Институт стран Азии и Африки
при Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова
Институт практического востоковедения
С. В. Лаптев
ПРЕДЫСТОРИЯ И ИСТОРИЯ НАРОДОВ ВЬЕТ:
АРХЕОЛОГИЯ НИЖНЕГО ЯНЦЗЫ
И ЮГО-ВОСТОЧНОГО КИТАЯ
ПЕРИОДА ОТ РАННЕГО НЕОЛИТА
ДО РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА
Том1
Монография
Москва
2006

УДК 931/939
ББК63.3(5Кит)
Л24
Лаптев, С. В.
Л24 Предыстория и история народов Вьет: археология Нижнего Янцзы
и Юго-Восточного Китая периода от раннего неолита до раннего
железного века. Т. 1: монография. - М.: ГОУ ВПО МГУЛ, 2006. - 608 с.
ISBN5-8135-0329-3,Itom
ISBN 5-8135-0328-5
В монографии рассмотрен комплекс проблем, касающихся предыстории и
ранней истории вьетов в нижнем течении реки Янцзы до конца I тыс. до н. э.
Проведен подробный анализ археологического материала памятников в районах
озер Тайху, Поянху, течения рек Оуцзян и Миньцзян - региона Юго-Восточного
Китая.
УДК 931/939
ББК63.3(5Кит)
ISBN 5-8135-0329-3,1 том © С. В. Лаптев, 2006
ISBN 5-8135-0328-5 © ГОУ ВПО МГУЛ, 2006

Оглавление
Введение 5
Глава I. Становление ранних земледельческих культур
в Юго-восточном Китае 10
Часть 1. Природа и население 10
Часть 2. Возникновение земледелия и неолитической
культуры 15
Часть 3. Развитой неолит: Хэмуду, Мацзябан, Сецзяган,
Линцзятань, Сунцзэ 19
Глава II. Формирование ранней государственности: культура Лянчжу... 37
Часть 1. Район вокруг озера Тайху - центр культуры
Лянчжу 37
Часть 2. Культура Лянчжу за пределами района озера Тайху.... 88
Часть 3. Древние вьеты в низовьях Янцзы после Лянчжу:
культура Мацяо 130
Глава III. Древние вьеты вокруг Лянчжу 150
Часть 1. Долина озера Поянху и реки Ганьцзян в IV-I пол.
П тысячелетий до н.э 150
Часть 2. Район рек Миньцзян, Цзюлунцзян и побережье
Тайваньского пролива в V-I пол. П тыс. до н.э 167
Заключение к главам I-III 186
Глава IV. Шанский (Учэнский) период развития государственности
древних вьетов (Юэ) в нижнем течении Янцзы и на всей
юго-западной части территории КНР 190
Часть 1. Проблема металла: основные очаги металла
в Восточной и Юго-Восточной Азии 190
Часть2.Учэн 205
Часть 3. Большая могила в Синьгане 217
Часть 4. Территория вокруг Учэна 253
Часть 5. Районы нижнего течения Янцзы в эпоху Шан (Учэн)... 278
Часть 6. Районы Оуцзян, Миньцзян и Цзюлунцзян в эпоху
Шан (Учэн) 290
Заключение к главе IV 320
Глава V, Вьетские государства в первой - второй трети I тыс. до н. э 323
Часть 1. Эпоха. Описание территории. Некоторые общие
проблемы 323
3

Часть 2. Материальная культура Нго (У) в первой - второй
трети I тыс. до н. э 328
Часть 3. Долина озера Фиензыонгхо (Поянху) в первой -
второй трети I тыс. до н. э 368
Часть 4. Царство Вьет (Юэ) в первой - второй трети I тыс.
до н. э.: данные археологии 385
Часть 5. Манвьет (Миньюэ) в Х-Ш вв. до н. э 419
Глава VI. Письменная история царства Вьет 435
Заключение 470
Библиография 476
SUMMARY 606
4

ВВЕДЕНИЕ
Исследование предыстории и ранней истории народов Вьет (Юэ)
актуально не только как изучение региона низовий реки Янцзы при ее
впадении в Восточно-Китайское море, но и как исследование одной из
цивилизаций, созданной исчезнувшим ныне народом (или народами) на
территории, ставшей позже частью современного Китая. Также это и исследование
одной из блестящих цивилизаций древности, открытой археологами в
последние годы, ее становления, расцвета и упадка.
Данное исследование стало возможным благодаря нескольким
блестящим археологическим открытиям на территории Юго-Востока
Китайской Народной Республики в последние 30 лет. Это открытие ранней
земледельческой культуры Хэмуду в 1973 году, блестящей нефритовой
цивилизации Лянчжу в 1980-х годах, древнего города и собственной,
непохожей на китайскую, письменности в Учэне в начале 1970-х, царского
захоронения в Синьгане в 1989 г., могилы правителя Юэ в Иныпане в 1996
году (247; 2172). Кроме этого, в 80-90-е годы проведено масштабное
исследование и раскопки на всей территории Юго-Востока КНР, давшее
массовый археологический материал по периодам неолита и бронзового века.
Весь этот накопленный материал дает на настоящий момент возможность
более или менее полной реконструкции истории региона.
Цель данного исследования - реконструкция истории и культуры
региона до его вхождения в Китайскую империю. При этом в качестве
основных направлений исследования мы берем определение динамики
экономического, политического и культурного развития региона в период
неолита и раннего металла, этническое развитие региона в тот же период,
определение основных схем развития цивилизации в данном регионе и
роли влияния извне, в частности со стороны древнекитайской (Шан - Чжоу)
цивилизации, а также внешних связей археологических культур и этносов
данного региона.
Географически исследуемая территория ограничена районом
существования древнего царства Вьет (Юэ) и предшествовавших ему
цивилизаций в Юго-Восточной части нынешней КНР, то есть низовьем реки Янцзы
и районами к югу от него - районом озера Поянху, течением реки Гань-
цзян и материковой частью побережья Тайваньского пролива. В
современных административных границах КНР - это юг провинций Цзянсу и Ань-
хой (к югу от реки Хуайхэ), городской округ Шанхай, провинции Чжэцзян,
Цзянси и Фуцзянь, включая острова Мацзу и другие. Это - район, где
сменяли друг друга ряд неолитических и бронзовых культур, и где позже
существовали царства У и Юэ.
Хронологически мы рассматриваем период от раннего неолита до
включения указанной выше территории в состав Китайской империи в
период Западной Хань (206 г. до н.э. - 8 г. н.э.). В течение указанного перио-
5

да на данной территории продолжается непрерывное развитие и
последовательная смена неолитических культур, ранних цивилизаций и
государственных образований, и, с большой долей вероятности, можно предполагать
этническую преемственность в течение указанного выше периода. С
потерей собственной государственности и вхождением в состав Китайской
империи начинается новый период развития региона, который мы выносим за
рамки настоящего исследования.
Источниками работы, учитывая особенности периода и региона,
письменных материалов по которому сохранилось мало, являются, прежде
всего, данные археологических раскопок. В основном это материал
отчетов, там где они опубликованы, а также краткие сообщения о раскопках
или находках, в случае когда отчеты отсутствуют. Это публикации как
Института археологии Академии общественных наук КНР, Института
материальной культуры, так и провинциальных институтов археологии и
материальной культуры Цзянсу, Аньхоя, Шанхая, Чжэцзяна, Цзянси и Фуцзя-
ни, образованных в 90-е годы, провинциальных и местных (городских и
уездных) комитетов по охране памятников материальной культуры,
созданных еще в 50-е годы по всей стране, в ряде случаев местных музеев,
проводящих собственные раскопки, а также Сямэньского университета
(Фуцзянь). Особенностью археологии Китая, так же как и Египта, Италии
и других стран с длительной историей археологических исследований и
периода коллекционирования, является наличие музейных собраний,
заключающих в себе богатейший археологический материал как от
длительного периода коллекционирования, известного уже с периода Воюющих
Царств (Чжаньго, 403-221 гг. до н.э.) (2667, с. 1-34), так и от периода от
начала раскопок до образования КНР в 1949 году, изредка, возможно, и
более позднего периода. Этот материал, даже при отсутствии в ряде
случаев данных о месте находки, составляет значительный пласт материальной
культуры, который, безусловно, нельзя игнорировать, а подчас дает
незаменимый археологический материал, широко используемый археологами,
эпиграфистами и другими исследователями. В Японии находятся наиболее
полные и ценные музейные и частные собрания археологического
материала по различным регионам мира. В отношении материала из Южной
части КНР, это коллекция баронов Сумитомо (Киото), МШО MUSEUM
(Сигараки, преф. Сига), коллекция компании «Хакуцуру» (Кобэ) и др.
Автор данной работы провел тщательное обследование археологического
материала, в основном бронзы, в этих и других собраниях в Японии,
Гонконге, на Тайване и в других странах.
Определенный материал дает эпиграфика, практически состоящая
только из надписей на бронзе. К сожалению, этот материал сильно
ограничен по следующим причинам. Прежде всего, особенность бронзовых сосудов
У и Юэ, в отличие от сосудов собственно китайских царств (долина Хуан-
6

хэ) - практически полное отсутствие надписей. В тех же случаях, когда
они все-таки есть (например, на мечах правителей У и Юэ), они довольно
лаконичны. Докитайские же письменности Южного Китая не дешифрова-
ны, и поэтому их материал не может быть использован в качестве
эпиграфического источника.
Другой важный источник - это данные китайских письменных
памятников эпох Чжаньго и Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э.) о царстве Юэ и
народах на этой территории. Это такие памятники «Го юй» («Речи
царств»), «Чунь-цю» («Весны и Осени») с комментариями «Цзо-чжуань»,
«Гуйян-чжуань», «Гулян-чжуань», «Ли цзи» («Записи о ритуале»), «Чжу
шу цзинянь» («Бамбуковые анналы»), «У-Юэ чуньцю» (Весны и осени У и
Юэ»), «Юэ цзюэ шу» («История гибели Юэ»), «Ши цзи» («Исторические
записки») Сыма Цянь, «Хань Шу» («История Хань»), «Бань Гу» и
некоторые другие (подробнее см. далее в главе IV). Вьетнамские источники
«Вьет шы лыок» («Краткая история Вьетов») и «Дайвьет шы ки тоан тхы»
(«Полное собрание исторических записок Дайвьета»), являются, во-
первых, достаточно поздними, 13-17 вв., а во-вторых, повествуют только о
вьетах Вьетнама и Гуандуна, и поэтому могут быть использованы только
как справочный материал по историографической традиции вьетов (Юэ).
Следует отметить, что наиболее важные письменные памятники уже
имеют опыт разработки в советской исторической литературе, практически
все они переведены на русский язык- главы из Сыма Цяня-
Р.В. Вяткиным, B.C. Таскиным, Д.В. Деопиком, К.В. Лепешинским, «Речи
царств» - B.C. Таскиным; «Каталог гор и морей» - Э.М. Яншиной; части
из «У-Юэ чунь-цю» - Д.В. Деопиком (2853, т. 1-5; 2522; 2532; 2467). В
данной работе мы пользовались этими переводами, сверив их с
оригиналом (19, т. 2, т. 5, т. 9; 20; 3, т. 6, т. 11; 1; И; 21). В необходимых случаях
нами был дан собственный перевод, что отмечается при цитатах. Также
нами были даны собственные переводы фрагментов из «Шан шу» («Книга
преданий»), «Ши цзина» («Книга песен»), которой есть перевод
Л.А. Штукина, «Чунь-цю», «Цзо чжуани», «Люй-ши чунь-цю», «Ли цзи»,
«Чжоу ли», осуществленных по изданиям, указанным после каждой
цитаты или ссылки.
В работе также в определенной степени используется
этнографический и языковой материал, собранный японскими и китайскими учеными
(297; 388; 389; 390; 1412) в разное время на указанной выше территории,
однако подобного материала не особенно много. Основными источниками
работы все-таки остаются археологический материал и данные китайских
письменных источников, которые анализируются с точки зрения и на
основе археологического материала.
Именно данным материальной культуры отдается приоритет при
сопоставлении с данными письменных источников как максимально
объективных. На основе археологического материала мы проверяем, оцениваем
7

и интерпретируем субъективные данные письменных источников. С
другой стороны, мы принимаем в расчет тот факт, что археологический
материал - это массовый материал, который продолжает постоянно
дополняться и иногда изменяться. Тем не менее, тот объем материала по Юго-
восточному Китаю, который накоплен на настоящий момент, в
сопоставлении с материалом из соседних регионов Китая и Юго-восточной Азии,
уже может быть основой для исследования древних культур Юэ. Это
сопоставление и является основным методом работы. Практически, более
или менее полная картина возможна по периодам неолита и бронзы, хотя и
с некоторыми лакунами.
Методологическими основами работы стали метод сравнительного
археологически-исторического исследования, описанный выше,
разработанный автором и применявшийся им в ряде работ (2507 и др.), метод
использования технологических характеристик для реконструкции
распространения и взаимосвязей археологического материала, апробированный
автором многократно ранее на материале бронзовых зеркал (2630; 2631;
2632 и др.), согласно которому сходство в технологии и химическом
составе предметов из бронзы отражает как объективную техническую
необходимость, общую для многих регионов мира, так и особенности данной
технологической школы, и, следовательно, позволяет просмотреть региональ*
ные связи последней.
Теоретическими основами работы стали идеи британского археолога
У. Гордона Чайлда (2575) об урбанистической революции и формировании
государства и идеи Ф.Энгельса о происхождении частной собственности и
государства (2533). Теоретическими основами для анализа ситуации в
регионе стали идеи Донгшонской культурной общности Вильгельма Сол-
хейма II (2687), Д.В.Деопика (2473) и ряда других исследователей.
Несмотря на то, что в последнее время в Китае появилось огромное
количество работ, в том числе и несколько монографий по соседнему царству
Чу, его полигаке, культуре и особенно искусству, а также некоторое
количество статей по У (1678; 1767; 2314), полноценного исследования по царству Юэ
пока нет. Есть несколько статей по У и Юэ, юэской культуре, сборники по
проблеме Бай Юэ (Бак Вьет, «множества Юэ») (2299; 1412; 551). Есть одна
монография по Миньюэ (Манвьету), написанная археологами У Чуньмином и
Линь Го (1777), однако монографий по раннему царству Юэ нет. Поэтому
данная работа является первым опытом подобного исследования.
Основная часть работ по рассматриваемой теме, это обзор
археологического материала, его анализ и рассуждения на эту тему. Особенно
популярна ранняя цивилизация Лянчжу, давшая блестящие образцы
ритуальных предметов из нефрита, обошедших на выставках многие музеи мира.
По нефритам Лянчжу проводится ряд конференций, пишутся статьи как в
8

Китае, так и на Тайване, в США и Японии (458; 624; 625). К сожалению,
далеко не все работы представляют научную ценность, а ряд работ носят
спекулятивный характер. Из работ, представляющих большой интерес,
следует отметить исследование Чжан Сюэхая о древнем государстве Моц-
зяошань (2095) и несколько других. Существует и монография,
посвященная Лянчжу (1269). Гораздо меньше исследований посвящено ранней
рисоводческой культуре Хэмуду. В основном, ее рассматривают с точки
зрения земледелия (2722; 2725). По периоду бронзы работ тоже немного.
Среди них следует отметить работы по классификации и путям
распространения бронзы Намба Дзюнко, Ёкокура Масаюки, Данг Чунга, Имамура Кэйд-
зи и других авторов (406; 410; 411; 412; 54; 2396; 61). Тем не менее,
основная проблема большинства работ, посвященных данной теме, заключается
в том, что, во-первых, они не рассматривают историю региона как историю
местной цивилизации и местного этноса, а, во-вторых, говорят в основном
о его связях с севером в рамках единой китайской общности, и не
рассматривают его связи с Юго-Восточной Азией. Хотя, многие полезные идеи,
такие как связи Юэ с Саньсиндуем, культурой бронзового века в Сычуане,
уже высказаны (2337), в историографии сохраняется именно нехватка
археологического, исторического и культурного описания царства и народа
Юэ. Восполнить этот пробел мы и попытались в данной работе. Излишне
говорить, что в отечественной историографии, кроме двух статей до
археологии (2501; 2503) и двух по этнографии этого региона (2519; 2520),
район Юго-востока КНР вообще не изучался специально.
В заключение, хотелось бы поблагодарить за предоставленные
материалы и полезные советы: проф. Д.В. Деопика (ИСАА при МГУ), проф.
Окамура Хидэнори, проф. Такэда Токимаса (Императорский университет
Киото), проф. У но Такао {Международный центр исследований Японии,
Киото), главного хранителя, проф. Хигути Такаясу (Собрание древностей
Сэнъоку, коллекция баронов Сумитомо, Киото), док. Ито Ацуси (Центр
материальной культуры при Императорском университете Киото), док.
Намба Дзюнко (Университет Тэнри, Тэнри, преф. Нара), главного куратора
Катаяма Хироаки, сотр. общего отдела Кобаяси Мидори (МШО MUSEUM,
Сигараки, преф. Сига), главного куратора Араи Нобутака (Музей искусств
Окадзаки, преф. Айти), проф. Масэ Кадзуёси (г. Нагоя), док. Танака Кадзу-
хико (Университет Софиа, Токио), проф. Хирао Ёсимицу (Университет
Беппу, преф. Оита), проф. Нитта Эйдзи (Университет Кагосима,
председателя Японского общества исследований археологии Юго-Восточной Азии),
директора проф. Данг Чунга (Центр археологии и искусства Китая,
Китайский университет Гонконга), док. Нисимура Масанари (Ханойский
университет, Вьетнам) и многих других.
9

Глава L СТАНОВЛЕНИЕ РАННИХ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИХ
КУЛЬТУР В ЮГО-ВОСТОЧНОМ КИТАЕ
Часть 1. Природа и население
Протяженность территории Юго-Восточного Китая около 1000 км с
севера на юг и около 800 км с востока на запад. На востоке она ограничена
Восточно-китайским морем и Тайваньским проливом, шириной до 140 км
в своем самом узком месте. В ее северной части протекает река Янцзы, к
северу от которой проходит низина (центральная и северная часть Цзянсу),
испещренная руслами маленьких рек и каналов. Самая большая из них -
впадающая в Янцзы Хуайхэ, которая разделяет примерно пополам пров.
Аньхой и упирается в горные хребты Дабиешань на северной границе Ху-
бэя. Ее мы и будем приблизительно считать северной границей
рассматриваемой территории. Как мы видим, в районе Средней Цзянсу четкой
географической границы нет, что и создало возможность для перетекания
археологических культур отсюда на полуостров Шаньдун. К Югу от устья
Янцзы находится озеро Тайху, находящееся на стыке Цзянсу и Чжэцзяна.
Чуть дальше по течению, когда Янцзы проходит через горную местность
Тяньмушань, она выходит в другую долину, расположенную к югу, в
центре которой находится озеро Поянху. Небольшая равнинная местность
вокруг озера начинается от самого течения Янцзы, ограничена со всех сторон
горами, с одной из которых стекает река Ганьцзян, дающая начало озеру
Поянху. Река Янцзы течет дальше через горный хребет Цзюлиншань, в
долину следующего озера - Дунтинху, которая уже находится за пределами
рассматриваемой нами территории. На Западе рассматриваемая
территория естественным образом ограничивается двумя высокими горными
хребтами Цзюлиншань и Лоцзяошань, тянущимися от Янцзы до Гуандуна. Эти
хребты проходят практически по самой границе современных провинций
Цзянси и Хунань, разделяя их и долины Поянху и Дунтинху. На Юге горы
переходят в хребты Наньлин и Лянхуа, отделяющие эту местность от Лин-
наня, современного Гуандуна. На всей этой обширной территории есть
только две небольшие равнинные местности - долины вокруг озер Тайху и
Поянху, соединяющиеся между собой по реке. Вся остальная местность
гористая. Особенно высокие горы занимают почти всю территорию
провинции Чжэцзян, от моря и до долины Поянху. Самая высокая их точка -
Саньциншань 1817 м. Другой горный хребет Уишань разделяет Фуцзянь и
Цзянси. И, наконец, сравнительно невысокая цепь проходит примерно
посередине Цзянси, образуя водораздел рек, текущих в Янцзы и в Южно-
Китайское море (2643, с. 154-157).
Если мы посмотрим на более крупномасштабную карту Китая (1:
19 000 000, вместо 1: 4 500 000), то на территории Юго-Восточного Китая
легко различимы два района - более или менее равнинная местность во-
10

круг связанных между собой озер Тайху и Поянху, на севере
открывающаяся на равнину Хуанхэ и узкими коридорами соединяющаяся с Линна-
нем (Гуандуном) на юге, причем, это единственщай коридор из Линнаня на
север и горные районы нынешних Чжэцзяна и Фуцзяни с узкой долиной
реки Миньцзян посередине. По побережью моря расположено огромное
количество маленьких островов, а бухты сильно изрезаны (2715).
Как мы видим, основными, а зачастую единственными средствами
коммуникации здесь служили русла рек и море. Они сохраняют свое
значение как средство транспорта и сейчас. Особенно это касается района к
югу от устья Янцзы и района озера Тайху, называемого «страна рек».
Часто береговая линия менялась, и районы нынешней суши у побережья
оказывались затопленными морем.
Средние температуры января здесь колеблются от 4 до 12 градусов
(в долине Тайху и в устье Янцзы - около 0), а температура июля - около
28. Годовая норма осадков в устье и в районе озера Тайху - 1000-1500 мм,
а на остальной территории 1500-2000 мм. Вся рассматриваемая
территория относится к одной вегетативной зоне, зоне с растительностью
умеренно-теплого пояса, и лишь юг побережья Фуцзяни относится к
тропическому поясу (2715, с. 25-49). Долины, с их аллювиальными почвами,
благоприятны для рисоводства и другого земледельческого хозяйства, а озера к
югу от Янцзы служили и служат до сих пор естественными регуляторами,
отводя от Янцзы излишние воды во время половодья. Для рисоводства -
это один из самых благоприятных районов. В южном Аньхое, Цзянси
распространены медные и железные руды, свинец и другие, а горы
Чжэцзяна - Фуцзяни также богаты железом и отчасти другими металлами. Горные
районы Чжэцзяна-Фуцзяни нехороши для земледелия, и поэтому эти
районы остаются традиционно бедными. Однако побережье Фуцзяни с
тропическим климатом традиционно богато фруктами. В современную эпоху
Фуцзянь служит одним из основных поставщиков тропических продуктов
на внутренний рынок. Еще один источник существования населения в
древности следует видеть в рыболовстве. Даже в современную эпоху
Чжэцзян - крупнейший поставщик рыбы на внутренний рынок.
Рыболовству и мореплаванию благоприятствует изрезанная береговая линия с
большим количеством мелких островов (2715, с. 95-140).
Таким образом, мы можем выделить внутри рассматриваемого
района два географических региона - долины озер Тайху и Поянху, с
исключительно благоприятными возможностями для земледельческого
хозяйства, и горные районы, где земледелие возможно, но хороших земель нет,
однако богатые рыбой, а в южной части и фруктами. В принципе, переход
к производящему хозяйству здесь должен быть относительно позже, а
богатые земледельческие цивилизации не предполагаются. Тем не менее,
этот район мог входить в состав других цивилизаций, особенно южное
побережье Фуцзяни, соединяющееся географически с Гуандуном. Также
11

большая зависимость этого региона от моря как в плане продовольствия,
так и транспорта, определяет его обращенность не на континент, а на
Тайваньский пролив, и определяет его связи как с островным миром, так и
вертикальные связи по морскому побережью, свидетельство которых будет
показано в дальнейшем. С другой стороны, район озер оказывается
открытым на север, что, видимо, и предопределяет его тесные связи с северным
миром просоводов и хлеборобов. От следующей к западу долины Дунтин-
ху и от среднего Янцзы, вообще считающегося родиной царства Чу, его
отделяют горы и связь с ним проходит только по реке. Есть также связь с
Гуандуном через узкую долину на юге, однако в целом рельеф
предопределяет наиболее удобные связи именно с севером.
Связь между двумя выделенными нами регионами - озерным и
горным в основном удобна по морскому побережью, то есть по вертикали, а
не по горизонтали.
В современную эпоху эта территория практически полностью
заселена китайцами. Незначительные остатки прочих народов - это Шэ,
живущие в пяти компактных местах на границе Фуцзяни и Чжэцзяна, по
побережью и Фуцзяни, и Цзянси, на полпути от горного хребта Уишань к
озеру Поянху, то есть в обоих выделенных нами регионах. Их численность
не так уж мала, свыше 200 тыс. на 1953 год. В языковом плане Шэ
относятся к группе Мяо-Яо, однако само отношение и место в классификации
этой языковой группы неясно. Некоторые (например, Дэвис) считают их
частью мон-кхмерской семьи. Когда Мяо-Яо пришли на эту территорию
также неясно, некоторые считают, что не ранее 9 в.н.э., когда это было
зафиксировано в письменных источниках. Также и неясно их взимоотноше-
ние с народами тайской группы (чжуан-дунскими), которые называются
потомками народов Юэ. К потомкам Юэ относится и вьетнамский язык,
видимо, когда-то отделившийся от Юэ или сформировавшийся под
влиянием этих языков (2513, с. 16-17, 118-120). Ничего более определенного
сказать мы не можем, во всяком случае, проживание здесь предков или
родственников народов тайской или (и) вьет-мыонгской семьи следует
предположительно из сохранения самого термина Юэ (хотя, например,
Мэн Вэньтун считает его собирательным термином для группы южных
народов (1412). Как мы увидим, в дальнейшем на всей территории южного
Китая наблюдается определенное сходство в археологическом материале,
что позволяет предполагать существование родственных народов на ней.
Что касается Мяо-Яо, то о них ничего определенного тоже сказать нельзя.
Какие археологические памятники следует к ним относить неясно, как и
неясно близки ли они к мон-кхмерам, как считал Дэвис, или к тайским
народам, как считал Р.Ф. Итс (2513, с. 480-482).
Китайцы ассимилировали эту территорию поздно, судя по
археологическим материалам. Во всяком случае, период ассимиляции выходит уже
12

за пределы рассматриваемого нами периода. Смешение с местным
населением тоже, видимо, было значительным. Об этом говорит тот факт, что из
всех восьми диалектов современного китайского языка шесть
располагаются на изучаемой нами территории: а именно цзяннаньский (Юг Цзянсу,
Чжэцзян), хунаньский (Хунань), хакка (Фуцзянь - Гуандун, однако этот
диалект пришел из Северного Китая в средние века), миньнаньский (Юж.
Фуцзянь, Тайвань), цзянсийский (Цзянси), миньбейский (Сев. Фуцзянь).
Кроме них остаются лишь два - пекинский (большая часть КНР, весь
северный и центральный Китай) и кантонский (Гуандун, Гуанси) (2513,
с. 116). Это, видимо, отражает и сложный рельеф местности, и процесс
ассимиляции тоже. Интересно, что кантонский язык показывает как сходство
с тайскими языками (цифры), так и с мяо-яо (префикс родства «а»). Это
еще раз показывает, что диалекты (или самостоятельные языки) являются
смесью, возникшей при ассимиляции исконных народов.
Что касается древних «диалектов», то был проведен их
количественный анализ на основе данных «Фан яня» («Словарь диалектов»). На
рассматриваемой территории выделяются «диалекты» Цзян-Хуай
(междуречье Янцзы - Хуайхэ), У (район вокруг оз. Тайху), Юэ (большая часть
Чжэцзяна), Янчжоу (вост. Цзянси), Западное и Восточное Оу (Фуцзянь),
Южное Чу (Зап. Цзянси и Воет Хунань). При этом, весь район, кроме Юэ,
Зап. и Воет Оу, являлся областью контактов китайского и некитайского
населения в момент создания «Фан яня», то есть к рубежу новой эры.
Следовательно, все побережье еще не было областью контактов, даже к
середине Хань. В то же время, отмечаются сильные лингвистические связи
между диалектами У, Юэ и Янчжоу, которые в свою очередь, хоть и менее
сильно, связаны с Чу, и их связи основаны на словах не китайского, а
местного происхождения. На Янчжоу оказывает сильное влияние язык Чу,
хотя, в то же время, Янчжоу можно было считать разновидностью языка У,
но более сильно китаизированной. Южное Чу отмечает сходство с Цзян-
Хуай и большое количество некитайских слов. Что касается районов У и
Юэ, то сведения о них незначительны, что дает возможность предполагать
небольшое количество китайских переселенцев (2494, с. 240-250).
Тем не менее, карту древних народов по этой схеме нам представить
трудно. Во-первых, по большей части неясно, когда связи отражают
исконные связи древних языков до прихода китайцев, а когда они отражают
связи, привнесенные переселенцами. Во-вторых, неясно исконное
звучание слов, и неясно, следовательно, что относится к местным языкам, а что
к диалектам китайцев. Схема дает нам три языка (диалекта), Чу, У и Юэ и
не показывает ни степени их родства, ни того, в каких отношениях они
(именно исконные языки, без китайского влияния) находились. Немногое
дает и наложение их на схему современных диалектов, ясно лишь, что с
течением времени они дробятся еще более. У и Юэ, видимо, состояли в ка-
13

кой-то степени родства, как-то было связано с ними и Чу, хотя характер
связи с последним нам неясен.
В принципе, приведенные выше данные позволяют предполагать,
что данная территория была заселена предками тайских и вьет-мыонгских
народов, возможно, здесь же жили и мон-кхмеры. Народы У и Юэ, видимо,
родственно связаны между собой. Может быть, они были и в каком-то
родстве, но это неясно. Следует также с большой долей вероятности
считать Юэ предками вьетов (этимология нам кажется вполне очевидной) и
тайцев. Если У были их родственниками, то насколько близкими, и кто
такие были чусцы? Кроме того, как рассматривать Бай Юэ, как общее
наименование народов Юга или как действительно родственные народы? На
данные вопросы ответ может дать только археология. Отчасти мы
попытаемся ответить на эти вопросы в следующих главах.
14

Часть 2. Возникновение земледелия и неолитической культуры
Земледелие и возникновение присваивающего хозяйства в Юго-
восточном Китае можно считать одним из древнейших, если не
древнейшим в мире. Возникновение земледелия в этом районе можно связывать с
концом последнего ледникового периода, когда на всей территории Юго-
восточного Китая распространяются широколиственные и тропические
леса. Именно к этому времени, вернее даже чуть ранее, относятся самые
первые находки сначала керамики, а потом и рисовых зерен в этом регионе.
Последний ледниковый период в этом районе датируется приблизительно
17,5-16,5 тыс. лет до наших дней. Наиболее ранние находки керамики в
этом регионе, а соответственно и в мире, датируются еще раньше. Прежде
всего, это находки на стоянке Сяньжэньдунь и стоянке Дяодунхуань в
провинции Цзянси, где керамика датируется 19780+360 лет до наших дней и
15050±60 лет до наших дней по радиокарбону. Калиброванные датировки
составляют 22535-20425 лет до нашей эры и 16604-15535 лет до н. э.
соответственно. С ними могут соперничать только датировки со стоянки Люч-
жоу в Гуанси-Чжуанском автономном районе на Юго-западе КНР, которые
датируются 21022+450 лет до наших дней и 18555±300 лет до наших дней
по радиокарбону, соответственно калиброванные датировки - 21067-19152
и 20563-19601 лет до н. э. В мире подобные же древности неолитической
керамики найдены только в Японии, например, древнейшей находкой
является керамика со стоянки Симомоути в префектуре Нагано,
калиброванная дата для которой составляет 18159-16745 лет до н. э. Что же касается
Западной Азии, то здесь керамика возникает намного позже, примерно
9 тыс. лет до н. э. (2722, с. 119-142).
Известные нам зерна риса из Юго-Восточного Китая датируются
немного позже, чем керамика, а именно 15322-14392 лет до н. э. и 11209-
10925 лет до н. э. (калиброванные датировки тех же самых стоянок Сянь-
жэньдун и Дяодунхуань, о которых писалось выше).
Другая, примерно такая же по древности, находка риса была сделана
на стоянке Юйцяньянь в провинции Хунань, центральная часть Южного
Китая, которая датируется 13364-11869 лет до н. э. (калиброванные даты).
Подобных, ранних дат для рисовых зерен нет нигде в мире, что дает повод
предполагать ученым - один из очагов культивации риса здесь. Тем не
менее, этот факт еще не свидетельствует о том, что культивация риса
происходила именно в нижнем течении реки Янцзы. По теории известного
биолога СИ.Вавилова, местом происхождения того или иного растения
является место его наибольшей вариативности, соответственно для риса - это
район северной Индии, возможно, южного Тибета (2725).
Позже, Т.Т. Чан и Ватабэ Кадаё из Международного института риса
на Филиппинах и Императорского университета Киото предполагали, что
очаг доместикации риса простирался от Ассама в Индии до провинции
15

Юньнань (Китай), и их мнение принято достаточно широко (2721, с. 151).
Однако молекулярно-генетический анализ ДНА, проведенный Сато:
Ёгитиро: показывает, что одомашнивание oryza japonica от типа oryza rufi-
pogon, дикого риса, произошло в нижнем течении реки Янцзы около
10 тыс. лет назад. Именно там происходит отделение тропического вида
oryza japonica от oryza japonica умеренных широт, который
распространился затем широко на всей территории южного Китая и на Японском
архипелаге, в Корее и т. д. (2675, с. 143-150). Также район нижнего течения
Янцзы является местом, так называемым полумесяцем, наибольшей фертиль-
ности риса в Восточной Азии (2724, с. 355), что тоже может косвенно
служить одним из доказательств, что этот район являлся одним из очагов
одомашнивания риса. При любых гипотезах как Ватабэ, так и Сато:, последняя
была выдвинута почти на 30 лет позже первой, для нас, несомненно, что
данный регион сыграл значительную роль в формировании
присваивающего рисоводческого хозяйства Восточной и Юго-Восточной Азии.
С чем же был связан столь ранний переход к рисоводческому
хозяйству, как и столь раннее появление керамики? Возможно, все дело опять
же в климатических изменениях. Неслучайно, именно этот период
совпадает с потеплением и распространением лесов. Кроме того, как считает
Ясуда Ёсинори, в отличие от Западной Азии в этом регионе сам образ
питания человеческих коллективов приводит их к раннему формированию
керамики. Дело в том, что традиционно у жителей этих районов большую
роль играет не столько мясо, сколько рыба, а также различные соки, супы.
Соответственно, именно для этих целей, как считает Ясуда Ёсинори, и
возникает керамика (2722). Если от наиболее ранней керамики до нас
дошли лишь небольшие фрагменты, иногда покрытые простым гребенчатым
узором (см. рис. 1), то керамика со стоянок Пэнтоушань и Башидан (пров.
Хунань, долина озера Дунтинху), относящихся к культуре Пэнтоушань,
уже поддается более или менее полной реконструкции. Со стоянки
Пэнтоушань до нас дошло 26 радиокарбонных дат, составляющих в
калиброванных годах от 8530-8200 лет до н. э. до 8100-6500 лет до н. э. Башидан
имеет три радиокарбонные датировки, которые в калиброванных данных
составляют от 6460-6250 лет до н. э. до 6160-5920 лет до н. э.
Комплекс керамики Пэнтоушань составляют в основном круглодон-
ные сосуды. Это высокий кувшин со слегка сужающимся горлом, высокая
миска с небольшим ободком, кувшин с двумя ручками и сильно
сужающимся горлом, миска простая, неглубокая. В Башидане также найдена
небольшая миска, у которой предполагаются три небольшие ножки, видимо,
один из ранних образцов трипода, а также башмаковидный сосуд,
характерный для Юго-Восточной Азии. Нечто вроде треугольной подставки
было найдено в Пэнтоушане. Орнамент керамики простой, линейный, по
ободку имеются вдавленные точки. Данный керамический комплекс
позволяет нам сделать вывод о том, что керамическая традиция в этом па-
16

мятнике уже достаточно развита. Имеются определенные сосуды на
разные случаи жизни как для готовки, так и для хранения продуктов. Следует
обратить особое внимание на башмаковидный сосуд, который сильно
роднит эту керамику с керамикой Юго-Восточной Азии, поскольку является
формой, характерной именно для нее.
Керамика Пэнтоушани и Башидана получает дальнейшее развитие в
культуре Нижней Цзяоши, расположенной по берегам и в долине озера
Дунтинху в Хунани. Здесь мы уже видим более развитые типы керамики и
ее орнаментации (см. рис. 3). Естественно, что сохраняются простые круг-
лодонные формы, например, №7, №5, но также появляются и формы
плоскодонные - JSfe 8, № 9, № 11. Появляются сосуды с подставкой. Иногда
эта подставка украшена дырчатым декором, как мы видим № 1 и № 2.
Сложна орнаментация у сосуда № 3, где мы видим несколько поясов
орнамента. Появляется очень интересный орнамент с изображением солнца,
который мы видим на крышке сосуда № 15 и который будет играть
важную роль в дальнейшем на протяжении неолита и бронзы. Небезынтересна
и подставка (см. № 16): именно в этой культуре распространяются
различные формы подставок под сосуды, например, № 10, № 16. Подставки могут
стать и частью сосуда, как мы видели это в № 1 и № 2. Комплекс керамики
и ее орнаментация очень разнообразны по сравнению с предыдущим
периодом. Очевидно, что в этот период уже появляются некоторые формы
парадной керамики.
Стоянка и вся культура Нижней Цзяоши немного отстает по времени
от Пэнтоушаня и Башидана. Она датируется позже Башидана примерно на
несколько сотен - тысячу лет, примерно около 7 тыс. лет до наших дней.
Однако, здесь мы видим большой прогресс земледельческого хозяйства,
так же как и прогресс общества, усложнение предметов его материальной
культуры (2722; 2662).
В долине озера Поянху древнейшие находки керамики и рисовых
зерен относятся к стоянке Сяньжэньдун, о которой мы говорили выше.
Стоянка Сяньжэньдун представляет собой вход в естественную пещеру и
место вокруг нее. Она имеет несколько слоев. Наиболее ранние слои, как мы
говорили, датируются 22-20000 лет до н. э. Наиболее поздние слои
датируются около 10870±240 лет до н.э. (дата не калиброванная).
Раскопки на этой стоянке проводились неоднократно с начала 60-х
годов. В двух культурных слоях, относящихся к периоду неолита, как в
верхнем, так и в нижнем, были найдены: керамика, орудия из камня, кости,
раковин, кости животных. В нижнем слое также были найдены
человеческие кости. Площадь стоянки около 100 м2. Находки были разделены на
два периода. К предметам первого периода относятся грубые, близкие к
верхнепалеолитическим каменные топоры со слабой ретушью и нуклеусы.
Из кости и зуба животных здесь изготовлены шилья, иголки, гарпуны. К
этому же периоду относится и камень с просверленной дыркой, возможно,
17

пряслице. Здесь же мы видим грубые скребки и остроконечные конусы. Из
керамики к первому периоду относится только простая круглодонная миска,
украшенная обычным гребенчатым узором, изготовленная из красной
глины. Орудия второго периода становятся совершенно другими. Это уже
хорошо отшлифованные каменные долота, камни с дырками посередине,
костяные скребки, стрелы, раковины с отверстиями. Сохраняются и костяные
гарпуны, много становится керамики. Орнаменты на керамике более или
менее разнообразные, гребенчатые и клетчатые, видимо, веревочные узоры.
Сосуды второго периода не реконструированы, поэтому об их форме
сказать мы ничего не можем, единственно, что отчетливо виднеются венчики, а
также ножки сосудов. Следовательно, в этот период появились триподы на
низких ножках. Появляются также новые орнаменты - треугольные и
выемчатые. Ассортимент и количество костяных шильев и гарпунов становятся
больше и разнообразнее. Более разнообразными становятся и кости
животных. Если в первый период нам встречаются только кости оленя и дикого
кабана, то во второй период это и кости оленя, дикого кабана, барана и
разных пород птиц. Охота и рыболовство наряду с земледелием, несомненно,
составляли один из объектов деятельности древних людей из пещеры Сянь-
жэньдун. Однако трудно сказать, было ли у них животноводство, поскольку,
как показывает опыт многих исследователей, в частности Окамура Хидэно-
ри, отличить кости дикой свиньи от свиньи домашней достаточно трудно
(1108; 1090; 560, т. 2, с. 373-392; 136; 2417).
18

Часть 3. Развитой неолит: Хэмуду, Мацзябан, Сецзяган,
Линцзятань, Сунцзэ
Развитой неолит в нижнем течении Янцзы начинается с культуры
Мацзябан, в которую ряд исследователей включают и культуру Хэмуду.
Хронологические границы культуры Мацзябан - конец 7-го тысячелетия
до н. э. до 4-х тыс. лет до н. э. Стоянка Хэмуду расположена на южном
побережье Ханчжоуского залива. В 1973 году там были проведены раскопки,
давшие блестящие образцы ранней земледельческой цивилизации,
относящейся к 5 тыс. лет до н. э. Именно эта находка заставила китайских
археологов усомниться в том, что долина Хуанхэ была единственным
центром китайской цивилизации. Позже, другие находки в Юго-Восточном
Китае дали жизнь теории Су Бинци о множестве центров происхождения
китайской цивилизации (318). В ноябре 1973- январе 1974 годов здесь был
проведен первый сезон раскопок. В результате, раскопкам подверглось
свыше 800 м% и была найдена древняя деревня. В отличие от
полуземлянок, господствующих в архитектуре северного Китая, здесь были
обнаружены свайные конструкции: жилища древних жителей Хэмуду
представляли собой деревянные строения на высоких сваях, столь характерные для
Юго-Восточной Азии и в современное время. Здесь же были найдены
керамика, орудия из камня, нефрита, кости, дерева, а также зерна риса.
Характер находок позволяет судить о том, что Хэмуду была крупным
населенным пунктом, жители которого промышляли земледелием и
рыболовством.
В 1977 - 1978 гг. здесь были произведены раскопки также и
некрополя, где найдено свыше 27 могил и 20 кострищ. Вся же площадь
комплекса Хэмуду, в основном не раскопанная, составляет примерно 40 тыс. м2,
что является самым значительным по площади древним памятником в
провинции Чжэцзян, и, видимо, одним из самых крупных памятников
Китая того времени. Для Хэмуду есть девять радиокарбонных дат от
6950±130 лет до н. д. до 6570±120 лет до н. д., даты не калиброванные
(909, с. 18-20; 247, с 55-59). Калиброванные даты для Хэмуду составляют
от 5550-5030 лет до н. э. до 405О-3445 лет до н. э. (2722, с. 139).
Керамика Хэмуду разделяется на четыре периода. К первому
периоду относятся круглодонные сосуды - это в основном кувшины с
расширяющимся кверху венчиком либо венчиком треугольной формы, а также
простые миски с расширяющимся кверху венчиком. По форме некоторые
сосуды напоминают парадную керамику периода Дзёгмон (19-2 тыс. до
н.э.) в Японии. Эти же формы сохраняются и во втором периоде, при этом
количество их разновидностей становится больше. Еще с первого периода
посередине сосудов заметно утолщение, некий «шов». Явно, что часть
керамики является парадной. Во второй период появляются даже сосуды с
двумя швами-ободками. Третий и четвертый период - формы круглодон-
19

ных сосудов становятся проще, но зато появляются триподы на
приплюснутых ножках. Сохраняются сосуды со швом (см, рис. 4,5). Также в третий
и четвертый периоды горлышко сосудов вытягивается.
Помимо Хэмуду в культуру или подкультуру Хэмуду входят еще
восемь стоянок и захоронений. Датировка периодов следующая: первый
период от 7000 до 6500 лет до н. э.; второй период - от 6500 до 5900 лет до
н. э.; и, наконец, третий и четвертый периоды - от 5900 до 4900 лет до н. э.
Постепенно культура Хэмуду переходит в следующие за ней культуры
Сунцзэ и Лянчжу (1697, с. 15-23).
Очень разнообразны формы керамики, найденные во время раскопок
некрополя Хэмуду. Много парадной керамики. Встречаются как кругло-
донные сосуды, так и сосуды на высокой ножке-подставке, треножники с
приделанными (то есть сплошными) ножками, сосуды на подставке,
сосуды с различными по форме ручками и сливом (см. рис. 6). Керамика
высокого качества и украшена разнообразным орнаментом. Здесь следует
особо отметить двухступенчатую миску, как бы состоящую из двух
сосудов, высокую многоступенчатую ножку у миски, сосуды с орнаментом
по поясу. Очень интересен сосуд № 22 - орнамент на нем представляет как
бы глаза какого то существа, хотя может быть это изображение солнца. С
другой стороны, не исключено, что это изображение связывается и с
последующими Лянчжускими божествами. Интересен и орнамент сосуда
№ 9, который недвусмысленно нам дает солярное изображение. В ножках
сосуда № 26 есть небольшие дырочки (перфорация), что сближает их с
ножкой культуры Пэнтоушань, хотя дырочки здесь другие.
Очень интересны изделия из слоновой кости (см. рис. 7), например,
пластина № 1 изображает две головы птицы вокруг, видимо, солнца. Эта
пластина похожа на известные нам от следующей культуры Лянчжу наго-
ловные украшения. Интересны и пряслица с двойной спиралью и с
орнаментом креста. На сосуде № 11 изображена переплетающаяся крестом
птица. Широко распространено изображение свиньи, например, на миске
№ 4, также имеются и глиняные фигурки свиньи. Встречаются
изображения цветка. Очень интересно изображение птицы с двумя головами. Позже
птица с двумя головами встречается нам и в других культурах, например,
Линцзятань (об этом будет сказано ниже). Помимо всего прочего, в
культуре Хэмуду уже встречается крашеная керамика, а также лакированные
изделия из дерева. Все это говорит о высоком уровне развития
земледельческого общества Хэмуду. Древние хэмудусцы занимались земледелием и,
очевидно, животноводством, хотя о последнем у нас есть только
косвенные доказательства, рыболовством. Судя по находкам в некрополе Хэмуду,
мы можем судить, что у хэмудусцев было достаточно развитое общество с
четко определенной религиозной символикой. Более того, технический
уровень керамики, изделий из слоновой кости и деревянных изделий
Хэмуду показывает нам достаточно высокий технический уровень этого раз-
20

витого неолитического общества. Так, температура керамики достигает
950-1000 °С, керамика черного цвета, как и потом в Лянчжу. Следует
предполагать специализацию ремесла у древних хэмудусцев, очевидно,
что такие красивые вещи вряд ли изготавливали простые общинники.
Наличие украшения, условно называемого нами «наголовной пластиной»,
указывает на существование определенной жреческой прослойки. Можно
судить и об определенном расслоении общества. Так, выделяются могилы
с более богатым и небогатым инвентарем. Например, в могиле № 1
имеется два кувшина, миска, миска со сливом, разные изделия из нефрита, а в
могиле № 8 - ничего, также и в других могилах - либо ничего, либо один
кувшин. Имеются также двойные и тройные захоронения в одной могиле
(979, с. 1-15). Недалеко от некрополя найдены остатки какого то
деревянного строения. Возможно, это строение - культовое.
Среди находок в деревне Хэмуду большое количество деревянных
орудий, прежде всего мотыг. Каменных орудий немного, в основном это
дентальные топоры, расширяющиеся книзу, заточенные с обеих сторон.
Огромное количество мотыг говорит о безусловной зависимости жителей
деревни от земледелия. Следует обратить внимание на большое
количество изображений птиц, а также предметов в форме птицы. Очевидно, что
птица здесь - тотем. Другим таким тотемом является солнце. Часто
встречается комбинированное изображение двухголовой птицы с солнцем
посередине. Позже мы увидим те же самые тотемы в культуре Линцзятань.
Достаточно технически сложны и конструкции столбов и балок в
деревянных столбовых жилищах хэмудусцев. Сами жилища имели
достаточно большую площадь, иногда доходящую до 160 метров, и были разделены
на маленькие комнаты-камеры.
Культура Мацзябан, к которой часто относят и Хэмуду, получила
свое название по поселению и некрополю Мацзябан, расположенному на
северном берегу того же Ханчжоуского залива. Раскопки там были
проведены еще в конце 50-х годов, в результате чего в нижнем слое были
обнаружены следы строений, а в верхнем слое некрополь - свыше 30 могил.
Радиокарбонных датировок по этому памятнику нет. Все костяки
ориентированы головой на север, иногда они положены один на другом. От
строений остались следы столбов, видимо, что конструкции были столбовыми,
как и в случае Хэмуду. Так же как и в Хэмуду, здесь найдено большое
количество изделий из кости, в том числе стрелы, встречаются каменные
топоры с просверленной в середине дыркой, дентального типа. Найдено
также два нефритовых браслета с разъемом. Керамика достаточно проста:
круглодонные миски с ручками и без ручек, а также миски на высокой
ножке. Видимо, что памятник деревенский (2138, с. 346-351; 560, т. 2,
с. 227-231).
Важным памятником культуры Мацзябан стало древнее поселение в
Лоцзяцзяо, уезде Тунсян, примерно посередине между Ханчжоуским зали-
21

вом и озером Тайху, где раскопки были проведены в 1979-1980 гг. Тогда
было найдено большое количество деревянных столбов и следов от них, а
также ямы с остатками керамики. Согласно замечаниям археологов,
проводивших раскопки, уровень обработки деревянных конструкций был
выше, чем в Хэмуду. Были найдены и орудия из камня и кости, керамика.
Деревянные конструкции имеют достаточно сложную форму из отверстий и
вставляющихся туда штырей. Орудия из камня - обычные дентальные
топоры, иногда расширяющиеся книзу, заточенные с обеих сторон. В одном
случае имеется отверстие, просверленное в топоре, каменные ножи,
боковые и с лезвием внизу, почти квадратной формы, орудия для сверления
отверстий в виде остроконечных, треугольных каменных сверл, долота
хорошо обработанной формы, каменные веретена. Найдена одна нефритовая
трубочка-бусинка и одна чуть удлиненная нефритовая бусинка. Много
орудий из кости - это мотыги, стрелы, шила, украшения из кости,
Керамика- это круглодонные сосуды, как типично хэмудуского типа со швом-
рубчиком, так и сосуды, состоящие из двух, в которых верхний сосуд как
бы вставляется в нижний. Кромка нижнего сосуда часто идет волнами.
Венчик может иметь орнамент из поперечных и продольных линий. Сама
керамика может иметь гребенчатый орнамент. Реже встречается орнамент
из точек и линий, либо орнамент из волн, иногда двух пересекающихся
волн. Бывают и орнаменты поясами, как на сосуде № 1, где мы видим пояс
продольных линий, поперечные линии, снова пояс продольных линий и
орнамент из геометрически соединяющихся линий (под прямым углом), после
которых опять идет орнамент из продольных линий, затем опять
поперечные линии. Другие формы - плоскодонные- это горшки с двумя ручками,
сосуды плоскодонные, состоящие из двух, как мы описывали это выше,
миски-тарелки плоскодонные, плоскодонные сосуды с далеко оттянутым
длинным ушком, либо с ручкой типа палки, часть сосудов со сливом. Есть и
трипод на маленьких ножках с ручкой сбоку. Ручка обычно имеет плоскую
форму. На стоянке найдено большое количество костей животных и рыб
(собаки, крокодила, птиц и в основном рыб) показывающих связь ее обита-
телей не только с охотой, но и с морем. Наконец, были найдены очень
интересные глиняные фигурки, в том числе свиньи и человека, сделанные
достаточно просто, хотя и реалистично. Были найдены и рисовые зерна,
показывающие связь обитателей стоянки с земледелием. Как мы видим, обитатели
стоянки занимались в основном земледелием, рыболовством,
животноводством, возможно, охотой (1394, с. 1-42; 2088, с. 43-51).
Сравнение керамики из Хэмуду и Мацзябана показывает полное
сходство форм (рис. № 8). Мы можем только видеть, как увеличивается
шов на круглодонной миске. Треножник сохраняется, сохраняется и миска
на широкой ножке с дырками. Наблюдается преемственность и в разных
формах сосудов с носиком. Для нас вполне очевидно, что Хэмуду и Мац-
зябан следует считать одной культурой.
22

В районе озера Поянху культуре Хэмуду по времени примерно
соответствует культура Сецзяган. Рассмотрим ее особенности. К раннему этапу
культуры Сецзяган относится некрополь Хуаншанцзуй, провинция Ань-
хой, расположенный чуть севернее озера Поянху. Там было найдено
17 могил с инвентарем из керамики, камня и нефрита. Каменные орудия,
как и в культуре Хэмуду, дентальные, заточенные с обеих сторон. Найдено
много керамических пряслиц. В отличие от каменных орудий формы
керамики другие, чем в Хэмуду. Прежде всего, нет сосудов со швом дзёмон-
ского типа. Вместо этого есть простые миски с двумя ручками, очень
много треножников с приделанными ножками: треножники-миски,
треножники-миски с крышкой в виде еще одной такой же миски, встроенные один в
другой треножники, двухчастные.
Однако, что характерно и здесь мы видим сосуд на высокой ножке-
подставке с дырками. Так же как и в Хэмуду, ножку-подставку украшает
линейный орнамент, однако здесь форма ножки-подставки гораздо
разнообразнее. Это и ножка, расширяющаяся кверху, и двухступенчатая ножка,
длинная, короткая, наконец, даже трехступенчатая ножка (см. рис. 9.4).
Имеется большое количество рюмок, также сосудов, напоминающих
пивную кружку. Все они характерной особенной формы, состоящей из
выпуклых ребристых поверхностей. Очень необычна большая миска на
маленькой подставке с двумя дырочками № 8. Что характерно - у всех сосудов -
одна ручка, находящаяся сбоку. Среди орнаментов преобладает семико-
нечная звезда - видимо, солярный символ. Звезда бывает и остроконечной,
и с плавным закруглением концов. В отличие от Хэмуду все звезды семи-
конечные или имеющие большее количество концов. Также встречается
геометрический орнамент и орнамент «елочкой». Что сближает этот
памятник с Хэмуду, так это присутствие солярного орнамента, форма
перфорированной высокой ножки и, наконец, дентальные топоры. В остальном,
никаких общих черт у двух культур нет.
Сам некрополь Сецзяган, расположенный там же поблизости,
относится ко второму и третьему периоду культуры Сецзяган. Он был раскопан
в начале 80-х годов. Его радиокарбонная дата - 5170±125 лет назад, не
калиброванная, относящаяся к третьему, самому позднему периоду
памятника. В этом памятнике сохраняются дентальные топоры, в них появляется
также просверленное отверстие в центре, небольшое. Сохраняется полное
господство трипода с приделанными (сплошными) ножками, ножки
становятся все более декоративными - они уплощаются до предела (см.,
например, сосуд JVfe 8). В орнаментации сохраняется орнамент линейной формы,
появляются и другие, например, спиралевидные. Сосуды становятся
плоскодонными, круглодонных сосудов почти не видно. В первый период
встречается сосуд с характерным швом, похожим на Хэмуду. Этот же шов
во второй период становится значительно меньше, но сохраняется. Второй
период - это господство плоскодонных сосудов, сохраняются и сосуды на
23

широкой ножке, в которой дырок становится значительно меньше, да и
разнообразие ножек тоже сокращается. Почти исчезают сосуды с одной
боковой ручкой. Зато много становится открытых мисок, кувшинов с
узким горлом, кувшинов с широким горлом, подставок от сосудов.
Сохраняются закрытые сосуды с крышкой. Во второй период появляется очень
редкая форма: трипод с боковой ручкой.
В третий период формы становятся проще, стандартнее. У триподов
четко выделяются две разновидности - с плоскими длинными ножками и с
треугольными круглыми в сечении ножками, сохраняется шов, сохраняются
сосуды с крышками. Сосуды на одной длинной ножке-подставке с
перфорацией по-прежнему сохраняются, как и во втором периоде, но это уже только
миски на длинной (реже на короткой) ножке. Много становится кувшинов
со швом. Сохраняется выделенный нами выше линейный узор. Сосуды с
ручками практически исчезают, круглодонные сосуды тоже еще со второго
периода. У мисок все больше выделятся подставка. Характерные формы для
этого периода- трехчастный кувшин, простая миска с расширяющимся
венчиком, кувшин с широким горлом и миска с венчиком на ножках
(трипод). Четвертая характерная форма - это мелкая миска на длинной ножке-
подставке. В этот же период в индустрии камня более разнообразными
становятся дентальные топоры - с просверленным отверстием посередине и
без него. Появляются длинные ножи со множеством отверстий, появляется
даже орнамент на топорах. Достаточно много простых бусин из нефрита с
отверстиями. Есть бусины круглые, а есть и удлиненные предметы из
нефрита с дыркой наверху. Много нефритовых колец: и сплошных, и состоящих
из двух полуколец. Встречаются также керамические шарики со
множеством дырок. У шариков много разновидностей. Об их назначении
определенно говорить трудно, возможно это грузила.
В третий период более явственно видно имущественное расслоение
владельцев могил: так встречаются могилы с большим количеством
инвентаря, как, например, М 40, и практически без инвентаря, как, например,
М 35, М 34. Интересно, что богатые могилы находятся в одном месте, а
бедные могилы - в другом месте некрополя, хотя, впрочем, не всегда (597;
605; 560 т. 2, с, 284,330).
К культуре Сецзяган относится еще один некрополь, расположенный
к югу от двух описанных выше, почти у самого течения р. Янцзы. Это
некрополь Ванъянмяо. Он имеет радиокарбонную датировку 6030±130 лет до
наших дней, не калиброванная. Некрополь маленький - всего две могилы в
одном слое, а в другом слое - две ямы, и в тех, и других слоях найдены
керамика, камень и нефрит. Каменные орудия - те же самые дентальные
топоры, а также встречаются и каменные стрелы различной формы.
Керамики много: встречаются триподы различной формы, много плоскодонных
сосудов, в основном это миски со швом и кувшины, изредка встречаются
круглодонные, а также сосуды на высокой ножке-подставке с дырками.
24

Ножки у триподов как плоские, так и треугольные, круглые в сечении. И,
наконец, здесь есть триподы с одной боковой ручкой. В общем, все те же
формы, что мы и встречали в предыдущем памятнике - Сецзяган. Много
пряслиц и керамических шариков.
И, наконец, еще один памятник культуры Сецзяган, относящийся ко
второму и третьему периодам этой культуры, расположен рядом с самим
некрополем Сецзяган - это некрополь Тяньнинчжай. Радиокарбонных дат
по нему нет. Памятник также двухслойный, шесть могил в верхнем слое и
шесть - в нижнем. Предметы, сопутствующие погребению - это опять же
керамика, каменные орудия и нефрит. Каменных орудий немного. Опять те
же самые дентальные топоры с дырками и без дырок, а вот среди нефритов
встречаются новые формы- это нефритовые полукруги с двумя
отверстиями по бокам, видимо, часть каких-то украшений. Все формы керамики
сохраняются те же, что и в Сецзягане и других памятниках этой культуры,
хотя триподов в этом памятнике не так много. Кроме них есть простые
плоскодонные миски и, наконец, достаточно много мисок на длинной
высокой ножке-подставке с дырками. Формы подставки также достаточно
разнообразны. И, наконец, очень характерная для Сецзягана форма- три-
под с одной боковой ручкой здесь тоже встречается. Конечно, как и во
всех памятниках этой культуры, здесь тоже найдены пряслица и
керамические шарики (грузила). В целом, мы можем сказать, что керамика
культуры Сецзяган совершенно другая, чем в Хэмуду-Мацзябане. Единственное,
что сближает эти культуры - это характерный шов посередине
керамических сосудов. Однако, в целом, керамика района к северу от Поянху
гораздо ближе к центральному Китаю, чем к побережью. Общее, что у них
есть - это поддон с дырками, а в орнаментах - наличие солярного символа.
Этим и ограничивается общность этих двух культур (601; 560, т. 2).
Далее рассмотрим культуру Линцзятань, которая расположена к
востоку по течению реки Янцзы, практически на границе между Аньхоем и
Цзянсу, в провинции Аньхой, уезд Ханыпань. Это на цолпути между
озерами Тайху и Поянху. В 1987 году здесь был найден двуслойный
некрополь: в нижнем слое - три могилы, а в верхнем - только одна. Предметы,
сопутствующие погребению- керамика, орудия из камня, нефрит. Из
нижнего слоя большой интерес представляет могила № 4. Имеются две ра-
диокарбонные датировки предметов из нее: 45001500 лет до н.э. и
46001400 лет до н. э. (даты не калиброванные). Могилы исключительно
богаты, свыше 100 предметов из нефрита, каменные топоры, керамика.
Каменные топоры здесь - это дентальные топоры с просверленным
отверстием в центре. Отверстие большого размера. Сами топоры, в отличие от
Сецзягана и Хэмуду, более приближенной к квадрату формы. Есть
удлиненные каменные стамески без отверстия, с заточкой с одного конца,
каменные кольца-браслеты, большое количество нефритовых браслетов как
25

сплошных, так и с разъемом посередине. Очень интересна нефритовая
ложка. Встречается большое количество нефритовых подвесок - это
удлиненные предметы с небольшим отверстием у одного конца, а также мелкие
вещи из нефрита, такие как бусинки, полукруги, конусы и прочие
украшения. Много полукруглых колец разной формы, встречается и плоский
кольцеобразный диск, который китайские ученые называют «би» и
который становится позже характерным для нефритовых украшений в
дальнейшем, вплоть до исторического периода. Очень необычен конус в форме
елочки из нефрита.
На несколько предметов хотелось бы обратить внимание читателя
отдельно. Это изображение птицы, несущей что-то в клюве на куске
нефрита, а также нефритовая черепаха, упомянутая выше нефритовая ложка,
достаточно большая - 16,5 см по размеру, удивительно симметрично
сделанная: ручка выгибается кверху и завершается небольшим
просверленным отверстием. Очевидно, что технический уровень изготовителей этой
ложки очень высок. И, наконец, широкую известность получила
нефритовая пластина, найденная в той же могиле. Это небольшая квадратная
пластина, по бокам которой имеется много небольших отверстий - видимо,
она к чему-то прикреплялась - к одежде или к головному убору, либо же
нанизывалась на нити как украшение. В центре этой пластины
выгравирована восьмиконечная звезда, вероятно, солярный символ, а из звезды
расходятся перья. Перьев тоже восемь. Все они окружены еще одним
кругом, из которого расходятся еще четыре пера. У этой пластины очень
много трактовок и объяснений, но одно очевидно - это изображение
картины мира древних линцзятаньцев. Возможно, в центре ее находится
солнце, а четыре внешних пера показывают на четыре стороны света.
Вполне очевидно, что это сакральный предмет, использовавшийся в
духовной практике.
Все указанные выше предметы были найдены в одной могиле № 4,
что, естественно, свидетельствует об особом статусе ее владельца,
возглавлявшего, видимо, жреческую или племенную верхушку, что в
принципе могло быть одним и тем же. Глубокое расслоение общества здесь уже
очевидно. В верхнем слое, в могиле № 1 были найдены еще три
одинаковых очень любопытных фигурки из нефрита, которые тоже получили
большую известность. Это фигурка, изображающая человека, небольшого
размера 9,6 см, достаточно плоская, на ней изображен человек в головном
уборе, прижимающий руки к груди или поднимающий руки перед грудью,
очевидно - молитвенная поза. Он подпоясан каким-то поясом, на его
руках, ногах и на голове, возможно, видны следы татуировки, а в ушах,
несомненно, дырки. Человек - бос. По внешним чертам - это фигурка
монголоида, губы широкие, слегка приплюснутые, что характерно для южных
монголоидов.
26

В этой и в других могилах есть немного керамики. Это плоская
миска на трех высоких ножках, плоская миска на ножке-подставке, глубокая
миска-трипод, горшок на ножке-подставке с крышкой (610, с. 1-9; 560,
т. 2, с. 353-360; 354, с. 18-23).
Через 11 лет, в 1998 году был проведен новый сезон раскопок в
Линцзятане, в результате которого были сделаны следующие находки.
Прежде всего, поражает своим богатством могила Ш 29, где были
обнаружены еще три нефритовых фигурки человека. Эта фигурка чуть меньше
первой примерно на 1 см - ее длина 8,6 см, и очень похожа на первую
фигурку. Единственная разница- непропорциональность тела и ног. Если у
первой фигурки ноги и тело примерно одинакового размера, то у фигурки
1998 г. тело удлинено, а ноги более коротки. Мы видим тот же самый
головной убор, нечто в виде шапки с конусообразным подъемом посередине,
ту же самую татуировку на лице и дырки в ушах. Опять те же самые
поднятые перед грудью или закрывающие грудь руки, пояс, а вот на ногах мы
не видим татуировки, не видно ноги босые или нет. Что касается убранства
головы - возможно, что это не головной убор, а такая форйа прически, ну
и в ушах, очевидно, носили украшения - это имело большое значение и
специально подчеркивается в фигуре, возможно, здесь украшения в ушах
были навесными. Вполне очевидно, что это фигура молящегося, тем более,
что в том же году рядом с некрополем Линцзятань было обнаружено и
культовое сооружение. Вполне возможно, что хозяин могилы №29, где
были найдены фигурки, относился к какой-то жреческой прослойке. Кроме
этого, в той же могиле была найдена еще одна очень интересная фигурка
из нефрита, которая тоже получила всеобщую известность. Это так
называемая трехголовая птица. Небольшая фигурка, примерно 6,5 см в длину и
3,5 см в высоту, изображающая птицу, у которой крылья превращаются в
головы других птиц, ну а еще одна голова имеется сверху. В глазах птицы,
как и в крыльях, и в верхней голове есть отверстие, так же как и
просверленное отверстие имеется в носу боковых птиц. Снизу, очевидно, сделан
хвост птицы. Посередине тела трехголовой птицы прочерчен круг,
который выгравирован на ее теле, а внутри круга находится семиконечная
звезда, в центре которой снова круг, а внутри круга снова просверлено
отверстие. Вспомним солярные символы в Хэмуду, а также изображение
птицы с двумя головами в Хэмуду: совершенно очевидно, что птица из
Линцзятаня является их родственником. Так же как и в Хэмуду, мы видим
два основных сакральных символа - это солнце и птица с двумя или
большим количеством голов.
Количество найденных нефритовых человечков в Линцзятане
исчисляется шестью штуками. Из них три найдены в могиле № 29, а три были
найдены в одной могиле в 1987 году. Интересно, что нефритовых людей
было по три в одной могиле в каждом случае. Это тоже какой-то знаковый
символ. Наконец, еще один предмет, которого не было в 1987 году, был
27

найден в могиле № 16. Это полукруглое кольцо, изображающее сплетение
головы и хвоста какой-то рептилии, видимо, это змея или дракон-
крокодил. Что характерно, подобные предметы близки к культуре Хун-
шань на севере Китая, на юге Китая ничего подобного раньше не
находилось. И, наконец, еще две вещи, на которые бы хотелось обратить
внимание - это огромный, 20 см в высоту, вотивный топор из агата с круглым
отверстием посередине прекрасной работы и, казалось бы, мало
примечательный каменный браслет. Однако, при рассмотрении как браслета, так и
упоминавшихся выше каменной ложки, вотивного топора и других
предметов, поражает абсолютное совершенство формы круга. Автор
рассматривал эти предметы очень близко в январе 2005 года в Осаке. Поражает
именно техническое совершенство браслета и других предметов. В
принципе, браслет совершенно не отличается от современных браслетов,
которые и сейчас изготовляются и продаются в Китае.
Совершенно очевидно, что у древних людей Линцзятаня был
циркуль или какой-то другой предмет, позволяющий создавать очень точное
изображение окружности. Все окружности Линцзятаня представляют
собой очень совершенную форму круга. Как можно было сделать столь
совершенной формы браслет для меня остается загадкой, учитывая уровень
технологий каменного века. Дальше, как мы увидим в культуре Лянчжу,
количество технологических загадок только возрастает (354, с. 18-23).
Культовое сооружение Линцзятаня - это небольшое возвышение в
самом центре некрополя, площадью около 600 м2. По своей структуре оно
трехслойное. Нижний слой возвышения- это примерно 10-20 см из
желтой глины, над ним поднимается второй слой, состоящий из мелких
камней (примерно около 1 см в диаметре), толщина этого слоя 20-50 см.
Верхний слой из глины имеет толщину около 10 см. Видимо, что сверху
этой насыпи находилось какое-то строение. Следы от строения у нас
сохранились во втором и в третьем слое. Очевидно, что культовый центр, так
же как и захоронения некрополя Линцзятань существовали в течение
достаточно продолжительного времени. И, наконец, хотелось бы отметить,
что в могиле № 29, кроме нефритового человечка найдено еще целых 50
других предметов из нефрита, а также керамика и орудия из камня. А в
могиле № 20 найдено даже 111 предметов из нефрита, в основном это круги,
полукольца, топоры и пр. (2064, с. 14-17). Это нам показывает уже очень
высокую степень имущественного расслоения носителей этой культуры.
К сожалению, кроме некрополя Линцзятань, ничего от этой
культуры найдено не было. А другие находки неолита в этой местности относятся
даже на целую тысячу лет позже культуры Линцзятань. Тем не менее, их
связывают между собой (1745, с. 32-36). Совершенно очевидно, что
Линцзятань был центром какой-то древней неолитической культуры, однако
какой, нам судить пока трудно, и, в общем-то, требуются новые раскопки,
и только это может нам дать дополнительные сведения, свидетельствую-
28

щие о характере этой неолитической культуры. Однако, уже на настоящем
этапе, очевидно, что это высокоразвитая культура с богатой жреческой или
вождеской прослойкой, с сильным расслоением общества, с высоко
развитой культурой и религиозными представлениями, представлениями о
внешнем мире и, более того, это культура высокоразвита технически. В
принципе, ее можно относить уже к высокоразвитому периоду неолита. И
еще; очевидно, что эта культура родственная Хэмуду и Мацзябану. Вполне
возможно предполагать, что это культура одного и того же народа или
родственных народов, а если это культура родственных народов, то
соответственно мы можем говорить о ее продолжении далее в культурах Сунц-
зэиЛянчжу.
Ряд исследователей, в том числе и руководитель раскопок 1998 года
Чжан Цзинго, считают Линцзятань ранней цивилизацией, даже ранним
государством (2064, с. 14; 1745, с. 32).
Безусловно, что новые раскопки в этом районе должны принести
замечательные открытия. Однако, на настоящий момент культура
Линцзятань ограничивается одним некрополем. Сказывается слабая раекопан-
ность этого района.
Культура Сунцзэ в районе озера Тайху, ближе к морскому
побережью, примерно синхронна Линцзятаню. Общие для памятников культуры
даты - от 4000 до 3000 лет до н. э. Она получила свое название по
местечку Сунцзэ, городской округ Шанхай. После разведки 1958 года, здесь
проводились раскопки в 1960 году (пробные) и два сезона раскопок в 1961
и в 1974-76 гг. В результате раскопок был найден некрополь, состоящий из
семи прямоугольной формы могил. По периодам они разделяются на три
периода. Костяки практически во всех случаях положены головой на юг,
лицом вверх, лежат прямо. Инвентарь достаточно небогатый, в среднем по
2-5 предметов, хотя бывают и исключения, например, могила №21, где
предметов насчитывается 17. Предметы, сопутствующие захоронению -
керамика, орудия из камня, очень редко - нефрит, в основном простые
изделия. Предметы располагаются как в ногах костяка, так и реже в голове,
хотя, в принципе, особого порядка незаметно. По характеру это обычное
кладбище простых общинников. Набор погребальных предметов простой,
но достаточно стабильный. Это несколько сосудов, по возможности разной
формы, и дентальный каменный топор, изредка встречаются также и
нефритовые браслеты. Иногда предметы располагаются сверху на костяке. В
керамике господствуют сосуды на высокой ножке-подставке с дырками.
Подставки разной формы: одноступенчатые, двухступенчатые,
трехступенчатые; как правило, ножка состоит из конструкции соединяющихся
между собой линий, похожих на ступени. Дырки в ножке различной
формы: крупные круглые, мелкие круглые, треугольные, плоские. Для
орнамента характерны волнистые узоры, в том числе узоры из перекрещиваю-
29

щихся волнистых линий. Часть керамики из разной по цвету глины
(см. рис. 9.2, 10, и т.д.). Есть и узор из соединяющихся между собой трех
крестов, похожих на то, что нам встречалось в Мацзябане.
Миска- это практически всегда, за редким исключением, плоская
небольшая миска, как правило, с венчиком. Иногда встречается и кувшин
на высокой ножке. Много простых плоскодонных стаканов. Треножников
мало, как правило, это треножники с приделанными короткими ножками, в
форме миски. В последнем, третьем периоде захоронения ножки
становятся длинными и плоскими.
Изменение форм керамики можно проследить практически по
второму и третьему периоду. Дело в том, что от первого периода (от него
дошло восемь могил) нам известны только неглубокие миски на длинных
перфорированных ножках-подставках. Они же сохраняются во втором и в
третьем периоде, где их разнообразие увеличивается. Во втором и в
третьем периодах в основном господствуют миски на двухчастных, трехчаст-
ных, изредка одночастных простых ножках-подставках, а также кувшины
на длинной, опять же перфорированной ножке. В третьем периоде
встречаются и сосуды, характерные для южного Китая, в частности для
Гуандуна. Это низкая миска на низкой, очень толстой ножке-подставке (далее
«гуандунская ножка»). Количество триподов становится больше в третьем
периоде. Если во втором периоде - это почти всегда очень маленькие,
почти невидные ножки, то в третьем периоде они заметно удлиняются.
Выделяются ножки плоской и треугольной формы. Если во втором периоде у
нас, как правило, неглубокие миски-триподы, то в третьем периоде
появляются триподы-кувшины с крышкой. Распространение триподов, как
раньше об этом мы писали с Д.В. Деопиком, видимо, свидетельствует о
влиянии по приморской вертикали с Шаньдуна (2849, с.29-34). Также в
первом периоде сохраняются характерные для Хэмуду простые кругло-
донные кувшины, со швом посередине. Во втором и третьем периоде все
они становятся плоскодонными. Шов исчезает, вместо него приходит
лестничная форма кувшинов, когда они состоят как бы из нескольких
ступенек, так же как и ножки-подставки в этом же памятнике и ранее ножки-
подставки в долине Поянху, о чем говорилось выше.
Появляются орнаменты из перекрещивающихся линий, которые
позже нам встретятся в Лянчжу, и орнаменты из треугольников и простых
линий. Орнаменты идут не сплошняком, а, как правило, поясами.
Встречается чередование разных видов орнаментов в зависимости от пояса.
Камень достаточно прост - это длинные дентальные топоры,
расширяющиеся немного книзу, дентальные топоры с круглым отверстием, нередко
встречаются также полузаготовки для изготовления каменных топоров.
Интересно, что у одного из каменных топоров сверху сделано нечто вроде
шейки, видимо, для привязывания его к рукоятке (на могиле № 21). Что
касается изделий из нефрита, то это очень простые по форме полукруги
30

или круглые браслеты. Круглые браслеты сделаны гораздо хуже по
качеству, чем увиденные нами в Линцзятане.
Очевидно, что памятник в принципе обычный, деревенский. В
отличие от Линцзятаня - это простое захоронение без большого свидетельства
социального расслоения. Однако, что совершенно очевидно для нас - это
то, что социальное расслоение здесь, по-видимому, все-таки было,
поскольку оно было и в Хэмуду, и было и в следующем периоде после Сунц-
зэ - Лянчжу. Просто Сунцзэ, собственно как памятник деревенский, нам
такого расслоения не показывает. Хотя в некоторой степени и здесь оно
присутствует - есть могилы, где два предмета, а есть, где больше 20. Очень
интересно изображение человеческого лица на керамике - два глаза, нос,
рот и уши, которые достаточно походят на изображения человека в
Лянчжу, о которых мы будем говорить дальше. Для некрополя есть только
одна радиокарбонная датировка - 5985±140 лет до наших дней (1564, с. 87).
Рассмотрим другие памятники этой культуры, их не так много.
Например, в городском округе Шанхай имеется памятник - некрополь и,
возможно, поселение Янмяоцунь, относящееся к позднему периоду культуры
Сунцзэ - 4860±230 лет до наших дней (дата не калиброванная). Здесь
помимо могил мы видим также ямы, с закопанной в них керамикой. В
керамике меньше становится сосудов на ножке-подставке, немного изменяется
их тип, становится проще орнамент. Здесь есть триподы, плоскодонные
миски и стаканы, кувшины с небольшой подставкой или без нее. Орнамент
либо из простых линий, либо из сочетаний линий и треугольников. Есть
два трипода на длинных ножках - это горшки с крышками. Из каменных
орудий - встречаются дентальные каменные топоры с просверленным
отверстием посередине, а также треугольный каменный топор, тоже с
просверленным отверстием посередине.
Еще один памятник - это Цзиныпаньфэнь, тоже в городском округе
Шанхай, нижний слой которого относится к культуре Сунцзэ, средний - *
культуре Лянчжу, а верхний- к периоду Шан-Чжоу (16-3 вв. до н.э.).
Нижний слой памятника относится к средней или поздней культуре
Сунцзэ. Здесь мы видим плоские миски на высокой или низкой толстой
перфорированной ножке-подставке, средне-перфорированные (имеющие среднее
число дырок) трехчастные сосуды, с ручкой и без ручки, и простые
дентальные топоры с отверстием посередине (1556, с. 584-594; 1562, с. 577-
590; 560 т. 2, с. 189-199).
К культуре Сунцзэ относятся также нижние слои со стоянки Цюэму-
цяо, расположенной в провинции Чжэцзян, уезд Цзясин, находящейся там
же, где и Мацзябан. Здесь у нас имеются лишь несколько образцов
керамики - это плоскодонные сосуды, как правило, миски и миски-треножники
с венчиком и без венчика. Характерно наличие хэмудуского шва
практически на всех сосудах. Орнаменты линейные, либо орнаменты из коротких,
волнистых линий (1058, с. 769-772; 560, т. 2, с. 232-233). Средние слои
31

этого памятника относятся уже к позднему периоду культуры Лянчжу, а
верхние слои - к следующей за этим культуре Мацяо.
Северные границы культуры Сунцзэ переходят р. Янцзы. В
провинции Цзянсу, уезде Хайань найдено поселение и некрополь Циндунь.
Нижний и средние слои относятся к культуре Сунцзэ, как мы считаем, либо, по
крайней мере, к одинаковому с ней периоду. Датировки - 5645±110 лет до
наших дней - для нижнего слоя и 5625±110 лет до наших дней для
среднего слоя. Верхние слои памятника относятся уже к раннему периоду
культуры Лянчжу. Для керамики характерны сосуды на широкой ножке-
подставке, перфорированной, треножники с приделанными плоскими
ножками, плоскодонные сосуды, встречаются также круглодонные сосуды, в
частности - миски. Большая часть сосудов это открытые миски, с
венчиком и без венчика, а также кувшины с широким горлом. Характерно
наличие шва, как это было в Хэмуду. В нижнем слое культуры встречаются и
треножники с боковой ручкой, похожей на то, что у нас было в долине По-
янху, однако еще и с носиком, как у чайника, очевидно, сосуд для
кипячения воды. Встречается и крашеная керамика с орнаментом в виде цветка по
темному фону. Подобный же цветок позже встретится нам и в
последующих культурах. Много орудий из кости: различные шила, гарпуны,
наконечники стрел. Встречается и наконечник стрел из зуба. Каменные топоры
дентальные, чаще всего без отверстия, но и с отверстиями посередине
тоже. Интересно, что в верхнем слое памятника, уже относящегося к периоду
синхронному Лянчжу, найдено небольшое керамическое изделие в форме
полукруга с дыркой, на котором изображена восьмиконечная звезда с
отверстием посередине точь-в-точь такая же, что и на описанной нами выше
птице из Линцзятаня. Следовательно, верования у древних жителей Цин-
дуня были близки, если не одинаковы с верованиями Линцзятаня. Можно
предполагать, что на этой территории жил один и тот же народ.
Характерно сохранение линейной, ступенчатой формы на корпусе сосудов, что и
позволяет нам относить этот памятник к культуре Сунцзэ. Также очень
интересно изображение какого-то животного, проколотого стрелой, на
широкой ножке-подставке одного из сосудов (сосуд № 8).
Интересен и некрополь в местечке Юэчэн, буквально «городище
юэсцев (вьетов)», на юго-западной окраине города Сучжоу, в провинции
Цзянсу. Опять же, нижние слои этого памятника относятся к позднему
периоду культуры Мацзябан, около 4000 лет до н. э., а средние слои
относятся к культуре Лянчжу. Верхние слои уже относятся к периоду Западного
Чжоу (11-8 вв.до н.э.) и Чуньцю (8-5 вв. до н.э.), то есть к достаточно
позднему. В нижних слоях мы видим круглодонную керамику,
практически не орнаментированную, только с редким орнаментом в виде волнистой
линии, либо просто в виде прямых линий, небольшие полукруги и круглые
предметы из нефрита с боковым отверстием. Часть сосудов, видимо, была
с ручкой. Вот практически и все, что дошло из нижнего слоя этого памят-
32

ника. Интересно, что периода Сунцзэ здесь нет (1432, с. 463-473; 560, т. 2,
с. 107-141).
К востоку от этого памятника расположен некрополь Шаоциньшань,
один из пяти слоев которого относится к культуре Мацзябан, а следующий
за ним - к культуре Сунцзэ. К сожалению, от культуры Мацзябан остались
только осколки керамики, которые позволяют выделить два сосуда. Один
из них круглодонный со швом и с венчиком, другой, видимо,
плоскодонный, тоже со швом и с венчиком. От культуры Сунцзэ дошла одна могила,
прямоугольная, с сохранившимся костяком, достаточно простая, в которой
лежит каменный топор дентального типа с просверленным отверстием
посередине, вложен в руку покойника, и три небольших керамических
сосуда. Все они плоскодонные, два трехчастных кувшина и один двухчастный
кувшин на миске-подставке (1639, с. 52-57). Там же неподалеку, ближе к
устью р. Янцзы найден еще один многослойный памятник Сюйчжан с
тремя этапами: Мацзябан, Сунцзэ и Лянчжу. Слой Мацзябана сильно
поврежден, присутствует только собранные с него куски керамики, каменные
орудия, дентальные топоры с дырками и один нефритовый полукруг. К
слою Сунцзэ относятся три могилы, с найденными там предметами
керамики, камня и нефрита. Керамические сосуды - в основном плоскодонни-
ки на подставке и без подставки, один треножник, с длинными
приделанными ножками - миска на трех ногах и, по крайней мере, два сосуда-миски
на высокой ножке-подставке, украшенных характерными для Сунцзэ
линиями-ступеньками. Каменные орудия - это дентальные топоры
различного размера и длины, один из которых имеет просверленное отверстие
посередине, он сильно стерт. Видимо, им долго пользовались. Также есть
один нефритовый полукруг (1642, с. 390-397; 560, т. 2, с. 146-149).
Наконец, два двухслойных памятника со слоями Сунцзэ и Лянчжу
найдены в уезде Усянь, тоже на побережье озера Тайху. Это Чжанлин-
шань, некрополь, раскапывавшийся в 1977 и 80-х годах, и Дэнху. В
первом, за два сезона раскопок (1977-1980 гг.) были найдены 8 могил,
сохранившихся достаточно плохо. Из предметов, сопровождающих
захоронение, в них есть небольшие нефритовые браслеты на руке скелета,
каменный топор, с отверстием посередине, а также несколько керамических
сосудов. Керамика круглодонная, с характерным для Хэмуду швом, есть
также керамика на высокой, разукрашенной линиями ножке и,
естественно, триподы с приделанными ножками (560, т. 2, с. 150-163). В Дэнху
также было найдено несколько колодцев, на дне которых - осколки
керамических сосудов.
Вот практически и все, что известно о культуре Сунцзэ (кроме
некоторых слоев из лянчжуским памятников, которые будут отмечены в
дальнейшем). Подводя итоги, можно сказать, что данных о культуре Сунцзэ
дошло сравнительно мало. Каких-либо крупных памятников, кроме самого
Сунцзэ, нет. Да и сам памятник Сунцзэ простой и деревенский. В общем-
33

то, по Сунцзэ мы не можем судить ни об уровне развития общества в ту
эпоху, ни о характере расслоения, которое даже по Сунцзэ, как мы видим,
было в обществе, ни об уровне развития производительных сил,
практически ни о чем. Единственное, что по керамике Сунцзэ мы видим четкую ее
связь с последующей культурой Лянчжу, с культурами долины озера По-
янху, и очевидна ее преемственность от Мацзябана - это характерный для
сосудов шов посередине. Крутлодонная керамика практически в это время
исчезает, уступая место плоскодонной. Широко распространены сосуды на
высокой перфорированной ножке, характерной для Сунцзэ формы,
состоящей из линий-ступеней. Часть орнаментов показывает связь с Линцзя-
танем и долиной озера Поянху. Также сохраняется и преемственность
формы каменных орудий, которая потом продолжается и в Лянчжу. Об
уровне развития производительных сил мы можем судить лишь косвенно,
поскольку они были высоко развиты в Хэмуду, в Мацзябане и высокого
уровня развития они достигают в следующей культуре Лянчжу. Так как
Сунцзэ находилась между ними и была генетически связана как с Хэмуду,
Мацзябаном, так и с Лянчжу, то соответственно мы можем предполагать о
том, что Сунцзэ тоже было высокоразвитым неолитическим обществом.
Однако, слабая раскопанность этой культуры не позволяет нам
характеризовать это общество более подробно. Как мы видим по ряду памятников,
культура Сунцзэ плавно переходит в Лянчжу. Так же как зачастую она
переходит из Мацзябана в Лянчжу в одних и тех же памятниках. Характерно,
что, если от культуры Хэмуду до нас дошли как поселения, так и
захоронения, то от всех остальных, указанных нами неолитических культур до
нас дошли практически только захоронения, в редком случае колодцы или
остатки каких-то строений.
Таким образом, к периоду начала Лянчжу на всей рассматриваемой
нами территории Юго-Восточного Китая существовала земледельческая
цивилизация с определенным расслоением общества, жреческой,
племенной верхушкой, которая по своему образу жизни резко отличалась от
рядовых общинников. Была сложная система верований, как нам об этом
свидетельствует некрополь в Линцзятане. Было, по-видимому, и
специализированное керамическое производство, как нам говорит не только Хэмуду
но и Линцзятань, Сунцзэ и другие. Большое значение имело рыболовство:
очень много предметов из рыбных костей, также гарпунов для ловли рыбы,
грузил. Наличие веретенец свидетельствует о присутствии ткачества.
Архитектура тоже достаточно сложна, как нам показывает Хэмуду,
существовали и определенные культовые сооружения, как это было в Линцзятане.
Развиваются первичные математические и другие научные знания, о чем
нам может свидетельствовать наличие циркуля либо прибора,
заменяющего его. В мифологии господствуют два основных тотемных символа- это
многоголовая птица и солнце. Также существуют антропоморфные
божества, найденные в Линцзятане и, как отмечают китайские археологи, прак-
34

тически не встречающиеся на остальной территории Китая (247). В этот же
период очевидно как этническое, судя по формам керамики, так и
религиозное, судя по солярному культу, изображениям солнца на керамике в
достаточно похожей манере, родство народов, населявших Юго-Восточный
Китай с его центральной частью - долиной озера Дунтинху. Впрочем,
последний регион уже выходит за области нашего рассмотрения. Еще один
важный факт - мы можем с большой долей уверенности предполагать
существование одного и того же народа на всей указанной территории, в
течение указанного периода. Более или менее отличаются культуры
прибрежной части и культуры озера Поянху. Однако, через культуру Линцзя-
тань видна их связь, а позже культуры, близкие к Линцзятани,
обнаруживают генетическую связь и с культурами на территории побережья,
которые, в то же время, сохраняют преемственность от предыдущих культур
Мацзябан, Хэмуду.
Особенности культуры, которая сложилась в предлянчжусский
период, можно выделить следующие. В керамике - это плоскодонный сосуд,
который уже практически вытесняет круглодонный, большая роль различных
сосудов на высокой, толстой подставке различной формы,
перфорированной, также наличие триподов с плоскими и треугольными, круглыми в
сечении ножками, которых тоже достаточно много. В камне - это дентальные и
только дентальные топоры, как с отверстием посередине, появляющимся в
более поздний период, так и без отверстия, которые существуют с самого
начала. В этот же период уже распространены изделия из нефрита. Однако,
как правило, это изделия достаточно простые: полукруги, круглые кольца с
разрезом и без него, сплошные. Архитектура- судя по всему- это
столбовые конструкции. Особенности захоронений - костяк положен прямо,
лицом вверх. Предметы, сопровождающие захоронение, располагаются как в
ногах, в голове, так и сверху костяка. Можно поспорить о возможности
образования протогосударственности в культуре Линцзятань, однако
достаточно сложное, расслоенное общество - несомненно. Дальнейшее развитие
общества древних вьетов или того народа, который жил на этой
территории и был, по-видимому, их предком, как мы это увидим из дальнейших
материалов, происходит в период Лянчжу, который и станет предметом
нашего специального рассмотрения в следующей главе. Культура же Сец-
зяган по форме керамики также нередко непосредственно связывается с
Сунцзэ (960, с. 18-23).
В долине озера Поянху у нас есть еще один интересный ранний
памятник - это Шинянынань, расположенный в уезде Синьюй, в долине реки
Ганьцзян, в западной части провинции Цзянси. Раскопки здесь
проводились три раза, последний раз в 1989 году. Памятник многослойный.
Примерная датировка верхних слоев памятника- около4000лет до н.э. От
второго слоя есть также радиокарбонная дата- 5030±110 лет до наших
дней, не калиброванная. Первый слой примерно синхронен периоду Мац-
35

зябан. Всего раскопано больше 100 могил, большая часть из которых
относится ко второму и третьему периодам. Орудия из камня - это все те же
дентальные топоры, в большинстве - без отверстий, изредка встречаются
топоры с одним отверстием. Керамика- это сосуды на широкой ножке-
подставке характерной линейно-ступенчатой формы, изредка с
перфорацией (в основном перфорации нет). Треножники - с длинными плоскими
ножками, двухчастные, трехчастные сосуды, сосуды-плоскодонники.
Круглодонные сосуды редки; на них изредка присутствуют характерный
для Хэмуду и Мацзябана шов. Орнаменты либо простые веревочные, либо
немного свои, отличные от побережья - треугольные, геометрические,
ломаные линии. Эти же орнаменты сохраняются и во второй период. К
ним добавляются также орнаменты из кружков, зернышек, елок. Плоско-
донники появляются во второй период, а круглодонники продолжают с
ними сосуществовать. Во второй же период пропадает и характерный хэ-
мудуский шов. Толстая ножка-подставка также появляется во второй
период равно, как и ножки тринода, причем у одного из триподов
(см.рис. 10) форма ножек очень необычная- приплюснутые и
утолщенные книзу, плоские сверху, напоминающие некое фантастическое
существо. Далее мы увидим, что подобные ножки характерны для южного Китая
и Гуандуна.
В целом, можно отметить, что, несмотря на ряд особенностей, Ши-
няньшань, в принципе, сохраняет родство с культурами рассматриваемой
нами территории Юго-Восточного Китая. Однако, с другой стороны,
естественно, он имеет сходство и с культурами Центрально-Южного Китая, к
которым территориально гораздо ближе, чем к побережью (1135, с. 141—
181; 1343, с. 52-59; 560, т. 2, с. 393-411).
36

Глава II. ФОРМИРОВАНИЕ РАННЕЙ ГОСЗДДРСТВЕННОСТИ:
КУЛЬТУРА ЛЯНЧЖУ
Часть 1. Район вокруг озера Тайху - центр культуры Лянчжу
Культура Лянчжу, обратившая на себя внимание огромного
количества исследователей, специалистов не только археологов, но и этнографов,
экологов, специалистов по ранней государственности и так далее,
фактически стала известна ученым только со второй половины 80-х годов
благодаря блестящим находкам в провинции Чжэцзян, ставшим широко
известными во всем мире. Однако сама культура Лянчжу была известна давно,
уже на протяжении почти 70 лет. Просто находок было немного, и она
практически не обращала на себя внимания ученых. То же самое, как,
например, мы можем говорить о культуре Сунцзэ, от которой сейчас найдено
так мало, как и от культуры Лянчжу до 80-х годов. Свое название культура
Лянчжу получила по найденному раньше всего памятнику. Это памятник
Лянчжу, раскопанный еще в 1936 году (уезд Юйхан, провинция Чжэцзян)
сотрудниками Университета Фудань в Шанхае. Однако, найденные там
предметы из камня, керамики, а также захоронения сначала особого
интереса не вызвали, а сам памятник Лянчжу продолжал причисляться к
культуре Луншань, поскольку на тот момент практически археологии Южного
Китая не существовало. Да и потом, с 60-х годов, когда Лянчжу начала
выделяться в самостоятельную культуру, продолжала господствовать точка
зрения американского археолога Чжана Гуан-чжи об экспансии луншанои-
дов с севера Китая. Чжан Гуан-чжи, умерший в 2001 году, так до конца
своей жизни и не отказался от своей теории, хотя новый археологический
материал с юга Китая заставил его во многом ее пересмотреть и
модернизировать. Однако, как справедливо заметил гонконгский археолог Уильям
Мичем, Чжан Гуан-чжи так и не смог никогда отказаться от своей
излюбленной теории, даже, видимо, понимая ее несостоятельность (см. 2646,
с. 215-216; 2557, с. 151-53; 2834, с. 73-82).
По результатам раскопок 1936 г., проводившихся Музеем Сиху, ныне
Провинциальный музей Чжэцзяна, в 1937 г. выходит первый
археологический отчет по культуре Лянчжу. Находки немногочисленны и не очень
значительны с точки зрения сегодняшнего дня. Однако, надо учитывать, что на
тот момент это были не только первые памятники неолита Чжэцзяна, но и
одни из первых материалов по археологии Южного Китая вообще. Находки
уже тогда связали с древними племенами Юэ (Вьет). Всего было найдено
30 предметов из камня, а также около 15 керамических сосудов, часть из
которых правда относится к более позднему периоду, вплоть до Ранней Хань
(206 г. до н.э. - 8 Г.Н.Э.). Каменные орудия - это, прежде всего, каменные
топоры, дентальные топоры без дырки, которые мы уже встречали
неоднократно раньше, а также дентальные топоры с просверленным в середине от-
37

верстаем разного размера. Встречаются и почти неизвестные нам раньше
расширяющиеся книзу топоры треугольной формы. Есть каменные стрелы,
треугольные мотыги с неким подобием ручки, без отверстия в середине и с
отверстием в середине. Имеется один плечиковый топор, чего тоже у нас
раньше не было. И, наконец, характерны ножи с двумя отверстиями.
Керамика достаточно простая - это плоскодонные миски с узким венчиком, одна
из них с ручкой, все остальные - без ручки. Орнамент у сосудов
геометрический - из квадратов разного типа, а также геометрический линейный,
простой веревочный. Основная фигура в орнаменте- это квадрат. Есть
также один сосуд с орнаментом в виде ромбов (2134).
Все предметы свидетельствуют о том, что памятник рядовой,
видимо, это была часть какого-то поселения. Ничего особенного здесь найдено
не было, однако, все-таки, как одна из первых находок на юге, памятник
привлек интерес ученых, поскольку отличия от севера, от того же Луншаня
достаточно явные. Здесь нет совершенно никаких триподов, нет и сосудов
на перфорированной ножке, появляются новые типы топоров и мотыги -
очень редкая треугольная мотыга, с неким подобием ручки, а также нож с
двумя дырками. Памятник был отнесен к неолиту, датировок в книге не
приводится. Позже Чжан Гуан-чжи предложил датировку культуры Лян-
чжу около 3000-2800 лет до н. э. (2558). В более поздний период, когда
появились датировки по радиокарбону, памятник, насколько нам известно,
ими датирован не был.
Следующие раскопки в Лянчжу были произведены в 1955 году. В
результате чего было найдено несколько сосудов из черной керамики, очень
высокого качества, которые обратили на себя внимание ученых. Также
есть несколько сосудов и из красной керамики. Практически все сосуды
плоскодонные, есть только одна круглодонная миска. Много трехчастных
сосудов, кувшинов. Есть простые стаканы, миски на низкой широкой
ножке-подставке, миски на высокой широкой ножке, все ножки без дырок,
разнообразны по форме. Орнаменты просты, к сожалению, плохое
качество иллюстраций 1956 года не позволяет нам судить более подробно об
орнаменте. Судя по описанию, это орнаменты веревочные, треугольные по
венчику, так называемый «бамбуковый» орнамент и другие (2140, с. 25-
28). Поверхность многих сосудов покрыта глазурью, что заставило
исследователей отметить высокий уровень развития этой культуры.
К концу 50-х годов в провинции Чжэцзян было свыше 70 мест, где
были найдены предметы неолитических культур. Практически всех их по
нынешней классификации мы можем отнести к культуре Лянчжу. В целом,
материал этих памятников следующий: топоры дентальные с дырками и
без дырок, плечиковые топоры и мотыги без отверстий или с отверстиями
сбоку, ножи в форме полумесяца, с двумя или большим количеством
маленьких отверстий, стрелы каменные различной формы, каменные ножи с
рукояткой, пряслицы различной формы, дентальные топоры с сужающейся
38

кверху деталью от рукоятки, треугольные каменные ножи с отверстием,
нефритовые кольца, полукольца, а также полукруглые нефритовые
пластины, так называемые в китайской нефритовой традиции «хуан». В
керамике появляется очень необычный сосуд треугольной формы,
остроконечный, а также высокий сосуд, тоже завершающийся каким-то углом либо
долго сужающийся книзу (таких сосудов всего два). Много триподов с
приделанными ножками различной формы. Практически все триподы - это
либо открытые миски, либо, реже, сужающиеся кверху горшки с венчиком,
кувшины с венчиком, зачастую с боковой ручкой, миска простая, миски на
высокой ножке-подставке без дырок, трехчастные сосуды, стакан книзу
сужающийся гармошкой (2140). То есть, практически все основные типы
керамики и каменных орудий Лянчжу, которые мы знаем сейчас, были
известны уже к концу 50-х годов.
Однако основные открытия, которые действительно определили
характер культуры Лянчжу и ее особое место в развитии цивилизации в
долине Янцзы, Да и Юго-Восточной Азии в целом, определили находки
начала 80-х годов. Прежде всего, это два некрополя в уезде Юихан,
провинции Чжэцзян - Фаныпань и Яошань. Оба местечка расположены недалеко
друг от друга и относятся к одному и тому же периоду - 3000-2800 лет до
н. э., датировки по радиокарбону до сих пор нет; стадиально они примерно
относятся к началу среднего периода Лянчжу, то есть ко времени расцвета
этой культуры. Типологическое изучение предметов из обоих некрополей
дало ученым возможность предполагать, что Яошань возник немного
раньше, чем Фаныпань, хотя по большей части они существовали в одно и
то же время.
Так что же было найдено в этих двух некрополях? Прежде всего,
раскопки в Яошани производились в 1987 году в течение меньше чем
одного календарного месяца, и, несмотря на то, что здесь не весь некрополь
был раскопан, раскопки были прекращены, причина чего нам непонятна.
Там были найдены 12 могил, относящихся к немного разному времени,
возвышение из красной глины, окруженное рвом или каналом, по-
видимому, религиозное сооружение. Сооружение разрезается некоторыми
из могил, очевидно, они хронологически относятся к разным слоям. Что
сделало этот некрополь всемирно известным - это, прежде всего, огромное
количество изделий из нефрита, прекрасного качества. В целом их больше
600, однако, в частности, в одной могиле (№ 7) - их 96, в другой (№11)-
их тоже около 90. Эти две могилы являются наиболее значительными.
Изделия из нефрита очень разнообразны по форме и по орнаменту. Прежде
всего, одна из наиболее распространенных в этом некрополе форм - это
так называемый «цун» - квадратный предмет, наружная сторона которого
составляет прямоугольник, внутри- круглое отверстие. «Цуны» могут
быть различной длины - как почти квадратные, так и очень длинные, в
которых длина в 3-4 раза превышает ширину или диаметр. «Цуны» с четы-
39

рех сторон по углам украшены квадратными лицами божеств. Божества
располагаются по два в ряд - одно над другим, либо рядов бывает и
больше, но типов божеств остается два. Очень интересен и сам характер
изображения этих божеств. Его мы уже неоднократно описывали в нашей
совместной работе с Д.В. Деопиком (2849, с. 7-8). Нижнее лицо отличается
от верхнего. Также в зависимости от предмета отличается степень
схематизации этого изображения. В наиболее полной форме оно представлено
на так называемом «царском цуне» из могилы № 12 в Фаныпани, соседнем
памятнике, о котором в целом мы будем говорить ниже. Сверху находится
некое антропоморфное божество в головном уборе из перьев, очень
пышном, с выпученными глазами, с широким носом и с двумя рядами зубов.
Это божество, тело которого состоит из орнамента из пересекающихся
линий, есть ярко выраженные руки, которые держат глаза другого божества,
находящегося снизу, а тело верхнего божества как бы вырастает из его
носа. Нижнее божество имеет очень большие глаза, большую переносицу и
едва видный рот, в виде одной перекладины, а снизу у него находятся
руки, с пальцами или когтями. Тело этого божества состоит из такого же
орнамента из линий. Д.В. Деопик вполне справедливо считает, что это два
антропоморфных божества, одно из которых держит руками глаза другого.
Есть и другая точка зрения. Например, Чжан Гуан-чжи считает, что это
изображение шамана верхом на звере. С этим же он сравнивает и
бронзовый сосуд из коллекции барона Сумитомо, где голова человека находится
в пасти животного (362, с. 90, 143-146). Сосуд территориально неясного
происхождения, как считает Д.В. Деопик, возможно, тоже происходит из
Южного Китая. Точку зрения Чжана Гуан-чжи - «шаман верхом на звере»
приняли и китайские археологи. Как бы там ни было, антропоморфный
облик верхнего божества не вызывает сомнений ни у кого. Что же касается
верхом на звере или нет, или на человеке, то, скорее всего, все таки фигура
вырастает из нижнего человека или зверя, но о том, что это зверь, в общем-
то судить достаточно трудно, единственное, что может быть - снизу руки-
когти говорят в пользу этого. Однако нос и глаза, и рот вполне
человеческие. Хотя здесь и соединение человека с чем-то сверхъестественным
выглядит как вполне реалистическая картина.
Таким образом, на этом «цуне» мы видим изображение Лянчжуского
божества в более его полной форме. Причем на «цуне» оно не одно, а их
по четыре в ряд с каждой стороны, то есть всего их получается 12. Хотя, в
принципе, сам «цун» очень невелик- всего лишь 7 см в высоту и 9см в
диаметре. Изображение между тем очень подробное (см. ил. 11). В целом,
если мы посмотрим реальную величину этого изображения, то оно
составляет менее чем 1,6 см в высоту. При этом количество линий на этом
изображении исчисляется сотнями, если не тысячами. Примерно на каждое
божество уходит меньше чем 7 мм в высоту, а само лицо получается около
2 мм. Представить себе такую подробную работу по камню очень сложно
40

технически. До сих пор остается загадкой, как технически без
увеличительных стекол, без металлических орудий возможно сделать такое
сложное изображение, тем более, что нефрит - очень твердый и трудно
поддающийся шлифовке камень. Вероятно, здесь либо у лянчжусцев были
какие-то бронзовые орудия, которые до сих пор ни разу не найдены, либо же
это какая-то особая техника работы по нефриту при помощи протирания
камнем или костью небольших углублений в нем, как это считает Данг
Чунг (2405, с. 12-60). В любом случае, технический уровень цивилизации,
несомненно, высок, и, несомненно, что такие вещи могли изготавливаться
только профессионалами. Более того, «царские пуны» не являются
единственным предметом тонкой технической работы. «Цунов» и других
изображений божеств достаточно много. Само это божество присутствует в
разных ипостасях. Например, если мы посмотрим на «цуны» из могилы № 12
в Яошани, то здесь от верхнего божества остаются только глаза и рот, а
нижнее божество сохраняется полностью. Либо и верхнее, и нижнее
божества упрощаются (см. ил. 11). Бывает, что от обоих божеств остаются
только глаза и рот, либо же верхнее божество исчезает, а нижнее остается с
глазами, ртом и носом. Изредка бывает, что божеств и три - нижнее
божество остается в середине, а сверху очень схематично к нему примыкают
два верхних. Иногда божество разрезается пополам - нижнее отделяется от
верхнего, но все равно находится прямо под ним. Бывает и так, что
божество «расплывается», как говорил Д.В. Деопик, как, например, это
происходит в так называемых резных «наголовных пластинах», видимо, каких-
то украшениях, когда посередине пластины проходят дырки, а лицо как бы
разрывается между дырками на несколько частей (2849). Причем, эти
головные пластины тоже различной формы. Однако, что характерно,
например, на пластине из могилы № 16 Лицо нижнего божества разделено
пополам, а на головной пластине из могилы № 15 оно расположено внизу под
всеми дырками, а верхнее божество как бы стоит над ним. Головной убор
божества и в том, и в другом случае формирует верхний край головной
пластины. Пластины, видимо, названы наголовными, поскольку они могли
служить головным украшением. Нижнее божество может существовать и
совсем без верхнего, например, как это происходило на круглом предмете,
так называемым «столбике» из Яошани, из могилы № 9, а вот верхнее
божество без нижнего - не бывает. Что характерно, как мы отмечали это
раньше в нашей совместной работе с Д.В. Деопиком (2849, с. 7-8), на всех
изображениях практически повторяется одно и то же антропоморфное
божество. Других божеств у нас практически нет.
Возвращаясь к нефритовым предметам из Яошани, следует отметить
нефритовые «цуны» различной формы и длины, «наголовные пластины»
тоже различной формы и длины с изображениями божеств. Иногда на
наголовных пластинах встречается также изображение птицы, что роднит их с Линц-
зятанем и другими культурами; треугольные вилкообразные украшения, не-
41

что вроде трезубца с отверстием вверху, которые тоже украшены теми же
самыми лицами божеств, детали от рукояти нефритового топора,
украшенные различными орнаментами, резные столбики с изображениями тех же
божеств и, наконец, даже мелкая пластика типа шильев, тоже с изображениями
тех же божеств. Встречаются и другие мелкие формы, как, например,
фигурка летящей птицы, но их мало. Практически мы видим - здесь весь стиль
состоит из одного господствующего божества, треугольные предметы с двумя
отверстиями, возможно, пряжки для чего-то, тоже с изображением божества.
Встречаются также и простые вещи без орнамента, как, например,
полукруглое изделие, называемое «хуан», простая подвеска или столбик. Однако, это
исключение. Практически все предметы из нефрита отмечены присутствием
божества. Есть нефритовая пряжка, простая, без рисунка. Было найдено
также небольшое количество красной керамики и лакированных изделий из
дерева. Однако, никаких иллюстраций в отчете не приводится и судить об их
формах мы, к сожалению, не можем. Видны только миски на толстой ножке-
подставке и какие-то другие простые сосуды. Сосуды находятся в ногах.
План сверху показывает, что некоторые могилы были сделаны сверху, прямо
врезаясь в насыпь, следовательно, насыпь, окруженная рвом, и, возможно,
культовое строение на ней относятся к немного более раннему времени.
Само культовое сооружение, или алтарь, тоже очень интересно. Оно
прямоугольной формы, составляет5,7 м на 3-4м, высота- где-то только
20 см, сделано из красной глины. Окружено это сооружение
искусственным рвом или канавой из серой глины, а с северо-западной части
некрополя находится невысокая каменная стена - всего лишь 90 см в высоту и
примерно по 11 м в длину в обе стороны. Около этой стены найдены
остатки керамики.
В 1996-1998 гг. были снова проведены раскопки в Яошани. Однако,
на этот раз, видимо, главной целью археологов было обнаружение границ
кладбища. В частности, было расчищено основание укрепленного камнями
склона, некой каменной стены с северо-запада от некрополя. Причем было
выяснено, что в девяти метрах от нее была найдена еще одна каменная
стена, поддерживающая склон ниже. И, наконец, в пятидесяти метрах от
нее еще одна каменная стена, укреплявшая склон. Таким образом,
выяснилось, что сам некрополь находился на достаточно высокой возвышенности,
которая террасами спускалась вниз, по крайней мере на пятьдесят метров.
К сожалению, не все террасы были раскопаны или, по-видимому, была
произведена только расчистка в некоторых районах.
К северу и к югу были проведены небольшие раскопки таких же
каменных стен. Следовательно, эти террасы были со всех сторон от
некрополя. Но самое интересное, что как раз в центре уже раскопанного в 1987 г.
некрополя неожиданно была обнаружена новая могила № 14. В ней были
найдены предметы из камня, нефриты, керамики. Только нефритовых
изделий было найдено 48. Но, к сожалению, о том, что было найдено, мы су-
42

дить не можем, поскольку подробного отчета по этим раскопкам - нет, а в
том кратком отчете, который публикуется, скорее даже - это
ознакомительное сообщение о расчистке и раскопках, приведены картинки только
трех предметов. И, даже не приведен полный перечень находок. На
картинках мы видим полукруглый предмет «хуан», «наголовную пластину»,
нефритовый браслет с разъемом. Круглый нефритовый браслет-пластину с
разъемом и с дыркой вверху. Более подробной информации на эту тему
нет. Также не ясно, в какой степени это были раскопки, а не расчистка?
Никаких подробных планов раскопанных квадратов не приводится.
Приводится только общая схема некрополя и террас к северу и к западу от
него. Также очень интересен момент, как можно было в самом центре уже
раскопанного некрополя обнаружить новую могилу. На этом памятнике
еще остается много проблем, и, очевидно, следует ждать новых
результатов (2147, с. 20-29; 2152 с. 30-35).
Некрополь в Фаныпани, найденный в то же время что и Яошань,
имеет практически те же особенности, что и Яошань, с тем лишь
различием, что здесь не видно никаких следов культового сооружения. Некрополь
расположен между горой и излучиной реки, что, может быть, создает как
бы его естественные границы. Могил - 11. В самом западном углу раскопа
идут могилы № 3, Ш 1, а за ними ничего не копалось, хотя, очевидно, что
кладбище должно было продолжаться. Причины того, что раскопки
закончились практически на середине некрополя, непонятны. Как устно
говорили автору китайские археологи, возможно, это связано с нехваткой денег,
но, возможно, еще и с другими причинами, поскольку нам непонятна сама
та ситуация, при которой столь крупный, давший такой богатейший,
уникальный материал памятник копается меньше чем месяц и после этого, вот
уже в течение 20 лет, раскопки на этом месте не возобновляются - более
чем странно. Также нам неясно и отсутствие радиокарбонных дат. В
Фаныпани могилы тоже расположены слоями, причем часть могил
находится в более низком слое, чем несколько других, которые, видимо,
являются более поздними. Общая датировка примерно, как и у Яошани - 3000-
2800 лет до н. э. Впрочем, относительно датировок тоже вопрос не совсем
ясен, потому что совершенно очевидно, что обе датировки идут от старой,
еще 60-х годов датировки Чжан Гуан-чжи, которая давалась для культуры
Лянчжу еще до раскопок ее основных памятников.
В целом, все могилы богатые, однако некоторые, как, например,
могила № 18, возможно, грабленые: все предметы на ней смещены вправо, в
левой части могилы ничего нет. В среднем, в каждой могиле несколько
десятков предметов, однако некоторые, как, например, могила № 20,
выделяются особым богатством. Здесь свыше 200 предметов, в основном-
нефрит. Огромное количество нефритовых дисков, топоров, цунов и
прочих предметов прекрасной, тонкой работы. Выше мы уже описывали
божество, находящееся на так называемом «царском цуне» (могила № 12).
43

Здесь хотелось бы добавить, что по бокам от изображения божества
расположены одноголовые, обычные птицы. Другой интересный предмет из той
же могилы - это большой нефритовый топор. Сбоку на нем показано то же
самое божество, что и на «царском цуне» и тоже в полноте формы со
всеми возможными подробностями. Внизу изображена та же самая птица.
Очевидно, птица и главное божество часто выступают в паре. Кроме этого,
опять же множество «цунов» с различной степенью стилизации божества,
двойные «цуны», тройные «цуны». Очень хорошее, полное
воспроизведение божества на круглых пластинах «хуан» из другой могилы. Причем в
могиле их два - на одном божество идет в полной форме со всеми
возможными подробностями, а на другом «хуане» видны только контуры
(см. рис. 13). Причем, если на первом «хуане» птицы нет, то на втором
опять же две птицы по бокам. Так называемые «наголовные пластины»,
более простые без изображений, пряжки без изображений, различные
столбики и круглые предметы со стилизованным изображением божества.
Очень стилизованное изображение божества имеется на нефритовой
пластине, где нижнее божество изображено в полной форме, а от верхнего
остался только контур рта и внешнее очертание прически. Здесь и те же
самые трезубцы, и опять нефритовые столбики с изображением божеств по
контуру. Очень полное изображение божества на одном из трезубцев,
причем здесь мы видим как само божество в его полной форме, так и птицу, на
этот раз в очень подробной форме, орнаментированную, хотя и немножко
стилизованную. Если бы мы не знали, что это птица по другим
изображениям, то, в принципе, ни за что бы не догадались. Здесь, в отличие от Яо-
шани, птица формирует единый комплекс с главным божеством, хотя это и
не правило, но такие изображения встречаются. Здесь есть и длинные
маленькие столбики, напоминающие по форме «цун», но совершенно другие
по размеру. Очень много мелкой нефритовой пластики - это фигурки
птичек, рыбок, черепашек, просто мелкие украшения, видимо, части бус и т. д.
Точно так же, имеются и нефритовые детали от топора, видимо, что само
топорище было сделано из дерева, как и в случае с Яошанем, топор - из
нефрита и набалдашники ручки с обеих сторон - тоже из нефрита, как и
другие мелкие украшения топора. Бусы, которые завершаются предметом
«хуан» с изображением божества, видимо, это части ожерелья. Достаточно
большие по размеру нефритовые диски, позже названные в китайской
традиции как «би» и известные на протяжении долгого времени. «Наголовные
пластины», где изображение божества практически стерлось и угадывается
с трудом. В раздвоенных половинках нижнего божества какие-то контуры
угадываются от верхнего божества. И снова - большое количество плоских
нефритовых дисков. В принципе, в Фаныиани мы видим абсолютно тот же
набор предметов из нефрита, что и в Яошани, может быть, различаются
только пропорции соотношения определенных предметов, например,
плоских дисков - здесь больше. Однако и это не существенно. Практически,
44

мы наблюдаем почти одинаковые пропорциональные соотношения для
одних и тех же предметов. Все это свидетельствует об устойчивой
культовой традиции. Здесь же мы видим некоторое количество простых
нефритовых топоров - дентальные топоры с отверстием посередине, а также
каменных топоров с закруглением у режущего конца или без закругления,
прямоугольной формы. Все они - с большим отверстием посередине.
Здесь же, в отличие от Яошани, в отчете нам приводится керамика. По
большей части - это миски на высокой и толстой ножке-подставке. Часто
по ножке-подставке идут два маленьких шва, напоминающие швы-линии
в предыдущих культурах, изредка могут идти дырки. Есть и миска
простая с ободком, и триподы - горшки на плоских ножках с венчиком. Вся
керамика достаточно простая, ее, как правило, очень немного. Основной
упор как в Яошани, так и в Фаньшани делается на изделия из нефрита.
Всего прочего очень мало, и видно, что это не главные культовые вещи,
так же как и не главные каменные топоры, хотя, впрочем, их больше,
чем керамики.
Некрополи Фаныпань и Яошань, являются безусловными
культовыми захоронениями лянчжуской знати или, возможно, какой-то царской
династии. Удивителен не только сам технический уровень, о котором мы
говорили выше, но и устойчивая, высокоразвитая система религиозных
представлений лянчжусцев. Это четко сформированный пантеон,
состоящий из одного главного божества и вспомогательных к нему божеств, по
преимуществу это птицы. Главное же божество является
антропоморфным, даже если он укрощает зверя, все равно, главная фигура,
укрощающая зверя или вырастающая из кого-то- это человек. Здесь мы видим
сходство с Линцзятанем и отличия от многих других культур, в
особенности от культур северного Китая, для которых антропоморфное божество
несвойственно, как об этом раньше мы писали с Д.В. Деопиком (2849, с. 8).
И еще: здесь мы видим не только расслоение общества, но и совершенно
явно классовый его характер. Трудно представить себе, сколько труда
требовалось для воспроизведения одного изображения божества на «пуне». А
если их на каждом «цуне» было 12?! В отличие от предыдущих культур,
вплоть до Сунцзэ и Линцзятаня, в Лянчжу мы видим огромное
разнообразие изделий из нефрита. Подобного разнообразия больше не было и не
будет на всей территории Китая. Именно в Лянчжу присутствуют все
возможные формы. Больше новых форм после Лянчжу никогда не
изобреталось, а наоборот терялись формы, либо терялись орнаменты. И, наконец,
для нас очевиден сакральный, глубоко сакральный характер царской
власти, либо же это власть верховного жреца, что, в принципе, на Древнем
Востоке часто было одним и тем же. Это высокосакрализированная
личность, защищенная всеми возможными изображениями божеств,
множеством амулетов и прочих сакральных предметов. Трудно сказать, были ли
эти некрополи захоронениями каких-то представителей аристократии ли-
45

бо одной царской семьи. В принципе, возможно и то и другое, и ответ на
этот вопрос на настоящий уровень изученности материала и на настоящем
уровне его раскопанности неясен. Ясно одно - что ни в коем случае эти
захоронения не уступают по своему богатству, а во многом и превосходят
захоронения многих других владык Древнего Востока и на территории
Китая в частности. Хотя найденные некрополи могут быть захоронениями не
царя, а каких-то аристократических семей.
Вполне возможно предположить, что находящиеся на расстоянии
5 км друг от друга некрополи Фаньшань и Яошань имели где-то рядом
какой-то крупный населенный пункт или резиденцию какого-то
правителя. В принципе, китайские ученые в начале 90-х годов начали
задумываться об этом. В конце 90-х Чжан Сюэхай наложил на карту найденные
некрополи и остатки поселений Лянчжу и получил их концентрацию как
раз в районе местонахождения Яошани и Фаныпани. При этом,
естественным центром выглядит поселение на горе Моцзяошань, которое
находится в междуречье Дунчжаоси и другой мелкой речки, на карте не
обозначенной, а также благодаря рельефу местности как бы господствует над
окружающими низинными землями. Величина руин этого поселения,
которое составляет около 300 тыс. м2, делает его самым крупным и также
позволяет предполагать его центром местной культуры или местного
государства. Такое крупное поселение на всей этой территории одно. Есть
поселения второго класса, величиной от 30 до 90 тыс. м2, их 9, и
поселения третьего класса - меньше чем 20 тыс. м2,"их свыше 30. Третья часть
из поселений третьего класса примерно свыше 5 тыс. м2. Таким образом,
мы можем выделить три или четыре класса поселений соответственно их
размеру. Все это еще раз дало Чжан Сюэхаю основание для того, чтобы
считать территорию вокруг Моцзяошани древним государством,
имеющим свою четко выдержанную структуру поселений (2180, с. 1-32; 2143,
с. 32-51; 2095, с. 17-20).
На этой же территории находится свыше 10 некрополей, главные из
которых расположены не так далеко от предполагаемой столицы:
Фаньшань, Хуэйгуаныпань и, чуть подальше, Яошань. В долине известно
множество других древних поселений, древних городов, которые сопоставимы
с поселениями Лянчжу, а иногда и больше их, как например, в
центральном Китае- Хубэе, поселение Чэнтоушань, примерно относящееся к
одному времени, что и Лянчжу, занимает 1300 м2- это одно из поселений
культуры Шицзяхэ, провинция Хубэй (247, с. 76).
К сожалению, само обследование территории Лянчжусских
поселений в уезде Юйхан, где находятся Фаньшань и Яошань, проведено
достаточно поздно - только в 1998-99 гг. Поэтому многие материалы, видимо,
будут публиковаться в ближайшее время. В самом Моцзяошане раскопки
были проведены в 1992-1993 гг. До этого предполагаемая территория
поселений была разделена на 4 района, в каждом из которых были сделаны
46

выборочные раскопки до 20 квадратов, размером 10x10 м. В результате, на
более чем метровой глубине были найдены остатки поселения эпохи Лян-
чжу. Совершенно очевидно, что, как и в культуре Хэмуду, основу
составляли деревянные, свайные конструкции. Были найдены следы столбов
разного диаметра, причем самые толстые из них составляли 60 см. Найдены
также остатки каналов, которые пересекали эти раскопанные квадраты. В
центральной части поселения также обнаружены следы возвышения из
традиционной уже для Лянчжу красной обожженной глины, как и в Яоша-
ни, очевидно, следы культового сооружения. В центральной части
поселения также найдены остатки какой-то каменной ямы, длинной - свыше Юм
в длину в раскопанной части и около 3-4 м в ширину. Есть и маленькие
каналы, выложенные камнем. К сожалению, было раскопано только около
100 м2 поселения, которые к тому же были обезображены современными
канавами. Все это достаточно мало, чтобы представить облик поселения
Моцзяошань. Однако, то, что это достаточно сложное по своей структуре
городское поселение, несомненно, Об этом свидетельствуют и следы
разных по величине столбов, говорящие о разной величине зданий, и наличие
культового сооружения, и каменные каналы, да и сама огромная площадь
поселения. К сожалению, ни о каких находках керамики в кратком отчете
не сообщается. Найдены также ямы с пеплом. В отчете говорится, что
раскопки предварительные, и признается необходимость дальнейшей работы
на этом памятнике при помощи центральных институтов археологии и
материальной культуры. Однако, пока сведений о новых раскопках с
участием центральных органов на этом месте нет (2160, с. 4-19), несмотря
на то, что Моцзяошань дала очень интересные результаты даже при столь
незначительных раскопках, которые фактически можно назвать пробными.
То есть, были найдены следы огромного диаметра столбов для, по-
видимому, огромного здания, также и велика сама площадь возвышенной
платформы, которая составляет, как мы уже говорили, 90 тыс. м2. По-
видимому, все-таки это действительно был если не столица, то какой-то
крупный город лянчжусцев. Точных датировок здесь опять же нет.
Всего в результате обследования территории лянчжуских
памятников только в уезде Юйхан было выделено около 115 объектов, в том числе:
некрополи по большей части, небольшое число предполагаемых поселений
либо действительных поселений, где были найдены какие-то следы, и,
наконец, всего лишь в одном случае- это орошаемое рисовое поле. Те
объекты, которые можно датировать, относятся в основном к среднему и
позднему периодам, изредка к раннему периоду. Однако, раскопки были
произведены далеко не везде, а, мы бы даже сказали, в достаточно редких
случаях (2161, с. 46-56). Практически, на подавляющем большинстве
объектов были проделаны только разведочные работы. Более или менее
систематические или пробные раскопки были проведены только на шести
объектах- это Фанынань, Яошань, о которых писалось выше, Моцзяо-
47

шань, а также некрополь Хуэйгуанынань, некрополь и поселение Лянчжу-
мяоцянь и некрополь Уцзягун (2126, с. 25-26).
Рассмотрим некоторые из этих объектов. Прежде всего, это уже
многократно упоминавшийся некрополь Хуэйгуаньшань, расположенный
также на возвышенности, очень близко (в пределах 1 км) от Фаныпани и от
поселения - города Моцзяошань. Раскопки здесь были проведены в 1990-
1991 гг., опять же один сезон. В результате чего были найдены культовое
сооружение и четыре могилы некрополя лянчжуского времени. Некрополь
расположен в черте современного поселения, поэтому сильно пострадал в
результате строительной деятельности современного человека. Культовое
сооружение- это уже ставшее традиционным возвышение из красной
обожженной глины, которое окружено рвом из серой глины абсолютно так
же, как в Яошани. С северо-западной стороны от него находятся следы
каменной стены. Точно так же одна из могил прорезает ров, а остальные
находятся с западной стороны от него. Две могилы сильно повреждены
современными строениями. В целости сохранилась только могила № 4, хотя
и в ней достаточно заметны следы повреждений утвари. Интересно, что
вокруг могилы № 4 существуют следы двойного гроба, то есть могилу
окружают две выемки прямоугольной формы, одна напротив другой.
Возможно, гроб был деревянным или сделанным из чего-то еще, но сама
форма очень интересна. Практически все изделия из нефрита и каменные
топоры расположены во внутреннем гробу, сами костные останки не
сохранились, как это тоже мы видим, стало обычным для некрополей Лянчжу, а
три керамических сосуда расположены во внешнем гробу. В других
могилах, однако, они лежат вместе, например, могила № 3 и могила № 1, как
это уже было раньше в Фаныпани и Яошани. Опять же мы видим здесь
огромное количество предметов из нефрита - по несколько десятков в
каждой могиле, а также - каменные топоры и очень небольшое количество
керамических сосудов. Однако, в отличие от Фаныпани и Яошани,
нефритовые изделия здесь сравнительно простые, но тоже не очень, или во всяком
случае дошли до нас простые предметы, как мы уже сказали - все могилы
поврежденные. Сохранилось несколько нефритовых «цунов» со
стилизованным изображением божества. На одном из них действительно
различимы глаза и рот, на другом уже глаза и рот превращаются в две линии. Есть
и нефритовые диски и, наконец, нефритовые и каменные топоры с
характерным отверстием в центре, дентальной формы. Топоры - как с
закругленным лезвием, так и с более менее прямоугольным. Нефритовые
шилья - простые, без изображений, а также мелкие трубочки, бусинки,
нефритовые браслеты. Как мы видим, здесь практически все нефриты
достаточно простые, хотя количество тоже поражает - по несколько десятков
предметов в каждой могиле.
В керамике опять же попадается встречавшийся нам в самом
поселении Лянчжу трехчастный сосуд, те же самые миски с плоскими ножками, а
48

также очень интересной формы кувшин с узким, прямым горлышком,
двумя ручками по бокам и крышкой. Есть и кувшин плоскодонный, еще один
плоскодонный сосуд с характерным для Хэмуду швом. Дно этого сосуда
перфорировано, там имеется 5 дырочек, видимо, использовался для парки.
Также имеется угловатый кувшин, возможно, там когда-то был венчик, он
не сохранился, горло резко сужается кверху. Сосуд плоскодонный. В
общем-то, мы здесь видим и новые формы, которых у нас не было в Фанына-
ни и Яошани. Есть также нефритовые бусы, шилья с изображением
божества и высокий «цун» с тройным божеством, а также миска нефритовая,
кольцо прямоугольной формы с изображениями нижнего божества, две на-
головные пластины и одна пластина-трезубец, та же самая традиционная
лянжчуская пряжка. Однако, и наголовные пластины и трезубец без каких-
либо изображений.
Некрополь датируется тем же самым ранним периодом средней
стадии Лянчжу, что и Фаныпань и Яошань. Однако, мы здесь видим, что
характер захоронений совершенно другой. Если в первом случае мы имели
дело с царским некрополем или по крайней мере захоронением
аристократии, то во втором случае тоже, видимо, захоронение не простых
общинников, а знати, а также лиц, причастных к культу - не случайно здесь
имеются знаковые символы изображения божества и в принципе очень хорошей
искусной работы нефриты, которые, естественно, не могли быть доступны
простым общинникам, да и предметов достаточно много, но, видимо, это
уже некрополь знати более мелкого масштаба, стоящий в определенной
степени ниже, чем могилы из некрополей Фаныпани и Яошани. То есть,
если в первом случае это, по-видимому, некрополи либо царской семьи,
либо аристократии, то во втором случае - либо знати рангом пониже, либо
какой-то местной знати. Впрочем, близкое нахождение поселения Моц-
зяошань, а также царского некрополя позволяет предполагать, что это
захоронение не столько местной знати, сколько действительно знати более
низкого ранга. Хотя, впрочем, и здесь мы видим, что это некрополь лиц,
занимавших значительное положение в религиозной или общественной
иерархии, обладавших значительными материальными средствами. Все это
свидетельствует опять же о сложном, многоступенчатом характере
общества Лянчжу и еще раз говорит в пользу того, что общество Лянчжу можно
назвать государственным или, по крайне мере, многоступенчатым
социальным формированием с достаточно сложной социальной структурой. И,
наконец, на примере этого некрополя мы еще раз можем прояснить
отношения между культовым сооружением и могилами некрополя. Так же, как
и в случае Яошани, у нас есть здесь закономерность: в обеих случаях
могилы прорезают культовое сооружение сверху, причем именно в юго-
западной части, и как бы расположены сверху этого культового сооружения.
И так же, как и в случае Яошани, с северо-запада от культового
сооружения некрополя находится каменная стена. Очевидно, что некрополь созда-
49

вался тогда, когда культовое сооружение прекращало свое
функционирование. Как-то, видимо, это связанно с тем, что священное место
поклонения становилось местом для захоронения аристократии, Очевидно, здесь
следует видеть еще одну особенность религии общества Лянчжу (2178,
с. 74-93).
Некрополь Уцзябу расположен совсем рядом с Хуэйгуанынанем.
Раскопки там проводились в два сезона в 1981 г., в результате был найден
некрополь, состоящий в общей сложности из 28 могил, которые
разделяются на 4 слоя. Два нижних слоя относятся к позднему Мацзябану, второй
слой относится к позднему периоду Сунцзэ и только последний -
относится к сравнительно раннему Лянчжу. Инвентаря культуры Лянчжу немного.
Впрочем, часть могил, судя по всему, еще и грабленые. Прежде всего,
найдено несколько каменных топоров дентальной формы, с дырками и без
дырок посередине, несколько предметов из нефрита, но немного: те же
самые наголовные пластины и полукруглые пластины «хуан», которые
встречаются во всех лянчжуских памятниках, но без изображений. А вот
керамики достаточно много и она разнообразная. Это и различного вида
триподы, миски, горшки, миски с крышкой, миски на длинной,
перфорированной ножке. Интересно, что здесь ножки с частой перфорацией
сочетаются с линиями-ступеньками, что чем-то сближает эту керамику с
культурой Сунцзэ. Кроме того, встречается трехчастный сосуд, плоскодонная
миска, плоскодонный горшок и, что интересно, как это уже у нас было,
горшок со швом, похожим на Хэмуду; простой высокий стакан с крышкой,
тоже украшенный орнаментом в форме линий-ступеней, как это было в
Сунцзэ, и очень интересный сосуд на подставке, который состоит как бы
из двух - на более широком сосуде сидит более тонкий, который
прикреплен к боку более широкого сосуда сверху (№ 10).
Поскольку авторы отчета говорят, что лянчжуский слой некрополя
«сравнительно ранний», то есть полной уверенности в том, что он намного
более ранний, чем описанные выше культуры Фаныпани и Яошани, у
авторов нет, то, видимо, следует считать, что этот некрополь относится к
средним или рядовым общинникам. Хотя в керамике присутствуют, опять
же, некоторые ранние мотивы, прежде всего, это явно чувствующаяся
связь с Сунцзэ в оформлении ножки-подставки. Интересно, что и в слое
керамики Сунцзэ присутствуют абсолютно такие же формы, как и в слое
Лянчжу. Это та же самая перфорированная ножка у миски, где
перфорированные линии сочетаются с линиями-ступенями, это тот же самый сосуд,
состоящий из двух частей, где узкий сосуд сидит на широком, и очень
похожий сосуд с крышкой - трипод, где, правда, его формы гораздо более
разнообразны. Впрочем, слои Мацзябана-Сунцзэ не показывают ничего
особенного. Скорее всего, это все-таки ближе к рядовому некрополю
простых общинников (2156, с. 55-84).
50

Раскопки в уезде Юйхан были проведены и в деревне Луцунь,
которая находится примерно посередине между Фанынанью и Яошанью, в 2 км
от того и от другого, ближе к горному склону, и относятся к тому же
периоду, что и Фаньшань и Яошань. Здесь раскопки были проведены в два
сезона - в 1988 и 1990 гг., всего по 6 месяцев, т. е. это во много раз дольше,
чем в Фаныпани и Яошани, также гораздо дольше, чем в большом, по-
видимому, городском поселении Моцзяошань. Также была раскопана в
4 раза большая площадь - около 400 м2. Чем объяснить интерес к
небольшому деревенскому памятнику, когда не раскопаны в целом центральные
памятники культуры Лянчжу - для нас непонятно, хотя, видимо, причины
для этого были - спасательные раскопки в жилой зоне. Судя по всему, это
поселение было само по себе небольшое, видимо, какая-то деревня. Были
найдены опять же остатки возвышения, на котором находилось культовое
сооружение, однако в этот раз оно из желтой глины, а не из красной, как
было всегда. И на нем в этот раз видны были следы от столбов какого-то
строения. Крбме того, были найдены остатки лянчжуской керамики, конца
раннего - начала среднего периода, т. е. примерно времени, когда
существовали Фаньшань и Яошань. Памятник был, к сожалению, обезображен
современной строительной деятельностью, поскольку находится прямо в
черте современной деревни, и, например, на самом культовом возвышении
Лянчжу находятся два современных дома. Также, примерно в 500-400 м к
югу от деревни, в местечке Яоцзядунь были обнаружены следы какого-то
рва или канавы, заполненного камнями лянчжуского времени, и тоже
находки кусков раннего и среднего периода керамики Лянчжу. Однако,
раскопок там до сих пор не производилось. Вот, практически и все сведения о
раскопках в уезде Юйхан - бывшим центром культуры Лянчжу, по
крайней мере, в ее средний период (1307, с. 113-119).
Наконец, завершая обзор центрального района распространения
культуры Лянчжу, хотелось бы отметить несколько последних, новейших
раскопок. В уезде Юйхан, в местечке Лянчжумяоцянь в 1999-2000 гг.
были произведены новые после 1988-1992 гг. раскопки, в результате чего
была найдена еще одна могила периода Лянчжу. Основные предметы
инвентаря в ней - это керамика: стандартные для Лянчжу триподы с
плоскими ножками, миски и кувшины, сосуды на широкой ножке-подставке, как
длинной, так и короткой, перфорированной, опять же это открытые миски,
трехчастный кувшин, кувшины на поддоне и сосуды со сливом. Среди
сосудов попадаются очень хорошего качества, в том числе крашеная
керамика, с орнаментом из птиц, кругов и других узоров, они сохранились
фрагментарно, поэтому подробно мы их описать не можем. Есть и сосуды со
сливом, с орнаментом из переходящих друг в друга фигур птиц, которые
чем-то напоминают двухголовую птицу из Линцзятаня, хотя это мнение
может быть спорным, например, сосуд № 10, орнаменты из спирали, круга
и волнистых линий, ну и, естественно, сохранился на части сосудов орна-
51

мент из прямых линий. Часть керамики лощеная, керамика черного цвета,
очень хорошего качества. Также имеется орнамент из летящих птиц на
одном из стаканов на толстой ножке подставке. Также это сосуды с носиком
и боковой ручкой, похожие на чайник. Вся керамика, по-видимому,
плоскодонная, кроме тех, которые находились на подставке в виде
перфорированной ножки, иногда сильно перфорированной ножки, хотя есть сосуды с
ножкой без перфорации. Здесь на себя обращает внимание высочайшее
качество чернофигурной, лощеной керамики. Она имеет очень подробный
орнамент, тонкая резьба явно производилась профессионалом. Эта
керамика очень далека от деревенской и, действительно, представляет собой
керамику высокоразвитого общества.
Предметы из камня - это мотыга с ручкой посередине, каменная
стрела, каменный нож, а также нефритовые украшения полукруглой
формы с двумя отверстиями, видимо, туда продевалась веревка. Есть и
каменный топор дентальный с отверстием посередине, сильно поврежденный.
В целом, оценивая захоронение, можно сказать, что захоронение
достаточно бедное. Даже, беднее среднего. Хотя, несколько сосудов очень
высокого качества, как мы уже видели в период культуры Лянчжу, часто
бывают сосуды высоко качества даже в бедных погребениях, что может
свидетельствовать о высоком техническом уровне общества, о высокой
ступени его развития (2147, с. 20-29).
В 1991 г. были проведены раскопки рядом с известным лянчжуским
некрополем Фаньшань. Это находки на горе Шанкоушань. Там был найден
некрополь лянчжуского времени, существовавший на протяжении
примерно пятисот лет и располагавшийся в трех-четырех культурных слоях.
В некрополе найдено шесть могил и две ямы с осколками лянчжу-
ской керамики. Все могилы индивидуальные. В некоторых возможно
предположить двойной гроб. Сохранились остатки костяков, поэтому мы
можем судить о расположении ритуальных предметов в зависимости от
тела покойника. Керамика располагается в ногах, каменные топоры в руке.
Хотя, как мы видим в могиле № 7, керамика располагается как в ногах, так
и в голове. Керамика сильно битая. В целом, найдено около трех тысяч
фрагментов. Среди них большое количество ножек от триподов, есть
целые кувшины, горлышки сосудов и прочее. Судя по всему, набор керамики
стандартный. Это триподы, сосуды на длинной высокой ножке-подставке,
в частности нам попадается не перфорированная ножка, трехчастный
сосуд, сосуд с боковой ручкой и, видимо, со сливом, сосуд на широкой
ножке-подставке «гуавдунского типа», но без перфорации. Много попадается
сосудов с простым отогнутым венчиком. Вся керамика среднего качества,
особенно парадной керамики здесь выделить нельзя, может быть, кроме
одной ножки, украшенной достаточно красивым орнаментом из
перекрещивающихся линий, образованных точками и параллельными линиями.
Вся остальная керамика очень проста по форме и орнаменту. Предметов из
52

нефрита всего восемь. Это мелкие предметы: подвески и более мелкие
нефритовые трубочки.
Предметы из камня, это многократно нам встречавшиеся каменные
топоры, дентальные с отверстием наверху, со скругляющимся либо
прямоугольным лезвием. Простые дентальные топоры, дентальные топоры с
уступом, каменные стрелы, грузила для рыбной ловли и прочие, достаточно
простые рабочие орудия. Тем не менее, каменные топоры, которые мы
видим в этом некрополе, это топоры специально никогда не применявшиеся
для работы и специально изготовленные для захоронения. Таким образом,
анализ этого памятника показывает нам, что одновременно с Фаныпанью,
на очень близком расстоянии от этого некрополя, находился другой
некрополь - некрополь, действительно простых, рядовых, может быть, даже
бедных общинников. Та пропасть, которая их разделяет, наглядно нам
демонстрирует всю классовую пропасть, разделявшую общество Лянчжу (2162,
с. 57-66). Возможно еще одно предположение, это захоронение строителей
в прекрасных усыпальницах Фанынани. Ведь расстояние между этим
некрополем и великолепной усыпальницей около двух километров.
Рядом с Яошанью было обнаружено одно кладбище, достаточно
близко расположенное к нему, примерно в пятистах метрах, в Боишань,
где были произведены раскопки два раза, в 1989 и 2000 гг. В результате
чего были обнаружены четыре могилы лянчжуского периода, одна из
которых немного более ранняя, чем три остальных. Все они относятся к
Среднему Лянчжу. Также найдена одна яма, с обломками керамики в ней.
Другие могилы, от которых у нас есть чертежи, судя по всему, сильно
пострадали либо были ограблены. Среди оставшихся предметов имеются:
нефрит, его больше всего, - 63 предмета, керамика и камень.
Керамической сосуды достаточно простые, и, в общем-то, все тоже, что бывает
обычно в Лянчжу. Есть трипод на плоских или треугольных в сечении
плоских или круглых ножках; трехчастный сосуд-кувшин, миска на ножке-
подставке «гуандунского типа», не очень высокая, причем имеющиеся
здесь ножки не перфорированные. От остальных сосудов сохранились
только фрагменты. Хотя есть два очень интересных предмета: один из них
круглодонный сосуд со швом, типично «гуандунского типа», в принципе, в
Лянчжу он у нас встречается впервые, и глиняный браслет, что тоже у нас
встречается впервые.
Предметов из нефрита достаточно много- 53. Однако, по своему
составу это, как правило, предметы достаточно простые. Они все без каких-
либо орнаментов с изображением божества- это нефритовый диск,
высокий браслет, нефритовое грузило, различного вида трубочки, видимо,
детали от бус, мелкие бусинки и подвески различной длины. Есть также одна
наголовная пластина. И, наконец, орудия из камня, это дентальные топоры
с отверстием или без (в основном без отверстия) и каменные стрелы.
Анализируя захоронение, можно сказать, что это захоронение, хоть и не про-
53

стых общинников, но, очевидно, лиц, достаточно низкого ранга. Либо все
самые ценные предметы были украдены или утеряны. Однако, два
обстоятельства наталкивают нас на то, что скорее всего это действительно
некрополь для лиц среднего, не высокого ранга. Это две вещи: во-первых,
наличие каменных стрел, которые встречались в самых провинциальных и
достаточно бедных захоронениях и, конечно, не присутствовали в царских
некрополях, типа Фаныпани и Яошани, и глиняный браслет. В общем-то,
вещь достаточно простая и явно недорогая. Лица высокого ранга такую бы
вещь использовать для погребения явно не стали. Хотя, сравнительно
немалое количество предметов из нефрита говорит, что все-таки это
некрополь не простых общинников. Однако, что характерно, никаких
изображений Лянчжуского божества здесь нет. Видимо, это был некрополь лиц,
далеких от сакрализованной власти либо же далеких от ее верхов - среднего
класса (2146, с. 67-75).
В 1996-1997 гг., в результате раскопок памятника Таншань в самом
основном лянчжуском центре - уезде Юйхан, были найдены еледы
огромного оросительного сооружения, возможно, самого большого на тот
период в мире. Было обнаружено, что сама гора Таншань вовсе не является
горой, а что это остатки искуственной плотины, протянувшиеся более чем на
300 м в длину и имевшие в ширину около 7 м (2040, с. 16-19). Это было
самое крупное водозащитное сооружение на тот период, известное нам из
истории.
Однако культура Лянчжу существовала не только и не столько в
этом уезде. Она распространялась достаточно широко. Позже мы
рассмотрим этот вопрос тоже. Не только в провинции Чжэцзян, но также и в
городском округе Шанхай, и в провинции Цзянсу были найдены достаточно
крупные памятники культуры Лянчжу, Прежде всего, это некрополь в Фу-
цюанынань, городской округ Шанхай, где раскопки проводились 5 лет- с
1982 по 1987 г, еще до находок основных памятников Лянчжу, Там было
найдено 19 могил культуры Сунцзэ и 30 могил культуры Лянчжу.
Памятники Сунцзэ разделяются на два периода, а могилы Лянчжу - даже на пять.
Естественно, что этот некрополь получил наибольшее признание именно в
связи с лянчжускими памятниками. По этому памятнику также был издан
подробный отчет в виде отдельной книги (1560).
Фуцюаньшань находится на границе городского округа Шанхая с
провинциями Цзянсу и Чжэцзян. В последнее время там располагались
крестьянские поля, что, в принципе, способствовало хорошей сохранности
памятника. От культуры Сунцзэ здесь были найдены следы от столбов
какого-то здания, ямы с осколками керамики, два сооружения типа
возвышений, похожие на лянчжуские, длиной 5x8 м, и похожие один на другой,
однако сделанные из черной и серой глины. Все могилы индивидуальны,
костные останки сохранились практически во всех могилах. Видимо,
имелся двойной гроб, как это нам показывает могила № 15, где само тело и
54

часть предметов из керамики и кости, видимо, были положены во
внутренний гроб, а другая часть предметов из керамики была положена во
внешний гроб: это крупные керамические сосуды. Однако, интересно и двойное
захоронение мужчины и женщины, лицом повернутых друг к другу, и даже
захоронение мужчины с двумя детьми по бокам. Это дало возможность
ученым предполагать то, что в это время общественный строй Сунцзэ
переходит от матрилинейного к патрилинейному. Захоронения несколько
разные по своему богатству, как, например, могила № 14, где были
найдены только 4 керамических сосуда и 1 браслет и могила № 12, где было
найдено 10 керамических сосудов и 4 каменных топора. В целом, уровень
состоятельности общинников достаточно средний, каких-то особо
богатых захоронений на этом кладбище нет. Найденные предметы - это
камень, нефрит, кость и керамика. Камень - это прежде всего дентальные
топоры без отверстий и дентальные топоры с отверстием, некоторые из
них- с прямоугольным лезвием, некоторые- с закругленным лезвием,
часть лезвий стерта- видимо, топорами долго пользовались, каменные
пряслица, каменные и костяные наконечники стрел, шилья, браслеты из
слоновой кости. Предметов из нефрита достаточно мало- это
один нефритовый диск, мелкие бусинки с дырками и один нефритовый
полукруг, называемый «хуан». Вся керамика плоскодонная или почти вся,
кроме разве что одного кувшина. Что характерно, здесь часто встречается
хэмудуский шов посередине сосудов. Много триподов. Ножки у триподов
достаточно простые и прочные, треугольной формы, а не плоские, кроме
разве что одного случая. Есть и сосуды на длинной ножке-подставке,
перфорированной, с чередованием перфорации и выпуклых линий-
ступенек. Ножки разнообразные, а сам сосуд- всегда открытая миска.
Простые стаканы, плоскодонные или кувшины, тоже украшенные
орнаментом из линий, простая миска на низкой перфорированной подставке
гуандунского типа, разной формы трехчастные кувшины, простые
плоскодонные миски, много керамических валиков, по-видимому, грузил,
пряслица. Орнаменты керамики - в виде волнистой линии, елочки, но
главный орнамент -из простых диагональных линий, этот орнамент
господствует. Есть также орнамент из перекрещивающихся волн, из
треугольников и точек, но опять же прямолинейный орнамент остается
господствующим.
К периоду Лянчжу относятся находки четырех культовых мест и
30 могил. Иногда могилы находятся слоями - одна над другой, в одном
случае - даже 4 слоя. В период Лянчжу захоронения становятся намного
богаче. Предметы, сопутствующие захоронению, составляют от
нескольких десятков до сотни предметов из нефрита, керамики, каменных
топоров, да и сами предметы включают в себя вещи прекрасного качества, ни
чуть не уступающие Фанынани и Яошани. Очевидно, что это место
становится кладбищем аристократии или каких-то местных правителей. Инте-
55

ресно, что и сама гора, на которой располагается лянчжуское кладбище,
как выяснилось, была сделана в то время искусственно лянчжусцами
специально для погребения аристократии или местных правителей. Все
могилы индивидуальны; изредка сохранились костные останки, чего у нас не
было в Яошани и Фаныиани. В некоторых случаях есть следы двух гробов,
как, например, могила № 126. Очень интересно, что около могилы № 139,
за гробом, найден скелет молодой женщины, которая была захоронена
коленопреклоненной. Очевидно, это было человеческое жертвоприношение.
К такому же выводу приводит еще один случай, когда рядом с другой
могилой аристократа были найдены скелеты женщины и ребенка, которые,
судя по их положению, погибли насильственной смертью. Интересно, что
оба человеческих жертвоприношения были расположены с северной
стороны от могилы. Также видны следы пепла в специальных ямах около
некоторых могил, как, например, могила № 109, а также у алтарей, о
которых мы скажем ниже. Сам инвентарь практически тот же, что в
Фаныпани и Яошани, различается только его количество. Это обязательно
нефритовые и каменные топоры, «цуны», нефритовые браслеты и
керамика. Керамика- набор из триподов, мисок на ножке-поддоне и
изредка простых трехчастных сосудов. Полукруглые «хуаны» и головные
украшения, в отличие от Яошани и Фаныпани, встречаются не всегда. Да,
в общем-то, и само количество предметов значительно меньше. Многие
могилы имеют только топоры и простую нефритовую мелочь типа
браслетов или шильев, и керамические сосуды. Явно, что ранг
захороненной здесь аристократии ниже, чем аристократии в Фаныиани и
Яошани, или же это ранг местных правителей.
Очень интересны алтари. Они отличаются от Яошани и Фаныпани
большей сложностью. Иногда они располагаются сверху могил, хотя в
Фаныпани и Яошани это было наоборот. По краям они окружены камнями,
возможно, было какое-то укрепление для глиняного возвышения из камней
по бокам. И, более того, они представляют собой как бы ступени
пирамиды. Каждая ступень сбоку укреплена такими камнями. Глина здесь не
красная, а желтая. Выделяется главное культовое сооружение, которое
одно и занимает по площади свыше 10 м в длину и свыше 7 м в ширину, и
прочие культовые сооружения, которых еще три, они более маленькие и
располагаются ближе к самому некрополю. Главное же культовое
сооружение расположено примерно в 15 м к северу от него. На главном алтаре
было найдено 4керамических сосуда- это круглодонные горшки,
которые, видимо, как-то использовались для жертвоприношений.
Предметов из камня здесь более 100. По большей части- это
дентальные топоры, которые имеют отверстие посередине. Изредка
встречаются топоры без отверстия. Интересно, что в отличие от Фаныпани и
Яошани форма немножко другая. Топоры слегка расширяются книзу.
Лезвия, как правило, прямоугольные, изредка закругленные. Возможно,
56

частью топоров пользовались, о чем свидетельствуют следы на лезвии,
типа зарубок. Отверстия различной величины - как очень мелкие, так и
достаточно крупные. Найден один плечиковый топор без отверстия, ножи
с несколькими дырками - от 2 до 5, небольшие, треугольной формы,
каменные молоточки с отверстиями или без отверстий, две каменные
стрелы. Также были найдены неясной формы пластины из слоновой кости. На
одной из них - изображение нижнего лянчжуского божества, правда
полустершееся.
Нефритовых предметов всего 613, то есть количество примерно
сопоставимое с Яошанью и Фаньшанью, однако ценность (качество отделки)
предметов немного отличается, хотя основные компоненты, имеющиеся в
Яошани и Фаныпани, здесь тоже присутствуют. Также различно их
количество, например цунов здесь всего шесть, из них большая часть, т. е. пять с
достаточно схематичным изображением божества. На двух пунах вообще
имеется только изображение божества в виде точек глаз и рта. Причем, на
одном из них божество изображено где-то до половины, а на середине рта
обрывается. На двух других цунах божество изображено более конкретно,
очевидны контуры нижнего божества и верхнего, и даже характерный для
изображения лянчжуского божества орнамент здесь тоже присутствует,
правда только в линии рта. Лишь на одном цуне мы видим полное
изображение божества, близкое к «царскому цуну», хотя опять же не такое подробное
и немного другое: нижнее божество изображено более или менее полно, хотя
и, все-таки, немного схематично, поскольку не видно полностью, не видны
ни руки или когти, а только глаза. А, верхнее божество представлено очень
схематично - в форме рта и очертаниях глаз. Зато птица здесь изображена
достаточно подробно, она как бы сливается с лицом божества. Птицы здесь
не две, а четыре - и у верхнего, и у нижнего божеств. Сверху еще
присутствует интересный орнамент, который в Яошани и в Фаныпани не замечен:
орнамент из продольных и поперечных линий и кругов.
Нефритовые топоры, их всего только десять, это дентальные
топоры с отверстием, а иногда даже с двумя отверстиями, которые набегают
друг на друга. Они слегка, в отличие от Яощани и Фаныпани,
расширяются книзу. Лезвие либо прямое, либо полукруглое. Также есть
нефритовые детали от топора, точно такие же как в Яошани и Фаныпани, но
без украшений. Наголовных пластин только три, хотя их форма также
соответствует верхним контурам головного убора из перьев верхнего
божества, как в Фаныпани и Яошани. Также есть два полукруглых
нефритовых предмета, называемых «хуан». Присутствуют нефритовые
диски, браслеты, состоящие из двух полукругов, и сплошные, толстые,
точно такие же как в Фаныпани и Яошани; какие-то трубочки со
схематичным изображением божества и подвески, в одном случае с
изображением божества, а в остальных без. Также сохранилось ожерелье, состоящее
из мелких бусинок, подвесок и круглых украшений, типа колец. При-
57

сутствует мелочь, типа подвесок. Вот практически и весь нефрит,
который мы здесь имеем, конечно, по богатству и по качеству это не
сравнить с Яошанью, хотя один «цун» и изделия из слоновой кости
сопоставимы по качеству.
Керамических предметов много, почти две с половиной сотни. Это
различного вида триподы на плоских ножках, а также на треугольных
ножках. Триподы представляют собой горшки, горшки с крышками,
горшки с длинными ручками. Один из триподов, действительно очень
интересен, это небольшой горшок с крышкой и плоскими ножками, который
украшен орнаментами из различных соединяющихся между собой
спиралей и завитых линий. В линиях можно увидеть голову птицы и клюв. В
ножках видны прорезанные круги и продолговатые линии. Несмотря на
то, что сосуд сам по себе очень небольшой, только шесть сантиметров в
высоту без ножек и где-то столько же крышка, однако резьба очень
тонкая, просто тончайшая. Резьба есть в определенной форме и на ножках, и
на самом сосуде, где ее больше всего, и полностью покрыта резьбой
крышка. Подобных сосудов высочайшего качества ни в Яошани, ни в
Фаныпани не было.
Однако, в Фуцюныпане это не единственный сосуд высочайшего
качества. Много сосудов на поддоне, мисок «гуандунского типа», но с
поддоном без дырок, есть миска обычная, круглодонная, трехцветный сосуд с
крышкой и боковыми маленькими ручками-ушками, миска на поддоне с
венчиком, с ручкой ушком или с ручкой плоской простой без дырки,
кувшин на высоком поддоне. Много мисок с венчиком и без венчика, на
высокой ножке-подставке, как правило, перфорированной, хотя есть и не
перфорированные. Также есть и рюмка на высокой ножке-подставке.
Дырки в подставке не просто обычные круглые различной величины, но и
различной формы. Например, треугольные. Бывает подставка не
перфорированная, но украшенная орнаментом из пересекающихся волн. Например,
сосуд № 6. Сохраняются и черты, характерные для Сунцзэ, это подставка с
рельефом линий-ступеней. Она приобретает различные формы, и дырки,
которые между линиями, тоже претерпевают различные модификации.
Очень много парадной керамики. Миска на высокой ножке-подставке из
могилы № 101 украшена орнаментом из спиралей, переплетающихся друг
с другом, и двух птиц, которые обращены клювом друг к другу. Явно, что
птицы здесь становятся важным божеством. И, кстати не случайно вообще
подобное изображение птицы, судя по клюву, хвосту, по изображениям
крыльев, оно очень характерно для этого региона и в дальнейшем. Между
птицами расположены точки. Весь сосуд изготовлен из лощеной черной
керамики. А птицы прорезаны золотым цветом. Качество керамики,
действительно, высочайшее. Это керамика явно не неолитическая, а парадная
керамика древневосточных царств. Птицы становятся главным
орнаментом, так же как и спирали переходящие в клюв, из которых вырастают
58

клювы и крылья птиц. Другой важный орнамент - это простые продольные
линии, которые сохраняются от культуры Сунцзэ.
Появляется много простых крынок, кувшины с носиком, иногда с
крышкой, кувшины на подставке, трехчастные сосуды. Есть даже трехча-
стные сосуды с крышкой, на которой вырастает еще один расширяющийся
кверху горшок - интересная декоративная посуда. Один из этих кувшинов
особенно заслуживает внимания своей богатой орнаментацией и самой
формой - это трехчастный кувшин, у которого достаточно низкая нижняя
часть и очень низкая, практически такой же величины, как и поддой,
средняя часть, а верхняя часть несоразмерно велика, в полтора раза превышая
нижнюю и среднюю. Он завершается венчиком. Из крышки вырастает еще
один горшок, плавно расширяющийся кверху, как бы треугольной формы.
Этот кувшин, вернее даже два кувшина, украшены очень интересным
орнаментом, причем, они сами разные, но орнамент похож. Это все те же
встречающиеся нам спирали, которые перерастают в головки и крылья
птиц, но которые здесь очень схематичны и практически незаметны. Ими
покрыт весь кувшин, однако, по-видимому, часть орнамента стерлась. Или
ее там никогда не было? Хотя, вероятно, все-таки первое. Крышка
украшена очень схематичными треугольными изображениями птицы. Те же самые
птицы и на поддоне. Венчик и низ сосуда украшены прямыми
продольными линиями.
Подобный сосуд из другой могилы имеет тот же орнамент из птиц,
но его формы немножко другие - он более крупный. Это
переплетающаяся между собой двойная спираль, из которой вырастают схематичные
головки птиц. Ею покрыт весь сосуд. И, опять же, в верхней его части -
продольные линии. Тем же орнаментом украшена и крышка. И, наконец,
есть еще один сосуд с орнаментом, тоже трехчастный сосуд, однако
форма его немножко другая: низкий поддон, достаточно высокая средняя
часть и верхняя часть сосуда, чуть больше средней и нижней, но уже не
столь непропорциональная, как в описанных нами выше двух сосудах.
Орнамент средней части такой же, как и в упомянутых двух сосудах,
однако здесь спирали более редкие, практически незаметные. Зато внутри
спиралей явно видны круги и прямые линии, из чередования которых эти
спирали состоят. Из них вырастают хвосты и клювы птиц, но которые
уже здесь практически незаметны, если бы мы не знали их из
предыдущих двух сосудов, то мы бы их никогда не узнали. Идет упрощение
орнамента. А вот верхняя часть сосуда украшена совершенно другим
орнаментом, это крупное изображение птиц, состоящее тоже из кругов и
прямых линий, между которыми летают мелкие треугольники, видимо, тоже
птицы. По венчику идут соединения кругов и расходящихся от них
линий. Нижняя часть сосуда украшена не соединяющимися друг с другом
завитками. Это тоже сосуды из черной лощеной керамики с золотой
росписью-резьбой по ней.
59

Есть также кувшин с ручками-ушками, покрытый орнаментом из
очень крупных волн или спиралей. Орнамент грубый и крупный. Это
определенно другой стиль. Кувшины со сливом, покрытые мелкими не
поперечными в этот раз, а продольными линиями, в которые вклиниваются какие-то
фигурки, похожие на арабскую цифру 1. Возможно, это изображение птицы
с клювом и очень вытянутой шеей. Об этом же говорит и белая фигурка
птицы у горлышка, горлышко прямо под сливом, а сам слив напоминает
клюв птицы. К этому кувшину присоединялась и крышка. Слив сильно
задран вверх. И у крышки тоже есть кусочек слива, т. е. получается как бы
клюв. Таких кувшинов несколько. Есть и простые трехчастные кувшины с
крышкой или с крышкой-стаканом, плавно расширяющиеся вверх к
венчику. Сосудов со сливом достаточно много, они разной формы -
плоскодонные, либо с маленькими ножками. Иногда ручка бывает перекручена
жгутом. И, наконец, у крышки тоже иногда бывает небольшая ручка-хвостик.
Либо крышка завершается неким стаканообразным подобием. Есть сосуд из
цветной керамики с орнаментом цветка. Это трехчастный кувшин с очень
красивым сужающимся и снова расширяющимся горлышком на ножке-
подставке, украшенной узором цветка. В основном, керамика плоскодонная
либо с коротким поддоном и много мисок. Миски украшены орнаментом из
перекрещивающихся спиралей, причем интересно, что такой орнамент идет
по дну одной из таких мисок, у которой в середине расположен крест. От
креста идут в разные стороны полукруглые линии. Все четыре стороны
этого креста имеют разные орнаменты из линий. Да, и сама миска скошенная -
одна часть миски гораздо выше другой. Это тоже очень интересная
парадная форма керамики. И, наконец, простые, круглодонные, близкие к
остродонным или просто остродонные кувшины, которые, как мы уже говорили,
были найдены не в погребении, а у алтарей. Есть и кусок пряслица,
маленькая вазочка с крышкой на ножке величиной только около пяти сантиметров.
Вот практически и вся керамика Фуцюаньшаня, которая у нас есть.
И, наконец, хотелось бы обратить внимание на достаточно большое
число крашеной керамики. Это сосуды на высокой ножке-подставке либо
трехчастные кувшины. Как правило, это керамика, состоящая из красных и желтых
цветов, орнамент линейный по бокам и волнистый посередине, сетчатые
орнаменты из перекрещивающихся желтых и красных сеток. А также очень
интересен трехцветный орнамент, где цвета - красный, желтый и черный и
достаточно сложный рисунок. И, наконец, есть дырчатый сосуд из черной лощеной
керамики, возможно, глазурированной, на котором по черному фону идет
раскраска красными и желтыми цветами. Это невысокая миска на дырчатом
поддоне, состоящем из двух частей. Отверстия в нем прямоугольные, круглые и
треугольные, различной формы. Сверху идет орнамент из перекрещивающихся
волн поперечного типа (1560; 1558, с. 1-25; 1557, с. 1-5).
Очевидно, что по большей части эта керамика парадная,
изготовленная в специальных мастерских. И, естественно, не в деревенских цен-
60

трах - подобная керамика может быть сделана только в городских
центрах. Такого высокого качества керамики кстати нет в Фаныпани и Яо-
шани, зато там более совершенны предметы из нефрита. В целом, есть
отличия и в погребальном комплексе обоих памятников, хотя
незначительные. Так же, как в Фаныпани и Яошани, нет человеческих
жертвоприношений. Возможно, что это отличия как местные, так и временные.
Для Фуцюанынаня есть радиокарбонные датировки. Для слоев Сунцзэ -
это от 5840±105 лет до наших дней до 5180±140 лет до наших дней, даты
не калиброванные. Типологически, как мы говорили выше, некрополь
делится на пять периодов, которые примерно начинаются раньше
Фаныпани и Яошани, а заканчиваются чуть позже. Однако, они также относятся к
началу среднего периода Лянчжу, периоду расцвета этой культуры (1952,
с. 121-129). Примерно, самый поздний период лянчжуских могил
дотируется 2300 лет до н. э.
Неподалеку от Фуцюаньшаня были сделаны находки нескольких
более рядовых кладбищ. Это, например, Чодунь, уезд Куньшань, провинция
Цзянсу. Там проведены раскопки в 1981-82 гг. В результате чего была
найдена только одна лянчжунская могила, судя по всему, достаточно
плохо сохранившаяся, костяка в ней нет, есть предметы из нефрита и
керамики, а также большое количество каменных топоров. Предметы из
нефрита- это цун с изображением верхнего и нижнего божества в достаточно
стилизованной форме. Также есть два нефритовых топора - обычные
дентальные топоры с отверстием посередине. Один из них расширяется книзу,
другой достаточно прямой и имеет две дырки. Одна ближе кверху, а другая
на самом верху, где имеется подобие плечиков, но они мало заметны.
Лезвия у обоих топоров чуть закругленные, однако с острыми углами.
Керамических сосудов найдено только пять: это горшок-трипод на простых
ножках, сосуды на длинной ножке подставке с орнаментом из линий-
ступеней, и один сосуд, нижняя часть которого неясна, наверху имеется
характерный яошаньский шов, вернее два шва. Большая часть находок -
это орудия из камня, которые действительно очень разнообразны: плечи-
ковые топоры прямые, треугольные; топоры с ручками; широкие
«полумесяцем» плечиковые топоры, - все это вещи характерные для Юго-
Восточной Азии. И, как мы видели, в других памятниках Лянчжу, кроме
треугольных топоров, нам подобные вещи не встречались. Есть и разные
типы ножей - ножи скругленные, ножи прямые, ножи с острым концом
(1440, с. 6-11).
В 1998 гг. снова были проведены раскопки в Чодуне. Обнаружен
некрополь, состоящий из 27 могил, а также одна яма с пеплом,
относящаяся к культуре Сунцзэ, и здания, ямы с пеплом и рвы от культуры Лянчжу.
В некрополе с культурным слоем Лянчжу были найдены - керамика,
предметы из камня, нефрита и кости, а также в самом низу и осколки керамики
периода Мацзябан. К периоду Сунцзэ здесь относится один нефритовый
61

«хуан», также одна чуть загнутая нефритовая деталь украшения, круглая в
сечении, с двумя отверстиями по бокам, дентальные топоры, как с
отверстием, так и без него, нефритовый полукруг-полукольцо, тоже с двумя
отверстиями, костяная палка и пряслица с линцзятаньской звездой, в центре
которой - отверстие. Очень много разнообразной керамики, в основном,
триподы, сосуды на широкой ножке-поддоне, иногда с небольшой
перфорацией, плоскодонные горшки, круглодонные миски, миски плоскодонные,
кувшины двухчастные, один горшок на микроножках. Господствуют
триподы, сосуды на широкой ножке-поддоне, высокой, часто идущей
ступеньками; ножки триподов, в основном прямоугольные или круглые. От
периода Лянчжу находок очень мало - это всевозможные ножки трипода,
круглые и плоские, миски на широкой ножке-поддоне, как сужающиеся
вверх, так и низкая совсем гуандунского типа ножка обычно
двухступенчатая. Венчики сосудов, как правило, расширяющиеся кверху, но бывают и
сужающиеся. Есть каменный топор дентальный, закругленный, с
отверстием сверху, дентальные долота, керамическое грузило и каменный нож
(1638, с. 40-55).
В 1972-1973 гг., были проведены раскопки в Цаовашане, в уезде
Усянь. Там был найден некрополь, огаосящийся к четырем слоям -
культура Мацзябан, Сунцзэ, Лянчжу и более поздняя культура У-Юэ. В одной
из могил лянчжуского слоя, относящихся к позднему Лянчжу, в отделе
№ 198 были найдены цуны, нефритовые диски и множество других
нефритовых ритуальных украшений (909, т. 1, с. 66).
Между озером Тайху и устьем реки Янцзы, в районе города Чаншу,
провинция Цзянсу, было найдено несколько мелких лянчжуских
памятников. Во-первых, это - Саньтяоцяо, где в 1969 году были найдены
нефритовые и каменные топоры и другие предметы. В частности, топор простой, со
стершимся лезвием, с дыркой посередине, нож с дыркой и топор плечико-
вый, расширяющийся книзу, тоже с отверстием посередине. Есть и
нефритовая пластина, маленький дентальный топорик, каменный нож с ручкой.
Всего- шесть предметов.
Другой памятник - это Цзямяотан, где в 1983 году были проведены
раскопки, и было найдено 12 предметов из камня и нефрита и пять
керамических сосудов. Здесь мы видим нефритовые диски, один длинный пун
с шестью лицами в каждом ряду, дентальные топоры с дыркой со
стершимися лезвиями, сильно поврежденный нож с тремя дырками, простой
дентальный топор с гнутой ручкой, какой-то обломок ножа и ножки сосудов, и
донышки керамических сосудов,
И, наконец, еще один памятник, это Хуантушань, где было найдено в
1976 году пять предметов из нефрита и два каменных топора. Топоры
дентальные, один с отверстием, другой - без. Предметы из нефрита - это
небольшой столбик, примерно два сантиметра в длину и один сантиметр в
толщину, с изображением, однако, двух божеств по всей форме, хотя и
62

сильно упрощенных, два диска, небольшой браслет и какой-то нефритовый
столбик, возможно, подвеска. Есть и каменный наконечник стрелы. Судя
по находкам в этих трех местах, представляющих, как правило, предметы,
на которых видны следы деятельности, это - скорее всего остатки не
захоронений, а каких-то хозяйственных объектов, возможно, поселений. Но
никаких подробностей об этих находках у нас нет, имеется только очень
краткий отчет (675, с. 12-16).
Дальше на запад, тоже к северу от озера Тайху, примерно на полпути
между Тайху и устьем Янцзы, около города Чанчжоу, было найдено лян-
чжуское захоронение местного масштаба Сыдунь, где в 1978 году был
произведен сбор керамического и прочего материала, а затем были
произведены и раскопки. Каких-то данных о самих могилах или об их
количестве не сообщается (подробного и полного отчета об этом памятнике нет,
хотя памятник очень важный). Были найдены 19 предметов из керамики и
несколько предметов из нефрита и камня. Керамика здесь вся
плоскодонная, как правило, это посуда либо без ножки-подставки, либо на
перфорированной ножке. Никаких свидетельств триподов здесь нет, или же они не
сохранились. Найдены простые миски, кувшины, иногда с линейным или
волнистым орнаментом. Топоры, опять же дентальные с отверстием,
иногда плавно расширяющиеся книзу, и есть один плечиковый топор. Много
нефритовых «цунов», в том числе, один длинный цун с двенадцатью
лицами в каждом ряду, но очень схематичными. Есть и еще другие «цуны»,
всего их найдено было 20 штук. На некоторых хорошо видны лица
божеств по два в ряд, причем на одних схематичные, на других не очень, но
иногда есть и по пять в ряд. К сожалению, опять же у нас иллюстраций
практически нет, а когда и есть, то очень плохого качества. Много здесь и
нефритовых дисков - 15 штук (1436, с. 193-200).
Можно сказать, что в районе к северу от озера Тайху формируется
как бы свой местный комплекс погребения, где присутствует следующий
набор предметов: топор обычный дентальный с дыркой, топор
плечиковый, цун, нефритовый диск и какая-то керамика. Впрочем, это
уже захоронение либо местной аристократии, либо близких к ней
средних слоев.
Некрополь периода Лянчжу, состоящий из семи могил, был найден
также в местечке Юэчен, то есть «Вьетский город», на окраине города
Сучжоу, о котором мы писали раньше. Средние слои этого памятника
относятся как раз к периоду Лянчжу и датируются примерно три тысячи лет
до нашей эры. Могилы достаточно бедные или, возможно, поврежденные,
или грабленые, поскольку часто бывает, что весь инвентарь сосредоточен в
одном конце, а в другом конце либо ничего, либо какой-то один сосуд.
Костные остатки не сохранились. Из предметов, сопутствуюпщх
захоронению, здесь опять же керамика, предметы из нефрита и камня. Керамика -
это плоскодонные сосуды, обычного лянчжуского типа. Есть плоскодон-
63

ные горшки, миски, кувшины с боковой длинной ручкой, также кувшин со
сливом, с ручкой-ушком, с узким горлом (что в принципе для Лянчжу
достаточно редко). Некоторые сосуды украшены орнаментами из каких-то
травинок или червячков. Встречаются также обычные линейные
орнаменты, характерные для Лянчжу.
Предметы из нефрита - это каменные дентальные топоры с
отверстием посередине, а также плечиковый топор. К сожалению, хороших
иллюстраций в отчете нет (1432, с. 463-473; 560, т. 2, с. 133-141).
В местечке Шаоциньшань, в уже упоминавшемся уезде Куныпань, к
востоку от озера Тайху, была найдена еще одна лянчжуская могила,
впрочем небедная. Бе инвентарь- 15предметов из нефрита и два каменных
орудия. Это наголовная пластина, два цуна, один с изображением двух
божеств, другой с изображением только одного нижнего божества, где
верхнее божество просто обозначается двумя линиями, разграничивающими
пространство. Также, это браслеты, топоры обычные дентальные с
отверстием в середине, различной формы браслеты, полукруглые предметы из
нефрита, называемые «хуан», шила и подвески. Что интересно, в этом
памятнике керамики не обнаружено.
Здесь, в принципе, комплекс, как мы видим, отличается от
комплексов к северу от озера Тайху: нет плечиковых топоров и гораздо больше
нефритовых колец (1639, с. 52-57; 560, т. 2, с. 142-145).
Одна лянчжуская могила была найдена также в местечке Сюйчжуан,
город Чжанцзяган. Нижние слои этого памятника относятся к Мацзябану и
Сунцзэ, а верхний слой к культуре Лянчжу. В верхнем слое обнаружена
керамика, орудия из камня и нефрита, а также костные остатки человека.
Предметы из камня и нефрита, это дентальные топоры, с отверстиями и
без, небольшой нефритовый браслет, без выемок, керамическая пряслица,
керамическое грузило и одна небольшая миска. Вот так действительно
выглядело захоронение рядового общинника (1642, с. 390-397; 560, т. 2,
с. 146-149).
Еще два лянчжуских памятника были найдены в уезде Усянь, рядом с
городом Сучжоу. Один из них - это некрополь в Чжанлиншане, где
раскопки производились два раза в 1977 году и 1980 годах. Из них верхний слой
относится к раннему периоду культуры Лянчжу. Имеется калиброванная
датировка 3835+240 лет до нашего времени. То есть, это примерно на 600-
800 лет раньше, чем окончание Яошани. Там найдено большое количество
предметов из камня, нефрита и керамики. Предметы из камня - дырчатые
либо без отверстий, нефритовые и каменные топоры, все дентальные.
Предметы из нефрита - это мелочь, кольца, полукольца, подвески, бусинки. Есть
одна наголовная пластина, но без изображений. На одной из подвесок видно
какое-то подобие орнамента. Единственные два предмета, которые
представляют интерес - это «цуны», где изображено лянчжуское божество в
очень своеобразной манере- снизу широко видна пасть, а высоко сверху
64

выделяются большие глаза, очевидно, что это нижнее божество, но очень
стилизованное. От «верхнего божества» остались только волосы и все
вместе - это фигурка лягушки из нефрита.
Для керамики характерны в основном простые формы:
плоскодонные сосуды, простые миски, сосуды трехчастные. Практически все они
не орнаментированы, один сосуд из крашеной керамики. Таким образом,
здесь мы видим опять же рядовое захоронение общинников среднего
класса.
В 1980 году на Восточной горе (Дуншань), неподалеку, была
обнаружена еще одна могила, которая дала, тем не менее, несоразмерно более
богатый урожай предметов инвертаря. Это четыре цуна, с двойным и
тройным, схематичным изображением божества, один нефритовый топор с
большим отверстием, очень красивое наголовное украшение, резное,
нефритовые браслеты, диски и много всякой нефритовой мелочи (бусинок,
подвесок и пр.). Кроме этого, найдены каменный наконечник стрелы и
несколько керамических сосудов: простые миски, но с очень интересным
орнаментом, состоящим из, по меньшей мере, четырех поясов. В верхнем
поясе - идут продольные линии, затем - поперечные линии, потом - косые
линии и внизу - толстые продольные линии. Есть и трехчастный кувшин,
крынка простая и стакан. Возможно, это могила какого-то представителя
местной знати (560, т. 2, с. 150-163).
О другом памятнике в том же уезде, Дэнху, мы уже упоминали в
связи с культурой Сунцзэ. Там же есть и два слоя, относящихся к культуре
Лянчжу. К раннему периоду культуры Лянчжу - примерно 3000 лет до н. э.
и то, что называется просто «культура Лянчжу» - 2500-2000 лет до н. э.
Памятник представляет собой колодцы с набросанной в них керамикой.
Возможно, выброшенной керамикой. Из посуды раннего Лянчжу обращает
на себя внимание простой по форме, но очень интересный по орнаменту
сосуд (№ 1), который имеет очень подробные выгравированные рисунки,
изображающие лики животных, птиц, рыб и все это в переплетении лян-
чжуских спиралевидных линий, кружков и прочего. Этим орнаментом
покрыта вся поверхность сосуда. Верхняя часть сосуда не сохранилась. Есть
и еще один сосуд из расписной керамики, где на светлом фоне видны
достаточно крупные темные линии. По форме оба сосуда - кувшины с
крышкой и со сливом сбоку, продолжающимся в крышке. Кроме них, есть и
другие сосуды со сливом, двухчастные сосуды, состоящие из двух горшков
один на другом, простые кувшины шарообразной формы с сужающимся
кверху горлышком, стаканообразные сосуды. Все эти сосуды, кроме
отмеченных выше, украшены налепомом из линий-ступеней.
Такая керамика, относящаяся к раннему периоду культуры Лянчжу,
показывает замечательный технический уровень развития этой культуры.
Это керамика, производившаяся ремесленниками-специалистами, и то, что
она вот так вот выбрасывалась, а не сохранялась, тоже свидетельствует о
65

том, что такая керамика не была чем-то уникальным. Следовательно, лян-
чжуская цивилизация уже на раннем этапе была цивилизацией достаточно
сложной, во всяком случае, она сильно опережает своих
предшественников - Сунцзэ и Хэмуду, в том числе и по уровню развития керамики.
Из сосудов, относящихся к просто «культуре Лянчжу», мы бы
отметили двухчастный кувшин, относящийся к крашеной керамике с
орнаментом из перекрещивающихся линий и волн. А также обычные, характерные
для Лянчжу плоскодонные сосуды, трехчастные, в том числе со сливом и с
ручкой сбоку, сосуды просто со сливом, сосуды с носиком, трипод,
утончающийся кверху, на коротких ножках. Также, здесь есть трипод на трех
дутых ножках, который характерен в принципе для более поздних
периодов либо для более северных регионов. Возможно, что он попал сюда
случайно, поскольку найден не в культурном слое, а собран, т.е., возможно, он
попал из более позднего слоя. Во всяком случае, для Лянчжу он
совершенно нехарактерен (560, т. 2, с. 164-169).
Очень фрагментарны остатки лянчжуской керамики, найденные в
памятнике Цзишаяь, содержащим слои культуры Сунцзэ и Лянчжу. Это
простые, плоскодонные миски и широкие ножки-подставки, также ножки
триподов имеют сходство с керамикой Сыдуня и Чжанлиншаня,
находящимися поблизости (1751, с. 30-36).
Здесь же рядом, в уезде Уцзян, в местечке Мэйянь найдены следы
лянчжуского поселения. Поселение двухслойное. Верхняя часть его
относится к культуре Лянчжу, нижняя к тому, что раньше называлось культурой
Циньлянган (теперь это называется культурой Сунцзэ). Раскопки были
проведены в 1958-1959 гг. Тогда были найдены остатки, следы от деревянных
строений и орудия из камня и косга, нефрита и керамика. Инвентаря очень
много. Орудий из камня около трехсот, это простые плечиковые топоры,
плечиковые топоры с отверстием, очень много дентальных топоров, как
прямых, так и расширяющихся книзу, с отверстием и без отверстий,
треугольные топоры, наконечники стрел, ножи с ручкой, есть одна каменная
мотыга. Очень много иголок и шильев, гарпуны. Нефритовых украшений -
15. Все они найдены в лянчжуском слое. Это пять полукруглых предметов
«хуан», небольшие нефритовые трубочки, другие мелкие украшения. К
сожалению, их фотографий или рисунков в кратком отчете нет. Керамика из
черной глины, в основном простая, то, что называется кухонная керамика.
Но встречаются и парадные сосуды - это плоскодонные сосуды: кувшины,
горшки, трехчастные, один из них из черной лощеной керамики,
прекрасного качества. Триподов только два. Также есть сосуды на низкой ножке-
подставке. Интересен один парадный сосуд из крашеной керамики с
орнаментом из разноцветных перекрещивающихся линий, похожих на
перекрещивающиеся веревки. Причем, по форме это кувшин, в котором как бы
соединяются два, один вытекает из другого. И на поверхности каждого
повторяющийся одинаковый орнамент. На других сосудах, это орнамент из цвет-
66

ка, о котором мы уже упоминали выше, лесенки, различные
перекрещивающиеся треугольники и квадраты, рыбки, орнаменты из точек и линий,
орнамент из колец, цепляющихся друг за друга, из перекрещивающихся
линий, точек и треугольников (наиболее часто распространен) и просто
маленьких треугольников, что, видимо, символизирует птиц, судя по другим
более подробным рисункам, орнаменты из кругов и прямоугольных,
волнообразных линий (560, т, 2, с. 170-177; 2782, с. 308-318).
Это поселение показывает нам, пожалуй, в более полной форме быт
лянчжусцев. Особой связи с сельским хозяйством здесь правда не видно.
Мотыга только одна. Говорит ли это о том, что поселение было городским,
или же весь сельхозяйственный инструмент был деревянным? Имеется
обычная керамика, которая использовалась в быту, парадной керамики, как
в Фуцюанынане, практически нет. Но, видимо, все-таки какие-то парадные
сосуды были у людей с большим достатком. Либо они использовались для
каких-то ритуальных целей. Найдено много костяных орудий: свыше 700.
В том числе многие покрыты достаточно сложным и красивым
орнаментом. В нижнем слое, относящемся к культуре Циньлянган (или Сунцзэ),
найден очень интересный предмет, это какое-то орудие, сделанное из
части черепа человека. Его назначение нам неизвестно, но там имеются две
дырки, куда продевалась веревка.
Ближе к излучине реки Янцзы, в уезде Даньян найдено еще одно
лянчжуское, по всей видимости, поселение (найдены следы одного
строения). Это - поселение Ванцзяшань, находящееся на земляном холме или
насыпи. Нефритов здесь не было найдено, костяных орудий тоже нет,
найдены осколки керамики и орудия труда из камня. Это различные ножки от
триподов, в основном треугольные, а также плоской формы, сами триподы,
как правило, это - открытые горшки, а также кувшины и миски. Много
плоскодонных, в основном низкие горшки. Найдены куски ручек, крышки,
один сосуд со сливом и с ручкой сбоку. И, еще - «трехсосковый» сосуд-
трипод. Он относится ко второму культурному слою. Который датируется
периодом «неолита», однако здесь возможна и перемешка со слоями Шан-
Чжоу, поскольку к периоду неолита относятся пятый, четвертый и второй
слои, а к периоду Шан и Чжоу - первый и третий слои. Так что слои, как
мы видим, здесь сильно перемешаны, и, возможно, что этот трипод опять
же попал из верхнего, шан-чжоуского слоя. Поскольку для Лянчжу он
абсолютно нехарактерен.
Каменные орудия - это дентальные топоры, с отверстием, как
прямые, так и расширяющиеся книзу. Лезвия сильно сточенные, видимо, ими
хорошо работали - это тоже отличается от некрополя, где, как правило,
лезвия фактически не сточены. Это керамические пряслица и стрелы, и,
наконец, дентальные топоры без дырок: с уступчиком в одном случае, и
без уступчиков в остальных. Как мы видим, здесь инвентарь отличается от
предыдущего поселения, прежде всего, если в первом преобладали орудия
67

из кости, здесь их вообще нет. Однако, в остальном, инвентарь схож.
Керамика простая, хотя встречаются и орнаменты из переплетающихся линий
и строчные. Также есть орнамент из точек и из точек, образующих
продольные линии. Это новый орнамент, видимо, местный. Ну, и орнамент из
поперечных линий, характерный для Лянчжу. Керамика, как мы видим,
обычная кухонная или столовая, какой-то особенной керамики здесь нет
(2184, с. 389-399; 560, т. 2, с. 177-184).
Здесь много сосудов на высокой ножке подставке. Вот они как раз и
являются единственным парадным видом керамики. Это либо достаточно
низкая ножка с перфорацией, либо более высокая ножка, разной высоты и
разной формы. На них встречаются орнаменты цветка, орнамент с
изображением солнца и луны, впервые встретившиеся нам в Лянчжу, и обычные
линии, орнамент из травинок, травинки и волны, (например, сосуд № 21),
рыбки, просто искривленные линии (№ 18), точки, образующие
пунктирные продольные линии. Есть и форма ножки без линий-ступенек, что
характерно для южной части Лянчжу и для Сунцзэ. На обычной керамике
встречается штамповка - геометрический узор, простые веревочные узоры,
узоры из волн и обычная сетка.
Рядом раскопан еще один памятник, относимый к Лянчжу, это Дай-
цзяшань, где были найдены керамика и каменные орудия. В общем-то,
памятник достаточно бедный. Но отношение некоторых вещей к Лянчжу
достаточно сомнительно, и так как они были собраны, а не раскопаны, и по
форме - это грубые каменные орудия (ножи), на Лянчжу они никак не
похожи, также остатки стрел, и керамика: сосуды на высокой ножке-
подставке, крышка от сосуда, куски высокой ножки-подставки. Этот
памятник с Лянчжу связывает только керамика, никаких датировок тоже нет
(560, т. 2, с. 185-188).
В 1988-1989 и 1998 годах были проведены раскопки в местечке
Динша, уезд Цзюйжу, у излучины реки Янцзы, практически на границе
лянчжуской зоны. Там было найдена керамика (незначительные осколки) и
очень много нефритовых полуфабрикатов. Это дало возможность
предположить, что найдена мастерская по производству украшений из нефрита
(2801, с. 22-36). Тем не менее, каких либо общих выводов о технике
обработки предметов из нефрита мы сделать не можем, поскольку, памятник
относится к приграничной для Лянчжу зоне. Те орудия для обработки
нефрита из камня, которые здесь есть, естественно, судя по их характеру и
анализу, не применимы для создания высоко художественных и точных
изображений на нефритовых украшениях. Проблема остается нерешенной.
В уезде Цзянъинь, у самого устья реки Янцзы, в местечке Гаочэн-
дунь был обнаружен некрополь конца среднего Лянчжу. Там было найдено
14 могил, 13 из которых окружали одну в центре. В среднем богатство всех
могил и захоронений примерно одинаковое. Захоронения достаточно
богатые. Было найдено 369 украшений из нефрита, а также каменные орудия и
68

керамика. Могила № 13, находящаяся в самом центре, гораздо больше
других по своему размеру - более чем 3,5 м в ширину и 4,5 м в длину, 3,6x4,6.
Там обнаружили и детали деревянного гроба. В погребальной камере
найдены следы небольшого возвышения, по-видимому, ступеньки, которое
ведет вниз к гробу. В захоронении найдены нефритовые топоры с одним
отверстием, дентальной формы и различная нефритовая мелочь -
трубочки, бусинки и прочее, а также каменные топоры аналогичной формы и три
керамических сосуда. В общем-то, несмотря на то, что могила
центральная, она не очень богатая, вернее не очень много предметов в ней
сохранилось. Гораздо больше предметов, в том числе и из нефрита, найдено в
других могилах, которые не являются центральными, как, например, могила
№ 5, где найдено два «цуна», нефритовый топор и много различной
нефритовой мелочи. «Цуны» имеют изображение божества, по одному в
каждом ряду, один из них имеет также какой-то знак на торце, похожий на
метку владельца, а, может быть, какой-то мнемонический прием. С чем же
связан тот факт, что центральная могила имеет не так много нефрита и
гораздо беднее, чем часть не центральных могил? Возможно, это связано с
тем, что могила повреждена и часть вещей могла быть разграблена.
Помимо «цунов» были обнаружены нефритовые диски, высокие нефритовые
кольца большого размера, много нефритовых подвесок, три топора,
дентальных, с одним отверстием в центре, лезвия топоров закруглены, а также
много нефритовой мелочи, видимо, деталей для бус.
Найдено также несколько каменных топоров, каменных топоров
гораздо больше, чем нефритовых. Формы топоров - дентальные с
отверстием в центре, лезвия большей части топоров закруглены, хотя есть и прямые
лезвия. Найдены также каменные топоры дентальные без отверстий,
длинной формы, с небольшим уступчиком. В керамике стандартный для Лян-
чжу набор, а именно - триподы, кувшины плоскодонные и сосуды на
широкой ножке-подставке, в основном «гуандунского типа», хотя один раз
встречается и высокая ножка. Есть трипод двойной, состоящий из горшка-
трипода и сосуда, ставившегося сверху на него и закрывавшегося
крышкой. Орнаменты простые, линейные из прямых продольных линий (2781,
с. 4-21).
Ранее, в том же некрополе в 1984 году были обнаружены предметы
из нефрита высокой художественной обработки. Это два нефритовых
«цуна», один из которых имеет полное и очень подробное изображение
божества, причем орнамент, в отличие от Фаныпани и Яошани, покрывает не
только лицо и тело обеих божеств, как верхнего, так и нижнего, но и фон,
на котором божества находятся, это четкий орнамент из спиралей, иногда
соединяющихся друг с другом. Хотя, как мы видим, оба божества
расплылись и не видно, что одно выходит из другого, как это было на «цунах» из
Фаныпани, более раннего периода. Другой «цун» с более стилизованным
изображением божества, где орнаментом показан только рот как верхнего,
69

так и нижнего божества, а нос и глаза намечены кругами и линиями -
достаточно своеобразная манера, отличающаяся от центральных районов
озера Тайху. Кроме этого, были найдены также подвеска с одним
изображением божества на каждой стороне, подвеска четырехугольной формы без
изображения божества, один нефритовый топор дентальной формы, с
отверстием вверху, высокое нефритовое кольцо и нефритовый диск (2749,
с. 69-71). Судя по дальнейшим раскопкам, эти предметы могли относиться
к могиле № 13. Этот некрополь следует отнести к богатым некрополям*
принадлежавшим, по-видимому, местной аристократии, хотя его богатство
намного уступает центральным некрополям в долине озера Тайху.
На восточном побережье озера Тайху в уезде Уцзян, в местечке Лун-
нань был обнаружен многослойный некрополь, относящийся к периодам
Сунцзэ (один слой) и Лянчжу (еще два слоя). Там же оказались и руины
поселения, относящегося к тому же периоду. Были найдены следы от
столбов, домов, ямы со сваленными в них обломками керамики. Могилы
достаточно бедные, сохранились костяки, обращенные головой на юг. У
обладателя могилы № 1 мы видим два каменных топора и 8 керамических
сосудов, У обладателя могилы № 11 - один каменный топор, 2 нефритовые
бусинки, один маленький нефритовый полукруг, называемый «хуан», и
восемь керамических сосудов. В общем-то, это могилы средних общинников,
хотя и небедных, о чем свидетельствует наличие даже предметов из
нефрита. Каменные топоры обычные, дентальные, слегка расширяющиеся
книзу, лезвие чуть закруглено, заметны зазубрины на топорах, возможно,
ими пользовались. Керамика - это в основном триподы. Ножки у триподов
массивные, либо плоские, либо треугольные, закругляющиеся книзу,
миски и горшки плоскодонные, есть и один круглодонный горшок большого
размера, сосуд с крышкой на невысокой ножке-поддоне или широкой
ножке-подставке «гуандунского типа», такой же сосуд без крышки. В
подставке имеется две дырки, напоминающие глаза. Вся керамика не
орнаментированная, хотя на отдельных ее частях встречается орнамент из кругов
либо кривых линий. Найдены и каменные мотыги с отверстием в центре,
простые дентальные топоры без отверстий, каменные и костяные стрелы,
керамические пряслица и грузила. Также здесь имеется несколько
каменных ножей и топоров, мотыги, гарпуны и прочие предметы рыбной ловли
(1367, с. 49-53; 2812, с. 1-27; 2763, с. 54-60).
Памятник, судя по всему, обычный, деревенский, хотя захоронения в
нем относятся, безусловно, к средним общинникам, а не к бедным. Он
имеет и радиокарбонные даты. Для верхнего слоя, относящегося к концу
Сунцзэ, возможно, к началу Лянчжу- это 4785±80лет до наших дней,
калиброванная она составляет 5360±92 года. Для второго слоя- это
4685+90 лет до наших дней, калиброванная она составляет 5240±92 года,
относится к раннему Лянчжу. Третий слой тоже относится к культуре
Лянчжу. Для него есть две радиокарбонные даты, одна из них - 42801125 лет
70

до наших дней, с калибровкой составляет 4750±108лет, и другая дата-
4290±100 лет до наших дней, с калибровкой составляет 4765±108.
На побережье озера Тайху, в районе Сучжоу, в местечке Хуачэн,
где проводились раскопки в 1975-1976 гг., были найдены деревянные
конструкции и печь из мастерских по производству керамики эпохи Лян-
чжу. Сама керамическая печь была покрыта деревянным каркасом. Из
него сохранилось восемь досок длиной 90 и шириной 40 см. В печи были
найдены различные керамические сосуды, в основном из черной
керамики. Сосуды высокого качества. Керамика лощеная. Здесь - и знаменитый
трехчастный лянчжуский сосуд, и кувшин с расширяющимся кверху
венчиком, кувшин с двумя боковыми ручками, простые горшки и три, по-
видимому, трипода на длинных, круглых и треугольных ножках. Судя по
всему, они относятся к позднему периоду культуры Лянчжу и по большей
части похожи на черную керамику из Сюэмуцяо, о которой мы говорили
выше (1647, с. 203-207).
К востоку от озера Тайху, чуть подальше от побережья, есть еще
один памятник, средние слои которого относятся к культуре Лянчжу.
Это Цзиныпаньфэнь в уезде Цинпу, город Шанхай, о котором мы уже
говорили в связи с культурой Сунцзэ. Там к Лянчжу относятся средние
слои - одна могила, в которой обнаружены керамика, предметы из камня
и нефрита. Из керамики здесь найдены - простая плоскодонная миска,
расширяющаяся кверху, украшенная орнаментом из двух
переплетающихся волн, которые в двух случаях переплетаются с трех сторон по
ободку, в двух случаях переплетаются по две, а в одном даже не
соединяются. Здесь есть и миска без орнамента, горшок простой
плоскодонный, кувшин с поддоном и с крышкой, верхний край которого изрезан,
сосуд украшенный орнаментом в виде линий, сосуды-триподы, сосуды
на одной толстой ножке-подставке, ножка в двух случаях высокая, в
одном случае с перфорацией большими крупными дырками,
прямоугольной, круглой и полукруглой формы, в другом случае - без перфорации,
украшена простыми продольными линиями, и еще в одном случае -
ножка-подставка низкого «гуандунского типа». Есть также кувшин с
боковой ручкой и кувшин, видимо, трехчастный без ручки.
Для нефрита здесь характерна нефритовая подвеска с изображением
божества, со схематичным изображением нижнего божества, есть
небольшая нефритовая бусинка. Из каменных орудий, это каменный топор
дентальный, широкий, с небольшим просверленным отверстием сверху. Как
видим, захоронение достаточно среднего уровня, может быть, чуть ближе
к богатому уровню общинника.
Здесь-же рядом, чуть южнее, было найдено захоронение Гуанфу-
линь, где обнаружены две лянчжуских могилы с орудиями из камня,
большим количеством серой и черной керамики, костями животных. Верхние
слои относятся к периоду Чуньцю-Чжаньго, т. е. более поздним, отстоя-
71

щим от Лянчжу на 1000-2000 лет. Из каменных орудий Лянчжу мы видим
топоры дентальные, с отверстиями и без, возможно, с чуть стершимся при
работе лезвием. Есть топоры плечиковые, топоры треугольные и кусочек
топора, расширяющегося в форме полумесяца с отверстием посередине,
дентальный топор со скругленным лезвием, ножи обычные, ножи
треугольной формы, узкие дентальные топоры-долота, каменные наконечники
стрел различной формы.
В керамике преобладают триподы, это миски на трех массивных
ножках, горшки с крышкой на них же, крышка у горшка украшена
достаточно тонким орнаментом-сеткой, есть ручка красивой формы. Сам
горшок украшен достаточно простым орнаментом из продольных и
поперечных линий. Этот орнамент господствует в керамике. Есть один трипод с
боковой ручкой и с поднимающимся сбоку горлышком-сливом. Он
закрывается крышкой. Также имеется трехчастный кувшин, стакан простой
формы, миска на широкой подставке «гуандунского типа», но без
перфорации, украшенная простым орнаментом из продольных линий, каменные
пряслица и грузила. На одном из горшков есть орнамент в виде
искривленных линий, не соединяющихся друг с другом и достаточно редких. Это
весь инвентарь из двух могил, как мы видим, опять же захоронение очень
рядовых, средних общинников. Хотя два парадных сосуда и миска из
лощеной керамики показывают, что все-таки это общинник небедный,
принадлежавший к средним слоям. Следовательно, даже такая парадная
керамика, как горшок № 2, графин № 5, не была редкостью и принадлежностью
аристократов, а была очень распространенной формой среди простых лян-
чжусцев (1566, с. 465-469; 560, т. 2, с. 223-226; 1562, с. 577-590; 560, т. 2,
с. 194-199).
В 1999-2000 гг., были проведены новые раскопки в некрополе Гуан-
фулинь, в результате которых было найдено девять ям с пеплом и
23 новые могилы, относящиеся к ранней фазе Лянчжу. Были обнаружены
также ямы с костями животных- в одной из них, явно была захоронена
собака. Все человеческие костяки положены головой на юг (впрочем,
собака- тоже) видны очертания гробов. Захоронения очень разные по
своему богатству. Есть могила, где только один глиняный горшок, а есть и
где около десятка предметов, причем предметов из нефрита, например,
могила № 16 или № 23.
Керамики много обычной, но много и парадной, в том числе
попадаются и сосуды очень странной формы. Например, это - встроенный
горшок, когда три горшка соединены вместе одной стенкой, со сливом в
разные стороны - явно ритуальный предмет. Очень интересная форма сосуда
на широкой ножке подставке, где перфорация идет из продольных и
поперечных линий, кругов. Другой горшок-треножник, имеет ножки, как бы
врезающиеся в корпус горшка. Также есть кувшин с впавшим носиком, у
которого крышка, в виде стакана, сделана в форме «гриба», т. е. намного
72

больше по диаметру самого отверстия сосуда. Многие сосуды, видимо -
чисто ритуальные. Парадной керамики достаточно много. Кроме
перечисленных, есть и кувшин с орнаментом из перекрещивающихся волн, сосуд
на высокой ножке-подставке с двойной спиралью. Из непарадной
керамики - много триподов, в частности есть триподы с боковой ручкой, как
правило, все - с крышкой. Есть сосуды на широкой ножке подставке,
изредка с перфорацией. Ножка-подставка - как высокая, так и низкая
«гуандунского типа». Имеются и обычные плоскодонные горшки на
поддоне, кувшины трехчастные, простые крынки и простые горшки. Из
орнаментов характерен орнамент из параллельных линий. Каменные
орудия, это простые дентальные топоры с отверстием посередине,
дентальные топоры без отверстия, треугольный плуг с тремя отверстиями,
мотыга. Среди нефритовых изделий следует выделить небольшие
нефритовые пластины, подвески, бусинки и трубочки, служившие для
украшений. Имеются здесь и костяные стрелы.
Также было найдено и возвышение, опять же, как традиционно
бывает в Лянчжу, из красной глины. Видимо, это место использовалось для
жертвоприношений. На могилах тоже обнаружены следы пепла, вероятно,
там разводили костры.
Интересно, что над лянчжускими слоями были найдены еще
предметы из керамики, камня и кости, которые относятся к постлянчжускому
периоду. Их назвали предметами «гуанфулиньского типа». Для него
характерна полная близость к Лянчжу. Это те же сосуды-триподы, сосуды на
ножках-подставках (ножки-подставки бывают как высокие, так и низкие
«гуандунского типа»). Сохраняются более или менее те же самые
орнаменты из продольных линий, сочетания орнаментов елочкой и продольных
линий, и характерные для Лянчжу формы нефритовых грузил и пряслиц.
Немного изменяются ножки трипода, которые сужаются книзу, они
плоские прямые, как это было в Лянчжу. Появляется опять же круглодонная
миска, которой здесь не было со времен Хэмуду. Также появляется какой-
то сосуд, который авторы отчета изображают как трипод на пухлых
ножках, но от него сохранилась только верхняя часть, и предполагать, что он
действительно был трипод, еще и на пухлых ножках, оснований очень
мало. Теоретически он мог быть чем угодно. Есть и рюмка с ручкой, простая
миска на поддоне, в общем-то, практически, кроме «трипода», в керамике
обнаруживается полная преемственность от Лянчжу. Орнаменты очень
простые, либо гребенка, либо елочка, либо соединяющиеся кольца.
Преемственность просматривается и в каменных орудиях, это опять же
дентальный топор с отверстием посередине, много обычных дентальный топоров,
полукруглый каменный нож, каменные стрелы и наконечники копья.
Также найдено костяное шило. В целом, сходство с Лянчжу полное. Для этого
периода есть и раднокарбонные даты, 3750+60 лет назад и 3780 ± 60 лет
назад, после калибровки эти даты получились следующие - 2310-2320 лет
73

до н. э. Значит и в этот период культура Лянчжу продолжала свое
существование. В целом некрополь обычный - захоронение простых, рядовых
общинников, хотя и разного социального положения. Как мы видим, и у
простых общинников были свои алтари, а не только у аристократии (1554,
с. 31-48).
Некрополь Мацяо находится в районе Миньхан, города Шанхая,
раскопки там проводились в 1960, 1966 и с 1993 по 1997 гг., ныне
раскопано почти 1500 тыс м2 и обнаружены слои, где в основном находились
захоронения, относящиеся к культурам Лянчжу, Мацяо, для которых
памятник стал эпонимным Чуньцю, Чжаньго. Уже по первому и вторым
сезонам в 1978 году был выпущен отчет (1567), а в 2002 г. вышел
отдельной книгой подробный отчет по раскопкам 90-х гг. (1559). От
культуры Лянчжу здесь найдено поселение и некрополь. Обнаружены
следы двух строений - следы от столбов, шесть ям с пеплом и 13 могил
некрополя. Очертания могил не сохранились, но сохранились костяки,
они расположены головой на юг, лежат прямо, сверху на костяке или в
ногах разложен небогатый инвентарь - от одного до шести предметов, в
трех могилах нет вообще ничего. Инвентарь обычно состоит из одного
или нескольких сосудов, а в одном случае есть и нефритовый топор.
Находки в основном представляют собой керамику - это горшки-триподы
на плоских широких ножках, высокий круглодонный горшок с широким
горлом, мелкие миски на ножках с перфорацией, в виде кругов и
треугольников, или же на ножке-подставке с рубчиками, и, конечно,
трехчастный лянчжуский кувшин. Есть и двухчастный кувшин на
подставке, а также сосуд типа кружки с боковой ручкой и ребристой
поверхностью, крышки сосудов, в основном стаканообразные, миска на
низкой подставке, а также высокая миска на высокой ножке-подставке со
множеством швов-ступеней и перфорацией только в верхней части,
достаточно редкий местный тип. Ручки сосудов, как правило, - плоские.
На некоторых керамических сосудах мы видим знаки. Орнаменты на
керамике - это перекрещивающиеся волны, сетка из множества
перекрещивающихся, соединенных друг с другом по несколько в связку,
линий, уголки. На одном из сосудов есть знак из креста и опоясывающего
полумесяца, для лянчжуской протописьменности этот знак необычный.
Каменные орудия, найденные здесь - это дентальный топор с
отверстием, просверленным в верхней части, нож «боковой» (с боковой ручкой)
загнутый, обычный дентальный топор, заточенный с двух сторон,
наконечники стрел - с черенком и миндалевидные подвески из нефрита, а
также какая-то плоская дощечка из нефрита с желобком. Таким образом, здесь
мы видим очень бедное сельское кладбище для действительно беднейших
общинников, у многих из которых нет совсем ничего, другие немного
побогаче - имеют шесть предметов, однако даже середняков здесь нет, хотя
74

все погребенные - мужчины и женщины были погребены в зрелом
возрасте (1559).
Интересен и анализ генов DNA, выделенных из костных остатков.
Они показали родство погребенных лянчжусцев с современными народами
тун, тай и др., проживающими соответственно в Гуйчжоу, Хунани и Гуан-
си, и в Юннани, а также с гаошанями - коренным населением Тайваня*
Таким образом, была подтверждена принадлежность Лянчжу к народам Бать-
вьет (Байюэ) (1559, с. 67), занимавшим эту территорию вплоть до прихода
китайцев - ханьцев.
В уезде Цинпу, Шанхай, у деревни Цяньбуцунь, в 1962 г. были
сделаны находки каменных орудий и осколков керамики, отнесенные к
периоду Лянчжу (2778, с. 172). Обнаружены дентальные топоры с
уступчиком, треугольный каменный нож с ручкой, каменные ножи обычные,
иногда с отверстием вверху, ножки триподов. Орнаменты на керамике
геометрические либо сетка геометрическая в виде ромбов.
Еще дальше к югу есть захоронение, относящееся к позднему
периоду культуры Лянчжу. Это Цюэмуцао в уезде Цзясин, провийция Чжэцзян,
к северу от разбиравшегося столь подробно уезда Юйхан. Нижние слои
этого памятника относятся к культуре Сунцзэ. Средние слои относятся к
культуре Лянчжу, а верхние - к культуре Мацяо. В относящихся к
культуре Лянчжу слоях была найдена одна могила с предметами из керамики,
камня и нефрита. Инвентарь достаточно простой, небогатый. Из предметов
инвентаря выделяется большое количество керамических сосудов. Это
трехчастный кувшин с крышкой, трипод, миска круглодонная на трех
плоских ножках, кувшин на обычном подцоне с крышкой, более пухлый, чем
трехчастный кувшин, а также традиционные для Лянчжу, миски на
широкой ножке-подставке: рюмка, видимо, на высокой ножке и две миски, одна
- на широкой ножке-подставке «гуандунского типа», другая на более
высокой ножке, украшенная линейным орнаментом, два плоскодонных
кувшина со сливом. Кроме керамики, есть одна нефритовая подвеска с
изображением божества, обычный каменный топор и каменная бусинка с
двумя дырками. Каменный топор - дентальный, слегка расширяющийся
книзу, с отверстием в центре.
Это весь инвентарь этой могилы, небогатый, видимо, здесь был
захоронен тоже средний общинник. Хотя ручка одного из сосудов со сливом,
достаточно интересная, она как бы сделана в форме плетеной веревки.
Сосуд достаточно красивый. Однако, это показывает, что культура Лянчжу
была обществом достаточно богатым в плане предметов материальной
культуры, такие красивые изделия вполне могли бы быть даже у рядового
общинника (1058, с. 769-772; 560, т. 2, с. 232-233).
В уезде Цзясин, в местечке Дафэнь найден небольшой некрополь,
состоящий из двух могил периода Лянчжу, в которых найдены нефритовые
шилья, керамика, каменные топоры, нефритовые браслеты и прочая нефри-
75

товая мелочь. Все топоры - типичные дентальные с отверстием, как с
прямым лезвием, так и с закругленным. На нефритовых шильях есть
изображение божества по 6 лиц в ряду, на прочих предметах его нет. Керамика - это
лянчжуский трипод с плоскими ножками, сосуд с чуть поднимающимся
кверху сливом, с ручкой сбоку, стоящий на микроножках, и сосуд на
высокой ножке-подставке, украшенный резьбой, типа ступеней. Там же найден и
горшок, с предположительно круглым дном и сетчатым орнаментом у
венчика. Поскольку круглодонные сосуды для Лянчжу нехарактерны, можно
предполагать, что этот горшок был триподом. Имеется большое количество
обломков орнаментированной керамики - узоры из переплетающихся волн,
треугольников, образуемых точками пунктира, из колец и линий. Керамика,
хоть и орнаментированная, но сосуды достаточно толстостенные. Найден
очень интересный сосуд с головой человека, напоминающий нечто вроде
человеческой мумии. Он состоит как бы из трех утолщений и двух сужений
и с небольшим отверстием внизу. Было ли это вазой или чем-то еще -
неясно. Подобных сосудов больше нигде найдено не было. Очевидно, что он
служил каким-то ритуальным целям, но что и каким - не до конца ясно.
Лицо у человека обычное, с ярко выделяющимся носом, ушами и неким
подобием косички сзади, лицо немонголоидное. Подобных типов лиц у нас в
культуре Лянчжу нет. Судя по всему, захоронение принадлежало
достаточно средним слоям общинников (1380, с. 1-9).
В черте города Ханчжоу найдено лянчжуское поселение Шуйтянь-
фань, которое было раскопано в пятидесятые годы. Здесь, видимо, была
деревня, хорошо связанная с сельским хозяйством, так как найдено много
семян и зерен. Это зерна риса, персика, семена кунжута, ююбы, так
называемая тыква-горлянка. Тут же были обнаружены следы от столбов
жилища, кострища и оросительный канал. Очевидно, что памятник сугубо
деревенский. Из прочих предметов, здесь были найдены: керамика, орудия из
камня, орудия из дерева и предметы из бамбука.
Керамика очень простая, хотя попадается и крашеная, что
свидетельствует о достаточно высоком уровне развития селян Лянчжу. Вот простой
плоскодонный кувшин с двумя ручками-ушками, который сделан из
цветной керамики, обычный горшок плоскодонный, сосуды на высокой ножке-
подставке, а именно - миски на высокой ножке-подставке, горшки, от
которых сохранилась только верхняя часть, горшок с ручкой плоскодонный.
Два простых стакана с боковой ручкой. Практически все вещи - без
орнамента, только у сосуда на высокой ножке-подставке орнаментирован
венчик, своеобразным орнаментом из сочетаний одной или двух
декоративных дырок в боковой части, заметных вверху. Венчик отогнут. Орудия из
камня - это каменная мотыга плечиковой формы с отверстием посередине,
грузило, несколько каменных стрел.
Есть орудия из дерева: доска с тремя отверстиями, мотыга,
остроконечное деревянное орудие, деревянные скалки, одна деревянная тарелка.
76

Всего семь предметов. Также найден кусок какой-то плетеной вещи из
бамбука. Вот и весь инвентарь, из которого мы можем сделать заключение,
что это типичный деревенский памятник, связанный с сельским
хозяйством и рыболовством, также, судя по всему, с охотой. Все вещи бытовые,
утилитарные, парадных вещей нет (560, т. 2, с. 234-240).
Небольшой некрополь эпохи Лянчжу был найден в местечке Цзинь-
шидунь, в уезде Хайнин, провинции Чжэцзян, чуть к северу от Ханчжоу-
ского залива. В результате раскопок там было обнаружено 13 могил,
достаточно средних, хотя и различных по своему богатству. В них были
раскопаны предметы из керамики, их большинство, немного нефрита и камня.
Большое количество предметов было также собрано вокруг некрополя.
Практически вся керамика не орнаментирована. Для нее характерны
основные лянчжуские типы. Это трипод, который здесь представлен, как
правило, горшком с крышкой на треугольных, украшенных полосами
типично лянчжуских ножках, либо ножках плоских, трехчастный сосуд с
крышкой в виде стакана, простые миски и кувшины на поддоне, и сосуды
на широкой ножке-подставке, во многих случаях перфорированные, хотя и
не всегда. Есть миска на трех очень широких ножках, как бы
соединяющихся в одну, сосуд, украшенный довольно интересным орнаментом -
нечто напоминающее либо глаз, либо птицу: какие-то искривленные линии в
ромбе. Сосуды на высокой ножке-подставке имеют орнамент из двух
перекрещивающихся линий волн, есть и некоторое подобие орнамента из
ромба на одной. В других случаях, обычен орнамент из параллельных линий
либо перпендикулярных линий на ножке. Есть плоскодонная миска с
небольшими ручками-ушками. Предметы из нефрита - это нефритовый
топор, дентальный, расширяющийся книзу, с закругленным лезвием и с
«традиционным» отверстием вверху, несколько нефритовых подвесок,
различной длины, и в остальном, это нефритовая мелочь - бусинки
различного размера и трубочки. Имеется также одно, чуть скошенное,
нефритовое кольцо. Что касается орудий из камня, то можно отметить, что
отличаются орудия, найденные в некрополе, и орудия, собранные вокруг него.
Орудия найденные - это либо каменные топоры, дентальные, с одним
отверстием вверху, как правило, с закругленным лезвием. В одном случае
имеется сверху уступчик, похожий на плечики. Есть две каменные мотыги.
Собранные же предметы вокруг - это каменный плуг, два каменных
топора и дентальные лезвия без всяких отверстий, также какой-то один камень,
видимо, использовавшийся для заточки (шлифовки), то есть можно
отметить, что набор предметов достаточно сильно различается. Очевидно, в
последнем случае, то есть среди собранных предметов присутствуют не
только ритуальные предметы, но и, видимо, бытовые (952, с. 11-20). Ра-
диокарбонных дат нет. По периодам некрополь разделяется на три
периода. Большая часть могил относится к третьему, который считается
примерно поздним периодом Лянчжу. Второй период, к которому относятся мо-
77

гилы № 1-3 - это ранняя часть среднего Лянчжу, и могила № 4 относится к
раннему периоду Лянчжу»
В 1990 году в уезде Хайнин были проведены раскопки еще одного
лянчжуского захоронения - некрополя Дацзэмяо. Там было найдено в
общей сложности 12 могил, хронологически относящихся к трем разным
слоям. Памятник датируется ранним периодом культуры Лянчжу. Костяк
сохранился только в одном случае, и, судя по нему, как и всегда в Лянчжу,
ориентация - головой на юг. Большая часть предметов инвентаря
составляет керамика. Керамические сосуды располагаются как в северной, так и
в южной части каждой могилы: как в голове, так и в ногах. Встречаются
все те же традиционные для Лянчжу сосуды, хотя форма некоторых
достаточно необычна. Из традиционных сосудов это трипод на плоских ножках
либо на массивных толстых квадратной формы ножках, миска на широкой
ножке-подставке, изредка с перфорацией, но в основном без, широкая
ножка-подставка «гуандунского типа», тоже как с перфорацией, так и без,
обычные кувшины с крышкой, горшки со сливом и венчиком,
плоскодонные. Иногда встречается боковая ручка, приделанная к миске, что
достаточно необычно. Много сохранилось крышек, либо с верхней ручкой, либо
крышек, завершающихся неким подобием стакана. В одном случае
сохранилась и крышка для такого «стакана». Таким образом, мы можем понять
предназначение «стакана» - может быть, это не необычная форма крышки,
а форма сосуда, которая делала его двойным. Есть высокий кувшин с
завершающимся треугольником горлом, с носиком или со сливом (эта часть
плохо сохранилась). Есть такой же кувшин, но без слива, правда с
отверстием для носика. Он, видимо, закрывался какой-то крышкой. Также в
одном случае встречается архаичная форма- это высокий круглодонный
горшок. Он имеет орнамент в своей верхней части. Еще у одной миски
есть орнамент, состоящий из кругов. Также встречается простой линейный
орнамент. Таким образом, мы видим, что вся керамика простая, кухонная,
парадной керамики нет.
Проведена периодизация всей керамики некрополя по выделяемым в
нем трем периодам, последний из которых разделен на два подпериода.
Странный высокий кувшин треугольной формы с носиком, о котором мы
говорили выше, существовал в первом периоде. В остальных периодах он
не зафиксирован. Во всех же других случаях имеется преемственность
всех трех периодов. Трипод сначала имеет круглые ножки, которые затем
становятся плоскими, а после этого и треугольными. Практически все
время они прикрепляются к боку, ближе к низу, и лишь во второй половине
третьего периода начинают прикрепляться к самому низу горшка.
Двухчастный кувшин становится от второго периода к третьему - трехчастным. К
нему же добавляется и крышка-стакан. У сосудов на широкой ножке-
подставке, ножка, сначала имевшая двухчастную основу, нижняя часть
которой сужалась кверху, а средняя часть продолжалась, постепенно пре-
78

вращается в коническую форму - одноступенчатую ножку, которая в
третьем периоде уменьшается. Затем она превращается в ножку из двух
насажанных друг на друга конусов. Горшок превращается в миску с
венчиком. Впрочем, последнее представляется нам затруднительным, скорее
всего, это две разные формы сосудов. Остальные отмеченные изменения
либо незначительны, либо сомнительны.
Каменные орудия - это четыре каменных топора, все - дентальные
топоры с отверстием, по большей части расширяющиеся книзу, лезвие
одного из них зазубрено, видимо, им пользовались. Лезвия не скругляющиеся,
а более или менее плоские. Есть и одно каменное пряслице, предмет ранее
нам встречавшийся только в керамике. Предметов из нефрита всего 16. Все
- не заслуживающие внимания, кроме одного предмета, который
действительно уникальный. Это небольшая нефритовая подвеска, изображающая
лицо человека. Достаточно схематично, но можно различить большие глаза,
подобные лянчжускому богу, нечто похожее на головной убор из перьев.
Сверху и снизу фигурки просверлены дырки, видимо, для продевания
веревки. С оборотной стороны фигурка плоская. Такое сакральное
изображение в других памятниках нам неизвестно.
Все остальные нефриты -один браслет, несколько подвесок и
бусинок в виде трубочек для бус. В общем-то, памятник довольно небогатый,
предметов мало, это опять же захоронение средних, хотя и не очень
бедных общинников, но есть один сакральный предмет с изображением
божества (2167, с. 94-112).
Памятники культуры Лянчжу были найдены и в западной части
Чжэцзяна, по течению реки Синьань. Находки были сделаны в уезде Чунь-
ань, в двух местах. В 1987 г. на острове Улундао обнаружено огромное
количество каменных орудий, осколков керамики и в том числе кусок
нефритового «цуна», имеющего достаточно подробное изображение божества.
«Цун» двухколенный, имеет по два лица в ряд - верхнее божество и нижнее.
Рот верхнего божества сделан при помощи орнамента, так же как и
изображение нижнего божества, которое выглядит более подробно. От верхнего
же остается только линия рта и две точки глаз. Точки глаз нижнего
божества образованы неорнаментированной пустотой. В общем-то, манера
исполнения достаточно обычная для Лянчжу, хотя данный предмет не копирует
конкретно никакие из образцов, имевшихся в лянчжуском центре и
известных нам. В том же году, близ деревни Танлиньсян, крестьяне, копая землю
для посадки деревьев, на глубине 1 м обнаружили другой нефритовый
«цун» и дентальный нефритовый топор, а также в другом месте, снова копая
яму для посадки дерева, крестьяне той же деревни нашли и еще один
каменный топор. Нефритовый топор выполнен в типично лянчжуской
манере - это дентальный топор, слегка расширяющийся книзу, с закругленным
лезвием и традиционным отверстием вверху. Топор сильно поврежден в
верхней части, имеет зазубрины в нижней. Каменный топор дошел в пре-
79

красном состоянии - это простой дентальный топор, прямоугольной формы,
заточенный с одного конца. «Цун» тоже слегка поврежден, но сохраняет
практически нетронутым изображение лянчжуского божества на своей
поверхности. В ряду два божества - верхнее и нижнее. Степень их схематизма
близка к «цуну», обнаруженному в Улундао, который мы описывали выше,
однако манера совершенно другая. Нижнее божество изображено не с
точками для глаз внутри орнамента, а глаза образуются сплошным орнаментом
и соединены некием подобием переносицы. То есть, степень стилизации
совершенно другая. К сожалению, иллюстрации, изображающие «цун»,
достаточно плохого качества, поэтому трудно дать более подробное его
описание. Лянчжуские каменные орудия и остатки керамики были найдены в
двух других местах, в том же уезде, один раз точно так же местными
крестьянами в деревне Цзюшаньхуцунь, а другой раз при пробных раскопках
Суньчжоу, в верхнем течении реки Синьаньцзян, уже на территории
соседнего уезда Шэсянь, Аньхой (639, с. 152-155).
Некоторые данные раскопок 50-60-х гг. не имеют радиокарбонных
датировок и даже типологически не относятся к какой-либо неолитической
культуре, хотя по современным данным раскопанности явно эти
памятники следует относить к культуре Лянчжу, благодаря сходству керамики и
каменных орудий, как, например, неолитические находки в районе Уси,
провинция Цзянсу в 1953-1954 гг. (2785, с. 48-59). Здесь мы видим
типичные лянчжуские каменные топоры, с отверстием, дентальные, два пле-
чиковых топора, а также обломки керамики со схематичными рисунками
птиц и перекрещенными волнами, явно лянчжуского типа.
Наконец, завершая обзор центрального района распространения
культуры Лянчжу, хотелось бы отметить несколько последних, новейших
раскопок или же раскопок, опубликованных только недавно.
В 1995-1997 гг., были произведены раскопки лянчжуского
памятника в Пуаньцяо, Чжэцзян, совместной японо-китайской экспедицией
Университета Софиа и Института Археологии КНР. В результате были
найдены очень важные материалы, касающиеся структуры поселений и
захоронений Лянчжу. Этот памятник, видимо, являлся как захоронением, так и
поселением, поскольку были найдены 19 могил и основания четырех
домов. Там же было обнаружено 26 небольших ям. Что интересно, от
данного памятника до нас дошли очень хорошие подробные чертежи, чего часто
нет в других памятниках. Что касается захоронений, было обнаружено, что
они делаются на искусственной насыпи, которая для этого насыпалась
специально. Точно так же, и здания делались на небольшом искусственном
возвышении, тоже насыпавшемся для этой же цели; между домами
уровень земли ниже. Видимо, в данном случае строение было наземным:
поскольку на земле у нас есть отпечатки как от крупных столбов, так и от
мелких. Возможно, это отпечатки от столбов, образующих стены.
Помещение разделено на две части с раздельным входом - 16 метров в длину и
80

8 метров в ширину. Что касается захоронения, здесь были обнаружены
следы не только от двойного гроба, но также и от крышек от него. Скорее
всего, это были деревянные саркофаги с крышками. Хорошо сохранились
костные остатки. Видно, что керамические сосуды находятся в ногах,
иногда и в голове. В руке был топор. Костяки положены прямо, на спину,
голова повернута набок. Ориентация головой на юг. Интересно, что
поскольку в кладбище имелись разные слои, а именно - три слоя лянчжуских
захоронений, то было обнаружено, что изменяется и сама структура холма,
то есть каждый раз он насыпался снова как бы увеличиваясь в размере.
Утварь некрополя состоит из керамики, нефрита, камня и кости.
Это утварь достаточно небогатая. Как правило, в голове и в ногах
находятся керамические сосуды, а в руке каменные топоры. Также на скелете
были украшения. Керамика - это опять треножник с плоскими ножками,
сосуд на ножке-подставке, здесь, правда, найдены в основном сосуды на
низкой ножке «гуандунского типа» и обычный плоскодонный горшок или
миска. Здесь же был найден горшок со швом хэмудуского типа. Да и
зубчатый венчик некоторых сосудов тоже напоминает керамику Хэмуду, как
и гуандунскую керамику. Орнаменты - это круг с двумя треугольниками
по бокам, который чередуется с обычными продольными линиями.
Вылепляются линии «ступеней» на широкой ножке-подставке сосуда. Иногда,
но редко, встречается небольшая перфорация на ножке. Керамика
достаточно простая. Парадной из нее можно назвать только два сосуда с
зубчиками на кромке и орнаментом на широкой ножке-подставке. На
некоторых сосудах орнамент сошел, но в целом сохранность керамики
хорошая. Миски на широкой ножке подставке имели крышки, одна из которых
сохранилась. Найдены два каменных и один нефритовый топор, все - с
круглым отверстием посередине, дентальные топоры, расширяющиеся
книзу. Один из них имеет прямое лезвие, а два - скругленные.
Нефритовых украшений около 20. Имеется одна наголовная пластина, один цун, с
изображением только одного божества, нижнего в схематичной форме.
Трезубец с отверстиями в нем: три вверху, одно внизу. Есть нефритовые
подвески, бусинки, трубочки, кольца разной величины и даже одно
костяное кольцо. Один нефритовый полукруг, называемый «хуан», в общем-
то, в основном нефритовая мелочь. Изображение божества только одно.
Раскопки не были закончены, была завершена расчистка только трех
могил (643, с. 61-74).
В целом, оценивая памятник, следует отметить, что это среднее по
своему богатству захоронение, даже может быть ниже среднего. И, хотя
это не захоронение бедных общинников, оно - захоронение общинников
достаточно средних по своему уровню жизни. Что касается зданий, то их
назначение нам не понятно: то ли они были жилыми постройками, то ли
они как-то связаны с захоронением. Так же интересен факт, что эти
конструкции были наземными, хотя до сих пор лянчжуские здания являлись
81

конструкциями на столбах. Возможно, в этом случае это могло быть какой-
то хозяйственной постройкой либо низом какого-то жилого строения, так,
например, загоны для скота в Юго-Восточной Азии часто встречаются в
нижней части жилого дома.
Еще в 1988 году был раскопан так называемый
«аристократический» некрополь в местечке Гаоцзялин, в уезде Хайнин, на севере Хан-
чжоуского залива, провинция Чжэцзян. Однако, отчет о нем был
опубликован в 2002 году. Между тем, кладбище довольно интересное. Раскопки
на нем проводились всего десять дней, во время которых были расчищены
одиннадцать или двенадцать могил лянчжуского периода. Это кладбище
ясно показывает социальные различия в лянчжуском обществе. Так,
например, были могилы, где были найдены десятки предметов, а были
могилы очень бедные, где было найдено всего лишь несколько горшков и
бусинок. Найденные предметы это - во многом керамика, все те же типичные
лянчжуские сосуды: трехчастный, обычный кувшин плоскодонный,
кувшин на поддоне, треножники с плоскими ножками, кувшин на ножке-
подставке «гуандунского типа», крышки от сосудов - круглой формы с
неким подобием стакана наверху. Есть сосуды с ручкой и сливом, орнаменты
сосудов: линейные, сочетание продольных линий с перфорацией на ножке;
ножка-подставка сделана в виде линий-ступеней. Все орнаменты
достаточно простые, парадной керамики нет.
Орудия из камня - это те же стандартные каменные топоры,
дентальной формы, расширяющиеся к низу. Лезвие полукруглое, иногда
скошенное. Возможно, топоры использовались в работе; практически
обязательно имеются отверстия в середине, различной величины. Нефритовых
топоров нет. Есть мелкий нефрит, типа бусинок, маленьких колец и
изредка подвесок. Костные остатки не сохранились, видны следы только от
одного гроба, одинарного, а не двойного. Также неподалеку от самих могил,
в том же квадрате, в месте их наибольшего скопления были найдены
отдельные керамические сосуды, крышки от них и один каменный нож с
отверстием. Могилы не одновременные, а делятся на три периода: ранний,
средний и поздний. Какая-то более подробная датировка для памятника
отсутствует. В общем-то, хотя авторы называют его «аристократическим
кладбищем», ясно, что это кладбище достаточно средних, а зачастую даже
очень бедных общинников (2166, с. 30-43).
Далее к востоку от берега моря, в уезде Хайянь в 1992-1994 гг. были
произведены археологические разведки в нескольких местах на
возвышенностях. В результате чего были найдены осколки керамики и различные
орудия, в основном каменные, а также нефритовые. Среди керамики были
обнаружены треножники, простые миски, миски на широкой ножке-
подставке, в основном с простыми орнаментами (прежде всего,
веревочными), а то и без орнамента. Здесь - по-видимому, самая обычная
кухонная керамика, хотя никаких ее изображений в кратком сообщении не при-
82

нодится. Было найдено 27 различных орудий из камня: судя по стертой по-
иерхности, скорее всего рабочие орудия. Это, по большей части простые
дентальные топоры и долота, без каких-либо отверстий, широкие топоры
со сверленым отверстием, мотыга с ручкой посередине и с отверстием под
ней, ножи, один наконечник стрелы, один плечиковый топор, а также три
треугольных плуга. Украшений из нефрита оказалось 14: нефритовые
подвески, трубочки, один диск, кольцо и полукольцо. По всей видимости, это
какой-то район сельскохозяйственной глубинки. Может быть, если здесь
находилось поселение, то это была деревня. Находки же нефритовых
украшений также предполагают наличие некрополя. Впрочем, раскопок в
этих местах не производилось и поэтому ничего более конкретного мы
сказать не можем (1592, с. 120-125).
На юге Ханчжоуского залива в уезде Шаосин в 1988-1991 г. были
проведены раскопки лянчжуского поселения на горе Хупиншань, в
результате которых был обнаружен колодец, следы от столбов строений
(предполагается четыре строения), яма для обжига керамики. В слоях,
датированных периодом Лянчжу, в котором имеется радиокарбонная дата-
3976±120 лет до наших дней, были найдены только незначительные
осколки керамики. Далее этот памятник имеет слои последовательно по всем
периодам вплоть до Чжаньго (2173, с. 126-154).
Еще в годы культурной революции (1965-1976 гг.) в уезде Цишту,
городской округ Шанхай, были проведены раскопки двух лянчжуских
памятников. Однако, их материалы появились только сейчас. Это Шицянь-
цунь и Гоюаныгунь, где раскопки были произведены соответственно в
1966 и 1973 гг. В результате чего были найдены осколки лянчжуской
керамики и каменные орудия. Шицяньцунь отнесен к раннему Лянчжу,
поскольку здесь были найдены слои культуры Сунцзэ, и считается, что это
период переходный от Сунцзэ к Лянчжу. Гоюаныгунь имеет радиокарбон-
ную датировку - 3555±145 лет до наших дней
Керамические сосуды, найденные в них - это простые плоскодонные
миски, кувшины, миски-треножники, стаканы. Часть из сосудов была с
крышками. Орнаменты керамики, это различные формы плетенки, волны,
чередование волн и прямых линий, обычный гребенчатый орнамент,
сочетание точек и треугольников, геометрические орнаменты. Встречаются и
сосуды на широкой длинной ножке-подставке. Ножку украшает
перфорация - два больших круглых отверстия. Найден и, видимо, 1фуглодонный
сосуд, достаточно архаичного типа. Каменные орудия - это обычные
дентальные топоры, треугольной формы, топор без отверстия, дентальные
топоры с отверстием посередине, ножи. Многие из орудий сильно стерлись,
либо сломаны. Есть грузила для сети, каменные подвески, треугольной
формы мотыга без ручки, и один, видимо, треугольный плуг. По всей
вероятности, оба памятника - это остатки какого-то сельскохозяйственного
поселения (1653, с. 25-37).
83

В 1990-1991 гг. были проведены раскопки в местечке Сыцянь, в
районе Цинпу города Шанхай. В ходе этих раскопок были обнаружены
некрополи конца периода Сунцзэ и середины-конца периода Лянчжу. В
некрополе Лянчжу было найдено 4 могилы, 3 ямы для пепла и 2 колодца.
Костяки лежат головой к югу, голова слегка повернута набок, топоры в
руках и керамика у ног. Среди керамики много сосудов отличного качества.
Это, прежде всего, трехчастные сосуды, кувшины с крышкой-стаканом,
один из которых покрыт орнаментом из завитков посередине корпуса,
переходящим в орнамент из геометрических линий, похожих на волны ближе
к венчику; миска на высокой ножке-поддоне, с небольшими отверстиями в
ножке, которая покрыта орнаментом из перекрещивающихся линий и
зигзагов.
Из обычной керамики есть миска простая, треножник с плоскими
ножками и простой плоскодонный горшок. На одном из сосудов (№ 11),
изображен некий знак, напоминающий звезду, возможно, что этот знак
является меткой владельца. Подобные знаки причисляют к протописьменно-
стям. Данный знак изображает семиконечную звезду или что-то в этом
роде, он помещен у самого венчика сосуда. Ясно, что он был процарапан с
какой-то неорнаментальной целью, скорее всего, как метка владельца
сосуда. Также были найдены керамическая прялка и грузила. Топоры здесь
простые дентальные, как правило, без отверстий, кроме одного. Также есть
треугольные мотыги, ножи с ручкой, направленной вверх или вверх-вбок,
каменные стрелы. Найден лишь один предмет из нефрита - это нефритовая
подвеска (2806, с. 13-30).
В 1988-1990 гг., были произведены раскопки лянчжуского
некрополя в местечке Тинлинь, район Цзиньшань, город Шанхай. Там было
найдено 23 могилы лянчжуского периода, давших поразительно поздние даты
для самой культуры Лянчжу - начало XVII в. до н. э. Видимо, это
захоронение местных общинников разного статуса, поскольку различия в
количестве погребального инвентаря очень велики. От одного предмета до
восьмидесяти, например: могила № 16 с огромным количеством нефритовых
топоров, керамики, даже красивой работы «цуном» с изображением
божества; или - могила № 2, где покойного сопровождает только один горшок.
Есть могилы лиц среднего достатка, например, могила № 4, где есть
несколько топоров и несколько горшков, без нефрита, всего 11 предметов;
или могила № 23, где нефритовых предметов только два, а всего
инвентаря-21 предмет.
В одной из таких средних могил имеется очень примечательный
предмет - это цун из кости. Он вырезан из двух костей треугольной формы,
которые были соединены между собой, вероятно, веревкой. Видны два отверстия.
Вот такое вот подражание цуну. Видимо, хотелось иметь ритуальный
предмет, но уровень состоятельности его иметь не позволял. Естественно, ни о
каком изображении божества на таком цуне не может быть и речи.
84

Предметов из нефрита в целом немного - всего 12, треть из которых
относится к одной богатой могиле. Это высокий «цун», с девятью
изображениями божества, плоский нефритовый диск, нефритовое шило, длинные
подвески, бусинки и один нефритовый браслет.
Каменные орудия - это топоры и ножи. Все топоры, кроме одного,
дентальные, имеют отверстия сверху. Один из топоров имеет некое
подобие плечиков сверху. Есть прямоугольный нож с двумя отверстиями, ножи
обычные, с боковой ручкой, треугольные плуги, мотыги с отверстием
вверху, различного типа, каменные стрелы и одно каменное кольцо -
украшение.
Среди керамики много сосудов очень хорошего качества, и
практически вся керамика - парадная. Мы имеем все те же формы, которые
характерны для Лянчжу. Это треножники на плоских, реже круглых ножках,
сосуд на широкой ножке-подставке (в основном не высокая ножка-
подставка, а короткая, «гуандунского типа», изредка с перфорацией в виде
больших круглых отверстий). И, наконец, это плоскодонные горшки,
кувшины трехчастные, миски на поддоне, кувшин с носиком и с крышкой,
подобие чайника. Много сосудов в виде кувшина с ручкой сбоку и с высоким
сливом, тоже лянчжуского типа. Встречается широкая плоская ручка, на
большей части таких кувшинов, хотя есть и круглая ручка. Наконец; это
разные трехчастные кувшины, в том числе и с крышкой, завершающейся
некоторым подобием стакана. Есть и простой стакан с поддоном. И еще -
есть один необычный сосуд, похожий на кувшин с боковой ручкой
интересной формы, напоминающей как бы клюв или рот какого-то животного
или птицы. Ножки сосуда маленькие, короткие, напоминают лапки. Есть и
простой трипод со сливом, с ручкой сбоку, тоже на очень коротких
ножках. И, наконец, имеется крышка в виде клюва, со сливом. В общем-то, все
типично лянчжуские формы, кроме одного указанного выше сосуда редкой
формы, где ручка похожа на рот животного.
Орнаменты керамики - это продольные линии, поперечные линии,
опять же «любимый» лянчжуский орнамент из зигзагов и два необычных
орнамента, один - сочетание искривленных линий и крестов, подобного
раньше нам видеть не приходилось, а на другом сосуде - тоже
искривленные линии, хотя и типично лянчжуские, но очень толстые. Есть и еще один
интересный сосуд, это сосуд на широкой ножке-поддоне «гуандунского
типа», ножка, перфорированная с двумя отверстиями, по бокам которой
идет узор, интересно, что эти отверстия напоминают большие глаза, а
внизу как бы рот какого-то животного, т. е. как бы получается какое-то лицо.
Очень интересный орнамент. Может быть, его стоит связать с лянчжуским
божеством. В любом случае, лицо явно антропоморфно. Таким образом,
мы видим, что до самого конца периода Лянчжу у нас сохраняется вся
лянчжуская символика. Это антропоморфное божество, основные лянчжу-
85

ские орнаменты и основные лянчжуские формы керамики, каменных и
нефритовых орудий и украшений.
Данный некрополь является некрополем разных социальных слоев.
Здесь присутствуют и достаточно богатые общинники, может быть, даже
руководители данной общины, например, владелец могилы № 16,
рядовые общинники, даже бедные, как, например, владелец могилы № 2. В
общем-то, это обычное, местное кладбище. Однако, интересно, что
культура Лянчжу здесь, т. е. практически в самом центре ее существования,
недалеко от озера Тайху, причем, как мы заметим, к востоку от озера
Тайху, доходит практически до начала периода Шан. То есть то, о чем
долго говорилось, о «разрыве», об исчезновении культуры Лянчжу, также
о том, что ее затопило море, оказывается не совсем логичным. Во всяком
случае, до настоящего времени столь поздних памятников культуры
Лянчжу у нас не было. И этому памятнику следует уделить особое внимание
(2805, с. 49-63). Более того, этот некрополь показывает, что культура
Лянчжу вплоть до начала XVII в. до н. э. сохраняет все свои основные
компоненты и особенности.
Еще одно лянчжуское захоронение было обнаружено в местечке
Цзянхай, в узде Фэнпэнсянь, городского округа Шанхай в 1996 году.
Близко к лянчжускому слою, за которым следует слой культуры Мацяо,
относится одна могила. Костяк повернут головой на юг, что традиционно для
Лянчжу, в руке находится каменный топор. В основном, инвентарь
небогатый. От керамики сохранились незначительные фрагменты. По ним можно
востановить один небольшой горшок, а также ножки, которые
свидетельствуют о наличии триподов, по окрасу выделяется либо черная лощеная,
либо красная, которой больше всего.
Каменные орудия, это уже известный нам многократно дентальный
топор с небольшим отверстием вверху, такой же топор, но
расширяющийся книзу, один плечиковый топор, еще кусок какого-то топора или ножа и
кусок мотыги, тоже сохранившейся не очень хорошо, и, наконец, это
керамические пряслица. Много дентальных топоров без отверстий различного
размера, и длинных, и более коротких. Тут же есть и еще прямоугольный,
чуть сужающийся к лезвию нож, несколько каменных стрел, украшения -
две подвески из нефрита и одна из кости, тоже подражающая нефритовым
по форме.
Датировка лянчжуских слоев этого памятника 4505+145 лет до
наших дней. Это причисляет его к позднему этапу культуры Лянчжу, хотя,
по сравнению с предыдущим памятником, этот памятник на несколько
веков раньше. Интересно, что среди лянчжуских слоев два или три раза
встречаются отложения морских солей и прочее, что свидетельствует о
том, что море время от времени наступало на этот район. Подобные же
вещи были зафиксированы и в других памятниках позднего Лянчжу.
Однако, как мы видим, несмотря на наступление волн, культура Лянчжу про-
86

должала существовать и через несколько веков после этого. Совсем рядом
с этим захоронением, мы видим захоронения, где никаких свидетельств
наступления моря нет. Хотя расстояние между этими двумя памятниками
составляет несколько десятков километров. Следовательно, утверждать о
том, что культура Лянчжу была затоплена, все-таки оснований не
достаточно (2807, с. 20-30).
Таким образом, мы разобрали практически все опубликованные
памятники культуры Лянчжу в центральном районе ее распространения - в
районе озера Тайху, а также между озером Тайху и низовьями Янцзы.
Однако, памятники культуры Лянчжу были найдены не только в этих местах,
но и в более или менее отдаленных районах. Также в некоторых районах
были найдены предметы, указывающие на влияние культуры Лянчжу на
другие культуры.
Далее, мы попытаемся рассмотреть переферийные лянчжуские
памятники, а также следы влияния культуры Лянчжу, и сравнить их
особенности с особенностями центрального варианта этой культуры - варианта
озера Тайху.
87

Часть 2. Культура Лянчжу за пределами района озера Тайху
Еще в 1955-1958 гг. были проведены раскопки очень большого
некрополя в местечке Бэйиньянъин, в черте города Нанкин, у излучины реки
Янцзы, то есть на расстоянии примерно 150 км от озера Тайху. Отчет об
этих раскопках был опубликован только в 1993 году. Раскопки
проводились четыре сезона, во время которых была раскопана площадь около
3000 м2. В четвертом, самом нижнем слое этого некрополя, были найдены
двести семьдесят одна могила периода неолита, а также несколько
кострищ и ям с пеплом. Все памятники можно разделить на четыре фазы. В
фазу один входят две ямы с пеплом и с небольшим количеством керамики,
основная часть находок относится к фазе два - двести пятьдесят восемь
могил, к фазе три относятся тринадцать могил на востоке некрополя. И к
фазе четыре относится только одна яма с пеплом и с немногочисленными
осколками керамики. Сам неолит этого памятника относится к
самостоятельной культуре Бэйиньянъин, однако здесь присутствуют многие черты
культуры Лянчжу. Рассмотрим этот памятник подробнее (1426).
Все костяки положены головой на север, а не на юг. Следов каких-
либо двойных, как и одинарных гробов, не видно. Структура захоронения
достаточно хаотична. Иногда могилы находятся очень близко друг к другу,
а иногда достаточно далеко друг от друга. Судя по всему, это все-таки
индивидуальные могилы. Так же, как и в Лянчжу, в голове или же в ногах
находятся какие-то керамические сосуды, а орудия, причем часто лянчжу-
ские дентальные топоры, находятся в руке покойника. Ну, и, естественно,
украшения тоже были на нем либо рядом с ним. Набор предметов
достаточно средний - особенно богатые или особенно бедные захоронения не
выделяются. Это, несколько каменных или нефритовых орудий и
украшений, и несколько керамических сосудов. Как правило, основной набор -
это топор или нож, трипод, браслет и зачастую сосуд на ножке-подставке.
Остальные вещи более или менее варьируются, также варьируется и
количество предметов. Однако, число могил с наличием каменных орудий
всего десять. Их них наибольшее зафиксированное количество, это двадцать
два каменных орудия, а в 31 могиле никаких предметов, сопутствующих
захоронению, нет вообще.
Всего каменных орудий найдено 554. Прежде всего, это каменные
топоры, здесь мы видим типично лянчжумские формы: дентальный топор
без дырки и дентальный топор с отверстием посередине. Хотя некоторые
из этих орудий имеют формы непохожие на Лянчжу, например, топоры
скруглены к середине. Это, очевидно, местная особенность. Есть и топоры
с двумя дырками, что тоже явление достаточно редкое для Лянчжу. Ну, и,
наконец, форма некоторых топоров и дырок совершенно для Лянчжу не
характерна. Например, очень короткие топоры, с овальным отверстием. В
88

одном случае, имеется топор с нарисованным на нем отверстием, но не
проделанным до конца. Оно как бы прочерчено, но до конца не вырезано.
Из других предметов, это ножи с множеством дырок, много пряслиц,
каменных и керамических, что характерно для среднего течения Янцзы. И,
наконец, встречаются керамические шарики, тоже характерные для
среднего течения Янцзы. Есть и один каменный браслет, без разъема, каменные
наконечники стрел и всякая мелочь, типа маленьких ножиков, в том числе
и с отверстиями.
Анализируя каменные орудия, можно отметить, что многие вещи
на Лянчжу похожи, но многие вещи свои, а у похожих вещей имеется
местная, собственная разновидность лянчжуских. Например, почти
скругленный каменный топор с отверстием посередине на Лянчжу
совсем непохож. Явно некоторые вещи декоративные и никогда не
использовались в быту.
Керамических сосудов тоже свыше 500. Их качество достаточно
среднее, хотя и добротное. Предметов какой-то особой тонкой работы мы
здесь не замечаем. Во всяком случае, на иллюстрациях они не показаны.
Керамика достаточно средней толщины стенок. Ее типы как лянчжуские,
так и местные, близкие, например, к Шаньдуну, культуре Давэнькоу в том
числе. Много триподов, это триподы с ножками плоскими, как в Лянчжу,
круглыми, треугольными. Ножки бывают прямыми и расставленными в
стороны, что характерно для среднего Янцзы. Бывают и закругляющиеся
ножки, причем как внутрь, так и во вне - тоже местная особенность
среднего Янцзы. Есть и бугорки на ножках, которые в культуре Лянчжу
отсутствуют вообще.
Большинство триподов и других сосудов - горшки. Иногда, с
характерным для Хэмуду швом, с крышкой, завершающейся стаканом, с
боковой ручкой, как в Лянчжу, но формы немножко другие. Также это
небольшие горшки с носиком, напоминающие чайник, причем здесь ручка
плоская, похожая на Лянчжу, однако есть формы совершенно необычные, не-
лянчжуские. Другая форма ручки - это длинная ручка треугольной формы,
характерная для Лянчжу, тоже здесь присутствует. И, наконец, это сосуды
на широкой ножке-подставке - абсолютно типичные для Лянчжу формы.
Перфорация иногда сочитается с налепами в виде линий-ступенек, как в
Лянчжу. Перфорация - отверстия простые круглые, треугольные. Сосуды
на широкой ножке-подставке - это миски, а также рюмки и горшки. По
большей части, здесь характерна низкая ножка «гуандунского типа», хотя
встречаются сосуды и на высокой ножке-подставке. Один сосуд имеет три
плоские ручки по бокам. По большей части это типичные лянчжуские
формы, хотя есть и некоторые свои местные особенности.
Следующая форма - действительно своя: круглодонные миски. В
Лянчжу круглодонных мисок уже практически нет. Кроме них есть и
миски плоскодонные, кувшины с ручками-ушками и с ручками типа крюка.
89

Большое количество плоскодонных горшков, крышек грибовидного типа,
которые нам как-то встречались в Лянчжу, и крышек, похожих на стакан.
Орнаменты достаточно простые, парадной керамики мало, хотя она
присутствует - это орнамент из линий и точек, из характерных лепестков
цветка (лянчжуский орнамент), из простых линий горизонтальных
(орнамент характерный для Лянчжу), из ромбов - совершенно свой орнамент,
он имеет несколько разновидностей.
И, наконец, на дне одного сосуда нарисован ромб, из которого
расходятся четыре луча, а внутри его находится квадрат, исходящий из
центра каждой стороны ромба. Это свой орнамент. Есть и редкий
орнамент из двух крестов, расположенных парами продольно. Некоторые
сосуды имеют сбоку какие-то метки: четыре пересекающиеся линии,
петля, две прямые линии и так далее. Возможно, это тоже тамги или прото-
письменность.
Украшения из нефрита, это нефритовые кольца, браслеты с
разъемом, нефритовые полукруги, кривые палки с просверленными отверстиями
для вдевания туда веревок, кольцо с разъемом, шарик, подвески
прямоугольной, треугольной, полукруглой и круглой формы. Были также
найдены пуговицевидные полусферы, с несколькими отверстиями в них,
видимо, для продевания веревки, а также цветные камни, тоже служившие
украшениями, но без дырок. И, наконец, было найдено два зуба свиньи,
украшенные поперечной резьбой.
В результате периодизации керамика была разделена на четыре
периода по четырем слоям некрополя соответственно. Бе анализ показывает,
что те формы, которые более или менее близки к Лянчжу, относятся к
первому и второму слоям, а собственные формы возникают в третьем,
четвертом слоях, а также и в другой части некрополя, расположенной в другом
районе. Анализируя керамику главного некрополя, мы видим, что,
например, в первом и втором слоях ножки трипода повторяют лянчжуские
традиции, как и форма самих сосудов в триподе, а в третьем и четвертом
слоях появляются различные украшения ножек, хотя формы самих сосудов
остаются прежними. Как например, появляется пупырышек на ножках, как
это отмечалось выше. Треножник со сливом, похож на лянчжуские формы,
хотя имеет местные особенности, выражающиеся в форме ножек,
прикрепленных снизу, а в третьем и четвертом периоде он уже становится еще
более местным, отдаляясь от лянчжуской формы. Тогда же появляются и
другие его разновидности (№ 13). Если мы посмотрим на горшки,
плоскодонные, а также с прилепленными небольшими ножками, то в первом и
втором слоях, это идут типичные лянчжуские формы, а в третьем,
четвертом слоях, они приобретают местные особенности. Только сосуды на
высокой ножке-подставке сохраняют более или менее близкие к Лянчжу
особенности на протяжении всего периода. Однако, если в первом и втором
слоях это практически точная копия лянчжуских сосудов, то в третьем и
90

четвертом периоде, можно сказать, что ножка сосуда № 14 с перфорацией
только у верха, это местная особенность: поскольку в Лянчжу, если ножка
перфорируется, то перфорируется вся - хотя, может быть, это различие и
незначительное. А, например, сосуд № 13 сохраняет лянчжускую форму.
Таким образом, мы можем выделить время большей близости к Лянчжу и
время автономии.
На основе радиокарбонных дат, фазы памятника были датированы
следующим образом: первый период приблизительно 4000лет до н.э.,
второй период, примерно 3500 лет до н. э., третий период - 3000 лет до
н. э., четвертый период - 2500 лет до н. э. Таким образом, первый и второй
периоды, это очень ранний Лянчжу, третий и четвертый периоды - это уже
где-то средний Лянчжу (1426, с. 3-17).
Таким образом, учитывая достаточно ранний характер этого
памятника, что отличает его от большинства памятников в районе озера Тайху,
можно отметить, что Бэйиньянъин - это памятник достаточно близкий к
Лянчжу, хотя и имеющий ряд собственных особенностей. Выделение
культуры Бейиньянъин в самостоятельную культуру, очевидно, имеет под
собой основу, хотя родство этой культуры с Лянчжу, даже можно сказать
близкое родство, очевидно. Оно проявляется в формах керамики. Как мы
видим, основные формы керамики практически все идут из Лянчжу, а
затем к ним добавляются местные особенности, хотя есть и местные формы.
Также и формы каменных орудий, которые тоже идут из Лянчжу, но
имеют местный колорит. А, вот нефритовые украшения - свои. Основных
лянчжуских нефритов мы здесь не видим, хотя опять же это очень ранняя
стадия, и, вполне возможно, что в Лянчжу они имели еще и другие формы.
В общем-то, нефритовые украшения очень просты. С другой стороны, из
нефритовых украшений, из керамики мы видим влияние среднего Янцзы.
Это слегка изогнутые нефритовые палки, не образующие ничего даже
близкого к полукругу, что характерно для нижней Янцзы. Это и
расставленные широко во все стороны ножки трипода. Есть и определенное
влияние северной части побережья (шаньдунская культура Давэнькоу):
высокие изогнутые ножки трипода и ножи со множеством дырок.
В погребальном обряде опять же серединчатость. С одной стороны,
присутствие каменных дентальных топоров с отверстием в руке
покойника, с другой стороны - ориентация на север, чего в культуре Лянчжу не
было. Следовательно, Бэйиньянъин - это какая-то промежуточная
культура, родственная Лянчжу, но, видимо, народ все-таки другой. Хотя, вполне
возможно, что эти два народа имели какую-то генетическую связь. В
любом случае, в ранний период культура Лянчжу заканчивается на востоке
где-то в этом районе, районе излучины реки Янцзы, хотя ее влияние, как
мы видим, идет и дальше. На западе, непосредственно границы культуры
Лянчжу доходили до излучины реки Янцзы, но, видимо, не переходили ее
и останавливались где-то здесь. На севере, как мы видим, культура Лянчжу
91

не только доходила до Янцзы, но, видимо, и переходила через нее
достаточно далеко.
Если на западе мы видим, что границы культуры Лянчжу едва
доходили до Янцзы, а в излучине Янцзы находился смешанный памятник, то на
Севере, мы видим, все-таки более или менее чистые лянчжуские
памятники в средней и даже северной части провинции Цзянсу. Так, в уезде Хай-
ань, находящемся в средней части провинции Цзянсу, уже в 60 км за
устьем реки Янцзы, был найден некрополь культуры Лянчжу, нижние и
средние слои которого относятся еще к культуре Сунцзэ. В нижнем слое
культуры Сунцзэ был обнаружен некрополь, и, возможно, какие-то следы
зданий, что впрочем не до конца ясно, в среднем слое находились и
некрополь, и, по-видимому, поселение, тоже культуры Сунцзэ, а в верхнем слое
находился некрополь культуры Лянчжу. Радиокарбонные датировки есть
только для нижнего и среднего слоев. Для нижнего слоя - 5645±110 лет до
наших дней, для среднего слоя это 5625+110 лет до наших дней, для
культуры Лянчжу радиокарбонных датировок нет.
В нижних и средних слоях были найдены также зерна риса и
косточки от персиков, кости животных, орудия из кости, раковины. А во всех
трех слоях были найдены керамика, предметы из камня и нефрита.
Немного крашеной керамики с орнаментом цветка было найдено в нижних и
средних слоях, относящихся к культуре Сунцзэ. Лянчжуская керамика
крашеных сосудов не содержит. Практически во всех могилах, как в
период Сунцзэ, так и Лянчжу, костяк положен головой не на юг, а на восток.
Гроб сохраняется лишь в части могил, в одном случае даже выделяется
двойной гроб, но в большей части никаких следов гроба не обнаружено.
Имеются не только взрослые захоронения, но и детские. Большая часть
захоронений индивидуальная, но иногда бывают и двойные, тройные. Для
лянчжуских захоронений характерен все тот же нефритовый или каменный
топор в руке, а керамические сосуды помещаются в голове. Характерный
набор немного другой, чем в Лянчжу в целом. Но это непременно
каменный или нефритовый топор, дентальной формы с отверстием посередине,
кубок на широкой ножке-подставке, трипод и простая миска; также
помещаются иногда и некоторые другие предметы, как, например, серпы или
стрелы.
При анализе предметов в захоронении, следует учитывать, что лян-
чжуский слой памятника относится к раннему периоду Лянчжу,
практически неизвестному по центральному региону. К сожалению, отношение
некоторых предметов к определенному слою не всегда четко указано в
отчете. Поэтому, достаточно трудно атрибутировать вещи. Отличительная
черта памятника: очень много орудий из кости - это различной формы
гарпуны, стрелы, костяные мотыги, шилья различной формы. Каменные
орудия, это различной формы дентальные топоры как без отверстия, так и
с отверстием посередине, их лезвия как прямой, так и скругленной формы.
92

Отличительная черта этих топоров в том, что просверленное отверстие не
одно, а два или даже три.
Нефритовые предметы - это браслеты, кольца с разъемом, подвески
типично лянчжуского типа, разной длины, один простой полукруг - «ху-
ан», без каких-либо украшений, но с двумя отверстиями для продевания
веревки и мелкие бусинки. Найдено несколько керамических пряслиц.
Впрочем, что интересно, на одном из них, относящемся как раз к лянчжу-
скому слою, вырезана восьмиконечная линцзятаньская звезда, а на
другом - ее модификация, где ее форма достаточно расплывается. А, еще на
одном пряслице нарисован какой-то знак. Что это орнамент или метка
владельца, непонятно. Однако, линцзятаньская звезда здесь очень характерна.
Она как бы связывает этот памятник как с культурой Лянчжу, к которой
он, безусловно, относится, так и с культурой Линцзятань, находившейся
тоже не очень далеко отсюда.
Триподов, сравнительно немного. Интересна особенная форма
ножек, практически у всех из них, нехарактерная для Лянчжу (мы говорим о
тех предметах, которые относятся к лянчжускому слою): здесь мы видим,
изогнутые во вне, широко расставленные ножки. Это особенность Давэнь-
коу. Для юга она не характерна, а характерна для Севера Цзянсу и для
Шаньдуна. Это и маленькие ножки-петли, тоже, как мы видим, для Лянчжу
нехарактерные. Сами сосуды на трех ножках, это миски, иногда с боковой
ручкой, и горшки, часто они завершаются крышкой в виде некоего
подобия стакана, но очень короткого. Также, мы видим формы линий-ступеней
на некоторых горшках, что связывает их с Лянчжу и с Сунцзэ. Очень
много триподов на микроножках: маленькие, чуть заметные квадратные или
круглые утолщения на дне, тоже характерные для северной Цзянсу и
Шаньдуна. Много по-прежнему сосудов на широкой ножке-подставке,
практически все они открытые миски. Ножка-подставка во многих случаях
перфорированная. Отверстия круглые, треугольные, ромбы и другие
фигуры. Как правило, ножка короткая «гуандунского типа», либо состоящая из
двух ступеней. В общем-то, здесь формы, типичные для Лянчжу.
Остальные - простые круглодонные кувшины, горшки, иногда попадается
ступенчатая форма орнамента, простые миски. Встречаются и высокие,
треугольной формы крышки, уже попадающиеся в Лянчжу. Интересно, что в
лянчжуских слоях совсем нет паспортного для центральных районов
Лянчжу трехчастного кувшина, также нет и сосуда со сливом. Встречается и
местная, а также характерная для Шаньдуна форма, это высокий стакан на
трех маленьких микроножках.
Следует отметить, что форм, сходных с центральным Лянчжу, в
керамике немного. Сильно влияние местное, а также характерное для
северного Цзянси и Шаньдуна. Хотя в сравнении с Бэйиньянъином, этот
памятник совершенно другой, к Лянчжу более близкий. В принципе,
характеризуя памятник в целом, можно сказать, что он имеет ярко выраженную ме-
93

стную особенность. Как например, захоронение головой на восток,
наличие выпуклых во вне ножек трипода, микроножек, в том числе и высоких
стаканов на микроножках.
Есть и особенности, характерные для Лянчжу. Это, нефритовый и
каменный топор, дентальные с отверстием, причем в одном случае
сохранилась и глиняная рукоятка для такого топора, совершенно такие же, как и
в Лянчжу. Это, лянчжуские нефритовые подвески, так называемый «хуан»,
господство дентальных топоров, обычай класть топор в руку. Есть и
особенности, связывающие памятник с Линцзятанем. Это, знаменитый
орнамент из восьмиконечной звезды.
Хотя и с рядом оговорок, памятник можно признать лянчжуским,
учитывая его ранние стадии, учитывая то, что не весь материал разбит по
периодам и часть предметов может относиться и к культуре Сунцзэ,
учитывая географическое положение памятника, расположенного более или
менее далеко от озера Тайху, основного ареала Лянчжу. Говоря о
характере памятника, можно сказать следующее, что все-таки несмотря на то, что
некрополь достаточно большой, могил лянчжуского слоя здесь
сравнительно немного - 29. Могил слоя Сунцзэ гораздо больше, около 70. В
основном, присутствуют средние захоронения, богатых захоронений нет.
Каких-то особых, дорогих предметов тоже нет. Хотя, есть могилы и вообще
без инвентаря, а есть и могилы, где рядом с одним богатым покойником
присутствуют какие-то другие костяки, причем в достаточно
неестественной позе, возможно - жертвоприношение. Определенная классовая рассло-
ённость здесь есть, но небольшая. Верования у них, видимо, были близкие
к лянчжусцам, судя по положению тел, но и с другой стороны были и
какие-то и свои верования, например, линцзятаньская звезда, как мы видим,
линцзятаньские верования оказывали определенное влияние и на Лянчжу.
Возможно, это отражает переходный период культуры, переход ее от
Линцзятаня к Лянчжу как стадильно, так и географически. В принципе,
захоронений элиты в лянчжуских слоях памятника нет. Однако, нельзя
сказать, что она отсутствовала - это приходит в противоречие с другими
памятниками, поскольку она присутствует в Хэмуду и присутствует в
среднем Лянчжу (1426).
Таким образом, уже в ранний период Лянчжу этот район следует
относить к пограничным районам ее культуры. По всей видимости, это лян-
чжуский памятник, но местные особенности достаточно сильны в нем.
Далее на север есть еще два памятника, также связываемые с
культурой Лянчжу - Циньдунь и Цзиньчжайцунь. Цзиньчжайцунь, находится на
самом севере провинции Аньхой, уезд Сяосянь, практически входящий в
полуостров Шаньдун. Этот памятник переходного периода от Мацзябана
через Сунцзэ к Лянчжу. К сожалению, более подробных датировок для
этого памятника нет, то есть это, видимо, самое раннее Лянчжу либо до
Лянчжу. Раскопки здесь были произведены в 1980-х годах. Там было най-
94

дено огромное количество нефрита и туркуаза (светло-зеленого нефрита,
так называемый «турецкий камень») - свыше 160 предметов и только 4
предмета из обычного камня, и два керамических сосуда. Предметы были
собраны, поэтому о характере памятника мы судить не можем. Был ли это
какой-то склад предметов либо часть захоронения, сказать трудно. Именно
поэтому же, нельзя и периодизировать памятник. Общая площадь, на
которой были собраны эти предметы, 36000 м2, т. е. площадь достаточно
большая. Тем не менее, огромное количество нефрита и, что поразительно,
только нефрита, действительно, удивляет. Если это и было какое-то
захоронение, то, несомненно, захоронение не бедных общинников, а кого-то из
знати.
Среди нефрита достаточно много мелочи, а именно - нефритовых
трубочек, колечек, бусинок, круглых и квадратных, как бы соединяющихся
треугольников с отверстием посередине, пластинок, много нефритовых
подвесок различной длины и формы. Наконец, это нефритовые полукруги
с двумя дырками по бокам и изогнутые нефритовые палки2 тоже с двумя
отверстиями по бокам, характерные для излучины Янцзы и для Бэйинь-
янъина. Есть и нефритовые шилья, характерные для Лянчжу. Также есть и
нефритовый диск, исполненный в характерной для Лянчжу манере.
Впервые нам попадаются нефритовые ножи, причем не простои, а очень
интересной, сложной формы, как бы напоминающей пилу с прямоугольным
отверстием посередине и с лезвиями вверху и внизу. Сбоку от него также
имеется одно отверстие, видимо, для надевания на рукоятку. Подобная
конструкция ножа с отверстием посередине, является, действительно,
уникальной и нигде раньше нам не встречалась. Также раньше нам нигде не
встречались нефритовые пряслица и нефритовые шарики. Есть и пряслица
и шарики с отверстием из глины, в принципе характерные и часто
встречающиеся на среднем Янцзы. Каменных орудий найдено всего четыре.
Все - дентальные топоры, три из них - с просверленным отверстием, одно
без отверстия. Причем, по-видимому, это топоры, не использовавшиеся в
работе. Два топора слегка расширяются книзу, лезвия топоров с
отверстием - чуть скругленные. Дентальный топор без отверстия - прямой.
Керамические сосуды - простые горшки из белой керамики.
Таким образом, это памятник очень любопытный. Во-первых, это
ранний памятник с огромным количеством нефрита, относящийся к
периоду Лянчжу, либо до Лянчжу. Что, в принципе встречается очень редко. Во-
вторых, это памятник, состоящий практически только из нефрита, что тоже
достаточно редко. То есть, даже обычные вещи, достаточно часто
встречающиеся как, например, пряслица и шарики, которые делаются обычно из
керамики, сделаны из нефрита. И, наконец, это очень интересные формы
некоторых предметов, например, упоминавшийся выше нефритовый нож с
отверстием посередине, либо это нефритовые пластинки, состоящие из
двух треугольников и с просверленным отверстием, тоже посередине.
95

С другой стороны, этот памятник достаточно четко связан с Лянчжу.
Это дентальные топоры с отверстием и нефритовые подвески - вещи, в
принципе характерные для Лянчжу. С Бэйиньянъином его связывают чуть
искривленные нефритовые палки-полукруги, в самом Лянчжу не
встречающиеся. Если памятник не является складом нефритовых предметов, что
тоже не исключено, то, видимо, это захоронение местной аристократии
либо верхушки местной общины. Впрочем, судя по характеру памятника,
это скорее всего - первое.
Цзиньчжайцунь, видимо, следует относить все-таки к раннему лян-
чжускому периоду, к местной разновидности лянчжуской культуры. Его
значение немаловажно. Этот памятник говорит нам о том, что достаточно
высокое расслоение общества присутствовало на самом раннем этапе
Лянчжу, причем не только в ее центре, но и на очень далекой периферии.
Также этот памятник показывает, сколь огромно было влияние лянчжуской
культуры, которая ощущалась уже на самом ее раннем этапе на далекой
периферии, где-то около 300-400 км от ее центра (560, т. 2, с. 107-132; 560,
т. 2, с. 370-372). И поздние слои памятника Дачэнтунь, уезд Ханынань,
провинция Аньхой, тоже близки к Лянчжу (560, т. 2, с. 365-369).
Еще один памятник, относящийся к раннему Лянчжу, был найден
уже ближе к побережью в северной части провинции Цзянсу, в уезде
Бунин, в местечке Дунъюань. Раскопки там были произведены в 1998 г. - в
начале 1999 годов. В результате были обнаружены: основание какого-то
строения в виде круглых отверстий для столбов, что свидетельствует о
том, что это был дом столбовой конструкции, некрополь из восьми могил,
а также ямы с пеплом. Могилы располагаются в трех культурных слоях,
которые относятся к периоду неолита. Костяки повернуты головой на
восток. Находок немного, в основном это керамика, собранная как в районе
здания, так и в районе некрополя, а также небольшое количество, всего 49,
каменных орудий, собранных в районе некрополя. Таким образом, в целом,
захоронение достаточно среднее. Хотя некоторые могилы, очевидно,
пострадали или были разграблены.
Керамика - из чистой глины либо из глины с добавлением угля.
Основные типы сосудов - это триподы, сосуды на микроножках, круглодон-
ные, плоскодонные сосуды и только в одном случае мы имеем
сохранившийся сосуд на широкой ножке-подставке, опять же длинного типа, а не
гуандунского. Триподы, на обычных круглых ножках, не имеют ни
характерных для Лянчжу плоских ножек, ни характерных для Северного Цзянсу
и Шаньдуна выгнутых длинных ножек. Хотя в одном случае имеется
похожий сосуд, на длинной высокой ножке, но поскольку сами ножки были
обломаны, то мы об их длине не можем судить. Что характерно, они
исходят не из боков, как обычно в Лянчжу, а снизу, как это бывает в Шаньдуне.
Здесь есть и местная особенность - сосуды на микроножках. Однако,
высоких стаканов на микроножках здесь нет. Есть только горшки на них и
96

миски. Попадаются плоскодонные горшки и, что самое интересное,
достаточно много круглодонных сосудов - простая круглодонная миска.
Орнамента по керамике практически нет. Изредка, попадается орнамент из
обычных продольных линий, елочки, сочетания кружков и линий-
треугольников (местный орнамент) и уже известный нам орнамент цветка
на крашеной керамике. Все каменные орудия - это дентальные топоры.
Большая часть дентальных топоров без отверстий, меньшая часть с одним
просверленным отверстием. Лезвие, как правило прямоугольное, в редких
случаях закругленное: то есть скругленные топоры, характерные для
культуры Бэйиньянъин, здесь тоже присутствуют.
Для памятника есть две радиокарбонные даты - 4648±60 лет до
наших дней, которая калибруется как 3349-3049 лет до н. э. и 4744±60 лет
до наших дней, которая калибруется как 3396-3349 лет до н. э. Таким
образом, этот памятник примерно совпадает с ранним Лянчжу или со
средним Давэнькоу на Шаньдуне. В общем-то, памятник обнаруживает близкое
сходство с ранним Лянчжу, района озера Тайху. Сохраняются и некоторые
черты культуры Сунцзэ. Однако, характерно наличие и местной культуры,
как, например, кувшин № 9, трехчастный кувшин, но с дырками в поддоне.
Такой тип характерен для северной Цзянсу, но не характерен для района
озера Тайху. Однако, в целом, можно отметить, что это чисто лянчжуский
памятник (1450, с. 7-21).
Еще один некрополь, относящийся к уже раннему и среднему
периодам культуры Лянчжу, был найден в уезде Синьи, в местечке Хуанин, уже
на границе провинции Цзянсу и Шаньдун. То есть примерно в 350 км от
озера Тайху и примерно на середине между устьями Янцзы и Хуанхэ.
Раскопки там проводились в 1952-1953 и 1982 гг., в результате на двух
участках раскопок, северном и южном, было найдено 26 могил - 4 на южном и
22 на северном, а также одно захоронение свиньи. Все могилы имеют
прямоугольную форму, костяки положены на спину, головой на восток.
Могилы совершенно разные по своему богатству, например, четыре больших
могилы, №№ 4,16,18 и 20, имеют более чем по сотне предметов
инвентаря. В том числе по два - по три десятка нефритов. Также бывает и
захораниваются головы свиньи либо поясная кость свиньи. Причем от двух до
более чем десяти поясных костей и голов свиней в каждой могиле. Бывают
и захоронения совместные, например, одна из могил имеет в своем центре
костяк мужчины, который покрыт украшениями, в ногах лежат
керамические сосуды, а в руках дентальные каменные топоры, он был положен на
спину, а слева, с северной стороны от него, лежит костяк женщины, на
боку, повернутый в сторону мужчины. Около женщины есть только один
небольшой браслет и несколько нефритовых шил. Возможно, вместе с
хозяином захоронена его жена или наложница.
Другая большая могила принадлежит восьмилетнему ребенку, с
которым рядом положена собака, с северной стороны от него. Причем хво-
97

стом вверх, а лицом вниз. Еще, в одной большой могиле № 20 рядом с
костяком взрослого человека лежат головы и поясные кости свиньи, а в ногах
у основного костяка лежат два костяка, по-видимому, подростков,
достаточно плохо сохранившиеся. Тут же лежат скелеты собаки и свиньи.
Украшений у подростков, кроме одного нефритового браслета, никаких нет.
И, наконец, интересна могила трех свиней, лежащих головами в три
разные стороны. Еще одна богатая большая могила - это захоронение
женщины, вокруг головы которой сверху выложены нефритовые кольца. Таким
образом, мы видим, что в Хуанине обряды захоронения свои, отличные от
лянчжуских. Может быть, единственное, что их сближает с Лянчжу, это
каменный или нефритовый топор в руке, с небольшим отверстием в нем. В
общем-то, это погребальный обряд, характерный для средней и поздней
культуры Давэнькоу, распространенный в провинции Шаньдун и на севере
Цзянсу.
Однако, в предметах инвентаря мы видим большое влияние
культуры Лянчжу. В целом, кроме четырех описанных больших богатых могил,
состав некрополя достаточно разнообразный. Есть могилы средние, а есть
и могилы очень бедные. В целом, на каждую могилу приходится только
один предмет, следовательно в этом некрополе захоранивались как знать,
так и простые общинники.
Рассмотрим предметы, имеющиеся в захоронении подробнее. В этом
некрополе были найдены: керамика, нефрит, камень, кость и рог.
Керамических сосудов больше 300. Они присутствуют как в самых богатых
погребениях, так в самых бедных погребениях общинников, где мы видим
только один или два керамических сосуда и ничего больше. Много трипо-
дов, это как триподы на круглых ножках, на плоских ножках лянчжуского
типа, так и свои, например, - на треугольных ножках, на ножках с
пупырышками. Есть и небольшие ножки, которые, тем не менее, больше
рассмотренных нами выше микроножек и имеют треугольную форму. Как
правило, триподы - это простые горшки, как у нас было в Лянчжу, иногда
покрытые продольными линиями-ступенями, но бывают и круглые горшки
с множеством пупырышков не только на ножках, но и на корпусе. Они
закрываются часто круглой крышкой, тоже с некими пупырышками. Это
свой местный тип, нехарактерный для Лянчжу. Попадаются и треножники
с боковой ручкой и со сливом, резко направленным вверх, лянчжуской
формы. Много мисок на широкой высокой ножке подставке, перфорация у
них крупная - круги, треугольники, сочетания из двух треугольников.
Попадаются и высокая ножка-подставка в форме из прямых продольных
линий, характерных для Лянчжу. Есть и типично лянчжуский трехчастный
сосуд с крышкой, завершающейся неким подобием стакана. Простые
кувшины со сливом бывают на поддоне и без. Кувшины и горшки с плоской
боковой ручкой - вещь тоже характерная для Лянчжу. Подобные же
кувшины с двумя ручками, часто плоскими, тоже близки к Лянчжу, но имеют
98

и местный колорит. Очень много простых форм, это плоскодонные сосуды,
прямые, как стаканы, чуть расширяющиеся кверху, либо расширяющиеся к
середине, а затем поднимающиеся прямо. Дно таких горшков разной
ширины. Есть и много плоскодонных, глубоких и мелких мисок, иногда
украшенных продольными линиями ступеней. Изредка, попадаются и
плоскодонные горшки, достаточно высокие, все они с венчиком. Есть и два
редкой формы сосуда. Это кувшины на поддоне с венчиком, однако с
перфорацией не где-то в ножке, а именно в корпусе сосуда. Причем, отверстия
большие в виде ромбов, полос и кругов или только из кругов и
треугольников. Очевидно, что они несли декоративную функцию. Немало пряслиц,
в том числе на одном из них есть орнамент в виде креста, исходящего из
двух кругов. Найдены и два керамических браслета.
Орнаменты - простые гребенчатые, из продольных линий.
Большинство керамики не орнаментировано. Таким образом, мы можем сказать, что
в керамике имеется связь характерных лянчжуских форм с местными.
Фактически, все основные формы характерны для лянчжуской керамики,
мы здесь имеем даже известный трехчастный сосуд. Однако, есть и
характерная именно для этого региона посуда. Например, особой формы трипо-
ды, в том числе триподы с пупырышками, триподы на низких, близких к
микро-, ножках, а также особые, характерные для этой местности, формы
перфорации сосудов на длинной ножке, которые, между тем,
сосуществуют с сосудами на широкой ножке-подставке лянчжуского типа,
поднимающейся вверх ступеньками.
Очень много украшений из нефрита- 430 предметов или групп
предметов, в том числе свыше 21 «пуна». Все «пуны» идут с изображением
характерным для лянчжуского божества. На одном из «цунов» есть
достаточно подробное изображение лянчжуского бога, которое мы встречали только
в районе озера Тайху и то только в царских, некрополях. Однако,
приглядевшись можно отметить, что у него есть и некоторые местные
особенности. Так, например, у нижнего бога нет когтей. Рот завершается достаточно
гладко. Сверху от верхнего божества идет орнамент, немножко отличный от
узоров озера Тайху. Скорее всего, местная разновидность, но типологически
настолько близкая к району озера Тайху, что, кроме каких-то мелких
особенностей, от него не отличается. Более того, изображение абсолютно
верно канонически. Это не бездумное подражание, а именно модификация в
рамках канона, с хорошим его знанием.
Другие «пуны» гораздо более схематичные. Здесь либо изображение
верхнего и нижнего божества, в котором от верхнего остается только линия
и две точки - это глаза, а от нижнего два, соединенных как бы переносицей,
глаза и рот. Тоже форма местная, которой мы в районе озера Тайху
не встречаем. Там - и верхнее, и нижнее божество преобразуются в
одинаковой манере. Здесь же подобное различительное изменение верхнего и
нижнего божеств достаточно часто встречается на большей части «цунов».
99

Хотя, на другой части «цунов» вместо линии и двух точек, изображающих
рот и глаза, остается только одна линия. Это тоже местная особенность,
которая в районе озера Тайху отсутствует, однако она сделана в рамках
канона. Есть и соединения первой и второй из выше описанных форм, когда от
верхнего божества остается одна черта линии рта, а нижнее божество
сохраняется в виде двух двойных кругов глаз, соединенных вместе, и одной
линии, изображающей рот. Таким образом, практически все «цуны» имеют
какую-то местную особенность, в районе озера Тайху нам неизвестную, но
все сделано в рамках канонов, с прекрасным знанием дела.
Встречаются также два других титульных лянчжуских предмета, это
наголовная пластина, которая сделана в рамках канона, но рисунок ее
верхнего края немножко отличается от того, что делается в районе озера
Тайху, - орнамент более мелкий, хотя ровно повторяет очертания
прически верхнего божества. И, наконец, это «хуаны», полукруглые пластины,
которые здесь либо повторяют лянчжуские, либо тоже имеют изрезанный
верхний край, подобный наголовной пластине. Его мы в районе озера
Тайху не видели.
Есть еще одно резное лицо божества, похожее на схематичное
изображение лянчжуского нижнего, которое, однако, здесь выступает
отдельно, в роли одной из подвесок ожерелья. Сама подвеска кругло-квадратной
формы, на ней нарисованы те же самые глаза, соединенные вместе, и одна
линия рта под переносицей. Эта подвеска становится частью бус, так же
как и длинные лянчжуские столбовидные подвески, которых здесь тоже
очень много, и некоторые из которых имеют схематическое изображение
лянчжуского божества. Большая же часть таких подвесок - без
изображений. И, наконец, это обычная нефритовая мелочь, то есть бусы, трубочки и
круглые бусинки. Это нефритовые кольца или браслеты, как круглой, так и
удлиненной формы, в основном сплошные, но бывают и состоящие из двух
половинок, соединенных между собой веревками. Такие предметы
характерны для многих, если не для всех нефритовых культур. И они имеются
не только в Лянчжу, хотя есть и в Лянчжу в том числе, но и в соседней,
находящейся в Шаньдуне культуре Давэнькоу.
И, наконец, еще интересная особенность, некоторые из этих колец
сломаны. И, недалеко от слома просверлены отверстия, в которые, видимо,
продевалась веревка. Следовательно, все-таки нефриты были достаточно
ценным предметом; здесь мы видим починенные нефритовые кольца, чего
в районе озера Тайху у нас не было. Хотя, следует обратить внимание на
одно кольцо № 6, которое совершенно целое, но имеет такие же
просверленные отверстия. Следовательно, продевание веревок применялось не
только в сломанных кольцах, но и было какой-то местной традицией,
могло использоваться еще для чего-то. Например, для того, чтобы на это
кольцо можно было подвешивать еще какое-нибудь украшение.
Единственный, чисто местный нефритовый предмет, это две детали ожерелья из
100

могилы № 60, которые имеют очень странную кругло-квадратную форму,
смесь круга и квадрата, а по бокам они украшены четырьмя фигурками,
похожими на птиц, повернутых клювом друг к другу, а в середине
просверлено отверстие. Вот этот предмет является абсолютно местной
особенностью, которая больше нам нигде, не только в данном регионе, но и
вообще в нефритовых культурах Восточной Азии, не встречалась. Таким
образом, в нефрите мы видим практически полное господство культуры
Лянчжу.
Рассмотрим каменные орудия. Каменные орудия, это почти во всех
случаях каменные топоры. Все - дентальной формы и все с одним
отверстием посередине. Лишь один каменный топор имеет два отверстия.
Отверстия мелкие, а сама форма топора по большей части расширяется книзу,
к лезвию. Лезвие либо заостренное, либо скругленное. Есть топоры как,
видимо, никогда не использовавшиеся в работе, так и те, у которых край
стерт и имеет зазубрины. В принципе, формы типичные для Лянчжу.
Также имеется Два небольших каменных долота, дентальной формы, одно с
уступом, несколько каменных стрел. Есть и стрелы, иголки и прочие
орудия из кости и рога. Еще один интересный предмет из кости, это мелкий
столбик, с двумя крыльями и тремя дырками в своей основе, видимо, в
которые продевалась веревка. Этот предмет мог символизировать птицу,
которая была тотемом в Линцзятани и тотемом у лянчжусцев, хотя кроме
данного памятника подобный предмет нигде не зафиксирован. Таким
образом, мы видим в некрополе Хуанин все основные, сакральные лянчжу-
ские символы, так же как и все основные, сакральные лянчжуские
предметы, в то же время проявляются местные отличия, в том числе и в нефритах,
имевших сакральное значение.
Кто же такие были хуанинцы? Поскольку, как нам показывают
датировки, сам некрополь существовал около 600 лет, то за это время,
очевидно, сформировалась какая-то местная общность, с верованиями Лянчжу,
возможно, и с населением Лянчжу. Однако, в простых формах как в
керамике, так и в каменных топорах заметны местные особенности, близкие к
культуре Давэнькоу, а вся сакральная символика - лянчжуская.
Следовательно, следов Давэнькоу в сакральных символах в религиозной жизни
практически нет. Из этого можно сделать вывод, что те, кто формировал
религиозную жизнь, а именно верхушка общества, были ближе к Лянчжу,
а среди простых людей, простых общинников, тех, кто изготавливал
керамику и каменные орудия, были давэнькоусцы. Лянчжусцы среди них тоже
были, однако и присутствие давэнькоусцев здесь отрицать невозможно.
Археологи из Нанкинского музея, которые проводили раскопки в
Хуанине, выдвинули версию, что в этот цериод произошло вторжение
завоевателей, лянчжусцев из района озера Тайху, на территорию средней
Цзянсу в район реки Хуанхэ, а затем и на север Лянчжу ближе к Шаньду-
ну. Мы считаем, что это абсолютно оправданно, ведь давэнькоусцы жили
101

на этой территории раньше, а где-то в средний период Давэнькоу здесь
появляется совершенно четкий лянчжуский памятник, причем, видимо, что
культура Давэнькоу сохраняет свое влияние на более простые формы
материальной культуры, а также отчасти и на религиозную жизнь, как об
этом свидетельствуют формы захоронения. Следовательно, давэнькоусцев
не истребили и не прогнали на другую территорию. Они были подчинены
лянчжуской знати, а, возможно, и смешались с ней. За 600 лет
существования Хуанина, местная знать приобрела свои собственные особенности,
много позаимствовала у основного населения. Однако, сохранила
преимущественно неразрывные связи с Лянчжу, с его особой культурой. Это
завоевание показывает нам еще раз всю мощь лянчжуской цивилизации, ее
огромное культурное значение в регионе. И, видимо, не только высокий
уровень цивилизации и культуры, но и определенную военную мощь, о
которой мы ранее судить не могли и ничего не знали.
Таким образом, на севере границы Лянчжуского государства (или
государств) доходили вплоть до Шаньдуна, однако, этническая граница
Лянчжу завершалась, видимо, где-то южнее, в средней Цзянсу. Судя
потому, что здесь, в северной части Цзянсу, была в целом распространена
другая культура - Давэнькоу, лянчжусцы потеснили ее, но не вытеснили и не
уничтожили давэнькоусцев. Напротив, верхушка давэнькоуской знати
смешалась с завоевателями. Впрочем, за 600 лет существования Хуанина,
это нормальный процесс ассимиляции. На севере лянчжусцы освоили всю
равнину у Желтого моря и продвинулись вглубь до 200 км., они
практически дошли до излучины Хуанхэ и освоили низины нынешней провинции
Цзянсу, продвинувшись до горных районов. На западе лянчжусцы дошли
до реки Янцзы, но дальше Нанкина они, видимо, не пошли. Так же как не
пошли они и на юг. Возникает вопрос почему? Возможно, тут сыграли
свою роль два фактора, первый - это горы. Как мы видим, расширение
лянчжуской цивилизации, Лянжуского государства шло по равнинной
местности, а в горной местности лянчжусцы практически не продвигались.
Именно поэтому, на юг, где их путь преградили горы, они дальше не
пошли так же, как и на запад по течению Янцзы. До долины озера Поянху
они не дошли, а пошли как раз на север, где продолжалась равнинная
местность, которую они и заполнили вплоть до Шаньдуна и почти что до
течения Хуанхэ. Здесь есть и еще один фактор, возможно, лянчжусцы не
пошли на юг и на запад и по другой причине - здесь жили какие-то
родственные им народы. Поэтому, например, культура Бэйиньянъин имеет
характер скорее симбиоза, чем завоевания. Дальше от нее идут уже
некоторые, хотя и родственные, но другие культуры. То есть, на западе мы видим
плавный переход от Лянчжу к другим культурам, а на севере не видим. На
севере, все-таки имеется нечто, имеющее характер завоевания и
насаждения своих обычаев и верований. На запад же и на юг шло культурное
«завоевание» Лянчжу, о котором мы можем судить по следующим моментам:
102

отдельные лянчжуские вещи находятся достаточно далеко от ареала
распространения этой культуры. И это именно единичные вещи, которые
скорее показывают какой-то характер взаимовлияния и никак не могут
говорить о завоевании и насаждении культуры насильно.
Здесь, видимо, шла речь о культурном превосходстве лянчжусцев,
влиявшем на соседние народы, а скорее всего и о родстве культур и
верований, которые позволяли перетекать не только каким-то техническим
новшествам, что, возможно, без абсолютного родства культур, но и
сакральным вещам, которые все-таки говорят о родстве верований или
принятии лянчжуских верований (2800, с. 1-26; 1427; 560, с. 73-92).
Находки подобных отдельных лянчжуских сакральных вещей были
сделаны в провинции Цзянси, в уезде Фэнчэн, в двух местах по течению
реки Ганьцзян, к югу он озера Поянху. И кстати недалеко от важного
центра следующей эпохи, эпохи Шан, Большой могилы Синьгань. В 1983 г. у
деревни Гунтанцунь был найден нефритовый «цун». «Цун», длинной
формы, имеет в ряд восемь лиц, изображающих лянчжуское божество. Сделан
в типичной лянчжуской манере. Лицо божества достаточно стилизованно.
Однако, каких-либо нехарактерных для озера Тайху особенностей не
замечено.
В 1984 году на горе Чэнганшань был найден лянчжуский
нефритовый топор. Топор обычный дентальный, с просверленным в середине
отверстием. Подобный предмет, тем более из нефрита, для данной местности
совершенно нехарактерен. Тем не менее, его тип близок к тому, что
имеется в лянчжуском центре. Хотя, здесь говорить о каких-то местных
особенностях достаточно сложно, поскольку предмет сам по себе несложной
формы. Оба предмета типологически датируются поздним Лянчжу, около
2000 лет до н. э. (1684, с. 40-41).
«Цун» и нефритовый топор являются двумя главными сакральными
символами лянчжуской культуры. И поэтому, нахождение именно их
имеет немаловажное значение. Тем более, это важно в связи с близостью
нахождения этих памятников к Синьганю, ставшему важным центром в
регионе в следующий период Шан, то есть примерно через четыре столетия
после находок лянчжуских вещей. Более того, район Цзянси, в частности
долина реки Ганьцзян, служит естественным географическим мостом
между Янцзы и Гуандуном. И, как мы уже писали выше, именно здесь имеется
проход между гор Линнань. Поэтому, находки в Цзянси, видимо, также
следует связывать и с находками сакральных символов культуры Лянчжу
далее в Гуандуне - культура Шися, относящаяся примерно к тому же
периоду.
В Цзянси была сделана еще одна находка «цуна» в уезде Синьюй, в
местечке Шиняньшань. Правда, сохранился лишь небольшой фрагмент
данного предмета (1135; 1136). Уезд Синьюй находится к западу от Фэн-
чэна и не очень далеко от Синьганя.
103

В Гуандуне было обнаружено двенадцать нефритовых и каменных
цунов, а также свыше 40 нефритовых и каменных топоров с отверстием.
Большая их часть, была найдена в местечке Шися, ставшем центром
культуры Шися, уезд Цюйцзян на севере провинции Гуандун. Раскопки в Шися
проводились в два сезона, в 1973 и в 1975-76 гг. В результате чего, в
третьем слое был найден некрополь, относимый к позднему неолиту,
примерно 2000-3000 лет до н. э. и состоящий из 108 могил, разделяющихся на
три периода. Все интересующие нас вещи, были найдены в третьем
периоде, к которому относятся 44 могилы. Могилы прямоугольной формы, так
же, как и в Лянчжу, костные остатки захоронены головой на восток.
Нефритовых или каменных цунов найдено шесть. К сожалению, в отчете
материал, из которого они изготовлены, - не указан. Они имеют различную
длину. От 5,5 до почти 14 см. Все они найдены в могиле № 105. Один из
цунов длинный, имеющий 5 изображений лянчжуских божеств в ряд.
Представляет собой точную копию цуна из Цаовашань провинции Цзянсу.
Изображение божества - очень схематичное, мы имеем от него только
линию рта. На другом цуне, из могилы № 56, мы имеем изображение как
линии рта, так и двух точек глаз: здесь имеется два божества в ряд - верхнее
и нижнее. Наконец, еще в одной могиле № 69, мы имеем очень
схематичное изображение бога. Здесь от лица не видно ничего, имеется только сам
контур лица с тремя линиями, обозначающими прическу божества, либо
отделяющимися друг от друга сверху, никакой фигуры рта или глаз здесь
нет. Подобного схематичного изображения божества в самом центре
Лянчжу мы не встречали. Есть еще одно сокращенное изображение лянчжу-
ского божества. Божество - нижнее, два глаза соединены переносицей и
снизу линией изображается рот. Подобную манеру изображения мы
встречали на другой периферии Лянчжу, в Хуанине. Однако, в самом центре,
опять же такой манеры нет.
И, наконец, еще на одном цуне, из могилы № 17, дается полное и
достаточно подробное изображение лянчжуского бога. Однако, в
своеобразной манере. Здесь хорошо виден рот божества, нос, глаза. Очевидно,
что это нижнее божество. Под линией глаз имеется нечто похожее на усы:
или в одном квадрате изображено нижнее божество и сверху на котором
находится верхнее, и это две линии глаз, либо же верхнее божество
изображено схематически, то есть его место огорожено двумя рядами прямых
линий, а весь нижний квадрат занимает нижнее божество. Что-либо
сказать трудно, поскольку манера схематичная, а отличия от той полной
формы, которую мы привыкли видеть, заметны. Скорее всего, второй вариант.
Весь рисунок нижнего божества сделан из различных завитков, именно
завитки формируют и линию глаз, и линию рта, они соединяются или не
соединяются друг с другом, расходятся в разные стороны либо смотрят в
одну и ту же сторону. «Цун» в целом выполнен в рамках лянчжуского
канона, но разновидность своя. Очевидно, что изготовители этого цуна, знали
104

ли лянчжускую традицию очень хорошо. Но и имели свои, местные
взгляды на эту традицию. Таким образом, предмет изготавливался в рамках
лянчжуской религии, но учитывая местные вкусы и манеру в искустве. А,-
следовательно, мы можем считать, что цун был не привезен, а изготовлен
именно на месте, местными мастерами, как и большая часть цунов, более
или менее отличающаяся от цунов озера Тайху.
В некрополе Шися был найден и другой сакральный предмет, это -
каменные топоры дентальной формы с отверстием, просверленным в их
верхней части. Выбраны эти два предмета случайно? Очевидно, нет.
Исследования показывают, что именно цун и нефритовый топор были двумя
главными культовыми предметами Лянчжу (2087, с. 624-635).
Следовательно, распространение именно их как в центре Лянчжу, так и на
периферии, в северной Цзянсу, Цзянси и теперь, как мы видим, в Шися и других
местах Гуандуна, было символом культово значимым. И, безусловно, не
является никакой случайностью. Это опять же свидетельство наличия
лянчжуской религии на этой территории. В Шися обнаружено 32 нефритовых
и каменных топора, описанной формы, тонких и около сорока таких же
толстых каменных топора. Форма в большей части тонких топоров
отличается от того, что мы привыкли видеть в Лянчжу, только одним - лезвие
скошено в одну сторону, слегка закруглено. Плоских прямых лезвий на
тонких топорах практически нет. Отверстие одно, маленькое, хотя бывают
и два, одно под другим, что тоже, опять же, особенностям культуры
Лянчжу не противоречит. У толстых топоров мы видим абсолютно точные
лянчжуские формы. Чуть заметно топор может расширяться книзу. Есть и
большое количество дентальных топоров без отверстия, что, в принципе,
культовым предметом не является, но для Лянчжу очень характерно. Часть
из них имеет форму с уступом. Изредка встречается и плечиковый топор
без отверстий. В целом, каменная индустрия демонстрирует нам полное
сходство с Лянчжу. Хотя, опять же местный колорит в нем есть. Из других
каменных предметов были найдены также каменные стрелы. Для полного
выяснения особенностей культуры Шися и ее связи с Лянчжу рассмотрим
керамику из данного некрополя.
Как и в Лянчжу, здесь присутствуют три основных типа - это три-
под, сосуд на широкой ножке-подставке с дырками и плоскодонный сосуд.
Триподы - это плоские миски, кувшины с крышкой, завершающейся
стаканом, как это было в Лянчжу, горшки, что в общем в Лянчжу тоже
присутствует, есть и простой горшок с расширяющимся кверху венчиком - это
форма новая. Отличаются по большей части сами формы ножек. Здесь
встречаются и плоские ножки, как это было в Лянчжу, но немножко
другие - они скругляются во внутрь книзу. Есть и широко расставленные
треугольные ножки, тоже форма своя, в Лянчжу неизвестная. И, наконец,
бывают даже перфорированные ножки трипода, тоже вещь встречаемая нами
впервые. Да и сами миски более мелкие, чем обычно это бывает у Лянчжу.
105

Таким образом, из лянчжуского трипода, мы видим, происходят различные
местные особенности.
Рассмотрим сосуд на широкой ножке-подставке. Сама подставка
бывает разных форм, есть двуступенчатая, есть одноступенчатая. Чаще всего
ножки перфорированные. Ну, и, естественно, есть широкая низкая ножка,
так называемого «гуандунского типа». Перфорация, как правило, простая,
это мелкие либо длинные прямые отверстия. Сами сосуды, по большей
части миски, но бывает встречается и горшок на подобной высокой ножке-
подставке. В целом, формы ножек-подставок тоже можно считать
деривацией Лянчжу, и к Лянчжу они близки, но, опять же, имеют свой местный
колорит. Из плоскодонных сосудов выделяется трехчастный кувшин. Это
опять же знаковая особенность Лянчжу, сосуд, который закрывается
крышкой, завершающейся в форме стакана. Здесь никакой местной
деривации нет, это чисто лянчжуское и, более того, визитная карточка Лянчжу.
Из других сосудов есть горшки простые с венчиком, с широким
горлом и узким. В общем-то, простая форма, о которой особенно говорить и
не стоит. Есть и сосуд со сливом и широкой ручкой сбоку. Тоже форма
близкая к лянчжуской, но в местной манере - слив не высокий, а низкий.
И, наконец, местная особенность это то, что встречаются круглодонные
сосуды с венчиком: либо миски, либо горшки с узким горлом -
круглодонные. Подобной формы в Лянчжу нет. Тем не менее, подводя общий итог по
керамике, мы можем сказать, что отличия от центра озера Тайху здесь
гораздо меньше, чем это было в Бэйиньянъине, находящемся всего лишь в
200 км от лянчжуского центра.
Здесь же мы видим и все основные лянчжуские формы в нефрите и
камне. Более того, здесь же у нас найден был и нефритовый плоский диск,
тоже столь часто встречаемый в Лянчжу, хотя это форма простая, и, может
быть, теоретически и своя. Таким образом, культура Шися, безусловно,
для Лянчжу родственная, можно сказать, дериват Лянчжу. Что касается
верований, то они здесь тоже лянчжуские. Лянчжуский канон здесь хорошо
знают и даже к нему добавляют какую-то местную манеру исполнения.
Что свидетельствует о том, что предметы не привозные, а местные (2768,
с. 1-15; 2252, с. 273-281).
В 10 км к югу от Шися, где было найдено восемь цунов, есть еще
один некрополь Чуаньбанлин, по времени соответствующий третьему
периоду Шися. Там был найден один цун, примерно такой же, как и длинный
цун из некрополя Шися. Размерами он только на четыре миллиметра
больше, чем цун из Шися. Тоже имеет 5 изображений божества в ряд. По
манере и по схематичности абсолютно идентичен цуну, найденному в
Шися, и соответствует таким же цунам в лянчжуском центре на озере Тайху, в
частности в Фуцюаныпане. Интересно, что цун был найден в самой
большой из четырнадцати могил этого небольшого некрополя. Вместе с тем,
были найдены также браслеты и каменные топоры дентальной формы с
106

отверстием вверху, являющиеся ритуальным символом Лянчжу. В другой
большой могиле этого кладбища был найден только каменный топор, а цу-
на не было. Интересно, что здесь цун и другие ритуальные предметы не
нефритовые, а каменные. Видимо, отдаляясь от центра Лянчжу, нефрита не
хватало. Поскольку, опять же, использование нефрита либо камня зависит
от особенностей местности, которая может быть богата или бедна данным
минералом. Особенности же Линнаня, так же как и Индокитайского
полуострова, в преимущественном использовании камня, а не нефрита для
украшений, видимо, месторождений нефрита здесь было известно мало.
Еще один каменный цун был найден на крайнем западе провинции
Гуандун, практически на границе между Гуандуном и Гуанси, в местечке
Дуймянькан, в могиле № 1 этого некрополя. Сама могила прямоугольной
формы. Там был найден один каменный цун и два, уже традиционных лян-
чжуских каменных дентальных топора с отверстием вверху. Также были
найдены и осколки керамики, близкой к шисяской. Сам цун, слегка
удлиненной формы, имеет два лица божества в каждом ряду, лица
схематичные, состоящие из линий рта и двух кружков глаз. Это абсолютно тайху-
ский канонический тип, ничем не отличающийся от нефритовых цунов
лянчжуского типа. Например, он абсолютно идентичен цуну из Цаовашаня
и близок к цунам Фуцюаныпаня. Единственное, что его отличает, это
материал, то есть камень. Следовательно предполагать, что это предмет
экспорта, оснований нет. В лянчжуском центре цуны из камня практически
неизвестны.
Для этой могилы имеется и радиокарбонная дата- 4030±120 лет до
наших дней, что соответствует опять же третьему периоду культуры Шися,
к которому относятся и находки, упомянутые выше, в Шися и в Чуаньбан-
лине. Таким образом, во всех захоронениях культуры Шися, где были
найдены нефритовые цуны, мы видим тот же самый погребальный комплекс,
что и в самом некрополе Шися. То есть, рядом с нефритовым цуном
соседствуют обязательно топоры дентальной формы с отверстием вверху, в
случае же, если захоронение менее богатое, то может быть только топор без
цуна. Точно так же соответствует Шися и основной набор керамики, и
естественно присутствие керамических пряслиц, которые тоже в некрополях
этой культуры широко распространены. Мы можем утверждать, что
большая часть цунов, если не все, были сделаны на месте. Никаких
доказательств импорта из Лянчжу мы не видим. Особое распространение в самом
захоронении Шися цуны получают в третий период. Топоры, дентальной
формы с отверстием вверху, уже имеются и во втором периоде. Хотя,
большая их часть - в третьем периоде. Некрополь Шися датируется
примерно - 2800-2200 лет до н. э., чуть позже Фаныпани и Яошани и, в
принципе, соответствует среднему периоду культуры Лянчжу в районе озера
Тайху. Находки из Чуаньбанлина и Дуймянькана примерно соответствуют
тому же времени.
107

В целом же, анализ как керамики, так орудий и украшений культуры
Шися, показывает нам достаточно близкую связь с Лянчжу. Тем не менее,
никаких свидетельств о завоевании или о насильственном характере
культуры Лянчжу в Гуандуне у нас нет, да и по географическим причинам быть
не может. Расстояние между районом севера Гуандуна и центром
культуры - около тысячи двухсот километров. Мы не можем также говорить и о
каком-то заимствовании или торговом, или культурном обмене. Так же как
и о каких-то пришельцах с Севера. Просто таких данных абсолютно нет.
Наоборот, анализ керамического комплекса показывает, что существовало
определенное и достаточно близкое родство культур в этих двух регионах.
И не только в этих двух регионах, но и районах между ними, как мы это
увидим в дальнейшем. Следовательно, здесь дело в так называемой вьет-
ской общности. И насколько она была действительно крепкой, мы видим
на этих двух примерах.
Культура Шися, как и культура Лянчжу, не является островом. Из
них идет достаточно плавный переход от этих культур к соседним - в Фуц-
зяне, в южном Чжэцзяне, в Цзянси. Причем, культуры устья Янцзы и Лин-
наня гораздо ближе друг к другу чем, например, Янцзы и Шаньдунь. Мы
уже не говорим о том, насколько далеки друг от друга культуры Янцзы и
Хуанхэ. То есть, если рассматривать культурную и предполагаемую
этническую общность, то она идет из устья Янцзы именно на юг, а не на запад
или на север.
Находки, еще двух цунов, причем не каменных, а именно
нефритовых, были сделаны далеко от северного Гуандуна и от долины реки Сиц-
зянь, где была сделана последняя из описанных нами находок - на востоке
провинции Гуандун, который в культурный регион Шися уже не входил, а
относился к культурам Фуцзяни и восточного Гуандуна. Эти два цуна
были найдены в местечке Саньта, в уезде Хайпэн, причем, к сожалению,
были найдены не в ходе археологических раскопок, а при раскопке
раковинной кучи местными крестьянами, и затем были куплены археологами у
местных крестьян. Причем, они были найдены на глубине четырех метров. О
том, что было найдено вместе с ними, нам не известно, мы не можем
проверить, была ли там керамика и какая была керамика, что там было еще, а
также какие обстоятельства сопутствовали этой находке.
Найденные два цуна являются редкими художественными
образцами, соответствующими всем канонам Лянчжу и являющимися более или
менее подробными изображениями божеств, подобных которым не так
много в Лянчжуском центре. «Цун» № 1 имеет три изображения божеств в
каждом ряду, причем от нижнего божества здесь есть глаза, сделанные в
виде двух кругов, и изображение рта не линией, а орнаментом из
соединяющихся между собой спиралей. Этот цун похож на найденные в Фань-
шани, однако имеет и собственные особенности в орнаменте рта. «Цун»
№ 2 имеет еще большую особенность в изображении божества. Он состоит
108

из двух рядов, в каждом из которых есть и верхнее божество и нижнее,
отделенные простой широкой полосой друг от друга, Верхнее божество здесь
изображается схематично, в виде двух точек глаз и линии рта. Однако, что
интересно, в верхнем ряду у верхнего божества глаз две пары, то есть над
точкой глаз имеются еще маленькие точки либо глаз, либо бровей, либо
еще чего-то, а в нижнем божестве этого нет. Причем, двойные точки глаза-
брови (?) повторяются во всех изображениях верхнего божества в верхнем
ряду. Нижние ряды и изображения божеств тоже идентичны. В них
подробно изображены глаза, переносица, причем все они сделаны при
помощи орнамента, достаточно мелкого и подробного, а рот изображен опять
же просто линией. Сам по себе канон в этом цуне соблюден в абсолютной
точности: верхнее божество упрощается, а нижнее делается более
подробно. Из глаз и переносицы, видимо, прорастает верхнее божество, но манера
исполнения немножко другая, ч^м в Лянчжуском центре. Отчасти, это
похоже на цуны из Фаныпани, одйако сам характер орнамента, толщина
линий, своеобразное сочетание кругов и точек, это местная особенность.
Оба цуна были найдены на глубине около 4 м. Однако, какая-либо
датировка этих цунов не дается, Тем не менее, особенности цуна № 2
позволяют предполагать скорее его местное производство, чем экспорт из
Лянчжуского центра. Также наличие этих двух предметов, судя по всему
не экспортированных, а произведенных местными ремесленниками,
свидетельствует о присутствии Лянчжуских верований и за пределами культуры
Шися. Более того, эта находка показывает нам возможность и еще одного
пути контакта между Линнанем и нижним течением Янцзы. Не только
через проход в горах в Цзянси, но, возможно, и морской прибрежный путь
контактов, как это предполагает Чжу Фэйсу (2252, с. 273-281).
Находок каменных топоров дентального типа с отверстием вверху
гораздо больше, чем цунов. Что и понятно - они проще по изготовлению, а
также являлись сакральным символом более низкого ранга, наличиствую-
щим не только у аристократии, но и в центре Лянчжу, у достаточно
среднего слоя.
В культуре Шися они распространены наиболее полно. Большая
часть из 70 с лишним предметов обнаружена в самом некрополе Шися.
Однако, не только, они же найдены и по всей провинции Гуандун, и в ее
северной, и в ее южной части. Три сломанных таких топора были найдены
в том же уезде Цюйцзян, на горе Мадипин, где, видимо, было какое-то
поселение, а не некрополь. Хотя эти топоры, названные здесь ошибочно -
«алебардами», достаточно редки, как было отмечено в отчете, тем не
менее, их наличие не только в захоронениях, но и в поселениях показывает,
что они были не только ритуальными предметами, но и предметами,
использовавшимися в быту, что еще раз подтверждает родство культуры
Шися с культурами низовья реки Янцзы (2770, с. 323-332).
109

Тринадцать каменных топоров дентального типа с отверстием
вверху были найдены также в восточной части провинции Гуандун, причем,
где именно, нам практически не известно. Точно мы можем говорить о
двух находках в Тайпинпу, уезд Цзеян и Мэйлиньху, в последнем случае -
раковинная куча, в уезде Чаоанъ. Оба топора более длинные и узкие, чем в
Лянчжу, имеют одно отверстие в своей верхней части. Топоры прямые,
книзу не расширяются. О месте находки, внешнем виде одиннадцати
других топоров, которые были тоже найдены в восточной части Гуандуна в
1956-1960 гг., не сообщается. Также отсутствует и какая-либо датировка
предметов, кроме расплывчатого понятия «неолит» (2767, с. 650-665).
Указанные два памятника находятся на крайнем востоке провинции,
практически на границе с Фуцзянью. И, следовательно, выходят за
пределы культуры Шися. Опять же, эти находки подтверждают то, что символы,
близкие к лянчжуским, были распространены и за пределами культуры
Шися, в восточной части Линнаня, где были найдены и упомянутые два
цуна. Сообщается о находках подобных топоров лянчжуского типа в устье
реки Чжуцзян и в южной части провинции Гуандун, в раковинных или
песчаных кучах. Два таких топора, были обнаружены в заливе Боу Гэнг
Ван (Баоцзинвань) в городе Цзу Хой (Чжухай), на границе с Макао. Один
из них - типично лянчжуский топор с небольшим отверстием у края,
другой - топор более удлиненной формы. И, наконец, имеется еще два орудия,
похожих на эти топоры, но очень длинных по размеру: практически
соотношение ширины к длине составляет один к семи или к шести с
половиной. Это тоже какая-то разновидность лянчжуского топора, но совершенно
своя, местная. Она близка и к длинным топорам, найденным в восточной
части Гуандуна. Таким образом, здесь у нас встречаются и типично
классические лянчжуские формы, и свои модификации (2351, с. 224-226).
Здесь все топоры сделаны из камня. Два каменных топора лянчжуского
типа, один из них с небольшим отверстием и подобием плечиков, что тоже
у нас встречалось в центральном лянчжуском ареале, найдены в местечке
Йонг Ланг в Туен Муне, Гонконг, в песчаной куче. Все они датируются
примерно 3000-2500 лет до н. э. (2252, с. 273-281).
Рассмотрим особенности керамики устья реки Чжуцзян на основе
раскопок в Боу Генг Ване и Сам Сой Нань Цзау, тоже район города
Чжухай. Здесь мы также видим трипод с широко расставленными ножками,
однако в отличие от Шися, ножки имеют желобок в середине. Также есть и
простая плоскодонная миска с венчиком, миска с венчиком круглодонная,
причем, круглодонная миска имеется и без венчика, просто с узким
завершающимся горлышком, миска на широкой ножке-подставке. Подставка
бывает как высокая, с двумя или тремя ступенями, так и низкая, без
ступеней. Более толстые ножки-подставки, так называемого «гуандунского
типа», здесь встречаются и в более ранний период, начиная с 4 тыс. лет до
нашей эры. Нередко они встречаются в крашеной керамике. На них же бы*
110

вает и перфорация. На тех сосудах, которые были найдены в
рассматриваемых нами двух памятниках, перфорации почти нет. Орнаменты
керамики - это две пересекающиеся друг с другом волны, переплетающиеся
ромбы, продольные и поперечные линии, часто выступающие парой или по
несколько в ряд. Есть крашеный горшок, с орнаментом в форме
продольных линий по всему корпусу, внутри которых, расположены
перекрещивающиеся узоры. Эти и другие орнаменты в форме геометрических фигур
являются наиболее распространенными.
Таким образом, мы видим, что керамика здесь другая, чем в Шися. С
Шися ее роднят сосуды на широкой ножке-подставке и, отчасти, триподы,
хотя они от Шися отличаются. Нет здесь и характерного для Лянчжу трех-
частного сосуда, который, тем не менее, попадается в культуре Таныпи-
шань в Фузяни. Но, дальше он не идет, там же есть и триподы на обычных
широких ножках, не «гуандунского типа», широко расходящихся во вне,
низкая миска на украшенной перфорацией широкой ножке-поддоне. Есть,
плоскодонные и круглодонные простые горшки.
Таким образом, мы видим, как формы керамики плавно перетекают
от Шися в керамику Боу Генг Ван и из культуры Таныпишань туда же.
Однако, различия, все-таки достаточные. То есть, керамика Чжуцзяна уже
другая, отличающаяся и от Таныпишаня, и от Шися.
Здесь же мы практически видим и завершение культуры Лянчжу, то
есть, последние ее знаковые символы, такие как топоры с отверстием,
исчезают здесь. Хотя с другой стороны, видно, что керамика устья
Чжуцзяна - родственная и Таныпишаню, и Шися.
В Боу Генг Ване есть и нефрит. Это, небольшие кольца с разрезом,
служащие ушными украшениями, и полукольца, возможно, являющиеся
заготовками к ним. Они изготавливаются как из нефрита, так и из камня.
Однако нефриты, как мы видим, здесь простые и ничего общего с Лянчжу
не имеют. Подобные формы существовали на достаточно широком
пространстве в Азии (2351, с. 132-182; 376, с. 19-34).
Если мы посмотрим на синхронную культуру Дабут в северном
Вьетнаме, то мы увидим, что здесь керамика совсем другая. Хотя,
определенное сходство с Шися все же есть. Треножники есть и дальше - в Бан
Као, в Таиланде и других местах, но, как мы уже видим, говорить о
культуре Лянчжу и ее влиянии следует все-таки применительно к северному
Линнаню, не выходя за пределы Гуандуна (434, с. 91-118; 2696).
Хотя, в общем-то, Гуандун и северный Вьетнам были друг другу не
чужими, ведь их связывает дельта реки Чжуцзян, но что касается культуры
Лянчжу, которую мы здесь рассматриваем, то ее влияние доходит только
где-то до устья этой реки. Впрочем, и это, достаточно широкий ареал,
свыше тысячи с лишним километров, и надо отметить, что особенно
характерно то, что культура Лянчжу тяготеет именно к югу. Именно на юг
она широко распространяется.
111

Что касается островного мира на востоке, прежде всего Тайваня, то
определенное сходство с материковой частью Китая здесь есть, например,
это сосуд на широкой ножке с перфорацией. Однако, все-таки никакого
влияния культуры Лянчжу за море не наблюдается (2561).
Таким образом, мы, можно сказать, полностью очертили ареал
существования и влияния культуры Лянчжу. На севере собственно лянчжуские
памятники доходят до северой части провинции Цзянси и отчасти близки к
Шаньдуну, на востоке они доходят до излучины реки Янцзы, около
Нанкина, на юге - до культуры Шися в северном Гуандуне, однако, в Цзянси
можно скорее говорить о влиянии Лянчжу, чем о лянчжуских памятниках.
Тоже самое, южный Чжэцзян и Фуцзянь - это, опять же, другие культуры.
Если говорить о влиянии культуры Лянчжу, то на север оно не идет, не
идет оно и на восток за море, на запад оно доходит до Янцзы и опять же не
идет дальше, а вот на юг оно распространяется широко в Цзянси и
Гуандуне, доходя до устья реки Чжуцзян.
Следовательно, влияние лянчжуской цивилизации оказывается
достаточно широким. Оно охватывает практически весь Юго-Восточный
Китай, выходя из него в Северо-Восточный и в Южный Китай. Однако оно не
затрагивает горные районы. В горы цивилизация Лянчжу не идет, а очень
хорошо идет именно по равнине, по долинам крупных рек, хотя и на
среднее Янцзы тоже не проникает.
Что же это была за культура, которая оказывала столь мощное
влияние на южную часть Китая в третьем тысячелетии до нашей эры? Каковы
были ее особенности, уровень и специфика? Интересно отметить связь
лянчжусцев с Давэнькоу. Как отмечается при анализе изображений на
керамике, предметов из нефрита и прочих, Лянчжу и Давэнькоу имеют один
общий тотем - птицу, и более того имеют некоторое сходство в ее
изображении. По мнению Хаяси Минао, это является свидетельством связи Вье-
тов (Юэ) и И, живших на Шаньдуне еще в третьем тысячелетии. О
характере их связи говорить трудно, но, определенно, достаточно прочные
связи, видимо, межкультурный и межрелигиозный обмен в этом плане
существовал. Хотя, культуры - другие и религия, очевидно, тоже другая:
антропоморфности лянчжуских божеств здесь нет. Хотя солярный символ
характерен не только для Лянчжу, но и для Шаньдуна (1288, с. 272-291).
Прежде чем перейти к характеристике лянчжуской культуры, лян-
чжуского общества, рассмотрим еще раз основные особенности
материальной культуры этого общества. В керамике, это господство трех типов
сосудов - трипода, сосуда на широкой ножке-подставке, простых
плоскодонных горшков, при большой знаковой роли трехчастного сосуда. Все эти
три типа проходят через все периоды культуры Лянчжу, сохраняя более
или менее те же формы. Однако, в тоже время существуют и временные их
разновидности, которые мы сейчас и рассмотрим подробнее. При
рассмотрении мы будем пользоваться периодизацией Линь Хуадуна (1269, с. 176-
112

196), автора обширного исследования культуры Лянчжу, выделившего
5 периодов: ранний, первую половину среднего, вторую половину
среднего, первую половину позднего, вторую половину позднего периода. Следуя
этой периодизации, рассмотрим триподы.
В первый период существует форма с зубчиками на ножках, но,
начиная со второго периода, она исчезает. Плоские ножки сохраняются на
протяжении всех периодов с первого до последнего, причем к последнему
периоду они становятся единственной формой. Треугольные ножки
присутствуют в первый период и сохраняются где-то до четвертого периода.
Сами сосуды постепенно упрощаются. Если в первый период корпус три-
пода, это круглодонные горшки и кувшины, причем присутствует и такая
форма, при которой один сосуд-горшок кладется в верхнюю часть, в
венчик кувшина, то постепенно где-то с третьего периода форма упрощается.
Это уже горшок и миска с крышкой, причем миска появляется именно в
этот период. В этот же период сильно увеличивается орнаментация сосуда,
появляются всевозможные парадные декоративные орнаменты. В
следующий период сохраняются эти две формы (горшок и миска с крышкой),
которые и остаются в последний. В последний период треугольные ножки
также становятся широкими и в некоторых случаях массивными. В
четвертый период возникает также некоторая кратковременная гигантомания -
это огромные сосуды на огромных, массивных, грубой треугольной формы
ножках, которые отчасти сохраняются и в пятый период.
При разборе плоскодонных сосудов, с поддоном и без поддона, мы
видим, что все основные типы сохраняются на протяжении всех пяти
периодов. В первый период мы видим наличие плоскодонной миски, горшка
и кувшина различной формы, практически всегда на поддоне. Во второй
период поддон у кувшина становится выше и возникает трехчастный
сосуд-кувшин, столь характерный для Лянчжу. Также, во второй период уже
зафиксированы орнаменты из перекрещивающихся волн, тогда же имеется
и двойной горшок- форма, которая дальше не пошла. Появляется и
плоское блюдо на поддоне, которое, опять же, является видоизменением миски
из первого периода. В третий период зафиксированы практически все те
же формы. Появляется со второго периода и круглый горшок с крышкой,
естественно, плоскодонный. В четвертый период сохраняются все те же
формы, меняется только форма миски на низком поддоне: она становится
более приземистой. Также отмечаются две боковые ручки на горшках
различной формы с поддонами и без поддона. И, наконец, стакан- тоже с
поддоном и без поддона. В принципе, в пятом периоде мы имеем
практически все те же формы, что и в первом, то есть - это миска на поддоне,
горшок с крышкой и без крышки, широкогорлый кувшин, со второго
периода - это трехчастный сосуд, с крышкой в виде стакана, и, наконец,
простой стакан. Начиная со второго периода, появляется также остродонный
ИЗ

сосуд, по всей видимости, использовавшийся для захоронения пепла, как
это отмечалось у нас выше по материалам захоронений, достаточно редок.
Сосуды на широкой перфорированной ножке как обычного,
высокого, так и «гуандунского» типа появляются уже в первый и во второй
периоды. Далее форма ножки, в принципе, сохраняется. В третий период мы
видим как многоступенчатую ножку, расширяющуюся книзу, так и отчасти
низкую ножку, близкую к «гуандунскому типу», хотя в этот период
многоступенчатая ножка господствует. Перфорации в третий период становится
мало. В следующем, в четвертом периоде мы видим, что сохраняются те
же типы, но, кроме обычных мисок на высокой ножке, появляются также и
глубокие рюмки, что у нас было в первом, во втором периоде, но не видно
в третьем. Тогда же появляются различные орнаменты как на ножке, так и
на корпусе сосуда, ступенчатость ножки сохраняется, опять же
преобладает высокая ступенчатая ножка над низкой «гуандунской». И в последний,
пятый период сохраняются все те же типы, перфорации становится совсем
мало, появляются и небольшие сосуды на невысокой ножке-подставке. В
целом, в этот период гуандунской ножки практически нет, а господствует
высокая и средней высоты ножка, появляется и ножка малой формы у
рюмки на низкой ножке-подставке.
Также отдельно Линь Хуадун выделяет сосуды со сливом. Здесь мы
видим, что в первый период их мало, хотя уже есть и высокий слив, и слив
прямой, а также есть сосуды интересной формы, когда один сосуд стоит на
боку другого, такой вот получается декоративной формы слив, если он
вообще служил сливом, в чем мы сомневаемся. В следующий, во второй
период различные формы сосудов со сливом увеличиваются, появляется
также носик, идущий вверх, который добавляется к этим типам. И,
наконец, два сосуда - один, стоящий на другом, постепенно эволюционирует в
особую форму, когда верхний сосуд по своему положению действительно
приближается к носику. Хотя, опять же, доказательством того, что в
первый период он мог использоваться для слива, это не служит, но во второй
период уже ближе к этому. Образуется также носик сбоку сосуда, в
высоком сосуде треугольной формы. В следующий, в третий период, у нас
сохраняются все те же формы, кроме сосуда, состоящего из двух, где один
стоит на другом - эта форма исчезает. Также здесь у нас встречается три-
под на дутых ножках, чего мы вообще не видели в Лянчжу. В последний
период сохраняются все названные формы сосудов со сливом. Хотя,
преобладающей становится высокая форма слива. И, наконец, тогда же
появляется трипод со сливом, который эволюционировал из четвертого
периода, где был сосуд на трех микроножках, Тоже со сливом и с ручкой сбоку.
Здесь он уже превращается в трипод, и снова появился трехсосковый
сосуд, чего опять же в Лянчжу нет (1269, с. 176-196).
В целом, классификация идет достаточно произвольная, например,
простые стаканы оказываются вместе с сосудами со сливом, сосуды, на
114

низкой ножке-подставке «гуандунского типа», оказываются вместе с трех-
частными сосудами, а также с сосудами просто на поддоне, остродонные
сосуды вместе с плоскодонными. Это происходит из-за того, что автор
выделяет сосуды по принципу их назначения, как например, сосуды для вина,
сосуды для варки и прочее. Однако, на самом деле сосуды для вина могли
также использоваться и для воды, что совершенно очевидно, и выделение
сосудов по принципу их назначения в условиях того, что назначение
некоторых сосудов нам не вполне ясно и могло быть двойным или тройным,
такая классификация приводит к путанице. Более того, как мы видим,
здесь у нас возникают случайные формы сосудов, практически нигде не
отмеченные, либо даже не всегда точно относящиеся к лянчжуским слоям,
что тоже затрудняет анализ керамики. И, наконец, последнее - смещены
периоды, часто объединяются два периода в один, либо даже бывает так,
что рассматривается керамика начала одного и конца другого периода
вместе. Видимо, следовало бы разделять по возможности периоды
равномерно. Таким образом, данная схема сложна для ее осмысления и практически
невозможно переделать ее в таблицу происхождения определенных видов
сосудов. Но, тем не менее, на ее основе мы получаем определенное
представление о цельности керамической традиции Лянчжу, о том, что
основные формы во всех трех основных, отмеченных нами типах сохраняются,
и, более того, заметно изменение на протяжении всех выделенных пяти
периодов (в некоторых сосудах автор выделяет четыре периода, в
некоторых сосудах вообще какие-то периоды пропускаются), в целом мы имеем
единство не только основных форм, но и основных видов их воплощения.
Тоже мы видим и в каменных орудиях. То есть, сохраняется на
протяжении всех периодов приверженность к дентальному топору с отверстием
вверху, топору дентальному без отверстия, треугольной форме мотыги,
треугольной форме плуга, и, в редких случаях, плечиковым топорам. Нефрит
следует выделить особо, поскольку это предмет ритуальный, как впрочем и
парадная керамика, и, видимо, часть каменных орудий. В нефрите мы видим
сохранение основных предметов, таких как: «цун», «хуан», полукруглая
головная пластина, нефритовые диски и нефритовые подвески. Об остальных
мелких формах мы не говорим, поскольку они достаточно распространены
не только в лянчжуской культуре, но и в других соседних и не очень
соседних культурах вообще - от Юго-Восточной Азии до Сибири.
О чем могут говорить приведенные выше факты? Прежде всего, о
том, что у лянчжусцев имелись не просто верования, но достаточно
устойчивая система религиозных представлений, которая не видоизменялась
произвольно, а достаточно четко и строго поддерживалась. Причем,
поддерживалась не только на территории какого-то небольшого района, типа
озера Тайху, но и на всей обширной территории влияния культуры
Лянчжу. Эта система верований, религиозных представлений возникла до
Лянчжу: как мы видим, в Линцзятане и Сунцзэ были уже основные заро-
115

дыши, из которых формировалась религия Лянчжу, а именно - это культ
человека-божества и солярные культы, культ птицы. Лянчжу лишь
унаследовала и развила эти формы, ставшие основанием новой, все-таки
отличавшейся от Сунцзэ и Линцзятане, религии. И, причем, судя по
археологическим данным, мы можем судить о том, что новая религия возникает
именно с началом культуры Лянчжу из тех символов, которые
существовали раньше. Или же, можно сказать, религиозные представления древнего
населения в районе озера Тайху, в низовьях Янцзы* входят в новый этап, с
образованием культуры Лянчжу. Это уже не определенный набор
символов, но формируется четкая система религиозных представлений. Даже
можно сказать, что формируется определенный пантеон, в котором
главную роль играет антропоморфное божество. Сами изображения этого
антропоморфного божества нам свидетельствуют о достаточно четко
разработанной не только иконографии, но и мифологии, которая определяет
изображение данного божества. Имеются две ипостаси - это когда одно
божество выходит из другого, тоже антропоморфного или звериного - не
столь важно, что антропоморфное божество его побеждает или выходит из
него, порождается им. Причем, сложная мифология присутствует уже на
раннем этапе развития очень многих народов, но вот сложная
иконография, отражающая эту мифологию, вообще существует достаточно редко. И
опять же, это может возникнуть уже только на достаточно высокоразвитой
стадии существования религии как таковой. Более того, мы, безусловно,
видим, что главное божество одно - это антропоморфный бог,
следовательно, религиозные представления в этом обществе достаточно
упорядочены, существует религиозный канон. Все это говорит об одном. Религия
лянчжусцев не является примитивной, первобытной формой
анимистических верований. Это достаточно хорошо разработанная, развитая форма
религии, с канонизацией и с широко развитой иерархией божеств
пантеона. О том, близка ли религия лянчжусцев к единобожию, мы можем судить
только косвенно. В принципе, близка, но утверждать, что это была вера в
какое-то единое божество, мы не можем. Да и вообще, единобожие
нехарактерно для большей части древних обществ.
Также, вполне недвусмысленные данные есть у нас и о характере
общества Лянчжу. Здесь мы видим очень широко разработанную
иерархию, в которой имелись высокопоставленная аристократия, имелись
разные слои средних по своему положению общинников и очень бедные слои
населения, которые не могли себе позволить даже захоронение с одним
нефритовым топором, в то время как аристократия имела их многие
десятки, а иногда и сотни предметов из нефрита на одного человека. Были и
человеческие жертвоприношения, опять же - каких-то бедных общинников
или же слуг, или же зависимых членов населения, пленников и прочее -
мы не знаем, в могилах у представителей аристократии или царской семьи.
Для аристократии или царей насыпались курганы, в которых делались
1J6

пышные усыпальницы, которые не намного уступают другим могилам
правителей Древнего Востока. А если говорить о синхронных периодах, то
более пышные захоронения мы имеем только в Египте (имеются в виду
пирамиды Раннего царства). Безусловно, что лянчжуское общество было
высокоразвитым не просто с классовым расслоением, но и обществом с
широко развитой классовой структурой.
Какие же классы мы можем выделить в лянчжуском обществе, и
насколько это соответствовало строению древневосточного общества в
целом? Древневосточное общество не делилось на классы рабов и
рабовладельцев, как это принято считать в китайской и вьетнамской
историографии, да и до определенного времени советской историографии также. Уже
Карл Маркс в «Формах, предшествуюыщх капиталистическому
производству» показал, что на Древнем Востоке рабы и рабовладельцы не являлись
основными антагонистическими классами. Существовала большая
сложная система форм эксплуатации, при которой основную роль играло
государство, эксплуатировавшее общинников (2511). Именно свободные,
независимые общинники и были основными слоями населения на Древнем
Востоке. Точно так же было расплывчатым и понятие рабства. Рабы могли
иметь определенную форму свободы и несвободы, могли иметь
определенные формы собственности и даже права в обществе, как это показывает
изучение материалов по Древнему Двуречью (2483, с. 27-49; 2484, с. 50-
64; 2489, с. 126-139). Следовательно, при поиске классов в
древневосточном обществе, нам следует обращаться не к поиску рабов и
рабовладельцев, а к различным группам общинников. Именно существование
различных групп общинников, расслоение в самой общине и создавало
классовую структуру общества, при которой одни - производили прибавочный
продукт, а другие- его присваивали. Как показывал в своих работах
британский археолог Гордон Чайлд, свидетельством развития классового
общества является, прежде всего, специализация труда. Именно
специализация труда ведет к формированию городских поселений, к формированию
различий между поселениями, к конфликтам и войнам между ними,
которые в свою очередь, вызывают необходимость формирования надстройки в
виде государства и его органов (2575). Специализация труда и урбанизация
очень хорошо и легко прослеживаются как раз по материалам археологии.
Какие же материалы о специализации труда и урбанизации мы
имеем в Лянчжу? Прежде всего, говоря о специализации труда, мы,
безусловно, можем выделить высокоразвитое керамическое производство.
Подобным керамическим производством не только нельзя заниматься попутно с
земледелием, но и более того, даже для специальных работ по
изготовлению керамики, подобного высокого качества, требуется определенная
ремесленная традиция, несомненная необходимость обучения и передачи
знаний. Также обращает на себя внимание и многофункциональность
керамики. Наличие такого количества многочисленных керамических форм,
117

их вариантов свидетельствует о широкой специализации внутри
керамического производства, о том, что оно было сосредоточено не в каких-то
сельских центрах, а в достаточно крупных урбанистических центрах, где
подобное многообразие находило спрос и также вызывало потребность в
своем существовании. Образцы высочайшей формы керамики - безусловно,
керамика, изготовляемая в крупных населенных пунктах, урбанистических
центрах. С другой стороны, как нам показывают бедные захоронения,
существовала и простая керамика, которая могла и, видимо, изготовлялась в
деревнях и не требовала особой традиции и передачи знаний. Широкое
распространение получает лощеная керамика, крашеная керамика, цветные
орнаменты по черной лощеной керамике. Существуют многие
устоявшиеся орнаменты, есть орнаменты и формы достаточно необычные, что,
видимо, позволяет предполагать наличие различных керамических школ и
течений.
Другой предмет специализации, судя по раскопкам, это изготовление
различных предметов из нефрита. Причем, если специализация
ремесленников по нефриту, видимо, существовала и до Лянчжу, как об это может
позволить судить высокое качество нефритовых изделий в Линцзятане, то
в Лянчжу качество нефрита и необходимые способы его обработки
становятся еще более высокими и многообразными. Нам до сих пор непонятно,
как возможна была гравировка столь огромных и мелких изображений на
столь твердом минерале, как нефрит, какие орудия и технологии для этого
требовались, и возможно ли это было без использования металлических
орудий. Известна технология сверления отверстий в нефрите с помощью
камня, но как и чем возможно делать столь подробные изображения на
твердом минерале и какие специальные знания и технологии для этого
требовались, до конца неясно. Пока подобные технологии не
восстановлены и, хотя работа по нефритовым технологиям ведется профессором Данг
Чунгом (2310; 2405), до сих пор процесс гравировки «цунов» не разгадан.
Это нам, безусловно, показывает одно - что для подобной работы
необходимо было обладать высокими техническими знаниями и виртуозно
владеть инструментами. Все это возможно только при определенной традиции
технических познаний, которая, безусловно, существовала в лянчжуском
нефритовом производстве. Эти же традиции и технологии существовали и
на местах, не только в центре озера Тайху, но и в Гуандуне, в северной
части Цзянсу и прочее. Эти два примера достаточно ярко показывают нам
высокую степень специализации труда в лянчжуском обществе. Очевидно,
что существовала специализация и в других областях экономической и
общественной жизни Лянчжу. Анализ лянчжуских поселений показывает
нам существование поселений различного размера и имевших более или
менее определенную структуру. В центре находился, видимо, какой-то
алтарный или храмовый комплекс. Имелась и определенная система в самих
поселениях, когда вокруг центрального крупного поселения группирова-
118

лись более мелкие. Следовательно, сравнивая размеры мелких поселений с
крупными, которые отличались по крайне мере в десятки раз, мы можем
говорить о том, что процесс урбанизации в Лянчжу, безусловно,
присутствовал. И даже более того прошел определенные ступени развития. В
некоторых поселениях мы имеем следы не только укреплений, но и каналов,
что свидетельствует об ирригационных либо водопроводных работах. Все
это показывает нам существование не только высокоразвитой
урбанистической системы, но и наличие определенных общественных работ.
Безусловно, само создание аристократических кладбищ в форме пирамид, как и
строительство ритуальных зданий, тоже требовало общественных работ, и,
возможно, было только на определенной ступени развития
древневосточного общества. Таким образом, приведенные выше доказательства, мы
считаем достаточными для определения лянчжуского общества как
классового.
Возможно ли определение Лянчжу как цивилизации или
государства, о чем сейчас ведется дискуссия среди китайских археологов и
историков? По поводу цивилизации существуют две точки зрения, что- либо
Лянчжу находилось в преддверии цивилизации, либо- что это уже была
цивилизация. В пользу первой точки зрения выступает Дай Эрцзянь, к
нему же, отчасти, близок и Ань Чжиминь. В пользу второй точки зрения
выступает достаточно много ученых, например, Чэнь Шэнъюн, ЖуйГояо,
Сун Цзянь и другие (627, с.12-16; 730, с.30-42; 772, с.43-60; 1546, с.79-85;
1613, с.86-103; 1759, с.151-159). Еще один крупный китайский археолог,
Чжан Сюэхай прямо называет Лянчжу древним государством (2095, с. 17-
24). Проблема в том, что такое цивилизация и что такое государство, как
определить критерии, которые им соответствуют. По-видимому,
«цивилизация» для большинства китайских ученых - это синоним «государства»,
заменивший само понятие государства в последние годы под влиянием
модных западных учений, заменивших влияние ленинской трактовки
марксизма. Отчасти это связано и с влиянием урбанистической теории
Гордона Чайлда, бывшего очень близким к марксизму. Гордон Чайлд выделяет
10 признаков для своей «цивилизации» (2575, с. 3-17). Как мы видим, все
они характерны для государства, как такового. 10 признаков по Гордону
Чайлду это:
- большое население и высокая плотность населения;
специализация труда; экономическое управление и перераспределение;
крупномасштабные общественные сооружения; политическое и социальное
управление; запись передаваемой информации; существование научных знаний;
реалистическое искуство; торговля с другими регионами и принципы
группировки районов не по родовому признаку.
Есть и понимание цивилизации Льюисом Генри Морганом -
американским этнологом XIX в., который противопоставлял цивилизацию
периодам варварства и дикости (2533). Для Моргана главным в цивилизации
119

был определенный технический уровень развития общества точно так же,
как и развитие в обществе классов.
В Лянчжу мы можем наблюдать, по крайней мере, некоторые
признаки из 10 признаков Гордона Чайлда, например - специализация
ремесла, очевидно существование перераспределения, судя по захоронениям,
существование общественных знаний. Лянчжуское влияние, как мы видим,
было широко рапространено и в отдаленных районах, явно выходивших
изпод прямого политического влияния Лянчжу. Можно ли говорить о
торговле с отделенными районами - видимо, какой-то обмен был, хотя
археологические данные в полной мере нам могут это показать только в редких
случаях. Что касается других признаков, то доказать их на
археологическом материале достаточно трудно. Как например, для доказательства
высокой плотности населения требуется очень хорошая раскопанность
региона. У нас ее пока нет. Для существования способа передачи
информации требуется либо наличие письменности, либо существование приемов
ее заменяющих. Однако, приемы ее заменяющие, как и саму письменность,
не всегда можно найти археологически. Существование реалистического
искусства, по нашему мнению, не является необходимым признаком для
цивилизации. Хотя существование развитого искуства вообще, в целом,
показатель развитого общества. Высокоразвитое искуство у нас здесь есть.
Существование научных знаний показывает нам хотя бы высокая
технология, которая имелась. Что касается последнего признака (принципы
группировки районов не по родовому признаку), то его выделить на
археологическом материале тоже достаточно сложно и не всегда возможно.
Что же такое государство? Как определяет К. Маркс (2852, ч. 1, с.
422), государство - это политическая надстройка, обеспечивающая
господство одних классов над другими, однако и не только. Государство также
служит и другим функциям, как например, защите от внешней опасности и
организации общественных работ. Является ли государство синонимом
цивилизации? Если говорить о филологических определениях, то нет. Если
же говорить о реальном воплощении, то да. Как государство
предусматривает собой существование цивилизации, так и цивилизация -
существование государства, и мы вряд ли можем найти примеры в истории, когда
одно существовало бы без другого. Таким образом, для определения
характера общества Лянчжу, мы должны выяснить можно ли его называть
государством или нельзя. Если это совпадет с тем, что общество Лянчжу
можно назвать цивилизацией, то это будет двойным доказательством,
подтверждающим одновременно правильность двух его составляющих
элементов. Существование государства напрямую не доказывается
археологически, поскольку это не часть базиса, а надстройка. Однако, косвенным
образом надстройка проявляет себя в некоторых чертах базиса. То есть,
функции государства показывают косвенным образом его наличие.
120

Как мы выделили выше, у государства имеются три основные
функции. Рассмотрим их проявление в археологической культуре Лянчжу.
Наиболее легко проявляется функция общественных работ. Поскольку, у нас
имеется, во-первых, наличие ирригационных работ, во-вторых, крупные
усыпальницы, с конструкцией типа пирамиды, и, в-третьих, относительно
большие культовые сооружения, то мы можем с уверенностью сказать, что
в Лянчжу существовали общественные работы, достаточно широкого
масштаба, для организации которых требовалось существование какого-то
политического механизма. Более того, положение лянчжуского общества на
берегу Восточно-Китайского моря и в долине озера Тайху, в низовьях
Янцзы, на низинных и часто затапливаемых землях даже теоретически
требовало существования определенной системы отвода вод, орошения земель и
борьбы с наводнениями. То, что лянчжуские земли постоянно заливало,
как раз может быть серьезным доводом в пользу необходимости
существования хорошей организации как труда, так и сопротивления силам
природы. Собственно мы можем судить о проявлении и внешней функции
государства- Поддержание безопасности страны от внешних противников и
осуществление при возможности завоеваний. Как мы писали выше, у нас
есть прямые доказательства завоеваний лянчжусцев на севере. Да и сам
анализ лянчжуских некрополей показывает достаточную военизирован-
ность лянчжуского общества, например, нефритовый топор помимо всего
прочего считается инструментом войны. Точно так же, в некоторых
могилах находятся стрелы, может быть, это показывает социальный статус
охотника, но, может быть, и воина либо члена ополчения общинников. Да
и, наконец, как мы говорили, зафиксированы случаи человеческих
жертвоприношений в могилах аристократии или правителей. Были ли они
пленниками, своими же общинниками, рабами или кем-то еще - неизвестно, но
характер их насильственной смерти археология определяет достаточно
точно. Основную функцию государства- подавление сопротивления
эксплуатируемых классов, археология показывает лишь косвенно. Однако,
наличие классового расслоения, наличие богатейших захоронений знати,
наряду с захоронениями средних и бедных общинников, косвенно
доказывает нам и этот факт.
Китайские археологи старшего поколения, прошедшие школу
марксистского образования, выдвигают три признака для существования
цивилизации и тем самым государства- это наличие городов, металла и
письменности (627, с. 12-16). Однако, являются ли эти признаки
решающими, и действительно ли государство должно ими обладать? Другая
проблема- можно ли считать, что определение для государства на основе
марксизма является неверным, и какое определение принять в этом случае.
Споров по проблеме государства во все времена было немало. Как же
выработать действительно научный критерий для подхода к ней? В течение
двух лет автор был членом научно-исследовательской гругаш Император-
121

ского университета Киото, занимавшейся проблемами исследования
становления древнего государства, работавшей в течение 5 лет под
руководством профессора Маэкава. За это время было рассмотрено огромное
множество существующих теорий и имеющихся в нашем расположении
археологических фактов. Результаты этой работы еще только будут
опубликованы в ближайшее время. Однако, безусловно, можно сказать, что на основе
данных анализа те признаки и особенности государства, которые были
выделены Марксом (2852, ч. 1, с. 422, ч. 2, с. 352), оказались наиболее
логически доказанными. Точно так же, как и изучение конкретных примеров из
археологии Азии, Европы и Америки, показало большую прочность
урбанистической концепции Чайлда. Именно поэтому автор и решил
использовать вышеуказанные теории для определения сущности общества и
археологической культуры Лянчжу. Сам по себе археологический материал не
всегда может служить достаточным доказательством, когда речь идет о
государстве и формах его существования, так же как и о наличии или
отсутствии государства. Однако, в случаях, когда у нас нет письменных источников
или каких-то других возможностей проверить археологический материал, то
во многом этому помогает сравнительный анализ различных
археологических культур. Для его основы берется принцип стадиальности, который
показывает, что определенный уровень развития материальной культуры,
отражаемый в археологических памятниках, символизирует определенную
стадию развития общества. Во многом, здесь важен технический уровень,
который отражает научные знания, знаменующие, в свою очередь, уровень
общественного развития. Те же самые параметры отражает и технология.
Таким образом, в совокупности, определенные технические характеристики
для разных отраслей материального производства данного общества в
сочетании с некоторыми другими факторами тоже отражают стадию развития
данного человеческого коллектива.
В течение 10 лет автор данной работы занимается вопросами
древних технологий и проблемами их сравнения. А с прошлого года автор
работает в составе группы по истории естественных наук Императорского
университета Киото, научной лаборатории Такеда. Кроме того, мы провели
исследование предметов материальной культуры догосударственных
обществ и ранних государственных формирований по материалам коллекций
музеев и других собраний Японии. Мы сравнили технический уровень
образцов керамики, предметов из минерального сырья, то есть, в частности,
нефритов, каменных орудий, полудрагоценных и драгоценных камней,
различных видов обычного камня, а также ранних изделий из бронзы и
меди из Древнего Египта, Двуречья, древних цивилизации Америки,
Средиземноморья, северного Китая, южного Китая, Кореи, Японских островов. В
результате чего мы выяснили, что уровень керамики, не говоря уже о
нефритах культуры Лянчжу, по своим техническим характеристикам
опережает ранние династии Египта, доклассическую Грецию, как и более поздние
122

культуры северного Китая, считающиеся предгосударственными,
например, то же Эрлитоу. Для более позднего времени частыми становятся
находки металла, поэтому здесь техническое сравнение уже сильно
затруднено, поскольку в Лянчжу у нас находок металла нет. Если же говорить о
технологии керамики и нефрита, то относительно первой, подобные
технологии, в том числе и лощения с глазурированием, появляются на севере
Китая только в эпоху Шан, а технологии нефрита приближаются по
качеству к обработке нефрита Лянчжу уже в Ханьский период (206 г. до н.э. -
220 г. н. э.). Технический уровень культуры Лянчжу не уступал ни
Древнему Египту, ни Шумеру, наличие государства в которых сейчас не
отрицается, в основном, благодаря письменной традиции. Важным фактором
являются и крупные сооружения культуры Лянчжу. Здесь имеются и
крупные захоронения, как и остатки древних городов, причем, различного
размера больших и средних, и мелких поселений. Даже при слабой раскопан-
ности городов уже сам факт наличия подобных крупных, средних и мелких
поселений является важным фактором в сравнении, например, с Древним
Египтом, где от раннего египетского государства у нас городов нет
вообще, есть только гробницы.
Следующая важная проблема- это проблема существования
письменности. Была ли в Лянчжу письменность и необходима ли письменность
для существования государства. Проблема существования письменности
неадекватна проблеме ее обнаружения в археологии. Возможность
сохранности знаков письменности зависит от материала, на котором они
писались. Если материал - камень или бронза, то надписи более долговечны,
если же материал - бумага или кожа животных, то возможность для их
сохранности достаточно невелика.
В Лянчжу мы имеем некоторые знаки на керамике, причем, знаки на
керамике появляются в этом районе достаточно рано. Уже в четвертом
тысячелетии до н. э. у нас есть знаки на керамике в районе Поянху, например,
в неолитическом памятнике Шицзяцяо, в уезде Хукоу, в провинции Цзян-
си, в северо-восточной части озера Поянху, у его впадения в Янцзы (1936).
То есть, как раз недалеко от того места, где позже будет найдена учэнская
письменность. Там было найдено от одного до трех знаков на нескольких
керамических сосудах, в целом, более десятка знаков. Трудно сказать,
являются ли они какими-то идеограммами или метками, но, очевидно, что
это не орнамент, возможно, это какие-то и магические символы. Однако,
по внешнему виду они похожи на идеограммы. Так же и в Лянчжу нам
несколько раз попадались знаки на керамике, о характере которых мы судить
не могли. Однако, как показывает последняя книга известного специалиста
по древнекитайской письменности, а также по культуре народов юга
Китая, профессора Яо Цзунг И, знаки на лянчжуской керамике, по крайней
мере, в двух случаях совпадают со знаками учэнской письменности (295,
с. 49-64). Случайно ли это? Судя по форме знаков, по-видимому - нет.
123

Также некоторые знаки на керамике Лянчжу совпадают со знаками на
керамике Давэнькоу, причем символы, и непростые, и несложные. Вряд ли
можно эти знаки считать картинками, так же как и орнаментом. Либо это
метки владельца, либо же какие-то мнемонические приемы. Причем
иногда повторяются и достаточно сложные знаки, что все-таки приближает
нас к мысли о том, что это могли быть мнемонические приемы. В любом
случае, на керамике имеются только отдельные знаки. То, что мы могли бы
назвать какими-то длинными надписями, в доучэнский период у нас
отсутствует. Анализу этих знаков на керамике была посвящена работа Чжан
Минхуа и Ван Хуэйцзюя (295, с. 49-64; 2089, с. 903-907).
Очень много лянчжуских символов на керамике имеется и в
коллекциях лянчжуской керамики в Гарвардском музее, которые, в свое время,
тоже анализировал Яо Цзунг И. Все данные Яо Цзунг И говорят о том, что
какая-то система южной письменности существовала и в доучэнский
период, которая встречается в Лянчжу и Давэнькоу и роднится с Учэном, в
письменности которого сомневаться не приходится. Судя по всему, это
письменность строчного характера, например, по надписи на керамике
Сунцзэ, то есть долянчжуского периода, что опять же роднит эту систему с
учэнской письменностью. Очевидно, что все эти факты все-таки не
случайны, и следует больше склоняться к наличию каких-то письменных
систем в Лянчжу, чем к их отсутствию по следующим причинам. Во-первых,
были определенные знаки на керамике, располагавшиеся линейным
образом уже в период Сунцзэ. Эти же знаки мы иногда находим в Лянчжу и
Давэнькоу. С другой стороны, имеется система письменности в Учэне -
следующий после Лянчжу период (295, с. 53-58). Во-вторых, если
некоторые знаки просты, то другие знаки имеют достаточно определенную
сложную, в тоже время не доходящую по сложности до рисунка или
пиктограммы, форму, знаки располагаются в строку, а не в столбик, как это
принято, например, в китайской письменности, - тоже, видимо, сходство не
случайное. В-третьих, иногда имеется по два и более знака; и четвертое -
для обычных меток владельца, известных нам как в Японии, так и в
Северной Африке, эти знаки немного сложны. Для пиктограмм же -
недостаточно сложны. Скорее всего, эти знаки могут быть примером мнемонических
приемов. Против того, что Лянчжу имела свою письменность, говорит
только тот факт, что все имеющиеся надписи слишком кратки, каких-либо
подробных надписей мы не имеем. Хотя, возможно, на керамике подобные
надписи и не требовались. Безусловно, для того, чтобы утверждать, что в
Лянчжу была письменность, требуются дальнейшие археологические
находки. Однако, предполагать существование какой-то мнемонической
системы, опираясь на доводы Яо Цзунг И, Чжан Минхуа, мы можем.
Необходимо ли наличие письменности для существования
государства? Как показывает пример империи инков - нет. Возможность для
передачи информации, о которой говорит Чайлд, может быть необязательно
124

связана именно с письменностью, как таковой. Бе могут заменять
мнемонические приемы, как например, узелковое письмо в империи инков,
которая никакой письменности, кроме этого вида письма, не имела. Знания
и даже история народа могут передаваться и устно, например, это нам
показывает «Кодзики», где говорится о приоритете устного слова над
письменным, когда Хиэда-но Арэ было приказано выучить древние хроники
родов, которые были затем уничтожены, поскольку письменное слово
допускало искажения, а устное повествование - нет (2507, с. 11). Именно со
слов Хиэда-но Арэ через много лет были записаны уже в очищенном виде
древние предания Японии. Кроме империи Инков, в истории можно
найти и другие примеры бесписьменных государств, да и письменности
других государств подчас носили очень ограниченный характер, как,
например, письменность древних царств майя в основном изображала
астрономические и календарные даты. Есть и примеры, когда письменность
может существовать в доклассовом и в догосударственном обществе,
причем, абсолютно без влияния извне, например, письменность острова Во-
леаи (2482, с. 517-520). Следовательно, все-таки вопрос о письменности
не является решающим.
Точно так же, обстоит дело и с металлом. Существовали блестящие
цивилизации и государства, не имевшие металла. Так, например, было с
первыми династиями в Египте, точно так же было и с государствами
древних майя, в существовании которых как государств, тем не менее, никто не
сомневается. В китайской археологии даже возник термин «нефритовые
цивилизации» - для обозначения, прежде всего, Лянчжу (2063, с. 118-121).
Однако, термин «нефритовые цивилизации», по нашему мнению,
достаточно спорен, поскольку нефрит не является определяющим материалом
для изготовления именно орудий труда, особенно орудий труда,
использовавшихся в производственной деятельности.
Наличие самого металла для Лянчжу тоже не выяснено. До
настоящего времени металла в Лянчжу найдено не было, либо же такие данные
пока не были опубликованы или подтверждены. Однако, сам технический
уровень изделий из нефрита, заставляет некоторых ученых, в том числе
Ван Цзиньго или Жэнь Шинаня, последний из которых является
директором Института археологии АОН КНР, утверждать о наличии металла в
Лянчжу (627, с. 13; 1536, с. 130). Они считают, что гравировки на
подобных предметах из нефрита могли быть сделаны только металлом. И их
доводы действительно пока нельзя опровергнуть.
Есть еще два фактора, которые тоже считаются необходимыми для
доказательств существования раннего государства - это наличие городов и
человеческие жертвоприношения (134, с.73-91). Оба они в Лянчжу
присутствуют. Однако, относительно последнего можно сказать следующее, что
человеческие жертвоприношения вовсе не являются необходимым показа-
125

телем существования государства, поскольку встречаются и во многих
доклассовых обществах.
Таким образом, подводя итоги, мы можем сказать, что древнее
общество Лянчжу, безусловно, было развитым классовым обществом и,
более того, приведенные выше факты позволяют нам склоняться к тому
мнению, что в Лянчжу существовала ранняя государственность. На каком
этапе существования Лянчжу она появилась - это другой вопрос. Например,
Сун Цзянь считает, что со среднего периода Лянчжу (1613, с. 86-103).
Однако, безусловно, что уже с начала раннего Лянчжу у нас имеется
классовое общество, имелось оно и до Лянчжу. О времени же формирования
именно лянчжуского государства, позволяют нам судить только
дальнейшие археологические находки. Впрочем, очевидно, что анализ даже
имеющегося на настоящий день археологического материала позволяет с
уверенностью сказать, что Лянчжу- это новый этап и резкий
качественный скачок по сравнению с Сунцзэ. Не логично ли предполагать
образование государства тоже на этом этапе.
Какой же характер носило государство Лянчжу? Очевидно, что
основой экономической жизни этого государства являлось земледелие,
которое стало в этом районе основой экономики еще в период Хэмуду. Более
подробно о лянчжуском земледелии мы судить не можем, однако тот факт,
что рисовые поля были найдены, доказывает его существование. Другой
основой хозяйственной жизни было рыболовство, что показывают
многочисленные находки грузил для сетей и гарпунов. Широко было развито
ремесло, по-видимому, не только в деревнях, но и существовали
специальные ремесленные школы в крупных населенных пунктах, городах. Имелась
хорошая сеть каналов, которая говорит нам о возможности искусственной
ирригации тоже. В целом же, лянчжусцы были хорошо связаны с морем,
что показывает их географическая реальность пребывания, связанная с
морским промыслом, а также строительство жилищ на сваях, что опять
же, показывает присутствие в больших количествах воды. С водной
стихией шла постоянная борьба, море то наступало, то отступало, то же самое,
видимо, происходило и каждый год с наступлением весны, лета, осени
и зимы.
Поэтому, свои храмы лянчжусцы предпочитали строить на
возвышенных местах, также, видимо, с этим было связано и строительство
каналов в пределах населенных пунктов. Города строили на возвышенностях,
на возвышенностях строили и усыпальницы. Иногда имеются насыпи
достаточно больших пирамид, служивших усыпальницами знати или местных
правителей, как, например, в случае Яошани. Кладбища достаточно строго
стратифицировались, в лянчжуском центре, вокруг озера Тайху отдельно
существовали кладбища для аристократии или правителей и отдельно для
простых общинников либо для средних слоев. На окраинах же
лянчжуского мира- это были кладбища совместные, как, например, на севере Цзян-
126

су. Власть была тесно связана с религией. Видимо, мы можем
предполагать, что во главе этого государства стояли цари-жрецы, что, впрочем,
было обычным явлением на Древнем Востоке. Близость к власти давала
возможность пользования сакральными символами, в том числе нефритом,
который стал не только символом богатства, но и приближенности к
власти. Правители и высшая аристократия имели возможность для
изображения божества, охранявшего их, на украшениях из нефрита. Средние же
слои имели те же изделия из нефрита, но без украшений с ликом божества.
Чем выше был социальный статус владельца, тем больше было этих
украшений. Еще более низшие слои имели еще меньше изделий из нефрита
либо же изделия из камня, подражающие им по форме, а простые общинники
не имели ничего. При захоронении в могилу клался только керамический
сосуд или же пара сосудов и какой-то каменный топор, бывший важным
сакральным символом. Основным же сакральным символом все-таки был
нефрит. Были и люди, чья жизнь и вовсе не ценилась, они не только не
получали собственного захоронения и соответственно каких-либо предметов,
туда клавшихся, но и лишались жизни для того, чтобы быть положенными
в могилу аристократа. Посреди кладбищ и городов возвышались
культовые сооружения, где приносились жертвы божествам.
В Лянчжу, видимо, была достаточно сложная мифология. Однако,
среди других божеств выделялось одно - главное антропоморфное
божество. Именно оно было главным амулетом у аристократов* выступая в
бесчисленных ликах на нефритовых изделиях. Другие божества как бы
прислуживают ему- это птица и это изображение солнца. Оно же- главное
божество - господствует над всем: над миром и природой, как, очевидно,
господствуют над всем правители-жрецы, которые ему служат, и
бесчисленные изображения которого олицетворяют их сакральную, власть.
Возвышенности, на которых строились города, были как бы
естественными оборонительными сооружениями. Найдены и следы того, что они
дополнительно укреплялись. Видимо, все существование Лянчжу было
мирным. Об это же нам говорят и завоевания Лянчжу на севере, когда лян-
чжуская аристократия покоряла местные народы, превращая их в своих
подданных, но не уничтожая. С севером были особенно напряженные
отношения, о чем говорят завоевания. На юге же все, видимо, было мирно,
что, возможно, вызвано наличием родственных или чем-то другим близких
народов, перенимавших лянчжуские верования и традиции. Видимо, с
ними были налажены и хорошие отношения обмена. Лянчжу было, по-
видимому, самым мощным культурным и экономическим центром в своей
округе, оказывавшим большое влияние на соседние народы.
Вот так вот, примерно, выглядело раннее государственное
образование Лянчжу, судя по материалам археологии. Поскольку никаких других
материалов у нас нет, то мы не можем более подробно исследовать это
раннее государственное образование. Также мы не знаем, был ли это ка-
127

кой-то союз государств либо одно государство, кто стоял во главе его,
когда оно возникло и как долго существовало. Очевидно только одно, что с
концом культуры Лянчжу, по-видимому, оно перестало существовать. Это
показывается археологически, началом новой археологической культуры
Мацяо.
Что же с ним случилось, куда оно исчезло и когда? Этот вопрос
опять же остается не до конца ясным. Китайские археологи признавали,
что высокий уровень культуры Лянчжу ставит вопрос о том, что же
случилось потом, поскольку следующие за Лянчжу культуры не
развивались прямолинейно, а собственно древнекитайское государство
начинается с государства Шан, созданного в долине не Янцзы, а Хуанхэ. Что
же случилось с государством в долине реки Янцзы, и почему в
дальнейшем развитие китайской государственности происходило на основе не
его, а хуанхэского государства, которое намного отставало от Лянчжу
хронологически?
Этот вопрос имеет два возможных решения. Государство Лянчжу
погибло безвозвратно, либо оно нашло какое-то свое продолжение в
последующих культурах, то есть имело наследника. Почему же оно должно
было погибнуть и что могло с ним случиться? Подобные примеры гибели
блестящих цивилизаций мы знаем немало, как, например, бесследно
погибли цивилизации древней Америки, в результате внешнего вторжения,
погибла блестящая цивилизация Крита, в результате природной
катастрофы. Гибнут государства и в результате развития внутренних противоречий,
как это, например, произошло с Римской империей. Возможны различные
причины исчезновения даже очень мощных государств и даже империй.
Большинство китайских археологов выдвигают версию о том, что Лянчжу
тоже погибло в результате природной катастрофы, при этом вспоминают
борьбу лянчжусцев с морем, которое постоянно наступало на них, в
частности, так считает Чжан Минхуа и некоторые другие ученые, их
большинство (2082, с. 62-65). Сюй Цзоюнь выдвигает и другую версию, что
Лянчжу могло погибнуть в результате внутренних и внешних противоречий, к
которым могло относиться, как давление других культур, в которых
развивается металл, и которые соответственно набирают большую мощь, чем
Лянчжу, так и внутренние противоречия внутри этого классового общества
(1918, с. 120-132).
Это две возможных версии. О том, что произошло в
действительности, судить трудно, однако, находки в городском округе Шанхай лянчжу-
ского памятника, датируемого XVH в. до н. э., показывают, что культура
Лянчжу продолжала существовать до этого времени, пусть и на какой-то
ограниченной территории. Кроме того, как мы видим, культура Лянчжу
имела достаточно широкий ареал для существования, и такая обширная
территория вряд ли могла быть затоплена в один день. Это процесс,
требующий тысячелетий. Да, море наступало на какие-то определенные при-
128

брежные районы, но то, что вся огромная территория, занимавшаяся
культурой Лянчжу, исчезла под морскими волнами нам представить трудно.
Даже, если бы это было так, нельзя себе представить, чтобы исчезли все
лянчжусцы до одного и унесли бы с собой в могилу свою культуру. Этому
противоречит и тот факт, что многие особенности лянжуской культуры
сохранились и в дальнейшем. Так, позже в китайской традиции были
сохранены все основные типы лянчжуских предметов из нефрита, да и новых
типов нефритовых украшений практически не было добавлено в течение
долгого времени, вплоть до эпохи Хань. Значит, лянчжуская традиция где-
то сохранялась. О том, где она сохранялась, на этот вопрос может дать
ответ исследование культур после Лянчжу, которое может достаточно точно
показать, какие культуры унаследовали особенности Лянчжу и в какой
степени. Было ли Лянчжу уничтожено в результате внешних
столкновений - это мы опять же подтвердить не можем. Прежде всего, поскольку, не
видно той внешней силы, которая могла бы с ним справиться. Внутренний
коллапс возможен, теоретически - это одно из возможных решений,
однако, никаких доводов ни за, ни против у нас нет. Следовательно, это только
теоретическое предположение без каких-либо доказательств.
И, наконец, последний, возможный вариант, что культура Лянчжу
никуда не исчезла, а просто эволюционировала в другую культуру, либо
же, что лянчжусцы могли уйти отсюда в какой-то другой район. Этот
последний вариант о возможной эволюции в Лянчжу мы и рассмотрим в
следующей главе. То, что при этом эволюционировании Лянчжу мог быть
отчасти утерян культурный уровень, на котором находилось лянчжуское
государственное образование, тоже вполне возможно. Все зависит от тех
условий, когда Лянчжу превращалось в другую форму древней культуры.
Таким образом, можно сделать вывод, что культура Лянчжу не
исчезла бесследно, о чем мы подробно будем говорить в следующей главе,
но государственность Лянчжу на каком-то этапе, видимо, прекратила свое
существование, либо превратилось в следующую государственность.
Трудно сказать, когда это произошло. В любом случае, у нас нет
памятников, относящихся к Лянчжу после XVII в. до н. э. С другой стороны,
следующая за Лянчжу культура Мацяо начинает развиваться раньше. О том,
как происходил этот процесс, мы можем выяснить, только рассмотрев
культуру Мацяо и ее особенности. Это и поможет нам решить вопрос о
том, что стало с культурой Лянчжу во втором тысячелетии до н. э.
129

Часть 3. Древние вьеты в низовьях Янцзы после Лянчжу:
культура Мацяо
Культура Мацяо пришла на смену Лянчжу в начале П тыс. до н. э.
Она получила свое название по одноименному памятнику в городском
округе Шанхай, раскопанном в 1960 г. Сам же термин «культура Мацяо»
получил распространение с конца 80-х для обозначения культуры,
пришедшей на смену Лянчжу в районе озера Тайху, в северном Чжэцзяне. Позже
ее следы были найдены также в провинции Фуцзянь. Мацяо заполняет
вакуум между Лянчжу и более поздними культурами периода Шан и Чжоу,
то есть в первую половину П тыс. до н. э. Хотя памятников культуры
Мацяо найдено еще не так много, она является ключевой для решения
проблемы того, куда исчезла культура Лянчжу, и как связаны лянчжусцы с
последующими государствами У и Юэ. Здесь главным представляется
решение вопроса о том, продолжала ли культура Мацяо культуру Лянчжу либо,
как это утверждают некоторые археологи, была создана внешними
элементами, вторгшимися на эту территорию, как это утверждают те же авторы,
которые говорили об исчезновении культуры Лянчжу (см. выше). В тоже
время, безусловно, наличие лянчжуского элемента в культуре Мацяо
признают все. Вопрос в другом - насколько важен был этот элемент. Для этого
рассмотрим подробнее типологию культуры Мацяо, а затем некоторые ее
отдельные памятники. Один из наиболее крупных исследователей и
классификаторов культуры Мацяо, Сун Цзянь делит ее на три региона: регион
вокруг озера Тайху, регион севера и востока Чжэцзяна и регион в Фуцзя-
ни - северо-восток Фуцзяни и юго-запад Чжэцзяна (1614, с. 6-14).
Рассмотрим керамическую традицию первого региона. Здесь мы
видим все те же основные три типа сосудов, которые были уже в Лянчжу.
Это трипод на прилепленных ножках, плоскодонный сосуд и сосуд на
широкой ножке-подставке, иногда перфорированной. Сохраняются круглые
ножки триподов, плоские, как в Лянчжу, и вогнутые внутрь, что тоже в
Лянчжу встречалось. Плоские ножки украшены характерным для Лянчжу
орнаментом из поперечных линий. Плоскодонные сосуды - это горшки с
венчиком точно так же, как и триподы - тоже простые горшки с венчиком.
В этот же период много и круглодонных форм - кругло донная миска с
расширяющимся вверх венчиком, что для Лянчжу характерно не было, но
форма простая, могла появиться где и когда угодно. Третий тип,
присутствовавший в Лянчжу - это сосуды на широкой ножке-подставке, опять же
неглубокая миска точно так же, как и в Лянчжу. Изредка ножка-подставка,
перфорированная, в основном - нет, как высокая, так и низкая, хотя и не
«гуандунского типа». Ножки украшены прямыми и продольными налеп-
ными линиями, похожими на ступеньки, встречаются и более ярко
выраженные «ступени», например, двух или трех ступенчатая ножка (№ 4).
Бывает ножка и расширяющаяся кверху, чего в Лянчжу не было. Крышки, за-
130

нершаются либо стаканом, как в Лянчжу, правда, с выгнутым во вне
венчиком либо же с тупым концом. Орнаменты - простые веревочные,
продольные или поперечные линии. Иногда встречается орнамент из двойных
спиралей, присутствуют точки. Наконец, имеется очень характерный для
Лянчжу тип трипода, ножки у которого очень широкие, плоские и
маленькие (№ 8). Таким образом, говоря о керамике первого региона, можно
сказать, что практически преемственность основных лянчжуских типов
сохраняется, меняются только орнаменты.
Новый элемент, кроме круглодонных мисок, которые являются
простой формой и в общем-то не обязательно должны были
привноситься извне, - единственная форма, которая не типична для Лянчжу - это
трипод на дутых ножках, типа сосков. Наличие этого трипода в
лянчжуских памятниках, действительно, спорно, а в Мацяо мы его, пожалуй,
оспорить не можем. Сами такие ножки, конечно, характерны для севера,
для района Хуанхэ, хотя сама форма трипода на дутых ножках от
Хуанхэ немного отличается - он очень удлиненный по форме и имеет
длинную - практически от горлышка до середины ножек, ручку и носик. В
общем-то, это особая форма, имеющая свои черты, однако следует
отметить, что этот сосуд, кроме Хуанхэ, был еще и на Шаньдуне и вполне
мог появиться и оттуда.
Кстати, во втором регионе, в Чжэцзяне, мы его не видим совсем, а
видим все те же формы, что и в первом регионе, но без него. Это опять же,
триподы, ножки, у которых круглые либо овальные - плоскодонные
кувшины и горшки, простая круглодонная миска, которая у нас есть в районе
озера Тайху и, наконец, сосуд на высокой ножке-подставке. Здесь в
основном мы видим именно высокие ножки. Триподы- это, прежде всего,
горшки с выгибающимся венчиком, как круглодонные, так и близкие к
плоскодонным. Такие же горшки без ножек, хотя ножки могли быть и
часто отломаны, имеют расширяющийся кверху венчик. Иногда корпус
горшка увеличивается в длину, превращаясь в кувшин, с плоским дном либо с
вогнутым дном. Есть и круглодонная миска простая, украшенная
геометрическим узором из чередующихся квадратов, состоящих из продольных и
поперечных линий. Попадается орнамент типа елочки, и, наконец,
простые, гребенчатые орнаменты. Сосуды на высокой ножке-подставке - это,
как правило, открытые миски. Высокая ножка-подставка здесь отличается
от первого региона тем, что, как правило, она многоступенчатая;
встречается и гипервысокая ножка, с утолщением посередине, перфорации на ней
нет, зато часто есть богатый орнамент, либо из зигзагов, либо из
чередующихся поясов сеток и линий с точками, либо же продольных линий и
«елок».
И, наконец, если мы рассмотрим керамику третьего региона- юга
Чжэцзяна и северной Фуцзяни, то здесь мы видим, что керамика
совершенно другая. Во-первых, совсем нет триподов, во-вторых, все сосуды
131

плоскодонные. Наиболее характерные типы - это плоскодонный кувшин, с
расширяющимся либо с сужающимся кверху венчиком, горшок со сливом
и с ручкой, прилепленной сбоку, и простая, плоскодонная либо круглодон-
ная миска. Орнаменты треугольные, состоящие из треугольников,
закрашиваемых косыми линиями, либо из квадратов, состоящих из косых линий
и точек, встречаются и зигзаги, образованные квадратами, или просто
точки в качестве орнамента. Пожалуй, орнаменты, особенно из квадратов и
линий, единственное, что роднит этот регион с двумя предыдущими, в
остальном же абсолютно другие формы, ничего общего с культурой Мацяо
района озера Тайху и Чжэцзяна не имееющие. Единственное, что роднит
эту культуру с Лянчжу - это наличие трехчастного сосуда со сливом вверх
и боковой ручкой, похожего на сосуды лянчжуского типа, похожего, но
все-таки не идентичного. И иногда попадается треножник на очень
широких, лянчжуского типа, трех ножках, но этот сосуд здесь достаточно
редкий. Кроме того, у сосудов со сливом и боковой ручкой, ручка бывает
очень широкая, как это было у Лянчжу, но здесь она как бы сделана
гармошкой, чего в лянчжуских ручках не было, они были сплошные. Однако,
сосуд, на трех широких и плоских ножках - мелкая миска, является,
действительно, формой, напоминающей лянчжускую и только лянчжускую, это
единственная форма, которая связывает Лянчжу и Мацяо. Можно сказать,
что первые два региона, безусловно, представляют собой варианты одной
и той же культуры. Приписывание же к ней третьего региона, является,
все-таки, совершенно произвольным, здесь - абсолютно другой тип
керамики. Таким образом, черты сходства, необходимые для причисления
третьего региона к культуре Мацяо, слишком малозначительны. Скорее,
следует говорить о том, что те следы сходства, которые здесь есть,
относятся не к культуре Мацяо, как к таковой, а к культуре Лянчжу, которая
повлияла и на культуру Мацяо и на культуру южного Чжэцзянского
региона. В северном Чжэцзянском регионе связи с Лянчжу оказались
достаточно сильными и прочными. Точно так же прочными оказались и связи с
Лянчжу в культуре Мацяо к северу от озера Тайху. Культура здесь,
безусловно, новая, другая, но то, что она выросла из Лянчжу, несомненно, и то,
что все типы этой культуры - это видоизмененные типы Лянчжу, для нас
тоже не представляет сомнения, кроме опять же трехсоскового кувшина,
который является предметом, заимствованным извне. Можно ли
утверждать, что трехсосковый кувшин символизирует то, что произошла смена
населения на этой территории, безусловно, нет. Какие-то внешние
влияния, безусловно, но, судя по всему, основная традиция, которая здесь была,
остается лянчжуской (1559; 1614, с. 6-14).
Таким образом, идея о полном исчезновении Лянчжу, как мы видим,
действительно не состоятельна. Так же, как, по-видимому, идея о том, что
культура Лянчжу перестала существовать, а лянчжусцы отправились на
север, дав начало культурам Ся и Шан, например, (763, с. 14-21). Как мы
132

видим, разбор культуры Мацяо показывает нам, что именно она и явилась
наследницей Лянчжу. То, как все происходило конкретно, может нам
объяснить рассмотрение памятников этой культуры и, особенно,
многослойных, имеющих как лянчжуский, так и мацяоский слой. Однако, прежде чем
перейти к нему, стоит ответить еще на один вопрос. Произошло ли резкое
снижение уровня производительных сил при переходе от Лянчжу к Мацяо?
Судя по образцам керамики, которые мы видим, формы стали проще.
Однако, действительно ли резко снизился уровень керамического
производства? Судя по всему, не только не снизился, но и керамическое
производство сделало новый шаг, а именно об этом нам может свидетельствовать
факт возникновения в этот период примитивного фарфора, раньше, чем
где-либо на территории Китая, да и, пожалуй, в мире. Район нынешнего
Чжэцзяна является не только известным центром производства фарфора в
эпоху до Цинь, но и одним из его центров в эпоху Шан, когда фарфор
также распространяется в провинциях Цзянсу, Цзянси и некоторых других.
Однако, в эпоху до Шан изделия из примитивного фарфора найдены
только в культурах юга-востока, прежде всего в Мацяо. Их очень немного,
имеются предметы из фарфора, черного и светло-зеленого цвета. Еще в
культуре Лянчжу нам известны случаи лощеной керамики, но к
производству фарфора культура Лянчжу так и не перешла, а следующая за ней,
казалось бы с более примитивной керамикой, культура Мацяо примитивный
фарфор производить уже начала. Для этого, опять же требуются высокие
технические показатели. Анализ говорит о том, что температура плавления
должна достигать 1179 °С, толщина фарфорового покрытия - 15-25 мм.
Фарфоровое покрытие образовывалось при помощи окиси железа Fe203, a
также окислов алюминия, кальция, марганца, калия, натрия и других
элементов (2810, с. 45-53). Тем не менее, как считает проводивший
химический анализ образцов фарфора Сун Цзянь, по-видимому, фарфор
образовывался из штампованной керамики, для Лянчжу нехарактерной, а
характерной именно для периода Мацяо, поскольку температура ее
изготовления приближается к 1000 °С и в общем-то близка к интервалу плавления
примитивного фарфора. Эти выводы можно оспаривать, можно с ними
соглашаться, однако, несомненно, одно, что появление фарфора это,
безусловно, новый шаг в керамическом производстве, следовательно, говорить
об упадке керамического производства после Лянчжу не приходится.
Точно так же, нельзя говорить и о полном упадке культуры, если в одном из
важнейших отраслей ремесла происходит прогресс.
В самом некрополе Мацяо (1559), в культурных слоях, относящихся
к культуре Мацяо, были найдены группы столбов, делающие возможным
предположение о скоплении жилищ, более 10 колодцев, полторы сотни ям
с пеплом, несколько канавок с пеплом, скопление битой керамики, видимо,
свалки, два места, представлявших собой яму, служившую, по-видимому,
местом для приготовления пищи. Там же были найдены обломки керами-
133

ки, следы огня, а в одном месте - большой камень между двумя
кострищами. Жилища были, судя по всему, конструкциями на столбах, вкопанных в
землю, то есть сохраняется связь с Лянчжу, дома окружали колодцы, ямы,
куда складывались продукты и другие предметы, пруды, видимо,
заполнявшиеся водой, возможно, для разведения рыбы. Здесь же были найдены
4 захоронения. В двух из них костяк положен прямо, на спине, головой в
направлении на юг или на восток, а еще в одном случае костяк скорчен и
лежит в неестественной позе, с поджатыми под себя ногами и
скрещенными руками, этот костяк принадлежит женщине, возможно, судя по позе,
она умерла насильственной смертью. Никаких предметов инвентаря во
всех четырех захоронениях нет, специального некрополя они не образуют.
Инвентарь, найденный в поселении, состоит из нефрита, камня, кости и
бронзы, очень много керамики, больше 350 предметов - это горшки-триподы
с приделанными ребристыми, овальными в сечении ножками, такие же
горшки-триподы, но с выгнутыми во вне желобком высокими круглыми
ножками, иногда чуть изгибающимися книзу. Есть и двойной горшок-трипод,
тоже на выгнутых во вне желобком ножках и треугольных ножках, горшок,
близкий к круглодонному, с чуть вогнутым во внутрь дном и с венчиком,
расширяющимся в стороны, иногда загнутым книзу, горшок круглодонный с
вогнутым дном и с высоким горлышком, иногда с рубчиком на нем, а иногда
с ручками-ушками у основания горлышка. Горлышко может быть покрыто
швами-рубчиками, имеется также и чисто круглодонная форма такого
горшка; открытая неглубокая круглодонная миска с широко расширяющимся,
иногда загибающимся вниз венчиком; плоскодонная миска с рубчиком не
выступающим, а врезанным, почти прямоугольный в сечении горшок с чуть
расширяющимися в бок стенками, иногда с ссужающимся кверху поддоном,
во всех случаях - с венчиком, линия профиля - неровная, имеет выступы и
впадины; простая круглодонная миска индокитайского типа с
расширяющимся в стороны венчиком или без венчика, с краями, загибающимися во
внутрь; миска на невысокой ножке-подставке с расширяющимся венчиком и
с линией-налепом на корпусе и ножке, на которой иногда встречаются
отверстия. Ножка может быть двойная, тройная и, как правило, представляет собой
сложные фигуры, постепенно сужающиеся кверху; сложные фигуры
представляет и корпус миски, состоящий из многих частей, контур миски
представляет собой неровную линию. Есть и миски на высокой ножке-подставке с
перфорацией и орнаментом, ножка-подставка может быть средней ширины,
толстая и, наконец, встречается даже очень редкий тип, когда у ножки
имеются две ручки-ушка, плоские, ребристые. Встречается полукруглая миска на
микроножках, маленьких разогнутых во все стороны ножках, плоских
ножках; кубок, расширяющийся вверх, на небольшом поддоне, покрытый
горизонтальными линиями-налепами различной толщины. Характерно, что трех-
сосковый сосуд отмечается здесь лишь один раз, да и то от него сохранилась
только верхняя часть, нижняя часть реконструирована. Это единственное, что
134

связывает памятник с севером. Зато много форм, связывающих с югом, в
частности с Фуцзянью - это кувшин с ручкой сбоку, ручка длинная и плоская,
порой ребристая, сам кувшин имеет высокое горлышко, расположенное как
бы сбоку корпуса, другой бок занимает ручка, а внизу - поддон; такой же
кувшин с круглым или вогнутым дном без поддона. Крышки сосудов имеют
либо стаканообразное завершение, как в Лянчжу, либо завершаются
неровным конусом, напоминающим пагоду. Пряслица в основном прямые,
прямоугольные в сечении, хотя есть и двуконические, но редко. Среди керамики
попадается и примитивный фарфор.
В орнаментах господствуют разные формы плетенки, круги в
квадратах, елочка, соединения различных форм зигзагов, ромбовидный
орнамент, геометрическая спираль, по поясам - популярная здесь
геометрическая спираль одиночная или соединяющаяся, двойная круглая спираль,
смотрящая в одну сторону, есть и много простых орнаментов из
горизонтальных или вертикальных линий.
На керамике часто встречаются знаки протописьменности, похожие
на лянчжуские, всего их 234 знака, формы - достаточно просты, но в тоже
время многообразны.
Каменных орудий 373 - это прямоугольной формы топорики с
дыркой, либо у края, либо посередине, может быть отверстие и в боку, иногда
книзу топорик расширяется; плечиковый топор, который здесь один и
является исключением; обычные дентальные топоры без отверстий, часто с
бугорком; круглые, заточенные у основания с двух сторон долота; плуги
угольной формы; мотыги треугольной формы с черенком посередине, их
здесь очень много; ножи с боковой ручкой, прямоугольной либо
сужающиеся острым концом формы; резаки плечиковой формы; ножи двух и
трехдырчатые, полукруглые; есть и ножи, заточенные по краям с
отверстиями в центре, лезвие которых расширяется книзу; загнутые ножи с
одним острым концом, стрелы с черенком, конусообразной формы, разной
величины и длины; наконечники стрел треугольной формы без черенка;
точильные камни; камни со вмятиной, которые характерны для Фуцзяни;
пряслица прямоугольной формы. Из костяных орудий здесь есть стрелы,
шила, бусинки. Есть шесть бронзовых орудий - это втульчатый кельт
дентальной формы; ножи различных форм, с острым концом, с ручкой,
приделанной сбоку; наконечник стрелы с черенком и двумя крылышками и еще
два куска металла непонятной формы. Находки из металла встречаются
нам здесь впервые, хотя и логично предположить их существовавние в
предшествующий период. Подробнее проблема металла будет рассмотрена
в следующей главе, однако забегая вперед, следует отметить, что
втульчатый дентальный кельт характерен для Учэна (см. ниже).
В камне, так же как и в керамике, мы видим очень много общих черт
с районом Поянху и даже с Фуцзянью, ничего общего с севером
практически нет так же, как и в орнаментах. Памятник имеет 26 радиокарбонных и
135

термолюминесцентных дат для слоев культуры Мацяо, большая часть их
лежит между 700 и 1200 гг. до н. э., то есть они относятся к Шанскому
периоду. В этом памятнике выделяется 2 периода (1559).
Рассмотрим многослойный памятник Сяодунмэнь, в уезде Нинбо, у
самой восточной оконечности южной части Ханчжоусского залива.
Первые раскопки здесь были проведены в 1992 г., в результате которых
обнаружены слои трех культур: Сунцзэ, Лянчжу и Мацяо. Было раскопано
лишь, в общей сложности, 200 м2. От периода Сунцзэ здесь было найдено
2 могилы с остатками керамики и простыми каменными орудиями. В
керамике преобладают круглодонные сосуды и триподы. Круглодонные
сосуды - это горшки с венчиком, иногда с хэмудуским швом, миски без
венчика, простые. Венчик, когда он есть, отогнут в стороны. Иногда к кругло-
донным горшкам приделываются ножки и они становятся триподами -
ножки треугольной формы, невысокие. Иногда на ножках имеется
орнамент из точек, елочек, либо из прямых линий. Орнамент из прямых линий
есть также и на сосудах, ближе к горлышку. И, наконец, встречается
плоскодонная миска, как с поддоном, так и без поддона, венчик этой миски
чуть заметно разгибается вверх, в стороны.
Из каменных орудий есть простые дентальные топоры, без
отверстия, каменные пряслица и какие-то каменные полукруги (их
иллюстраций, к сожалению, нет).
Также найдены различные обломки керамических сосудов - ножки,
ручки, кусочки керамического решета, видимо, для паровой варки, какие-
то неясные обломки сосудов с ручкой, видимо, не исключено, что трипо-
дов. Была найдена одна подставка с дырками в середине и чуть скошенным
верхом, также с отверстием в горле. Ее назначение не очень ясно. Наконец,
найдена и одна широкая ножка-подставка, длинная, суживающаяся кверху,
служившая подставкой какого-то сосуда, возможно, открытой рюмки. Этот
слой датируется началом культуры Сунцзэ и, в принципе, предметы для
культуры Сунцзэ характерные.
Рассмотрим второй слой, относящийся к лянчжускому периоду. Во
втором периоде, относящимся к культуре Лянчжу, найден только
инвентарь, в основном керамика, и немного камня. Камень- это, в основном
дентальные топоры, без отверстий и только в одном случае дентальный
топор с отверстием. Большая часть топоров - прямые, и лишь в одном
случае мы видим топор с расширяющимся лезвием вниз, в этом случае его
лезвие скошено вбок. Во всех остальных случаях топор завершается
прямым или закругленным лезвием. Найдена также каменная стрела.
Керамика сохранилась плохо- это ножки трипода, плоской
треугольной формы, с орнаментами из точек, линий и елочек, либо же из
длинной прямой линии; венчики или верхняя часть сосудов. Большинство
венчиков расширяется вверх, есть и круглые венчики. Полностью
реконструируются только две плоские миски-блюда на невысоком поддоне. В
136

принципе, о керамике сказать можно мало, поскольку ее сохранность
достаточно плохая. Однако ножки триподов обнаруживают преемственность с
первым слоем в орнаментах. Каменные орудия же типично лянчжуские.
Очевидно, что данная керамика и орудия не парадные, а рабочие и, по-
видимому, это не остатки некрополя.
Рассмотрим третий период, относящийся к культуре Мацяо. Здесь
мы, судя по всему, имеем следы захоронения. Обнаружены круглые следы
от столбов, числом 12, разной величины и закопанных, по-видимому, на
разной глубине. Таким образом, мы видим, что сохраняется лянчжуский
тип жилища- столбовая конструкция. Интересно, что под столбы подкла-
дывались камни либо обломки керамики. Керамика также найдена на
территории внутри и вне места, когда-то занимавшегося строением. Найден
колодец.
Каменных орудий не обнаружено совсем. Из керамики найден три-
под на плоских ножках, горшок простой с вогнутым дном и с венчиком,
миска на поддоне. От остальных сосудов сохранились только венчики и
какой-то обломок кувшина. Возможно предполагать существование миски
на широкой ножке-подставке (№ 12). В целом можно сказать, что с Лян-
чжу сохраняется, по-видимому, преемственность. Даже говорить о том, что
это керамика Лянчжу или Мацяо, в общем-то, трудно.
Посмотрим, что отличает ее от керамики следующего, четвертого
периода. В четвертом периоде, мы, опять же, не видим никаких следов
самого памятника, имеется только инвентарь, сравнительно много каменных
орудий, также керамика и примитивный фарфор. Этот слой совершенно
четко датируется эпохой Мацяо, в отличие от предыдущего слоя «раннего
Мацяо», как сказано в отчете, который также авторы относят к типу «гу-
анфулинь», по захоронению в Шанхае, о котором мы писали выше.
Видимо, этот слой можно считать промежуточным, однако, все-таки, по нашему
мнению, некоторые черты сближают этот третий слой с последним,
четвертым, относящимся к культуре Мацяо. В любом случае это сходство
показывает, насколько близки между собой Мацяо и позднее Лянчжу в плане
керамики.
Однако, для начала рассмотрим каменные орудия. Это большое
количество каменных стрел и обычные дентальные топоры без отверстия, как
правило, и лишь в одном случае и с круглым сверленым отверстием.
Топоры либо прямые, либо, реже, расширяющиеся книзу, с заточкой как с
одной стороны, так и с двух. Кроме того, это каменные ножи «боковые»
(предусматривавшие боковую ручку), без отверстий, либо с отверстиями, и
одна мотыга, скорее всего треугольной формы (она сохранилась не
полностью), тоже с отверстием в середине, что характерно для Лянчжу. Есть
одно небольшое шило и маленькие дентальной формы долота. В целом,
можно сказать, что каменный инвентарь полностью сохраняет черты лянчжу-
ского периода.
137

Единственное фарфоровое изделие - это простая, небольшая
плоскодонная миска, без венчика, с простым облачно-грозовым орнаментом. Эта
миска сохранилась хорошо, в отличие от керамики, которая сохранилась
достаточно плохо: мы можем видеть невысокие ножки трипода, как
правило, полукруглые или круглой формы, подставки, похожие на то, что мы
описывали в предыдущем памятнике (№ 11, 12), крышки, завершающиеся
неким подобием стакана, как в Лянчжу, но плоские и более полого
расширяющиеся книзу, ручки сосуда- боковая ручка широкая, состоящая, как
это обычно бывает в памятниках культуры Мацяо, из нескольких
ребристых линий, некое подобие гармошки. Есть плоские миски, которые,
очевидно, стояли на широкой ножке-подставке, а также различные типы
расширяющихся кверху венчиков, сосуды с прямым горлышком,
плоскодонная миска, похожая на описанную выше фарфоровую, плоскодонный
кувшин с вогнутым дном и узким горлышком, расширяющимся кверху,
керамические пряслица, одно из которых украшено изображением солнца, но в
не типичной для Лянчжу манере. Много штампованной керамики.
Штамповка - в виде сетки простой, как крупной, так и мелкой, сетки из
квадратов с кружком или квадратом внутри, крупной сетки и различных форм
зигзагов (2157, с. 17-30).
Таким образом, мы видим, что и в керамике, и в камне основные
типы сохраняются от Лянчжу. К сожалению, из-за плохой сохранности
керамики, мы не можем ничего сказать о трехсосковом сосуде. Однако, судя по
разным памятникам культуры Мацяо, он является все-таки предметом
достаточно редким. Что касается штампованных орнаментов, то они у нас уже
были в поздний период Лянчжу, хотя характер орнаментов меняется, они
достаточно отличаются от Лянчжу - это сетка различной формы, которая
для Лянчжу нехарактерна. В остальном же, можно говорить о полной
эволюции от Лянчжу.
Примерно те же типы керамики сохраняются и в Чуньдэ, где было
найдено много штампованной керамики и была дана датировка -
около 1500 лет до н. э,, то есть примерно конец культуры Мацяо. Здесь опять
же найдены треножники на круглых ножках - это горшок и открытая
миска, а также обычная плоскодонная миска на поддоне. Штампованные
орнаменты тоже во многом те же, что и в Сяодунмэне - это сетка из
перекрещивающихся продольных и поперечных линий, образующих квадрат,
елочка, сетка с квадратом внутри. Другие виды сетки- геометрические
фигуры, образованные спиралями на фоне той же сетки из двойных
квадратов; есть и двойная спираль - тоже формирующая квадрат и т. д. (2753,
с. 68-84).
В северной части зоны Мацяо мы находим орнаменты, сходные с
теми, что мы имеем в Чжэцзяне, а также формы, тоже достаточно близкие к
чжэцзянскому региону, например, в некрополе в парке Сишань, в городе
Уси, Цзянсу, были найдены керамический сосуд и орудия из камня. В том
138

числе, говоря о формах керамики, найдены плоские ножки трипода,
треугольной формы, характерной для Лянчжу, с таким же орнаментом из
продольных полос, простой лянчжуский стакан из черной керамики, кусок
боковой, плоской ручки сосуда. Есть и ручка широкая с неким подобием
формы гармошки, как это было характерно для Мацяо, хотя немножко
другая; круглодонная миска, кувшин с венчиком, с выпуклым дном,
возможно, часть трипода. В общем-то, керамики немного, однако она
штампованная и образцы штамповки полностью совпадают с тем, что мы
видели на предыдущем памятнике, хотя имеются и свои разновидности. Опять
же, это, прежде всего, различные виды сетки: сетка, образуемая
направленными в разные стороны линиями, образующими квадраты, сетка из
геометрической формы спиралей, образующих квадраты, другие простые
формы сетки, а также сетка широкая из линий, пересекающихся под тупым
углом и образующих ромбы. Это, как раз местная разновидность, которая
похожа, правда, на то, что мы видели в Чжэцзяне. Среди каменных орудий
мы можем выделить каменные топоры дентальной формы, без отверстия,
ножи с небольшим просверленным отверстием полукруглой формы. Опять
же дентальные, почти квадратной формы каменные долота, как это у нас
было в Чжэцзяне, и каменные стрелы. В принципе, памятник
обнаруживает близкое сходство с тем, что у нас было найдено в Чжэцзяне.
Следовательно, это опять же памятник культуры Мацяо. Правда, когда он копался,
еще культура Мацяо археологами не выделялась, и поэтому руководители
раскопок и авторы краткого отчета отнесли его к «очень позднему периоду
неолита» (2784, с. 26-32).
Рассмотрим южный вариант этой культуры на примере памятника
Сятан в уезде Сяньи, в центральном Чжэцзяне, достаточно далеко от
морского побережья, где раскопки были произведены в 1984 г. Было найдено
большое количество каменных орудий и немного керамики. Каменные
орудия - это по большей части дентальные топоры, иногда с отверстием,
стрелы, опять же, небольшие каменные долотца, которые мы уже
привыкли видеть в других памятниках, и местный вариант топора, имеющий
небольшое подобие сужения кверху как с отверстием, так и без отверстия
(№ 3, № 6). В керамике мы видим плоскую миску, плоскую миску на
поддоне и неглубокую миску на широкой ножке-подставке без перфорации,
кувшин с двумя ручками-ушками на неширокой подставке и, наконец, мы
здесь видим некое подобие трехсоскового трипода, однако он сильно
наклонен вбок и имеет слив, чем напоминает, опять же, лянчжуские сосуды
со сливом. Сбоку имеется небольшая ручка. Здесь как бы у нас гибрид
лянчжуского сосуда со сливом и трехсоскового трипода. Очевидно,
продолжается преемственность лянчжуских форм (1163, с. 311-313). Таким
образом, мы видим достаточно полную преемственность культуры Мацяо
от Лянчжу: это и трипод лянчжуского типа, и господство в камне обычных
дентальных топоров, среди которых встречаются типично лянчжуские
139

дентальные топоры с отверстием, это и треугольная мотыга, которая тоже
иногда встречается, высокая ножка-подставка, на которой располагается
неглубокая миска лянчжуского типа, крышка, завершающаяся неким
подобием стакана, и другие сходные вещи.
Более того, в 2002 году была проведена экспертиза, при которой
брались гены DNA из костных останков в самом некрополе Мацяо, из лян-
чжуских слоев культуры Мацяо и со слоев более позднего периода* а
именно, Чжаньго, то есть 403-221 гг. до н. э., и даже эпохи династии Мин
(1368-1644). Задача этого исследования была немного другая, чем доказать
сходство между Мацяо и Лянчжу. Задача стояла в выяснении
происхождения народов Бать вьет (Байюэ) при помощи сравнения конфигурации
хромосом у костных остатков и современных жителей как этого района, так и
малых народностей Китая. Однако, попутно была выяснена следующая
вещь - что конфигурации хромосом типа Y, которые отвечают за
наследство по отцовской линии, показывают нам идентичность культур Лянчжу и
Мацяо в этом районе (1559, с. 249-253). Таким образом, данные
генетических исследований соответствуют нашим выводам на основе анализа
археологических культур.
Судя по всему, на территории в районе озера Тайху и на севере
Чжэцзяна, продолжало жить то же самое население, что и в период
Лянчжу, которое сохраняло и особенности своей культуры. Единственное,
что - пропадают прекрасные нефритовые украшения эпохи Лянчжу, и дело
здесь не в резком падении культурного уровня с потерей цивилизации, как
считают некоторые ученые, о которых мы говорили выше, поскольку, как
мы видим, технический уровень, по крайней мере в керамике, продолжал
развиваться. Возможно, дело связано со слабой раскопанностью этой
культуры, от которой пока мы не имеем крупных захоронений аристократии,
как это было в Лянчжу. Более того, и культура Лянчжу продолжает
существовать в тот же период наряду с Мацяо и, более того, в тех же районах.
Следовательно, никакой резкой потери лянчжуских традиций тоже не
было. Просто известных нам памятников становится меньше. Это может
иметь совершенно различные причины, в том числе и достаточно
случайные. Как немного у нас известно от культуры Сунцзэ, предшествующей
Лянчжу, и в то же время, как очень ярко представлена культура Хэмуду.
Точно так же и сама культура Лянчжу, известная в середине 30-х по
материалам большого количества раскопок, оставалась достаточно
неприметной культурой до начала 80-х гг., когда были сделаны поразительные
открытия в районе озера Тайху. Естественно, нельзя отрицать, что в Лянчжу
происходят какие-то сильные изменения, которые приводят к
определенной смене характера культуры. О том, какие это изменения, мы судить по
настоящему уровню раскопанности культуры Мацяо не можем. Однако,
несомненно, что лянчжуский элемент сохраняется и продолжает играть
важную роль в формировании новой культуры. Точно так же и лянчжуское
140

население никуда не исчезает, а начинает формирование новой культуры,
культуры юэ, естественно, при этом взаимодействуя с окружающими
народами и с окружающими археологическими культурами северо-запада и
юга. То, как происходило это взаимодействие и как продолжала
развиваться культура народов вьет, мы рассмотрим ниже.
Основной, заметный фактор этого времени, что огромный культурный
ареал Лянчжу начинает сужаться. И если в период Лянчжу мы видели
достаточно успешное продвижение на север, то теперь ощущается воздействие с
севера. Очевидно, что одним из последствий этого воздействия стало и
проникновение трехсоскового горшка в культуру Мацяо. Еще более это видно в
районах средней Цзянсу и даже в районе течения реки Янцзы, около
Нанкина, где мы видим большое влияние с Шаньдуна, влияние культуры Луншань
и Юэши. Рассмотрим этот регион на конкретных примерах.
В начале 90-х гг. было найдено поселение в Наньтане, в уезде Синхуа,
в средней части провинции Цзянсу, относимое по радиокарбонным датам
к 2200-2000 лет до н. э., то есть к самому концу эпохи Лянчжу, либо к эпохе
Луншань. Там были найдены ямы с пеплом» а также следы от жилища,
которое, видимо, было конструкцией на столбах. Было найдено большое
количество керамики и немного каменных и костяных орудий. Очень много трипо-
дов, круглых горшков с приделанными ножками, круглыми в сечении и
треугольной формы. С другой стороны, встречаются и трехсосковые сосуды,
горшок с сужающимся дном, который стоит на трех сосках, получаясь как бы
двухчастной формы, и трехсосковый сосуд, с поднимающимся кверху
сливом и боковой ручкой. Бели первая форма керамики, хотя и не отличительная
лянчжуская форма, но вполне часто попадавшаяся в Лянчжу, то второй тип
трипода - трехсосковый - это абсолютно своя форма. Кроме них встречаются
также горшки с узким донышком, плоскодонные (тоже форма своя) и
простые, обычные, плоскодонные горшки с венчиком и без венчика,
плоскодонные миски, как с венчиком, так и без венчика, то есть простые формы. Круг-
лодонная миска с длинной боковой ручкой - тоже форма новая. И, наконец,
есть простые стаканы с боковой ручкой, широкой и с ребристыми линиями
на этой ручке, которые напоминают гармошку. Встречаются и сосуды на
высокой ножке-подставке, а также на широкой низкой ножке, «гуандунского
типа», без какой-либо перфорации, иногда с прямыми продольными линиями
посередине ножки. Форма, присущая Лянчжу, но и не только Лянчжу.
Особых, характерных для Лянчжу ножек здесь нет.
Каменные топоры похожи на дентальные лянчжуские, но они не
прямые, а либо сужаются к середине, либо к верху и низу топора. Есть
ножи «боковые» с одним отверстием вверху, каменные стрелы, костяные
шила. В общем-то, можно сказать, что данный памятник, в отличие от
памятников культуры Мацяо, отличается от Лянчжу кардинально. Сходных
предметов очень мало, практически нет, кроме триподов с
прикрепленными ножками и мисок с подставкой «гуандунского типа». Во всем осталь-
141

ном- и в керамике, и в камне- совершенно другая культура. И поэтому,
не случайно ее считают близкой к Луншаню. Таким образом, к концу
периода Лянчжу, влияние лянчжуской культуры в центральной части Цзянси
практически сходит на нет (2802, с. 16-31).
В излучине реки Янцзы, к востоку от нынешнего Нанкина, возникает
культура Дяньцзянтай, по названию одноименного памятника в уезде
Цзяннин. Она продолжается здесь в течение первой половины П тыс.,
переходя вначале эпохи Шан в культуру Хушу. Для нее характерны
плоскодонные сосуды с множеством различных швов, как правило, выпуклых, и
каменные ножи, полукруглые, с двумя отверстиями. Материалов об этой
культуре мало, однако триподы пока, в имеющихся нами таблицах, не
отмечаются. Они отмечаются в более поздний период, уже во второй период
культуры Хушу, когда здесь появляются трехсосковый сосуд и обычный
трипод шанского типа, распространенный в эпоху Шан повсеместно, где
ножки сплошные, но не до конца, верхняя часть ножек полая (см. № Ю, 11,
13). Для этого же периода сохраняет свое значение и нож с двумя дырками.
В остальном же, - простые миски, с рубчиком вверху или в середине, либо
миски на поддоне, сужающемся кверху. Присутствуют крышки круглые,
полукруглые, что роднит эту культуру с Шаньдуном (1673, с. 33-41).
Обратимся к рассмотрению самого памятника Дяньцзянтай, уезд
Таншань, где раскопки были проведены в 1972-73 гг. Найдено три слоя
памятника. В первом - небольшая яма с обломками керамики, во втором
слое - и ямы с обломками керамики, и следы одной могилы, и в третьем
случае- снова яма с керамикой, одна. В керамике нижнего слоя, который
относится к началу одноименной культуры, мы видим, кроме описанных
выше предметов, также следы ножек лянчжуского типа, плоских, с
продольными линиями, небольшой плоскодонный горшок на маленьких
микроножках, следы другого сосуда на микроножках и кувшин с боковой
ручкой, и, наконец, следы широкой ножки-подставки со ступеньками. Есть
миска простая, плоскодонная с отверстиями в днище, видимо, для паровой
варки, либо же сюда приделывались ножки, хотя последнее вряд ли.
Каменный дентальный топор - такой же топор, но длинной формы с неким
сужением в верхней части. Таким образом, близость к Лянчжу нам дают
плоская ножка и дентальный топор. Отчасти ножка-подставка со
ступеньками тоже, по-видимому, связана с Лянчжу. Однако, по сравнению с Бэй-
иньянъином, влияние Лянчжу достаточно слабое, вернее можно говорить
лишь об остатках влияния Лянчжу.
Что же происходило здесь в следующий период? Согласно
классификации Тянь Минли, в начале эпохи Шан в средних слоях мы
обнаруживаем совершенно другую керамику. Здесь появляется трехсосковый
трипод, состоящий как бы из двух сосудов, нижняя часть которого идет как
горшок, затем, неожиданно раскрывается и расширяется вверх как еще
один горшок, исходящий из нижнего. Такая же форма, как мы видели, есть
142

и в средней части Цзянсу. Однако, что характерно, здесь - это местные
традиции: горшки продолжают покрываться продольными лепными
линиями, напоминающими шов. Появляется и просто горшок на полых
ножках, с венчиком, тоже форма новая и связанная с чужеземными, северными
культурами. Наконец, из него же выходит форма, где ножки практически
сплошные, кроме верхней части, которая полая. Найдены и осколки
сплошных ножек, но маленьких, круглых по размеру, а также горлышки
кувшинов, украшенных дырчатым орнаментом, либо же прямо
расширяющаяся верхняя часть какого-то сосуда, прямоугольный стакан, причем
во многих сосудах видна асимметричность сторон. Видимо, керамика не
очень хорошего качества. Тут же есть и миски, круглодонные и
плоскодонные, простые, опять же украшенные продольными линиями, близкими
ко шву. И, наконец, найдены миски на широкой ножке-подставке,
либо высокой, образующей как бы линии-ступени, что характерно для Лян-
чжу, но немного своей формы, либо же миска, на как бы до предела
уменьшенной ножке, то есть стоящая на подставке - форма новая и своя.
Имеются и чуть закругляющиеся книзу, достаточно длинные сплошные
ножки трипода.
Каменные орудия - это дентальные топоры, простые, без отверстий,
каменные стрелы, выпуклой формы с черенком, либо плоские, близкие к
квадратным, каменное долото и традиционные пряслица. Орнаменты
керамики - либо простые, гребенчатые, либо орнамент из двойных кругов,
либо же сетка из широких продольных линий и узких поперечных, либо же
есть еще орнамент из соединенных цепочкой кругов или просто волн по
центру и ободку сосуда, елочка и типично шанский орнамент, называемый
«таоте», похожий на орнамент на бронзовых сосудах. Встречается и
геометрический орнамент из квадрата в квадрате, который нам встречался
выше, в культуре Мацяо. В целом, здесь следует отметить, что влияние
северных культур уже достаточно сильное. Практически все формы, по
сравнению с ранним периодом, новые, хотя сохраняется и своя форма сосуда
на высокой ножке-подставке; сохраняется орнамент, близкий к Мацяо -
квадрат в квадрате; характерный для Мацяо дентальный каменный топор,
без отверстия и дентальной формы; близкое к квадратному, долото. В
редких случаях есть и загнутая во внутрь высокая ножка. В основном же
преобладает влияние северных и шаньдунских элементов. Та же ситуация
сохраняется и в верхнем слое, где мы видим все те же типы керамики, а
именно: полая ножка трипода, простая плоскодонная миска, миска на
широкой ножке-подставке, идущей ступеньками. Эта же ситуация
сохраняется и в каменных орудиях, где мы видим дентальный топор, правда,
заточенный уже с одного конца, полукруглый, каменный нож с двумя
дырками, каменные стрелы, остроконечные, каменный серп, полукруглый, какое-
то каменное колюще-режущее орудие с отверстием в центре и две
бронзовых стрелы (1435, с. 38-50). Согласно классификации Тянь Минли, этот
143

период относится уже к позднему Шан. Таким образом, мы видим, что в
данной культуре происходят сильные изменения в начале периода Шан,
однако, как отмечают руководители раскопок, лянчжуский элемент
сохраняется вплоть до последнего периода. Здесь, в отличие от Мацяо, мы
действительно видим пришлый, культурный элемент, причем очень активный.
Однако, наличие местного, лянчжуского элемента, все-таки, в какой-то
степени, хоть и в небольшой, сохраняется. Возможно, что в этом районе
уже начинает происходить смешение местного населения с пришлым как,
вероятно, с севера, так и, как считает Тянь Минли, с Шаньдуна. Если в
эпоху Лянчжу мы видели, что Лянчжу оказывает большое влияние и, в том
числе военное, на Шаньдун, то здесь уже происходит все наоборот-
Шаньдун (культура Юэши) оказывает влияние на районы устья Янцзы.
Опять же, в настоящий момент мы говорим о средней Цзянсу и излучине у
нынешнего города Нанкина, район Нинчжэн, бывшими окраинами
лянчжуского мира. В принципе, мы вполне можем предполагать вторжение с
Шаньдуна народа Дун И, как это считает Тянь Минли. У нас имеется и, в
общем-то, ряд характерных для культуры Юэши форм, как, например,
форма крышки сосуда - плоская на более узкой ножке. Однако, сам трипод
на полых ножках, в принципе, не обязательно относится к этой культуре.
Несколько другая ситуация складывается за рекой Янцзы, в
междуречье Янцзы и Хуанхэ. Здесь во П тыс. существуют совершенно другие,
отличные от северной части побережья и от культуры Мацяо, формы, хотя
определенные черты сходства они имеют. В 1978-80-х гг., проводись
раскопки в местечке Чжансыдунь, г. Аньцин, провинция Аньхой. Однако, их
материалы тогда опубликованы не были. Они были опубликованы только в
2004 г., после еще одного сезона раскопок в 1997 г. В результате был
найден неолитический памятник, состоящий из 10 ям с пеплом, двух рвов с
пеплом и одной могилы. Рассмотрим найденные там предметы инвентаря,
состоящие из камня и керамики. В камне у нас присутствуют: типичный
для Лянчжу дентальный топор с отверстием, скошенные дентальные
топоры (форма своя), а также короткие дентальные топоры, характерные для
соседней культуры побережья, каменные стрелы. В общем-то, каменных
орудий немного, более многочисленна керамика.
В керамике мы имеем уже исчезнувшие на побережье дырчатые
ножки-подставки, как низкого «гуандунского» типа, так и высокие,
разделенные горизонтальными линиями (влияние Лянчжу), также триподы на
небольших прилепленных ножках, обломки сосуда на длинной высокой
ножке-подставке, расходящейся в стороны тремя микроножками внизу
трипода, тоже местная особенность. Перфорация на широких ножках-
подставках состоит из дырок, некоего подобия трезубцев и прямых линий.
Очень интересен орнамент, когда перфорация как бы расходится,
напоминая лучи солнца: четыре узких, закругляющихся в центре щели расходятся
в разные стороны и трезубец смотрит зубьями во внутрь - сверху и снизу.
144

Иногда широкая ножка-подставка сужается вверх ступенями. На ней
бывают не только плоские открытые миски, но и рюмки. Имеются и
плоскодонные сосуды, иногда завершающиеся перфорированным дном с
отверстиями в центре, круглыми и полукруглыми по бокам, видимо, служащие
для парки. Орнаментов немного. Прежде всего, характерен орнамент из
длинных продольных, либо чуть скошенных линий, закругляющихся
длинных линий. Есть и следы цветной керамики, украшенной полосами,
впрочем, сохранился лишь небольшой фрагмент, по нему мы судить не
можем. Очень интересно, что на одном из сосудов имеется сбоку рисунок
трипода на дутых ножках-сосках, с ручкой сбоку. Следовательно, этот
трипод был уже тогда известен, хотя, по-видимому, его немного,
поскольку, например, в слое данного памятника он не встречается ни разу.
Характерная особенность многих сосудов - рубчик, известный нам еще с Хэму-
ду. В целом, говоря об особенностях данной керамики, следует отметить
следующее: сильно удлинена ножка-подставка сосуда, перфорация
присутствует, но редко, существуют два типа триподов: как трипод с
прилепленными ножками, но не лянчжуского типа, так и трипод с дутыми
ножками. Подобные же особенности мы находим и в Цунъяне, в четвертом слое
Сецзягана и других памятниках этого региона. В тоже время, от
центральной части южного Китая, от района Дунтинху эти памятники отличаются.
Здесь, безусловно, существовала своя собственная культура, которая также
отличалась и от побережья (2746, с. 20-31; 609, с. 7-11; 2777, с. 14-20).
Исследователи данного региона выделяют 3 района в первой
половине и в начале второй половины IIтыс. до н.э. (140, с. 122-127).
Первый- на севере, по берегам реки Хуанхэ, второй- на северном берегу
Янцзы, ближе к устью, район Ханыпаня, и третий регион - это, как раз
район Аньцина, дальше от устья и ближе к Хубэю. Рассмотрим эту схему.
В первом районе, у нас имеются, судя по всему, сосуды на высокой ножке-
подставке, так же как это было до сих пор в Аньцине, триподы на дутых
ножках, состоящие из двух сосудов, как это было на побережье, что, опять
же, показывает северный элемент в их происхождении. Есть обычные
триподы со сплошной ножкой, невысокой треугольной формы. Такие формы
имеются здесь уже в первой половине П тыс. В начале П тыс., судя по
всему, эти формы сохраняются. Мы имеем здесь ножку, сплошную, и имеем
верхнюю часть, видимо, сосуда на высокой ножке-подставке. Что касается
трипода с дутыми ножками, то у нас есть только верхняя часть и лишь
косвенно мы можем предполагать его существование, хотя теоретически он
должен здесь быть. Также присутствует и простой плоскодонный кувшин,
который теоретически должен был быть и в первом периоде.
Рассмотрим второй район. Здесь в первом периоде у нас имеется также
высокая ножка-подставка, однако интересной местной формы, сужающейся
кверху, как бы состоящей из двух частей - отдельно ножка-подставка и
сверху простая миска на поддоне. Есть трипод на треугольных прилепленных
145

ножках - миска либо горшок, с боковой, длинной, выгибающейся вверх
ручкой. Также имеется трипод на плоских, треугольной формы ножках -
характерная для Лянчжу форма. Это и опять же характерные для культуры Мацяо
ножки трипода, максимально расширенные, но без перфорации, и, наконец,
это микроножки. В остальном, мы видим простые формы, как, например,
миска плоскодонная и миска круглодонная. То есть это керамика,
типологически совершенно другая, чем в первом регионе, близкая к Мацяо и имеющая
сильный лянчжуский элемент, хотя и содержащая местные особенности, как,
например, загибающаяся вверх боковая ручка или высокая ножка-подставка,
сужающаяся конусом вверх, а также рюмка на микроножке. Как мы видим,
эти типы керамики близки и к третьему району, хотя от него отличаются.
Помимо того, что мы уже видели в Аньцине, здесь у нас имеется еще и, по-
видимому, кубок на микроножке и трипод со сливом и боковой ручкой. В
общем-то, оба региона близки, хотя имеют большие отличия, например, тот
же сосуд на широкой ножке, завершающийся конусом, либо
распространенность широкой плоской ножки трипода, чего в третьем регионе не
отмечается. Такова картина в первой половине П тыс., очевидно, что эти регионы
родственны друг другу, но все-таки отличаются друг от друга, хотя первый
регион для них совершенно другой и почти что чужой.
Как меняется ситуация в начале второй половины II тыс.? Во-
первых, и сюда доходит трипод, на небольших, в верхней части полых
ножках. Во-вторых, появляется конический сосуд, который внизу
завершается практически почти что острым основанием. В-третьих,
распространяется миска, не просто плоскодонная, а на поддоне. И, наконец, сохраняется
сосуд на неком подобии ножки-подставки, которая, однако,
видоизменяется, превращаясь как бы в часть рюмки. Еще имеется один предмет,
напоминающий ручку в виде головы птицы, что свидетельствует о длительном
сохранении образа птицы как одного из основных местных символов,
начиная с Линцзятаня. По-видимому, здесь изображается ручка сосуда, тоже
необычной, скрученной формы. В целом, керамика изменяется достаточно
радикально, форм, сохранившихся от первого периода, мы практически не
видим, кроме простых форм, которые присутствуют в любой культуре, как,
например, плоскодонный кувшин. Также, все-таки, видны отличия от
первого региона, и опять же сохраняется большая преемственность в третьем.
Рассмотрим поподробнее ситуацию во втором регионе. Здесь нам
динамику показывают два памятника Гугэн и Дачэндунь. В Гугэне, уезд
Фэйси, недалеко от столицы провинции Аньхой, города Хэфэй, был найден
двухслойный памятник, нижние слои которого представляют собой
поселение эпохи Давэнькоу, а верхняя часть которого синхронна культуре
Лячнжу и Сецзяган, четвертому периоду. Рассмотрим верхний слой, где
была найдена одна яма с пеплом, обломки керамики и каменные орудия.
В керамике, мы видим сосуды на высокой ножке-подставке, ножка
дырчатая и с украшением в виде ступеней в верхней части. Есть рюмка на
146

очень длинной ножке-подставке; подставка под сосуд широкая, прямо
поднимающаяся кверху; триподы на обычных, прилепленных,
треугольных ножках и кувшин с очень высоким горлышком и со сливом, и с
боковой ручкой утолщенной формы. Сам сосуд ни на что не похож, а широкая
ручка может быть близка к Лянчжу. Треугольные ножки могут быть
покрыты продольными линиями, как это бывает в Лянчжу, но в целом, ножки
свои и мы видим практически в этот период уже все те же формы, что и
сохраняются в дальнейшем. Близость к Лянчжу подчеркивает только
высокая дырчатая ножка-подставка сосуда. Также есть простые,
плоскодонные горшки с венчиком, есть керамические пряслица с крестообразным
орнаментом и каменный нож, «боковой», обычный (560, т. 2, с. 361-364).
Другой памятник Дачэндунь является многослойным. Первый его
период относится, по-видимому, к периоду среднего Давэнькоу, вернее к
эпохе, синхронной с ним, а второй период - к луншаньскому времени.
Рассмотрим эти два периода памятника. Дальнейшие его слои уже
относятся к эпохам Эрлитоу, Шан и Чжоу. Этот памятник находится в уезде
Ханыпань, Аньхой, ближе к течению реки Янцзы и не так далеко от
Нанкина. В первый период мы видим различной формы триподы на высоких,
круглых ножках, либо на широких плоских ножках, как это было в Лянчжу.
Однако формы совершенно свои. Это - горшок, верхняя половина которого
идет ступеньками до горлышка, а нижняя часть заканчивается
волнообразной формой, как бы входящей в эти ступеньки. Характерная особенность
горшка-трипода в том, что нижняя его часть образует полукруг, а верхняя
часть резко сгибается во внутрь, образуя острый угол между ними. Есть и
треугольные вогнутые ножки, которые мы потом увидим в Мацяо. Также
сохраняется и миска на ножке-подставке, которая здесь совсем не широкая,
как в Лянчжу, а наоборот - достаточно узкая. И, наконец, здесь
присутствует типичный лянчжуский топор, дентальный с отверстием посередине, хотя
на данном экземпляре отверстие несколько смещено в сторону, а сбоку
имеется небольшой зарубок, возможно, следы другого отверстия. Хотя, это
может быть случайной, а не массовой особенностью, и, поскольку такой топор
у нас один, никаких выводов мы делать не можем. Сохранились также
ручки-ушки от сосудов. Имеется и высокая ножка-подставка с перфорацией у
открытой миски: тоже тип характерный, свой, хотя сама идея ножки
существовала и на побережье, да и во многих других районах. Таким образом, в
этот период мы видим здесь совершенно свою, отличную от побережья,
культуру с некоторыми элементами Лянчжу, например, топор и плоская
ножка с продольными линиями. Формы эти сохраняются лишь частично в
следующий период. Здесь мы уже видим появление сосуда на трех полых
ножках, характерного для этого региона в эпоху Шан, напротив, ножек
широкого лянчжуского типа уже не видно. Много триподов на сплошных
ножках, прямых и чуть закругленных кверху, длинных. Есть и более низкие
треугольные ножки. Также появляются и очень тонкие и длинные ножки у
147

некоторых триподов. Сохраняется полукруглый горшок, под острым углом
на ножке, сохраняется и широкая ножка-подставка с большим отверстием;
можно говорить и об увеличении размеров отверстия. Сохраняется
характерная для первого периода особенность, когда верхняя часть сосуда
покрывалась налепами в форме линий-ступеней. Появляется интересный
сосуд с зубчатым дном. Также имеются и сосуды со швом, которые мы уже
отмечали. Что интересно, сохраняются веретенца с солярным орнаментом,
который на этой территории живет еще со времен Линцзятаня. Причем,
солярные орнаменты совершенно различной формы- либо зигзаги вокруг
круга, либо более полное изображение солнца в виде ровных выемок по
бокам рисунка. Возможно, с солярным культом связано и зигзагообразное дно
одного из керамических сосудов. В остальном, - это простые формы -
кувшины и миски плоскодонные. От этого же периода до нас дошло костяное
шило и плечиковый каменный топор.
Таким образом, мы видим, что на протяжении всего
рассматриваемого времени во втором регионе существует своя собственная культура с
небольшим влиянием Лянчжу, которое в первой половине второго
тысячелетия заменяется влиянием с побережья или с севера. Однако, в целом,
кроме сосуда на толстых ножках, культура - абсолютно своя, на побережье
и тем более на Шаньдун или север непохожая. Это какая-то
промежуточная культура и между побережьем, и между культурами района Поянху,
которые мы рассмотрим далее (611, с. 103-117; 560, т. 2, с. 365-369).
Судя по всему, во втором регионе появление чужеродного элемента,
а именно сосуда с полыми ножками, начинается тоже с началом шанского
периода, в котором сохраняются и типичные для этого региона формы,
такие как кувшин-трипод с острым углом, соединяющим нижнюю и
среднюю части, и сосуд с лепными линиями-ступенями, в средней части
подходящими к горлышку.
Рассмотрим третий регион, о котором мы уже говорили на примере
Чжансыдуня. К сожалению, элементов сводных таблиц здесь не так много.
Есть высокая ножка-подставка, микроножка и обычный горшок на высоких
прилепленных ножках, превращающих его в трипод, так же как и трипод с
боковой ручкой, со сливом. В начале периода Шан сохраняется только
трипод с боковой ручкой, как круглой, так и длинной, а также и трипод без
ручек, на прилепленных ножках. Однако, появляется и трипод на дутых
ножках, так же как и во втором регионе. Из традиционных форм сохраняется
также плоскодонный сосуд и высокая ножка-подставка с перфорацией. В
общем-то, те же формы нам дают и более поздние слои Чжансыдуня. Здесь
мы имеем, опять же сосуд на дутых ножках - трипод, много различных форм
горшков, плоскодонных, либо на поддоне, какие-то формы на ножке-
подставке. Появляются и горшки с ручками-ушками почти у горлышка. Хотя,
в общем-то, в этот период, а именно Шан или даже Западное Чжоу,
происходит резкое изменение керамики по сравнению с луншаньским периодом.
148

Здесь, уже можно сказать о наличии унифицированной шанской керамики.
Если говорить об орнаментах, то здесь сохраняется как клетчатый орнамент
из образующихся разными направлениями линий квадратов, так и орнамент
из тройных квадратов, подобное мы видели в Мацяо. Это, как бы формы,
которые роднят эти две культуры. Таким образом, можно сказать, что именно в
шан-чжоуский период здесь происходят изменения в керамическом
комплексе, и собственная традиция отмирает. Что же касается керамики указанной на
схеме, то она еще имеет свою самобытность в ранний Шан.
Если мы рассмотрим каменные орудия, то здесь сохраняется
господство дентальных топоров. Сохраняется и квадратное дентальное долото,
которое тоже характерно для побережья, также различной формы стрелы и
шилья, боковой нож. Единственное, что напоминает о Лянчжу, это
наличие каменного топора, дентального с отверстием посередине. Однако,
отверстие здесь не в верхней части, а в нижней части топора, около
заостренного края. Если мы все это сравним с нижним слоем того же
памятника, то керамика явно становится совершено другой, а каменные орудия
сохраняют свои формы (140, с. 122-127; 2746, с. 20-31).
Подводя итоги исследования района озера Тайху и региона к северу от
него, можно сказать, что культурные элементы Лянчжу сохраняются в
культуре Мацяо и продолжают ее культурную традицию вплоть до эпохи
культуры Шан. Точно то же происходит и в регионе к западу и к северу, где после
Лянчжу существуют свои собственные культуры, одинаково далекие как от
Лянчжу, так и от центральных районов южного Китая, которые продолжают
независимое существование в этом районе вплоть до начала Шан, когда
действительно происходят очень крупные перемены, но тоже не сразу. В ранний
Шан они пока еще не очень заметны. После же, в течение шанской эпохи,
действительно меняется весь керамический комплекс, хотя, опять же,
местный элемент в камне остается. Ареал культуры Мацяо сильно сужается по
сравнению с культурой Лянчжу, и она уже не оказывает такого влияния, как
оказывала культура Лянчжу на северный регион. Наоборот, в это время
сильнее влияние культуры Юэши в Шаньдуне, выражаемое приходом сосуда на
дутых ножках. В период же после Юэши, какого-то сильного влияния не
ощущается, но, опять же, с началом Шан на этот регион, видимо, оказывает
сильное давление Хуанхэ. Впрочем, о последнем периоде, периоде Шан, мы
будем говорить в следующей главе. В данной же главе мы ставили своей
задачей выяснить существование и развитие культур в регионе в дошанский
период. Если мы показали, что к северу от Янцзы и до озера Тайху
имеющиеся там дошанские культуры продолжают независимое существование,
хотя и подвергаются влиянию с севера в прибрежных районах, то далее нам
следует рассмотреть существование археологических культур в западных и
южных районах рассматриваемого региона юго-восточной части нынешнего
Китая и выявить их основные особенности и связь с окружающим миром.
149

Глава III. ДРЕВНИЕ ВЬЕТЫ ВОКРУГ ЛЯНЧЖУ
Часть 1, Долина озера Поянху и реки Ганьцзян
в IV-I пол. П тысячелетий до н.э.
Земледельческие культуры в долине озера Поянху начинают
развиваться еще в Сяньжэньдуне, о котором мы говорили выше. Начиная с
IV тыс. до н. э., здесь развивается своя собственная, неолитическая
традиция. Бе ранняя стадия выражена в памятнике Шиняньшань, найденном в
уезде Синьюй, к западу от реки Ганьцзян, ее среднего течения. В 80-е годы
там было проведено несколько сезонов раскопок, в результате которых
был обнаружен многослойный памятник. В нижнем его слое, были
найдены керамика и каменные орудия, относящиеся ко времени, примерно
синхронному прибрежной культуре Мацзябан и культуре среднего Янцзы -
Даси. Памятник примерно датируется 4000-3000 лет до н. э. В этот период
мы видим круглодонную керамику и триподы на коротких сплошных
ножках. Также небольшие ручки сосудов, типа ушек. Вся керамика очень
простой формы, это открытая миска с орнаментом по кромке, миска глубокая,
простая без орнамента, такая же миска с крестовидным орнаментом,
горшок без венчика, но с небольшим утолщением у горла. Орнаменты в
основном геометрические, это линии, состоящие из зубцов - основной
орнамент, различной формы ломаные линии, треугольники, зигзаги, елочки.
Все линии имеют тупые или прямые углы. Встречается также орнамент из
линий зигзагов и точек. Формы орнамента свои, ни на более ранний
период, ни на соседний район Дунтинху непохожи. Из каменных предметов, мы
видим здесь, длинный дентальный топор, чуть расширяющийся книзу,
плохо обработанный плечиковый топор и некое подобие подвески с
просверленным отверстием вверху, каменные пряслица. В целом, хотя
находок очень много, атрибутировать по ним культуру трудно, но
своеобразность ее очевидна.
Другой ранний памятник, это Чжэнцзяао в уезде Цзинъань, к западу
от озера Поянху. Там был обнаружен некрополь, состоящий из
прямоугольных могил, повернутых с юга на север, где были найдены керамика и
каменные орудия. В керамике мы видим различные формы триподов, в том
числе особенность для здешних мест, доходящая вплоть до излучины
Янцзы, миска на трех приплюснутых ножках. Точно так же есть и ножки три-
пода, сужающиеся книзу и загибающиеся во внутрь, плоские и маленькие
ножки трипода. Сосуды, образующие трипод, это горшки с орнаментом из
вылепленных параллельных линий либо линия-выступ по венчику горшка
или миски, а также обычный кувшин, тоже с продольными линями по
горлышку. Горлышко - прямое, открытое. Встречаются и сосуды на высокой
ножке-подставке. Ножка-подставка, или сужаясь к середине, или
чуть расширяясь, поднимается кверху, либо сужается равномерно кверху
150

ступенями и имеет небольшую перфорацию. Это два основных типа
ножки-подставки, опять же, здесь характерен орнамент из вылепленных
продольных линий, как бы ступенек. Такие же продольные линии-ступеньки,
либо сплошные, либо более редкие, встречаются и на других типах
керамики, а именно на простых кувшинах на поддоне, на кувшинах с носиком
тоже на поддоне и на кувшинах без поддона, плоскодонных, образующих
острый угол в середине стенок.
Каменные орудия, это дентальные топоры, расширяющиеся вниз, с
отверстием, просверленным внутри, или без отверстия, каменный двух-
дырчатый нож и некое подобие каменного долота с уступком дентальной
формы, № 15 (1136, с. 285-323; 560, т. 2, с. 393-411; 1103, с. 1-13; 1138,
с. 12-26). Памятник датируется 3500-3000 лет до н. э.
Таким образом, при анализе некрополя мы видим, что в отличие от
нижнего слоя Шиняныпаня, здесь присутствуют кардинально новые
формы и преемственность прослеживается мало, только в обычном триподе на
ножках и простом дентальном топоре, которые в принципе характерны для
всего региона. Тем не менее, здесь мы можем проследить черты
характерные для района Поянху, а именно особая форма трипода на приплюснутых
ножках, которая роднит его с излучиной реки Янцзы, как мы об этом
говорили раньше. Также было найдено и одно керамическое пряслице, которое
имеет восьмиконечную звезду, солярный знак, точно такой же, как и на
линцзятаньских нефритах. Следовательно, мы можем говорить о
существовании здесь линцзятаньских традиций, что еще раз сближает данный
памятник с районом излучины реки Янцзы и с южной частью провинции
Аньхой. Таким образом, если мы сравним материалы данного памятника с
Сецзяганом, мы можем отметить, что не только солярный символ, но и все
остальные формы говорят о том, что этот памятник к Сецзягану близок.
Его, даже можно назвать частью сецзяганской культуры.
Большой фактически материал нам дали и вторые раскопки в Чжэнц-
зяао. В ходе которых было найдено огромное количество керамики и
каменных орудий, а также - 24 могилы некрополя. Опять же, мы видим все
основные типы триподов, которые мы отметили раньше. Это, трипод на
приплюснутых ножках, трипод на плоских ножках, но без ребристой
поверхности, как в Лянчжу, а также «срезанные в середине» ножки трипода,
где до середины идет толстая ножка, а где-то с середины она резко как бы
срезается и превращается в тонкую загибающуюся во внутрь ножку. Есть и
обычная загибающаяся во внутрь ножка, так же как и простые треугольные
ножки. Эти простые треугольные ножки, тоже часто имеют внешний срез.
Еще одна характерная особенность, это прямая боковая ручка,
приделанная к триподу. Сами сосуды, образующие трипод, это простая миска,
горшок с выпуклым узором у венчика либо с расширяющимся вверх венчиком
и кувшин круглодонный с узким горлышком, чуть расширяющимся вверх.
Боковая ручка может быть и в форме длинного ушка. Часто она вылеплена
151

веревочным орнаментом. Сравнительно много было найдено триподов на
высокой ножке-подставке, ножки совершенно разной высоты и ширины.
Характерная особенность, это ступенчатые ножки, плавно сужающиеся
ступеньками кверху либо сужающиеся до середины, а затем
расширяющиеся. Встречается и перфорация на ножке, а также имеется и невысокая
ножка, часто тоже состоящая из двух или трех ступеней. Все сосуды-
подставки представляют собой круглодонную открытую миску,
достаточно неглубокую. Миска может иметь и венчик, как правило, загибающийся
во внутрь. Изредка имеется перфорация на подставке. Наконец, характерно
большое количество сосудов на поддоне. Это простые рюмки, миски,
кувшины, все с широким расширяющимся кверху горлышком. Есть и трехча-
стный кувшин, но отличающийся от лянчжукого. Некоторые сосуды
имеют носик, либо боковую ручку, как одну, так и две. Найдено два закрытых
кувшина с круглой крышкой, завершающейся ручкой простой скругленной
формы. Они украшены орнаментом в виде плетеной веревки.
Каменные орудия - это только дентальные топоры, встречавшиеся
нам в Синяныпане. Есть долото с уступком, и тут же попадается
дентальный топор с небольшим отверстием вверху, похожий на лянчжуский.
Очень много каменных веретен. Есть и два нефритовых кольца с разрезом.
Часть каменных веретен украшена крестовым орнаментом (1138, с. 12-26).
Еще к более позднему периоду, а именно к первой половине
третьего тысячелетия, относится несколько важных памятников. Это второй и
третий слой в Шиняныпане, в Вэйшань и некоторые другие. Рассмотрим
подробнее их основные особенности.
Во втором и третьем слоях в Шиняныпане, был найден очень
крупный некрополь - 79 могил, следы от шести жилищ, а также ямы с пеплом.
Все могилы имеют прямоугольную форму и развернуты с запада на восток.
Однако, в одном случае мы имеем захоронение в глиняном кувшине,
относящееся к третьему периоду. В принципе, случай нехарактерный, однако,
ближе к среднему Янцзы такие виды захоронений тоже встречаются, но,
опять же, как исключение. Находки произведены в основном в некрополе,
где были найдены большое количество керамической посуды, а также
каменные орудия. В принципе, захоронение достаточно среднее по своему
уровню богатства. Бывают могилы, имеющие и более чем 10 предметов, в
основном конечно керамика. Хотя здесь сохраняются все характерные для
Чжэнцзяао формы сосудов, а именно - трипод на различного типа ножках,
в том числе и на характерных, именно для этого района - приплюснутых,
сосуд на ножке-подставке и плоскодонные сосуды на поддоне и без
поддона. Однако, появляется и новая форма, совершенно нехарактерная ни для
этих мест, ни для прошлого периода, а именно - кувшин трехсосковый с
боковой ручкой. То есть, та форма, которая отсутствовала в Лянчжу, и
появляется в Мацяо на побережье, но приходит туда практически на тысячу
лет позже. Эта же форма у нас есть и в северных районах, опять же в по-
152

слелянчжуский период, а здесь такая точно форма датируется третьим
периодом в Шиняныпане, то есть примерно в 2800-2500 лет до н. э. То есть
получается, как бы на 5 веков раньше, чем в районах близких к
побережью. С другой стороны, появление столь удивительно похожих достаточно
редкой формы сосудов на столько веков раньше, достаточно странно.
Однако, допустить такую возможность вполне реально. В любом случае,
данный сосуд у нас пока один, да и в общем-то так же, как и позже в Мацяо,
он встречается очень редко.
Можно ли говорить о том, что это предмет экспорта из более
северных районов? Вообще, такая версия тоже возможна, хотя с уверенностью
утверждать это нельзя. Из других форм, как мы об этом уже говорили,
присутствуют треножники, кроме традиционно сохраняющегося
треножника на приплюснутых ножках, а также на имевшихся в прошлых
периодах плоских ножках, появляются и загнутые во внутрь ножки, прямые,
точь-в-точь характерные для культуры Шися в Гуандуне. Точно так же
характерны и сосуды, составляющие основу этого треножника. Очень
плоская открытая миска с рубчиком на ней. Другая форма, составляющая
треножник, это открытый горшок, иногда с разогнутым вверх венчиком.
Сохраняется и чуть видоизменяется и другая форма, особенность для
прошлого периода, это сосуд на широкой ножке-подставке. Сохраняются
двухступенчатые ножки, сужающиеся кверху, увеличивается перфорация
на некоторых из них, сосуд № 14. Кроме того, появляется и более
спрямленная форма ножки-подставки, опять же с характерным для Поянху
орнаментом из вылепленных ступеней в верхней части. Сосуды на поддоне,
это - круглый кувшин с узким горлышком, кувшин широкогорлый,
короткий и производные от них формы. Для плоскодонного кувшина характерен
острый угол, начинающийся от середины и плавно переходящий в изгиб,
поднимающийся к горлу. Есть и миски простые круглодонные.
В каменных орудиях господствуют дентальные топоры, различные
по величине и по форме, как правило, это топоры без отверстий. В одном
случае, мы имеем дентальный топор с двумя отверстиями, одно под
другим. Также есть двухдырчатый нож и обычный боковой нож без дырок,
каменные веретенца, грузила, много каменных стрел.
Здесь мы видим, что за исключением нескольких новых форм, все
основные керамические формы, так же как и форма каменных орудий,
остаются все те же, но орнаменты некоторым образом изменяются. Во
второй период, это уже господство орнаментов из различных форм двойных
кругов. Так же сохраняются характерные еще для культуры Сунцзэ круги с
треугольниками по бокам, напоминающие глаз, различные формы елочек и
традиционные прямые линии. В третий период, все основные формы те
же - елочки, круги, а также появляются сочетания травинок и кругов.
Если говорить об изменении керамики по периодам, то во втором и третьем
периоде оно незначительно, что объясняет преемственность тех же самых
153

форм - круглых мисок, кувшинов на поддоне, кувшинов прямоугольных
без поддонов, триподов и сосудов на широкой ножке подставке. Однако,
существенное различие состоит в том, что сосудов на приплюснутой
ножке в третьем периоде мы не видим, а вместо них появляется трехсосковый
сосуд со сливом. Хотя, это может быть объяснено и более или менее
случайным фактором данного некрополя. Говоря о других изменениях, более
приземистым становится сосуд на вогнутых во внутрь ножках, приобретая
тем самым близкий к Шися (на Среднем Янцзы) тип. Тем не менее, по
датировке оба периода имеют достаточно большой хронологический разрыв.
Если для второго периода имеется радиокарбонная датировка-
5030±10 лет до наших дней, то третий период датируется, примерно 4800-
4500 лет до наших дней. То есть, он отстает от второго на 200, а может
быть и даже на 500 лет.
Синхронными третьему слою Шиняныпаня, являются и два
поселения у деревни Шаньбэй, которые и дали название одноименной
культуре. Само поселение находится в уезде Сюшуй на самой
северозападной оконечности Цзянси, близко от границы с Хунанью и Хубэем.
Тем не менее, географическое районирование, основой которого служит
рельеф местности, относит его к территории культур Поянху. Здесь
были обнаружены два небольших поселения, Бамалин и Янцзяпин, в
первом из которых были найдены следы одного из жилищ, ямы с пеплом,
часть какого-то канала или канавы для воды, а во втором случае - тоже
одно жилище, ямы с пеплом и небольшой кусок дороги. От жилища
были найдены камни, которые служили основой столбовых конструкций.
Также в первом поселении были видны следы рисовых зерен, арахиса,
горных персиков. В обоих поселениях было найдено большое
количество каменного инвентаря и керамики.
Из каменного инвентаря, здесь мы видим большое количество
дентальных каменных топоров, уже упоминавшихся дентальных долот с ус-
тупком, дентальный каменный топор с отверстием вверху и один плечико-
вый топор. Найден и кусок какого-то камня с рельефом, вернее с
вырезанным на нем орнаментом. Орнамент геометрической формы. Другие
предметы, это каменные ножи с двумя дырками, плоские, скругленный
каменный нож, много мелких прямоугольной формы каменных орудий,
различной формы каменные стрелы и одна треугольной формы с небольшим
отверстием вверху каменная мотыга.
В орнаментах господствуют геометрические формы. Это различные
квадраты в квадратах, ромбы, образуемые прямыми линиями и сетками,
квадратные спирали.
Керамика совершенно другая, чем в Шиняныпане. Во-первых, это
абсолютно другие триподы. Высоких длинных ножек здесь нет, есть лишь
небольшие треугольной формы, либо небольшие чуть более прямые
ножки, которые приделываются к достаточно простой формы сосудам, а имен-
154

но .горшкам круглой формы с узким или широким горлом. И, наконец,
здесь есть трехсосковый сосуд, но совершенно другой, чем в Шинянынане.
Это три гипертрофированных ножки-соска и маленькое узенькое
горлышко, исходящее из них, без всякого слива с ручкой, торчащей хвостом сбоку.
В остальном, это простые формы, много круглодонных сосудов,
горшков с венчиком и есть плоскодонные горшки с невысоким
горлышком, простой плоский горшок на поддоне с двумя ручками, небольшой
горшок на поддоне, тоже с двумя ручками. И, наконец, практически
единственное, что их роднит с Шиняныпанем, это наличие невысоких
мисок на, как правило, высокой ножке-подставке. Ножка-подставка либо
прямая, либо чуть расширяющася в самом низу. Бывают и две лепные
линии по ножке, точно также как это бывает иногда и посередине
корпуса сосуда. В принципе, несмотря на синхронность, керамика совершенно
другая. Это другая культура, чем Шиняныпань (1110, с. 353-367; 560,
т. 2, с. 412-422).
С другой стороны, если мы ее сравним с культурой Шицзяхэ,
которая в это время распространяется в центральных районах Янцзы, то мы
увидим многие похожие формы, а именно: такой же трехсосковый кувшин
и такие же формы триподов и простых сосудов. С другой стороны, нет
сильно перфорированных сосудов, которые в это время были
распространены в Шицзяхэ. То есть, получается вариант промежуточный и к культуре
Шицзяхэ его отнести все-таки нельзя, хотя и можно говорить о близости
культур Шаньбэй и Шицзяхэ (2828, с. 51-63).
Еще один синхронный памятник, это Чжувэйчэн в уезде Цинцзян по
верхнему течению реки Ганьцзян. Здесь были найдены керамика и
каменные орудия, давшие название одноименной культуре. Памятник,
копавшийся в 1974-1977 гг., имеет два слоя, нижний слой датируется примерно
2500 лет до н. э., а средний слой - 2000 лет до н. э. Имеется еще и верхний
слой, но он уже относится к периоду Шан-Чжоу. В нижнем слое, найдено
огромное количество ножек триподов, подставок для сосудов на широкой
ножке. Все ножки трипода, достаточно короткие, как правило кругаие,
хотя есть и плоские. Что же касается сохранившихся ножек-подставок, то это
ножка без перфорации, которая поднимается от широкой основы, сужаясь
вверх, без ступенек и кусок от ножки с перфорацией. Каменные орудия
этого слоя, это дентальные каменные топоры, стрелы и небольшой
каменный нож с боковой ручкой. Имеется также два пряслица.
От среднего периода мы имеем уже большее разнообразие. Прежде
всего, это трипод на ножках, загибающихся во внутрь, на котором
находится узкая плоская миска, видимо, трипод-подставка, такой же трипод на
более высоких толстых ножках. Интересно, что оба типа характерны для
синхронной этому времени культуры Шися в Гуандуне. Также это сосуд на
тонкой ножке, типа рюмки, но неглубокий. Небольшой горшок на
широкой ножке с перфорацией и много ножек от трипода треугольной формы,
155

полукруглой формы. Есть также следы от узкой и высокой ножки-
подставки с вырезанными на ней продольными линиями-ступенями.
Каменные орудия для этого периода сохранились плохо. Есть большое
количество каменных стрел, нож с боковой ручкой, каменные пряслица и
прямоугольные ножи с двумя отверстиями в верхней части. То есть, таким
образом, здесь мы видим прямое сходство с Шиняныпанем в третьем слое.
Хотя, в общем-то различия в керамике тоже достаточно существенные.
Ко второму периоду Шиняньшаня, относится еще один интересный
памятник, найденный недавно в 2001 году. Это поселение и некрополь в
Гунмэныпане, уезд Синьюй, в центральной части провинции Цзянси,
недалеко от Шинаныпаня. Здесь были найдены две столбовых конструкции
какого-то строения, шесть кострищ, четыре могилы некрополя. Все
могилы, как и обычно в Шиняныпане, прямоугольной формы, вытянутые с
запада на восток. Строения, судя по форме столбов, представляли собой
полуземлянки, либо же строения, находившиеся низко, на земле.
Обнаружены следы большого рва или канавы. Из предметов инвентаря были
найдены керамика, каменные орудия и остатки окаменелостей риса. Зерна, судя
по всему, были короткой формы. Каменных орудий немного, впрочем, как
и осколков керамики. Это дентальные каменные топоры. Осколки
керамики показывают нам наличие триподов, с короткими ножками, чуть
загнутыми во внутрь, срезанными ножками. Также сосуды на широкой ножке-
подставке, сосуды на различных типах поддонов и круглодонный сосуд, не
исключено, что присоединявшийся к какому-то триподу или широкой
ножке-подставке. Также керамическая пряслица. Памятник рядовой,
деревенский. В общем-то, черты культуры по нему восстанавливаются плохо,
но то, что было найдено, вполне соответствует культуре Шиняньшань
(1110, с. 353-367; 560, т. 2, с. 412-422; 1092, с. 130-138; 560, т. 2, с. 423-
425; 1125, с. 1-11).
В поздний дошанский период в нижнем течении реки Ганьцзян
формируется новый культурный тип Фаньчэндуй, который получает свое
название от памятника Фаньчэндуй, находящегося в уезде Синьцзян, в
верхнем течении реки Ганьцзян. Раскопки здесь проводились в 1977, 1978,
1980 гг., в результате были найдены культурные слои неолита - с третьего
по седьмой и Шанского периода - второй слой. В нижних слоях,
относящихся к культуре Фаньчэндуй, много следов от столбов, остатки одной
керамической печи, найдены следы от трех урн, видимо, служивших для
захоронения, хотя это археологи оставили под вопросом. Найдена чешуя
рисовых зерен, каменные орудия и керамика.
Каменные орудия, которые мы имеем здесь, это дентальные топоры,
как без отверстия, так и с отверстием, в том числе очень интересный топор
с желобком посередине с двух сторон. Найдены и каменные ножи со
скошенным лезвием и прямоугольные ножи с двумя отверстиями, очень много
стрел различной формы, есть каменные пряслица с неким подобием орна-
156

мента, который можно считать солярным: расходящаяся от круга спираль
либо точки с расходящимся подобием лучей. А также есть каменные
орудия, напоминающие шило, но заточенные под очень тупым углом.
Таким образом, мы видим, что, в целом, хотя традиции Шиняныпаня
продолжаются, появляются и некоторые новые формы каменных орудий,
например, скошенные ножи, более разнообразными становятся формы
стрел. Если мы посмотрим на керамику, то здесь, в принципе, имеется
полная преемственность с Шиняныпанем. Здесь опять есть тот же самый
трехсосковый сосуд с узким горлом и с боковой ручкой, триподы с
мощными ножками, закругляющимися во внутрь* на которых стоит очень
неглубокая миска; разновидность этого же трипода, но с глубокой
прямоугольной формы миской со скругленным дном и с рубчиком в верхней
части; кувшин, к которому приделаны небольшие ножки, состоящий из
полукруглой нижней части и идущим под острым углом от нее сужением к
горлышку (новая форма). Также, много по-прежнему сосудов на широкой
ножке-подставке, поднимающейся ступенькой вверх и сужающейся ко дну
миски. Иногда в этой подставке имеется одна или несколько дырок. Есть и
более высокая разновидность той же подставки, украшеная орнаментом из
параллельных линий и перфорацией между ними, прямая рюмка, открытая
миска и поднимающаяся ступенями миска на поддоне. Форма поддона как
узкая, так и средней ширины. Сохраняется и простая форма круглодонного
сосуда-миски и обычный плоскодонный горшок с расширяющимся вверх
венчиком. Очень много найдено крышек, завершающихся неким подобием
лянчжуского стакана. Но, пожалуй, в этом единственное сходство этой
культуры с Лянчжу. Во всем остальном это продолжение керамики
традиций Шиняныпаня. Есть и отчасти связь с культурой Шися в Гуандуне,
выражающаяся в сосуде с загнутыми во внутрь ножками, и с культурой Шиц-
зяхэ в среднем течении Янцзы, выражающаяся в формах перфорированной
широкой ножки-подставки. Хотя в целом, опять же культура сохраняет
свою самобытность.
Здесь же обнаружены и некоторые знаки на керамике,
представляющие определенный интерес. Общее количество знаков составляет двадцать
пять и найдены они на девяти керамических сосудах. Интересно, что все
эти знаки можно встретить в учэнской письменности. Знаки очень просты
по своему характеру и, безусловно, носят характер не рисунков, а скорее,
каких-то мнемонических значков. Трудно это отнести к знакам
собственности, поскольку часто бывает на одном сосуде несколько знаков. По
одному знаку почти не встречается. Максимальное количество знаков на
одном сосуде доходит до восьми. Возможно, это одно из первых
свидетельств учэнской письменности, о которой мы будем говорить в
дальнейшем (1105, с. 20-40; 560, т. 2, с. 426-432).
Примерно синхронен Фаньчэндуню и памятник Иньцзяпин в уезде
Юнфэн, в среднем течении реки Ганьцзян. Там тоже были найдены следы
157

рисовой шелухи, обоженная красная глина, а также орудия из камня и
керамика. Как и предыдущий памятник, этот памятник примерно можно
датировать 2500 лет до н. э. Здесь мы видим абсолютно те же типы
керамических сосудов. Это трипод из неглубокой миски на загибающихся во
внутрь толстых ножках, такая же точно миска на плоских ножках, как и в
Фаньчэндуне. Есть и широкая ножка-подставка двухступенчатая, как и в
предыдущем памятнике. Точно так же, присутствует мелкая миска на
узкой ножке-подставке. Сходство с Фаньчэндунем практически полное. Из
других предметов, это плоскодонные миски, горшок без венчика, круглые
крышки, завершающиеся закругленной ручкой, круглые керамические
пряслица. Орнаменты - в основном простые веревочные, различные виды
сетки и различные виды кругов, в том числе и круг двойной - внешний и
внутренний, сочетания кругов и линий. На керамических пряслицах
бывает солярный орнамент. Из каменных орудий очень много стрел,
дентальные топоры без отверстий и, опять же, скошенные ножи или
топоры. Есть и квадратные дентальные топоры. В одном случае найден
обломок дентального, по-видимому, топора с отверстием (1097, с. 15-24;
560, т. 2, с. 433-^37).
Таким образом, мы видим абсолютно те же типы археологического
материала, а именно керамики и каменных орудий, что и в Фаньчэндуне. В
общем-то, все эти памятники можно отнести, безусловно, не только к
одной культуре, но и к одному типу. Очевидна близкородственная связь
людей населявших эти места.
К фаньчэндуньскому типу и времени относятся находки каменных
орудий и керамики, сделанные во время обследования в уезде Юнею
недалеко от западного берега озера Поянху. Там были найдены различные
дентальные топоры, в том числе и с небольшим просверленным отверстием в
центре, ножи с одним и двумя отверстиями, стрелы треугольной формы с
черенком и различные ножки керамических сосудов. Как правило, это
треугольные ножки, слегка загнутые во внутрь, а также широкие ножки-
подставки, сужающиеся в верхней части, переходящей в дно сосуда.
В целом, материал очень небогатый. Он показывает, как жили
земледельцы в районе озера Поянху. То, что там жили земледельцы, мы знаем
и как по очень ранним памятникам, имеющим рис, так и по находкам
следов риса в памятниках Шиняныпаньского и Фаньчэндуньского периода.
Кроме того, очевидно, они занимались охотой, о чем говорит большое
количество стрел, в Лянчжу практически не встречающихся. Ну, и, конечно,
традиционное занятие - рыболовство. Об этом же нам говорят и подобные
же находки в уезде Синьюй, недалеко от Шиняныпаня, где были найдены
осколки керамики, каменные орудия, а также нефрит в трех местах, в
основном собранные во время археологического обследования территории.
Здесь мы видим, небольшие треугольные и плоские загибающиеся во
внутрь ножки трипода, дентальные топоры различной длины, сверло для
158

просверливания отверстия в камне и каменную стрелу. Однако, в этот раз у
нас есть и небольшие украшения из нефрита. Это маленькая палочка без
отверстия, полукруглая дуга и трубочка, состоящая из множества кругов,
как бы похожих на спираль: тоже местная форма, в ней очень ярко
выражается местная традиция. Ничего общего с лянчжускими нефритами нет
(1131, с. 28-39; 1143, с. 16-25).
Есть и несколько памятников, которые условно относятся к концу
дошанского периода. Рассмотрим эти памятники. Из них более или менее
определеную самими археологами датировку имеют только находки в
уезде Цзиньсянь, на южном берегу озера Поянху. Там в результате
обследования, проведенного в 1972-1982 гг., было найдено некоторое количество
орудий из камня и предметов керамики. Каменные орудия, это в
большинстве своем каменные топоры, все дентальные, есть и некоторое количество
каменных долот с уступом и осколки небольшого, судя по всему
дентального топора с отверстием в верхней части. Также найден обломок
каменного кольца, возможно, украшения. Из керамики найдены только
небольшие обломки, в основном ножки трипода различной формы. Это" и
загибающиеся во внутрь типичные фаньчэндуньские ножки, треугольные
ножки и чуть скругленные куски ножек; а также куски ручек, несколько
керамических пряслиц, совершенно без орнамента, и раковина с дыркой,
очевидно, украшение, и остроконечное каменное орудие с отверстием
посередине. Примерная датировка предметов около двух тысяч лет до нашей
эры, то есть они относятся к так называемому Луншаньскому периоду.
Хотя эти находки довольно незначительны, но о полном сохранении фань-
чэндуньских традиций мы говорить все-таки можем (1102, с. 59-72).
В уезде Синьгань, ставшем важным политическим центром в
Шанский период, были найдены два памятника, имеющих неолитические слои,
это Хуси и Нючэн, где были проведены раскопки в 1988-1990 гг.,
соответственно. Оба памятника, расположенные к востоку От русла реки Ганьцзян,
совсем недалеко от нынешнего течения реки, содержат слои позднего
неолита, Шан и Чжоу. Предметов дошанского периода достаточно мало, это
треугольные и скругленные ножки триподов, дентальные топоры, простые,
чуть расширяющиеся книзу, и прямоугольный двухдырчатый нож (1124,
с. 68-75).
В уезде Наньчан, в нижнем течение реки Ганьцзян, неолитические
орудия и керамика были найдены в двух местах- Мацзин и Люймэнган.
Это, опять же, долото с уступом, дентальные каменные топоры без
отверстий прямые, дентальные каменные топоры с отверстием, квадратное
долото, каменная стрела. В Мацзин были также найдены осколки керамики, а
именно: опять же ножки триподов треугольной формы, круглые
керамические пряслица, остатки круглодонной миски без венчика и какие-то
венчики сосудов, расширяющиеся во вне, и венчики, охватывающие горлышко.
Интересны орнаменты на керамике, которые представляют собой, опять
159

же, традиционный квадрат в квадрате, круги в квадрате, разные формы
елочки, ромбы и квадраты различной формы (1424, с. 68-72).
В уезде Цзинъань орудия и керамика позднего неолита были
собраны при обследовании местечка Чжайсяшань в 1984 году. В результате,
было найдено большое количество ножек триподов, а также каменные
орудия. Ножки триподов, в основном небольшие, круглые, встречаются и
плоские, как бы срезанные ножки - характерная особенность Поянху. Есть
небольшой каменный шар неизвестного назначения, также традиционные
дентальные топоры, прямые и расширяющиеся книзу, все без отверстий.
Имеется небольшой обломок ножа с одним отверстием, а также три плечи-
ковых топора с ручкой вверху и закругляющимся полукруглой формы
лезвием. В этом особенность этого памятника, поскольку в других плечико-
вый топор практически не встречается. Указывает ли это нам на более
поздний период либо на наличие какого-то своего элемента? Судить
трудно, но поскольку плечиковых топоров в дальнейшем тоже нет, то - скорее
второе. Также найдены каменные грузила, стрела и каменная ступка,
видимо, для толчения каких-то зерен, небольшой обломок ножа с желобком
посередине и каменное сверло. В общем-то, этот памятник показывает нам
некоторую особенность, нехарактерную для района озера Поянху, а
именно - плечиковые топоры, возможно, проникшие сюда с юга. Кроме них,
все остальные материалы в принципе укладываются в рамки знакомых нам
культур на этой территории (1226, с. 73-77).
В 2000 году был проведен сбор археологического материала в
местечке Аныпаньли, в уезде Чжаншу, по среднему течению реки Ганьцзян,
недалеко от Учэна, центра следующей культуры Шанской эпохи. Здесь
было собрано небольшое количество каменных орудий, а также керамика.
Там были найдены дентальные каменные топоры, стрелы и треугольные
ножки триподов. Находки незначительные, однако, статистически лишь
подтверждают картину, характерную для бассейна Поянху в поздний до-
шанский период.
Таким образом, мы разобрали культуры дошанского периода района
течения реки Ганьцзян к югу от озера Поянху и западные районы Шаньбэя.
На основании данных материалов мы можем выделить основные черты
культуры этого района, а именно: полное господство дентальных топоров
в каменной индустрии, приплюснутые ножки триподов, открытую миску
на широкой ножке-подставке, идущей уступками, двухдырчатый нож и
трехсосковый сосуд с узким горлом и боковой ручкой. То есть, мы видим
культуру, совершенно отличную от региона побережья Восточно-
Китайского моря, от Лянчжу и Мацяо в частности, хотя некоторые общие
черты, как это уже отмечалось выше, - есть.
Если мы рассмотрим регион к востоку, находящийся между ними, то
мы увидим, что он тоже обладает практически всеми чертами, которые
характерны для долины реки Ганьцзян. Для этого района характерен памятник
160

Шэшаньтоу, находящийся в уезде Гуанфэн, в самой восточной оконечности
провинции Цзянси. То есть, практически на самой границе с Лянчжу и Ма-
цяо. Памятник находится в небольшой горной котловине и окружен
земляным валом. Общая территория составляет примерно восемьсот квадратных
метров. Раскопки там проводились в 80-90-е годы, в ходе которых были
обнаружены три культурных слоя, в третьем из них были найдены основания
жилищ и некрополь, состоящий из 18 могил. Все могилы характерного лян-
чжусского прямоугольного типа, с вертикальной камерой. Жилищ около 40.
Все они представляют собой полуземлянки, в раннем периоде в основном
круглой формы, а в позднем периоде - прямоугольные, что отличает их
кардинально от свайных конструкций приморских областей. В третьем слое
памятника, относящемся к концу дошанского периода, было найдено
огромное количество каменных орудий, керамики, а также украшений из
нефрита. Рассмотрим ранний и поздний слои памятника (1134, с. 9-35).
В ранний период, к концу третьего тысячелетия до нашей эры мы
видим то же самое господство дентальных топоров, триподьд на
скошенных, срезанных ножках, обычные полукруглые ножки и ножку-подставку
без перфорации либо с ограниченной перфорацией: с одним или более
отверстиями. Ножка-подставка поднимается кверху, сужаясь конусом, либо
сужается до середины, затем поднимаясь плавно вверх. Четко
выраженного изменения угла поднятия ножки при ступенях не наблюдается. Хотя
орнамент, из вылепленных линий-ступеней, здесь тоже характерный. Также
имеются и сосуды на невысокой узкой нойске-подставке. Сосуды на ножке-
подставке представляют собой, как правило, открытую миску, а триподы -
горшок с венчиком. Имеется и трехсосковый сосуд с боковой ручкой и
сужающимся вверх горлышком. Однако, в данном случае, он имеет
небольшое удлинение вверху, напоминающее слив. Есть и круглодонный сосуд с
рубчиком, плоскодонный кувшин с небольшим поддоном.
Посмотрим, какие изменения происходят в первой половине второго
тысячелетия. Трехсосковый трипод приобретает ярко выраженный слив,
горлышко расширяется и перемещается в центр по осевой линии сосуда.
Срезанных ножек трипода не видно, зато появляются обычные круглые
ножки, приделанные к триподу-горшку с боковой длинной ручкой.
Широкая ножка-подставка сохраняется: как ступенчатого характера, но не очень
высокая, так и низкая узкая ножка-подставка. Сохраняются как круглодон-
ные сосуды, горшки и миски, так и плоскодонные, а также горшки с
венчиком, миски с венчиком и открытые миски без венчика. Шов-рубчик
сохраняется на разных типах сосудов: на ножке подставке, на плоскодонных
сосудах, на горлышке кувшинов и прочее.
В каменных орудиях, опять же, полное сходство дентального топора,
уступчатого долота - все без отверстий, и различных форм стрелы. Также
мы видим каменные ножи и полукруглые каменные дуги, видимо,
являющиеся украшениями, вернее сохранившейся частью украшений. Есть и
161

нефритовый нож, полукруглые дуги, и практически все показывает нам
сохранение характерных для Поянху особенностей культуры. И совершенно
случайной здесь является находка миски на сильно перфорированной
ножке-подставке, что более характерно для района Дунтинху. Хотя, наличивь
на ножке-подставке сверху шва показывает особенности местной культуры
(1870, с. 31-41; 1872, с. 54-66; 1134, с. 9-35).
К востоку от реки Ганьцзян из озера Поянху вытекает река Юйцзян,
в среднем ее течении, в уезде Линьчуань, Цзянси, еще в 60-х годах, были
проведены археологические разведки в девятнадцати пунктах. В
результате чего, был собран небольшой материал из керамики и каменных орудий.
Каменные орудия, совершенно такие же, как и в бассейне реки Ганьцзян.
То есть, дентальные топоры, долота с уступом, близкие к квадратной
форме долота, долота тонкой, прямоугольной формы.
Из керамики найдены треугольные и круглые ножки триподов, очень
мелкие, почти плоские миски, которые обычно в культуре Поянху являлись
завершением триподов, плоскодонные открытые миски без венчика, горшки
широкогорлые и простые стаканы, керамические пряслица, сильно
расширяющаяся кверху плоскодонная миска, к которой приделаны высокие
ножки, чуть разгибающиеся книзу (достаточно необычная форма трипода и
очень необычный предмет, встречающийся в неолитической культуре озера
Поянху впервые). Здесь, в местечке Хэншань, был и найден керамический
нож с двумя отверстиями вверху. Позже, этот нож сыграет особую роль в
следующей культуре уже Шанского периода, культуре Учэн. Возможно,
памятник относится к позднему неолиту, а не как полагали археологи,
проводившие раскопки, к более позднему времени. Хотя, он вполне может быть
синхронным Учэну. Сами формы сосудов дают нам мало оснований для
выводов. Однако, каменные орудия, несомненно, типичны для культуры озера
Поянху дошанского периода. Большой интерес представляет трипод,
расширяющийся воронкой вверх, стоящий на трех чуть выгнутых в середине
плоских ножках, найденный вместе с керамическим ножом. Тоже форма, не
встречавшаяся нам раньше, достаточно необычная. Возможно, этот трипод
также относится к более позднему дошанскому периоду.
Если мы обратимся к сохранившимся орнаментам на керамике, то
тоже можно отметить их связь с долиной реки Ганьцзян. Это, безусловно,
господство квадратов в орнаменте, образованных как пересекающимися
линиями, так и орнаментом квадрата в квадрате, круга в квадрате,
пересечением геометрических линий, либо квадраты, заполненные косыми
линиями. Часто встречается и волновой орнамент, а также орнамент из
продольных линий, треугольников. Все эти орнаменты характерны для
Поянху. С другой стороны, здесь есть орнамент и из различной формы
спиралей, характерный для побережья Восточно-Китайского моря. В целом,
памятники по реке Юйцзян можно считать, безусловно, частью культуры
озера Поянху. К сожалению, незначительность материала и отсутствие
162

точных датировок не позволяет выделить местные особенности. Хотя,
исследование орнаментов показывает, что здесь связи с побережьем гораздо
более сильные, чем в районе реки Ганьцзян. Возможно, часть материала
относится к шанскому, а, может быть, к более позднему времени.
Материал, безусловно, разновременный (1107, с. 169-175).
Рассмотрим памятники из верхней части озера Поянху, в месте его
впадения в реку Янцзы. Здесь нам известны два достаточно крупных
неолитических памятника. Это Шицзяцяо, о котором мы уже говорили в связи с
надписями на керамике, и Шэньдунь. Первый из них находится в уезде Ху-
коу, Цзянси, к западу от впадения озера Поянху в Янцзы. После того, как в
конце девяностого года там были найдены следы неолитического
поселения, то обследование этой местности проводилось неоднократно в 90-е годы
как китайскими, так и американским археологом Дзяманиши (английское
написание его имени нам не до конца ясно). В результате было найдено
большое количество обломков обоженных красных кирпичей, служивших
материалом для строительства. Также найдены следы полуземлянок, есть и
один район, где наблюдается большое количество осколков керамики, в том
числе и битой. Предполагается, что это могло быть местом керамической
мастерской. Также были найдены и следы рисовых зерен на керамических
сосудах, что свидетельствует о связи этого памятника с земледельческой
культурой, а также и о земледельческой культуре уже в средний период
неолита, к которому примерно памятник относится.
Каменные орудия здесь, по-видимому, разновременные. Имеются и
достаточно грубые остроконечные орудия, наполовину обработанные
каменные пластины и колющие орудия, а также и большое количество
хорошо отшлифованных орудий из камня. Это опять же дентальные топоры без
отверстий, дентальные топоры с отверстиями, треугольной формы стрелы
с черенком, каменный нож боковой и грузила для рыбной ловли.
В керамике у нас присутствует очень много ножек триподов разной
величины и длины, а также формы. Здесь мы имеем, и плоские ножки с
продольными линиями, изображенными на них, похожие на Лянчжу; и ножки с
желобком внутри; а также различные виды треугольных ножек, в том числе с
пупырышками на них. Встречаются у нас и срезанные ножки, правда, в
одном случае. Есть венчики сосудов, загибающиеся вверх, треугольной формы,
прямые и сходящиеся во внутрь. Угадываются типы сосудов: простая круг-
лодонная миска, как со швом рубчиком, так и без него, кувшин круглодон-
ный или плоскодонный (мы не знаем), с расширяющимся вверх широким
горлышком, выпуклый круглой формы горшок с двумя ручками-ушками. На
одном из таких горшков мы видим орнамент из двух перекрещивающихся
волн, продольных линий различной формы. По-видимому, много было
сосудов на широкой ножке-подставке. Здесь и ножка-подставка, поднимающаяся
вверх ступенями, как это было обычно в долине озера Поянху, и сильно
перфорированная ножка-подставка с дырками, образующими круг и треуголь-
163

ник. В остальных случаях - перфорация простая, состоящая из кругов. В
середине ножка-подставка имеет украшение из вылепленных линий-ступеней,
В целом, мы видим, что здесь есть типы, характерные для южной
части долины озера Поянху: форма ступенчатых ножек-подставок, сосуды
с рубчиком некоторых тршюдов, в том числе и срезанные, и с желобом.
Есть и формы характерные для Лянчжу, но их мало. А, именно, это
плоская ножка с налепом из продольных линий. А также имеются формы
характерные для Дунтинху: широко перфорированная ножка-подставка с
дырками в виде кругов и треугольников; формы характерные для
излучины реки Янцзы, а именно: орнамент из перекрещивающихся волн и
плоских линий. Примерная датировка памятника между четырьмя и тремя
тысячами лет до нашей эры.
В это время здесь существовала земледельческая цивилизация с
жилищами из обоженного кирпича, керамическими мастерскими и зачатками
собственной письменности. По своему характеру, эта культура, очень
близкая к низовьям озера Поянху, имеет и определенные связи также с
культурами нижнего течения Янцзы и среднего течения Янцзы. Видимо,
сказывается расположенность этого памятника очень близко к течению реки,
служившей мостом, соединявшим долины озер Дунтинху, Поянху и
прибрежные долины в низовьях реки Янцзы. Орнаменты на керамике, близкие к
южному Поянху, из линий и двойных кругов, а также из различных
сочетаний кругов, соединяющихся друг с другом, и линий, здесь заполняются
также отпечатками от рисовых зерен, о которых мы уже говорили. Есть
следы отпечатков пальцев руки, судя по всему мужчины, которые говорят о
том, что гончарным производством занимались именно они. И, наконец, на
керамике присутствует ряд значков, которые могут говорить нам о зачатках
письменности. Их, мы рассматривали выше (1935, с. 16-28).
На противоположном западном берегу при впадении озера Поянху в
реку Янцзы находится другой памятник - Шэньдунь. Памятник
трехслойный, со слоями позднего неолита, Шан и Чжоу. В нижнем слое,
относящемся к позднему неолиту, найдено захоронение прямоугольной формы,
головой на юг. Однако, следов гроба не обнаружено. Также были найдены
осколки керамики и каменные орудия.
Из каменных орудий здесь мы видим: простые дентальные топоры,
короткие дентальной формы долота, каменный топор с отверстием,
дентальной формы, но с небольшим уступом типа плечиков. Из керамики:
типичный лянчжуский трехчастный кувшин, которых здесь два, короткий
стакан с вылепленными ступеньками, трипод на трех треугольных ножках,
обычный плоскодонный горшок, круглодонный горшок, рюмку на
широкой ножке-подставке с перфорацией в виде кругов, разделенных
вылепленными прямыми линиями. Здесь же есть остатки какого-то сосуда на
широкой ступенчатой ножке-подставке, плавно сужающейся, поднимаясь
вверх, керамические грузила, носики различной формы и, что характерно,
164

лянчжуская стакановидная крышка. Тут же найдены и подставка
треугольной формы, незавершенный конус, одно пряслице.
В целом, мы видим, что в этот период в данном регионе присутствует
очень сильное влияние Лянчжу. Это типичный для Лянчжу трехчастный
кувшин и топор дентальный, с отверстием и крышка, завершающаяся ручкой,
напоминающей уборный стакан. Но, с другой стороны, сохраняются и
формы, типичные для Поянху. А, именно - двухступенчатая ножка-подставка,
слабая перфорированность ножки, чередующаяся с вылепленными линиями.
Как мы видим, южнее влияние Лянчжу не пошло. Хотя еще дальше в
верхнем течении реки Ганьцзян оно было, как показывают находки «цунов» и
лянчжунских топоров с отверстием. В центре региона Поянху, у южных
берегов озера это влияние совершенно незаметно (1104, с. 12-31).
О том, откуда лянчжуское влияние пришло в верхние районы
течения реки Ганьцзян, мы сможем судить только после обследования еще
одной прилегающей к ним области района южного побережья - реки Минь-
цзян и прилегающих к ней районов. Однако, если лянчжуское влияние и
прошло через центральные районы озера Поянху, то заметных следов оно
там не оставило.
В целом, хотя уже начиная со среднего неолита, мы видим здесь
следы развитых земледельческих общин, со следами собственной
письменности, никаких данных о собственной высокой цивилизации, подобной
Лянчжу, для данного региона нет. Нет данных и о вхождении данного района в
состав Лянчжуского раннего государства или государств. Тем не менее, в
следующий период, период Шан, здесь мы имеем высокоразвитый
культурный, экономический, политический центр - Учэн. Откуда же возникла
Учэнская государственность? Как она связана с Лянчжу? И насколько
опирается на дошанские культуры района озера Поянху? Все эти вопросы
будут рассмотрены в следующей главе. Однако, анализ дошанских культур в
районе Поянху показывает ту самобытность и не очень значительную
связанность как с культурами побережья, так и с культурами района Дунтин-
ху. Единственное исключение составляет северный регион, вплотную
прилегающий к реке Янцзы, где мы ощущаем влияние сначала соседей с двух
сторон, как по нижнему течению Янцзы, так и по среднему. А в поздний
период - очень сильное влияние со стороны Лянчжу.
Если в Лянчжуском регионе мы видим мощную цивилизацию с
блестящей аристократической культурой и очень сильным классовым
расслоением, то в районе озера Поянху мы видим достаточно средние
земледельческие общины. Вполне высоко организованные, даже с зачатками
собственной письменности, но каких-либо признаков сильного имущественного
неравенства, а тем более государственности, как в Лянчжу, в этом регионе мы
не видим. Возможно, эти общины переживали период племенных союзов,
ведших между собой военные действия. Слишком велико количество стрел,
находимое в памятниках этого региона. Не только в Лянчжу, но и в других
165

культурах побережья, такого количества стрел мы не наблюдаем. С другой
стороны, стрелы могут показывать и связь с охотой. Поскольку данные
места традиционно богаты лесами, которые могли и, по-видимому, давали
дополнительный источник для пропитания, так же как и рыболовство, о
котором говорят достаточно часто встречающиеся грузила.
Однако, основным источником существования древних жителей
района Поянху, видимо, было все-таки земледелие, уж слишком часто у
нас находятся следы рисовых зерен, которые стали даже одним из
орнаментов керамики. Впрочем, ничего удивительного здесь нет, поскольку
земледелие в этом районе присутствовало еще со времени раннего
неолита. Хорошо было развито гончарное производство. Мы видим достаточно
разнообразные типы парадной и кухонной керамики. Однако, городской
керамики и техники глазури, как в Лянчжу, здесь нет. Керамика более
толстостенная, чем в Лянчжу.
Совсем другой характер имели и жилища. Если в Лянчжу и вообще
Приморском регионе преобладают свайные конструкции, то здесь форма
жилища, это полуземлянка, имевшая фундамент и строившаяся как из
дерева, так и, видимо, из обоженного кирпича. Последнее тоже
свидетельствует о достаточно высокой строительной культуре и ее технологическом
уровне. Однако, кроме этого, следует отметить еще один факт, различный
характер жилища в данном районе и на побережье, по-видимому,
определялся не только географическим положением, ведь данный регион имеет
достаточно сходные условия с побережьем и тоже расположен в
местности, богатой водой, да и отчасти и болотами, а река Янцзы, как, по-
видимому, и озеро Поянху склонны к разливам и к изменению русла, хотя,
впрочем, здесь, как мы отмечали выше, озера отводят часть вод из Янцзы.
Тем не менее, существование столь серьезных различий в жилищах,
видимо, говорит и о различии не только в образе жизни этих народов, но и
различиях между народами племенными и этническими группами.
Возможно, что тот этнос, который проживал в районе Поянху,
отличался от того, который проживал в районе озера Тайху. Хотя, видимо, эти
народы все-таки были родственными, о чем нам говорят и сходства в
верованиях: здесь тоже присутствует солярный культ. Хотя культа
антропоморфных божеств мы здесь не видим. Да, впрочем, и не можем видеть,
поскольку имеющиеся у нас памятники представляют собой обычные
деревенские общины, а не какие-то крупные города или некрополи
аристократии. Сходство мы видим и в некоторых типах керамики. Например,
непременные украшения ножки и корпуса керамического сосуда налепкой в
виде прямоугольных линий, иногда напоминающих ступеньки, а также
перфорация широкой ножки-подставки. Видимо, народы, проживавшие на
этих двух территориях, были родственниками, но имели между собой и
определенные этнические различия.
166

Часть 2. Район рек Миньцзян, Цзюлунцзян и побережье
Тайваньского пролива в V-I пол. П тыс. до н.э.
Последний из рассматриваемых регионов, самый южный регион,
район реки Миньцзян и побережье Тайваньского пролива, имеет ряд
особенностей, отличающих его как от более северного Приморского района,
так и от района озера Поянху и реки Ганьцзян. Прежде всего, он отделен
географически горными хребтами от указанных выше двух районов и
соединяется с севером по побережью, так же как и на юге по побережью с
Линнанем. Кроме того, в отличие от двух указанных выше регионов, в
этом районе пока, во-первых, не найдено ранних неолитических рисовых
цивилизаций, как в двух предыдущих районах, во-вторых, этот регион
существенно отличается климатически от двух других, входя частично в зону
тропического климата, а частично в зону климата близкого к
тропическому, в-третьих, этот регион менее изучен, чем два других.
К рассматриваемому нами региону относится в нынешних
административных границах и провинция Фуцзянь практически целиком,
учитывая, что ее западный район является гористой местностью, район Шаньтоу
в Гуандуне и южная часть провинции Чжэцзян, географически связанная с
побережьем Фуцзяни. В центре этого региона, чуть ближе к северу,
протекает река Миньцзян, поэтому сокращенно мы будем его называть Минь-
цзянским регионом.
Наиболее ранним до сих пор памятником из неолита на территории
Фуцзяни является Кэцютоу, ставший главным памятником одноименной
культуры, которая имеет родственные связи с Тайваньской культурой Да-
пэнькэн. Сам памятник Кэцютоу, так же как и культура Кэцютоу,
датируется только 4000-3500 лет до н. э. и находится на острове Хайтаньдао в
Тайваньском проливе, недалеко от устья реки Миньцзян, уезд Пинтань. Во
время раскопок, произведенных там в 80-е годы, были обнаружены
раковинные кучи, одна могила, более 100 небольших ям, заполненных
раковинами. Обнаружено большое количество керамики, орудий из камня, кости,
раковин и костей животных, в основном оленя. Захоронения -
прямоугольной формы, ориентированные с востока на запад. Сохранились
фрагменты костных останков человека в этой могиле, но довольно не полно.
Каменные орудия, встречающиеся здесь, двух типов - это оббитые орудия
и полированные, видимо, относящиеся к разным хронологическим этапам.
Среди оббитых орудий мы видим скребки, колющие орудия, режущие, а
полированные орудия - это дентальные топоры, как чуть расширяющиеся
книзу, так и прямые; имеется и один дентальный топор, с грубым
просверленным отверстием. Есть и прямоугольной формы каменные долота,
каменный нож с отверстием в середине, просверленным уже получше. В
общем-то, все орудия достаточно грубой формы, отполированы плохо, что
совершенно их отличает от культур более северного региона, таких как
167

Хэмуду и Мацзябан. Костяных орудий много, но практически все они
однотипные - это шилья различной формы и стрелы, есть и предметы,
похожие на гарпуны, а также чуть заостренные палочки, возможно, сверла и
некоторые другие по форме предметы. Из кости сделана небольшая
мотыга. Есть и нефритовое кольцо с разрезом, встречаются керамические
пряслица, покрытые узором из точек или пунктирных линий.
Среди обломков керамики совершенно четко выделяются кругло-
донные горшки с венчиком, простые круглодонные миски без венчика,
миска плоскодонная, а также сильно перфорированная ножка-подставка
какого-то сосуда, открытая миска на более узкой ножке-подставке, крышка
от сосуда, расширяющаяся некием подобием миски сверху, а также
различные горлышки, как покрытые вылепленными параллельными линиями,
так и без них. Керамика достаточно грубая, толстостенная, да и
вылепленная без гончарного круга. Орнаменты очень простые - веревочные из
простых волнообразных и прямых линий. Горлышко некоторых сосудов
прямое, а у некоторых край горлышка волнистый, что представляет собой
тоже очень интересную местную особенность» Найдены и сосуды на
поддоне, с острым углом посередине корпуса, разделяющим нижнюю часть и
верхнюю часть сосуда, еще более подчеркнутую рубчиком-швом (849,
с. 587-599; 560, т. 2, с. 438-443).
В целом, керамика показывает нам совершенно отличные от двух,
рассмотренных нами выше регионов, формы. Практически, общего нет
ничего, кроме перфорации в широкой ножке-подставке, да и она, в общем-то,
достаточно своеобразная. В остальном же - это совершенно другая
керамика, очень простая и грубая, которая ни с культурами северной части
приморья* ни с культурами озера Поянху ничего общего на этом этапе не
имеет. Хотя, опять же, сохранившихся сосудов немного и материал
является достаточно небольшим, хотя и вполне репрезентативным. Точно так же
и орнаменты на керамике совершенно свои, ничего общего не имеющие ни
с севером, ни с западом. Среди каменных орудий мы видим наличие
определенных связей с устьем Янцзы - это и хорошо обработанные дентальные
топоры, распространенные как на севере рассматриваемого региона, так и
на западе; и дентальные топоры с отверстиями, характерные для
культурного ареала северного соседа, Сунцзэ. С другой стороны - это совершенно
свои формы, как, например, треугольные топоры и наличие грубых,
необработанных, оббитых, без шлифовки форм. Форма пряслиц тоже своя,
отличная и от северных приморских соседей, и от западного региона -
долины озера Поянху. Да и орнаменты по пряслицам - абсолютно свои,
говорить о солярных символах мы здесь не можем. В общем-то, и абсолютно
своя, практически не очень часто встречаемая в северной части приморья,
кроме Шаньдуна (99, с. 25-28), форма памятника - раковинная куча, более
характерна для южного Китая, то есть Линнаня.
168

Следующая известная нам культура, относящаяся уже к позднему
неолиту - это культура Таныпишань - 3500-2000 лет до н. э, которая
соответствует позднему периоду культуры Сунцзэ и периоду Лянчжу. Названа
по имени некрополя Таныпишань в уезде Миньхоу, Фуцзянь, в нижнем
течении реки Миньцзян. Раскопки там проводились неоднократно, сначала в
50-х до 80-х гг. В результате чего были найдены 3 слоя, нижний и средний
из которых относится к периоду неолита, а верхний - к бронзовой
культуре. Рассмотрим нижний и средний слои культуры Таныпишань. В нижнем
слое были найдены 15 могил и 2 ямы с пеплом, а в среднем слое -
19 могил, 57 ям с пеплом, 2 керамические печи. В обоих слоях были
найдены: керамика, орудия из камня, кости, раковины и кости животных. Для
среднего слоя мы также имеем радиокарбонные даты 3090±90 лет до
наших дней и 3005190 лет до наших дней. Захоронения прямоугольной
формы, одиночные, ориентированы с севера на юг, но бывает в некоторых
случаях и с запада на восток. Костные остатки во многих случаях
сохранились хорошо. Захоронение проводилось головой как на север, так и на юг,
точно так же в захоронениях с запада на восток, костяк положен как
головой на запад, так и на восток. Костяк положен прямо, на спину, голова
либо повернута набок, либо лежит прямо. Лишь в одном случае мы можем
видеть, что костяк был положен набок, но не скрючен. Инвентарь очень
небогатый, а в ряде случаев и вообще никакого инвентаря нет - не было
или не сохранилось. Как правило, инвентарь состоит менее чем из
10 предметов, изредка, как в могиле № 4, превышая это количество.
Расположение инвентаря очень разнообразно - либо в ногах и голове костяка,
либо сбоку, как справа, так и слева, иногда и рядом с руками.
В керамике нижнего слоя Таныпишаня мы видим три
господствующих типа сосудов: первый - это остроконечные миски с расширяющимся
вверх венчиком, иногда низким, чаще - очень высоким. Это особой формы
сосуды, не встречавшиеся нам в двух рассмотренных выше регионах, в
которых нижняя часть горшка представляет собой треугольную, с прямым
или тупым углом форму, а верхняя часть - тоже незавершенный конус, от
которого под прямым углом вверх расходится венчик. Иногда нижняя
часть сосуда подобной формы может скругляться, приближаясь тем самым
к круглодонным, однако прямой угол, отделяющий среднюю часть сосуда
от нижней, сохраняется. Наряду с этим присутствуют и обычные кругло-
донные горшки с венчиком и миски без венчика, простые. Есть также
миски на поддоне с венчиком, иногда с вытянутой и закругленной кверху
боковой ручкой, что приближает этот тип к Лянчжу. Еще более приближает к
Лянчжу наличие трехчастного сосуда, который является вторым основным
типом. Однако трехчастный сосуд имеет здесь свою особенность, это, что
его средняя часть состоит из двух конусов, сужающихся кверху и книзу,
что для Лянчжу опять же нехарактерно. Соединяются они под прямым или
тупым углом. Миски на широкой ножке-подставке тоже имеют этот угол.
169

Широкая ножка либо имеет одно или несколько крупных отверстий, либо
таких отверстий нет. Керамические пряслица по-прежнему, как и в
предыдущей культуре, сохраняют форму двух конусов.
Таким образом, влияние соседней культуры Лянчжу у нас
прослеживается в формах керамики, хотя, несмотря на сходство форм с Лянчжу, все
они выполнены в местной манере и местные формы по-прежнему
преобладают. Сравнение же с предыдущей культурой Кэцютоу показывает, что, в
целом, все формы, кроме простых, новые, и с предыдущей культурой
сближает только наличие шва-рубчика на некоторых, но уже далеко не на
всех сосудах. Большинство же сосудов шва-рубчика не имеют, зато имеют
тупой или прямой угол, соединяющие различные конусы.
Если же мы обратимся к орнаментации керамики, то мы увидим, что
она по-прежнему абсолютно своя, ничего общего ни с Лянчжу, ни с
культурами Поянху не имеющая. Это различные формы веревочного
орнамента, гребенчатые орнаменты, а также различной формы круги, либо цепочки
из кругов, что отчасти близко и к району Ганьцзян. Однако, и в районе
Ганьцзян, и здесь круг не является каким-то преобладающим, основным
орнаментом. Основной же характерный орнамент для долины реки
Ганьцзян, а именно, ромбический или квадратный - отсутствует. Появляется и
крашеная керамика, представленная двумя сосудами на поддоне, которые
раскрашены орнаментом из различных сочетаний точек и контурных
линий, идущих по форме сосуда.
В каменной индустрии сохраняются два типа шлифованных орудий,
которые были в Кэцютоу, то есть треугольный топор и прямой дентальный
топор. Появляется разновидность дентального топора, имеющего три
шлифованных поверхности, образующих между собой треугольник (№ 5).
Иногда дентальный топор оббит мелкой ретушью (№ 7), что является
чисто местной особенностью.
Многие формы керамики по-прежнему сделаны грубо, хотя
использование гончарного круга уже заметно. Есть и тонкостенная керамика,
например, трехчастные сосуды, но ее не так много. Возможно, именно
тонкостенная керамика как раз в основном и является парадной, и, может
быть, именно она не случайно и показывает связи с Лянчжу, так как, если
что-то и перенималось от другой культуры, то, очевидно, это были
характерные, парадные формы, во всяком случае на данном примере.
В средних слоях Танынишани происходят некоторые изменения в
археологическом материале, связанные, очевидно, с влиянием Лянчжу. Во-
первых, появляется трипод - на простых треугольных ножках,
приделанных к угловатой миске Миньцзянского типа. Во-вторых, трехчастный
сосуд становится лощеным, как в Лянчжу, то есть появляется лощеная
керамика. Разнообразней становятся и сосуды на широкой ножке-подставке.
Во-первых, сама подставка имеет разную длину. Во-вторых, перфорация
становится значительно богаче, состоя как из круглых отверстий, так и из
170

прямоугольных. Более того, достаточно разнообразным становится и трех-
частный сосуд. Иногда его нижняя и средняя части сильно сжимаются, а
верхняя часть резко увеличивается в размерах, превышая нижнюю и
среднюю, иногда в 2, а иногда и в 3 раза в длину. То есть происходит создание
собственного типа трехчастного сосуда. Трехчастный сосуд по-прежнему
сохраняет прямой или тупой угол, как это характерно для местной
культуры. Очень много мисок и кувшинов на поддоне, которые имеют либо
острый, либо прямой угол в центре корпуса, на соединении двух частей, либо
имеют некий след из вылепленной прямой линии, оставшейся от этого
угла, как бы шов, который соединяет нижнюю часть сосуда с верхней.
Появляется и ступенчатый стакан, но это достаточно большая редкость.
Продолжают по-прежнему важную роль играть остроугольные или с
закругленным основанием миски.
Керамические пряслица, как треугольные из двух конусов, так и
прямоугольные или в форме срезанного конуса. Найдена и керамическая
ложка, глубокая с небольшой ручкой, видимо, для вина или для какого-то
другого напитка, может быть, для того, чтобы пробовать суп. Практически
все сосуды без ручек, но в одном случае мы имеем ручку боковую, причем
очень интересной формы (сосуд № 17), как бы в форме клинышка,
входящего в ушко ручки, причем, сверху в этом клинышке имеется отверстие.
Форма очень интересная, декоративная. Сохраняется круглая крышка,
завершающаяся открытым конусом, напоминающим миску. В венчиках
сосудов продолжает господствовать высокий и резко расширяющийся вверх
венчик, характерный для района реки Миньцзян. В целом, керамическая
индустрия меняется и явно под влиянием северных соседей. Однако,,
традиционные формы и традиционное восприятие новых форм сохраняется.
Те же черты сохраняются и в орнаментах, где по-прежнему мы видим
орнамент из кружков различной формы, сеточный и веревочный орнаменты,
а также волнистые, не соединяющие линии, либо расходящиеся елочкой,
тонкие, чуть скругляющие линии, а также обычные точки.
Практически никаких изменений не происходит в каменной
индустрии. Это по-прежнему, дентальные топоры, треугольные топоры и
дентальный топор, отшлифованный тремя гранями. Кроме этого есть боковые
ножи и треугольной формы нож с двумя отверстиями; по-прежнему, много
стрел, как каменных, так и костяных. Стрелы и шилья преобладают во
многочисленных костяных орудиях. Много орудий из раковин, что
характеризует, в частности, культуру Таньпшшань- это различные формы
топориков, ножи, как правило, с двумя просверленными отверстиями, хотя
бывают и случаи отсутствия отверстий.
Таким образом, в культуре Таньпшшань, несмотря на определенное
влияние со стороны Лянчжу, продолжает господствовать местный элемент
как в камне и в других типах орудий, так и в керамике. В то же время,
основываясь на господстве дентального топора, а также на некоторых особенно-
171

стях керамики, например, миска на высокой ножке-подставке, можно
говорить о том, что культура Таныпишань родственна культурам лянчжуского и
поянхуского ареалов (846, с. 1076-1084; 852, с. 83-119; 867, с. 669-672; 1012,
с. 53-68; 866, с. 601-602; 560, т. 2, с. 444-475; 2835, с. 192-198).
Некрополь Ситоу находится в уезде Миньхоу, в устье реки Минь-
цзян. Там было найдено два неолитических слоя, относящихся к раннему
периоду Таныпишань, более раннему, чем памятник, давший название
этой культуре. Из двух неолитических слоев, верхний, более поздний,
датируется по термо-люминисцентному методу 42401190 лет до наших дней
и 4310±190 лет до наших дней В нижних ранних слоях было найдено 19 ям
с пеплом и 14 могил, а в верхних поздних - еще 14 ям с пеплом и 28 могил.
Таким образом, это достаточно крупный некрополь и достаточно
интересный. Помимо всего прочего, здесь были найдены кости собаки, свиньи,
черепахи, слона, оленя и т. д. Захоронения обычно прямоугольной формы,
головой, как правило, на восток, хотя не обязательно. Костяк лежит на
спине, либо набоку, голова повернута в сторону, когда костяк лежит набо-
ку, колени немного согнуты, бывают немного скрюченные костяки,
например, могила № 45. Уровень захороненных предметов инвентаря
достаточно различен, может быть одно керамическое пряслице, как в могиле
№21, а может быть около 20 предметов, в основном керамических
сосудов, но и каменные топоры тоже, как, например, в могиле № 18.
Каменные орудия - это каменные топоры дентальной формы и
топоры тоже дентальной формы, но с треугольной оббивкой (треугольных
топоров у нас здесь не встречается), каменные стрелы. Стрелы и гарпуны
есть также из кости. Нет у нас еще в это время дентальных топоров с
просверленным отверстием. Найдена только одна мотыга из раковины.
Керамические сосуды представляют собой достаточно большое
разнообразие. Некоторые из них - тонкостенные и достаточно совершенные
по техническому исполнению. Три основных типа сосудов, имеющихся в
этом памятнике- это остродонные или круглодонные горшки с
расширяющимся вверх венчиком (типично миньцзянская форма, о которой мы
говорили многократно); открытый горшок с боковой ручкой на небольшом
поддоне и трехчастный сосуд, похожий на лянчжуский, но составленный
из двух частей, соединяющихся под прямым углом в центре, (тоже форма,
которая потом в культуре Таныпишань будет продолжать свое
существование). Интересно и наличие ручки особой формы, где в ушко продета
длинная полоска, соединенная также с нижней частью сосуда. Такая ручка
встречается нам неоднократно. Есть она и позже в Таныпишане. Что
касается другой ручки, обычной, боковой, то ее позже в Таныпишане мы не
видим. Крышки для сосудов - обычные, плоские с ручкой-ушком наверху.
Крышек лянчжусского типа нет. Часть трехчастных сосудов имеет
вытянутый верх, что тоже у нас встречается в более поздний период в
Таныпишане. Встречается и широкая ножка-подставка, причем не редко. Во многих
172

случаях это ножка невысокая, с небольшой перфорацией: одно или
несколько отверстий. Отверстия бывают как круглые, так и трехконечной
формы. Если на некоторых сосудах посередине бывает рубчик,
соединяющий под прямым или тупым углом нижнюю и верхнюю часть, то на
большинстве сосудов его пока еще нет, он расцветет лишь позже, как,
например, в Таныпишане.
В целом, если сравнивать этот памятник с Таныпишанем, то мы
видим, что не все таныпишаньские формы еше развиты, но, в целом,
практически все основные модели здесь присутствуют. В появлении трехчастного
сосуда, в особенностях боковой ручки простого типа и в перфорированных
ножках-подставках - можно видеть влияние Лянчжу, но пока оно еще не
столь существенно. Более значительным оно становится в более поздних
памятниках таныпишаньской культуры. Орнаменты пока чрезвычайно
простые - веревочные, сетка и также, традиционный для этих мест,
орнамент из кружков. Появляется и крашеная керамика с точечным
орнаментом, но пока такой сосуд у нас здесь только один. В целом, мы видим, что
культура Таныпишань развивается постепенно и на основе местных
элементов. Хотя влияние со стороны Лянчжу здесь тоже ощущается (850,
с. 459-501; 855, с. 289-295; 560, т. 2, с. 476-498).
Рассмотрим и другие памятники таныпишаньской культуры. В том
же уезде Миньхоу найден и еще один памятник культуры Таныпишань -
это некрополь Чжуанбяныпань. Неолитический некрополь здесь очень
небольшой, состоит только из двух ям с пеплом и двух могил. Найденных
предметов тоже немного - несколько каменных орудий, керамика, а также
кости и камни. Каменные орудия - это дентальные топоры обычные и
дентальные топоры, заточенные до треугольной поверхности. Есть и
каменные стрелы, а также нож и мотыга из раковины. Керамика представлена
несколькими сосудами простой формы, обычные плоскодонные сосуды, с
прямым или тупым углом, соединяющим нижнюю часть и верхнюю,
сосуды на поддоне, а также круглодонные сосуды, без углов. Иногда угол,
разделяющий части сосуда, выражается более четким обозначением в виде
ребра. Таким образом, памятник представляет собой совершенно простой
деревенский некрополь и керамика в нем достаточно обычная, непарадная.
Однако и керамика и каменные, и прочие орудия отражают характерные
для культуры Таныпишань формы (863, с. 40-45; 560, т. 2, с. 499-501).
К югу от реки Миньцзян, в уезде Фуцин, в местечке Дунчжан был
найден поздний неолитический памятник. Памятник имеет три слоя,
только нижний из которых относится к дошанскому времени. К сожалению, в
отчете найденные вещи подробно не разделены по слоям, поэтому
зачастую нам трудно судить к какому слою относится указанный предмет, и
подробное рассмотрение этого памятника мы произведем в следующей
главе при разборе материала шанского периода. В целом же, следует отме-
173

тить, что керамика и каменные орудия сохраняют таныпишаньские
традиции. Памятник, судя по всему, был поселением (865, с. 49-61).
Несколько памятников неолитического периода было найдено и в
северной части Миньцзянского региона, которые мы и рассмотрим далее.
В 1957, а затем в 1982 и 1987 гг. в уезде Цзяньоу, к северу от среднего
течения реки Миньцзян, проводились археологические разведки. В
результате чего в 5 местах были найдены неолитические памятники, которые
отнесены к Таныпишаньской эпохе, а еще в 5 случаях были найдены
памятники середины или второй половины II тыс. Мы рассмотрим материал
первых 5 памятников (Чжанъянхоушань, Цзиньдиншань, Сихэншань, Чжу-
линьчжиган, Юйтантоу). Все они представляют собой круглые или
полукруглые холмы. Сделанные там находки представляют собой в основном
обломки керамики и несколько каменных орудий. Судя по находкам,
можно выделить высокий миньцзянский сильно выгнутый венчик, горшок на
поддоне, с низким толстым горлышком, а также трипод на невысоких
ножках. В остальных случаях сохранились лишь венчики сосудов, резко
отогнутые во вне, иногда под прямым углом, керамические пряслица
конусообразной формы, слегка сужающиеся вверх, каменные топоры
дентальные, иногда чуть расширяющиеся книзу. Есть и каменные стрелы
треугольной формы с черенком (2057, с. 42-51). В целом, находки невелики и
достаточно мало информативны. Однако, в целом, они абсолютно
вписываются в те рамки, которые дает нам культура Таныпишань в долине реки
Миньцзян. Следует отметить также и наличие триподов, которые, даже в
этом небольшом материале, представлены сплошными ножками от двух
разных образцов.
Сравним этот материал с находками в нижнем слое Щипайся, в уезде
Пучэн, в северо-западной оконечности провинции Фуцзянь, совсем
недалеко от района Гуанфэн в провинции Цзянси, который, правда, отделен от
него горными хребтами, а также находится недалеко и от западных
районов юга провинции Чжэцзян. Здесь, в нижнем слое этого памятника,
средние и верхние слои которого относятся к периодам Шан и Западное
Чжоу соответственно, были найдены осколки керамики и каменные
орудия. Керамика плохо сохранилась, но некоторые особенности мы все-таки
можем выделить. Прежде всего, заметна миньцзянская форма сильно
расширяющегося в стороны и достаточно высокого венчика, наряду с
которым присутствует и небольшой венчик, часто имеющий ступень - форма
для долины реки Миньцзян нехарактерная. Есть простые плоскодонные
миски, а также очень неглубокие круглодонные миски со швом-рубчиком,
на широкой ножке-подставке, с перфорацией. Отмечается также наличие
круглой боковой ручки, тоже обычного, а не характерного минцянско-
готипа.
В орнаментах господствуют геометрические формы- плетенка из
квадратов, образованных продольными и поперечными линиями, и обыч-
174

ная сетка- прямые линии, идущие под косым углом, орнамент из точек, а
также спиралевидные орнаменты. Судя по орнаменту, для этого региона
характерна очень сильная связь с соседней долиной реки Ганьцзян. Много
сохранилось треугольных и прямоугольных ножек триподов. Каменные
орудия все дентальные, либо обычные дентальные, либо дентальные со
шлифовкой, в форме треугольника, что является миньцзянским местным
типом (860, с. 1057-1066; 560, т. 2, с. 502-504).
Посмотрим, как обстояло дело в еще более северных районах.
Примерно в 80 км на север и менее чем 200 км на запад от данного памятника,
в верховьях реки Фэйюньцзян, в самой южной части провинции Чжэцзян,
примыкающей к Фуцзяни, была сделана важная находка дошанского
периода- это поселение Шицзыган. Шицзыган, судя по всему, было каким-
то важным укрепленным населенным пунктом, хотя и не очень большого
размера. Об этом нам свидетельствует сохранившийся оборонительный
вал. Однако, то, что холм Шицзыган находится в излучине реки,
предопределило очень' плохую сохранность этого памятника. В том числе,
практически невозможно найти целых вещей. Также невозможно найти следов
каких-либо жилищ, могил и других конструкций. Однако, большое
количество осколков крашеной керамики показывает, что это, судя по всему,
было непростое поселение.
Очень много найдено каменных орудий- это дентальные и
треугольной формы каменные топоры, а также заготовки и полуфабрикаты
для их изготовления, многие из них не полированные, наконечник копья,
хорошо отполированный и различной формы каменные ножи -
полукруглые, прямоугольные, треугольные, тоже, как правило, не полированные.
Большое количество каменных стрел. Среди полированных каменных
топоров и долот следует выделить четыре типа (все характерны для минь-
цзянского региона). Это обычные дентальные топоры, прямые; дентальные
топоры, отполированные треугольником в профиль; треугольные
каменные топоры и каменные долота с уступом.
Типичны для миньцзянского региона и формы керамики* Это круг-
лодонные сосуды с прямым или острым углом в средней части и с широко
расширяющимся венчиком; плоскодонные сосуды, с плавно
поднимающимся, чуть расширяющимся вверх горлышком. Сохранилась и плоская
крышка, верхняя часть которой неясна, так как она сильно пострадала.
Совершенно нет никаких следов от триподов так же, как и от широкой
ножки-поддона. По-видимому, памятник относится к раннему периоду
культуры Таньшишань, в некоторых случаях имеется и шов-рубчик. Орнаменты
крашеной керамики тоже типично миньцзянского типа- это различной
формы сетки, сочетание сеток и точек, а также иногда сеток и крестов,
встречаются и треугольники, раскрашенные линиями, идущими в разном
направлении (2174, с. 1-51). Таким образом, и в долине Фэйюньцзян мы
175

видим все те же самые формы, что и в долине реки Миньцзян. Влияние же
севера здесь почти не ощущается.
Рассмотрим ситуацию в южной части исследуемого региона. Здесь,
пожалуй, наиболее ранним памятником неолита является раковинная куча
Фугодунь, на острове Цзиньмэнь, недалеко от города Сямэнь. В настоящее
время остров Цзиньмэнь находится под юрисдикцией Тайваньского
правительства. В 1968 году здесь впервые были проведены археологические
раскопки, в результате которых тайваньские археологи обнаружили следы до
того неизвестной культуры, которую и назвали культурой Фугодунь.
Раскопкам подверглась раковинная куча, в которой было найдено несколько
обломков керамики, сколько - до сих пор неясно, два каменных орудия,
иллюстрации которых не приводятся, и, исходя из данных, имеющихся в
отчете, форма этих орудий не до конца понятна, а также обломок кости какого-
то животного. Сразу же были даны и радиокарбонные датировки для
раковин из данной кучи. Нижний слой- 6352±378 лет до наших дней, средний
слой - 57991348 лет до наших дней и верхний слой - 5458±327 лет до
наших дней, что примерно определило древность культуры как 4300-3500 лет
до н. э.
Достаточно незначительные, казалось бы, находки глиняных
черепков привлекли большое внимание архелогов, поскольку их орнамент был
непохож ни на одну из известных тогда культур юго-восточной части
Китая, а исследовавшие их Дж. М. Трейстман и Чжан Гуан-чжи обратили
внимание на их сходство с керамикой Вьетнама и Японии, первый, и с
керамикой Дапэнькэн на Тайване (2294, с. 36-38; 2564, с. 179-182). Находки
также показали сходство и со сделанными еще в 30-е годы, но
опубликованными позднее, находками Рафаэля Маглиони (2645, с. 130-133) в уезде
Хайфэн, в восточной части Гуандуна.
Орнаменты на керамике представляют собой соединение вместе
различных типов гребенчатых орнаментов с веревочными, создавая тем
самым достаточно сложный тип украшения поверхности сосуда. Основная
фигура этого типа- это пересечение орнамента из одиночной волны с
полосами следов от веревок, идущих в разных направлениях. Иногда с ним
соединяется и гребенчатый орнамент, как бы соединяющий прямыми
вертикальными линиями контуры двух волн. Орнаменты действительно очень
интересные и необычные, и они были большим ударом по теории
Чжан Гуан-чжи о луншаноидной экспансии, наглядно показывая связи
этого региона с материком Юго-Восточной Азии и даже с островным миром.
В действительности, проведенный нами анализ показал близкое
сходство орнаментов керамики Фугодуни с двумя образцами периода раннего
Дзёмон. Это сосуд типа нижних слоев Кита-Сиракава, найденный в Ко,
префектура Осака и сосуд типа нижних слоев Энто, найденный в Симидзу-
Мукаи, префектура Сидзуока. Таким образом, наличие близкого орнамента
мы видим сразу в двух местах Японии, как в Кансае, так и в Канто. Совпа-
176

дают сосуды примерно и по периодам, поскольку ранний Дзёмон
датируется около 5300-3600 лет до н. э., а раковинная куча в Фугодуне, согласно
Чжан Гуан-чжи - 5000-4000 лет до н. э., а согласно Линь Чао-жуну - 4300-
3500 лег до н. э. (2564, с. 180; 2627, с. 669 79,101; 2294, с. 36-38).
В результате продолжения археологической работы на острове
Цзиньмэнь в 1994г. были обнаружены еще два памятника- это Цзинь-
гуйшань, датируемый так же, как и Фугодунь - 5000-4000 лет до н. э. и
более поздний памятник Пубянь, датируемый 2000-1000 лег до н. э.
Рассмотрим основные особенности этих памятников. В Цзиныуйшане были
произведены только пробные раскопки раковинной кучи, в результате чего
были найдены несколько осколков керамики, а также каменные орудия.
Керамика достаточно низкой температуры обжига и имеет орнамент
веревочный либо из отпечатков раковины точно так же, как и в Фугодуне. Есть
и один случай отпечатка ногтя пальца руки. Каменных орудий найдено
шесть, и все они достаточно грубые, оббитые орудия. Шлифованых орудий
нет. Это чуть скошенный вниз каменный топор, оббитый достаточно
крупной ретушью, круглый скребок, дентальный, чуть расширяющийся вниз
короткий топор с прямым лезвием, такой же топор с закругленным
лезвием. Возможно, короткой формы топоры можно называть и резцами. Бще
два предмета, по-видимому, являются заготовками, во всяком случае, так
следует из описания, иллюстрации этих предметов не приводятся. В
общем, как мы видим, каменная индустрия достаточно примитивна.
Керамика же нам дает сходство с Фугодунем.
Радиокарбонных дат для этого памятника четыре, от 5757-5570 лет
до н. э. до 1330-1184 лет до н. э. (даты калиброванные). Примерно
памятник датируется промежутком между 5700-3700 лет до н. э. (первый
период) и 3700-1400 лет до н. э. (второй период). Указанные материалы
найдены в первом периоде раковинной кучи.
В результате проведенных раскопок, в раковинной куче Пубянь было
найдено большое количество осколков керамики, некоторые из которых
составили целые сосуды. К сожалению, реконструкций было сделано две - это
простая круглодонная миска и полукруглая крышка с расширением в виде
тарелкообразной ручки (напоминает крышку с ручкой в виде стакана в Лян-
чжу, но форма немного другая), похожи на осколки с пряморасширяющимся
венчиком в районе Миньцзян. Керамика низкотемпературная, с мелким
веревочным орнаментом, похожим на Дапэнькэн на Тайване. Попадаются и
осколки черной керамики, покрытые с внешней стороны красной глазурью,
возможно, примитивный фарфор. Каменных орудий найдено не было, зато
были найдены девять естественных камней, поверхность которых была
сильно отполирована. Возможно, они служили жерновами. Для памятника есть
три радиокарбонные датировки, от 2570-2418 лет до н. э. до 1538-1386 лет до
н.э. Все даты калиброванные. То есть в среднем датировка памятника-
2500-1400 лет до н. э. Орнаменты и материал керамики показывают связь
177

между Цзиныуйшанем и Пубянем памятниками, которые, соответственно,
были отнесены к двум периодам культуры Фугодунь. Цзиньгуйшань был
назван ранним периодом, а Пубянь - поздним (761, с. 52-61).
Памятники, синхронные названному тайваньскими археологами
«поздним периодом культуры Фугодунь», были найдены и на отделенном,
всего лишь 10 километровым проливом от острова Цзиньмэнь, побережье
уезда Сямэнь, находящегося под контролем правительства КНР. В районе
Сямэнь, археологические разведки, в результате которых были
обнаружены неолитические памятники, проводились многократно- в 1957, 1958,
1987 и 1998-99 гг. В результате, каменные орудия и керамика, по-
видимому, неолитического времени, были собраны в 40 местах. Раскопок
практически не производилось. Нет практически никаких датировок для
материала. Лишь отмечается их сходство с памятниками Дунчжан, в уезде
Фуцин и верхними слоями Таныпишаня. Писавшие отчет Чэнь Цзюаньин и
Чжэн Дун называют их осторожно предметами «доциньского периода»
(т.е. до 221-206 гг. до н.э.) (1830, с. 62).
Рассмотрим найденные предметы. Из каменных орудий здесь
имеются дентальные топоры, причем как полированные, так и оббитые. По
форме - это как обычные дентальные топоры, так и топоры, шлифование в
виде треугольной поверхности в профиль, что характерно для культуры
Миньцзян. Есть и довольно хорошо сделанные каменные стрелы, как с
черенком, так и без, а также наконечники копья с просверленым в середине
отверстием, каменный полукруглый нож и, безусловно, прямоугольной
формы, близкой к квадратной, каменные долота дентального типа. Заточка
каменных топоров как односторонняя, так и реже двухсторонняя.
Керамика представлена достаточно мелкими обломками, из которых
реконструируются только венчики сосудов. Венчики прямые, иногда
расширяющиеся вверх, характерных для реки Миньцзян типов нет. Керамика,
как правило, твердая, покрытая орнаментом. Орнаменты свои, отличные от
района реки Миньцзян. В основном, господствуют соединяющиеся между
собой под прямым углом елочки. Есть треугольный орнамент, а также
сочетание простых параллельных линий и полукругов. Ничего близкого к
образцам керамики из Фугодуни не заметно, хотя орнаменты из
полукругов, судя по текстовому описанию - иллюстративных свидетельств у нас
нет, похожи на осколки керамики из Пубяня. В одном месте было найдено
восемь осколков крашеной керамики (Шуйчжайшань), для которой
характерны орнаменты из идущих под косым углом линий, а также светлых
точек на темном фоне. В другом случае, в Сяосюэхоушане был найден кусок
первобытного фарфора с орнаментом из соединяющихся под прямым
углом елочек (1830, с. 62-70).
Таким образом, несмотря на редкую малочисленность находок в
районе Цзиньмэнь, мы видим, что, по-видимому, здесь были какие-то
культуры, отличные от долины реки Миньцзян. Хотя в то же время, по морю обна-
178

руживается связь культур на обеих сторонах Тайваньского пролива, а также,
по-видимому, и далее по островной цепи вплоть до Японии. Здесь большую
роль может сыграть исследование на Окинаве, которое в настоящее время и
проводится Като:Симпэй и Гото: Масахико (Университет Кокугакуин и
Университет Рюкю). Пока опубликованы только результаты, показывающие
связи культур в районе Тайваньского пролива и в Гуандуне. Дальнейшие же
работы на Окинаве продолжаются в настоящее время и ее результаты, по-
видимому, скоро будут опубликованы (999, с. 284-289).
Прежде чем обратиться к вопросу связей культур побережья Фуцзяни
с Тайванем и Гуандуном, рассмотрим еще несколько памятников. Прежде
всего, рассмотрим материалы археологических находок на островах Пэнху,
которые, в отличие от района Сямэня, очень хорошо раскопаны и изучены,
что, безусловно, составляет заслугу японских ученых, которые здесь
работали еще с конца периода Мэйдзи (1868-1912). Здесь работали такие
крупные специалисты в области археологии, как Кокубу Наоити и др. К
сожалению, после того, как острова были отданы Китаю, а затем Тайваню, под
юрисдикцией которого они находятся и в настоящее время, археологическая
работа здесь затормозилась. И лишь в 1983-1985 гг. тайваньский археолог
Чжан Чжэн-хуа провел повсеместное обследование территории архипелага
и раскопки в четырех местах. Опубликованный отчет на русском языке был
суммирован и обобщен СР. Кучерой (2497, с. 8-60). Находки на четырех
стоянках, которые были раскопаны, дали материал, отнесенный по
радиокарбону к Ш тыс. до н. э. Наиболее ранние этапы дает стоянка Гое А - от
4760±190 лет до наших дней до 4630±105 лет до наших дней после
калибровки. Примерно к этому же времени относится и Соган, и Наньган, а еще
одна стоянка- Чиканьтоу относится по всей видимости к ХХП в. до н. э.,
при радиоуглеродной датировке - 4055±118 лет до наших дней. Таким
образом, последняя стоянка, где количество артефактов достаточно немногочис-
лено, серьезно отстает во временном отношении от первых трех.
Рассмотрим материалы, найденные на первых трех стоянках,
Каменные орудия представляют собой дентальные топоры, в основном оббитые,
изредка шлифованные. Форма топоров как плоская, так и треугольная в
профиль. У части топоров скошенные лезвия. Есть плоские закругленные
каменные ножи, а также камни, с небольшим углублением в середине,
подобные встречавшимся на острове Цзиньмэнь. Много каменных грузил,
есть и шилья, а также остроконечные конусы. Костяные орудия - это
шилья, рыболовные крючки, а также ножевидные пластинки, в одном случае
есть предмет, похожий на мотыги, характерные для материковой части
Юго-Восточного Китая.
В Чиканьтоу мы видим только каменные грузила и нож. В керамике
сохранилось достаточно много венчиков, как обычного, чуть
расширяющегося кверху типа, так и высоких, сильно расширяющихся кверху, миньцзянско-
го типа. По форме выделяются круглые кувшины, горшки с венчиком и про-
179

стые круглодонные миски. Венчик многих сосудов украшен орнаментом из
перпендикулярных, а реже перпендикулярных и параллельных линий. Очень
много глиняных колец. Орнаменты веревочные, представляющие собой
обычную сетку, либо же прямые, вертикальные, находящиеся под углом
линии. Встречается сочетание вертикальных линий с косыми. Немало найдено
образцов расписной керамики. Роспись часто представляет собой тоже
соединение прямых и косых линий, как в веревочных орнаментах. Однако,
встречаются образцы росписи из длинных, не соединяющихся линий,
идущих парами, либо роспись из точек. Иногда роспись чередуется с
отпечатками веревок. Есть и случаи, когда роспись присутствует только на венчике
сосудов, вернее на его верхней части. В целом, росписи свои, на миньцзянскую
керамику непохожи, однако точечный орнамент и роспись по торцу венчика
напоминают нам керамику Миньцзяна. При этом нужно, конечно, учитывать,
что памятники очень ранние, и, по-видимому, хронологически должны быть
раньше миньцзянских находок. Если мы посмотрим на более поздний
памятник Чиканьтоу, то здесь у нас совершенно четко выделяются венчики минь-
цзянского типа, других не сохранилось. Венчики не орнаментированы. В
другом случае у нас есть осколок керамики с тонким веревочным
орнаментом, состоящим из вертикальных линий.
В целом, керамика и камень островов Пэнху демонстрируют нам
определенное сходство с материковой частью Юго-Восточного Китая, а
именно, с нижним течением реки Миньцзян. Однако, с другой стороны,
культура, безусловно, своя, более близкая к находящемуся совсем радом
Тайваню (2497, с. 8-60). К сходству с долиной реки Миньцзян следует
отнести широко расширяющийся высокий миньцзянский венчик, точечный
орнамент украшенной керамики, а также господство не только обычных
дентальных топоров, которые широко распространены как на всей
территории Юго-Восточного Китая, так и на Тайване и в другах районах, но и
наличие специфических для Миньцзяна дентальных топоров, заточенных
треугольным способом. Такой же тип топоров был найден кроме Фуцзяни
и в восточном Гуандуне - Цяоань, а также в Гонконге - Сам Ван и Да-
ай Ван (2761, с. 58-59). Дентальные и треугольной формы топоры,
последних мы кстати не видим в этом районе, а именно, в районе Сямэнь, Цзинь-
мэнь и на островах Пэнху, широко распространены на Тайване, что еще
раз показывает связь этого региона с побережьем Юго-Восточного Китая
(2305, с. 1-11). Эти же два типа топоров характерны и для Филиппин,
островов Индонезии. В Индонезии, так же как и на Филиппинах, есть топорик
с уступом, дентальный, которого нет на Тайване. На Малайском
полуострове это топорик дентальный, заточенный треугольником, тоже немного
другой, так же как и в Таиланде (2761, с. 58-63; 1056, с. 277-283).
Прежде чем обратиться к проблеме сходства с Гуандуном и
Индокитаем, рассмотрим подробнее южную часть исследуемого региона,
находящуюся на границе Фуцзяни и Гуандуна. В уезде Дуншань, провинция Фуц-
180

зянь был сделан ряд находок, датируемых периодом неолита. В 1957-60-
х гг. были проведены раскопки в местечке Кэнбэй. Здесь были найдены
каменные орудия и обломки керамики. Среди каменных орудий следует
отметить короткое, близкое к квадратному, каменное долото, каменный
топор с уступом, каменный нож боковой и остатки каменного кольца,
служившего украшением. Из керамики четко выделяются керамические
пряслица, как формой из двух треугольников, так и прямоугольной, либо даже
закругленной формы. Найдены и формы для нанесения орнамента на
керамику. Орнамент состоит из сетки, точек, геометрических спиралей, из
сочетания косых и прямых параллельных линий. Говоря о формах сосудов,
можно достаточно четко выделить кувшин с прямым горлом, остатки
какого-то сосуда с чуть разгибающимся кверху венчиком, кусок ножки-
подставки и широкий поддон, опускающийся книзу. Надо сказать, что ни в
формах керамики, ни в орнаментах ничего общего с долиной реки Минь-
цзян мы не видим, кроме отсутствия триподов (1958, с. 44-45).
Более значительные результаты дали раскопки раковинной кучи Да-
маошань, в том же уезде, проведение в 2002 г. совместно с Фуцзяньским
музеем и американскими Гарвардским и Гавайским университетами. В
результате раскопок были найдены орудия из камня, кости, нефрит и осколки
керамики. Каменные орудия - это дентальные топоры, как правило,
оббитые, и только в одном случае шлифованный топор, причем топоры как
плоские, так и оббитые до треугольной формы в профиль, треугольный
топор, каменная стрела, большой каменный шар, а также каменные предметы
с двумя и тремя углублениями, как это встречалось у нас в островном
регионе. Орудия из кости - это шила и рыболовный крючок. Единственный
предмет из нефрита- это закругленная пластинка, назначение которой не
совсем ясно. Есть несколько керамических пряслиц, как ромбовидной
формы, так и плоские, а одно - закругленной формы.
Среди керамических сосудов совершенно четко выделяются -
невысокий поддон, горлышки, иногда с расширяющимся вверх венчиком, а
иногда- без. Имелись круглодонные сосуды как, например, горшки с
нешироким горлышком и простые круглодонные миски, а также сосуды на
подставке - у нас сохранился открытый горшок и открытая миска. Таким
образом, типы и венчиков, и поддонов свои, даже под сямэньский регион
не подходящие. Орнаменты - различные типы веревочных, хорошо
представлен зигзаг из соединяющихся елочек. В остальном идут простые
вертикальные линии, иногда вертикальные линии в сочетании с
горизонтальными. Есть орнамент похожий на Фугодунь (№ 11).
В целом, в керамике здесь с регионом Сямэня связывают только
некоторые орнаменты, как, например, соединяющаяся елочка, либо орнамент
№ 11, о котором мы только что писали выше. Формы же керамики
совершенно свои, единственное что - пряслица, состоящие из двух ромбов,
роднят этот регион с более северными соседями как с Сямэньским регионом,
181

так и с устьем реки Миньцзян. Следовательно, более южный регион тоже
немного отличается от региона Сямэня и еще дальше уходит от района
реки Миньцзян (859, с. 19-31).
Для сравнения рассмотрим и находки, находящиеся в соседних
районах провинции Гуандун. В уездах Мэйсянь и Дапу еще в 1962 г. были
проведены археологические разведки, обнаружившие 46 неолитических
памятников, в основном по течению рек Ханьцзян и Мэйцзян, давшие
находки орудий и украшений из камня, нефрита и керамику. Период находок
точно не определен, но отмечено, что часть относится к неолиту, а часть к
эпохе металла. Никаких других, даже приближенных сведений о датировке
нет, поэтому следует делать поправку на более поздний характер части
этого материала.
В целом, рассматривая орудия из камня, мы видим здесь абсолютно
те же типы, а именно: дентальные каменные топоры - прямые и
заточенные под треугольник в профиль, каменные стрелы с черенком и без,
каменные ножи, в том числе и ножи с просверленным отверстием в середине,
вытянутой формы, обломки каменных колец, служивших украшениями, и
нефритовый полумесяц с отверстием, просверленным в середине. Есть и
предмет из нефрита, напоминающий треугольник с выемом, предмет до
данного момента нам не встречавшийся. В целом же среди каменных
орудий мы видим все те же формы, что и в уезде Дуншань.
В керамике мы видим те же самые типы венчиков и поддонов. Часть
сосудов представляет собой рюмки или горшки на достаточно высоком
поддоне. Имеются и плоскодонные сосуды - горшки либо стаканы. В
целом, мы можем отметить, что и керамика, учитывая, что здесь могут быть
поздние формы, является близкой к Дуншаню. Однако орнаменты немного
другие. Очень много геометрической формы сеток, состоящих из разных
треугольников и ромбов, а также круги в квадратах, то есть формы,
характерные для Цзянси, но обнаруженные и в районе реки Миньцзян (2779,
с. 159-165). Возможно, эти орнаменты являются свидетельствами более
позднего времени, как считают авторы отчета.
Бели из региона Восточного Линнаня мы перейдем в Центральный
Линнань, в устье реки Чжуцзян (Цзю Ганг), то мы увидим, что здесь минь-
цзянская неолитическая провинция заканчивается. На примере памятников
Со Си Ван, Боу Гэнг Ван, Хак Са Ван (Яошивань, Баоцзинвань, Хэйшавань),
город Чжухай, здесь как бы видна связь с долиной реки Ганьцзян и,
соответственно, с северным приморским регионом, регионом Лянчжу. Это
выражается в каменных орудиях, где большое количество дентальных топоров с
круглыми отверстиями. Это выражается и в керамике, где часто встречаются
орнаменты из перекрещивающихся волн, геометрические орнаменты,
широко расставленные ножки триподов, ножки триподов с желобком, как в
регионе Ганьцзян, сосуды с перфорацией на широкой ножке-подставке, так
называемый «гуандунский тип», кружки в орнаменте.
182

Связи с северным миньцзянским регионом тоже есть, но их
значительно меньше. Они выражаются в большом количестве камней с ямками,
в специфической форме грузил как бы со швом посередине, в оббитых, а
не шлифованных каменных топорах, которые сохраняются здесь наряду с
хорошо шлифованными топорами со сверлеными отверстиями, скорее как
культурный тип, а не как техническое несовершенство точно так же, как и
в Фуцзяне. Топоры треугольной формы здесь не встречаются так же, как и
оббитые под треугольный профиль. Зато в этом регионе мы встречаем
большое количество пле^иковых топоров, свидетельствующих о связях
уже с Индокитайским полуостровом и в Фуцзяни практически не
встречаемых (2254, с. 71-82; 2351, с. 131-226; 2255, с. 72-80).
Таким образом, мы можем отметить, что выделенный нами регион
действительно заканчивает свои границы в восточной части Линнаня.
В целом, если характеризовать этот третий, самый южный из
рассмотренных нами регионов, то он действительно представляет собой
особую культуру, особенность которой, как это было уже написано выше,
определяется ее географическим положением. Это регион близкий к морю и,
как мы видим, он очень сильно связан именно с островным миром от
Тайваня до Японии - на севере, и от Филиппин до островов Индонезии - на
юге. Особую роль в жизни древнего населения этого региона составляли
морские промыслы, что мы видим, опять же, из характера их памятников:
в основном, особенно в приморских районах, это раковинные кучи.
Несмотря на общие связи внутри этого региона и даже на более его широкие
связи с островным миром, влияние со стороны северных культур, таких
как Лянчжу или западных, таких как Ганьцзян, почти не чувствуется.
Влияние со стороны ганьцзянского региона чувствуется лишь в западных
районах. До приморья оно не доходит.
В целом, несмотря на огромное количество общих черт внутри
региона, таких как: практически полное отсутствие триподов, особые свои,
непохожие на ганьцзянские формы и орнаменты керамики, долгое
господство простых форм, таких как круглодонные сосуды, соседство
шлифованных и оббитых каменных орудий, практическое отсутствие топоров и
других орудий с просверленными отверстиями, особый, высокий, широко
расширяющийся венчик у сосудов, который мы назвали миньцзянским, и
некоторых других, мы можем выделить и два, а то и три региона, которые
существенно отличаются между собой. Это центральный регион долины
реки Миньцзян, в самом центре и резко отличающийся от него район к югу
Сямэнь - Цзиньмэнь, который можно тоже разделить на два региона: более
северную часть - район Сямэнь - Цзиньмэнь, и более южную часть -
район Дуншань, Мэйсянь, Дапу. Все эти регионы имеют свои собственные
особенности, о которых мы писали выше, отличающие их друг от друга.
Свои особенности есть и в северной части рассматриваемого района, в
долине Оуцзян, на юге провинции Чжэцзян.
183

Эти особенности показывают, насколько изолировано друг от друга
жили народы или племена, населявшие этот регион. Большие различия
идут между прибрежными районами, такими как Сямэнь, Цзиньмэнь, и
районами в глубине, ближе к горам, например, в уезде Пучэн, где мы
имеем памятники Шипэйся и Нюбишань. Нюбишань достаточно большой
некрополь, где было найдено 19 могил, большое количество каменных,
нефритовых орудий и керамики. Для керамики характерно наличие триподов,
был найден и трехсосковый сосуд. Примерное время, к которому
относится некрополь, это - 3000-2000 лет до н. э. Обнаруживаются большие черты
сходства с районом Ганьцзян, который находится тут же, за горным
хребтом (2756, с. 7-18).
Одна черта, которая бросается в глаза во всех частях рассматриваемого
региона - это, по всей видимости, более слабое развитие, чем не только в
северном лянчжуском регионе и в районе реки Ганьцзян, но и более слабое
развитие, чем в Линнани. В общем-то, и неолитические памятники в этом
районе гораздо более позднего времени, чем в двух других рассмотренных
регионах. По всей видимости, народы или племена, населявшие этот район,
были земледельцами. Во всяком случае, хотя прямых свидетельств об этом и
нет, есть некоторые свидетельства косвенные, как, например, наличие
зернотерок или жерновов, орнаменты в виде зерен и т. д. Безусловно, большую
роль в жизни, особенно в прибрежных районах, играл морской промысел. Об
этом свидетельствуют и раковинные кучи, и орудия, приспособленные для
ловли рыбы: грузила, гарпуны и т. д. В то же время, наличие стрел в большом
количестве говорит о том, что вспомогательным промыслом могла быть
охота или же, что нам показывает наличие укреплений, существовали
достаточно частые войны. Скорее всего, имелся и тот, и другой фактор.
Если же существовали войны, то, видимо, эти народы все-таки жили
за счет земледелия. Таким образом, мы имеем здесь наличие мелких
земледельческих общин. К сожалению, более подробно реконструировать
жизнь этих общин было бы очень сложно. Этому мешает очень слабая рас-
копанность региона. Фактически во многих местах мы почти что не имеем
полноценных раскопок, кроме долины реки Миньцзян и отдельных
памятников на севере. Район Сямэнь и к югу от него практически известен нам
только по археологическим разведкам и случайным находкам. Подобная
слабая раскопанность и публикованность региона является его
характерной особенностью по сравнению и с районом Лянчжу, и с районом реки
Ганьцзян, не говоря уже о Гуандуне и особенно об устье реки Чжуцзян.
Другая проблема- это слабость датировок. Как мы видим, во многих
случаях датировки лишь относительные, строящиеся в зависимости друг от
друга. Поэтому, какая-то абсолютная датировка возможна лишь для района
реки Миньцзян и острова Цзиньмэнь. В остальных же случаях датировки
настолько относительные, что их система может быть легко разрушена при
следующем же крупном открытии. До сих пор не выяснены разграничения
184

«дошанского» и шанского периода, которые происходят из априорной идеи о
том, что дошанский период - это период до металла, а период Шан - это уже
период металла. Тем не менее, мы не должны забывать, что гораздо ближе,
чем Шан, этот регион находился к другому раннему очагу металла,
известному нам по находкам в Индокитае (Нон Нок Тха, Бан Чанг и др.), о чем
будет написано в следующей главе, да и ряд орнаментов произвольно
разделяется на дошанские и шанские, например, шанским называется
геометрический орнамент, например, (2771, с. 25-34). Однако, как мы знаем,
геометрические орнаменты были и в дошанский период распространены в Гуандуне, в
устье реки Ганьцзян (2351). Многие же памятники вообще называются «до-
циньскими», куда включается иногда и неолитический, то есть дошанский
период. Причем радиокарбонная датировка до сих пор распространена слабо,
что связано с тем, что во многих местах до сих пор не проведены
полноценные археологические раскопки, а только разведки или же пробные раскопки,
да и то редко. Безусловно, что даже если богатый в экономическом
отношении и интересный, и важный в научном отношении регион Лянчжу, где
раскопки начали производиться еще до Освобождения (то есть до 1949 г.),
раскопан не достаточно, в том числе и ведущие памятники, то ситуация в
регионе Фуцзяни гораздо более сложная и исследований проведено еще слишком
мало. Пока, к сожалению, этот регион остается, по-видимому, одним из
самых малоизученных на всей территории юга Китая. Возможность наличия в
этом регионе своей богатой цивилизации, тоже не исключается. Во всяком
случае, данный уровень раскопанности региона не позволяет нам утверждать,
что такая цивилизация там вряд ли была. Практически, несмотря на
археологические находки в некоторых районах, о регионе Фуцзяни мы не знаем
почти что ничего. В большинстве случаев мы имеем лишь очень плохо
сохранившиеся осколки керамики. Почти не реконструируются формы сосудов,
точно так же и каменный инвентарь. Все это связано не только с
особенностью раковинных куч, как источника, но и с тем, что большая часть
имеющегося у нас материала получена в результате разведок, вслед за которыми не
последовали никакие, даже пробные раскопки.
Не намного лучше ситуация и на островах, находящихся под
контролем Тайваньского правительства. Это связано со слабым развитием
археологии на самом Тайване. Многие памятники раскапывались не археологами, а
геологами. Не всегда мы имеем детальное описание материала. Безусловно,
что большая заслуга в исследовании островного пространства принадлежит
японским ученым, начиная с эпохи Мэйдзи. Однако, после ухода Японии с
этих территорий, ситуация изменилась к худшему. Лишь в последние годы
начинается активное археологическое обследование как на островном
пространстве, находящимся под контролем Тайваньского правительства, так и на
материковом пространстве, контролируемом правительством Народного
Китая. Очевидно, что результаты этой работы дадут нам новые данные об
археологии и истории этих районов уже в ближайшие годы.
185

Заключение к главам 1-Ш
В данным главах мы рассмотрели данные о жизни древнего
населения юго-восточной части Китая. У нас есть все основания, прежде всего
генетические данные, предполагать, что это были Вьет (Юэ). Хотя
подробно рассматривать этот вопрос мы будем в следующей главе. В результате
рассмотренных археологических данных, мы можем сказать, что на всей
рассматриваемой территории проживали народы родственные, имевшие
общий тип захоронения- прямоугольной формы гробы и положение на
спину. Для них характерен общий тип орудий труда- это господство
дентальных топоров. Характерной особенностью их керамики являются три-
поды с приделанными ножками, они нехарактерны только для последнего,
Миньцзянского, и к югу от него, региона; сосуды на широкой ножке-
подставке, иногда с небольшой перфорацией, это характерно для всех трех
районов; наличие рубчика-шва в центре сосуда - характерно для всех трех
районор, за исключением самой южной части побережья - Сямэньский
регион и южнее. Основой жизни этих народов было земледелие. В южном
Минцзянско-Сямэньском регионе большую роль играло также
рыболовство. Определенную роль играла и охота. Жили они как в небольших
деревнях, так и в укрепленных поселениях. В некоторых районах, как например,
в Лянчжу, возникают и города. Эти народы находились на разной ступени
развития. Наиболее быстро развивались народы, жившие в устье реки
Янцзы и в районе озера Тайху. Уже в конце VI тыс. до н. э. они создают
блестящую земледельческую культуру Хэмуду, а в III тыс. возникает
Лянчжуская цивилизация и Лянчжуская государственность. Хотя мы
очень мало знаем о государстве или государствах Лянчжу, безусловно,
что это высокоразвитое классовое общество. Также, безусловно, что
большую роль в существовании консолидации этого государства и его
строя играла религия. Лянчжусцы строят города, плотины, каналы и
величественные усыпальницы своих правителей и знати. Влияние их
блестящей цивилизации и культуры распространяется на огромной
территории от Шаньдуна до Гуандуна. Однако, блестящий расцвет, как это всегда
бывает в истории мировых культур, сменяется неким периодом упадка.
Мы не можем точно сказать, что произошло с Лянчжуским государством,
но, безусловно, видим, что оно ослабло, его влияние перестало
ощущаться на соседних районах. Видоизменяется и сама культура этого
государства, однако она не исчезает. Создатели культуры Лянчжу продолжают
существовать на этой территории и позже, вплоть до конца исследуемого
периода. Культура лишь видоизменяется, возможно, это связано с
видоизменением верований.
В это время в районе озера Поянху и в долине реки Ганьцзян
продолжают существовать крепкие земледельческие общины. На этой
территории мы не видим каких-либо заметных свидетельств существования го-
186

сударственности, но мы видим хорошо развитые земледельческие общины
с зачатками, а, может быть, уже и с развитой системой письменности. Путь
развития здесь свой, отличный от Лянчжу. Здесь нет такой колоссальной
социальной пропасти, как было в лянчжуских городах, но уровень
развития достаточно высок. Возможно, эти общины и воевали между собой, уж
очень много мы находим стрел, которые могли использоваться и, видимо,
использовались не только для охоты. Тем не менее, чувствуется
безусловная общность культуры на всем пространстве долины реки Ганьцзян - от
озера Поянху до ее верховий. Именно этот регион достаточно сильно
взаимодействовал с Лянчжу, так же как он взаимодействовал и с регионом
озера Дунтинху. Культуры, существовавшие здесь, близки и к низовьям
Янцзы, и к среднему течению, но в тоже время обладают своими,
присущими только им, чертами, о которых мы писали выше и, безусловно,
развивались и жили собственной жизнью. Этот регион часто взаимодействует
с Лянчжу, особенно подвержены влиянию естественные его восточные
районы. Влияние Лянчжу проникает и в верховье реки Ганьцзян, а оттуда
дальше в Гуандун. В верхней части Гуандуна возникает смешанная лян-
чжуско-ганьцзянская культура- культура Шися, которая становится
одним из вариантов лянчжуского общества и лянчжуской культуры. Они
полностью усваивают лянчжуские верования, основные признаки
Лянчжуской культуры в целом. Причем это делается настолько полномерно, что
мы можем считать культуру Шися частью лянчжуской культуры и даже не
смешанной культурой. Трудно сказать, какого уровня развития достигли
шисясцы, но, безусловно, что у них существовало достаточно сильное
социальное расслоение, а следовательно, мы можем предполагать наличие
классовой структуры. Вполне можно предполагать и то, что Шися была
создана людьми, пришедшими из Лянчжу. Уж очень похожи эти две
культуры, которые можно считать двумя проявлениями одной культуры. В то
же время, безусловна и адаптация лянчжуских элементов на местной
почве. Если Лянчжу состояло из нескольких государств, то Шися одно из них.
Хотя о том, что уровень его развития достиг государственности, мы точно
утверждать не можем. То, что мы можем утверждать с большой долей
ясности - это, что Шися было одной из лянчжуских территорий. Если оно и
не достигло уровня государственности, как Лянчжу, то, во всяком случае,
очень искусно подражало Лянчжускому государству или протогосударст-
ву. В любом случае, раскопки в Шися еще очень недостаточны для того,
чтобы делать более определенные выводы. Требуются дальнейшие
археологические раскопки в Шися. Шися, безусловно, стало проводником
Лянчжуского влияния на остальной территории Гуандуна. О том, как пришло
Шися на эту территорию, пока нам неясно, по-видимому, все-таки влияние
Лянчжу шло по реке Ганьцзян, ближе к востоку от нее. Другой путь-
через Фуцзянь по морю пока оправдан еще меньше. Сама Фуцзянь от
Лянчжуского региона и его влияния отрезана практически полностью. Впро-
187

чем, этот регион является наименее раскопанным и поэтому многие
проблемы здесь до сих пор неясны.
В Фуцзяни, в долине реки Миньцзян и к югу от нее мы предполагаем
наличие земледельческих и рыболовецких общин. Но об уровне их
развития, кроме некоторых в долине реки Миньцзян, где отмечается уже какое-
то имущественное расслоение, а также укрепленные города, мы судить
практически не можем. Особенно неясными остаются южные районы
Фуцзяни, пограничные с Гуандуном. На севере же мы можем говорить о
существовании укрепленных поселений, а следовательно о ведении войн. В
целом, юго-восточный регион является наиболее отличным от всех
остальных. Там, по большей части, другая керамика, практически совсем нет
нефрита, немного свои типы и каменных орудий. Этот регион, безусловно,
связан с морем и связан с островным миром (в отличие от, например,
региона Лянчжуского, где прямых связей с островным миром мы не видим),
что, в принципе, логично - цепочка островов, тянущаяся от Индонезии до
Японии, проходит близко к континенту именно в этом районе, в районе
Тайваньского пролива. Именно поэтому, южные районы Фуцзяни
ориентированы на островную культуру. При этом в северных районах Фуцзяни,
а особенно в районах к западу от реки Миньцзян, идет ориентация на
долину Ганьцзян и Поянху, отчасти есть и влияние Лянчжу, но оно как раз,
уже начиная с южного Чжэцзяна, очень слабое и практически не
ощущается. На юге происходит связь с прибрежными районами Гуандуна. Здесь как
раз есть плавное перетекание культур. Район очень неоднороден, как мы
это уже отмечали выше. Таким образом, это третий, совершенно отличный
от двух предыдущих, мир. Мир земледельческих и рыболовецких общин.
Мы не имеем здесь ни следов письменности, ни крупных городов.
Впрочем, этот регион, опять же, очень мало раскопан, можно сказать,
практически не раскопан, особенно его южная и восточная горные части. Более
менее раскопкам подверглась лишь долина реки Миньцзян, хотя и эти
раскопки совсем недостаточны. В большинстве случаев в этом регионе
отсутствует даже абсолютная хронология, имеется ввиду весь регион Фуцзяни и
прилегающих территорий. Поэтому мы точно не можем даже сказать,
когда и в каких местах происходит переход к следующему, Шанскому
периоду, уж не говоря о том, когда здесь точно появляется бронза.
Бронза в этот период представляет собой особую проблему. Прежде
всего, это проблема датировки. Во многих случаях, как мы видим на
примере Фуцзяни, наличие бронзы сразу дает основание для датировки
памятника Шанским периодом или послешанским. Вот почему бронза не может
быть здесь точно датирована, а лишь датирована относительно. Вполне
логично предположение некоторых ученых о существовании бронзы в
Лянчжу. Уж слишком высокий технический уровень имела эта цивилизация, и
слишком трудным было бы достижение такого уровня, в частности
технического, без использования металла. Однако о находках металла в Лянчжу
188

нам пока неизвестно. В принципе, государственность, так же как и высокая
цивилизация, может существовать и без металла, как нам показывают
примеры некоторых древних государств, например, тех же цивилизаций
Америки (38, с. 10-23). Проблема в том, что некоторые остатки культуры
Лянчжу без металла технически очень трудно объяснимы. Во всяком
случае, эта проблема на данный момент остается, и остается она до
дальнейших раскопок, которые даже в Лянчжу, как мы это показали выше,
недостаточны. В районе озера Поянху и в долине реки Ганьцзян имеются
крепкие земледельческие общины с зачатками письменности. Каких-либо
данных о металле здесь пока нет, да и нет каких-либо предметов,
исполненных технически так, чтобы для этого было необходимо присутствие
металла, как в Лянчжу. С другой стороны, общий уровень развития этих
территорий и письменности подводит нас к тому этапу, когда металл должен
был появиться. Предпосылки для этого, безусловно, были - это наличие
земледельческих общин, наличие способов передачи информации, наличие
классового расслоения. Гораздо более неясна ситуация в Фуцзяни. Слабая
раскопанность региона не позволяет нам точно говорить об уровне
развития людей его населявших, но, исходя из общего впечатления от
памятников, развитие этого региона шло медленнее, чем в долине реки Ганьцзян и
озера Поянху. Это более примитивные типы керамики, более слабый ее
технический уровень, особенно, по-видимому, отставали регионы юга
Фуцзяни, в отличие, например, от устья реки Чжуцзян, где мы видим
гораздо более развитые археологические культуры. Впрочем, регион
раскопан настолько мало, что какие-либо репрезентативные выборки на
основании археологического материала и их дальнейшее исследование пока
невозможны. Данные могут очень сильно измениться при действительной
раскопке этих районов, как это было ранее в устье реки Янцзы. Пока же
здесь больше вопросов, чем ответов.
Таким образом, предки или родственники древних вьетов, в
рассмотренных трех районах подошли к новому этапу своей истории или
предыстории, к тому, когда образуются новые центры, складываются новые
государственные образования, к этапу, когда широко распространяется
бронзовая культура. Этот новый этап формирования новых центров у
древних вьетов или же их родственников, или предков мы рассмотрим в
следующей главе.
189

Глава IV. ШАНСКИЙ (УЧЭНСКИЙ) ПЕРИОД РАЗВИТИЯ
ГОСУДАРСТВЕННОСТИ ДРЕВНИХ ВЬЕТОВ (ЮЭ)
В НИЖНЕМ ТЕЧЕНИИ ЯНЦЗЫ И НА ВСЕЙ ЮГО-ЗАПАДНОЙ
ЧАСТИ ТЕРРИТОРИИ КНР
Часть 1. Проблема металла: основные очаги металла
в Восточной и Юго-Восточной Азии
Если наличие и использование металла в Лянчжуский период мы
можем только предполагать по косвенным данным, то в следующий после-
лянчжуский период металл становится одним из главных факторов в
развитии рассматриваемого региона. Проблема происхождения металла в
юго-восточных районах КНР начинает исследоваться только в последние
годы, да и то в этой области сохраняются многие проблемы, пути решения
которых мы и попробуем рассмотреть в данной главе.
Долгое время, до находок в Учэне в конце 70-х годов и особенно
большого комплекса Шанского времени в Синьгане в 1989 г., считалось,
что металла на этой территории не было. Однако, в последнее время в
южной части Китая происходят все более новые интересные находки,
связанные с эпохой раннего металла (Синьгань, Саньсиндуй, находки в Гонконге
и т. д.). В связи с этим, вопрос о том, что металлический комплекс Янцзы,
несомненно, как считалось раньше, произошел от Хуанхэ, в последние
годы стал вызывать сомнения. Хотя специалистов, занимающихся на этом
направлении, практически нет, да и материал пока известен мало.
Рядом с районом юго-восточной части КНР, которую мы
рассматриваем, находится два древних очага металла, относящихся к III тыс. до н. э.
или даже раньше. Один из этих очагов располагается в северо-западной
части КНР, в верхнем течении реки Хуанхэ и отчасти в среднем течении.
Другой - расположен в северо-восточной части Таиланда. Некоторые
находки сделаны также во Вьетнаме. Теоретически, оба эти очага могли
повлиять на появление бронзы как в долине реки Янцзы, так и на севере, в
районах проживания собственно шанцев, ставших основателями китайской
государственности. Был и третий очаг, который расположен несколько
дальше от упомянутых выше двух - это Среднеазиатский очаг, доходящий
вплоть до границ Синьцзяна с Таджикистаном, и связанный, очевидно, с
Ближневосточным очагом металла. Прежде чем обратиться к
рассмотрению этих трех очагов, рассмотрим один теоретический аспект данной
проблемы, а именно - появилась ли плавка металла в результате культурных
контактов с народами, которые ее уже знали, либо она появлялась
самостоятельно у данных народов при достижении определенного культурного
и экономического уровня развития. Если некоторые ученые, как,
например, Чарльз Хайхэм (2604; 2605), считают, что центр, в котором появилась
плавка металла, мог быть только один, во всяком случае, в Азии, то с на-
190

шей точки зрения, теоретически, плавка бронзы могла возникнуть у
любого народа, и любой народ на определенном уровне технического развития
мог прийти к этой технологии самостоятельно. Если предположить, что
все технологии бронзы произошли из одного очага, то возникает первый
вопрос - где находился этот очаг и почему? Хайхэм считает, что
технологии бронзы в восточной части Азии пришли из Китая и не могли,
соответственно, быть созданы в Юго-Восточной Азии, тем самым он уже
допускает наличие второго очага - Китайского, а если было два очага, то их могло
быть три, пять, десять и больше. Если же допустить, что и Китайский очаг
произошел от какого-то другого, например, Среднеазиатского, то
возникает вопрос, где находился самый первый очаг изготовления бронзы - в
Междуречье или в Египте, да и как могли в разных очагах в том же Египте,
Междуречье, Средней Азии, в северо-западной части КНР проходить
совершенно одинаковые стадии - использование сначала меди, потом
создание бронзового сплава. Безусловно, если бронзовый сплав представляется
Хайхэму каким-то секретом, почти что чудом, то для нас очевидно, что все
технологические процессы экономически, а, значит, и культурно
обусловлены. Разве меньшим чудом для эпохи каменного века следует называть
сверление или шлифовку каменных орудий, да и сам факт использования
каменных орудий для технологического уровня того времени можно
считать чудом. Тем не менее, пока нам неизвестно существование идей о
приходе, например, неолитических технологий или технологий изготовления
керамики из какого-то одного центра.
Все вышесказанное свидетельствует в пользу того, что технологии
бронзы не были изобретены в одном каком-то центре и затем
распространялись из него. В лучшем случае, они могли влиять только на близко
живущие народы, находившиеся на более низкой ступени развития. Хотя, как
показывает практика, бронзовые культуры достаточно долгое время
сосуществовали с культурами каменного века, совершенно никакого влияния
на последние не оказывая. Примером могут служить народы Сибири, где,
несмотря на появление технологии бронзы еще с начала П тыс., в
Восточной Сибири примерно с ХУШ в. до н. э. вплоть до XVIII в. н. э.
продолжали существовать народы, жившие в каменном веке (2534, с. 327-363). Да и,
наконец, сам бронзовый сплав отнюдь не был предметом какого-то
выдающегося открытия, наоборот, как показывает изучение состава бронзы
даже на примере таких сложных объектов, как бронзовые зеркала, и даже в
достаточно поздние периоды (в I тыс. до н. э.) состав бронзы продолжал
оставаться плодом эксперимента (2630). И только постепенное накопление
знаний сделало химический состав бронзы более или менее устойчивым.
Таким образом, вывод остается один - бронзовые технологии могли и, по-
видимому, развивались в различных регионах мира вполне независимо. И
хотя контакты между этими регионами не исключаются, очевидно, что не
они, а экономический и технический уровень общества определяли рас-
191

пространение культуры бронзы. Таким образом, о влиянии бронзы мы
можем говорить только либо на основании сходства форм, либо на основании
химического состава. Хотя и в данном случае мы можем говорить и не
только о влиянии, но и об обмене предметами или же технологиями,
последнее возможно, например, в случае завоевания.
Рассмотрим выделенные нами регионы ранней бронзы. Говоря о
регионе на северо-западе КНР, прежде всего, попробуем его локализовать
территориально, а затем и во временном отношении. Очаг северо-западной
бронзы локализуется в провинциях Ганьсу, как в ее восточной части, так и
в западной, и, в примыкающем к провинции Ганьсу, районе восточного
Цинхая. Кроме этого есть только одна находка ранней бронзы в провинции
Шэньси, правда в последнем случае мы имеем дело не с бронзой, а с
чистой медью. Как мы видим, все эти районы не имеют отношения к очагу
собственно шанцев, создателей Шанского государственного образования
(284, с. 49-78). Во временном отношении все эти шесть мест, где были
найдены предметы из бронзы или меди, относятся к периоду Яншао.
Наиболее ранней считается пластинка из желтой меди, найденная в 1973 году,
в местечке Цзянчжай, в уезде Линьтун, в провинции Шэньси, которая
датируется приблизительно 4600 лет до н. э. Чуть более поздним считается
бронзовый или медный нож, к сожалению, данных о его химическом
составе мы не знаем, найден он в местечке Линьцзя, в уезде Дунсян,
провинция Ганьсу в ходе раскопок 1977-1978 гг. Как подчеркивает исследователь
бронзовых технологий Хэ Танкунь: «обычно считается, что медная
пластина из Цзянчжая и нож из Дунсяна являются продуктами выплавки,
сделанными человеком» (984, с. 20). Однако, опять же, вопрос возникает в
том, что «обычно считается», точных доказательств у нас нет. В отличие от
южного очага бронзы, Тайского, здесь не проводилось никаких проверок
точности дат о ранней бронзе. Между тем, практически единственный
исследователь, занимающийся этим вопросом - СаноКадзуми, говорила в
Нагое в 2003 году автору о том, что эти датировки вызывают большие
сомнения. Другие находки бронзы, тоже относящиеся к раннему периоду -
это, плетеные бронзовые кольца из Цзунчжи, провинция Цинхай, обломок
бронзового ножа из провинции Ганьсу (Цзянцзяпин), еще один нож из
Цзянчжая (284, с. 49-78). Находок становится больше во второй половине
III тыс., в период Луншань. Здесь мы уже видим существование не только
западно-китайского очага, но и центрально-китайского в среднем течении
Хуанхэ, прибрежного в Шаньдуне и Ляодуне и южного на Янцзы (284,
с. 49-78). В этот период мы уже имеем 27 мест находок бронзы. В
верховьях Хуанхэ имеются бронзовые ножи, различной формы шила и опять
же браслеты, такие же как и в предыдущий период, а также и другие
украшения, относимые к культуре Цицзя. В культуре Цицзя мы имеем и три
бронзовых зеркала, найденных в 1975 и 1977 гг. в провинции Ганьсу (Циц-
зяпин, уезд Гуанхэ) и Цинхай (местечко Гаматай, уезд Гуйнань). Зеркало
192

из Гаматай имеет уже и рисунок в виде звезды, что показывает достаточно
высокий уровень технологии бронзы. Более того, химический состав, хотя
еще и содержит очень много меди- 91 %, имеет и достаточно высокий
процент олова, почти 9 %, а в зеркалах из Ганьсу уже присутствуют свинец
и железо (984, с. 6, 20, 40). Пожалуй, культура Цицзя является
единственной развитой культурой металла из всего рассматриваемого региона. В
среднем течении Хуанхэ мы имеем достаточно простые предметы, как,
например, согнутую пластинку, грубой формы квадратный предмет с
отверстием, как в культуре Таосы.
Следующий центр бронзового производства имеется в Шаньдуне,
где есть более пяти мест находки металла, ровно столько же, сколько и
на среднем Хуанхэ. Очевидно, что с этим очагом связана и находка в
районе города Даляня (Дальний, Дайрэн), пров. Ляонин, то есть, через
пролив, где, как мы знаем хотя бы на примере риса, существовали очень
тесные морские связи с Шаньдуном (2507, с. 56-58). Найденные здесь
предметы - это небольшие ножи, а также, по-видимому, наконечник
копья из Янцзяцзюаня.
Первое же свидетельство металла мы имеем и для района Янцзы. В
излучине Янцзы, в районе современного Нанкина, мы имеем небольшой
бронзовый нож, а также две находки бронзы в среднем течении реки
Ханыпуй, провинция Хубэй, на среднем Янцзы.
Таким образом, в период до начала П тыс. до н.э. мы можем
выделить три центра ранней бронзы - это в верхнем течении Хуанхэ, в среднем
течении Хуанхэ и в Шаньдуне. Второй - в среднем течении Хуанхэ,
видимо, связан с предками шанцев. Возможно, может быть выделенным и
четвертый, южный центр, в среднем течении Янцзы. Во всяком случае, в
следующий период Эрлитоу (I пол. П тыс. до н.э.) бронза в южном центре, в
долине реки Янцзы продолжает развиваться и распространяться. Однако,
находок на данный момент у нас мало.
Как же расценивать находку бронзы в нижнем течении Янцзы,
которую мы рассмотрели выше? Во-первых, в связи с более слабой раскопан-
ностью района реки Янцзы, по сравнению с районом Хуанхэ, мы можем
предполагать, что даже та, единственная находка на западе, которая у нас
есть, имеет достаточно большое значение. Даже при более слабой
изученности региона, присутствие бронзы уже во второй половине Ш тыс. имеет
не меньшее значение, чем более многочисленные находки бронзы на более
хорошо раскопанной территории. Во-вторых, этот период еще был
периодом господства в нижнем течении Янцзы культуры Лянчжу, бывшей,
безусловно, самой высокоразвитой культурой данного региона, да и, по всей
видимости, Восточной Азии в тот период в целом. Находка же бронзы на
окраине этой культуры, говорит о том, что и лянчжусцы могли быть
знакомы с бронзой. Тем более, по своему техническому уровню лянчжусцы
должны были быть к бронзе ближе, чем другие народы, находившиеся на
193

более низкой ступени развития. Остается только ждать, что дальнейшее
археологическое изучение региона должно дать новые находки бронзовых
изделий и в лянчжуском регионе тоже.
Что касается другого района, у впадения реки Ханьшуй в Янцзы, то
здесь потом мы видим блестящие бронзовые находки в городище Пань-
лунчэн уже в ранний Шанский период, а также достаточно крупные
поселения имелись здесь и в период неолита, в первой половине Ш тыс. -
культура Шицзяхэ, пришедшая на смену культуре Цюйцзялин. Само поселение
Шицзяхэ, не говоря о более ранних находках в Цюйцзялине, представляет
собой город, огороженный прямоугольной стеной, протянувшейся с запада
на восток на 1100 м, а с севера на юг- на 1200м (247, с. 79). Примерно
такие же размеры имеют и городища периода Цюйцзялин, например, Инь-
сян, провинция Хубэй (139, с. 3-15). Безусловно, что крупные бронзоли-
тейные центры в этом районе в период Шан следует связывать не столько с
шанским влиянием, сколько с собственным экономическим и
политическим развитием этого региона. В любом случае, фактор собственного
экономического развития сыграл здесь очень большую роль.
Единственное, что здесь смущает исследователей - это наличие бронзовых сосудов
типично Шанского комплекса в большом количестве в древнем городище
(Паньлунчэн). Однако бронзовые сосуды могли быть и предметом
обмена, и вовсе необязательно, что их наличие было свидетельством какого-то
завоевания или вассалитета. Впрочем, подробно мы этот вопрос
рассмотрим на примере периода Шан в исследуемом нами районе Юго-
Восточного Китая.
Как мы уже отмечали» наиболее развитым из всех бронзовых
комплексов являлся крайне западный. Некоторые исследователи, как,
например, Кузьмина Е.Е., связывают этот факт с влиянием другого очень
древнего центра, находящегося в южной части Средней Азии, а также в
районах Афганистана и Ирана. Здесь во П тыс. уже наступает эпоха поздней
бронзы, которая в конце П тыс. сменяется эпохой железа. В середине
Ш тыс, до н. э. нам известна культура Намазга 4, в которой присутствует
бронза. Затем находки бронзы имеются также в Фергане, в Таджикистане
(2850, с. 163-176; 2848).
Проблема в том, оказывала ли Средняя Азия влияние на
северозападный очаг металла в КНР. На наш взгляд, проблема остается
нерешенной из-за, опять же, недостаточности находок в промежуточном районе
Синьцзян, там наиболее ранняя находка бронзы датируется примерно
2030-1815 лет до н. э., по калиброванным датам, могильник Гумугоу, к
западу от озера Лобнор, то есть, в принципе достаточно недалеко от находок
бронзы на западе провинции Ганьсу, тем не менее, более ранних находок
пока нет. Имеется достаточно много более поздних находок, относящихся
к периоду Шан (2850, с. 163-176; 2848, с. 6-12, 102-107, 200-225, 290-
297). Мы можем говорить и о возможности каких-то связей не только с се-
194

верным очагом бронзы, но и с южным, как, например, это может
показывать наличие статуэток коровы в северном Афганистане в конце Ш начале
II тыс. и в среднем течении Янцзы - две статуэтки из МШО MUSEUM
(506, с. 46-47,172-173). Однако, этот факт может быть и случайным.
Рассмотрим другой, южный, очаг бронзы, центр которого нам
известен в Северо-Восточном Таиланде, возможно, были и другие центры, но
наиболее ранние находки бронзы в Азии (оспаривается факт, что они
могли быть и наиболее ранними находками бронзы в мире) - мы имеем
именно в этом районе. Исследования древних очагов металла в Юго-Восточной
Азии начались сравнительно недавно. Как писал крупнейший археолог,
специалист по юго-восточной Азии, Вильгельм Солхейм П, до 1965 г.
«было принято считать, что культура Юго-Восточной Азии, включая и ее
искусство, первоначально пришли из Индии и Китая и имели очень мало
своего, однако археологические открытия, начавшиеся с находок в Северо-
Восточном и Северо-Западном Таиланде в 1965 г. совершенно изменили
это представление» (2688, с. 111). В 1965 г. Честер Горман обнаруживает
выращивание бобовых и других злаков в Северо-Восточном Таиланде, в
X тыс. до н. э., вслед за этим, до конца 60-х гг. происходит ряд других
замечательных открытий, сделанных Честером Горманом, Вильгельмом
Солхеймом П, Доном Баярдом, Писитом Чароенвонгсой и некоторыми
другими. Их результатом стала находка ранней культивации риса, ранее
чем 3500 лет до н. э., разведения домашних свиней, ранняя керамика, не
позже чем 6800 лет до н. э., и, наконец, находка бронзовых и железных
орудий. Первоначальная находка бронзы, как она была сообщена в
промежуточном отчете о раскопках в Нон Нок Тха, в Юго-Восточном Таиланде,
была датирована 5000 лет до н. э., определяя тем самым самые ранние
даты для бронзовых культур мира, однако, как пишет автор отчета,
Вильгельм Солхейм П, «эта дата была промежуточной и не являлась
окончательным результатом» (2688, с. 112; 2544, с. 16). В 1975 г. Честер Горман и
Писит Чароенвонгса обнаружили раннюю бронзу в Банг Чанг, которая
была датирована между 3600-2900 лет до н. э. (2688, с. 113). Даты
термолюминесцентного анализа этих памятников были опубликованы не сразу, а на
несколько лег позже. Этим обстоятельством воспользовались критики
ранней тайской бронзы в Австралийском национальном университете,
возглавляемые X. Виссова, представлявшие очень поздние даты для
Банг Чанга, примерно 500-400 лет до н. э., в то время, как сами авторы
раскопок считают датой бронзовой металлургии примерно 2700 лет до н. э.
Однако, проблема состояла в том, что образцы, исследовавшиеся
Австралийским национальным университетом, не были официально найдены в
Банг Чианге, а были получены в ходе нелегальных, то есть пиратских
раскопок, как это показал Вильгельм Солхейм II. Следовательно, те поздние
даты для Банг Чанга и тайской бронзы вообще, на которых настаивает
Австралийский национальный университет и на которые позже стал опирать-
195

ся Чарльз Хайхем, нельзя считать достоверными. Более того, об этом нам
говорят и термолюминесцентные даты для железных орудий - тоже
достаточно ранние, между 1340 и 1224 гг до н. э. (2688, с. 112-116; 2544, с. 15-
32; 2680, с. 33-38). Таким образом, единственными научно обоснованными
остаются даты Солхейма и Баярда, относящие появление ранней бронзы в
Таиланде к 2700 г. до н. э. (Баярд) или к первой половине Ш тыс. до н. э.
(Солхейм). Более того, было проведено специальное исследование
хронологии Бант Чанга и других, связанных с ним памятников в Университете
Пенсильвания - Джойс Уайт, в котором она абсолютно подтвердила
данные Гормана и Чароенвонгсы, показывая, что бронза вполне могла
существовать в Ш тыс., а железо появилось не позже чем 500 лет до н. э., а то и
около 1000 лет до н. э., полностью отвергая, тем самым, претензии
Чарльза Хайхема, утверждающего о приходе бронзы и железа из Северного
Китая по рекам (2719, с. 285-301).
Таким образом, практически все данные говорят в пользу
существования независимого очага раннего металла в Юго-Восточной Азии. Этой
же точки зрения придерживается и Уильям Мичем, бывший председатель
Гонконгского археологического общества и руководитель множества
археологических раскопок в Гонконге вплоть до последних лет,
отстаивавший независимое самостоятельное развитие Южного Китая (2650, с.89-
106). Проблема состоит в том, что Хайхем, который практически одинок в
своей теории развития бронзового века из Северного Китая, фактически
без участия Южного Китая, что само по себе уже невозможно,
основывается на некоторых ранних датах китайских археологов, которые, однако,
никто, вобщем-то, не проверял, в том числе и в Китае, в отличие от
материалов Северного Таиланда, и на работах Чжан Гуан-чжи, которые для
западных археологов остаются единственным теоретическим и
практическим источником для материала по археологии Китая, между тем, как
Мичем, самостоятельно работавший в Южном Китае, показывает полную
несостоятельность теорий Чжан Гуан-чжи, которые и сам автор в последние
годы должен был корректировать. Как мы видели, последние находки в
Лянчжу полностью опровергают теорию «луншаноидной экспансии», от
которой Чжан Гуан-чжи так никогда и не отказался, да, как мы
подчеркивали выше, в принципе, металл не обязательно должен был откуда-то
происходить, напротив, скорее всего, в каждой местности он появлялся сам
при достижении определенного технического, а следовательно и
экономического и культурного уровня развития общества (2686, с. 125-128; 2646,
с. 215-216; 2648, с. 101-109; 2650, с. 89-106; 2604; 2605).
Говоря о южном очаге бронзы, следует отметить и другие пункты ее
распространения, кроме Северного Таиланда. Пожалуй, что наиболее
ранняя находка, кроме территорий Северного Таиланда, была сделана в
Южном Вьетнаме, в местечке Ханггон, около города Хошимин, тогда Сайгон,
Эдмоном Сореном, который нашел формы для литья бронзовых топоров,
196

подобных найденным в Нон Нок Тха, формы из песчаника, датированные
радаокарбоном 21201250 лет до н. э. (2676, с. 433-452; 2544, с. 27). В
Северном Вьетнаме наиболее ранней культурой металла считается Донгдау,
которая имеет даты по радиокарбону от 32801150 лет до наших дней до
2830180 лет до наших дней (426, с. 277). Есть и одна более ранняя дата для
Донгдау, 3860160 лет до наших дней из донгдаусского слоя в Дайчать,
провинция Бакнинь, полученная в 1999 г., однако, подобная ранняя дата
только одна (426, с. 277).
Бронзовые пластины и бронзовая пыль были найдены также в
третьем этапе культуры Фунгнгуен, называемом этапом нижнего слоя Донгдау
(мы не говорим о культуре Донгдау). В памятниках Гобонг, провинция
Фучо, Сомжень, провинция Фучо, Донгвонг, город Ханой, Тюалай,
провинция Бакнинь, Байты, провинция Бакнинь, Хоалок, провинция Тханьхоа,
были найдены бронзовые пластины, свинцовые пластины и бронзовая
пыль. Даже критически относящийся к ранней вьетнамской бронзе Ниси-
мура Масанари считает, что только 3 из этих находок могут быть
сомнительными - Донгвонг, Байты и Тюалай (426, с. 277). Что же касается
остальных находок, то их существование сомнению не подвергает никто. Ра-
диокарбонные даты для Донгдаусского периода культуры Фунгнгуен,
нижние слои Донгдау и Чанкень даются как 33281100 лет до наших дней,
34051100 лет до наших дней (434, с. 257-258). Плавильная форма для
бронзового топора была найдена и в Гонконге (Мичем У. 1995),
относящаяся к эпохе Шан (XVTI-XI вв. до н. э.). Интересно, что даже на
небольшой территории Гонконга, составляющей всего лишь 1076 км2, была
найдена одна такая форма (493, с. 314; 2649, с. 479-482; 2606, с. 23-39).
Рассмотрим основные характеристики этого очага бронзовых
культур. И в Таиланде, и во Вьетнаме, и в Гонконге бронзовые предметы это,
прежде всего, - оружие и практически только оно, мы имеем в виду
рассмотренный ранее период - это, чуть расширяющиеся книзу каменные
топоры, топоры близкие к дентальной форме, стрелы различной формы,
рыболовные крючки, наконечники копий, долота, то есть предметы, которые
выросли из каменных орудий и отчасти сохраняют их форму, например,
дентальные топоры (2656, табл. 4; 2551; 2462).
Тем не менее, это отличается от северо-западнокитайского
культурного комплекса, где в период Эрлитоу (2000-1600 лет до н. э.)
происходит дальнейшее развитие форм. Топоров мало, зато много ножей
различной формы; есть совершенно непохожие на юг наконечники стрел,
бронзовые зеркала, служащие украшением кольца и, наконец, впервые
появляются и бронзовые сосуды - достаточно простой формы кувшин на
не расширяющемся поддоне, с четырьмя ручками в виде голов барана, то
есть фактически сосуд, совершенно отличный от триподов Центрально-
китайской равнины.
197

Также в Шанский период зафиксирован свой комплекс и в Юго-
Западном Китае - Саньсиндуе, который характерен бронзовыми фигурами
людей, сделанными в специфической угловатой манере, также
изображениями деревьев, птиц, различного типа украшениями. Здесь, опять мы
видим принципиально иной комплекс бронзовых изделий. Однако,
возвращаясь к рассматриваемому периоду Эрлитоу, охарактеризуем и другие
комплексы бронзовых изделий.
В этот период бронзовый комплекс возникает и на юге ордосских
степей, в Чжукайгоу, который характеризуется наличием различных
бронзовых колец, похожих на северо-западный комплекс, наконечников стрел,
небольших топориков, шил. В Шаньдуне бронзовые предметы появляются
в культуре Юэши - это, опять же, кольца, наконечники стрел и ножи. В
более северном регионе, район нынешнего Пекина и к северо-востоку от
него, бронзовые предметы имеются в культуре Сяцзядянь - это, опять же,
небольшие кольца, проклепанные пластины, возможно, куски брони,
втулки непонятного предназначения.
Наконец, широкое распространение получает бронза в Эрлитоуском
очаге, в южной части провинции Хэнань, к югу от реки Хуанхэ, в ее
излучине. Там появляются бронзовые треножники, высокие сосуды на длинных
треугольных ножках с боковой ручкой, вытянутой или согнутой, долота,
стрелы, ножи, с чуть загибающейся книзу либо прямой узорчатой ручкой,
ножи с обычной ручкой, без узора, крючки, круглые плоские пластины
(284, с. 49-78). То есть, мы видим здесь комплекс предметов, совершенно
непохожий ни на южный, тайский и вьетнамский очаг, ни на западный так
же, как и на степной.
Хотя, все начинается с простых предметов, практически одинаковых
в каждой культуре, а именно, с ножей в северном регионе и топоров в
южном, постепенно предметы усложняются, приобретая свои, присущие этим
очагам формы. В Эрлитоуский период на юге зафиксировано
два памятника - один в среднем течении Янцзы, а другой - в устье (№ 73 и
74, со схемы Сано) (284).
Довершая картину региона, следует сказать, что, начиная с XVIII в.
до н. э., памятники бронзы появляются также в Восточной Сибири, а затем
и на Дальнем Востоке.
Если в Западной Сибири наиболее ранние бронзовые предметы
относятся к первой трети II тыс. до н. э. (Новокусковская стоянка) (2534,
с. 267, 257), а по косвенным данным появление бронзы относится ко
второй половине Ш тыс. до н.э., то в Восточной Сибири использование
бронзы начинается в разных местах позже и раньше XVII-XVIII вв. до н. э. То
есть, в период сопоставимый с Эрлитоу в Китае. Причем, в отличие от
Китая, Таиланда и Западной Сибири, здесь мы видим этап металлургии меди,
Глазковская культура начала II тыс. до н. э. Для Глазковской культуры
характерны пока небольшие изделия из металла: ножи листовидные, ножич-
198

ки пластинчатые, крючки, шилья, иглы, кольца, трубочки. Довольно
быстро индустрия бронзы появляется и в более северной Ымыяхтахской
культуре, занимавшей территорию Якутии, Таймыра, Чукотки и
существовавшей на протяжении всего П тыс. до н. э. В этой культуре следы бронзоли-
тейного производства отмечены на 6 памятниках, причем 4 из них
расположены в Заполярье, в том числе и бронзолитейные мастерские. Были
найдены матрицы для отливки втульчатого кельта, льячки. Бронзовые резцы,
относящиеся к началу I тыс. до н. э., найдены и в Усть-Бельском
могильнике на реке Анадырь в 1979 г. В более поздний период в Южной Сибири
возникает Карасукская культура, ХП-ХШ в. до н. э., которая затем
распространяется примерно с X в. до н. э. и на Восточную Сибирь, вплоть до
Якутии и Таймыра. Для следующих Карасукской и Шиверской культур
характерны бронзовые кельты, чуть расширяющиеся книзу, втульчатые с
узкой, широкой втулкой и с поясом орнамента ближе к черенку,
наконечники копий, ножи прямые и изогнутые с круглым отверстием в рукоятке,
мечи прямые и изогнутые с ручкой, завершающейся грибовидным наверши-
ем, простые и орнаментированные зеркала, которые встречаются только в
Южной Сибири, где появляются в середине Птыс. до н. э. (2851, с. 7-8;
2534, с. 327-344 и 411-413).
Таким образом, мы рассмотрели все основные комплексы,
существовавшие на территории Восточной Азии от Индокитайского полуострова
до таежных районов крайнего севера Сибири в период дошанского и
Шанского времени. Данный обзор показывает наличие огромного количества
очагов бронзовых культур, которые никак невозможно связывать с
происхождением их от северно-китайского Эрлитоуско-Шанского центра. Эрли-
тоуский центр лишь один из них. И, причем, далеко не самый ранний, даже
на территории Северного Китая. Точно так же, было бы странно отрицать
наличие бронзовой традиции и в регионе Юго-Восточного Китая, который
и служит главным предметом исследований в данной работе. На общем
фоне становится вполне ясным, что недостаточность бронзового материала
по юго-восточной части Китая, в частности по устью реки Янцзы, является
свидетельством лишь недостаточной раскопанности региона. С другой
стороны, анализ распространения бронзовых очагов в Восточной Азии
показывает и то, что сложение ареала бронзы в юго-восточной части Китая
происходило под влиянием собственных экономических и политических
нужд, а вовсе не определялось связями с предками шанцев и самими
шанцами. Более того, весь уровень развития неолитических и дошанских
культур в данном районе, позволяет нам предполагать и достаточно раннее
появление индустрии бронзы на этой территории. Свидетельством этому
стали и последние раскопки в Синьгане и в Саньсиндуе, опровергнувшие
существовавшие до того идей об отсутствии бронзовых изделий нешанского
происхождения во II тыс. до н. э. Наоборот, не только Юго-Западный
Китай, но и Юго-Восточный склоняют нас в пользу высокого развития и
199

бронзовых технологий, и государственности в период синхронный Шан, то
есть, приблизительно во второй половине П тыс. до н. э. Подробнее этот
вопрос мы рассмотрим в следующей части данной главы, где будут также
проведены сопоставления бронзовой культуры юго-востока КНР с
Шанской культурой и рассмотренными в данной главе культурами севера и
юга.
На смену культуре бронзовой посуды Эрлитоу, находившейся в
средней части провинции Хэнань, к югу от реки Хуанхэ, кстати, многие
исследователи подчеркивают южное происхождение этой культуры (306,
с. 21-38; 308), приходит культура еще более развитого бронзового
комплекса, унаследовавшая основные черты Эрлитоу, - культура Шан,
располагавшаяся в северной части провинции Хэнань, к северу от реки Хуанхэ с
центром в районе современного Аньяна, находящегося на границе Хэнани
и Хэбея. Рассмотрим основные черты характерные для бронзы этих двух
культур.
Говоря о бронзе Эрлитоу, следует отметить, что большинство ее
сосудов еще достаточно примитивно по своей форме и техническому
исполнению. Орнаментация, характерная позже для Шанской эпохи, здесь
практически отсутствует. Все сосуды - разной формы треножники, отчасти
напоминающие керамические сосуды, а отчасти имеющие свои собственные
неповторимые черты, как, например, круглый треножник на треугольных ножках
с двумя ушками, позже в Шан не встречающийся. Другая особенность
Эрлитоу - высокие тонкие ножки-палки, которые тоже в следующий, шанский
период отсутствуют. Ножки-палки характерны для триподов с сильно
удлиненной верхней частью, горлышком-сливом и боковой ручкой, а иногда и
носиком - тип, сохранившийся позже в эпоху Шан и названный «цзюэ», но
сильно видоизменившийся. Характерная для Эрлитоу «распахнутость» сосуда в
Шан не пошла. Шанские сосуды, имеют более узкую верхнюю часть и не
столь сильно выгибающуюся ручку, да и более толстые ножки.
Еще один тип ножек, это треугольные польге ножки, явно
имитирующие керамические сосуды. Известны два типа триподов на полых
ножках: это кувшин с ручкой и расширяющимся горлом без слива, с двумя
грибовидными украшениями, этот тип, видоизменяясь, сохраняется в Шан;
и другой тип сосуда - это практически полностью запаянный сверху
горшок, с небольшим узким горлышком и носиком, сбоку имеющий ручку,
тоже позже сохранившийся в Шан. Еще один предмет, характерный для
культур Элитоу и Шан, - это бронзовая пластина, инкрустированная
цветным камнем, с орнаментами в виде спирали, в середине имеющая две
бусинки, напоминающие глаза, то, что китайские археологи назвали «лицо
зверя». Таких пластин сохранилось несколько, одна из которых хранится в
MIHO MUSEUM (506, с. 166-167). Все указанные предметы из бронзы,
относятся к поздним слоям культуры Эрлитоу. В общем-то, бронзы в
Эрлитоу пока еще немного (1816, № 1-7).
200

В Шан количество бронзовых изделий, прежде всего бронзовых
сосудов, становится уже значительным, а их формы очень многообразны.
Проблема заключается в том, что при анализе шанских бронзовых изделий
практически не выделяются местные типы, а ведь обмен бронзовыми
изделиями, а также их захват и так далее вполне могли иметь место. Ситуация
заключается в том, что, если центр бронзовой культуры один, то все
предметы распространяются из него, когда же на достаточно небольшой
территории их существует несколько, о чем мы будем говорить в дальнейшем,
то предполагать обмен бронзовыми изделиями, как и обмен технологиями
между ними, вполне резонно.
Другая проблема состоит в том, что бронзовые изделия, прежде всего
бронзовые сосуды, стали в Китае с древнейших времен предметом
коллекционирования, поэтому происхождение очень многих сосудов нам
неизвестно. Мы не можем точно установить ни место их находки, ни тем более места
их изготовления. Тем не менее, такие сосуды составляют не только важный,
но и в процентном отношении очень значительный по объему материал,
вполне сопоставимый с количеством сосудов найденных путем
археологических раскопок. Очень многие сосуды, которые вошли хрестоматийно - в
Шанский комплекс, на самом деле происходят не из Шанского центра, а
характерны для Юга. Например, посмотрим популярную схему с
американского образовательного сайта (2699). Изображенные здесь вещи вовсе не все
характерны для шанского комплекса, достаточно взять хотя бы квадратный
трипод с человеческим лицом, который на самом деле был найден в среднем
течении Янцзы, в провинции Хунань, да и вообще является одним из двух
триподов, имеющих хоть какое-либо изображение человеческого лица.
Еще одна особенность, отличающая Шанскую культуру центра, это ее
поразительная степень раскопанности. Только научные раскопки в
развалинах Иньской столицы (Инь-сюй), около Аньяна начались в 1928 году и были
самым крупным археологическим проектом в Китайской академии наук в
период до Освобождения. Точно так же, и после установления Народной власти
в 1949 году раскопки в Шанском центре: в Аньяне, Чжэнчжоу и так далее -
стали самым крупным и хорошо финансируемым проектом китайской
археологии, которым и продолжают оставаться по сей день, в отличие от других
районов, даже целых провинций, как мы это видели на примере практически
всей территории Южного Китая. Здесь раскопаны тысячи квадратных
метров, только вокруг деревни Сяодунь раскопана площадь свыше 30 км2, число
только крупных археологических раскопок за все эти годы около 40 (909, т.1,
с. 80-86). Безусловно, материалы столь обширного проекта невозможно
сравнивать всего лишь с двумя памятниками Юго-Восточного Китая, с Синь-
ганем и Учэном. Однако, как мы увидим в дальнейшем, даже эти два
памятника, к тому же раскопанные не в полной мере (Учэн) и далеко не так
хорошо, как памятники Аньяна и Чжэнчжоу, дают нам сопоставимый по
количеству бронзы и других находок материал.
201

Говоря о типах сосудов, характерных для Шанского центра, мы
будем стараться брать во внимание только те предметы, которые либо
достоверно были найдены в нем, либо к Шанскому центру очень близки, говоря
о сосудах из музейных собраний неизвестного происхождения.
Основной сосуд, характерный для Шанского центра, это квадратный
четырехножник, получивший название «дин», абсолютно такой же, как и
форма у совершенно другого сосуда, круглого треножника. Этот сосуд
представляет собой массивный прямоугольный бассейн, стоящий на столь
же массивных, толстых, круглых ножках, либо, очень редко, на ажурных
плоских ножках, чуть выгибающихся книзу, сверху он имеет две ручки-
ушка. Бще большее разнообразие форм представляет и треножник с тем же
названием. Он может иметь ножки треугольные, круглые, резные
(ажурные), массивные или маленькие.
Другой тип трипода появился из трехсоскового сосуда и
представляет собой всевозможные разновидности и степени пухлости ножек. Сосуд
получил название «ли». Есть и еще одна разновидность этого сосуда, когда
сверху на него ставится глубокий горшок с расширяющимся вверх
горлышком, причем этот горшок может как припаиваться, составляя с низом
один сосуд, так и быть самостоятельным сосудом.
Еще одна разновидность трипода, это так называемый «цзюэ»,
который мы описывали выше в связи с культурой Эрлитоу. Он тоже имеет
различные формы и типы. Иногда, подобный сосуд не имеет слива, а может
иметь даже и прямоугольную или квадратную форму.
Сохраняется, как в Эрлитоу, и запаянный сосуд со сливом, идущим
из крышки, который тоже может иногда превращаться в квадратный
четырехножник.
Следующий по частоте сосуд (часто встречающийся) (говоря о
частоте, автор имеет в виду чисто визуальное впечатление, полученное им при
осмотре коллекций баронов Сумитомо, компании «Хакуцуру» и других,
которые являются одними из самых репрезентативных в мире), это -
появившийся в Шан кувшин на поддоне с крышкой, называемый часто «ю».
Он же может носить также название «лэй» и другие.
Есть и открытый кувшин трехчастный с расширяющимся вверх
закругленным венчиком, получивший по традиции название «цзунь». Тоже,
достаточно часто встречающаяся форма.
И, наконец, еще одна важная форма, это чаши или узкие стаканы на
расширяющемся вниз поддоне, которые тоже являются разновидностью
одной формы.
Названия их достаточно противоречивы и многочисленны, как
впрочем, и названия большинства бронзовых сосудов. Определенно, что на
наименование этих сосудов огромный отпечаток наложила традиция,
сложившаяся в период коллекционирования (312). Первая классификация
бронзовых сосудов до нас дошла от эпохи Сун (2293). Однако,
исследование этого вопроса выходят за рамки настоящей работы.
202

Существуют и другие, более редкие формы сосудов, часто
встречающиеся в единичном экземпляре. В отличие от Эрлитоуского периода,
практически все сосуды покрыты орнаментом, причем очень часто
сплошным, реже поясным, основой которого стали достаточно сложные
переплетающиеся геометрические спирали, чаще всего квадратной формы, реже
круглой. Часто мелкие орнаменты образуют и более крупные, как,
например, наиболее известный орнамент, названный «лик зверя» («таоте»),
который очень часто связывается с южными корнями, а нередко и с лянчжу-
ским божеством, например у Чжана Гуан-чжи (362, с. 104-120).
Встречаются и более отчетливые морды животных, часто
поражающие своей фантастичностью. Реализм как раз Шанскому центру не очень
свойственен. Лица людей тоже практически не встречаются, хотя известны
исключения. В целом их всего три, и принадлежность всех их к Шанскому
центру можно оспорить. Первое - изображение на крышке сосуда из
американской галереи Фольер, представляющее собой маску с двумя рогами
(№ 55). Считается, что этот сосуд был найден в Аньяне, хотя точных
данных опять же нет. Другое изображение человека, это маленькая головка с
бронзового плечикового топора, найденного в могиле женщины-
полководца ФуХао. Отнесение этого изображения к Шанскому центру
тоже вызывает сомнения. Прежде всего, об этом говорит сама головка
человека, очень напоминающая южные юэские статуэтки: немонголоидное
лицо, широко расставленные уши, да и сам топор этого типа называется
«юэ», происхождение которого даже в китайской традиции часто
связывается с одноименными народами.
Вызывает сомнения и принадлежность данного типа топоров к
Шанскому типу в целом, поскольку всего их найдено восемь, из которых в
Шанском центре найден только один упомянутый топор из могилы Фу Хао. Из
остальных семи топоров большая часть найдена на Янцзы (Синьгань, Пань-
лунчэн (Хубэй), Хунань), или же каким-то образом они, возможно, связаны
с Янцзы - два топора хранятся в Шанхайском музее и их происхождение
неизвестно. Кроме Янцзы и могилы Фу Хао остаются только два топора,
один из которых найден в Шаньдуне, а другой в Хубэе. Нужно учитывать д!
то, что могила Фу Хао - могила полководца, совершавшего завоевательные,
а, может быть, и оборонительные походы, и соответственно вполне логично
предположить в могиле полководца какие-то нешанские вещи. То же самое,
следует говорить и о находке топора в Шаньдуне, который в это время
также к Шанскому центру не относился, а напротив был предметом
постоянных военных столкновений с шанцами. Особенностью этих топоров, так
называемых «юэ», служит наличие отверстия в средней части, часто
имеющего форму пасти, а иногда, как в Шаньдунском экземпляре, мы видим лицо
человека, сделанное в виде налепок и прорезей. В другом же случае, как в
Синьгане - это только пасть. Бывают и случаи, когда топор имеет круглое
отверстие, как, например, в Паньлунчэне, на среднем Янцзы, или в Шанхай-
203

ском музее. Исключение составляют топоры из могилы Фу Хао и из Хуна-
ни, которые не имеют прорези, но на топоре из могилы Фу Хао имеется
барельеф, изображающий ту же пасть. Лицо человека находится прямо над
ней (312; 1816, № 55; 2414, с. 38-42; 2362, № 0243-0252).
Еще одно человеческое лицо, подобное изображенному на алебарде,
помещено на квадратном четырехножнике «дин» из Аньяна, найденном у
деревни Ухуаньцунь в 1939 г. Лицо тоже с растопыренными ушами и
широким носом, по бокам от него стоят два фантастических животных,
пытающихся заглотнуть его в свою пасть. Тоже сюжет, как мы потом увидим,
характерный для южных сосудов. Таким образом, от Шанского центра мы
знаем только три изображения человека, да и отнесение всех изображений
к собственно Шанскому центру - достаточно сомнительно. Впрочем, как
подчеркивал Д.В. Деопик, для Севера Китая антропоморфные мотивы не
характерны (2849, с. 8). Нехарактерны они были и в неолите, нехарактерны
они, как мы видим, и в бронзе, в отличие от другого центра Саньсиндуня,
где они являются основным мотивом для бронзовых изделий (2414, с. 31;
1816, №20).
Из других мотивов Шанского центра встречаются фигурки птиц,
изредка бывают изображения реальных животных, но практически большая
часть изображений животных имеет фантастический окрас. Оружие в
памятниках Шанского центра встречается крайне редко, в основном это очень
простые предметы. Единственно сложная форма оружия, «юэ», которую мы
описали выше, как мы видим, для Шанского центра нехарактерна.
Бронзовое оружие Шанского центра, это наконечники стрел,
заступы, клевцы с ручкой изогнутой формы и простые ножи. Имеются
небольшие боевые топорики, но они опять же характерны не для Шанского
центра, а для периферии. В данном случае два из трех небольших топоров
найдены к западу от Шанского государства на землях древнего народа цян
в провинции Шэньси, а один, неизвестного происхождения, - из
Шанхайского музея. Бели анализировать оружие Шан в целом, то в Шанском
центре найдены только клевцы с изогнутой ручкой, наконечники стрел и
прямая рукоять какого-то орудия. В целом, бронзовое оружие исчисляется
единичными экземплярами (2494, с. 157; 980, рис. 11; 2362, № 0228-0256).
В основном же, находимое оружие по-прежнему делалось из камня и кости
(980, ил. 19-21).
Таким образом, рассмотрев основные особенности материальной
культуры и искусства Шанского центра, мы можем перейти к описанию и
характеристике основного памятника синхронного Шанской эпохе в Юго-
Восточном Китае - Учэна.
204

Часть 2. Учэн
Первое открытие, начавшее раскрывать нам тайны цивилизации
нижнего Янцзы в Шанскую эпоху, было сделано только в 1973 году,
причем совершенно случайно в ходе строительства оросительных сооружений
на полях в уезде Цинцзян, в провинции Цзянси, неподалеку от реки Гань-
цзян, в ее среднем течении. Поскольку находка крупного Шанского
памятника недалеко от Янцзы была сделана впервые, то сразу же в 1973-1974 гг.
здесь было проведено три сезона раскопок. По названию близлежащей
деревни памятник получил имя Учэн, то есть «Уское городище». Возможно,
в названии деревни Учэнсунь где-то сохранялась генетическая память о
том, что на этом месте когда-то был древний город, от которого
сохранились земляные валы, окружавшие деревню.
Площадь городища составляет около 610000 м*.В ходе первых трех
сезонов было раскопано чуть более 1000 м2, находящихся внутри
городища на трех отдельных участках. В результате, было обнаружено одно
основание здания, 48 ям с пеплом, 13 могил, большая часть которых
находилась за городской стеной, одна печь для обжига керамики, также было
найдено большое количество бронзовых орудий, каменных форм для их
литья, каменных орудий, керамики, примитивного фарфора. Всего более
500 предметов. Также было найдено огромное количество черепков
керамики и каменных форм с высеченными знаками какой-то непонятной
письменности, подчас достаточно длинными. Всего таких предметов в
1973-1974 гг. было найдено 38, а количество найденных на них знаков
составляло 66. По расположению культурных слоев все материалы были
разделены на три периода, ставших потом основой для периодизации Учэн-
ской культуры: Учэн-1, Учэн-2, Учэн-3.
Сколько всего бьхло найдено бронзовых предметов - не сообщается.
Говорится, что сохранность некоторых из них очень плохая. Каменных
форм для литья - 35, в основном они относятся ко второму периоду»
Интересен сам характер предметов, ни одного шанского сосуда обнаружено не
было, зато все найденные предметы, это оружие: топоры, ножи, стрелы. То
же самое для отливки оружия и формы для литья. Причем, формы топоров
совершенно нехарактерны не только для Шанской культуры, но и для
других культур севера. Наоборот, по форме они сходны с находками во
Вьетнаме. В первом периоде найден только один бронзовый предмет, это нож,
тоже другой формы, чем шанские ножи. В остальных периодах найдены
узкие прямые кельты, втульчатые, длинные и тонкие по большей части или
чуть расширяющиеся книзу. Также это форма для литья какого-то ножа,
по-видимому, имевшему боковую ручку. На кельте и на одной из форм
имеется орнамент. Орнамент на кельте совершенно непохож на шанский и
образует как бы форму листка, смотрящего вниз. В верхней части
находится шестиугольная геометрическая фигура с двумя кругами в центре. Орна-
205

мент на форме для ножа близок к геометрическому, но тоже немного
другой, чем шанские.
Керамика, также достаточно непохожая на шанскую по форме.
Прежде всего, найдены сосуды с очень узким донышком и сильно,
практически в три раза, расширяющиеся ступеньками вверх, похожие на дзёмон-
ские сосуды, но с ровной кромкой. Также есть круглая крышка с
изразцовой ручкой сбоку, украшенная орнаментом из точек и продольных линий.
Бще одна крышка имеет ручку, скошенную носиком вбок, напоминающая
голову птицы. Есть и круглодонный горшок с чуть расширяющимся вверх
венчиком и с уступом перед ним. Многие сосуды имеют плоскую верхнюю
часть, поднимающуюся под острым углом к узкому горлышку,
окруженному венчиком. Нижняя часть такого сосуда закруглена (№ 8). Другие
типы: это обычный плоскодонный кувшин с горлышком и чуть
расширяющимся венчиком; миска на высокой ножке-подставке с перфорацией;
круглодонный, чуть дутый кувшин с широким горлышком и двумя ручками,
маленькими ручками-ушками; двухчастный горшок, соединенный в центре
под острым углом, с росписью геометрическими спиралями; неглубокая
миска на очень высокой ножке-подставке, прямой с небольшим
расширяющимся поддоном и одним отверстием. Изредка встречаются и трипо-
ды. Это триподы на небольших треугольных ножках, от них сохранились
только ножки, поэтому о форме мы судить не можем. Есть и
разновидность трехсоскового трипода с чуть дутыми полыми ножками. Этот сосуд
- характерен для Шан. Орнаменты тоже очень разнообразны, это и
квадратные спирали, круглая двойная спираль, завернутая в разные стороны в
сочетании с прямыми линиями, квадратная сетка, созданная из линий,
идущих в разные стороны, волны в сочетании с прямыми линиями, точки,
а также различные формы сеток, елочки и другие простые орнаменты. Есть
и достаточно интересный орнамент из уголков, идущих полосами (№ 12).
При сравнении форм по периодам, мы видим не очень значительное их
изменение, практически во всех случаях сохраняется преемственность.
Может быть, изменяется только ширина и величина сосудов, в третий период
они становятся шире и больше по размерам, в некоторых случаях
значительно больше. Среди керамики были найдены и образцы примитивного
фарфора, причем во всех трех периодах. Сколько их было - неизвестно, но
в общей массе осколков керамики в первый и второй периоды немного,
около 1 %, а в третий период их число становится уже более чем 12 %. Нам
известны не все типы фарфоровых сосудов, но среди тех, которые
опубликованы, преобладают простые формы: плоскодонный кувшин
двухчастный, в котором верхняя часть соединена с нижней под острым углом,
верхняя часть довольно плоско поднимается к узкому горлышку с
венчиком; неглубокая миска на высокой ножке-подставке; миска на поддоне
простая. Орнаменты фарфора не отличаются от орнаментов обычной
керамики: загнутые спирали, точки и линии, квадратные спирали, елочка. Были
206

также найдены фарфоровые пряслица, и по крайней мере два фарфоровых
ножа, совершенно очевидно имеющие декоративный, ритуальный
характер. Температура обжига фарфора - 1150-1200 °С.
Большое количество керамического оружия и орудий труда вообще -
характерная особенность Учэна. Здесь мы видим и керамические двухдыр-
чатые ножи, как без орнамента, так и с орнаментом из кружков, елочек по
бокам, или же, в одном случае, неполный орнамент из квадратиков внизу и
некоего подобия лица вверху. ДБ. Деопик отмечал сходство этих
керамических пластин с лянчжускими головными пластинами из нефрита.
Наличие же на одной из них некоего подобия лица лишь добавляет доводов в
пользу такого сходства.
Керамические пряслица имеют форму из двух соединяющихся
конусов, и украшены орнаментом не только из точек, но и из кругов,
разделенных перпендикулярными линиями. Также найдены дентальные топоры с
уступом и без уступа, треугольная каменная стрела с черенком, кусок
каменного серпа и каменный клевец, шлифованный под треугольник. Есть и
керамическое грузило, прямоугольной формы с небольшим желобком
посередине и двумя зарубками для привязывания по бокам. Практически все
указанные и показанные на иллюстрациях предметы были найдены в
самом поселении.
Между тем, как это мы отмечали выше, было найдено и тринадцать
могил, большая часть которых относилась ко второму периоду или же к
третьему, последнему. Могилы, судя по хорошо сохранившимся, имели
прямоугольную форму, костяки не сохранились, но, исходя из
расположения вещей, направление их было на юг, с небольшим отклонением на
восток. В двух случаях могилы ориентированы в восточно-западном
направлении, положение костяка точно не ясно. Сохранившиеся могилы
представляют собой земляные ямы, инвентарь примерно одинаковый и не очень
богатый, как правило, состоит из нескольких керамических сосудов, в
пределах 5-10, изредка превышая 10 предметов. Часто встречаются и
керамические пряслица. Две могилы достаточно бедные, имеют всего только по два
сосуда («Да» Ml и «Ян» Ml). А две особо богатых могилы имеют и изделия
из бронзы: две бронзовые пластинки, в одном случае (Е Ml), и одну
бронзовую пластинку, и бронзовый кельт с орнаментом, который мы уже
описывали выше, а также бронзовый нож в другом случае («Чжэн» МЗ). Там же
положен и точильный камень, причем это единственный предмет, сделанный
из камня, который найден в захоронении, как мы видим, камень как
ритуальный предмет значения в данном памятнике не имеет.
Куски одежды были найдены в городище. Были также найдены
глиняные фигурки, изображающие птиц, человеческие маски, а также
каменный диск с отверстиями, трубочки из перламутра, нефрита, слоновой
кости - к сожалению, никаких иллюстраций нет (1091, с. 51-71).
207

К сожалению, обо всех этих находках мы имеем только краткое
сообщение, о последующих сезонах раскопок такие сообщения иногда
вообще отсутствуют. Каталога предметов нет, чертежей - практически тоже. Не
все вещи отражены и на иллюстрациях. Однако, даже те типы предметов,
которые у нас на иллюстрациях встречаются, представляют собой
неоценимо важный материал, требующий подробного анализа.
Прежде всего, большой интерес представляет бронзовый комплекс.
Характерных для Шан бронзовых сосудов, здесь нет вообще. Правда в
одном случае, считается что форма (№ 4) относится к крышке бронзового
сосуда, но фрагмент слишком незначительный, чтобы это утверждать. С
одной стороны, как мы увидим в дальнейшем, само по себе наличие
бронзового сосуда не свидетельствует о принадлежности к шанскому бронзовому
комплексу. Бронзовые сосуды в определенном количестве имелись и в
других культурах, в том числе и в Донппонской во Вьетнаме. Оружейный
комплекс тоже кардинально отличается от Шан. Похожих предметов нет
вообще. С другой стороны, имеющиеся формы кельта, если не брать во
внимание орнамент, абсолютно одинаковы с Вьетнамской бронзовой
культурой Донгдао (2656, ил. 4), которая примерно соответствует Учэну по
времени (434, схема; 426, с. 277).
Говорить о сходстве орнаментов в бронзе и керамике с далеким
Индокитайским полуостровом было бы сложно, однако следует отметить, что
и здесь есть сходные мотивы. Например, завернутая в разные стороны
спираль, геометрические квадраты и даже форма похожая на лист,
украшающий бронзовый кельт, присутствуют в разное время на керамике
Вьетнама (2656, ил. 1-6; 2436, с. 62; 2439, с. 133; 2452, с. 175, 181). Не
говоря уже о некоторых простых орнаментах, которые теоретически могут
быть и не связаны, например, волны, сочетание продольных линий и
кругов. Формы же керамики, безусловно, совершенно другие, отличные от
индокитайских. В орнаментах и формах, безусловно, следует искать
соответствие с более близкими культурами юга, что и будет предпринято ниже,
в других частях данной главы.
Если мы попробуем сравнить керамику Учэна с керамикой
Чжэнчжоу, то есть Шанского центра, то увидим, что практически все и формы и
орнаменты совершенно другие. Для Чжэнчжоу характерны очень простые
типы веревочного орнамента. Это различные положения и формы веревок,
прямые линии, перекрещивающиеся веревки, которые практически
никогда не образуют фигур. Иногда имеются специальные полосы из другого
типа веревок, идущих сверху по мелкому орнаменту крупным (№ 12).
Других более сложных орнаментов практически нет. В тех же случаях, когда
они встречаются, это высокая решетка, тоже совершенно для Учэна
нехарактерная, это орнамент «таоте», подражающий бронзе, сочетания полос
веревки с неорнаментированными полосами, чего у нас тоже нет, и,
наконец, единственный имеющийся в Учэне орнамент, это сочетание продоль-
208

иых линий с кружками между ними. Однако, этот орнамент, как мы уже
отмечали, есть и в Индокитае и как поэтому, так и по своей простоте в том
числе, существенным фактором для сравнения быть не может. Простые же
отпечатки веревок здесь совершенно другие. В Учэне, точно так же как и в
неолитических культурах юга, преобладают перекрестные узоры. А в
Чжэнчжоу практически все узоры составляют прямые веревочные линии.
Есть точно так же в Чжэнчжоу и геометрический орнамент, как и спирали,
закрученные в разные стороны, однако, как показывает предыдущий
пример, эти два случая не могут служить никаким доказательством. Да и
геометрический орнамент здесь свой, непохожий на учэнский. Здесь он -
вытянутый, удлиненной формы, заключающий в себе квадратную спираль,
причем последняя форма, в отличие от Учэна, здесь встречается только на
одном сосуде, то есть является достаточно редкой. Таким образом, если
говорить об орнаментах в керамике, то практически ничего общего с Учэ-
ном в Чжэнчжоу нет. В формах керамики есть общие элементы, это трипо-
ды на дутых и на треугольных ножках, круглодонные горшки с
расширяющимся венчиком. По-видимому, это все. В остальном, все вещи
совершенно другие. Это прежде всего сосуды со ступенчатым плоским
венчиком или даже со ступенчатой верхней частью; сосуды с продольными
линиями, которые представляют собой основную особенность Чжэнчжоу.
Нет здесь ни круглодонных сосудов дзёмонского типа, ни простых стака-
нообразных сосудов с двумя ручками, нет сосудов на высокой ножке-
поддоне (980). Керамика Чжэнчжоу гораздо проще и примитивнее, можно
сказать стандартная. Однако, форм значительно меньше. Да и формы - все
совсем другие. При сравнении совершенно очевидно, что Чжэнчжоу и
Учэн - два абсолютно разных керамических комплекса, две совершенно
ничего не имеющих общего культуры, кроме трипода на дутых ножках,
который, как мы говорили выше, широко распространяется в районе
Янцзы в послелянчжуский период.
Таким образом, мы видим, что уже первые раскопки в Учэне дали
нам образцы совершенно новой, непохожей на единственно известную
тогда Шанскую, культуру высокоразвитой бронзовой и керамической
традиций - Учэнскую культуру. Поэтому, совершенно непонятна нам позиция
авторов краткого отчета, которые в первых строках говорят о том, что
памятник представляет ценность с точки зрения связей культуры юга Китая,
с культурой Центральнокитайской равнины (1091, с. 51). Точно так же, как
и утверждение, что памятник имеет тесные связи с культурой Среднеки-
тайской равнины (1091, с. 58). Хотя, с другой стороны, авторы вынуждены
отметить, что некоторые формы и орнаменты на Среднекитайской равнине
еще не обнаружены. Основанием для этого служат формы некоторых
керамических сосудов, например, триподов, формы могил и здания. Вот,
собственно говоря, и все сходство, которое авторы предлагают. Вполне
понятно, что говорить о сходстве, которого практически нет, во многом
209

вынуждали, по-видимому, политические причины - официальная
установка тех лет (подробнее, см. (141, с. 97-102)»
Никаких абсолютных датировок Учэн не имеет. Единственный
способ, которым руководствовались авторы раскопок, это сравнение
керамических триподов, найденных здесь, а также некоторых других предметов,
например, примитивного фарфора с материалами Шанской культуры, а
также Паньлунчена - способ, который может давать сбои, тем более при
столь непохожих двух культурах. Особенно, это касается третьего периода,
который датируется только по двум сосудам - одному триподу и одному
кувшину. Причем, трипод похож на начало Западного Чжоу, а кувшин - на
поздний период Иньского городища (Инь-сюй). Первые два периода -
более надежны, второй относится к раннему периоду Инь-сюй в Аньяне, а
первый период к Эрлиганскому периоду Шан в Чжэнчжоу (1091, с. 58).
Поскольку Эрлиган у нас имеет радиокарбонную датировку, 3570±135 лет
до наших дней, и таким образом относится примерно к XVI в. до н. э.,
следовательно, проведенная датировка позволяет относить Учэн, если не к
раннему, то к среднему периоду Шан. Что же касается второго периода, то
Ин-сюй, как известно, относится к позднему периоду Шан. Впрочем, опять
же все даты достаточно относительны (247, с. 105-110). Традиционно
Эрлиган типологически относится к «среднему Шан», хотя по периоду это
памятник достаточно ранний, если принимать как дату начала правления
Шанской династии - 1620 г.
Главной находкой Учэна 1973-1974 гг. было обнаружение 66 значков,
похожих на знаки письменности, на 38 предметах, в основном на
керамических и фарфоровых сосудах, керамических и фарфоровых ножах, а два раза
на каменных формах для отливки бронзы. Знаки, действительно, очень
похожи на письменность. По своим простым формам они явно не являются
орнаментом точно так же, как и по частоте повторения. Однако, некоторые
из них достаточно сложны, чтобы быть названными просто метками, тем
более время от времени попадаются достаточно длинные надписи. Самые
длинные из них содержат 12 знаков. Подписи относятся к трем периодам,
хотя большая их часть, 39 из 66, относится к первому периоду. Некоторые
знаки повторяются не только на разных сосудах, но и в разные периоды.
Например, опущенная вниз стрела. Простые знаки, например, прямой или
диагональный крест, мы опускаем в виду того, что повторение подобных
форм может быть абсолютно случайным. Некоторые знаки, например
последний и первый на сосуде 74 «Цю» D 7-5-58, достаточно сложны, чтобы
быть просто метками владения и не достаточно сложны, чтобы называться
рисунком или пиктограммой. Некоторые знаки, как мы отмечали,
идентичны более ранним надписям на керамике Лянчжуского периода как на
побережье, так и в долине Поянху, что тоже немаловажно. Рассчитать
повторяемость знаков, достаточно трудно, не зная вариативности их написания.
Некоторые формы, очевидно, похожи. Например, рисунок глаза, стрела на-
210

правленная вбок, кружок с хвостиком и так далее. Однако в палеографии
этих знаков разобраться трудно, поскольку само их количество не слишком
велико. Если учитывать, что все ранние государственные системы
письменности древнего Востока были иероглифическими, за исключением очень
редких случаев, то число знаков любой письменности такого типа должно
быть не менее 300. Исключением является китайская письменность, где
детерминатив и фонетик соединяются вместе, образовывая новый знак. Таким
образом, число иероглифов исчисляется тысячами. Однако, пожалуй, что
это единственный случай для истории письменности Дальнего Востока. Тем
не менее, если условно считать, что количество учэнских знаков должно
быть около 300, то имеющееся у нас количество знаков - 66, среди
которых, видимо, есть формы одних и тех же знаков, а есть и просто
одинаковые, явно недостаточно репрезентативно для палеографического
исследования, а следовательно и для определения одинаковых форм, их изменения по
периодам. Тем не менее, необходимо создать каталог всех известных знаков
учзнской письменности, найденных в разных местах. Пока такой каталог не
был, к сожалению, создан, а без него невозможна никакая дальнейшая
работа с учэнскими знаками.
Достаточно странно выглядит утверждение авторов отчета о том, что
все эти знаки являются знаками раннего периода культуры Шан,
появившимися в надписях на гадательных костях в Инь-сюй, в Иньской столице
«еще ранее» - имеется в виду ранее, чем в Учэне. Однако, здесь возникает
противоречие, прежде всего, потому, что знаки на керамике относятся по
большей части к раннему периоду Учэна, что является уже само по себе
раньше, чем в Иньской столице, и, соответственно, относится к раннему
периоду Шан. Да вобщем, дело в другом. Несмотря на первое
утверждение, что все это знаки из гадательных костей, отождествить их авторам
отчета не удается: авторы на основе внешнего сходства попробовали
отождествить некоторые знаки, а именно самые простые из них. Те же знаки,
которые отождествить не удавалось, а отождествить пытались только семь
знаков, причем никаких сравнительных таблиц не приведено, остальные
знаки были объявлены метками. Фактически же, с шанскими знаками не
совпал ни один, о чем признали сами авторы. Единственным похожим
знаком был назван «тянь» - «земля». Несмотря на все попытки отождествить
знаки с шанскими, никаких попыток чтения надписей, которые послужили
бы доказательством такого отождествления, сделано не было. Так же, как
не была поставлена проблема, почему все надписи идут в строчку, а не в
столбик, как на шанских гадательных костях. Между тем, если
рассмотреть все знаки внимательно, то выяснится, что для отождествления
использовали простые знаки, для которых прямые аналогии мы находим,
например, в критских геометрических знаках на кирпичах и керамике, то
есть сходство вполне может быть случайным. Так же точно некоторые
знаки похожи на египетские иероглифы- резать, глаз, мясо, причем здесь
211

речь идет уже о более или менее сложных знаках из учэнской
письменности, которым аналогию найти не так просто (2482, с» 39, 81, 83). Более
того, идентичность некоторых знаков более ранним периодам неолита, на
которую указывал Яо Цзунг И, о чем мы писали выше, прямо показывает
нам корни учэнской письменности. Ну и, наконец, наличие шанской
письменной традиции в Учэне должно было бы определять и традицию в
материале памятника, в Шан - это гадательные кости, на которых и сделаны
все надписи, причем количество найденных костей исчисляется десятками
тысяч, примерно около 150 тыс. (909, т. 1, с. 98), в то время как надписей
на керамике в Шанском центре нет. Если бы гипотетически Учэн
заимствовал бы шанскую традицию, то следовало бы заимствовать и цель
надписей, а именно определение предсказаний. Между тем, как в Учэне надписи
делались на керамике и камне, что никак с шанским способом гадания
связать невозможно. Да и материал, направление письма тоже совершенно
разный. Совершенно разные и формы знаков, которые похожи на шанскйе
не больше, чем на египетские иероглифы или простые знаки любых других
идеографических письменностей.
Между тем, формы знаков показывают, что они были, по-видимому,
более сложны для того, чтобы быть просто метками. Да и длина некоторых
надписей явно показывает, что это способ фиксации записей каких-то
явлений. Тем не менее, знаки уже достаточно упрощены, чтобы их можно
было считать пиктограммой. Очевидно, что это идеографическая модель
письма, хотя без прочтения знаков ничего абсолютно точно мы утверждать
не можем. Все попытки связать это письмо с шанскими аналогиями ничего
не дали. Следовательно, необходим какой-то другой способ, который,
возможно, при накоплении достаточного материала поможет привести к
расшифровке этой письменности. При анализе учэнской письменности нам
очень помогли и сравнения ее с письменностями Египта и клинописной
письменностью Месопотамии, а также с древней письменностью Индии,
проведенной крупнейшим исследователем письменностей народов Китая
Яо Цзунг И. Две главные идеи последней книги Яо Цзунг И состоят в том,
что, во-первых, народы Юэ имели собственную древнюю письменную
традицию, идущую еще со времен неолита, а во-вторых, что они оказывали
влияние на Северный Китай. Анализ учэнской письменности, как раз
подтверждает первую идею Яо Цзунг И, хотя говорить что-либо о
происхождении письменности Южного Китая, в частности учэнской, с Ближнего
Востока, мы не можем. Впрочем, это и не входит в задачи данного
исследования (295; 1091, с. 56-60,71).
После первых трех сезонов в Учэне были проведены еще семь
раскопок в разное время в 1975,1979,1986,1992,1993,1995 и 2001-2002 гг. К
сожалению, не обо всех из них есть отчеты, а, например, о пятом сезоне
вообще никакой информации нет, кроме нескольких строчек в статье Хуан
Шуйгэня «30 лет археологической работы на памятнике Шанского време-
212

ни Учэн». В настоящее время готовится полный отчет о раскопках в Учэне
за все 10 сезонов, который планируется опубликовать в ближайшее время.
Пока же, к сожалению, многие данные остаются не опубликованными,
даже, как мы видели в том случае, когда есть краткий отчет. За это время
было раскопано около 4800 м площади, в результате были найдены
захоронения, основания зданий, основание храмового комплекса, керамические
печи довольно большого размера, большое количество форм для плавки,
обломки металла, керамика и примитивный фарфор, бронзовое оружие.
Были найдены и человеческие черепа, а также еще знаки на керамике
(1031, с. 15-20). В том числе найдено еще не менее 100 знаков на керамике
и камне, также фарфоре (1913, с. 47). Все эти находки, дали основание
археологам утверждать, что Учэн был городом, достаточно крупным
центром, и что к югу от Янцзы в период Шан существовало государство (1031,
с. 15-20).
Рассмотрим наиболее интересные находки из Учэна в последующих
периодах в тех случаях, когда информация об этом опубликована. В 1976 г.
молодой человек из прослойки интеллигенции, выкапывая арахис,
случайно обнаружил три бронзовых предмета. Ими оказались две алебарды и
один наконечник копья прекрасной работы. Ручка наконечника копья
покрыта орнаментами из спиралей, круглой и квадратной формы. Одна из
алебард имеет узор из двойных спиралей, подобный учэнскому кельту.
Орнамент на другой - поврежден, но и он состоял из каких-то
разновидностей спиралей. Обе алебарды прямые, ручка чуть склонена к одному боку и
имеет уступ, похожий на ступеньку, которая в одном случае выступает
острым углом, а £ другом случае скруглена. Орнаменты этих предметов
абсолютно непохожи на шанские, точно так же как и формы алебард.
Наконечник копья, найденный здесь, это более простая форма. Высокий
технический уровень, характерный для этих трех орудий, позволил даже в
отчете 1980 года сделать вывод о том, что уровень развития общества к югу
от Янцзы не уступал шанскому. Находки были сделаны за пределами
Учэнского городища на горном склоне (2788, с. 1-2). Кстати, интересно,
что за все годы работы в Учэне ни одного бронзового сосуда, за
исключением одной небольшой формы, фрагмент которой столь незначителен, что
мы не будем судить, предположительно относится он к крышке сосуда или
к чему-то еще, найдено не было. Для Учэна они нехарактерны.
В 1986 году в Учэне были обнаружены четыре печи, так называемого
«зубчатого типа». Которые представляют собой довольно сложную
конструкцию печей для изготовления керамики. Длинный корпус этой печи
сделан под уклоном, а с одной стороны идут маленькие отверстия, похожие на
зубчики, которые соединяются с основным пространством печи. Эта
конструкция позволяла поддерживать достаточно высокую температуру, а
также осуществлять разные степени обжига. Кроме того, подобные печи
помогали увеличению объема получаемой продукции. Интересно, что до
213

этой находки считалось, что подобные печи появляются только в эпоху
Чжаньго, опять же в Южном Китае, и используются в Китае, в основном,
уже в период Хань и в средневековый период. Находки же в Учэне, где
наряду с восемью обычными печами в 1986 году были найдены четыре
зубчатые печи, а затем в ходе девятого сезона раскопок были найдены еще
четыре подобные печи, вместе с восемью обычными, круглой и квадратной
формы, дали доказательство их гораздо более раннему существованию.
Тут же были найдены и куски фарфора, и керамика {1246, с. 79-81; 1033,
с. 3-4). Орнаменты найденной керамики достаточно просты. Это
различные типы веревочной сетки, простая прерывистая линия из сочетания
линий и кружков, то есть орнаменты типичные для Учэна. При периодизации
печей, все они были отнесены ко второму периоду Учэн, то есть к началу
позднешанского времени.
Интересно, что все керамические мастерские были обнаружены в
одном районе городища. Точно так же, отмечает Пэн Минхань, и все
остальные кварталы этого древнего города имели четкую специализацию.
Так, он выделяет жилые кварталы, культовые - место вокруг культового
сооружения в центре, кварталы, связанные с керамическими и бронзоли-
тейными промыслами (1474, с. 53-54). Храмовый комплекс находится в
центре городища и представляет собой высокую площадку, сделанную из
красной глины, на которой имеются следы от столбов. К нему ведет
дорога, напоминающая длинный коридор. Интересно, что площадка под
храмовым комплексом сделана, как и в Лянчжу, из красной глины. Такие же
особенности мы видели и в районе Поянху в период до Шан. Таким
образом, это может косвенно подтверждать связь Учэна с более ранним
периодом в области верований.
Последние два сезона раскопок - девятый и десятый, были
проведены вдоль стены городища с задачей выявить особенность оборонительных
сооружений этого древнего города. В результате, было выяснено, что
оборонительный вал строился слоями, на протяжении от раннего первого
периода до третьего. Бго основа состояла из земли, камней, а также обломков
керамики, которых здесь найдено очень много. По-видимому, его строили
слоями и утрамбовывали. С внешней стороны был вырыт ров, который
заливался водой.
Около стены была сделана случайная находка из двадцати одного
черепа, принадлежавших молодым людям в возрасте 20-40 лет. На одном
из них следы колотой раны. Те черепа, где пол был определен, их всего
пять, были черепами мужчин. Возможно, это свидетельство военных
действий или обороны города, либо какого-то другого акта насилия.
В 1983 и в 1993 г. снова делались и случайные находки местными
крестьянами. Причем, все это были находки оружия за пределами
городища, в горах, где в 1976 году молодой интеллигент нашел две алебарды и
наконечник копья. Новые, найденные здесь предметы тоже представляют
214

значительный интерес. Во-первых, это бронзовый меч второго учэнского
периода, с лезвием, завершающимся острым углом. В центральной части
его проходит полоса, украшенная выемчатым геометрическим
орнаментом. Другая находка - это бронзовый топор с широко расширяющимися у
лезвия крыльями, т.е. отличающийся от имевшихся до сих пор учэнских
плоских дентальной формы топоров и кельтов. Топор был датирован
третьим учэнским периодом.
Таким образом, мы видим, что действительно военные действия
играли в Учэне значительную роль. А также и то, что учэнцы обладали
большим количеством парадного высокого технического уровня оружия.
Причем, все это оружие находилось даже не на территории городища, а
как случайные разбросанные находки в горах (1030, с. 3). Подобного типа
прямые мечи были позже характерны для юэского культурного комплекса.
Однако, для столь раннего периода как Шан это находка действительно
уникальная. Что касается бронзового топора, то, хотя аналогии ему в Юго-
восточной Азии есть (2439, с. 113), форма достаточно проста, чтобы
говорить о каком-то сходстве. Важно то, что оба эти предмета абсолютно
чужды Шанскому бронзовому комплексу.
Свидетельством как связи Учэнского общества с войной, так и
большого богатства металлом, служат и находки небольших втульчатых
бронзовых предметов, возможно, дротиков (№ И). Есть и другие мелкие
режущие или колющие предметы, а также формы для их литья.
Естественно, в этот период в Учэне сохраняются и орудия из камня.
Точно так же, как и в Чжэнчжоу. Бронза, как это может быть в начале
бронзового века, служила для вооружения, для ритуальных целей и так
далее, в то время как камень оставался в таких обществах основным
материалом для изготовления орудий труда. Следует обратить внимание на то,
что в Учэне камня очень мало, для примера даже по сравнению с
Чжэнчжоу. Те же орудия, что встречаются - очень однотипны. Это простые
дентальные топоры, изредка ножи прямоугольной формы, а также
каменные стрелы. Все топоры - обычные, шлифованные без отверстий и
уступов. По сравнению с дошанским периодом камень сильно упрощается.
Дальнейшие находки керамики практически не дали ничего нового
по сравнению с первым этапом раскопок. Все типы сосудов, которые
находились и находятся до сегоднешнего дня - те же, что и в 1973-1980 гг.
Таким образом, мы можем выделить основные характерные типы
керамики - это двухчастные круглодонные кувшины с венчиком, с короткой
верхней частью, поднимающейся к узкому горлышку под углом; миска на
высокой ножке-подставке без перфорации с поясным орнаментом; кругло-
донный двухчастный горшок из круглой или овальной нижней части и
плоской верхней части, иногда расширяющейся к горлышку. Есть и
двухчастный плоскодонный сосуд, подобный описаному выше круглодонному,
отличие которого только состоит в плоском, слегка изогнутом верхе. Есть
215

вариант того же сосуда на поддоне. Сохраняется и сосуд дзёмонского типа.
Все эти типы, как мы уже отмечали, для Шан нехарактерны, кроме, может
быть, простых форм, типа плоскодонного горшка.
Характерная же особенность, общая и для Шан, и для Учэна, это
трипод на дутых полых ножках. Однако, подобных триподов в Учэне не
так много. Интересна и недавняя находка подобных триподов огромного
размера: один - 41 см, а другой - даже 48 см в высоту, что делает их
самыми большими триподами, найденными на территории Китая, на 10 см
больше, чем самый большой трипод в Шанском центре в Эрлигане (1032,
с. 44).
Сохраняется и характерная для Учэна плоская круглая крышка с
треугольной ручкой посередине. Ничего нового мы не видим и в орнаментах
керамики и фарфора. Репрезентативность типов, найденных в первый
период работы в Учэне, полностью подтверждается: сетка различной формы,
круглая и геометрическая спираль, сочетания линий и точек, прерывистые
линии, спираль, загнутая в разные стороны, орнамент из квадратов и так
далее (1137, с. 5-23; 1141, с. 1-9; 1128, с. 1-14).
Таким образом, завершая характеристику Учэна, мы отметим
следующие характерные для этого памятника черты. Учэн - это крупное
городское, укрепленное поселение, по-видимому, крупный центр или
столица какого-то государства, город с хорошо развитый индустрией бронзы и
керамической индустрией, имеющий четкое деление на кварталы. Само это
государство находилось в периоде развитого бронзового века: очень много
бронзового оружия, которое здесь становится как важным ритуальным
предметом, оно захоранивалось, как мы видим, в могилах богатых людей,
точно так же, как и средством ведения войны. Видимо, внешняя
обстановка, а, может быть, и внутренняя в этом государстве была очень
неспокойной. Об этом нам говорят и большое количество бронзового оружия, и
постоянно обновлявшиеся возвышавшиеся городские укрепления. С другой
стороны, это государство обладало определенным уровнем не только в
науках, как мы видим из высокого технического уровня обработки бронзы,
изготовления керамики, фарфора, но и имело широко распространенную
письменность. Надписи, встречающиеся здесь даже на бытовых предметах,
как, например, обломки посуды, находимые в городе, или формы для литья
металла. Для древневосточного государства, это достаточно высокий
уровень развития и распространенности письменности среди населения. Сама
письменность, видимо, представляет собой вполне развитую систему.
Можно предполагать, что она была идеографической.
216

Часть 3. Большая могила в Синьгане
В конце 1989 года совсем недалеко от городища Учэн, на правом
берегу реки Ганьцзян, в местечке Даянчжоу местными крестьянами были
случайно найдены бронзовые орудия. В результате сразу же начавшихся
раскопок, которые продолжались месяц и проводились Археологическим
институтом провинции Цзянси совместно с местными музеями, было
сделано еще одно открытие, которое по своему значению не намного уступает
Учэну и стало одним из самых крупных археологических открытий в
Китае в последние десятилетия (1118). Это открытие огромных размеров
могилы Шанского времени. Получившая название «Большая могила в
Синьгане», сама могила представляет собой некое подобие прямоугольного
холма - 40 метров в длину, с запада на восток, и 5 м в ширину, с юга на
север. По-видимому, первоначально могилу сверху прикрывал невысокий
холм, первоначальная высота которого предполагается около пяти или
шести метров над уровнем земли вокруг него. Поскольку могила
находится внутри песчаной дюны, то точно определить ее границы было
достаточно сложно. Сам холм имеет круглую форму. Прямоугольная погребальная
камера имеет два уступа, поднимающиеся вверх на 60 сантиметров по
сравнению с полом погребальной камеры и имеющие в длину с каждой
стороны около 120 см (их ширина - одинакова с центральной камерой).
Таким образом, сбоку от погребальной камеры образуются две
вспомогательные камеры. Длина центральной погребальной камеры составляет
8,3 м, а ширина более 3,6 м.
Находившийся в ее центре деревянный гроб полностью истлел, хотя
следы от его деревянных конструкций сохранились. Точно так же истлело
без следа находившееся в нем тело. Однако за пределами гроба, в трех
местах внутри погребальной камеры были найдены человеческие зубы.
Поскольку могила выглядит нетронутой, то, по всей видимости, зубы
принадлежали жертве, принесенной в честь хозяина гробницы. Как показал
анализ зубов, жертв, по всей видимости, было три. Одна из них была, по-
видимому, женщиной 20-30 лет, другой жертвой стал подросток, видимо,
10-11 лет, третьей жертвой был ребенок в возрасте от года до полугора,
пол несовершеннолетних не определяется. Центральная погребальная
камера и две вспомогательные камеры заполнены различным погребальным
инвентарем - изделиями из бронзы, нефрита, керамикой и т. д., причем
богатство инвентаря действительно поражает своими масштабами. В могиле
найдено больше 480 изделий из бронзы, не считая небольшие куски
бронзы и пластины, форма которых не реконструируется, 1072 украшения из
нефрита, не считая предметов с нефритовой инкрустацией, бусинок и т. д.,
356 керамических сосудов, включая и сосуды из примитивного фарфора, а
также 5 костяных стрел, жемчужины, слоновая кость и зубы свиньи. Такое
количество погребального инвентаря намного превышает даже знамени-
217

тую могилу Фу Хао в Аньяне, самую крупную могилу в Шанском центре
(909, т. 1, с. 88). Точно так же, как в могиле Фу Хао, очень много
предметов из Южного Китая и из западных степей (383, с. 68), так и в Синьгань-
ской могиле имеется определенное количество предметов Центрально-
Китайской равнины, то есть шанских. Прежде всего, это бронзовые сосуды,
которых здесь в 4 раза меньше, чем в могиле Фу Хао - 50 против 200, да и в
целом они составляют около 10 % от общего числа бронзовых предметов,
причем и из них далеко не все предметы относятся к шанскому кругу.
Рассмотрим предметы из бронзы подробнее. Среди оружия очень
много парадного. Прежде всего, это два топора «юэ» с рисунком зубчатой
пасти, 2 из всех 8, найденных на территории Китая. Тем не менее, их тип
не похож ни на найденные в могиле Фу Хао, ни на хранящийся в
Шанхайском музее, ни на найденный в Паньлунчэне - все 8 топоров
индивидуальны. Один из них имеет три квадратных отверстия в верхней части. Видимо,
при их помощи присоединялась ручка по кромке. Кроме лезвия, топор
окружает по кромке орнамент из двойных загнутых в одну сторону спиралей,
иногда чередующихся с одинарными спиралями. Весь орнамент
симметричен. Вокруг пасти тоже имеется полоса орнамента, состоящего из
некоего подобия стрел, направленных от центра по бокам и вверх. Как мы
видим, орнамент глубоко продуман и симметричен, практически, левая и
правая часть отличий не имеют. Точно так же симметричен и орнамент на
другом топоре, однако, он более упрощенный, стилизованный. Так
орнамент из стрел вокруг зубьев в центре второго топора - более четкий,
наверху же мы видим наоборот, что спираль не только увеличивается в
размерах, но и усложняется по рисунку, превращаясь из двойной в некое
подобие тройной спирали, да и вообще, если не видеть первый топор, то в
стилизации второго очень трудно распознать спираль. Из этого можно
сделать вывод, что топоры «юэ» не были в Учэне редким явлением.
Существовали определенные стилистические направления при их исполнении.
Между тем, сравнение топоров, найденных в Синьгане, с шестью другими
топорами показывает, что в Учэне существовал свой собственный стиль,
непохожий ни на что - ни на топоры из Шанхайского музея, ни на топоры
из Паньлунчэна или могилы Фу Хао. Идея во всех топорах, безусловно,
одна- изображение пасти, однако их исполнение совершенно разное.
Пожалуй, что наиболее близким к синьганьским является топор, найденный в
Шаньдуне (2362).
Проведенный выше анализ топоров «юэ» показывает, что, по-
видимому, они принадлежали к одному Юэскому (Вьетскому) миру. Тем
не менее, в пределах этого мира существовали разные стили, один из
которых - учэнский, для которого характерно натуралистическое изображение
пасти, отсутствие прямых изображений лица и орнамент по кромке. Также
характерно, что лезвие учэнских топоров «юэ» не скошено. Само
изображение пасти, безусловно, является сакральным мотивом, как мы увидим
218

потом, судя по другим памятникам, пасть, часто заглатывающая голову
человека, вообще характерна для Юэского мира. Посмотрим, например, на
сосуд из бронзы, где голова человека, причем явно не китайской
внешности, а с четко выраженными южно-монголоидными чертами, оказывается в
пасти чудовища. Таких сосудов известно два, причем один из них,
хранящийся во французском музее Чернуши, был найден в местечке Аньхуа,
провинция Хунань. Сосуд относится к позднему периоду Шан. Еще один
точно такой же сосуд хранится в коллекции баронов Сумитомо, в Киото
(1816, № 67; 317, с. 80—81). Этот сосуд датируется ранним Западным Чжоу,
хотя оба сосуда совершенно одинаковы. Точно такое же лицо с
южномонголоидными чертами изображено над пастью и на топоре из могилы
Фу Хао, который мы описывали выше. Все это отражает существование в
мифологии древних Юэ сюжета о чудовище, съедающем человека. Если
мы вспомним, что у древних Юэ, как можно судить на примере большой
гробницы в Синьгане, существовали человеческие жертвоприношения, то,
по-видимому,' топор следует связывать с ними. Безусловно, что этот
топор - символ сакральной власти, тот, кто им владел, по-видимому, имел
власть осуществлять жертвоприношения. Таким образом, эти топоры
являются символом власти. Следовательно, лицо, захороненное в большой
гробнице в Синьгане, являлось носителем этой власти, если не правителем,
то кем-то из лиц, близким к его функциям, например, членом семьи
правителя. Чжан Гуан-чжи комментирует описаний выше бронзовый сосуд, как
наличие шаманских представлений, согласно которым шаман побеждает
зверя, разрывая ему пасть. Это же, Чжан Гуан-чжи связывает и с лянчжу-
ским антропоморфным божеством, где человек оседлывает зверя, тем
самым, подтверждая преемственность от Лянчжу создателей данного сосуда
и топоров (362, с. 67-102). У Чжан Гуан-чжи преемником Лянчжу
выступает Шанская культура, однако, поскольку создателями и топоров, и
данного сосуда были Вьеты, то именно об их преемственности по отношению
к Лянчжу и следует говорить. Наличие данного топора, безусловно,
показывает сакральный характер власти. Именно его обладатель имеет право на
жертвоприношение, на распоряжение жизнью людей. Таким образом,
обладатели топора были обладателями верховной жреческой власти, а, по
всей видимости, одновременно и верховной государственной.
Помимо этих двух больших топоров в гробнице есть и три
маленьких топорика, практически повторяющих внешнюю форму больших, но
без орнамента. Они имеют два небольших отверстия в верхней части и
круглое маленькое отверстие чуть ближе к середине. Есть и разного вида
втульчатые кельты, лишь один из них покрыт сплошным орнаментом,
кроме, разумеется, режущей части. Форма его очень необычная, так как с
двух боков он имеет ручки-ушки, очевидно, что это тоже парадное оружие,
поскольку практическая функция для таких ушек нам не представляется
реальной. Орнамент состоит из соединенных между собой тройных спира-
219

лей, как и на одном из топоров. В нижней части черенка мы видим
орнамент похожий на лист с кельтов, найденных в Учэне. Это совершенно
своеобразный и ни на что непохожий вид парадного оружия. Другие типы
втульчатых кельтов почти без орнамента. Это скругленный кельт с
широкой втулкой, такой тип кельтов характерен для культуры Донгдау (2452,
с. 173), тот же самый тип с черенком, что и в Синьгане (1816, № 4). И,
наконец, есть кельт с чуть скругленным лезвием, имеющим углы, похожий
на упоминавшийся выше орнаментированный тип. Есть еще один тип с
очень узким, прямоугольным, чуть сужающимся книзу лезвием и длинной
втулкой (№ 7). Есть и парадные сельскохозяйственные орудия - это ободок
для лопаты (№ 1) или какого-то другого инструмента, вполне возможно и
для оружия, заступ (№ 3) и некое подобие бороны. Все они (кроме № 2,
подобие бороны) украшены орнаментом из тройной спирали, иногда
соединяющейся в форме учэнского «листа» (№ 3).
Указанные выше три предмета, скорее относятся к парадным
сельскохозяйственным орудиям, чем к какому-либо виду оружия, что еще раз
подтверждает, что земледелие играло основную роль в жизни этого
народа. Носитель же власти - правитель, определенно выполнял и какие-то
ритуальные функции, связанные с земледелием, как это было, впрочем, во
всех древневосточных обществах.
Имелись и другие втульчатые орудия, подобные тем, которые
находились в самом Учэне, например, это дентальной формы кельты с
орнаментами и без орнамента (№ 1, 2), простой втульчатый кельт, короткий
(№ 3), тоже характерный как Учэна, так и для других юэских территорий
(см., например, литейные формы, найденные в Гонконге, в Гуандуне (2373,
рис. 41, 43, 44) - в Доумэнь, Тансяхуань в Гуандуне и в А По Ван в
Гонконге. Кстати, упомянутые литейные формы из Тансяхуань относятся к
среднешанскому времени, то есть к более раннему, чем могила в Синьгане.
Эти же типы топоров характерны для культуры Гомун, где также были
найдены и аналогичные плавильные формы (2656, ил. 7).
Есть и особая форма, непохожая ни на что - это длинный топор с
выемкой в рукоятке (№ 8), тоже покрытый рисунками из двойных
спиралей и стрел, в верхней части рукоятки имеется рисунок листа учэнского
типа. Есть и много ножей с загнутым вверх концом и с ручкой,
находящейся сбоку, слегка изгибающейся вниз. Часто в верхней части такого
ножа имеются зубчики (№ 1, 4). Он украшен орнаментом из двойных
спиралей или из различных изгибающихся линий, тоже имеющих в своем
основании спираль (№ 2, 4). Рисунок ножа № 4 очень сложный, видимо,
состоящий из мелких тройных спиралей и других соединяющихся форм.
Реже, как, например, на № 5 рисунка нет вообще, на № 3 имеется орнамент,
похожий на стрелы, подобные встреченным нами на больших топорах.
Подобные ножи встречаются не только в Учэнской культуре, например, это
нож из Шанхайского музея. Однако точно установить место происхожде-
220

ния их формы мы не можем (2362, № 0255). Их можно связывать как с
изогнутыми ножами из Эрлитоу, так и с изогнутыми ножами Ордосской
бронзы или культуры Юэши в Шаньдуне. Тем не менее, орнаменты,
имеющиеся на данных ножах из Синьганьской гробницы, свидетельствуют о
местном, учэнском происхождении этих ножей, поскольку они имеют
неповторимый учэнский стиль, во всяком случае, те из них, которые
орнаментированы, например, № 2 № 3, № 4. Подобные черты орнамента для Шанского
центра явно нехарактерны.
Точно так же, безусловно, сделан в Учзне и один огромный, свыше
0,5 м, бронзовый нож, тоже с изогнутым концом и с боковой ручкой. Он
отличается от описанных выше экземпляров только размерами и видом
орнамента. Орнамент здесь состоит из типичного учэнского «листа», а
сбоку находится стилизованный орнамент из зубчиков (рис. 55). Есть и
мелкие образцы подобных ножей, иногда не более 5 см (№► 10, 11),
естественно, без орнамента, а есть и ножи не заточенные. Пэн Минхань считает,
что подобные ножи могли иметь функцию денег (1474, с. 47-56), подобно
раковинам, находившимся в огромном количестве в могиле Фу Хао. Таким
образом, мы видим, что, возможно, и функции денег в этих двух центрах
разные. Более того, если гипотезу Пэн Минханя считать верной, то Учэн
становится прародиной металлических ножевидных денег, да и
металлических денег в Китае вообще. Подобные ножи имеют помимо изогнутой
формы обычную, заостренную. Возможно, для какой-то подобной
функции, например, денежной, служил и бронзовый кирпич (№ 12).
Очень много и другой бронзовой мелочи - шилья, стамески и т. д.,
что само по себе свидетельствует о высоком уровне развитая и
распространения бронзы, поскольку обычно даже в развитых бронзовых
культурах подобные изделия продолжают делаться из кости. Об этом же говорит
и большое количество бронзовых стрел (133) совершенно различной
формы - треугольные с черенком, с большими крыльями, со средними
крыльями, небольшие конусы, насажанные на стержень, иногда с
перепонкой (№ 6). Стрелы все разные, видимо, служившие совершенно
различным целям. Также очень много и наконечников копий - 35. Все они
самых разных форм, итого 16 типов. Здесь ~ наконечники достаточно
простые, и треугольной формы, и с длинным черенком, и с двумя
колечками по бокам - явно декоративная форма. В тех случаях, когда они
украшены орнаментом, это идет либо учэнский орнамент в виде «стрелы»
(Ш 14, 15), либо орнамент в виде «листа» (№ 6). Есть и более сложный
орнамент «елочкой» (№ 11). Большая же часть наконечников копий не
орнаментирована.
Много алебард различной формы. Здесь мы видим как алебарды с
чуть склоненной, изогнутой вниз ручкой, например, № 3, № 9, которые
характерны для Шанского центра, так и учэнского типа алебарды,
подобные найденным в 1976 г. в Учэне, то есть прямые, например, № 6,
221

№ Т. Иногда учэнского типа алебарды украшаются орнаментом из
простых квадратов (№ 5), а на одной из них мы видим две человеческие
головы с растрепанными волосами (№ 6, № 7). Причем, явно выражающие
непохожие на китайцев - шанцев типы лица, насколько это можно
конечно рассмотреть на столь маленьких фигурках. Растрепанные,
торчащие вверх волосы напоминают нам бронзовую маску с человеческим
лицом, которая описана ниже.
Есть и алебарды, завершающиеся ручкой, изображающей пасть
зверя, причем некоторые из них (№ 3) украшены учэнским листным
орнаментом. Если сама по себе изогнутая вниз форма ручки алебарды характерна
не только для Учэнской культуры, но и для Шанской, а также для культур
севера, то форма пасти зверя своя, точно так же, как и ручка, изогнутая
вверх в виде двух завитков (№ 4, 5). Все эти алебарды украшены сложным
орнаментом из завитков различного типа, иногда встречается двойная
спираль, загнутая в одну сторону. И формы, и орнаменты свои. Есть и еще
одна форма алебарды, треугольная- XDM 105, XDM 133, где нижняя часть
эфеса становится самостоятельным, третьим концом, а иногда и верхняя
часть эфеса превращается в четвертый конец (№ 6). Подобной формы
алебарды тоже встречаются в Шан, но загнутый вверх конец свой,
нетипичный, хотя утверждать его наличие только в Учэне мы не можем - форма
достаточно простая (2751, с. 30-36). Найдено и большое количество чехлов
(19) для нижнего конца алебарды. Чехлы тоже хорошо орнаментированы,
либо - это орнамент из листа, либо орнамент из листа, который
непременно присутствует во всех чехлах и соединяется с другим орнаментом,
образованном спиралями различной формы, в основном двойными спиралями,
загнутыми в одну и ту же сторону.
Есть и очень интересная изогнутая секира (№5), совершенно не
имеющая никаких аналогов. Ее втулка тоже украшена орнаментом из
учэнского «листа», а сверху вдоль лезвия идет орнамент из направленных
вверх стрел. Нам неизвестно что-нибудь похожее на алебарду с двумя
ушками, служившими втулками для привязывания ручки (№ 1). Эти два
предмета даже не смогли приблизиться ни к каким китайским названиям, а
получили лишь описательное наименование, что означает, что и в
дальнейшем для китайской традиции они совершенно нехарактерны.
Есть один короткий меч, тоже с треугольным изображением листа в
верхней части около эфеса. Меч прямой, тонкий, совершенно непохожий на
другой короткий меч (XDM 339), который утолщается в нижней части
лезвия, где и имеет орнамент, похожий на лист. Есть и треугольной формы
заступ, украшенный орнаментом в форме листа из двойных и тройных
спиралей. По форме такой заступ представляет собой конус, треугольный как в
профиль, так и в анфас (XDM 343). Тоже орудие очень странное и ни на что
непохожее. В верхней части имеется отверстие, видимо, ручка вставлялась
во втулку и при помощи этого отверстия закреплялась веревкой.
222

И, наконец, имеются топоры со скругленным лезвием, тоже
непохожие ни на что. Возможно, это одна из разновидностей дентального топора
с чуть скругленным, расширяющимся лезвием (№4), которое затем
закруглялось. На одном из таких топоров в круге есть какое-то изображение,
которое китайские ученые реконструируют как рисунок, похожий на
китайский иероглиф «ван» - «правитель». Однако для данного времени, то
есть для Шанского, подобное написание еще нехарактерно. Скорее всего,
это местный знак. Также на этом топоре просматривается и треугольный
орнамент.
Практически мы рассмотрели все бронзовое оружие, имеющееся в
большой Синьганьской могиле и, как мы видим, в подавляющем
большинстве это оружие свое, либо вообще не имеющее никаких аналогов в
Шанском государстве, либо же аналогию составляют простые формы, которые
могут быть достаточно случайными. Все же орнаменты, покрывающие
бронзовое оружие из Синьганя, совершенно свои, для Шан нехарактерные.
Единственная' форма, которая характерна для Шан, это простые алебарды
типа № 9, XDM 106. Можно говорить и об аналогии чуть изогнутого вверх
ножа. Из простых форм, по которым нельзя проводить сравнение, можно
отметить некоторые виды стрел, простой топор, маленький, без орнамента
и, пожалуй, что это все.
Есть правда один предмет, имеющий, несомненно, шанское
происхождение - это большой бронзовый шлем с орнаментом, изображающим
что-то похожее на лик зверя. Хотя здесь мы тоже видим двойную спираль,
загнутую в одну сторону, но практически это единственное сходство с
учэнскими орнаментами. Орнамент, безусловно, шанский (XDM 361).
Подобные шлемы найдены в огромном количестве в Аньяне, самое большое
число находок- 66таких шлемов. Однако, шлема, подобного синьгань-
скому в смысле новизны, он выглядит практически абсолютно новым,
найдено пока не было (1482, с. 62). Тем не менее, при кажущемся внешнем
сходстве, говоря об орнаментах, Пэн Шифань считает, что этот шлем тоже
не шанский, а местная модификация шанской модели (1482, с. 63).
В целом, кроме наконечников стрел, даже по подсчетам
Пэн Шифаня, который выступает с точки зрения неотъемлемой
принадлежности Синьганя к шанской традиции, получается, что только
19 предметов вооружения (меньше, чем 1/5 часть) относится к шанским
образцам, на самом же деле еще меньше. Поскольку, например, Пэн
Шифань включает в эти образцы наконечники для алебарды, имеющие
совершенно явно учэнские орнаменты, большие топоры «юэ», которые с
Шанским центром никак не связаны, а если их исключить, то остаются только
4 алебарды. Сами же чехлы, как мы отмечали, имеют очень простую
форму, и вовсе необязательно связывать их с шанскими образцами (1482,
с. 63). Мы же считаем, что к некоторым шанским образцам относятся,
например, некоторые наконечники копий. Так что на вопрос о том, сколько
223

конкретно предметов вооружения было сделано по шанским образцам,
ответить сложно, но, очевидно, что их процент очень незначительный, да и
трудно утверждать, что они были сделаны в Учэне по шанским образцам,
поскольку в основном идет речь о простых предметах. Они могли быть и
захвачены во время войн, которых, как мы видели, велось немало, могли
стать предметом обмена и т. д. В любом случае, из анализа оружейного
комплекса Синьганя можно сказать, что оружейный комплекс практически
весь свой. То же, что в нем встречаются и шанские вещи, ничего
удивительного собой не представляет, ведь и ордосские или южные вещи
встречаются в Шанском центре и т. д. Расстояние между этими центрами было
не столь значительным, чтобы не происходило никаких культурных
взаимодействий или обменов. Утверждать же то, что здесь преобладало
влияние Шан, мы не можем. Собственно говоря, к такому же выводу приходят
и авторы отчета о раскопках в Синьгане: большая гробница в Синьгане не
была простым продуктом распространения на юг Шанской культуры, а
принадлежала к Учэнской бронзовой культурной традиции, развивавшейся
параллельно с Шан-Чжоуской культурой Центрально-китайской равнины.
Точно так же, как они подчеркивают, учэнская бронзовая технология
«развивалась на местной культурной основе» (1118, с. 333). Тем более
следовало бы сказать эти слова об Учэне, в котором практически нет никакого
влияния со стороны Шан, в отличие от Синьганьской могилы, однако эти
слова об Учэне до сих пор пока не были сказаны.
Рассмотрим другую группу бронзовых предметов, занимавших хоть
и не столь значительное, как оружие, но достаточно большое место среди
синьганьской бронзы - это ритуальные сосуды, происхождение которых из
Эрлиганско-Шанского центра никто не оспаривает. Всего их 50 против 273
предметов вооружения и 127 орудий труда, которые мы разобрали выше.
Впрочем, разделение на оружие и орудия труда не всегда бывает точным.
В целом, эту группу составляет 400 предметов, однако, с цифрами, к
сожалению, имеются достаточно большие проблемы, поскольку общее
количество описанных предметов получается меньше того количества, которое
указывается как суммарное для бронзы, учитывая, что в нее, как сказано,
не включены предметы, форма которых не реконструируется, да и сами
цифры меняются в зависимости от отчета. Их было три- в 1989, 1990 гг.
(1123) и итоговый, полный, отдельным изданием в 1997 г., им мы и
пользуемся (1118).
Из 50 имеющихся бронзовых ритуальных сосудов, 31 относится к
типу «дин», среди которых имеются как треножники, так и четырехножни-
ки; из шести четырехножников по шанскому образцу сделаны только два;
четыре же имеют местные особенности - это фигурки тигров сверху на
ручках. Кроме Учэна, подобная особенность нигде не известна, ее,
очевидно, следует считать местной, в то время как в Учэне, как мы видим,
большая часть четырехножников имеет именно эту особенность.
224

К смешанному Шанско-Учэнскому стилю относится и трехножные
«дины» с маской, изображающей зверя, своей особой формы на корпусе
сосуда и с тиграми вверху на ручках, ножки этих сосудов сделаны в
узорной манере (№ 14). Хотя некоторые элементы, как, например, «морды
зверя» или узорные ножки встречаются и в Шан, однако их исполнение и
сочетание для Шан нехарактерны. Сам узор ножек точно так же, как и узор
по корпусу сосуда, тоже напоминает тигра. Их орнаменты тоже
представляют собой характерный Учэнский стиль (№ 1, 2, 4) - тройные спирали,
сложные сочетания двойных спиралей, точки и линии.
Триподы на дутых ножках «ли», их шесть, в основном имеют
Шанский тип, лишь один сосуд, как его назвали «ли, похожий на дин» или
«дин, похожий на ли» (№ 036), считается принадлежащим к смешанному
учэнско-шанскому типу. Нижняя часть этого сосуда имеет ножки от
«дина», средняя часть корпуса абсолютно похожа на «ли», а верхняя часть
снова имеет форму «дина» с двумя ручками. Несмотря на это, его
орнамент, типичный для Шанского центра - одиночные спирали.
Три сосуда «янь», то есть сочетание миски и четырехножника, на
котором сверху стоит эта самая открытая миска с ручками, - тоже является
продуктом смешанного происхождения. Его украшают стоящие на ручках
олени. Таких сосудов - три. Несмотря на то, что их орнамент в целом шан-
ский (нижняя часть), подобная форма для Шан нехарактерна, и точно так
же, как и фигурки на ручках - явление исключительно учэнское.
Еще один предмет, относимый к местному стилю учэнской
модификации шанских сосудов, - неглубокая миска на высокой ножке-подставке
«доу» (№ 042). Ее орнамент отчасти шанский, но сама форма для Шан
нехарактерна. Основа орнамента- одиночная спираль в верхней части и
двойная спираль в нижней части. Спирали либо развертываются в два
конца, либо в один. В общем-то, рисунок отличается от учэнского, нет и
характерной для Учэна тройной спирали. Дно верхней части миски
орнаментом не украшено, хотя в центре находится кружок с орнаментом из
крючков. Пожалуй, что именно особенности орнамента верхней части сосуда
могут говорить о его отношении к традициям Учэна - это развертка
орнамента полосками и разрез спирали по диагонали, которые встречаются нам
еще в некоторых случаях, тоже относящихся к Южному Китаю. О них, в
частности об одном из подобных сосудов, сосуде из коллекции компании
«Хакуцуру», мы будем говорить ниже. Другой же подобный тип
орнамента - на сосуде, хранящемся в Шанхайском музее (1816, № 43).
Все остальные бронзовые сосуды считаются относящимися к шан-
ской традиции. Это кувшин на поддоне (№ 044) с рисунками баранов на
четырех сторонах; квадратной фррмы маленький кувшин на ножках,
которых два; два кувшина с высоким, поднимающимся горлышком,
называемые «ху»; один пузатый кувшин и одна открытая чаша с двумя ручками,
называемая «гуй».
225

И, наконец, еще один вид сосуда- это простой стакан с припаянной
к нему внизу ручкой в форме длинной стрелы, тоже предмет уникальный,
ни на что непохожий (№ 050). Интересна и форма сосуда, который имеет
яйцеобразную основу и три круглых прилепленных к днищу ножки. Хотя
он и украшен шанским орнаментом, форма его для Шан абсолютно
нехарактерна и больше нигде не встречается.
Таким образом, мы видим, что кажется при полной зависимости
ритуальных бронзовых сосудов, пришедших из Эрлиганско-Шанского
центра, от этого центра, местная традиция их перерабатывает в свои,
присущие ей формы, тем самым происходит симбиоз форм. Более того, чисто
Шанских сосудов оказывается очень немного. Большая же часть их
сделана учэнцами либо на основе местных традиций, заимствуя у шанцев саму
идею «сосуда из бронзы», как, например, яйцеобразный сосуд на трех
ножках, либо соединяя шанские традиции с местными, например, - трипо-
ды с фигурками тигров. Есть и случаи, когда сосуды шанские по форме
покрывает учэнский орнамент. На некоторых вещах мы видим и смешение
орнаментов, как, например, на миске, на высокой подставке- «доу».
Следовательно, учэнцы в это время были хорошо знакомы с шанскими
орнаментами. Возможно, что в Учэне работали и шанские мастера, например,
иммигранты или пленные. Хотя, скорее всего, учитывая большое
расстояние между Учэном и Аньяном, это была просто работа местных мастеров.
Безусловно, что были и вещи, сделанные не в Учэне, а на территории Шан,
то есть те предметы, которые не имеют учэнских черт.
Интересна и датировка ритуальных предметов из бронзы. Как
считают китайские археологи, судя по типам, большая часть их относится к
позднему периоду Шан, что синхронно с Синьганем. Однако, некоторые
сосуды относятся и к Эрлиганскому периоду, то есть к среднему Шан.
Причем, в число этих сосудов включаются все те, которые имеют местные
учэнские черты, а именно: четырехножник «дин» с ручками в виде тигров,
яйцеобразный сосуд на трех ножках, симбиозный сосуд «ли»; круглые
треножники «дин» тоже относятся к Эрлиганскому периоду. К местным,
учэнским формам шанской индустрии относятся не только они, но то, что
симбиоз двух культур возникает уже в средний период Шан, тоже
достаточно интересно. Собственно и переработка шанских сосудов показывает,
что учэнцы были знакомы с шанскими верованиями. Однако они их не
принимали безоговорочно, не копировали шанские формы, да и наряду с
шанскими верованиями сохраняли приверженность к собственной религии
тоже, о чем свидетельствует культ бронзового оружия.
И, наконец, о приверженности учэнцев к антропоморфным
божествам, идущим еще от Лянчжу - его доказывает находка огромной бронзовой
маски, изображающей лицо человека с широкой зубчатой пастью, круглым
носом, квадратными ушами и растрепанными волосами, возможно, рогами,
поднимающимися из этой головы. О том, что это волосы, а не рога нас на-
226

талкивает другое юображение человека из нефрита, похожее на первое.
Это плоская длинная нефритовая пластинка, на которой выгравировано
лицо человека с пастью, очень хорошо напоминающее гравировку на
нефрите Лянчжуского божества с четко выраженными глазами и
растрепанными, поднимающимися вверх волосами, некий аналог верхнего
Лянчжуского божества. Именно эта форма волос, разделяющаяся на два локона,
очень напоминает две спирали на голове человека из бронзы. Ничего
абсолютно точно похожего на эту маску нет, однако, угловатые черты лица,
квадратной формы уши, поднимающиеся вверх растрепанные волосы
очень напоминают бронзовые статуэтки из Саньсиндуя, относящегося
примерно к тому же периоду и находящегося в Сычуаньской котловине,
провинция Сычуань. Два памятника, безусловно, связаны, причем связаны
не случайными сходствами, а главной культовой темой. В тоже время и
сама учэнская маска отличается от саньсиндуйских по форме, и
орнаменты, которые на них вырезаны, совершенно Саньсиндую чужды - это
завернутая в одну сторону спираль, образующая волосы. Точно так же и
зубчатая пасть этой фигуры непохожа на плоские рты саньсиндуйских статуй.
Она скорее напоминает топоры, имеющие рисунок подобный пасти.
Очевидно, что это и есть главное юэское божество Учэнского времени, а сань-
синдуйское божество ему родственно. Таким образом, это еще раз
показывает, что религия учэнцев родственна религии саньсиндуйцев и совсем не
имеет ничего общего с религией шанцев.
Для того, чтобы убедиться в этом, рассмотрим другие божества
учэнцев. Кроме маски человека, в Синьганьской гробнице обнаружена
также бронзовая фигурка тигра XDM 68, с сидящей на нем птицей.
Фигурка сделана очень реалистично, хорошо вырисована пасть с клыками, нос,
загибающийся вверх хвост и когти лап, а шанское искусство, как мы знаем,
отличалось пристрастием к фантастическим животным, реальный образ
которых реконструировать практически никогда невозможно. Здесь же мы
видим все мелкие детали, даже уши, глаза и т. д. Фигурка покрыта
орнаментом, состоящим из трех элементов: 1 - это различного типа спирали;
2 - это фигурки из четырех соединяющихся полукругов, которыми
покрыта линия хвоста, а также черты которого отмечены в лапах, возможно,
первоначально эта фигура обозначала птицу, во всяком случае, если
сравнивать с рисунком птицы на лянчжуских керамических сосудах, то
получается очень похожая фигура; третий элемент - это «учэнский лист», который
находится на лбу тигра. Рисунок спирали очень разнообразен и сложен, во
многих случаях это тройная спираль, ничего похожего на шанские спирали
здесь нет.
Есть и еще одна бронзовая фигура - это голова барана с большими
развесистыми рогами. Здесь рельефно выполнены выпуклые глаза,
похожие по разрезу на глаза саньсиндуйских статуй, линия носа и, конечно,
ветвистые рога. Эта фигура характерным для Учэна орнаментом не покры-
227

та, лишь по бокам имеются небольшие завитки, которые не всегда можно
назвать и спиралями, кроме одного места в рогах.
Большой интерес представляют и ложки, которых здесь найдено
11 шт. Они покрыты густым орнаментом, идущим от рукояти к ложице. На
ложице же изображена в очень реалистичной манере рыба с широко
раскрытой пастью. Орнаменты по ручке ложки - либо учэнская тройная
спираль, либо очень интересные сочетания разного вида прямых и кривых
линий, иногда рисунок, похожий на фигуру змеи. Верхняя часть рукояти
тоже может иметь символическое изображение пасти (XDM 51), либо быть
похожим на лицо человека (XDM 53).
Поражает реализмом и голова черепахи или змеи. К чему она
относилась, сейчас неизвестно. Голова имеет очень хорошо вырисованные
глаза, а чешуя покрыта мелким орнаментом, в котором различимы спирали,
квадраты и т. д. Основанием тому, что это голова черепахи, служит и
находка большой шкатулки, на крышке которой черепаха изображена в
распластанной форме (вид сверху). Стены шкатулки расписаны мельчайшим
орнаментом, в центре которого выделяется крест в круге, внутри которого
находится еще один круг. Этот же круг, крест и внутренний круг образуют
и панцирь черепахи. Найдена и небольшая плоская ложица без орнамента,
втулки и некоторые другие мелкие бронзовые вещи, первоначальная
форма которых неясна. Таким образом, мы видим, как шанским чудовищам
непонятной формы противопоставлен реализм животного мира Учэна.
Следовательно, основные божества здесь свои, от шанского мира берутся
только формы им поклонения, в частности, использование бронзовых
ритуальных сосудов, однако и на эти сосуды учэнцы наносят изображение
своих божеств - тигра, оленя. Наконец, характерный момент и то, что ни
один из бронзовых сосудов не находится во внутреннем гробу, там
положены только нефрит и оружие из бронзы. Бронзовые же сосуды
сосредоточены в двух местах погребальной камеры - на ее восточном краю и на юго-
западном, что как бы показывает их вспомогательную, служебную роль по
отношению к главному действующему лицу- захороненному правителю
или другому носителю власти.
В гробнице имеется огромное количество нефритов, в том числе
два «цуна» с изображением двух лиц в ряд, но лица настолько
стилизованы, что Лянчжуское божество практически невозможно узнать. Хотя
очевидно, что «цуны»- наследство Лянчжу. Точно также стилизовано
изображение божества и на нефритовых столбиках, всего их найдено четыре,
столбики трехколенчатые. Однако, о наследстве Лянчжу говорит и то, что
лиц - две пары в каждом колене, фактически от них видны только глаза и
овал лица. В столбиках этот овал разрезан пополам, а глаз становится
две пары. С Лянчжуским божеством имеет связь и плоская нефритовая
пластина с изображением человека, о которой мы писали выше. Болыпин-
228

ство остальных нефритов - простые и лишь некоторые из них имеют
какой-то орнамент.
Много (девятнадцать) нефритовых дисков, которые в отличие от
лянчжуских имеют двойную структуру, то есть внутри самого диска
находится более длинная втулка. Много и различной величины нефритовых
браслетов и колец, сплошных и с разрезом, нефритовых полукругов,
подвесок совершенно лянчжуского типа, иногда эти подвески разделены на
части, однако рисунка божества нет. Есть лишь одна линия, которая может
обозначать лицо, хотя это уже чистая «идеограмма». О ее значении нельзя
ни за что догадаться, если не знать особенности лянчжуских подвесок.
Есть и бусы из нефрита, которые были найдены внутри гроба, видимо,
находились на шее покойного. Бусы состоят из обычных трубочек разного
размера. Имеется и одно длинное нефритовое кольцо, тоже подобное лян-
чжуским. Единственное, чего здесь нет из лянчжуского комплекса - это
нефритовых топоров дентального типа с отверстием вверху или же
подобных топоров из камня. В отличие от лянчжуских памятников, они
отсутствуют здесь совсем, зато имеется два дентальных нефритовых топорика без
каких-либо отверстий, лезвие топориков прямое. Много нефритовой
мелочи - это фигурки пчелы, лягушки, рыбы. Интересно, что здесь тоже
сохраняется преемственность с мелкой пластикой Лянчжу, хотя и не только.
Божество, подобное пчеле, будет позже, в эпоху Чжоу зафиксировано на
среднем Янцзы, в царстве Чу, однако связывать этот предмет мелкой
пластики с происхождением крупного лакированного изображения чуского
божества, пожалуй, не стоит, хотя их родство и возможно. Также имеются
небольшие нефритовые обломки неизвестных предметов.
Появляется и совершенно новый предмет - это нефритовая алебарда,
предмет для Лянчжу абсолютно нехарактерный. Это обычная изогнутая
алебарда с небольшим отверстием на месте ручки, иногда она украшена
зубчатым орнаментом. Также новой вещью является и наконечник стрелы
из нефрита. Интересно, что на двух нефритовых алебардах (XDM 663 и
XDM 665) имеются зубчатые эфесы с двух сторон (такой предмет
называется китайскими археологами «ячжан»). Это особенность, характерная для
широкого пояса культур - от Шан до Вьетнама, которая заслуживает
отдельного рассмотрения, что и будет сделано ниже.
Есть еще один предмет, ставший, пожалуй, наиболее важной
находкой из всех нефритов Синьганя. Это нефритовая фигура сидящего
человека. Здесь мы снова, как и в Саньсиндуе, как и в бронзовой маске,
описанной выше, видим в нефритовом изображении пышное украшение головы,
напоминающее головные уборы индейцев из перьев. Точно те же
квадратные уши, нос и рот сделаны крючком, напоминая оскал бронзовых
топоров, руки подняты перед грудью, как в Линцзятане. Сама фигурка чуть
больше 8 см, в линиях рта, ног, рук заметна спираль, однако спираль здесь
одиночная так же, как и в линиях ушей, только в линиях ушей она выгля-
229

дат как двойная. В пышной прическе проделано отверстие, в которое
продевается нефритовая цепочка. Эта нефритовая фигурка найдена недалеко
от ожерелья и тоже, видимо, надевалась на шею властителя. Очевидно, что
перед нами еще одно изображение главного учэнского божества. К тому
же, судя по чистоте его изображения и по расположению в могиле, мы
можем судить, что опять же именно это божество было главным.
Интересно проследить и все связи данного божества за пределами
Синьганьской могилы. Как мы уже говорили, близкие, но немного другие
по типу, божества имеются в Саньсиндуе. Тем не менее, Синьганьское
божество тесно связано именно с Вьетским миром в нижнем и среднем
течении Янцзы. На это нас наталкивает анализ нескольких изображений на
бронзе. Прежде всего, это бронзовый барабан с приделанной внизу
подставкой эпохи поздний Шан, то есть синхронной Синьганю, из коллекции
баронов Сумитомо (317, с. 118-119). На нем изображено такое же
южномонголоидное лицо с большими круглыми глазами, сильно выделены
зубы, напоминающие пасть, такие же, как в Синьгане, квадратные уши,
сделанные из спирали, и, наконец, в верхней части высоко поднимающиеся
вверх волосы, тоже разделенные на два локона. Сходство завершает и
орнамент из «учэнского листа» прямо под лицом божества. Сверху самого
барабана двойная фигура птицы с загнутым вниз клювом, напоминающим,
кстати, клюв саньсиндуйской птицы. Барабан покрыт орнаментом из
одиночных, двойных и тройных спиралей. Интересно, что в одном случае
спирали перерезаны косой линией точно так же, как и на сосуде из Синьганя
(см. ниже). Местонахождение этого барабана неизвестно, однако, такой же
барабан, только без человеческого лица и с более стилизованным
изображением верхних птиц, найден в 1977 г. в Чунъяне, провинция Хубэй, то
есть в среднем течении Янцзы (2362). Следовательно, и происхождение
барабана из коллекции баронов Сумитомо мы тоже можем предполагать
откуда-то из этого же района, тем более, что там же была сделана еще одна
находка, относящаяся правда к гораздо более позднему периоду. Это
боевой топор с так называемым изображением танцующего человека. Здесь,
несмотря на разницу во времени, мы видим все те же черты -
растрепанные, поднимающиеся вверх волосы, большие крупные уши,
южномонголоидные широкие глаза. Таким образом, отголоски Учэнского
божества сохраняются в среднем Хубэе на протяжении достаточно длительного
времени.
И, наконец, садящее на земле божество характерно и для более
поздних фигурок нижнего течения Янцзы. Это так называемые три юэские
фигурки, найденные в разное время и в разных районах - две в Чжэцзяне,
одна из которых датируется периодом Чжаньго (403-221 гг. до н. э.),
другая - более абстрактно периодом Чжоу (XI-IH вв. до н.э.), и одна в Цзянсу,
датируемая периодом Чуньцю (770-475 гг. до н.э.). Для всех для них
характерна поза сидя на полу с подобранными под себя ногами. Пожалуй,
230

что наиболее близка статуэтка Чжаньгоского периода, найденная в Чжэц-
зяне. Здесь мы видим ту же самую высокую прическу, которая к тому же
еще прикрыта неким подобием шляпы, дополнительно удлиняющим
волосы. Руки, правда, положены на колени, а тело покрыто татуировкой, что
для китайцев, шанцев, нехарактерно. Точно так же выглядит и другая
статуэтка, найденная в Чжэцзяне, датируемая эпохой Чжоу, однако здесь уже
волосы полностью скрыты под шляпой-цилиндром, тело же расписано
татуировкой. Божество, найденное в Цзянсу, имеет поднятые вверх волосы и
снова покрытое татуировкой тело. Здесь человек стоит на четвереньках
(1816, № 90; 2379, с. 284-287). Человеческие фигурки из Синьганя
являются частью огромного мира, их отголоски, как мы видим, встречаются и
через 1000 лет. С другой стороны характерен ареал распространения этого
типа божества, в который входит как нижнее, так и среднее течение
Янцзы, что позволяет еще раз задаться вопросом о происхождении чусцев,
добавляя тем самым довод в пользу того, что и они были частью Юэского
(Вьетского) мира (1123; 1118; 2414).
То же самое божество - лицо человека южно-монголоидного типа с
двумя локонами, поднятыми вверх и торчащими в разные стороны, точь-в-
точь как на маске из Синьганя, мы видим и в районе Гуандуна в период
Шан или более поздний. Это изображение на двух мечах, один из которых
был найден в Донг Ване, остров Лантау, Гонконг, а другой - в верхнем
слое культуры Шися, уезд Цюйцзян, на севере провинции Гуандун, то есть
примерно в период, синхронный Синьганю и Учэну, подчеркивая тем
самым единство Юэского (Вьетского) мира, распространившегося на
огромной территории. Точно так же, как и сосуд, сделанный из двух, где трех-
сосковый сосуд одевается как бы сверху на трипод «дин» (№ 036),
является уникальным, отсутствующим в шанской традиции, хотя, вероятно, сама
идея формы возникла из нее. Кроме Синьганя, такой же сосуд имеется
только в Хунани, где он был собран учеными в 1958 г. Других же аналогов
данного сосуда больше нет (1651, с. 35-40).
Наконец, рассмотрим еще один тип бронзовых изделий, не
относящийся ни к оружию, ни к орудиям труда," ни к предметам быта, ни к
церемониальным сосудам - это музыкальные инструменты, а именно,
колокола. В Синьганьской гробнице было обнаружено два типа колоколов.
Один - это колокол, подвешиваемый сверху за ручку-ушко, который
получил в традиции название «бо» (XDM 63). Этот колокол по бокам имеет
бронзовую бахрому, образованную из выступов, завитков, закрученных в
две стороны, одинарных; орнамент, покрывающий с четырех сторон
кромку, сделан из рисунка стрелы, в центре находится тоже крестообразное
изображение в круге, как и на шкатулке с черепахой, оно окружено кругом
из орнамента стрелы. Внизу, под ним находится орнамент, похожий на
шанскую «маску зверя» - «таоте», а по бокам и сверху его окружают
квадратные спирали, формирующие некое подобие крестов с сильно загнуты-
231

ми, как в свастике, верхним и нижним концом и недоразвитыми боковыми.
Вся поверхность колокола покрыта орнаментом из спиралей, в основном
тройных, а также двойных, одинарных. Спирали как учэнского, так и шан-
ского типа, а под кругом находится орнамент из фигур, похожих на птиц,
как мы описывали их выше. Фигурки птиц сидят по бокам от ушек
колокола. Не только такой орнамент колоколов является абсолютно местным,
хотя и включающим шанский элемент, маску «таоте», но и сам колокол
этого типа на Центрально-Китайской равнине в период Шан неизвестен
(1651, с. 35).
Другой колокол, который ставился на рукоятку, находившуюся
внизу, и был обращен отверстием вверх, перевернутый колокол, так
называемый «нао», подобных в Синьганьской гробнице было найдено три, в эпоху
Шан был распространен на достаточно широкой территории. Крайний
западный район, где найдены перевернутые колокола «нао», это провинция
Шэньси, там имеются два колокола Шанского времени. Один найден в
уезде Баоцзи, в одной из могил некрополя в Чжуюань. Эти колокола
покрыты очень крупным орнаментом, изображающим маску с глазами в
центре, какой-то образ лица, с резко выпуклым носом или клювом. Другой
был найден в городском округе Сиань, в могиле Чжоуского времени, в Бу-
дуцунь, однако он тоже относится специалистами к позднему Шанскому
времени. Орнамент такого же типа, но лицо другое, нет четко выраженной
линии глаз и носа. Хотя, безусловно, что все эти колокола относятся к
одному и тому же стилю (2375, с. 3-24).
Кроме провинции Шэньси, на территории северного Китая
перевернутые колокола «нао» были найдены только в Аньяне, где было несколько
подобных находок. Мы не можем проследить те находки, которые были
сделаны до Освобождения. После 1949 г. три подобных колокола разного
размера, определенно составлявших набор, были найдены в Дасыкуни
(2774, с. 51-62). Они имеют похожий на Шэньси, но немного другой
рисунок лица. Рисунок очень прост, дополнительного орнамента не содержит.
Это схематичное изображение глаз и переносицы, соединяющей их, и
выпуклость, образующая нос или клюв. В ходе работ в 1969-1977 гг. в
Западном районе развалин Иньской столицы (Инь-сюй) еще три такие же
колокола были обнаружены в могиле М 699. Здесь орнамент немного более
подробный, приближающийся к шэньсийскому и, однако, не намного.
Схематически вырисованы брови, уши, глаза, нос или клюв, а также линия
рта - при помощи квадратных узоров, на ножке имеются волнистые линии,
по 4 на каждой. Бели в Дасыкуни рисунки трех колоколов немного
отличаются, то в западном районе Иньской столицы они представляют точную
копию друг друга. В могиле ФуХао уже упоминавшейся нами
неоднократно выше, были найдены пять колоколов разного размера, но все без
орнамента. То, что все колокола разного размера, это открытие нам
показало, что наборы колоколов группировались не только по три, но и по пять;
232

а затем, еще в трех могилах более позднего периода, чем могила Фу Хао,
были найдены еще девять колоколов по 3 шт. в каждой. Они имели
орнамент такой же, как описанный нами выше, при рассмотрении раскопок в
западном районе (2203; 2844).
Все остальные находки были сделаны на территории Южного Китая.
На территории же Северного Китая после Шан перевернутые колокола
«нао» исчезают совсем (2640, с. 20) и остаются только в южной части
Китая. Бели мы посмотрим на перевернутые колокола, найденные в южной
части Китая, то увидим, что их, во-первых, намного больше, а во-вторых,
их орнаменты совершенно другие, на Шан и Северо-Западный Китай
непохожие.
Рассмотрим для начала три перевернутых колокола из Синьганьской
гробницы - XDM 64, XDM 65 и XDM 66. Все они не только разного
размера, но и имеют разный орнамент. Тем не менее, в отличие от северных
колоколов, всех их сближает одна и та же черта - они густо покрыты
орнаментом, ту же самую характерную особенность мы увидим позже и в
других типах южных колоколов. Колокол XDM 64 разделен в плане
орнамента на две прямоугольные пластины, покрытые спиралями различной
формы и мелкими точками, находящимися между ними и внутри их. В
центре каждой пластины находится круглая, выпуклая часть,
напоминающая глаз. По бокам, справа и слева, находится две прямоугольные линии
орнамента. Они образованы спиралями треугольной формы из постепенно
уменьшающихся завитков. Подобные спирали сложены по двое. Орнамент
очень редкий, который мы видим только в Учэне. Пространство сверху не
орнаментировано, а над ним находится элемент из соединений нескольких
спиралей и кривых линий.
Колокол XDM65 представляет собой вариацию описаного выше,
различаются только орнаменты, которые покрывают две прямоугольные
пластины, покрытые контуром из кругов. Обе эти пластины заполнены
спиралями, как одиночными, так и двойными, в центре которых две
выпуклые спирали, тоже похожие на форму глаз. Сверху, так же, как и в
предыдущем колоколе, находится украшение. Однако в этом колоколе явно
различается форма глаз и рта, все же остальное пространство по контуру
снова покрыто двойными и тройными спиралями. Отчасти, это украшение
напоминает изображение Лянчжуского божества на головных пластинах, а
если учитывать, что и нижняя часть, то есть основная, тоже имеет узор в
форме лица, то, вероятно, колокол XDM 65 мы можем считать одной из
поздних модификаций Лянчжуского божества, хотя это сравнение
достаточно гипотетическое. Однако, учитывая, что маска «таоте» тоже
связывается с Лянчжуским божеством многими специалистами, например, Хаяси
Минао (464, с. 78-118), то подобное сравнение не кажется лишенным
оснований.
233

Третий колокол имеет простой орнамент из геометрической формы
спиралей, образующих ровные квадраты. Посередине продольными
линиями колокол разделен на две части, в центре которых опять же - два
выпуклых круглых налепления, напоминающих глаза. Орнамент третьего
колокола отличается от двух предыдущих достаточно сильно, но идея та же
самая. Обратим внимание и на размеры колоколов. Все они - от 41,5 до
43,5 см. в высоту. Первые два колокола лишь незначительно различаются
по величине и весу, а третий - явно меньше и чуть-чуть легче. Отметим,
что размеры этих колоколов более чем в 2 раза превосходят шанские,
которые составляют обычно менее 20 см и лишь в случае западного района
один из колоколов достигает 21 см (во всех случаях мы считали общую
высоту).
Рассмотрим и другие перевернутые колокола юга. Наиболее близок к
перевернутым колоколам из Синьганьской гробницы колокол «нао»,
найденный в уезде Цзяннин, провинции Цзянсу, который случайно
обнаружили местные крестьяне-коммунары в 1974 г. Его орнамент является
разновидностью XDM 64. Разница между ними лишь та, что боковые орнаменты
окружают две центральные пластины, орнаменты которых идентичны не с
краю, а снизу и посередине между ними. Совершенно очевидно, что этот
колокол не является модификацией первого. Поэтому его определение, как
относящегося к началу Западного Чжоу, неверно. Совершенно очевидно,
что это должен быть колокол времени Синьганьской могилы, то есть Учэн-
ского периода. Подробнее о датировках мы поговорим ниже. Забегая
вперед, можно сказать, что это средний или, по крайней мере, поздний
Шанский период (1091, с. 51-71). Размеры этого колокола тоже достаточно
велики - 46 см. Еще один, похожий на синьганский перевернутый колокол
«нао», был случайно найден в 1963 г. в провинции Чжецзян, в том же уезде
Юйхан, о котором было так много сказано в предыдущей главе как о лян-
чжуском центре. Его размеры несколько меньше, лишь 29 см, то есть для
южных колоколов он является необычно маленьким. Снова колокол
покрыт сплошным орнаментом, в центральной части которого выделяются
две выпуклые миндалины, напоминающие глаза. Центральная часть
выделена не в два, как это бывает обычно, а в один прямоугольник, покрытый
орнаментом из спиралей. По контурам колокол покрыт также орнаментом
из двойной спирали различной формы, орнаментом покрыта и ножка, -
немного другой тип, чем мы видели в Синьгане. Колокол датирован Шан
или ранним Чжоу (2837, с. 62), находка была сделана в местечке Юйцзя-
бань, Шилай.
На синьганьский колокол XDM 64 похож и один из колоколов «нао»,
хранящихся в провинциальном музее провинции Аньхой. Он тоже
датируется Западным Чжоу, хотя, в общем-то, как мы видим, подобные
датировки не всегда обоснованы и, опять же, тогда еще не было находок в
Синьгане, а находки колоколов «нао» Шанского периода в массовом количестве
234

были только на севере, в Аньяне, на юге их, и соответственно таких типов,
пока в то время еще не было. Данный колокол тоже имеет два квадрата в
центре, которые покрыты абсолютно тем же орнаментом, что и синьгань-
ские. В середине его имеется две налепки, изображающие глаза. Сверху -
стилизованное украшение из четырех двойных спиралей, по две с каждой
стороны. Отличие его от синьганьского колокола состоит только в том, что
здесь отсутствуют боковые ленты украшений, да и верхние спирали
отличаются от синьганьских. В общем-то, отличия достаточно небольшие, весь
основной же рисунок - тот же (592). Точное место находки этого колокола
неизвестно и считается, что это был уезд Цяныпань в юго-западной
оконечности провинции Аньхой, время находки- 1955 г. Высота этого
колокола- 41,5 см. Разновидность этого же типа была найдена и в уезде Ян-
синь, в юго-восточной части провинции Хубэй, то есть совсем недалеко от
того места, где был найден предыдущий колокол. Его высота в
сохранившейся части составляет 24 см (2775, с. 93-94).
В том же уезде был найден и еще один колокол, немного отличный
от первого типа и который представлял как бы новую разновидность,
немного дальше уходящую от Синьганя. Это колокол 27 см высотой, его
особенность состоит в том, что здесь центральная пластина одна, она
разделяется четко на три части - в центре образуется достаточно четкая линия
переносицы, а по бокам глаза, окруженные спиралями. В верхней части -
совершенно четкое лицо с носом и глазами (2775, с. 93-94). Все это еще раз
показывает, что данный рисунок подтверждает нашу близость к гипотезе о
Лянчжуском божестве. Похожий на этот колокол имеется в частной
коллекции Холмса в Нью-Йорке, его высота составляет 29,5 см. Разница между
ними лишь в более подробном, более мелком орнаменте на колоколе из
американской коллекции (2740).
Колокол, очень похожий по орнаменту на синьганьский XDM66,
имеется в Нью-Йоркской коллекции Уэккера. Колокол из этой коллекции
отличают колоссальные размеры- 76,5 см, также верхняя часть орнамента
немного другая, однако характер заполнения орнаментом похож на
синьганьский колокол. К колоколу из коллекции Холмса близок и колокол из
Портлэндского музея (США). К ним же примыкает и колокол, найденный в
Саньмяоди, уезд Нинсян, в северной части провинции Хунань, чуть к югу от
озера Дунтинху (2809, с. 73-80). Его отличие в том, что вся верхняя часть
покрыта орнаментом, и орнамент идет далее, располагаясь прямыми
продольными линиями, как и в колоколе XDM 65 в Даянчжоу. Колокол,
подобный синьганьскому XDM66, имеется в Шанхайском музее (высота
34 см). Колокол из Саньмяоди тоже достаточно большой - 65,5 см.
Есть и другие разновидности, еще более отдаленные от Синьганьских
колоколов. В частности, это колокола, выделяемые по классификации Ши
Цзинсуна в тип «С», который характеризуется тем, что глаза как бы
растворяются в общем орнаменте, перестают быть видимыми, хотя их рисунок
235

четко сохраняется. К этому типу относится свыше 30 колоколов, в
основном, найденных в течении реки Сянцзян, вытекающей из озера Дунтинху,
то есть в провинции Хунань, а также в уезде Янсинь, Хубэй, практически на
границе Хунани, к югу от реки Янцзы. Другая часть этих колоколов
представляет собой собрание из музеев- Шанхайского музея, Музея Гугун в
Пекине, Торонтского музея (Канада), Бостонского музея искусств (США),
из частных коллекций США и Германии. Их высота составляет от 27 см
(колокол из уезда Янсинь) до 103,5 см (колокол, найденный в
упоминавшемся уезде Нинсян, местечке Юэшаньпу), причем его особенность состоит
в том, что в верхней части, где обычно изображается верхнее лицо человека,
здесь изображены два дерущихся между собой слона (2809, с. 7380).
Таким образом, мы видим, что все эти колокола, место
происхождения которых, по крайней мере, известно, относятся к среднему Янцзы, что
выходит за рамки нашего исследования. Это, видимо, местный средне-
янцзыский тип, и мы подробно обратим внимание только на колокол из
коллекции Аньхойского музея, который был в 1973 г. обнаружен в уезде
Луцзян, в южной части провинции Аньхой, чуть к северу от реки Янцзы
(592). Его особенность - это сплошной орнамент сверху. Хотя, опять же,
центральная часть верхней пластины чуть выделяется рельефом.
Изображение лица внизу здесь совершенно расплылось, хотя глаза чуть заметны,
зато верхнее лицо полностью сохранилось. Высота этого колокола 49,5 см.
Есть еще один тип перевернутых колоколов «нао» Шанского
времени, представляющий дальнейшую эволюцию данного орнамента. Здесь
глаза совершенно теряют свое значение, и вместо двух глаз появляется 18,
причем верхнее лицо сохраняется (1816, N° 91; 2809, с. 73-80). Колоколов
этого типа около 20, большая часть колоколов этого типа опять же найдена
в среднем течении Янцзы, в долине озера Дунтинху, провинция Хунань, а
именно в уезде Сянсян, находящимся в среднем течении реки Сянцзян, и
соседних с ним уездах Чжучжоу и Нинсян, последний находится чуть
ближе к озеру, уже в нижнем течении реки. Еще один колокол собран Ху-
наньским Провинциальным музеем, а один колокол, находящийся в Чикаго
(штат Иллинойс, США) - неясного происхождения. К рассматриваемому
нами региону относится четыре колокола, два из них было найдено в
провинции Чжэцзян, уезд Цзясин на южном побережье озера Тайху, совсем
недалеко от границы с провинцией Аньхой. Один из них был найден в
1959 г. в деревне Шанцаолоу. Другой, очень похожий на первый был
найден в том же уезде, местечке Чжичэн, в 1969 г. (2837, с. 62). Колокол
совсем небольшой, всего 21 см в высоту, сплошь покрыт орнаментом из
соединяющихся друг с другом спиралей; в верхней части - чуть более четко
выраженная рельефом пластина, изображающая спиралями маску «лица»;
ручка покрыта орнаментами. Колокол тогда был отнесен к началу раннего
западного Чжоу. Однако, по-видимому, все-таки его следует относить
кШан.
236

Практически точно такой же колокол хранится в коллекции МШО
MUSEUM, Сигараки, преф. Сига, Япония. Его высота, однако, 73,4 см,
орнамент же практически одинаков. Верхняя пластина, выделенная
барельефом, имеет глубокие прорези, показывающие фигуру носа и глаз, орнамент
же покрывающий эту фигуру сделан мелкими прорезями. Каждый из
18 выпуклых шариков имеет изображение, похожее на лицо: круги,
изображающие глаза, выпуклую линию носа в середине и тонкую линию рта.
Несь сосуд покрыт резьбой из двойных и одинарных спиралей. Этот сосуд
научно датирован периодом 1400-1000 лет до н. э. Регион, где он был
найден, точно неизвестен, однако предполагается, что это нижнее течение
Янцзы. Точно также и колокола, найденные в Чжэцзяне, поскольку они
представляют собой практически тот же орнамент, что и колокол в МШО
MUSEUM, следует относить к эпохе Шан, вернее к ее середине и концу
(506, с. 170-171).
К этой же разновидности относится и еще один колокол, найденный
в провинции Фуцзянь, уезд Цзяньоу, к северу от среднегр течения реки
Миньцзян, который становится, тем самым, самым южным из найденных
бронзовых колоколов.
Интересно, что большая часть рассматриваемых колоколов этого
типа опять же группируется в провинции Хунань и их орнаменты очень
близки к рассмотренным нами выше из юго-восточной части Китая. Таким
образом, можно сказать, что для рассматриваемого нами региона нижнего
Янцзы характерен практически только тип А, типы В и С являются в
основном типами, характерными для среднего Янцзы, и если тип В у нас
имеется только в одной случайной находке, то тип С тоже получает
определенное распространение на территории нижнего Янцзы (2809, с. 73-80).
Это еще раз нам показывает связь среднего течения Янцзы в эпоху Шан с
нижним и еще раз служит доказательством в пользу того, что они были
частью какого-то одного религиозного целого. Можно сказать, что позже,
когда на среднем Янцзы формируется царство Чу, то оно, по-видимому,
тоже формируется на юэском (вьетском) этническом и религиозном
субстрате. Об этом нам говорит наличие бронзовых барабанов, которые мы
описывали чуть выше. Это же название сохраняется и в этимологии
данных мест. Название Тунгу - «бронзовый барабан», носит город, уездный
центр северной части провинции Цзянси, недалеко от границы с Хунанью
и с Хубэем. Интересно, что и позже, даже в китаизировавшемся
государстве Чу сохранялась ритуальная символика барабана, например, барабан
вкладывался между двумя деревянными лакированными статуэтками
птицы, которые служили чуским ритуальным предметом. Такая подставка для
барабана хранится в коллекции МШО MUSEUM (54, с. 16). Поэтому
совсем не случайно, что и юэские колокола получают распространение в
среднем течении Янцзы тоже, и даже образовывают свои разновидности.
237

Бронзовые колокола перевернутой формы типа «нао» продолжают
свое развитие и в период Западного Чжоу. Это новый тип «цзи», который
правда зафиксирован всего лишь в одной находке в уезде Чжучжоу,
провинция Хунань. Здесь совершенно уже меняется рисунок- исчезают все
формы спиралей, а орнамент становится зубчатым, с изображением каких-
то насекомых и просто линиями. От предыдущих типов сохраняется лишь
маска вверху.
Таким образом, мы видим, что за исключением нескольких находок
только в одном пункте на Хуанхэ в Аньяне, все остальные перевернутые
бронзовые колокола.«нао» сосредоточены в районе среднего и нижнего
Янцзы. Следовательно, предположение об их происхождении из Шанского
центра могли бы подтвердить только более ранние экземпляры, а также
наличие наибольшего типового разнообразия в Шанском районе. Однако,
как мы видим, типового разнообразия в Шанском районе нет. Более того,
совершенно очевидно, что все разновидности, кроме одной, имеющейся в
Шан, относятся к среднему и отчасти к южному течению Янцзы.
То же самое, мы можем говорить и о временных рамках. Для этого
вернемся к вопросу о датировке Большой Синьганьской гробницы. Большая
часть исследователей склоняется к мысли о том, что Синьгань относится к
среднему периоду Шан, меньшая часть - к позднему. В том числе в пользу
среднего периода Шан говорит не только тот факт, что его придерживается
наибольшее количество специалистов, в том числе и иностранных, а не
только китайских, например, Л. фон Фалькенхаузен (1399, с. 15-20; 485, с.
56-66; 1118; 2813, с. 19), но также и факт находки в Синьганьской гробнице
ряда ранних вещей, относящихся к Эрлиганскому, то есть к раннешанскому
периоду. По всей видимости, Синьгань все-таки следует относить к
среднему Шан. Таким образом, мы получаем, что находки колоколов «нао» в
Синьгане оказываются относящимися к тому же, а то и более раннему
периоду, что и находки колоколов в Аньяне, где последние датируются тоже
средним и поздним периодом Шан. Следовательно, вполне разумно считать,
что колокола «нао - это результат влияния Южной культуры на Северную.
Именно в первой мы имеем наиболее блестящие их образцы. В северной же,
Шанской культуре мы видим лишь слабое им подражание, без такого
разнообразия форм и предметы гораздо более мелкие по размеру (1399, с. 15-
20; 485, с. 56-66; 2813, с. 19). В то же время, следует отметить, что шанский
тип колоколов, по-видимому, - свой, поскольку на юге юэских (вьетских)
районов мы этого типа пока не встречаем. Однако, характерно, что, кроме
Аньяна в Шанских районах его нет нигде, что совершенно не случайно.
Возможно, этот тип появился с северо-запада Шэньси или же, наоборот,
проник на северо-запад. Но в любом случае родиной «нао» следует, по-
видимому, считать Янцзы.
Об особой связи колоколов с югом говорят и китайские письменные
источники. Так, в разделе «Малых од» «Шицзина», в главе «Барабаны и
238

колокола» есть строки: «Звучат барабаны и колокола, барабаны и 15-
струнное кото ( кит. «сэ»), барабаны и пятиструнное кото (кит. «цинь»),
звуки фуэ (кит. «шэн»- 12 или 19 трубочный бамбуковый инструмент),
соединяется со звуками утииси (ударный инструмент, состоявший из
каменных или нефритовых пластин, кит. «цин»), звуки прекрасны, как на
юге» (перевод автора по тексту (28, свиток 5, с. 61 б). В комментарии Мао
к «Шицзину» говорится, что «юг» обозначает южных иноземцев.
Следовательно, именно южных иноземцев «Нань И» считали особенно искусными
в музыкальных инструментах. Однако, если принимать другую трактовку
Мао, о том, что «я(изящный)>> обозначает хуася, то есть предков китайцев,
то здесь речь идет о смешении двух музыкальных традиций, о том, что
китайская музыка смешивается с музыкой южных иноземцев. Музыкальные
же инструменты южных иноземцев, как мы видим по памятникам из
бронзы, это - барабаны и колокола, последние в данную эпоху - перевернутые.
Именно разные типы колоколов использовал правитель царства У - Фуча
перед сражением с китайским царством Цинь при Хуанчи, которые были
призваны, согласно «Речам У» в «Речах царств», как поразить вражеское
войско, так и стать сигналом для атаки (1, с. 646). На это наше внимание
обращает Ли Сюэцинь (2640, с. 21).
Следует подвести и некоторые итоги, касающиеся бронзовых
сосудов. Безусловно, что сама идея ритуальных бронзовых сосудов появляется
в Эрлитоуско-Шанском центре еще в дошанскую эпоху. Шанцы лишь
заимствуют и развивают идею и основные типы сосудов Эрлитоу, подробно
об этом говорилось выше. У Юэ (Вьетов), подобной традиции
изготовления ритуальных сосудов из бронзы не существовало. Они здесь
появляются в Шанскую эпоху, судя по наличию некоторых сосудов смешанного
типа, относящихся к Эрлигану, то есть к раннему периоду Шан - уже в Эр-
лиганский период. Затем сразу же начинается приспособление этих
сосудов к нуждам, естественно ритуальным, Вьетов. Происходит тогда же и
синтез орнамента. Постепенно сосуды южного, юэского типа
распространяются в нижнем и особенно в среднем течении Янцзы, об этом подробно
писала Намба Дзюнко (409, с. 354-358; 406, с. 1-32; 405, с. 1-43; 1422,
с. 26-44). Особенно они характерны для среднего Янцзы, где начинают
развиваться смешанные традиции царства Чу. Намба Дзюнко подробно
описывает южные типы орнаментов, возникших из шанских, и южные
формы сосудов. Южный стиль декоров даже в пределах шанских
спиралей, а, как мы можем судить на основе Синьганьской большой гробницы,
были и свои, юэские разновидности спиралей, для Шан нехарактерные,
выделял еще Бернгард Калгрен, который отметил «хуайский стиль» в
бронзе Южного Китая, а также его связь с Донгшонским искусством (2617,
с. 1-28). Также именно Калгрен разработал основные типы бронзового
орнамента в целом (2621, с. 1-37). Именно он выделил 715 элементов ранних
бронзовых орнаментов, хотя опять же происхождение некоторых сосудов
239

и отсутствие в то время раскопок на юге позволяет считать, что не все из
выделенных Калгреном как северные орнаменты действительно являются
северными. Работу Б. Калгрена подробно продолжил Хаяси Минао (446;
448; 449; 452), а для юга - Намба Дзюнко (см. выше).
Большую роль в вопросе о происхождении бронзы и соотношения ее
разных очагов играют и металлографические исследования, в частности,
анализ на содержание изотопов свинца, проводившийся Хирао Ёсимицу и
Намба Дзюнко, которые и предоставили нам материалы по этому вопросу.
Анализ изотопов свинца, содержащихся в бронзовых сплавах, показывает
происхождение металла, из которого был изготовлен предмет на
основании процентного анализа сочетания изотопов свинца 206, 207 и 208.
Процентное соотношение этих изотопов определяется местом происхождения
свинцовой руды и отличается в зависимости от географического региона и
имеющихся в нем шахт, а привязанность к одним и тем же шахтам
определяет место региона изготовления данного бронзового предмета. Еще
основатель этого метода Мабути Хисао вместе с Хирао Ёсимицу установил, что
изотопы свинца для бронзы северного и южного Китая совершенно
различны (502, с. 71-82). Согласно предварительному анализу свинца из шахт
были четко выделены три района- А, В и S, в которых имеется
определенное и сильно отличное от друг друга соотношение изотопов свинца,
причем все три региона друг на друга не накладываются. Эти регионы
следующие: А - Северный Китай; В - Южный Китай (имеется ввиду район
нижнего и среднего Янцзы); S - регион Саньсиндуя, то есть Юго-Западный
Китай, где мы видим вещи наиболее непохожие на шанскую традицию.
Соотношение изотопов свинца для этого региона, региона S, наиболее
резко отличается от первых двух. Затем, на основе этих данных Хирао
Ёсимицу и Кэтрин Ёнг Сю Лэй провели анализ бронзового оружия, монет и
других образцов из Юньнани, Сычуани и Вьетнама - эпох от Чжаньго до
Хань. Все данные приводятся здесь с разрешения профессора Хирао
Ёсимицу (532, с. 137-158). Также Хирао Ёсимицу, Эмото Дзюнко и Хаяка-
ваЯсухиро обследовали бронзовые барабаны и бронзовые топоры из
Вьетнама Донгшонского времени (478, с. 187-201), а Намба Дзюнко
провела исследование бронзовых сосудов конца эпохи Шан - начала
Западного Чжоу, найденных в уезде Ванчэн, провинция Хунань, на среднем Янцзы
(результаты доложены на заседании Кансайского отделения Японского
общества исследованиий китайской археологии в 2003 году). Также Има-
мура Кэйдзи провел исследование бронзовых орудий из памятника Лан-
гвак, провинция Нгеань, Вьетнам, тоже относящихся к Донгшонскому
периоду, примерно к II—I вв. до н. э. Последнее исследование было
опубликовано (67, с. 47-64). Данные остальных исследований опубликованы в
отчетах о проведенной работе (478; 532) и в настоящее время публикуется в
виде сборника. Суммируя результаты проведенных исследований,
получается, что все предметы южной бронзовой традиции независимо от эпохи
240

близки друг к другу. Материалы из Саньсиндуя четко относятся к ареалу S.
К нему же относятся и более поздние материалы из Сычуани, Юньнани и
Северного Вьетнама. Материалы же из Эрлитоу группируются в регионе,
близком к А, и отчасти В. Ничего общего с S нет. Точно так же, к региону
S относится и синьганьская бронза. В бронзе же из развалин Инь мы имеем
следы всех трех типов свинца. В особенности интересно, что в могиле
Фу Хао очень много бронзы из региона S, да и не только там. Точно так
же, в Эрлитоу много изотопов, относящихся к региону L - район Шаньду-
на и Ляонина. В Шан их становится постепенно меньше, влияние же
региона S начинается еще в период Эрлиган.
Таким образом, можно сделать следующие выводы. Прежде всего,
подтверждается наше предположение о том, что бронза, имеющаяся в
Аньяне, в частности, в могиле Фу Хао, в том числе, имеет смешанное
происхождение, вероятно, не все вещи следует считать относящимися к
шанцам. Точно так же и в других регионах присутствуют вещи как шанского,
так и не шанского происхождения. Как говорила Намба Дзюнко в своем
выступлении в 2003 г. в Киото, из предметов, проанализированных ею в
Хунани, оружие и сосуды, которые явно изготовлены в местной традиции,
относятся к местному металлу. Металл же из Центрально-Китайской
равнины в основном послужил для изделий, явно имевших северные черты. С
другой стороны, мы видим, что Синьгань тесно связан с шахтами Сычуани
и Юньнани, а следовательно, и Саньсиндуем. И если по
металлографическим данным говорить о том, что металл, имеющийся в Саньсиндуе,
происходит с севера мы не можем, то говорить о том, что часть металла,
найденного в Шан, происходит с юга у нас есть все основания. Отметим, что в
Эрлитоу этого не было.
Южные же очаги металла оказываются тесно связанными между
собой, причем на широком пространстве от среднего Янцзы и даже от
долины Поянху до Вьетнама. Тем самым подтверждаются наши
предположения, что не все металлические предметы, находимые в Шан,
действительно, следует относить к Шанскому бронзовому комплексу и можно
говорить о влиянии юга на север. Мы не отрицаем, что было и влияние севера
на юг, проявлявшееся, например, в идее сосудов и в некоторых элементах
орнамента.
С другой стороны, проблема усложняется. Какие именно предметы,
из находимых в Аньяне, следует относить к шанским, а какие к
чужеземным? Поскольку на данном этапе технических данных явно недостаточно,
да и их невозможно получить для такого огромного количества предметов
из бронзы, которые мы имеем от Шанского времени, и, видимо, по
указанной выше причине такое исследование еще долгие годы проведено не
будет. Таким образом, во многих случаях остается только исследование
происхождения бронзовых предметов на основе их форм и орнаментов, что в
241

применении к бронзовым сосудам Шанского времени, как мы об этом
писали выше, приводит к достаточно большим сложностям.
Тем не менее, проведенный нами в данной части анализ на основе
находок из Синьганя показывает, что в эпоху Шан уже установились
достаточно тесные связи между предками китайцев (хуася) и древними вьета-
ми, между шанцами и учэнцами. Между ними происходил обмен товарами,
а, может быть, и военные столкновения, вызывавшие насильственный
обмен. Как учэнцы знакомились с культурой шанцев и их религиозными
представлениями, так и шанцы знакомились с культурой и религиозными
представлениями учэнцев.
Вместе с тем, совершенно очевидно, что учэнцы - это одна небольшая
часть огромной Вьетской общности, населявшей огромную территорию
Южного Китая, причем не только его юго-восточные и центрально-южные
районы, но и юго-запад, и поддерживавшей тесные отношения между собой,
Однако, в отличие от шанцев, южные народы сближает и общность религии.
Свидетельствует об этом и культ антропоморфных божеств, и господство
бронзового оружия, и орудий в индустрии бронзы, и общие типы этих
орудий и оружия, и реалистическое изображение животных, и многие другие
факты, о которых было написано выше, и которые будут рассматриваться
ниже, в следующих главах, применительно к более позднему периоду.
Одно из удивительных свидетельств этой большой Вьетской
культурной общности находится в горах Сигараки, префектура Сига, Япония. В
коллекции МШО MUSEUM имеется бронзовая статуэтка быка или коровы
(506, с. 172-173), относящаяся к позднему периоду Шан и происходящая со
среднего Янцзы. В этой статуэтке мы имеем очень реалистическое
изображение этого сельскохозяйственного животного, причем голова и рога не
имеют никакого орнамента, кроме действительно присущих корове черт
лица. Только корпус покрыт геометрическим орнаментом, состоящим из
кругов, круглых спиралей, полукруглых завитков в нижней части и в
основном геометрических двойных или одинарных спиралей в верхней части.
Спина коровы покрыта лепными украшениями в форме завитков. Близкое
по стилю реалистическое изображение коровы мы имеем в Шичжайшане,
провинция Юньнань, а также во Вьетнаме, относящихся к Донгшонской
культуре. Если связь среднего течения Янцзы с Донгшонской культурой в
более поздний период уже показывали некоторые находки (426; 61, с. 1-20;
870, с. 346-354), то данная фигурка быка служит свидетельством Юэской
(Вьетской) общности еще в Шанской период. Она датируется 1200-
1050 лет до н. э. (506, с. 172; 354, с. 86). Все статуэтки со среднего Янцзы
знаменуют собой картину звериного мира, так мы имеем еще одну
статуэтку коровы, найденную в провинции Хунань (2755, с. 88). Очень реалистично
изображение свиньи, найденное в Сянгане, та же провинция. Интересно, что
на свинье сидит птица, как это у нас было на тигре из Синьганя.
242

Наконец, имеется еще одна группа бронзовых сосудов,
поднимающая вопрос о единстве вьетского искусства, и хотя они относятся к более
позднему времени, эпохе Чжоу, мы рассмотрим их в данном разделе.
Здесь, прежде всего, наше внимание привлек один сосуд из коллекции
водочной компании «Хакуцуру», (г. Кобэ, префектура Х&го, Япония). Сосуд,
относимый к эпохе Западного Чжоу, представляет собой открытую миску
на подцоне. Внутренняя ее часть украшена поясом орнамента,
изображающего гребцов на лодке в головных уборах из перьев - основной сюжет
Донгшонского искусства. Нижняя же часть миски, ее дно, представляет
собой орнамент из срезанной наискось ленты квадратного орнамента,
такой же, как на миске на широкой ножке-подставке из Синьганя. Данный
сосуд был привезен из Китая, однако точное место его находки неизвестно
(272, № 19). По кромке его украшают фигурки птиц в профиль, которых на
сосуде шесть, тоже особенность, характерная для Донгшонского искусства
(2452, с. 204, с. 201). С другой стороны, подобная птица сближает нас явно
с районом Янцзы, где мы ее видели неоднократно в качестве фигурки,
сидящей на спине животного, - на статуэтках в Хунани, на тигре из
Синьганя. С Синьганем же роднит и орнамент средней части миски. Таким
образом, данный сосуд воплощает в себе разные элементы Вьетской культуры,
известные нам по совершенно разным районам ее существования не только
в Китае, но и во Вьетнаме. Примечательно, что миски с подобным
орнаментом, но без птиц, наряду с бронзовыми барабанами получили свое
распространение во Вьетнаме, а также в Гуанси-Чжуанском автономном
районе, южная его часть (550, с. 64-94). Хотя между данными сосудами
существует расстояние в тысячу лет (Ёсикаи Масато (см.выше) датирует
сосуды, найденные в Гуанси и северном Вьетнаме, II в. н. э.), сосуд из
коллекции «Хакуцуру» является наглядным свидетельством связи с Донгшонской
традицией. Тем более, что данный орнамент, гребцы в лодке,
зафиксирован не только на мисках, но и, как мы знаем, в основном известен
благодаря бронзовым барабанам.
Еще одна фигура Донгшонского орнамента, тоже характерная для
некоторых типов бронзовых барабанов - это распластанная лягушка,
которую мы видим на другой миске, тоже на ножке-подставке, относящейся к
эпохе раннего Чуньцю, и тоже привезенной из Китая (к сожалению, регион
неизвестен). Она хранится в Киото, в коллекции баронов Сумитомо. Эта
миска имеет сходство с миской из коллекции компании «Хакуцуру». Во-
первых, она такая же по форме, но с двумя боковыми ручками. Во-вторых,
она имеет такой же орнамент из срезанной ленты-спирали в центре, как и
миска из Кобэ и из Синьганя, в-третьих, по ободку идут стилизованные
изображения с расходящимися во все стороны перьями, что напоминает
пояс из орнамента гребцов. Родство между двумя сосудами очевидно, даже
учитывая разницу во времени (317, с. 114).
243

Вопросы культурного единства Юэ (Вьетов) просматриваются не
только в бронзе, интересный материал нам дает и нефрит. Выше, среди
находок в Синьгане, мы уже отметили наличие алебарды с зубчатым
орнаментом на эфесе. Подобное явление в археологии достаточно редкое, и
наличие подобного предмета следует считать знаковым. Между тем,
алебарды с зубчиками на эфесе являются исключительной особенностью Синьга-
ня. Подобные предметы нескольких разновидностей, иногда с острым
лезвием, иногда с раздвоенным, иногда с острым чуть разделенным на две
части лезвием (в Синьгане мы имеем остроконечный тип), - находят на
достаточно широкой территории - от Центрально-Китайской равнины, до
Вьетнама. Эти предметы имели и имеют много разных названий. Однако в
последнее время все чаще стало для них применяться название -
«украшение в форме зуба»- «ячжан». В 1993г. наш большой друг, многократно
нам помогавший и советами, и материалами, проф. ДангЧунг провел в
Гонконге конференцию, специально посвященную этому типу нефритовых
изделий (2410), в которой приняли участие ведущие специалисты из
Гонконга, Китая, Вьетнама, Японии. По материалам конференции была
составлена карта распространения зубовидных украшений - «ячжан». К
сожалению, две алебарды из Синьганя на эту карту нанесены не были.
Возможно, сказалось то обстоятельство, что тогда находки еще были в
процессе публикации. Всего на карте обозначено 22 пункта, где были найдены
один или более «ячжанов» (2410, карта).
Из них три пункта находятся в Шаньдуне, это Дафаньчжуан, уезд
Линьи, Шанмань-Цзягоуцунь, уезд Улянь в южной части Шаньдуна и Сы-
матай, уезд Хайян в северной части Шаньдуна. В первом пункте было
найдено два «ячжана», во втором и в третьем - по одному. Следующий
район- это среднее течение Хуанхэ, место проживания шанцев. Здесь мы
имеем пять пунктов, в которых были найдены «ячжаны» - это Мэнчжэкэн,
уезд Хоума, провинция Шаньси, Эрлитоу, провинция Хэнань, эпонимный
памятник Эрлитоуской культуры, Юнцзянцунь, Чжэнчжоу, провинция
Хэнань, Ванцзинлоу, уезд Синьчжэн и Далуциньцунь, уезд Сюйчан, все-
провинция Хэнань. Из них в Эрлитоу обнаружено четыре «ячжана», в
остальных пунктах - по одному. Еще два пункта относятся к месту
проживания западных племен- Гуйфан, Цюаньфан- предков чжоусцев, - уезд
Фуфэн, провинция Шэньси и Шимао, уезд Шэньму в той же провинции.
Если в первом случае был найден только один «ячжан», то во втором мы
имеем 19, то есть гораздо больше, чем во всех предыдущих случаях вместе
взятых.
Отметим, что во всех рассмотренных нами пунктах был найден
только один тип «ячжанов» - тип с двумя раздвоенными концами,
конечно, в тех случаях, когда мы можем говорить об этом точно, поскольку в
ряде случаев концы обломаны. Что касается эфеса, то он имеет разные
формы - есть одинарный эфес, двойной эфес, есть и нефриты без эфеса, но
244

достаточно редко. Пожалуй, что этот тип выглядит как наиболее
архаичный, или наиболее примитивный. Эфесы всех форм мы имеем в Шимао. В
Шанском же центре мы видим только двойной эфес. Исключением
является нефрит из Хоума, где эфес уступчатый. Таким образом в Шанском
центре - наименьшее видовое разнообразие. В некоторых случаях эфес
украшен орнаментом из линий как в Шанском центре, так и в Шимао.
Рассмотрим следующий регион распространения «ячжанов».
Наибольшее количество «ячжанов» найдено в Сычуаньской котловине, а
именно: уже многократно упоминавшемся нами местечке Саньсиндуй,
уезд Гуанхань, Сычуань. В Саньсиндуе было найдено 29 «ячжанов»,
причем, найденные здесь «ячжаны» имеют всевозможные типы. Это
всевозможные типы как лезвий, так и эфесов. Большая часть, по меньшей мере
15, имеет раздвоенное лезвие. Очень часто встречается и острое, чуть
раздваивающееся лезвие, и, по крайней мере, в двух случаях мы имеем чисто
острое лезвие. Есть и особые, редкие модели, например, на одном из
«ячжанов» имеется вверху изображение птицы. В центре же этого «ячжана»
выгравировано изображение другого «ячжана» с раздвоенным лезвием, то
есть мы имеем, пожалуй, наиболее интересную культовую вещь. Точно так
же, именно здесь мы видим всевозможные типы эфесов. Есть «ячжан» с
утончением ручки, практически без эфеса, но это исключение. В
большинстве случаев мы видим эфес двойной, тройной, четверной, с зазубринками
между двумя частями эфеса, зазубринками в виде спиралей на эфесе,
мелкими и крупными. Очень много эфесов, украшенных линейным
рельефом - 14, практически половина. Рядом с Саньсиндуем «ячжаны»
обнаружены еще в двух местах, в Чжунсинсяне и в Гаопяне, оба места относятся
к тому же самому, что и Саньсиндуй, уезду Гуанхань. В Чжунсинсяне
найдено два достаточно красивых «ячжана» с двойным линейным эфесом и
раздвоенными лезвиями. В Гаопяне мы имеем наиболее примитивную
форму, без эфеса и с чуть раздвоенным лезвием. Отметим, что в районе
Саньсиндуйской культуры, мы видим наибольшее разнообразие всех
возможных выделенных нами типов и, более того, достаточно редкие типы,
например, с фигуркой сидящей птицы, с плоским лезвием и т. д., и даже
наиболее примитивный тип из Гаопяна.
К югу от Сычуаньской котловины «ячжаны» обнаруживаются в
заливе Бакбо, северная часть Вьетнама, где они были найдены в двух местах.
Два Ячжана были найдены в местечке Сомжен, округ Фонгчао, провинция
Виньфу, а затем еще два -в эпонимном для культуры Фунгнгуен местечке
Фунгнгуен, в том же округе той же провинции. Один из «ячжанов»
совершенно определенно имеет раздвоенное лезвие, другой - плоское, оба
экземпляра из Сомжена. Два же «ячжана» из Фунгнгуена оба полностью
не сохранились, поэтому мы не можем судить о том, какое завершение
имело их лезвие. Что касается эфеса, то в двух случаях, по одному в Сом-
жене и в Фунгнгуене, мы имеем двойной эфес с линейным орнаментом, а в
245

двух остальных случаях - одинарный, в первом случае украшенный
небольшим сетчатым орнаментом.
В устье реки Чжуцзян мы имеем сразу четыре места находки «ячжа-
нов» - это Даай Ван, остров Нам А (Гонконг), Донг Ван, остров Лантау
(Гонконг), Цуньтоу, уезд Дунгуань (Гуандун), у самого устья реки
Чжуцзян и Хунхуалцнь, уезд Цзэнчэн (Гуандун), тоже недалеко от устья реки. В
Цуньтоу было найдено два «ячжана», в остальных местах - по одному. В
двух из них мы можем судить о том, что они имели раздвоенное лезвие
(«ячжан» из Даай Ван и из Хунхуалинь). Два других - из Донг Ван и
Цуньтоу имели прямое лезвие, а один, из Цуньтоу, - обломан, поэтому о
характере лезвия судить нельзя. Два «ячжана» из Хунхуалинь и Донг Ван имеют
одинарный эфес, достаточно простой по форме. Один из нефритов из
Цуньтоу имеет двойной эфес, а другой - очень слабо выраженную форму
эфеса с одной стороны, с другой стороны идет впадина, что явление само
по себе необычное для данного типа нефрита. И, наконец, «ячжан» из
Даай Ван имеет тройной эфес.
Еще один «ячжан» найден в самой южной части Фуцзяни, в местечке
Мэйли, уезд Чжанпу. Лезвие его завершается, судя по всему, прямо, а эфес
имеет сложную форму, состоящую из множества зубчиков. Более того,
четко эфес не выделен.
Таким образом, если мы обратимся к «ячжанам» из южной части
Китая и Северного Вьетнама, то увидим достаточно небольшое разнообразие
их форм. Какие-то более менее богатые украшенные формы, подобные
саньсиндуйским, мы видим только в Северном Вьетнаме. Формы же из
Гуандуна и Фуцзяни гораздо более примитивны, гравированых эфесов нет,
если не считать одной гравированой линии на эфесе «ячжана» из Даай Ван.
Наконец, еще одним районом распространения «ячжанов» является
течение реки Янцзы. Здесь, в Синьгане, как мы уже говорили, имеется два
«ячжана» с остроконечным лезвием и с одинарным, в одном случае, и чуть
выраженном двухзубчатым, в другом случае, эфесами. Кроме того, в
среднем течении Янцзы найдено еще два «ячжана», один в Цунфэньвейвань,
уезд Хуанбо, провинция Хубэй, в восточной части этой провинции,
недалеко от Ухани, а другой- в местечке Вэйган, уезд Шимэнь, в
северозападной части провинции Хунань. Оба эти экземпляра достаточно
отличаются от остальных пропорциями, пожалуй, что по пропорциям они
близки только к «ячжану» из Гаопяни (Сычуаньская котловина). По форме оба
экземпляра имеют раздвоенное лезвие и, в одном случае (Вэйган) -
одинарный эфес, а в другом случае - эфеса нет вообще, есть уменьшающаяся
уступами ручка.
Таким образом, из анализа видового разнообразия форм у нас
получается совершенно очевидный центр в Сычуани, где мы имеем
всевозможные формы, а также около 50 % всех имеющихся экземпляров - 32 из 66;
точно так же, как и наиболее парадные, красивые экземпляры. Говоря о
246

других регионах, количеством выделяется северо-запад, где мы имеем
20 экземпляров, но в основном только простые формы, а видового
разнообразия - здесь практически нет: по-видимому, все лезвия раздвоенные, а
эфесы в основном либо одинарные, либо отсутствуют. Лишь в трех
случаях мы имеем более сложные модификации одинарного эфеса. На землях
Вьетского юга мы имеем около 15 % всех экземпляров и более менее
существенное видовое разнообразие, а также наличие парадных, красивых
экземпляров в Сомжене и в Фунгнгуене. Говоря же о Шанском, отчасти
Протошанском регионе, мы имеем здесь всего лишь 8 экземпляров,
гораздо меньше, чем на северо-западе, чем в Сычуаньской котловине, на юге,
причем практически без видового разнообразия - это только один вид
лезвий и почти во всех случаях двойной эфес, кроме одного, очень
примитивного, простого «ячжана» из Хоума, который в принципе сильно отличается
от найденных в самом Шанском центре. Возникает вполне закономерный
вывод, что центром индустрии «ячжанов» является Сычуаньская
котловина и не только потому, что там было найдено около половины всех
экземпляров - это может быть случайность, но, прежде всего, в этом убеждает
видовое разнообразие «ячжанов», наличие всех имеющихся типов как
лезвий, так и эфесов, и наличие огромного количества парадных вещей.
Однако, говоря о месте происхождения «ячжанов», следует
рассмотреть наиболее^древние экземпляры. Большая часть «ячжанов» относится к
эпохе Шан, хотя есть и некоторые экземпляры более позднего времени,
например, «ячжан», найденный в Даай Ван, датируется эпохой Чжаньго
или может быть даже позже (2600, с. 453; 2322, с. 209-214; 2331, с. 161—
166). Есть и некоторые экземпляры, относящиеся к дошанскому времени,
прежде всего, это находка в Шимао, Шэньси, где было найдено
19 «ячжанов», которые относятся к Луншаньскому периоду; не все
согласны с этой датой, некоторые считают, что «ячжаны», имеющиеся здесь,
Шанского времени (2600, с. 453). Другой ранней находкой считаются
«ячжаны» из Эрлитоу, которые относятся к одноименной культуре. Из этого и
появилась версия о том, что «ячжаны» возникли в Шанском центре,
которая затем переросла в версию о том, что их распространение на территории
Китая и Вьетнама является следствием шанской экспансии - культурной
или же, как считают некоторые, и государственной. Последнее мнение,
правда, менее популярно (118, с. 137-143; об этом же говорил в своем
выступлении в Институте гумманитарных исследований Императорского
университета Киото в 2004 году Нисиэ Киётака). Однако, ранние находки
«ячжанов» есть и еще в одном месте - в Шаньдуне. Прежде всего, это
«ячжан», найденный в 1982 г. в Сыматай в слоях Луншаньского периода из
многослойного памятника, который относится к культурам Юэши, Давэнь-
коу и Луншань. В другом месте, тоже в Шаньдуне, было найдено еще два
экземпляра в Дафаньчжуане, они лишь немного отличаются от сыматай-
ского по форме. «Ячжаны» датированы также эпохой Луншань. Следова-
247

тельно, как бы не обстояло дело с датировкой Шимао, и как бы рано не
датировали находки в Эрлитоу; есть и датировка - самый конец Луншаня -
начало Эрлитоу, шаньдунские находки в любом случае получаются
немного раньше (2331, с. 162). Впрочем, ранняя датировка для эрлитоуских «яч-
жанов», которая встречается у Пэй Аньпина (2390, с. 70), практически
распространения нигде больше не получила. Шаньдунские находки пока же
никто сомнению не подвергает.
Кроме того, косвенным доказательством может служить
распространение некоторых похожих форм в более ранний период, которые могли
стать прародителями «ячжана». Прежде всего, это нефритовые топоры с
отверстием лянчжуского типа с небольшими зарубками по бокам.
Подобные топоры были найдены в Шаньдуне - Даньту, уезд Улянь, их относят
тоже к эпохе Луншань. Кроме того, также в Шаньдуне появляются и
зазубрины на неровных нефритовых дисках, например, в Чжуанлиси, в
культуре Луншань (1536, с. 107-114). Пожалуй, что происхождение «ячжанов»
из нефритовых топоров с зазубринами является наиболее логичным,
поскольку:
а) и те и другие сходны по форме;
б) и те и другие практически во всех случаях имеют сверленые
отверстия в одной части;
в) и те и другие являются предметом сходной функции.
Таким образом, говоря о происхождении «ячжанов», эта версия
кажется нам наиболее приемлемой. Нефритовые же топоры, дентальные, с
отверстием- это знаковая фигура культуры Лянчжу, а следовательно и
предков Юэского народа. Таким образом, возникает следующая картина.
Зародившись из лянчжуских нефритовых топоров, «ячжаны» появляются в
эпоху Луншань в Шаньдуне, затем оттуда распространяются в культуру
Эрлитоу и другие культуры. Следовательно, протошанская культура не
была ни местом зарождения «ячжанов», ни местом их наибольшего
распространения. Следовательно, Шанской культуре следует отвести место,
как лишь рядовому носителю «ячжанов». Если же говорить о расцвете
этого вида нефритовых изделий, то, безусловно, это Сычуаньская котловина.
По-видимому, перейдя из Шаньдуна и распространившись на широкой
территории, в том числе в очень раннюю эпоху на территорию Северо-
Западного Китая - Шимао, а также на территорию Сычуани - «ячжаны»
стали знаковой вещью Саньсиндуйской культуры.
О путях этого распространения мы пока судить не можем, однако,
вполне логично считать Эрлитоуско-Шанскую культуру таким
передаточным звеном. Тем не менее, не стоит забывать, что никаких данных о том,
что эта культура являлась центром, из которого происходило это
распространение во все стороны территории Южного Китая, нет. Не случайно
ХаВан Тан связывает появление «ячжанов» во Вьетнаме, примерно в
XVII-XTV вв. до н. э. с Сычуанью, о чем говорит ряд очень близких форм
248

(2600, с. 451-454). Вместе с тем, широкое распространение «ячжанов»,
выросших из Лянчжуской культуры, подчеркивает единство Юэского мира,
для которого, по-видимому, она стала культовым символом.
Этот же вопрос ставит перед нами и другую проблему о связи Вьет-
ского мира и Шаньдуна, которая нам известна еще со времени неолита,
например, связи некоторых форм керамики, каменных орудий, в том числе
тех же самых дентальных топоров с просверленным отверстием.
Поскольку, как мы уже писали выше, никаких естественных границ, разделяющих
Шаньдун и территорию к северу от устья Янцзы, не существует. Наоборот,
эта местность всегда была наиболее интенсивным местом контактов, а
следовательно, путь распространения «ячжанов» через Шанские
территории тоже нельзя считать единственно возможным, поскольку их
распространение из Шаньдуна на юг и на юго-запад более близкий и короткий
путь. Безусловно, проблема «ячжанов» служит примером
взаимосвязанности культур региона. В то же время, совершенно очевидна и другая связь
между «ячжанами» и западными народами, близкими к Юэ, жившими в
Сычуаньской котловине и ставшими основателями культуры Саньсиндуй.
Несмотря на всю древность хэнаньских «ячжанов», совершенно
очевидно, что у шанцев они особого распространения не получили, а центр
их распространения находится в районах, населенных Вьетами, особенно
же в западном регионе.
Таким образом, мы рассмотрели весь круг проблем, возникающих в
связи с находками гробницы в Синьгане, который оказался достаточно
обширным и заставил нас сделать многочисленные отступления от
данного объекта.
Завершая обзор, следовало бы остановиться и на рассмотрении
керамики, найденной в большой гробнице в Синьгане. Главная особенность
керамики в Синьганьской гробнице состоит в том, что большую ее часть
составляет примитивный фарфор. Другая ее особенность в большом
количестве керамики в захоронении, что отличает захоронение Учэнской
культуры от захоронений Шанской культуры, где керамики мало, а примитивный
фарфор вообще крайне редок - настолько, что некоторые авторы, как,
например, Сунь Хуа, выделяют два типа керамики в Синьганьской могиле -
обычную керамику, называя ее «керамикой шанской» и фарфор - называя
его «керамикой учэнской» (2813, с. 21-22). Тем самым подчеркивается
техническое превосходство учэнской керамики по сравнению с шанской.
Однако, поскольку в последнее время примитивный фарфор находят и на
Шанской территории, правда, очень редко, то утверждать о том, что весь
фарфор производился только в юэских (вьетских) центрах, мы можем
только после специального анализа шанского фарфора, однако это
выходит за рамки данной работы. Тем не менее, совершенно очевидно, что
место, где впервые появляется примитивный фарфор - это постлянчжуские
территории, так же, как и очевидно, что для Шан фарфор абсолютно не ха-
249

рактерен, в отличие от Учэна, где он является обычным явлением еще до
Учэнского периода, о чем было сказано выше. Тем более же он обычен в
Синьганьской гробнице (1118).
Всего керамических сосудов здесь было найдено более 3,5 сотен.
Обычная керамика, не фарфор, в Синьганьской гробнице достаточно
проста. Прежде всего - это триподы на полых чуть дутых ножках, обычные
для Учена, а также обычные для Шан. Некоторые из них имеют полосы
орнамента из кругов, ограниченные сверху и снизу продольными линиями.
Эти сосуды действительно близки к шанским, как и писал Сунь Хуа.
Другой тип простой керамики- это открытые миски на широкой ножке-
подставке. Они тоже двух типов: либо ножка-подставка имеет узор из
линий и полос, точь-в-точь как на триподах, либо ножка - двухступенчатая,
верхняя часть ее прямая, чуть расширяющаяся кверху и на ней в верхней
части находится три обода-рубчика, нижняя же ступень состоит как бы из
двух, образующих между собой тупой угол. Ножки во всех случаях не
перфорированные, хотя в первом типе может быть крестообразное
отверстие. Как мы видим, данный тип сосудов вполне учэнский, особенно его
вторая разновидность, имеющая вполне характерные сложные черты. В
качестве разновидностей трипода имеется и трипод с боковой ручкой, где
венчик не отогнут, а, наоборот, вогнут во внутрь. И, наконец, третий тип
простой керамики - это простой кувшин с отгибающимся венчиком,
который может быть орнаментирован линиями и кругами, а может быть и
просто покрыт веревочным орнаментом.
Из простой керамики могут делаться также и крышки сосудов, с
круглой ручкой посередине, завершающиеся конусом, как правило, или
же, в редких случаях, ровной площадкой. Эти же крышки покрыты
орнаментом, тем же самым, что и сосуды - из линий и кругов между ними.
Орнаменты могут отличаться между собой, но всегда имеют три пояса,
причем третий, внутренний находится на круглой ручке. Есть и более редкие
типы - это горшок с прилепленными ножками и отгибающимся, как и у
других триподов, венчиком, украшенным поясом из кругов и линий;
горшок круглодонный с двумя ручками сбоку, покрытый веревочным
орнаментом; высокий плоскодонный кувшин, нижняя часть которого
поднимается плавно вверх, а с середины начинает расширяться по бокам,
образовывая впуклую дугу, а верхняя часть образует с нижней прямой угол,
почти что ровно сужаясь к горлышку, горлышко имеет венчик, что
напоминает нам тип Учэнских сосудов. Данный кувшин покрыт орнаментом из
точек и линий и просто линий.
Интересно, что фарфоровые сосуды практически всегда отличаются
по типу от простой керамики, и только два типа, упоминавшиеся выше -
плоскодонные обычные кувшины и плоскодонный остроугольный кувшин,
характерны и для фарфора тоже. Причем они имеют те же самые
орнаменты, что и образцы из обычной керамики. Иногда на них встречается знак,
250

похожий на летящую птицу, либо же этот знак и еще несколько. Один из
кувшинов, имеющих острый угол, в фарфоре имеет налепной ободок внизу
от этого угла. В простой керамике этот орнамент отсутствует. Есть и
промежуточный тип между рассмотренными выше двумя типами
плоскодонных кувшинов - это кувшин, который имеет острый угол между верхней и
нижней частями, но дуга нижней части не впуклая, а выпуклая. Подобный
кувшин у нас имеется только в фарфоре. Он же покрыт упоминавшейся
выше крышкой с круглой конической ручкой, имеющей ободок в середине.
Орнамент на ней тот же самый и опять встречается тот же самый знак. Еще
одна особенность этого типа кувшинов, что здесь горлышко очень
широкое, в отличие от среднего или даже узкого у первых двух типов. Кроме
этого, в фарфоре имеется и несколько модификаций открытого горшка.
Это горшок с острым углом перед расширяющимся кверху венчиком,
плоскодонный или с выгнутым дном, горшок без острого угла, тоже с
расширяющимся кверху венчиком. Этот тип сосуда опять же плоскодонный
либо с вогнутым дном. Есть и простой стакан без венчика и несколько
типов сосудов на поддоне: миска с венчиком на поддоне, простой горшок с
венчиком, тоже на поддоне, кувшин с двумя боковыми ручками на
поддоне и полукувшин тоже с двумя ручками на поддоне, фактически
повторяющий форму кувшина, но без венчика в верхней части (№ 9). Все эти
формы могут быть либо не орнаментированы, либо, чаще всего, покрыты
орнаментом из кругов и линий (как он был описан выше) в верхней части,
а также в области поддона. Таким образом, следует сказать, что, с одной
стороны, керамика повторяет учэнские формы, с другой стороны, по
сравнению с Учэном, формы керамики и фарфора здесь предельно
стандартизированы. Такое впечатление, что мы имеем дело не с продуктами
отдельных мастерских, а со стандартным «фабричным» производством.
Практически все сосуды похожи друг на друга. Вариаций очень мало. Создается
впечатление, что здесь собраны сосуды, произведенные не множеством
мелких мастерских, а одной или несколькими большими мастерскими
специально по заказу для данного объекта. Это, безусловно, хорошо
налаженное городское производство керамики и фарфора.
И, наконец, следует обратить внимание на то, что на фарфоре здесь
повторяется один и тот же учэнский знак, лишь на двух сосудах выступая в
сочетании с другим знаком. Причем на простой керамике он встречается
реже. В целом же из 18 керамических сосудов, имеющих знаки, этот знак
встречается 12 раз. Что это - имя владельца или имя мастера? На
орнаменты он не похож. Имеются и другие знаки, всего их, не считая упомянутый
знак, - семь. Максимально мы встречаем на одном сосуде три знака. Таким
образом, учэнская письменность характерна и для Синьганя (1118). Более
того, поскольку Синьгань является гробницей лица, занимавшего высшую
должность в государстве, вероятно, правителя, то мы видим, что и высшие
слои сохраняют в этот период приверженность собственной письменности.
251

Влияние же со стороны письменности шанцев совершенно
отсутствует, что еще раз позволяет нам задуматься о следующем заключении:
влияние со стороны Шан просматривается лишь в отдельных предметах,
заимствуемых из Шанского культурного комплекса. Коренных же
заимствований, таких как религия, письменность, в Учэне нет, основа Учэнской
культуры и цивилизации сохраняется своя. Точно так же, Учэнская
культура, а более обобщенно говоря, Южная культура Вьетов вцелом
оказывает влияние на Шанскую культуру, например, кельты «юэ», некоторые типы
бронзового оружия и т. д., но коренной ее сущности - Шанской культуры,
не меняет. Тем не менее, широкие контакты между двумя культурными
общностями в этот период очевидны, что и отличает его от предыдущего,
дошанского периода. Однако следует учитывать, что Учэнская культура
вовсе не ограничивалась одним центральным, возможно, столичным
городом и захоронениями высшей знати. Для того, чтобы создать
представление о том, что собой представляла эта культура, необходимо рассмотреть и
ее другие местные, даже деревенские памятники. Этому вопросу и будет
посвящена следующая часть данной главы.
252

Часть 4. Территория вокруг Учэна
В 1988 г. были проведены раскопки на городище Нютоучэй, совсем
недалеко от того места, где через год будет обнаружена большая гробница
Даянчжоу. Само городище представляет собой холм, имеющий следы
земляных укреплений. При раскопках, там были найдены орудия из камня,
керамика, примитивный фарфор, от которого сохранилось 33 предмета, и
небольшой кусок ножки бронзового сосуда. Все эти находки относятся к
Шанскому времени. Кроме них были найдены также небольшое
количество неолитической и чжоуской керамики.
Из находок шанского времени здесь имеются: каменная стрела,
фрагменты дентальных каменных топоров и каменного ножа с отверстием.
Предметы из обожженной глины - грузила, два фрагмента керамических
ножей с отверстием, как в Учэне, плоские ножки от триподов и учэнского
типа пряслица. Из керамических сосудов найдены триподы с полыми
ножками, такие же, как и в Синьганьской гробнице, с орнаментом из полос и
кругов; крышки с круглой ручкой, завершающиеся конусом после ободка с
таким же орнаментом и трипод, состоящий из двух- горшка на полых
ножках и присоединенного к нему сверху обычного горшка с венчиком.
Также найдена прямоугольная миска и венчики сосудов, на одном из
которых есть следы лепного линейного орнамента. Таким образом, здесь мы
видим абсолютно те же типы, что и в Синьганьской гробнице. В тоже
время, орнамент отличается от Синьганьской гробницы большим
разнообразием. Здесь мы видим различные типы геометрических орнаментов из
одинарной или двойной геометрической спирали, волнистый веревочный
орнамент, орнамент из круглых спиралей (1101, с. 40-47). Как мы видим,
здесь сохраняются основные характерные черты Учэна и Синьганя.
Памятник датируется вторым периодом Учена, то есть где-то началом
позднего Шан.
Совсем недалеко от Учэна, в местечке Фаньчэндуй, уезда Цинцзян,
был найден памятник конца Шанской эпохи, датируемый тоже третьим
периодом Учена, где в 1977-1980 гг. были проведены три сезона раскопок.
В результате была найдена квадратной формы керамическая печь, круглые
следы от столбов жилищ и три могилы. Нижний слой этого памятника
отнесен к периоду неолита и мы о нем уже говорили выше, верхний же слой,
относимый к Шанскому времени, содержит керамику, орудия из камня,
нефрита и бронзы. Из каменных орудий можно выделить дентальные
топоры различной формы, некоторые из которых чуть расширяются вниз.
Есть топоры, заточенные с одной стороны, двух сторон и даже
упоминавшийся нами в связи с неолитом дентальный топор с уступом. Все топоры
дентальные. Есть и обычные прямоугольные ножи с отверстием и без
отверстия, каменная лопатка с ручкой, различные виды стрел, как правило, с
черенком.
253

Из бронзы у нас имеются треугольные стрелы, наконечник копья,
обломки различной формы ножей, как с ручкой (в одном случае), так и без
ручки, ножи прямоугольной формы с прямым и с закругленным лезвием.
Много и керамических грузил, пряслиц учэнской формы, состоящих из
двух конусов, в некоторых случаях скругленных. На пряслицах солярных
орнаментов уже нет, как это было в неолите, а есть обычные рисунки из
кругов, линий, сетки, точек и т. д. И, наконец, мы встречаем керамический
нож с двумя отверстиями, похожий на то, что было в Учэне.
В керамике мы встречаем все характерные для Учена формы, то
есть: трипод на полых ножках (горшок), плоскую миску на широкой
ножке-подставке, иногда имеющей форму двух ступеней, обычный
двухчастный кувшин с плоским дном. Кроме того, мы видим и некоторые новые
формы, которых мы в Синьгане или Учэне не видели, например, это
простая миска с зубчатой или волнистой поверхностью, миска на широкой
ножке-подставке, у которой ножка абсолютно прямая, без какого-либо
расширения книзу, высокая плоская крышка типа затычки. Остальные
сосуды- это обычный круглодонный горшок, с сужающимся конусом-
горлом, горшок с венчиком на подставке, такой же с сужающимся
конусом-горлом круглодонный горшок с приделанными тремя ножками,
неполыми, простые плоскодонные миски различных типов, горшки,
конусообразная миска с плоским дном. Крышки, кроме одной, описанной нами
выше, завершаются не треугольным конусом, а неким подобием стакана, как
это было в период неолита. Таким образом, если мы сравним имеющуюся
здесь керамику с синьганьской, то можно увидеть, что часть форм,
имеющихся в Синьгане, здесь не повторяется, нет и фарфора. Однако керамика
более разнообразна и не производит впечатления сделанной в одном и том
же месте. Все орнаменты - простые веревочные, сетка, вдавленные
орнаменты из линий, уголков, есть орнаменты из продольных линий. Изредка
встречается орнамент из кругов и линий, который практически
господствовал в Синьгане. Керамика здесь другая, непарадная. Видимо, и сам
памятник - обычный сельский (и поселение, и некрополь). Однако, мы
видим, что и здесь широко используются орудия из бронзы. Бронза глубоко
проникла даже в общество рядовых учэнцев. Здесь же мы видим
свидетельства распространения письменности, которая правда относится к
нижнему, неолитическому слою памятника (1105, с. 20-40).
В том же уезде, в коммуне Санцяо, уезд Цинцзян, было найдено два
учэнских треножника типа «дин», с ажурными ножками и фигурками птиц
на ручках, точно на том же месте, где в Синьгане были фигурки тигров, да
и сам рисунок по корпусу «дина» очень похож на синьганьский. Ножки
короткие ажурные, немного другие, чем в синьганьских «динах», но
орнамент близок к орнаменту на обломке какого-то предмета, как полагают
крышки с сосуда, найденном в 1974 г. в Учэне (2788, с. 58-61).
254

В том же уезде Цинцзян, в 2-4 км от Учэна было проведено
обследование на трех холмах - Дачэн, Фэнхуаншань и Шицзышань, где был
найден материал от позднего неолита до эпохи Чжоу. Поскольку никаких
данных о том, какой материал относится к какому периоду, у нас нет, то
далеко идущих выводов из этого материала делать нельзя, да, в общем-то, и
сам материал представляет собой незначительные фрагменты керамики, а
также большое количество каменных орудий. Тем не менее, рассматривая
материал, следует отметить, что здесь имеется двухдырчатый
керамический нож, а остальные предметы - это дентальные топоры-долота,
прямоугольные ножи с одним или двумя отверстиями, каменные стрелы; а среди
орнаментов керамики следует выделить: большое количество простой
сетки, квадраты, образованные косыми линиями, идущими в разные стороны,
орнамент из точек и линий, квадратные спирали, соединения двух и
четырех спиралей, сочетание прямых линий и точек или же чуть удлиненных,
выросших из точек линий - то есть идут типичные учэнские орнаменты
(1113, с. 35-45).
Несколько памятников Шанского времени были обнаружены в
уезде Синьюй, находящемся к западу от Синьганя, тоже недалеко, примерно
в 40-50 км. В 2002 г. там было найдено две ямы с пеплом и одна могила
Шан-Чжоуского времени. Инвентарь могилы достаточно бедный - всего
лишь два кувшина. В целом же, в культурном слое Шан-Чжоуской эпохи
найдены керамические сосуды, плоскодонные, в основном простые
пузатые кувшины с венчиком или без, триподы с прилепленными ножками,
невысокая ножка-подставка, кувшин с чуть закругленным дном и двумя
ручками по бокам, выходящими из венчика, дентальные топоры,
заточенные с одной стороны, двухдырчатый нож и каменная стрела. Есть также
один камень, который, судя по всему, следует рассматривать как
точильный, что еще раз может показывать, что металл был широко
распространен в этот период даже среди простых людей (1126, с. 26-47). Типы
керамики, как считают авторы отчета о раскопках, близки к Синьганю и Учэ-
ну. Следовательно, памятник, названный памятником Шан-Чжоуского
периода, вполне можно относить к Шанскому, во всяком случае, к его
концу (П26, с. 39).
В 1982-1983 гг. в городском округе Синьюй было проведено
обследование, выявившее четыре памятника Шанского времени, где были собраны
орудия из камня и осколки керамики, но раскопок проведено не было.
Среди орудий из камня мы видим дентальные каменные топоры, каменные
стрелы, а из керамики снова попадается керамический нож с отверстием,
ножки и осколки других частей сосудов, ножки - обычные треугольные.
Орнаменты, которыми покрыты куски керамики, это обычные
геометрические, из квадратной спирали, различной формы, из кругов и линий, из точек,
как идущих прерывистыми линиями, так и разбросанных, и обычные
веревочные, линейные и волнистые орнаменты, а также орнамент из спирали ла-
255

тинской буквой S вверху сосуда. В общем-то, мы имеем все те же
орнаменты, какие были здесь со времен неолита, плюс учэнские орнаменты, ничего
нового по сравнению с центральными двумя памятниками- Ученом и
Синьганем мы не видим. Характерно, что и здесь была найдена одна форма
для литья, вернее ее осколок. Форма служила для отливки какого-то тонкого
орудия, возможно, стрелы. Еще раз мы можем убедиться, насколько бронза
была распространена в учэнском обществе (1143, с. 16-25).
В 2000 г. было проведено также обследование на горе Чжаоцзяшань, в
том же уезде, в результате которого были найдены несколько каменных
орудий и обломки керамики. Каменные орудия - это обычные дентальные
топоры, двухдырчатый каменный нож, обломки другого ножа с
отверстиями, каменные треугольные стрелы с черенком. В керамике найдены остатки
высокогорного кувшина, в остальном же мы видим остатки поддонов и
венчиков сосудов. Все орнаменты - обычные веревочные, волнистые, из
перекрещивающихся веревочных линий, из линий и точек. Следует отметить,
что как особенности материала данного памятника, так и орнаменты,
немного другие, чем в имеющихся у нас до сих пор памятниках, может быть,
по крайней мере часть материала следует датировать неолитическим
периодом. Об этом же говорит и автор отчета, который предлагает датировку
периодами Ся, Шан и Чжоу, то есть - все II тыс. до н. э. (1004, с. 4-6,11).
Далее, чуть к северу в 1972 и 1982 гг. было проведено обследование
Имеет, где предполагаются доисторические памятники, в уезде Цзинь-
сянь, к югу от озера Поянху. Здесь были собраны каменные, бронзовые
орудия и керамика периодов от неолита до Чжоу, в том числе, большую
часть составляют предметы, относимые к Шанскому времени, а именно,
здесь были найдены: дентальные топоры, в том числе с небольшим
уступчиком; каменные стрелы с черенком и без, различной формы; одна
бронзовая стрела, правда, относимая к Западночжоускому периоду и, видимо, это
действительно так, поскольку форма для Шан необычная - стрела состоит
из трех загнутых линий, спаянных в одну с острым концом; грузила;
керамические пряслица, упоминавшейся нами формы из двух соединенных
конусов с обычным линейным орнаментом, а не с солярным. Также здесь мы
видим и каменные ножи с двумя дырками, относящиеся к Шанскому
времени - точная копия столь часто встречающихся нам керамических ножей.
Один из них покрыт таким же сетчатым орнаментом. Керамика достаточно
простая - обычные чашки без венчика, круглодонные сосуды, а также
венчики кувшинов и простой кувшин без венчика. Орнаменты либо
геометрические из не соединяющихся друг с другом квадратных спиралей, либо из
елочек, из кругов и линий, из обычных продольных линий, идущих по
корпусу сосуда, другие веревочные орнаменты. Есть и интересный
орнамент из ромбов, которых мы прежде не встречали. В общем, некоторые
орнаменты отличны от Учэнского района, однако в целом представляют
собой лишь разновидности учэнских. Есть и двойная спираль, загнутая ла-
256

тинской буквой S, характерная для Учэна, волнистый веревочный
орнамент, простая сетка (1102, с. 59-72).
В соседнем уезде, окружающем столицу провинции Цзянси Наньчан
и находящемся в нижнем течении реки Ганьцзян, при ее впадении в озеро
Поянху с юго-запада, найдено два памятника, датирующихся Шанской
эпохой- это Доумэнь а Лючэнмяо, где в 1982г. были проведены
археологическая разведка и сбор материала. Там были найдены каменные
орудия и керамика. Каменные орудия - это разной величины и толщины
дентальные топоры, иногда чуть расширяющиеся книзу, некоторые топоры
заточены треугольником, однако не уступком (№ 14). Есть и каменные
скребки, стрелы ромбической формы, каменный трехдырчатый нож. И,
наконец, попадается каменный топор с просверленным отверстием в центре -
наследие культуры Лянчжу, которая как мы видим, доживает и до
Шанского времени, а Доумэнь датируется даже эпохой Шан-Чжоу. Керамика,
собранная здесь, представляет собой достаточно небольшие фрагменты,
поэтому иллюстраций их в отчете нет (1424, с. 68-72). Судя же по
описаниям, сохраняются орнаменты неолитического времени, как это было
в Мацзин - другом памятнике, обследованном там же, но относящимся к
периоду неолита.
В уезде Синьюй, в деревне Фэндутоу, в 1995 г. местный крестьянин
выкопал бронзовый треножник с пухлыми ножками, называемый «ли»,
который был отнесен к поздней эпохе Шан. Форма его достаточно необычна
по сравнению с тем, что находилось до сих пор в Цзянси (1009, с. 89).
Также, в столице провинции, городе Наньчане, на складе вторсырья
неожиданно был обнаружен бронзовый кельт с чуть расширяющимся
лезвием, в верхней части его имеется орнамент из параллельных линий. Вместе
с ним был обнаружен и каменный ободок для алебарды или чего-то еще,
тоже учэнского типа (2788, с. 58-62).
В находящемся к югу от уезда Цзиньсянь, уезде Линьчуань в 1963—
1983 гг. были также проведены археологические разведки на семи
памятниках, отнесенных к Шан-Чжоускому времени. В результате, были
собраны обломки керамики, дентальные каменные топоры, бронзовая стрела.
Судя по небольшим фрагментам керамики, можно установить только
наличие небольших, чуть отогнутых ножек трипода, а также наличие
высокого венчика у некоторых сосудов. В орнаментах мы видим простую сетку,
иногда поясной или точечный орнамент. Интересна фигурка какого-то
животного, похожего на собаку или медведя, сделанная из глины и покрытая
волнистым орнаментом. Имеется также керамический нож с двумя
отверстиями ровно посередине, украшенный лентами елочного орнамента с
двух боков. В целом, материал достаточно незначительный и, к
сожалению, оснований для новых выводов нам не дает. В орнаментах керамики
сохраняются типично Учэнские орнаменты - геометрические, лесенка,
линии и точки внутри (2793, с. 39-46).
257

Находки керамики Шанского времени сделаны в ряде мест вокруг
города Фучжоу, уезд Линьчуань. Здесь мы видим следы достаточно
простых керамических сосудов, а именно, плоскодонный горшок, иногда с
вогнутым дном и с венчиком, горшок, видимо, состоящий из двух, ножек
трипода не обнаружено. Все орнаменты характерно учэнские: преобладает
геометрическая спираль, также разные виды сетки, волна, прерывистые
косые линии, елочка, имеются следы простых знаков на керамике (№ 34,
№37) (1099, с. 97-99).
Рассмотрим находки в восточной части провинции Цзянси.
Центральной в этой части Цзянси стала находка в уезде Ваньнянь, которая
положила начало так называемому Ваньняньскому типу культуры. На самом
же деле, находки в уезде Ваньнянь представляют собой не один памятник,
а два, находящихся не очень далеко друг от друга ~ это памятники на горе
Сяоцзяшань и на горе Чжайшань. Раскопки здесь проводились в 1987 и
1989 гг., были найдены керамические сосуды, многие в хорошей
сохранности и орудия из камня. Подобные же находки в Сяоцзяшани были сделаны
и в начале 60-х годов.
Каменные орудия, найденные здесь, практически те же, что и в
центральной части Цзянси - это дентальные топоры, заточенные с одной
стороны, простой квадратный нож - все без отверстий, предмет, похожий на
лянчжускую нефритовую подвеску из камня, но без отверстия (вряд ли по
своей толщине это могла бы £ыть игла; может быть, какой-то инструмент
для продавливания или выдавливания чего-то, например, надписей на
керамике), каменные стрелы и опять же здесь мы видим учэнский
керамический двухдырчатый нож.
Среди форм керамических сосудов выделяются многочисленные
круглые в сечении ножки трипода, иногда чуть выгибающиеся во вне,
иногда сужающиеся треугольником. Есть и особый, нехарактерный для
центральных районов Учэна тип трипода с тремя растопыренными
треугольными ножками и круглой ручкой-ушком сбоку. Много круглодонных
сосудов, как открытых мисок, круглодонных, так и горшков с чуть
сужающимся верхним краем. Есть и плоскодонные сосуды, в частности горшки и
миски как со стенками, поднимающимися под прямым углом, так и с чуть
скругленными внизу стенками. Также есть и интересный вид сосуда, как
бы состоящего из двух круглодонных, боком соединяющихся друг с
другом (№ 11). Сосудов на поддоне немного, во всяком случае сохранилось,
что характерно отличает Ваньнянь от Учэна. В частности, на небольшом
поддоне стоит сосуд с широким горлышком, сильно, практически в три
раза, расширяющийся от дна к горлышку, похожий на сосуды «дзёмонско-
го типа» из Учена. Много и сосудов двухчастных с высокой верхней
частью. Большая часть сосудов имеет ободки, но далеко не все, как это
характерно для Учена, особенно для его центральных памятников. Много и
безободковых сосудов. От времени неолита сохраняется шов-рубчик, ук-
258

рашающий верхнюю часть многих сосудов. Некоторые сосуды имеют чуть
заметный слив. Таким образом, мы видим, что типы керамики, хотя, в
целом, и относятся к учэнскому типу, но имеют и свои местные
разновидности, в частности, характерная особенность - большое количество кругло-
донных сосудов. Другая особенность состоит в том, что здесь мы не видим
сосудов на дугах ножках. Есть лишь один сосуд с полыми ножками, но он
совершенно другой, чем сосуды с дутыми ножками, здесь ножки
треугольной формы, плоские.
Рассмотрим орнаменты керамики из Ваньняня. Это различные виды
елочек, квадраты, геометрические спирали и характерная особенность -
очень много орнаментов из квадратных точек. Таким образом, мы видим,
что орнаменты немного отличаются от Учэна. Есть общие, как например,
геометрическая спираль, елочка, но есть и совершенно другие, как
например, квадраты и точки. Здесь мы также не видим характерного для Учэна
орнамента из линий и кругов, который столь часто встречается в
центральном Учэнском районе. Керамическое пряслице, плоское с чуть заметным
закруглением по бокам, тоже отличается от характерных для Учэна
экземпляров. В Сяоцзяшани найден и бронзовый стержень, круглый в сечении.
Как мы видим, культура бронзы присутствует и там. И наконец, на
керамике найдено 26 знаков, в основном простой формы из повторяющихся
линий, крестов, похожие на какие-то хозяйственные пометки, возможно,
на цифры скорее, чем на надписи. Всего таких знаков найдено 26, однако
здесь многие из них представляют собой одну, две, три или четыре линии,
либо же какие-то более сложные значки, но реже (1106, с. 26-37).
Рядом с уездом Ваньнянь к юго-западу, в уезде Юйцзян найдены
памятники Шанского времени. В 1987 г. было проведено обследование трех
памятников, относящихся к периоду Шан, Лунган, Хунлунган и Маган. Их
датировки очень расплывчаты, от начала II тыс. до н. э., до конца П -
начала I тыс. до н. э., нижняя грань доходит до Чуньцю (770-475 гг. до н. э.).
Однако центральным для датировки стал период Шан, поскольку керамика
и прочие предметы обнаружили сходство с ваньняньским типом. Здесь
были найдены несколько каменных орудий и множество осколков керамики.
Каменные орудия во всех трех памятниках одинаковые- это
дентальный каменный топор и стрела с длинным черенком, либо же стрела без
черенка. Каменный топор может быть как дентальный обычный, так и с
уступчиком (№4). В Лунгане и Магане найдены также керамические
двухдырчатые ножи. Маганский нож имеет орнамент из елочек,
покрывающих практически всю поверхность этого ножа.
В керамике много триподов с выгибающимися во вне ножками,
простыми треугольными ножками, как круглыми в сечении, так и плоскими,
что сохраняется от времени неолита, к которому часть материала,
безусловно, относится. Круглодонных сосудов мы здесь не видим, а вот
плоскодонных кружек, где стенки поднимаются под прямым углом, сохранилось
259

несколько. Из других типов сосудов мы можем выделить только наличие
высокого и невысокого венчика, часть сосудов венчика не имела, есть и
высокая ножка-подставка для какого-то сосуда (№11). Встречается
кувшин с поддоном, а также и миска с широко расширяющимся венчиком и
тремя плоскими ножками - такой тип был характерен для неолита, в Шан
же мы такой тип пока не встречали, но следует отметить, что плоских
ножек в этих трех памятниках много.
Таким образом, мы видим, что здесь имеются существенные отличия
от Ваньняня, практически нет круголодонных, зато имеется свой сосуд на
трех плоских ножках. Есть и общие черты - это простая кружка с
поднимающимися под прямым углом стенками. Следует отметить, что все-таки
уезд Юйцзян стоит на полпути между Ваньнянем, с одной стороны, и
Линьчуанем, явно относящимся к центральному Учэнскому району, с
другой стороны. Таким образом, здесь, во-первых, тип смешанный, а во-
вторых, есть и свои собственные, неприсущие другим типам черты,
например, большое количество плоских ножек. В орнаментах тоже имеется
своя особенность, которая состоит в том, что здесь господствуют
различные виды квадратных сеток, сложных по рисунку. Это сетки из ромбов,
покрытые вертикальными линиями, из квадратов, содержащих в себе еще
более мелкую сетку из геометрических спиралей, из квадратов, состоящих
из четырех треугольников и т. д. Есть и обычный волнистый орнамент.
Характерного для Учэна орнамента из линий и кругов здесь нет.
Орнаменты близки к ваньнянским, но представляют собой местную разновидность,
особенность которой - полное господство сетки. В Хунлунгане и Магане
мы встречаем и знаки на керамике. В Магане на одном сосуде изображен
один сложный знак, а на другом - какие-то простые знаки. В Хунлунгане
мы имеем четыре простых знака, похожих на метки, по одному знаку на
каждом сосуде (1955, с. 47-57).
В 2003 г. было проведено обследование еще одного памятника в
уезде Юйцзян, который, как предполагается, является некрополем периода
Шан-Чжоу- это памятник Хуанфэнлин. Некрополь занимает примерно
около 2000 м2, и благодаря найденным вещам, примерно датируется
серединой Шанского времени - началом западного Чжоу, то есть в последней
третью II тыс. Возможно, его раскопки представили бы большой интерес,
но, как и было практически со всеми описанными выше памятниками, они
здесь произведены не были, а было лишь собрано несколько осколков
керамических сосудов. Судя по этим осколкам, мы можем судить о наличии
угловатой миски, похожей на прямоугольную миску ваньняньского типа,
кувшина с высоким горлышком, чуть расширяющимся кверху,
плоскодонных сосудов, а также чуть выделяющихся, идущих почти под прямым
углом коротких венчиков, либо же сосудов практически без венчика с
небольшой налепленной линией у края. В орнаментах мы видим как
геометрическую спираль, так и различной формы елочки, продольных и попереч-
260

ных линий веревки, то есть, в общем-то, орнаменты отличаются от того,
что было найдено в трех предыдущих памятниках данного уезда (1934,
с. 1-3).
Вот, собственно говоря, и все, что нам известно о восточном регионе
Учэна. Материалов крайне мало, хотя, очевидно, что здесь имелись
собственные местные особенности Учэнской культуры. С другой стороны,
совершенно ясно, что ваньняньская разновидность тесно связана с Учэнской.
Прежде всего, самая знаковая вещь- это двухдырчатый керамический
нож, причем часто покрытый орнаментом. Другая особенность - это
наличие орнамента из кругов и линий, геометрическая спираль и, наконец,
наличие знаков на керамике, похожих на учэнскую письменность. Отметим и
тот факт, что, кроме центральных памятников, мы практически не видим
трехсоскового сосуда, значит в Учэне этот сосуд парадный, причем далеко
в местные обычаи не проникнувший, как бы отражая чужеземные веяния.
Свой же собственный учэнский ритуальный символ, двухдырчатый
керамический нож мы видим везде, во всех районах и практически в любых
памятниках.
Обращаясь к другим районам, следует отметить, что в нижнем
течении реки Ганьцзян памятников, относимых к Шанскому времени,
практически нет. В уезде Юйду, у самых истоков реки Ганьцзян, памятники
Шанского времени найдены в двух местах у деревни Шивэйцунь. Из керамики
здесь можно выделить короткие круглые ножки трипода. Имеющиеся
орнаменты тоже довольно простые - это обычный сеточный, а также из
прямых и скошенных линий, все орнаменты только веревочные. Каменные
орудия - это дентальные топоры, узкие долота, а также в одном случае
имеется точильный камень, что свидетельствует о наличии металла, то
есть бронзы и в этих южных районах провинции Цзянси.
Есть информация о том, что памятник Шанского времени был
найден также в Байингуаньцуне, находящемся рядом, в уезде Гань.
Описанный памятник относится к позднему Шанскому времени либо к началу
Западного Чжоу (2772, с. 115-116). Еще один памятник, относимый к Шан-
Чжоускому времени, был найден в самой юго-восточной оконечности
провинции Цзянси, практически на границе с Гуандуном и Фуцзянью, в уезде
Сюньняо, в местечке Сяобунюпинцзи. Здесь в 1994 г. были проведены
раскопки, в результате которых были найдены следы столбов, круглая яма и
следы какого-то заграждения, сделанного из камня и битой керамики. Там
были найдены каменные стрелы, каменные топоры и ножи, каменные
шарики, ножи, все очень хорошо отполированные, а также некоторые другие
предметы, в частности остатки предполагаемого нефритового кольца;
большинство каменных орудий представляет собой полузаготовки. К
сожалению, их иллюстраций в кратком отчете нет, поэтому мы должны
довольствоваться лишь описанием. Топоры здесь имеются не только
дентальные, но и плечиковые, хотя как они выглядели мы, к сожалению, точно
261

не знаем. Из керамики восстанавливается один горшок с изгибающимся
венчиком, стенки которого идут одна под прямым углом, а также штампы
для керамики из точек и сетки. Есть и керамические пряслица, круглые
ножки триподов, керамические диски. Авторы отчета полагают, что этот
памятник относится к концу Шан или началу Западного Чжоу и
принадлежит к культуре Поянху, однако, поскольку никаких картинок нет, кроме
изображения одного сосуда, мы об этом судить не можем, а можем лишь
верить авторам отчета. Также авторы отчета считают, что особенности
керамических орнаментов позволяют считать этот памятник относящимся к
бронзовой культуре (885, с. 105-109).
Таким образом, если верить данному отчету, то Учэнская культура
доходит на юге до самых горных хребтов, отделяющих Цзянси от
Гуандуна. Однако следует отметить, что, к сожалению, юг данного региона
практически не исследован. Зато очень хорошо исследован, даже лучше, чем
центральная часть региона, север провинции Цзянси, район,
примыкающий к озеру Поянху с запада и к реке Янцзы с юга. Исследование и
раскопки здесь наиболее многочисленны, даже по сравнению с центральным
Учэнским регионом.
Рассмотрим основные особенности этого района. Прежде всего,
следует обратить внимание на то, что если практически на территории всей
провинции Цзянси были обнаружены почти что только памятники
позднего периода Шан, изредка среднего Учэн и редко памятники, допускавшие
наличие раннего периода, то на севере у нас имеется определенно
памятники, датируемые именно ранним периодом Шан, то есть серединой
П тыс. до н. э., а именно, к ним относятся памятник Шихошань, в уезде Дэ-
ань, Шичжуншань, в уезде Хукоу, Шэньдунь и Мопаныпань в уезде Цзюц-
зян (о первом из них мы писали в предыдущей главе), Тунлин в городском
округе Жуйчан, Дайцзяшань, в уезде Юнсюй, из которых особое место
уделяется колодцу № 11, из Тунлинской шахты, что будет специаьно
рассмотрено ниже.
Вначале мы рассмотрим основные черты раннешанских
памятников. Хорошо сохранились керамика в Лунванлине и в маленьком колодце
Шэньдуня. Здесь мы имеем много трехсосковых сосудов с дутыми
ножками и с расширяющимся венчиком, в том числе разновидность этого
сосуда, имеющую боковую ручку (№ 12). Кроме этого, имеется и горшок-
трипод с треугольными круглыми ножками, приделанными не сбоку, а
под корпусом. Много круглодонных горшков-кувшинов, а также много
сосудов на высокой ножке-подставке. Пряслица имеют форму, как
состоящую из двух конусов Шитаныпани, так и имеющих прямую форму в
профиль (Лунванлин и Шэньдунь), есть и миска на широкой ножке-
подставке без перфорации. И наконец, четко видна особенность
кувшинов, которые имеют прямой или острый угол между верхней и нижней
частью стенок (1368, с. 82-92).
262

В целом, анализируя этот материал, мы видим, что с одной стороны,
здесь сохраняются традиции неолита Поянху, а именно - ножки,
подставленные под низ горшка, миска на широкой ножке-подставке, большое
количество круглодонных, а также коническая подставка (№ 32, 33). Однако,
уже появляются и новые черты, ставшие потом характерными для
Шанского (Учэнского) периода - это трехсосковый сосуд, в том числе и с
ручкой, с выделяющимся прямым или острым углом во вне стенки кувшина
(№5, №13).
Рассмотрим подробнее, как ситуация развивалась в районе к северо-
западу от озера Поянху. В уезде Аньи, к северо-западу от Наньчана есть
памятник эпохи неолита - Тайшань и памятник эпохи Западного Чжоу -
Тунлошань. Памятников, датируемых Шанской эпохой, нам неизвестно.
Бели мы посмотрим на каменные орудия в Тайшани, то увидим, что они
действительно относятся к более раннему до Шанскому периоду, в этом
нам может служить примером дентальный топор с круглым отверстием
посередине, а также скругленные орудия с таким же отверстием (1114,
с. 47-53).
Бще далее к северу, в уезде Цинъань, были найдены керамика и
каменные орудия в памятнике Чжайсяшань, о котором мы уже говорили в
связи с неолитом. Раскопок здесь опять же не производилось, просто был
собран материал, причем Шан-Чжоуского материала достаточно мало. Это
несколько каменных ножей и стрел и один каменный наконечник копья.
Есть несколько обломков керамических сосудов. К сожалению,
иллюстрации данного материала в кратком отчете отсутствуют, поэтому судить о
предметах мы не можем (1226, с. 73-77). Также здесь были найдены
шелуха рисовых зерен и зеронотерки, что показывает тесную связь с
земледелием, никаких следов бронзы здесь нет, впрочем и материал очень
незначительный.
Далее, к северо-востоку, у впадения реки Сюшуй в озеро Поянху, в
результате археологического обследования было найдено 10 памятников,
содержащих материал Шанского времени в уезде Юнею (разведка 1983 —
1990 гг.). Из них на холме Дайцзяшань были даже проведены небольшие
раскопки. Раскопанный и собранный в этих 10 местах материал
представляет собой несколько каменных орудий и обломки керамики,
примитивного фарфора здесь нет, как и в других местах, рассмотренных выше, кроме
Учэнского центра. Каменные орудия - это дентальные каменные топоры,
наконечники стрел, прямоугольный каменный нож с отверстием.
Интересно, что здесь попадается и один дентальный топор с просверленным в
центре отверстием. Однако, судя по всему, здесь отверстий было два, то есть
нельзя сказать, что это остатки влияния Лянчжу. Здесь же мы видим
керамические грузила прямоугольной формы с двумя углублениями для
веревок с каждого бока, типичные для района Поянху, пряслица, состоящие из
двух конусов, и треугольные ножки триподов - короткие и, по-видимому,
263

более длинные. Также здесь найдена и крышка с круглой ручкой,
завершающейся конусом, тоже характерная особенность центральных районов
Поянху. Среди сосудов пригодных к реконструкции, мы видим наличие
всех типичных поянхуских форм и орнаментов, а именно, это сосуды без
венчика с вогнутым горлышком, горшки со стенками, поднимающимися
практически под прямым углом от дна, имеющего почти что плоскую
форму, трехсосковый сосуд с расширяющимся горлышком, круглодонный
сосуд, сильно расширяющийся у венчика, сосуды с рубчиком-швом у
горлышка. В орнаментах мы видим сетку, созданную квадратами
диагональных линий, направленных в разные стороны, елку, спираль латинской
буквой S, господство веревочных орнаментов. Однако есть и свои особенности,
например, вдавленные орнаменты, различной формы уголки, нет сочетания
линий и кругов, как в Учэне. Впрочем, как мы видим, линии и круги
характерны больше для центрального региона. На окраинах же Учэна их
практически нет нигде (1131, с. 28-39).
В том же уезде Юнею, деревне Сылянь местные крестьяне
обнаружили два перевернутых бронзовых колокола «нао» в 2002 г. Сразу же на
этом месте были произведены небольшие раскопки. Сам памятник
представляет собой холм 55 м в высоту, круглой формы. Была сделана
небольшая расчистка на вершине этого холма. В результате, рядом с местом
находки перевернутых бронзовых колоколов были найдены также осколки
керамики Шанского времени. Оба колокола похожи на те, что были
найдены в Синьганьской гробнице, а керамика близка к той, которая была
найдена в соседнем уезде Дэань, что будет разобрано ниже, и на основании
этого все находки отнесены к позднешанскому времени. Орнаменты на
керамике представляют собой веревочные и штампованные. Это сетка из
квадратов, образованных рядами диагональных линий, и сетка из
квадратов, созданных при помощи квадратных спиралей, орнаменты из полос
квадратных спиралей, прямой линейный орнамент (1871, с. 1-2).
К северу от уезда Юнею, в уезде Дэань, были сделаны несколько
важных находок, относящихся к Шанскому (Учэнскому) периоду. Прежде
всего, это, уже упоминавшийся выше в связи с раннешанскими находками,
памятник Шихошань, рядом с уездным центром. В 1982 и 1998 гг. здесь
были произведены раскопки. Были найдены следы какого-то канала или
рва, множество осколков керамики и каменные орудия. Они разделены на
два периода, относящиеся к Шанскому времени. Керамические сосуды,
представленные здесь, - как сосуды с венчиком, отогнутым в стороны, так
и без венчика, реже. Иногда мы видим резко расширяющееся горлышко у
некоторых сосудов. У венчика имеется орнамент из продольных полос.
Иногда вместо орнамента из полос мы видим орнамент из одной плетеной
полосы, похожей на надетую на сосуд веревку. Этот орнамент (из одной
плетеной полосы) мы отмечали раньше, но здесь он, пожалуй, выявляется
в наиболее четкой своей форме. Есть и другая разновидность этого орна-
264

мента, когда лента у кромки, ограниченная двумя горизонтальными
линиями, покрыта орнаментом из вертикальных линий. Есть и кусок из
примитивного фарфора с орнаментом из прерывистых точек, линий и
волнистых диагональных линий, находящихся между ними. Корпус сосудов
покрыт обычным веревочным орнаментом из продольных линий. О
разнообразии форм керамических сосудов могут говорить находки треугольных
круглых в сечении ножек трипода, средней ширины ножки-подставки и
высокой ножки-подставки, расширяющихся книзу и кверху. По ножке-
подставке может идти украшение из налепленных продольных линий. По
периодам основные типы керамики сохраняются.
Таким образом, здесь мы, очевидно, видим керамику доучэнскую
либо же относящуюся к своеобразному местному типу, хотя на основании
имеющихся осколков восстановимы не все формы, однако, можно сказать,
что характерных для Учэна, для его центральной части, форм практически
нет. Для местных же, учэнских форм характерно только резкое
расширение горлышка вверх. Вот практически и все сходство, о котором мы можем
говорить. То же самое и в орнаментах: характерных для Учэна или даже
для его местных модификаций, орнаментов - нет.
Определенное своеобразие наблюдается и в каменных орудиях. Это
дентальный каменный топор, резко расширяющийся вниз, что тоже для
Учэна нехарактерно, в остальном же, идут обычные дентальные каменные
топоры, долота и пластины. В Шихошани мы также видим трехсосковый
сосуд учэнского типа, то есть практически то, что объединяет эту культуру
с Учэном, с одной стороны, и с Шан, с другой стороны. Были найдены еще
две каменные формы для литья стрел, что показывает, что в Шихошани
уже в раннешанский период имелись и предметы из бронзы, причем
именно простые (1120, с. 1-13).
К первому периоду относятся также колодцы для воды, а ко
второму - следы жилищ, представляющих собой полуземлянку прямоугольного
типа и со скругленными углами, а также следы стены из камня или
кирпича, толщиной 40-55 см, и с сохранившейся высотой 20-30 см, стена тоже
принадлежала строению (1198, с. 14-18; 1098, с. 13-25; 1120, с. 1-13). Эту
находку датируют средним периодом Шан, то есть вторым или первым
периодом Учэна, хотя есть и датировки ранним периодом Шан.
В 1993 и 1994 гг. два раза проводились раскопки в местечке Чэнь-
цзядунь, в том же уезде, где была раскопана площадь свыше 700 м2, и
найдены следы раннешанского поселения. Во время первых раскопок в Шиху-
эйшани первый период был датирован началом среднего Шан, а второй
период- концом среднего Шан, примерно первым и вторым Учэнскими
периодами. Тогда были найдены расширяющиеся резко книзу топоры
дентальной формы, обычные каменные дентальные топоры, каменные формы
для отливки, возможно, бронзовой стрелы, а также кусок дентального
топора с круглым отверстием в середине, что роднит этот памятник с тради-
265

циями дошанского периода, обычные дентальные топоры, как с
зазубриной, так и без зазубрины, каменные стрелы, множество каменных двух-
дырчатых и трехдырчатых ножей. Керамические пряслица, найденные
здесь, представляют собой сочетание двух конусов, как это обычно и для
Учэна, а вот грузила - другой формы, лишь с небольшой зазубриной по
бокам. Найдено также множество керамических штампов.
В керамике мы видим трехсосковый сосуд, треугольные круглые в
сечении ножки триподов, сосуд на широкой ножке-подставке, с двумя
рубчиками-швами или с одним, низкую миску на высокой ножке, сосуды с
двумя верхними ручками, идущими от ободка, резко расширяющийся
вверх венчик, но другой, чем принято в Учэне - здесь венчик идет более
полого. Есть и крышка, завершающаяся некоторым подобием стакана, что
тоже характерно для дошанского периода, а также простые круглодонные
с венчиком и без венчика. В общем, формы керамики свои, для Учэна
практически нехарактерные, кроме трехсоскового сосуда, связывающего
этот памятник и с Учэном, и с Шан. Сходство в орнаментах проявляется
только во второй период, когда появляется орнамент из геометрической
спирали, а также другие виды сетки. В первый же период орнаменты
разные (1115, с. 14-24).
В Чэньцзядуне были раскопаны три участка, из объектов на них
были найдены ямы с пеплом и основание полуземлянки. Полуземлянка имеет
овальную форму, а с одной стороны - небольшое возвышение, похожее на
уступок. В землю основание дома углублено на 50-100 см, а ее величина
составляет в самых своих длинных частях 3,5x4,8 м. Таким образом,
жилище достаточно небольшое.
В Чэньцзядуне были найдены большое количество керамических
сосудов, орудий из камня, бронзы, примитивный фарфор. Здесь уже во всем
видно влияние Учэна- это и орнаменты из линий и кругов, и учэнская
форма орудий, и кувшины, состоящие из двух конусов, соединяющихся
под прямым углом. Сохраняются и свои собственные особенности,
которые мы знаем по предыдущему памятнику, как, например, крышка со ста-
канообразным завершением. Из других форм характерны: широкая тарелка
на поддоне, завершающемся тремя микроножками, низкие плоскодонные
сосуды, образующие со стенками снизу угол, хоть и тупой, но близкий к
прямому, трехсосковый учэнский сосуд, горшки с венчиком и выгнутым
дном, тоже близкие к Учэну, открытые миски на узком и широком
поддоне, простые круглодонные горшки. Из прежних особенностей сохраняется
боковая ручка, идущая от венчика петлей, линии, покрытые плетеным
орнаментом (№ 5). Есть и толстоногий трипод с двумя ручками сверху, явно
подражающий бронзовым круглым триподам «дин», сохраняется и
местная роспись из круглых двойных спиралей, зубчатых линий, для Учэна
нехарактерных. Таким образом, хотя Учэнское влияние и сильно, свои
местные особенности сохраняются.
266

Из каменных орудий мы видим обычный дентальный топор, а в
бронзе у нас присутствует втульчатый кельт, не расширяющийся книзу, а
обычной дентальной формы, точно такой же, как и в Учэне. Верхняя часть
его покрыта орнаментом из обычных продольных линий. Этот памятник
относится так же, как и Учэн, к среднему периоду Шан, что в принципе
вполне согласуется с характером находок. Однако, если это так, то
предыдущий памятник, который выглядит явно раньше Чэньцзядуня, должен
относиться к более раннему периоду, поскольку отдаленность территорий
ничтожна. Следовательно, возникают все основания для того, чтобы
датировать Шихошань ранним периодом Шан, Чэньцзядунь же оставить
относящимся к среднему периоду (1121, с. 6-17; 1115, с. 14-24).
Еще севернее целая группа памятников найдена у южного побережья
Янцзы, в уездах Жуйчан и Цзюцзян. Крупное открытие там было сделано в
1988 г. в уезде Жуйчан, где у холма Тунлин, что буквально означает
«медный холм», были найдены медные шахты Шанского и Чжоуского периодов.
Это тем более интересно, что ранее, менее, чем в 100 км от этого места, в
уезде Дае (буквально означает «большая плавка» или «большое литье»), в
соседней провинции Хубэй, то есть к северо-западу по тому же южному
берегу Янцзы были найдены другие шахты того же периода (2207; 2208; 2221;
1344). Место, где была найдена шахта, точно так же как и Тунлин,
сохранило этимологию, связанную с добычей меди (Тунлюйшань - «медная зеленая
гора»). Шанские шахты Тунлина относятся к средне- и позднешанскому
времени и имеют радиокарбонные датировки от 3330±60 лет до наших дней
до 3120±80 лет до наших дней, датировки калиброванные. Причем, при
анализе шахт Шанского времени выясняется, что это очень масштабные,
хорошо сконструированные сооружения, представляющие собой плод работы
высокоорганизованного коллектива. Сами шахты спускаются под
наклонным углом на глубину до 200 м, что примерно составляет и длину шахт. Для
работы в шахте использовались металлические орудия - бронзовые топоры
и долота, ободки лопат, а также механизмы.
В шести шахтах Шанского времени найдено большое количество
орудий, хорошо сохранились деревянные каркасы, а также найдены пяти-
зубчатые колеса для подъемного механизма. Одно подобное колесо с
зубцами и впадинами очень хорошо сохранилось. Сделано оно из дерева. Из
бронзовых орудий мы видим втульчатый кельт, как в Учэне, но без
орнамента, естественно, поскольку орудия - рабочие, заступ, тоже втульчатый,
лом. Есть и деревянные лопаты различной формы, куски плетеной циновки
из бамбука, деревянный бочонок, деревянные плошки различных форм и
обломки керамических сосудов. Керамические сосуды представляют собой
трехсосковый без ручки или с боковой ручкой в форме плетенки, обычный
круглодонный горшок с орнаментом из геометрической спирали и
треугольные сплошные ножки трипода, осколки крышки сосудов. В
орнаментах у нас преобладают различные формы геометрической спирали, сетка с
267

точкой внутри, елочка и веревочные орнаменты (1346, с. 1-90; 1142, с. 1—
11; 910, с. 33-34).
Таким образом, данная находка отчасти нам проясняет причину
возвышения Учэна, а именно - близость к источникам сырья и дает еще
больше оснований предполагать, что Учэн мог быть столицей древнего
Юэского государства. С другой стороны, характер работы на данных
шахтах, безусловно, показывает высокую организованность труда и высокое
развитие данного общества, обладавшего не только инженерными
знаниями о механизмах и эффекте рычага, знакомого с зубчатым колесом и
широко использовавшим бронзовые орудия труда. Точно так же, работа в
подобного типа сложных сооружениях требовала хорошей организации
рабочей силы, а, следовательно, и применения подневольного труда. Кроме
того, шахты в данном районе использовались на протяжении долгого
времени, до периода Чжаньго, то есть практически около тысячи лет, и по
находкам поздних времен эти шахты связываются с народом Янюэ (зы-
онгвьетами), одним из юэских (вьетских) народов (1489, с. 25-31). Если мы
сравним найденную здесь керамику и бронзовые кельты с теми, что
найдены в Учэне, то увидим, что это практически те же самые модели и те же
самые орнаменты керамики. Следовательно, данные шахты
использовались местными, учэнскими властями и в них работали представители
местного населения.
В соседнем с Тунлинскими шахтами уезде Цзюцзян имеются два
крупных памятника Шанского времени - это Шэньдунь и Махуэйлин.
Раскопки в Шэньдуне проводились два раза- в 1984и 1985 гг. В результате
чего были найдены: некрополь позднего неолита, о котором мы уже
писали выше, и колодцы для воды эпохи Шан и Западного Чжоу. В слоях,
относящихся к позднешанскому или, возможно, раннечжоускому периоду,
найдены: керамика (в основном), а также камень, дерево и бронза.
Керамика хорошо сохранилась, большая часть сосудов легко реконструируется.
Здесь присутствуют три основные формы, характерные для севера Учэн-
ского региона- трехсосковые триподы, круглодонные сосуды без венчика
и горшки на поддоне. Трехсосковые триподы имеют здесь форму как с
ручкой так и без, и всегда с расширяющимся горлышком. Круглодонные
сосуды не имеют венчика, но могут иметь две боковые ручки. Иногда они
имеют сужающееся горлышко. Сосуды на поддоне представляют собой
как неглубокую миску, чуть сужающуюся к горлышку, имеющему венчик,
так и горшок без венчика, но с сужающимся горлышком, стенки которого
загибаются под тупым углом; есть и крышка, завершающаяся стаканооб-
разной ручкой. Встречаются и двойные сосуды (№ 3). Керамические
пряслица - плоские, либо скругленные. Каменные орудия - это небольшой
дентальный топор и треугольные каменные стрелы с черенком. Бронзовый
предмет - стрела с крыльями и черенком. Из деревянных орудий найдены
деревянная застежка и мотыга, а также небольшая деревянная миска с
268

двумя боковыми ручками» Орнаменты у керамики простые, веревочные,
иногда представляющие собой переплетение идущих в разные стороны
полос от веревки. Имеются и более сложные орнаменты, но редко - это
загнутая в одну сторону спираль, геометрический орнамент из спирали, а
также вертикальные зигзаги по венчику (1104, с. 12-31).
Анализ находок в Шэньдуне показывает следующее. Во-первых,
памятник относится к уже охарактеризованному выше северо-учэнскому
типу - это и характерный круглодонный сосуд с сужающимся горлышком, и
стаконообразое завершение крышки, и простые орнаменты, а также
наличие спирали в качестве линейного орнамента. С другой стороны, очевидно,
что характер орудий труда, в частности мотыга, а также достаточно
простая керамика, отсутствие фарфора говорят нам о том, что памятник
деревенский, однако даже в этом деревенском памятнике мы видим наличие
бронзы, это значит бронза действительно проникает уже в широкие слои
общества, а не является привилегией аристократов и воинов.
В другом памятнике - Махуэйлин находки более скромные.
Рассмотрим материал, полученный при раскопках. Из керамики здесь найден
трехсосковый сосуд без боковой ручки, открытая миска на широкой
ножке-подставке, сужающейся кверху, плоскодонный горшок, нижняя и
верхняя часть которого соединяется под прямым углом, треугольные, круглые
в сечении ножки триподов, широко расходящиеся венчики сосудов и круг-
лодонная миска с сужающимся вверх горлышком. Здесь же были найдены
керамическое пряслице, каменная стрела и каменный нож с отверстием.
Характерно наличие горшка с лепным украшением в форме веревки
недалеко от горлышка и с тремя круглыми в сечении ножками,
присоединенными к его дну, а не сбоку, - особенность раннего периода Шан в районе
Поянху. Здесь также имеются куски примитивного фарфора, что
показывает, что даже в эту раннюю эпоху он был достаточно широко
распространен. Орнаменты на керамике в основном геометрические - это ромбы,
заполненные другими ромбами или сетками, орнамент из линий и ромбов,
вдавленные круглые орнаменты, волны, прямые линии, ромбическая сетка,
полукруглые завитки, а также очень много геометрической квадратной
спирали, то есть, присутствуют все типичные для северного района
Поянху орнаменты.
Из материала, собранного в нескольких районах Махуэйлина, шан-
ских предметов очень мало - это различные треугольные ножки триподов,
простые венчики сосудов, высокая ножка-подставка для какого-то сосуда,
двухдырчатый каменный нож, каменный трехдырчатый нож, обломок
каменного долота и каменные стрелы треугольной формы с черенком. Таким
образом, материал, как мы видим, незначительный, который нам ничего не
добавляет (1133, с. 170-174).
Важный памятник Шанского и Чжоуского времени был раскопан в
местечке Чжишуцзуй, уезда Жуйчан. Там было найдено восемь ям с пеп-
269

лом, две траншеи с пеплом, шесть оснований зданий и восемь могил.
Обнаружены керамика и примитивный фарфор. Сосуды Шанского времени
сохранились достаточно хорошо. Среди них много трехсосковых сосудов
без ручки, есть и один составной трехсосковый сосуд, состоящий из
открытого горшка прямой формы, приделанного к такому же горшку кругло-
донной формы сверху - формы, изредка встречающиеся в Учэне. Также мы
видим простой стакан на поддоне, миску на узком поддоне,
расширяющимся конусом вверх, с венчиком, а также неглубокую миску на высокой
ножке-подставке. Ножка-подставка бывает украшена как налепами в виде
продольных линий, так и, в одном случае, отверстием с перфорацией. Мы
видим здесь и горшок, сужающийся сверху у горлышка без венчика. В
орнаментах преобладает сетка- это сетка, образованная геометрической
спиралью, квадратами в квадратах, сочетанием из линий, направленных в
разные стороны, также орнаменты из плетеной линии, прерывистых линий,
то есть, мы видим все орнаменты, характерные для Учэнского региона,
особенно для его северной части (2791, с. 50-59).
Керамика, камень и кость Шанского времени найдены в Шичжун-
шань, уезд Хукоу. Здесь мы видим трехсосковый сосуд, иногда с
«плетеной» лентой у горлышка, открытую миску на высокой ножке-подставке,
крышку с чашкообразным завершением- лянчжуской разновидностью
стаканообразного, круглодонную миску простую, сосуды на поддоне. Есть
глубокая и мелкая миски со стенками, расходящимися под тупым углом от
дна, кувшин на узком поддоне с двумя ручками-ушками и разновидность
трехсоскового - наклоненный набок сосуд с ручкой и со сливом. Здесь же
найдено и какое-то орудие, возможно, мотыга из кости и камень для
шлифовки каменных орудий, пряслица, которые здесь имеют форму одного
конуса и штамп для керамики (1100, с. 1137, 1060). Вобщем, мы видим
здесь все типично учэнские формы керамики, необычно только орудие из
кости и форма пряслица. Подобные вещи нам в других местах не
попадаются.
В Цзитаньчжэнь, найдена в хорошей сохранности миска на узкой и
высокой ножке-поддоне и сосуд, составленный из круглодонных горшков
(844, с. 12), подобный сосуд у нас уже встречался, два круглодонных
горшка соединяются друг с другом сбоку и имеют общее горлышко, стены
и дно.
На восточном берегу озера Поянху шанский памятник был раскопан
в уезде Дучан - это памятник Сяочжанцзя. Там были обнаружены ямы и
канавки с пеплом, и основание трех строений, два из которых являются
полуземлянками, а одно- столбовой конструкции. Полуземлянки имеют
форму полукруга. Также были найдены две могилы прямоугольной
формы, расположенные с запада на восток, костяк найден не был. Могилы
достаточно бедные, одна из них сильно пострадала, а другая сохранилась
нетронутой, но имеет только два керамических сосуда. Здесь были найде-
270

ны обломки керамических сосудов, а также два орудия из камня -
дентальный каменный топор и каменный нож прямоугольной формы, среди
керамики присутствует и примитивный фарфор. Керамические сосуды,
имеющиеся здесь, отличаются определенным своеобразием. Прежде всего,
это двойные горшки, где на одном круглом горшке сверху присоединен
еще один высокий горшок с двумя боковыми ручками треугольной
формы - форма достаточно редкая, хотя и встречалась нам выше в
северозападном регионе. Кроме нее имеется трехсосковый сосуд с
расширяющимся верхом; трипод на прилепленных круглых в сечении ножках с
боковой ручкой-палкой; обычные плоскодонные горшки со стенками,
поднимающимися от дна почти под прямым углом (тоже северный учэнский
тип); круглые горшки с боковыми ручками-петельками; узкодонные
горшки с сужающейся верхней частью и снова расширяющиеся у горлышка
(№ 1); керамические пряслица из двух конусов, которые правда разделены
прямой линией (тоже местная разновидность). Наконец, интересно, что
горлышко одного из сосудов в сечении не круглое, а состоит из шести
мелких зубчиков и шести впадинок. Таким образом, мы видим, что
керамика, хотя и близка к учэнской северного региона, но и достаточно
своеобразна, много совершенно своих типов сосудов.
Среди орнаментов господствуют различные типы геометрической
спирали, причем не только, как в Учэне, одиночная спираль, но и спираль
двойная, а также квадраты с точками, четверная спираль в квадрате,
сочетание спирали и точек, елочка - то есть и орнаменты здесь совершенно
свои, хотя и есть общие с Учэном: квадраты и точки, одиночная спираль.
Большой интерес представляет и фарфоровая фигурка быка, к сожалению,
немного поломанная. Все-таки бык является важным тотемным животным
для региона нижнего и среднего Янцзы, эта находка еще раз нам это
доказывает. С другой стороны, находка быка отражает и связь с земледелием
(1122, с. 88-104).
Таким образом, мы видим, что к востоку от озера Поянху имеется
совершенно другой локальный вариант Учэнской культуры, который
обладает определенным своеобразием как в формах керамики, так и в
орнаментах, отличающим его как от северного района Учэнской культуры, так и от
центрального Учэнского региона, отчасти он близок в Ваньняню, то есть к
восточному региону.
В том же уезде Дучан, на горе Няоюныпань в 1974 г. один коммунар
обнаружил девять бронзовых предметов - это один двойной трипод,
состоящий из горшка с двумя боковыми ручками, приваренного к нижнему
сосуду трипода (данный трипод совершенно не орнаментирован и в
общем-то непохож ни на что из того, что было до сих пор найдено в районе
Поянху, обычно все триподы орнаментированы), а также восемь
бронзовых орудий: втульчатые кельты, иногда с орнаментом из продольных
полос, расширяющиеся книзу, и ободки для заступов разной формы. Тут же,
271

когда на этом месте были произведены раскопки, были найдены и
обломки керамики, с веревочным орнаментом, однако определить что это было
за место- захоронение или же какая-то мастерская было трудно (2788,
с. 58-63).
Шанский бронзовый кувшин с крышкой, называемый «ю», был
найден в уезде Суйчуань, в верховьях реки Ганьцзян. Он покрыт орнаментом
из маски «таоте», других схематических рисунков спиралей,
фантастических животных. Сосуд характерен для шанского типа, хотя плохая
прорисовка в отчете не позволяет полностью судить об этом. Интересно, что на
этом сосуде, внутри и на крышке, обнаружены надписи, похожие на
надписи в столбик. Возможно, это надписи китайскими иероглифами, хотя их
перевод, который попробовал сделать ЛиСюэцинь, никак не объясняет
смысла надписи. Сосуд был отнесен к Позднему Шан (2792, с. 88-89).
Трудно сказать, является ли этот сосуд предметом из Шан, хотя судя по
рисунку и по надписи, это, вероятно, так - ничего похожего на учэнский
тип, нет. Возможно, это предмет, полученный путем обмена с Шан, что
показывает тесные связи Учэнского государства с Шанским.
Один из немногих памятников юга Учэнского региона был раскопан в
1993-1994 гг. в местечке Чжуюанься, городской округ Ганьчжоу, у истоков
реки Ганьцзян. Памятник отнесен к позднему периоду Шан и началу
западного Чжоу. Там были найдены основания 13 строений, 10 могил, 15 ям с
пеплом, траншеи с пеплом; все относится к ранним слоям данного памятника.
Основания строений представляют собой столбовые конструкции, в
основном круглой формы, однако одно из низ имеет достаточно сложную
прямоугольную форму, состоящую из двух прямоугольников, которые вместе
составляют в длину больше 5 м, в ширину- около 1,5 м, судя по форме,
возможно, это какое-то культовое сооружение. Могилы - прямоугольной
формы, расположены с запада на восток. Инвентарь очень небогатый,
например, два сосуда в могиле № 1, либо вообще отсутствует. Очевидно, что
могилы принадлежат бедным общинникам, либо же граблены. Найденая здесь
керамика отличается большим своеобразием. Бе основу составляют горшки
с прямым, чуть закругляющимся дном и отходящими от него под прямым
углом стенками, завершающиеся венчиком, расходящимся в стороны,
подобный тип мы уже описывали выше в северном регионе Поянху; или же
другой тип сосуда - это кувшин на поддоне с венчиком, поднимающийся от
поддона конусом и затем под прямым углом переходящий в другой
сходящийся конус. Подобный сосуд тоже характерен для Поянху. Есть кругло-
донные открытые миски с сужающимся горлышком, а также такие же
плоскодонные миски и глубокие миски на высокой ножке-подставке,
украшенной налепленными продольными линиями. Керамические веретенца здесь
плоские, в отличие от характерных для центральных районов Поянху дву-
конических. Характерно, что здесь совершенно отсутствует трехсосковый
сосуд, да и триподы вообще, видимо, для южного региона они представля-
272

ют большую редкость. Однако отметим, что все имеющиеся формы
керамики характерны для Учэнского региона или же для региона северной части
озера Поянху, это одна и та же культура, просто здесь имеется ее своя
разновидность. Это же наблюдение доказывает и анализ орнаментов -
преобладает сенса, состоящая из квадратов и находящихся в них точек, тоже
вариант типично Учэнского орнамента, есть и геометрическая спираль. В
остальном же, имеется простая сетка, елочка, орнамент из линий и кругов,
столь характерный для центрального региона Учэна. По типу керамика
определяется как близкая к третьей фазе Учэна или средним слоям культуры
Шися в Гуандуне (2790, с. 60-72). Подробнее о Гуандунских типах
керамики будет сказано ниже, в следующих частях данной главы.
Таким образом, мы рассмотрели памятники на всей территории
долины Поянху, хотя следует отметить, что в основном большая часть их
находится в северной части этой долины, к северо-западу от озера Поянху, часть -
в среднем течении реки Ганьцзян, и практически никаких обследований и
археологических раскопок не проводилось в нижнем течении реки Ганьцзян и к
югу от ее истоков. Точно так же, нет никаких данных о ситуации на крайнем
востоке и крайнем западе провинции Цзянси, поэтому четко определить
границы Учэнской культуры мы не можем. Мы можем только предполагать, что
на западе этой границей были горы, отделяющие долину озера Дунтинху от
долины озера Поянху. Тем не менее, культуры этих двух долин, которые
имеют, видимо, и определенные различия, как мы можем судить на примере
бронзолитейного производства, в то же время связаны между собой.
Подробно о сходстве и различии этих двух регионов мы писать не будем, поскольку
это выходит за рамки рассматриваемого нами района. В долине же Поянху,
Учэнская культура может быть разделена на три субрегиона, имеющих
определенные культурные вариации - это центральный, северный и восточный.
Центральная часть включает в себя среднее и верхнее течение реки Ганьцзян,
северный- области к северо-западу от озера Поянху и восточный регион-
район к востоку от озера. Однако, поскольку культурные различия между
ними незначительны, а также в экономическом и географическом плане -
они составляют один и тот же регион, мы имеем все основания считать, что
они входили в состав одного государства, условно назовем его Учэнским. Об
этом же говорит и распространение одной и той же письменности. Мы не
можем точно судить о границах этого государства, но геохозяйственные
границы Учэнской культуры лежат в долине озера Поянху, как это было и в
период неолита, и вряд ли мы можем говорить о каком-то надгерриториальном
образовании в этот период. Также мы не можем утверждать и то, что влияние
этого государства как-то переходило реку Янцзы, поскольку никаких данных
о массовой Учэнской культуре к северу у нас нет, хотя определенный
культурный обмен и взаимовлияние с Шан существовало, что доказывают
находки учэнских предметов на шанской территории и шанских предметов на
учэнской территории.
273

По-видимому, влияние Учэна не выходило далеко за пределы реки
Янцзы на севере, об этом позволяет судить анализ найденных в Аньхос
бронзовых сосудов. Как мы видим, лишь один из них с головами баранов
представляет собой собственный, не Шанский тип. Другие же, а именно
треножники «цзюэ», найденные в уезде Тунлин на южном берегу Янцзы,
сосуд «цзунь» (кувшин на поддоне), найденный в уезде Люань -
междуречье Янцзы и Хуайхэ, или же бронзовые треножники «цзюэ» с
грибовидными насадками, кубок и горшок на поддоне, найденные в уезде Цзяшань,
в северной части провинции Аньхой - все они представляют типичные для
Шан формы, модификации, орнаменты. Ничего не только похожего на
Синьгань, но и вообще ничего местного, своего практически нет (2052,
с. 138-143; 595, с. 65-68; 2765, с. 23-26). Таким образом, мы видим, что на
территории нынешней провинции Аньхой, то есть выше по течению Янцзы
и в междуречье Янцзы и Хуайхэ, влияние Учэна уже отсутствует, хотя в
некоторых случаях, как, например, сосуд с баранами, оно все же
проявляется. Видимо, что этот район выходил за пределы Учэнской территории в
то время.
Точно так же, если мы посмотрим и на керамику в междуречье
Янцзы и Хуайхэ, то увидим, что она другая, чем Учэнская, хотя есть некоторые
общие сосуды, например, сосуд «дзёмонского» типа. Все остальные типы
сосудов - разные, кроме упоминавшегося нами трехсоскового, который
сохраняется и здесь, как, впрочем, и дальше к северу в Шанском регионе.
Это действительно очень популярный на широкой территории сосуд (912,
с. 125). Точно так же несколько другие типы керамики мы видим и в
низовьях реки Сянцзян, провинция Хунань. Однако здесь мы тоже видим
керамический нож, как и в Учэне, миску на высокой ножке-подставке,
сходств больше, чем с междуречьем Янцзы и Хуайхэ (2773, с. 125).
Таким образом, государство, условно называемое нами Учэнским,
находилось в долине озера Поянху и особенно, по-видимому, не выходило
за границы данного региона, не являясь ни частью территории
государственных образований в районе озера Дунтинху, хотя, очевидно, они
обладали определенным этническим родством, ни частью территории приморья,
впрочем, последний вопрос мы подробно рассмотрим в следующей части
данной работы.
Данное государство являлось продуктом развития классовой
структуры рисоводческого общества плодородных долин Поянху -
свидетельством того, что это общество было рисоводческим, служат находки шелухи
риса в ряде памятников как учэнского, так и доучэнского периода. На
основе земледельческих общин неолитического периода, имевших уже тогда
укрепленные поселения и зачатки собственной письменности, в начале
Шанского периода возникает государство Учэн. В средний период оно уже
имеет по крайней мере один крупный городской центр - Учэн, со
стратификацией кварталов в зависимости от отрасли ремесла или другого рода
274

занятий. По-видимому, большую роль сыграла в консолидации Учэнского
государства и внешняя опасность - не случайно мы видим следы
вооруженных столкновений и многочисленные находки оружия. В то же время,
анализ керамики показывает нам, что Учэнское государство
сформировалось на местном субстрате и являлось частью общевьетской культурной
традиции, имея тесные связи с соседними народами. Тесные связи
поддерживались и с северным соседом - с Шанским государством, хотя
проблема того, граничили ли эти два государства или нет, остается под
вопросом. Учэнское же государство, очевидно, было независимым от внешних
сил, имело свою собственную религию, политическую и социальную
структуру.
К сожалению, о социально-классовой структуре Учэнского
государства сказать можно мало. Здесь мы не видим огромных культовых
сооружений, как в Лянчжу, общество явно не носит столь сильной окраски
сакрализации власти, как это было в лянчжуском обществе, хотя, безусловно,
как и во всяком древневосточном обществе, власть здесь сакральна, о чем
нам позволяет судить огромная Синьганьская гробница. Очевидно, что
здесь существовал и подневольный труд. Примером его служит
организация труда в шахтах в Тунлине. Только хорошо сплоченный коллектив,
имеющий технические познания и способный организовать труд рабочих,
мог использовать шахты данного уровня.
Учэнское общество находится уже на достаточно высокой ступени
развития - это показывают многочисленные находки бронзы не только в
центральных памятниках и не только в захоронениях, но и в обычных
деревенских памятниках, мастерских и шахтах. Более того, очень много
орудий труда, бронза уже используется не только как символ богатства и
власти, но и для орудий труда, в том числе и для крестьянского, причем в этом
состоит отличие Учэнского региона от Шанского, где бронза в основном
использовалась для ритуальных сосудов. Оружия в Шан мало, а уж орудий
труда практически нет. Следовательно, Учэнская бронзовая культура
никак не может происходить от Шанской, поскольку здесь развиты
совершенно другие типы предметов из бронзы. Тем не менее, Учэнский
период - это уже развитый период бронзы, значит должен был быть и более
ранний период развития бронзовой индустрии, логично его предполагать в
ранний период Шан, а может быть и еще раньше. Однако проблема
состоит в том, что именно ранний период Шан раскопан очень мало,
практически не раскопан, поэтому почти никаких данных по нему нет. С другой
стороны, находки керамики, относящиеся к периоду ранний Шан,
позволяют нам сказать, что резких изменений в культуре, начиная со среднего
периода Шан, то есть с расцвета Учэнской цивилизации, которую мы
относим к среднему и позднему Шан, изменений в характере культуры, а
следовательно и этнических изменений не предполагается, причем наши
275

данные здесь согласуются с мнением ведущих археологов, которые
считают, что Учэнская культура возникла на местном культурном субстрате.
Что касается влияния Шан, то, как мы видим, оно ограничивалось
лишь некоторыми сферами - это мода на бронзовые сосуды, которые
однако здесь делали, основываясь на местных моделях, и это трехсосковый
сосуд, который проник на эту территорию с севера, хотя неизвестно из
шанских, вернее тогда протошанских регионов или из Шаньдуна. Таким
образом, доказанного шанского влияния, кроме бронзовых сосудов, у нас
нет. Зато есть высокий уровень предшествующего развития культуры
долины Поянху, который определяет бурный расцвет бронзовой индустрии в
период Учэн. В этот же период на учэнской территории господствует и
собственная письменность, следов шанской письменности практически
нет, кроме одного сосуда, да и то не доказано, что данный сосуд
изготовлен на учэнской территории, он мог быть и привозным, да и надпись
странная, трудно читаемая. Трудно сказать, какой материал для письма
был главным в Учэне, однако короткие записи на керамике широко
распространены, начиная еще с предыдущего периода. С другой стороны,
характер материала не позволяет иметь длинные надписи, скорее всего мы
имеем дело с надписями простого хозяйственного назначения. Этот вопрос
нуждается в дальнейшем специальном исследовании.
В культурном плане определенное влияние со стороны Шан есть -
это мода на шанские бронзовые сосуды, но фактически религия и
основные формы ее исполнения, отраженные в искусстве, - свои; точно так же,
как мы можем говорить и об определенном влиянии со стороны Учэна на
Шан и его верования, например, бронзовые перевернутые колокола,
являющиеся предметом вьетской, в частности учэнской культуры, но
оказавшей влияние и на культуру, и религию Шан. Здесь не следует забывать
о том, что сам географический рельеф местности способствовал
оживленности таких контактов, а именно, отсутствие географических
препятствий - гор, непроходимых болот и т. д.
Мы не можем точно судить о политической жизни Учэнского
государства, и лишь примерно можем определить время его существования.
Очевидно, что оно образуется постепенно, по крайней мере до раннего
периода Шан. Средний и поздний периоды Шан - это уже время его
расцвета. Сохраняется Учэнское государство и в начале периода западной Чжоу,
0 чем говорят некоторые датировки самого Учэна. Мы можем лишь
догадываться о том, что происходит с Учэнским государством вначале
1 тыс. до н. э., куда оно исчезает и как было связано с последующими
царствами У и Юэ, в каких отношениях находилось с государством Чу,
зародившемся в долине озера Дунтинху. Эти вопросы и будут предметом
рассмотрения в следующей главе данной работы, однако для того, чтобы
провести подобное исследование, требуется сначала установить связи
Учэнского государства с восточными районами, то есть с побережьем Восточ-
276

но-Китайского моря и устьем реки Янцзы. Исследование данного региона
в Учэнскую эпоху, позволит нам определить и характер связи Учэна с
наследием Лянчжу, поскольку влияние Лянчжу в предыдущий, дошанский
период на район озера Поянху очевидно. Безусловно, что влияние столь
мощной цивилизации как лянчжуская не могло не сказаться на
формировании Учэнской государственности. Однако для того, чтобы говорить о
том, существовала ли между ними наследственная связь, требуется опять
же исследование состояния дел в послелянчжуском регионе в период,
синхронный Учэну, то есть приблизительно в Шанский период. Этому
вопросу и будет посвящена следующая часть данной главы.
277

Часть 5. Районы нижнего течения Янцзы в эпоху Шан (Учэн)
В конце периода Ся в устье Янцзы распространяется культура Хушу,
названная так по имени местечка рядом с Нанкином. Эта археологическая
культура продолжает свое существование в течение длительного времени -
от конца периода Ся до раннего и среднего Чжаньго, то есть
от XVII в. до Ш в до н. э. Поскольку в более позднее время на этой
территории, несомненно, согласно письменным источникам существует
царство У, то условно эту культуру мы можем называть и считать уской. Эта
культура расположена достаточно компактно - на территории провинции
Цзянсу и востока провинции Аньхой, примерно ограничиваясь регионом
Нанкина на востоке и западной оконечностью озера Тайху на западе и юге,
на севере не переходя границу Янцзы. В этой культуре происходят
изменения на протяжении столь долгого периода, однако они происходят
достаточно плавно. Одни и те же формы видоизменяются и лишь изредка
исчезают. Особенно сильные изменения происходят в пятый период, то есть
во второй половине западного Чжоу (XI- VIII вв. до н. э.)9 когда исчезают
некоторые формы и орнаментов, и керамических сосудов, как, например,
двойной трехсосковый, о котором мы упоминали выше, в связи с Поянху,
круглодонная миска и сосуд на высокой ножке-подставке. В орнаменте же
пропадает геометрический стиль (1328, с. 58-72).
Пожалуй, что наиболее значительным памятником этой культуры
является Туаныпань в уезде Даньту, к югу от русла реки Янцзы. Этот
памятник имеет слои, относящиеся к семи из восьми периодов культуры Ху-
шу от конца Ся или начала Шан, примерно XVI в. до н. э., до конца Чунь-
цк> - V в. до н. э., кроме последнего периода, и наглядно показывает
преемственность в культуре Хушу. Несмотря на то, что этот памятник был
обнаружен в 1957 г. при археологическом обследовании района, раскопан
он был только в 1987-1988 гг. Памятник представляет собой поселение,
окруженное земляным валом, достигающим высоты 7 м над окружающей
территорией, а площадь его составляет около 3000 м2. На территории
памятника была найдена огромная стена из желтого песчаника, которая, как
предполагают, была плотиной, преграждающей путь воде. Эта плотина
была воздвигнута в 11-10-х слоях памятника, то есть в конце Ся, в ранний
период Шан, а затем ремонтировалась в шестом слое, то есть вначале
Западного Чжоу. Около 6 столетий эта плотина простояла без ремонта и, по-
видимому, действовала. В восьмом слое найдены следы возвышения из
обожженной красной глины, на котором имеются следы от девяти столбов.
Строение, на нем располагавшееся, строилось и, видимо, приходило в
негодность два раза. Бели мы вспомним, что возвышение из красной глины,
иногда со строением на нем, было особенностью культуры Лянчжу, также
располагавшейся некогда в этом регионе, то это, возможно, является
свидетельством сохранения лянчжуских верований в поздний период Шан, к
278

которому относится данный слой, а также напрямую связывает Лянчжу с
У. В десятом слое были найдены следы строений, представлявших собой
столбовые конструкции. Данные строения относятся к раннему периоду
Шан. Были также обнаружены несколько ям с пеплом, из которых к
периоду ниже восьмого слоя относятся 5. Предметы, найденные в них,
представляют собой керамику и каменные орудия. Среди них изредка попадается и
примитивный фарфор, но его мало, только 16 кусков. Также здесь были
найдены кости животных - домашней свиньи, домашней собаки, рыбы и
оленя, относящиеся к чуть более позднему периоду Западного Чжоу.
Рассмотрим керамику Шанского времени из Туаныпани. Здесь мы
имеем опять же трехсосковый сосуд с отогнутым венчиком, он похож на
то, что у нас было в районе озера Поянху, но не имеет поянхуского
орнамента из линий и кругов. Далее, у нас встречается двойной трехсосковый
сосуд, который в районе озера Поянху крайне редок, здесь же мы имеем,
по крайней мере, две его разновидности и четыре экземпляра. Одна
разновидность имеет верхнюю часть со стенками, идущими полукругом, а в
другой разновидности - стенки верхней части сосуда прямые.
Сохраняются разные виды треножника с прилепленными, круглыми в сечении
ножками, ножки как опускаются вниз, так и расставлены в стороны,
находящийся на них сосуд представляет собой как горшок средней высоты, так и
очень высокий горшок (№ 14) - данный тип для долины Поянху
нехарактерен (обе разновидности). Еще один тип сосуда, тоже нехарактерный для
Поянху, это плоскодонный конусообразный горшок, который здесь тоже
имеет разновидности: с вытянутым венчиком и невытянутым венчиком, с
закругленными стенками и с прямыми. В районе же Поянху этот тип
совершенно отсутствует. Здесь же встречается и плоскодонная миска, тоже
обрезаной конической формы с ручками-ушками - снова мы видим
предмет абсолютно нехарактерный для долины Поянху.
Тут же у нас встречаются дентальные каменные топоры без
отверстий, острые каменные ножи, бронзовая стрела треугольной формы. Таким
образом, мы видим, что если каменный комплекс одинаковый, впрочем
имеющиеся здесь предметы достаточно простые, чтобы выражать какие-то
различия, то керамический комплекс совершенно другой, чем в районе
Поянху. Если мы обратим внимание на орнаменты на керамике, то они здесь
тоже свои. Это различные виды геометрических спиралей, но не учэнские,
а своего, другого типа. Здесь спирали соединяются по две, по три,
соединяются с продольными и поперечными линиями. Другой тип орнамента -
это плетенка, где продольные линии соединяются с поперечными, а
поперечные с продольными, орнаменты не веревочные, а штампованные.
Таким образом, можно сказать, что и орнаментация в керамике в этом
памятнике другая, чем в районе озера Поянху (1682, с. 73-120). Примитивный
фарфор состоит из простых открытых мисок на поддоне, в общем-то, тоже
не отличается изощренностью, которая была в районе озера Поянху, орна-
279

ментов практически нет. Лишь в одном случае здесь обнаружен знак на
керамике, он всего лишь один и относится к дошанскому периоду, то есть
конец Ся или Эрлитоу. В шанский период знаков на керамике в этом
памятнике мы не видим, как и в последующие периоды. Практически только
один сосуд- неглубокая миска на высокой ножке-подставке совпадает с
Поянху. Есть и круглодонная миска, но она - форма простая и
теоретически наличие ее в обеих культурах можно называть случайностью. Кувшин
с плоским или вогнутым дном и венчиком, форма, характерная для обеих
культур, однако наличие на нем ручек-ушек, по две с каждой стороны,
явление тоже местное, для района Поянху нехарактерное (915, с. 326-339).
Рассмотрим еще один памятник Баймантай, уезд Цзюжун, к югу от
Даньту, где раскопки были проведены в 1981 г. Здесь так же, как и в Уань-
шани, было найдено возвышение из красной глины, размерами примерно
около 90-120 см х 380 см и высотой всего 15-30 см. В центре его было
обнаружено небольшое углубление, в котором найдены обожженные кости
животных - череп свиньи, кости рыбы. Совершенно очевидно, что это место
служило алтарем, точно так же как, по-видимому, и в Лянчжу. Кроме этого
алтаря были найдены также ямы с пеплом, керамика, много орудий из
камня, кости, бронзы и раковины. Находки были сделаны в трех культурных
слоях, которые датируются от раннего Шан до раннего Западного Чжоу.
Керамика в нижнем слое (первый период) сохранилась очень
хорошо, но мы можем видеть все те же типы, что и в Туаныпани - трехсоско-
вый сосуд обычный, трехсосковый сосуд двойной, чашка на высоком
поддоне, открытая миска на высоком поддоне, чашка типа пиалы на низком
поддоне, круглодонная миска без венчика. Все остальные сосуды имеют
чуть расходящийся в стороны, выделяющийся венчик. В средний период
мы встречаем и новые формы- это треугольная чашка плоскодонная
(№ 18), мелкая миска с прямо поднимающимися вверх стенками, на
поддоне, мелкая миска с расширяющимися вверх стенками, на поддоне,
который значительно шире корпуса сосуда, чашка на трех выгибающихся
полукругом ножках, ножки сплошные, крышка треугольной формы и сосуд
типа рюмки на высокой ножке-подставке, украшенной налепленными
линиями. В третий период очень много становится сосудов на поддоне, как
на низком, так и на высоком, на смену треугольной крышке приходит
полукруглая, иногда завершающаяся стаканообразной ручкой, горшок на
сплошных ножках и трехсосковый сохраняются, появляется и новый тип
трехсоскового с закругленными ножками и двумя ручками, идущими из
венчика. В целом, как мы видим, основные типы сохраняются.
Если сравнивать полученный материал с долиной Поянху, то
получается, что для обоих регионов является общей лишь мелкая миска на
высокой ножке-подставке, о трехсосковом сосуде мы не говорим, поскольку
он распространен не только на этой, но и на более широкой территории,
остальные типы - свои.
280

Родство с Лянчжу чувствуется в ножке-подставке, с налепленными
параллельными линиями, которые кстати характерны и для Поянху, а
также в стаканообразном завершении крышки, остальные формы по
сравнению с Лянчжу новые, особенно характерно, что появляются круглодонные
сосуды, которые в Лянчжу практически не встречаются.
Каменные орудия, имеющиеся здесь, достаточно многообразны - это
и простые дентальные топоры, чуть сужающиеся книзу, либо чуть
расширяющиеся книзу, заточенные - с двух сторон, с одной стороны, или
уступом; сохраняются и дентальные топоры с отверстием, как в Лянчжу,
которые в районе Поянху в это время совершенно исчезают. Есть и один плечи-
ковый топор без отверстия, мелкие каменные долота, в том числе и с
отверстием, но не вверху, как у топоров, а внизу, сбоку. Найдены каменные ножи
однодырчатые с острым концом. Такие же каменные ножи бывают и из
раковины, как с отверстием, так и без отверстия. Раскопано и керамическое
пряслице тоже своей формы, прямое с чуть выделяющейся средней частью,
как бы с налейленной линией. Есть каменные стрелы миндалевидной
формы, как без черенка, так и с черенком. Наконец, много бронзовых стрел
различной формы и величины с черенком и двумя крыльями, лишь в одном
случае - стрела с черенком миндалевидной формы. Есть и большого
размера наконечник стрелы, больше остальных в четыре раза. Всего
наконечников стрел из бронзы - пять, есть и бронзовый рыболовный крючок. Таким
образом, мы видим, что и орудия отличаются от района Поянху достаточно
сильно. Что их объединяет - это дентальный топор без отверстия.
Дентальный топор с отверстием сохраняет традиции Лянчжу, которые в Поянху уже
утеряны, а здесь продолжают сохраняться (1327, с. 1-11).
Таким образом, мы видим, что культура Хушу в керамической и
каменной индустрии достаточно сильно отличается от культуры Учэн. Тем не
менее, определенное родство есть, особенно же это проявляется в
индустрии бронзы, прежде всего, на это указывает то, что основным предметом
изготовляемым из бронзы здесь является бронзовое оружие, как и в Учэне.
Найден здесь и перевернутый колокол с орнаментом, точно таким
же, как и один из синьганьских колоколов. Он был обнаружен в 1974 г. у
деревни Тандунцунь, коммуна Цинси, уезд Цзяннин, провинция Цзянсу
(2798, с. 87-88). Тогда этот колокол не могли сравнить ни с чем, кроме
Хунани, после же появления в 1989 г. синьганских находок получилось,
что орнамент колокола почти что совпадает с одним из колоколов Синь-
ганьской гробницы.
В определенной степени, здесь сказывается й влияние находящегося
достаточно близко Шаньдуна. Если мы посмотрим на керамику Шаньдуна
шанского времени, то увидим, что и здесь, как в Хушу, есть два типа трех-
соскового кувшина - с удлиненными сосками и с сосками треугольной
формы. Также в Шаньдуне часто встречается и двойной трехсосковый
кувшин, состоящий из двух горшков, стоящих друг на друге, как в Хушу,
281

причем эти формы возникают в Шаньдуне гораздо раньше, еще со времени
культуры Юэши, то есть 1900-1500 лет до н. э. Все другие формы
характерны либо как для трех культур, то есть для Шаньдуна эпохи Шан, Хушу
и Учэна, например, открытая рюмка на высокой ножке-подставке, либо же
представляют собой наследие Лянчжу - дентальный топор с отверстием,
или же плоские сплошные ножки у трипода. Есть и ряд форм, которые с
Шаньдуна никуда не пошли, как, например, полукруглый двухдырчатый
нож (2820, с. 62-71; 915, с. 326-339).
Соотнесем эти находки с более близкими к региону Тайху в конце
периода Сян, начало Шан. Здесь мы имеем два очень важных памятника,
оба в уезде Цзянин - Хуашань и Сечэн. Раскопки в Хуашани были
проведены в 1998 г., в результате были найдены ямы и канавки с пеплом,
керамика, каменные орудия, бронза. Памятник датируется примерно 2000-
1300 лет до н. э., то есть несколько ранее, чем Учэнская культура, и даже
где-то концом периода Лянчжу. Здесь найдены: каменные стрелы,
миндалевидные с черенком; каменные топоры дентальные, в том числе один с
отверстием посередине, один из топоров - с уступчиком; полукруглый
трехдырчатый каменный нож, обычно характерный для Шаньдуна;
каменные штампики для керамики; керамические пряслица с боковыми
стенками, плоскими либо треугольной формы; дырчатый каменный полукруглый
нож, характерный для Шаньдуна, но с тремя отверстиями. Также найден
кусок плавленой бронзы, фрагмент очень незначительный, чтобы говорить
что-то о его форме.
В керамике сохраняются как некоторые черты Лянчжу, так и
появляются черты, характерные для Шаньдуна. К последним относятся: трех-
сосковый горшок обычный, который позже сохраняется в Учэне, а также -
трехсосковый двойной горшок. Присутствует и открытая миска на
высокой ножке-подставке или на средней ножке-подставке, ножка - прямая,
расширяющаяся книзу. Этот предмет характерен как для Шаньдуна, так и
для Учэна, явно, что здесь идет также модификация Лянчжу. Много и
треножников со сплошными ножками, все ножки присоединяются чуть к боку
горшка, завершающегося венчиком, либо миски, расширяющиеся кверху -
особенность местная, нехарактерная ни для Учэна, ни для Шаньдуна,
линейный орнамент позволяет ее связывать с Лянчжу. Есть и плоскодонная
керамика - это простая миска со стенками, идущими под прямым углом
вверх. Форма - характерная как для района Поянху, так и для данного
района, ни для Лянчжу, ни для Шаньдуна нехарактерная. Также имеется
кувшин круглостенный с прямым или вогнутым дном- характерен и для
Шаньдуна, и для района Поянху, с Лянчжу не связан. И, наконец, много
простых круглодонных мисок, как с расширяющимся венчиком, так и с
небольшим сливом с одной стороны - форма, характерная для района
Поянху, однако как простая форма может быть и не связана с ним. Орнаменты -
соединяющиеся вместе круглые спирали, сетка из квадратной спирали,
282

различные виды плетенки, то есть формы как местные (плетенка), так и
характерные для района Поянху (диагональная геометрическая спираль).
На дне одного сосуда выцарапан какой-то рисунок, на Учэнские знаки не
похож, на иероглифику тоже. Круглодонную миску можно было бы
связать и с Лянчжу, но орнамент не лянчжуский (1077, с. 17-32).
Другой важный памятник Сечэн, относится примерно к периоду
1600-1000 лег до н. э. и уже определенно принадлежит к культуре Хушу.
Раскопки в Сечэне проводились два раза- в 1998 и 2000 гг., в результате
которых был обнаружен окруженный земляным валом и рвом с внешней
стороны, город, площадь которого составляет 300 тыс. м2, вал поднимается
на 4-5 м над окружающим уровнем полей. Вал сделан из сырой земли и
глины, много битой керамики и немного камней. Были, к сожалению,
раскопаны небольшие участки вдоль стены. Бели подсчитывать общую
площадь раскопанных участков, то получается меньше 200 м2. Здесь были
найдены: керамика, орудия из бронзы и камня.
В керамике у нас встречаются все те же типы, что и в Хуашани,
хотя трехсосковых сосудов нет. Есть круглодонные миски с венчиком и
кругло донные миски со сливом с одной стороны, простые плоскодонные
миски, столь характерные для района Поянху, плоскодонные горшки с
венчиком, рюмки на высокой ножке-подставке, очень характерные для
предыдущего памятника, а также составляющие особенность этого
района - триподы со сплошными ножками, круглыми в сечении и чуть
отгибающимися в самом низу во вне. Ножки бывают как средней длины, так и
длинные, есть и короткие, отгибающиеся ножки. Кроме этого найден
скругленный «боковой» каменный нож, бронзовый втульчатый кельт
прямоугольной формы, чуть расширяющийся внизу, и наконечник
бронзовой стрелы с двумя отверстиями в верхней и нижней части - подобная
форма стрелы нам ранее нигде не встречалась, кельт же имеет
характерную для района Поянху форму (1078, с. 33-40). Среди керамики много и
осколков примитивного фарфора.
Таким образом, мы видим, что регион к северо-западу от озера Тай-
ху, представляет собой смешение поянхуских черт и собственных черт,
идущих от Лянчжу и от влияния с Шаньдуна. Безусловно, и орнаменты, и
керамика говорят о родстве двух данных культур, поэтому не случайно
ЛиньЛюгэнь и ШиЮйпин, исследовавшие этническую принадлежность
культуры Хушу, предполагают, что У и Юэ были одним и тем же народом,
то есть двумя царствами, возникшими у одного и того же народа (1277,
с. 347-351). Сходство археологической культуры этого района с
западными регионами Юэ мы уже отметили, остается рассмотреть связи его с
восточными регионами Юэ, то есть с районом к югу от озера Тайху.
В уезде Дэцин, находящемся к югу от озера Тайху, в разных местах
было найдено большое количество примитивного фарфора. Обращает на
себя внимание присутствие трехчастного лянчжуского кувшина, которого
283

нет уже ни в районе Поянху, ни к северу от озера Тайху, здесь он
присутствует в разных формах. Кроме этого, здесь есть простые стаканы,
кувшины прямоугольной формы, суживающиеся у горлышка, кувшины с
круглыми стенками и высоким горлом, расширяющимся у венчика, открытые
миски на поддоне, горшки с широким горлышком на поддоне, и, наконец, -
трипод типичной лянчжуской формы с тремя плоскими ножками,
исходящими из дна миски, сверху у которого имеются две ручки-ушка. Хотя
данный материал относится, по-видимому, к среднему периоду Шан, но до
сих пор содержит много лянчжуских форм. Точно так же и орнаменты -
это волнообразный орнамент, орнамент из кружков, типичный для Лян-
чжу, и орнамент в форме «учэнского листа», что показывает связь этого
региона с Учэном (2829, с. 53-57).
Еще чуть севернее, на юго-западном берегу озера Тайху, в уезде
Чансин в 1976 г. при водопроводных работах было найдено несколько
керамических сосудов, по сходству отнесенными к концу Шан, началу
раннего Западного Чжоу, то есть к четвертому слою памятника Мацяо, город
Шанхай. Если мы рассмотрим эту керамику, то и здесь мы видим типично
лянчжуские формы. Во-первых, четыре сосуда представляют собой
кувшин с горлышком с одного бока и с ручкой с другого. Также есть трехча-
стный лянчжуский кувшин с боковыми ручками или, по крайней мере, с
одной такой ручкой, высокий стакан на дырчатой ножке-подставке, плавно
расширяющейся к горлу, миска на широкой ножке-подставке, горшок
простой, с чуть сужающимся горлом, на поддоне - последняя форма относится
к восточночюянхускому типу. Длинный стакан на поддоне - тоже своя
форма, а остальные формы - типично лянчжуские. Есть и трипод на трех
плоских ножках с желобком, что тоже является формой, характерной для
Лянчжу. Таким образом, лянчжуские формы здесь живы, хотя и влияние
других форм тоже просматривается, трехсоскового сосуда здесь по-
прежнему нет (1832, с. 97-98). Там же был найден и втульчатый кельт с
украшением в форме «учэнского листа», тоже относящийся к Шанскому
периоду, а также несколько орудий Западного Чжоу, о которых будет
сказано в дальнейшем (1833, с. 1-9).
В находящемся к югу от Цянсина уезде Аньцзи, почти на границе с
Аньхоем при сельскохозяйственных работах, при ремонте дороги
крестьянами были найдены восемь бронзовых предметов, а также нефрит и
керамика, шесть из этих предметов представляют собой шанские бронзовые
сосуды. Один из них - это треножник «дин» с близким к шанскому
орнаментом, хотя спирали здесь не прямоугольной формы, а круглые. Есть
один треножник со сливом и грибовидным украшением, называемый
«цзюэ». Орнамент на нем тоже близок к шанскому, состоит из крючков и
завитков, встречаются и соединяющиеся линии из шанской квадратной
спирали. Что же касается орнамента на упомянутом выше «дине», то
трудно сказать, является ли он местной разновидностью шанского или же чисто
284

шанским, поскольку местного материала у нас для этого слишком мало, но
он отличается от прямоугольных орнаментов. Пожалуй, что один ключ к
этой проблеме лежит в следующем сосуде, представляющем собой вазу на
высокой ножке, сильно расширяющуюся вверху. Орнамент на ней состоит
из мелких квадратных спиралей и завитков латинской буквы S и совсем
немного отличается от шанского орнамента. Самое интересное то, что во
внутренней части этого сосуда выгравировано два непонятных знака или
же сочетания знаков. Попытки их прочитать как шанские неубедительны,
возможно, что это знаки местной письменности.
Бще один тип сосудов, совершенно новый, не встречающийся б Шан
абсолютно - это бронзовые сапоги, они украшены тоже совершенно
местным орнаментом из изгибов. Бели мы сопоставим спирали на «дине» с
рисунками на сапогах и на бронзовой вазе, то мы получим, что всех их
объединяет червеобразный орнамент. Следовательно, мы можем предполагать,
что и остальные бронзовые сосуды являются предметами местного
изготовления. Однако, кроме некоторых черт в орнаменте бронзовой вазы,
сходство с Учэном отсутствует, это свой вариант бронзы, не учэнский, но в
тоже время и не шанский, хотя типы большинства сосудов заимствованы
от Шан.
Тут же были найдены и нефриты - это небольшой нефритовый
столбик, где мы видим лицо Учэнского бога и два расходящихся в сторону
локона, то есть тот же рисунок, что и на бронзовом барабане из коллекции
баронов Сумитомо, на Синьганьской маске, здесь мы опять же имеем дело
с Учэнской или общевьетской общностью, хотя спирали совершенно
другие. С другой стороны, если мы присмотримся внимательно к данному
столбику, то увидим под этим лицом другое, их разделяют линии и
спирали. Композиция очень напоминает лянчжуский «цун», то есть здесь мы
видим снова, что главное вьетское божество сохраняется и здесь, а не только
в Учэне.
Другие нефритовые предметы, это небольшие бусинки, полукруг с
головой рыбы или какого-то другого животного с двумя отверстиями -
модификация, очевидно, новая, чувствуется влияние севера, поскольку
подобные же нефриты были характерны для Шан. Найденный тут же
высокий нефритовый браслет сохраняет преемственность с Лянчжу
(1454, с. 34-39).
Рассмотрим и ситуацию в регионе побережья Восточно-Китайского
моря. В уезде Шаосин, у юго-западной оконечности Ханчжоуского залива
обнаружен многослойный памятник Хупиншань, где раскопки
производились в 1991-1993 гг. В результате, в двух местах были найдены следы
столбовых конструкций, колодец, ямы с пеплом. Найденные в них
предметы относятся к шести слоям, самый нижний шестой из которых относится
к Лянчжускому периоду, имеет датировку 2280±120 лет до н. э. (датировка
калиброванная), а пятый слой относится к позднему периоду Шан, имеет
285

две радиокарбонные датировки 1300±102лет до н.э. и 1074±237лет до
н. э. (датировки калиброванные). От шестого, лянчжуского слоя нам
досталось только несколько осколков керамики, все они представляют собой
венчики керамических сосудов, а от пятого периода керамики уже
достаточно много, есть и несколько каменных орудий. Очевидно, что это
обычный деревенский памятник.
В керамике имеются плоские ножки сосудов лянчжуского типа,
круглые сплошные ножки сосудов, сохранились и триподы, которые
стояли на этих ножках - это миска круглодонная и миска плоскодонная
типично лянчжуского типа. Еще одна разновидность сосудов, тоже типично лян-
чжуская - это сосуд на высокой ножке-подставке, расширяющийся внизу.
Эта ножка украшена орнаментом из линий, квадратов и геометрических
квадратной формы двойных спиралей, расходящихся в разные стороны -
сюжет новый, неизвестный в Лянчжу, а также обычными, типичными для
Лянчжу, налепными прямыми линиями. Иногда, впрочем, между таких
линий снова возникает орнамент из круглых спиралей, которые
характеризуют культуру озера Тайху. Круглые двойные и тройные спирали
встречаются и на корпусе сосудов. Другие орнаменты- это зубчатый, решетка
простая, а также квадраты, образованные чередованиями вертикальных и
диагональных прямых линий, сочетание сетки и прямых линий. В общем-
то, орнаменты все свои, хотя сочетание квадратов из разных типов линий -
орнамент, похожий на Поянху, но здесь он немного другой - квадраты
более мелкие и состоят всего из трех или четырех линий. Есть и орнамент из
кругов и точек - тоже местный. Другие формы сосудов- это открытая
миска на поддоне, плоскодонная миска, чуть сужающаяся к горлышку -
тип, характерный для восточных районов Поянху; есть и круглодонный
сосуд со впадинкой в середине - тоже местный тип. Ручек у сосудов
практически нет, только иногда у кувшинов появляется маленькие ручки-
петельки.
Таким образом, мы видим, что на побережье - те же формы
керамики, что и к югу от озера Тайху. В принципе можно сказать, что район к югу
от озера Тайху составляет особый керамический комплекс, отличный как
от Поянху, так и от районов к северу от озера Тайху, в которых мы
наблюдаем сильное влияние Шаньдуна и севера. Здесь же влияние севера не
ощущается совсем, сохраняются либо типично лянчжуские формы, либо
некоторые формы и орнаменты, общие для всей Юэской (Вьетской) зоны.
Есть даже приплюснутые плоские ножки, типичные для Лянчжу, а вот
трехсосковых сосудов и здесь совершенно нет, хотя к северу от озера
Тайху они очень многочисленны и даже разнотипны, чего нет в районе
Поянху, где приблизительно один тип таких сосудов.
Рассмотрим каменные орудия. Их очень немного - это точильный
камень, каменные дентальные топоры, с уступчиком и без уступчиков (но
топоров со сверленым отверстием, как в Лянчжу, нет), боковые ножи с
286

острым поднимающимся краем и с несколькими отверстиями (в одном
ноже мы имеем два отверстия, другой обломан, но по крайней мере одно
отверстие в нем есть), каменные стрелы разного размера с черенком и
пряслица не лянчжуской, правда, формы, а состоящие из двух конусов, что
типично для Поянху. Таким образом, в камне преемственности с Лянчжу
меньше, но сохраняются общеюэские черты - дентальный топор,
«боковой» нож; прямоугольных лянчжуских ножей тоже нет, впрочем, здесь
подбор предметов из камня очень незначительный (2173, с. 126-154).
Рассмотрим еще один памятник, находящийся к востоку от уезда
Шаосин, в уезде Нинбо, у юго-восточной оконечности Ханчжоуского
залива- это памятник Цяньцо, где пробные раскопки были проведены еще в
1978 г., однако их результаты были опубликованы лишь через 15 лет. Там
были найдены следы от деревянных столбов строений, камни,
укреплявшие эти столбы, а также другие деревянные детали строений (к
сожалению, их иллюстраций у нас нет). Памятник двухслойный, верхний слой
относится к Западному Чжоу, а нижний слой - к середине Шанского
периода. Рассмотрим данный нижний слой. Находок здесь немного, но все
они поразительно напоминают Лянчжу, практически не лянчжуских
предметов здесь нет, а именно - это треугольный плуг, прямой двухдырчатый
каменный нож, дентальные топоры, каменный наконечник копья с
отверстием, каменное незавершенное кольцо и полукольцо с двумя
отверстиями; также у нас имеются круглодонная миска и ножка-подставка сильно
перфорированная треугольными и круглыми отверстиями, то есть - все
типы предметов, имеющиеся здесь, являются типично лянчжускими, хотя
материал датируется средним-поздним периодом Шан на основании
сходства с материалом, полученным из памятника Линшань, тоже город Нинбо,
где имеется радиокарбонная датировка, калиброванная как 1225 лет до н. э.
Таким образом, мы видим, что культура Лянчжу опять же никуда не
исчезает, а продолжает здесь сохранять все свои формы.
Орнаменты немного меняются: появляется геометрическая спираль,
а также геометрический орнамент, состоящий из продольных и
параллельных линий, как в долине Поянху. Это, пожалуй, единственное сходство с
другими соседними регионами шанского времени, в остальном же
продолжают жить традиции Лянчжу. Таким образом, если к северу от озера
Тайху чувствуется сильное влияние внешнего фактора с Шанских
территорий и с Шаньдуна, то к югу от озера Тайху оно практически не
ощущается, за исключением нескольких бронзовых предметов, явно навеянных
шанской школой. К сожалению, материалы другого памятника - Линшань,
находящегося в том же уезде, пока не опубликованы. Вообще материала по
раскопкам в Чжэцзяне опубликовано крайне мало (1454, с. 34-39).
Известна и одна находка керамической печи в Байгуаньчжень. Печь
имеет прямоугольную форму и небольшой наклон, к сожалению, там
найдены лишь незначительные обломки керамики, и мы можем судить лишь
287

об орнаментах. Орнаменты - это различные формы мелкой сетки,
квадратный орнамент, простые линии, зубчиковый орнамент (2149, с. 985-986).
Таким образом, мы видим, что регион к югу от озера Тайху резко
отличается от региона к северу от озера Тайху. Если в последнем складывается
новая культура на основе как местных элементов, так и влияния Шаньду-
на, Учэна и других, то в первом регионе - к югу от озера Тайху,
продолжает существовать Лянчжуская культура, которая лишь незначительно
эволюционирует. Тем не менее, в процессе этой эволюции она усваивает
некоторые орнаменты и формы из Учэна, а также некоторые бронзовые
предметы из Шанского региона. К сожалению, более подробно об этой
культуре мы ничего сказать не можем, хотя, очевидно, что у них были
крупные городские центры, да и, видимо, со времен Лянчжу сохраняется
собственная государственность. К сожалению, об этом регионе данных
очень мало, да и имеющиеся данные далеко не всегда публикуются. Это
тоже достаточно странно и жалко, если сравнить хорошую публикован-
ность Лянчжу, однако факт остается фактом, послелянчжуский период
опубликован мало и, по-видимому, раскопан очень плохо.
Гораздо больше материала у нас имеется от самого южного из
рассматриваемых регионов - района реки Миньцзян - Фуцзянь, к которому в
период неолита, как мы отмечали, примыкал и южный район Чжэцзяна -
река Оуцзян, который мы и рассмотрим ниже, уже в следующей части,
посвященной разбору Миньцзянского региона.
Подводя же итог данной части, можно сказать следующее: в регионе
существовала государственность, были города, развивалось бронзолитей-
ное производство, много встречается первобытного фарфора. Однако,
незначительность археологических раскопок не позволяет нам судить ни о
том, что это было за государство, какой характер оно носило, было ли оно
частью другого государства или самостоятельным и, естественно, неясно,
какие границы оно имело, хотя мы можем судить о том, что, по-видимому,
территорию к югу от озера Тайху населял некий этнос, являвшийся
частностью обще-Юэской (обще-Вьетской) культурной общности. Впрочем,
данный народ отличался от населения района озера Поянху, хотя резкой
границы между ними нет, а есть плавный переход от восточно-поянхуской
культуры к западно-тайхуской культуре. Более резкая граница - с
культурой к северу от озера Тайху, однако и здесь есть общие формы. Видимо, к
северу от озера Тайху под влиянием Шаньдуна и севера образуется новая
смешанная этническая общность, тем не менее, близкая к этносу Поянху и
близкая к своим корням - Лянчжуской этнической общности. Можно
сказать, что к северу от озера Тайху произошла «шаньдунизация», которая юг
не затронула. Контакты населения к северу от озера Тайху, то есть самого
устья Янцзы с Шаньдуном, видимо, были этнические, а характер контактов
с Шан, которые тоже были, не совсем ясен. Явно, что к югу от озера Тайху
этнического влияния Шан еще не было, имеются только определенные
288

шанские предметы из бронзы, которые все равно перерабатываются в
местном стиле. Ну, а на район к северу от озера Тайху оказывала влияние как
шанская бронза, так и синьганьская (учэнская): собственного стиля здесь
не отмечается. Видимо, от северных соседей - населения к северу от озера
Тайху, или же через Аньхой, шло влияние с северо-запада на юго-восток,
выражавшееся исключительно в форме бронзовых изделий,
распространявшихся и к югу от озера Тайху, однако здесь формируются и
собственные бронзовые изделия - бронзовые сапоги, а также собственные
орнаменты, совершенно нехарактерные ни для Шан, ни для озера Поянху.
Сильным было влияние шанцев в междуречье Янцзы и Хуайхэ, то
есть на территории нынешней провинции Аньхой, откуда оно, видимо, и
распространялось на регион к югу от озера Тайху. Тем не менее, если бы
раскопки были более значительными, мы могли бы судить о возможных
собственных бронзолитейных центрах, подобных Учэну. Основания для
того, что собственные центры были - есть, они выражаются в собственных
формах и орнаментах. Однако, эти центры были значительно слабее, чем
Учэн, их влияние во вне нигде не ощущается.
289

Часть 6. Районы Оуцзян, Миньцзян и Цзюлунцзян
в эпоху Шан (Учэн)
Археологические исследования в Миньцзянском регионе дали
немалое число находок в разных районах этого региона, в особенности в
прибрежной зоне. В районе реки Оуцзян, южной части провинции Чжецзян, у
побережья к югу от реки Оуцзян, археологическое обследование в уездах
Пинъян и Цаннань привело к открытию памятников шанского времени.
Было найдено 16 памятников Шанского и Шан-Чжоуского периодов.
Памятники не в очень хорошей сохранности, и собранный здесь материал
невелик, в основном это орудия из камня, а также, изредка, обломки
керамики и примитивного фарфора. Каменные орудия представляют собой
дентальные топоры без отверстий, шлифованные с одной стороны, с двух
сторон или же с уступком, треугольные дентальные топоры, типичные для
Минцзянского региона, долота прямоугольной и квадратной формы,
треугольной формы каменные топоры, а также - дентальные топоры с
отверстием, последние сохранились в небольших фрагментах. Много каменных
стрел ромбовидной формы и треугольной формы с черенком. На керамике
сохранился зубчатый орнамент у венчика, хотя фрагмент настолько
незначительный, что, возможно, это не орнамент, а, как предполагают авторы
отчета, знак. К сожалению, иллюстраций керамики практически нет. Судя
из описания, здесь имеются кувшины, вернее остатки кувшинов, мисок,
горшков, практически не орнаментированные (2181, с. 212-217).
Керамика и каменные орудия были обнаружены в деревне Кэлинцунь,
район Вэньчжоу, Чжэцзян, причем, здесь мы можем судить более менее о
формах керамических сосудов - это плоскодонные миски с линейным
ступенчатым орнаментом и со стенками, поднимающимися под тупым утлом
от дна; миски плоскодонные на широкой ножке-подставке, по-видимому,
высокой, она сохранилась у нас в одном случае, украшенной
параллельными линиями-налепами на разном либо на одинаковом расстоянии. Сама
сохранившаяся часть миски налепами не украшена, как и орнаментом. Еще
одна форма - это плоскодонный горшок с венчиком, его дно слегка вогнуто,
украшенный зубчатым веревочным орнаментом, судя по всему, не
сплошным, а полосным. Таким образом, мы видим, что формы керамики - новые
для этого района, где традиционно господствовали круглодонные, и,
очевидно, что здесь отражается связь с более северным регионом- пост-
Лянчжу, либо с регионом нижнего течения реки Ганьцзян. Каменные
орудия- это дентальные топоры, обычные и скошенные, дентальный топор
треугольной формы, типичной для этого района, и наконечник копья с
просверленным отверстием (1769, с. 571).
Наконец, к западу от уезда Цаннань археологическое обследование
было проведено в верховьях реки Фэйюньцзян в 1988 г.; оно выявило один
памятник эпохи Ся, то есть первой половины П тыс. до н. э., Шицзыган и
290

по меньшей мере три памятника эпохи Шан- Нютоуган, Лиюйшань и
Жуйаньшань. Наибольший материал был собран в первых двух
памятниках. В Шицзыгане мы видим кувшины с венчиком и с вогнутым дном,
круглодонные кувшины с венчиком, миски со швом в верхней части,
крышку со стаканообразным завершением, плоскодонные сосуды,
покрытые либо орнаментом из параллельных, либо перпендикулярных линий,
встречается и зубчатый несплошной орнамент, а также орнамент из
треугольников. Много крашеной керамики с орнаментом из сетки, точек,
светлых и темных квадратов, диагональных линий. Среди каменных
орудий много оббитых, не шлифованных, в основном это - дентальные
топоры, чуть расширяющиеся книзу, либо же топоры треугольной формы,
прямоугольные ножи, полукруглые ножи, удлиняющиеся ножи - все сделаны
из оббитых камней. Много треугольных, прямоугольно-овальных и
ромбических стрел. Есть и топоры, и долота, заточенные под треугольник, либо
же с уступом.
Если мы посмотрим на керамику Нютоугана, то увидим, что
происходят некоторые изменения. Прежде всего, появляются большие
узкогорлые горшки с ушками по бокам, которых раньше не было, во-вторых,
появляется орнамент из одиночных квадратных спиралей, которого тоже
раньше не было, наконец, появляются и горлышки сосудов без венчика,
загнутые во внутрь, как в это время происходит и в районе реки Ганьцзян.
Сохраняется выгнутый венчик и высокое горлышко, видимо, у кувшинов,
покрытое орнаментом из параллельных линий. Появляется и обломок
ножки или, вероятнее, ручки сосуда, хотя триподов по-прежнему все-таки нет.
Если говорить об орнаментах, то здесь опять же появляется
геометрический орнамент из квадратных спиралей, а также орнамент из
соединяющихся спиралей, сочетание спиралей и сетки, сетка из квадратов,
образующихся параллельными и перпендикулярными линиями, простые
вертикальные или диагональные линии, елочка. То есть, возникают новые
орнаменты, хотя в предыдущий период орнаментированной керамики почти не
было, причем все орнаменты, кроме одного, а именно сочетаний
различного вида спиралей, соединяющихся вместе, которые представляют собой
местный орнамент, все остальные встречаются и в других юэских (вьет-
ских) регионах: в районе Поянху и реки Ганьцзян, в районе Тайху, к северу
и югу от него. В тоже время крашеной керамики не наблюдается.
Среди каменных орудий шлифованных практически нет. В
основном, это дентальные топоры, чуть расширяющиеся вниз, толстые чуть
скругляющиеся топоры, треугольные топоры, плоские скругленные ножи,
изредка попадаются и ножи треугольной формы. Больше становится ножей
с небольшой полукруглой оббитой режущей частью, которые
присутствовали уже и в Шицзыгане. Появляется в Нютоугане и чуть заостренный
вверху дентальный топор, один край у которого рубящий, а другой острый,
колющий, чего раньше не было; сохраняются топоры дентальные, зато-
291

ченные треугольником. Таким образом, каменная индустрия предыдущего
периода вся сохраняется, и лишь некоторые формы развиваются, очевидно,
из форм предыдущего периода, ничего нового мы здесь не видим. Меньше
становится каменных стрел, все их основные формы сохраняются: стрелы
конические, ромбовидные, с черенком и без черенка, простые
прямоугольные стрелы. Появляются и небольшие прямоугольные, иногда заостренные
ножики. Есть треугольные наконечники копий, иногда с отверстием внизу
в черенке. В одном случае есть обломок какого-то орудия с
просверленным отверстием, похожего на лянчжуский топор, но, поскольку последнее
практически не встречается, авторы отчета описали его как обломок
наконечника копья, что тоже возможно, хотя по форме он более близок к лян-
чжускому топору дентальному с отверстием. Встречаются и каменные
украшения- длинные трубочки; прямоугольные полуколечки, видимо,
остатки подвесок; какие-то круглые в сечении предметы, тоже, возможно,
украшения, хотя, возможно, и что-то другое; каменные полукруги и какие-
то странные круглые предметы, похожие на веретенца, но без отверстия в
центре, то есть веретенцами они быть не могут практически. Есть и
предметы, по-видимому, подвески, с просверленным отверстием в центре,
сохранились только их обломки. Найден и бронзовый наконечник стрелы
ромбовидной формы, грубо обработанный.
В других местах в верхнем течении реки Фэйюньцзян найдены еще
каменные топоры дентальные и треугольной формы, прямые и
конусообразные наконечники стрел с черенком и без черенка, горлышки сосудов,
расширяющиеся во вне, либо сужающиеся у венчика, маленький
полукруглый ножик. Все орудия - оббитые, шлифовки, кроме как в двух
случаях из более чем 20 - нет. Шлифованные орудия по-прежнему редки для
данного региона. Бронза здесь появляется, но видно, что эта бронза
примитивная, никакого влияния бронзы от западных или северных соседей
незаметно; вероятно, здесь очаг бронзы свой (2174, с. 1-51).
Большая часть находок и наиболее значительные памятники Фуцзя-
ни периода Шан сосредоточены в нижнем течении реки Миньцзян.
Пожалуй, что наиболее известным стал памятник Хуантулунь, найденный в
уезде Миньхоу. Раскопки там проводились с 1974 по 1978 гг., в результате
которых было раскопано около 700 м2 площади и обнаружено 19 могил с
богатым инвентарем, всего около 200 предметов, из которых 170 -
керамические сосуды. Некрополь расположен на склоне холма, могилы имеют
прямоугольную форму, расположены либо с юга на север, либо чуть под
углом с юго-востока на северо-запад. Костяки не сохранились, основу
предметов инвентаря некрополя составляет керамика. В каждой могиле имеется
от 4 до 21 (могила № 12) керамических сосудов. В редких случаях
предметов инвентаря нет, например, могила № 19. Встречаются и предметы из
камня. В центре некрополя обнаружена прямоугольная площадка,
размером 2,3x1,5 м, сделанная из красной обоженной глины. На ней найдены
292

следы от пяти столбов, образующих форму круга. Судя по расположению
и виду, а также, исходя из сравнения с Лянчжу, мы можем предположить,
что это был алтарь, на котором располагалось какое-то культовое
сооружение так же, как это было и в Лянчжу.
Найденная здесь керамика в хорошей сохранности, практически все
сосуды парадные, отличного качества и очень изящные по форме. Основу
керамики составляет высокотемпературная, хотя примитивного фарфора
здесь нет. По форме все сосуды - плоскодонные, часто встречающаяся
особенность - это очень широкий поддон и такой же широкий шов-рубчик
на ножках и корпусе. Практически формы сосудов ни на что непохожие, в
том числе и на предшествующий период данного региона, нет ничего
общего и с югом Чжэцзяна. Рассмотрим подробнее встречающиеся здесь
формы керамики. Прежде всего, это различной формы стаканы, чуть
расширяющиеся кверху, на очень широком поддоне. В нижней части стакан
украшается одним, широко выделяющимся, либо несколькими менее
заметными рубчиками; рубчик может иметь завиток с одной стороны.
Некоторые стаканы имеют и завитую боковую ручку, отходящую от венчика и
нижнего рубчика либо просто присоединяющуюся сбоку стакана. Другой
тип подобных стаканов- это стаканы с перевернутым поддоном, где
поддон расширяется не сверху вниз, а снизу вверх, точно так же и венчик
почти у всех сосудов либо перевернутый, как поддон, либо отсутствует
совсем. Ручки сосудов широкие и плоские, состоящие из ряда продольных
линий, - последняя особенность у нас уже встречалась в данном регионе в
более ранний период. Другой тип сосудов, это - различной формы вазы с
двумя боковыми ручками-петлями. Ваза состоит из двух частей, нижняя
часть ее представляет собой расширяющиеся от дна стенки,
завершающиеся острым углом, от которого идет верхняя часть, быстро сужающаяся к
горлышку. Ручки идут от края горлышка почти до острого угла,
соединяющего две половины стенок сосуда. Эта ваза стоит на поддоне, как на
низком, иногда на двойном, когда снизу одного поддона вырастает еще и.
другой, так и на высоком с рубчиками посередине - один большой рубчик
и четыре мелких. Встречается и открытая чаша на высокой ножке-
подставке. Этот предмет характерен для всего региона Юго-Востока Китая
да и для раннего периода в Миньцзянском регионе, однако в Хуантулуне
он приобретает особую форму: ножка-подставка состоит из линий, мелких
рубчиков, посередине которых находится один или два длинных
выделяющихся крупных рубчика, может быть и только один длинный рубчик,
без мелких, но все равно особенность характерная, и кроме данного
памятника мы нигде ее не встречали. У ножки чаши тоже могут быть украшения
в виде завитков внизу подставки. Есть и разновидность кувшина с узким
горлышком и двумя ручками по бокам, который не имеет поддона, а имеет
плоское, чуть вогнутое дно. Имеется также простой кувшин с ручкой с
одной стороны и плоским дном, высокий кувшин с широким горлышком и
293

маленькими ручками; однако, во всех случаях - ручки широкие и плоские,
могут быть гладкие, а могут иметь ребристую поверхность, как мы
описывали выше. Есть и простой круглодонный горшок с сужающимся кверху
горлом. Он может иметь и длинную тонкую ручку, не закругляющуюся, а
направленную вверх. Имеется плоскодонный горшок без ручки, тоже с
горлышком, сужающимся вверх. Есть и другая форма данного горшка,
тоже плоскодонная, где горлышко чуть уже дна, а стенки идут практически
прямо, чуть округляясь. Сбоку этого горшка имеется ручка-ушко, не
широкая и плоская как практически во всех остальных случаях, а тонкая.
Существуют и красивый трехчастный кувшин с боковой тоже плоской
ручкой на расширяющемся вниз двухступенчатом поддоне; плоская миска с
боковой, раздваивающейся на два завитка ручкой; большой кувшин с
маленькими ушками и узким горлышком; наконец, совершенно странной
формы двойной сосуд, состоящий из круглодонного кувшина с ручками-
петлями в верхней части, стоящего на круглодонном же горшке с
рубчиком посередине - причем эта форма встречается неоднократно.
Единственный тип, похожий на лянчжуский, это кувшин с горлышком,
находящимся сбоку, а с другого бока находится ручка, однако здесь и он имеет
совершенно необычную форму- ручка закручена завитком, снизу от нее
имеется еще один завиток, а на горлышке - характерный рубчик. Еще один
необычный сосуд - это башмаковидный, разновидность описанного выше
сосуда, но больше похожая на башмак. Нижняя часть кувшина в нем
отсутствует, зато ручка сохранилась и тоже завершается двумя завитками.
Имеется и один странный сосуд, названный авторами отчета «барабан»,
возможно, это глиняная модель барабана с ножками, как, например, из
коллекции баронов Сумитомо. Сверху он имеет ручку типа ушка, дна у
этого сосуда нет, а с дву* сторон идут отверстия.
Как мы уже говорили, формы керамики Хуантулуня действительно
ни на что непохожи. Что же касается орнаментов, то это геометрический
орнамент из двойной соединяющейся спирали, но другой, чем в северном
регионе: спираль крупная, занимает практически весь корпус сосуда. Либо
имеется круглая спираль, как это было в Чжэцзяне, либо более мелкая,
тоже соединяющаяся по две или по четыре - явное родство с Чжэцзянским
регионом. Есть и спираль латинской буковой Z; нередко по корпусу
сосудов идет орнамент из одиночной квадратной спирали, как в регионе Поян-
ху. Все орнаменты штампованные, веревочных мало. Таким образом, в
орнаменте у нас имеется сходство как с Чжэцзянским регионом, так и с
регионом юго-восточного Китая в целом - орнаменты и^з квадратной
спирали. Встречается и орнамент из квадратов, образованных горизонтальными
и вертикальными линиями, тоже характерный для Поянху и других
районов, в том числе и для более северного пост-лянчжуского региона к югу
(ут озера Тайху. Видимо, орнаменты показывают связь с ним, хотя связь с
294

регионом Поянху тоже не исключена. Формы же керамики совершенно не
похожи ни на что.
Помимо керамики в одной из могил найдена каменная стрела
треугольной формы с черенком, а в другой - два незавершенных каменных
полукруга-браслета. Кроме сосудов, раскопанных в некрополе, есть и еще
несколько собранных сосудов - это кувшин на поддоне, стакан с широкой
плоской ручкой, вазы с двумя ручками разной формы. Все они сделаны
абсолютно в той же манере, что и извлеченные при раскопках и покрыты
орнаментом либо из мелких квадратных спиралей, либо крупными
геометрическими спиралями.
В могилах некрополя имеется стандартный набор, который входит
практически в каждом случае как обязательный инвентарь,
сопутствующий захоронению - это чашка на высокой ножке-подставке, стакан с
поддоном, чашка с ручкой и горшок с двумя боковыми ручками. Количество
предметов в зависимости от могилы может меняться, но в большинстве
присутствуют четыре указанных типа. Наиболее часто встречаются чаши
на высокой ножке-подставке, типа рюмки. Она присутствует в 13 могилах
из 19, из которых одна вообще не имеет инвентаря (2758, с. 23-37; 2295,
с. 86-99).
Некрополь в Хуантулуне представляет собой очень интересное
явление. С одной стороны, количество предметов не позволяет сказать, что это
некрополь аристократии, с другой стороны, здесь захоронены лица с
совершенно разным имущественным достатком, и мы видим следы
расслоения. Однако, характер имеющихся предметов столь прекрасного качества
доказывает существование высокоразвитого керамического производства,
специально направленного для ритуальных целей. Безусловно, это общество
достаточно богатое, находящееся на высокой ступени развития. С другой
стороны, поскольку сильного расслоения, как, например, в Лянчжу, в этом
некрополе мы не видим, то мы можем предположить, что он достаточно
рядовой, не имеющий общегосударственного значения. И хотя это не
деревенское кладбище, явно это и не усыпальница высших слоев общества. Также
интересно, что практически весь инвентарь данного некрополя состоит из
керамики, явление, с которым мы не сталкивались в других регионах, да и
вообще нехарактерное для некрополей, во всяком случае, в восточной части
Азии; более того, обычно мы видим, что, по крайней мере, на севере Минь-
цзянского региона орудия из камня преобладают над керамикой, даже,
можно сказать, что керамики очень мало. В данном случае же все
происходит наоборот.
Для того, чтобы понять все особенности данного памятника,
рассмотрим другие памятники нижнего течения реки Миньцзян. Другой
важный памятник - Чжуанбяныпань, был раскопан тоже в уезде Миньхоу в
1960 и 1982-1984 гг. Памятник имеет два слоя, нижние слои относятся к
культуре Танынишань и датированы термо-люминисцентным методом
295

около 2000 лет до н. э., верхний же слой примерно соответствует культуре
Хуантулунь. Есть и более ранние датировки верхнего слоя Чжуанбяныпа-
ня; Го Су-цю на основе типологического сходства крашеной керамики с
другими памятниками в Фуцзяни и южном Чжэцзяне предлагает датировку
2000-1500 лет до н. э. (2287, с. 436). В Чжуанбяныпане мы видим
совершенно другую, чем в Хуантулуне, керамику - и по типам, и по орнаментам
керамика более близка к Таныпишаню; и сосуды нижнего Чжуанбянь-
шаньского слоя, синхронного Таныпишаню, мало чем отличается от
сосудов верхнего слоя. Отличие же от Хуантулуня по типам и орнаментам
действительно очень сильное. С другой стороны, не следует забывать, что
Хуантулунь - это некрополь, и вся имеющаяся здесь керамика - керамика
ритуальная и, естественно, парадная, некрополь хоть и не аристократический,
но в тоже время и небедный. Чжуанбяныпань - это, по-видимому,
поселение, причем крупное (только раскопанная площадь этого памятника
составляет более чем 2800 м2). В Чжуанбяныпане очень много
орнаментированной керамики, меньше - штампованной, крашеной керамики немного.
Основные формы Чжуанбяныпаня такие же, как и в культуре Таныпишань:
сохраняется круглодонная миска с расширяющимся венчиком, горшок с
расширяющимся венчиком, миска на широкой ножке-подставке, иногда с
перфорацией, сохраняется и трехчастный кувшин с рубчиком посередине,
конусообразной формы веретенца. В тоже время, в верхнем слое
появляются и новые типы - это простой открытый стакан, иногда на поддоне,
кувшин плоскодонный или с вогнутым дном, плоскодонный стакан без
поддона. Высокая ножка-подставка приобретает ступенчатый характер из
линий-ступеней, эта последняя форма связывает верхний слой
Чжуанбяныпаня с Хуантулунем так же, как и стакан с поддоном. Все же
остальные формы у них разные. В орнаментах, однако, сходство большее. Здесь
снова присутствуют разной формы крашеная сетка в крашеной керамике,
геометрический орнамент из квадратных несоединенных спиралей,
который присутствует здесь и в крашеной, и в обычной керамике, орнамент
елочкой и из вертикальных линий. Однако здесь нет ни крупного
геометрического орнамента, столь характерного для Хуантулуня, ни мелких
круглых спиралей, которые в Хуантулуне тоже встречаются, хотя и реже.
Определенное сходство орнаменты крашенной керамики Чжуанбяныпаня
имеют и с памятниками южного Чжэцзяна - это вертикальные линии,
сетка с точками, которые присутствуют и там, и здесь - видимо, все-таки
правильными оказываются датировки Го Су-цю, который относит верхний
слой Чжуанбяныпаня к концу Ся, началу Шан (848, с. 171-227; 2287,
с. 389-443).
В 2001-2002 гг. были проведены раскопки еще одного памятника в
том же уезде Миньхоу, недалеко от Хуантулуня - это памятник Гуянпин-
ган, который приблизительно датируется Шан-Чжоуским временем. Здесь
мы имеем и поселение, и некрополь: были найдены ямы с пеплом и остат-
296

ками керамики, следы от столбов жилищ, три могилы и яма для обжига
керамики. Найденной керамики, к сожалению, немного, причем, что
характерно, в некрополе керамики вообще нет, а инвентарь некрополя состоит
только из каменных и нефритовых орудий и украшений - в Хуантулуне
дело обстоит совершенно наоборот. Тем не менее, если мы посмотрим на
те немногие сосуды, которые в Гуянпингане имеются, то увидим прямое
сходство с Хуантулунем - это и широкая плоская ручка, и расширяющийся
поддон. Здесь есть плоскодонный кувшин с венчиком и двумя такими
ручками, и, хотя завитков на ручках нет, но есть выступ, из которого в
Хуантулуне образовывались завитки. Точно так же, вся керамика здесь только
плоскодонная - это описанный выше кувшин типа вазы с двумя ручками,
кувшин с одной ручкой, плоскодонный горшок с венчиком и с украшением
из налепленных параллельных линий у горлышка (тоже особенность,
характерная для Хуантулуня), плоскодонный стакан. Также имеется
характерный предмет, называемый подставкой, представляющий собой
согнутую сплошную трубку со склоненной круглой площадкой. ЗСроме этого,
найдено конусообразное керамическое пряслице и грузила с двумя
двухсторонними выемками. Имеются два предмета из нефрита- это согнутые
нефритовые полу- и четверть круги. Кроме этого, имеются два каменных
топора дентальных, одно дентальное каменное долото, ромбической
формы стрела и точильный или же шлифовочный камень (868, с. 36-45).
Чуть выше по течению реки Миньцзян, в соседнем уезде Пуцин в
1957-1958 гг. был раскопан еще один крупный памятник Дунчжан,
который имеет три слоя, датируемых от позднего неолита до позднего
Западного Чжоу, при этом, нижний слой отнесен к концу неолита на основании его
сходства с культурой Таныпишань, средний слой- примерно к концу
Шан - началу Западного Чжоу, тоже на основе сходства с верхним слоем
культуры Таныпишань, а верхний слой - к концу Западного Чжоу.
Памятник раскопан достаточно хорошо, в 60 местах раскопаны участки общей
площадью 1500 м2, и найдено огромное количество предметов из камня,
керамики, в том числе много крашеной, кости и зубы собаки и дикого
кабана. Здесь были найдены следы двух жилищ в нижнем, еще
неолитическом слое. Интересно, что эти жилища представляют собой не столбовые
конструкции, а полуземлянки круглой формы. Кроме них были найдены
множество ям с пеплом и две печи для обжига керамики, одна из которых
находится в среднем слое, другая в верхнем. Печи представляют собой
прямоугольной формы уступчатую конструкцию, имеющую три ступени.
К сожалению, керамика очень плохой сохранности и из более 10 тыс.
осколков восстанавливается только 21 целый сосуд, к тому же проблему
при сравнении данной керамики с Хуантулунем и с другими памятниками
представляет и тот факт, что в кратком отчете керамика не разбита на слои,
поэтому трудно определить, что же относится именно к среднему
Шанскому слою. В Дунчжане сохранившиеся сосуды либо плоскодонные, либо
297

имеют небольшой поддон обычной формы, а не такой, как в Хуантулуне.
Венчик сосудов как расширяющийся в стороны, так и чуть загнутый вниз,
изредка попадаются сосуды без венчика, на некоторых сосудах
сохраняется рубчик, высокое горлышко других сосудов покрыто орнаментом из
вылепленных параллельных линий. Есть и сужающееся у венчика горлышко;
сохраняется также широкая плоская ручка. Из имеющихся целых сосудов
большая часть на широкой, но невысокой ножке-подставке, в одном случае
ножка перфорирована. Изредка сохраняются и круглодонные сосуды, а
именно: кувшины и миски с расширяющимся горлышком и рубчиком
посередине корпуса, точно так же сохраняется и плоскодонный горшок с
двумя боковыми ручками, а также такой же горшок с одной боковой
ручкой, с широким и узким горлышком. Среди орнаментов преобладают
штампованные, часто встречается зигзагообразный орнамент из
квадратных спиралей - спирали мелкие. На крашеной керамике сохраняется
орнамент из вертикальных и диагональных линий и крестиков, и точек, есть и
сетка, образованная из квадратов, параллельных и перпендикулярных
линий, также появляется орнамент из линий и кругов, в основном же
характерны простые линейные орнаменты или простая сетка. Большая часть
керамики не орнаментирована, пряслица имеют разную форму, как
коническую, так и состоящую из двух конусов или же прямую с прямыми или
закругленными стенками. Орнаменты на пряслицах, как солярные, так и
некоторые другие, например, различные виды точечных орнаментов,
линейно-сеточные орнаменты.
Каменные орудия как шлифованные, так и оббитые, это в основном
дентальные топоры, иногда чуть расширяющиеся вниз, реже треугольной
формы топоры (топоров же, оббитых под треугольник, здесь нет),
различные виды стрел (ромбические, прямые, треугольные, с черенком и без),
замкнутые каменные кольца, полукольца с отверстием, круглой формы
подвеска с просверленным отверстием. Найдено также три фрагмента
бронзовых предметов, два из них - сильно коррозированны, поэтому
форма их не восстанавливается, были найдены в верхнем слое. Бще один
фрагмент имеет орнамент из двойных спиралей, закрученных в одну
сторону, однако слой, к которому он относится, неизвестен (865, с. 49-61).
В Гуянпингане были также найдены около 60 знаков на керамике,
представляющих собой в основном простые знаки, типа линий, стрел,
направленных вверх и вниз, галочек, решеток и т. д., которые похожи на
знаки Шанского времени в Цзянси. Мы можем предполагать, что это знаки
учэнской письменности, с которыми они действительно имеют много
схожего. Интересно, что подобные же знаки были найдены и на двух других
памятниках- Ситоу и Фуцунь, относящихся уже к позднему периоду -
«бронзовому веку», то к есть первой половине I тыс. до н. э. Сообщается,
что они были найдены и в Хуантулуне, однако сами знаки, найденные в
Хуантулуне, не приводятся (716, с. 74-81). Из этого мы можем сделать вы-
298

вод, что, несмотря на разницу керамических комплексов с Ученом, в район
Миньцзяна тоже проникает учэнская письменность, а, следовательно,
поскольку письменность делается на таком заурядном материале как
керамика, то есть явно не может быть предметом, попавшим в район Миньцзяна
путем импорта, или же быть надписями, сделанными учэнцами на
территории долины реки Миньцзян, то, очевидно, что учэнская письменность
распространяется среди населения, проживавшего в районе реки Миньцзян
тоже. Это является важным фактором в определении вьетского
этнического единства, существовавшего от района Поянху до района реки Миньцзян.
Рассмотрим памятники, относящиеся к Шанскому периоду, в
среднем течении реки Миньцзян, еще ближе к району Поянху. В 80-е годы
археологическое обследование было проведено в уезде Нанышн, в
результате чего было найдено несколько памятников, относящихся к позднему
периоду Шан - раннему периоду Западного Чжоу, в основном по течению
реки Миньцзян, в которых были найдены фрагменты керамики, каменные
орудия. Сохранившаяся здесь керамика представляет собой в основном
круглодонные горшки с расширяющимся в стороны венчиком, горшки
плоскодонные с широким горлом. Некоторые сосуды имеют рубчик-шов
по корпусу, в основном это остатки простых форм, триподов нет, однако и
форм, похожих на керамику нижнего течения Миньцзян, тоже практически
нет. Каменные орудия, имеющиеся здесь - это дентальные топоры, прямые
и расширяющиеся книзу, стрелы треугольной формы с черенком, много
шлифовочных камней. Ни треугольных орудий, характерных для нижнего
течения реки Миньцзян, ни дентальных топоров, заточенных под
треугольник, тоже характерных для района нижнего Миньцзян, а также
отчасти и других районов в период неолита, а в нижнем течении реки Миньцзян
они сохраняются и в эпоху Шан, - здесь нет. Если мы посмотрим на
орнаменты, то увидим здесь сетку, состоящую из квадратов, образованных
вертикальными и горизонтальными линиями, зубчатый орнамент и простые
линейный орнаменты. Есть и обычные круглые спирали, не
соединяющиеся друг с другом (2094, с. 45-51).
В находящемся к северу от уезда Наньпин, уезде Цзяньоу
памятники, обнаруженные в результате неоднократного археологического
обследования трерритории, были разделены на 4 периода: 1) относящийся к
Таныпишаньской культуре; 2) к раннему периоду Шан; 3) к позднему
Шан - началу Западного Чжоу; 4) к периоду Западного - Восточного Чжоу,
то есть примерно к первой-второй трети I тыс. до н. э. Находки во всех
четырех периодах не очень значительные, представляют собой обломки
керамики или же каменные орудия, причем уже в первом периоде мы видим
плоскодонный горшок на поддоне. От второго периода доходят лишь
незначительные фрагменты керамики, в основном венчики сосудов, неорна-
ментированные, либо с простым сетчатым или линейным орнаментом. Во
второй период у нас имеется и кривая керамическая подставка, подобная
299

найденной в Гуянпингане, дентальные топоры, чуть расширяющиеся
книзу, в том числе и с уступом, плечиковый топор, ромбической формы
стрелы. От третьего периода некоторые керамические формы сохранились
хорошо. Снова мы видим стакан с боковой ручкой на перевернутом поддоне,
как в Хуантулуне, открытую чашу на невысокой ножке-подставке, горшок
на небольшом поддоне, плоскодонные сосуды, в том числе и сосуды с
плоскими широкими ручками-петельками, то есть мы видим, что здесь у нас
встречается чисто хуантулуньский тип, хоть и не такой красивый.
Орнаменты, которые здесь встречаются - это зубчик, похожий на
хуантулуньский, и елочка. Встречается и украшение из лепных параллельных линий,
то же как в Хуантулуне. В орнаментах мы встречаем и клетки с точками,
орнамент, существовавший в этих местах еще в Таныпишаньский период
(2057, с. 42-51). Таким образом, мы можем говорить о том, что Хуанту-
луньская культура распространяется и в среднем течении реки Миньцзян, а
также на север от него.
Бще далее на северо-запад две важных находки были сделаны в
Чиху, в уезде Гуанцзэ, на самой границе с Цзянси, менее чем в 200 км от
озера Поянху, к которому эта местность ближе в 2 раза, чем к устью реки
Миньцзян и побережью Восточно-Китайского моря. В начале 80-х гг. при
обследовании местности было найдено большое количество керамики Ху-
антулуньского типа (858, с. 1095-1108), а в 1995 г. были проведены
раскопки в местечке Чиху, в результате которых был найден некрополь
Шанского и Чжоуского времени. Этот некрополь примечателен прежде всего
тем, что впервые в Фуцзяни были обнаружены две огромные гробницы
(могила № 8 и могила № 9). Могилы расположены на вершине холма, на
расстоянии около Юм друг от друга и имеют прямоугольную форму,
протянутую с запада на восток, особенно велика могила № 9 - более 6 м в
длину и около 4 м в ширину. С одной стороны к ней примыкает небольшой
коридор, длиной 3,6 м, а шириной - 1 м. Сама могила неглубока - около
35-80 см, а коридор чуть мельче, примерно 40-65 см. Вокруг могилы
имеются следы от деревянных столбов, по 5 с каждой стороны, два таких же
деревянных столба имеются и у входа в коридор. По всей видимости,
данная могила представляла собой наземную усыпальницу. Костяк не
сохранился, а погребальный инвентарь, насчитывающий около 80 предметов из
камня, нефрита, керамики и фарфора сосредоточен в западной части
усыпальницы. Следы от столбов имеются и к востоку от могилы, что
позволяет предполагать, что усыпальница была частью более обширного
погребального комплекса.
Могила № 8 меньше по своим размерам, имеет 4 м в длину и 2,6 м в
ширину, оставшаяся глубина в слое - 30 см, какая была первоначальная
глубина могилы, мы судить не можем, поскольку верхние слои ее
разрушены. Точно так же, и в самой могиле не найдено абсолютно ничего, ни
костяка, никакого погребального инвентаря, лишь неподалеку от нее был
300

найден один керамический горшок, очевидно, что эта могила была кем-то
ограблена, либо разорена, либо пострадала из-за каких-то стихийных
бедствий. На другой, находящейся рядом горе, найдено еще пять могил
небольшого размера, тоже прямоугольной формы, с двумя -семью
предметами инвентаря в каждой.
Наконец, на расстоянии 300 м на еще одном холме имеются еще
три могилы, две из которых сильно разрушены современными
постройками. Одна сохранившаяся же могила представляет собой еще одну большую
усыпальницу размером 7,1-7,6 м в длину и 3,4-4,2 в ширину, так же, как и
могила № 9, эта могила, могила № 1 вытянута прямоугольником с запада
на восток. К сожалению, верхний слой этой могилы тоже оказался
разрушенным, в результате чего в камеру проникала вода. Эта гробница тоже
имеет незначительное заглубление и, видимо, была наземной. По ее
сторонам имеются ямы от столбов, по 4 с каждой стороны. Более того, в отличие
от могилы № 9, в могиле № 1 имеются следы внутренних перегородок; как
и в предыдущих случаях, гроб и костяк не сохранились. Инвентарь
разбросан кучками по всей гробнице, более 90 предметов, в основном керамика, а
также немного орудий из камня и примитивного фарфора. Таким образом,
в отличие от Хуантулуня, в данном случае мы имеем дело с
усыпальницами знати, может быть, местных правителей. По размерам эти гробницы не
намного уступают Синьганьской, хотя все-таки меньше ее, да, видимо, и
принадлежат лицам рангом ниже, чем владелец Синьганьской гробницы,
поскольку, если могилы в Чиху и имели курганную насыпь (свидетельств
об этом у нас нет), то эта насыпь явно могла бы быть по размерам намного
меньше Синьганьского кургана, да и количество инвентаря несопоставимо
меньше. Тем не менее, гробницы в Чиху принадлежали лицам с очень
высоким общественным положением, но, видимо, не на
общегосударственным, а на местном уровне.
Если мы обратимся к инвентарю этих гробниц, то увидим, что точно
так же, как и в Хуантулуне, он в основном состоял из керамики. Однако на
этот раз каменного и другого инвентаря тоже не так уж мало, хотя уже,
очевидно, что керамика в Миньцзянском регионе представляла собой
основной погребальный инвентарь и, видимо, несла основной ритуальный
смысл, подобно тому, как это было с нефритом в Лянчжу или с
бронзовыми сосудами в Шай. Интересно, что керамика здесь имеет смешанный тип
и типично Миньцзянские формы, близкие к Хуантулуню, соседствуют с
формами, характерными для района Поянху, а именно: здесь появляются
треножники, которые в районе Миньцзяна отсутствуют, причем с
характерными для района Поянху и для культуры Шися, изогнутыми во внутрь
ножками, которые в Учэнское время в районе Поянху постепенно
исчезают, хотя были очень характерны для этого региона в дошанское время, а
здесь, как и в Шися, они остаются. Трипод представляет собой всегда от-
301

крытую миску, иногда покрытую налепленным орнаментом из прямых и
продольных линий.
Тут же мы встречаем и двойные горшки, в которых к круглодонному
или с вогнутым дном горшку прилепляется сверху сосуд с
расширяющимися в стороны либо чуть выгибающимися стенками и с небольшим
венчиком. Есть и другие круглодонные горшки с венчиком и без венчика, а
иногда с боковой ручкой и сливом, причем здесь возможны модификации,
например, дно может быть вогнутым, а слив скошенным. Есть и простая
круглодонная миска, наконец, есть и еще одна модификация - это
скошенный сосуд со сливом и боковой ручкой, напоминающий сосуд типа
башмака в Юго-Восточной Азии, но с более высокой верхней частью, которая
образует прямое и очень широкое горлышко. Однако, большую часть
керамики составляют сосуды либо плоскодонные, либо с немного вогнутым
дном. Есть и некоторые экземпляры, где дно нарочито вогнутое, как,
например, № 3, № 4. Это простые горшки, как правило, с очень красивой
крышкой, полностью закрывающей высокое горлышко, а вверху имеющей
украшение из четырех зубьев и центральной ручки, завершающейся либо
конусом, либо крюком. Другие типы подобных сосудов- это простые
горшки, иногда с острым углом посередине корпуса, которые могут иметь
плоские широкие ушки по бокам. Есть и такого же типа кувшины, которые
отличаются от горшка высоким узким горлышком, причем по горлышку
идет типичный миньцзянский орнамент из зубчиков. Имеются и кувшины
с боковой ручкой хуантулуньского типа и узорчатой линией слива,
образующей три лепестка. Найдены такие же кувшины без слива. Наконец, еще
один тип - это горшок с боковой длинной, иногда загибающейся крючком,
ручкой. Много и горшков простых форм, иногда в них присутствует
рубчик. Кроме того, много простых кувшинов и с широким дном, и с узким
горлышком, со стенками, идущими прямо от дна к горлышку, чуть
закругляясь у дна. Есть и типично хуантулуньская ваза с перевернутым
поддоном и двумя прорезными ручками. Наконец, еще одна характерная черта -
это наличие у ряда сосудов широкого хуантулуньского поддона, в том
числе и у простых чашек и стаканов. Есть стаканы с двойным хуантулунь-
ским поддоном (№ 14, № 15), а также узкие кубки на поддоне различной
формы. Наконец, встречается и очень интересная форма, нигде до сих пор
невиденная - это треножник, состоящий из одной пары высоких шисяского
типа ножек, чуть загибающихся во внутрь, с верхней частью, состоящей не
из одной открытой миски, а сразу из трех, стоящих рядом друг с другом,
каждая над своей ножкой и скрепленных в середине. Таким образом, мы
видим, что большая часть форм керамики характерна для Хуантулунъской
культуры. Однако встречаются и формы, распространенные в культуре
Шися и по течению реки Ганьцзян.
Если же мы посмотрим на орнаменты, а большая часть керамики
орнаментирована, то увидим, что здесь, с одной стороны, присутствует ор-
302

намент из квадратов, заполненных вертикальными и горизонтальными,
направленными в разные стороны линиями, который характерен для Поянху
и Чжэцзяна, а, с другой стороны, зубчатый орнамент, характерный для
долины реки Миньцзян. Есть и свои модификации, например,
полуквадратная спираль, спираль угловатая, но в некоторых частях скругленная,
сочетание квадратов и завитков в них; а также орнамент, характерный для
Чжэцзяна и района реки Миньцзян из четырех соединяющихся
скругленных спиралей; миньцзянские крестовидные орнаменты; характерные для
Чжэцзяна орнаменты в виде двойных круглых закрученных в разные
стороны спиралей, напоминающих латинскую букву S, но еще более
закрученных.
Среди керамики встречается и примитивный фарфор, правда
немного - около 1 %, который в районе реки Миньцзян является очень редким, в
районе же Поянху - обычным, на ряде сосудов имеется и одиночная
квадратная спираль, как крупная, так и очень мелкая. Есть и совершенно
непохожие ни на что свои черты, как, например, ручки, сделанные в виде
фигурок каких-то зверьков (№ 7). Фасон ручек тоже закручен, как в Хуантулу-
не, но по-другому: завитки свои, ни на что непохожие. Таким образом, мы
можем сказать, что здесь имеется свой местный вариант Хуантулуньской
культуры, с примесями влияний из долины реки Ганьцзян, Гуандуна,
Чжэцзяна.
На керамических сосудах обнаружены также знаки, похожие на
учэнские. Здесь таких сосудов 19, на некоторых знаков несколько. Знаки
как простые, так и немного более сложные. Является ли опять это
примером использования учэнской письменности? Возможно, что да, поскольку
подобные знаки опять же часто встречаются в нижнем течении реки
Миньцзян, в то время, как для района Чжэцзяна они нехарактерны. Таким
образом, хотя этнические связи с Учэном несильные, но они тоже
имеются, культурное влияние Учэна оказалось значительным. В этническом же
плане район Миньцзяна тесно связан с районом Оуцзяна, южные же
регионы этих связей мы рассмотрим ниже.
В заключение хотелось бы сказать и об орудиях. В основном это-
однотипные дентальные каменные топоры, иногда с уступчиком,
небольшие дентальные долота, квадратный двухдырчатый нож, а не круглый как
в районе Миньцзян - здесь опять же влияние из Поянху, ромбической
формы стрелы с черенком и такой же формы более крупный наконечник
копья. Наконец, прямое влияние с Поянху- это наличие каменной
алебарды с просверленным отверстием, либо же без него. Имеются и грузила,
тоже близкие по форме к поянхуским - более глубокие впадинки, грузила
здесь керамические, а не каменные. Есть и керамическое пряслице
обычной прямоугольной формы, что, впрочем, характерно для разных районов,
и, наконец, здесь есть одно нефритовое кольцо, которое, к сожалению,
сохранилось не полностью, бывшее в могиле Ш 9 (845, с. 1-35).
303

Таким образом, мы видим, что Миньцзянская культура- культура
Хуантулунь занимает всю территорию севера провинции Фуцзянь, доходя
вплоть до горных хребтов, отделяющих ее от Цзянси и Поянхуской
долины, хотя ближе к этой долине культура Хуантулунь испытывает
значительное влияние из района реки Ганьцзян, а можно предполагать, что и из
северного Гуандуна, который находится, правда, значительно дальше, и
для того, чтобы рассмотреть, шло ли влияние из северного Гуандуна
напрямую, нужно исследовать материал с юга провинции Фуцзянь.
Завершая же обследование севера, следует упомянуть еще две
находки. Во-первых, это находка, обнаруженная во время строительства в
уезде Миньси, значительно к югу от Гуанцзэ, в центральной части
западных горных районов Фуцзяни, где было найдено пять предметов -
каменный наконечник копья и четыре керамических сосуда: простая
плоскодонная миска, простой горшок с чуть вогнутым дном и с венчиком, такой же
горшок без венчика и открытая миска на высокой ножке-подставке, с
небольшой перфорацией. Эти предметы обнаруживают явное сходство не с
миньцзянской керамикой, а именно с керамикой южной части реки
Ганьцзян, да и вообще с Учэном, что еще раз показывает, что влияние Учэна
было сильным в западных горных районах Фуцзяни (2756, с. 7-18).
И, наконец, еще одна находка, показывающая связи с Ученом, была
сделана в уезде Ниндэ на северном побережье Фуцзяни, где была найдена
бронзовая алебарда с низким концом, тоже похожая на учэнские, хотя
здесь влияние могло идти и из района озера Тайху, говорить об этом
трудно (1941, с. 44). Явно, что находка достаточно случайная, влияние же
Учэна в основном ограничивалось, как мы можем говорить по массовому
материалу керамики, западными горными районами. В районах же реки
Миньцзян, в ее нижнем и среднем течении господствовала своя
собственная культура Хуантулунь. Однако и туда проникает влияние из Учэна, а
может быть и свидетельство общности с Учэном, выраженное в знаках на
керамике, однако использование письменности или протописьменности,
пожалуй, единственное доказательство связи Учэна с культурой
Хуантулунь. Безусловно, что такая мощная культура как Учэнская, должна была
оказать влияние на соседей, особенно на близко расположенный регион
реки Миньцзян.
Таким образом, рассмотрев проблемы памятников Шанского - Учэн-
ского периода в регионе Миньцзяна, остается исследовать и район южной
Фуцзяни, район реки Цзюлунцзян. Пожалуй, что наиболее значительной
находкой не только в южной Фуцзяни, но и во всем регионе в целом, стала
находка в Дайн, уезд Наньань, в южной части Фуцзяни, недалеко от
побережья Тайваньского пролива, около 60 км к северу от Сямэня. В 1974 г. в ходе
строительных работ там неожиданно было обнаружено большое количество
предметов из бронзы и нефрита на склоне невысокой горы. Местом находки
была, судя по всему, одна древняя могила, причем небольшого размера,
304

примерно 1x2 м. Там были найдены два бронзовых небольших кривых
ножа-кинжала, два ручных топорика, три алебарды, один наконечник копья,
кельт прямоугольной формы, но не втульчатый, и восемь маленьких
колокольчиков с ушком в верхней части, а также нефритовая алебарда с двумя
просверленными отверстиями и четыре нефритовых полукруга, тоже с
двумя маленькими отверстиями, (полукруг похож на лянчжуский «хуан», но
без орнаментов). Вся бронза тоже без орнаментов, кроме колокольчиков, на
которых орнамент зубчатый, и ручного топора, на котором имеется
орнамент в виде мелкой сетки по эфесу.
К сожалению, поскольку эти важные находки были сделаны не в
результате планомерных археологических раскопок, то их датировка
возможна только методом сравнения, который на основании имевшегося
тогда уровня археологических познаний велся только на основе сходства с
находками в Северо-Западном Китае, район Сиани. Тогда они были
отнесены к раннему Западному Чжоу (2272, с. 169-172), затем уже в 90-е годы
найденное в Дайне оружие стало датироваться периодом Шан - начала
Западного Чжоу (1941, с. 44). Однако, если учитывать большое расстояние
между рассматриваемыми памятниками, то привязка к раннему Западному
Чжоу на основе сходства с предметами, найденными в Сиане, оказывается
вовсе необязательной. С другой стороны, поскольку ни в Учэне, ни в
других районах практически всех имеющихся здесь форм, кроме простой
формы наконечника копья, нет, то зацепиться здесь не за что, кроме как
разве что за маленькие колокольчики, которые, безусловно, не могут быть
предметом, имеющим чисто случайное сходство, как, например, ножи.
Впрочем, и из ножей сходство имеет с Чжоуским ареалом только один нож
(№ 1) и одна алебарда (№ 8), все остальное непохоже ни на что. Что
касается маленьких колокольчиков, повернутых вниз, то они появляются в
Шанскую эпоху и имеются на севере, как впрочем и в некоторых районах
юга (2414, с. 76-77). Подобные колокольчики найдены в развалинах Инь-
ской столицы, в могиле Фу Хао, следовательно, датировка данного
памятника Шанским временем тоже возможна, хотя следует проверить, не
распространялись ли они на юг в Чжоуское время, если же это было так, то
памятник более логично датировать Западным Чжоу. Однако, поскольку в
Хулинынане, памятник который будет рассмотрен ниже, найдены
подобные же колокольчики шанского времени, мы считаем возможным
сохранить за данным памятником датировку Шан - Западное Чжоу.
В находящемся к югу от Наньаня уезде Тунъань раскопки были
проведены в местечке Чжайцзышань, недалеко от города Сямэнь. Там были
найдены следы столбов от жилищ, следы рва и остатки какой-то каменной
стены или заграждения, причем строение оказывается по внешнюю
сторону стены, ближе ко рву. Здесь были найдены каменные орудия и керамика.
Каменные орудия- это дентальные топоры, плохо шлифованные,
треугольной формы стрела с черенком, оббивочный камень, каменные грузила
305

с одной выемкой и непонятной формы камни с углублением, которые мы
уже отмечали в дошанский период, то есть инвентарь простой и грубый, не
имеющий совсем ничего общего с бронзовой индустрией Дайна,
находящегося так близко, примерно в 30 км.
Керамика сохранилась плохо, в основном это горлышки сосудов,
расходящиеся вбок или прямые; высокие и узкие или средней высоты
широкие ножки-подставки, тоже прямые, или же сужающиеся кверху;
простой круглодонный горшок; а также различной формы керамические
пряслица: ромбической, из двух конусов, скругленной, прямой с чуть
сужающимися прямыми стенками. Орнаменты керамики тоже очень простые, в
большинстве случаев, это направленные в разные стороны линии от
веревочного орнамента, реже они образуют сетку, в том числе и из смешения
направленных в разные стороны параллельных друг другу линий. Тем не
менее, анализ орнаментов, в частности, сетки из переплетающихся,
направленных в разные стороны линий, позволил авторам отчета дать
датировку - Шан - начало Западного Чжоу, или немного ранее (1829, с. 46-58).
Хотя следует отметить, что, судя по камням с углублениями,
распространенными в этом районе в период неолита, может быть, неолита и Шан,
данный памятник следует относить к достаточно раннему периоду, во
всяком случае, стадиально более раннему, чем Дайн. Поэтому памятник
следует относить все-таки к раннему Шанскому периоду. С другой стороны,
материал все-таки достаточно малозначительный, чтобы позволить сделать
какие-то выводы о стадиальном развитии общества, к которому он
относится, в то время как Дайн, судя по всему, представляет собой могилу
представителя высокоразвитого, близкого к образованию
государственности общества.
Определить характер общества южной Фуцзяни в Шанский (Учэн-
ский) период во многом помогает и важное открытие в местечке Хулинь-
шань, на окраине города Чжанчжоу, городской округ Чжанчжоу, недалеко
от устья реки Цзюлунцзян. В 2001 г. здесь были проведены раскопки
некрополя начала позднего периода Шан, причем в данном случае датировка
дается не только на основании сходства с памятниками культуры Фубинь,
распространенной в восточном Гуандуне в это время, но и на основе двух
радиокарбонных датировок, полученных из данного некрополя -
3040±60 лет до наших дней и 3120±80 лет до наших дней. Некрополь
состоит из двух районов - северо-восточного, где найдено 14 могил, и юго-
западного, где найдено еще 6. Расположение могил разное, как с севера на
юг, так и с запада на восток, причем с разным углом отклонений. Форма
могил - прямоугольная, однако 8 из 20 имеют двухчастную структуру.
Внутренняя, более глубокая часть могилы окружена со всех сторон более
мелким углублением в земле, мельче примерно на метр. И в центральной
части, и в обводной части найдены предметы погребального инвентаря,
костяки не сохранились. Как и где они помещались, сказать очень трудно,
306

поскольку центральная глубокая часть могил с ободком, как правило,
очень небольшого размера - меньше метра в длину и полметра или меньше
в ширину. В одном случае (могила № 18) имеется и двойной ободок,
причем и здесь нижняя часть могилы оказывается меньше полметра в ширину
и меньше метра в длину. Если же считать ободок, то длина могилы около
двух метров и больше, в могиле № 18 больше четырех метров, а ширина
составляет примерно около полутора метров или чуть больше. Инвентарь
может быть разбросан по всей площади могилы, как, например, в могиле
№ 13, а может быть почти весь сосредоточен в нижней камере, например,
могла № 18, или же в одной части могилы, как, например, в могиле № 19 -
практически весь инвентарь находится в северной части, однако,
возможно, в этом случае могила могла быть грабленой. Лежал ли костяк сбоку,
сверху углубления, на инвентаре или где-то еще, или же скрючивался,
сжигался и т. д., мы сказать не можем. Ясно, что это какой-то новый,
совершенно не встречавшийся нам до сих пор способ захоронения.
Инвентаря много, более 10 предметов, а, как правило, больше 20, в могиле № 19-
44 предмета - керамика, камень, бронза. Исключение составляет могила
№11, очень небольшая по размеру и с небольшим углублением в средней
части, там найдено всего лишь четыре предмета. Кроме могил с ободком,
имеется и 12 обычных, прямоугольной формы, могил, имеющих такой же
по богатству инвентарь, как и в могилах с ободком, иногда больше
20 предметов, хотя в могилах с ободком предметов, как правило, но не
всегда, инвентаря все-таки немного больше. В целом, если считать предметы,
то в могилах с ободком инвентаря больше 20 предметов, а без ободка
обычно больше 10 предметов. Очевидно, что такая двойная форма
захоронения отражала социальные различия. Большая часть могил с ободком
находится в юго-западной части некрополя, а большая часть обычных
могил - в северо-восточной. Видимо, в зависимости от социальных различий,
различалась не только форма захоронения, но и место захоронения.
Особый интерес представляет собой могила № 19. Помимо того, что это
единственная могила, где имеется бронза, она и обладает самым большим
количеством инвентаря - 44 предмета, причем весь этот инвентарь
сосредоточен, как мы уже писали, в северо-восточной части могилы, что позволяет
нам предположить, что могила была к тому же еще и ограблена. Вся
южная часть могилы разрушена, структура внутренней камеры тоже сильно
пострадала, но и здесь имеется большое количество камней, видимо,
формировавших структуру стенок внутренней камеры.
Среди инвентаря всего некрополя большое количество каменных
орудий, в отличие от северной Фуцзяни, где, как мы видим, преобладает
керамика, здесь же керамика и камень находятся в сопоставимых
количествах. В отличие от северной Фуцзяни практически все каменные орудия -
шлифованные. В основном это два типа - дентальные каменные топоры,
обычно прямоугольной формы, и каменные алебарды с острым концом и
307

просверленным отверстием, к которому привязывалась ручка. Алебарды
имеют различные разновидности и размеры, бывают как плоской формы,
так и имеют острую часть, заточенную треугольником. Есть также
наконечники копий двух видов, с просверленным отверстием и без него - с
черенком. Из редких предметов следует отметить наконечник стрелы (он
только один) и незавершенные кольца. Есть и большого размера каменные
браслеты, состоящие из четырех плоских пластин, с внешней стороны
покрытых линиями-рубчиками, и с двумя просверленными отверстиями с
каждого бока пластины. Пластины имеют несколько скругленную форму,
и при помощи веревок или ниток, продевавшихся в отверстие, соединялись
по четыре в один браслет. Большая часть пластин широкая и плоская лишь
в одном случае, все четыре пластины узкие с двумя зубчатыми выемками
вдоль корпуса. Интересно, что пластины достаточно крупного размера-
около 10 см каждая. И, наконец, следовало бы отметить наличие двух
каменных «ячжанов», о которых мы писали выше, то есть мечей с
зазубринами у эфеса, обычно делавшихся из нефрита, которые найдены в могилах
№ 13 и № 19, одну из которых мы уже отмечали выше как могилу лица с
наиболее высоким социальным статусом.
Этот факт подчеркивает то, что, видимо, лица, захороненные в
могиле № 13 и в могиле № 19, обладали не только высоким уровнем
состоятельности, но и какой-то политической или религиозной властью. Нефрита
мало, и опять же он попадается только в могиле № 19 - это незамкнутый
нефритовый браслет и два небольших незамкнутых кольца. Все
нефритовые предметы плоские и тонкие.
Вся бронза, как мы писали выше, найдена в могиле № 19, по-
видимому, все-таки, у нас есть все основания утверждать, что она
принадлежала местному правителю - это наконечник копья, состоящий из
стержня и двух крылышек, алебарда с отверстием в рукояти и один небольшой
бронзовый колокольчик, похожий на те, которые были найдены в Дайне.
Два отверстия в его верхней части говорят о том, что колокольчик имел и
ушко, и, хотя остальные типы бронзы, найденные в Дайне, в данном
некрополе отсутствуют, сходство колокольчика здесь подкрепляется и
сходством обломка нефритовой алебарды из Дайна, с просверленным отверстием,
с каменными алебардами Хулиныпаня.
Керамика Хулиныпаня тоже сохранилась очень хорошо, по своим
типам она сильно отличается от Хуантулуня и северной части провинции
Фуцзянь, хотя есть и сходные типы, например, ваза с двумя боковыми
ручками, широкими и плоскими, покрытыми ребристым рельефом. Также
похож и плоскодонный кувшин с высоким, расширяющимся вверх
горлышком и боковой ручкой, завершающейся неким подобием завитка. Есть и
плоскодонный кувшин, с высоким, широко расширяющимся горлышком и
опускающимся венчиком, тоже похожий на Хуантулунь. Остальные
формы свои - это неглубокая миска на высокой ножке-подставке без перфора-
308

ции, узкодонный кувшин с очень высоким горлышком, превышающим
размер тела кувшина, рюмка на средней высоты широкой ножке, со швом
по корпусу, от которого дальше идут вогнутые стенки, то есть совершенно
особый, местный тип. Есть и трехчастный кувшин, но непохожий на лян-
чжуские, а как бы сплюснутый в корпусе и у горлышка. Остальные
сосуды- простые, остродонные и круглодонные горшки, расширяющиеся у
горлышка; плоскодонные кувшины; открытые миски на поддоне,
треугольником раскрывающиеся вверх, подобные южному Чжэцзяну.
Найдены и обычные плоские керамические пряслица. Имеется также горшок с
вытянутым краем и скошенным дном, напоминающий башмаковидный.
Орнаменты - простые, штампованные, состоящие из линий или очень
простой сетки, многие сосуды вообще не орнаментированы. Изредка
встречается и орнамент, разделенный продольными полосами, как, например,
сосуд № 7. Попадаются и мелкие кружочки, как в районе Поянху.
На некоторых сосудах вырезаны и знаки, причем как простые знаки,
так и достаточно сложные. К сожалению, мы имеем лишь несколько
прорисовок и о том, сколько было знаков, судить не можем. Некоторые знаки
в Учэне неизвестны, например, это фигурка человека с поднятыми руками
и растопыренными ногами; знак, напоминающий ворота с перекладинами
(2757, с. 32-50). Непохожи они и на знаки из Чиху, которые явно близки с
учэнскими. Видимо, здесь мы имеем дело с другой знаковой системой,
другим вариантом данной письменности или своей письменностью,
поскольку пока учэнская письменность не дешифрована, более точно об этом
сказать невозможно.
Таким образом, в районе реки Цзюлунцзян мы видим другую,
совершенно отличную от северной части Фуцзяни и от долины реки Минь-
цзян культуру; отличается она и от горных районов северной Фуцзяни.
Однако, если в северной Фуцзяни практически нет никакого металла, то
здесь мы видим два памятника с разными типами металлического оружия
и даже с музыкальными инструментами - колокольчиками, причем типы
оружия свои, не такие, как в Учэне, господствуют не топоры, а ножи; и
колокольчики другого типа, совершенно ничего не имеющие общего с
«перевернутыми» учэнскими колоколами либо долиной Янцзы. Тем не менее,
характерна опять же связь вьетов с музыкальными инструментами, в
частности с колоколами, которую так давно подметили китайцы - колокол
представляет собой важный ритуальный предмет.
Надписи на керамике в Хулиныпань проливают свет на другую
находку, сделанную еще в 1915 г. в уезде Хуаань, выше по течению реки
Цзюлунцзян. Там в труднодоступном горном районе были найдены какие-
то непонятные письмена на скалах в десяти местах, причем об этих
письменах было известно, по-видимому, местным жителям, которые издревле
называют это место Сяньцзыань - «Берегом священных иероглифов» или
же «священных знаков». Самую большую проблему при находках надпи-
309

сей или рисунков на камне, если они не сделаны уже известной
письменностью, представляет собой датировка. В 1958 и 1988 гг. археологи
провели обследование данных наскальных надписей, в результате чего было
сделано заключение, что надписи нанесены металлическим предметом, но
в тоже время, характер и глубина зарубин говорят о том, что надписи
сделаны не железом, следовательно, можно датировать надписи бронзовым
веком, примерно периодом Шан-Чжоу. Надписи - совершенно разные по
размеру и числу знаков или рисунков *- от одного до достаточно большого
количества, приблизительно около двух десятков, хотя здесь возникает
вопрос, что можно считать одним знаком, а что, например, частью знака,
видимо, что-то из этих надписей следует считать рисуночным письмом, то
есть пиктографией, например, на надписи № 1 мы видим один и тот же
знак» повторяющийся огромное количество раз, а именно фигура
человечка с опущенными вниз руками и расставленными ногами, тут же мы видим
и крупно нарисованное лицо. Видимо надпись № 1 представляет собой
либо какую-то картину, либо пиктографическую надпись. В остальных
сюжетах мы видим повторение все той же основной фигуры - человечек либо
с опущенными руками* либо с поднятыми вверх- какая-то сцена танца.
Однако интерес представляет следующий момент, что и в надписях на
керамике из Хулиныпани мы видим ту же самую фигурку человечка (1754,
с. 185-189).
Судя по всему, знак пляшущего человека не является просто
пиктограммой или рисунком, а, очевидно, носит магический характер. То, что
этот знак написан на керамике, положенной в захоронение, показывает,
что и знаки на горах были не просто рисунками, а тоже, безусловно,
носили магический характер. Будем называть их магическими знаками. В тоже
время по характеру письма, как и по материалу, видно, что знаки на
керамике отличались от наскальных надписей или же рисунков. Во-первых,
потому что они более просты, во-вторых, потому что обязательный для
каждой наскальной надписи знак в виде пляшущего человечка здесь
встречается только один раз. Возможно, что наскальные надписи относятся и к
более раннему периоду, чем надписи на керамике. В любом случае,
несомненно, что они имеют общее происхождение, однако, в случае
наскальных надписей, судя по их характеру, это, скорее всего, пиктограммы или
петроглифы, знаки же на керамике имеют значение или магических знаков
(мало вероятно из-за отличия от знаков на камне), или же каких-то
идеограмм, поскольку большинство знаков сильно упрощено. В любом случае,
здесь мы видим какой-то прием, использовавшийся для записи, какого
уровня - судить трудно, так же как и трудно судить и о том, насколько эта
письменность или дописьменный мнемонический прием связаны с
письменностью Учэна. Сходство простых знаков может быть абсолютной
случайностью, однако материал для письма- керамика- и в том, и в другом
случае, возможно, связывает между собой. Хотя знаки на керамике встре-
310

чаются и в других районах, не связанных с Юэским (Вьетским) миром, но
по степени их распространенности считается, что вырезание знаков на
керамике является отличительной особенностью именно Вьетов (Юэ) (295,
с. 75-90).
Помимо находки некрополя в Хулиныпань, есть информация о том,
что были раскопаны и древние могилы в уездах Чжаоань, Пинхэ, Наньдин,
где были найдены керамика, примитивный фарфор и каменные алебарды,
однако подробной информации и иллюстраций об этих раскопках, к
сожалению, у нас нет (2756, с. 7-18). Кроме этого, еще одна находка была
сделана в местечке Мулиныпань, в уезде Юньсяо, на самой южной
оконечности Фуцзяни у побережья Тайваньского пролива, недалеко от границы с
Гуандуном. В 1988 г. здесь, недалеко от вершины холма, были
произведены раскопки, в результате которых обнаружены предметы из бронзы,
камня и керамика.
Здесь был найден один бронзовый втульчатый кельт, прямоугольной
формы с двумя боковыми отверстиями, две маленькие бронзовые
пластинки, величиной с ноготь, остатки каких-то предметов, назначение их неясно,
и зернышки бронзы. Найденные вместе каменные орудия, представляют
собой как шлифованные, так и оббитые - это дентальные каменные
топоры, один треугольный каменный топор, скругленный каменный нож с
отверстием, обломки каменных ножей, алебард, тоже с отверстием,
точильные камни, каменные шарики, а также множество камней с углублениями,
столь частых для этого района как в шанский, так и в дошанский период.
Керамика этого памятника сохранилась не так хорошо, как в
Хулиныпань, но, тем не менее, все те формы, которые мы видим здесь, для
Хулиньшаня характерны- это высокая и широкая ножка-подставка без
перфорации, но иногда с точечным орнаментом, высокие, чуть
расширяющиеся горлышки сосудов, плоскодонные мелкие миски и круглодонные
горшки. Здесь же мы видим две редкие формы, характерные для более
северного региона- горного региона Фуцзяни и связанного с ним южного
Чжэцзяна - это плоскодонная миска с прямыми стенками и, встречавшаяся
нам в горной Фуцзяни, ваза, раскрывающаяся треугольником вверх, с
такой же треугольной формы ножкой-подставкой. Однако, здесь рисунок
двух конусов был выражен более ярко, чем это было в горной Фуцзяни, и
имеется также другая отличительная особенность - ваза этого типа всегда
не симметрична, а имеет небольшой уклон в одну сторону. И, наконец, мы
имеем здесь пряслица трех форм: прямоугольной, конической и
ромбической из двух конусов. Есть здесь и формы линий-ступеней, тоже
характерные для ранней Фуцзяни еще со времени неолита, например, в Дамаошани.
Имеющиеся в Мулинынани орнаменты в основном такие же, как в
Хулиныпани - различные виды мелкой сетки, соединенной между собой,
кружки, линии перпендикулярных полос, соединенных параллельными,
квадраты, образованные прямыми линиями, направленными в разные сто-
311

роны. И, наконец, здесь же было наедено огромное количество морских
раковин.
Памятник датирован периодом Западного Чжоу на основании
сравнительной типологии. Есть и датировки средним Шан - началом западного
Чжоу, и по своему типу этот памятник тоже отнесен к культуре Фубинь,
однако радиокарбонная датировка некоторых раковин, 2635±75и
2450±65 лет до наших дней, никак не вяжется с типологической
датировкой памятника, тем более, что и найденный здесь бронзовый кельт близок
по типу к кельтам, найденным в других местах Фуцзяни, в частности в
Наньане, Пуцяне и Чжанпу (о последних двух памятниках мы имеем лишь
краткую информацию, поскольку она опубликована или частично, или же
не опубликована вообще), поэтому, судя по всему, памятник следует
относить к Шан-Чжоуской эпохе (851, с. 119-130).
В заключение хотелось бы рассмотреть и материалы периода Шан
для провинции Гуандун, что поможет более четко выделить особенности
культуры Фубинь как в южной Фуцзяни, так и на востоке Гуандуна и
определить черты сходства и различия культур данного региона, по
сравнению с районами Фуцзяни, Цзянси и юго-восточной части современной
КНР в целом. В особенности подробно будет рассмотрен регион восточной
части Гуандуна, тесно связанной с южной Фуцзянью. В восточной части
провинции Гуандун, точно так же как и на юге Фуцзяни, в период Шан
существовала культура Фубинь, названная так по одноименному
памятнику в уезде Жаопин, на самой восточной границе Гуандуна, недалеко от
побережья Южно-Китайского моря. Открытие памятников этой культуры
началось только в конце 70-х - начале 80-х гг., а ее наиболее значительный
памятник Нюбогуншань был раскопан только в 1995 г. (2499, с. 6-36), тем
не менее, на территории Гуандуна памятников культуры Фубинь больше,
чем на территории Фуцзяни.
В 1974 г. в уезде Жаопин был найден памятник Дачжицзиныпань,
представляющий собой некрополь из 21 могилы. Бели мы обратим внимание
на форму могил, то увидим, что здесь точно так же присутствуют и обычные
прямоугольные могилы, и могилы с ободком, как в Хулиныпане. Среди
инвентаря много каменных орудий, в том числе очень много алебард, есть и
каменные браслеты. К сожалению, иллюстраций по камню нет, поэтому об их
форме мы судить не можем. Что же касается керамики, то здесь мы видим
сосуды, близкие к хулиньшанским, а именно, это плоскодонные кувшины с
очень высоким горлом, открытые миски на высокой ножке-подставке, миски
на широкой ножке-подставке, круглодонный кувшин с боковой ручкой.
Однако черт, характерных для нижнего течения реки Миньцзян, так называемых
хуашулуньских черт, мы не видим. Памятник датируется эпохой Шан, на
основании сходства геометрических орнаментов с Учзном, однако на
иллюстрациях, приведенных в кратком отчете, это никак не отражено. Здесь же есть
и информация о знаках на керамике, всего 17 знаков на 17 сосудах, которые
312

имеют простую форму, поэтому говорить об их сходстве или несходстве с
Учэнскими трудно. По форме они похожи на знаки из Хулиныпаня, однако
пляшущего человечка здесь нет.
Типичные для Хулиныпаня орнаменты на керамике были найдены и
в другом памятнике - Хутоупу, поэтому мы его предлагаем относить тоже
приблизительно к шанскому - ранне-западночжоускому времени, авторы
отчета его не отнесли ни к чему (2171а, с. 40-44). В том же уезде Жаопин,
были найдены и алебарды с отверстиями, такие же, как на юге Фуцзяни, а
также в находящемся рядом уезде Цзеян (1521, с. 760-761; 2171а, с. 40-44;
2351; 2499, с. 6-36).
В некрополе Хоушань, относящемся к уезду Пунин, мы снова видим
те же типы сосудов - это горшок с плоским или вогнутым дном, иногда
украшенный лепными линиями у горлышка; по центру горлышка может
идти шов, образующий острый угол с нижней и верхней частью стенок
сосуда; подобный же горшок круглодонный с очень широким горлышком. И,
наконец, появляется новый тип сосуда, невиданный нигде, но, похоже,
возникший из разновидностей башмаковидного - это круглый
плоскодонный кувшин, горлышко которого находится с одной стороны, а р другой
стороны находится ручка. Однако его отличие от того типа, который мы
видели в нижнем течении реки Миньцзян, состоит в том, что рядом с
ручкой имеется еще и носик. Орнаменты представляют собой сетку либо же
ромбовидный орнамент.
Однако описанный выше редкий сосуд остается исключением, более
нигде мы его не видим. Все же остальные формы, которые мы встречали в
предыдущих гуандунских памятниках, мы видим их и в Яньцяньшишани,
где снова есть горшок с вогнутым дном, с чуть-чуть загибающимся вниз
венчиком, открытая миска с вогнутым дном и высокое горлышко сосуда,
покрытое прямыми параллельными лепными линиями. Здесь же есть и
простые пряслица, прямоугольные в разрезе. В орнаменте мы снова видим
различные сетки и орнамент из ромба в ромбе, который встречается и
характерен для долины реки Ганьцзян так же, как он присутствует в
предыдущем памятнике, - в Южной Фуцзяни этого орнамента нет.
Немного другой материал мы видим в Нюбогуншани. Здесь, кроме
плоскодонных мисок и расширяющихся венчиков, есть и обычный сосуд с
круглым дном, несимметричным высоким горлышком, расширяющимся во
вне, и сливом. Горлышко в разрезе смотрится сердечком. Здесь же мы
видим и прямой кубок, плоскодонный с небольшим поддоном, - тоже форма
необычная. В орнаментах присутствуют полосы, а также клетка, как в
предыдущих памятниках, но есть и орнамент из геометрической спирали, а
также из треугольников, образованных разным направлением
заполняющих их косых черт (2499, с. 6-36).
Таким образом, мы видим, что уже в восточной оконечности
Гуандуна, в долине реки Ханьцзян влияние Хуантулуня практически исчезает и
313

остаются только типичные для культуры Фубинь формы - это горшок с
прямым или чуть вогнутым дном и расширяющийся у горлышка, открытая
чаша на высокой ножке-подставке и круглодонная миска, ручек у сосудов
практически нет.
Практически все эти же формы становятся типичными и для устья
реки Чжуцзян, если судить по находкам в Даай Ван, Гонконге, датируемым
средним и поздним Шан - ранним Чжоу. В Гуандунском варианте
культуры Фубинь мы видим и открытую миску на низкой широкой ножке-
подставке, названную нами «гуандунским типом», она же сохраняется и в
устье реки Чжуцзян. Также мы видим и подставку под сосуд, которая в
Фуцзяни была скривленной в одну сторону формой, здесь же она прямая,
однако это практически единственное отличие, даже украшение из прямых
налепленных линий на ножке-подставке у миски здесь тоже встречается.
Удивительнее всего, что здесь имеется и крышка со стаканообразным
завершением, которая, видимо, сюда пришла из района реки Ганьцзян, через
культуру Шися. На востоке мы ее не видим. Даай Ван датируется правда
более ранним периодом 2300-1830 лет до н. э., датировки на основе
радиокарбона (2351, с. 228-238).
Если мы посмотрим на более поздние памятники, например, А По
Ван -1800-1500 лет до н. э., памятники Шанского периода - Боу Генг Ван,
Донг Оу Ван (Дунъаовань), Сой Ёнг (Шиюн), район Чжухая, то увидим все
те же формы, характерные для культуры Фубинь - это опять же
круглодонная миска, круглодонный горшок с чуть расширяющимся вверх
венчиком, открытая миска на поддоне (поддон «гуандунского типа», правда, уже
исчезает), также появляется и открытая чашка в форме двух
треугольников, стоящих друг на друге, которую мы уже описывали применительно к
Восточному Гуандуну, Фуцзяни. Есть и прямые подставки, описанные
нами выше, а также сосуды с очень высоким горлышком, выше, чем сам
корпус данного кувшина. В это же время, появляются и прямые влияния из
Фуцзяни, а именно: горшок на ножке-подставке, сильно расширяющийся
внизу, и типично миньцзянский горшок со сливом, образующий форму
треугольного цветка, если смотреть сверху, с широкой плоской ручкой с
лепным рельефом гармошкой - здесь этот сосуд имеет еще и поддон, в
отличие от Фуцзяни, а также Чжэцзяна, где он тоже встречается. Такой же
кувшин с поддоном имеется и на севере в Шися (2351, с. 228-238).
Каменные орудия представляют собой дентальной формы топоры (934, с. 686-
689).
Таким образом, мы видим, что культура Фубинь продолжает свое
существование и на территории Гуандуна, причем достаточно широко. В
то же время, она практически теряет формы, характерные для долины реки
Миньцзян, которые здесь встречаются лишь в редких случаях. С другой
стороны, влияние Лянчжу, чувствовавшееся в культуре Шися, практически
сходит на нет: исчезают треножники, исчезают дентальные топоры с от-
314

верстием, уже не говоря о нефритовых украшениях. Южная культура
видоизменяется по сравнению с неолитом, так, например, исчезает «гуандун-
ский поддон», но в то же время основные формы, они достаточно просты,
сохраняются в большей степени на территории Фуцзяни.
Если мы посмотрим на культуру Донгдау, северный Вьетнам (вторая
половина II тыс.), то увидим, что здесь культура уже совершенно другая:
другие типы керамики, другие каменные орудия. А именно: здесь
распространен плечиковый топор, наряду с дентальным; другие и украшения,
хотя здесь тоже есть сплошные кольца из камня. Однако, этническая
общность чувствуется и здесь, еще с культуры Фунгнгуен в северном Вьетнаме
распространяется каменная алебарда с отверстием. В культуре Донгдау мы
видим линейный орнамент по ножке, как в Фубинь; на некоторых сосудах
имеется и треугольный орнамент, подобный хуантулуньскому. Широкие
браслеты с ребрышками напоминают нам найденные в Фуцзяни, в
некрополе Хулинынань, но здесь они - сплошные, состоят из четырех
соединенных частей. Наконец, еще одно сходство - это «ячжаны», которые тоже
найдены в северном Вьетнаме, об этом мы писали выше.
Главное сходство заключается, пожалуй, в изделиях из металла. В
Донгдау имеются те же основные типы, что и в Чжэцзяне, южной
Фуцзяни, а частично и в Гуандуне - это втульчатый кельт, рыболовные крючки,
наконечники стрел и копий. Правда, нет ножей и алебард, да и бронза
Донгдау более разнообразная. Все же, следует обратить внимание на формы
прямоугольного типа для бронзовых кельтов, такие же точно кельты
найдены в Учэне, а также в Гуандуне и Гонконге. В Гонконге найдена, однако,
форма для кельта с сильно расширяющимся нижним концом, характерного
для Вьетнама, но нехарактерного для Учэна (все эти типы найдены также в
Фуцзяни), хотя в Учэне есть похожий тип с лезвием средней ширины, не
очень широким (434, с. 135-138; 2452, с 170-175; 2656, ил. 3-5; 2373,
с. 87-94). Таким образом, если этническая общность все-таки сохраняется
и далее в северном Вьетнаме, то есть северный Вьетнам тоже входит в об-
ще-вьетскую этническую общность, тем не менее, это уже другой регион,
отличный от Фубиньской культуры. Важно, что культура, начинающаяся в
районе реки Цзюлунцзян, заканчивается где-то в районе реки Чжуцзян.
И, наконец, возвращаясь к Фуцзяни, следует рассмотреть еще один
вопрос, касающийся проблемы Вьетской (Юэской) общности. Это
проблема висячих гробов и гробов в форме лодки. Так называемые «висячие
гробы» представляют собой захоронение очень высоко в горах, как правило,
почти в отвесных скалах, когда в расщелины между скал забивались
деревянные подпорки, а на них сверху клался деревянный ящик-гроб
различного размера прямо на открытом воздухе. Причем, до сих пор остается
неясным, как удавалось поднимать гробы на такую высоту практически в
отвесных скалах. Археологи предлагали различные инженерные решения
этой проблемы. Висячие гробы распространены на широкой территории
315

Юго-Западного Китая - в Сычуани, в Хубэе, то есть в основном в верхнем
течении Янцзы. Здесь же мы видим подобные захоронения в Фуцзяни.
Висячие гробы существовали на протяжении достаточно долгого времени как
в среднем, так и в нижнем течении Янцзы, в том числе и после прихода на
эти земли китайцев. Считается, что они делались местным некитайским
населением. На севере Фуцзяни висячих гробов довольно много было
обнаружено в уезде Уишань, в северном горном районе, недалеко от границы
с Цзянси.
Здесь же в уезде Уишань, в горах Байянь, в 1978 г. был найден и
спущен вниз размещенный в расщелине отвесной скалы гроб в виде лодки.
Гроб, достаточно большой по своим размерам около 5 м в длину и больше
0,5 м в ширину, состоял из двух частей - из самой лодки и закрывавшей
сверху ее полукруглой крышки. Лодка выдолблена из цельного ствола
камфорного дерева, остатки костяка и инвентаря внутри сохранились
очень плохо. Судя по всему, костяк был положен прямо на спину. От
инвентаря не осталось практически ничего. Сама форма лодки - такая же, как
используется и современными рыбаками в Фуцзяни или Юго-Восточной
Азии. Был проведен радиокарбонный анализ дерева лодки, в результате
чего была получена дата 1445±150 лет до н. э., дата калиброванная. Таким
образом, эта находка относится к среднему периоду Шан (856, с. 12-20;
2756, с. 7-18).
Подобные же находки гробов в виде лодок делались и в других
местах. В 1976 г. в местечке Лобай, в уезде Гуйсянь, Гуанси-Чжуанский
автономный район, под полом погребальной камеры западноханьского времени
(конец Ш - I в. до н. э.) были найдены четыре гроба-лодки,
принадлежавшие слугам хозяина, сам же хозяин был похоронен в деревянной камере,
распространившейся здесь с приходом китайской, возможно, чуской
культуры (426, с. 178-180; 719, с. 23-31). В 1954 г. такие же гробы-лодки были
найдены в двух местах: в уезде Ба, в восточной части провинции Сычуань
и в уезде Чжаохуа, в северной части провинции Сычуань, относятся к
эпохе Чжаньго-Цинь (V—III вв. до н. э.). Общее число гробов-лодок составило
30, из них в Дунсуньба, уезд Ба - 21 и в Баолунь, уезд Чжаохуа - 9. Длина
хорошо сохранившихся гробов составляет от 4 до 6 м. В 1980 г. один
лодочный гроб найден также в уезде Пэн, провинция Сычуань, коммуна Тай-
пин, его длина около 7,5 м. Там найдены типичные для Ба-Шу, то есть для
исконных народов Сычуани - бронзовый кельт, алебарды, стрелы и т. д.
Еще один лодочный гроб был найден в окрестностях Чэнду- столицы
провинции Сычуань(720, с. 32-34).
Лодки-гробы находят и в огромном количестве мест в разных
провинциях на севере Вьетнама. Самая ранняя из этих находок датируется по
радиокарбону 24801100 лет до наших дней, то есть примерно VI в. до
н. э. - это находка пяти гробов-лодок в местечке Вьеткхе, городской округ
Хайфон, в 1961 г., а наиболее поздние находки - датируются VI-VII вв. до
316

н. э. - это один гроб-лодка, найденный в Анкхе, провинция Тхайбинь, в
1975 г. и некоторые другие (2847, с. 267-268). Гробы-лодки найдены также
в провинциях Хайзыонг, Ханамнинь, городе Ханой и других местах
Вьетнама.
Находки лодок-гробов сделаны также в пещере Онг Ба в Таиланде» в
Малайзии на Калимантане (поздний слой пещеры Ния на Борнео).
Погребальная урна с изображением на ней лодки с сидящими людьми найдена
также на острове Палаван (Филиппины) (2584, с. 98-124; 2857, с. 78-97;
719, с. 23-31; 2847, с. 267-268). Лодочный гроб в пещере Онг Ба
датируется 2180±100 лет до наших дней, то есть около 230 лет до н. э. на основе
радиокарбона, а в Малайзии примерно - 485 годом до н. э. (722, с. 28).
Таким образом, мы видим, что гробы-лодки представляют собой,
безусловно, достаточно редкую форму захоронения, распространение
которой на достаточно компактной территории: Юго-Западного Китая- Сы-
чуань, Гуанси, Юго-Восточного Китая- Фуцзянь, Северного и отчасти
Южного Вьетнама, Таиланда и частично островного мира, может
свидетельствовать только о родственных отношениях или же какой-то
религиозной общности в данном регионе. И в Китае, и во Вьетнаме этот обычай
захоронения связывается с Вьетами, более того, лодка является одним из
наиболее важных ритуальных символов Донгшонской культуры, ареал
распространения которой практически совпадает с ареалом гробов-лодок.
Именно изображение лодки и гребцов является одним из наиболее
популярных на донгшонских барабанах (2448, рис. 11, 17, 18), причем этот
обычай захоронения сохраняется на протяжении более чем 1000 лет и
раньше всего исчезает на территории КНР, начавшей китаизироваться уже
в I тыс. до н. э. В других же районах, не вошедших в состав Китая, либо же
вошедших непрочно, как северный Вьетнам, этот обычай сохраняется
дольше, особенно это касается островного мира. Обычай гробов-лодок
показывает и то, что территория нынешней Сычуани тоже входила в состав
Вьетской общности, о чем мы говорили выше и на других примерах. Более
узкую территорию занимают висячие гробы, распространенные только у
северных Вьетов в основном в верхнем и среднем течении Янцзы, однако
оказывается, что этот обычай не чужд и горным районам Фуцзяни. Далее к
югу свидетельств этого обычая у нас нет. Как мы видим, внутри Вьетской
общности выделяются различные народы или группы народов, связанные
где-то более отдаленно, а где-то более близко между собой.
Регион Фуцзяни в эпоху Шан делится на два района, так же как это
было и в предыдущую эпоху. Северная часть долины реки Миньцзян и юг
Чжэцзяна образуют Хуантулуньскую общность. Для нее характерно
общественное расслоение, строго определенные формы ритуальной керамики,
существование примитивного фарфора. Казалось бы почти полное
отсутствие бронзы позволяет нам предполагать низкую ступень развития этой
культуры, однако с этим не согласуется тот факт, что она оказывала далеко
317

идущее влияние не только на южную Фуцзянь (район Цзюлунцзяна), но и
на обширную территорию, вплоть до устья реки Чжуцзян в Гуандуне,
причем это влияние постепенно ослабевает с удалением от реки Миньцзян на
юго-запад, что показывает, что именно долина реки Миньцзян была
центром Хуантулуньской культуры, вернее устье реки Миньцзян. Если же
Миньцзянская культура оказывала влияние на хорошо развитую и
обладавшую бронзой культуру Фубинь, то, следовательно, мы можем
предполагать, что и культура Миньцзян находилась, по крайней мере, на не более
низком уровне развития, чем бронзовая культура юга Фуцзяни и Гуандуна.
Проблема состоит в том, что имеющиеся на данный момент находки не
только не дают нам бронзовой цивилизации, но и каких-то крупных
аристократических некрополей, подобных таким, какие у нас есть в южной
Фуцзяни и даже в горах северной Фуцзяни - Гуанцзэ. Однако, и обычный
рядовой некрополь типа Хуантулуня дает нам прекрасные образцы
высококачественной керамики. Более северный регион - горы Северной
Фуцзяни показывают нам не только бронзу, но и богатые усыпальницы знати,
резкое классовое расслоение и другие подобные факты, которые в Хуанту-
луне не видны. Однако, с другой стороны, здесь дело просто в характере
памятника. В низовьях реки Миньцзян пока, к сожалению, памятников,
связанных с высшими слоями населения, не найдено. Однако, находящаяся
там культура Хуантулунь оказывала культурное влияние и на район
Гуанцзэ, где все эти памятники, свидетельствующие о высоко развитом
классовом обществе, были обнаружены.
Южная Фуцзянь - район реки Цзюлунцзян является в это время
частью Фубиньской культуры, распространенной там и в Восточном
Гуандуне. Однако, и здесь сильное влияние оказывает более северная культура
Хуантулунь, причем, выходя за долину реки Цзюлунцзян, практически с
самой границы Гуандуна это влияние ослабевает.
Влияние со стороны Учэна ощущается в северных горных районах
Фуцзяни, Южного Чжэцзяна, однако далее к югу оно не идет, не проходит
оно и в Гуандун. После того, как исчезает мощная цивилизация Лянчжу,
тесно связанная с ней культура Шися в Северном Гуандуне уступает место
культурам, связанным с местным, южно-гуандунским и восточно-
гуандунским элементом (культура Фубинь).
В этот же период мы имеем и какую-то протописьменность или
мнемоническую систему у Вьетов, проживавших в Фуцзяни, внешне она
похожа на учэнскую письменность, но, по-видимому, если и родственна
ей, то все-таки некоторые знаки свои.
Народы Фуцзяни в это время вступают в бронзовый век, пока у нас
нет никаких данных о том, что бронзовый век существовал здесь раньше,
как, например, это можно с полным основанием предполагать в Лянчжу.
Однако, уже в период Шан мы здесь видим достаточно широкое
распространение бронзового оружия и орудий труда, по-видимому ритуальных, о
318

чем свидетельствуют находки в Южной Фуцзяни и в горных районах
Северной.
Имеется местная знать - правители, окруженные тщательно
разработанным ритуалом, однако пока уровень раскопанности Фуцзяни не
говорит нам ни о повседневной жизни, ни о хозяйственной и социальной
жизни Вьетов, населявших эти земли в период второй половины II тыс. до
н. э., мы лишь можем предполагать наличие у них государственности,
или, во всяком случае, протогосударственности. Об этом нам говорит, в
частности, керамика- высококачественная, сделанная явно не
деревенскими ремесленниками, а также находимые хоть и в меньших
количествах, чем в Учэне, фарфор, бронза. Видимо, мы можем предполагать, что у
Вьетов в районе рек Миньцзян, Цзюлунцзян были города, а раз были
города и деревни, то, видимо, были и какие-то основы государственности.
Об этом же свидетельствуют и зачатки письменности, то есть появляется
необходимость в мнемонических приемах, фиксирующих знания и
отношения между людьми.
Хотя, с другой стороны, мы видим, что Фуцзянь в своем развитии,
по-видимому, отстает от района озера Поянху, от Учэна, что прежде всего
выражается в многочисленных находках бронзы даже в рядовых
памятниках Учэнского региона, чего в южной Фуцзяни и особенно в районе реки
Миньцзян нет. Также гораздо меньше - примерно, по нашим подсчетам,
около 1-1,5 % и примитивного фарфора, который в Учэне тоже становится
обычным явлением.
319

Заключение к главе
Если говорить обо всем регионе в целом, то можно заметить, что по
сравнению с предыдущей Лянчжуской эпохой во второй половине II тыс.
происходит изменение основных политических и экономических центров.
Район озера Тайху теряет положение центра, определяющего жизнь
региона, отчасти его место в этом отношении занимает теперь Учэн, однако
влияние Учэна не столь всеобъемлюще, каким было влияние Лянчжу, оно
практически не распространяется ни на бывшие лянчжуские области, ни на
северный Гуандун, ни на район к северу от озера Тайху и у впадения
Янцзы в Восточно-Китайское море, оно ограничивается долиной реки Гань-
цзян и районом вокруг озера Поянху, за пределами этой территории
влияние Учэна прослеживается лишь в отдельных предметах из бронзы, идет в
основном на запад в Чуские районы и на восток, не пересекая, однако,
течения реки Янцзы к северу. На востоке же влияние из Поянху не
пересекает границ озера Тайху.
Более того, регион к северу от озера Тайху в этот период испытывает
массированное влияние Севера. Можно сказать, что Вьеты, жившие на
этих территориях, уже утеряли свою самобытность, видимо, после
ослабления Лянчжу эти области стали испытывать сильное влияние севера.
«Север», однако, включает в себя во многом и понятие Шаньдуна, который в
это время был населен так называемыми «восточными иноземцами»-
Дун И, то есть пока это не протокитайская (шанская) территория, а
территория, имеющая собственную культуру и, по-видимому,
государственность. Хотя очень многие культурные элементы Шаньдуна близки к
шанцам, например, трехсосковые триподы, ставшие главным признаком как
Шаньдунской, так и Шанской культур. Шаньдунцы в то же время связаны
и с Вьетами, и даже, по-видимому, не этнически, но связь с северными
Вьетами ощущается культурно, например, вероятно, из Шаньдуна
распространяются «ячжаны»- нефритовые мечи с зубчатым эфесом. Однако,
каких-либо свидетельств родства между Дун И и Вьетами на бытовом
материале не прослеживается. То, что район к северу от нижнего течения
Янцзы представляет собой легко проходимую низменную местность, сыграло
большую роль в распространении влияния культуры Лянчжу в
предыдущий период. Теперь же, когда Лянчжу ослабло, ничто не препятствовало
распространению влияния с Шаньдуна. Видимо, как лянчжусцы покоряли
северную часть Цзянсу военными средствами, также мы можем
предполагать подобное и для второй половины II тыс. до н. э. со стороны шаньдун-
цев. Их влияние распространяется на район к северу от озера Тайху
именно на бытовом уровне, признаком чего является рядовая, используемая в
быту керамика.
В то же время в районе Поянху, хотя и есть влияние со стороны
севера, оно выражается лишь в некоторых ритуальных трехсосковых сосу-
320

дах, которые широкого распространения не получают. Точно так же, и
бронзовые сосуды шанского типа остаются неким курьезом,
присутствующим в могиле правителя и некоторых других памятниках. В основном
же господствует собственная учэнская бронза- бронзовый кельт, орудия
труда и некоторые другие предметы.
Точно так же, фубиньская бронза хоть и имеет сходство с учэнской
(кельт) - тоже своя: господствующий предмет здесь кинжал. Район к югу
от озера Тайху пока сохраняет независимость от пришельцев с Севера.
Здесь спокойно продолжает развиваться пост-лянчжуская культура. Лян-
чжуское государство сильно ослабло или даже распалось, но лянчжусцы
продолжают свое независимое культурное существование и во второй
половине Птыс. К сожалению, нынешняя степень раскопанности пост-
лянчжуского периода к югу от озера Тайху (северный Чжэцзян) не
позволяет нам сказать практически ничего о жизни лянчжуских земледельцев в
это время. Однако, какие-то изменения в их верованиях, по-видимому, все-
таки происходят, исчезает, например, главный погребальный предмет -
дентальный топор со сверленым отверстием. Однако, мы не можем
говорить о том, что кардинально сменилась религия, поскольку, как мы видим,
она широко распространяется и развивается в Учэне, а даже отчасти и в
Миньцзянском регионе. Уровень же раскопок в самом пост-лянчжуском
ареале еще незначителен.
Пожалуй, что самые сильные изменения во второй половине II тыс.
до н. э. происходят именно в северном прибрежном регионе. Именно там и
происходит изменение границ культур. В двух же других регионах - в
районе Поянху и в Миньцзянском регионе, никаких этнических подвижек мы
не видим. В районе Поянху на месте крепких земледельческих общин,
существовавших здесь долгие годы, возникает мощное Учэнское
государство, оказывающее ключевое влияние на весь регион в целом. В южной же
части побережья мы по-прежнему видим два региона, существовавшие
здесь с периода неолита- это район собственно реки Миньцзян (северная
часть Фуцзяни) и туда же по-прежнему относится южная часть провинции
Чжэцзян, как это было даже во времена Лянжчу, и на юге - это район реки
Цзюлунцзян и Сямэня. Эти два региона продолжают сохранять свою
культурную самобытность и, будучи похожими друг на друга по сравнению с
окружающими районами, в тоже время сохраняют свои собственные
отличительный черты, не позволяющие объединить эти два региона в один.
Не так быстро, как в районе Поянху, здесь тоже постепенно идет
процесс классового и государственного образования. Появляется
собственное бронзолитейное производство, близкое, но в тоже время отличное
от Учэна, формируются собственные ритуалы и стиль в искусстве.
Население же здесь остается стабильным, никаких этнических подвижек не
происходит, единственные изменения, которые имеют место в южном
регионе, происходят на территории Гуандуна- культура Фубинь, возникшая на
321

основе культуры предшествующего дошанского периода в районе юга
Фуцзяни и востока Гуандуна, теперь расширяется, захватывая обширные
территории, по крайней мере, до района реки Чжуцзян на западе, а также
на севере, где раньше существовала лянчжуская культура Шися.
Территория фубиньцев заметно расширяется.
В этот период достаточно широко проявляет себя и Вьетская
общность, выражающаяся в определенных верованиях, отраженных в
ритуальных бронзовых орудиях, погребальных обрядах и т.д., а также, по-
видимому, в торговых контактах между Вьетами, жившими на обширной
территории юго-восточной и юго-западной части нынешней КНР. Эта
общность, по-видимому, и стала основой для Донгшонской цивилизации в
дальнейшем и сохранилась в последующие века в I тыс. до н. э. С
образованием государственности на широких просторах земель, населенных
Вьетами, по-видимому, контакты становятся более интенсивными, и, если в
период до Шан речь идет только о родстве, здесь мы можем говорить уже
и о торговом обмене, культурном взаимовлиянии. Мы можем говорить о
том, что в этот период возникает Вьетский мир - некая культурная
общность, видимо, осознававшаяся самими Вьтами, и, если в предшествующий
период эта общность поддерживалась лишь мощью Лянчжуского
государства, то в этот период мы видим уже культурный обмен между разными
центрами, существовавшими на достаточно обширной территории, и, хотя
еще есть господствующий центр - Учэн, его влияние уже не абсолютно,
как это было в Лянчжу, а возникает ситуация, более близкая к
полицентризму. Возможно, что именно эта ситуация полицентризма и ослабила
Вьетский мир, сделав возможным подчинение его миру Протокитайскому,
в котором всегда существовала идея Центра, пусть даже этот Центр
оставался и номинальным, не имевшим реальной власти. У Вьетов же центров
становится много, даже в нынешний период мы видим, по крайней мере,
два мощных центра - Учэн и Саньсиндуй в Юго-Западном Китае, дальше
же, с исчезновением Учэнского государства, полицентризм только
усиливается.
322

ГЛАВА V. ВЬЕТСКИЕ ГОСУДАРСТВА В ПЕРВОЙ-
ВТОРОЙ ТРЕТИ I ТЫС ДО Н.Э.
Часть 1. Эпоха. Описание территории. Некоторые общие проблемы
Последнее столетие второго, первая и вторая треть Iтыс.до н.э.
становятся периодом, когда на обширных территориях Восточной Азии
происходят крупные политические и экономические изменения. Прежде
всего, в середине XI в. до н. э. происходит исчезновение Шанского
государства, которое было завоевано чжоусцами, народом, сложившимся в
западной части Ганьсу, в восточной части Шэньси, долинах рек Вэйхэ и
Цзинхэ. Чжоусцы были носителями совершенно другой, отличной от Шан
материальной культуры, названной археологами «дочжоуской», для
которой характерна близость к Ордосской степи, некоторые ее элементы
близки к более западным регионам (Ганьсу), но есть элементы, сходные с
Саньсиндуем, с Шан. Однако, тем не менее, чжоусцы - это еще один
древний культурный центр, находившийся на северо-западе Китая, Чжоусцы,
постепенно укрепляя свою государственность, уже в дочжоуский период
вступили в бронзовый век, начинают постепенно продвигаться на восток, в
первой половине XI в. до н. э. переносят свою столицу в Фэн, в районе
нынешнего Сианя. Эти места, недалеко от западной излучины реки Хуанхэ, и
стали плацдармом чжоусцев в их завоевании Шанского государства. С
завоеванием Шанского государства происходит очень важная веха в истории
Китая. Здесь Север - район Хуанхэ объединяется под хотя бы и
номинальной властью чжоуских правителей - ванов, и даже если в том, что когда-
либо существовало единое Чжоуское государство, приходится сильно
сомневаться (в общем-то, у нас нет никаких сведений, достоверно говорящих
о том, что бы Чжоуские правители действительно управляли всей этой
обширной территорией Средне-Китайской равнины), тем не менее, видимо, в
это время начинает складываться единый этнос для северного Китая-
«хуася», то есть возникает та этническая основа, вокруг которой сначала в
культурном плане, а затем и в военном плане начинают объединяться
территории.
Чжоусцы усваивают шанскую концепцию моноцентризма, когда во
главе мира стоит один правитель, получающий разрешение («мандат»)
Неба, то есть богов, на управление этим миром. Те, кто признают, хотя бы и
номинально, его легитимность, то есть право на управление, пусть даже и
формальное, этим миром - становятся верными подданными, те же, кто
отвергает эту власть, становятся «мятежниками», соответственно культура,
носителем которой является верховный правитель, в данном случае -
чжоуский правитель, оказывается единственно правильной. Остальные же
культуры называются «варварскими». Применительно к этой концепции
возникает и другая концепция - номинального вассалитета. Поскольку но-
323

минально правитель должен быть только один, то все остальные, то есть
союзники чжоуского вана, независимо от величины владений и от мощи
своих государств признают вассалитет от центрального Чжоуского
государства.
Мы можем лишь предполагать, что, по-видимому, чжоусцы,
покорившие Шан, представляли собой союз народов, который после покорения
Шан образовал союз государств, во главе которого стояли правители
Чжоу, имевшие большую или меньшую власть. Именно с чжоуским
завоеванием можно говорить о возникновении единой для северного Китая, для
района Хуанхэ Северокитайской общности, получившей название «Хуа-
ся». Однако, на ее окраинах по-прежнему остаются другие народы, в том
числе совсем недалеко от исторической прародины чжоусцев продолжают
жить цяны (западная часть Шэньси, Ганьсу), да и некоторые государства
на Центрально-Китайской равнине продолжают сохранять смешанный
характер, как, например, царство Цзинь, нынешняя провинция Шаньси, или
же царство Лу, в нынешней провинции Шаньдун. Возникший огромный
Хуасяский культурный центр, занимающий теперь весь бассейн нижнего и
среднего Хуанхэ, то есть всю Среднекитайскую равнину, привлекает и
некоторые государства, не связанные с Хуася этнически, на находившиеся в
сопредельных от этого огромного региона районах, такие как царство Янь
на севере, в районе нынешнего Пекина; царство Цинь, еще дальше к западу
от Чжоуских районов (запад Шэньси и восток Ганьсу), а также и
находящиеся по близости Вьетские государства - У, Юэ, в низовьях реки Янцзы,
Чу- в среднем течении Янцзы, Ба- в верховьях Янцзы, которые имеют
активные экономические, а, видимо, через них также политические и
культурные связи с этим огромным центром на Среднекитайской равнине,
который, с одной стороны, был многонациональным, а, с другой стороны, в
своей основе - хуасяским, то есть смесью шанской и чжоуской культуры.
То есть, благодаря тому, что этот центр с самого начала сложился как
смешение двух разных культур, шанской и чжоуской, и, очевидно, при
помощи других народов, которые приняли участие в чжоуском завоевании,
он получил особенную способность впитывания различных
национальностей и культур, на основе которой создавалось единая культура в бассейне
реки Хуанхэ.
В это время в бассейне реки Янцзы тоже происходят сильные
изменения, прежде всего, в это время исчезает мощное Учэнское государство,
не только оказывавшее сильное влияние на другие вьетские районы, но и
находившиеся географически в центре вьетских территорий. После же
того, как Учэн сходит с политической арены, на ней остаются несколько
сильных окраинных государств - это Со (Чу) на среднем Янцзы, Нго (У) и
Вьет (Юэ) на нижнем Янцзы.
Они начинают борьбу между собой, вторгаясь одновременно и на
Центрально-Китайскую равнину. В результате, сначала Вьет (Юэ) активно
324

борется с Нго(У) и в конце концов уничтожает это государство, а Чу в это
время продвигается на восток и одновременно на юг. Государство Вьет
(Юэ) переживает период краткого расцвета и даже становится гегемоном
на Центрально-Китайской равнине. Однако в 30-х гг. IV в. оно покоряется
Со (Чу), которое на короткий период объединяет вьетские земли в Юго-
Восточной части Китая. Однако, в это время начинает усиливаться другое
окраинное не китайское (не хуасяское) по своему происхождению царство
Цинь, которое подчиняет себе не только все царства Среднекитайской
равнины, но и огромную территорию государства Чу, в результате чего
возникает на всей территории Китая огромная империя - единое государство,
объединившее в себе множество народов. Империя Цинь также расширяет
свои владения и дальше, причем как на север и на запад, так и на юг. В
результате, империя Цинь вытесняет последнее вьетское государство Аулак
из Гуандуна, а при следующей династии Хань, во П в. до н. э., Гуандун, как
и северная часть Вьетнама, окончательно входит в состав империи Хань,
период независимого существования вьетских государств заканчивается.
Царство Тхук (Шу) на западе было покорено Цинь еще раньше - в конце
IV в. до н. э. - 316 г. до н.э. (2414; 2516; 2444). Вот краткое изложение
основных политических событий в регионе на этот период.
В плане экономики происходит еще более широкое распространение
бронзы, а начиная с VI в. до н. э. и железа (2628, с. 225-243). В плане
культуры эта эпоха становится временем активного усвоения китайской
идеологии и китайской культуры, сформировавшейся в бассейне реки Хуанхэ,
завоеванной чжоусцами.
О том, как китайская (хуасяская) культура взаимодействовала с
местной, почему, как и в каком объеме распространялась, мы можем судить,
рассмотрев археологический материал с их территории. Также в этот
период появляются сведения о Вьетах с китайской письменной традиции,
которая в отличие от других традиций, когда-либо существовавших в
регионе, дошла до нас и может быть прочитана и откомментирована. Однако,
данные письменных памятников, в особенности сильно
идеологизированной китайской традиции, тем более, когда речь идет о чужеземных
народах, могут быть верно поняты и рассмотрены только с точки зрения
археологического материала. Сам археологический материал будет рассмотрен
по регионам, как это и было в прежних главах. Однако в данном случае мы
можем говорить не только об абстрактных географических регионах,
занимавшихся определенными археологическими культурами, но и о
народах, связывавшихся с этими районами, о чем мы знаем из письменной
традиции, а также из топонимики данных мест, сохранившейся до наших
дней, хотя здесь границы между государствами и народами не всегда ясны
четко.
Тем не менее, обычно расположение народов и государств на
рассматриваемой территории следующее (первым дается вьетское название,
325

вторым - китайское; и вьетское название, и китайское даются в их
современном чтении во вьетнамском и китайском языках). Нижнее течение реки
Янцзы, устье и район к северу, а также к востоку от озера Тайху занимает
государство Нго (У). К югу от озера Тайху в районе Ханчжоуского залива
и еще южнее находится государство Вьет (Юэ), его столица находится к
югу от нынешнего Ханчжоу в уезде Гуйцзи. К западу от царства Вьет
проживали народы Донгзи или Тамзи (Дунъи или Саньи, то есть «восточные
И» или «три И»). «И»- как известно обобщенное название восточных
народов у китайцев. Были ли Донг Зи вьетами или нет, - не известно.
Требуется тщательное археологическое исследование этого вопроса, но это
выходит за рамки поставленной нами в данной работе задачи. Однако, другие
народы И явно к вьетам отношения не имели. Так, северную часть
провинции Цзянсу, район реки Хуайхэ занимают Хуайи. Еще выше по течению
реки Хуайхэ, в средней части нынешней провинции Аньхой находился
другой народ И- Иху («тигры И»), а к югу от него, в районе нынешнего
уезда Люань находилось царство Чжан, по-видимому, тоже бывшее, судя
по археологическим материалам, близким к хуасяскому, хотя и со своими
особенностями. Далее, у нас нет никакой информации о том, что
находилось к югу по течению реки Янцзы и где заканчивались границы царства
Вьет на западе. Между тем, этот район очень важный, поскольку там к югу
от течения Янцзы находится Тунлин, бывший месторождением меди.
Таким образом, южная часть провинции Аньхой остается не
идентифицированной. Точно также дело обстоит и с долиной озера Поянху и впадающей
в него рекой Ганьцзян. Известно только, что там жил народ, названный
Канвьет (Ганьюэ), то есть «вьеты, живущие по реке Гань». Далее к западу,
уже в долине озера Дунтинху, с южной стороны этого озера проживал
народ Зыонгвьет (Янъюэ), а к северу по реке Янцзы находилась царство Со
(Чу). На юге же от Со и на западе от зыонгвьетов проживал народ Батьбок,
(Байпу или «Сто Пу») - к западу от озера Поянху и в районе реки Юань-
цзян. Еще далее к западу, у излучины реки Янцзы, в районе нынешнего
города Чунцин и северо-восточной части Сычуани проживал народ Батьба
(Байба, «Сто Ба»), а еще дальше, на запад, в районе Чэнду и центральной
части Сычуани народ Тхук (Шу). И Батьбок, и Ба, и Тхук китайские
текстологи считают вьетскими народами, а к северу от Шу уже жили народы
не вьетские - Ди и Цян. Все это были народы, непосредственно
соприкасавшиеся с китайцами.
Что же касается других народов, живших далее на юго-западе, то
они появляются на карте только по мере продвижения на юг китайцев. В
тоже время, топонимика до настоящего времени сохраняет для нас
названия народов, живших на юго-восточном побережье КНР. Если мы
рассмотрим территорию Чжэцзяна, то на крайнем юге, южный Чжэцзян,
который, как мы об этом писали выше, всегда отличался от северного, занимал
народ Аувьет (Оуюэ), проживавший по долине реки Оуцзян, район ны-
326

нешнего города Вэньчжоу. Далее, по течению реки Миньцзян проживал
народ Манвьет (Миньюэ). Еще южнее, по течению реки Цзюлунцзян снова
отмечается народ Зыонгвьет (Янюэ), как у нас было и к востоку от озера
Дунтинху. Является ли это перемещением одного и того же народа,
вытесненного чусцами или же автоматическим переносом названия на более
дальний народ, что тоже часто бывало в китайской традиции, выяснить,
пожалуй, на основании археологического материала мало реально. Тем не
менее, условно оставим это наименование за народом, проживавшим на
данной территории. Наконец, район реки Чжуцзян, условно, по названию
более позднего государства получает наименование Намвьет (Наньюэ),
будем их условно называть этим именем, буквально оно обозначает «Южный
Юэ». Далее к западу, в западной части провинции Гуандун и в восточной
части провинции Гуанси находился народ, тоже получивший условное
название Тайвьет (Сиюэ - «Западные Юэ»). От него на север, в районе
нынешней области Гуйчжоу и севера Гуандуна проживали «вьеты Куэлама»
(«юэсцы Гуйлиня»). Далее на запад, в северной части нынешнего Вьетнама
проживали Лаквьеты (Лоюэ). Вот практически все народы и царства,
которые выделяются во вьетских районах. Еще далее на запад в районе
нынешней Юньнани находилось еще одно известное в первые века н. э. царство
Диен (Дянь) (1663; 2414; 2516).
Как мы видим, большая часть этих названий - условные,
появившиеся в последние века н. э. вместе с продвижением китайцев на юг, и не
условными следует считать лишь несколько - Юэ, У, Чу, Ба, Шу, а также,
видимо, Пу, которые и известны достаточно рано и не являются
условными наименованиями района, типа «Юэ района Гуйлинь», «южные Юэ»,
«западные Юэ», или не связаны с топонимикой рек - «Оуюэ», «Миньюэ».
И, наконец, эти названия - односложные, совершенно очевидно, что
двухсложные названия образуются из односложных, поэтому производными
мы можем считать названия «Ян Юэ», «Дун И», «Хуай И», - по всей
видимости, все имеющиеся у нас двусложные наименования - условные.
Таким образом, опираясь на полученные названия как на условные, так и на
безусловные, рассмотрим состояние археологических памятников на
данной территории, ограничиваясь, опять же, Вьетами Юго-Восточной
части КНР.
327

Часть 2. Материальная культура Нго (У) в первой-
второй трети I тыс. до н.э.
Уже во второй половине П тыс. до н. э. культура района к северу от
озера Тайху и устья Янцзы сильно «северизировалась». Эти же процессы
продолжаются и в I тыс. до н. э., когда сохраняется культура Хушу,
продолжающаяся здесь вплоть до раннего Чжаньго (V в. до н. э.), и эту
культуру мы можем считать археологической культурой царства У, поскольку она
совпадает с местом и временем существования данного царства. В
рассматриваемый период- это 4- 8 периоды культуры Хушу- основные формы
керамики сохраняются на протяжении всего длительного периода
существования культуры Хушу. Однако, некоторые формы меняются или
исчезают, так после 5 периода (с конца Западного Чжоу-начала Чуньцю) исчезает
двойной трехсосковый сосуд. Тогда же, с 5 периода появляется
плоскодонный двухчастный кувшин (№ 24) и широкий горшок на поддоне (№ 25), то
есть примерно с середины Западного Чжоу (рубеж ЕХ-Х вв. до н. э.).
Трехсосковый двойной сосуд же исчезает где-то с конца IX в. Где-то с начала
Западного Чжоу (XI в. до н. э.) распространяется и простая неглубокая
миска на небольшой подставке или даже в более позднее время на ножках - со
второй половины Чуньцю, то есть где-то с рубежа VII—VIII вв. Сама же эта
форма появляется опять же со второй половины Западного Чжоу (рубеж IX-
X вв. до н. э.). Наконец, с 4 периода исчезает последнее, что роднит ускую
керамику с Вьетским миром - высокая ножка-подставка, которая
постепенно сокращается; с 6 периода, то есть начала Чуньцю (VIII в. до н. э.) - и
вовсе превращается в поддон, а затем и совсем исчезает.
Изменение в орнаментах происходит несколько медленнее.
Геометрический орнамент, видоизменяясь, сохраняется и в 5 периоде, то есть с
конца Западного Чжоу до VIII в. до н. э. Тогда же завершается и
существование плетеного орнамента (№ 32), известного с самого начала
существования этой культуры (№ 4). Чуть позже, в 7 периоде, то есть Позднее
Чуньцю (VI-V вв. до н. э.), исчезает и ромбический орнамент, то есть
последнее, что связывает керамику У с Вьетским миром (JSfe 34), хотя и здесь
уже особенности закраски ромба свои (1328, с. 58-72).
Все это подробно просматривается на керамике Туаныпани -
образцового памятника культуры Хушу, прошедшего практически все ее эпохи.
О нем мы писали в прошлой главе. Туаныпань завершается в Позднем
Чуньцю, около V в до н. э., занимая 7 из 8 существующих периодов
культуры Хушу (1682, с. 73-121). Типология Туаныпани полностью
согласуется и с другим памятником, находящимся в том же уезде Даньту (пров.
Цзянсу), у излучины реки Янцзы, недалеко от Чжэцзяна, - Дуаныпаньдунь,
который имеет датировки от приблизительно 1100 до 800-300 лет до н. э.
Здесь мы также видим все те же плоскодонные сосуды, трехсосковые
двойные и открытую чашу на миске-поддоне (2276, с. 375-378).
328

Другая особенность Уской культуры, проявившаяся в I тыс. тыс. до
н. э., это строительство курганов для захоронения знати. Здесь же в уезде
Даньту находится один из известнейших курганов ранней Западночжоу-
ской эпохи (XI-VIH в до н. э.), курган Даган-Муцзыдунь, раскопанный в
1982 г. Курган имеет около 30 м в окружности и около 5 м в высоту, форма
кургана близка к окружности. Погребальная камера имеет прямоугольную
форму и по периметру дна выложена камнем, размеры ее приблизительно
6x3 м, костяк не сохранился. Большая часть инвентаря представляет собой
бронзу, из которой девять ритуальных бронзовых сосудов. В них особенно
сильна символика птицы - это треножник, сделанный в виде фигурки
птицы (№ 6), кувшин с крышкой в виде птицы (№ 6, № 8). Эти сосуды явно
имеют нехуасяскую форму. Еще один сосуд- открытая ваза на высокой
подставке, тоже распространенная в эпоху Западного Чжоу, на ее ручке так
же имеется головка птицы с клювом. Птица присутствует и на крышке еще
одного сосуда (№ 7), то есть фактически на четырех сосудах из пяти, да и в
орнаменте имеется птица с загибающимся клювом - это явно местный, не
чжоуский орнамент. С другой стороны, на вазе на подставке с ручками в
форме птицы мы имеем надпись, сделанную чжоуской иероглификой, то
есть, сохраняя определенные культурные особенности, часть усцев, по
крайней мере их верхушка, усваивает уже в период Западного Чжоу и
китайскую письменность, поскольку явно данный сосуд был сделан в У.
Однако, надписи на бронзе еще достаточно редки в отличие от чжоуского
центра Среднекитайской равнины. Надпись состоит из пяти иероглифов,
гласящих: «Бо (наследственный придворный ранг, следующий сразу же за
ваном (правителем) гуном и хоу - прим. автора, С.Л.) изготовил этот
драгоценный сосуд» (пер. автора). Впрочем, и без этой надписи, очевидно, что
могила принадлежала крупному аристократу. Кроме девяти ритуальных
сосудов, три из которых треножники «дин», являвшиеся символом власти,
здесь обнаружено огромное количество других предметов из бронзы, в том
числе более 100 единиц бронзового оружия - 124 стрелы, 8 наконечников
копий, бронзовая рогатина и т. д.; найдено много бронзовых деталей от
колесницы, которая тоже являлась отличительной чертой Среднекитайской
равнины. Для Вьетов, живших в речных и болотистых районах, колесница
не имела практического значения, и археологически ничего связанного с
лошадью или колесницей мы тоже в предыдущий период не видели. Также
найдено больше 400 крупных и мелких частичек бронзы. Остальные
предметы инвентаря - это штампованная керамика и примитивный фарфор
(2186, с. 1-10; 254, с. 16-21).
В 1990 г. было раскопано еще три кургана в уезде Даньту - это Хэн-
шань-Маньэр, Хуашань-Дасэдоу, Хуашань-Сяосэдоу. Последняя из этих
трех могил относится к раннему Западному Чжоу, а первые две - к концу
Западного Чжоу-началу Чуньцю. Эти курганы имеют от 22 до 32 м в
окружности и 3-4 м в высоту. Погребальная камера имеет прямоугольную
329

структуру, к тому же центральная часть камеры во всех случаях углублена.
Эти три кургана не такие богатые, как Муцзыдунь, наибольшее количество
инвентаря содержится в Маньэр - 50 предметов, причем фактически
только примитивный фарфор, а также три сосуда из обычной керамики,
керамические пряслица и одна каменная пластина, бронзы - нет. В Сяосэдоу
инвентаря в два раза меньше, в основном примитивный фарфор, а также
несколько керамических сосудов. В Дасэдоу помимо этого мы также
имеем бронзовый меч и бронзовые ножны от какого-то предмета, видимо,
ножа. Вся керамика - плоскодонная, на поддоне и без поддона, триподов нет.
В Дасэдоу вокруг погребальной камеры обнаружены отверстия для
столбов, всего столбов - 10, стоящих по бокам, а также для более тонких
столбов по фасаду. С одной стороны от центральной погребальной камеры,
расположена другая камера, видимо, передняя входная камера, которая
имеет форму буквы Т по отношению к погребальной камере. В других
курганах этого нет, хотя в Сяосэдоу имеется тоже небольшая площадка перед
прямоугольной погребальной камерой, но уже, чем центральная камера
(1446, с. 42-54). Костяки во всех трех курганах не сохранились.
Здесь же находится еще один курган, относящийся к Западночжоу-
скому периоду, найденный еще в 1954 г. и давший богатые находки
бронзы - это курган Яньдуныпань. Величина холма невелика - менее 5 м в
диаметре, однако там было найдено 12 ритуальных бронзовых сосудов,
множество деталей колесницы, убранство лошади, бронзовые стрелы и
нефритовые украшения. Причем помимо главного погребения, в могиле
было погребено еще два человека, все костяки не сохранились, только от
одного, вспомогательного погребения остался зуб. Среди сосудов также
найден один кувшин типа «туй» с надписью, обозначающей его владельца,
как «И-хоу Ши» - «Некого правителя в ранге Хоу, по имени Ши». К
сожалению, вся надпись читается очень плохо и это единственные иероглифы,
которые удалось разобрать. Надпись эта не просто говорит об
использовании китайской иероглифики знатью, как это было в Муцзыдуне, но и,
возможно» имеет связь с прямыми историческими событиями на Среднеки-
тайской равнине. Некоторые ученые связывают этого Ши с полководцем
Юйским хоу Ши, которого чжоуский правитель Чэн-ван послал с
завоевательным походом на восток, и он был назначен Уским хоу. Другие же
ученые связывают его с подданным Чжао-вана в середине Чжоуского периода.
В любом случае, пока фигура владельца гробницы не доказана, однако
одно, несомненно, что владелец гробницы имел придворный ранг по чжоу-
ской иерархии, и уская аристократия уже в период Западного Чжоу
усвоила чжоускую иерархическую и культурно-ценностную систему точно так
же, как и письменность (80, с. 97; 372, с. 169-171).
В 80-е годы в 70 м от кургана И-хоу Ши был раскопан еще один
небольшой курган в Дагане, пол у которого выложен камнем, размеры
каменной камеры составляют около 3x4 м, она прямоугольной формы. Одна-
330

ко, находки здесь дали немного другой материал, чем в предыдущих
курганах. Во-первых, не было бронзы. Во-вторых, было найдено большое
количество острых оббитых не шлифованных камней, кроме того, помимо
керамики и фарфора - плоскодонных, либо на ножке-подставке, были
найдены и трехсосковые триподы. На некоторых керамических сосудах
найдены простейшие местные знаки (2780, с. 25-35). Таким образом, мы
видим, что, по-видимому, данный курган принадлежал лицу, занимавшему
более низкое общественное положение, чем И-хоуШи. Однако, судя по
всему, поскольку могила представляет курган и инвентаря в ней
достаточно много - 26 предметов, не считая острых камней, владелец кургана
представлял собой представителя небедных и, видимо, даже выше средних
слоев населения, хотя бронзы у него не найдено. Точно так же характерно, в
этой могиле рангом пониже имеются и отличительные древние
мнемонические приемы, возможно, близкие к учэнской письменности, значит
проникновение китайской письменности еще было не столь всесторонним.
Рассмотрим другие памятники. В уезде Цзюйжун (пров. Цзянсу),
находящемся южнее уезда Даньту, на горе Фушань, в местечке Сима найден
некрополь из восьми могил, все могилы имеют прямоугольную форму,
курганов нет. Инвентарь составляет по несколько предметов в каждой
могиле. В основном это керамика и примитивный фарфор. Опять же, мы
видим плоскодонные сосуды, миски на ножке-подставке, не очень высокой,
триподы с полыми и с приделанными ножками, встречается и боковая
ручка, вытянутая, удлиненная. Могилы относятся к периоду Западного Чжоу
(2799, с. 292-297).
Недалеко от Даньту, уже на северном берегу Янцзы, в 1952 г. было
найдено свыше 40 предметов из бронзы, в том числе один треножник,
четыре других сосуда, в основном же лишь обломки бронзовых предметов, а
в 1959 г., там же, была найдена небольшая могила прямоугольной формы в
Яньтайшань, содержавшая бронзовое оружие- наконечники копий,
алебарды и т. д., а также группу стеклянных и нефритовых трубочек, видимо,
составлявших бусы. Все эти находки были отнесены к периоду Западного
Чжоу (372, с. 171).
Также рядом с городом Нанкин, в коммуне Таоъу (пров. Цзянсу)
были найдены три бронзовых сосуда, относящиеся к Раннему Чжоу,
наконечники копий, алебарды, топоры и другие предметы вооружения (372,
с. 171). К югу от излучины Янцзы, на полпути между устьем Янцзы и
озером Тайху, в уезде Цзиньтань (пров. Цзянсу), на холме Бехань найдено
две Западночжоуских могилы. К сожалению, могилы сохранились плохо,
об их очертаниях мы судить не можем, но обе они находились в пределах
одного холма, на северном его склоне. Костяк опять не сохранился,
найдены только керамика и примитивный фарфор, раковины, а также
230 кусочков бронзы. Вся керамика плоскодонная, кроме одного кругло-
донного сосуда. Круглодонные тоже у нас сохраняются и в этот период, но
331

в более северном районе мы их не встречали. Здесь же есть и один трипод
с прилепленными ножками. Орнаменты - простая сетка из ромбов (2842,
с. 151-154).
Могилы, принадлежавшие средним слоям населения, а, может быть,
и выше средних, но явно не высшей прослойке неселения, были найдены в
1974 г. снова в уезде Цзюйжун, в местечке Фушань-Гоюань. Там на одном
холме было сразу найдено 16 могил, причем две из них (№ 2 и № 11)
имеют каменный пол. Костяки практически не сохранились. Считается, что
это - семейный некрополь. Общее количество предметов - более 350, из
них 124 составляет примитивный фарфор, все остальное - керамика, в
основном простые плоскодонные кувшины. Также здесь в керамических
сосудах были найдены остатки голов животных, рыб, птиц, видимо,
оставлявшихся как пропитание умершим. Здесь же были обнаружены в двух
сосудах из фарфора остатки утиных и куриных яиц (254, с. 26-28).
В 1981 г. в народной коммуне Хэфэн, в уезде Лишуй (пров. Цзянсу),
к югу от Цзюйжуна и Нанкина, были обнаружены бронза, примитивный
фарфор и керамика, по-видимому, как позже показали исследования,
относившиеся к могиле аристократа. Так были найдены: длинная миска с
боковой ручкой на трех ножках, украшенная орнаментом из завитков, а также
керамические и фарфоровые сосуды, плоскодонные кувшины, миски с
небольшими ручками, сделанными в форме завитков, украшенные
штампованным орнаментом из волн, завитков разной формы и ромбов (1321, с. 23-
25). Памятник датируется концом Западного Чжоу- началом Восточного
Чжоу (Чуньцю).
У западного побережья озера Тайху находятся курганы несколько
другого типа, которые считаются юэскими, его мы рассмотрим в части,
посвященной Юэ.
В районе реки Юйхэ, протекающей по самому западному району
Цзянсу - Цзинпу, а также по уездам на востоке провинции Аньхой - Фэй-
дун, Ханыпань, Цзюаныпу, Юйчжоу, и в уезде Люхэ, провинция Цзянсу,
впадающей в реку Янцзы, было найдено 6 памятников Чжоуского времени,
в основном Западночжоуского (XI-УШ вв. до н.э.) и конца Чуньцю -
начала Чжаньго (около V в. до н. э.), где в основном в результате
археологической разведки была собрана керамика. Керамика этого района разделяется
на четыре периода; первые три, относятся к Западному Чжоу, а
четвертый- к концу Чуньцю- началу Чжаньго, первый период- начало
Западного Чжоу, второй период- позднее Западное Чжоу и третий - конец
Западного Чжоу. Некоторые формы, как, например, трехсосковый горшок
сохраняются на протяжении всего периода, однако практически все
остальные формы в течение этого времени меняются, причем
преемственность мы видим в основном у первых двух периодов - это плоскодонный
открытый горшок, рюмка на широкой ножке-подставке, плоскодонный
кувшин с двумя боковыми ручками. В третий же период, то есть уже к
332

концу Западного Чжоу, эти формы исчезают, вместо них появляются
формы, похожие на уские района Даньту и вокруг него, то есть -
плоскодонные пузатые горшки, триподы с боковой ручкой, пузатые миски - иначе,
начиная с конца Западного Чжоу керамика этого района сближается с Ус-
ким центром. Меняются и орнаменты: пропадают орнаменты из полос и
простой сетки, полосы вырезанных и продавленных орнаментов,
сохраняется только плетенка из ромбов, заполненных линиями, которая
характерна и для района У, хотя и не только для него, сохраняется орнамент и из
квадратиков, однако он заменяет близкий к району Поянху орнамент из
квадратов и точек. Все же остальные орнаменты - новые: появляется
орнамент лесенкой, из овалов и сохраняется традиционная для этого района,
как и для вьетской керамики вообще, елочка. Тем не менее, влияние
культуры Хушу на этот район тоже очень значительно и оно сильно возрастает,
начиная с третьего периода - конца Западного Чжоу. Возможно, как
предполагает Сун Цзянь, могло произойти завоевание этого региона царством
У (1617, с. 364-373). Те же изменения просматриваются при сравнении
этого памятника с Шан-Чжоуским периодом Сецзягана (605, с. 3-13).
К сожалению, немногочисленность материалов по югу провинции
Аньхой не позволяет нам сделать вывода о границе царства У в период
Западного Чжоу. Тем не менее, очевидно, что усцы в это время проникают и
в междуречье Янцзы и Хуайхэ. Говорить о северной границе - тоже
трудно, поскольку нет материала по средней части провинции Цзянсу в это
время. Однако, в северной части, на примере памятника Цзяочжуан в уезде
Дунхай, в самой северной части провинции Цзянсу, практически уже
рядом с полуостровом Шаньдун, мы можем говорить, что здесь существует
уже совершенно другая культура. Это большие круглые каменные
пряслица, керамическое колесо, другая форма трехсоскового трипода,
практически без корпуса, где основное место занимают одни ножки, отсутствие
примитивного фарфора, большое количество каменных и костяных
орудий. Некрополь представляет собой кладбище средних или бедных слоев
населения, обычно лишь несколько простых предметов лежит рядом с
покойником, положение тела неустойчивое (костяки здесь хорошо
сохранились), то головой на восток, то на запад. Найдено большое количество
рисовых зерен, что свидетельствует о том, что похороненные были
рисоводами (2797, с. 45-56). Много костяных шильев, ножей, каменные топоры
дентальные как без отверстия, так и с просверленным отверстием, которые
во въетских землях уже практически исчезли в этот период; керамика
почти вся не орнаментирована.
В средней части провинции Аньхой по долине реки Хуйахэ находят
керамику и бронзу, близкую к шанскому типу, но в тоже время
отличающуюся от уского. В ранний период Чжоу- это трехсосковые триподы и
плоскодонные кувшины, миски на высокой ножке-подставке, иногда в
верхней части пояса имеется орнамент из линий и кругов, характерный для
333

Учэна. Однако все остальные типы - другие, в ранний период Чжоу здесь
имеется некий симбиоз типов: близкий к Янцзы и Поянху орнамент из
линий и кругов, горизонтальных линий и тип, близкий к Хуанхэ - простые
линейные орнаменты. Здесь есть и трехсосковый треножник, и миска на
поддоне. Постепенно, с конца Западного Чжоу, особенности, характерные
для Янцзы, здесь исчезают. Остаются особенности, характерные для
Хуанхэ и Шаньдуна, например, трехсосковый сосуд с высокими ножками,
практически без корпуса, скругленный круглодонный кувшин с белыми
полосами без орнамента, стаканообразный треножник. Сюда же проникают и
бронзовые сосуды чжоуского типа, найденные в Пиншаньцуне, уезд Суч-
жоу, Чжэнцзяване, уезд Иншан (пров. Цзянсу).
Однако, даже в уезде Сусянь (северная часть пров. Аньхой), деревня
Селуцунь, наряду с чжоускими сосудами находится и интересный сосуд,
совершенно непохожей на чжоусцев формы- круглая миска на ножке-
поддоне с ручками, имеющими фигурки человека с согнутыми ногами.
Причем данный сосуд относится к концу Западного Чжоу-началу Чуньцю,
следовательно, даже в этот период чжоуское влияние на территории
среднего и даже северного Аньхоя ограничено, уже не говоря о южном Аньхое
и Цзянсу. В это же время, на бронзовом сосуде-треножнике типа «ли» из
уезда Сусянь, имеется сообщение о том, что чжоусцы воевали с Хуай И,
буквально: «Ван покорил южных Хуай И... приказал отрубать головы...»
(2766, с. 38-43). Таким образом, мы видим, какая ожесточенная борьба
шла еще в районе реки Хуайхэ, достаточно далеко к северу от Янцзы,
между чжоусцами и нечжоусскими народами. Тем не менее, Хуай И, по-
видимому, не имели собственной традиции в бронзе, вероятно, их
общественное развитие было на не очень высоком уровне, поскольку бронзовые
сосуды, находимые на этой территории, в основном, - чжоуские. Нет
никакой связи Хуай И с культурой бронзового оружия, характерного для Вье-
тов, кроме одного, указанного выше сосуда, мы практически не видим
своей особенной бронзовой посуды тоже.
Например, большой склад бронзовых предметов был найден еще в
1959 г. в коммуне Луншу, уезд Шучэн (пров. Аньхой), междуречье Янцзы и
Хуайхэ. Однако, из 20 бронзовых предметов, найденных здесь, мы не видим
бронзового оружия совсем. Есть только сосуды, в основном разного вида
треножники, выполненные в рамках чжоуской традиции, а также какие-то
непонятные обломки бронзовых предметов. Единственную особенность
может представлять рисунок головы животного с рогами. Трудно судить,
является ли подобное изображение собственной модификацией или же
модификацией типично чжоуской. Во всяком случае, похожие головы животных с
рогами есть и в Хэнани, то есть собственно в Чжоуском регионе.
Примечательно, что ни на этом складе предметов, ни на большинстве
других, находимых в провинции Аньхой, надписей нет. У нас есть данные
только об одной надписи на сосуде из уезда Сусянь, о котором мы писали
334

выше. Следовательно, чжоуская культура активно проникает в Хуай И,
однако письменность проникает еще достаточно слабо, если сравнить с
собственно сосудами из Чжоуского центра, для которых надписи- обычное
явление и, более того, часто являются непременным атрибутом сосуда. В тоже
время, у Хуай И нет и значков на керамике, похожих на учэнские, или же
других каких-то своих значков (2743, с. 498-503). В царстве У, как мы
видим, надписей для периода Западного Чжоу больше (имеются ввиду
надписи китайской иероглификой), да и, исходя из керамики и других предметов,
связи с чжоусцами более интенсивные, чем у Хуай И, что, видимо, связано с
достаточно ранним влиянием Шаньдуна на этой территории, имевшей
тесные связи с районом Хуанхэ еще в период Шан.
В южной части провинции Аньхой бронзовый сосуд эпохи, по-
видимому, Западного Чжоу был найден в деревне Шэнцунь, уезда Дунчжи,
самой южной части провинции Аньхой - это плоскодонный кувшин с двумя
небольшими ручками-петлями по бокам, сделанными в виде головки
животных, который имеет также украшение в виде головки животных внизу.
Корпус его покрыт геометрическими спиралями, в верхней части по поясу
идут круги, украшенные обычными круглыми спиралями-завитками- и
рельефы, и орнаменты этого сосуда очень необычные (2039, с. 383). Стиль
его непохож ни на Хуайиский стиль, ни на Уский стиль. Таким образом,
если юго-восточная часть провинции Аньхой, по-видимому, входила в состав
царства У, то вопрос об отношении юго-западной части Аньхоя к какому-
либо из известных нам крупных центров остается открытым.
Далее же мы рассмотрим археологические памятники царства У в
период Чуньцю (770-475 гг. до н. э.). Этот период стал последним в
независимом существовании царства У, уничтоженного в 473 г. до н. э.
царством Kb (Вьет),
От периода Чуньцю на территории У до нас дошло как большое
количество захоронений, в частности крупных курганов, так и остатки
городищ, хотя о последних информации меньше; как и ранее преобладают
данные о курганах. Основные находки по-прежнему сделаны в районе вокруг
Даньту, который, видимо, следует считать Уским центром, и, хотя
этимологически Усским центром принято считать «уезд У» (Усянь), в районе
нынешнего города Сучжоу, на восточной оконечности озера Тайху,
археологически в период Западного Чжоу центром Усской культуры является
район Даньту. Этот район продолжает сохранять важное значение и в
период Чуньцю.
В уезде Даньту сделано несколько важных находок, прежде всего, в
деревне Яньчэнцунь была найдена группа бронзовых предметов, в том
числе - набор из семи маленьких колокольчиков, подобных тем, какие мы
видели в более ранний период в Фуцзяни; бронзовые сосуды, в том числе
миска с тремя ручками, украшенными изображениями животных; а так-
335

же - бронзовый нож, кости оленя. Кроме того, в 100 м от данных находок
была найдена лодка-долбленка-, длиной Ими менее метра в толщину,
заполненная предметами из керамики (более 20 предметов), дата для
памятника поздняя - Чуньцю-Чжаньго. Никаких следов о том, что данный
памятник является захоронением, нет, поэтому Чжан Дэ-кунь считает, что
эти материалы относятся к территории городища Яньчэн, о котором будет
сказано ниже (372, с. 172).
Недалеко от городища Яньчэн в 1980 г. была найдена еще одна
бронзовая миска, такая же как в Яньчэне, тоже соответственно датируемая
периодом Чуньцю (2818, с. 19).
В уезде Чжэньцзян (пров. Цзянсу), в местечке Цзяньби-Ванцзяшань
в 1985 г. при строительстве электростанции было обнаружено несколько
бронзовых предметов. В результате раскопок здесь была обнаружена и
расчищена могила уского аристократа, относимая к концу периода
Чуньцю. Могила имеет квадратную форму и представляет собой подземное
сооружение, никаких следов насыпи нет. Могила вытянута с запада на восток
на 6 м, а ее ширина с севера на юг составляет 3 м. Могила состоит из
двух частей: глубокой камеры, заполненной сосудами - кувшины и миски
из примитивного фарфора, и расположеной в западной части могилы;
восточная часть могилы имеет погребальную камеру, поднимающуюся
примерно на. метр вверх над уровнем камеры с сосудами, где найдены следы
зубов и остатки костяка, по-видимому, костяк лежал головой на юг в
западной части погребальной камеры. Здесь же найдены бронзовое оружие,
детали колесницы, ритуальные бронзовые сосуды, орудия труда и
2 круглых колокола типа «сянъюй», всего 102 предмета из бронзы, общее
количество инвентаря- 132предмета. Инвентарь погребальной камеры
весь сосредоточен в восточной ее части. Сверху погребальной камеры
находится еще один уровень, видимо, потолок из глины. Зубы и кости
принадлежали одному покойнику, однако ни его возраст, ни пол определить
не удается.
Из инвентаря особый интерес представляют три колокола типа
«сянъюй», они имеют разный размер, но одинаковую форму, колокола
сильно искривлены, как у нас это уже встречалось, и снова имеют
изображение человеческого лица. Однако, в отличие от того, что у нас уже
встречалось, данные колокола имеют сверху фигурку тигра. Орнамент их
состоит из переплетающихся спиралей уского типа, круглых спиралей и птичек
внизу. Таким образом, здесь мы снова видим ни на что непохожий тип
колокола, характерный именно для У. Еще один музыкальный инструмент,
который мы видим здесь - это перевернутый плоский колокол без
орнамента. Из других сосудов мы видим сосуд в форме какого-то животного с
ручкой сверху, голова, бывшая крышкой-сливом этого сосуда, не
сохранилась, поэтому о том, что это за животное, мы судить не можем. И, наконец,
здесь мы опять видим кувшин с крышкой и с носиком, столь характерным
336

для У своей формой с головой зверя (тигра) на носике, а также ручки в
форме зверя, тоже, вероятно, тигра, с головой и хвостом. Сосуд покрыт
орнаментом из ступенек и спиралей буквой S, на крышке мы имеем
фигурку птицы. Орнамент немного другой, нехарактерный для У, а в основном
форма как раз для У типичная. Есть еще один интересный сосуд -
треножник на подставке в виде миски. В нем соединяются два треножника-
типичный вьетский обычный треножник поставлен на подставку в виде
неглубокой миски, не продолжающей его корпус, а на своих маленьких
ножках. Тут же мы видим ковш без орнамента, а также снова пластины от
какого-то сосуда с теми же самыми сценами, как и найденные в Даньту:
снова мы видим процессию людей с подношениями перед столом, на котором
стоят два кувшина, а в верхней части - опять мир богов. На этот раз боги
изображены в виде рыб, их снова отделяет орнамент, который также
усилен полосами из птиц и деревьев, находящихся над миром людей,
делающих приношения, но под миром божеств. На людях так же, как и в Даньту
высокие шапки, раздваивающиеся надвое, а иногда мы видим два рога и
прядь волос сзади, что отчасти напоминает локоны у Синьганьского
божества. В нижней части виден орнамент из полосатых переплетающихся
змей. Похожие орнаменты у нас и на двух мисках с ручками,
сохранившихся полностью, дно и здесь покрыто орнаментом из переплетающихся
змей, а по стенкам - идет снова сцена жертвоприношения, вверху же, на
одном из сосудов (№ 36) изображены сцены охоты и бегущих зверей,
плывущих рыб. Здесь видны олени, цапли, какие-то животные из семейства
кошачьих, никакого нимба, отгораживающего их от жертвоприношений,
нет, видимо, это опять же ритуальная сцена, на этот раз - охоты, но ничего
изображающего божества здесь нет. На другой миске (№ 52) мы снова
видим сцену с жертвоприношением, но над ней летают огромные,
необъятных размеров птицы, видимо, это все-таки божества или священные
существа. Среди самих же сцен жертвоприношений есть и ритуальное убийство
из лука какого-то существа под крышей храма, а также какое-то божество
с огромным клювом, перед которым стоит кланяющийся человек.
Такой мир богов имели древние усцы, в принципе, он непохож ни на
какой другой мир, однако очертания огромных птиц на одном из сосудов
очень напоминают донгшонскую птицу, также изображавшуюся по краям
миски или барабана, да и сами данные миски, видимо, представляют собой
ускую модификацию описанных нами выше мисок Вьетского мира. Еще
раз хочется отметить, что из всех ритуальных сосудов нет ни одного,
имеющего что-то общее со Среднекитайской равниной, это же в большей
степени относится и к бронзовому ритуальному оружию, орудиям труда.
Здесь же мы видим втульчатые кельты, дентальной формы, чуть
расширяющиеся книзу, столь характерные для Учэна, тонкий втульчатый
заступ, прямой формы пилу с зубчиками, серп формы, близкой к
прямоугольной, чего мы раньше не встречали, наконечники копья с выемкой в
337

черенке, описанные выше, тоже характерные для Вьетов. Также есть и
наконечники копья обычной формы с длинным, круглым, ровно
заканчивающимся черенком. Алебарды тоже обычные, с длинным низким концом,
однако на некоторых есть характерный местный орнамент в виде большого
завитка в задней части. Найдены также наконечники стрел треугольной
формы с крыльями, более стандартные детали для колесницы. Однако и в
последних имеется характерный для Вьетов орнамент в виде латинской
буквы S, на одном фигура, напоминающая два лица, подобных Лянчжу-
скому божеству, с большими глазами, звезда с лучами, похожими на
«учэнский лепесток», то есть даже в этих предметах, явно связанных со
Среднекитайской равниной, мы видим местные уские и даже вьетские
орнаменты и символы.
Керамика очень проста- это простые открытые миски и
плоскодонные кувшины, а также круглые по форме пряслица с небольшими
отверстиями в центре. Также найдены обломки лакированных изделий, лак -
красный по черному, и следы бамбука, видимо, в могиле были и
бамбуковые плетенки (2841, с. 24-37).
Таким образом, данное захоронение дает нам пример сильного
проявления собственно уской культуры, причем с сильным влиянием
культуры юэской. Здесь можно говорить как и об общевьетских корнях уской
культуры, так и о видимом влиянии со стороны южного царства Вьет
(Юэ). Отличительная особенность этого памятника - практически полное
отсутствие влияния со стороны Среднекитайской равнины, так же как и
отсутствие чуского влияния. Здесь мы видим особый мир уской религии, и
в то же время отсутствуют какие-либо свидетельства китайских верований,
например, посвятительные надписи, и, поскольку данная могила
принадлежит явно не простому человеку, а представителю аристократии, то по
ней мы можем судить о том, что даже среди аристократии продолжают
господствовать именно местные уские верования и, более того,
сохраняется приверженность к собственной культуре. Даже в Чуньцю, к концу
которого относится данная могила, то есть к концу существования царства У,
чжоуская культура, несмотря на свое давнее и сильное, в том числе на
этническом уровне, влияние, никоим образом не вытеснила вьетский
элемент уской культуры. Сильные связи с Вьетским миром продолжают
сохраняться даже в этом, достаточно северном районе Уского царства.
В том же местечке Цзяньби на холме Ляншань было найдено еще
несколько могил, одна из которых (могила № 7) дала еще один интересный
бронзовый сосуд- это горшок на микроножках, покрытый орнаментом из
соединяющихся по две или по три мелких круглых спиралей, орнамент,
характерный для этих мест еще в Шанскую эпоху, а сверху и снизу, у
горлышка и дна, украшенный орнаментом из треугольников, похожих на
очертания «учэнского листа». Ручки этого сосуда представляют собой фигурки
зверей, видимо, из семейства кошачьих. Сосуд очень интересный, хорошо
338

показывающий сохранение местных традиций со времен Шан, хотя данный
сосуд тоже относится, как и колокол, к эпохе Чуньцю (254, с. 30-32).
К востоку от Цзяньби, вдоль реки Янцзы располагается холмистая
местность, которая, по-видимому, служила долиной усыпальниц на
протяжении всего Чжоуского периода. Здесь были найдены и Яньдуньшань, и Муц-
зыган и упоминавшиеся чуть выше Ванцзяшань, Ляншань. Здесь же
находится и Вэйшаньдин - памятник, о котором речь пойдет ниже. Всего же мы
имеем, по крайней мере, 10 курганов в этом районе, включая памятники
разрушенные. Таким образом, данная местность представляет собой некий
аналог египетской Долины царей, или, во всяком случае, особое место, где
воздвигались курганы высшей знати. Вэйшаньдин представляет собой
невысокую насыпь, примерно 5,5 м, овальной формы на вершине высокого
холма- выше 80 м над уровнем моря. Внутри данного холма имеется
довольно больших размеров погребальная камера - почти 6x4,5 м, к которой
ведет длинный коридор длиной еще 6 м, а шириной в 2 раза уже
погребальной камеры. И коридор и погребальная камера находятся на одном уровне.
Между погребальной камерой и коридором имеются неровности пола.
Видимо, здесь мы можем предполагать наличие стены, разгораживавшей их,
причем достаточно толстой, ее основанием служила естественная скала.
Камера расположена в восточной части холма, а коридор идет к ней с
востока на запад, в северной же и южной части от коридора расположены две
площадки длиной 18 м, видимо, служившие алтарями. На каждом алтаре
найдены истлевшие остатки костей человека, на северном - мужчины, а на
южном - женщины, в обоих случаях головой на север. Тут же найдены
были и кости животных, следы каменного угля и обожженной земли;
очевидно, людей вместе с животными принесли в жертву. С ними же было
положено и бронзовое оружие, причем достаточно много - по десятку
бронзовых ножей с каждой стороны. Рядом с женщиной были положены также
жемчужные бусины. Коридор имеет три слоя, разделенные обожженной
землей, видимо, свидетельством костров. В самом верхнем положены чехлы
для луков (более 20), в среднем слое хорошо сохранился костяк,
положенный головой на восток и, по-видимому, обернутый в белую шелковую
ткань, следы от которой сохранились. В ногах у него положены несколько
керамических сосудов, бронзовый нож и один предмет, напоминающий
каменный топор квадратной формы без отверстия. Нижний слой дал очень
богатые находки - около 80 - треножники «дин», в трех из которых найдены
кости оленя, домашней свиньи, карпа, а в трех - следы пепла, бронзовые
наконечники копий, алебарды, колокола типа «сянъюй», этот тип описан был
чуть выше, более 10 обычных широких овальных в сечении колоколов,
называемых «чжун», огромное количество бронзовых деталей колесниц,
стрел - более 300 фрагментов, каменные пластинки для музыкального
инструмента цин (японск. - утииси). Здесь же в двух местах найдены следы
пепла. В северной части имеются следы, напоминающие сидящую на корточках
339

фигуру человека, а в южной части - лежащую. Все эти поразительные по
количеству и ценности находки были сделаны лишь во вспомогательных
камерах, однако и здесь мы видим уже, что в жергау было принесено, по
меньшей мере, пять человек. Каким же поразительным богатством обладала
центральная камера, где, видимо, было захоронено тело того, ради которой)
были собраны роскошные вещи и жертвы. К сожалению, этого мы не знаем,
поскольку центральная камера была разграблена, причем когда-то очень давно.
Воры «забыли» лишь несколько фарфоровых и керамических сосудов, один
бронзовый наконечник копья. К сожалению, столь богатейший курган,
который мы можем считать, по-видимому, даже царским, оказался утерянным.
Предметы, найденные здесь, представляют полное смешение стилей
и культур. Прежде всего, обращают на себя внимание предметы даже не
столько уского, сколько юэского (вьетского) стиля. Прежде всего, это
огромный бронзовый жезл, 2,3 м в длину, сверху он украшен фигуркой
птицы, а внизу опирается на высокий цилиндр сидящего в позе «сэйдза», то
есть, поджав под себя ноги, человека. Об этой фигурке, одной из «трех
вьетских фигурок» мы уже писали выше, говоря об особенностях,
характерных для Вьетов. Во-первых, фигурка покрыта орнаментом из двойных
спиралей латинской буквой S, как бы подчеркивая обычай Вьетов
прокрывать тело татуировкой. Во-вторых, это каменная форма для бронзового
наконечника копья, подобная той, которая была найдена на территории
царства Вьет, в провинции Чжэцзян, уезде Аньцзи (см. ниже).
Есть и другие вещи местного происхождения, которые мы не можем
связывать с культурой царства Вьет и которые разительно отличаются от
предметов- Средаекитайской равнины, видимо, это собственно уские вещи.
Прежде всего, это колечко, приделанное к квадратной крышке с четырьмя
человеческими фигурками по бокам, тела фигурок покрыты орнаментом из
квадратных спиралей, соединяющихся по две и по три, однако спирали
немного другой формы, чем учэнские. Кроме того, это колокол типа «сянъ-
юй», но не такой, как мы видели в находящемся недалеко отсюда местечке
Ванцзяшань, а - прямой, покрытый орнаментом лишь частично. Орнамент
состоит из спиралей, обращенных друг к другу латинской буквой Р
(спирали - скругленные), а также орнаментом в форме креста в центральной части.
Ручка-ушко для подвешивания этого колокола сделана в форме фигурки
тигра. Наконец, здесь есть открытая миска на трех микроножках, с ручками в
виде лика зверя, покрытая орнаментом из мелких точек и линий, а внизу -
«треугольным листом», однако другим, чем учэнские.
Среди оружия присутствует втульчатый кельт, подобный учэнским,
хотя опять же форма простая, поэтому о какой-либо связи здесь говорить
трудно, и наконечник копья с двумя отверстиями посередине, подобный
находкам в Фуцзяни. Многие другие предметы сделаны в своеобразном
стиле, однако утверждать, что все они не имеют отношения к искусству
Средаекитайской равнины было бы излишним.
340

С другой стороны, много предметов, вполне характерных для Чжоу-
ского центра, и есть даже ряд предметов, имеющих китайские надписи,
самая длинная из которых на колоколе другой формы, называемом
«чжун». Характерно, что колокола «чжун» тоже находятся в основном в
Цзянсу, Аньхое, Хубэе, то есть по течению реки Янцзы, и без всякого
преувеличения эти колокола следует назвать «любимым предметом»
материальной культуры Янцзы. На Хуанхэ они же встречаются, чисто визуально,
намного реже. Треножники «дин» имеют круглый корпус, массивные
прямые ножки и две массивные квадратной формы ручки по бокам. Крышка
может иметь как одну центральную ручку, так и четыре ручки-петли
(три по бокам и одну в центре). Данный тип «данов», в общем-то,
характерен для царства Чу, находившегося на среднем Янцзы. На одном из них
есть две надписи - внутри сосуда, из 47 иероглифов, и сильно стершаяся
надпись на крышке, из которых можно прочитать только
четыре иероглифа. Также есть надпись на кувшине с крышкой, с внутренней
стороны крышки есть надпись из 31 иероглифа, однако больше всего
надписей на бронзовых колоколах типа «чжун», которых здесь 12. На одном
из колоколов достаточно пространная надпись в двух местах из
72 иероглифов (общим числом), еще на другом колоколе - частично
повторяется надпись первого. Причем, по типу колокола, естественно не
говоря о надписи, - такие же, как в могиле Цзэнского хоу И в Хубэе (2571).
Все четыре надписи составлены в типично чжоуских традициях, то есть
представляют собой посвящение какому-то предку, в честь которого и был
в определенный «благоприятный» день месяца (год правления по чжоу-
ской традиции не указывается) данный колокол изготовлен. Все тексты
приведены в отчете о раскопках, и, поскольку надписи представляют собой
надписи, подобные описанным выше, мы их разбирать подробно не будем.
Однако, следует отметить, что в надписи на бронзовом колоколе № 5 (самая
длинная надпись, 72 знака) упоминается царство Чу. В ней говорится про
«сына чуского бо, внука вана по имени Сюй» (такой правитель по
письменным источникам неизвестен). Однако характерно, что колокола связываютг
ся с Чу, видимо, они не были изготовлены в царстве У, поскольку сын
чуского бо выступает как заказчик данного колокола (хотя чуские правители
уже с 740 г. стали именовать себя ванами, титулом, на который
традиционно имел право только правитель Чжоу). Поскольку треножники - тоже
чуского типа, то получается, что большая часть надписей, имеющихся в данной
гробнице, связана с Чу, а не, собственно, с царством У.
Для данного кургана мы имеем радиокарбонную дату 2355±95 лет до
наших дней, не калиброванную, то есть примерно этот курган следует
датировать концом периода Чуньцю - конец VI - начало V вв. до н. э. Мы
можем сделать вывод о том, что в этот период уже отношения между У и
Чу были достаточно «близкими», следовательно Чу к этому периоду
продвинулись достаточно далеко на восток. Безусловно, что хозяин могилы
341

принадлежал к высшей аристократии, а, возможно, был и правителем. Есть
предположение, что это могила правителя У, по имени Юймэй,
правившего в 530-526 гг. до н. э. Однако, как мы видим, даже в этот период, то есть
практически к концу существования царства У, здесь, во-первых,
сохраняются местные традиции, а во-вторых, сильна связь с южными царствами
Юэ и Чу. Точно так же, и анализ химического состава бронзы показывает,
что в бронзолитейном производстве в основном сохраняются местные
традиции, для которых характерно высокое содержание олова, в 20 раз
превышающее содержание свинца (1080, с. 13-50).
В заключение, хотелось бы отметить орнаменты на керамике, на
примитивном фарфоре. В основном господствуют два типа орнамента -
это квадратный, образованный квадратами из разных сочетаний линий,
вертикальных и горизонтальных, характерный еще для Учэнского периода,
и характерный для уской территории ромбический - разновидность
квадратного орнамента, но более крупная и с другим диагональным
направлением внешней сетки. Также есть геометрическая спираль и обычная
мелкая сетка. Формы керамики совпадают с типичными для У формами: в
основном - простые плоскодонные сосуды, кувшины, открытые миски,
кувшины с ручками-петлями на микроножках. Характерны для У и бронзовые
ножи, простые с боковой ручкой. Трудно сказать, насколько достоверно
отождествление данного кургана с личностью царя Юймэя. Поскольку
центральная камера полностью разграблена, то судить об этом вопросе
трудно. Это мог быть курган и какого-то высшего сановника или принца.
К югу от Даньту, в уезде Даньян, в местечке Фэнхуаншань в 1989 г.
был раскопан памятник, имеющий четыре слоя: раннее Западное Чжоу,
позднее Западное Чжоу, раннее Чуньцю и позднее Чуньцю, а в 2001 г.
здесь были обнаружены еще могила и ямы с пеплом периода конца
Западного Чжоу- начала Чуньцю. Всего в ходе двух раскопок найдено
три могилы и более 30 ям с пеплом. Видимо, это место было поселением и
находившемся при нем некрополем рядовых общинников. Здесь мы видим
типичные могилы обычного общинника, например, могила № 3 содержит
только три керамических сосуда, находящихся в ногах покойника. Костяк
полностью не сохранился, но, видимо, лежал головой на запад и, видимо,
был вытянутым. Керамика, находимая здесь, - очень простая -
плоскодонные горшки с широким и узким горлышком, плоские миски на широкой
ножке-подставке, высокая ножка-подставка, видимо, принадлежащая
неглубокой рюмке, открытые глубокие горшки, миски; иногда встречается
шов-выступ на корпусе. Орнаменты повторяются типичные для У -
простая сетка, крупная и мелкая, елочка, разные виды ромбического
орнамента. Характерно, что примитивного фарфора мало, но он встречается и
здесь, следовательно, в эту эпоху примитивный фарфор был распространен
достаточно широко, имеется в виду- в конце Западного Чжоу- начале
Чуньцю. Были и какие-то триподы с приделанными ножками, также про-
342

стые, плоские веретенца, сохраняются и дентальные каменные топоры,
однако топоров с отверстием нет, иногда встречаются и нефритовые
украшения, например, полукольцо. Хотелось бы отметить, что на некоторых
керамических сосудах встречается одиночный завиток, напоминающий
завиток на лицах вьетских масок, в частности, например, локоны божества из
Синьганьской гробницы (2185, с. 44-50).
Кроме района Даньту, другим местом скопления уских памятников
периода Чуньцю является район Люхэ (пров. Цзянсу), к северу от Нанкина,
недалеко от границы с провинцией Аньхой. В 1964 и 1988 гг. в уезде Люхэ,
около деревни Чэнцяо были раскопаны три могилы, находящиеся на
небольшом расстоянии друг от друга. Структура двух из них (№ 1 и № 2)
сохранилась хорошо - это две достаточно большие могилы, размером от 4,5x5 м до
6,4x7,3 м (больше - могила № 2). Как и могила в уезде Даньту, они
представляют собой соединение двух прямоугольников, один из которых служит
главной камерой, а другой - вспомогательной камерой или проходом. Однако
здесь пропорции прохода немного другие, проход или вспомогательная
камера с основной камерой больше подходят по ширине - проход гораздо
более широкий. Могила № 2 представляет собой почти полный квадрат,
настолько широка передняя камера. Видимо, что здесь существует та же идея
двух камер, но воплощается она по-другому. Более того, следов перегородок
между двумя камерами не обнаружено. Были ли они разгорожены, как в
Даньту, или нет- мы не знаем. Все могилы представляют собой подземные
захоронения без видимого внешнего кургана. Структура могилы № 3
разрушена, поэтому мы не можем судить ни об ее форме, ни о размерах.
Инвентарь состоит в основном из бронзы, как бронзовых сосудов,
так и оружия, и, в меньшей степени, керамики, причем примитивный
фарфор не отмечается, а также - в могиле № 1 - нефрита, а в могиле № 1 и
№ 2 - небольшого железного шарика и стержня. Наибольшее количество
предметов - около 70, в могиле № 1, в могиле № 2 - около 50 предметов.
Последняя же могила, которая сильно пострадала, содержит лишь
12 предметов, однако по своему составу эти предметы мало чем
отличаются от первых двух.
В могиле № 1 мы находим снова набор из девяти на этот раз
бронзовых колоколов «чжун». Их орнамент- это сочетание круглых завитков с
довольно редкими геометрическими спиралями. Все они по бокам и в
центре содержат практически одну и ту же надпись из 37 иероглифов, которая
в данном случае была сделана не в Чу а в У. Надпись следующего
содержания: «Первый месяц года правления правителя, первый благоприятный
день дин-хай (24 день шестидесятеричного цикла), Чжун из Цзюй-У, внук
по материнской линии Чжун Гэ(?), сын Пина, внук Цзана собрал
благостный металл, самолично изготовил колокол, детям и внукам вечно, бережно
использовать его» (пер. автора). Тип колоколов немного другой, чем в
Даньту, ручка для подвешивания не узорная, а простая петля.
343

Здесь же есть и бронзовый треножник «дин» на высоких, тонких,
чуть отгибающихся книзу ножках. Такой тип треножника назван «юэским
(вьетским)» (546, с. 66-100). Это тип треножника распространен на
широкой территории- от нижнего и среднего Янцзы до Вьетнама. Подобный
треножник является еще одним символом единства Вьетского мира. Есть и
обычный пузатый кувшин, покрытый орнаментом из мелких завитков -
такой кувшин опять же характерен для Чуских земель и ближе к типу,
найденному в Аньлэта, уезд Ичан, провинция Хубэй, в могиле Цайского
хоу. В Чэнцяо найдены и алебарда! с нижним вытянутым концом, а в
одном случае - с орнаментом на верхнем конце. Подобные типы алебард
характерны для Китая в целом, от северных территорий до южных, и в
более поздний период копировались также во Вьетнаме (61, с. 17). Есть и
прямые мечи с узорчатой и неузорчатой рукоятью (узоры на рукояти в
виде мелкой, сложного рисунка сетки). Подобные мечи обычно
характерны для южных земель, хотя и не только. Также здесь найдены
ножны, обычный втульчатый дентальный кельт, ножи с боковой ручкой и в
одном случае с кольцом, прикрепленным к ручке, детали колесницы и
упряжи, наконечник копья, обычный.
Есть и бронзовые пластины, часть из которых имела орнамент. В
основном орнамент состоит из узоров в виде завитков, а на одной пластине -
изображена картина, на которой сидящему человеку в шапке преподносят
какой-то предмет, похожий на треножник, сзади стоит человек в шапке и с
опахалом. Возможно, это изображение царя или же, по крайней мере,
какого-то аристократа, поскольку треножник в государствах круга китайской
культуры, в том числе и в У, обозначал символ власти.
Кроме этого, имеется прямоугольный предмет из нефрита и
достаточно простая керамика- трехсосковый треножник, горшки
плоскодонные, покрытые простым линейным или сетчатым орнаментом (2786,
с. 106-115). Могила датируется приблизительно 500 г. до н. э., то есть
концом существования царства У и считается уской.
В могиле №2 мы снова видим те же основные типы бронзовых
предметов. Здесь есть два типа колоколов «чжун»- с обычной ручкой-
петлей и с узорчатой ручкой, всего 12 колоколов разного размера,
группирующихся в два набора, по семьи попять. Ритуальных треножников
<<дин» - три, что должно свидетельствовать о более высоком ранге
аристократа здесь захороненного, по сравнению с первой могилой. Треножники
здесь чуского типа - на мощных прямых ногах, покрытых полностью
орнаментом, с крышкой с тремя ручками сверху* На одном из колоколов
имеется также небольшая надпись, однако она сильно пострадала и из
восьми иероглифов читается пять. Надпись носит обычный
посвятительный характер. Здесь снова мы видим три меча, но орнамент на мечах -
другой, чем до сих пор, не на лезвии, а на ручке и эфесе, причем не
сетчатый, а из мелких завитков. Подобный орнамент меча редкий и нам не
344

встречался. Тут же мы видим втульчатый кельт, чуть расширяющийся
книзу, скругляющийся у основания, втульчатый заступ, втульчатую лопату и
лопату в форме полумесяца, видимо, насадку йа деревянную часть, опять
же детали колесницы, три простых керамических сосуда (1428, с. 116-120).
Могила датируется концом периода Чуньцю - конец VI - начало V в. до
н.э.
Состав предметов в третьей могиле похож на вторую - это два
треножника «дин» чуского типа, квадратная шкатулка с крышкой из бронзы,
бронзовый горшок, двойной с микроножками, миска, открытая на
микроножках, небольшая чашка с двумя ручками, кружка со сливом, ложка,
два меча, обычных прямых (все предметы из бронзы). Также здесь найдена
длинная дощечка из камня, похожая на дощечку из нефрита из первой
могилы, и один керамический сосуд- плоскодонный горшок (1449, с. 204-
211). На шкатулке - на дне и на крышке (с внутренней стороны), на миске
и на одной небольшой чашке со сливом найдены надписи. Надписи
средней длины, около 10-20 знаков, часть из которых стерлась. На одной из
них снова упоминается некое лицо - сын человека по имени Пин, так же
как и в могиле № 1, по-видимому, брат захороненного в первой могиле.
Здесь же упоминается и уский ван, не названный по имени, очевидно, что
аристократы, лежащие здесь, были родственниками уского вана, точно так
же это доказывает принадлежность могилы к царству У.
Таким образом, во всех трех могилах в Чэнцяо мы видим смешение
стилей - уского, отчасти юэского, чуского и собственно чжоуского. Вот
так характеризуется Уская культура, возникшая как гибрид влияния
Шаньдуна, Хэнани и сохранявшая пост-лянчжуские основы, и
продолжавшая свое существование, вбирая культурные элементы с разных сторон - с
юга, с запада и с севера.
Недалеко от Чэнцяо, в уезде Хэжэнь (пров. Цзянсу) была найдена
еще одна могила аристократа, похожая на могилы в Чэнцяо. Найденные
здесь предметы- это один «дин» «юэской формы», много оружия, такие
же как в других уских могилах мечи, втульчатый кельт с чуть
расширяющимся лезвием, наконечники стрел различной формы, с черенком и без
черенка, также наконечники копий- одно юэского типа (№5), подобное
найденному в Аньцзи (Чжэцзян), а также в Чэнцяо, а другое - со знаком,
похожим на иероглиф «ван» (особенность, характерная для Синьганьской
могилы, как это было отмечено выше, и такой же особенностью обладает
наконечник копья из уезда Дэцин, Гуандун, а также из Чанша, Хунань, то
есть из чуской зоны). Здесь снова мы видим бронзовую пластину с
изображением какой-то сцены, очевидна, из дворцовой жизни, а сверху
дворцовой сцены - находится мир зверей и растений, возможно, мир богов -
странные звери с двумя телами, с одной головой и обычные птицы.
Видимо, дворцовая сцена изображает ритуал поклонения богам - это сидящие
на коленях люди перед какими-то сосудами, стоящими на высоком столе,
345

по бокам от них летают птицы, а сверху - мир этих богов, которым
поклоняются. По манере и материалу сцена похожа на пластину из гробницы
№ 1 в Чэнцяо. То есть, опять мы видим особенности, характерные для чэн-
цяоских могил - смешение стилей: вьетского, чуского и обычного,
характерного для чжусцев. Могила датируется концом периода Чуныцо -
началом периода Чжаньго (1428, с. 116-120).
В 1977 г. к югу от уезда Люхэ, в городе Нанкин, в районе Пукоу
были найдены девять бронзовых предметов- это бронзовый треножник
«дин», похожий на юэский тип, но с более толстыми ногами, и бронзовые
трехсосковые сосуды с ручками и без ручек, называемые «ли», один
наконечник копья и две алебарды с длинным нижним концом (2815, с. 10-12).
Здесь опять же трехсосковые сосуды обнаруживают особенности,
характерные для Хубэя, а наконечник копья и алебарды имеют тоже
нехарактерные для Центрально-китайской равнины формы, уже в отчете
отмечается их южная специфика. Так же как и специфика некоторых орнаментов -
соединение кругов и спиралей (№ 2).
Таким образом, мы видим особенности культуры царства У -
смешение стилей, смещение предметов из различных мест и создание на их
основе своего особого типа уско-чжоуской культуры, однако, с другой
стороны, мы видим, что царство У, даже несмотря на огромную степень
восприятия чужих культур, как с Центрально-Китайской равнины, так и из
других вьетских государств - Чу и Юэ, не потеряло своей особенной
самобытной культуры, отраженной в особом уском стиле в искустве.
Рассмотрим районы дальше на запад, на территории нынешней
провинции Аньхой. В южной части провинции Аньхой, к югу от реки Янцзы
находят бронзовое оружие и ритуальные сосуды. В 1985 г. в деревне Шиц-
зыцунь, в уезде Циньян (пров. Аньхой) были найдены наконечники
бронзовых стрел, наконечник копья, втульчатый кельт, ножны, деталь
колесницы и одна очень необычная алебарда, покрытая цветным орнаментом
черного и белого цветов (все предметы из бронзы). Подобная алебарда,
пожалуй, не имеет аналогов по своей форме и орнаменту. Формы же остальных
предметов характерны для южных регионов Китая - это свидетельство
наличия собственной культуры, очень близкой к югу от реки Янцзы. Находки
датируются средним и поздним Чуныцо (2846, с. 93-94). Особенностей
чжоуской культуры здесь не видно.
Очень интересные находки были сделаны в коммуне Хуайчэн, уезда
Фаньчан, к северо-востоку от Циньяна. Здесь были найдены шесть
бронзовых триподов «дин», типы, непохожие ни на чуские, ни на юэские - это
круглый пузатый кувшин с узким горлышком и высокими торчащими
ручками и ножками, исходящими из под низа трипода, трипод закрыт круглой
крышкой. Другая бронза - это кувшин с носиком, двойной горшок с
ручками сверху, колокол, но не с ушком-ручкой, а с длинной ручкой-
стержнем. Кажется, что свои особенности, непохожие на Центральноки-
346

тайскую равнину, представляет из всех этих предметов лишь особая форма
треножника «дина».
Кроме них, есть и еще три предмета явно местного типа. Один из
них - это бронзовая открытая миска на поддоне, неглубокая. Эта миска
украшена орнаментом из рыб по бокам и элементов, похожих на миску из
коллекции баронов Сумитомо, по дну, то есть здесь мы видим некоторые
особенности, сближающие ее с Общевьетской культурой. Характерно, что
в орнаменте мы видим и линии, и круги, характерные для Учэна, и
находящие одна на другую ленты ленточного орнамента, как в коллекции
баронов Сумитомо. Явно местный, непохожий на чжоускую культуру, и
орнамент на кувшине со сливом. Прежде всего - это ручка, сделанная в виде
головы змеи, на крышке. Орнамент, изображающий тело змеи, покрывает
саму крышку и очень напоминает орнамент на блюде, видимо, на блюде
тоже изображена какая-то модификация змеи. Змея, видимо, какой-то
местный тотем в этом районе. Среди других украшений кувшина следует
отметить орнаменты в виде треугольника и «учэнского листа» под ним (№ 2).
И, наконец, еще один интересный тип предметов - это две фигурки
птиц, сделанные в виде трубочек. Возможно, они являлись украшениями
чего-то, чего - мы судить не можем. Птицы покрыты спиралями в форме
латинской буквы S. В одном случае птица одинарная, а в другом случае -
на корпусе большой птицы сверху сидит еще маленькая (вспомним
орнаменты из центральных районов Янцзы, где птица сидит на спине
животного - возможно, данный орнамент имеет что-то общее с центральной
частью Янцзы, с чускими районами). Однако, в любом случае, здесь есть
связи с Учэном («учэнский лист»), то есть с районом озера Поянху и,
безусловно, с Общевьетской культурой (орнаменты открытой миски, птица как
общий символ). Таким образом, в данной находке присутствуют как вещи
из Чжоуского центра, так и местные (2744, с. 47-50).
В уезде Тунлин (пров. Аньхой) тоже находятся смешанные вещи,
относящиеся к разным региональным традициям. Это и вещи, относящиеся к
местной традиции: треножники «дины», похожие на юэские, но с
массивными ногами и орнаментом по корпусу, орнамент тоже своеобразный, на
Центральную равнину непохожий, особенно в ранних экземплярах,
относящихся к Западному Чжоу (№ 4). Позже же появляется и геометрическая
спираль, но своя - множество спиралей, соединяющихся вместе, как
правило, по четыре. Встречается и обычный юэский трипод (№ 3), литейные
формы для топоров особой формы, дентальной, но с длинным черенком
(№ 5, 6). Совершенно непохожа ни на что форма для широкого топора с
отверстием внутри и также ни на что непохож наконечник копья (№ 8).
Это все предметы своей, местной традиции. Есть и открытая миска (№ 10)
с двумя ручками по бокам. Орнамент на ней местный - всевозможные
соединения спиралей, а вот форма - общая вместе с Чжоуским центром,
Центрально-китайской равниной (2052, с. 138-143).
347

Таким образом, важная особенность районов к югу от Янцзы состоит
в их глубокой индивидуальности. Во-первых, есть чисто свои предметы,
(бронзовое оружие), во-вторых, сильно приспосабливаются к местным
вкусам предметы, характерные для чуской и чжоуской бронзовой
традиции. Есть и заимствованные предметы, типа вьетского «дина» или
характерного для Центральнокитайской равнины двойного горшка-тршюда.
Безусловно, преобладает местный элемент, хотя чувствуется и некий
синтез, характерный для У, но не в таком масштабе. По крайней мере, этот
район подвергнут влиянию хуася не столь сильно, как У в период Чуньцю.
Рассмотрим следующий регион- центральную часть провинции
Аньхой, междуречье Хуайхэ и Янцзы. Важной находкой в средней части
Аньхоя стали две могилы периода Чуньцю и Чжаньго, найденные в
местечке Хэкоу, в уезде Шучэн, который был местом нахождения царства Шу
в период Чуньцю и тоже был присоединен царством Чу в период Чжаньго.
Могила № 2 - поздняя, чуская, представляет собой обычный
прямоугольник, по-видимому, с вертикальной камерой. Размеры могилы небольшие.
Интересна нижняя могила №1, находящаяся под могилой №2. Она тоже
имеет вертикальную камеру, но двухслойную. Костяк, видимо, лежал в
нижней части, а в верхней части найдены предметы, сопутствующие
захоронению, которых около 40. Вторая могила прорезает первую и находится
в ее верхней части.
Прежде всего, обращает на себя внимание то, что здесь мы
совершенно не видим бронзового оружия. Все предметы из бронзы - это
бронзовые сосуды. Здесь мы видим триподы «дин» с ножками и торчащими
вверх прямоугольными ручками, похожие на чуские, но другие: крышка
здесь плоская, а орнамент похож на южно-аньхойский. Есть и еще один
тип «дина», такой же, но с головой какого-то животного с рогами,
вероятно, барана. Такие триподы находились в четырех местах провинции
Аньхой, кроме Хэкоу, в местечке Луншу, тоже в уезде Шучэн, в уезде Хуай-
нин, южнее, ближе к течению Янцзы, в местечке Цзицзидунь, в уезде
Шучэн. Оба типа бронзовых «динов» никогда не находились за пределами
провинции Аньхой. Есть и двойной горшок-треножник, но с длинной,
загнутой боковой ручкой, плоскодонный кувшин с крышкой и двумя
ручками-ушками, такой же кувшин с носиком.
В керамике мы видим кувшины на поддоне с круглой крышкой,
керамическую копию «дина», но с другой формы ножками и круглой
крышкой, похожую на чуский тип; пузатый кувшин с ручками-ушками;
неглубокую миску на высокой ножке-подставке. Есть и примитивный фарфор.
Орнаменты на бронзе свои, похожие на южную часть Аньхоя,
керамика, как правило, не орнаментированная, либо с орнаментами из простых
завитков и квадратов, и точек - тип также похожий на Южный Аньхой
(2745, с. 58-66). Таким образом, с одной стороны, мы видим здесь черты,
близкие к южной части Аньхоя, за рекой Янцзы, с другой стороны, в основ-
348

ном, бронза - представляет собой модификацию чжоуской или же реже
чуской культуры, а трипод «дин» сделан в местной манере. Влияние южной
культуры становится слабее, тем не менее, в орнаментах оно господствует.
В 1980 г. в находящемся к западу от Шучэна уезде Хошань (пров.
Аньхой), в народной коммуне Наньюэ коммунары нашли группу
бронзовых предметов, состоящих из двух алебард, одной пики и нескольких
деталей от колесницы и сбруи лошадей. Предметы достаточно обычные по
форме, одна из алебард имеет небольшую часть, покрытую орнаментом в
задней, прикрепляющейся к рукояти, части; на ней выгравирована надпись
из шести иероглифов: «Алебарда, используемая Цайским хоуПу», а на
другой алебарде имеется надпись по четыре иероглифа с каждой стороны,
на одной стороне: «Фуча из Цзюй-У», а на другой: «Сам сделал, и
использует алебарду» (пер. автора). Таким образом, данные алебарды
принадлежат двум правителям, один - правителю царства Цай, возможно, тому
правителю, могила которого была найдена в уезде Шоу, на берегу реки
Хуайхэ, достаточно далеко к северу от этой местности, а другая принадлежит
последнему царю У - Фуча, годы правления которого - 495-473, причем
известно, что со времени царя Ляо, У активно воевало с Чу (515 г. до н. э.)
и вторгалось в район Хошани (511 г. до н. э.) (2827, с. 44-46). Таким
образом, данная находка является отражением той активной борьбы, которая
велась между вьетскими государствами на промежуточной между Чу и У
территории. Сам же Фуча стал тем последним правителем, при котором
царство У было подчинено еще одному вьетскому государству, Юэ.
К северу от уезда Хошань, в уезде Люань (пров. Аньхой) было
найдено два «дина» - бронзовых трипода на массивных ножках. Тип опять
близок к «данам» из Шучэна, однако есть и отличия - ножки находятся
глубоко внизу, а ручки чуть отгибаются. Орнамент - типичный для Аньхоя
как для южного, так и для среднего, а в нижней части мы замечаем «учэн-
ский лист». Видимо, это и позволило ученым датировать эти сосуды
началом периода Чуньцю; сосуды, по-видимому, относились к царству Лю,
находившемуся в этой местности. Впрочем, как мы видим, бронза
государства Лю оказывается очень близкой к бронзе государства Шу. Очевидно, что
эти небольшие царства были сформированы разными группами одного
народа, имевшими близкое родство, также они оказываются родственными и
народам, жившим на юг за Янцзы, в южной части Аньхоя. В это же время
в средней части провинции Аньхой формируется своя культура,
представляющая собой особый вариант чжоуской, под влиянием Чу (592).
Некоторым образом, связь с южной культурой просматривается и
изредка в предметах, найденных на территории северной части провинции
Аньхой, уже за рекой Хуайхэ. Однако, учитывая, что этого влияния здесь
не было в более ранний, западночжоуский период, следует говорить, по-
видимому, о том, что оно связано с возросшей ролью мощных вьетских
царств - Юэ и Чу, а также с близким соседством находящегося рядом цар-
349

ства У. Так, в уезде Сусянь (пров. Аньхой) было найдено два музыкальных
инструмента: во-первых, это перевернутый колокол «нао», который на
Центрально-китайской равнине уже не встречается, а во-вторых, круглый
бронзовый колокол типа «сянъюй». В то же время, оба, совершенно
очевидно, - местные вещи, их форма и отсутствие орнамента непохожи на
южные образцы. На перевернутом колоколе есть надпись, позволяющая
относить его к VI в. до н. э. (2776, с. 30-32). Надпись, упоминающая
царство Цай, есть также на одной алебарде, хранящейся в Шанхайском музее,
тоже периода Чуньцю (2843, с. 33-34).
Таким образом, в районе Янцзы - Хуайхэ мы видим очень интересное
явление: если в предыдущий, западночжоуский, а также шанский, период
здесь господствует культура с Центрально-китайской равнины, то в период
Чуньцю здесь расцветает собственная культура, которая основывается на
традициях местного искусства. К югу же от реки Янцзы имеется лишь
незначительное влияние чжоуской культуры, которое к тому же, по-
видимому, шло через Чу и У, в основном же господствуют местные
традиции в бронзе, хотя здесь мы видим смешение предметов, относящихся к
культуре всех соседних территорий - У, Юэ, Чу, То, что северная культура
отступает и южные элементы оказываются даже в северной части
провинции Аньхой, возможно, не в последнюю очередь связано с большим
влиянием, а, по-видимому, во многом и с завоеванием этой территории вьетски-
ми государствами - У, а затем и Чу.
Возвращаясь к самому государству У, следует отметить, что в
отличие от периода Западного Чжоу, в период Чуньцю наряду с сохранением
крупного центра в районе Даньту расцветает и другой - в районе
нынешнего Сучжоу и уезда Усянь (пров. Цзянсу), ставший эпонимным для
царства У. Возможно, это связано с борьбой с царством Чу, в результате чего,
центр государства У переносится в более спокойное место, отделенное от
царства Юэ озером Тайху.
Рассмотрим основные особенности и памятники данного региона,
региона Сучжоу. Одной из наиболее важных находок в этом районе стали
раскопки большого кургана в Чжэныпань, уезд Сучжоу, в 1994-1995 гг.
Курган имеет овальную форму и протягивается на 70 м с запада на восток
и на 32 м с севера на юг, высота насыпи над могилой не очень велика-
чуть более 8 м, очевидно, здесь была использована высота естественного
холма. Погребальная камера сверху покрыта каменным потолком и лежит
на основании естественной горы. Сверху насыпь укреплена рядом
каменных перегородок, идущих вертикально, сверху вниз. Сама погребальная
камера - горизонтальная, состоит из трех комнат, разделенных каменными
стенами, одна из которых представляет собой длинный коридор, около 6 м,
за которым расположены центральная камера, где находился гроб, и задняя
камера с инвентарем. Камеры были разделены стенами, однако
сохранилась только одна стена, ведущая из коридора в центральную камеру. Мы
350

можем предполагать, судя по коридору, что вход был боковой. Длина
коридора составляет около 6 м, две же остальные камеры имеют в длину
меньше 3 м, ширина одинаковая, чуть меньше 2 м.
К сожалению, данный курган был разграблен, причем грабители,
видимо, не искали вход, а прорыли достаточно широкое отверстие в самой
верхней части кургана и, разрушив потолок, попали прямо в центральную
камеру, находящуюся на естественном основании скалы. Они же, видимо,
и уничтожили стенку в следующую камеру, заднюю. Поэтому практически
вся центральная погребальная камера оказалась разграбленной, можно
предположить, что были разграблены и другие помещения. Однако, не
смотря на разрушительное ограбление с разрушением потолка и части
стен, которое было сделано, по-видимому, в очень давние времена, в
данной гробнице осталось еще больше 12,5 тыс. предметов, в основном
нефритов и украшений из камня. Также было найдено несколько осколков
керамики. Интересно, что брали воры и почему их не заинтересовали столь
прекрасные образцы нефрита. Возможно, их интересовала более
практическая сторона дела, а именно - оружие, поскольку никакой бронзы в данном
кургане не сохранилось, а она быть должна, а, возможно, они просто не
успели захватить все остальное. В любом случае, огромная ширина (3 м)
прокопанного шурфа говорит о том, что воры не очень таились,
следовательно, у нас есть еще большие основания предполагать, что ограбление
велось с целью приобретения именно оружия, а также, видимо, и других
предметов из металла, которые тоже, теоретически, должны были быть в
данной гробнице, прекрасные же и дорогие украшения в огромном
количестве остались здесь.
Так же интересно отметить, что нефриты, которые часто находятся
здесь и в некоторых других местах в районе Сучжоу, в другом уском
центре - районе Даныу, не отмечаются практически совсем так же, как и в
междуречье Янцзы и Хуайхэ; нефритов же действительно очень много.
Однако типы нефритов практически все другие, чем в Лянчжу.
Единственный предмет, который сходен- это небольшой нефритовый столбик,
имеющий два изображения, сверху и снизу, направленные в разные
стороны друг от друга и заключающие в себе какое-то лицо с двумя глазами,
сверху же идут растрепанные волосы, разделенные на два локона, как это
было в Учэне. Однако это единственное сходство с предыдущими вьет-
скими культурами. Другое интересное изображение - это две
симметричные фигурки тигра с длинным хвостом и прижатыми лапами, как бы
прыгающего. Тигр густо покрыт уским орнаментом из мелких завитков, рот
расплюснут. Также мы имеем кольца, покрытые теми же орнаментами, и
много небольших, покрытых разными орнаментами завитков, прямых
пластинок, некоторые из которых имеют просверленные отверстия. Они
представляли собой украшения, но более точно сказать, какой тип украшения,
нельзя, возможно, что-то вроде бус. Есть и другие такие же пластинки, но
351

более длинные, изогнутой формы, может быть, это детали какого-то
нефритового облачения, подобного найденному позже в Ханьскую эпоху -
знаменитая нефритовая одежда из Сюйчжоу (354), но, может быть, это
были какие-то бусы или что-то еще, сказать трудно. Судя по расположению и
симметрии предметов, тигры тоже могли составлять часть ожерелья,
вместе с изогнутыми пластинами. Также много, более 10 тыс., нефритовых
бусинок-трубочек, есть и изогнутые нефритовые трубочки, каплевидные и
множество других форм. Найдены и две большие нефритовые трубочки с
боковыми отверстиями, полые внутри, их размер - чуть более 8 см в
длину. Можно предположить, что они были флейтами.
Кроме нефритов, здесь имеются также более 10 сосудов, в основном
из примитивного фарфора, но встречается и твердая керамика. Это
простые плоскодонные горшки с крышкой и без крышек, покрытые
орнаментом в виде мелкой сетки, елочным, из смеси мелкого сетчатого и елочного
орнамента, вид совершенно непохожий на другие елочные орнаменты, или
же просто с гладкой, не орнаментированной поверхностью. Есть и одна
миска-трипод с прилепленными ко дну ножками. Внутренняя поверхность
фарфоровых мисок с крышками ребристая. Также найдено несколько
тысяч морских раковин и 1160 их каменных имитаций. Они имеют отверстия
сверху и снизу, возможно, что раковины выполняли функцию денег так
же, как когда-то это было в Шан, а возможно, они играли роль ожерелий.
Есть также следы лакированного дерева, но оно сильно сгнило, различимы
красные и черные цвета лака (2811, с. 4-21; 725, с. 6-13).
В 1986 г. неподалеку от Сучжоу, в уезде Усянь был найден еще один
памятник, названный «нефритовые склады и мастерские царства У (У-го
юйди яоцзан)», с огромным количеством нефрита- более 200, и еще
столько же цветных камней, оформленных в виде нефритовых и каменных
украшений. Есть также один нефритовый топор, других таких предметов нет.
Судя по всему, данный памятник является местом мастерской по
изготовлению украшений из нефрита и цветного камня. Среди предметов из нефрита
и подражающих им предметов из камня, имеются сплошные круглые диски
плоской формы («би»), такие же, как были в лянчжуской традиции и в том
числе широко были распространены в Цаовашане, Чжанлиншане,
находившихся в том же самом уезде Усянь. С Лянчжуской традицией связан и
дентальный нефритовый топор с просверленным отверстием в верхней части.
Остальные же предметы - свои. Здесь мы видим диски, густо покрытые
орнаментом, такие же, как в Чжэньшаньской гробнице, и покрытые тем же
орнаментом незавершенные диски, полудиски. Есть и полудиски, украшенные
головой тигра, как в Чжэныпане, присутствуют и полные фигурки тигра, но
немного другие, чем в Чжэныпане - они свернуты полукругом и,
соединяясь по две фигурки вместе, головой и хвостом, видимо, образовывали
браслет. Для многих изделий характерен так же, как и в Чжэныпане, орнамент из
нескольких соединяющихся между собой завитков. Есть и покрытая этим
352

орнаментом пряжка с головой черепахи, другое украшение - прямоугольной
формы с двумя головами птицы с каждой стороны, видимо, тоже часть
ожерелья, клыкообразная втулка с изображением лица, подобного лянчжу-
ским - такая же форма рта, большие глаза, плоская пластинка с двумя
головами, подобная чжэнынаньской, но рисунок лика - другой (здесь лицо
сильно стилизовано), обычные не орнаментированные втулки, длинные
трубки, мелкие бусинки, незавершенные кольца, клыкообразные подвески,
полукруги, загнутые палки (2816, с. 1-13; 1971, с. 8-41).
Таким образом, здесь мы видим совершенно особенный, непохожий
ни на что, мир уского нефрита. Что-то его связывает с Лянчжу, есть
отношения и с нефритом, характерным для Чжоу, например, фигурки
животных, однако в основном это нефрит свой, украшенный совершенно своим
специфическим орнаментом. Многие же предметы действительно ни на
что непохожи. Интересно, что казалось бы китаизировавшееся, У
сохраняет связь с Лянчжуской традицией, причем следует отметить, что нефриты
оказываются характерными для южного, сучжоуского центра У, в
северном же центре (Даньту) мы их не встречаем практически совсем.
И, наконец, говоря о гробнице в Чжэнынани, безусловно, эту
гробницу следует считать даже не принадлежащей какому-то крупному
аристократу, а царской, причем по количеству инвентаря, сопоставимой с
наиболее пышными царскими захоронениями, известными в истории.
Однако о том, кому принадлежит данная могила, остается только
догадываться. Авторы археологического отчета не высказывают никаких
предположений на сей счет. Могила, как и мастерская, датируется концом периода
Чуньцю.
Неподалеку от Сучжоу, где находилась вторая и последняя столица
У, в 1977 г. была найдена группа из 57 бронзовых предметов и одного
керамического горшка. Предполагают, что это были предметы, в основном
оружие, спрятанные во время войны с Юэ - это уже встречавшиеся нам
стрелы уского типа с крыльями, обломок бронзового меча, бронзовый
наконечник копья, такой же, как и в других уских могилах, крючкообразная
застежка, пряжки, серпы с отверстием и без, а также трипод юэского
типа - небольшая бронзовая миска (2826, с. 18-20). Как мы видим, здесь
снова присутствует и вьетского типа «дин», видимо, они были широко
распространены и в царстве У.
В уезде Усянь имеется еще одна интересная могила периода
позднего Чуньцю, найденная на склоне холма, в местечке Хэшань. Могила
небольшого размера, 8x5 м, никакого костяка обнаружено опять не было, да,
в общем-то, и никаких четких очертаний могилы тоже, можно лишь
предполагать, что, судя по всему, это место было могилой. Найденный
инвентарь составляют всего 35 предметов. Это бронза, в том числе пять «динов»
(три - чуского типа и два - юэского типа), миска на ножках,
прямоугольной формы шкатулка без крышки, с украшением ручек в виде головы сло-
353

на с хоботом и мелким геометрическим орнаментом (слоны, как мы знаем,
характерны для среднего Янцзы), круглый пузатый кувшин с ручками-
петельками в виде фигурок какого-то животного, крышка украшена
меленькими головками тигра. Наконец, это горшок со сливом на трех ножках
и с ручкой, ножки сделаны в виде головок тигра, ручка - тоже в виде
головы и хвоста какого-то животного, раскрывшего свою пасть и держащего в
ней что-то похожее на другую голову, носик - в виде головы животного, а,
напротив него - фигурка, похожая на тигра, как бы составляющая форму
«хвоста» этого сосуда. Очень интересный предмет, ни на что в Уском
центре непохожий, да и не случайно, поскольку он имеет надпись из
восьми знаков: «Этот кувшин изготовлен Ту, внуком чуского Шу» (пер.
автора), то есть совершенно точно определяется отношение этого сосуда к
царству Чу. Также найдена бронзовая алебарда с длинным низким и с
коротким концом, наконечник копья, тоже покрытый характерным не для У, а
скорее для Поянхуского центра узором, бронзовые наконечники стрел,
простая фарфоровая миска, рифленая внутри, из примитивного фарфора, и
горшок плоскодонный из обычной твердой керамики, детали колесницы.
Авторы отчета говорят также, что и детали колесницы, похожи на чуские,
в частности из чуской могилы периода Чуныпо из Сясы, уезд Сянчуань,
провинция Хунань. Это опять свидетельство, отражающее борьбу царств
Чу и У в последние годы VI в. при царе Хэлюе, умершем в 496 г. до н. э.
(2817, с. 16-20). По-видимому, это была могила тоже не простого
человека, а аристократа, хотя и совершенно определенно не царская.
Что касается царских могил У, то традиция называет места для
шести, одна из которых относится к легендарному Тай-бо, бывшему якобы
основателем царства У. Большая часть других могил, данные о которых
известны благодаря исторической традиции, в частности Сыма Няню, были
разрушены в разные периоды. Причем, могила в Чжэньшане ни с кем из
царей не отождествляется. Кроме нее, единственная могила, не
разрушенная и дошедшая по историческим источникам- это могила
«восьми дочерей царя У», локализующаяся около Цзянъинь (пров. Цзянсу), к
северу от Уси, ближе к устью реки Янцзы. Дочерям какого из царей У
принадлежит этот курган- неизвестно. Сам курган был обследован в
1917 г. Виктором Сегаленом (1878-1919). Сегален обнаружил курган,
окруженный со всех четырех сторон рвом с водой. Общая территория
комплекса, считая ров, составляет 80x90 м. Посреди квадратного островка
находится курган, тоже квадратной формы, 15 м в ширину с севера на юг и
20 м в длину с запада на восток, высота кургана по отношению к
платформе - 14 м. В верхней части кургана имеются два входа. От первого входа,
высотой около метра и примерно столько же в ширину, идет длинный
коридор, выложенный каменными плитами, длиной 5 м. Коридор имеет
форму трапеции, верхняя часть на 30 см короче нижней. За коридором
находится другой вход, гораздо большего размера- 2 м в высоту и почти 1,5 м
354

в ширину. За ним коридор продолжается, расширяясь, общая длина
коридора -31,6 м. Коридор упирается в стену из каменных блоков и имеет тра-
пециидальную форму по всей длине. Сами входы и коридор находятся
ближе к вершине пирамиды, к ним ведет огромный кратер, диаметром
10 м, вырытый в западной стене пирамиды. Никаких раскопок кургана
Сегалей не производил и нам неизвестно о том, чтобы эти раскопки были в
дальнейшем (2678, с. 41-54). Могила отнесена Сегаленом к V в. до н. э.,
однако данных о том, что она действительно принадлежала дочерям царя
У, у нас нет.
Однако, характерна форма коридора могилы - та же трапециидальная
форма, правда у длинного деревянного сооружения, встретится нам в
могиле правителя царства Юэ (вопрос об этом будет рассмотрен ниже, в
другой части данной главы). Точно так же неясно и время строительства
данного кургана. В более поздние времена рядом с курганом был построен
современный храм.
Кроме могил* от царства У найден и ряд городищ. Самое известное
из них, городище Яньчэн, имеет протяженность с запада на восток -
850 м, с севера на юг - 750 м, общая площадь составляет 650 м2 и
окружено земляным валом, высотой в среднем 3 м, иногда высота достигает,
правда, и 10 м. В древности город имел также ров шириною 50-60 м,
остатки которого заметны на окружающих городище полях до сих пор. В
этих же местах были найдены четыре лодки-долбленки, двум из которых
дали радиокарбонные даты - 28001150 лет и 2875190 лет до наших дней.
Яньчэн, видимо, был самым крупным из известных ныне городищ У
периода Чуньцю.
Кроме него, найдены еще, по меньшей мере, 11 городищ, относимых
к царству У того же времени. Одно из них - это Сюйчэн, городище в уезде
Уцзинь, неподалеку от Чанчжоу (пров. Цзянсу). Оно имеет размеры 80 м, с
запада на восток, на 60м, с севера на юг, и общую площадь- около
5000 м2. Земляной вал, окружающий это городище, действительно очень
мощный - 25 м в ширину внизу и 10-12 м в ширину вверху,
сохранившаяся его высота 4-5 м, на востоке от городища протекает естественная река, а
с трех остальных сторон вырыт ров, шириной около 20 м. Судя по
размерам, это городище, скорее всего, было крепостью, а не крупным
поселением. В городище были собраны остатки керамики и примитивного фарфора.
Оно датируется концом периода Чуньцю.
В этом же уезде расположено еще одно городище - Лючэн, в 5 км от
Яньчэна, это городище пострадало в период культурной революции, длина
его окружающих валов составляет примерно по 500 м в каждом
направлении, а общая площадь - около 11 тыс. м , толщина валов примерно такая
же, как и в Сюйчэне, чуть толще - 25-30 м внизу и 10-15 м вверху, а
высота - 4-5 м. Опять же, с юга город защищает естественная река, а с трех
остальных сторон сохранилась небольшая канавка рва. Здесь были обнару-
355

жены остатки керамики с геометрическим орнаментом и примитивного
фарфора. Городище тоже датируется поздним периодом Чуныдо.
Еще одно городище, Хэлюйчэн («город царя Хэлюя»), находится на
границе между уездами Уцзинь и Уси. На юге к нему подходит озеро Тай-
ху, а с остальных сторон городище окружено горами, горы как бы
соединены валом, толщиной 20 м и высотой 3-4 м, а за ним расположен ров,
толщиной 6-10 м, протяженность с запада на восток составляет 1300 м, а с
севера на юг- 800 м, площадь города- 1 млн. м2, что делает его самым
большим из уских городищ. В северо-западной части городища было
собрано большое количество предметов от неолита (среднего и позднего) до
периода Чуньцю. От всего периода Чуньцю здесь есть бронзовые мечи,
наконечники копий, ножи, а также найдена керамика различного качества и с
различными орнаментами.
Существовал и еще один крупный город, называемый «Большой Ус-
кий город» - Удачэн, или «Новый город уского правителя Хэлюя», он
находился в окрестностях современного города Сучжоу, однако из-за
современного строительства город практически исчез, сохранились лишь
остатки огромной улицы, шириной 30-40 м, хотя обычно самые широкие улицы
городов в тот период не превышали 15-20, согласно раскопкам в Шаньду-
не и Шэньси. По-видимому, этот город и был последней столицей У.
Несколько городищ обнаружено в районе Даньту. Прежде всего, это
городище Чжуфанчэн, уезд Даньту, к сожалению, о нем свидетельствует
только стела поздних времен, найденная в 1985 г., повествующая о том,
что здесь когда-то был город Чжуфан. Ничего от самого города не
сохранилось, хотя в этих местах находят керамику, примитивный фарфор,
бронзовые орудия, оружие и ритуальные сосуды. От города Юньян, в уезде
Даньян не осталось тоже практически ничего, во всяком случае, даже не
сообщается о находках каких-либо предметов. Чуть больше повезло
городу Ганьчэн, найденному в городском округе Янчжоу уже к северу от реки
Янцзы. Сохранились внешний и внутренние валы этого города- 6000 и
5000 м в окружности, между ними есть ров. Неподалеку от этого места
тоже находили бронзовое оружие, в том числе два меча с надписями, на
одном : «Меч уского вана», на другом: «Блестящий меч уского вана (или,
скорее всего: «меч уского вана Гуана»)», а также - наконечники копий,
стрелы, бронзовые топоры и мотыги, обломки керамики с геометрическим
узором и примитивного фарфора.
Два городища найдены на юго-западном рубеже У, ныне юго-
западная часть провинции Цзянсу, один из них - в уезде Лиян (пров. Цзян-
су), где сохранились следы валов из земли и глины, другое городище - Гу-
чэн, найдено в уезде Гаочунь (пров. Цзянсу), в местечке Чуньси, к югу от
уезда Лиян, почти на границе провинции Аньхой. Там найдены земляные
валы, длиной 200 м с запада на восток и 120 м с севера на юг, их высота -
около 4 м, за ними находится высотная площадка. Есть и внешние валы,
356

протяженностью 1000 м с запада на восток и 800 м с севера на юг, общая
площадь городища составляет 800 тыс. м2, высота вала - от 4 до 10 м,
ширина обоих валов - около 40 м внизу и 25 м вверху. Таким образом, здесь
мы видим еще одно крупное городище.
Неподалеку от городища в 1964 г. была найдена группа из
30бронзовых предметов- 23наконечника копья, 6алебард и 1 кусок
бронзы, в форме эфеса и какого-то лезвия, возможно, остатки меча.
Наконечники копья имеют длинный черенок с раздваивающимся низом, то есть
похожий на юэский (вьетский) тип, о котором мы говорили выше.
Алебарды обычные, с длинным нижним краем и с острым концом, заточенным
треугольником. Есть и копье с петелькой, где черенок заканчивается
прямо - тип характерный для среднего Янцзы, эфес украшен орнаментом из
одиночных скругленных геометрических спиралей. Как мы видим,
имеющееся здесь оружие обладает определенным своеобразием и близко к
царству Вьет, видимо, неслучайно, поскольку эти земли достаточно близки от
территории царства Юэ (Вьет) и, по всей видимости, подверглись
наименьшей китаизации среди уских земель. Также следует отметить тот
факт, что, видимо, эти земли переходили из рук в руки, о чем нам говорит
находка вьетских (юэских) памятников на юго-западном берегу озера Тай-
ху, и о них мы будем говорить ниже, в части, посвященной царству Юэ, а
также уского городища на южном берегу озера Тайху, в уезде Хучжоу, в
провинции Чжэцзян.
Городище Сягучэн, в городском округе Хучжоу, имеет форму
полукруга, южная часть валов не сохранилась. Расстояние между валами с
севера на юг составляет 400 м, общая же окружность - 1200 м, средняя
высота вала- около 9 м, хотя в некоторых местах он достигает 15 м, толщина
же имеет 30 м в нижней части и 5-6 м в верхней. Как мы видим, этот город
отличается от всех предыдущих особой мощностью своих укреплений. В
пределах городища найдено много штампованной керамики с разными
орнаментами и примитивный фарфор с орнаментом в виде латинской буквы
S, что характерно для вьетских районов. Видимо, судя по керамике, город
во многом был смешением уской и юэской культур (2129, с. 45-49; 2783,
с. 62-65; 372).
Таким образом, рассмотрев основную территорию царства У, а также
его владения на западе, рассмотрим и проблему северной границы влияния
этого царства. Если в период Западного Чжоу уская культура Хушу
распространялась достаточно недалеко, только в южной части провинции
Цзянсу, то в период Чуньцю можно говорить об активном влиянии уской
культуры на северные районы Цзянсу, вплоть до Шаньдуна. В уезде
Ляньюньган, находящемся на крайнем северо-востоке Цзянсу, почти у
границы с Шаньдуном находят много прочной керамики с геометрическим
орнаментом, а также бронзовое оружие уского типа. Всего известно
пять могильников в разных частях уезда Ляньюньган, содержащих ускую
357

бронзу. Первый из них, Хуагайшань, был обнаружен в 1977 г. и содержит
свыше 70 предметов, найденых в 40 могилах, большая часть из них
относится к ускому типу бронзового оружия и орудий труда. Могила
датируется концом Западного Чжоу и началом Чуныцо, то есть, уже к этому
периоду усцы проникают на данную территорию.
Бронзовые алебарды, топоры и керамика обнаружены в могиле в
Цзиньсучунь, в 2,5 км от Хуагайшани, по типу они схожи с хуагайшаньски-
ми. Еще одна могила, имеющая бронзовые сосуды и керамику уского типа,
была обнаружена в Бэйгушани в 1982 г., данная могила относится уже к
среднему и позднему Чуныцо. Алебарды и наконечники копья такие же, как
в первой могиле в Чэнцяо, были найдены еще в одной могиле среднего-
позднего периода Чуныцо на кирпичной фабрике в Юньтай в 1982 г., и,
наконец, последняя из могил с уским оружием относится уже к позднему
периоду Чуныцо- это могила в Цзюйгоудаган, где найден треножник «дин»,
такой же, как в первой могиле Чэнцяо. К сожалению, материалы по данным
захоронениям, кроме краткого сообщения, не опубликованы (2253, с. 31-33).
Тем не менее, мы видим, что на протяжении всего периода Чуныцо
эта территория, по-видимому, прочно входит в состав царства У. Более
сложной была ситуация к западу от этой местности, где проходила
активная борьба между государствами У и Сюй. Это хорошо показывает
некрополь Цзюнюйдунь, найденный в городском округе Пичжоу на северо-
западе провинции Цзянсу, раскопанный в 1982 и в 1997 гг. Там найдено
четыре могилы, принадлежавших аристократии царства Сюй, как считают
авторы отчетов - высшей аристократии, и относящихся к позднему
периоду Чуньцю. Как и уские, могилы в Цзюнюйдуне состоят в плане из двух
прямоугольников - главной камеры и подводного коридора, однако в
отличие от уских могил, могилы этого некрополя имеют коридор не сбоку, а
посередине одного края погребальной камеры, причем коридор не вкопан в
землю, а постепенно углубляется в нее с поверхности, то есть могилы,
видимо, представляли собой полуподземные сооружения с входом на склоне
холма. Более или менее сохранились костяки, положенные в деревянный
гроб, направление головы определено нечетко, бывают случаи, когда оно
на север, а бывают случаи - когда на восток.
Инвентарь, составляющий по несколько десятков предметов в
каждой могиле, практически наполовину состоит из ритуальных предметов и
украшений из нефрита и камня, в отличие от У, богатого бронзой; да и
вообще в могилах уских аристократов предметов гораздо больше. Каменные
орудия- это каменные долота и каменные пластинки для инструмента
утииси (цинь). Нефритовые украшения представляют собой замкнутые
круги, плоские, похожие на те, которые найдены в У, но со своим, не
уским орнаментом. Круги уского типа встречаются тоже, например, в могиле
№ 5, но редко. Также мы видим несколько нефритовых дракончиков, со
своими узорами и совершенно нехарактерных для У.
358

Керамика тоже совершенно другая, хотя есть и черты общие с У -
это плоскодонная миска с внутренней шероховатой поверхностью.
Остальные же керамические сосуды - это трехсосковый горшок, круглодон-
ная миска (архаические формы, бывшие в культуре Хушу, но в уской
культуре уже не сохранившиеся). Совсем непохожи на У и кубки на подставке.
Орнаменты обычные, линейные или же спирали с головами птицы, тоже на
У и его культуру непохожие.
Алебарды сходны с У, остальное же бронзовое оружие тоже другое:
здесь мы видим черты, характерные для Среднекитайской равнины, для ее
восточной разновидности - это оружие, ножи, наконечники копий, стрел,
совсем другое лезвие меча и ничего не говорящая мелочь, типа деталей для
колесницы.
В могиле №2, отличающейся особым богатством (более 100
предметов), не считая того, что могила была разграблена, имеются три надписи,
упоминающие Сюйского правителя (вана), одна такая надпись есть и на
алебарде из могилы № 4. В то же время, на одной из пластинок с уским
орнаментом, из пересечений геометрических спиралей, от какого-то бронзового
сосуда, видимо, миски, сохранился кусок надписи, упоминающей вана
государства У, имя стерлось, а также на алебарде из могилы № 4 говорится:
«Блестящая алебарда уского вана (или вероятнее: «алебарда уского вана Гуана»)».
Таким образом, мы имеем данные о прямой связи этой территории с
царством У, которое находилось совсем близко, на востоке (1917, с. 13-24).
Таким образом, мы рассмотрели материальную культуру царства У, с
одной стороны - сильно китаизированного, в том числе и благодаря
этническому притоку переселенцев с севера, еще в раннюю эпоху становления
этого царства, но, с другой стороны, сохранившего свою собственную
религию, свою самобытность и тесные связи с вьетскими государствами, в
частности Юэ и Чу; а также и районов, находившихся под сильным влиянием
царства У, которое, как выясняется, сильно продвинулось на север и на
запад, подойдя вплотную к районам Среднекитайской равнины, освоенной
чжоусцами уже в период Западного Чжоу. Безусловно, что вторжение в
чжоуские районы и усиление связей с чжоускими царствами оказало
влияние на и без того подверженное ассимиляции царство У. Что же происходит
после падения царства У, территория которого после кратковременного
вхождения в состав Юэ перешла к царству Чу, расширившему свои
территории от среднего Янцзы до берегов Восточно-Китайского моря и
создавшему в период Чжаньго огромное территориальное государство,
практически занимавшее весь южный Китай, кроме Гуандуна и Фуцзяни?
Начнем с рассмотрения собственно уских территорий в период
Чжаньго. Прежде всего, в период Чжаньго на территории Цзянсу
происходят важные изменения, появляются могилы с деревянным гробом,
характерные и для других частей Китая, в том числе и для Чу, откуда, по-
359

видимому, они и пришли. Примером может служить некрополь на реке
Хуанфенхэ, хотя и сильно пострадавший, но сохранивший твердую
керамику, фарфор и лаковые изделия, последние по нашим наблюдениям в
основном сосредотачивались в царстве Чу и других южных регионах. Об
этом же говорят и находки керамики в Байганчжэне, где, в том числе были
найдены и чуские монеты. Множество бронзовых предметов было найдено
также в 1958 г. в Люлине, прежде всего, бронзовые сосуды - треножники,
кувшины, миски, ларцы (372, с. 172-173).
Многие захоронения дают инвентарь, типичный для чуских могил,
например, могила аристократа, видимо, в ранге дафу в местечке Фуцюань-
шань, в уезде Цинпу, город Шанхай, которая дает нам типичную чускую
бронзу, характерную для собственно чуских регионов, например, для
чуских могил 3-4 периода в Чанша, - в формах бронзы, в орнаментах и даже
расцветках. Похожи на чуские здесь стеклянные диски и трубочки.
Интересны и бронзовые головы, и руки, найденные в этой могиле, об их аналогах
нам ничего неизвестно. Сама могила прямоугольной формы, размером
примерно 4x1,5 м, костяк лежит на спине, голова повернута набок. Видимо,
костяк лежал в деревянном гробу, а инвентарь располагался в ногах в гробу.
Могила относится к позднему периоду Чжаньго (2845, с. 94-96).
Памятник Мацяо, г. Шанхай, имеет одно захоронение периода Чунь-
цю-Чжаньго, с найденным сохранившимся костяком и одним
керамическим сосудом, а также ямой с пеплом. Костяк лежит на боку, руки подняты
к лицу, ноги скрещены, поскольку это у нас один из очень немногих
костяков, сохранившихся от всего периода Чуньцю Юго-Восточного Китая, то
сравнивать его практически не с чем, но сама поза нестандартна.
Предметы, найденные в слое Чуньцю-Чжаньго, это только керамика, всего
7 сосудов: кувшин с узким дном, расширяющийся к горлышку,
плоскодонная открытая миска, чуть загибающаяся у венчика, горшок плоскодонный
с широким дном и чуть более узким горлышком, и двумя плоскими
широкими ручками-ушками, миска простая, прямоугольная на поддоне и
горшок плоскодонный, пузатый на трех микроножках. Сохранившиеся
орнаменты - это сетка, состоящая из треугольников, орнамент в виде латинской
буквы S, прерывистые изогнутые линии, парами; часть сосудов имеют
ребристую поверхность, другие - пояса из горизонтальных линий (1559).
В провинции Чжэцзян важная находка периода Западное Чжоу была
сделана в уезде Чансин в деревне Цаолоцунь. Здесь был найден колокол
типа «чжун» с геометрическим орнаментом, кувшин с ручкой, увенчанной
головой животного, тоже покрытый геометрическим узором в центральной
части. Дно кувшина внутри покрыто орнаментом из изображений
черепахи. В местечке Личжу, в уезде Шаосин был найден некрополь из
небольших могил, примерно размером 1,5x3 м, иногда со следами лакированного
гроба. Инвентарь очень различный, может быть три керамических
кувшина, как в могиле № 212, а может быть - несколько десятков керамических
360

сосудов, как в могиле № 213, некрополь относится к V в. до н. э. Из бронзы
характерно оружие - мечи, пики, алебарды, кельты (372, с. 173-174).
Важный памятник эпохи позднего Западного Чжоу найден у деревни
Чичицунь, в районе Дуньси, в южной части провинции Аньхой- это
две могилы, представляющие собой курганное захоронение, вторая из них
сильно разрушена в ханьское время ханьской могилой. Могила же № 1 -
очень хорошо сохранилась, тут под курганной насыпью мы видим пол,
выложенный камнями, сохранились остатки костяка, а также инвентарь,
превышающий 100 предметов. В голове же костяка находятся ритуальные
сосуды, миски, кувшины, далее к югу (костяк повернут головой на север)
находится трипод типа «дин», керамика, украшения, там же есть и колокола,
примитивный фарфор. Могила периода Чуньцю найдена в Сюйцзягане, ее
инвентарь составляют бронзовое оружие, орудия труда - всего 75
предметов (372, с. 175-176).
В упоминавшейся выше Долине царей Уского царства в период
Чжаньго и даже в период Западной Хань (206 г. до н. э- 25 г. н. э.)
продолжают появляться новые гробницы, принадлежащие уже чуской
аристократии, а также, видимо, потомкам уской аристократии. В 1992 - 1995 гг.
на четвертом холме Чжэнынани было обследовано 57 могил, большая
часть которых относится к периоду Чжаньго, а несколько- к периоду
Хань. Из них подверглись раскопке две могилы Чжаньгоского периода и
пять - Ханьского, в данной работе мы рассмотрим только две из них - М 2
и М 3, относящиеся к позднему периоду Чжаньго. Обе могилы
прямоугольной формы, могила № 2 небольшая - 1x1,5 м, могила № 3 побольше -
примерно 1,5x2 м.
Инвентарь М № 2 составляют шесть предметов, а М JSfe 3 - 16. Здесь
мы видим бронзовый трипод чуского типа, чуские же керамические
кувшины с крышкой, круглую шкатулку. Здесь же, в каждой могиле и по
нефритовому диску с орнаментом или без орнамента. Инвентарь достаточно
небогатый. Чуские элементы есть, других, не чуских, мы пока отметить не
можем (1632, с. 8-15).
Таким образом, культура высшего сословия, как мы видим,
становится чуской, однако, говорить о том, что уская культура цолностью
исчезла, мы не можем, об этом в частности может свидетельствовать
керамика из колодцев в Тунъань, уезд Усянь (пров. Цзянсу). Здесь мы видим
новые формы, характерные для периода Чжаньго (колодцы относятся к
периодам Чжаньго и Хань), например, горшок с двумя ручками-ушками на
трех микроножках, горшок с двумя плоскими ручками, кувшин с двумя
носиками. Однако, в орнаментах сохраняются типичные для У мотивы -
это простая сетка; смесь елочки с полосами орнамента из ромба в ромбе;
сетка, сделанная из кругов. Таким образом, мы видим, что даже в период
Западной Хань, то есть практически до начала нашей эры, сохраняются
характерные для У особенности или мотивы в керамике, однако культура
361

аристократии, как мы видим, уже теряет свои особенности и становится
чуской (1807, с. 18-21).
Точно так же дело обстояло и, по-видимому, в более северных
районах. Так, в районе Сюйи, в центральной части Цзянсу, где найден чуский
дворец периода Ранней Хань, активно используются даже в Ханьскую
эпоху чуские предметы из золота. Причем, новые Ханьские предметы уже
отливаются по другой технике, что дает отчасти возможность отличить
чуские предметы от ханьских по времени. Здесь же был найден огромный
склад золотых чуских монет, отливавшихся в качестве листов и потом
разрубавшихся на квадраты. Всего же на территории провинции Цзянсу
367 мест находок чуских монет, предметы в чуском зверином стиле
продолжают делаться и в Западноханьскую эпоху, например, кувшин,
украшенный сидящим на нем зверьком (1078, с. 33-40).
Все те же чуские особенности, которые характерны для южной части
Цзянсу, мы видим и в северной части этой провинции, уже на границе с
Шаньдуном, например, в некрополе в местечке Чаоян, уезд Ляньюньган
(Цзянсу), практически никаких отличий от юга Цзянсу мы не обнаруживаем
(1441, с. 34-48). Данный некрополь относится к середине периода Чжаньго,
примерно к концу IV в. до н. э. - одна могила с инвентарем 15 предметов,
(другие могилы относятся к более раннему периоду, периоду Луншань,
поздний неолит). Однако, интересно, что следы Юэ, хотя уже и очень
редкие, сохраняются и в после-чжаньгоский период, причем даже в удаленных
на север территориях, например, в уезде Инань, находящемся в самой
южной части полуострова Шаньдун, как раз рядом с Ляньюньганом и другими
лускими районами (бывшее царство Лу), где был найден типично вьетский
втульчатый кельт, расширяющийся полукругом, как считают
исследователи, ритуальный предмет для отрубания голов, следовательно, предмет,
связанный с религиозными представлениями, причем датируется он уже
периодом Цинь (221-206 гг. до н. э.) (1225, с. 25-27). Данный кельт имеет
12 иероглифов в надписи, повествующей о целях «умиротворения» и
сообщающей название государства, где он был сделан, - Цзюй, находившееся в
нынешнем уезде Цзюй провинции Шаньдун, то есть тут же поблизости.
Рассмотрим ситуацию в междуречье Янцзы и Хуайхэ в период
Чжаньго. Прежде всего, и здесь повсеместно видно экономическое и
политическое господство Чу. Оно, прежде всего «паспортно» выражено в
довольно частых находках чуских рубленых монет, а также имеются и
находки форм для литья, что показывает, что данные монеты не просто
попадали на эту территорию при помощи обмена, но и изготавливались
здесь, как на органической части Чуского государства: две медные формы
для литья чуских монет были найдены в уезде Фаньчан, чуть к югу от реки
Янцзы. Медные монеты, делавшиеся из подобных форм, найдены в
огромном количестве в деревне Шичжуанцунь, уезда Линьчуань, на северо-
западе провинции Аньхой, практически у границы провинции Хэнань, в
362

количестве 2355 шт. - 6 кг медных монет. Неподалеку, чуть восточнее, в
уезде Фуян (пров. Аньхой), в трех местах найдены клады золотых
монетных пластинок, разделенных на одну или более частей - монет,
отрубленных от них, общий их вес составляет почти 1,5 кг чистого золота- 95-
97 %, точнее 1452 г. Еще дальше к юго-западу, в уезде Шоусянь (пров.
Аньхой), по побережью реки Хуайхэ, в коммуне Дунцинь, надены
19 золотых пластин чуских монет, общим весом 5 кг 187 г, эта находка
была сделана в 1979 г., а через 7 лет в той же коммуне нашли еще 38 пластин
золотых монет, общим весом 10 кг 50 г (746, с. 106-108; 2754, с. 88-89;
2762, с. 162-166; 1680, с. 67-71; 1604, с. 89-90).
Кроме монет, находят довольно много чуских захоронений, причем как
в междуречье Янцзы и Хуайхэ, так и к северу от реки Хуайхэ. Совсем
недалеко от Чуского центра, в уезде Цяныпань, недалеко от границы с
провинцией Хубэй и примерно в 50 км от реки Янцзы, найден некрополь из 11 чуских
могил периода Чжаньго, из них раскопкам подверглась могила № 9, могила
оказалась прямоугольной формы, размером примерно 3x2,5 м, вытянутой с
запада на восток. Южная часть могилы сильно пострадала и разрушена в
результате современного строительства, видимо, там и лежал костяк, который
не сохранился, а в северной части - найдено 18 предметов инвентаря, из них
13- керамика, остальное- бронза. Керамические сосуды находятся в очень
плохом состоянии и поэтому в кратком отчете рисунки не приведены, бронза
сохранилась хорошо, это два типично чуских меча, один наконечник копья,
тоже совершенно непохожий на У, а подобный нескольким находкам в Ху-
нани, небольшой перевернутый колокол и одна втулка не очень ясного
предназначения (2804, с. 21-24). Таким образом, данное захоронение является
типичным для Чу, на основе аналогов с другими чускими памятниками оно
датируется поздним периодом Чжаньго.
Далее к северу, в уезде Люань (пров. Аньхой), крупная чуская могила
обнаружена в местечке Чэнбэй. Данная могила тоже имеет прямоугольную
форму, примерно 6,5x5 м, и вертикальную погребальную камеру. Сама
погребальная камера представляет собой характерный для Чу сруб и
сохранилась достаточно хорошо, сам гроб находился в юго-западной части камеры и
представлял собой внутренний и внешний гроб, внешний гроб сгнил, а
внутренний сохранился хорошо. Таким образом, мы видим характерную для Чу
структуру деревянной срубной могилы. Инвентарь составляют
приблизительно около ПО предметов: несколько керамических сосудов, простые
кувшины, не орнаментированные или с орнаментом в виде разных видов сеток,
чаши на высокой ножке-подставке, украшенные лепными линиями, и
глиняная копия бронзового чуского трипода с крышкой. Есть и цветной
керамический сосуд, густо покрытый орнаментом из соединяющихся спиралей и
прямых линий, - тоже орнамент, характерный для Чу.
В бронзе мы имеем, опять же, чуский треножник, покрытый мелким
орнаментом из завитков, линий, ромбов и других всевозможных очень
363

сложных фигур; двойной бронзовый сосуд, крышка которого повторяет
очертания основы, образуя круглый корпус, состоящий из двух частей,
соединяющихся полукругами, с резными ножками в виде птиц - верхняя
часть - крышка имеет те же самые ножки, то есть представляет собой как
бы зеркальное отражение основной части; чуть расширяющийся книзу
втульчатый кельт; ковши со сливом с ручкой и без ручки; бронзовую ложи-
цу; простую миску; кольцо с ручкой в виде головки зверя; бронзовое
зеркало с типичным чуским орнаментом из переплетающихся линий, так
называемое «зеркало чуского типа»; наконечники копий, массивные, толстые с
черенком и такие же наконечники стрел, совершенно нетипичные для У;
алебарды - тонкие, сильно вытянутые, характерные для чуских земель, и
кстати именно этот тип копировали вьетнамцы (очевидно, что к ним они
пришли через Чу), сильно разукрашенные чуокими орнаментами детали
колесниц - опять мы видим завитки, временами похожие на клюв хищной
птицы. Есть и три чуских деревянных столика, орнаментированных
спиралью в виде буквы S, и деревянная подставка на ножке, напоминающей
ножку кубка, таких подставок обнаружено четыре (и подставки, и столик
лакированные). Лак - тоже особенность именно чуской культуры, по нашим
наблюдениям, и, видимо, именно с Чу он распространяется на всю
территорию Китая и становится особенностью всей китайской культуры уже в
эпоху Хань. Имеется и один очень интересный предмет, видимо, порожденный
тоже Чуской культурой, но имеющий какие-то характерные местные
особенности - это бронзовая фигурка птицы с двумя головами и хвостом под
одной из голов, хвост длинный, изогнутый вверх, то есть получается как бы
геометрическая фигура, заканчивающаяся «учэнским листом», аналоги
данного предмета нам неизвестны.
И, наконец, здесь имеются остатки подставки и рогов знаменитого
деревянного изображения «Чуского зверя», столь характерного для хубэйских
могил. Могила датируется средним периодом Чжаньго (2260, с. 29-39).
Таким образом, данная могила дает нам образцы, совершенно ничем не
отличающиеся от центрального чуского ареала в Хубэе, то есть к среднему
Чжаньго чусцы уже хорошо освоили район междуречья Янцзы и Хуайхэ.
Точно такой же материал нам дает и еще одна могила в Чэнси, в том
же уезде, относящаяся к периоду раннее Чжаньго. Могила имеет двойную
деревянную камеру, а внутри был еще деревянный гроб, который не
сохранился, как и костяк. Внутренний гроб опять же находился в юго-
западной части погребальной камеры. Инвентарь очень похож на Чэнбэй,
хотя гораздо больше по количеству - 282 предмета из бронзы, ничего
кроме бронзы нет, что достаточно необычно. Здесь есть бронзовые алебарды
как обычные, так и вытянутые, на одной из них, невытянутой формы,
имеется надпись золочеными иероглифами. Иероглифы сделаны из свинца и
золота, всего шесть знаков: «Алебарды, используемые цайским хоу Ця-
нем» (пер. автора). Найдены также мечи как обычные, так и с сужением в
364

середине, длинные; наконечник копья; наконечники стрел со впадинкой в
середине, тоже характерные для Чу; наконечники стрел других форм: с
небольшими неотделяющимися крыльями и без крыльев, скругленный
наконечник; различные детали колесниц и упряжи лошадей, часто
повторяющие Чэнбэй, орнаментированные спиралью в виде латинской буквы S или
же одиночной спиралью и треугольной спиралью. Здесь же мы видим
плоский предмет с головой хищной птицы, как в Чэнбэе, но орнамент хвоста
другой, хотя тоже чуский. К нему прикреплена цепочка колец, что
позволяет нам на этот раз догадываться о предназначении этого предмета - судя
по всему, это было стремя, тем более, что их обнаружено два, абсолютно
одинаковых. Кроме этого, есть втульчатый, чуть расширяющийся
скошенный кельт, следы лопатки, ложица со сливом, вероятно, льячка, обычная
миска с двумя ручками - все без орнамента, либо с небольшим
орнаментированным куском у ручки (льячка), хорошо орнаментированы только сбруя
и детали от колесницы. Для орнаментов характерна чуская спираль и
треугольник (1301, с. 31-38). Есть и отчет о раскопках могилы №2, там же
(594, с. 123-140).
Чуская культура сохраняет свое господство и в течении реки Хуайхэ.
Так в городе Таншань, городской округ Хуайнань (пров. Аньхой), найдена
группа могил конца периода Чжаньго и, хотя могилы разрушены,
пострадали достаточно сильно, из них были извлечены многие типичные для Чу
предметы - это чуский кувшин с высоким узким горлышком и круглой
крышкой с тремя ручками, чуского же типа треножник «дин», зеркало с
четырьмя иероглифами «шань» - «гора», тоже типичное для Чу,
фарфоровый горшок с двумя ручками-петельками (1904, с. 38-39).
Здесь же неподалеку в Чжаоцзягудуй, у деревни Цайцзяган того же
округа найдены и две могилы более раннего периода, периода раннее
Чжаньго, около середины V в. до н. э. Они несколько отличаются от чус-
ких могил, поскольку и относятся не к Чу, а к царству Цай, тогда
существовавшему в данном районе. Могилы представляют собой небольшие
курганы, высотой 4 и 2,5 м соответственно, имеют земляную погребальную
камеру, а не деревянную, со входом, спускающимся вниз, как это у нас
было в северной части Цзянсу, в царстве Сюй, форма камеры -
прямоугольная. Сама камера имеет размеры от 3,3 до 3,4 м х примерно 2,2 м, а
коридор уже - менее 2 м и в длину- около 4,5-5 м. Инвентарь в двух
могилах составляет более 100 предметов, в основном бронзу. По большей
части, это бронзовое оружие, очень много мечей, как похожих на чуские,
так и несколько других, без перекладин на рукояти, наконечники копий,
алебарды разных форм, толстые и тонкие, толстый короткий меч - нечус-
кий, ободок заступа лопаты с орнаментом, какие-то прямоугольной формы
бронзовые украшения, крышка сосуда и предмет в форме сапога,
подобный встречался нам в Шанскую эпоху. Орнаменты свои - крупные
завитки, на Чу непохожие. Один из наконечников копья имеет орнамент из спи-
365

рали типа уской (№ 6). Много и деталей колесниц; есть скругленные
бронзовые ножи с ручками, тоже как в Сюй. На алебардах есть короткие
надписи, более длинные надписи есть на мечах - на 4 из 14, три из них говорят о
том, что они принадлежали цайскому хоу Цяню, а один изготовлен
принцем Гу из царства Цзюй-У (то есть У, которое в бронзе часто упоминается
под этим двойным названием). То есть, таким образом, типично уские
черты на некоторых бронзовых предметах в этом районе, например,
наконечниках копья, бронзовых сапогах, находят свое объяснение: царство У
имело сильное влияние здесь в последнее время своего существования- в
конце периода Чуньцю (596, с. 204-212).
Таким образом, в начале периода Чжаньго местная культура
представляет собой смешение элементов, характерных для северной части
Цзянсу, например, ножи с дырками. По-видимому, это связано не столько
с царством Сюй, сколько вообще с местными особенностями, поскольку
данная территория находится близко к северной части Цзянсу. Также, есть
черты, характерные для царства У (наконечник копья), и элементы, в
целом характерные для данного района (бронзовые сапоги) еще с
предыдущего периода. Чуское влияние пока не сильно, но оно тоже чувствуется -
некоторые формы мечей и тонкие алебарды. Толстые короткие мечи,
видимо, следует отнести к влиянию Среднекитайской равнины, тоже
находящейся близко отсюда. Таким образом, здесь в конце периода Чжаньго,
культура - чуская, а в начале этого периода - смешанная - симбиоз
культур на местной почве, из которых наиболее сильна, видимо, уская
культура. Возможно, здесь были и ритуальные бронзовые сосуды, но одна из
могил (№ 2) была разграблена, там был найден шурф, оставленный
грабителями. Однако, как мы видим, они опять же взяли далеко не все, в этом
случае их как раз не заинтересовало оружие.
Бронзовые ритуальные сосуды найдены в другой могиле, тоже
относящейся к царству Цай, в соседнем уезде Шоусянь (пров. Аньхой), тоже
вдоль берега реки Хуайхэ. Могила прямоугольной формы, похожая на
могилы в уезде Хуайнань, но коридор не имеет наклона, его уровень
практически такой же, как у внутренней камеры. Костяк располагался в юго-
восточной части погребальной камеры, но сохранились лишь отдельные
кости, какие- в кратком отчете не уточняется. Большая часть инвентаря
здесь точно так же представляет собой бронзу, однако, кроме нее есть
нефрит, камень, хрусталь, кости и раковины, и даже золото; керамики опять же
нет. Из бронзы здесь мы видим типичный чуский треножник «дин», также
еще один небольшой треножник, горшок с круглой крышкой на подставке,
круглые и прямоугольные кувшины и горшки с крышками, открытую
миску, горшок без крышки, квадратный ларец и огромное множество колоколов
разного типа: с длинными ручками, называемых «чжун» - восемь, с ушком
обычным, называемый «бяньчжун» и с ушком узорчатым - девять и шесть
соответственно. Есть также уский колокол «сянъюй», однако он сохранился
366

очень плохо и говорить о его специфике сложно, хотя верхняя
сохранившаяся часть показывает сходство с ускими колоколами; обычные бронзовые
алебарды со спускающимся вниз концом средней ширины, на одной из
которых надпись: «Алебарда, используемая цайским хоу... », наконечники
копий, мечи, стрелы, топоры. Также найдены бронзовые детали для
колесницы и конской упряжи, мелкие золотые украшения типа колец,
нефритовые бусины, хрустальные каменные бусины, остатки костяных и
лакированных украшений. Многие предметы, в частности украшения, близки к
Среднекитайской равнине, другие вещи, как, например, треножники -
бронзовые кувшины, круглые с крышкой - к царству Чу, колокол типа «сянъ-
юй» - к царству У. Таким образом, ни один элемент здесь по-прежнему не
превалирует, хотя чуское влияние более сильное, чем в Хуайнане. Хотя
данная могила относится тоже к раннему Чжаньго, возможно, это другой
период существования царства Цай, чем предыдущие две могилы, когда
влияние Чу было более сильным (2742, с. 28-29).Всего в могиле в Шоусяне
найдено 584 предмета, из которых 486 - бронза.
Здесь же в уезде Шоусянь, в местечке Цюцзяюань найдена группа
бронзовых предметов, чуские золотые монеты и бронзовые дощечки с
иероглифами. Также неподалеку, в другом местечке- Лицзяфэнь найдена
бронзовая статуэтка быка с золотым орнаментом, тоже особенность
царства Чу. Тут же недалеко, в Чжуцзяцзи еще в 1934 г. была обнаружена чуская
гробница правителя. Однако, сразу же после открытия гробницы она была
разграблена местными жителями. Сообщается, что в ней было около
тысячи предметов - множество ритуальных сосудов, бронзового оружия,
нефрита, а также 22 предмета с надписями чуских ванов - Ю-вана, правившего
с 237 по 228 гг. до н. э., Хуэй-вана (488-432 гг. до н. э.). Као Ле-вана (248-
237 гг. до н. э.) (372, с. 177-183).
Небольшие могилы местного типа, то есть с прямоугольной
вертикальной камерой, а не чуские могилы с деревянной срубной камерой и
внутренним гробом, найдены тоже в уезде Шоусянь, в местечке Шуанцяо,
их инвентарь состоит в основном из бронзы - бронзовых сосудов, оружия,
деталей колесницы, конской упряжи (372, с. 177-183). В районе Фуяна
найдено множество алебард, а также наконечник копья, меч с надписями,
упоминающими разных аристократов, ими владевших, или же дату
использования, даты даны по летоисчислению какого-то правителя, поэтому
многое неясно (959, с. 258-261).
Изменения в регионе начинают* по-видимому, происходить с начала
периода Чжаньго, когда царство У было завоевано Юэ, в 473 г., а Цай - Чу
в 447 г., после этого Чу начинает постепенно усиливать свое влияние. В
восточной части междуречья Янцзы и Хуайхэ, как и в бывших уских
районах, но в большей степени, начинает усваиваться чуская культура.
367

Часть 3. Долина озера Фиензыонгхо (Поянху)
в первой-второй трети I тыс. до н. э.
В археологии района Поянху в после-учэнский период происходят
очень сильные изменения. Прежде всего, резко уменьшается количество
памятников. Когда в 1977 г. была опубликована таблица
зарегистрированных древних памятников провинции Цзянси, причем по большей части
именно нераскопанных памятников, то к Шанскому периоду был отнесен
101 памятник, к трудно определимому Шан-Чжоускому периоду- 119, а
достоверно к Западному Чжоу, лишь два, еще хуже дело обстояло с
памятниками Чуньцю и Чжаньго (1 и 13). С этого времени ситуация, конечно,
изменилась, но если западночжоуский слой отмечается в некоторых шан-
ских памятниках, как и прежде, то памятников периода Чуньцю и Чжаньго
стало не на много больше, особенно по-прежнему мало памятников
периода Чуньцю. Ясно, что материал по рассматриваемому периоду первой -
второй третей I тыс. до. н. э. действительно резко сокращается. Находок
немного и в основном они сосредоточены в северной части региона в
районе озера Поянху, в южном-же, в районе реки Ганьцзян, практически
ничего нет, естественно, мы имеем в виду опубликованные памятники.
В целом, для периода Западного Чжоу выделяются два подпериода,
имеющих свои отличительные черты. Во второй период, в отличие от
первого мы не видим трехсоскового простого горшка, но видим по-прежнему
двойной трехсосковый кувшин, горшок с приделанными ножками, много
разных видов рюмок на высокой ножке-подставке и на низкой ножке, есть
и горшок с тремя микроножками, сохраняется крышка со стаканообразным
завершением. Также, в этот период распространяются плоскодонные
горшки, кувшины, миски и круглодонная квадратной формы, и
плоскодонная миска, а также обычные плоскодонные пузатые кувшины с широким и
узким горлышком, как правило, без венчика. При этом первый период
датируется ранним Западным Чжоу, а второй - средним и поздним. Если мы
внимательно посмотрим на эту схему (2803, с. 56-63), то увидим, что здесь
не изменилось практически ничего, поскольку все типы, указанные как
«новые», во второй период уже были на данной территории и раньше, в
период Шан, как мы могли видеть по подробному разбору материала, хотя
появляются и некоторые новые, например, прямоугольной формы
открытая миска. Другая особенность, что данная схема составлена по
материалам практически в основном из северных уездов и соответственно не
показывает ситуацию в южных уездах.
Рассмотрим основные орнаменты на керамике в данный период, а
заодно и в последующие. Орнамент из геометрической спирали, который
мы знаем со времен Учэна, сохраняется на протяжении Западного Чжоу,
Чуньцю и Чжаньго. Тоже самое происходит и с мелкой сеткой; зубчико-
вый орнамент сохраняется до периода Чуньцю (в период Чжаньго он от-
368

сутствует), орнамент из ромбов, закрашенных линиями в разных
направлениях, сохраняется также и в период Чжаньго, включительно, а то, что он
в схеме отсутствует для Западного Чжоу, видимо, - просто отсутствие
материала. Однако, безусловно, он сохранялся. То же самое мы видим и с
елочным орнаментом - он сохраняется по период Чжаньго включительно,
орнамент из треугольной сетки присутствует во второй Учэнский период,
и он же нам встречается в период Чжаньго, видимо, он тоже существовал
на протяжении всего этого времени, просто материала, как мы
подчеркивали выше, для периода Чжоу у нас очень мало. Точно так же сохраняется
и «паспортный» учэнский орнамент из кругов и линий, нет его только в
период Чжаньго. Практически у нас появляется лишь один новый
орнамент из круглых спиралей, появляется он в период Западного Чжоу и он
же зафиксирован в Чуньцю. Все же остальные орнаменты сохраняются,
преемственность поразительная (2794, с. 40-57).
Итак, рассмотрим данный регион подробнее. Начнем с периода
Западное Чжоу, начиная с памятников на севере и идя на юг. В уезде Жуйчан
(здесь и далее в данной части главы - уезды провиции Цзянси) в эпоху
Западного Чжоу продолжают существовать и использоваться Тунлинские
медные копи, которые сохраняют свое значение и в следующий период
Чуньцю. При этом, однако, материала, относимого к Западночжоуской
эпохе, очень мало - это различной формы керамические сосуды, в
основном плоскодонные кувшины с венчиком и без венчика, иногда с двумя
ручками, трипод с приделанными внизу тремя длинными ножками, миска
на высокой ножке-подставке. Орнаменты сохраняются как характерные
для Шан - простой веревочный орнамент, так и появляются явно новые,
например, орнамент в виде латинской буквы L. В основном же, в Западном
Чжоу характерны те орнаменты, которые были отмечены выше, согласно
схеме. Кроме них имеется также орнамент из заштрихованных
треугольников - тоже новый и орнамент типа латинской буквы L, о котором мы
уже говорили. Здесь же была найдены деревянная лопата, деревянные
шила, бруски и, что совершенно не вяжется с шахтой - бронзовая стрела, а
также челюсть свиньи и еще кость какого-то животного.
Более многочисленны находки эпохи Чуньцю. Здесь мы видим
бронзовые уские втульчатые кельты с закругленным концом, заступы, тоже из
бронзы, и рядом с ними вдруг оказывается каменный топор, чего не было
даже в Шанскую эпоху; острые деревянные молотки, сделанные как из
цельного дерева, так и с приставной ручкой, лопаты деревянные
различных размеров, деревянное шило. То есть, можно сказать, что объем
использования собственно бронзовых изделий на бронзовой шахте
уменьшается, начинают использоваться орудия из камня и дерева, причем если
первых мы не отмечаем в Шанский период, то вторые использовались
только в качестве лопат. Здесь же они начинают использоваться и в
качестве ударных инструментов, что существенно снижало эффективность ра-
369

боты, то есть на лицо регресс производительности. Тут же мы видим
деревянные зубцы от подъемных механизмов, крючки, ковши, подпорки и
снова зубы и кости животных, а также точильный камень для заточки орудий.
Видимо, что работавшие на каменоломнях люда там же и питались, а
обломок стрелы западночжоуского времени свидетельствует о том, что либо
они охотились, либо эта стрела могла принадлежать охранявшим
подневольных работников стражникам, скорее всего, второе.
В керамике практически не происходит никаких изменений - это, по-
прежнему трипод с приделанными ножками, чаша неглубокая на высокой
ножке-подставке, плоскодонный стакан, кувшин с узким горлышком,
остатки других узкогорлых и широкогорлых сосудов. Здесь же появляются и
несколько отличных от привычных нам сосудов - смесь триподов трехсос-
ковых с триподами с приделанными ножками. В орнаменте остается
простой веревочный орнамент, а также клетка, состоящая из треугольников,
появившаяся в этот период. Именно клетка, состоящая из треугольников,
становится одним из господствующих орнаментов наряду с линейным
веревочным или мелкой простой сеткой. Сохраняется также орнамент из
ромбов с параллельными и перпендикулярными линиями.
От периода Чжаньго сохраняется лишь одна небольшая находка-
это прямая, спускающаяся вниз шахта, покрытая деревянным каркасом, и
колодец для воды. Здесь были найдены плоскодонный кувшин, обломки
высоких ножек для рюмки и деревянный крючок. В орнаментах керамики
по-прежнему сохраняется сетка, состоящая из треугольников, простая
мелкая сетка и сетка, состоящая из ромбов, образованных пересечением
вертикальных и горизонтальных линий. Появляется и новый орнамент -
сочетание сетки со спиралью. Таким образом, мы видим, что в отношении
керамики Тунлин повторяет схему Пэн Шифаня. Трудно говорить и о
преемственности форм бронзовых орудий, однако следует отметить, что если в
период Западного Чжоу у нас невелик сам материал и мы не можем судить
о том, был ли регресс, то начиная с периода Чуныдо - идет явный и очень
сильный регресс производительности труда: хуже становятся орудия. По
времени это совпадает с важным изменением в жизни данного региона, к
концу периода Западного Чжоу районы Тунлин переходят под власть Чу,
хотя первоначально, как это признает Пэн Шифань, и мы с ним согласны
полностью, этот район принадлежал местным жителям, которых он
называет зыонгвьетами (янъюэ), и, в общем, ареал их расселения можно
относить и к этому району. К тому же, неважно как их называть, это,
совершенно очевидно, были Вьетские народы, создатели государства Учэн,
которые первоначально и призваны были обслуживать эти медные рудники
(1346, с. 1-90; 1142, с. 1-12; 2240, с. 13-24; 1489, с. 25-31; 2803, с. 56-63;
2794, с. 40-57).
В соседнем уезде Цзюцзян, слой периода Шан и Западного Чжоу
найден в памятнике Шэньдунь (верхний слой Шэньдуня). Причем, на Шан и
370

Западное Чжоу этот слой совершенно не разделяется, по составу же вещей
мы видим, что большая их часть, по-видимому, шанская, и они были
рассмотрены в предыдущей главе. Чжоуские вещи мы можем выделить лишь
по аналогии с сосудами на Тунлинских копях и некоторыми другими, хотя
здесь ничего нельзя сказать точно, поскольку, во-первых, вещей, которые
можно было бы отнести к чжоускому слою, мало, а во-вторых, трудно
сказать, что из них достоверно относится к Западному Чжоу (1104, с. 12-31).
В том же уезде небольшое количество западночжоуских и чуныцо-
ских вещей было найдено при обследовании памятника Махуэйлин того
же уезда, о котором тоже говорилось в предыдущей главе в связи с шан-
скими материалами. К Западночжоускому периоду относятся: горлышко
сосуда, маленькие, скругленные и, видимо, длинные ножки трипода.
Орнаменты мы, однако, видим другие, чем в Тунлине - это крючкообразная
спираль (№ 40), ступенчатый орнамент, в остальном - сохраняются
«старый» двойной ромб, ромб, наполненный параллельными и
перпендикулярными полосами, елочки разного типа. Появляются и новый орнамент из
ромба, состоящего из зубчиков, и круглые спирали, чего не было в
предыдущий Шанский период. От периода Чуньцю до нас доходят еще более
незначительные вещи - это горлышко сосуда, а также орнаменты, которые
все повторяют западночжоуские или более ранние: разные виды сетки из
ромбов, ромбов, состоящих из треугольников, сетка из ромбов,
наполненных перпендикулярными и параллельными линиями, а также соединения
частых перпендикулярных линий с редкими параллельными. Ничего
нового по отношению к предыдущему периоду нет совершенно (1133, с. 170-
174). Зато, с другой стороны, мы видим, что орнаменты достаточно сильно
отличаются от тунлинских. Тунлинские орнаменты более простые, это
простая рабочая керамика, здесь же у нас попадается даже примитивный
фарфор. Тем не менее, данные керамические орнаменты в основном входят
в выше описанную схему.
В уезде Жуйчан было найдено и два бронзовых треножника «дин»,
относящихся к периоду Чуньцю, которые в 1990 г. случайно нашли
молодые люди на окраине уездного центра города Жуйчан. Один из «динов»
представляет собой типично юэский (вьетский) тип, а не чуский - высокие
тонкие ножки, отсутствие орнамента, он есть только на ручке (сложный
орнамент, состоящий из рисунков голов животных). Другой «дин» - очень
необычный, ничего подобного мы ранее не видели - это тоже сосуд на
длинных очень тонких ножках, чуть расширяющихся внизу, однако
круглой формы и с длинным, широко расширяющимся вперед горлышком, на
котором находится две ручки с орнаментом в виде елочной ветви. В
остальном же сосуд не орнаментирован. Поскольку этот тип более близок к
юэскому, чем к чускому, следует его признать особой разновидностью юэ-
ского (вьетского) «дина». Подобный же «дин» был найден и в уезде
Цинъюань, провинции Гуандун, что еще раз служит важным доказательст-
371

вам в пользу вьетского единства, а также дополнительным свидетельством
в пользу того, что данный «дин» является вьетским (970, с. 42-43). В то же
время, в орнаменте первого едина» имеются детали, похожие на чуские, -
очевидно, Чу оказывает здесь достаточно сильное влияние, не забудем, что
оно находилось практически сразу же за рекой Янцзы, где начиналась
провинция Хубэй. Однако, мы видим, что даже в северной части Поянху,
находившейся столь близко от Чуского центра, довольно отчетливо, даже в
период Чуньцю, сохраняются собственные, особенные черты местной
вьетской культуры.
Рассмотрим и территорию к западу от озера Поянху. Во время
обследования и пробных раскопок в уезде Юнею были найдены несколько
памятников, предположительно относящихся к периоду Западное Чжоу и
Чуньцю-Чжаньго, однако в кратком отчете из собранного материала
иллюстрации по типам керамики не приводятся, а приводятся только
бронзовые стрелы с черенком и крылышками, а также орнаменты на керамике.
Таким образом, об особенностях находок в памятниках уезда Юнею мы
можем практически судить только из краткого перечня предметов. Это
практически всегда керамика, в редких случаях - каменные топоры,
наконечники копий, ножи и бронзовые стрелы. Из орнаментов на керамике
преобладает простая закрученная спираль, одинарная, спираль в форме
латинской буквы S, а также переплетение различных кругов. Орнаменты
совершенно новые, а последний в схеме орнаментов района Поянху не
отмечен. Ничего же общего с Тунлином и другими памятниками в северной
части от озера нет (1131, с. 28-39).
Далее на запад, в соседнем уезде Цзинъань была сделана одна
удивительная находка - бронзовые миски периода позднего Чуньцю, с
упоминанием не только царства Чу, но и царства Сюй (район Сюйчжоу на севере
пров. Цзянсу), казалось бы далекого отсюда, да и орнаменты типичны не
для Чу и не для У, а для междуречья Янцзы и Хуайхэ. Видимо, предметы
попали сюда, когда сюйцы продвинулись на юг, ближе к Янцзы.
Пересекали ли сюйцы Янцзы, или же эти предметы попали сюда после того, как
Сюй было захвачено царством Чу, - неясно. С нашей точки зрения,
вероятнее - второе (2781а, с. 13-15).
Материал периода Чуньцю был найден и еще далее к востоку, в
Дунцзинь, в уезде Сюшуй, в крайней северо-восточной части провинции
Цзянси, недалеко от Хунани и Хубэя, то есть Чуского центра. Здесь были
найдены остатки керамической печи с керамикой и двумя каменными
орудиями. Керамика - это миска плоскодонная прямоугольной формы,
плоскодонный горшок с широко расширяющимся горлышком, круглодонный
горшок с венчиком, а также венчики от других предметов, в том числе и
высокое горлышко с поднимающимся вверх, но не расширяющимся
венчиком (форма - новая, совершенно невиденная раньше), плоские ручки у
широкогорлого сосуда, керамическое пряслице, тоже плоское с чуть
372

скругленными стенками. Если говорить об орнаментах, то господствует
квадрат, состоящий из треугольников, иногда по нему проходит и спираль
в форме латинской буквы S, крупная. Также есть орнамент из квадратов
или ромбов, наполненных вертикальными или горизонтальными линиями,
простая мелкая сетка, крупная сетка, след от веревки, то есть, орнаменты -
характерные для Чуньцю в этом районе, как мы об этом писали раньше, а
вот форма горлышка и плоские ручки раньше нам не встречались. Также
мы видим, что и в этот период сохраняются простые круглодонные миски.
Здесь же мы видим и скругленный каменный топор, а также точильный
или шлифовочный камень (ИЗО, с. 1-3).
Рассмотрим ситуацию в центральном Учэнском регионе. В уезде
Синьгань осколки керамики периода Западного Чжоу и Чуньцю найдены
при пробных раскопках и обследовании в Хуси и Нючэне. Здесь мы видим
сеточный орнамент, состоящий из ромбов, заштрихованных в разные
стороны, из ромбов в ромбах, простой ромбической сетки, ромбов, состоящих
из треугольников, то есть те орнаменты, которые характерны и для севера
данного региона; кроме этого, имеются орнаменты из параллельных и
перпендикулярных линий (1124, с. 68-75).
В 1976 г. могила Западночжоуского времени была найдена в Даян-
чжоу, уезде Синьгань, поблизости от знаменитой Синьганьской гробницы
эпохи Шан. Там были найдены семь бронзовых «динов», бронзовый
треножник со сливом «цзюэ», бронзовый кувшин, керамика и примитивный
фарфор. Поскольку иллюстраций данного памятника нет, мы вынуждены
довольствоваться кратким описанием. Судя по нему, треножники - чуского
типа со звериными головами с внешней стороны ножек. Причем способ
отливки бронзовых сосудов из данной гробницы отличается от учэнского,
это не отливка по частям, а отливка сосуда целиком вместе с ножками
(2794, с. 40-57).
В 1980 и 1981 гг. в коммунах Лофан и Шуйси уезда Синьюй найдены
западночжоуские бронзовые колокола с длинной ручкой и 18-ю
пупырышками («глазами») по корпусу (2830, с. 88-89). Таким образом, мы видим,
что уже в период Западного Чжоу на этой территории, возможно,
происходят сильные изменения, хотя в культуре продолжает сохраняться местный
поянхуский элемент, активно вторгается сюда чуская культура, от учэн-
ской же, высокой культуры, в том числе и бронзовой, не остается
практически ничего.
С другой стороны, в 1957 г. в уезде Дунсян был найден трипод
«дин», относящийся к западночжоускому времени, который сохраняет
учэнские черты и орнаменты, однако данный пример, скорее всего,
исключение (353, рис. И). Например, в уезде Юйгань находят уже совершенно
характерный для района междуречья Янцзы и Хуайхэ сосуд чжоуского
типа - двойной горшок-трипод (353, рис. 12).
373

В 1998 г. западночжоуский памятник был раскопан в уезде Чжаншу,
в местечке Пэнцзяшань, рядом с Учэном. Здесь найдено шесть ям с пеплом
и канавка с каменными орудиями и остатками керамики, видимо, это
поселение западночжоуской эпохи. Среди каменных орудий мы видим
различные дентальные топоры, топор с чуть расширяющимся книзу скругленным
лезвием, каменный нож, квадратный, каменный нож с боковой ручкой,
каменные стрелы треугольной формы, а также толстое каменное шило. В
керамике мы видим все те же орнаменты, что и в Хуси, и в Нючэне -
различные виды сетки, а также орнамент из параллельных и перпендикулярных
линий, в том числе и из прерванных линий, характерный для данного
района в более раннюю эпоху. Однако, подобный орнамент - исключение, в
основном господствуют сетчатые орнаменты. Формы керамических
сосудов восстанавливаются плохо, мы можем лишь судить о наличии триподов
с приделанными треугольными ножками, с высокой ножкой-подставкой с
лепным линейным узором, невысокого широкого поддона, а также
длинных, плоских широких ножек (1129, с. 105-113). Присутствие некоторых
архаических форм в керамике, как, например, широкая плоская ножка,
высокая ножка-подставка с налепленными линиями, показывает, что
памятник - достаточно ранний, в тоже время, по большинству орнаментов
керамики - это, безусловно, пост-учэнский период. Тем не менее, мы видим,
что после Учэна происходит некоторое замедление в развитии общества,
мы не можем говорить об откате. Хотя настоящий памятник является, судя
по всему, небольшим деревенским поселением, тем не менее, даже в
непосредственной близости от Учэна, около 2 км, мы не видим металлических
орудий, обычных для рядовых памятников этого региона в шанский
период, а по-прежнему каменные топоры и стрелы, как это было в период
неолита. В тоже время, археологические слои здесь достаточно просты,
поэтому мы не можем говорить о том, что сюда попали вещи из более
раннего периода.
В находящемся рядом с Синьганем уезде Синьюй, в местечке Чжа-
оцзяшань в 2001 г. был раскопан западночжоуский памятник, этот
памятник - тоже поселение. Здесь было найдено основание пяти жилищ,
четыре из которых наземные, круглой формы, окруженные столбами, а одно -
полуземлянка, 10 ям с пеплом и три канавки. Обнаружены керамика,
каменные орудия и нефрит; предположительно памятник относится к ранней
эпохе Западного Чжоу. Формы и орнаменты керамики здесь более
разнообразны, чем в предыдущем памятнике. Так, мы видим очень необычный
сосуд с узким вогнутым донышком, стенки которого широко расширяются
вверх, образуя наверху прямой угол, от которого полукругом снова
сужаются к горлышку, а горлышко примерно с середины разделяется на
две части - на собственно горлышко и слив-носик, отделенный от него.
Это очень редкий парадный сосуд. Кроме него встречаются плоскодонные
миски с расширяющимся вверх венчиком и с сужающимся венчиком, пуза-
374

тые горшки без венчика, сосуды с ножкой-подставкой двухчастной формы,
иногда с перфорацией, круглодонные сосуды с поддоном, грибообразные
по форме пряслица, пряслица обычные плоские, высокие горлышки
сосудов с расширяющимся кверху и загибающимся вниз венчиком. Орнаменты
достаточно разнообразные - это сочетание различных форм ромбов и
точек, ромбическая сетка разной формы, зубчиковый орнамент, мелкая сетка,
пояс треугольного орнамента, пояса орнамента из перпендикулярных
линий, параллельные линии. Встречается и традиционный учэнский
орнамент из линий и кругов. Есть и длинные, тонкие круглые ножки трипода.
Нефритовое украшение одно - это скругленный предмет с
просверленным сбоку отверстием. Каменные орудия - это дентальные топоры
разной ширины, иногда с зазубриной. Есть и топоры, расширяющиеся книзу,
дентальные долота с зазубриной и без, прямые скругленные двухдырчатые
ножи, маленькие долотца, каменная подвеска с просверленным
отверстием, много каменных стрел различной формы, в основном ромбические, в
одном случае - с просверленным боковым отверстием. Есть и наконечники
копий с черенком, а также каменное шило (1127, с. 12-25). Таким образом,
подтверждаются все те тенденции, которые мы видели в Пэнцзяшани.
Хотя здесь типы и орнаменты керамики представлены более широко.
Такой же материал дают нам и памятники, приблизительно
относимые к чжоускому времени, обследованные в соседнем уезде Гаоань (1845,
с. 13-18).
Таким образом, в пост-учэнский период в бывшем Центральном
учэнском районе мы можем подметить интересную деталь - после Учэна
никакого дальнейшего прогресса в экономике в данном районе не
происходит, возможно, происходит регресс: в то время, как в уских районах уже
много металла, в Учэне - металлические орудия даже на близком
расстоянии от бывшего Учэнского центра не встречаются совсем. В тоже время, в
керамике более или менее продолжается преемственность традиций, то
есть получается - население осталось. Происходят сильные изменения и в
бронзе - практически исчезает собственный стиль, вместо него вторгается
стиль чуский. Из этого может быть сделан вывод о том, что Учэнское
государство бесследно исчезло, было разгромлено, распалось и т. д. На эту
же территорию приходят чусцы, по меньшей мере, своим культурным
влиянием, более вероятно, что это было завоевание, которое, тем не менее,
не принесло местному населению ничего хорошего, развитие замедлилось.
Бывший когда-то крупным центром, этот район приходит в запустение.
Интересно, что в период Западного Чжоу нет продолжения Учэну, видимо,
тогда город был заброшен, несмотря на то, что это был огромный, цветущий
городской центр в период Учэнской цивилизации.
Рассмотрим положение дел в бывшем центральном Учэнском районе
в следующий период - Чуньцю. Два памятника периода Чуныцо - Чжаньго
были найдены при обследовании района реки Юйшуй, в городском округе
375

Синьюй. Там были собраны: керамика - венчики сосудов с ромбическим,
заштрихованным и ромбическим, составленным из треугольников
орнаментом; дентальные каменные топоры и долота без уступчика; ножки три-
пода круглые (1143, с. 16-25). Казалось бы, ничего не меняется по
сравнению с периодом Западного Чжоу. В бронзе мы встречаем вещи чуского
стиля, например, бронзовая миска с ручками из уезда Цзинъань (353,
рис. 13).
В 2002 г. в уезде Синьюй, в местечке Чэньцзя был раскопан
памятник Шан-Чжоуского и Чжаньгоского периодов. Там были найдены две ямы
с пеплом Шан-Чжоуского периода и одна могила Шан-Чжоуского периода,
а также три ямы с пеплом, одна канавка и одна могила Чжаньгоского
периода. Могила Шан-Чжоуского периода имеет прямоугольную форму,
вытянута с запада на восток. Захоронение, судя по всему, очень бедное, из
инвентаря в могиле только два керамических горшка из твердой керамики,
костяк не сохранился. В целом от Шан-Чжоуского слоя остались несколько
керамических сосудов и каменные орудия. Судя по формам керамики - это
керамика пост-учэнская - горшки с расширяющимся вверх венчиком и без
венчика, плоскодонные с чуть вогнутым дном, трипод на приделанных
ножках (длина ножек неясна), сосуд на высокой ножке-подставке, плоское
веретенце, мелкое блюдо на трех микроножках, а также плоскодонные
миски с ручками-петельками или ручками у венчика, как это мы видели в
более северном районе в Поянху. Сосуды либо не орнаментированы, либо
покрыты мелкой сеткой, в верхней части сосуда сетка перерезана прямыми
линиями. Каменные орудия - это дентальные топоры, стрела с
крылышками, двухдырчатый нож, точильный камень, - то есть практически мы
видим то же самое, что и в предыдущих памятниках. Точильный камень,
возможно, может говорить об использовании металла, хотя, может быть,
это и шлифовочный камень для шлифовки каменных орудий.
Могила Чжаньгоского периода - тоже прямоугольной формы,
небольшая - менее 1 м в ширину и менее 2 м в длину. Инвентарь состоит из
бронзового ножа, меча и пилы. Судя по наличию меча, по-видимому, это -
могила не простого общинника, а, возможно, война, тем не менее, воина
достаточно рядового. Рассмотрим инвентарь Чжаньгоского периода. В
основном, это керамика либо не орнаментированная, либо покрытая
сетчатым орнаментом. Опять же, здесь мы видим мелкую сетку, сетку из
треугольников, сетку из ромбов, заштрихованных прямыми линиями;
сохраняется и одинарная геометрическая спираль. В Шан-Чжоуский период у
нас встречается и сетка, и орнамент из линий и кружков, однако здесь
орнамента из линий и кружков уже нет, пропадает и волнистый орнамент,
найденный в Шан-Чжоуском слое этого памятника. Тем не менее,
совершенно очевидно, что чжаньгоские орнаменты Чэньцзя- порождение
местной почвы, продолжение традиций, идущих от Учэнского периода. Формы
сосудов меняются, и, в общем-то, здесь мы уже видим стандартные формы,
376

характерные для других районов Китая, например, плоскодонный кувшин
с ручками-ушками, простую плоскую миску, неглубокую миску на
широкой ножке-подставке. Сохраняются и свои собственные формы, например,
трипод на приделанных ножках с очень широко расширяющимся
венчиком, трипод-открытая миска с чуть заметным венчиком, горшок-трипод со
средней ширины горлышком, миска со спиралевидным узором по дну
(1126, с. 26-47). Найденный бронзовый меч - обычный, характерного для
Чу или У типа, а вот нож, с очень длинной ручкой, завершающейся
кольцом, очевидно, - свой, точно так же, как и пила (нечто вроде меча,
покрытого зазубринами) - обе формы нам ранее не попадались.
В соседнем уезде Щнцзян в 1974 и 1975 гг. были раскопаны
четыре могилы Чжаньгоского времени. Все могилы - подземные, имеют
прямоугольную форму и вытянуты с запада на восток; величина могил примерно
одинаковая, около 9 м в длину и около 7-8 м в ширину. Внутри могил
имеется деревянный гроб, занимающий практически всю площадь могилы и
отстоящий на несколько сантиметров от ее стенок, костяки не сохранились.
Инвентарь всех могил составляет более 40 предметов, причем из них в
наиболее хорошо сохранившейся могиле № 3 - 23 предмета, в основном,
керамика, примитивный фарфор, а также бронза и нефрит. Керамика простая-
это опсрытые миски с ручками-ушками по бокам, горшки с узким
горлышком без венчика, со средним горлышком без венчика, кружки и миски
прямоугольной формы - все сосуды плоскодонные. Орнаменты - это сетка
различных модификаций, в основном сетка из заштрихованных квадратов.
Имеются четыре украшения из нефрита или камня - это полукруг с
орнаментом из соединяющихся спиралей, похожим на уский орнамент, подвеска
с таким же орнаментом, фигурка дракона и еще одна каменная подвеска.
Есть и керамическое пряслице, состоящее из двух конусов, повернутых
низом друг к другу. Бронзовых предметов три, они найдены в разных могилах.
Это бронзовый меч уско-юэского типа с лицом, похожим на лик Лянчжу-
ского божества, на эфесе. Следует обратить внимание, как долго живет
модификация данного божества, причем это черта характерна не только для
Поянху, на мече надпись: «Светлый меч уского правителя (или вероятнее:
«Меч уского правителя Гуана»)». На мече, найденном в Юаньпине,
провинция Шаньси, тоже имеется такая же форма ручки и надпись на эфесе. Снова
мы видим общие черты для У и Юэ. Также имеется нож с длинной ручкой
сбоку, узорчатая ручка для какого-то сосуда, еще одна ручка с продернутым
в нее кольцом, ручка сделана в форме головы какого-то животного,
названного авторами отчета «быком»: у него действительно большие рога, но и
огромный рот оскаленных зубов, скорее всего, это какое-то фантастическое
животное (2787, с. 310-312).
Таким образом, мы видим, что в период Чжаньго на этой территории
формируется свой, особенный тип погребений, непохожий на чуские - не
деревянная погребальная камера, но тоже имеющая в основе прямоуголь-
377

ный деревянный гроб, правда одинарный. Точно так же, и в бронзе мы
видим какие-то свои, особенные черты, например, ручки из данного
захоронения, но и есть черты, общие с У. Керамика тоже похожа на керамику
других уских и юэских районов, однако ничего от блестящей Учэнской
цивилизации практически не осталось, хотя сохраняются орнаменты,
идущие еще с учэнского времени. Также, к самобытным чертам следует
отнести свою форму гроба, непохожую на ускую и чускую, и фигурки из
бронзы на ручках. В остальном же очень много похожего на У и район Янцзы -
Хуайхэ.
Чуть далее к северу, в уезде Сюшуй найдено два колокола периода
Чжаньго - это круглый колокол типа «сянъюй», прямой и с орнаментом в
виде цветков по корпусу, а внизу - идет пояс орнамента из двойных
спиралей латинской буквой S. Подобный колокол был найден в могиле цайского
хоу позднего периода Чуныцо в уезде Шоусянь, провинция Аньхой, о чем
мы писали выше, однако здесь орнамент претерпел изменения и по типу
ближе к чжаньгоскому, что и позволило авторам отнести данный колокол к
раннему периоду Чжаньго. Другой колокол обычный, называемый «просто
колокол» или «чжун», с длинной прямоугольной ручкой-ушком сверху, без
орнамента (2789, с. 265-267). И снова мы видим черты, общие не с Чу, а с
междуречьем Янцзы и Хуайхэ, точно так же как есть черты, общие с У:
чусцы, видимо, так до конца и не ассимилировали эту территорию.
Исключение составляет, по-видимому, уезд Пинсянь, находящийся
на западной оконечности района Поянху близко к району Дунтинху,
бывшему центром чуской культуры на современной границе провинций Цзян-
си и Хунани. Там, в разные годы и в разных местах найдено пять типично
чуских колоколов, типа «юнчжун», являющихся особенно характерными
для чуской культуры уже западночжоуского времени (1336, с. 59-61).
При археологическом обследовании в уезде Цзиньсянь, к югу от
озера Поянху было найдено четыре памятника, относимых к западночжоу-
скому периоду, и еще несколько, не имеющих точной датировки, но
предположительно Шан-Чжоуского периода, там была собрана керамика и
немного примитивного фарфора. Керамика и фарфор - это плоскодонные
расширяющиеся кверху миски, сосуды с расширяющимся кверху
венчиком, керамические копии бронзовых треножников «динов» с ручками
вверху, высокие ножки-подставки от сосудов, плоские ножки
треножников. В орнаментах много модификаций квадрата в квадрате, орнамент
полосами из треугольников, из соединяющихся изогнутых линий (№ 9),
незаконченных косых линий (№3), спиралей в виде латинской буквы S и
опять-же простой сетки, зубчатый орнамент. Причем данные памятники
отличает большое количество орнаментов в форме латинской буквы S.
Есть и мелкие ромбики, не соединяющиеся друг с другом, что несколько
отличает памятники данного уезда от памятников по реке Ганьцзян и на
севере озера Поянху. Тут же найдены шляпкообразные керамические вере-
378

тенца, керамическое веретенце в виде двух конусов, характерные для
данного района еще в Учэнское время, каменные грузила с одной вмятиной
или даже с двумя отверстиями (предмет новый) и один наконечник
бронзовой стрелы, состоящий из контура и внутреннего стержня, полый
посередине (№ 13). Каменных орудий нет, что обращает на себя внимание по
сравнению с бывшим Учэнским центром в западночжоуское время (1102,
с. 59-72).
Также керамика и каменные орудия эпохи Чуньцю или, возможно,
конца Западночжоуского времени были найдены в Мопаньдуне, уезд
Цзюцзян, на севере провинции Цзянси, краткое сообщение о которых было
опубликовано в 1977 г., к сожалению, иллюстраций, кроме орнаментов -
нет. Орнаменты же керамики представляют собой квадраты в квадрате,
круглые спирали, зубчатый, соединение квадратов и кругов - местная
разновидность, в других местах нам не встречавшаяся, и характерная для
всего региона точка в квадрате.
От периода Чжаньго были найдены каменные топоры, стрелы, ножи
с тремя дырками и много керамики в Даванлине, рядом с Мопаньдунем,
отнесенные археологами к раннему периоду Чжаньго, судить мы об этом
не можем, поскольку в кратком сообщении о находках имеются только
иллюстрации орнаментов на керамике. Эти орнаменты представляют собой
разные формы сетки - мелкой и крупной, в том числе сетка, сделанная из
треугольников, сетка из ромбов, заштрихованных прямыми линиями,
идущими в разные стороны в разных ромбах, горизонтальные полосы,
заполненные вертикальными линиями, просто орнамент из горизонтальных
полос (2794, с. 40-57).
Вместе с двумя колоколами «юнчжун», найденными в уезде Пинсян
в Пэнгао, там была найдена керамика и примитивный фарфор. Причем,
судя по описанию, иллюстраций у нас опять нет, орнаменты керамики и
примитивного фарфора совпадают с третьим, последним Учэнским
периодом, и на одном из осколков найден учэнский знак в виде смотрящей вниз
стрелы. Если эту керамику датировать тоже западночжоуским периодом,
то это единственный случай использования учэнской письменности после
Учэна. Однако, судя по всему, видимо, это - по периоду все-таки керамика
дочжоуская или очень ранняя западночжоуская, то есть учэнская. После
Учэна мы практически нигде не видим никаких учэнских письменных
знаков на керамике, в этом еще одна особенность пост-учэнского периода
(2794, с. 44).
В уезде Линьчуань, к югу от уезда Цзиньсянь, во время
обследования памятника Лоцзячжай были найдены каменные орудия, а именно -
топоры, ножи с отверстиями; а также нефритовые диски, железные топоры,
мотыги, ножи, а также керамика и ножки от триподов, отнесенные к
периоду Чжаньго. К сожалению, в кратком сообщении о находке
иллюстраций нет. Орнаменты на керамике, собранной в этом и некоторых других
379

памятниках - Лянцан, уезд Синьгань, и некоторых других, мы видим
господство квадратов, заштрихованных линиями, идущими в разные стороны,
квадратов, состоящих из треугольников, а также переплетающихся и не
переплетающихся волнистых линий (2794, с. 40-57), последний тип -
видимо, представляет собой опять же местные особенности. Все же
остальные - характерны для региона Поянху, а некоторые, например,
заштрихованные квадраты, характерны и для других районов, например, Уского.
Таким образом, мы рассмотрели северный и центральный районы вдоль
озера Поянху и реки Ганьцзян, а также некоторые отельные находки,
имеющиеся в западной части провинции Цзянси.
В южной части провинции, к югу от бывшего Учэнского центра, то
есть в среднем и в нижнем течении реки Ганьцзян и к югу от него, у нас
нет вообще никаких материалов за весь, практически тысячелетний
период, то есть о том, что происходило в южной части региона, мы абсолютно
не имеем никакой информации. Однако есть ряд памятников, относящихся
к восточной части района Поянху, то есть к долине реки Синьцзян,
недалеко от границ Цзянси с Фуцзянью и Чжэцзяном, совсем рядом с горными
районами Фуцзяни. В 1989 г. здесь была обнаружена достаточно крупная
могила в Мааныпане, уезде Шанжао, относящаяся к концу западночжоу-
ского периода. Сама могила, к сожалению, сохранилась плохо, поэтому мы
можем лишь приблизительно судить о ее очертаниях. Инвентарь находят
примерно в квадрате, составляющем 6-7 м х 6 и 7. К югу от него
обнаружена площадка из речных камней, где, видимо, был помещен костяк, от
которого ничего не сохранилось. Общая же площадь, занимаемая могилой,
имеет приблизительно 8x16 м, вытянута с севера на юг, костяк находился в
южной части могилы. Инвентарь составляет около 160 предметов, однако
в основном- это осколки керамики и примитивного фарфора, которого
здесь тоже много. Причем сосуды расположены примерно в восемь рядов с
запада на восток. После первых шести рядов, если считать с юга,
находятся три бронзовых предмета, один из которых - бронзовая чаша, два других
сохранились плохо и об их форме мы судить не можем. Далее идут опять
три ряда керамики и примитивного фарфора. Такое расположение
предметов очень необычно и ранее нам не встречалось. Орнаменты на керамике и
фарфоре представляют собой различные формы квадратов,
заштрихованных линиями в разном направлении, горизонтальных линий и одинарных
скругленных спиралей. Миска имеет достаточно сложный орнамент из
завитков, в центре которого находится спираль, завернутая латинской
буквой S, - совершенно очевидно, орнамент местный, характерный для этого
района (1094, с. 38-44).
Еще один памятник эпохи Западного Чжоу найден в Шэшаньтоу, в
уезде Гуанфэн, находящемся к востоку от уезда Шанжао. Расксщки там
проводились неоднократно, с 1983 по 1991 гг. В результате были найдены
слои, относящиеся к позднему неолиту, Шан и Чжоу. В них были обнару-
380

жены остатки 12 строений периода йозднего неолита, двух строений
периода Шал и одного строения периода Чжоу, а также 12 могил Шанского
периода и множество ям с пеплом, относящихся ко всем трем периодам.
Жилища, относящиеся к третьему Шанскому периоду, представляют собой
длинные наземные помещения со следами стен и отверстиями столбов.
Помещение разделено на несколько частей, по крайней мере, на 3
комнаты, прямоугольной формы, примерно 4x4 м :каждая. В одной из них
имеются следы очага, видимо, это показывает, что в этот период уже
существовали отдельные семьи, которым выделялись отдельные комнаты внутри
большой семьи. К Шан-Чжоускому времени в данном памятнике
относится верхний слой, в котором найдено сравнительно небольшое количество
археологического материала- камень и керамика. Орудия из камня,
имеющиеся здесь, это дентальные каменные топоры, заточенные с двух
концов, иногда с наростом в средней части, каменные наконечники стрел с
черенком, заточенные ромбом, и наконечник копья, тоже заточенный
ромбом (до конца не сохранился), каменные грузила с четырьмя, выбоинами и
плоское пряслице. В керамике мы видим длинные и средних размеров
узкие горлышки, чуть расширяющееся широкое горлышко у кувшина со
стенками, разделяющимися под тупым углом в середине, мелкую
плоскодонную миску с расширяющимся вверх венчиком и сосуд на очень
короткой маленькой подставке, ножки триподов - плоские треугольной формы,
длинные и более прямые. Есть и обломок каменного полукольца.
Орнаменты на керамике в основном повторяют орнаменты из Мааньшаньской
гробницы, но есть и новые, например, орнамент из длинных косых полос,
заполненных расходящимися треугольником линиями (№23) или очень
сложный орнамент, состоящий из зигзагов, решеток, треугольников;
подобный орнамент нам никогда не встречался (№ 20) (1134, с. 9-35). Таким
образом, мы видим, что определенные региональные особенности, судя по
керамике в районе реки Синьцзян, тоже есть, но они невелики, не как это
было в Учэнский период.
От периода Чжаньго в этом районе сохранилось несколько скальных
могил, своеобразный скальный некрополь на горе Сяньянь, издревле
называемый так местными жителями (буквально означает: «Священная скала»),
в уезде Гуйси, к западу от Шанжао и недалеко от Уишани - места находки
висячего гроба Шанского периода, провинция Фуцзянь. Как и висячий
гроб в Уишани, могилы этого некрополя находятся на огромной высоте, на
отвесной скале, они помещены в расщелинах скалы. Эта находка была
сделана в 1978 г., а в 1979 г. здесь была проведена археологическая работа
(в данном случае это трудно назвать раскопками). Могилы представляют
собой нечто вроде маленького грота, в котором размещены деревянные
гробы и инвентарь. Всего на горе Сяньянь три могилы, а на находящейся
рядом горе Шуйянь («Скала среди воды») - еще 11, причем в каждой
могиле находится не один, а как правило несколько гробов. Всего в
381

14 могилах было найдено 37 гробов. Гробы из гробниц Гуйси бывают как
пятиугольной, так и прямоугольной или овальной в сечении формы.
Найденный инвентарь составил более 200 предметов: керамику,
примитивный фарфор, ткани, дерево, бамбук. В том числе найдены прекрасно
сохранившаеся 13-ти струнное кото (цинь), прекрасной работы деревянный
меч с ножнами, прямой, чуть суженный к середине, точно имитирующий
меч из бронзы, прямоугольная деревянная шкатулка с орнаментом из
треугольников и одиночных спиралей. Для керамики характерны -
плоскодонный горшок без венчика; такой же горшок на микроножках; кувшин;
треножник, имитирующий «дин» чуского типа с крышкой; треножник,
имитирующий «дин» юэского типа; закрывающийся крышкой горшок с ручкой,
покрытой резным орнаментом; сосуд на трех ножках, тоже имитирующий
бронзовый, корпус которого покрыт орнаментом из прямых параллельных
линий; кувшин обычный со средней ширины горлышком и чуть заметным
венчиком; открытая миска с широким горлышком и с двумя ручками-
ушками, сделанными в форме рельефа - видимо, копируется лицо
животного. Следует отметить, что многие сосуды совершенно определенно
копируют бронзу: открытая миска, закрытый сосуд с крышкой, два типа «динов».
Причем, при анализе керамики получается, что практически все ее типы
имеют аналоги в Чжэцзяне, на территории царства Юэ, у берега моря, где
есть подобная же керамика и примитивный фарфор, причем точно также
копирующие бронзовые сосуды. Никаких следов чуского влияния здесь нет.
Есть много деревянных ножей с длинной ручкой, с круглой петлей на ручке,
лопаток, шил и т. д., не говоря уже о прекрасно сделанном деревянном мече,
совершенно явно, что здесь, как и в керамике, видно сознательное
подражание бронзе. Возникает впечатление, что создатели некрополя в Гуйси либо
совершенно сознательно избегали бронзы, по каким-то ритуальным,
религиозным мотивам, либо же, возможно, были временно отрезаны от
источников получения меди и олова.
Это именно памятник местных знатных вьетов. Причем, видимо, в
этот период они вынуждены уйти в горы, поскольку это кладбище не
рядовых общинников, а, очевидно, знати. Неслучайно, что на территории,
оккупированной вражеским Чу, они строят могилы высоко в горах, причем
могилы достаточно знатных людей, возможно, это некрополь изгнанной,
загнанной в горы вьетской знати, не пожелавшей покориться чусцам, в
принципе, таков итог всего существования региона Поянху в после-
учэнский период.
Более половины керамики представляет собой примитивный фарфор,
хотя примитивный фарфор в районе Поянху становится вещью в после-
учэнский период достаточно редкой: как мы говорили, происходит
регресс. Здесь же и интересные аналогии с Учэном - рисунок в виде крыльев
птицы на одном из сосудов, на другом есть отпечаток, напоминающий
латинскую букву S, перевернутую, возможно, имитация орнамента, а, может
382

быть, и знак, хотя в после-учэнский период, как мы видим, на этой
территории учэнские знаки совершенно пропадают. Как справедливо считает
Чжан Чжунчунь, этот некрополь принадлежит не чусцам, а канвьетам
(ганьюэ), издревле населявшим эти районы. Ничего от китаизированных
чусцев здесь нет (1093, с. 1-25; 353, рис. 14,16,36; 2112, с. 33-39).
К востоку от уезда Гуйси, в уезде Хэнфэн найдена большая группа
предметов периода Чуньцю - Чжаньго, состоящая из 27 экземпляров - это
маленькие бронзовые колокольчики с орнаментом из ромбов, квадратов и
точек и со втулкой сверху (14 шт.) или с ушком (11 шт.), небольшого
размера, в среднем 6-8 см; один бронзовый заступ; ободок для заступа и один
втульчатый кельт, но не такой, как мы привыкли видеть в У, а сильно
расширяющийся по бокам; плечиковый кельт - все эти предметы
нехарактерны для Чу абсолютно так же, как и для У, это предметы - характерные для
царства Юэ (1484, с. 40).
Таким образом, мы видим, что для восточной части провинции
Цзянси, характерны совершенно особые черты в материальной культуре,
например, керамике. Она связана с районом Поянху, однако, с другой
стороны, в бронзе, в керамике из богатых захоронений совершенно четко
обнаруживается связь с Чжэцзяном, с царством Юэ. Видимо, этот регион
входил в состав царства Юэ; и после того, как оно было завоевано Чу,
сохранил приверженность именно юэским традициям, совершенно не
подвергаясь чуизации. Собственно поянхуские особенности изредка
встречаются и в бронзе в центральном районе, например, в уезде Учан, в Лолин-
цуне, оригинальный музыкальный инструмент, называемый «цзюй цзяо»
(буквально: «(цзюй)уское цзяо») бывший популярным музыкальным
инструментом в период Чуньцю- Чжаньго, но именно в районах Юэ и У
(2845а, с. 73). Этот инструмент, представляющий собой по виду
перевернутый колокол с девятью пупырышками на корпусе, стоящим на круглой
ножке-подставке, являлся ударным инструментом.
В начале периода Западнго Чжоу прекращает свое существование
город Учэн, и с начала I тыс. до н. э. в районе озера Поянху начинается
упадок материальной культуры, а также проникновение внешних
элементов. В то время, как в Уском регионе широко распространяются изделия из
металла, в районе Поянху металл очень редок, тогда как в Учэнский
период он встречается даже в мелких деревенских памятниках. Теряется
учэнский стиль в металле, вместо этого появляется много предметов,
связанных с материальной культурой соседнего Чу и северного региона Янцзы -
Хуайхэ. В западной части происходит чуизация, а в восточной части
региона еще сохраняются собственные элементы культуры. При этом,
население, бывшее здесь на всей территории в период Учэна, никуда не
уходит, продолжаются все те же учэнские традиции в керамике, меньше лишь
становится примитивного фарфора, столь сильно распространенного здесь
в Учэнскую эпоху - теперь он встречается крайне редко.
383

О том, что происходило в южной части региона, мы не знаем совсем
ничего. Да и по центральной части материалов немного, никаких крупных
памятников нет. Чуть больше информации о северной части региона, к
северу от озера Поянху. Сравнивая его с материалом, прежде всего,
керамикой, центрального, бывшего Учэнского региона, региона к югу от озера
Поянху и по течению реки Ганьцзян в ее верхней части, мы можем сказать,
что происходит стандартизация форм и орнаментов, которые становятся
одинаковыми и на севере, и в центральной части бывшего Учэнского
региона. Если в предыдущий период, во второй половине II тыс. до н. э. Учэн
сам активно влияет на достаточно широкий круг соседних территорий, то в
этот период он становится лишь объектом влияний, на севере - со стороны
региона Янцзы-Хуайхэ, не западе - со стороны Чу, которое постепенно
подчиняет своему влиянию весь регион, восточная же часть бывшего
Учэнского региона оказывается под влиянием Юэ. Здесь местные
традиции оказываются наиболее сильными и сохраняются еще в период Чжань-
го. Чуское влияние оказывается здесь малозначительным, однако отрицать
его полностью тоже нельзя, поскольку некоторые фарфоровые сосуды,
подражающие бронзе, имели форму чуских или других неместных. Мы
можем с уверенностью говорить, правда, только о двух сосудах - это чус-
кий трипод и трипод с головой зверя, характерный для междуречья
Янцзы - Хуайхэ. О том, что происходило в восточной части региона Поянху,
мы знаем достаточно мало, однако, судя по имеющимся материалам,
культура этого подрегиона испытывает сильное влияние со стороны соседнего
царства Юэ, видимо, во многом благодаря резкому неприятию чусцев
местной знатью. О том, в чем выражались эти особенности, может сказать
исследование материала по самому царству Юэ, находившемуся к востоку.
384

Часть 4. Царство Вьет (Юэ) в первой-второй трети I тыс. до н.э.:
данные археологии
В этой части мы рассмотрим археологические материалы по
территории, на которой находилось царство Вьет в 343 г. до н. э., завоеванное
Чу. Приблизительно на севере эта территория ограничивалась ускими
землями, где же были границы на юге и западе - мы не знаем, да и северная
граница царства, судя по археологическим данным, постоянно менялась:
то вьетские (юэские) памятники проникали на западный берег озера Тайху,
то уские памятники оказываются на южном берегу этого озера.
Несомненно, юэским был район далее к югу по побережью Ханчжоуского залива и
по морскому берегу нынешней провинции Чжэцзян. Поскольку материалов
по западному горному району Чжэцзяна практически нет, то говорить о
западной границе царства Вьет достаточно сложно. Географически она
должна была ограничиваться горами, окружающими долину озера Тайху
на западе, однако здесь данных нет. Также не четко выражена граница
между Юэ и У. Таким образом, в данной части мы рассмотрим
археологический материал по провинции Чжэцзян, кроме того, что достоверно
относится к уским памятникам и было рассмотрено нами выше, в том числе и
по южной части провинции Цзянсу в тех ее частях, которые достоверно
относятся к юэским памятникам.
Отличительной чертой, характерной для юэского региона, служат
многочисленные находки каменных сооружений, окруженных земляным
рвом. Только в городском округе Цыси на побережье Ханчжоуского залива
их найдено 127. Линь Шиминь считает их сооружением «для мертвых»,
своеобразной могилой или ритуальным сооружением, по нашему мнению,
поскольку их число слишком велико для того, чтобы считаться остатками
поселений, тем не менее, площадь некоторых из них очень значительна -
достигает 900 м2, например, в уезде Дунъань. Каменные сооружения,
окруженные рвом, встречаются, в основном, по побережью Восточно-
Китайского моря, в восточной части провинции Чжэцзян. Именно этот
район и следует считать, по-видимому, центром царства Вьет, или, во
всяком случае, культурным ритуальным центром юэсцев (1280, с. 68-71).
Период их существования достаточно недолог - это средняя часть эпохи
Западного Чжоу и ранняя часть эпохи Чуныно, то есть примерно IX-
VII вв. до н. э. Очевидно, что в это время в культуре юэсцев, прямых
наследников Лянчжу, происходят какие-то сильные изменения как в
обществе, так и в идеологии, однако их период, как мы видим, не очень долог.
Для аристократических захоронений периода западного Чжоу на
территории царства Вьет характерны холмы с каменной погребальной
камерой. Девять крупных курганов, принадлежавших юэской аристократии,
найдены на западном побережье озера Тайху в уездах Уцзинь и Исин,
провинции Цзянсу. Из них в уезде Уцзинь - семь гробниц, а в уезде Исин -
385

еще две. И в первом, и во втором случае гробницы расположены
достаточно компактно, их расположение в районе уезда Уцзинь тоже можно
назвать неким подобием Долины царей. Высота курганов составляет от 3 до
5 м, а их диаметр - от 8,5 до 15 м, размеры погребальной камеры -
приблизительно от 6 до И м в длину, от 0,7 до 1,2 м в ширину и от 1 до 2,1 м в
высоту. Во время обследований и пробных раскопок небольшой
подъемный материал в виде керамики и примитивного фарфора был извлечен из
могилы № 1 в уезде Исин и из 6, из 7 могил (кроме могилы № 1) в уезде
Уцзинь: от 4 до 25 предметов. Курганы представляют собой овальный в
плане холм, в центральной части которого находится каменная
погребальная камера, состоящая из собственно камеры и подводящего к ней
коридора, отделенного от камеры стеной; в некоторых камерах, как, например,
могила № 1 в Нанынане, уезд Уцзинь, и могила № 1 в Хуанмэйшане, уезд
Исин, перегородка не сохранилась, но мы можем предполагать ее наличие,
поскольку инвентарь сосредоточен в одной части могилы. Камера в
сечении имеет форму либо треугольника, либо чуть скошенной трапеции, то
есть мы видим все те же черты, какие характерны были для могилы
«дочерей правителя У», найденной В.Сегаленом, можно предполагать, что
могила, найденная Сегаленом, была тоже не уской, а юэской, поскольку, как
мы писали выше, границы между двумя царствами были очень
неустойчивыми и менялись в зависимости от времени, не говоря уже о том
периоде, когда царство Юэ полностью подчинило У, хоть и не на долгое
время, приблизительно в 140 лет.
Можно предполагать, что часть могил была разграблена, поскольку
инвентарь некоторых, как, например, могилы № 2 в Наныпани, слишком
незначителен для такого кургана- всего 3 керамических сосуда.
Найденная керамика и примитивный фарфор представляют собой в основном
плоскодонные сосуды, изредка на небольшом поддоне, пузатые горшки с
венчиком, открытые миски, горшки с ручками-ушками, миски с
сужающимся венчиком, кувшины с узким горлышком и с венчиком, открытые
миски без венчика на поддоне, миску-трипод на сплошных,
прикрепленных ко дну ножках, открытую миску на небольшой ножке-подставке,
расширяющейся вверх. То есть, мы видим предметы, достаточно простые по
форме, некоторые из них, естественно, как простые предметы - сходны с
У, однако есть и собственные, непохожие на У, формы, например,
кувшины с широким горлышком и очень широким дном, простые прямоугольные
миски, сближающие эти памятники с районом Поянху, стаканообразные
сосуды. Ничего от лянчжуского комплекса, однако, не остается. Есть и
керамическое пряслице, двуконическое, тоже характерное для района
Поянху. Орнаменты другие, не уские - это, прежде всего, большой ромб на фоне
горизонтальных линий (такого орнамента мы больше не встречаем нигде),
различные формы ступенчатого орнамента, зубчатого, изредка встречается
и сетка, но она здесь явно не господствует, в том числе есть и ромбическая
386

сетка с внутренним кругом. Интересна и крышка № 15, найденная в могиле
№ 3 в Усы, уезд Уцзинь. Она покрыта орнаментом из параллельных линий,
мелких незаконченных перпендикулярных и волнистых линий - тоже
орнамент непохожий на известные нам в этом районе.
Характерно, что на некоторых сосудах мы видим знаки, похожие на
учэнскую письменность, всего найдено более 10 разных знаков, то есть
достаточно большой процент, если учитывать, что всего керамических
сосудов было найдено только 79. Причем, знаки разной сложности, есть
очень простые, как, например, одна или две палочки (возможно
обозначают цифры), а есть и более сложные, имеющие до 10 черт. Знаки имеются
на 27 сосудах из 79, что очень много, причем каждый третий сосуд (37 %)
имеет больше одного знака. Интересно, что это у нас первый случай
употребления учэнской письменности в Западночжоуское время. В У мы учэн-
ской письменности не встречаем, как и в междуречье Янцзы - Хуайхэ, в то
время, как там широко распространена письменность китайская. В самом
бывшем Учэнском регионе в пост-учэнский период знаков тоже нет, а
здесь они есть, причем в могилах знати. Это может говорить о том, что в то
время, как в Учэнском регионе после гибели Учэнского государства
исчезает и приверженная к местной культуре аристократия, видимо, ее
заменяет аристократия чужеземная, вьетская аристократия царства Юэ сохраняет
свою приверженность к традиционной культуре и письменности (2840,
с. 56-63; 1320, с. 9-13).
Кроме крупных, но плохо сохранившихся курганов аристократии, у
нас есть и могилы поменьше и не так сильно пострадавшие. На южном
берегу озера Тайху некрополи Шан-Чжоуского и Западночжоуского
периодов были найдены в уезде Чансин, провинции Чжэцзян (здесь и далее в
данной части, кроме специально оговоренных случаев, речь будет идти
только об уездах провинции Чжэцзян) в местечках Шиши и Бянынань. В
Шиши было найдено пять курганов, содержащих 30 могил, обычно по
5 могил на каждый курган, максимально - 11 могил в одном кургане.
Могилы имеют различные размеры. Есть маленькие - 50x80 см, например,
могила DM3, с прямоугольной камерой, выкопанной прямо в земле, в
которой стоят 3-5 керамических сосудов, костяки не сохранились.
Четыре могилы имеют каменную погребальную камеру и достаточно большие
размеры. Самая большая из них, D4 Мб имеет камеру размером 6x3 м с
каменным полом и более 40 предметов инвентаря, в основном практически
только примитивный фарфор, лишь немного керамики, а также бронзовую
пластину.
Интересно, что большая часть могил не выкапывалась в земле
вообще, а просто помещалась на склоне холма на небольшом выложенном
камнями пространстве, примерно 1x1 м, однако могилы имели свои
особенности и разный инвентарь. Видимо, потом они засыпались землей сверху,
таких могил 18 из 30, то есть они преобладают. И, наконец, еще один тип мо-
387

гил, таких всего три, - немного побольше, в длину примерно 1x2 м, они
тоже не выкапывались в земле, а каменная камера строилась вокруг них
сверху на открытом пространстве. По периодам все могилы разделяются
на три, соотносящиеся с ранним Западным Чжоу, поздним Западным Чжоу
и средним Чуныдо. О всех особенностях погребения говорить трудно, но,
судя по всему, по крайней мере большая часть из них представляет собой
индивидуальное захоронение, причем здесь мы видим могилы разных
слоев населения: это уже не аристократическое кладбище как курганы в Уц-
зине и в Ичане, а, видимо, некрополь местных жителей, имевших
совершенно разный социальный статус - от бедняков до знатных и
состоятельных людей.
Больше половины найденных в некрополе предметов составляет
примитивный фарфор - 74 против 54 обычных керамических сосудов.
Типы керамики практически все те же, что и в больших курганах в Ичане и
Уцзине - это характерные плоскодонные сосуды с очень широким дном и
более узким горлышком, с боковыми ручками и без, плоскодонные горшки
с венчиком, кувшины, простые плоскодонные миски и миски на невысокой
ножке-подставке без венчика, либо с сужающимся внутрь венчиком. Есть
и трипод-горшок на невысоких приделанных ножках, а также интересный
сосуд в форме лодки, полностью закрытый, запаянный, лишь с небольшим
отверстием в виде носика сбоку. Также есть кувшин на высоком поддоне,
напоминающий трехчастный лянчжуский, но с орнаментированным
поясом, подобным чжоуским бронзовым сосудам, видимо, копия бронзового
сосуда в фарфоре; имеется пряслице двуконическое. Еще одна
особенность, проявляющаяся здесь и заметная также в больших курганах - это
плетеная ручка, завершающаяся двумя спиралями по бокам в виде
латинской буквы S, эта ручка может быть как боковой (у горшков), так и
верхней - в поднимающейся треугольником крышке. Есть и небольшая миска
на трех микроножках. В орнаментах здесь преобладает сочетание сетки-
плетенки из квадратов или ромбов с полосами веревочного орнамента,
круги в квадрате, ступенчатый и волнистый орнаменты, а также ромбы на
полосатом фоне и просто горизонтальные полосы. Характерно, что часто
нам встречается одинокая спираль, загнутая латинской буквой S на
чистом, без орнамента фоне (2155, с. 170-183).
Курганы некрополя в Бяныпане, в том же уезде Чансин разбросаны
цепочками по горным хребтам. Из чуть более сотни подобных курганов в
1982 г. были раскопаны 37, большая часть из них (34) представляет собой
длинные узкие погребальные камеры-коридоры, подобные описанным выше,
вытянутые с севера на юг. Иногда подобные курганы могут иметь еще
каменный каркас прямоугольной формы, окружающий длинную камеру-
коридор и поддерживающий насыпь. Лишь три кургана не имеют каменной
камеры. Захоронение находилось в центре кургана овальной формы, однако
никаких следов от формы могилы в них нет совсем, например, D497.
388

Инвентарь гробниц отличается по количеству: если в некоторых
больше 60 предметов, как, например, D406, то в других лишь больше 10,
как, например D411. Всего же во всем некрополе найдено 600 предметов
инвентаря, причем в трех гробницах инвентаря нет совсем. Состав
инвентаря такой же, как в Шиши, практически во всех случаях - это керамика,
причем преобладает примитивный фарфор (294 предмета против 283),
также имеется один нефритовый полукруг и каменная бусинка с
отверстием, в Шиши кроме керамики была одна медная пластинка.
Типы и орнаменты керамики практически такие же, как в Шиши -
это плоскодонные кувшины с широким дном и более узким горлом,
горшки с широким дном и узким горлом, кувшины обычные, горшки обычные с
боковыми ручками-ушками узорчатой формы, миски на поддоне без
венчика и с венчиком, горшки с расширяющимся горлышком на невысокой
ножке, большие стаканы с вылепленными горизонтальными линиями или
без них. Встречается и миска на микроножках. Пряслица имеют двуконус-
ную форму. Орнаменты - ромбы на полосатом фоне, плетенка, прямые
линейные орнаменты, елочка, сочетание полос горизонтальных с
волнистыми, полосы орнамента в виде рисовых зернышек, одинокая спираль
латинской буквой S, кружки в квадрате. Очень часто орнамент полосной.
Изредка встречаются и закрученные спиралью ручки, заканчивающиеся фигурой
в форме латинской буквы S. Несмотря на почти полное сходство
орнаментов и форм с некрополем Шиши, здесь встречаются и другие
разновидности орнаментов, например, сочетание полос горизонтальных линий и волн,
горизонтальных линий и диагональных линий. Это, видимо, объясняется
тем, что часть слоев памятника более поздняя, чем в Шиши. Пять слоев
некрополя идут от среднего, позднего Западного Чжоу до среднего или
позднего Чуньцю. Наконец, на дне керамических сосудов, как и в Шиши,
мы встречаем знаки, похожие на учэнскую письменность, всего таких
сосудов 23, все из примитивного фарфора. Здесь, опять же, на каждом из
сосудов имеется один или больше, простых или сложных знаков. Интересно,
что ряд орнаментов и форм обнаруживает прямое сходство с Северным
Вьетнамом- волнистый орнамент, спираль латинской буквой S, полосы
орнамента из горизонтальных линий и чередование с не
орнаментированными полосами. Эти черты имеются уже в культуре Донгдау в конце
II тыс. до н. э., они же продолжаются в орнаментах культуры Гомун, когда
расцветают орнаменты в виде линейных полос, чередующихся друг с
другом, прямых и диагональных линий, треугольников, ромбов (2144, с. 128-
169; 2656, рис. 6; 2452, с. 173-175,181 и 197).
К периоду Западного Чжоу относятся четвертый и третий слои
поселения Хупиншань, уезд Шаосин, в юго-западной части Ханчжоуского
залива (об этом памятнике мы писали раньше в связи с Шанским периодом).
К четвертому и третьему слоям относятся находки керамики и каменных
орудий. Для керамики четвертого слоя характерны - миска-трипод на вы-
389

соких треугольных проделанных ножках, иногда ножки заметно
загибаются внизу во вне; открытая миска на невысокой подставке с вогнутым во
внутрь венчиком; такая же миска, но с широко расширяющимся во вне
краем; плоскодонные горшки с резко сужающимся обрезанным
горлышком и круглодонная миска с чуть загнутым во внутрь венчиком донгшон-
ского типа (в остальных случаях венчик либо резко расширяется во вне,
либо чуть загибается вниз). Орнаменты - это прямые линии у кромки или
соединяющиеся волнистые линии, идущие параллельно, перпендикулярно
или наискось, одиночные спирали, крупная и более мелкая сетка, то есть в
принципе орнаменты характерны и для Северного Вьетнама, кроме
крупной сетки. Здесь же имеется и каменный наконечник стрелы. Четвертый
слой датируется концом периода Западного Чжоу или началом Чуньцю.
В третьем слое у нас также имеется керамика и камень. Здесь мы
снова видим круглые ножки трипода, однако разогнутые немного в
стороны, а также плоские широкие ножки лянчжуского типа. Тут же есть и
сосуды на невысокой и неширокой ножке-подставке, высокая тонкая ножка,
расширяющаяся книзу и кверху и суженная в середине, иногда по центру
ножки идет налеп-рубчик, толстая ножка-подставка с перфорацией в
форме треугольника, круглая очень глубокая крышка сосуда. В орнаментах мы
видим плетенку, елочку, ступенчатый орнамент, сетку, а также
горизонтальные полосы и прерывистые линии, характерные для Северного
Вьетнама. Сохраняется и ручка спиралью в виде латинской буквы S. Кроме
керамики здесь имеются: каменные плуг, треугольное режущее орудие и
наконечник стрелы ромбической формы. Этот слой также относится к
позднему Западному Чжоу или началу Чуньцю (2173, с. 126-154).
В 1983-1984 гг. были произведены расчистки некрополей в Пэндуне
и Дунъани, в уезде Цыси на юго-восточном побережье Ханчжоуского
залива, между Шаосином и Нинбо. Могилы этого некрополя имеют такую
же форму, как и в Чансине, то есть имеют либо наземную каменную
камеру (3 могилы), либо наземные камеры, засыпанные землей сверху
(одна могила), либо представляют собой каменную погребальную камеру,
окруженную рядом стен и засыпанную сверху землей, образующей курган
(четыре могилы), длинные коридорные могилы, засыпанные землей,
курган, состоящий из внутренней погребальной камеры и вводящего в нее
коридора (пять могил). Размеры погребальной камеры в курганных могилах
составляют до 20 м в длину и 2,8 м в ширину, в зависимости от типа (у
курганов, имеющих внутренние стены, имеется ввиду расстояние между
самыми дальними внешними стенами). Размеры же не курганных могил, то
есть могил с внешней каменной камерой либо засыпанных сверху,
составляют от 3,5-3,6 м и более в длину и 1,5-3 м в ширину.
Инвентарь тоже различен по количеству- может быть
четыре предмета, а может их быть более 30 (могила JM4 и JM8 для сравнения).
Инвентарь состоит из керамики и примитивного фарфора. Для периода За-
390

падного Чжоу здесь характерны плоскодонные миски, открытые без
венчика, плоскодонные стаканы, стаканы с небольшим сужающимся вниз
поддоном, миски глубокие и неглубокие на невысокой тонкой ножке,
расширяющейся книзу. Первый и второй периоды данного некрополя относятся
соответственно к раннему и позднему Западному Чжоу (2159, с, 185-199).
В уезде Нинбо к Западному Чжоу относится второй слой памятника
Цяньцо, о котором мы говорили выше в связи с Шанским периодом. Здесь
мы имеем, прежде всего, примитивный фарфор, а также немного керамики.
Сосуды однотипные - это миска плоскодонная, чаще всего на небольшом
поддоне, реже без поддона, иногда и на тонкой высокой подставке, миска
плавно расширяется во вне, либо сужается во внутрь у верхней части,
иногда закругляясь, иногда с углом, как правило, без венчика. Орнаменты
полосные: либо полосы, заштрихованные по диагонали, как в Северном
Вьетнаме, либо полосы, заштрихованные волнами, или же одинокая
спираль латинской буквой S. Иногда встречается и скошенная миска (№ 3) с
одним краем значительно выше другого, подобный сосуд нам еще в
данном регионе не попадался. Рассматриваемый памятник, видимо, был
поселением, а не некрополем, поэтому, как мы видим, керамика здесь более
однотипна, но то, что очень много примитивного фарфора, говорит о
достаточно высоком техническом уровне развития населения (1454, с. 34-39).
В районе озера Тайху и Ханчжоуского залива довольно часто
находят также предметы из бронзы. В 1963 г. в уезде Юйхан в самом Лянчжу-
ском центре, к северу от города Ханчжоу, был обнаружен колокол шанско-
го или раннечжоуского периода. Колокол перевернутый, называемый
«нао», представляет собой ярко выраженный синьганьский тип (2789,
с. 256-257; 2809а, с. 479-480). В уезде Чансин на южном побережье озера
Тайху был найден втульчатый кельт, с рисунком в виде «учэнского листа»,
справедливо отнесенный к эпохе Шан; прямой бронзовый кинжал с двумя
завитками на эфесе и бронзовая алебарда, украшенная орнаментом из
скругленных спиралей, образующих Z-образный рисунок, отнесенные к
периоду раннего Западного Чжоу. Еще одна находка в этом же уезде - это
бронзовый треножник «дин» юэского типа с прямыми ножками и с
орнаментом из крупных вытянутых спиралей, в передней части имеющий нечто
похожее на «морду зверя» («таоте»), образованную одиночными
квадратными спиралями в сочетании с крупными, скругленными спиралями. Все
четыре находки были сделаны в разных местах в период с 1976 по 1977 гг.
(2132, с. 93; 1833, с. 1-9). Интересно, что все бронзовые предметы,
относящиеся к периоду Западного Чжоу, являются особенными, непохожими
на другие регионы продуктами данной местности, а кинжал подобной
формы нам вообще встречается впервые. Предметы же, относящиеся к
Шанскому времени, сохраняют в себе черты учэнской традиции.
В 2004 г. в уезде Аньцзи, к западу от уезда Юйхан, недалеко от
границы с Аньхоем был найден перевернутый колокол «нао», но не учэнско-
391

го, а немного другого типа. Колокол украшен орнаментом из одиночных
спиралей, геометрических квадратных, но чуть скругленных, и 18-ю
пупырышками. Подобный же колокол был найден в уезде Нинсян, в Хунани в
1993 г., возможно, это тип, характерный для Чу. Колокол датируется
типологически ранним Западным Чжоу (2249, с. 85). В уезде Сяошань, к югу от
Ханчжоу в 1981 г. был найден колокол с длинной ручкой и с орнаментом
из 18 крупных пупырышков, окруженных рядами мелких. Верхняя часть
украшена спиралевидным орнаментом. Хотя колокола перевернутые с
пупырышками встречаются также в чжоуском ареале, например, в Шэньси,
однако рисунок, когда крупные пупырышки окружены мелкими,
характерен именно для Чжэцзяна (2836, с. 90-91). Подобный же колокол был
найден неподалеку от города Нинбо в 1974 г., в 1960 г. в уезде Уцзян,
провинция Цзянсу, а в 1976 г. была найдена его копия из фарфора, уже периода
Чуньцю-Чжаньго, в уезде Дэцин. Все указанные колокола имеют данные
особенности. В других же регионах они встречаются редко, следовательно
это юэская модификация колокола с пупырышками.
Памятники культуры царства Юэ находят и ближе к югу по
побережью провинции Чжэцзян. Так в уезде Хуанъян, к югу от устья реки Линъ-
цзян, в 1990 г. был раскопан курган в местечке Сяожэньцзянь,
относящийся к Западночжоускому времени, высота кургана была, по-видимому,
больше 2 м, сейчас осталось чуть больше 1 м, а диаметр -12 м. Внутри ни
следов погребальной камеры, ни костяка обнаружено не было, только
инвентарь, составляющий 78 предметов или групп предметов, в том числе -
изделия из бронзы, более 20 предметов, примитивного фарфора-
49 предметов, наряду со всего лишь одним керамическим сосудом и
пятью украшениями из нефрита. Курган, видимо, принадлежал
представителю аристократии.
Бронзовые предметы- это в основном оружие, имеющее сильные
местные черты- как, например, густо покрытый орнаментом кинжал с
эфесом, завитым в одну сторону. Орнамент, который его покрывает,
состоит из круглых одиночных спиралей, скругленных геометрических
спиралей, кругов, вытянутых двойных спиралей, соединенных по две,
спиралей в виде латинской буквы S. Есть и втульчатый дентальной формы
бронзовый кельт, тоже украшенный одиночными спиралями и листовидными
спиралями, бронзовые алебарды с крылышками сзади и украшенные
одиночной спиралью в форме латинской буквы S, каменный заступ, имеющий
коническую форму в разрезе, наконечники стрел с черенком без крыльев,
бронзовые шила с набалдашником, маленькое бронзовое шильце,
бронзовая колотушка с ручкой с набалдашником, плоская бронзовая пластина,
украшение, возможно, какая-то часть доспехов, тоже покрытая
орнаментом из соединяющихся по две миндалевидных спиралей, с ручкой с одной
стороны, остатки другой пластины, покрытой длинными завитками
причудливой формы, бронзовый ковш с очень длинной, изогнутой вверх, а за-
392

тем в сторону ручкой, украшенный квадратными одиночными спиралями,
ромбами, кругами (ручка выделана узорами, сам ковш ни выделки ни
узоров не имеет). И, наконец, есть бронзовый кубок, называемый «цзунь», с
орнаментом, напоминающим «морду зверя» («таоте»), сделанную из
завитков, кругов, загнутых линий (орнамент идет по средней части).
Пожалуй, это единственный предмет, который связан с Чжоуским центром, все
остальные предметы совершенно ни на что непохожи, даже, казалось бы,
такой заурядный предмет как заступ или наконечники стрелы. Украшения
из нефрита представляют собой замкнутые и незамкнутые нефритовые
кольца.
Фарфор достаточно однообразен - это в основном разные
модификации чаши на невысокой ножке, расширяющейся книзу, иногда это
расширение достаточно сильное, напоминающее хуашулуньские формы, сама чаша
может резко расширяться в стороны или же расширяться до середины, а
затем сужаться. Есть и открытый горшок с боковыми ручками на подобной же
подставке. Все чаши украшены очень простым орнаментом из
горизонтальных линий, в верхней части практически всегда присутствует двойная
загнутая вверх спираль. Из других орнаментов характерны пузатые кувшины,
плоскодонные, украшенные орнаментом из волн и зигзагов, как правило, не
сплошных, а идущих по корпусу полосами. Единственный предмет из
керамики - это трипод на круглых приделанных небольших ножках, корпус
которого представляет собой прямоугольной формы открытую миску, сбоку
имеется массивная, загибающаяся вверх ручка. Таким образом, мы видим, что
орнаменты большей части керамики совершенно свои, на северную часть
Чжэцзяна непохожие. Точно так же, и формы представляют собой немного
свои модификации- ножка здесь выше и тоньше, пузатые кувшины такие
же, как и в северном Чжэцзяне, и в более широком регионе у Юэ, сосуд с
боковой ручкой- это свидетельство сохранения тоже местной культуры,
идущей еще от Шанского периода. Бронзовые же изделия действительно
совершенно ни на что непохожи (2168, с. 200-205).
Тем не менее, судя по типу захоронения, данный район, несмотря на
его своеобразие, видимо, следует относить к царству Вьет. Насколько
простирались границы царства Вьет на юг, судить трудно, поскольку далее по
течению реки Оуцзян, в районе Вэньчжоу у нас опять же нет данных,
достоверно относимых к Западночжоускому периоду. Материалы
обследования в уездах Пинъян и Цаннань примерно в 1989 г. выявили 16
памятников, относимых к Шан-Чжоускому периоду, и лишь в одном из них - Фэн-
лине, можно выделить наличие поздних элементов, вплоть до позднего
периода Западного Чжоу, однако, к сожалению, никаких описаний
предметов, тем более иллюстраций не приводится, только сказано, что это
возможно сделать по присутствию большого количества примитивного
фарфора, имеющего сходство с Аньхоем и Фуцзянью (2181, с. 212-217). Воз-
393

можно, какой-то дополнительный материал появится у нас при
рассмотрении Фуцзяньского региона.
В целом, в период Западного Чжоу, на территории, занимаемой
царством Вьет, мы видим высоко развитое общество со своей собственной,
непохожей на соседей культурой, особенности этой культуры проявляются в
бронзе, где по-прежнему господствует культура бронзового оружия, как в
Учэне. Бронзовые же сосуды, это в подавляющем большинстве
музыкальные инструменты, которые были всегда особенно любимы вьетами. Черты,
характерные для лянчжуской культуры, которые сохранялись в достаточно
полной форме еще в Шан, в этот период заметны мало. Единственное, что
связывает с Лянчжу - это широкая тонкая ножка трипода, а также
сохранение перфорации и налепленного шва. В остальном же керамика сильно
меняется, стандартизируется, входит новая мода на формы и орнаменты.
Точно так же и в бронзе, если в эпоху Шан мы видим влияние Учэна, то в эпоху
Чжоу возникает собственный ни на что непохожий стиль, от учэнского
влияния практически не остается никакого следа. Тем не менее, близость
многих форм керамики к Шан, позволяет нам сделать вывод о том, что
культура царства Вьет в период Западное Чжоу является прямой
наследницей культуры царства Вьет Шанского периода, а, следовательно, и культуры
Лянчжу. Однако религиозные представления в этот период меняются. После
кратковременного застоя, можно сказать упадка культуры, видимо,
порожденного преобладанием во всем регионе соседнего Учэна, заслонявшего
собой все окружающие районы, на территории царства Вьет начинается новый
подъем. Об этом, прежде всего, говорят огромные курганы-усыпальницы
знати, рассыпанные по территории вокруг Ханчжоуского залива, по
побережью Восточно-Китайского моря и по южному, и западному, а отчасти
(уезд Уцзинь) и северному побережью озера Тайху. К сожалению, мы
ничего не знаем о горных районах. Также очень мало и рядовых могил, в
основном внимание археологов привлекают бесчисленные курганы и остатки
каменных могил на поверхности. Практически, почти нет материалов
поселений, однако и то, что у нас есть, свидетельствует о высоком подъеме
экономики, очень большой процент занимают изделия из примитивного фарфора
даже в поселениях - то есть, медленный прогресс идет здесь со времени
Лянчжу и если в пост-лянчжуский период наступает временный период
затишья, возможно, связанный с преобладанием Учэна или имевший какие-то
другие причины, то в период Западного Чжоу здесь снова ощущается
сильный подъем. В тоже время, сохраняется собственная культура, синизации,
как в соседнем царстве У, практически нет, даже нет никаких следов
китайской письменности, в то же время, царство Вьет- это единственное
оставшееся в рассматриваемом регионе царство, сохранившее учэнскую
письменность, причем даже среди аристократии. Никаких следов китайской
письменности нет, так же как и никаких следов чжоуской религии или же
чжоуской культуры, за исключением, может быть, изредка встречающихся
394

бронзовых сосудов. Однако и здесь мы видим только сосуды,
распространенные ранее в Учэне, как, например, «цзунь» или «дин» вьетского типа.
Каких-либо элементов чуждых Учэну, связанных только со Среднекитай-
ской равниной, - мы не видим.
Рассмотрим, как развивалось царство Вьет в период Чуныцо,
ставшим временем его расцвета и почти последним периодом его
существования. Безусловно, что главным памятником для данного периода является
огромная гробница Вьетского правителя, найденная в уезде Шаосин, в
местечке Иныпань, раскопанная в 1996- 1998 гг. и получившая даже в
английском варианте название «Мавзолея императора Юэ». К сожалению,
еще до начала раскопок в августе 1996 г., в апреле того же года мавзолей
был разграблен преступными элементами. Судя по сохранившимся, не
взятым грабителями материалам, инвентарь гробницы был уникальным,
будем надеяться, что эти вещи в ближайшем будущем все-таки увидят свет
хотя бы в каких-то коллекционных собраниях. Тем не менее, на данный
момент, к сожалению, большинство инвентаря из гробницы утеряно. Сам
курган, примыкающий с северо-восточной стороны к горе Инынань,
занимает площадь 85 тыс м2, имеет форму вытянутого полукруга длиной 72 м,
с запада на восток, а шириной с севера на юг - 36 м, высота кургана
составляет 9,8 м. Внутри кургана выкопана яма прямоугольной формы, более
чем на 13 м в глубину, это не считая самой земли, образующей курган.
Пустота внутри кургана представляет собой прямоугольные центральную
камеру и чуть более тонкий коридор, общей длиной более 90 м, из которых
на центральную часть, видимо, на центральную погребальную камеру
приходится почти половина этого расстояния - 46 м, ширина камеры - почти
20 м, а в самой узкой части коридора- 12,5 м, высота потолка примерно
6,6 м. В центре погребальной камеры расположена внутренняя камера,
сделанная из дерева и имеющая коническую форму, ее длина - 34,8 м, а
ширина с внешней стороны 6,7 м, внутри же ширина камеры составляет
примерно 5 м. Она перегородками разделяется на три части-
центральную, где находится гроб, длиной почти 14 м и переднюю, и заднюю,
длиной чуть более 9 м, высота потолков камеры примерно такая же, как и
ширина, то есть в сечении эта внутренняя камера представляет собой
практически равнобедренный треугольник. Внутри, посередине центральной
погребальной камеры находится длинный деревянный гроб, выдолбленный
из цельного ствола дерева, прямоугольной формы, овальной в сечении.
Здесь, погребальный курган с четырех сторон окружает ров, и в
нынешнее время заполненный водой, что тоже напоминает сооружение
вокруг гробницы «дочерей царя У», обследованной В. Сегаленом. Тем не
менее, ни подобная погребальная камера, сделанная из дерева, ни гроб -
аналогов в археологии Китая не имеют. Во внутренней погребальной камере и
коридоре после ограбления остался лишь незначительный по количеству
395

инвентарь - всего 41 предмет, также несколько предметов было найдено в
земляном слое: осколки керамики, бронзовая мотыга, втульчатая, и кусок
какой-то бронзовой втулки. Большинство же предметов, найденных во
внутренней погребальной камере- это мелкие предметы из нефрита -
31 шт из 41, а также бронза, лакированные изделия, керамика и каменные -
одно кольцо и один наконечник копья.
Найденные здесь предметы из нефрита- это украшенный завитками
нефритовый крючок, нефритовый меч с рукоятью, стрела с крыльями,
длинная стрела без крыльев, резной узорчатый незавершенный круг,
прямоугольные нефритовые дощечки, украшенные орнаментом из двойной
симметрично загнутой вверх спирали (или без орнамента), нефритовый
наконечник копья. Однако, наибольший интерес представляют 19 очень
странных предметов - это шлемообразные семиугольные предметы, 8-9 см
в диаметре, покрытые орнаментом из одиночных спиралей или двойных,
смотрящих в одну и ту же сторону. Назначение этих предметов
неизвестно, как и не существует совершенно никаких аналогов подобным
предметам. Также непонятна и функция прямоугольных нефритовых пластинок,
которых три, и нефритовых крючков, их два. Найденные здесь нефритовые
стрелы, мечи и каменный наконечник копья явно подражают бронзе.
Также здесь найдена одна лакированная деревянная дощечка, тоже с
орнаментом из одинарных, соединенных по две спиралей, сочетающихся с
различными окружающими их линиями; и деревянные копья.
Единственный крупный предмет из бронзы - это некое подобие перевернутого
колокола с подвешенным внутри язычком и на очень длинной ручке из дерева,
при этом, общая длина колокола составляет больше 20 см, дно с наружной
стороны и втулка-ручка из бронзы покрыты орнаментом из завитков,
переходящих в спираль в форме латинской буквы S; кроме этого найден один
втульчатый кельт, оба предмета найдены во входном коридоре. Там же
были найдены деревянные стержни, дентальный каменный топор,
бамбуковые палки, веревка. Куски керамики, найденные во внутренней
погребальной камере, сохранились очень плохо, нельзя говорить ни о форме
сосудов, ни об орнаментах. Орнаменты на керамике так же, как и формы
двух сосудов - два плоскодонных сосуда, в одном случае с небольшим
поддоном, можно выделить только из керамики, найденной в насыпи.
Здесь же выделяются орнаменты - это круг в квадрате, ромбическая
плетенка, двойная квадратная сетка, то есть сетка, образованная двойными
линиями, и сложные сочетания геометрической спирали с треугольной
плетенкой (№ 3), последний орнамент встречается нам впервые.
Судя по этим орнаментам, могила была отнесена к среднему или
позднему Чуньцю, очевидно, что могила принадлежала правителю страны.
В общем-то нам известно немного правителей царства Вьет, однако,
опираясь на описание Шаосина, составленное в эпоху Мин (1468-1644 гг.), то
есть очень поздно, предполагают что эта могила принадлежала отцу вьет-
396

ского правителя Гоуцзяня, по имени Юньчан, бывшему на престоле
ок. 510-497 гг. до н. э. (2172; 2839, с. 4-16; 750, с. 271-277). Таким обра-
зом, мы имеем единственную, известную на настоящее время могилу
правителя царства Вьет и, хотя она сохранилась очень плохо, она дает очень
важный материал. Во-первых, она показывает существование совершенно
отличного от известных нам до настоящего времени способа захоронения -
треугольная деревянная камера. Этот способ захоронения, безусловно,
местного, вьетского происхождения, как мы видим, ведь треугольные
каменные камеры практиковались еще в эпоху западного Чжоу именно на
землях царства Вьет. Во-вторых, здесь мы имеем инвентарь, с одной стороны
не имеющий аналогов, а с другой стороны, имеющий характерные для
вьетских территорий черты в орнаменте - загнутая вверх спираль,
одиночная спираль и т. д. То есть, мы видим, как совершенно по независимому
пути продолжает развиваться вьетская культура в период Чуньцю на той
основе, которая была уже в Западночжоуский период, абсолютно никакого
влияния со стороны чжоусцев здесь незаметно. Более того, многие
предметы, как, например, шлемовидные нефриты, вообще не имеют аналогов,
кроме как в орнаменте. Нет ничего похожего и на уские нефриты, нефритовая
традиция здесь своя так же, как и бронзовая. Есть и еще один момент - в
погребальной камере найден кусок железа, в более поздний полный отчет он
не вошел, однако в предварительном кратком отчете о нем сказано, что,
видимо, он был принесен грабителями в более древние времена, поскольку
железо на этой территории «появилось только в период Чжаньго». Однако, с
нашей точки зрения, данный факт не может служить убедительным
доказательством, поскольку использование железа, например, на чуской
территории известно уже с VI в. до н. э. (2628, с. 225-243).
В уезде Шаосин, где находилась столица царства Вьет на
протяжении долгого времени, были найдены и другие памятники периода Чуньцю.
В уже упоминавшейся нами Хупиншани периоду Чуньцю соответствует
второй слой памятника. В этом слое найдены ямы с пеплом, керамика,
орудия из камня и бронзы. В керамике мы видим совершенно новый для
этих мест треугольный орнамент, характерный однако для Фуцзяни еще в
период Шан, донгшонский волнистый орнамент, обычную сетку и
продольные следы веревки, встречаются сосуды, покрытые вылепленными
прямыми линиями. Типы сосудов - это простой широкий стакан на
поддоне, плоскодонная миска с прямоидущими вверх стенками, чуть
расширяющимися у венчика, плоскодонная миска с расширяющимися кверху
стенками, чуть сужающимися к горлышку, без венчика, горшок кругло-
донный с чуть расширяющимся вверх венчиком, мелкая плоскодонная
миска с идущими прямо, чуть скругленными стенками, и здесь мы снова
видим модификацию трехчастного кувшина, похожего на лянчжуский, но
со сплюснутой нижней и средней частью и широко расширенной верхней -
он-то и украшен новым треугольным узором. Есть триподы на чуть разги-
397

бающихся книзу в стороны плоских овальных в сечении ножках,
сохранившийся корпус трипода представляет собой миску; обычные
треугольные, круглые в сечении ножки.
Каменные изделия - это небольшой каменный топорик с выступом,
он найден один. Также найдено два орудия из бронзы- это широкий
втульчатый заступ, квадратной формы, и длинное прямое долото, чуть
закругленное у лезвия, оба орудия - втульчатые (2173, с. 126-154). Этот слой
датируется ранним и средним периодом Чуньцю.
Таким образом, здесь, в обычном деревенском памятнике мы видим
предметы, совершенно отличные от парадной керамики, прежде всего, по
орнаментам. Интересно, что в орнаментах обычной керамики много черт,
сближающих их с южной керамикой, Фуцзянь и т. д. В то время, как в
парадной керамике этих черт еще нет. Однако, разрыв между эстетическими
вкусами верхних слоев населения и простых общинников чувствуется
достаточно сильно. Еще одна характерная черта, что в деревенском памятнике
находят орудия труда из бронзы, что свидетельствует об очень высоком
уровне развития общества в царстве Вьет в период Чуньцю, чего мы не
видим в районе озера Поянху после Учэна.
В уезде Шаосин в Куншане и Дуцяотоушане были найдены и
две керамические печи периода Чуньцю. Там были найдены следы
обожженной земли и извлечены сосуды из примитивного фарфора- это
глубокие и мелкие миски, либо плоскодонные, реже с вогнутым дном, горлышко
и дно кувшина со следами сетчатого орнамента, либо без орнамента, также
- осколки керамических кувшинов с узким горлышком с небольшим
венчиком, отгибающимся во вне, или без венчика; украшенные орнаментом в
виде клеточек, состоящих из треугольников. Обе печи датируются
серединой периода Чуньцю или позже. Интересно, что обе мастерские имели
специализацию: в первой мы находим исключительно фарфор, во второй -
исключительно штампованную керамику, то есть уровень специализации
труда в керамическом производстве высок (880, с. 243-245).
В разное время в разных местах уезда Шаосин после 1949 г. были
найдены различные бронзовые сельскохозяйственные орудия, к
сожалению, ни общее их количество, ни места обнаружения не сообщаются,
однако типы следующие - это треугольный плуг, серпы прямоугольной
формы с заостренным концом с одной стороны и ручкой с другой, втульчатые
ободки для лопат или заступов (ободки, однако, не с трех сторон, как это
мы видели, например, в Аньхое, а с четырех, с прямоугольным или
круглым отверстием в центре, подобной модели мы не видели в других
местах). Есть также и ободок с трех сторон, но тоже достаточно оригинальной
формы: заступ чуть расширяется книзу и имеет угол в центре лезвия.
Кроме того, найдены втульчатые кельты, тонкие дентальные, с чуть
закругленным лезвием и мало заметно сужающиеся к середине, кельты плечико-
вые с прямым лезвием и плавно расширяющиеся книзу - со скругленным
398

лезвием, характерные для Донгшонской культуры. Есть и орудия, похожие
на кельт, но с вырезом в центре, квадратным или круглым, как у лопат
(803, с. 250-253). Все эти орудия относятся к царству Вьет, к периоду
Чуныцо или Чуныцо- Чжаньго, более точной хронологии нет (2656,
рис. 6, 7, 9; 2452, с. 173). В общем-то мы видим типы, характерные для
Северного Вьетнама, однако башмаковидного кельта здесь нет, в то же время,
в Северном Вьетнаме нет лопат с ободком и отверстием в центре, так же
как и других ободочных орудий.
В уезде Шаосин найдено и более 20 мечей царства Вьет - это мечи с
перекладинками на эфесе, как было в Чу, или без, с простой ручкой. Как
правило, лезвие меча сужается с середины, а не идет прямо. Есть и тип
меча более короткий, но с прямым лезвием. Также есть и короткий меч,
близкий к кинжалу, с сужающимся лезвием. Украшений на эфесе нет, кроме
одного типа - это меч, похожий на найденный в провинции Аньхой,
который мы описывали выше, где на эфесе есть упрощенное изображение лица
или, возможно, маски «таоте». В мечах, как мы видим, много сходства с
чускими, однако есть и свои типы - с перекладиной на рукояти, которая
выходит из лезвия без заметного эфеса, такая рукоять завершается
круглым навершием, расширяющимся вниз от нее. Однако, совершенно
очевидно, что все типы представляют собой модификацию одних и тех же
прототипов, общих и для Чу, и для царства Вьет, и для царства У (1496,
с. 246-249). В Северном Вьетнаме мечей вообще нет. Если вьетские мечи
сходны с чускими, то кельты в царстве Вьет сильно отличаются от кельтов
царства Чу, которые имеют выемку в верхней части, а также лезвие, если и
расширяется, то не более чем в 1,5 раза от верхней части (2814, с. 75-77).
Кельты же царства Вьет - совершенно другие и они близки к Вьетнаму.
Видимо, царство Вьет оказывается по бронзовому оружию и орудиям
ближе к вьетам Северного Вьетнама, чем к царству Чу.
Огромное количество сельскохозяйственных бронзовых орудий
показывает не только высочайший уровень развития техники, но и богатство
сельскохозяйственных производителей, ведь сельскохозяйственные орудия
обычно это самая последняя область, которую осваивает бронза. Сначала
из нее изготовляются ритуальные предметы или оружие, потом она
используется для нужд войны и лишь в самую последнюю очередь бронза
начинает проникать в сельское хозяйство. Здесь же, начиная с периода
Шан, мы видим использование бронзы для нужд сельского хозяйства,
особенно широким становится ее применение крестьянами в период Чуныцо.
Судя по уровню развития, здесь уже должно появиться и железо, поэтому
вряд ли находку железа в гробнице царя в Иныпане можно считать столь
уж случайной.
Интересно, что в царстве Вьет распространено бронзовое оружие,
орудия труда, но мы совсем не видим в период Чуныцо бронзовых
сосудов, столь характерных для чжоусцев и царств Среднекитайской равнины.
399

Зато, уже в период Чуньцю появляется подражание им из фарфора и
керамики. Так, в уезде Шаосин найден керамический колокол, очень точно
копирующий вьетский колокол с 18-ю пупырышками и длинной ручкой. В
этом же уезде найден и каменный наконечник копья с орнаментом, точно
копирующим бронзу, и с шестью китайскими иероглифами, из которых
читается «Юэван»- «Вьетский правитель (выонг)», это первый случай
использования китайской письменности на территории царства Вьет
(2809а, с. 479-480). Есть и керамическая алебарда, украшенная типичными
вьетскими орнаментами из соединяющихся друг с другом круглых
спиралей. По ним, предметы, видимо, следует относить к периоду Чуньцю.
Таким образом, в период Чуньцю мы видим начало проникновения и
китайской письменности, однако пока это единственный случай, следовательно
надпись могла быть сделана и не обязательно вьетами: вспомним, что Вьет
имело обширные связи с царством У и вело активную внешнюю политику
на Среднекитайской равнине. Учэнская письменность, видимо,
господствует в этот период, случай же употребления китайской письменности,
пока единственный - достаточно случайный.
В том же уезде Шаосин найден и очень интересный предмет,
свидетельствующий о связях с чуской культурой. В 1975 г. коммунары деревни
Лимуцецунь обнаружили бронзовую пластину прямоугольной формы, с
зубчиками с одной стороны и с выемкой с другой. Пластина с внешней
стороны украшена орнаментом из спиралей в форме латинской буквы S,
окруженных мелкими точками. Внутри пластина - полая, но имеет
небольшой выступ-ручку. Видимо, пластина являлась частью какого-то
бронзового составного объекта. Такой же, как на ней, орнамент
встречается уже на чжаньгоских памятниках, из того же уезда Шаосин, например, на
предметах, извлеченных из могилы №306, в Шаосине, о которых речь
пойдет дальше. Очевидно, что это предмет вьетский (1497, с. 74-75).
Однако набор из пластин с подобным орнаментом был найден также в 1990 г.
в районе Чанша, провинции Хунань, то есть на чуской территории, причем
глубоко на чуской территории. В наборе есть подобная же пластина с
похожим орнаментом и более мелкие детали, всего - 17 деталей (1866, с. 42-
46). На чуской территории подобный предмет обнаружен впервые. Хотя
орнамент похож, но состоит из точек и простых завитков не в форме
латинской буквы S, следовательно, орнамент все-таки свой, а вот формы
двух предметов - удивительно похожи. Находка в уезде Шаосин тоже
датируется периодом Чуньцю, хотя, исходя из орнамента, можно придвинуть
ее к началу периода Чжаньго.
В уезде Чансин найден бронзовый топорик с расширяющимся
подобно вьетским кельтам скругленным лезвием, средняя часть его покрыта
елочным и сетчатым орнаментом, а вверху - прорезная ручка.
Предварительное обследование отнесло этот боевой топор к периоду Чуньцю (2132,
с. 93; 1833, с. 1-9). Никаких аналогов ему нет, как это уже мы видим часто
400

случается с предметами царства Вьет. Поэтому, не исключено, что топорик
относится к более раннему периоду, поскольку узорчатая ручка роднит его с
топорами учэнскими, расширяющееся же лезвие роднит его с донгшонски-
ми и более ранними донгдаускими топорами, о которых мы писали выше.
В южной части Ханчжоуского залива слои периода Чуныцо найдены
в Пэндуне и Дунъани, уезде Цыси, и в Цяньцо, в уезде Нинбо. В Пэндуне и
Дунъани третий и четвертый слои относятся к раннему Чуныцо, а пятый и
шестой - к позднему. Здесь найден примитивный фарфор и немного
керамики - это прямые чуть расширяющиеся в стороны плоскодонные миски,
иногда на небольшом узком поддоне, такие же глубокие миски и узкие
миски прямоугольной в сечении формы, миски с широким дном,
сужающиеся вверх, горшки широкогорлые с ручками-ушками вверху, причем,
что характерно, ручки - длинные ребристые, как мы это видели, было
характерно для Фуцзяни. Здесь же мы видим полукруглый предмет шлемо-
видной формы, похожий на нефриты из могилы вьетского правителя в
Иныпане, он покрыт горизонтальными ребристыми линиями и сделан не
из фарфора, а из керамики. Орнаменты - либо линейные, либо простая
сетка, чаще всего керамика не орнаментирована вообще. Линейные
орнаменты, как правило, - из мелких горизонтальных линий (2159, с. 185-199). И
снова обращает на себя внимание сходство с Фуцзянью, выражающееся на
этот раз в плоской ребристой ручке. Возникает вопрос: уж не было ли
притока населения из Фуцзяни в этот период?
Керамика первого слоя Цяньцо, относящегося к периоду Чуныцо -
Чжаньго, практически полностью идентична с керамикой предыдущего
памятника. Пожалуй, единственное отличие - это открытая миска на резко
сокращающемся, достаточно высоком поддоне (№ 11). Точно так же.
одинаковы и орнаменты - это линейный орнамент из горизонтальных линий
либо же отсутствие какого-либо орнамента вообще. Здесь же у нас
найдены два бронзовых ножа с ручкой, завершающейся ушком, и бронзовый
кельт, чуть суженный посередине, втульчатый (1454, с. 34-39). Скорее
всего, этот слой памятника Цяньцо следует относить в основном к периоду
Чуньцю.
О том, что влияние царства Вьет распространялось на южный Чжэц-
зян уже начиная с эпохи Западного Чжоу, говорят находки некрополя
периодов Западное Чжоу и Чуньцю в Дайшишань в уезде Жуйань, к югу от
реки Оуцзян, недалеко от границ Фуцзяни. Из 34 могил некрополя,
расположенных на горном холме и спускающихся дальше по склону, часть
оказалась разрушенной, поскольку все могилы наземные. Из сохранившихся,
имеются 24 могилы с внешней каменной камерой, подобные описанным
нами выше, и три прикрытые сверху большим камнем- разновидность
дольменов. Дольмены состояли, видимо, из одного большого камня,
положенного на один или два маленьких, с открытым пространством
посередине, примерно их размер чуть больше 1 метра. Такие же по форме дольмены
401

были найдены в Тэгокдонге, городской округ Инчхон, Южная Корея (583).
Хотя в целом дольмены достаточно хорошо распространены во всем мире,
например, во Фракии, Болгарии (2512), однако форма у всех дольменов
разная. В дольменах в уезде Жуйань не только не сохранилось костяков, но
и инвентаря тоже, возможно, его и было очень мало. Только в одном
случае мы имеем истлевший остаток бронзового наконечника копья. Могилы
с каменной внешней камерой имеют размеры примерно 2x2 м и построены
без какого-либо углубления. Их инвентарь составляет в среднем около
10 предметов, в основном примитивный фарфор. Большая часть могил
относится к периоду Чуньцю.
Керамика из этого некрополя представляет собой в подавляющем
большинстве примитивный фарфор, господствует миска на невысоком
поддоне - это открытая миска, иногда расширяющаяся прямо вверх, а
иногда со стенками, расширяющимися в стороны, а затем идущими прямо до
венчика. Есть и тип, когда венчик сужающийся; изредка встречается и
скошенная миска, а также - миска без поддона, чуть сужающаяся к
горлышку. Есть и разновидность этой миски на микроножках. Еще один тип -
это плоская миска, прямоугольная в сечении. Есть также большие банко-
образные горшки с небольшим, расширяющимся в стороны венчиком,
горшки с вмятиной посередине корпуса и горшки с широким дном и чуть
более узким горлом, пузатые, круглодонная миска индокитайского типа,
но на трех микроножках. В орнаментах господствует волнистый,
линейный, одинокая спираль буквой S, есть орнаменты из горизонтальных
линий, есть диагональный пунктир - тоже индокитайский тип. И, наконец, -
сетка диагональная и вертикальная, а также сочетание с полосой из
квадратно-ромбической сетки. Здесь же найдено восемь бронзовых орудий -
это узорчатый меч с разукрашенной рукоятью и лезвием (орнаменты в
виде загнутых спиралей и прямых линий, сам меч средней длины); обычная
алебарда с длинным нижним концом; маленькие колокольчики с ушком.
Здесь же мы видим заступ трапециидальной формы, уплощающийся к
лезвию, втульчатый кельт, чуть суженный в середине. Также, найдены какие-
то круглые, овальные и миндалевидной формы каменные орудия (2150,
с. 155-175).
Таким образом, мы видим, что в керамике преобладают местные
мотивы, например, одинокая спираль в форме латинской буквы S, однако
погребальный обряд, безусловно, связан с царством Вьет района Ханчжоу-
ского залива и озера Тайху. В культурном отношении, район Вэньчжоу
становится провинцией царства Вьет, сохраняя при этом и некоторые свои
особенности, например, - маленькие колокольчики, распространенные в
этом районе еще в Шанский период и нехарактерные для Ханчжоуского
залива. Точно так же, и алебарда проникает в район северной Фуцзяни
очень рано, но для царства Вьет, как мы видим, нехарактерна, кроме
особого типа алебарды с крылышком.
402

Таким образом, мы видим, что в период Чуньцю царство Вьет
развивалось стабильно и динамично, ни в чем не уступая У, и несравненно
лучше, чем пришедшая в запустение долина Поянху. Это время широкого
распространения металла, фарфора, проникавших даже в деревни. Это время
многочисленных усыпальниц знати и достаточно большого количества
богатых гробниц, это огромные курганы, насыпавшиеся с использованием
множества рабочих рук. Царство Вьет практически не испытывает никаких
влияний со стороны чжоусцев, более серьезно взаимопроникновение с
царством Чу, где мы видим культурный обмен и даже царство Вьет оказывает
влияние на другие регионы, например, на Чу, где появляются следы вьет-
ского стиля- сосуд с подставкой в виде лошадей (901, с. 112-113). Вьеты
вместе с усцами создают высокую технологию биметаллических мечей,
покрытых сплавом из оловянной пасты, которая образует орнаменты на
поверхности бронзового изделия, так сделаны мечи вьетского правителя Гоуц-
зяня и уского правителя Фуча (1661) так же, как в свое время Учэнская
культура оказала влияние на улучшение бронзового сплава и технологии
плавки бронзы в Чу (997, с. 30-38). Тем не менее, в начале периода Чжань-
го, когда обостряется борьба между сначала Вьет и У, а затем Вьет и Чу,
царство Вьет в конечном итоге терпит поражение. Возможно, что силы
государства подорвала активная военная политика потомков правителя Гоуц-
зяня, устремившего свои взоры на Среднекитайскую равнину и
перенесшего столицу в Шаньдун, район Ланья, далеко от вьетских областей. В
конечном итоге, в 334 г. до н.э. царство Вьет терпит поражение от Чу и
заканчивает свое независимое существование, земли царства входят в состав Чуско-
го государства на период более чем в 100 лет.
О том, как развивалась ситуация на этой территории в обществе, мы
можем судить, рассмотрев археологические материалы по территории
бывшего уже царства Вьет в период Чжаньго. Начало этого периода было,
как мы знаем, временем наибольшего расцвета царства Вьет, покорившего
тогда У и создавшего огромное территориальное государство. Однако,
после этих 130 лет царство Вьет теряет самостоятельность.
Рассмотрим памятники периода Чжаньго, начиная с северных
районов царства Вьет. В уезде Хучжоу, на южном берегу озера Тайху, в
деревне Лунваньцунь обнаружен курган периода Чжаньго, из которого
извлечены семь сосудов из примитивного фарфора и девять простых
керамических сосудов. Памятник датируется ранним периодом Чжаньго. Среди
керамических сосудов мы видим по-прежнему простую плоскодонную
миску с волнистым орнаментом у кромки, круглодонную миску, кувшин со
средней узости горлышком, а также множество прекрасно сохранившихся
триподов - это трипод, подражающий вьетскому триподу «дин», трипод,
подражающий чускому триподу «дин», небольшой кувшин на трех
массивных маленьких ножках с ручкой сверху, тоже подражающий бронзово-
403

му сосуду, и двойной горшок-трипод, где к горшку на прилепленных
ножках сверху присоединен один прямоугольный в сечении горшок,
прикрепленный к венчику первого, как бы вставленный внутрь. Практически вся
керамика - без орнамента, только в двух случаях мы видим полосы
волнистого орнамента (1339, с. 77-80).
К юго-западу от уезда Хучжоу, в уезде Аньцзи крестьянами был
найден бронзовый наконечник копья, втульчатый, с характерным для
разных групп вьетов рисунком, напоминающим иероглиф «ван», который, как
мы уже отмечали, был еще в Учэне, и симметричным Т-образным
орнаментом вдоль лезвия. Тут же была найдена бронзовая втулка. Предметы
датируются концом периода Чуньцю - началом Чжаньго. Место их
находки согласно памятнику «Цзо-чжуань» было местом битвы между Вьет и У
в 494 г. до н. э. (6). Сам наконечник копья, безусловно, относится к царству
Вьет (765, с. 92-93).
По-прежнему много памятников найдено в уезде Шаосин, бывшим
центром царства Вьет. К периоду Чжаньго относится первый слой в Ху-
пиншани, в котором найден колодец для воды и несколько ям с пеплом. В
этом слое мы находим обломки керамики, примитивного фарфора нет. Как
и в предыдущую эпоху, мы видим плоскодонные кувшины, миски,
расширяющиеся вверх и чуть сужающиеся у горлышка. Есть и миска на
небольшом достаточно узком поддоне, сохраняется и высокая тонкая ножка-
подставка. Остальные формы новые - это вазы с двумя фигурными
ручками, удлиненная миска с примерно одинаковыми по величине дном и
горлышком, чуть закругляющаяся в середине, миска с перфорированным
дном и крышка с треугольной ручкой. Здесь же у нас неожиданно имеется
и налепленый рубчик у горлышка сосуда, так долго сохраняющийся в этой
местности, поскольку он здесь был еще в культуре Лянчжу. Есть и какой-
то высокий, по-видимому, кувшин, с ручкой, сужающейся кверху. В
орнаменте мы видим непременную волнистость, а также сочетание полос из
вертикальных линий и спиралей латинской буквой S (это новый орнамент),
сетку из треугольников и плетенку- орнаменты уже бывшие и раньше.
Характерно, что горизонтальные полосы начинают заменять непрерванные
вертикальные (2173, с. 126-154).
В местечке Лигошэ того же уезда в 1986 г. были предприняты
раскопки поселения периода среднего и позднего Чжаньго, то есть IV - III вв.
до н. э., было раскопано 150 м2; еще один сезон раскопок был проведен в
1991 г. Никаких сооружений найдено не было, были найдена керамика и
примитивный фарфор. В керамике есть как типы, описанные выше, так и
новые. Точно так же, как и в предыдущем памятнике, здесь много
плоскодонных мисок, глубоких и мелких, иногда на небольшом поддоне, со
стенками расширяющимися вбок, реже поднимающимися кверху; как
правило, венчика - нет. Также, найдены большой горшок с примерно
одинаковыми дном и горлышком, чуть скругляющийся к середине или кверху,
404

плоская чаша на высокой ножке, миска с перфорированным дном, есть и
копия чуского «дина». Новые сосуды - это высокий баночный кувшин с
узким горлышком и с ушками в верхней части на трех микроножках,
треугольная крышка с тремя ручками-треугольниками, плоская миска с двумя
ручками в виде головок тигра или какого-то другого зверя, - то есть новых
форм немного. Орнаменты тоже сохраняются- горизонтальные линии,
вертикальные линии поясами, пояс из мелких кружков, сетка из
треугольников разных размеров и модификаций, и квадрат в квадрате, то же с
примесью крестообразного орнамента (2248, с. 14-18).
В уезде Шаосин найдено и несколько захоронений. В 1957 г.
некрополь из шести могил был раскопан в Личжу. Из них могилы №212 и
№ 213 относятся к периоду Чжаньго, они имеют обычную прямоугольную
форму с вертикальной камерой и вытянуты с запада на восток, костяки, как
и всегда, не сохранились, размеры 3-5 м в длину и 1,5-2 м в ширину. В
одной, более маленькой (№ 212), найдено восемь предметов - остатки одного
бронзового сосуда «дин» (к сожалению, иллюстрации не приводятся),
бронзовый наконечник копья, все остальные предметы - керамика. Во
второй могиле найдено 40 предметов, все - керамика со штампованным
орнаментом. К сожалению, прорисовок орнаментов тоже не приводится. Типы
сосудов - это все та же плоскодонная миска, либо с открытым горлышком,
либо с чуть сужающимся горлышком, почти прямой стакан с горлышком
чуть уже дна, открытая миска, расширяющаяся полукругом кверху (2838,
с. 22-27).
В 1982 г. в уезде Шаосин на западном склоне горы Шицзышань,
было сделано еще одно замечательное открытие- была найдена могила
№ 306, отнесенная затем к началу периода Чжаньго и давшая обширный
материал по культуре царства Вьет в последние годы его существования
(2141, с. 10-26). Гробница подземная, без курганной насыпи. Как это уже у
нас встречалось в могилах царства Вьет раньше, она состоит из
прямоугольной каменной погребальной камеры и ведущего к ней коридора.
Инвентарь могилы чрезвычайно богат - более тысячи предметов в основном
из бронзы, а также из нефрита, агата, золота и всего три керамических
сосуда. Среди инвентаря много уникальных предметов, относящихся к вьет-
ской культуре, смешанных с предметами ускими или происходящими из
культуры Центрально-Китайской равнины. Наибольший интерес
представляет бронзовая модель жилища, сделанная в описанной выше
биметаллической технике украшения. Сама модель представляет собой жилище
прямоугольной формы, с четырехскатной крышей, размеры жилища
13x11,5 см, из верхней части крыши выходит длинный столб,
завершающийся набалдашником, общая высота- 17см, столб покрыт орнаментом
из спирали в форме латинской буквы S, а крыша и подножье домика-
соединением круглых спиралей и квадратных линий - узоры, типичные для
царства Вьет. Передняя стенка - открытая и через нее можно видеть внут-
405

ренность домика, боковые стенки представляют собой решетку, в задней
стенке видно решетчатое окно, задняя стенка покрыта тем же орнаментом,
как и крыша. Этим же орнаментом покрыт и фундамент. Сверху находится
фигурка птицы, головой повернутая в сторону открытой стенки. Подобные
домики напоминают жилища народов юга Китая, а птица в виде
набалдашника, исходящего из крыши столба, напоминает, с одной стороны,
украшения с насестами для птиц домов народов юга Китая, например, Ва
(2741, с. 7-52), а, с другой стороны, напоминает лянчжуские нефриты с
фигурками птиц из Смитсониевской галереи (США) (2379, с. 283-292).
Внутри помещения находятся шесть фигурок, изображающих музыкантов
и, видимо, певцов, (две передние фигурки, не имеющие инструментов) -
все они сидят в позе «сэйдза», то есть поджав под себя ноги. У двух
передних людей руки положены на колени, рядом с ними сидит человек,
ударяющий в барабан, подвешенный на специальной подставке,
напоминающей чуские подставки для барабанов, например, в MIHO MUSEUM. В
заднем ряду слева, прямо за предполагаемыми поющими, сидят 2 фигурки,
играющие на кото, судя по всему, пяти-струнном, один играющий
перебирает кото руками, а другой пользуется рукой и специальной длинной
палочкой. Справа за барабанящим сидит человек, дующий в многоствольный
духовой инструмент. Интересно, что все фигурки голые - это очень явно
просматривается в передних фигурках, у двух поющих вырисована грудь,
видимо, это женщины, остальные, судя по всему, - мужчины; у женщин
волосы собраны сверху в пучок, а у мужчин собраны сверху, где
закреплены и затем стягиваются книзу, где тоже закреплены каким-то устройством.
Тела никакими орнаментами, символизирующими татуировку, не
расписаны. Тем не менее, бронзовые фигурки людей нехарактерны для
Центрально-Китайской равнины, они встречаются в Юньнани - в Шичжайшане, то
есть в памятниках царства Диен и в Северном Вьетнаме, в Донгшонской и
Преддонгшонской культуре, однако прически, как правило, другие.
Сидящие же в позе «сэйдза», фигурки характерны для района нижней Янцзы, об
этом мы писали выше. Следует также отметить, что волосы у всех фигурок
короткие, как китайцы описывали юэсцев, а не длинные, как это было
принято у китайцев.
Другой интересный предмет- это бронзовая подставка, тоже
сделанная биметаллической техникой. Подставка представляет собой
квадратную основу, от которой поднимается трапеция. Основа и трапеция
представляют собой единый кусок металла, сверху к нему прикреплена
бронзовая втулка с квадратным основанием. Сама трапеция и основа стоят
на четырех ножках в виде фигурок людей. Общие размеры подставки
составляют 6x16 см, функция подставки неясна. Основной корпус подставки
украшен в биметаллической технике орнаментом из неких фантастических
животных, похожих на дракона с лапами, змеевидным телом и клювом,
орнамент достаточно редкий и крупный. Столбик украшен орнаментом из
406

переплетающихся волн, S-образных спиралей и небольших головок
животного. Фигурки, подпирающие подставку, представляют собой стоящих
на четвереньках людей с расписанным татуировкой телом, волосы на
голове разделены на два локона, эти фигурки мы уже описывали выше в связи
с подобной же формой прически на маске из Синьганьской гробницы и
проблемой вьетских статуэток.
Кроме этого, здесь найден бронзовый сосуд «дин» чуского типа,
трехчастный кувшин с орнаментом посередине, характерные для
царства У, вьетский «дин», миска на ножке-подставке с поясом орнамента
посередине в виде S-образных спиралей, двойной треножник-горшок с трубкой
сбоку и крышкой на верхней миске, присоединяющейся к горшку (сосуд,
характерный для Центрально-Китайской равнины), горшок на трех
узорчатых ножках с носиком-головой птицы и ажурным хвостом, крышка тоже
покрыта узорами (верхней ручки, обычно присутствующей в таком сосуде,
здесь нет). Носик помимо клюва птицы имеет еще и четырех зверей,
похожих на драконов, смотрящих по сторонам. Найдены также кубок с S-
образной спиралью на расширяющейся книзу ножке-подставке (по-
видимому, предмет вьетской культуры), миска без ножек с поясом
геометрического орнамента по корпусу (по-видимому, предмет культуры
Центрально-Китайской равнины), кувшин с двумя боковыми ручками с сильно
стершимся орнаментом в виде «учэнского листа» на трех микроножках.
Еще один двойной сосуд-трипод, у которого верхняя часть
размерами существенно превышает нижнюю и завершается двумя боковыми
ручками. Верхняя часть представляет собой открытую миску-сосуд без
орнамента. Трипод так называемого «чуского типа» имеет здесь некоторые
отличительные особенности- очень высокие боковые ручки и плоская
крышка с тремя я -образными маленькими ручками. По плечикам корпуса
этого трипода и на крышке с внутренней стороны имеется надпись
китайскими иероглифами. Надпись имеет 44 иероглифа и одинакова в двух
местах. Текст надписи в расшифровке Цао Цзиньяня говорит: «В первый
благоприятный день гэн (7-й день по шестидесятеричному циклу) человек,
имеющий должность цзии (или линъин) (назначение должности
непонятно, далее следует имя, которое не читается), самолично изготовил сосуд
«дин» для кипятка...» (пер. автора), далее говориться о том, из какого
металла и с какими пожеланиями для своих потомков этот сосуд был сделан
(2747, с. 27-29). Главное в этой надписи состоит в том, что данный сосуд
принадлежит царству Сюй, находившемуся на севере нынешней
провинции Цзянсу. На открытой миске на ножке-подставке с орнаментом не из
спиралей в форме латинской буквы S, а с геометрическим орнаментом
(М 306 Цай 2), тоже есть надпись из 10 китайских иероглифов, часть из
которых не читается. Надпись упоминает вана (правителя) царства Сюй.
Цао Цзиньянь говорит, что и миска с тремя микроножками и орнаментом в
виде «учэнского листа» тоже имела надпись из 11-12 знаков, которая стер-
407

лась и не читается, в самом отчете упоминания об этом нет. Была ли это
надпись действительно надписью, была ли она написана китайскими
иероглифами и т. д. - мы не знаем.
Таким образом, две единственные надписи, которые мы имеем из
этого памятника, относятся к царству Сюй. Можно ли предположить, что
данная гробница является гробницей царства Сюй, а не Вьет? Все-таки -
нет, как с этим согласны и авторы отчета, во-первых, потому что сюйских
вещей мало, в прямую мы можем говорить только о двух, во-вторых,
большая часть предметов явно связана с царством Вьет, и% в-третьих, в
данной могиле имеются и предметы, связанные и с царством У, например,
трехчастный бронзовый кувшин с характерным уским орнаментом,
следовательно, в наличии сюйских или каких-либо других вещей нет ничего
решающего. И, наконец, последний довод, что царство Сюй никогда не
распространяло свою власть на данную территорию и вообще было
маленьким, достаточно слабым царством. Скорее всего, предметы, связываемые с
царством Сюй, были захвачены или еще как-то получены, что могло быть
после присоединения к царству Вьет территорий царства У, с которым
Сюй граничило. Как правило, в Китае бронзовые сосуды с надписями
попадают в могилу именно того лица, к которому относятся, либо его
родственника, потомка, поскольку имеют явную ритуальную направленность.
То, что они были положены в могилу представителя царства Вьет, говорит
о том, что, возможно, и в начале периода Чжаньго вьеты были достаточно
далеки от китайских верований и не только не следовали им, но даже и не
особенно с ними считались.
В этой же гробнице мы впервые встречаем и бронзовое зеркадо,
которые в этот период были характерны в особенности для царства Чу,
однако не чуское с рисунком иероглифа «шань» - «гора», а свое, с
изображением бегущих зверей. Первоначально зародившись в северо-западном районе
нынешней КНР, зеркала к периоду Чжаньго становятся в основном
принадлежностью чуской культуры, а центральным местом их изготовления
становится район города Чанша, провинция Хунань, где найдено
подавляющее большинство бронзовых зеркал всего периода Чжаньго: по
сравнению с единицами, найденными на Центрально-Китайской равнине, здесь
находки зеркал исчисляются сотнями (2631). Однако, казалось бы, в
близком культурно царстве Вьет- это первый случай находки бронзового
зеркала нам известный.
Также в гробнице № 306 был найден деревянный лакированный
ларец, наполненный бронзовыми ножами, резаками, бронзовыми стержнями
не очень ясного назначения, а также там имеется точильный камень. Всего
в ларце - 51 предмет. Найден и очень интересный открытый двойной сосуд
из двух поставленных друг на друга мелких горшков (М 306-20), обломок
сосуда с головой животного, подобного аньхойскому, но украшенного
орнаментом в виде S-образных спиралей и «учэнского листа», рога же жи-
408

вотного с геометрическим орнаментом, характерным для более широкой
территории. В орнаментах на металле господствуют «учэнский лист»,
четыре соединенные геометрические спирали и S-образный орнамент.
Керамические сосуды сделаны из твердой керамики и просты по
форме - это миска на высокой ножке-подставке и горшок без венчика с
закругляющимися стенками, горшок покрыт штампованным сетчатым
орнаментом. Нефриты имеют фигурки тигра, подобные описанным нами выше
в период Чуньцю, в царстве У, много фигурок драконов, а также -
нефритовые полукруги, прямые пластинки, клыкообразные пластинки с головой
тигра, что тоже уже было в период Чуньцю. Все нефриты покрыты
орнаментом из мелких завитков или Г-образных завитков и двойных,
завернутых в одну сторону, спиралей - последний орнамент следует считать
особенностью царства Вьет. Есть и круглые нефритовые пластины, как это у
нас было в царской гробнице У. В общем-то, часть нефритов обнаруживает
сходство и, видимо, имеет корни в периоде Чуньцю, часть же - новые,
например, фигурки драконов. Из агата сделаны трубочки в форме коленцев
бамбука, загнутые палки, бусинки круглой или продолговатой формы. По-
видимому, агат использовался для ожерелий и браслетов, форма
некоторых из них сохранилась. Кроме этого, имеется золотая чаша с двумя
круглыми большими толстыми ручками и золотые пластины круглой формы,
возможно деньги, а также остатки золотых пластин. Интересно, что
головка зверя на сосуде чем-то напоминает головы шичжайшанских коров
(2589, с. 128). Гробница датируется ранним периодом Чжаньго, то есть
последним временем существования царства Вьет после покорения им в
473 г. царства У (2141, с. 10-26).
Здесь же в Шаосине, в местечке Фэнхуаншань найдено три гробницы
периода Среднего Чжаньго, раскопанные в 1975 и 1997 гг. Отличительная
черта этих могил по сравнению с гробницей № 306 состоит в том, что они
имеют деревянную погребальную камеру, принятую в царстве Чу, видимо,
здесь уже сказываются последствия чуского завоевания. Могилы -
подземные, с вертикальной камерой, имеют центральную погребальную
камеру, где находился деревянный гроб, несохранившийся, и вспомогательную,
где находилась часть инвентаря. Камеры имеют прямоугольную форму и
достаточно большие размеры, около 10 м в длину (обе камеры) и 2-3 м в
ширину. Инвентарь доходит почти до 100 предметов, в основном керамика
и примитивный фарфор, что отличает эти могилы от могилы № 306, где
мы видим практически только бронзу.
Здесь мы видим много керамики и фарфора, копирующих бронзовые
изделия. Так мы видим копии чуских сосудов «дин», треножников с
крышкой, вьетских сосудов «дин», но без верхних ручек; плоскодонные
кувшины с узким горлышком и с боковыми привешенными ручками-
кольцами, миску на трех микроножках с боковыми ручками, двойной со-
суд-трипод на трех высоких ножках, состоящий из нижней вазы пузатой, с
409

широким горлышком и стоящего на нем открытого горшка с двумя
боковыми ручками (у вазы тоже предполагаются боковые ручки в верхней
части). Ковш со сливом тоже, без сомнения, копирует бронзу.
Кроме этого, здесь имеются кувшины со средней ширины
горлышком и с почти вертикальным венчиком, и такой же, похожий по форме,
горшок, но с более широким дном и горлом без венчика; миска простая,
прямоугольная в сечении или чуть расширяющаяся кверху; очень мелкая
миска с боковыми ручками-золками и небольшой горшок без венчика, но с
узким горловым отверстием. Практически все предметы копируют бронзу
либо достаточно просты по форме и, в принципе, кроме предметов,
копирующих бронзу, ничего нового с предыдущим периодом нет, кроме разве,
что одного сосуда - это кувшин с длинным узким горлом и перфорацией
по корпусу - предмет совершенно новый и ни на какие другие формы
непохожий. В орнаменте господствует S-образная спираль, помимо нее мы
видим также спираль одиночную и мелкую сетку, состоящую из
треугольников. Есть и обычная мелкая сетка, но она более редка; сетка же из
треугольников используется шире, чем в предыдущий период.
Кроме керамики, мы видим нефриты, бронзу, совсем немного, и два
агатовых сплошных браслета. И в нефрите мы снова встречаем имитацию
бронзовых изделий - это бронзовый наконечник копья, подобный
найденному в 1957 г. в Шаосине, который мы описывали выше. Однако надпись
здесь состоит не из двух иероглифов, как в прошлом образце - «Вьетский
ван (правитель)», а из шести, из которых читается: «Вьетский ван Бугуан»
(пер. автора). Такого имени вана в письменных источниках не
сохранилось, но Цао Цзиньянь считает, что это другое имя вьетского вана И (2748,
с. 73-75). Подробно вопрос о надписях вьетских ванов мы рассмотрим
ниже. Здесь же есть и нефритовая втулка, тоже, совершенно очевидно,
копирующая подобные втулки из бронзы, известные нам еще по периоду Чунь-
цю. Также есть нефритовые плоские диски с орнаментом и нефритовое
кольцо без орнамента. Орнамент по нефритам - это S-образная спираль в
виде латинской буквы S. Здесь же и несколько изделий из бронзы - это це-
ликовые бронзовые стрелы с длинным и коротким наконечником,
бронзовый меч, прямой, чуть заметно сужающийся с середины, ручка с
перекладинами и бронзовое кольцо с ручкой, с орнаментом в виде квадратов в
квадрате и тройных спиралей (2141, с. 10-26; 2796, с. 30-35; 2808, с. 392-
394; 1584, с. 31-37).
Таким образом, мы видим, что в период среднего Чжаньго
захоронения представляют собой смешанную форму, с одной стороны, от Чу взяты
деревянная камера, с другой стороны, все орнаменты вьетские:.S-образная
спираль и, наконец, характерная особенность, как и в других вьетских
памятниках, - подражания бронзе из керамики, примитивного фарфора,
нефрита. Для того, чтобы изготовить каждый такой предмет с орнаментом,
безусловно, требовалась бронза, да и в общем-то это достаточно более.
410

сложное и трудоемкое занятие, чем просто отлить бронзовое изделие,
следовательно, это культурная особенность, которая распространяется после
подчинения царства Вьет царству Чу, когда резко меняются погребальные
традиции и резко сокращается бронзовый инвентарь. Связано ли это с тем,
что местная знать была подчинена чусцами и ограничивалась в обладании
бронзой или же с какими-то другими факторами, мы не знаем.
В уезде Шаосин в 2003 г. был найден бронзовый колокол типа «юн»,
опять с длинной надписью китайскими иероглифами, состоящей из 50
знаков, и снова надпись упоминает царство Сюй, хотя и сделана узорным
письмом, характерным для надписей царства Юэ, и практически только для
него. Интересно, что в надписи колокол назван не «юн», а «до», что
является для китайцев странной ошибкой, поскольку «до» - это другой тип
колокола, перевернутый. Поэтому, возможно, что данный колокол был сделан
все-таки в царстве Вьет, надпись же могли выполнить по заказу вьетов сюй-
цы, которые после присоединения к царству Вьет обширных территорий на
севере переселились или были переселены в район Шаосина, следовательно,
период, когда был изготовлен Данный колокол, может определяться как
начало периода Чжаньго или немного позже (661, с. 70-76).
К раннему периоду Чжаньго относится также седьмой слой
некрополей в Пэндуне и Дунъани, уезд Цыси, где, как мы видим, сохраняются
типичные для царства Вьет каменные наземные могилы и курганные могилы
с каменной камерой. Здесь были найдены керамика и примитивный
фарфор, а также нефритовые диски с точечным орнаментом и подражающий
им керамический диск, с орнаментом из полукруглых линий. В керамике
мы видим в основном простые формы такие же, как и в предыдущий
период - это плоскодонные горшки с чуть более узким горлышком, покрытые
двумя или тремя полосами различных орнаментов, плоскодонные миски,
как прямо расширяющиеся вверх, так и с небольшим венчиком, тоже
расширяющимся вверх, рогообразный сосуд (№ 4) и небольшие кувшинчики-
треножники со сливом и боковой ручкой на приделанных круглых ножках
(форма новая, хотя идея кувшина с боковой ручкой уже была, начиная с
периода Западного Чжоу), открытый горшок на небольшом поддоне с
расширяющимся венчиком. Орнаменты сохраняются те же, что и раньше -
опять наиболее частым становится орнамент из сетки, состоящей из
треугольников, как и в предыдущем памятнике. Кроме него есть сетка со
вписанными внутренними кружками и простая мелкая сетка, волнистый
орнамент, орнамент из прямых горизонтальных линий, который становится
уже, как и волнистый орнамент, редким (2159, с. 185-199).
В уезде Хайянь, находящемся на северном побережье Ханчжоуского
залива в 1983 г. была найдена группа из 77 предметов из примитивной
керамики, копирующих бронзу, по большей части, - музыкальные
инструменты. Это бронзовые колокола с длинной ручкой, называемые «юнчжун»,
украшенные орнаментом из пупырышков, окруженных завитыми линиями,
411

похожими на следы от веревки; более мелкие колокола с ушком; колокола
с длинной ручкой, украшенной орнаментом из треугольников; колокола
цилиндрически расширяющиеся вверху и внизу, называемые «сянъюй»,
покрытые зигзагообразным орнаментом и с фигуркой животного в виде
ручки; маленькие колокольчики - всего 30 предметов. Также это,
подражающие каменным пластинам от ударного инструмента цинь (утииси),
соответствующей формы фарфоровые пластины. Есть и круглые шлемооб-
разные предметы, подобные нефритовым шлемообразным предметам в
мавзолее вьетского правителя в Инынане, однако полые внутри. Сверху в
них вдето кольцо, возможно, эта форма позволила авторам краткого отчета
назвать эти предметы колокольчиками, однако тогда открытие в Иньшане
еще не было сделано. Теперь же, когда у нас уже есть нефритовые шлемо-
образные предметы в Иньшане, мы можем предполагать, что это, скорее
всего, не колокольчики, а подражание ритуальным нефритовым
предметам, правда неясного назначения. Из остальной части фарфора есть
подражание также вьетским «динам» различной формы. Кроме этого, есть и
сосуд, который мы тоже, с большим основанием, можем считать
подражанием бронзе - это двойной горшок-трипод с плетеными ручками: в керамике
подобного сосуда у нас никогда не было. Помимо этого, у нас есть
фарфоровые горшки, плоскодонные с небольшим, расширяющимся в стороны
венчиком, пузатые, они покрыты орнаментом из двух параллельных полос
у венчика, и глубокие открытые миски.
Кроме этого, есть и обычные, не фарфоровые сосуды (их - 11),
представляющие собой горшок с чуть расширяющимся венчиком, и кувшин с
узким горлом, покрытые мелкой сеткой рогообразные сосуды, подобные
описанным в предыдущем памятнике. Памятник справедливо считается
относящимся к Чжаньго по всем признакам- и копирование предметов в
бронзе, и копируемым типам и орнаментам предметов (2164, с. 66-72).
Возможно, что данный памятник служил в фарфоровой мастерской
для изготовления подобных предметов. Как можно видеть, подражание
бронзе пользовалось здесь особым спросом. Вряд ли данный памятник
можно назвать захоронением, поскольку никаких других предметов,
помимо фарфора и немногочисленной керамики, здесь нет, хотя исключить
такую возможность тоже нельзя.
В долине реки Оуцзян, в уезде Юнцзя, в 1963 г. была неожиданно
обнаружена большая группа бронзовых и железных предметов. Здесь были
найдены два бронзовых блюда с орнаментом на внешней части стенок из
S-образной спирали и треугольников, похожих на «учэнский лист», и
опять же бронзовое оружие, орудия труда. Из бронзовых изделий мы
видим здесь наконечник копья с длинной втулкой, как обрезанной по
прямому краю, так и со впадиной внизу (характерный для Вьета тип); втульча-
тый кельт длечиковый, расширяющийся книзу, лезвие чуть скруглено,
практически прямое; плуг с черенком и двумя крыльями; секиру плечико-
412

вую с расширяющимся внизу лезвием, скругленным. Есть и пластина
предположительно от вьетского типа «дина». Также найдено много мелких
кусочков бронзы и железная секира, тоже плечиковая, но с удлиненной
верхней частью у лезвия, книзу чуть расширяющаяся, а само лезвие
скруглено (2823, с. 16-17). И снова, по всем типам предметов мы видим, что в
районе реки Оуцзян у нас продолжала существовать культура царства
Вьет, никаких местных особенностей мы здесь не видим.
И, наконец, одно редкое открытие было сделано в горном районе на
западе Чжэцзяна, в уезде Цзиншань, находящемся около границы с
провинцией Цзянси и недалеко от Фуцзяни. В 1983 г. у деревни Дафудицунь
была найдена могила периода Чжаньго. Могила представляет собой
прямоугольную вертикальную камеру 2,5 м в ширину и 4 м в длину,
вытянутую с северо-востока на юго-запад. Центральная часть могилы, где
находился костяк, совершено до нас не дошедший, ограничена поясом из
насыпанной речной гальки прямоугольной формы, отстоящим от боковых
стенок примерно на 40-50 см. Вдоль боковых стенок снова насыпана речная
галька, а между двумя слоями гальки, по бокам, идут две неглубокие
канавки. Подобная структура могил в царстве Вьет, так же как и в районе
реки Ганьцзян не попадалась. Инвентарь состоит из 19 предметов, причем
большая часть из них - керамика и лишь немного примитивного фарфора,
есть один каменный диск-кольцо с точечным орнаментом.
Большая часть керамической фарфоровой посуды простая - это
открытые миски, плоскодонные, иногда с небольшим поддоном; отмечаются
и три микроножки, приделанные к миске. Также найдено пряслице двуко-
ническое, предмет рогообразной формы, подобный описанным выше. Есть
и керамические копии каменного диска с таким же орнаментом. Также
найден и плоскодонный кувшин с узким горлышком и двумя сплюснутыми
ручками, фигурными, похожими на фигурки зверей. К одному такому
кувшину приделаны три микроножки. Как мы видим, несмотря на то, что
форма захоронения своя, весь инвентарь является типичным для царства
Вьет, могила датируется поздним периодом Чжаньго (2795, с. 22-24).
Вполне вероятно, что эта территория входила в состав царства Вьет,
но имела свои региональные, возможно, этнические особенности, которые
и сказались в верованиях. Таким образом, мы видим, что и до конца
периода Чжаньго территория царства Вьет продолжает сохранять свои
особенности, которые были для нее характерны в предыдущий период. Хотя
чуская культура вторгается, что выражается в изменениях форм
захоронения, в уменьшении количества бронзы и в начале активной замены
бронзовых изделий копиями из фарфора и камня, но чуское влияние носит, по-
видимому, очень поверхностный характер: во-первых, еще сохраняются
традиционные вьетские захоронения из внешней каменной камеры; во-
вторых, даже после принятия чуской срубной камеры, инвентарь ее
остается не чуский, а собственный, хотя бы и в форме копий из фарфора; в-
413

третьих, практически мы не видим китайской письменности, связываемой
именно с царством Вьет, широко распространенной на чуских
территориях, к тому времени во многом синизировавшихся и использовавших
китайскую иероглифическую письменность очень широко, впрочем, вопрос о
письменности мы рассмотрим подробнее ниже.
Материал по периоду Чжаньго у нас очень небольшой, имеется в
виду опубликованный материал, однако и он говорит о том, что не только
влияние Центральнокитайской равнины практически не ощущается, но и
влияние со стороны Чу и бывших уских земель заметно достаточно мало,
местный элемент преобладает. Он же сохраняется и в следующий период,
период Хань, когда на этой территории распространяются бронзовые
барабаны. Впервые бронзовый барабан раннего типа, полученный из Ханчжоу,
упоминает еще Ф.Гегер, этот барабан попал в Дрезденский
этнографический музей еще в конце XIX в. Был ли он раскопан именно в районе
Ханчжоу, мы не знаем, поэтому территория провинции Чжэцзян долгое время
предполагалась ареалом за пределами распространения бронзовых
барабанов. Однако, в 1989-1990 гг. был раскопан ханьский памятник в Шанма-
шани, где был найден бронзовый барабан донгшонской культуры,
украшенный сверху солярным орнаментом. На настоящий момент этот район -
уезд Аньцзи в северо-западной части Чжэцзяна является самым северным
местом находки бронзового барабана Донгшонского времени. Еще одним
местом находки бронзового барабана Донгшонского времени за пределами
провинций Гуандун, Гуанси и Юньнань - места их широкого
распространения, является северо-западная часть провинции Хунань, совсем недалеко
от границ Цзянси (2456, с. 55-65). Обе находки датируются ханьским
временем. Солярный орнамент в отличие от большинства барабанов,
найденных на территории Вьетнама, - крупный, на всю верхнюю поверхность
барабана, сверху на нем имеется ручка. Во Вьетнаме такой тип барабанов
есть в Зянгваке, они относятся к подгруппе D2, хотя некоторые рисунки
сбоку отличаются от барабанов, найденных на территории КНР, здесь -
боковая поверхность чистая и относятся они к типу Гегер-1 (2448, с. 290;
2590, с. 243-269).
Наконец, последний вопрос, который следует нам разобрать в
данной части, это проблема письменности царства Вьет. В период Чуньцю мы
видим, что в царстве Вьет еще сохраняла свое влияние учэнская
письменность, в то время как в царствах У и Чу уже господствовала китайская ие-
роглифика. В период Чжаньго мы совершенно не встречаем учэнских
надписей на керамике или где-либо еще. Тем не менее, и китайская
письменность в этот период достаточно редка: как мы помним, почти все надписи,
которые мы имели до сих пор, напрямую связаны с другими царствами, в
частности с царством Сюй.
Надписи, которые связаны с Юэ, очень малочисленны и коротки -
это уже упоминавшиеся нами выше надписи на каменном и нефритовом
414

наконечниках копья, кроме которых есть и короткие надписи на мечах.
Эти надписи так же, как и последние из упоминавших о царстве Сюй,
сделаны специальным курсивом, характерным исключительно для царства
Вьет- это буквы со смазанной верхней и удлиненной нижней частью,
внешне совершенно на китайскую иероглифику непохожие, поэтому и
читать их очень трудно. Один из таких мечей с подобным курсивом хранится
с давнего времени в Шанхайском музее. Надпись идет по обеим сторонам
эфеса и по кругу на верхней части рукояти, всего 32 знака, которые однако
повторяются. На лицевой стороне написано: «Вьетский правитель (выонг)
+ (нечитаемый иероглиф) + Бак Ко (Бэшу - видимо имя, прим. авт., С.Л.)»
(пер. автора). Имя правителя, записываемое тремя иероглифами, это - явно
совсем непохоже на имена китайских ванов, у которых к тому же было не
принято писать собственное имя, а лишь титул правления из одного - двух
иероглифов. На другой стороне: «Сам +(нечитаемый иероглиф)*
изготовил», тоже повторяется 2 раза, а сверху на ручке написано: «(нечитаемый
иероглиф)* вьетский выонг + (нечитаемый иероглиф) + Бак сам изготовил
меч, используемый им изначально» (пер. автора). Ни имя правителя точно,
ни время его правления неизвестны (1400, с. 53-55). Ма Ченъюань
предполагает, что имя этого правителя может быть Мэнгу, упоминаемого в
«Исторических записках» Сыма Цяня (см. ниже).
Другой меч, тоже не найденный в археологических раскопках, а
передающийся с «давних времен» (с насколько давних, тоже не известно),
имеет надпись на эфесе по семь иероглифов с каждой стороны. На одной
стороне написано: «Вьетский (юэский) Чжугоу (имя) сам изготовил и
использует меч». На другой стороне: «Правитель (ван) Чжугоу сам изготовил
и использует меч» (пер. автора). Этот меч с полным основанием
связывается с вьетским правителем Чжугоу, годы правления 448-441 гг. до н. э., и,
опять же, надпись сделана характерным для царства Вьет курсивом. Кроме
этого, в музее провинции Чжэцзян находится еще один меч, тоже
коллекционного происхождения, с надписью из семи китайских иероглифов:
«Меч вьетского (юэского) правителя (вана) Юйи» или «Чжиюйи» (пер.
автора), что по всей вероятности, указывает на правителя по имени Чжиюй
или Чжэчжиюйи, он известен нам по письменным источникам как Шиюй,
на престоле в 464-459 гг. до н. э. (658, с. 66-69).
В 1974 г. в маленькой по размеру могиле в Чжанцзяшань, уезд Цзян-
лин, провинция Хубэй, относящейся к периоду Чжаньго, был найден еще
один меч с надписью из 12 иероглифов, эта надпись сделана на головке
рукояти. Также, в сокращенном виде - 8 иероглифов и 4 иероглифа -
надпись имеется с двух сторон эфеса. В самом полном варианте надпись
следующая: «Меч, изначально используемый вьетским ваном Гуаном»
значение еще трех иероглифов неясно. В варианте из 8 иероглифов звучит так:
«(один иероглиф неясен)* самолично изготовленный и используемый
наследником Чжибугуаном (или же: «Чжичжибугуаном»)». А надпись из че-
415

тырех иероглифов гласит: «Вьетский ван» (повторяется два раза) (пер.
автора) (Цао Цзиньянь 1995, с. 73-74). Также в Тайбэе, Тайвань, в коллекции
некоего господина Чэня есть еще один меч с 12 иероглифами, говорящими:
«Юэский ван Бушоу сам изготовил и использует меч» (пер. автора). Обе
надписи сделаны с разных сторон эфеса. Правитель Бушоу, согласно Сыма
Цяню, был следующим за Шуюем и правил в 458-449 гг. до н. э., а
правитель Чжичжибугуан или Чжибугуан, Бугуан или Чжии, он же И или Буян
правил в 411—376 гг. до н. э. (658, с, 66-69).
В 1979 г. в провинции Хэнань, в местечке Пинлянтай, уезд Хуайян
было найдено еще три меча вьетского вана Чжибугуана. Таким образом,
если мы соберем все имеющиеся мечи вьетских ванов, то получится почти
полный список врех упоминающихся у Сыма Цяня правителей, кроме
первого, объявившего себя ваном - Юньчана, а именно: Гоуцзянь, годы
правления 496-465 гг. до н. э.; Шиюй, 464-459 гг. до н. э.; Бушоу, 458-449 гг.
до н. э.; Чжуцзюй, он же Чжоуцзюй, 448-412 гг. до н. э.; И, или Бугуан,
411-376'Гг. до н. э. За последние годы существования царства Вьет (376-
333 гг.) надписей нет. Раньше мы уже писали об алебардах с именем
правителя Юньчана, первым принявшего титул вана, правил до 497 г. до н. э.
Есть информация, что в Чжэцзяне в последнее время были снова найдены
две алебарды этого правителя, одна из которых попала в частные руки в
Чжэцзяне, а другая - в Гонконг, а сейчас находится в частном собрании в
Макао (658, с.66-69).
Если мы это сравним с тем, что от соседнего царства У у нас есть
только меч вана по имени Гуан (1865, ил. 1), то получается очень странная
особенность, нехарактерная ни для какого другого царства- надписи
огромного количества именно правителей государства. Оружие правителей
царства Вьет находят все больше и больше, особенно в последние годы,
естественно, один правитель имел не по одному мечу, однако сколько
мечей имел каждый правитель и действительно ли все они принадлежали
именно ему, неизвестно. Другая интересная особенность, что надписи
царства Вьет только на мечах, реже алебардах, а других надписей царства
Вьет-нет.
Хотелось бы отметить и курсив, использовавшийся в царстве Вьет:
он отчасти похож на курсив, использовавшийся в царстве Чу, и, возможно,
его распространение следует связывать с чуским влиянием. Точно так же и
в царстве У - с одной стороны, есть надписи обычные, похожие на
Центрально-китайскую равнину, а, с другой стороны - курсивные, как во Вьет
и Чу. Ха Ван Тан связывает с этими курсивами надписи на алебардах,
найденных в Тханьхоа, и считает, что тханьхоасские надписи появились под
их влиянием (2437, с. 31-45). Таким образом, именно в конце периода
Чуньцю- начале периода Чжаньго вьеты Юэ под влиянием Чу, по-
видимому, усваивают наконец китайскую письменность, и тогда же
исчезают значки на керамике, связанные с учэнской письменностью, что еще
416

раз показывает, что эти значки должны были быть именно письменной
системой. Кроме того, факты, приводимые Ха Ван Таном, показывают
связь между письменностями царств Вьет и Чу и письменностью древних
вьетнамцев, что тоже может еще раз свидетельствовать об этническом
родстве разных народов вьет, живших к югу от Янцзы.
В чем же оказалась привлекательность китайской письменности для
вьетов? Видимо, в случае царства Вьет здесь большую роль сыграл пример
соседей - царств У и Чу, принявших эту письменность раньше, а также
активная внешняя политика на Среднекитайской равнине. Все больше
соприкасаясь с древними китайцами, вьеты вынуждены были заимствовать
не только их основные символы, но и искать общий язык в прямом смысле
слова, а его выражением служила письменность. Хотя, как мы видим,
письменность была принята прежде всего верхами. О каком-либо ее
широком распространении речи нет. Также, видимо, верхами письменность
была принята сначала и в Северном Вьетнаме, но уже когда, после
объединения Китая Цинь Ши-хуаном, в Китае письменность была
стандартизирована, а чуские и вьетские письмена официально выходят, во всяком случае
должны были выйти, из употребления. Поэтому, когда во власть Китая
попадает Вьетнам, там уже распространяется китайская письменность.
Долгое время сохранялось иероглифическое письмо царства Диен на юго-
западе Китая, ставшее последней некитайского происхождения
письменностью одного из вьетских государств. Однако, идеографическое письмо в
царстве Диен коренным образом отличается от учэнского по внешнему
виду и, видимо, по системе: здесь очень сложные знаки, сродни иероглифике
майя, ничего общего с Учэном они не имеют (2832; 2833). После этого
некитайские письменности сохраняются в районах южного Китая вместе с
некитайскими народностями и в дальнейшем, ярким примером служит
письменность Мосо, производящая впечатление «пережиточной
письменности» (2482, с. 177; 875). Чем-то она напоминает чжуанскую
письменность, хотя эта письменность строчная. Другой такой письменностью
является письменность Лоло, которая более проста и, возможно, возникла
уже в средние века. Наконец, свою идеографическую письменность имеют
народы Мяо и Яо, последние до сих проживают отчасти и в провинциях
Гуандун и Гуанси, и часть их знаков похожа на учэнскую письменность
(2482, с. 177-180).
Таким образом, после чуского завоевания царство Вьет претерпевает
лишь некоторые, не очень существенные изменения в своей культуре.
Фактически, кроме погребального обряда, нельзя отметить никаких изменений,
привнесенных чусцами. Многие предметы, популярные в Чу, появляются
здесь еще до завоевания Вьета. Из прочих, может быть, следует отметить
только лакированный столик в Хуантуншане, и практически это все (1317,
с. 83-90). То есть таких изменений как в районе озера Поянху, не
происходит. В итоге, к моменту циньского завоевания земли царства Вьет приходят
417

с мощной собственной культурой и религией, и со своей собственной
культурной традицией, идущей еще от Лянчжу, которые несмотря на китаиза-
цию, процессы перемешивания населения, происходившие в дальнейшем в
огромной Ханьской империи, сохраняются здесь и далее.
Процессы ассимиляции китайцами этих областей проходят очень
медленно, в то же время развивается собственная экономика, по-прежнему
на протяжении долгих веков этот район остается центром фарфорового
производства, центром кораблестроения и торговли, а, так называемые,
местные диалекты фактически сохраняют черты самостоятельных языков,
даже перейдя на «канго» (японск., лексику китайского происхождения,
заимствовавшуюся вместе с иероглификой). Впрочем, процент канго
значительно высок и во вьетнамском, в кантонском, в корейском и в японском
языках. Интересный факт в этом плане приводит Кавамото Ёсиаки, что
еще при династии Сун (960-1279 гг.) в окрестностях Лояна, бывшего
всегда центром Хуасяской (ханьской) цивилизации, продолжали проживать
неханьские народы, с которыми китайцы ведут борьбу (224).
Последний вопрос, который нам остается рассмотреть, это развитие
самой южной части исследуемого региона - долины реки Миньцзян и к
югу от нее, в период от Западного Чжоу до Чжаньго включительно, этому
и будет посвящена следующая часть данной главы.
418

Часть 5. Манвьет (Миныоэ) в X - III вв. до н. э.
Данных по археологии Фуцзяни в период от Западного Чжоу до
Цинь, не считая памятников датируемых Шан - Западное Чжоу,
разобранных нами в предыдущей главе, - крайне мало, да и из них информация в
основном идет о памятниках Западного Чжоу, материала же по Чуныпо,
Чжаньго практически нет. Тем не менее, за этот период - налицо широкое
распространение бронзовых орудий. Особенно много находок их в
прибрежных районах от северной части Фуцзяни до юга, в северо-западной
части Фуцзяни, недалеко от Цзянси и Чжэцзяна и в юго-восточной, рядом
с границей с Гуандуном. Всего известно 21 место находки бронзовых
предметов за этот период, из них лишь восемь являются археологическими
памятниками - это Даинчжайшань в уезде Наньань, о котором мы писали
раньше, Шэньчжоучжаньчу, в уезде Чжэнхэ, где были найдены один меч,
две алебарды, один наконечник стрелы, Янтань в уезде Гуанцзэ, где
обнаружены топор, нож, две мотыги, резак, Мафутоу и Бэйган в уезде Чунъань,
где был найден наконечник стрелы, в первом случае и наконечник копья и
остатки какого-то предмета во втором случае, Хэмаошань, в уезде Гуанцзэ,
где раскопан остаток бронзового орудия, Чэнсяо, уезд Упин, где тоже
были найдены один наконечник стрелы и два остатка каких-то орудий, Чэнь-
тяньцунь, в уезде Цзяньоу, где раскопаны бронзовый меч и мотыга, Нань-
таншуйкоу, в уезде Чантин, где найден наконечник бронзовой стрелы.
Кроме них, еще в шести местах были извлечены остатки бронзовых
орудий, как правило, непонятного назначения, а также в семи случаях находки
были сделаны случайно.
Практически везде, кроме двух случаев, мы имеем бронзовое оружие
и сельхозорудия, в двух оставшихся случаях, в уезде Цзяньоу, были
найдены три бронзовых колокола, которые мы рассмотрим ниже. Имеющиеся
здесь наконечники копий - как похожие на царство Вьет, (типа № 2 на рис.),
так и свои, их большинство - это прямо сужающийся конусообразный
наконечник, вилообразный наконечник и вилообразный, слегка
расширяющийся посередине - промежуточная форма между конусообразным и
вилообразным, распространены в период Западного Чжоу - Чуныпо. Для мечей
характерны как вьетский, то есть с ручкой без перекладины, так и вьетско-
чуский тип с двумя перекладинами на ручке и с украшенным эфесом*
последний тип является наиболее распространенным. Иногда эфес украшают
завитки, похожие на лицо, как это было в царстве Вьет, есть и более простая
местная модификация, доводящая узор до трех точек, при этом лезвие не
прямое, а немного искривленное, в редких случаях встречаются мечи
парадные с разукрашенным эфесом, узорами из геометрических спиралей или
же с разукрашенным узором лезвием. Если последний вариант встречался у
нас в царстве Вьет, то первый - местное явление. Наконец, в отличие от
царства Вьет, здесь широко распространены короткие кинжалы, они имеют
419

всякие разновидности - с узорчатой ручкой и эфесом, с узорчатым,
покрытым геометрическими спиралями, лезвием, конусообразные и с отверстием
у рукоятки. Втульчатые кельты, как правило, - дентальные, либо чуть
расширяющиеся книзу, либо чуть сужаясь или утолщаясь в середине, имеют
закругленное лезвие. Есть похожие на дентальные кельты и двухдырчатые
дентальные топоры с прямым или закругленным лезвием, а также тонкие
топоры, похожие на каменные с уступом в верхней части, к которому,
видимо, приделывалась ручка. В одном случае у нас лезвие втульчатого кельта
заметно расширяется книзу и немного скошено вбок - находка сделана в
уезде Гуанцзэ, недалеко от границы с Цзянси. Здесь же, на кельте имеется
какой-то значок, похожий на крест, метка ли это или что-то близкое к
знакам на керамике, сказать трудно, поскольку такой значок один. Есть и
длинные загнутые серпы, втульчатые, и ножи обычной формы без ручек с
заточенным острием (1941, с. 38-54). Таким образом, в бронзовой культуре
Фуцзяни мы видим значительное своеобразие, хотя, очевидно, что
бронзовые культуры Фуцзяни и царства Вьет имеют генетическую общность,
однако в I тыс. до н. э. имеются и серьезные различия. Прежде всего, у манвь-
етов сильно распространена культура кельтов, топоров. Двухдырчатые
топоры в царстве Вьет вообще отсутствуют, так же как и дентальный топор с
уступом и маленькие ножи. В то же время, алебард нет вообще, а
наконечников копий почти нет, то есть нет типов, излюбленных на Среднекитай-
ской равнине. Сходство состоит в том, что и здесь как и в царстве Вьет
широко распространяются мечи, причем мечи чуского и вьетского типов. На их
основе делаются местные модификации точно так же, как широко
распространены и короткие кинжалы, которых в царстве Вьет практически нет.
Нет абсолютно и бронзовых сосудов - продукта влияния Среднекитайской
равнины, зато есть колокольчики, которых в царстве Вьет почти нет (выше
мы писали обо всех исключениях). Значительно меньше и колоколов -
излюбленного для царства Вьет музыкального инструмента. Таким образом,
если в Учэнский период и в Учэнском регионе, и в Чжэцзяне, и в Фуцзяни
были более менее одни и те же типы бронзового оружия и орудий, то в
I тыс. до н. э. они начинают сильно отличаться. В бывшем Учэнском
регионе бронза практически пропадает совсем либо становится бронзой типов,
заимствованных извне, в царстве же Вьет бронзовые изделия становятся
ближе к царствам У и Чу, а соответственно, в конечном итоге, и к Средне-
китайской равнине.
В уезде Наньань были найдены четыре бронзовых колокольчика, с
орнаментами из зигзагов и треугольников, зигзаг, как мы писали, -
особый, характерный для Фуцзяни орнамент. Есть и орнамент из
прямоугольных линий (1941, с. 51). Наконец, следует сказать и о трех бронзовых
колоколах. Все они относятся к типу «юнчжун» с длинной ручкой, найдены в
уезде Цзяньоу. Во всех случаях находки были сделаны местными
крестьянами в коммуне Сяоцяо и в местечке Нанья (в последнем - два колокола).
420

И в первом, и во втором случае, были найдены колокола с 18-ю
пупырышками: в первом случае, они окружены орнаментом из круглых спиралей, не
соединяющихся между собой, во втором случае, они окружены
контурными треугольниками, соединенными по три с каждой стороны, внизу же
находится геометрический орнамент сложной формы. В первом случае,
пупырышки соскообразные, а во втором случае - острые, первый колокол
имеет также орнамент по верхней части, тоже состоящий из одиночных
спиралей, но на этот раз квадратных. В общем-то, оба типа колоколов не
имеют никаких местных особенностей. Наоборот, первый тип
соответствует колоколам, найденным в уезде Шаосин в Чжэцзяне, а второй тип -
колоколам, найденным на широкой территории- в Синьюе, провинции
Цзянси, в Сяошане, в Чжэцзяне и даже в Хунани (1753, с. 95; 2058, с. 90;
1941, с. 50 и 41). Вполне возможно, что колокола в этой близкой к Цзянси
и Чжэцзяну местности могли быть и привозными изделиями, и, судя по
тому, что они нехарактерны для других районов, а только для этого,
видимо, они привозными изделиями и были. Все колокола относятся к
Заладночжоускому периоду.
Интересно, что еще в 1978 г. Юй Юэжэнь, рассматривавший
бронзовую культуру Фуцзяни, признавал ее независимое от Центрально-
китайской равнины развитие, говоря о том, что общего между ними нет
практически ни чего (2831, с. 321-323). Также, именно он на основе
сходства керамики Дайна с Дунчжаном предположил, что рассмотренная в
предыдущей главе бронза Дайна относится к Шанскому периоду,
поскольку Дунчжан имеет датировку- 1320лет до н.э. (радиокарбон,
калиброванная).
Итак, рассмотрим подробнее основные черты культуры Манвьета За-
падночжоуского периода. В уезде Цзяньян, в северо-западной части
провинции Фуцзянь, памятник западночжоуского времени найден в местечке
Шаньлиньцзы, где археологическое обследование проводилось в 1988 и
1991 гг., а в последний раз были проведены и небольшие раскопки, в
результате чего были собраны и извлечены из земли в основном керамика и
примитивный фарфор, а также каменные и бронзовые изделия. В керамике
мы видим формы, совершенно нехарактерные для Чжэцзяна, да и
непохожие на остальные части региона. Основной тип - это открытая миска на
сужающейся кверху ножке-подставке, этот тип остается неизменным с
Шанского периода. Есть и разновидность этого типа - открытая миска с
вогнутыми стенками на ножке-подставке, покрытой налепами, но прямой. Этот
тип - новый и, в общем, аналогов не имеет, хотя в долине Поянху
встречалась подставка с налепами- но это была ножка более высокая и
расширяющаяся книзу. Здесь же мы видим ножку, короткую и плоскую. Встречается и
высокая ножка-подставка, сужающаяся к середине. Кроме этого, имеется
кувшин, высокий с широким горлышком; венчик расширяется во вне.
Подобный кувшин тоже является новой формой, видимо, модификацией круг-
421

лого кувшина, бывшего здесь в период Шан. Есть и узкогорлый кувшин,
покрытый горизонтальными линиями-налепами, тоже предмет, аналогов в
прошлый период не имеющий; и еще один тип - это открытая миска, круг-
лодонная с поддоном, сужающимся книзу, вверху выделанная налепами -
подобная форма в прошлый период не встречалась. Чего мы не видим из
характерных особенностей прошлого периода- это круглодонного горшка с
чуть вогнутым в середине дном, важной особенности данной культуры в
шанский и дошанский период, и плоскодонного горшка со средней
толщины горлом и боковой ручкой - эти типы здесь отсутствуют. Также
отсутствует и ваза на ножке-подставке, хотя в миске № 3 мы видим черты с ней
сходные, однако здесь верхняя часть вазы «обрублена» и она превращается
в миску с загнутым во внутрь верхом. Характерная особенность, что
примитивного фарфора много, почти столько же, сколько обычной керамики, хотя
в предыдущий период он составлял еще лишь несколько процентов.
Среди каменных орудий мы видим дентальные топоры, как оббитые
по-прежнему, так и шлифованные, а также остроконечные орудия, видимо,
наконечники копий, оббитые. Есть и два наконечника копья из бронзы, они
остроконечные, корпус имеет форму ромба, и есть длинный черенок с
отверстием в нем: копье вставлялось во втулку и через отверстие
прикреплялось гвоздем- тип абсолютно местный, совершенно ничего общего с
Чжэцзяном или Цзянси не имеет, впрочем, от последнего у нас почти нет
памятников. Шаньлиньцзы датируется средним и поздним Западным Чжоу
на основе сходства фарфора с Чжэцзяном, Цзянси и другими находками в
Фуцзяни.
Наконец, хотелось бы сказать об орнаментах по керамике.
Практически большая часть керамики, особенно примитивного фарфора, не
орнаментирована. Те же орнаменты, которые мы имеем - это горизонтальная
линия, сетка простая, плетенка и сочетание горизонтальных линий с
прерывистыми вертикальными или диагональными. Это орнаменты,
характерные для периода Западного Чжоу в Чжэцзяне и Цзянси. Таким образом,
орнаменты, общие с другими областями Юго-Восточного Китая, а типы
керамики и других орудий - совершенно другие. Орнаменты вполне
подтверждают датировку средним и поздним Западным Чжоу (1859, с. 95-99;
2831, с. 321-323).
Рассмотрим и Южнофуцзяньский регион, который вплоть до
Шанской эпохи сильно отличался от долины реки Миньцзян - район реки Цзю-
лунцзян и южнее, входя в состав Фубинькой культуры. В 1988 г. в уезде
Пинхэ, самой южной части провинции Фуцзянь, к югу от реки Цзюлунцзян
и неподалеку от границы с Гуандуном, были проведены раскопки залад-
ночжоуской могилы. Могила имеет прямоугольную форму, примерно
2x1,2 м, вытянута с запада на восток. Каких-либо следов,
отграничивающих могилу - стенок или даже дна, не видно. Костяк как всегда не
сохранился, а инвентаря - более 30 предметов, следовательно, могила далеко
422

небедная. Инвентарь - керамика (17 предметов) и камень (14 предметов). В
керамике мы видим кувшин круглодонный с высоким горлышком, такой
же плоскодонный кувшин, плоскодонный горшок с широким горлом и
чуть заметным венчиком, миску открытую, сильно расширяющуюся
кверху, на высокой ножке-подставке, горшок с чуть расширяющимся во вне
горлышком на высокой ножке-подставке, миску плоскодонную с узким и
широким дном, имеющую почти прямой угол посередине корпуса, то есть,
мы видим практически все те же типы, что характерны и для культуры
Фубинь в более раннюю эпоху. Все каменные орудия полированные - это
дентальные топоры, наконечники копья, верхняя часть которых заточена
треугольником, и пластина от браслета с четырьмя дырками по бокам,
имеющая ребристую поверхность из горизонтальных линий с одной
стороны, все точно так же, как было и в предыдущий период. Пожалуй, новый
здесь только наконечник копья, заточенный под треугольник с
просверленным отверстием. Есть и керамическое пряслице прямоугольной формы
в сечении. Среди орнаментов мы видим вертикальные прерывистые линии,
круги, два одиночных круга по венчику. Есть и один знак на керамике в
виде креста и еще один в виде трех линий, возможно, это знаки прото-
письменной системы, которая существовала здесь в более раннее время
(2193, с. 200-203).
Если в данном памятнике знаков очень мало, то в находящемся
недалеко памятнике Мэйхуадунь на востоке провинции Гуандун, датируемом
уже периодом Чуньцю, то есть более поздним, есть более 30 подобных
знаков тоже на венчике или на дне керамических и фарфоровых сосудов.
Таким образом, письменность или протописьменность, возможно,
типологически близкая к Учэнской, у манвьетов и намвьетов сохраняется вплоть
до периода Чуньцю, так же как и в царстве Вьет у устья Янцзы.
Сам памятник Мэйхуадунь, находящийся в уезде Болу, по течению
реки Сицзян, недалеко от устья реки Чжуцзян, дал также больше
30 интересных фигурок животных - это коровы, овцы, птицы и т. д. Все
имеющиеся здесь орнаменты близки к предшествующему периоду и к
южной Фуцзяни тоже - это орнаменты из кружков в квадратах, простых
кругов, двух одиночных кругов, похожих на глаза, которые мы упоминали в
предыдущем памятнике, простая веревочная сетка, горизонтальные линии
и зигзагообразный орнамент. Из них, для других вьетских областей
характерны только круги в квадратах, все остальные орнаменты свои. Орнамент
с двумя точками-глазами новый, все остальные - были в предыдущие
периоды. Для Мэйхуадуня характерны и двуконические пряслица (2499, с. 6-
36), в отличие от пряслиц прямоугольной формы в Шишане, в Фуцзяни, о
которых мы писали выше.
К сожалению, у нас нет никаких сведений о памятниках, достоверно
датируемых эпохой Чуньцю, что же касается эпохи Чжаньго, то известно,
что в целом было найдено только около 10 памятников, при этом нам извес-
423

тен только один отчет о раскопках памятника периода Чжаньго - это отчет о
раскопках некрополя Чжуанбяныпань, уезд Миньхоу. Судя по
содержащейся в нем информации, кроме него опубликован еще только один отчет о
расчистке могилы периода Чжаньго в Цзинсимяо, произведенной в 1959 г.,
другие же работы по раскопкам или расчистке имеющихся очень
немногочисленных чжаньгосских памятников вообще не проводились, и никаких
опубликованных материалов нет (1022, с. 284-285; 1264, с. 218-231). В
результате, подавляющую часть материала дает всего лишь один памятник-
Чжуанбяныпань. Памятник представляет собой некрополь, состоящий из
девяти могил, все они имеют вертикальную погребальную камеру и
размеры 4-5 м в длину и 2,5-3 м в ширину, могилы вытянуты с запада на восток.
Только в одной могиле сохранился фрагмент костяка, однако его положение
и обряд захоронения неясны. Иногда в боковой части могилы имеются
2 канавки со следами дерева, что заставляет предполагать наличие
деревянного гроба, значит, возможно, сюда проникло чуское влияние. Примерно в
каждой могиле около 10 предметов инвентаря, в основном керамика. По
сравнению с Западным Чжоу практически все типы сосудов новые,
сохраняется лишь чаша на высокой ножке-подставке, однако и она приобретает
новые варианты, например, ножка-подставка утолщается (№ 12). Есть и
небольшая миска на ножке-подставке с ободком-швом по венчику (№ 8). Это
практически все, что осталось от предшествующих периодов. Остальная
керамика новая для этого региона, причем много очевидных подражаний
бронзе - это триподы «дин», причем не вьетского, а чуского типа, к тому же
подражание достаточно грубое, с опущением деталей. Только в двух
случаях мы видим красивую крышку с разграничением горизонтальными
линиями уровней, в остальном же все детали опущены. Также это плоскодонная
или на поддоне миска с крышкой, образующих вместе скругленные стенки,
крышка почти такой же величины, как и сам сосуд; плоскодонный кувшин с
выпуклыми стенками, с шириной горла одинаковой с шириной дна - этот
предмет характерен для Чжэцзяна. Однако, большая часть предметов
характерна не для Юэ, а для Чу, с предшествующим периодом никаких общих
корней не имеет. Также, подражающий чуской бронзе кувшин на высоком
поддоне с круглым корпусом и длинным высоким горлышком, покрытый
крышкой с налепленными на ней четырьмя узорными ручками - тоже
предмет чуской культуры, во Вьет не встречающийся. Еще один, узкогорлый
пузатый кувшин с двумя боковыми ручками, тоже - предмет новый, для
данного региона нехарактерный. И, наконец, пузатый горшок плоскодонный с
двумя боковыми ручками-ушками и крышкой, а также открытая миска с
чуть отогнутым венчиком. Единственная местная деталь - это ручка у
горшка с крышкой, которая плоская и длинная, с чуть завертывающимися
концами, это явно местная традиция. В остальном же все формы чужие,
совсем нет круглодонных, много копий бронзы, нет привычной фуцзяньской
боковой ручки. Причем, при сравнении двух периодов, на которые разделя-
424

ется некрополь, мы видим, что все формы практически остаются
неизменными, только у рюмки на высокой ножке-подставке эта ножка утоньшается,
однако здесь, скорее всего, случайность, поскольку тонкая ножка-подставка
у рюмки была в данном регионе еще в Шанский период. В остальном же,
мы видим удивительную устойчивость форм, что говорит о том, что данные
формы являются вполне характерными чертами культуры периода Чжаньго
в долине реки Миньцзян. Характерно, что здесь есть и подражания бронзе,
которые присущи царству Юэ, находящемуся тут же неподалеку, но
сделанные не из примитивного фарфора, а из твердой керамики.
Кроме этого, здесь найдено четыре нефритовых и каменных диска с
орнаментом в виде точек, тоже черта, характерная для Чу и У и не
имеющая никаких местных традиций. С другой стороны, бронзовые кольца,
которых найдено три - это предмет совершенно местный, ничего похожего
ни в У, ни в Юэ, ни в Чу нет. И, наконец, если мы рассмотрим орнаменты
по керамике, то мы увидим все характерные для царства Вьет мотивы.
Прежде всего, орнамент идет полосами с чередующимся разным
орнаментом. Это прямые полосы, волны (волнистый орнамент очень
распространен в царстве Вьет в период Чуньцю, в Чжаньго его становится уже
меньше, как мы писали выше), а также прерывистые линии, элемент
характерный как для царства Вьет, так и для местной культуры Фуцзяни, а также
для Северного Вьетнама. Прерывистые линии могут идти иногда
зигзагом - явно местная черта. Памятник относится к позднему периоду
Чжаньго, причем первый его период относится к концу Чжаньго, а именно, к
III в. до н. э., а второй период - уже к Цинь или даже началу Хань (1264,
с. 218-231).
Таким образом, мы видим, что, по крайней мере, в конце периода
Чжаньго, а, вероятно, и раньше, поскольку более ранних памятников у нас
нет, в районе к северу от реки Миньцзян, а, может быть, и в самой долине
реки Миньцзян происходят очень серьезные изменения в материальной
культуре - появляется деревянная камера, появляются сосуды,
демонстрирующие явное влияние Чу, а также копии бронзовых сосудов в керамике,
характерные для царства Юэ; от Юэ приходят и некоторые орнаменты,
например, волнистый. В то же время, и местный субстрат остается -
характерный предмет миска на высокой ножке-подставке. Таким образом, мы
можем говорить, что в это время на данной территории происходят
этнические изменения, причем достаточно сильные, появляются поселенцы из
Вьет и Чу, которые оказывают влияние на местное население, видимо,
смешиваясь с ним. Такова была ситуация к моменту чуского вторжения,
которое, судя по памятнику, ничего не изменило.
В заладноханьский период, от которого до нас дошло уже очень
много памятников, в том числе огромные укрепленные города в Бэйгане,
Чэнцуне, все - уезд Чунъань, на северо-западе провинции Фуцзяни, не
очень далеко от Чжэцзяна и Цзянси, и другие памятники - у нас, с одной
425

стороны, много ханьской черепицы, в том числе с большим количеством
иероглифических печаток, надписей на бронзе китайскими иероглифами (и
не чускими или юэскими иероглифами, а стандартными ханьскими). С
другой стороны, керамика, бронзовое оружие и даже орнаменты
сохраняют преемственность с периодом Чжаньго - это, по-прежнему узкогорлый
кувшин с двумя ушками, наряду с которым появляется кувшин ханьского
типа, с чуть более широким горлышком; банкообразный сосуд,
характерный для Фуцзяни и Гуандуна; миска на невысокой ножке-подставке. В
орнаментах, это господство волнистого, перекрещивающиеся волны,
спираль, похожая на S-образную, вертикальные прерывистые линии, елочка,
чередующаяся с диагональными линиями и т. д., а в бронзе и железе,
которого здесь становится очень много- это, длинные наконечники копий,
стрел, дентальной формы втульчатые кельты, ободки лопаты, ножи с
ручкой, завершающейся кольцом, то есть сохраняется как прежний инвентарь,
характерный для этого района раньше, так и появляется новый, например,
длинный плоский наконечник копий (2760, с. 20-34; 2759, с. 37--47; 1941,
с. 199-267). Сохраняются и чуские мотивы, например, миска на ножке-
подставке, украшенной крупными треугольными рисунками сидящей на
крышке птицы (1941, рис. 17).
Для завершения обзора следует кратко охарактеризовать
материальные памятники на территории провинции Гуандун в рассматриваемый
период. В период Западного Чжоу для Гуандуна характерны так же, как и для
Фуцзяни, открытые миски на подставках, горшки на подставках, затем
распространяются и плоскодонные кувшины с невысоким венчиком, и
круглодонные горшки, с чуть расширяющимся почти прямым венчиком.
Никаких форм, копирующих бронзу, - нет, также и нет никакого влияния
со стороны Чу. Сохраняются традиционные для этой территории формы. В
орнаментах есть общие с Фуцзянью, например, круги в квадратах,
одинокие кружки-глаза, прерывистая диагональная линия между вертикальными.
Кроме этого, есть и обычная сетка, а также спирали, образующие угол
между двумя завитками, орнамент для Фуцзяни нехарактерный. Как и в
Фуцзяни, орнаменты идут не сплошняком, а полосами; характерная
особенность состоит в том, что клетка из треугольников есть, но своя - из ромбов,
поделенных не на четыре треугольника, а на два.
В бронзе это втульчатый кельт с расширяющимся и
скругляющимся лезвием, стрелы с крылышками, короткие мечи и кинжалы с
зигзагообразным орнаментом на ручке - то есть бронзовые орудия от Фуцзяни
отличаются: нет ни мечей, характерных для этого региона, ни длинных
ножей, наконечников копий и т. д., есть только топоры, но не
дентальной, а расширяющейся книзу формы. Стрелы - тоже не длинные, а
короткие, да и кинжалы имеют другую форму, хотя ручка кинжалов
похожа на ручку вьетских мечей. Сохраняются каменные орудия - это
полированные стрелы с дырками, стрелы без дырок с черенком, дентальные
426

каменные топоры с малозаметным выступом и квадратной формы
каменные долота. Все орудия хорошо отполированы. Разбор сделан по
материалам памятников: Са Боу Дэй (Шабаоди), Тунг Га Дэй Сан (Тунцзя-
дишань), Бак СаКонг (Бэйшакун), Боу Генг Ван (Баоцзинвань), Сэй Гва
(Сигуа), Лан Шн Бак Сан (Наньпиньбэйшань), ДунгОуВан (Дуньао-
вань), ДаайГэйВан (Дацзивань), НамСа Ван (Нанынавань), Бак Са
Ханг (Бэйшакэн), Дан Динг Нгой Са Хой (Цзиньдин-Вайшахай), в устье
реки Чжуцзян, Гуандун и А По Ван в Гонконге (2351, с. 239-253). В
Бак Са Ханге есть и примитивный фарфор, встречающийся здесь с
Шанской эпохи (2351, с. 241).
Таким образом, к моменту образования Донгвьетского и Намвьет-
ского государств в конце Ш в до н. э., их материальная культура
оказывается сильно разобщенной между собой, если на Манвьет оказывает сильное
влияние юэское и чуское население, откуда в это время, особенно из Юэ,
был, по-видимому, сильный приток, то Намвьет продолжает жить старыми
традициями, никаких этнических подвижек здесь незаметно. Бели мы
посмотрим на Северный Вьетнам - культуру Гомун и культуру Донгшон в X-
I вв. до н. э., то увидим, что здесь есть лишь небольшое сходство с
Гуандуном и еще меньшее сходство с Фуцзянью.
Так же, как и в Фуцзяни, здесь есть открытая миска на конической
ножке-подставке, которая характерна и для устья реки Чжуцзян,
плоскодонный широкогорлый кувшин без ручек, круглодонная миска с
расширяющимся вверх венчиком, типичные для Гуандуна, а сосуд с носиком и покрытый
пятнистым орнаментом характерен для Фуцзяни более ранней эпохи -
Шанской. Также мы видим и характерный для северных вьетов рубчик по
корпусу миски, в частности миска с рубчиком по корпусу на подставке,
характерной опять же дня Фуцзяни более раннего периода, Шанского. Вся остальная
керамика своя- это кувшины с волнистой линией корпуса, сосуды с
широким дном и поддоном и узким горлышком, круглодонные кувшины с
длинной шеей и т. д. Точно так же, и в бронзе мы видим как общие черты,
например, втульчатый кельт с расширяющимся книзу лезвием, похожий на гуан-
дунский, так и свои, для устья реки Чжуцзян и тем более для Фуцзяни
нехарактерные совершенно - это, например, боковой кельт. Есть и пряслице дву-
коническое и плоское, тоже собственное Фуцзяни и Гуандуну. Сходство
имеют втульчатые наконечники копий и алебарды, пришедшие, очевидно, из
Китая, по-видимому, через царство Вьет, о чем мы писали выше. Орнаменты
так же, как в Фуцзяни и Гуандуне, идут полосами. Сходство имеют: орнамент
из пунктирных линий, волнистый орнамент, треугольный, зубчатый;
остальные же орнаменты - свои, например, Г-образный, свои и сочетания разных
элементов, имеющихся в орнаментах Гуандуна. Тем не менее, сходство с
Гуандуном и в орнаментах, и в сочетаниях очевидно, с Фуцзянью же такого
сходства нет.
427

Распространение в Северном Вьетнаме алебард юэского типа
показывает, что какие-то влияния докатились и до Северного Вьетнама, хотя,
как мы видим, они минимальны. Алебарды, найденные в долине реки
Донгнай, имеют радиокарбонную дату 549±50 лет до н. э.
(калиброванную), то есть конец периода Чуньцю и время могущества царства Вьет.
Формы и орнаменты этих алебард показывают, что они сильно отличаются
от китайских, хотя, очевидно, что китайские и особенно алебарды царства
Вьет, похожие по форме, должны быть для них прототипом. Если мы
рассмотрим орнаменты, то увидим, что здесь господствует спираль,
смотрящая в одну сторону, тройная спираль и просто круги, судя по орнаментам,
мы не можем с точностью утверждать, что алебарды пришли из царства
Вьет, однако формы говорят за это (2452, с. 181-211; 2656, рис. 7-11; 434,
с. 146-198; 2856, с. 455-^70).
Также в Донппонской культуре появляется и бронзовый колокол, по
форме и по орнаменту, однако, отличный от колоколов, распространенных
и в царстве Вьет, и в царстве Чу (2656, рис. 11), хотя сходство в
орнаментах есть, в частности с колоколом типа «сянъюй», хранящимся в
коллекции СТ. Лоо в Париже (90, ил. 87). Как колокол из Вьетнама, так и
колокол из коллекции Лоо, украшают S-образные и одиночные спирали,
направленные вниз. На другом же колоколе тоже из коллекции С.Т.Лоо пояс
орнамента из одиночной спирали соседствует с поясом зигзагообразного
орнамента. Зигзагообразный орнамент и спирали, смотрящие друг на
друга, присутствуют и еще на одном колоколе, найденном в северном
Индокитае, подобен зигзагам и еще один вид спиралей - на колоколе из Селан-
гора> Малайя (88, с. 1-10). По-видимому, этот тип колокола связан с
царством Вьет, в отличие от другого типа колокола - с двумя рогами,
формирующими ушко, находящееся в самом корпусе колокола. Этот тип
колокола, очевидно, связан с западновьетским миром, области его
распространения - Северный Вьетнам, Гуандун, Гуанси и Юньнань, с царством Вьет он
связи не имеет (1085, с. 66-69). Связь с царством Чу показывает наличие
лица с растопыренными ушами на одном из чуских колоколов «сянъюй» и
на колоколе, найденном в Гуанси. Однако, если на колоколе из Хунани
лицо имеет один чуб, то здесь - два чуба, как это было в Синьгане, то есть,
еще раз выходит на поверхность проблема Синьганьского наследия (1085,
с. 67; 2821, с. 38-43).
Следует отметить, что жившие на территории Гуандуна и Северного
Вьетнама намвьеты и лаквьеты оказываются гораздо более тесно
связанными с миром северо-западных вьетов (Ба, Тхук (Шу), Со (Чу), чем с
Миром северо-восточных вьетов, то есть с Манвьетом и царством Вьет. Это
показывает и распространение кривых, частично башмакообразных
кельтов, которые есть в Юньнани, в Сычуани, Гуанси, Гуандуне, Хунани (не
считая Вьетнама и Индонезии), но отсутствуют в Чжэцзяне и Фуцзяни,
хотя там есть промежуточные формы, то есть кельты с сильно расширяю-
428

щимся искривленным лезвием, о чем мы писали выше; имеются толстые
короткие кинжалы с узкой ручкой, украшенной геометрическим
орнаментом или же спиралями, которые, опять же, распространены по всей
территории Сычуани, Хунани, Гуанси, Гуандуна, Северного Вьетнама, а также
присутствуют и в Хубэе, и даже в Шэньси, но отсутствуют на юго-востоке
КНР. В тоже время, встречающиеся на них S-образные спирали,
характерны для царства Вьет. В северном Гуандуне есть вьетские мечи и вьетские
триподы, однако дальше, в южный Гуандун, мечи не идут, а триподы хотя
и доходят до Северного Вьетнама, но это - исключение (817, с. 44-52;
2764, с. 48-51; 2396, с. 231-240; 2401, с. 86-101; 2824, с. 18-22; 61, с. 1-20;
2441, с. 2£-33). Точно так же, и донгшонские банкообразные сосуды с
двумя ушками тоже распространены в Северном Вьетнаме, Юньнани,
Гуанси и Гуандуне, но отсутствуют в Фуцзяни и Чжэцзяне; алебарды, с
тонким удлиненным верхним концом и, как правило, расписанные
орнаментом по поясу, встречаются в Таиланде, Северном и Южном Вьетнаме,
Юньнани, Сычуани, а в Чжэцзяне хотя и есть похожий тип, они все-таки
отличаются как от тех типов, которые распространены в Индокитае, так и
от того типа, который распространен в Юго-Западном Китае (эти два типа
между собой тоже разные). Опять же, бронзовые миски имеются и на
среднем, и на нижнем Янцзы, однако характерные для Донгшона миски с
солярным орнаментом имеются только в Северном Вьетнаме и Гуандуне.
Другой же тип мисок, с изображением двух рыб, - характерен для Юго-
Восточного Китая, но особенно для Юго-Западной части Китая и
Северного Вьетнама - Сычуань, Хубэй, Хунань, Гуанси, Гуандун, Северный
Вьетнам, Цзянсу. Ту же самую ситуацию мы в более позднее время наблюдаем
с бронзовыми барабанами - в то время, как в Чжэцзяни и Хунани у нас
имеются редкие барабаны типа D, которые тоже есть в Северном
Вьетнаме, барабаны Гегер-1 и Пре-Гегер, распространенные на широких
пространствах Юго-Восточной Азии и Юго-Западного Китая, в Юго-
Восточном Китае не найдены (61, с. 1-20).
Другой тип памятников, это памятники, которые характерны для
Северного Вьетнама и Юго-Западного Китая, а в Юго-Восточном Китае
встречаются частично, то есть которые распространены не на всей
территории региона. Например, это короткие кинжалы с отверстием в рукояти, -
из территории Юго-Восточного Китая они захватывают только район По-
янху, Цзянси (1233, с. 19-27); кольца с тремя или четырьмя выступами,
чаще всего не завершенные - они в основном распространены в Гуандуне,
Гуанси, в Гонконге, на Тайване, во Вьетнаме, но встречаются и в Чжэцзяне
(1948, с. 161-176). Также и короткие кинжалы, которые встречаются в
Фуцзяни, но в Чжэцзян и Цзянси не идут, а далее они же распространены в
Северном Вьетнаме и Гуандуне. И, наконец, есть тип, который явно идет
из Юго-Восточного Китая, но в основном получает распространение в
Китае Юго-Западном - это наконечники копий с фигуркой у черенка, похо-
429

жей на иероглиф «ван», совершенно очевидно, что этот тип произошел из
Учэна, где находятся наиболее ранние, наиболее простые его
разновидности. Затем, хотя он и имеется в Чжэцзяне, но чаще всего встречается в
долине реки Сянцзян (Хунань), в Хубэе и в Гуандуне. В Хубэе же и Гуандуне
есть и другая модификация оружия, использующего этот знак- это ножи,
которые распространяются на юге в Гуандуне, но не идут дальше, еще
южнее (1662, с. 90-94).
То есть, получается несколько степеней взаимопритяжения у разных
областей вьетов. Говоря о Чу, следует отметить, что чуская культура -
смешанная из культуры вьетов центральной части Китая, то есть района
реки Сянцзян, и китайской культуры (чжоуской), оказывавшей на нее
очень сильное влияние, поэтому в данном случае, говоря о Чуских
регионах, мы не имеем в виду этот огромный пласт китайской культуры,
который в Чу присутствовал, в отличие, например, от царства Вьет и районов
реки Миньюэ, а также до чуского завоевания и в районе Поянху. Если же
говорить только об аборигенной чуской культуре и соприкосновении ее с
культурой других вьетских областей, как впрочем и о культуре всех вьетов
в целом, то можно выделить следующие пояса соприкосновения. В свое
время применительно к Вьетнаму их выделил Нгуен Зуй Хинь, рассмотрим
его схему. В Южном Китае он выделяет четыре области по их отношению
к Донгшонской культуре - это район южного Гуанси и западного
Гуандуна, который не имеет ничего общего с китайской бронзовой культурой, но
относится полностью к северо-вьетнамской; к западу от него находится
регион, связанный с Шичжайшаньской культурой, тоже близкой к
Северному Вьетнаму; затем, это район реки Сянцзян, то ерть территория нынешней
Хунани, культура этого района сходна с Шу (Сычуань), а также
попадаются и северно-вьетнамские вещи; и наконец, культура Гуандуна, от устья
реки Чжуцзян к востоку и Юго-Восточного Китая, которая только в какой-
то степени родственна Шу и Северному Вьетнаму (2441, с. 29-33).
Дополняя подробнее предложенную схему для Юго-Восточного Китая, можно
сказать следующее: здесь выделяется регион Миньцзяна, наиболее близкий
к Гуандуну, особенно его южная часть; регион южного Цзянси, тоже очень
близкий к Гуандуну - это и практически отсутствие какой-либо синизации
до периода Чжаньго, общие типы керамики и бронзы с восточным
Гуандуном и общее наследство происхождения культуры от Фубинь. Следующее
по степени релевантности- это царство Вьет, которое близко по своим
чертам к Фуцзяни, с одной стороны, и к восточной части региона Поянху -
с другой: это и типы бронзового оружия, которое господствует в Чжэцзяне
так же, как в Фуцзяни; своя особая бронзовая посуда; похожие орнаменты
в керамике, например, волнистый орнамент, пунктирная линия. Затем - это
регион Поянху, который до II тыс. до н. э. имел много общего и с Чжэцзя-
ном, и (в южной части) с Гуандуном, но очень мало сходного с Фуцзянью,
и был близок к Центрально-Южному Китаю, то есть к Хунани, долине
430

Дунтинху и реки Сянцзян. И, наконец, это район царства У, то есть самое
устье Янцзы, район к северу от озера Тайху, который отдален от Цзянси,
совершенно не имеет ничего общего с Фуцзянью и Гуандуном, но близок к
Чжэцзяну, то есть к царству Вьет. Это, похожие типы захоронений,
культура мечей, ромбический орнамент на керамике и самое главное -
культура курганов. Северная часть Цзянсу и междуречье Янцзы и Хуайхэ - это
еще один регион, который связан с царством У благодаря постоянным
контактам, однако в I тыс. до н. э. уже слабо, чисто поверхностно сохраняются
отношения с царством Вьет и в то же время сильно - с районом Поянху,
особенно с северной частью Поянху, что выражается в общих типах
керамики, бронзового оружия и бронзовых сосудов. С другой стороны, это
район - очень близкий к чусцам, южная часть этого ареала вообще к концу
I тыс. до н. э. становится частью Чуской культуры.
Теперь посмотрим, как происходил процесс синизации, который
действительно является основной характеристикой периода со Птыс. до
н. э., причем, что интересно, практически ни в одном регионе, синизация до
конца завершена не была, даже в междуречье Янцзы и Хуайхэ продолжает
сохраняться собственная культура, отличная от Центрально-Китайской
равнины. Связано это, прежде всего, с огромным влиянием царства Чу,
подчинившего к концу периода Чжаньго все эти территории, поскольку
царство Чу имело смешанную культуру - смесь вьетской культуры с чжоу-
ской, образовавшую некий особый субстрат. Когда этот субстрат
образовался, мы точно судить не можем, поскольку эта часть выходит за пределы
данного исследования, однако синизация на территории Юго-Восточного
Китая начинается с культуры Хушу, то есть в конце Птыс. до н. э. фазу
после окончания Лянчжуско-Мацяоского периода и захватывает районы к
северу от озера Тайху, а также междуречье Янцзы и Хуайхэ. Второй этап
синизации в юго-восточной части нынешней КНР начинается с начала
I тыс. до н. э., когда царство Чу подчиняет себе район реки Ганьцзян и
озера Поянху. Здесь начинается синизация на основе чуского субстрата. В это
время на севере постепенно формируется собственный, мацяосский, затем
уский субстрат, однако, в отличие от Чу, вьетские элементы здесь
оказываются слабее и синизация захватывает гораздо большие сферы, чем в
районе Поянху или на чуской территории. Тем не менее, уский субстрат- это
тоже своя культура, для которой характерен свой тип погребения,
некоторые свои орудия. В начале I тыс. до н. э. на территорию У приходит чжоу-
ская-китайская письменность, также через Чу, по-видимому, в первой
половине I тыс. до н. э. она попадает в район Поянху. Царство Вьет, часто
соприкасавшееся с Чу, безусловно, испытывает определенное культурное
влияние со стороны близкого У и со стороны постепенно
приближающегося Чу- своих китаизированных соседей. Это обстоятельство заставляет
верхушку царства Вьет взять направление на синизацию, однако активная
синизация начинается только в последние годы существования царства
431

Вьет, когда оно ведет активную политику на Китайской равнине, даже
переносит туда, поближе к этой равнине, в Ланья, столицу. Здесь решающим
фактором становится включение в состав царства Вьет земель У, и с этого
времени на территории царства Вьет начинает появляться китайская
письменность, которая так и не утвердилась до конца существования царства
Вьет, а собственная письменность исчезает лишь в конце периода Чуньцю,
то есть со временем начала активной внешней политики. Фактически же
синизация этой территории начинается только после ее присоединения к
Чу, когда разрушается собственный обряд захоронения, начинается «чуи-
зация» верхушки, хотя часть вьетской верхушки уходит в горы и
отстраняется от нового порядка; неизвестно, какова была их позиция в период
господства Чу, но так называемые «Горные вьеты» (Шань Юэ) сохранили
свою видную роль и в дальнейшем, причем с ними активно боролись и
Ханьская империя, и царство У периода Троецарствия (220-280 гг.), полная
синизация происходит здесь только в Средние века (224). И, наконец,
последний регион - это район манвьетов, который начинает синизироваться,
по-видимому, в период Чжаньго после разгрома царством Чу царства Вьет.
Судя по всему, именно чусцы вторгаются на эти земли и так же, как в
период Чуньцю, по-видимому, был отток населения из манвьетских земель
на земли царства Вьет. Говорить о процессе синизации Фуцзяни
достаточно трудно, у нас практически нет никакого археологического материала от
второй трети I тыс. до н. э. до начала Хань. Однако, в период Западной
Хань мы видим, что определенный уровень синизации внешне происходит:
появляется и распространяется китайская письменность и китайский язык,
видимо, вместе с притоком населения, хотя говорить о значительной
степени синизации еще достаточно трудно. В керамике и в бронзе
практически сохраняются те же формы, что и были здесь до циньского завоевания.
После падения империи Цинь, здесь образуется независимое государство
Манвьет, признававшее вассалитет огромной Ханьской империи, тогда и
начинается проникновение китайской культуры и китайской
письменности. Как и в какие сроки проходит этот процесс - уже тема для другого
исследования. Однако, следует предполагать, что синизация усиливается,
когда эти земли входят в состав Ханьской империи напрямую, в 110 г. до
н. э., примерно в то же время Ханьская империя покоряет и Намвьет, то
есть Гуандун (в 111 г. до н.. э.), все вьетские государства теряют свою
независимость. Намвьет был покорен, но все же и после формального
завоевания в течение некоторого времени часть вьетов на севере Вьетнама
продолжала фактически независимое существование до IIIв.н.э. (2516,
с. 112-113). То есть, практически процесс ассимиляции вьетских земель
начинается уже в I тыс. н. э., однако и до сих пор живущие там народы,
частично китаизированные, частично нет, сохраняют свои культурные
особенности, связанные с их вьетским этническим прошлым, что
выражается и в языке, и в некоторых традициях, а также продолжают проживать и
432

остатки не китаизированных малых народов, и даже в провинции Гуан-
си остаются жить этнические вьеты в современном смысле слова (2855,
с. 22-23).
Изделия из бронзы находятся и на Тайване, причем в нескольких
местах. На севере Тайваня, в нижнем слое памятника Дапэнькэн, относящегося
к культуре Юаныпань, найдена бронзовая стрела с длинным черенком и
крылышками, также в памятнике Тудигуншань, уезд Тайбэй, найден
бронзовый кельт, втульчатый, дентальной формы, характерный для юго-
восточной части Китая, в частности, - для царства Вьет. Также, в том же
памятнике Дапэнькэн, тоже в юаныпаньском слое был найден еще кусочек
металла. Из самой же раковинной кучи Юаныпань была извлечена
бронзовая деталь похожей на головку птицы формы. Бще две бронзовые пластины,
одна из которых прямоугольной формы и имеет отверстие сбоку, а другая -
сохранилась плохо, хранятся в коллекции Токийского Императорского
Университета и были найдены в раковинной куче Юаныпань кафедрой
антропологии технического факультета Токийского Императорского
Университета. Кроме того, два украшения из бронзы были найдены в восточной
части Тайваня, в некрополях Мауяо и Цзялулань, обе находки сделал Ка-
но Тадао, который также нашел и предмет в форме головы птицы в Юань-
шани (165, с. 37-46). Два браслета были найдены в каменных погребальных
камерах, относящихся к культуре Бэйнань, имеющей радиокарбонные
датировки от 3100+110 лет до наших дней до 2720±110 лет до наших дней (2217,
с. 362). Такие же браслеты найдены только в Фуцзяни, в Чжуанбяныпани, о
чем мы писали выше, однако, тайваньские браслеты, судя по всему, более
ранние чем браслеты из Фуцзяни. Тем не менее, родство двух культур
очевидно: больше нигде таких браслетов нет, во Вьетнаме есть сплошные
браслеты (2656, рис. 11). Втульчатый кельт тоже сходен с кельтами,
характерными для Фуцзяни и Чжэцзяна. Го Су-цю датирует его Западночжоуским
временем или позже, хотя, как мы знаем, подобные кельты известны и в
Шанский период. Точно так же, и стрелы подобного типа с крыльями
характерны как для Шанского, так и для Чжоуского периода. Что касается
региона их распространения, предмет достаточно простой и подобные стрелы
распространены в Юго-Восточном Китае достаточно широко, в том числе в
Цзянсу, Цзянси. Таким образом, бронзовая культура Тайваня, по всей
видимости, обнаруживает связь с бронзой вьетов, в особенности манвьетов и
аувьетов, период появления бронзы на Тайване, скорее всего, следует
отнести к началу I тыс. до н. э., хотя возможны более ранние или поздние даты,
Го Су-цю предлагает даты от начала Западного Чжоу до конца Чжаньго, т.е.
XI-V вв. до н.э. (165, с. 37-46).
Кроме бронзы много и других предметов, роднящих Тайвань с юго-
восточной частью КНР, так же как и с Северным Вьетнамом - это уже
упоминавшиеся выше кольца с тремя выступами или четырьмя выступами,
нефритовые фигурки людей, каменные башмаковидные кельты, двухдыр-
433

чатые ножи, сосуды с двумя ручками на неширокой ножке-подставке,
такие же> как в Фуцзяни. Таким образом, Тайвань тоже не оказывается в
стороне от Вьетского мира, а имеет определенную степень общности с ним, в
особенности с юго-восточными вьетами, от которых его отделяет лишь
небольшой Тайваньский пролив. Есть черты, общие с северным Вьетнамом,
Гуандуном - башмаковидные кельты, нефритовые кольца. Обычный же
дентальный втульчатый кельт роднит его со всеми вьетами и, трудно
сказать, к чему он ближе, хотя здесь логичнее предполагать связи с Фуцзя-
нью и Гуандуном, как находящимися наиболее близко от Тайваньского
пролива.
И, наконец, особо следовало бы сказать о бронзовой головке птицы,
символ тоже связанный с Вьетским миром, одндко, к какому предмету
относилась данная фигурка, мы не знаем (головка представляла собой часть
какого-то изделия), но птица - тоже один из важнейших вьетских
символов, И, хотя ничего точно похожего мы не знаем, длинный клюв и
удлиненная сзади форма головы напоминает птиц Донгшонской и Пред-
донгшонской культуры (2656, рис. 7; 2590, с. 173-175 и т. д.).
434

ГЛАВА VI. ПИСЬМЕННАЯ ИСТОРИЯ ЦАРСТВА ВЬЕТ
Царство Вьет в низовьях Янцзы не оставило собственной
письменной традиции: надписи на керамике, которые мы имеем, во-первых, на
данный момент не прочитаны, а во-вторых, невелики по объему. Точно так
же, у царства Вьет, в отличие от соседних У и Чу, практически нет
эпиграфики на китайском языке, исключение составляют только несколько мечей
и секир, с надписью о том, что они принадлежат вьетским правителям. То,
что царство Вьет было уничтожено сначала Чу, а затем Цинь и Хань,
привело к тому, что от него не сохранилось собственной исторической
традиции, как, например, от китайских царств, кроме некоторых мифов, по-
видимому, бытовавших устно и записанных уже в период активной китаи-
зации, в период Восточной Хань (25-220 гг.), мы имеем в виду «У-
Юэ чуньцю» и «Юэ цзюэ шу» (21; 23). Китайские памятники на Юэ тоже
особенного внимания не обращали, явно оно было им совершенно
чужеродно. Еще в «Шан шу» («Книга преданий»), в главе «Юйгун» («Дары
Юю»), где дано географическое описание страны, самая юго-восточная
область, которая упоминается - это Сюйчжоу, район к северу от озера Тайху,
на юге нынешней провинции Цзянсу, то есть стык уских областей и юэ-
ских. О самих же юэских областях ничего не рассказывается, хотя Юй
связан по мифологии именно с районами царства Юэ, долгое время он прожил
в Гуйцзи, нынешняя провинция Чжэцзян (16, с. 113; 21, гл. 4).
Самые ранние упоминания о царстве Вьет содержатся в памятнике
«Чунь цю» («Весны и осени»), записанном в конце одноименного
периода, по этой книге период Чуньцю и получил свое название, авторство
памятника приписывается Конфуцию (551-479 гг. до н. э.). Первое
упоминание о царстве Вьет здесь относится к 771 г. до н. э. - первому году
правления луского Сюань-гуна, однако в «Чунь цю», первоначально задуманной
как хроника царства Лу, находившегося в Шаньдуне, но примерно где-то с
середины начинающей описывать в основном общекитайские события, на
которые делается упор больше чем на местные, упоминает царство Вьет
очень редко - всего имеется только семь его упоминаний, то есть гораздо
реже, чем другие царства, даже другие южные, находящиеся в долине реки
Янцзы, - Чу и У. Так, например, количество упоминаний царства Чу очень
высоко и, пожалуй, оно является наиболее упоминаемым или одним из
наиболее упоминаемых в «Чунь цю». Количество упоминаний царства У
составляет 36 раз, на фоне этого, упоминания Юэ очень малочисленны и
малоинформативны (5).
Точно так же, и в комментариях, даже в самом обширном
комментарии, «Цзочжуань», составленном Цзо-Цюй Мином, современником или
младшим современником Конфуция, о Юэ информации очень мало, в
основном это информация, касающаяся событий текущей политической
жизни, то есть войн царства Вьет с другими государствами, и лишь в одном
435

случае в комментарии Цзо-Цюй Мина имеется краткое сообщение о том,
что есть такое царство Вьет (6).
Другой памятник, тоже приписываемый Цзо-Цюй Мину, в котором
есть разделы, посвященные царству Вьет - это «Го юй» («Речи царств»).
Один из разделов этого памятника так и называется «Юэ юй» («Речи
царства Вьет»), о царстве Вьет говорится и в «Речах У» («У юй»). Однако,
несмотря на название, памятник информативен очень мало, поскольку в
основном представляет собой поучения просвещенных чиновников
правителю о том, как надо править в конфуцианском духе, и речи о том, как
правители поступали правильно и неправильно и какая кара за этим
следовала. Естественно, что обширные речи, описанные в этом памятнике, никто
практически за говорившим записать не мог - это исторический анекдот, и
лишь в некоторых случаях в нем встречается какая-то случайная
информация о самом царстве или народе его населяющем. Такая информация очень
невелика, но значение ее немаловажно, в частности, в отношении царства
Вьет (1). Подробнее информацию этого источника об особенностях
царства Вьет мы рассмотрим ниже. Также поучение сопровождается канвой из
исторических событий, однако эта канва у нас зачастую имеется и в
«Чунь цю».
В другом памятнике, в «Чжу шу цзинянь» («Записях на бамбуковых
дощечках»), составленном в конце периода Чжаньго, наиденным в
гробнице царства Вэй и являющегося хроникой этого царства, находившегося на
Среднекитайской равнине, упоминается о подарке вьетами кораблей для
царства Вэй, в правление вэйского Сяннвана, в 312 г. до н. э.(27). Есть и
еще один памятник периода Чжаньго - «Чжоу Ли» («Ритуалы Чжоу»), в
разделе «Као гун цзи» («Записи о ремеслах») упоминается о Юэ в связи с
изготовлением мечей (26, с. 499).
Определенная информация о царстве Вьет есть у Сыма Цяня (140-
87 гг. до н. э.), автора «Исторических записок» («Ши цзи») (19; 20). В
разделе «Наследственные дома» («Ши цзя»), Сыма Цянь помещает главу,
посвященную вьетскому вану Гоуцзяню, ставшему гегемоном всех
китайских царств- цзюань (глава)41. К сожалению, информации о
предшественниках Гоуцзяня всего 2,5 строчки, весь остальной же текст главы во
многом пересказывает «Речи царства Вьет» в «Го юе». В разделе «Ле чжу-
ань» («Биографии», или «Описания») Сыма Цянь также помещает
«Описание Донгвьета», цзюань 114 и «Описание Намвьета», цзюань 113.
Последний описывает политические события на территории Линнани, то есть
выходит за рамки рассматриваемых нами северо-восточных вьетских
территорий, что же касается описания Донгвьета, то оно начинается тоже только
с эпохи Хань, когда империя Хань образовывает два вассальных
государства- Манвьет и Донгхай, причем упоминается, что правитель Манвьета
был потомком вьетского правителя Гоуцзяня. Даже в разделе «Бяо»
(«Таблицы») у Сыма Цяня специальной графы, посвященной царству Вьет, нет,
436

сведения о нем попадаются только в графах, посвященных другим
царствам, в основном У или Чу, и то упоминаний о царстве Вьет мало, меньше
чем в Чуньцю, мы нашли только пять упоминании, последние два из
которых относятся уже к периоду после окончания «Чунь цю» (т.е. после
смерти Конфуция) и связаны с покорением Юэ царства У (19, цз. 14 и 15).
Бань Гу (32-92 гг. н. э.) в своей «Истории Хань» («Хань шу»)
практически дословно, лишь с небольшими изменениями повторяет
«Описание» Манвьета и Намвьета (3). Кроме этого, в географических записях он
упоминает царство Вьет при описании округа Гуйцзи, бывшего когда-то
его центром (цзюань 28а).
Упоминание о царстве Вьет есть и еще в двух памятниках периода
Западной Хань (206 г. до н. э. - 25 г. н. э.) - в «Хуайнань-цзы», записанном
правителем вассального государства Хуайнань, Лю Анем и в «Шо юань»
(«Сад речей») Лю Сяна. В «Хуайнань-цзы» говориться о связях вьетов с
корабельным делом (2736), а в «Шо юани» приводится песня брата вьет-
ского вана, песня записана на вьетском языке китайскими иероглифами и,
поскольку она была непонятна, приводится ее перевод (800, с.270). Данная
песня, безусловно, служит очень важным источником по изучению языка
Вьет, однако непонятно на языке каких вьетских групп она была написана,
и также насколько точно приводимые записи отражают фонетику древне-
вьетского языка. Этот вопрос осложняется еще и тем, что мы не знаем, как
читались сами древнекитайские иероглифы в то время. Существует масса
реконструкций звучания древнекитайского языка, в основном, благодаря
тем остаткам, которые сохранились в кантонском и японском языках,
однако насколько возможно реконструировать этот язык неизвестно. Пока
общепринятой реконструкции нет, хотя и была попытка Б. Карлгрена
(2854), поэтому для реконструкции данной песни требуются специальное
исследование, что выходит за пределы данной работы.
И, наконец, благодаря включению «Речей Юэ» в «Речи царств» (1),
Гоуцзянь и его борьба с царством У становится важным фольклорным
элементом в китайской исторической и литературной традициях - эти
упоминания о Гоуцзяне и уском ване Фуча настолько многочисленны, что их
практически невозможно отследить и просчитать все, однако, в основном,
эти упоминания являются лишь пересказом сведений, содержащихся в «Го
юе» или же у Сыма Цяня, который сам пересказывает «Го юй», поэтому
отношение подобных упоминаний к источникам не только бесполезно, но
и может исказить правильность исследования, поскольку во вторичных
источниках, явно не занимающихся изучением данной проблемы,
возможны различные домыслы.
Единственные два поздних источника, которые следует упомянуть и
в которых содержится определенная ценная информация, это
два памятника эпохи Восточная Хань (25-220 гт.) - «У-Юэ чунь-цю» и
«Юэ цзюэ шу» (21; 23). «У-Юэ чунь-цю» («Весны и осени У и Юэ») были
437

составлены уроженцем Чжэцзяна, то есть тех мест, где когда-то
находилось царство Вьет, по имени ЧжаоЕ, и первоначально содержали
20 цзюаней (глав), из которых до настоящего времени дошло только 10. В
части, описывающей царство Вьет, они сначала содержат пересказ мифа о
легендарном правителе Китая Юе, считающемся основателем царства
Вьет, а затем переходят сразу к Гоуцзяню, упоминая о промежуточных
легендарных и нелегендарных правителях лишь очень кратко, однако, ценно
в этом памятнике то, что он содержит упоминание имен правителей
до Юньчана, которого нет у Сыма Цяня. В остальном же, в основном
содержится пересказ либо мифа о Юе, либо преданий о Гоуцзяне и его
борьбе с У. Другой памятник, который по содержанию во многом близок с «У-
Юэ чунь-цю» - это «Юэ цзюэ шу» («История гибели Юэ»), составленная
Юань Каном, первоначально содержала 25 цзюаней, из которых до нашего
времени дошло 15, представляет собой как бы дополнение к «У-
Юэ чуньцю» и содержит предание о жизни сановников царств У и Юэ - У-
цзы Сюня, Цзы-гуна, Фань Ли, Вэнь Чжуна и др. То есть, фактически
продолжается жанр исторического анекдота. Если отбросить нравоучительные
рассуждения в конфуцианском духе о добродетели правителя и
справедливом правлении, на которые правителя наставляют мудрые советники, а
также объяснение того, что из этого получилось, то информации остается не
так много. Кроме канвы политических событий, упомянутые выше
источники дают нам некоторую весьма краткую информацию по следующим
вопросам: происхождение царства Вьет, его обычаи, религия, экономическая
жизнь, язык.
Попробуем рассмотреть и оценить информацию по указанным выше
рубрикам. Проблема состоит в том, что до настоящего времени каких-либо
попыток критически осмыслить имеющуюся информацию китайскими
учеными не предпринималось. Слова древних текстов зачастую просто
понимались как данное. Точно также комментируются и археологические
материалы, в зависимости от слов древних текстов. Для того, чтобы дать
критическую оценку информации в данных памятниках, следует, прежде
всего, опираться на данные археологии, где это возможно. В тех же случаях,
когда данные археологии нам информации не дают, остается только
учитывать время создания памятника, характер и цель его составления, а
также возможные источники информации автора. Поэтому, при описании
царства Вьет мы будем руководствоваться прежде всего данными по
возможности наиболее ранних источников, то есть источников синхронного
периода, как, например, «Чунь-цю» и «Го юй», а также с Сыма Цянем, во
времена которого еще, по-видимому, сохранялись многие важные тексты,
на настоящий момент утраченные, поскольку, будучи придворным
историографом, Сыма Цянь, очевидно, имел доступ к императорским архивам.
Однако, и в этих памятниках, особенно в «Го юе» и «Исторических
записках», очень многое сделано по политическим причинам. Главная цель со-
438

ставления этих двух сочинений состояла в подтверждении правильности
философских и политических догматов конфуцианства, то есть, история
здесь должна стать примером правильного и неправильного правления и
соответственно вознагравдением за первое, в виде процветания
государства, и наказанием за второе, в виде гибели государства и правящей им
династии. В исторических записках это выражается в словах историографа, то
есть самого Сыма Цяня, имеющихся в конце каждой главы. В конце
жизнеописания вьетского правителя Гоуцзяня, Сыма Цянь упоминает великие
заслуги Юя, бывшего якобы основателем династии правителей царства
Вьет, а затем говорит о стараниях самого Гоуцзяня, который держал при
себе мудрых советников, таких как Фань Ли, и благодаря своим стараниям
победил царство У, и своим «уважением» к чжоускому правителю был
пожалован званием гегемона. «Как не назвать Гоуцзяня мудрым!» - пишет
Сыма Цянь - «Ему в основном передались заслуги Юя» (пер. автора) (20,
т. 5, с. 1756). Точно так же, в «У-Юэ чуньцю» Гоуцзянь спрашивает своих
сановников, в чем причина его несчастий (имеется в виду тот период,
когда он потерпел поражение от царства У и вынужден был отправиться к
правителю У, Фуча, в плен или на расправу): «Я не знаю, в чем мое
преступление» - сетует правитель (2738; 2532, с. 508). Точно так же, победа
царства Вьет и поражение У объясняется причинами неследования
правителем пути добродетели, указанному мудрыми советниками. Гоуцзянь же,
наоборот, показан правителем, который заботится о подданных, слушает
мудрых советников, которые увещевают его, говоря, что война «противна
добродетели» (20, т. 5, с. 1740).
Точно так же, идеологическая установка оказывает влияние и на все
другие сведения, даваемые письменными источниками, созданными в
конфуцианской традиции, а также, очевидно, начиная с Ханьского
времени, проходившими и цензуру.
Идеология играет большую роль и при выяснении происхождения
царства Вьет. Здесь, говоря о происхождении, имеется в виду
происхождение династии правителей. Естественно, что и «Исторические записки» и
другие памятники были написаны в китайской традиции, которая
предусматривала догмат центра Поднебесной, находившегося в руках
верховного правителя, получавшего от неба разрешение на управление вселенной в
данном случае, в данную эпоху, правителя Чжоу. Соответственно,
внешний мир рассматривался с точки зрения отношения к чжоускому
правителю - подчинения или неподчинения ему, принятия или непринятия чжоу-
ской культуры, культуры этого верховного правителя. Естественно, что все
правители царств при такой системе ценностей были «связаны» с родом
тех или иных верховных правителей, например, царство У с Шаоканом,
правителем династии Ся, царство Вьет с Юем, усмирителем девяти рек и
создателем девяти областей, мифическим правителем в период до первой,
по-видимому, легендарной династии Ся. Сыма Цянь пишет: «Предок юэс-
439

ского вана Гоуцзяня, потомок Юя и сын от наложницы сяского императора
Шаокана (согласно Сыма Цяню, Шаокан пятый император Ся, династии,
правившей или якобы правившей в XXI- XVI вв. до н. э. - прим. авт*,
С.Л.), получил уезд Гуйцзи (на севере провинции Чжецзян - прим. авт.,
С.Л.) для того, чтобы следить за приношениями в храме Юя (там)
татуировали тело и коротко стригли волосы, строили селения из травы и через 20 с
лишним поколений (его предки) дошли до Юньчана» (пер. и комм, автора)
(20, т. 5, с. 1739). В общем-то, это вся информация, которая известна о
происхождений народа Юэ. Причем, отчасти информация стандартная,
поскольку китайцы сохраняли длинные волосы и не делали татуировки на
коже, но для того, чтобы обозначить варвара, иноземца обычно
изображали татуирующим свою кожу и обрезающим волосы, очень хорошо это
просматривается в «Ли цзи» («Записях о ритуале»), памятнике, составленным,
по-видимому, в период Чжаньго. Здесь в главе «Ван чжи» («Установления
правителя»), цз. 5, говорится, что все народы «пяти регионов» - как
Серединных царств, (то есть китайцев), так и жуны, и И имеют свои
характерные особенности, которые невозможно изменить; «Восточные иноземцы
называются И, они обрезают волосы и татуируют тело, некоторые из них
едят еду, не подогревая ее на огне; южные иноземцы называются Мань,
они татуируют лоб и скрещивают ступни ног, некоторые едят пищу не
готовя ее» (пёр. автора) (13, с. 726; 2, св. 5; 2672, с. 229). Точно так же,
кстати, описываются и древние японцы (2507). Однако, в случае Юэ у нас
действительно имеются свидетельства о том, что они татуировали тело -
упоминавшиеся выше статуэтки с татуировкой. На счет того же, что они
обрезали волосы, археология свидетельствует нам об обратном: волосы
оставались длинными, более того, они распускались локонами, украшались
перьями и даже высокими шляпами, похожими на цилиндр. Точно так же,
археология полностью отвергает и данные о том, чтобы вьеты готовили
пищу, не имея огня, да и вообще, большинство народов освоило огонь еще со
времени каменного века. Здесь свой отпечаток накладывает уже китайская
идеология. Интересно, что так же, как и Юэ, характеризуется и У. В
комментарии «Гу Лян чжуань» в «Чунь-цю» под 13-м годом правления уского
Ай-гуна, то есть 482 г. до н. э. имеется запись: «У - государство восточных
иноземцев, обрезают волосы и татуируют тело» (5, с. 534-535). Является
ли У и Юэ одним народом или разными? По данным археологии, как мы
уже писали выше У - это китаизированные Юэ, происходящие от общей
Лянчжуской цивилизации, но испытавшие нашествие с севера в после-
лянчжускую эпоху, культура Хушу. Судя по письменным источникам,
казалось бы, подчеркивается общность У и Юэ. Точно так же, и Чэнь Гоцян,
и др. в своем исследовании истории народов Байюэ, относят У к одному из
юэских народов (699). В 5-й главе «У-Юэ чунь-цю», внутренняя биография
(неофициальная биография) Фуча, говорится: «У и Юэ имеют общие
обычаи и одинаковые законы, наверху живут в соответствии с одинаковыми
440

звездами, а внизу имеют одинаковое управление» (пер. автора) (2738).
Точно так же, в «Люй-ши чунь-цю», «Весны и осени господина Люя»,
памятник, составленный в конце периода Чжаньго циньским министром
Люй Бувэем, то есть памятник, составленный не намного после
прекращения существования царства Юэ, говорится, что У и Юэ имеют общий язык
(2737), а это, очевидно, один из главных признаков общности народа, то
есть практически все данные, полученные путем исследования
археологического материала, полностью подтверждаются. О самом же языке, на
котором говорили У и Юзу информации у нас практически нет.
Единственное, мы знаем, что Юэ - Вьет, судя по всему, было названием, не
придуманным китайцами, а самоназванием этого народа, что в косвенной
степени подтверждает то, что этническая общность Байюэ была кровно
родственной, а не искусственно образованным китайцами названием. В «Чунь-
цю» под пятым годом правления луского Дин-гуна имеется запись: «Юйюэ
вторглись в У», 507 г. до н. э. При этом комментарий «Гун Ян чжуань»
говорит: «Что означает Юйюэ, что означает Юэ? Именем Юйюэ нельзя с
ними сообщаться, именем Юэ можно сообщаться с ними» (пер: автора) (5,
с. 497), В эпоху Восточная Хань, Хэ Сю добавил к «Гун Ян чжуань» свои
примечания («чжу»): «Люди Юэ называют себя Юй-юэ, благородные люди
называют себя Юэ» (пер. автора). То есть, комментарий получается очень
противоречивый. Согласно «ГунЯн-чжуаню», Юэ- так можно называть
Юйюэ, согласно же Хэ Сю, получается, что Юй-юэ - это их самоназвание,
так же как и Юэ (5, с. 497-498). В любом случае, из обоих комментариев
получается, что Юэ - это местное слово. Дун Чупин предлагает
толкование, что «благородные люди» называют их Юэ, «благородные люди»-
имеются в виду представители Серединных царств, то есть китайцы (800,
с. 224). Ни о каком происхождении самоназвания Юэ мы догадываться не
можем, но, очевидно, что Юйюэ - это одна из групп вьетов, так же как
были Маньюэ, Наньюэ, Лоюэ, Янюэ и т. д.
На бронзовых мечах и алебардах Юэ всегда записываются так же,
как «юэ» - «боевой топор», случайно ли это? Как говорит археология, все-
таки, по-видимому, - нет, поскольку топоры «юэ» находятся, прежде
всего, на вьетской территории, возможно, к китайцам их название пришло от
названия этого народа и, скорее всего, так оно и было. Как же соотносятся
друг к другу народы Байюэ - Батьвьет - как родственники или как группа
народов? Здесь есть теория о том, что Батьвьет является одним народом,
поддержанная, в частности, Обществом по изучению Байюэ, а есть
сторонники того, что это общее наименование для всех народов юга, то есть,
для неродственных народов, как, например, считает Мэн Вэньтун (1412).
Археология, безусловно, склоняет нас к первой версии, более того, то, что
их «множество» («бай»), вовсе не обозначает, что они являются разным
народом. Например, у китайцев часто окрестные народы выступают во
множественном числе, например, Девять И, Семь Маней и т.д., так в
441

«Чжоу ли», в главе «Чиновники летнего сезона, управляющие лошадьми»
(«ся гуань, сыма»), говорится: «Четверо И, восемь Маней, семь Миней,
девять Мо, пять Жунов, шесть Ди» (пер. автора) (26, с. 472). Здесь
перечисляются народы, окружающие китайцев, восточные иноземцы И, южные
иноземцы Мань, Минь, тоже южный народ (Миныоэ - Манвьеты), Бо -
народы, жившие на северо-востоке, Жуны, народы, жившие на западе, Ди,
народы на севере. Кстати, здесь же упоминается, что область Янчжоу, на
юго-востоке имеет центр в Гуйцзи, то есть постепенно одна из
Девяти областей смещается к югу, в «Дарах Юю» это не упомянуто (26, с. 472;
16, с.113). Степени родственности народов Байюэ, дают нам только
археологические данные, письменные источники такой информации не имеют.
Точно так же, непонятна фраза о том, что вьеты строят свои
поселения из травы. Имеется ли в виду то, что они покрывали травой свои
жилища, имевшие столбовую конструкцию, в отличие от глинобитных
полуземлянок китайцев? Если это так, то данные Сыма Цяня с данными
археологии сходятся.
Кроме того, сообщения о том, что обычаи вьетов Юэ были другие,
чем у китайцев, наглядно показывают, что Юэ является чужеземным
народом, не имеющим ничего общего со Срединной равниной, несмотря на то,
что эта территория связана с деятельностью Юя, именно здесь Юй
постигал свою мудрость, именно отсюда, с каких-то юэских территорий, он
происходил, именно сюда он вернулся и здесь умер (2532, с. 494-506).
Кстати, происхождение правящей династии от Юя, тоже ни в коем
случае не служит доказательством того, что она была китайской. Во-
первых, сам Юй уроженец районов Янцзы (2479, с. 145), там же похоронен
его отец, оттуда же он взял свою жену (2479, с. 146-147). Во-вторых, в
общем-то очень многие династии из окружавших серединные государства
царств выходят из них, так например, основатель вьетнамской
государственности, Кинь-зыонг выонг, является сыном китайского императора Ди
Мина, потомком в третьем поколении императора Шэньнуна -
«Священного земледельца» (2518, с. 109; 2515, с. 89). Кроме того, Чжао Е
выдвигает версию, что цари Юэ вовсе не были потомками даже Юя, он
пишет, что Шаокан (император Ся) пожаловал удел в Юэ одному из
простолюдинов, его звали Уюй, а затем, династия Уюя пресеклась (через
10 поколений), «последний государь ничтожный и слабый не смог
удержаться на престоле, перешел в народ, стал простолюдином» (пер.
Д.В. Деопика), после чего, правителем стал чудесно рожденный ребенок,
начавший говорить сразу после рождения, а после него, его подданный по
имени Ужэнь, или же сын этого подданного, Уи, точно не понятно, но
именно от Уи и идет династия вьетских правителей, к которой относится и
Гоуцзянь (2738; 2532, с. 505-506). Таким образом, Чжао Е выдвигает
новую версию, что и династия имела независимое от Серединной равнины
происхождение. Возможно, что это стремление чжэцзянской интеллиген-
442

ции начала I тыс. н. э. утвердить свои вьетские корни, ради чего
подвергается сомнению авторитет даже отца китайской историографии Сыма Цяня.
Однако, судя по всему, для этого имелись какие-то предания, жившие в
народе, вряд ли можно предполагать сохранение письменной традиции к
этому времени. Однако, с другой стороны, следует отметить, что и данные
Сыма Цяня вполне тенденциозные - это стремление представить
происхождение всех правителей, особенно тех, которые становились гегемонами и
играли ведущую роль на Центральнокитайской равнине, происходившими
от китайцев, хотя, как мы видим, и в китайском происхождении Юя,
одного из императоров, имеются большие сомнения. О происхождении других
вьетских народов вопроса не возникает, да в общем они и не образовывали
сильных государств, таких как Юэ, У и Чу, когда же появляются
государства в Манвьете (в Нанвьете, как мы знаем, была действительно китайская
династия, происходившая от китайского военачальника Чжао То), то
возникает вопрос о происхождении правителей Манвьета. Сыма Цянь
называет династию правителей Манвьета потомками Гоуцзяня: «Ван Манъюэ, по
имени Учжу и ван юэского Дунхая по имени Яо имели своими предками
потомков юэского вана Гоуцзяня и носили фамилию Чжоу» (пер. автора)
(20, т. 9, с. 2979). В биографии юэского правителя Гоуцзяня говорится, что
в 35 г. чуского Сянь-вана (в 334 г. до н. э.), чуский ван «нанес большое
поражение Юэ, убил вана Уцзина, насовсем захватил исконную территорию
У до реки Чжэцзян, на севере разбил Ци у Сюйчжоу, а Юэ после этого
рассеялись, началась вражда между всеми родами, некоторые стали валами,
некоторые цзюнями (властителями), приблизились к Цзяннаньскому морю
(то есть к морю, южнее Янцзы - прим. авт., С.Л.), подчинились Чу» (пер. и
прим. автора) (20, т. 5, с. 1751). Таким образом, мы имеем информацию,
что вьеты «рассеялись», однако на какую территорию и как далеко, не
известно. Сам район в море на юг от Цзяна, то есть от Янцзы, комментарий
«чжэни» эпохи Тан (618-907гг.) определяет как уезд Линьхай, области
Тайчжоу, то есть район вокруг нынешнего уезда Линьхай, провинции
Чжэцзян (20, т. 5, с. 1751). Вполне возможно, что часть вьетов могла
отправиться и в район реки Миньцзян, в том числе и потомки Гоуцзяня,
возможно, и был отток населения после чуского завоевания на юг. Иных
свидетельств в письменных источниках, как мы видим, нет. Археология же
нам говорит о том, что царство Вьет в период Чуньцю продвигается на юг
и осваивает южную часть Чжэцзяна, влияние же на Фуцзянь было давно. К
сожалению, археологический материал Фуцзяни не позволяет нам точно
определить, были ли потоки населения из Чжэцзяна туда или нет, хотя есть
определенные данные о том, что в период Чжаньго сюда проникает чуская
культура так же, как и определенные черты, характерные для Чжэцзяна, то
есть для царства Вьет, например, копирование бронзовых изделий из
фарфора, появившееся и в горах Чжэцзяна, и в Фуцзяни после чуского
завоевания, видимо, потоки населения все-таки были.
443

В письменных источниках есть некоторая, опять же очень
незначительная информация и о религии вьетов. Помимо существования культа
Юя, что это такое - мы не знаем, был ли он вообще, был ли Юй в таком
смысле, как его почитали вьеты, - китайским правителем, или же речь идет
о почитании мифического местного предка правителя-божества, - мы тоже
не знаем. Однако, есть более реальные сведения, касающиеся тотемов. По-
видимому, одним из главных тотемов была змея, так в «Речах царства У»,
в «Го юе» говориться, что правитель Хэлюй «хотел соревноваться в
величии с Юэ, поскольку Юэ находится на юго-востоке, то установил там
змеиные ворота... поблизости от земель Юэ он установил змею, поэтому
сверху больших южных ворот была деревянная змея с головой, смотрящей
на север, что означало, что Юэ принадлежит У» (1, с. 642-644; 1941,
с. 442-443). Эта же фраза была позже переписана и во внутренней
биографии Хэлюя, в «У-Юэ чунь-цю» (2738). В «Шовэне», древнем словаре,
составленном во П в. н. э., слово «Минь» название реки и народов Фуцзяни,
поясняется так: «Юго-восточные Юэ относятся к народам змеи» (10). В
«Шань-хай цзине» - «Каталог гор и морей» или «Канон гор и морей»,
составленном в конце периода Чжаньго или, возможно, вначале Ранней
Хань, в своде мифологической биографии есть упоминание о «людях
змей»: «люди Ба (змей), которые подчиняются Мэнту, подданному сяского
владыки» (пер. автора) (15, с. 91; 2487, с. 103). Далее запись звучит
следующим образом: «Подданный сяского правителя Чи, называется Мэнту,
он управляет богами У, люди змей просят суда в месте обитания Мэнту».
Если учитывать, что описываются места, близкие к Линь, то есть реке
Миньцзян, то можно предположить, что имеется в виду находящаяся по
близости часть вьетов, то есть это вполне могут быть и вьеты, населявшие
царство Вьет.
Если упоминание «Шань-хай цзина» расплывчато, то в «Юэ юй»
ошибок быть не может: этот текст писался слишком близко ко времени
существования царства Юэ, чтобы перепутать такую важную особенность
как тотем этого царства. Однако, в археологии изображений змеи у нас
нет, что должно быть очень странным. Единственное, что может
напоминать змею - это загнутая спираль в орнаменте. Наоборот, у вьетов часто
встречается птица, встречается и голова тигра, которая, пожалуй, более
характерна для У, но никак не змея. Возможно, что, говоря о змее, китайцы
могли иметь в виду дракона, который в принципе змею напоминает.
Считается, что дракон появляется в китайской мифологии достаточно поздно
и, наоборот, характерен для мифологии древних вьетов (2479, с. 145).
Дракон упоминается в мифе о Юе - легендарном основателе царства Вьет, а,
возможно, и, по версии Сыма Цяня, прародителя династии: желтый дракон
поднимает лодку Юя, когда тот переправляется на юг через Янцзы (2738;
2532, с. 501). В «Шань-хай цзине», по преданию составленном якобы по
повелению того же Юя, говорится: «В центре громового озера живет бог
444

грома, у него тело дракона и голова человека, бьет в барабан по своему
животу, находится к западу от У» (пер. Э.М .Яншиной) (15, с. 97; 2487,
с. 109). «к западу от У», означает тоже где-то на вьетских землях. Дао Зуй
Ань считает, что дракон это крокодил, издревле бывший тотемом у
вьетнамцев (2434, с. 21-26; 2479, с. 145). Действительно, статуэтки крокодилов
встречаются во вьетнамской археологии (2656, цв. ил.4). Само же имя Юя,
согласно Д.В. Деопику, обозначает «Молодой дракон», как имя отца его
Гуня - «кит» (2479, с. 145).
Есть и еще одно животное, упоминаемое в «У-Юе чунь-цю» и тоже,
видимо, бывшее тотемом - это птица. Во внешней биографии Уюя
говорится, что после смерти мифического императора Юя «Небо признало
добродетель Юя, отметило его заслуги, оно приказало птицам
возвратиться и превратившись в людей, обрабатывать землю, птицы разной величины
стоились по размеру и двигались взад-вперед» (пер. Д.В. Деопика) (2738;
2532, с. 504). Также, в комментарии говорилось, что согласно «Дили чжи»
(«Географическим записям» в «Истории Хань»), на горе есть колодец Юя и
храм Юя, согласно преданию, внизу имелось множество птиц, которые
пропалывали поля (2738). Кстати в самом тексте «Дили чжи» упоминается
храм Юя, но про птиц ни слова не говориться (3, т. 6, с. 1591). Тем не
менее, роль птицы как важного мифологического символа и, по-видимому,
важного тотема - несомненна* это же подтверждается и данными
археологии, где птица один из основных символов в археологии царства Вьет, да и
вообще вьетов от Сычуани до нижнего Янцзы и до Вьетнама на юге.
Также в «Дили чжи» («Географических записях» Бань Гу) есть
сведения и о змее, и драконе. Здесь говорится, в разделе, посвященном земле
Юэ: «Говорят, что ее властители - потомки Юя, сына императора Шаокана
от наложницы, получили уезд в Гуйцзи». Комментарий Янь Шигу, эпохи
Тан, говорит: «От Цзяочжи до Гуйцзи 7-8 тыс. ли, здесь вместе проживают
Байюэ, все они имеют рода и фамилии, нет оснований говорить, что они
потомки Шаокана. Согласно «Ши бэню», Юэ...имеют общего предка с Чу,
поэтому «Го юй», говорит... фамилия Нао и Юэ, поэтому ясно, что Юэ не
потомки Юя...(Янь) Шигу говорит, происхождение названия Юэ от места,
где сын Шаокана от наложницы управлял храмом Юя и был господином в
земле Юэ, поэтому в данных записях говорится, что его правители после
Юя, разве здесь говорится, что люди Байюэ, все потомки Юя? Цзань не
говорит об этом» (пер.автора) (3, т. 6, с. 1669-1670). Таким образом, этот
комментарий поддерживает версию Чжао Е, о том, что и правители не
были потомками Юя, уж не говоря о всех Батьвьетах. Далее в тексте
упоминается связь обычая татуировки тела и обрезания волос с драконом и
водяной змеей: «Татуируют тело, обрезают волосы, чтобы этим избежать вреда
от водяной змеи и дракона». В Комментарии говорится: «Они часто
находятся в воде, поэтому обрезают свои волосы и татуируют свое тело, чтобы
тем символизировать детей дракона и поэтому не получают ран и вреда»
445

(пер. автора) (3, т. 6, с. 1669-1670). Таким образом, здесь упоминается и
дракон и змея, а, может быть, имеется в виду водяная змея-дракон - «цзяо-
лун», тем самым объясняя связь между двумя тотемами. Видимо, что
почитание этих тотемов выражалось в татуировке, в материальной же
культуре это может отражаться в узорах типа спиралей и завитков, а, может
быть, и в каких-то других символах, до нас не дошедших.
Характерно, что здесь говориться о родстве Юэ и Чу, то есть
письменные источники тоже говорят о том, что нам показывает археология -
Чу и Юэ, так же как и У - были родственными народами. Никаких причин
считать У аустронезийцами, не существует, об этом же в свое время
говорил и Уильям Мичем (2650, с. 89-106). Если аустронезийцы где-то и жили
на территории Китая, то, по-видимому, южнее, в районе нынешней Фуцзя-
ни, усцы же, как и чусцы - это китаизировавшиеся вьеты, причем если ус-
цы китаизировались сразу в результате внешнего нашествия, то чусцы
китаизировались, судя по всему, очень постепенно, принимая не полностью
китайскую культуру, как это сделали в У, по-видимому, верхи, а создавая
свой собственный субстрат на основе двух культур - вьетской и китайской,
что и стало чуской культурой.
В этом тексте имеются также упоминания о большой роли воды в
жизни вьетов. Вода является одним из главных символов и для
современных вьетов, ведь не случайно во вьетнамском языке, как это подчеркивал
Чан Нгок Тхем, слово «вода», «ныок», звучит так же, как и «страна» (2708,
с. 34-36). Неслучайно на донгшонских барабанах изображаются лодки и
гребцы, неслучаен и узор в виде волн, известный нам как в северном
Вьетнаме, так и в Чжэцзяне и в Фуцзяни, тотемы в виде крокодила и дракона,
водяной змеи, тоже, безусловно, связаны с водой. В номе -
(китаизированная вьетнамская письменность) «ныок» записывается с радикалом «вода»
(2445, с. 528). О том, насколько важную роль играла вода в жизни вьетов в
низовьях Янцзы, говорится в «Речах царства Юэ» «Го юя», когда сановник
У-цзы Сюй увещевает своего правителя Фуча: «Люди, которые живут на
суше, могут жить только на суше, а те, кто живут на воде на воде, - только
на воде, поэтому если мы нападем на Высокие царства и победим их, то
все-равно не сможем жить на их землях, не сможем ездить на их повозках.
А если мы нападем на юэсцев и победим их, то сможем жить на их землях,
сможем плавать на их лодках, такую выгоду обязательно нужно
использовать» (пер. автора) (1, с. 676). Здесь мы видим не только доказательство
общности У и Юэ в экономической и хозяйственной жизни, в их
традициях и привычках, но и тесную связь с водой, которая для Юэ и для У
обозначала все, была основой жизни, в отличие от «Высоких царств» (то есть
царств Среднекитайской равнины). Именно поэтому, по-видимому, и
родилось столь острое соперничество между двумя царствами, которые
находились на одной и той же территории, представляли один и тот же народ
и вели одну и ту же экономическую жизнь. В «У-Юэ чунь-цю» говориться:
446

«Бытие и небытие несовместимы, если они (усцы) процветают, то мы в
позорном положении. Если мы станем гегемонами, то они погибнут, два
государства борются за свою судьбу» (пер. Д.В. Деопика) (2738; 2532,
с. 510). Сильнейшую связь с морем показывает и описание Дунъюэ у Сы-
маЦяня, где младший брат правителя по имени Юйшань, ставший потом
сам ваном, говорит о возможных результатах войны с Ханьской
империей - «Если не победим, спасемся, уйдя за море» (пер. Д.В. Деопика) (2522,
с. 490; 20, т. 9, с. 2981).
Естественно, что при столь тесной связи с водой, юэ были умелыми
кораблестроителями. В «Юэ цзюэ шу» во«Внутреннем описании У» («У
нэй чжуань») говорится: «Люди Юэ называют корабли необходимостью»
(2739). Причем, судя по всему, их корабли достигали значительных
размеров. Так в «Юэ цзюэ шу», в разделе «И вэнь», говорится, что они вмещали
91 человека, имели в длину 9 чжанов и 6чи, а в ширину- 1 чжан 3чи
5 цуней. О длине различных мер в древности можно спорить, тем более,
мы не знаем имеются ли здесь в виду размеры, принятые в царстве Юэ,
или же размеры, принятые в восточной Хань. В современной Японии один
те: (чжан) составляет 10 сяку (чи) и имеет размер 303 см, в период Чжоу он
примерно имел размеры 225 см, таким образом, если мы примем число
225, данные по словарю «Дайдзирин» (500), то ширина, составляющая
1 чжан, 3 чи и 5 цуней, учитывая, что 1 чжан равен 10 цуням, получается
3 м 4 см, а длина - 21 м 60 см. И, хотя, точных данных здесь нет,
поскольку мы не знаем, каковы были меры длины в точности, приблизительные
размеры лодок мы представить себе можем. Это действительно были
большие суда, шедшие под парусами и на веслах. Здесь же в «Юэ цзюэ
шу», в разделе «Цзи ди чжуань» («Описании земель»), говорится, что
корабли служили им колесницами (2739), то есть корабли заменяли им
колесницы. Хотя это и преувеличение, поскольку в царстве У так же, как и в
царстве Юэ, мы находим в гробницах в период Чуньцю, Чжанвго
бронзовые детали от колесниц. Тем не менее, существовали и высокая степень
привязанности к воде, и достаточно высокий уровень развития
кораблестроения, который здесь подчеркивается, очевиден и сомнению не
подлежит, поскольку подтверждается фактами, как, например, уже
упоминавшимся выше свидетельством дарения вьетским ваном правителю Вэй
300 кораблей в 312 г., то есть уже в период, когда царство Юэ было
разгромлено Чу и не было самостоятельным (мы вообще не имеем сведений о
том, что было с царством Вьет после его завоевания Чу). Эта запись, если
ее считать достоверно относящейся к 312 г., то есть к седьмому году
правления вэйского Сян-вана, должна показывать, что у вьетов сохранялось
какое-то вассальное государство, вряд ли ее можно было придумать,
поскольку период еще слишком близок к тому моменту, когда был записан
«Чжу шу цзинянь» (27; 800, с. 275). Что же касается кораблей, то, судя по
всему, даже 300 кораблей уже в момент, когда царство Вьет потеряло са-
447

мостоятельность, все равно не составляли для него значительных богатств,
хотя правда мы не знаем размеров кораблей, может быть это были
небольшие лодки. Тем не менее, даже количество небольших лодок
впечатляющее. Скорее всего, дело не в том, что у У и Юэ не было колесниц и они
не умели на них передвигаться, скорее всего, как говориться в «Хуайнань-
цзы», в главе «Ци су сюнь» («Записи об обычаях Ци»): «людям Ху удобно
на лошади, людям Юэ удобно в лодке» (2736). То есть, северные иноземцы
Ху были искусны в езде на лошади, в отличие от китайцев, которые ездили
на колеснице и осваивают лошадь достаточно поздно, а вьеты - искусны в
управлении лодкой или кораблем. Эта черта осталась у них и в более
поздний период, когда именно район Чжэцзяна так же, как и район Гуандуна,
стали центрами морской торговли. Уже в Ханьский период здесь находят
изделия из стекла, напоминающие иранские, так же, как в более поздний
период, здесь находят множество монет Исламского мира,
свидетельствующих о морских связях со странами ислама (53, с. 130-137). В
последнее время в Японии активно говорится о Южном шелковом пути,
проходившем по морю через Гуандун и Чжэцзян дальше на Японские острова.
Интересно, что так же, как и корабли, известность в китайском мире
получило и оружие вьетов, в частности, знаменитые мечи, которых так
много находят при раскопках и в частных коллекциях с надписями вьет-
ских и уских правителей. В «Чжаньго цэ» («Планах сражающихся
царств»), памятнике собранном в конце эпохи Западная Хань Лю Сяном, в
«Планах царства Чжао» говорится: «Меч, сделанный в У, если его
пробовать на мясе, разрубает корову и лошадь, если его пробовать на металле, то
разрубает миски и кубки» (пер. автора) (24). Точно также, и в разделе
«Као гун цзи», в «Чжоу ли» («Ритуалы Чжоу») сказано: «Мечи У и Юэ,
если (их производства) забрать из этих земель, не могут быть хороши, таков
дух этой земли» (пер. автора). Здесь же сказано: «Качество металла (меди)
и свинца У и Юэ превосходно» (пер. автора) (26, с. 498-499). Таким
образом, помимо кораблей У и Юэ славятся еще и боевым оружием, и
отличным качеством металла, что в принципе и неудивительно, поскольку
данные археологии показывают нам, что изготовление боевого оружия так же,
как и сельскохозяйственных орудий, было основным объектом
производства вьетов, в отличие от китайцев-хуася (как в определенной степени чжо-
усцев, так еще в большей степени шанцев), тративших металл на литье
ритуальных сосудов в первую очередь, вьеты же имели очень древнюю
традицию, специализировавшуюся именно на оружие и
сельскохозяйственных орудиях.
Таким образом, вот основная информация, которую мы имеем об
обычаях, религии, экономике царства Вьет, исходя из письменных
источников. Информация незначительная, но практически во всех случаях,
пожалуй, кроме тотема змеи, подтверждающаяся археологическими
данными. Хотя и здесь мы видим преувеличения, например, то, что у вьетов от-
448

сутствовали колесницы, как говорит археология, это было не так. Здесь
сильный отпечаток накладывает китайская идеологема - вьеты на
кораблях, китайцы на колесницах, северные иноземцы на верхом на лошадях,
что в принципе имело под собой основание, то есть в основном так оно и
было, однако с началом влияния со стороны китайцев Серединных
государств на вьетов, это обстоятельство приобретает отчасти условный
характер, то есть колесницы появляются, но опять же корабли остаются
основным средством как в экономике, так и в жизни. Именно на кораблях вьет-
ский правитель Гоуцзянь переправляет почти 50 тыс. воинов, среди
которых есть 2 тыс. особых (20, т. 5, с. 1744). Поскольку, другого способа
ведения войны в этом богатом реками, причем крупными, как Янцзы, болотами
и другими водными потоками районе просто не было, как и другого
способа передвижения. Отчасти это сохраняется и до сих пор. Здесь наиболее
ярким примером служит существование Сучжоу - города улиц-каналов,
как и часть Бангкока. Здесь же упоминаются и 2 тыс. особых
«натренированных к потоку» людей. Правда, комментарий «Со инь» переводит это
как «натренированных отпущенных преступников», когда люди
освобождались за тяжкие преступления, чтобы тренироваться как воины (20, т. 5,
с. 1744). Однако, нам кажется возможным переводить это и как
«тренированным в волнах», возможно, морские лазутчики.
Попробуем реконструировать политические события истории
царства Вьет на основании имеющихся у нас письменных источников,
отбрасывая идеологические моменты. В хронологии Вьетских правителей, если мы
отбросим Юя, активно действующее лицо китайской мифологии, жизнь
которого во многом проходила в Гуйцзи, центре будущего царства Вьет,
где он и умер, а после его смерти на севере утвердилась династия Ся, хотя
Юй жил в Юэ и уже став императором после Яо, после его смерти
следующие императоры, в том числе и Ци, сын Юя, находились на севере, а
на горе Гуйцзи была могила Юя, по преданию он похоронен в
тростниковом гробу. В могиле в Иньшани, принадлежащей Вьетскому правителю,
есть деревянный гроб, тростниковых же гробов мы не знаем ни у вьетов,
ни у хуася, впрочем, они и не могли сохраниться по климатическим
причинам. После смерти Юя, согласно Чжао Е, Ци, его сын построил Храм
предков на вершине горы Нанынань, в нынешней провинции Чжэцзян,
куда посылал ежегодно жертвы Юю. Через 6 поколений сяский император
Шаокан, опасавшийся, как бы жертвоприношения Юю не пресеклись,
пожаловал «одному из простолюдинов» удел в Юэ, его звали Уюй, то есть,
таким образом, от Юя до Уюя правителей в царстве Вьет получается не
было. Тем не менее, народ жил хорошо, поскольку поля обрабатывали
птицы, люди же жили в горах, налогов и податей собиралось очень много,
то есть страна была очень богатой. Про самого Уюя известно только, что:
«Уюй жил очень скромно, не строил для себя хором с украшениями, жил,
как живет человек из народа, весной и осенью приносил жертвы в храме
449

Юя, на горе Гуйцзи» (пер.Д.В.Деопика, испр.) (2738; 2532, с. 505). То есть,
фактически о нем неизвестно ничего, скорее всего, это такая же
мифологическая фигура, как и сам Юй, только в отличие от Юя, ставшего героем
достаточно обширной мифологии, во всяком случае, мифологии
китайской, хотя, по-видимому, этот миф пришел с юга от вьетов, то об Уюе
информации, даже мифологической, практически нет. Если Юя можно
предположить каким-то божеством или героем мифа, Уюй- явно фигура
вымышленная. Тем более, что ничего неизвестно и после него, в «У-
Юэчунь-цю» говориться только: «После Уюя сменилось более
10 поколений, последний государь ничтожный и слабый не смог
удержаться (на престоле), перешел в народ, стал простолюдином» (пер.
Д.В. Деопика) (2738; 2532, с. 505). У Сыма Цяня никакой информации об
Уюе и его династии нет вообще, у него сразу после Юя идет династия его
потомков, которая не прерывалась, о чем мы и писали выше.
После прекращения династии Уюя, согласно «У-Юэ чунь-цю»,
жертвы в храме Юя прервались более чем на 10 лет и затем следует другая
легенда - о родившемся чудесном ребенке, который говорил сразу после
рождения и объявил себя потомком государя Уюя, обещая возобновить
жертвоприношения в храме. Этот новый герой и стал следующим
правителем, имя его отсутствует (2738). Далее, судя по всему, пресеклась династия
и этого правителя. Никакого точного указания на это нет, однако почему-
то следующими правителями стали потомки одного из подданных
упоминавшегося чудесного героя, подданного по имени Ужэнь. В «У-Юэ чунь-
цю» сказано: «После этого, у государя был праведный подданный по
имени Ужэнь, (У)жэнь произвел на свет Уи, (У)и неустанно занимался
защитой государства, не нарушал повелений неба, Уи умер (правителем) стал
Футан, Футан произвел на свет Юаньчана (комментарий- вместо
иероглифа Юань, должен быть иероглиф Юнь)» (пер.Д.В.Деопика) (2738; 2532,
с. 506). Таким образом, непонятно, был ли Ужэнь правителем или нет. Уи,
раз он занимался защитой государства, очевидно, уже был правителем. В
четвертом поколении мы приходим к Юаньчану, который, видимо, на
самом деле назывался Юньчаном, именно это имя употреблялось у
Сыма Цяня. Сыма Цянь пишет достаточно просто: «Через 20 поколений
дошло до Юньчана» - имеется в виду сын императора Шаокана от наложницы,
получивший удел Гуйцзи (20, т. 5, с. 1739). Таким образом, династический
список до Юньчана очень короток. Юньчан же, который воевал с уским
ваном Хэлюем, жил уже в конце VI или начале V вв., годы правления Хэ-
люя - 514-496 гг. до н. э. О Юньчане известно только то, что он воевал с
Хэлюем, после же его смерти правителем становится его сын Гоуцзянь, о
котором имеется следующий цикл легенд, так же как и о Юе. Однако в
отличие от Юя, здесь речь идет об исторических преданиях, имевших в своей
основе реальные события, хотя бы искаженные идеологическими
объяснениями. В «У-Юе чунь-цю» есть также запись, что уже во времена правле-
450

ния уских ванов Шоумэна (585-561 гг. до н. э.), Чжуфаня (560-548 г. до
н. э.) и Хэлюя (514-496 гг. до н. э.), царство Юэ было гегемоном (2738), то
есть главным на Среднекитайской равнине, наиболее мощным царством,
которому все подчинялись (возможно, система, чем-то напоминающая сё-
гунат, при котором мелкие княжества сохраняли свою независимость, но
вынуждены были временно подчиняться превосходящей военной силе
сегуна). Хотя точно о функциях гегемона мы судить не можем, по-видимому,
он был предводителем царств наряду с наличием чжоуского правителя -
вана, номинальную власть которого признавали царства Среднекитайской
равнины до определенного момента, правда начиная с VIII в., титул вана
присваивают себе правители Чу. Что же касается правителей У и Юэ, то,
когда они принимают титул ванна, неясно. Видимо, для них это не играло
такой роли, как для правителей Среднекитайской равнины, поскольку они
не имели других рангов, во всяком случае во внутригосударственном
пользовании. Причем, в отличие от чуских правителей, правители У и Юэ так
до конца и не приняли китайскую титулатуру, а сохранили свои
собственные имена. Может быть, титул «ван» использовался ими только в
сношениях с китайцами. В этом их коренное отличие от Чу - они до конца не
объявляли о том, что они принимают все правила иерархической чжоуской
системы, то есть, до конца так и не влились в Китайский мир.
В отличие от «У-Юэ чунь-цю», Сыма Цянь говорит о том, что
гегемоном становится только Гоуцзянь после покорения царства У (20,
т. 5, с. 1746; 2738). Скорее всего, верна версия Сыма Цяня, поскольку
вообще в «Чунь-цю» Юэ упоминается только один раз, в период до
начала VI в. - это при луском Сюань-гуне (711-694 гг. до н. э.). Затем,
следующее упоминание уже относится к правлению луского Си-гуна (659-
627 гг. до н. э.) и луского Чжао-гуна (541-510 гг. до н. э.). Вряд ли
царство Юэ, будучи гегемоном, могло совершенно отсутствовать на
страницах этой хроники. Скорее всего, в этот период Юэ в основном борется
с У и к Среднекитайской равнине интересов не проявляет. Также, есть и
другое соображение, что только покорив У, своего извечного соперника,
Юэ могло реально стать гегемоном: во-первых, объединив в своих руках
огромную территорию, во-вторых, приблизившись к Среднекитайской
равнине территориально и, в-третьих, избавившись от сильного
соперника, с которым находилось в не очень хороших отношениях как два
государства одного народа.
В «Чунь-цю», в первый год правления луского Сюань-гуна (711г. до
н. э.) говорится: «Летом в четвертом месяце, в день дин-вэй (44 день) гун,
(то есть, правитель царства Лу Сюань-гун, прим. пер.) и Чжэнский бо
заключили союз с Юэ» (пер. и комм, автора) (5, с. 63), то есть здесь идет
речь о заключении союза, против кого - непонятно, хотя союз мог быть не
только наступательным, но и оборонительным. Возможно другое
трактование, что гун и Чжэнский бо, то есть правитель царства Чжэн в ранге бо,
451

заключили союз против Юэ. Комментарии данного шага не поясняют,
вместо этого «ГуЛян чжуань» предлагает понимать «мэн» не как союз, а как
название местности, тогда у дас пропадает глагол, может быть, глагол был
утерян при переписке.
Следующая запись «Чунь-цю» относится к правлению луского Си-
гуна, согласно Сыма Цяню- Ли-гуна (20, т. 2, с. 581), годы правления -
659-627 гг. до н. э. В 28 году его правления, то есть в 632 г до н. э. имеется
запись: «Летом, в четвертый месяц, в день цзи-и (в 6 день), чжуйский хоу,
сунский полководец, циньский полководец и люди Юэ сражались у Чэнпу
с полководцем Чу и нанесли ему поражение» (пер. автора) (5, с. 196). В
дальнейшем есть упоминание о борьбе Чу с Цинь, однако юэсцы больше
не упоминаются в этом эпизоде.
Следующее событие, в котором упоминается Юэ, относится уже к
правлению луского Чжао-гуна (541-510 гг. до н. э.). В восьмой год
правления луского Чжао Гуна, то есть в 534 г. до н. э., имеется запись: «Зимой, в
10-й месяц, в день жэнь-у (19-й день) циньский полководец захватил
владение Чэнь, чэньский наследный принц был отпущен в Юэ, чэньский
гун Хуань убит» (пер. автора) (5, с. 432). Таким образом, царство Юэ
принимает одного из царевичей Серединного государства, наследника убитого
гуна, правителя царства Чэнь, у Сыма Цяня он проходит как Ай-гун, годы
правления - 568-534 гг. до н. э.
С самого конца VI в. до н. э. Юэ начинает в хронике встречаться
чаще, в связи с его активной борьбой с царством У. Первые сведения об этой
борьбе начинаются с начала правления Хэлюя, под 32, последним годом
правления луского Чжао-гуна имеется запись: «Летом У напало на Юэ»
(пер. автора). «Цзо чжуань» дает следующий комментарий к этому
событию: «Лето. У напало на Юэ. Сначала использовать воинов начало Юйюэ.
Ши Мо (историк Мо) говорит: не более 40 лет Юэ обладало У. Юэ
постарело (видимо правитель Юэ, комм, пер.) и У напало на него, желая
победить его мощь» (пер. и комм, автора) (5, с. 486). Следовательно, война
между У и Юэ уже шла в течении 40 лет, что является достаточно
продолжительным сроком. Данный же эпизод является новой вспышкой этой
борьбы, о более ранних вспышках нам неизвестно ни из каких источников.
Этот же, нынешний эпизод, видимо, является борьбой между уским
правителем Хэлюем и юэским правителем Юньчаном.
Следующая запись об этой борьбе относится к пятому году луского
Дин-гуна (509-495 гг. до н. э.), то есть через 5 лет, и помещена к записям,
относящимся к летнему периоду: «Юйюэ напало на У» (пер. автора) (5,
с. 497). Это событие произошло в 505 г. до н. э., то есть за 9 лет до
вступления Гоуцзяня на престол.
Последующее событие относится уже к 14 году правления Дин-гуна,
то есть к 496 г. до н. э., последнему году правления Хэлюя.
452

Под 14 годом правления луского Дин-гуна, то есть в 496 г. до н. э.
имеется запись следующего содержания: «В пятом месяце Юйюэ нанесло
поражение У при Цзяоли, уский цзы Гуан скончался». (5, с. 511). После
этого, идет комментарий о том, что такое Юйюэ, который мы приводили
выше. Это также первое событие, отраженное у Сыма Цяня в его разделе
«Таблицы»: «Напало Юэ, нанесло поражение нам (то есть У), ранило Хэ-
люя, что привело к смерти» (пер. автора) (20, т. 2, с. 670-671). Любопытно,
что если Сыма Цянь называет правителя У по его вьетскому имени, то в
хронике, приписываемой Конфуцию, то есть созданной в самых что ни на
есть Конфуцианских канонах, он назван «цзы» - младший ранг правителя,
перед самым младшим «нань», по имени Гуан. Интересно, что и меч с
надписью «Правитель Цзюй-У Гуан» был обнаружен археологами,
следовательно, историчность имени Гуан подтверждается, но здесь он назван ва-
ном, а не цзы. Следовательно, видимо, китайцы по своей иерархии
относили У к самому низшему разряду правителей, имевших титул «цзы», а сами
усцы называли своего правителя «ваном», как мог именоваться только
чжоуский ван, согласно «правильной» иерархии. При этом, правитель еще
имел и местное, вьетское имя. Видимо надпись была сделана в расчете на
китаеязычный мир, однако и в нем У не желало признавать низкого места в
иерархии, на что царство Среднекитайской равнины никогда бы не
решилось (они решились на это уже после примера Чу и намного позже его).
Далее у Сыма Цяня подробная борьба между Юэ и У отражается, а в
хронике «Чунь-цю» - нет.
В «Чунь-цю» следующее событие относится только к 13 году
правления луского Ай-гуна, то есть к 482 г. до н. э., через 14 лет, в то время, как
у Сыма Цяня следующая запись идет через 2 года, в 494 г. до н. э.: «Напали
на Юэ» (20, т. 2, с. 671), имеется ввиду, что У напало на Юэ, во 2-й год
правления нового правителя Фуча. У Сыма Цяня есть и подробности этих
событий в биографии Гоуцзяня: «В правление Юньчана была война и
жестокие походы с уским ваном Хэлюем, когда Юньчан умер и сын Гоуцзянь
взошел на престол, он стал юэским ваном» (пер. автора) (20, т. 5, с. 1739).
То есть имеется в виду то, что он, видимо, первый принял китайский титул
«ван» (выонг) - «В первый год правления уский ван Хэлюй услышал, что
Юньчан умер и на радостях послал войска завоевать Юэ. Юэский Ван
Гоуцзянь послал воинов биться насмерть... Поскольку Юэ неожиданно
напало на уских воинов, уские воины потерпели поражение у Цзяоли. Уский
Ван Хэлюй был ранен стрелой и умер. Его сыну, Фуча сказали: «Нельзя
забыть этого Юэ» (пер. автора) (20, т. 5, с. 1739-1740). С этого времени и
начинается смертельная схватка между У и Юэ, связанная с именами
Гоуцзяня и Фуча. Что же касается правителей до них, то о правителях
царства Юэ у нас известно, как мы говорили, очень мало. Есть правда одна
надпись на бронзе, где упоминается правитель Дэи, когда он правил -
неизвестно, можно ли его отождествлять с Юньчаном, как это делает
453

Цао Цзиньянь (658, с. 69) - неизвестно. Никаких доказательств в пользу
этого нет. Сам Гоуцзянь встречается у нас на бронзе неоднократно, что и
понятно, он стал популярным героем фольклора. Если мечи не
принадлежали ему действительно, то его имя было популярно настолько, что мечи с
ним могли делать независимо от него, в отличие от других юэских ванов, о
которых кроме мечей фактически ничего неизвестно.
Гоуцзянь правил 31 год (496-465 гг. до н. э.). В надписях на бронзе
он проходит так же как Чжуцзянь (Чжуоцзянь) (658, с. 69). С его
правлением связаны следующие события: Фуча начал готовиться к войне. Гоуцзянь
услышал об этом и хотел было нанести первый удар, однако его советник
ФаньЛи остановил его, утверждая, что война «противна добродетели».
Однако, тогда Гоуцзянь не послушал своего советника и уский Ван разбил
его при Фуцзяо. Сам Гоуцзянь с 5 тыс. воинов пытался обороняться в Гуй-
цзи, видимо, в своей столице, но был окружен. Тут, наконец, он
прислушался к словам своего советника о добродетели и согласился
подчиниться У, послав туда дафу (сановника) Чжуна (20, т. 5, с. 1740-1741). Чжун
(Чжуцзи Ин в «Го юе») уговаривает Фуча принять от царя Юэ мир и
службу. Причем, как ни против был советник Фуча, У-цзы Сюй, говоря, что
борьба между У и Юэ обоснована экономическими причинами и шанс
уничтожить их упускать нельзя, правитель Юэ все-таки соглашается на
мир. Возможно, с этим связано опасение серьезного сопротивления со
стороны Юэ, которое звучит в речи Чжуна: «Если царь (У) считает, что
преступление Юэ нельзя простить нельзя, то тогда мы сожжем Храм предков,
свяжем жен и детей и утопим их в реке, как и золото и нефриты, а затем
поведем пять тысыч воинов биться на смерть, и тогда их силы удвоятся,
поэтому они станут как десять тысяч воинов сражаться за своего царя. Не
поранят ли они тогда неизбежно тех, кого царь (У) так любит? Чем убивать
этих людей, не лучше ли будет взять себе все (наше) царство?» (пер.
автора) (1, с. 677-678). Уж явно Фуча не поддался на уверения Чжуцзи Ина о
верной службе царя Гоуцзяня, скорее всего, у усцев были прагматические
соображения. Непослушание же мудрым сановникам могло быть
приписано и потом, после военной неудачи У. Гоуцзяню были оставлены
небольшие владения: «земель у Гоуцзяня осталось на юге до Цзюй-У, на севере -
до Юйэр, на востоке - до Инь, на западе - до Гуме, а всего вдоль и
поперек- 100 ли» (пер. автора) (1, с. 678). Неизвестно сколько точно осталось
земель у правителя Юэ, однако Цзюй-У- это бывшая столица У, в районе
реки Янцзы, то есть достаточно далеко от озера Тайху, к югу от которого
находилось царство Юэ. Из этого мы можем предполагать, что, видимо,
земель осталось не так уж и мало.
После этого Гоуцзянь начинает не только вести себя как праведный
правитель, в чем и «Го юй» и Сыма Цянь видят причину его успеха, но и
проводить определенную социальную политику, причем следует отметить,
что не военную, а именно социальную, призванную укреплять не столько
454

армию, хотя и ее в конечном итоге тоже, сколько само население, вернее
настроение самого населения. Это еще раз свидетельствует о том, что У и
Юэ действительно были одним народом и Гоуцзянь имел цель заручится
поддержкой населения и обеспечить его приток в царство. Эта политика
выражалась в том, что 10 лет «он ничего не брал для казны, поэтому у
народа накопились запасы пищи на три года, брал на содержание сирот,
детей вдов, больных, бедных», стимулировал рождаемость: «приказал ни
одному крепкому мужчине не жениться на старухе, ни одному старику не
брать в жены молодую, если дочь до 17 лет не вышла замуж, обвинить в
этом отца и мать, если сын до 20 лет не женат, обвинить в этом отца и
мать, велел докладывать ему о приближении родов и посылал лекаря
принимать новорожденного, если рождался мальчик, посылал два кувшина
вина и собаку, если рождалась девочка, посылал два кувшина вина и
свинью, если рождалась тройня, посылал кормилицу, если рождалась двойня,
посылал продовольствие, если умирал первенец, освобождал (семью) от
повинностей на (срок траура в) три года, если умирал побочный сын,
освобождал от повинностей на (срок траура в) три месяца, плакал на похоронах
как о своем собственном сыне» (пер. автора) (1, с. 679). Проводил он
определенную популистскую политику: «Гоуцзянь ездил на лодке, нагрузив
(ее) зерном и салом, кормил и поил всех встречавшихся по дороге
мальчиков, спрашивал у них имена. Он ел лишь то, что сам сеял, надевал лишь то,
что соткала его жена» (пер. автора) (1, с. 679-680). Поэтому он добился
того, что «отцы, старшие братья царства», то есть, видимо, знать, попросили
разрешения отомстить за позор царя усцам (1, с. 679). Согласно «У-
Юэ чунь-цю», Гоуцзянь был призван уским царем к своему двору и жил
какое-то время там как пленник (2738), оставив управление страной дафу
(сановникам) Чжуну, Фань Ли и другим. Как долго он там находился, и
когда он успел проводить свою популистскую политику, сказать трудно.
Сыма Цянь поддерживает версию «Го юя», однако он сообщает, что Юэ
снова решило выступить против У «через семь лет после того, как
Гоуцзянь вернулся в Гуйцзи» (20, т. 5, с. 1743). Следовательно, пленение все-
таки в какой-то период, возможно, было, но, видимо, недолго. В то время
царство У начинает планы дальнейших завоеваний против царства Ци,
находящегося в Шаньдуне. Тогда У-цзы Сюй пытается убедить правителя,
что, имея в тылу Юэ, не следует начинать эту войну, но правитель не
слушает его. В результате чего, У-цзы Сюй покончил с собой, приказав,
согласно легенде, повесить свои глаза на восточные ворота столицы У, чтобы
видеть вторжение юэсцев и гибель царства (20, т. 5, с. 1742-1744).
Гоуцзянь, узнав о самоубийстве У-цзы Сюя, уже собирается напасть на Юэ, но
Фань Ли отговаривает его, кстати, Фань Ли говорит: «убили цзыСюя»,
намекая на то, что это было не самоубийство, хотя здесь же у Сыма Цяня в
предыдущем абзаце сказано о том, что У-цзы Сюй пронзил себя мечом сам
(20, т. 5, с.1743-1744).
455

И только на четвертый год Юэ нападает на У, естественно, когда
мудрый советник Фань Ли говорит ему, что время пришло. Видя свое
поражение и понимая, что не может предводительствовать войском, Фуча
заканчивает самоубийством со словами: «Я уже стар, не могу вести дела как
правитель» (пер. автора) (20, т. 5, с. 1745) и естественно сожалея о бедном
У-цзы Сюе. В Таблицах Сыма Цяня под 478 г. до н. э. есть запись: «Юэ
разбили нас» в графе царства У, а под следующим 477 г.: «В 23 году
(царство У) было уничтожено» (пер. автора), если учитывать что 477 г. - это
19-й год правления уского вана Фуча, то 23-й год его правления- это
473 г. Об этом же есть запись и в графе царства Чу под 16 годом правления
Чуского Хуэй-вана: «Чу уничтожило У» (пер. автора) (20, т. 2, с. 681, 689).
Летопись «Чунь-цю» заканчивается раньше этого события. Однако, в один
из последних лет этой летописи, в 13 году правления Луского Ай Гуна, в
482 г. до н. э., имеется запись: «Юйюэ вторглось в У» (пер. автора) (5,
с. 535), что на девять лет раньше Сыма Цяня, следовательно, война не
велась так быстро, как представлено в биографии Гоуцзяня, она
продолжалась девять лет, видимо с определенными затишьями и только через
девять лет, в 473 г. Гоуцзяню наконец-то удалось захватить царство У. За
два года до этого, в 475 г. говорится: «Юэ окружило У, У горевало» (пер.
автора) (20, т. 2, с. 688). В дальнейшем о Юэ есть еще только одна запись в
«Таблицах», относящаяся к 474 г.: «Люди Юэ впервые прибыли» (пер.
автора), относящаяся к главе царства Ци, то есть в 474 г. до н. э. юэсцы
впервые вторглись в царство Ци (20, т. 2, с. 688). После этого, царство Юэ из
«Таблиц» исчезает. Видимо это связывается с тем, что заканчивается один
из популярных легендарных сюжетов- борьба Гоуцяня и Фуча, о
дальнейших событиях из жизни Гоуцзяня Сыма Цянь сообщает лишь очень
кратко.
«После того, как Гоуцзянь умиротворил У, послал воинов на север,
перейти реки Хуай (имеется в виду Хуайхэ - прим. авт., С.Л.), вместе с
правителями Ци и Цинь встретился в Сюйчжоу, преподнес дары Чжоу (то
есть Чжоуской династии, прим. автора), чжоуский Юань-ван послал людей
одарить Гоуцзяня, пожаловал ему титул бо (то есть следующий после гуна,
прим. пер.). Гоуцзянь уже ушел, перешел Хуай на юг, передал земли в
верховьях Хуай - Чу (видимо имеется в виду земли, завоеванные царством У,
прим пер.), вернул Сун земли, завоеванные у СунУ, вернул Лу 100 ли к
востоку от Ци. В это время воины Юэ пересекали поперек Янцзы и Хуай
на востоке (реку Хуайхэ). Все чжухоу (правители царств) поздравляли
(его), дали звание правителя-гегемона («ба ван»)» (пер. автора) (20, т. 5,
с. 1746). Комментарий объясняет это так: «После того, как Гоуцзянь
усмирил У, чжоуский Юань-ван сначала сделал его бо, а затем вознаградил его
заслуги, назвав ваном» (пер. автора) (20, т. 5, с. 1746).
После смерти Гоуцзяня «ему наследовал сын, ван Шиюй, после
Шиюя, был ванБушоу, после Бушоу был ванВэн, после ванаВэна-
456

Ван И, после вана И- ванЧжихоу, после вана Чжихоу- ван Уцзин. Все
они приходились друг другу отцом и сыном» (пер. автора) (20, т. 5,
с. 1747). То есть, от всех этих правителей у нас есть только список. В
комментариях Со Ин имеется также указание на продолжительность
правления. Если мы это сопоставим вместе, то получаются следующие даты
после Гоуцзяня: Шиюй (464-459 гг. до н. э.) в надписях на бронзе выступает
как Чжэчжи-Юйси или Чжиюй, годы правления 464-459 гг. до н. э.; Бушоу
(в надписях на бронзе есть это имя) 458-449 гг. до н. э.; Вэн или Чжугоу, в
надписях на бронзе есть Чжоугоу или Чжоу + нечитаемый иероглиф, 448-
412 гг. до н. э.; И или Буян (в надписях на бронзе есть имена Чжэчжи-
Бугуан, Чжибугуан, Бугуан, Чжэи или И, по крайней мере Чжэи и И точно
следует связывать с этим правителем), годы правления 411-376 гг. до н. э.
Чжихоу и Уцзина в надписях на бронзе нет, зато есть имя правителя: один
нечитаемый иероглиф +Бэйгу или же нечитаемый иероглиф + Бэй (658,
с. 69). По-видимому, имя этого правителя относится либо к Уцину, либо к
Чжихоу - последним двум правителям царства Юэ, либо это один из этих
двух правителей, либо какой-то отсутствующий в списках правитель. У
последних правителей даты правления установить трудно. Ясно только,
что Уцзин правил до 333 г. до н. э., когда царство было покорено Чу. К
правлению Уцзина относится последний эпизод, описанный у Сыма Цяня.
В «Юэ цзюэ шу» говорится, что «до Уцзина были гегемонами, назывались
ванами, после него ослабли, стали называться повелителями (цзюньчжан)»
(пер. автора) (2739). То есть, получается, что гегемония сохранялась на
протяжении более полутора сотен лет, что, однако, сомнительно: если бы
это было так, то сведений о царстве Вьет было бы немного больше на
Среднекитайской равнине.
Однако, вес этого царства, имевшего огромную территорию вплоть
до Шаньдуна, действительно был велик, пока в 333 г. оно не было
завоевано и подчинено Чу. Кстати, в «Ханьской истории» Бань Гу, в разделе «Гео*
графических записей» имеется еще одна запись о Гоуцзяне, о чем мы
отчасти говорили прежде в археологической части работы: «Ланъя - Юэский
ван Гоуцзянь часто управлял отсюда, воздвигнув дворец на
возвышенности, есть Храм четырех времен года» (пер. автора) (3, т. 6, с. 1586).
Комментарий говорит следующее: «(Янь) Шигу говорит, в «Шань-хай цзине»
сказано: «возвышенность Ланъя находится к востоку от Ланъя» (пер.
автора) (3, т. 6, с. 1587).
Во времена вана Уцзина, согласно Сыма Цяню «Юэ посылало
воинов на север сражаться с Ци, на запад - сражаться с Чу, воевать на границе
Срединных государств» (пер. автора). Когда настало время чуского Вэй-
вана (339-329 гг. до н. э.) Юэ на севере напало на Ци (20, т. 5, с. 1748),
когда же якобы циский Вэй-ван (356-320 гг. до н. э., здесь и далее годы
правления), послал посла к юэскому вану, подстрекая его напасть на Чу,
говоря: «то, что Юэ не нападает на Чу (означает) он невелик как ван и не
457

мал как бо, то что Юэ не нападает на Чу, не даст ему получить Цзинь»
(пер. автора) (20, т. 5, с. 1748). Так ли это, или притча, что вполне
возможно, но юэскому вану идея понравилась и он напал на Чу, выведя войска из
Ци, и видимо в союзе с Ци, потерпев поражение вместе с Ци. Впрочем, Ни
не было мощным царством.
Вот как описывает это Сыма Цянь: «тогда Юэ вышли из Ци и напали
на Чу, Чуский Вэй-ван и его воины сражались с ними, нанесли большое
поражение Юэ, убили вана Уцзина, полностью захватили бывшие земли У
до реки Чжэцзян, на севере разгромили Ци при Сюйчжоу, а Юэ после
этого рассеялись. Все их рода начали враждовать, некоторые назвались вана-
ми, некоторые цзюнями (властителями), переправились за море к югу от
реки Янцзы, восстановили династию в (под властью) Чу» (пер. автора) (20,
т. 5, с. 1751).
Каковы бы не были причины войны с Чу, очевидно, что она была
неизбежной. Огромное территориальное царство Юэ должно было
столкнуться с другим огромным территориальным царством, Чу, в борьбе за
Среднекитайскую равнину. Как мы видим, китайские царства были
слабы, и в особенности после распада царства Цзинь в 403 г., территория
которого досталась Хань, Чжао и Вэй, фактически ни одного сильного
государства на Центральнокитайской равнине не осталось вообще, то есть
начиналась борьба за цзиньское наследство, что и отражено в речи циского
посла. Сильные же государства той эпохи - это крупные
территориальные некитайские царства - Юэ, Чу и Цинь, начинают последнюю схватку
между собой за подчинение долины реки Хуанхэ. Первым в этой борьбе
потерпело поражение Юэ, в результате чего огромная территория
восточного Китая от Чжэцзяна до Шаньдуна досталась Чу, которое образовало
огромное территориальное государство от Шаньдуна на севере до
Гуандуна на юге (сам Гуандун не входил в его пределы). Однако, затем
царство Цинь, другое царство, усвоившее китайскую культуру и китайские
ценности и стремившееся объединить тогдашний идеологический центр -
Поднебесную под своей властью, столкнулось с Чу. В результате этой
борьбы, которую мы подробно рассматривать не будем, поскольку это
уже выходит за пределы нашей темы, победительницей оказалась
империя Цинь, правитель которой Цинь Ши-хуан объединил долину Хуанхэ,
Янцзы и создал сверхкрупное территориальное государство - империю.
Впервые возникает государство, охватывающее большую часть
территории современного Китая.
Как жили все это время Вьеты, в письменных источниках не
говорится, однако, уже после падения Цинь в 206 г. до н. э., когда
представители различных народов выступают на борьбу после сверхцентрализованной
империи, снова на политическую арену выступают и Юэ. У Сыма Цяня
сказано сразу после записи об уничтожении царства Юэ Чу и убийстве его
последнего правителя Уцзина: «Через семь поколений дошло до властите-
458

ля (цзюнь), Миньей (миньюэ, манвьетов) Яо, помогавшего чжухоу
(правителям разных владений) усмирить Цинь. Ханьский Гаоди вознаградил Яо,
сделав его юэским ваном, дав ему в удел наследство Юз. Дунъюэ,
Минь цзюнь (правитель Минь) - все его потомки» (пер. автора) (20, т. 5,
с. 1751). Таким образом, Юэ, как и другие народы империи, поднялись на
борьбу против сверх централизованного военного государства Цинь Ши-
хуана и уже первый Ханьский император Лю Бан, тронное имя Гао Цзу
(206-195 гг. до н. э.) создал вассальный удел Юэ. Этим заканчивается
повествовательная часть биографии Гоуцзяня. Затем речь идет о сановнике
Фань Ли и некоторых других. Далее повествование о потомках Гоуцзяня,
или якобы потомках Гоуцзяня, правителях Миньюэ и Дунхая на
территории нынешней Фуцзяни и южного Чжэцзяна продолжается в «Описании
Дунъюэ», цзюань 114, которое мы кратко и рассмотрим.
После образования империи Хань на территории Фуцзяни и, видимо,
частично Чжэцзяна существовали два государства - Миньюэ (Манвьет),
первым правителем которого был Учжу, и Дунхай (Донгхай), правителем
которого был Яо. Оба они были якобы потомками Гоуцзяня. Правитель
Дунюэ носил фамилию Чжоу, а правитель Миньюэ - то ли носил, то ли не
носил. В комментарии «Со инь», составленном в эпоху Тан (618-907 гг.),
говорится, что не носил. Часть Миньюэ находилось на территории
Фуцзяни, свидетельства чего есть в тексте и комментариях к источнику, да и до
настоящего времени в топонимике провинции Фуцзянь есть река Минь-
цзян. Что же касается Дунхая, то согласно «Со иню», он находился в
районе реки Оуцзян, то есть на юге нынешнего Чжэцзяна, северный Чжэцзян
очевидно в нее не входил, поскольку упоминается провинция Гуйцзи во
времена войн с Миньюэ, значит Гуйцзи была отдельной провинцией (20,
т. 9, с. 2967-2970; 2522, с. 487-489). Юэ, по-видимому, сами создали свое
государство, не дожидаясь милости ни от промежуточного государства
Чанша, существовавшего в 206-202 гг. до н. э., ни от Хань. У Сыма Цяня
говориться следующее: «Когда удельные правители (чжухоу) восстали
против Цинь, Учжу и Яо во главе Юэ примкнули к губернатору Поян, У
Жую, так называемому правителю По и участвовали вместе с чжухоу в
уничтожении Цинь» (пер. Д.В.Деопика и К.В.Лепешинского) (20, с. 2979;
2522, с. 487). Когда СянЮй провозглашает государство Чу, то юэские
правители Учжу и Яо не присоединяются, а затем поддерживают Хань
против Сян Юя, видимо, сказывается старинная вражда между Чу и Юэ.
После того, как Хань приходит к власти и снова объединяет Китай, то
сначала в 202 г. Учжу становится ваном Миньюэ, а затем, в 192 г. Яо - ваном
Дунхая (20, т. 9, с. 2979). Однако, судя по всему и Яо, и Учжу прекрасно
обходились и без Хань. У Сьша Цяня есть фраза, вложенная в уста Хань-
ского чиновника Тянь Фэня, который говорит: «Со времен Цинь их
отделили и не считали подданными» (пер. Д.В. Деопика и К.В. Лепешинского)
(20, т. 9, с. 2981; 2522, с. 488). Именно поэтому Тянь Фэнь не хочется вме-
459

шиваться в войну между Миньюэ и Дунъоу (Донгьау, так называют Донг-
хай), когда Дунъоу просит помощи от Ханьского императора в 138 г. до
н. э. Интересно, что губернатор провинции Гуйцзи, несмотря на приказ
императора, не захотел вести войска в Дунъоу, тогда Чжуан Чжу пришлось
казнить и дафу Сыма, то есть управляющего лошадьми, военного
начальника, тем самым, как написано у Сыма Цяня «пояснить смысл указания»
(пер.Д.В.Деопика и К.В.Лепеншнского) (20, т. 9, с. 2980; 2522, с. 489).
Видимо, вьеты ведут себя очень независимо и поэтому китайцы старались
туда не соваться. Сгубила же их борьба между собой, сначала между
Миньюэ и Дунъоу.
Когда в 154г. до н.э. (Згод императора Сяо-цзина) против Хань
восстает правитель У, по имени Би, то Дунъоу сначала поддерживает его,
но когда У терпит поражение, правитель Дунъоу убивает уского правителя
Би в Даньту, то есть на территории У, тем самым избегая наказания от
Хань, а, возможно, как написано у Сыма Цяня, причиной того стали
полученные от Хань подарки, то есть имеются в виду взятки каким-то
представителям знати. Сын уского правителя Цзюй бежал в Миньюэ и начал
прилагать усилия к тому, чтобы Миньюэ напало на Дунъоу. Связано ли это
только с желанием сына правителя У отомстить за отца или нет, видимо,
все-таки, это не было единственным фактором, но вражда действительно
начинается и начинает ее Миньюэ, которое окружило Дунъоу. Дуноу было,
судя по всему, небольшим государством. У Сыма Цяня говориться, что
«Дунъоу невелико» (20, т. 9, с. 2984, 2522, с. 493). Тогда Дунъоу, где
иссякло продовольствие, просит помощи Ханьского императора, тогда и
происходит знаменитая речь Тянь Фэня, о которой мы упоминали выше,
убеждающая императора, что не стоит этого делать, доводы ТяньФэнь
приводит следующие: «Юэ передрались друг с другом, по сути, так было
всегда, к тому же, они неоднократно восставали, не стоит вновь затруднять
серединное (государство) отправкой туда помощи, со времен Цинь их
отделили и не (считали) подданными» (пер. Д.В. Деопика и
К.В. Лепешинского) (20, т. 9, с. 1980; 2522, с. 488). Причем характерно, что
в официальной «Истории Хань», то есть более отредактированной и более
отцензурированной истории, чем «Исторические записки» Сыма Цяня,
убрали две фразы - о том, что Юэ восставали неоднократно и о том, что со
времен Цинь их отделили, остался лишь один малозначительный довод о
том, что они всегда дрались между собой. Однако, эти слова на самом деле
очень важны, так как показывают то, что фактически Хань не
контролировала Миньюэ и Дунъоу. Войска Ханьской империи так и не успели
вступить в войну с Миньюэ, поскольку Миньюэ вывело свои войска из Дунъоу
еще до их прибытия, жители Дуноу, как написано, по их просьбе, были
переселены на территорию между Янцзы и Хуайхэ, в нынешнюю провинцию
Аньхой, однако, по-видимому, не все, поскольку уже после покорения
Миньюэ, в ПО г. до н. э. у Сыма Цяня приводится высказывание импера-
460

тора с приказанием переселить население в район между Янцзы и Хуайхэ,
после которого дунъоуские земли стали пустыми. Так ли это было или нет,
сказать трудно (20, т. 9, с. 2980,2984; 2522, с. 489,493).
После 138 г. до н. э., тем не менее, Дунхай исчезает с исторической
сцены, а Миньюэ продолжает свое активное существование, всего через
три года Миньюэ напало на Наньюэ (Намвьет), еще одно вьетское
государство во главе с династией китайского происхождения Чьеу (Чжао).
Наньюэ, однако, не отвечает Миньюэ, а призывает на помощь императора Хань.
Сыма Цянь объясняет это тем, что Наньюэ не посмело самовольно
начинать без разрешения военные действия, однако Миньюэ и Дунъоу в свое
время вполне смели так же, как и Чжао То смел называть себя
императором, скорее всего, Наньюэ не имело сил для войны с Миньюэ и решило
заручиться помощью Империи. Навстречу Ханьским войскам выступают
войска Миньюэ, готовые к бою, однако вьетская знать во главе с младшим
братом правителя Ина (в каких отношениях Ин был с первым ваном
Миньюэ Учзйу, неизвестно) по имени Юйшань решила убить Вана,
старшего брата, повиниться перед китайцами и сохранить государство. Он
говорит так: «Если Сын Неба услышит и выведет войска, то государство
сохраниться в целости, не услышит - тогда будем упорно сражаться, если не
победим - спасемся, уйдя за море» (пер. Д.В. Деопика и К.В. Лепешинско-
го) (20, т. 9, с. 2981; 2522, с. 489-490). Довод, который выдвигает Юйшань,
состоит в том, что силы государства Манвьет по сравнению с Ханьской
империей не равны. Ханьские войска, получив присланную им голову ва-
на, согласились уйти, а император назначил правителем Ю - внука Учжу,
не участвовавшего в заговоре, однако Юйшан не согласился со
ставленником Ханьской империи и, поскольку «большинство народа страны
подчинилось (ему)» (пер. Д.В. Деопика и КВ. Лепешинского), тихонько объявил
себя ваном. Тем не менее, Ханьская империя и тут не вмешалась,
император сказал: «Юйшань несколько раз с сыном замышлял бунты, но затем
сам возглавил казнь Ина, войска можно не утруждать» (пер. Д.В. Деопика
и К.В. Лепешинского) (20, т. 9, с. 2981). Характерно, что в более цензури-
рованном сочинении Бань Гу слова о том, что Юйшань вместе с Ином сам
несколько раз замышлял бунты, отсутствует. Таким образом, Хань решила
не воевать, молча согласившись с тем, что ставленника империи не
принимают, а тот, кого империя не предлагала и без ее согласия,управляет этим
государством. Таким образом, Юйшань был утвержден ваном Дунъюэ
наравне с Ю. Характерно, что здесь меняется название государства, видимо
Юйшань стал Ваном в Дунъюэ, а Ю всегда был ваном в Миньюэ. Было ли
государство разделено или же Ю вообще находился при Ханьском дворе -
неизвестно. Эта ситуация продолжается еще 23 года, до 112 г. до н. э. Все
это время Юйшань правит в Дунъюэ, название Миньюэ исчезает, Ю
вообще пропадает с исторической сцены вплоть до 110 г. до н. э., когда он
снова появляется вместе с Ханьскими войсками (20, т. 9, с. 2981, 2982, 2984;
461

2522, с. 490, 492; 20, т. 9, с. 2971, 2522, с. 478; 3, т. И, с. 3861; 3, т. 11,
с. 3861).
Следующий этап в жизни Донгвьета так же, как и Намвьета связан с
деятельностью императора У-ди (на престоле 140-87 гг. до н. э.),
начавшего активную завоевательную политику. В его правление Империя
побеждает сюнну (гуннов), на время обезопасив свои северные границы, и
начинает активные завоевания на юге, на востоке и на западе. В это время была
покорена северная часть Кореи, территория оазисов в пустыне Такла-
Макан, вплоть до границ нынешней Средней Азии, а на юге были
покорены государства Намвьет и Манвьет. Произошло это так: около 112 г. до
н. э. в Намвьете происходит убийство правителя Чжао Сина и его матери,
которая была китаянкой и проводила курс на присоединение Намвьета к
Ханьской империи, то есть переводе его из «внешних», фактических
независимых вассалов во внутренние, то есть в автономное государство.
Посланные против мятежников ханьские войска были разбиты, в 112 г. Хань-
ская империя начинает формировать карательную армию против главы
мятежа, министра Люй Цзя (20, т. 9, с. 2973-2974). В 112 г. до н. э. (5-й год
Юань-дин) посылается карательная экспедиция, тогда же Юйшань,
правитель Дунъюэ, с одной стороны, просит разрешения с 8 тыс. сопровождать
флот империи, однако, с другой стороны, занимает выжидательную
позицию: «(Дуя Юэ) приблизилась к (уезду) Цзеян, но ссылаясь на морской
ветер и волны, не передвигалась, выжидали и вели себя двусмысленно,
полком посылали (посланников) в Наньюэ, а когда Хань разгромили (город)
Фаньюй не прибыли (туда)» (пер.Д.В.Деопика и К.В.Лепешинского) (20,
т. 9, с. 2982; 2522, с. 490). Тогда флотоводец Ян Пу предлагал попутно
завоевать и Дунъюэ, однако император разрешения не дал, ссылаясь на
усталость войск. Войска остались, однако, неподалеку, в Мэйлине, то есть у
устья реки Янцзы, к северу от Донгвьета.
На следующий год правитель Юйшань якобы узнал о том, что
адмирал просил разрешения покарать его, а также, что ханьские войска
«двинулись к границе», видимо, это и послужило главным поводом. Юйшань
понимал неизбежность своей участи после ликвидации Намвьета и решил
предупредить ее, поэтому Юйшань начинает войну сам, он сам объявляет
себя У-ди так же, как и Ханьский У-ди, то есть императором, своих
полководцев объявляет полководцами, «пожирающими Хань», убивает ханьских
офицеров (сяовей) (20, т. 9, с. 2982-2983; 2522 с. 491).
Зимой следующего, ПО г, до н.э. в Миньюэ вторгается с четырех
сторон четыре флота Ханьской империи, одна из армий терпит поражение
в местечке Улинь, тогда Ханьская империя отправляет на помощь некоего
У Яна, как говорится бывшего Юэянь-хоу, то есть правителем с титулом
Хоу в местечко Юэянь, где было это место неизвестно, но, судя по всему,
У Ян был вьетом, поскольку его «отправили назад», чтобы вразумить
Юйшаня. Когда Юйшань его не послушался, У Ян вместе со своими
462

людьми поднял мятеж, напал на войска Юйшаня, соединившись с
китайскими армиями. Тут же появляется и исчезнувший с исторической сцены в
135 г. на 25 лет ван Ю. У донгвьетской знати созревает план - убить
Юйшаня, сдать его людей китайцам и получить избавление точно так же, как
это уже один раз получилось в 135 г. у самого Юйшаня. Так они и сделали,
убив Юйшаня и сдав его людей адмиралу. Этот вариант удается, Хань
прощает и награждает помогавших ей представителей вьетской знати
наряду со своими полководцами, дав им титулы хоу, причем титул хоу был
дан и вану Ю, что показывает, что, с одной стороны, царство Донгвьет
упразднено, а, с другой стороны, Ю за помощь был награжден. Титул Хоу
дается и У Яну, и флотоводцам, и даже одному из полководцев мятежного
Юйшаня, который «отказался от своей армии и сдался в плен», он стал
Уси-хоу, то есть правителем Уси, города в восточной части озера Тайху, на
юге провинции Ц$янсу, то есть на Уской территории, который существует
и по настоящее время. После этого император предлагает переселить
дунъюэ, мотивируя это так: «Дунъюэ невелико, много естественный
препятствий, Миньюэ не покорно, неоднократно восставало, приказываю всем
военным и гражданским полководцам возглавить переселение народа (в
район) между Янцзы и Хуанхэ» (пер. Д.В. Деопика и К.В. Лепешинского).
После этого отмечается «Дунюэские земли опустели». Что касается
Миньюэ, неясно смогли ли китайцы переселить его все или нет (20, т. 9,
с. 2983-2984; 2522, с. 491-493; 3, т. 11, с. 3861-3863).
На этом история Донгвьета, как, впрочем, и Намвьета,
заканчивается. Завершается все нравоучением Сыма Цяня, который говорит, что, с
одной стороны, Юэ, хотя и варвары, но становились ванами и
гегемонами, он говорит: «Гоуцзянь однажды был провозглашен гегемоном», то
есть гегемон из правителей Юэ, по мнению Сыма Цяня - был все-таки
один, все это происходило благодаря заслугам Юя, пока наконец «Юй-
шань не погубил страну, довел до выселения народ» (пер. Д.В. Деопика и
К.В. Лепешинского). Значит, выселение все-таки действительно имело
место, тем более, что во времена Сыма Цяня это были события
совершенно недавние, Сыма Цянь был их современником, он умер в 87 г. до н. э.,
и, безусловно, не мог ничего перепутать, хотя, что были переселены все,
это все-таки огромное количество человек, гарантии нет. В конце
говорится, что Ю получил титул хоу и 10 тыс. дворов, где, в какой
местности - неизвестно. Тем не менее, с выселением населения, по-видимому,
можно говорить о конце истории Донгвьета (20, т. 9, с. 2984; 2522, с. 493).
Кстати в Намвьете ни какого переселения населения не отмечается (20,
т. 9, с. 2976-2977; 2522, с. 485-486). Его история становится главой
истории Вьетнама, а династия Чьеу признана одной из общевьетнамских
династий, Донгвьет же прекратил свое существование навсегда, и вместе с
ним завершилась целая глава в существовании Вьетов, завершилась
долгая история существования Вьетских государств и культурных центров в
463

районе реки Янцзы. Вьеты же, оставшиеся в районах Янцзы, постепенно
ассимилируются. В то же время, территория современного Вьетнама
остается единственным районом существования Вьетского государства, то
терявшего независимость, то возвращавшего ее вновь, в то время как
история вьетов на Янцзы заканчивается.
Таким образом, в данной главе мы разобрали данные письменных
источников об обычаях и жизни вьетов, а также политическую историю
Вьетских государств в низовьях Янцзы и к югу от него, при этом не были
рассмотрены ни рано китаизировавшееся У, ни создавшее свою особую
культуру Чу. Их изучение, особенно последнего, то есть Чу, требует
специального исследования, которое не может входить в рамки данной
работы. Что же касается государства Вьет и его наследников донгвьетов, то
китайские исторические хроники дают лишь незначительные сведения об
обычаях и религии, экономической жизни этого государства. Тем не менее,
практически все эти данные подтверждаются материалами археологии в
той или иной степени, имея при этом некоторую степень искажения,
например, данные о том, что не было повозок. В принципе, повозки
действительно были не очень популярны, но, с другой стороны, они все-таки были.
Материалы письменных источников здесь могут служить дополнением к
археологическим данным, но без материалов археологии практического
значения не имеют.
Что касается политической истории царства Вьет, то она в большей
степени реконструируется по данным именно письменных источников,
чем по археологическим материалам. Хотя, здесь следует учитывать, что
письменные источники обрывочны, выделяют лишь отдельные моменты,
не дают полной картины, многие же моменты, особенно в древней истории
царства Вьет, в них не освещаются совсем, многие события искажены
идеологией, многие же другие события подменяет мифология, например,
миф о Юе здесь заменяет всю раннюю историю царства Вьет; как же
действительно оно жило, как боролось с соседними государствами, какие
политические события в нем происходили, нам неизвестно совершенно.
Очень хорошо освещается небольшой отрезок времени,
совпадающий с правлением, по-видимому, первого гегемона из царства Вьет - Го-
уцзяня, возможно, и последнего гегемона. Ярко описывается его борьба с
У, отчасти его политические и экономические реформы, ставшие причиной
его победы над усцами. Здесь информации много, в том числе даже в мо-
рализированных речах правителей и сановников проскальзывает полезная
информация, например, о причинах вражды Юэ с У, о причинах того,
почему уский правитель решил помиловать Гоуцзяня, и некоторые другие,
все они отмечены выше. В период правления Гоуцзяня Юэ становится
мощным государством, крупным территориальным царством-гегемоном,
оказывающим сильное влияние на соседей, однако, судя по всему, борьба
Юэ за гегемонию началась до Гоуцзяня, когда мы уже видим активные
464

войны с У, участие в политических союзах с Цзинь и другими царствами
Среднекитайской равнины. Гоуцзянь, став гегемоном, усилил связи с
китайскими государствами, перенеся столицу поближе к ним в Шаньдун, в
Ланья.
По-видимому, только с подчинением У, Юэ, приблизив свои
границы к китайским царствам, начинает по настоящему активно участвовать в
их политической жизни, занимая в ней ведущие позиции. Безусловно, что
роль царства Вьет в общекитайских делах была велика и после смерти Го-
уцзяня, хотя бы потому, что по своим размерам это было одно из самых
крупных территориальных царств, наряду с Чу. Однако, после Гоуцзяня
жизнь царства Вьет в китайских источниках опять практически не
освещена, идет лишь список царей, правда более полный, чем до Гоуцзяня, и
подтверждающийся археологическим материалом (то, что этот неполный
царский список до Гоуцзяня, кроме его отца Юньчана, археологическим
материалом не подтверждается, вовсе не означает его вымышленность, а
свидетельствует только о том, что в этот период вьеты еще не использовали
китайской письменности). Кроме этого списка, вплоть до периода жизни
последнего правителя Уцзина, у Сыма Цяня опять ничего нет, хотя, без
сомнения, следующие после Гоуцзяня цари играли не менее важную, хотя,
может быть, менее активную роль, чем сам Гоуцзянь - основатель
огромного территориального царства, ведь вся восточная прибрежная часть
Китая принадлежала им вплоть до того, как была отвоевана Чу, а это
экономически очень важный район и политически тоже. Это исключительно
плодородный для земледелия район, место, где возникали ранние
цивилизации- от Лянчжу на юге до Луншаня в Шаньдуне, где существовали
древнейшие цивилизации рисоводов, место, исключительно благоприятное
для земледелия, прежде всего, рисоводства, имеющее теплый климат,
богатое растительностью и водными ресурсами. И, наконец, эти регионы
богаты полезными ископаемыми, в том числе и медью, что тоже
подтверждается в письменных источниках, которые, хоть и косвенно, говорят о том,
что это место стало местом производства лучшего оружия благодаря своим
природным условиям. Также, пояс от Шаньдуна до Чжэцзяна фактически
стал почти единственным выходом Поднебесной к морю, то есть к
морской торговле, именно регион царства Юэ играл в этом решающую роль.
Причем, значение морской торговли не стоит приуменьшать. Если
китайцы и были сухопутным народом, то вьеты в то время были народом тесно
связанным с морем. Об этом нам говорят данные археологии, и, прежде
всего, существовавшая на огромных пространствах от Китая до Индонезии
Донгшонская цивилизация; безусловно, что царство Вьет входит в эту
экономическую и культурную общность, являясь звеном, связывающим
морские цивилизации островной и юго-восточной континентальной Азии с
материковой цивилизацией китайцев, будучи и носителем вьетской
культуры, а также цивилизацией, хорошо усвоившей китайскую. Более того,
465

вполне возможно, что и правители после Гоуцзяня становились
гегемонами: во-первых, Сыма Цянь об этом не говорит точно, он лишь упоминает,
что Гоуцзянь стал гегемоном, хотя его слова можно понимать и что Гоуц-
зянь первый стал гегемоном. «У-Юэ чунь-цю» прямо говорит о том, что
гегемонами становились и правители после Гоуцзяня. Однако, даже если
для всех китайцев они гегемонами не были, вполне возможен вариант, что
они сохраняли титул гегемонов для себя, который уже не имел
фактического значения (вероятно, что так оно и было). В любом случае, царство
Юэ играло важную роль в экономической и политической жизни на Сред-
некитайской равнине.
В чем же причина столь слабого освещения этого царства, поскольку
до Уцзина мы опять имеем провал в истории? О самом же Уцзине известен
лишь эпизод его борьбы с Чу, маленький эпизод в его правлении. Даже
годы правления последних правителей мы не знаем. Это может быть связано
и со случайными обстоятельствами: летопись находившегося в Шаньдуне,
то есть неподалеку от собственно Юэ, царства Лу закончилась, другие
летописи близких царств до нас не дошли. Сыма Цянь же составлял свои
хроники в архивах Ханьской империи, которые по логике вещей должны
были быть унаследованы, прежде всего, от царства Цинь, последнего из
царств Китая, объединившего его. Да и известно, что при Цинь Ши-хуане
жглись книги, возможно, по цензурным соображениям. Да и после
ожесточенных военных действий как при Цинь, так и после ее падения, все
источники могли не сохраниться. Однако, вероятна и другая причина,
объективная, возможно, что, царство Юэ, одно из самых мощных, но в тоже
время наименее известных, наименее освещенных китайцами (хуася), так
мало упоминается ими потому, что, в отличие от китаизировавшегося Чу,
Юэ так навсегда и осталось китайцам (хуася) чуждым, об этом пишет и
Сыма Цянь в своем послесловии, говоря что хотя Гоуцзянь и стал
гегемоном, а правители Юэ получали высокие титулы, они все равно были
«варварами»* в этом-то, с нашей точки зрения, и заключается основная
проблема слабой освещенности Юэ в китайских источниках. Юэ, в отличие от
царств Среднекитайской равнины и усвоившего китайскую культуру и,
письменность царства У, а также усвоившего, хоть и в своем варианте,
создав свой вариант, китайскую культуру царства Чу, оказалось
совершенно ей чуждым, ведь практически до конца оно не приняло ни китайской
письменности, ни китайского образа жизни, как это сделало, например, У,
хотя бы в своих верхах, ни китайского способа погребения, ни религии
китайцев, продолжая покоряться своим тотемам, то есть из китайской
культуры царство Вьет не приняло практически ничего, в тоже время активно,
силой вмешиваясь в жизнь китайских царств.
Царство Вьет являлось наглядным примером несоответствия
реальному положению дел концепции китайского эгоцентризма, теории
исключительности китайцев и их культуры. Поэтому, для утверждения этой кон-
466

цепции необходимо было стереть царство Вьет из официальной истории,
стереть историческую память о нем, как в свое время была стерта вся
историческая память об Учэнском государстве, современнике Шан, и если
бы не археологические раскопки, то мы бы об Учэне не знали ничего.
Точно такая же попытка, видимо, была и с царством Вьет, хотя здесь дело
обстояло сложнее. Прежде всего, царство Вьет более тесно связано с
царством У, близким не только к одной из территорий китайцев, но и к месту
рождения основателя религии, хотя некоторые называют это политической
философией китайцев, Конфуция. Также, царство Вьет тесно связано и с
царством Чу, которое, в свою очередь, активно борется с основателем
первой империи - царством Цинь, да и вмешивается в дела других государств
в долине Хуанхэ, да и само Юэ упомянуто в одной из священных книг
канона- в книге Конфуция «Чунь-цю». Вычеркнуть полностью царство Юэ
было невозможно, однако, по возможности, его история была, по всей
видимости, сокращена, то есть в ней остались только некоторые эпизоды, без
которых обойтись уже было просто нельзя. В этих эпизодах, насколько это
возможно, царство Юэ было представлено китайским государством,
следовавшим конфуцианской доктрине и тем правилам игры, что и другие
царства Китая. Соответственно, в этом виде, эпизоды из истории царства
Юэ были не опасны, т. к. концепции исключительности китайской
культуры не нарушали. Взлеты же и падения царства Вьет легко объяснялись
следованием и не следованием конфуцианской морали. Судя же по данным
археологии, поскольку китаизацией царство Вьет практически не было
затронуто, то вряд ли и конфуцианская мораль была известна его правителям
и сановникам. Скорее всего, ими руководили какие-то свои политические
и религиозные принципы, о которых мы не знаем, поэтому причины
поражения царства Вьет нам до конца неясны. По какой-то причине в борьбе с
царством Чу царство Юэ оказывается слабее и терпит поражение. Связано
ли было это с распылением сил, с тем, что царство Вьет враждовало сразу
с несколькими царствами, или с какой-то другой причиной, неясно. Так
или иначе, царство Вьет было побеждено чусцами, которые сначала
присоединили территорию У, уже китаизированного, а затем, когда и в какие
сроки не очень ясно, царство Вьет - распадается. Важно, что в конечном
итоге, оно стало частью царства Чу, может быть как провинция, может
быть как вассальное государство - на это необходимо уже исследование
чуской истории.
Однако, на наш взгляд есть еще одна причина, поражения царства
Вьет в борьбе с Чу. И Вьет, и Чу вели борьбу за власть на Центрально-
китайской равнине, то есть за власть над китайскими царствами. Кому
было легче подчинить Среднекитайскую равнину - чусцам, освоившим
основы китайской культуры и создавшим свой собственный, хотя и не чистый
ее вариант или вьетам из царства Вьет, совершенно ее не усвоившим,
борьба которых на Среднекитайской равнине выглядела бы скорее не как
467

борьба внутри царств китайской культуры, а как борьба двух этносов-
вьетского и хуасяского? Естественно, что легче быть понятым и принятым
было чусцам. По этой же причине, видимо, Чу и не становится в конце
концов объединителем Китая. Здесь побеждают не носители собственного
варианта смешанной культуры - чусцы, а носители варианта, более
близкого к канонической китайской культуре - циньцы. Сами же чисто
китайские царства были слишком слабы для объединения страны. Есть и еще
одно обстоятельство, что вьеты привыкли жить в других условиях.
Собственно вьетскому народу территории Среднекитайской равнины были не
особенно нужны, как говорится в «Го юе», ездить в колесницах людей
Серединных царств они не умели, это было нужно вьетской знати, освоить же
просоводческие районы Хуанхэ рисоводам было бы очень трудно и
требовало бы достаточно долгого времени, да и не нужно людям, привыкшим
жить в более теплом климате и благоприятных условиях, осваивать
достаточно холодные и менее плодородные районы, то есть по экономическим
условиям царству Вьет, как, впрочем, и царству Чу, присоединение
китайских царств совершенно не было нужно. Другое дело, существовала и
политическая проблема - многочисленные мелкие царства вели борьбу
между собой на Среднекитайской равнине. Тот, кто объединил бы их, получал
огромный экономический, политический и военный потенциал и
неизбежно должен был подчинить себе и другие царства, в том числе и в районе
Янцзы, которые тесно соприкасались и граничили друг с другом. Именно
поэтому, поскольку царство Вьет в низовьях Янцзы тесно соприкасалось с
китайскими царствами, в особенности же после присоединения У, оно
было обречено на потерю независимости, то есть, либо вьеты должны были
сами объединить эти царства и не дать никому другому воспользоваться
этим огромным экономическим, политическим и военным потенциалом,
либо быть завоеванными тем, кто эти царства объединит. Легче же их
было объединить тем, кто оказывался культурно связанным с царствами
Среднекитайской равнины, где господствовала культура Хуася. В
результате, самым близким культурно из мощных государств оказалось Цинь,
которое и объединило эту территорию, естественно, оно было обречено
присоединить и чуские земли, в состав которых, к тому времени вошло
царство Вьет. Однако, в Циньской империи вьеты продолжали сохраняться как
этнос так же, как и в Ханьской империи, и постоянно стремились сначала
вернуть (при Цинь), а потом и отстоять (при Хань) свою независимость, то
есть здесь уже начинается этнический конфликт между хуася с их
союзниками и вьетами. Проблема состояла в том, что вьеты в этой борьбе
оказались разобщены, да и силы были неравными: в руках Хань была огромная
империя с многомиллионным населением, готовым всегда выставить
огромные армии. Вьеты же, разделенные на мелкие государства, самым
крупным из которых был Намвьет, проигрывали империи Хань, хотя бы в
чисто людском соотношении. Тем не менее, даже при подобной ситуации
468

неравенства, вьеты на территории юга Китая сохраняли свою
независимость еще более 100 лет и, в общем-то, большую роль в их поражении
сыграла их разобщенность- Намвьет так и не смог объединиться с
Донгвьетом. Впрочем, вьеты отчасти понимали, что в борьбе с Империей
они обречены и старались найти с ней компромисс, когда Империя
требовала от них выдачи мятежных правителей, вьетская знать их выдавала,
сохраняя тем самым государство. Именно это понимание обреченности в
борьбе с неравными силами и разобщало их силы, в то же время, это же
понимание обреченности, возможно, продлило жизнь вьетских государств
еще на 100 лет. В любом случае, Ханьская империя всегда находила
представителей знати, готовых с ней сотрудничать, особенно в Донгвьете. С
Намвьетом дело обстояло сложнее, поэтому потребовалась этническая
китаянка в роли императрицы-матери, которая и стала проводником
китайских интересов. В любом случае, и Донгвьет, и Намвьет были покорены
силой, причем, если меньший по территории и более расчлененный между
отдельными группировками, Донгвьет удалось в какой-то части выселить
на север, то с Намвьетом это было сделать невозможно - огромная
территория, сплоченное население, да и непокоренный тыл юга. Поэтому,
постепенно Ханьская империя переходит к политике ассимиляции, причем
первыми в этой политике теряют свои этнические особенности вьеты,
жившие в низовьях Янцзы и долине реки Миньцзян, юг же вьетских
территорий ассимилирован не был и поэтому вернул себе независимость.
469

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В данной работе был рассмотрен комплекс проблем, касающихся
предыстории и ранней истории Вьетов в нижнем течении реки Янцзы до
конца I тыс. до нашего времени, то есть от начала земледелия,
формирования этносов и государств до конца их независимого существования и
начала процесса ассимиляции. В работе были исследованы проблемы
происхождения земледелия, распространение его, создание первых
земледельческих общин и первых зачатков государственности, возникновение
письменности, территориальных государств, развитие экономики и культуры.
Были исследованы и проблемы взаимоотношения Вьетов с соседями,
прежде всего, с хуася, с которыми очень тесно связана вся история Вьетов в
1тыс. до нашего времени и потеря независимости Вьетских государств.
Поэтому были особенно подробно рассмотрены этапы соприкосновения с
хуасяской культурой, схемы взаимодействия с ней, степень ее влияния.
Точно также исследованы и вопросы соотношения вьетских культур
между собой, связей с чуской культурой, с культурой народов Шаньдуна и
островного мира. Поскольку для большей части рассматриваемого периода
письменных источников нет вообще, а для последних его веков, то есть,
примерно начала VIII - начала II вв. до нашего времени данные
письменных источников достаточно отрывочны и касаются в основном
политической истории, то основным материалом данного исследования служили
данные археологии. Для этого был исследован обширный материал по
археологии нижнего течения Янцзы и течения реки Миньцзян, от раннего
неолита до III в. до нашего времени, то есть до времени создания единого
китайского государства, подчинившего себе эти территории. Также, для
сравнения были взяты археологические данные по району реки Хуанхэ,
Шаньдуну, Гуандуну и северному Вьетнаму, Тайваню, а также, района
среднего течения Янцзы, как по территориям, окружавшим исследуемый
регион и находившимся в разное время в разной степени интенсивности
контактов с исследуемой территорией юго-восточной части КНР.
Следует отметить, что подобное археологическое изучение данного
региона пока в археологии ни КНР, ни других стран не предпринималось.
Имеются обобщающие работы по отдельным археологическим культурам,
в основном по культуре Лянчжу, есть общие работы по типологии бронзы
и т.д. Однако никаких попыток соединить воедино все эти
многочисленные культуры и отдельные бронзовые предметы, и традиции не
предпринималось. Точно так же, по некоторым культурам нет обобщающих
исследований вообще, например, по важнейшей в регионе Учэнской культуре.
Есть только небольшие статьи, объединяющие материал отдельных Учэн-
ских памятников.
В проведенной работе были представлены экономическая и
культурная, а отчасти и политическая жизнь Вьетов в нижнем течении Янцзы, в
470

районах озера Тайху, Поянху, по течению рек Оуцзян и Миньцзян,
которые мы условно называем Юго-Восточным Китаем. Этот регион стал
одним из древнейших мест зарождения рисоводства, некоторые считают его
прародиной рисоводства, хотя мы и не будем подтверждать или
опровергать данный тезис. Безусловно, что земледелие в низовьях и в среднем
течении Янцзы одно из наиболее древних мест в мире. Здесь же были
сделаны и наиболее ранние находки керамики, относящиеся к XXII-XVI тыс.
лет до н.э.
Уже в начале VI -V тыс. до нашего времени в нижнем течении
Янцзы появляется высоко развитая неолитическая цивилизация - культура Хэ-
муду (Мацзябан), при которой население занимается земледелием и
рыбной ловлей, строит свайные конструкции, держит домашних животных. На
тот период это была одна из самых развитых культур тогдашнего мира.
Именно в Хэмуду уже возникает и общественное неравенство,
отражающееся в погребениях. Культура Хэмуду-Мацзябан продолжает свое
развитие в IV тыс. до нашего времени, сменяясь родственной себе культурой
Сунцзэ, а в III тыс. до нашего времени здесь возникает ранняя
государственность - культура Лянчжу.
Лянчжусцы оставили после себя крупные города, реки,
перегороженные плотинами, оросительные сооружения, великолепную культуру
нефрита и великолепные пирамиды-усыпальницы, являющиеся
свидетельством чудовищного имущественного неравенства. Безусловно, что
Лянчжу - это раннее государство, в котором мы можем предполагать наличие
культуры бронзы, возможно, имеющее свою собственную письменность и
основывающее свою хозяйственную деятельность на земледелии. Лянчжу-
ская цивилизация распространила свое внимание на обширные
территории - от Шаньдуна на севере, до Гуандуна на юге, таким образом, под его
влияние попадает практически весь прибрежный и часть материкового
Юго-Восточного Китая. Оказывает оно влияние и на районы озера Поянху,
где в это время существуют крепкие земледельческие общины, идущие
своими корнями от рисоводческих культур Пэнтоушани (VIII тыс. до
нашего времени), с выраженным, пусть и не так сильно, как в Лянчжу,
имущественным неравенством, зачатками собственной письменности.
Возможно, что культура Лянчжу послужила катализатором для
формирования государственности в районе озера Поянху, поэтому в
следующий период, когда Лянчжуское государство по каким-то, до конца
неясным причинам (внутренний катаклизм, социальные противоречия, борьба
в верхах, экономические проблемы и т. д.) исчезло с политической арены,
в районе Поянху возникает мощное государственное образование - Учэн-
ское государство. Характерно, что культура Лянчжу, существовавшая в
некоторых районах вплоть до XVII в. до нашего времени, никуда не
исчезла, следовательно, идеи о гибели Лянчжу как Атлантиды, существующие в
археологической литературе, оказываются необоснованными. Культура
471

Лянчжу сохраняется в одном из своих центров к югу от озера Тайху и по
побережью Чжэцзяна, и после некоторого периода упадка или застоя
развивается в культуру царства Вьет; в северной же своей части культура
Лянчжу испытывает влияние с севера Шаньдуна и из долины Хуанхэ,
формируя смешанную культуру Хунту, которая стала культурной основой
царства У. После Лянчжу не верно было бы говорить о полном упадке
культуры и экономики в прибрежном регионе. Исчезают величественные
гробницы и мавзолеи, но, с другой стороны, поступательно развивается
индустрия керамики и фарфора: лянчжуская глазурированная керамика
превращается в фарфор, температура выплавки повышается, количество
фарфора увеличивается. Такое поступательное развитие технологии никак
не совместимо с идеей упадка после гибели Лянчжуской цивилизации.
Таким образом, в пост-лянчжуский период развитие продолжается, но в
новых формах, видимо, возникают новые религиозные и политические
формы в жизни Вьетов прибрежных районов.
В это время мощным экономическим, политическим и культурным
центром становится район верхнего течения реки Ганьцзян и к югу от
озера Поянху, где возникает, условно названная по имени археологической
культуры, Учэнская цивилизация. Учэнское государство является крупным
экономическим и политическим центром, равным Шанскому государству
на Хуанхэ. Между двумя центрами существует определенный обмен, и,
благодаря этому обмену, в Учэне имеются элементы шанской культуры,
так же как и в Шан имеются элементы Вьетской, в том числе Учэнской
культуры и культуры Северо-Западного Китая. Основа Учэнской
цивилизации, без сомнения, местная, идущая от высокоразвитых земледельческих
общин района Поянху, из них развивается письменность, следы которой
заметны уже в этих общинах, из них идут все основные типы
материальной культуры- керамика, бронзовое оружие, возникшее из типов
каменных орудий труда и т. д. В то же время, в Учэне так же, как и на
побережье, сохраняется влияние Лянчжусских верований, выраженное в
антропоморфных божествах. Влияние Лянчжу на Учэн безусловно и никем не
оспаривается, однако, с другой стороны, совершенно ясно, что Учэн
возник, прежде всего, на местной основе, использовав потенциал собственных
мелких земледельческих общин, стоявших на пороге государственности.
Именно местный элемент и становится основой учэнской культуры.
Учэнская культура тесно связана с культурой других территорий, населенных
вьетами: на среднем Янцзы - предки чусцев, и на побережье - предки юэс-
цев. Учэн - это мощное территориальное государство, может быть,
влиявшее не на столь обширный регион, как Лянчжу, но, тем не менее,
оказывавшее влияние уже теперь и на побережье, и на районы к югу. В то же
время, заметна и напряженная ситуация вокруг него - много оружия,
мощное укрепление столицы и, наконец, тела убитых воинов в последний
период существования города.
472

Учэн пропадает так же неожиданно, как и Лянчжу, возможно, что
Учэнское государство гибнет в результате внешних войн, Это происходит
в начале раннего Чжоу на рубеже II и I тыс. до нашего времени, после
этого на территории Учзна начинается действительно экономический упадок.
Бронза, встречавшаяся даже в мелких деревенских памятниках Учэнского
периода, практически исчезает (это, несмотря на то, что в Учэне были
крупные бронзовые рудники), видны элементы чужеземной культуры.
Видимо, район Поянху на долгое время становится объектом военного
подчинения со стороны находящегося на западе Чу, со стороны царств,
находящихся в междуречье Янцзы и Хуайхэ, имевших смешанную культуру
(местную с китайской-хуася), со стороны укрепляющегося царства Вьет.
Постепенно, с периода Чуньцю (УШ - V вв. до нашего времени) на этой
территории укрепляется влияние царства Чу, очевидно, что район Поянху
становится первым объектом чуского завоевания на востоке, плацдармом в
покорении чусцами побережья Восточно-Китайского моря.
На побережье Восточно-Китайского моря, в северной еш части,
районы нынешних Цзянсу и Чжэцзяна, в это время продолжают развиваться
две культуры, одна - смешанная, Уская, попадающая под все более
сильное влияние со стороны китайских царств, а другая - Юэская,
продолжающая традиции Лянчжу. После исчезновения Учэнского государства и
упадка района Поянху, здесь, наоборот, происходит экономический
подъем- строятся великолепные курганные усыпальницы, все шире
распространяются бронзовые орудия труда и оружие, развиваются технологии
фарфора. Определенный упадок здесь начинается только с момента
чуского завоевания, когда меньше становится бронзы, хотя такого упадка в
полной степени, как был в районе Поянху, здесь не наблюдается. На
территории Юэ только с периода Чжаньго, то есть с момента перед чуским
завоеванием или после него, начинают быть заметны признаки китаизации, и то
в форме, в какой она присутствовала в Чу, то есть Чуского варианта
китайской культуры - распространяется чуский тип погребений, исчезают
собственные курганы, распространяется китайская письменность и исчезает
собственная письменность учэнского типа.
В этот же период заметен и приток некоторых культурных элементов
из Чжэцзяна и Цзянси в район Фуцзяни, последний, наиболее поздно
начавший китаизироваться район в регионе Юго-Восточного Китая. Район
Фуцзяни развивался медленнее, чем его северные - Юэ, и западные -
долина Поянху соседи. Причем, здесь долгое время в независимости друг от
друга развиваются два региона - регион реки Миньцзян, охватывающий
северную часть Фуцзяни и юг Чжэцзяна, и регион юга Фуцзяни и востока
Гуандуна. Хотя между ними заметно культурное сходство, в течение
долгого времени они развиваются как независимые друг от друга культурные
очаги. Развитие здесь идет заметно медленнее. Собственное крупное
государственное образование, подобное Лянчжу или Учэну, не возникает, хотя
473

в культуре Хуаньтулунь в конце П тыс. до нашего времени уже заметны
все признаки классового общества - имеются могилы знати, среднего
сословия, простолюдинов, специализированная высокого уровня парадная
керамика, видимо, тогда же в районе Фуцзяни появляется и бронза. От
Шанского периода она есть в южной части Фуцзяни, однако в северной
части - культуре Хуаньтулунь ее присутствие можно предположить лишь
по косвенным признакам. К сожалению, от I тыс. до нашего времени
археологического материала из Фуцзяни крайне мало. Фуцзянь вообще
раскопана хуже других регионов, лучше всего раскопан регион к северу от
реки Янцзы и в устье (имеется ввиду регион Юго-Восточного Китая). Если в
период Западного Чжоу собственная культура северной и южной Фуцзяни
продолжает свое поступательное развитие, то в период Чуньцю-Чжаньго,
то есть в VIII - Ш вв. до нашего времени, у нас есть данные о вторжении
иноземных культур, в частности юэской (царство Вьет) и чуской. Однако,
появление китайской письменности и признаков китайской культуры здесь
относится уже к раннеханьскому времени. Именно тогда, здесь появляются
надписи на китайском языке. В это же время у нас есть данные о крупных
городах, центрах государств донгвьетов, в них имеются определенные
элементы китайской культуры, однако по-прежнему преобладает культура
местная. Сохраняются местные особенности в керамике и в бронзе, то есть
китайское влияние в этом регионе еще только начинается.
К концу исследуемого периода, то есть к моменту образования
централизованной китайской империи Цинь, а затем Хань, Вьетский регион
Юго-Востока приходит со следующими результатами. Его западная
часть - долина озера Поянху и реки Ганьцзян усваивает чускую культуру,
являющуюся особым, смешанным вариантом китайской. Еще в большей
степени китайская культура усваивается в регионе к северу от Янцзы -
регионе устья Янцзы и к северу от озера Тайху. Этому способствует то
обстоятельство, что долгое время эта территория входила в состав царства У,
имевшего длительную историю связей с районам Хуанхэ и Шаньдуном,
пожалуй, что этот район был более китаизированным, чем Чу. Хотя
собственные элементы, например, собственные обряды погребения, продолжают
здесь существовать вплоть до периода Чжаньго. Где-то с начала периода
Чжаньго, то есть со времени начала активной политики царства Вьет на
Среднекитайской равнине, начинается китаизация и в районе к югу от
озера Тайху, на территории царства Юэ (Вьет), усилившаяся с приходом чус-
цев. Однако, в итоге, к Ханьскому времени в районе Ханчжоуского залива
по-прежнему в основном остается местная культура, продолжающая
традиции царства Вьет: лянчжуские признаки здесь исчезают постепенно, на
протяжении очень долгого времени и к периоду Чуньцю мы их уже почти
не видим. Чувствуется и сопротивление верхов юэского общества китаиза-
ции и чуизации, поэтому китаизация к югу от озера Тайху лишь частич-
474

ная - обряд погребений, некоторые бронзовые сосуды, видимо,
письменность. Чу начинает оказывать влияние и на Фуцзянь.
Таким образом, практически во всех частях рассматриваемого
региона, кроме его северо-восточной части, где существовало царство У,
процессы китайского влияния происходят через Чу, и Китайская культура
усваивается в ее не чистом, а чуском варианте, да и усваивается
достаточно поверхностно. В остальном же, сохраняются собственные черты,
сильные на побережье к югу от озера Тайху. Можно сказать, что чуизация
завершилась только в районе озера Поянху, на побережье же она
остановилась на полпути. Так же как не до конца произошла и китаизация в районе
к северу от устья Янцзы. Таким образом, в отличие от политической
независимости, в начале эпохи Хань Вьеты сохранили свою национальную
самобытность.
Точно так же, долгое время сохраняется и родство Вьетских культур.
Оно хорошо заметно уже в постлянчжуский период. Если в период Лянчжу
это родство можно объяснить влиянием Лянчжуской культуры, то в по-
стлянчжусский период мы видим общие черты для огромного пояса,
безусловно, родственных культур от устья Янцзы до почти ее истоков, до
района Сычуани. Археологические культуры здесь плавно переходят одна
в другую. Более того, народы, живущие в этом поясе культур, имеют если
не общие, то близко родственные религиозные представления, понятия об
искусстве, особенности бронзовой, керамической, каменной индустрии.
Это единство сохраняется и к концу исследуемого периода, когда мы
видим общие черты от северного Вьетнама до устья Янцзы. Здесь идет
плавное перетекание одних культурных элементов в другие, четких границ нет,
и эта общность продолжает существовать вплоть до конца исследуемого
периода, до Ш в. до нашего времени
Мы можем предполагать, что эта общность сохраняется и в
дальнейшем. С этой точки зрения могло бы стать перспективным исследование
истории и культуры Вьетов в пределах Китая и в следующий период. Это
одно из перспективных исследований, связанных с тематикой, поднятой в
данной работе.
Будем надеяться, что результаты данной работы окажутся
полезными и для исследования других проблем в истории и археологии
Дальнего Востока.
475

SUMMARY
Prehistory and Early History of Viet Peoples:
Archaeology of Lower Yangtze and South-East China
from Neolithic till Early Iron Age
Study of prehistory and early history of Viets in the lower reach of
Yangtze since the early New Stone Age, during early and late Bronze to the end of
the 1st millennium В. С led to investigation of a knot of problems.
As a result of detailed analysis of archaeological material there is
submitted economic and cultural, and rather political life of Viets in the lower reach of
Yangtze, in the regions of Taihu Lake, Poyanghu Lake, along the reach of Ouji-
ang River and Minjiang River, all over the region of South-East China.
This region is one of the most ancient localities of rice-growing
conceiving, there were found the most ancient ceramic discoveries (the 22-nd
millennium В. С), Neolithic cultures, such as Hemudu and Majiabang cultures (the 6-
th - 5-th millennium В. С), where social inequality took place already that
period, and also signs of early state system were becoming apparent in the lustre of
Liangzhu culture (the 3-rd millennium В. С).
Vast territories from Shandong in the north to Guangdong in the south,
the whole coastal and a part of mainland South-East China were under the
influence of Liangzhu culture. After the Liangzhu culture vanished for unknown
reason, however, not without its influence, there appeared Wucheng state having its
own written language in the region of Poyanghu Lake, where before there were
strong agricultural communes. The powerful Wucheng state appeared to be
weaker than Liangzhu, and it vanished to the beginning of the 1-st millennium
В. С, though Liangzhu kept its traditions in one of its centres to the south of
Taihu Lake and on Zhejiang sea-coast, where after not big decline and
stagnation began its developing into the culture of Viet kingdom. However in its north
part there was formed a mixed Hushu culture under the influence of North
Shandong and Huang Ho valley (Yellow River), which became a basis of Wu
kingdom. The Wu culture got into the influence of Chinese kingdoms, and Yue
culture carried on the Liangzhu traditions. Meanwhile, in Poyanghu region there
was arisen a Chu version of Chinese culture, Wucheng written language has
vanished and Chinese written language spred here.
Very specific, different from its Northern and Western Neighbours, was
the development of Fujian. This region developed more slowly than the north
Yue and the west valley of Poyanghu Lake, and formed a specific Huangtulun
culture. Also Chinese influence here was very late, later then in Poyanghu
Valley and Yangtze lower reach. It dates from Early Han period, when Dong Vict
states were only in the first period of Chinese influence on them.
606

To the time of the formation of Qin and Han Empires the Viet region
included the valleys of Poyanghu lake and Ganjiang river, which was already to
some degree assimilated by Chu culture (a mixed local variant of the Chinese
one), which came from the West (Middle Yangtze); the area of the mouth of
Yangtze river and the territory located to the north from Taihu Lake, the
territory, which was assimilated by the Chinese culture to high degree (Wu
kingdom); a sea-coast located to the south from Taihu lake, where the signs of the
own culture remained and Minjiang Region. Only the area of Poyanghu Lake
assimilated by the Chu culture completely, the sea-cost was only partly
assimilated by Chu culture, and during the period under review the assimilation was
not completed. Assimilation by the Chinese culture was not completed even in
the area located to the north from the mouth of Yangtze River, where it started
earlier, then in other regions. Viets kept not political sovereignty but their
national originality, the general features of which are seen on the territory from
North Vietnam to the mouth of Yangtze River. There are no clear boundaries
between the cultures in this territory. This features carried on their existence to the
3-rd millennium В. С
607

Научное издание
Лаптев Сергей Валерианович
ПРЕДЫСТОРИЯ И ИСТОРИЯ НАРОДОВ ВЬЕТ:
АРХЕОЛОГИЯ НИЖНЕГО ЯНЦЗЫ
И ЮГО-ВОСТОЧНОГО КИТАЯ
ПЕРИОДА ОТ РАННЕГО НЕОЛИТА
ДО РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА
Том1
Под редакцией автора
Оригинал-макет подготовлен автором
Подписано в печать 13.04.2006. Формат 60x90 1/16. Бумага 80 г/м2
Гарнитура «Тайме». Ризография. Усл. печ. л. 38,0.
Тираж 120 экз. Заказ №295.
Издательство Московского государственного университета леса. 141005,
Мытищи-5, Московская обл., 1-я.Институтская, 1, МГУЛ.
Телефоны: (095) 588-5762,588-5348,588-5415. Факс: 588-5109.
E-mail: izdat@mgul.ac.ru