Обложка
Титульный
Передовая — Разрабатывать теорию социалистического общества
И. П. Цамерян — Развитие национальной государственности народов СССР
П. С. Трофимов — О взаимном влиянии и обогащении литератур и искусств советских социалистических наций
П. В. Копнин — Формы мышления и их взаимосвязь
В. М. Каганов — Некоторые вопросы теории познания в трудах И. М. Сеченова
Член-корр. АН СССР Э. А. Асратян — Высшие формы процесса отражения и учение И. П. Павлова о выcшей нервной деятельности
Ю. П. Фролов — Современная кибернетика и мозг человека
Д. П. Горский, А. И. Бурхард — Решение неопозитивизмом основного вопроса философии
В. А. Чепраков — Американские иллюзии и действительность
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
Дискуссия о предмете марксистско-ленинской эстетики
От редакции
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
К. А. Шварцман — Убедительнее раскрывать роль народных масс в коммунистическом строительстве
Н. И. Губанов — О массовой научно-атеистической литературе
Е. В. Касьянова, Е. Ф. Помогаева — Борьба английских передовых деятелей за прогрессивную идеологию
Ю. Н. Семенов, М. Р. Тульчинский — Против историографии «большого бизнеса»
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Ю. К. Мельвиль, Л. Н. Митрохин — «Нигилизм Джона Дьюи»
Н. А. Ильин — Философские вопросы общей биологии в «Британском журнале философии науки»
Б. А. Шабад — Еще одна попытка «опровержения» марксизма
В. М. Семенов — Социологические общества и журналы в США
Е. Д. Модржинская — Проблемы общественного мнения на конференции британской социологической ассоциации
ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
Текст
                    ВОПРОСЫ
ФИЛОСОФИИ
3
1956


АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ ВОПРОСЫ ФИЛОСОФИИ журнал выходит шесть раз в год 3 19 5 6
Разрабатывать теорию социалистического общества XX съезд КПСС творчески разрешил как важнейшие принципиальные вопросы современного международного положения, так и актуальные внутренние проблемы развития социалистического общества. Съезд руко¬ водствовался великим учением марксизма-ленинизма, бессмертными тво¬ рениями вождя Коммунистической партии и основателя социалистиче¬ ского государства Владимира Ильича Ленина. На основе творческого развития учения основоположников научного коммунизма Маркса и Энгельса В. И. Ленин дал глубокий анализ импе¬ риализма, всесторонне обнажил его противоречия, раскрыл сложный про¬ цесс гибели старого и рождения нового мира. В. И. Ленин уделил огром¬ ное внимание исследованию закономерностей возникновения социалисти¬ ческого общества, разработал коренные программные проблемы строи¬ тельства социализма и коммунизма. Обобщив исторический опыт, В. И. Ленин указал пути, по которым Коммунистическая партия уверенно ведет рабочих и крестьян к победе социализма и коммунизма. Ленинское теоретическое наследие, обогащенное коллективной мудростью Коммунистической партии Советского Союза и братских ком¬ мунистических и рабочих партий, дает основу для творческого решения актуальных проблем современного этапа развития новой, социалистиче¬ ской общественно-экономической формации. Впервые социалистическое общество возникло в нашей стране. Ныне оно успешно строится в Китае и в других странах народной демократии. Социализм вышел за национальные рамки одной страны и превратился в мировую систему. Социалистические страны составляют единый и моно¬ литный международный лагерь, международную систему хозяйства с при¬ сущими ей новыми, специфическими закономерностями развития. Социа¬ лизм стал в порядок дня во многих странах мира. Это значит, что новая общественно-экономическая формация прокладывает себе дорогу с неодо¬ лимой силой. Мы живем в насыщенную бурными историческими события¬ ми эпоху, на наших глазах происходит предвиденный классиками марксиз¬ ма переход от предистории человечества к его подлинной истории. Осмыс¬ ливать эти исторические события, обобщать богатейший опыт современной действительности, разрабатывать теорию становления и развития нового строя, раскрывать общие и специфические законы, действующие в усло¬ виях новой формации, вооружать людей великим духовным оружием в их повседневной практической деятельности — такова благородная задача деятелей общественных наук: философов, экономистов, юристов, исто¬ риков и др. И хотя в этом отношении нашими теоретическими кад¬ рами проделана известная положительная работа, все же в настоящее время сложилось явное несоответствие между практикой общественного развития, реальной жизнью, ее возросшими требованиями и состоянием общественных наук. На XX съезде Коммунистической партии, как нико¬
4 ПЕРЕДОВАЯ гда раньше, было подвергнуто резкой и справедливой критике нетерпимое отставание общественных наук от новых, прогрессивных явлений обще¬ ственной жизни, прежде всего от практики коммунистического строитель¬ ства в СССР и социалистического строительства в странах народной де¬ мократии. Основной порок в работе многих деятелей общественных наук — догматизм и начетничество, отрыв от социалистической действительности. Недостаточно разрабатываются коренные проблемы теории социалистиче¬ ского общества: о закономерностях развития производительных сил, о техническом прогрессе в социалистическом обществе, о диалектике про¬ изводительных сил и производственных отношений при социализме, о взаимоотношении объективных и субъективных факторов в условиях стро¬ ительства социализма и коммунизма, о возрастающей творческой роли народных масс и Коммунистической партии, об особенностях возникнове¬ ния и развития международной социалистической системы, о принципах и формах мирного соревнования двух систем и другие актуальные теоре¬ тические проблемы социализма. Догматизм и цитатничество приводили зачастую к забвению важней¬ ших указаний марксизма-ленинизма о законах общественного развития, р том числе и социалистического общества. Догматически изучая работу И. В. Сталина «О диалектическом и историческом материализме», абсо¬ лютизируя формулу о полном соответствии в социалистическом об¬ ществе производственных отношений характеру производительных сил, выдвинутую впервые в этой работе, отрывая данную формулу от корен¬ ных положений марксизма, многие философы и экономисты стали отри¬ цать наличие противоречий в развитии социалистического способа произ¬ водства. После же выхода «Экономических проблем социализма в СССР» некоторые философы и экономисты впали в другую крайность — начали забегать вперед, видеть назревшие противоречия там, где их нет, стали преждевременно говорить о необходимости слияния двух форм собствен¬ ности и т. д. Эти ошибки мешали глубокой разработке теории социалистическо¬ го общества. Марксизм-ленинизм учит, что развитие новой, социалистиче¬ ской общественно-экономической формации также подчинено общим зако¬ нам исторического развития, проявляющимся в специфической форме. В. И. Ленин неоднократно напоминал, что Маркс указал путь «к науч¬ ному изучению истории, как единого, закономерного во всей своей гро¬ мадной разносторонности и противоречивости, процесса» (В. И. Л е н и н. Соч. Т. 21, стр. 41). В борьбе против метафизического и механистического подхода к из¬ учению нового общества В. И. Ленин показал специфику действия все¬ общего закона противоречия в условиях социализма, подчеркнув, что антагонизм и противоречие совсем не одно и то же. Первый исчезает, второе остается при социализме. Забвение этого важнейшего положения наносило вред социалистической теории, уводило философов от задачи помогать практическим работникам своевременно вскрывать и преодоле¬ вать реально существующие противоречия и трудности, возникшие на пути к коммунизму. Однако задача философов не только обнаруживать противоречия в развитии социалистического общества, но и вместе с экономистами осмысливать причины противоречий, несоответствий, диспропорций в от¬ дельных отраслях народного хозяйства, безбоязненно вскрывать теневые стороны в развитии социалистического общества. Отставание в разработке теории социалистического общества связа¬ но с влиянием культа личности, сковывавшим инициативу коллек¬ тивной и индивидуальной мысли наших теоретических кадров. Вместо того, чтобы соревноваться в постановке и разработке новых вопросов тео¬ рии социалистического общества, в выпуске оригинальных научных иссле-
ПЕРЕДОВАЯ 5 о дований, наши теоретические и пропагандистские кадры в значительной мере были заняты комментированием того, что было сказано в работах И. В. Сталина, или довольно бесплодными спорами и дискуссиями по по¬ воду выдвинутых в них тех или иных формулировок. Вместо того, чтобы исходить из духа, существа марксизма-ленинизма, из обобщения истори¬ ческого опыта, из подчинения теоретической работы практическим потреб¬ ностям преобразования мира, многие научные работники направляли энергию на поиски цитат из классиков и их истолкование, притом боль¬ шею частью также схоластическое, оторванное от актуальных проблем практики. Подобные работники каждую мало-мальски новую мысль встречали в штыки, если она не была подкреплена соответствующей цитатой. Известный вред принесло распространение в научной и пропаган¬ дистской работе догм о «законченной теории социалистической револю¬ ции», о «законченной теории социалистического государства» и т. д. Эти догмы противоречат творческому духу марксизма-ленинизма и самой жизни, порождающей новые формы социалистической революции и новые формы социалистического государства, они мешают творческой разра¬ ботке проблем, которые ставятся развитием социалистического строя. Слепое преклонение перед авторитетом сказалось и в некритиче¬ ском, начетническом, бездумном подходе к ряду других положений И. В. Сталина. Так, например, у нас неоднократно догматически повторялась формула о том, что по мере продвижения социализма вперед классовая борьба будет неизбежно обостряться, что этому якобы учит ленинизм. Между тем Ленин вовсе не давал такой формулы. Имея в виду конкретные условия русской революции, Ленин учил, что эксплуа¬ таторские классы и после свержения их господства не складывают ору¬ жия, а, напротив, с удесятеренной силой бросаются в бой за возвра¬ щение отнятого «рая», но это происходит до тех пор, пока эксплуата¬ торы не разбиты окончательно и их сопротивление не подавлено трудя¬ щимися. Ленин подчеркивал, что в условиях диктатуры пролетариата возни¬ кают новые фбрмы классовой борьбы, что они закономерно изменяются с изменением внутренней и внешней обстановки, и это необходимо учи¬ тывать в политике Коммунистической партии и Советского государства. Обостренная классовая борьба в первые годы установления советской власти была неизбежна, поскольку капиталисты и помещики не верили, что их могут свергнуть, что власть рабочих и крестьян может стать проч¬ ной. Капиталисты и помещики располагали немалыми силами для орга¬ низации контрреволюционных мятежей, вооруженных восстаний, граж¬ данской войны. Извне им помогали могущественные империалистические державы — США, Англия, Япония, Германия, Франция — и их союзники. Обострение классовой борьбы в нашей стране связано было также и с необходимостью ликвидации наиболее многочисленного отряда эксплуа¬ таторов — кулачества. Тем не менее партия всегда отдавала себе ясный отчет в том, что после победы социализма во всем народном хозяйстве, в городе и деревне, после создания прочного морально-политического единства советского общества уже не может быть оснований для обостре¬ ния классовой борьбы. Вопреки этому Сталин на февральско-мартовском Пленуме ЦК в 1937 году выдвинул формулу о неизбежном обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Эта формула, дан¬ ная в качестве установки для деятельности партии, государства, кара¬ тельных органов, обосновывала, оправдывала и прикрывала незаконные репрессии. А нарушения социалистической законности — это дыра, кото¬ рую используют всякие карьеристы, проходимцы, враги социализма. Как показывают факты, формула об обострении классовой борьбы, применяв¬ шаяся карательными органами в обстановке культа личности, нарушения Сталиным норм партийной жизни, принципа коллективного руководства,
6 ПЕРЕДОВАЯ поощряла репрессии против честных коммунистов, преданных делу со¬ циализма. Эта формула стала удобным прикрытием для вражеской дея¬ тельности банды Берия. Отмена этой формулы не должна, разумеется, вести к притуплению политической бдительности по отношению к дей¬ ствительным попыткам врагов партии, врагов советского строя подорвать или ослабить мощь нашего государства и всего лагеря социализма. Догматически многие восприняли также некоторые формулы из работы Сталина «Марксизм и вопросы языкознания», например, формулу о ликвидации надстройки. Эта формула породила множество схоластиче¬ ских споров, дискуссий и прямо ошибочных представлений, будто с пе¬ реворотом в экономическом базисе ликвидируется начисто порожденная им надстройка, все элементы этой надстройки, будто в развитии надстрой¬ ки нет никакой преемственности. Эта формула, толкающая на упрощенче¬ ство, начала вытеснять более точную, гибкую и диалектическую формулу Маркса о перевороте в области надстройки. История общества показывает, что при переходе от одной обществен¬ ной формации к другой, при смене старого базиса новым, более прогрес¬ сивным происходит не ликвидация всей старой надстройки, всех ее эле¬ ментов, а весьма сложный процесс, включающий: 1) ликвидацию поли¬ тической власти свергнутого класса и установление политической власти нового класса; 2) ликвидацию тех учреждений, которых новый класс, приходящий к власти, не может использовать, преобразовать и приспосо¬ бить для утверждения и развития нового строя; 3) преобразование и ис¬ пользование некоторых элементов старой надстройки; 4) создание новой системы политических, юридических и иных учреждений, выражающих интересы нового господствующего класса, закрепляющих выгодные ему общественные порядки; 5) преодоление ранее господствовавшей в обще¬ стве идеологии, поскольку подорваны и ликвидированы материальные, экономические основы господства этой идеологии; 6) революционное из¬ менение всего общественного сознания, утверждение господства нового, революционного сознания, развитие идеологии, соответствующей интере¬ сам нового господствующего класса, задачам укрепления нового обще¬ ственного строя. В революционную эпоху старая надстройка, как систе¬ ма учреждений, лопается, по выражению В. И. Ленина, а «новая создает¬ ся у всех на глазах самодеятельностью различнейших социальных сил, показывающих на деле свою истинную природу» (Соч. Т. 9, стр. 125— 126). Старая идеология, бывшая господствующей, переживает кризис, упадок, банкротство, теряет влияние на массы. Новая приходит ей на смену. Старую идеологию нельзя просто ликвидировать, ее можно и нужно преодолеть путем длительной идеологической борьбы, воспита¬ тельной работы, развития, распространения и внедрения в сознание масс новой идеологии. Все эти процессы и охватываются понятием переворота в надстройке, ибо переворот отнюдь не исключает ни преемственности в развитии надстройки, ни относительной самостоятельности и специфики в развитии каждого элемента надстройки. Поскольку пролетарская революция ставит своей целью уничтоже¬ ние всякой эксплуатации и угнетения человека человеком, построение об¬ щества без эксплуатации и без классов, то она не может не означать са¬ мого радикального разрыва со всей надстройкой антагонистического, буржуазного общества, со всей идеологией, выросшей на базе частной собственности, классового неравенства и угнетения, эксплуатации, пора¬ бощения одних наций и рас другими, с идеологией, оправдывающей и защищающей этот строй эксплуатации. Социалистическая революция должна была разбить и разбила аппарат эксплуататорского, буржуазно¬ помещичьего государства в нашей стране, создала новый тип государства и государственного аппарата, подлинно народного, демократического. Социалистическое государство не может включать в свой аппарат органы угнетения народа, старую армию, полицию, церковь и т. д. Но оно может
ПЕРЕДОВАЯ 7 и должно преобразовать ряд учреждений старой надстройки, пе¬ рестраивая, изменяя их социальное содержание и функции, ставя, их на службу народу, делу строительства социализма (школы, теат¬ ры, клубы, библиотеки, издательства, радио и т. п. культурно-просве¬ тительные, научные учреждения). Оно может использовать и некоторые формы старого государственного аппарата, например, парламентскую си¬ стему, всеобщее избирательное право, учреждения демократических на¬ родных судов, контрольно-учетных органов в руководстве хозяйством (например, банковский учет) и т. д. Мы не говорим уже об исполь¬ зовании всего ценного и прогрессивного, что было в развитии бур¬ жуазной и всей предшествующей ей материальной и духовной культуры, науки, литературы, искусства. Ленин не раз подчеркивал, что марксизм, являющийся единственно правильным научным выражением интересов революционного пролетариата, завоевал всемирно-историческое призна¬ ние как идеология революционного пролетариата тем, что он «не отбро¬ сил ценнейших завоеваний буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил и пе¬ реработал все, что было ценного в более чем двухтысячелетнем развитии человеческой мысли и культуры» (В. И. Ленин. Соч. Т. 31, стр. 292). Ошибочно полагать, что процесс критического усвоения и переработ¬ ки предшествующей культуры заканчивается с возникновением марксиз¬ ма; нет, этот процесс, имеющий место в каждой стране до завоевания власти пролетариатом, продолжается и после, в ходе строительства со¬ циализма и коммунизма. Формула Сталина о ликвидации старой надстройки породила схола¬ стические споры о том, какие из явлений духовной жизни, литературы, искусства, науки можно отнести к надстройке и, следовательно, ликвиди¬ ровать в период революции и какие явления нельзя включать в надстрой¬ ку, нельзя ликвидировать вместе со старым базисом. Эта формула тол¬ кала к возрождению вредных, нигилистических тенденций в отношении к предшествующей духовной культуре, она порождала сектантское отно¬ шение к современной культуре буржуазного общества и к носителям и творцам этой культуры, к буржуазной интеллигенции, к ее различным слоям. Формула о ликвидации старой надстройки усиливала нигилистиче¬ ские тенденции и в отношении к домарксистской философии, особенно к западноевропейской буржуазной философии XVII—XIX веков, а отчасти и к достижениям современного естествознания в капиталистических стра¬ нах под тем предлогом, что оно находится под влиянием господствующей в этих странах идеалистической философии. Вот почему необходимо отбросить формулу о ликвидации старой надстройки и вернуться к классической формуле марксизма, гласящей, что вслед за революционным переворотом в экономическом базисе более или менее быстро происходит в период революции переворот в надстрой¬ ке. Эта формула, подчеркивая коренное революционное преобразование надстройки (в отличие от постепенных изменений ее в пределах данной формации), не исключает вместе с тем преемственности и относительной самостоятельности в развитии надстройки и ее отдельных элементов. Деятели общественных наук должны самостоятельно на основе общих принципов марксистской теории и обобщения нового опыта народных масс, творцов истории, разрабатывать новые вопросы теории и практики, выдвигаемые жизнью. В наше время актуальнейшей задачей марксистов разных стран яв¬ ляется творческое теоретическое обобщение новых форм классовой борь¬ бы в странах капитализма, развития национально-освободительного дви¬ жения, новых форм политического господства рабочего класса, демокра¬ тического и социалистического преобразования общества, форм взаимо¬ отношения между странами социалистического лагеря, соревнования двух систем.
8 ПЕРЕДОВАЯ Следствием слабой разработки и неглубокого изучения теории социа¬ листического общества были и недостатки в построении программ препо¬ давания общественных наук, прежде всего таких, как история партии, философия, политэкономия и основы марксизма-ленинизма. Из курсов этих наук выпали важнейшие проблемы теории научного коммунизма, многое из ленинского учения о построении социализма и коммунизма. Если философское учение марксизма-ленинизма изучается в курсе диалектического и исторического материализма, а экономическое в кур¬ се политической экономии, то теория научного коммунизма, призванная всесторонне освещать проблемы социалистического общества, специально и систематически нигде не изучается и не исследуется. Отдельные вопросы теории научного коммунизма освещались в кур¬ сах политической экономии, исторического материализма, основ марксиз¬ ма-ленинизма. Все это, с одной стороны, приводило к повторениям, а с другой — не обеспечивало систематического и цельного изучения основ¬ ных проблем теории научного коммунизма. Вопросы завершения строи¬ тельства социалистического общества и постепенного перехода к ком¬ мунизму в СССР рассматривались, например, во всех перечисленных кур¬ сах, но ни в одном из них эти вопросы не изучались обстоятельно, в соот¬ ветствии с их значимостью. Многие вопросы теории научного коммунизма в свое время изуча¬ лись в Институте красной профессуры и в Коммунистическом универ¬ ситете имени Я. М. Свердлова в курсах ленинизма, истории социальных учений. Сейчас курс основ марксизма-ленинизма преподается преиму¬ щественно в историко-партийном плане. Возьмем, к примеру, проблему стратегии и тактики коммунистических и рабочих партий. У нас нет ни одной исследовательской монографиче¬ ской работы, где бы на основе нового опыта международного рабочею движения и новых форм классовой борьбы в условиях современного капи¬ тализма разрабатывалась эта важнейшая проблема теории научного коммунизма. Нет у нас работ, посвященных анализу современных немар¬ ксистских теорий социализма. Между тем сама жизнь, практика строи¬ тельства коммунизма в нашей стране, опыт строительства социализма в странах народной демократии, борьба коммунистических партий капита¬ листических стран за демократическое и социалистическое преобразова¬ ние общества настоятельно требуют того, чтобы теория научного ком¬ мунизма изучалась и разрабатывалась обстоятельно и всесторонне. В свете-решений XX съезда КПСС ЦК партии принимает серьезные меры к коренному улучшению дела изучения истории партии, политиче¬ ской экономии, философии и основ марксизма-ленинизма. Теория социа¬ листического общества должна найти соответствующее освещение в каж¬ дой из этих наук в специфическом для них плане. В особенности более широкое освещение она должна найти в курсе основ марксизма-лени¬ низма. * * * Опыт международного социалистического лагеря дает богатейший материал для глубокого изучения не только закономерностей возник¬ новения социализма, но и его развития, функционирования и постепен¬ ного перехода от социализма — низшей фазы коммунизма к его выс¬ шей фазе. Развитие социалистического общества подтвердило научное предви¬ дение классиков марксизма, что социализм не возникает сразу в готовом, законченном виде, а проходит, как отмечал В. И. Ленин, ряд ступеней экономического и культурного формирования, в процессе которого пре¬ одолеваются «родимые пятна» капитализма. Непонимание этой законо¬ мерности развития социалистического общества породило серьезные ошибки, раскритикованные в отчетном докладе ЦК XX съезду КПСС
ПЕРЕДОВАЯ 9 Эти ошибки шли по двум линиям. Одни утверждали, что у нас по¬ строены якобы лишь основы, или фундамент, социализма. Между тем фундамент социализма был построен еще тогда, когда на базе ^индустриа¬ лизации страны и сплошной коллективизации сельского хозяйства была создана общественная собственность в городе и в деревне. Дальнейшее развитие советского общества привело к полной победе и упрочению со¬ циалистической системы во всех отраслях народного хозяйства. С при¬ нятием новой Конституции СССР (1936 год) развилась и социалистиче¬ ская надстройка, соответствующая созданному и укрепившемуся социа¬ листическому базису. Кроме людей, не видевших нового, недооценивавших факт победы социализма, нашлись и такие, которые начали забегать вперед, игнори¬ ровать то действительное положение, что в нашей стране построение со¬ циализма еще не завершено и что единственно правильной формулой, отражающей современный этап исторического развития советского обще¬ ства, является данное в партийных решениях положение о том, что СССР находится на стадии завершения строительства социалистического обще¬ ства и постепенного перехода к коммунизму. Забегание вперед нашло свое выражение в экономически не обоснованных предложениях форсировать переход от советской торговли, являющейся основной формой распределе¬ ния продуктов на первой фазе коммунизма, к прямому продуктообмену. Допущенные в этом вопросе ошибки были связаны с пренебрежительным отношением к ленинскому принципу материальной заинтересованности как важнейшему методу строительства социализма, свидетельствовали об отрыве теории от жизни, о неглубоком подходе к разработке закономер¬ ностей развития социалистического общества. Марксистско-ленинский подход к разработке теории требует творче¬ ского применения основных положений диалектического и исторического материализма. Исторический материализм учит, что развитие производи¬ тельных сил является необходимой основой, определяющей силой разви¬ тия общества и в конечном итоге критерием общественного прогресса. В социалистическом обществе эта закономерность находит полный про¬ стор для своего действия. Между тем за последние годы, вследствие цитат- нического и догматического восприятия формулы о производственных от¬ ношениях как главном двигателе развития производительных сил и отры¬ ва этой формулы от всего учения марксизма-ленинизма о диалектике раз¬ вития двух сторон способа производства, о противоречии между ними, стали однобоко рассматривать развитие нашего общества, по существу, перестали разрабатывать теорию развития производительных сил во¬ обще, производительных сил социалистического общества в особенности. Такая однобокость в разработке закономерностей социалистического спо¬ соба производства на практике привела к недооценке технического про¬ гресса как важнейшего условия строительства коммунизма. Это отрази¬ лось и на научной работе. У нас написано немало докторских и кандидат¬ ских диссертаций, книг и статей о роли производственных отношений, но нет ни одной солидной диссертации и книги о закономерностях развития производительных сил социалистического общества. Бурное и всестороннее развитие производительных сил является пер¬ вейшим условием, обеспечивающим создание полного изобилия мате¬ риальных благ и такой расцвет духовных и физических сил членов обще¬ ства, который необходим для перехода к коммунизму. XX съезд КПСС выдвинул в качестве коренной задачи ускорение технического прогресса, культурно-технического подъема народных масс, резкое повышение про¬ изводительности труда, выполнение в короткие исторические сроки основ¬ ной экономической задачи. Разрабатывая теорию строительства социалистического и коммуни¬ стического общества, В. И. Ленин придавал исключительное значение проблеме роста производительности труда и воспитания коммунистиче¬
10 ПЕРЕДОВАЯ ского отношения к труду как необходимому условию осуществления глав¬ ного принципа коммунизма. Еще до победы социалистической революции В. И. Ленин высмеял буржуазных критиков коммунизма, считавших уто¬ пизмом самую идею распределения по потребностям. Основной аргумент старых и современных новоявленных критиков коммунизма состоит в том, что, мол, общество никогда не сможет производить такого количества про¬ дуктов, чтобы каждому дать по потребностям, что если люди будут полу¬ чать по потребностям, то они не будут работать, и т. п. Так, например, профессор Лондонского университета Энктон в своей книге «Иллюзия эпохи» (1955 год) пишет, что коммунизм со своим конечным требованием распределения по потребностям есть самая распространенная утопия на¬ шего времени. В. И. Ленин научно доказал, и опыт социалистического и коммунистического строительства практически подтверждает, что новый строй создает и в конечном счете создаст 'Необходимую для коммунизма, значительно более высокую, чем при капитализме, производительность труда, что он воспитывает сознательных тружеников общества, для кото¬ рых труд становится первой потребностью жизни. О высоких темпах роста производительности труда в нашей стране и ее значении говорят следующие факты. За короткий исторический срок мы догнали все страны Европы по уровню производительности труда. Свыше двух третей прироста промышленной продукции в пятой пятилетке было получено за счет повышения производительности труда. В шестой пятилетке благодаря росту производительности труда будет получено че¬ тыре пятых всего прироста промышленной продукции. За годы Советской власти мы резко сократили расстояние, отделяющее нас в экономическом отношении от развитых стран капитализма. По абсолютным размерам производства важнейших видов продукции тяжелой промышленности Советский Союз начал опережать все капиталистические страны Европы и уверенно нагоняет США. Но еще требуется много поработать, чтобы перегнать экономически развитые страны по производству на душу на¬ селения^ Возьмем для примера производство электроэнергии, которое является важнейшим показателем современного экономического уровня страны. Как известно, Россия в 1913 году производила 1,9 млрд. квтч электро¬ энергии, а США — 22,5 млрд. квтч. В 1955 году СССР производил уже 170 млрд. квтч электроэнергии, а США — примерно 600 млрд. квтч. К концу шестой пятилетки в СССР будет произведено электроэнергии 320 млрд. квтч. По темпам роста мы идем значительно быстрее, чем США. Так, производство электроэнергии с 1927 по 1954 год выросло у нас в 35,5 раза, а в США — в 5,6 раза. Однако нам еще немало предстоит сде¬ лать, чтобы догнать по этому показателю США. О высоких темпах роста промышленной продукции в нашей стране говорят следующие данные: если взять в целом промышленную продук¬ цию, то за период с 1913 по 1955 год она выросла на душу населения в СССР в 19,4 раза, а в США — в 2,3 раза, в Англии — в 1,6 раза, во Франции — в 1,8 раза. Эти небывалые в истории высокие темпы нашего роста свидетельствуют о том, что СССР начинает догонять передовые страны капитализма не только по размерам абсолютного прироста про¬ мышленной продукции, но и по производству продукции на душу насе¬ ления. Во второй половине XX века социалистические страны должны стать и станут самыми экономически развитыми во всем мире. В Директивах съезда говорится: «Шестая пятилетка должна быть пятилеткой дальнейшего мощного развития производительных сил Совет¬ ской страны, перехода народного хозяйства на более высокий технический уровень производства, пятилеткой серьезного повышения всех качествен¬ ных показателей и улучшения хозяйственного руководства». Философы должны найти свой аспект разработки этих актуальных проблем . коммунистического строительства. Специфика философской
ПЕРЕДОВАЯ 11 разработки данных проблем состоит в том, чтобы раскрыть общие зако¬ номерности технического прогресса в условиях перехода от социализма к коммунизму, показать социальную функцию техники и неразрывно свя¬ занного с ней естествознания в нашем обществе, показать роль техники в общем процессе строительства коммунизма, в развитии духовных и физических способностей народных масс. Благодаря преимуществам социалистической системы хозяйства у нас есть все объективные условия для непрерывного технического про¬ гресса. Это одна из закономерностей развития техники при социализме. Если в условиях современного капитализма в отношении к технике име¬ ются взаимоисключающие, противоречивые тенденции, раскрытые В. И. Лениным,— тенденция технического застоя и тенденция техническо¬ го роста в отдельные периоды, в отдельных странах, в отдельных отрас¬ лях производства,— то социализм по своей природе дает все возможности для планомерного и всестороннего развития техники во взаимодействии с развитием науки. Превращение этой объективной возможности в действи¬ тельность всецело зависит от субъективных факторов: от правильного по¬ нимания особенностей развития техники, от учета внутренней логики ее развития, от правильного планирования, специализации и кооперирова¬ ния производства, от борьбы против лжепатриотов, пренебрегающих из¬ учением и освоением зарубежной техники и науки, от борьбы против консерваторов и рутинеров в области техники, от творческого обобщения и смелого распространения положительного опыта. Особенно важным условием технического прогресса в СССР и странах народной демократии является создание качественно новой техники, опи¬ рающейся на современные научные достижения и полностью соответству¬ ющей задачам строительства коммунизма. Создание такой техники свя¬ зано с электрификацией всей страны и механизацией всех процессов труда, с комплексной автоматизацией всего промышленного производ¬ ства, с широким и всесторонним использованием новых могучих источ¬ ников энергии, включая и атомную энергию. Придавая большое значение автоматизации как важнейшей предпо* сылке создания технической базы нового общества, XX съезд партии дал указание разработать перспективный план автоматизации производствен¬ ных процессов во всех отраслях промышленности. Руководствуясь программными положениями В. И. Ленина о значе¬ нии электрификации всей страны для создания материально-производ¬ ственной базы коммунизма, наша партия осуществляет политику опере¬ жающих темпов строительства электростанций. Эта ленинская установка нашла свое отражение и в шестом пятилетнем плане: при увеличении валовой продукции промышленности за пятилетие на 65 процентов про¬ изводство электроэнергии возрастет примерно на 88 процентов, а мощ¬ ность электростанций — в 2,2 раза. Новые наиболее крупные энергетиче¬ ские мощности будут созданы в Сибири. Братская гидроэлектростанция на Ангаре будет производить столько же электроэнергии, сколько Куй¬ бышевская и Сталинградская, вместе взятые. Партия и правительство осуществляют указание В. И. Ленина о со¬ здании единой высоковольтной сети в масштабе всей страны. Крупный шаг вперед на этом пути будет сделан в шестой пятилетке, в течение ко¬ торой намечено осуществить создание единой энергетической системы европейской части СССР. Идя впереди всех стран в мирном использовании атомной энергии, наша страна сделает в текущей пятилетке новый крупный шаг вперед и в этом отношении. Атомная энергия будет использована прежде всего для создания новых электростанций общей мощностью в 2—2,5 миллио¬ на киловатт. Всестороннее использование атомной энергии в мирных це¬ лях имеет важнейшее, всемирно-историческое значение. Оно знаменует наступление новой, самой крупной в истории революции в области энер¬
12 ПЕРЕДОВАЯ гетики. И, конечно, не случайно, а вполне закономерно, что страна строя¬ щегося коммунизма идет и будет идти впереди всех стран мира в деле широкого и всестороннего использования атомной энергии. Техника может развиваться и в условиях современного капитализма, о чем говорят, например, процессы автоматизации капиталистических предприятий, высокий уровень электрификации в ряде капиталистических стран, особенно в США, использование атомной энергии. Но все это еще более обостряет и углубляет все противоречия и язвы капитализма, вызы¬ вает рост хронической недогрузки предприятий, безработицы, нарастание острейших экономических кризисов, классовых столкновений и социаль¬ ных конфликтов. Только в условиях социализма рост и применение новой, современной техники обеспечивают мощный подъем материального бла¬ госостояния и культуры всего общества. Марксизм никогда не рассматривает технику изолированно от чело¬ века. Важнейшей особенностью технического прогресса в условиях раз¬ вития социалистического общества является его неразрывная связь с культурно-техническим подъемом всей массы населения. Если в условиях капитализма технический прогресс влечет за собой рост безработицы, превращение рабочего в односторонне развитый при¬ даток к машине, то в условиях социализма технический прогресс содействует всестороннему развитию физических и духовных способно¬ стей всех членов общества. Культурно-технический подъем всей массы на¬ селения — важнейшая закономерность развития социалистического обще¬ ства. Эта закономерность находит в нашей стране выражение в быстром росте специалистов высшей и средней квалификации, в осуществлении всеобщего среднего образования и политехнического обучения, в сокра¬ щении рабочего дня, в увеличении реальной заработной платы, в улучше¬ нии культурно-бытовых условий трудящихся. В разработке всех этих проблем теории социалистического общества самое активное участие должны принимать философы. Взять хотя бы та¬ кую проблему, как политехническое обучение подрастающего поколения. Впервые выдвинутая Марксом и Энгельсом и со всей силой заостренная В. И. Лениным в первые годы социалистического строительства, эта про¬ блема до сих пор разрабатывается очень слабо, без глубокого изучения потребностей строительства коммунизма. Ею занимаются только работ¬ ники педагогического фронта. К разработке ее должны быть привлечены также философы, экономисты и другие деятели советской культуры. * * * Известно, что одной из предпосылок мощного развития производи¬ тельных сил социалистического общества является постоянное совершен¬ ствование социалистических производственных отношений. XX съезд КПСС уделил этому вопросу значительное внимание. Еще между XIX и XX съездами КПСС в решениях пленумов ЦК партии было вскрыто несоответствие между ростом промышленности, с одной стороны, и со¬ стоянием сельского хозяйства — с другой, и приняты действенные меры для ликвидации этого несоответствия. Эти меры направлены к укрепле¬ нию взаимной связи и обмена между двумя секторами народного хозяй¬ ства, опирающимися на различные формы социалистической собствен¬ ности, к упрочению на этой основе союза рабочего класса с крестьянством, к совершенствованию социалистических форм распределения по труду и т. д. Мы достигли такой ступени развития, когда имеется возможность одновременного всестороннего развития всех отраслей нашего народного хозяйства. Эта характерная черта современного этапа развития социали¬ стического общества нашла свое выражение в определении главных задач шестой пятилетки, состоящих в том, чтобы на базе преимущественного
ПЕРЕДОВАЯ 13 развития тяжелой промышленности, непрерывного технического прогресса и повышения производительности труда обеспечить дальнейший мощный рост всех отраслей народного хозяйства, осуществить крутой подъем сель¬ скохозяйственного производства и на этой основе добиться значительного повышения материального благосостояния и культурного уровня совет¬ ского народа. Партия ведет борьбу как против отрицания объективного закона пре¬ имущественного развития производства средств производства, так и про¬ тив недооценки необходимости на этой основе быстрых темпов развития производства предметов народного потребления. Всякое противопоставле¬ ние первого и второго подразделений общественного производства, как в сторону умаления роли преимущественного развития первого подразде¬ ления, так и в сторону недооценки второго подразделения, несовместимо с развитием правильного взаимного обмена между различными отрас¬ лями народного хозяйства, между социальными группами и людьми со¬ циалистического общества. Развитие социалистических производственных отношений на совре¬ менном этапе движения советского общества к коммунизму находит свое конкретное выражение также в усовершенствовании Устава сельскохозяй¬ ственной артели, в разработке действенных форм оплаты труда колхозни¬ ков (ежемесячное авансирование и пр.). В неразрывной связи с мероприятиями по дальнейшему повышению реальной заработной платы рабочих и служащих и доходов колхозников, в частности повышению оплаты труда низкооплачиваемых групп работ¬ ников, находится такой важнейший элемент развития социалистических производственных отношений, как наведение надлежащего порядка в оплате труда, усиление личной материальной заинтересованности ра¬ ботников в результатах своего труда. Всестороннее и полное осущест¬ вление этого ленинского принципа окажет громадное влияние на рост производительных сил социалистического общества. Творчески используя опыт строительства социалистического обще¬ ства в нашей стране, которая первой пошла по новому пути, учась на на¬ ших положительных примерах и ошибках, братские коммунистические партии стран народной демократии широко применяют принцип личной материальной заинтересованности в деле привлечения всех слоев населе¬ ния к активному участию в сложном процессе созидания социалистиче¬ ского общества. Ярким примером в этом отношении является опыт коопе¬ рирования более чем стомиллионного крестьянского хозяйства и социали¬ стического преобразования капиталистической промышленности и торгов¬ ли в Китае. Китайская коммунистическая партия, учитывая принцип мате¬ риальной заинтересованности, проводит целую систему мероприятий, даю¬ щих перспективу всем слоям населения, помогающих им порвать со ста¬ рым строем и принять активное участие в строительстве социалистического общества. Опыт успешного созидания нового общества в этой самой боль¬ шой в мире по численности населения и многоукладной стране окажет огромное влияние на социалистическое движение в Азии и других частях света. Наши теоретические кадры обязаны обобщать и широко пропаганди¬ ровать практику созидания нового общества во всех странах, строящих социализм^. Успех социалистического строительства обеспечивается в большой степени активным экономическим, политическим и культур¬ ным сотрудничеством между этими странами. Одним из ярких выраже¬ ний такого сотрудничества является усиление дружественных связей между Советским Союзом и Югославией. Глубочайшей основой отноше¬ ний между ними является взаимная помощь в интересах общей цели сохранения мира и построения социализма. Делу дальнейшего укрепле¬ ния этих отношений служит приезд в СССР президента Федеративной Народной Республики Югославии товарища Иосипа Броз Тито.
14- ПЕРЕДОВАЯ Раскрытие и показ всех преимуществ социалистического строя, и прежде всего его экономических преимуществ, на опыте стран, строящих социализм, будет содействовать успеху экономического соревнования с передовыми капиталистическими странами, привлечению трудящихся несоциалистических стран на сторону социализма. С гениальным положе¬ нием В. И. Ленина о том, что главное воздействие на другие страны мы оказываем нашей хозяйственной политикой, неразрывно связана генераль¬ ная линия внешней политики КПСС и Советского государства, направлен¬ ная на мирное сосуществование и экономическое соревнование двух си¬ стем. Важнейшими закономерностями развития социалистического обще¬ ства являются укрепление и совершенствование его политической и идео¬ логической надстроек, рост коммунистической сознательности, успешное преодоление пережитков капитализма в сознании людей, внедрение но¬ вых, подлинно коммунистических форм быта. Для создания материально-производственной базы и духовных пред¬ посылок коммунизма наша партия неуклонно усиливает роль надстройки социалистического общества, повышает свою руководящую роль во всей системе социалистического государства, укрепляет и совершенствует госу¬ дарственный аппарат, ведет решительную борьбу против всех проявлений бюрократизма, обеспечивает разумное сочетание централизации управле¬ ния с развитием инициативы местных органов власти, вдохновляет и орга¬ низует творческую активность народных масс на практическое решение великих задач строительства коммунистического общества. По мере поступательного развития социалистического общества воз¬ растает роль марксистско-ленинской идеологии, значение всех форм обще¬ ственного сознания —науки, философии, искусства, морали. Отсюда воз¬ росшие требования к разработке новых проблем марксистско-ленинской науки, проблем этики, эстетики и т. д. И это не случайно, ибо коммунизм строится на глубоком познании и сознательном, все более полном исполь¬ зовании законов общественного развития, на всестороннем расцвете об¬ щества в целом и каждой личности в отдельности. В этом несравненное превосходство коммунизма как высшего типа общества. * * * Диалектика становления и формирования социалистического обще¬ ства такова, что исторически прежде всего перед массами начинает рас¬ крываться превосходство социалистической идеологии, которая воз¬ никает еще в условиях капитализма на почве классовой борьбы пролета¬ риата против буржуазии. Социалистическая идеология своими коренными требованиями ликвидации эксплуатации человека человеком, установле¬ ния полного равноправия народов, прочного мира между ними завое¬ вывает большинство человечества на свою сторону. Вот почему совершенно правильно на XX съезде указывалось, что в сознании чело¬ вечества социализм теперь несравненно сильнее, чем капитализм. Ленин¬ ское положение об активной, преобразующей роли социалистической идеологии в развитии общества получает все более яркое воплощение в исторической действительности. Растущее превосходство социалистиче¬ ской идеологии есть показатель ее неодолимой силы, способности в про* цессе борьбы одержать полную победу над буржуазной идеологией. Свое политическое превосходство социализм демонстрирует сразу же после победы революции и установления государственного руко¬ водства рабочего класса, направляемого Коммунистической партией. Опыт нашей страны и стран народной демократии воочию показал правиль¬ ность положения Ленина о том, что пролетарская демократия в миллион раз демократичнее любой буржуазной демократии. Дальнейшее укрепле¬ ние и развитие социалистического общественного и политического строя,
ПЕРЕДОВАЯ 15 союза рабочего класса с крестьянством, морально-политического единства социалистического общества, дружбы народов, новый расцвет культур, национальных по форме, социалистических по содержанию, полное соблю¬ дение Конституции и социалистической законности всесторонне раскры¬ вают превосходство социализма в политическом отношении. Экономическое превосходство социализма над капитализмом начинает раскрываться с первых шагов социалистического преобразова¬ ния народного хозяйства. С победой социализма превосходство это полу¬ чает выражение в беспримерных темпах развития социалистической эко¬ номики. Историческое превосходство социализма над капитализмом всесторонне и полностью раскроется для всех людей земного шара тогда, когда социализм перегонит страны капитализма по производству продук¬ тов на душу населения. Победа социализма в экономическом соревнова¬ нии является теперь определяющим условием дальнейшего успешного развития социализма во всех областях общественной жизни. Важнейшей проблемой теории социалистического общества является вопрос о роли субъективного фактора в строительстве коммунистического общества, о творческой роли народных масс, направляющей роли Ком¬ мунистической партии. В разработке этой проблемы необходимо вести до конца борьбу как против пережитков идеалистического культа личности, так и против рецидивов мелкобуржуазного, анархистского отрицания роли авторитета, руководства, в одинаковой мере чуждых духу марксиз¬ ма-ленинизма и природе социалистического строя. Таковы некоторые проблемы теории социалистического общества, вы¬ текающие из ленинского идейного наследства и решений XX съезда партии.
Развитие национальной государственности народов СССР И. П. ЦАМЕРЯН Советский Союз представляет собою могущественное социалистиче¬ ское многонациональное государство, в котором на началах доброволь¬ ного и дружественного сотрудничества живут и строят коммунизм более шестидесяти равноправных наций и народностей. Идея создания Союза Советских Социалистических Республик как добровольного содружества свободных, равноправных и суверенных на¬ ций принадлежит всецело великому основателю нашей партии и Совет¬ ского государства Владимиру Ильичу Ленину. Непоколебимая прочность, устойчивость и сила этого многонацио¬ нального государства проверены в суровых испытаниях Великой Отече¬ ственной войны. Народы всех стран видят в Советском многонациональ¬ ном государстве замечательный образец братского содружества равно¬ правных и свободных наций. Все народы СССР достигли на основе взаимопомощи всемирно-исто¬ рических успехов в своем экономическом, политическом и культурном развитии. Одним из их великих исторических достижений является созда¬ ние и развитие национальной советской государственности. Советский Союз объединяет 16 советских социалистических республик, 16 автоном¬ ных советских республик, 9 автономных областей и 10 национальных округов. XX съезд КПСС вооружил партию программой дальнейшего укре¬ пления Советского многонационального государства, развития братского сотрудничества всех народов СССР. Съезд подчеркнул, что партия в своей национальной политике исходила и исходит из ленинского положения о том, что социализм не только не устраняет национальных различий и осо¬ бенностей, а, наоборот, обеспечивает всестороннее развитие и расцвет эко¬ номики и культуры всех наций и народностей. В своих решениях XX съезд указал, что «партия должна и впредь самым внимательным об¬ разом учитывать эти особенности во всей своей практической работе». На полном учете этих требований ленинской национальной политики осно¬ вано возникновение и развитие советской национальной государственно¬ сти народов СССР. Образование советской государственности угнетенных в прошлом народов СССР Нации и народности, являющиеся равноправными членами единой братской семьи Союза ССР, в дореволюционном прошлом резко отлича¬ лись друг от друга по уровню своего экономического, политического и культурного развития. В царской России, где господствовали националь¬ ное неравенство и национальный гнет, некоторые народности были обре¬ чены на вымирание, многие находились на докапиталистических стадиях общественного развития, не имели даже своей письменности. Все нерус-
РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ НАРОДОВ СССР 17 ские национальности не имели своей государственности. X съезд Комму¬ нистической партии в своей резолюции «Об очередных задачах партии в национальном вопросе» отмечал, что из 65 миллионов невеликорусского населения около 25 миллионов, по преимуществу тюркского населения (Туркестан, большая часть Азербайджана, Дагестан, горцы, татары, баш¬ киры, киргизы и др.). не успели пройти капиталистическое развитие. Неко¬ торые из этих народов сохранили сильные пережитки патриархально-родо- вого быта. Великая Октябрьская социалистическая революция освободила все народы от национального гнета. Советская власть установила политиче¬ ское и правовое равенство между всеми национальностями страны. Перед Советской властью, перед Коммунистической партией встала тогда очень трудная и вместе с тем безотлагательная задача: ликвидировать факти¬ ческое неравенство между народами и прежде всего ликвидировать веко¬ вую экономическую, политическую и культурную отсталость тех народно¬ стей, которые не прошли капиталистической стадии развития, перевести их на путь социалистического строительства, минуя капитализм. Задача ликвидации фактического неравенства народов касалась не только народностей, не прошедших капиталистического развития, но по¬ чти всех ранее угнетаемых народов, населявших национальные окраины России. Эти окраины представляли собою преимущественно сельскохо- зяйственные районы с слабо развитой промышленностью, с очень неболь¬ шим удельным весом национального рабочего класса и преобладающим большинством крестьянского населения. У многих народностей вовсе не было своей промышленности и своего рабочего класса. Поэтому установление полного взаимного понимания и доверия меж¬ ду русским рабочим классом и инонациональным крестьянством, установ¬ ление подлинного союза между ними являлось классовой основой реше¬ ния национального вопроса, вовлечения трудящихся масс ранее угнетен¬ ных национальностей в строительство социализма и организации сотрудничества народов в этом строительстве. В решениях Коммунистической партии по национальному вопросу, в той обширной программе, которая была намечена для ликвидации факти¬ ческого неравенства между народами нашей страны, на первое место поставлена задача укрепления и развития советской государственности этих народов. Так, в резолюции X съезда партии «Об очередных задачах партии в национальном вопросе» указывалось, что «задача партии состоит в том, чтобы помочь трудовым массам невеликорусских народов догнать ушед¬ шую вперед центральную Россию, помочь им: а) развить и укрепить у себя советскую государственность в формах, соответствующих нацио- нально-бытовым условиям этих народов; б) развить и укрепить у себя действующие на родном языке суд, администрацию, органы хозяйства, органы власти, составленные из людей местных, знающих быт и психо¬ логию местного населения...» («КПСС в резолюциях и решениях». Ч. I, стр. 559. 1953). В последующих двух пунктах указывалось на необходимость разви¬ тия культурно-просветительных учреждений на родном языке националь¬ ностей и подготовки национальных кадров квалифицированных рабочих и советско-партийных работников по всем отраслям управления и прежде всего в области просвещения. Коммунистическая партия последовательно и неуклонно осуществля¬ ла эту ленинскую линию на создание национальной советской государ¬ ственности всех народов и их всестороннее экономическое и культурное развитие. Наряду с Российской Советской Республикой еще в ноябре — декаб¬ ре 1917 г. образовались советские республики Украины, Белоруссии, Лат¬ вии, Литвы, Эстонии, Бакинская коммуна в Азербайджане. 2. «Вопросы философии» № 3.
16 И. П. ЦАМЕРЯН Однако начавшаяся вскоре гражданская война и интервенция затор¬ мозили государственное строительство народов нашей страны. Окончательно Советская власть на Украине и в Белоруссии утверди¬ лась после разгрома белогвардейских банд и интервентов. Советские республики в Закавказье были созданы в 1920—1921 гг. в результате победоносного завершения гражданской войны и братской помощи РСФСР восставшим против своих националистических, контрре¬ волюционных правительств рабочим и крестьянам Азербайджана, Арме¬ нии и Грузии, Советская власть в прибалтийских республиках окончатель¬ но восторжествовала лишь в июне 1940 года. Наряду с независимыми советскими республиками на началах област¬ ной территориальной автономии в составе РСФСР создавались автоном¬ ные республики и области, строительство которых широко развернулось после победоносного окончания гражданской войны. Ко времени обра¬ зования Советского Союза в составе РСФСР имелось уже 10 автономных советских республик и 11 автономных областей. Особо следует остановиться на образовании национальной советской государственности народов Средней Азии, которые в дореволюционный период были разобщены и распылены по различным административным территориям — областям и ханствам. Таджики, киргизы, кара-калпаки и некоторые другие народности Средней Азии до советского строя не успе¬ ли еще консолидироваться в нации. Начало созданию советской государственности этих народностей бы¬ ло положено образованием в апреле 1918 г. автономной Туркестанской Советской Республики в составе РСФСР. В 1920 г. были образованы Бухарская и Хорезмская Народные Советские Республики В процессе советского строительства в этих республиках и проведения национальной политики Коммунистической партии стали возрождаться народности Средней Азии, выявлялись и развивались особенности их быта, культуры и языка. В результате большой подготовительной работы партийных и советских органов в 1924 г. было проведено национально-государствен¬ ное размежевание республик Средней Азии и образованы Узбекская ССР и Туркменская ССР. В составе Узбекской ССР была образована Таджик¬ ская АССР. Кроме того, в октябре 1924 г. была образована Кара-Киргиз- ская автономная область в РСФСР. Национально-государственное размежевание имело огромное значе¬ ние в деле приближения Советов к трудящимся массам народов Средней Азии, в развитии их хозяйства, культуры и в консолидации социалисти¬ ческих наций — узбекской, туркменской, таджикской, киргизской, казах¬ ской, кара-калпакской. Создание советской государственности народов нашей страны про¬ исходило на основе марксистско-ленинского учения о социалистическом государстве и ленинских принципов советской федерации и автономии, Опыт советского государственного строительства уже в первые годы советского строя выдвинул новый тип федерации — советской федерации. Учитывая этот опыт, Коммунистическая партия выдвинула план федера¬ тивного устройства Советского многонационального государства. Это на¬ шло свое выражение в ряде документов нашей партии и Советского госу¬ дарства: в «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» (январь 1918 г.); в программе нашей партии, принятой на ее VIII съезде (см. пункт по национальному вопросу); в тезисах II Конгресса Комин¬ терна по национальному вопросу. Советская федерация в корне отличается от буржуазной федерации. Буржуазная федерация строится на угнетении одной, господствую'- 1 Хорезмская народная республика в октябре 1923 г. была преобразована в со¬ циалистическую республику. В сентябре 1924 г. в социалистическую республику была преобразована также и Бухарская республика.
РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ НАРОДОВ СССР 1$ щей буржуазной нацией других, малых, слабых, экономически менее раз-» витых наций. В противоположность буржуазной федерации советская федерация является формой освобождения национальностей, формой их свободного развития на базе социализма. Советская федерация является свободным от всякого внешнего воздействия и насилия, добровольным объединением равноправных национальностей в единый государственный союз, В. И. Ленин писал: «Мы хотим добровольного союза наций,— такого союза, который не допускал бы никакого насилия одной нации над дру¬ гой,— такого союза, который был бы основан на полнейшем доверии, на ясном сознании братского единства, на вполне добровольном согласий» (Соч. Т. 30, стр. 269). Добровольный характер объединения народов в советской федерации вытекает из самой природы нашего государства, в котором руководящую роль играет рабочий класс — непримиримый враг империализма, всех и всяких форм социального и национального гнета. Советская федерация строится на основе принципа интернационализма, полного равноправия всех национальностей, вступивших в федеративную связь друг с другом. Другим важнейшим принципом советского государственного строи- тельства является демократический централизм. Советская федерация основывается на самой широкой автономии федерирующихся областей и республик. В принципах советской федерации и автономии получили отражение объективные закономерности в развитии наций и национальных отноше^ ний в период диктатуры пролетариата и социализма. Известно, что в условиях капитализма действуют открытые В. И. Лениным две исторические тенденции в национальном вопросе. Первая тенденция выражается в пробуждении и росте национальных движений, в борьбе против национального гнета, за создание националь¬ ных государств. Вторая тенденция характеризуется развитием экономи¬ ческих и всяческих иных связей между нациями и ломкой национальных перегородок. «Обе тенденции суть мировой закон капитализма*,— писал В. И. Ленин (Соч. Т. 20, стр. 11) . Непримиримое противоречие между эти¬ ми тенденциями является причиной неразрешимости национального во¬ проса в рамках капитализма. С особой силой противоречивое действие этих тенденций проявляется в эпоху империализма. Империализм озна¬ чает угнетение и жесточайшую эксплуатацию колоний и зависимых стран горсткой капиталистических держав, вызывающую, в свою очередь, на¬ ционально-освободительные движения народов этих стран. В условиях социализма гармонически сочетаются две объективные тенденции в развитии нации и национальных отношений: тенденция к на¬ циональной свободе, к образованию своей государственности и всесторон¬ нему экономическому, политическому и культурному развитию, с одной стороны, и тенденция к дружественному сотрудничеству и взаимопомощи, ко всемерному сближению наций — с другой, В. И, Ленин еще в 1916 г. гениально предвидел, что после сверже¬ ния буржуазии и установления диктатуры пролетариата образуются но¬ вые, социалистические нации, которые будут стремиться к сближению и объединению друг с другом. Трудящиеся массы различных национально¬ стей, освобождающиеся от ига буржуазии, всеми силами потянутся к союзу, объединению с большими и передовыми социалистическими нация¬ ми (см. В, И. Ленин. Соч. Т. 22, стр. 324). Ленин многократно подчер¬ кивал, что программное требование нашей партии о праве наций на само¬ определение, вплоть до государственного отделения, отнюдь не означает, что мы сторонники маленьких, карликовых государств. При прочих рав¬ ных условиях крупное государство имеет много преимуществ перед ма¬ леньким. Но мы не за всякое крупное государство, а за такое, которое основано на подлинно демократической основе. Ленин выступал в дорево¬
20 И. П. ЦАМЕРЯН люционный период против федерации именно потому, что буржуазная федерация неизбежно связана с национальным гнетом и национальной грызней. Настоящая, неурезанная, последовательная демократия возмож¬ на лишь на базе диктатуры пролетариата, социализма, который обеспечи¬ вает на.родахМ освобождение от национального гнета, создание националь¬ ной государственности, свободное развитие и бескорыстную экономи¬ ческую и культурную помощь со стороны более развитых и передовых наций. Советская федерация и автономия явились наилучшей формой орга¬ низации национально-советской государственности народов, их добро¬ вольного объединения в единое, многонациональное Советское государ¬ ство и свободного, всестороннего развития на началах равноправия и дружественного сотрудничества. На основе ленинских принципов советской федерации и автономии были созданы конституции всех республик. В этих конституциях нашла свое яркое выражение идея интернационализма. Конкретным выражением, претворением этой идеи в жизнь явилось объединительное движение со¬ ветских республик, их неодолимое стремление к объединению в единый государственный союз. На основе советского строя уже в период гражданской войны сло¬ жился военно-политический союз трудящихся масс всех национальностей в борьбе против внутренней и внешней контрреволюции. Организующая и руководящая роль в этом союзе принадлежала Коммунистической партии. После окончания войны, когда на очередь дня были поставлены во¬ просы восстановления разрушенных войной производительных сил, воен- ный союз был дополнен хозяйственным союзом. Добровольное объединение независимых советских республик в еди¬ ный Союз ССР явилось заключительным этапом объединительного дви¬ жения народов, образования единого многонационального Советского государства. В период подготовки объединения советских республик в единое мно¬ гонациональное государство партией не был принят предложенный И. В. Сталиным план автономизации, то есть включения в состав РСФСР на правах автономии других независимых советских республик. Вместо него было принято предложение В. И. Ленина об образовании Союза ССР на основе равноправия всех входящих в него советских республик. 30 декабря 1922 г. I съезд Советов СССР принял Декларацию и Договор об образовании Союза Советских Социалистических Респуб¬ лик. Декларация провозгласила принцип добровольности и равенства всех народов, объединившихся в Союз ССР, и право свободного выхо¬ да из него. В ней указывалось, что доступ в Союз открыт для всех со¬ ветских республик, как существующих, так и могущих возникнуть в бу¬ дущем. Образование СССР, инициатором которого был В. И. Ленин, яви¬ лось крупной победой политики Коммунистической партии в националь¬ ном вопросе. Оно показало, что пролетариат нашел в советском строе ключ к правильному разрешению национального вопроса, к организации добровольного объединения равноправных народов в единое демократи- чески-централизованное многонациональное государство. Образование СССР имело огромное историческое значение в деле развития советской национальной государственности народов и разреше¬ ния проблемы сотрудничества наций, ликвидации остатков недоверия, а также установления фактического равноправия между ними. СССР как единое, союзное, демократически-централизованное, многонациональное Советское государство стал могучей организующей силой в строитель¬ стве социализма. II съезд Советов СССР 31 января 1924 г. утвердил Конституцию
РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ НАРОДОВ СССР 21 СССР, выработанную на основе решений XII съезда партии по нацио¬ нальному вопросу. Конституция СССР 1924 г., закрепив братское сотрудничество наро¬ дов нашей страны, стала могучим оружием в деле дальнейшего укрепле¬ ния диктатуры пролетариата, строительства и упрочения советского го¬ сударственного и общественного строя. Значение национальной советской государственности в развитии социалистических наций Советская национальная государственность народов явилась необхо¬ димой политической формой всестороннего экономического и культурного развития национальностей, ликвидации их отсталости и фактического неравенства, консолидации их в социалистические нации. Определяющей социально-экономической основой создания, укрепле¬ ния и развития советской национальной государственности народов, а так¬ же национальных партийных организаций являлась социалистиче¬ ская перестройка экономики этих народов и прежде всего создание оча¬ гов промышленности и рост кадров национального рабочего класса. Благодаря созданию национально-советской государственности наро¬ дов, приближению Советов к массам, их коренизации Советская власть стала близкой, понятной и родной для всех трудящихся, в том числе и самых отсталых народностей. Именно это дало возможность поднять их классовую, политическую сознательность, активность и вовлечь в строи¬ тельство социалистической промышленности в республиках, а в дальней¬ шем — ив коренное социалистическое преобразование сельского хозяй¬ ства. Под руководством партийных организаций, созданных во всех на¬ циональных советских республиках и автономных областях, трудящиеся всех национальностей, в особенности отсталых в прошлом национально¬ стей советского Востока, осуществили у себя при бескорыстной помощи великого русского народа и других народов нашей страны индустриализа¬ цию, создали современную промышленность, провели земельно-водную реформу и коллективизацию сельского хозяйства, ликвидировав патриар- хально-феодальные отношения в деревне, все и всякие эксплуататорские элементы. В процессе индустриализации советских национальных республик и коллективизации их сельского хозяйства происходило зарождение и раз¬ витие социалистической культуры народов СССР. Была ликвидирована безграмотность и малограмотность населения, создана письменность у народов, не имевших своей письменности, создана широкая сеть школ всех ступеней, десятки высших учебных заведений, развернутая система культурно-просветительных учреждений — клубов, библиотек, читален, театров, кино, музеев и т. д.,— действующих на родном языке коренных национальностей. Строительство социализма во всех советских республи¬ ках происходило в процессе ожесточенной классовой борьбы против" бур¬ жуазных и феодальных, бай-манапских элементов и их агентуры, про¬ бравшейся в органы советского и партийного аппарата в виде различно¬ го толка национал-уклонистов. Коммунистическая партия осуществляла свою политику в непримиримой, беспощадной борьбе против всех и вся¬ ких национал-уклонистов. В результате победы социализма и ликвида¬ ции эксплуататорских классов были окончательно разгромлены и на¬ ционалистические группы и уклоны. Если создание национальной советской государственности явилось важным фактором, способствовавшим вовлечению народов в социалисти¬ ческое строительство, их экономическому, политическому и культурно¬ му развитию, то, в свою очередь, экономический, политический и куль¬ турный рост этих национальностей обусловил дальнейшее развитие их
22 И. П. ЦАМЕРЯН государственности. Так, например, если ко времени образования СССР, в декабре 1922 г., народы Средней Азии были представлены одной Тур¬ кестанской ССР !, входившей в состав РСФСР, то после национально¬ государственного размежевания Средней Азии в октябре 1924 г. были образованы независимые союзные республики: Узбекская ССР и Турк¬ менская ССР. В результате экономического, политического и культур¬ ного развития народов Средней Азии в 1929 г. была преобразована из автономной республики в союзную Таджикская Советская Республика; из автономной области была преобразована в 1926 г. в автономную рес¬ публику Киргизия, а спустя 10 лет она была преобразована в союзную республику. Образованная в 1925 г. Кара-Калпакская автономная об¬ ласть была преобразована в 1932 г. в автономную республику. Таким образом, в итоге социалистической индустриализации республик Средней Азии и коллективизации их сельского хозяйства, в итоге победы социа¬ лизма национально-советская государственность народов Средней Азии развилась и укрепилась. Победа социализма укрепила экономическую основу советской госу¬ дарственности социалистических наций и их братского содружества в едином, централизованном Советском многонациональном государстве — Союзе ССР,— создала невиданные в истории условия ускоренного, бур¬ ного роста производительных сил. Особенно больших успехов достигли в развитии своей экономики и культуры в прошлом отсталые народы. Экономическое и культурное раз¬ витие этих народов проводилось партией более быстрыми темпами в целях ликвидации фактического неравенства их с более передовыми нациями СССР. В результате победы социалистической системы хозяйства и ликви¬ дации всех эксплуататорских классов произошли коренные изменения и в области национальных отношений. Изменился облик народов СССР, исчезли у них чувства взаимного недоверия и развилась взаимная дружба и братское сотрудничество в системе единого Советского многонациональ¬ ного государства. Все эти изменения в жизни СССР, последовавшие в результате побе¬ ды социализма, получили свое отражение, свое законодательное закре¬ пление в новой Конституции, принятой в декабре 1936 года. Изменение экономического базиса советского общества определило собою и изменения в политической надстройке, в государственной форме организации общества, получившие свое выражение прежде всего в даль¬ нейшей демократизации политической жизни СССР. Идеология интерна¬ ционализма, равенства всех рас и наций стала безраздельно господству¬ ющей идеологией советского общества. В условиях победившего социа¬ лизма советская федеративная организация нашего многонационального государства еще более укрепилась. Новая Конституция СССР внесла серьезные изменения в систему Советского союзного государства, но все они шли по линии его усовершенствования, наиболее полного выраже¬ ния социалистических принципов советской федерации. Принцип интер¬ национализма и равноправия всех рас и наций проведен последователь¬ но в построении всех органов государственной власти, начиная с Союза ССР и кончая местными органами, равно как и в избирательной системе и в основных правах и обязанностях граждан СССР. Конституция СССР отразила также дальнейшее совершенствование демократического централизма в построении Советского многонациональ¬ ного государства. Успехи в деле создания и упрочения великого содружества социали¬ стических наций являются результатом осуществления ленинской нацио¬ нальной политики. 1 Бухарская и Хорезмская республики не входили в СССР.
РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ НАРОДОВ СССР 23 Вот некоторые фактические данные о хозяйственном и культурном развитии союзных республик: в Киргизской ССР промышленная продук¬ ция в 1955 г. выросла по сравнению с 1950 г. на 75 процентов, по сравне- нию с 1940 г.— в 3,7 раза и по сравнению с 1913 г.— в 37 раз. Только в пятой пятилетке построено и введено в действие 30 крупных промыш¬ ленных предприятий. Бурными темпами растет социалистическая куль¬ тура киргизского народа, который в дореволюционный период был почти поголовно безграмотным. Теперь в республике в общеобразовательных школах и высших учебных заведениях обучается более 375 тысяч чело¬ век. Количество специалистов с высшим образованием увеличилось по сравнению с довоенным временем в 4,8 раза! За последние годы в рес¬ публике организованы академия наук, государственный университет, по¬ литехнический институт и 2 новых педагогических института. В Казахской ССР валовая продукция промышленности, находящей¬ ся на территории республики, увеличилась за пятую пятилетку в 1,8 раза, а по сравнению с 1913 г.— в 33 раза. Только за 1954—1955 гг. капитало¬ вложения в народное хозяйство республики составили 17,5 миллиарда руб¬ лей — в 1,5 раза больше, чем за всю четвертую пятилетку. В 1954—1955 гг. поднято целинных и залежных земель 18 миллионов га! Огромных успехов достиг казахский народ в развитии своей нацио¬ нальной социалистической культуры, в подготовке национальных кадров интеллигенции. Количество специалистов с высшим образованием в рес¬ публике увеличилось по сравнению с довоенным временем в 3,8 раза. В Армении валовая продукция всей промышленности в 1955 г. пре¬ высила объем производства 1950 г. почти в 2 раза; по сравнению с 1940 г. она выросла почти в 5 раз и по сравнению с 1913 г.— в 41 раз. Про¬ мышленность республики ежедневно выпускает в 4 с лишним раза боль¬ ше продукции, чем было выпущено за весь 1919 г., когда в Армении хо¬ зяйничали американские колонизаторы и их ставленники — дашнаки. В Белорусской ССР валовой выпуск промышленной продукции уве¬ личился за пятую пятилетку более чем в 2 раза. Продукция машино¬ строительной и станкостроительной промышленности увеличилась за пяти¬ летку в 5,7 раза. В Украинской ССР продукция машиностроительной, ме¬ таллообрабатывающей промышленности увеличилась в 96 раз по сравне¬ нию с дореволюционным периодом. В республике создана крупная энерге¬ тическая база. Электроэнергии вырабатывается в республике в 15 раз больше, чем в 1913 г. во всей России. Украинский народ имеет огромные достижения в развитии своей со¬ циалистической культуры. В республике имеется 30 063 школы с 5,5 миллиона учащихся. Кроме того, 357 тысяч молодых рабочих и колхозников получают образование без отрыва от производства. В 134 вузах обучается 212 тысяч студентов, и в 634 техникумах — свыше 320 тысяч учащихся. В заочных и вечерних вузах и техникумах обучается свыше 200 тысяч человек. За пятую пя¬ тилетку вузы республики подготовили свыше 200 тысяч специалистов. Украинская республика имеет свыше 400 научно-исследовательских учреждений, в которых работает до 10 тысяч научных работников. Подобные факты подъема экономики и культуры можно было бы при¬ вести и по всем другим республикам. Расширение прав и сферы деятельности союзных республик Опыт советского государственного строительства выработал следую¬ щие формы советской национальной государственности: 1) Независимые советские социалистические республики, ставшие по¬ сле их добровольного и свободного объединения в единое союзное госу¬ дарство союзными советскими социалистическими республиками. Эти рес¬
24 И. П. ЦАМЕРЯН публики сохраняют свой суверенитет, ограниченный известными предела¬ ми, определяемыми Конституцией СССР. 2) Автономные советские социалистические республики — социалисти¬ ческие государства, входящие в состав той или иной союзной республики. В отличие от союзной республики автономные ССР имеют меньше суве¬ ренных прав, чем союзные республики, но пользуются широкой законода¬ тельной и административной автономией, имеют свою территорию, свои высшие органы государственной власти и государственного управления, свою Конституцию, которая утверждается союзной республикой. Каждая автономная ССР имеет свое непосредственное представительство в выс¬ шем органе государственной власти СССР; согласно статье 35-й Консти¬ туции СССР, граждане АССР избирают 11 депутатов в Совет Националь¬ ностей. Кроме того, они участвуют в выборах депутатов всех высших ор¬ ганов государственной власти Союза ССР и союзной республики наравне со всеми гражданами союзной республики. Пределы компетенции органов государственной власти и управления автономных республик, устанавливаемые конституциями союзных респуб¬ лик, согласно конституционным принципам Союза ССР, вполне обеспечи¬ вают свободное экономическое, политическое и культурное развитие со¬ ветских наций, организованных в АССР. 3) Автономные области, входящие в состав союзных республик, яв¬ ляются также советско-национальными государственными образованиями. Они пользуются широкой административной автономией, имеют свое «По¬ ложение» об автономной области, которое вырабатывается на месте и утверждается Верховным Советом союзной ССР. В автономных областях обеспечено развитие национального языка и его употребление во всех государственных органах и учреждениях области, в судах, школах и дру¬ гих общественных и культурных учреждениях, развитие хозяйства и куль¬ туры данной национальности, коренизация государственного аппарата и т. д. Каждая автономная область имеет непосредственное предста¬ вительство в Верховном Совете СССР; граждане автономных областей избирают по 5 депутатов в Совет Национальностей Верховного Сове¬ та СССР. 4) Помимо указанных выше видов советской автономии (АССР и ав¬ тономные области), в РСФСР имеются национальные округа, объединяю¬ щие малые народности северных окраин республики. Национальные округа представляют собою особый вид советской ав¬ тономии применительно к условиям жизни и быта малочисленных (по своему составу) этнографических групп и народностей. Национальные округа определяют самостоятельно язык делопроизводства в государ¬ ственных учреждениях и преподавания в школе. Они имеют непосред¬ ственное представительство в Совете Национальностей Верховного Сове¬ та СССР (избирают по одному депутату от округа). Формы советской государственности обладают достаточной гиб¬ костью, эластичностью, чтобы охватить все разнообразие национальных особенностей народов Советского Союза. В. И. Ленин гениально предвидел конкретные пути и средства строи¬ тельства коммунизма в нашей многонациональной стране, неустанно под¬ черкивая необходимость последовательного проведения принципа интер¬ национализма и дружбы народов, сочетания общих интересов и 'задач всех народов в этом строительстве со специфическими национальными особен¬ ностями, нуждами и интересами каждого народа. Союз ССР создан на основе демократического централизма. В. И. Ленин завещал последовательно проводить этот принцип в государ¬ ственном строительстве, всемерно развивать инициативу национальных республик, укреплять эти республики, расширять их суверенитет. Демократический государственный централизм СССР не имеет ни¬ чего общего с бюрократическим централизмом империалистических госу-
РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ НАРОДОВ СССР 25 дарств. Демократический централизм советского федеративного строя ха¬ рактеризуется гармоническим сочетанием суверенитета всех советских рес¬ публик и их прочного объединения в единое, централизованное, союзное, многонациональное государство. Демократический централизм советской государственной системы пол¬ ностью соответствует экономическому строю социализма. Последователь¬ ное осуществление принципа демократического централизма является не¬ обходимым условием успешного разрешения экономических и культурных задач строительства коммунизма. Всякое нарушение этого принципа, от¬ ступление от него неминуемо ведут к серьезным ошибкам и извращениям в области национальных отношений, в деле укрепления советской государ¬ ственности народов СССР, упрочения их дружбы. Коммунистическая партия Советского Союза всегда отстаивала в сво¬ ей деятельности ленинские принципы демократического централизма и интернационализма в государственном строительстве, заветы Ленина об укреплении советского многонационального государства и дружбы наро¬ дов. Огромные достижения в этой области являются заслугой ЦК КПСС. Большие заслуги в успешном осуществлении ленинской национальной по¬ литики принадлежат И. В. Сталину, который вместе с другими руководи¬ телями ЦК КПСС отстаивал ленинскую линию в борьбе со всякого рода национал-уклонистами. Однако в последний период жизни Сталина, когда стал создаваться культ его личности, были преданы забвению, нарушены некоторые ленинские принципы, заветы по национальному вопросу. Нару¬ шения эти выражались, в частности, в том, что иногда недостаточно полно и последовательно осуществлялся принцип демократического централизма в отношении к союзным и автономным республикам. Так, управление хо¬ зяйством и культурой союзных республик было излишне централизовано в общесоюзных министерствах и ведомствах. В вопросах планирования, финансирования и руководства промышленностью, сельским хозяйством и культурным строительством в национальных республиках имели место факты мелочной опеки со стороны общесоюзных органов и неоправданного, чрезмерного централизма. Все это не могло не тормозить процесс эконо¬ мического и культурного развития союзных республик и творческую актив¬ ность масс. Между тем экономический, политический и культурный рост народов СССР создал новые благоприятные условия для дальнейшего раз¬ вития советской национальной государственности, для расширения сферы деятельности и суверенитета всех союзных республик. В чем заключаются эти новые условия? Они заключаются прежде всего в том, что в результате мощного ро¬ ста социалистической промышленности и сельского хозяйства, а также подъема культуры каждая союзная республика теперь уже располагает многочисленными квалифицированными национальными кадрами спе¬ циалистов — хозяйственников, инженеров, агрономов, ученых и т. д.,— которые способны обеспечить управление хозяйством и культурным строи¬ тельством республики. Вместе с тем огромный рост хозяйства и культуры Союза ССР чрез¬ вычайно усложнил задачи Советского государства по руководству ими. Таким образом, закономерный процесс экономического и культурного развития советского общества выдвигает необходимость расширения функций союзных республик по управлению народным хозяйством и куль¬ турным строительством. Центральный Комитет КПСС и Советское правительство за послед¬ ние годы осуществили ряд важных мероприятий, направленных на рас¬ ширение прав союзных республик в управлении народным хозяйством и культурным строительством. Эти мероприятия идут прежде всего по линии ликвидации мелочной опеки над союзными республиками со стороны центральных органов, ликвидации чрезмерной централизации дела управ¬ ления и планирования народного хозяйства и финансирования республик
26 И. П. ЦАМЕРЯН и т. п. Произведены существенные изменения в порядке планирования и финансирования народного хозяйства союзных республик. Сохраняя и со¬ вершенствуя централизованное плановое начало в развитии народного хо¬ зяйства, партия и Советское правительство всемерно расширяют права союзных республик в решении конкретных вопросов планирования. По новому порядку планирования Советы Министров союзных республик сами утверждают планы производства и распределения всей продукции республиканской промышленности, устанавливают объем капитальных работ, численность рабочих и служащих, фонды заработной платы. В их ведении находится также планирование в области сельского хозяйства, а также здравоохранения, просвещения, культуры, коммунального хо¬ зяйства и социального обеспечения. Доходы и расходы бюджетов союзных республик в государственном бюджете СССР предусматриваются без распределения на республикан¬ ские и местные бюджеты. • Союзные республики сами распределяют бюджетные средства на основе более точного и полного учета республи¬ канских и местных нужд и потребностей. В госбюджете СССР расходы союзных республик не детализируются по отдельным мероприятиям (как это имело место раньше), а указывают¬ ся лишь основные направления ассигнований. Все это расширяет права и инициативу союзных республик. В отчетном докладе ЦК КПСС на XX съезде партии Н. С. Хрущев говорил о необходимости сочетания централизованного планирования с расширением прав союзных республик. «Нужно всегда помнить, что важ¬ нейшим условием успешного развития нашей страны и каждой респуб¬ лики Советского Союза является сплочение усилий всех народов СССР, известная централизация нашего народного хозяйства при широкой ини¬ циативе и самодеятельности республик. Плановость — величайшее пре¬ имущество социалистической системы хозяйства. От этого преимущества мы не отказываемся и никогда не откажемся. Речь идет о том, чтобы, со¬ вершенствуя плановое руководство народным хозяйством, внимательно учитывать экономические потребности союзных республик, перспективы развития их хозяйства и культуры, своевременно подмечать и учитывать все новое, что возникает в жизни республик. Нельзя допускать мелочной опеки по отношению к союзным республикам. Они должны в рамках, определенных общесоюзными народнохозяйственными планами, сами решать конкретные вопросы развития тех или иных отраслей своей эко¬ номики. Это еще больше укрепит суверенитет каждой республики, взаим¬ ное доверие между республиками, поможет каждой из них вовсю развер¬ нуть инициативу в использовании местных ресурсов» (Отчетный доклад Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии, стр. 104. ГосПолитиздат. 1956). Государственный план — это задание народного правительства всем трудящимся, имеющее силу юридического закона, обязательного к выпол¬ нению. Но вместе с тем государственный план опирается и должен опи¬ раться на творческую инициативу масс, на их активную, созидательную деятельность, направленную на всемерное совершенствование планов, на их ускоренное выполнение. В. И. Ленин, характеризуя сущность государственного плана, говорил, что он должен улучшаться, разрабатываться, совершенствоваться и видо¬ изменяться в каждой мастерской, в каждой волости (см. Соч. Т. 31, стр. 483). Изменения порядка планирования, расширяющие права союзных рес¬ публик, повышают вместе с тем ответственность республиканских прави¬ тельств в этой области. Советы Министров и Госпланы союзных республик для того, чтобы успешно справиться с возложенными на них задачами, должны глубоко изучать и знать экономику не только своей республики, но и экономических районов, с которыми связана республика, вносить
РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ НАРОДОВ СССР 27 своевременно предложения о комплексном развитии всех отраслей народ¬ ного хозяйства республики или экономического района. К числу важнейших мероприятий, проведенных партией и правитель¬ ством, относится также создание в союзных республиках новых мини¬ стерств с передачей им многих предприятий, находившихся в союзном под¬ чинении. За последнее время передано из союзного в республиканское подчинение более одиннадцати тысяч предприятий угольной, лесной, нефтяной, металлургической, мясной, молочной, легкой, текстильной и пищевой промышленности, промышленности строительных материалов, автомобильного транспорта и связи. Так, например, на Украине созданы союзно-республиканские мини¬ стерства черной металлургии, угольной промышленности, бумажной и де¬ ревообрабатывающей, легкой, текстильной промышленности и связи. Почти все предприятия этих отраслей промышленности переданы в рес¬ публиканское ведение. В Казахской ССР созданы союзно-республиканские министерства цветной металлургии, текстильной промышленности, легкой промышлен¬ ности, городского и сельского строительства и др. Только за последние 2 года в цветную металлургию вложено около 2,3 миллиарда рублей. В Азербайджанской ССР созданы союзно-республиканские министер¬ ства нефтяной промышленности, текстильной, легкой и др. В Узбекской ССР созданы министерства текстильной промышленно¬ сти, легкой промышленности и др. В настоящее время, по Конституции СССР (с изменениями, приня¬ тыми Верховным Советом СССР 28 декабря 1955 г.), к союзно-республи- канским министерствам отнесены 28 министерств, из которых 23 являются хозяйственными и культурными. В результате создания новых республиканских министерств повысил¬ ся удельный вес республиканской промышленности. Так, на Украине про¬ мышленность, находящаяся в ведении республиканских органов, дает 67 процентов всей продукции промышленности, находящейся на террито¬ рии республики, в Казахстане — 62 процента, в Азербайджане — 80 про¬ центов. Расширение прав и сферы деятельности союзных республик, повыше¬ ние их ответственности в деле руководства экономикой и культурным строительством республик поставят перед ними много новых задач. В ус¬ пешном разрешении этих задач и преодолении трудностей решающую роль должны сыграть братское сотрудничество и взаимопомощь всех респуб¬ лик. В этой связи трудно переоценить значение зарождающегося сорев¬ нования между республиками, обмен передовым опытом между ними, взаимопомощь квалифицированными кадрами и т. д. Большую роль в этой взаимопомощи должна сыграть первая среди равноправных братская республика — РСФСР,— как самая большая и обладающая богатейшим опытом и кадрами республика. Мероприятия партии по расширению прав и суверенитета союзных республик имеют огромное значение как в деле улучшения руководства предприятиями и более успешного разрешения народнохозяйственных за¬ дач, так и в развертывании творческой инициативы на местах, укреплении союзных республик и упрочении дружбы народов нашей Родины. Эти мероприятия соответствуют указаниям В. И. Ленина, который в 1922 г. предупреждал против возможности чрезмерного централизма и бюрократических извращений при объединении советских республик. Партия и впредь будет проводить линию на укрепление союзных рес¬ публик, расширение их прав по управлению народным хозяйством, пере¬ дачу предприятий из союзного в республиканское подчинение. В связи с этим возникнет необходимость в сокращении, ликвидации тех централь¬ ных, союзно-республиканских министерств, в подчинении которых не оста¬ нется (или почти не останется) предприятий.
28 И. П. ЦАМЕРЯН Большую роль в дальнейшем упрочении советского государственного строя и дружбы между народами СССР сыграет организация нового госу¬ дарственного органа — Экономической комиссии Совета Национальностей Верховного Совета СССР, составленной из представителей всех республик, в задачи которой будет входить подготовка обоснованных решений по во¬ просам, затрагивающим экономические интересы союзных республик. Это даст возможность еще лучше учитывать все нужды, интересы и особен¬ ности экономического развития всех республик. Организация Экономической комиссии даст возможность лучше и полнее осуществить практические мероприятия партии по дальнейшему экономическому и культурному подъему всех национальных советских республик, обеспечить их равномерное развитие, помощь отстающим и подтягивание их к передовым. Политика Коммунистической партии по расширению суверенитета союзных республик, по расширению сферы деятельности всех республик, автономных областей и национальных округов является конкретным осу¬ ществлением ленинских принципов интернационализма и дружбы равно¬ правных народов. Этими же принципами пронизаны Директивы XX съезда КПСС по шестому пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР. Ди¬ рективы предусматривают дальнейшее всестороннее экономическое и культурное развитие всех союзных республик, всех социалистических на¬ ций и народностей СССР. При этом красной нитью проходит социали¬ стическое разделение труда, всемерное освоение богатых природных ре¬ сурсов всех, особенно восточных, районов и республик, мощное развитие гех отраслей народного хозяйства, которые наиболее эффективны для дан¬ ного экономического района или республики. Так, по РСФСР в новой пя¬ тилетке наряду с высокими темпами развития всех отраслей тяжелой промышленности особое внимание уделяется росту добычи нефти, при¬ родного и попутного газа, выработке электроэнергии, производству це¬ мента, сахара. За пятилетку валовая продукция всей промышленности должна увеличиться в 1,7 раза, в том числе республиканской промыш¬ ленности— в 1,6 раза. Большие задачи стоят в развитии народного хо¬ зяйства и культуры автономных республик, входящих в состав РСФСР. В области сельского хозяйства на первом плане стоит крутой подъем производства зерна и продукции животноводства. Большую роль в деле успешного разрешения сложных задач хозяйственного и культур¬ ного строительства в республике сыграет создание Бюро ЦК КПСС по РСФСР. По Узбекской ССР, являющейся основной хлопководческой базой Советского Союза, Директивы предусматривают дальнейшее развитие от¬ раслей промышленности, связанных с хлопководством, в первую очередь сельскохозяйственного и текстильного машиностроения, производства ми¬ неральных удобрений, хлопкоочистительной и маслобойной промышлен¬ ности. Вместе с тем в республике высокими темпами будет развиваться добыча угля, производство минеральных удобрений и цемента. В течение пятилетки должно быть завершено строительство Тюя-Бугузского, Чим- Курганского и Сурхан-Дарьинского водохранилищ, а также осуществлено строительство оросительной сети на площади в 325 тысяч гектаров и обводнение 6 миллионов 800 тысяч га пустынных и полупустынных пастбищ. По Казахской ССР валовая продукция всей промышленности должна увеличиться за пятилетие примерно в 2,2 раза, в том числе республикан¬ ской — в 1,7 раза. План предусматривает обеспечение дальнейшего разви¬ тия энергетической базы, цветной металлургии, угольной, нефтяной и хи¬ мической промышленности, машиностроения, легкой и пищевой промыш¬ ленности. Большие задачи поставлены перед республикой в области сель¬ ского хозяйства. Достаточно сказать, что в 1960 г. производство зерна
РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ НАРОДОВ СССР 29 должно быть увеличено по сравнению с 1955 г. примерно в 5 раз, хлопка- сырца— в 2,3 раза, сахарной свеклы — в 2,2 раза, шерсти — в 2,6 раза и т. д. Директивы по шестому пятилетнему плану ставят и перед всеми дру¬ гими союзными республиками грандиозные задачи в области развития народного хозяйства и культуры. Выполнение шестого пятилетнего плана явится важным шагом впе¬ ред в деле осуществления основной экономической задачи СССР и даль¬ нейшего продвижения по пути строительства коммунизма. Залогом успешного выполнения этого плана является крепнущая с каждым днем великая дружба социалистических наций Советского Союза, основанная на единстве их коренных интересов и целей, на единстве их экономики, политического строя и идеологии. Социалистическая идеология советского народа сочетает в неразрыв¬ ном единстве черты советского патриотизма и интернационализма. Лю¬ бовь к Советской Родине неразрывна с чувствами уважения и дружбы с другими народами, уважения к национальным особенностям, нуждам и чаяниям каждой нации. Однако в этом вопросе у нас имели место серьез¬ ные недостатки и извращения, связанные с культом Сталина. Так, у нас догматически, начетнически повторяли известное положе¬ ние Сталина о том, что единственным критерием интернационализма является любовь к Советскому Союзу как к социалистическому отечеству трудящихся. Любовь к СССР при этом противопоставлялась любви рабо¬ чих, трудящихся других стран к своей родине. Не учитывалось также, что создание после второй мировой войны народно-демократического строя в целом ряде стран Азии и Европы требует дополнения и уточнения приве¬ денной формулы. Ныне не только Советский Союз, но и Китайская Народ¬ ная Республика и другие страны народной демократии, строящие социа¬ лизм, являются социалистическим отечеством для трудящихся. Марксизм-ленинизм исходит из того, что каждая нация имеет право отстаивать свое отечество, его независимость и свободу от покушений им¬ периализма, право на свободное развитие своей национальной государ¬ ственности, экономики, культуры, языка. Коммунистическая партия воспитывает советских людей в духе ленинских принципов дружбы народов и интернационализма, в духе непримиримости ко всем и всяким проявлениям национализма. В нашей стране еще не преодолены пережитки капитализма в созна¬ нии людей, и в частности пережитки национализма. Встречаются еще лю¬ ди, которые считают, что уже сейчас у нас, в условиях строительства коммунизма, происходит процесс слияния наций и ликвидации националь¬ ных различий и что поэтому национальные особенности народов нашей страны не имеют уже серьезного значения и могут быть игнорированы. Нетрудно понять, что такие взгляды, в корне враждебные ленинским принципам интернационализма, направлены к тому, чтобы подорвать дружбу между народами СССР. Обобщая опыт формирования и развития социалистических наций в СССР, Коммунистическая партия впервые в истории марксизма дала научное решение вопроса о судьбе наций при социализме, о перспективах их дальнейшего развития, о путях их слияния в будущем, после победы и утверждения коммунизма во всем мире. Опыт Советского Союза подтвердил положение марксизма-лениниз¬ ма о том, что в условиях социализма национальные различия не исчезают, а, наоборот, создаются все условия для возрождения и расцвета наций', их культур и языков. В социалистическом обществе происходит двуеди¬ ный диалектический процесс: возрождения, развития и расцвета социа¬ листических наций и неуклонного сближения их друг с другом. Обычно при освещении процесса сближения советских социалистических нации в нашей литературе подчеркивается лишь единство содержания культуры,
30 И. П. ЦАМЕРЯН единство идеологии социалистических наций. Между тем сближение на¬ ций происходит и в сфере национальных форм культуры и в психическом складе социалистических наций. Эти вопросы требуют серьезного изуче¬ ния и разработки. Однако было бы грубейшей ошибкой полагать, что сближение на¬ ций, происходящее сейчас в СССР, означает уже начало их слияния. Это сближение происходит на фоне расцвета наций, их культур и языков. Всесторонний расцвет наций и их неуклонное сближение друг с дру¬ гом — историческая закономерность эпохи социализма. Слияние же наций и национальных языков, отмирание национальных различий может произойти лишь тогда, когда будет окончательно ликви¬ дирован империализм и эксплуатация человека человеком во всем мире, когда социализм победит во всех странах, когда социализм войдет прочно в быт всех народов и они на опыте убедятся в необходимости, целесооб¬ разности общего международного языка, когда этот язык войдет в повсе¬ дневное употребление всех народов. Таким образом, слияние наций — дело будущего. Неразрывное единство и сочетание социалистического патриотизма с интернационализмом является идейной основой братских взаимоотно¬ шений народов как в системе Советского многонационального государ¬ ства, так и в социалистическом лагере в целом. Всемерное укрепление дружбы народов, непримиримая борьба про¬ тив всякого рода пережитков национализма являются неотъемлемым усло¬ вием подготовки предпосылок коммунизма, упрочения Советского много¬ национального государства.
О взаимном влиянии и обогащении литератур и искусств советских социалистических нации П. С. ТРОФИМОВ Развитие духовной культуры человечества, обусловленное, в конечном счете, определенными экономическими предпосылками, совершается в рамках исторически сложившихся общностей: рода, племени, народности и т. п. С возникновением наций как устойчивых общностей языка, терри¬ тории, экономической жизни и психического склада людей развитие ду¬ ховной культуры осуществляется в виде роста национальных культур. С этим связано национальное своеобразие литературы и искусства на¬ родов. Развитие национальных литератур и искусств вовсе не означает замкнутости, обособленности их по отношению к другим национальным литературам и искусствам. Экономические связи между народами, нали¬ чие общих черт в общественно-исторических условиях жизни народов на определенном этапе их развития являются основой, на которой происходит взаимное влияние их культур. Национальные культуры развиваются в тесном взаимодействии, вследствие чего литература и искусство наций взаимно обогащаются. Взаимные влияния в данном случае следует пони¬ мать в самом широком смысле слова — не только как влияние, например, одного национального поэта на другого в области художественной фор¬ мы, но как всестороннее культурное, эстетическое воздействие одной на¬ ции на другую. В таком смысле взаимные художественные влияния ничего общего не имеют с подражанием и рабским копированием. Усвоение одной нацией достижений другой представляет собою жи¬ вой и весьма сложный творческий процесс, совершающийся в каждой национальной литературе и искусстве сообразно с той национальной формой, какая присуща им. В результате этого процесса происходит раз¬ витие национальных черт культуры, растет способность культурного взаимодействия наций, их взаимное духовное, художественное обога¬ щение. Взаимное влияние культур с особенной силой выявилось уже в эпоху капитализма. Отчетливо обозначились две основные тенденции в межна¬ циональных отношениях как по линии экономической, так и по линии куль¬ турной: с одной стороны, тенденция к образованию, к консолидации наций и борьбе за национальную независимость, с другой — тенденция к сбли¬ жению, к взаимному экономическому и культурному влиянию одной нации на другую. Обе эти тенденции взаимно дополняют друг друга: рост само¬ стоятельности национальных культур неотделим от усиления их взаимо¬ действий и взаимных обогащений. В 1848 году Маркс и Энгельс в «Мани¬ фесте Коммунистической партии», отмечая роль буржуазии, ликвидиро¬ вавшей феодальную замкнутость народов, указывали на то, что с раз¬ витием капитализма «плоды духовной деятельности отдельных наций становятся общим достоянием. Национальная односторонность и огра¬ ниченность становятся все более и более невозможными, и из множества национальных и местных литератур образуется одна всемирная литера¬
32 П. С. ТРОФИМОВ тура» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух то¬ мах. Т. 1, стр. 12). Маркс и Энгельс имеют в виду не некую безнациональную, одинако¬ вую для всех наций литературу. Всемирная литература в условиях капи¬ тализма складывается в результате развития литературы отдельных наций и народов. То, что сказано Марксом и Энгельсом в отношении литературы, с полным правом может быть отнесено к искусству в целом. Экономической основой возникновения всемирной литературы и искусства при капитализме являются: образование всемирного рынка, сде¬ лавшего производство и потребление всех стран интернациональным, исчезновение национально-ограниченных отраслей промышленности, воз¬ никновение новых отраслей, отличающихся чертами общности для всех наций. Большую роль в интернационализации всех сторон жизни буржуаз¬ ных наций, не исключая и их культур, сыграло возникновение новых об¬ щественных потребностей, для удовлетворения которых необходимы про¬ дукты самых отдаленных стран мира, вывоз капиталов одной страны в другую и т. п. На смену старой замкнутости пришли разносторонняя связь и зависимость народов друг от друга, международное разделение труда. Усовершенствование средств сообщения, создание великих железно¬ дорожных и морских путей вовлекли в цивилизацию все нации и народ¬ ности. Политическая централизация, сопровождавшая формирование бур¬ жуазных наций и активно способствовавшая этому, явилась тем орудием, с помощью которого расширились и углубились экономические и культур¬ ные связи между народами. Эти связи осуществляются при капитализме в противоречивой, антагонистической форме. Более развитые экономиче¬ ски и политически нации (точнее, господствующие классы этих наций) пы¬ таются затормозить развитие культур и искусств других наций, насадить среди них свою культуру, подчинить их своему политическому и культур¬ ному господству. Между тем литература и искусство каждой нации вследствие универсальной (экономической, политической, культурной) связи наций вносят самобытный вклад не только в свою национальную, но и в общую сокровищницу мировой художественной культуры, влияют на литературу и искусство всех других наций и обогащают их. Предпосылкой этого обогащения, заложенной в особенностях самих наций, является раз¬ личие в содержании и форме национальных литератур и искусств. Каждой нации есть чему поучиться у других наций. Вместе с тем в культуре и искусстве любого народа национальное внутренне, неразрывно связано с интернациональным, общечеловеческим. Если бы этого не было, народы не понимали бы друг друга, не могли бы взаимодействовать и взаимообога- щаться в культурном отношении. Все европейские нации в период своего становления, как известно, немало взяли из культурного наследия древних народов — египтян, китай¬ цев, индийцев, греков, римлян и других,— критически переработав это наследие сообразно со своим национальным характером и особенностями своего исторического развития. Анализируя конкретно-исторические усло¬ вия возникновения и развития различных культурных явлений в отдельных странах (например, возникновение искусства эпохи итальянского Возрож¬ дения, развитие творчества Гете и многое другое), нетрудно указать на связь этих явлений с культурными процессами, имевшими место в других странах, у других народов: связь искусства Возрождения с искусством древних греков или связь творчества Гете с французским просвещением и т. п. С другой стороны, национальным литературам и искусству присущи некоторые общие закономерности как в развитии художественного содер¬ жания, так и формы. Например, писатели-реалисты, принадлежащие к различным народам, сосредоточивают основное свое внимание на изобра¬ жении богатства внутренней жизни человека — его действий, мыслей и чувств, имеющих в различные исторические эпохи различные, вполне опре¬
О ВЗАИМНОМ ВЛИЯНИИ И ОБОГАЩЕНИИ ЛИТЕРАТУР И ИСКУССТВ 33 деленные особенности. Они используют одни и те же жанры литературного творчества — роман, новеллу, повесть и т. д.,— применяют в общем сход¬ ные г юсобы художественной типизации. Композиторы различных наций при создании своих самобытных произведений используют традиционные, сложившиеся в ходе развития многовековой общечеловеческой музыкаль¬ ной практики музыкальные формы и жанры, определенные составы струн¬ ного квартета, симфонического оркестра, фортепианного трио и т. д. Обосновывая научное понимание развития и взаимодействия нацио¬ нальных литератур и искусств, марксистско-ленинская наука вскрывает полную несостоятельность буржуазных теорий в рассмотрении этого во¬ проса. Она показывает порочность как теории обособления, изоляции ду¬ ховной культуры одной нации от культурного развития всех остальных наций (национализм, национальный сепаратизм), так и теории растворе¬ ния национальных культур всех буржуазных наций в одной, безнациональ- ной культуре (космополитизм). Марксизм-ленинизм не только подчеркивает специфику духовной культуры различных народов и наций и их взаимные влияния, но и раскры¬ вает особенности прогресса национального искусства в условиях различ¬ ных общественно-экономических формаций. Так, анализируя развитие на¬ циональных культур в условиях капитализма, В. И. Ленин, как известно, говорил о существовании в одной национальной культуре двух культур: •реакционной и пролетарской, демократической. В связи с этим в условиях буржуазного общества по-особому выступают и взаимовлияния одних на¬ циональных литератур и искусств на другие. При капитализме прогрессивная, демократическая и пролетарская культура трудящихся одной нации обогащает демократическую культуру другой нации. Революционные классы используют все то ценное и передо¬ вое в буржуазной культуре, что было создано тогда, когда буржуазия вы¬ ступала как прогрессивный класс, то лучшее, что создается отдельными передовыми выходцами из буржуазии. По содержанию между передовы¬ ми национальными культурами различных буржуазных наций имеется полное единство. И, наоборот, между демократической и антидемократи¬ ческой культурами одной и той же нации налицо непримиримое противо¬ речие. Взаимное влияние и обогащение передовых национальных культур (литератур и искусств) в условиях капитализма осуществляется вопреки культурам реакционных классов, в борьбе с ними. Так, например, передо¬ вые русская, украинская, белорусская, латвийская литературы прошлого столетия, играя активную роль в происходившей в дореволюционной Рос¬ сии борьбе демократических элементов национальной культуры с господ¬ ствовавшей культурой эксплуататорских классов, обогащали обществен¬ ное сознание других народов и их выдающихся поэтов, писателей, компо¬ зиторов передовыми, революционными идеями интернационализма. Будучи носительницей реализма, высокой идейности и народности, русская прогрессивная литература дореволюционного прошлого помогла передовым деятелям других национальных литератур лучше понять их место в борьбе с царизмом, крепостничеством и капитализмом, за просве¬ щение и революционное воспитание народа. Близостью общественно-исто¬ рических условий жизни русского, украинского и белорусского народов, их совместной борьбою против общего врага объясняется то, что в лите¬ ратуре этих народов обнаруживается много общего в идейной направлен¬ ности, в творческих исканиях, в разработке способов художественного от¬ ражения действительности. Передовые демократические литературы народов, населявших быв¬ шую царскую империю,— литературы украинских, белорусских, грузин¬ ских и т. д. демократов и революционеров,— взаимодействуя между со¬ бою, оказывали обратное благотворное влияние на русскую литературу. Русские писатели широко использовали богатое устное творчество наро¬ дов Украины, Белоруссии, Грузии и других, в результате чего многие 3. «Вопросы философии» № 3.
34 П. С. ТРОФИМОВ литературные произведения Пушкина (поэма «Полтава», цикл стихов о Кавказе), Лермонтова (поэма «Мцыри», «Демон» и др.), Гоголя (истори¬ ческая повесть «Тарас Бульба») приобрели своеобразный местный, нацио¬ нальный колорит. Приобщаясь к культуре нерусских народов, писатели и поэты России обогащали запас своих художественно-изобразительных средств, углубляли и расширяли тематику и идейное содержание своей родной литературы. Взаимовлияния и взаимное обогащение происходили также и во всех других областях передовой художественной культуры народов России. Так, русские композиторы глубоко повлияли на развитие музыкального искусства украинцев, белорусов, грузин и других народов. Глинка, Му¬ соргский, Чайковский обогатили украинскую, белорусскую и грузинскую музыку тем, что дали богатейшие образцы динамического развития инто¬ национных возможностей, заложенных в народной музыке и песнях. Рим¬ ский-Корсаков обогатил музыку нерусских народов средствами ладовой и оркестровой выразительности и т. д. В свою очередь, богатейшая музыкальная культура нерусских наро¬ дов — народная и профессиональная — оказала свое влияние на музыку русских композиторов. Красочность и горячая темпераментность восточ¬ ной музыки .чувствуются в опере Бородина «Князь Игорь» (половецкие пляски). Мотивы лирических и плясовых украинских песен пронизывают собой «Украинский казачок» Даргомыжского, оперы «Сорочинская ярмар¬ ка» Мусоргского, «Черевички» Чайковского, «Майская ночь» Римского- Корсакова. На стихи Шевченко Мусоргский написал такие яркие произ¬ ведения, как «Гопак» и «Ой ты, Днепр». На тексты Шевченко написаны романсы Чайковского и Рахманинова. Хотя не все народы в дореволюционной России были одинаково втя¬ нуты в общий процесс культурных взаимосвязей, но последние непрерывно росли и укреплялись вопреки интересам господствующих классов. Рост взаимодействия национальных культур определялся вовлечением большин¬ ства народов тогдашней России в общий процесс исторического развития страны, в борьбу за свое освобождение от ига царизма, крепостничества и капитализма. Вместе с тем достижения в области литературы и искусства, являвшиеся в значительной мере результатом взаимовлияния передовых национальных культур, оказывали обратное воздействие на просвещение и революционизирование широких народных масс. Культурные связи между отдельными народами определялись также общностью их судеб в историческом прошлом, что находило свое отраже¬ ние прежде всего в устном народном творчестве. Так, в искусстве и лите¬ ратуре русского, украинского и белорусского народов нашли свое выраже¬ ние общие исторические корни их происхождения и развития. В художе¬ ственном творчестве азербайджанского, армянского, грузинского народов отобразилась их длительная борьба против иноземных завоеваний. Все эти связи и взаимовлияния, укреплявшиеся в борьбе с реакционными культурами, получают свое дальнейшее развитие на принципиально новой исторической основе, в условиях социалистического строя, когда на смену старым, буржуазным нациям приходят новые, социалистические. * * * В условиях социалистического общества, где полностью ликвидиро¬ ван всякий национальный гнет, существуют единые национальные куль¬ туры трудящихся, вследствие чего взаимное влияние литературы и искус¬ ства одной нации на литературу и искусство другой нации осуществляется иначе, чем при капитализме. При социализме культура одной нации прямо и непосредственно влияет и обогащает национальную культуру другой нации. Взаимное влияние и обогащение национальных литератур и искусств не осложняются здесь теми процессами, которые неразрывно свя-
О ВЗАИМНОМ ВЛИЯНИИ И ОБОГАЩЕНИИ ЛИТЕРАТУР И ИСКУССТВ 35 заны с борьбой антагонистических классов в капиталистическом обществе. В этом смысле взаимное влияние и обогащение советских национальных литератур и искусств есть общественное явление, характерное для развития советской художественной культуры. Это явление имеет вполне определенные объективные основы, заключенные в самой сущности социа¬ листического общественного и политического строя, в особенностях совет¬ ских социалистических наций, в новом, принципиально отличном от капи¬ тализма характере взаимоотношений между нациями. В противоположность буржуазным нациям, существующим в усло¬ виях господства частной собственности и капитала, которые разъединяют людей и разжигают национальную рознь, советские социалистические на¬ ции развиваются в условиях господства общественной социалистической собственности и социалистических форм труда, которые объединяют на¬ роды, сплачивают их в единый союз, подрывают корни национальной вражды. «Социализм,— подчеркивал В. И. Ленин,— организуя производство без классового гнета, обеспечивая благосостояние всем членам государ¬ ства, тем самым дает полный простор «симпатиям» населения и именно в силу этого облегчает и гигантски ускоряет сближение и слияние наций» (Соч. Т. 22, стр. 310). Мощным фактором, содействующим объединению всех социалисти¬ ческих наций в единую семью народов и тем самым помогающим сближе¬ нию и взаимному обогащению их культур, является Советская власть, ко¬ торая по самой своей природе способствует тому, чтобы трудящиеся раз¬ личных наций, входящих в состав СССР, питали по отношению друг к другу самые дружественные чувства. Всю свою национальную политику Советская власть направляет на полную ликвидацию экономического неравенства ряда национальностей, унаследованного от прошлого, путем поднятия их хозяйственного и культурного уровня. Коммунистическая партия повседневно воспитывает трудящихся в духе советского патриотизма и пролетарского интернационализма, в духе сочетания интересов отдельных наций с общесоциалистическими интереса¬ ми всех трудящихся. Наша партия руководит делом сплочения советских наций в единую семью народов, помогает в укреплении экономических, политических и культурных связей между ними, а также с трудящимися стран народной демократии и всеми народами мира; партия ведет упор¬ ную и неустанную борьбу против всех форм буржуазной идеологии (на¬ ционализма, великодержавного шовинизма, космополитизма), против всех попыток разобщения советских социалистических наций, ослабления их перед лицом общего врага — международного империализма. В Советской стране непрерывно крепнет дружба народов, их мораль¬ но-политическое единство. Общие цели, стоящие перед советскими наро¬ дами в их борьбе за коммунизм, общие задачи в борьбе за мир, идеология дружбы между советскими социалистическими нациями и свободное их развитие — все это, как говорит Н. С. Хрущев, «гигантски ускоряет сбли¬ жение наций, делает нерасторжимым единство свободных народов» (газе¬ та «Правда» от 1 октября 1954 года). Большую роль в процессе взаимного влияния и обогащения совет¬ ских национальных литератур и искусств играет общность эстетических принципов социалистического реализма, на базе которых развивается наша многонациональная художественная культура. Эта общность помо¬ гает литературе и искусству всех советских наций активно противостоять реакционной буржуазной идеологии, помогает деятелям советской много¬ национальной художественной культуры успешно осваивать художествен¬ ный опыт и достижения прогрессивных деятелей искусства и литературы всех стран мира. Процесс сближения и взаимного обогащения национальных литера¬ тур и искусств социалистических наций с особой силой развернулся в пе¬
36 П. С. ТРОФИМОВ риод победы социализма в СССР и постепенного перехода от социализма к коммунизму. До победы социализма в нашей стране взаимовлияние и взаимное обогащение литератур и искусств социалистических наций также имело место. Однако в ту пору во всех советских республиках не сложился еще полностью социалистический способ производства, а уровень развития советского искусства и литературы некоторых национальных республик и национальных областей не обеспечивал еще всех необходимых предпосы¬ лок для взаимного обогащения национальных литератур и искусств, взя¬ того во всем его объеме. В ряде национальных республик (Узбекская ССР, Киргизская ССР, Туркменская ССР и др.) в то время еще не было своей развитой советской литературы (прозы и профессиональной поэ¬ зии), не было симфонической и оперной музыки, изобразительное искус¬ ство находилось в неразвитом состоянии. Передовые литовское, латвий¬ ское и эстонское искусство и литература не развивались тогда в общем русле советской многонациональной художественной культуры, так как Литва, Латвия и Эстония не входили в состав Советского Союза. В последующие годы положение серьезно изменилось. В период, пред¬ шествовавший полной победе социализма, и особенно в период постепен¬ ного перехода нашей страны от социализма к коммунизму литература и искусство всех советских наций сделали большой шаг вперед. В ранее отсталых в хозяйственном и культурном отношениях национальных рес¬ публиках развилась своя профессиональная художественная литература, выросли свои кадры прозаиков (очеркистов, романистов и новеллистов), возникла новая, профессиональная музыка. Большие достижения имеются также и в области театрального и изобразительного искусства. Появились имеющие всесоюзное значение произведения литературы, живописи и му¬ зыки, созданные деятелями искусства таких малых народов, как, напри¬ мер, удмурты, адыгейцы, тувинцы, чуваши, абхазцы и другие. В то же время больших успехов достигли литература и искусство тех советских наций, которые имели высокоразвитую художественную . куль¬ туру еще до победы Октябрьской социалистической революции (русские, украинцы, белорусы, латыши и др.) - Никогда еще литература и искусство не имели такого широкого круга доброжелательных и отзывчивых чита¬ телей, зрителей и слушателей, какой имеют современная советская много¬ национальная литература и искусство. Вырос и международный авторитет советской литературы и искусства. Неизмеримо увеличился круг их почи¬ тателей за пределами СССР, особенно в странах народной демократии. Одним из многозначительных итогов всестороннего развития литера¬ туры и искусства всех советских наций явилось непрерывно растущее твор¬ ческое содружество и взаимовлияние братских литератур и искусств друг на друга. Взаимное влияние и обогащение литератур и искусств советских на¬ ций осуществляются одновременно по нескольким направлениям: в на¬ правлении взаимного изучения и творческого усвоения деятелями искусств советских наций существующей художественной культуры этих наций (литературных и музыкальных произведений, живописи, кино и театрального искусства); в направлении живого творческого обмена опы¬ том между представителями искусства и литературы различных советских наций (путем взаимного показа достижений в области художественного творчества во время декад искусств национальных республик и областей в Москве и в других городах, взаимных посещений деятелями искусства разных национальных республик, обмена выставками и проч.); в направ¬ лении совместного создания деятелями искусства различных советских наций произведений живописи, кино, театра и музыки, а также на основе использования художниками одной нации в своем творчестве материала и национальных форм других советских наций и т. д. Все эти направления взаимодействия и взаимовлияния неразрывно
О ВЗАИМНОМ ВЛИЯНИИ И ОБОГАЩЕНИИ ЛИТЕРАТУР И ИСКУССТВ 37 между собою связаны и друг друга дополняют и развивают. Остановимся на краткой характеристике их. Первое из указанных направлений, имевшее место еще в дореволю¬ ционной России, в советских условиях получает свое наиболее полное развитие. В нашей стране изучение и творческое использование художе¬ ственных достижений всех наций получают повсеместное распространение среди народа и деятелей искусства. Например, творчество Максима Горь¬ кого глубоко изучается не только писателями, но и широким кругом чи¬ тателей всех советских наций. Влияние произведений Горького на литера¬ туру всех наций, входящих в состав Советского Союза, глубоко и много¬ образно. Оно сыграло большую роль в идейно-эстетическом воспитании выдающихся украинских литераторов (П. Тычины, А. Корнейчука, М. Рыльского и других). Великий писатель помог им поэтически постичь сущность социалистического гуманизма; он содействовал развитию актив¬ ного отношения к действительности, нашедшего свое отражение в произве¬ дениях, проникнутых пафосом коммунистического преобразования дей¬ ствительности и дружбы народов. Благотворное влияние творческого усвоения искусства Горького нетрудно обнаружить и во многих произведениях писателей Белоруссии, Литвы, Латвии' и всех других советских республик. Старейший латышский писатель Андрей Упит говорит, например, что «ни один из русских классиков и современных писателей не оказал такого сильного влияния на развитие латышской революционной мысли и лите¬ ратуры, как великий идейный борец и мастер художественного слова Ма¬ ксим Горький» (Андрей Упит «Роль Максима Горького в развитии латышской революционной мысли и литературы». Сборник «Литературно¬ критические статьи», стр. 7. Рига. 1955). Казахский писатель Мухтар Ауэзов пишет, что писатели Казахстана считают Горького своим великим учителем, что вся казахская литерату¬ ра нового времени развивалась под сильным влиянием Горького. Вы¬ дающийся таджикский советский писатель Садриддин Айни говорил, что он многому научился у Горького в отношении построения художествен¬ ных образов, обрисовки характеров героев, простоты выражений и т. д. Книга Айни «Бухара» по своим художественным принципам напоминает автобиографическую трилогию Горького. Сам писатель указывал, что его книга написана «под непосредственным влиянием «Детства», «В людях» и других произведений великого мастера» («Правда» от 13 декабря 1954 года). Не менее значительно также и влияние произведений В. Маяковского на творчество ряда поэтов советских социалистических наций. Об этом влиянии говорят сами поэты. В своем содокладе о советской поэзии на Втором Всесоюзном съезде советских писателей азербайджанский поэт Самед Вургун говорил, что «поэтическое наследие В. Маяковского — мо¬ гучий голос новой поэтической эпохи — оказало и оказывает большое влияние на творчество многих поэтов Советского Союза. Все мы, поэты братских республик, считаем В. Маяковского нашим общим другом и учи¬ телем» («Литературная газета» от 17 декабря 1954 года). Поэтическое творчество Маяковского содействовало повороту поэзии многих советских наций к тематике, отражающей строительство социализ¬ ма. Новаторская школа Маяковского повлияла на развитие национальных форм советской поэзии. Широта образно-философского обобщения в сти¬ хах Маяковского, их историческая конкретность, умение поэта рисовать образ героя в тесной связи с выдающимися историческими событиями, поэтизировать будничные явления советской жизни отразились в творче¬ стве большинства крупнейших поэтов национальных республик СССР. Лексика стихов Маяковского, их особый ритмико-интонационный строй и стилистика оказали заметное влияние на поэзию украинцев М. Бажана, А. Малышко, белоруса А. Кулешова и других поэтов.
38 П. С. ТРОФИМОВ Советские поэты Узбекистана, Туркмении, Киргизии в процессе пре¬ одоления условных, архаических канонов старой, феодальной поэзии сле¬ дуют творческим принципам Школы Маяковского. Оказывая своими произведениями воздействие йй творчество писате¬ лей различных советских республик, Горький и Маяковский сами творче¬ ски использовали и дальше развивали все то лучшее, что было создано в художественном творчестве многих советских народов и наиболее выдаю¬ щихся представителей их литератур и искусств. Особое внимание Горький обращал на фольклор нерусских народов (украинцев, грузин, белорусов и других), Черпая из него мотивы и средства художественного воплощения своих образов и идей. В процессе создания ряда революционно-романти¬ ческих образов Горький всесторонне использовал легенды и поэтические сказания различных народов. Еще До Октябрьской революции, говоря о своих взаимоотношениях с выдающимся украинским писателем-демокра- том М. Коцюбинским, Горький указывал на то, что оба они взаимно влияли друг на друга. В своей поэтической деятельности Маяковский не раз обращался к Украине, Грузии и другим советским национальным республикам, воспе¬ вая их новую, свободную жизнь. Стремясь понять возможно глубже поэзию и культуру украинского нарбда, Маяковский специально изучал его язык и призывал других русских поэтов следовать его примеру. Большую роль в деле взаимного обогащения литератур и Искусств советских наций играет, как уже указывалось, непосредственное, живое общение, обмен опытом между деятелями художественной культуры раз¬ личных наций. Многие советские писатели, художники, композиторы, артисты —■ представители одних советских наций подолгу или постоянно работают среди деятелей искусства других советских наций. Помогая последним в их творчестве, они сами обогащаются под влиянием национальной специ¬ фики того народа, среди которого живут. Широко известно, как в процессе непосредственного, живого общения Горького с литераторами советских национальных республик росли и крепли их таланты. Личные связи Горького с национальными писателями настолько широки, что не имеют прецедента во всей истории не только русской, но и мировой литературы. Своим непосредственным личным уча¬ стием в идейном и художественном росте молодых писателей советских национальных республик Горький воспитал целое поколение деятелей мно¬ гонациональной художественной культуры СССР. В процессе личного общения Горького с национальными писателями рос и он сам. Он глубоко интересовался жизнью народов Советского Сою¬ за, их культурой, вникал во все детали того, что происходило в этих рес¬ публиках. Таджикский писатель Лахути писал: «Прекрасен был Горький в своем неослабном внимании и интересе к росту культуры народов Совет¬ ского Союза. При каждой встрече он неизменно возвращался к этой теме, подолгу расспрашивал меня о литературе Советского Востока» («Великий друг Советского Востока». «Литературная газета» от 26 июня 1936 года). Весьма показательной в этом отношении является музыкальная дея¬ тельность народного артиста СССР композитора Глиэра, который, созда¬ вая свои музыкальные произведения, подолгу жил во многих советских национальных республиках и областях. Изучая музыку народов этих рес¬ публик и областей, Глиэр вместе с тем повседневно заботливо и бережно растил национальные кадры композиторов и музыкантов. Оперы Глиэра «Шах-Сенем» и «Гюльсара», оказавшие глубокое влияние на развитие оперной культуры ряда национальных республик (Азербайджана, Узбеки¬ стана и других), обогатили одновременно как русскую музыку националь¬ ными элементами музыки других советских народов, так и музыку этих народов достижениями русской оперной классики (сложными средствами музыкальной выразительности, в частности, полифонией). Обогащение
О ВЗАИМНОМ ВЛИЯНИИ И ОБОГАЩЕНИИ ЛИТЕРАТУР И ИСКУССТВ 39 русской национальной музыки под влиянием живого и непосредственного общения Глиэра с деятелями музыки Узбекистана и Туркмении особенно отчетливо выявляется в ряде концертных произведений этого композитора. Концерт Глиэра для колоратурного сопрано с оркестром, будучи глубоко русским по своей музыкальной форме, вместе с тем носит на себе печать творческого использования музыки среднеазиатских национальных республик. В творчестве Глиэра с особой убедительностью раскрывается благотворность непосредственного, живого общения деятелей музыкаль¬ ного искусства разных народов. Важно здесь заметить, что некоторые рус¬ ские, украинские, белорусские композиторы всю свою творческую деятель¬ ность посвящают развитию музыки других советских народов. В свою очередь, некоторые композиторы нерусской национальности принимают активное участие в развитии русской советской музыкальной культуры. Они вносят в нее особые черты своей национальной музыки (творчество композиторов А. Хачатуряна, В. Мурадели и других). Композиторы одних советских наций широко используют поэтические и музыкальные сюжеты и темы, созданные другими нациями, среди которых они живут и творят. Здесь достаточно указать хотя бы на вокальный цикл русского советского композитора Ю. Свиридова, на стихи армянского поэта А. Исаакяна или на «Молдавскую сюиту» украинского композитора Н. Пейко, в которой ряд молдавских интонационных (в основном ладовых) признаков построения некоторых эпизодов органически соединяется с особенностями украинских дум. В сюите налицо также и элементы ладово¬ мелодических особенностей, свойственных русской музыке («Медленный танец», «Дойна»). Важную роль в деле взаимного обогащения литератур и искусств советских наций играют всесоюзные и республиканские съезды писателей, художников, композиторов и архитекторов, всесоюзные и республикан¬ ские конференции и совещания деятелей искусства. В ходе этих съездов и конференций происходит широкое обсуждение проблем развития со¬ ветских национальных литератур и искусств, а также обмен опытом меж¬ ду национальными художественными культурами республик и областей. Большое значение имеют дискуссии и обсуждения актуальных проблем художественного творчества во всесоюзной, республиканской и областной прессе. Знаменательным явлением в деле взаимообогащения советских на¬ циональных литератур и искусств нужно признать декады литератур и искусств народов Советской страны, проводимые в Москве, и декады рус¬ ской литературы и искусства, которые устраиваются в братских респуб¬ ликах. Немаловажное значение имеют также специально организуемые вечера и недели национальных литератур Российской Федерации — да¬ гестанской, осетинской, чувашской, бурят-монгольской и т. п. Все эти мероприятия, демонстрируя торжество дружбы и братства народов СССР, помогая осуществлению задач их взаимного культурного обогащения, представляют собой явления, характерные для советского социалистиче¬ ского строя. Декады литературы и искусства союзных и автономных республик в Москве всегда становятся не только подлинными праздниками много¬ национальной советской культуры, но и ответственной проверкой зре¬ лости и Мастерства работников культуры. Они являются школой творче¬ ского опыта для деятелей художественной культуры всех советских на¬ ций, представляют собою отчеты многочисленных коллективов работников литературы и искусства национальных республик перед всем советским народом. Широкие слои советского народа принимают участие в оценке достижений литературы и искусства советских национальных республик. В дни декад организуются встречи участников декад с общественностью, которая, радуясь успехам национальных театров, писателей и художников* высказывая советы и пожелания, обогащает свои собственные художе-
40 П. С. ТРОФИМОВ ственные вкусы и представления, воспитывается в духе советского патрио¬ тизма и пролетарского интернационализма. Часто в процессе создания одного произведения искусства прини¬ мают участие художники, композиторы, артисты различных советских наций. Это содействует преодолению элементов национальной замкнуто¬ сти в творчестве некоторых советских писателей и художников, а также обогащает их творчество, способствует выходу их на широкую обще¬ союзную арену. Особенно показательными в этом отношении являются примеры, которые дает советское музыкальное (прежде всего оперное) творчество. Так, узбекская опера «Буран» была написана узбеком М. Ашрафи и украинцем С. Василенко. Первые туркменские оперы напи¬ саны туркменами Д. Овезовым, В. Мухатовым, А. Кулиевым в тесном творческом содружестве с русскими и украинскими композиторами А. Ша¬ пошниковым, Ю. Мейтусом и другими. Популярная туркменская опера «Шасенем и Гариб», написанная А. Шапошниковым и Д. Овезовым, идет на сцене туркменского оперного театра уже свыше десяти лет. Она отли¬ чается подлинной народностью как в смысле своих сценических образов, так и по своему национальному музыкальному языку. Опере присущи про¬ никновенная лирика и яркая эмоциональность, напряженный драматизм и благородный пафос. Она насыщена жизнерадостностью и весельем; туркменские национальные мелодии органически обогащены в ней русски¬ ми классическими музыкальными формами, а эти последние видоизменены в соответствии с национальными особенностями туркменской мелодии. Несмотря на то, что опера написана на сюжет старинных туркменских на¬ родных сказаний и песен, по своей музыке она является вполне современ¬ ным национальным музыкальным произведением. Вместе с тем она пред¬ ставляет также известное достижение русской музыкальной культуры, развивающейся в единстве с музыкой братских советских республик. В Советской стране выдающиеся произведения литературы перево¬ дятся почти на все языки советских народов, произведения музыкального и драматического творчества, созданные представителями одного наро¬ да, исполняются и ставятся на сценах всех советских национальных рес¬ публик и областей. Переводы литературных произведений не только ши¬ роко знакомят советского читателя с успехами художественной литера¬ туры всех народов СССР, но и взаимно обогащают язык поэтов и писате¬ лей этих наций. Писатели и поэты советских наций при помощи переводов учатся друг у друга богатству поэтических форм, сравнений, ритмике и мелодике стиха. Так, например, при переводе художественного произведе-' ния русских авторов'на украинский язык и украинских авторов на русский язык оба эти языка взаимно обогащаются своеобразными поговорками, пословицами, идиоматическими выражениями и т. д., бытующими в этих литературных языках. В процессе подготовки к спектаклю, к концерту осуществляются раз¬ носторонние взаимные обогащения музыкальной и театральной культур всех советских наций. Пьеса, написанная украинским драматургом для русского театра, или, наоборот, пьеса русского автора для украинского театра в процессе подготовки ее для сцены обогащается благодаря вне¬ сению в нее коллективом драматургов тех или иных дополнений или изме¬ нений, благодаря талантливой игре актеров и режиссуре спектакля, вно¬ сящих в него весь свой опыт, культуру, вдохновение и талант. Воспроизводя жизнь не только своего народа, но и других народов, писатели и художники РСФСР, Украины, Белоруссии, народов Прибал¬ тики, Средней Азии широко раздвигают границы своего эстетического познания действительности, обогащают свои произведения картинами природы, жизни, изображением характеров и культуры братских наро¬ дов, населяющих великий Советский Союз. Русский советский писатель А. Фадеев написал роман «Последний из удэге», посвященный жизни удэгейцев — народа, малоизвестного до Октябрьской революции; русский
О ВЗАИМНОМ ВЛИЯНИИ И ОБОГАЩЕНИИ ЛИТЕРАТУР И ИСКУССТВ 41 советский поэт Н. Тихонов создал сборник пленительных стихов о при¬ роде Грузии и жизни грузинского народа — «Грузинская весна». Украин¬ ский советский писатель И. Ле написал суровый и мужественный роман «Межгорья» — о борьбе узбекского народа за освоение Голодной степи. Белорусский писатель Э. Самуйленок в романе «Будущность» нарисовал яркие картины борьбы за Советскую Грузию и социалистического строи¬ тельства в этой республике, а грузинский советский писатель К. Лорд- кипанидзе написал сборник белорусских рассказов, отличающихся про¬ никновенностью и любовью к белорусскому народу. Многообразие взаимных связей, характерных для развития много¬ национального советского искусства и литературы, показывает, что это искусство и литература выступают как единое целое, в котором нацио¬ нальные различия являются различиями единой общесоветской, интер¬ национальной но своему идейному содержанию, художественной куль¬ туры. * .* * Процесс взаимных влияний, взаимного обогащения национальных ли¬ тератур и искусств в СССР осуществляется в борьбе с различного рода от¬ ступлениями от национальной политики партии, в борьбе с буржуазным национализмом и космополитизмом. Сущность национализма в применении к интересующему нас во¬ просу состоит в отрицании прогрессивного значения для развития совет¬ ских национальных литератур и искусств, их сближения и взаимовлия¬ ния, в утверждении того, что сближение и взаимовлияние литератур и искусств не обогащают их, а обедняют, лишают национальной самобыт¬ ности. Проявлением национализма является идеализация старых, пере¬ живших себя элементов национальной специфики, неизбежно ведущая к отходу некоторых советских писателей и художников от реальной жизни своего народа, к схематичному, ложному отражению действительности. Вместе с этим такого рода идеализация ведет к ущербности и националь¬ ных черт художественной формы. Примером этого могут служить произ¬ ведения ряда русских архитекторов, созданные по образцам старинной церковной архитектуры, а также некоторых украинских художников, так называемых «бойчукистов», которые, опираясь на ложное понимание на¬ циональной формы, в течение длительного времени стилизовали под древ¬ ние византийские фрески свои картины, претендовавшие выразить новое, социалистическое содержание. Нужно сказать, что националисты всячески культивируют все уста¬ ревшее в национальном искусстве. Они пытаются изолировать его от со¬ временного социалистического содержания, от благотворных влияний на него литератур и искусств других советских наций. Игнорируя то обстоя¬ тельство, что национальная форма советского искусства является формой не всякого, а социалистического содержания и поэтому она должна быть изменена и изменяется соответственно с требованиями этого содержания, на основе достижений художественной культуры всех социалистических наций, националисты считают, что якобы одна лишь толкуемая ими до крайности узко и односторонне национальная форма дает право называть произведения подлинно национальными. Идеализация прошлого соеди¬ няется у них со своеобразным местным формализмом и архаикой, которые на деле приводят к изоляции, противопоставлению культуры и искусства одной социалистической нации другой. Националисты всячески затушевывают тот факт, что национальная форма искусства и литературы в СССР подлинно национальна лишь по¬ стольку, поскольку она, выступая в полном единстве со своим социали¬ стическим содержанием, служит не разобщению социалистических наций, а укреплению их единства, является не только носителем своеобразия
42 П. С. ТРОФИМОВ каждой социалистической нации, но и средством выражения того общего, что объединяет все свободные нации в братскую семью народов. Выполняя эту свою исключительно важную историческую роль, национальная форма непрерывно изменяется как в направлении развития в ней таких черт, которые являются общими для литератур и искусств раз¬ личных социалистических наций, так и в направлении все более глубокого, многообразного выражения ее национальной специфики. Оба эти направ¬ ления неразрывно связаны между собою. Националисты не желают видеть этой закономерности, характерной для развития национальных форм литератур и искусств советских социа¬ листических наций. Они игнорируют тот факт, что на основе этой зако¬ номерности уже сейчас серьезно изменилась и обогатилась национальная специфика многих советских литератур и искусств. Художественная форма поэзии и прозы, например, узбекского, таджикского, казахского народов в основном освободилась от вычурности, абстрактности, характерных для ранних стадий их развития. Поэтические образы в произведениях узбек¬ ских, таджикских и других поэтов становятся все более конкретными, живыми, реалистическими, отражающими богатую советскую социали¬ стическую действительность. Все эти и многие другие обогащения на¬ циональной формы вопреки уверениям националистов убедительно пока¬ зывают, что подлинно национальная специфика ее не метафизична. Она не замыкается в узконациональные рамки. Наоборот, она связана с изме¬ нениями и развитием всей советской социалистической культуры и искусства. Борясь против национализма, деятели советского искусства и лите¬ ратуры ведут борьбу также и со всяким стремлением игнорировать на¬ циональные особенности развития советской многонациональной художе¬ ственной культуры, против попыток подорвать принцип равноправия на¬ циональных культур и искусств всех советских наций. В своей деятельности писатели и художники всех советских наций ис¬ ходили и исходят из указания В. И. Ленина о необходимости проявлять исключительную внимательность к особенностям различных наций, не до¬ пускать игнорирования специфики их культуры, языка и быта. Без этого, как подчеркивал Ленин, абсолютно невозможно сколько-нибудь успешное развитие всего того, что есть ценного в современной мировой цивилизации. «Социализм,— как говорил Н. С. Хрущев,— не только не уничтожает национальных различий и особенностей, а, наоборот, обеспечивает всесто¬ роннее развитие и расцвет экономики и культуры всех наций и народ¬ ностей. Поэтому мы обязаны не пренебрегать этими особенностями и раз¬ личиями, а учитывать их самым внимательным образом во всей своей практической работе по руководству хозяйственным и культурным строи¬ тельством» («Отчетный доклад ЦК КПСС XX съезду партии», стр. 104). Принижение национальных особенностей культур и искусств оскорб¬ ляет национальные чувства, подрывает доверие между народами нашей страны, изолируя тем самым искусство и литературу одной советской на¬ ции от благотворных влияний на нее со стороны художественной культуры всех других наций, содействуя оживлению и развитию национализма. Заклятыми недругами национальной культуры и искусства являются космополиты-ассимиляторы, развивающие идеи слияния, растворения в условиях капитализма всех национальных культур в одной вненациональ¬ ной. Будучи духовно связанными с представителями монополистического капитализма, являясь, в сущности, их идеологическими агентами, космо¬ политы в корне извращают самую идею взаимовлияния и обогащения национальных литератур и искусств. Космополиты-ассимиляторы уверяют, что глубина и худржестренное богатство искусства и литературы зависят не от «национальных стиму¬ лов», а от «стимулов космополитических», вненациональных, наднацио¬ нальных. Ори расхваливают современное буржуазное, формалистическое,
О ВЗАИМНОМ ВЛИЯНИИ И ОБОГАЩЕНИИ ЛИТЕРАТУР И ИСКУССТВ 43 особенно абстракционистское «искусство», лишенное национальных черт и особенностей, как якобы интернациональное искусство. Формализм они объявляют высшим достижением художественного гения, победой над «национальной ограниченностью» реалистического искусства. Вся несостоятельность рассуждений буржуазных критиков реализма решительно опровергается фактами расцвета многонационального искус¬ ства и литературы в СССР. Эти факты убедительно показывают, что истинной почвой для роста искусства в современных условиях является не некая космополитическая, безнациональная почва, а народная, нацио¬ нальная основа, дающая искусству как содержание, так и соответствую^ щую ему форму. Опыт развития многонационального искусства в СССР неопровер¬ жимо доказывает, что интернациональное, общечеловеческое искусство возникает и развивается на национальной почве. «Интернационализм в искусстве, — говорил А. А. Жданов, — рождается не на основе умаления и обеднения национального искусства. Наоборот, интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство» («Совещание дея> телец советской музыки в ЦК ВКП(б)», стр. 139. М. 1948). Единое для всего человечества, интернациональное как по своему содержанию, так и по художественной форме искусство разовьется на базе всемирного коммунистического общества, путем взаимных влияний, сближений и обогащений всех национальных литератур и искусств мира. И это искусство будет не формалистическим, а глубоко реалистическим, пронизанным великими и благородными идеями братства и дружбы на¬ родов. Однако это отдаленное будущее многими узами связано с настоя¬ щим, с тем, что происходит сейчас. В данное время процесс взаимных влияний и обогащений национальных культур охватил собою не только советские нации, но также и те народы, которые входят в единый мировой социалистический лагерь. На основе общности условий жизни этих наций и в связи с единством целей их борьбы за мир, демократию и социализм уже сейчас в литературе и искусстве этих наций развиваются особенности, сближающие их между собою и с художественной культурой в СССР. Такими особенностями являются общность идейного социалистического содержания, а также черты реализма художественной формы, отвечающие тому содержанию, которое форма призвана выразить. Такое сближение является не только могучим источником расцвета культур, но и великим средством воспитания народов в духе интернационализма и взаимного уважения. Взаимные влияния и обогащения литератур и искусств осуществляют¬ ся сейчас также в среде передовых, прогрессивных деятелей литературы и искусства капиталистических стран, а также между ними и советскими писателями и художниками. С ходом исторического прогресса эти взаимо¬ влияния становятся все более глубокими и многосторонними. Советские писатели, художники, композиторы, развивая реалистическое искусство, социалистическое по своему содержанию и национальное, самобытное по своей специфике, широко используют все лучшее и плодотворное в искус¬ стве и литературе всех народов.
Формы мышления и их взаимосвязь П. В. копнин Важнейшую часть ленинского философского наследства составляют проблемы диалектической логики. В гениальных произведениях Ленина, в особенности в «Философских тетрадях», указаны пути всесторонней раз¬ работки и систематического изложения диалектической логики. Глубокое исследование диалектики мышления на основе обобщения всей истории познания — задача, поставленная Лениным перед философами-маркси- стами. Мышление — особая, специфическая форма деятельности человека. Будучи продуктом высокоорганизованной материи — мозга, мышление является духовной деятельностью, основой и критерием истинности кото¬ рой выступает практика. Процесс мышления является дальнейшим развитием живого чувст¬ венного созерцания. В процессе мышления человек ставит определенные цели, которые порождаются объективным источником — потребностями практики. Для удовлетворения этих потребностей мышление должно точно, адекватно и всесторонне отразить внешний мир. Своеобразие мыш¬ ления и его отличие от живого чувственного созерцания состоят в том, что оно отражает мир в форме абстракций. В процессе мышления чело¬ век опирается на все предшествующее знание, зафиксированное и за¬ крепленное в определенных формах. Мышление не зеркально-мертво отражает действительность, а твор¬ чески-активно. Оно указывает пути ее изменения, преобразования, пути достижения новых результатов. Развитие мышления идет в направлении все более полного и глубокого познания закономерностей развития при¬ роды общества и самого человеческого мышления, то есть постижения объективной истины. При этом происходит образование понятий, создание научных теорий, возникновение новых идей. Различные формы мышления выступают как узловые пункты движения мышления на пути всесторон¬ него познания мира. Изучением мышления и его форм занималась и занимается формаль¬ ная логика. Но она изучает структуру, строение ютовых, сформировав¬ шихся форм мышления. Нельзя сомневаться в том, что формально-логиче¬ ский аспект исследования форм мышления необходим, но он, конечно, не является единственным и главным для нас. Больше того, если абсолюти¬ зировать этот аспект и сделать формальную логику единственной наукой, изучающей мышление и его формы, то неизбежно скатывание к метафи¬ зике. Действительную сущность форм мышления, их место и роль в по¬ знании вскрыла марксистская диалектическая логика, рассматривающая их как содержательные формы, отражающие диалектику развития внеш¬ него мира. Изучение форм мышления с точки зрения требований диалекти¬ ческой логики предполагает: 1) всестороннее исследование абстракций как форм отражения дей¬ ствительности, форм достижения истинного знания о внешнем мире;
ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ 45 2) анализ образования и развития категорий, понятий и т. д. в ре¬ зультате развития человеческого знания; выявление роли практики в фор¬ мировании и развитии суждений, понятий, умозаключений, гипотез, тео¬ рий и идей; 3) показ познавательной ценности различных форм мышления, их места в познании закономерностей природы и общества; 4) выявление связи форм мышления с формами их выражения в языке; 5) установление как взаимной связи форм мышления между собой, так и их связи с формами живого чувственного созерцания, субординации форм мышления. ' Диалектическая логика ставит задачу не просто описать формы мышления, а выяснить их сущность, показать их движение, развитие и взаимосвязь в процессе постижения закономерностей объективного мира. Говоря о диалектической логике, Ф. Энгельс писал: «Диалектиче¬ ская логика, в противоположность старой, чисто формальной логике, не довольствуется тем, чтобы перечислить и без всякой связи поставить ря¬ дом друг возле друга формы движения мышления, т. е. различные формы суждений и умозаключений. Она, наоборот, выводит эти формы одну из другой, устанавливает между ними отношение субординации, а не коор¬ динации, она развивает более высокие формы из нижестоящих» («Диа¬ лектика природы», стр. 177. 1953). Выяснение взаимосвязи форм мышления в процессе их движения не¬ обходимо для определения их сущности и роли в познании объективного мира, в движении нашего познания к объективной истине. Чтобы вскрыть диалектику форм мышления, требуется знание объек¬ тивной диалектики, которая находит свое отражение в диалектике наше¬ го мышления. А это означает, что законы и формы мышления нужно ис¬ следовать в направлении выяснения их объективного содержания, рас¬ крытия того, как в этих формах отражаются законы развития внешне¬ го мира. 1. Суждение как основная клеточка мышления Одной из трудных проблем является вопрос о том, с какой формы мышления начать их исследование. Диалектический метод указывает, что начать надо с самого простого, массовидного, чаще всего встре¬ чающегося. Нам кажется, что учение о формах мышления нужно начи¬ нать с суждения, которое имеет все необходимые признаки, чтобы быть основной клеточкой мышления. Процесс мышления начинается тогда, когда происходит выделение отдельных признаков, свойств предметов, явлений материального мира и образование хотя бы элементарных абстракций. Суждение — простей¬ шая и важнейшая форма абстракции, составляющая одновременно отличи¬ тельную черту всего процесса мышления. Любая абстракция содержит суждение, которое является стержнем всякой формы мысли. Суждение есть везде: и в понятиях, и в умозаключениях, и в теориях, и т. д. Всякое знание, если оно реально существует для другого человека, имеет фор¬ му суждения или системы суждений. Следовательно, суждение — типичная и элементарная форма мышле¬ ния, все остальные формы мысли — ступени в развитии его. Понятие — это суждение, предикатом которого является мысль о всеобщем в явлении. Умозаключение представляет собой форму опосредствования суждения, форму движения его. Понятие, умозаключение, гипотеза, достоверная тео¬ рия, научная идея — все это определенные системы суждений, в которых дается синтетическое знание о предмете. Движение нашего мышления от отдельных суждений к научным теориям и идеям означает проникновение в сущность явлений. Эта логика развития мышления отражает основные этапы и закономерности его исторического развития.
46 п. в. копнин На примере анализа суждения можно понять все характерные особен¬ ности мышления как формы познания действительности. Противоречия, которые заложены в суждении, сохраняются и развиваются в других формах мысли, поэтому уяснение суждения и его особенностей необходи¬ мо для понимания других форм мышления К Формальная логика анализировала суждение только в связи с учени¬ ем о строении доказательства. Описывались различные формы суждения, подмечалось то, что сразу бросалось в глаза, — внешняя форма сужде¬ ния, — а познавательная роль суждения оставалась в тени. Аристотелевская теория суждения хотя и содержала много верного, материалистического, но была ограниченной. Учение Аристотеля о сужде¬ нии как мысли, состоящей из законченного утверждения или отри¬ цания, покоилось на метафизическом понимании процесса познания. Для него суждение не процесс, а нечто застывшее, раз навсегда данное. С точки зрения диалектической логики, суждение — форма отражения действительности, посредством которой познаются различные свойства, признаки, стороны, отношения вещей, явлений материального мира, со¬ вершается процесс постижения предмета мыслью. Различные формы су¬ ждения — отдельные звенья, моменты этого процесса. Так, в одних суждениях фиксируется уже достигнутое достоверное знание о предмете, в других (вероятных) только предполагается наличие или отсутствие у предмета свойства, признака, в третьих (вопросах) делается запрос о существовании свойства, признака, отношения в каком-либо предмете. Многие логики резко отделяют эти различные формы суждения, а вопрос вообще не считают суждением (мыслью, отражающей действительность и претендующей на истинность). В действительности же различные формы суждений взаимосвязаны между собой. Вероятное суждение, возникшее в процессе развития по¬ знания, включает в себя те достоверные суждения, на базе которых оно возникло, а это значит, что в нем имеются достоверные моменты. С дру¬ гой стороны, всякое достоверное суждение как развивающаяся мысль содержит в себе некоторый момент вероятного. Вероятное суждение непосредственно связано с другой формой — вопросом. Предполагая что- либо в предмете, мы ставим проблему, задачу для исследования, которая решается в дальнейшем развитии суждения. На базе утверждения (от¬ рицания) и предположения рождаются вопросы, толкающие исследовате¬ ля к выявлению новых сторон, свойств в предмете. Вопросы имеют огромное значение в познании. Науки без постанов¬ ки вопросов, проблем быть не может. Вопрос — одна из форм познания и раскрытия предмета. Правильная постановка вопроса есть результат сложной мыслительной деятельности. Чтобы плодотворно поставить во¬ прос, надо подвести итоги всего предшествующего познания предмета, выяснить основную тенденцию в развитии предмета, его противоречия. Ум догматический не видит и не ставит вопросов, он ограничивается усвоенными канонами. Творческий ум настойчиво ищет нового, ставит вопросы, углубляющие и расширяющие наше знание. Решение вопроса предполагает анализ его, уяснение способа его разрешения. Ответ на один вопрос ведет к постановке новой проблемы. Так и происходит раз¬ витие суждения от вопроса к ответу, от ответа к новому вопросу. Со стороны формы для суждения характерна субъектно-предикат¬ ная структура, которая является общей для всех суждений. Элементы су¬ ждения: субъект, предикат и связка—являются частями некоторой целост¬ ной мысли. Каждая из частей суждения в отдельности не существует без 1 Положение о том, что суждение является основной клеточкой мышления, вы¬ сказывается нами в порядке постановки вопроса. Это положение можно будет считать вполне доказанным только тогда, когда будет установлено, что суждение является ис¬ ходной формой в процессе исторического возникновения и дальнейшего развития мыш¬ ления. Некоторые данные лингвистики позволяют предполагать это.
ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ 47 другой, и связь между ними не внешняя, а внутренняя, органическая. Субъектно-предикатная форма суждения связана с основной его функци¬ ей — отражать объективный мир таким, каким он является в действи¬ тельности; она приспособлена для обнаружения в предмете его свойств, отношений. Связь частей суждения (субъекта и предиката) отражает диа¬ лектику взаимоотношения единичного и общего в объективном мире. Эту диалектику суждения видел уже Гегель, считавший, что всякое суж¬ дение построено по форме: единичное есть всеобщее. Классики мар¬ ксизма-ленинизма материалистически переработали это положение Геге¬ ля. В. И. Ленин указывал, что диалектика связи единичного и общего в суждении отражает объективную диалектику в тех же качествах — превращение отдельного в общее, случайного в необходимое, переходы, переливы, взаимную связь противоположностей. В объективном мире существует не только связь единичного с общим, а имеются и другие формы взаимосвязи. В суждении находят отражение все связи явлений, но развитие суждения идет в направлении установле¬ ния закономерных связей явлений. Закон — всегда нечто общее по отно¬ шению к отдельным, единичным вещам, поэтому отражение связи единич¬ ного с общим в форме связи субъекта и предиката является ведущим, оно выражает основную тенденцию в развитии суждения — движение к по¬ стижению сущности явлений. Между субъектом и предикатом существует отношение диалектиче¬ ского единства, включающего и тождество и различие. «Тот факт,— пи¬ шет Ф. Энгельс,— что тождество содержит в себе различие, выражен в каясдом предложении, где сказуемое по необходимости отлично от под¬ лежащего. Лилия есть растение, роза красна-, здесь либо в подлежащем, либо в сказуемом имеется нечто такое, что не покрывается сказуемым или подлежащим» («Диалектика природы», стр. 169). Конечно, предикат в некотором смысле повторяет субъект, всякое суждение устанавливает, что субъект есть предикат. Но если суждение не просто тавтология, то в нем предикат одновременно отличен от субъ¬ екта, содержит в себе нечто такое, что в субъекте не мыслится. Поэтому не может быть суждений чисто аналитических (чисто аналитическими яв¬ ляются только тавтологии) и чисто синтетических, в которых предикат в какой-то мере не повторял бы и не раскрывал бы содержание, мыслимое в субъекте. Предикат суждения отражает то, что есть в предмете, но су¬ ждение отражает не весь предмет, а только часть, сторону его; с каждым новым суждением в предмете раскрываются новые стороны и свойства. Важнейшей проблемой теории суждения является вопрос о его истинности. Формальная логика рассматривает суждение со стороны его правильности, его соответствия другим суждениям. Диалектическая логика дает метод для решения вопроса об истинности любого суждения. Она дает ответы на вопросы: что нужно разуметь под истинностью сужде¬ ния, каковы общие условия достижения ее, в чем критерий истинности и т. д. Современные позитивисты отрицают, что логика может дать метод для решения вопроса об истинности суждения, считают, что она инте¬ ресуется не отношением суждения к объективному миру, а только отно¬ шениями между суждениями, то есть не истинностью, а только правиль¬ ностью. Вопрос об истинности суждения, о его соответствии объективному миру якобы не только нельзя решить, но и нельзя даже ставить. Для современного позитивизма характерно утверждение, что значение сужде¬ ния зависит от способа его проверки, а истинность или ложность являют¬ ся знаками утверждения или отрицания. Марксистская гносеология исходит из признания, что решить вопрос об истинности суждения — значит выяснить отношение суждения к от¬ ражаемому им предмету. Объективную истинность суждения составляет его соответствие объективной действительности, а уровень, степень на¬
48 п. в. копнин шего познания, зависит от практики, которая выступает основой и крите¬ рием истинности суждения. Марксистская гносеология понимает истину не как нечто застывшее, а как процесс все более глубокого постижения предмета, процесс углуб¬ ления в сущность его. Всякое суждение — это только относительно за¬ вершенная мысль, которая в дальнейшем будет развиваться и уточнять¬ ся. Относительная истинность суждений объясняется относительностью практики, которая не позволяет сразу, в полной мере для всех суждений установить, что в них истинно, а что иллюзорно. Развитие суждений науки на базе практики идет по пути обогаще¬ ния их новым, более глубоким содержанием. Закономерности этого раз¬ вития фиксируются в классификации суждений Ф. Энгельса. Энгельс взял мысль Гегеля о развитии суждения в направлении движения его к познанию сущности, но то, что у Гегеля является «развитием мыслитель¬ ной формы суждения как такового, выступает здесь перед нами,— пишет Ф. Энгельс,— как развитие наших, покоящихся на эмпирической основе, теоретических знаний о природе движения вообще» («Диалектика при¬ роды», стр. 178). В полном соответствии с направленностью реального процесса по¬ знания Ф. Энгельс устанавливает следующие ступени в развитии сужде¬ ния: 1) суждение единичности, 2) суждение особенности, 3) суждение всеобщности. В первом суждении регистрируется какой-либо единичный факт, во втором устанавливается, что некоторая особая форма движения материи имеет какую-то определенную закономерность, в третьем выра¬ жается всеобщий закон движения явлений. Таким образом, эти различные формы суждения являются узловыми моментами, ступенями в познании действительности. Движение сужде¬ ния от единичности через особенность к всеобщности означает развитие его от простого к сложному. Классификация суждений Ф. Энгельса показывает, что суждение развивается от простейшего, в котором выражено первое знакомство с предметом, к научному понятию, которое дает знание законов развития явлений. 2. Понятие как отражение всеобщего в явлениях Понятие выступает не как исходный пункт познания, а как некоторый результат его. Формальная логика рассматривает понятие как любое зна¬ чение термина, только как член или часть суждения. В действительности понятие является отражением всеобщего и существенного в предмете, оно — особая форма суждения, посредством которой постигаются законо¬ мерности развития предмета. «Понятие,— пишет Мао Цзэ-дун,— само по себе отражает уже не только явление вещей, отдельные стороны вещей, их внешнюю связь, а представляет собою овладение сущностью вещей, общностью вещей, внутренней связью вещей» («Относительно практики», стр. 7. Госполитиздат. 1950). Если в суждениях отражаются любые свойства, стороны предмета, то понятие фиксирует существенное и необходимое. В понятии явление очищается от случайностей проявления той или иной закономерности, имеется тенденция выделить закономерность в чистом виде. В нашей литературе укоренилось неправильное представление, что в чувственном познании постигается только единичное, а мышление в по¬ нятиях отражает только общее. Но если бы чувственное познание ни в какой форме не давало знания общего, то и мышление, основывающееся на данных чувств, никогда не могло бы познать общего. В действительно¬ сти же чувственное познание отражает и единичное и общее в их связи. Но в чувственном познании, во-первых, нет выделения общего в его су¬ щественной связи с единичным, во-вторых, общее постигается не глубоко.
ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ 49 Мышление же имеет своей целью обнаружить в единичном общее и суще¬ ственное. Лучше всего это достигается в форме понятия. Та связь общего и единичного, которая фиксируется суждением, сохраняется в понятии, но в последнем предикат по отношению к субъекту не просто общее, а общее и существенное, то есть всеобщее. В логике, в особенности кантианской, очень распространено мнение, что понятие есть предикат возможных суждений, что оно образуется в результате выделения в нечто самостоятельное предиката суждения, обособления его от субъекта. Поэтому якобы нельзя ставить вопрос об истинности или ложности понятий. Но понятие, как и всякая другая форма мысли, направлено на предметы материального мира, отражает существенные связи их, поэтому всеобщее в нем отнесено, как и во вся¬ ком другом суждении, к единичному. Правда, в языковой оболочке поня¬ тия единичное не находит отдельного, самостоятельного выражения, ибо основное внимание фиксируется ,на всеобщем (предикате). Сущность понятия нельзя уяснить, не рассмотрев процесс образова¬ ния и развития его. Вопрос об образовании понятий является централь¬ ным не только в учении о понятии, но и в диалектической логике вообще. Формальная логика, рисуя процесс образования понятия, исходит из представления о неподвижных вещах с их неизменными свойствами и из чисто количественного понимания мира. Весь процесс абстрагирования (образования понятий) сводится ею к расчленению вещи на отдельные признаки (свойства), к сравнению признаков различных вещей и выде¬ лению среди них общих или сходных. Так, например, рисует процесс образования понятия Локк, для которого понятие есть своеобразная фор¬ ма чувственного познания — сокращенный опыт. В соответствии с этой теорией абстрагирования логики рассматривали обобщение как обедне¬ ние содержания понятия, как вычитание признаков. Развитие суждения от единичности через особенность к всеобщности представлялось как опусто¬ шение мысли. На самом деле процесс образования понятий значительно сложнее, чем его рисует теория абстрагирования в формальной логике. Решающая роль в этом процессе принадлежит общественно-исторической практике. Понятия о явлениях действительности возникают на базе многократного повторения практических воздействий на эти явления. Сначала предметы внешнего мира присваивались как средства для удовлетворения потреб¬ ностей, а потом уже для целей этого присвоения люди стали создавать понятия о них. Определителем существенности или несущественности той или иной стороны предмета является практика, общественная дея¬ тельность человека. Сама способность к абстракции есть результат дли¬ тельного развития этой деятельности. Абстрагирование является целенаправленным процессом. Не отрицая значения цели в мышлении, марксизм вскрывает объективное основание ее. Основой всякой целесообразной деятельности человека, в том числе и его мышления, являются законы внешнего мира. Они определяют дея¬ тельность человека во всех ее формах. «Цели человека,— пишет В. И. Ленин,— сначала кажутся чуждыми («иными») по отношению к природе. Сознание человека, наука («понятие»), отражает сущность, субстанцию природы, но в то же время это сознание есть внешнее по отношению к природе (не сразу не просто совпадающее с ней)» («Фило¬ софские тетради», стр. 162. 1947). Цели, которые человек ставит в процессе исследования предмета, получают свое объективное значение, связаны с объективным миром через практику. Цель есть выражение потребностей человека. В процессе образования понятия человек подходит к анализу предмета с определен¬ ной целью. Он фиксирует внимание на одной стороне предмета и отвле¬ кается от других. Цель чужда самому предмету, если она не вытекает из объективного процесса практической деятельности. Исследователь, пре- 4. «Вопросы философии» № 3.
50 П. в. копнин следующий такие цели, будет скользить по поверхности явлений, прини¬ мать случайное за существенное, и образованные им понятия будут пу¬ стыми, не отражающими сущность предмета. Когда же цели вытекают из потребностей практики передового клас¬ са и соответствуют им, происходит совпадение субъективной цели с объ¬ ективным миром. В этом случае человек познает сущность предмета, об¬ разует понятия большой научной значимости. Блестящим примером этого может служить анализ Марксом капиталистического общества, образова¬ ние основных понятий марксистской политической экономии. Маркс изу¬ чал капитализм, исходя из целей, задач борьбы пролетариата против буржуазного строя. Эти цели поставила сама практика общественного развития, поэтому они не были произвольны, чужды изучаемому объекту. Только на основе целей, поставленных объективным процессом развития истории, можно было вскрыть сущность капиталистического общества, со¬ здать систему научных понятий о нем. Исходным пунктом в образовании понятия являются данные чувст¬ венного созерцания. Понятия обобщают данные опыта, и без накопления определенного эмпирического материала нельзя образовать ни одного понятия. Крупная роль в образовании понятий принадлежит сравнению, посредством которого обнаруживаются реальные отношения вещей (то¬ ждество, сходство, различие). Сравнением широко пользуются самые различные отрасли научного знания. Познавательное значение сравнения не ограничивается установлением сходства между различными предме¬ тами. Путем сравнения устанавливаются также различие, особенности предмета, характер изменения его. Теория абстракции в формальной логике считает, что для образова¬ ния понятия достаточно сравнить различные предметы и найти сходство между ними. Но это не так. Для образования, например, понятия «труд» далеко не достаточно сравнить между собою различные виды человече¬ ского труда и найти то общее, что присуще всем формам и видам труда. Специфика человеческого труда и отличие его от трудоподобной деятель¬ ности животного, таким образом, не могут быть установлены. Сравнение — только одна сторона процесса образования понятия. Научные же понятия являются обобщением, выводом, результатом всей предшествующей исто¬ рии познания предмета. В формировании понятия в конечном счете при¬ нимают участие все формы познания; весь арсенал логического мышле¬ ния подчинен задаче образования понятия: эксперимент, различные формы умозаключения, теоретическое упрощение и т. д. Важное место в этом процессе занимают анализ и синтез. В процессе образования понятия мышление движется от конкретного, данного нам в чувственном созер¬ цании, к абстрактному, выраженному в общих абстрактных определениях (аналитический процесс), а от этого абстрактного—к новому, конкретному как совокупности многочисленных абстрактных определений (синтетиче¬ ский процесс). Формальная логика изучает только одну сторону образо¬ вания понятия — движение от чувственно-данного к отдельным абстрак¬ циям, поэтому для нее всякое более общее понятие беднее содержа¬ нием предшествующих ему понятий. Диалектическая логика рассматри¬ вает понятие как единство многочисленных абстракций, которые находят¬ ся между собой в органической связи. Различные признаки в понятии не просто сосуществуют друг с другом, а вытекают друг из друга. В этом единстве многочисленных абстракций отражается многообразие взаимных связей явлений действительности, взаимосвязь различных сторон, свойств предмета, то есть постигается конкретное во всей его конкретности. Действительно научное понятие не является абстрактным, пустым и мертвым. Чтобы отразить все богатство объективного мира, связи и от¬ ношения, существующие в нем, понятие должно быть само пронизано бесчисленными отношениями и связями, оно должно быть узлом этих связей и отношений. «Чтобы действительно знать предмет,— пишет
ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ 51 В. И. Ленин,— надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования». Мы никогда не достигнем этого полностью, но требо¬ вание всесторонности предостережет нас от ошибок и от омертвения» (Соч. Т. 32, стр. 72). Поэтому, чтобы раскрыть содержание понятия, раз¬ вязать узел отношений и связей, отражаемых понятием, недостаточно отдельной короткой дефиниции, нужна целая совокупность определений, с помощью которых предмет охватывается с самых различных сторон. Движение действительности отражается в движущихся, развиваю¬ щихся понятиях. «Человеческие понятия,— указывает В. И. Ленин,— не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг в друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают живой жизни» («Философские тет¬ ради», стр. 237). Чтобы быть диалектиком, недостаточно признавать изменение поня¬ тий, надо еще правильно понять, истолковать источник их развития и движения. Софист или эклектик охотно признает изменчивость и гибкость понятий, но у него движение понятий выступает как субъективный про¬ извол мыслящего субъекта. Марксистская гносеология указывает, что гибкость понятий имеет объективный источник, является отражением из¬ менчивости и многосторонности материального мира. Процесс развития понятий совершается в разных направлениях: воз¬ никают новые понятия, углубляются старые (поднимаются на более высо¬ кий уровень абстракции и конкретизируются). Движение понятий проис¬ ходит на базе разрешения противоречий между обнаруженными фактами и существующими понятиями. Ученые не сразу и не без боли расстаются со старыми понятиями. Так, многим физикам очень трудно было расстать¬ ся с механическим понятием о сложных физических явлениях, с привыч¬ ным понятием отдельного предмета; они думали, что без этого понятия, вырывавшего явления из их универсальной связи, нельзя построить удов¬ летворительного объяснения физических явлений. В процессе развития понятия обогащается его содержание. Под бо¬ гатством содержания понятия надо разуметь не простое количество признаков, а их характер и качество, их отношение к выражению сущно¬ сти предмета. В чувственном восприятии какого-либо предмета отмечается множество признаков, ибо чувства берут предмет во всей его непосред¬ ственности. Но в этом обилии признаков может вообще отсутствовать тот признак, который важнее всего для характеристики сущности пред¬ мета, или если даже он и фигурирует, то может быть совершенно неизве¬ стной его значимость для предмета. В качественном отношении содержа¬ ние научного понятия глубже, богаче, истиннее содержания чувственных восприятий. Общее не изолировано от богатства особенного и индивидуального, а воплощает его в себе, но воплощает таким образом, что не творит единичное (как у Гегеля) и не включает в свое содержание все частные признаки отдельных явлений. Так, например, понятие об общих законо¬ мерностях перехода от капитализма к социализму не содержит и не может содержать все частные признаки, характеризующие специфику этого про¬ цесса в различных условиях. Попытка включить в содержание научного понятия все частные признаки предмета привела бы к потере понятием своей основной функции — быть отражением всеобщего в явлениях. Понятие постигает единичное, частное путем познания закона его развития. Сущность явлений проявляется через отдельные, частные слу¬ чаи. При образовании понятия «живая материя» требуется не просто отбросить всякие частные признаки живого организма (размножение, дви¬ жение, питание), а найти такое общее и существенное (закон), из кото¬ рого вытекали бы все частные, отдельные стороны жизни. В самом деле, размножение, питание, движение являются элементами процесса само¬ обновления составных химических частей живых организмов, который и составляет сущность живого белка. В этом смысле всякий общий закон
52 п. в. копнин изменения формы движения гораздо конкретнее, чем каждый отдельный конкретный случай его проявления. Познание сущности дает ключ к пра¬ вильному пониманию отдельных форм проявления ее. Так, только на основе знания общих законов перехода от капитализма к социализму можно понять многообразие форм этого процесса, его специфику в раз¬ ных странах в различное время. Различные формы мышления постоянно взаимодействуют между собой в процессе познания действительности. Несомненно, что понятие невозможно без предшествующих ему суждений, сгустком, конденсацией которых оно является. Ведь само понятие есть суждение, достигшее опре¬ деленной ступени развития. Но и суждение невозможно без понятия. Во- первых, потому, что субъект и предикат любого суждения являются если и не законченными научными понятиями, то обобщениями явлений, фак¬ тов действительности, дальше или ближе стоящими к научным понятиям. Во-вторых, и это самое главное, процесс соединения понятий, представле¬ ний в какие-либо новые суждения происходит на основе ранее установлен¬ ных понятий, категорий. Таким образом, суждения, возникая на основе одних понятий, ведут к образованию других, новых понятий, глубже и все¬ сторонне отражающих мир. Роль категорий в процессе образования суждений, понятий и умоза¬ ключений недостаточно выяснена в нашей философской литературе. Это объясняется, в частности, тем, что в трактовке категорий господствовал аристотелевский, метафизический взгляд на них. Аристотель, определяя категории как высшие роды бытия и мышления, рассматривал их вне за¬ висимости от процесса развития мышления (образования суждений, поня¬ тий и т. д.). «Из слов,— писал Аристотель,— высказываемых без какой- либо связи, каждое означает или сущность, или качество, или количество, или отношение, или место, или время, или положение, или обладание, или действие, или страдание» («Категории», стр. 6. 1939). Для Аристотеля категории — наиболее общие значения слов. Такое понимание категорий как универсальных значений слов стало традицион¬ ным в формальной логике. К сожалению, оно не полностью преодолено до сих пор в нашей философской литературе, где и сейчас можно встретить взгляд на категории как на слова с чрезвычайно общим значением. Кант впервые попытался выяснить роль категорий в формировании суждений. Он полагал, что чувственные восприятия и отвлеченные от них понятия соединяются в суждения на основе категорий. Так, суждение «Все тела имеют тяжесть» возможно только потому, что понятия «тела» и «тяжесть», отвлеченные от чувственных восприятий, соединяются на ос¬ нове таких категорий, как всеобщность, реальность, субстанция и суще¬ ствование. Таблицу категорий Кант построил, исходя из традиционной классификации суждений, каждая форма суждений в которой в качестве своей основы, по его мнению, имеет особую категорию. Мысль Канта о том, что процесс суждения, а следовательно, и обра¬ зования понятий происходит на основе категорий, правильна, но она из¬ вращена его 'априоризмом и схематизмом. Кант полагал, что категории являются чистыми рассудочными понятиями, априорными по своему про¬ исхождению, что они определяют всеобщность, необходимость, а следова¬ тельно, и объективность суждения. Объективность категорий определяет¬ ся, по Канту, формальной организацией нашего рассудка. Действительно, категориям принадлежит огромная роль в процессе суждения, образования понятий и умозаключений. Ленинское положение о том, что категории являются ступеньками в познании действительности, означает прежде всего то, что процесс образования суждений, понятий и умозаключений невозможен без соответствующих категорий. Мышление категориально в своей основе. Так, высказывание простейших суждений вроде А>Б включает в себя категорию количества. Особенно огромна роль категорий в процессе умозаключения.
ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ 53 Объективной основой процесса умозаключения, перехода от извест¬ ного к неизвестному является существование объективных закономерно¬ стей в природе и обществе. На основе познания этих закономерностей со¬ вершается переход от одного, ранее достигнутого знания к другому, ново¬ му. Знание этих закономерностей, наиболее общих отношений явлений действительности фиксируется в определенных категориях. Так, на основе категории причинности, отражающей причинные взаимосвязи явлений действительности, образуется целая группа умозаключений причинной за¬ висимости. На основе категории пространства и времени возникают умо¬ заключения пространственных и временных отношений типа А раньше Б, В раньше А, следовательно, В раньше Б. Однако, признавая значение категорий в процессе образования суж¬ дений, понятий и различных форм умозаключений, нельзя забывать того, что они в конечном итоге эмпирического происхождения, возникли в ре¬ зультате обобщения всей истории познания мира, всех предшествующих суждений, понятий и умозаключений. Категории могут служить ступень¬ ками в образовании суждений, понятий и умозаключений только потому, что сами они являются отражением наиболее общих и существенных зако¬ номерностей движения как внешнего мира, так и человеческого мышления. 3. Роль умозаключений в познании В процессе развития суждений и понятий огромная роль принадлежит умозаключению. В умозаключении лучше всего можно наблюдать опо¬ средствованный, творческий характер человеческого мышления. Умоза¬ ключением обычно называют такую форму мышления, посредством кото¬ рой из имевшегося ранее установленного знания выводится новое знание. Умозаключение — процесс опосредствования и выведения суждений, опре¬ деленной системой которых оно является. Формы умозаключения возника¬ ют и развиваются в связи с развитием нашего знания о закономерностях движения мира. В противоположность Гегелю, который выводил практику из умоза¬ ключения, материалистическая диалектика, наоборот, умозаключение вы¬ водит из практики. «Когда Гегель,— пишет В. И. Ленин,— старается — иногда даже: тщится и пыжится — подвести целесообразную деятельность человека под категории логики, говоря, что эта деятельность есть «заклю¬ чение» (Schluss), что субъект (человек) играет роль такого-то «члена» в логической «фигуре» «заключения» и т. п.,— то это не только натяжка, не только игра. Тут есть очень глубокое содержание, чисто материалисти¬ ческое. Надо перевернуть: практическая деятельность человека миллиарды раз должна была приводить сознание человека к повторению разных ло¬ гических фигур, дабы эти фигуры могли получить значение аксиом» («Фи¬ лософские тетради», стр. 164). Умозаключение возникает из потребностей трудовой деятельности че¬ ловека, специфическая особенность которой заключается в том, что в со¬ знании человека еще до начала труда имеется готовый результат его в идеальном виде. Прежде чем произвести вещь, он идеально воспроизводит весь производственный процесс от начала до конца. Этот процесс невоз¬ можен без умозаключения. Перерабатывая предшествующий накоплен¬ ный опыт, соединяя его с полученными знаниями, человек приходит к но¬ вым результатам, движется от известного к неизвестному. Способность человека к умозаключению, выведению идеального образа вещей из зна¬ ния условий их существования превращает трудовую деятельность чело¬ века в действительно творческую. Практическая деятельность человека выступает и как критерий истин¬ ности умозаключений. Многократно повторяясь, практика решает вопрос: соответствует ли связь мыслей в умозаключении объективным связям яв¬
54 П. в. копнин лений. Правильные формы, фигуры мышления практикой закрепляются, приобретают характер аксиом. В анализе предмета исследователь исходит как из положений, истин¬ ность которых доказана, так из допущений, предположений, делает из них выводы, получает новое знание, проверенное практикой. Путем умозаклю¬ чений ученый постигает такие процессы действительности, которые нельзя непосредственно наблюдать. Он убеждается в истинности созданной им картины, когда некоторые важные звенья сложной цепи умозаключений ему удается практически подтвердить. Так, например, сложный путь умо¬ заключений, включающий в себя сложнейший математический анализ, позволяет разобраться современной физической науке в явлениях микро* мира. В умозаключении также сохраняется связь единичного и общего, ко¬ торая имеется в суждениях и понятиях. Даже в таком простом силлогиз¬ ме: «Все цветки — растения, роза — цветок, роза — растение» — единич¬ ное (роза) связано С общим (растение) через особенное (цветов). Умоза¬ ключение не может обойтись без связи единичного с общим, ибо умозаключать можно только на основе общего и через общее. В основе любой формы умозаключения лежит какой-то принцип, который всегда является общим по отношению к посылкам и заключению. Особенность связи единичного с общим в умозаключении состоит в том, что в нем раскрывается, показывается, как данное единичное связано с общим, что составляет то особенное, через посредство которого установлена связь единичного с общим. С самого начала возникновения учения о формах мышления опреде¬ лился один из существенных пороков теории умозаключения — метафизи¬ ческий отрьщ одного типа умозаключения от другого. Этот отрыв наметил¬ ся уже у Аристотеля, который недооценивал индуктивные умозаключения. Аристотель в принципе правильно решал вопрос: дедукция невозможна без индукции,— нр он был бессилен дать конкретное рещение вопроса об индукции как способе достижения общих суждений. Научная практика того периода не давала необходимого материала для решения вопроса об индукции и ее отношении к дедукции, ибо древний мир не имел подлинной науки о природе. В своем учении об умозаключении Аристотель в основ¬ ном обобщал практику дедуктивных математических доказательств. Возникновение учения об индукции непосредственно связано с заро¬ ждением и развитием естествознания, которое берет начало со второй по¬ ловины XV столетия. В философии нового времени разработка проблемы места и роли ин¬ дукции в познании ставилась в непосредственную связь с поисками ново¬ го метода мышления, который бы активно помогал человеку осваивать предметы материального мира, добиваться господства над явлениями при¬ роды. Но вследствие того, что учение об индукции возникло в период гос¬ подства метафизики в науке и философии, индукция с самого начала была неправильна истолкована, оторвана от других форм мышления, возведена в абсолют. В философии нового времени было два крайних направления: одно возводило индукцию в безгрешный и единственный способ умозаключе¬ ния, а другое, наоборот, чрезмерно подчеркивало роль дедукции, прини¬ жая значение основанной на опыте индукции. Одно за образец науки бра¬ ло опытное естествознание, фиксируя только одну сторону в нем, другое идеалом науки считало математику, которая якобы не нуждается ни в опыте, ни в индукции, а построена исключительно на интуиции и дедукции. Попытку преодолеть ограниченность этих направлений предпринял Гегель, который старался определить место всех форм умозаключений в познании. Правильна мысль Гегеля, что дедукция нуждается в индукции для обоснования бс}лыцои посылки. Полную силу против всеиндуктивизма сохраняет тезис Гегеля, что индукция не безгрешна: будучи основанной на
ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ 55 незавершенном опыте, она дает проблематические заключения. Но Гегель не преодолел порочности рационалистической недооценки индукции. Современная буржуазная философия совершенно неспособна решить вопрос о сущности умозаключения и взаимоотношений его различных форм. Порочность теории умозаключения логического позитивизма состоит в отрицании возможности с помощью умозаключения познать действи¬ тельную сущность объекта. Логические позитивисты основное внимание обращают на дедукцию. Для них логика — наука о формах правильной дедукции, но значение де¬ дукции ими крайне принижено, ибо они считают, что дедукция основана не на знании законов развития, а на произвольных синтаксических по¬ строениях. Индукцию современные позитивисты не считают логически обоснованным выводом, ее основанием якобы являются свойства нервной системы, привычка. Из опыта нельзя делать никаких достоверных за¬ ключений. Подвергая критике гносеологические основы теории умозаключений нынешнего позитивизма, нельзя не отметить того положительного, что сделано зарубежной логикой в разработке структуры умозаключений, в выявлении логической сути самого вывода. На основе обобщения опыта развития современного научного знания и в особенности математики была создана новая, более совершенная теория строения доказательства, где аристотелевская силлогистика является только составной частью. Классики марксизма-ленинизма, материалистически перерабатывая Гегеля, показали место и роль различных форм умозаключения в позна¬ нии. Новое знание получается только в результате взаимодействия форм умозаключения, индукции и дедукции в особенности. «Индукция и дедукция,— пишет Ф. Энгельс,— связаны между собой столь же необходимым образом, как синтез и анализ. Вместо того, чтобы одно¬ сторонне превозносить одну из них до небес за счет другой, надо ста¬ раться применять каждую на своем месте, а этого можно добиться лишь в том случае, если не упускать из виду их связь между собою, их взаимное дополнение друг друга» («Диалектика природы», стр. 180—181). Действительно, всякое серьезное научное исследование включает в себя единство индукции и дедукции. Так, например, метод физического ис¬ следования Ньютона заключается в следующем: сначала выводятся из яв¬ ления два или три общих принципа движения, а затем излагается, как из этих ясных принципов вытекают свойства и действия всех предметов. Принципы или аксиомы физики получаются в результате обобщения (ин¬ дукции) опытных фактов. Из этих принципов делаются дедуктивные вы¬ воды, проверка которых на опыте укрепляет, дополняет их. Индукция невозможна без дедукции хотя бы потому, что самц индук¬ ция не может объяснить процесс индуктивного умозаключения. Всякое умозаключение, в том числе и индукция, происходит на основе знания об¬ щего. В этом смысле любое умозаключение является дедукцией. Единство и взаимопереход индукции и дедукции в реальном процессе познания не исключают, а самым решительным образом предполагают противоположность направленности вывода в них. Индукция — умозаклю¬ чение от знания меньшей степени общности к большей, а дедукция, наобо¬ рот, — от большей степени общности к меньшей. Если бы они не были противоположными типами умозаключений, то не было бы необходимо¬ сти в том, чтобы в процессе достижения истины они дополняли друг друга. Диалектическая логика признает существование не только двух ви¬ дов умозаключения: индукции и дедукции,— но и других форм, отличных от Индукции и дедукции. Имея в виду логиков и ученых-метафизиков, Энгельс пишет: «Эти люди так увязли в противоположности между индук¬ цией и дедукцией, что сводят все логические формы умозаключения к этим двум, совершенно не замечая при этом, что они: 1) бессознательно приме¬
56 п. в. копнии няют под этим названием совершенно другие формы умозаключения, 2) лишают себя всего богатства форм умозаключения, поскольку их нель¬ зя втиснуть в рамки этих двух форм, и 3) превращают вследствие этого сами эти формы — индукцию и дедукцию — в чистейшую бессмыслицу» («Диалектика природы», стр. 179). Логики давно поставили вопрос о существовании форм мышления, от¬ личных от индукции и дедукции. Особенно велика заслуга в этом деле рус¬ ской логики. Но эти формы умозаключения, их структура все еще недо¬ статочно изучены. К сожалению, и советские логики не сделали всего необходимого для развития и конкретизации совершенно верного положе¬ ния Ф. Энгельса о том, что реальный процесс познания характеризуется богатством различных форм умозаключения, которые далеко не исчерпы¬ ваются индукцией и дедукцией. Встречаются еще такие логики, которые стараются все формы умозаключения свести либо к индукции, либо к де*- дукции. До сих пор еще в некоторых учебниках логики аналогия и гипоте¬ за сводятся к простому индуктивному умозаключению, а такие формы, как умозаключения математического равенства и неравенства,— к де¬ дукции. 4. Формы систематизации научного знания (гипотеза, достоверная теория и идея) Научное познание состоит не из отдельных, изолированных суждений, понятий и умозаключений, а из различных систем их. Формальная логика не занимается 'Изучением форм научного познания, являющихся целой си¬ стемой понятий, суждений и умозаключений, а именно в этих формах и дается глубокое и всестороннее знание о законах движения внешнего ми¬ ра. Нельзя понять закономерностей развития познания, сущности и строе¬ ния современного научного знания без рассмотрения форм систематиза¬ ции его. Сложность этих форм делает их анализ трудным. Только диалек¬ тическая логика может дать научное их истолкование. В нашей философ¬ ской литературе вопрос об этих формах в общем виде поставлен в работе Тодора Павлова «Теория отражения». Из форм систематизации научного знания мы остановимся на гипоте¬ зе, достоверной теории и идеи. Гипотеза как форма отражения действительности имеет свои специ¬ фические особенности, отличающие ее от других форм мышления: сужде¬ ния, понятия и умозаключения. Отличие это состоит в том, что гипотеза является целой системой суждений, понятий и умозаключений самого раз¬ личного характера. Эта система объединена каким-то принципом и дает относительно завершенное знание о предмете или совокупности предметов. Именно потому, что гипотеза представляет собой целую систему по¬ нятий, суждений и умозаключений, она полнее и точнее отражает дей¬ ствительность, чем отдельно взятые суждения или понятия, входящие в нее. Отдельные суждения и понятия не воспроизводят конкретного во всей его конкретности, а система их ведет к достижению конкретной истины. В этой системе суждений и понятий имеются и такие из них, кото¬ рые заключают момент фантазии. Гипотеза обязательно включает в себя вероятные суждения, причем вероятным является принцип, объединяю¬ щий все знание в гипотезе в единое целое. Но даже и суждение-предпо¬ ложение в научной гипотезе является не простой выдумкой, а приблизи¬ тельным отражением действительности, дальше или ближе стоящим к абсолютной истине. До тех пор, пока гипотеза не доказана, она не может претендовать на безусловную истину, но научная гипотеза всегда пре¬ тендует на то, чтобы стать путем к ней. Гипотеза — это теоретическое построение, принцип которого еще не доказан. Когда гипотеза доказывается, она превращается в достоверную теорию. Если опровергается основное положение гипотезы, то рассыпает¬
ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ 57 ся некоторая система знания и возникает новая система, новая гипо¬ теза, включающая в себя отдельные суждения, понятия из прежних систем. В процессе развития достоверной теории происходит обогаще¬ ние ее отдельными суждениями и понятиями, однако сама система знания хотя и несколько видоизменяется, но в целом сохраняется, так как остает¬ ся принцип, на котором она зиждется. Достоверная теория может включать в себя предположения, поэтому и она в какой-то мере гипотетична, но это касается не основного ее прин¬ ципа, а отдельных, частных проблем. Практически часто бывает трудно разграничить достоверную теорию и научную гипотезу. Иногда кажется, что принцип, лежащий в основе той или иной системы знаний, доказан и неопровержим. Но потом обнаруживается несостоятельность его. Это происходит потому, что практика каждого определенного исторического периода ограниченна и не позволяет в данный момент доказать или опро¬ вергнуть все возникающие положения. В результате этого гипотезы ино¬ гда принимаются за достоверные теории, а многие теоретические построе¬ ния долгие годы остаются недоказанными гипотезами. До тех пор, пока не создана достоверная теория, гипотеза выполняет ее функции. Мышление развивается в двух направлениях — в направлении глуби¬ ны и всесторонности охвата изучаемого объекта. Наиболее глубоко и пол¬ но предмет отражается в идее. Сущность и место идеи пытался выяснить Гегель, который в своей «Логике» подверг критике понимание идеи, выработанное предшествую¬ щей ему философией. Он критиковал Канта за утверждение, что идея как понятие разума трансцендентна в отношении явлений. Сам Ге¬ гель идею определял так: «Идея есть адекватное понятие, объективная истина, или истина как таковая» (Соч. Т. VI, стр. 214). Идея — это единство понятия и объективности. Гегель постоянно под¬ черкивает мысль, что идея не является потусторонней ни по отношению к субъекту, ни по отношению к предмету. Ценной является мысль Гегеля, что идея как результат всего пред¬ шествующего развития мысли сама является процессом. Но, несмотря на правильные моменты, гегелевская интерпретация идеи в целом является идеалистической. По Гегелю, идея является не идеей о чем-то, идеей о предмете, а творческой силой всего существующего, сам предмет есть воплощение идеи. Абсолютная идея предшествует природе, которая является идеей, обладающей бытием. Гегель говорит о тождестве мышления и бытия в идее, но это тожде¬ ство он понимает идеалистически. Поэтому он не вскрыл действительного развития познания от абстрактных, тощих определений к конкретной, объективной истине. В «Философских тетрадях» В. И. Ленин показал, как надо материа¬ листически перерабатывать и развивать дальше положение Гегеля об идее. Разоблачив фальшь гегелевского идеализма (сведение бытия к мыш¬ лению), Ленин отмечает, что идея — это познание человека, согласие на¬ ших мыслей с объектом. Мысли Гегеля о том, что процесс развития идеи идет от жизни через познание к абсолютной идее, Ленин дает материали¬ стическое толкование: «Жизнь рождает мозг. В мозгу человека отражает¬ ся природа. Проверяя и применяя в практике своей и в технике правиль¬ ность этих отражений, человек приходит к объективной истине» («Фило¬ софские тетради», стр. 174). В процессе вечного и бесконечного приближения мышления к объекту образуются суждения, понятия, умозаключения, гипотезы и т. д.— это узловые пункты в цепи познания. Познание есть движение от одного узла к другому. Своеобразным таким узлом является идея. В идее подводятся итоги всего предшествующего познания предмета, она является синтезом теоретического и практического освоения мира. В ней концентрируется мысль, апробированная практикой, глубоко и все¬
58 п. в. копнин сторонне отражающая предмет. Если в отдельных суждениях и понятиях дается одностороннее знание о явлениях действительности, то в идее в большей степени, чем в гипотезе и достоверной теории, истйна выступает в конкретной й объективной форме. Недаром В. И. Ленин абсолютную Идею Гегеля истолковывает как полную истину: «Отдельное бытие (пред¬ мет, явление etc.) есть (лишь) одна сторона идеи (истины). Для истины нужны еще другие стороны действительности, которые тоже лишь кажутся самостоятельными и отдельными (особо для себя существующими). Лишь в их совокупности (zusamrrien) и в их отношении (Beziehurlg) реализуется истина» («Философские тетради», стр. 169). Идея — прйНцйп, лежащий в основе какой-либо обширной теории, а иногда даже ряда теорий* составляющих всестороннее учение о предмете. Нанрймер, такие научные идеи, как идея единства организма и окружаю¬ щей среды в биологической науке, идея нервизма в физиологии, идея раз¬ вития в материалистической диалектике и т. д., объединяют ряд теорий. Но идея — это не простая механическая сумма теорий о различных сторо¬ нах предмета, а такой синтез их, который пронизан единым принципом. Раскрыть идею — это значит развернуть содержание этих теорий (за¬ конов, входящих в них) в их взаимной связи, показать, как эти теории в своей совокупности, единстве всесторонне и глубоко отражают развитие предмета. Например, раскрыть идею развития — это значит раскрыть со¬ держание основных законов диалектики в их взаимной связи, показать, что все они подчинены одному принципу (одной идее), проследить историю познания их. Отдельные научные идеи составляют основу для целой науки или отрасли научного знания. Идеи бывают научные, верно отражающие действительность, апроби¬ рованные всей предшествующей практикой, резюмирующие длительную историю познания предмета. Есть идеи и лженаучные, искажающие дей¬ ствительность. Такими являются, например, идеи религии и идеалистиче¬ ской философии. Идея сотворения мира или идея первичности духовного тоже объединяет ряд «теорий», положений. Но это идея ложная, она неправильно отражает действительность и объединяет положения, кото¬ рые также являются ложными. Полно, глубоко постигают жизнь идеи марксизма-ленинизма. Обоб¬ щая данные развития самых различных отраслей научного знания, они являются научным отражением явлений природы, общества и человече¬ ского мышления. Идеи марксизма-ленинйзма, составляя одно единое це¬ лое, образуют научное мировоззрение, теоретическую основу Коммунисти¬ ческой партии. Правильность идей марксизма-ленинизма подтверждена всем ходом истории, развитием общественных и естественных наук. Эти идеи мобили¬ зуют массы на преобразование действительности. Они являются духовным оружием советского народа в борьбе за коммунизм. XX съезд КПСС еще раз убедительно продемонстрировал жизненность марксистско-ленинских идей, их способность к развитию на основе обобщения новой обществен¬ ной практики. Таким образом, диалектическая логика дает глубокое и всестороннее знание о формах мышления. Вскрывая объективное содержание форм мышления, она показывает взаимосвязь и развитие их в процессе дости¬ жения объективного знания о закономерностях внешнего мира. Диалек¬ тическая логика не просто описывает формы, а дает систему форм мышле¬ ния, определяя место каждой из них в познании законов. В то время как формальная логика описывает внешнюю форму и структуру мышления, диалектическая логика раскрывает диалектику про¬ цесса познания, диалектику отражения внешнего мира в сознании человека.
Конкретное понятие и чувственное знание С. Ф. ЕФИМОВ (Орел) Проблема соотношения абстрактного и конкретного является одной из важнейших проблем марксистской диалектической логики. Она имеет большое не только теоретическое, но и практическое значение. Чтобы вскрыть диалектическую Взаимосвязь конкретного и абстрактного, надо исходить Из указания Ленина о том, что диалектическая логика рассмат¬ ривает фо1шы мысли как содержательные формы, отображающие суще¬ ственные связи объективной действительности. Традиционная логика, базирующаяся на локковских представлениях, и весь домарксовский материализм исходили из того, что, образуя поня¬ тия, мы просто выделяем путем анализа, сравнения и индукции общие признаки данного класса предметов и отбрасываем признаки особенные. Конкретность, с этой точки зрения, может быть свойственна лишь чув¬ ственному образу предмета, но никак не понятию, а переход от чувствен¬ ного восприятия к мышлению и от менее широких обобщений к более широким представляется как переход от полноты чувственного восприя¬ тия ко все более тощим абстракциям, как все больший отход от конкрет¬ ной действительности. Ленин раскрыл диалектику процесса познания. Движение от живого созерцания к мышлению он рассматривает как движение от конкретного к абстрактному (см. «Философские тетради», стр. 146. 1947). Ленин не от¬ рицает, следовательно, ни того, что чувственный образ предмета конкре¬ тен, ни того, что мышление абстрактно. Вместе с тем правильные, серьез¬ ные, научные абстракции он называет конкретными понятиями. В «Философских тетрадях» мы читаем: «Не только абстрактно» всеобщее, но всеобщее такое, которое воплощает в себе богатство особенного, инди¬ видуального, отдельного (все богатство особого и отдельного?)!!» (стр. 73). Метафизику это может показаться абсурдным противоречием. На самом деле это есть отражение противоречивого характера самого процесса познания. Переход от чувственного восприятия к мышлению Ленин рассматри¬ вает не просто как отбрасывание особенных признаков и выделение при¬ знаков общих, но Как выявление и выделение существенных сторон и свойств предмета. Всякая Подлинно научная абстракция не просто фик¬ сирует общее в единичных вещах. Она является отражением суще¬ ственного общего, свойственного массе единичных вещей. Образова¬ ние конкретных понятий представляет собой не просто формальную опе¬ рацию выделения общего из единичного, но углубление познания от яв¬ ления к сущности. Переход от чувственности к мышлению есть в известном смысле от¬ ход от конкретной действительности, поскольку мы абстрагируемся от ряда сторон, черт действительности как несущественных. Вместе с тем мышление ближе к реальности, чем представление, поскольку оно дает возможность глубже и полнее познать действительность. Понятие абст¬
60 С. Ф. ЕФИМОВ рактно, поскольку, образуя понятия, мы отвлекаемся от известных сторон и черт действительности и в этом смысле отходим от нее; понятие кон¬ кретно, поскольку оно отражает существенные, решающие связи и свой¬ ства вещей и дает возможность глубже понять их природу, чем это воз¬ можно с помощью наглядных представлений. Ленинское понимание проблемы конкретности понятий искажается авторами отдельных статей и брошюр. В последнем издании «Философских тетрадей» (194-7 г.) допущена опечатка. В приведенном выше положении Ленина после слов, заключен¬ ных в скобки: «все богатство особого и отдельного?» — поставлен вос¬ клицательный знак, тогда как в рукописи Ленина стоит знак вопроси¬ тельный. Будучи введены в заблуждение указанной опечаткой и не вдумавшись в смысл положения Ленина, некоторые авторы стали толко¬ вать его так, будто Ленин утверждает, что всеобщее включает в себя все богатство особенного и единичного. Например, в статье «Понятие», опубликованной во втором издании Большой Советской Энциклопедии, говорится: «При этом для понятия, в отличие от форм чувственного по¬ знания, характерна такая всеобщность, которая воплощает в себе все богатство конкретного, единичного и особенного» (Т. 34, стр. 150). На самом деле Ленин вовсе не утверждает, что общее воплощает в себе все богатство особого и отдельного. Он считает, что конкретно всеобщие понятия воплощают богатство особенного и отдельного в том смысле, что они отражают сущность отдельных единичных вещей. Но сущность не заключает в себе всего богатства явления. Общее не мо¬ жет заключать в себе всего содержания особого и отдельного. Ленин ука¬ зывает: «Всякое общее есть (частичка или сторона или сущ¬ ность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охваты¬ вает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д. и т. д.» («Философские тетради», стр. 329. Разрядка моя.— С. Е.). Ленин выдвигает разбираемое положение в связи с рассмотрением вопроса об отношении между логикой и отдельными частными науками. С точки зрения Ленина, логика выступает как конкретно всеобщее по от¬ ношению к отдельным частным наукам, поскольку она, будучи наукой о всеобщих законах развития «всех материальных, природных и духов¬ ных вещей», является тем самым обобщением «существенного содержания всех иных знаний»; но она ни в коем случае не может заключать в себе все содержание отдельных частных наук, воплощать в себе все их богатство. Классики марксизма-ленинизма, как известно, вели борьбу против понимания философии как некоей универсальной на¬ уки наук, объемлющей все области человеческого знания. * * * Трактовка проблемы конкретного и абстрактного в марксизме-лени¬ низме противоположна не только метафизическому, но и гегелевскому ее пониманию. Классики марксизма-ленинизма придавали большое значение тому ра¬ циональному, что имелось в гегелевском учении о конкретном понятии. Они видели заслугу Гегеля в том, что он, в противовес метафизическим представлениям о понятии, развил диалектику общего, особенного и еди¬ ничного. Они считали правильным положение Гегеля о том, что посколь¬ ку понятие схватывает не просто внешнее сходство, но сущность вещей, оно глубже, вернее, полнее отражает природу, чем это доступно чувственному восприятию; что понятие является всеобщим, таким, кото¬ рое воплощает в себе богатство особенного. Нетрудно заметить даже внешнее сходство между гегелевским определением конкретного как «единства различных определений» (Гегель. Соч. Т. I, стр. 78) и определением конкретного как «сочетания многочисленных определений», «единства многообразного», которое дает Маркс во Введении к «К критике
КОНКРЕТНОЕ ПОНЯТИЕ И ЧУВСТВЕННОЕ ЗНАНИЕ 6] политической экономии». Ленин в «Философских тетрадях» проводит па¬ раллель между структурой «Капитала» Маркса и структурой гегелевской «Логики». Маркс в «Капитале», как и Гегель в «Логике», идет от более простых и абстрактных категорий к категориям более сложным и кон¬ кретным. Вместе с тем классики марксизма подвергали решительной кри¬ тике идеализм гегелевского учения о понятии. Гегель настойчиво подчеркивает, что понятие в его понимании — это совсем не то, что обычно под этим разумеют: «Нужно различать между понятием в спекулятивном смысле и тем, что обыкновенно называют понятием» (Соч. Т. I, стр. 27). Диалектика чувственной достоверности, утверждает Гегель, приводит к понятию как к ее истине и основе; по¬ скольку сущность раскрывается в понятии, то понятие, по Гегелю, есть подлинная сущность вещей. Под понятием в спекулятивном смысле он понимает прежде всего не просто форму нашего мышления, но понятие, которое существует объективно, вне нашей головы, и составляет сущ¬ ность вещей. Понятие, согласно Гегелю, есть субстанция, ставшая субъ¬ ектом, деятельное всеобщее, обладающее способностью самоопределения и саморазличения, порождающее из себя особенное и единичное, создаю¬ щее через эту свою деятельность все богатство мира. «...Понять предмет,— указывает Гегель,— означает... осознать его по¬ нятие» (там же, стр. 274). Но это невозможно, с его точки зрения, путем простого обобщения эмпирических данных. Рационалисты исходят из того, что опытное знание не может быть строго всеобщим и необходимым, и заключают отсюда о необходимости признания врожденных или апри¬ орных источников знания. Кант, исходя из той же предпосылки, утвер¬ ждал, что знание, отличающееся безусловной всеобщностью и необходи¬ мостью и, следовательно, строгой достоверностью, возможно только благодаря априорным формам чувственности и рассудка. Гегель рас¬ сматривал познание как процесс. Однако, будучи идеалистом, он не смог раскрыть диалектический переход от чувственности к мышлению и пре¬ одолеть их метафизическое противопоставление друг другу. Он также исходил из того, что знание строго достоверное, раскрывающее внутренние связи явлений, не может быть получено путем простого обоб¬ щения эмпирического материала. Гегель считал, что такое знание мо¬ жет быть получено лишь на путях саморазвития чистой мысли. Отсюда он делал вывод, что попятие, раскрывающее существенные внутренние связи явлений, есть форма чистой мысли и не может быть результатом обобще¬ ния опытных данных. Путем обобщения эмпирических данных, по его мнению, можно получить лишь ряд разрозненных абстрактных общих представлений, не способных к движению и взаимопереходам, не раскры¬ вающих существенные, необходимые связи явлений, обладающих лишь «эмпирической всеобщностью», но не всеобщностью понятия. Образова¬ ние таких абстрактных общих представлений играет известную роль в по¬ знании, но роль чисто вспомогательную. Превращение представлений в понятия, в чем, собственно, Гегель и видит задачу философии, совершает¬ ся, на его взгляд, лишь на путях развития мышления из самого себя. Для классиков марксизма-ленинизма, напротив, понятия суть лишь мысленные отражения вещей, «результаты, в которых обобщаются дан¬ ные опыта» (Ф. Энгельс «Анти-Дюринг», стр. 14. 1952). Теоретиче¬ ские знания, являющиеся обобщением эмпирических данных, — знания строго достоверные, раскрывающие сущность вещей, объективные законы природы и общества. Классики марксизма-ленинизма, исходя из диалектического учения о познании как процессе отражения объективной действительности в со¬ знании человека, показали несостоятельность метафизического противо¬ поставления знания проблематического, обладающего лишь известной степенью вероятности, и знания, обладающего абсолютной всеобщностью и необходимостью, на каковом противопоставлении, как известно, осно¬
62 С. Ф. ЕФИМОВ вывалось учение рационализма о том, что источником строго достовер¬ ного знания является не опыт, а мышление. Если абсолютная истина складывается из суммы истин относительных, если знание есть процесс все более глубокого раскрытия сущности и внутренних необходимых свя¬ зей вещей, то в ходе движения познания, вырастающего из опыта, мы переходим от истин более или менее вероятных к истинам все более ве¬ роятным и вполне достоверным. Конечно, обобщение эмпирического материала не сводится к про¬ стой индукции. Процесс образования подлинно научных понятий много сложнее, чем это изображают сторонники индуктивного метода. Он пред¬ полагает применение сложных и весьма разнообразных приемов научного исследования. Отношение чувственности и мышления не сводится к тому, что с помощью мышления обобщается материал, доставляемый восприя¬ тием. Всякое обобщение становится исходным моментом для новых на¬ блюдений, для постановки новых экспериментов, для новых обобщений. Накопление необходимого фактического материала не является поиска¬ ми наудачу. Оно всегда производится в соответствии с определенными теоретическими соображениями. Постановка экспериментов призвана под¬ твердить, опровергнуть или уточнить те или иные теоретические положения или гипотезы. Точно так же каждое новое обобщение производится с по¬ мощью определенного метода научного исследования, «увязывается» с полученными ранее результатами, опирается на всю совокупность уже имеющихся теоретических представлений о предмете исследования. Так, Ленин, вырабатывая научное понятие империализма, собрал и обобщил огромный фактический материал. Собирая, обрабатывая и обобщая этот материал, он руководствовался единственно правильной, диалектико-ма- териалистической методологией, опирался на теоретический анализ зако¬ нов развития капиталистического способа производства, данный Мар¬ ксом в «Капитале». Правильность наших наблюдений и сделанных на их основе обоб¬ щений проверяется практикой. Когда мы кладем те или иные теоретиче¬ ские представления в основу нашей практической деятельности, мы про¬ веряем, представляют ли они верное отражение внутренних необходимых связей явлений. В «Диалектике природы» Энгельс показывает, что благо¬ даря деятельности человека обосновывается представление о причинности не как о простой привычной последовательности явлений, а как о их внут¬ ренней необходимой связи. «...Доказательство необходимости,— подчерки¬ вает Энгельс,— заключается в человеческой деятельности, в эксперименте, в труде» (стр. 182. 1952). Таким образом, благодаря практической дея¬ тельности человека устанавливается, что наше знание, вырастающее из эмпирической основы, раскрывает существенные, необходимые связи явлений. Отсюда следует, что наше мышление, опирающееся на опыт и прове¬ ряемое практикой, раскрывает сущность вещей, внутренние закономерные связи явлений, дает вполне достоверное знание, отличающееся всеобщим и необходимым характером. Это значит, что абстракции, представляющие обобщение данных опыта, отражают сущность вещей, их внутренние необ¬ ходимые связи и являются конкретными понятиями, а не просто абстракт¬ ными общими представлениями. Конкретные понятия — не продукты саморазвивающейся чистой мысли, а результаты обобщения данных опы¬ та. Они имеют, следовательно, эмпирическое, а не умозрительное проис¬ хождение. * * * С диалектико-материалистической точки зрения, предмет исследова¬ ния не есть механическая сумма отдельных сторон и черт, а их живое, конкретное единство. Точно так же содержание понятия надо рассматри¬ вать не как механическую сумму общих признаков, а как «сочетание
КОНКРЕТНОЕ ПОНЯТИЕ И ЧУВСТВЕННОЕ ЗНАНИЕ 63 многочисленных определений». Чтобы дать конкретное понятие о предме¬ те, необходимо не просто выделить и перечислить без всякой связи отдельные, хотя бы и существенные его стороны, но надо раскрыть их внутреннюю связь. Таким образом, диалектика требует не просто внешнего порядка и стройности изложения, но такой последовательности логического анализа, которая позволяет вскрыть внутреннюю связь между всеми сторонами конкретного целого и отражает генезис данного предмета. Задача за¬ ключается в том, чтобы воспроизвести путем мышления конкретное как «единство многообразного». В этом состоит смысл применения метода восхождения от абстрактного к конкретному. Как было отмечено выше, этим методом пользуются и Маркс в «Ка¬ питале» и Гегель в «Логике». Вместе с тем метод восхождения от аб¬ страктного к конкретному, применяемый Марксом в «Капитале», не только отличен от гегелевского,, но и представляет его прямую противополож¬ ность. Гегель, исходя из предпосылки тождества мышления и бытия, считает, что процесс восхождения мышления от абстрактного к конкретному есть процесс создания конкретного. Для Маркса «метод восхождения от аб¬ страктного к конкретному есть лишь способ, при помощи которого мыш¬ ление усваивает себе конкретное, воспроизводит его духовно как конкрет¬ ное» («К критике политической экономии», стр. 214. 1952). Для Гегеля восхождение от абстрактного к конкретному есть процесс саморазвития чистой мысли, логически дедуцирующей из первых аб¬ страктных и простейших категорий все богатство последующих более сложных и конкретных определений. Обобщение опытных данных под¬ готовляет эмпирический материал к его усвоению мышлением. Однако это чисто вспомогательная операция. Мышление развивает все свои опре¬ деления из самого себя. Его движение определяется лишь его собственной внутренней логикой. Маркс рассматривает восхождение от абстрактного к конкретному не как чисто логическое дедуцирование одних определений из других, но одновременно как переработку созерцаний и представлений в понятия, как обобщение эмпирического материала. В «Капитале» Маркс выводит, дедуцирует одну экономическую ка¬ тегорию из другой, раскрывая в их логической связи реальные взаимо¬ зависимости отдельных сторон экономической структуры капиталистиче¬ ского общества. Ход изложения отличается столь строгой логической по¬ следовательностью, что, на первый взгляд, может сложиться впечатле¬ ние, будто перед нами чисто логическая конструкция. Однако на самом деле каждый вывод, каждая новая категория являются у Маркса резуль¬ татом обобщения огромного фактического материала. Каждый шаг логи¬ ческого анализа проверяется фактами, практикой. Индукция и дедукция оказываются нераздельными, совпадают друг с другом. Так, Маркс по¬ казывает, что деньги являются необходимым продуктом развития обмена и товарного производства, выводит, дедуцирует категорию денег из ка¬ тегории товара. Однако это выведение есть одновременно обобщение фак¬ тов и воспроизведение в логически последовательной форме реального исторического процесса развития обмена от отдельных случайных актов до появления денежной формы. У Гегеля опыт выступает в качестве раздражителя, возбуждающего деятельность мышления. Возбужденное опытом, мышление поднимается выше чувственного и рассуждающего сознания в свою собственную чистую сферу и затем вступает на путь развития из самого себя. Только с этого последнего момента, по Гегелю, начинается научно-философское позна¬ ние в подлинном смысле слова. Для Маркса опыт не просто возбудитель деятельности мышления, а
64 С. Ф. ЕФИМОВ единственный источник познания. Обобщение опытных данных — не опе¬ рация, имеющая вспомогательное значение, к чему сведена его роль у Гегеля, а существо деятельности мышления. Маркс подчеркивает, что конкретное является исходным пунктом в действительности и, следова¬ тельно, исходным пунктом созерцания и представления. Восхождению от абстрактного к конкретному предшествует восприятие конкретного, его аналитическое расчленение и выделение наиболее абстрактных и общих отношений. Таким образом, для Маркса в отличие от Гегеля движение познания от конкретного к абстрактному является важной стороной научного мето¬ да. Недопустима поэтому какая-либо недооценка этой существенной осо¬ бенности метода Маркса. Такая недооценка имеет место в статье Э. В. Ильенкова «О диалектике абстрактного и конкретного в научно- теоретическом познании» (журнал «Вопросы философии» № 1 за 1955 год). Автор правильно подметил, что восхождение мышления от абстрактного к конкретному есть не просто способ соединения, увязыва¬ ния между собой готовых, заранее полученных абстракций, а одновремен¬ но и способ выработки научных абстракций. Но, преувеличив значение этого факта, он сделал неправильный вывод, что каждый акт обобщения является актом выработки понятия, а не просто общего представления, лишь в том случае, если он рассматривается как шаг на пути восхожде¬ ния от абстрактного к конкретному. Он пишет: «Ибо только понимаемый как шаг на пути от абстрактного к конкретному каждый отдельный акт обобщения может быть понят как акт выработки понятия, а не просто абстракции. Только будучи ступенькой на пути движения от абстрактно¬ го к конкретному, отдельный акт абстрагирования (обобщения, отвлече¬ ния) окажется способным улавливать то общее, которое является су¬ щественным для объективного определения предмета...» («Вопросы фи¬ лософии» № 1 за 1955 год, стр. 52). В начале статьи тов. Ильенков поставил вопрос: какими методоло¬ гическими требованиями надлежит руководствоваться при выработке кон¬ кретных понятий, а не просто абстрактных общих представлений? В каче¬ стве единственного такого рода методологического требования он выдви¬ гает применение метода восхождения от абстрактного к конкретному. «Способ восхождения от абстрактного к конкретному, сознательно приме¬ няемый в «Капитале» Марксом как способ выработки действительно науч¬ ных абстракций,— пишет он,— и разрешает все те трудности, о которых мы говорили в начале статьи» (там же, стр. 55). Тов. Ильенков ставит своей задачей рассмотрение диалектики аб¬ страктного и конкретного в научно-теоретическом познании. Однако в его статье идет речь лишь о восхождении мышления от абстрактного к кон¬ кретному. О том, что ему предшествует движение познания от конкретно¬ го к абстрактному, в статье даже не упоминается. Оно выносится за пре¬ делы научно-теоретического познания. И это не случайно. Движение по¬ знания от конкретного к абстрактному, по логике его статьи, не является процессом выработки понятий и потому не относится к научно-теоретиче¬ скому познанию. Такая трактовка вопроса не может быть признана правильной. Неверно исходное положение, будто каждый акт обобщения является актом выработки понятия лишь постольку, поскольку он является сту¬ пенькой на пути движения мысли от абстрактного к конкретному. Если принять это положение, то возникает вопрос, каким образом получены первые наиболее простые и общие понятия, с которых начинается вос¬ хождение от абстрактного к конкретному? Поскольку тов. Ильенков ссы¬ лается на «Капитал» Маркса, встает вопрос, каким образом получены научные понятия товара, стоимости? Чтобы ответить на него, надо отка¬ заться от той точки зрения, будто конкретные понятия образуются лишь в ходе восхождения мышления от абстрактного к конкретному, и признать,
КОНКРЕТНОЕ ПОНЯТИЕ И ЧУВСТВЕННОЕ ЗНАНИЕ 65 что движение познания от конкретного к абстрактному также является процессом выработки научных понятий. Научные понятия товара и стоимости получены Марксом путем обобщения эмпирических данных с помощью диалектического метода. Причем речь идет о применении диалектического метода в целом, а не той или иной его стороны. Важнейшую роль в выработке этих науч¬ ных понятий сыграло то, что Маркс называет в предисловии к первому изданию первого тома «Капитала» силой абстракции. Для того, чтобы выработать научные понятия товара и стоимости, нужно было рассмо¬ треть товарно-капиталистическое производство в чистом виде, данное конкретное целое — капиталистическое общество — расчленить на от¬ дельные элементы, выделить простейшие отношения, подвергнуть их обособленному исследованию, отвлекаясь на данной стадии анализа от более сложных и конкретных отношений. Надо было подвергнуть анали¬ зу товар и стоимость, отвлекаясь от цен производства, от колебаний цеч под влиянием спроса и предложения и т. д. Короче говоря, важную роль в выработке научных понятий товара и стоимости сыграло как раз то обстоятельство, что они являлись звеном, и именно конечным звеном, на пути движения познания от конкретного к абстрактному. Что касается остальных понятий, то нельзя сводить все дело к тому, что они суть звенья на пути движения мышления от абстрактного к кон¬ кретному. Тов. Ильенков правильно указывает, что научное понимание денег нельзя получить путем чисто индуктивного обобщения явлений де¬ нежного обращения, что выработать такое понимание можно лишь тогда, когда предварительно развита категория стоимости. Однако нельзя все свести к тому, что анализ денег есть звено на пути восхождения мышле¬ ния от абстрактного к конкретному. Для того, чтобы получить научное понятие денег, нужно исследовать действительные товарно-денежные отношения, нужно вскрыть противоречия, свойственные товару, просле¬ дить, как растут и обостряются эти противоречия с развитием товарного производства, как развитие этих противоречий приводит к появлению де¬ нежной формы. Научную категорию денег нельзя получить, не проанали¬ зировав, как в условиях товарного производства проявляется закон един¬ ства и борьбы противоположностей. Чтобы выработать научное понятие денег, надо, таким образом, применить не те или иные стороны или черты диалектического метода, а метод в целом. Следовательно, совершенно неправильно рассматривать процесс выработки научных абстракций как результат применения какого-то одного требования научного метода, хотя бы и столь важного, как требование рассматривать более сложные и конкретные отношения после того, как проанализированы отношения более простые и абстрактные. Выработка научных понятий является ре¬ зультатом применения диалектического метода в целом, а не той или иной его стороны. Вообще диалектико-материалистическая методология в исследовании любого явления применяется как единое целое, а не ка¬ кими-то отдельными сторонами. В частности, важную роль в выработке научных абстракций играют такие методологические приемы, как изучение явлений в чистом виде, расчленение конкретного целого, абстрагирование при анализе простейших отношений от отношений более сложных и конкретных. Тов. Ильенков утверждает, что каждый акт абстрагирования оказывается способным улавливать то общее, которое существенно для объективного определе¬ ния предмета, только будучи ступенькой на пути движения от абстракт¬ ного к конкретному. На деле все указанные выше аналитические приемы играют важную роль в выявлении существенных сторон предмета и, сле¬ довательно, в выработке конкретных понятий. Важным методологическим приемом является рассмотрение явлении в чистом виде. В реальной действительности действие внутренних зако¬ нов осложняется, модифицируется и затемняется многочисленными слу- 5. «Вопросы философии» № 3.
66 С. Ф. ЕФИМОВ чайными обстоятельствами. Для того, чтобы вскрыть эти законы, надо выделить основной процесс и рассмотреть его в чистом виде. В естественных науках устранение всякого рода побочных обстоя¬ тельств возможно путем постановки экспериментов при условиях, обес¬ печивающих ход процесса в чистом виде. В науках, изучающих челове¬ ческое общество, исследование явлений в чистом виде возможно лишь путем абстрагирования от случайных обстоятельств, затемняющих ход основного процесса. Впрочем, и при изучении явлений природы далеко не всегда можно путем постановки экспериментов освободиться от по¬ бочных, затемняющих обстоятельств. И в естественных науках для рас¬ смотрения явлений в чистом виде также часто приходится прибегать к абстрагированию от случайных обстоятельств. В истории создания теории тепловых двигателей важную роль сыг¬ рал так называемый цикл Карно. Карно сконструировал идеальную па¬ ровую машину. Это дало возможность рассмотреть процессы, которые совершаются в паровых машинах, в чистом, не искаженном всякого рода побочными обстоятельствами виде и позволило решить ряд важных тео¬ ретических и практических вопросов. Механика пользуется понятием абсолютно твердого тела, абстрагируясь от деформации тела под влия¬ нием приложенных к нему сил, от колебаний и перемещений его частей друг относительно друга, что позволяет рассматривать механическое дви¬ жение в чистом виде и облегчает понимание его закономерностей. Физика пользуется такими понятиями, как идеальный газ, абсолютно черное тело, математика — геометрическими линиями и геометрическими пло¬ скостями, которые также являются абстракциями, позволяющими рас¬ сматривать процессы в их чистом, неискаженном виде. Маркс широко пользуется этим приемом в «Капитале». Основой для его теоретических выводов служила классическая страна капитализма того времени — Анг¬ лия. Однако в «Капитале» дано теоретическое изображение не англий¬ ского капитализма, а капиталистического общества, взятого в чистом виде. Исследуя стоимость и прибавочную стоимость, Маркс отвлекается от колебаний цен под влиянием спроса и предложения и исходит из того, что обмен товаров в своем чистом виде есть обмен эквивалентов. Такой подход к делу сыграл важную роль в исследовании внутренних законо¬ мерностей капиталистического производства, в частности в раскрытии источника прибавочной стоимости. Ленин в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» вскрывает особенности империализма отдельных стран, однако главную задачу видит в исследовании основных экономических и политических особенностей империализма, взятого в чистом виде. В работе «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата» Ленин рассматривает эко¬ номику переходного от капитализма к социализму периода как эконо¬ мику, характеризующуюся наличием трех основных форм общественного хозяйства: социализма, мелкотоварного производства и капитализма. Мы знаем, что в ряде стран, в том числе и в нашей стране, после победы социалистической революции сохранялось в течение известного времени патриархальное крестьянское хозяйство. Известную роль в эконо¬ мике переходного периода в ряде стран может играть государствен¬ ный капитализм. Как видим, Ленин считает возможным на определен¬ ной стадии теоретического анализа абстрагироваться от этих обстоя¬ тельств. Чтобы подвергнуть рассмотрению то или иное 'Сложное явление в чистом виде, необходимо путем анализа данного явления отделить основной процесс от побочных, случайных обстоятельств. Это аналитиче¬ ский прием исследования, предполагающий отделение существенного от несущественного. С другой стороны, поскольку путем анализа выделен основной процесс, это, в свою очередь, помогает глубже выявить to, что существенно для объективного определения предмета.
КОНКРЕТНОЕ ПОНЯТИЕ И ЧУВСТВЕННОЕ ЗНАНИЕ 67 Полученная в результате рассмотрения явления в чистом виде иде¬ альная картина процесса не совпадает непосредственно и прямо с реаль¬ ным процессом, ибо в действительности процессы не совершаются в чистом виде. Это дало повод идеалистам утверждать, что понятия абсо¬ лютно твердого тела, идеального газа, абсолютно черного тела, геомет¬ рической линии и геометрической плоскости, да и вообще любые абстрак¬ ции, являются чисто идеальными конструкциями, фикциями нашего ума, которым ничто не соответствует в реальной действительности. На самом деле, рассматривая явление в чистом виде, мы вовсе не прибегаем к ка¬ ким-либо произвольным конструкциям. Мы исходим из реального разли¬ чия существенного и несущественного, выделяем основную, определяю¬ щую тенденцию и побочные обстоятельства, затемняющие истинный ход процесса. Маркс в «Капитале» показывает, что, когда мы абстрагируемся от отклонения товарных цен от товарных стоимостей, мы вовсе не прибе¬ гаем к какому-то искусственному методологическому приему, а лишь следуем за тем, что совершается в самой действительности. Он пишет: «Образование капитала должно оказаться возможным и в том случае, если цены товаров равны их стоимостям. Оно не может быть объяснено из отклонений товарных цен от товарных стоимостей. Если цены действи¬ тельно отклоняются от стоимостей, то необходимо их сначала привести к последним, т. е. отвлечься от этого обстоятельства как совершенно случайного, чтобы получить в чистом виде явление образования капитала на почве товарного обмена и чтобы при исследовании его не дать ввести себя в заблуждение этим побочным обстоятельством, затемняющим истин¬ ный ход процесса. Известно, впрочем, что такое сведение отнюдь не яв¬ ляется одним только научным, методологическим приемом. Постоянные колебания рыночных цен, их повышения и понижения, компенсируются, взаимно уничтожаются и сами собой сводятся к средней цене как своей внутренней норме» («Капитал». Т. I, стр. 172. 1955). Таким образом, абстрагируясь от побочных обстоятельств, затем¬ няющих ход основного процесса, и рассматривая изучаемое явление в чистом виде, мы создаем понятия, являющиеся отражением существен¬ ных сторон реальных процессов, совершающихся в объективной действи¬ тельности. Рассмотрение явлений в чистом виде оказывается методоло¬ гическим приемом, играющим важную роль в выработке научных абстракций, отражающих внутренние существенные связи явлений. Не менее важное значение имеет аналитическое расчленение целост¬ ного предмета. В конце XIX века было открыто явление радиоактивно¬ сти. Внешне оно выражалось в способности радиоактивных веществ испускать особого рода лучи. Исследование этого излучения раскрыло его сложную природу. С помощью магнитного поля удалось разложить радиоактивные лучи. Затем каждый вид излучения был изучен порознь. Оказалось, что радиоактивное излучение состоит из трех видов лучей: а-лучей, представляющих собой ядра атома гелия, (3-лучей — потока электронов, у-лучей — электромагнитного излучения, аналогичного рентгеновским лучам. Таким образом, расчленение сложного явления и изучение каждого из его элементов в отдельности открыло возможность выяснения природы радиоактивного излучения. Маркс впервые в истории политической экономии установил разли¬ чие между трудом конкретным и прудом абстрактным. Открытие двой¬ ственного характера пруда, воплощенного в товаре, имело важнейшее значение для обоснования и развития прудовой теории стоимости, дало ключ к установлению различия между постоянным и переменным капита¬ лом и к научному объяснению сущности капиталистической эксплуатации. В отличие от буржуазной политической экономии Маркс четко раз¬ граничивал процесс производства и процесс обращения капитала. Это позволило ему правильно решить вопрос о делении капитала на его со¬
68 С. Ф. ЕФИМОВ ставные части и устранить путаницу в решении таких кардинальных во¬ просов политической экономии, как вопрос об источнике прибавочной стоимости. Буржуазная политическая экономия знала деление капитала на основной и оборотный. Маркс впервые ввел деление капитала на постоян¬ ный и переменный. Это деление не является произвольным. Оно отра¬ жает существенно различную роль разных составных частей капитала в процессе производства прибавочной стоимости. Чтобы установить различие основного и оборотного капитала, достаточно внимательного наблюдения тех процессов, которые происходят на поверхности. Для того же, чтобы установить деление капитала на постоянный и перемен¬ ный, необходимо глубокое проникновение в сущность капиталистиче¬ ского процесса производства. Установление этого деления позволило по¬ нять, что действительным источником прибавочной стоимости является эксплуатация наемных рабочих капиталистами, то есть открыло путь к еще более глубокому пониманию внутренней структуры капиталистиче¬ ского способа производства. Таким образом, аналитическое расчленение конкретного целого предполагает, во-первых, понимание его внутренней природы, а, во-вто- рых, поскольку оно произведено и произведено правильно, открывает путь к еще более глубокому проникновению в сущность предмета. Этот методологический прием, следовательно, имеет важное значение для рас¬ крытия сущности исследуемого явления и для выработки конкретных понятий. При исследовании всякого сложного явления, представляющего органическое целое, находящееся в процессе самодвижения и самораз¬ вития, существенно важно не только расчленение целого, но также аб¬ страгирование при рассмотрении более простых отношений от отношений более сложных и конкретных. Если нельзя понять сущность более слож¬ ных и конкретных отношений без предварительного уяснения отношений более простых и абстрактных, то, с другой стороны, нельзя понять отношений более простых, не абстрагируясь от отношений более слож¬ ных и конкретных. Если нельзя выработать научное понятие денег, не развив предварительно категорию стоимости, то это понятие нельзя равным образом получить, не абстрагируясь от тех сложных отношений, в которых деньги выступают как форма проявления капитала. Не слу¬ чайно поэтому у Маркса анализ денег следует за анализом товара и стоимости, но предшествует анализу капитала. Хотя, конечно, исследуя природу денег, Маркс рассматривает их как определенное отношение капиталистического способа производства. Маркс указывает, что «легко понять норму прибыли, если известны законы прибавочной стоимости. В обратном порядке невозможно понять ni l’un ni l’autre [ни того, ни другого]» («Капитал». Т. I, стр. 222) Маркс подчеркивает, что не только норму прибыли нельзя понять, не зная законов прибавочной стоимости, но что и законы прибавочной стоимости нельзя понять, не абстрагируясь от прибыли. Это значит, что более слож¬ ную категорию можно развить только после и на основе простой. Но, с другой стороны, это означает, что более простую категорию нельзя раз¬ вить, не абстрагируясь от более сложных категорий. Для того, чтобы раскрыть законы прибавочной стоимости, надо отвлечься от прибыли и нормы прибыли, от конкретных форм проявления прибавочной стоимости. Маркс упрекает Рикардо в том, что он «нигде не рассматривает приба¬ вочную стоимость отдельно и обособленно от ее особых форм — прибыли, процента и ренты» (К. Маркс «Теории прибавочной стоимо¬ сти». Т. II, ч. I, стр. 67. 1936). С методологической точки зрения, ошибку Рикардо Маркс видит в следующем: «Очевидно, ему следовало бы поставить в упрек не слиш¬ ком большую абстрактность, как это .обыкновенно делается, а обрат¬
КОНКРЕТНОЕ ПОНЯТИЕ И ЧУВСТВЕННОЕ ЗНАНИЕ 69 ное — недостаток силы абстракции: неспособность забыть при рассмотре¬ нии стоимостей товаров прибыли, — факт, выступающий перед ним из конкуренции» (там же, стр. 30). Недостаток силы абстракции есть недостаток силы анализа, неспособность отделить стоимость и прибавоч¬ ную стоимость от более конкретных отношений, в связи с которыми они выступают на поверхности явлений. Таким образом, чисто аналитические приемы исследования — рас¬ смотрение явлений в чистом виде, расчленение конкретного целого, аб¬ страгирование от более сложных отношений при рассмотрении отношений более простых — играют важную роль в выработке научных абстракций и в научно-теоретическом познании в целом. Мы не собираемся разбирать здесь вопрос, в чем состоит единство анализа и синтеза в диалектико-материалистической логике, и хотим лишь сделать несколько замечаний о том, какую роль играет в научно- теоретическом познании движение от конкретного к абстрактному. Если восхождение от абстрактного к конкретному нельзя изображать как про¬ стое увязывание готовых понятий, а надо видеть в нем и процесс выра¬ ботки конкретных понятий, то и движение от конкретного к абстрактному нельзя представлять как механическое рассечение конкретного целого, как процесс, находящийся за пределами научно-теоретического познания и посторонний для выработки научных понятий. Аналитическое расчлене¬ ние целого не может быть произвольным. Оно определяется своеобразной природой данного предмета, его внутренней структурой. Как показано выше, уже в ходе аналитического расчленения предмета должны быть нащупаны внутренние связи его основных сторон и в какой-то степени раскрыта природа целого. С другой стороны, расчленение целого откры¬ вает, в свою очередь, путь к более глубокому проникновению в сущность исследуемого предмета. В конкретном научном исследовании анализ, расчленение целого, неотделим от синтеза, раскрытия связей и взаимозависимостей сторон этого целого. Вместе с тем и синтез, воспроизведение конкретного целого на пути восхождения от абстрактного к конкретному, неотделим от ана¬ лиза. В ходе этого восхождения проверяется и обосновывается правиль¬ ность первоначального расчленения предмета. В реальном процессе ис¬ следования, в ходе выведения более сложных категорий из простых обна¬ руживаются недостатки в первоначальном расчленении предмета и перво¬ начально намеченной последовательности анализа категорий, приходится вносить поправки, опять проверять вновь намеченное расчленение пред¬ мета на путях выведения более сложных отношений из простых и т. д. Классическим образцом применения метода восхождения от абстракт¬ ного к конкретному может служить наряду с «Капиталом» Маркса работа Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма». Анализ этой ленинской работы и «Тетрадей по империализму» показывает, что Ленин, исследуя все более глубоко внутреннюю связь основных экономических особенностей империализма, вносил необходимые поправки в первона¬ чальное расчленение предмета и первоначально намеченный поря¬ док рассмотрения отдельных сторон целого. В первоначальном наброске определения империализма образование международных монополистических объединений капиталистов, делящих мир, и завершение территориального раздела земли крупнейшими капи¬ талистическими державами объединены под общим названием «Раздел мира». «Слияние банковского капитала с промышленным и образование финансового капитала» помещается на пятом месте после «Вывоза ка¬ питала» и «Раздела мира». В ходе дальнейшей работы, прослеживая все глубже внутреннюю связь отдельных сторон империализма, Ленин вносит в этот порядок расположения материала весьма существенные измене¬ ния. Он окончательно устанавливает, что «раздел мира международными монополиями» и «раздел мира великими державами» являются двумя са¬
70 С. Ф. ЕФИМОВ мостоятельными признаками империализма. «Изменение роли банков, образование финансового капитала и финансовой олигархии» переносится им с пятого места на третье, а затем с третьего места на второе, то есть помещается вслед за «Концентрацией капитала и образованием монопо¬ лий» и перед «Вывозом капитала», «Разделом мира монополистическими союзами капиталистов» и «Разделом мира великими державами». Изменение порядка рассмотрения отдельных черт империализма имеет глубокий смысл. Исследуя взаимосвязь основных экономических особенностей империализма, Ленин приходит к выводу, что вывоз капи¬ тала нельзя объяснить, если не выяснена новая роль банков и не раскры¬ та сущность финансового капитала, что образование международных монополистических союзов капиталистов и раздел мира между ними мо¬ гут быть поняты лишь тогда, когда раскрыта сущность и роль финансо¬ вого капитала и вывоза капитала. Таким образом, диалектический метод есть метод аналитико-синте- тический. Он требует органического единства анализа и синтеза во веем ходе научного познания. Это не исключает того, что на разных этапах научного исследования может выступать на первый план либо один, либо другой из этих моментов. Так, в ходе движения познания от конкрет¬ ного к абстрактному преобладает анализ, в ходе восхождения от аб¬ страктного к конкретному — синтез. * * * Из изложенного выше следует, что нельзя считать восхождение от абстрактного к конкретному единственным методологическим требова¬ нием, обеспечивающим выработку научных абстракций. Выработка кон¬ кретных понятий обеспечивается применением диалектико-материалисти- ческой методологии в целом. Большую роль в этом деле играет та ступень познания действительности, которую Ленин называет «восхождением от конкретного к абстрактному». Это значит, что движение познания от кон¬ кретного к абстрактному есть важная сторона процесса научно-теорети¬ ческого познания и важная сторона метода Маркса, игнорировать кото¬ рую нельзя. Таким образом, метод Маркса есть метод движения от конкретного, данного в восприятии, к абстрактному и от абстрактного к воспроизведе¬ нию конкретного путем мышления. Почему же, спрашивается, Маркс называет правильным в научном отношении метод восхождения от абстрактного к конкретному? Это заявление Маркса направлено против одностороннего применения аналитического метода. Маркс со всей силой подчеркивает, что задача научного познания не исчерпывается тем, чтобы за внешней видимостью явлений найти их сущность, «видимое, высту¬ пающее на поверхности явлений движение свести к действительному внутреннему движению...» («Капитал». Т. III, стр. 324. 1950). Важно так¬ же показать, как сущность проявляется и почему она проявляется так, а не иначе, как внутренние законы выступают на поверхности. Задача состоит не только в том, чтобы исследовать отдельные стороны предмета, но и в том, чтобы раскрыть их взаимосвязи, ибо только таким путем может быть понята природа целого. Односторонне аналитический метод не подходит для этой цели. От конкретного, данного в восприятии, он приводит ко все более и более тощим абстракциям. Напротив, метод вос¬ хождения от абстрактного к конкретному позволяет не только раскрыть внутренние существенные связи, но и дает возможность понять, как и почему внутренние закономерности проявляются именно в таких-то фор¬ мах на поверхности. Только на путях восхождения от абстрактного к конкретному воз¬ можно воспроизвести в логической последовательности категорий реаль¬ ный ход возникновения и развития предмета. Если одностороннее приме-
КОНКРЕТНОЕ ПОНЯТИЕ И ЧУВСТВЕННОЕ ЗНАНИЕ 71 нение аналитического метода приводит как к конечному результату к груде неподвижных, безжизненных абстракций, то метод восхождения от аб¬ страктного к конкретному ведет к воспроизведению конкретного путем мышления. Это делает его не только незаменимым инструментом позна¬ ния действительности, но и могучим орудием ее революционного пре¬ образования. Восхождение от абстрактного к конкретному Маркс считал поэтому важнейшей стороной научного метода. Это не исключает, ра¬ зумеется, важной роли движения познания от конкретного к абстракт¬ ному. Совершенно ясно, что абстракция не может быть абсолютным исход¬ ным пунктом познания. Действительным исходным пунктом может быть лишь восприятие конкретного. Метод Маркса включает поэтому как свою необходимую сторону восприятие конкретного и его аналитическое расчле¬ нение, то есть движение познания от конкретного к абстрактному. В це¬ лом это есть метод, который исходным пунктом имеет восприя¬ тие конкретного, затем от конкретного идет к абстрактному, к выделению путем анализа некоторых общих определений, раскрывающих сущность, внутреннюю закономерность явлений, и, наконец, на пути восхождения от абстрактного к конкретному приходит к воспроизведению целого, к воспроизведению действительности как единства сущности и ее прояв¬ ления. Таким образом, наше познание движется от чувственно-конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному, воспроизведенному пу¬ тем мышления. Мы возвращаемся как бы к исходному пункту, но воз¬ вращаемся обогащенные знанием всех связей и отношений данного кон¬ кретного целого, внутренних закономерностей его развития. Если в на¬ чале пути мы имели «хаотическое представление о целом», то теперь мы знаем это целое как «богатую совокупность с многочисленными отноше¬ ниями и определениями». Классики марксизма-ленинизма раскрыли объективную диалектику общего, особенного и единичного и ее отражение в нашем сознании. В объективной действительности дано непосредственное единство обще¬ го, особенного и единичного. Наше познание начинается с восприятия отдельных, единичных вещей. Переходя от чувственного восприятия к мышлению, мы выделяем общее, существенное для многих единичных предметов и подвергаем его обособленному рассмотрению, «отделяем существенное от являющегося и противополагаем одно другому» (В. И. Ленин «Философские тетради», стр. 329). В известном смысле это есть отход от действительности, но такой отход, который дает воз¬ можность глубже и вернее ее познать. Конечной целью познания является практика. Теория призвана да¬ вать ответы на вопросы, которые ставит практика, она обслуживает нужды практики и проверяется практикой. В практической деятельности мы имеем дело с действительностью во всей ее непосредственной конкрет¬ ности. Вместе с тем, если это не деляческая практика, а практика, осно¬ ванная на научном познании, в практической деятельности мы подходим к действительности с точки зрения того, как в данной конкретной об¬ становке проявляются общие закономерности. Ленин поэтому писал, что «практика выше (теоретического) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности» (там же, стр. 185). На ступени абстрактного мышления мы выделяем общее из единич¬ ного и подвергаем его обособленному рассмотрению. В практической деятельности, конкретизируя общие теоретические положения примени¬ тельно к данным условиям, мы приходим к воспроизведению единства всеобщего, особенного и единичного. Мы как бы возвращаемся к исход¬ ному пункту, но возвращаемся к нему на более высокой основе. Поня¬ тие конкретного выступает здесь перед нами с новой стороны. Конкрет-
72 С. Ф. ЕФИМОВ ное знание выступает как знание не только общего, но и особенного и единичного. Это знание не только сущности, но и того, как она прояв¬ ляется. Это не только знание общих закономерностей и внутренних необ¬ ходимых связей, но и знание того, как они выступают в данных конкрет¬ ных обстоятельствах. Практика есть основа познания и критерий истины. Практикой про¬ веряется, отражают ли наши понятия существенные стороны действитель¬ ности или только случайное внешнее сходство, являются ли они конкрет¬ ными понятиями или пустыми, бессодержательными абстракциями, истин¬ ны они или ложны. Теоретическое мышление дает нам конкретное знание, когда оно опирается на практику и проверяется практикой. Оно пре¬ вращается в пустое, абстрактное, беспредметное теоретизирование, когда отрывается от практики. Значение научных понятий состоит в том, что они дают возможность правильно решать практические задачи, помогая разбираться в конкрет¬ ной обстановке и связи событий. Чтобы правильно ориентироваться в данной конкретной ситуации, надо знать общие закономерности развития, внутренние необходимые связи явлений. Однако знание общих законов еще само по себе не дает ответа на конкретные вопросы. Ответ на эти вопросы нельзя получить путем простого логического развития того, что содержится в общем понятии. Стремление меньшевиков искать ответ на конкретные вопросы в простом логическом развитии общих истин Ленин называл опошлением марксизма и сплошной насмешкой над диалектическим материализмом (см. Соч. Т. 3, стр. 10). Марксизм учит, что истина всегда конкретна. Всякие общие положения и истины надо применять с учетом конкретных условий, обстоятельств места и времени. А для этого необходимо изучение этих конкретных условий. «Марксова диалектика,— указывает Ленин,— требует конкретного анализа каждой особой исторической ситуации» (Соч. Т. 22, стр. 303). Марксизм-ленинизм требует при решении любого социального во¬ проса ставить его в определенные исторические рамки, учитывать кон¬ кретные особенности развития каждой отдельной страны. Общие такти¬ ческие принципы коммунизма необходимо применять с учетом националь¬ ных и национально-государственных различий отдельных стран. Революционное преобразование капиталистического общества в со¬ циалистическое подчиняется общим для всех стран закономерностям. Однако это совсем не исключает специфичности форм перехода от капи¬ тализма к социализму в разных странах в рамках этих общих законо¬ мерностей. Пример тому — страны народной демократии, осуществляю¬ щие переход к социализму через диктатуру пролетариата в форме народ¬ ной демократии. Ярчайший образец творческого применения и развития марксизма- ленинизма, конкретно-исторического подхода к решению сложных со¬ циальных вопросов дают нам исторические решения XX съезда партии. Важнейшее принципиальное значение имеет развитое в отчетном докладе ЦК XX съезду положение о разнообразии форм перехода к социа¬ лизму в различных странах. При общности пути в основном и главном переход к социализму в различных странах отличается большим свое¬ образием форм. В частности, в современных условиях в ряде стран не исключена возможность мирного протекания революции и использования парламентского пути при переходе к социализму. Вместе с тем в странах, где особенно сильны реакционные силы и военно-политическая машина, переход к социализму будет совершаться в обстановке упорйого сопротив¬ ления эксплуататоров и острой революционной борьбы рабочего класса. Партия решительно осуждает такой порочный стиль работы некото¬ рых партийных и советских органов, когда они сводят свою руководя¬ щую деятельность к рассылке многочисленных общих директив, к об¬ щим призывам и разговорам о пользе решений партии и правительства.
КОНКРЕТНОЕ ПОНЯТИЕ И ЧУВСТВЕННОЕ ЗНАНИЕ 73 Она требует от партийных и советских органов конкретного руководства всеми отраслями хозяйственного и культурного строительства. Руково¬ дить конкретно—значит руководить со знанием дела, глубоко изучать экономику, вникать в детали дела, быть в курсе всего нового и передо¬ вого, обобщать и распространять передовой опыт. Это значит хорошо знать местные условия, специфические особенности района, области, края, республики и уметь находить наиболее эффективные пути решения общих задач партии в данных конкретных условиях. Конкретно руково¬ дить— это значит не удовлетворяться-средними показателями, а видеть работу каждого предприятия, колхоза, МТС, совхоза в отдельности. Это значит не только уметь четко формулировать задачи, стоящие перед местными работниками, но с глубоким знанием дела подсказывать кон¬ кретные пути решения этих задач, повседневной организаторской работой неуклонно добиваться их успешного осуществления. Партия требует решительного преодоления в идеологической работе чуждого духу марксизма-ленинизма отрыва теории от практики. Она ори¬ ентирует партийные организации, работников идеологического фронта на обеспечение конкретности и целеустремленности в идеологической работе, ее неразрывной связи с практическими задачами коммунистического строительства. Положения материалистической диалектики о соотношении конкрет¬ ного и абстрактного помогают ученым всех отраслей знаний в решении конкретных проблем науки. Марксистско-ленинское учение о конкретности истины, о необходимости всестороннего учета своеобразия каждой исто¬ рической ситуации и выявления самого существенного, основного звена в цепи дает надежную руководящую нить коммунистическим партиям всех стран в решении стоящих перед ними задач. Этим учением неизмен¬ но руководствуется Коммунистическая партия Советского Союза в осу¬ ществлении жизненных задач коммунистического строительства.
Некоторые вопросы теории познания в трудах И. М. Сеченова В. М. КАГАНОВ Иван Михайлович Сеченов прочно вошел в историю науки не толь¬ ко как отец русской физиологии и основоположник научной психологии, но и как выдающийся философ-материалист, оказавший исключительно широкое и благотворное влияние на развитие научной мысли в нашем обществе. К изучению философии Сеченов приступил еще будучи студентом Московского университета. Сначала он оказался под влиянием идеали¬ стических психологических и философских систем. Однако вскоре по окончании университета, когда он стал совершенствоваться. в области физиологии, у него появились сомнения в истинности и познавательной ценности идеалистической философии. Придя к выводу о несовместимо¬ сти философского идеализма с достижениями естествознания, Сеченов по мере своего научного роста становится все более и более убежденным материалистом, а с начала 60-х годов уже активно проповедует философ¬ ский материализм как единственное совместимое с естествознанием миро¬ воззрение. Сеченов заложил основы гениальной рефлекторной теории высшей нервной деятельности животных и человека, впоследствии развитой даль¬ ше и поднятой на новую, высшую ступень другим великим корифеем науки — И. П. Павловым. Естественно-научное значение этой замеча¬ тельной теории состоит в том, что она впервые пролила яркий свет на ту сложнейшую работу нервной системы, с которой связана психическая деятельность животных и человека. Она неопровержимо доказала, что психическая деятельность, так же как и телесная, подчинена законам природы и может быть изучена такими же объективными, естественно¬ научными методами, 'какими изучается телесная деятельность животных и человека. Философское же значение рефлекторной теории Сеченова — Павлова состоит в том, что она нанесла сокрушительный удар пережит¬ кам анимизма и дала прочное естественно-научное обоснование материа¬ листической теории отражения. * * * В богатом и многообразном научном наследстве, оставленном Сече¬ новым, и поныне первостепенный интерес представляют его исследова¬ ния, имеющие прямое и непосредственное отношение к вопросам теории познания. Особый интерес этих оригинальных исследований, до сих пор не получивших должного отражения в нашей философской литературе, состоит в том, что они представляют собой первую и единственную в своем роде попытку рассмотрения важных проблем теории познания на осно¬ вании и в свете достижений естествознания, главным образом анатомии, физиологии, психологии и эволюционной теории. Характерной особенностью домарксовской науки о законах мышле¬ ния является то, что она, начиная со времени Аристотеля и вплоть до второй половины XIX века, развивалась исключительно на готовых и при¬
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ В ТРУДАХ И. М. СЕЧЕНОВА 75 том не исходных, а вторичных, производных формах и образцах мысли, воплощенной в слово. Эта особенность домарксистских теорий познания наряду с другими причинами, которых мы здесь не касаемся, в значительной мере объяс¬ няется и уровнем развития естествознания соответствующих исторических периодов. В частности, она объясняется недостаточностью научных све¬ дений по истории отдельных наук, по истории умственного развития ре¬ бенка, по истории и физиологии высшей нервной деятельности (поведе¬ ния) животных, по физиологии речи и органов чувств, по психологии, о закономерностях развития живой природы и т. д. А между тем, как по¬ казал В. И. Ленин, именно из указанных областей знания должна сло¬ житься теория познания и диалектика. Только благодаря успехам в пере¬ численных Лениным областях знания стало возможным строго научное изучение объективных корней человеческого мышления, закономерностей его происхождения и развития, элементов мысли и их объективных осно¬ ваний, их роли и значения в процессе познания и т. д. В частности, важ¬ ное значение для успешного продвижения вперед материалистической теории познания имело выяснение естествознанием строения и функций различных частей органов чувств человека. Благодаря этому стали из¬ вестны не только производные, но и исходные формы мысли — элемен¬ тарные ощущения, а также и их состав. Следовательно, только благодаря этим успехам физики, анатомии и физиологии стало действительно воз¬ можным изучение процесса познания с его естественного начала, а не с середины, как это имело место до того. Громадной заслугой Сеченова является то, что в своих научных исследованиях он уделил особенно много внимания вопросам истории умственного развития ребенка, физиологии центральной нервной систе¬ мы и органов чувств, истории и физиологии высшей нервной деятельно¬ сти животных, истории и теории развития речи и мышления. Он же впер¬ вые экспериментально установил ряд закономерностей в работе головного мозга и сформулировал основные принципы построения материалистиче¬ ской психологии. Все эти исследования Сеченова и поныне представляют не только естественно-научный, но и философский интерес в качестве одного из элементов естественно-научного обоснования материалистиче¬ ской теории познания. В свете программного указания В. И. Ленина о том, из каких обла¬ стей знания должна сложиться теория познания и диалектика, не подле¬ жит сомнению тот факт, что Сеченов избрал единственно правильный путь разработки специальных вопросов теории познания. В своих науч¬ ных исследованиях Сеченов неуклонно придерживался основной фило¬ софской линии материализма, ведущей от бытия к мышлению, от материи к ощущению. Он был непоколебимо убежден в объективной реальности внешнего мира, отображаемого нашим сознанием. Свой замечательный трактат «Впечатления и действительность» он заканчивает следующими словами: «Нечего и говорить, что в основание всех рассуждений положе¬ но мною присущее всякому человеку непреложное убеждение в суще¬ ствовании внешнего мира,— непреложное в той же или даже значительно большей мере, чем уверенность всякого в том, что завтра, после сегодняш¬ ней ночи, будет день» (И. М. Сеченов. Избранные произведения, стр. 199. Учпедгиз. 1953). Опираясь на свои собственные исследования и на другие новейшие достижения современной ему науки, Сеченов дал блестящее естественно¬ научное обоснование положений материалистической теории познания о первичности материи и вторичности сознания, о том, что мышление есть продукт мозга, а мозг — орган мышления, что нельзя поэтому обособлять мышление от материи, которая мыслит. Свою точку зрения в решении основного вопроса философии он в наиболее общем виде сформулировал в следующих словах: «Предметный мир существовал и будет существо¬
76 В. М. КАГАНОВ вать, по отношению к 'каждому человеку, раньше его мысли; следова¬ тельно, первичным фактором в развитии последней всегда был и будет для нас внешний мир с его предметными связями и отношениями» (там ж е, стр. 214). Сеченов дал также блестящее физиологическое обоснование мате¬ риалистического решения таких важных вопросов теории познания, как вопрос об источнике познания, о познаваемости мира и его закономерно¬ стей, об объективном содержании наших знаний и др. Основным предметом исследований Сеченова в области теории позна¬ ния является вопрос о пути познания истины, о развитии мышления из элементарных ощущений, возникающих в результате воздействия внеш¬ него мира на органы чувств. Прежде всего великий мыслитель доказывает научную несостоятель¬ ность утверждений идеалистов, будто бы рассудочная сторона мысли представляет собой не отображение предметных отношений и зависи¬ мостей, а прирожденные человеку, априорные формы воспринимающего и познающего ума, который совершает всю работу превращения впечат¬ лений в идейном направлении и создает таким образом предметные отно¬ шения и зависимости. Крайний предел подобных воззрений представляет солипсизм, то есть взгляд, согласно которому внешний мир есть поро¬ ждение нашего «я». Сеченов решительно отвергает утверждение идеалистической теории познания, будто бы главным определителем умственной жизни является не внешний мир, а прирожденная человеку духовная организация, обле¬ кающая и самый внешний мир в «символические» формы — впечатления, представления, понятия и мысли. Наперекор всякой очевидности, гово¬ рит Сеченов, идеалисты стремятся вывести весь процесс познания, как и всю психическую жизнь человека, из деятельности одного только фактора — духовной организации человека, оставляя другой, то есть воз¬ действие извне, совсем в стороне за невозможностью его непосредствен¬ ного познания. «А между тем,— отмечает он,— кто же решится теперь утверждать, что внешний мир не имеет существования помимо сознания человека и что неисчерпаемое богатство присущих ему деятельностей не служило, не служит и не будет служить материалом для той беско¬ нечной цепи мыслительных актов, из которых создалась наука о внешнем мире?» (там же, стр. 232). Далее, в противоположность идеалистам, которые обособляют субъ¬ ективные факторы, участвующие в процессе познания, в особую катего¬ рию «деятелей», отличных от всего земного не только со стороны позна¬ ваемости, но и со стороны свойств, Сеченов выводит процесс познания, как и всю психическую деятельность человека, только из земных начал. Последовательные материалисты всегда подчеркивали, что мыслен¬ ные изображения предметов внешнего мира возникают не иначе, как из ощущений. Всестороннее естественно-научное обоснование это положе¬ ние впервые получило в трудах Сеченова. Главный грех идеалистической теории познания, по его мнению, заключается в убеждении, что человек может познавать окружающий его мир помимо органов чувств. Однако отрывать разум от органов чувств — значит отрывать явление от источ¬ ника, последствие от причины. Мир действительно существует помимо человека и живет самобытной жизнью. Но познание его человеком поми¬ мо органов чувств невозможно, потому что продукты деятельности орга- нов чувств суть источники всей психической жизни. Другое соображение Сеченова состоит в том, что мыслить можно только знакомыми предметами, явлениями. Следовательно, мышлению должно предшествовать умение узнавать и различать как самые предме¬ ты, явления, так и их свойства, связи и соотношения, а все это первично достигается только посредством органов чувств. Эти неоспоримые факты приводят ученого к заключению, что корни мысли у человека лежат в
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ В ТРУДАХ И. М. СЕЧЕНОВА 77 ощущении, предшествующем мышлению и являющемся самой элементар¬ ной формой психической деятельности. Подтверждение этого вывода он усматривает и в том общеизвестном факте, что умственные интересы человека в первую, самую раннюю пору его жизни сосредоточены исклю¬ чительно на окружающих его предметах внешнего мира, которые пер¬ вично познаются только при посредстве органов чувств. Лишь взрослый человек мыслит уже не только конкретными, чувственно воспринимаемы¬ ми предметами, явлениями, но и различными, нередко далеко идущими отвлечениями от них, которые выходят за пределы того, что восприни¬ мается органами чувств. Кроме того, у взрослого человека в сознании уже нет тех элементарных, первоначальных форм психической деятельности, которые у ребенка предшествуют мышлению и составляют все содержа¬ ние его сознания в домыслительный период душевной жизни. Поэтому и образование новых мыслей, воззрений и различных идейных состояний происходит у взрослого человека иначе, чем у ребенка, а именно, из рав¬ нозначных идейных же состояний, то есть из сложных психологических продуктов, а не из предшествующих мышлению более элементарных пси¬ хических форм. В умственной жизни человека, говорит Сеченов, одно только раннее детство представляет случаи истинного возникновения мыслей или идей¬ ных состояний из психологических продуктов низшей формы, не имеющих характера мысли. Только здесь наблюдение открывает существование периода, когда человек не мыслит и затем мало-помалу начинает прояв¬ лять эту способность. А отсюда с необходимостью следует вывод, что изучение познания, мышления как процесса должно начинаться с исто¬ рии возникновения предметной мысли из ощущения, а не с готовых, про¬ изводных форм и образцов мысли. Рассматривая познание как сложный процесс, Сеченов в своих ис¬ следованиях настойчиво проводит идею развития сложных элемен¬ тов мысли из предшествующих им более простых элементов. В связи с этим он показывает несостоятельность идеалистических решений вопроса об источниках, происхождении познания, вопиющую противоречивость этих решений данным естествознания. С особенной силой он обрушивает¬ ся против теории «врожденных идей». Сеченов горячо поддерживал учение сенсуалистов-материалистов о том, что источником знания являются ощущения. Вместе с тем он указы¬ вал на некоторые слабые стороны теории познания сенсуализма. В отли¬ чие от сенсуалистов, которые рассматривали процесс образования мысли механистически, как результат разнообразных, чисто количественных со¬ четаний ощущений, Сеченов выдвигает свою концепцию развития мышления из ощущения, причем прямо указывает на дарвинизм как на теоретическую основу этой концепции. «Великое учение Дарвина «о происхождении видов»,— пишет он,— поставило, как известно, вопрос об эволюции или преемственном развитии животных форм на столь ося¬ зательные основы, что в настоящее время огромное большинство натура¬ листов держится этого взгляда. Этим самым то же самое огромное большинство натуралистов по¬ ставлено в логическую необходимость признать в принципе и эволюцию психических деятельностей» (там же, стр. 233). Сеченовская концепция развития мышления полностью подтверждает учение сенсуалистов о том, что влияния внешнего мира являются факто¬ рами, определяющими психические явления на всех ступенях психиче¬ ского развития. Но влияния эти, поясняет Сеченов, падают у каждого человека не на бесформенную органическую основу, как утверждали крайние сенсуалисты, а на почву, которая благодаря передаче по наслед¬ ству возделывалась из века в век расширяющимся жизненным опытом человечества и приобрела вследствие этого постоянно усложняющуюся организацию.
78 В. М. КАГАНОВ Это важное положение Сеченова в известной мере соответствует указанию Энгельса о том, что современное естествознание расширило тезис об опытном происхождении всего содержания мышления в таком смысле, что совершенно опрокинуты были его старая метафизическая ограниченность и формулировка. «Современное естествознание,— говорит Энгельс,— признает наследственность приобретенных свойств и этим рас¬ ширяет субъект опыта, распространяя его с индивида на род: теперь уже не считается необходимым, чтобы каждый отдельный индивид лично испытал все на своем опыте; его индивидуальный опыт может быть до известной степени заменен результатами опыта ряда его предков» (Ф. Энгельс «Диалектика природы», стр. 213. 1953). Благодаря своей сложной нервно-психической организации человек воспринимает воздействия внешнего мира на его органы чувств не пас¬ сивно, а активно, перерабатывая ощущения в более сложные психиче¬ ские формы. Сеченов показал, как из низших, более элементарных форм мышления развиваются высшие, более сложные формы, каков путь раз¬ вития познания от ощущения до самых отвлеченных логических построе¬ ний, каковы материальные, чувственные корни мышления, что в различ¬ ных формах мышления сохраняется общего и чем они отличаются друг от друга. Установление и обоснование Сеченовым того факта, что и мышление (вплоть до самых общих понятий и категорий мышления) развивается так же закономерно, как и любое жизненное явление, в основе которого лежит определенная организация, имеет огромное теоретико-познаватель- ное значение, так как это в высшей степени убедительно доказывает реаль¬ ное существование и объективное значение диалектики понятий и диа¬ лектики всего нашего познания в целом. * * * Мысль, по определению Сеченова, представляет собой сопоставление двух или более мыслимых объектов друг с другом в каком-либо отно¬ шении или направлении. В соответствии с этим определением Сеченов различает в мысли следующие составляющие ее наиболее общие элемен¬ ты: раздельность объектов, сопоставление их друг с другом и направление этих сопоставлений. В мысли, облеченной в слово, это соответствует трех¬ членному предложению, состоящему из подлежащего, сказуемого и связ¬ ки. Эта формула является объективным выразителем того, что пред¬ ставляет собой мысль, так как она обнимает собой почти все бесконечное разнообразие мыслей, и именно к ней, в иаипростейшем виде, сводится словесный образ мысли у всех народов. Благодаря неизменности этой формулы у людей разных возрастов, разных эпох и ступеней развития нам одинаково понятны размышления дикаря и ребенка, мысли наших совре¬ менников и предков. Благодаря этому же в жизни человечества суще¬ ствует преемственность мысли, тянущаяся через целые века. Такое постоянство структуры словесной мысли, как показал Сече¬ нов, обусловлено в значительной мере тем, что действие физиологиче¬ ских факторов, созидающих мысль, подчинено одинаковым, однообраз¬ ным для всех людей объективным, законам. Если бы это не было так, отмечает он, то у каждого человека был бы свой особый строй мысли, своя логика. Для того, чтобы понимать друг друга, пришлось бы создать науку несравненно более трудную, чем теперешняя логика, а сейчас лю¬ ди понимают друг друга и без изучения логики. Особенно важное гносеологическое значение Сеченов придавал связ¬ ке, так как именно она выражает собой отношение, связь, зависимость между объектами мысли и поэтому определяет смысл мысли. В соответ¬ ствии с таким пониманием теоретико-познавательного значения всего то¬ го, что выражается связкой, он и все естествознание в обширном смысле слова определял как науку о связях, отношениях и зависимостях между
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ В ТРУДАХ И. М. СЕЧЕНОВА 79 предметами внешнего мира и их составными частями. В связи с этим нельзя не вспомнить, что и Энгельс определял диалектику как науку о связях. Прогресс мысли, по мнению Сеченова, выражается не в том, что из¬ меняется ее внешняя форма, а в том, что благодаря усовершенствованию средств и орудий наблюдения увеличивается разнообразие мыслимых объектов и частных отношений между ними. Отсюда он делает вывод, что со стороны внешней формы мысль является продуктом столь же постоян¬ ным, как любое жизненное явление, в основе которого лежит определен¬ ная организация. Другими словами, в мысли как процессе или ряде жиз¬ ненных актов должна существовать общая сторона, не зависящая от ее содержания. Таким постоянным элементом, определяющим характер и значение мысли как рассудочного акта, и являются выражаемые связкой отношения, в которых мыслимые объекты сопоставляются друг с другом и которые составляют главное содержание логики. Все мыслимые соотношения между предметами внешнего мира Сече¬ нов подводит под три главные категории: совместное существование (про¬ странственные соотношения), последование (преемственность во време¬ ни) и сходство. Из этих категорий первые две выражают тот факт, что во внешнем мире все совершается в пространстве и времени. Особенно важное значение Сеченов придает третьей категории — связям по сход¬ ству. История естественных наук, говорит он, показывает, что весь про¬ гресс теоретической части человеческих знаний о внешней природе достиг¬ нут,'в сущности, сравнением предметов, явлений по сходству. В классифи¬ кационных системах описательных наук это сказывается прямо, но то же самое, по существу, имеет место и в области экспериментальных наук. Это явствует, например, из того, что последним словом естествознания является сведение всех явлений природы к различным формам движения материи. Ценнейшим вкладом Сеченова в теорию познания является данное им блестящее, непревзойденное решение вопроса о том, какие физиологи¬ ческие процессы соответствуют всем членам словесной мысли, каковы те факторы, из взаимодействия которых возникает мысль, и в каких свой¬ ствах этих факторов следует искать разгадку всех характерных особен¬ ностей мысли. В умственном развитии человека чувственно-автоматическое «мыш¬ ление» непосредственно переходит в конкретное, предметное мышление, Этот переход от узнавания и различения предметов по отдельным при¬ знакам 'К настоящему мышлению внешними предметами и их призна¬ ками, свойствами сопровождается наипростейшей формой отвлече¬ ния. Это выражается в том, что в сознании человека на определенной ступени его развития, как указывает Сеченов, происходит сначала как бы отделение предмета от его признака, вследствие чего становится возмож¬ ным умственное сопоставление их в смысле принадлежности одного другому. Идеалистические теории познания обычно окружают акт отвлечения признаков от предмета каким-то ореолом таинственности и изображают его как выражение и доказательство самопроизвольного, свободного твор¬ чества познающего ума. Сеченов же впервые показал, что акту умствен¬ ного отвлечения частей и признаков от предмета как целого соответствует вполне определенный физиологический механизм, и вполне обоснованно причислил этот акт к наипростейшим формам психической деятельности человека. Приобретаемая человеком еще на первых порах его жизни способ¬ ность отвлечения предметов от их признаков и сопоставления их рядом в смысле принадлежности одних другим дает ему возможность сливать готовые продукты чужого опыта с показаниями своего собственного опыта и составляет самую характерную черту всего его последующего умствен¬
80 В. М. КАГАНОВ ного развития. Это позволяет человеку с самых ранних пор его жизни не дознаваться до всего своим собственным житейским опытом, а обога¬ щать этот опыт обобщенным опытом других людей, то есть достижениями культуры, приобретенными человечеством на протяжении веков. Вместе с тем приобретение способности отвлечения предметов от их признаков знаменует собой переход от мышления действительными внеш¬ ними предметами и их признаками, все содержание которого исчерпы¬ вается тем, что могут дать упражненные органы чувств, к более сложной фазе абстрактного мышления. В результате человеческому позна¬ нию становится доступным не только то, что непосредственно дается орга¬ нами чувств, но и все те связи, отношения и зависимости между предме¬ тами, явлениями, а также их признаками, свойствами, которые непосред¬ ственно органами чувств человека не воспринимаются. Абстрактное мышление, по словам Сеченова, присуще только челове¬ ку и обнимает собой всю сумму человеческих знаний. Изучение однород¬ ных предметов, говорит Сеченов, приводит к тому, что в силу закона регистрации впечатлений по сходству все сходные предметы, явления сливаются в памяти в средние итоги, которые по смыслу представляют единичные чувственные образы, заменяющие собой множество однородных предметов. Так происходит процесс образования представлений, которые Сеченов определяет как отвлечение от известной суммы однород¬ ных предметов. Весьма существенное отличие представления от чувственного образа Сеченов усматривает в том, что представление является средним итогом из отдельных расчлененных восприятий и в состав его входят, помимо внешних признаков, и такие, которые открываются не непосредственно, а только в результате умственного и физического анализа предметов и их отношений друг к другу, а в особенности к человеку. Чувственный же образ есть результат расчлененного чувственного восприятия от какого- нибудь одного предмета и по своему содержанию представляет сумму признаков, непосредственно доступных органам чувств. «Как единичное отвлечение от множества,— пишет Сеченов,— представление есть символ. Как совмещение свойств и отношений предмета к другим, включая и че¬ ловека, представление есть умственная форма, несравненно более богатая содержанием, чем предшествующая ей ступень (расчлененный чувствен¬ ный облик),— синтетическая форма, в которой совмещается все, что чело¬ век знает о предмете. В этом смысле полное представление обнимает со¬ бой всю естественную историю предмета, равно как сумму всех его зна¬ чений в жизни человека» (И. М. Сеченов. Избранные произведения, стр. 295—296). Понятия Сеченов определяет как средний итог еще большей общно¬ сти, чем представления, но от известной суммы разнородных предметов. Сеченов рассматривает понятия как высший продукт умственной жизни человека, дающий возможность все глубже и глубже проникать во внут¬ ренность (сущность) предметов, явлений. И это вполне понятно, ибо аб¬ стракции, отвлеченные понятия отражают природу глубже, вернее, пол¬ нее, чем ощущения и даже представления. Различие между представле¬ нием и понятием Ленин видел, например, в том, что представление не может охватить движение в целом, а понятие может и должно охватить. Эта близость воззрений Сеченова к отдельным положениям теории познания диалектического материализма еще больше подчеркивается его пониманием соотношения между абсолютной и относительной истиной. Так, например, полные представления, обнимающие собой всю историю предмета и сумму всех его значений в жизни человека, по словам Сече¬ нова, составляют в головах людей редкость. Да и здесь, замечает он, их полнота относительна, потому что знания прогрессируют, следовательно, представления частью пополняются, частью видоизменяются. Образование представлений, понятий, весь процесс познания приро¬
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ В ТРУДАХ И. М. СЕЧЕНОВА 81 ды, по определению Сеченова, происходит путем анализа, синтеза и сравнения. Анализ характеризуется как движение процесса познания от цельного впечатления к отдельным слагаемым, а синтез — как движение процесса познания от слагаемых к цельному впечатлению. Способность к анализу и синтезу, по мнению Сеченова, первоначаль¬ но возникает у человека из его практической деятельности начиная с ран¬ него детства. По мере упражнения органов чувств и всей системы двига¬ тельных реакций тела акты восприятия становятся все более и более дробными, человек постепенно приобретает способность различать и вы¬ делять в предметах, явлениях все более и более мелкие части, признаки и свойства, а также все глубже проникать в их сущность. Таким образом разрастается количество и разнообразие объектов мысли, расширяются возможности и границы познания мира. Наряду и вместе с процессом анализа происходит и обратный про¬ цесс— синтеза, группировки и слияния частей, признаков, свойств в сход¬ ные совокупности и обобщения, воссоздания из них как отдельных частей предмета, так и самих предметов в целом. Из обобщенных частей воспро¬ изводится обобщенное целое, причем на всех ступенях обобщения между обобщенной частью и обобщенным целым сохраняется закономерная связь. Например, обобщенное «дерево» есть член обобщенного «леса» в той же мере, как реальный «дуб» есть член реального «леса». Первостепенное значение для материалистической теории познания имеет доказательство Сеченовым того факта, что отвлеченной мысли, по¬ строенной из обобщений любой степени, так же как и предметной мысли, соответствуют не только предметы, явления внешнего мира, но и вполне определенный физиологический механизм. Энгельс указывал, что различение рассудка и разума имеет извест¬ ный смысл, поскольку оно исходит из того, что только диалектическое мышление разумно. В связи с этим он писал, что диалектическое мышле¬ ние — именно потому, что оно имеет своей предпосылкой исследование природы самих понятий,— возможно только для человека, да и для по¬ следнего лишь на сравнительно высокой ступени развития. Что же касает¬ ся животных, то в их поведении Энгельс отмечал некоторые черты, внеш¬ не (по типу) сходные с отдельными видами рассудочной деятельности человека. У Сеченова мы находим не только сходные положения и выводы, но и всестороннее естественно-научное обоснование их. Так, он указывает, что устройство органов чувств высших животных дает основание предпо¬ лагать у последних способность к очень детальному анализу и. синтезу. Но животные ни в анализе, ни в синтезе впечатлений не выходят за пре¬ делы того, что непосредственно дается органами чувств и обусловлено потребностями ориентации в окружающих условиях внешней среды. Жи¬ вотное, говорит Сеченов, всю жизнь остается самым узким практиком- утилитаристом, а человек, кроме того, уже в детстве начинает быть тео¬ ретиком. Сеченов вполне соглашается с мнением Гельмгольца, что различение в предметах их свойств есть уже род «мышления» предметами и их свой¬ ствами. Этой способностью обладают и животные. Однако основанные на ней действия животных вытекают не из сознательных рассуждений в форме силлогизмов, а являются чисто автоматическими, рефлекторны¬ ми, бессознательными. Для характеристики поведения животного в по¬ добных случаях Сеченов пользуется термином «бессознательные умоза¬ ключения», которым Гельмгольц обозначил отдельные акты простран¬ ственного видения. Эти акты с виду носят умозаключительный характер, хотя на самом деле они суть не продукты размышления, а привычные последствия расчлененного чувственного впечатления. Свое понимание того, что представляют собой «бессознательные умо¬ заключения» в поведении животных, Сеченов выясняет на следующем 6. «Вопросы философии» № 3.
82 В. М. КАГАНОВ примере: «Предположим, например, такую сцену: невдалеке от своего дома, лицом к нему, сидит собака; дом от нее влево; правее дома начи¬ нается лес, затем лесная просека и опять лес; вдруг на светлом фоне просеки является заяц, и собака мчится во весь дух прямо к нему. Видя это, можно было бы, конечно, подумать, что психический процесс... у со¬ баки, будучи переведен на слова, имел приблизительно такую форму: «я вижу перед собой дом, лес и лесную просеку с зайцем: заяц от меня вправо, следовательно, мне нужно взять вправо и бежать к нему по пря¬ мой линии, сломя голову, так как заяц скачет очень быстро». Но в дей¬ ствительности дело происходит, очевидно, проще: чтобы узнать зайца справа, для этого достаточно нескольких долей секунды, и если впечатле¬ ние достаточно импульсивно, то оно тотчас же вызывает двигательную реакцию в свою сторону. Если собака голодна, то движение произойдет, вероятно, еще быстрее, но не оттого, что к прежним силлогизмам приба¬ вятся новые соображения о зайце как лакомом куске, а просто по причине усиления импульсивности впечатления. Все дело здесь,— говорит Сече¬ нов,— в быстром узнавании предмета с его специфическими и простран¬ ственными особенностями и в привычном уменьи приноравливать пере¬ движения своего тела к последним» (Избранные произведения, стр. 284—285). Рефлекторная теория высшей нервной деятельности (поведения) жи¬ вотных, составляющая основу основ учения Сеченова и его гениального продолжателя Павлова, глубоко раскрыла истинный смысл тех психиче¬ ских актов, которые Гельмгольц обозначил словами «бессознательные умозаключения». Рефлекторная теория Сеченова — Павлова впервые по¬ казала также, в какой мере и в каком смысле нам общи с животными те или иные виды рассудочной деятельности. Сеченов указывает, что мышление человека неразрывно связано с его способностью выражать свои душевные состояния не только естественной мимикой своего тела, но и словами, устной и письменной речью, включая в последнюю и сокращенные графические схемы, чертежи и всю систему математических знаков. Развившись параллельно с мышлением и приспо¬ собительно к нему, речь, по словам Сеченова, служит человеку не только средством общения с другими людьми, но и орудием собственного мыш¬ ления. Ввиду такого важного значения речи во всей жизни человека Се¬ ченов уделяет много внимания выяснению природы речи, ее анатомо-фи- зиологического субстрата и механизма, закономерностей ее развития, ее роли и значения в процессе познания. Для абстрактного мышления, пишет Сеченов, речь является прямой необходимостью, так как без нее элементы мышления, лишенные образа и формы, не имели бы возможности фиксироваться в сознании; она при¬ дает им объективность, реальность и составляет основное условие мышле¬ ния внечувственными объектами. Большую часть знаний человека состав¬ ляет накопленный и обобщенный общечеловеческий опыт, усваиваемый им в устной и письменной форме. Сеченов рассматривал человека не как пассивного носителя соверша¬ ющихся внутри него психических актов, а как активного деятеля, который, научившись мыслить, не только усваивает данные опыта, но и практиче¬ ски применяет их к делу. В соответствии с этим Сеченов и мышление человека называет деятельным мышлением. Процесс мышления, познания состоит не в пассивном восприятии внешних воздействий на развивающуюся прирожденную нервно-психическую организацию чело¬ века, а в активном, целеустремленном наблюдении и анализе фактов, в сравнении и сопоставлении их друг с другом, в обобщении результатов этих действий, в установлении причин, законов явлений и, наконец, в вы¬ водах, умозаключениях. Специфической особенностью умозаключения обычно считается выве¬ дение нового суждения из других суждений, называемых посылками.
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ В ТРУДАХ И. М. СЕЧЕНОВА 83 В связи с этим Сеченов отмечает, что вывод в наипростейшей своей форме не содержит ничего такого, что не было бы дано в посылках. Во многих же случаях вывод делается от присутствующего, наличного — к отсутству¬ ющему, то есть элементов вывода нет налицо, и заключающему, по¬ знающему уму человека приходится отыскивать их, в чем и выражается его. сознательная деятельность. В этой особенности умозаключений идеа¬ листы усматривают доказательство якобы самостоятельного, свободного творчества познающего ума. Сеченов же в противоположность идеалистам доказал, что необходимым условием умозаключений подобного рода (на¬ пример, когда вывод делается от части к целому и наоборот; от настоя¬ щего к прошлому или будущему; от причины к следствию и обратно) язляется наличие сведений, известных человеку на основании прежнего опыта. Без этого условия вывод невозможен. Обычно на место отсутству¬ ющего члена сопоставления ставится воспроизведенный элемент старого опыта, и вывод становится вполне возможным. Только из опыта воспро¬ изведения целого по части можно по обломку заключить о целой вещи, которой он принадлежал. Этот непреложный закон мышления, познания Сеченов сформулиро¬ вал следующим образом: «...В каком бы отношении вывод ни стоял к по¬ сылкам, в нем нельзя открыть по содержанию ничего, что не заключалось бы 6 данных посылок и элементах какого-либо соответственного им ста¬ рого опыта» (там же, стр. 311). Сеченов склонен был даже считать, что с психо-генетической стороны вывод (заключительное предложение) и есть собственно старый опыт, воспроизводимый посылками во всех слу¬ чаях, когда мыслительные акты принимают форму силлогизмов. Касаясь широко распространенного мнения, что мышление в форме силлогизмов дает возможность сделать выводы от известного к неизвест¬ ному, Сеченов считал это мнение ложным, необоснованным. Даже в тех случаях, говорит он, когда у человека зарождается в голове какое-либо действительно новое сопоставление и вслед за тем он как бы прозревает его результат, последний есть все-таки член сопоставления в том самом смысле, как отношение, связывающее объекты мысли, есть непременный третий член мысли. Действительно новым в подобных случаях бывает или то, что сопоставляются объекты, не сопоставлявшиеся до тех пор никем другим, или то, что объекты сопоставляются новыми сторонами, которые только что выяснились из новейшего опыта, либо просто ускользали до этой минуты от внимания других. Ясно, что и здесь вся честь открытия приходится на долю посылок, а не на долю вывода, которому приходится лишь констатировать в словесной форме уже сделанное. Одну из форм сопоставления объектов мысли в процессе познания, помимо сосуществования, последования и сходства, по мнению Сеченова, представляет собой установление причинной связи, зависимости между предметами, явлениями. В «Элементах мысли» Сеченов дает следующее определение роли и значения понятий «причина» и «причинная зависимость» в процессе по¬ знания: «Понятия эти, в приложении к фактам внешнего и внутреннего мира, суть первые шаги в объяснении той стороны данного явления, из-за которой предшествующие звенья в нем оказываются связанными с после¬ дующим роковым образом» (там же, стр. 315). Предсказание будущих явлений на основании знания производящих их причин он считал «проб¬ ным камнем истинного знания». Одной из величайших научных заслуг Сеченова является распростра¬ нение понятия рефлекса на душевную жизнь человека, то есть, по мет¬ кому определению И. П. Павлова, провозглашение и осуществление вели¬ кого принципа причинности в крайнем пределе проявления живой при¬ роды. Сеченов несколько противоречит самому себе, когда в одной из своих работ («Предметная мысль и действительность») говорит, что «в предметном мире нет никакой причинной связи между факторами явле¬
84 В. М. КАГАНОВ' ний, а есть лишь взаимодействие, совершающееся всегда в пространстве и времени» (там же, стр. 214), заменяя, таким образом, понятие причин¬ ной связи всеобъемлющим понятием взаимодействия. Но он безусловно прав, настаивая на том, что понятие взаимодействия шире, полнее, разно¬ стороннее отражает объективную связь явлений природы, чем понятие причины, причинной связи. Теория познания диалектического материализма неопровержимо до¬ казала, что человеческие понятия причины и следствия, как и другие ло¬ гические категории, всегда несколько упрощают объективную связь явле¬ ний природы, лишь приблизительно отражая ее, искусственно изолируя те или иные стороны единого мирового процесса. В исследованиях Сеченова мы находим глубокое естественно-научное обоснование важнейших положений современной материалистической теории познания. Будучи убежденным, воинствующим материалистом, он последовательно, шаг за шагом, вскрывает научную несостоятельность утверждений идеалистов о том, будто бы абстрактное мышление кон¬ струирует свое содержание из самого себя, из изначальных свойств ума, и совершенно лишено чувственных корней. Самое убедительное опроверже¬ ние этого предвзятого мнения Сеченов видит в том, что в основе наших представлений об актах сознания лежит опыт, практика. Внешние и внутренние реальности, не воспринимаемые непосредствен¬ но органами чувств, возникая в уме из данных опыта, жизненной прак¬ тики как предположение, догадка, как возможная реальность, становятся для познающего человека действительной реальностью лишь в том случае, если они подтверждаются дальнейшим опытом. Опыт лежит в основе всех научных теоретических построений. Все это, говорит Сеченов, случаи тол¬ кования явлений при отсутствии в наличности одного или нескольких ре¬ альных факторов. Ум прозревает необходимость их в явлении и создает таковые, но не зря, а в согласии с объясняемыми фактами. В этом смысле гипотезы всегда носят характер логических построений, или выводов, из известных посылок. Путем гипотез, по мнению Сеченова, можно открыть новые истины, приобрести новые достоверные знания, но лишь при усло¬ вии, если в основании их лежат в качестве посылок к умозаключениям известные из опыта факты. И это касается всех форм логических построе¬ ний, вплоть до самых отвлеченных построений математики включительно. Признавая тот факт, что гипотеза является формой развития есте¬ ствознания, Сеченов подчеркивал, что достоверностью пользуются только те гипотезы, которые стоят на пороге объясняемых фактов, в которых гипотетические члены как логические выводы из определенных посылок представляют собой реальные возможности. Научные предположения, равно как и научные выводы, имеют присущую им силу убедительности лишь постольку, поскольку они отражают практический опыт и подтвер¬ ждаются им. Насколько широко и глубоко Сеченов понимал опыт как корень науч¬ ного познания, можно судить уже по одному тому, что, например, дарви¬ низм, характеризуемый им как одна из самых плодотворных и блистатель¬ ных теорий новейшего времени, по его словам, сложился, в сущности, из элементов, выработанных опытом обыденной жизни. То же самое отно¬ сится и к гальванизму, и к закону превращения энергии, и к другим вели¬ чайшим открытиям естествознания. В частности, Сеченов убедительно доказал, что «африканские негры предвосхитили одну из блистательней¬ ших мыслей Гельмгольца — употреблять ряд полых сферических резона¬ торов, настроенных на разные тоны» (И. М. Сеченов. Избранные фи¬ лософские и психологические произведения, стр. 207. 1947). В обыденной жизни за пределами накопленного человеком опыта лежит для его мысли область возможного, и действия человека дают цен¬ ные результаты лишь при условии, если при движении вперед они на¬ правлены в сторону для него возможного. Точно так же, говорит Сеченов,
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ В ТРУДАХ И. М. СЕЧЕНОВА 85 и в деле познания почвой для истинного прогресса знаний служит лишь возможное для данного времени. Игнорирование этого требования, ха¬ рактерное для идеалистической теории познания, приводит к тому, что в области знаний человеческая мысль с глубокой древности привыкла забегать крайне далеко за пределы опыта и считать возможным решение даже таких проблем, как начало, цели и конечные причины всего суще¬ ствующего. Забегание мысли в такие отдаленные сферы, говорит Сеченов, соответствует, в самом счастливом случае, витанию ее в области догадок, без всякой возможности доказать основательность делаемых выводов, так как твердых критериев для различения действительной возможности от кажущейся вне практики, вне проверочного научного опыта нет, а та¬ кие опыты здесь невозможны. В противоположность идеалистическому учению о независимости человеческого мышления и познания от опыта, практики Сеченов ставит опыт, практику во главу угла своего учения о развитии мышления и пути познания истины. Неопровержимыми фактами естествознания он дока¬ зывает зависимость всех форм и содержания мышления от опыта, прак¬ тики, служащей, по его глубокому убеждению, основой и критерием истинности научного познания. Исходя из определяющей роли опыта, практики в процессе познания, Сеченов доказывал, что истинное познание достигается лишь тогда, когда не только усваиваются обобщенные, готовые, конечные результаты науки, но и изучаются те пути, которыми эти результаты были достигнуты. Опыт, практика, говорил Сеченов, действуют на людей, в том числе и людей науки, отрезвляющим образом. Только практика узнает науку в ее буд¬ ничном наряде. Говоря о практике, Сеченов имеет в виду естественно¬ научный эксперимент и успехи естествознания и техники. Такое понима¬ ние практики значительно уже, чем понимание ее диалектическим мате¬ риализмом, который под практикой подразумевает всю общественно¬ историческую деятельность людей. Тем не менее совершенно очевидно, что в вопросе о пути познания истины Сеченов вплотную подошел к диа¬ лектическому материализму, впервые широко включившему критерий практики в теорию познания. * * * Основу материалистической теории познания составляет теория отражения. Самым глубоким современным естественно-научным обосно¬ ванием и ярким образцом творческого применения этой теории в научном исследовании является рефлекторная теория Сеченова — Павлова. С точки зрения последовательной материалистической теории позна¬ ния, ощущение, представление, понятие, мысль суть образы соответству¬ ющих им внешних явлений, копии, снимки, образы действи¬ тельных вещей и процессов природы. В этом был непо¬ колебимо убежден и Сеченов. Однако в некоторых его работах (например, в трактатах «Впечатления и действительность», «Элементы мысли» и дру¬ гих) наряду с терминами «образ» («зрительный образ»), «копии» («копии с действительности») и т. п. как синонимы довольно часто встречаются и термины «знак» («чувственный знак»), «символы». Ленин придавал принципиальное значение вопросу о том, что пред¬ ставляют собой ощущения и представления — копии, изображения дей¬ ствительных предметов и процессов природы или условные знаки, симво¬ лы, иероглифы и т. п. Критикуя теорию иероглифов, он писал, что изо¬ бражение никогда не может всецело сравняться с моделью, но одно де¬ ло — изображение, другое дело — символ, условный знак. Изображе¬ ние необходимо и неизбежно предполагает объективную реальность того, что «отображается», а условный знак, символ, иероглиф суть понятия, вносящие совершенно ненужный элемент агностицизма. В связи с этим поедставляет интерес выяснение того, что именно под¬
86 В. М. КАГАНОВ разумевал Сеченов под встречающимися у него терминами «знак», «чув¬ ственный знак», «символы». Это тем более важно, что Г. В. Плеханов ссылается именно на Сеченова как на автора, у которого он позаимство¬ вал термин «иероглифы», ошибочно допущенный Плехановым при изло¬ жении основ материалистической теории познания. Все работы Сеченова, в особенности его статья «Впечатления и дей¬ ствительность», представляют собой, по существу, развернутую материа¬ листическую критику агностицизма. Агностический догмат о принципи¬ альной недоступности и условной познаваемости внешнего мира, по мне¬ нию Сеченова, резко, коренным образом противоречит естественно-науч¬ ной практике и не мирится с теми громадными успехами естествознания, благодаря которым человек покоряет все больше и больше своей власти силы природы. «Выходит так,— пишет Сеченов,— что эта наука работает над условными чувственными знаками из недоступной действительности, а в итоге получается все более и более стройная система знаний, и зна¬ ний действительных, потому что они беспрерывно оправдываются блиста¬ тельными приложениями на практике, т. е. успехами техники» (Избран¬ ные произведения, стр. 188. Учпедгиз. 1953). В отличие от Гельмгольца, утверждавшего, что-де ощущения явля¬ ются символами внешних явлений, не имеющими никакой аналогии с ве¬ щами, которые они представляют, Сеченов не только не питал никакого недоверия к показаниям наших органов чувств, но и специально подчер¬ кивал, что ощущениям соответствует нечто реальное в действительности, что не только ощущение, но и мысль, сознание заимствует свои элементы из действительности и отражает их. При этом Сеченов недвусмысленно указывал, что умственные отвлечения, заменяющие в мыслях реальности, бывают настолько удалены от своих корней, что кажутся нам услов¬ ными знаками, или символами. Эти последние термины он употреблял — и то далеко не всегда — только для обозначения умственных обобщений, отражающих объективную реальность. Вывод, к которому пришел Сеченов, сформулирован им в следующих положениях: «Тождеству чувственных знаков от внешних предметов дол¬ жно соответствовать тождество реальностей; сходству знаков •— сходство реальностей и, наконец, разнице знаков — разница в действительности. ...Если между законами представляемого и действительного существует строгое соответствие, то этим самым уже признается возможность част¬ ных сходств между представляемым и действительным как наиболее про¬ стых случаев соответствия» (там же). В качестве одного из доводов против материалистической теории отражения идеалисты выдвигали так называемые «создания воображе¬ ния», например, различные мифические чудовища («минотавр», «голова медузы» и т. п.). В реальной действительности, говорили идеалисты, не бывало ничего такого, отображением чего являлись бы подобные образь?. Вскрывая несостоятельность этого «довода» против теории отражения, Сеченов убедительно показал, что и всевозможные создания воображения представляют собой небывалое в мире сочетание бывалых впечатлений. Таким образом, совершенно очевидно, что в действительности Сече¬ нов признавал, горячо отстаивал и всесторонне обосновывал материали¬ стическую теорию отражения и что «иероглифический материализм» Пле¬ ханова по существу и духу своему соответствует точке зрения Гельмголь¬ ца, а не Сеченова. Этим, повидимому, и объясняется то, что Ленин счел нужным разъяснить ошибочность теории «иероглифов» Плеханова путем критического разбора воззрений Гельмгольца, а не Сеченова, хотя Ленин был знаком и с соответствующими работами Сеченова.
Пьер Гассенди—возобновитель эпикуреизма* Жорж КОНЬО (Франция) Во время «Торжеств, посвященных памяти Гассенди», состоявшихся в «Сентр интернасьональ де Синтез» в 1953 году, господин Анри Берр задал следующий вопрос: почему в таком произведении, как «История западной философии» Рассела, из 900 страниц только две строчки по¬ священы Пьеру Гассенди? (См. Анри Берр «Пьер Гассенди, его жизнь и творчество», стр. 171. Париж. 1955.) Он высказал также сожаление о том, что влияние Гассенди оказалось менее глубоким и менее длительным, чем оно могло бы быть. Некоторые участники торжеств пытались объяснить несправедли¬ вость, жертвой которой стал Гассенди, тем обстоятельством, что свои труды он писал на латинском языке, а не на французском; другие усмат¬ ривали причину в его скромности, осторожности, в его отвращении ко всякой шумихе, к какому бы то ни было догматизму, вследствие чего будто бы с самого начала распространения его идей имя его не называ¬ лось; приводились и другие причины Но во всех этих объяснениях обходилось молчанием самое главное: Пьер Гассенди, родившийся в 1592 году (год смерти Монтеня) и умер¬ ший триста лет тому назад, 24 октября 1655 года, был великим филосо- фом-м атериалистом; и именно потому, что он проповедовал ма¬ териализм, официальная история философии обходит его молчанием или нарочито искажает его идеи и даже его биографию. Пьер Гассенди был назначен в 1645 году профессором Королевского Колледжа — Колледжа Франции. Он приобрел известность не только благодаря своему философскому учению, но и благодаря исследованиям в области астрономии, математики, механики и истории наук. Он был из¬ вестен всей образованной Европе. Где же после всего этого официаль¬ ные торжества по случаю трехсотлетия со дня его смерти? 2. Поскольку Пьер Гассенди был каноником собора б городе Динь, в этом городе в августе текущего года были организованы празднества. Однако, объявив эти дни праздником, посвященным памяти Гассенди, * Статья перепечатана из французского журнала «La Pensee» № 63 за 1955 год. 1 Следует отметить, что, анализируя причины «незаслуженного забвения», выпав¬ шего на долю Гассенди, иезуит Гастон Сортэ в своей книге «Современная философия от Беркли до Лейбница» (Париж, 1922) говорит, в свою очередь, об «отвращении, внушаемом эпикуреизмом». 2 В примечании к стр. 32 своей работы «Пьер Гассенди — прево церкви города Динь» (функции прево были аналогичны функциям аббата в других районах Франции; прево — высший сан капитула) господин Луи Андрие замечает, что в Сорбонне есть амфитеатр Декарта, а также «прекрасный портрет Декарта, висящий рядом с портретом Ришелье», но среди этих древних стен Сор¬ бонны нет ничего, что напоминало бы о Гассенди. Он приводит также фор¬ мулу, которую употребил Анри Бергсон, характеризуя «трех великих представителей французской философии XVII века — Декарта, Паскаля, Мальбранша», не удостоив Гассенди даже упоминанием.
88 ЖОРЖ КОНЬО его организаторы имели наглость заявить, с позволения министра народ¬ ного просвещения и в присутствии представителя высших учебных заве¬ дений, что этот праздник посвящен почти всецело коммерческой пропа¬ ганде лаванды. Но уж если устроили торжества по поводу цветка Гас¬ сенди, то можно ожидать, что будут воспеваться печи Декарта или на¬ пильники для ногтей Дидро! Можно умилиться лирико-меркантильным строчкам из газеты «Про¬ вансаль» от 4 августа 1955 года, в которых объявлялось о начале пяти¬ дневных празднеств: «Какие торжества! В этом году, по случаю счаст¬ ливого совпадения трехсотлетия со дня смерти знаменитого сына Шам- персье (название деревни, где родился Гассенди.— Ж. К.) и классиче¬ ских празднований дня лаванды, от звезд, которые так страстно и так терпеливо наблюдал Пьер Гассенди, до лаванды, цветущей под самым чистым небом Европы и наполняющей своим ароматом наши долины и наши плато, перекинут мост, соединяющий их!» На великолепном шествии 7 августа колесница «Трехсотлетие Гас¬ сенди» ехала под № 19, она следовала за «Ароматом лаванды» и «Сбор¬ щиком лаванды». За колесницей «Трехсотлетие Гассенди» ехала колес¬ ница под № 23, носящая название — «Если бы мне рассказали о Верса¬ ле! — Мобильная жандармерия». Когда франкфуртские дельцы в начале XIX века решили, что для успеха их знаменитой ярмарки было бы полезно связать с судь¬ бами ярмарки воспоминания о Гете, они по крайней мере не до¬ думались для усиления славы поэта, провозглашенного ими «агентом- хранителем торговли», призвать «мобильную жандармерию» того времени. Известно, с каким остроумием поэт Генрих Гейне бичевал дельцов, заинтересованных в сооружении памятника Гете, в своем сонете, напи¬ санном 10 июня 1821 года: Мужчины, девы, женщины, внемлите и двигайте подписку без стесненья! Воздвигнуть, Гете в честь, сооруженье Во Франкфурте решили на синклите. «Чужой торгаш» — так мыслит местный житель, Решит, что Гете — наше порожденье, Что наш навоз был почвой для цветенья, И, ясно, не откажет нам в кредите. * * * Удел певца — венок его лавровый! Гак придержите деньги — ваш кумир, Он памятник воздвиг себе и сам. В грязи пеленок был он близок вам, Но ныне отделяет целый мир Величие от площади торговой. За свободу, против традиции и авторитета Гассенди также воздвиг себе нерушимый памятник — памятник «виднейшего представителя духа свободы» своего времени (слова госпо¬ дина Анри Берра. «Пьер Гассенди», стр. 10). Еще в юные годы, бу¬ дучи преподавателем философии в городе Экс-ан-Прованс, он не толь¬ ко изложил учение Аристотеля, но и отверг его; он изучал теоретиче¬ скую астрономию, но сильно оскорблялся, когда его принимали за астро¬ лога; он занимался препарированием, делом редким и смелым для того времени. В 1625 году Гассенди пишет письмо Галилею, в котором со¬ общает, что он знаком с его трудами и что давно восхищается им. Он
ПЬЕР ГАССЕНДИ — ВОЗОБНОВИТЕЛЬ ЭПИКУРЕИЗМА 89 заимствует у Горация девиз: «Sapere aude» — «Обладай смелостью мудрости» \ Гассенди был хорошо знаком с Лукрецием, а также и с Монтенем. Он нападал от имени науки на традицию и на авторитет. Пьер Умбер в своей книге «Философы и ученые» (Париж, 1953) вос¬ хваляет научные заслуги Гассенди: «Это действительно фигура современ¬ ного ученого. Он имеет право на наше восхищение и как астроном и как философ». Но Пьер Умбер неправ, говоря, что можно «изучать Гассенди как астронома, игнорируя его философию». Эта концепция позитивизма разоблачается теми фактами, которые приводит сам автор: Гассенди бо¬ ролся против астрологов, против предрассудков, связанных с затмениями, и т. д. Разве эта борьба была бы столь решительной и плодотворной, если бы ученого не вдохновляли твердые материалистические убеждения? Бес¬ спорно, что богатейшая деятельность Гассенди в области точных и есте¬ ственных наук требовала солидных материалистических обоснований, ко¬ торые Гассенди и нашел в учении Эпикура. Мы не будем останавливаться здесь ни на наблюдениях Гассенди над прохождением Меркурия через диск солнца в 1631 году, ни на его много¬ численных исследованиях солнечных пятен и затмений, подтвержденных современными наблюдателями, ни на лекциях, прочитанных Гассенди в Королевском Колледже и собранных в его «Астрономических исследова¬ ниях», в которых он излагает геоцентрическую гипотезу Птоломея и ги¬ потезу Тихо Браге, а также теорию Коперника, давая понять, чью точку зрения он предпочитает. Наиболее ясно эта мысль выражена Гассенди в письме к его другу Пейреску от 26 февраля 1632 года: «Если вы же¬ лаете, чтобы я кратко выразил вам свою мысль, то, следуя мнению Ко¬ перника, я считаю, что солнце помещается в центре вселенной, где оно вращается вокруг своей собственной оси, на протяжении примерно 28 дней». Мы остановимся на философии Гассенди. В августе 1624 года он опубликовал в Гренобле свой труд «Exerci- tationes paradoxicae adversus aristoteleos», или «Парадоксальные упраж¬ нения против аристотеликов». Позднейшие последователи Аристотеля — схоластики — расцениваются в этом труде как ярмарочные шуты. Они не знают ни философии, ни науки. Они даже не читали произведений своего учителя. Хотя заглавие книги Гассенди и предисловие к ней возвещали о том, что должно быть написано семь книг, вышла только первая книга, а вто¬ рая, неоконченная, была опубликована в посмертном издании сочинений Гассенди в 1658 году. Остальные книги не были написаны. Это объяснялось постоянными нападками на Гассенди. В письме от 27 августа 1630 года Гассенди говорит о своем даже трагическом поло¬ жении, причину которого он усматривает в том, что его первое произве¬ дение проникнуто свободомыслием и было выпущено в свет без обычного одобрения официальных теологов — сторонников схоластики. Отсюда до¬ вольно серьезные нападки по его адресу, вызвавшие его опасения. «Я еле- жу за своей безопасностью»,— заключает он 2. 1 В письме Гассенди к Галилею приводятся интереснейшие мысли Лукреиия. «Прежде всего, друг мой Галилей,— пишет Гассенди,— я хотел бы, чтобы Вы вполне уверились в той душевной радости, которую я испытал, познакомившись с Вашими воззрениями на систему Коперника. Преграды вселенной разрушены. Осво¬ божденный разум блуждает по необъятному пространству». Все это выражения Лук¬ реция: «Effringere naturae portarum claustra»— «разрушить затвор от ворот приро¬ ды», и «moenia mundi» — «ограду мира», и «огппе immensum peragravit mente animo- que, unde refert nobis victor» — «пройти своей мыслью и духом по безграничном про¬ странствам, как победитель» (см. Лукреций «О природе вещей», стр. 10—И). 2 Господин Альберт Риво приводит этот факт в своей «Истории философии» (том III, стр. 78), бесстыдно уверяя, что Гассенди не волновала реакция, вызванная его книгой.
90 ЖОРЖ коньо Позже Ж. Б. Морен, преподаватель математики Королевского Кол¬ леджа, астролог и яростный противник учения о движении земли, сказал о Гассенди: «Если он скрывал свои мысли, то только из-за страха перед огнем — «metu atomorum ignis» (из-за страха перед атомами огня). Георг Лукач пишет относительно подобных угроз, которые нависли над Гассенди и другими философами того времени: «Ни в коем случае не следует недооценивать фактора прямой репрессии против новых истин. Вспомните о первых шагах современной философии, о судьбе Бру¬ но, Ванини, Галилея. Это обстоятельство, бесспорно, оказало большое влияние, оно выразилось в многочисленных колебаниях и проявилось в философской «дипломатии» Гассенди, Бейля, Лейбница и др. Этим же обстоятельством объясняется и умолчание Лессингом своего спинозизма. Не следует также недооценивать значения подобной «дипломатии» и для философии. Бесспорно, что если в отношении Гассенди или Бейля потом¬ ство имеет ясное представление об их истинных воззрениях, то в отноше¬ нии Лейбница этот вопрос значительно труднее для понимания, а умол¬ чание Лессингом о Спинозе было использовано для обоснования абсо¬ лютно ложной интерпретации его философии» (Георг Лукач «Раз¬ рушение разума», стр. 80. Берлин. 1955). Современные историки и критики — друзья теологии — приняли ре¬ шение ради собственных выгод игнорировать все эти обстоятельства. Бернар Рошо, например, дал довольно путаные разъяснения относитель¬ но позиции Гассенди, строя их главным образом на «психологии», глу¬ бина которой удивительна: если Гассенди оставил свою борьбу против перипатетиков, говорит он, то просто потому, что, приехав в Париж 15 октября 1624 года, он, как истинно респектабельный профессор, решил иметь дело только с учеными и не нападать ни на какие общественные установления, опасаясь возможности смешения его действий с действия¬ ми «авантюристов» Бито, Вийона и де Клава, которые в то время яростно нападали на учение Аристотеля, что противоречило «общественному мне¬ нию» и было «лишено официального одобрения» («Пьер Гассенди», стр. 19). Иначе говоря, господин Рошо навязывает свою мелкую респек¬ табельность такому гиганту мысли, как Гассенди, о котором этот милый и учтивый комментатор в конце концов говорит, что он создал ради своих интересов «легенду угроз» (стр. 23). Гассенди своей собственной рукой писал о том, что он был вынужден «следить за своей безопасностью». Один из иезуитов добавляет, что Гас¬ сенди «стал осторожным» из-за предписания Бито, запрещавшего под¬ держивать тезисы против Аристотеля, в то время как парламент заставлял уничтожать эти тезисы и принял решение об изгнании трех антиперипа¬ тетиков (см. Гастон Сортэ. Цитированное произведение). Но какое значение имеет все это для господина Рошо? Он заявляет с самой чи¬ стой совестью: «Гассенди никогда не боялся никакой власти, потому что он, естественно, был на стороне власть имущих» («Пьер Гассенди», стр. 25). Для объяснения своих действий Гассенди цитирует латинское изре¬ чение: «Пусть никто не воображает, что я связан с кем-нибудь клятвой. Только разум обычно вызывает преклонение моего ума. Разум — надеж¬ ный руководитель мудрецов». Обычно это изречение считают довольно ясным; оно, как говорит Пэнтар, противоречит религии и отдает вольно¬ думством. А господин Рошо квалифицирует это изречение как выражение принадлежности Гассенди к теории Фомы Аквинского! Таковы причины того, что Гассенди, преследуемый иезуитами при жизни, оставался и после смерти жертвою специалистов по «истолкова¬ нию» чужих мыслей. Его учение подверглось, при сохранении известных пропорций, такой же обработке со стороны господина Рошо, как Рабле со стороны Люсьена Фебвра, и в тех же самых целях.
ПЬЕР ГАССЕНДИ — ВОЗОБНОВИТЕ/!Ь ЭПИКУРЕИЗМА 91 Гассенди и интеллектуальное вольнодумство С 1625 года и до самой смерти Гассенди проводит половину своего времени в Париже. Он живет у друзей. Лучший из его друзей — эпику¬ реец Франсуа Люйе, отец Клода Шапеля, друга Мольера и Лафонтена. Господин Рошо не допускает, конечно, того, что взаимная привязанность Гассенди и Франсуа Люйе была основана на единстве их взглядов и вку¬ сов: ему нужно, чтобы и здесь играла роль «заинтересованность» фило¬ софа, потребность его в «материальном спокойствии и удобстве» и чтобы их дружба была лишь маской «снисходительности» Гассенди к свобо¬ домыслящему финансисту. Жорж Монгредьен показал, какое значение имели уроки . (впрочем, не носившие систематического характера), которые в 1641 —1642 году Гас¬ сенди давал «целому небольшому обществу молодых интеллигентов, интересовавшихся философией и науками». Он не боялся называть их своими последователями. К ним относится в первую очередь Шапель, ко¬ торому в то время было 15 лет (позднее он наградил Гассенди титулом «принца философии настоящего века»); затем Бернье, в то время двадца¬ тилетний юноша, который впоследствии стал секретарем своего учителя, а затем автором восьмитомного «Сокращенного изложения» учения Гас¬ сенди (1674 год), написанного в период, когда он вынужден был бежать и скрываться, будучи выдан кардиналу Мазарини в качестве нечестивца и атеиста; затем Сирано де Бержерак, бедняк, которого поддерживал Шапель. В произведениях Бержерака ясно обнаруживаются черты эпикуреиз¬ ма (признание единства и вечности материи, атомного строения вселен¬ ной, отрицание бессмертия души и существования бога) \ Наконец, в чис¬ ле учеников Гассенди были Мольер и Эно. 0 влиянии Гассенди на Мольера свидетельствует, в частности, тот факт, что Мольер сделал перевод в стихах поэмы Лукреция, который ныне утерян. Театр Мольера также может свидетельствовать о влиянии гассендизма на взгляды Мольера (насмешки над схоластикой в «Мнимом больном», проблема отношений души и тела в «Ученых женщинах», упо¬ минание о Лукреции и об авторе книги «О добродетели язычников» Ля Мот Ле Вайе, имеющееся в «Мизантропе», и т. д.). По свидетельству Гримареста, первого биографа Мольера, последний был учеником Гассен¬ ди. Сколько скандального материала для благомыслящих! Густав Мишо в своей книге «Молодость Мольера», а затем Рошо пытались оспаривать принадлежность Мольера к кружку учеников Гас¬ сенди 1641 —1642 годов. Надо поблагодарить Жоржа Монгредьена за то, что тот восстановил истину относительно этого важнейшего вопроса истории мысли. Страницы, на которых он доказывает абсолютную истин¬ ность рассказа Гримареста,— образец правильного изложения и аргу¬ ментации. Неоспорим тот факт, что Мольер постоянно находился в обществе Ле Вайе — Гассенди. («Пьер Гассенди», стр. 128—134). Приведем вы¬ сказывания по этому вопросу Сент-Бева: «Шапель стал другом Покле¬ на и познакомил его с Гассенди и его учениками. Эти частные занятия Гассенди в числе других посещали Бернье и Эно, известный своим «Обра¬ щением к Венере»; эти занятия оказали большое влияние на мировоззре¬ ние Мольера. Причем большое воздействие оказали на него не столько отдельные частности учения Гассенди, сколько все его содержание. Сле¬ дует отметить свободу и независимость воззрений всех тех, кто вышел из этой школы: Шапеля — свободного оратора, практичного и распутного эпикурейца, Эно — поэта, нападавшего на всемогущего Кольбера и удо¬ 1 Трехсотая годовщина со дня смерти Сирано де Бержерака прошла совер¬ шенно не замеченной Министерством народного просвещения. См. поздравления Рене Гаргуйо, напечатанные в «Lettres frangaises» от 14 сентября 1955 года.
92 ЖОРЖ коньо вольствия ради переводившего наиболее смелые места из хоров трагедий Сенеки; Бернье, подробно излагавшего философские взгляды Гассенди в салонах мадемуазель де Ленкло и мадам Саблиер. Следует также отме¬ тить, что эти четыре или пять умов были чистыми буржуа или выход¬ цами из народа: Шапель — незаконнорожденный сын богатого судьи, Бернье — бедняк, из милости обучавшийся вместе с Шапелем, Эно — сын парижского художника, Поклен — сын обойщика; их учитель Гас¬ сенди был не дворянином, подобно Декарту, а сыном простого селянина». («Литературные портреты», стр. 128—134). Тем хуже для отдельных «искателей», которым все это неприятно. Им остается только сказать, подобно Рошо: «Я в это не верю». Не более обоснованными являются и возражения Рошо Пэнтару, открывшему, что группа «Тетрада» (группа четырех), в которую вхо¬ дили Ля Мот Ле Вайе, а также и Гассенди, была центром интеллектуаль¬ ного вольнодумства той эпохи... И если к этому добавить, что Гассенди был священником и служил в своей провинции службу в дни Вознесения, то что же можно по этому поводу сказать? Эта служба, которую отправлял каноник Гассенди, не была ли она лучшим доказательством его истинных чувств? Увы, все же приходится признать, что богослов города Динь был «представителем Эпикура в этом мире»! Приходится также признать, что о философии Эпикура он говорил, как о своей собственной филосо¬ фии: «Моя философия Эпикура» («Пьер Гассенди», стр. 39). Возобновитель эпикуреизма Смирятся ли перед такой вершиной эпикуреизма, какой является «Synthagma philosophicum» («Система философии») Гассенди, непороч¬ ные певчие церковного хора, заставит ли их покраснеть здоровый ма¬ териализм каноника? Думать так значило бы плохо знать их. Господин Рошо укоряет Антуана Адама за то, что тот утверждает, будто Гассенди был покорен системой Эпикура (см. «История фран¬ цузской литературы XVII века». Т. I, стр. 316. Париж. 1948). Если ве¬ рить Рошо, то эпикуреизм автора «Synthagma» был для него объектом критики. Доказательство — его отказ от отклонения атомов1. И далее Рошо пишет: «Я считаю, что это атомизм, вызванный об¬ стоятельствами»; «Эпикур это не более чем один из предпочитаемых ав¬ торов, избранных случайно и как бы ради спора». Гассенди не действовал «нисколько ради восстановления ограниченного материализма Лукре¬ ция». «Мораль у Гассенди не является эпикурейской, ее можно считать таковой лишь с большими оговорками», и т. д., и т. п. Таким образом, эпикуреизм, с точки зрения Рошо, был для Гас¬ сенди только случайным оружием, заимствованным им у древних фило¬ софов с той целью, чтобы сражаться со схоластикой, а вовсе не избран¬ ным и продуманным учением. Следует ли говорить о том, что подобная «интерпретация» не имеет ничего общего с истиной, с подлинными взглядами Гассенди! Она исхо¬ дит от идеалиста Альберта Риво, для которого присоединение Гассенди к эпикуреизму представляет собой «удивительный», «необъяснимый» факт (см. А. Риво «История философии». Т. III, стр. 78). Глава школы синтеза Анри Берр удачно поправил его, заявив: «Я не думаю, что эпикуреизм случайно занял такое место в мыслях Гассенди». В действи¬ 1 Атомы Гассенди движутся спонтанно во всех направлениях, что делает возмож¬ ным их различные комбинации. А у Эпикура и Лукреция атомы двигались параллель¬ но, как капли дождя, и не могли бы встретиться, если бы не вмешательство силы отклонения. Понимание реального движения в природе, естественно, у Гассенди яв¬ ляется более передовым, чем у античных философов.
ПЬЕР ГАССЕНДИ — ВОЗОБНОВИТЕЛЬ ЭПИКУРЕИЗМА 93 тельности же, как говорил Маркс, Гассенди принадлежит заслуга осво¬ бождения учения Эпикура от «запрета, наложенного на него отцами церк¬ ви и всем средневековьем» (Карл Маркс «Различие между натурфило¬ софией Демокрита и натурфилософией Эпикура»). Гастон Сортэ отмечает широкий размах работ Гассенди, защищаю¬ щих и восстанавливающих эпикуреизм. Как и у Эпикура, философия Гассенди распадается на три части: 1) физику, цель которой — постичь реальность, 2) мораль или теорию счастья, 3) предшествующую и той и другой логику или канонику, кото¬ рая должна открывать пути к истине. Логика Гассенди одновременно направлена и против скептицизма и против догматизма. Второй канон, который столь сильно задел логиков Пор Ройяля, ре¬ шительно утверждает сенсуализм: «Всякая идея, находящаяся в уме, происходит от ощущения». Гассенди не допускает существования вро¬ жденных идей. Абстрактные понятия, по его мнению, образуются путем соединения или разъединения ощущений. Многочисленные страницы, которые Рошо посвящает «интерпре¬ тации» этой логики как «совершенно кантианской» (sic!) или, по мень¬ шей мере, «не очень далекой от nisi ipse intellectus (кроме самого интел¬ лекта) Лейбница» («Пьер Гассенди», стр. 84), представляют собой доволь¬ но неудачную попытку исказить истину. Как отмечает Рошо, Гассенди допускает, что разум способен устанавливать связи, ведущие от извест¬ ного к неизвестному, подобно тому, как след дичи может направлять собаку, хотя она этого не подозревает; это и есть чистейший эпикуреизм, и само сравнение добычи разума с добычей собаки подсказано Гассенди Лукрецием. Гассенди рассматривает физику как наиболее значительную и су¬ щественную часть философии. Давая материалистическую картину вселенной, он утверждает, что все существующее сводится к атомам и пустоте. Определение атома дает¬ ся при помощи терминов, заимствованных у Лукреция: атом есть «некое заполненное, твердое тело, которое, не имея пустот, не имеет ни одного места, в котором оно могло бы быть разрезано, надрезано или расчленено». Все атомы наделены движением. Материя активна сама по себе, в противоположность точке зрения Декарта, для которого покой так же реален, как и движение. Гассенди справедливо возражает ему, утвер¬ ждая, что если тела, находящиеся в абсолютном покое, отделены от тел, находящихся в движении, то движения вообще не существует. Однако Гассенди был согласен с Декартом, равно как и с Галилеем, в том, что нет иного движения, кроме движения механического, перемещения с од¬ ного места на другое. Пространство, или пустота, в котором постоянно движутся атомы, во всех отношениях бесконечно, несотворено, неразрушимо; это есть бес¬ конечное пространство, в котором расположены вещи. Подобно атомам, пространство объективно, оно существует «независимо от того, думают ли о нем или не думают». Господин А. Риво, как и Белиза Моль¬ ера, выражает ужас перед этим пространством. Он печалится по поводу того, что это пространство объявляется независимым от созда¬ теля, и считает, что всевышний должен был бы обрушить молнии сво¬ его гнева на голову Гассенди (А. Риво. Цитированное произведение, стр. 80 и 90). Известно, что Ньютону пришлось внести коррективы в ма¬ териализм Гассенди, превратив бесконечное пространство в божествен¬ ный атрибут. Время, по мнению Гассенди, также не было создано и также нераз¬ рушимо.
94 ЖОРЖ коньо Рассуждения Гассенди о животном мире зачастую очень интересны. В противоположность Декарту Гассенди безоговорочно принимает гар- веевскую систему циркуляции крови. Он приписывает животным мате¬ риальную душу, которая способна приспосабливаться к новым потреб¬ ностям, способна рассуждать и действовать. Некоторые мысли Гассенди, изложенные в «Пятых возражениях» Декарту, предвосхищают взгляды Локка о сочетаниях материи, способной мыслить. Гассенди добавляет к чувствующей материальной душе человека вторую душу, разумную и бессмертную, но, анализируя деятельность души, он не может привести ни одного примера функции разумной души, не зависящей от функции души ощущающей. В 1641 году, когда появились на латинском языке «Метафизические размышления» Декарта, написанные с целью примирения с теологами и снабженные письмом-предисловием, в котором подчеркивалась неприязнь к нечистивым, Гассенди сформулировал «Пятые возражения», столь же материалистичные, сколь и «Третьи возражения» Гоббса. Как пишет Георг Лукач, «начав готовиться со времен средневековья, материализм (иногда облеченный в мистико-религиозную форму) дает идеализму первый боль¬ шой бой, в ходе которого наиболее выдающиеся представители материа¬ лизма того времени — Гассенди и Гоббс заняли позицию, враждебную Декарту» (Г. Л у к а ч. Цитированное произведение, стр. 90). Маркс и Энгельс пишут в «Святом семействе»: «Материализм вы¬ ступил против Декарта в лице Гассенди...» Гассенди выступает против Декарта, утверждавшего, что роль ощу¬ щения в познании ничтожна. Гассенди обвиняет Декарта в том, что тот превратил мысль в мерило истинности вещей (поскольку ясные и отчет¬ ливые идеи человеческого разума, по мнению Декарта, являются мери¬ лом вещей), и называет Декарта новым Протагором, который не опирал¬ ся на что-либо твердое и устойчивое. Отказываясь от права ссылаться на чувственность, Декарт подменяет реальный мир вымыслом своего разума. Рошо, решительно отрицая материализм Гассенди, любит повторять, что полемика Гассенди с Декартом была просто «недоразумением». Ска¬ занное нами выше о физике Гассенди, равно как и содержание «Возра¬ жений» Гассенди против Декарта, показывает, как следует расценивать подобное мнение. Интересно отметить, что даже такой священник-иезуит, как Гастон Сортэ, придерживается на этот счет совсем другого мнения. Для него «чрезмерный сенсуализм» автора «Возражений» вне сомне¬ ния: Гассенди, говорит он, имеет основание отрицать некоторые положе¬ ния Декарта, но он ошибается, когда заменяет учение Декарта столь сложными и подчас более неудачными учениями. Гассенди опровергает автоматизм животных, он допускает между че¬ ловеком и животным разницу только в степени развития. Гассенди выступает против способа, с помощью которого Декарт объ¬ ясняет сохранение существ, он как бы освобождает существа от боже¬ ственной поддержки. Он воюет против картезианского дуализма, который считает невозможным единство души и тела, и в «Возражениях» Декар¬ ту излагает свои мысли так, как будто человеческая душа вполне мате¬ риальна. Гассенди действительно заявляет о своей неспособности понять, ка¬ ким образом нематериальная душа, «вещь, не имеющая протяженности», может иметь идею тела, «вещи, имеющей протяженность». «Я прошу вас, скажите нам, как вы думаете, может ли образ или идея тела, имеющего протяженность, быть воспринята вами субстан¬ цией, не имеющей протяженности? Эта идея либо исходит от тела, и тогда, бесспорно, она телесна, а что касается ее частей, то одни части находятся вне других, следовательно, идея протяженна, либо эта идея исходит от чего-то другого и ощущается иным путем; во всяком случае, поскольку
ПЬЕР ГАССЕНДИ — ВОЗОБНОВИТЕЛЬ ЭПИКУРЕИЗМА 95 она всегда необходима для того, чтобы воспринимать протяженное тело, она должна иметь различные части, а следовательно,— протяженность. Иными словами, если у нее нет частей, то как же она может их отобра¬ жать? Если она не обладает протяженностью, каким же способом может она отображать предмет, обладающий протяженностью? Если душа не имеет формы, как же она может ощущать вещь, имеющую форму? Если у нее нет протяженности, как же она может постигать вещь, обладающую частями, из которых одни высокие, другие низкие, одни расположены направо, другие — налево, одни находятся впереди, другие — позади, одни — кривые, другие — прямые? Если идея неизменна, как же она мо¬ жет отображать разнообразие цветов? И т. д. Итак, идея тела не совсем лишена протяженности; если бы протяженность отсутствовала, то как бы вы, не имея протяженности, могли бы ее воспринимать? Как смогли бы вы проверить ее и применить? Как могли бы вы пользоваться вещью? Как, наконец, вы ощутили бы ее постепенное изнашивание и исчезно¬ вение?» Прочитав подобные отрывки, не так удивляешься тому, что в своем ответе на «Возражения» Гассенди, обращаясь к последнему, Декарт восклицает: «О, тело!» Еще и сегодня «Возражения» Гассенди, несмотря на механистический характер содержащегося в них материализма, сохра¬ няют дух борьбы, и лучшее этому доказательство — огорчительные реак¬ ции комментаторов типа Гастона Сортэ. Однако, объясняя явления природы естественными причинами, Гас¬ сенди в отличие от Эпикура все же допускал возможность создания ато¬ мов высшим существом. Число атомов, по мнению Гассенди, очень велико, но ограничено. Он признавал созидательную и зависящую от провидения деятельность божества. Что же касается гассендистской морали, она остается, несмотря на все, что о ней говорится, глубоко эпикурейской. Счастье, согласно этой морали, состоит в здоровье тела и спокойствии души. Благотворитель¬ ность, дружба — верные средства к достижению счастья. Злые люди не могут быть счастливыми, потому что их кажущееся счастье всегда омра¬ чается страхом. Идеалисты типа Гастона Сортэ, естественно, осуждают эту мораль эгоизма. Политические идеи Гассенди отражают компромисс между буржуа¬ зией и абсолютной монархией, с одной стороны, и феодализмом — с дру¬ гой. Гассенди — сторонник сильной центральной власти. Абсолютный мо¬ нарх кажется ему «благоразумным властелином государства». Иначе говоря, материализм Гассенди бесспорен (вопреки всем под¬ делкам идеалистов и клерикалов) и в то же время непоследователен. Слабые стороны учения Гассенди выразились в тенденции автора «Си¬ стемы философии» «примирить свою католическую совесть со своим язы¬ ческим знанием, примирить Эпикура — с церковью» (Маркс). В наши дни М. Рене Пэнтар раскрыл противоречивость воззрений Гассенди г. В его учении сочетается понятие о вечности времени и пространства с утверждением о создании материи всевышним. Гассенди старательно цитирует св. Павла и св. Фому и в некоторых случаях старается завуали- 1 Бернар Рошо совершенно не хочет, чтобы «Гассенди был обвинен в материа¬ лизме», однако это не мешает ему семью страницами ниже писать совершенно проти¬ воположное своему убеждению: «Гассенди никак не мог реабилитировать Эпикура в глазах своих современников. За подобную попытку он еще сейчас несет наказание». Это высокомерное презрение Рошо к внутренней связи идей свидетельствует о его удивительном невежестве. Рошо говорит о теории общественного договора Гассенди, Гроция и Гоббса, не сомневаясь, что эта теория уже существовала в антич¬ ном эпикуреизме (Лукреций); следовательно, заявлять о том, что Гассенди не мог реабилитировать Эпикура, можно только не зная эволюции, какую претерпела эта теория.
96 ЖОРЖ коньо ровать смелые высказывания ссылками на Венский Собор (1312) и Ла- теран. Г'асс.енди с восхищением присоединяется к взглядам Галилея по во¬ просу о движении земли. Поощряющее письмо Гассенди к Галилею, про¬ читанное последнему накануне суда инквизиции, прекрасно: «Я пребы¬ ваю в величайшем беспокойстве по поводу судьбы, ожидающей Вас, о Вы, величайшая слава нашего века... Оставайтесь самим собой и не допу¬ скайте, чтобы мудрость, которая всегда была Вашей подругой, покинула Вас в Вашей почтеннейшей старости. Да будет с Вами уверенность в Вашей вечной правоте» (Луи Андрье «Пьер Гассенди», стр. 24). И в то же время Гассенди пытается найти возможность оправдать инквизицию и библию: «Замысел Священного писания состоит не в том, чтобы сделать людей физиками или математиками... Оно говорит о вещах согласно то¬ му, как они вульгарно представляются людям, для того, чтобы всякое су¬ щество, поскольку это важно для спасения души, могло бы понять эти вещи» («Сокращенное изложение». Т. 4, книга III, стр. 275. 1678). Следует ли останавливаться на подобных мелочах? Распространение Гассенди эпикурейского атомизма сделало его учение живым и значимым для истории мышления; именно в этом и заключается огромное прогрес¬ сивное значение его трудов. От Гассенди к Дидро Представители реакции в философии хотели бы убедить нас в том, что Гассенди в силу «эклектизма» и «последовательного плюрализма» его учения, а также в силу его утверждения, что «нет никаких основа¬ ний полагаться только на разум и поэтому следует добавить к разуму ре¬ лигию» (см. «Пьер Гассенди», стр. 102), не представляет интереса для современности. Те, кто выдвигает на первый план эту слабую часть его системы, обязаны признать, что, по мнению его сторонников и непосред¬ ственных последователей, людей XVII века, «наука, бесспорно, не допол¬ няет религию...» («Пьер Гассенди», стр. 103). Тайная цель этих реакционеров в философии состоит в том, чтобы представить автора «Системы философии» адептом феноменализма, скеп¬ тицизма, агностического позитивизма. Как заключает г. Рошо, Гассенди претерпел эволюцию, в результате которой пришел к «современному уче¬ нию о восприятии, не являющемуся отражением объекта». Однако это утверждение опровергается со всею очевидностью тезисом Гассенди об объективном существовании материи и пустоты. В другом месте упомя¬ нутый комментатор осмеливается заявить, что Гассенди не трудился узнать, «что скрывается за легко ощущаемыми внешними признаками». Он добавляет: «С небольшими оговорками можно сказать, что позиция Гассенди есть позиция позитивизма и прагматизма». Таким образом, во¬ преки текстам, вопреки установленной истине пигмеи современного агно¬ стицизма умаляют значение великих философов прошлого; эпигоны бур¬ жуазной мысли в эпоху империализма пытаются перетащить в свой лагерь идеологов, которые гордо шли в авангарде некогда сильного класса, клас¬ са победителей. Как хорошо сказал Антуан Адам, неувядаемая слава Гассенди свя¬ зана прежде всего с распространением и торжеством атомистической теории. Сам Ньютон многим обязан французскому философу. Представляя себе вселенную «как бесконечное пространство, где брошено какое-то ко¬ личество тел, подобно кораблям в океане» («Пьер Гассенди», стр. 161), Ньютон воспринял гасеендистскую теорию пустого пространства, видоиз¬ менив ее, как известно, в спиритуалистическом плане. Для Гассенди «атомы суть причина их движения, а движение есть неразрывная составная часть их сущности»; иными словами, атомы не
ПЬЕР ГАССЕНДИ — ВОЗОБНОВИТЕЛЬ ЭПИКУРЕИЗМА 97 только активны, но обладают чувствительностью. Следовательно, живот¬ ные имеют душу; что же касается души человека, то, как было сказано выше, Гассенди считал, что она у него есть. Отсюда со временем разо¬ вьются теории материалиста Гийома Лами («De principiis rerum» — «О началах вещей», 1669), «который боролся с философией Аристотеля и Декарта и целиком поддерживал теорию о том, что человек имеет две души: одну такую же, как у животных, другую — бестелесную, являю¬ щуюся чистейшей уступкой ортодоксии» («Пьер Гассенди», стр. 162). Антуан Адам подчеркивает, что распространение эпикурейской морали было начато Гассенди. Это подтверждается тем, что гассендизм оказал влияние на Саразена, написавшего в 1645—1646 годах «Рассужде¬ ния о морали по Эпикуру», а десятью годами позднее под влиянием гас- сендизма находилась вся группа мадам Дезульер, куда входили Дегено, Линьер и аббат де Мароль; это влияние испытали на себе, хотя и не¬ сколько в другом плане, Сен-Эвремон и шевалье де Мере, наконец, Шолье, что впоследствии определило весь новый стиль жизни первой половины XVIII века («Пьер Гассенди», стр. 164—168). Это движение, имевшее различные формы, завершает Дидро. Антуан Адам совершенно ясно говорит об этом. Что же может быть лучшей похвалой Пьеру Гассенди, философу-ма- териалисту, «несколько забытому» буржуазной историей, чем слова Анри Берра о том, что будущее благодаря независимым умам современности воздаст Гассенди должное! 7 _ «Вопросы философии» JnS 3.
т иаэкш Высшие формы процесса отражения и учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности Чл.-корр. АН СССР Э. А. АСРАТЯН Мы постарались в предыдущей статье («Марксистско-ленинская теория отражения и учение И. П. Павлова о высшей нервной деятель¬ ности». «Вопросы философии» № 5 за 1955 г.) осветить вопрос об общем значении основных естественно-научных теоретических положений Пав¬ лова для марксистско-ленинской теории отражения в целом. Но, как уже было отмечено, учение Павлова о высшей нервной деятельности по сво¬ ему основному содержанию имеет особенно тесное, можно сказать, даже специальное отношение к положениям марксистско-ленинской теории отражения относительно высших форм отражения человеческим мозгом, и потому этот вопрос должен быть предметом особого обсуждения. Настоящая статья и посвящена данной теме. * * * Общие для животных и человека высшие формы отражения. Говоря о том, что «жизнь рождает мозг. В мозгу человека отражает¬ ся природа» («Философские тетради», стр. 174. 1947), В. И. Ленин пред¬ ставлял это отражение не как простое, однозначное явление, а как весьма сложный и активный процесс, как систему многообразных, раз¬ нозначных, взаимосвязанных и взаимодействующих форм единой по¬ знавательной деятельности. По уровню развития и по характеру отдель¬ ные формы отражения принято делить на две группы: на формы непо¬ средственного и на формы опосредованного отражения действитель¬ ности — и, соответственно, на ступень чувственного, или эмпирического, познания и ступень рационального, или логического, познания. Богатейший фактический материал лаборатории академика И. П. Павлова и построенные на этой основе его глубокие материалисти¬ ческие теоретические положения об условнорефлекторной деятельности как высшей форме отражательной деятельности нервной системы, о пер¬ вой и второй сигнальных системах как формах непосредственного и опо¬ средованного отображения реальной действительности представляют собой в современном естествознании наиболее мощное естественно-науч¬ ное подкрепление этих фундаментальных положений марксистско-ленин¬ ской теории отражения и наиболее яркую иллюстрацию правильности их. Как известно, к первой ступени познания относятся ощущение, вос¬ приятие, представления и близкие к ним формы прямого, непосредствен¬ ного отражения действительности. «Ощущение,— писал Ленин,— есть действительно непосредственная связь сознания с внешним ми¬ ром, есть превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания» (Соч. Т. 14, стр. 39. Разрядка моя.— Э. А.). Характеризуя ощущение как «субъективный образ объективного мира», Ленин неодно¬ кратно подчеркивал, что хотя этот образ и является субъективным, то есть существует только в нашем сознании, и, принадлежа определен¬ ному индивиду или субъекту, в известной мере носит на себе отпечаток
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 99 его личности, тем не менее он всегда является объективным по своему содержанию, по своему источнику, по своему происхождению, верным отражением реальной действительности, представляет собой копию, сле¬ пок, снимок реальных вещей. Такими же образами реальных вещей яв¬ ляются и восприятие и представления, близкие к ощущению, но более сложные и несколько отличные от него формы непосредственного отра¬ жения окружающей действительности. «...Вне нас существуют вещи. Наши восприятия и представления — образы их»,— писал Ленин (там же, стр. 97). Ленин подчеркивал, что ощущение и близкие ему формы непосредственного отображения предметов и явлений материаль¬ ного мира суть первичное, чувственное познание реальной действитель¬ ности и что ощущение является основой всей познавательной деятельно¬ сти в целом. «Иначе, как через ощущения,— говорит он,— мы ни о каких формах вещества и ни о каких формах движения ничего узнать не мо¬ жем» (там же, стр. 288). По Ленину, ощущение, восприятие и представ¬ ление, являясь непосредственным отражением внешнего мира, потому именно обусловливают его первичное, чувственное и верное познание, а в дальнейшем обеспечивают все более и более глубокое, всестороннее и опять-таки достоверное его познание и совершенное приспособление к нему со стороны субъекта, к его овладению субъектом, что они отражают этот мир адекватно, верно, точно. «Господство над природой,— писал Ленин,— проявляющее себя в практике человечества, есть результат объективно-верного отражения в голове человека явлений и процессов природы» (там же, стр. 177). Основная сущность фактов и теоретических положений Павлова, представляющих собой наиболее солидное естественно-научное обосно¬ вание положений марксистско-ленинской теории о первой, чувственной, или созерцательной, ступени познания, в частности, положений Ленина об ощущении и близких ему формах отражения, сводится в кратких чер¬ тах к следующему. Согласно воззрениям Павлова, присущее живому существу фунда¬ ментальное свойство приспособления находит свое выражение в виде двух взаимосвязанных и взаимодействующих форм его деятельности: врожденных и индивидуально приобретенных. «Самая общая характе¬ ристика живого существа состоит в том,— писал Павлов,— что живое существо отвечает своей определенной специфической деятельностью не только на те внешние раздражения, связь с которыми существует го¬ товой со дня рождения, но и на многие другие раздражения, связь с ко¬ торыми развивается в течение индивидуального существования, иначе говоря, что живое существо обладает способностью приспособляться» («Двадцатилетний опыт», стр. 459—460. 1938). Из этого высказывания, как и из некоторых других, явствует, что способность к индивидуально¬ му приспособлению или к формам индивидуально приобретенной деятель¬ ности Павлов приписывал также существам, стоящим на самых началь¬ ных ступенях эволюционной лестницы и не имеющим еще нервной систе¬ мы. Речь идет, по существу, о донервной, весьма примитивной форме ин¬ дивидуального приспособления, присущей живой протоплазме вообще. Как врожденная, так и приобретенная формы приспособления жи¬ вых существ поднимаются на новый и неизмеримо более высокий уровень с появлением у них в процессе эволюционного развития нервной систе¬ мы. Еще своими ранними выдающимися исследованиями по вопросам физиологии кровообращения и особенно своими классическими исследо¬ ваниями в области физиологии пищеварения И. П. Павлов в сильной степени подкрепил материалистические положения передового естество¬ знания второй половины прошлого столетия о том, что нервная система вскоре после своего появления у представителей животного мира стано¬ вится своеобразным «физиологическим скелетом» всех функций орга¬ низма, главным регулятором и основным носителем их приспособитель-
100 Э. А. АСРАТЯН ной деятельности. Представляя массу новых ярких доказательств в поль¬ зу положения, что рефлекторная деятельность нервной системы по своему биологическому значению является приспособительной, И. П. Павлов посредством неопровержимых фактов установил, что наиболее тонкое, точное и совершенное приспособление высокоразвитых организмов к условиям существования, наиболее сложные их связи и отношения с внешним миром осуществляются с помощью особого типа и высшего ранга рефлексов — условных рефлексов, являющихся выработанной как раз в индивидуальной жизни формой связи с окружающим миром и пред¬ ставляющих собой адекватное и верное отображение объективной дей¬ ствительности во всей ее сложности, многообразии и динамике. Всей силой точных и весомых естественно-научных фактов он доказал, что образование условных рефлексов и есть приобретение знаний, познание организмом объективной действительности. «Нужно считать,— говорил он,— что образование временных связей, т. е. этих «ассоциаций», как они всегда назывались, это и есть понимание, это и есть знание, это и есть приобретение новых знаний» («Павловские среды». Т. II, стр. 579. 1949). И. П. Павловым было установлено, что условные рефлексы отлича¬ ются от врожденных, или безусловных, рефлексов не только тем, что они приобретаются в индивидуальной жизни, но и целым рядом других, весьма существенных, качественно специфических особенностей с важ¬ ными биологическими значениями. Было установлено, в частности, что образование и осуществление условных рефлексов детерминированы усло¬ виями существования организма, что они имеют временный характер, весьма чувствительны к изменениям в окружающей среде и внутри орга¬ низма и в отличие от безусловных рефлексов, осуществляемых преиму¬ щественно низшими отделами центральной нервной системы, являются функцией лишь верхних отделов этой системы, а именно: у высших жи¬ вотных и человека — коры больших полушарий мозга, а у низших жи¬ вотных — церебральных ганглиев или переднего мозга. Далее, было установлено, что возникают условные рефлексы на базе врожденных, или безусловных, рефлексов, путем установления связей с каждым из них со стороны бесчисленного множества разнообразных внешних и внутренних раздражителей, адресованных к разным наружным и внутренним рецеп¬ торам организма. Физиологическая сущность этого важнейшего биоло¬ гического явления сводится, по Павлову, к следующему. Благодаря при¬ сущим нервным клеткам высших отделов центральной нервной системы «чрезвычайной реактивности и запечатлеваемости» между имеющимися в этих отделах нервными пунктами, соответствующими, с одной стороны, названным раздражителям и с другой — безусловным рефлексам, проис¬ ходит замыкание, то есть образование новой нервной связи, если возбуж¬ дение этих пунктов совпадает во времени несколько раз. После такого объединения двух мозговых пунктов, носящего характер подлинного синтетического акта, так называемые индифферентные раздражители превращаются в условные, или сигнальные, раздражители, приобретают новое свойство, а именно: свойство вызывать такие деятельности орга¬ низма, в отношении которых они прежде были посторонними, «чужды¬ ми». Хотя отражение предметов и явлений при этом и остается попреж- нему непосредственным, тем не менее процесс отражения, который является достаточно сложным, активным и динамичным даже при врож¬ денных формах деятельности нервной системы, достигает после образо¬ вания условного рефлекса еще более высокой степени сложности, актив¬ ности, динамичности, поднимается на более высокий уровень, приобре¬ тает качественно специфические особенности. Установив, что условный рефлекс является высшей, качественно спе¬ цифической формой отражения высших отделов центральной нервной си¬ стемы и основным видом их деятельности, Павлов с исчерпывающей пол¬
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 101 нотой осветил также крайне важное биологическое значение этого выс¬ шего типа отражательной деятельности нервной системы, то есть уста¬ новил его отличие от безусловного рефлекса и в этом отношении. Он счи¬ тал, что достигаемое безусловными рефлексами приспособление к окру¬ жающей среде было бы совершенным только при абсолютном постоян¬ стве этой среды. «А так как внешняя среда при своем чрезвычайном раз¬ нообразии вместе с тем находится в постоянном колебании, то безуслов¬ ных связей, как связей постоянных, недостаточно и необходимо дополне¬ ние их условными рефлексами, временными связями» («Двадцатилетний опыт», стр. 710). Под углом зрения этой ясной и глубокой характеристики роли условного рефлекса в приспособительной деятельности организма только и можно понять огромное биологическое значение тех его специ¬ фических физиологических особенностей, о которых шла речь выше. Временность, изменчивость и хрупкость условной связи, чрезвычай¬ ная обусловленность условных рефлексов факторами внешней среды, равно как и значительная зависимость их от условий внутренней среды, делают их гибкими, тонкими, подвижными и совершенными средствами приспособления организма к непрерывно изменяющейся внешней среде. Сигнальный характер условнорефлекторной деятельности позволяет ор¬ ганизму по одним только отдаленным сигналам условных раздражите¬ лей, по одним только достоверным этим предвестникам жизненно важ¬ ных событий своевременно стремиться к благоприятным для существова¬ ния условиям и заблаговременно избежать неблагоприятных. А возмож¬ ность вызова каждой из жизненно важных деятельностей организма бесчисленным множеством разнообразных условных раздражителей неиз¬ меримо расширяет диапазон восприятия и сферу жизнедеятельности организма. Таким образом, по фактическим данным и теоретическим положе¬ ниям И. П. Павлова условная, или временная, связь олицетворяет собой новый принцип в отражательной деятельности нервной системы, прин¬ цип сигнализации, поднимающий на новую ступень развития эту деятель¬ ность и безгранично расширяющий возможность организма в борьбе за существование. «Тут возникает при помощи условной связи, ассоциации, новый принцип деятельности: сигнализация немногих безу¬ словных внешних агентов бесчисленной массой других агентов, постоянно вместе с тем анализируемых и синтезируемых, дающих возможность очень большой ориентировки в той же среде и тем уже гораздо большего при¬ способления» (там же, стр. 597. Разрядка моя.— Э. А.). Условнорефлек¬ торная деятельность как высшее, качественно специфическое отражение объективной действительности является основной функцией высших отде¬ лов центральной нервной системы данного животного организма. Это отражение адекватное, верное, точное и к тому же крайне динамич¬ ное и активное, в силу чего именно оно и обеспечивает самое совершен¬ ное, точное и деятельное приспособление организма к непрерывно изме¬ няющимся условиям его существования. И. П. Павлов считал, что условный рефлекс — универсальное явле¬ ние во всем животном мире и в нас самих. «Индивидуальное приспо¬ собление,— говорил он,— существует на всем протяжении живот¬ ного мира. Это и есть условный рефлекс» (там же, стр. 565). Отсюда, однако, не следует делать вывод, что, с точки зрения Павлова, условнорефлекторная деятельность идентична у всех животных или однообразна «на всем протяжении животного мира». Наоборот, бу¬ дучи убежденным сторонником эволюционной теории Дарвина, Павлов не только признавал наличие богатого разнообразия форм и специфи¬ ческих особенностей условнорефлекторной деятельности у разных пред¬ ставителей животного мира соответственно уровню их развития и специ¬ фическим биологическим особенностям их, не только признавал эволюцию этой деятельности в широких пределах и в разных направлениях в про¬
102 Э. А. АСРАТЯН цессе эволюционного развития животного мира, но и считал, что условно- рефлекторная деятельность сама приобретает значение важного фактора дальнейшего эволюционного развития животного мира. В этой связи следует отметить и его допущение относительно наследственного за¬ крепления условных рефлексов при определенных и в биологическом отно¬ шении важных обстоятельствах. В свете вышесказанного примечателен тот факт, что после много¬ летнего изучения высшей нервной деятельности у традиционного и ос¬ новного объекта своих экспериментов — у собак — Павлов и его учени¬ ки стали с помощью строго объективного научного метода исследовать также и поведение многих других видов животных, стоящих на средних и низших уровнях эволюционной лестницы, а также поведение ближай¬ шего соседа человека по эволюционной лестнице — человекообразных обезьян (шимпанзе). Этими выдающимися и принципиально крайне важными в естественно-научном и философском отношениях исследова¬ ниями И. П. Павлов установил, что вся психическая деятельность че¬ ловекообразных обезьян так же, как и психическая деятельность собак и других животных, детерминирована условиями их жизни, факторами их внешней среды. Он установил также, что сложные навыки антропои¬ дов, по существу, являются простыми и сложными условными рефлекса¬ ми, вырабатывающимися в процессе накопления «жизненного опыта» путем проб и ошибок, и что они приспосабливаются к условиям суще¬ ствования именно на этой основе, а отнюдь не в силу каких-то якобы из¬ начально присущих им идей, представлений, суждений, внезапного озаре¬ ния сознания или других непостижимых, таинственных сил, как утвер¬ ждают представители идеалистической психологии: Кёлер, Хобхауз, Иеркс, Лешли и др. То, что идеалистически мыслящие ученые считали проявлением «разума» у этих животных, на деле есть, по Павлову, не что иное, как система давних и свежих условных рефлексов. Таким образом, в результате многолетних целенаправленных и ин¬ тенсивных экспериментальных исследований И. П. Павлов твердо уста¬ новил принципиально важное для естествознания и философии положение о том, что психическая деятельность животных целиком детерминиро¬ вана условиями их жизни, имеет «опытное происхождение», в основе своей является совокупностью разнородных, многообразных, разной сте¬ пени сложности и разного уровня развития условных рефлексов, возни¬ кающих на основе простых и сложных безусловных рефлексов и находя¬ щихся с ними в непрерывном взаимодействии. Иначе говоря, по Павлову, психическая деятельность всецело является деятельностью отражатель¬ ной, представляет собой высшее и активное отражение внешней среды. В учении Павлова, с точки зрения интересующего нас здесь вопроса, весьма важным является одно обстоятельство, которое должно быть от¬ мечено специально. Павлов считал, что условнорефлекторная деятель¬ ность, как бы она в процессе эволюции животного мира ни развивалась, ни осложнялась и ни совершенствовалась, не претерпевает все же ко¬ ренных качественных изменений в пределах этого мира. Он не видел, например, никакой коренной разницы между высшей нервной деятель¬ ностью человекообразных обезьян и собак. Сопоставляя результаты про¬ веденных в его лабораториях экспериментальных исследований по пове¬ дению человекообразных обезьян с данными многолетних исследований поведения собак, он пришел к заключению, что не существует принципи¬ альной разницы между физиологическими основами высшей нервной де¬ ятельности этих двух видов животных, порядочно отдаленных друг от друга в эволюционном ряду. Подвергая, в частности, строго научному анализу процесс образования сложных пищедобывательных навыков у шимпанзе «Рафаэль», Павлов пришел к следующему заключению: «...Если разобрать весь тот путь, который прошел «Рафаэль», чтобы до¬ стигнуть такого сложного уравновешивания с окружающим миром в со¬
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 103 ответствии с его органами чувств, то там, где мы могли шаг за шагом проследить, ровно ничего такого нет, чего бы мы не изучали на соба¬ ках. Это ассоциационный процесс и затем процесс анализа при по¬ мощи анализаторов, при вмешательстве тормозного процесса, чтобы от¬ дифференцировать то, что не соответствует условиям. Ничего большего на всем протяжении опытов мы не видали. Следовательно, нельзя ска¬ зать, что у обезьян имеется какая-то «интеллигентность», видите ли, приближающая обезьян к человеку, а у собак ее нет, а собаки пред¬ ставляют только ассоциационный ироцесс» («Павловские среды». Т. II, стр. 386). Он придерживался той точки зрения, что у всех без исключе¬ ния животных, независимо от занимаемого ими места на эволюционной лестнице., условнорефлекторная деятельность обусловливается непо¬ средственным и прямым воздействием предметов и явлений внешней среды или изменениями внутри организма. «Для животного,— писал Павлов,— действительность сигнализируется почти исключительно только раздражениями и следами их в больших полушариях, непо¬ средственно приходящими в специальные клетки зрительных, слуховых и других рецепторов организма» («Двадцатилетний опыт», стр. 722. Разрядка моя.— Э. А.). Этим видом непосредственной, пред¬ метно-конкретной сигнальной деятельности исчерпывается вся психиче¬ ская, или высшая нервная, деятельность животных. Павлов считал, что этот в!ид условнорефлекторной деятельности занимает значительное ме¬ сто также и в психической деятельности человека. Проявляясь в форме ощущения, впечатления и представления от окружающей среды — обще¬ природной и социальной,— он составляет первую ступень его познава¬ тельной деятельности, его первую сигнальную систему действительности. Следует отметить, что сам И. П. Павлов никогда не занимался спе¬ циальным экспериментальным или теоретическим исследованием во¬ проса о сходстве и различии между ощущением, восприятием и пред¬ ставлением. В его трудах не встречается даже отдельных более или менее обстоятельных высказываний на эту тему. Павлова как естествоиспыта¬ теля интересовала только принципиальная сторона дела, а именно то, что ощущение, впечатление и представление в совокупности представ¬ ляют собой формы непосредственного отражения предметов и явлений, что в их основе лежат условнорефлекторные реакции на первичные, или непосредственные, сигналы действительности и что они являются об¬ щими для высшей нервной деятельности животных и человека. На¬ сколько мы знаем, классики марксизма-ленинизма также специально не разбирали и не освещали в своих трудах сугубо психологический вопрос о специфических особенностях ощущения, восприятия и представления. И они интересовались в первую очередь тем, что является общим для всех этих форм отражательной деятельности мозга,— непосредственным характером самого отражения, лежащего в основе чувственной ступени познания. В силу сказанного мы не видим необходимости в специальном обсуждении здесь вопроса о частных особенностях каждой из перечис¬ ленных выше или близких к ним форм отражения в естественно-научном или философском аспектах \ 1 Считаем уместным в этой связи сделать несколько замечаний по поводу отдель¬ ных высказываний Е. В. Шороховой, которая в недавно опубликованной своей моно¬ графии «Материалистическое учение И. П. Павлова о сигнальных системах» поставила этот вопрос в интересующем нас плане и осветила его, как нам кажется, неправильно. Е. В. Шорохова развивает мысль о том, что физиологической основой ощущений являются простые условные рефлексы, основой восприятий — комплексные условные рефлексы и основой представлений — следовые условные рефлексы. Она пишет: «Обра¬ зование простейшей временной связи составляет физиологическую основу элементарных ощущений» (стр. 102); «Условнорефлекторная деятельность нервной системы в ответ на комплексный раздражитель служит физиологической основой отражения объективной действительности в форме образов внешних предметов» (стр. 104); «образование услов¬ ных рефлексов на основе следовых условных раздражителей свидетельствует о том,
104 Э. А. АСРАТЯН * * * Специфически-человеческие высшие формы отражения. Результаты тридцатилетней целеустремленной исследовательской работы Павлова по физиологии больших полушарий представляют собой твердый естествен- но-научный фундамент для основных положений марксистско-ленинской теории отражения относительно чувственной ступени познания. В послед¬ ние годы своей творческой жизни гениальный ученый увенчал свое мате¬ риалистическое учение о высшей нервной деятельности концепцией о вто¬ рой сигнальной системе действительнбсти, которая является незыблемой естественно-научной основой положения марксистско-ленинской теории отражения относительно рациональной ступени познания, опосредован¬ ных форм отражения объективной реальности человеческим мозгом. Об¬ судим и этот вопрос. Согласно марксистско-ленинской теории познания, с помощью одних ощущений, восприятий, представлений невозможно познать сущность предметов и явлений окружающей действительности, закономерности их развития, их взаимосвязи и взаимодействия. Все это постигается более высокими и совершенными формами отражения, составляющими вторую, рациональную, или логическую, ступень познания — ступень мышления в высшей его форме. Классики марксизма-ленинизма неоднократно подчеркивали генеало¬ гическое родство психической деятельности высших животных и чело¬ века, не раз высказывали мысль о том, что даже специфические для человека формы психической деятельности своими биологическими «корнями» связаны с психической деятельностью животных. Они и в этом вопросе подчеркивали ту историческую преемственность в разви¬ тии явлений, без которой возникновение нового качества может показаться что у животных возникает элементарный внутренний мир, элементарное представление, чувственно автоматическое мышление» (стр. 107—108). Нам кажется, что Е. В. Шоро- хова подходит упрощенно к решению весьма сложного вопроса. Возьмем, к примеру, ее высказывания относительно комплексных условных рефлексов как основы образного отражения или восприятия. В такой общей и безоговорочной формулировке это выска¬ зывание не может считаться правильным. Типичные комплексные условные рефлексы, изученные в лабораториях И. П. Павлова и его последователей, вырабатываются, как правило, на одновременно или последовательно примененный комплекс совершенно отличных друг от друга раздражителей, например, на звонок, свет и кожномеханиче¬ ский раздражитель. Совершенно очевидно, что такой классический комплексный услов¬ ный рефлекс никак не может считаться основой восприятия, так как компоненты его сложного условного раздражителя представляют совершенно разные предметы, а отнюдь не разные свойства одного и того же предмета (что обязательно для восприятия). Сказанное Шороховой более или менее правомерно лишь в отношении частной разновидности комплексных условных рефлексов, характеризующихся некото¬ рыми специфическими особенностями и известных больше под названием натуральных условных рефлексов. Мысль же Шороховой о том, что следовые условные рефлексы составляют основу представлений, является результатом недопустимого смешения двух совершенно разных по сущности явлений. Речь идет о сохранении следов возбуждения в корковом пункте так называемого индифферентного раздражителя вплоть до появления воз¬ буждения в корковом пункте безусловного раздражителя, в силу чего между этими пунктами замыкается условная связь (случай образования следовых условных рефлек¬ сов), и о сохранении уже готовых условных или ассоциативных связей, с тем чтобы в последующем активировать их под влиянием соответствующих факторов (случай представлений). Эти явления отличаются друг от друга не только по своему существу, но и по такому легко учитываемому моменту, как временной показатель. В случае образования или осуществления следовых условных рефлексов интервал вре¬ мени между двумя раздражителями измеряется минутами, а в случае представлений интервал времени между формированием соответствующих ассоциативных связей и их активированием может равняться месяцам, годам, десятилетиям. Из сказанного яв¬ ствует, что не существует никакого специфического отношения между представлениями и следовыми условными рефлексами. В принципе физиологической основой представ¬ лений могут служить в одинаковой мере также и условные связи, выработанные при всех других известных вариантах комбинирования раздражителей. В этом деле более важное значение имеют, повидимому, степень сложности связей и в особенности способ и характер их активирования.
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 105 чудом или же будет приписано каким-то таинственным, сверхъестествен¬ ным началам. Формы опосредованного и обобщенного отражения, кото¬ рые находятся у животных в зародышевом состоянии, в результате дли¬ тельной исторической эволюции диалектически перерастают в специфиче¬ ски человеческие формы отражения в виде человеческого языка и мышле¬ ния. Характеризуя этот исторический процесс, Ленин писал, что «диалек¬ тичен не только переход от материи к сознанию, но и от ощущения к мы¬ сли» («Философские тетради», стр. 264). Отражательная деятельность мозга, переходя в процессе своего развития с биологических рельсов на рельсы социальные, претерпевает глубокие, коренные, качественные изменения. Общественная жизнь и трудовая деятельность человека обусловили возникновение и развитие языка как средства общения между людьми, ставшего теперь для них насущной потребностью. В процессе труда у людей появилась «потреб¬ ность что-то сказать друг другу. Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовыва¬ лась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научались произносить один членораздельный звук за другим» (Ф. Энгельс «Диалектика природы», стр. 134. 1949). В свою оче¬ редь, речь, возникшая благодаря труду и как функция мозга, стала мощным фактором дальнейшего развития мозга и его сложной абстра¬ гирующей и обобщающей отражательной деятельности, то есть мышле¬ ния. Хотя язык и мышление имеют определенные биологические предпр- сылки, или «корни», в принципиальной своей сущности они являются общественным продуктом, относятся к категории обществен¬ ных явлений, к тому же органически связаны между собой, находятся в диалектическом взаимодействии, составляют неразрывное единство. В свете марксистско-ленинской теории отражения мышление есть опосредованное через ощущения отражение действительности, отраже¬ ние посредством сложного процесса отвлечения и обобщения, то есть, с одной стороны, выделения наиболее типических черт или свойств многих сходных в каких-нибудь отношениях конкретных предметов и явлений, э с другой стороны, их объединения по этим именно призна¬ кам. Характеризуя процесс возникновения языка и мышления на опреде¬ ленном этапе эволюции, эта высшая анализаторная и синтетическая работа человеческого мозга в еще более ярком виде выявляется в ходе последующего их развития от примитивных форм ко все более и более высоким. Особенно наглядно это выступает в ходе развития речи, то есть языкового проявления мышления. В процессе непрерывного разви¬ тия общественно-трудовых взаимоотношений между людьми неуклонно растет их потребность во все более и более совершенном абстрагирова¬ нии, обобщении и фиксировании результатов своей практической позна¬ вательной деятельности. В органической связи с этим и благодаря ярко выраженному абстрагирующему и обобщающему свойству языка мы¬ шление человека в процессе исторического развития неуклонно разви¬ вается от конкретных и наглядных форм ко все более абстрактным и обобщенным формам, достигая со временем высшего своего выражения в научном мышлении. Ленин неоднократно указывал на абстрагирующее и обобщающее свойство речи, слова, как и на то, что хотя абстрак¬ ция и обобщение и удаляют человека от конкретной материальной дей¬ ствительности, но именно они позволяют познать предметы и явления глубже, вернее, полнее, всестороннее, познать существенные связи и от¬ ношения между ними, постигнуть истину в ее конкретности и высшем выражении. Эта особенность специфически человеческого отражения материаль¬ ного мира и закономерностей его движения и лежит в основе неотрази¬ мого могущества человеческого ума, в основе того, что «сознание чело¬ века не только отражает объективный мир, но и творит его»
106 Э. А. АСРАТЯН (В. И. Ленин «Философские тетради», стр. 184), что человек стал господином природы, заставляет ее служить своим целям. Вплотную подходя в последние годы своей творческой жизни К своей исконной цели — к изучению высшей нервной деятельности че¬ ловека — и на протяжении ряда лет систематически изучая эту деятель¬ ность в условиях клиник нервных и душевных заболеваний, И. П. Пав¬ лов обогатил свое учение об условнорефлекторной, или сигнальной, деятельности новым, исключительно ценным и принципиально важным вкладом — развитием концепций о второй сигнальной системе действи¬ тельности. Эти передовые, материалистические теоретические положения великого физиолога являются, бесспорно, одним из величайших дости¬ жений современного естествознания и наиболее солидным подкреплением естественно-научной основы марксистско-ленинской теории отражения в вопросах о порождающих факторах, о сущности и специфических осо¬ бенностях самых высших форм отражения человеческим мозгом, состав¬ ляющих рациональную ступень познания. Еще в своих ранних работах по физиологии больших полушарий головного мозга Павлов указывал на то, что слово для человека является, по существу, таким же условным раздражителем, как пред¬ меты и явления окружающего мира. В этой стадии развития своего уче¬ ния он еще не видел коренной, качественной разницы между высшей нервной деятельностью животных и человека, хотя и подчеркивал гран¬ диозную сложность и неизмеримо более высокий уровень развития ее у человека. Эволюция его взглядов в этом вопросе шла в дальнейшем по линии выявления характерных особенностей слова как специфически человеческого условного раздражителя, обусловливающих более высо¬ кий уровень, большую сложность высшей нервной деятельности у чело¬ века по сравнению с животными, обеспечивающих более точное, совер¬ шенное и активное его приспособление к условиям существования, чем это присуще даже самым высокоразвитым животным. Так, в середине двадцатых годов он охарактеризовал «многообъемлющий» характер слова — условного раздражителя — как особенность, которая отличает его от обычных условных раздражителей не только количественно, но и качественно. «Конечно, слово для человека есть такой же реальный условный раздражитель,— писал Павлов,— как и все остальные общие у него с животными, но вместе с тем и такой многообъемлющий, как ника¬ кие другие, не идущий в этом отношении ни в какое количественное и ка¬ чественное сравнение с условными раздражителями животных» («Лекции о работе больших полушарий головного мозга», стр. 357. 1927). Павлов считал тогда, что слово благодаря всей предыдущей жизни взрослого человека связано с внешними и внутренними раздражителями, все их сигнализирует, все их заменяет и поэтому может вызвать действия, вы- зываемые ими самими, то есть предметами и явлениями объективного ми¬ ра. Это был канун исторического события в развитии его материалистиче¬ ского учения — рождения гениальной концепции о второй сигнальной си¬ стеме действительности как о самом высшем, принципиально новом, спе¬ цифически человеческом и качественно особом типе условнорефлектор¬ ной деятельности. В самом начале тридцатых годов гениальный ученый уже стал выступать с изложением основ своих новых теоретических по¬ ложений и с присущей ему страстностью отстаивал и развивал их до кон¬ ца своих дней. Отмечая общность непосредственной отражательной деятельности нервной системы, или первой сигнальной системы действительности, у жи¬ вотных и у человека, Павлов одновременно с этим и в полном соответ¬ ствии со взглядами классиков марксизм а-ленинизм а подчеркивал и ко¬ ренную, принципиальную разницу между высшей нервной деятельностью животных и человека. Тогда как у животных, на каком бы уровне эволю¬ ционного развития они ни стояли, высшая нервная деятельность целиком
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 107 сводится к непосредственной отражательной деятельности, или к обычной условнорефлекторной деятельности, психическая деятельность челове¬ ка далеко не исчерпывается этим. «В развивающемся животном мире на фазе человека произошла чрезвычайная прибавка к механизмам нервной деятельности» («Двадцатилетний опыт», стр. 722). С возникно¬ вением и последующим непрерывным развитием общественной жизни и трудовой деятельности человека у него «появились, развились и чрезвы¬ чайно усовершенствовались сигналы второй степени, сигналы этих пер¬ вичных сигналов,— в виде слов произносимых, слышимых и видимых. Эти новые сигналы, в конце концов, стали обозначать все, что люди непосредственно воспринимали как из внешнего, так и из своего внутрен¬ него мира, и употреблялись ими не только при взаимном общении, но и наедине с самим собою» (там же, стр. 732). О причинах, обусловливающих возникновение и развитие этой спе¬ цифически человеческой «межлюдской сигнализации», И. П. Павлов говорил в полном созвучии с высказываниями классиков марксизма- ленинизма по этому вопросу: «Повидимому это было вызвано необходи¬ мостью большего общения между индивидуумами человеческой группы» («Павловские среды». Т. I, стр. 238). «Труд и связанное с ним слово,— писал Павлов, как бы повторяя Энгельса,— сделало нас людьми» (Боль¬ шая Советская Энциклопедия. Т. 56, стр. 332). При этом он считал, что этот новый тип сигнализации, составляющий вторую и высшую ступень познавательной деятельности человека, развивался на базе первой сигнальной системы, то есть непосредственного условнорефлекторного отражения. Эти сигналы коренным образом отличаются от лежащих в их основе первых, или «конкретных сигналов». Следует специально подчерк¬ нуть то обстоятельство, что существует полное совпадение взгляда Павлова с взглядами классиков марксизма-ленинизма в важнейшем во¬ просе о принципиальной сущности, о коренных качественных отличитель¬ ных особенностях этого нового, более высокого типа отражательной дея¬ тельности человеческого мозга. По Павлову, качественно специфической особенностью слов как вторых сигналов является то, что «они представ¬ ляют собой отвлечение от действительности и допускают обобщение, что и составляет наше лишнее, специально человеческое, высшее мышление, создающее сперва общечеловеческий эмпиризм, а, наконец, и науку — орудие высшей ориентировки человека в окружающем мире и в себе са¬ мом» («Двадцатилетний опыт», стр. 616). В приведенном высказывании И. П. Павлова содержится также глу¬ бокая идея, гармонирующая с мыслями классиков марксизма-ленинизма. Речь идет об идее эволюции самой второй сигнальной системы, об идее непрерывного развития способности человеческого мозга ко все более широким, глубоким и совершенным обобщениям и абстракциям, перехода от примитивных форм мышления, «общечеловеческой эмпирики» к более высоким формам мышления и, наконец, к наивысшей его форме — к науч¬ ному мышлению с его безграничными возможностями и всепобеждающей силой. Поясняя свою мысль о важнейшем прогрессивном значении отвле¬ чения и обобщения в высшей отражательной деятельности человека, Пав¬ лов говорил: «Благодаря отвлечению, этому особому свойству слова, ко¬ торое дошло до большей генерализации, наше отношение к действитель¬ ности мы заключили в общие формы времени, пространства, причинности. Мы ими прямо пользуемся, как готовыми для ориентировки в окружаю¬ щем мире, не разбирая часто фактов, на которых основана эта общая фор¬ ма, общее понятие. Именно благодаря этому свойству слов, обобщающих факты действительности, мы быстро учитываем требования действитель¬ ности и прямо пользуемся этими общими формами в жизни» («Павлов¬ ские среды». Т. III, стр. 320). Возможность через посредство обобщения и абстракции глубже и всестороннее познать действительность обусловила господствующее положение второй сигнальной системы во всей высшей
108 Э. А. АСРАТЯН нервной деятельности нормального взрослого человека, обеспечила за нею роль высшего регулятора человеческого поведения и сделала человека хозяином природы. Павлов по этому поводу говорил: «Человек прежде всего воспринимает действительность через первую сигнальную систему, затем он становится хозяином действительности,— через вторую сигналь¬ ную систему (слово, речь, научное мышление)» (там же. Т. I, стр. 239). Созвучие, соответствие между приведенными нами раньше высказы¬ ваниями классиков марксизма-ленинизма относительно основных прин¬ ципов специфических форм отражательной деятельности человека и между только что приведенными выше высказываниями Павлова об ос¬ новных специфических особенностях высшей нервной деятельности чело¬ века настолько очевидны, что едва ли имеется необходимость делать раздельные, дробные сопоставления и специально комментировать их. В целях завершения этой гармонической картины следовало бы к выше¬ изложенному добавить еще несколько слов о некоторых фактах и выска¬ зываниях Павлова относительно исторической преемственности разви¬ тия способности отвлечения и обобщения и относительно влияния мы¬ шечной деятельности на развитие мозга, то есть по вопросам, которые в свое время специально привлекали внимание Энгельса. Мы имеем в виду прежде всего установленный в лабораториях Павлова факт, что высшие животные способны к весьма ограниченному и примитивному обобщению и абстрагированию в виде первичной генерализации или обобщения вновь образованных условных рефлексов на разнообразные агенты среды, в виде условных рефлексов на отношения между раздра¬ жителями и т. п. По поводу этих фактов он говорил: «Стало быть, нужно понимать, что в коре может иметь место группированное представитель¬ ство явлений внешнего мира, т. е. форма конкретного мышления, живот¬ ного мышления без слов» (там же. Т. III, стр. 8). Из-за зачаточного со¬ стояния этих свойств условнорефлекторной деятельности высших живот¬ ных они и не поднимаются выше уровня конкретного, или элементарного, «мышления», или, как он образно говорил, «мышления в действии», кото¬ рое представляет собой не что иное, как цепь обычных условных рефлек¬ сов', как цепь простых ассоциаций. Подвергая строго научному анализу некоторые сложные акты в поведении человекоподобных обезьян, послу¬ жившие основанием для ряда зарубежных ученых приписывать этим жи¬ вотным чуть ли не человеческое понимание, мышление и разум, Павлов говорил: «Здесь становится еще яснее, что все это «понимание», что все это «мышление» (это одно и то же, ясно) состоит насквозь из ассоциаций, сперва элементарных, а потом из связей элементарных ассоциаций» (там же. Т. II, стр. 582). Далее, мы хотели бы отметить указание Павлова на то, что наличие у обезьян четырех рук с их весьма активной и многообразной деятель¬ ностью, позволяющей устанавливать сложные взаимоотношения с окру¬ жающими предметами, оказало стимулирующее влияние на развитие их мозга. У обезьян благодаря такой активности их рук, говорил Павлов, образуется «масса ассоциаций, которых не имеется у остальных животных. Соответственно этому, так как эти двигательные ассоциации должны иметь свой материальный субстрат в нервной системе, в мозгу, то и большие полушария у обезьяны развились больше, чем у других, причем разви¬ лись именно в связи с разнообразием двигательных функций» (там же, стр. 432). Совершенно очевидно созвучие высказываний Павлова по этим двум вопросам с соответствующими высказываниями Энгельса об общно¬ сти форм рассудочной деятельности у человека и у животных и о роли рук и физического труда в развитии мозга у человека. В заключение хотелось бы сделать несколько замечаний по поводу некоторых, довольно распространенных в нашей естественно-научной и философской литературе и, как нам кажется, неправильных взглядов от¬
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 109 носительно обсуждаемых здесь вопросов о первой и второй сигнальных системах действительности. В нашей литературе встречается мысль о том, что вторая сигналь¬ ная система представляет собою морфологическую структуру. Напри¬ мер, Н. В. Медведев в своей брошюре «Марксистско-ленинская теория отражения и учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности» по этому вопросу пишет: «Следует для уточнения заметить, что под второй сигнальной системой мы разумеем материальную структуру, мозговой субстрат, осуществляющий речевосприятие и речевоспроизведение» (стр. 84). Такую точку зрения нельзя считать правильной. Вторая сиг¬ нальная система представляет собой особую форму отражательной дея¬ тельности человеческого мозга, особый тип условнорефлекторной деятельности. Как все остальные функции центральной нервной системы, и эта высшая ее функция приурочена, очевидно, к определенной структу¬ ре, к определенным нервным элементам. Сам Павлов считал такое пред¬ положение весьма вероятным. Из этого вовсе не следует, однако, что вто¬ рая сигнальная система — это какой-то особый субстрат или особая мате¬ риальная структура. Следует к тому же добавить, что, считая вероят¬ ным существование отдельных структурных образований для первой и второй сигнальных систем, Павлов, тем не менее, придавал ограниченное значение этому обстоятельству, считал различие в их функциональных особенностях более существенным. Он говорил, что «разделение сигналь¬ ной системы на первую и вторую нельзя представлять себе насквозь ана¬ томически, оно, вероятно, будет главным образом функциональным. Та¬ ким образом, когда речь идет о разделении этих систем, то нужно иметь в виду не локализацию анатомическую, а главным образом функциональ¬ ную, и тренировку этих систем» («Павловские среды». Т. III, стр. 319). Довольно широкое распространение в нашей литературе имеет точ¬ ка зрения, согласно которой у человека социально обусловлена не только вторая сигнальная система, но и первая, и, следова'тельно, первая сигналь¬ ная система человека принципиально отличается от первой сигнальной си¬ стемы животных. В истоке этой точки зрения лежат отдельные высказы¬ вания А. Г. Иванова-Смоленского. Он писал, в частности, следующее: «Как во второй, так и в первой сигнальной системе человека отражается социальная среда, и деятельность первой системы так же социально де¬ терминирована, как и деятельность второй» («Журнал высшей нервной деятельности». Т. I, вып. 1, стр. 65. 1951). В последующем эта точка зре¬ ния была поддержана и дополнительно обоснована многими другими: Н. В. Медведевым, С. А. Петрушевским, Е. В. Шороховой, В. П. Ягунко- вой, В. И. Махинько и др. При этом перечисленные товарищи правиль¬ ность такой точки зрения стараются аргументировать ссылками на обще¬ известные высказывания классиков марксизма-ленинизма относительно сильного влияния трудовой деятельности и социальной жизни человека на развитие его органов чувств, на изменение характера его ощущений и вос¬ приятий, на очеловечение их. Мы считаем необходимым остановиться здесь на этом важном вопро¬ се не только потому, что в трудах названных товарищей он порядочно запутан, но еще и потому, что никто из них не счел нужным сопоставить защищаемую ими точку зрения со взглядами творца учения о высшей нервной деятельности по этому же вопросу и четко, недвусмысленно уста¬ новить, совпадают они в какой-то степени или противоречат друг другу. Нельзя, конечно, оспаривать правильность положения, что первая сигнальная система человека как особый тип условнорефлекторной дея¬ тельности отличается от сигнальной деятельности животных, если при этом иметь в виду уровень развития и содержание этой деятельности. Но ведь в этих отношениях высшая нервная деятельность одних животных тоже может сильно отличаться от высшей нервной деятельности других животных, к тому же в весьма широких пределах. Разница в этих отно¬
110 Э. А. АСРАТЯН шениях поистине колоссальна не только между высшей нервной деятель¬ ностью низших позвоночных и млекопитающих, но и между высшей нервной деятельностью одних млекопитающих, скажем, грызунов, и дру¬ гих млекопитающих животных, скажем, человекообразных обезьян. Если в зависимости от уровея развития, экологических и других биоло¬ гических особенностей животных их высшая нервная деятельность, укла¬ дывающаяся всецело в рамках системы прямой сигнализации, может варь¬ ировать в столь широких пределах, претерпевая в своей эволюции не только количественные, но, повидимому, и качественные изменения, то ничего удивительного нет в том, что у человека, стоящего на вершине биологической лестницы, да к тому же со значительно усовершенство¬ ванными благодаря труду органами чувств, первая сигнальная система будет в этих отношениях отличаться от высшей нервной деятельности даже самых ближайших его соседей по этой лестнице. Но ведь принцип отражения при всем этом остается один и тот же! Принципиально характер сигнализации не меняется и от того, что у человека первая сигнальная система отражает не только общеприрод¬ ную среду человека, но и социальную среду, общественно-трудовую его жизнь, на что, кстати говоря, указывал не кто другой, как сам Павлов, когда говорил, что первая сигнальная система — «это то, что и мы имеем в себе как впечатления, ощущения и представления от окружающей внешней среды как общеприродной, так и от нашей социальной, исключая слово слышимое и видимое» («Двадцатилетний опыт», стр. 722. Разрядка моя.— Э. А.). Этот факт свидетельствует лишь о том, что социальная жизнь отра¬ жается в содержании первой сигнальной системы, но отнюдь не на прин¬ ципе отражения как такового. Почему Павлов и счел возможным тут же после приведенных выше слов подчеркнуть, что первая сигнальная система «общая у нас с животными». В этом обстоятельстве нельзя уви¬ деть принципиальной разницы между первой сигнальной системой чело¬ века и сигнальной деятельностью животных еще и потому, что и у домаш¬ них животных сигнальная деятельность испытывает на себе сильное влияние социальной жизни человека и отображает последнюю. На эти особенности психической деятельности домашних животных указывал еще Энгельс. Но ведь от этого их сигнальная деятельность принципиаль¬ но не стала другой! Нам кажется, что в этом отношении принципиального значения не имеет и то обстоятельство, что у человека первая сигнальная система находится, как это неоднократно подчеркивал сам Павлов, в тесной свя¬ зи и взаимодействии со второй его сигнальной системой и составляет с нею вместе единую человеческую высшую нервную деятельность. Разумеется, что при таком взаимодействии каждый из видов сигнальной деятельности претерпевает значительные изменения, однако они сохра¬ няют при этом свои принципиальные функциональные очертания и наибо¬ лее существенные свои специфические особенности, на основании кото¬ рых их и различают как качественно отличные формы отражательной деятельности мозга. Неправильное понимание характера взаимосвязи и взаимодействия между качественно отличными типами рефлекторной деятельности нерв¬ ной системы — безусловной, первосигнальной и второсигнальной, а так¬ же характера и предела испытываемых при этом каждым из них изме¬ нений приводит иногда к фактическому отрицанию раздельного суще¬ ствования каждого из этих типов нервной деятельности. А. Г. Ивановым- Смоленским высказывались мысли даже такого рода, будто нельзя писать и говорить отдельно о первой или о второй сигнальных системах действи¬ тельности, а всегда следует писать и говорить о «первой сигнальной системе действительности во взаимодействии со второй сигнальной систе¬ мой действительности», или наоборот. При таком подходе к вопросу еле-
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 111 довало бы отрицать также закономерность отдельного употребления слов «условный рефлекс» и «безусловный рефлекс» и потребовать и в данном случае писать и говорить: «условный рефлекс во взаимодействии с без¬ условным» и т. д. И в этих вопросах Павлов придерживался иной точки зрения. Он не только признавал существование трех отдельных инстанций приспо¬ собительной деятельности, или трех отдельных типов рефлекторной дея¬ тельности,— безусловной, первосигнальной и второсигнальной, хотя пре¬ красно знал об их неразрывной взаимосвязи и взаимодействии и постоян¬ но подчеркивал это, но при необходимости каждый из этих типов реф¬ лекторной деятельности называл отдельно и одним только своим именем. Из всего сказанного явствует, что ни разница в уровне развития, ни разница в содержании отражения, ни разница в некоторых несуществен¬ ных особенностях, а также наличие у человека второй сигнальной систе¬ мы, тесно взаимодействующей с первой,— ни одно из этих обстоятельств в отдельности, ни даже все они в совокупности не являются достаточным основанием для проведения принципиальной грани между первой сигнальной системой человека и сигнальной деятельностью животных. Все эти обстоятельства хорошо были известны Павлову, и, тем не менее, он не видел коренной, существенной разницы между первой сигнальной системой человека и условнорефлекторной деятельностью животных, считал их принципиально идентичными. Чтобы правильно ориентироваться в этом сложном и изрядно запу¬ танном некоторыми товарищами вопросе, следует всегда помнить, что Павлов в основу деления сигнальной деятельности высших отделов цен¬ тральной нервной системы на две отдельные системы положил не пере¬ численные выше моменты, а принцип отражения как таковой, специфические качественные особенности самого отражательного процес¬ са: является ли отражение непосредственным или оно опосредованное, характеризуется ли такое отражение особенностью высшего обобщения и абстрагирования или ему не присущи эти особенности. Говоря иначе, при решении этого фундаментального значения вопроса в естественно¬ научном аспекте Павлов руководствовался тем же принципом, что и клас¬ сики марксизма-ленинизма при решении того же вопроса в философ¬ ском аспекте. Такое совпадение в решении капитальных вопросов знаме¬ нательно и многозначительно. Под влиянием каких бы факторов и в ка¬ ких бы рамках ни изменялась сигнальная деятельность в обширном и многообразном мире животных, а также первая сигнальная система у человека, принцип отражения при всем этом остается в основном один и тот же: непосредственное, прямое, конкретно-предметное отра¬ жение предметов и явлений окружающей среды. Общеизвестные высказы¬ вания Маркса и Энгельса о том, что общественно-трудовая жизнь человека изменяет его чувства, что в силу этого получается у человека музыкаль¬ ное ухо или глаз, умеющий понимать красоту формы, как и о том, что органы чувств человека выявляют в вещах значительно больше, чем порою более совершенные органы чувств животных,— высказывания, приводи¬ мые обычно в пользу точки зрения о якобы социальной детерминирован¬ ности и первой сигнальной системы человека, на деле не подкрепляют эту точку зрения. Из этих высказываний отнюдь не вытекает, что прин¬ цип непосредственного отражения, лежащий в основе первой сигнальной системы человека, отменяется в силу социально-трудовой жизни человека или же становится социально детерминированным. Эти высказывания классиков марксизма-ленинизма свидетельствуют лишь о том, что у человека к деятельности этих органов чувств присоеди¬ няется высшее человеческое мышление, то есть, говоря физиологическим языком, к первой сигнальной системе присоединяется вторая сигнальная система и создает единую высшую анализаторную и синтетическую дея¬ тельность его.
112 Э. А. АСРАТЯН Из вышеизложенного вытекает, что у человека социально детерми¬ нирована только вторая сигнальная система как принципиально особый, специфический тип отражения. В этом смысле его первая сигнальная си¬ стема не может считаться социально детерминированной и принципиаль¬ но не отличается от сигнальной деятельности животных. Существующая между первой сигнальной системой человека и си¬ гнальной деятельностью животных разница в уровне развития и в содер¬ жании не является принципиальной и специфичной и поэтому не может считаться основанием для утверждения, будто у человека первая сигналь¬ ная система так же социально детерминирована, как и его вторая си¬ гнальная система. Мы склонны думать, что главной причиной путаницы, созданной в нашей естественно-научной и философской литературе вокруг вопроса о сигнальных системах, ошибочных представлений о «социальной детер¬ минированности» первой сигнальной системы человека, о существовании какой-то коренной разницы между этой сигнальной системой и сигналь¬ ной деятельностью животных, является недопонимание либо недоучет, а то и игнорирование упомянутого нами выше главного принципа, положен¬ ного Павловым в основу деления единой высшей нервной деятельности человека на две сигнальные системы. Этим обусловлена в основном и путаница в понимании некоторых других сторон вопроса о сигнальных системах. Мы имеем в виду, в част¬ ности, то, что К. М. Быков выдвинул некоторое время тому назад непра¬ вильное положение о существовании «третьей сигнальной системы», под¬ разумевая под этим не новый принцип отражения, а совокупность услов¬ ных рефлексов с рецепторами внутренних органов. Следует с удовлетво¬ рением отметить, что сам Быков уже отказался от этого положения, но иные еще не совсем освободились от этого заблуждения. Другим таким примером может служить ряд утверждений Е. В. Шороховой. Так, в упомянутой нами монографии она пишет следующее: «У животного все временные нервные связи подкрепляются непосредственными жиз¬ ненно важными безусловными раздражителями. В результате этого непо¬ средственного подкрепления у животных образуются условно-безуслов¬ ные нервные связи. У человека, кроме этой формы временных связей, существует большая группа условных рефлексов, подкрепляющихся не непосредственно безусловными раздражителями, а опосредованно —с по¬ мощью условных же раздражителей. Таким опосредованным условным подкреплением и являются, как показал И. П. Павлов, словесные раздра¬ жители» (стр. 133). В этих высказываниях переплетено несколько неточ¬ ностей. Во-первых, у животных не все «временные нервные связи» непо¬ средственно подкрепляются безусловными раздражителями, как утвер¬ ждает Шорохова. У них существуют также условные рефлексы второго, третьего и даже более высокого порядка, которые подкрепляются услов¬ ными же раздражителями. Во-вторых, Шорохова односторонне трак¬ тует принцип опосредования в условнорефлекторной деятельности чело¬ века, отмечая только цепной порядок связи раздражителей и упуская принципиальную сторону дела. При таком понимании сущности опосре¬ дования следовало бы на основании факта существования у животных условных рефлексов высшего порядка допустить существование опосре¬ дованной условнорефлекторной деятельности также и у них, ибо эти условные рефлексы также подкрепляются «не непосредственно безуслов¬ ными раздражителями, а... с помощью условных же раздражителей». В-третьих, какой бы оригинальности и ценности ни были данные отно¬ сительно «опосредованного условного подкрепления» посредством «сло¬ весных раздражителей», не следовало бы приписывать их И. П. Павлову, как это делает Шорохова. Это совершенно не соответствует действительности так же, как и дру¬ гое ее утверждение, будто «экспериментальное обоснование этого важ-
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 113 нейшего положения в учении И. П. Павлова о второй сигнальной системе и неразрывно с ней связанной первой сигнальной системе человека составляет самую большую заслугу И. П. Павлова перед марксистским философским материализмом» (стр. 223). В действительности Павлов никогда такими экспериментами не занимался. Хотелось бы сказать несколько слов по поводу вопроса, в какой сте¬ пени правильно и правомерно теоретические положения Павлова о вто¬ рой сигнальной системе или о сигнальных системах человека именовать учением, как это делается постоянно в нашей естественно-научной и фи¬ лософской литературе. Нам кажется, что название «учение» неадекват¬ но как той степени клинической, экспериментальной и теоретической разработанности важнейшего и сложнейшего предмета, какая была при жизни великого физиолога, так и той, которая существует в настоящее время, двадцать лет спустя. Весьма показателен в этом отношении тот факт, что Павлов не счел возможным посвятить этим своим положениям хотя бы одну специальную статью, а ограничился лишь отдельными вы¬ сказываниями в статьях, посвященных в основном другим вопросам. За¬ кономерно,— во всяком случае, в области естественных наук — именовать учением систему тесно взаимосвязанных, достоверными фактами обосно¬ ванных и теоретически обстоятельно разработанных научных положений относительно сущности исследуемого предмета и ее проявлений, о специ¬ фических закономерностях его развития, связи и взаимодействиях его составных компонентов и т. д. В названии «Учение И. П. Павлова о выс¬ шей нервной деятельности» мы имеем один из наиболее ярких во всем мировом естествознании примеров правильного, адекватного применения слова «учение» в самом высоком значении его. Нам кажется, что было бы правильно и закономерно теоретические положения Павлова о вто¬ рой сигнальной системе или о сигнальных системах человека рассматри¬ вать как важнейший и крайне ценный составной элемент этого великого материалистического учения, как передовую, глубокую, последовательно материалистическую естественно-научную концепцию относительно основ¬ ной, качественно специфической особенности высшей нервной деятельно¬ сти человека. Весьма высоко оценивая суть и значение гениальных теоретических положений своего идейного предшественника И. М. Сеченова о «рефлек¬ сах головного мозга», И. П. Павлов справедливо охарактеризовал эти положения как «физиологическую схему». Нам кажется, что эту же ха¬ рактеристику можно в известной мере применить и в отношении науч¬ ного подвига, совершенного Павловым на склоне его долгой и славной творческой жизни,— в отношении сделанного им капитального научного открытия теоретических положений о сигнальных системах в деятельно¬ сти мозга у человека. Являясь органической составной частью гениаль¬ ного учения Павлова о высшей нервной деятельности, эта концепция, носящая пока характер величественного научного эскиза, может и долж¬ на перерасти в будущем в самостоятельное учение с целой системой теоретически обстоятельно разработанных и достоверными фактами все¬ сторонне обоснованных положений, закономерностей и т. п. Но для этого потребуется многолетняя, целеустремленная, строго научная и подлинно творческая клиническая, экспериментальная и теоретическая работа его учеников и последователей по намеченному великим физиологом пути. К сожалению, в этой области декларации все еще явно превалируют над конкретными делами, и поэтому мы не можем еще похвалиться особыми достижениями. В гениальной концепции И. П. Павлова о второй сигнальной системе действительности как о высшем, особом, специфически человеческом типе условнорефлекторной деятельности раскрыта принципиальная естествен¬ но-научная сущность отражательной деятельности человеческого мозга, олицетворяющего материю в ее высшем развитии. 8. «Вопросы философии» № 3.
114 Э. А. АСРАТЯН * * * Практика — критерий истины. Важным звеном марксистско-ленин¬ ской теории отражения является вопрос о роли практики в познаватель¬ ной деятельности, в частности о роли практики как единственно досто¬ верном критерии истины. Учение Павлова о высшей нервной деятельно¬ сти и в этом вопросе является естественно-научным подспорьем марксист¬ ско-ленинской теории отражения. Мы хотели бы несколько слов сказать и об этом. Считая ощущение, как и восприятие и представление, верным отра¬ жением действительности, копией, образом предметов и явлений окру¬ жающей нас среды, исходным пунктом всего познавательного процесса, марксистско-ленинская теория отражения не исключает, однако, что в определенных условиях ощущение может давать нам также и искажен¬ ные образы этих предметов и явлений, неправильное отражение действи¬ тельности. Подчеркивая важную роль абстракции в мышлении, необхо¬ димость абстрагирования для последующего обобщения, образования об¬ щих понятий, Ленин одновременно с этим указывал и на возможность отрыва абстракции от ее материально-чувственной основы, отхода, «отле¬ та» мышления от действительности, возможность появления заблуждения, фантазии и даже идеализма. Теория познания диалектического материализма считает, что практи¬ ка в виде общественно-исторической деятельности людей является не только основой и целью познания, но и единственно достоверным крите¬ рием истины, самым точным средством проверки достоверности образов предметов и явлений окружающей среды, создаваемых в нас ощущением и близкими ему формами отражения действительности, как и самым точ¬ ным средством проверки адекватности, верности сделанных нами на этой основе абстракций и обобщений. «От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике — таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности» (В. И. Ленин «Философ¬ ские тетради», стр. 146—147). Нам кажется, что к естественно-научной основе марксистско-ленин¬ ского положения о практике как критерии истины, как критерии верно¬ сти отражения действительности относится в первую очередь твердо установленный в лабораториях Павлова факт утраты сигнального значе¬ ния раздражителем, который не подкрепляется сигнализируемым им воз¬ действием на организм. В сфере первой сигнальной системы действи¬ тельности условные раздражители перестают вызывать привычные реф¬ лексы при систематическом неподкреплении их соответствующим безус¬ ловным раздражителем; в сфере второй сигнальной системы действитель¬ ности условный раздражитель также теряет свое сигнальное значение при систематическом «неподкреплении» его раздражителями первой сиг¬ нальной системы действительности, при отрыве одного от другого, то есть при нарушении их естественной взаимосвязи и взаимодействия. Постоянно отмечая более высокий ранг и преимущества второй сиг¬ нальной системы перед первой, придерживаясь точки зрения, что у нор¬ мального взрослого человека «вторая сигнальная система постоянно дер¬ жит под сурдинкой первую сигнальную систему» («Павловские среды». Т. III, стр. 319), доминирует, как правило, над нею, И. П. Павлов одновременно подчеркивал их тесную связь и взаимодействие, указывал на то, что вторая сигнальная система, оторванная от первой, перестает быть средством правильной ориентации в действительности. «Нужно по¬ мнить,— говорил он,— что вторая сигнальная система имеет значение че¬ рез первую сигнальную систему и в связи с последней, а если она отры¬ вается от первой сигнальной системы, то вы оказываетесь пустословом, болтуном и не найдете себе места в ^кизни... Следовательно, нормальный человек, хотя он пользуется вторыми сигналами, которые дали ему воз¬ можность изобрести науку, усовершенствоваться и т. д., будет пользо¬
ВЫСШИЕ ФОРМЫ ПРОЦЕССА ОТРАЖЕНИЯ 115 ваться второй сигнальной системой эффективно только до тех пор, пока она постоянно и правильно соотносится с первой сигнальной системой, т. е. с ближайшим проводником действительности» (там же, стр. 318). И далее: «Нормальное мышление, сопровождающееся чувством реаль¬ ности, возможно лишь при неразрывном участии этих двух систем» (там же. Т. I, стр. 232). Только в свете этих высказываний, свидетельствующих о правиль¬ ном, диалектическом понимании Павловым единства чувственного и логи¬ ческого, конкретного и абстрактного в познании действительности, можно понять смысл его высказываний об опасности отрыва второй сигнальной системы от первой и о необходимости постоянной их проверки действи¬ тельностью. «Многочисленные раздражения словом,— писал он,— с од¬ ной стороны, удалили нас от действительности, и поэтому мы постоянно должны помнить это, чтобы не исказить наши отношения к действитель¬ ности. С другой стороны, именно слово сделало нас людьми» («Двадца¬ тилетний опыт», стр. 772). И далее: «Если ты хочешь употреблять слова, то каждую минуту за своими словами разумей действительность» («Пав¬ ловские среды». Т. III, стр. 163). Ярким выражением взглядов Павлова на роль практики в сложном познавательном процессе является также его преклонение перед точным и достоверным научным фактом, перед могучим «господином фактом», играющим, по его глубокому убеждению, решающую роль в научном исследовании, в познании глубоких тайн природы. Он считал, что в науке только точному и проверенному факту принадлежит право верховного судьи вынести окончательное заключение о судьбе тех или иных теорети¬ ческих положений, определить истинную их ценность, подтвердить или отклонить их. Именно в этом смысле и следует понимать изречение вели¬ кого теоретика естествознания: «Факты — это воздух ученого. Без них вы никогда не сможете взлететь. Без них ваши «теории» — пустые поту¬ ги» (И. П. П а в л о в. Полное собрание трудов. Т. I, стр. 27. 1940). В этом отношении весьма характерны также следующие его замечательные сло¬ ва: «Только тот может сказать, что он изучил жизнь, кто сумеет вернуть нарушенный ход ее к норме» (т а м ж е. Т. II, стр. 354. 1946). Тесное отношение к обсуждаемому здесь вопросу имеют также неко¬ торые высказывания Павлова более общего характера. В своей велико¬ лепной научно-полемической статье «Ответ физиолога психологам», на¬ правленной против некоторых американских идеалистически мыслящих психологов, Павлов, сурово и беспощадно критикуя принципы и приемы их работы, отметил и то обстоятельство, что психолог такого направления «...еще не совсем отрешился от пристрастия к философскому приему дедукции, от чисто логической работы, не проверяющей каждый шаг мысли согласием с действительностью. Физиолог действует совершенно обратно» («Двадцатилетний опыт», стр. 537. Раз¬ рядка моя.— Э. А.).
Современная кибернетика и мозг человека Ю. П. ФРОЛОВ Вычислительная техника всегда играла и играет в науке выдающуюся роль. Многие достижения точных наук основаны на совершенствовании методов матема¬ тики, которая является хорошим истолко¬ ванием наблюдаемых явлений в любых областях. В последние годы, ознаменованные от¬ крытием применения атомной энергии в целях мирного строительства, значение прикладной математики еще более возрос¬ ло. Исторический XX съезд КПСС пред¬ усмотрел грандиозную программу научно- технического перевооружения ряда обла¬ стей, в том числе и более широкое приме¬ нение вычислительных машин, привлече¬ ние их к решению важнейших проблем на¬ роднохозяйственной и культурной жизни страны. Теорией быстродействующих машин яв¬ ляется кибернетика. Некоторые киберне¬ тики называют вычислительные машины рефлекторными, то есть пользуются непра¬ вомерно физиологической терминологией. Мы знаем, что рефлекс есть закономерная реакция, ответ нервной системы и всего организма на внешние раздражения. Реф¬ лекс осуществляется при помощи цен¬ тральной нервной системы и выражается в той или иной деятельности, например, в виде мышечного сокращения, выделения слюны и т. д. Само понятие рефлекса как закономер¬ ной реакции на внешнее раздражение свя¬ зано с именем математика, физиолога и философа XVII века Р. Декарта, который, желая разгадать естественно-научную сущность движения животных, назвал их машинами, непричастными к «духовной субста-нции». Этим он хотел подчеркнуть, что движения животных вполне причинно обусловлены, и лишь людей одарял «бес¬ смертной душой». За эту уступку средне¬ вековью Декарт получил жестокий отпор со стороны материалиста ХУШ века Ла- меттри. Ламеттри считал, что если декар¬ това теория рефлексов как машинных ре¬ акций верна, то и человек является, в сущ¬ ности, машиной, поскольку его мозг под¬ чиняется тем же законам, что и вся осталь¬ ная природа. В те времена утверждение о тождествен¬ ности процессов, происходящих в машине и в голове человека, носило прогрессивный характер, так как в этом проявлялась борь¬ ба с догматами религии, которая вела про¬ исхождение человека от бога («божествен¬ ная душа»). Маркс, чрезвычайно высоко оценивав¬ ший роль успехов механики в познании и перестройке мира, писал Энгельсу: «Не подлежит сомнению, что в XYIII веке ча¬ сы впервые подали мысль применить авто¬ маты к производству» (Соч. Т. XXIII, стр. 131). Если говорить о современном автомате, то самое поразительное в электронных вы¬ числительных машинах даже не их про¬ дуктивность, а способность производить наряду с вычислительными также и неко¬ торые «логические» операции, например, осуществлять ряды новых действий в зави¬ симости от результатов прежде получен¬ ных вычислений, принимать всякого рода вводные задания и выполнять их с мол¬ ниеносной быстротой; наконец, осущест¬ влять прямую функцию «логоса»—слова, а именно устанавливать соответствие ме¬ жду словесными значениями предметов на разных языках, короче — переводить тек¬ сты с одного языка на другой. Все это фак¬ ты, заставляющие восхищаться успехами современной кибернетики, имеющей важ¬ ное экономическое значение и в нашей стране. Но восхищение никогда не должно при¬ туплять чувство критики. Между тем неко¬ торые ученые, инженеры, психологи и философы, в особенности в США, делают из успехов кибернетики совершенно непра¬ вильный вывод. Человеческий мозг, говорят они, также представляет собой машину, только более медленного и несовершенного действия. Наше сознание не может якобы конкурировать с электронным механизмом и потому должно уступить ему первое ме¬
СОВРЕМЕННАЯ КИБЕРНЕТИКА И МОЗГ ЧЕЛОВЕКА 117 сто. Не люди, а машины нового образца будут-де управлять дальнейшими судьба¬ ми техники, науки, искусства. Подобные глубоко ошибочные заключения должны быть решительно отвергнуты, но выдаю¬ щиеся достижения кибернетики заслужи¬ вают полного признания. Современная физиология нервной системы и кибернетика До второй половины XIX .века большин¬ ство ученых полагало, что рефлексы свой¬ ственны лишь низшим отделам нервной системы, главным образом спинному моз¬ гу, который поэтому и считался живым автоматом. И. М. Сеченов установил новый класс нервных явлений, характеризующий работу высших центров мозга. Введя поня¬ тие о рефлексах головного мозга, являюще¬ гося материальной основой развивающего¬ ся сознания, он поступил как революцио¬ нер в науке. Рефлексы исчерпывают все поведение животных и человека, гово¬ рил он. ’ И. М. Сеченов экспериментально пока¬ зал, что, кроме процессов возбуждения, в головном и других частях мозга имеется еще и процесс центрального торможения, который ограничивает возбужденные цент¬ ры своеобразным барьером. Это ограниче¬ ние, протекающее с некоторой борьбой цен¬ тров, делает рефлексы нервной системы бо¬ лее точными, гибкими, приводит их в полное соответствие с условиями окружаю¬ щей внешней среды. Учение о торможении определило дальнейшие крупные успехи физиологии головного мозга (особенно в России) и способствовало наряду с другими успехами физиологии мозга созданию но¬ вой, научной психологии. И. М. Сеченов охотно сопоставлял работу центральной нервной системы с машиной, но, учиты¬ вая роль обмена веществ в живой ткани мозга, подчеркивал принципиальное раз¬ личие между ними, вкладывал в это срав¬ нение совершенно новое содержание, незнакомое Ламеттри. Открытия И. М. Сеченова подготовили надежную базу для открытий И. П. Пав¬ лова, прочно связавшего физиологию мозга с эволюционным учением Ч. Дарвина. В начале XX века И. П. Павлов, указав на руководящую роль головного мозга в поведении организмов, в их высшей нерв¬ ной деятельности, ввел в науку совершен¬ но новое понятие — понятие о временной связи, о физиологическом контакте между двумя центрами — условным и безуслов¬ ным, то есть о явлении, с помощью кото¬ рого достигается наиболее тонкое приспо¬ собление к внешнему миру и обеспечивает¬ ся управление всеми высшими формами поведения. Эти рефлексы головного мозга Павлов назвал условными, или приобре¬ тенными, рефлексами в отличие от посто¬ янных, врожденных мозговых связей, или инстинктов. На законе замыкания связей в коре го¬ ловного мозга основаны все современные физиологические представления о формиро¬ вании жизненного опыта человека, его навыков, привычек — бытовых, спортив¬ ных, профессиональных и других. Примерно в тот же исторический период в технике появилось понятие о контактных связях, в частности в телефонии. Была достигнута высокая универсальность этих связей. Первая автоматически действующая те¬ лефонная станция появилась в 1894 году. И. П. Павлов, говоря в 1909 году об откры¬ тых им условных рефлексах, сравнивал работу высших нервных центров мозга с работой этой станции. Но об обратном, то есть об использовании данных физио¬ логии в разрешении вопросов техники, в частности в интересах производства при¬ боров связи, никто в то время не говорил. Тем более интересно отметить, что один из основателей кибернетики, математик Нор- бер Винер, прежде чем выступить со своей теорией, два года работал в физиологиче¬ ском институте в Мексике. Ознакомившись с состоянием электрофизиологии, он вынес убеждение, что кибернетика приложима не только к мертвой материи, что она мо¬ жет быть использована не только как одно из важных подсобных средств для реше¬ ния основных вопросов электронного ма¬ шиностроения, но и как основа для выяс¬ нения природы и работы мозга. В США многие кибернетики воспринима¬ ют физиологию нервной системы и пробле¬ мы поведения, исходя из учения бихевио- ристов (behavior — поведение), старавших¬ ся изучать поведение животных объектив¬ но, как изучал И. П. Павлов, однако с чисто механических позиций. Бихевиори- сты все поведение животных и человека рассматривают как проявление принципа «стимул — реакция» и самый процесс усовершенствования навыков приравнива¬ ют к работе автомата. В противоположность бихевиористам И. П. Павлов в своем учении о второй сиг¬ нальной системе указал на качественные отличия работы человеческого мозга от работы мозга высших животных, не гово¬ ря уже о действии ряда машин, созданных руками человека и проектируемых при участии второй сигнальной системы. Широко пользуясь аналогиями, моделя¬ ми, взятыми из механики для разъяснения сущности условного рефлекса и условного тормоза, И. П. Павлов никогда не забывал о том, что решает дело не аналогия, не
118 Ю. П. ФРОЛОВ спекулятивное рассуждение, даже самое остроумное, а эксперимент, правильно, ма¬ териалистически истолкованный. Интересно отметить, что кибернетики по примеру бихевиористов, демонстрируя ускорение проходимости полупроводников, твердят о возможности для машины полу¬ чать тренировку и навыки. Зарубежные кибернетики, базируясь на данных амери¬ канской физиологии, часто принимают ее выводы как вполне доказанные, хотя это далеко не так. Они высчитывают количе¬ ство возможных нервных контактов, про¬ исходящих в мозгу в течение жизни чело¬ века, определяют мощность работы чело¬ веческого мозга в ваттах и т. д. При этом они руководствуются внешним сходством между электронной машиной и биологиче¬ ским нервным субстратом, наличием кон¬ тактных приспособлений между неврона- ми, а иногда называют нервную клетку электронной лампой. Основатель учения о высшей нервной деятельности И. П. Павлов, имея дело с биологическими и физиологическими фак¬ тами, предвидел возможность распростра¬ нения методов современной высшей мате¬ матики на изучение биологических явле¬ ний и физиологических реакций, к которым относятся и условные рефлексы человека в их развитии. Само определение коры мозга как собрания анализаторов заим¬ ствовано Павловым из физики (акусти¬ ки) — области, в которой в середине XIX века с таким успехом работал физик и фи¬ зиолог Гельмгольц, автор математической формулировки основного закона сохранения энергии. Его классическим работам прида¬ вали огромное значение И. М. Сеченов и И. Е. Введенский. Вдохновленный идеями о связи наук о живой и неживой природе, И. П. Павлов в своем знаменитом выступлении «Естество¬ знание и мозг» (1909 год) высказал сле¬ дующую мысль: «Вся жизнь от простей¬ ших до сложнейших организмов, включая, конечно, и человека, есть длинный ряд все усложняющихся до высочайшей степени уравновешиваний внешней среды. Придет время — пусть отдаленное,— когда мате¬ матический анализ, опираясь на естествен¬ но-научный, охватит величественными формулами уравнений все эти уравнове¬ шивания, включая в них, наконец, и само¬ го себя» (Собрание сочинений. Т. III, кн. 1, стр. 124. 1951). Трудно придумать более ясную и закон¬ ченную формулировку взаимоотношений между биологией, физикой и математикой. Эта концепция единой цепи явлений в природе и сейчас, после открытия нового фактора — атомной энергии, представляет¬ ся нам лучшей программой развития совре¬ менной Физиологии нервной системы, неразрывно связанной с успехами физики, в том числе и электроники. Как ясно из сказанного, наш великий физиолог не был против сравнения рабо¬ ты мозга с математическим анализом, с его формулами, являющимися, как мы уви¬ дим далее, продуктом работы мозга, его второй сигнальной системы. Но киберне¬ тики недооценивают то обстоятельство, что для постройки научной теории деятель¬ ности мозга требуются вскрытие новых закономерностей, факты, которые И. П. Пав¬ лов и установил, сформулировав основ¬ ные законы высшей нервной деятельности. Таких новых законов у бихевиористов нет, имеется все та же старая ассоциация представлений. Отсюда трудности для тех кибернетиков, которые ищут вдохновения у физиологов-бихевиористов. Некоторые авторы (преимущественно в США) утверждают, что учение И. П. Пав¬ лова устарело, так как центральная нерв¬ ная система, в частности мозг с его кор¬ ковыми, временными связями, не только служит моделью для конструкций киберне¬ тиков, что вполне допустимо, но что мозг сам есть электронно-лучевая аналитиче¬ ская машина. Этот вывод теоретически не¬ правомерен и фактически ни на чем не основан. Он делается из отдельных поло¬ жений физиологии в упрощенной интер¬ претации бихевиористов, Чем отличается работа мозга от работы любой счетно-аналитической машины Работа мозга направляется и регули¬ руется биологическими потребностями орга¬ низма, так называемыми безусловными рефлексами — голодом, жаждой, потреб¬ ностью обороны и размножения. Их срав¬ нительно немного, но они совершенно од¬ нозначно зависят от изменений в обмене веществ мозга, чего нет в машине. У че¬ ловека основным мотивом поведения яв¬ ляется большей частью его принадлеж¬ ность к обществу, привычка жить среди людей и действовать для их общей поль¬ зы. Таких мотивов машина, разумеется, не знает. На почве очень небольшого числа упо¬ мянутых мощных врожденных рефлексов возникает в процессе индивидуального су¬ ществования высших животных и человека неограниченное множество не столь мощ¬ ных, но важных и весьма разнообразных условных рефлексов, формирующихся в ко¬ ре мозга при посредстве органов внешних чувств (глаза, уха, носа, языка, кожи) и внутреннего мышечного чувства, прове¬ ряющего правильность, адэкватность на¬ ших движений. Таких приобретенных ас¬ социаций, временных связей могут по¬ явиться миллиарды. Машина же «вы¬
СОВРЕМЕННАЯ КИБЕРНЕТИКА И МОЗГ ЧЕЛОВЕКА 119 дает» столько решений, сколько вложено в нее программой для данного раза, лишь в разнообразных комбинациях и с исклю¬ чительной быстротой. Далее, условные рефлексы способны угасать, исчезать и тормозиться сами по себе в зависимости от протекшего вре¬ мени, но в особенности быстро, если их не «подкреплять», не сочетать с безусловны¬ ми раздражителями. Это биологическое свойство угасания составляет для орга¬ низма не минус (как это было бы в ма¬ шине), а плюс. Если бы все однажды об¬ разованные временные рефлексы остава¬ лись в коре мозга, человек не мог бы каж¬ дый момент быть способным к установле¬ нию новых замыканий. Забывать иногда бывает в физиологическом смысле важнее, чем все подряд держать в памяти. В по¬ следнем случае получается так называе¬ мое вынужденное мышление, возникает на¬ вязчивая идея, то есть наступает патоло¬ гия. Машины не угашают «стимулов», не знают никаких расстройств памяти, не ис¬ пытывают никаких неврозов. Правда, и в магнитофоне имеется свое стирающее устройство, позволяющее уни¬ чтожать следы «информации». Но работа ■его принципиально иного характера. Ко¬ роче говоря, процессы, происходящие в живом работающем мозгу, отличаются своей биологической изменчивостью, гиб¬ костью, пластичностью, а иногда и пато¬ логическими срывами, зависящими от сложности обмена веществ, чего нет и не может быть ни в какой электронной ма¬ шине. Когда животному необходимо сделать выбор между двумя раздражителями, при¬ ходит в действие важный и противополож¬ ный возбуждению процесс — процесс внут¬ реннего торможения. В машине этому со¬ ответствовала бы остановка. Но у живот¬ ных и человека при выборе решения полу¬ чается не просто выключение реакций, а активное торможение, распространяющееся на целый ряд других центров мозга,— процесс, которого не знают «центры» и «узлы» электронной машины. В конечном итоге торможение, будучи активным, тре¬ буя энергетических затрат, все же служит для отдыха мозга. Такого вида торможения электронное устройство не имеет. Представители машинной математики, ухватившись за механизм образования условного рефлекса, совершенно не ис¬ пользуют многих других, вполне оправ¬ давших себя в изучении высшей нервной деятельности понятий, которые действи¬ тельно могли бы сослужить им службу. Сюда относятся, например, понятия нерв¬ ной индукции положительной и отрица¬ тельной. Разумеется, эти и другие ошибки кибер¬ нетиков, квалифицирующих нервную си¬ стему как машину, не мешают установле¬ нию теснейшего контакта между биологи¬ ей и новой машинной математикой к обо¬ юдной пользе обеих дисциплин. Но для этого требуется хорошее знание фйзиоло- гии, полная ясность в постановке задач и договоренность относительно терминоло¬ гии, не говоря уже об идеологической сто¬ роне дела. Многие недоразумения объясняются не¬ пониманием некоторыми кибернетиками особенностей работы первой и второй сиг¬ нальных систем мозга. И. П. Павлов показал, что вторая сиг¬ нальная система, свойственная лишь че¬ ловеку, позволяет производить широчай¬ шие обобщения и отвлечения от фактов и явлений действительности, отнюдь не те¬ ряя тесной связи с нею. Эти обобщения в сфере отвлеченных понятий настолько быстры и всеобъемлющи, что самая со¬ вершенная из существующих электронных счетных машин не может угнаться за этой способностью мозга человека. Если работа первой сигнальной системы обслуживает непосредственную связь с действительно¬ стью, то вторая сигнальная система, и только она одна, обслуживает мышление в отвлеченных понятиях. Именно этот вто¬ рой пункт (первый — это образование вре¬ менной связи) затрагивают конструкто¬ ры указанных машин, создавая новые и новые модели математических, управляю¬ щих, читающих, переводящих машин. Од¬ нако вторая сигнальная система человека является основой творчества во всех областях; машина же выполняет лишь те функции, которые вложил в нее конструк¬ тор. Кибернетика при всех ее методологи¬ ческих несовершенствах и даже ошиб¬ ках сыграла и играет важную роль, при¬ влекая внимание к вопросам работы второй сигнальной системы, которые были забыты после И. П. Павлова или тракто¬ вались специалистами по высшей нервной деятельности в самом общем плане «взаи¬ моотношения первой и второй сигнальных систем». Это «взаимоотношение» — слиш¬ ком общее понятие, им нельзя ограничи¬ ваться, имея дело с реальной жизнью. Сейчас уже становится ясным: многое из того, что до сих пор относилось к ра¬ боте второй сигнальной системы, на са¬ мом деле принадлежит к первой системе, например, производство некоторых счетных действий. Элементарный счет, который имеет место и у животных, относится к ра¬ боте первой системы, так как в основе здесь лежит отсчет времени как наиболее важной физиологической величины, или ритма (например, установление чередова¬ ния дня и ночи). К элементарным опера¬ циям относится у зверей учет числа вра¬
120 Ю. П. ФРОЛОВ гов, у птиц — числа птенцов и т. д. Так, например, еще в лаборатории И. П. Павло¬ ва было показано, что собака, хотя она не обладает, как известно, второй сигнальной системой, в состоянии определять среднее время, интервал между опытами с точно¬ стью до нескольких секунд. Разумеется, все эти соображения требуют проверки но¬ выми экспериментами, но основная линия развития счетных способностей оказы¬ вается гораздо более сложной, чем пред¬ ставлялось до сих пор биологам. В преде¬ лах второй сигнальной системы, как и в пределах первой, существуют свои «слои» или «этажи». Первые могут быть отчасти моделированы математическими машина¬ ми. Вторые не могут. Этажность строения и действия обеих систем следует учиты¬ вать. Так, например, восприятие письмен¬ ных знаков, в том числе и математических формул, обобщающих множество явлений, является значительно более сложным, чем восприятие устного слова. Обучение пись¬ му требует особо сложной работы второй сигнальной системы мозга и выявляет новые стороны ее деятельности по сравне¬ нию с рефлексами устной речи. При созда¬ нии письменных знаков ощущение звука речи, его осмысление сопровождаются це¬ лым рядом новых условных рефлексов — зрительных и моторных, в частности кинестетических, идущих от мышц ру¬ ки пишущего человека, несравнимых по своей сложности с проприоцептивными рефлексами голосовых связок. Зато когда это достигнуто — знак написан, работа обобщения идет гораздо шире, чем при устной речи. Отвлеченное мышление в понятиях ро¬ ждается задолго до начала письма, в форме слов и предложений. Им владеют и на¬ роды, не имеющие письменной речи. Одна¬ ко мышление человека значительно уточ¬ няется, получает высшую, законченную форму, когда он научается изображать слова и соответствующие им понятия в письменной речи, особенно же в знаках математических формул. Письмо, как и созданный еще позже ма¬ тематический аппарат, имеет ближайшее отношение к сбережению следовых услов¬ ных рефлексов наивысшей тонкости, проч¬ ности и длительности, недоступных для устного аппарата. Оно требует большего напряжения и более сложного взаимодей¬ ствия процессов возбуждения и торможе¬ ния. Письмо способствует тому, что смыс¬ ловое значение слов и предложений стано¬ вится достоянием людей, непосредственно не участвующих в разговоре и не присут¬ ствующих при нем. Письмо информирует последующие поко¬ ления о случившихся ранее событиях, спо¬ собствует передаче накопленного историче¬ ского опыта потомству, то есть лежит в ос¬ нове сложной памяти, хранимой в обще¬ стве. История свидетельствует, что письмен¬ ный язык, прежде чем принять современ¬ ный вид (звуковое письмо), прошел ряд своеобразных ступеней, первой из которых является ступень элементарной памяти, представленная в своем первичном виде завязыванием узлов на веревке, перебра¬ сыванием костяшек на счетах и т. д. Главное, о чем забывают кибернетики,— это процесс труда, который является осно¬ вой всякого счета, всякой памяти, прони¬ зывает деятельность первой сигнальной системы, который характеризует и работу второй сигнальной системы во всех ее проявлениях, в том числе и наиболее вы¬ соких, связанных с перестройкой окружа¬ ющей среды. Изучая труд в его высших формах, можно найти новый путь к пони¬ манию процессов второй сигнальной си¬ стемы. Усовершенствуя речь, рационали¬ зируя общественный труд, планируя его, изобретая новые орудия производства, но¬ вые формы организации труда, человек бо¬ лее всего способствует развитию второй сигнальной системы мозга и повышению качества ее деятельности, мобилизует огромные резервы, скрытые в ней. Он же изобретает те сложные электронные устройства, которые облегчают труд мозга, но сами не развиваются в труде, вообще не имеют отношения к трудовым операциям в их историческом аспекте. Богатство и разнообразие форм труда в современном обществе показывает, что за¬ кономерности второй сигнальной системы значительно более сложны, чем закономер¬ ности первой, непосредственной системы сигналов действительности, которые отча¬ сти имитируются машинами. Вместе с тем «анализатор» трудовых движений человека, несмотря на всю его важность, чрезвычайно мало изучен, а ки¬ бернетикам и вовсе неизвестен. Являясь первым и главным средством связи чело¬ века с внешней средой, выражаясь во мно¬ жестве своеобразных рефлексов первой и второй сигнальных систем, трудовой про¬ цесс способствует активной перестройке не только природной, но и социальной среды. Известно, что человек, переделывая приро¬ ду, переделывает самого себя, свой мозг, свою психологию, все время усложняет и совершенствует трудовые процессы, при посредстве которых подчиняет стихии при¬ роды своей целенаправленной деятельно¬ сти. Трудовые процессы связаны с овладе¬ нием определенными орудиями труда, с преодолением сопротивления материалов в порядке увеличивающейся прочности их: дерева, кости,, камня, меди, железа, стали. С трудовыми процессами связаны и от¬ крытия новых, ранее неизвестных свойств
СОВРЕМЕННАЯ КИБЕРНЕТИКА И МОЗГ ЧЕЛОВЕКА 121 предметов и явлений внешнего мира. С ни¬ ми связана история науки, в частности математики и механики, культуры и ис¬ кусства. Основных технических форм, с которых начинается труд, немного — не больше двух — трех десятков: удар, нажим, скла¬ дывание, сверление, сшивание, моделиро¬ вание и др. Но, соединяясь между собой в различных комбинациях, эти «технемы» образуют неограниченное количество но¬ вых форм деятельности второй сигнальной системы. У ребенка четырех лет таких эле¬ ментарных форм трудовых процессов имеет¬ ся всего пять или шесть. Их легко описать и изучить. Но в результате общения со взрослыми, в результате обучения в школе эти формы связываются друг с другом, увеличиваются до двадцати — тридцати, значительно способствуя развитию второй сигнальной системы ребенка. Это наблю¬ дение имеет большое значение для понима¬ ния эволюции технических устройств, слу¬ жащих как бы продолжением наших рук. Процесс усовершенствования «технем», ни¬ когда не останавливаясь, совершается в течение всей жизни. Конструирование новых орудий труда требует от их создателей точного знания многочисленных элементарных инструмен¬ тов и материалов, составляющих новую машину, знания формы и состава предме¬ тов, подлежащих обработке, а главное — цели, для которой машина предназначает¬ ся. Все это должны взять кибернетики от физиологии и антропологии, а не одну го¬ лую формулу «мозг — машина», что при¬ надлежит историческому прошлому. Новые машины, созданные руками че¬ ловека, обычно превосходят старые по мощ¬ ности, точности и скорости действия, на¬ глядно демонстрируя ход развития мысли изобретателя и организатора производства. Математикам также полезно познако¬ миться с такими физиологическими поня¬ тиями, как, например, «ориентировочный рефлекс», которого нет ни в одной машине, а конструкторам логических (переводя¬ щих) машин — с такими психологически¬ ми и языковедческими терминами, как фонема, являющаяся своеобразным «квантом речи», и др. Последнее необхо¬ димо для понимания сущности машинного пепевода текстов с одного языка на дру¬ гой. Для большинства ученых, когда они воочию увидят и убедятся в пользе машин для статистики, для решения сложных ма¬ тематических задач, для управления пред- поиятиями, для точного предсказывания погоды и т. д. и сами поработают на этих машинах, будет поучительно узнать но¬ винки кибернетической техники и исполь¬ зовать в практике биологии, физиологии и, наконец, психологии, отнюдь пе заменяя последнюю кибернетикой. Итак, процессы труда являются основой всякого счета, всякой математики и прони¬ зывают деятельность обеих сигнальных систем. Они особенно глубоко характе¬ ризуют работу второй сигнальной систе¬ мы в ее наиболее сложных проявлениях, связанных с перестройкой окружающей среды. Только изучая труд в его высших фор¬ мах, можно найти новый путь к понима¬ нию процессов, происходящих в мозгу само¬ го математика. Усовершенствуя речь, изо¬ бретая новые орудия производства, вводя новые формы организации труда, человек способствует развитию второй сигнальной системы мозга и непрерывно повышает ка¬ чества ее деятельности; он мобилизует ог¬ ромные творческие резервы, скрытые в ней, и в конце концов изобретает те слож¬ ные электронные устройства, которые об¬ легчают напряженный труд мозга. Говорят, что машина «перерабатывает информацию». Никто, конечно, не против новых терминов в науке, в особенности в столь новой области знания, какою являют¬ ся электроника и машинная математика, где часто не хватает специальных терминов для пояснения совершаемых изобретений и открытий. Но мы решительно должны возражать, если кто-либо припишет кибернетической машине элементы человеческого сознания, как некоторые приписывают нейтрону био¬ логические свойства размножающейся аме¬ бы. Такое незаконное смешение понятий, такое одушевление сил живой и неживой природы носит с древних времен название антропоморфизма (очеловечения) и связано с происхождением многих религиозных ве¬ рований. Такое смешение происходит и в зарубежной кибернетике. Когда мы вместо «я почувствовал», го¬ ворим «я реагировал на то или иное впе¬ чатление», мы имеем в виду не только от¬ ветную реакцию нашего организма на раз¬ дражитель, как это имеет место в машине; мы подразумеваем, что человек, реагируя движением, словом или голосом, активно' изменяет сложившуюся ситуацию, создает новые понятия и новые комбинации отвле¬ ченных понятий. Такой тип отношений и связей возможен только в сложившем¬ ся обществе людей и невозможен в сфере электронов, молекул, микроорганизмов, растений д даже животных, не обладаю¬ щих речью. В этом смысле управление явлениями природы, покорение новых сил природы, со¬ вершение тех или иных открытий в об¬ ласти естествознания являются не просто реакциями, а признаками сознательного по¬ ведения, сознательных ответов человека на непрерывно изменяющуюся обществен¬ ную среду.
122 Ю. П. ФРОЛОВ * * * Несмотря на все трудности начинающей¬ ся совместной работы математиков, кибер¬ нетиков и физиологов — специалистов по высшей нервной деятельности, научное общение между ними необходимо и должно быть всячески поощряемо. Это творческое содружество станет впол¬ не возможным, если обе стороны будут го¬ ворить на одном языке — на языке диалек¬ тического материализма, который не при¬ знает ничего застывшего, неизменного, аб¬ солютного, но который требует точности определения таких понятий, как «маши¬ на», «информация», «связь», требует опо¬ ры на факты, а не на интуицию. Нельзя так ставить вопрос: является ли мозг электронной машиной или нет? Электронные устройства моделируют не¬ которые процессы, происходящие в нервной системе, как л в мозгу осуществляются не¬ которые из закономерностей, подмеченных авторами в работе электронных механиз¬ мов, и этого для начала совместной работы вполне достаточно. Используя эти данные, физиологи выс¬ шей нервной деятельности должны в пол¬ ную меру помогать кибернетикам, которые преследуют большие государственные цели, разобраться в том, что именно отличает работу самой совершенной вычислительной самоуправляющейся машины от деятель¬ ности мозга человека и высших живот¬ ных и что может в работе мозга быть моделировано с помощью электронной тех¬ ники.
Решение неопозитивизмом основного вопроса философии Д. П. ГОРСКИЙ, А. И. БУРХАРД В. И. Ленин, раскрыв субъективно-идеа¬ листический, антинаучный и реакционный характер философии махизма, показал одновременно, что претензии махистской философии подняться выше материализма и идеализма, ее попытки создать «третье» направление в философии, нейтральное по отношению и в материализму и в идеализ¬ му, являются, по существу, замаскирован¬ ным субъективным идеализмом, той пози¬ цией, с которой удобнее вести наступле¬ ние против материализма. Современный позитивизм, или неопози¬ тивизм, так же как и махизм, стремится создать «третье» направление в филосо¬ фии, не являющееся ни материализмом, ни идеализмом, а на деле представляющее собой замаскированный субъективный идеализм. Весьма характерным для выяснения взглядов неопозитивистов (речь идет глав¬ ным образом о тех представителях неопо¬ зитивизма, которые занимаются «разра¬ боткой» теоретических основ, методов неопозитивистской философии — Карнапе, Айере, Тарском и др.) является их учение об опыте, мышлении и процессе абстрак¬ ции, о методах упорядочения нашего опы¬ та, методах борьбы с «метафизикой». Цель же своей философии неопозитивизм видит в обеспечении прочных основ для спе¬ циальных наук. Поэтому не случайно цели Венского кружка (М. Шлик, Р. Карнап, 0. Нейрат, Ф. Франк, К. Поппер и др.) в философии были сформулированы следующим образом: «Во-первых, обеспечить прочное основа¬ ние для наук и, во-вторых, показать бессмысленность всякой ме¬ тафизики» («Wissenschaftlichc Welt- auffassung». Der. Wiener Kreis. 1929. S. 15. Разрядка наша.— Д. Г. и А. Б.). Под «метафизикой» современные пози¬ тивисты понимают те положения в фило¬ софских учениях, которые не могут быть проверены в личном опыте проверяющего, то есть в нашем созерцании или в осуще¬ ствляемом индивидуумом эксперименте. На их взгляд, все положения, которые не могут быть проверены, подобно тому как проверяются положения «эта жидкость бесцветна» (для чего достаточно лишь по¬ смотреть на жидкость), «эта жидкость — кислота» (для чего достаточно подейство¬ вать ею на лакмусовую бумагу), должны быть устранены из философии. Все фи¬ лософские учения, включающие в свой состав положения, не проверяемые в непо¬ средственном опыте, объявляются неопо¬ зитивизмом метафизическими, а потому не¬ научными. К числу положений, подлежа¬ щих устранению из философии, неопози¬ тивисты относят в первую очередь такие, как «материя существует объективно», «пространство, время, причинность суще¬ ствуют объективно», «мышление и законы имеют объективный характер» и т. п. Неопозитивизм предлагает выкинуть из науки понятия «материя», «причинность» и другие, как несостоятельные, и заменить их соответственно понятиями «реаль¬ ность», «функциональная связь». Несмот¬ ря на то, что неопозитивизм объявляет ме¬ тафизическими и различные идеалистиче¬ ские философские учения (главным обра¬ зом объективно-идеалистические), острие своей критики он направляет против ма¬ териализма вообще и диалектического ма¬ териализма в особенности. В настоящее время борьба против ма¬ териализма (и в особенности диалектиче¬ ского) с позиций откровенного идеализма становится все более затруднительной и малоэффективной, поскольку такой откро¬ венный идеализм находится в вопиющем противоречии с наукой. Отсюда происте¬ кает стремление буржуазных идеологов со¬ здать «новое» направление в философии, якобы преодолевающее «односторонность» материализма и идеализма в философии, с позиций которого легче было бы вести борьбу против передовой материалистиче¬ ской философии, объявленной имя «мета¬ физикой». Борясь против передового материалисти¬ ческого мировоззрения, неопозитивизм
124 Д. П. ГОРСКИЙ, А. И. БУРХАРД стремится сузить предмет философии, исключить из философии решение основ¬ ного философского вопроса, как якобы во¬ проса «метафизического», а также других вопросов мировоззренческого характера, ограничить философию задачей изучения формальной логики, логическим анали¬ зом данных непосредственного опыта. В предисловии к своей книге «Логиче¬ ский синтаксис языка» Р. Карнап пи¬ шет: «В нашем «Венском кружке» и других подобным образом созданных группах (в Польше, Франции, Англии, США и частично в Германии) в настоящее время все отчетливее формируется мнение, что традиционная метафизическая философия не может притязать ни на какую науч¬ ность. То, что в работе философа яв¬ ляется устойчиво научным, состоит — поскольку это не касается эмпирических вопросов, которые предоставлены реаль¬ ным наукам,— в логическом анализе. Ло¬ гический синтаксис дает систему понятий, язык, с помощью которого точно форму¬ лируются результаты логического анали¬ за. философия заменяется научной логи¬ кой, то есть логическим анализом понятий и предложений науки; научная логика является не чем иным, как логическим синтаксисом научного языка. Это те ре¬ зультаты, к которым приводят размышле¬ ния в заключительной главе этой книги» (R. Carnap «Der logische Sintax der Sprache». Wien. 1934. Vorwort, S. Ill—IV). Стремление неопозитивистов предельно сузить предмет философии рамками задач логического анализа данных опыта озна¬ чает стремление лишить философию всяко¬ го мировоззренческого значения. Эта тен¬ денция глубоко реакционна, поскольку своим острием она направлена против пе¬ редовой и единственно научной филосо¬ фии — диалектического материализма, яв¬ ляющегося мировоззрением коммунистиче¬ ской партии. Неопозитивизм в противо¬ положность диалектическому материализму исключает из философии все те вопросы, которые формируют мировоззрение трудя¬ щихся, нацеливают их на революционное преобразование мира. Проследим, как рассматривают неопози¬ тивисты вопросы об опыте, мышлении, за¬ конах логики, выясним, какие новые «научные» методы ими разрабатываются, покажем, как используется неопозитивист¬ ское решение этих вопросов при обоснова¬ нии ими «третьей» линии в философии, при решении ими основного вопроса в фи¬ лософии. Современный позитивизм является фи¬ лософией эмпиризма, сенсуализма, посколь¬ ку он объявляет основой и источником всего нашего познания чувственный опыт. Однако опыт рассматривается им субъек¬ тивно-идеалистически. Утверждения неопозитивистов о ней¬ тральности их философии по отношению к материализму и идеализму, так же как и подобные утверждения эмпириокритиков, опираются на субъективно-идеалистическое понимание опыта, идущее от Беркли и в особенности от Юма. Так же, как Юм и Мах, современные позитивисты отправ¬ ляются в своих философских изысканиях от фактов опыта, «непосредственно данно¬ го». Опыт, а не объективно существую¬ щий материальный мир является, соглас¬ но их утверждениям, «единственной реаль¬ ностью». Они отказываются при этом от решения вопроса об источнике нашего опыта, от обоснования его однозначно¬ сти. Неопозитивисты полагают, что от ме¬ тафизики в понимании чувственного опы¬ та мы окончательно освободимся лишь тогда, когда снимем вопрос о происхожде¬ нии и природе нашего опыта как псев¬ донаучный. Утверждения о том, что чув¬ ственный опыт — порождение субъекта (субъективный идеализм), что он есть от¬ ражение независимо от нас существующего материального мира (материализм) или что это синтез субъективного восприятия и объекта (юмизм, кантианство), с точки зрения неопозитивистов, являются псевдо¬ научными, «метафизическими», поскольку ни одно из этих положений, по их мнению, невозможно проверить в чувственном опы¬ те. Поэтому, если и принимать один из указанных взглядов на опыт, то следует- де всегда помнить, что этот взгляд яв¬ ляется лишь одной из возможных интер¬ претаций опыта. Современные позитивисты полагают, что их идейные предшественники, не говоря уже о философах иных школ и направле¬ ний, не сумели правильно решить вопрос о природе мышления, о природе научных абстракций, не сумели при решении этого вопроса избежать ряда «метафизических» утверждений. Мышления как такового, го¬ ворят неопозитивисты, никто не наблюдал в личном опыте, и потому признание его существования как факта, имеющего объ¬ ективный характер, является «метафизи¬ кой». В ' чувственном опыте нам даны лишь поведение человека и его речь. Мышление, по мнению неопозитивистов, является не чем иным, как интерпрета¬ цией фактов поведения и речевой дея¬ тельности. В этом наглядно проявляется связь неопозитивизма с бихевиористским течением в современной буржуазной пси¬ хологии. Об абстракциях, отражающих данные непосредственного опыта, полагают неопо¬ зитивисты, можно говорить лишь как о
РЕШЕНИЕ НЕОПОЗИТИВИЗМОМ ОСНОВНОГО ВОПРОСА ФИЛОСОФИИ 125 «сокращениях нашей речи». Общие поня¬ тия, с их точки зрения, представляют со¬ бой общие термины, используемые нами вчамен совокупности единичных терминов (имен собственных), которыми мы обозна¬ чаем единичные факты, данные нам в чув¬ ственном опыте. Поэтому историю науки, говорят они, слздует рассматривать не как процесс отражения действительности в понятиях, которые постоянно разви¬ ваются, углубляются, давая нам все более полное отражение действительности, а как процесс возникновения новых слов в язы¬ ке, значение которых может изменяться. Так, с точки зрения философии, свобод¬ ной от «метафизики», тот факт, что китов в свое время перестали включать в класс рыб после того, как у них были обнару¬ жены молочные железы, следует объяс¬ нить следующим образом: произошло изме¬ нение значения слова «рыбы», поскольку им перестали обозначаться животные, яв¬ ляющиеся китами; с другой же стороны, в языке слово «киты» перестало быть сло¬ вом, которым можно обозначать животных, входящих в класс рыб. Эта точка зрения на природу общих понятий является точ¬ кой зрения крайнего номинализма, сводя¬ щего общие понятия к общим терминам. Задача создания «третьей» линии в фи¬ лософии, отличной от материализма и идеализма, требовала истолкования зако¬ нов логики и математики в чисто эмпири¬ ческом плане, в духе «всеобъемлющего эмпиризма», поскольку в отличие от всех арежних позитивистских, эмпирических школ в философии современный позити¬ визм широко использует аппарат логики и именно математической логики и мате¬ матики в качестве научного метода для обоснования своих позитивистских тези¬ сов. При этом, как будет показано ниже, и логика и математика как специальные науки, не имеющие никакого отноше¬ ния в позитивистской философии, им истолковываются в субъективистском плане. Вопрос об интерпретации законов ло¬ гики и математики в духе позитивизма имеет длительную историю. На этом пути современные позитивисты столкнулись с рядом затруднений. Справедливо указывая на необходимость логического мышления в любом процессе познания и считая, что философия «чистого» эмпиризма несовме¬ стима с признанием объективного харак¬ тера процесса мышления, Рассел первона¬ чально истолковывал законы логики в чи¬ сто платоновско-гуссерлианском духе: он их рассматривал как идеальные сущности, каким-то образом существующие объектив¬ но и являющиеся условиями нашего опы¬ та. Так трактуется им вопрос о законах логика в книге «Проблемы философии» (см: русский перевод этой книги Б. Рас¬ села. СПБ. 1914). В дальнейшем, перейдя на позиции позитивизма, Рассел пытается дать такое истолкование законов логики, которое согласовывалось бы со «всеобъем¬ лющим эмпиризмом». Он рассматривает законы логики как наиболее общие связи между данными непосредственного опыта, который при этом истолковывается им в чисто позитивистском духе. Аналогичным образом подходит к законам логики и Л. Витгенштейн. Но, переведя логический анализ из сферы непосредственных дан¬ ных опыта в сферу языка, фиксирующего этот опыт, Л. Витгенштейн рассматривает законы логики как общие связи между значениями слов или предложений. Харак¬ теризуя попытку примирить логику и ма¬ тематику с эмпиризмом, позитивист Вайн- берг пишет: «Если, другими словами, ло¬ гическая формула не утверждает ничего о значении предложения, но только показы¬ вает, как эти значения связаны, то эмпи¬ ризм, основанный на логическом анализе значений, не приводит к противоречию...» (R. Weinberg «Ап examination of lo¬ gical positiwism». London. 1936, p. 2). У Рассела и Витгенштейна законы логи¬ ки также выступают в качестве абстрак¬ ций, отвлеченных от фактов «нейтрально¬ го» опыта, принимаемого в качестве пер¬ вичного. Карнапа и других представителей Вен¬ ского кружка не удовлетворяло такое понимание законов логики. Их не удовле¬ творяло то, что законы логики рассматри¬ вались кад абстракции, содержание кото¬ рых определялось нашим опытом. Приме¬ нение законов логики как абстракций от нашего опыта к любым данным ©зыта (и настоящего и будущего), с точки зрения неопозитивистов,’ может быть основано лишь на «метафизической», недоказуе¬ мой предпосылке о том, что опыт в бу¬ дущем будет подчиняться тем же законам логики, что и в настоящем, другими сло¬ вами, на недоказуемом предположении о том, что «форма мира» является одной и той же как в прошлом, так и в настоящем и будущем (такие предположения мы встречаем у Витгенштейна и Рассела). Желая ликвидировать эту «метафизиче¬ скую» предпосылку, Р. Карнап объявляет и законы логики и законы математики чи¬ сто аналитическими законами. Это означает, что логика и математика не отражают никаких связей опыта, а их содержание зависит лишь от содержания, которое мы вкладываем по нашей воле и желанию в исходные определения логиче¬ ских и математических понятий. Логика, и математика, таким образом, оказываются чисто субъективными конструкциями. При этом неопозитивисты спекулируют на пз^
126 Д. П. ГОРСКИЙ, А. И. БУРХАРД вестных фактах науки (например, факт наличия различных геометрий, различных аксиоматик, для одного и того же круга объектов, наличия различных систем ло¬ гик и т. п.), извращая их в субъективист¬ ском плане. К такому выводу неопозитивистов тол¬ кали их логико-лингвистические методы обоснования «чистого» эмпиризма, их ме¬ тоды борьбы с «метафизикой». Основа этих методов была заложена Расселом в «Principia Mathematica», в его учении о дискрипциях. Рассел полагал, что анализ предложения должен в первую очередь выявлять, о каких чувственных объектах (точнее, чувственных данных) утвер¬ ждается предикат в предложении. В пред¬ ложениях, где субъект обозначен соб¬ ственным именем, он выступает как чув¬ ственный объект («Иван — человек», «Париж — столица Франции» и т. д.). В общих предложениях лишь тогда субъ¬ ект может рассматриваться как суще¬ ствующий, когда это общее предложение можно представить как совокупность еди¬ ничных, несмотря на то, что класс пред¬ метов, входящих в объем субъекта, обо¬ значен не собственными именами, а ди- скрипцией (описанием). Так, предложение «Все жидкости упру¬ ги» можно преобразовать в сумму предло¬ жений о чувственных данных, и потому субъект этого предложения имеет смысл и может рассматриваться как реально су¬ ществующий (предикат «быть упругой» утверждается не о понятии жидкостей, а о каждой индивидуальной чувственно вос¬ принимаемой жидкости: воде, спирте, со¬ ляной кислоте и т. п.). Предложение же «Все русалки живут в воде» нельзя све¬ сти к сумме предложений о чувственных данных (поскольку не существует от¬ дельных русалок как объектов чувствен¬ ного восприятия), и потому понятие о русалках как о реально существующих предметах бессмысленно, является фикци¬ ей. Предположение же, что грамматиче¬ ский субъект такого предложения являет¬ ся несуществующим, не превращает его из осмысленного в бессмысленное, так как оно первоначально было бессмысленным. Сам Рассел формулирует свое учение о дискрипциях следующим образом: «Если допущение, что грамматический субъект предложения является несуществующим, не делает предложения бессмысленным, то очевидно, что во всех таких случаях грамматический субъект не является соб¬ ственным именем, то есть именем, непо¬ средственно представляющим какой-либо объект. Следовательно, во всех случаях подобного рода предложение может анали¬ зироваться таким образом, что при этом субъект в нем рассматривается как несу¬ ществующий, исчезнувший» (disappeared) А. N. Whitehead and В. Russel «Principia Mathematica». Cambridge. 1910. V. I, ch. 3). Аналогичным образом доказывалось, что материя, причинность и т. п. не суще¬ ствуют, так как в определениях, где гово¬ рится о материи, причинности и т. п., предикаты не утверждаются о чувствен¬ ных данных. (Например, в предложении «Причинность может выражать закономер¬ ные связи» — «причинность» является, по Расселу, фикцией, ибо причинность как таковая не может быть сведена к со¬ вокупности чувственных данных.) Хотя сам Рассел столкнулся с рядом за¬ труднений, со множеством противоречий в своей «теории» (поскольку, например, именами собственными могут обозначаться и несуществующие предметы («Зевс»), а также поскольку во многих науках, на¬ пример, в математике, приходится опери¬ ровать с утверждениями о пустых множе¬ ствах и т. п.), тем не менее Витгенштейн и представители Венского кружка разви¬ вали и «совершенствовали» этот метод логико-лингвистического анализа предло¬ жений, который, с их точки зрения, являл¬ ся весьма удобным и «эффективным» сред¬ ством борьбы с «метафизикой» (читай: материализмом). Ввиду того, что мы вы¬ сказываем нечто не только о чувственных данных, но и о математических и логиче¬ ских объектах (например, о числах, о ло¬ гических связях и т. п.), которые не мо¬ гут быть сведены к совокупности чув¬ ственных данных, Карнап пришел к выводу, что математические и логические объекты следует рассматривать как субъ¬ ективные конструкции ума. Это, с его точки зрения, даст возможность исклю¬ чить математику и логику из числа фик¬ ций и одновременно истолковать эти науки в духе эмпиризма. «Основание к тому,— заявляет Кар¬ нап,— что до сих пор не осмеливались отойти от классических форм логики, ле¬ жит в широко распространенном мнении, будто бы надлежит «оправдывать» откло¬ нения, т. е. доказывать, что новая фор¬ ма является «правильной», что она от¬ ражает «истинную логику». Устранить это мнение и вытекающие из него псев¬ довопросы и праздные споры — основная задача этой книги. Здесь будет защи¬ щаться мнение, что с языковыми форма¬ ми в любом отношении можно обращаться совершенно свободно, что формы построе¬ ния предложений и способы преобра¬ зований (обычно обозначаемые как «ос¬ новные положения» и «правила вывода») могут выбираться совершенно свободно» (R. Carnap «Der logische Sintax der Sprache». Wien. 1934. Vorwort. S. V).
РЕШЕНИЕ НЕОПОЗИТИВИЗМОМ ОСНОВНОГО ВОПРОСА ФИЛОСОФИИ 127 Логические исчисления, построенные аксиоматически, Карнап называет языка¬ ми. Он пишет: «Язык в его математиче¬ ской части молено построить таким обра¬ зом, как это предпочтет то или иное на¬ правление. Вопроса об «оправдании» то¬ гда не существует вовсе, но есть лишь вопрос о синтаксических последовательно¬ стях, к которым ведет тот или иной вы¬ бор, в том числе также вопрос о противо¬ речивости. Указанную установку мы бу¬ дем формулировать как «принцип терпи¬ мости». Он имеет отношение не только к математике, но и ко всем логическим во¬ просам вообще» (там ж е). Несмотря на то, что в настоящее время Р. Карнап перешел от синтаксических ме¬ тодов конструирования «языковых си¬ стем» (то есть логических исчислений) к методам семантическим, его субъекти¬ вистская точка зрения на логику и мате¬ матику, сформулированная в книге «Ло¬ гический синтаксис языка», остается в силе. При обосновании «третьей» линии в философии неопозитивисты в отличие от прежнего позитивизма в качестве «ново¬ го» метода опровержения «метафизиче¬ ских утверждений» широко используют критерий осмысленности и бессмысленно¬ сти предложений. Старые позитивисты (например, Юм) изгоняли из философии положения об объ¬ ективном существовании материи, созна¬ ния, пространства, времени и т. п. на том основании, что они недоказуемы, и счи¬ тали, что включение их в философию не¬ правомерно. Мах полагал, что без мате¬ риалистического утверждения о том, что материальный мир существует объективно, независимо от нашего опыта, в принципе можно обойтись, поскольку существование материи недоказуемо. Однако, говорил он, мы часто используем понятие материи при описании данных нашего опыта, по¬ тому что такого рода фикции облегчают процесс описания, позволяют «экономить» мышление. Современные же позитивисты устраняют из философии такие понятия, как понятие материи, причинности и др., На том основании, что предложения, их выражающие, являются якобы бес¬ смысленными. Положения об осмысленности и бес¬ смысленности предложений и их верификации — опытной проверке — были развиты Л. Витгенштейном в его «Ло¬ гико-философском трактате». Все предло¬ жения Л. Витгенштейн делит на осмыс¬ ленные и бессмысленные. Осмысленные, или имеющие значение, предложения, по его мнению,— это предложения, которые, если мы их полагаем истинными, должны проверяться опытным путем. При этом опыт понимается им как личный опыт ин¬ дивидуума, а под опытной проверкой («верификацией») понимается проверка в индивидуальном единичном эксперименте. Так,о предложение «Вода закипает при 100° по Цельсию» — осмысленное предло¬ жение. Мы можем произвести опыт, под¬ тверждающий его истинность: нагреть во¬ ду и убедиться, что она закипит при 100°С. Бессмысленные, или не имеющие значения, предложения — это такие, кото¬ рые мы не можем никаким образом прове¬ рить в личном опыте. Примером является предложение «Этот шум красный»; его нельзя никакими средствами ни доказать, ни опровергнуть именно потому, что оно бессмысленно. Подобные предложения не имеют никакого значения, ничего не вы¬ ражают. Л. Витгенштейн пишет в предисловии к своему трактату, что «эта книга долж¬ на установить границу мышления... Гра¬ ница мышления может быть проведена лишь в языке, что же лежит по ту сто¬ рону мышления, является бессмыслицей» (L. Wittgenstein «Tractatus logico- philosophicus». London. 1949, p. 26). Bee философские предложения (то есть в пер¬ вую очередь предложения об объективном существовании материи, о первичности ма¬ терии и вторичности сознания, о познавае¬ мости мира и т. п.), по его убеждению, яв¬ ляются предложениями того же вида, что и предложение «Этот шум красный», то есть бессмысленными предложениями. Задача философии, по Л. Витгенштейну, состоит не в формулировании каких-либо новых предложений, помимо тех, которые дают нам специальные науки, а в разъяс¬ нении смысла последних. Положение Л. Витгенштейна об осмыс¬ ленности и бессмысленности предложений в связи с его учением о методе верифика¬ ции, проверки их истинности опытным пу¬ тем, было принято Венским кружком и ши¬ роко используется при обосновании пози¬ тивистских тезисов современными семан¬ тиками. Рассуждения о бессмыслице, об опыте как первично данном, о законах ло¬ гики и математики как субъективных кон¬ струкциях ума применяются современны¬ ми позитивистами для обоснования «тре¬ тьей» линии в философии. * * * Остановимся на рассмотрении того, как решается в настоящее время основной фи¬ лософский вопрос неопозитивистами и именно семантической философией, пред¬ ставляющей собой новый этап в разви¬ тии неопозитивизма. Этой проблеме спе¬ циально посвящена статья Р. Карнапа «Эмпиризм, семантика и онтология» (R. Carnap «Empirizism, semantics and
128 Д. П. ГОРСКИЙ, А. И. БУРХАРД ontology». См. книгу «Semantics and the philosophy of language». Urbana. 1952). В этой статье ставится вопрос о том, в каком смысле можно говорить о существо¬ вании классов предметов, их свойств, ло¬ гических предложений и т. п. Другими словами, здесь ставится вопрос, во-пер¬ вых, о том, существуют ли объективно предметы материального мира с их свой¬ ствами и отношениями, и, во-вторых, пра¬ вомерно ли то, что в науке мы пользуем¬ ся абстракциями, не ведет ли признание научных абстракций к онтологии плато¬ новского типа. Карнап указывает, что решение этой проблемы предполагает введение понятия структуры. Со структурой, по Карнапу, мы имеем дело тогда, когда предметы, кото¬ рыми мы оперируем, которые мы изучаем, упорядочены в пространстве и времени. При изучении той или иной структуры мы должны различать двоякого рода проблемы: внутренние и внешние. Внутренние про¬ блемы относятся к вопросам логического анализа структуры, к методам проверки предложений структуры; внешние пробле¬ мы — к вопросам о реальности существо¬ вания самой структуры. Так, система натуральных чисел есть структура. В ней мы встречаемся с тер¬ минами, обозначающими индивидуальные предметы (1, 2, 3, 4...) или же обозна¬ чающими свойства этих индивидуальных предметов (например, «быть четным», «быть нечетным»), с терминами, заме¬ няющими индивидуальные предметы (на¬ пример, термин «натуральное число» мо¬ жет заменять любой из предметов нашей структуры, термин «простое число» мо¬ жет заменять любое из чисел 1, 3, 5, 7, 11 и т. д.). При этом устанавливаются правила оперирования этими терминами и правила их проверки. Так, если в нашей структуре определены термины «простое число» и «число пять», то предложение «Пять есть простое число» будет осмыслен¬ ным предложением. Оно будет истинным, если индивидуальное число действительно обладает свойствами, которые перечисле¬ ны нами в определении простого числа. При этом предложение «Пять — простое число» будет аналитическим, поскольку его истинность зависит лишь от того, как мы определили в нашей системе термин «простое число» (Карнап имеет в виду, что определения исходных понятий логики и математики выбираются нами произ¬ вольно). Различные структуры мы можем описы¬ вать, пользуясь и повседневным «пред¬ метным» языком. В естественных и обще¬ ственных науках и в обыденной жизни мы обычно прибегаем в нему. Здесь мы сталкиваемся с необходимостью осуще¬ ствлять проверку таких предложений, как: «Имеется ли лист бумаги на моем столе?», «Жил ли действительно король Артур?», «Существуют ли кентавры в действитель¬ ности?». Для проверки подобных предло¬ жений в отличие от предложений, входя¬ щих в структуры математических и логи¬ ческих дисциплин, мы обязаны прибегать к опыту, который может быть осуществлен как личный опыт проверяющего. В том случае, пока мы не выходим за пределы «структуры», мы находимся в рамках науки. Понятие реальности в пре¬ делах структуры, указывает Карнап, на¬ учное, не метафизическое (см. там же, стр. 208). Оно в этом случае не метафизи¬ ческое потому, что предмет здесь пони¬ мается как то, что может быть обозначе- . но индивидуальным термином, а абстрак¬ ция — как то, что обозначает множество предметов или их индивидуальных свойств. Касаясь внешних проблем структуры, Карнап указывает, что это метафизические проблемы, и, как бессмысленные, не про¬ веряемые опытным путем и потому не имеющие значения, они должны быть исключены из философии, если последняя претендует на то, чтобы быть наукой. Внешние проблемы — это вопросы о ре¬ альности существования самой структу¬ ры, о реальности существования мира ве¬ щей и понятий. Карнап считает, что все попытки решить эту проблему в филосо¬ фии были безуспешными, так как бессмыс- лицы-де не могут быть ни опровергнуты, ни доказаны методами научной проверки. Неправы, с точки зрения Карнапа, и реа¬ листы (иод реалистами Карнап в данном случае разумеет материалистов), считаю¬ щие, что мир вещей существует независи¬ мо ни от какого опыта, и субъективные идеалисты, отрицающие существование мира независимо от нашего опыта, по¬ скольку отрицание псевдоутверждения о реальном существовании мира является также псевдоутверждением. Поэтому «быть реальным», по Карнапу, означает не что иное, как принадлежать к той или иной структуре. «Быть реальным в научном смысле этого слова,— пишет Р. Карнап,— это значит быть элементом структуры; следовательно, это понятие не может быть осмысленно применимо к са¬ мой структуре» (там же, стр. 211). Если, говорит Карнап, кто-либо прини¬ мает «предметный» язык, то можно сказать, что он принял мир вещей. Но при¬ нятие мира вещей не означает, что чело¬ век допускает его действительное суще¬ ствование. «Принятие мира вещей,— пишет Карнап,—не означает ничего иного, как принятие конкретной формы языка, другими словами, принимать мир вещей — значит принимать правила для формулиро¬
РЕШЕНИЕ НЕОПОЗИТИВИЗМОМ ОСНОВНОГО ВОПРОСА ФИЛОСОФИИ 129 вания предложении и для их проверки с целью их доказательства или опроверже¬ ния» (т а м ж е). Общие понятия существуют также лишь как элемент структуры, как знаки для сокращенного описания индивидуальных элементов структуры. В своем рассуждении о структуре Р. Карнап стремится обосновать принципи¬ альное различие между науками математи¬ ческими и логикой, с одной стороны, и на¬ уками естественными — с другой. Первая группа наук, применительно к которым и развивается им учение о структуре,— эго науки аналитические, поскольку при обос¬ новании истинности их положений мы не обращаемся к непосредственному опыту. Проверка математических и логических утверждений здесь осуществляется посред¬ ством сопоставления их в конечном итоге с аксиомами, основывающимися на исход¬ ных понятиях, содержание которых, по Р. Карнапу, устанавливается нами чисто произвольным путем. Положения же в об¬ ласти естественных наук проверяются или непосредственно на опыте, или через сопо¬ ставление их с другими положениями, в основе которых в конечном итоге лежит опыт. Необходимо отметить, что, действитель¬ но, между науками математическими и ло¬ гикой, с одной стороны, и науками естест¬ венными, с другой, существует различие, однако оно не носит принципиального ха¬ рактера. В науках математических и в ма¬ тематической логике в отличие от есте¬ ственных наук при обосновании тех или иных положений мы пользуемся пре¬ имущественно дедукцией, не обра¬ щаясь непосредственно к опыту, к экспе¬ рименту, к практике. Однако если мы и не прибегаем к опыту непосредственно, то это не означает, что эти науки не имеют ни¬ какого отношения к опыту, к практике, являются субъективными конструкциями нашего ума. В действительности все исход¬ ные понятия логики и математики почерп¬ нуты нами из опыта. Дело лишь в том, что математические и логические понятия ха¬ рактеризуются абстрактностью и большой общностью, в силу чего одни и те же взаи¬ мосвязанные соотношения действительно¬ сти могут отображаться различными сово¬ купностями таких понятий. Абсолютизируя данную специфику ука¬ занных двух групп науки, Карнап «обос¬ новывает» произвольный характер логики и математики. При этом логические и ма¬ тематические структуры выступают у него как замкнутые, не зависящие от опы¬ та, от практики, и правомерность этих структур может быть обоснована лишь их непротиворечивостью. В приведенном выше рассуждении 9. «Вопросы философии» № 3. Р. Карнапа мы обнаруживаем в действии те моменты, которыми современный пози¬ тивизм в отличие от предшествующего стремится усилить свою позицию в обос¬ новании «третьей» линии в философии. Здесь мы встречаемся и со стремлением изгнать все «неэмпирические», «метафи¬ зические» утверждения из философии, обосновать неопозитивистский взгляд на опыт, предельно ограничить предмет фи¬ лософии, свести его к вопросам логиче¬ ского (в терминологии семантиков — язы¬ кового) анализа структуры, и со взгля¬ дом на общие понятия как на сокра¬ щения нашей речи, и с использованием уч&ния о бессмыслице как средства опро¬ вержения «метафизических псевдоутверж¬ дений», и со взглядом на логику и матема¬ тику как на произвольные конструкции нашего разума. Более того, приведенные выше «доказательства» Карнапа в пользу позитивистского решения основного вопро¬ са философии имеют своим основан и- е м указанные выше моменты. Надо сказать, что такое решение вопроса об отношении мышления к бытию являет¬ ся типичным для неопозитивизма и имен¬ но для его нового этапа — семантической философии. Так, Айер, исходя из подоб¬ ного же решения основного вопроса философии, пытается освещать с этих позиций различные спорные вопросы специальных наук. В статье «Фило¬ софия науки» (A. J. Ayer «The phi¬ losophy of science». См. книгу «Scientific thought in the twentieth century». London. 1951) он пытается решить спорные во¬ просы квантовой механики и психологии в плане чисто лингвистического анализа этих проблем. Айер полагает, что каждая научная тео¬ рия представляет собой систему предложе¬ ний, известную языковую систему. Фило¬ софия изучает эти системы с точки зрения их логической структуры, их взаимоотно¬ шений и формулирует новые предложения такого вида: «Две рассмотренные системы совместимы друг с другом», «В данной системе такие-то предложения являются исходными посылками, а такие-то — след¬ ствиями из них» и т. п. Эти предложения не входят в языковую систему той или иной научной теории, а являются предло¬ жениями так называемого мета-языка. Та¬ ковы, например, философские предложения «Материальное бытие первично, а созна¬ ние вторично», «Причинность существует объективно» и т. п., которые не включены непосредственно в систему предложений той или иной специальной науки. Назна¬ чение этих предложений — создавать ту или иную интерпретацию научных дан¬ ных. При этом, считает Айер, можно выба-
130 Д. П. ГОРСКИЙ, А. И. БУРХАРД рать любую интерпретацию для научных систем (и материалистическую и идеали¬ стическую), поскольку это не влияет на собственное содержание научной теории. Необходимо только помнить, что эти ин¬ терпретации всегда условны, и потому не следует верить в истинность тех философ¬ ских предложений, с помощью которых производится интерпретация научной тео¬ рии. Это высказывание Айера совсем в духе Карнапа, согласно которому можно говорить о мире вещей, но не верить при этом в его действительное существование. «Пример того,— пишет Айер,— как устанавливаются взаимоотношения между философскими и научными проблемами, дается квантовой теорией. Эта теория за¬ ключает в себе уравнения, решения кото¬ рых относятся к состояниям физической системы; уравнения эти дают возмож¬ ность вычислить с определенной сте¬ пенью вероятности переход от одного со¬ стояния системы к другому... философский вопрос здесь заключается в том, выражает ли принцип неопределенности только огра¬ ниченность нашего знания или же он от¬ ражает природу фактов». «Когда этот вопрос ставится таким обра¬ зом,— продолжает Айер,— он не кажется уже вопросом, касающимся языка, но, тем не менее, это именно проблема языка. По¬ тому что ответ на этот вопрос зависит от нашего решения вопроса о том, есть ли смысл в словах, что частица в каждый данный момент имеет определенное поло¬ жение и определенную скорость» (там ж е, стр. 3—4). Те, кто утверждает, что смысл физиче¬ ских понятий зависит от операций, при¬ меняемых при изучении физической ре¬ альности, будут доказывать, что нет смы¬ сла приписывать частице определенное положение и определенную скорость в од¬ но и то же время. Те же, кто думает, что содержание суждений относительно поло¬ жения и скорости частиц не зависит от процессов измерения, при помощи кото¬ рых они определяются, могут рассматри¬ вать принцип неопределенности как выражающий дефект в нашем знании. Вопрос о зависимости физических поня¬ тий от операций, которыми мы пользуем¬ ся при исследовании физической реально¬ сти, с точки зрения Айера, не может быть решен методами научной проверки (это философский вопрос), а поэтому он можег быть решен и так и этак. Таким образом, по мнению неопозитивистов, выбор интер¬ претации научных данных зависит от на¬ шего вкуса, поскольку мы можем вклады¬ вать любой смысл в философские пред¬ ложения и поскольку для интерпретации научных данных мы можем по произволу выбирать любую совокупность философ¬ ских предложений. Этим путем неопозити¬ висты «решают» спорные философские во* просы науки и «преодолевают» односто¬ ронность материализма и идеализма. * * * Остановимся на критике положений, в которых сформулированы претензии неопо¬ зитивистов относительно того, будто им удалось изгнать из философии метафизи¬ ку, создать подлинно научные, неметафи- зические понятия об опыте и об общих понятиях, дать прочные основания для наук, примирить логику и математику со «всеобъемлющим эмпиризмом», выработать новые методы борьбы с метафизической философией. Как видно из предыдущего изложения, Карнап и Айер при обоснова¬ нии «третьей» линии в философии опира¬ ются именно на эти положения. Мы по¬ кажем далее, что борьба с «метафизикой» неопозитивистами осуществляется за счет устранения из теоретического познания таких вопросов, которые для него явля¬ ются наиболее существенными, что их но¬ вые методы борьбы с «метафизикой» яв¬ ляются в корне порочными, ненаучными, что их борьба с «метафизикой» приводит не к созданию прочных основ науки, а к подрыву научного знания, что попытки создать некую «третью» линию в фило¬ софии означают на деле замаскированную защиту субъективного идеализма. Устранение «метафизики» современным позитивизмом осуществляется посредством отказа от объяснения многих важнейших вопросов философии, теоретического позна¬ ния вообще. Так, например, перед каж¬ дым философом, перед каждым ученым, пытающимся осмыслить результаты своих исследований, перед каждым человеком, задумывающимся над мировоззренческими проблемами философского характера, встает вопрос, чем объясняется однознач¬ ный характер нашего опыта, то есть по¬ чему один и тот же объект в разное вре¬ мя и разными людьми воспринимается как тот яге самый объект. Материалист объ¬ ясняет однозначный характер нашего опыта тем, что существующие независимо от нас материальные объекты, воздействуя на наши органы чувств, порождают вос¬ приятия, являющиеся отражением этих объектов. Иначе говоря, однозначное со¬ держание материального объекта порож¬ дает и однозначное знание о нем. Пози¬ тивисты отказываются от объяснения это¬ го важнейшего вопроса, объявляя его «метафизикой», хотя молчаливо и допу¬ скают, что такая однозначность суще¬ ствует. Это означает, что допущение ими этого предположения основано просто на вере в существование такого рода положе¬ ния вещей, а потому является наихудшим
РЕШЕНИЕ НЕОПО