т п п о г р а Ф Ію » .
Въ тетрадяхъ, про которыя говорптъ поэтъ, заключался его
новый романъ «Гэй-Меннерпнгъ», предпазначенный къ выходу въ
свѣтъ на другой мѣсяцъ послѣ «Властптеля Острововъ». Успѣхъ
«Меннеринга», по чнслу проданныхъэкземііляровъ, совершенно равнялся успѣху «Веверлея», но одно обстоятельство при его продажѣ
не могло не возбудить въ авторѣ полнаго сознанія всей своей популярностп. Первое тданіе романа, въ числѣ 3,000 экземпляровъ,

разошлось на друюй день послѣ публакаціи о выходѣ въ свѣтъ.
XI.
Л у ч ш іе годы . — Эдипбургская иіизвь. — З а м іт к а Л о кгарта. — Эднибургскаи квартира С ко ття. — Б е сѣ д ы о Г ііт е . — Красо та поэтовъ. - Кабинетъ Ско тта. — Эдиибургскій годовоіі сборпикъ. — Разговориый даръ Вальтера Ско тта. — О б ѣд ы ; его
по и ятія о гастрононін. —

Ч те н ія по праздникаиъ. — Обѣды у Дж емса Беллен-

тейпа. — Дача Джонни; его пиры и р о с к о ш ь .— Арчибальдъ Коиотэбль. — А векдотъ. — Депежвыя д ѣіа.

Разсказавъ исторію лигературиыхъ занятій Вальтера Скотта
по 1816 годъ, мы счнтаемъ не лншнимъ, на время оставпвъ въ
* ) Число проданпыхъ

экземпдяровъ по ам ы , ие счатая

поляомъ собрапіи скоттовыхъ с о чи веиій,

дошло т о іь к о

до

ея перепечаткп въ
1 3 ,0 0 0 — колаче-

ство , завндиое д ш м ногнхъ, ііо не для самого ноэта, привы кш аго къ иноіі встрѣчѣ.
* * ) Въ это время С ко тту бьио 4 4 года. Ч а сто , говора о своемъ переходѣ отъ
п о эзііі

къ лр о зѣ, оиъ сравнивалъ себя съ Сервантесомъ, какъ нпвѣстио, начав-

пінмъ свой ромааъ вслѣдствіе несчастпаго
де-Вега

I

сторонѣ артистическую дѣятельность знаменитаго ноэта и романиста, нзобразить въ подробностн его домашнюю жиэнь въ это время,
но справедлнвости достойиое назватьсядля Скотта аногсемъ славы
н счастія.
Со временп покунки ЛбботсФорда н дрѵгихъ с.чежныхъ в.іадѣній, съ каждымъ годомъ нолучая большую страсть къ постройкамъ и сельскимъ занятіямъ, авторъ «Веворлея» началъ считать
АбботсФордъ любимымъ своимъ мѣстопребываніемъ; отлучаясь же
въ Эдинбургъ для служебныхъ занятій, не только пользовался
всякимъ праздникомъ для носѣіценія своихъ владѣній, но посреди
столнцы жилъ не иначс какъ по походному, безъ жены и дѣгей,
въ небольшой холостой квартирѣ. Въ Эдинбургѣ, съ жизнью
Вальтера Скотта лучшс всего можетъ познакомить насъ Джонъ
Гнбсопъ Локартъ, нзвѣстный лнтераторъ *) и знатокъ нспанской
литературы, іп. первый разъ видавшій поэта въ теченіс 1818 года,
во врсмя лѣтней эдинбургской сессіи. «Въ это время» (говорнтъ
будуіцій зять Скотта) «положеніе нашего поэта могло назваться во
многпхъ отиошсніяхъ безпрпмѣрно-блистательнымъ. Перомъ своимъ, н однпмъ перомъ, онъ нріобрѣлъ себѣ почесть, славу, богатство. Его творенія составлялн ежегоднѵю пищу не для однихъ
соотечественниковъ, но для всей нросвѣщенной Европы. Всѣзамѣчателыіые люди Великобріітанін искали его дружбы н обіцества.
Состояніе его увелнчивалось съ каждымъ мѣсяцомъ; годовой доходъ Скотта за одни романы состоялъ(прнблизнтельно)нзъ 10,000
Фунтовъ стерлинговъ (60,000 р. с.); къ его землямъ безпрерывно
нрикунались новыя земли; его замокъ подходилъ къ концу. ІІравіггельство, умѣвшее цѣнить таланты, уже намѣревалось возложить на него почетный титѵлъ, до котораго рѣдко доживалн поэты.
Не смотря на всѣ дары Фортуны, не смотря на славѵ и блестящія
ожиданія въ будущемъ, Вальтеръ Скоттъ ѵмѣлъ жить, ненаживая
себѣ нн одного врага и не лишаясь ин одного дрѵга. Всякій, кго
сближался съ нимъ, находилъ въ немъ рѣдкій прнмѣръ человѣка,
посредн заслѵженнаго величія, хранящаго всю скромность, веселость н теплоту своего нрежияго сердца».
«Въ маѣ, 1818 года, я въ первый разъ имѣлъ честь сойдтись
съ нимъ въ обществѣ, ѵ мпстера Блеръ-Дроммонда, внука лорда
Кемза. Вальтеръ Скоттъ, всегда готовый снпсходителыю судить о ѵ
чужомъ литературномъ трѵдѣ, и въ особенности любившій по- '

сопервичества съ драматургомъ Лопѳ

* ) Романы Л окгарта «В а ле р ііі, повѣсть изъ рнмскнхъ правоііъ» и «Адамъ
Влеръ» до са хъ поръ счнтаю тся иъ А игліи произвед-иіями весьма зимѣчательпыии.

ощрять молодыхъ ііисатслсй свосй нохва.тою, іірнвіітствосалъ леня
съ ласковосгью, на которую я но имѣлъ и но м о р ъ никогда разсчнтывать. Когда дамы вышлн нзъ-за сгола, мнѣ пришлось номѣститься возлѣ него и м і.і доволыю долго бесѣдовали о германской ліггературѣ и о Германіи, изъ которой я тогда только что
иріѣхалъ. Я разсказалъ емѵ, какъ, по моемъ пріѣздѣ въ Веймаръ,
когда я сиросилъ трактирнаго лакея о мѣстѣ жительства поэта
Гёте, тотъ покачалъ головой и не могъ мнѣ ннчего отвѣтить, пока
хозяйка не спроснла; можстъ-быть, господинъ инострансцъразумѣстъ Герра Геіеймерата фон-Гёте? (госноднна тайнаго совѣтника Фои-Гёте)? Скоттъ, засмѣявшись сказалъ мнѣ: «еслн вамъ
когда ішбудь захочется сдѣлать мнѣ честь носѣщеніемъ АбботСФОрда, тои;е ио спрашивайте ннкого кромѣ іисршфа». Когда я
сообщилъ поэту, какъ я въ иервый разъ увндалъ Гёте съцѣлыми
пуками травъ н цвѣтовъ, собранныхъ имъ самимъ около холмовъ
іенскихъ, Скоттъ замѣтилъ: «Мнѣ нріятно слышать, что мой вкусъ
іі вкусы моего сгараго учителя похожи одинъ на другой. Я не ботанистъ, хоть и жпву на цвѣтущихъ берегахъ Твида, но деревья
люблю до страстп и радъ былъ бы о пихъ поголковать съ Гёте» *).
Услышавъ вслѣдъ затѣмъ мой разсказъ о томъ, какъ пора:;ила
меня величсственная красота Гёте, паоіъ ромапистъ замѣтнлъ сиова: «изъ велнчественныхъ людей болѣе всѣхъ отличался нарѵжносгью одшіъ мой знакомый, докторъ Карлейль, ирозванный Юпитеромъ-Карлейлемг за то, что Гемильтонъ вѣчно рнсовалъ съ
него языческнхъ боговъ». Къ сожалѣпію, докторъ-Юіштеръ нисалъ
стихи крайне плохіе. Что до поэтовъ, то я видалъ ихъ доволыю;
но кромѣ Баіірона, ии одшп, изъ нихь ио наружности не подходитъ къ идеалу ноэта. У Борнса былн дивные глаза, но Байронъ
иесь — олицетвореніе мечты аргиста. Потомкіі пашн ничего не
узнаюгь, глядя на его портретъ: ни портретъ, ни бюсть самый
вѣрный не нередаютъ понятія о его дивной красотѣ». Въ это время
кто-то изъ дрѵзей Скогта спросилъ его черезт» столъ: какъ онъ
думаетъ: вѣригь ли намъ сходству аигичныхъ бюстовъ Гомера съ

оригиналомъі' «Нѣтъ, никакъ ие вѣрить!» (отвѣтнлъ ноэтъ, улыбаясь). «Если бы вовремена Гомера имѣлись художники, способные
дѣлать бюсты, самъ оригиналъ не былъ бы вынужденъ бродить
съ котомкой. Вѣрно, наінелся бъ тогда любитель нскусства, готовый прокормить старикашку».
«Черезъ иѣсколько дней послѣ онисаннаго обѣда, имѣя работу
по нсторической части вт> «Годовомъ Эдинбургскомъ Сборникѣ»,
пѣсколыю лѣтъ ужь издаваемомъ Беллентейнами, я зашелъ въ
юродскую квартиру Скотта, чтобъ условиться съ нимъ насчетъ
нѣкоторыхъ занятій но сказанному изданію. Въ эго время ромаиистъ жилъ въ Кестль-стритѣ, заннмая для кабинета небольшую
квадратную комнатѵ съ однимъ венеціанскимъ окномъ, выходнвіиимъ на зеленый дворнкъ, величиною не болѣе самой комнаты.
ІІо всѣмъ сгѣнамъ стопли полки съ кнш ами, въ іюлно.мъ порядкѣ,
изоблнчающемъ ирисутствіе бнбліомана; до дюжины сочиненій,
иотребныхъ для справокъ, иаходились около стола на деревяниыхъ
нюпитрахъ, осталыіыя же красовались на своихъ мѣстахъ, раззолоченныя н чисто-переплотенныя, разбитыя по отдѣламъ на историческія н біограФііческія, стихотворныя н сцепическія. Мѣста
книгъ, отданныхъ для прочтенія, занимались деревяннымн дощечками въ величину тома, съ билетнкомъ, означавшимъ комѵ н когда отданъ экземнляръ. Въ компатѣ находплся одинъ только столъ,
д.ія занятій секретаря, н одна старая конторка, крытая краснымъ
бархатомъ, для самого хозяина; на ней стоялъ весь письменный
нриборъ изъ серебра, чистый н блестящій, будто сейчасъ нзъ
лавки. Только одна картина могла помѣститься въ комнатѣ, и она
висѣла надъ каминомъ: то былъ превосходный портретъ во весь
ростъ воина вт» одеждѣ X V II вѣка (1688) съ лицомъ меланхолическн-ирекраснымъ, какъ самая страстная романнческая грёза *),
около иортрета расиолагались звѣздообразно ружья, клайморы н
клнжалы съ двумя крѵглыми горскими щитами (іаг^еі) но обѣстороны камина. Три болынія кресла, лѣсенка для сниманія книгъ н
леленые картоны для дѣловыхъ бѵмагъ съ лисыімъ хвостомт» на

благодаря востсржеипыиъ

* ) Т о былъ портретъ 1’ рагама К л ав ер го )за , вннонта Доидн, та і;ъ восхнти-

с та іь я м ъ Кольриджа н Т э й л о р а , а ещ е болѣо вслѣдствіе необыкиовеішой рецеііг іи лорда Д ж е ф ф р и , ьъ котороіі Бильгельмъ М еіістер ъ осиѣивался изящнѣйшимъ,

телы ю изобраівениаго Скоттомъ въ его « ОІсІ. М о гіа іііу » . П о яшзни с в о е й , Клавер-

* ) Іе т е

въ

го время очень закималъ А и глію ,

безжалостпѣйшимъ н о т іа с ти заслуженвымъ образомъ. Іірем я пріучило иасъ цѣш іть

гоузъ моіъ иазваться вполиѣ оправдывлкщнмъ свой по ртретъ: до 1 6 8 8 года онъ
Сылъ ужасомъ шотландснихъ пуритапъ п грозилъ первокласснымъ Еонпамъ; когда

по достоинству миогія твореаііі ВеНмарскаго поота весовсѣмъ достсйпыя ііхъ
славы ; а иотому р ѣ з к ііі, остроумііы іі прнговоръ Дж еф ф ри надъ страннымъ рома-

ж е , вослѣ нзгнаиія Стю артовъ, всѣ л в ц а, прнблнікеваыя къ Іакову П , оставили
своего повелителя, Клавергоузъ одннъ изъ вельможъ остался вѣренъ несчпстяой

номъ Г ё т е , не смотри на многіе промахв, ьаженъ, какъ пачало крнтической реакц іи , смѣііпвш еі! пр е*и ее (■езилодное поклоЕсиіе.

д ии асііп и ногибъ еъ честномъ бою протнвъ пурнтанъ, своихъ вѣчпыхъ протнвниковъ.

одмомъ изъ і і і і х ъ , для сметанія пыли, дополняли убранстно комиаты. На верхней ступенькѣ лѣстннцы, передъ дверыо, лежалъ

Гинсь Гинсфельдъ ’ ), сѣрый толстый котъ, ужь ѵтратившій съ годамп весслость характера, но время-отъ-вреленп приходпвшій играть
съ свошгь господнномъ и его любнмой борзой собакой Майдою,
всегда находившейся прн Скоттѣ. Во время нашихъ |>азговоровъ
я заыѣтилъ, что руки хозяіша никогда не осгавалпсь ііс занятыми:
опъ то дѣлалъ замѣтки на листахъ буыаги, то свертывалъ конверты, то изготовлялъ длннные лоскуты бумаги для загкнганія сигаръ, то, наконецъ, гладилъ кота или затрогнвалъ собаку. По его
унѣренію, котъ н собака пониыали каждое его слово; пточно, мнѣ
слѵчилось шідѣть, какъ послушно исполняли они все, что имъ было
прнказаііо: уходилн нзъ комнаты, перемѣняли мѣсто, нграли дрѵгъ
съ другомъ, п такъ далѣе. На мой вонросъ по дѣламъ «Эднибургскаго Сбориика», Скоттъ отвѣгилъ: «о чемъ писать мнѣ въ этой
і і н н г Ѣ ? ІІока война длилась и собыгія казались интересными, я
работалъ для «Сборника» по исторической части, а теиерь неужели мнѣ пзять на себя скучный трудъ описыванія митпнговъ и
преній по поводу хлѣбныхъ биллейУ Нѣтъ (прибавилъ онъ) улыбаясь и иоказывая мнѣ лежавшѵю иодлѣ него на столѣ кипу рукописей, нѣтъ, я ужь старт. и работалъ довольно. Я готовъ глісать
толькО всіци, снособныя доставить удовольствіе мнѣ самому. Для
скучныхъ работъ сѵществуетъ молодежь. Я самъ былъ молодъ н
зѣвалъ; теперь вы позѣвайте!»
«До моего знакомства съ Скоттомъ, я часто слышалъ сужденія
носторонііихъ о его разговорной способности. Они сознавались вт.
веселости, занимательности рѣчей поэта, но между эдинбургскими
жителями находнлнсь многіе, открыто высказывавиііе, что геиій
ноэта н романиста незамѣтенъ въ Скоттовыхъ застольныхъ бесѣдахъ (ІаЫе Іаік). Сѵжденіе это всегда казалось мнѣ несправедливымъ; нричнну его я видѣлъ въ доволыю странныхъ требованіяхъ, въ то время развитыхъ между компаніями эдинбургскихъ
литераторовъ и дилетантовъ. Иристрастіе лучшей городской публики къ метаФизичсскимъ лекціямъ, составлявшимъ славѵ перваго
изъ шотландскихъ университетовъ, много поврсдило обшему тону
бесѣдъ. На обѣдахъ и вечерахъ лучшіе львы города щеголяли
спорами, совершенно нригодными для напечатанія ихъ въ «Обозрѣніи» нли дрѵгой кііигѣ, но нссовсѣмъ естествеиными и несовсѣмъ чуждыми педантизма. Ирофсссора, юристы и литераторы,

составлявшіе лучшую часть городского общества (высшее дворянство жило или въ Лондонѣ, или въ своихъ владѣніяхъ), вносили
въ бесѣды, вмѣсто живости н веселости, дѵхъ фразерства, или
утонченныхъ преній. Эти люди, по словамъ одного изъ нашихъ
писателей, Севеджъ-Лендора, полагалн, что пзяіцество рѣчи состоитъ въ забвеніи всякой простоты. Для нихъ дѣйствительно,
простой п свѣжій разговоръ Вальтера Скотта казался мслокъ по
той самой нричинѣ, по которой дѣти считаютъ мелкимъ всякій
свѣтлый ручей, хотя бы его прозрачныя воды, по глубннѣ своей,
сіюсобны были поглотить и взрослаго человѣка съ головою. Часто
кружокъ гостей, переходя изъ газомъ освѣщенной залы въ комнату, гдѣ горятъ однѣ восковыя свѣчи, жалуется на темноту; но
пусть каждый изъ ш іхъ рѣшитъ, подумавъ, при которомт. изъ
двухъ освѣщеній удобнѣе чптать и работать, при которомъ изъ
двухъ освѣщеній человѣческое лицо кажется краше *).
«Жнзнь Вальтера Скотта въ Эдпнбѵргѣ протекала пріятно: всѣ
его знали н любили. Вставалъ онъ чрезвычайно рано, работалъ
до службы и иослѣ слѵжбы; остатокъ дня проводплъ у котораго

* ) Скоттова рѣчь скорѣѳ можегь бы ть сравнепа съ освѣ щ евіем ъ, далеко лучш вм ъ обоихъ здѣсь указавны хъ, именно съ просты мъ дпевнымъ свѣтомъ. Е го разговоръ имѣлъ ю сходство съ со лвц е нъ , что опъ позлащалъ самые простые преды еты и увелнчивалъ блескъ сам ы хъ блистательиы хъ. И скусно выбирать предметы
для сп о р а , перебрасываться иетким н остротами, иеожиданио поражать противника
его собственнымъ оружіемъ, вы сказы вать парадоксъ, способиый сдѣлаться предлогомъ занпмательнаго п р е н ія , Б альтеръ С ко ттъ пе умѣлъ да и пе желалъ. Е г о разговоръ не отзывался желаніемъ поиравпться, а просто истекалъ изъ весело й , благородиой д уш н , безъ претеизій и прпготовленія.

Б есѣд ы лопдонскихъ остряковъ

отличалпсь ежеминутными эпвграммаміі, ш уткамя а бойкпмп, хо тя заучевыми выходками; споры эдннбургскихъ профессоровъ поражалн глубокомысліемъ; но и та
и другая методы

разговора нй прпходпліісь

ему

по вкусу. Онъ бы лъ самъ собой

ю ль ко въ кругу друзей н своего семейства, всегда веселый и мнлы і!; ту тъ оаъпревосходплъ самъ сѳбя іі поиипутно разсыпалъ р а зск а зы , передъ которыми почтн
блѣдпѣюіъ лучш ія страницы его литературвы хъ произведеній. Одии педанты находиліі разговоръ Скотта пе по себѣ: для лнцъ первокласснаго дароваиія, для Байропэ,
К ѳ н и іш га , Э лл и са , М е к ш п о ш а , М ура, Ро дж е р са, К р о к е р а , Гал лам а, лорда Джефф рн бесѣда съ авторомъ «Веверлея» всегда счнталась за наслажденіе. Лордъ Ко кбо рнъ , блистатѳльиый юрнстъ этого времепи, споря съ лицами, пападавшиыіі на
разговорпое даровапіе поэта, выразился такъ : «Для м епя, го сп о да, здравый смыслъ
Бальтера Скотта представлкетъ нѣчто болѣе удпвптѳльное, чѣиъ его г е и ш !» Я
чуть-было пе забылъ сказать ещ е, что замѣчательнѣИшею особеиностью скоттова
разговора, особенно его разсказо въ, была необыпиовенпо-живая картвииость всеіі
рѣчн, дѣлавшан то , что слуш атѳ ль, безъ малѣйпіаго усплія воображѳпія, будто глядѣлъ на цѣлый рядъ сценъ а жввыхъ лнцъ, до которыхъ только разговоръ касался.

* ) Иин кота пъ одвой нііи ецкоіі с к а з к і.

(Зам ѣтва Дж. Л окгарта).

нибудь изъ свомхъ многочисленныхъ пріятелей. ГІо праздникамъ
о ііъ ѣздилъ въ АбботсФордъ, или обѣдалъ дома, особенно ссли семейство его находилось въ Эдинбургѣ. Трѵдно представпть себѣ
собраніс лицъ болѣе даровнтыхъ и замѣчательныхъ, какъ обыкновенные гости поэта. Тутъ можно было встрѣтпть его любимаго
) друга Эрскина, Джозсфэ Юма *), юношу прекрасной наружпостп и
наслѣдствешіыхъ способностей, сэра Александра Босвелля Охинлеккскаго **), съ добродушіеыъ и веселостью своего родителя соедииявшаго другія качества истиниаго джентльмена; художника В.
Олленя, недавно воротившагося въ Шотлйндію изъ своей поѣздки
въ Россію и Турцію, обоих7> Беллеитейновъ н Констэбля, Наполеона книжной торговли; старыя леди и молодыя красавицы украшали дружескій обѣдъ своп.мъ присутствіемъ; изт> послѣднихъ ѵиомянѵ только о двухъ сестрахъ Маклнн-КлііФом-Торлойкъ ***), которыхъ Вальтеръ Скоттъ былъ онекуномъ, и мнссъ ИзабеллѣМакдональд-Бѵхананъ, любимой родственнпцѣ романиста.
«Самъ хозяимъ за обѣдомт> ѣлъ немного, предиочптая завтракъ
обѣду, а поутру совершая нападенія на пастеты, ростбііФт>, вмѣстѣ
съ другими, столь же иоложіпельными блюдами. Вкусъ Вальтера
Скотта не могъ назваться изысканнымъ, но за го онъ поражаль
своей націоналыюстыо; древиѣйшіе соусы и блюда Старой Ка.іедоніп находили себѣ мѣсто иа пышномъ столѣ нашего хозянна.
Угощая своихъ друзей обилыю и роскошно, самъ Скоттъ не любмлъ роскоши; и вообще, не смотря ма свое поэтическое дарованіе,
вссгда иочти нсразлучноо со страстью къ утонченпымъ наслаждепіямъ пе могъ назваться существомъ утончениымъ. По мѵзыкальному выражснію, онъ не имѣлъ уха, дѵховъ нс любилъ н нс могъ
похвастаться тонкостью обонянія; въ дорогихъ внпахъ не зналъ
толка, н одинъ разъ не могъ раснознать, что бѵФетчикъ, вмѣсто
ширазскаго вгіна, прислаинаго ему съ Востока, подалъ на столъ
хересъ (8Ііеггу). Мадеры онъ тоже нс ѵмѣлъ отличать отъ хереса,
портвейнъ счигалъ за микстуру и , подчуя имъ гостей, обыкновенно произносилъ слѣдующес четверостишіе Джон-Гома;
« Б ь п ъ храбръ и гордъ шотлаидецъ го р д ѳ ли ш й ,
Бяраповъ ѣлъ и ш ііъ м а р е тъ пгрнвый.
«Души портѵеВвъ!» бритаиецъ возгласилъ,
И идомъ т ѣ к ъ шотлаидцевъ отравилъ!»
* ) Сыиа взоѣстнаго историка.
* * ) Сыиа взвѣстиаго Джемив Бевелля.
* * * ) Т р е тья с е с т р а , тоже воспвтанввца п о э т а , б ь ш въ супружѳствѣ за графомъ Ко м птоном ъ, впосдѣдствіи маркизомъ нортамптопсквмъ.

«Шампанское н Французскія вина онъ любилъ, хотя и вънихт>
не могъ назваться знатокомъ, предпочитая пмъ иуншъ изъ виски.
ГІередъ обѣдомъ онъ наливалъ гостямъ простой виски безъ воды,
въ маленькія деревянныя чарочкм, а самъ пилъ его изъ особеииой,
еще болѣе древней чашки, принадлежавшей прпнцу Карлу Эдуарду.
Эта чашка — любопытный памятникъ старыхъ нравовъ, имѣла
стеклянное дно, затѣмъ, чтобъ сквозь него можпо было видѣть
своего сосѣда и такимъ образомъ имѣть возможность схватпться
за оружіе при первомъ пепріязненномъ движеніи.
"Въ празднпчные дни мѵзыка въ домахъ запрещена эдипбѵргскимъ начальстаомъ, оттого этп вечера у Скоттл, вмѣсто танцовъ
и пѣнія, заключались чтеніемъ новыхъ книгъ, или старыхъ классиковъ. Обыкновенно хозяинъ читалъ самъ, иногда мѣняясь съ
Эрскнномъ, или Беллентейномъ. Онъ превосходно дскламировалъ
стнхи Шекспира, и самъ Квнбль, въ «Макбетѣ», нли «Юліѣ Кссарѣ»,
едвалн могъ производпть подобное впечатлѣніе на слушателей. По
временамъ, вмѣсго Шскспнра, за пеимѣніемъ замѣчательныхъ ио- .
востей, читались басни Драйдема, двѣ сатмры Джонсона, наконецъ '.
драмы мпсст> Дженъ Бейльп, лондонской пріятелыіицы Скотта, ко- \
торую онъ, до Байрона, называлъ первы.мъ поэтомъ вѣка *). Отдѣльмыя вещпцы Соута м Вордсворта чмталмсь рѣже стмхотворепія
Кребба *'), поэта, особенно уважаемаго хозяиномъ, и наконецъ,
всякая новая веіць пѣвца Чайльдъ-Гаро.іьда, постоянно стояла на

* ) М иссъ Дженъ, п л і Джоапна Б е й іы і, о которой и ы ещ е будемъ имѣть случаіі говорнть въ пашей с т а т ь ѣ , иредставляетъ нзъ себя фепомепъ безпримѣрный
въ лвтературѣ. Е я драмы (Р Іа у з оГ Ш с Р а згіо п з ), едва нзвѣстяы я у насъ и , кажетс я , даже иепереведепвыя на ф р а и ц у зск ііі, изобилуютъ вервоклассными красотам и,
страницали исгипно Ш е ксш іро вскии и. Н и одна женщ ипа-писательнвца (а Дж.
Б еіільи была дѣвицей-писателъницей) стар ы хъ и новыхъ времепъ пе даваіа себѣ
болѣе трудиой з ад аиі п по врешенамъ ие в с п о іи я іа своей задачи болѣе б іи с та телы іы м ь образомъ. Въ отдѣ.іьныхъ ея ствхотворепіяхъ вндио иѣчто скорѣе достойное времеііъ аптичн ы хъ, или періода Ел изаветиискаго, вежели паш ихъ дней. К ъ
сожалѣнію , миссъ Бейлы і пи сала , не иримѣняясь къ требовапіямъ с ц е п ы , п тѣи ъ
лишила себя популярной репутаціи, которая немипуемо для нея прійдетъ соврененемъ. Ещ ѳ однимъ ея недостаткомъ иужно назвать странность общей идеи всѣхъ
ея драмъ, о которой мы еще распро страш ім ся при случаѣ.
* * ) Георгъ Креббъ, позтъ заиѣчательпый, какъ по великому дарованію, такъ п
по направлеиію своихъ провзведеній ; авторъ сказокъ' «Дерѳвѳнскихъ поѵѣстеН» и
малепы ш хъ поэмъ, взяты хъ изъ самоіі простой ж изпи, разсказанны хъ са.мымъ
простымъ слогомъ.

Труды Кребба вѳ имѣютъ себѣ раввыхъ по простой картин-

носги описанііі и теплой филаптропіи, въ нихъ разлитой. Креббъ занималъ духовную должность и жпзиь свою провелъ въ благотвореніяхъ. Объ атомъ рѣдкомъ чѳю вѣкѣ здѣсь же будѳтъ говорѳно подробнѣе.

нервомъ планѣ. За каждымъ чтеніемъ шли анекдоты, возбѵжденные слышаннымъ, воспоминанія о самихъ иоэтахъ, споры о достоинствахъ ихъ сочиненій, наконецъ новые анекдоты и новые
разсказы.
«Около этого же времени я началъ свое знакомство съ Беллентейнами, у которыхъ тоже не разъ имѣлъ удовольствіе сходиться съ Вальтеромъ Скоттомъ. Джемсъ жилъ на Ст.-Джон-стритѣ,
занимая мрачный старинный домъ, ѵкрашенный присутствіемъ его
цвѣтѵщаго семейства. Обѣды его наиоминали собой альдерменскіе
обѣды, ио изобилію блюдъ (особенно дичи и черепаховаго супа),
мороженаго пѵнша, великолѣпной мадеры и съ ногъ сшпбающаго
элю; но всегдашняя нхъ роскошь удвонвалась въ то время, когда
въ тппографіп печатался какой нпбѵдь новый романъ автора «Веверлея». Тутъ пились безконечные тосты въ честъ «Великаго незнакомца», и Скоттъ, не вндя надобностн соблюдать особенной
скрытности передъ короткимп лицамп, поднявшнсь съ своего мѣста, держалъ забавный спичъ, обѣщаясь сообщпть таинственному
романистѵ о чести, ему сдѣланной, іі насладиться видомъ его радости при этомъ слѵчаѣ! За тостамп слѣдовалн застолыіыя пѣІ сенки нгрнваго содержанія, веселыя пѣсни Борнса, его же вдохновснныя стпхотворенія, положенныя на музыкѵ, потомъ шѵмъ и
крикъ, пользуясь которыми Скоттъ обыкновеино ѵходилъ съЭрскнномъ. На столѣ ставилась велнкая чаша пуншѵ н всѣ гостн начинали кричать Джемсѵ: «однѵ главу, одну главѵ только!» Хозяшп.
уступая гостямъ, приносилъ пзъ кабннета корректѵрные лнсты
новаго романа п читалъ лѵчшія мѣста, по своему выбору; послѣ
чтенія всѣ гости опять пнли за «Незнакомца». Такъ нрослушалъ
я , до изданія въ свѣтъ «ЭдинбургскойТемнпцы», знаменитѵю сцену
между Дженнн Денсъ, герцогомъ Аргайльскимъ н королевой Каролиною, въ Ричмондскомъ Паркѣ.
«Пиры бездѣлъника Джона (.Іо іт (Ье Рісагооп) отличались совершеино особымъ характеромъ. Щегольская вилла Джонна, около
Фортскаго залива, представляла въ миньятюрѣ нѣчто чрезвычайно
нлѣнительное; садъ, ее ѵкрашавиіій, не смотря на свое малое пространство, казался очень обширнымъ. Всюдѵ по саду красовались
крытыя аллеи, роіцицы, лабиринты, статѵи; въ домѣ же имѣлся
цѣлый подборъ рѣдкихъ, щегольскихъ и старнііпыхъ всщей, ибо
меньшой Беллентейнъ ко многимъ свонмъ доетоипствамъ присоединялъ страсть къ составленію разныхъ коллекцій. Мебель н украіиенія комнатъ совершенно отличалпсь отъ обыкновеннаго ѵбранства шотландскихъ дачъ, представляя собой доволыю ясное изо-

браженіе вкѵсовъ всселаго хозяина. Зеркаламъ не имѣлось числа;
мсжду ними висѣли миоологическія картины, портреты самыхъ хорошенькихъ актрисъ и танцовщпцъ; парнжская рсіііетаіігезве не
могла бы омеблнровать своихъ комнатъ милѣс и щеголеватѣе.
Джонъ въ то время былъ женатъ. Обѣды составлялись на нарпжскій манеръ: страсбѵргскіе и пернгорскіе пироги, чиненныя медвѣжьи головы н индѣйки съ трюФ.іямп получались изъ Кобленца
н Пале-Рояля. Кромѣ Скотта н его друзей, къ обѣду ириглашались всѣ театральныя знаменитости, жившія въ Эдннбургѣ, ..или
пріѣзжавшія туда на время. Здѣсь пѣвецъ Брагамъ услаждалъ руладамн компапію; комическіс акгеры Листокъ и Джонстонъ иеребрасывались шѵткамн; Кипъ шумѣлъ н опорожнялъ бутылки;
Кембль игралъ въ карты съ вечера до утра. Въ прелестныхъ нѣвицахъ н танцовішіцахъ недостатка не было, разныя Армиды порхали по садѵ Джонни, представляя изъ его обпталпща нѣчто въ
родѣ паоосскнхъ рощицъ.
«Иадъ мотовствомъ Джоннн гости обыкновенно нотѣшались вдоволь. Онъ держалъ на конюшнѣ много лошадей, названныхъ по
именн героя, илп героинь Вальтера Скотта, любплъ травить лисицъ и прииадлежалъ ко многнмъ охотничьимъ клубамъ. Миланск ія кирасы, венеціянскія лампы, стариниая мебель иоминутно вводили его въ безконечныс расходы; на прогулки выѣзжалъ онъ въ
щегольскомъ кабріолетѣ, са.мъ правя лошадьмн н но временамъ
трѵбя во Французскій рожокъ очень искусно. Всякій годъ Джонни
ѣздплъ но дѣламъ въ Парижъ, н.ш Брюссель, н тамъ предавался
ѵвеселеніямъ всякаго рода *). «Принимать къ сердцу шалости
Джопни (говорилъ романнстъ) все равно, что ссрдиться на проказы обезьяны». Однако, этн проказы и шалостн, уже не разъ
вводнвшія Скотта въ денежныя затрудненія, соврсменемъ обошлись
ему еще дороже.
<Арчибальдъ Констэбль, у когораго я гоже обѣдывалъ съ В.
Скоттомъ, прожнвалъ въ барскомъ домѣ, расположенномъ за семь,
и.іи за восемь мнль отъ Эдинбурга. Онъ жплъ оогато, изооильно,
* ) Ко всему этому слѣдуѳть, однакожь, прибавнть,

что Джоинн дѣлалъ маого

добра, но жалѣя деиегъ и умѣя припрашіть доброе дѣло веселы м ъ, радушвымъ
словочъ. Р а з ъ , на ауиціонѣ, встрѣ тіілъ онъ молодого студента б о го с ю в ія , худого,
блѣднл о и одѣтаго несьма бѣдно. «Вы вѣрио пездоровы, другъ мой?» спросилъ его
Д яіонни . «Точно т а к ъ , с э р ъ *, отвѣчалъ то тъ со вздохомъ и краспѣн. « В о тъ вамъ
рецсптикъ — быстро сказалъ Д ао и ни, суя бѣдвяку въ руку десятиф уитовую воту
( 6 0 р. с .) — это лекарство славво д ѣй ств уетъ, особенно если эго
иустоЁ желудокъ».

принпмать на

но безъ всякихъ признаковъ щего.іьства, ііли нзысканнаго блеска,
иредставляя изъ себя въ частной жизни скорѣе наслЬдствепнаго
лорда, чѣзіъ торговца, ещс недавно начавшаго свои обширныя
иредиріятія. Въ компаніи людей, п.мъ любимыхъ, илм ему нужиыхъ,
Арчибальдъ являлся хорошимъ собесѣдникомъ, искуснымъ разсказчикомъ анекдотовъ старого времени п гостепрінмнымъ хозяиномъ.
Его тщеславіе и привычка къ самовласгью, при всей своей огромности, были всегда хорошо прикрыты. Джемсъ Беллентейнъ боялся
Констэбля и при немъ терялъ часть своей веселости; но Джонни
никогда не оказывался такимъ милымъ и забавпымъ, какъ иъ присутствіи Арчибальда. Глядя на нихъ, можно было вообразнть себѣ
льва, играющаго съ обезьяной. Если Коистэбль по временамъ
являлся слишкомъ жосткимъ, Беллентейнъ младшій ѵдвонвалъ свое
безстыдство и всегда оставался иобѣдителемъ. «Джонъ, Джонъ! >
разъ сказалъ Констебль, при гостяхъ, послѣ только что разсказанной Джономъ исторіи, несовсѣмъ правдоиодобной. «Признайся,
Джонъ, правда ли все это?» — «Правда ли?» возразилъ веселый
бездѣлышкъ, улыбаясь «во всемъ, чтб я разсказалъ, иѣтъ ни
одного слова иравды — клянусь честью! Дрѵгъ мой сердечный
( т у Ьеаігу), для такихъ геніальныхъ людей какъ я, правды не сѵществуетъ».
Къ этомѵ ожнвленному очерку эдпнбургской жизни знаменитаго романиста, мы ирибавимъ отъ себя нѣсколько свѣдѣній для
поясненія связи, сѵществовавшей между главпыми пзъ лицъ, здѣсь
описаниыхъ, то-есть Вальтеромъ Скоттомъ, Арчнбальдомъ Констэблемъ и братьями Беллентейнами. Въ теченіе трехъ лѣтъ,
кромѣ поэмъ, мелкихъ статей для «Трехмѣсячнаго Обозрѣнія»,
годовыхъ историческихъ обзоровъ для «Эдинбургскаго Сборника»,
пздаваемаго Беллеитейномъ старшимъ, Скоттъ наішсалъ, несчитая
«Веверлея» трп отдѣлыіые романа: «Гей Мэннерингъ», «Аптикварій»
и «Роб-Рой», да еще восемь томовъ «Сказокъ моего хозяина», вмѣщавшихъ въ себѣ «Чернаго Карлика» — «01(1 Могіаіііѵ» (шотландскіе пуритане), и наконецъ «Ше Неагі оГ МісІ-2о11ііап» (эдиибургская темница), твореніе, тотчасъ же сдѣлавшееся безпримѣрно популярнымъ во всей Шотландіи. За каждый нзъ романовъ поэтъ
получалъ прямого дохода оть 4 до 6 тысячъ гиней, чтб составляетъ на наши деньги отъ 24 т. до 36 т. рублей серебромъ; каждый изъ романовъ (исключая одного, «Черный Карликъ») *) тот* ) М алыіі усп ѣ хъ этой иебольшой вещп не могъ поврѳдвіь ея продажѣ, такъвакъ она продавалась вн ѣ стѣ с ъ романомъ «01(1. М о гіаіііу» , тотчасъ распроданнымъ
въ числѣ многохъ ты сячъ экземпляровъ.

часъ же ноступилъ въ число книгъ, любимыхъ публикой, іі расходился въ баснословиомъ количествѣ экземпляровъ. Констэбль и
Беллентейны, составлявшіе одну компанію по части пріобрѣтенія,
иечатанія и распродажи Скоттовыхъ романовъ, извлекали на каждаго выгоду до того значительную, что, напримѣръ доля бездѣльника Джоішп, доля самая незначительная изъ трехъ, вскорѣ послѣ
выпуска Роб-Роя, за одинъ этотъ романъ дошла до 1,500 гиней
(9,900 р. сер.). Изданіе шло за изданіемъ; типограФІя, распространенная и улучшенная, была завалена постоянною работой; долги
выплачены; книжиый магазинъ Констэбля, поминутно посѣщаемый
жадною нубликою, увелпчилъ общую продажу книгъ (не говоря
уже о Скоттовыхъ произведеніяхъ) въ изумительной прогрессіи.
Самъ романистъ, имѣя свою долю въ торговыхъ выгодахъ Беллентейновъ и, сверхъ того, видя скорую возможность снова продать
право на отдѣльнос печатаніе массы своихъ твореній, покупалъ
земли; изъ АбботсФордскаго замка помышлялъ сдѣлать дворецъ и
возами отправлялъ туда запасы драгоцѣнныхъ рѣдкостей.
Умъ отказывается вѣрить, чтобъ всѣ эти чудеса, литературныя и денежныя, совсршены были однимъ человѣкомъ въ какіе
нибудь три года времени! Теперь намъ понятна восторженная преданность Констэбля и братьевъ Беллентейновъ ьъ «Велнкому Незнакомцу», который, ночти не покндая своего кабинета, завосвывалъ евроиейскую славу, обогащалъ пѣсколько семействъ, поднималъ цѣну литературной собственности и, безпристанно расшпряя
кругъ дѣйствій книжной торговлп, давая хлѣбъ множеству торговцовъ н работниковъ, въ то же самое время услаждалъ досуги публикѣ и доставлялъ наслажденія всѣмъ любителямъ изящнаго.
X II.
Абботсфордская ж пзвь. — В аш иппо нъ Ирвипгъ. — Нѣчто о поэтѣ Кемпбеллѣ. —
Страннан ‘ его репутацін. — П ріѣздъ Ирвнвга. — Абботсф ордскій коттеджъ. —
В стрѣча. — Джонни Бауеръ. — П рогулка по горамъ. — Майда н другія собаки. —
Вндъ края.“ — Безлѣсная Ш о тлан дія и аиериканскіе лѣса. — Е щ е Кембелль. —
Дѣвица С ко ттъ . — Ледло н добродѣтельная го сть я . — Н очлегъ. — Другіѳ посѣти те лн Абботсфорда. — Художнпкъ сэръ Давидъ Вильки; его успѣхи и пріѣздъ
въ Ш о тлан дію . — Пиръ у герцога Бокклейгскаго. — П астуш о къ Го п ъ и Вильки. —
Вилы ш въ Абботсфордѣ. - Про ектъ картины п анекдотъ по этому случаю. Леди Байронъ (урождепная миесъ М ильбанкъ). — П ріѣздъ ея въ Абботсфордъ.

Свѣдѣній объ АбботсФордской жизни велнкаго ромаииста ѵ
насъ дотого много, что выборъ дѣлается затруднительнымъ.
Извѣстиость лицъ, оставившихъ эти свѣдѣнія, литературное до-

стоинство изложенія и наконецъ изобіміе самыхъ оригиналыіыхъ
подробностей, очерчивающихъ и человѣка, н край, и всю эпоху,
дѣлаютъ въ этомъ случаѣ краткость, чѣмъ-то въ родѣ недостатка.
Трудно представить себѣ что нибудь отраднѣе, плѣнптельнѣе тщательнаго изображенія сельской жизни Вальтера Скотта, жизни.далеко оставляющей за собою всѣ самые ноэтическіе воздѵшные
замки, когда либо устроенные добрымн любителями мудраго уединенія, артистическихъ наслажденій і і дружбы самой пскренней,
самой цѣлительной для сердца и разума.
ІІервымъ изъ извѣстныхъ литераторовъ, посвятнвшихъ часть
своего досуга на изложеніе воспомпнаній объ АбботсФордѣ съ его
обитателями, нужно считать американца Вашннгтона Ирвиига, такъ
справедливо названнаго, въ которомъ-то нзт. новыхъ журналовъ,
иервымъ мувеллистомъ нашего врезіени, автора «Колумбовой Жизни» — «Бресбриджъ Голля» іі «Никербокеровой Исторіи Нью-Йорка»
въ комическомъ родѣ *). Послѣднеее і і з ъ этихъ сочинеиій, вышедшее въ 1812 году, чрезвычайно понравплось Скотту, а одобреніе
его, приведя въ восторп. молодого писателя, удвоило его всегдашнее желаніе, гдѣ нибудь лично сойдтись съ Вальтеромъ Скотгомъ.
Совсѣмъ тѣмъ деликатный нувеллистъ, по опыту зная, съ какими
чѵвствами знаменитые поэты встрѣчаютъ визиты своихъ восторженныхъ поклонниковъ, не посмѣлъ бы явиться пъ АбботсФордт.,
еслибъ одинъ изъ пріятелей и олимпійскихъ собратій абботсФордскаго хозяина, Томасъ Ксмпбелль (СатрЬеІІ) **), самъ не разъ слыхавшій лестные отзывы Скотта объ Ирвннгѣ, не далъ ему рскомендательнаго письма и заранѣс не ѵвѣрилъ американца касательно самой ласковой встрѣчп, ему предстоящеіі.
Рекомендація поэтаТомаса Кемпбелля, имя котораго внѣАыгліи
геперь извѣстно только однимъ записнымъ любителямъ поэзіи, въ
то время значила весьма много. Современные крптики и диле* ) Первое и посдѣднее пзъ здѣсь назвавныхъ произведеній переданы на русс к ііі и изданы отдѣльиымн киигами, между тѣмъ, какъ почтіі всѣ иесравцениыя пов ѣ с т и , вошедшія въ составъ «Бресдбриджъ 1'олля» въ разяое время являлись въ
русски хъ ж урнаіахъ. Лицамъ, везнающимъ иностраниыхъ языковъ, если онп пожелаютъ озяакомиться съ талаптомъ И рванга, какъ н у в е н и с т а , мы совѣтуемъ отыскать въ прошлогодвихъ иуиерахъ «О теч есів. Записокъ», сго повѣсть «Дольфъ
Гейлигеръ* н потомъ перечесть еще пѣснолько лучшихъ его повѣстеі), давно ужь
изданныхъ въ сборпикѣ, подъ назваиіѳмъ «Разскащ икъ или повѣсти И постраапы хъ
П и сате ле іі*.
* * ) С а т р Ь е ІІ произаосится почти, какъ Кембль ( К с т Ы е ) , но мы сохранвли
разпицу произпош енія, чтобъ не смѣш ивать имеии этого писателя съ пмепемъ
Кембла — актера.

тангы ставили этого лнтератора за двѣ его крошечныя поэмы:
«Отрада Надежды» (Ріеазпгез оГ Норе.) н «Гертруда» ') на ряду съ
СкоттОйЪ и Байрономъ; мало того, и Скоттъ и Байронъ призпавали Кемибелля споимъ достойпымъ сверстішкомъ, если не предводителемъ. Всѣ литератѵрныс журналы, особенно шотландскіе,
поминутйо нменовали его одннмъ изъ первыхъ поэтовъ вѣиа, и
голько сожалѣли, иочему, обладая такимъ дивнымъ дарованіемъ,
Кемпбелль иочти ннчего не пшнетъ. Можетъ быть, эти самыя преувелпченныя похвалы, причипой которыхъ была отчасти. мода,
отчасти дѣйствнтелыіый восторгъ по поводу мягкихъ, благозвучныхъ стиховъ Кемпбелля, вредііли поэтѵ своимъ обиліемъ и преувеличеніемъ. Съ иервыхъ шаговъ своего попршца, увидѣвт. себя
на такой завіідной высотѣ, Кемпбелль, такъ сказать, боялся сдѣлать малѣйшее двнжепіе, чтобъ не слетѣть книзу. Онъ ладил-ь со
всѣми, не держался ни одной партіи и за всякѵю похвалу платилъ
той же монетою. Работая ежедневио, онъ ііроііѵскалъ годы, ничего
не издавая, или пуская въ свѣгъ по одпому, по два стихотворенія
иа тэмы, составляющія самн по себѣ часть успѣха, какъ, напрнмѣръ, на морскія побѣды Англіи, на прощапіе трагика Кембля съ
театромъ, на смерть нспаискихъ воішовъ, убитыхъ подъ Трокадеро. Онъ самъ боялся своей репутаціи, но иотерять ее страшнлся
еще болѣс. По смсрти Ксмнбелля, случившейся около 1840 года,
нс нашлось между бѵмагамн ничего достойнаго печатп; послѣдняя
поэма его, пздапная въ 1 8 2 і нли 25 годѵ, неоспоріімо показала
всликую бѣдпость Ф антазіи, бѣдность, признаниую даже «Эдинбѵргскнмъ Обозрѣніемъ», болыие всего содѣйствовавшпмъ, какъ
намъ кажется, незаслуженному возвелнчснію автора «Гертруды».
Совсѣмъ тѣмъ, въ многочнслениой компанін второстепенныхъ
поэтовъ того временн Томасъ Кемпбелль, нс смотря на скуиость и
осторожносгь своей мѵзы, имѣлъ нраво на нѣкоторое значеніе. Его
полудидактическая всніь «Ограда Надежды» іізобилуетъ звучными
стихамн и Э ФФСктны.м п эннзодами; а «Гертруда», всѣми почитасмая за перлъ Кемпбеллевыхъ пропзведепій, с т о і і т ъ вшіманія н по
вымыслѵ, и по нсполііенію. Эга нослѣдняя поэма, писанная подъ
вліяніемъ ІІавла и Виргшііи, можетъ быть, даже въ подражаніе
Шатобріановымъ америкаискпмъ новѣстямъ, имѣетъ въ себѣ много
нѣжностн и картпниыхъ описаній. Ея сюжетъ; счастливая любовь
* ) В по слѣдствіи,

черезъ 1 5 лѣ тъ послѣ издаиія «Гѳртруды », Кемпбелль со-

чиннлъ трѳтью иозму «Ѳѳодорпкъ» — совершениое повторѳіііѳ одноіі пзъ двухъ
иервыхъ поэмъ. Послѣ того поэтъ занимался издаиіемъ весьма поридочпаго журнала «М опІЫ у М а "а гіп е *, виослѣдствіи передаинаго имъ Эдв. Л в т . Бульвору.

двухъ молодыхъ людей, блаженствующихъ въ Пенсильваніи на берегахъ рѣки Соскеганиы, носреди ирелестей заантлантнческой нрироды, въ одномъ изъ самыхъ маленькихъ европейскпхъ посоленій.
За годами счастія слѣдуетъ катастроФа: нндійцы нанадаютъ на жилище и ѵбиваютъ героиню, которая, ѵмирая въ объятіяхъ свосго
друга, пронзноситъ нѣжнѵю рѣчь, трогательную, не смотря на всю
свою длиннотѵ н неправдоподобіе. Въ свонхъ описаніяхъ медоваго
времеіш, цвѣтуіцаго уедииенія н сельскихъ красотъ, Кемпбелль
совершенно ѵдовлетворнлъ вкусу своихъ соотечественшіковъ, издавна имѣющихіі страсть ко всѣмъ описаніямъ такого рода;междѵ
тѣмъ, какъ нѣжный колорнтъ и спокойный ходъ всей ноэмы, тоже
не могли не понравнться чптателю, тѣмъ болѣе, что вся вещь былс
коротка, гладка н могла безъ страха быть дана на прочтеніе самой
застѣнчнвой дѣвѵшкѣ.
ІІзвпнпвпіись передъ чнтателями за это небезполезное отступленіе, поспѣшаемъ вернуться к і. разсказу Вашингтона Ирвинга.
«Шумъ отъ мосго экнпажа (разсказываетъ Ирвингъ) произвелъ
тревогу во всемъ домѣ. Хранитель замка, старый борзый пёсъ,
выпрыгнѵлъ первый н, вскочивъ на одинъ нзъ болыннхъ камней,
заготовленныхъ для строенія, подпялъ свпрѣпый лай. Цѣлый гарнпзонъ собакъ не замедлнлъ присоедиішться къ нему, п лай псднялся неслыханный. Черезъ минуту показался на песчаной дорожкѣ, между коттеджемъ н замкомъ, еще несовершенно отстроеннымъ, самъ хозяннъ. Мнѣ легко было узнать его по сходству съ
портретами; онъ шелъ быстро и твердо, опираясь на толстую
палку. Около него шла, совершенно спокойно и не обращая вннманія на лай, огромиая гончая собака желѣзнаго цвѣта; видъ ся
норажалъ свосй важностью; она будто чѵвствовала себя обязанною ласково встрѣтить гостя. Еще не доходя воротъ, Скоттъ привѣтствовалъ меня громкнмъ голосомъ, тѵтъ же освѣдомляясь о
здоровыі Кемпбелля. «Подъѣзжайте же къ домѵ (продолжалъ онъ),
вы прямо поспѣли къ завтракѵ, а Мельрозъ ужь потомъ посмотритс». Я дѵмалъ извиннться, говоря, что успѣлъ позавтракать.
«Ничсго, шічего! (возразнлъ хозяннъ) поѣзднвъ по шотландскимъ
холмамъ, вы ѵзпаете, что можно завтракать по два раза!»
«Меня подкатили къ нодъѣздѵ и черезъ минуту я ѵжь сидѣлъ
за столомъ, въ комнатахъ Вальтера Скотта! Все семсйство поэта
находилось тутъ , въ лицѣ мистриссъ Скоттъ, старшей дочери Соф іи , милой дѣвушки лѣтъ семнадцатн; миссъ Анны Скоттъ, имѣвшей трн или четыре года менѣе; Вальтера, высокаго, красиваго

юношп и вссе.таго, одшшадцати или двѣиадцатн-лѣтняго мальчишкн Карла.
«Я чѵвствовалъ себя, какъ дома, н ссрдцу мосмѵ было такъ
тепло, вслѣдствіе этого радѵшнаго пріема! Я разсчнтывалъ сперва
начать знакомство простымъ утрспнимъ впзигомъ; но скоро увидѣлъ, что оно несовсѣмъ легко. «Не дѵмайте, чтобъ ознакоміггься
съ нашпмн окрестностями можно было въ одно утро, какъ съ новой газетой (сказалъ мнѣ хозяпнъ); пзвольте-ка носвятить имъ
нѣсколько дней! Послѣ завтра ндите смотрѣть Мельрозъ,. какъ и
намѣревались. У меня есть домашнія дѣла п я не пойду съ вами,
а дамъ вамъ въ путеводителн Карла, моего сына. Онъ и сторожъ
нріі развалинахъ, Джонпи Боѵеръ, разскажѵтъ вамъ все, что
нуншо, п многое еще сверхъ того; впрочемъ, вы вольны имъ вѣрить илп не вѣрнть. Когда вы вернетесь, я васъ нотащу верхомъ
глядѣть другія чѵдеса. Завтра надо намъ бѵдетъ вндѣть Ярроу, а
послѣ завтра аббатство драйбургское — памятникъ чудный п достойный вашего вниманія». Такимъ образомъ я увидѣлъ себя на
нѣсколько дией впередъ абботсФордскимъ гостемъ, н передо мной
словно открылось цѣлое маленькое царство въ романическомъ
вкусѣ».
Осматрнвая мельрозское аббатство, Ирвингъ познакомился съ
его наслѣдственнымъ сторожемъ, Джоини Боуеромъ, которого нрестарѣлый отецъ явился тѵтъ же, чтобъ потѣшнть тур и сга разными
легендами о развалпнахъ и , кромѣ того, неистощимымн, восторженными отзывами объ абботсФордскомъ хозяннѣ. «Часто онъ приходитъ сюда, съ болыиой компаніей разнаго народа (говоритъ старнкъ) и вѣчпо кричитъ, еще издалека: Джонни, Джонни Боуеръ!»
А потомъ навѣрно отпуститъ какую нибудь шуточку, или ласковое
слово. Со всякимъ, со всякимъ онъ готовъ пошутить и веселиться,
даромъ, чпго онъ тсікъ славно знаетъ исторію!» Свою прогулкѵ
въ тотъ же дснь съ самимъ Вальтеромъ Скоттомъ, Вашингтонъ
Ирвннгъ опнсываетъ такъ:
«Насъ сопровождала норядочная партія собакъ: знаменитая
Майда, о которой я ужъ говорнлъ, Гамлетъ, той же породы, еще
невыучившійся вести ссбя скромно, н Фнпетта, прелестный сеттеръ, съ длинпою шелковистой іисрстью, внсящими ѵшами и ласковыми глазами — общій любимецъ и членъ гостинной. Поравнявшнсь съ домомъ, мы увидѣли еще древнюю собаку, которая выиіла
къ намъ на встрѣчѵ изъ кухни, махая хвостомъ, и нолѵчила отъ
Скотта привѣтствіе, какое слѣдуетъ старому другу н товарищу.
Во время пути онъ часто прерывалъ разговоръ, указывая мнѣ на

какѵю нмбудь собачью шалость, нли ііерсдавая псторііінн о сиособностяхі) іі ііривязанностіі собанг. Маііда одна иоддсрнгивала должную важность по время прогулки; ся молодыя спутиицы бѣгали,
играли, прыгалн на нес, таскалн сс за ухо: она все шла мѣрнымъ
шагомъ, изрѣдка ворча, будто выговарнвая молодежн непріілпчное
ся поведеніе. По времена.чъ, если шалости Гамлета и сеттера стаиовились очень дерзки, оиа вдругъ оборачивалась, хватала шалѵна
за шею н повергала его па землю, иослѣ чего, прннявъ ирежнюю
осанкѵ, кпдала на насъ взглядъ, будто говоря: «пы видпте, господа,
что я должна была на мипуту ііошалить съ зтііміі бездѣльниками!»
Скоттъ забавлялся этими штуками чрезвычайно. «Я не сомнѣваюсь
(сказалъ онъ мнѣ), когда Майда наединѣ съ этнми собачонками,
она прыгаетъ н нграегъ съ ними; но теперь она пе хочеп. ша.шть въ нашемъ обществѣ, и только что не говоритъ: «убирайтесь, собачонки! чтб подумаюгъ обо мнѣ лердъ н этотъ незнакомый джентльмеиъ, если я иойду возиться съ вамн?» Въ чнслѣ
сонровождавшихъ насъ исовъ находнлась маленьиая лягавая собака, съ стеклянными глазали п ф и з і о н о м і с й , какъ будто стыдливою «Эта собака (сказалъ хозяинъ) ѵдивляетъ меня своей щекотливостью іі чувствнтелыюстью. Если ее ударііть. она тогчасъ же
ѵдаляется въ темный чуланъ, и выманить ее отгуда очень трудно.
Когда она захочстъ ѣсть, то вы.іѣзаетъ оттуда съ такнмъ плачсвнымъ и ііристыжсниымъ видомъ, какъ будто цѣлый свѣтъ пріісѵтствовалъ при ея униженін».
«Нѣсколько разъ во время нрогѵлки, собакн, ночуявъ дпчь,
поднимали лай; Майда ночтн всс молчала, изрѣдка іірн.мѣшивая къ
ихъ хору два илп три густые звука. «Ай, ай сгарый другъ! (говорилъ ей Скоттъ) когда-то эйльдоискіе холмы гряслись огъ твоего
лая; твое дѣ.іо было сдѣлано и ты можсшь успокоиться. Майда
(прибавилъ он’і.) похожа на огромныя константннопольскія пушкн,
ихъ долго заряжать, за-то, если ѵжь одна изъ пихъ выпалитъ, то
надѣлаетъ бѣды болыис, чѣм-ь дюжнпа ііашпхъ орудій».
«Мы взобрались на одннъ изъ самыхъ высокнхі» окрестныхт»
холмові». «Теперь (сказалъ мнѣ Скоттъ) я привелъ своего пилигрима на самую высокую горѵ и долженъ поі;азать емувселучшсе
въ нашсмъ краѣ. Воіп» Ламмермуръ, вонъ Смейльголь.мъ, вотъ
Гельшпль, Торвудли и Гала-Вагеръ; по дрѵгѵю сторону тянется
Тнвіотсьая Долина и рѣчка Этрикъ течетъ по ней, какъ серебряный спурокъ, направляясь къ Твіідѵ». II онъ назвалъ еще много
и.ченъ, прославленныхъ шотландскими бардамн и самимъ Вальтеромъ Скоттомъ. Велика/і часть иограшічной Шотландін раскиды-

валась исредо мною, іі я могъ глазомъ нрослѣдить мѣста дѣйствія
поэмъ и романовъ, очаровавшихъ весь просвѣщенный спѣтъ.
«Нѣсколько минѵтъ я глядѣлъ нередъ собой во всѣ глаза, съ
нѣмымъ изумленіемъ н, нужно признаться, съ чувствомъ нѣкотораго разочарованія. Я видѣлъ передъ собою безконечные ряды
сѣрыхъ холмовъ, однообразныхъ ио Формѣ, до-того безлѣсныхъ,
что, казалось, болыная мѵха не прошлась бы по нимт. незамѣченною. Между такого же рода холмами пробѣгала знаменитая Твидь,
н на берегахъ ея также не оказывалось нн дерева, ни кусточка;
но я все-таки съвосторгомъ глядѣлъ на эту рѣку, бѣдность которой такъ возвслнчена была магнческой пре.тестью поэзіп. Не желая скрывать своихъ мыслей, я персдалъ нхъ моемѵ снутннку.
Скоттъ задумался н опустплъ голову: емѵ пе нравплась дань хвалы,
соедініенная съ осужденіемъ родныхъ холмовъ поэта. «Можетъбыть, я ошибаюсь (сказалъ онъ черезъ минуту), но для мепя эти
сѣрые холмы и весь дикій край, передъ нами раскинутый, обилснъ
невыразимыми красотами. Я люблю даже иустынный вндъ безлѣснаго края: въ немъ нмѣегся нѣчто смѣлое, п сумрачное, п велнчественное. Каждый разъ, зажнвшнсь въ Эдішбургѣ, котораго
окрестности похожи на щегольской наркъ, я вздыхаю объ этпхъ
сѣрыхъ холмахъ. Еслибъ меня лишили возможностп хоть разъ въ
годъ глядѣть на поля и горы, поросшія верескомъ, я умсръ бы ѵо
всегі вѣроятности», Прн послѣднихъ словахъ, произнесенныхь
съ благородной горячпостью, онъ прнстукнѵлъ своей палкой, ясно
показывая, чго вся его душа перешла вт. нихъ. Затѣмъ онъ снова
заступился за безлѣсные берега Твпда, выхваляя нхъ ѵдобство
для рыбной ловли, особенно для уженья, во время котораго истинный любитель всегда удаляется отъ деревьевь, свѣспвшнхся надъ
водою.
«Желая смягчить мой рѣзкій отзывъ о красотахъ Шотландін,
я сложилъ винѵ моей нечувствителыюсти на неотразимое вліяніе
воспоминаній дѣтства. Я выросъ между холмовъ, ѵвѣнчанныхъ вѣковымн лѣсами; рѣки, любимыя мною, вытекали пзъ чащи дѣвствениыхъ деревьев-ь, а нотомѵ не мудрено, что мои понятія о
красотахъ прнроды пмѣютъ свою особенность. «Да, да! (сказал і.
на это Скоттъ), лѣса — это великая нрелесть вашей родины. Вы
любите и хъ , какъ я люблю своп пустыни, иоросшія верескомъ.
Но не думайте, чтобъ я не понима.іъ нрелести лѣсистыхъ пейзажей. Какъ бы я хотѣлъ на-минѵту очутиться иосреди вашихъ гнгантскихъ лѣсовъ, въ цеитрѣ нѣсколькихъ сотъ миль, поросшнхъ
громадными деревьямн, нѣсколькихъ сотъ мнль землн, но которой

никогда ис ходіыа нога чсловѣчсская! Въ Лейтѣ я пндѣлъ одинъ
разъ неимовѣрноіі величины і і с н ь , пригіезенныгі изъ Амернки; я
глядѣлъ на него долго, бѵдто на одинъ изъ обелнсковъ, нзрѣдка
вывозимыхъ изъ Егііпта, на етыдъ нашнмъ ЯИзернымъ памятникамъ. Я долго соображалъ, каково должпо быгь само дерево, въ
полномъ ростѣ іі со всѣмп вѣтвямп! Вашн вѣковыя деревья, подъ
которымн еиживали цѣлыя иидійскія племена задолго до появленія
европеііцевъ— вотъ истинные памятники, обелиски вашей роднны!»
і
«Разговоръ перешелъ іп> Кемпбеллевой иоэмѣ «Гертрѵда», какъ
I извѣстно, изобилующей нзящнымп описаніямм америкапской природы. Вальтеръ Скоттъ прочіггалъ наизустъ нѣкоторыя мѣста ноэмы. «Какъ жаль (сказалъ онъ), что Кемпбелль пшнетъ такъ мало,
такъ рѣдко и пе даетъ воли своему дарованію! У нсго орлиныя
крылья, н онъ повременамъ нхъ расправляетъ, но раснравляетъ
лпшь затѣмъ, чтобъ свериѵть ихъ тотчасъ же, струсить и сѣсть
на свой шестокъ. Какимъ дивнымъ стихомъ, напримѣръ, изображаетъ оиъ предчѵвствіе, или, пошотландски, второе зрѣніе.
Передъ собой грядущій рядъ событій
Кидаетъ тѣ и ь...
«Кеііпбель (прибавнлъ онъ), самъ-себя пугается. Раииіе его
ѵспѣхи мѣшаютъ его настояіцей дѣятельности.
Такъ, нередъ шімъ самимъ его извѣстность
Кидастъ тѣиь.»
«Подвииувпшсь еще иемного, мы увпдали обѣихъ дочерей поэта, двигавшихся по склоиу холма, намі, на встрѣчу. Кончивъ
утренніе уроки, онѣ вышли побродить и нарвать вересковыхъ
цвѣтковъ, чтобъ къ обѣду вплести ихъ въ свои волосы. ІІока онѣ
бѣжали кънамъ, прыгая, какъ днкія козы, и платыща ихъ развѣва.шсь по прихотн лѣтпяго вѣтра, я вспомпнлъ Скоттово оішсаніс
свонхъ дѣтей въ предисловін къ одной изъ иѣсенъ «Марміона».
Какъ дѣти горъ — онп игривы,
Смѣлы и веселы п живы;
«Собаки, увидавъ нрибліі/кающихся дѣвицъ, бросились къ нимъ
и начался смѣхъ, нгра и скачки. Мило было глядѣть на всю сцену.
Миссъ Софія рѣзвѣе своей сестры; ея разговоръ, жнвой и разнообразный, напоминаетъ рѣчи отца; миссъ Аннъ, напротивъ, вѣроятио по причинѣ своихъ лѣтъ,смотритъ молчаливѣеи задумчпвѣе...
«Въ одной изъ пріятнѣйшихъ прогулокъ по окрестностямъ,
насъ сопровождалъ управитель абботсФордскихъ владѣній, мистеръ
Вплльямъ Ледло, человѣкъ очень-образованпый н свнзанный съ

Вальтеромъ Скоттомъ узами старинпой дрѵжбы. Прн многихъ высокихъ душсвныхъ качествахъ, онъ не могъ назваться счастливымт> въ денежныхъ дѣлахъ; но Скоттъ иавсегда обезпечилъ дрѵга,
давъ емѵ сказанпое мѣсто, поселивъ его въ маленькой Фермѣ возлѣ
замка, и вообіце обращаясь съ нимъ не какъ съ насмнико.чъ, но
какъ съ лучшпмъ н высокоцѣинмымъ пріятелемъ.
«За обѣдомъ вътотъ день находилнсь гости: мнстеръ Ледлосъ
женою н еще одпа женщина, среднпхъ лѣ тъ , особенно любпдіая абботсФордскимъ хоаяиномъ. Бесѣда могла назваться истинно очарователыюю. Скоттъ каждую минуту тѣшилъ н ѵгащалъ свонхъ посѣтителей, а они, вполнѣ цѣня егб расиоложеніе, былн милы и г>еселы. ІІо уходѣ нхъ, хозяинъ обратился ко мнѣ. «Я радъ (сказалъ
онъ), что могъ доставигь вамъ случай увндать нстииныхъ, добрыхъ
шотландцевъ». Затѣмъ онъ передалъ мнѣ нѣсколько свѣдѣній о
дамѣ, обѣдавшей у него. Отецъ ея, бѣдный насторъ, оставилъ ее
почти дитятей, безъ куска хлѣба н съдолгами. ІІолучиві. простое,
но солидное воспитаніе, она огкрыла школу, добрымъ управлсиіемъ
пріобрѣла себѣ многочисленпыхъ учениковъ, и получивъ такимъобразомъ вѣрный кусокъ хлѣба, стала помыіилять объ уплатѣ отцовскнхъ долговъ. Твердо переиося всѣ лишенія, послѣ долгпхъ
лѣгъ суровой экономіи, она иаконецъ достигла своей благородной
цѣли. Мало того, совершивъ уплату сполна, опа объявила, что дѣти
сосѣдей, когда либо оказывавшихъ пособіе ея родителю по время
нищсты и болѣзии, могугъ учиться въ ея школѣ безп.гатно. «Однимъ слопомъ (заключнлъ Скоттъ), это честная шотландская дѣвушка. Видя ее у себя, я горжусь сю болѣе, чѣмъ посѣщенісмъ
самой великолѣпной лсдп. А великолѣпныхъ леди, я видалъ насвоемъ вѣку пемало!»
«Вечерт> провелн мы въ изящной, чистой комнатѣ, отчасти похожсй на гостинную, отчасти иа кабинстъ. СкогтЪ нрочиталъ намъ
нѣсколько отрывковъ изъ романа объ Артурѣ звучнымъ, торжествениьшъ голосомъ, чрезвычайно подходящимъ къ духу этого древняго пропзведепія. Любопытно было слушать отрывки изъ названиаго рѣдкаго творенія, читаниые въ жилицѣ Вальтсра Скотта сампмъ Вальтеромъ Скоттомъ. Стоило нарисовать поэта въ его широкомъ креслѣ за книгою, между разнымп дрсвностямп и троФСями
нограничпой Шотлаіідін, съ своей вѣрной любнмицей, Майдою, ѵ
ногъ. Удалившнсь на ночь въ свою комнату, я не могъ заснуть:
ыысль о томъ, что я въ самомъ цен грѣ такъ прослав.існныхъ мѣстъ,
на берегу Твида, подъ кровлей Вальтера Скогта, соединясь съ вос-

помиіцшісмъ о наслаж деніяхъ и от|)адны хъ бесѣдахъ этого дня,
долго нс давала мнѣ спать.

«На утро солнце разбѵдімо меня, засіявшн надъ холмамн н
просіюльзнувъ сквозь верхнюю часть окна мосй спальнн. Явсталъ
н выглянулъ на дворъ кусты шпповііш.а, внвшагося около рамъ.
Скоттъ уже былъ тутъ и, сндя на камнѣ, весело болталъ съ ра ботниками. Судя по времснн, которое онъ вчера пстратімъ на нашп
бесѣды, я полагалъ, что онъ бѵдетъ миого работать утромъ; но
мой хозяннъ имѣлъ совсршенный шідъ человѣка, думающаго только
о нрогулкахъ н отдыхѣ на соліщѣ. Одѣвшпсь, я тотчась же вышелъ къ нему. Скоттъ сообщнлъ мнѣ свон планы на-счетъ новаго
дома, нарка н нрочаго. Зачѣмъ не удовольствовался онъ свонмъ
мнлымъ коттеджсмъ, чуть-примѣтиымъ пзъ-за массы ползучихъ,
его одѣвавшпхъ растеній? Для чего дѵмалъ онъ дѣлать измѣненія
въ образѣ своей тнхой, веселой, гостепрінмпой, счастлнвой сельской жизнн?»
Здѣсь мы заключимъ выписки нзъ Ирвішгова журнала н нерейдемъ къ дрѵгомѵ абботсФордскомѵ посѣтнтелю, соотечественнпку Вальтера Скотта и шотландскомѵ Фан-Остаду, знамеиитому
сэрѵ Давндѵ Вплькн. Оріігийальпыя картины сэра Давнда едва-ли
'шІѣлТі случай видѣть лица, небывшія въ Англіи; но кто не знакомъ съ ннми по гравюрамъ, кто не знаетъ, напримѣръ, «Слѣлаго
Скринача» илп. «Кепі-Вау» или «Деревенской Свадьбы» или «Инвалндовъ, читающнхъ бюллетсиь о ватерлооскомь сраженін»? Немного лѣтъ нрошло съ тоіі поры, какъ бѣдный іі неловкій мальчикъ Давпдъ Внльки покинулъ свою родную Шотландію, гдѣ заиимался писаніемъ портретовъ за ничтожную цѣнѵ и даже, въ часы голода, малеваніемъ вывѣсокъ— н вотъ онъ ужь возвращается на родпну почетнымъ членомъ королевской академін, съ порядочнымъ запасомъ дснегъ н славою одного нзъ нсрвыхъ свропейскихъ художішковъ! Герцогн и лорды прнвѣтствовали его, какъ роднаго; зажнточные зсмледѣльцы покндали свои Фермы, торонясь взглянуть
на того, которыіі рисовалъ ихъ жонъ н дочекъ за сходную цѣну;
родня художника безчислешіая, какъ всякая шотландская родня,
ликовала и гордилась своею связью съ великимъ живоішсцсмъ.
Герцогъ Бокклейскій нервый устронлъ въ честь Внлькн велнколѣнный нраздникъ, съ націоналыюй игрой въ мячъ, во время которой ш раюіціе дѣлилнсь но кланамъ, получали ночетныя знамена
н чѵть-было нс произвслн мсждѵ собой настоящей нотасовки *).
*;■ Т у і ъ Вндькн пол'чилъ отъ нзвЛстнаго иамъ настуш ка этрикскаго дестііое
іір и ь ѣ т с т в іе , дающес высокос понятіе объ умѣ ноэта-саыоучкн, разум ѣ о тся, въ

Въ ЛбботсФордѣ Вн.іькіі провелъ нѣсколько счастлнвѣйшнхъ
днейсвоей жнзии. Рожденный посреди бѣдности, нескладиый н некрасивый по природѣ, неимѣвшій времени, по случаю своихъ геркулесовскихъ трѵдовъ, пріобрѣсти лоскъ и изящныя манеры свѣтскаго человѣка, геніалыіый жпвописецъ чувствовалъ себя не на
мѣстѣ посреди нировъ и собраній, возбужденныхъ его нрибытіеемъ въ Шотландію; подъ кровлей же Вальтера Скотта онъ чувствовалъ себя свободнымъ, какъ птпца небесная. Хозяинъ не стеснялся гостями и гости не стѣснялись ни нмъ, ни его ссмействомъ;
дни проходили тихо н весело: толпы оригнналовъ, посѣтнтелей
всевозможнаго внда и званія, наконецъ посслянъ, такъ любимыхъ
сэромъ Давидомъ, каждый день представлялись его артистическому
взгляду. В ъ то время Вильки не шіталъ еще такъ зловредной (для
него) ндеи о нодражаніи испанцамъ и итальянцамъ, не стремился
къ ЭФФектнымъ сюжетамъ, но рисовалъ, какъ рисовали старыс
голландскіе мастсра, все, что попадалось ему на глаза, можетъ
быть, даже слишкомъ далеко простнрая артистическое равнодѵшіс
къ содержангю своихъ произведеній. Въ АбботсФордѣ онъ трудился по своему вкусѵ, срисовывалъ садовннковъ и работниковъ,
набрасывалъ очеркн Фонтановъ и ѵкрашеній для будущаго замка,
указывалъ, какъ нужно чннить древнюю мебель и придавать ей
изящную Форму, наконецъ составлялъ планъ прелестной картины,
въ которой Скоттъ и его семсйство имѣли быть изображеннымп
въ видѣ поселянъ, а капнтанъ Фсргюссонъ, старый н общій другъ
— въ одеждѣ лѣсиичаго, илн браконьера. «Одно меня затрудняетъ
(сказалъ хозяину сэръ Давидъ), какъ бы не нотревожііть васъ сеансами: вы столько шішете въ годъ разныхъ сочиненій, что совѣстно отвлскать васъ отъ дѣла». На это Скоттъ засмѣялся, сказавъ: «ннкакіе сеансы не помѣшаютъ мнѣ работать». — «Ваша
работа — загадка для в сѣ хъ (снова зам ѣтилъ художникъ). Положимъ, вы встаетс ранѣс всѣхъ насъ и успѣваете исписать довольно бумаги, но гдѣ вы берете время обдумыватъ ваши вещн?».
«Во-псрвыхъ, ложасьспать (отвѣчалъ Скоттъ); потомъ, осматривая
постройки, а наконецъ во всякѵю мипуту усдннснія. Во время вашихъ сеансовъ, я тоже буду обдѵмывать разные планы». Скоттъ

свѣ тлы я м іш уты . Вслѣдъ за представленіеыъ и Фориуламн рекомендаціи, пастуіпокъ
нѣсколько мпнутъ не своднлъ глазъ съ художнпка н наконецъ сказалъ ему, протягнвая руку, сквозь слезы ц дрожащимъ голосомъ: «Благодареніе Б о іу ! я не ду-

малъ, что вы ещв такъ молоды ». В ъ этомъ короткомъ привѣтѣ заключалась и
хвала дарованію художннка н радостное при вѣтствіе.

ужь начиналъ доволыю бсззаботно хранить свос инкогнито почастп «Всверлссвскнхъ романовъ» (\ѴаѵегІеѵ КоѵеЬ).
Въ сентябрѣ 1817 года, ноттеджъ абботсФордскій взволнованъ
былъ неожиданнымъ пріѣздомъ одной особы, имя которой въ то
время волновало артнстическій п аристократичсскій кругъВеликобрнтаніи. Лсди Байронъ, урожденная миссъ Мильбанкъ, бывшая
сѵнруга знамснитаго поэта и иричнна еіо добровольнаго изгнанія,
посѣтпла то семейство, гдѣ каждый членъ, отъ хозянпа до меньшаго сына, питалъ восторженную любовь къ человѣку, ею непонятомѵ и оскорблеппому. Причпны развода и всѣхъ вообщессмейныхъ несогласій лорда Байрона оставалнсь неизвѣстными для Скотта
точно также, какъ онѣ іі теперь нснзвѣстны; но шотландскій бардъ
не могъ не знать о всѣхъ клеветахъ, оскорблсніяхъ и невыразимыхъ словамп горестяхъ, которыхъ ирямою причиною была безразсудная нсосторожность леди Байроиъ п ся злобныхъ совѣтІПІКОВЪ.

Нѣтъ сомнѣнія, что Вальтеръ Скоттъ смотрѣлъ па отногаенія
лорда Байрона и его супруги съ точкн зрѣпія весьма невыгодной
для послѣдней. Но леди Байронъ прибыла къ немѵ съ письмомъ
отъ его доброй пріятелышцы, миссъ Бсйли; да ежели бъ, накоиецъ, н этого не было, абботсФордскій хозяинъ нмѣлъ слишкоыъ
мпого гостепріимства и способности нодсматривать въ людяхъ ихъ
хорошія стороны, н не могъ сѵхо принять особу, его посѣтпвшую.
Главная прпчіша несчастій леди Байронъ заключалась въ ея безхарактерности. Будучи сщс дѣвицсй, она одинъ разъ отвѣчала на
сватовство Байрона отказомъ, н нс смотря на то, продолжала съ
нимъ иерсписку, потомъ вышла замѵжъ и черезъ годъ пропзвела
ѵжь извѣстную исторію, а нослѣ совершеннаго разрыва прннялась
тосковать и печалиться. Леди Байронъ не могла назваться совершепною красавіщею; но пріятность лнца ся и нзящество вссй ф и гуры въ то время значительно возвышались выраженіемъ меланхолін, тотчасъ же подѣйствовавшей на душу абботсФордскихъ обитателей. «Миѣ она, можетъ быть, нс поиравилась бы во время
своего счастія (писалъ Скоттъ къ миссъ Бейли); но въ настоящес
время мое ссрдцс взволновалось нри видѣ ея иечали н тихаго
ѵнынія. Я былъ тронутъ и долго чувствовалъ сжиманіе сердца.
Леди Байронъ пробыла ѵ иасъ всего одипъ дснь; мы всѣ гулялп
на берегахъ Ярроѵ, и кажется она осталась доволыіа прісмомъ.
Вечсромъ мой Вальтеръ, въ ея прнсутствіи, вернулся съ охоты,
притащивт. съ собой около восьмн глухарей— удача, нричинпвшая мнѣ пе малую и очеиь гордую радость».

Дальнѣйшихъ нзвѣстій о пребываніи леди Байроиъ въ АбботсФордѣ не нмѣстся вовсе.
X III.
Сатира въ блеквудскомъ журналѣ, «Халдейская рукопись». — Великій м аіъ . — Джонъ
Л о кгар тъ ; его замѣткн объ Абботсф ордѣ. — Лордъ М ельвпіь и Ф е ргю ссон ы .
—

С троенія. — Домочадцы С к о т т а : Томъ П о рд и, П и те р ъ М атисонъ. — Волын-

щ икъ Джовъ С кай. — Обѣдъ. — Восточпаи баш ня. — В ечернія увеселеиін. — Г ё те
и Кольриджъ. — Почта и пеудобства ѳвропейской репугаціи въ отношѳпід переппски . — И сторія «Ч и ро кей скиіъ Любовннковъ». — Е щ е невыгода с з а в ы : америк аа ск іѳ туристы — В е ликій иѳзнакомецъ. — Зам ѣткн Л окгарта послѣ его брака
съ миссъ С оф іей С ко ттъ . — ?Кивописиая о хота. — Р о зъ , докторъ Воластонъ, Макепзи и сэръ 1’омфри Дзвн. — Привязаиность жнвотныхъ къ С ко тту. — О ю тни чьи
эпизоды. — .Б е с ѣ д ы С ко тта и Дявд. — Годовые пиры абботсфордскіе: ловлялососей и болыпая о хота. — Описаніе этпхъ нировъ. — Джемсъ Г о п ъ н разбитый носъ.

Около половшіы 1818 года, въ одномъ изъ шотландскихъ періодическихт. изданій, »В1аск\ѵоо(Г8 Ма^агіпе», появилась статейка
забавнаго содержанія, понравившаяся публикѣ почти наравнѣ съ
лѵчшимн пародіями Эллиса и Кснинга, или извѣстными «Отвергнутыми Адресами» (Гіфсіссі Асігсззез) братьевъ Смптовъ *). Въ статейкѣ, иредставленной въ видѣ извлеченія изъ «халдейскпхъ недавно
открытыхъ руконисей», заключались шутки по поводу эдинбургскихъ писателей, жѵрпалнстовъ и книгопродавцовъ, въ томъ числѣ Скотта, Ноистэбля н Беллептейна, шуткп мѣткія, но неядовитыя, а сверхъ того очеиь м.чого вынгрывавшія отъ мистическаго,
величаваго слога, составлявшаго забавпый контрастъ съ свѣжестью самихъ событій. Вотъ какъ описываются, нанримѣръ, неудачныя понытки Констэбля завербовать Вальтсра Скотта въ число ностоянныхъ сотрудниковъ «Эдпнбургскаго Обозрѣнія».
«II когда духи удалнлись (говоритт. халдсйскій писатсль), человѣкъ, носящій пмя Хитреца **), сказалъ себѣ: «нойду я къ ве* ) Эѵа брошюра, пмѣвшая огроиное чнсло изданій , заключаѳтъ въ себѣ собрапіе удачнѣйшихъ пародій на Б аіір о и а, С к о т т а , С о у ти , М урра, Іірабба, Водсворда н
в с ѣ хъ лучш нхъ поэтовъ того времеин. «Отвергиутыми Адресаиих нлп, ск о р ѣ е ,п р о логамн, опа иазвапа вотъ почему. Дрюлилеаскій те атр ъ . возобиовлеипый послѣ пожара, иуждался нъ прологѣ длн свосго о ткр ы тія . Дврекція т е а ір а иазиачила какуюто яеболыпую премію за лучш ій нзъ прологовъ, которые будутъ по этому случаю
напнсапы . Лвторы брошюры сообщаютъ, что каждый изъ поэтовъ А н м іи по спѣ ш илъ откликнутьси па зовъ, прнславъ прологъ своего н зд ѣ лія, и ѳтн-то прологи
представляюгъ пародіи па слогъ н манеру каждаго поата. Кинжка С митовъ, какъ
литературнаи р ѣ д ко сть, довольпо подробпо разобраиа въ «Бнбліотекѣ для Ч тенія»
(з а оссииіе мѣсяцы 1 8 5 2 года).
* * ) 'ГЬе СгаЙ у, одпо нзъ гауточны хъ прозвищъ А , Ко пстэб ля.

ликомѵ волшебнику; онъ другъ дѵши моей п спасетъ меня отъ
треволненій».
«И всталъ онъ, и пошелъ къ великому волшебникѵ *), живетъ тотъ волшебникъ въ древнихъ стѣнахъ, у рѣки Нила, близъ
границы.
«И волшебникъ открылъ уста н изрекъ: «сердце мое желаетъ
тебѣ добра и успѣха.
«Но руки мои исполнены работы, и трѵдъ мой великъ. Питаю
я сыновъ землп и никто не знаетъ откѵда идетъ ппща, но раскрываетъ ротъ и я кладу туда яства сладкія.
«И противникъ твой — мнѣ другъ.
«Поставь войско твое на горѣ Пѵблпкаціи и сразись съ врагомъ, и молчи; я могѵ пособить тебѣ, хотя не много».
«Но человѣкъ, носящій имя Хитреца, узрѣлъ что нѣтъ кънему
любви въ сердцѣ волшебника.
«И ушелъ онъ изъ его стѣнъ, и отряхнулъ пыль съ сандалій свопхъ, и сказалъ: «Зрите всѣ, много денегъ давалъ я сему
магу, но онъ оставилъ меня. Истинно говорю, пронало мое доброе золото!»
Скоттъ первый посмѣялся шалости, прочелъ весь отрывокъ
сэру Давиду Внльки и успокоилъ гнѣвъ Констэбля, нелюбнвшаго никакихъ шѵтокъ надъ своей особой. Джонъ Локгартъ, настоящій или
предиолагаемый авторъ статейки (въ составленіи ея онъ не сознался), еще болѣе полюбился великому волшебнику и полѵчилъ
вторичное приглашеніе погостить въ АбботсФордѣ, куда его ужь
давно привлекало воспоминаніе о миссъ Софіи С к о ттъ , старшей
дочери мага.
«Въ октябрѣ 1818 года (разсказываетъ Д. Локгартъ) я въ
первый разъ посѣтилъ АбботсФорді. вмѣстѣ съ Джономъ Вильсономъ, впослѣдствіи проФессоромъ нравственной философіи въ
эдинбургскомъ университетѣ. Мы застали хозяина иосредн молоденькихъ аллей и рощицъ, имъ насаженныхъ, въ обществѣ пяти
или шести молодыхъ людей, да еще двухъ его вѣрныхъ и старыхъ друзей, лорда Мельвнлля (старшаго лорда адмиралтейства) и
капитана Фергюссона. Представивъ насъ первому изъ нихъ и намекая на послѣднія пародіи въ блеквудскомъ журналѣ, Скоттъ
сказалъ: «я радъ, что доставилъ случай лорду увидаться съ шалунами, иро когорыхъ онъ такъ много слышалъ». Отъ плантацій передвинулись мы къ огромной плотинѣ, воздвигаемой хозяиномъ
* ) С ко тту.

въ защиту отъ разлитія Твида, во время пути останавливаясь на
тѣ хъ мѣстахъ, откуда можно было любоваться новымъ замкомъ на
вершинѣ горы. Тогдашній замокъ составлялт> только часть настояіцаго строенія, но ужь его Фантастически-оригинальная архитектура, галлереи, башенки и наружныя ѵкрашенія составляли ЭФФектное цѣлое. Отъ сѣраго гранита, ѵпотребляемаго при постройкѣ,
все зданіе имѣло видъ достаточно готическій, темный. Когда Скоттъ
ѵказалъ намъ на этотъ древній колоритъ замка, капитанъ Фергюссонъ, подмигивая мнѣ и полагая меня сочинителемъ «халдейской
рукописи», сказалъ торжественнымъ голосомъ: «да! замокъ похооюъ на древнія стѣны у рѣки Н ила! » Эта цитата возбуднла хохотъ между молодежью, окружавшею Скотта; но самъ онъ, усиливаясь принять суровый пидъ, произнесъ только: «Эй, Адамъ! ей,
Адамъ, берегись!» Потомъ сталъ онъ разсказывать о своихъ трудахъ, относительно новой плотины, и о томъ, какъ старую вода
снесла въ одну ночь, почти до основанія. Но и тутъ капитанъ
имѣлъ наготовѣ дрѵгой отрывокъ нзъ «халдейской рукописи»:
«Истинно говорю: пропало мое доброе золото!» произнесъ онъ
глѵхимъ голосомъ. Въ отвѣтъ на новѵю цитату, великій магъ поднялъ палку, будто грозясь поколотить Фергюссона, но вмѣсто
того замахалъ ею надъ головой и принялся хохотать громче всей
компанін. Пока мы броднли н болтали, собаки, сопровождавшія
насъ, совались туда н сюда, выгоняли зайцовъ изъ кустовъ, преслѣдовали нхъ при общемъ крикѣ; вмѣстѣ съ собаками участвовалъ въ погонѣ Гннсъ ГинсФельдскій, тотъ самый достопочтенный
котъ, съ которымъ я ужь познакомнлъ читателя.
«Около Питергоуза, сельскаго домика, въ которомъ помѣщалось семейство стараго кучера Питера Матнсона, мы встрѣтили
самого Пнтера вмѣстѣ съ веселымъ Томасомъ Пордн, лѣсничимъ,
смотрителемъ стадъ абботсФордскихъ и любимымъ слугою Вальтера Скотга. Томъ Порди, лнцо столь же извѣстное, какъ Байроновъ Флетчеръ, или Френсисъ Барберъ доктора Джонсона; подобно имъ онъ былъ облагодѣтельствованъ своимъ господиномъ и
нлатилъ за благодѣянія безпредѣльною преданностью. Первое знакомство Скотта съ Томомъ произошло при обстоятельствахъ, новидимомѵ, неблагопріятныхъ: бѣдняка Порди, улнченнаго въ многократной стрѣльбѣ чужой дичи, привели на судъ шернФскій, какъ
браконьера самого ненсправіімаго. Убѣдившись въ добродушіи виновнаго и въ его бѣдности, поэтъ освободилъ Тома отъ взысканія
іі прнстронлъ его на своей мызѣ, гдѣ тотъ вскорѣ съумѣлъ сдѣлаться необходпмымъ человѣкомъ. Всѣ жнтелп АбботсФорда, на-

чиная лердомъ и кончая иоварёнкомъ, любили Ііорди за честность,
неѵтомимость, веселый нравъ и всегдашиюю готовность перебрасываться шутками *) (Іо сгаке а }оке). Въ описываемый мною день,
честный Томъ, покуривая трубочку, наблюдалъ за нѣсколькими
дюжими парнями, ѵкладывавшими дернъ для бесѣдки изъ зелени,
тутъ назначенной къ построенію. «Видите (сказалъ намъ Скоттъ),
тутъ ужь мной посажены кусты и даже отведено лердово мѣсто;
около этой бесѣдки я думаю ѵстроить кегли: безъ нихъ нельзя
вообразигь себѣ нолной ѵіе сіе сіісііеаи», Когда мы отошли далѣе
отъ Тома, Питера и работниковъ, онъ прибавилъ: «здѣсь будетъ
хорошо сидѣть вечеромъ и слушагь, какъ семейство набожнаго
Питера поетъ вечерніе нсалмы, и слушая, вспоминать чудные стихи Борнса въ его «Ночи съ субботы на воскресенье».
«Добравшись до дома къ самомѵ обѣду, мы ужь нашли тамъ
цѣлую толпу друзей и сосѣдей хозяина, междѵ прочимъ, морскаго
кагіитана Джона Фергюссона (любимца лорда Нельсона), мистера
Скоттъ-Гала, три года назадъ, сопутствовавшаго шериФу во время
его поѣздки во Францію, и доктора Скотта-Дарили, долго слѵжившаго въ Остиндіи, н нынѣ проживавшаго близъ АбботсФорда, гдѣ
его присѵтствіе было такъ полезно, по случаю желудочныхъ припадковъ, которые уже начпнали чаще и чаще тревожить вслнкаго
романиста. Накъ помѣстилась вся компанія въ маленькой сголовой — этого я ужь не умѣю сказать; знаю только, что обѣдъ могъ
назваться превосходнымъ и однимъ нзъ самыхъ веселыхъ, какіе
только бывали во всю мою жизнь. Тотчасъ же послѣ супа, мы
* ) Болѣѳ счастлнвы й, вежели Ф л е іч е р ъ и Барберъ, То м ъ Пордп не пережнлъ
своего обожаемаго господпиа, а былъ инъ схоронепъ и оплакаііъ. Осепыо 1829 года,
і

осіавивъ полевую работу и передъ ужішомъ весело поболтавъ съ домаш ііимв, Томъ

Л
())

положилъ голову па столъ и тпхо заснулъ — безъ пробуждепія. Когда подали ужинъ
в сталв его будвть, опъ оказалсн уже давно охолодѣвшимъ. Н ѣсколько дней послѣ
смерти Т о м а , В . С ко ттъ тосковалъ и даже не отвѣчалъ на получаемыя письма. По
приказапію е го , иадъ тѣломъ Том а, положеппымъ въ мельрозскомъ аббатствѣ, воздвигнутъ памятникъ съ слѣдующей трогательною надписью:

В ъ блсііодарностъ и память
за 22-хъ лѣтпюю вѣрпую сл уж б у
въ свидѣтельство горести п р и потерѣ
сл уіи и преданнаго друіа
сей памятникъ воздоигпутъ сэръ В . Скоттомъ.
Аббо тсфо рдски м ъ .

Здѣсъ лежитъ т ѣ.іо Том а са ІІо р д и , лѣсничаго въ Абботсфордіъ,
Умершаго 2 9 окт. 1829 года, 62-хъ лѣтъ отъ-роду.
« В ъ маломъ ты былъ оѣрепъ — и надъ миоггімъ постаолю т ебя»!
(Еоат елге отъ М ат ѳея.)

ѵслышали около самыхъ ушей нашихъ звуки горной волынкн, и,
поглядѣвъ въ открытое окно, примѣтили высокаго музыканта, въ
полномъ паціоналыюмъ нарядѣ, расхаживающаго нодъ самымъ домомъ п игравшаго съ неописаннымъ рвеніемъ. То былъ Джонъ
Скай, искѵсный канавіцикъ, съ трудолюбіемъ соединявшій дарованія артиста. Только что сняли скатерть со стола н ноставили на
него пос<іѣобѣденныс напиткн, Джонъ Скай, повинуясь данному
сигналу, величественно вошелъ въ комнату, не сшімая шапкн, и
съ воинственнымъ видомъ помѣстясь сзади хозяина, ириндлъ изъ
рукъ его преужасную чашу съ водкой. Затѣмъ честный Джонь
сказалъ краткое прпвѣтствіс всей комнанін, залпомъ выпилъ жпвительную влагу п съ нрежнимъ серьознымъ вндомъ надувъ волынку, заигралъ на ней новые «сборы», военныя пѣсни и «пиброхи».
«Осснняя луна, свѣтившая ярче свѣчей, стоявшихъ на столѣ,
сквозь окна озаряла сцену самаго милаго, самаго шумнаго веселья.
Никогда не видалъ я Скотта такимъ счастливымъ: онъ угощалъ
подъ своей кровлею лучшихъ дрѵзей своего сердца, сослуживцевъ,
товарищей юности и школьной жнзни, наконецъ молодыхъ людей,
къ возрасту которыхъ всегда хранилъ благороднѣйшее сочувствіе.
Исторія о давнишнихъ дняхъ и о прошлыхъ заоавахъ оыстро
шли одна за дрѵгою; дрѵзья пилн здоровье 1'рин-Брикса ) и
другихъ лицъ, съ которыми связывались ихъ отраднѣйшія воспоминанія.
«Когда мы всталн изъ-за стола, хозяинъ прсдложилъ намъ взобраться на восточную башню, любоваться видомъ долнны при лунномъ оевѣщеніи. Молодежь радостно согласилась; но старикн, знавшіе, какъ крѵтъ и тѣсенъ ходъ на башню, отговорплнсь подъ разными предлогами. Предводптельствѵемые Скоттомъ, мы одолѣли
всѣ трудности н, взойдя на площадку, вознаграждены бы.ш прелестною панорамою, раскннувшеюся передъ нашимн глазами. Всѣ
дикія и безлѣсныя части иейзажа, при мягкомъ лунномъ свѣтѣ,
тсряли свой унылый характеръ, Твидъ н Гала вилпсь іі нскрилнсь подъ ногами зрнтелей, а отдаленныя развалнны Мельроза
очертывались на темномъ фоиѢ эйльдонскнхъ возвышеній, будто алебастровое украшеніе. Поэтъ, онсршись наодпнъ нзъ зубцовъбашни, глядѣлъ на картинѵ такъ, какъ будто бьГне нмѣлъ никогда случая на нее наглядѣться. «Нѣтъ (нроизнесъ Онъ), нужио выстроить еще
баиіню повыше, и сдѣлать площадку пошире и лѣстііицѵ но простор* ) Смотри статьш первую.

иѣе». Звуки в о л ы н к іі снова раздались далеко внизу. Скоттъ велѣлъ Джоиу съиграть прощальнѵю пѣснь Стюартовъ (2ос1юЬсг
потогс), и слушая музыкѵ, значительно смягченнѵю разстояніемъ,
на намять прочелъ меланхолическія слова пѣсни.
«По возвращеніи нашемъ съ башни, мы нашли всю компанію
въ новой обѣденноіі залѣ, еще неотдѣланной вполнѣ, но освѣщснной великолѣпно. Музыка, какая случилась на ту пору, начала
играть и весь домъ, за нсключеніемъ Скотта и пастора, пустился
отплясывать до упада. Хозяииъ и еще одинъ гость съ деревянной
ногой, били тактъ: одпнъ палкою, а другой своей деревяшкой. Теплый
пѵншъ и разогрѣтое в іін о разносились въ изобиліи, волынки дребезжали и только общая ѵсталость заставила прекратить танцы.
Но веселье не прекратплось: каждый изъ мужчинъ приглашенъ
былъ спѣть какѵю нибудь пѣсню, іі концертъ открылся сперва
пѣніемъ капитана Фергюссона, а потомъ общнмъ хоромі>, одной
изъ любпмыхъ національныхъ пѣсенъ. Лордъ Мельвилль предложилъ тостъ за новый домъ абботсФордскіЙ и этимъ тостомъ заключились увеселенія вечера.
«Проснѵвшись утромъ въ седьмомъ часу, я услышалъ подъ
своимн окнами голоса хозянна и Тома Порди, совѣщавшнхся о порядкѣ работъ по слѵчаю осѵшенія какого-то болотпстаго поля.
Прнмѣтнвъ, что я не снлю, Скоттъ послалъ мнѣ громкое прішѣтствіе и просьбу, одолжнть ему на нѣсколько часовъ новое изданіе
Гётева «Фауста», которое я привезъ съ собою. Когда, черезъ два
часа, мы сошлнсь за завтракомъ, Скоттъ ѵжь находился подъ вліяніемъ страницъ, имъ прочитанныхъ, восхищался характеромъ
Маргариты, разительнымъ паоосомъ молитвы иередч. образомъ Богоматери *) н воздушною прелеетыо стпхосложенія всей поэмы.
Предисловіе (кажется, до тѣ хъ поръ имъ нечптанное) онъ осуждалъ, какъ подражаніе велнчайшей изъ поэмъ, когда-либо пнсанныхъ. Мпстеръ Внльсонъ сообщилъ, что, по послѣднимъ извѣстіямъ, Кольрнджъ ’ *) заннмается переводомъ «Фауста».
* ) 0 п е ід е ,
Б и з с Ь т е г г е п г е іс Ь е е іс .
* * ) Самузль Тайло р г Кольриджъ, одннт. изъзамѣчательнѣйш ахъ поэтовъ Великобрп та п іи , родившіііся въ 1 7 7 2 году отъ Джона Кольрпджа, девопшнрскаго пастора,
тоже пзвѣстпаго нѣсколькнып сочппеніямп по частп ф п іо л о г іи .П о родсіву своему
оъ Соутп п Вордсвордомъ, а такж е п по еременному своему сотрудапчеству съ
этпмъ послѣднимъ, Кольриджъ прнчисляется къ школѣ поэтовъ-лекпстовъ довольво
иесправедлнво. Ж и зп ь Кольриджа с тр а и н а , какъ и его пропзведепія. Т о по этъ, то
проповѣднпкъ секты унитар іевъ, то ж урналистъ. то лѣпнвы іі бѣдпякъ, то замѣчатсльпы й критикъ, то ш арлатапъ, обворовывавшііі нѣмецкнхъ пнсателеВ безъ всякоіі

«Это меня очень радуетъ (сказалъ абботсфордскій хозяпнъ).
Кольриджъ сдѣлалъ изъ Шиллерова Валленштейна въ переводѣ
нѣчто лѵчшее, чѣмъ самъ подлинникъ; то же будетъ и съ Фаустомъ. Нѣтъ поэта, равнаго Кольриджу по средствамъ, но онъ
ііе умѣетъ овладѣть пми, не умѣетъ трудиться собразно своему
генію. У него нѣтъ здраваго смысла н твердой воли — двухъ
качествъ, достаточныхъ, прп его талантѣ, на то, чтобъ стать выше
всѣхъ современниковъ. Я ѵжь не ждѵ отъ Кольриджа прекрасной
орнгинальной поэмы, но онъ можетъ еще составить себѣ- оригинальную II завпднѵю славѵ поэта-переводчлка».
«Въ это время пришла почта п колпчество писемъ на имя
Скотта такъ всѣхъ удивило, что лордъ Мельвилль, спросилт. его:
«Нѣтъ ли у васъ какихъ нибудь занятій по выборамъ?» — «Всякую почту (отвѣчалъ хозяинъ) я получаю столько же писемъ, и
давно раззорился бы до тла ’ ), еслибъ Крочеръ и дрѵгіе чнновные друзья не Франкировалн моихъ посланій, плн не вкладывали
пхъ въ казенные конверты; совсѣмъ тѣмъ, рѣдкій годъ вношѵ я
менѣе полутораста ф ѵ н т о в ъ (90 0 р. с.) на почту; а ужь насчетъ
посылокъ — это чнстое бѣдствіе! Прошлую вссну, напримѣръ,
со вѣ сти , Кольрнджъ вакопецъ погубнлъ с е б я , прпстрастнвш іісь къ опіуму п тѣмъ
говершепио затиивъ свой разсудокъ, и безъ того наклоипый к ъ временпымъ за тменіямъ. Лучшимп его произведеніями считаю тся поэма « К р и с т а б е л ь *, переводъ
Шпллерова Валленш тейна, п ещ е

странная кпига подъ названіемъ «Віо ^ гарЬіа

Ь Ш е га г іа » , заключающая въ себѣ между несвязпыми главами нѣсколько превосходпы хъ отрывковъ по чнсти критикп. Вордсвортъ и школа лекистовъ одолжепы Кольрпджу основательнымъ, лестны м ъ, но повременамъ очень безпристрастны мъ изложеніемъ озерныхъ т е о р ій , съ ихт. дурными и хорошими сторонами.

Самъ позтъ

безспорио привадлежалъ, по дарованію, къ поэтамъ перваго разряда, но силой своею ннкогда не могъ воспользоваться. В ъ самы хъ первы хъ вещ ахъ Кольриджа ужь
замѣчается нѣчто порывистое, не е стеств ен но е, переносящ ее читателя пѳ въ жизнь
дѣйствительвую , а въ какой-то особенны й міръ сонны хъ грезъ п прнзраковъ. Х а рактеръ видѣній, зарождаемыіъ опіумомъ, к аж е тся, долженъ сходствовать съ характеромъКольрпджевойпоэзіп. Н а русскомъ язы кѣ почти нѣтъ переводовъ изъКольрпдж а, за псключеніемъ его баллады и л п , ск о р ѣ е , небольшоіі поэмы «Старый морякъ», переведенпой два года назадъ, если не ошибаемся, г . Миллѳрйиъ. Переводъ
весьма хоро пгь, а сама вещь одиа взъ х арактернѣііш нхъ вещей Кольриджа: вто
какоіі-то мучительный сонъ въ душпую лѣтнюю почь, рядъ грёзъ, ниогда м илы хъ,
чаще ужасны хъ, но постоянно с транны хъ ; отъ частаго чтеиія таки хъ вещей голова
тѵмапптсн.
Кольрпджъ былъ женатъ на дочери квакера мистера Ф р п к е р я , женился очепь
рано , провелъ всю жпзиь въ бѣдпости и умеръ въ полусумасшедшемъ состояніи,
о ставивъ, между другимн дѣтьмн, сы н а , Ге р тл п Кольрнджа, тоже поэта и тоже чудака довольно печальпаго.
* ) Въ Л нглін, какъ извѣстао, за ппсьмо платптъ получающіВ.

приносятъ ко мнѣ огромный свертокъ — откѵда же? изъ Америки!
требѵя съ меня і і я т ь ф ѵ і іт о в ъ за нересылку. Въ сверткѣ заключалась драма, сработанпая накою-то ііьюПоркскою лсдн, и нисьмо на
мое нмя, съ просьбою прочесть ііьесу, нсправнть ее, снабдить прологомъ н эішлогомъ, отдать на дрюлиленскіП театръ, озаботиться
но части успѣха, потомъ продать рѵкопись Мѵрраю, и л іі Копстэблю, разумѣется за хорошую цѣну! Нечего дѣлать, я простопалъ и
иокорился судьбѣ. Что же вы думаете, чсрезъ нсдѣлю получаю
повѵю носылку отъ той же леди, н въ носылкѣ туже трагедію
«Чнрокейскіе Любовникн» съ новымъ шісьмомъ, гдѣ значнлось, что
такъ-какъ послѣ отхода корабля съ первымъ экземпляромъ, пронзошла буря, могущая нотошіть рукопись, то сочинительница долгомъ считаетъ послатъ мнѣ дг/бликатъ своего произведенія»*).
«Иовиднмому, тайна о «Веверлеѣ» н веверлеевскихъ романахъ
хранилась не совсѣмъ тщателыю, по крайией мѣрѣ въ абботсФордскомъ семействѣ. Въ одпо утр о , за завтракомъ, которыіі-то нзъ
* ) «Осмотрѣвъ аббатство драНбургское и воротнсь въ замок-ь, мы ваш лв
м и стри ссъ С коттъ съ дочерьми въ к р аііне иепріятвомъ положевін. Двое амервканскихъ туристовъ, одшіъ судьн, а другой методвстъ, оба молодые и очеиь тощ іе на
вндъ, м учи лі дамъ, бродіии по всЬмъ комнатамъ и в ы ш л і вмѣстіі съ вим іі , к ъ ііймъ
на встрѣчѵ. М истриссъ С к о т іъ , дум ая, что ту р н с ты нмѣютъ отъ кого-нибудь рекомендательное пнсьмо къ ея мужѵ, пригласнла ихъ закусить съ собою; самъ же хозяннъ , думая, что его жепа прнняла и расиечатала письмо незнакомцевъ, обошелся
съ нимл очепь вѣжлвво.

Но

м нсір и ссъ С к о ттъ , при воеіі своеіі великой добротѣ,

ииѣла мвого находчивостн въ подобныхъ случаяхъ. Давъ пріѣзжиыъ поболтать и
разсы паться въ прнвѣтствіяхъ ея мужу, опа поразила вхъ просьбою передать С котту
п и с ь я а , нми прввезенііы я. О ка за ло сь, что пнсемъ не было ни ка кихъ , н туристы
вторгнулись въ А ббо тсф о р дъ , ве спрашивая ни у кого дозволенін.

Тогда

хозяинъ

далъ замѣтпть американцамъ свое неудовольствіе, вѣжлнво посовѣтовавъ нмъ осмотрѣть мельрозское аббатство, не тѳрян времени. Выпроводнвъ веучтнвы хъ гостей
н вернувшись къ намъ, онъ засталъ свою супруіу въ полномъ иегодовапіи. Оба тури ста, во время его о тс у т с т в ія , при неіі вытащ плп нзъ кармаповъ записиыя книгн
и начали дѣлать вопросы, будто въ ла в к ѣ , или на судейскомъ засѣданін. Опи спросилн не только о воэрастѣ самого хозянеа, но даже пожелалн записать сколько
лѣтъ отъ роду нмѣетъ мвстриссъ С ко ттъ! «Намъ теаерь остается съ тобою (вѳсело
сказалъ п о э тѵ н а ея сѣто вапія) устр ои ть в ы в ѣ ск у, съ двумя деревьям и, бутылкамн
злю и портеру п надннсью гостинница длн щ п ѣзж а ю щ ихъ . Это лучш е всѣхъ
рекоаендательныхъ пнсемъ».

ІІо я безъ труда заѵіѣтилъ, что С ко ттъ внднмо жа-

лѣлъ о сдѣланномъ, н раза два повторилъ, идучи обѣдать: «чтобъ провалиться этимъ
обезьянамъ, Ш а р лч тта, а все-такн мы должны были прнгласнть ихъ къ обѣду!» —
«Н е безпокойтесь (замѣгн.іъ т у тъ морякъ Ф ѳргю ссонъ), посѣтнтели все время говорнлн о романахъ н жалѣли, зачѣмъ замокъ ііе названъ Толлнвелепомъ н Т нлли тодлемомъ; нхъ визитъ назначался не вамъ, а сочнинтелю «Веверлея». ДобрыІІ мор я к ъ , моікетъ бы ть, одинъ изъ пріісутствую щ ихъ не зналъ о секретѣ романовъ.

(Дополненіе къ зампткамъ Л окіарт а).

гостей взя.іъ себѣ яйцо, отмѣченное особенііымъ іероглііфомъ, вѣроятно, вслѣдствіе особыхъ соображеній со стороны кухарки, мистрнссъ Норди. Миссъ Анна Скоттъ, живая болтѵшка, лѣтъ шестнадцати, тихо шеннула гостю: «Чтб, сслн это ташіственное яйцо
назначено «великому незнакомцѵ?» Скоттъ, вслушавшись, тотчасъ
же замѣтнлъ: «Охота ледн Ашіъ.*) городпть такой вздоръ, бѵдто
она не знаетъ, что отмѣтка значитъ: яйцо въ смятку для ширры
(шерім>а)». Вся покраснѣвъ іі стыдясь своей нескромностн, дѣвушка
возразпла: «Я думала, чго къ завтраку ждутъ мистера Джона Беллентейна». Мысль о томъ, что бездѣльннкъ Джонни можетъ считаться великимъ незнакомцемъ, тотчасъ же разсмѣшила всю комнанію».
Понравившись миссъ СофіѢ С ііо ттъ іі получивъ согласіе ея
родителя, авторъ здѣсь приводимыхъ замѣтокъ провелъ съ молодою жсною лѣто на ыаленькой Фер.\йЬ около АбботсФорда, а на
слѣдующій годъ носелился въ самомъ замкѣ, ѵкрашавшемся съ
каждымъ годомъ. Чтобъ не ирерывать свѣдѣиій о порядкѣ абботсфордскнхъ веселостей, донолняемь главу нашу лучшимп отрывками нзъ да.іыіѣйшнхъ восііоминаній Джона Гибсона Локгарта.
«Во многнхъ виллахъ нашей аристократіи сѵществуютъ книги
для заинсыванія нменъ посѣтителей нмн самимн; п сколько разъ
я жалѣлъ, что такого реестра не сѵщсствовало въ АбботсФордѣ!
Въ гечеиіе семи или осьмн лѣтъ, когда обстоятельства Вальтера
Скотга и сго слава находились на своей высшей точкѣ, подъ кровлей поэта перебывало безконечное множество лнцъ, знаменитыхъ
въ ііолитическомъ, ученѳм’ь н артнстическомъ мірѣ. Прнбавить
К7> этому необходимо почти каждаго изъ замѣчателыіыхъ турнстовъ-иностранцовъ, въ то время посѣщавшпхъ Аиглію, наконецъ
множество личныхъ друзей Скотта, его сосѣдей по имѣнію, его
товарищей по службѣ, его родственннковъ н простыхъ незнакомцевъ, добывшихъ себѣ рекомендацію отъ людей близкихъ, или
простое дозволеніе посѣтить замокъ. Это безграничное гостепріимство стбііло очень дорого; нбо абботсФордскій хозяпнъ не умѣлъ
разсчитывать тамъ, гдѣ требовались веселья н угощенья. Съ одними только часами, назиаченнымн для работы, онъ не разставался ііи для кого изъ посѣтителей; а работы «велнкаго волшебника» текли своимъ стройнымъ норядкомъ, не взнрая нн на какой
прилнвъ носѣтителей.
«Одинъ разъ, когда все собраніе гостей столпнлось въ ясное
* ) В ъ д ѣтствѣ своемъ, играя с ъ дочерьми герцога Б о кклей гскаго , миссъ Анпъ
С коттъ печально с казала: «я бы хотѣла быть леди Аинъ, это лучпіе., чѣмъ просто
и н ссъ». Съ той поры всѣ члены семеіістііа называли ее леди Аннъ.

сентябрскос утро передъ подъѣздомъ замка и поджидало минуты
отправиться на дальиюю охоту, я сказалъ знаменитому нашему
хѵдожникѵ Вилльяму Олленѵ: «Непрапда лп, картина передъ нами
стбитъ кисти вашей, или Вильки, или Эдаина Лендсира?» ІІри яркомъ сіянін сентябрскаго солнца, начинавшаго согрѣвать живительный утрениій воздухъ, вся компанія казалась вдвое интереснѣе. Одинъ только гость, мистеръ Розъ не жслалъ участвовать
въ охотѣ, но п онъ стоялъ тутъ же съ переносной сѣткою и багромъ, въ сообществѣ своего веселаго слѵжителя, іі Чарльза Пордн,
одного изъ первыхт. рыболововъ во всемъ краѣ. Сэръ Вальтсръ,
сидя на бѣломъ конѣ, прилагалъ всѣ усилія для водворенія нѣкотораго порядка въ цѣломъ конномъ взводѣ молодыхъ людей и
дѣвицъ, невполнѣ способныхъ сохранять дисциплинѵ при передвиженіи. Между молодежью, исполненною веселости, красовались
мужи зрѣлые и знаменитые: сэръ ГомФри Дэви, докторъ Волластонъ п иатріархъ шотландскихъ литераторовъ, Генри Маккензи,
авторъ «Чувствнтсльнаго человѣка» и потомѵ всѣми называемый
чѵвствіітельнымъ человѣкомъ. Съ трудомъ убѣдили этого послѣдняго сойдти на врсмя съ лошади, и, по крайней мѣрѣ, до мѣста
охоты, доѣхать въ экппажѣ мистриссъ Скоттъ. Семидесяти-шести
лѣтній поэтъ долго не хотѣлъ слушаться никакихъ ѵбѣжденій и
не вручалъ лошади своемѵ вѣрномѵ негрѵ. Около коляски мистрнссъ Скоттъ ѣхалъ, въ видѣ адъютанта, Вилльямъ Ледло, на лошадкѣ бойкой и краснвой, но до того малой ростомъ, что ноги
высокаго всадника чуть не волочились по травѣ. Но всего живописнѣе была Фіігура изобрѣтателя Спасительной лампы (ГомФри
Дэви), который, повидимомѵ, собира.іся ѵдить рыбу вмѣстѣ съ мистсромъ Розомъ и присоединился къ компаніи охотниковъ, не давъ
себѣ времени иереодѣться. Его сѣрая шляпа съ широкими полями, высокіе сапоги какъ у голландскихъ контрабандистовъ и
свѣтлый сюртукъ, перепачканный кровью убитыхъ лососей, составляли забавный контрастъ съ щегольскими жакетками, бѣлыми
ианталонами и лакированиыми сапожками большей части всадниковъ. Докторъ Волластонъ, облеченный съ ногъ до головы въ
черноеГ^съ своимъ спокойно-величавымъ лицомъ походилъ на архіепископа старыхъ врсменъ, вздумавшаго позабавиться охотою.
Мистеръ Маккензи, семидесяти-шести лѣтній старецъ, о которомъ
уж ь было сказаио, имѣлъ на ссбѣ бѣлую шляпу съ зеленымъ
іюдбоемъ, зеленый каФтанчикъ н зеленые очки на носу; на шеѣ
его внсѣлъ свистокъ и самъ онъ весь напоминалъ собою охотниковъ сквайровъ стараго времени. Томъ ІІо р д и ужь находплся далеко

со стаей собакъ; одна только огромная Майда не разсталась съ господиномъ и, прыгая около его коня, лаяла и рѣзвнлась поминутно.
«Порядокъ шествія наконецъ устронлся и всѣ нрнсутствующіо
готовились двинуться въ нѵть, когда леди Аннъ, весело смѣясь,
выѣхала къ линіи и закрпчала: «Пана, папа! я знала, что вашъ
любимецъ тоже отправится на охоту!» Скоттъ поглядѣлъ вокругъ
себя, и при общемъ хохотѣ ѵвидѣлъ маленькаго чернаго поросенка, радостно прыгающаго около его лошади и, повидимомѵ,
считаюіцаго себя совершенно на своемъ мѣстѣ, междѵ собакамн н
всадниками. Онъ замахнулся хлыстомъ на непрошеннаго друга, но
не могъ его ударить, а вмѣсто того самъ нрпсоединилъ свой голосъ къ общему шуму. Бѣдное животное тѵтъ же поймали и отправили на свое мѣсто, а караванъ тронулся безъ дальнѣйшей помѣхи. Эта странная привязанность разныхъ животныхъ къ Вальтеру Скотту, причину которой я предоставляю объяснять философэмъ, замѣчена была не одинъ разъ. Одна изъ абботсФордскнхъ
курицъ, неизвѣстно вслѣдствіе чего, получила страстнѵю прнвязанность къ своему владѣтелю и поминутно бѣгала за ннмъ, а два
маленькіе лоиіака, Анна Моръ и леди Морганъ (такъ назвала ихъ
лукавая леди Анн7>), которыхъ иногда закладывали въ колясочку
моей жены для прогулокъ по парку, безпрестанно бѣгали съ
луга въ гостн къ Вальтеру Скотту, будто желая, по выраженію
Ирвннгова горца съ табакеркой, тоже пошутить съ лердомъ.
«Но пора вернуться къ нашей охотѣ. Добравшись до КюарнКестля, мы нашли тамъ леди Скоттъ, ея старшую дочь и маститаго Маккензи, занятыхъ открываніе.чъ походныхъ корзннъ и устанавливаніемъ завтрака на мшистый берегъ рѣчки Ярро. Едва дождавшись конца завграка, « чувствительный человѣкъ» первый
вскочилъ на лошадь и црчалась скачка. Рядомъ со мной ѣхалъ
сэръ ГомФри Дэви, отпѵская веселыя шуточки и безгірестанно повторяя, опустивъ глаза на свой смѣшной нарядъ, илн слѣдя глазами за группой охотниковъ: «такъ вотъ какъ мнѣ довелось видѣть мѣста, воспѣтыя Послѣднимъ Мгтестрелемъ!» Прн воспоминаніи о любимой поэмѣ, глаза велнкаго хпмика (самые ясные н
прекрасные глаза изо всѣхъ мнѣ извѣстныхъ глазъ) заблнстали н
онъ сталъ тихонько декламировать заключителыіѵю строку первоіі
ноэмы Скотга.
«Маккензи, не смотря на свон зеленые очки, первый увидалъ
зайца; впередъ рванулись собаки, за собакамн носкакала молодежь
іі старики. Тогдашняя охота за зайцамп не походнла на англійскую охотѵ нашихъ временъ, по ровнымъ лѵгамъ и сѵхомѵ мѣсту.

Не прошло нѣсколько мшіѵтъ, какъ сэръ Гомфри Дэви ировалился
въ болото но шею и вылѣзъ оттѵда весь въ грязи и тинѣ, украшенный морскнмп травами какъ богъ какой ніібѵдь рѣки. Вальтеръ Скоггъ поскакалъ къ нему на помощь, гроцщо емѣясь п крича: «Нельзя ли еіце разь! епсого! епсоге!» Но ф и л о с о ф ъ скоро
отплатилъ за дрѵжескѵю насмѣшкѵ: авторъ «Веверлея», захотѣлі.
совершить скачокъ не по силамъ своей лошади и стремглавъ полетѣлъ въ канавѵ, а сэръ ГомФри на своемъ славномъ конѣ, ловко
неремахнулъ и мерезъ лошадь, н черезъ низверженнаго всадника.
Бѣдствій никакихъ къ счастью не произошло, тѣмъ болѣе, что пожилая часть охотниковъ скоро послѣ того оставила юношество
скакать во весь духъ за зайцами, а сама стала только издали слѣдпть за послѣдствіями ловлн.
«Я видѣль сэра ГомФри Дэви во многихъ мѣстахъ н комнаніяхъ, но нигдѣ онъ не бывалъ такъ привлекателенъ, какъ во время своихъ абботсФордскнхъ посѣіденій. И опъ, и его хозяинъ обожалн другъ друга, а ихъ взаимная скромность представляла изъ
себя урокъ, довольно замѣчательный. Дэви могъ назваться поэтомъ по природѣ; н хотя Скоттъ съ своеН стороны едва ли могъ
нрстендовать на званіе ф и л о с о ф я в ъ его теперешнемъ смыслѣ, но
зато пмѣлъ склонпость къ естественнымъ наѵкамъ. II тоть и другой вызыва.ін дрѵгъ друга на ѵмную бесѣду; Скогтъ придавалъ
свонмъ разсказамъ особенно поэтическій колоритъ, ссли слушателемъ его былъ Дэвн; Дэви же въ свою очередь передавалъ учеиые вопросы съ такой живостью й блистательной ясностью, которая далеко превышала даже ясиость его безсмертныхъ твореній.
Много разъ, слушая этпхъ двѵхъ друзей, абботсФордская компанія засиживалась далеко за положенный часъ отдыха, позже ложилась спать и нозже вставала. Одіінъ разі>, Вилльямъ Ледло,
просидѣвъ вмѣстѣ съ нами, Скоттомъ и Дэви далеко за полночь
вокрун. камнна, шепнулъ мнѣ, хлопая глазами, какъ сова: «Ай,
Боже мой! Боже мой! "что за люди н что за рѣчи! Сходились лн
когда нибудь Шексппръ съ Бэкономъ и мѣшали ли онн спать свопмъ слушателям ь!»
«Рѣдкій день въ АбботсФордѣ не нмѣлось посѣтнтелей; но
праздниковъ торжественныхъ, праздниковъ, о которыхъ многіе
нзъ шотландскихъ старичковъ вспоминаютъ и понынѣ, ооыкновеішо дѣлалось Скоттомъ два въ году. Жители зймка и сосѣди
задолго начинали готовиться къ сказаниымъ днямъ, н долго о
нихъ вспомииали иослѣ ихъ окончанія. ІІервый праздникъ не
нмѣлъ опредѣленнаго числа въ годѵ; назначался жс смотря по

тому, удачно ли ловились лососн въ 'Гвндѣ. Ннршество начиналось съ утра ловлею рыбы на всѣхъ тоняхъ, принадлежащих-ь къ
абботсФордскпмъ в.іадѣніямъ. Бсздна гостей всякаго вида и званія стекалась нъ замокъ, часго изъ Лондона, часто изъ-за границы. По окончанін утренней ловли, слѣдовалъ обѣдъ на травѣ,
на бсрсгу Твпда, за милю отъ замка, обѣдъ, кончавшійся поздно
ночыо съ пѣніемъ н танцамн, угощеніемъ поселянъ, обіцими хорами н забавами, напоминавшимн собой содержаніе лучшихъ картнпъ Ватто. Если ночь была тиха и удобна для новой ловли, начиналось «сжсніе воды» то есть ловля лососей баграмн съ берега
и съ лодокъ, при свѣтѣ ф э к с л о в ъ , посреди крпковъ и пѣпія, что
все вмѣстѣ составляло сцену въ высшей степени іюэтическую. Нёчего и говорить. что Вальтеръ Скотгъ лѵчше всѣхъ молодыхъ
людей ѵмѣлъ и любилъ
«Въ часъ полночп, ловко управлять челнокомъ, н весс.іо нод«нимать вверхъ пылающій свѣтильникъ, и ловко кидать въ воду
«зазубренное колье, когда скалы, лѣсъ и вода озаряются краснымъ
«свѣтомъ Ф а к е л а н съ берега голосистая ватага рыболововъ напомп«наетъ собой то.ігіу духовъ, вооруженныхъ огненными копьями!»
«Второе изъ уномянутыхъ мною пнргпестві. гіроисходило 28-го
авгѵста, въ день рожденія старшаго сына Вальтера Скотта, и носило названіе Лбботсфордской Охоты. Каждый сосѣдъ Скотта,
начиная отъ богатаго лерда, до поселянина, еслн только имѣлъ
страсгь и способность къ охотннчьему дѣлу, могъ являгься на
пиръ н получа.іъ иріемъ сам.ый ласковый. Посвятивт. ѵтро ловлѣ
зайцовъ (въ этогъ день онн ловнлись сотнямн), комнаііія садилась
за обѣдъ въ замкѣ, и пирова.ш до поздней ночи. Къ столу подавались блюда преіімущсственно простыя н шотландскія, какъ-то:
цѣлыя жареныя свнныг, суиы изъ зайцовъ, зль, вйски и горячій
пуншъ истрсблялпсь въ изобиліи, хотя нпкому из'і. гостей не мѣшалн пигь портвеіінъ, херест. н дрѵгіе пѣоюныс напгтки. Для
дѣланія пунша, нзъ чпсла компапіи нзбігрались лица, прославпвшіяся свопмъ искусствомъ въ этомъ дѣлѣ; первымъ пзъ нихъ
всегда оказывался Джемсъ Гоггъ, пастѵшокъ этрикскій, За второй
или третьей чашей начннались нѣсни, хоромъ илп по очередн; въ
пѣсняхъ отличалпсь шерифскій номощникъ Шортридъ, малснькій
веселый человѣчекъ съ б.іестящіімн глазамн, и какой-то израпснный ветеранъ изъ сосѣдей, съ щетиннстой бородой, нрозывавшійся капнтаиомъ Ормистономъ. За пѣснями Мура, Бориса н Гогга
слѣдовали другія, какъ-то: «Эль, добрый эль! я тсбя люблю больше всего на свѣтѣ», и «Храбрый адмиралъ Донканъ на сипемъ

морѣ»; эта послѣдняя обыкновенно пѣлась отставными морякамн.
Веселость самая рсбямеская царствовала до тѣ хъ поръ, пока какой нибудь гость, сообразивъ, что ему нужно ѣхать домой миль
пятнадцать или двадцать, начиналъ намскать о необходимости отправиться къ женѣ и дѣтеныгиамъ (\ѵіГе ап<і Ьаігпз). Послѣ разныхъ споровъ, компанія соглашаясь выпить стремянную чашу,
то есть хватить по стакану крѣпчайшей водки и простнться съ
хозяиномъ. Одинъ Богъ знаетъ, какъ весь этотъ народъ дооирался
до своихъ домовъ; но я нс слыхалъ ни объ одномъ бѣдственномъ
приключеніи по дорогѣ, исключая развѣ того, что однажды Джемсъ
Го ггъ , пастушокъ, разбилъ ссбѣ носъ у подъѣзда, пытаясь удивить пѵблику и прямо вскочить на лошадь, безъ пособія стремени.
Жена одного мызника, у котораго Скотту случилось иобывать
вскорѣ послѣ абботсФордской охоты, выше мѣры потѣшила шериФа разсказомъ о томъ, въ какомъ видѣ мужъ ея явился съ
пира и какъ онъ кинулся на постель, говоря: «давай спать, Эйліі,
моя дѵша; я хочу спать, хочу спать цѣлый годъ до новой абботСФордской охоты ... Если на свѣтѣ стоитъ ж и ть ... такъ это только для одной абботсФордской охоты».
«Любовь Скотта къ Абботс.Форду и его частое тамъ пребываніс
могло назваться истиннымъ благодѣяніемъ для всѣхъ поселячъ и
пебогатыхъ сосѣдей. Слѣдя за сельскою жизнью великаго романиста, помипутно присутствуя при его сношеніяхъ съ подчинешіыми,
самый закоренѣлый абсенти*) (аЬзепІсе) понялъ бы, сколько добра
II пользы приноситъ съ собой всякій благонамѣренный и доорый
человѣкъ, проводящій хотя часть года въ своихъ земляхъ. Правъ
былъ знаменитый государственный мужъ, сказавшій: «Для того,
чтобъ только заставить иомѣщиковъ жить въ своихъ имѣніяхъ, я
готовъ поддерживать всякій законъ, дѣлающій для нпхъ эгу жизнь
нріятною, я готовъ нреслѣдовать браконьеровъ, поощрять разведеніе лнсицъ, поощрягь бои пѣтуховъ и быковъ, однимъ словомъ:
угождать всѣмъ прпхотямъ добрыхъ сквайровъ: пусть только за
все это они согласятся жить въ своихъ домахъ, заботитъся о
своихъ поселянахъ и быть отцами своихъ ^дѣтей».
XIV.
Лѣтомъ 1821 года, Вальтеръ Скоттъ, недавно получившій званіе баронета, поѣхалъ въ Лоидонъ для присутствованія при коронацін Георга ІѴ-го.
* ) Номѣщнкъ.. иеживущій въ своѳмъ имѣвін.

«Вмдъ, представляемый вестминстерскимъ аббатствомъ (такъ
описываетъ поэтъ всю церемопію въ одномъ изъ своихъ писемъ),
могъ назваться свыше мѣры великолѣпнымъ. Представьте себѣ
ряды длинныхъ галлерей въ каждомъ крылѣ велмчаваго строепія;
галлерей, нзъ которыхъ ближайшія къ алгарю заняты огромными
хорамп мѵзыки, а остальныя—-публикою, вмѣщавшею въ себѣ
все, что только Великобритапія имѣетъ прелестнаго и знаменитаго. Одна изъ поиеречныхъ галлерей отдана была вестминстерской школѣ, и толпа дѣтсй, одѣтыхъ въ бѣлыя платья,- присутствовала при зрѣлищѣ, о которомъ воспоминаніе, вѣроятно, никогда не изгладится изъ ихъ памяти. Около алтаря, окруженнаго
иредставителями церкву, находился король, окруженный дворянствомъ, членами государственнаго совѣта и воинами, носящими на
себѣ слѣды недавнихъ кампаній; представьте себѣ весь этотъ
океанъ страусовыхъ перьевъ, коронъ, почетныхъ шпшаковъ и мантій,
м солнце, то ярко озарявшее всю картину, тотихо игравшее на какомъ нибудь знамени, или на старинныхъ бердышахъ и копьяхъ,
или на брильянтахъ какой нибудь знаменитой красавицы; вообразите себѣ все это — и вы сознаетесь, что я не даромъ проѣхалъ
400 миль отъ своего помѣстья до Лондона! Распредѣленіе всего
торжества дѣлаетъ честь распорядителямъ. Въ этомъ смѣшеніи
древнихъ нарядовъ съ одеждами новыми, старыхъ церемоній съ
настоящими условіями праздниковъ, имѣлась бездна трудностей почги неодолимыхъ. Но весь день прошелъ самымъ блистательнымъ образомъ, а нраздникъ поражалт, и величіемъ и вкусомъ.
«Пѣкоторые изъ обычаевъ древняго церемоніала исполнены невыразпмой прелести, другіе потрясли всѣхъ зрителей своею торжественностью. Нельзя было безъ ночтительнаго трепета слышать
«Обмѣну Обѣговъ», когда король, обращаясь къ подданнымъ, призывалъ Бога свидѣтелемъ свосй рѣшимости править сообразно закону, и когда подданные въ свою очередь, торжественно признавая
его своимъ государемъ, клялись любить и почитать его вовѣки.
Трудно нередать вамъ весь эффѳктъ эти х ъ старыхъ словъ и выраженій, а»разъ изъ священнаго нисанія и, иаконецъ, громкаго
клика зрителей въ отвѣтъ на вопросы прелата, исполнявшаго
должность носредпика между королемъ и народомъ. Потомъ, когда
герцогъ Иоркскій (братъ короля) подошелъ къ его величеству и
совершилъ «братское лобызаніе», будто электрическая мскра нробѣжала въ толгіѣ зрителей. Герцогъ Девонширскій, во главѣвсѣхъ
лордовъ партіи виговъ, почтительно стоялъ возлѣ трона. Ие смотря на жаръ и усталость, король въ точности исполнялъ малѣйIV-

48

шія подробности церембиіала, превозмогая утомлсніе всякій разъ,
когда подходилъ который либо изъ особливо древнихъ п замѣчательныхъ обрядовъ.
«Изъ ѵчастнпковъ церемоніи, особенно замѣчатслыіыхъ нарядомъ и Фигурою, прежде всего слѣдуетъ назвать лорда Лондондерпи (Кестльрп), прсдставителя кавалеровъ ордена Подвязки, носившаго костюмъ врсменъ Эдуарда ІІІ-го, велпколѣпнѣйшій нзъ костюмовъ. Онъ шелъ одпнъ, въ шишакѣ съ превысокимъ неромъ,
поражая зрителей красотой своего лица и всличіемъ стана. Іерцогъ Всллипгтонъ, съ своимъ жезломъ и лаврами, казался вполнѣ
достойнымъ и жезла и лавровъ. ІІэры, обязанныс быть верхами и
потомъ совершать обратпый пѵть изъ залы, нс поворачивая лошадсй къвыходу, нсполнили свое дѣло въсовсршенствѣ нс смотря
на то, что одинъ изъ ннхъ, маркизъ Энгльси (Ап^іезеа), дѣйствовалъ только одною рукой, лишившись другой подъ Ватерлоо
самъ хорошій ѣздокъ и могу васъ увѣрить, что рѣдко видалъ
ѣздоковъ болѣе искусныхъ.
«Должность «рыцаря- защитника» исполнялась молодымъ Даймоккомъ, лордомъ Скрейвальсдейскимъ, юношсй нрекрасной иаружности, но слишкомъ похожимъ на дѣвочку для ТО ГО , Ч ТО РЪ
вызывать на бой всѣхъ иротпвпиковъ короля. Тѣмъ пе менѣе сиъ
ловко и сильио кинулъ перчатку, лошадью же управлялъ събольшимъ искусствомъ — вещь трудная, если сообразить, что пространства ему было дано мало, да и то безирерывно съуживалось:
такъ тѣснплись судыі и рыцари. Вооруженіе лорда показывало въ
немъ вкусъ и знаніе дѣла, ио онъ ошибся въ одномъ только: вмѣсто треѵгольпаго щ ига, унотребляемаго коиными рыцарями, онъ
имѣлъ круглый щитъ (гопйасЬе), щитъ пѣхотныхъ вопповъ; какъ
антикварій, я тутъ же замѣтилъ промахъ.
«Нарядъ членовъ государственнаго совѣта, необозначенный
старыми церемоніалами, былъ сдѣланъ во вкусѣ Елисаветинскпхъ
временъ: изъ бѣлаго агласа съ голубымъ, при епанчахъ и короткихъ панталонахъ. Ноодиночкѣ онъ почти смѣшонъ, особливо на
старикахъ, но въ массѣ производитъ э ф ф с к т ъ весьма нрштный.
Говорн объ ЗФФектѣ, нельзя позабыть той минуты, когда всѣ пэры
разомъ возлагаюгъ короны на свои головы. Косгюмъ гіажей очень
милъ: красные обтянутыс каФтанчики, голубыя епанчи, бѣлые
шелковые пангалоны, шитье и позументы повсюду.
«Ложа ипостранныхъ посланниковъ вся сіяла брильянтами.
Когда солнце дошло до князя Эстергази, онъ будто весь загорѣл-

ся: на немъ имѣлось драгоцѣниыхъ камней болѣе чѣыъ на сто
тысячъ ф ѵ н т о в ъ стерлннговъ. Чѵжестранцы не скрывали своего
изумленія при видѣ этихъ древнихъ нарядовъ, коронъ, латт>, шишаковъ, коией, закованныхъ въ сталь, бердышей, копій и всего
Ф с о д а л ы іа г о блеска. Въ посланнической же ложѣ возсѣдалъ нѣкоторый почтенный персіянипъ, исполненный хладпокровія самаго
достопримѣчательнагс. Онъ глядѣлъ на всю церемонію, ни разу нс
моргнувъ глазомъ, не пошевеливъ ни однимъ мускуломъ. Не смотря на такую чисто восточную степенность, онъ могъ бы наконецъ полюбовагься хоть на цѣлый эдемъ въ своемъ вкусѣ, раскинутый ио его иравую руку. Тутъ засѣдалн жены п дочери лордовъ; особенно дѣвицы были истшшо прелестны, и красота всѣхъ
вообщс тутъ находившихся дамъ чрсзвычайно выигрывала отъ
общаго головнаго убора: страусовыхъ перьевъ, граціозно-колебавшихся надъ цѣлымъ строемъ обворожительныхъ лицъ!
«Все это волшебство, возрождепіе Феодальной роскоши, блескт
мужского вооруженія, женскихъ нарядовъ, наконецъ, древнее величіе всей сцены, представляли изъ себя что-то истинно-повергающее въ восторгъ...»
По окончаніи торжества, такъ мастерскіт описаннаго поэтомъ,
сэру Вальгеру привелось испытать одно изъ величайшихъ наслажденій, которыя когда-либо давались Провидѣніемъ на долю знаменитымъ людямъ. Парадный банкетъ, заключавшій собою день коронацін, окончился почти въ три часа ночи, и нашъ романистъ,
послѣ безплодныхъ усилій отыскать свою карету между рядами
экипажей, стѣснившихся у вестминстерскаго подъѣзда, рѣшился
дойдти до дома нѣшкомъ, въ сопровождепіи одного изъ своихъ
молодыхъ родственннковъ. Едва сдѣлавъ нѣсколько шаговъ между
толпою, ромаинстъ раскаялся въ своемъ намѣреніи. Волны народа,
бушевавшія подъ окиами дворца, буквально запрудили площадь и
сосѣднія улицы, а многочисленный отрядъ гвардейскаго шотландскаго полка съ усиліемъ удергкивалъ по сторопамъ выхода узкій
путь для первыхъ сановпнковъ. Около этого самаго отряда остановились паши пѣшеходы, и товарищъ сэра Вальтера нринялся
иросигь ближайшаго унтеръ-ОФііцера о пропускѣ ихъ сквозь ряды.
Горецъ отвѣтилъ рѣшительнымъ отказомъ, а между тѣмъ новый
приливъ народа, хлынувъ въ сторону солдатъ, почти сбилъ съ
ногъ новаго баронета. «Берегитесь, сэръ Вальгеръ Скоттъ!» вскричалъ спутникъ, кндаясь къ нему на помощь. «Это сэръ Вальтеръ
СкоттъУ въ свою очередь вскрикнулъ унтеръ-оФицеръ, обращаясь
къ товарищамъ. — Ребята! здѣсь нашъ зламснитый землякг:

мѣсто сэру Валътеру Скотту»! Мгновенно весь отрядь гвардіи
разстуиился на крики: «ура, сэръ Вальтеръ!» — «Дай Богъ здоровья сэру Вальтеру Скотту!» раздалось въ толпѣ. Не имѣя силы
удержать радостпыхъ слезъ, поэтъ прошелъ между рядами воиновъ, неперестававшихъ восклицать на всемъ пути: «это сэръ
Вальтеръ Скоттъ! да здравствуетъ нашъ сэръ Вальтеръ (Согі Ые88
Ь іт І) » .
..
Вскорѣ послѣ своей коронаціи, Георгъ IV посѣтилъ Ирландію
и изъявилъ намѣреніе нріѣхать въ Эдинбургъ, къ августѵ слѣдующаго года. До того времени ни одинъ приицъ ганноверскаго
дома не посѣщалъ Шотландіи, за исключеніемъ герцога комбсрлендскаго, знаменитаго куллоденскимъ сраженіемъ и своими грозными мѣрами противъ шотландскихъ приверженцовъ принца Карла-Эдуарда. Эдинбургскіе жители, не желая отстать отъ лондоицевъ въ Феодальной пышности, назначили особый комитетъ для
составленія церемоніала, сообразнаго случаю, для заготовленія
древнихъ костюмовъ, и вообіце устройства обстановки королевскаго пріема. Сэру Вальтеру Скотту, какъ поэту и антикварію,
предоставлена была должность одного изъ главныхъ распорядитслей, вмѣстѣ съ генераломъ Девисомъ Стюартомъ-Гартскимъ, встсраномъ, израненнымт. во время египетской и испанской кампаній.
Цѣлые нолки волынщиковъ, кланменовъ, горцовъ и низовскихъ
воиновъ стёклись въ столицу Шотландін; всюду вышивались знамена, чистнлись древніе щиты и кирасы; всюду совершались рспетиціи шествія, съ герольдами, рыцарями и трубачами. Требовалась бездна добродушія, ловкости, снисходителыюсти для того,
чтобъ удержать весь этотъ народъ въ должномъ порядкѣ, пріискать каждому шефу почетное мѣсто, нс обидѣгь никого и не
дать повода къ ссорамъ, на которыя такъ готовъ всякій шотландецъ. Сэръ Вальтеръ, какъ и слѣдовало ожидать, выполнилъ свос
дѣло въ совсршенствѣ, соображаясь съ древними актами и не
только актами оФиціальными, по даже съ старинными легендами,
сказками и пѣснями. Чтобъ разомъ положить предѣлъ всѣмъ домогательствамъ п претензіямъ, онъ рѣшилъ, что всѣ кланы должны размѣститься такъ, какъ они стояли на полѣ баннокбурнскаго
сраженія; но, покопчивъ съ шеФами и ихъ подвластными, онъ
еще не кончилъ съ мелочами другаго рода: отовсюду къ нсму обращались и спрашивали о девизахъ, знаменахъ, моптрозовомъ
клейморѣ, панцырѣ короля Роберта, нарядѣ конныхъ и пѣшихъ
герольдовъ, мундирахъ дворянской гвардіи, вооруженіи рыцарскихъ оружепосцевъ. Романистъ не имѣлъ минуты свободной, и

къ пріѣзду короля исхудалъ такъ , какъ только можно похудѣть
нослѣ самой упорной болѣзни.
Наконецъ, наступило торжествснное 14-е августа, и яхта его
величества, сонровождаемая военною эскадрою, бросила якорь въ
Лейтскомъ Заливѣ. Подъ сильнымъ дождемъ, къ королевскому судну двинулась процессія лодокъ, впереди которыхъ находилась лодка
сэра Вальтера. Король, стоявшій на палубѣ.вскричалъ: «Сюда, сюда, сэръ Вальтеръ! васъ-то я хотѣлъ и хочу видѣть нервымъ».
Баронетъ, пробравшись на ютъ, гдѣ находился его велнчество, поднесъ ему, огъ лица дамъ города Эдннбурга, серебряный крестъ
съ надписью на шотландскомъ языкѣ. Георгъ ІѴ-й, принявъ подарокъ, отвѣтилъ краткою рѣчью, въ которой просилъ выразить
эдппбургскпмъ дамамъ всю свою признательность; затѣмъ, потребовавъ себѣ бутылку шотландскаго вйски, налилъ чашу, выпилъ
ее за здоровье сэра Вальтера, велѣлъ налять ее снова, для баронета, и когда тотъ осушилъ ее до диа, подарилъ ее поэту въ память четырнадцатаго августа. По случаю дурной погоды, король
рѣшился съѣхать на берегъ не ранѣе слѣдующаго утра, а потому,
сказавъ сэру Вальтеру еще нѣсколько ласковыхъ словъ, отпустилъ
сго и другпхъ посѣтителей.
Воротясь домой съ королевскнмъ подаркомъ, поэтъ нашелъ у
ссбя неожпдаинаго н пикогда невиданнаго въ лицо, но давно ужь
любимаго п почитаемаго гостя. Въ гостинной, между дамами, засѣдалъ престарѣлый человѣкъ въ духовной одеждѣ, съ кроткимъ,
выразителыіымъ н привлекательнымъ лицомъ. При входѣ хозяина,
старичокъ всталъ и рекомендовался какъ корреспондептъ и давнишній чтитель Скотта, давно ужь желавшій имѣть съ нимъ личное
свиданіе. «Мистеръ Джорджъ Краббъ»! нрибавила леди А іін ъ , за- |
мѣтнвъ, что задумчнвый и разсѣянный посѣтитель все.еще не сказалъ свосй Фамнлін. ІІри этомъ знамсннтомъ имени Вальтсръ
Скоттъ, радостно вскрикнувъ, нрижалъ гостя къ своему сердцу.
Есть поэты, которымъ бываетъ суждено проходить литературноо попршце, нс нажпвая себѣ нп одного врага, ни одного хулителя; есть писатели, о которыхъ говорить отрадно, которыхъ вся
дѣятелыюсть, ноэтическая н житсйская, представляетъ потомствѵ
умилителыіый урокъ. Къ лицамъ такого разряда, бсзспорно, принадлежалъ Джорджъ Краббъ, поэтъ, котораго первымъ трудамъ дивился Джоисонъ, а нослѣдннмъ отдавалъ нламенную дань хвалы
другой его совремешшкъ, лордъ Байронъ, пѣвецъ Чайльдъ-Гарольда. Покровителемъ Краббовой молодости былъ Эдмондъ Боркъ, обвинитель Варренъ-Гестингса; старость его услаждалась даньюпоч-

тснія со стороны Скотта и всѣхъ поэтовъ Скоттова псріода. Въ
двухъ столѣтіяхъ, въ нѣсколькихъ поколѣніяхъ людсй имяДжорджа Крабба будило идеи добра и правды, поэзіи и простоты. Молодость свою, до встрѣчи съ Джонсономъ и Боркомъ, онъ провелъ
посрсди нужды и лншсній, нодготовившихъ его къ ряду дѣлъ христіанскаго милоссрдія. Эдмондъ Боркъ первый оцѣннлъ по заслугамъ литературныя начинанія Крабба и устроилъ его будущность *);
съ той поры вся Краббова жизнь превратилась въ одну цѣпь благихъ дѣлъ н литературнмхъ успѣховъ. Главныя сочішснія его —
дсревенскія сказки, домашнія повѣстн. «Мѣстечко» — нс что иное,
какъ рядъ маленькихъ разсказовъ въ стихахъ, разсказовъ, взятыхъ нзъ жизни простаго сословія, такъ хорошо знакомаго поэтѵ.
Разсказы э т і і , писанные стихомъ Поипе съ частыми антнтезами н
даже остротамп, напоминающими собой манеру поэтовъ Аншінскаго
періода, составляютъ сами въ себѣ цѣлую лнтературную школѵ,
вліяніе которой ж іів о і і понынѣ. Два элемента составляютъ особенную прелесть Краббовыхъ произвсденій, имеино: картинность сло: л, выше которой едва ли подннмался самый художественный изъ
ноэтовъ, и теплота души, равно далекая и отъ юношеской сантнментальности, и отъ догматизма модныхъ Фплантроновъ. Краббъ
слишкомъ хорошо зналъ бытъ н нравы посс.тяиъ, рыбаковъ и Фсрмсровъ Англіи для того, чтобъ вдаваться въ тонкостн или слезливую манерѵ идиллігетовъ лекпстовъ. Его простая, даже нѣсколько
грубая муза выучнлась своимъ наиѣвамъ въ школѣ истнннаготруда, въ школѣ разѵмной благотворительностн. Для каждаго изъ
своихъ прихожанъ онъ былъ другомъ, совѣтннкомъ, медикомъ,
баикиромъ, строгимъ надзирателемъ, утѣшителемъ въ бѣдѣ, участникомъ ссмейныхъ радостей — и неудивителыю, что Краббова
жизнь, исшілнсішая подобнаго рода дѣятелыюсти, давала безпрерывнѵю пнщу его поэтическому вдохновенію. Лучшая изъ идиллій
Вордсворта, нри всѣхъ свонхъ совершенствахъ, не выдержнваетъ
* ) Мало въ псторіи лптературы с іу ч а е въ , болѣе тр о гателы іы хъ какъ исторія
перваго знакомства Крабба съ Боркоиъ. Молодой поэтъ явился въ Іо п д о п ъ продавать свои стихотворепія и искать пасторскаго ы ѣ с т а , явнлся безъ депегъ, зпакомы хъ и покровителеіі. П о слѣ долгихъ, безплодпыхъ стар апііі, Краббъ попялъ свое
безсоліе и впалъ въ соверш епвую н и щ ету. Н а краю погибели онъ паписалъ письмо къ Б о р ку , котораго никогда пе видалъ, и въ посьмѣ этомъ проснлъ помощи,
основываясь на то м ъ, что съ д ѣ т ски х і лѣтъ питалъ восторженпую къ нему

сим пат ію . Б оркъ отвѣтилъ тотчасъ жѳ, пригласпвъ Крабба па лпчное свнданіе, а
свиданіѳ копчплось тѣмъ, что Краббовы стихи были издапы, а самому ему дано
мѣсто пасто ра. Т аки м ъ образомъ Б о ркъ одппмъ разомъ подарилъ споей родяпѣ и
талантливаго поэта и иеутомимаго филаитропа.

сравненія съ пѣкоторыми изъ самыхъ простыхъ разсказовъ Крабба: герои нсрваго поэта существовали только въ воображеніи, между тѣмъ, какъ второй самъ крестилъ, женилъ и хоронилъ своихъ
героевъ, помогалі. имъ своими скудными доходами въ черный день,
отиралъ нхъ слезы, разсыналъ передъ ними духовныя утѣш снія—
такъ сказать, велъ ихъ за руку отъ колыбели до гроба. Потомуто школа лскистовъ, видя въ трудахъ Крабба и Борнса какъ бы
лучшій упрекъ свонмъ собственнымъ трудамъ, не любила обоихъ
поэтовъ, не имѣя однако духу открыто на нихъ ополчиться *). Еще
Борисъ имѣлъ враговъ н хулителей; но Краббъ въ теченіе долгихъ
лѣтъ представлялъ нзъ себя лицо, неприкосновенное для зоиловъ,
лицо, глубоко уважаемое всѣми поэтами, всѣми художниками Великобританіи. Сказать дѵрнос слово про Джорджа Крабба значило
почтн то же, что сдѣлать дурное дѣло. Достигнувъ маститой старости, поэтъ-настырь шелъ свосй дорогою тихо и беззаботно, изрѣдка пуская въ свѣтъ какое нпбѵдь новое твореніе, свидѣтельствовавшее о томъ, чго муза его не дремлетъ и не старѣется. Оні,
кончилъ жизнь свою посрсди дѣлъ добра, посреди киигъ и начаты хъ твореній, не споря ни съ кѣмъ и не доискиваясь ничего, приписывая свою славу прихоти вѣка и даже не помышляя о томъ,
что его творенія, всѣми чнтаемыя и изучаемыя, въ высокой степени содѣйствуютъ упрощенію стихотворнаго слога, уничтожснію
неестествснностп въ литературѣ и окоичательно.чу торжеству здраваго взгляда на жизнь и поэзію.
Краббъ никогда не бывалъ въ Шотландіи, зналъ ее очень мало,
а заботился о ней еще менѣе; къ Вальтеру Скотту же въ гости
сталъ онъ собираться ио прочтеніи *«Эдинбургской Темницы», ионравившейся ему болѣе всѣхъ нроизведеній шотландскаго барда.
Подвигъ Джепни Демъ п другія частности романа, но своему направленію такъ подходящаго къ поэзіи и ионятіямъ Крабба, наполнили душу добраго пастора нсизъяснимымъ восхищеніемъ; а
все, что ему разсказывалн про нравт» и частную жизнь Скотта, могло только ноддерживать его симпатію. Краббъ разсчитывалъ найдти романиста въ АбботсФордѣ, совершить съ нимъ нѣсколько пѣшеходныхъ странствованій, провести тихую, отрадную недѣлю въ
* ) Д ііі писателей, стрем ящ нхся къ достпженію х удож ест вст ост и въ св о и гь
о писапіяхъ, пзученіѳ Крабба можетъ пазваться въ высшей степени полезпымъ.
П ростоиародиыя сказочки Дііккенса и лучш ія пзъ идиллій Альфреда Тепписона во
многомъ папомпиаюіъ собоіі духъ и манеру Краббовыхъ стихотпоренііі; но оба пазваппыѳ автора, н прозаикъ и по этъ, далеко уступаю тъ Краббу въ кар ти вно сти описа п ій . Краббъ е сть ф о н-О стадь, Ж ерардъ До п М ісрнсъ поэзіи.

бесѣдѣ съ любиыымъ человѣкомъ, и питая мыслн такого рода,
нріѣхалъ въ Шотландію. Моэкно представить себѣ замѣшательство
задумчиваго и разсѣяннаго пастора, давно отвыкшаго отъсвѣта н
нышности, когда, но окончанін иереѣзда, не зная ничего о торжествахъ, нриготовлявшихся въ Эдинбургѣ, онъ вдругъ очутнлся посреди суматохи, блеска и цѣлаго Феодалыіаго маскарада! ІІозтъ,
котораго Краббъ всегда воображалъ серьёзнымъ, трудолюбивымъ,
аккуратны.чъ смертнымъ, нредсталъ предъ очи своего гостя, въ пестромъ тартанѣ Кембеллева клана, ві. пестромъ токѣ съ орлииымъ
перомъ, посреди цѣлой толпы горцевъ, орѵженосцевъ м герольдовъ. Передъ домомъ сэра Вальтера происходила раздача знамент.
разнымъ кланамъ, шумѣвшимъ на весь городъ. Пушки палили, трубы и волыики гудѣлн у каждаго перекрестка, окна и балконы
осьмиэтажныхъ домовъ *), завѣшенные дорогими матеріями, придавалп всему Эдинбургѵ впдъ необыкновенно торжествепный; а нріѣзжій ноэтъ, по наивному выражснію одного изъ Скоттовыхъ кланменовъ, посреди всего этого спектакля очепь ноходилъ на коровку
въ чужомъ полѣ.
На слѣдующее утро хозяинъ, вставъ съ солнцемъ и сдѣлавъ
пѣсколько послѣднихъ распоряженій касательно шествія, нашелъ
мистера Крабба въ гостшиюй, носредн цѣлой толиы «полунагихъ
кельтовъ», съ значками и клейморами. Добрый старичокъ, въ еиоемъ
безукоризненно чистомъ пасторскомъ нарядѣ, съ большими нряжками на башмакахъ, свѣтлыхъ какъ зеркало, составлялъ разительный контрастъ по Фіігурѣ съ персонамн іюинственныхъ горцевъ,
на которыхъ поглядывалъ не безъ нѣкотораго страха. Горцы, въ
свою очередь, считая его за' пностраннаго аббата, нлн епископа,
иытались занять Крабба бесѣдой на изломанномъ Французскомъ
діалектѣ, повергшимъ добродушнаго поэта въ новое замѣшательство. Онъ не могъ догадаться, что кельты, прннятые имъ за полуд и к і і х ъ островитяпъ, принадлежали къ эдинбургскому обществу
антикваріевъ. Сэръ Вальтеръ иоснѣшилъ окончить забавную сцену:
нредставилъ своихъ гостей другъ дрѵгу, а потомъ, помѣстивъ Крабба на самомъ выгодномъ пунктѣ гілощади, отправился къ своемѵ
посту.
Великолѣпіе дня, какъ и слѣдовало ожидать, вполнѣ паградило
аиглійскаго поэта за суматоху и замѣшательство въ нервые часы
* ) Эдіінбургскіе жиіелн до спхъ по р г ло б я тъ строать домы пѳвѣроятпой выс о ты . Лучіпиыи этажами счнтаются не бельэтажи, и пе первый, а третій и четверты й.

его прибытія. Вся окрестиость шот.іапдской столнцы вплоть до
берега, близъ котораго номѣщалась королсвская эскадра, представляла изъ себя лучшую иллюстрацію къ Вальтеръ-Скоттовымъ романамъ. Всякій холмъ ѵкрашался Флагами и парадпыми палатками;
всюду стояли то шотландскіе нолки, то живонисные отряды нррегулярныхъ врйскъ; каждый жнтель города, несшій какѵю-ліібо о ф ііціальнѵю должность, или приписавшійся къ одному пзъ клановъ,
носилъ нарядъ, въ которомъ его прапрадѣды бились подъ знаменами Дугласа, присѵтствовали на торжественныхъ встрѣчахъ королевы Мери. На высокой скалѣ, выснвшейся посреди города н
увѣнчанной древнимъ здинбургскимъ замкомъ, развѣвалась королевская хорѵгвь, окруженная огнемъ п дымомъ огъ неумолкающпхъ
салютовъ артиллеріи. Сотни тысячъ иарода наполняли берегъ, поля, сады, улицы и площади. Королевское шествіе открылось эскадрономъ мішіціи мид-лотіанскаго граФСтва, къ которому прннадлежитъ столица Шотландін; за кавалеріею двигались волынщики н
два шеФа клана Кембеллей и Макгрегоровъ съ своей свитой. Генералъ Стюартъ Гартскій, со всѣмъ клубомъ кельтскихъ антикваріевъ шслъ потомъ, имѣя впереди себя двухъ горныхъ волынщиновъ. Вслѣдъ за нимп, въ числѣ нѣсколькихъ тысячъ человѣкъ,
нроходили герольды, маршалы, ш ериФ Ы и лейтенанты, судыі н депутаты, съ отрядамн кавалеріи, горныхъ стрѣлковъ п музыкантовъ.
Въ ссрединѣ поѣзда ѣхала королевская карета, въ которой, однако,
короля не было: Георгъ IV слѣдовалъ верхомъ, имѣя по обѣ стороны отряды стрѣлковъ въ дрсвней одеждѣ, а позадп себя весь
штабъ и новыя отдѣленія войска. Сѣрый шотландскій нолкъ гвардейскихъ драгѵновъ замыкалъ шествіе. Король не надѣлъ національнаго наряда, въ которомъ такъ легко нростудиться съ непривычки; но на слѣдующій день, во время выхода въ Голнрудѣ, явился въ полномъ горскомъ ѵборѣ, составленномъ ііо д ъ наблюденіеыъ
ужь извѣстнаго намъ Стюарта Гартскаго. Въ голирѵдскомъ дворцѣ
Георгъ IV оставался недолго: выбравъ для своей резиденцін Далькейтъ-Паласъ, чертоги герцоговъ Бокклейгскихъ, находящіеся въ
•цести миляхъ отъ столицы. Въ Далькейтѣ его величество встрѣченъ былъ, со всей Фсодалыюй церемоніей, шестнадцатилѣтнимі.
герцогомъ Бокклейгскимъ, вт. то время находившимся иодъ опекой
сэра Вальтера.
«Пока еще впсчатлѣнія этого дня свѣжи въ моей памятп (пишетъ Джорджъ Краббъ), слѣдовало бы ихъ описать поскорѣе; но,
впрочемъ, всякое описаніс останется напраснымъ: никакое описаніе тутъ невозможно. Торжество заключнлось оригнналыіымъ ни-

ромъ, на который всѣ гостн япилнсь въ горскомъ нарядѣ, и поразнвъ мсня свонмъ вндомъ, еще болѣс удивили вссслостью п любезностью. Пѣлись паціональныя пѣсни и баллады Скотта; времена
старыхъ клановъ возникли передо мною. Лордъ Гленгерри очень
ласкалъ меня; то же дѣлали и другіс ш с ф ы клановъ: лордъЭрроль,
Маклеодъ и Фразеръ, и Гордонъ съ Фергюссономъ *)• Болѣе всѣхъ
бесѣдовала со мной за обѣдомъ леди Гленгерри, а я, сидя возлѣ
нея, готовъ былъ вообразпть себя минестрелемъ, или старымъ бардомъ (скорѣе бардомъ, чѣмъ минестрелемъ, потому что играть на
а р Ф ѣ я никогда нс учился). Сэръ Вальтеръ оживлялъ и ѵвеселялъ
все собраніс; его смѣло можно было назвать душой общества. Всюду кипѣло веселье п я чѵвствовалъ себя почти молодымъ человѣкомъ».
Праздннки слѣдовали за праздниками до самого отъѣзда его
величества. Рядъ шумиыхъ увеселеній, тянувиіійся иочтп двѣ недѣли, помѣшалъ Краббу посвятить нѣсколько дней абботсФордскому уединенію, а дѣла, прнзывавшія нрестарѣлаго иоэта въАнглію,
помѣшали емѵ видѣть сэра Вальтера въ его лучшемъ видѣ, носреди своего замка, нзбраиныхъ друзей и своего семейства. Только
одну тихѵю прогулку совершили вдвоемъ оба иоэта такъ почитав' шіе другъ друга. Краббъ пожслалъ вндѣть мѣста, прославленныя
въ его любимомъ романѣ, п авторъ «Эдинбургской Темницы», выбравъ свободный часъ, взялся быть его снутникомъ. Локгартъ, сопровождавшій обоихъ, передаетъ намъ въ слишкомъ краткихъ словахъ бесѣду писателей, въ первый разъ разговорившихся на свободѣ. Краббъ сообщилъ нѣсколько трогательиыхъ анекдотовъ о
тяжелыхъ дняхъ своей юности, о Боркѣ и Джонсонѣ, о замѣчательныхъ людяхъ давно, давно ужь исчезнувшихъ съ литературнаго горизонта Великобританіи. Оііъ косиулся свопхъ собственныхъ занягій, своихъ поэтическихъ трудовъ и благихъ дѣлъ, говоря обо всемъ этомъ, какъ слѣдуетъ истинному поэту н другу
чсловѣчества, бсзъ высокихъ Фразъ, бсзъ лицемѣрія, или ложной
скромности.
Возвращаясь домой, Скоттъ еще разъ попроснлъ своего гостя
дождаться окончанія праздниковъ, но Краббъ, почти со слезамн
долженъ былъ въ этомъ отказать романисту. Семейство сэра Вальтера, съ дѣтскихъ лѣтъ пріученное уважать имя Крабба, успѣло
въ эти нѣсколько дней полюбнть его какъ отца. Въ послѣдпій разъ
ножавъ руку, написавшую «Эдинбургскѵю Темницу», добродѣтель* ) Добрыіі пасю ръ ош ибся, принявъ капитаиа Фергю ссопа за качалыіика клана

ный поэтъ «Дерсвни» оставилъ домъ въ Кестль-Стритѣ и пустился
въ обратиый нуть, нровождаемый обіцнмъ привѣтомъ, общими благословеніями. Обоимъ поэтамъ не суждено было ещс разъ повидаться другъ съ другомъ.
Во вромя посѣіценія Эдинбурга королемъ Георгомъ ІѴ-мъ, сэру
Вальтеру было ужь болѣе пятидесяти лѣтъ, но ни талантъ его, ни
слава нс понесли нн малѣйшаго ущерба съ годами. Сэръ Робертъ
Ииль, сонровождавшій короля въ качествѣ статс-секретаря, иередаетъ на.чъ нѣсколько свѣдѣній о безпримѣрной популярности щотлапдвкаго романнста, популярностн, доходившей до того, что Скоттъ
дажс боялся ходнть по улицамъ во время народныхъ собраній. «Я
имѣлъ честь сопронождать его величество (говоріггъ бывшій мииистръ) во время его достонамятной поѣздки въ столицѵ Шотландіи. Сэръ Вальтеръ, въ то время распоряжавшій большей частью
церемоніи, часто проходилъ со мной по главнымъ улпцамъ города,
п всякій разъ появленіе его служнло сигналомъ восторженныхъ
восклнцаній. Эдинбургъ, наполненный множествомъ народа изъ
лругихт» городовъ и далышхъ проппнцій, в.мѣщалъ въ себѣ тысячи лицъ, неимѣвишхъ случая впдѣгь сэра Вальтера и всюду искавшихъ случая на него насмотрѣться. Одипъ розъ онъ повелъ
меня по Гсй-Стрнту, прсдполагая, что- народъ, ожидавшій королсвскаго поѣзда со сторопы Голпруда, позволитъ намъ пройдти спокойнѣе обыкновеннаго. «Васъ не пропѵстяті», сэръ Вальтеръ» (замѣтилъ я, глядя на массы волнующсйся публики). «Имъ теперь не
до насъ», сказалъ на это поэтъ, но съ этимъ словомъ увидѣлъ свою
ошпбку. Крики: «Это Скоттъ! это сэръ Вальтеръ!» раздались изъ
конца въ конецъ улицы».
Съ 1818 по 1823 годъ включительно Скоттъ не написалъ ни
одной поэмы, ни одного стихотворенія, сколько нибудь замѣчательнаго; но за то романы его, относящіеся къ этому гіеріоду временп,
отличаются передъ другими его романами запасомъ изуммтслыюй
поэзіи, въ нихъ разлптой. Подобпо тому, какъ въ первые годы
своей дѣятелыюстн сэръ Вальтеръ придавалъ своимъ поэмамъ живость и внѣшнюю занимательность превосходнаго романа, такъ въ
эти пягь лѣтъ онъ переливалъ въ свои прозаичеокія произведенія
все необыкновеннос богатство вдохновенія, наполнявшес егодушу.
Кто не скажстъ, читая «Ламмермурскую Иевѣсту», «Пирата», «СенРонанскія Воды», «Аббага», что названныя произведенія прямо выстунаютъ изъ разряда романовъ, относясь скорѣе къ поэмамъ, нуждаясь только въ стнхѣ н нѣкоторыхъ сокращеніяхъ для поступленія въ число перловъ великобританской поэзіи? Кто, напримѣръ.

не дивился искусству, съ которымъ дѣйствнтельность сливается
с ь ноэзіею самою безпредѣльною въ «Лйвенго», «Кенильвортѣ», «Нэйгелѣ», «Квекгин-Дорвардѣ» и «Иеверилѣ Никскомъ»? Какіс романы,
какія нрозанческія произведенія, какія ноэмы, наконецъ, представляли читателямъ сцены н эппзоды, иодобные исторіи «Люси» и Эдгара Равенсвѵдскаго, свиданію Эми Робзартъ съ Лейстеромъ въ
«Кенильвортѣ)', взятію замка въ «Айвенго», проказамъ Фепеллы вт>
«Певернлѣ»? Во многихъ ли ноэмахъ прелесть моря н приморскихъ
странъ очертана такъ, какъона очертанавъ «Пиратѣ»? Алица«Клары Мовбрай» п непреклоннаго «Аббата» развѣ не переносятъЧитателя въ тѣ областн поэзіп, куда до Вальтера Скотта Фантазія заносилась только подъ вліяніемъ сладкозвучныхъ пѣсенъ, стройі і ы х ь аккордовъ, чпстой, ноэтической гармоніи.
Романы, напнсанные с.эромъ Вальтеромъ въ это блистательнѣйшее пятилѣтіе его дѣятельности, мы пе обинуясь назовемъ романамн-поэмами для того, чтобъ поставить ихъ въ отдѣлыіую группу
н сходнѵю п нссходную съ романами Ваверлеевскаго періода. Въ
головѣ этой плеяды дшяіыхъ пронзведеній слѣдустъ поставить
твореніе неполное и прнхотлнвое, невыдержанное и даже испорчонное слишкомъ огромнымъ приливомъ вдохновенія, нехорошо
нерсмѣшаннаго съ дѣйствительностью, ио, не смотря на то, твореніе изумителыю поэтичное. Мы говорпмъ нро «Монасгырь», романъпоэму иопреіімушсству. Эта книга не разобрана и не оцѣнена по
достоинству; многіе чхители сэра Вальтера говорятъ о ней неохотно, считаютъ ее вещью неудавшеюся, забывая, что въ ней, посреди
длиннотъ и иесомнѣнныхъ нромаховъ, мелькаетъ обилыіый нсточникъ поэзіп. Полная картииа Феодальной монастырской жизнивозникаетъ передъ нами въ этой книгѣ, по частностямъ свопмъ возвыіиающейся н надъ лучшпмн романами, и надъ первымн поэмами
въ стпхахъ или ирозѣ. Рядомъ съ нимъ иередъ чіггателемъ развиваются поэтическія нреданія, облеченныя въ Форму неизъяснпмо
трогагелыіую и возвышеиную. Опнраясь на свое вдохновепіе, иоэтъ
вводитъ чигателя, въ ХІХ-мъ столѣтіи, въ міръ духовъ и волшебницъ, н читатель противъ волп покоряется его генію, почти вѣритъ
въ Бѣлую Даму Авенельскую и въ весь легіоиъ Фантастическихъ
существъ, иаполпяющихъ шпрокія долины и прибрежья нограничпой Шотлаидіи. Есть въ этой книгѣ одна глава, одинъ небольшой
энизодъ, псредъ которымъ мсркнутъ н «Пѣснь Минестреля» и «Рокби» и «Дѣва Озера», глава, выше когорой самъ Шскспиръ не поднимался въ своихъ волшебныхъ драмахъ. Ни Гёте въ свосй «Коринѳской Невѣстѣ», ни Муръ въ «Лаллѣ Рукъ* не создали ничего

иодобнаго этой главѣ, въ которой описывается встрѣча стараго
инока, ночью, при лунномъ свѣтѣ, на берегѵ Твида, съ Бѣлой Дамой Авенсльскою. Пѣсня, которую поетъ Бѣлая Дама, направляя
коня своего спутника къ бездоннымъ ироваламъ Твида, по нашему
мнѣнію, превосходитъ все, когда лнбо написанное въ Ф а н та сти ч е скомъ вкусѣ. Послѣ чтенія подобныхъ страницъ, сердце говоритъ
читателю: «геній поэга, геній человѣка не въ силахъ пдти далѣе!»
Плодовитость сэра Вальтера Скотта п его безпримѣрная нопулярность, за иоторою въ наше время иослѣдовало весьма понятная
и, конечно, кратковремеиная реакція, были прпчпной, что его многочисленныя творенія до сихъ норъ не оцѣнены въ критическомъ
отношеніи какъ слѣдуетъ. БіограФы и журиальные рецензенты почти однн изъ цѣнителсй подступали къ вопросу, требующему долгихъ лѣтъ и долгаго труда для своей разработкн. Благодаря ихъ
стараніямъ, составился заиасъ отрывистыхъ н стереотипныхъ отзывовъ о достоинствахъ н слабыхъ стороиахъ Скоттова генія. Многіе очень хорошо умѣютъ говорпть о живописи описаній, обт» удачномъ возсозданіи эпохъ давно минувшихъ, объ анахронизмахъ, о
безцвѣтносги героевъ, о щепетильности развязокъ, даже о Феодальныхъ предразсѵдкахъ Вальтера Скотта. Но духъ жпвителыюй поэзіи,
скрытой нодъ этими частностями, но сила и значеніе этой поэзіи
до сихъ поръ еще не разобраны, до сихъ поръ еще не оцѣнены ио
достоинству.
XV.
Джону Гибсону Локгарту, такъ часто упомннаемояу намн исторіограФу жизни и сочиненій знаменитаго барда Шотлаидіи, нринадлежитъ открытіе и сообщеніе публикѣ нѣсколькихъ документовъ
но части переписки сэра Вальтера, документовъ, весьма интересныхъ и поучителыіыхъ. Мы говоримт> о ннсьмахъ поэта къ его
сыну, молодому Вальтерѵ Скотту, со дня поступленія юноши въ \ 8-Й
гусарскій полкъ корнетомъ. Трудно представить себѣ что ннбудь
плѣнителыіѣе, милѣе и возвышеннѣе этнхъ посланій отца къ нѣжно любимому сы ну, въ первый разъ покинувшему родительскую
кровлю для вступленія въ службу.
Врсмя, въ которое восьмнадцатилѣтній наслѣдникъ имени Скоттовъ долженъ былъ покинуть домъ родительскій, во многихъ отношеніяхъ могло назвагься тяаіелымъ временем-ь д ія сэра Вальтера.
Долгая, тяжкая болѣзнь, причииснная отчасти сидячею жизнью,
отчасти нростудой желудка, отчасти излишествами мо.юдости (безъ
которыхъ встарину шотландецъ не могъ существовать), почти

цѣлый годъ держала поэта мсж-ду жизныо и с-мертыо; припадки ея,
возвращавшіеся ночти каждую нсдѣлю и неуступавшіс дѣйствію
самыхъ энергическихъ лекарствъ, заключались въ судорогахъ живота и спазмахъ, за которыми слѣдовали дни совершеннаго изнеможенія. По англійской системѣ, болыюго принялись лечить каломелемъ, н это опасное средство наконецъ оказало пользу, не имѣя
силы совершенно разрушигь здоровую натуру Скотта. Страданія
болыюго были такъ велики, что онъ, забывая всю обычнѵю твердость духа, во время припадковъ кричалъ на весь замокъ, а послѣ
припадка на день или на два терялъ всякое сознаніе. ІІовѣрнтъ ли
читатель, что въ этѵ ужаснѵю эпоху, между парокспзмами почти
отчаянной болѣзни, Скоттомъ были написаны ііли, вѣрнѣе, продиктованы два великолѣпиѣйшія творенія егоФантазіи: «Ламермурская
Невѣста», и «Айвенго, или Возвращеніе изъ Крестовыхъ Походовъ»! *).
Печалыюе состояпіе здоровья сэра Вальтера усиливалось еіце
вслѣдствіе тревоги иравственеой: за свое счастіе въ семействѣ и
между друзьями поэтъ платилъ дань горя, знакомую каждому человѣку съ нѣжной дѵшою. Обѣ дочери абботсФордскаго лерда захворалн, тоскуя около его постели; нѣсколько товарищей юности
и друзей его сердца разлучено было съ нимъ или смертью, или
враждебными обстоятельствами. Всего тяжеле для романиста была
потеря зааменитаго друга, говарища дѣтскихъ лѣтъ, покровителя
сго счастливой юности, однимъ словомъ: гсрцога Карла Бокклейгскаго ^), того вельможп, исполненнаго самыхъ возвышенныхъ хри-

стіанскихт. добродѣтелей, о которомъ на.мять до сихъ норъ хранится и вѣчно бѵдетъ жить въ сердцахъ обитатслей пограничной Шотландіи. Смерть Вилльяма Эрскина и Джоннп Беллентейна, случившаяся около этогб же самого времсни, спопа нотрясла нѣжнѵю
душу поэта. ГІо всѣ сказапныя испытанія сэръ Вальтеръ переносилъ съ твердостью. Былъ одинъ день, въ который сграданія абботсФордскаго хозяниа, достигнувъ высочайшей точки, неоставили
больному ни малѣйшей надежды на исцѣленіе. Ослабѣвъ донельзя
и едва владѣя языкомъ, сэръ Вальгеръ созвалъ все свое ссмсйство
къ постели и нростился съ каждымъ изъ членовъ поочсреди. Благословивъ каждаго и сказавъ каждому нѣсколько ласковыхъ словъ,
онъ обратился ко всѣмъ присутствѵющимъ. «Милые мои! (произнесъ онъ слабымъ голосомъ) хотя въ жизнь мою, сколько могѵ
прмпомннп,, я не сдѣлалъ преднамѣреннаго зла ни одному человѣку, но знаю, что жизпь всякаго изъ иасъ слаба н порочна передъ
глазами Бога; твердо полагаюсь, однаколіь, иа Его благость: Богъ
пусть благословитъ васъ, мон милые. Живите такъ, чтобъ намъ всѣмъ
встрѣтиться въ другой жизии. ІТрощайте н оставьте меня: я хочу
новернуться лицомъ къ стѣнѣ». Сказавъ это послѣднее слово, поэтъ
«Герцогъ прпнадложптъ къ чпслу тѣ х ъ одииокихъ, возвышенныхъ душою людѳй, о которыхъ свѣтъ говоритъ рѣдко при ихъ и: и зііи . Только ПОСЛѣ ихъ кончнны
съ уднвленіемъ спрашипаютъ: что сталось съ этимъ велнчавымъ дубомъ, который
еще нѳдавво вы сился иа верху горы , кидая свою тѣнь на всю окрестпо сть?

Во

время послѣдпяго голод;і, иѳ получая великоіі ча стп свонхъ безкоиечныхъ доходовъ, онъ покинулъ Лоидонъ и поселился въ имѣніп своеіі фамнліи для то го , чтобъ
давать работу и плату неимущпмъ. Ч нсло одіш хъ поденыцнковъ по землѳдѣльчесг.ой работѣ (я это зиаю, нбо помогалъ герцогу при составленіи сппсковъ) доходн-

іі!) «Н ѳвѣсіа» (разсказываетъ Джемсъ Ьеліе п те й и ъ ) бьиа издаиа прежде иожел и сэръ Вальтеръ могъ встать съ постели. Когда ему иодали зкземиляръ, онъ ирочелъ его и сказзлъ м иѣ, что «всЬ лаца , со б ы тія н разговоры показались ему со-

ло до девятисотъ-пятидесятгі.
К арла Б окклеіігскаго».

В ъ такого рода д ѣ ;а х ъ впдно зпаченіе герцога

Впродолженіе нашего эпнзода мы иѣсколько разъ пмѣли

верш еіш о иезпакоыыми»! 0 і лавіюмъ ходѣ иятриги, по его словамъ, онъ хранп.ѵь
воспоминаиіе, помиилъ лица любовниковъ, вражду семействъ, катаетрофу брачиую,

случай останавлнваться на персонажѣ герцога Карла Бокклейгскаго, говорпть о ѳго
иліяніи па служебпую и артистнческую дѣятельность Бальтера Ско тта. 1’ ерцоги Б о кклейгскіе издрсвле считалпсь шеФами клана С коттовъ и число дворянъ этой ф аии-

одиииъ словомъ все т о , о чѳмъ гласитъ

л ін , получпвшихъ чрезъ герцоговъ свои м ѣ ста , со стоянія и паконецъ пособія вся-

народиая ле ге н д а , зиакомая ему съ дѣг-

ства; ио о развитіи д ѣ й ств ія, о ча сгп о стя хъ , о стр о та хъ , о п и саи і.іхъ , короче сказ а т ь : обо исемъ сдѣлаииомъ і:мъ , какъ ром аиистояъ, онъ забылъ совершенію .

каго рода, было очѳнь зиачительно. Н о отпоиіснія сэра Вальтера къ герцогу Карлу
о сн о вы віі .іііс ь
пе иа одпоіі памяти староіі подчнвепиости, или иа матеріальиыхъ

«Ч и тая кнпгу (иродолжалъ С к о іт ъ ), я паходился въ тревогѣ, боясь, ие с о ч іш н л . ли

р а зсч етахъ: т у іъ была дружба, нѣжпая, достойиая обонхъ друзѳй.

я какоіі нибудь гл уп о стн , но успокоивался, вспомпоая, что вы (Джемсъ 15.) читалн
ко рректуру». Когда я спросплъ его, осталси ли оиъ доволснъ романомъ, по эіъ о і-

Карлъ потерялъ свою нѣжио-любнмую жену (обстонте.іьство, бывшеѳ главной причиной его уедпнѳнія и болѣзпей). поэтъ не оставлялъ его, п дажѳ во время необхо-

вѣчалъ м и ѣ : «т у т х много страпнаго н неправдоподобнаго, но я смѣялся во миогихъ
м ѣ ста хъ и вѣрю въ сннсходительпость публикн». Иужпо сознаться (ирибавляеіъ
Джемсъ), что въ нсто р іи ума человѣчсскаго мало происходнло фопоменовъ страниѣе миою ошісаииаго!»
* * ) Вотъ какъ В . С коттъ отзы вается о гѳрцогѣ въ одномъ изъ частны хъ своихъ
□псемъ (къ миссъ Дженъ Бейльи).

димыхъ отлучекъ у тѣш алъ своого ш е ф а письмами , присылкою

Когда герцогъ

стихотворѳпій и

тому подобныхъ мелочей. С ко тіъ содѣйствовалъ благотворитѳлыіымъ дѣламъ герц ога, устроивалъ въ его замкахъ праздиики, ц портрѳтъ его понынѣ внситъ въ главиой комнаіѣ Ііокклеіігской библіоіеки, какъ памитіш къ п р іязн и , сущѳствовавшей
между знамеиитымъ писателемъ Ш о тлан дін п могуществеііиѣйшнмъ магнатомъ того
жѳ края.

заснулъ глубонимъ сномъ, п проснувшись на утро, почувствовалъ
себя совершенно другимъ чсловѣкомъ. По увѣренію докторовъ,
крпзпсъ мииовался и не оставалось никакой опасности. Прежняя
веселость, гірежнее спокойствіе вернулнсь въ замокъ абботсФорлскій.
Расііростііішшсь съ ожнданіемъ близкой кончины, сэръ Вальтеръ счелъ безполезнымъ долѣе удерживать старшаго сына въ АбботсФордѣ, и снабднвъ его рекомепдателыіыми письмами, отпустилъ
юнаго Вальтера въ Ирландію, гдѣ стояли гусары нумера восьмнадцатаго. Вотъ въ какпхъ выраженіяхъ нашъ романистъ отзывается
о молодомъ человѣкѣ въ своемъ ппсьмѣ къ миссъ Мерри Эджвортъ,
сочинятельшіцѣ повѣстей іізт> ирландской жпзімі и романовъ, знакомыхъ всякому любителю велнкобританской словссности.
«Дорогая моя миссъ Эджворгъ... иастоящсе нисьмо будетъ сопровождаться новымъ изданіемъ Вальтера Скотта, въ огромномъ
Форматѣ, въ красномъ переплетѣ, со всякими блестками и украшеніями, изданіемъ, нужію признаться, очень красивымъ, хотя іі не
столь иолнымъ, какъ старое потертос изданіе. Говоря другими, болѣе ионятными словами, высокій гусарскій корнетъ, податель письма, мой сгаршій сынъ, отправляющійся въ Ирландію на службу.
Тяжко мнѣ разставатьси съ моимъ Вальтеромъ, моимъ вѣчнымъ
собесѣдникомъ, моимъ лѣсничимъ и егермейстеромъ, подиорой мосй
слабой особы. Слава Богу, что я во-время обзавелся семействомъ,
и въ тепереіиніе грустные дни болѣзни, имѣю возлѣ себя вѣрныхъ
друзей и храніггелей. Чтб бъ ни говорнли мизантропы и старики,
въ жизни есть много хорошаго; но лучше всего въ жизни — согласное семейство н нзобиліо истшшой дружбы: во всемъ мосмт>
лнтературномъ значеніи, мнѣ всего дороже связи съ талантливыми,
нрекрасными особами, ирнкосновенпыми къ литературѣ. Я горжусь
этпмп связями іі буду считать себя счастливымъ, если мнѣ удастся
нередать ихъ моему сынѵ, давно ужь восхшцающемуся вашимъ талантомъ н выучившемуся видѣть въ пасъ одногоизълучшихъдрузей всего нашего семейства...

Корнету Вальтеру Скотту, въ Ііоркъ. 1 авг. 1819.
«Милый Вальтеръ, я радъ, что ты доѣхалъ благополучно и кончилъ свою экипировку. Твой полковнпкъ *), прислалъ мнѣ очень
мнлое ішсьмо, и вообще, какъ кажется, расположенъ къ тебѣ очень.
О і іъ , говорятъ, весьма молчаливт, н серьёзеиъ — это общая черта
* ) Генри М уррай, братъ лорла Менсфильда.

всей ихъ Фамнліп; тѣмъ нужнѣе тебѣ быть съ иимъ какъ можно
внимателыіѣе, ласковѣе и откровеннѣе. Если ты станешь дичиться,
а онъ молчать — вы ие сойдетесь никогда, а между тѣмъ его совѣтъ и расположеніе, тебѣ весьма нужны. По его совѣтѵ, держи
только двухъ лошадсй; джнговъ и кабріолетовъ заводить" не слѣлуетъ: чрезвычайно глупо кататься въ чсртоихайкѣ подобно извощику, имѣя красиваго коня и ие ѵмѣя на немъ ѣздить. Покупая
лошадей, дсржись такихъ нравилъ: старыхъ не покупай, какъ бы
онѣ ни были красивы; но гонись также за лошадьми, зн&ющими
службѵ: псякій порядочный конь самъ ей выучптся, и ві> короткое
время. Покупая лошадь у товарища, прежде всего огляди ее въ конюшнѣ: если она слегка качается и шевелитъ передннмн ногами,
то и не пристунай къ дѣлу. У оФіщеровъ, оставляющихъ полкъ,
иногда можно купить хорошую лошадь, но рѣдкій изъ служащих'і>
кавалеристовъ разстанется съ добрымъ конемъ, если въ немъ нѣтъ
какого нибудь скрытаго недостатка.
"День твоего огъѣзда былъ доволыю печаленъ. Сі> леди Аніп»
ночью случилась истерика, Карлъ повѣсилъ носъ, мамаша н я тоже
по временамъ задумывались; однако не изволь предполагать, что
гвое отсутствіе совершенно насъ сокрушило. Ко всему человѣкъ
привыкаетъ, а соліще свѣгитъ и дождь капаетъ совершенію такъ
же, какъ и при Вальтерѣ. Мы воображаемъ тебя посреди новыхъ
занятій и новой компаніи. Увѣдомь меня, есть ли между твоими
товарищами хорошо образованные н кое-что читавшіе юноши. Со
всѣми новыми персонами бѵдь вѣжлнвъ и потихоньку высматривай,
съ кѣмъ МОЖІІО сойдтись и ст> кѣмъ стбитъ сойдтись.
« С о ф ія посылаетъ тебѣ письмо съ разными новостями. Ярмарка
прошла неблагополучно: наши «миссы» вымочились иодъ дождемъ.
Дичи очень мало, вѣроятно она умерла съ горя о твоемъ отъѣздѣ.
Собакн здоровы только, Гамлетъ захворалъ и едва не взбѣсился,
но Виллн Ледло пустилъ е.мѵ кровь и онасность минула. Котъ въ
отлнчномъ состояніи. Прощай доброе мое дитя, ішши болыне и пииш все, чтб тебѣ взбредетъ въ голову: на этотъ счетъ ты можешь быть спокоенъ, я тебѣ даю прнвилегію марать бумагу сколько угодно.
в . С коттъ ».

Е м у же. 7-го августа.
«Мнлый Вальтеръ, сошелся ли ты съ товарищами, н какъ проводншь время? ОФіщерская ѣзда и ученья, вѣроятно, занимаютъ у
тебя хорошую часть утра; но во всякомъ случаѣ нс забывай свопхъ
артинъ, плановъ, книгъ н прочаго. Ты не можешь представить
т . іѵ.

49

себѣ, какъ много пользы приносятъ человѣку какіе-нибудь иолчаса въ день, если этн полчаса ностоянно унотреблять на одно, опредѣленное занятіе. Очень легко пріобрѣсти привычку проводить время безъ дѣла, но и пріучить себя извлекать пользу, илн увеселеніе
нзо всякой минуты, вовсе нетрудно.
« Не друяшсь слншкомъ скоро съ товарищами, а жди іі высматривай, постояпно оставаясь вѣжливымъ. Не довѣряіі лицамъ, которыя съ первыхъ дней нытаются тебѣ понравиться: лучшіе изъ
людей всегда немного серьёзны н неподатливы на быструю дружбу.
У итальянцевъ есть славная пословица, которую ты долженъ понять, если не ѵспѣлъ разучиться языку: Ѵоііо зсіоііо е репзіегі
8ІгеІІі. Удержнвайся отъ скорыхъ отзывовъ о томъ или дрѵгомъ
товарищѣ ві> дурную или хорошѵю сторону: помни, что, по всей
вѣроятности, тебѣ придется не разъ ошибиться въ разъ высказанномъ мвѣніи.
«Досталъ ли ты хорошаго слугу? Остерегайся ирландскихълакеевъ: этотъ народъ любитъ иить, воровать п л гать; то ли дѣло
нашъ родной шотландецъ! Во всякомъ случаѣ будь остороженъсъ
человѣкомъ въ денежныхъ счетахъ п наблюдай за нимъ для его
же пользы: много прекрасныхъ людей погибло отъ неразумнаго довѣрія свонхъ господъ. Еще я попрошу тебя сообщить мнѣ кое-что
о вашихъ мессахъ ’ ). Пить много ты не любишь, но даже умѣренное употребленіе вина ежедневно, по моему мнѣнію, вредно для
желудка, а желѵдокъ твой, по наслѣдству, не принадлежнтъ къ числу очень крѣпкихъ. Бѣдный Г*** нажилъ себѣ болѣзнь и кончилъ
дни вслѣдствіе попоекъ, поминутно случавшихся въ его иолку, во
времена молодости; и я самъ долженъ тебѣ со стыдомъ признаться: моя недавняя страшная болѣзнь имѣстъ причиною шалости моей
молодости. Въ мое время молодежь ньянствовала безсовѣстно. Лучше изрѣдка, въ крайнихъ случаяхъ, выпнвай по буты лкѣ, чѣмъ
всякій день проглатывать англійскую пинту.
«Собаки всѣ здоровы. Котъ занемогъ оттого, что наѣлся птицъ
съ перьями. Всѣ наши кланяются бѣдному гусару — какъ гласитъ
пѣсня».

Ем у же. 4-го сентября.
«Милый Вальтеръ, я опять получилъ иисьмо отъ нолковника
Муррая, съ которымъ совѣтовался на счетъ твоего содержанія. Онъ
*) Мезз — офвцерскій обѣдъ. Въ веінкобритаиской арміи, какъ взвѣстно,
офицеры каждаго полка имѣютъ общій столъ — обычай весьиа разорительный н
водущій ео ипогииъ нзлішествамъ.

сообщилъ мнѣ, что 200 или 250 Фунтовъ въ годъ, при твоемъ
жалованыі, будетъ достаточно; къ этому прибавилъ онъ очень утѣшительное свѣдѣніе на счетъ ровнаго состоянія и нриличной жизни большей части твонхъ сослуживцовъ. Я хочѵ, чтобъ ты жилъ
пристойно и съ ѵдобствами, не позволяя себѣ, однако, лишнейроскоши. Впрочемъ, вспоминая народную поговорку, «чтобъ конь не
ѵмеръ съ голоду, пока трава растетъ на полѣ», прилагаю присемъ
КО фунтовъ; экстраординарные расходы, покупку лошади и проч.,
я , конечно, прішимаю иа себя тенерь и на будущее время. Веди
счстъ деньгамъ, отчасти для порядка, отчасти для того, чтобъ не
отвыкнуть отъ ариометическихъ разсчетовъ: математика — душа
военнаго искусства.
«Пріятно мнѣ было ѵзнать, что ты перезнакомился съ сосѣдними
дворянами, охотншься и вертишься въ хорошей комнаніи. Ныньче
нринято нападать на псовую охоту и трунить надъ ея любителями;
этотъ предразсудокъ мпѣ кажется неоснователыіымъ. Это занятіе
пріучаетъ молодыхъ людей къ смѣлости, зоркости и ѣздѣ, а для
тебя, какъ легкаго кавалериста, оно будетъ крайне полезно. Легкая кавалерія есть, такъ сказать, глаза всего войска, а гусаръ долженъ прежде всего нмѣть хорошій глазомѣръ, способность распознавать и нзѵчать мѣстность; всему этомѵ охота верхомъ очень хорошо учитъ. Занимаясь ею, плохой ѣздокъ можетъ испортить свою
посадку; но тебѣ на этотъ счетъ, кажется, нечего боятся. Во всякомъ случаѣ, охота лѵчше бильярдной игры въ коФейныхъ— обычнаго занятія нашихъ молодыхъ ОФііцеровъ. Изъ этого не слѣдуетъ,
чтобъ я нападалъ на бильярдъ — занятіе очень милое въ частныхъ домахъ; но въ тавернахъ и бильярдныхъ комнатахъ, гдѣ,
какъ ты самъ знаешь, стекаются всякаго рода праздношатающіеся
рыцари, играть я тебѣ не совѣтую.
«Извѣстіе о томъ, что ты ходишь на анатомическія лекціи, меня
весьма порадовало. Всякая наука, особенно-любимая наука, приноситъ пользу юношѣ. Не забывай языковъ, особенно нѣмецкаго:
знаніе этого языка выдвинуло впередъ многихъ оФицеровъ въ послѣднія войны.
«Все въ домѣ благополучно; только Карлъ, совершивъ путеше•ствіе на лоренскую ярмарку, вернулся оттуда больнымъ отъ огромнаго количества съѣденныхъ имъ пряниковъ, и оттого впалъ въ
немилость. У насъ было много гостей, дѣвицы *** между прочимъ,
дѣвицы довольно пустоголовыя, хоть и очень добрыя. Аннъ была
ими очень ѵтомлена и вела себя во вредъ гостепріимству. Всѣтебѣ
кланяются, собаки и котъ совершенно здоровы. Собака, которую
49*

ты подарилъ Генрн Скоттъ Гарденъ, нѣсколько разъ прибѣгала
домой, желая съ тобой повндаться, но Генри съ нсй очень ласковъ
н она прпвыкаетъ къ новому мѣсту. Такъ какъ у васъ, въ гусарахъ, кѵрятъ, то я назначилъ тебѣ одну изъ моихъ трубокъ; напиши только, нѣтъ лн случая переслать ее побезопаснѣе. Лучшую
мою пѣнковую трубку я подарю тебѣ послѣ нашсго предполагаемаго путешесгвія за границу».

Е м у же. 27-го сентября.
«Милый Вальтеръ, у насъ все тнхо и благополѵчно. В ъ послѣдніе дни нашъ АбботсФордъ былъ носѣщенъ принцомъ Леопольдомъ
сакссн-кобургскимъ *), котораго я зналъ еіце въ Парижѣ. Мамаша,
ѵзнавъ, что онъ изъ Селькирка будетъ къ намъ, впала въ хлопоты, результатомъ которыхъ вышелъ хорошій завтракъ. Въ Сельішркѣ встрѣтила прннца толпа народа съ хоромъ музыки (хоръ
состоялъ изъ трубы и барабана) нодъ предводительствомъ прокурора Ленга. Его высочеству подиесли дипломъ на званіе гражданина города съ обычными церемоніями. «Я никакъ не думалъ (сі;азалъ принцъ одному изъ альдерменовъ), что вашъ городъ нмѣегь
такое большое населеніе». — Ваше высочество (очень ловко огвѣтилъ то тъ , взглянувъ на толпу), оно всегда такимъ кажется въ
день пріѣзда высокихъ посѣтителей. ГІріѣхавъ къ намъ, нрннцъ
очень лестно отозвался объ ОФііцерахъ вашего полка, прибавивъ
очень обязательно: «теперь я нмѣю между ними одним7> другомъ
болѣе!» Нашъ волынщнкъ Джонъ Скай получилъ отъ него завндную похвалу своей игрѣ н отъ радости чуть было не сошелъ съ
ума. Джонъ Скай, между прочимъ, къ своимъ музыкальнымъ дарованіямъ съ нѣкоторыхъ поръ присоедшшлъ дарованія медика: во
время моего послѣдняго нездоровья, онъ подложи.іъ мнѣ подъ подушку двѣнадцать маленькихъ камней нзъ двѣнадцати горныхъ ручейковъ; но, должно прпзнаться, пользы изъ того ннкакой не
вышло.
«Я собираюсь купить еще землю, Фольконсейдъ, тебѣ извѣстный, за трндцать тысячъ Фунтовъ, хотя наготовѣ у меня капнталу
не болѣе десяти тысячъ. Но если Богъ дастъ жизни и здоровья,
остальное какъ ннбудь сколотимъ. Тогда АбботсФордъ округлится,
будетъ давать тысячн двѣ дохода и, конечно, станетъ однимъ изъ
прелестнѣйшихъ имѣній во всей Шотландін. Вотъ каковы мон теперешніс планы, добрый мой мальчишка! и хотя въ нихъ собствен* ) В п о с і Ѣд с т віп королемъ бѳльгійскииъ.

ная моя прихоть нграетъ немалую роль, но все-таки, приступая къ
дѣлу, я не забываю твоего бѵдущаго благосостоянія *).
«Не забывай языковъ и чтенія, запасайся свѣдѣніями, обогащай
ссбя, пока память еще свѣжа, умъ гибокъ и воспріимчивъ. Читай
любимыхъ авторовъ, вдвойнѣ занимайся предмстами, особенно тебѣ
нравящимися: занятія такого рода, все равно, что пшца, съѣденпая съ аппетитомъ; оіш питаютъ п укрѣпляютъ.
<
>Погода у насъ отлнчиая и жатва богатая. Въ дснь твоего рожденія всѣ выплясывалн съ усердіемъ; впрочемъ, на этотъ счетъ
сестры твои будѵтъ пнсать нодробнѣе. Очснь желали бы мы видѣть тебя въ этотъ день, и еслпбъ ты какимъ нибудь волщебствомъ, какъ Сандрильйона, очутился между нами, мы задержалнб/.
тебя больше положеннаго часа. Прощай, милый другъ».

Е м у ж е , 13-го ноября.
«Милый Вальтеръ, я огорченъ н встревоженъ, такъ долго не
нолучая отъ тебя никакихъ извѣстій. Ты долженъ помніггь о томъ,
что какъ бы весело ни проходило твое время, мы здѣсь имѣемъ право
разсчитыватыі желать, чтобъ часть этого времени былаинамъ шь
священа. Многаго мы не требуемъ: одно письмо въ недѣлю еще
не большое пожертвованіе; н я скажѵ тебѣ откровенно: новая небрежность съ твоей стороны не могкетъ мнѣ нольстнть очень.
«Послѣ абботсФордской охоты, на которой присутствовала, какъ
говорится въ газетахъ «небольшая, но избранная компанія», я перебрался въ Эдинбурп>, съ сожалѣніемъ, какъ это всегда со мной
водіітся. Въ Эдннбѵргѣ готовятся велнкія дѣла: ждѵтъ нринца
Густава шведскаго, Во время охоты н за обѣдомъ въ АбботсФордѣ
о тебѣ много восііомнналн.
«До меня дошли слѵхи, что ты не передалъ всѣхъ нпселъ, тебѣ
данныхъ при отъѣздѣ. Пожалуйста на этотъ счетъ бѵдь аккуратенъ, потому что въ каждомъ рекомендателыюмъ письмѣ, кромѣ
обычныхъ любсзностеіі, можстъ заключаться какая нпбудь приішска, ннтересііая для полѵчающаго; задержавъ ішсьмо, тытакнмъ
образомъ, кромѣ нсвѣжліівостн, сдѣласшь иенріятность обоимъ корреснондентамъ. Очень можстъ быть, что твои новые пріятели отчастн заразили тебя своиыи понятіямн: по миѣнію многнхъ молодыхъ
* ) Сэр-ь Вальтѳръ педолго «скаіачпвалъ» двадцать т ы с іп ъ , о которыхъ здѣсь
упомпвается.

В торпчііая продажа «К е н п ль ве р та» , «АНвепго», «М опасты ря» п «Аб-

б ата«, дала ему пять ты сячъ гп п е іі, а перпоиача.іьпая выгода, доптавлеппая этимп
роыаиамн, съ прпбавлепіемъ д ругііхъ выгодъ за два го да , доходила почти до
1 5 ,0 0 0 ф . ст .

ОФііцеровъ, полковая месса способна замѣнить собой всякое общество. Поживши въ свѣтѣ, милый Вальтеръ, ты узнаешь невѣрность этой идеи. Одни педанты (а педанты имѣются во всѣхъ
служ бахъ н сословіяхъ) исключительно толпятся кучками къ своей
собствепной братіи, за то свѣтъ надъ ними и смѣется, какъ надъ

педантамп. Лучшіе О Фіщ еры , нзъ числа мною вндѣипыхъ, всѣ
ѣздили въ свѣтъ и принадлсжали свѣту, въ этомъ можетъ тебя
завѣрить человѣкъ, всю жизнь свою жившііі въ свѣтѣ и видавшій,
можстъ быть, болѣе на своемъ вѣку, нежелн видала и будстъ видѣть вся компанія гусарскихъ офііцеровъ, собирающихся на вашихъ полковыхъ обѣдахъ.
«Чтобъ усладить свою нотацію, увѣдомляю тебя о пятидесяти
Ф ун та хъ , которые имѣю наготовѣ для пересылкн къ тебѣ по первому увѣдомленію; только безъ увѣдомленія посылать и х ъ пе стану.
Я , какъ привидѣніе, не говорю ни съ кѣмъ, пока не заговорятъ
со мною.
«Еще разъ, милый другъ, пиши чаще н не заставь меня поду\.ать о томъ, что иервый человѣкъ, когда либо позволавшій себѣ
небрежность въ иерепискѣ со мною — мой сынъ Вальтеръ».

Е м у ж е, 17-го декабря.
«Милый Вальтеръ, на этотъ разъяимѣю передать тебѣ цѣлый
рядъ печальныхъ новостей. Бабушка твоя *), которую я въ субботу еще видѣлъ въ совершенномъ здоровыі, запемогла паралитическимъ ударомъ. Еще въ воскресенье ссстры твои пили у ней
чай, и она весело, съ своей обычной живостью, разсказывала имъ
сказочку стараго времени. Надежды нѣтъ никакой, хотя опа и можетъ еще прожить нѣсколько времени. Братъ матушки, докторі,
РотсФФортъ, тоже умеръ нечаянно, на рукахъ своей дочсри, даже
не вздохнѵвъ ни разу. Тётка наша, миссъ Крнсти, пораженная болѣзнью матушки, сама впала въ отчаянное состояніе и медики не
пророчатъ ничего хорошаго...
«У насъ собирается старый полкъ «Голубыхъ Во.юнтеровъ», въ
рядахъ котораго я когда-то маневрировалъ. Старые товарищи собрались въ весьма маломъ количествѣ; много ихъ исчезло сълица
земли, да и остальные смотрятъ развалинами».

«Милый Вальтсръ, посылаю тебѣ твое жалованье въ видѣ банковаго билста. Размѣнивая его, обращай вниманіе на сданныятебѣ
ноты, чтобъ не пропзоиіло новой потери. Посовѣтуйся ст» знающими людьми, потому что, когда одинъ банкъ банкрутится, дѣло
не ограішчивается однгімъ, другіе тянутся тѵда же *). Жаль мнѣ
твоей потери: поскупиеь и поэкономничай немного, потому что у
меня, вслѣдствіе покуикн земель, денегъ на лицо очень мало.
«На прошлой недѣлѣ у насъ, въ АбботсФордѣ, гостилт> шведскій нрннцъ Густавъ, проживающій въ Эдинбургѣ подъ именемъ
граФа Иттербурга. Онъ былъ очень счастливъ, доволснъ и веселъ,
а прощаясь съ нами, почти прослсзплся. Его положеніе, вдали отъ
родииы, выше мѣры трогательно; но онъ переноситъ свою судьбу
съ твердостью, достойною его имени. Онъ долго любовался знакомымъ тебѣ портретомъ Карла ХП-го во весь ростъ, н при этомъ
случаѣ мы замѣтили разительное сходство между нимъ и поргретомъ. Съ принцемъ находился, пъ качествѣ наставника и спутника, швейцарецъ баронъ ГІолье, извѣстный своиміі свѣдѣніями и
вообще образованіемъ. Отъ насъ онн поѣхали въ Ирландію, обѣщаясь быть и въ Коркѣ. Съ ирибытіемъ турнстовъ въ вашъ городъ, явись къ нимъ и пригласн пхъ на полковой обѣдъ, какъ
это водится. Полковішкъ Муррай, безъ сомнѣнія, поможстъ тебѣ
принять гостей со всевозможнымъ радушіемъ. Прощаясь со мной,
нринцъ подарилъ мнѣ прелестную псчать съ новымъ нашимъ гербомъ, вырѣзаннымъ на аметпстѣ; оправа ѵкрашена словомъ Густавъ, а съ другой сторопы на ней вырѣзано мое пмя.
«Мамаша, Аннъ и Карлъ здоровы; С о ф ія жалуется на боль въ
рукѣ, которую она когда-то ушибла. Я іірнгрозилъ ей, говоря, что
.Іокгартъ огдастъ ее къ намъ назадъ, но прнчинѣ ненсправности
въ статяхъ. Будь здоровъ и не забывай заниматься языками».

Ем у ж е , 14 ноября 1821 і.
«Милый Вальтеръ, посылаю тебѣ деньги и , но обыкновенію,
гірошу тебя соблюдать аккуратность въ расходахъ. Имѣй въ виду
го, что наше состояніе не можетъ назваться огромнымъ, хотя можетъ дать человѣку независимость при порядкѣ н хорошемъ управленіи. ІІріучайся же къ норядку, пока еще къ нему легко пріучиться.

* ) Махь сэра В а л ь те р а , жпвшая въ Эдинбургѣ, а вскорѣ босл Ѣ этого пнсьиа
скончавш аася. Родитѳлыіица п о э та , до;кившая до глубокой с та р о с ти , постояияо
гордилась нм ъ , а сэръ В а л ь т е р ъ , въ свою о чер сд ь, питалъ къ яей
предавяость.

безграничную

* ) Въ А вгліи у;ке пачаиался кризисъ пастпы хъ банковъ, полѣдствіе котораго
саыъ сэръ Ва.іьтеръ

разорилсн. какъ будеті. разсказапо ваослѣ/.ствіа.

«На этихъ дняхъ я пристроилъ Карла въ Керлиганшейрѣ, подъ
иадзоръ ученаго и добраго пастора Вильямса, товаршца моейюности, для ѵсовершенствованія въ наѵкахъ, особенно въ древнихъ
языкахъ. Мы съ нимъ нереписывались о его занятіяхт. и ѵспѣхахъ въ древней литературѣ, безъ которой, конечно, можно прожить нэ свѣтѣ, но незнаніе которой съ трѵдомъ замѣняется. Человѣкъ, незпающій древнихъ языкові», долженъ, если позволено
будетъ такъ выразнться, перелѣзать черезъ стѣну, тогда, какъ
сверстники сго, болѣе богатые наукой, сиокойно проходятъ въ
двери. С офію мы нашли въ Эдинбургѣ, носреди нолнаго семейнаго
счастія. Она не требустъ многаго, но всѣ се любягъ, глядятъ ей
въ глаза и о ней заботятся. Между прочимъ, она прнготовляется
выиустить въ свѣтъ новое лицо, н такимъ образомъ сдѣлагь тебя
дядею, а меня — Божс мой! Божс мой! — дѣдушкой!
«На абботсФордской охотѣ, лошадь капитана Фергюссона ударила копытомъ въ ногу мистсра Крегга Гельсшильскаго. Бѣдиый
джеитльменъ долго не позволялъ снимать съ себя саиога, говоря,
что не въ состоянін псрснести внда свосй собствснной сломанной
кости, торчаіцей изъ чѵлка. Вѣрнѣе, какъ гласятъ злые языки,
что Креггъ боялся ноказать публикѣ свои ноги, похожія на пару
щипцовъ. Впрочемъ, кость оказалась цѣлою н все мшіуло благополучно.
«Дошлн до меня слухп, можетъ быть пѵстые слѵхи, насчетъ
будто бы твоей прнвязанности къ какой-то дамѣ вашнхъ краевъ.
Не читая тебѣ наставлспій, уссрдно нрошу тебя быть откровеннымъ со мною въ этомъ дѣлѣ п , сверхъ того, помнить, что часто
связь, начатая ш утя , коичается велпкнми бѣдствіями. Лѵіз аи
Іссіеиг» *).
Неизвѣстно, но какому случаю изъ жнзни молодого Вальтера
даіп. былъ сму этотъ послѣдній совѣтъ нѣжно любящаго роднтеля.
Во всякомъ случаѣ, не прландскимъ красавицамъ досталось сердцѣ
аб б о тсФ о р д ска го наслѣдника, въ короткое время успѣвшаго совсршить полезную ноѣздку за гранііцѵ, заслѵжить свосю службой
благополсніс герцога Иоркскаго и явиться въ ЛбботсФордч. иа Рождество 1824 года, во всемъ блескѣ опытнаго ОФіщера, толы;о-что
награжденнаго лейтсиантскимъ чиномъ. Мсжду дѣвицами, въ это
* ) П редѣлы пишеіі с та ты і ио дозволяютъ иамъ дальиѣііиш хъ ныписокъ изъ
этой переписки отца съ сы но м ъ; по по крайнеіі мѣрѣ мы долгомъ счптаемъ указать мнтателю, что опа полѣщепа (хо тя далеко пеполною) въ сочш іепіи Локгарта
« Ь ііе оГ 8іг АѴ. З с о іі.» Н ѣ тъ сом иѣпія, что п о сталы іы я

пнсьма Скотта

къ сыну

будутъ скоро изданы, если только пог.ойііы іі ыаііоръ С коттъ храпилъ и х ъ с о тщ аніемъ.

время гостившими во владѣніяхъ гостепріимнаго баронета, первое
мѣсто занимала, по красотѣ н состоянію, племянница уже извѣстнаго намъ Фергюссона, миссъ Дженъ Джобсон-Лохоръ. Вальтсръ
и Дженъ давно ужь питали дрѵгъ къ другу нѣжную иривязанность, встрѣчавшую снлыюе сопротивленіе со сгороны матери дѣшіцы. Почтснная старушка имѣла два сильные аргумента противъ
лолодого Вальтера: во-иервыхъ, оцъ носнлъ усы , а во-вторыхъ,
его отсцъ, сэръ Вальтеръ занимался одиимъ изъ пѵстѣйшихъ заііятій, именно; сочинеиіемъ романовъ. Нетрѵдно будетъ чвтателю
догадаться, что препятствія такого рода едва ли моглн служить
иомѣхою дѣлу. И точно, къ новому 1825 годѵ, долго жданное согласіе матери, наконсцъ осчастливило абботсФордскихъ жителей.
Гіолный радости за счастіе сына, авторъ «Веверлея» поспѣшилі.
созвать въ свой замокъ легіонъ лучшихъ друзей, задать рядъ
праздниковъ, которымъ, увы — суждено было назваться послѣдпими абботсФордскнмн пиршествами.
По сказанію людей, съ дѣтства привыкшихъ къ пзяществу,
г,сю жизнь свою обращавпшхся въ лучшихъ крѵгахъ свроиейскаго
свѣта, рядъ упомянутыхъ нами праздииковъ заключалъ въ себѣ нѣчто невыразнмо восхнтитслыюе. Замокъ АбботсФордскій, отстроснпый н убранный внутри по рнсуикамъ Оллсна, Вильки и Чентри,
нагюлненный рѣдкостями н нредметами искусства, со всѣхъ концовъ земли присыласмыхъ Скоттѵ, весь освѣщснный газомъ (рѣдіюсть въ то врсмя), ужь самъ но себѣ имѣлъ видъ волшебный.
Каждая комната могла назваться рѣдкостью въ своемъ родѣ, о
каждоіі, самой нсзначнтслыюй всщнцѣ хозяннъ умѣлъ разсказать
цѣлую исторію, или странную, или смѣшнѵю, нли трогательную.
Матерію, украшавшую стѣпы главной гостиниой, хозяинъ полѵчнлъ
изъ Китая отъ одного пзъ своихъ почнтателей, долго тамъ жнвшаго; нрелсстный мраморный Фонтанъ у входа ирпбылъ пзъ ІІтал іи , гдѣ его только-что нашли подъ землею; рѣзная мебель каби;ііета, кромѣ вещей, совершенно старинныхъ, дѣ.оалась по рисѵнкамъ сэра Давида Вильки. Несравненный мѵзей замка, вмѣсто того,
чтобъ быть сбитымъ въ пзвѣстиое число комнатъ, тянѵлся по
іісему строенію, дѣлая изъ жилпща поэта олицетвореиную мечтѵ
художнина или антикварія. Каждос семейство, помѣщавшееся въ
зймкѣ, и каждый отдѣлыіый гость имѣли въ своомъ владѣніи осо•бую половину, тоже ѵкрашенную рѣдкостями, библіотекою, картипамн и древнимъ оружіемъ. Всякій имѣлъ свою прислугу и цѣлый
дспь могъ дѣлать всс, что ему хотѣлось, но, само собой разумѣется, все собраніе друзей постоянно окружало хозяина, слушало

сго разсказы *), веселилось его весельемъ. ІІомолвка ыолодого
Вальтера и миссъ Дженъ оставалась сще пъ секретѣ, но помтн
каждый изъ носѣтптелей Абботсаюрда догадывался о существованіи какой-то велнкой семейной радостн в і, жизни зпамеиитаго
шотландскаго барда.
ІІослѣдній балъ, самый торжественпый вначалѣ н самый шумпый нри концѣ, пронзошелъ послѣ новаго года, 9-го января, наканунѣ дня, назначеннаго для разъѣзда гостей. Тутъ сэр ъ Вальтеръ
ночти утомилъ посѣтителей АбботсФорда своимъ радушіемъ. Онъ
минуты не сидѣлъ на одномъ мѣстѣ и не давалъ сидѣть спокойно
ни одному гостю. 'Ганцы прорывались хорами національныхъ пѣсенъ, за пѣснямн слѣдовалп игры, въ которыхъ каждый долженъ
былъ нринимать участіе; ужинъ и Фейерверкъ заключили вечеръ.
Комнаты замка, отворенныя д.ія званыхъ н незваныхъ, едва могли
вмѣстить въ себѣ всю публнку; Фермеры, поселяне пировалм на
чпстомъ воздухѣ.
Вечеръ 9-го япваря 4825 года былъ нослѣднимъ, истиино
счастливымъ вечеромъ въ жизіш сэра Вальтера. Начииая съ этого

* ) Одинъ пзъ этпхъ разсказовъ до того оригнналеііъ, что мы

не можемъ по-

пѳредать е го , хо тя въ сокращ овіи. «Сорокъ лѣ тъ пазадъ (разсказывалъ С ко ттъ ), моіс
двоюродпый б ратъ, В а тт и С к о ттъ , служа мичманомъ въ королевскомъ ф лотѣ ц паходясь въ портсмутской гаваш і, отправплся с ъ товарищами въ одну городскую т а верпу «аогулять накаауцВ выхода въ море». Гуляпка копчилась поутру звукомъ с и гпальной пуш ки, вызынавшей всѣ хъ офпцеровъ па корабль пеиедленно. Мичмапа
потребовалн с ч е т ъ , х о тя денегъ ни у кого изъ ш іх ъ не было. ХозяВка таверны,
старая и сварлявая жепщина, узнавъ объ ато.мъ плачевпомъ обстоятельствѣ, велѣла
запереть всѣ двери. Гулякамъ оставалось лишь пѣсколько часовъ ср о к а ,п о исходѣ
котораго и х ъ , по закону, слѣдовало призпать дезертёрами. С ъ корабля продолжалп
палить: положеаіе юиошей могло назваться истинно-ужасаым ъ. — «Н у, джеатльмены (сказала имъ вѣдьма), е сть одпо средство вы путаться пзъ бѣ ды : пусть одинъ
изъ васъ жеіш тся на мпѣ сейчасъ же. Н е думайте, чтобъ я очень дорожила вашимц
иерсонами; мпѣ нуаен ъ мужъ о ф иц ер ъ, и л н , вѣ р н ѣ е , званіе оф нц ерш н:

полиція

пристаетъ ко мнѣ безирестанно. Р ѣ ш а ііт е с ь , киньте ж ребій, тогда я васъ угоіцу
обѣдомъ п вы лущ у». Мичмапа кипули жребій, не видя другаго исхода д ѣ лу; страганая участь выпала К а тти . Свадьбу с ъ и гр а іи т у т ъ ж е, съ угощ еніем ъ, п хозяйка таверны , напоивъ замертво и иоваго мужа и его товарнщей, отправила нхъ всѣхъ на
корабль. Н ѣсколько мѣсяцевъ бѣдпый В а тт и скучалъ и томнлся свонмъ бѣдственнымъ положеніемъ, к акъ вд р угъ, во время стоянки въ Я м а й к ѣ , онъ прибѣжалъ къ
товарищамъ внѣ себя отъ восторга, съ листомъ газеты въ рукѣ! «Слава Богу! слава
Б о гу I кричалъ о п ъ , прыгая к акъ ребенокъ. — «Что съ тобои?» спрашивали мичмана, давно уже о пасавш іеся послѣдствій его меланхоліи. — «Господа, слава Богу!
(опять вскричалъ В а тт и ) стар ая вѣдьма повѣшена въ П ортсыутѣ!» Дѣйствительно,
свирѣпая трактирщица сопершнла въ своей тавернѣ убіііство , за что и понесла заслужешюе наказаиіе».

дня, почта, приходившая нзъ Лондона, прііносила съ собой какое
либо тяжкое извѣстіе касательно благосостояніп торговыхъ домовъ, съ которыми были связаны интересы Скотта, Констэбля или
Беллептейна. Фннансовое ноложепіе великобританской коммерцін
грозило рядомъ катасгроФЪ, самыхъ гибельныхъ.

XVI.
Страшиый коммерческій кризисъ 1825 года, порожденный безмѣрнымъ развитіемъ производителыіыхъ силъ Англіи и ускореніі ы й духомъ неразумной предгіріимчивости велмкобритаискихъ капиталистовъ, подошелъ тнхо и почти незамѣтно. Два-три торговые
дома закрылись, два-три второстепенные банкира запугались въ
своихъ дѣлахъ, двѣ-три Ф а б р и к и не успѣли сбыть всего запаса
своихъ издѣлій, н вдрѵгъ, ранѣе, чѣмъ тѣнь опасенія зародилась
въ умахъ большинства публики, началось явленіе, весьма удачно
'•равниваемое съ снльною оттепелыо въ иослѣдніе дни весны, когда
рыхлый, почтн уннчтоженный, но на видъ весьма изобильный
снѣгъ начннаетъ таять и псчезать съ быстрогою, вндимою глазу.
Фабрики закрывались сотнями; ряды газетныхъ столбцовъ наполнялись извѣстіямн о банкротахъ; огромныя массы рабочнхъ остались безъ дѣла и повсюду распространялся паническій страхъ,
столь л{е гибелыіый для торговли, сколько для людей, имъ нораженныхъ. Каждое лицо, нрикосновенное къ коммерціи, или имѣющее часть своихъ капіггаловъ въ оборотахъ, принялось за счеты,
съ трепетомъ ожндая слѣдующаго дня; каждое лицо, жившее роскошно, сочло долгомъ сократнгь расходы; но н самая осторожность, задержнвая обороты, увеличивала массы несбытыхъ нроизведеній, норождая сплетни н вредные слухи. Бѣдствіе расло, расло
и наконецъ сдѣлалось народиымъ бѣдствіемъ.
Посредп общсй тревоги и смутнаго ожидаиія, ею порожденнаго,
сэръ Вальтеръ Скоттъ и его товарищн ио издательской н типограФСкой части первое время оставались, какъ нельзя болѣе спокойными. Джонни Беллентейна, человѣка, пронзводившаго частыя
разстройства въ ихъ дѣлахъ, уже не существовало на свѣтѣ и,
повидимому, безпорядковъ ждагь было не откуда. Конечно, въ типограФІи и книжныхъ лавкахъ дѣла иошли худо съ началомъ кризиса; но, иовидпмому, этотъ временной ѵронъ не могъ длиться
слишкомъ долго. Банкротство нѣсколькихъ должниковъ, непосредственно случившееся за пріостановленіемъ продажн, заставило

Скотта призадуматься, но ни Джемсъ БеллентеЙнъ, ніі Констэбль
не раздѣляли его опасеній *).
Въ маѣ 1825 года, когда Арчибальдовы соиершіки ііо книжной торговлѣ открыто предрекали паденіе Констэбля, нашъ «Наполеонъ книжнаго дѣла», ішруя въ споей виллѣ, развивалъ псредъ
гостямп планъ громаднаго преднріятія, должонствующаго произвестн переворотъ въ исторіи промышлености. Полный жара и восторженныхъ чувствъ, онъ держалъ нсредъ Беллснтойномъ, сэромъ
Вальтеромі» н Локгартомъ рѣчь, бсзпримѣрпую въ своемъ родѣ.
«ІІоэты и романисты (выражался Арчибальдъ) сдѣлали для лнтературы все, что могли; по типограФщики и книгопродавцы — эти
орѵдія успѣха и просвѣщенія, совершили очень мало. Господа! я
говорю вамъ: книжная горговля сще находится въ младенчсствѣ!
Вы можетс глядѣть на меня, какъ на сѵмасшедшаго, но я ирошѵ
сасъ слушать внимателыю. Вотъ вамъ длшпіая выписка пзъ документа, получепнаго мной нзъ министерства Фішансовъ, о податяхъ
съ предметовъ роскоши. Просмотрѣвъ эту выішску, намъ нетрудно
будетъ убѣднться въ томъ, какое огромное количество семействъ
п лицъ въ велпкобританскнхъ владѣніяхъ можетъ тратить значительныя суммы на предметы прпхотп **). Отчегожь эти лнца тратятъ такъ мало на кннги? почему не каждый домъ нмѣстъ свою
бнбліотску? Потому, что книги все еще дороги. ІІо случаю нхъ дороговнзны, всякій илн подписывается въ ыагазинѣ на право чтенія, или занимаетъ повую книгу у пріятеля. Пускайте кннгн такъ
дешево, чтобъ нздержка на ихъ покупку иоселила в'і> каждомъ желаніс купить новую книгу, не гіодішсываясь въ магазииѣ н не тревожа пріяте.ія. Пошлнна на предмегь роскоши невелика, оттого ее
платятъ, не тяготясі., и платяті, часто: пѵсть тоже бѵдетъ н съ
книгами. Отчего въ каждомъ иорядочномъ домикѣ Велнкобританіи
иѣгъ бпбліотеіаі? Отчего самые бѣдняки не имѣютъ въ своемъ
владѣніи хорошнхъ кннгъ? Вирочемъ, о бѣднякахъ мы погово-

* ) Сэръ В а іь те р ъ держалъ въ величайшсмъ с е к р етѣ свое

товарпщество с ъ

ЬелеитеНиамн и К о и п .; іш зать, пи дочеріі не зиали объэтомъ с е к р етѣ , до самоіі ката стр о ф ы . П рнчпиы это іі ск р ы ти о ста совершепио пепзвѣстиы . Еслпбъ хо тя одипъ
изъ богаты хъ друзеіі ромаііиста зиалъ о его части въ торговлѣ Копстэбля, бапкротства ие пропзошло бъ; это можпо сказать утвердительпо, сообразпвъ безчнслеш ш я
предложеиія пособііі, по сы павш іяся па поэта послѣ бѣдствія, уа;е соверш іівш агосн.
* * ) Т у тъ с^ѣдуетъ длннпый разборъ вы пнскн, разсуждепіе о каждомъ предиетѣ
« о суммѣ податеіі, за яего собнраѳмыхъ.

«К акъ хорошо п нсно (разсказываетъ

Локгартъ) это тъ человѣкъ умѣлъ говорнть о ц ифрахъ, п иакъ мало зпакомъ опъ
<>ылъ съ цнфрами своего собственпаго торговаго дом а!»

римъ еще черезъ годъ; снерва заберемъ въ рукн восковыя свѣчн,
а потомъ ужі, заберемъ сало».
«Ну Арчибальдъ! (замѣтнлъ Скоттъ, увлоченный нламеннымъ
ораторомъ) говорю тебѣ не шутя: ты «Нанолеонъ книжной іімнеріи». — «Если я умру, не кончивъ дѣла (отвѣтнлъ Констэбль), велите
написать эти слова на моей гробницѣ. Ио пока еіце мы живы, отчего вамъ, сэръ Вальтеръ, небытьмоейправойрукою? Вотъпланъ
нашего маренгскаго сраженія. Мы будемъ издавать въ мѣсяцъ но
одному тому, оставляя себѣ выгоды но нѣскольку пеішн за экземпляръ. Каждую книжку пустимъ мы по три шнллинга; само собой
разумѣется, книжка должна быть такъ хороша, чтобъ дссятки тысячъ, сотии тысячъ ее покупали». Долго сще говорилъ Констэбль,_
излагая свои планы. Для начала Вальтеръ Скоттъ вызвался написать «Жизнь Наполеона» въ четырехъ книгахъ, и компаньйоны разстались, совершенно довольные другъ другомъ.
Подробное описаніе хода коммерческихъ бѣдствій сэра Вальтера
Скотта, завело бы насъ слишкомъ далеко, не представивъ особеннаго интереса чнтателю. Достаточно будетъ сказать, что Джемсъ
Беллентейіп>, не успѣвъ привестн въ порядокъ дѣлъ, запущенныхъ
Джономъ, и съ своей. стороны выдавшій слишкомъ много обязательствъ но денежнымъ дѣламъ, первый прибѣпіѵлъ къ помощи
Скотта, н получивъ отъ него заимообразно значителыіую сумму,
кое-какъ водворилъ норядокъ въ своихъ счетахъ — ѵвы! только
до новой тревоги: банкиры Горстъ и Робшізонъ, въ Лондонѣ, имѣя
значительную сумму на Констэблѣ и нуждаясь въ деньгахъ, продали всѣ векселя «книжнаго Наполеона», который, ие нмѣя суммъ
въ наличности, занятый своими громадными планами и очень мало
обращая вниманія на оиасность операиіи, иустилъ въ дѣло всѣ
векселя Джемса Беллеитейна (даже векселя, выданные ему безплатно, иа случай какихъ-либо неожнданныхъ оборотовъ). Масса проданныхъ обязательствъ, взволновала всѣхъ остальныхъ кредиторовъ
Джемса н Арчибальда, междѵ тѣмъ, какъ банкротство дома Горста
н Робинзона, послѣдовавшее тотчасъ же за катастроФой Констэбля,
привело ві> во.шеніе всѣхъ эдннбургскнхъ капиталистовъ.Такимъ обра-зомъ сэръВальтеръ въ одно время тсрялъсѵммы, должныя ему Констэблемъ, и, какъ участннкъ по тииографіи Беллентейна, долженъ
былъ платнть по его векселямъ своимн деньгами; но дснегъ не
было, и еще сумма потерь не нрніила въ извѣстность.
Поведеніе Нанолеона книжной торговли во время ноѣздки его
въ Лондонъ, послѣ свнданія съ Горстомъ н Робинзономъ, представляетъ собой рядъ сценъ истинно драматнческихъ. Застигнутый въ

расйлохъ посрелп свонхъ колоссальныхъ предпріятій, Арчибальдъ
Констэбль нс желалъ покориться своей участи. Не смотря на свою
подагру, на совѣты докторовъ н на ужасъ всѣхъ окружающпхъ,
онъ топалъ ногами, бѣгалъ но своей квартирѣ, искалъ денегъ ио
всему Лондонѵ, осыпая укоризнами всѣхт. лицъ, нераздѣлявшихъ
его сѵдорожно энергическаго настроенія. ІІотребовавъ къ себѣ зятя,
сэра Вальтера, Констэбль предложилъ ему сейчасъ же ѣхать зъ
нимъ въ англійскій банкъ п тамъ просить 2 0 0 , 0 0 0 ф ѵ н т о в ъ стерлингові. подъ залогъ рѵкоппсей Скотта вмѣстѣ съ правомъ на пзданіе всѣхъ его сочішеній; а когда Локгартъ отказался, Арчибальдъ
отправился одинъ; но всѣ его аргѵмепты пропали напрасно. въ
эту эпоху (какъ потомъ было объявлено въ парламентѣ) даже англійскій баикъ помышлялъ о пріостановленіи уплаты по своимъ
облигаціямъ.
Не оставалось надежды на дальнѣйшую борьбу. Семнадцатаго
января Джемсъ Беллентейнъ зашелъ въ эдіінбургскую квартиру
сэра Валітера съ роковымъ извѣстіемъ; но не заставъ его дома,
отложилъ свое горькое посѣщеніе до вечера. Поэтъ встрѣтнлъ его
дружескп н, выслушавъ все, произнесъ: «Рѣшайтеже чтопамъдѣлать, а дѣлать что нибудь необходпмо». — «Остановить дѣла по
обязательствамъ», отвѣтилъ Беллентейіп.. Сэръ Вальтеръ потупился, и пожавъ руку иосѣтителю, сказалъ ему: «Джсмсъ, пока Богъ
хранитъ мепя, я тебя не оставлю».
На другой день, весь Эдинбургъ узналъ о бѣдствіи, н десятки
писемъ съ предложеніями услугъ всякаго рода нѣсколько ѵтѣшили
романиста въ эту тяжкую годинѵ его суіцествованія. Въ одномъ
анонимномъ письмѣ, составнтель котораго до спхъ поръ остался
неизвѣстенъ, Скотту нредлагали 30,000 Фунтовъ стерлипговъбезъ
векселя и росписки; имѣлись и предложенія забавныя но своей
скромности. ІІиая почнтателышца «Веверлея» предполагала, что все
дѣло можно покопчить нѣсколькими сотнями и предлагала, *§е8
ёсопотіез»; иной голякъ-лердъ предлагалъзаложитьнѣсколько акровъ принадлежащаго смѵ сѣнокоса п дсньги вручить поэту, такъ
услаждавшему сго сельскіе досѵги. З н а к и ѵчаотія со стороны особъ,
лично знакомыхъ съ абботсФордскнмъ владѣльцемъ, не смотря на
всю свою любезность, отклонялись Скоттомъ точно такжс, какъ и
анонимныя нредложснія; на предѵпредителыюсть дрѵзей сэръ Вальтеръ отвѣчалъ одинаково: «я не знаю еще количсства потери; яне
ожидаю совершеннаго разоренія; я чімѣлъ отъ публики слишкомъ
много выгодъ въ свое врсмя и теперь могу поплатиться». Только
одпому своему старому другу, мистеру Скину, Вальтеръ Скоттъ

сказалъ со слезами на глазахъ: «Дорогой другъ, пожмите мнѣ руку, я пищій. Исро мое нринадлежитъ креднторамъ, и если Богъ
сохранитъ дни мои, оно сдѣлаетъ свос дѣло».
Наконецъ пришли къ окончанію грустные разсчеты по конкурсу. Констэбль, признавъ себя несостоятелыіымъ на страшную суммѵ
2о0,000 ф ѵ и т о в ъ , уплатилъ кредиторамъ но три шиллинга на Фунтъ;
домъ Горста н Робинзона, должный 300,000 Фунтовъ, отдѣлался
еще дешевле; ио сэръ Вальтеръ Скоттъ не позволилъ Беллентейнѵ
операціи нодобиаго рода. «Нока я вашъ комианьйонъ (сказалъ онъ
Джемсу), ыы должны дѣйствовать какъ джснтльмеиы, а не какъ
торгаши». Долги дома Беллентейновъ проотирались до 115,000
Фунтовъ стерлииговъ, почти безъ всякаго обезпеченія, иотому что
абботсФордскія владѣнія сэра Вальтера, давно ужь законно укрѣпленныя за его старшими дѣтьми, не могли поступить въ нродажу.
Это послѣдисе обстоятельство налагало на поэта двойную обязаниость быть рыцаремъ: и въ отношенін къ своимъ дѣтямъ и касателыіо кредиторовъ, лишившихся права располагать имъ пріобрѣтенною собствснностыо. Заложившп свои земли, замокъ, музеумъ,
все движимое н недвижимое имущество, сэръ Вальтеръ внесъ тотчасъ же часть долга и объявилъ собраиію заимодавцевъ, что, начиная съ этого дня, всѣ его лнтсратѵрные доходы станутъ постунать на погашеніе претснзіи по долгамъ Беллептейпа. Напрасно
дѣти представлялп ему полное право нродать АбботсФордъ, напрасно большинство дрѵзей ноставляло ему на видъ, чго, съ продажеіі
зтого владѣнія, кредиторы по всей вѣроятностн дово.іыіы будутъ
своей частью: Вальіеръ Скоттъ не донускалъ даже мысли о причиненіи имъ малѣйшаго ѵщерба. Можно иредставить, съ какимъ
чувствомі. кредпторы Белленгейна, едва ожпдавшіе нолучнть по няти
шиллинговъ на ф ѵ н т ъ , приняли благородное предложеніе сэра Вальтера, и первѵю суммѵ послѣ общей уплаты, сумму, вырученную за
нродажу стараго дома въ Кестль-Стритъ. ІІропіел-ь еще годт. и романистъ представилъ и.мъ же 2,000 ф ѵ н т о в ъ , иолѵченныхъ за «Вудстока»; баснословная сум.ма 18,000 Фунтовъ стерлинговъ, вырученпая за продажу «Паполеоновой Жнзнн», ноступила къ ннмъ жс.
Полные возвышенпой благодарности, заимодавцы поспѣшили иоднести ноэту сго посуду н всщіі нзъ кестльстритскаго дома, съ
нисьмомъ, выражающимъ всю ихъ ирнзнатсльность. Но Скоттъ и
тутъ не остался въ долгу, и 35,000 ф ѵ і іт о в ъ , доставшісся за новос
изданіе «Нолныхъ Сочиненій», дали ему новую возможность отблагодарить людей, цѣнившихъ его самоотвержепіе.

... . гчитаемъ долгояъ остановить нашъ разНа этомъ мѣстЬ мы сцитае‘
А ірнникахъ, предоставляя себѣ
сказъ о Вальтерѣ Скоттіёі и ѳг
^ знаменитаго поэтавъдруираво поговорить о послѣд" и™ _ Л НІЮ ^ ^ ^ же время поучигомъ эпизодѣ, грустномъ и
Р Нам.ь ’пс ХрудН0 было бы здѣсь
тельномъ 110 своему напраслс
.
„ ер е д а т ь читателю весь
же, въ одноп или двухъ ли
^
|)СЮ печаЛьную исторію
ходъ борьбы Скотта за св
ёзнаме„ 0вавшія собою пеупадка его таланта
Д1.
іьтсра' но біографіи людей, ему
ріодъ времени до кончины сэра 1 і
Р
Сссрхъ того> Мы чувподобныхъ, 110 могутъ пии
заклЮЧИтельныхъ главъ нс ластвуемъ, что тонъ. значен
’всег0 т р у Да , б е з ъ нужды омрачалн
дили бы съ значеніемъ я ; * » ом
сму никакой опредѣленной
бы воображеніс ™ тателя,
т Ш І съ ОТКр0веішостью:
пользы. Н иаконецъ;
пепейдти отъ счастливаго, веселаго, гонамъ самимъ не хотЬлось
р .
аг0 окрѵжениаго всѣми
степріимн.го Скотта, л е р д а а ' Д
І0яу сэру Вальтеру
знаменнтостями Британш, къ овд
у
семейными оѣдсъ СГО трогательпылъ сам о твер « ш е« ъ ^
гр, .
ствіямп, въ сэру Балиеру

:

<

ХОтІзлооь писать двухъкар-

г

“—

пер е-

ггхг;:-

каютъ къ себѣ какъ оы
гпм00Хверженія и честности ознаместіанскаго милосердія, дѣлаыи са.
1
хъ псрежившанованы эти иослѣдше годы,
не знали бы
г0. Любители проіізведеній шотла
^V ^
такъ

таниыхъ его зятемъ, нѣтъ средствъ читать безъ живаго сочувствія *).
*) В о тъ отзыв-ь зпамевнтаго КарлеИля объ о тры в кахъ изъ •Дневиика» Вальтера
Ско тта, помѣщ енныхъ въ Локгартовой б іо граф іа.
«Мы выпишемъ изъ «Д иеввика, иѣсколько строкъ трагпч ѳскпхъ, по многозна чительпы хъ стро къ . С ко ттъ совершаетъ геркулесовскую работу, соверш аетъ ее съ
иеутоиимостью , с ъ мужествеиною веседостью. Е го тѣло слабѣетъ, душа ііадрываетс я , ио оиъ ведегъ свою борьбу, оиъ труди тся. С ко ттъ иаходится одииъ, въ малеиькой квартирѣ посредп Эдинбурга, оиъ только-что оставилъ свою жену въ А ббо тсф ордѣ: бѣдная Ш арло тта болыіа пріі см ерти. С к о т т ъ , уѣзжая изъ зам ка, долго смот р ѣ іъ на н е е , пока она спала.
гаго лица:

Ув ы , ему не было уже суждепо болѣе ввдѣть доро-

смерть посится падъ поэтомъ и придаетъ особенпый тонъ всей этой

кар тіш ѣ разрушенія. В о тъ вы пи ски:

«Абботсфордъ. М а я 11 (1826).

Сердце мое сж имается.

Неуж ели я болѣе

нѳ буду довѣрять моихъ горестѳй ей, которой столько лѣ тъ я ввѣрялся во всемъ?
Нѳужели она ие будетъ болѣе с л ы ш а ть м е п я , совѣтовать м н ѣ ? Я нѳ ю т ѣ л ъ
уѣзжать, но опа въ летаргвческомъ состояніи — и я безполезепъ дома. Анна ходитъ за матерью п на нее можво положиться. Я долженъ б ы ть съ Беллентейяомъ
хо тя лучш е бъ желалъ о статься дома.

Но зачѣмъ поддаваться безотраднымъ чув-

ствамъ? Я не уступлю пмъ, я долженъ бороться!
«Эдинбургъ. М а я 14. Солнце весело свѣ тнтъ вадъ голыми стѣнами.
слалъ ему своѳ при вѣтствіе, хо тя опо освѣщ аетъ

Я по-

одпу сцепу горести н страданія.

Приходіілъ бѣдиый 1’о ггъ, просилъ денѳгъ, и я пѳ могъ пособить ему
' М а я 15. Получнлъ горькую в ѣ с т ь : все коачено въ Абботсфордѣ.
'Абботсфордъ. М а я 16. Опа умерла утром ъ, въ У часовъ, безъ страданііі.
Я пріѣхалъ поздно ночью. Б ѣдная Апна, увидавъ мѳня, впала въ истери ку.

Е я го-

лосъ, вскри ки вапья, слова напомппали собой голосъ н слова маленькихъ дѣтей.
сБѣдная мам ачіа! ушла навсегда, аикогда пе придетъ къ памъ!» Н о , придя въ себя,
она стала говорить съ твердостыо и умомъ, до иоваго припадка. Чужой человѣкъ
заплака.іъ бы въ это время — чтб же чувствовалъ я — мужъ и отецъ! Внрочемъ,
я не могу разсказать, чтб я чувствовалъ и чувствую. Я по временамъ твердъ, какъ
скала, ииогда жѳ слабъ, какъ вода подъ скалою. М ы сли мои я с п ы , но сѳрдце мое
разры вается. Боже мой! давно ли здѣсь все ш ум ѣло , было полно весельемъ, вокр угъ меия толпилось семеііство ; теперь же я одипъ — бѣдиякъ, с и р о та , бѳзъ

возвышенной души Ск0™ ’
Ш 6 года; еслибъ поэтъ не пеблистателыю, какъ она текла д
за друпшъ, всѣхъ друрежилъ своей жены, нс расгер

’ номъ уг0Лку за нелюбимойра-

ж еиы, безъ вѣреаго друга и с о в ѣ тн и к а ...
« Я вндѣлъ ѳѳ, н смотрѣлъ па н е е : это не моя Ш а р л о тта , пе спутпнца тридцати лѣ тъ моей жизпи. Т а же сим етрія ф ормъ, тѣ же члены , когда-то ги б к іе, тѳперь оцѣпенѣ лы е; ио зто жолтое лицо, это странпое выражѳніе, это подобіе жиз-

^ ^ Европѣ въ сопровож-

н и ! . . Я не буду болѣѳ смотрѣть на нее. А паа говорптъ, что перемѣны никакой
н ѣ т ъ .. . 1’ робъ готовъ, скоро ѳе положатъ въ холодиую землю. Но нѣ тъ , это ие

вовлеченныхъ въ Раз0Рен'<\
‘ нной А н т п го н ы бѣдиаго старца,
дсніи своей дочерн
о б и а р уж и л а с ь бы вся тсибезъ этого ряда оѣдствій и иеду
,
ъ ег0 убѣжденій, и
лота Скоттова сердца, вся твердос г
^
лучшпхъ твореній

въ драйбургскомъ аббатствѣ, куда мы столько разъ ходили гул я ть. Н ѣ іъ ! иѣ тъ!
" М а я 2 2. Ж ѳлаю , чтобъ похороиы копчились скорѣѳ. Бѣдны й Карлъ пріѣхалъ

ботой, не жертвовалъ жизнью и д

Ш а р л о тта , это пе моя бывшая невѣста, это ие мать дѣтей монхъ; не ее положатъ

н , к аж ется, засталъ мѳня нлачущимъ.

Для меня слезы — ужаспая ве щ ь: я плачу

болѣзнѳнпо, тяжело и послѣ плача на меня находптъ а п а тія, близкая къ б е зу м ію ..
«М а я 2 6. Есл и б ъ на мой домъ папали враги, пѳужѳли я не сталъ бы защ ищ ать е го , неужелн я , погрузившись въ безплодную го р есть, уступи лъ бы непріятелю ?

Неужелн и въ пастоящ іе дпн я не должѳнъ боротьса съ мрачаыми мысля-

ми? Съ помощью неба будемъ бороться!»

Въ біограФІяхъ сэра Вальтера, до си хъ поръ изданныхъ въ
Англіи, упомянутый «Дневнпкъ» занимаетъ очент. много мѣста; можетъ быть одна двадцатая часть его извѣстна пѵбликѣ. Пока лица,
въ немъ упоминаемыя, жили и играли значительную роль въ иолитикѣ, или литературномъ мірѣ, помышлять о его изданіи оказывалось невозможнымъ. Но пять или шесть лѣтъ назадъ, Джонъ Локгартъ, издавая сокращенную біограФІю своего тестя, обѣщалъ пѵбликѣ обшпрный запасъ новыхъ матеріаловъ относительно послѣднпхъ годовъ Скоттовой жизни, включая въ число сказанныхъ матеріаловъ весь «Дневникъ» и большое количество еще не изданныхъ писемъ. Обѣщанный сборникъ вѣроятно скоро иоявится въ
свѣтъ.

ОГЛАВЛЕНІЕ
ЧЕТВЕРТАГО ТОМ А.

1854.
ЭТЮДЫ ОБЪ ѴНГЛІЙСКИХЬ ППСАТЕЛЯХЪ.
Стр.
1851 -

1852.

1. Джоисонъ и Б о с в е ід ь . Картина бритаяскихъ литературпы хъ
К О Н Е Ц Ъ Ч Е Т В Е Р Т А Г О ТОМА.

нравовъ во

второй поювпнѣ восемпадцатаго с т о л ѣ т ія .......................................................................

7

1854.
2 . Ж и зн ь и драматическіи пропзведенін Рнчарда Ш ерндана..........................................
1855 -

246

1856.

3 . Г е о р гь Краббъ и ѳго произведенія..................................................................................................... 3 6 3
1854 .
4 . Вальтеръ С коттъ н его современипки.............................................................................

«Возвы ш енііы я и прекраояыя стр о ка I (закію чаѳтъ Карлейль). Въ этоиъ чѳловѣнѣ было много мужества, и мвого мужества сошло съ ннмъ пъ мотилу. Истннное геройство жило въ грудн поэта, въ грудн сэра.Вальтера, достойнаго имеиоваться
«гордостью своей родной Ш о тлан дін".

( •і.опЛоп апй \Ѵс8ІтітЬег Веѵіеиз* 1838).

....

58 8