Государственное издательство
.ФИЗКУЛЬТУРА и СПОРТ*
Москва I960

РЕДКОЛЛЕГИЯ:
В. В. Архангельский, В. Е. Герман (редактор), Я. Е. Киселев,
А. А. Клыков, Н. И. Коваль, Б. С. Орешкин, Г. И. Попеско,
Д. А. Самарин (зам. редактора), Ю. А. Смирнов,
X. Н. Херсонский.
Рыболов-спортсмен, альманах № 15
Редактор В. Е. Г е р м а н
Художественный редактор В. Г. Петухов
Переплет и заставки художника Ф. Г. Г л е б о в а
Буквицы Д. П. Мощевитина
Технический редактор М. П. М а н и н а
Корректор В. А. Г е й ш и н.
Изд. № 1929. Сдано в набор 26/11 1950 г. Подписано к печати 15/VI I960 г. Формат 60Х
X 92/16. Объем 9 бум. л., 18 печ. л., 17,62 уч. изд. л. 39155 зн. в 1 печ. л., А 06178
Заказ 202. Тираж 8Q000 экз. Цена 8 руб.
Издательство „Физкультура и спорт". Москва, М. Гнездниковский перм 3
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова
Московского городского Совнархоза
Москва, Ж-54, Валовая 28.

РЕКИ НАЙДУТ ЗАЩИТУ
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАОЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ЧИТАТЕЛЕЙ АЛЬМАНАХА
„РЫБОЛОВ-СПОРТСМЕН"
О БОРЬБЕ ЗА СОХРАНЕНИЕ РЫБНЫХ ЗАПАСОВ
Решение президиума Всесоюзной федерации
спортивного рыболовства
Президиум Всесоюзной федерации спортивного рыболовства
отмечает, что положение с охраной и возобновлением рыбных
запасов в большинстве внутренних водоемов РСФСР крайне
неблагополучно. Признавая, что полное и быстрое восстановление запасов
рыбы может быть достигнуто лишь при участии самых широких
масс трудящихся, Президиум постановил обязать все секции
спортивного рыболовства (ССР, краев или областей, АССР, городов и
районов) провести обсуждение вопроса о состоянии рыбного
хозяйства на их территории. Желательно, чтобы на обсуждение
приглашались представители партийных, профсоюзных и комсомольских
организаций, Госрыбвода, Госсанинспекции, научных учреждений
рыбного хозяйства, рыбодобывающих предприятий, органов
прокуратуры, милиции и судебных учреждений, а также обществ
охраны природы. На этих совместных совещаниях необходимо
разработать практические мероприятия по привлечению к охране рыбных
запасов широких масс трудящихся, и в первую очередь рыболовов-
спортсменов. При этом учитывать, что каждого
рыболова-спортсмена отличает прежде всего сознательное и бережное отношение
к рыбным запасам, в силу чего он должен пунктуально соблюдать
правила рыболовства, вылавливая спортивными снастями лишь
разрешенные по размерам экземпляры рыб общим количеством не
более того, что необходимо для личного потребления. Президиум
предлагает одновременно там, где это еще не осуществлено,
ограничить общее количество рыбы, пойманной рыболовом-спортсменом,
тремя килограммами в сутки для ценных и пятью для сорных пород
рыб. Необходимо сделать более строгими правила ловли рыбы
любителями. В частности, следует предусмотреть запрещение ловли рыбы
1*
3

неводами, бреднями, сетями, подъемниками, вершами и др.
Предусмотреть обязательную регистрацию плавучих средств, в первую
очередь моторных.
Необходимо также поручить секциям спортивного рыболовства
просить советы министров союзных и автономных республик и
исполкомы советов депутатов трудящихся краев, областей, городов и
районов запретить продажу рыбы на рынках частными лицами. В
отношении частников, обогащающихся за счет продажи незаконно
добытой рыбы, применять преследование их в уголовном порядке
как за расхищение социалистической собственности. Необходимо
поставить перед руководящими органами вопрос о прекращении
сброса предприятиями в реки неочищенных сточных вод. По
каждому предприятию должен быть установлен конкретный срок ввода
в действие очистных сооружений. Необходимо также рассмотреть
и выработать меры борьбы с вырубкой водоохранных
лесонасаждений, нормализации сплава по срокам и всемерном сокращении
молевого сплава в целях создания нормальных условий для
воспроизводства рыбы на естественных нерестилищах.
Для содействия быстрейшему восстановлению рыбных запасов
широкие массы рыболовов-спортсменов должны оказать помощь
работникам рыбной промышленности путем организации
общественного контроля за ходом строительства рыбозаводов,
мелиорацией и другими подобными мероприятиями. В этих же целях
необходимо ставить вопрос о выделении водоемов, специально
предназначенных для спортивной ловли рыбы, где вся забота о ее
воспроизводстве и охране должна быть возложена на самих
рыболовов-спортсменов. Осудить практикующуюся систему соревнований по
спортивной ловле рыбы на вылов наибольшего ее количества.
Предложить всем секциям спортивного рыболовства перейти к системе
соревнований на вылов в наикратчайший срок установленного
лимита по породам рыб и их размерам.
От состояния рыбных запасов прямо и непосредственно
зависит развитие спортивного рыболовства и резкое увеличение числа
людей, занимающихся рыбной ловлей. Поэтому одной из основных
задач всех рыболовов-спортсменов и всех секций спортивного
рыболовства является настойчивая, повседневная борьба за
сохранность и воспроизводство рыбных запасов. Признать поэтому
основным показателем при оценке итогов социалистического
соревнования между секциями спортивного рыболовства участие секции в
охране и воспроизводстве рыбных запасов. При этом учитывать
число рыболовов-спортсменов, привлеченных к работе в качестве
общественных инспекторов рыбоохраны. Усилить пропаганду задач
охраны и восстановления рыбных запасов (печать, лекции,
радио).
Считать необходимым обратиться к ЦК ВЛКСМ и ВЦСПС с
просьбой об организации похода трудящихся, в частности молодежи,
за охрану и воспроизводство рыбных запасов страны. Считать
крайне желательным, чтобы в период летних лагерных сборов в про-
4

грамму занятий пионеров были включены беседы и читки о
необходимости бережно относиться к рыбным богатствам страны и к
водоемам, где обитает рыба.
Председатель Всесоюзной федерации спортивного
рыболовства М. КУЗНЕЦОВ
* * *
РАСТУТ РЯДЫ ЗАЩИТНИКОВ РЕК
С большой радостью сообщаю редколлегии альманаха, что
энергичное вмешательство общественности через печать принесло свои
плоды: обе рыболовецкие бригады, неоднократно нарушавшие у
нас в районе правила рыбной ловли, распущены! Сети у них
отобраны, договора ликвидированы. В борьбу с браконьерами
включаются все новые и новые рыболовы-спортсмены. По всему городу, по
всем станицам и хуторам расклеены объявления и призывы ко всем
гражданам усилить борьбу с хищническим истреблением рыбы, с
отравлением и загрязнением рек.
Н. Галковский,
г. Н.-Анненск, Сталинградская область
* * *
«Октябрь. Покалывает руки от ледяной воды. Но каждый день
у заморных озер появляются рыбаки с сетью...» Такую подпись
поместила газета «Комсомольская правда» под фотоснимком В.
Пескова, опубликованным 20 октября 1959 года. На фотографии —
люди в брезентовых куртках и ватниках, стоя по колено в воде,
выбирают сеть в лодку. Фотография снабжена текстом, из которого
явствует, что рыбаки Дона вот уже третий год подряд осенью, перед
заморозками, вылавливают рыбью молодь из заморных озер, а
затем выпускают ее в богатые кислородом воды Дона. Хочется от
души поблагодарить и В. Пескова, и редакцию «Комсомольской
правды», и особенно рыбаков Дона за их замечательную
инициативу. Хочется выразить надежду, что у этих рыбаков найдется много
последователей.
С. Рубин,
ст. Челюскинская, Московской области.
* * *
«Обеспечить быстрое воспроизводство рыбных запасов, усилить
их охрану!» — под таким лозунгом в районном Доме культуры, в
городе Темрюке Краснодарского края проходило собрание
районного актива рыболовов-спортсменов, сотрудников Госрыбинспекции
и всех, кому дорога родная природа, кто любит наши красавицы
5

реки, кто болеет за них душой. Районная газета «Красный тама-
нец» посвятила этому событию целую страницу. Здесь
опубликовано краткое изложение доклада районного инспектора
Госрыбнадзора и ряд интереснейших выступлений участников совещания.
В них справедливо указывалось, что меры наказания, применяемые
к браконьерам, слишком мягки. В самом деле, что для браконьера
штраф, если при удаче он за одну ночь может «нагрести» рыбы
стоимостью на несколько штрафов!
Много было поднято и других важных вопросов, много
высказано полезных предложений. Участники совещания приняли
обращение ко всем рабочим, колхозникам и служащим Темрюк-
ского района, в котором призвали население, и в первую очередь
молодежь, активнее бороться с нарушителями правил рыболовства,
всемерно помогать охране и воспроизводству рыбных запасов
района.
Бюро райкома КПСС и Райисполком одобрили обращение.
Бюро РК КПСС и Райисполком обязали партийные организации и
хозяйственных руководителей обсудить это обращение на
собраниях рабочих, служащих и колхозников с тем, чтобы широко
развернуть работу по созданию групп общественного рыбнадзора и
организации охраны водоемов силами общественности. На
воспроизводство рыбных запасов только в 1959 году в районе отпущено 575
тысяч рублей. В Темрюке будет построен осетровый рыбоводный
завод, будут соединены все лиманы, что возродит их как
естественные нерестилища.
И. Гаевой,
г. Темрюк
НАШ ОПЫТ БОРЬБЫ С БРАКОНЬЕРАМИ
В 1958 году Московское общество «Рыболов-спортсмен» 23
апреля направило на охрану нереста рыбы в водоемах Подмосковья
и Калининской области около ста общественных инспекторов,
организованных в бригады. За тридцать пять дней апреля и мая эти
бригады вынули из воды или отобрали у браконьеров 342 сети
общей длиной около 10 тысяч метров, 144 вентеря, 4 бредня, 32 верши,
4 подъемника, 2 ружья, 13 острог, 5 лодок.
Наши две бригады под руководством бригадиров А. А.
Сахарова и автора этих строк дежурили на Истринском
водохранилище. Нам удалось задержать более десятка браконьеров и составить
на них личные акты. Кто же они, эти бессовестные хапуги? Вот,
например, А. Стрельцов. Ему 25 лет, но он нигде не работает. Его
свату С. Лукину — за 40. Оба они — люди неопределенных занятий.
Пользуясь тем, что начальник спортивной станции в Исаковском
заливе Стрельцов А. А. приходится одному дядей, а другому
зятем, они брали у него лодки и ловили нерестового леща. 20 мая мы
задержали их в Исаковском заливе. Оба оштрафованы.
6

В тот же день и в том же Исаковском заливе был пойман с
сетями некий А. Козелков, проживающий в д. Лопотово Химкинского
района. Он также был оштрафован на 250 рублей. Много хлопот
доставил нам Горохов Степан из деревни Мелечкино Химкинского
района. Он организовал целую «бригаду» по вылову нерестующего
леща. Издали заметив нашу лодку, он успел вынуть из воды
большую часть сетей, забрать из лодки рыбу и переправить все это в
лес. Горохова мы задержали, но прямых улик против него уже не
было. Только на дне лодки, под мостками, удалось потом
обнаружить килограммового леща с вытекающей икрой. Мы составили акт
и тут же вернулись в тот залив, где орудовала «бригада». Здесь
нам удалось снять еще десять сетей общей длиной 300 метров.
Эти сети браконьеры не успели вытащить и спрятать.
29 апреля мы решили сделать налет на базу браконьеров,
расположенную в устье р. Катыш. Мелководье, сухая прошлогодняя
трава, множество пней в воде привлекали сюда нерестующую рыбу.
А густой лес на берегу и обилие рыбы привлекали браконьеров.
Место было удобное! Браконьеры построили в лесу довольно
крепкие и просторные шалаши, в которых ночевали и спасались от
непогоды. Сооружены были даже специальные вешала для просушки
сетей. Одним словом, устроились с комфортом. Вот мы и решили
разгромить это разбойничье гнездо.
Водоем был еще покрыт льдом. Проехать на лодках можно было
лишь по разводьям, у самого берега. Поэтому мы разделились на
две группы: семь человек пошли в обход по бездорожью
километров за 12, а четверо на трех лодках к назначенному часу должны
были подойти к устью Катыша. С большим трудом лодки
пробились сквозь лед и вышли на чистую воду как раз тогда, когда наши
товарищи появились из лесу. В это время в лагере было более
десятка браконьеров. Они никак не ожидали подобного маневра.
— Видим, лодка, другая, третья... По льду идут. Пока их
рассматривали да гадали, вы сзади, из лесу... Вот здорово!
—искренне восхищался потом один из браконьеров Данилов Сергей
Филиппович. Выпросив у кого-то четыре вентеря, он тоже «рыбачил»
здесь вместе с заядлыми браконьерами. Всего мы сняли тут
двенадцать сетей общей длиной более 300 метров, отобрали несколько
вентерей, три остроги, разрушили все шалаши и вешала,
оштрафовали задержанных.
Есть браконьеры и другого порядка. 26 апреля дул северный
ветер, дождь перемежался мокрым снегом, небольшая речка у
совхоза Екиманское вздулась и бурлила. К мосту через эту речушку
подъехал «Москвич» под номером ЮФ-13-38. Два человека, по
одежде похожие на летчиков, перегородили речушку сетью, и...
тут-то мы их и накрыли. При составлении акта один предъявил
пропуск на имя Антонова Виктора Ивановича, а товарища своего
назвал Акимовым Валентином Васильевичем. Оба были оштрафованы
на 250 рублей. Или другой пример. 29 апреля преподаватель
Московского института им. Баумана Юнашев Виктор Дмитриевич вме-
7

сте с тремя молодыми людьми, видимо студентами, подъехали на
«Победе» к берегу в районе Дома отдыха работников авиационной
промышленности у д. Кривцово. День был солнечный, теплый, по-
весеннему радостный. Закинуть бы удочки Виктору Дмитриевичу,
понаслаждаться природой, ограничиться небольшим, как раз на
уху, уловом... Но нет, это его не устраивает. Надули «культурные»
рыболовы резиновую лодку, поставили вдоль берега сеть и начали
загонять в нее рыбу. За этим занятием мы их и застали.
Юнашев уплатил 250 рублей штрафа. Но не в этом дело. Как
можно доверять человеку воспитание молодежи, если он своим
примером наглядно учит их наплевательски относиться к советским
законам! Но еще страшнее, когда на прямое, наглое нарушение
законов идут люди, по своему служебному положению призванные
стоять на их страже. Вот факт. На Пятницком плесе Истринского
водохранилища работала рыболовецкая бригада Московского
треста. Бригадиром здесь был некто Егоров. Сети государственного
промыслового лова были им вынуты своевременно. Это мы
проверили. У Егорова и его рыбаков появилось много свободного
времени. Тут бы и взяться Егорову за охрану нерестующей рыбы: и
удостоверение общественного инспектора в кармане, и приказ треста
есть... Но нет, Егоров поставил себе другую задачу. 16 мая он
вместе с ихтиологом заповедника Яковлевым пытался запретить нам
проверить Костяевские болота, где шел массовый нерест леща.
Произошло это так. Мы вдвоем ехали на лодке. Вдруг видим, что
от пристани на большой скорости к нам приближается моторная
лодка. Мы остановились. В лодке были Егоров и его рыбаки —
Полозов, Балашов Сергей и еще один, фамилию которого я не знаю.
За рулем сидел ихтиолог Яковлев. Поздоровавшись, он сказал:
— Не ездите сюда, товарищ Петров.
— Почему?
— Тут браконьеров нет, а если появятся, то мы сами
справимся.
— Что же вы боитесь общественности? — спросил я.
— Не боимся. Но ведь мы тоже общественность...
— Вот и удостоверения,— показывают красные книжечки
Егоров и Полозов.
...Через несколько дней Егоров и его компания были арестованы
на рынке во время продажи нерестовой рыбы. Егоров, Полозов и
другие получили по году тюремного заключения.
Сейчас на Истринском водохранилище и на всей системе канала
имени Москвы промысловый лов рыбы запрещен совсем. Все эти
водоемы отданы в полное распоряжение общественных
спортивных организаций. Это — большая радость для московских
любителей рыбной ловли. Бурей аплодисментов встречали это сообщение
московские рыболовы-спортсмены на своих конференциях,
проходивших в конце февраля 1959 года. Теперь на общественные
организации легла еще большая ответственность за сохранность и
воспроизводство рыбных запасов. Партия и Правительство вправе от нас
8

ожидать большой и плодотворной работы в этом направлении.
Необходимо добиться, чтобы органы рыбохраны лучше,
оперативнее руководили работой общественных инспекторов, привлекали
к ней все большее и большее количество рыболовов-спортсменов,
чтобы органы местной власти и милиции оказывали более
действенную помощь общественным инспекторам в их работе. Все это
позволит нам добиться еще больших успехов.
П. Петров,
г. Москва
ПЕРВЫЕ УСПЕХИ
Сообщаем, что в решении Липецкого облисполкома «Об усилении
охраны рыбных запасов и упорядочении ловли рыбы в водоемах
области» были намечены и приняты меры по борьбе с
браконьерством и загрязнением рек сточными водами. Контроль за
исполнением этих мер был возложен на инспекцию рыбоохраны, исполкомы
городских, районных и сельских советов депутатов трудящихся,
органы милиции и секции спортивного рыболовства. В результате
совместных действий старшего инспектора Госрыбоохраны по
Липецкой области, общественных инспекторов и милиции удалось
провести ряд успешных мер по борьбе с браконьерством и
загрязнением рек. Так, секцией спортивного рыболовства г. Ельца через
своих 16 общественных инспекторов Госрыбоохраны (всего в нашей
секции 296 человек) при участии городского и районного отделов
милиции в течение летнего сезона проведено 8 облав на территории
заказника от Шаталовского санатория до впадения реки Сосна в
Дон у деревни Мазанки. По актам, составленным по установленной
форме и представленным старшему инспектору Госрыбоохраны,
были взысканы штрафы в размере 100 рублей с каждого из
задержанных браконьеров: Комаричева, Калинина, Ноздреватых, Поваляе-
ва, Алпатова, Семенова, Стызика, Сулимкина, Абумова, Смолина,
Ролдугина. За загрязнение рек Сосна и Воргол взысканы штрафы
с трех заводов, а директоры этих предприятий оштрафованы по 500
рублей каждый. Отобрано у браконьеров— лодка, сеть и около 1000
штук верш.
Председатель Совета
секций рыболовов-спортсменов
приДСО„Локомотив" г. Синельников,
секретарь С. ШувйЛЬЦев,
г. Елец

ПРАВИЛЬНО ЛИ ЭТО?
После перекрытия реки Оби на нижнем предплотинном участке
стало скапливаться большое количество самой разнообразной
рыбы: осетр, стерлядь, нельма, чебак, окунь и т. д. В целях
сохранения рыбных запасов «Верхнеобьгосрыбвод» на реке Обь от
плотины ГЭС и вниз до устья реки Ини запретил лов рыбы в течение
всего года всеми способами и орудиями, как промысловыми, так
и спортивными.
На первый взгляд это правильное решение. Но к чему оно
в действительности привело? Результаты, увы, оказались
обратными предполагаемым. Полный запрет ловли рыбы привел к
развалу организаций рыболовов-спортсменов, а это, в свою очередь,
лишило Госрыбоохрану верных и наиболее деятельных
помощников в борьбе с браконьерством. Хуже того: самые неустойчивые из
любителей рыбной ловли из-за этого запрета фактически сами стали
браконьерами, начали ловить рыбу тайком, втихомолку. А уж если
человек идет на риск штрафа в 500 рублей, то ловить он будет,
конечно, не чебака или ерша для своего удовольствия, а ценную рыбу
для продажи. Вот почему число браконьеров после этого запрета
не только не уменьшилось, а, наоборот, возросло.
Известно, что опытного, прожженного браконьера поймать куда
труднее, чем «новичка», впервые пришедшего в запретную зону,
чтобы отвести душу ловлей ершей или чебака. Вот почему, главным
образом, такие-то нарушители и попадаются работникам
рыбнадзора, а настоящие хапуги — промысловики продолжают спокойно
заниматься своим преступным промыслом. Этим обстоятельством
объясняется и высокая, с формальной точки зрения, активность
рыбнадзора.
Что же нужно сделать, чтобы исправить положение? В первую
очередь необходимо создать крепкую секцию
рыболовов-спортсменов и привлечь ее членов к охране водоема. В такую секцию с
большой охотой вступили бы сотни рыболовов-любителей. Но, конечно,
им должно быть предоставлено право спортивной ловли рыбы в
определенные сроки и с определенным ограничением количества
пойманной рыбы. Можно также совершенно запретить ловлю с лодки у
плотины на расстоянии 1000 метров от нее. Во время хода на нерест
ценных пород рыб следует запретить также ловлю рыбы
спиннингом. Может быть, следует ввести и ряддругих ограничений. Но
полностью запрещать спортивную ловлю рыбы, на наш взгляд,
совершенно неправильно. Это в конечном счете ведет не к сохранению
рыбных запасов, а к росту браконьерства.
По поручению группы товарищей
В. Колоколов,
электромонтер бетонного завода Гэсстроя,
г. Новосибирск

ПОЗОР РАВНОДУШНЫМ!
Орский завод имени Чкалова вот уже несколько лет
систематически отравляет рыбу в реке Урал. Директор завода — Назаров,
главный инженер — Кашурников. Последний уже привлекался к
судебной ответственности и был условно приговорен к двум годам
лишения свободы. Условное наказание, видимо, на него не
подействовало, так как зимой 1958—1959 годов массовое отравление рыбы
фенолом повторилось. Очевидно, и Назаров и Кашурников ждут
другого, более сурового наказания. Что ж, надо думать,
общественность позаботится об этом...
Всего в 30 километрах от Оренбурга, на берегу когда-то
красивой и рыбной речки Коргалки, стоит полукустарный винный завод,
основанный еще в конце прошлого века помещиком Холодковским.
С помещика спрашивать нечего, и если при нем барду сбрасывали
прямо в речку, то удивляться тут не приходится. Но почему
руководители завода, советские люди, продолжают поступать так же?!
Последнее отравление имело место в 1957 году. В 1958 году
дирекция не решилась на этот шаг. Но никаких устройств для очистки
отходов производства на заводе не сделано. Следовательно, есть все
основания полагать, что в нынешнем или в крайнем случае в
будущем году отравление повторится. Нельзя допустить этого!
Директору завода т. Макарычеву следует напомнить об ответственности,
лежащей на нем.
В водоемах нашей области продолжает, к сожалению,
процветать браконьерство. Главная причина здесь в том, что, вопреки
существующим законам, у нас в городе разрешена продажа рыбы на рынке
частными лицами. Кто разрешил такую продажу? Можно указать
и фамилии: заведующий областным торговым отделом т. Терехов и
заместитель председателя облисполкома т. Кучкин. На них и лежит,
таким образом, главная доля вины за непрекращающееся в нашей
области браконьерство.
П. Новиков,
член секции охраны водоемов Всероссийского
общества содействия охране природы
и озеленения населенных пунктов,
г. Оренбург
* * *
От Казани до Свияжска, километров на 30, протянулись вдоль
берега участки, домики и дачи трудящихся. Это, конечно, очень
хорошо — пусть люди отдыхают, наслаждаются природой. Плохо
другое: многие из этих «отдыхающих» занялись самым настоящим
промыслом рыбы. Некоторые имеют переметы по 400 и даже 500
метров! При хорошем клеве за одну проверку с такого перемета
снимают по 20 и более килограммов рыбы. Переметы у всех
капроновые, в воде они не гниют, поэтому их не вынимают, а только
периодически осматривают и меняют наживку. Почему бы инспекто-
11

рам рыбоохраны, которых, кстати сказать, я здесь не видывал, не
проехать на лодке вдоль берега с кошкой да не сорвать все эти бра-
коньерские снасти?
С. Катин,
г. Загорск, Московской обл.
* * #
Небольшая речка Иж, на которой стоит большой город Ижевск,
совершенно мертва. И в черте города, и ниже по течению
километров на 200 люди лишены возможности пользоваться водой из реки,
отдыхать на ее берегах. Все здесь отравлено отходами газовой
станции, обслуживающей металлургический завод, где директором т.
Савельев. Нужно прямо сказать, что горисполком отнюдь не
заинтересован в очистке реки, так как получает ежегодно солидную сумму
штрафа в местный бюджет с виновника загрязнения. Сейчас, после
исторических решений XXI съезда КПСС, хочется думать, что
меры для спасения реки Иж будут приняты.
А. Сметанин,
г. Ижевск
* * *
Днепропетровский областной исполнительный комитет
депутатов трудящихся своим решением от 14 сентября 1958 года запретил
на территории Днепропетровской области всякого рода
рыболовство до полного спада весенних вод. Разрешено ловить рыбу (без
права продажи) только удочками, спиннингами, дорожками. В том
же решении сказано: «Обязать органы прокуратуры и народные
суды немедленно рассматривать дела о браконьерстве и продаже
свежей рыбы на рынке». Можно подумать, что в Днепропетровске
хорошо заботятся о сохранности рыбных запасов. Увы! Рыбы на
Днепропетровщине не прибавляется... А браконьеры там
процветают. Возмущенные рыболовы не раз обращались в милицию, в гос-
рыбинспекцию, но... безрезультатно. Для вящей убедительности
решили сфотографировать на рынке торговые ряды со свежей рыбой,
продаваемой частными лицами, т. е. браконьерами. Но не тут-то
было! Милиция рьяно встала на их защиту! Фотограф был задержан
и доставлен в отделение. Обвинили его, ни больше ни меньше, как
в нарушении советских законов о свободе личности! Дескать, как
он смел фотографировать торговцев-частников! Прямо-таки диву
даешься: неужели милиция Днепропетровска забыла о специальном
решении Облисполкома Днепропетровска же?! Или она не считает
для себя обязательным выполнять его решения?
В. Бородин,
г. Днепропетровск
* * *
Прекрасна природа Костромской области. В густых здешних
лесах водится много зверя и птицы, в озерах и реках не мало есть
12

ценной рыбы. К великому сожалению, приходится, однако,
констатировать, что запасы ее быстро истощаются. Да и как им не
истощаться, если, например, одна только рыболовецкая артель нашего
района систематически, ежегодно нарушает правила рыболовства?
Осенью и в период нереста рыбаки артели имени Жданова в погоне
за «выполнением» плана спускают по узким протокам пруды и целые
озера, начисто выгребая из них всю рыбу, включая и молодь. Так,
рыбак П. Зорин в озере Варакинском ежегодно истребляет десятки
центнеров рыбьей молоди, почти мальков. Свои, по существу
преступные, действия он объясняет прямым указанием председателя
рыболовецкой артели. В областной печати не раз подвергался
критике директор Костромского рыбзавода А. Андреев за фактическое
пособничество хищническому истреблению рыбы. Именно он в
нарушение всех законов принимал от рыбаков молодь. Но для него,
видно, закон не писан! А сколько вреда нашим прекрасным рекам
приносят сплавные организации. В реках Ветлуге, Шанге и
многих других — десятки тысяч кубометров затонувшей древесины.
И древесина пропадает и рыба гибнет! Но ни то, ни другое,
очевидно, нисколько не волнует руководителей треста Костромалесо-
сплав.
Я. Шибаков,
Шарьинский район, Костромской обл,
* * #
В одном из самых индустриальных районов Урала, в
непосредственной близости от златоустовских, саткинских и других
промышленных предприятий, есть красивейшее озеро — Зюрат-куль.
В воскресные дни сюда съезжаются тысячи трудящихся, любителей
отдохнуть на лоне природы. В этом озере и рыба есть неплохая:
язь, окунь, чебак, налим. Все бы хорошо, да губят озеро
ненасытные рыбаки-артельщики: неводами выгребают из озера все вплоть
до мелочи. Плохо помогает бороться за сохранение и
преумножение рыбных запасов местная наша печать. Так, в газете «Соткинский
рабочий» под рубрикой «Меры приняты» была опубликована заметка
Е. Рыжова, в которой говорилось о необходимости прекратить
промысловую ловлю рыбы в озере Зюрат-Куль. От редакции при этом
сообщалось, что проверка подтвердила факт нарушения
рыболовецкой артелью Чебаркульского рыбозавода правил ловли. Было,
в частности, установлено, что из 1,5 тонны выловленной рыбы 60%
составляла молодь от 8 до 4 сантиметров длиной. Газета сообщила,
что меры приняты и виновные будут привлечены к ответственности,
а вылов мелкой рыбы в озере будет якобы запрещен. Однако на
самом деле никаких мер ни редакция, ни горисполком так и не
приняли. Ничего не предпринял и старший инспектор по рыбонадзору
Челябинской области т. Расторгуев.
В. Баклемышев,
г. Сатка, Челябинской области

УЧАСТНИКИ КОНФЕРЕНЦИИ ПРЕДЛАГАЮТ
Я занимаюсь ужением рыбы почти 10 лет. И ни разу за это время
не видел ни одного инспектора рыбоохраны. Каков он с виду, где
обитает? А ведь ловить мне приходилось и на Урале, и в Башкирии,
и в Донбассе на Северном Донце, и во многих других местах. Но,
повторяю, нигде инспекторов не встречал. Вот я и думаю, что у
нас их прискорбно мало. Где же им управиться с охраной
водоемов?! По моему мнению, нужно, во-первых, увеличить число
штатных инспекторов, а во-вторых, увеличить их полномочия, снабдить
членскими книжками, чтобы инспектор мог выдавать их активистам,
имел возможность группировать вокруг себя наиболее
сознательных рыболовов-любителей. Вот тогда реки действительно найдут
защиту!
В. Платыгин,
г. Дружковка, УССР
* * *
Жаль, что за сбрасывание в реки неочищенных сточных вод
штрафуются не отдельные лица, конкретные виновники, а...
предприятия: заводы, фабрики, электростанции и т. п. Снять деньги
с расчетного счета предприятия и перевести их в местный бюджет —
это для государства то же самое, что переложить их из одного
кармана в другой. Нет, штрафовать надо не завод, а его директора и
главного инженера, вычитая сумму штрафа из его личного заработка.
Пусть штраф будет меньше, зато пользы от него будет больше!
О. Ивлаев,
г. Тамбов
* * *
Начиная с половины сентября, почти целый месяц прожил я
на берегу Днестровского лимана. Браконьерство здесь процветает.
В магазинах Рыбкоопа редко бывает свежая рыба, зато на рынке:..
Спекулируют незаконно пойманной рыбой во всех селениях района,
в городе Белгород-Днестровском и даже в самой Одессе.
Браконьеры, или, как их здесь называют, «частники», ловят неводом с очень
мелкой ячеей. Двигаясь вдоль берега, они выгребают подчистую
всю рыбу, включая и молодь ценных пород размером не больше
пальца.
В процветании браконьерства и спекуляции рыбой виноваты
прежде всего местные власти, рыбонадзор, администрация рынков.
Браконьерство и спекуляция не могут, конечно, быть прекращены
мелкими штрафами порядка 100 рублей. Меры наказания должны
быть значительно увеличены. Большое значение имели бы, в
частности, показательные общественные суды над браконьерами по месту
их жительства.
Л. Луковников,
г. Ленинград
14

Недавно читал я решение Горьковского облисполкома об охране
нашего охотничьего хозяйства. В одном из пунктов было прямо
сказано о том, что лесники и объездчики должны охранять не только
сам лес, но и населяющих его зверей и птиц. Больше того, в
решении было сказано, что лица, плохо выполняющие эти свои
обязанности, должны сниматься с работы. Очень правильное решение!
Прочитал я его и подумал: а почему на реках бакенщики не несут
никакой ответственности за охрану рыбы на своих участках реки?
Ведь каждый бакенщик обслуживает сравнительно небольшой
участок. Ни один случай браконьерства, особенно глушения рыбы, не
пройдет для него незамеченным. Почти все бакенщики теперь имеют
хорошие моторные лодки, следовательно им не трудно было бы
догнать и задержать нарушителей. Непонятно, почему до сих пор
бакенщики не привлечены к охране рек, к борьбе с браконьерством?
Для этого не нужно ни больших организационных усилий, ни
больших затрат. Необходимо только дать бакенщикам соответствующие
права, учредив контроль за их работой со стороны органов
рыбоохраны. Возможно, потребуется установить бакенщикам
соответствующее вознаграждение, например из сумм взысканных ими
штрафов. Это мероприятие, как нам думается, намного улучшило
бы положение с охраной наших рыбных запасов.
Г. Васильев,
г. Выкса
Ежегодно в конце зимы, а особенно с началом массового нереста
рыбы, Калининская областная инспекция рыбоохраны и рыболовы-
спортсмены из города Клина совместно организуют бригады
общественных инспекторов и направляют их на Московское море.
Правление ДСО «Рыболов-спортсмен» хорошо обеспечивает
общественных инспекторов плавсредствами. Большую помощь получают
инспекторы и со стороны заведующих домами рыбаков «Ново-Мел-
ково» и «Устье Ламы». Активно руководит работой бригад главный
инспектор рыбоохраны по Калининской области т. Швец. Благодаря
энергичным действиям общественных инспекторов и работников
рыбоохраны только в прошлом году удалось задержать на месте
преступления несколько групп браконьеров, наложить на них
штрафы и конфисковать орудия лова. Неоднократно имели место даже
открытые столкновения с браконьерами, главным образом с
жителями деревень Вараксино, Ново-Мелково, Безбородово и др.
Эффект борьбы с браконьерством был бы куда более значительным,
если бы общественным инспекторам хоть какую-то помощь
оказывала милиция. Борьба с браконьерами осложняется еще и тем,
что все, даже моторные, лодки на Московском море не имеют номер-
15

ных знаков. Считаю, что ввести регистрацию лодок в милиции или
в органах рыбонадзора нужно обязательно.
Г. Васильев,
г. Клин
ДОРОГИЕ ТОВАРИЩИ] Размеры альманаха, к сожалению, не позволяют
поместить на его страницах все поступившие в редакцию письма, Мы выражаем
благодарность т. Савельеву Я. А. из города Мелекесс Ульяновской области, т.
Воронцову Н* из г...Оренбурга, т. Язовскому В. А. из города Гдова Псковской
области, т. Корыстину С. С. из города Перми, т. Соколову В. П. из города Шуя
Ивановской области,т.~ Лазареву К.И*из города Киева,туФилиппову П М. из с. Александ-
ка Оренбургской области, т. Антонову Е. И. из Щучье-Озерского р-на Пермской
области, т. Козачек А. Ф. из города Жданова-2 Украинской ССР, т. Любжину А. А.
из города Харькова, т. Матвееву К, С. из города Шатуры Московской области, а
также другим товарищам, принявшим участие в заочной конференции «Реки
найдут защиту». Конференция эта продолжается и будет продолжаться. Редколлегия
надеется, что наши читатели примут в ней еще более активное участие. Мы ждем
от вас, дорогие друзья, не только сообщений о фактах браконьерства, нарушений
правил ловли или загрязнения рек, но и указания конкретных виновников этого,
их адреса, места работы и т« п. Вынесем имена врагов рек на суд общественности!
Заклеймим позором равнодушных, остановим преступную руку браконьера!
Редколлегия считает особенно ценными те письма участников заочной
конференции, в которых рассказывается об опыте борьбы рыболовов-спортсменов с
браконьерами и осквернителями рек, а также содержатся конкретные, деловые
предложения, направленные на защиту наших красавиц рек, озер, водохранилищ. Ждем от
вас таких писем, товарищи! Шире развернем борьбу за сохранность и
воспроизводство рыбных богатств страны, за еще большее развитие рыболовного спорта.
Редколлегия

Константин Дерканенко
СЧАСТЬЕ
Рыбацкое счастье — какое оно
По виду, по вкусу, по цвету?
Оно повстречалось со мною давно,
Меня превратило в поэта.
И пусть эта встреча теперь далека,—
Забыть я все так же не властен
О том, как спортивная страсть рыбака
Сплелась воедино со счастьем...
* * *
Бригада косила траву у реки
От розовых зорь до закатов.
В бригаде у нас не одни пареньки,—
Работали с нами девчата.
На крепкой примете держал я одну
Из этих бригадных девчушек
За звонкие песни, за глаз глубину,
За россыпь веселых веснушек,
За быстрой походки отменную стать,
За смуглую девичью шею,
За все, что не сможешь пером описать
И в сказке сказать не сумеешь.
У парня простого в характере так:
17

С любимой ходить не устанет,
Но если влюбленный к тому же — рыбак,
Рыбалка — дороже свиданий.
Бамбук — на плечо, папиросы — в карман,
Хоть нет на поклевку ни шанса,
А все же — на речку и в зной, и в туман,
Отнюдь — не с подружкой на танцы.
Таким «одержимым» родился и я:
Рыбалка! — дороже и слов нет;
Не видел, не знал, что подружка моя
По мне изнывает и сохнет...
* * *
Суббота... Удилище гладит плечо.
У речки встречаю дивчину.
— Опять на рыбалку?
— Куда же еще?
— Эх, ты! А считала — мужчиной!
Друзей и подруг на рыбалку сменял,
На дело такое пустое...
Ну, взял бы с собой хоть кого... хоть меня —
Сидели бы рядышком двое.
Ворчу:
— А не будешь скучать и мешать?
Рыбалка — не место причудам!
Она улыбнулась, потом не спеша
Промолвила тихо:
— Не буду...
Заброшена донка: на крепком крючке
Сазанья закуска — ракушка,
В рогульках бамбук укреплен на песке,
На тормозе дремлет катушка.
А мы на обрыве с любимой вдвоем
Глядим на полночные звезды,
И дышит незримо на счастье мое
Речной освежающий воздух.
Над омутом шепчется с ночью камыш,
Часы пролетают, как птицы.
Рыбацкое счастье, ты — здесь, ты не спишь,
Глаза не скрываешь в ресницах.
Теряя от слов заповедных ключи,
Я девичьи губы встречаю
18

Впервые, надолго. А сердце стучит,
Сердечку ее отвечая.
На шее — кольцо обнимающих рук,
К плечу приникает подружка:
— Хороший.., единственный... милый...
И вдруг —
На донке запела катушка!
Запела светлей и милей соловья,
Как Лемешев юный, запела.
Симфония спорта — родная, моя —
Над сонной рекой полетела...
* * *
В косынке сиреневой счастье мое
Отвергнуто в ту же минуту.
Катушка на ноте высокой поет,
Бамбук изгибается круто.
Колотится сердце, и руки дрожат,
Озноб — от колен до затылка.
Струною звенящей вперед и назад
По омуту мечется жилка.
Подмотка... Отдача... Подмотка... Рывок,
И в брызгах сверкающей влаги
Тридцатый с катушки сбегает виток
В глубины, в коряги... В коряги!
Ну, нет, не пущу ни за что, хоть умри —
Чтоб влезла в коряги добыча...
Все ярче пылают полотна зари,
Все яростней гомоны птичьи.
И снова вскипает от всплеска вода
И — золотом в кружеве пены —
Мелькает мечта рыбака и беда —
Сазаньей спиной здоровенной.
Угрозу для лески от этой спины
Спортивным чутьем понимаю
И вмиг (извините, читатель!) штаны
Без лишних раздумий снимаю,
Забыв, что не только две пышных косы,
А есть и глаза у подружки...
Но как поступить, если звонкой лесы
Последний виток на катушке?
* * *
Вода поутру, как сугроб, холодна,
Кусается злее железа.
По скользким корягам неровного дна
В глубины кусачие лезу.
19

Готовится с телом проститься душа —
По горло холодная ванна.
Но рыбина — больно она хороша —
Незвана, нежданна, желанна!
Пусть холод терзает и пальцы в крови —
Катушкой побиты суставы,—
Терплю я во имя спортивной любви,
Во имя спортивного права —
В минуты борьбы позабыть обо всех,
Кто там, за твоею спиною,
Не слушать, тебя осуждающий, смех —
Помеху неравному бою.
Так я позабыл, что дивчина глядит
С обрыва с улыбкой обидной,
Что вид у меня — замечательный вид —
Лишь ноздри над омутом видно!
Вот-вот и сорвется с коряги нога,
И омут вспузыривать стану...
Что делать, коль бренная жизнь дорога
Не мне — рыбаку, а сазану?
Сдаваться не хочется рыбе никак,
Спиной изгибается с плеском,
Стараясь коварной пилой плавника
Подрезать упругую леску.
Но я выбираю виток за витком.
Слабеет добыча, слабеет,
Ко мне подплывает, ложится бочком,
Огнем чешуи пламенея.
Я чувствую сердца тугие толчки,
Как будто колотят в литавры,
И пальцы почти онемевшей руки
Просунуты рыбе под жабры.
Добыча побольше пол-метра длиной!
Рыбацкому счастью не веря,
Я медленно пячусь застывшей спиной
По тем же корягам на берег,
Сазана несу, чтоб не ахнуть беде,—
Как матери носят ребенка...
* * *
У берега, стоя по пояс в воде,
Меня поджидает девчонка.
— Ага, не стерпела! Ага, не ушла!
Ну, будешь рыбачкой отменной!
И стала подружка мне больше мила,
Чем этот сазан здоровенный.

Подводит к добыче цветастый подол
Широко раскинутой чашей:
Клади, мол, скорее, пока не ушел,
Покуда сомлевший не страшен.
— Упустишь!
— Не бойся, не бойся, клади,
Крючок вынимай! Осторожно!
Теперь отвернись и назад не гляди,
Пока не скомандую «Можно!»
Вода колыхнулась. Я слышу прыжок,
Затопали девичьи пятки.
Как я ни старался, но все же не смог
На месте стоять без оглядки,
И я оглянулся на это свое
Земное любимое диво:
Точеные, стройные ноги ее
Мелькнули над краем обрыва...
Мы под руку шли по поселку вдвоем,
Добычи и чувств не скрывая...
Кто скажет, читая про счастье мое,
Что в жизни, мол, так не бывает?
г. Актюбинск

Тихон Беляйкин
баба
Посвящается светлой памяти
заслуженного мастера спорта
спиннингистки Екатерины
Васильевны Ходосовой
В эту теплую июньскую ночь под воскресенье мы опять сидели
на берегу реки Сестры при впадении ее в Яхрому, у села Усть-
Пристань и жгли костер в ожидании рассвета.
Собрались мы все в том же составе, как и всегда: пятеро
заядлых рыбаков-любителей, людей разных характеров, судеб и
профессий, но связанных между собой крепкой рыбацкой дружбой;
Иван Николаевич — токарь по металлу и изобретатель самых
замысловатых спортивных снастей; Иван Диомидович — участник
гражданской войны, занимавший когда-то большой пост в Красной
Армии, а теперь персональный пенсионер; Олег Олегович — поэт-
песенник, жена которого весьма активно ненавидела рыболовную
страсть своего супруга; Василий Павлович — заслуженный и
известный актер крупного столичного театра и я — инженер
предпенсионного возраста.
Все мы любили ночной костер и это давно выбранное нами
место рыбалки, о котором Олег Олегович даже сложил песню с таким
припевом:
Пусть пламя разгорается
Рыбацкого костра!
Здесь с Яхромой встречается
Красавица Сестра.
По-моему, песня получилась неплохая: во всяком случае,
мы ее часто и с удовольствием пели.
Иван Николаевич принес охапку хворосту, подбросил его в
костер, уселся поближе к огню, вздохнул и проговорил:
— Хорошо! До чего же я люблю, товарищи, эти ночи, костер!
И компанию, свою рыбацкую, чисто мужскую, дружную!..
— Да,— своим бархатным баритоном отозвался Василий
Павлович,— настоящий отдых. И без прекрасного пола. Это вы правы,
Иван Николаевич, не может женщина понять всю прелесть
рыбалки... Не дано ей этого. Не правда ли, Олег Олегович?
— Как хорошо
Без женщин и без фраз!
пропел, подражая кому-то, Олег Олегович и сказал: — Конечно,
женщина, ну там в общественной жизни, в труде безусловно рав-
намужчине, но на рыбалке!..—Он многозначительно помолчал и
добавил:— Баба на рыбалке — уловы жалки, говорит пословица...
— Нет такой пословицы! — перебил его Иван Диомидович.—
Нет!.. Выдумал ты ее, Олег Олегович. Конечно, некоторые
полагают: не женское, дескать, это дело охота там или рыбалка, а иные
22

даже и плохой приметой считают женщину на рыбалке. А,
по-моему, так это те граждане, которых женщина стесняет: не рыбалка им
нужна, а водка да сквернословие, «фольклором» его называют.
Стесняет их женское присутствие. Вот и выдумывают пословицы да
приметы.— Иван Диомидович посмотрел на часы: — До рассвета еще
далеко. Хотите, историю расскажу?
Мы все очень любили слушать «истории» Ивана Диомидовича.
Этот человек прожил большую и хорошую жизнь, полную
различных приключений и случаев, и умел рассказывать о них хотя
своеобразно, но очень интересно и часто скрашивал своими «историями»
наши ночи у костра.
— Так вот,— начал Иван Диомидович,— случилось это,
кажись, в 48... нет в 49-м году. Я тогда еще работал заместителем
директора одного завода. Организовался у нас рыболовный кружок.
Председателем меня выбрали. Сначала все удильщиками были, а
потом соблазнил я их спиннингом. Люди в кружке собрались не
старые и увлеклись активной ловлей. Понаделали себе удилища,
катушки и блесны — достать в то время спиннинговую снасть было
не легко,— и стал я вывозить их в подмосковные водоемы.
Поднатаскал их на забросах и подмотках. Стали ребята нет-нет да и
щучек с окуньками вытаскивать, а один из рыбаков — наладчик
Васька Минаев — даже талант к этому делу проявил: метров на 40
забрасывать научился, чем и гордился сверх меры. И вот стали меня
ребята мои упрашивать: — Устрой нам,— говорят, — Диомидыч,
настоящую рыбалку, с ночевкой у костра, да где-нибудь подальше,
чтобы рыбы побольше было.
Думаю, правы, конечно, ребята, да где транспорт достать?
На заводе у нас ничего подходящего не было. Пришлось тряхнуть
старыми связями: позвонил туда-сюда и у одного старого военного
приятеля одолжил на день машину, да не какую-нибудь, а целый
автобус.— Только,— говорит приятель,— захвати с собой и моих
двух рыбачков; запиши фамилии — Андреев и Хоботов.
— Голубчик,— говорю,— спасибо. Присылай автобус и твоих
рыбачков!
Ребята мои обрадовались, снасти перебирают, крючки
затачивают, блесны надраивают... А в субботу, точно по-военному,
подают к воротам завода автобус, не ахти какой, но вполне
подходящий. Товарищи мои лезут, толкаются, шумят, а я им говорю: —
Спокойно. Не конфузьте меня. Ведь там двое военных рыбачков
сидят... что подумают?!
Сели и поехали. Решил я их вот сюда везти, в Усть-При-
стань.
По дороге по списку устроил проверку; последними выкликаю
военных: Андреев! — Я,— говорит дядя в ватнике.— Хоботов!..—
И вдруг отвечает такой звучный женский голос: — Не Хоботов,
товарищ, а Ходосова.
Смутился я:—Очень приятно,— говорю,— извините, по
телефону, видно, не дослышал.
23

А ребята мои глаза вылупили.— Баба,— шепчут, а один так даже
довольно громко пустил вроде вашей, Олег Олегович, пословицы: —
С бабой улова не видать!
А эта самая Ходосова так спокойно говорит: — А улов,
товарищи, по моему мнению, на 90 процентов зависит от рыболова, а не
от состава его компании.
«Молодец,— подумал я,— правильно ответила!» Разглядел я
тут ее: такая аккуратненькая, лет 30—35, в черном свитере и в
беретике.
Тут Васька Минаев возьми и прицепись к ней, а за ним и другие.
Забросали ее бедную этакими ехидными вопросами. А она ничего,
спокойно так отвечает и даже улыбается.
— Вы, извиняюсь,— начал Васька,— зачем, собственно, едете?
— Думаю, за тем же, за чем и вы.
— На что же ловить предполагаете?
— Я на спиннинг ловлю.
— И давно ловите?
— Порядочно.
— А спиннинг у вас какой? Хороший?
— Ничего себе. Одноручник.
— А блесны какие применяете?
— Разные, смотря по обстоятельствам.
■— И на «девоны» ловите?
— Случается.
— А на «пироны» тоже ловите?
Ну, думаю, кошкин сын, на арапа берет: ведь «пиронов»-
то этих не бывает, сам выдумал. А она спокойно: —Таких блесен не
знаю. «Молодец,— решил я,— правдивая». А наши не унимаются:
— А, извиняюсь, блесну далеко можете забросить?
— Да так... нормально,— отвечает Ходосова, и вижу я, что
этот допрос ей надоедать начинает.
— И на 25 метров бросите?
— Заброшу.
— И на 40 метров бросите? — Это Минаев, конечно, спрашивает
ехидно: ведь он у нас «чемпион заброса» был и считал, что дальше
него уж никто и забросить не может. А Ходосова и отвечает:
— И на 40 метров заброшу.
— И на 50? — кипятится Вася.
— И на 50 заброшу.
— А как приедем на место, бросите?
— Хорошо. А вы бросите?
— Чего брошу?
— Ко мне с праздными вопросами приставать.
Ребята мои захохотали, а Вася Минаев сконфузился.
«Умница,— подумал я.— Дала парню дрозда! Такой пальца в рот
не клади. Какова-то из нее рыбачка? Наобещала здесь
пятидесятиметровый заброс, а сумеет ли выполнить. Шутка сказать — 50
метров! Это и мне не каждый раз удается».
24

Доехали благополучно и, пожалуй, на этом самом месте
костерок запалили, еду свою рыбацкую немудрящую выложили. У кого
и пол-литра нашлось, рыбачку нашу угощают: выпейте,
дескать, за ваш пятидесятиметровый заброс. А она отказывается и
объясняет, что до рыбалки не пьет: на меткость заброса, говорит,
влияет. А Минаев тут как тут, опять с подковыркой: — А вы, простите,
это как? Прицельно бросаете? Вроде снайпера выходит?
Тут и рассвет начался. Поднялся я и говорю: «Ну, ребята,
расходитесь. Ни хвоста вам, ни чешуйки!» А они: «Подождем,—
говорят,— Диомидович. Вот товарищ Ходосова нам свой заброс покажет».
А она сама так спокойно вынула из чехла удилище
двухколенное, составила, потом футляр достала, катушку из него вытащила,
на удилище умело приладила, встала, рюкзак за спину, а сама
такая слаженная, подтянутая. Посмотрела на Минаева, улыбнулась
и сказала: «Пойдемте, если хотите, буду делать пробные забросы».
И пошла к реке. Мыза ней. Подошли к Сестре за плотинкой,
остановились. Спрашивает она: «Ну, куда бросить прикажете?» Вася мой
посмотрел, подмигнул ребятам, да и предлагает: «Извините,
товарищ, как звать вас не знаю, что вы скажете насчет вон тех
камышей?»— и показывает ей на небольшой кустик камыша у
противоположного берега наискосок от нас.
«Ну, кошкин сын,— подумал я, — ведь здесь метров 60, не
меньше! Это уже нечестно!» И только я хотел сб этом сказать и
отругать его, как она отвечает: «Зовут меня Екатериной Васильевной,
а вот насчет цели вы немного переборщили: здесь метров за* 60. Ну
да ничего, попытаюсь. Бросать буду, конечно, без крючка, а то
блесну там оставлю». Через плечо на ремешке у нее деревянный
ящичек с блеснами, выбрала крупную блесну, отцепила тройник,
приладила к лесе, подтянула, встала вполоборота к этому кустику,
плавно взмахнула удилищем и послала блесну. Ну, знаете, и
заброс был. Классический! И красоты неописуемой! Блесна, сверкая в
лучах восходящего солнца, устремилась к цели. Внимательно следя
за ней, спиннингистка концом удилища корректировала ее полет,
одновременно притормаживая катушку. Сверкнув последний раз,
блесна упала и скрылась в камышовом кустике. Екатерина
Васильевна сделала рывок удилищем и стала быстро наматывать лесу...
Мы были восхищены и ошеломлены! Должен признаться,
друзья, что такой заброс одноручником я не мог бы сделать даже в
расцвете моих сил; да и видеть такое мастерство почти не приходилось,
разве что у Никольского Михаила Николаевича. А Минаев?! Вася
стоял обалдевший, открывши рот.
— Ну что ж, товарищи,— сказала Ходосова,— уже солнце
взошло... Я пошла ловить. Когда у нас сбор?..
Мы разошлись. Со мной пошли Вася и наш вахтер, которые,
как и я, ловили только на спиннинг. Я уже и тогда был знаком с
этими местами. Рыбки в то время, конечно, было побольше, чем
теперь, и к вечеру мы могли похвастаться весьма неплохими уловами.
Не скажу точно, сколько я тогда взял,— ведь 10 лет прошло,— но
25

2 или 3 щучки у меня было, а одна из них, как сейчас помню,
килограмма на 2 с лишним; был порядочный голавлик и с десятка полтора
окуней.
Напарники мои тоже лицом в грязь не ударили, и возвращались
мы в прекрасном настроении. Вася Минаев без умолку рассказывал
о своих удачах, как он вываживал свою рыбу, но нет-нет да и
вспоминал Екатерину Васильевну: здорово, видно, она ему досадила.
— Нет, Диомидович,— говорил он,— забросы, конечно, у нее,
нечего сказать, классные, но, пари готов держать, вас ей не обловить.
— Ох, Вася, не скажи гоп! — отвечал я, а в глубине души,
честно признаюсь, и сам надеялся на это...
Нашу рыбачку мы повстречали на полпути к месту сбора.
Она укладывала удилище в чехол. Рюкзак ее лежал рядом, он был
туго набит, и в нем что-то шевелилось. «Кажется, улов тоже не
плох»,— подумал я, а мой Вася прямо-таки бросился к ней.— С
уловом вас, Екатерина Васильевна, разрешите посмотреть?— и, не
дожидаясь позволения, стал развязывать ее рюкзак. Там были
крупные окуни. Вася посмотрел на меня и спросил:
— А щучек-то я что-то, Екатерина Васильевна, не вижу?
— Их и нет. Я сейчас ловила специально окуня: больно уж
место подходящее.— Минаев подмигнул мне и иронически сказал:
— Значит, Екатерина Васильевна, выходит у вас: кого хочу,
того и ловлю?
— Ну, не совсем так,— ответила она,— но в этом роде.
Настоящий рыболов, я считаю, должен ориентироваться на определенную
рыбу.
Пошли вместе. Вася всю дорогу посмеивался, подталкивал меня
в бок, а я делал ему сердитые глаза, но в душе — нечего скрывать,
дело прошлое — был доволен: у нее, мол, щучек нет, а у нас есть!..
Вот тебе и забросы!..
Когда мы подошли к месту, почти все уже собрались; ребята
закусывали и делились своими впечатлениями. Нас обступили,
осмотрели наши уловы и не без зависти поздравили: щуками мы
обловили всех, а моя щучка вызвала всеобщий восторг. Зато по
окуням на первом месте была безусловно наша спиннингистка: ни
у кого не было таких крупных и такого количества. Ее тоже
поздравляли, видимо ее простота, скромность, а в основном высокое
мастерство возбудили к ней всеобщую симпатию. Один лишь щучий
сын — Васька Минаев не успокоился и продолжал цепляться.
— Ребята,— говорит,— а наша уважаемая товарищ
Ходосова, оказывается, и рыбу ловит по своему желанию: кого, мол, хочу,
того и волочу!.. Вот не хотела сегодня щук ловить, а только
окуня,— так и поймала. Правда, Екатерина Васильевна?
— Правда,— отвечает она и улыбается,— во второй половине
дня я охотилась за окунем.
— А в первой половине,— не унимался Минаев,— щучка,
наверное, не клевала?
— Нет, почему же, бралась.
26

— И, конечно, все срывалась?
— Нет, сходов было мало.
— Так где же, извиняюсь, ваши щучки, Екатерина
Васильевна?— допекает ее Васька.
— А я сюда заходила и в автобус под скамейку их положила.
Бросились наши рыбачки в автобус и тащат две щуки... а одна
из них — сгореть мне на этом костре — такая, что мой трофей
перед нею едва за щуренка сойдет!.. И это, думаете, все?!. А за этими
щуками выносят мечту всех спиннингистов—шереспера! Да-да!..
Рыбину килограмма на 3! Во какой жерех! — И Иван Диомидович в
волнении развел руки, показывая величину какой-то неимоверной
рыбы.
— Вот вам, товарищи, и «баба»,— сказал наш рассказчик и
многозначительно посмотрел на нас.
— Впоследствии,— продолжал он,— подружились мы с
Екатериной Васильевной крепкой рыбацкой дружбой. Человеком она
оказалась замечательным, добрым и скромным. Природу любила
крепко, наблюдать ее умела и выводы из своих наблюдений делала
правильные. Потому и рыба ее любила и шла к ней.
Мастером спиннинга была она непревзойденным, и мне
впоследствии не раз приходилось наблюдать замечательное ее мастерство.
В основном любила Екатерина Васильевна одноручный спиннинг и
работала с ним с большим изяществом и редкой красотой! Не
улыбайтесь, именно «красотой»,— подчеркнул Иван Диомидович,—
хотя и двуручник знала в совершенстве и легко делала им забросы на
70 с лишним метров. Но главное то, что мастерством своим
Екатерина Васильевна не гордилась и с радостью готова была обучить ему
каждого начинающего спиннингиста. Много раз рыбачила она с
нашей компанией, и надо было видеть, с каким терпением и
вниманием обучала она моих ребят своему чудесному мастерству, и
многие из них — спасибо Катюше — стали отличными
спиннингистами. Да и мне, старому, не стану скрывать, много удалось почерпнуть
от нее тонкостей в нашем деле. Полюбили мы ее крепко, и рыбалки
с ней были для нас настоящим праздником. А Васька!.. Ну, тот
прямо обожал ее, щучий сын!..
Вот как, товарищи рыбачки. Не «баба» была Екатерина
Васильевна Ходосова, а человек!.. Да еще какой человек!
Иван Диомидович встал и начал собирать свои снасти.
— Рассвет на носу,— сказал он,— я пошел. Когда собираемся?
3. Я. Вишнякова
мое слово женщинам
Уверяю вас, что у меня есть неплохие женские качества: я
очень люблю детей, люблю шить, стряпать. Мне приятно хорошо
одеться, красиво причесаться, я с удовольствием хожу в театр, в
кино, люблю музыку и чтение... И лишь мою страсть к рыбной ловле
27

мои родственники и знакомые считают почему-то чисто мужской
склонностью...
И часто мужчины-рыболовы награждают меня насмешками и
ироническими замечаниями, а некоторые женщины просто-напросто
считают, что мое увлечение рыбной ловлей — это порок. Одна
знакомая прямо заявила мне, что я сумасшедшая!
А я ведь тоже могла бы посмеяться над некоторыми женами
рыболовов и охотников, которые говорят, что «патрон вылетает из
ружья», путают дробь с пулями, считают червяков какими-то
страшилищами, жалеют «бедных рыбок» (а сами их преотлично кушают)...
И я твердо убеждена, что поскольку любой спорт (конечно, за
исключением футбола, тяжелой атлетики, борьбы и т. п.)
привлекает женщин и нисколько не отражается на их качествах, на их
трудовой и семейной жизни,— уженье рыбы также должно
обязательно войти в список занятий, благотворно влияющих на здоровье
женщин.
Я ратую за то, чтобы критики женщин — любителей рыбной
ловли поняли, что нам, женщинам, чрезвычайно полезно поработать
веслами (ведь гребля — очень хорошее всестороннее физическое
упражнение), нам очень присуще любование родной природой как
на суше, так и в водном мире; наблюдение за жизнью рыбного
царства и спортивная ловля рыбы — очень увлекательное занятие и
для женщин.
А разве не привлекает вас, женщины, дружная поездка вместе
с мужем на рыбную ловлю? Как хорошо вместе полюбоваться
природой, посоревноваться в ловле, порадоваться улову, вместе
посидеть у костра, готовя уху, вспоминая все переживания на рыбалке...
Я знаю много случаев, когда женщины, критически настроенные
к нам, рыболовам, после первой пойманной ими рыбки «чудесно
превращались» в страстных рыболовов-любительниц.
Один мой знакомый рыболов, постоянно преследуемый
насмешками своей жены за страсть к рыболовству, однажды пошел на
хитрость. Он пригласил жену на прогулку и, тайно положив в карман
донку и пакетик с червями, повел ее к реке, к тому месту, где
постоянно брали лещи. Со снисходительного разрешения жены
рыболов закинул донку, и... счастье улыбнулось мужу: он вывел на
траву, залитую у берега водой, огромного золотистого леща. Как
стрела, жена бросилась к лещу, окунув туфли в воду и ловко схватив
его обеими руками, прижала к себе и выбежала стремглав на
сухой берег. И с тех пор, представьте себе, супруги ездили ловить
рыбу вместе, и жареная рыба не сходила с их стола.
Еще подростком я увлекалась тем, что обыкновенной
наволочкой ловила и «поставляла» старшему брату «малявок»,— так мы
называли мальков хариуса, который огромными стаями водился в
реке Ящере, притоке реки Суйды в Ленинградской области. На
«малявку» очень хорошо брала щука и крупный окунь.
Однажды я увидела, как наш сосед, сапожник, возился в
сливной части водяной мельницы под кустами.
28

— Афанасий Иванович, что вы делаете? — спросила я.
Афанасий Иванович вылез из-под кустов ольховника, густо
нависших над протокой, и ко мне обратилось его румяное,
улыбающееся лицо.
— А-а! Зоечка! Вот посмотри, каких я зверей добываю.
Я пробралась не без труда сквозь кусты и через камни к нему
поближе, и Афанасий Иванович вынул из заплечного мешка
огромного рака, а затем черноватую, скользкую рыбу.
Тут же по моей просьбе он обстоятельно пояснил, что раков он
ловит руками, ощупывая корни деревьев и кустов, где находятся
рачьи норы; налимов же он берет под камнями.
Как просто и интересно!
На другой же день я уговорила брата пойти со мной на ловлю
раков и налимов. Брат важно повесил через плечо самодельный мешок,
и мы отправились.
В мелкой мельничной протоке можно было свободно
передвигаться, и мы подошли к месту ловли.
Важность брата совершенно исчезла, когда я начала шарить
руками в корнях и корягах под водой. Он заявил, что такое занятие ему
не по вкусу, и он будет только укладывать добычу в мешок.
Раков в норах было очень много, мешок наш наполнялся, но
налимов я не находила и лишь с трудом поймала двумя руками из-
под коряги одного небольшого налимчика. Мне и в голову не
приходило, что рак может ущипнуть за пальцы и, как после я узнала,
можно попасть рукой в нору водяной крысы, которая яростно
защищает зубами свой дом.
Возвратились мы домой с богатой добычей.
Мой рыболовный учитель — старший брат Владимир, видя во
мне достойного товарища, смастерил мне поплавочную удочку,
которой я ловила разную мелкую рыбку.
Никогда не забуду, как я вытащила первую крупную рыбу.
Как-то раз рано утром мы с братом отправились удить рыбу на реку
Суйду. Эту живописную речку пересекает Варшавская железная
дорога. Мы заранее облюбовали место около железнодорожного
моста, а с вечера приготовили удочки и червей.
Удочки закинуты, и я с волнением смотрю на свой поплавок,
искоса поглядывая на поплавки брата. Но вот один из его
поплавков начинает идти в сторону... Я как очарованная с завистью
смотрю на него, а про свой поплавок... забыла! Очнулась от крика брата:
«У тебя взяла!» Ищу глазами — поплавка нет, и только тут
соображаю, что надо тащить. Что было силы, двумя руками, рванула
удилище вверх. Над моей головой что-то пролетело и тяжело
шлепнулось позади меня на дорогу. В руках — удочка с оборванной
леской, а на дороге, в пыли, бился крупный окунь. Как издевался надо
мной брат — лучше не вспоминать!
Впоследствии я быстро освоила технику насадки, установки
поплавка, подсечки, а вскоре у меня появилась вторая удочка с
надежной леской, большим поплавком и тройным крючком на проволоч-
29

ном поводке. Наживляя на тройник живца, я стала вытаскивать
щучек...
Так, в детстве, было положено начало моей страсти к
рыболовному спорту.
А сейчас каждое лето, уезжая с мужем во время отпуска в
разные места нашей Родины, мы везде находим водоемы, где можно с
успехом порыбачить. Много нового узналось из практики.
Например, я твердо уверилась, что ловля щуки во много раз добычливее,
если вместо блесны на дорожке снасточка с рыбкой.
Необыкновенно удачно было уженье в конце июня на заливе в
районе Зеленогорска Ленинградской области. Местный рыболов-
любитель показал нам, где находятся каменные луды в заливе,
примерно в 600—700 метрах от берега. Мы с мужем поставили лодку на
якорь около одной из таких луд, выбрав глубину в 3,5 метра. У нас
было по две удочки. Наживив их обычными навозными червями, мы
спокойно стали ждать клева. И вот тут началось! Минут через 15
мы поняли, что с двумя удочками каждому из нас не управиться,
и я первая стала удить на одну, быстро смотав вторую. Окунь брал
беспрерывно, я в азарте уж и червя насаживала кое-как и все же
вытаскивала полосатых красавчиков одного за другим.
Нас одолевали комары, но что значат комары при таком клеве?!
Часа через полтора мы ехали домой с прекрасным уловом,
искусанные комарами, но счастливые...
На Кавказе меня увлекло уженье форелек в горных речках.
Крадучись подбираешься к речке, скрываешься в кустах и очень
осторожно, без резких движений, забрасываешь леску в быстрину.
Несколько забросов, и форелька стремительно увлекает под
прибрежные кусты насадку, подсечка — и рыбка твоя!
Но я как рыболов должна сознаться в одном недостатке. Мне
всегда бывает трудно выводить очень крупную рыбу, тем более, что я
не пользуюсь совершенно подсачком, а привыкла вынимать из воды
пойманную щуку или судака за глаза, рукой. Однажды я оказалась
совершенно беспомощной.
Удила я с лодки на дорожку (со спиннинга) на реке Вуоксе в
районе моста на шоссе Выборг — Светогорск. Как и положено
рыболову, выехала «чуть свет». Держалась к травке, у берега, и вот
слышу треск катушки. Резко загребаю правым веслом, ставя лодку
перпендикулярно к леске дорожки, отталкиваю весло назад в лодку и,
схватив спиннинг, начинаю вывод. По тяжести сопротивления
определяю, что на крючке очень большая рыба. Тут, известно всем
рыболовам, начинается легкая нервная охотничья дрожь в руках
и, сознаюсь, в ногах... Рыба упирается, но все же с сильными
толчками идет к лодке. Наконец я подвожу рыбу, ее пока не видно, но
вот всплывает огромная щучища! Мне она показалась величиной по
крайней мере с весло... Запомнились ее большие глаза, как фонари,
и огромная разинутая пасть, в которую вошла бы крупная рыба.
Сбоку рта сверкнула моя блесна. Щука покачивала хвостом, а я,
обомлев, совершенно растерялась, не зная, как ее брать. Брать ру-
30

кой страшно, да и невозможно!.. Я лишь крепко сжимала
удилище спиннинга. Но вдруг щука сделала поворот и, как стрела,
бросилась в сторону от лодки. Я необдуманно сделала рывок к
себе, и... леска лопнула. Щука унесла блесну с поводком и
грузилом.
Потом я много получила советов от рыболовов — как следовало
вывести такую щуку. Но, откровенно сознаюсь, случись мне
выводить еще раз такую громадину — я снова буду беспомощна.
Единственным моим утешением служит, что такие большие экземпляры
попадаются очень редко, и мои страдания беспомощной женщины
перед рыбами-исполинами также будут редкими...
В этом году мы с мужем проводили свой отпуск там же, на Вуок-
се, и часто выезжали на рыбалку, но наша ловля ограничивалась
двумя-тремя вечерними часами из-за слабости мужа после тяжелой
болезни. А мне не давала покоя мысль — как бы поохотиться за
судаками. Ведь ловить судака надо ближе к ночи или на рассвете,
значит, надо поехать на рыбалку на всю ночь. И я решила ехать
одна. Вечер будет мой, и утренняя зорька моя. Мне еще ни разу
не приходилось проводить ночь в лодке на реке одной. Но охота
пуще неволи, и я отправилась.
Привязав лодку к заранее облюбованным кольям, я наловила на
мальковую удочку живцов, наживила ельцом поплавочную удочку,
оборудованную мне мужем из спиннинга, — все в порядке!
Сгущались сумерки. Я видела возвращавшихся домой на лодках
рыболовов, закончивших вечернюю ловлю, уже плохо стал виден
поплавок, стало как-то неуютно одной, но я твердо решила не
уезжать.
Когда совсем стемнело, я оделась потеплее, уселась поудобнее
и стала дожидаться рассвета, надеясь на утренний клев, так как
вечером даже поклевки не было.
Почти над самой моей головой пролетела ночная птица,
всплеснула поблизости в тростнике крупная рыба... а что это? Недалеко от
лодки кто-то плывет... Я вижу в воде маленькую круглую головку
зверька. Ондатра? Выдра? Не знаю. След от зверька тянется
расходящимся клином, доходит до лодки, чуть колыхнулась лодка, и
опять тишина...
Но вот стало чуть-чуть светать. Уже различаю свой поплавок на
воде. Растрепанными клубами проносится туман, небо розовеет,
и на мальковую удочку мне попадает ерш. Хорошая насадка для
судака! Снимаю со спиннинга уснувшего ельца, наживляю ерша, и
опять волнующие минуты ожидания поклевки. Не прошло и 10
минут, как поплавок нырнул в воду, показался ненадолго опять и
вот медленно уходит под воду... делаю подсечку — есть! Чувствуя
тяжелые толчки крупной рыбы, начинаю осторожно подматывать
катушку. Подвожу рыбу почти к самой лодке — судак, большущий
судак! Но вот он делает движение в сторону, и леска, как тоненькая
гнилая ниточка, обрывается и повисаете воздухе. Оборвал! Что же
произошло? А вот что: я не проверила дома жилку, а она оказалась
31

никуда негодной, и ее можно было порвать руками. Муж по ошибке
оснастил ею мой спиннинг. И тут я крепко-накрепко запомнила:
проверка снастей перед рыбалкой, самая тщательная проверка,—
закон для всякого рыболова, как начинающего, так и с многолетним
опытом.
О моем грустном возвращении не хочется рассказывать. Я
получила от своей невестки еще один эпитет — «ненормальная», но, учтя
ошибку, твердо решила съездить еще раз на судаков и обязательно
ночью ..
В Финском заливе я видела девушек, смело и неустрашимо
бегающих по бортам накрененных яхт и вельботов, рассекающих
громадные волны; приветствую жизнерадостные группы туристов,
рассыпавшиеся по разным уголкам нашей Родины, люблю залитые
солнцем спортивные площадки и стадионы, наполненные
загорелыми, стройными спортсменами ..
Рыболовный спорт содержит в себе также прекрасные
спортивные качества, и мы, женщины, так активно участвующие в
спортивной жизни, с громадной пользой для себя должны больше и больше
заниматься рыболовным спортом.
Ирене Ламберт
УДИВИТЕЛЬНАЯ СИЛА
Все это началось со злости, любопытства и тревоги.
Разве не будешь сердиться, если тебе приходится каждое
воскресенье оставаться дома? Он, чуть свет, потихоньку встанет с теплой
кровати, возьмет еще с вечера приготовленные удочки, "банку с-чер-
вями и —быстро за дверь... Исчезнув на весь день, он возвращается
обратно только поздно вечером, притащив на дне рюкзака десятка
два окунишек и плотвы, каждая — с палец длиной. Покрупнее,
конечно, сорвались, ветер подул с востока, да и место сегодня
попалось нехорошее,— на другом берегу клев наверняка был бы лучше.
Знакомые слова! Хоть бы приносил эту рыбешку чищеной! Нет!
Будь так добра, начинай, на ночь глядя, потрошить ее ты. В
самом деле рассердишься! Или, может быть, я сама виновата? Надо
было хоть изредка ходить вместе с ним на рыбалку? Но что надеть
на себя? Что обуть? И потом все будут пялить глаза: вот,
смотрите, мол, женщина рыболовом заделалась! Нет, это очень сложно!
Больше всего мучило любопытство. Что это за удивительная
сила, которая не дает покоя мужу? Он почти каждый раз приходит
до смерти уставшим, рюкзак его частенько так же пуст, как и при
выходе из дома. Но разве с этим считаются! Едва подойдет конец
недели, как муж уже снова рвется куда-то... Наверное, только одно
землетрясение принудило бы его отказаться идти на рыбалку.
Таким образом, в один прекрасный солнечный летний день —
этот день был, как по заказу,— забрав все снаряжение, мы шагали
вдвоем по дороге к озеру.
32

Почему бы немного не покататься на лодке и не позагорать!
Зеленые очки с собой, в рюкзак тайком положен интересный роман,
потому что — боже мой! — разве на воде без книги проведешь день
до вечера? В длинных брюках, в тренировочной куртке с
засученными по локоть рукавами, перебросив через плечо ремень от чехла
с удочками, я лихо шагала со своим рыболовом. Мною любовались.
Нос у меня самоуверенно поднялся кверху. Но это самое
обыкновенное, простительное женское чувство удовольствия, ведь видишь, что
привлекаешь внимание. На этот раз не надо было и
исключительной конструкции шляпки.
Так мы дошли до камышей. Поверхность озера едва рябила,
слабый ветерок тихо гнал небольшие облака к востоку.
Мой рыболов посмотрел на все это внимательным и понимающим
взглядом, потом заметил, что ветер дует с хорошей стороны, на
восходе солнца он усилится, волны начнут раскачивать поплавки,
и тогда наверняка станут клевать лещи,— а нам надо плыть к
восточному берегу. Лишь бы не было яркого солнца. На это
замечание я ничего не ответила, только подумала, что рыболовы—оченьпре-
дусмотрительные люди: они заранее отыскивают виновников, на
чьи головы можно свалить свою неудачу. Я, наоборот, радовалась
солнцу, так как была уверена, что докрасна загоревшая кожа — это
главное, что мы получим от этого похода.
И вот мы в лодке с попутным ветром заскользили потихоньку
в ту сторону, где «волны начнут раскачивать поплавки»... А если
не будут раскачивать, тогда не поймаем и лещей. Хитрые эти
рыболовы!
Было так тихо, тихо и хорошо! Вытащила из рюкзака зеленые
очки, надела их на нос — иначе появятся вокруг глаз морщинки —
и осмотрела переливающееся, кажущееся зеленым, пространство.
Около камышей кружились одинокие чайки, время от времени
переворачиваясь через крыло и бултыхаясь в воду* Выходит, кроме нас,
на озере были еще рыболовы...
Эта тишина, которая время от времени нарушалась криком
птицы или пролетевшим слепнем, была очень приятной и
успокаивающей. Само собой пришло решение, что можно когда-нибудь и еще
раз поехать, А почему бы и нет? Хотя бы для того, чтобы отдохнуть
от раздражающих нервы автомобильных гудков, звона и грохота
трамваев, хрипящих репродукторов и вихрящейся по улицам
пыли...
— Эгей! Бросай якорь! — разбудил меня от моих мыслей муж.
Значит, рабочий день начался! Мне прошептали, что нужно
сидеть тихо, как мышонок, нельзя чрезмерно стучать в лодке, и к
этом удобавили еще много других советов и наставлений. Что ж,
попытаемся все эти обязательства выполнять добросовестно. При
помощи двух якорей лодку закрепили параллельно с камышами.
Потом началось священнодействие над удилищами. Наконец
предназначенные для меня снасти были подготовлены, с серьезным
лицом промеряна глубина и отмечена на удочке поплавком. Затем по-
2 Заказ № 202
33

следовал выбор червяка из банки: попробовали один, примерили
другой, наконец выбрали из клубка самого подходящего и
видного. Немного погодя он уже висел, извиваясь на крючке. Ой, как
жутко! Мой рыболов успокаивал меня, что червяк не от боли
извивается, а просто так,— от неудобства.
Мне в руки дали удилище. Раскачивающаяся леска с
извивающимся дождевым червяком на крючке прошла мимо моего носа.
— Поплюй три раза на него, тогда лучше будет клевать!
«Что это еще за шутка? — думала я про себя. — Впрочем,
может, так и должно быть: если не выполнять всех обычаев,
рыболовом, видно, не станешь».
Наконец посчастливилось всю эту снасть с попутным ветром
забросить к камышам. Пусть мокнет! Мне остается только
присматривать за нею... На носу лодки шла сборка другой удочки. В стороне
купалась чудесная маленькая чаечка... Да один слепень укусил
меня за ногу...
— Поплавок исчез!!! — так крикнула я, что далеко-далеко
сидевшие чайки с испуга поднялись в воздух.
— Тяни!
Виух! Что-то брыкающееся высоко просвистело над
головой, конец удилища шлепнулся за моей спиной в воду, а лодка
угрожающе накренилась набок. Еще немного, и я через борт
свалилась бы в воду.
С бьющимся сердцем вытащила удочку и увидела на крючке
оторванную рыбью губу. Это была моя первая добыча.
— Да- да,— сказал рыболов, посмеиваясь,— не всякое
начинание бывает удачным. А рыбная ловля особо тонкое дело. Здесь
действуют своеобразные законы вежливости: если рыба с тобой
поздоровается поклевкой, то ты должен ответить ей маленькой
подсечкой. С грубой силой или с таким темпераментом, как у тебя, нечего
и начинать рыбачить.
Попробовала ловить вежливее и с чувством. И правда, дело
пошло. Что из того, что попадались маленькие, но все же это были
рыбы. Первые собственноручно пойманные рыбки! Итак, я
рыболов! Разумеется, я еще не могла сама — сердце к этому не лежало—
надевать на крючок червяка. Эх, дойти бы до того, чтобы обходиться
без посторонней помощи!
Вечер подошел страшно быстро! Бесконечно жаль было
вытаскивать якоря. Но делать нечего — густеющие сумерки стали
мешать ловле. В рюкзаке было около 2 килограммов рыбы: окуней,
ллотвы и одна щучка. Дома я почувствовала приятное утомление
(интересно: того, что утомление бывает приятным, раньше я как-то
не замечала). Вечером, когда легла в постель и закрыла глаза, я
.все еще видела переливающееся озеро, купающихся чаек,
бьющихся на крючке серебряных рыбок. Пожалуй, придется еще сходить.
В этом «еще сходить» заключалась таинственная удивительная
сила!
Так, незаметно для себя, я неожиданно окунулась в новую
34

жизнь, которая до этих пор была для меня совершенно непонятной.
Кого эта «болезнь» не затронула, тот не поймет и чувства,
заставляющего опять и опять брать рыболовное снаряжение и идти, иногда
очень далеко, чтобы увидеть поблескивающую водяную гладь,
услышать шорох камышей, испытать счастье удочкой за камнями и
лопухами, долго брести по берегу, услышать магическое слово
«берет» или, по крайней мере, увидеть того, у которого «взяло».
Эти путешествия начинаются с ранней весны, вскоре после того,
как дождь и солнце освободят ото льда реку Вяна. В первом выходе
есть нечто такое, для описания чего не хватает слов. Последние дни
длинной зимы беспокойны, не хватает терпения дождаться
момента, когда, наконец, с рюкзаком за плечами и удилищами в чехле
можно пуститься в долгожданную дорогу. Но дни ранней ловли
ельца капризные и часто поражают рыболовов сменой погоды:
в солнечный ясный день вдруг потянет холодом, за воротник
начнет задувать ледяной ветер, небо затянется тучами, а из них
посыплется дождь... Настоящего рыболова это не пугает.
Мне так нравится эта милая картина, когда поезд
останавливается на станции Вяна и с него один за другим соскакивают
рыболовы с удочками. Многие очень спешат. У других, по-видимому,
времени больше, но это только кажется. Старые рыболовы печально
качают головами: да, миновали спокойные дни. К ним
присоединились молодые и неизвестные люди, которым нет времени
посмотреть, откуда дует ветер и какова погода, им — лишь бы быстрее
к лесу, к реке. Но и старикам больше ничего не остается делать.
И вереница с удочками движется по длинным лесным тропам к
желанным быстринам и перекатам.
Да, здесь на берегу реки рыбалка была совершенно иной, чем на
озере. Сперва я должна была снова учиться, пока не привыкла
пользоваться водоворотами и волнением реки. Было ли это
счастьем или умением, но я вытащила 5 или 6 ельцов. Мою удачу
заметили соседние рыболовы, за спиной послышался топот ног и
треск сучьев. Смотрю: три человека с удочками в руках быстро
скатываются по обрыву вниз, и вот уже три поплавка плавают около
моего. Спустя несколько минут на водной поверхности в 1
квадратный метр их становится шесть. Вот мой поллавок окунулся
в воду. Потянула. В это самое время исчезли еще два поплавка,
и соседи подняли свои удилища. Оказывается, наши червяки в
подводном водовороте встретились по-дружески и так скрутили лески,
что пришлось долго сидеть и распутывать их.
— Действительно, много новых лиц, очень много,— принужден
был признаться мой учитель-рыболов.
«Пусть,— думала я про себя,— ведь и я отношусь к этим «новым
лицам». До сих пор не могу управиться с дождевым червяком, мне
все еще нужен помощник. Но одно я усвоила хорошо, что ловить
на червяка надо на одном месте. Бывало и так, что из-за своей
усидчивости я становилась помехой для бродячих
рыболовов-спиннингистов. Это такого сорта люди, которые не признают покой одиноч-
2*
35

ного рыболова и ни во что не ставят выбранное им для лова место.
Их можно оправдать тем, что в нашей реке мало рыбы. Вполне
естественно, что ни один рыболов не хочет вернуться домой с пустыми
руками.
Если однажды где-нибудь поймал рыбину, тебя опять тянет на
то же место. И мы снова оказались на берегу этой речки в разгаре
весны, когда цвела иван-да-марья. После обеда я и муж прилегли
отдохнуть. В «работе» были только две донки. На концах удилищ
на лесках были привязаны звонкие колокольчики. С соломинкой
в зубах, рассеянным взглядом я наблюдала, как на другой стороне
по берегу шли гуськом три рыболова с почти пустыми рюкзаками,
наверное они шли на станцию.
Вдруг зазвенел колокольчик. Звонарь попался довольно
энергичный, леска дергалась резко. На донку поймался рыбец. Шедшие
по тому берегу рыболовы, увидя это, остановились, словно
сговорившись, сбросили с себя снаряжение, проворно отыскали в своих
рюкзаках донки, и по направлению к нам почти со свистом
полетели свинцовые грузила.
Да, для моего типа рыболова «жизненное пространство»
настойчиво стремилось сузиться. Что будет, если перейти на «бродячее
рыболовство» и попробовать забрасывать блесну? Такая мысль
мучила меня давно, но до сих пор спиннинг был в нашей семье для меня
неприкосновенным. Говорили просто: «Запутаешь леску! С ним надо
обращаться умеючи!» И я держалась от этого таинственного
спиннинга подальше. Наконец моя женская настойчивость взяла верх,
и меня начали обучать забросам на покрытом цветами берегу реки
Вяна. К леске привязали подходящий свинцовый груз. Долго
пришлось помучиться, учась забрасывать блесну, прежде чем оценили
мое мастерство настолько, что я сама стала владетельницей
спиннинга — этого священного оружия и могла идти к реке
попробовать ловить по-настоящему. Первое время я ошибалась в оценке
расстояния, и несколько раз блесна повисала на ольховых сучьях
противоположного берега. Но все же сказали, что мне вполне можно
поставить три с плюсом. Не сама оценка меня так радовала, а именно
лазанье вниз и вверх по берегу, барахтанье в воде, прочесыванье
под противоположным берегом прогалин между ольхами и
лопухами. Случилось, что в этот самый день я пережила и минуты
волнения — такие знакомые для спиннингиста. Почувствовала
поклевку, которая передалась по удилищу к сердцу, а оттуда до самых
кончиков пальцев ног. Лицо побледнело. Сделала подсечку... Нет,
это не подводная кочка или коряга!
Сердце колотилось бешено, во рту пересохло. Только бы не
сорвалась! Я, как умела, утомила рыбу и подвела ее к берегу. Первая
щука! Моими руками пойманная щука. Так я получила первое
крещение спиннингом, почувствовала, что стала настоящим
рыболовом. И когда в тот день засунула в рюкзак еще пару щучек, или, как
их называли, щурят, тогда я окончательно отдала свою душу
дьяволу.
36

Следующий рейс был на море. Плавали мы, главным образом,
около Маарямяэй, где я познакомилась с еще большими рыбами.
На этот раз я оказалась среди трех спиннингистов единственной
с 5-килограммовой щукой. И как «настоящие» рыболовы ни
накаляли забросами свои спиннинговые катушки, счастье им не
улыбалось.
Повысив за следующую весну и лето свое мастерство на ловле
морской форели и щуки, я могла мечтать осенью начать
спортивную ловлю спиннингом, попытать свои силы и умение на нашем
короле рыб — лососе.
Пасмурное туманное утро на реке Пирите. Стоим под
перекатом и смотрим на стремительную воду, пену и воронки. На рассвете
мы видели поднявшийся на поверхность воды большой плавник,—
значит, место выбрано правильно.
Тщательный осмотр удилища, лески, катушки — лосось
шутить не любит. На втором или третьем забросе вдруг почувствовала,
что блесна за что-то зацепилась. Сделала быструю и сильную
подсечку — леска вдруг пошла против течения. Быстро подняла
конец удилища вверх, как приказали, засунула рукоятку удилища
под мышки и прижала катушку ладонью. Вот это был танец! Даже
нельзя представить! Сжимая зубы, я заставляла себя быть
спокойной и делала все так, как мне все время кричали. Но удилища из
рук не отдала. Скоро лосось стал спускаться вниз по течению. Я
спокойно пошла за ним по берегу, и около 100 метров ниже по реке
мой рыболов вытащил его багориком. Красивый крупный самец.
В том, что рыболовы дружелюбный народ, пришлось убедиться еще
раз. Меня сразу окружили—откуда их столько взялось? — и крепко
жали мне руку.
Но какое чувство было у меня? Это должен каждый сам
испытать. Идите и попробуйте, правда идите! Камень вам в мешок!
Перевел с эстонского К. Ю. РЕПП
М. Лихачев
странный характер
ручая мне ордер на квартиру,
заведующий райкомхозом Петр Петрович
Зубков сказал:
— Особнячок хороший, уютный.
А самое главное — у вас будет
замечательный сосед — Ефим Кузьмич
Логинов. Завидую вам! Большой специалист
по рыбным делам, заядлый удильщик!
Логинов в нашем районном центре был новым человеком. В
первые дни по приезде его огромную фигуру в брезентовом плаще мож-
37

но было видеть то в лавке или чайной сельпо, то на стройке дома
культуры или возле школы, где разбивался сквер. Всюду он
задерживался, обо всем расспрашивал, но на вопрос — кто он сам —
отделывался шуточками: «Приехал в ваш район на гастроли, как
бродячий циркач-борец».
Одни жители поселка говорили, что он будет работать
инструктором райкома партии, другие утверждали, что прислан в
Райисполком, но работать он стал бухгалтером-ревизором Рай-
потребсоюза.
Познакомился я с ним на собрании по вопросу благоустройства
районного центра, в день получения ордера на квартиру.
— Вот ваш сосед,— сказал Зубков, остановив Логинова в
фойе клуба.
— Очень рад,— ответил тот, пожав мне руку.— Сегодня
смотрел особнячок — красят полы.
И, извинившись, направился в зал искать председателя Райпот-
ребсоюза по какому-то спешному делу.
— Интересный человек,— снова одобрительно отозвался
Зубков о Логинове.
— Сплошной принцип! — вмешался в разговор председатель
артели «Пимокат» Ежиков, по прозвищу «Врид», которое получил
за то, что, перебегая из одной организации в другую, всегда кого-то
временно замещал.
— Что значит «сплошной принцип»? — спросил Зубков.
— Вам нужен конкретный пример? — сказал «Врид».—
Пожалуйста. Вчера предлагаю ему, как порядочному человеку, сделку:
мы вам, говорю, десяток пар пимов, а вы, говорю, откомандируйте
бычка... По себестоимости. Другой бы зацепился, конечно. А он...
— Что?
— Фигу показал.
«Врид» махнул рукой и отошел.
В новый дом, сильно пахнувший скипидаром, словно в нем
долгое время находилась аптека,— дом был сосновым*—мы въехали
с Логиновым в один и тот же день. Но обстоятельно поговорить нам
не удалось: пока разгружали мебель, расставляли ее по комнатам,
натягивали шторы и занавески, приколачивали полки —
наступила ночь. Утром мой сосед уехал в командировку. Между тем,
стояли погожие весенние дни, удильщики готовили удочки,
смолили лодки, и мне было досадно, что начинать рыбалку
приходилось без Логинова.
В одну из суббот я выбрался на Карповку — небольшую речку,
протекавшую почти у самого поселка. Устроившись рядом с Зуб-
ковым, я окинул взглядом берега и увидел много знакомых
удильщиков, молча наблюдавших за поплавками; только «Врид» с
полевой сумкой на боку, с которой он никогда и нигде не расставался,
бродил по берегу от рыболова к рыболову, видимо расспрашивая —
на что клюет и что берется. Дело в том, что «Врид» никогда не
начинал рыбалки, не убедившись, что время не будет зря потрачено.
38

— Скучная у нас рыбалка! Мелкота одна,— сказал Зубков.
Да, кроме мелких плотичек, ершей и пескарей, ничего не
попадалось. От «Врида», подошедшего к нам, мы узнали, что и другим
удильщикам ничего интересного поймать не удается. Однако мы
продолжали удить — уж очень хороша была погода: тихая,
теплая, ясная.
Перед закатом солнца, за рекой, в клубах рыжей пыли
показался такого же цвета шустрый газик.
— Логинов! — сказал Зубков.— Увидит удильщиков — не
удержится, свернет сюда.
Прогремев по деревянному мосту, машина свернула под иву и
остановилась; из нее действительно вышел Логинов в зеленой
фуражке и расстегнутом плаще, надетом поверх теплой куртки.
— На одном конце червячки, а на другом — чудачки?
Привет!— громко сказал он, нарушая обычай удильщиков — не шуметь
во время лова.
Заглянув в ведерко, в котором плавало с десяток рыбешек,
пойманных Зубковым, Логинов продолжал:
— А я думал, ловятся щуки! Или сазаны-великаны!
— В этой-то речушке? — иронически пожал плечами
Зубков.
— Да, речушка мелковата,— проговорил Логинов и, закурив,
отправился дальше по берегу.
Солнце опустилось за далекие холмы. Над рекой потянул
розоватый туман. Стада домашних гусей заковыляли к поселку. Утки
подплыли к берегу и стали так полоскать свои крылья, что
забрызгали Зубкова. Он запустил в них горстью песка.
Собрав удочки, мы пошли было к мосту, но, оглянувшись,
увидели под развесистой вербой группу удильщиков с Логиновым
в центре и направились туда.
Ефим Кузьмич рассказывал о рыбалке в горных реках:
— Форель, конечно, великолепная рыбка, но выудить
хариуса,— этак килограмма в 2,— ба-а-льшое уменье надо!
— А вот, к примеру, семга; в каких конкретно реках она
обитает? — вмешался «Врид».
Логинов обстоятельно рассказал о семге, о ловле на Волге
сомов; о самых разнообразных насадках и приманках, видимо хорошо
зная повадки рыб и способы уженья каждой из них.
— Опыт у вас большой,— сказал я ему.— Но когда же вы
покажете у нас свое искусство рыболова?
— Придет время,— ответил он.
Но шли дни, недели, на ревизии Ефим Кузьмич не выезжал,
однако ни на речке, ни на озере в 2 километрах от поселка он или
совсем не появлялся, или приходил туда без удочек и
ограничивался расспросами о других окрестных озерах, прудах и речках.
В июле я получил отпуск и уехал с семьей на отдых за 5
километров от поселка на пасеку; вблизи от нее был большой пруд с
карасями, на котором я и пропадал с утра до поздней ночи.
39

В один из воскресных дней, утром, на этот пруд пришел с
четырьмя удочками «Врид».
— Знаешь новости? («Врид» ко всем обращался на ты и
козырял знанием иностранных словечек, часто применяя их совсем
неудачно). «Странный характер» вчера активно пробовал рыбачить на
Карповке. Ну и смехота! Поймал абсолютно одну плотичку
миниатюрного масштаба.
— О ком вы говорите?
— О Логинове. Его же теперь все называют «Странный
характер».
— Почему?
— Как же? Полная диспропорция! Начнет о рыбалке говорить —
абсолютная романтичность! А на речку без удочек ходит. А с
удочкой пришел — одну плотичку для кота организовал. Смехота!
После обеда на противоположном берегу пруда появилось еще
несколько удильщиков и среди них — Зубков и Логинов. Я хотел
было окликнуть их, но подскочивший ко мне «Врид» зашипел:
— Не зови! Клева не будет... И не высовывайся! Держись за
кустиками!
Я послушался.
Зубков и Логинов устроились на мыску, под вербой, почти
напротив нас.
— Глянь-ка! —опять зашипел «Врид».— Удочка-то у него вроде
тросточки...
И в самом деле удочка у Ефима Кузьмича была с необычно
коротким удилищем. Не спиннинг ли? Но что можно тут ловить им?
В пруду — одни караси!
Зубков быстро поставил две удочки и закурил. Логинов
неторопливо разделся, оставшись в одних трусах, проделал несколько
гимнастических упражнений, наконец взялся за удилище. Прикрепив
леску, он долго возился с насадкой, размахнулся и зацепил
крючком за ветку вербы.
— Аттракцион начался! — прохрипел «Врид».— Смехота!
Логинов несколько раз дернул леску и, видимо, сорвал крючок.
Наконец удочка была поставлена. Но вместо того, чтобы, по
примеру Зубкова, сесть около нас и ждать клева, Логинов отошел
на солнечный пятачок — на самое высокое место мыска — и, не
обращая внимания на поплавок, стал исполнять что-то вроде дикого
танца, похлопывая себя огромными ладонями по широкой волосатой
груди и бедрам.
Между тем, Зубков начал таскать карасиков одного за другим.
Логинов не обращал на это никакого внимания.
Но вот, наконец, осторожно ступая по жесткой траве, Ефим
Кузьмич заковылял к удочке: клевало, и он увидел это. Приподняв
удилище, он вдруг рванул к себе длинную леску, схватил
выскочившего на берег карасика и так загоготал, что сидевшие на кустах
какие-то пичуги дружно поднялись в воздух, а Зубков в ужасе
замахал руками, снял свои удочки и перешел на другое место.
40

Логинов остался один. Некоторое время он внимательно
наблюдал за поплавком, потом разлегся на песке, подставив под солнце
свою мощную грудь, а когда к нему подошел какой-то мальчуган,
встал, показал ему на свою удочку и, не одеваясь, медленно зашагал
по берегу.
— Видишь, какая дисгармония! — сказал «Врид».— Обойдет
водоем, окажется тут и нам начнет мешать.
Подсекая карасиков, мы продолжали наблюдать за Логиновым.
Побродив по высокому берегу, он спустился к воде, долго
ковырялся в глинистом берегу, что-то растирал на ладони и нюхал.
Потом осторожно влез в воду, но вместо того, чтобы, как делают
все купальщики, поплавать и порезвиться, стал, ныряя, доставать
со дна тину и внимательно рассматривать ее.
— Везде в этом пруду такая глубина? — спросил он, подходя
к Зубкову.
— Ефим Кузьмич,— взмолился тот,— вы же рыбу пугаете.
— Пустое! Для хорошего клева светлую воду иногда специально
взмучивают. Рыба, ищущая корм, в мутной воде всегда
задерживается. Вы мне скажите про глубину.
— Глубина разная,— ответил Зубков.— Здесь — по шею,
напротив, где ивы,— по колено не будет, а вон там — с головой
уйдешь.
— А дно везде чистое?
— А кто его знает! Вообще-то, видите, прудок светлый.
Логинов ходил и плавал по пруду больше часа, наконец вылез
на берег, попрыгал, натянул на себя широченные полотняные
штаны, надел рубашку, причесал каштановые еолосы и, оставив
мальчугану удочку, тропой, через поле пшеницы, направился к поселку.
— Ну как? Можно чему-либо поучиться у него? — спросил
«Врид».— Нечему!
Действительно: Логинов, прослывший перед этим опытным
рыболовом, нарушал все традиции удильщиков.
Вскоре он уехал в продолжительную командировку.
В конце августа, во время уборки хлебов, я неожиданно нашел
в почтовом ящике напечатанную на машинке записку с просьбой
зайти в Райпотребсоюз к семи часам вечера по частному, но весьма
важному делу. Записка была подписана Логиновым.
Меня заинтересовало это приглашение, и я к назначенному часу
явился в Райпотребсоюз. Здесь уже толпилось несколько человек,
допытываясь у белокурой секретарши — для чего они
приглашены.
— Понятия не имею,— отвечала она всем.— Придет Логинов —
скажет.
— А я знаю, для чего мы сюда собраны,— сказал вдруг «Врид»,—
Логинов решил прочесть нам лекцию об ужении рыбы...
Раздались смешки.
— Нашел кому читать! — сказал волосатый фотограф Блюм.—
Я книгу знаменитого Сабанеева наизусть знаю.
41

— Неужели он всерьез решил нас учить? — удивился верткий
парикмахер Синицын.
— Что поделаешь — странный характер,— сказал, пожимая
плечами, начальник районного отделения милиции Митрофанов.
Приглашенные продолжали прибывать. К семи часам в кабинете
председателя Райпотребсоюза были: инструктор райкома
комсомола, директор средней школы и два учителя, следователь, два
врача, зав. столовой, сторож клуба дед Макар, два-три рабочих
кирпичного завода и два-три мальчугана — все
любители-рыболовы.
Ровно в семь в кабинет вошел Логинов. Поздоровавшись, он
уселся за стол и сказал:
— Все вы являетесь истинными любителями рыбной ловли, к
которым принадлежу и я...
«Врид» громко хихикнул. Кто-то из присутствующих цыкнул
на него, а дед Макар ткнул «Врида» в бок березовым посошком.
— Нам надо поговорить вот о чем,— сказал Ефим Кузьмич.—
Любителей рыбной ловли в нашем поселке много. Но что мы ловим?
В Карповке — всякая мелочь. На днях подхожу к учителю Федору
Петровичу, а он пескарей таскает! Честное слово! На Пасечном
пруду одни карасики. На озере рыба совсем повывелась.
— Известное дело, не на Волге живем,— сказал дед Макар.—
Вот под Астраханью, к примеру, товарищи дорогие, скажу — сум-
леваться будете... По весне рыба-то как тронется с Каспия, так
ежели чай на речной воде сваришь — ухой пахнет.
— Помолчи дед,— сказал «Врид».— Выступать надо
соответственно регламенту.
— Волга есть Волга,— сказал, вздохнув, Логинов.— Но
представьте такую картину: вы садитесь на бережок Карповки,
закидываете блесну и вытаскиваете пятикилограммовую щуку!
— О-го-го! Сказал тоже! Пятикилограммовую! — загоготал
«Врид».
— Или подсекаете трехкилограммового сазанчика! —
продолжал Логинов, не обращая внимания на «Врида».— Или такого же
лещика! Или язика! Или карпа.
— А в старину, говорят, и таскали! — сказал пожарник.—
На Кабаньем озере, говорят, двадцатифунтовые щуки водились.
— Точно! — подтвердил другой пожарник.— На моей памяти
отец за уловом на двуколке ездил, не принести на себе было.
Завязалась оживленная беседа. Рыболовы, перебивая друг друга,
вспоминали богатые уловы и свои неудачи, и неизвестно, когда бы
кончилось все это, если бы в разговор не вмешался хирург Смо-
лянский.
— Что за тары-бары завели! — выкрикнул он своим хриповатым
басом.— Собрались к семи, а сейчас 35 минут восьмого. В девять,
например, у меня обход больных. Не пора ли перейти к существу
вопроса?
— Правильно! — раздались голоса.
42

Логинов встал со стула и окинул всех взглядом:
— Дело вот в чем, товарищи. Надо привести в порядок наши
водоемы.
— Странно,— сказал «Врид».— А при чем тут Райпотребсоюз?
— Об этом—потом, —ответил Логинов.—Это совещание я созвал
по собственной инициативе. У нас в Райцентре есть коллектив
охотников, а коллектива рыболовов нет.
— Верно, нужна секция рыболовства...
— Рыболовства и рыбоводства,— дополнил Логинов реплику
Зубкова.
— Поддерживаю,— сказал «Врид».— Нужно поставить и
заострить вопрос о рыбоводстве.
Логинов раскрыл папку:
— Поставить вопрос — легче всего. Но у меня есть кое-какие
наметки. К примеру, пасечный пруд. Объем водоема и естественная
кормовая база вполне позволяют разведение сазанов. Можно
развести столько — лови всем поселком — не переловишь! А если
организовать подкормку, то ежегодно можно получать до 100 центнеров
первосортной рыбы! Площадь пруда более 3 гектаров. У меня тут
есть точные расчеты, я их вам потом доложу. Теперь о Карповке.
Речка засорена. Ниже автобазы даже пескарей нет. Надо
категорически запретить мастерским автобазы спускать в водоем нефтяные
отходы. Промывают моторы и всю грязь— в реку! Безобразие!
Потом надо подумать о сооружении плотины...
— Правильно! Дельно! — раздались голоса.
Подождав, когда закончатся реплики, Логинов продолжал:
— Теперь насчет озер. Их три в окрестностях поселка. Озера
хорошие, но зимой закрываются льдом наглухо, и рыба в них
задыхается. Надо делать проруби.
Дальше Ефим Кузьмич, прерываемый одобрительными
возгласами, подробно рассказал — сколько в каждом водоеме может быть
рыбы, какая нужна для рыбы подкормка, где можно соорудить
плотину и сколько примерно кубометров грунта потребуется
уложить в нее.
— Но для этого нужны финансы,— выкрикнул «Врид».
— Вот тут-то и пригодится Райпотребсоюз,— сказал Логинов.—
Рыбы можно будет вылавливать столько, что кооперации
представится возможность заготовлять ее, например, для общественного
питания. Значит, Райпотребсоюзу есть смысл вложить в
рыбоводство некоторые средства. Но многое нужно будет сделать своими
силами путем проведения воскресников.
Разошлись любители рыбной ловли поздней ночью после краткой
речи инструктора райкома партии Чайкина о том, что «райком
безусловно поддержит хорошее начинание».
Вскоре после этого собрания я был переведен на работу в
другую область и встретился с Логиновым в том же районном центре —
поселке Заозерном, где мы были некоторое время соседями, только
через четыре года. Дом, пахнувший когда-то скипидаром, имел уже
43

обжитой вид, прежде почти непроходимая после дождей Новая
улица была теперь вымощена булыжником, вдоль асфальтовых
тротуаров зеленели молодые березки, клены, сирень и акации. Ефим
Кузьмич встретил меня на своем дворике. Мне он показался не
только не постаревшим за эти годы, а даже помолодевшим: курносое
широкое бритое лицо было чистым и ясным, а о пятидесяти годах
говорил только свинцовый блеск на висках.
— Стараюсь не стареть, уж очень много интересных дел
впереди,— заметил он на мое замечание о нем.— Ну, как живете?
Насколько сюда? На недельку? Рыбалкой увлекаетесь по-прежнему?
Тогда завтра вместе съездим. На Пасечный пруд. Помните? Где
остановились, в гостинице? Заеду часиков в шесть.
На рассвете меня разбудила дежурная:
— Вас ждет «Садко».
— Какой такой «Садко»? — удивился я, протирая глаза.
— Ну, этот самый... Из Райпотребсоюза. Раньше у него было
прозвище «Странный характер».
— А почему стали называть «Садко»?
— Потому что в водяном царстве порядок навел.
Возле гостиницы стоял газик, на котором Логинов разъезжал
еде 5 лет назад.
— Поехали,— сказал он.— Время дорого. Ловим до половины
девятого. К девяти должны быть на работе.
Разгоняя гусей, машина выскочила на мост через Карповку.
Я не узнал реки. Зеркальная ее поверхность расстилалась правее
моста чуть ли не на полкилометра в ширину. Вода искрилась там,
где когда-то были песчаные карьеры, свалка мусора, лужайки с
пасущимися козами. Проехав с километр по берегу, мы увидели
плотину с небольшой гидростанцией.
— В прошлом году ГЭС-то построили,— сказал Логинов.— А
ниже — прудовое хозяйство, рыбзавод заложили — большой спрос
в районе на мальков.
Машина стремительно неслась по дороге мимо берез и лип.
Пасечный пруд блеснул вдали серебристой полоской, потом
показался между черных стволов деревьев розовыми квадратами и,
наконец, раскинулся перед нами спокойной гладью, отражающей
в себе весь окружающий мир — небо с золотистыми и фиолетовыми
облаками на востоке и голубое — над головой, сгорбившиеся под
тяжестью густых ветвей вербы, стройные березки и кудрявые
кустарники. На пруду за 4 года ничего не изменилось, если не считать,
что на берегу, в тени верб, появилась избушка, а возле неё —
крошечная пристань с привязанными к ней лодками.
— Инвалид тут один поселился: удильщиков от непогоды
спасает, лодками ведает и рыбу подкармливает,— пояснил мне Ефим
Кузьмич.
Мы устроились на том самом мысу, на котором когда-то
Логинов рыбачил с Зубковым и исполнял что-то вроде дикого танца.
«Не повторилось бы того же самого!» — подумал я. Но этого не
44

случилось. Закинув в воду леску с распаренной горошиной на
крючке, Ефим Кузьмич уселся на бережку и, не сводя глаз с
поплавка, шепотом проговорил:
— Рыба тут шума не боится, она даже к пристани на кормежку
приплывает по звонку, но тишина придает рыбалке какую-то, я бы
сказал, торжественность.
Поплавок зашевелился. Ефим Кузьмич осторожно приподнял
удилище, напрягся, ловко подсек и вытащил на берег сазанчика.
— Что может быть увлекательнее рыбалки! — проговорил он,
широко улыбаясь.
— А раньше вы как будто не были таким страстным
удильщиком? — спросил я.
— Я рыболов с детских лет,— сказал Ефим Кузьмич.— Но
когда мы были соседями — раздражало, что водоемы хорошие, а
ловить нечего. Удить пескарей — баловство. Первого числа будем
проводить отлов карпов для столовых Райпотребсоюза.
Оставайтесь, большое удовольствие получите.
Поплавок на моей удочке быстро повело, я подсек и на конце
лесы ощутил большую сопротивляющуюся рыбину.
— Хорош сазанчик зацепился! — прошептал Ефим Кузьмич.—
Покажите-ка свое мастерство...
Рыбина не сдавалась, всякий раз, как только я подтягивал ее
к берегу, она стремительными бросками снова уходила в глубину
и там выкидывала такие выкрутасы, что леса, со свистом
разрезающая воду, казалось, вот-вот лопнет, а удилище вот-вот сломается.
Ефим Кузьмич, глядя на происходящее, то вместе со мной приседал,
то залезал в воду — он переживал все перипетии борьбы с рыбиной
больше, чем я. Наконец сазан оказался на берегу — толстый,
желтобрюхий, килограмма 2 весом.
Вскоре Логинов тоже вытащил такого же сазана и стал
сматывать удочки.
— На сегодня хватит. Сейчас этих красавчиков завезу жене, и
будем сегодня вместе обедать. Она б-а-а-лыная мастерица
фаршировать, а заливное сделает — в первоклассном ресторане такого не
подадут.
Ефим Кузьмич уехал, а я остался, чтобы побродить по знакомым
местам
Инвалид, поселившийся на берегу пруда — он вскоре приехал
из поселка на подводе с кормом для рыбы,— оказался на редкость
разговорчивым, гостеприимным и сведующим в рыбных делах
человеком. Уговорив меня отведать ухи, он за четверть часа, пока я
завтракал, рассказал, кажется, обо всем, что знал и что меня могло
интересовать.
— Ногу я потерял в Отечественную. После войны сапожничал.
А теперь здесь вот свое счастье нашел! Пенсию получаю, рыбачу
и платят мне за кормежку рыбы. А жена с сыном уехала в колхоз
на уборку пшеницы. Один тут, как отшельник. В пруду водятся
сазаны и караси. Советуют нам и щук пустить, чтоО караси не дре-
45

мали. Но мы еще не решили — стоит ли. А в озере теперь окуней
много. В другом — лещей развели, они уже с тарелку! Да и в реке
тоже стало много рыбы! Вообще ее везде много! Сетями
отлавливаем.
В Заозерном я пробыл неделю. Каждый вечер я рыбачил то на
Карповке, то на Пасечном пруду, то на озерах. Больше всего мне
понравилась рыбалка на тихом лесном озере Песочном, где на
дорожку попадались довольно крупные щуки.
Однажды, возвращаясь с озера, я встретил «Врида».
— Какими судьбами в наши параллели попали? — спросил он,
сдвинув на затылок кепку.— Проездом? Эх, стоило бы
откомандироваться к нам насовсем. Рыбалка — лучше не найдешь!
Я обратил внимание, что «Врид», как и раньше, шел на рыбалку
с полевой сумкой на боку, но в руках у него было не три удочки —
иногда он удил даже и пятью,— а только одна.
— Одной удочкой думаете удить? — спросил я.
— А для чего больше? — сказал он.— Рыба теперь косяками
фланирует! Рентабельна любая ловля.
В тот же вечер из беседы со знакомыми удильщиками я
узнал, что «Врид» оказался самым активным членом коллектива
рыболовов, хорошо помогал в организации рыбных водоемов, с
прошлого года работает в прудовом хозяйстве, и не «Вридом», а
заведующим, без всяких приставок, и что его теперь все величают только по
фамилии — Ежиковым.
В день отъезда из Заозерного я встретился с Зубковым. Он был
очень опечален.
— Идемте на проводы,— предложил он мне.
— На какие проводы? Кто уезжает?
— Ефим Кузьмич.
— Куда?
— Переводится в Сосновский район.
— Почему?
— Странный характер у него. Не любит долго сидеть на одном
мес ге.
— Может быть, недоволен работой! Ведь он четвертый год у вас
бухгалтером-ревизором...
— Много раз пытались выдвинуть в председатели Райпотребсою-
за и другую, более ответственную работу предлагали — не желает.
Привык, говорит, ревизором быть. А ревизор он отличный.
— А, может быть, своими ревизиями врагов себе нажил?
Трудно стало?
— Кое-кто смотрит на него косо. Но не в этом дело. Среди
честных людей он пользуется большим авторитетом. Просто у него
странный характер. Ведь что получилось с ним в Октябрьском
районе?
Работал так же, как и у нас, бухгалтером-ревизором. И так же,
как и здесь, поднял людей на создание рыбных водоемов. А когда
дело сделал — в наш район. А теперь вот решил перебраться в Со-
46

сновку. «Уж очень, говорит, хорошие там места», «Что же, говорю,
для тебя, рыболова, там хорошего, если ни одного рыбного водоема
нет?» «Создадим»,— отвечает. И будьте уверены: раз он появится
там — все будет сделано. Он, как строитель. Любит возводить. А
возведет — и в путь-дорогу.
Сергей Александров
утром
Дрожит рассвет на небе сонном.
Плывет тумана кисея.
Дед-рыболов неугомонный
Давно у моря ждет меня.
В росистой дымке берег тает,
Вздыхает пена у камней,
Волна лениво набегает,
И лодка хлюпает на ней.
Дед самоловом рыб морочит;
И трепеща на волоске,
Еще прохладная от ночи,
Зевает камбала в песке.
г. Одесса
В. Смирнов
чинеорик
ного у Печеры детей — больших и
малых рек и речушек, имеющих свои имена
и совсем безымянных.
Все эти реки и речушки катят свои
чистые, как слеза, струи в Печеру, делая
ее полноводной и красивой. Хороши
берега ее, то высокие и обрывистые,
поросшие таежными великанами, то низкие заливные, покрытые высо-
котравьем и разноцветьем, с пестротой которых могут поспорить
разве только альпийские луга. Щедро отдает и Печера своим
детям сокровенные свои богатства: ценнейшую семгу, быстрого, как
молния, хариуса и много, много других...
Хариус! Кому хоть раз приходилось ловить речного красавца,
тот никогда не забудет этих минут.
Хариус! Это название не дает спокойно спать. Оно заставляет
время быстрее бежать до очередного отпуска.
Как на яву вижу я извилистую, мелкую и быструю речку, по
берегам которой стоит нетронутая тайга, седая от осенней паутины
и лишайников на коре могучих вековых сосен и елей. Редки, но
47

богаты хариусом омутки и ямки на этой речке. Много способов ловли
его на удочку. Ловят нахлыстом, в проводку, со дна. Зимой в более
глубоких омутах и заливах — блесной и на мормышку с мотылем.
И при любой погоде опытный рыболов без добычи не будет.
Многие рыболовы держат в секрете якобы ими придуманный
способ добычи, не делятся им даже с близким своим другом. И если
другой обловит такого «рыбака», то он отнесет это за счет случайности
или счастья, но никак не за счет своего открытия.
А на самом деле— нет здесь никаких секретов! Уж если собрался
за хариусом — не жалей ног, ищи эти омутки и ямки, в которых
вода кипит, как в котле. И если хариус тебя не видит и не
слышит,— успех обеспечен в любой ясный и ненастный день.
Чинеорик! Сколько радостей, удовольствия и здоровья даешь ты
всем к тебе приходящим, но так мало знающим тебя... Чистые
прозрачные струи несешь ты к сестре своей Ропче.
Скупа сестра твоя: не отдает она тебе то, что имеет. Может быть,
за то, что чиста вода твоя, чем не может похвастаться Ропча. Но
не сердись. Довольно тебе семги и хариуса,— хоть первой и немного,
но обижаться на второго тебе не следует.
Вот, послушай, как мы с тобой познакомились, и не путай меня
с другими местными «рыбаками», которых ты почему-то снабжал
харпузятами, а мне чаще давал стариков.
Наверное, ты не любил этих рыбаков за то, что они больше
интересовались семгой. И темными осенними ночами с фарами от
автомашины или с самодельной «козой», спускаясь вниз по тебе на
плотах, били острогой запрещенную и так оберегаемую тобой
красавицу рыбу.
Или скажешь, что я узнал твои тайны? Совсем нет. Ты понял
меня и, не жалея, давал мне добычу. Но я не жадный, ты знаешь:
двенадцать-пятнадцать твоих стариков мне хватало, а харпузят,
попавшихся на крючок, я отпускал обратно.
Помнишь, как ранним сентябрьским утром я пришел на твой
обрывистый берег в том месте, где небольшая партия рабочих рыла
шурфы и бурила глубокие колодцы. Не знаю, что они искали на
твоих берегах в твердой, как камень, глине, но, видно, ничего не нашли.
Их не было, когда я пришел вторично. Только огненная, как
пламень, лиса да древние, как ты сам, черные вороны встретили меня
у раскиданных пустых консервных банок и ящиков.
Почему-то с грустью и сожалением я осмотрел стоянку геологов,
думая, что ты и тут не открыл своих тайн. Но это было потом.
Я спустился по крутому берегу к твоему первому, маленькому,
но глубокому омутку и увидел в нем ясно, как сквозь стекло,
каждый камешек на дне твоем. Но хариусов я не видел.
В густом невысоком ельнике я срезал сухое длинное удилище,
очистил его острым ножом от коры и сучков, достал из походной
сумки лесник и, выбрав лесу сечением 0,3 миллиметра, привязал
ее на метр ниже тонкого конца спиралью, прошел до конца и наглухо
закрепил. Потом смотал с лесника столько лесы, чтобы она была не
48

более 30 сантиметров длинней удилища. Привязал крючок № 10
загиба лимерик с коротким цевьем, прикрепил дробинку, на четверть
повыше крючка — легкий подвижной поплавок из желтого
пенопласта, и снасть готова. Все это в опытных руках заняло не более
5 минут.
Полотняную сумочку с червями на тонкой и крепкой тесемке я
повесил нашею, и вот, ступая на носки, низко пригибаясь, я крадусь
к густому кусту, первые листочки которого уже нехотя покидают
веточки и, кружась, опускаются в воду, сразу становясь маленькими
беспомощными лодочками в твоем водовороте.
Может быть, ты меня не заметил? А, Чинеорик? Почему и отдал
мне сразу своего старика, а за ним и еще несколько таких же?
И все...
Сколько я ни бросал насадку, как ни изловчался, не было больше
хариуса в этом омутке. И вот, уже не таясь, я иду по твоему берегу
бесшумной походкой, посматривая вперед и скорее угадывая, чем
видя, очередной омуток. А идти по твоему берегу очень трудно.
Узенькую тропку еле заметно из-за высокой поникшей травы,
окропленной росой. То и дело приходится перелезать через
причудливые нагромождения отживших таежных великанов или
пробираться сквозь частый прибрежный кустарник. Но и тут ты меня не
обманешь.
Я иду с исцарапанным и исхлестанным ветвями лицом, мокрый
по пояс. Леску спиралью намотал на удилище, а крючок вогнал в
поплавок и зажал рукой. Так и крючок сохраню и леску не порву,
пробираясь сквозь плотную чащу. Иногда, пройдя километра 2 или
больше и заметив подходящую ямку или омуток, я все начинаю сначала.
Но вот на третьем и самом большом омуте ты меня почти обманул.
Зная, что в этом твоем заветном месте есть старики, я, затая
дыхание, бесшумно спустился к воде и стал предлагать им насадку. Но
сколько я ни старался, как ни изловчался, кроме четырех харпу-
зят, ничего не достал.
Почему? Я узнал это только тогда, когда стал уходить с омута.
Сзади меня был отвесный обрыв из желтого песка, и мою фигуру, как
столб маячившую на фоне его, изредка взмахивающую удилищем,
было ясно видно из воды. Этим только и объяснялась моя неудача.
Не было кустика, где можно было бы затаиться. Ну что ж, на этот
раз ты меня перехитрил, и я со вздохом огорчения покинул омут.
Беззаботно шагая, я не заметил выглянувшую из-за леса тучу.
Вскоре пошел прямой и крупный дождь. Не разбирая дороги,
прыгая через колоды и ямы, я побежал назад. Не прятаться от дождя.
Нет. А прямо к твоему, только что оставленному омуту. Кубарем
скатился к берегу, не соблюдая тишины и не таясь, поспешно
забросил насадку.
Крупные капли дождя почти отвесно падали на воду, пузырясь
и поднимая радужную водяную пыль.
Теперь-то я знал: из воды меня видно не будет! И вот результат:
не успел поплавок коснуться воды, как тут же косо ушел в глубину.
49

Спешить нельзя. Но радость вываживания старика горячит
рыболова, и получаются неприятные последствия. Рвется леса,
зацепляет крючок за коряги, и хорошее время упущено.
Дождь шел с полчаса. И, как незаметно он начался, так же
внезапно и кончился. А я был вознагражден за промокшую одежду,
упрямство и терпенье 12 килограммовыми стариками, один к
одному. Хватит. Довольно. Иду к низкому густому ельничку, набираю
сушняка, у поваленной ветром сухой березы снимаю кору и тут же
развожу костер. Спички, бумагу и табак я храню в небольшом
резиновом мешочке. Развесив вокруг костра верхнюю одежду, налив
чайник, заворачиваю «козью ножку» и с наслаждением смотрю на
огонь. Вот и чай готов, крепкий, душистый, особенно вкусный в
тайге. Я не забываю сделать и самую важную последнюю работу.
Чищу, потрошу, тщательно промываю всю пойманную рыбу и рядком
укладываю ее в колымагу — корзину, плетенную из широкой
дранки. Я знаю: не сделай этого — и нежное белое мясо хариуса за
длинную дорогу домой так изомнется, что вместо хорошей рыбы
принесешь тесто.
Долго и тяжело идти обратно. Выйдя на старую лежневую
дорогу, что в 2 километрах от твоих берегов, я шагаю, не торопясь и
часто отдыхая, любуясь осенней тайгой. Тяжелая ноша давит на
плечи... А на душе...Да что говорить, это знают все рыболовы: поет
душа! И как ни тяжел путь, как ни устану в дороге, все равно,
через день, накопав в староречье червей, я вновь приду к тебе, мой
добрь:й, любимый Чинеорик. До встречи!
Л. Шнейдер
пляшущие поплавки
— Не спорю,— сказал студент после пятой выигранной у меня
партии,— шахматисты в большинстве своем фанатики,— потом
покосился на мои, лежавшие на боковой полке вагона, удочки и,
усмехнувшись, добавил: — Рыболовы тоже хороши.
Был у нас в секции парень, которого все звали Черным Королем,
или попросту Королем. Мне кажется,это прозвище он сам и выдумал.
И нужно сказать, удачно. Вообразите: длиннейшее туловище,
ступни — размер 45 и маленькая голова. Ни дать, ни взять шахматный
король. Он не только не смущался этим сходством, но всячески
старался его подчеркнуть: всегда ходил в черном, а голову, даже зимою,
брил; галстуки, носки и носовые платки признавал только в
шахматную клетку.
Про его увлечение можно было услышать самые невероятные
анекдоты. Рассказывали, например, что однажды по его вине
остановилось уличное движение. Находясь под впечатлением только что
законченной партии, он, выйдя из шахматного клуба, пошел через
площадь ходом коня. Знаете: два шага вперед, один в сторону, два
50

шага вперед, один в сторону и так далее, пока не попал в объятия
милиционера.
Да... голова у него была маленькая, но соображал он здорово.
Был у него дружок Виталий Шумов. Этот, если продолжать
сравнение, походил на ладью: приземистый, крепкий. И такой же фанатик,
как и Король. В нашей команде он играл на второй доске. Король
на первой, а он на второй.
На что уж я любитель, недаром меня в институте председателем
шахматной секции выбрали, но когда я смотрел на эту парочку,
становилось тошно. На тренировках— играют, на лекциях — играют,
в трамвае — играют, на ходу, по памяти,— играют, засыпая
бормочут — играют.
В общежитии их кровати стояли рядом. Каждое утро, взглянув
на физиономии еще спящих друзей, можно было безошибочно
угадать, кто из них последним сделал удачный ход и кому пришлось
призадуматься. Проснувшись, один из них вместо «Доброе утро!»
кричит: «Е2—е4», или «d7—d5», или что-нибудь в этом же роде, а
второй без запинки называет ответный ход.
Приближался городской командный турнир, в котором мы
собирались отличиться. И тут многие из нас стали замечать, что
с Королем происходит что-то неладное. Пожелтел, загрустил, почти
ничего не ест и, главное, играть стал хуже.
Расспросы ни к чему не привели. Вызвали на заседание бюро
секции Шумова. Тот решительно отверг единственное подходящее
предположение, что кто-то не хочет стать королевой.
Выслушав Шумова, Костя Тарелкин, ответственный за работу
среди старшекурсников, снял свои большие роговые очки, подул
на стекла и стал, не торопясь, протирать их носовым платком. Мы
ждали, зная, что засим последует какое-нибудь дельное изречение.
Тарелкин надел окуляры и с расстановкой проговорил:
— Пе-ре-тре-нировка.
Костя и на этот раз, как говорится, попал в точку. Ни у кого не
оставалось сомнения, что Король перетренировался.
Мы долго спорили, как вернуть нашей «первой доске» ее былую
спортивную форму. И опять всех помирил Костя.
— Деревня...— сказал он,— две недели... Парное молоко,
рыбная ловля и никаких шахмат.
На другой день после сдачи последнего экзамена мы провожали
Короля в деревню к его тетке. Он у нее ни разу не был, но из писем
знал, что она живет недалеко от реки и имеет корову.
Перед самым отходом поезда мы конфисковали у Короля
дорожные шахматы и целый рюкзак шахматной литературы. Состав
тронулся, и Король, махая нам из окна платочком в 64 клетки, вскоре
скрылся из виду.
До начала турнира оставался еще месяц. Большинство из нас было
уверено, что, хорошенько отдохнув и рассеявшись, Король быстро
обретет спортивную форму. Поэтому мы строжайше запретили ему
возвращаться раньше чем через две недели.
51

— Удерет на другой день,— мрачно заметил Шумов и,
помолчав, добавил: — Если, конечно, не найдет в деревне партнеров или
не научит играть по памяти теткину корову.
Однако прошло десять, пятнадцать, наконец двадцать дней, а
от нашей «первой доски» не было даже весточки.
Послали за Королем Костю.
Встречать их пошли всей компанией. Тарелкин вернулся один.
Сколько мы его ни тормошили, он лишь снимал очки, лез в карман
за платком, снова надевал их и опять снимал.
Мы только и поняли, что Король не думает возвращаться, а
если мы хотим узнать, каким он был раньше дураком, нам нужно
взглянуть на Витьку Шумова.
Услышав это, Шумов сжал свои волосатые кулаки.
— Еду... Немедленно! Ну держитесь, Ваше величество!
Мы не сомневались, что Виталий вернет Короля на престол, и
пожелали ему скорого возвращения.
Прошло два, три дня — Шумов не возвращался. На экстренном
заседании секции решили, что за пропавшими без вести ехать мне.
Вылез я из поезда на маленьком полустанке на рассвете.
Позевывая и ежась от прохлады, одиноко стоявший на платформе
дежурный, в вылинявшей красной фуражке, указал мне дорогу. Я
зашагал по тропинке, которая, сбежав с насыпи, вилась вначале
между полями гречихи, а потом вышла к реке. Утро рождалось
чудесное. Над рекой клубился голубой туман; голубыми были и сама
река и небо, на одной стороне которого вставало розовое солнце, а
на другой висел почти такой же яркий месяц. В обступивших реку
кустах слышались птичьи голоса.
Идя по крутому берегу, я заметил у самой воды какую-то
странную фигуру, вроде застывшего перед прыжком кенгуру. Подхожу
ближе — оказывается человек. В соломенной шляпе с обгрызан-
ными полями и какой-то бабьей кофте. Штаны закатаны выше колен;
из-под огромных босых ступней торчат, опираясь на рогульки,
удочки.
— Король, ты ли это?! — вырвалось у меня.
А он, не отрывая глаз от поплавков, отвечает этаким свистящим
шепотом:
— Не ори, болван, рыбу пугаешь!
Вижу, прав был Костя,— спятил человек. Решаю попробовать
шутливый тон:
— Ваше величество...
— Минуточку...— шепчет он и хватается за одно из удилищ.
Что-то блестящее вылетает из воды и тотчас же шлепается обратно.
Король бормочет несколько крепких слов. Осмотрев крючок, он
начинает шарить сзади правой рукой. При этом глаза его, вероятно,
не отрываются от тихо качающихся у камышей красных поплавков,
потому что мне видна только его изогнутая спина и оттопыренные
шляпой уши.
— Ваше...— начинаю я снова.
52

— Подай червей!
Не оборачиваясь, он принимает от меня стоявшую сзади
ржавую консервную банку и начинает копаться в ней. Это длилось
довольно долго. Еще дольше ему не удавалось насадить на крючок
червяка. То один, то другой поплавок начинал плясать, и он, не
закончив операции, хватался за удилище.
Я сделал поглубже вдох, готовясь опять говорить, но в это время
Король, закончив, наконец, насадку, поплевал на червяка и
взмахнул удочкой. У меня над головой просвистела леска, и поплавок,
пребольно хлестнув по кончику моего уха, мягко шлепнулся рядом
с остальными. Вскрикнув, я отбежал на расстояние, которое
принято называть почтительным, и прислонился к дереву. Я уже
собирался прокричать Королю все, что я о нем думаю, но, вспомнив
данный мне Костей Тарелкиным совет: «дипломатия и еще раз
дипломатия», воздержался. В это время один из поплавков дрогнул и
косо пошел в глубину. И, странно, вместе с ним дрогнуло мое
сердце.
Король ловко дернул удочку, и у его носа запрыгала и
закружилась красноперая рыбка. Он поймал ее, бережно освободил от
крючка и бросил в стоявшее рядом ведерко. Только снова закинув удочку
и укрепив ее на рогульке, он обернулся ко мне. Прежнего, с
ввалившимися щеками Короля было не узнать. Круглое, заросшее
рыжей щетиной, лицо светилось от счастья.
— Ах, это ты? — воскликнул он.— Здравствуй! Ну что скажешь?
Мне показалось, что победа близка.
— Завтра турнир... Ты великий шахматист...
— Чудак! — Король пошарил в ведре и вытащил только что
пойманную рыбешку.— Я про нее, а он — про какой-то турнир!
— Послушай,— заговорил я снова.— Ты знаешь, что делаешь?
Без тебя мы погибли; ребята ждут, надеются; ты — наш настоящий
король.
Он бросил красноперку в ведро и выпрямился.
— Скачите, мой благородный друг, обратно. И передайте нашим
Подданным, что король добровольно отрекается от престола.
Он снял свою невообразимую шляпу, отвесил величественный
поклон и, снова обернувшись к реке, застыл над удочками в позе
готового к прыжку кенгуру.
— Скажи хоть, по крайней мере, где Шумов. Был он у тебя?
— Минуточку...— прошептал он, заметив пляску поплавка.
Прошло не менее 30 минут. Солнце стало припекать; туман
рассеялся; река, казалось, нежилась в горячих лучах. Стояла
удивительная тишина. Только слева от нас за кустами ивы по временам
слышались едва различимые слухом всплески, потом опять
становилось тихо.
Король сбросил кофту, и я увидел малиновую от загара спину.
Потом он вынул из кармана большой желтый огурец и, откусив
сразу половину, стал с аппетитом жевать.
Я взглянул на часы и сделал последнюю попытку.
5S

— Ну вот, на семичасовой поезд опоздали. Придется нам ехать
в восемь двенадцать.
— Ах, ты еще здесь? —отозвался Король.— Плюнь. По старой
дружбе могу выделить тебе одну удочку...
— Да пойми ж ты: турнир!! —закричал я, теряя
самообладание.
— Перестань бубнить! — прошипел Король.— А то к рыбам
отправишься.— Он поспешно запихал в рот остаток огурца и
потянулся к удочке.
Меня взбесили не столько слова, сколько тон, которым они были
произнесены: спокойный, деловой, не оставляющий сомнения, что
так оно и будет.
Я схватил валявшийся у моих ног толстый сук и запустил им
в поплавки.
— Вот твоим рыбам!
Шлепок разнесся далеко по реке. Король подпрыгнул и,
выдернув раздвоенную, как рогатина, подпорку для удочек, двинулся на
меня, крича при этом во все горло:
— Мой храбрый адмирал, на помощь!
С одним Королем я бы, пожалуй, справился, но тут за кустами
раздалось сильное хлюпание, показалась лодка с лежащими на
корме удочками, и на берег спрыгнул какой-то
поперечно-полосатый пират с веслом наперевес.
Только сидя в вагоне, я сообразил,, что это был Шумов. По всей
вероятности, он удил с лодки за кустами и слышал весь наш
разговор. Вы, надеюсь, догадались, что они меня не догнали. Я сфини-
шировал на подножку последнего вагона семичасового поезда.
— Значит, турнир вы проиграли? — спросил я студента,
перестав, наконец, смеяться.
— А вот и нет! В самую последнюю минуту, когда я собирался
сесть за первую доску, а Костя Тарелкин за вторую, через весь зал
проследовали, раскланиваясь на ходу и ослепительно улыбаясь,
Король и Шумов. На них были крахмальные воротнички и
безупречно выутюженные костюмы. Несмотря на облупившиеся носы,
они выглядели настоящими молодцами. Особенно Король. Они
молча уселись на подставленные мной и Костей стулья, а через
каких-нибудь 15—20 минут их противники признали себя
побежденными. Победой закончились и все остальные партии, кроме моей,
которую я с превеликим трудом свел вничью.
Когда мы окружили Короля и Шумова, опять пошли такие
разговоры, в которых только и слышалось: «староиндийская защита»,
«рокировка», «цейтнот», «королевский фланг» и тому подобное.
Вдруг в самый разгар беседы Король хватает Шумова за рукав.
— Витька... На поезд!.. Вечерний клев прозеваем!— И они сломя
голову бегут через весь зал к двери.
Рассказчик немного помолчал.
— Я вам уже говорил, что из всей нашей команды один я не
смог одолеть своего противника. И знаете почему? Все время, когда
54

я смотрел на шахматную доску, черные и желтые квадраты
расплывались, мне мерещилась притихшая река и красно-синий поплавок,
косо идущий в зеленоватую глубину.
Студент пошарил в кармане и, протягивая мне небольшой яркий
пакетик, спросил:
— Как вы находите эту леску? А?
г. Харьков
В. А. Рачков
твердая воля
ы возвращались с ночной рыбалки и
прошли уже по берегу Камы около 7
километров. День был жаркий, над лугами
колебалось марево, а на водной глади
широкой реки играли веселые солнечные
зайчики.
— Пора сделать привал,— сказал я,
обтирая платком вспотевший лоб. Жара, как в печке, а нам еще
километров 5 идти.
— Давай выкупаемся и отдохнем.
— Привал так привал,— охотно согласился мой товарищ,—
вон там у леса родник есть и берег хороший — песок. Самое
подходящее место для отдыха.
Через несколько минут мы были у подножья довольно крутой
горы, поросшей на склоне густым еловым лесом. Высоко в небе
плавно парили две скопы, изредка жалобно попискивая. Мы утолили
жажду холодной родниковой водой. Ключ вытекал из-под горы, и его
светлая струя с мелодичным звоном извивалась между плитами
песчаника, образуя небольшие, но шумные водопадики.
Вот теперь можно и выкупаться! Удочки и корзины с рыбой
спрятаны в тени большой ели, сброшена одежда. С разбега влетаем
в реку. Минут 15 купания — и усталость как рукой сняло.
Свалившись на теплый песок, мы стали загорать. Вдруг мое внимание
привлек человек, вышедший из-за поворота реки. Не доходя до нас
метров 200, он остановился и, сильно взмахнув удилищем, сделал
заброс.
— Смотри, Борис, кто-то спиннингует,— толкнул я в бок своего
Друга.
— А? Что? — очнулся он от дремоты.
— Смотри,— говорю,— вон кто-то спиннингует.
— Ну и пусть себе на здоровье... А, впрочем, интересно: тут
яма довольно глубокая, рыбная, может, он зацепит кого-нибудь.
Посмотрим.
55

Рыболов со спиннингом начал подматывать катушку.
— Ничего...— вздохнул мой приятель,— а ну еще...
И как бы услышав его слова, спиннингист сделал новый заброс.
— Два... Подсчитано, что на сотню забросов спиннинга в
среднем приходится одна поклевка. Давай подсчитаем? — обратился
я к Борису.
— Давай,— согласился он,— но я уверяю тебя, что на
пятидесятом разе клюнет или сам спиннингист плюнет и уйдет на новое
место искать счастья.
— Посмотрим... считай.
— Три... четыре.
И вдруг рыболов сделал резкую подсечку.
— Ага, есть! — радостно закричал Борис.— А ты «на сто раз одна
поклевка». Я ж тебе говорил...
— Что на пятидесятом разе клюнет,— перебил я его.
Судя по тому, что рыболов начал как-то странно и слишком
активно дергать спиннингом, мы поняли, что он имеет дело не с рыбой,
а с надежным зацепом.
— Сейчас оборвет блесну и уйдет,— пророчески произнес Борис.
Но его пророчество не сбылось: зацеп был ликвидирован, и
последовал новый заброс.
— Шесть... семь... десять... — считали мы взмахи удилища.
— Пятьдесят! Сейчас клюнет...
— Дудки... я тебе говорю, что не раньше ста... Пятьдесят
один...
— Пятьдесят девять...
— Шестьдесят! Ну что, клюнуло?!
Человек со спиннингом безжалостно хлестал Каму.
— Девяносто восемь — сейчас должно клюнуть... Ей богу,
Борис, сейчас клюнет.
— Сто!
— Сто один Дудки, не клюнет! — ехидно ответил мой друг.—
Тоже мне знаток спиннинга: «на сто одна поклевка!» Кто же это,
однако, такой упрямый?
— Сто пятьдесят четыре... сто пятьдесят шесть...
— Двести!! Да, как он себе руки не отмашет? Честное слово,
это — Федька из Петровки. Только он и может так рыбачить.
Упрямый человек! Уж если надумает на каком месте рыбу вытащить —
дня не пожалеет... Двести двадцать... Двести двадцать пять...
Фу, мне самому жарко стало! Как заведенный чешет. Ну и упрям...
Мы считали забросы уже не в силах остановиться.
А Федька из Петровки махал удилищем спиннинга как
заведенный: взмах, подмотка, взмах, подмотка...
— Двести пятьдесят... Двести пятьдесят шесть...
— Двести семьдесят!
Ритмичные движения стали навевать сон, но мы, как
загипнотизированные, продолжали считать забросы.
— Смотри, в Каме вода быстрее пошла,— пошутил я.— И за что
56

он только реку мучает? Его бы самого так... Двести восемьдесять
два. Двести восемьдесят девять. Да, упрям! Неужели он так ничего
и не поймает?
— Триста!
— Триста десять... триста пятнадцать...
— Есть! Честное слово, есть!
Удилище в руках Федьки сильно согнулось, но теперь
чувствовалось, что это не зацеп, и мы, сорвавшись с нагретого солнцем
песка, что было духу понеслись к месту схватки.
Федька подвел к берегу здорового жереха. Увидя нас, рыба
шарахнулась вглубь, смотав с катушки несколько метров жилки.
— Помочь?!
— Сам справлюсь... сидите и смотрите..
Сидеть и смотреть просто так мы, конечно, не могли и,
приплясывая от нетерпения, толкались около Федьки, подавая ему разные
советы, которые, на наш взгляд, были очень недурны. Но упрямый
рыболов поступал как раз наоборот, такая, видимо, была
особенность его характера.
— Ослабь, ослабь леску... порвет! — крикнул я и с ужасом
заметил, что упрямец сильнее заработал рукояткой катушки,
наматывая леску на барабан.
— Тяни, не давай ему ходу! — кричал Борис, и Федькина леска
провисала в воздухе, давая свободный ход рыбе.
Видя такой эффект от наших советов, мы невольно замолчали
и стали более спокойно наблюдать, чем же кончится этот поединок
между жерехом и Федькой. В том, что жерех не сошел с крючка и не
порвал леску, мы видели чудо, но оно объяснялось просто: жилка
была прочной, толщиной в 0,6 миллиметра, а надежный, острый
тройник крепко зацепился в рыбьей пасти. Когда мы прекратили
подачу советов, рыболов начал выводить жереха по всем правилам
своего искусства, и вскоре рыба оказалась на берегу. В ней было
верных килограммов 5! Федька с немалым трудом упрятал жереха в
корзину, сплетенную из ивовых прутьев.
— Ну, после такой удачи можно и отдохнуть,— весело
подмигнув мне, обратился Борис к непреклонному спиннингисту.
— Зачем же отдыхать, раз рыба клюет? — И Федька, плавно
размахнувшись, послал блесну в Каму.
— Раз...— механически начал я.
— Пойдем скорее одеваться и домой... Два... Все равно Федьку
не пересидишь,— усмехнулся Борис.
— Пожалуй, верно,— согласился я,— три... Тьфу ты! Опять
считать начал... Четыре. Пошли скорее..
Мы оделись, еще раз выпили бодрящей ключевой воды и,
взвалив на плечи корзины и удилища, двинулись к дому.
Около поворота мы постояли минут 10, наблюдая, как, ритмично
махая спиннингом, Федька хлестал Каму.
— Теперь до вечера хлестать реку будет,— вздохнул Борис,—
и, вот увидишь, кого-нибудь вытащит. Такой уж человек.
57

В эту ночь я долго не мог уснуть: только закрою глаза, как
передо мною появляется Федька и начинает размеренно махать
спиннингом. Добродушное широкое лицо, с облупленным от камского
солнца носом, приветливо улыбается, и серые глаза подмигивают
мне:
— Посчитай, посчитай... на десятой тысяче всегда поклевка
бывает! Вот смотри... Рр... раз...
Я начинаю считать и просыпаюсь. Сквозь дверцы сеновала видно
темное, усыпанное яркими точками звезд небо; где-то в лугах
скрипит коростель; рядом сладко посапывает Борис.
По лесенке слезаю вниз, вытаскиваю из колодца ведро холодной
воды и выливаю себе на голову. Заснуть мне удалось только утром,
под крики первых петухов. На другой день мы узнали, что Федька
поймал двух крупных жерехов и одну щуку. На котором забросе
произошли поклевки — уточнить не удалось.
Необыкновенное Федькино упорство заинтересовало меня, и я
занялся расспросами. За короткое время от охотников и рыболовов
я узнал много интересных фактов из его биографии. О достоверности
их судить не могу: как говорят, за что купил — за то и продаю. Все
зависит от совести людей, рассказывавших мне эти факты, а многое
они сами слышали от своих товарищей.
Упрямство Федьки, точнее Федора Григорьевича Малкова, было
ужасным, оно начало проявляться с самого раннего детства. Будучи
обладателем сильного голоса, Федька любил петь, но певцом он не
стал по причине полного отсутствия слуха, а природная
молчаливость помешала ему сделаться оратором. Зато рыболовом и
охотником он стал отменным. Первая рыбалка была произведена Федькой
на суше в возрасте шести лет. Вы удивитесь: какая же на суше
может быть рыбалка? Дело произошло так. В том году отец впервые
взял его с собой на настоящую рыбную ловлю. Федька сразу же
заинтересовался всеми манипуляциями, которые проделывал
Григорий Петрович, чтобы наловить рыбы «на пирог и уху».
По-видимому, качества, нужные рыболову, были у ребенка
врожденными. Он запомнил до тонкостей все движения отца, хотя и не
был допущен к удочкам. На другой день, уже дома, когда отец был
на работе, а мать полола огородные грядки, Федька, подставив стул,
снял со стены сарая одно из отцовских удилищ. Потом из корчаги,
где отец хранил червей., он лучинкой достал выползка, наживил его
на крючок, залез с удочкой на крышу сарая и спустил леску в
соседний двор, где ходили куры. Устроившись на крыше поудобней,
Федька стал ждать «клева». Куры ходили в противоположном конце
ограды, а о прикорме молодой рыболов в те времена еще ничего
не знал.
Около часа просидел мальчик на крыше сарая под палящим
солнцем, которого не выдержали даже куры и двинулись под навес,
в тень сарая, куда была опущена Федькина удочка. Первый
заметил крупного червя красивый петух и с торопливой поспешностью,
заглотил его вместе с крючком и кусочком лески. В тот же момент
58

Федька сделал резкую подсечку. Леска натянулась, удочка начала
гнуться колесом; петух отчаянно захлопал крыльями, а испуганные
куры, отвратительно кудахтая, метнулись в разные стороны двора,
оставив на произвол судьбы своего кавалера. Петух сопротивлялся
как ошалелый. Но тут сказалось все врожденное дарование молодого
рыболова: то ослабляя, то натягивая леску, он, после нескольких
минут борьбы, начал вытягивать петуха на крышу. Победа была бы
полной, если бы из дверей не выскочила соседка, Пелагея
Васильевна, хозяйка петуха, добрая старушка, часто угощавшая Федьку
шаньгами. В правой руке ее была грозно зажатая метла. Пелагея
Васильевна, видимо, по какой-то непонятной причине не одобряла
Федькину рыболовную практику.
С громким воплем: «Держите, разбойника!» — она бросилась
к сараю. Федька шмыгнул в слуховое окно, но удочку не бросил.
На толстой леске вслед за Федькиной удочкой продолжал
подниматься и петух. Но Пелагея Васильевна все-таки успела схватить
своего любимца за лапу, леска лопнула с противным визгом, и
рыболов кубарем полетел с чердака сарая вниз. Пелагея Васильевна,
тоже потеряв опору, села посреди двора и, прижав к своей груди
петуха, заголосила:
— Спасите, караул! Воры!!
Сбежался народ. Узнав в чем дело и нахохотавшись до слез,
все двинулись во двор к отцу незадачливого рыболова. Григорий
Петрович встретил эту процессию у ворот своего дома. Тетка
Пелагея обрушилась на него:
— На, полюбуйся, Григорий Петрович, что твой разбойник
наделал! Моего петуха на уду поймал, варнак окаянный!! И чему
вы сына только учите?
Извинившись перед Пелагеей Васильевной и заплатив за петуха,
отец разыскал спрятавшегося в огороде Федьку и воздал ему по
заслугам, а затем тут же преподал первый урок рыболовной теории.
С тех пор Федька не ловил петухов. Но прозвище «петушиный
рыболов» держалось за ним долго, а тетка Пелагея не угощала его
больше шаньгами, да и сам он избегал ее общества.
После этого случая отец срезал, специально для Федьки,
небольшое рябиновое удилище, научил его самого плести леску из
конских волос, показал, как надо прикреплять крючок и
привязывать поплавок. А однажды вечером взял его с собой на рыбалку,
уже как «равного». И тут выяснилось нечто удивительное —
мальчику страшно везло. Рядом стоят три отцовские удочки, и хоть бы
поплавок пошевелился, а Федька на свою коротышку то голавлика,
то сорожку вытащит или окунька, а иногда и порядочного подъязка.
Отца зависть брать начинает. Плюнет, бывало, с досады Григорий
Петрович:
— Федька, пошли на другое место: здесь не клюет.
И начнет сматывать удочки, а Федька ни с места: силой уводить
приходилось. Ругался сначала отец, а потом бросил.
Усидчивость у Федьки оказалась страшная, а глаз приметливый.
59

Раз как-то сидел он, удил, а сам все к чему-то на реке
присматривался. Потом вдруг попросил:
— Папа, помоги мне стрекозу поймать...
— А на что она тебе?
— Голавля хочу выудить.
— А откуда ты знаешь, что он на стрекозу клевать будет?
— Видел.
— Что видел?
— Стрекоза в воду упала, а он еекакца...апнет,—только блюх!
И круги по воде пошли. Вот такой голавлина...
— Ишь что придумал... Вот возьми хворостину и беги к пруду:
там в осоке стрекоз много.
Через некоторое время Федька возвратился с несколькими
стрекозами в фуражке. Наживил одну из них на крючок и начал зубами
грузила снимать.
— Начто груз-то снимаешь? — спросил удивленно отец.
— Так ведь голавль-то сверху стрекозу схватил... вплавь...
— Ишь что приметил... Верно, вплавь он ее лучше возьмет.
Закинул Федька удочку из-за ивового куста. Не прошло и
минуты, как у него ее чуть рыба из рук не вырвала. Тянет Федька
голавля, чувствуется, что тяжеленько парню достается, а отца на
помощь не зовет.
«Упрямый,—думает Григорий Петрович,— это хорошо...
Неужто упустит... Нет, водит, как настоящий... И откуда только он
всему этому научился? Ну-ка схожу я сам наловлю стрекоз. Верно
ведь, берет на них голавль и язь хорошо».
Когда он вернулся, Федька сидел как ни в чем не бывало и
следил за удочкой.
— Поймал?
— Угу.
— Где же он?
— В корзине.
— Большой?
— Посмотри сам.
Отец заглянул в корзину и удивленно ахнул: на дне ее лежал
громадный черноспинник голавль, с ярко-красными грудными
плавниками, весом на глаз не менее полутора килограммов! Просто
удивительно, как семилетний мальчик смог вытащить такого
голавля!
В четырнадцать лет Федька поймал на жерлицу пудовую щуку
в подмельничном омуте и получил «звание» лучшего колхозного
рыболова. А случилось это так.
Все деревенские рыболовы знали, что в старом подмельничном
омуте живет здоровенная щука. Немало порвала она мереж, немало
оборвала лесок у незадачливых любителей окуневой ухи. Когда о ее
существовании узнал Федька, он лишился покоя. Целыми днями он
пропадал на реке. Видел, как на вечерних и утренних зорях
всплескивала воду громадная рыбина. Однажды он увидел щуку, дремав-
60

шую около песчаной отмели. Сначала он принял ее за бревно, а когда
подошел к воде, то странное бревно, подняв на мели муть, скрылось
в омуте.
Дома Федька наделал толстых лесок, протер их варом, сделал,
по совету отца, проволочные поводки. Лески намотал на рогульки,
и получились отличные жерлицы. Десять дней подряд ставил их
Федька в омуте. На огромные крючки были надеты сорожки,
окуньки и ерши, но все было напрасно — щука не брала наживку, хотя
нередко обрывала лески у сидевших на поленном мосту рыболовов,
удивших окуней.
— Что за оказия,— удивлялись рыболовы,— все наши лески
рвет, нет, чтобы за Федькины канаты взяться. С понятием она,
парень, и ничего у тебя не получится. Щука, она — рыба хитрая,
твои веревки в воде видит и не будет клевать. Вот увидишь.
— А почему же помельче клюют?
— У тех опыту мало, а енту тебе не поймать. А и поймаешь, так
не вытащить.
— Вытащу, только бы поймалась!
— Ну, ить, ладно, удь, а мы посмотрим.
— Посмотрите, а щуку я все равно поймаю!
— Поймай—тогда и хвались... Пошто шкуру с неубитого медведя
драть-то.— И так зоревал Федька на поленном мосту мельницы,
а щука все не клевала и не клевала. Однажды выудил он на
кузнечика фунтового голавля, насадил его на крючок жерлицы с самым
прочным шнуром и поставил ее около ^угла мельницы, а бичеву для
маскировки зеленой тиной окутал. Получилось, что над голавлем
тина плавает, а он под нее забиться хочет.
Сидит Федька, от нечего делать окунишек на удочку
подергивает. Вдруг что-то стукнуло. Смотрит, а с рогульки леска
сматываться стала, да так быстро, что рыболов едва успел до нее добежать,
на рогульке всего витков пять осталось. Сделал Федька сильную
подсечку и сразу понял: — Она!!
А там в глубине рыбина так заходила, что Федька почувствовал:
не взять ему этой рыбины — порвет леску, да и не поднять такую на
поленный мост. Что же делать?.. И сообразил. Прямо с рогулькой
в руках прыг в воду — и поплыл к противоположному берегу. Там
пологая песчаная коса была. Только щука туда не захотела плыть—
заупрямилась. Немного подаст лески, потом опять в глубь омута
тянет, хорошо еще леска длинная, а то бы на дно уперла.
Из мельницы помольцы выскочили, смотрят на Федьку, советы
подают, мельник плоскодонку спустил и к нему на помощь плывет...
— Давай мне леску,— кричит,— а то она тебя утопит!
— Не утопит... сам справлюсь.
— Вот дурья голова... Давай, говорю, леску.
— Не дам, плывите к берегу... Сам поймал, сам и вытащу! —
крикнул Федька и, увлекаемый щукой, поплыл к поленному мосту,
потом снова к косе. И так он пробарахтался в воде около часа, то
он щуку тянет, то щука его. Но одолел все-таки Федька, измаял
61

рыбину и волоком ее на косу вытащил, а потом по траве на луг,
подальше от воды. Лежит на траве страшилище, пасть зубастую
открыла и широко жаберные крышки раздвигает, а рядом Федька
сидит мокрый, как чертенок, и тоже тяжело дышит, так что сразу и не
поймешь — кто кого поймал. А колхозники, глядя на щуку, только
головой качают.
— Экого лигатора вытащил... Ну и бедовый!
— У нас старики, поди, такой рыбины не лавливали, как парень
вытащил.
— Садись, малый, я в деревню еду, увезу тебя, по пути,— позвал
Федьку один из колхозников,— такую-то рыбу тебе не дотащить
до дому будет. Силенок не хватит. Эвон она какая агромад-
ная!
Может быть, Федька и сел бы, но последние слова страшно его
обидели.
— Не сомневайтесь, дотащу... Сам донесу...
Сделав из ивового прута крюк, продел в пасть рыбе и поволок
к деревне, голова щучья через плечо перекинута, а хвост по траве
волочится.
— Ну и упрямец же ты...— сказал удивленно возница,— его
на лошадь садят, а он...
— Вовсе я не упрямец, а не будь вас, все равно рыбу до дома
тащить нужно было бы, вот и надо попробовать: смогу ли?
И донес-таки!
Вся деревня к Григорию Петровичу сбежалась в избу на Федь-
киыу щуку посмотреть.
В шестнадцать лет Федька начал охотиться. Купил, на
самостоятельно заработанные деньги, одностволку-централку и двадцать
штук гильз.
Отец его охотником не был, и всю премудрость ружейной охоты
Федька постигал сам и через других охотников.
Рассказывают, что однажды зимою пошел он русака тропить:
зайцев в тот год много было. Поднял с лежки матерого русачину, но
выстрелить не успел.
— Все равно мой будешь,— твердо решил Федька. А надо
сказать, что на лыжах он ходил отлично: опять же упрямство помогло.
Бывало, трусят ребята с горки съехать, очень уж крутая горка,
ухабистая, ну и начнут Федьку заводить:
— Тебе, Федька, тоже не съехать...
— Съеду.
— Слабо!
— Слабо?
И пошел Федька под гору, только снег из-под лыж вихрями
взметается. Случалось, конечно, падал, и довольно здорово, но не
отступал от слова, за что среди ребят пользовался большим уважением.
А в школе полюбил лыжные соревнования. Задохнется, бывало, а не
дает себя никому обойти. Вначале, правда, из кожи лез, но все-таки
проигрывал кое-кому из ребят, особенно на десятке, а потом так
62

натренировался, что норму второго разряда на районных
соревнованиях сдал и значок получил. А вернулся недовольный:
— Все равно на будущий год первый разряд иметь буду!
Так, значит, выгнал Федька русака и пошел за ним, гонит час,
гонит два, дорогой ему несколько раз охотники попадались.
Спросят:
— Ты кого, Федор, гонишь?
— Русака...
— А где он?
— Да вон в тот сколок подался.
— Зря гоняешься, легче другого в поле найти, смотри следов
сколько.
— А я этого возьму.
— Ну дело хозяйское.
На третий час заяц сдавать начал, да и Федька-то сам изрядно
упарился, а не отстает. И загонял все-таки зайца!
После этого случая прозвали его на селе Железным Федькой.
Рассказывали, что будто бы в прошлом году, зимою, Федька загонял
лису. Ребята его на это подбили. Двое суток ходил и все-таки
пристрелил кумушку!
После всех этих рассказов меня уже не удивляла настойчивость
Федьки в многочасовом спиннинговании на одном месте, тем более,
что спиннинг Федька приобрел в этом году и находился он у него
в стадии освоения. А осваивал Федька все новое самым
фундаментальным образом, добиваясь отличного мастерства.
Упорство Федьки в достижении цели, выработанное на рыбной
ловле и охоте, хорошо помогло ему в жизни. Работая в колхозе
трактористом, он сумел закончить в вечерней школе десять классов,
а недавно успешно сдал экзамены в сельскохозяйственный институт,
на любимый факультет: механизации сельского хозяйства.
Дм. Головин
пионерский пост
На реке Сосне нет, пожалуй, более красивых и рыбных мест,
чем излучина ее с глубокими заводями в урочище Гусиное озеро.
У самой воды левобережья — непролазные заросли тростника и
осоки. Поднимись по крутоярчику шагов на десять от берега, и —
ты уже на роскошном лугу с такой густой травой, что и ящерице
не проползти. А чуть поодаль — дубовый лесочек, разбежавшийся
кудрявыми купами по западному склону озера.
Круглое, как огромная голубая чаша, глубиной до 3 метров на
середине, озеро почти недоступно. С восточной стороны его
обрамляют густые заросли камыша, южная и западная части берега в
сплошном ивняке, и только с севера можно подойти к водоему с
удочкой.
63

Совсем недавно озеро славилось крупными карпами. Водились
тут и прожорливые щуки, и неповоротливые лини, и караси. Но...
увы! То ли потому, что за последние годы весенние разливы реки не
достигали этого водоема и не пополняли его, то ли браконьеры
бросали сюда взрывчатку,— рыбы в озере осталось мало. Но, как и
прежде, привлекают сюда рыболова глубокие омуты в реке и
быстрые перекаты на ее бродах, где можно еще поймать голавля на
вьюна или рака, а на блесну —шереспера и щучку.
С попутной машиной из Ливен на Колпну я однажды добрался до
этого живописнейшего уголка нашего края. Был тот час чудесного
летнего вечера, когда все окружающее: поля, луга, далекие холмы
и перелески, пламенели в предзакатных лучах солнца, а в глубоких
ложбинах, в пойме реки легли уже мягкие тени и повеяло
прохладой. Не определив еще, где мне лучше расположиться с удочками
на ночь, я стоял некоторое время на пригорочке и окидывал взглядом
окрестность. На север, до самого горизонта, правобережье Сосны
размахнулось желтеющими посевами ржи и пшеницы. По низине
на восток тянулись густые заросли тальника. Это пойма реки Тим,
впадающей в Сосну там, где она делает крутой поворот с юга на
запад. В километре от Гусиного озера высилась каменная гора,
поросшая мелколесьем.
Притихший камыш задумчиво смотрелся в глубокую заводь
реки. Воздух был пропитан тонким запахом зацветающих трав на
лугу и так чист, что, вдыхая его, я чувствовал, как все тело
наливалось бодростью. Невольно вспомнились годы минувшего детства,
первые походы на рыбалку с отцом, задушевные беседы с
рыболовами у пылающих костров.
Вдруг до моего слуха донеслись чьи-то голоса, и это
обрадовало меня: значит, и сегодня не один буду коротать ночь на
берегу.
Голоса становились все слышнее, и я уже сам было пошел
навстречу им. Но — какая досада! — незнакомые люди оказались на
противоположной стороне. С большим трудом пробиваясь через
густые заросли тальника, они шли к широкому омуту,
находившемуся неподалеку от меня вниз по течению. Когда то там была
мельничная плотина с глубоким буковищем. Мельницы давно не стало,
но почерневшие дубовые сваи кое-где еще и по сей день торчали из
воды. Для удильщиков это гиблое место. Кому интересно
лишиться крючков и лесок с первого же заброса?
А вот эти двое — один рослый детина., второй поменьше,
коренастый, ломая кусты и цепкие заросли репейника между ними, явно
спешили опередить кого-то, достичь омута первыми, чтобы
расположиться там на ночевку.
Незнакомцы выбрались к омуту, но у них я не увидел ни удочек,
ни спиннингов. Может быть, это трактористы с ближнего поля
пришли выкупаться в реке? Пусть!
Я уселся на берегу и начал разматывать лески. Высокий
тростник хорошо укрывал меня от парней, но ничуть не мешал наблюдать
64

за их действиями. Вот один из них сбросил верхнюю одежду,
рубашку, брюки, остался в трусах:
— Ну, Федор, я готов. Ты долго еще будешь возиться со своей
бомбой? — спросил он.
— Сейчас, сейчас,— ответил непоседливому напарнику второй.—
Вот только запал закреплю.
Поняв, в чем дело, я срывающимся голосом крикнул
браконьерам:
— Эй, вы! Не смейте бросать взрывчатку! Ответите!
Посмотрев в мою сторону, парни громко рассмеялись:
— Ты что, дядя? Аль лозинкой выпороть нас хочешь? Лучше
уйди от греха подальше, чтобы взрывом тебя не тряхнуло!
— Брось, Федька, лясы-то со всяким точить,— сказал парень
в трусиках.— Кидай скорей, пока не стемнело. Рыбу не успеем
подобрать.
Это было сказано с такой наглостью, что я готов был взбеситься
от негодования. Но как на зло не было ни одного рыболова
поблизости, чтобы позвать на помощь. Новая моя попытка усовестить
молодых людей также ни к чему не привела.
Но в тот момент, когда коренастый достал из кармана пиджака
коробку спичек, чтобы зажечь кончик бикфордова шнура,
ввинченного в толовую шашку, из густых зарослей тальника внезапно
высыпало несколько подростков. Верзила в трусиках преградил им
дорогу:
— Цыц! Нельзя сюда!
Но ребята успели уже обступить непрошеных гостей плотным
полукругом.
— Кому нельзя, а пионерскому посту можно,— сказал строго
паренек в пестрой рубашке, выступая вперед.— Давайте-ка сюда
вашу взрывчатку.
— А вот это не видали? — злобно ответил детина в трусиках,
потрясая в воздухе увесистым кулаком.— Как слепых котят, в речку
побросаю, если подобру не уберетесь.
Мальчики отозвались дружным смехом. Один из них сказал:
— Попробуй только пальцем коснуться — сам в речке
окажешься!
Из кустов вышло еще пятеро ребят. Это окончательно сбило
спесь с нарушителей. Коренастый сплюнул сквозь зубы и запрятал
взрывчатку в карман пиджака:
— Пошли, Василий! Может быть, утром на Тим успеем
махнуть.
— Нет! Никуда вы не уйдете! А ну, пошли в сельсовет,— по-
взрослому деловито заявил паренек в пестрой рубашке. Остальные
мальчики дружно поддержали его:
— Не пустим, и — все!
— Подумаешь, милиционеры какие нашлись,— торопливо
натягивая брюки, буркнул верзила.— В сельсовет они нас поведут!
Чего мы там не видали?
3 Заказ № 202
65

— Фамилии свои назовете председателю, а он запишет: кто вы
такие и откуда.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся верзила, успевший одеться.—
Нашли простаков! Не такие об этом нас спрашивали, да оставались с
носом.
— Захотите велосипеды свои выручить — скажете,— бросил
один из пионеров.
Эти слова ошеломили браконьеров.
— Слышишь,— почти простонал коренастый.— Остались мы
без машин. Что будем делать теперь? Ах, дьяволята!
— Не дьяволята, а пионеры из Вязовицкой школы,— поправил
грубияна один из мальчиков.
— Велосипедов-то наших, случаем, не поломали? — робко
спросил коренастый.
— Не беспокойтесь, они сданы в сельсовет в полной
сохранности,— ответил насмешливо паренек в пестрой рубашке.
Видя безвыходность своего положения, браконьеры начали
переругиваться между собой. Один пенял на другого:
— Говорил я тебе, не надо оставлять велосипеды без пригляда
в кустах,— горячился верзила.
— Кто мог предвидеть такое,— оправдывался второй.
— Теперь либо без машины оставайся, либо штраф плати.
Поспорив еще немного, браконьеры отправились за ребятами.
Те провели их к лодке, запрятанной в небольшом заливчике, затем
перевезли на мой берег.
Я разговорился со старшим пионером — Мишей, но
браконьерам не терпелось добраться скорее до сельсовета:
— Не ночевать же нам тут на берегу с вами. Живей показывайте
дорогу,— сказал верзила.
Один из пионеров, русоволосый, с редкими веснушечками на
загорелом лице, подошел к нам с Мишей, деловито спросил:
— Бородин, кто их поведет в село? Уже браниться начали.
— Золотухин и ты, Симаков. Сдадите председателю и — обратно
к нам.
Два паренька взяли нарушителей «под конвой» и повели их к
селу, видневшемуся невдалеке. Остальные мальчики достали из
зарослей тростника припрятанные удочки, ведерки и теплую одежду
для ночевки.
— Зоревать будем на песчаной отмели, против впадения Тима
в Сосну,— предложил Миша, и все мальчики охотно согласились
с ним.
Мальчики двинулись по берегу к облюбованному ими месту
ночевки. Посмотрев на меня, Миша предложил:
— Может быть, и вы, дяденька, с нами зоревать пойдете? Там
на косе, ух, как хорошо! Никаких зацепов. Дно чистое-чистое:
галька и песочек.
Смотав наскоро лески своих удочек, через каких-нибудь 5 минут
я уже шел берегом в окружении ребят. А через полчаса, когда все
66

наши удочки-донки были расставлены на ночь и стало уже
смеркаться, на песчаной отмели запылал большой костер. Разговор,
конечно, зашел о браконьерах. Мальчики откровенно признались,
что год назад они и слова такого не слыхивали.
— Ездили к нам сюда люди из города с удочками ловить
карпов и щук в озере,— рассказывал Миша.— И все было хорошо.
— А в прошлом году, в самый сенокос, заявились двое, вроде вот
этих. Перед вечером. Мы тут с Данилкой,— Миша кивнул в сторону
черноголового паренька, сидевшего на песке против него,—
удилища в кустах себе в тот раз выискивали. Зовет один из этих нас
к себе, спрашивает:
— Ну как, рыбы в озере много?
— Удочками,— отвечаем,— никогда не переловить.
— Удочка — чепуха,— махнул рукой незнакомец.— Надо гра-
наткой попробовать. Вот это ловля! — и на меня с Данилкой:—
Вы отойдите-ка вот туда, в сторонку. Рыбу подбирать позовем.—
Достал он из мешочка штучку этакую небольшую, поджег запал
и в озеро, туда, где карпы ворочались. Сколько же их всплыло
после взрыва! Целый воз можно было набрать. Кинулись эти
приезжие их вылавливать. Хватают и — в мешки. Мы — бежать на село
за народом. Пока собрали колхозников человек десять, а этих
приезжих уже и след простыл. Только озеро все битой рыбой покрыто.
Дня два ее люди выбирали, она уже портится начала. После этого
случая и решили мы на сборе пост свой пионерский создать по охране
озера и реки. С начала лета хапуг третью пару выловили!
— Что ж,— говорю,— хорошее дело начали вы, ребята. Если
бы вашему примеру последовали все школьники страны, не стало
бы у нас браконьеров на реках и озерах.
— И должны последовать,— горячо сказал Миша.
Я охотно согласился с ребятами, пообещав им написать рассказ
об их скромном подвиге.

линь
Ю. Кольчевскии
тразилась неба синь
В прудовом покое,
Но не знает рыба линь,
Что это такое.
На поверхности пруда
В лопухах оконце.
Линь сумел бы без труда
Посмотреть на солнце.
Только это ни к чему
Толстому лентяю.
Вот и плавает по дну
Рыба золотая.
Поглядел бы хоть разок
На простор высокий
Хитрый, маленький глазок,
Скрывшийся в осоке!
Беспокойная мечта
Мне запала в душу:
Золотистого плута
Вытащить на сушу.
Показать ему красу
Яркую, земную.
Лишь поэтому лесу
Вытянул в струну я.
Упирается линек
Из всех силенок.
Ах, как жаль, что поводок
Оказался тонок!
Не понравилась линю
Красота земная.
Что ж, его я не виню.
Просто понимаю.

А. Никольский
КАК я ЧУТЬ НЕ СТАЛ РЫБОЛОВОМ
иногда задумывался над вопросом:
каким образом люди становятся
рыболовами?
Дело в том, что, по моим
наблюдениям, рыболовство отнюдь не является
таким невинным развлечением, которым
можно заниматься или не заниматься.
Нет. В большинстве случаев это мирное на первый взгляд занятие
превращается в неукротимую страсть, и человек отдает ей все
свободное время.
Если послушать рассказы страстного рыболова, то начинает
казаться, что вся его жизнь делится на две неравные части. Одна—
большая и лучшая —проводится на реке. Вторая часть по сути дела
является не чем иным, как подготовкой к выходу на реку и
проводится в зоомагазинах, на птичьем рынке, на работе и кое-когда дома.
Увы, такое вот складывается впечатление. Но вы сами
понимаете, что это бывает только тогда, когда наслушаешься рыбацких
рассказов. На самом деле это, конечно, не так.
Из меня настоящего рыболова так и не вышло, хотя для этого
трижды складывались благоприятные обстоятельства. Два раза
меня пытались совратить друзья, которые смыслили в рыбной ловле
столько же, сколько я сам. Это было не опасно. Но однажды угроза
была так близка, что я чуть-чуть не стал рыболовом.
Первый раз я с компанией друзей отправился ловить карасей
бреднем. До позднего вечера мы мокли в воде, мерзли, а потом,
повизгивая от холода, бегали по берегу, стараясь согреться. Рыбы
мы не поймали.
Второй раз меня опять-таки соблазнили друзья, и я
опрометчиво согласился идти ловить на донные удочки. Я еще помнил
первую вылазку и решил, что на этот раз меня в воду не заманишь
калачом. Но друзья объяснили, что донки — такой вид ловли, когда
рыболову в воду лезть не нужно. Ему там совершенно нечего делать.
Они оказались правы. Сначала все шло хорошо. Мы зажгли
костер, ели рыбные консервы и пели песни. Но потом полил дождь,
мы вымокли до нитки и снова, повизгивая от холода, бегали во
мраке по берегу, чтобы согреться. Рыбы мы, конечно, и на этот раз
не поймали.
После этого я несколько лет не вспоминал о рыбной ловле.
А недавно я получил такую телеграмму: «Приезжай. Волюичик будет
ловить тобой рыбу». Это новое упоминание о рыбной ловле привело
меня в замешательство. Во-первых, я совершенно не помнил, кто
такой Волюнчик, и еще меньше представлял себе, каким образом он
69

будет мною ловить рыбу. Но, сосредоточив внимание, я скоро
разгадал обе загадки. Дело в том, что в конце отпуска я решил провести
несколько дней в родных местах у своей сестры, о чем и сообщил ей
в письме. Я не видел ее очень давно и с некоторым трудом вспомнил,
что Волюнчик, вероятно, ее сын Всеволод, хотя в те далекие времена
он назывался Севунчиком. А рыбачить он, вероятно, собирался не
мной, а со мной. Здесь я вспомнил толстого белобрысого бутуза,
который вместо «дядя Петя» в те времена упорно выговаривал
«дядя Тетя». Представил, как мы важно шествуем на рыбалку, и мне
стало смешно.
Каково же было мое изумление, когда вместе с многочисленными
сестрами, тетями и бабушками меня встретил худой] длинный юнец
лет 9—10, который независимо стоял поодаль и неодобрительно
следил за поцелуйным обрядом.
Мы с ним быстро сошлись. Я тоже не сторонник нежностей.
Мне не нравятся эти Волюнчики, Севунчики и поцелуйчики.
Поэтому, когда до него дошла очередь, я просто назвал его Воликом
и пожал руку.
По-моему, в этой семье было слишком много женщин, и они ему
порядком надоели. Как выяснилось, Волик непременно доводился
кому-нибудь племянником, внуком или двоюродным братом.
Несмотря на обилие родственников, дяди у мальчика не было, и,
вероятно, поэтому он весь день неотступно следовал за мной, осыпая
самыми необычайными вопросами.
А вечером за чаем он взял меня за рукав и, немного
поколебавшись, высказал свою, вероятно, самую заветную мечту,
— Знаете что? Пойдемте завтра ловить рыбу!
Я хорошо помнил свои первые походы за рыбой. Если есть на
свете занятия, к которым я абсолютно равнодушен, то рыбная ловля
занимает в этом списке первое место.
Я уже собирался изложить свой взгляд на это, но меня удивил
вид мальчика. Волик произнес свою просьбу каким-то свистящим
шепотом, весь наклонившись ко мне и с нетерпением заглядывая
в мои глаза.
Я не смог ему отказать. Откровенно говоря, я ожидал бури
возражений со стороны тетушек, но ее не последовало. К моему
удивлению, некоторые из них согласно закивали головами. Здесь
чувствовалось влияние отца — страстного охотника и рыболова.
— А чем будем ловить? — спросил я.
— У меня есть удочки! — торопливо сообщил Волик, еще крепче
сжимая мою руку.— Все есть! Я сейчас накопаю червей!
Делать было нечего. Река была неподалеку, и я живо представил
себе следующую картину.
После обеда мы приходим на берег. Я снимаю пиджак, рубашку,
ботинки и ложусь на песке загорать. Время от времени я открываю
один глаз и смотрю, не утонул ли Волик. Когда становится жарко,
я лезу в воду, несколько раз окунаюсь (я не люблю подолгу плавать)
и снова вылезаю на песок загорать. Перед вечером мы идем домой
70

оба довольные: я своим отпуском, а Волик выловленным пескарем.
Это выглядело даже заманчиво, и я легкомысленно согласился.
Но уже в следующую минуту выяснилось, что мой план никуда не
годится.
— Мы с вами встанем в три часа! — взволнованно сказал
Волик.
— В три часа ночи? Зачем так рано?
— Мы с папой всегда ловили на зорьке... Утром лучше клюет!
— Клюет?..
— Ну да, берет насадку. Ловится лучше...
Я был сбит с толку такими познаниями. Но слабая надежда еще
теплилась в моей душе.
— А кто же нас разбудит?
— Бабушка! Она нас с папой всегда будила.
Я с надеждой взглянул в сторону бабушек.
— Разбужу, разбужу! —подтвердила одна из них.— Спите
спокойно.
Утром меня действительно подняли ни свет ни заря. За окном
брезжил рассвет, и петухи только начинали приветствовать
грядущий день. Спать хотелось до ломоты в челюстях.
Увидев Волика, я удивился. На нем были резиновые сапоги,
аккуратная телогрейка, подпоясанная ремнем, в руках длинные
удочки. Все это снаряжение говорило о сноровке и готовности к
лишениям, чего я никак не предполагал. Я, в своей шляпе и
оранжевых сандалетах, выглядел по сравнению с ним дилетантом, каким-то
гулякой, нечаянно затесавшимся в компанию к деловому человеку.
Волик не обратил на мой вид никакого внимания. Он деловито
бормотал, загибая пальцы.
— Крючки взял... кукан взял... ножик взял...
Мы вышли из дому и сразу окунулись в густой туман. Все
предвещало, что день будет хорошим. Я не прошел и десятка шагов, как
почувствовал, что совершенно промок. Роса выпала сильная. Это
было неприятно, но я еще с вечера настроился философски.
Скоро стежка вывела нас из поселка, и мы пошли лугом. В
воздухе было так свежо, каждый лист, умытый росой и сохранивший
на себе алмазные капельки, был таким чистым, что мне вдруг
совершенно неожиданно захотелось петь. По-видимому, такое же
чувство охватило и птиц, ибо их голоса откуда-то слышались все
чаще и чаще. Должно быть, они только-только начинали свой
птичий концерт, который, как мне было известно по рассказам
рыболовов, продолжается целый день и состоит из многих отделений. Мы
шли теперь напрямик, а за нами тянулись по росе следы — четыре
темные полосы. Сон прошел. Мы вышли на речку, и я с
удовольствием уселся на берегу, выбрав для этого сухое, свободное от травы
местечко.
Рядом расположился Волик. Он быстро размотал удочки,
нацепил на крючки червей и забросил в воду. У него оказалось четыре
удочки, и две из них должен был караулить я.
71

Слева далеко за горизонтом вынырнул ослепительно яркий
краешек солнца. Птичий хор крепчал с каждой минутой, и отдельные
солисты уже были едва различимы. На противоположном берегу
с мычанием двигалось стадо. Трава подсохла, я согрелся и,
наконец, получил возможность откинуться навзничь, положив под
голову рюкзак. Было удивительно приятно лежать вот так, без забот
и хлопот, не думая ни о чем, и греться под скупыми лучами раннего
солнца.
«Вот в чем главная прелесть рыбной ловли! В безделье! —
с восторгом подумал я.— Теперь мне понятно! Кажется, становлюсь
рыболовом! Как хорошо...»
— Дядя Петя! У вас клюет...— раздался шепот соседа.
Необыкновенное волнение, с которым были произнесены
эти слова, заставило меня немедленно вернуться с небес на
землю.
— Где клюет?!
— Вон, на той удочке...
Я уже осознал, в чем дело, и, следя за ныряющим поплавком,
тоже шепотом спросил:
— А что я должен делать?
— Дергайте!
— Прямо сейчас?
— Ну да! Скорей!
Я дернул, но на удочке болтался только жалкий обрывок червяка.
Я радостно засмеялся и взглянул на Волика.
На Волика было жалко смотреть.
Он покраснел, засуетился, внимательно осмотрел крючок,
тщательно нацепил червяка, поплевал на него и закинул в воду. Я
понял, что сделал что-то не так, и решил быть внимательней. Однако
вытащить рыбу оказалось не так-то просто. У меня клевало то и
дело, я торопливо выхватывал удочки, но безрезультатно. Так
продолжалось до тех пор, пока рыба не решила, по-видимому,
сделать передышку, и я вновь получил возможность блаженно
растянуться на земле. Солнце уже припекало как следует. Но только я
задремал, как вдруг опять услышал тревожный шепот.
— Дядя Петя, а дядя Петя...
— Клюет? — спросил, я приподнимаясь.
Волик делал отчаянные знаки, указывая на прыгавший
поплавок.
Мне почему-то стало очень жаль ту несчастную рыбешку,
которая играла сейчас в поддавки со смертью, и я миролюбиво
предложил:
— Давай дадим ей поклевать как следует? Пускай ее хорошенько
наклюется, а потом мы предложим ей нового червяка. Как ты
смотришь?
Более глупого предложения нельзя было придумать. Волик
обиделся вконец, забрал свои удочки и отсел подальше. Но и оттуда
он продолжал ревниво следить за моими поплавками. Несколько
72

раз он начинал волноваться, вскакивал, и я догадывался, что в этот
момент моим червяком интересуется рыба.
Почему-то у него в этот день не клевало, а мои поплавки то и
дело шевелились. Такая несправедливость оказалась свыше сил
темпераментного рыболова. Он гневно выдернул удочки, смотал
лески и, не оглядываясь, пошел к дому.
Я окончательно проснулся. Мне было как-то совестно бежать за
племянником, и я остался посидеть на берегу.
Было совершенно очевидно, что рыболова из меня не вышло.
— Вероятно, недостаточно чистого созерцания природы,—
размышлял я.— Тут нужен еще какой-то неведомый мне спортивный
азарт.
Я стал собираться домой. Одного поплавка не было видно, и я,
боясь зацепить крючок, энергично поднял удилище кверху. И в
этот момент я неожиданно ощутил на конце лесы какие-то глухие
рывки. Это длилось всего мгновенье... Но сердце мое остановилось...
Все мои чувства слились в единственное желание — как можно скорее
вытащить добычу. Я сильно потянул... Но леса пошла без
сопротивления, и из воды выскочил голый крючок.
Я стоял оцепенело.
Неведомая доселе охотничья страсть прошелестела рядом, едва
не коснувшись меня крылом
Не скрою: какую-то минуту мне очень хотелось снова ощутить
эти непонятные, таинственные рывки из подводных глубин. Но
это очень скоро прошло, и я не спеша побрел прочь от речки.

СТИХИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
Л. Сметания
УТРО
Росою слезится седая осока,
Камыш наклоняет тяжелые кисти,
Туман, протянувшись над речкой глубокой,
Ложится на темные узкие листья.
Все тихо. Лишь редкие, быстрые всплески:
Гуляют язи в мелководье излучин,
Да издали, чуть различимый, нерезкий,
Доносится звук запоздалых уключин,
Да сзади меня на сухой тальничинке
Какая-то пташка взлетает, садится...
Красива, смела и легка, как пушинка,
Певунья веселая — милая птица!
Но вот поплавок шевельнулся и канул...
Удилище тут же рука подхватила.
Нельзя торопиться... С подсечкой не рано ль?
Нет, вовремя... Стой! Ты пытаешься силой,
Толчками сорваться с крючка — отцепиться.
И кинуться в листья уснувших кувшинок?
Но леска надежна, и долго возиться
Не стану с тобою, показывай спину!
А зорька из алой уже золотеет,
Над темной еловой зубчатой грядою.
Вот ветер проснулся, чуть слышно повеял,
Взлетели стрекозы — дрожат над водою.
Далекий-далекий гудок паровозный
И шум от колес, прокатившихся где-то...
Все вспомнится вечером зимним, морозным:
Рассветы, ночевки, рыбацкое лето.

Сергей Недодаев
НА НОЧНОЙ РЫБАЛКЕ
Вечереет. Затихают галки.
Над рекой сужается простор.
Только что приехав на рыбалку,
Разложили на ночь мы костер.
К донке крепко-накрепко привязан
Звонкий колокольчик-постовой,
Будто он теперь уже обязан
За улов ответить головой.
Каждый ждет его веселой песни,
Затаив дыхание в груди...
Нет другой мелодии чудесней,
Что тревогой сердце бередит!
Что ж, звони, звони, дружок, почаще,
Не давай покоя до утра —
Этот маленький кусочек счастья
Мы разделим дружно у костра.
А в костре потрескивают сучья...
В самокрутки сыплется табак...
Кто сказал, что на рыбалке скучно?
Кто сказал — тот вовсе не рыбак.
Пусть порою комары кусают,
Мы дымком окурены слегка,—
Ничего! Нам это не мешает.
Только жаль, что ночка коротка.
Вот уже и утро наступает,
Вновь над речкой ширится простор.
Медленно в рассветной рани тает
Собеседник наш — ночной костер.

Николай Конькин
У БЕРЕГОВ ЮНОСТИ
реди своих воспоминаний
Одно всю жизнь мы бережем:
В урочный час, на зорьке ранней—
Заброс... Поклевка... Бой с лещом...
Не так уж много мы ловили,
Шалили больше у реки,
Но нам все шалости простили
Отцы и деды — рыбаки.
Здесь красоту родного края
Мы полюбили навсегда,
Под вольным небом закаляясь
Для вдохновенного труда,
Чтоб одолеть любую трудность,
Любую речку переплыть...
Здесь волны помнят нашу юность,
И нам ее не позабыть.

Николай Конькин
СВЕЖАЯ СТРУЯ
Встречая алую зарю
На речке по утрам,
Мы видим свежую струю —
Ребят мы видим там.
Пусть не заглотыши — крючки —
Ничтожен их улов,
Они уже ученики
Спортсменов-«стариков».
И мы рыбацкий опыт свой
Спешим им передать:
Как с безупречной быстротой
Плотицу подсекать,
Как проследить наверняка
Подводный рыбий ход
И как по дрожи поплавка
Увидеть, кто клюет.
Не в похвальбе, конечно, суть!
Мы так же, как они,
Рыбацкий начинали путь,
Но... шли за днями дни.
Давно в спортивном мы строю,
А не стареем все ж!
И, словно свежую струю,
Встречаем молодежь.
г. Елабуга

В. Ватлецов
ПЕРВАЯ УДОЧКА
Солнце необычно ярко светит,
Манит властно речка за окном.
Сын проснулся — не уснул, заметив
Удочку с красивым поплавком.
С детских лет все это мне знакомо!
Был таким, как Женька, я и сам:
По утрам стрижей веселый гомон
Звал меня к заветным берегам...
Словно детство заново встречая,
Вижу: сын, как я,— рыбак в душе,
Затаив дыханье, подсекает
Первую добычу в камыше.
С дорогим подарком неразлучен,
Скользких двух ершей поймал малыш.
Дремлет речка... Только звон уключин
Нарушает голубую тишь...
Хороша мальчишечья рыбалка!
Пусть и не велик пока улов...
Мне своих ушедших лет не жалко —
Подрастает новый рыболов.
Знаю точно: подвернув штанишки,
Каждый день сынок спешит к реке —
Заодно с соседским рыжим Мишкой
Закрепить дорожку в челноке.
Чтоб, придя с работы, снастью этой
Мог отец блеснить по бочагам...
Рыболовной страсти эстафету
Жизнь сама вручает сыновьям!
Ст. Лянгасово (Горьковская область)

Максим Наимовин
СЕРЬГА
оезд высыпал на маленькую платформу
с десяток пассажиров и, словно
раздосадованный тем, что его заставляют
останавливаться на какой-то незначительной
станции, протяжно засвистел и тронулся
дальше.
Люди, подождав, когда исчезнет за
поворотом последний вагон, блестящий от дождя, побежали к
свежеокрашенному деревянному навесу.
С утра моросило. Небо неутомимо низвергало мелкую, почти
невидимую пыль. Она медленно пропитывала одежду людей, и,
казалось, проникала до костей, и вызывала озноб.
Большинство пассажиров были местными жителями. Подняв
воротники суконных пиджаков, они побрели по грязному шоссе
к своим домам.
На перроне осталось только четыре человека в спортивной
одежде, с рюкзаками на спинах и удочками в чехлах.
— Ну, а теперь что?—спросил один из них, после того как
несколько раз прочел расписание, нацарапанное крупными
кривыми буквами на доске, которая когда-то претендовала на черный
цвет.
— Что же теперь? — отозвался высокий полный мужчина с
поднятым капюшоном своей брезентовой куртки.— Пошли и мы к селу.
Посмотрим реку. Если вода мутная и крутит, то возле моста есть
корчма. Переждем там, пока дождь перестанет. Не будет же он
лить весь день!
— Там будет видно, что делать дальше, а сейчас надо идти.
Панчо, эй, Панчо!.. Давай, пошли!
Тот, кого звали, стоял на шпалах и грустно смотрел в мрачное
небо. Было что-то смешное в его фигуре, низкой и толстой, похожей
на какой-то странный квадрат, перехваченный широким старым
офицерским ремнем. На голове красовался маленький зеленый берет.
79

На оклик человек неохотно обернулся, все так же грустно
вглядываясь куда-то вдаль, в невидимый горизонт.
Все невольно рассмеялись: уж очень не шло страдальческое
выражение этому широкому мясистому лицу с щетинистым
подбородком, сонными маленькими глазами и носом-картошкой. Человек
был похож на большого огорченного ребенка, у которого
неожиданно отняли любимую игрушку и забросили высоко на небо. Толстяк
не обиделся на смех, даже сам растянул губы в добродушной,
виноватой улыбке.
— Для того ли мы столько времени тащились сюда, чтобы
разыскивать сейчас какую-то деревенскую корчму?
— Не падай духом, Панчо, ведь мы же пойдем мимо реки!
— Ну, раз так, тогда пошли.
Дорога была покрыта жидкой грязью, размешанной сотнями
телег и ног. Рыболовы посмотрели на нее с отвращением и
осторожно зашагали, выискивая какие-нибудь опорные точки. Но через
несколько шагов они отказались от всякой предосторожности
и пошли прямо посередине. Каждый шаг сопровождался
маленькими грязевыми фонтанами. Шли, подгоняемые дождем и тайной
надеждой, что река все же вознаградит их.
Мост был недалеко. Еще от поворота увидели его высокие
перила. Но когда приблизились, последняя искорка надежды угасла.
Река яростно билась о сваи, красновато-коричневая, она
вырывалась из берегов. Собственно, берегов и не было. Только две
полоски раскисшей земли направляли быстрый бег разгневанной
воды.
— Кончено! — пробормотал рослый мужчина с капюшоном.—
Никакой ловли здесь не может быть.
— Ясно! О чем тут думать, Иван. Давай в корчму!
Панчо двинулся последним, думая о странных капризах
природы, так жестоко подшутившей над надеждами рыболовов.
Несмотря на ранний час, маленькая задымленная корчма была
полна. Приезжие с трудом нашли свободный столик, заказали ра-
кию * и начали копаться в рюкзаках.
— Счэвидно, придется ни с чем возвращаться дневным поездом.
Давайте хоть кутнем! — засмеялся Иван.— Эй, Спас, доставай
свои запасы, не увиливай!
На столе быстро появились вареные яйца, колбаса, ветчина,
хлеб. В углу, прижатый старой, ободранной вешалкой, едва
уместился последний рыболов — мужчина средних лет с огромными
черными бровями, нависшими на глаза. Он порылся в рюкзаке и
смущенно выставил на стол коробку с сардинами.
— Ну вот, теперь все в порядке! —засмеялись его друзья.
— Я говорил жене, чтобы не делала из меня посмешища,—
оправдывался Христо, не поднимая головы от рюкзака.
* Сливовая или виноградная водка.
80

Они повторили заказ, затем потребовали по третьей порции
ракии. Пришлось расстегнуть куртки и пояса. Крепкая влага
схватывала горло своими огненными пальцами, разливалась по
жилам, проникала во все клеточки тела и располагала к шумному
разговору.
— Такая уж наша рыбацкая судьба! Разве это дождь?
Чепуха! А видишь, как поднялась река? Бывало ли когда-либо что-
нибудь подобное?
— Если сейчас погода и улучшится, все равно пользы не будет.
— Пей, Панчо! Не расстраивайся. Смотри, солнышко
проглядывает.
Действительно, облака поредели, и в просветах между ними
блеснул огненно-желтый диск солнца. Дождь продолжал моросить,
и солнечные лучи, преломляясь в падающих мелких водяных
иголках, создавали впечатление, будто движется многоцветная масса,
заполняющая все пространство.
— Не повезло, ребята,— обратился к рыболовам пожилой
крестьянин, сидевший за соседним столиком.— Неподходящая
сейчас для рыбалки река.
— А когда она успела так разлиться? Может быть, дождь шел
и вчера?
— Охо-хо! — многозначительно махнул рукой крестьянин.—
Какая разница — шел вчера дождь или нет? А почему бы вам не
попробовать пойти по Петрице? Может быть, что-нибудь и
поймаете.
— Что это за Петрица?
— Вон там, выше по оврагу, течет ручеек, но рыба есть.
— Подсаживайся к нам. Расскажи-ка подробнее, какая рыба.
Эй, паренек, принеси-ка еще стаканчик!
Сдвинули столы, и крестьянин присел к столу рыболовов.
— Обычно туда ходят ребятишки,— приносят кой-какую мелочь.
Панчо нервно забарабанил пальцами.
— Вставайте! Пошли.
— Ты с ума сошел! Какой смысл мокнуть на дожде, искать
жалкий ручеек? Подожди хотя бы, пока выглянет солнце.
Но толстяк решительно встал.
— Я пошел. Кто хочет, идемте со мной.
Он быстро начал укладывать в рюкзак разные коробочки и
баночки. Затем в нерешительности посмотрел на свою удочку.
Поколебавшись немного, вытащил все три колена и начал их
составлять.
— Что ты делаешь? Почему здесь? Уж не думаешь ли ловить
рыбу в стаканах?
— Я не хочу возиться с этим на дожде. Хочу выйти совсем
готовым.
Он собрал удочку, перебросил через плечо рюкзак и направился
к выходу. Над его головой в такт неуклюжей походке раскачивались
на леске два крючка.
81

— Панчо, не держи так удочку! Это может плохо кончиться,—
крикнул ему вслед Иван.
Но рыболов не обернулся.
— Ни пуха ни пера! — пожелали ему на прощанье остальные.
В дверях он махнул им рукой и исчез в сетке дождя.
* *
*
Придя на место, о котором говорил крестьянин, Панчо с
сомнением огляделся вокруг. То, что он увидел, нельзя было назвать
даже речушкой, это был самый обыкновенный ручей, который едва
заметно пробирался между камнями. Дождь, наконец, прекратился,
и Панчо решил пойти вверх по течению. И, действительно, примерно
через километр ручей начал расширяться, образовывать кое-где
небольшие бочаги.
Течение здесь стало очень быстрым, но сколько рыболов ни
вглядывался, он не смог обнаружить никаких признаков рыбы.
Прошел еще с километр. Да, теперь уже ручей можно было назвать
речкой и поверить крестьянину, что в ней кипит жизнь. Побродив
еще немного, Панчо добрался до небольшого деревянного мостика.
Река образовала здесь глубокую заводь, достаточно широкую и
более десяти метров длины. Рыболов встал на мостике и с
любопытством заглянул вниз, в прозрачную синеву. Сердце его
встрепенулось. Откуда-то, из тени подводных камней, медленно выплыл
крупный голавль. Он лениво приближался к мостику.
Покрутившись под ним, рыба исчезла в тени у противоположного берега.
Возможно ли? Панчо бросился на середину мостика. Но нога
его скользнула по грубо обтесанному бревну, он покачнулся,
потерял равновесие и схватился за перила. В этот момент мочку его уха
пронзил острый укол.
Сначала толстяк не понял, что случилось, и дернул удочку,
чтобы насадить приманку, и тут почувствовал, как что-то крепко
вонзилось в его ухо. Крючок, который вначале только задел за
мочку, сейчас, при рывке, впился всем своим острием уже в нежный
хрящ. Раздосадованный Панчо попытался вытащить крючок, но
при каждом движении тот впивался все глубже и глубже. Словно
назло солнце, наконец, освободилось от мрачной завесы облаков,
вырвалось на свободу и засияло во всем своем великолепии. Деревья
заулыбались свежей яркой зеленью, нежно запела синица. Голавль
появился снова и преспокойно начал прогуливаться у самой
поверхности. Тут от боли в ухе, от сплошного невезения, от
бессильной досады толстяк заплакал. Слезы обильно текли по его
обросшему лицу, образуя маленькие ручейки. Соленая влага попадала в
рот.
Он не вытирал слез. Плакал с каким-то злым наслаждением,
будто слезы могли хоть немного смыть накопившуюся горечь.И
вдруг он ударил себя по лбу: «Как я не догадался сразу?» Быстро
вытащил нож и трясущимися руками перерезал тонкий поводок с
82

крючком. Пусть сидит в ухе! Освободившись от крючка, удилище
свободно выпрямилось.
Панчо сошел с мостика, спустился к самой воде, привязал новый
большой крючок, нанизал на него кузнечика и забросил. Еще при
падении в воду кузнечика голавль выскочил из своего укрытия.
Ничего подозрительного он вокруг не заметил. Рыба спокойно
схватила аппетитное зеленое тельце, мгновенно почувствовала
предательский укол, но было уже поздно. Крепкая нейлоновая леска
неумолимо тянула к берегу. Все же голавль сразу не поддался.
Он попробовал увильнуть в прибрежные камни. Ничего не вышло.
Потом, когда почувствовал, что летит к берегу, он снова попытался
оторваться, сделал отчаянный рывок в сторону. Но рыболов с
неожиданным проворством бросился в воду и выгреб добычу руками,
ногами и всем своим телом. Затем схватил голавля под жабры и,
что-то несвязно бормоча, со счастливой улыбкой опустил в кошелку.
Рыба была настолько велика, что из кошелки остался торчать
наружу хвост.
С куртки Панчо, с его штанов, с рукавов стекали струи воды,
но он не обращал на это внимания. Нацепил другого кузнечика
и снова забросил...
Но великодушие природы кончилось. Снова начал моросить
дождь. Маленькое белое перышко — поплавок на середине бочага
не шевелилось, а дождь все усиливался. Наконец рыболов решил
возвращаться. Он рисковал опоздать уже и на вечерний поезд.
Друзья встретили его шумными возгласами. Пока он заканчивал
свой рассказ, эхо донесло отдаленный гудок паровоза.
В поезде уселись они кое-как, все на одной скамейке. Ритмичное
постукивание колес и накопившаяся за день усталость быстро
убаюкали Панчо. Его друзья, полные энергии после долгого отдыха,
шумно рассказывали курьезную историю с ухом Панчо, а
пассажиры со снисходительным любопытством вглядывались в большого
бородатого ребенка, занявшего половину скамьи. Он со счастливой
улыбкой прижимал кошелку, из которой высовывался хвост
голавля. Ребенок сладко похрапывал, не чувствуя необыкновенной
серьги, засевшей у него в ухе...
Перевели с болгарского
В. ПОТЕМКИНА и Б. ХРОМУШКИН
Н. Елизаров
СОВЕТЫ И ПОГОВОРКИ СТАРОГО РЫБОЛОВА
1. Неумелый рыболов всегда на бесклевье жалуется.
2. На обеденном столе снасти не раскладывай.
3. Убранный крючок рыбу ловит, а неубранный —рыболова.
4. Крючки не живые, а прыгают.
83

5. Вовремя крючок не уберешь, потом не найдешь, пока не
напорешься.
6. Леса не нож, а руки режет.
7. Закидываешь удочку вперед — оглянись назад.
8. Хороша жестяная баночка для червей, да краешки остры.
9. На рыбалке опарыш хорош, да для рук не гож, часто мыть
нужно.
10. Описторхоз — рыбья болезнь, а неаккуратный рыболов
и ею заразиться может.
11. Описторхозом заразиться легко, да вылечиться трудно.
12. Снимаешь с крючка окуня или ерша, делай это не спеша —
уколоться можно.
13. Крепка у окуня чешуя, да терки боится.
14. С остриженными плавниками и ерш нестрашен.
15. Опытный рыболов на спиннинг рыбу ловит, неопытный —
сам себя.
16. Научись спиннингом груз бросать, а блесну забросишь.
17. «Парик» не велик, а блесну держит.
18. Крупную рыбу выводи не силой, а уменьем.
19. Пойманную щуку под жабры не бери, подсачек есть.
20. Неумелому да завистливому всегда кажется, что в чужой
лунке рыба крупней.
21. Чем больше зависти, тем меньше рыбы.
22. Сколько удочек ни вози, все равно все лунки не захватишь.
23. Завистливый да жадный всегда по сторонам крутится.
24. Красива блесна, да неуловиста.
25. На чужой сторожек не смотри, свой прозеваешь.
26. На чужую лунку не зарься, свою крути.
27. Пьяный рыболов полыньи не сторонится, а к ней стремится.
28. Пьяного рыболова и метровый лед не держит.
29. Опасен первый лед, а последний — вдвое.

Всеволод Васильев
НА ОЗЕРЕ СЕЛИГЕР
Изумительно хорошо озеро Селигер. Это одно из лучших мест
отдыха многих тысяч туристов и рыболовов-любителей,
приезжающих сюда из разных районов нашей необъятной страны.
...Длинные, лениво бегущие волны мягко и спокойно ложатся
на берег. Широко раскинулся огромный плес, окаймленный
прекрасным хвойным лесом. Мы покинули г. Осташков, находящийся
на берегу озера. Мерно рокочет мотор нашей лодки. Бодро и
радостно на душе. Сколько у каждого рыбацких планов и надежд!..
Ведь впереди — месяц отпуска, масса неизведанных чудесных мест,
приволье и любимые дорогие зорьки...
Лодка плавно скользит по волнам Селигера. Сознание того, что
все заботы и тревоги остались там, на берегу, а нас окружает лишь
водный простор и необъятное безоблачное небо, наполняет душу
глубоким спокойствием. Оно медленно вливается в каждого из нас,
и я вижу по лицу своего друга, как исчезают на нем морщинки,
светлеют глаза и он всем своим существом тянется к ласковым,
теплым лучам солнца. Без слов понимаю, что он вспоминает годы
своей молодости, проведенные здесь на озере, а мои думы невольно
уходят в прошлое, отдаленное от нас веками и годами...
85

Среди многих озер, расположенных в Калининской области, озеро
Селигер занимает по величине первое место. А по своей особенной
форме, имеющей очень сложные извилистые очертания, оно
выделяется среди озер всего Советского Союза. Две перекрещивающиеся
цепочки больших плесов, соединенных протоками,— такова
необычная форма этого озера. Одна цепочка протянулась на 90
километров с севера на юг, а другая — около 37 километров —с запада
на восток.
Образовалось озеро Селигер в центральной впадине Валдайской
возвышенности при окончании ледникового периода. Но до сих пор
окрестности и само озеро хранят много следов движения мощного
ледника.
Неровен рельеф дна Селигера. При средней глубине его 5—7
метров есть обширные прибрежные и плесовые мелководья, а на
плесах встречаются глубокие ямы, каменные гряды и огромные
валуны. Места с резким изменением дна именуются здесь
по-местному — «налье».
По берегам озера попадаются обломки скал, принесенные
ледником с далекого Севера.
Отличается озеро и обилием островов. Их насчитывается на
Селигере 160. Наиболее крупные острова — Хачин, Городомля,
Кличен, Долгий, Журавка. Интересно, что на самом острове Хачин
есть 12 озер и находится 5 селений.
Но основная особенность озера — это 24 больших водных плеса,
окаймленных прекрасным хвойным и смешанным лесом и
соединенных между собой протоками. В северной части озера наиболее
велик Полновский плес, на юге — Осташковский, на западе —
Березовский, а на востоке — Кравотынский.
Прибрежная полоса каждого плеса во многих местах поросла
густой водной растительностью — тростником, кугой, хвощом,
кувшинками,— которая служит убежищем для молоди рыб и местом
ее питания. Извилистые берега образуют массу заливов (лук),
далеко вдающихся в сушу. В них охотно держится разная рыба,
и не случайно: раньше часть этих лук считалась заповедниками,
в которых была запрещена всякая рыбная ловля.
Вода в озере — прозрачная, мягкая, а в жаркое лето температура
ее доходит до 24°. С начала июля и до конца августа наблюдается
цветение воды.
Все эти природные особенности создали на Селигере очень
благоприятные условия для жизни рыб. Столетиями славилось озеро
своими рыбными богатствами, и слава о них уходила далеко за
пределы земли русской.
...Мерно, слегка покачивается на ходу наша лодка... А
прерванные криками подлетевшей стаи чаек мысли снова и снова уходят
в интересное прошлое Селигера...
86

...В XIV веке на южном берегу озера поселился рыбак Евста-
фий, покинувший разгромленное новгородцами селение Городище.
Так возникло новое поселение, получившее название Осташковская
Слобода. Вскоре она стала основным местом промыслового
рыболовства на озере Селигер. А к XVII столетию осташковские рыбаки
уже вывозили рыбу и торговали ею в Москве, Твери, Ржеве,
Торжке и других городах.
87

Росла и ширилась рыбацкая слобода. У рыбаков появилась
потребность в высоких кожаных сапогах, фартуках, рукавицах. Возрос
спрос на рыболовные снасти. Создалось кожевенное производство.
А затем осташковские изделия из кожи, и в частности высокие
рыбацкие сапоги — осташи, стали пользоваться широким спросом и
в других районах России.
Так Осташковская Слобода стала центром промыслового
рыболовства России того времени. Слава об осташковских рыбаках
ширилась и вышла за пределы нашей страны. В 1724 году шведский
король выразил русскому послу желание видеть у себя на службе
двух русских рыбаков. Вскоре по специальному постановлению
Российской Коллегии иностранных дел в Осташковской Слободе
были выбраны искусные рыбаки и с полным рыбацким снаряжением
отправлены в Стокгольм.
В середине XVIII века в Селигере и прилегающих озерах
добывалось за год до 25 тысяч центнеров крупной товарной рыбы и до
1 миллиона штук раков.
Рыбные богатства Селигера сохранялись потому, что действовали
жесткие промысловые ограничения, обеспечивавшие естественное
воспроизводство рыбы. Уже в XVII веке здесь существовали рыбо-
охранные законы, строго соблюдавшиеся рыбацкими артелями
и местными жителями.
Временами, в отдельные периоды года, полностью запрещался
промысел всякой рыбы по всему озеру. 200 лет на Селигере
существовал закон, строго запрещавший на многих участках озера ловлю
рыбы с 15 апреля до 15 июня. Были установлены и объявлены
заповедниками луки и целые плесы на озере, которые находились
под круглогодичным надзором вооруженной охраны.
Выполнение этих законов контролировалось и самими рыбаками,
причем так жестко, что нарушители за браконьерский лов
расплачивались собственной жизнью.
Великий русский драматург А. Н. Островский, посетивший
Селигер в 1856 году, писал о том, что «Осташковские жители — первые
рыбаки в губернии и России...» Так столетиями создавалась, жила
и росла слаза об осташковских рыбаках и об озере Селигер.
...С 1930 года на озере Селигер не стало никаких заповедных
плесов и лук. Началась ловля рыбы любыми средствами.
Министерство рыбной промышленности ввело траловый лов, уничтоживший
все стоянки крупной рыбы на зимовальных ямах. Был ликвидирован
маточный состав производителей.
Руководство Министерства рыбной промышленности хорошо
знало, как выполнялись его приказы на озере Селигер, и, чтобы
узаконить ловлю малька, дало распоряжение относить его к мелочи —
неразбору III категории.
«Министерством рыбной промышленности устанавливались такие
«планы» рыбодобычи, что их выполнение неизбежно приводило к
опустошению Селигера. Ловили, по официальным сводкам, рыбу,
а по существу — малька. Вылавливалось около 200 тысяч штук
88

малька в день, десятки и сотни миллионов штук молоди в
путину.
75% процентов годового плана, составляющего 5 тысяч
центнеров товарной рыбы, выполнялось за счет молоди промысловых
рыб, мелкого окуня и подлещика. Свыше 3 тысяч центнеров малька
морозилось в огромные куски, сотни центнеров сушилось в
снетковых печах...» Так сообщала газета «Калининская правда» 4
февраля 1958 года о том, что творилось под прикрытием «выполнения
плана».
А ведь, по описанию академика Н. Я. Озерецковского, еще в
прошлом столетии в товарной рыбе с озера Селигер были
полупудовые судаки, щуки в 20—30 фунтов, лещи в 10—15 фунтов, окуни,
язи и лини в 5—8 фунтов, сомы в 2—2ХА аршина длиной.
По сообщению Осташковской городской думы, в озере Селигер
еще в 1911 году вылавливалось до 100 тысяч пудов товарной рыбы
в год...
* *
*
Мы стремимся к центру озера. Там, по нашему мнению,
находятся лучшие места для рыбной ловли. Среди них — Кравотынскнй
плес, протоки, соединяющие Осташковский и Березовский плесы.
Очень интересны многие заливы в этих районах, привлекательны
озера, расположенные на острове Хачин. А на Сосенском плесе
мы в прошлом году отлично ловили окуня и судака.
Хороших мест для ловли на Селигере много, но не пытайтесь
поспешно менять их. Часто, не освоив района ловли, не узнав
подводных ям и каменных гряд, можно без успеха уехать с отличного
места. Ведь успешно ловит тот, кто знает особенности места ловли,
а не тот, кто ищет слухов и легкой «добычи»...
В озере Селигер водятся щука, судак, окунь, язь, лещ, густера,
линь, плотва, красноперка, карась, уклейка, ерш, снеток, вьюн.
Щука встречается разной величины и окраски. «Плесовая»—
темная и более крупная, а «травяная» — зеленого оттенка и
помельче. Окунь ловится на глубинах — покрупнее и темнее, а около
травянистых и на более мелких местах держится поменьше размером
и светлее. Судак придерживается глубоких ям и каменных
гряд.
...Наша палатка поставлена на берегу уютного залива,
окруженного хвойным лесом. Ее обитатели — четверо страстных
рыболовов-любителей. Двое из них ловят всеми спортивными способами,
но особенно любят спиннинг, а двое признают лишь ловлю
поплавочными удочками. Для них поплавок — это самая важная часть
снасти. И с какой же любовью они сделаны собственными руками!..
Поплавки — разной формы, разных размеров, рассчитанные на
всевозможные насадки и условия ловли. И мы не посмеиваемся над
друзьями. Мы знаем, что в снасти рыболова все важно и нужно.
8Э

...Посмотрите, как иногда осторожно рыба берет насадку!..
Например, крупная плотва, да особенно в середине дня. Чуть
прижмет поплавок— и все. Поклевка состоялась. Прозевал рыболов
потому, что грубая снасть подвела. Тогда смотри, как ловят другие, и
учись. А учиться ловить рыболову надо всегда, всю жизнь...
Маленький, веретенообразный, легкий поплавочек у моей удочки
чуть виден над водой. Малейший прижим, и поплавок исчез.
Мгновенная короткая подсечка, и крупная плотва, сгибая тонкое
упругое удилище, приятно радует сердце.
Мы ловим попарно. Удильщики — с байдарки, собранной на
месте стоянки, а спиннингисты — с большой лодки, имеющей
подвесной мотор. Впрочем, на ловле мы подчас не заводим его и
заменяем веслами. Таким образом, каждый из нас ловит рыбу как ему
хочется, и интересы одного не ущемляют другого.
...Чудесную утреннюю зорьку мы встречаем сидя в лодке, рядом
со стеной тростника. В этом месте два дня тому назад разбросана
привада — остатки пшенной каши, мятого картофеля и
размоченные ржаные сухари. Привлекла ли привада рыбу?.. Да, конечно.
Ждать поклевок не пришлось. Товарищ бойко таскает хорошую
плотву и красноперку, а я поймал трех подъязков. Но вот
поплавок на моей удочке стал медленно высовываться из воды. Да, да,
именно высовываться, а не уходить вниз!.. Затем он лег набок,
замер и медленно пошел в сторону... Лещ!.. Это его поклевка.
Наклонившись и взяв насадку со дна, он становится в прежнее
положение, собираясь продолжать свой путь. Поплавок, освобожденный
от тяжести поднятой насадки и небольшого грузила, ложится на
воду и послушно следует за уплывающим лещом... Но он,
подсеченный отличным небольшим крючком, делает под водой круг,
второй, а затем, утомленный порывом, всплывает наверх и ложится
набок...
Взять руками?.. Опасно! Встрепенется — и прощай! Потянуть
за тонкую лесу? Это еще хуже. Я шепотом бросаю товарищу:
«Подсачек, скорее!..» Но у того тоже берет лещ. Не обладая
ловкостью, мой друг метко сует мне ручку подсачка в самое ухо и
добавляет: «Держи»... Несмотря на явно непригодный дружеский
совет, я левой рукой освобождаю ухо от подсачка, перекидываю
его через свою голову и становлюсь хозяином положения. Через
полминуты лещ вваливается в подведенный снизу подсачек и
попадает в лодку. Затем я помогаю взять леща своему другу. А
подсачек мы условились класть в лодке теперь так, чтобы его можно было
легко взять каждому из нас.
Когда солнце поднялось над лесом, мы, прекратив ловлю,
устало прилегли в лодке. Наш небольшой садок был полон рыбой...
После обеда, к вечеру, мы заводим мотор и уезжаем со
спиннингами на глубокие места. Обычно в Селигере блеснением ловится
окунь весом до 200—300 граммов, но там, у каменной гряды,
держатся наши любимые крупные горбатые окуни, а иногда мягко
«садится» щука или с тупым толчком виснет судак. Мы хорошо знаем хара-
90

ктер поклевок наших подводных любимцев и определяем сразу, кто
из них схватил блесну.
Незаметно текут дни нашего отпуска на привольном просторе
Селигера. В уединенной спокойной жизни мы стали совсем иными.
Исчезли куда-то хвори и недомогания, которые мучили нас в
городской жизни. Мы с радостью встречали восход солнца, а вечером,
сидя около костра, на котором варилась аппетитно пахнущая уха
и кипел закопченный старенький чайник, словно дети, искали
первую звездочку, возникавшую на темнеющем небе...
Живя в палатке на берегу, мы были свободны в выборе места
стоянки. И когда нам однажды вечером за чаем пришла мысль уехать
на другой плес, мы утром сложили свое имущество в лодку. А через
3 часа, вместо кудрявой жизнерадостной березки, над нашей головой
на новой стоянке покачивались ветви сосны, и запах свежей хвои
вносил какую-то особую бодрость.
Рыба на новом месте, как всегда, сначала ловилась хуже. Но на
третий день мы уже освоились с его особенностями, и в нашей ловле
стали появляться те волнующие переживания, которых невольно
ждет сердце каждого рыболова...
За последние годы на Селигере успешно развилась ловля с
лодки, в отвес, на зимнюю блесну. Осташковские рыболовы-любители
издавна славятся своим уменьем ловить рыбу. У них существуют
и свои излюбленные блесны в форме равнобедренного узкого
треугольника, в вершину которого впаяны крючки. Такова же форма
и местных крупных мормышек («облитней»), уже десятки лет
применяемых при ловле окуня. Блесна привязывается к лесе за
отверстие в основании треугольника, а мормышка крепится в центре и
висит в воде горизонтально. Глядя на них, думается, что московские
блесны и мормышки более совершенны по своим формам и
размерам. Но тяготение к прошлому заставляет местных рыболовов
применять свои местные снасти.
Хорошей и распространенной здесь насадкой при ловле на
мормышку служит шитик — личинка ручейника. Добыть его летом
можно в протоках и прилегающих небольших озерах, собирая их по
дну. А зимой, положив в сетку потрошеную надрезанную рыбу,
опустить ее в прорубь, на дно, около тростника, и шитик набьется
внутрь рыбы.
Успешна ловля на Селигере с «дорожкой». На нее иногда
попадается крупная щука. Держится она обычно на глубинах. Но,
обнаружив такие места, их легко и потерять в широких просторах
плеса. Здесь рыболову должна прийти на помощь смекалка — надо
запомнить место по трем-четырем ориентирам, зарисовать их, а
затем бросить небольшой буек. Им может послужить
выстроганная добела палка, подвязанная к обрывку лесы с грузом, лежащим
на дне.
Ловя спиннингом в прибрежной зоне, лучше ставить лодку
против берега, делать забросы по направлению к нему и, стараясь
подбросить блесну ближе к краю зарослей тростника или травы, вести
91

приманку в сторону озера. Этот прием ловли всегда в подобных
местах успешнее, и, двигаясь на лодке вдоль берега, рыболов не
спугивает щуку со стоянки у края водной растительности.
Около прибрежных зарослей тростника и куги нетрудно найти
подходящее место для ужения поплавочными удочками плотвы,
язя, подлещика, линя и другой рыбы.
Большие прибрежные заросли тростника, куги и хвоща,
достигающие ширины 40—50 метров, мелководье на песчаных отмелях
вынуждают рыболова ловить рыбу только с лодки. Ее можно
достать у местных жителей или привезти с собой в разобранном виде.
Следует помнить, что длинная и высокая волна на Селигере
становится в бурную погоду опасной для плавания на лодке.
Зимняя ловля на озере со льда интересна, но не вблизи г.
Осташкова, где вода испорчена сточными отходами кожевенного
производства.
Летом на моторных лодках, под парусами, а зимой на коньках и
лыжах рыболовы стремятся попасть ближе к центру озера, на
плесы, удаленные от Осташкова. В летнее время по озеру есть
пароходное сообщение.
Берега населены мало, и если вам хочется обосноваться около
воды, то возьмите с собой палатку.
...Незабываемые впечатления оставляет озеро Селигер у
каждого, кто хоть раз побывает на нем. И долго, долго будут помниться
широкие плесы, спокойные хвойные боры, веселые березовые
рощицы, шелест тростника и искорки костра, улетающие к звездному
небу...
А. Тралмак
КРАСАВИЦА ВОЛХОВА
Река Волхов несет свои воды из седого Ильменя в бурную
Ладогу. Она протекает в живописных берегах, одетых рощицами из
ольхи и ивы, зарослями малины и смородины. За ними тянутся
смешанные леса, богатые грибами и пернатой дичью. Русло реки
изобилует глубокими ямами, быстрыми перекатами и теснинами, а
также тихими заводями, заросшими водяной растительностью. В
Волхове водятся лещи, язи, голавли, жерехи, щуки, окуни, сомы,
судаки и всевозможная рыбья мелочь.
Прошлым летом мне довелось провести свой отпуск на этой
замечательной реке. Село Пчева, в котором я жил, расположено на
холмах правого берега Волхова, в 4 километрах от станции Андре-
ево. На этом же берегу, западнее села, у самой воды стоит одинокий
домик бакенщика, а чуть наискосок от него на другой стороне
возвышается причал. В этом месте река образует подковообразный
поворот с северо-востока на юго-запад, разливаясь в большой
спокойный плес шириной 500 метров. У причала река очень глу-
92

бока, и только с правого берега в нее вдается галечная отмель.
За нею, выше жилья бакенщика, начинается широкий каменистый
перекат, идущий поперек реки. Здесь, по рассказам старожилов,
раньше существовали пороги, через которые с трудом пробирались
мелкосидящие колесные пароходики. После постройки плотины
Волховской гидроэлектростанции имени В. И. Ленина они
оказались глубоко под водой и больше не мешают судоходству.
В день приезда я сразу же привел в порядок свои незатейливые
рыболовные снасти, спиннинг и пару донок, оснащенных катушками.
В колхозных парниках накопал навозных червей и под вечер
собрался на пробную ловлю. Наблюдая за моими приготовлениями,
Николай Григорьевич, у которого я остановился, лукаво улыбаясь,
произнес:
— Горячий вы человек, как я погляжу. Не успели приехать и
осмотреться, а уже по рыбу собрались. Что-то не видывал я таких
прытких ленинградцев. Удочки — это пустая детская затея. На
них порядочную рыбу не поймаете. На спиннинг может попасть
щука, да только у нее сейчас смена зубов. Не возьмет. Лучше
отдохнули бы с дороги, а потом пошли с бредешком.
Иронический тон Николая Григорьевича меня задел, но я
сдержался.
— На реке отдыхать буду. Когда вернуть лодку?
— Поезжайте! Лодка нам сегодня не нужна. Ни хвоста вам ни
чешуйки! Выше банного ручья на удочки ловятся ерши и мелкая
густера.
— Смеется тот, кто смеется последним! — крикнул я, прыгая
в лодку, оттолкнулся и, энергично работая веслами, выехал на
основное русло реки.
— Вот леший! Еще весла поломает...— воскликнул Николай
Григорьевич, обращаясь к хозяйке.
На пятиметровой глубине я осторожно спустил якорь.
Насадив червей кучками на оба крючка донки, сделал вдоль течения
дальний заброс. Насадку второй донки забросил справа,
поблизости от себя. Положив весло поперек лодки веером и прислонив к
нему удилище, я надел передник из клеенки и закурил.
Не успел я затянуться, как дрогнул сторожок второй донки.
Правая рука, схватившая удилище, ощутила знакомые толчки.
Сделав широкую подсечку, включаю тормоз и тяну... На
поверхности, сверкая чешуей, показались две хорошие густеры. Быстро
подвожу под них свой широкий подсачек и втаскиваю в лодку.
— Вот и обрыбился,— радостно подумал я.
А потом началось — да так началось, что после каждого
заброса следовала почти мгновенная поклевка. Я азартно орудовал
второй легкой донкой, не разгибая спины и не обращая внимания
на первую.
Приблизительно через час этот необыкновенный жор крупной
густеры внезапно прекратился. Я облегченно вздохнул, вымыл
руки и снова закурил... Но тут затрещал тормоз первой донки.
93

— Теперь я именинник! Наверно, села порядочная рыба,—-
подумал я и сильно дернул удилище левой рукой. Оно согнулось,
под водой кто-то встрепенулся, а затем упорно потянул лесу за
собой. Я прижал палец к ободку катушки. Вскоре визг тормоза
оборвался. Наступила тишина. Холодный пот выступил у меня на
лбу, как только я вспомнил о своих поводках в 0,4
миллиметра.
С замиранием сердца начинаю подмотку. Гнется двухметровое
удилище из дельта-древесины. Какая-то тяжелая рыба с
достоинством сопротивляется на другом конце снасти. С трудом удалось
сдвинуть ее с места. При подъеме со дна она то висла на лесе, то
пятилась назад. Наконец метрах в двух-трех от лодки показалась
большая голова с шевелящимися усами.
— Сом! — воскликнул я. Сейчас, .«ваше степенство», нырнете в
подсачек...
Но не тут-то было: увидев лодку и меня, сом медленно, но верно
начал погружаться в пучину, разбрасывая брызги воды. Я
растерялся, потом, спохватившись, начал тормозить, обжигая пальцы
ободком барабана катушки. Вскоре сом снова появился на
поверхности и раскрыл свой широкий рот. И тут я увидел, что оба поводка
уходили глубоко в его страшную пасть.
— Не уйдешь, братец! — весело сказал я.
Однако, вспенив воду и блеснув своей черной спиной, он опять
ушел на дно. Час от часу не легче! Пришлось сомика поднимать
в третий раз. Теперь он, изрядно ослабевший, шел за лесой более
покорно, изредка тормозя хвостом. На этот раз мне удалось
подхватить его голову и добрую половину туловища в подсачек.
Перевалив метрового сома через борт в лодку, я радовался, как
мальчишка.
Продолжать ловлю не было никакого смысла. Рыбы много —
хватит всем. Обрезав поводки у пасти сома и накрыв его
передником, я смотал удочки, протер их ветошью и оглянулся вокруг.
Солнце клонилось к горизонту. Еще полчаса — и оно потонет
за чертой дальнего леса. Бакены на перекате и красная крыша
домика бакенщика ослепительно горели в лучах солнечного света.
Восточный изгиб берега таял в золотисто-желтой дымке. Высоко
в небе застыли нежные и тонкие перистые облака. Над избами села
тянулись ввысь столбики дыма... Все предвещало хорошую
устойчивую погоду.
— Завтра пораньше на разведку лещей,— решил я.
Толкая лодку кормой вперед, я тихонько дрейфовал в сторону
дома, наслаждаясь вечерней прохладой. Метрах в восьмидесяти
от берега меня окликнул Николай Григорьевич. Он убедительно
советовал постегать воду спиннингом возле водорослей.
— А кто там?
— Напротив вас, у самой травы, дважды проходила щука!
Там у нее «станок». Она каждый вечер играет на одном и том же
месте. Хитрая бестия, в бредешок не попадает.
94

— Бесполезно! Не возьмет! — ехидно заметил я, вспомнив его
недавние замечания о смене зубов у щуки и пустой забаве с донками.
— Не обижайтесь! Кто старое вспомянет, тому глаз вон! Что
вам стоит пару раз взмахнуть удилищем? — примирительно
упрашивал он меня.
В это время, как бы дразня нас обоих, щука сделала мощный
оглушительный бросок примерно в тридцати метрах от лодки.
Я бесшумно подгреб против течения, приближаясь к берегу,
и остановился выше расходящихся на зеркале воды кругов. Быстро
спустив якорь и поднявшись во весь рост, взмахнул спиннингом.
«Байкал» упал удачно: беззвучно и немного ниже всплеска. И все
же первая подмотка прошла впустую. Лишь в начале второй я
почувствовал мягкий толчок и сделал энергичную подсечку. Щука
выпрыгнула из воды «свечкой», тряся головой. Затем она бросилась
в сторону водорослей, забирая с катушки лесу.
— Ах, плутовка, что делает! Не пускайте ее в траву! Ох,
оборвет, обязательно оборвет! — кричал Николай Григорьевич.
Но все обошлось благополучно. Мне удалось остановить щуку
недалеко от зарослей рдеста и ситника. Я начал подмотку, ^упирая
буфер удилища в живот. Щука то бросалась из стороны в сторону,
разрезая воду звенящей лесой, то всплывала на поверхность и
уходила в глубину, пружиня удилище. На каждый ее маневр
приходилось отвечать то торможением, то подмоткой. Решив немного
раззадорить Николая Григорьевича, я нарочно долго вываживал
щуку. В конце концов она настолько утомилась, что волочилась за
лесой на поверхности воды. Я схватил ее за глаза и бросил в лодку.
Николай Григорьевич и Мария Михайловна встречали меня
на берегу. Хозяин весело спросил:
— Ну, как дела, рыбачок?
— Плохо.
— А все-таки есть что-нибудь, кроме щуки?
— Соменок и немного мелочи.
Я подал хозяйке плетенную из лозы садовню. Она открыла
крышку и набросилась на мужа:
— Что же ты давеча брехал, будто у них ничего не получится
с рыбалкой? Ан, глянь-ка, каких крупных наловили! И много!
— Да я что? Я ничего. Только пошутить хотел над нашим
квартирантом,— оправдывался Николай Григорьевич.—Что
нести?—обратился он ко мне.
— Забирайте щуку и соменка. Он под фартуком.
Николай Григорьевич шагнул в лодку, приподнял мой фартук
и застыл на месте...
— Мария! Посмотри же на его соменка! Вот это рыбка!
— Так тебе и надо, шут гороховый! «На удочки порядочную
рыбу не поймаете! Пойдем с бредешком»,— передразнивала мужа
Мария Михайловна.
— Неужели блесну схватил? — вопросительно взглянул он
на меня.
95

— Нет, кучку червей.
— Да вы что?! Смеетесь?
— Нисколько! Обратите внимание на его пасть и эту донку!
Сличив поводки, он окончательно смутился и, взяв под мышку
сома, зашагал домой. Вслед за ним пошли и мы с хозяйкой, весело
посмеиваясь над главой семьи.
Ужинали в вечерних сумерках, не зажигая огня. Шумно сопел
пузатый ведерный самовар. Николай Григорьевич рассказывал, что
в молодости он работал лесорубом, гонял плоты в весенний паводок,
плотничал у богатых. Под старость нашел себе более посильную
работу — стал оператором причала. О реке отзывался почтительно
и с особенной нежностью.
— Красавица Волхова — все равно, что родная мать наша,—
говорил он, попивая горячий чай из блюдечка.— Сколько рабочего
люда кормится на ней! Тут и баржи, и плоты. Работы хватает всем.
А рыбы-то, только лови, не ленись. —Поведал он и о том, где с
покойным отцом ловил «плавом» лещей, язей и судаков. Беседа
затянулась, и в чистом небе начали загораться первые яркие звезды.
* *
*
Я проснулся утром, чуть свет, и, покинув мягкую постель
из душистого сена, спустился к реке. Нырнул с мостков в
прохладную воду. Быстро вымылся и, на ходу обтираясь мохнатым
полотенцем, поспешил домой. Наскоро позавтракав, я взял спиннинг
и отправился к перекату.
На востоке загоралась полоска утренней зари. Над широкой
гладью реки стелилась сероватая пелена легкого тумана. Деревья
левого берега вырисовывались причудливыми тенями, а кустарники
правого отражались в воде, как в зеркале. На сочной траве
искрились мириады капель обильной росы.
Стараясь перекричать друг друга, в селе горланили петухи,
высоко над крышами домов кружили ласточки, в кустах щебетали
неугомонные воробьи, пестрый дятел хлопотливо долбил кору сухой
ели — все вокруг просыпалось от короткого сна летней ночи.
Чистый воздух, душистый запах медоносов и речная прохлада
несли свежесть и бодрость. Хорошо жить, черт возьми!
Оглядев спокойную поверхность водоема, я заметил
удивительное зрелище. Против причала, ближе к правому берегу, на тихой
серой воде то вскидывались, то ходили колесом, то мягко
поднимались на поверхность реки какие-то широкие рыбы. Наиболее
крупные из них сначала бесшумно высовывали из воды свои рыла, потом
выставляли спинные плавники и, кувыркнувшись, уходили в
глубину, оставляя широко расходящиеся круги от ударов хвостами
по поверхности воды.
— Это «плавятся» лещи. Надо сюда приехать после обеда, как
только освободится лодка,—-радостно пронеслось у меня в голове.
96

Осторожно подойдя поближе, я уселся на большой влажный
камень и долго наблюдал за красивой игрой лещей. Когда их
всплески прекратились, я, обогнув домик бакенщика, вышел к
нижнему краю переката и зашагал дальше к устью Волынского
ручья. При впадении в Волхов он значительно расширялся,
образуя спокойный лиман, заросший по краям водяными
лилиями и островками камыша. Здесь вдоль течения я сделал
несколько забросов и поймал небольшую шуку. Все мои
дальнейшие попытки: смена блесен, их ведение на разных глубинах
и изменение темпа проводки — успеха не имели. На обратном пухи
я вдоль и поперек исхлестал быстрые воды переката, потеряв при
этом несколько блесен, но безрезультатно. И только около
красного бакена меня порадовал хороший окунь, севший на желтую
голавлиную блесну. К этому улову больше ничего не
прибавилось. Но я не огорчался. Рыболов часто довольствуется
немногим,— разве дело только в добыче? На рыбалке нам всякий раз
открывается нечто неизмеримо большее и прекрасное — природа...
После обеда, получив лодку, я отправился к тому месту, где
утром любовался игрой лещей. Против заветного камня, осторожно
подталкиваясь длинным шестом с резиновым наконечником,
обнаружил глубокую борозду с глинисто-песчаным грунтом. От
зарослей ситника она шла, постепенно расширяясь, к глубокой яме,
расположенной вблизи основного русла реки. На этой борозде,
выше предполагаемой стоянки лещей, я опустил якорь. Насадки
донок забросил вдоль борозды: одну — влево, на скат ямы;
другую — вправо, недалеко от лодки. Некоторое время наблюдаю за
сторожками, они неподвижны. С юго-запада потянул свежий ветерок,
поднимая на поверхности плеса легкую зыбь На
противоположном берегу степенно расхаживают серобокие вороны, стараясь
отыскать в прибрежном мусоре что-нибудь съедобное. Тишина.
Поклевки последовали сразу на двух донках. Подсекаю обеими
руками одновременно и развожу концы удилищ в разные стороны.
На правой донке слышны незначительные толчки, а лесу левой
рвануло в сторону. Я прислонил удилище правой донки к
уключине и на всякий случай наступил на его комель ногой. Потом,
поднимая кверху конец удилища второй донки, оторвал от дна
рыбу, по-видимому стоявшую ко мне боком и стремящуюся уйти
в яму. Сильная рыбина заходила на кругах, не желая расставаться
с привычной глубиной.
— Подсачек? Нет, ничего, еще успею,— шепчу про себя.
И вот на поверхности появляется крупный лещ. Он идет,
разрезая воду своим высоким спинным плавником. Медленно вращая
катушку, подвожу его к правому борту лодки. Глотнув воздуха,
лещ покорно лег на бок, сверкая сероватой с золотистым отливом
чешуей. А тут как назло подсачек зацепился за весло...
— Вот наказанье-то! Так не долго и до греха. Возьмет и сойдет
с крючка этот широкий «поднос»,— подумал я, начиная не на шутку
волноваться.
4 Заказ № 202
97

В это время лещ пришел в себя и начал бить по воде хвостом,
поднимая фонтаны брызг. Чмокая своим подвижным ртом, как
мехами гармоники, поднимая и опуская голову, он пытался
освободиться от крючка и уйти в глубину. Во избежание обрыва поводка
(0,3 миллиметра) мне пришлось ослабить лесу и дать возможность
рыбе скрыться под водой. Освободив подсачек, я повторил выва-
живание... Наконец лещ в лодке. Рыбомер показал вес — 2,1
килограмма. Для начала недурно!
Пока я возился с лещом, на второй донке рыба сошла.
Дальнейшую ловлю я продолжал только на одну удочку. Клев
леща и подлещиков с незначительными перерывами продолжался
до вечера. Когда в садовне было четыре крупных леща и полтора
десятка мерных, до 0,4 килограмма подлещиков, произошло
«нападение» ершей. Не успевало грузило опуститься на дно и натянуть
лесу, как они уже сидели на обоих крючках. Волховский ерш в
несколько раз крупнее своего сородича из озер Карельского
перешейка. Однако снимать с крючков колючих и слизистых рыбок мне
вскоре надоело, да и запас червей подходил к концу. Я вынужден
был спасаться бегством от нашествия пучеглазых «разбойников».
А жаль! На вечерней заре и вскоре после нее наступает наилучший
клев леща.
*
Дивья гора — высокий холм на правом берегу Волхова, подошва
которого, обращенная к реке, образует над водой обрывистую
кручу. Вершина холма почти круглая с зеленой лысиной, окаймленная
зарослями ольхи. За горой, вправо от реки, тянется «песчанка»,
покрытая молодым сосняком. В нем много грибов и зарослей
малины, разбросанных по старым гарям. Против Дивьей горы, на левом
берегу, стоит водокачка, снабжающая станцию Андреево
волховской водой. Река, сжатая прямой тесниной, в этом месте
значительно расширяется и делает большой поворот слева направо.
Чуть повыше Дивьей горы в реку вдается мыс из плотных
галечных пород, напоминающий своей формой сильно вытянутый язык.
В пятидесяти метрах от берега он заканчивается ступенчатой
террасой, спускающейся в глубокий плес. Ниже террасы течение
образует медленный водоворот: там глубокая яма с затонувшим
колодником. По правую сторону от мыса есть заводь с обратным течением,
а по левую — небольшая песчаная отмель.
Утром, еще в полной темноте, меня примчала сюда на буксире
моторка механика, работающего на водокачке. Он спешил на смену
и прокатил меня с ветерком.
Я поставил лодку над подводной террасой — на границе струй
прямого и обратного течения. Глубина — 4,5 метра. Удил, как
обычно, на две донки. Насадку одной из них забрасывал в заводь,
а другой — на срез террасы перед ямой.
Незадолго до рассвета начался жор крупного леща. Он весьма
интенсивно клевал в заводи, дно которой завалено глыбами глины
98

и кусками дерна, сорвавшихся с кручи Дивьей горы. За небольшой
промежуток времени я вытащил трех лещей, одного синца, больше
десятка подлещиков и решил устроить передышку.
Но взвизгнул тормоз катушки, напоминая зазевавшемуся
рыболову о поклевке. Я схватил удилище и резко подсек. Леса,
поднимая пузырчатый бурун, побежала из заводи в сторону ямы.
Вспомнив, что ее дно усеяно топляками, торможу и стараюсь
поднять рыбу вполводы. Кончик удилища кланяется своему отражению
в водяном зеркале. Рыбина немного подалась в мою сторону. И
дальше— ни с места. Вожу удилище в разные стороны, дергаю —
бесполезно. Так! Зацеп. Завела рыбка лесу с грузилом за колоду
и сошла, оставив меня в дураках. Скрепя сердце решаю оборвать
поводок. Но в этот момент произошла плавная потяжка. «Ага!
Не ушла, голубушка!» Тяну. Не подается... Снова потяжка. Так
и есть: плоский самодельный груз в виде медальона зацепился за
что-нибудь, и рыба, сидящая на крючке, находится на привязи.
Что же делать? Отцепом нельзя: груз на конце снасти, а перед ним
сильная рыба, натягивающая тонкий поводок. Шестом не
достанешь. Сняться с якоря — лещей распугаешь... Не знаю, что бы я
предпринял дальше. Но тут часто, часто закивал сторожок второй
донки. Я подсек левой рукой, а потом, крепко зажав катушку
первой донки между коленями, без особого труда вывел на
поверхность и подсачил полосатого килограммового судака, клюнувшего
на выползка, предназначенного для крупного леща. Быстро
поправив на крючке червя, забросил его на старое место. Опять поклевка.
И снова в лодке точно такой же судак. При третьем забросе судак
схватил приманку с хода и бросился в яму. Наученный горьким
опытом, я тащил рыбу напролом, не давая ей опомниться. Заметив,
что поводок с нетронутой насадкой всплывает без рыбы, меня точно
молнией осенило:
— Судак тащится на грузе. Скорее его в подсачек.
Второпях задел сеткой за крючок. И подсачек, не дойдя до
головы рыбы, остановился. А судак, разжав пасть, выплюнул кусочек
свинца и, ударив своим мощным хвостом по воде, нырнул под круг
подсачка, обдав мое лицо брызгами, ослепляющими глаза. Ушел...
Расстроенный, с трясущимися руками, принимаюсь за первую
донку. Где-то в уголке сердца еще теплится надежда: может быть,
рыба не сошла. Тяну, ударяя ребром ладони по удилищу...
Наконец на подводном конце снасти что-то оборвалось. Конец удилища
сделал крутой кивок кверху и выпрямился. Леса повисла. И тут
началось невероятное. На воде, как от пароходного винта,
появилась большая воронка, в середине которой ошалело кружился
огромный бронзовый лещ. Никогда за всю свою рыбную практику
не видев подобного зрелища, я несколько мгновений, ничего не
понимая, смотрел на этот гигантский волчок. Через некоторое время
лещ выбился из сил, перевернулся на бок и закачался на волне.
Не медля ни секунды, перебирая лесу руками, я подтянул его к
лодке и подхватил в подсачек... Грузила на донке не было. Вместо
4*
99

него болтался оборванный конец лесы, лопнувший на узле. Насадку
с одним крючком лещ заглотал добросовестно, а другой крючок с
сорванными червями впился ему в край глазного выступа. Так вот
почему он так бешено кружился на одном месте! Очевидно, в момент
отрыва грузила леса стремительно подалась вперед, и свободный
крючок с более коротким поводком случайно зацепил леща. Этот
красавец был самым крупным из всех когда-либо выуженных мною
лещей. Он весил 3,2 килограмма.
Приводя в порядок свои снасти, я думал о странной «дружбе»
леща с судаком. Любопытно, что подчас они кормятся вместе.
Это подтверждала и сегодняшняя ловля. А ведь судак — типичный
хищник и ведет совершенно иной образ жизни, чем лещ. Что
общего у этих двух представителей подводного мира?.. Но тут мои
думы прервал мощный глухой всплеск. За ним последовал второй,
третий... Слева, на песчаной отмели, начался «бой» судака. То
и дело раздавались короткие удары, напоминающие звуки от
падения тяжелых камней в глубокий колодец. Рыбья мелочь в диком
испуге выскакивала из воды, спасаясь от зубастых хищников.
Щука после промаха обычно оставляет свою жертву в покое. Судак,
наоборот, преследует ее упорно и неумолимо. Вот и сейчас судаки
настойчиво гонялись за стайками мелкой рыбешки. Одни из них
выпрыгивали из воды с разинутыми пастями, другие с хода
врезались в редкие прибрежные водоросли, разбрасывая их по сторонам.
Перед восходом солнца «бой» судаков прекратился. Наступила
тишина. Я вынул из сумки несколько проверенных уловистых
судачьих блесен и начал ими поочередно бороздить придонные воды.
Через некоторое время на спиннинге побывали почти все
металлические приманки, а поклевок не было. Наконец, оснастив лесу
небольшой узкой «трехгранкой» из сплава свинца и олова, я
забросил ее опять в сторону отмели и повел к яме, чередуя подмотку
подергиванием и остановками через каждые три-четыре оборота
барабана. Неожиданно вблизи ямы клюнул судак. Он взял в тот
момент, когда блесна, коснувшись грунта, начала подниматься.
После короткой борьбы на дне лодки топорщил колючие плавники
и медленно раскрывал жабры трехкилограммовый судак. Второй
заброс я сделал в яму и остался без блесны, зацепив ее за колодник.
Это было хорошим предупреждением: рыбы много, пора кончать.
Рыболов никогда не должен превращаться в жадного хапугу.
Из-за горизонта поднимался большой огненный шар,
освещающий широкую гладь реки своими золотистыми лучами. Начинался
новый день. Я сел на весла, и вода весело зажурчала под
форштевнем лодки.
Над крышей колхозной бани клубился густой белый пар. В
предбаннике кто-то напевал высоким сочным голосом:
За грибами в лес девицы
Гурьбою собрались.
Как пришли, так врассыпную
Сразу разбрелись...
100

Хлопнула дверь. На пороге с ведрами в руке появился Николай
Григорьевич. Он спустился к реке, зашел по колени в воду и,
зачерпнув ведра до краев, оглянулся:
— Добро пожаловать!
— Здравствуйте! — весело ответил я.
— Как клев?
— Хорошо.
— Молодец, что приехали вовремя! Сейчас пойдем в баню. я
только что жарку поддал, угара не будет. Попарим старые косточки
дубовым веничком.
— А разве дубовый веник лучше, чем березовый?
— Еще бы! Дуб — силища. А березонька — так себе деревцо.
Мужчина должен париться только дубовым веником.
Я возражать не стал и, насвистывая мотив понравившейся
песенки, направил лодку к дому.
После обеда Николай Григорьевич предложил соорудить
коптилку для рыбы. Я охотно согласился. Он прищелкнул языком:
— Люблю полакомиться свежекопчеными лещом и язем.
Объедение! Пальчики оближешь и язык проглотишь.
— Лещи есть, а как и где добыть язей — не знаю.
— Не тужите, будут и язи!
Он выкатил на дорогу тележку.
— Съезжу за кирпичом к развалинам церкви, а вы соберите
щепки, разожгите костер на берегу и прокалите вот эту бочку.
Щепки под стапелем.
Оказалось, что мой хозяин не только мастер лодки делать, но
преуспевает и в печном деле. Он ловко приготовил раствор
из глины и песка; как заправский каменщик, выложил из
кирпича наклонную трубу длиной в 2 метра; у нижнего конца ее
устроил топку, а на верхнем смонтировал возвышение, в которое
вмуровал железную бочку. Дно ее было изрешечено отверстиями, по
которым в бочку должны были поступать из топки дым и жар. Сверху
мы прикрыли ее соломенным матом.
— Вот вам, семь-восемь (любимая поговорка Николая
Григорьевича), и коптилка готова!
— А если пойдет дождик, что тогда будет с этой системой? —
скептически спросил я его.
— Накроем железом! А пока давайте-ка хорошенько высушим
ее.
Разожгли огонь в топке и убедились, что тяга хорошая. Я начал
стругать березовые палочки для подвеса рыбы и попросил Николая
Григорьевича снова спеть утреннюю песенку. Он уселся против
топки, глядя в огонь, запел. Да как запел! Когда он кончил, я с
восхищением заметил:
— У вас же великолепный тенор! И хорошо поставлен.
— Тенор, тенор. Хорошо поставлен,— с грустью повторил он.
— Я не шучу. У вас действительно сильный голос с красивым
тембром.
J01

— Никто не занимался постановкой моего голоса. Он от
природы такой. Да что теперь! Вот раньше был голосок! Был да сплыл...
Это теперь: музыкальные училища, консерватории — только учись.
Тогда даже в церковный хор без денег не принимали. А где их было
взять? Пролетела молодость в тяжелой работе, а с нею и голосок
ушел...
* *
В течение трех недель я каждый погожий день проводил на
чудесной реке. Удил то на плесах под Дивьей горой, то против
причала, часто возвращаясь домой с богатой добычей. При небольшом
волнении, вызванном легким юго-западным ветерком, на червя
энергично клевал лещ с утренней зари до десяти часов. А во второй
половине дня, с пяти часов, на яме под Дивьей горой хорошо ловился
судак. Эта яма, служившая постоянным обиталищем косяка
судаков, вначале доставляла мне много огорчений. Сразу же после боя
на утренней и вечерней зорях в ней, как в неприступной крепости,
укрывалась почти вся стая рыб. Поэтому проводка вне ее
проходила впустую. Забросы же непосредственно в яму приводили к
частой потери блесен. Одним словом, спиннингист оказался в
безвыходном положении: близок локоть, да не укусишь. Но так л и это? Если
спиннинг неприменим, можно использовать другую снасть. Что,
если применить отвесное блеснение? Первая проба такого ужения —
и в лодке оказался красавец судак.
Для блеснения я использовал легкое двухметровое удилище
донки, оснащенное лесой в 0,3 миллиметра и вертикальной блесной.
Наиболее уловистой оказалась узкая тяжелая блесна с подсадкой
глаза окуня или судака. Переваливаясь с боку на бок, она быстро
уходила в глубину, отклоняясь в сторону и тускло сверкая своими
гранями. Положив блесну на дно, я резким рывком поднимал ее
на высоту 60—70 сантиметров, затем ослаблял лесу и после 20-се-
кундной паузы, не давая блесне стучать о грунт, повторял рывок.
Судак чаще всего хватал приманку в конце паузы, когда блесна,
колеблясь, приближалась ко дну. Моменты вываживания крупной
рыбы на тонкой лесе оставляли незабываемые впечатления.
*
Против села, у левого берега, в реку вдается небольшой мыс.
Возле него в шахматном порядке расположены обглоданные водой
сваи, оставшиеся от старого причала. От них ниже по течению
тянется прибрежная полоса водорослей. Справа находится глубокий плес
с тихим течением и песчаным грунтом. На дне плеса, недалеко от
берега, покоятся останки разбитой баржи.
Здесь однажды утром, во второй половине июля, я стал
свидетелем бесподобной игры крупных язей. Они то высовывали из травы
толстые черные спины, толкая свои рыла под листья кувшинок, то
переваливались с боку на бок, сверкая серебристой чешуей, то
барахтались на одном месте, разбрасывая брызги воды. Под конец они
подняли такую суматоху, что разволновали мою рыбацкую страсть
102

до предела. Забросив ужение других рыб, каждый день утром и
вечером я приходил сюда — в «царство язей» и пытался ловить их
спиннингом, донками и в проводку. Я предлагал этим красавцам
всевозможные блесны, красных остропахнущих навозников, белых
жирных опарышей, хлеб, сдобренный растительным маслом,
пареный сахарный горох, зеленых и пестрых кузнечиков, зелень
шелковника. Чем только я их не соблазнял! Все было напрасно.
На опарышей и червей ловились подъязики, самый большой из них
весил 0,6 килограмма. И это все. А сколько было волнений и хлопот!
Видя, что я тяжко переживаю неудачу, Николай Григорьевич,
сочувственно вздыхая, посоветовал:
— Бросьте ловлю язей! Капризные рыбы, а по вкусу даже
уступают лещам.
— Вкус рыбы не самое существенное для истинного рыболова.
— В июле их на Волхове никто не ловит. Бесполезная трата
времени. Вот в сентябре, когда вода становится холодной, язь
хорошо берет на мелкую лягушку.
— Язь, как и всякая другая рыба, питается все лето. Наде
только найти для него лакомую пищу. Но что еще подать на стол
этому толстому «барину»?
— Попробуйте на муравья.
— На муравья мне приходилось ловить плотву. Но язя?..
— Здесь, на Волхове, жил старый машинист. Это было давно,
еще до революции. Он успешно ловил язей весной, прикармливая
их муравьями. На что он ловил, не знаю. Машинист нас,
мальчишек, и близко не подпускал к месту ловли. Так и унес свой секрет
в могилу.
В тот же день я отправился с мешком в лес за муравьями. Два
вечера подряд, в часы, когда мелочь переставала клевать, я
прикармливал язей муравьями и их яйцами, замешанными в большие
глиняные шары. На третий день, рано утром, когда над рекой
висел легкий туман, а солнце еще не всходило, я опустил на дно
между сваями и затонувшей баржей очередной свежий шар. От
него тотчас же в глубь плеса потянулась полоска мути скормом.
Поставив лодку выше прикормки, я измерил глубину, оснастил
спиннинг 0,45-миллиметровой лесой, прикрепил в соответственном месте
поплавок , привязал зеленый 0,4-миллиметровый поводок с кованым
крючком №7, насадил опарышей с муравьями. Муравьи, поддетые за
брюшко, часто шевелили своими ножками, цепляясь за опарышей,
и старались освободиться. Личинкам такие «объятия» не нравились,
и они энергично извивались, доставляя много хлопот своим соседям.
Эту смешанную насадку я опустил у борта на струю, уносящую
корм к обломкам баржи. Поплавок, пройдя место прикормки,
скрылся под водой. Я машинально подсек. Леса напряглась. Ничего
похожего я не ожидал, тем более в начале проводки. Ох! Как же
заворочался на крючке тяжелый язь! Крупная рыба сильно упиралась,
стараясь оборвать поводок, потом начала кувыркаться, пытаясь
освободиться от зацепистого крючка. Но бойкое сопротивление язя
№

продолжалось недолго. Вскоре он всплыл на поверхность и пошел
за лесой, сверкая своей лоснящейся черной спиной. Голову со
скошенным ртом и желтыми глазами он упорно прятал в воде. Около
лодки после нескольких кувырканий толстяк угодил в подсачек.
Трясущимися руками освобождая от крючка добычу, я думал:
— Неужели такое повторится еще раз?
Заменив насадку, снова закинул удочку. Не успел поплавок
пробежать половину тони, как последовала поклевка, и после
непродолжительной борьбы в подсачке опять бился красавец с
серебряными боками.
К восьми часам утра я вернулся домой, неся в садовке восемь
прекрасных язей. «Винегрет» из муравьев и опарышей оказался
излюбленным блюдом для сытых, привередливых волховских язей.
Секрет старого машиниста был открыт вновь.
Наша коптилка работала отлично. Николай Григорьевич в
свободное время очень любил возиться с ней. У него был заготовлен
солидный запас сухих ольховых гнилушек, которые горели ровным
пламенем без копоти. Лещи и язи просаливались в течение двух
суток, после чего вытирались насухо и подвешивались в тени на
просушку. Потом они поступали в коптилку на 3—4 часа. В
результате получалась сочная вкусная свежекопченая рыба.
Отпуск подошел к концу. Каждый раз, возвращаясь с рыбалки,
я убеждался в том, что все мои болезни уходят в воду.
Переутомление и повышенную раздражительность как рукой сняло.
Регулярная гребля и чистый воздух унесли былую бессонницу и
лишний жирок. Я загорел, окреп, помолодел. Словно сбросил
десяток лет. И все это сделали отдых и рыбалка на чудесной реке.
До свидания, хорошие мои хозяева и село Пчева!
До следующей встречи, красавица Волхова!
Ленинград.
Ю* Захаров
НА ГОРЬКОВСКОМ ВОДОХРАНИЛИЩЕ
I. ЗАМАНЧИВЫЕ ВЕСТИ
ешение провести отпуск на берегах
Горьковского моря возникло далеко не
сразу. Привыкнув к ловле спиннингом
на малых реках и озерах, я с сомнением
относился к рыбалке на больших
водоемах, тем более недавно созданных.
Смущали необозримые просторы воды
и почти полное отсутствие водяной растительности на только что
образовавшемся дне нового водохранилища. Где в таких условиях
может держаться рыба, где ее следует искать?
104

Однако уже весной и летом 1957 года, т. е. на второй год
существования моря, среди рыболовов быстро распространились слухи
о крупных уловах щук и окуней в районе Чкаловска и Катунок.
Несмотря на некоторую противоречивость этих рассказов, было
ясно одно: щук и окуней в новом водоеме великое множество, берут
они на любую блесну и в любую погоду, но ловится
преимущественно некрупная рыба.
И вот в ближайшее воскресенье я — на левом берегу моря,
километрах в пятнадцати от плотины ГЭС. Стоит ли говорить о том,
что три щуренка, пойманных мною за день, не вызывали особого
энтузиазма. Впрочем, примерно такие же успехи имели и остальные
коллеги-спиннингисты, ловившие в том же районе.
Щурята были все как на подбор одного размера и веса —
граммов по 250—300. Пытаясь разгадать причины неудачи, я
разговорился с лодочником, перевозившим меня через один из заливов
моря. И вот тут-то я впервые услышал загадочное слово:
«Маура».
— Хотите ловить щук, поезжайте на Мауру,— говорил
перевозчик,— на Мауре много рыбы! На спиннинг и на дорожку ловят
отлично!
Из дальнейшего разговора выяснилось, что Маура — это залив,
образовавшийся на месте прежнего болота, что находится он на
левом берегу моря чуть повыше Катунок и что ловить там надо
обязательно с лодки. К тому же необходим определенный запас времени
на дорогу, так как без своего транспорта одним днем, пожалуй,
не управиться.
О Мауре той осенью я слышал еще несколько раз, ко отправиться
туда на ловлю так и не пришлось.
Весна 1958 года принесла свежие данные о водохранилище.
В рассказах неутомимых разведчиков природы, рыболовов и охот-
киков, все больше и больше стали встречаться непривычные названия
новых богатых рыбных мест. Чаще всего это были заливы моря,
образовавшиеся по поймам притоков Волги. Заинтересованный
очередным рассказом, я внимательно изучаю карту Горьковского
водохранилища, рассматриваю причудливые очертания его
многочисленных заливов. Некоторые из них уходят вглубь берега на несколько
километров. Интересно бы узнать, что здесь было до затопления,
что скрывается под водой?
Достаю старую карту Горьковской области и нахожу места,
ныне затопленные водами моря. Здесь, под водой, оказались поля
и луга, там — болота, тут — кустарник и лес.
Ну, а это что за болото почти напротив Катунок? Да ведь это
знаменитая Маура! Теперь она вся под водой.
Где же искать рыбу? Ну, конечно, по заливам, в местах
затопления заливных лугов, болот, кустарников и т. д., т. е. там, где для
рыбы имеется подходящая для жизни среда. Не случайны же уловы
на Мауре и по заливам рек Троцы, Юга, Ячменки, Мичи, Лаймпны
и других притоков Волги.
105

Оставалось избрать район ловли на время отпуска. После
некоторого раздумья выбор сделан: это заливы рек Мичи и Ширмокши
по левому берегу водохранилища. Судя по карте, отсюда недалеко
и до Мауры.
И вот — отпуск. Два дня на сборы, полсуток на дорогу. 10
июля — первый день ловли. Объект моего изучения — залив по реке
Миче.
И. В ПОИСКАХ МЕСТ
На незнакомом водоеме интересно все: и характер его берегсв, и
места ловли, ну и, конечно, рыба, которую рассчитываешь поймать.
В тот памятный день, 10 июля, погода с самого утра
благоприятствовала ловле. Стоял серый, умеренно теплый день; со стороны
ьодохраиилища тянул легкий западный ветерок. Четверть часа пути
по узкой лесной тропинке — и я на высоком обрывистом берегу
залива.
Прямо передо мной расстилается широкое полотно залива, на
противоположной стороне которого виднеется густой лес. Справа,
примерно в полукилометре, воды залива смыкаются с морем. В этом
направлении, на мой взгляд, делать нечего: слишком однообразна
линия берега, слишком много воды.
Остается повернуть влево и обследовать берег залива до
впадения в него реки Мичи.
За небольшой деревушкой Вязовики картина водоема меняется:
берег становится низким, а залив более мелким. В воде местами
видна растительность. Плещется рыба. Делаю пробные забросы. Они
приносят разочарование: блесна цепляется или за траву, или за
невидимые, затопленные кусты. Слишком мелко.
С большим трудом спасаю блесну и ухожу дальше. Впереди
виден большой заросший густой зеленью остров; он тянется поперек
почти всего залива, оставляя лишь у берегов узкие проливы.
Остров привлекает чересчур яркой, какой-то неестественно
зеленой растительностью. Я внимательно рассматриваю его
основание и отчетливо вижу, как остров... качается на волнах. Теперь
ясно, что это «блуждающий остров», или «выдер», как их здесь
называют. Выдеры образуются из верхнего растительного слоя
бывших торфяных болот — их поднимает, как бы «выдирает» на
поверхность воды после затопления. Размеры их различны: от «пятачка»
в несколько квадратных метров до крупных, измеряемых гектарами.
Под действием ветра легкие выдеры постоянно передвигаются
по водохранилищу и могут представлять помехи для судоходства.
Поэтому самые большие из них уводят катерами в глубь
многочисленных заливов. Пробую ловить в проливе, но и здесь зацеп следует
за зацепом. Потеряв две блесны, прихожу к очень важному выводу:
ловить надо с лодки, иначе через неделю останешься без блесен.
Подхожу к небольшому, но далеко врезавшемуся в сушу за-
106

ливчику. В воде видны пни, ветки затопленных кустов, пучки
болотных трав и водорослей. В середине заливчика чисто и, как мне
кажется, глубоко. По краям этого «окна», в водяных зарослях, то
и дело слышатся всплески некрупных хищников. Забравшись
на большой пень, произвожу заброс. Блесна падает в центре «окна».
Веду ее близко к поверхности воды, обходя видимые препятствия.
Вытаскиваю щучку граммов на 500. Почин сделан!
Тщательно облавливаю «окно» и его окраины во всех
направлениях — и через полчаса у меня еще две щучки и два хороших
окуня.
На берегу появляется колхозное стадо. Пастухи-подростки лет
по тринадцати-пятнадцати с интересом наблюдают за моими
действиями. Потом один из них, бойкий голубоглазый паренек, с
облупившимся от солнца и ветра лицом, советует:
— Вы бы, дяденька, на тот берег. Там во каких окуньев
ловят! — и показывает руками величину «окуньев», размерам которых
позавидовал бы хороший поросенок. Другой, поменьше ростом,
добавляет:
— А лучше бы всего с лодки. У нас с лодок блеснят.
— И попадает? — спрашиваю я.
— Еще бы! Только чаще щуки.
— И крупные?
— Всякие.
— А где ловят?
— Да везде. Но больше у того берега, в Заречном лугу; вон
видите залив в лесу?
Да, противоположный берег действительно заманчив. Отсюда
видны его заливы и лес, местами спускающийся прямо в воду. Но
туда — завтра. Сегодня же меня интересует этот маленький
заливчик. Что здесь было раньше, до затопления? Оказывается,
небольшое, но непросыхающее болотце, в котором, «кроме лягушек,
никакой рыбы не было», как объясняет один из моих «болельщиков».
На следующий день продолжаю «береговую разведку», на этот
раз по другому, лесному берегу залива. Сначала пытаюсь ловить
в глубоких и чистых от завалов и растительности местах. Но ловля
оказывается безрезультатной. Обещанные вчерашними знакомыми
«окунья» почему-то себя не проявляют. Ветра за надежной стеной
леса в заливчике совершенно не ощущается. Зеркальная гладь воды
просвечивается ярким июльским солнцем. Отчетливо видны
водоросли, разросшиеся по всему заливу. В мелких местах они уже
вышли на поверхность, в более глубоких — находятся в четверти от нее.
Единственное решение в данных условиях — быстрая проводка
блесны поверху.
Первый же заброс дает поклевку. Но тут же следует сход. Затем
в течение десяти минут происходит нечто необыкновенное: почти
ни одного холостого заброса и... ни одной пойманной рыбы. Этот
заколдованный круг выглядел так: заброс — хватка — секундная
борьба с рыбой — сход.
107

С удивлением осматриваю «Трофимовскую»: тройник в порядке.
Итак, причина сходов—в слишком быстрой проводке блесны и
характере растительности залива. Укрывшись в густой траве, щука
слишком поздно замечает быстроидущую блесну, запаздывает с броском,
цепляется за тройник кое-как и потом, проходя через сплошные
водоросли, легко сходит.
Пробую вести блесну медленнее, но она тут же садится на траву.
Не надеясь на успех, все же продолжаю «ловлю» при быстрой
проводке. После нескольких сходов, при очередной хватке, чувствую,
наконец, что щука «села» крепко. Меня поражает необычная сила ее
сопротивления, резкие броски в сторону и какое-то особое
упорство при подтаскивании к берегу. Невольно возникает мысль о
крупной рыбе. Удваиваю осторожность — и... вытаскиваю
небольшую, в полкило весом, щучку, в брюхо которой вонзился тройник.
Такая «поклевка» лишь подтверждает мысль о причине сходов.
Простившись на сегодня с заливом «хитрых щурят», ухожу
дальше. Уже пять часов, а впереди еще немало новых мест. Минут через
десять я на небольшом мысу, слева и справа от которого вдаются
в берег неглубокие сильно заросшие заливчики. На их дне
виднеется множество пней. Поскольку зацепы неминуемы, а доставание
блесен в этом месте меня явно не устраивает, ставлю очень мягкий,
слабо закаленный тройник. Правда, при хватке даже средней рыбы
такой тройник немедленно разогнется, но откровенно говоря, мне
что-то не верится в возможность такой поклевки. Блесну ставлю
«Трофимовскую», двухцветную. Благодаря мягкому тройнику
произвожу забросы в самые «гиблые» места. Это приносит результат.
Поймано два окуня и четыре щуренка, граммов по 250—300.
Мимо на лодке едут с дорожкой. Спрашиваю об успехах. Они не
блестящи — до десятка таких же щурят.
Время подходит к семи часам. Вдруг — неожиданная и очень
красивая хватка. Метрах в пяти-шести от берега леса резко пошла
вправо и вперед, в сторону огромного пня, видневшегося под водой.
Любопытно, что на катушку и на пальцы это движение лесы
совершенно не передалось. Тем не менее, я сделал подсечку и, не теряя
времени (памятуя о слабом тройнике), вытащил щуку, взяв ее
руками прямо в воде. Блесна была схвачена рыбой в заглот, и тройник
всеми крючками впился в жабры,— очевидно, только поэтому он
и не разогнулся. В щуке оказалось около килограмма.
Возвращаясь в этот вечер домой, я попытайся суммировать
первые впечатления о ловле спиннингом на новом водоеме. Первый
и самый важный вывод заключался в том, что хищной рыбы здесь
много, но держится она далеко не везде, а только лишь в
определенных местах, где для нее создались наиболее благоприятные условия
жизни: обилие малька, водная растительность и т. д. Естественно,
что на новом водохранилище такими местами будут: бывшие русла
и старицы рек, их поймы, бывшие озера и болота и т. д., т. е. места,
имевшие еще до образования моря типично водную флору и
фауну.
108

Но чтобы облавливать все эти места, скрытые под водой и
находящиеся иной раз на порядочном расстоянии от суши, необходимо,
конечно, иметь лодку. При применении мягкого тройника,
спасающего блесны, крупную рыбу можно поймать только случайно. Что
же касается специальных блесен для ловли в закоряженных
местах, то я ими не располагал. Итак, надо добывать лодку!
III. ЛОВЛЯ С ЛОДКИ. МАУРА
На следующий день я сравнительно быстро нашел легкую,
устойчивую и относительно крепкую лодку. Ее хозяин, передавая мне
ключи весла, одновременно снабжает объемистым черпаком и паклей
(на всякий случай!). Лодка будет в моем полном распоряжении на
все время отпуска.
Несколько дней подряд веду ловлю в заливах Заречного луга,
недоступных с берега. Они невелики, мелководны и сильно
захламлены. Зацепы часты, но потерь блесен нет (выручает лодка и малая
глубина).
Заливы почти на глазах зарастают травой: через неделю здесь
уже было нечего делать. Ловятся преимущественно щурята весом до
500 граммов, окуни почти не попадают. Клев бывает различный:
то очень активный, то вялый — в зависимости от погоды и времени
дня. Сходы довольно обычны. Средний улов за шесть-восемь часов
ловли колеблется в пределах 4—5 килограммов.
Залив «хитрых щурят» быстро зарастал, но поклевки и сходы
продолжались. Все же каждый день мне удавалось здесь взять двух-
трех щурят.
В эти первые дни ловли с лодки я стремился найти для нее
наиболее целесообразные и активные приемы. В небольших, сильно
захламленных и мелких заливах, где хищник находится повсюду,
самым добычливым оказался способ «дрейфа» лодки по ветру.
Особенно эффективным оказался этот метод при легком ветре, когда
медленное движение лодки дает возможность тщательно «прохлес-
тать» все подозрительные на рыбу места. Продолжительность
дрейфа 5—20 минут (в зависимости от силы ветра, длины залива,
количества поклевок и зацепов). Затем на веслах вновь поднимаешься
против ветра, и все начинается сначала.
При хорошем клеве в заливе у просеки и Долгом заливе я
совершал иногда до десяти дрейфов подряд, вытаскивая за каждый рейс
в среднем двух-трех щурят. Очень приятен бывал дрейф в иные дни,
при ветрах переменных направлений, когда активная ловля велась
почти без перерыва.
Результативность дрейфа резко снижалась при сильных ветрах
на открытых местах. (Скорость дрейфа возрастает, увеличивается
время и расход сил на подъем лодки против ветра, зацепы при
сильном ветре более опасны.) В таких случаях приходилось или
забираться в глухой залив, защищенный от ветра лесом, или ставить лодку
на якорь и ловить с места.
109

Не забывал я половить и с берега, там, где это было возможно,
а иногда и целесообразно. Такое комбинирование приемов вносило
разнообразие и повышало добычливость лова.
Все же спортивные результаты ловли меня не удовлетворяют.
Крупная рыба не ловится. Не попадает она и у дорожечников,
бороздящих залив реки Мичи по всем направлениям. Многие из них
советуют мне съездить на Мауру.
Опять она, эта таинственная Маура! Вспоминаются ходившие
среди горьковских рыболовов полуфантастические рассказы, в
которых фигурировали «пудовые» щуки, «седые» окуни и... оборванные
снасти. Выясняю у местных рыбаков, что Маура, или Гибляиха
(второе название менее привлекательно, но, как мы увидим, более
соответствует действительности), в прошлом — большое торфяное
болото, ныне — залив Горьковского моря.
Тянется она километров на двенадцать вдоль левого берега
водохранилища и своим южным краем достигает пункта почти напротив
Катунок. От залива реки Мичи до Мауры водой километров пять-
семь, не больше.
В ближайший безветренный день едем на Мауру. Со мною целая
компания отдыхающих, собравшихся за земляникой. Весело,
незаметно проходит дорога. Примерно через час попадаются первые
выдеры — признаки близости Мауры.
Местность эта называется Урог. До образования моря здесь
были пойменные луга. Можно было бы уже начинать ловлю, но мои
ягодники спешат, и я не рискую их задерживать. Проходит полчаса,
и мы в Мауре. Она встречает нас обилием выдеров различных
размеров и расцветок. Некоторые из них поражают своей яркой
и сочной зеленью, другие — безжизненностью причудливо
переплетенных черновато-коричневых корней и пеньков. Одни из них стоят
на месте, другие постоянно передвигаются под действием ветра.
Лодка входит в лабиринт этих плавающих островов.
Мы не одни. В разных концах Мауры видны рыбацкие лодки,
преимущественно с моторами. На многих из них, судя по
характерным позам и движениям, спиннингисты. Они-то меня и
интересуют.
Забираемся в глубь залива. И здесь — первое разочарование.
Вода в Мауре цветет! (Цветение воды в заливе реки Мичи началось
позднее дней на 7—8, и оно никогда не достигало такой силы, как
здесь.) Высадив ягодников и условившись с ними о месте встречи,
все же приступаю к ловле. День очень жаркий, безоблачный и
безветренный. От палящих лучей солнца прячусь в тени огромных
деревьев, обступивших со всех сторон берега залива. Лодка тихо
дрейфует. Внимательно изучаю обстановку. Характер водоема,
его растительность, затопленные кусты и пни, «выдеры», деревья,
шагнувшие прямо в воду,— все это удивительно напоминает
Заречный луг. Только здесь более мрачно. Мелькает мысль, что
Заречный луг — это «Маленькая Маура».
НО

Попадается лодка с тремя рыбаками-сормовичами. У двоих
из них спиннинги. Спрашиваю о результатах.
— Вчера ловили хорошо. Сегодня ничего не берет.
С такими же успехами попадается вторая лодка, третья...
Все же продолжаю дрейфовать. Ставлю свою коронную из
луженого железа блесну типа «Трофимовской» и тщательно «обуживаю»
каждый пень, каждую корягу. К шести часам вечера у меня десяток
черных и гибких, как гадюка, щурят и один окунь (весь улов не
более 3 килограммов).
Отправляюсь в обратный путь. Вот и Урог. Ягодники еще не
пришли, и я направляю лодку к ближайшим «выдерам». Вблизи
островков слышится характерное «цоканье» окуней.
Бросаю весла, ложусь в дрейф. Поклевок нет. Лодку проносит
совсем рядом с выдером, меж корней которого видна масса снующих
мальков. Значит, хищник где-то рядом. Теперь блесну
подбрасываю прямо к островку и веду вдоль его края. После нескольких
забросов подсекаю некрупную щучку.
При очередном забросе тройник зацепился за поводок. Блесна
не «играет». Подтягиваю ее к лодке. И здесь на моих глазах
здоровенный полосатый окунь несколько раз тычется носом в «неигра-
ющую» блесну. Страсти мои разгораются, и я повторяю заброс
в другой раз, в третий — но все напрасно.
Тем временем приходят мои компаньоны. У них «уловы» богаче
моего: полные корзины душистых спелых ягод.
IV. ВЫДЕРЫ ЗАРЕЧНОГО ЛУГА
Проходит несколько суток. Устанавливается жаркая солнечная
погода, вода цветет. С каждым днем ловля заметно ухудшается.
Мелкие заливы зарастают травой и водорослями, и ловить в них
становится невозможно. Доступен лишь Долгий залив, но клев
здесь непостоянен.
Пытаюсь ловить з новых местах, объезжаю почти весь залив,
но итоги не радуют: берет только мелочь, да и то редко. Пробую
рыбачить рано утром и поздно вечерогл, по зорям — результат тот
же. Ставлю различные блесны, меняю глубину и темп проводки —
успеха нет по-прежнему. В связи с ухудшением ловли уменьшается
и количество рыболовов-дорожечников. Несмотря на неудачи, все
же упорно продолжаю искать рыбу; должна же она чем-то, где-то
и когда-то питаться...
Тем временем на Заречном лугу, на месте затопленного болота,
происходят интересные процессы. Еще в первые дни я заметил здесь
несколько небольших выдеров.Это были обычные,
малопривлекательные на вид, черно-коричневые, «грязевые» островки. Я считал, что
они были занесены сюда с водохранилища. Каково же было мое
удивление, когда эти островки в течение последних суток резко увеличили
свою площадь. Заинтересованный этим открытием, я объехал и
111

внимательно осмотрел самый большой из них. Ну так и есть!
Островок этот местного происхождения; об этом говорят его западные
берега, полого уходящие в воду и тесно связанные сложной
корневой системой с дном водоема. Иными словами, поверхность острова
являлась продолжением поверхностного слоя дна залива, а
корневая система — своеобразным якорем, удерживавшим островок на
месте. Образование выдеров было, очевидно, ускорено сильными
ветрами, дувшими в последнее время и вызвавшими большое
волнение по всему заливу, что содействовало отрыву верхнего слоя
торфяника и его подъему на поверхность воды. Надо отметить, что
очертания выдеров менялись очень быстро, так же быстро
увеличивались и их размеры. В дальнейшем появились новые островки, а три
первых выдера слились в единый остров.
Вспомнив ловлю у выдеров на Уроге, я решил проверить новое
место. Первый же заброс меж двух островков принес щуренка.
Через несколько минут при проводке блесны вдоль края острова
«села» щучка граммов на 700 и при следующем забросе —
небольшой окунь. Затем последовало два схода подряд.
Начало было многообещающим. Я крайне сожалел, что попал
сюда лишь под вечер. Надо было найти наиболее рациональный
способ ловли. Дрейф здесь явно не годился: рыба держалась около
островков и под ними; к тому же лодку очень быстро сносило, так
что более трех забросов за рейс сделать никак не удавалось. Сам
собою напрашивался метод последовательного, систематического
облова с закреплением лодки на месте. Это было сделать нетрудно:
я попросту въезжал на остров и тщательно облавливал
прилегающий район. Ловля была по-настоящему «веселой», хотя крупной
рыбы и не попадалось. Шла щучка до 500 граммов весом.
Следующий день выдался пасмурным, с проливными
кратковременными «грибными» дождями. Слабый ветерок часто менял
направление. В двенадцать часов дня я был у островов. Ловил с
небольшими перерывами до восьми часов вечера. В этот день щука
и окунь шли покрупнее (щука до 1,2 килограмма), но поклевки
были реже.
В последующие дни в районе островов становится «тесно»: вновь
появляются дорожечники. Несколько лодок кружат вокруг
островов— и небезуспешно. Прибывают и знакомые сормовичи, с
которыми я встретился на Мауре. Свои спиннинги они приспособили
для ловли в качестве дорожки. Один на веслах — двое ловят. Потом
меняются ролями.
Мы соревнуемся по количеству пойманных «голов». Если им
удается обогнать меня, они успокаивают: — Ведь у нас 2 блесны.
К моему «оседлому» образу жизни на островках примыкает
еще один рыболов, приезжающий на моторке из Пучежа. Он
довольно успешно ловит в «окнах» островков окуней на ... зимнюю
блесну.
Так продолжается около недели. Затем клев медленно, но верно
начинает ослабевать. Это особенно заметно по лодкам дорожечни-
112

ков: часто они совершенно пропадают из поля зрения, облавливая
дальние места. Тем временем неподалеку появляются новые выдеры.
Я немедленно перемещаюсь туда — и снова хорошая, «веселая»
ловля в течение нескольких дней. А потом — опять затухание.
Стремлюсь осмыслить происходящее. Напрашивается
следующее объяснение. При образовании нового выдера нарушаются
обычные условия жизни растительного и животного мира на этом
участке водоема. Несомненно, что вместе с растительным слоем
к поверхности воды поднимается и значительная часть планктона,
которым питается рыбья молодь. Не случайно, что вокруг молодых
выдеров — огромное скопление мальков, которые, в свою очередь,
привлекают хищников. Поэтому в момент образования выдера
наблюдается наиболее интенсивный клев. Но проходит некоторое
время. Процесс образования выдера заканчивается. Все постепенно
успокаивается, наступает равновесие. Рыба рассредоточивается —
уходит в другие места. Клев затухает.
V. ЛОВЛЯ В АВГУСТЕ
Погода в августе отличалась крайней неустойчивостью.
Единичные теплые, погожие дни сменялись ненастной и прохладной,
с дождями и сильными ветрами, погодой. Условия ловли ухудшились.
Особенно вредили сильные юго-западные и западные ветры,
гнавшие большую волну со стороны водохранилища. В такие дни
район ловли был строго ограничен участками с затишьем. Но те
же западные и юго-западные ветры, очевидно, вместе с водой
загоняли в залив и волжскую рыбу. В августе частенько попадались
зашедшие из моря щуки, отличавшиеся более светлой раскраской,
чем местные. Из водохранилища, конечно, зашел судак и даже
жерех, мелкие экземпляры которых иногда попадались на блесну.
Вообще же в августе клев был более вялым, но брала более
крупная рыба. Щуки в 1—1,2 килограмма ловились чуть ли не
ежедневно. Увеличилось количество поклевок окуня (и особенно
крупного).
Изменились и места ловли: рыба по-прежнему перемещалась.
Вспоминаются последние дни. Числа двенадцатого августа, уже
закончив довольно скучную в этот день ловлю, я не спеша
подъезжал к месту стоянки лодок. Среди прибрежных залитых водой
кустов я заметил небольшой связанный из пяти-шести бревен плот
и на нем фигуру рыболова. Это был мальчик лет десяти-двенадцати.
Ловил он на блесну, забрасывая ее прямо с руки. После нескольких
забросов юный рыболов вытащил щуренка, а вслед за ним окуня.
Меня не столько заинтересовал способ ловли (он здесь обычен),
сколько само место. Оно было мною тщательно проверено в июле
и не дало тогда ни единой поклевки. Я подъехал ближе. На плоту
рыболова лежало около десятка щурят и два окуня.
— А берут ли здесь крупные? — спросил я.
нз

— Берут, да только все срываются,— ответил мальчик.
В последующие дни, применяя метод дрейфа, я облавливал весь
район, прилегающий к затопленным кустам. Среди кустов (там,
где ловил мальчик) — хватки мелких щурят и окуней. Дальше
от берега, на более глубоких местах, попадают щучки в 500—600
граммов, а иногда и более килограмма весом. Сходы весьма редки.
Ловля опять стала «веселой». Неожиданное появление в этом районе
большого количества хищника, очевидно, объясняется блужданиями
большого зеленого выдера.
Как раз в эти дни под действием восточного ветра выдер был
сдвинут с насиженного места и откочевал к Вязовикам. Блуждания
выдера вызвали перемещение малька, а вслед за мальком
потянулась и хищная рыба.
VI. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Пробыв на водохранилище более месяца и отдавая любимому
занятию ежедневно не менее шести-восьми часов, я имел
возможность основательно изучить водоем, что позволяет сделать
определенные выводы:
1. Решающим моментом успешной ловли являлся выбор места.
Как показал опыт, сосредоточение хищника наблюдалось лишь на
отдельных участках залива (районы бывших болот, озер, рек,
стариц, заливных лугов, затопленный кустарник, выдеры и т. д.),
т. е. там, где сразу после образования моря для рыбы создалась
своя, родственная среда. На соседнем заливе, образовавшемся
по реке Ширмокше, подобных мест почти нет (здесь под водой
оказались, главным образом, поля и огороды), вследствие чего
ловля в нем оказалась неудачной.
Глубина водоема в районе ловли вообще была небольшой.
Все же большинство хваток наблюдалось в мелких местах (1—2
метра). Значительной помехой при ловле являлись частые зацепы,
но потери блесен были минимальными, так как малая глубина
позволяла доставать их при помощи простейших средств.
2. При ловле на хорошем месте погода не оказывала
заметного влияния на клев. Рыба ловилась в любую погоду. Лучше — в
солнечные, с кучевыми облаками, умеренно теплые дни. Несколько
хуже — в жару и ненастье. Направление ветра также не имело
большого значения. Преобладающими ветрами были ветры
западной четверти, со стороны водохранилища. При них обычно и
производилась ловля. Но и при прямо противоположных, восточных
ветрах бывали хорошие уловы. Большую роль играла сила ветра.
При сильных ветрах любых направлений обстановка ловли
резко осложнялась. На водоеме поднималась большая волна,
которая даже при хорошем клеве заставляла бросать удачное место
и искать затишья. Причудливая форма залива, а также
лесистые берега позволяли найти такое тихое место при любом ветре.
114

Чаще всего это были небольшие заливы Заречного луга.
Значительно улучшался лов рыбы перед грозой. Случалось, что рыба
хватала чуть ли не при каждом забросе. Интенсивность клева явно
зависела от времени дня. С утра ловля была очень вялой.
По-настоящему щука начинала брать лишь с одиннадцати часов.
Количество поклевок непрерывно увеличивалось до семи часов
вечера, после чего начинался спад.
Часы наиболее добычливой ловли (при максимальном
количестве хваток) с пяти до семи часов вечера. В это же время
попадали и наиболее крупные экземпляры.
3. Большой запас времени позволил мне опробовать весь
имевшийся у меня комплект блесен. Самой добычливой оказалась
самодельная блесна типа «Трофимовской», изготовленная из
луженого железа. Сравнительно широкий ход и бледно-золотистый
цвет этой блесны, вероятно, делали ее похожей на карася,
который здесь довольно обычен.
Вспоминается вечер 30 июля. Ловлю в районе бывшей
старицы реки Мичи. Поклевок нет. Ставлю «Трофимовскую» и ложусь
в дрейф. Немедленно начинаются хватки. За какие-нибудь сорок
минут вытаскиваю пять щучек (от 500 граммов до 1 килограмма)
и двух хороших окуней. Идущие параллельным курсом на двух
лодках дорожечники ловят на серебряные и никелированные
блесны и не имеют ни одной поклевки.
Правда, в иные дни рыба начинала «капризничать» и лучше
брала на различные белые блесны. Что касается темпов проводки
блесны, то они были различными, в зависимости от характера
дна и уровня растительности водоема.
Направление забросов при дрейфе лодки было также
разнообразным. Преимущество, однако, имели фланговые забросы, реже
применялись забросы в тыл. Забросы вперед, по ходу лодки,
практиковались еще реже, так как при сильном дрейфе всегда
приводили к зацепам.
4. Я уже неоднократно указывал, что на спиннинг и на
дорожку ловилась преимущественно мелкая щука. Это, конечно,
не означает, что крупной рыбы здесь нет. Надо принять во
внимание, что ловля производилась в самое «не щучье» время (июль
и первая половина августа), в период наиболее жаркой погоды
и цветения воды. И все-таки рыба ловилась! Весной и осенью, по
словам местных рыбаков, крупная щука берет не так уж редко.
Мне лично дважды пришлось наблюдать крупных щук в заливе
реки Мичи.
Первый раз, это было в конце июля, я рыбачил в районе
молодых выдеров. После очередного заброса я подтаскивал к лодке
небольшую щучку. К моему удивлению, ее сопровождала крупная,
не менее метра длиной, щука. Не обращая на меня никакого
внимания, хищница пыталась схватить «мою» щучку. Но делала она
это как-то неохотно, не спеша, без азарта, что позволило щучке
избежать ее страшной пасти. Пораженный наглостью рыбы, я
115

немедленно прекратил подмотку и дал «моей» щучке уйти вглубь,
наивно полагая, что она будет тут же проглочена крупной щукой.
Выждав несколько минут, я возобновил подмотку. Картина
полностью повторилась. И в этот момент мне в голову приходит
шальная мысль: поймать разбойницу подсачком.^ Укоротив до предела
лесу, я при помощи удилища продолжал подтягивать свою
добычу к лодке. За ней как зачарованная следовала большая щука.
Схватить в правую руку подсачек, опустить его в воду и подвести
под рыбину — это было делом одной секунды.
Делаю молниеносное движение подсачком, и... крупное тело
рыбы легко выскальзывает из него. Подсачек оказался слишком
мал: он захватил только хвост. Недовольная подобным приемом,
щука опять-таки нехотя уходит в глубину, но на этот раз навсегда.
Я растерянно смотрю ей вслед. Воспользовавшись суматохой,
«моя» щучка благополучно сходит с тройника и уходит вслед за
своей «спасительницей». Как говорится, за двумя зайцами
погонишься...
Другой случай произошел через несколько дней — в начале
августа. Стояла жаркая, знойная погода, предвещавшая
приближение грозы. Лодка медленно дрейфовала в направлении к
большому зеленому выдеру. Поклевок не было. Душный, тяжелый
воздух, равномерное покачивание лодки, отсутствие клева — и меня
стало клонить ко сну.
Пересиливая дремоту, я скорее по привычке производил
забросы и механически подматывал лесу, мгновениями буквально
засыпая.
Вдруг леса остановилась. «Зацеп»,— подумал я и открыл глаза.
Осторожно (дабы не посадить блесну) я дернул кончиком
удилища. И только тут я понял свою ошибку. Из глубины к
поверхности метнулось огромное тело щуки. Освещенная лучами солнца
в прозрачной воде, она показалась мне необыкновенно большой и...
красивой.
Щука мотнула головой, и блесна вылетела из ее пасти. Больше
она не показывалась.
А что было бы, если бы я подсек?
В заключение хочется сказать несколько слов об охране
рыбных богатств нового водохранилища.
Я уже говорил о том огромном ущербе, который был нанесен
рыбному хозяйству моря неожиданным понижением уровня воды
зимой и ранней весной 1958 года, когда подо льдом в заливах
произошли массовые «заморы» рыбы. Я не специалист, но мне кажется,
что таких явлений можно избежать путем согласованного (между
Горьковской и Рыбинской ГЭС) регулирования уровня воды в
зимнее время.
Наконец о браконьерах. Наивысшую «активность» эти хапуги
проявляют пока на Волге, ниже Горьковской ГЭС, где наблюдается
большое скопление различной рыбы. «Ловят» они с моторных
лодок, оснащенных по последнему слову браконьерской техники ме-
116

ханическими «подъемниками» с мелкоячейной сетью («пауки»,
«зыбки», «парашюты» и т. д.).
Нам приходилось видеть в иные дни ниже ГЭС десятки лодок
этих хищников, забравшихся даже в запретную зону самой
станции. Они буквально вычерпывают малька окуня, судака, язя и
другой рыбы. «Уловы» их исчисляются мешками и идут на откорм
скота. Рассказывают, что некоторые наиболее «предприимчивые»
браконьеры из Городца и окрестных сел уже нажили на рыбе
целые дома.
И все это делается, несмотря на строжайший запрет ловли
рыбы на 1500 метров ниже плотины ГЭС любыми орудиями лова
(в том числе и спортивными) на протяжении всего года.
Рыболовы-спортсмены этот приказ выполняют, ну а браконьеры — они
действуют по принципу «А Васька слушает да ест!» Спрашивается,
где же инспекция Госрыбоохраны? Нельзя сказать, что она не
ведет никакой борьбы с хищниками, ее катер частенько видят в
районе ГЭС. Но ведь у браконьеров — тоже лодки с моторами.
Попробуй, догони!
На наш взгляд, единственный выход состоит в привлечении
к охране рыбных запасов широкой массы рыболовов-любителей,
в установлении в районе ГЭС постоянных постов по борьбе с
хищническим истреблением рыбы.
г. Горький
Г. Васильев
НА АХТУБЕ
иколай Иванович настойчиво приглашал
на Ахтубу. Он хвалил этот район и за
красоту берегов, и за обилие рыбы. Я
долго не соглашался, а потом вспомнил:
Ахтуба — в сотне километров севернее
Астрахани, если ловля не удастся,
спустимся на полсотни километров и будем
ловить в том месте, которое было описано в № 7 альманаха
«Рыболов-спортсмен». И я согласился.
На Нижней Волге наступило время массового осеннего полета
дичи. Спала летняя жара, и мы с Николаем Ивановичем в конце
сентября сели в астраханский поезд. В Подмосковье было холодно,
шли дожди, а за Саратовом стояла ясная и теплая осень. Она
радовала нас вплоть до возвращения...
Невдалеке от конечной остановки — станции Сероглазово —
в вагон вошел один из местных рыболовов. Он сказал, что в районе
117

Ахтубы — песчаные почвы и червей нам не найти. Ловить сазана
нужно на местные приманки: комочки вязкой глины и капли
застывшего на крючке красного сургуча. Нашим спиннингам он
не придал значения: ахтубинские рыболовы ими не ловят.
Ни я, ни Николай Иванович в глину и сургуч не поверили.
Почему, думали мы, сазан будет клевать на несъедобное? Однако
потом нам не раз пришлось видеть, как ребятишки на эти приманки
ловили небольших сазанов.
Утром мы прибыли в село Селитренное Харбалинского района.
Оно расположено на левом берегу Ахтубы, там, где когда-то был
город Сарай — столица Батыя, хана Золотой орды. Мы не стали
отдыхать после дороги, взяли лодку и поплыли на «Рынок». Так
рыболовы назвали место, где часто «бьет» жерех и постоянно
летает большая стая чаек: они кормятся отходами его «стола» —
мальком. Мне сразу же пришлось поверить в правдивость рассказов
Николая Ивановича. Привожу некоторые записи из своего дневника.
«27 сентября. Ловили с лодки, у начала протоки и на
перекате. Время — с 16 до 19 часов. Глубина — полтора метра.
Течение — быстрое, водовороты. Погода — ясная, теплая, ветер —
южный. Отлично брали: судак весом до полутора килограммов, жерех
весом до двух килограммов и берш весом до 600 граммов. Поймали
также чехонь весом 300 граммов. Странно, рыба не хищная, а
взяла на тройник у грузила. Ловили спиннингами, блесны —
белые трофимовки».
«28 сентября. Ловили с 7 до 10 часов на «Рынке». Погода —
ясная, ветер — моряна, умеренный. Рыба — та же, что и вчера,
и несколько окуней».
«10 октября. Лоеили с 11 до 14 часов на «Рынке». Погода:
ветер — восточный, слабый, ясно. Клевал судак весом до двух
килограммов, крупный окунь, берш брал слабо, жерех — мельче,
чем в предыдущие дни».
Наш сосед — еще бодрый дед, потомственный каспийский
рыбак, уже на второй день нашего пребывания сказал:
— Все село знает, что вы ловите при помощи каких-то
секретов.
Мы ответили, что никаких секретов у нас нет, что не
нарушаем законов, и пригласили деда с собой на рыбалку. Решив
тряхнуть стариной, он на следующее утро еще затемно разбудил нас.
Ловили втроем с одной лодки: я и Николай Иванович
спиннингами, а дед — на живца. Мы хорошо ловили судака и жереха,
а дед только крупного окуня да изредка — судака. Он бросил
ловить, стал помогать нам с подсачком и все время восхищался
спиннингом.
В дальнейшем ловля несколько осложнилась: у Николая
Ивановича рыба часто рвала леску сечением 0,4 миллиметра. Он
потерял много блесен, потом от лески ничего не осталось. Когда же на
безынерционную катушку поставили леску сечением 0,7
миллиметра, она стала работать плохо: леска скручивалась, блесна падала
Ш

близко.Он несколько раз разбирал катушку и перематывал леску,
но это не дало результата.
Я спиннинга не взял и ловил самодельной бамбуковой
удочкой длиной 80 сантиметров. К ней прикрепил проводочную катушку
с лесой сечением 0,7 миллиметра, рассчитывая заняться отвесным
блеснением. Первые же забросы показали, что моя снасть «работает»
не хуже спиннинга. Правда, блесна падала всего в 12—15 метрах,
и приходилось очень быстро вертеть ручку катушки, особенно
при ловле жереха. Помогало быстрое течение — оно выносило
блесну в верхний слой воды. Моя удочка оказалась легкой, и рука
не уставала от забросов. Остался я доволен и прочностью лески —
не было ни одного обрыва.
Ловля в первые дни шла настолько успешно, что «пустых»
забросов почти не было. Часто попадались по две рыбы: одна на
блесну, другая — на тройник грузила. Иногда они были одной
породы, а иногда — разной. Мы научились без ошибки определять,
кто «схватил» блесну. Судак клюет глухо, ровно тянет на дно,
жерех — резко и ведет в сторону, окунь — дергает. Ловили мы и
отвесным блеснением в омутах. Оно тоже успешно: клюют судак,
берш и окунь на зимние блесны любого цвета.
В литературе правильно отмечается, что жерех — рыба
осторожная. Поэтому необходимы дальние забросы и хорошая
маскировка. Однако на Ахтубе большинство забросов блесны были на
расстоянии всего 15—20 метров от берега. Никакой маскировки
мы не соблюдали. Было много случаев, когда жерех брал в 2—3
метрах от лодки, а мы делали забросы, стоя во весь рост.
Очевидно, это потому, что жереха на Ахтубе очень много и его не
пугали. Однако, когда лодка приближалась, всплески жереха
удалялись на 8—10 метров. Щуки в Ахтубе и ее протоке мало:
мы поймали всего двух. Много ее в затоне.
Успехи в первые же дни заставили нас подумать о том, куда
девать рыбу. Стали сдавать ее на рыбозавод — помогали ему
выполнять план. Домой привезли сушеного судака и балык из
жереха.
Когда спиннинг надоел, стали ловить под яром сазанов на
донные удочки. Насаживали мелких червей, найденных под
соломой, которой на рыбозаводе накрывают лед. Найти червей,
действительно, оказалось очень трудно, и мы сожалели, что не привезли
их с собой. Одну ночь успешно ловили сомов весом до 10
килограммов. Наживкой служила лягушка.
Несколько слов о местных приемах ловли. Удочки здесь не
применяют. В селе всего два удильщика-сазанятника. Некоторые
жители села ловят жереха и судака длинным удилищем без катушки
на самодельную блесну с одинарным крючком. Они ведут блесну
против течения вдоль берега. О зимней ловле здесь почти не знают.
В Ахтубе очень много плотвы, но ее никто не ловит. Также
очень много окуня: при ловле спиннингом мы от него уходили.
Есть лещ, но его не ловят — заражен паразитами. -Очень много
119

густеры. Больше же всего сазана — ив реке, и в озерах,
остающихся после спада полой воды.
На Ахтубе северный ветер — плохой признак. Хотя мы
ловили и при нем, но значительно менее успешно. Пожалуй, самая
успешная ловля была при ясной погоде, которая здесь стоит почти
всегда, и небольшой моряне — южном ветре.
Поездка на Ахтубу запомнится надолго. Мы собираемся
повторить ее. Может быть, и другие рыболовы заинтересуются этим
районом. Ехать нужно поездом до станции Харбалы, затем —
30 километров автобусом до села Селитренное. Есть и другой путь:
поездом до станции Сероглазово а дальше — 17 километров на
попутной машине. В Селитренном все знают деда Алексея Аксе-
новича, который поможет найти квартиру, лодку, покажет места
ловли и, пожалуй, похвалится уловами на «маленький
спиннинг», который ему подарили московские рыболовы.
г. Клин, Московской области
Я. В. Кулагин
НА ИССЫК-КУЛЕ
уть от Москвы до Фрунзе не так уж
велик: 4 тысячи километров — четверо
суток поездом, полсуток самолетом.
Волга. Какой любитель рыболов,
проезжая поездом через нее, не остановит
своих взоров на загонах и тупиках, на
прибрежных рыбных заводях, на
одиноких лодках, чернеющих там и сям на могучей реке с
неподвижными фигурками рыбаков?
— Вот здесь бы и остановиться,— гудит Данилыч.— А то куда-то
там... на край света!
Я его, полковника в отставке, уговорил поехать со мной в
далекий горный край, на мою родину, уверив, что наше путешествие
щедро окупится: он увидит новый для него интересный уголок
страны с прекрасной природой, хорошо отдохнет в здоровом климате,
заглушит не перестающие ныть фронтовые раны, отодвинет
пробуждение предстарческих недугов.
— Да я ж и так где только не бывал! Эльба, Курилы, Кольский
полуостров, Земля Франца-Иосифа!.. А ты еще куда-то... в самое
пекло! Там, поди, жары — градусов сто!
Он бросает прощальный взгляд на Волгу и, вздыхая, отходит
от окна:
120

— Рыба — везде рыба, И твои иссык-кульские караси не лучше
волжских. Или наших донских.
— В Иссык-Куле караси не водятся.
— А по мне всякая рыба — карась.
За Орском природа меняется. Вдали, справа, мелькнула узкая
полоска воды. Аральское море! На станции мимо окон бегут
женщины, ребятишки, в руках у них связки сушеных и вяленых гор-
быльков — сазаньих подростков:
— Риба, риба! Кароший риба!..
Как заядлому рыболову не раскошелиться на связку-другую?
И Данилыч снова гудит:
— Сойти бы здесь. Смотри, какие караси! А море! А камышок,
песок!
Справа изредка подходит к железной дороге Сыр-Дарья. Ее
берега и ближайшие подступы густо поросли буйными камышами,
рогатым кустарником, местами залиты ее же собственной водой,
еще не успевшей уйти в русло. И здесь нет-нет да промелькнут за
окном любители рыбной ловли. Вон двое подростков с засученными
до колен штанишками стоят с удочками на берегу тихого рукавка,
в прогалине между камышовыми грядами. Жаль, не видно, что у
них в ведре.
— Ясно что! — шутит Данилыч.— Караси. Мне, в очках-то,
виднее! А давай-ка сойдем?..
От Арыси дорога поворачивает влево, на восток. Чимкент тонет
в карагачах, тополях, вербах, яблонях, ночной Джамбул — в
зареве электрических огней. В крупном горном отроге поезд
влезает в черную нору, зияющую в отвесном склоне. Свод туннеля
мгновенно срезает дымовую гриву паровоза, глушит его горластый
гудок. В вагоне наступает ночь, зажигаются лампочки. Поезд
едва продирается сквозь густой и липкий, как смола, гул,
образованный его же собственным цокотаньем.
— Так и знал! Завез! — не унимается Данилыч.— Я бы
согласился еще лет десять порхать над облаками, чем эдак вот... в
тартарары!..
Две колодочки к орденам Ленина не зря украшают его грудь.
Один из этих орденов к тому же выдан ему вместе с Золотой Звездой
Героя. Я знаю, сколько десятков фашистских самолетов на его
боевом счету. Знаю также, что и позже, когда из-за ранений он
не мог уже летать, фашистские стервятники десятками, окутанные
дымом и пламенем, не переставали валиться от пронизывающего огня
соединения противовоздушной обороны, которым он командовал.
Фрунзе, столица Киргизии, утопает в зелени садов. Не так давно
это был небольшой городок Пишпек, пыльный, со множеством
домиков под камышовыми крышами. Таким я его видел, когда лет
тридцать назад проезжал через него. Ныне в городе высится много
новых крупных зданий. Главные улицы покрыты асфальтом, по
всем направлениям снуют автобусы, позвякивают проводами
троллейбусы, шепотком шуршат легковые машины.
121

Из Фрунзе путь на Иссык-Куль можно продолжить поездом,
самолетом, автобусом, легковухой. Поезда доходят до Рыбачьего —
конечной станции, расположенной на ближнем суховатом берегу
озера. Автобусом можно проехать и к дальним берегам — в Тюп
и Пржевальск, которые мы наметили конечными точками своего
путешествия. От Рыбачьего автомобильная дорога разветвляется,
и ее ветви бегут по обеим сторонам озера, опоясывая его кольцом,
замыкающимся в Пржевальске. От Фрунзе до Пржевальска — 400
километров, до Рыбачьего — немногим больше 180. Данилыч против
самолета:
— Черта ли увидишь с него? Промелькнешь, как мимолетное
виденье, а в памяти от твоей родины — ни шиша!
И мы мчимся на автобусе через поля, сады, сплошные селения;
они клином врезаются между Киргизским хребтом и Чуем \ Клин
постепенно суживается, на нем, наконец, едва размещаются две
дороги — автомобильная и железная. Потом и им становится тесно,
и железная лезет вверх, на скалистые склоны. Чуть пониже
врезается карнизом в утесы автомобильная, и так они, то сближаясь,
то несколько расходясь, бегут каждая на своем ярусе по каменным
стремнинам Уланского ущелья. Это ущелье — главные ворота на
Небесные горы — тянется почти на 60 километров.
Слева над кипящей бездной Чуя висит на сумасшедшей высоте
мост.
— Доставай, Данилыч, удочки. Закинем с того мостика.
Он понимает шутку, чешет за ухом: — Ого-го!
На берегах этой бешеной реки, прыгающей нам навстречу по
каменистому руслу, не найдет себе рыболов ни работы, ни
развлечения: к воде и не подступишься. А там, где удастся подобраться,
едва ли отыщется рыбное местечко. Тут леску в один миг подхватит
водоворотом, бешеная струя закрутит ее за каменные глыбы,
торчащие из воды, а чаще чуть прикрытые ее пеной, или вынесет
быстриной на поверхность. И ее, мелькающую между гребешками
пенистых бурунов, рыболов будет видеть сверху чаще, чем маринка
или осман, обитатели этой реки, снизу, со дна. И дальше река не
может привлечь внимания рыболова, даже большого любителя
рыбалить с острыми приключениями и нулевыми результатами. Только
со средины ущелья, где перекинуты через нее два моста, для
каждой дороги— свой, она становится чуть спокойнее и покладистее.
Местами на ней видны небольшие рыбные заводи, углы, тупички
с реденьким камышком и тальничком по берегам.
Пассажиры, как и мы с Данилычем, наблюдают за сменой
величавых горных картин. Только проезжающие тут не в первый
раз мирно дремлют, поматывая на поворотах опущенной на грудь
* Здесь и дальше некоторые названия приводятся в русском произношении:
Чуй, Улан (Уланское ущелье), Иссык-Куль, Тюпка, сантас и др.— вместо
киргизского: Чу, Боом (Боомское ущелье), Иссык-Кёль, Тюп, санташ... И, наоборот, в
киргизском: Кунгей-Алатоо, Тескей-Алатоо вместо Кунгей-Алатау, Терскей-Ала-
тау.
122

головой. Я жду от Данилыча очередного упрашивания
выгрузиться на недельку. Но он молчит: Иссык-Куль в двух шагах!
Сделав последний поворот около Марусиной скалы, автобус
вырывается из ущелья на простор. И небо будто раскрылось. Чуй
здесь выглядит обычной равнинной спокойной рекой. Таким
мирным он проходит мимо озера всего в нескольких километрах и
лишь во время половодья отдает ему толику вод через небольшой
рукавок, прорытый в старину, чтобы спустить воды Иссык-Куля
в Чуй. Да, ошиблись тогдашние инженеры: не пошла озерная вода
в реку.
Хрустит щебень под колесами, автобус вскоре взбегает на
водораздел между Чуйским бассейном и Иссык-Кульской котловиной,
и перед взором открывается зеркало Иссык-Куля.
Вот оно, одно из красивейших в мире озер! Оно заполняет
исполинскую чашу, образовавшуюся в далекие геологические времена
в этой величайшей горной неразберихе. Взглянуть с самолета —
блестит оно расплавленным хрусталем, окаймленное горами, как
богатой резной рамкой. Лежит оно на высоте 1609 метров над
уровнем моря. В длину простирается на 182 километра, в ширину на 58;
глубина достигает 702 метров.
Иссык-Куль в переводе означает Горячее озеро. Действительно,
оно никогда не замерзает. Льдом покрываются только восточные
затоны и незначительной ширины полоски воды на ряде участков
береговой линии. Температура воды в озере не опускается ниже
2—3 градусов тепла, летом достигает 25 градусов. Вода в озере
солоновата, несмотря на то, что в него впадает множество горных речек
и речушек с пресной ключевой или снеговой водой. Наибольшие
речки Тюпка и Джиргалан впадают с востока в самые большие
на озере затоны — Тюпский и Джиргаланский.
Поселок Рыбачье, районный центр, прижался к самому берегу
озера. В нем мало деревьев, крыши домов в большинстве своем
плоские, глиняные, и поселок кажется поэтому сереньким
воробушком, притулившимся на оконном наличнике. Для рыбалки это место
вроде и не подходящее. Однако с дороги видно: местные рыболовы
сидят на берегу с удочками. Почва здесь щебнистая, песок, пыль.
Воды нет.
— Пыль — это бы еще ничего,— говорю Данилычу, который
готов прямо с автобуса побежать на берег к рыболовам.— Тут
главное — безводье. И еще у л а н е ц. Ветер такой из Улана.
Сорвется бешеный с гор и пошел вдоль озера! Пыль — света божьего не
видать! Хорошо, хоть быстро выдыхается: налетел валом, повыл
и пропал...
— Стало быть, боезапас мал,— поясняет Данилыч.— Я б этот
твой уланец не принял на вооружение! А как себя чувствуют
на озере караси в этот уланец? — В глазах Данилыча хитринка,
упрек мне: «Куда ж ты, чудило, завез меня?»
— Да мы ж едем на затоны,— отвечаю на его немой укор.— Там
тишина, хуже, чем в раю! Уснешь за удочкой!
123

— Это по мне. Люблю подремать на бережку.
Сосед в кепке подхватывает:
— Отсюдова у л а н е ц, а навстречь иной раз с а н т а с. Два
бешеных братца. И скажи, пожалуйста, несутся друг на друга, как
лыцари какие с копьями! На середине озера у них встреча. Тут уж
никто между ними не попадайся: закрутят, замотают. О прошлый
год вот так баркас попал этим чертям в зубы... Чуть выбрался!
Мигаю Данилычу: мол, дяденька малость загибает. Он
понимающе кивает: Ясно, тоже, поди, рыболов. Или охотник!
Показываю на зеркальную гладь озера. А там
Рыбацкой лодки парус белый,
Как чайки реющей крыло,
Стоит флажком окаменелым,
Забитым в синее стекло.
И солнце сыплет в котловину
Тепла невидимый горох...
И не верится, чтобы эту гладь нарушали какие-то сумасшедшие
ветры!
Береговая линия озера вблизи Рыбачьего и к востоку изрезана
слабо. Берега здесь преимущественно отлогие, открытые, песчаные.
Прибрежные полоски земли кое-где покрыты колючим карагайни-
ком (облепихой). В этих зарослях водятся зайцы, фазаны.
К северному берегу местами вплотную подступают отроги
горной цепи Кунгей-Алатоо, которая тянется вдоль озера. Некоторые
вершины этой гряды превышают 4000 метров. Вдоль южного берега
проходит более мощная горная цепь Тескей-Алатоо. Многие
вершины этого хребта возвышаются более чем на 4500 метров над
уровнем моря. Почти на всем протяжении этих гор на вершинах лежит
вечный снег. Его сияющие папахи постоянно видны с берегов
озера. Склоны тех и этих гор богаты стройной тянь-шанской елью.
Едем по северному берегу. Дорога проходит по узкой полоске
между горами и озером, и на нее, как на ниточку, нанизаны
русские, киргизские и смешанные селения, в большинстве своем
утопающие в садах. Примерно такой же цепочкой дороги связаны
поселения и на южном берегу. По берегам озера приютились
санатории и дома отдыха: Чолпоната, Джетыогуз с теплыми радоновыми
источниками и Койсары с прекрасными песчаными пляжами. За
Пржевальском, километрах в 12—15, в горах расположен курорт
с теплыми водами — Теплоключенка.
К вечерку проезжаем большое село Аканьево, в котором имеется
крепкая рыболовецкая артель, промышляющая рыбу сетями,
неводами; Урюкты с известным в Средней Азии конным заводом;
Кутургу с ее рыбным Кругленьким затоном и двумя
расположенными в ущелье на шустрой речушке уступами, электростанциями;
Курменты с недавно построенным цементным заводом; Светлый Мыс
на самом берегу Монастырского затона со старейшим в Киргизии
сельхозтехникумом и профтехучилищем на месте бывшего
мужского монастыря...
Ш1

Дальше затоны идут один за другим до самого Тюпа; есть они и
за Тюпом. Тюпский затон в плане похож на ствол дерева, от
которого, как ветви, отходят в стороны мелкие затоны. Они-то, эти
затоны, и являются наиболее удобными местами для ловли рыбы
удочками. Это Монастырский затон, Широкий, Ильин, Колганов,
Бабий, Чистый, Казачий. Они имеют подчас довольно крутые, но
мягкие, заросшие травой берега. Встречаются участки и с берегами
отлогими, иногда песчаными, чистыми, а часто поросшими у уреза
воды камышами. Камышовые полоски местами такой ширины и
густоты, что сквозь них на лодке и не продерешься. Рыбачить
удобно в разрывах камышовой каймы.
Некоторые затоны, особенно их мелководные углы, затянуты
тиной и водорослями. Здесь рыбы всегда много. Горбыльки копошатся
в иле, как поросята в грязи. Удить их из-за водорослей не совсем
удобно, но возможно: среди водорослей есть немало больших
прогалин, в которые рыболовы легко забрасывают с берегов удочки
нахлыстом, не опасаясь, что крючок зацепится за водоросли. Еще
удобнее удить здесь с лодки.
Ширина малых затонов колеблется в пределах от 30—40 до
200 метров, длина — от одного до 3—4 километров; глубина в
среднем 10—30 метров. В некоторые из них впадают небольшие горные
речушки. Затоны хорошо защищены от ветров высокими берегами
и камышами, крутой волны на них почти не бывает: у л а н е ц
сюда не долетает, а с а н т а с проносится в поперечном
направлении, не вызывая большого волнения. Тюпский и Джиргаланский
затоны простираются в длину до 20 километров, в ширину от 2 до 10.
По озеру от Рыбачьего до Пристани Пржевальск и Тюпа ходят
грузо-пассажирские теплоходы, иные с заходом и в промежуточные
пункты.
В селах по берегам озера проживают киргизы, русские,
украинцы, дунгане. Население занимается, главным образом,
хлебопашеством и скотоводством. В послевоенные годы здесь получила
развитие угольная промышленность. Развиты также садоводство,
виноделие, пчеловодство, рыболовство.
* *
*
Вечером автобус взбежал на пригорок, и мы въехали в Тюп.
Это довольно большое село, районный центр. Отсюда хорошо
видны пойма Тюпки и весь Тюпский затон. От села до последнего —
километра 1/4—2. А дальше через километр — Колганов затон,
за ним — Ильин... Здесь мы и решили обосноваться недельки на
две-три.
В Тюпе есть рыболовецкая артель. До укрупнения колхозов
она составляла самостоятельный колхоз. Удочками тут рыбачат
и стар и мал.
Здесь живет мой дед Павел Юхтович, заядлый рыболов. Ему за
семьдесят, но он здоров, бодр и большой любитель побалагурить.

Родился он тут, как сам рассказывает, в лодке на зорьке и,
кажется, всерьез ничем, кроме рыбной ловли, в течение своей долгой
жизни и не занимался. Он ловит рыбу удочками, ставит на затонах
мордущки. У него есть своя небольшая лодочка. Для летних
рыбалок он соорудил на затоне около чистенького ключика с ледяной
водой, обросшего осокой и заячьей капустой, шалашик. Дальняя
половинка этого сооружения врезана в косогор, а ближняя
устроена из камыша в виде двускатной крыши. Места с хорошим клевом
деду хорошо известны, и он, зная нашу не ахти какую опытность
в рыболовном деле, с первого же дня принял на себя обязанности
главнокомандующего.
Мы большей частью ночевали у него в шалашике, но нередко
возвращались вечером в село. Он возмущался:
— И чего вас нелегкая носит... туды-сюды! Семь верст киселя!
— Да надо ж посмотреть,— оправдывались мы,— как живет
народ. С родными, знакомыми повидаться. В кино сходить...
— Эк молодежь какая: в кино! С девками хороводиться?
— А сам-то ты, Павел Юхтович, разве в кино не заглядываешь?
— Некогда мне по кинам разгуливать! У меня три дочери —
вдовы: мужики ихи на войне побиты. А у них — ребятенки...
Трудно им. На трудодни-то я в колхозе по старости уже не так,
чтобы горазд, вот и промышляю рыбку. А им — приварок!
* *
*
Тихий солнечный день. Сидим все трое рядком в прогале между
камышами. У каждого по две удочки. Поплавки мирно
покачиваются на чуть заметной зыби. Нет-нет да кто-нибудь из нас схватится
вдруг за удилище, и на песочке затрепыхается серебряный горбы-
лек на четверть килограмма, а то и на полкило. Или чебачок,
или невеличка маринешка. Снасть, которою снабдил нас дед, проста.
Такою ловили здесь испокон веков, не изменилась она и поныне:
рябиновое или таловое гибкое удилище, самодельная волосяная
или покупная капроновая леска, пробковый поплавок с трубкой
от гусиного пера, свинцовое, облегающее со всех сторон леску,
грузильце и однорогий крючок с насадкой — дождевым червяком,
белым червяком (личинкой майского жука), кузнечиком или
кусочком теста, замешанного с ваткой или паклей. У каждого из
нас в коробочке — набор мелких и средних крючков, от номера
четвертого до десятого. На особо крупную рыбу мы не
рассчитываем, но имеем на всякий случай и двурогие и трехрогие крючки,
которые дед называет кошками и якорьками.
Мне, как и деду, хорошо известно, что за рыба тут водится: сам
с босоногих годов с ватажкой друзей целыми днями, бывало,
просиживал на берегу Тюпки или на затонах с удочками или весной
с сачком вышагивал вдоль речки, зимой коченел с удочками на
льду... И я не расспрашиваю деда. А Данилыча интересует все:
и какие тут караси водятся, и как ловят их сейчас, как ловили
126

прежде. И Павел Юхтович, попыхивая трубкой, часами повествует
ему обо всем.
— У нас тут, Данилыч, национальностей рыбьих не так-то
уж много.
Прямой, подтянутый, он сидит на нескольких наложенных одна
на другую дернинах, как на троне. Картуз сдвинут на самые брови,
небольшая седая бородка выставлена немного вперед, глаза остро
щурятся на поплавки. По сторонам на таких же сиденьях
примостились и мы. Он, как и все тамошние рыбаки и жители, озеро
почтительно называет морем.
— В море, к примеру, водятся сазаны, попадаются больше
горбыльки — это сазанята, которые с ладошку, а то побольше и
поменьше. Затем маринка, чебак — большой и мелкий. Еще осман.
Вот и все. Ну и мелюзга эта: усакчик и пескарь. И в речках,
почесть, те же национальности. И еще фалера. А сазан в речки не
заходит... И вообще у нас тут сомов, щуков ал и акулов каких
не водится. Главная рыбья нация в море — сазан. И здоровенные
же, черти, иной раз попадаются! Ловят их наши артельщики сетями,
неводами, а наш брат, рыбачья мелкота,— мордушками да
удочками. И, конево дело, больше мелочь ловим — горбыльков.
В мордушку для приманки положишь колобок, замешанный с куде-
лей, чтоб шибко-то не размывалось тесто водой и враз не
стравлялось рыбой. А на удочку насадишь червяка али кузнечика,— все
едино берутся.
В Черном озере, по ту сторону Тюпа, водятся черные сазаны.
Озерко это — вроде остаток черт-те когдышнего затона: когда-то
Тюпский затон в древности аж туда доходил. Ноне Черное озеро
заросло камышом, затянулось травяными плавучими островками,
побурело, а рыба даже почернела. Сазан, окромя того, торфом
подванивать маленько стал. Но ничего, идет за милую душу.
Ребятенок от сковородки и за ухи не оттащишь!..
В сети особо крупные сазаны в затонах редко попадаются,
потому такие пасутся больше на глубине, поближе ко дну. А вот
неводом иной раз артельщики захватят с глубины такого... Ну,
поросенок годовалый, да и только! Такого на удочку не заарканишь!
Горбыльки, те, чертенята, очень любят лазить в мои мордушки.
У меня их две, мордушки-то: одногорлая и двугорлая. Сам плел.
Два-три раза в день смотрю. Иной раз поналезет!.. Эти завсегда
хорошо ловятся. С ними вместе и чебаков битма натыркается и
маринешек. Садимся с Коськой, внучонком, в лодку. Я на
веслах, а он, скукожившись, сидит на дне, не дышит. Подъезжаем к
тычке али наплавку, тяну за веревку. А он ждет, раззявив рот,
и глазенки горят, как не знай у кого! Поднимешь мордушку в
лодку, а в ней — через прутики видать — мелюзга мельтешит,
кувыркается от удовольствия: ишь рада, что согнали ее, глазастую,
вроде мала-кучу сделали! Иной раз, что ни мордушка, то одни
горбыльки. И все росточком как один. Будто первоклассники али
новобранцы. Как кто их нарочно через грохот какой пропустил!
127

Идет, стало быть, ватага, как вот ребятня у нас иной раз собирается
для игры, и лезет на наши колобки. Частенько пол ведер ка-ведерко
с двух мор душек-то... Вот те и колобок, колобок, я от дедушки
ушел, я от бабушки ушел!..
Речь деда часто прерывается: то сам он вдруг потащит рыбешку,
то кто-нибудь из нас, и тогда он наставительно подсказывает:
— Тише, тише... ты-ы! Губу оборвешь! По удилйшке вижу:
здоровый, черт, прицепился! Не торопись!
Скоро у нас в садке — в маленькой мордушечке, которую дед
держит в воде у самого берега с заткнутой горловиной,—
заплескались десятка три-четыре разнокалиберных рыбешек,
представителей всяких здешних рыбьих — по деду — национальностей.
Вечером и утром приходит Коська, парнишка годков 12—13,
и уносит в мешке наш дневной улов. Мы оставляем себе на щербу
да на сковородку трех-четырех горбыльков и одну-две покрупнее
маринки. Дед растолковывает внуку:
— Этих отнесешь тете Дуне. Утрешние будут ваши, а потом
уж — тете Марье. Понял, бестолочь?
В один из таких вечеров мы потрошили рыбу. В ведерке над
полевой печкой-очагом булькала вода для щербы. Дед собрал все
потроха маринок и икру и выбросил.
— Икру-то зачем, Павел Юхтович?— взмолился Данилыч.
— Хе!.. Вот так-то и наши деды рассуждали, когда впервой
приехали в здешние края,— усмехнулся дед. А мне подмигнул:
«Уж ты-то, голова, поди-кось, знаешь!» — Она, икра-то мари-
ночья,— вредная, ядовитая, вот что я тебе, Данилыч, должен
сказать! Одно слово: отрава!
Тамошним жителям это хорошо известно. Первые русские
поселенцы, не ведая того, иной раз страдали от отравлений. И даже когда
коренные жители, киргизы, предупреждали их об опасности, те
разводили руками:
— Такая ядреная икра — и выбрасывать? Побойтесь своего
аллаха!
И практика их убедила... С тех пор они закапывают икру
поглубже в землю, чтобы до нее не могли добраться не только куры
и утки, а и собаки и свиньи. Кроме икры, у маринки ядовита и
черная пленка брюшины.
Водится маринка также и в Балхаше и других водоемах Средней
Азии. Достигает она чуть ли не метровой длины и 12-килограммового
веса. В озере промысловики ловят маринок сетями, неводами.
Мелкие маринки лезут и в мордушки, цепляются и на удочки. Весной,
когда маринки идут в речки метать икру, их ловят втихомолку и
сачками, а летом в речках — бреднями. Заходят они по речкам
довольно высоко — до отметки местности 2000 метров над уровнем
моря. Летом маринки бродят по быстрине, но, в основном, гнездятся
по заводям, ямам, котловинкам, речным тупикам. На зиму уходят
в озеро.
В Тюпке и Джиргалане рыбакам удавалось вылавливать в одной
128

заводи за один раз по нескольку десятков средних и крупных —
до 70 сантиметров длины — маринок. Сперва в тупиковую заводь —
в тихое старое русло, соединяющееся устьем с настоящим,
действующим, руслом,— загоняют маринок камнями. Рыбаки, человек
5—7, отходят от заводи вниз по течению шагов на 300—400 и дружно
начинают бросать в речку камни. Бросают с расчетом, чтобы бу-
лыги перекрывали всю ширину реки равномерно. Образуется как
бы подвижный огневой вал, который постепенно приближается
к устью заводи. Маринки, пугаясь грохота камней, бегут вверх
и прячутся в заводи. У самого устья заводи каменная артподготовка
прекращается, и рыбаки быстро перегораживают бреднем устье.
Потом загоняла, шуруя боталом, загоняет рыбу в расставленный
бредень. Пока выбирают из бредня улов, загоняла ботает перед
бреднем, отпугивая рыбу в верховье заводи. Маринка — рыба
довольно шустрая и сообразительная, стремясь прорваться в речку,
прошмыгивает иногда даже между ногами рыбаков.
Данилыч поднял руку:
— Вношу рационализаторское предложение. А если таким —
бомбовым — ударом загнать да ловить удочками?
Павел Юхтович решительно мотнул головой, картуз съехал на
ухо:
— Нет, Данилыч, не выйдет! Тогда рыбе не до клева. Ты —
человек фронтовой, сам знаешь... Ежели по тебе таким макарцем
побабахать часика два-три-четыре бонбами да снарядами... загнать,
стало быть, в землянку али куды там... А ты еще ждешь: вот-вот,
черти, в атаку попрут!.. До свининой ли тушенки тебе будет?
Вот то-то и оно-то!..
На удочки в тихих заводях на речках попадают, главным
образом, мелкие и средние маринки. Однако, бывает, и крупные
бросаются на крючок. Мне самому не раз приходилось раньше в этом
убеждаться. Мальчонкой я жил летом на пасеке в верховьях Тюпки,
верстах в сорока от озера. Поставил однажды три удочки у самого
устья заводи, удилища хорошо привалил камнями. Поставишь
и уходишь, за день раза три посмотришь. И не успел я отойти и
пяти шагов, как вдруг низовое удилище согнулось в крутую дугу.
Я бегом к удочке. И не успел. Мое каменное сооружение,
удерживавшее удилище, у меня на глазах с грохотом развалилось, и
удилище стрелой порхнуло в воду.
Я как был, в рубашке и закатанных выше колен штанишках,
бросился вслед. Удилище сперва скрылось под водой, потом
вынырнуло и понеслось по быстрине. Воды летом в речке едва по пояс,
а бешеным течением захлестывает до глаз и сбивает с ног. И плыть
невозможно: заливает с макушкой и коленки побьешь о камни.
И вот уже догоняю удилище. Цап... А оно такое легкое, легкое. И
обрывок лески в аршин на конце болтается... Вымок, ноги побил
и шляпенку соломенную упустил.
Выбрался я на берег, возвратился к заводи. Стоят две удочки.
Все исправно, червяки целы. Снова поставил. Да чтобы такого опять
5 Заказ № 202
129

не вышло, сложил на комлях удилищ целые курганы камней. Но
ни на следующее утро, ни вечером я ни на одну из тех удочек
ничего не поймал. Ясно: бросившись в заводь, я разогнал рыбу.
А новая, непуганая, еще не подошла. Маринка — рыба чуткая,
сторожкая. Чуть загремел камешками, она и шмыг на быстрину. Не
то, что осман. Того из заводи или ямы да еще из-под коряги и бо-
талом не вытуришь!.. Только через несколько дней братья Лемя-
кины — у них пасека стояла верст на пять ниже нашей по Тюпке —
поймали бреднем здоровенную маринку... с крючком во рту и
леской аршина в три! Это была та самая — моя — маринка.
— В данный момент,— подхватил Павел Юхтович,— пасечники
да животноводы там, вверху, промышляют маринку тоже эдаким
же макарцем: бреднем и удочками. А чтобы вам в такую даль за
тем только переться из Тюпа,— нет! Не стоит овчинка выделки.
— Разве автобусы туда не ходят?
— То есть как не ходят? Ходят. До самого аж Тюп-Тологоя,
где наша пасека была.— Дед с укоризной посмотрел на нас: —
А тут чем вам не рыбалка? Рыбы ж невпроворот, ешь, как
говорится, в полный рот! Эх, рыбаки... горе луковое!
Чебаков в озере ловят сетями, мордушками, удочками. На
крупного чебака — сетняка — промысловики зимой ставят сети против
Кутурги и далее на запад, где озеро не замерзает, а на Тюпском
и Джиргаланском затонах ловят и неводами подо льдом. С чеба-
ками вместе попадают и горбыльки и маринки. Для зимней ловли
неводом во льду прорубают полынью, а от нее, в направлении
загона,— два ряда лунок. В конце загона прорубают вторую полынью.
В первую полынью спускают невод, привязывают к его канатам
длинные гладкие жердины — прогоны — и, пользуясь лунками,
проталкивают баграми и особыми вилками прогоны ко второй
полынье. Там невод вытаскивают вместе с уловом на лед; если
захватят много, вычерпывают рыбу сперва из невода сачками.
Мелкого — до 15—20 сантиметров длиной — чебака раньше
ловили, главным образом, в тихих речках весной сачками. В
половодье он идет из озера крупными стаями для икрометания.
— Тут уж было рыбакам раздолье,— говорит дед.— И стар и
мал выходили на Тюпку. У каждого в руках — сачок с шириной
округлости чуть больше полуметра. Чебачишко в мутной воде
ни черта не видит, притирается ближе к берегу, как слепой к
стенке, а ты ведешь ему навстречу сачок. И глядь, через 10—20 шагов
не один уже стукнется в него! Иной раз целую стаю зачерпнешь —
с полведра. Чебак тогда и в заводях здорово ловится. Надо
выбрать круговерть, чтобы вода там беспременно хотя бы на трех
шагах, а колобродила — поворачивала назад. На этой, обратной
струе как раз и ставь сачок. И так вот, не отходя от кассы, иной
раз и нацепляешь ведерко, другое. А то и целый мешок. Ноне
чебака запретили весной ловить сачками. Так, разве какой варнак
ночью побалуется... А то — нет!
В сачок иной раз и маринка вопрется. Один раз,— что такое,
130

думаю, коряга, что ли? Или глыба под водой отвалилась от берега
да в сачок плюхнулась? Чуть сачок из рук не выбило. Поднимаю —
нет: что-то трепыхается, дергается, А поднять выше — силенков
не хватает, потому как ручка длинная, а я держу ее за конец почти.
Перехватился к середине, тяну — и никак. Что за черт! Потом уж
положил ручку прямо на плечо и волоком поволок, как бурлаки
на картинках тянут баржи. Тут ребятенки подбежали... Вытащили
ее, матушку. Понимаешь,— во! Выше иного пацана! И как ее,
дуру, занесло? Да что там: не видит же ни черта! Вода как кисель.
Одна глина.
— А удочкой в этой мути разве чебак не ловится? —
полюбопытствовал Данилыч.— Или не пробовал, Павел Юхтович?
— Да ведь как ему не ловиться? Хорошо даже ловится, 8най
закидывай. Только удочкой спроть сачка — несходственно.
Ребятенки штанами и то больше налавливают. Завяжут штанинки
да на рогульку, и готов тебе сачок. И инспектор не придерется!..
Удочками, Данилыч, чебачишек в самый интерес таскать зимой.
Вот когда приезжай! Лед с осени на затонах только-только станет,
а ты уж тут как тут. С удочками. Идешь по льду, а он рычит, как
черт. Вот, думаешь, хрупнет, и пойдешь ты, как милый, ко дну!
Мы на этот прослучай доску берем: из саней выдернешь али загодя
с умом из дому захватишь. С ней не страшно. Провалился, а она
поперек майны и встала. Ежели, конево дело, майна не особо
огромная...
Выберешь местечко, пробьешь подбором лед, а ежели он уже
подтолстел, тюкнешь топором разок-другой и спускаешь удочку.
Из лунки вода начинает потихоньку под тебя.,. Сядешь на доску,
али сенца подстелишь, али там мешок какой и сидишь, глядишь,
как сыч, на удочку. А она, что твое коромысло на весах: чуть че-
бачишко понюхал червячка али тесто на крючке, а она уже тебе
знак дает: не зевай! Ежели клев ладный, хватит и одной удочки,
знай только мотай-поматывай! А ежели не так чтобы, тогда
разматываешь и другую. Так и ораторствуешь целый день возле двух
лунок, пока ноги вдрызг не закоченеют...
Иной раз подтает ледок под рыбаком, он и рух в воду. Ну,
тогда гвалт, ор, бегут на помощь. Только вот у нас раньше с
казаками из Николаевки были вредные, прямо сказать,—
дипломатические отношения. Ездили мы зимой на Казачий затон, а они
считали: раз, мол, затон Казачий, рядом со станицей, стало быть,
наш. А вы, мол, крупа, гуляйте к чертовой бабушке. Ну наших
не здорово-то этим напужаешь! «А идите вы, кошма, подальше!
Затон только зовется Казачий, а рыба в ем божья. Кто хошь, тот
и лови». Иной раз и до драки. Да где им... против пехоты-то! Да
еще на льду. Ну и приходилось им мириться с нашими. Только
•вот когда кто-нибудь из наших проваливался — это сразу по осени
ежели,— то они не бегали выручать. Сидят, похохатывают: «Кто
тонет? Крупа? Нехай топает аж до самого дна!» Ну и наши
тоже: «Кто? Кошма тонет? Ну и черт с ней, с кошмой! Поспим
5*
131

и на дерюге!» Так и наши и они на всякий прослучай гурточком
и садились по затону свои к своим поближе: тут наши, тут — они...
— И теперь воюете?! — насторожился Данилыч.
— Ноне — нет! Ноне ни кошмы, ни крупы нету. Эти прозвища
уже забываются. Ноне все одинакие граждане. Живем и рыбачим
дружно. И выручаем дружка дружку.
....Да и чебак вот, скажу тебе, Данилыч, рыба дюже костистая.
Будь я бог, ни в жисть не сотворил бы на свет божий такую
шантрапу! И откуда, скажи, в ем столько иголок? И даже с развилоч-
ками. Пока ты с вареным сидишь да выбираешь иголку за
иголкой, другой успеет два раза пообедать. А вот мелкий чебачок —
другая статья. Костей у его, черта, конево дело, столько же, зато
он на сквородке за милую душу прожаривается. И тогда грызи
его, как сухарь, не разбирая, где там ребры, где шкилет... Лишь
похрустывает на зубах. Да еще чуть не каждый чебачок — с икрой.
А икра у него хоть мелкая, да сходственная.
— Случаем, не ядовитая?
— Ни боже мой! Икра в самый раз. Это только у маринки,
Данилыч, да у османа вредная. По вредной части эти рыбы, небось,
мировой рекорд побили, а? Я вот не слыхал, чтобы у еще какой
икра был отрава. Ай еще есть такая?
Мы с Данилычем переглянулись. Вдвоем с ним мы о карасях
знаем примерно столько, сколько дед знал еще пацаном. Но я,
помимо того, что зачерпнул в Тюпе с детства, еще где-то что-то
читал про маринку и османа и их икру. Говорю:
— Да у этих вредной считается только непроваренная икра.
А провари ее хорошенько...
— Рыск! — коротко буркнул дед.
— Чего? — не понял я.
— Рысковое дело, голова,— повторил он.— Кто ж его знает,
сколь часов ее варить! Час, ай два, ай неделю? А кто первый
пробовать станет? То-то вот и оно-то! За милую душу ни за понюх
окочуришься! Нет уж, бог с ней, с этой икрой!..
Сетняк в речки почти не заходит, мелкий добирается только до
каменистых, русел, до быстрого течения. На зиму чебак
возвращается в озеро.
* *
*
Вечером дед долго что-то искал в полумраке своего шалаша.
Дверной проем хижинки закрывается камышовой занавесью,
закатывающейся вверх, как у юрты. Иной раз занавес плохо
держится и, раскатываясь, падает, и тогда в шалашике становится
темновато даже днем.
— Хочу,— решительно сказал он за ужином,— завести себе
такую же штуковину, как у Евдокимыча на маяке. Свет с музыкой!
Я понял, о чем дед заводит речь. Эту самую штуковину —
преобразователь тепла в электричество — Евдокимычу я купил в
132

Москве в Центральном универмаге и отправил с возвращавшимся
из армии племянником Володькой — сержантом и художником.
— Понимаете?..— разгорался дед.— Висит в избушке лампа.
Обыкновенная, керосиновая. А на пузырь надета эдакая крылатая
вертушка, точь-в-точь киргизская мельница-мутовка. А от нее
вниз идут две провловки. Зажигай, значит, лампу и освещайся на
здоровье, щербу хлебай, попивай чаек там с медом али что... А
теплынь от огня, окромя того, что светит, бежит еще лектрической
искрой в приемник. А тот орет на весь маяк! И Фрунзу слыхать,
и Москву, и прочие разные города... Додумаются ж люди!
Тепловая лектростанция дома на печке! И трактором крутить не надо.
Не знай правда, не знай нет, а Володька-художник так объяснял
ту штуковину. Вот, говорит, дедушка Павел, как она работает...
Ежели тебя кто за живое заденет, у тебя, небось, мурашки по коже?
Кипишь, поди, весь? Ясно, говорю, не каменный истукан. Ежели,
говорит, собрать всех этих мурашков в одну кучу да направить
по провловке на лампочку, так она за милую душу загорится:
такой ведь у тебя накал души!.. Так и в этой лампе. Поджаривает там,
на этой мельничке, огоньком каких-то, пес их знает, лектронов,
они с перепугу-то и бегут, как оглашенные, в радиво!.. Оно и орет!
Хорошая лампа! Спасибо доброму человеку, кто эту штуку изобрел.
Нашему брату, рыбаку, али там пасечнику, животноводу,
охотнику она во как нужна! Беспременно заведу. А то сидишь тут
один, как Рыбий-зонт какой, и просто иной раз смерть как душа
тоскует! А тут тебе и музыка, и новости, и всякие прочие песни...
На небе мерцают крупные киргизские звезды, со стороны Ку-
турги чуть отсвечивает лазоревое зарево электрического света.
На затоне тихо, изредка разве какой горбылек, выпрыгнув,
хлобыстнет хвостом по воде да пропищит еще не уснувшая пташка
в камыше.
— Благодать какая тут у нас, а? Теплынь! Ей-ей, сто годов
проживу! Не климат, а рай земной! — восхищается дед.— Не задарма
жеребцы гривастые облюбовали тут ране местечко под монастырь.
Губа у них не дура, недаром что святые... Поживи, Данилыч, два
лета со мной,— как тридцать годов с плеч долой... Вот увидишь!
* #
*
Мы исходили все берега затоков, испробовали почти каждое
удобное местечко: всюду примерно одинаковый клев, берутся одни
и те же горбыльки, чебаки и маринки на одну и ту же насадку.
Только в одном месте дело идет лучше утром, в другом вечером,
в третьем в дождь. Крупные маринки и сазаны не попадались.
Во время затишья клева Данилыч, по обыкновению
подремывая за удочками, гудит:
— Вот ты — конструктор, изобретаешь там всякое...— Он
отлично знает это самое всякое, не раз мы с ним испытывали
133

таковое.— Подумал бы, голова, как изобрести такую удочку,
чтобы она не ждала карася, а сама его искала и нападала.
— Во-во! — подхватывает дед и обрадованно трет руки.— Я
тогда б во каких со дна вытягивал бы!
Клева в этот час тут нет, но мы выжидаем: авось... Чуть
пошумливают камыши. Данилыча разморило. Уткнувшись в колени
носом, он дремлет. Я тихонько вытаскиваю одну из его удочек,
цепляю на крючок валявшегося на песке усанчика и забрасываю
удочку на прежнее место. Дед, чуть ухмыляясь, одобряюще косит
глаза в его сторону, шевелит лохматыми бровями. Потом вдруг
надрывно шипит:
— Смотри, смотри, Данилыч! Карась, карась!..
Данилыч спросонья высмыкивает одну удочку. Она пуста. Потом
другую... Дед делает серьезное лицо, потирает бородку, я,
мурлыкая под нос, безучастно смотрю на свои удочки.
Данилыч снимает с крючка сухую рыбешку, вздыхает:
— До чего техника доперла! Жареные караси стали ловиться.
а что будет годков через десять-двадцать?
— За таким рыбаком сама будет гоняться! — хихикает дед.
Шутка шуткой, а клева-таки нет. Переходим на другое место.
На новом месте иной раз первым цеплялся усанчик, рыбка
длиной 8—10 сантиметров, с большой головой и длинными толстыми
усищами, за что ее, собственно, и прозвали здесь усачом, или усан-
чиком. Тогда дед сразу же начинал сердито сматывать свои удочки:
— Раз этот черт берется, стало быть, рыбы не жди.
— А это разве не рыба? Она, может, вкусная, вроде кильки? —
допытывался Данилыч.
— Кой черт! С ним да с пескарем резону нет вожжаться.
Выбрось потроха, а там и на зуб нечего класть.
И мы двигались дальше.
— С лодки бы надо разок попробовать,— не раз подкатывался
к деду Данилыч.— На глубине-то, может, и караси покрупнее?
— Конево дело,— соглашался тот.— Подальше-то от берега....
Только зачем переть на рожон? Тебе ж, Данилыч, караси твои —
не для кормежки? А так: шалтай-болтай. Ты ж воздухом подышать
приехал, подлечиться? Вот и лечись на берегу. Да купайся каждый
день.
Не раз он отговаривал нас от рыбалки с лодки: не надеется на
свою душегубку: ведь этакие трое верзил! Но сегодня, почесав
затылок и повздыхав, согласился.
Раннее утро. Вот-вот взойдет солнышко, уже веер его
трассирующих золотых пуль брызжет из-за скалистого гребня, будто там,
сразу за горами, что-то крупное горит-полыхает. Тихо. Лодка
покачивается, и не столько от волны — волны нет, вокруг ровное
голубоватое зеркало,— сколько от наших собственных движений.
Насаживаем червяков, настраиваем удочки на различные
глубины, чтобы в один заброс найти рыбный слой. Данилыч размотал
свои на самую большую глубину. И вот вскоре у него подпрыгнул,
134

а затем нырнул поплавок, и удилище круто согнулось, заклевало
воду гибким носом.
— Здоровый, видать, у тебя карась! Поманежь, поманежь его
хорошенько,— наставляет дед.
Данилыч, не ослабляя лески, водит удилище вдоль борта. Потом
перехватывается за леску и, пружиня руками, начинает
манежить рыбину, то выбирая, то травя леску.
— Да ты, смотрю, самый что ни на есть заправский рыбак! —
подзадориваю Данилыча. Он только громко гмыкает, словно карась
попал в гортань. Дед подмигивает:
— Обожди хвалить. Пущай сперва достанет. Гусят, знаешь ли,
по осени считают.
А возбужденный, раскрасневшийся Данилыч все больше и
больше вытягивает дрожащими руками леску. Вот она бегает уже у
самого борта, разрезая со звенящим шумом и пузыристым свистом
воду; рыбина близко и носится, как ошалелая. А у заправских
рыбаков нет даже сачка, чтобы подхватить ее. Дед оправдывается:
— Дыть черт же его знал, что такой обормот зацепится! Такие
ж — раз в сто лет!..
У меня тоже клюнуло. Чувствую — небольшой горбылек или
крупный чебак. А тут и у деда кто-то зацепился. И мы с ним
отвлеклись своими удочками.
Сегодня на наших удочках поставлены крючки покрупнее, но
они, как и лески, не рассчитаны на особо крупных сазанов и
маринок. Данилыч знает: покажись из воды хотя бы полрыбины, и
леска, не выдержав непредвиденной нагрузки, со свистом лопнет.
Он схватил ржавый ковшик, которым дед отливает воду из лодки,
хотел было подчерпнуть им своего к а р а с я, да, поскользнувшись,
бухнул в воду. Лодка сильно качнулась и порядком зачерпнула,
мы с дедом чуть не вылетели за борт.
— Эк, черт долговязый! — ругнул Данилыча дед.
Я сунул Данилычу весло рукояткой вперед, он уцепился, и мы
вдвоем с дедом едва ввалили его, мокрехонького, в лодку. Его
карась воспользовался суматохой и утащил удочку. Вон оно,
удилище, побежало по воде торчком, то ныряя, то выпрыгивая.
— Ах, шельмец! Ах, шельмец! — хлопал дед себя свободной
рукой по ляжке.— Догнать его, бандита!
Я быстро высмыкнул своего горбылька в лодку, а дед свою ма-
ринешку, и мы схватились за весла. Данилыч, мокрый и вроде
намного похудевший и удлинившийся — так изменилась его
фигура в мокрой рубашке,— устроился на коленках на носу лодки,
готовясь схватить прыгающее удилище. Он в эту минуту походил
на коршуна, приготовившегося взлететь с выступа скалы и
застывшего в настороженном раздумье.
Удилище бежало не быстро, и вот оно уже в руках Данилыча.
Но снова тот же вопрос: как втащить рыбину в лодку?
— Скидавай, Данилыч, рубаху! — скомандовал дед.— Рубахой
захомутаем обормота!
135

Рубашка прилипла к телу, ке так-то ее легко снять. Да еще по
боевой тревоге. Слышно, как от торопливых движений и щедрых
усилий Данилыча со стоном отрывается ее ворот.
Затем я сидел на противоположном борту лодки в качестве
противовеса, а Данилыч с дедом, распластавшись поперек лодки и
опустив руки за борт, хомутали рыбину. После недолгой возни
это им удалось. И вот он, с доброго поросенка сазанище, лениво —
устал, бедный, измучился — перепластывается с боку на бок в
лужице на дне лодки. Крючок с червяком он проглотил, пришлось
отрезать леску около самого грузила.
Данилыч выжимает рубаху, штаны, ворчит:
— Эх, рыболовы! К теще на блины приехали? Сачка не
захватили!.. Вот и выполняй с такими боевую задачу!
Дед твердит свое:
— Учтите, друзья, центральные товарищи, такой черт ведь раз
в сто лет!.. Истинный бог, в сто лет!.. В крайности — в пятьдесят!..
— Сбавь, дедусь, еще маленечко,— упрашиваю я.
Он кипятится:
— Не веришь? Да ж с самой, почесть, с пасхи такого не было!
— А пасху-то ты праздновал... в каком веке?
— Как в каком? Да уж, почесть, с месяц прошло!..
* *
*
На затонах османы нам не попадались.
— Этого черта конопатого ищите там, у джетогузского берега,—
поясняет дед.— Али в Тюпке, в верховьях. Тут он, почесть, не
попадается. Так разве... какой сдуру в мордушку залезет.
— Тоже, поди, раз в сто лет? — язвит Данилыч.
— Но, но! Ты не здорово-то! — огрызается дед.
В Иссык-Куле водится эта большеголовая, бесчешуйная, с
темными крупными пятнами на спине рыба — голый осман. Осман
достигает 60-сантиметровой длины и 3 килограммов веса. Ловится
у южного побережья сетями, неводами, удочками — летом и зимой.
Мелкий осман, тот, что живет в речушках, идет и в мордушки и
на удочки. В речках он обитает круглый год. Летом ловят его и
бреднем; зимой на него лова вообще нет. Встречается, как и
маринка, в маленьких речках в горах на высоте до 2000 метров над уровнем
моря. Сосредоточивается в речках стаями по ямам, котловинкам,
тихим местам, у коряжистых берегов.
В горных речушках среди османов встречается и форель, или,
как ее дед Павел и здешние рыбаки называют, фалера. Это
небольшая — до 25 сантиметров длины — рыбка. От османа она
отличается светло-серой, с небольшими крапинками, слегка
желтоватой очень мелкой чешуей. В самых верховьях горных речушек
водится форель более мелкая и более желтая, с твердой остро-
136

кромчатой нижней губой. Удочкой ловить форель в кипящих
горных речках неудобно, хотя она и хорошо берется на червяка.
Ловят ее любители сачками, которые ставят на дно речушки и
загоняют рыбу, ботая по течению.
В начале июня форель идет на икрометание. Особенно много
форели в речках Аксуйке, Тюргенке, Каркаринке, Джетогузовке,
стекающих со склонов Тескей-Алатоо. Добраться до мест ловли
можно только верхом или пешим порядком, следуя по узким
каменистым ущельям.
В последние годы в устьях некоторых речек, впадающих в озеро
с юга (Тоссор, Барскаун, Тамга), развели севанскую форель ге-
наркуни (ишхан), достигающую здесь веса 25 килограммов. Ловля
этой рыбы даже удочками пока запрещена.
*
У меня кончался отпуск. Нам не удалось побродить с удочками
по берегам речек, заглянуть на Черное озеро, поудить османов
у южного побережья Иссык-Куля и форель в дальних речушках.
Данилыч мог бы остаться еще на недельку-другую, но фронтовые
раны потянули его на теплые ключи: не мешает к здоровому
горному воздуху, озерной воде, в которой мы купались два раза в
день, и к мелкопесчаным горячим пляжам добавить еще и лечение
теплыми радоновыми ваннами. И он собрался в Пржевальск
хлопотать курсовку в Джетыогуз или Теплоключенку, заодно и
посмотреть на Пристани памятник Н. М. Пржевальскому,
знаменитому русскому путешественнику, бесстрашному исследователю
Центральной Азии, умершему здесь в 1888 году при подготовке к
очередному путешествию.
С Данилычем, дедом Павлом и Коськой, с родными и земляками
я расстался в Тюпе на автобусной остановке. Мы с Данилычем
дали деду слово непременно приехать будущим летом и побывать
в остальных рыбных местах. А попутно, может, и поохотиться в
верховьях Тюпки на кёкликов— горных куропаток — и эликов —
горных козлов.
— И я с вами,— вызвался Коська.— Я там каждую заводь
во как знаю!

Е, А. Офат
РЫБАЛКА... В СТЕПИ
риближался день отъезда из Киева
большой группы студентов Украинской
академии сельскохозяйственных наук,
отправляющихся для прохождения
производственной практики в Казахстан.
Половина курса едет в
Восточно-Казахстанскую область; другая — в
Карагандинскую. Со второй группой еду и я.
Незадолго до отъезда я увлекся спиннинговым спортом.
Приобретаю в дорогу одноручное металлическое спиннинговое удилище,
безынерционную катушку и набор блесен вместе с запасом лес,
крючков, грузил и т. п.
По прибытии в Караганду мы разъезжаемся по совхозам Ну-
ринского района. В областном управлении сельского хозяйства
снимаю план района. Здесь протекает рекаНура, да и озер много!
Отправляюсь в зерносовхоз «Индустриальный»; находящийся
километрах в 150 от Караганды. Почти каждый день идут дожди, и степная
дорога местами испорчена. Но в этот вечер погода стоит хорошая.
Свободно и легко дышится чистым степным воздухом. Переезжаем
реку Нуру и оказываемся на центральной усадьбе зерносовхоза
«Индустриальный». Нахожу здесь своих студентов и устраиваюсь
у них на ночлег. Все студенты устроены комбайнерами и
трактористами и уже приступили к ремонту машин. Не терпится
познакомиться с рекой Нурой и ее обитателями. И вот, однажды под
вечер, с одним из студентов, направляемся к реке. Трудно представить
в степи что-либо прекраснее полноводной реки, с поросшими
берегами и с чистой, как хрусталь, водой. Течение в реке не быстрое,
встречаются песчаные отмели, но в основном глубина достаточная.
Река богата рыбой.
Мои спутник собрал поплавочную удочку, нашел на берегу
червей, наживил крючок и замер над поплавком в ожидании первой
поклевки. Я же, предупредив его, на всякий случай, чтобы он был
готов прийти мне на помощь, нацепил «универсалку» и сделал
первый заброс. Пусто. Второй заброс тоже ничего не дал.
Примерно на десятом забросе чувствую легкий зацеп, машинально
взмахиваю удилищем вверх и ... на другом конце лесы чувствую
рыбу.
Должен признаться, что я растерялся, так как на спиннинг
еще не вылавливал ни одной рыбины. Подвожу ее метра на
четыре к берегу, но ближе боюсь. Вспоминаются прочитанные
рассказы о том, как пойманная рыба выскакивает из воды, бьет
хвостом, бросается в стороны и, оборвав лесу, уходит. Зову на помощь
138

Николая, и совместными усилиями мы выбрасываем на берег щуку,
весившую всего не более 500 граммов. Но... начало сделано.
Через дза заброса на тройнике такая же щука. На этот раз
благополучно буксирую ее к берегу. Еще несколько забросов приносят
мне щуренка весом около 400 граммов. Считаю, что для начинающего
спиннингиста улов вполне достаточный. У моего напарника
небольшие плотички и окуни.
Наше возвращение в совхоз вызывает восторженную встречу
со стороны студентов. Решаем в ближайшее же воскресенье идти
на коллективную рыбалку.
Комбайны уже отремонтированы, уборочные агрегаты
укомплектованы и находятся на полевых станах бригад. Поэтому в субботу
спокойно готовим немудреные рыболовные снасти. В полночь,
снарядив около 20 поплавочных удочек, ложимся отдохнуть и
еще до восхода солнца идем к реке. На месте из лозняка готовим
примитивные удилища и, рассыпавшись по берегу, ждем первой
поклевки.
Вскоре со всех сторон уже слышны взволнованные голоса.
Начался лов. Хорошо клевала плотва, окуни, крупные пескари. За
2 часа у многих из нас поймано уже по метровому, а то и больше,
кукану рыбы.
Собран хворост, мы разводим костер, готовим ароматную уху
и варим раков, которых здесь очень много.
Пообедав, мы отдыхаем, потом купаемся и загораем. К вечеру
вновь богатый улов, уха, и ... мы с неохотой покидаем
гостеприимную Нуру.
На другой день большинство студентов уже поведут свои
степные корабли по необозримому морю пшеницы. Рыбная ловля
отходит на задний план. Мне же надо спешить в зерносовхоз
«Пржевальский». Однако до отъезда еще трижды удается побывать на
рыбалке. Первый раз мы с местным рыболовом идем со
спиннингами на Нуру. У моего компаньона самодельное удилище,
самодельная катушка и даже блесна изготовлена из обыкновенной
столовой ложки с припаянным большим одинарным крючком. Своей
немудреной снастью он хорошо ловил: за час я поймал две, а он
три щуки. Во второй половине следующего дня, достав удилища,
изготовленные из обыкновенной сосновой доски, отправляемся
на озера, расположенные вдоль русла реки. С нами идет студент-
практикант из Китайской Народной Республики Ша Ли-гун,
который никогда в жизни еще не ловил рыбы. Мы наживляем на
крючки здесь же накопанных червей, забрасываем удочки и ждем.
А солнце уже низко. Вдруг поплавок дернулся и медленно пошел
в сторону. Немного выжидаю и делаю подсечку. Чувствую, что
села крупная рыба. С большим трудом подвожу ее и, передав
удилище Ша Ли-гуну, вытаскиваю полуметрового сазана, подхватив
его под жабры. Сазан вел себя в воде сравнительно спокойно и
начал шуметь уже на берегу. Вскоре хорошего сазана поймал и
мой компаньон.
139

На следующий день, чуть только взошло солнце, я вновь на
берегу озера. На этот раз со спиннингом. Наживляю на тройник
пучок червей и забрасываю на середину озера. После погружения
груза осторожно подматываю лесу и прислоняю удилище к кусту.
Проходит минут десять, двадцать. Озеро кажется безжизненным —
ни одного всплеска. Но вот леса еле заметно пошла в сторону.
Подсекаю и чувствую, что на тройнике что-то есть. Подматываю
лесу и в лучах утреннего солнца вывожу на берег крупного с
золотистой чешуей сазана. Быстро освобождаю тройник, наживляю
свежих червей и делаю новый заброс. На этот раз жду дольше,
но никаких признаков поклевки. Делаю новый заброс, и через
несколько минут мое удилище стремительно уходит в воду. Еле
успеваю схватить его рукой и вывожу на берег еще одного
крупного сазана.
На следующее утро я в машине еду на север в зерносовхоз
«Пржевальский», расположенный в 200 километрах от
«Индустриального». Проезжаем через районный центр — Киевку и едем
по полям нового совхоза. Какое здесь громадное количество хлеба!
То там, то здесь движутся комбайны. Пшеница колышется под
легким ветерком, будто море перекатывает свои волны, и среди этих
волн, пыхтя моторами, плывет уборочный агрегат. Прекрасен
пейзаж такой степи!
Близится к концу уборка богатого урожая. Чистятся и
подготавливаются к зимнему хранению комбайны.
И вот поезд мчит нас назад на Украину. Мы вспоминаем дни,
проведенные в степи за штурвалом комбайна, в кабине трактора,
на рыбалке у реки и озер.
г. Киев
г. Солодков
С МОСТИКА
осемь лет жизни за Полярным кругом, на
Кольском полуострове, дали мне
возможность испытать такие радости
спортивной рыбной ловли, какие вряд ли
доведется пережить снова. Сама
природа охраняет там сокровища своих рек
от мерзавцев браконьеров, поставив на
их пути немало препятствий: мало у кого появится охота тащиться
с целым рюкзаком рыбы многие километры через гряды сопок,
болота, по камням и кочкам. На себе много не унесешь, а перевезти
рыбу нельзя. Никакая машина не пройдет туда, где браконьеры
могли бы поживиться. Зато людям с удочками, легким на ногу
140

и не гоняющимся за чрезмерно обильной добычей, здесь есть где
отвести душу, есть где поудить, поволноваться, порадоваться!
А какая рыба! Форель-пеструшка, форель-палия, кумжа,
голец, сиг, окуни, щуки... И все непуганые, смелые. Если возьмет,
так сразу, если сядет, так прочно, только сумей вытащить.
Растеряешься — пеняй на себя. Особенно, когда попадет на крючок
проходная морская кумжа или царица северных рек — семга.
Все иной раз сокрушит она: обломает удилище, порвет лесу или
разогнет крючок и уйдет, прыгая над поверхностью воды, не то
радуясь своей победе, не то смеясь над неудачливым рыболовом.
Смотришь ей вслед унылым взором и ругаешь себя на чем свет
стоит за то, что поставил лесу не «ноль шесть», а «ноль три»,
поленился примотать к удилищу кольца и поставить прочные зажимы
для катушки, а больше всего за то, что не верил в возможность
такой поклевки. Но даже при неудачах на Севере возвращаешься
домой полный надежд на будущие успехи, и обратный путь словно
сокращается от размышлений о том, как и что надо сделать, чтобы
в следующий раз не рыба прыгала от радости, а ты сам, рыболов.
На Севере думаешь не столько о том, где найти рыбу, сколько
о том, как ее поймать.
Что же удивляться, если что-то вроде грусти охватило меня,
когда по делам службы пришлось переселиться в среднюю полосу,
в Липецк, что стоит на реке Воронеж. Мне казалось, что вряд ли
я найду здесь то, что утратил, с чем надолго простился.
Приехал я в Липецк зимой и сразу же стал интересоваться,
какова здесь рыбалка. Ответы на вопросы были разными, но в
целом малоутешительными.
— Мелочь ловится,— говорили одни,— побаловаться можно.
— Раньше здесь рыбы было много: окуни, плотва, щуки,
судаки, сазаны, лещи, белизна ловились, сомы трехпудовые
попадались, а теперь не то. И река обмелела, и рыба вывелась. За
плотвой и то надо невесть куда ехать, — отвечали другие.
— Ловить можно, поймать трудно,— смеялись третьи.
Пришла весна, половодье. В один из первых выходных дней
мая пошел я взглянуть, как несет река свои вешние воды.
Широко разливается Воронеж в Липецке. До последнего времени
эти разливы разъединяли надолго прибрежные части города,
затопляя трамвайную насыпь и оба мостика, перекинутые через
рукава реки. Приятно, однако, удивлен я был на реке. Край
затопленного по настил первого от правого берега моста и берег под
дамбой около него были облеплены десятками рыболовов. Все
они ловили в проводку. Время от времени кто-нибудь выхватывал
из воды то плотичку, то подлещика, и рыбка, сверкнув на солнце
серебром чешуи, попадала в ладонь рыболова.
Особенно оживленно было на мостике. Здесь куда чаще, чем
на дамбе, удильщики вытаскивали рыбу. Иногда мимо проходили,
гордо подняв носы, мальчишки, неся куканы с двумя-тремя
десятками окуньков и красноперок.
141

«Ловится здесь рыба, но не та»,— с грустью думал я, глядя
на их уловы. И невольно вспомнилось, как оттягивал плечи
рюкзак с мерными кумжами там, далеко, на северных реках Тюва,
Средняя, на озерах, названия которым не даны и до сих пор...
Но вот прошел мимо чернявый парень с веселыми глазами, на
плече — спиннинг, в руке связка из трех порядочных щук.
— Где это вы? — спросил я.
— Здесь же,— махнул он рукой куда-то за мостик.
Действительно, чуть выше моста, на небольших песчаных
отмелях сосредоточенно и неутомимо работали несколько
спиннингистов. Вот один из них всем корпусом откинулся назад; на всю реку
затрещала катушка. Удилище его изогнулось, и через несколько
минут в руках спиннингиста изгибалась небольшая щучка
первого весеннего жора.
Д вот и рыболов другого стиля. Пробравшись через воду на
камень, вокруг которого кипят струи, он, стараясь сохранить
равновесие, напряженно всматривается под мостик и время от
времени коротко взмахивает удилищем. Вот и у него что-то
зацепилось. Перехватывая лесу руками, он подвел рыбину к ногам и
выхватил из воды крупного голавля.
Настроение у меня несколько поднялось. Оказывается, не одна
только мелочь осталась в реке Воронеж, есть в ней и стоящая,
подлинно спортивная рыба. Пропала охота смотреть на то, как
ловят другие, захотелось самому попытать счастья.
Остаток дня и вечер прошли в приготовлениях. В два часа утра
я был уже на ногах, а в три — на мостике. Небо только начинало
бледнеть на востоке, но мост уже не был пуст. Два темных силуэта
выделились на светлеющем фоне воды.
— Ловить вам не переловить, — приветствовал я будущих
соседей, вступая на настил,— вы уж не ночевали ли тут?
— Ночевали, — коротко ответил один из них.
— Успешно?
— Поймали малость с вечера.
Оказалось, однако, что эта «малость» состояла из нескольких
крупных щук и значительного числа окуней, подлещиков,
красноперок.
Я устроился несколько левее середины мостика на продольном
брусе и начал налаживать удочку, прикидывая, какой же груз
поставить, чтобы леску не очень поднимало ото дна. Течение под
мостом было таким стремительным, что не верилось, будто рыба
может стоять и брать здесь. Но уловы, виденные мной,
красноречиво говорили о другом...
Мостик был старым, на деревянных сваях, густо покрытых
зеленоватой слизью — обиталищем различной водяной твари. Кроме
того, в полых водах широко разлившейся реки было немало
всякого рыбьего корма, и весь он проносился под мостом, делая
пространство под ним самым «хлебным» для рыбы местом. Даже потом,
когда спала вода и через мост пошли, громыхая, трамваи и вере-
142

ницы автомашин, рыба продолжала держаться здесь, не обращая
внимания на шум и грохот. И все лето на берегу в этих местах
маячили фигуры поплавочников и доночников, курсировали
неутомимые спиннингисты.
Леса заброшена, и стремительный поток сразу вытянул ее в
струну, сведя на нет значение поплавка. Ну что ж, придется,
видимо, ловить «телеграфным» способом, как зимой, ждать в ладонь
«точек» и «тире». Вот как будто и поклевка. Подсечка, но... ничего
нет. Проверил — да, от червя остался только маленький обрывок.
Снова заброс, снова как будто потяжка и снова пусто. В чем
дело?
— Смотрите, какой чудесный восход! — услышал я
восторженный возглас и, обернувшись, застыл, захваченный
величественным зрелищем. На востоке поднималось солнце. Сквозь синеватую
дымку оно казалось огромным пурпурным шаром. Отражаясь в
тихих водах разлившейся реки, солнце повторяло себя в ней, как
в зеркале, и казалось, что не одно, а два солнца выплывают на
небосвод. Мгновенно порозовели белые городские здания на горе,
зажглись огни на стеклах окон, синева предутренних сумерек
мгновенно рассеялась, поднявшись куда-то к небу, внезапно
ставшему нежно-голубым.
— Лежа в постели, такого не увидишь,— заметил тот, кто
первый обратил внимание на необычность красок восхода Это был
молодой красивый человек лет тридцати, черноглазый,
улыбающийся. В движениях его, в том, как он говорил, кидал взгляды
на меня, на своего напарника, чувствовалась какая-то уверенность
в себе, самостоятельность, привычка к тому, чтобы его слушали.
Вдруг молодой человек бросился к одной из удочек, воткнутой
между продольным брусом и железной скобой, ругая напарника
за то, что тот, стоя рядом, не заметил, как задергалась леса, и
не сдал ее вовремя.
— Понимаешь, загляделся, Николай,— смущенно
оправдывался тот, глядя, как его приятель быстро спускает лесу с
мотовил ьцев.
— А ну проверим теперь,— и Николай сильно потянул
короткое удилище на себя.
— Подсачек! — через несколько мгновений закричал он и,
нагибаясь, начал осторожно выводить что-то сильное, веское.
Подсачка рядом не было, и партнер Николая начал метаться по
мосту в его поисках. Наконец он нашел его и встал рядом с
Николаем наготове.
— Хороша-а-а,— проговорил, как пропел, Николай, подводя
к мостику крупную щуку. Стоявший с подсачком рыболов
встрепенулся и быстро опустил сетку в воду. Щука сразу резко
рванулась и ... ушла, оставив в руках Николая обрывок лесы. Сначала
все только ахнули, но потом, опомнясь, Николай медленно
выпрямился и такими злющими глазами уставился на приятеля, словно
готов был его съесть с потрохами. А тот виновато моргал глазами,
143

пытаясь что-то сказать, но, видимо, не находил слов в свое
оправдание.
— Эх ты, сапог,— презрительно выдавил из себя Николай,—
зачем сунул ей подсачек в нос, неужели его нельзя было опустить
раньше в воду?
Виновник схода щуки понуро стоял, принимая упреки как
должное. Выручил его внезапно раздавшийся треск катушки,
донесшийся с другого края моста. Николай кинулся туда и схватил
спиннинговое удилище в руки. За ним впритруску поторопился
и напарник с подсачком.
— А ну, не зевай,— командовал Николай, и его приятель,
наученный горьким опытом, осторожно опустил подсачек несколько
в сторону, а затем начал подводить его под рыбу. Через несколько
секунд на настиле тяжело переваливался и зло бил хвостом
большущий оку нище, взявший на живца. В нем наверняка было не
менее полутора килограммов. Это был редкостный окунь-патриарх.
Лица счастливцев потеплели, осветились улыбками, и они оба
торжественно пронесли окуня через весь мост к садку,
спущенному в воду у крайних свай.
Моя же ловля была не прибыльна. Два маленьких окунька и
неказистый подлещик не вызывали радости. Что-то не так было
у меня в оснастке удочки. Вытаскивая лесу, я видел, что черви
объедаются и сдергиваются, но настоящих, отчетливых поклевок
не замечал ни по поплавку, ни по удилищу.
— Мелочь объедает,— думал я, но это объяснение было только
самоутешением. Сход большой щуки у соседей, поимка крупного
окуня, то и дело возникавшие всплески на поверхности — все
говорило о том, что место здесь рыбное, только местные условия
требовали какого-то иного подхода к делу.
— Течение поднимает груз, и он все время вибрирует на лесе,—
размышлял я.— Удары струй в груз передаются по удилищу и
глушат ощущения поклевок, а поплавок превратился в ненужный
придаток к леске. Недаром окунишки были подсечены неожиданно,
при проверке наживки. Какой же вывод?
Беглый осмотр способов ловли, которые применяли то и дело
подходившие на мост рыболовы, не дал ответа на вопрос. Все
удили примерно так же, как и я.
Возвращение домой было далеко не триумфальным. Но это
не огорчало. В мыслях возникал план завтрашней ловли, а с ним
и надежды на иные результаты.
Вечером я отлил несколько свинцовых грузов с проушинами
из проволоки. По весу грузы были от 30 до 50 граммов, по форме —
конусными, с широкой нижней плоскостью, чтобы могли
устойчиво стоять на дне. Из запаса зимних удилищ выбрал самое
короткое и намотал на его мотовильца лесу диаметром ноль двадцать пять.
Идея была не сложна. Тяжелый груз должен устойчиво стоять
на дне, а не дрожать на весу под ударами струй. Поводок с
наживкой, прикрепленный к лесе над грузом, будет свободно играть
144

у дна. По натянутой лесе, и короткому удилищу «стук» поклевки
быстрее дойдет до ладони, нежели по лесе с поплавком и по
трехметровому гибкому удилищу.
На другое утро, еще до света, я вновь отправился на мостик.
Место я выбрал с краю, где вода мчалась не так быстро, как в
средине. Начинало светать. Подобрав из грузил одно, которое не
сносилось течением, а во время спуска лишь немного им отклонялось
от вертикали, я наживил крючок и, поплевав на червя, начал
ловлю. Прошло несколько минут, и вот послышались слабые
«тире» и «точки». Подсечка, и в руках приятный, достаточно
крупный, окунек. Снова поклевка, но уже не точками, а одним резким
«тире». От неожиданно сильной потяжки я едва не выпустил удиль-
ник из руки. Осторожно выбирая лесу, я подвел энергично
сопротивляющуюся рыбу к поверхности. Отличный экземпляр, но
как его вытащить? До поверхности воды почти метр. Выхватывать
за леску? Опасно — оборвется... Но ничего другого не оставалось
делать. К счастью, крючок прочно зацепил рыбину за верхнюю
губу, и через несколько секунд я держал ее в руках. Но что это
за рыба? Ни ранее, ни вчера у местных рыболовов я не видел такой.
Ярко-серебряная, мясистая, с красноватыми плавниками и ртом
чуть не около шеи. С радостным интересом рассматривал я эту
рыбу, первую свою добычу, взявшую наживку по-северному —
сразу и почти по-северному сопротивлявшуюся.
На мостик вошли четыре рыбака.
— Думали, будем первыми, а, оказалось, нас опередили,—
сказал один из них и, обращаясь ко мне, спросил: — Ну, как дела?
— Вот поймал одну, а названия ей не знаю,— и я поднял
рыбину за голову.
Рыболовы подошли поближе.
— Это не наша рыба, а донская, подуст,— объяснили они
мне,— должно быть, на нерест пришел.
А подуст тем временем буквально на глазах менял свой цвет,
становясь из серебряного синеватым, как вороненая сталь.
— Таких поймать пяток — и достаточно,— заметил один из
рыбаков, и все они торопливо начали рассаживаться на мосту. У
всех были длинные удилища с лесами, оснащенными обычными
грузами и поплавками. «Вот сейчас сравним результаты работы
снастей»,— подумал я.
Следующая подсечка дала небольшого подлещика. Я решил
наживить им жерличную удочку на щуку. Пока возился с насадкой
живца на донку, снова взял подуст и засекся сам. С восходом
солнца клев усилился, и через два часа на кукане у меня сидели и
плескались восемь увесистых красавцев. Соседи же меняли места,
ставили дополнительные крючки, то и дело подсекали, но
опаздывали с подсечками по тем же причинам, по которым вчера
опаздывал я. И за то же время они поймали только трех подустов на
четверых удильщиков.
Поклевки щуки я не сумел заметить, хотя жерлица стояла
145

рядом. О поклевке мне кто-то крикнул. Схватив короткую
бамбуковую палку, я выбрал провис лесы и почувствовал резкие толчки.
Мне положительно везло в это утро. Один из рыбаков подбежал с
подсачком и ловко выхватил щуку, как только она оказалась
рядом. Я от души поблагодарил его.
После пяти часов утра по мосту началось движение машин.
Клевать стало хуже, но все же и в это время еще тройка подустов
села на крючок моей удочки. В восемь утра я покинул мост с
добычей, вызывавшей явную зависть и недоумение у многих рыбаков,
пришедших к этому времени на мост.
Почти полмесяца продолжалось успешное ужение подустов на
мосту, а потом клев их окончился. Видимо, они ушли куда-то
в другие места.
Потом, осенью, подводя итоги своего первого рыболовного
сезона в новых для меня условиях, на первое место по спортивному
интересу и добычливости я поставил этот период ловли в мае,
на мостике, в черте города.
А сейчас, зимой, в голове бродят мысли о применении на
быстром течении подвесного грузила со скользящей в нем лесой.
Привязанный к грузу поводок ограничен в своем движении, а
хочется, чтобы он свободно перемещался по дну дальше, не
поднимаясь кверху. Конструкция в мыслях представляется отчетливо,
но как она будет работать на могучей струе? Вот это и хочется
увидеть.
Скорее бы весна!
А. Плескачев
ЛОВЛЯ ХАРИУСА В ПРИТОКАХ РЕКИ АНГАРЫ
реди приангарских рыболовов-любите-
*'4лей довольно прочно установилось
разделение на две категории: одни ловят
только в самой Ангаре — в
определенных излюбленных местах, обычно с
лодки, другие холодной красоте Ангары
предпочитают не менее живописные и
привлекательные берега ее притоков. Красивые и разнообразные
пейзажи рек Иркута, Китоя, Белой напоминают родные места
десяткам тысяч жителей, переселившихся в Приангарье за последние
годы из Средней России, с Урала и Украины.
В этой статье мы хотим поделиться многолетним опытом ловли
в притоках Ангары.
Реки Иркут, Китой, Белая берут начало в горах Саяна.
Типично горные и бурные в верховьях, они приходят к Ангаре уже
значительно присмиревшими, хотя километрах в 40—60 от устья и
146

изобилуют еще стремительными перекатами — «шиверами», где
скорость воды достигает 12—15 километров в час (особенно на реке
Китой). Здесь часты острова, разделяющие основное русло на
многочисленные рукава, протоки, старицы и заливы. Глубина рек
меняется от полуметра на широких перекатах до 3 метров в плесах и ямах.
В спокойных устьях водятся преимущественно ельцы, щуки,
налимы; километрах в 10—15 выше по рекам, где течение быстрее,
начинают попадаться хариусы, ленки, таймени.
Наиболее увлекательна ловля хариусов.
Местные рыбаки утверждают, что весной, перед вскрытием рек,
т. е. в апреле — мае, хариусы входят из Ангары в притоки и
поднимаются для икрометания на значительное расстояние вверх, а
перед ледоставом снова спускаются в Ангару. Но, учитывая, что на
незамерзающих местах в верховьях хариусов ловят всю зиму и в
притоках они не крупнее 400 граммов, а в Ангаре попадаются и свыше
килограмма, вернее будет предположить, что все притоки заселены
местными хариусами, которые для нереста уходят в мелкие
речушки, а затем возвращаются на старые места. По достижении какого-то
возраста (вероятно, 5—7 лет, соответствующего весу в 350—400
граммов) хариусы, возможно, уходят навсегда в Ангару.
Ловить хариусов можно сразу, как только на реках появляются
промоины — в средине апреля в верховьях, а в конце апреля и
ближе к устьям: ледохода и весеннего подъема воды в этих реках не
бывает.
По рассказам старожилов, в «былые времена» хорошо ловили
й на донку и «на верховую» длинным (7—9 метров) удилищем.
Теперь же при общем уменьшении рыбных запасов (из-за
интенсивного молевого сплава леса, сталкивания застрявших бревен вместе с
прибрежной галькой бульдозерами и «глушения» рыбы
взрывчаткой) ловля на донные редко дает десяток хариусов за день, а ловля
«на верховую», хотя и добычливей, но из-за тяжелого удилища так
утомительна, что вместо развлечения и отдыха превращается в
тяжелый труд.
В последние годы и на Ангаре и на ее притоках для ловли
хариусов стали применять самодельные удилища с катушкой. Длина
удилища 3,5—4,5 метра, диаметр катушки 200—250 миллиметров,
пропускных колец ставится два либо одно — только на вершине. Это —
снасть универсальная: ее используют, как донку, — забрасывая
приманку далеко от берега; для верховой ловли; для ловли ленков
«на покитную», когда приманка (крупная искусственная мушка)
с тяжелым грузом, без поплавка, поддергиваемая рыболовом,
описывает дугу по дну реки; для ловли в проводку с большим поплавком
и тяжелым настроем и, наконец, для ловли на блеску или мертвые
рыбки.
Ловля с катушкой (здесь говорят «на рулетку») добычливей, ко
из-за большой длины спускаемой лески часты неудачные подсечки,
да и слишком много времени уходит на обратную подмотку.
Фабричные катушки из-за малого диаметра не применяются.
147

Наиболее интересной, активной и результативной мы считаем
ловлю обычным маховым удилищем в проводку. Полагая, что наш
опыт можно использовать при ловле на многих горных реках,
расскажем об этом подробнее.
Удилище. Длина его должна быть 4,5—5,0 метра с очень тонким
(2 миллиметра) и гибким концом и настолько легкое (350—400
граммов), чтобы держать его одной рукой. Удобны бамбуковые,
составные из трех колен. Удилище короче 4,5 метра сильно уменьшает
зону ловли, длиннее 5,0 метра, как более тяжелое, утомляет при
длительной ловле. Комель удилища для большего удобства следует
отделать пробкой либо обмотать в два слоя киперной лентой по клею.
К торцу комля надо привинтить свинцовый «грибок» весом в 100
граммов. Мотовильце (для наматывания лески при разобранном
удилище) делается на верхнем колене, а не на нижнем, чтобы не
отвязывать леску при каждой разборке удилища.
Леска —«жилка» (из полиамидной смолы), диаметром 0,3
миллиметра. Поводок диаметром 0,15—0,20 миллиметра и длиной 150—
180 миллиметров с петлей на конце, что позволяет просто и быстро
заменять его.
Крючок — 6 х 0,5 х 22 — желательно белый или
светло-желтый.
Длина лески на 50 — 100 сантиметров длиннее удилища.
Настрой (система грузил) —делается нетяжелым (4—6 граммов),
но относительно длинным; правильное его устройство очень
существенно для ловли в быстрых реках. Его назначение — не только
облегчить заброс длинной лески и быстро опустить насадку на дно,
но и максимально выпрямить леску от поплавка до нижней дробины,
что улучшает подсечку. Поэтому настрой следует делать из
нескольких все увеличивающихся дробин — от дробинки диаметром 3
миллиметра у поводка до картечи диаметром 6 миллиметров у поплавка.
Расстояние между первыми тремя дробинками по 30—40
миллиметров, между каждой последующей парой расстояние увеличивается
на 30—50 миллиметров. Общая длина настроя должна изменяться в
зависимости от глубины реки, поэтому пять нижних дробинок
зажимаются на леске плотно, а верхние должны иметь возможность
перемещения — в зависимости от положения поплавка.
Можно рекомендовать следующий настрой:
Диаметр дробин в мм . 3,0 3,0 3,5 4,0 4,5 5,0 5,5 6,0
№ дроби 5 5 3 1 2/0 4/0 6/0 картечь
Вес в г (округленно) . .0,15 0,15 0,25 0,38 0',55 0,74 1,0 1,3
Расстояние между
дробинами в мм .... — 30 40 65 90 130 150 180
передвижные
При глубинах больше или меньше метра три верхних груза
соответственно раздвигаются или спускаются вниз.
Поплавок. Проводочного типа, лучше всего осокоревый, длиной
около 15 сантиметров и диаметром 1,5 сантиметра. Годятся появивши-
148

еся в продаже пластмассовые пустотелые поплавки длиной 16
сантиметров (не ярких цветов), но настрой к ним требуется легче.
Поплавок и груз следует подбирать так, чтобы на спокойном течении над
водой было 3—4 сантиметра поплавка.
В целом вся удочка должна быть легкой, изящной и, как говорят,
«играть в руке».
Насадка. Может быть естественной, искусственной и
комбинированной.Ранней весной из-за отсутствия естественных насадок
приходится ловить только на искусственные «мушки». В это время хариус
берет в основном на светло-желтые мушки. После вскрытия рек,
когда обнажатся берега и станет возможным добывать «козявку»
(местное название личинки-поденки или перлянки), ловят на «козявку»
или желтую мушку с дополнительной насадкой «козявки». На такую
комбинированную насадку хариус берет охотнее, вероятно потому,
что более яркая мушка видна на большем расстоянии.
В мае месяце хариус берет уже на червяка, но хуже, чем на
«козявку». Хариус очень разборчив и берет не всякого червя. Лучшие
черви — светло-розовые, со светло-оранжевым или желтоватым
пояском, длиной 4—5 сантиметров и не толстые. Такие черви водятся в
суглинистой и супесчаной почвах на лугах и под кустарниками —
в полусгнивших мокрых листьях. Перед рыбалкой их два-три дня
вымаривают (т. е. морят голодом) в сыром, промытом мху, где их
кишечники освобождаются от земли и червяки становятся почти
прозрачными, более упругими и, вероятно, с точки зрения хариуса —
более аппетитными. Морить червей можно также во влажной пакле,
тряпке, размоченной и отжатой бумаге.
На навозных и огородных червей — темно-красных с почти
черной «головкой» хариус берет плохо, а иногда и вовсе не берет. При
отсутствии хороших червей следует отрывать темную головку и
ловить на более светлый хвостик, подсаженный к розовой или
оранжевой искусственной мушке. Червяка насаживают с головки «чулком»,
закрывая им ушко крючка и оставляя свисающий с жала кончик в
1—1,5 сантиметра.
Сначала июня и до сентября ловят на кузнечика, на
желто-зеленую (цвет брюшка кузнечика) или оранжевую мушку, на «бутерброд»
из мушки с кузнечиком и на червей.
В общем, наиболее интенсивный клев хариусов наблюдается со
средины августа и до ледостава. В это время бывают дни, когда хариус
хватает любую насадку, но наиболее охотно берет хорошо моренного
червяка. Мушки применяются более темные: темно-оранжевые,
коричневые, темно-коричневые и красно-бурые.
Мы перечислили наиболее применимые насадки, но, кроме них,
весной ловят также на слегка отваренного, до покраснения, «бор-
маша» (бокоплав), на икру широколобки (бычка), на вареный
картофель, на белок крутого яйца, на личинку короеда, на белую или чуть
розоватую искусственную мушку. Универсальной насадкой
является все же «белоголовый» червяк, и их нужно иметь при каждом
выезде.
149

Экипировка рыболова. Может быть любой, но высокие резиновые
сапоги обязательны. Желательно иметь носимую через плечо сумку
для рыбы (с клеенчатой подкладкой), с нашитыми на ней наружными
кармашками для неизбежных коробочек с «запчастями» и
насадками.
Места ловли. Вообще говоря, хариуса следует искать там, где
сам он разыскивает себе пищу. Одним из видов питания хариусов
являются личинки поденок и веснянок, рачки-бокоплавы, различные
водяные жучки и клопы, личинки ручейников и жуков-короедов. Все
это — донные жители, скрывающиеся между галькой и камнями.
Замечено, что и хариусы держатся в местах с каменистым или
гравийным дном, преимущественно в основном русле реки. Бесполезно
искать хариуса в заливах, заводях, старицах и тихих протоках, а
также на песчаном, глинистом и илистом дне. Чаще ловится он в
отходящем от берега течении; на повороте реки, вверху и внизу
островов и полуостровов — здесь хариус стоит в ямках, бороздах или
за камнем, поджидая смытую струей со дна или с берега добычу.
Держится он также вверху перекатов — если глубина больше
50—70 сантиметров, и особенно в нижней части перекатов. Почти
всегда встречаются хариусы в проточных омутках и ямах глубиной
свыше метра.
Летом они часто стоят у наветренного высокого берега или
кустарников, откуда ветром сдувает в воду кузнечиков, бабочек,
гусениц. Часты стоянки крупных хариусов в «углах» перед слиянием
двух струй, ниже затопленного камня, затонувшего бревна. Узкие
места реки плотнее заселены хариусами, чем широкие. В бурной
быстрой струе он обычно не держится, а стоит около главной струи в
более слабом течении, высматривая проплывающую добычу, но
иногда, главным образом к вечеру, хариусы на короткое время
выходят на стремнину.
Вообще можно сказать, что хариусы выбирают места, чем-то
отличающиеся от общего «ландшафта» реки. Если по всему руслу
быстрое течение, то он выбирает более тихое; если, наоборот,
везде течение тихое, то он стоит ближе к быстрине, и т. д.
В небольших речушках, впадающих в основные притоки Ангары,
тоже много хариусов, но ловить там удочкой трудно, так как они
почти сплошь протекают среди густых зарослей деревьев и
кустарников.
Привязанности хариуса к определенным местам непостоянны:
часто бывает, что на участке берега, где рыболов привык
вылавливать десяток-полтора хариусов,— ни одной поклевки, хариус ушел...
Основное влияние на это оказывает изменение уровня воды, с чем
рыболов всегда должен считаться. Весной и летом хариус часто
держится на мелях с быстрым течением; осенью предпочитает ямы и
борозды поглубже с ровным, средним течением.
Рыболов должен изучать облюбованный им участок реки,
запоминать места и условия ловли, характерные особенности удачных
мест. Через некоторое время он уже по опыту будет знать, в каком
150

месте стоит задержаться и «побросать», а какое надо миновать,
как пустое.
Техника ловли. Хариус не «клюет», как рыбы тихих рек, а,
завидев волочащуюся по дну насадку, молниеносно на нее бросается
и мгновенно топит поплавок. Если на секунду запоздать с подсечкой,
то хариус либо выплюнет насадку (особенно искусственную), либо
так заглотает ее, что приходится отрывать крючок или вспарывать
рыбу — теряя дорогое время. Поэтому рыболов должен быть все
время настороже, в любую секунду быть готовым к подсечке и
мгновенно реагировать на движение поплавка.
Поплавок устанавливается с расчетом, чтобы насадка шла
вблизи дна, желательно в 3—5 сантиметрах, но из-за неровностей дна
такая точность обычно недостижима При некотором опыте
глубина определяется не замером, а поведением поплавка. Грузила
настроя регулируются соответственно поплавку. Заброс делается
несколько вверх против течения. Сразу после заброса рыболов
поднимает конец удилища с тем, чтобы леска от кончика удилища
до поплавка была почти натянута, но не задерживала бы свободного
движения поплавка и насадки. По мере удаления поплавка рыболов
опускает удилище, одновременно поворачивая его вслед за
поплавком. Не следует давать леске ложиться на воду: это приведет к
опозданию с подсечкой.
После того как течение натянуло леску и поплавок остановился,
следует продолжать поворот удилища к берегу — в надежде на
хариуса, разгуливающего на. мели. Второй заброс следует сделать
несколько дальше, атретий—на всю длину вытянутой руки и лески,
чтобы с одного места обловить возможно большее пространство. Обычно
рыболовы первый заброс делают с берега, а для следующих входят
в воду. Больше трех-четырех забросов в одном месте делать нет
смысла — лучше не терять времени и переходить на другое место.
Если поплавок нырнул или, наоборот, слегка поднялся вверх —
нужна немедленная подсечка. Подсекать лучше вверх и слегка на
себя резким движением кисти и локтя; некоторая размашистость
подсечки не опасна: гибкий кончик удилища хорошо пружинит.
Подсеченного хариуса вываживают на берег не спеша.
С одного места редко удается поймать больше трех-четырех
хариусов, поэтому нужно все время менять места, спускаясь вниз по
берегу (хариус меньше пугается, когда к нему подходят спереди).
Зачастую пройденное расстояние определяет и улов: хариусов нужно
настойчиво искать, облавливая (по два-три заброса) все возможные
их стоянки, забредая на островки и на перекаты. При равных
других условиях всегда больше поймает тот рыболов, который обловит
больше мест. В этом отношении ловля хариусов больше похожа на
охоту, чем на идиллическую сидячую рыбную ловлю.
Часы ловли. Весной и летом в ясную погоду хариус начинает
брать при восходе солнца. Клев усиливается часам к 12, затем
начинает спадать. Между 2—4 часами дня клева почти нет. Вечером
клев хуже, чем утром. В сентябре—октябре клев начинается через
151

час-полтора после восхода солнца и до 4—5 часов вечера
продолжается с одинаковой силой. В отдельные дни усиленный клев в течение
30—40 минут бывает между 3—5 часами вечера, после чего хариус
совершенно перестает брать на грузовую насадку, но продолжает
брать на верховую, так как в это время усиливается лет насекомых.
Влияние состояния воды и погоды. При подъеме воды со
значительным помутнением клев совершенно прекращается. Если
рыболов попал в это время на реку, то можно без особой надежды
попытаться ловить у самой кромки берега на глубине 10—20 сантиметров.
При небольшом помутнении (когда дно видно на глубине 70—
100 сантиметров) клев не ухудшается, а иногда даже усиливается.
Подъем воды без помутнения и падение воды на клев существенно не
влияют, но хариусы при этом меняют места стоянок. Летом при
быстром подъеме воды следует ловить на сливе ее с заливаемых низких
мест, откуда сносит в русло различных насекомых, гусениц,
личинок и т. п.
Перед резким ухудшением погоды, а также при северном ветре
хариус берет плохо. При слегка пасмурной погоде клев лучше, чем
при ясной. Слабый дождь клева не ухудшает.
При переменной облачности, если хариус вдруг перестает брать
при набежавшем облаке, или, наоборот, после появления солнца
приходится подбирать другие мушки того же цвета, но других оттенков—
светлей при облаке, темней при солнце. Эти капризы хариусов
связаны, можно полагать, с изменением видимой яркости мушки;
червяка хариус берет одинаково.
Ловля на верховые мушки. Бывают дни (и особенно вечера),
когда хариусы усиленно «плавятся», выбрасываясь из воды чуть ни у ног
рыбака, но упорно не хотят ловиться на грузовую удочку. Обычно
это связано с усиленным лётом поденки и других насекомых. Для
таких случаев следует иметь запасную леску с верховыми мушками
и поплавком с подгрузкой свинца и ловить там, где больше
всплесков рыбы. Леску забрасывают поперек течения и, дав ей натянуться,
описывают удилищем дугу. На «верховую» хариус подсекается сам,
но из-за малых размеров крючка (№ 2—3) часто сходит. При ловле на
верховую опыт рыболова имеет меньшее значение, и успех решает
подбор мушки «по вкусу» хариуса.
Очень интересна ловля на «морсовика» (разновидность поденки),
когда они, массами летая над рекой, падают в воду и немедленно
поедаются хариусами, ленками, ельцами. Для ловли применяют
тонкую леску (0,15—0,20) без поплавка и груза: крючок № 3 —
возможно тонкий, чтобы не топил насадку.
Насаженного «морсовика» забрасывают с расчетом, чтобы он
плыл свободно, не допуская натяжения лески, иначе он немедленно
потонет; это легче достигается, если часть лески у крючка —30—50
сантиметров — лежит на воде. Хариус редко пропустит плывущего
мотылька, но часто ухитряется сорвать насадку, не забирая в рот
крючка. Подсечка здесь необходима, так как на ненатянутой леске
хариус сам не подсекается.
152

Эта ловля возможна на спокойном течении и продолжается почти
до темноты — пока рыболову видна насадка. Подмокшего, тонущего
«морсовика» следует заменять. Большие затруднения при этой ловле
представляет заброс невесомой насадки, поэтому лучшие результаты
дает ловля с острова, с бона или лодки. Применение нахлыстового
удилища и конической лески здесь, вероятно, было бы полезно.
г. Ангарск (Иркутская обл.)
Л. Ветров
НА ОЗЕРЕ ТАВАТУЙ
один из весенних дней, когда небо было
синим-синим, а солнце светило особенно
ярко, я и мой друг по работе,
постоянный спутник на рыбалке, отправились
рыбачить по «последнему льду»на
уральское озеро Таватуй.
Это большое озеро находится в 50
километрах северо-западнее Свердловска, среди лесистых отрогов
Уральского хребта.
До разъезда Калиново доехали на электричке, а дальше минут
30 шли сосновым бором и добрались до деревни Ветилка,
расположенной на горном склоне, спускавшемся к озеру. В воздухе носились
непередаваемые запахи весны, соснового бора и пробуждающейся
после зимней спячки природы. Из леса доносилась веселая песня
зяблика, уже прилетевшего с юга. Из-под оставшегося на горном
склоне снега к озеру весело бежали, обгоняя друг друга и болтая между
собой, ручьи. Все говорило, что пришла настоящая, бурная
уральская весна.
Перед нами раскинулся богатырь Таватуй, скованный ледяным
покровом, который под лучами весеннего солнца горел мириадами
сверкающих многоцветных искр, будто вобрал в себя драгоценные
камни уральской земли. Вдали правее деревни виднелось
несколько островов, а берега были изрезаны глубокими заливами с
выступающими мысами, покрытыми хвойным лесом. Вдоль
противоположного берега тянулись заросшие лесом отроги Уральских гор во главе
с Волчихой и Стожком.
Озеро вытянулось с севера на юг. Длина его около 15 километров,
а ширина достигает 9 километров. В северной части Таватуй
оканчивается протокой, через которую соединяется с небольшим
безымянным озерком, а оно в свою очередь соединено с большим Верх-Ней-
винским прудом. Таким образом, на лодке можно проплыть через
все эти водоемы километров 35. К протоке с восточной стороны
примыкает лесистый горный берег, круто опускающийся к воде, а с
западного берега тянется болото, поросшее мелколесьем. Летом, когда
153

идешь этим болотом, кажется, что движешься по мягкому ковру. Вся
почва под ногами колеблется, потому что под тонким почвенно-расти-
тельным слоем, лавдой, как его здесь называют, находится вода,
глубина которой достигает 2—3 метров. Болотом проходить к протоке
нужно очень осторожно, чтобы не попасть в имеющиеся на лавде
«окна», из которых выбраться очень трудно.
Любители ухи из ершей летом рыбачат в болоте. Они прорубают
в лавде окна и ловят на зимнюю удочку, насадив червя. Довольно
крупные ерши клюют хорошо. Иногда через окна поклевывают и
мелкие окуни.
Острова разбросаны в южной части озера. Ближе к западному
берегу расположен небольшой остров «Макаренок». Он представляет
из себя нагромождение голых каменистых плит, метра на 4
выступающих над поверхностью воды. Во время бури огромные волны
с ревом разбиваются о него, а брызги окатывают весь остров,
перелетая даже через самую высокую его часть. Глубина озера около
южной стороны острова достигает 3 метров и постепенно увеличивается,
а с северной стороны имеется обрыв глубиной в 10—12 метров.
В юго-восточной оконечности озера расположена группа
островов под общим названием «Софрон». Самый большой остров этой
группы очень красив, его восточная часть покрыта соснами и
березняком, а западная состоит из гранитных скал, высоко
поднимающихся над озером. У их подножья имеется небольшая пещера — место
убежища рыбаков. В воде около островов растет много лилий и
травы. Здесь в «окнах» хорошо берут щука и окунь.
Летом Таватуй бывает очень бурным. Его волны достигают
больших размеров и, покрытые белой пеной, с шумом набрасываются на
берега и острова. Плохо приходится не знающему озера или не
умеющему хорошо управлять лодкой рыбаку. Ветер налетает
внезапно, и озеро начинает бушевать. Опытные рыбаки при
первых порывах ветра немедленно выезжают на берег или прячутся в
заливах, и там, под прикрытием лесистых мысов, продолжают
рыбалку. Особенно сильное волнение поднимает на озере северный
ветер. Он, словно через трубу, врывается на озеро вдоль протоки и
хозяйничает на нем в полную силу. Ветры других направлений
менее страшны: от них озеро защищено горами, покрытыми лесом.
Глубина озера в отдельных местах достигает 20 метров, в среднем
же колеблется от 3 до 6 метров. В юго-западной части озера,
прижавшись к берегу, стоит маленькая деревушка Шаманиха; в 4
километрах от нее на западном берегу расположились поселки Ветилка и Ка-
линово, а на восточном берегу в северной части Таватуя на склонах
гор раскинулось большое старинное село Таватуй, до которого
через озеро от Калиново считается 7 километров, а береговой дорогой
не менее 20. Приезжих рыбаков в этом селе почти не бывает, но
местное население почти поголовно рыбачит.
Берега озера изрезаны большим количеством заливов, из которых
каждый имеет свое название. Заливы изобилуют рыбой, в них почти
всегда можно укрыться от ветра. Почти у каждого рыболова-люби-
154

теля имеются свои излюбленные места ловли. В них водятся окуни,
чебаки, сиги и щуки таких размеров, что «никакая леска выдержать
не может».
* *
*
Мы знали озеро по летней рыбалке, но на весеннюю рыбалку со
льда приехали на Таватуй впервые. Поэтому начали с поисков
квартиры й с расспросов жителей о местах рыбной ловли. Нам повезло.
Хозяин квартиры Иван Семенович Ш., очень радушный человек,
пенсионер, инвалид Отечественной войны, сам оказался заядлым
рыболовом. Он предложил нам пойти вместе с ним в залив
Коровино, расположенный в северной части озера, километрах в 4—5 от
Ветилки.
Слушая рассказы Ивана Семеновича, мы быстро дошли до места
рыбалки. Сделав лунки, мы забросили мормышки, с насадкой мормы-
ша. Однако рыба не клевала, несмотря на то, что мы меняли насадку
и снасти. Обошли весь залив, побывали на «глуби», но клева не
было. Тогда мы решили позавтракать и еще раз «пробежаться» по
лункам.
Погода стояла чудесная, было тепло, тихо, солнечно. Недалеко от
нас незнакомый рыболов разделся до пояса и сидел, загорая над
своей лункой. Мы хорошо отдохнули и около 2 часов дня снова начали
рыбачить. Клев был довольно вялый, но брали хорошие окуни, и
нас это вполне удовлетворяло. Подойдя к одной из лунок, я сделал
заброс, и сейчас же у-меня резко клюнуло. Я подсек и почувствовал,
что попалась крупная рыба. Конец удочки согнулся, а леска
сечением 0,2 миллиметра натянулась, как струна. Мне удалось поднять
рыбу не более чем на 1 М> метра, после чего леска не выдержала и
оборвалась. Я бросил удочку на лед и, проклиная леску и рыбу, стал
привязывать новую мормышку.
Ко мне подошел старый рыболов и сказал:
— На этой лунке я четыре мормышки оставил да знакомый моц,—
штуки три, и никак не можем поймать эту рыбку.
Закурив и присев около меня, он продолжал:
— Я прошлый год вон там, на глуби,— он показал рукой в
сторону противоположного берега,— окуня вытащил килограмма на
2, так у него четыре мормышки в губе торчало.
К вечеру мы все же поймали немного хорошей рыбы и
отправились в Ветилку.
* *
На другое утро мы рыбачили у Ветилки. Клева с утра не было.
Около 9 часов у окружавших меня рыбаков начало клевать, а у меня
нет. С завистью я смотрел на зелено-черных с красными
плавниками окуней, вытаскиваемых соседями.
Время было ехать домой, чтобы не опоздать на работу. Взяв
удочку, чтобы смотать ее, я почувствовал, что на крючке сидит крупная
рыба, и стал тащить ее. Из лунки показался красноперый огромный
155

окунь. Подняв его над лункой сантиметров на 20, я только хотел
снять рыбу с крючка, как леска опять лопнула, и окунь упал в
лунку. Я бросился на лед, сунул руку в лунку и успел прижать
окуня ко льду. Однако вытащить его одному не было возможности.
— Коля, помоги! — закричал я не своим голосом. Бросив снасти,
Николай подбежал ко мне, бросился плашмя на лед и сунул руку
в лунку. Общими усилиями мы выкинули на лед крупного окуня,
весящего около килограмма.
С тех пор озеро Таватуй стало любимым местом наших зимних и
летних рыбалок.
г. Свердловск
А. Толе тиков
РЕЧКА ЧЕРНАЯ
Вторая декада июня началась, давно пора жору щуки быть, а она
не берет и не берет, хоть ты что! Или щука из Вильвы, Усьвы и Чу-
совой куда-то ушла, или мы жор проморгали... Ни один из
спиннингистов, кого ни спрашивал, не мог похвалиться, что уже открыл счет
в этом сезоне. В субботу вечером еще раз на разведку сбегал. Три
блесны в корягах оставил, а ничего похожего на поклевку не видел.
Впору в выходной вместе с ребятишками за ельцов взяться.
— Ну уж нет,— думаю,— ельцами заниматься не стану.
Стыдно мне, старому рыболову, на мелочи размениваться. Поохочусь-ка
я лучше за хариусами. На речку Черную хотя бы двину. Конечно,
она сейчас этой рыбкой не очень богата, и шагать туда далеконько, и
поймаю наверняка меньше, чем ребятишки за день ельцов
натаскают, а все-таки интересней.
Когда в воскресенье солнце из-за горы выкатило, я уже у Белой
будки был. Это 11 километров от города. От нее до Пролетных
казарм — рукой подать, 20 минут ходу. А за Пролетными казармами —
устье Черной рядышком.
Хариуса лучше ловить, когда спускаешься по речке сверху.
Эта рыбалка бродячая, как со спиннингом. На малых речках хариус
по ямкам стоит. На таких, как Черная, он не в каждой ямке живет:
очень уж часто сюда рыбаки заглядывают.
Если умело к ямке подойти, не распугав рыбу, и если в той ямке
есть хариус — он будет твой. Может, конечно, и сорваться. Берега
Черной густо заросли кустарником и лесом. Для маскировки
подхода и заброса это удобно, но когда подсечку делаешь или рыбину
выводить начнешь — сплошь и рядом бывает, что удилище в ветках
запутается. А это означает: прощай добыча! Обидно, но зато не скучно.
Ямку проверил, есть — твой или не твой, нет — все равно иди
дальше. Так и ходишь.
И очень важно, чтобы впереди тебя рыбаков не было. Опередят
тебя — или домой возвращайся, или шагай без задержки на
километр ниже и на нетронутых местах начинай рыбалку. А он потом до
156

твоих следов дойдет, поймет в чем дело и такую же штуку устроит.
Так вы и разделите реку на участки. А по чужому следу ходить —
толку не будет: все, даже самые лучшие, ямки пусты: который
хариус взят, который напуган, сутки его из укрытия не выманишь.
Интересно то, что есть на Черной, да и на других малых речках,
такие ямки, в которых хариус совсем не держится. Каждый день
на нее приходи — за все лето ни одного не поймаешь. Не нравится
им эта ямка, и все тут! Зато есть такие, из которых вылови всех
хариусов до одного, дня через два приходи — снова будут: из других
мест сюда переселятся. Я только на таких «счастливых» ямках и
рыбачу. Проверяю и другие для порядка, а ловлю только на
«счастливых».
Речка меняется. Там берег обсыплется, подмытый бурной
весенней водой, там дерево упадет, а к нему веток, палок, земли
натащит — запруда образуется. Там ямку замоет, там новую глубинку
вымоет. Хариусы ко всему приспосабливаются. В том году, допустим,
эта вот ямка была самой счастливой, никогда тебя не обманывала,
а нынче ты на ней ничего не возьмешь, как ни старайся. Рельеф дна
изменился, струя стала бить в пологий песчаный берег. Хариусам
это не понравилось, они и ушли в другие места. Каждый год
«счастливые» ямки приходится узнавать и отыскивать заново.
Вот я и поторапливался. На Черную шел в этом году первый
раз. Хотелось быстрее узнать, что там нового произошло, что
изменилось. От Пролетных казарм налравился по железнодорожной
линии до будки путевого обходчика со значком «16 км». Черная у этого
путеобходчика за огородом проходит, затем с полкилометра по
большой поляне петляет, а дальше уходит в лес. Еще километра полтора
по ее левому берегу частенько полянки встречаются, а дальше на
всем протяжении деревья у самой воды стоят.
На поляну я вышел у будки, пересекаю ее и вижу — роса на траве
сбита. След тянется берегом вниз по речке. Досада меня взяла:
торопился, бежал в такую даль и на тебе! Кто-то опередил. «Должно
быть,— думаю,— со станции «Утес» рыбаки пришли. Тут всего 4
километра. Не может быть, чтобы кто-нибудь из города прежде меня
сюда добежал». Ничего не поделаешь. Выход еще есть — вперед
заскочить. Иду пока по следу — смотрю: да тут их четверо!
Разошлись зачем-то по полянке... Кузнечиков искали, что ли? Какие в
такую пору кузнечики? Да и хариус сейчас лучше всего на красного
навозного червя берет. Пригляделся к следам — подозрительными
они мне показались. Какие-то разнокалиберные, и натопано
слишком густо. Вот пикан под корень сорван, тут еще... По-ученому это
называется борщевник, а по-уральски пикан, иногда его медвежьей
дудкой называют.
Как увидел сорванные пиканы, сразу понял: не рыбаки тут
бродили,— медвежья семья сочной зеленью полакомиться пришла.
Наверняка с правого берега от озера Глухого приплелись. Тут
километра 3 лесом. А лес — сплошной бурелом, крепь непролазная,
самые медвежьи места.
157

По левому берегу Черной ногами рыболовов и охотников за
многие годы торная тропка выбита. Она еще не просохла, и медвежьи
следы на ней хорошо отпечатались. Медведица, пестун и два
медвежонка. Медвежата, как видно, крохотные, следок оставляют
умилительный. Будто малые ребятенки босиком прошли. А у медведицы
лапа увесистая, когтистая. След в мягкую землю глубоко впечатан.
От него каким-то холодком наносит, умилением и не пахнет.
Рядом — большой, опасный зверь. Оружия у меня — нож
складной. Но я порадовался: рыбаков впереди меня нет, я первый.
Медведи?. . Повыдерут они на полянках пиканы и подадутся на
правый берег восвояси. Они же лес знают. На левом берегу за
полянками им делать нечего, а мне на правый лезть незачем.
Следовательно, разойдемся с миром.
Начал проверять ямку за ямкой. Вперед особенно не тороплюсь.
Все-таки там медведица с медвежатами... Ну ее... Вот подцепил
одного хариуска. Хорошенький. Такой от него свежестью пахнет,
молодым огурчиком только что с грядки сорванным. Второй сделал
сальто в воздухе и ушел. Значит, не мой был. А ямка-то новая. В
прошлом году хариусы здесь не держались. Запомним ямку. Перешел на
следующую. На вид очень хороша, кажется, обязательно в ней
-рыба должна быть. Не повезло. На первом же забросе — зацеп.
Захламлена Черная. Зацепов всегда бывает множество. Как ни
осторожничаешь — десяток крючков за день обязательно оборвешь.
Оборвал и на этот раз. Крючок — пустяк. Нашумел — вот что плохо.
Ямку на сегодня испортил. Иду дальше. Еще три счастливые ямки
открыл, пять бойких хариусов из них достал да пара ушла.
Близок сплошной лес. Впереди еще одна полянка. До нее по
тропке метров 30, а речкой и на 100 не смеряешь. Черная тут большую
петлю вправо делает. Излучина сплошь заросла черемушником.
Переплелся он непроходимой чащей, тропку во многих местах
перегородил, подрубленный еще в прошлом году ягодниками, пригнутый
снегом зимой. Я стою в 3 метрах от тропки на повороте. Ямка тут
самая хариусная: у берега глубокая борозда, и буйная струя под
нависший куст ракитника бьет. Думаю: не может быть, чтобы в таком
месте хариус не жил. Раза два или три удочку забросил, подпуская
насадку под самый куст.
Вдруг на воду в 10 шагах от меня чирок плюхнулся. Свистунок
селезень в брачном наряде. Головка охристая, почти красная, во
всю щеку изумрудное пятно с белой окантовкой. Стою не
шелохнусь, только кончик бамбукового удилища чуть-чуть подрагивает.
Весенней охоты не было. С прошлой осени я так близко уточек не
видал, вот и залюбовался им. А он, вижу, что-то волнуется.
Вертится на одном месте, шейку вытягивает, прислушивается и все на
берег поглядывает. Меня не замечает. «Чего это,— думаю,— он
беспокоится? Кто его потревожил?» И сам насторожился. Слышу — на
тропе со стороны поляны ветка качнулась... Еще, уже ближе. Идет кто-
то... А шагов не слышно. Бесшумно по земле ступает.
Тут чирочек ракетой с воды взвился и пронесся так близко, что
158

я мог его удилищем достать. Меня осенило: так это же медведи
возвращаются! Неуютно как-то стало, и мысли в голове вихрем пошли:
я стою на открытом месте в 3 шагах от тропки. Если медвежата идут
впереди, сейчас они вынырнут из кустов, увидят меня и от
неожиданности, наверное, заскулят. А что сделает их мамаша? Скорей всего
бурей вылетит из черемушника с намерением дать хорошенькую
затрещину тому, кто напугал ее малышей. А мне что тогда делать?
В речку прыгать! Если же впереди идет мамаша — снова не хорошо:
столкнувшись со мной носом к носу, она наверняка всплывет на
дыбы. Ветер от них, и звери заранее причуять меня не могут. Мне,
грешному, опять один выход — в реку прыгать. Но если косматая и
такое мое поведение сочтет недостаточно корректным, тогда что?
Тогда... Нет! Надо предупредить, что я тут и что намерения у меня
хорошие, что зла на медведей я не имею.
Я негромко кашлянул. Этого оказалось вполне достаточно.
Медведица, как видно, тоже не желала встречаться со мной. Она волчком
повернулась и с топотом, ломая сучья, бросилась обратно. Семья
за ней.
Судя по всплеску, первой бросилась в Черную медведица, будто
глыба тяжелющая рухнула. Следом медвежата — бульк-бульк!
И в заключение — бух! — пестун свалился. Значит, впереди на
меня пестун шел, медведица замыкала шествие, а от меня они побежали
в обратном порядке. Выходит, и медведица больше всего о своей
шкуре заботится. Не стала она прикрывать отступление, первая наутек
кинулась.
Треск и хряст быстро затих на том берегу. Я облегченно
вздохнул: не мне пришлось в речку прыгать. А ведь совсем уж было
собрался. Да, если бы не сообразил кашлянуть — принимать бы мне
холодную ванну... Скажу откровенно, когда после всего этого стал
закуривать — пальцы у меня подрагивали.
И поплавок и крючок затянуло под куст. Мертвый зацеп.
Подергал, подергал — оборвал. Не спеша привязал новый крючок и
двинулся дальше. На тропе, где медведица разворот сделала,
рыхлая земля, как взрывом взбуровлена. Рванула она всеми четырьмя
лапами враз. Силища у нее все-таки чертовская! «Если бы она меня
такой лапкой по черепу погладила, долго бы в голове звенело»,—
подумал я и порадовался, что этого не случилось.
Вскоре испытал и другую радость. Ей тоже предшествовала
большая тревога.
На одной сильно захламленной ямке с берега забросить было
совсем нельзя: над обрывом сплошной стеной стоял черемушник.
Пришлось зайти в воду на перекат и спрятаться за нависший над речкой
куст ивняка. Струя поднимала крючок с наживкой, бешено мотала
его, грузило тащилось по дну, цепляясь за неровности, за палочки и
сучочки. Поплавок то и дело резко ныряет. Поклевка или задев —
определить невозможно. Вот поплавок исчез под водой и долго не
показывается. «Опять зацеп»,— ворчу я. Поднимаю удилище, вдруг
леска со звоном натянулась, рука ощутила сильный удар. В глубине
15Э

струи повернулась, блеснув выгнутым боком, большая рыбина. Она
рывками неудержимо тянет под корни сползшей в речку ели, которая
перегораживает ямку в конце. Отпустить рыбу туда — значит
распрощаться с нею. А мне с этим хариусом расставаться никак не
хотелось. Он с первого удара очень понравился мне. С большим трудом
удалось поднять комель удилища градусов под семьдесят. Не сумей
я вовремя сделать это, рыбина, вытянув лесу напрямую с удилищем,
сокрушила бы мою хлипкую снасть.
Хариус бесновался. Он беспрерывно крутил замысловатые
сальто и в воде и в воздухе, носился по ямке, как застоявшийся жеребец
на корде. Поднятое удилище смягчало рывки. Сколько продолжался
этот поединок — не знаю: оценка времени в такие моменты всегда
бывает очень далека от истины. Мне показалось, что мы с ним
воевали долго. Меня сверлила, угнетала одна мысль: «Неужели уйдет,
неужели сорвется?» Подвести его ближе нельзя — мешает куст. Да
и подведу — что с ним делать?.. Я же не на берегу, ловить его
руками в воде — обязательно упустишь, поднимать на леске — глупость.
Привалило счастье, но как его взять?! Положение прямо-таки
отчаянное. /
Едва сообразил, что делать надо. На тот берег перебираться!
Он отлогий, кусты от воды метрах в пяти стоят, на повороте—мысок
песчаный. На этот мысок я и нацелился. Черная на перекатах
неглубока, а ширина ее в редких местах больше 10 метров. В сапоги,
правда, я начерпал, но папиросы не подмочил. Когда на мысок выбрался,
сказал:
— Ну все! Теперь ты, голубчик, мой!
На моей стороне были все удобства отлогого берега, а хариус стал
уставать. Бушевал еще, но уже не так сильно. Начал я его
потихоньку к себе подтягивать. И что вы думаете? В самый последний момент
он чуть не ушел! Я уже за леску ухватился и волоком его на песок
потянул, уже голова его на берегу была, и тут подлесок пин-н-н-нь!
Или я от радости дернул, или он напоследок еще раз рванулся —
даже не знаю, как это случилось,— только оборвался подлесок. и
сердце у меня оборвалось... Барсом кинулся я и вдавил хариуса в
песок руками так, что он даже пискнул. Прижал рыбину к груди,
отошел от воды и держал ее в руках, пока она не затихла. Хариус на
воздухе быстро засыпает.
Снулого обмыл я его в прозрачной чистой воде и начал
рассматривать. Красива же эта рыба! Спинной плавник огромный,
серо-фиолетовый, с крупными черными и светлыми пятнами. У этого
старика он был так велик, что, сложенный на спине, далеко перекрывал
жировой отросток. Спина темная, хвост фиолетовый с багрянцем.
Чешуя на нем, как броня,— крепкая, плотная. Бока розовым,
сиреневым отливают, будто сплошь он самым лучшим перламутром
покрыт. А глаза и у мертвого острые. Может быть, такое выражение
им придает особая форма зрачка. Вы замечали — у хариусов
зрачок не круглый, как у других рыб, а ромбиком, только передний
угол немного закруглен.
160

Взвешивать я его не взвешивал, но измерил. Ровнехонько в две
моих четверти оказался. Четверть у меня не стандартная — 24
сантиметра. Выходит, он почти в полметра был. Славный дядя! Бывают,
конечно, хариусы и крупнее этого, только мне более солидных ловить
не приходилось. На всю жизнь памятен этот денек, и не столько из-за
медведей, сколько из-за хариуса. Тысяча ельцов одну такую рыбку
не заменит.
После него в тот день поймал еще несколько хариусов, а
сколько, даже не помню. Мелочь в памяти не держится, не оставляет ни в
уме, ни в душе никакого следа. Правильно говорят: лучше меньше,
да лучше,— удовольствия будет больше. На рыбалку же, как и на
охоту, только ради удовольствия и стоит ходить.
г. Чусовой (Пермская обл.)
А. Белавенский
ДНЕСТР И ЕГО ПРИТОКИ
Львов — большой, красивый город, но для рыболова-любителя
у него есть серьезный недостаток: Львов — город сухой, нет во
Львове ни реки, ни озера. Вот почему ежедневно, а особенно в
предвыходные дни, сотни рыболовов-спортсменов направляются из Львова в
его чудесные окрестности, на облюбованные места или на поиски
новых уголков, где можно было бы половить рыбу. В окрестностях
Львова таких мест немало. В Прикарпатье, как и во всей Западной
Украине, много озер, стариц, речек. Но украшают Прикарпатье две
реки — Днестр и Буг с их притоками.
Если вы располагаете временем, ну хотя бы тремя-пятью днями,
вопрос решается просто.
Можно поехать километров за 150—200 от Львова на Днестр или
Буг, в их среднем течении, где эти реки уже достаточно глубоки, где
много широких плесов и заводей, а у обрывистых берегов
водовороты указывают на наличие глубоких омутов. Здесь водятся крупные
щуки и сомы, здесь красноперые сильные окуни легко обрывают
ваши поводки, а золотистые карпы утаскивают у зазевавшегося
рыболова целиком всю снасть. Здесь на хорошего выползка ловятся даже
метровые угри... На Днестре вы можете поймать и прекрасную
стерлядь, а в верховьях замечательную горную форель. Водятся здесь
также ерш, берш, плотва, красноперка, подуст, усач, лещ, налим.
Добираться от Львова до таких мест можно разными способами,
но основным, конечно, является железная дорога. Отправление и
прибытие поездов приурочено в большинстве случаев к утру и
вечеру. Вот почему, если рыболов хочет захватить две зорьки —
утреннюю и вечернюю,— то лучше пользоваться автобусом или выезжать
накануне вечером. К тому же автобусное сообщение связывает Львов
со всеми районными центрами и дает возможность довольно быстро
добраться до нужного места.
6 Заказ № 202
161

Итак, вы решили поехать на Днестр. Но Днестр велик, и нужно
выбрать место, которое бы вас более всего удовлетворяло.
Река Днестр берет начало в горах, у деревни Волче, Турковского
района. Течение ее, как и всех горных рек, вначале очень быстрое
и бурное, а сама река узка и мелка. Преодолевая множество
каменистых перекатов и порогов, извиваясь в ущельях, Днестр,
вырвавшись из гор, быстро несет свои воды по Прикарпатью. Только выйдя
на равнину, успокаивается, воды его светлеют, он становится шире
и глубже.
У деревни Долобув Днестр принимает в свое русло реку Стриви-
онж. Повернув,— реку Верещицу, а в районе сел Колодубцы и Лапи-
ца реку Быстрицу. Ниже, у села Залесце Ходоровского района в
Днестр впадает самый большой его приток — река Стрый. Кроме
перечисленных, в Днестр впадает много других речек и ручьев.
Приняв в свое русло такое пополнение, Днестр становится мощной рекой.
Ширина его доводит до 70—80 метров, а местами и больше; он
становится глубже, и только на перекатах глубина его, естественно,
невелика. После впадения реки Стрый начинаются самые удобные и
интересные места для рыбной ловли. Но это не означает, что вверх
по течению нет хороших мест. Опытные рыболовы весьма неплохо
ловят и в верхнем течении реки.
Основным способом ловли на Днестре считается ловля на донные
удочки и полудонки. Так как течение здесь довольно быстрое, то и
донки и полудонки должны быть хорошо огружены. Обыкновенно
применяются грузы плоские, подвешенные на отдельном поводке.
Хороши места у впадения в Днестр реки Стривионж, а также в
4—5 километрах выше. Попасть сюда можно пригородным поездом
Львов—Самбор, доехав до станции Хлопчицы, откуда до Днестра,
через деревню Долобув, всего 2—2,5 километра. В этих местах
ловится усач (по-местному марена), хорошо клюют окунь, плотва.
Есть и подуст, лещ, щука, голавль. На выползка весной и осенью
по ночам хорошо берет налим, хотя крупные экземпляры попадаются
редко.
Очень неплохие места можно найти ниже по течению у деревни
Розвадув Николаевского района. Выше и ниже деревни, а также в
имеющихся по правому берегу старицах ловля может быть очень
удачной. Здесь в подходящих местах можно поймать хорошую щуку,
крупного окуня, карпа. Некоторые экземпляры достигают веса в
6—8 килограммов. Есть здесь и голавль, и лещ, и плотва. В
старицах можно вываживать 2 и 3-килограммовых линей.
Многие рыболовы ездят до станции Ходоров. Отсюда до Днестра
8 километров. Это расстояние приятно пройти пешком по очень
живописной лесной дороге. Днестр здесь широк и многоводен: он
уже принял в свое русло воды реки Стрый. Каждый рыболов найдет
для себя здесь и тихие заводи, и широкие плесы. Есть и глубокие
омуты, бурные пороги и перекаты. А рыба водится любая.
Переправившись на правый берег (в двух местах имеются паромные
переправы), можно на старицах, которые расположены у самого Днест-
162

pa, и на озерах в 2—3 километрах от реки получить обильные уловы
окуня, щуки и особенно линя. Рыба здесь водится довольно крупная.
Очень хорошие места имеются по Днестру у станции Мартыново
(в 4,5 километра). Ловля здесь богатая и разнообразная.
Добираться до этих, интересных для рыболова-спортсмена, районов реки
можно непосредственно поездом или автобусом.
А сколько прекрасных мест имеется на всем протяжении Днестра!
Можно с уверенностью сказать, что на Днестре каждый любитель
рыболов найдет для себя то, что ему больше всего по сердцу.
Нельзя обойти молчанием и притоки Днестра. Первым,
относительно крупным его притоком является река Стривионж, которая
впадает в Днестр в 2—3 километрах от станции Хлопчицы у деревни
Долобув Рудковского района. Свое начало река Стривионж берет
в Польских Карпатах. В верховьях это мелкая, узкая и быстрая
речка. Здесь она малопривлекательна для рыболова. Но уже от
села Бисковичи и до впадения в Днестр местные рыболовы считают ее
заслуживающей самого серьезного внимания. Ловятся здесь плотва,
окунь, ерш, налим, подлещик, голавль, пескарь, щука. И напрасно
приезжие рыболовы почему-то уделяют этой реке мало внимания,
предпочитая ей Днестр.
Хороша и река Верещица. Она начинается в 7—8 километрах от
станции Верещица (железная дорога Львов—Яворов). Недалеко от
ее истоков создано три искусственных озера: Малишевское, Май-
дан-2 и Майдан-1. Все эти озера являются спортивно-рыболовным
хозяйством всеармейского военно-охотничьего общества. Хозяйство
хорошо оборудовано, здесь члены общества и их семьи имеют
возможность прекрасно отдохнуть и вдоволь насладиться любимым
спортом — рыбной ловлей.
Дальше на восток река подходит к железной дороге у станции Ле-
люховка. Протекая по заболоченной местности, она образует здесь
Лелюховское озеро, почти сплошь заросшее осокой и камышом.
Озеро это спортивного интереса не представляет. У города Иван Франко
(станция Янов) река Верещица образует искусственное озеро,
принадлежащее рыбхозу и для спортивной ловли закрытое. В километре
до деревни Страч река пересекает железную дорогу и вскоре
образует еще одно озеро, ранее находившееся в ведении рыбхоза, а
теперь переданное колхозу. Спортивная ловля на нем разрешена. в
этом озере имеются щука, окунь, ерш, пескарь, плотва, линь и, что
особенно привлекает рыболовов,— хороший карп. Эта же рыба
имеется и в реке. Участок реки от Яновского озера, включая Страчев-
ское озеро, привлекает всегда очень много спортсменов-любителей.
В выходные, а при хорошей погоде и в обычные дни замешкавшемуся
рыболову трудно бывает найти местечко, где можно было бы
пристроиться со своими удочками.
Река здесь не шире 10—12 метров, но глубина доходит до 1,5
метра, течение убыстренное, русло извилистое. Имеются хорошие плесы и
заводи. Особенно притягивает сюда рыболовов возможность поймать
крупного карпа. На концах этого участка реки находятся два озе-
6*
163

pa — Яновское и Страчевское, в которых разводится тот же карп.
Нередки случаи, когда по разным причинам часть рыбы уходит в реку.
Благодаря этому запас ее все время пополняется. Эти места очень
удобны для спортсменов близостью от Львова (22 километра),
наличием прекрасного шоссе и железной дороги.
После Страчевского озера река Верещица поворачивает
постепенно к югу и у станции Мшана (железная дорога Львов — Мости-
ская) образует озеро Мшана. Раньше это озеро было одним из самых
излюбленных мест львовских удильщиков. В последнее время оно
обмелело, уменьшилось почти вдвое, рыба ушла в реку, и рыболовы
посещать озеро перестали. От Мшаны река течет параллельно
железной дороге до станции Каменно-Броды и, не доходя 1
километра до станции, пересекает железную дорогу и течет по направлению
к городу Любень-Великий/ далее она течет мимо станций Поречье и
Комарно, а затем у деревни Поверхнцы впадает в Днестр.
От станции Мшана и до станции Комарно на реке Верещица тоже
немало привлекательных мест. Река здесь течет сначала среди
холмов по долинкам, поросшим мелким лесом и кустарником. Она
извилиста, изобилует хорошими заводями с глубиной до 1,5 метра.
Встречаются и ямы глубиной до 2—2,5 метра. В том месте, где река
пересекает железную дорогу у станции Каменно-Броды, стоит водяная
мельница. Не доходя ее, река разветвляется на несколько рукавов.
Некоторые из них образовали старицы. Эти места особенно часто
посещаются рыболовами. В старицах ловятся линь, плотва, окунь.
В проточных рукавах и в основном русле — та же рыба и, кроме того,
голавль, щука, ерш, карась, карп. На этом участке реки места
необыкновенно живописны (хочется сказать — «уютны») и располагают
к отличному отдыху. Находятся они от Львова всего в 35
километрах.
На отрезке от станции Каменно-Броды до Любень-Великого
Верещица протекает по заболоченной местности. Она становится здесь
шире и глубже, но подходы к ней затруднены, и нужно знать места,
по которым можно подойти к реке. Но для истого спортсмена это не
помеха. К тому же если уж вышел к реке, то по берегу ее можно
идти спокойно: берега не топкие. Здесь ловятся те же виды рыбы, что и
выше, но нужно сказать, что чем ниже по течению, тем чаще
встречаются крупные экземпляры.
До самого впадения в Днестр Верещица имеет много хороших
мест, но следует особо отметить участок между станциями Поречье и
Комарно. Здесь расположена целая система выростных прудов, где
разводится карп. Нередки случаи, когда из этих прудов, по разным
обстоятельствам, карпы попадают в реку и увеличивают плотность
ее населения. Рыболовы на это обстоятельство не обижаются и
активно посещают данный район.
Река Быстрица впадает в Днестр справа, у деревни Колодуб. В
верховьях эта река малоинтересна: она мелка, узка, сплошь
заросла осокой и камышом. Только начиная от деревни Урож, Быстрица
представляет спортивный интерес. Ловится в этой реке та же рыба,
164

что и в Верещице. Львовские рыболовы мало посещают эту реку,
так как добираться до нее нелегко — с пересадкой в Драгобыче, а
до деревни У рож автобусом или попутной машиной. Местные же
рыболовы охотно посещают эти места.
Наконец еще ниже, у села Залесце Ходоровского района, в
Днестр впадает самый крупный приток — река Стрый. Длина ее—
125 километров. Начало свое Стрый берет в Карпатах и течет по
каменистому, порожистому руслу. Течение его здесь стремительно
и бурно. На этом участке Стрый мало посещается рыболовами. И
совершенно напрасно! Именно здесь, в верховьях, попадаются
прекрасные экземпляры форели и голавля. Охота на этих сильных,
стремительных рыб представляет для любителя рыболова огромный
интерес.
Добираться в верховья Стрыя можно только пешком, по горным
тропам. Это нелегко, что, вероятно, и является основной причиной
малой посещаемости верховий приезжими рыболовами. Но,
преодолев все препятствия, спортсмены не останутся разочарованными.
После выхода реки Стрый на открытые места она принимает в свое
русло много ручьев, родников и малых горных речек, становится
шире и глубже. Течение ее здесь не столь стремительно, и, начиная
от деревни Синевудско-Выжня (куда можно попасть и поездом, и
автобусом), эта река становится излюбленным местом удильщиков.
От деревни Синевудско-Выжня и вверх и вниз по течению до самого
впадения реки в Днестр много прекрасных мест для любой
спортивной ловли. Особенно интересен Стрый ниже по течению. Здесь русло
реки очень извилисто, часто разделяется на рукава, а во время
половодья нередко меняет свое направление. В результате образуется
много рукавов, проток, привлекающих к себе любителей
спортсменов обилием рыбы.
Любители ловли горной форели и голавля могут направиться по
притоку Стрыя — реке Опор, которая впадает в Стрый у деревни
Синевудско-Выжня. Эта небольшая речка (всего 35 километров
длины) течет в гористой местности. Опор — исключительно живописная
река. Она тоже извилиста, но стремительна и бурлива. Глубина ее на
каждом шагу меняется. То вы легко можете перейти ее вброд, то
дно ее вдруг исчезает, и неосторожный рыболов может попасть в яму
глубиной в 4—5 метров, а иногда и глубже. Местами река мчится,
стиснутая скалами с нависшими гранитными глыбами,
отполированными водой до блеска. То, вдруг, по всему руслу, сквозь
нагромождение валунов и обломков скал, будто разбросанных богатырской
рукой, она мчится разъяренная с ревом и шумом, одетая в
бело-желтую пену. А порой, вырвавшись из теснины, река привольно
разливается и тихо, спокойно течет по густо заросшим лесом долинам. Вода
настолько чиста, что на дне виден каждый камешек, каждая
песчинка. Кажется, что вода неподвижна, так тихо и плавно течет она в
своем гладком ложе.
В этой реке водятся только форель и голавль. Ловить их нужно,
соблюдая большую осторожность и маскировку. Забросы следует
165

делать из-за прикрытия, избегая всплесков при падении наживки.
Если позволяет глубина, то лучше ловить в забродку, двигаясь по
самой реке, но в этом случае следует быть особенно осторожным,
чтобы внезапно не попасть на глубокое место. Уловы здесь бывают
исключительно обильными, а спортивный интерес ловли—острым и
увлекательным. Автору самому удавалось вылавливать экземпляры
весом в 1,5—2 килограмма. Попасть в эти места можно поездом или
автобусом, доезжая до города Сколе.
Кроме указанных притоков, в Днестр впадает много' малых
речек и ручьев. Многие из них, несмотря на свои малые размеры,
достойны внимания. Немало спортсменов-любителей предпочитают их
даже Днестру. Впрочем, не зря говорят, что на вкус и цвет
товарища нет. Но об этих малых сестрах Днестра — в следующем письме.
г. Львов

ИЗ РЫБОЛОВНОЙ ПРАКТИКИ
В. И. Михалев
СО СПИННИНГОМ ЗА ВЕРХОГЛЯДОМ
пиннинговый спорт в Амурской области
стал развиваться совсем недавно. Еще
3—4 года назад во всем
Благовещенске, например, насчитывалось всего
несколько спиннингистов. Основная
масса рыболовов-спортсменов ловила
поплавочными удочками, закидушками,
жерлицами. Происходило это потому, что торгующие организации
не поставляли необходимого для спиннингистов инвентаря. В
спортивных и охотничьих магазинах были только спиннинговые катушки
СКР-120, но ни удилищ, ни блесен не было. И все это снаряжение
приходилось выписывать из Москвы. В дальнейшем благодаря
настойчивым требованиям любители спиннинга получили все
необходимое. И сейчас примерно 1/8 всех рыболовов — спиннингисты.
Самым интересным временем для спиннингиста у нас считается
поздняя осень — конец октября — ноябрь, когда по Амуру и Зее
начинают проплывать отдельные льдинки (иногда несколько
раньше), в районе Благовещенска появляются сиг, ленок, а затем и
таймень. Однако этот благодатный период для спиннингиста длится
недолго. Льда на реках становится больше, и ловить спиннингом уже
невозможно.
167

Ранней весной, еще подо льдом, таймень, ленок, а за ними и сиг
трогаются вверх в небольшие горные речки, впадающие в Амур и
Зею, а к тому времени, когда реки очистятся от льда, ни тайменя,
ни ленка здесь уже нет и только изредка попадается сиг.
Весной и летом почти единственной добычей наших
спиннингистов является щука, иногда — небольшие сомики. Начиная со
второй половины июня, клев щуки прекращается совершенно, и
большинство наших спиннингистов откладывают спиннинг в сторону и
начинают заниматься ловлей карасей и сазанов в протоках и
озерах. И вот тут-то любого, даже самого взыскательного, спиннингиста
может выручить верхогляд.
До недавнего времени, всего 2—3 года назад, спиннингисты
не интересовались верхоглядом. Было известно, что он хорошо
ловится на живца, пущенного в 20—30 сантиметрах от поверхности
воды, но о ловле его спиннингом почему-то никто не помышлял. И вдруг
оказалось, что верхогляд, как и другая хищная рыба, успешно
ловится на блесну.
Верхогляд — рыба чрезвычайно подвижная и сильная. Он имеет
длинное, сплюснутое с боков туловище, покрытое серебристой
чешуей и с хорошо развитым оперением. Чаще всего ловятся на
блесну примерно 3—4-килограммовые верхогляды, но нередко
попадаются экземпляры в 6—8 и более килограммов. Это говорит о том, что
ловля верхогляда представляет большой спортивный интерес, да
и к тому же эта рыба обладает высокими вкусовыми качествами.
Охотится верхогляд следующим образом: медленно
прогуливаясь в средних или нижних (если глубина небольшая) слоях воды, он
зорко наблюдает за поверхностью и, заметив стайку чебачков,
уклейки или другой мелочи, верхогляд мгновенно бросается вверх и,
врезавшись в самую середину стайки, заглатывает зазевавшихся
мальков. Бросок верхогляда бывает настолько сильным, что он
иногда до половины выскакивает из воды и, круто изогнувшись, вновь
исчезает в волнах. Вслед за прыжком первого верхогляда, как
правило, следуют прыжки нескольких других. Но экземпляры весом
в 8—10 килограммов охотятся обычно в одиночку.
Иногда верхогляд затаивается под самым берегом в тени
обвалившихся крупных кусков дерна или корнях прибрежных
кустарников и отсюда бросается на свою добычу. Поэтому при ловле
верхогляда обычно нет необходимости в особо дальних забросах. Вполне
достаточны забросы длиной 25—30 метров.
Клев верхогляда начинается обычно со второй половины июня,
постепенно усиливаясь, он становится максимальным в конце июня
— начале июля. Затем клев несколько уменьшается и продолжается
вплоть до октября. Лучшее время клева начинается с восходом
солнца и с перерывами продолжается весь день, несколько усиливаясь
на утренней и вечерней зорях.
Лучшими местами для ловли можно считать небольшие заливы,
так называемые «улова». Главная струя реки проходит по границе
такого улова, а в самом заливе образуется спокойное круговое те-
168

чение. Очень удачной бывает ловля на «отбойной» струе за
выдавшимся мысом берега или перекатом. И в первом, и во втором случае
блесну нужно забрасывать так, чтобы она падала в главную струю, а
затем, сносясь течением, попадала в спокойное обратное течение.
Перед главной струей обычно всегда держится большое количество
мелкой рыбешки, за которой и охотится верхогляд.
Блесну нужно вести с такой скоростью, чтобы она шла в верхних
слоях воды. Ловить верхогляда «со дна» не рекомендуется.
Так как рот у верхогляда сравнительно неширокий, то лучшими
блеснами для его ловли считаются узкие колеблющиеся блесны типа
«успех», «рыбка», «шторлек». Очень хороши бывают различные
деревянные «рыбки». Вращающиеся блесны типа «байкал» оказываются
малопригодными, так как на быстром течении они вращаются с
такой скоростью, что далеко отходят от осевой проволочки, отчего
приобретают форму какой-то короткой, но очень широкой рыбки.
Верхогляд же питается рыбками длинными, узкими (чебак, уклейка)
и на такие блесны не берет.
Из вращающихся блесен в последнее время стала все больше
применяться блесна «ракета». Эта блесна, благодаря тому, что нижний
конец ее пластинки несколько отогнут, при вращении не отходит
в сторону, чем создается впечатление небольшой, узкой рыбейжи.
Положительным в «ракете» является и то, что она смонтирована
вместе с грузом, чем улучшается дальность и точность забросов.
Хорошей блесной для ловли верхогляда можно считать и «неву».
Несколько раз мы пытались ловить верхогляда на «девон», но
безрезультатно. На тройнике верхогляд сидит очень непрочно.
Обычно он зацепляется только за один крючок, поэтому при
поимке даже некрупной рыбы никогда нельзя применять силу, так как
в противном случае неизбежны частые сходы. Подводить рыбу к
берегу можно только тогда, когда она уже достаточно утомлена, и очень
хорошо, если у рыболова всегда будет под рукой багорчик или
подсачек.
Г. Валиков
ПОСЛЕ РАЗГРОМА БРАКОНЬЕРОВ
есная речка Пыжики берет начало в
луговом озере, а впадает в Вятку.
Пользуясь тем, что на лодке по этой речке
весной подняться почти невозможно —
она сильно захламлена,— браконьеры
нередко ее запирают. По берегу пройти
к «запору» тоже трудно — он густо зарос подлеском и кустарником.
К тому же Пыжики такая непримечательная речка, что редко кому
и в голову придет, что ее стоит «запирать». А самое главное, пожа-
159

луй, в том, что работники рыбоохраны в этом районе примирились
с браконьерством и хищническим истреблением рыбы...
Причалив к берегу, мы — депутат сельсовета Доминин, старший
лейтенант милиции Свиридов и я — надеялись застать преступников
врасплох. Идти было трудно, то и дело приходилось топором
прорубать себе дорогу. Спутники начали высказывать сомнение в^оем
утверждении. Однако я был твердо убежден, что малек перестал
«скатываться» в реку, а жерех и судак не «бьют» потому, что река
перегорожена. К тому же я был здесь всего два дня назад и видел,
как по воде проплывали свежие щепки.
Наконец мы обнаружили десяток недавно вбитых кольев, а в
кустах — кучу заостренных досок. Посовещавшись, решили пройти
дальше и вскоре увидели дощатый «запор». Браконьеров на месте не
оказалось. Однако тлеющие угли костра говорили, что они ушли
совсем недавно. Мы не имели времени ждать браконьеров, да и вряд ли
они осмелились бы подойти. Поэтому, уничтожив «запор»,
прикрепили к колу записку с категорическим предупреждением.
Вскоре же после этого началось интенсивное «скатывание»
рыбьей молоди в Вятку, а к вечеру возобновился «бой» жереха и судака.
Теперь можно было заняться ловлей.
И вот все собрано, проверено и уложено. Температура воздуха,
направление ветра и положение стрелки барометра говорили о
хорошей, устойчивой погоде. У лодочного причала я встретился с
Кузьмой Николаевичем Мусоновым — богатырского сложения
стариком, заядлым удильщиком. Он только что вернулся с ловли,
привез килограмма 4 подлещиков и плотвы.
— Да, ты будешь с рыбой,— сказал он, узнав, что я
направляюсь к Пыжикам.— Там, где я удил, все утро «бил» жерех. Ну, а
у Пыжиков —тем более: ведь мелочь «скатывается».
Мне не терпелось попасть на место. Поэтому я усиленно греб,
хотя плыть нужно было вниз по течению. Наконец показалась
прорва, узкая, подковообразная, с крутыми захламленными берегами.
Здесь довольно сильное течение, много глубоких ям. Это не
позволяет ловить сетями, а спортсмену здесь раздолье. Рыбы в прорве
так много, что во время вылета поденки кажется, будто вода кипит—
стоит сплошной шум от всплесков.
Не доплыв метров 150—200 до устья Пыжиков, я развернул
лодку кормой вперед и стал искать признаков жировки жереха. Вот
они, радующие душу всплески1 Особенно часто жерех «бил» в том
месте, где Пыжики, впадая в Вятку, вытягивались в длинную струю
с водоворотами. Здесь, значит, и следовало ловить.
Большинство всплесков повторялись всего в 10 метрах, и я решил
ловить нахлыстом. Чтобы выбрать блесну, надо установить породу
мелочи, которая «скатывалась» в Вятку. После наблюдений я понял,
что «скатываются» щурята. Видимо, ими и питался жерех. Первый же
заброс маленького деревянного «девона», раскрашенного белыми и
зелеными крапинками, дал сильную поклевку, но рыба сошла.
Несколько забросов были «пустыми», а на шестом, в момент, когда «де-
170

вон» коснулся воды, последовал сильный удар и сразу же мощный
рывок. Смотав с катушки метров 15 лески, рыба остановилась.
Мне удалось немного подтянуть ее, но рывок повторился почти с
такой же силой, как первый. Когда, наконец, над водой показался
приближающийся рыбий хвост, я догадался, что произошло: жерех
ударил по блесне и забагрился. Вот почему он делал такие сильные
рывки! Весил жерех всего 2,5 килограмма.
Наиболее интенсивный клев жереха начался перед закатом
солнца. Примерно на каждом третьем забросе бывала поклевка. Большую
часть времени приходилось затрачивать на вываживание рыбы, а
иногда, чтобы снять блесну с ветки, которых так много свисало над
водой.
После девятой поклевки жереха я прекратил ловлю и решил
заняться чехонью. Она здесь достигает крупных размеров, а при
«посадке» своеобразно и сильно сопротивляется.
Когда наступили сумерки, на струе стало раздаваться бульканье
чехони и чаканье судака. Интересно, что в устье Пыжиков судаки
берут блесну на любой глубине, в том числе и у самой поверхности
воды. Очевидно, это объясняется тем, что судака в этом месте
скопилось очень много. Однако он здесь не заслуживает внимания из-за
слабой сопротивляемости при вываживании.
Чехони нравится приманка, изготовленная из утолщенной
части гусиного пера и оснащенная маленьким тройником. Ловить
крупную чехонь интересно — она очень осторожна. После того как
поймана одна рыба, минуты 3—4 кажется, что ее больше нет. Затем
чехонь снова начинает клевать. Она в это время кормится у Пыжиков
всю ночь до рассвета. Средний вес пойманной мною чехони —
полкилограмма.
Утром на ботничке подплыл бакенщик Василий Павлович Бо-
руткин — словоохотливый и добродушный старик. Осмотрев мой
улов, догадался, что я ловил не в полную силу, и заметил:
— а ты, Григорьич, рыбку-то бережешь, лишнего не ловишь.
Через несколько минут он поплыл гасить фонари, а я занялся
чаем. С тех пор я часто посещаю устье Пыжиков. Этот район за
хорошие уловы местные спортсмены назвали «золотым дном».
Кировская область

Be. Васильев
НА ЛЕСНЫХ ОЗЕРАХ
ак отрадно, идя по лесу, вдруг увидеть
среди деревьев светлую полоску воды.
Когда встречаешь ее впервые, то почему -
то невольно встрепенется беспокойная
душа рыболова. Схлынет сразу усталость,
и ноги сами ускоряют шаг.
Нет у этих небольших озер звучных
известных имен. Не найдешь их и на обычных картах своего края.
Затерялись подчас неведомые озера от глаз человека в лесной глуши,
и часто к ним ведет лишь едва заметная охотничья тропа. А если и она
потеряется в лесу, то пройдешь лесной целиной мимо озера рядом,
совсем близко, да так и не увидишь его.
...Спокойна и неподвижна гладь озера. Отражает она лишь
хвойный лес, стоящий у самой воды, и загадочно темнеет своей
глубиной. Тихо на озере... Не услышишь на нем всплеска рыбы. Вся
жизнь в озере окутана безмолвием и нерушимым спокойствием,
навеянным лесной тишиной.
Сотни таких озер за многие годы я видел в лесах. Почти все они
медленно и неуклонно зарастают, уступая надвигающейся суше свою
скромную территорию.
Иные озера, лежащие во впадинах между холмов,— глубоки, а
те, что находятся среди ровного болота,— мелководны. В одних
вода прозрачна и светла, а в других, что бывает гораздо чаще, имеет
темный цвет и болотный привкус.
Иногда любуешься чистым мелким песком у берега озера, а
чаще в воде даже с плота не видишь ничего, кроме темноты, в которую
уходит из рук весь пятиметровый шест, не встречая упора в иле.
...Вот на поверхность озера далеко легла блесна, заброшенная
спиннингом. По ослаблению натянутой лесы определяешь, что
блесна достигла дна. И если это произошло на счете «восемь», то на
следующем забросе при счете «шесть» начинаешь обратную подмотку
лесы. Так исследуешь все озеро. И иногда оказывается, что рыба
держится в нем не везде.
Основными обитателями таких озер обычно бывают окуни и
щука. Между ними всегда идет исконная вражда. Щука уничтожает
окуня, а он расправляется с мальком щуки и иногда вытесняет ее
совсем.
Размер обитателей озера зависит от условий питания. То
встретишь окуня в 1,5 килограмма и такую щуку, что борьба с ней
оставит незабываемые переживания, а то ничего не найдешь в нем, кроме
худосочного окунька, едва достигающего 100 граммов.
Лучшими блеснами при ловле спиннингом в лесных озерах
оказывались для щуки — крупные, колеблющиеся, желтые и сереб-
172

ряные. Окунь успешно брал на вращающиеся блесны среднего
размера, тех же оттенков. На якорьке блесны полезно примотать
немного красной шерсти.
Любителям половить на поплавочные удочки стоит прийти на
такие озера поудить окуней на червя, а еще лучше — на малька,
принесенного с собой.
Зимняя ловля на лесных озерах, как правило, очень кратковре-
менна. Рыба берет лишь в первые дни ледостава, а затем клев
прекращается на всю зиму.
...Пусть безымянны эти скромные озера, пусть не обильны рыбой
они, но никогда в сердце рыболова не угаснет воспоминание об их
задумчивой, скромной красоте.
г. Москва
Я. Шейдин
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
линное сильное тело с темной спиной
и серебристым брюхом в крупной,
синеватого отлива чешуе; суженный книзу
широкий лоб; янтарные ободки глаз и
огромный, вполтуловища, спинной
плавник с розовато-черным на нем
узором — таков хариус, обитатель
холодных вод, стремительная и нежная рыба.
Первая наша встреча произошла на речке Большая Кяма,
в Архангельской области, где я провел несколько дней, выполняя
служебное задание.
По Кяме шел молевой сплав леса. Ее узкое русло было забито
бревнами. Местами бревна громоздились друг на друга и, как
живые, спасаясь из этой давки, лезли на берег. От них тянуло
сладковатым запахом размокшей еловой коры.
— Рыба здесь, наверное, уже повывелась? — спросил я Павла
Андреевича Зародова, завхоза местной геологической партии,
страстного рыболова и охотника.
— Не вся еще,— отвечал он.— Хариус есть. Немного, правда,
осталось, но половить можно. Если хотите, вечером сходим.
Хариус? Здесь, под этими бревнами? С трудом верилось...
В то время у меня были самые смутные и фантастические
представления о хариусах. Я знал о них только понаслышке от людей,
работавших на Севере.
Обычно рассказчики не жалели красок. Они восторженно
повествовали о каких-то озерах Танцующих или даже Поющих
хариусов, где в зеркально-прозрачной ледяной воде этой рыбы
видимо-невидимо. Ловится она очень просто — безотказно идет на любую
173

приманку: будь то мушка, брусничная ягода или блесна из
консервной жести. И даже на пустой крючок бросается, без всякой
приманки...
Я с трудом дождался вечера. Когда стало темнеть и над лесом
показался бледный полумесяц, Павел Андреевич повел меня на
рыбалку. Тропинка петляла по заболоченной, заросшей ивняком
и ольхою долине. Павел Андреевич шел быстро, молча, в полутьме
мелькала его могучая спина, обтянутая брезентовой горняцкой
курткой. Я едва поспевал за ним, поминутно спотыкаясь о кочки.
Удочка, которую я нес на плече, путалась и застревала в нависших
над тропою ветвях.
Сейчас смешно вспомнить, но тогда, продираясь вслед за
Павлом Андреевичем сквозь кусты, я всерьез сожалел, что не взял
с собой сумки для улова. Ведь хариус бросается даже на пустой
крючок, а у меня испытанная снасть Павла Андреевича: .на
березовом удилище метра в 4 длиною тонкий шнур с капроновым
поводком, без поплавка и грузила, а на конце поводка искусственная
мушка, или, как называл ее хозяин, «липка» — серенький ежик из
собачьих волос с тройничком внутри. Стоит лишь потрясти такой
«липкой» над водой, подражая полету насекомого, как хариусы
один за другим начнут за нее цепляться, и только успевай их
вытаскивать! Я уже видел, как наяву, упругое и скользкое рыбье тело
с черным жалом крючка во рту...
Наконец тропа вывела нас на берег. Здесь было светлее. В
неподвижном хаосе бревен, отражая латунные краски заката,
поблескивали зеркальца чистой воды. Неумолчно ныли комары, лезли
в глаза, жгли, точно крапивой, лицо и руки. Под невысокой
кромкой берега, переливаясь между бревнами, сонно бормотали
хлопотливые струйки.
Постояли, послушали. В одном просвете между бревнами,
побольше других размеров, негромко плеснула рыба, один раз, потом
еще.
— Вот там и попробуйте,— сказал Павел Андреевич, а сам
пошел вниз по реке искать другое место.
Я размотал удочку и храбро приступил к делу. Ведь нужно
было всего только потрясти мушкой над водой! Но даже эту
несложную операцию оказалось не так-то просто выполнить. Ночной
ветерок, незаметно порхавший над рекой, относил легкую снасть в
сторону. Тройник сразу цеплялся за первое попавшееся бревно.
Чтобы освободить его, требовались выдержка и хладнокровие,
которые тут же на берегу пришлось срочно в себе
воспитывать.
Мало-помалу удалось приноровиться. Мушка порхала в
воздухе, то выше, то ниже, опускалась на воду, взлетала обратно
в воздух. Несмотря на все мои ухищрения, рыба не подавала
признаков жизни. Помучившись так минут 15, я понял, что кямские
хариусы не из тех, которые ловятся на голый крючок. Пришлось
идти к Павлу Андреевичу, поучиться.
174

Он ловил неподалеку от меня, в узком просвете с быстрым
течением. Его действия отличались простотой и точностью—истинными
признаками мастерства. Плавный взмах удилищем, и мушка мягко
садится на воду. Затем происходит чудо. Ежик из собачьих волос
превращается в белую ночную бабочку, которая, отчаянно трепеща
крылышками, бьется среди мерцающих бликов течения, стараясь
пересечь водяной просвет.
Один, второй, третий заброс... Всплеск!
Тонкой стрункой натянулась леса, и на конце ее, извиваясь и
шлепая хвостом по воде, потащился небольшой хариус. Еще миг,
и он затрепыхался в траве на берегу.
Вот, оказывается, в чем дело—нужно уметь вести мушку!
Я поспешно вернулся на старое место и попытался вести мушку,
как Павел Андреевич.
Увы, она не хотела меня слушаться. Она тонула,
подпрыгивала, поднимала бурунчики, зарываясь в воду, и нисколько не
походила на бабочку. Так продолжалось до тех пор, пока я не
догадался использовать ветер, который раньше только мешал. Ветер
парусом надувал лесу и плавно вел мушку по самой поверхности
воды, сообщая ей трепет живого, попавшего в беду насекомого.
Оставалось лишь немного направлять ее движение удилищем.
Результаты не замедлили сказаться — раздался долгожданный
всплеск. Я рванул удочку — пусто!
Через несколько забросов опять поклевка. Рывок! Опять
пусто... Затем поклевки посыпались одна за другой, почти при
каждом забросе. Сначала я подсекал резко, потом стал дергать
слабее и, наконец, вовсе бросил подсечки. Все безрезультатно —
рыба никак не садилась на крючок. Мало того, в момент поклевки,
кроме характерного всплеска, стал различаться отчетливый щелчок,
будто рыба с разгона ударяла в мушку лбом.
Неужели мои маленькие противники раскрыли обман и теперь
потешаются над неумелым рыболовом? Я знал, конечно, что это не
так, и пытался понять, в чем дело. Но уловить молниеносный бросок
хариуса в темной ночной воде не было никакой возможности.
Внезапный, как выстрел, всплеск, щелчок — не разобрать даже, что из
них раньше,— и вот уже только круги расходятся по воде и
затухают в муаровых переливах потока.
Через некоторое время эта игра, видимо, надоела хариусам.
Поклевки прекратились. Я подобрал удочку и двинулся попытать
счастья в другом месте.
Домой мы возвращались под утро, когда совсем рассвело и на
верхушках деревьев вспыхнули огненные краски восхода. В сумке
моего спутника лежало около двадцати небольших хариусов. Я
возвращался, как вышел, с пустыми руками.
После первого просвета с озорными хариусами мне попалось
еще несколько, в которых были поклевки, но опять ни одна рыба не
села на крючок. Видно, все дело было в умении — ведь наловил же
мой товарищ в тех же местах и такой же удочкой целую сумку!
175

Позднее я узнал себе в утешение, что никто, кроме него, не
вылавливал в этих местах более трех штук за ночь.
Убедившись, что искусством ловли на мушку сразу не овладеть,
а времени у меня было в обрез, я решил попробовать другие
приманки. На следующий день, возвращаясь с работы, я поймал двух
крупных зеленых кузнечиков и свернул к реке в том месте, где
особенно удачно ловил ночью Павел Андреевич.
Накануне ночью я подметил, что хариусы встречались только
в местах с быстрым течением — на скрытых под бревнами
перекатах или вблизи от них. После недолгих поисков нашелся
подходящий просвет под нависшим с берега ивовым кустом. Брошенный
мною кузнечик упал набок и, тихонько вздрагивая, поплыл по
течению. Он уже почти достиг конца просвета, как из-под бревен,
из коричневато-зеленого сумрака метнулась к нему длинная тень,
плеснуло, будто камень бросили в воду, и кузнечик исчез.
Сбегать домой за удочкой и сменить «липку» на обычный крючок
было делом нескольких минут. Однако знакомого просвета под
кустом уже не было, его затянуло бревнами. Неподалеку отыскался
другой, гораздо дальше от берега, почти на середине реки.
Примерившись, забросил туда кузнечика. Едва он коснулся воды, как
удилище упруго погнулось и на крючке забился здоровенный хариус.
Но как его вытащить? По воде не вывести — кругом бревна.
Оставалось поднять его на удочке и вымахнуть на берег как простую
уклейку. На какое-то мгновение мой хариус повис в воздухе. Помню
судорожно растопыренные плавники и упруго изогнутый хвост.
Потом он рванулся, шлепнулся на бревна, запрыгал по ним и,
булькнув, провалился в щель.
Я машинально поднял противно полегчавшую удочку и поймал
леску. На ней не было крючка, но кончик капроновой жилки
хранил еще изгибы узла, которым он был привязан...
Так бесславно кончилось мое первое знакомство с хариусами.
Но я не стал огорчаться. Кямские хариусы научили меня уважать
в рыбе достойного противника и с большей серьезностью относиться
к древнейшему человеческому искусству, к чудесному спорту —
рыбной ловле.
В. Дмитровский
Н\ РЕКЕ В РАЙОНЕ МИРОВОГО ПОЛЮСА ХОЛОДА
Не в поисках «рыбацкого счастья» попал я в тот далекий и
суровый край. С командировкой министерства в кармане приехал я
в Оймякон на работу.
Оймякон — это административный район северо-восточной части
Якутской автономной республики, получивший широкую
известность как район самых низких температур на земном шаре. Теперь
первенство в этом смысле заняла Антарктида, где зафиксированы
176

такие морозы, которых не знала даже Якутия. Но от этого в
Оймяконе не стало теплее...
Окаймленный с севера и востока, словно причудливым
ожерельем, сопками горного хребта Черского, при слиянии двух рек —
Индигирки и Неры — разместился таежный поселок, в котором я
провел несколько лет.
На каком из этих водоемов приходилось больше всего
рыбачить — сказать трудно. Да это, может быть, и не так уж важно.
Однако отмечу, что по своим рыбным запасам Индигирка
значительно превосходит свой крупнейший приток — Неру. Обе эти реки,
берущие начало в ледниках, носят ярковыраженный горный
характер. В летнее время их водный режим поддерживается за счет
множества впадающих в них ручьев, именуемых здесь
«ключами».
Из всех водящихся здесь рыб наибольший спортивный интерес
представляют хариус и ленок. В начале весны, как только
просветлеет вода и установится ее уровень, в тиховодных и глубоких
ямах появляется нельма. Эта рыба здесь весьма малочисленна, и
поэтому специально за нею никто не охотится. Если и повезет
какому рыболову, так только случайно. Бывает, что нельма засечется
на крючок налимьего перемета. Бывают случаи поимки нельмы
сетью или неводом. Много здесь налима, особенно в заводях, дно
которых застлано крупной галькой или затонувшими деревьями.
Изредка попадает на крючок речной окунь, причем весьма странной
окраски: он имеет вид копченой трески, но с неизменными
ярко-красными плавниками. Щука — очень редка. За все время рыбной
ловли на этих двух реках я лишь дважды видел щуку: летом,
в июньский полдень, охотившуюся за молодью хариуса, и второй
раз — выловленную одним рыболовом на блесну из-подо льда в
начале ноября на Индигирке. Правда, этот экземпляр весил 13
килограммов.
Очень редко ловится на крючок каталка — рыба, по строению
головы и рта отдаленно напоминающая нашу волжскую стерлядь.
Однако мясо этой некрупной рыбы (она достигает веса 400—500
граммов) не вкусно.
Вскрытие рек в этом районе начинается не ранее конца мая,
а иногда задерживается до первых чисел июня. Поздний ледоход
всегда обещает бурное половодье. Многочисленные замеры скорости
течения воды в это время года показывали, что оно достигает
порядка 20—22 километра в час. После того когда установится
нормальный уровень воды в реке, течение заметно ослабевает и на
перекатах его скорость равна 15—18 километрам.
Дружной весной, сопровождающейся выпадением дождей, вода
в реке становится настолько мутной, что в течение длительного
времени ни о какой рыбной ловле нечего и думать. Однако местные
рыболовы, как бы предвидя перерыв в рыболовном сезоне,
компенсируют его тем, что с наступлением теплых, солнечных дней
занимаются подледным ловом, который выглядит здесь весьма необычно.
177

Теплая погода часто выпадает во второй половине апреля или
в начале мая. Скопившаяся талая вода начинает прокладывать себе
путь, протаранивая 2—3-метровую толщу речного льда, и прорывает
на отдельных участках реки своеобразные каналы. Местами слой
льда достигает почти самого дна водоема, а иногда вода в реке
промерзает так, что «запирает» себе проход подо льдом. В этих случаях,
находя себе выход через трещины, вода начинает выливаться на
поверхность ледяного поля, образуя так называемые наледи. Из-за
слабого притока воды зимой реки очень мелеют, и наледи чаще всего
возникают там, где уровень воды небольшой.
Зимующая рыба собирается на больших речных плесах, с
большими глубинами, которые не промерзают даже при морозах,
достигающих здесь нередко 60—63°С.
Когда весенняя вода приготовит во льду реки каналы, здесь
собираются местные рыболовы. Стоя над самым обрывом
берегового льда, покоящегося на галечном дне водоема, они опускают в
отвес зимние блесны с насадкой из плавников купленной в магазине
сельди, или горбуши, или же свежепойманного ленка, или хариуса.
Иногда для разнообразия на якорь блесны насаживаются кусочки
шпига или кишки выловленной рыбы.
Добычливой бывает ловля ленка и хариуса (крупных, весом
более 1 килограмма) на донные удочки, наживленные мальком.
В такое время года достать малька очень трудно, однако дотошные
рыболовы ходят на знакомые по летней практике озерки и там
вылавливают гольяна — небольшую рыбку, идущую на любую
приманку. Брошенный в прорубь кусок хлеба, перевязанный бечевкой,
собирает их столько, что позволяет зачерпнуть подсачком сразу
несколько штук этих прожорливых рыбок.
Днем в открытом водоеме поклевки бывают нечасты, так как
хищник прячется подо льдом, в пространстве, где вода сделала так
называемые подмой. С наступлением сумерек ленок и хариус
выходят из укрытий и берут насадку на чистой воде, хотя успех ловли
в такое время бывает небольшим.
Ловля в каналах спиннингом, которым пользуются здесь редкие
рыболовы, не приносила добычи.
Необходимо отметить и еще одну особенность ловли рыбы в это
время года. Большее число пойманной рыбы приходится на отвеснбе
блеснение, при этом удилище применяется довольно длинное—
4—5 метров, что увеличивает сектор облова, ведь стоять
приходится на одном месте, ибо при частых перемещениях рыболова рыба
пугается и уходит.
Нередко в каналах образуются ледяные островки. У закраин
этих островков хоронится ленок или хариус. Для того чтобы
подкинуть туда блесну, требуется удилище большой длины.
На Индигирке образованию каналов способствует и
электростанция, которая сбрасывает отработанную теплую воду в русло
реки. Здесь возникновение каналов наблюдается значительно
ранее, чем на других участках реки.
178

Как правило, ловля в каналах длится немногим более недели.
Прибылая весенняя вода быстро заполняет все образовавшиеся
на реке траншеи и затопляет обширное, покрытое льдом,
естественное ложе реки. В таких условиях поимка рыбы становится
невозможной. Возобновляется рыбная ловля спустя неделю-две после
ледохода, когда уровень воды начнет подходить ближе к летней норме,
мутные потоки светлеют, горные ключи перестают переворачивать
силой своего течения округлую гальку, на солнцепеке у даурской
лиственницы зашевелятся, раскрыва[ясь, нежно-зеленые, усатые
почки, тайга заблагоухает ни с чем не сравнимым тончайшим
ароматом северной весны.
Н. Раков
СЛУЧАЙ С ОРЛОМ
Я рыбачил на реке Пшеха, притоке реки Кубань. Места здесь
живописные. Лиственные леса чередуются с полянами, заросшими
шиповником, боярышником. Вдалеке синеют вершины гор
Кавказского хребта. В погожий день отчетливо видны их снежные
вершины. Пшеха — типичная горная река, вышедшая на равнину.
Каменистые перекаты, по которым с бешеной скоростью несется
вода, чередуются с тихими заводями, которые так любят голавль и
сом. Песчаные косы, усеянные валунами, сменяются крутыми
обрывами, поросшими дубом, кленом, орешником. Возле упавших
в реку деревьев образуются очень удобные для ловли заводи.
Лето стояло засушливое. Река сильно обмелела. Жаркий
полдень. Южное солнце слепит глаза. Даже непоседы-стрекозы
спрятались в тень. Тишина. Только монотонно шумит река на
перекатах. Я лежу на крутом обрыве в густых зарослях орешника, но
и здесь жарко. Внизу, где за большой корягой кругами ходит вода,
плавает поплавок. Я давно перестал наблюдать за ним.
Рано утром, когда невидимое еще солнце только позолотило
далекие горные вершины, я вышел к знакомому перекату.
Утреннюю зорю я провел у омута, где водились большие голавли. Но
клева не было. Едва взошедшее солнце высушило реденькую пелену
тумана над водой, я стал спускаться вниз по реке, забрасывая
крючок в такие места, где наверняка должна была клевать рыба.
Я менял насадку. Насаживал кузнечика, медведку, раковую шейку,
лягушонка, стрекоз, хлеб. Пробовал ловить с поплавком и без
поплавка, с грузом и без груза. Клева все не было. Куда исчезла
рыба? Так бывает только перед большим ненастьем. Но откуда
на юге, в середине лета, взяться большому ненастью?
Подперев голову руками, я наблюдал за орлом, который
кругами парил над рекой. У тебя тоже неудача, приятель? Я давно
наблюдаю за тобой, но ты еще не поймал ни одной рыбешки. Орел —
мой старый знакомый. Я даже знаю, где его гнездо. Он часто ловит
179

рыбу. Делает он это так: заметив рыбу, спускается до высоты е
30—40 метров и затем, сложив крылья, камнем падает в реку. Не
почему сегодня он так упорно кружит и кружит над одним и тем же
перекатом? Что привлекло внимание хищника? Я встаю и спускаюсь
к перекату. Кстати, надо искупаться. Еще издали вижу, как в
стремительном зеленоватом потоке реки мелькает тусклое серебро
рыбьего бока. Темно-зеленое дно переката полно рыбой. Они стоят,
уткнувшись головой в камни, покачиваясь с боку на бок. Так вот
чего кружит орел! Он хорошо видит рыбу с высоты, но не
отваживается броситься в бурный поток.
Бегом возвращаюсь к удочке. Возле переката открытая
каменистая коса. Одинокий валун лежит недалеко от воды. Ползком
добираюсь до валуна, если пойти открыто, то рыба уйдет. Наконец
я у цели. Снимаю с удочки поплавок, цепляю небольшое свинцовое
грузило, насаживаю кузнечика и, не вставая, делаю заброс. Течение
подхватывает лесу и стремительно несет вниз. Секунда, вторая —
леса, словно зацепившись, останавливается. Делаю рывок и с
трудом выволакиваю на камни шемаю. Я перестаю замечать палящее
солнце. Шемая клюет беспрерывно. Но мешают зацепы, обрывая
крючки. После одного из забросов чувствую тупой толчок.
Натянувшаяся, как струна, леса со звоном разрезает воду. Взяла крупная
рыба. Выскакиваю из-за валуна и бегу, куда тянет рыбина. Но вот
конец переката. Впереди заводь. Хлопья серой пены кружат у
берега. Леса вот-вот лопнет. Выдержит или не выдержит? С трудом
вывожу рыбу в заводь. Леса ослабла и провисает все больше и
больше. Из зеленоватой глубины прямо на меня стремительно
несется большой голавль. Это его излюбленный прием. Удар хвостом.
Всплеск. Леса, стремительно разрезая воду, идет к быстрице.
Рывок, и у конца удилища болтается обрывок лесы. Ну ничего, улов и
так хорош.
И. Станкевич
НА БЕРЕГУ ОХОТСКОГО МОРЯ
Зеленовато-серые волны холодного и бурного моря с шумом
и пеной бьются о базальтовые прибрежные утесы. Высоко взлетают
фонтаны серебристых брызг.
Низкие тяжелые облака и обрывки тумана тянутся по вершинам
скалистых берегов, окрашивая природу в мрачные тона. Изредка,
в разрыве туманной завесы, покажется синий клочок ясного неба.
Солнечный луч осветит на одно мгновенье кусочек побережья, и
снова все закроется точно серым занавесом.
Так почти всегда выглядит северное Охотское море.
Однако случаются, хотя и редко, безоблачные дни при полном
штиле. Тогда наша бухта Веселая, вблизи Магадана, блестит, как
зеркало, в рамке скалистых берегов. В ее зеленоватой поверхности
отражаются белые легкие облачка.
180

В один из таких деньков я ловил здесь на поплавочную удочку
морских окуней, насаживая кусочки наваги.
И вот, при одном забросе, я как-то невольно потянул удочку.
Тотчас крупная горбуша — со скалы я сразу ее распознал —
схватила насадку. Метнувшись в сторону, горбуша легко оборвала
тонкую жилку и ушла.
На другой день, тоже при тихой погоде, я снова был на прежнем
месте, но уже со спиннингом в руке. Я увидел, как серебристые
горбуши выпрыгивали иногда из воды, направляясь к устью речки.
Рыбы шли метать икру.
Нацепив блесну «байкал», я сделал первый заброс.
Горбуша тотчас схватила блесну. На этот раз моя жилка была
0,6 миллиметра, и после упорной и продолжительной борьбы мной
была поймана первая горбуша.
Потом я выловил еще восемь рыб, из которых две оказались
икряные и были немедленно отпущены. Все горбуши, кроме двух,
захватывали блесну ртом. Одна — зацепилась за крючок спинным
плавником, а другая — жаберной крышкой, так я их и вытащил
из воды.
Вскоре эта стая вошла в реку. Ловля прекратилась.
Вода в море была прозрачна, как воздух. Отлично видны
фиолетовые с желтой подкладкой морские звезды. Они крепко
присосались к подводным камням.
У самого берега шевелятся актинии, похожие на белые и бледно-
фиолетовые хризантемы. Если я концом удилища дотрагиваюсь до
центра этого животного, то «цветок» сворачивает щупальцы-ле-
пестки, прикрывая и удерживая «добычу».
Еще я вижу раковинку с торчащей из нее одной-единственной
маленькой клешней. Это рак-отшельник, он прячет свое мягкое
брюшко в пустую раковину, которая служит ему защитой.
Все береговые камни сплошь покрыты черными ракушками.
Кажется, что это черные пятна на сером фоне скалистого берега,
в прилив покрытого водой.
Вдруг из воды показалась круглая голова с большими черными
глазами. Ах, это нерпа — ушастый тюлень! Он несколько секунд
задумчиво смотрит на меня и так же неожиданно скрывается в глубине.
А сколько разной рыбы можно поймать на удочку в этом
неприветливом и хмуром море: камбалу и навагу, морских ершей и
окуней, корюшку, зубатку и треску. Иногда попадаются вьюны с очень
длинным рыльцем и иглообразным туловищем, скаты с плавниками,
похожими на крылья, и бычки с такой огромной пастью, что в нее
можно вложить два кулака.
Весной, когда лед отходит от пустынных берегов, бесчисленные
стаи сельдей спешат к прибрежью и в бухты, чтобы отложить на
подводные травы икру.
А летом, вплоть до самой поздней осени, в устья рек и речек
идут одна за другой стаи дальневосточных лососей,
г. Магадан
18)

Е. Кублицши
НА ЗАПАДНОЙ ДВИНЕ
Тихий августовский вечер. Солнце скрылось за горизонтом, и
потемневшая водная гладь реки стала похожа на широкую
асфальтированную дорогу после дождя. Низко над водой появились белые,
нежные бабочки. Они, словно снежинки в метель, летят над водой,
кружась и перегоняя друг друга, падают на воду и, не в силах
оторваться от нее, заканчивают свой короткий жизненный путь.
Река покрылась «белым снегом», над водой непроницаемый туман
от подёнок. Белая гладь реки уже совсем не похожа на гладкий
темный асфальт: она вся изрыта большими и маленькими кругами и
кружочками, фонтанами и фонтанчиками, расходящимися по воде.
В ночной тишине лишь слышен шелестящий шум да громкие
всплески. Все донные рыбы, кроме угря и налима, поднялись на
' поверхность воды, чтобы полакомиться нежной и вкусной добычей.
Массовый вылет поденки-метелицы на Западной Двине в районе
города Витебска начинается обычно во второй декаде августа (по
приметам старожилов, когда овсы на полях принимают восковую
спелость, «буреют») и продолжается 6—8 дней. Особенно сильный
вылет приходится на первые 3—4 дня. В годы с наиболее низким
уровнем воды в реке бывает наиболее массовый вылет метелицы, и,
наоборот, при высоком уровне воды — вылет слабее. Превращение
личинки в бабочку происходит довольно быстро, в течение
нескольких минут, и очень похоже на превращение личинки стрекозы
в стрекозу. Буквально на глазах еле заметная продолговатая серая
личинка вытягивается, лопается, появляется темная головка и
серые крылышки, которые, расправляясь, мелко дрожат. Еще миг,
и бабочка длиной 2 сантиметра оторвалась от берега, на лету
сбросила оболочку или же оставила ее на берегу и затерялась в массе
других взлетевших подёнок.
Бабочки-самцы отличаются от самок меньшим размером, цвет
их крылышек темнее. Самки крупнее и светлее самцов. Они несут
в себе массу очень мелких светло-желтых яичек, напоминающих
рыбью икру. Эту икру самка подёнки должна выбросить на
прибрежной полосе для продолжения потомства. Живет подёнка с
захода солнца до 22—23 часов. Позднее над водой летают только
отдельные мотыльки, а остальная масса гибнет и становится
добычей рыбы.
Вылет подёнок начинается не одновременно по всей Западной
Двине и ее притокам, а с низовьев реки и затем подвигается
вверх, растягиваясь на 14—16 дней и вызывая миграцию рыбы.
В таких же притоках Западной Двины, как Каспля и Усвяча, вылет
подёнки начинается на 2—3 дня раньше.
Я хочу поделиться опытом высокоспортивной ловли рыбы в
проводку, широко применяющейся на Западной Двине. По моему мне-
182

нию, этот способ с успехом может быть применен и на других реках,
где наблюдается массовый вылет подёнки.
Для добычи подёнки нужна лодка, лучше плоскодонная. На дно
лодки кладется дерн, на который ставится ведро или котел,
наполовину наполненные песком. В ведре (котле) разводится костер из
сухих смолистых корней сосны. Поддерживать пламя костра
керосином или мазутом, как это делают некоторые рыболовы, не
следует, так как замечено, что рыба не любит подёнку с запахом
нефтепродуктов, кроме того, такой костер дает сильную копоть и пачкает
сажей лицо и руки. Когда подёнка густо летит над водой, лодка
с костром направляется на середину реки. Можно разложить
костер и на берегу реки, однако такого количества подёнки, как
с лодкой, не добудешь. Лучше если в лодке будут находиться двое:
один управляет, а второй — поддерживает костер.
Незабываемое впечатление оставляет «лучение
метлицы-подёнки». Тысячами летят и летят на костер белые бабочки, но,
охваченные пламенем, падают в лодку, на воду или же в костер. Мотыльки
набиваются за ворот, попадают в глаза, в нос и уши. От массы
налетающих подёнок трудно дышать и говорить. За густой сеткой
подёнок ничего не видно, только слышен треск костра да шорох и
шелест множества мотыльков, настойчиво летящих на костер.
Огромное пламя начинает тускнеть и уменьшаться от массы падающих
насекомых. Время от времени приходится подъезжать к берегу и
поправлять костер. К 23 часам вылет подёнки почти прекратился.
К этому времени дно лодки толстым, до полметра, слоем покрыто
мотыльками.
Добытую лучением подёнку выгребают из лодки: часть
оставляют для наживки и прикормки, остальную же высушивают для
ловли рыбы поздней осенью или в будущем году. Подёнку,
оставленную для сушки, рассыпают тонким слоем на палатке или
фанере и ставят под навес или в другое укрытое от солнца место со
свободной циркуляцией воздуха. На солнце же подёнка
обязательно испортится. Через 2—3 дня высохшую подёнку можно
ссыпать в мешок и хранить в сухом месте. Замешивать подёнку на
прикорм следует в густой глине. Жидкая глина быстро размоется
течением и не даст должного эффекта. На ночную и утреннюю ловлю
следует брать 10—12 килограммов замешанной с подёнкой глины
и 2—3 горсти свежей подёнки для наживки.
Добыть подёнку можно и рано утром, на берегу или в мелких
заводях, куда ее сносит ветром. В воде ее собирают сачком, а на
берегу сгребают руками или сметают в кучу веничком.
Ловить на подёнку нужно с лодки в проводку около прикола или
так называемого заездка. Для устройства заездка в реке выбирают
ровное дно, лучше хрящеватое или галечное, глубиной в 2—3 метра
и с довольно значительным течением. В дно реки забивают два-
три кола в одну линию поперек течения, на расстоянии 0,6—1,2
метра один от другого, выбирая такое место, чтобы не мешать
судоходству. Чтобы течение не очень быстро сносило лесу с наживой и
183

не сразу размывало прикорм, а также для удержания около заездка
подошедшей рыбы, поперек кольев одна над другой кладутся свеже-
срубленные ветки ольхи или ивы, затапливая их до дна и равно-
6 7
мерно накладывая до поверхности воды («захваивают»). Течение
прижимает ветки к кольям, и ниже образуется омуток с более
слабым течением и легкими завихрениями. Некоторые рыболовы
для этой цели применяют решетку, которую ставят во время ловли
и вынимают по окончании ее. Решетка длиной 3—3,5 метра делается
184

так: на две-три палки поперек; параллельно одна другой,
прибиваются дранки или дощечки шириной 7—10 сантиметров и на таком
же расстоянии одна от другой. Шириной решетка делается не менее
метра. Однако к заездку с решеткой рыба подходит хуже, чем с
ветвями.
Удочка для ловли с заездка в проводку берется средних
размеров: удилище длиной 2,5—3,5 метра из березы или можжевельника,
но лучше цельное бамбуковое с жесткой вершинкой. Леса — жилка
диаметром 0,45—0,5 миллиметра должна быть длиннее удилища не
более чем на 50—70 см; поплавок из белого пенопласта (ночью он
хорошо заметен на воде) средних размеров с продольным отверстием
для лесы, которая зажимается гусиным пером; свинцовый груз
круглой или овальной формы весом 5—10 граммов в зависимости
от скорости течения и ушками для привязывания лесы и поводка;
съемный поводок длиной 20—25 сантиметров из жилки диаметром
0,3 миллиметра и крючком средних размеров с удлиненным цевьем
и острым жалом.
Обычно местные рыболовы применяют более грубую снасть:
леса —жилка 0,6—0,8 миллиметра и поводок 0,5—0,6 миллиметра.
Выезжают на ловлю в 2—3 часа ночи, лодка привязывается к
заездку поперек течения ниже заездка. С собой необходимо иметь
глубокий и крупного размера подсачек и садок для рыбы, если в лодке
не имеется специального отсека-садка. Около борта лодки в воду
бросают 2—3 комка прикорма, затем тщательно вымеряется
глубина. Нужно чтобы наживка плыла в 3—5 сантиметрах от дна или
же волочилась по дну, едва касаясь его. К крючку при помощи
льняной нитки, одним концом привязанной к ушку крючка,
приматывается комочек подёнки или нанизывается 5—6 опарышей. Последние
хуже подёнки, зато лучше держатся на крючке.
При ловле рыбы в полной темноте лесу следует держать в
натяжку над поплавком. Поклевка передается по руке легким или
сильным толчком, а иногда ощущением возникшей на лесе тяжести.
Различные рыбы клюют по-разному: сырть (которую на Западной
Двине ошибочно называют подустом), язь и голавль резко топят
поплавок или задерживают его на месте и ведут в сторону, иногда
против течения. Плотва, елец, густера, подлещик и другая мелочь
«дробят поплавок», крупный лещ кладет его, сом медленно тащит
под воду и в сторону. Однако определить по клеву породу рыбы и
ее величину не всегда удается. Замечено, что при высоком уровне
воды клев бывает интенсивнее, а при пасмурной погоде
продолжается и днем.
Рыба, привлеченная прикормом, упорно задерживается около
заездка, раскапывая комки глины и пожирая подёнку. Клев бывает
настолько интенсивен, что каждый заброс дает крупную рыбу.
Наиболее хорошо клюет рыба в первые 2—3 дня вылета подёнки,
а затем клев ослабевает, так как рыба, пресытившись подёнкой,
почти не клюет. Клев возобновляется через полторы-две недели
после окончания вылета подёнки.
185

С весны рыба хорошо берет с прикормом из прошлогодней
подёнки на опарышей или короедов. Наиболее сильный клев
бывает на рассвете до восхода и вскоре после восхода солнца.
Приезжайте, друзья, на Западную Двину в августе, попробуйте
добыть лучением метлицу-подёнку, и вы не пожалеете о том, что
провели свой отпуск здесь. Прекрасно можно поохотиться и со
спиннингом, и с нахлыстом, и с простой удочкой. Глухие притоки
Западной Двины богаты разнообразной рыбой.
г. Сураж
О. Руденко
НА РЕКЕ САНТАХЕЗА
Река Сантахеза находится в 20 километрах на северо-запад от
города Спасск-Дальний, добираться по дороге на рисосовхоз.
Сантахеза берет свое начало в западных склонах Сихотэ-Алиня
и впадает в озеро Ханка.
Берега реки низменные, сухие, поросшие кустарником и
камышом. Ширина реки в районе устья от 30 до 50 метров, глубина
1,5—3 метра, течение медленное, вода мутная. Русло извилистое,
есть подковы и старицы. К истоку река более мелкая с перекатами
и омутами, особенно в районе села Гайворон.
Как и в других реках, впадающих в озеро Ханка, в Сантахезе
водится много рыбы: сазан, верхогляд, сом, карась серебристый,
угорь, конек, касатка, плеть, красноперка.
Рыболовы центральных областей улов в 2—3 килограмма
считают хорошим. У нас на Дальнем Востоке это считается
незначительным уловом. Поймать 2 килограмма рыбы, это 3—4 штуки, для
нас не задача. Приезжайте к нам на Дальний Восток — убедитесь
сами. При наличии современной техники наш Дальний Восток не
такой уж и дальний.
Ловля рыбы в реке Сантахеза в основном производится донными
удочками со скользящим грузилом весом до 100 граммов. Леска —
«сатурн», сечением 0,45—0,6 мм, поводок длиной 15—20 сантиметров,
сечением 0,3 миллиметра, крючок один, № 5, удилище
4—5-метровое, трех-четырехколенное, бамбуковое.
Наиболее целесообразно иметь с собой 3—4 удочки. Особенно
рыбные места — глубокие омуты 5—10 метров глубиной,
находящиеся в нижнем течении реки на запад от рисосовхоза. Средний
улов за вечернюю и утреннюю зори —5—10 килограммов.
Хороший клев в мае — июне, августе и сентябре. В остальное
время клев также неплохой, однако весной и осенью рыба берет
лучше.
После освобождения реки от льда в 20 числах апреля в Санта-
хезу из озера Ханка заходит конек весом от 500 граммов и более,
в мае появляется более мелкий и ловится все лето и осень. Конек —
очень нежная рыба, но имеет много мелких костей, на кукан са-
186

жать его нельзя, через 5—10 минут уснет. Держать конька
необходимо в сетке или корзине, находящейся в воде.
В начале мая в Сантахезу из озера заходит крупный сазан —
до 10 килограммов. Наиболее интенсивный клев сазана в течение
2—3 недель, а затем ослабевает. Ловится он все лето и осень, но
уже более мелкий: крупный сазан возвращается в озеро.
Верхогляд ловится в течение всего сезона, весной, летом и
осенью. Как и конек, костлявый, похож на селедку, но более
крупных размеров.
Угорь хорошо клюет осенью. Ловля его добычлива. Ловится он
примитивным способом — на простую закидушку. Леска длиной
1,5—2 метра, крючок № 8, на крючок насаживается лягушка.
Леска крепится к кусту или палке, воткнутой в дно. Лягушка
опускается в воду среди камыша. Ловится угорь ночью.
Карась начинает клевать в начале мая и ловится в течение всего
лета и осени. Наиболее хороший клев его в мае и июне. Конечно,
для ловли карася применяется более тонкая снасть: леска сечением
0,3 миллиметра, крючок № 4 и чувствительный поплавок.
Касатка и плеть клюют в течение всего сезона. Бывает, что от
касатки просто нет спасения. Хочется поймать сазана или карася,
а она так и лезет на крючок. Причем берет в заглот. Доставать
крючок из нее трудно. На боковых и верхних плавниках у касатки
имеются костяные иглы. Уколы их очень болезненны. Касатка
не имеет чешуи, покрыта, как и сом, слизью.
Плеть мало чем отличается от касатки, но туловище ее более
удлиненной формы. Обычно ловятся касатка и плеть от 300 граммов
до 1 килограмма весом и составляют от 30 до 50 процентов улова.
Из касатки и плети — замечательная уха. Мелких костей, как
и сом, они почти не имеют.
Сом и красноперка ловятся в течение всего лета.
Насадка самая обыкновенная — червяк красный, белый,
черный. Лучший клев на красного червя. На крючок надеваем 2—3
червя «букетом». Лучше клюет, если перед забросом червя полить
подсолнечным маслом.
Конечно, у каждого рыбака есть свои излюбленные места;
широко применяем прикормку и приваду (хлеб, каша пшенная и
овеянная и другие).
Разочарую спиннингистов. Спиннингом на блесну на реке Сан-
тахеза не ловят. Пробовали приезжающие товарищи спиннинго-
вать, но ничего путного почему-то не выходит; они идут в
магазин, покупают там удилища, леску, делают удочки и удят рыбу,
как и все местные рыболовы, или перестраивают спиннинги на
донные удочки.
Безусловно, по сравнению с центральными областями рыбы на
Дальнем Востоке значительно больше, поэтому если кому-либо из
любителей рыбной ловли по долгу службы предложат приехать на
Дальний Восток—соглашайтесь не раздумывая. У нас красивый
край. Погода мягкая и теплая, можно сказать второй Крым. Бо-
187

гаты и разнообразны растительный покров и животный мир
Приморского края.
Я не охотник. А какая здесь замечательная охота! Мы —
рыболовы — выезжаем вместе с охотниками на живописные реки и озера
края, где много дичи и рыбы.
Приезжайте к нам на Дальний Восток — жалеть не будете.
Приморский край
В. Спасский
С ВОДЯНЫМ ЗМЕЕМ —НА КОЛЬСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ
Начало применения водяного змея для ловли рыбы на Кольском
полуострове относится к сравнительно недавнему времени. Мне
лично впервые пришлось увидеть и испытать эту снасть для рыбной
ловли на озере Имандра только в 1955 году, хотя слышал об этом
интересном способе несколько ранее. В том же 1955 году я сам
смастерил водяной змей, скомплектовал полагающееся к нему
дополнительное снаряжение и все последующие годы пребывания на
Севере рыбачил при помощи этого очень интересного, простого и
общедоступного способа.
Большинству рыболовов не раз приходилось бывать на берегу
большой реки и видеть на ее поверхности крупных рыб. И всегда
хотелось что-то придумать, чтобы сравнительно бесшумно подать
туда приманку, не распугав их. Вот таким «что-то» и должна
явиться нижеописанная снасть (водяной змей, сокращенно
называемый в дальнейшем в/з).
Принцип действия такого в/з аналогичен обычному воздушному
бумажному змею, который запускают дети. Точно так же и водяной
змей за счет течения воды, движения лодки или движущегося по
берегу человека при правильном креплении к нему лесы (жилки)
будет водяной струей отжиматься и отходить от лодки (от берега) на
то расстояние, на которое допустит прикрепленная к нему леса.
Прежде чем излагать технику и условия, необходимые для
рыбалки с в/з, я остановлюсь на описании самой снасти, тем более
потому, что о ней, по крайней мере в прочитанной мною литературе,
говорится довольно скупо и приводятся варианты вуз менее удачные,
чем тот, который вошел в практику рыболовов на Севере. Обычно
приводятся чертежи и описания в/з в виде доски с трапецеидальным
креплением к ней жилки.Такая доска в нормальных условиях может
работать удовлетворительно, но все же очень значительно «парусит»
(сильно тормозит при вываживании рыбы) и уже на средней волне,
а особенно при крутых разворотах лодки, переворачивается и идет
в прямо противоположную сторону движению лодки или человека.
Значительно более устойчив, неприхотлив к погоде и допускает
очень крутые повороты лодки без каких-либо нарушений в работе
в/з, показанный на рис. 1.
188

Второй в/з я сделал для лучшей транспортабельности несколько
меньшего размера (пропорционально уменьшив все размеры
примерно на 30%), и он также работает вполне удовлетворительно.
Изображенный на рисунке в/з в основном состоит из обычной,
окрашенной, как и другие его деревянные детали, в светло-зеленый
или светло-синий цвет (для меньшего отпугивания рыбы) доски «а»,
занимающей в воде вертикальное положение (размеры ее приведены
на рисунке). Края и низ этой доски для меньшего сопротивления
в воде заострены одинаково с обеих сторон. Чтобы доска
погрузилась в воду примерно на 2/3 или */4 ее ширины, к ней прикрепляют
полоску свинца весом 100—150—200 граммов (необходимый вес
нужно подобрать для погружения на указанную глубину). Эта
доска при помощи двух дужек «б» прикреплена к заостренному
Вид сверху Вид сбоку
Рис. 1
с двух концов цилиндрику «в». Такая конструкция крепления
создает хорошую устойчивость доски и необходимое плечо, требующееся
для бесперебойного поворота в/з при разворотах лодки. Дужки
лучше крепить к доске врезкой в виде ласточкина хвоста, чтобы
избежать их выдергивания.
Для лучшей транспортировки указанные места крепления можно
выполнить и на барашках, т. е. сделать в/з разъемными, хотя особой
надобности в этом в моей практике не ощущалось.
На цилиндрике с внешней стороны дужек в 1,5—2 см от них
укрепляются колечки «г» из забитой шпильки или загнутого гвоздя.
Вот по существу и все нехитрое устройство деревянной части в/з.
Дальнейшее комплектование в/з заключается в следующем:
к одному из колечек «г» на цилиндрике прикрепляется основная
леса при помощи обычного карабина. Лесу укрепляют к кольцу
с того конца цилиндра, в направлении которого желают
перемещать в/з. Какого-либо специального крепления жилки к цилиндру
не требуется. Леса применяется диаметром 0,6—0,8 миллиметра. От
кольца цилиндрика она идет к лодке.
189

К этой лесе прикрепляются поводки из тонкой жилки диаметром
0,3—0,45 миллиметра, в зависимости от величины ожидаемой рыбы.
Длина поводков и места крепления жилки выбираются следующим
образом. Первый поводок длиной примерно 30 сантиметров
прикрепляется на расстоянии 2,5—3 метров от цилиндрика. Раньше это
расстояние делалось меньше — примерно 1,5 метра, но практика
рыбалки показала, что на первый крючок (мушку) в этом случае
рыба попадала крайне редко, и поэтому перешли на увеличенное
расстояние. Последующие поводки обычно прикрепляются один
от другого на расстоянии около 1,5 метра с увеличением длины
каждого последующего поводка примерно на 3 сантиметра. Иначе
говоря, второй поводок ставился длиной 33 сантиметра, третий —
36 сантиметров и т. д. Всего, таким образом, укрепляется 7—10
поводков. Пытались прикреплять и большее количество поводков
Рис. 2
с мушками, но это приводило к запутыванию снасти при выважива-
нии попавшейся рыбы (особенно на дальних крючках).
Скомплектованный в/з показан на рис. 2.
Теперь следует сказать о способе крепления лесы к лодке.
Оставшуюся свободную часть лесы можно наматывать на
обычную спиннинговую катушку, укрепленную на удилище. Такой
способ применяется при ловле с берега. В лодке же лесу лучше
наматывать на крючки, загнутые из утолщенной (6—8 миллиметров)
алюминиевой или медной проволоки и укрепленной на небольшой
(длиной около метра) четырехгранной (сечением примерно 2х
X 3 сантиметра) рейке, как видно на рис 2.
Самое рейку при этом укрепляют на шпангоуте лодки или
зажимают за доску, прибитую к двум шпангоутам вдоль и внутри лодки.
Такой способ крепления освобождает руки рыболова и дает
возможность запускать второй в/з с противоположной стороны лодки.
Чтобы избежать запутывания поводков и мушек при сматывании
снасти, сбоку рейки в верхней ее половине прибиваются пробки
(можно использовать половинки обычных бутылочных пробок),
в которые и втыкаются крючки мушек.
Вторым способом намотки свободного конца лесы служит
простая деревянная или фанерная дощечка, вырезанная по фигуре,
показанной на рис. 3.
190

Такая дощечка после размотки части лесы с поводками
закрепляется или просто привязывается к шпангоуту, расположенному
ближе к сидящему на корме рыболову.
О мушках, пожалуй, не следует в этой заметке много писать,
так как сгюсоб изготовления и типы искусственных мушек довольно
подробно описаны в большинстве руководств по рыбной ловле, и
к ним мало что можно прибавить. Укажу только на самую
примитивную мущку, наиболее распространенную на Севере.
Наиболее удачными получаются мушки, сделанные из светло-
коричневых (под цвет местных мотыльков) или несколько более
темных перышек с крапинками или пятнышками. Перышки лучше
брать с крохаля или с других уток Пробки длл мушек
(меньше смачиваются, чем у лесных
птиц).
«Брюшки» мушек делаются или из
красного пластиката с примоткой его к
стержню крючка простыми черными
нитками № 10, или из цветных (красных
и светло-коричневых) обычных
вязальных ниток.
Успешно проходит ловля и на другие
разновидности мушек, но поклевки чаще
бывают на указанные мушки. Крючки
лучше ставить двойные, чтобы было
меньше сходов рыбы. Мушки должны быть *
среднего размера. При попытке ловить
на большие мушки поклевки были реже.
Двойные крючки целесообразно сбли- Рукоятку
зить за счет изгиба ушка с нагревом рИс. 3
его на любой горелке — хотя бы на
обычной свечке. Это делается потому, что хариус, сиг и другие
рыбы, имеющие небольшой рот, могли бы свободно заглатывать
крючок.
ТЕХНИКА ЛОВЛИ
На озерах наиболее удобно ловить с лодки вдвоем или втроем.
Один рыболов (посменно) сидит на веслах, а второй — на корме с
расположенной около него рейкой с комплектом — лесы, поводков
и мушек.
Процесс запуска в/з заключается в следующем. Карабинным
зацепом прикрепляют конец лесы к кольцу цилиндрика 2 (рис. 1).
Кольцо на цилиндрике выбирают то, которое расположено в сторону
направления движения лодки. Рыболов, сидящий на корме,
опускает деревянную часть в<з на воду, а сидящий за веслами
начинает медленно грести. Опущенная деревянная часть в/з сейчас же
пойдет параллельно лодке. После этого отцепляется от пробок
первый крючок с мушкой (желательно, чтобы при сматывании снасти
191

крючки были воткнуты в пробки последовательно с таким расче-
том, чтобы первый от в/з крючок был самым верхним) и опускается
на воду. При этом в/з отойдет от лодки на расстояние длины
распущенной части лесы. После этого отцепляют второй, а затем и
последующие крючки с мушками. Когда все крючки будут спущены
на воду, начинают распускать основную лесу до тех пор, пока
ближайшая к лодке мушка не отойдет от нее на расстояние 8—10
метров.
Отходящий от лодки в/з будет идти все время параллельно с ней
с небольшим отставанием. Для ловли неприхотливых хариусов
достаточна распускать основную лесу на 30—40 метров (от места
крепления к деревянной части в/з до лодки).
При желании перейти на ловлю другой рыбы, например сига,
лесу распускают на 50 — 70 метров. После запуска одного в/з можно
приступить к запуску второго с противоположной стороны лодки,
не прекращая в течение всей ловли медленного движения лодки.
Сматывание снасти по окончании ловли или во время перерыва
в ней осуществляется также без остановки лодки.
Когда погода ветреная, обычно никаких дополнительных
манипуляций не требуется и следует только внимательно наблюдать
за мушками и за скоростью движения лодки.
При ловле хариуса обычно едут вдоль берега основного
материка или острова. Хариусы держатся преимущественно на мысо-
вых каменистых отмелях. Ехать нужно медленно с таким расчетом,
чтобы в/з, идущий у берега, только-только не задевал за
прибрежные камни. Наибольшее количество поклевок наблюдается на том
в/з, который идет вдоль берега. Второй в/з, идущий с
противоположной стороны лодки (дальше от берега), при проезде вдоль крутого
откоса берега (когда глубина воды больше 2,5—3 метров) почти не
участвует в ловле, но зато при проезде у более отлогой части
берега этот удаленный в/з может принести наиболее крупную
рыбу.
При объезде мысов и повороте лодки леса в/з, обращенного к
берегу (в сторону которого совершается поворот), ослабевает, а
противоположного — натягивается, так как он идет быстрее. На тот,
который идет медленнее и мушки его опустились в воду, можно
меньше обращать внимания (лишь бы не было полного замедления
и опасения вызвать зацеп мушек за камни). За вторым же нужно
следить, не допуская излишней скорости его скольжения, так как
повороты чаще всего бывают на мысовых выступах берега,, где
поклевки бывают чаще, но при повышенной скорости «пустыми», так
как хариус не успевает схватить мушку, «промазывает».
Критерием для определения правильной скорости может
служить не слишком (до того момента, пока рыболов сам не научится
на глаз «чувствовать» нужную скорость) сильный провис основной
лесы, при котором бы мушки значительно опускались в воду, или
чрезмерная натянутость лесы, когда мушки при набегании волны
резко подпрыгивают из воды. Нужно следить, чтобы мушки тихо
192

скользили по поверхности воды. В этом случае набегающие волны
слегка подталкивают их, и этим имитируется естественный неровный,
но не резкий полет натуральных мушек и мотыльков. При наличии
волн клев бывает даже лучше потому, что из-за «ряби» воды вся
оснастка в/з плохо видна и рыба берет приманку уверенней.
В тихую же штилевую, особенно солнечную, погоду, как
правило, поездка будет малорезультативна. Изредка можно
наблюдать, как на расстоянии 1—1,5 метра от той или другой мушки
вблизи поверхности воды идет рыба, иногда показывается ее
верхний плавник или часть хвоста, но хватки нет,— вероятно, ей
подозрительно все оснащение.
В отдельных случаях удается подзадорить такого любопытного
«спутника» легким потряхиванием лесы, чем вызывается некоторая
неровность хода мушки (вместо неестественного плавного
скольжения), и таким образом вызвать поклевку, но, повторяю, это бывает
сравнительно редко.
При свежем ветре, в пасмурную (даже в дождливую) или
солнечную погоду, особенно в полуденные и полуночные часы (на
Севере летом почти не темнеет), клев бывает наиболее интенсивным
и чаще берут крупные экземпляры.
Увидев или почувствовав, что рыба засеклась, следует сейчас
же выбирать лесу, не допуская ее ослабления. При этом, вначале
главное внимание следует обращать не на рыбу, а на выбираемые
мушки, стремясь их расположить по борту лодки возможно дальше
друг от друга во избежание запутывания. Когда же до рыбы остается
1,5—2 метра, следует все внимание переключить на нее; не
поднимая рыбу из воды, стремиться подсачить ее возможно дальше от
лодки, так как при подходе близко к лодке рыба начинает метаться
и нередко сходит с крючка. Полезно у подсачка иметь рукоятку
длиной около 1,5 метра.
Когда выводят крупную рыбу, гребцу надо оставить весла и
помочь подсачком сидящему на корме, иначе последний, занятый
перебиранием лесы и раскладыванием мушек, не всегда сможет
подхватить рыбу.
Для ловли сигов нужно отъезжать от берега дальше туда, где
глубины достигают 2—3 метров, и, периодически замедляя
движение лодки, больше отпускать лесу, заставляя мушки глубже
погружаться в воду. После такого погружения надо вновь натягивать
основную лесу и выводить мушки на поверхность воды Обычно
в это время и бывают поклевки сига,
В конце августа 1958 года мне удалось успешно половить на
в/з гольцов, палию и кумжу на озере Пяйве — в 50—60 километрах
от Мурманска. На глубоководном озере Умб-озеро на кряжевых
местах при ловле на в/з отдельные мушки заменялись блеснами и
опускались на более длинных поводках. На такие снасти успешно
ловились крупная палия и кумжа.
При ловле с берега лучше всего свободный конец лесы иметь
на катушке спиннинга. В этом случае рыболов получает больше
7 Заказ № 202
193

маневренности и может перекинуть лесу через встретившиеся
небольшие прибрежные кусты или выступающие из воды камни.
Деревянная часть в/з для очень бурных речек делается другой
конструкции (для рек со средним и даже быстрым течением вполне
Разрез по а о
Рис. 4
пригодна конструкция, показанная на рис. 1); в этом случае она
изготовляется в виде челнока длиной 70—80 сантиметров,
заостренного и одновременно утолщенного спереди (рис. 4).
В остальном же процессы ловли на в/з в условиях бурной реки
мало чем отличаются от ловли в спокойной реке или на озере.
г. Кировск
С. Кравцов
ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ КРАСНОПЕРКА
алькевосточная красноперка*
распространена только вдоль Приморья и на
Сахалине. У нее удлиненное, стройное
тело. Голова небольшая. Чешуя светло-
серебристая. Во время нереста вдоль
боковой линии проступают яркие алые
пятна.
Держится красноперка на мелководных каменистых участках
дна моря, где глубина 1—2 метра.
* Примечание редакции. Ихтиологическое название этой рыбы — угай. На
Сахалине —«чебак». Владивостокские рыбаки называют «красноперка»
(неправильно), потому что у нее плавники, брюшко и даже губы (осенью) оранжево-красные.
194

Красноперку ловят с лодки, за километр и более от берегов.
Каждый рыбак заранее подыскивает себе уловистые места и
определяет их по створам ориентиров.
Красноперка осторожна и пуглива. В штиль она остерегается
подходить близко к лодке.
Лучшее время для ловли — утро. Клев часам к 11—12
прекращается и снова возобновляется к вечеру. В пасмурные дни
красноперка ловится весь день. Осенью она начинает клевать после
прогрева воды. Питается красноперка в основном креветками, и ловить
ее следует на этого рачка. Обитает креветка в море и в прибрежных
водоемах, где ее можно добывать сачком.
Одни удильщики насаживают креветку целиком. Другие —
варят креветок, а затем вылущивают у них шейки. Вареные шейки
дольше сохраняются и легче насаживаются, а главное — рыбе
труднее сорвать такую насадку.
Снастью для ловли красноперки служит обыкновенная
поплавочная удочка с жилковой леской 0,3 миллиметра, крючками № 7—8
и небольшим грузилом.
Клюет красноперка смело и сейчас же топит насадку. Поэтому
удилище надо держать в руке. Оно должно быть из тонкого, но
прочного бамбука, 3—4 метра длиной.
Насадка опускается на одну четверть от дна. Так меньше
досаждают крабы.
Красноперка изредка засекается сама, но часто срывает
насадку. Поэтому нельзя опаздывать с подсечкой.
Красноперка сопротивляется очень упорно. Рыбу весом
в 500—600 граммов вытянуть в лодку удается не сразу. При выва-
живании торопиться не следует: засекается красноперка верно,
и сходы ее редки.
В конце лета на озерах Южного Сахалина мне доводилось
налавливать большое количество отборной красноперки. Отдельные
экземпляры были весом до килограмма. Обычно же вес этой рыбы—
от 200 до 500 граммов.
В числе многих рыболовов-любителей свои выходные дни во
Владивостоке я проводил на бухте Угловой (возле станции Лянь-
чихе).
Промеряем глубину — 1,5 метра, а весло стукается о камни. Все
хорошо — банка под нами; чуть мористее — дна не достать, обрыв.
Течение отсутствует. С первых же забросов начинается сильный
клев красноперки. Вскоре всходит солнце, и клев становится еще
сильнее. Уже поймано десятка три красноперок, когда появляется
все усиливающееся течение. Удить становится неудобно. Теперь
ставим лодку прямо, удлиняем лески, спуская запас с мотовильцев, и
начинаем ловить в проводку.
Мимо лодки почти у поверхности воды проносятся большие
лилово-розовые медузы. Поплавок, бойко пробежав отмеренную
ему дистанцию, натягивает леску и прыгает на волне. Но делать
новые забросы не торопимся: в конце проводки рыба берет насадку.
7*
193

Связанное с выходом в море, иногда при свежей погоде, ужение
красноперки весьма спортивно. При бойком клеве оно оставляет
у рыболова незабываемое впечатление. Иногда за день так
укачаешься в лодке, что, выйдя на берег, долго еще кажется, будто
земля колышется под ногами. Однако хороший улов и острый запах
моря, им еще долго пахнут пойманные рыбы, заставляют не
чувствовать усталости и не замечать толчеи в пригородном поезде,
возвращаясь домой.
г. Ейск
И. И. Станкевич
ВРАГ ЛОСОСЕЙ —МАЛЬМА
В июне месяце начинается ход дальневосточных лососей и
Охотского моря в Тауйский залив и впадающие в него реки.
Красивая серебристо-розовая с красными пятнышками на теле
мальма неотступно следует за горбушей и кетой, чтобы пожирать
их икринки на нерестилищах.
Самая пора рыболову-спортсмену брать в руки длинную гибкую
удочку, оснащенную жилковой лесой (0,4 миллиметра), легким
поплавком, грузилом (из дробинки) и крючком с коротким цевьем
(№ 5 или 6).
Лучшая насадка — вареная икра кеты. Свежая или соленая
икра кладется в кипящую воду на 5—7 минут. После этого икринки
белеют и делаются плотными, как сваренный яичный белок. Они
крепко держатся на крючке и не слетают с него даже на быстром
течении реки. Насаживать их надо так, чтобы крючок был целиком
закрыт.
Мальма — рыба осторожная и весьма пугливая. При ужении
мальмы необходимо прятаться за прибрежной растительностью.
В пасмурные дни мальма берет наживку почти круглые сутки, а
в ясные дни — утром и вечером, когда смеркается.
В реках, протекающих вблизи Магадана, ловится крупная
мальма — до 65 сантиметров длины. Это рыба сильная и быстрая.
Попавшаяся на крючок, она задает такой танец, что удильщик
должен быть начеку. Мальма утомляется все же быстрее, чем
форель. Первые ее порывы и скачки очень резки и неожиданны. Она
вдруг выскакивает из воды высоко в воздух, стараясь перебить
леску ударом хвоста.
Следует заметить, что, вылавливая мальму,
рыболовы-спортсмены делают полезное дело. Ведь основная пища этой рыбы —
икра нерестящихся лососей.
При ловле мальмы на удочку иногда попадает крупная форель.
Она тоже не прочь полакомиться икринками кеты и горбуши.
Шум и плеск при ходе лососей на нерест слышен, особенно
ночью, очень далеко.
Интересно, что хариусы, пугаясь этого шума, уплывают в вер-
ковья рек или в их притоки.
196

В. Беленовский
ЗИМНЯЯ НАСАДКА
а реках Хопер и Воронеж (притоки
Дона) местные рыболовы вот уже в
течение нескольких десятков лет ловят
рыбу зимой поплавочной удочкой на
животное или птичье лёгкое.
На эту насадку хорошо ловится
плотва, густера, подлещики и другая
нехищная рыба.
Лучше всего ловить на заячье или кроличье лёгкое, которое
имеет ярко-красный цвет и в воде долго не белеет. Почти с таким же
успехом можно применять в качестве насадки и птичье лёгкое,
например вороны, галки, а также легкое домашних животных —
коровы, овцы, свиньи и др. Но поскольку цвет лёгкого этих
животных гораздо бледнее и в воде быстро белеет, то его следует
подкрашивать красными чернилами. Кусочек такого лёгкого надо
положить в чернила на ночь, а утром слегка промыть в холодной воде.
На месте ловли оно режется острым ножом на маленькие
кусочки величиной с пшеничное зерно.
Крючок надо брать мелкий и тонкий —№ 2—3, а поводок
0,1—0,15 миллиметра. Поплавок должен быть очень
чувствительным.
Лучшие места для ужения — глубокие затоны, заливы, озера,
а также реки с тихим и средним течением.
Прикормка: жмых, хлеб, отруби.
Б. Евдокимов
УЖЕНИЕ ГОЛАВЛЯ С ДАЛЬНИМ ЗАБРОСОМ НАСАДКИ
Донное ужение голавля на дальний заброс насадки очень
занятно. Успех такого ужения зависит и от знания мест, которых
любит придерживаться голавль, и от выбора насадки.
Лодка или приспособленный для рыбалок плот упрощают
ужение, повышают улов рыбы, позволяют рыболову встать на нужное
место, иногда отдаленное от берега.
Однако рыболов, вооруженный спиннингом, тоже не лишен
возможностей обудить любое место реки на доступном для заброса
насадки расстоянии, а на небольших и нешироких реках он
становится «хозяином» и противоположного берега.
Вечерняя заря на исходе, тихая ясная погода, большие круги
возникают и медленно расходятся на поверхности реки. Песчаное
место, расположенное у противоположного берега, рядом со сва-
197

листным дном, речными глубинами и сильным течением, хорошо
известно рыболову. Там держится крупный голавль.
Река глубокая, переходов нет, перебраться на тот берег нет
возможности. Выручает спиннинг или надежное удилище,
оснащенное кольцами и катушкой, заблаговременно подготовленное для
ужения голавля с дальним забросом
насадки.
В период жора голавль,
отказавшийся брать латунные блесны «уралка» и
маленький «байкал», отлично клюет на
пескарика и хлебный мякиш.
Приспособления для донного ужения голавля
несложны.
Груз в натуральную величину свин-
Рис. 1 цовый, полуовальной формы, весом 40—
50 граммов (рис. 1), обеспечивает
дальний заброс насадки, плотно лежит на дне реки, не сносится
течением и легко выскальзывает из захламленных мест реки. Груз
обязательно делают скользящим.
Рис. 2
Поводок жилковый, длиной 0,5 метра. Для ужения на пескарика
или синьчика на поводок привязывают одинарный крючок № 13.
Крючок должен быть по возможности тонким, вязким, не хрупким,
крепким и с хорошей бородкой, достаточно острым.(рис. 2).
Живец нанизывается на крючок через ноздрю очень осторожно,
чтобы не поранить головы и не задеть жабры рыбешки. Если
крючок подобран правильно, то при забросе живец никогда не слетиг
с него и долгое время будет живым.
198

Пескарей и синьчиков надо наловить заблаговременно, хранить
в деревянном ведерке или бураке из березовой коры, следить, чтобы
они все время были живыми.
Для ужения на хлебный мякиш надежнее тройной крючок
(якорек), но не больше номера 5, а для ужения крупной плотвы
номера 3. Хлебный мякиш — наилучшая насадка для ужения
голавля с дальним забросом. На нее охотно берет голавль после
некоторого спада весенних вод и до ледостава. Насадка приготовляется
следующим способом: берется ломоть свежевыпеченного,
обязательно чисто ржаного хлеба. Корки срезаются и оставляются для
прикормки рыбы. Мякиш пальцами протирается на мелкой тарелке,
все комья удаляются. Затем мякиш уминают в колоб. Для запаха
можно добавить несколько капель свежего анисового масла, а
колоб снова тщательно разминать до тех пор, пока он не приобретет
липкой вязкости. Колоб заворачивают в пергаментную или вощеную
бумагу, предварительно слегка смазанную подсолнечным, а еще
лучше конопляным маслом. Насадка, подготовленная таким
способом, долгое время со- а
тайный из хлебного колоба, 4V-^'
тем лучше .Он надавливает- Рис 3
ся на тройной крючок так,
чтобы все три острия крючка надежно были скрыты (см. рис. 3).
Для ужения крупного голавля на дальний заброс вполне
пригодна жилковая леска сечением 0,5 мм, а поводок 0,4 и даже 0,3.
Насадка, пескарь или катыш из хлеба забрасываются на
намеченное место плавным взмахом.
Опытные рыболовы удят на дальний заброс сразу на несколько
удилищ, с разными насадками.
Удостоверясь, что заброс насадки прошел удачно и она легла
на место и не слетела с крючка, рыболов некоторое время держит
удилище с заторможенной катушкой неподвижно. Если насадка
упала вблизи скопления голавля, то поклевка может последовать
немедленно. Надо внимательно следить за поведением лески. При
жоре крупный голавль глубоко заглатывает хлебный катыш,
надежно Оерет пескарика, подсечка производится только для
проверки. При слабом жоре и клеве мелкого голавля подсекать надо
обязательно и вовремя.
Очень крупный голавль, как правило, берет насадку спустя
некоторое время после падения ее в воду и чаще поздно вечером
и рано утром. В июне, после нереста, голавль берет в течение всей
ночи. Голавль — ночная рыба, но на дальний заброс насадки при
донном ужении клев его наблюдается и днем, особенно при смене
погоды, при бурном ветре и дожде.
храняет свою
первоначальную свежесть и при
забросе цепко держится на
крючке.
Чем больше катыш, ска-
199

В тихие вечера и ночное время удилище после заброса насадки
полезно положить на землю рукоятками катушки кверху. Отмотав
2—3 метра лески, уложив ее ровными кругами на сухом песке,
следят за поклевкой голавля... Леска начинает на глазах рыболова
постепенно разворачиваться. Вот размотался первый круг, голавль
взял хлебный катыш, поплыл. Развернулся второй круг, некоторая
остановка, третий круг... Рыболов быстро берет в руки удилище
и подсекает.
В ветреную погоду, а также при ужении на пескаря удилище
удобнее устанавливать на специальном держателе, рекомендованном
в десятой книге альманаха «Рыболов-спортсмен».
Профиль берёза реки
©
ТГГ- Голавли
jgf Рыбак неправильно избрал
место ужения
«<—X Неправильный заброс, насадку
снесет течением к берегу
50-80м- от 50 до 80м (расстояние до места заброса)
Рис. 4
Направление течения
реки
Песчанный берег
Рыбак правильно
остановился на месте
Правильный заброс
насадки
При донном ужении на пескаря или синьчика часто клюет
хищная рыба (щука, окунь и др.). Таким же способом мы ^успешно
ловили и зеркального карпа, охотно клевавшего на хлебный мякиш.
Выбор мест ужения и порядок заброса насадок при донном
ужении приведены в схеме, которая в пояснении не нуждается (см.
рис 4).
Юрья, Кировская обл.
В. Хитрое
ТЕПЛАЯ ВАННА
Конец апреля. Я иду вдоль рваной полоски воды, оставляя на
мокрой земле отпечатки следов. Река входит в берега нехотя,
отступая и задерживаясь в низинах и впадинах. На заливном капуст-
200

ном поле еще видна широкая полоска воды, межа удерживает ее
уровень. Иду на межу. Стая мелкой рыбешки стрелой проносится по
мелководью, стремясь убежать от моей тени, которая протянулась
через всю протоку и головой ткнулась в корни ветлы, одиноко
стоящей над водой. Хочется с высоты взглянуть вокруг, и я
взбираюсь на ветлу, обламывая мелкие сучки, покрытые нежными,
ярко-зелеными листочками. Я смотрю на гладь вод, на белоснежных
чаек, купающихся в необъятном море воздуха, подставляю грудь
живительным лучам солнца. Близкий всплеск. Я резко
поворачиваюсь. У меня захватывает дыхание: прямо подо мной, в мелкой
воде, среди стеблей прошлогоднего бурьяна, темными полосками
видны контуры рыбы. Мелькает мысль: в сарай за удочкой, копать
червей и сюда, скорей сюда! Я боюсь опоздать. Но вот удочка в
руках. Я выбираю место по ветру, чтобы легче забросить легкую
снасть, и насаживаю червя. Леска ложится на воду, и сразу качнулся
поплавок и как-то боком пошел в сторону. Мгновенная подсечка —
на крючке бьется небольшой подъязок. Почин есть! Одну за другой
выхватываю я из воды серебристых рыбешек.
Темнеет. Как ни горько — приходится уходить. Гордо иду с
добычей домой. Ночью долго не могу уснуть: в глазах серебряными
зайчиками рябит вода, поплавок ныряет и ныряет...
Просыпаюсь, когда в комнату молочным полумраком вливается
бледный рассвет. Быстро одеваюсь и спешу к заветному месту.
Но что это? Ни одной поклевки, ни одного намека на нее! После
двухчасового старания вылавливаю четырех крошечных подъязков
и огорченный ухожу домой.
В чем загадка? — этот вопрос мучает меня весь день.
После работы опять спешу на то же место. И снова один за
другим выбрасываю на берег подъязков, и снова гулко от волнения
бьется сердце.
Вокруг собираются любопытные. Краем уха я ловлю разговоры
и, гордый своим успехом, таскаю и таскаю подъязков.
Вечером рассказываю приятелю об удачной ловле и заветном
местечке.
— Что ж, .надо сходить,— выслушав меня, говорит
приятель.
Утром он был на реке раньше меня, но ловил не на том месте.
— Иди сюда,— крикнул я ему.
.— Да я был там, не клюет.
— Как не клюет? — и я забросил удочку.
Повторилась история вчерашнего утра.
Приятель принялся насмехаться надо мной. Приходилось
молчать, глядя на мертвые поплавки. Только лихорадочно работала
мысль: почему же клюет вечером? Не потому ли, что днем
небольшой слой воды хорошо прогревается и рыба нежится в теплой
ванне? Я почти был уверен в этом,
— Слушай, Михаил, приходи в полдень,— попросил я
пощады.— Наловим, обязательно наловим!
201

— Рад бы, да некогда,— ответил приятель, и я понял, что мне
больше не доверяют.
А в полдень я опять таскал подъязков и даже поймал одного
крупного карася. Оправдалось мое предположение, что рыбу
привлекает теплая ванна мелководья, и именно в полдень, когда
вода хорошо прогреется,
Е. А. Медынский
О ЛОВЛЕ ЩУК „ПЛАВОМ"
Тамбовской области многие
рыболовы-спортсмены в ловле щук «плавом»
достигли мастерства и успешно его
применяют. Однако этот способ ловли
недостаточно популяризирован в
современной литературе и до настоящего
времени остается мало известным для
широкого круга спортсменов.
Между тем по своей активности, остроте незабываемых
переживаний вываживания крупной рыбы, добычливости даже в тех
местах, где щука не берет на другие снасти, он заслуживает
серьезного внимания и с успехом может быть применен на ряде рек и
водоемов нашей обширной родины.
1. ОБЩИЙ ПРОЦЕСС ЛОВЛИ И ВЕДЕНИЕ ЖИВЦА
Ловля производится с легкой лодки, на ямах (омутах) с
медленным течением и глубиной от 4 и более метров. Управление лодкой
осуществляется, как обычно. В руке рыболова находится
удилище, оснащенное лесой с тяжелым грузом, поводком и одинарным
крючком, наживленным живцом.
Для успешности ловли живец все время должен находиться
в движении, т. е. медленно плыть в 15—20 сантиметрах от дна
водоема. Это достигается движением лодки (вперед, назад, вправо
или влево) и постоянным прощупыванием дна тяжелым грузилом
снасти, особенно на незнакомом водоеме, где возможны обрывы,
гряды, ямы и другие неровности дна. Через каждые 2—3 метра
проплыва леса быстрым движением удилища опускается вниз до
касания грузом дна (это будет заметно по ослаблению лесы), затем
конец удилища приподнимается на 15—20 сантиметров, и
продолжается проводка. При выезде на более мелкое или глубокое место
длина лесы соответственно увеличивается или уменьшается с тем,
чтобы конец удилища находился над поверхностью воды на 30—50
сантиметров.
202

2. ПОКЛЕВКА И ПОДСЕЧКА
Щука берет живца стремительным броском, после чего обычно
останавливается, находясь некоторое время в неподвижном
состоянии, или же медленно продвигается (возможно по инерции). Как
правило, живца она берет поперек. Некоторое время держит его
зажатым в своей пасти (очевидно, желая умертвить), затем
несколькими движениями головы перехватывает, направляя его головой
к себе, после чего заглатывает и спокойно уходит с места охоты.
Поклевки мелких щук, в 1—1,5 килограмма, в большинстве
случаев бывают порывисты и сопровождаются рядом чередующихся
рывков. Крупные экземпляры берут более плавно, и их поклевка
часто создает впечатление задева (зацепа), при котором конец
удилища без толчков и заметных колебаний начинает медленно
сгибаться вниз от натяжения лесы. В этих случаях предпочтительнее,
в первую очередь, предполагать поклевку. Досадно бывает, когда,
поспешно определив зацеп, начинаешь подергивать лесу, пытаясь
освободить ее, а потом ощущаешь сильный рывок или потяжку
в сторону и почти верный сход неподсеченной рыбы.
Все движения хищника, взявшего живца, хорошо
сигнализируются колебательными движениями конца удилища, а всякие
толчки и потяжки ощущаются и рукой, держащей удилище.
Живец во время проводки обычно плывет спокойно, но иногда
начинает метаться из стороны в сторону, что сигнализируется
легкими толчками, ощущаемыми рукой, держащей удилище (при
крупном живце это в большинстве случаев вызывается близостью
хищника или даже его неудачным броском). Следует ожидать
поклевки. И если спустя 2—3 минуты поклевки все же не последовало,
нужно повернуть лодку, возвратиться и снова обловить кругами
то место, где были замечены признаки поклевки. При отсутствии
поклевок следует проверить живца. Он часто бывает поранен.
По расстоянию между ранами можно судить о величине пасти
бравшей щуки. Мелкие колотые раны наносит судак, а
повреждение (отсутствие) местами чешуи без ран оставляет пасть соменка или
окуня (последний чаще всего берет живца с хвоста).
При замеченной поклевке движение лодки приостанавливается.
Конец удилища плавным движением приподнимается вверх, и после
энергичной потяжки в сторону следует энергичная вертикальная
подсечка.
Подсечка в бок или при наклонном положении лесы в
большинстве случаев приводит к неудачам. После небольшой практики момент
подсечки и ее интенсивность довольно быстро осваиваются.
В ряде случаев после подсечки щука на короткое время впадает
в состояние шока и, быстро приподнятая к лодке, позволяет себя
подбагрить и лишь в лодке начинает сильно биться. Чаще — долго
ходит у дна, оказывая упорное сопротивление. Во время выважи-
вания крупных экземпляров (при отсутствии в оснастке удилища
катушки или запаса лесы) при сильном натяжении лесы нельзя
203

допускать опускания конца удилища в воду и выпрямления лесы
на линию с удилищем. Это грозит обрывом лесы. Рекомендуется
бросать удилище, затем отыскивать его и снова начинать вываживание.
Подведенная к лодке щука, увидев рыболова, открыв пасть,
начинает мотать головой, стараясь выбросить живца. При неудачной
подсечке этот маневр ее часто выручает и, выбросив живца, щука
безнаказанно скрывается.
В случаях схода щуки, особенно если последняя еще не была
подведена к лодке, живца (если он даже сильно изрезан) следует
снова небыстро опускать ко дну. Случается, щука его берет тут же,
вторично, иногда даже вполводы. Если же поклевки не последовало,
необходимо заменить живца и повторить проплыв и проводку.
3. МЕСТА И ВРЕМЯ ЛОВЛИ
Лучшими местами для ловли являются глубокие, умеренно
закоряженные омута с медленным течением, затоны, старицы и
заливы на грани их соединения с проточной водой. Ямы с
водоворотами и места с быстрым течением для этого вида ловли мало
пригодны. В летний период хищника лучше отыскивать на ямах
глубиной примерно от 4 до 7 метров. Весной и осенью можно ловить и
на более глубоких местах.
Облавливание водоема производится круговыми движениями
лодки. При отсутствии поклевок на кругах выбранной глубины
лодку следует вести по более глубоким местам или наоборот.
При первой же поклевке (на незнакомом месте) желательно
продолжать ловлю на той же глубине. Щука, как правило, держится у
порогов, коряг, гряд, больших камней и т. д., где ее и следует искать.
Крупная донная щука держится вдали от берегов, на достаточно
глубоких местах, вблизи дна. К берегам она почти на подходит.
Донная щука обычно бывает короче, но тяжелее по весу, чем
продолговатая щука, держащаяся у трав.
Посленерестовый жор щуки в средней полосе обычно совпадает
с цветением черемухи. Ловля несколько затихает в период летней
жаркой погоды, однако в это время удается вылавливать наиболее
крупные экземпляры. С первым похолоданием воды и до ледостава
происходит осенний жор на более глубоких плесах. Безусловно,
лучшая ловля бывает в осенние и весенние месяцы. В дни с легкими
ветрами ловля бывает более добычлива, чем в безветренные дни.
Прохладные и пасмурные дни также способствуют клеву, и не
только на рассвете, но и весь день.
В местах, где держатся щуки, их поклевки в часы жора следуют
довольно часто и порой интенсивно, поэтому удилище во время
ловли следует постоянно держать в руке на весу, не кладя на борт
лодки.
Там, где была поймана щука, следует ожидать и новых
поклевок. Это место по каким-либо ориентирам следует заметить и
добросовестно обловить, не забывая его и в последующие дни ловли.
204

4. ЖИВЕЦ
Живец должен быть бойким, с неповрежденной чешуей. Донного
хищника трудно соблазнить таким живцом, как ерш. Лучшими
нужно считать плотву, пескаря, голавлика, щуренка. Худшими —
карася, подлещика, окуня.
В летний период, когда температура воды поднимается, при
ловле на глубине б—7 метров и глубже живец довольно быстро
становится вялым, а иногда и засыпает. Ловить же на вялого или
снулого живца почти бесцельно. Поэтому живца приходится
довольно часто проверять. Для этого леса приподнимается на
поверхность воды до тех пор, ггока не будет виден живец (безусловно, не
допуская того, чтобы живец глотнул воздуха, что его сразу ослабит).
При надобности живец заменяется свежим.
Насаживается живец за верхнюю губу. Для этого жало
крючка через открытый рот живца вводится в мякоть верхней губы и
выводится наружу. Для предохранения схода (крупного) живца с
крючка ниже жала к цевью крючка губу живца можно подвязать
ниткой или шелковинкой. Эта операция производится в воде, чтобы
напрасно не утомлять живца. Нитки или шелковинки нужного
размера должны быть подготовлены заранее.
Насадка за губу позволит живцу совершенно свободно и
естественно плавать. Можно, конечно, делать насадку и за плавник,
пропуская лесу через рот. Все зависит от рыболова. Для успешной
ловли желательно иметь запас хороших живцов на все время ловли.
5. УДИЛИЩЕ И ЕГО ОСНАСТКА
Для ловли «плавом» пригодно удилище из любого материала.
Однако более легкое удилище будет меньше утомлять руку. Очень
хороши для этой ловли бамбуковые удилища. Длина удилища —
от 2,5 до 3,5 метра.
Удилище должно быть упругим. Конец удилища не должен быть
слишком тонким, так как излишне тонкий конец не даст
необходимой резкой подсечки.
Удилище хорошо оснастить катушкой, однако можно ловить
и без катушки. С успехом можно ловить двуручным спиннинговым
удилищем с лесой 0,4—0,6 миллиметра, имея достаточный ее запас.
Грузило применяется подвижное (скользящее) формы сливы,
бочонка и т. д., со сквозным отверстием в центре. У поводка груз
задерживается дробинкой. Вес груза зависит от размеров живца и
силы течения (обычно 30—60 граммов). При более легком грузиле
живца нельзя будет удержать у дна.
Поводок длиной 30—40 сантиметров, гибкий. Упругие поводки
для этого вида ловли непригодны, так как не дают свободно
плавать живцу и быстро его утомляют. Металлические блестящие
поводки заметно снижают количество поклевок.
205

Крючок № 9—10 одинарный, не толстый, но прочный. Жало
крючка должно быть постоянно остро отточено. Оттачивать жало
крючка следует не только перед началом ловли, но и во время ловли,
после поимки нескольких щук.
Применение снасточки мешает естественным движениям живца,
и он быстро засыпает.
6. УПРАВЛЕНИЕ ЛОДКОЙ
Лодка для этого вида ловли должна быть легкой, устойчивой
и иметь тупую корму. Движение лодки должно быть плавным, без
малейшего стука о борт веслами, без всплесков. В случае
произведенного стука о борт или дно лодки, что, безусловно, отпугнет и
насторожит хищника, лучше всего отъехать от этого места на 30—
50 метров и начать ловлю на новом месте.
Легкий порывистый ветер не препятствует ловле. При сильном —
лодка начинает парусить, ее сносит и удержать ее становится
затруднительно, что вынуждает прекращать ловлю.
7. ПРОЧИЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ
Во избежание потерь крючков, грузил, а также вытягивания и
обрыва лесы следует иметь с собой отцеп. Совершенно необходимо
иметь зевник или вилочку для извлечения из пасти щуки крючка.
Эти принадлежности должны быть подготовлены (положены на дно
лодки или сиденье) перед началом ловли.
Вынимать щуку из воды лучше всего прочным остро отточенным
багориком. Можно пользоваться и сачком, но не следует брать щуку
под жабры, а также извлекать крючок из жабер пальцами. Даже
при самых, казалось бы, аккуратных движениях пальцы будут
болезненно поранены.
После освобождения от крючка щуку следует умертвить. В
противном случае она будет биться о дно лодки и производить шум.
По той же причине ее нельзя сажать и на кукан.
При ловле на живца средних размеров нередко берет и крупный
окунь. Для ловли же судака «плавом» нужна несколько иная
техника ловли, которую, полагаю, восполнят на страницах альманаха
спортсмены, хорошо овладевшие этим способом ловли.
Э. Эггй
ТРИ КАЗУСА
Надо сразу признаться, что по стажу я рыболов молодой. И,
если я осмеливаюсь делиться опытом с читателями, среди которых,
вероятно, многие в рыбачьем деле «собаку съели», то только потому,
что мало у кого на счету столько... казусов..
206

К примеру: выехал я на щучек. Ну, а так как дело было в начале
августа и щуки знали наизусть все блесны всех спиннингистов на
10 километров в окружности, то ловились они, и то нехотя, только
на мертвых рыбок на снасточках. Следовательно, надо было
начинать с ловли плотичек для насадки.
Размотал я леску; подлесок — 0,2, крючок 3-й номер, дробинка
крохотная, поплавок пробочный с лесной орех, а в него воткнут
стержень белого куриного пера. Словом, вооружение самое
деликатное. На крючок насажен хлебный катышек... с сыром.
Многие, вероятно, знают о манящих свойствах гнилого сыра.
Но вот иметь под рукой «свежие» запасы гнилого сыра дело
затруднительное. То сыр «не дошел», то пересох, то (увы, и это
случается) верная подруга жизни, не вынеся сырного духа, безжалостно
выбрасывает его, оставляя рыболова «без рук».
Чтобы застраховаться от таких неожиданностей, я натираю на
терке головку зеленого сыра. Прячу его в баночку из-под горчицы,
с резиновой прокладкой на крышке. Перед ловлей смешиваю
натертый сыр с мякотью хлеба, и, по-моему, рыбы не
обижаются.
Но вернемся к удочке. Пока мы с вами отвлекались сырными
заготовками, на крючок уже «села» плотичка. Снимаю ее, насаживаю
снова хлебный катышек и забрасываю с лодки под крутой бережок.
Тут, у остова свалившейся ели, я выбросил остатки наживки
и привадил сюда плотичек. Но... внимание! Поплавок сразу, без
дрожи, пошел книзу. Чуть дернулась удочка, подсечка. Но рыбка
не вылетела из глубины, а, наоборот, легкое ореховое удилище
согнулось в дугу. Судя по поклевке, — голавль, и, вероятно, не
совсем маленький. Несколько бешеных рывков, и удилище
начинает выпрямляться. Так и есть, голавль граммов на 300. Быстро
устав, добыча появилась на поверхности. Солидная, 400 верных.
Вытягиваю ее наружу, пусть поглотает хорошенько воздуха.
Броском такую брать опасно. Подведу к борту. Теперь багорчик. Ага,
затихла. Ну-ка под жабры. Эх, черт! Ушла...
Что последовало дальше, знакомо всем рыболовам.
Настороженное недоумение, когда почему-то разглядываешь глубину — не
зацепилась ли грехом рыба плавниками за водоросли. Досада на
рыбу, на погоду, на соседа, который как раз в это время
вытаскивает «вот такого» окуня. И, наконец, добираешься до самого себя, и,
кажется, не бывает в жизни самокритичней момента, чем здесь, у
упущенного, граммов на 600, голавля.
Однако время идет. Так и на щук опоздать недолго. Стой!
Клюнуло! Ага, плотичка, видно... Тьфу, опоздал с подсечкой. Вот
наказанье, эдак больше хлебаскормишь. Туда теперь, под кусточекдам
хоть мелочь берет, но для снасточки годится. Во... бери, бери
голубушка... Ну что ты... бери... дорогусенька... нет, затихла. Так
и есть... объела проклятая, что б тебе ни дна ни покрышки...
Постой, а почему крючок не колется?... Куда я опять очки положил?
Ну, конечно. Ах ты, ведьма проклятая, жало поломала. Мало того,
207

что сама удрала, так еще ловлю испортила. Подумаешь, какая
акула. Всего-то граммов 800 весу была.
Забегу немного вперед. Возвратясь домой, я обследовал все
крючки. Оказалось, что у четырех крючков жала были так
глубоко отделены от загиба, что легко ломались.
С тех пор я всегда сразу проверяю все купленные крючки.
Удобнее всего такую проверку делать пинцетом. Взяв в левую руку
щу... Тоже не дается. Тогда отсюда. Э, черт! Где мой ножик?
Конечно, не так аккуратно, как дома...
Дорогой мой собрат! Возьми кусок хорошего (не ломкого)
картона толщиной 2 миллиметра. Отрежь кусок 70x140 миллиметров.
Сделай ножницами (они дают хороший изгиб прореза) с двух
узких сторон на 3 миллиметра глубины по 20 надрезов. Затем
заготовь 20 различных поводков с различными крючками, насаживай
крючок изгибом в верхнюю прорезь, а поводок вдевай в прорези
нижнего ряда. Получится такая картина.
Заверни картон в черную фотобумагу и будь спокоен. Любой
размер крючка с нужным поводком незамедлительно у тебя будет
под рукой в нужный момент. Никакой килограммовый голавль не
заставит тебя опоздать на ловлю щук. Конечно, если ты этот
пакетик... не забудешь на книжной полке.
г. Ленинград
крючок в месте изгиба, правой
рукой с пинцетом зажимают жало и
слегка пошевеливают. 1 —2 крючка
из десятка 3 и 4 номеров
наверняка не выдержат такого испытания.
Но не кончать же из-за одного
крючка рыбалку? Хотя время,
конечно, уже не ждет. Скорее новый
крючок. Как усердный ученик
«честных и знающих людей», я
заготовил крючки на поводках заранее.
Теперь и привязывать не надо.
Продел, раз — и готово. А то сейчас
руки в хлебной насадке да рыбьей
слизи, где там 3 номер да еще на
0,2 подвязать. Сейчас сразу достал
из запаса, и все. Вот в этой
конфетной коробочке десятка два
крючков, да разных размеров,
только бери, выбирай! Вон они,
красавцы! Вот этот и возьму. Эх,
этот чего-то запутался. Тот выта-

Н. Иванов
НОЧНОЙ ЛОВ ФОРЕЛИ
Айгир — небольшая горная речка Южного Урала. На
географических картах ее не найдешь, только на карте лесных
участков значится тоненькая змейка, короче даже своего написанного
названия — Айгир. Однако для рыболова-спортсмена она
представляет большой интерес — в ней еще сохранилась форель.
Пять-десять лет назад эта красивая и теперь редкая рыба
водилась во многих речках Южного Урала. Приходится сожалеть, что
в настоящее время не принимается нужных мер по сохранению ее. Не
ведется борьбы и с хищническим истреблением форели различными
видами взрывчатки и перегораживанием речек.
Правый берег Айгира недалеко от своего впадения в Инзер
гористый. Высокие скалы отвесно громоздятся над речкой. Русло
ее загромождено крупными валунами. Вода с далеко слышным
шумом, встречая на своем пути препятствия, пенится, бурлит,
крутится в водоворотах, а вырвавшись из ущелья, стремительно несется
дальше, покрытая крупными хлопьями пены.
В верхнем течении Айгир очень извилист, короткие плесы чере-
редуются с перекатами. Берега густо заросли черемухой, ольхой,
шиповником, у самой воды — кустами ивняка. Дно речки завалено
утонувшими стволами деревьев с торчащими во все стороны еще
не успевшими сгнить сучьями. После весеннего спада воды речка
неширока, неглубока, но очень быстра. В редких случаях отдельные
омутки или плесы достигают ширины 6—8 метров, при глубине
1 —1,5 метра, а там, где вода, подмыв землю, проложила себе
Дорогу под берегами, речку и перепрыгнуть можно. Вода чистая,
светлая, родниковая, очень холодная. В такой речке бреднем не
каждый рискнет ловить, а в сети форель не попадает, другими
снастями ее не возьмешь; ночью она охотится и от света
немедленно уходит. Все это пока и спасает форель от полного
уничтожения, но с каждым годом ее становится заметно меньше, а поймать
крупную форель в обычных условиях удается редко.
Охота за форелью, за этой осторожной и пугливой рыбой, очень
трудна. Достаточно только тени от удилища на воде, как она
немедленно исчезает или, затаившись среди коряг (средняя форель),
не возьмет ни на какую насадку, даже если ухитришься подвести
под самый нос извивающегося на крючке толстого жирного
червяка или целую гроздь их. Даже на брошенных в воду червяков
(без удочки) или другую наживку она не обращает никакого
внимания.
В то же время речная форель — очень жадная рыба, и если
не видит опасности, то с равным успехом хватает насаженные на
крючок куски любой рыбы, как свежей, так и соленой, кусочки
мяса, земляного червя, слепня, кузнечика и т. д. Только любую
209

наживку надо забрасывать в воду так, чтобы создавалось полное
впечатление естественного падения ее, а самому не быть на виду
и не выходить на край берега. Закидывать удочку, скрываясь в
гуще береговой поросли,—трудновыполнимая задача. Часто
приходится много времени тратить на распутывание зацепившегося
за ветви крючка или лесы. Со спиннинговой катушкой забросить
удочку гораздо легче, конец удилища пролезет в любой и небольшой
просвет между ветвями, и форель берет в этом случае охотней,
но... часто срывается, а это всегда вызывает и досаду и
сожаление. Дело в том, что у форели верхняя и нижняя губы твердые
и требуется резкая подсечка. Береговые же заросли не всегда
позволяют это сделать.
Крупная форель редко становится добычей рыболова. Нам
иногда попадались экземпляры весом до килограмма, но это было
не то, что порой приходилось видеть в речке. Обычно крупная
форель держится одиночками или парами. В хороших местах нам
иногда удавалось вылавливать до восьми штук средней форели
подряд, причем всегда первые экземляры были крупнее последних.
Как уже говорилось, форель — жадная рыба и сразу же
хватает удачно заброшенную насадку. Если этого не произошло,—
значит, здесь нет рыбы или она напугана и брать не будет.
Следует, не теряя времени, переходить на другое место.
Вот так с раннего утра и до позднего вечера и двигаешься по
берегам извивающейся речки. Продираясь в кустах, сломаешь не
одно удилище, иногда и холодную ванну примешь, сорвавшись в
воду, и поцарапаешься каждый раз с ног до головы о несносные
колючки буйно разросшегося шиповника. Однако никакие
трудности не останавливают рыболова-спортсмена.
Каждый год весной и осенью бываем мы с приятелем на Айгире.
Как-то ранним октябрьским утром шагали мы в верховья Айгира
и повстречались с рыболовом, возвращавшимся домой. Незнакомец
был местным жителем. Он показал нам свой улов, и мы замерли в
немом изумлении. Среди пойманной рыбы было немало крупной
форели, поймать которую мы давно мечтали, но никак не могли.
Мы долго не могли решить, как удалось старому рыболову
поймать крупную форель. Его снасть была такая же, как и у нас,
повадки рыбы мы хорошо изучили. Целый день мы ломали голову над
этим вопросом. Поздно вечером, сварив уху из свежей форели и сидя
у костра, мы продолжали разговор на ту же тему.
Было одно не совсем понятное для нас обстоятельство: почему
встреченный нами рыболов уходил домой утром, когда мы только
начинали рыбалку?
Ночь спустилась тихой и ясной. Полная луна, поднявшись из-
за гор, осветила ровным мягким светом прибрежные кусты и
погрузившийся в дремоту неподвижный лес. Только речка
продолжала катить свои'воды, как-то особенно громко и звучно шумя на
перекатах в ночной тишине. Спать не хотелось. После некоторого
молчания приятель заговорил: «Форель готовится метать икру, начала
210

появляться на песчаных отмелях и крупная рыба; не раз приходилось
видеть ее при подходе к берегу».
«А что если попробовать ловить ее ночью?» — такая мысль
никогда раньше не приходила нам в голову. Обсудив все трудности
ночного лова, мы приготовили снасти и спустились к речке.
Первые же наши забросы были удачными. К тому же ночная
рыбалка по сравнению с дневной действительно оказалась менее
трудной. Не было необходимости забираться в прибрежные
трущобы, а в менее заросших местах, распустив снасть по течению на
длину плеса, при обратном медленном подматывании лесы,
движущейся против течения, крючок с наживкой привлекает форель
и она хватает очень уверенно, глубоко заглатывая его. Словом, за
короткий срок мы наловили немало хороших, мерных форелей.
Вдруг со стороны приятеля донесся сильный всплеск воды и
громкий крик о помощи. Подбежав к месту, где ловил мой приятель,
я с удивлением увидел его на середине речки что-то внимательно
высматривающего. Оказалось, что приятель, рыбачивший без
катушки, после подсечки клюнувшей форели и не в меру сильного
рывка почувствовал, что конец удилища не выдержал и обломился,
упав в воду. Приятель прыгнул за ним, но поймать не успелдак
как он тотчас же исчез под водой.
Октябрьская ночь далеко не располагает к купанью, но в
азарте приятель мой не обращал внимания на холод, хотя вымок до
нитки. Мы приступили к поискам. Значительно ниже по течению
мы нашли запутавшийся в ветлах конец удилища. Высвободив его,
приятель начал осторожно подтягивать сидевшую на крючке рыбу.
Однако в начале лесанё поддавалась, и мы подумали, что это зацеп,
а рыба давно сошла. Наконец форель не выдержала, немного
подалась за жилкой и сразу же проявила себя, начав яростное
сопротивление. Она бросалась из стороны в сторону, становилась
поперек течения, резкими и неожиданными рывками выбрасывалась
из воды, стараясь сорваться с крючка или порвать жилку. Вода
бурлила, волнами расходясь по всему плесу. После долгой и
упорной борьбы нам все же удалось подвести рыбу к берегу и выбросить
ее из воды. Пойманная форель оказалась очень крупной и весила
почти 3 килограмма.
Мы поняли, что крупная форель в таких небольших речках, как
Айгир, днем прячется в недоступных местах, а ночью выходит
жировать. Преимущества ночного лова подтвердились и в
последующие наши посещения Айгира: мы не раз вылавливали крупных
форелей, но такого экземпляра, как в первую ночь, ловить больше
не приходилось.

Александр Сериков
В ПОРЯДКЕ ОБМЕНА ОПЫТОМ
О ДРОВАХ И РАСТОПКЕ
Если во время вашего похода идет нудный обложной дождь
если все кругом промокло так, что мокрее уж некуда, а примуса
нет, а на разжигание костра истрачено (бестолку истрачено)
несколько не успевших отсыреть коробок спичек,— особенно хочется
горячей пищи, чайку и невольно вспоминается домашняя обстановка,
где этих благ в преизбытке. Если это так, если все вы нахохлились,
натянув плащи, и похожи на мокрых ворон, а ваши души отсырели,
скулят и рвутся домой,— пусть дежурный или костровой поищет
сушняк краснотала (шелюги). Те палочки, которые трещат при
ломке,— на растопку, нетрещащие — на дрова. Найдете
краснотал— обеспечен костер, обеспечены горячая пища, тепло, чай-
и свет.
По мере разгорания костра советуем понаблюдать за вашими
товарищами (за собой не так удобно), как уксусно-кислые выражения
лица сменяются поочередно неверием в успех, проблесками
маленькой надежды, сотая процента которой постепенно
увеличивается до полных ста, уверенностью и, наконец, радостью и
удовольствием, неземным блаженством — костер горит вовсю, с треском,
дымом и пламенем... Да что там и говорить! Такую быструю смену
настроений в обыкновенной жизни домоседа вы никогда наблюдать
не сможете. Раньше скучные и раздраженные, а теперь довольные
и подобревшие, друзья жмутся к огню, протягивают к пламени
красные мокрые руки, покрякивают от удовольствия, и даже если
дым в глаза попадет, то не ругаются, как в жаркие дни, а только
добродушно ворчат.
Если вы не сумеете заглянуть в мысли ваших друзей
—загляните в свои собственные и отметьте, как из них улетучиваются до
этого такие соблазнительные воспоминания о домашних удобствах
и как каждая клеточка вашего организма впитывает запах ухи или
зажарки к супу, аромат чая с ежевичной заваркой, тепло, свет,
дымок костра. И вы опять решаете путешествовать, если и не до
скончания века, то, во всяком случае, подольше.
Итак, отступление не состоялось, вы выдержали и к своим
положительным качествам можете добавить еще один плюс...
У нас сложилось впечатление, что сушняк краснотала, даже
пролежавший 101 тысячу лет на дне моря, при ломке трещит и
почти мгновенно воспламеняется. Вот какой он, краснотал! Недаром
о нем даже песня сложена:
«Ах, краснотал мой, краснотал...»
Может, эта песня и не совсем к его топливным качествам
относится, но все же, знаете, приятно, что песня о нем есть.
212

КРАТКАЯ РЕЧЬ О ДОЛГИХ МУКАХ
Кто чистил окуней, ершей и носарей, знает, насколько
невеселая эта работа. Не одному любителю костра и солнца какие-то
сопливые ершишки портили настроение. Кладешь его, паршивца,
на весло, держишь и за хвост и за голову, скребешь по нему ножом,
как по чугуну после плохой отливки... Руки исколоты и изрезаны,
если соскоблишь какую несчастную чешуинку — она обязательно
в глаз или на очки прыгает, и солнце кажется потускневшим, и река
не такой красивой, и друзья.... И хотя нет ухи вкуснее ершиной или
окуневой, плохо, ох, как плохо, когда сваливаются на наши головы
окунята, ерши и носари...
Обычно в путешествии это наказание спихивается на самых
молодых, а если самые молодые имеют опыт, знают, почем фунт лиха,—
на новичков: «Давай, мол, приучайся, осваивай эту необходимейшую
работу». Советуем брать в поход человека специально для
обработки окуней, но за ним надо следить, чтобы после первой же чистки
он не удрал.
Первый раз в нашем путешествии окунишек и прочее чистил
Федя-новичок. Сначала он бодро взялся за это дело, жизнерадостно,
можно сказать с энтузиазмом взялся. Даже смотреть на него было
приятно: низенький, коренастый, рукава рубашки и штанины
подкатаны, лицо сияет. Весь вид Феди как бы говорил, что чистить
рыбу —для него самая желанная работа. Однако после пятого
носаря Федя скис и проворчал: «Тож-же мне, человечество! Быстрее
звука летает, атом расщепило, а машинку для чистки носарей
придумать не может. Небольшую такую, карманную, вроде безопасной
бритвы...» Посмотрел он на руки, потрогал красные точки уколов,
выбрал окуньков, носарей и ершей и отложил их в сторону, а сам
принялся за плотву и подлещиков. Почистил их, помыл, осторожно
через плечо оглянулся и «нечаянно» сбросил отложенных колючих
на течение...
Обычно рано или поздно — зависит от характера новичка —
наступает такой момент: получив новую партию рыбы, отобрав
окуней и прочих колючих и немного потоптавшись на месте или сразу
же буйно (тоже от характера зависит), новичок заявляет:
— Я уже!
— Как уже? Так быстро почистил?
— Я хотел сказать, что уже освоил эту работу. В совершенстве.
— Вот и чудесно! Давай, значит, быстренько разделывай
рыбку, жарить будем. Вникай теперь в тонкости, до совершенства,
знаешь ли...
— Нет хлопцы,— новичка начинает трясти.— Ос-сточертели
мне эти окуни, я хотел сказать. Хватит. Пусть утешается еще кто-
нибудь.
— ???
— По очереди мучиться будем. Кто наловил этих мелких
сопливых колючек? Начинай первым работать...
213

Вот вам и ну! На мальчишку можно повлиять с позиции силы —
больше, мол, не поедешь,— а здесь уже — засучивай, хлопцы,
рукава по очереди...
А для облегчения этой работенки надо сделать очень немногое:
взять окуня, ерша или носаря за хвост и за голову и растянуть,
погнуть его из стороны в сторону до хруста в костях (рыбьих). Если
рыбина скользкая — макнуть хвост и голову в песочек. После
хруста вся эта колючая братия скребется если и не так же легко,
как плотва или верховодка, то все же легче, чем нерастянутая.
Зная по опыту, что дома рыбу приходится чистить женам,
дочерям и мамашам, обращаем ваше внимание на эту сторону вопроса
и просим: не держите в секрете этот прием, посвятите
непосвященных!
Кто-то советовал окуней, ершей и всякую рыбу чистить о
дерево. Мы пробовали. Если будете плыть по Днепру и увидите дуб
с ободранной до высоты двух метров корой —знайте, об него Федя
окуня драл. Выше дотянуться Федя не смог и со злости бросил
окуня в воду. Окунь поплыл, а дуб и сейчас стоит голый, если только его
не срубили.
}
СОВЕТ ТРЕТИЙ
Убедительно советуем не брать с собой в лодку индивидуумов,
имеющих привычку во всеуслышание восторгаться красотами
природы. Такие думают, что, кроме них, никто ничегошеньки в красоте
не смыслит, и считают своим долгом, своей главнейшей
обязанностью обращать ваше внимание на привлекательные места.
Сначала вы такому любезно поддакиваете. Потом вам это
немного надоест и вы, соглашаясь, только головой кивать будете. Но он
все не унимается, и вы, наконец, полностью раскусываете, «шо это
за тип» с вами в лодке: этот тип явно мешает вам и любоваться
красивыми местами и, как говорят, прочувствовать их красоту.
Его слащавое сюсюканье, как мошка в вашем глазу, как
водянка на ладони. Все чаще и с все большей неприязнью посматриваете на
его восторженные глазки, на порхающие ручки, и думаете, что день
безнадежно пропал, и ругаете себя, что связались с ним, и ищете,
как бы от него избавиться. Вот это уже хуже. Если это
почувствовали — отодвиньтесь от него ради общего спокойствия подальше
или почаще поливайте речной водой свою неосмотрительную голову.
Иначе вы совершите хулиганский поступок с целью самозащиты:
сбросите своего невоздержанного соседа в воду, а отсюда целый ряд
неприятностей.
Отучать от «восторгания вслух» можно только планомерным,
организованным (но никак не стихийным!) маканием
восторгающегося в воду.
Делаете вы остановку. Но следите, чтобы ваш клиент не понял
ваших намерений и не улепетнул,— такие это могут, а потом
лови его. Причалили — берете его, раба божьего, за руки, за ноги
214

и макаете (с техникой макания можно ознакомиться по
кинофильму «Верные друзья»). Макаете— и смотрите на выражение его лица,
и слушаете его лепет и обещания (или вопли и ругань —они,
восторгающиеся, ведь тоже разные). Вопрос о прекращении процедуры
решается всеми вместе, голос макаемого считается совещательным,
но ни в коем случае не решающим.
Но, если перевоспитать не надеетесь, не берите. Пусть сидит
дома или сам с собой плавает, сам себе своим слащавым
бормотанием жизнь отравляет.
ВОПРОС О НАСАДКЕ
Спешим сообщить вам интересную новость: чтобы поймать
рыбу удочкой, нужна насадка, нужны черви (кроме случаев,
оговоренных Чеховым). Правда, вы этого не знали?..
В длительном путешествии червяк — самая удобная насадка,
так как ручейники, опарыши и пр. — штука труднодобываемая, а с
растительными насадками (кроме хлеба насущного) возиться не
каждому захочется. В поездках, особенно если берега речек
песчаные, червей берегут больше, чем собственное здоровье, экономят
строже, чем хлеб или масло. Но в конце концов они все же
кончаются.
Известно, что земляных червей добывают: «... железняка —
беловато-розового, жесткого и малоподвижного — на огородах или
пустырях, но чаще всего в глинистом грунте; навозного шустрого
червячка — в местах, где старый перегнивший навоз...» В общем,
смотрите стр. 52 «Как ловить рыбу удочкой» Колганова или в любой из
множества книг и книжечек по этому вопросу. Там с теорией все в
порядке и все ясно. А вот как в действительности обнаружить
червячные месторождения, если кругом песок? Берег песчаный,
сухой и везде, где ни копнешь,— под слоем темнозема мощностью
до 3—4 сантиметров опять песок. Около селений дело проще: к
вашим услугам вездесущие и всезнающие мальчишки.
Только мы подъехали к Григорьевке и.ступили на неведомую
нам землю, из-за кустов вышли Робинзон, лет шести, в одних
трусиках, и Пятница — в коротенькой, «до пупа», рубашонке, лет трех-
четырех. Стали поодаль, поглазели на нас, на наши лодки, провели
летучее совещание. После решения какого-то животрепещущего
вопроса Пятница с достоинством запустил палец в нос, а
Робинзон, деловито шмыгнув носом, обратился к нам с предложением:
— Дяденька, а может, вам чэрьваков накопать?
За пару крючков они охотно показали нам червячные россыпи,
и, мы, таким образом, могли копать червей ровно столько, сколько
нам было надо.
А если села близко нет? Весной в любом месте и самим найти
можно. А летом? Сколько раз так было, что мы облазили всю округу,
все низкие места, копались в траве, в кустах — горы земли перево-
215

рачивали. Представьте себе, как взрослые, солидные люди
самозабвенно роются в земле, подобно, извините, поросятам. Жарища среди
кустов, как в парилке, пот ручьями льется, все перепачкались,
как двухлетние ребята, оставленные без присмотра, на плечах, на
шее, на щеках — грязные отпечатки рук. Ведь если надо комара
прихлопнуть, не станешь каждый раз руки вытирать... И за такой
адский труд, за комариные укусы, за исцарапанные лица, руки и все
тело наградой нам было полдесятка тощих, полудохлых червяков,
на которых даже самый отощавший пескарь и плюнуть не захочет.
Мучились мы, и ныли, и молили бога о червях, как о манне
небесной, до одного случая. Однажды Николай шел по берегу и
увидел такую картину: вихрастый конопатый рыбачок ловит
удочкой, рядом сумка с чем-то, а около нее от муравьев аж черно —
бегают, копошатся, в сумку залезают.
— Привет рыбачку! Смотри, муравьи твой завтрак скушают.
Рыбак глянул, улыбнулся:
— Не-е, это я на них ловлю.
Сумка-то оказалась с муравьями! Удочка у рыбака легкая,
нежная, поплавочек, как спичка, перяной, крючочек самый маленький.
Хватает он бегающую насадку (и в сумку лазить не надо) и по два,
по три нанизывает на крючок — брюшки прокалывает.
Забрасывает — голавлики, язики, верховодки, чехонь одна за другой
цепляются. И крупная рыба берет.
Итак, если червей у вас нет, ручейников, опарышей, да вообще
ничего такого популярного в качестве насадки не имеется и нет
даже надежды, что достанете такие драгоценности,— ловите на
муравьев, ивы будете с ухой и жареной рыбой. Черные муравьи —
хорошая насадка, а большие рыжие еще лучше. Муравьи в воде
почти всегда есть: то дождем смоет, то сам в воду упадет — сама
природа засыпает и прикормку и приваду.
Насчет спортивности такой ловли можно сказать одно:
попробуйте ловить на муравья эту жирную пузатую мелочь, а мы посмотрим,
как это у вас получаться будет. Мы сначала много пробовали и
только потом уже ловили. Во многих случаях в начале ловли,
пока опыта нет, удовольствие будут получать только верховодки.
Насчет мест обитания муравьев: летом трудно найти место, где
бы их не было. А вообще необходимо взять за правило пробовать
ловить на все, что попадается под руку, искать и искать. И
обязательно найдете то, что нужно, и с рыбой будете.
«Кто ищет, тот всегда найдет!»
И ЕЩЕ РАЗ ОБ ЭКИПИРОВКЕ РЫБАКА (И НЕ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ)
Каждый рыбак, будь то спиннингист, поплавочник или тяжелый
на подъем доночник, обязательно в какой-то период своей любитель-
ско-рыболовецкой деятельности усиленно раскидывает мозгами в
поисках наилучшего способа переноски снастей из дома к «театру
действий».
216

Многие не могут ловить спокойно, если на речке у них нет
такого запаса лесок, крючков, грузил, поплавков, поводков,
блесен и пр., «чтобы ловить не оглядываясь» — не жалеть снастей.
Такие иногда доходят до того, что таскают на себе около полпуда
снастей. Наверное, не очень-то их огорчает, если и не поймают
ничего— все равно домой есть что нести. А других кусок лески да
пара крючков вполне удовлетворяют.
В связи с этим и понапридумано множество самых
разнообразных вариантов транспортировки орудий лова и тары для их
упаковки.
Один обожает держать каждый крючок, каждую блесенку или
еще что в отдельной баночке или коробочке, свалит их все в
рюкзак — и побежал на речку, только задребезжало.
Другой любит эти коробочки помещать порознь и шьет себе
специальный костюм с полсотней карманов: карман для коробки с
грузиками, карман для коробки с леской, с поводками, с
крючками № 5, с крючками № 10, с «Трофимовкой» желтой, с «Трофи-
мовкой» белой (если спиннингист). Для завтрака — тоже карман,
для...
— Зачем столько?
— А чтобы не путаться,— пояснил «карманщик»,— а сразу
вынуть искомое. Вот, например, мне нужна белая «Универсалка».
Зачем я буду рыться в целой куче перепутанных поводков,
тройников, блесен? Я сразу р-раз в этот карман — и... Простите,
ошибся, здесь у меня сосиски. Она в этом вот... Хм... Между прочим,
видите, какая удобная фляжечка? По спецзаказу! А блесна вот
в этом кармашке.
Вынул еще коробочку, потарахтел ею около уха:
— Никак грузила... В общем, костюм этот у меня всего
полтора года, и я еще не совсем привык, немножко путаюсь. Но все же
вы, я думаю, убедились, как это изумительно удобно: понадобилось
что — р-раз в карман....
М-да-а...
Вынул я «Шахтерские» и спички из правого кармана брюк,
закурили. Похвастался блесной своей конструкции — коробочку
с новыми блеснами я всегда держу в левом нагрудном кармане
куртки. Показал новую сверхпрочную леску — я ношу ее про
запас в левом внутреннем кармане куртки. Осмотрели все мои
блесны — они помещаются в специальном подсумочке (конструкцию я
взял из «Рыболова-спортсмена» №4) — и разошлись по своим делам:
я — ловить рыбу, он — осваивать свой костюм....
Третий же рыбачок зашпилил пару крючков в подкладку
кепки, удилище — на плечо и пошел. Такой вариант
«транспортировки орудий лова к водоему» живет уже 3152 года (а может, и дольше)
и сейчас не менее популярен, чем в древности. Особенно у
ребят.
В общем, как видите, способ переноски блесен, лесок, крючков
и прочего — дело характера и вкуса. Возраст решающего значе-
217

ния не имеет. Зашпиленные крючки бывают и в мятых кепках
ребят, и в шикарных шляпах лысых бородачей.
Но если в кепке может быть и леска, и спичечная коробка с
червями, пойманные пескари и другие не менее драгоценные вещи, то
в шляпе до сих пор можно найти только пару (или десяток)
зашпиленных в подкладку крючков. Шляпа рыбаками полностью еще
не освоена, не то что кепка, куртка или брюки.
Неисчерпаемые возможности шляпы в роли чемодана (тары) для
упаковки и переноски блесен, а также как инструмента для
полировки блесен открыл один наш общий товарищ.
Получилось это так. Товарищ наш, тоже заядлый рыболов,
решил сменить простую удобную кепку на солидную фетровую шляпу.
Решено — сделано, шляпа была куплена. Но по недосмотру она
попала в руки самого младшего сынишки, а тот вздумал примерять
ее на чугунки, кастрюли, сковородки. Как выглядела шляпа на
этих кухонных предметах — неизвестно, но после этого ходить в
ней на работу было невозможно. Спустя некоторое время после
этого происшествия наш товарищ влетел к нам. Было воскресенье. Мы,
спиннингисты, сидели вместе и ругали дождь, который испортил
нам рыбалку. Приятель явился в той же злополучной шляпе. На
ней почти не было видно следов недавнего происшествия. Сразу
же, с ходу, он разразился серией вопросов-ответов:
— Хлопцы! Где удобнее всего хранить и носить блесны,
тройники и леску? В коробке? Х-ха! А чем лучше всего полировать
блесну? Наждачком и суконкой? Иглой? Не угадали! В шляпе и
шляпой!
— ???
— Вот! — Он снял шляпу и бросил ее перед нами на стол. Звук
получился такой, будто уронили на землю котелок с вареной
картошкой, чуть мягче только.
Мы недоуменно переводили глаза с загадочно поблескивавшей
подкладки шляпы на ее владельца.
— Ха-ха-ха! Непонятно? А вот! — Он взял шляпу, откатил
клееночку, откнопил половину подкладки и вывернул ее. В ней
на картоночках по кругу было прикреплено около десятка разных
блесен — тройниками в середку. А в самом центре — моток жилки,
на глаз — 0,6, метров 50. На фетре под подкладкой светлел
широкий мазок пасты ГОИ, уже с блестками латуни.
— Вот! — Приятель легко снял блесну с петелек на картоне,
потер ее об мазок пасты и бросил на стол. — Готово! Фетр! Ясно?
Наилучший полировочный материал!
Оказывается, что для работы он купил себе другую шляпу, а
пострадавшую приспособил для рыбалки. Бензином быстро и
хорошо (и химчистки не надо) вычистил пятна, подпорол подкладку,
изнутри пришил к ней картонки—«для жесткости и чтобы
крючки в череп не впивались», поделал петельки для блесен и пришил
кнопки, чтобы подкладка пристегивалась. Вот и все.
— Носить-то ее все ж тяжеловато,— заметил один из нас.
213

— Ч-что? Тяжеловато, говоришь? Лишних сто граммов и уже
тяжеловато?! — возмутился наш товарищ, приводя шляпу в
порядок. — Это ж тебе не портфель с почти ненужными
бумажками, это же блес-ны! А как же на Востоке целые корзины с
картошкой на голове носят? Дело привычки, дорогой, да. А ведь
удобство какое: и карманы не загружены, и... да что там говорить!—Он
надел свою модернизированную шляпу набекрень, подмигнул нам
и весело расхохотался, очень довольный своей выдумкой.
Мы призадумались. Ведь вот каких неожиданнейших
результатов можно добиться, если к использованию своего костюма
относиться творчески. Ну что такое шляпа? Предмет, казалось бы,
ни к чему, кроме своего прямого назначения не годен, а что из нее
можно сделать!..
Однако так эта шляпная история не кончается.
На первой же рыбалке нам пришлось снимать с товарища его
шляпу: какой-то крючок ухитрился-таки проколоть подкладку и
основательно запутаться в волосах. Впечатление было такое,
будто держишь в руках не головной убор, а пару увесистых
кирпичей.
Потом мы заметили, что он почти все время носит шляпу в
руках и только потирает красную полосу на лбу, а во время заброса
спиннингом часто не надевает ее, а кладет на землю — восточный
человек из него явно не получался...
Как-то он раздобыл старую лодку и поплыл на средину широкого,
глубиной до десяти метров, омута. Шляпу пришлось надеть на
голову — лодка протекала, а лавочек не было.
Ему сразу же повезло: после второго заброса взяла хорошая
рыбина. Но подсачек какна грехон забыл на берегу. Водил он рыбину,
водил, подвел к лодке, быстро нагнулся, и...он подхватывает щуку
под жабры, а шляпа от резкого движения срывается с головы и
бултыхается в воду. Бросил он щуку, хвать — за шляпой, ан от нее
только круги по воде. Махнул рукой, кинулся к щуке... Какая же
щука будет ждать столько? Сошла, конечно.
Можно ручаться, что давненько омут не слыхал выражений в
такой самокритической манере...
Щуку он, хоть и не эту, все же поймал, а шляпа... Протянул он
пару раз тройник по дну и махнул рукой. Махнул рукой и, как нам
показалось, даже вздохнул с облегчением...
Кажется, Ходжа Насреддин сказал: <вто я выдумал кушать хлеб
со снегом, но и мне самому не понравилось».
Конечно, все эти знания приобретутся и просто со временем, на
практике, но зачем тогда существует обмен опытом? И если вам
какой-нибудь из советов поможет — честное слово, рады будем.

Т. Овчаров
НА ПШЕНИЧНЫЕ ОТРУБИ
Ловля на вареные пшеничные отруби интересна и почти всегда
успешна. На эту насадку клюют сазан, язь, голавль, лещ, подуст,
плотва и красноперка.
Чем отруби крупнее, тем лучше: ведь они одновременно
являются и насадкой и прикормкой — в воде отрываются крупинки,
которые привлекают рыбу. Чем больше крупинки, тем рыба лучше
видит их.
Как приготовить of руби? В котелок или кастрюлю
наберите-поллитра воды. Бросьте маленькую щепотку красной краски,
применяемой для материи, или сухого сурика: окрашенная насадка лучше
привлекает рыбу. Когда вода закипит, всыпьте три-четыре полные
горсти пшеничных отрубей и две небольшие горсти такой же муки —
она добавляется для клейкости. Затем хорошенько перемешайте,
поставьте на огонь и дайте 3—4 минуты прокипеть. После этого
снимите котелок, добавьте отрубей и помешивайте до тех пор, пока при
скатывании шарика величиной с вишню масса перестанет липнуть к
пальцам.
Проверить, правильно ли сварены отруби, можно таким путем.
Скатав шарик и нацепив его на крючок, опустите в воду на течении.
Если от него постепенно отрываются маленькие крупинки, а сам он
крепко держится на крючке, то все в порядке. Если же шарик
держится только полторы-две минуты, а потом разбухает и спадает с
крючка, то надо добавлять отрубей. Учтите, что, если будете
рыбачить на быстром течении, отруби надо приготовлять покруче,
т. е. добавлять больше муки. Это же надо учесть и при ловле со дна.
Куйбышевская область
С. Зябкий
УРАЛЬСКАЯ „ЧАКАНКА"
У любителей подледного лова на Урале и в Зауралье
заслуженным успехом пользуется «чаканка», или, как ее еще называют,
«чеканка», по-видимому от местного названия рогоза «чакан».
Это зимняя удочка, очень удобная, прочная, легкая и изящная.
На комле она покрыта сухими листьями, отчего удочка не
холодит руку. Изготовить ее просто. Для этого необходимо иметь
сухую липовую ( а в крайнем случае, ивовую, осиновую или
сосновую с наименьшим удельным весом древесины) палочку диаметром
25 мм, длиною 220 мм; два отрезка рогоза из комлевой части стебля,
длиною 250 мм; два прутика степной таволги длиною 240 мм,
диаметром 5 мм; тонкий и прочный шпагат из льняных ниток; нитро-
клей и отрезок стальной проволоки диаметром 0,3 мм или обычную
струну для балалайки.
220

Перед обработкой палочки, являющейся основой «чаканки»,
в одном ее конце, по продольной оси, надо просверлить на
глубину 40 мм отверстие диаметром 5 мм для скрепления основы с удиль-
ником. Для укрепления колышков мотовилец с основой
просверливается, как показано на рисунке «а», несколько пар отверстий (по
желаемому количеству мотовилец) под углом. После этого пятку
основы следует закруглить, а конец с просверленным отверстием
срезать на усеченный конус.
Один прутик явится удильником, а другой разрежется на
колышки для мотовилец. Удильник (рис. «б») длиною 240 мм и
колышки надо вставить в просверленные отверстия, введя в них по
2—3 капли нитроклея.
221

Листья рогоза на стебле следует размочить. От этого они
становятся мягкими, легко поддающимися формовке и хорошо будут
облегчать основу «чаканки». На внутренней части каждого листа в
верхней трети надо сделать срез вплоть до наружной оболочки
(кожицы) листа для того, чтобы обвертка основы к удильнику сошла
на нет.
Несрезанные концы листьев туго стягиваются шпагатом. В
расправленный пучок листьев вставляется основа «чаканки», пяткой
к перевязке. Равномерно разложенные и выровненные по основе
листья крепко притягиваются шпагатом к основе (рис. «г»). Концы
листьев в пятке «чаканки» срезаются почти вплотную к перевязке.
Поверхность среза и все узелки покрываются клеем.
В 7—8 мм от конца удильника просверливается отверстие, по
которому свободно должна скользить леска. По диаметру
удильника делается неглубокий раскол для ввода лески в отверстие.
Против отверстия к удильнику наматывается нитка, смоченная
клеем, и прикрепляется спираль из проволоки, которая будет
служить весьма чувствительным кивком.
Изготовленные таким образом «чаканки» служат мне вот уже
6 лет и зимой, при подледном лове, и летом, с лодки.
Т. Е. Беляйкан
УНИВЕРСАЛЬНАЯ ОСНАСТКА ВРАЩАЮЩИХСЯ БЛЕСЕН
В настоящее время среди спиннингистов широкое
распространение получили комбинированные вращающиеся блесны с так
называемым «грузом-головкой».
Действительно, блесны с грузом-головкой, укрепленным на
стержне, вокруг которого вращается лепесток блесны, имеют ряд
неоспоримых преимуществ: повышаются удобство, дальность и
меткость заброса, увеличивается сходство с живой рыбкой,
упрощается укладка блесны на воду, расширяется возможность
маневрирования при подмотке.
Однако наряду с перечисленными достоинствами описываемой
снасти есть и крупный недостаток — необходимость ношения с
собой целого ряда блесен вместе с их грузами-головками общим весом
20—30 граммов каждая — т. е. общая непортативность.
Ниже предлагается применяемая нами конструкция блесны
с грузом-головкой, которая, сохраняет все преимущества
описанной выше снасти, но не имеет ее недостатков.
Блесна состоит из трех основных частей (рис. 3);
а) груза-головки,
б) стального стержня и
в) набора вращающихся лепестков блесен.
Груз-головка (рис. 1).
222

Груз-головка отливается из свинца или олова. По форме груз-
головка несколько напоминает рыбью голову. Сходство это может
быть дополнено соответствующей раскраской.
Сечение по 1-1
12
Сечение по 2<2 Вид по 3*3
Л'
Ю
го
t
-
>J
24
2
—-
5
2
3
Рис. 1
В теле груза устраиваются сквозное отверстие 1 и каналы 2 и
3, образуемые при литье закладкой в форму медного или дюралие-
еого стержня 4, натертого графитом. После выемки отливки из
формы стержень выбивается легкими ударами молотка.
60-70
Общал длина
Рис. 2
стержня - 125-135мм
На рис. 1 указаны конструкция и примерные размеры (в мм)
груза-головки весом 25—28 граммов.
Стальной стержень (рис. 2).
Стержень изготовляется из пружинной стальной проволоки
диаметром 0,7—0,8 мм.
В стержне устраиваются: на одном конце обычный замок для
надевания якорька (тройника) — 1, а на другом — петля 2,
которая входит в отверстие и каналы груза-головки.
Перед выгибанием петли на стержень одевается бусинка 3 из
меди или стали для удержания лепестка блесны.
На рис. 2 даны размеры (в мм) и форма стержня применительно
к грузу-головке, изображенному на рис. 1.
223

Сборка блесны (рис. 3).
При сборке конец петли 1 пропускается через отверстие в
выбранном лепестке блесны «в», который, скользя по петле, доходит
до бусинки 2. Петля своим концом 3 вдвигается до отказа в
отверстие груза-головки 4; при этом свободный конец петли войдет в
6 о la
Рис. 3
каналы груза, а изогнутый конец 3 выйдет наружу из груза-головки
и закрепится заводным колечком 5. Посредством замка на
стержне «б» блесна снабжается якорьком 6, после чего блесна готова к
действию.
Смена лепестка происходит посредством снятия заводного
колечка и выемки стержня из груза-головки.
НАБОР ВРАЩАЮЩИХСЯ БЛЕСЕН
Ввиду небольшого веса и удобства хранения вращающихся
блесен десяток их свободно размещается в кармане; набор их может
быть очень богат.
Мы при ловле на вышеописанную снасть обычно пользуемся
следующим набором: «Универсалка» белая —2 шт., «Универсал-
ка» желтая — 1 шт., «Байкал» белый — 2 шт., «Байкал» желтый—
2 шт., «Экономическая» белая и желтая —по 1 шт., «Трофимовская»
желтая — 1 шт., «Канада» белая —1 шт., «Мга» белая и желтая—
по 1 шт.
Всего 13 блесен.
Следует отметить, что описанная блесна за два сезона ее
эксплуатации показала относительно высокую поимистость.
Ю. Воронин
ЧЕШУЙКИ НА БЛЕСНАХ
Особенно эффектны те посеребренные блесны, на которые до
серебрения нанесены изображения чешуек. Способ нанесения
изображения чешуек на блесны описан в одном из номеров «Рыболова-
спортсмена», но, на мой взгляд, этот способ трудоемок и требует
224

большой точности при нанесении чешуек. Я хотел бы предложить
более простой способ, заключающийся в следующем: хорошо
отполированная блесна нагревается на небольшом огне; к той
поверхности блесны, на которую хотят нанести изображение чешуек,
прикладывают стеариновую свечу, стараясь, чтобы стеарин,
расплавляясь, ровным тонким слоем покрыл всю поверхность блесны.
После этого дают застыть слою стеарина. Далее любым достаточ'йэ
острым предметом рисуют (царапают на слое стеарина)
изображения чешуек, головы, хвоста, плавников и т. д. Я для этой цели ш>
пользую очинённый карандаш. Остается вытравить
изображенную на блесне чешуйку концентрированной или разбавленной
азотной кислотой. Для этого берется стальная проволока диаметром
1—5 мм, на один конец которой укрепляется кусочек ваты. Вату
опускают в азотную кислоту и смачивают ею поверхность блесны,
стараясь не нарушить предохранительного слоя стеарина,
парафина, воска. Чем дольше производить вытравливание изображения
и чем концентрированнее кислота, тем глубже и рельефнее
изображение чешуек. После травления азотную кислоту смывают водой,
удаляют слой стеарина, и можно переходить к серебрению блесны,
если это необходимо.
Изображение чешуек, полученное описанным способом, можно
нанести только на медные, бронзовые и латунные блесны, т. е. на
тех металлах, которые способны растворяться в азотной кислоте.
При работе с азотной кислотой необходимо соблюдать меры
предосторожности, следя, чтобы кислота не попадала в глаза, на кожу
рук и лица, на одежду и нерезиновую обувь.
г. Кострома
В. Бочаров, И. Торганов
ДЕРЕВЯННАЯ ПРИМАНКА
лэдшрстью<^ШШЗД£1Ся приманка, изготовляемая из дерева и отли-
^Ж^^^Ш^^Ш>Ш^9^Ш' ибщий вид приманки показан на
рисунке. Приманка состоит из отдельных секций, соединенных
между собой шарнирно с помощью стальной проволоки. В головной я
хвостовой частях ее прикреплены крючки-тройники. При
перемещении такой приманки в воде она приобретает характерные для
рыбы движения.
^Для^грд^в^ лштць1 .жвды^ш^-.сдаш>м
тяжелые 1Ю£одаГ^щева: береза, ясень, орех. Часто изготовляют
Тгф'и^нкТдji37в^дцгхвыбрав участки с плотной древесиной.
Дерево должно быть сухим, без сучков.
^ Заготовка сог^й.^^ея^дцщ конусу .щст-,
роганныи по размерам, указанным*на рисунке.
8 Заказ № 202 '2!й

В головной части торец заготовки срезащгщ углом и*. .н^а^.^^-
клсшной^вд углубление 'в виде чащи ,.глубиной,
мм.
Taikoe оформление торца обеспечивает «ныряние» приманки при
потягивании лесы.
Затем производят разметку заготовки, согласно рисунку, и
разрезают заготовку на четыре секции.
Общцй вид
Торцы секций в местах будущих шарниров доводят до
требуемых размеров. Когда все секции будут готовы, предстоит соединить
их между собой. От умелого выполнения этой операции будет
зависеть «игра» приманки. Для соединения секций применяют
отрезки мягкой стальной проволоки длиной до 40 мм и диаметром
0,6—0,8 мм. В качестве соединительных звеньев с успехом могут
быть использованы выпрямленные канцелярские скрепки.
Если для приманки была взята древесина с сердцевиной, то для
пропуска отрезков проволоки предварительного прокола
отверстий в секциях не требуется — проволока свободно проходит через
сердцевину. В случае же использования древесины без
сердцевины отверстия вдоль секций прокалывают иглой; кроме того, в го-
226

ловной секции прокалывают шилом одно поперечное отверстие для
крепления тройника.
Соединение начинают с головной секции. Сделав на одном
конце проволоки колечко с внутренним диаметром 2 мм, на второй
конец нанизывают головную секцию. Затем с помощью круглозуб-
цев загибают второй конец проволоки на 180°, предварительно
насадив на него колечко соединительного звена проволоки второй
секции.
После этого нанизывают вторую секцию, и т. д.
Чтобы секции не поворачивались вокруг продольной оси,
концы проволок, оканчивающиеся колечками, несколько утопляют в
тело секции.
Хвостовая, секдия оканчивается крючком-тройником^ который
по {Щзмеру'"должен быть на 2—3 номера меньше крючка,
устанавливаемого на головной секции.
"Теперь надо приманку окрасить. Наибольшим успехом
пользуются приманки, у которых окраска выполнена под цвет уклейки.
"Такая окраска рекомендуется при ловле в светлое время суток.
При ловле в сумерках или ночью приманку окрашивают
белилами.
Присоединяют приманку к лесе с грузом с помощью поводка из
стальной проволоки диаметром 0,15 мм.
Темп_проводки при ловле на указанную приманку обычный, с

небольшими паузами.,' в период которых приманка, вспльшая,
совершает колебательные движения. Обладая плавучестью,
приманка наименее подвержена зацепам за подводные предметы.
JTa рекомендуемую приманку успешно ловится судак, щука,
сомрокунь. На быстрине на нее хорошо берет жерех.
Зачастую бывает так: поедет рыболов проводить свой отпуск в
далекие, глухие, малонаселенные места и через несколько дней
оставит на дне водоема весь свой запас блесен, а пополнить его
негде. Примерно такая же история приключилась со мной года два
назад в поселке Белая Холуница, Кировской области. Блесны,
которые я привез, в основном, были белые, никелированные, желтых
же было всего 3 или 4 штуки. Щука в реке как раз брала на желтые,
латунные, блесны, которых я довольно быстро лишился. Белые
же блесны рыба явно игнорировала. Надо было что-то срочно
придумать.
Выход из положения был, наконец, найден, причем совершенно
случайно. Как-то, проходя по двору, я обратил внимание на
обыкновенную консервную банку, внутренняя сторона которой была
Н. Лютиков
БЛЕСНЫ ИЗ ЖЕСТИ КОНСЕРВНОЙ БАНКИ
8*
227

покрыта ярко-желтой пленкой, напоминающей по цвету
начищенную латунь. У меня сразу же возникла мысль: нельзя ли
использовать эту банку для изготовления желтых блесен?
Вооружившись ножницами и молотком, я принялся за дело.
Вырезав по форме блесны две половинки (рис. 1), между которыми
для утяжеления я вставил свинцо-
Заготовка блесны о вую пластинку, я загнул их края
и заклепал несколькими медными
заклепками.
Затем я изготовил матрицу в
торце березового чурбака,
выдолбив стамеской углубление,
соответствующее выгибу блесны, и также
из куска березы сделал пуансон,
придав его концу форму блесны.
Вот на такие самодельные блес-
ны я и ловил довольно успешно в
течение целого месяца крупных
щук.
Рис. i Подобные блесны может
изготовить любой спиннингист,
причем для этого ему не потребуется никаких сложных
приспособлений и инструментов. А материала для изготовления таких блесен
на месте более чем достаточно.
Рис. 2
Блесны можно делать, и не вставляя между жестяными
половинками свинцовой пластинки, но в этом случае блесну придется
забрасывать с дополнительным грузиком.
Форма блесны может быть самой разнообразной. Лично у меня
наиболее уловистыми были три блесны, показанные на рис. 2.
228

В заключение хотелось бы отметить, что блесна, изготовленная
из консервной банки белого или желтого цвета, очень хорошо играет
в воде и ей можно придать любую форму.
Л. И. Федосамов
КОРОБКА СПИННИНГИСТА ДЛЯ БЛЕСЕН
Рекомендуемая мною коробка пригодна как при пользовании
обычной полевой сумкой, так и без нее. В коробке может
поместиться от 15 до 20 блесен.
Детали коробки
Готовая коробка в закрытом
виде
Основу коробки представляет каркасик в виде прямоугольника,
сколоченный из выструганных деревянных планок. Толщина
планок 5—6 мм. Для сколачивания необходимы гвоздики 12—15 мм
длиной. Еще лучше применить шпоковое соединение планок.
229

Вдоль каркасика коробки внутри натягиваются 4 полоски
резины, служащие для прижимания помещенных блесен.
Затем каркасик обивается снизу и с боков материей (лучше
холстом, можно и дерматином, клеенкой, гралексом), как
показано на рисунке.
Пришитые к краям материи 2—3 одежные кнопки удерживают
верхнюю часть материи от произвольного открывания.
К нижней части материи, служащей дном, вощеными суровыми
нитками пришиваются 4 полоски губки, параллельно натянутым
резинкам. Эти полоски служат для задева крючков блесен.
Пористость губки позволяет ей вбирать в себя несколько капель
машинного масла, предохраняющего тройники блесен, побывавших в воде,
от коррозии.
Коробку удобнее носить в полевой сумке, но с прилаженной
ручкой или тесьмой можно носить и отдельно. Покрыв такую коробку
снаружи масляной краской или олифой, можно увеличить ее
долговечность.
А. Трусов
КОРОБОЧКА ДЛЯ НАСЕКОМЫХ
Большинство рыболовов-любителей пользуются самыми
разнообразными насадками, храня их в наспех приспособленных
коробочках, склянках и т. п., которые не всегда удобны: картонные и
спичечные коробки размокают и
ломаются, в склянках насекомые теряют
живучесть, а при извлечении часть их
теряется.
Очень удобную жестяную
коробочку для насекомых можно легко
переделать из круглой тары для
кондитерских изделий или рыбопродуктов.
Диаметры такой тары чаще всего бывают
101—109 мм.
Как это сделать?
В нижнем бортике верхней
крышки вырезать отверстие 9x9 или 12Х 12
(в зависимости от величины насадки
и коробочки). Такое же отверстие
вырезать и в верхнем бортике нижней половины коробочки (до
пояска жесткости).
Для сохранения жесткости по трем сторонам вырезанных
отверстий надо припаять скобочки из сталистой проволоки 0 0,5—
1 мм; в верхней крышке с наружной стороны отверстия, в нижней —
с внутренней стороны. Перемещая по диаметру обе половинки
коробочки, мы открываем (полностью или частично) вырезанное
отверстие так, чтобы в него легко проходило одно насекомое. Боль-
230

шие коробочки можно разделить внутренней (глухой или вставной)
перегородкой на две равные половины. Затем вправо или влево от
центра (как указано в схеме) вырезать в нижней половине коробочки
еще одно отверстие.
Таким образом, мы получаем в каждом отделении коробочки по
одному отверстию. Отверстие в верхней крышке будет общим на
обе половинки и будет попеременно открывать то или иное
отверстие. В верхней крышке надо пробить или просверлить отверстия
0 2—3 мм, тщательно зачистив заусеницы.
В такой коробочке насекомые сохраняются длительное время,
особенно если положить в нее немного травинок или листьев.
А. Волков
КАТУШКА ДЛЯ ДВУХ ЛЕСОК
Всем знакома обыкновенная удочка для отвесного блеснения.
Леска на такой удочке обычно укладывается на мотовильца. Очень
часто для того, чтобы перейти к леске другой толщины, на
рукоятке удильника монтируют по две пары мотовилец.
Рис. 1 Рис. 2 Рис. 3
В силу известного несовершенства мотовилец многие рыболовы
заменяют их проводочной катушкой. Но, как известно, на катушку
можно уложить только одну леску.
Хочу поделиться с товарищами-рыболовами своим опытом. На
барабан проводочной катушки («Военохота», №1) я насадил
добавочный диск (рис. 1). Таким образом, внутреннее пространство
катушки (между ее стенками) оказалось разделенным на две части,
на которые можно намотать две лески.
Изготовление перегородки несложно. Из белой жести нужно
вырезать диск по диаметру наружной стенки катушки (рис. 2). После
этого диск следует надрезать ножницами и удалить внутренний
кружок (на рис. 2 затушеванный). Отметив циркулем кольцо «в» — это
ширина выступающей над^барабаном части диска,— нужно
надрезать по диаметрам остальную его часть ( на рис. 2 заштрихованную)
231

и получившиеся лапки отогнуть через одну в противоположные
стороны. Двойная длина лапок «с» (рис. 3) должна быть равна
расстоянию «д» между стенками катушки.
После этого заготовку следует, отогнув за концы «е», надеть на
катушку и на клею БФ-2 прикрутить за лапки несколькими
оборотами прочной нитки. Поверх ниток, также на клею, нужно
положить полоски дерматина. Перегородку следует покрыть лаком,
чтобы она не ржавела.
Можно перегородку выточить из эбонита (две половинки) и
присоединить их с помощью клея. Очень хорошо если бы
производство таких катушек было налажено нашей промышленностью,
выпускающей рыболовные принадлежности.
г. Пермь
Д. Алейников
КАК СДЕЛАТЬ ЛОДКУ
Вероятно, многие рыболовы-любители мечтают обзавестись
собственной лодкой. Купить лодку в магазине может не каждый, так
как она стоит еще дорого. Сделать настоящую лодку — нелегкое
дело, да и доставлять ее к дальним рыбацким местам нелегко:
нужен специальный транспорт.
Я познакомлю рыболовов-любителей с устройством простейшей
лодки, которую можно сделать самому в домашних условиях.
Предлагаемая лодка состоит из двух автомобильных камер с
автомашины «ЗИЛ» (1,2) и складной деревянной рамы (3). Для
устройства лодки можно использовать автокамеры, бывшие в употреблении.
Рама изготовляется из сосновых досок.
Прежде всего надо приобрести автокамеры. Затем
подготовьте дощечки следующих размеров: 1600Х 120x20=2 шт., 750x 120
Х20=5 шт., 750x60x20=2 шт., просверлите в них шесть отверстий
диаметром 10 мм в местах, указанных на рисунке; продолбите
на одной дощечке два квадратных отверстия (4), которые
предназначаются для установки держателя для удочек, и соедините четыре
дощечки попарно форточными петлями. Сделайте из листового 3-
миллиметрового железа четыре проушины (5) для ремней, четыре
проушины (6) для крепления планок, две проушины (7) для
крепления стульчика и четыре наконечника (8) для планок и прочно
прикрепите их к дощечкам шурупами (см. рис.).
После этого все деревянные планки покройте олифой и, после
того как она впитается в древесину и подсохнет, покрасьте дощечки
зеленой масляной краской. Когда краска достаточно высохнет,
попарные дощечки присоедините к левой продольной длинной
дощечке, а одну дощечку— к правой заклепками с таким расчетом, чтобы
они вращались на оси в пределах 180°. Противоположные концы этих
дощечек крепятся болтами и ганками-барашками при сборке лодки.
232.

Для соединения деревянной рамы с автокамерами подготовьте
четыре текстильных ремня (9) длиной 70—80 см каждый. Сделайте
раскладной стульчик (10) для сиденья и станочек (11) для удочек
и подгоните их на раме так, чтобы было удобно ими пользоваться.
Стульчик необходимо закреплять на раме так, как указано на
рисунке, чтобы он не сваливался в воду.
Чтобы упавшие предметы не попадали в воду, раму лодки
можно застилать куском мешковины, которая может одновременно
служить в качестве оберточного материала для автокамер и рыбацких
снастей при их перевозке. Для накачивания воздуха в
автокамеры нужно иметь специальный насос. Не забудьте сделать
маленькое весло и подготовить веревку для якоря. Вот и все, что
необходимо сделать для будущей лодки.
Данной лодкой можно пользов)ггься только одному человеку
на неглубоких водоемах и реках со спокойным течением. На
рыбалке лодку нужно ставить на якорь (камень) или же закреплять ее
шестом, которые надо иметь при себе.
Лодка сконструирована с таким расчетом, чтобы ее можно было
перевозить на велосипеде или переносить на руках, для чего
сложенная рама (12) привязывается к раме велосипеда, а спущенные
автокамеры — к багажнику.
г. Кривой Рог

ПОДВОДНАЯ О Л О Т А
Н. Н. Колачевскии
С УДОЧКОЙ ПОД ВОДОЙ
Мне хочется рассказать о новом, чрезвычайно увлекательном
виде рыбной ловли в прозрачных озерах Подмосковья.
Совсем недавно, под впечатлением замечательных кинофильмов
и книг о подводном плаванье и охоте на морских рыб, я купил
маску со стеклом, трубку для дыхания и ласты. Первая проба
снаряжения оказалась неудачной: в окрестных водоемах вода была
слишком мутной, в ней ничего не было видно. Я с нетерпением
ждал отпуска, чтобы поехать на море и там испытать свое новое
снаряжение. Однако случилось так, что любоваться картиной
подводного мира и даже ловить рыбу в совершенно необычных
условиях мне пришлось гораздо раньше, и не в море, а в наших
лесных озерах.
Однажды, выбрав свободное время, я с двумя товарищами
отправился на Кривандинские озера половить рыбу на кружки.
И, конечно, я взял с собой маску и ласты. Целью нашей поездки
было живописное и очень глубокое Черное озеро, с прозрачной
водой, по цвету похожей на крепко заваренный чай. Даже вкус
воды в этом озере напоминает чай: чуть-чуть горчит и вяжет во рту.
Наш путь проходил мимо другого прозрачного озера — Белого,
где мы решили выкупаться, прежде чем идти дальше. На берегу
было много купающихся, а в стороне от них застыли унылые
фигуры удильщиков. Надев маску и ласты, я поплыл, опустив лицо
234

в воду и дыша через трубку. В первый момент мне показалось,
что я парю в воздухе, настолько прозрачна была вода и отчетливо
видно дно, поросшее водяными растениями. Вдруг в лицо ударил
ослепительный свет, и я невольно зажмурился. Оказалось, что это
был участок дна, покрытый белым песком, отражавшим
солнечные лучи. Дно казалось совсем рядом — достаточно протянуть
руку, но на самом деле глубина была около двух метров.
Привыкнув к новой обстановке, я поплыл вдоль берега. Внезапно подо
мной мелькнула крупная рыба, по-видимому щука, но рассмотреть
ее мне не удалось — слишком быстро исчезла она из поля зрения.
Проплывая над небольшой ложбинкой на дне, я увидел стаю
окуней и остановился, чтобы получше их рассмотреть. Окуни были
величиной с ладонь и совершенно не боялись моего присутствия.
Они гонялись друг за другом, смешно раздувая жабры, рылись,
как поросята, в песке и иле, поднимая со дна мелкие крошки, к
которым тут же устремлялись соседи. Полосатая окраска их
совершенно сливалась с полосками света и тени от водяных растений.
Ощущение было необычное: казалось, что наблюдаешь жизнь рыб
в большом аквариуме. Я нырнул. Окуни плавали рядом, едва не
стукались о стекло моей маски. Я попытался схватить одну рыбу
рукой, но тщетно. Мне пришло в голову наловить окуней сачком,
однако и эта затея не имела успеха. Тогда я решил попробовать
половить окуней на удочку. У нас была с собой короткая зимняя
удочка, ею я и решил воспользоваться. Насадив на крючок червяка,
я снова бросился в воду и нашел прежнюю стайку. Распустив
леску, я предоставил возможность червяку на крючке медленно
опускаться вниз. Едва он коснулся дна, как к нему устремились
окуни — и червяк мгновенно исчез во рту одного из них. Я
подсек, и рыбка заметалась на крючке. Остальные в испуге
разбежались, но тут же снова собрались в стайку. Насадив другого червя,
я пустил его так, чтобы он упал около окуня покрупнее, тот
немедленно схватил и тоже оказался на кукане. Поймав несколько
окуней, я почувствовал, что сильно замерз. Пришлось вылезать,
несмотря на то, что я был увлечен охотой.
После этого мы стали ловить по очереди: один ловит, другой
греется, третий готовится. Около нас собрались купальщики и
рыболовы. Действительно, зрелище было необычное: невдалеке от
берега над водой торчит трубка, и изредка появляются плечи
человека, который что-то делает под водой. ^Иногда и трубка и плечи
человека исчезают под водой, затем человек подплывает к берегу
и вынимает из воды кукан с окунями. Плавая и ловя рыбу, мы не
заметили, как проголодались. Пойманных окуней оказалось более
чем достаточно, и на костре тут же закипела уха. Уходить с
этого озера нам не хотелось, настолько увлекательной была ловля.
На Черное озеро мы попали поздно, и, хотя неплохо ловили там
рыбу, нас манили прозрачная вода Белого озера и новые
волнующие ощущения рыболова, который видит весь процесс клева рыбы
и действительно чувствует себя подводным охотником.
235

Ю. Курочкин
В ДЕЛЬТЕ ВОЛГИ
Волга выносит в море массу взвешенных частиц; вода здесь
практически непрозрачна. Но в низовьях дельты Волги, у морских
островов предустьевого взморья иногда встречаются места и с
очень прозрачной водой. Как правило, это обширные пресные
мелководья от 50—60 см до метра-пол утор а глубины. Может быть,
смешно говорить о нырянии на таких глубинах, но для биологов,
для интересующихся жизнью подводного мира спуститься сюда в
маске очень интересно.
Ярко-зеленые поля валлиснерии, среди которых притаились
медлительные рыбы-иглы, сменяются голыми участками песчаного
дна. Неподвижно лежат мелкие осторожные бычки. Кое-где из
песка виднеются бахромчатые края открытых сифонов крупных
беззубок, мгновенно захлопывающихся, как только на них падает
ваша тень.
Густые заросли покачивающихся рдестов чем-то напоминают
доисторические тропические леса. В золотистом полумраке почти
неподвижно висят стайки колюшек. Кое-где среди подводных
зарослей шевелят клешнями черные пучеглазые раки.
Золотисто-желтое облако нитчатой водоросли окутало веточки
рдестов. Аза ним виднеется чуть покачивающаяся, покрытая
крупной чешуей спина сазана. К нему часто можно подплыть очень
близко, а при некотором навыке — даже поймать его руками.
Секрет заключается в следующем: сазаны почему-то иногда любят
неподвижно лежать на дне, засунув голову в заросли какой-нибудь
травы или в водоросли. В таком положении сазан не видит, что
делается вокруг Если вам удалось осторожно приблизиться к
такому сазану сзади, то правой рукой, широко раздвинув
указательный и большой пальцы, не касаясь сазана, медленно ведете
над его спиной по направлению к голове. Остановив руку на уровне
головы, нужно быстро схватить указательным и большим пальцами
за глазницы, вдавив глаза внутрь. Удержать таким образом даже
очень крупного сазана не представляет труда, тем более что в пер-
Еые несколько секунд рыба как бы оглушена и не делает резких
движений. Аналогичным способом ловят сазанов в дельте Волги
осенью некоторые любители, доставая их наощупь под берегами
с лодки. Сазаны величиной в метр тут не редкость, и встреча с такой
рыбой под водой оставляет у ныряльщика немало впечатлений.
Интересно наблюдать, как со звуком пушечного выстрела кидается
наутек вспугнутый неожиданно сазан.
Растительность дна однообразна. Красива, но однообразна
золотисто-буро-зеленоватая гамма подводных зарослей. И самыми
яркими оказываются здесь неестественно зеленые веточки бадяги,
не растения, а животного, пресноводной губки; хотя яркий цвет —
236

все-таки растительного происхождения: в клетках бадяги
содержатся клетки зеленых водорослей.
Небольшие — в метр-полтора — сомы не торопясь проплывают
мимо, не обращая на вас никакого внимания. Серебристая рыбья
мелочь вереницами ходит вокруг, бесстрашно лезет вплотную к
самому стеклу маски. Если вы делаете резкое движение, рыбешки
молниеносно отскакивают, но стоит вам застыть на несколько
секунд неподвижно, как десятки и сотни мальков мягкими губами
со всех сторон начинают пощипывать и щекотать вас.
Чистое песчаное дно. На десятки километров вокруг глубина
меньше метра. И вдруг вы видите, впереди чернеет гигантский
чугунный якорь, такой большой, какие сейчас редко приходится
видеть даже на самых крупных морских судах на Каспии. Часть
якоря возвышается над поверхностью воды. Громадные звенья
цепи протянулись по дну. Трудно себе представить, как могла быть
оборвана такая цепь. Вся поверхность якоря обросла
почерневшими от времени морскими ракушками-кардиумами, тогда как
живые кардиумы встречаются только в солоноводной части, чуть
ли не за сотню километров от этого места. Как же попал сюда, в
эти пресные мелководья, гигантский якорь, обросший морскими
ракушками? Этот якорь — свидетель катастрофического падения
уровня Каспийского моря и отодвигания в связи с этим границы
солености все дальше и дальше на юг.
Более глубокие воды солоноватого взморья не так интересны
в смысле подводного пейзажа. Чаще всего это плоские
однообразные равнины, усыпанные ракушкой. Вода здесь малопрозрачная,
видимость неважная. Зато под водой тут чаще можно встретить
гиганта осетра, севрюгу, а то и белугу.
Далеко в солоноватую часть заходят рдесты. Однажды мы
встретили настоящее «Саргассово море». 3 течение нескольких часов
наша парусная реюшка путалась в поднимавшихся до самой
поверхности зеленых зарослях рдеста, хотя на горизонте не было
и признака берега или островов.
Погружение в некоторых пресноводных водоемах, и в первую
очередь в дельте Волги, связано с одной серьезной опасностью, о
которой необходимо всегда помнить.
Существует группа болезней человека, называемых «церкари-
альными дерматитами», которые вызываются личинками некоторых
паразитических червей (сосальщиков-шистозоматид), нормально
паразитирующих главным образом у водоплавающих птиц.
Биологический цикл этих паразитов протекает следующим
образом.
Взрослые черви живут в венозной системе птиц. Отложенные
паразитами яйца имеют шипы и с помощью них проникают из
кровеносных сосудов в кишечник, а оттуда — в воду. В воде из яйца
выходит личинка, покрытая ресничками и имеющая пару черных
глазков. Личинка проникает в тело моллюсков, в печени которых
из нее развивается так называемая спороцпста. Внутри спороцисты
237

вырастают несколько сотен дочерних спороцист, а внутри каждой
из них — до сотни церкариев. Церкарии имеют раздвоенный хвост,
пару глазков и мощные железы, способные растворять ткани
животных. Церкарии выходят из моллюсков в громадных
количествах и активно плавают в воде. Они очень малы и не видны
простым глазом. Если по зараженной воде проплывает окончательный
хозяин паразита, а им может быть чайка, утка, лысуха, то церкарии
присасываются к лапкам или пролезают сквозь перья к коже и в
течение нескольких минут внедряются в тело. Там они попадают в
кровеносные сосуды и продвигаются по ним к месту своей
окончательной локализации.
Но церкарии нападают не только на специфичных для них
хозяев-птиц. Видимо, церкарии нападают на всех теплокровных
животных, в том числе и на человека. Внедрение в человеческую
кожу церкариев вызывает очень болезненные явления,
выражающиеся в появлении на пораженных местах сыпи, опухолей, пузырей.
Ощущается сильный зуд, может подняться температура. Иногда
люди на несколько дней теряют трудоспособность. При тяжелых
поражениях возможны настоящие ожоги, кровоизлияния в легких.
В организме человека церкарии, в конце концов, гибнут, но и
этим при больших количествах они усугубляют болезнь, вызывая
общее отравление продуктами распада.
Церкариальные дерматиты человека распространены на
земном шаре чрезвычайно широко. Однако в СССР они были открыты
лишь в самое последнее время, и в отечественной медицинской
литературе эта группа болезней пока почти не освещена.
Для предупреждения заболевания можно рекомендовать
остерегаться мелководий с густой подводной растительностью,
особенно с роголистником. Ни в коем случае не погружайтесь в
местах, где имеется много больших прудовиков. В наших условиях
именно они являются промежуточными хозяевами наиболее
опасных паразитов. Остерегайтесь вообще мест с большим количеством
пресноводных моллюсков. Рядом иностранных авторов в качестве
профилактического средства рекомендуются диметилфталатныемази,
используемые обычно для защиты от комаров и других
кровососущих двукрылых. Подобная мазь под названием «Тайга» выпущена
сейчас московской фабрикой «Свобода». Можно опускаться под
воду и в изолирующем тело резиновом гидрокостюме.
Методы лечения церкариальных дерматитов не разработаны.
Обычно дерматиты проходят сами собой через три-пять дней. Нужно
только предупреждать расчесы пораженных мест.

Н. Найденова
ПОД ВОДОЙ БЕЗ РУЖЬЯ
Говорят, что подводный спорт — удел молодых. Зто неверно.
Я хочу остановиться именно на том, что доступно каждому.
Известно, что каждое лето десятки и сотни тысяч трудящихся
проводят свой отдых в Крыму или на Черноморском побережье
Кавказа, и большинству из них, если не всем, доступно занятие
подводным плаваньем. Вспомните кинофильмы «Голубой континент»
и «В мире безмолвия». Зритель восхищен, ошеломлен, захвачен
жизнью моря; он многое согласен отдать, лишь бы оказаться на
месте авторов фильма. Так за чем же остановка? Вы не пожалеете,
если, надев маску, посмотрите на морское дно.
Хочу сказать несколько слов о подводном плавании на
Черноморском побережье Кавказа. Это побережье довольно пологое,
отвесных скал немного, главным образом там песчаные и
каменистые отмели. Вы можете возразить: что же интересного можно
увидеть на песчаном дне или на камнях? Очень многое! А для этого
спуститесь под воду в маске, и с этих пор вас даже загнать в воду
без маски будет невозможно.
Сколько интересного увидите вы!
В непосредственной близости от берега, буквально в нескольких
метрах, вы встретите между камнями много бычков, морских
собачек — очень часто в поисках пищи морские собачки вылезают даже
на берег и ползают по влажному песку или сидят в расселинах
скал, омываемых водой. Интересна биология размножения их:
самец охраняет выметанную самкой икру и не покидает ее, если
даже во время сгона воды она окажется на берегу.
Часто встречаются зеленушки — очень ярко и пестро
окрашенные небольшие рыбки. Держатся они возле берегов, во время
нереста зеленушка губами собирает выметанные икринки и
складывает в кучки на дне. Свое название эти рыбки получили за то,
что спинка их окрашена в зеленоватый цвет с рядами голубоватых
пятнышек на голове, теле, плавниках; встречаются зеленушки,
окрашенные в бурый цвет с красными пятнышками.
Барабулька (султанка) — одна из самых лакомых рыб и,
пожалуй, одна из самых красивых; она окрашена в карминово-красные
тона, иногда с продольными желтыми полосками. Ее легко узнать
по двум длинным усикам, с помощью которых она роется в песке.
Чаще всего она встречается на песчаном дне. Под камнями, в
расселинах скал прячутся крабы.
И все это у самого берега, где глубина не достигает и трех
метров. Если вы попробуете заплыть дальше и опуститься на глубину
4—5 метров, то обязательно встретите рапан, живущих среди
камней. Вот вам и сувенир, который вы лично достали со дна морского.
Многие не имеют настоящего представления о медузах. Чаще
всего они видели слизистый комок в руках у кого-нибудь на пляже,
239

комок, который вызывает только отвращение, а взгляните на медузу
в воде! Это настоящий живой цветок моря — правильной формы
шарообразный купол, книзу от которого свисает бахрома щупалец.
Этот купол то расширяется, то сжимается — так передвигается
медуза. А какой чудесный рисунок на куполе! Даже не поверишь, что это
та самая медуза, которая на берегу вызывала у вас одно только
отвращение. Очень часто под куполом медузы можно встретить
маленьких рыбок: это молодь, которая таким образом спасается
от хищников и в то же время питается остатками пищи медузы.
Чаще всего встречается медуза-аурелия; эта медуза вполне
безопасна для человека, иногда ее называют «медуза-противоядие»
в силу того, что натирание тела этой медузой предохраняет от
ожогов «жгучей медузы» — корнерота.
Я еще не рассказала о водорослях. Чаще всего это ульва, или
морской салат, и энтероморфа, которыми обрастают камни.
Водоросли, точно живые, медленно покачиваются из стороны в сторону,
даже немного жутко дотронуться до них рукой: кажется, это живое
существо, которое затаилось, чтобы при приближении человека
наброситься на вас. Испытываешь чувство, аналогичное тому,
которое охватывает вас ночью в лесу — за каждым кустом
мерещится что-то живое.
Следует несколько слов посвятить и скатам. В Черном море
водятся два вида скатов: это морская лисица, или шиповатый скат,
и скат-хвостокол, или морской кот. Электрических скатов в
Черном море нет. Из этих двух видов только морской кот представляет
опасность: на его хвосте имеется колючка, которой он может сильно
поранить пловца. Будьте осторожны при встрече с морским котом.
Помните, что этот скат часто прячется в песок, выставив наружу
лишь колючку.
Это далеко не полный перечень морских организмов, которых
вы встретите под водой. Ведь в Черном море одних только рыб
насчитывается 180 видов, а какое разнообразие беспозвоночных!
И каждый организм живет своеобразной жизнью, имеет свои
повадки, своих врагов, места обитания, по-разному относится к
другим организмам. И многое из всего этого нам неизвестно, о
многом приходится лишь догадываться. Только при помощи
непосредственных подводных наблюдений, подводной фотографии и
киносъемки мы узнаем массу интересного и неизвестного до сих
пор об обитателях голубого континента. И вовсе не имеет значения,
есть ли у вас ружье для подводной охоты или нет. Мне кажется,
что без ружья даже интереснее наблюдать за жизнью под еодой,
следить за повадками обитателей моря, находить места под водой,
запомнившиеся вам по тем или иным причинам особенно сильно.
Вы превращаетесь в подводного следопыта, подводного
натуралиста. И эта возможность имеется в любом пункте побережья.
240

Н. 77. Першин
ОПТИЧЕСКИЕ ЛИНЗЫ ПОДВОДНЫХ МАСОК
ДЛЯ ЛЮДЕЙ С БЛИЗОРУКИМИ ГЛАЗАМИ
За последние годы наряду с бурным развитием массового
подводного спорта (подводная спортивная охота, подводная
фотография) раскрываются широкие возможности для подводной
археологии, зоологии и ботаники, а также других специальных
исследований. Развитие их в сильной степени зависит от совершенства
применяемой техники. Пребывание под водой людей с близорукими
глазами ограничивает возможности человека, а одевание под маску
обычных очков приводит к быстрому запотеванию последних и
Силикатное или
органическое
Вода (или воздух) Хстекло
Рис
значительному уменьшению угла зрения. Кроме того, как известно,
все предметы под водой воспринимаются глазами в увеличенном
виде. Поэтому нами разработаны, выполнены и опробованы
оптические линзы, свободные от вышеуказанных недостатков.
Конструктивно схема устройства оптической системы понятна из рис. 1 ,а
общий вид готовой маски с такими линзами представлен на рис. 2.
Маска никаких особенностей не имеет, только резина взята
микропористая, что облегчает мягкое прилегание к лицу. Поверхность
линзы, обращенная к глазу, имеет оптическую силу, необходимую
для исправления близорукости глаза, а противоположная
поверхность — плоская. Такая система позволяет одинаково хорошо
видеть как подводой, так и на воздухе. В качестве материала можно
применять как силикатное, так и органическое стекло. Последнее,
обладая хорошей прозрачностью, легко поддается механической
обработке. Поэтому при массовом производстве такие линзы можно
изготавливать из листового материала выдавливанием под
нагревом с помощью пуансона и матрицы. Чтобы получить натуральные
размеры предметов под водой, оптическая сила линзы (Д), радиус
241

кривизны (R) и расстояние их от глаз (d) определяются по
следующим формулам;
Д=1,ЗЗА,
i=_(«+;.oi.).
Здесь: А — близорукость глаза в диоптриях при оптимальном
расстоянии очков от глаз (обычно приводимая в
рецептах при заказывании очков);
Д — необходимая оптическая сила линз;
п — коэффициент преломления материала линз;
R — радиус кривизны линз в метрах;
d — необходимое расстояние линз от глаз в метрах.
Рис. 2
В качестве примера приведем сводную таблицу данных,
необходимых для изготовления маски с предлагаемыми оптическими
линзами из органического стекла. Показатель преломления его
брался равным п=1,49.
Таблица 1.
а
диоптр.
д
диоптр.
d
мм
R
мм
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
-10
-1,33
-2,66
-4,00
-5,32
-6,65
-8,00
-9,3
-10,6
-12,0
-13,3
234
109
68
47
34
26
20
16
12
11
—368
—184
— 122
— 92
— 74
— 61
— 53
— 46
— 41
242
— 37

Знак минус у радиуса R показывает, что линза получается
плосковогнутой. Из таблицы можно сделать вывод, что из чисто
конструктивных соображений наиболее просто получить неискаженное
воспроизведение размеров предметов под водой при близорукостях
в — 3-|—8 диоптрий.
3-4
5°
Описываемые оптические линзы нетрудно изготовить
самостоятельно. Для этого нужно сделать специальную фрезу,
изображенную на рис. 3, и шлифовально-полировальную полусферу (рис. 4).
Для фрезы лучше всего применять углеродистую сталь,
причем закаливать ее не обязательно, но можно и сталь 10 или сталь 20.
Для лучшего резания нижнюю кромку фрезы следует заточить,
243

подобно обычным сверлам, а в центре сделать полукруглые лунки.
Величина радиуса R берется из таблицы. Фреза своим хвостовиком
зажимается в патрон сверлильного станка, а оргстекло прочно
укрепляется струбцинками. При этом под оргстекло подклады-
вается лист плотного толстого картона.
Для качественного «сверления» необходимо приобрести
некоторый навык, поэтому первоначально лучше это делать на
небольшом куске оргстекла. Дело в том, что стекло значительно
нагревается и может даже «закипеть», что вызывает появление в его
структуре маленьких пузырьков воздуха. Задача состоит в том,
чтобы при резании стружка отделялась равномерно и длинными
кусками. Время, затраченное на отработку режима резания,
окупится при второй операции — шлифовке. Вырезать полусферы
следует до тех пор пока не получится максимально возможный
диаметр.
Шлифовка выполняется шлифовально-полировальным кругом.
Для этого на полусферу накладывается сначала круглый кусок
мягкой микропористой резины, толщиной 5-f-6 мм, поверх нее —
кусок фетра или грубошерстного сукна, которое плотно
обвязывается шпагатом так, что сукно углубляется в паз. Полусфера
своим хвостовиком тоже зажимается в патрон сверлильного станка.
Сукно пропитывается машинным маслом и обсыпается наждачным
порошком. Для этой цели подходит белый карборундо-корундовый
порошок, имеющийся в хозяйственных магазинах. Шлифовка
длится до тех пор, пока не будут ликвидированы все царапины и
неровности, т. е. до получения равномерной матовой поверхности.
Здесь важно подобрать обороты сверлильного станка. При очень
больших оборотах масло, быстро нагреваясь, выгорает и
наждачный порошок оставляет на поверхности царапины.
Окончательная обработка-полировка производится той же
полусферой, только грубошерстное сукно заменяется мягкой плотной
шерстью. Шерсть пропитывается машинным маслом и натирается
полировальной пастой ГОИ.
При некотором навыке весь процесс изготовления линз
описанным способом длится 4—5 часов. После того как линзы готовы,
из этого куска вырезается овальное смотровое стекло.
В процессе эксплуатации, если стекло будет запотевать, под
маску следует пропустить немного воды и периодическим
покачиванием головы устранять запотевание смотрового стекла.
Из таблицы 1 видно, что для получения самых оптимальных
условий видения под водой, т. е. получения натуральных размеров
и действительных расстояний, необходимо выдерживать
определенное расстояние от линзы до глаза, и это расстояние меняется
значительно.
Таким образом, для заданной близорукости глаз в этом случае
требуется своя определенная резиновая оправа (так называемый
корпус, или тубус). Для массового производства, особенно для
спортсменов-подводников, это, может быть, не совсем удобно.
244

Но это затруднение очень просто обойти, если не добиваться
самых оптимальных условий видения под водой.
Для этого вышеприведенные формулы следует написать более
подробно, а именно:
d = ^p-!- — 0,016.
A '
Здесь все обозначения, как и раньше, a m — увеличение (или
уменьшение) системы линза — глаз.
В первом случае для получения самых оптимальных условий
видения под водой величина m равна 0,75. Однако если считать
постоянной не величину уменьшения т, а расстояние от очков до
глаз d, то для различных степеней близорукости можно обойтись
одинаковой конструкцией тубуса.
Пусть, например, это расстояние d=20 мм=0,02 м. Задаваясь
различными значениями близорукости глаза А, по приведенным
формулам легко определить все необходимые величины.
Результаты расчетов сведены в таблицу 2.
Таблица 2.
топт=°>75
А
о.
R
m
д
диоптр.
мм
m
m
диоптр.
мм
mon т
А
—1
20
0,96
— 1,04
—470
1,28
1,04
—2
20
0,93
—2,15
—228
1,24
1,07
—3
20
0,89
—3,37
— 150
1,19
1,12
—4
20
0,86
—4,65
— 104
1,15
1,16
—5
20
0,82
-6,1
-80
1,09
1,22
—6
20
0,79
0,75
-7,6
—65
1,04
1,27
—7
20
-9,3
—53
1,00
1,33
—8
20
0,71
— 11,3
—43
0,95
1,41
—9
20
0,68
— 13,2
-37
0,91
1,47
-10
20
0,64
— 15,6
-31
0,85
1,56
Таблица 2 показывает, что предлагаемая оптическая система
осуществима и в случае фиксированной величины расстояния d
от линзы до глаза (один универсальный корпус) в широком
диапазоне рефракций.
Действительно, из колонки значений —^—следует, что при бли-
топт
зорукости от —1 до —4 диоптрий все предметы в воде кажутся
несколько больше и ближе, чем в действительности (на 15-^28%),
зато на воздухе все выглядит практически в натуральном виде
(колонка значений т). При близорукостях от—4 до—8диоптрий,
наоборот, в воде все выглядит в натуральном виде (колонка ——),
Шопт
245

а на воздухе — в уменьшенном и дальше (на 14-f-29%, колонка т).
Корригирование на воздухе для близорукостей от —1 до —7
диоптрий усиливается еще меньше (на 4^33%, колонка ^-), чем в
оптимальном случае, представленном таблицей 1.
Корригирование близорукостей в —9, —10 диоптрий и в этом
случае в воде вполне достижимо, хотя на воздухе получается
значительное усиление корригирования (47-^56%, колонка -^-).
Описанные оптические линзы были опробованы на всесоюзных
соревнованиях спортсменов-подводников летом 1959 года и
показали хорошие результаты.
М. М. Высоцкий
ПОДВОДНЫЕ СЪЕМКИ КИНОКАМЕРОЙ «АК-8»
Одной из наиболее интересных областей фотографирования,
пожалуй, является съемка под водой, и именно киносъемка,
поскольку она позволяет передать подводный мир со всеми его
движениями, иногда плавными и замедленными, а порой
стремительными и почти неуловимыми для глаза.
В нашей стране подводный спорт приобретает все большую
массовость, и наряду с развитием этого увлекательного спорта
вполне естественно и развитие подводного фотографирования.
Те, кому через стекло маски довелось увидеть подводный мир,
с увлечением рассказывают о виденном, и порой слушателям
начинает казаться, что это «охотничьи рассказы», не лишенные
преувеличений и прикрас. Подводный мир настолько необычен и
прекрасен, что словами трудно передать то, что довелось увидеть.
Черное море... Ласковые волны прозрачной синевой мягко
набегают на берег, и кажется, что оно дремлет. Вы надеваете ласты,
маску и входите в воду. Стоит вам опустить лицо в воду, и вы
попадаете в иной мир, мир невесомости, необычных красок и
неповторимой красоты. У самого берега на вас с вниманием, не лишенным
настороженности, смотрят серые быстрые собачки, удирающие
при вашем приближении. Легкие движения ласт — и вы парите,
именно парите, над этим сказочным миром. Расстояние между вами
и дном постепенно увеличивается. Вот большие темные камни,
поросшие водорослями, словно торчащими кверху бородами,
которые плавно колышутся под вами. Доверчивые зеленушки мирно
пасутся на этих своеобразных пастбищах, смешно вытягивая свои
длинные белые губы. Полосатые рябчики, расцветкой
напоминающие зебру, вечно куда-то спешат, движения их быстры. Это
своего рода подводные индивидуалисты, они никогда не плавают ста*
ями. При вашем приближении рыбка быстро скрывается под
ближайшим камнем, но попробуйте, набрав в легкие воздуха, нырнуть
246

за ней и тихо подплыть под камень, где она спряталась, и вы
увидите, что она вовсе не испугается вас, а будет внимательно следить
за вашим приближением, смотря на вас своим черным немигающим
глазом, как будто спрашивая: «Что вам надо?» Но вот кончились
камни, и начинается «пустыня», ровное песчаное дно. В самом
начале песка вы можете встретить большие стаи
серебристой'кефали и ставриды. У выступающих из воды скал вас окружат целые
стаи маленьких черных рыбешек. Они настолько доверчивы и
непугливы, что не обращают на вас ни малейшего внимания,
игнорируя вторжение непрошенного гостя в их владения. На песке
вы встретите больших крабов, которые при вашем приближении
приседают и грозно вытягивают клешни. Если внимательно
вглядеться, на дне можно увидеть чуть заметные кустики — это
ракушки рапаны. Еще интереснее плавать между скал, у подводных
гротов и пещер. Там можно встретить обитателей дна и посолиднее:
каменных окуней, необыкновенной окраски петухов, больших
морских ершей, которые, притаившись, терпеливо ждут своей
жертвы. Можно встретить и морского кота, ската, парящего на своих
«крыльях».
А как заманчиво все это запечатлеть таким, каким оно есть.
В этом вам поможет кинокамера, заключенная в специальный
водонепроницаемый футляр — бокс. На первых порах вас может
постигнуть разочарование от неудач. Но не отчаивайтесь. В съемках
под водой можно достичь такого же совершенства, как и в
привычных для нас условиях, но для этого необходимы определенный
навык и тренировка. Целью настоящей статьи и является помочь
начинающим подводным кинолюбителям избежать возможных
ошибок и ознакомить с техникой подводной киносъемки. Ниже
приводится конструкция водонепроницаемого футляра для
любительской узкопленочной кинокамеры «АК-8» и «Пентака».
Существует немало различных конструкций
водонепроницаемых футляров для подводных киносъемок, но почти все они
рассчитаны на профессиональную аппаратуру и достаточно сложны
для самостоятельного изготовления любителями. Описываемая в
настоящей статье камера-бокс легко может быть изготовлена
самостоятельно каждым любителем и, несмотря на относительную
простоту, обеспечивает хорошее качество съемок.
Камера «АК-8» весьма удобна для подводных съемок по
следующим соображениям: относительно большая светосила объектива
при достаточно большой глубине резкости, конструкция объектива
исключает необходимость наводки на резкость, что весьма
существенно для подводной киносъемки, поскольку обитатели
подводного мира мало склонны к позированию и предпочитают держаться
на почтительном расстоянии от кинолюбителя и, наконец,
портативность камеры и простота управления. Все это делает кинокамеру
«АК-8» незаменимой для любительских киносъемок под водой.
Конструкция бокса обеспечивает полную герметичность и
исключает возможность проникновения внутрь влаги даже при довольно
247

высоких наружных давлениях. Достаточно сказать, что автор
настоящей статьи неоднократно погружался с аквалангом на
глубину 30—35 метров, имея при себе описываемую камеру, и случая
попадания внутрь влаги ни разу не наблюдалось. Все детали бокса
выполнены из одного металла (латунь), поскольку морская вода
представляет собой соленую ванну и при разнородных металлах
имеет место электрохимический эффект, в результате которого
усиленно проявляется коррозия стальных и окисление цветных
металлов в случае непосредственного контакта разнородных металлов
друг с другом. Корпус камеры выполнен из 1,5—2-миллиметровой
латуни, отдельные детали которой соединены между собой путем
Рис. 1
сварки. Сальники, оправа под окуляр, детали крепления рукояток,
основание прицельного устройства и хомутов крепления задней
крышки закреплены на корпусе оловянным припоем ПОС-40.
Задняя съемная крышка выполнена из органического стекла
толщиной 10 мм и профрезерована, как показано на чертеже.
Сальники заполняются смесью вазелина и графитового порошка,
которой пропитывается асбестовый шнур, плотно укладывающийся
в зазор между осью и корпусом сальника с последующим сжатием
стяжной гайкой. При монтаже сальника необходимо следить,
чтобы набивка была плотной и обеспечивала полную герметичность.
Кинокамера закрепляется винтом на специальной площадке,
вдвигаемой затем в корпус по специальным направляющим,
обеспечивающим неподвижность камеры в рабочем состоянии. При
248

установке кинокамеры необходимо следить, чтобы вилка ручки
установки диафрагмы и упоры взвода пружины заняли
соответствующие положения. Не закрывая задней крышки, необходимо
проверить работу всех подвижных частей и только после этого
закрыть заднюю крышку, плотно затянув крепежным винтом.
Задняя крышка, а также стекло объектива имеют уплотнительные
прокладки из полихлорвинилового пластиката либо плотной резины
толщиной 3—4 мм. Механизм спуска выполнен в виде резиновой
Рис. 2
диафрагмы. Пружину возврата спусковой кнопки необходимо
выбирать достаточно жесткой, в противном случае неизбежны
самопроизвольные спуски с погружением на глубину из-за
повышенного наружного давления воды. Ручку установки диафрагмы можно
не выводить, поскольку под водой практически приходится
производить съемки при полностью открытой диафрагме, но, учитывая,
что в процессе эксплуатации может появиться необходимость
съемок над водой при большей освещенности, целесообразнее
иметь возможность регулировки диафрагмы, не извлекая
кинокамеру из бокса.
Внутри бокса расположен патрон с влагопоглощающим
веществом — селикагель. Возможно применение и других влагопогло-
249

щающих средств. Дело в том, что цветная пленка весьма
чувствительна к повышенной влажности, особенно в условиях жаркого
климата, поэтому как при съемках, так и при хранении желательно
иметь минимальную влажность окружающего пленку воздуху.
При хранении пленки (особенно в условиях кавказского климата)
рекомендуется содержать пленку в специальном ящике с плотно
закрывающейся крышкой и содержащем влагопоглощающее
вещество.
Несоблюдение этого правила может привести к тому, что на
пленке во время просмотра снятого фильма, особенно при большом
увеличении, будут просматриваться размытости в результате
частичного расслоения и нарушения желатинового слоя
пленки.
В камере применено оптическое органическое стекло толщиной
5 мм, возможно применение и обычного силикатного стекла.
Конструкция отдельных узлов и их работа достаточно ясны из
чертежей.
Желательно бокс похромировать снаружи, так же как и все
детали. Если такой возможности нет, рекомендуется покрыть
корпус защитной краской, чтобы предохранить металл от окисления
в морской воде. После съемок бокс необходимо (не извлекая из
него киноаппарат) промыть в пресной воде и насухо протереть.
Особо осторожно следует протирать стекло объектива, если оно
выполнено из органического стекла.
Хороших съемок можно добиться лишь в условиях отличной
видимости под водой, поэтому лучше всего съемки производить
в местах с прозрачной, чистой водой, а для этого оператору придется
«ловить» такие дни, когда море (либо другой водоем, в котором
предполагается производить съемки) будет спокойным. Лучше
всего снимать до 11 часов, когда солнце находится не высоко над
горизонтом и освещенность под водой более равномерная. Когда же
солнце стоит в зените, лучи его, пронизывая толщу воды,
вызывают появление бликов, в результате которых образуется нечто
вроде тумана, что в значительной мере снижает видимость.
Эффектные кадры получаются при съемках против света, когда
снимаемый объект находится выше оператора. Автором применялись
различные светофильтры при съемках под водой, но заметного
улучшения качества фильма они не дали. Применялись красные,
желтые и оранжевые светофильтры.
Непременным условием для получения хорошего фильма
является как можно меньшая подвижность аппарата в момент
съемки; за этим необходимо постоянно следить, в противном случае
кадры при просмотре будут дрожать, что в значительной степени
снижает качество фильма. Удобный видоискатель камеры «АК-8»
позволяет обойтись даже без прицельного устройства, поскольку
удаление камеры от глаза оператора на 15—20 см позволяет
достаточно хорошо просматривать снимаемый объект. Но все же
рекомендуется выполнить прицельное устройство, так как это в неко-
250

торых случаях может помочь в правильном построении кадра,
поскольку обзор при этом лучший.
Наиболее благоприятные условия для съемок, в смысле
живописности дна и его освещенности, можно считать до глубины 5—10
метров и в случае применения цветной пленки с чувствительностью
35 единиц; светосила аппарата «АК-8» вполне обеспечивает хорошее
качество фильма. Вся прелесть подводного мира заключается в
его своеобразных красках, поэтому при съемках под водой следует
применять исключительно цветную пленку. Яркое южное солнце
и высокая прозрачность воды помогут вам в получении
качественных съемок, а остальное зависит от вас. Основное требование —
наблюдательность, правильное построение кадра и непременное
условие — минимальная подвижность аппарата во время съемки.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
В. Рябов
О книге Л. П. Сабанеева «Жизнь и ловля пресноводных рыб»
Можно только приветствовать, при том горячо, инициативу
Государственного издательства сельскохозяйственной литературы
Украинской ССР — переиздание книги Л. П. Сабанеева «Рыбы
России», которая была большой библиографической редкостью.
Написанный в прошлом столетии труд Л. П. Сабанеева является
классическим. По полноте описания жизни пресноводных рыб
и способов их ловли он не имеет себе равных не только в
отечественной, но и в зарубежной литературе.
Почти во всех книгах современных авторов мы находим ссылки
на Л. П. Сабанеева. Это естественно: жизнь и повадки рыб
относятся к тем явлениям природы, которые изменяются медленно.
Поэтому то, что написано по биологии в последних десятилетиях
прошлого века, в большинстве своем соответствует
действительности наших дней. Правда, создание плотин и крупных
водохранилищ на многих реках Советского Союза изменило условия жизни
рыб в этих реках, и в некоторой степени повлияло на их
географическое распределение, и изменило места нерестилищ некоторых
рыб, однако по-прежнему голавль «избегает больших, медленно
текущих рек, и главным местопребыванием его служат небольшие,
быстрые речки с достаточно холодной водой», а щука «избегает
холодных, быстротекущих и каменистых рек и предпочитает
спокойнее течение».
252

В книге Л. П. Сабанеева описаны более шестидесяти видов
пресноводных рыб, населяющих водоемы нашей Родины. Рыболов-
спортсмен найдет подробный рассказ об условиях жизни рыбы в
различные периоды, о размножении, питании, а также описание
различных способов спортивной ловли. В книгу включен
«Рыболовный календарь», составленный Л. П. Сабанеевым.
Естественно, что в книге описаны те снасти и те приемы, которые
были при жизни автора. Сейчас мы не так забрасываем приманку
при ловле спиннингом, как описывает это Л. П. Сабанеев. Мы
пользуемся преимущественно капроновыми лесками, которых при
его жизни еще не было. Но это частности, и их уж не так много.
Книга написана хорошим, доходчивым языком. Все 660 страниц
читаются с неослабевающим интересом. Как говорится, дай бог
так писать современным авторам.
Труд Л. П. Сабанеева переиздан по третьему, посмертному
изданию, вышедшему в 1911 году. Издательство поступило
совершенно правильно, опустив описание таких способов добычи рыбы,
как стрельба, лучение и т. п. Эти способы являются истребительными
и запрещены. Опущено также описание миноги и некоторые
выражения в тексте, что не принесло никакого ущерба. В остальном же
сохранен текст Л. П. Сабанеева.
М. Бабкин
М. Матвеев. «Спутник рыболова-спортсмена», издательство
«Советская Россия»у 1959, стр. 358, тираж 50 ООО экз., цена 8 руб. 40 коп.
В октябре прошлого года вышла книга М. Матвеева «Спутник
рыболова-спортсмена». Как можно было не купить книгу с таким
названием! К тому же автор писал: «Эта книга... представляет лишь
попытку систематизации и обобщения многогранного опыта
«великого племени рыболовов», разрозненно и лишь в незначительной
степени освещенного на страницах спортивной печати. Вместе с тем,
автор решил поделиться с читателями и своим почти 30-летним
опытом рыбной ловли. Наряду с описанием наиболее
распространенных рыб... современных рыболовных спортивных снастей...
в книге дано много других, не менее важных сведений...
Значительное место в книге занимает описание практических приемов
ловли в летних и зимних условиях...»
Выполнил ли автор свое обещание? Для ответа достаточно
привести хотя бы несколько примеров.
В кратком биологическом очерке (стр. 5, абзац первый) автор
пишет: «Рыбная ловля основана на использовании сильно
развитого у рыбы инстинкта питания, на знании особенностей их
существования, повадок, а главное— реакции рыб на изменение
внешних условий». В этом, пожалуй, не сможет разобраться не только
рыболов, но и ихтиолог^ Совершенно непонятно, почему автор
указал, что рыбная ловля 'основана на использовании пищевого ин-
253

стинкта; ведь известно, что в каждом биологическом акте участвует
несколько рефлексов. Надо было знать учение великого физиолога
И. П. Павлова об условных и безусловных рефлексах, и тогда,
по всей вероятности, такая редакция не получилась бы. Как только
можно писать: «...а главное — реакции рыб на изменение внешних
условий». Получается, что автор имеет в виду реакции рыб на все
явления, происходящие в природе. Но в мире еще нет человека,
который бы их полностью изучил.
Неужели на такой основе можно составить практическое
руководство?
На стр. 7 мы читаем: «При помощи «боковой линии» рыбы
чувствуют направление и силу токов воды, близость подводных
предметов. Именно благодаря развитому сейсмосенсорному чувству
рыбы бросаются на подвижные насадки — блесны, искусственные
рыбки — при ночной ловле спиннингом». Это, мягко выражаясь,
сказано слишком смело. Ведь высказывания автора прямо-таки
опередили науку. Он категорически утверждает, что именно
благодаря сейсмосенсорным органам рыбы ночью бросаются на
подвижные искусственные приманки, но ведь эти органы еще далеко
не изучены. Из такого высказывания можно заключить, что
другими органами чувств рыбы не пользуются. Однако на 6-й странице
автор, противореча сам себе, перечисляет еще некоторые органы,
с помощью которых рыбы даже при отсутствии видимости
отыскивают пищу.
Далее автор пишет: «Рыбы бывают: донные (обитающие в
нижних, придонных слоях воды), пелагические (которые большую
часть жизни проводят в толще воды) и верховые (верхоплавающие)».
Автор ввел совершенно новую «классификацию» рыб, отличную от
применяемых ихтиологами, к тому же не мог довести ее до конца.
В следующем абзаце он уже не в состоянии описать «строгое
соответствие формы тела условиям их существования» по каждой группе
и съехал с трех групп на две. Известно, что речные (реофильные)
рыбы и рыбы стоячих вод (лимнофильные) подразделяются на две
группы: 1) пелагические (не связанные по образу жизни с дном,
обитающие в толще воды или у поверхности); 2) донные (придонные).
Для чего автору потребовалось привести названия рыб по
алфавиту, а не по семействам, как это принято в научной
систематике? Это увеличило объем книги и привело к повторениям.
Например, автор пишет: «карась — типичный представитель карповых
рыб», «жерех — очень красивая рыба семейства карповых»,
«красноперка относится к семейству карповых рыб», «лещ — рыба
семейства карповых», «обыкновенная плотва принадлежит к
семейству карповых рыб», «рыбец — проходная и полупроходная рыба
семейства карповых» и т. д. Можно, пожалуй, подумать, что только
жерех — очень красивая рыба, а другие виды карповых не
красивы. Почему только обыкновенная плотва принадлежит к
семейству карповых рыб? Разве только рыбец — проходная и
полупроходная рыба из семейства карповых? .
254

О чешуйчатом карпе автор написал: «Обыкновенный карп более
горбат и окрашен светлее дикого сазана; чешуя у карпа крупнее,
чем у сазана». Согласно же научным данным, следовало дать такой
текст: «чешуйчатый — покрыт ровной чешуей, которая
расположена правильными рядами, напоминающими чешую сазана». Далее
мы читаем: «Зеркальный карп резко отличается от всех других
голым телом, на котором лишь местами разбросано несколько очень
крупных чешуек». Как можно допускать такую отсебятину? Ведь
известно, что зеркальный карп имеет не голое тело, а покрытое
крупной чешуей, чаще всего полосами, по спине, боковой линии
и брюшку. Далее у М. Матвеева следует такой абзац: «У рамчатого
карпа чешуя располагается цепочкой от головы к хвосту по хребту,
боковой линии и нижней части тела, образуя подобие рамки,
обрамляющей тело рыбы». Попытайтесь разобраться в этом, если
перед описанием чешуйчатого карпа автор сообщил: «Из
естественно распространенной формы дикого сазана путем гибридизации
выведены быстрорастущие формы культурного сазана —
обыкновенный карп, зеркальный и рамчатый». Между тем, известно, что
по расположению чешуек имеются карпы чешуйчатые, зеркальные,
линейные и голые. Как можно было характеристику голого карпа
дать зеркальному, а самого голого карпа исключить из пород карпа?
Кроме того, чешуйчатый карп не более горбат, как указывает
автор, а, наоборот, имеет тело несколько более прогонистой формы,
чем другие карпы.
Совершенно непонятно, почему автор включил описание
лососей (семг), стерляди и проходных рыб и поучает определять их
«тропы» для успешной ловли. Ведь известно, что ловля почти всех
видов этих рыб запрещена. К ним относятся и белуга, и севрюга,
и осетр, и лососи, и другие виды рыб. Больше того, автор пишет:
«Используя... особенность рыб, рыболовы иногда устраивают
искусственные заграждения на реке, за которыми обычно и
скапливается рыба в поисках пищи». Разве можно пропагандировать
заграждения в реках; в таких местах образуются наносы и отмели,
что мешает ходу судов. Надо не пропагандировать заграждения,
а бороться с теми, кто их устраивает.
Автор указывает (стр. 10 и 11): «...для успешной рыбной ловли
необходимо знать условия существования рыб, их повадки,
питание и реакцию их на изменения внешних условий. Это
необходимо знать потому, что каждая рыба имеет свои особенности».
Можно подумать, что если каждая рыба не имела бы свои
особенности, то в знаниях образа их жизни не было бы необходимости.
Далее автор информирует: «И для ловли различных видов рыб
применяются различные снасти...», но специфических снастей не
описал. Вместо этого он предлагает универсальную поплавочную
удочку. Например, на стр. 172 указывается: «Поплавочная удочка
представляет собой простейшую рыболовную спортивную снасть.
Она состоит из удилища с мотовильцами и лесы с крючком, грузилом
и поплавком (стр. 175). В 10—15 см от крючка на поводке прикреп-
255

ляется грузило, назначение которого — облегчать заброс легкой
насадки, быстро погружать ее на глубину спуска лесы, удерживать
насадку на глубине и пригружать поплавок удочки, чтобы он был
более чувствителен к поклевкам рыб... Вес грузила должен быть
таким, чтобы поплавок погружался в воду примерно на 8/4 своего
объема... Размеры и форма их крайне разнообразны (рис. 199)».
Можно подумать, что грузило на лесе поплавочной удочки нужно
только при забросе легкой насадки, а при забросе тяжелой оно
должно отсутствовать. А вот еще новость: «Вес грузила должен
быть таким, чтобы поплавок погружался в воду примерно на 3/4
своего объема»! Пожалуй, без линейки не определишь, какая часть
поплавка должна выходить из воды, особенно если он имеет форму
шара или пирамиды. Может быть, нужно нанести «ватерлинию»,
чтобы каждый раз не делать измерений? Сообщив, что размеры и
форма поплавков крайне разнообразны, автор не рассказал даже
о наиболее современных из них.
Вот образец того, как автор дает указания: «Удочка
оснащается жилковой лесой (диаметром от 0,5 до 0,7 мм или равнопрочной
ей из конских волос в 6—10 шт., капроновой, перлоновой); крючки—
одинарные от 8,5 до № 12 (лучше всего — тип IV № 8,5—0,8X35;
тип IV № 10—1,0x45)...» Неужели все еще нужно давать
наставления о лесах из конских волос? Если же где-то и нет капроновых
лес, то там, пожалуй, рыболовы имеют большие познания в
изготовлении лес, чем автор. В этом можно убедиться, если взять
динамометр и проверить, насколько прочность капроновой нити
диаметром 0,7 мм равна прочности лесы, изготовленной из 10 конских
волос. На протяжении почти всей книги автор указывает, что
нужно применять крючки такого и такого-то типа, но нигде не
разъяснил, что собой представляет крючок того и другого типа.
А ведь это неизвестно многим рыболовам-спортсменам.
Зачем нужно было перечислять лесы: капроновая, нейлоновая,
перлоновая,— когда известно, что синтетическое полиамидное
волокно у нас называется капроном.
На стр. 271 автор пишет: «Наиболее подходящим материалом
для стержня зимнего удильника является можжевельник,
вершинка бамбука (цельного или склеенного в шесть гранок), эбонит».
А кому не известно, что самым распространенным материалом для
зимних удилищ (правда, удилищ, а не стержня!) является не
эбонит, а винипласт? Кроме того, можно подумать, что в качестве
удилища следует использовать вершинку только у бамбукового
прута, а у можжевелового — и комель.
Автор привел описание рыболовных крючков по ГОСТу 5045—49,
который отменен вот уже два с половиной года. На двух страницах
(79 и 80) помещена таблица «наиболее распространенных
рыболовных крючков», представляющая собой компиляцию этого ГОСТа.
К тому же в таблице допущены ошибки. Так, в примечании автор
написал: «1. Цифра после номера означает ширину крючка (в мм),
вторая—толщину цевья, последняя*—общую длину крючка
256

(в мм)», а в таблице после номера крючка указана не ширина его,
а толщина. Значение же типа крючка не описано. Тип IV должен
по ГОСТу 5045—49 означать одноподдевные двугибые крючки с
кольцом, автор же по крючку № 3 типа IV написал:
«Бронзированные с лопаточкой». Тип III должен означать одноподдевные
двугибые крючки с лопаточкой, а в таблице по крючкам № 5 (0,6х
22), 6 (0,5X12 и 0,6X14), 10 (0,9x22) указаны с колечком, а по
другим номерам этого же типа указано, что они с лопаточкой. Не
осветив, что собой представляют типы крючков, автор во многих
местах книги наряду с номерами крючков, диаметром и длиной их
привел и номера типов, поставив читателей в затруднительное
положение. На стр. 78 автор даже указал: «Размеры и качество
рыболовных крючков определяются общесоюзными техническими
условиями... обязательными для всех предприятий-изготовителей»,
хотя, как известно, и технические условия давно отменены.
Детальных конструкций зимних поплавочных и других
некоторых удочек и технику ужения ими со всеми подробностями в
книге найти нельзя, а вот что из каждой лунки нужно выбрать
крошки льда (не подумайте, что куски льда!), и именно выбрать из
каждой лунки, это вы, дорогой читатель, найдете в первом абзаце
стр. 280.
Невольно вспоминаются слова Остапа Вишни: «Что такое пруд?
Это такая большая-пребольшая в земле тарелка, а в ней не «Soupe
a la paysanne», как в «Ренессансе», а вода, А в воде — рыба, раки...»
На стр. 120 автор написал: «На пареные горох и зерна хлебных
злаков — пшеницы, овса, ячменя — хорошо клюют рыбы
карповых пород. Горох или зерна хлебных злаков, предназначенные
для приготовления насадки, насыпают в эмалированную посуду и
оставляют размокать при комнатной температуре. Через сутки
воду сливают, заливают теплой водой на 1—1,5 см выше
поверхности зерен. Плотно закрывают крышкой и ставят в горячую печь
или духовку. Через 2,5—3 часа остаток воды сливают из посуды,
вновь закрывают крышкой и ставят в печь еще на 20—30 минут.
В результате пропаривания зерна станут мягкими и будут хорошо
надеваться на крючок». Каким путем автор мог достигнуть такой
«универсальной технологии»? Должен признаться, что я удил на
такие приманки в течение более сорока лет, но так и не мог
добиться универсального способа варки. Во-первых, не только зерна
всех культур не имеют одного свойства, но даже горох его не имеет.
Он бывает разных* сортов: «мергерт», «победитель Г-33», «Томас
Лакстон Г-29», «ранний зеленый 33», «неистощимый 195» и др.
И каждый из них имеет свои свойства. Во-вторых, не менее важны
физические и химические свойства воды, в которой варятся зерна.
Чем мягче вода, тем скорее можно приготовить зерна; чем выше
ее жесткость, тем дольше их нужно варить. Морщинистый горох
действительно необходимо долго мочить в воде перед варкой,
неморщинистый же часто можно совсем не мочить, особенно если он
последнего года урожая. «Старый» горох приходится мочить,
9 Заказ № 202
257

притом каждый сорт в течение разного времени. Ранний, скоро
созревающий, так называемый майский, горох часто приходится
варить без мочки и в течение всего около часа. А вот горох «мергерт»
часто требует варки в течение 2—5 часов. На длительность варки
влияют также сила и мощность тока, температурные факторы.
Например, если варить овсяную крупу (именно крупу — цельные
зерна, а не овес, как неправильно рекомендует автор) в течение
2,5—3 часов, как это советует автор, то получится каша, а не зерно,
пригодное в качестве насадки. Вот еще случай из практики.
Несколько лет назад мы с народным артистом СССР И. И. Петровым
варили горох 14 часов, но так и не могли его довести до готовности,
потому что не хватало температуры, при которой можно было бы
его хорошо приготовить.
На стр, 166 автор привел «шкалу скорости ветра» (таблица №3),
но нигде не упомянул, что по существу она извлечена из шкалы
Бофорта, принятой по международному соглашению 1946 года,
лишь с некоторыми изменениями характеристики ветра. Приведем
пример. По баллу Бофорта 2 написано: характеристика ветра —
легкий; действие ветра — движение воздуха ощущается лицом.
Шелестят листья. Автор же дал такой текст: «балл — 2;
характеристика ветра — легкий; действие ветра — движение ветра
чувствуется лицом. Листья деревьев шелестят».
Автор пишет (стр. 170): «Для летней ловли наиболее выгодна
глубина от 1,5 до 2,5 м. Осенью и весной лучше ловить на большей
глубине». Как он мог прийти к такому выводу? Подавляющее
большинство советов автора о ловле рыбы среди водной растительности
ориентированы главным образом на относительно мелкую рыбу,
что противоречит целям рыболовного спорта.
На стр. 147 сообщается: «Температура воды имеет большое
значение в жизни рыб, в частности в их питании. Наиболее
интенсивный жор бывает при температуре воды +12—20°. Температура,
благоприятная для питания, различна для разных рыб: например,
для леща она составляет от +15 до 18°, для сазана и карася +18—
20°, щуки — около 15° и т. д. (исключение составляет налим,
который усиленно питается при температуре воды от +4 до 8°, когда
многие другие породы рыб впадают в спячку)». Труды некоторых
ихтиологов и мои наблюдения показывают совершенно другие
оптимальные температуры. Например, наиболее интенсивно
питаются и удятся: сазан и карась — при температуре от +18 до 28°,
а карп—даже до +30°; щука — при температуре +13—
24°, а в некоторые периоды весны и осени — и при более низкой
температуре; лещ —при температуре от +16 до 25°; налим в
реках — при температуре около 0°. Ведь известно, что налим
наиболее интенсивно питается зимой подо льдом, когда температура
воды в реках бывает около 0°; температура же +4° (как указывает
автор) в реках подо льдом никогда не бывает. А вот цитата (стр. 265),
которая тоже говорит, насколько неправильно дает советы автор:
«В водоемах, покрытых льдом, температура воды изменяется очень
258

мало: у поверхности льда она близка к 0°, а с глубины 1—1,5 метра
и до дна сохраняется более или менее постоянной — около+4°».
Между тем, в водоемах, которые подо льдом имеют течение воды с
не очень малыми скоростями, такой высокой температуры и такого
распределения температуры по слоям воды не наблюдается. Если
рыболовы-спортсмены будут удить только при температурах воды,
указанных автором, то они почти никогда не попадут на наиболее
интенсивный клев рыбы.
Схемами распределения и обитания рыб в водоемах,
помещенными на стр. 165, 167, 168, совершенно нельзя руководствоваться.
Щуку, судака, окуня, жереха, голавля, леща, линя, плотву,
«малька», налима, сома и язя автор распределил по водоему главным
образом на основании линий глубин и растений: кувшинки, урути,
«куги», тростника, осоки, рдеста,— хотя эти растения не составляют
всего фитоценоза. А ведь во многих случаях пребывание тех или
иных видов рыб в каждом биотопе должно устанавливаться на
основании всего природного комплекса — биогеоценоза, куда
входят, в частности, фитоценоз (фитопланктон, фитобентос) и зооценоз
(зоопланктон, зообентос). Нельзя игнорировать научные термины—
знание их принесет пользу спортсмену.
На стр. 153 читаем: «С понижением температуры воздуха и воды,
выпадением осадков, падением барометрического давления рыба
отходит от берегов, скрывается в прибрежных зарослях и
перестает питаться, что приводит к ухудшению клева». Позволительно
спросить: где же рыба находилась, если после отхода от берегов
она «скрылась» в прибрежной зоне? Неужели она пребывала между
берегом и прибрежными зарослями? А если заросли подходили
вплотную к берегу, тогда она, видимо, в них должна была и остаться?
Автор как бы констатировал, что рыба прекратила питаться только
на основании ухудшения клева. А почему нельзя предположить,
что рыба перестала брать насадку, предлагаемую автором, или что
рыба покинула всю прибрежную зону (а ведь последнее как раз
соответствует рисунку 174 (стр. 154), где автор показал: когда
давление упало до 740 мм рт. ст., тогда рыба покинула прибрежные
заросли и опустилась в глубину) и стала питаться в новом месте,
а автор все продолжал удить, в прибрежной зоне?
Нельзя обойти молчанием и таблицу «Спортивные рыболовные
снасти и способы, применяемые для ловли речных, озерных и
проходных рыб по месяцам (по среднемноголетним наблюдениям)»,
помещенную на стр. 150, 151 и 152. Знакомясь с ней, можно
подумать: какие многогранные сведения дает автор! Ведь в таблице
указываются снасти и способы не просто для ужения рыб, а для
ловли речных, озерных и проходных рыб! Однако это нужно
автору для того, чтобы оправдать необходимость описания проходных
рыб, приведенное в кратком биологическом очерке. А как не
считать приведенные в таблице указания ценными, если они
определены по среднемноголетним наблюдениям! Однако следует
уяснить, что это значит. Известны арифметическая средняя, геомет-
9*
259

рическая средняя, взвешенные средние, и каждая из них имеет
свою формулу, по которой эта средняя величина исчисляется.
В книге М. Матвеева формулы не указано. А это заставляет подойти
к пользованию таблицей с большой осторожностью. Теперь
посмотрим, насколько правильно произведены математические
исчисления хотя бы по некоторым видам рыб. Начнем с язя и только
исходя из названий удочек, перечисленных в таблице. Язь. Автором
пропущена наиболее результативная удочка «УПР — проводоч-
ная», а затем «УД — донная» и так называемые зимние удочки.
Пожалуй, всем язятникам известно, что самое добычливое ужение
крупного язя чаще всего бывает проводочной и донной удочками,
а не теми, которые привел автор в таблице. В графах IV, X и XI
автор поместил черту (знак минус), хотя и в эти месяцы язь также
удится, но только иногда несколько хуже. Щука. Как можно
говорить, что она в январе и феврале совсем не ловится, если известно,
что она в эти месяцы тоже удится, но лучше всего зимними жив-
цовыми удочками, которые автор совершенно игнорировал, да и в
другие месяцы ими очень хорошо ловят щук. Кроме того, не
включены поплавочные, проводочные и донные удочки, которыми щука
часто успешно ловится. Не приведено и отвесное блеснение щук
летом, хотя известно, что эту рыбу блеснят и летом, и осенью, и
весной. Почти все это относится и к судаку. Автор, видимо,
считает, что гольца, густеру, ерша, карася, красноперку, кумжу,
леща, линя, окуня, пескаря, сазана, карпа и некоторых других
рыб проводочными удочками не ловят или что ими таких рыб нельзя
поймать. Но нельзя не сказать читателям, особенно юным, что эти
виды рыб часто успешно удятся и в проводку.
Ужение донными удочками почему-то описывается в двух
подразделах: «Ловля донными и закидными удочками» и «Закидная
удочка». Несовершенство указания по технике ужения такими
снастями можно видеть хотя бы на примере такого абзаца. Автор
пишет: «Донными и закидными удочками ловят преимущественно
на сильном течении и при большой глубине водоема: с берега,
плотов, лодок, барок. Этот способ ловли оказывается более
успешным весной, осенью и во время прохладной погоды летом, когда
большинство рыб укрывается на дне водоемов. Донная удочка,
или «донка», представляет собой видоизмененную поплавочную
удочку, приспособленную для ловли рыбы со дна. Оснащается
удилищем повышенной грузоподъемности, длинной лесой с тяжелым
грузилом, способным удержать насадку на быстром течении. Как
правило, донная удочка не имеет поплавка... При ловле на донные
удочки заброс насадки производится удилищем, а при очень
длинной лесе —забрасыванием грузила... Закидная удочка
(закидушка) представляет собой разновидность донной, отличаясь от
нее отсутствием удилища, которое заменяется гибким прутом —
«сторожком»... и значительно большей длиной лесы, что позволяет
вабрасывать насадку на 30—40 и более метров от берега». Можно
подумать, что со дна ловят только донной удочкой, а поплавочной—
260

нельзя. Оказывается, разница между донной и закидной состоит
главным образом в том, что при ужении первой из них насадка
забрасывается удилищем, а при ловле второй удочкой — рукой.
Между тем, рыболовам-спортсменам хорошо известно, что, как
правило, донным удилищем наживка не забрасывается. А что это
за «точность»: закидная от донной отличается отсутствием удилища,
которое заменяется гибким прутом? Значит, не подумайте, что прут
есть удилище! Это только прут, хотя к нему и прикреплена леса.
А какой длины должна быть леса донной удочки, если автор
сообщил, что закидная удочка отличается от донной значительно
большей длиной лесы (30—40 и более метров)? Кроме того, разве ловля
рыбы донкой успешна только весной, осенью и во время
прохладной погоды летом? Опытные рыболовы-спортсмены и летом успешно
удят крупную рыбу донными удочками!
Разве сазанятник последует такому совету автора (стр. 188):
«Карп и сазан обычно копаются в иле у самого берега, вблизи
которого и надо забрасывать насадку»? Неужели автору не
известно, что в таком месте днем крупного сазана не найдешь?
Не соответствует действительности и такое утверждение автора:
«Голодный сазан берет резко и после трех-четырех поклевок сразу
топит поплавок...» Конечно, сазан резко берет приманку, но как
он может при этом совер шать три-четыре поклевки?
А вот как описывается клев уклейки (стр. 189): «Увидев
упавшую в воду приманку, уклейка стремительно приближается к
ней и начинает ее тормошить: поплавок мелко дрожит на
поверхности воды, затем слегка погружается и идет в сторону...» Между
тем, хорошо известно, что уклейка сразу же тащит поплавок в
сторону и погружает в воду, если позволяет величина поплавка и
наживки.
На стр. 185 автор указывает: «В летнее время плотву следует
ловить вполводы у водных зарослей (рдеста и урути), среди
кувшинок, у свесившихся в воду кустов». Как можно давать такие
советы, если крупная плотва в это время года берет чаще всего
около дна и даже со дна, а некрупная — не только вполводы, но
и около дна и даже у самой поверхности воды.
Далее (стр. 192) сообщается: «Особенно добычлива ловля язей
после теплых проливных дождей, когда вода делается мутной, а
уровень ее в реке немного повышается». Наблюдения показывают
совсем иное: когда вода мутнеет, почти все рыбы перестают клевать,
за исключением, да и то в некоторых случаях, налима.
Вместо того, чтобы пропагандировать любовь к природе, охрану
природы и борьбу с браконьерством, автор поучает на стр. 172:
«Для приваживания рыбы к любому желательному для нас месту
нужно вырубить вместе с корнями таловый (ивовый) куст, молодую
елочку или просто вершинку ветвистого дерева, опустить на дно,
предварительно привязав к комлю какой-либо груз».
Книга имеет очень много недостатков, но из-за ограниченности
места на этом можно остановиться.
261

Я не хочу сказать, что в «Спутнике» нет ничего полезного.
Однако нельзя умолчать о том, что описанные автором удочки
нельзя отнести к самым совершенным. Большая часть книги —
это изложение уже обнародованных трудов.
Очень хорошо, что издательства все чаще выпускают книги по
рыболовному спорту,— на такую литературу имеется громадный
спрос. Ведь армия рыболовов-любителей растет быстро, и многие
из них желают совершенствовать свое мастерство. Жаль, однако,
что некоторые издательства привлекают некомпетентных авторов.
Давно наступило время прекратить издание книг, в которых нет
описания совершенных снастей и новых методов рыболовного
спорта. Авторы, которые пишут, что спиннинг — это специальная
рыболовная снасть, а все другие удочки якобы не относятся к
специальным и представляют собой простейшую снасть, не смогут
усовершенствовать удочки. Впрочем, не смогут они
усовершенствовать и спиннинг. Ведь сколько имеется за рубежом новейших
компонентов спиннинга, не описанных в нашей литературе. А
какие совершенные конструкции удочек созданы в некоторых
областях: специализированные и по видам рыб, и по водоемам, и по их
биотопам, и даже по микробиотопам водоемов. Жаль только, что
некоторые спортсмены не пишут об этих усовершенствованиях.
Нелишне напомнить авторам, что перед тем, как сесть писать
книгу, надо накопить передовой опыт, подвергнуть его
научному анализу и обобщению. Об этом хорошо сказал академик
Г. М. Кржижановский: «Лучшее от каждого — коллективу,
лучшее от коллектива —- каждому». Тогда не будут появляться книги
вроде «Спутника» М. Матвеева.
Вс. Васильев
Л. С. Музи. Любительская рыбная ловля,
Горьковское книжное издательство, 1959 г.
Открыв первую и последнюю страницы этой книги объемом в
13,3 печатных листа, читатель узнает, что 205 страниц ее
содержания представляют собой, по мнению издательства и автора,
«обобщенный опыт рыболовов-любителей». Так и сказано в названии книги.
Правда, каких именно рыболовов-любителей, почему-то
предусмотрительно не указывается. Между тем, рыболовы Горьковской
области, несомненно, имеют свой собственный опыт любительской
ловли, интересный для читателя своими местными особенностями.
Но ведь эти особенности нужно изучать, а опыт надо умело и со
знанием дела обобщить. Все это уже сложно и трудно.
Значительно проще взять несколько ранее изданных книг,
посвященных рыбной ловле, извлечь из каждой то, что можно
(включая чужие ошибки), вставить между «извлечениями» свои
собственные суждения и назвать это произведение «обобщенным опытом».
262

Так и подошел Лев Семенович Музи к решению этой задачи,
трезво оценивая острый недостаток в литературе, посвященной
рыбной ловле. Сделав в предисловии вывод, что «эти руководства-
пособия обычно очень скоро раскупаются полностью, в каком бы
значительном тираже они ни были изданы», автор приступил к
выполнению своего плана. Что же он преподнес читателям?
В авторском предисловии к книге читателю сразу сообщается
о том, что «Разновидностей рыб до 12 тысяч пород (!), т. е.
неизмеримо больше, чем имеющихся (!) спортивных рыболовных снастей».
Так начинается знакомство читателя с автором. Скажем прямо,
неудачно и нехорошо. Нельзя преподносить неискушенному
читателю утверждение, что рыбы подразделяются по породам. Прежде
чем браться за перо и делать выводы, автору следовало заглянуть
в современную литературу о рыбах. В ней без особого труда он
ознакомился бы с тем, что рыбы подразделяются по семействам и
родам, а отнюдь не по «породам». Рыбы — не собаки и не лошади.
Неудачно и количественное сопоставление рыб и снастей.
Совершенно ясно, что только в одном магазине, торгующем
рыболовными снастями, количество «имеющихся» снастей намного
превышает названную цифру «пород рыб».
Эта неряшливость автора в изложении взятой им темы привела
к тому, что книга оказалась заполненной массой ошибок и
неправильных указаний.
Так, рекомендуя способ заготовки удилищ (стр. 8), автор
предлагает «натуго привязать удилище к тесине частой обмоткой
крепкой веревки», а затем на чердаке подвесить удилище за тонкий
конец, привязав к комлю груз.
Спрашивается, зачем два самостоятельных способа правки и
сушки удилищ автору потребовалось объединить в один? Ведь
править удилище можно либо только подвешенным с грузом, либо
туго примотанным к прямому деревянному бруску. Подвешивать
примотанное удилище — бесцельно. Так пишет автор о том, чего
не знает сам.
До сих пор любому рыболову было известно, что при сборке
складного удилища каждое верхнее'колено его вставляется в
нижнее. Автору это явно не понравилось, и он предлагает, «чтобы
каждое нижнее колено плотно надевалось на последующее верхнее
колено» (стр. 9). Перевернув вверх ногами порядок сборки уди-
.лища, автор устремляется дальше.
Чтобы предохранить трубку от вмятин и засорения, он
рекомендует (стр. 10) после разборки удилища вкладывать в трубку
каждого колена «плотную (?) деревянную пробку (?), равную по
своей длине (?) размеру трубки». Наивность и беспомощность в
технических выражениях привели автора к абсурду. Ведь плотно
вставленный вкладыш, равный (!) по длине открытой части трубки,
можно извлечь только высверливанием!
Далее (стр. 10) столь же наивно звучит утверждение, что
«соединительные трубки ослабевают (?)». Разве нельзя грамотно ска-
263

зать: плотность соединения трубок ухудшается. И зачем надо слепо
переписывать чей-то неудачный совет: заполнять зазоры
растопленным воском? Ведь он легко крошится и вываливается из
зазоров.
Автор путает даже такие основные понятия, как «удочка» и
«удилище». На стр. 7 он пишет «одной из существенных (!) частей
удочки является удилище», а на стр. 10 после описания полного
оснащения удочки лесой, поплавком, грузом и т. д. говорит:
«Удилище, смонтированное указанным образом». Как же понять это
неискушенному читателю?
Говоря о донной удочке (стр. 12), автор умилительно описывает
«бубенчик, весело прыгающий (?) и звенящий при поклевке», а
описание «чаканки» (стр. 13) излагает так:
«На Дону в качестве (!), преимущественно, донной удочки
пользуются так называемой «чаканкой», употребляемой также, но реже,
и для ловли с поплавком». Хочется спросить автора, а заодно и
редактора этой книги: неужели в русском языке не нашлось ясных
слов и выражений вместо приведенной тарабарщины?
Странно звучат слова «к полученному удилищу приделывают
мотовильца» (стр. 14).
Не имея четкого личного представления о том, что хорошо и
что плохо, автор нередко впадает в противоречие с самим собой.
Так, на стр. 12 он пишет: «Наличие катушки с намотанным на
нее запасом лесы дает неоценимые (!) удобства при вываживании
рыбы». А через две страницы, забыв о сказанном, утверждает,
что «она («чаканка») позволяет обходиться без дорогостоящей
катушки, к тому же утяжеляющей удилище и делающей его
несколько громоздким».
Вот и разберись неопытный читатель, как удобнее и лучше
ловить рыбу — с катушкой или без нее? Не проще ли вместо этих
противоречивых рассуждений о неоценимо удобных-дорогостоящих-
громоздких снастях сказать коротко и просто: на «чаканках»
катушки не ставятся.
Явное непонимание требований, предъявляемых к удилищу,
приводит азтора к такому утверждению:
«Для проводочных удилищ обязательным качеством (?)
является легкость, гибкость и упругость, обеспечивающие (?)
необходимую амортизацию сильных рывков крупной рыбы при ее
вываживании» (стр. 15). В какой степени легкость удилища должна
«обеспечивать» амортизацию — понятно лишь автору. И уже
совсем неясно, почему далее утверждается, что «Эти качества
совершенно необходимы, когда (?!) удилище не оснащается небольшой
катушкой с запасом лесы». Следовательно, достаточно оснастить
удилище катушкой и необходимость в этих качествах уже
отпадает? Абсурдность таких умозаключений автора очевидна.
Не лучше определяются автором и требования к удилищу для
ловли нахлыстом, которое должно быть «способным сгибаться на
три четверти своей длины». Попробуйте-ка по этим указаниям опре-
264

делить, как должно сгибаться удилище. Шарада эта решения не
имеет.
А о чем говорит утверждение автора, что покрытие 2—3 раза
масляным лаком «придает удилищу необходимую легкость» (?!).
Допуская игривую легкость в обращении с техническими
определениями, имеющими конкретное значение, автор пишет
бессмыслицу. Видимо, Л. С. Музи не учитывает, что многие читатели его
произведения в наше время уже имеют общее среднее и специальное
образование. И странно, что эту существенную ошибку автора,
взявшегося за перо, Горьковское издательство почему-то не
заметило.
О том, как правильно определяются расстояния между кольцами
при установке их на удилище, писалось десятки раз. Но автор решил
дополнить опыт своим домыслом и предлагает «одинаково (?)
сокращать расстояние между местами их крепления» (стр. 18). По его
рецепту расстояние, уменьшенное между 2 и 3-м кольцом, считая
от катушки, окажется равным расстоянию между последним
кольцом и тюльпаном. Так, следуя указаниям автора, оба расстояния
сокращены по сравнению с расстоянием от входного кольца до
второго одинаково! Но так кольца не ставятся!
Говоря о спиннинге (стр. 18); автор прибегает к псевдонаучному,
странному утверждению. «В соответствии (!) с этим спиннинг имеет
особое устройство (?) и взаимодействие (!) своих составных частей».
Прочтет иной читатель такую ахинею, вздохнет тяжело и подумает,
что это «особое устройство» лучше уж и не заводить!..
Далее (стр. 19) автор делает сногсшибательный пируэт в
технологии изготовления удилищ из клееного бамбука. Оказывается,
по мнению автора, «клееные спиннинговые удилища делаются
двойной склейки, когда на первый слой склеенных (?!) гранок
бамбука наклеивается (?!) второй слой таких же гранок». Можем
утешить автора: никто так удилище не клеит, и преподносить
такие небылицы читателю недопустимо.
«Удилище... из тростей (!) кавказского бамбука», «рассчитанное
на улов (!) особо крупной и сильной рыбы». «Удилище имеет
грузоподъемность (?)». «Агатовые кольца деформируются (?) под
действием туго натянутой мокрой лесы, а иногда и трескаются» (стр. 19).
Комментарии излишни. Рассуждения автора продолжают
находиться на недосягаемой высоте.
Общеизвестно, что тонкие, изящные стальные пропускные
кольца на спиннинговом удилище, несомненно, легче фарфоровых
й кварцитовых колец. Но автор наперекор всем утверждает
очередную нелепость. По его «особому» мнению (стр. 21), единственным
недостатком стальных колец является «их некоторая
тяжеловатость» (?).
Правильная установка соединительных трубок на разборном
удилище имеет большое значение. При плохом соединении колен
хорошее удилище может оказаться испорченным. Автор утверждает
(стр. 23), что «нормально третья часть длины трубки должна сидеть
2Ы>

на удилище, а две трети ее предназначаться для соединения с
трубкой другого колена». Подчеркивая важность этого указания, его
печатают курсивом.
Если читатель последует этому совету, являющемуся очередным
домыслом, его ждут неприятности. Так насаживать трубки
недопустимо. Ведь, например, при длине трубки 75 мм она окажется
одетой на колено удилища лишь на 25 мм, что совершенно
недостаточно. Такое соединение сразу же раскачается.
В своем «обобщенном опыте» автор утверждает, что «из катушек
советского производства лучшими считаются «Вятская» и «Охот-
рыбспорт». Для книги издания 1935 года это когда-то было уместно.
Вятская катушка выпущена в 1927 году, т. е. 32 года назад.
Давным-давно обе катушки не выпускаются, и в продаже их нет.
Их заменили другие, лучшие катушки.
А читателю автор безответственно рекомендует искать «лучшие»
катушки, исчезнувшие четверть века назад. Вот к чему
приводит механическое переписывание трудов других авторов!
Но Лев Семенович Музи не смущен столь явной компиляцией,
ведь он ее не менее «успешно» уже дополнил рядом своих
домыслов.
Поэтому, не теряясь, автор утверждает (стр. 31), что «для
изготовления лес... широко (!) пользуются шелковой ниткой». Опоздал
автор на много лет. Шелковые лесы дороги, и их давно прекратили
выпускать.
Совершенно непонятно, о каких «жилковых лесах» пишет автор
далее (стр. 31). Он утверждает, что жилка представляет собой
очень крепкую нить, выделываемую «из химически обработанного
шелка (?) наивысшего (!) качества».
Общеизвестно, что леса, имеющаяся в широкой продаже под
названием «жилка», из шелка не вырабатывается.
А если автор, переписывая чужой, давно изданный труд, снова
попался на жилке, именовавшейся ранее «Сатурном», то можем
огорчить его уведомлением о том, что лесы из этого материала не
выпускаются уже два десятка лет.
Говоря о капроновых лесах (стр. 32), автор явно оплошал с
«обобщением» и не на месте вклеил вырезанную из другой книги
фразу: «Лесы из льняных и шелковых ниток хорошо окрашиваются
в отваре дубовой или ольховой коры».
Откровения автора только %на одной стр. 33 чередуются одно за
другим.
Оказывается, лесу, обвитую (!) вдоль кругом всего удилища
и намотанную на мотовильца, можно «легко и быстро» (?) сдать при
вываживании «упористой» (!) рыбы (стр. 33).
Для донной удочки обычно употребляют... «шелковые
плетеные шнуры».
Цельные жилковые лесы не вызывают у рыб «подозрительной
настороженности» (!).
Удилище оснащается... «проводной» катушкой.
266

Лесу, подлесок и поводок следует (!) окрасить под цвет воды
(?) — в зеленоватый цвет. Спрашивается, а если вода не имеет
такого цвета? Тогда что делать неопытному читателю?..
Блуждая по давно написанным чужим страницам, автор (стр. 35)
снова «обобщает»: «Очень хорошие шнуры для спиннинга плетутся
из натурального шелка высших сортов». Шнуры эти плелись
когда-то! Но это не дает автору основания плести на страницах
руководства по рыбной ловле все, что придет ему в голову.
С удивлением читатель (стр. 36) узнает такие «истины»:
«Насадка для рыбы является... счастливой находкой».
Поводок должен быть эластичным, чтобы... «не обнаружить себя».
Мы не собираемся коллекционировать всю чепуху, изложенную
на страницах этого «руководства». Для этого потребуется писать
целую книгу.
Характерно, что, переписывая (с ошибками) чужие труды, автор
дошел до того в своих «обобщениях», что автор книги «Охота со
спиннингом» М. Н. Никольской оказался... известным
профессором. И Лев Семенович Музи, захлебываясь от возможности
изложить точку зрения известного ученого на форму пешен для
рубки льда, пишет: «Профессор М. Н. Никольский считает ...»
«Одновременно профессор М. Н. Никольский рекомендует...»
(стр. 199).
Можем немного огорчить восторженного автора, запутавшегося в
своих «обобщениях»:
М. Н. Никольской, автор упомянутой книги, даже... не
родственник профессора. Известный ихтиолог, профессор Г. В.
Никольский, заведующий кафедрой Московского университета, к
данной книге по рыбной ловле никакого отношения не имеет и
своего мнения о пешнях не высказывал.
Резюмируя эти примеры творчества Л. С. Музи, неизбежно
приходится прийти к выводу, что эта компиляция, дополненная
досужими домыслами автора, может послужить хорошим примером
того, как недопустимо писать любую книгу, в том числе и
руководство по ловле рыбы. Никакие коммерческие соображения автора
и издательства, основанные на нехватке такой литературы, не могут
служить оправданием для издания данной книги.
За появление халтурной книги Горьковское издательство несет
ответственность не только в лице ее редактора А. Д. Пономаренко,
пропустившего массу литературно-технических безграмотных
выражений автора. Главиздату Министерства культуры необходимо
сделать и свои выводы в отношении Горьковского издательства в
связи с изданием такого «руководства».
Необходимо, чтобы областные и республиканские издательства
больше не повторяли ошибок с изданием халтуры по рыболовному
спорту вроде рецензируемой книги. Это тем более необходимо,
что, учитывая спрос читателя и нужды многомиллионной массы
рыболовов-любителей, им уже подсовывались за последние годы
такие безответственные халтурные книги, как:
267

«Рыболов-любитель». А. Коломиец и П. Грукаленко,
Краснодарское книжное издательство, 1954 г.
«На рыбалке». В. Рыжаков, Горьковское книжное издательство,
1954 г.
«Булька-рыболов». Николай Колястрюк, Куйбышевское
книжное издательство, 1953 г.
«На утренней зорьке». Иван Аутодаров, Днепропетровское
областное издательство, 1956 г.
«На рыбалке». Н. 7v\. Михайлов, ленинградское издательство
«Лениздат», 1956 г.
Подробный анализ содержания этих книг был сделан в свое
время на страницах альманаха «Рыболов-спортсмен». Но
издательства еще не извлекли из него должного вывода о необходимой
требовательности к любому автору и редактору.
Мириться с такой безответственностью дальше нельзя.
А. Балашов
Н. Сказан. «С удочкой на Волге и озерах»,
Сталинградское книжное издательство, 1959 г.
В этой брошюре помещено несколько очерков об ужении рыбы
на Волге, ее притоках, в пойменных озерах района Сталинграда
и в Волго-Донском судоходном канале.
Очерки написаны живым и ярким языком. Автор питает любовь
к ужению удочками, поэтому почти не отходит от этой темы. Он
совершенно правильно полагает, что при современном уровне
развития рыболовного спорта одному человеку невозможно с
должной глубиной и добросовестностью описать все способы ловли.
Брошюра, несомненно, имеет и краеведческую ценность. Автор
ведет читателя краеведческой тропкой от очерка к очерку, что
оживляет их. Опытный рыболов с интересом прочитает эту брошюру,
а начинающий найдет в ней много полезных советов.
Хотелось бы, однако, обратить внимание автора и редактора
на некоторые недостатки. В очерках рыболов всюду обидно назван
рыбаком, хотя рыбак удочкой не ловит. На стр. 5 следовало бы
объяснить причины образования в озерах так называемых
«мертвых зон». На стр. 15 помещено неверное утверждение, что
«Хищная рыба, как судак и жерех, в августе еще плохо ловится на
удочку. Она обильно питается мальками и только в сентябре начинает
звонить колокольчиками закидных удочек». Рыбу-то ведь успешно
и ловят, когда она усиленно питается. И последнее. В очерках
приведено много терминов, характерных для Сталинградской
области, но они непонятны читателю из других местностей. Такие
слова, как заструга, балбер и т. п., надо было бы пояснить.
В целом же брошюра оставляет хорошее впечатление.
268

//. Коваль
В. Барков. «По лесной тропе», издательство
«Московский рабочий», 1959 г.
Небольшая книжка В. Баркова будет с интересом прочитана
каждым любителем природы, в том числе и
рыболовами-спортсменами.
Автор не претендует на занятность и сложность сюжетов,
необыкновенность описываемых им случаев из жизни природы. Вся
книжка состоит из небольших зарисовок, посвященных главным
образом лесу и его обитателям. Многое в ней перекликается с
«Временами года» Дм. Зуева, с художественными
очерками-дневниками и другими произведениями М. Пришвина. Влияние
последнего особенно заметно, достаточно перечесть несколько строк из
«Поют жаворонки» В. Баркова: «...Так и с человеком бывает...
Рано или поздно найдешь своего жаворонка. Тогда раскроются
перед тобой широкие просторы, и кругом все встанет на свое место».
Очень это важно — каждому найти «своего жаворонка»,— чтобы
вспомнить аналогичные размышления М. Пришвина в его
дневниках или хотя бы знаменитый «путик» пришвинского Мануйлы из
«Корабельной чащи».
Мы, разумеется, не собираемся сравнивать литературное
мастерство В. Баркова с пришвинским, сравнение было бы не в пользу
автора рецензируемой книжки. Но В. Барков, по-своему интересно
и увлеченно рассказывая о наблюдаемых им явлениях в жизни
леса, вносит свой скромный вклад в дело изучения русской
природы.
Нашего читателя, естественно, должно интересовать, что в
книжке В. Баркова можно прочесть о рыболовном спорте? Немного.
К этой теме относятся: «Июльское утро», «На Шерне», «Щучьи
места», «На берегу залива» и «Черная речка». Так же, как и
остальные зарисовки, эти не примечательны какими-то особенными
литературными достоинствами. Но есть в них одно качество, на
которое мы бы хотели обратить внимание, качество, оправдывающее
нашу рецензию на книгу, не имеющую прямого отношения к ры-
боловно-спортивной теме.
«По лесной тропе» — это записки лесничего. Среди, лесничих
мы редко встречаем рыболовов-спортсменов, чаще всего (так и в
данном случае) это охотники. Но автор не только лесничий и
охотник. Это прежде всего влюбленный в природу человек, и человек
наблюдательный. Пять рыболовных зарисовок неотделимы в книжке
от всех других, посвященных лесу и охоте. И на охоте и на рыбной
ловле узкоспортивные интересы не становятся для автора самоцелью,
не мешают ему наблюдать окружающую жизнь, красоту природы,
поведение зверей, птиц, характеры и образы встречаемых им людей.
269

Я останавливаюсь на этом потому, что для некоторых наших
рыболовов-спортсменов вопросы добычи, ее количества и веса
часто имеют первенствующее значение, заслоняют от них все
остальное. Мимо них проходит и неповторимая прелесть первых
летних зорь, и жизнь водоема и прилегающих к нему берегов, и
все явления природы (если только они сами в виде грозы или
ненастья не вмешиваются в жизнь рыболова), наблюдение которых
отнюдь не мешает прямому занятию рыболова—рыбалке, а часто
могло бы оказать ему и существенную помощь.
Расширению кругозора любителя природы (а значит, и
рыболова-спортсмена), повышению его внимания к окружающему миру,
необходимости и радости изучения своего родного края учит
скромная, непритязательная книжечка В. Баркова, которую мы и
рекомендуем прочесть нашим читателям.
Анатолии Волков
ПОЛЕЗНАЯ КНИЖКА
Представьте себе, что переехали в другой город. А, может быть,
вы местный житель, но те один-два водоема, на которых постоянно
удите, надоели, а других не знаете. И вот вам попадается книжка,
так сказать путеводитель рыболова. Право же она покажется
находкой, пусть даже в ней не все совершенно.
Такие мысли пришли мне в голову при чтении брошюры И. Н. Ка-
сперовича «Куда поехать на рыбалку?», выпущенной в Свердловске
в 1959 году. Эта тоненькая книжка —в ней 54 страницы
—содержит немало ценных сведений.
В первом разделе дано краткое описание без малого сорока
прудов, озер, рек и речек. Сжатым языком автор сообщает размеры
водоемов, глубину, характер дна и берегов, перечисляет рыб,
которые ловится на спортивные снасти.
Далее приводятся маршруты по железной дороге и по трактовым
путям. Правда, эти сведения не всегда конкретны. Например, автор
пишет: «Достигнуть пруда (Верх-Исетского. —А. В.) можно на
трамвае, который идет в сторону электростанции вдоль
юго-западного берега и в сторону улицы Кувшинской
—северо-восточного берега». Разве у свердловских трамваев и автобусов нет
номеров?
Описывая озеро Исетское, автор сообщает: «По льду рыболовы
на автомашинах подъезжают прямо к избранному месту лова. Но
следует учесть, что участок озера у северо-восточного берега не
замерзает и надо останавливаться на значительном расстоянии от
кромки льда». А ведь следовало сказать: выезд на автомашинах
опасен и может повести к тяжелым последствиям.
Во втором разделе книжки даны некоторые советы рыболовам.
Автор подробно перечисляет, что надо брать с собой на рыбалку.
270

Это хорошо, но он почему-то забыл документы, деньги, чайную
ложку, вилку.... А самое главное —нет совета иметь свой список
необходимого и руководствоваться им при сборах.
Рыболовам пригодятся кратко изложенные советы о том, как
хранить насадку и рыбу, каким должен быть режим питания, как
сберегать снасти и т. п. Это тоже хорошо, однако с советом: «В
устойчивую морозную погоду галоши на валенки не обязательны»
согласиться нельзя. Послушавшись этого совета, рыболов может оказаться
«привязанным» к протоптанным и замерзшим тропинкам, а на
«целину» выйти не сможет.
В третьем разделе изложены по месяцам наиболее существенные
сведения календарного характера. В целом они оставляют хорошее
впечатление, хотя и не лишены некоторых неточностей. Например,
автор утверждает, что в конце августа «в ночные часы перестает
ловиться всякая рыба». А налим? Или: в сентябре «сезон
спортивной ловли подходит к концу». Это, конечно, неверно.
В книжке встречаются языковые и фактические погрешности.
Так, о лесках везде говорится «сечение», хотя надо говорить
«диаметр». Не совсем складно сказано: «пригодные берега для ужения».
Или: «Берега покрыты лесом и кое-где травой, поэтому удить с них
трудно» — ведь трава на берегах удильщику не помеха. «Были
случаи, когда у зазевавшихся рыболовов раки уводили удочки в
лунки». Разве раки зимой проявляют активность?
В целом путеводитель производит хорошее впечатление. Жаль
только, что он издан «скупым» тиражом — 15000 экз.,— через два
месяца после выхода в свет его уже нельзя было купить.
В. Холостое
НА НЕОБЪЯТНЫХ ПРОСТОРАХ РОДИНЫ
Издалека — из больших и маленьких городов — в Москву
приходят газеты. Они разные: тоже маленькие и большие, пахнущие
целинным зерном или донесшие до нас горячее дыхание
индустриальных гигантов.
Но есть в газетах и общее. Не обходятся они, например, без
заметок о спорте. И нет-нет да и мелькнет на газетной полосе берег
озера, послышатся шуршание спиннинговой катушки или гулкие
удары пешни о лед...
Есть люди, которые думают о рыбе всегда, каждый день. Это
специалисты рыбного хозяйства, ученые-ихтиологи. Они улучшают
породы рыб. Северо-сибирский сиг-пелядь на родине, в Северном
Ледовитом океане, к двум годам весит не больше 50, а в прудах
271

Центральной экспериментальной станции «Ропша» — 600 г. Это
вызвано переменой климата. Как сообщает газета «Литература и
жизнь», икрой и молодью пеляди «Ропша» теперь снабжает многие
рыбоводные хозяйства СССР.
Рыболовам-спортсменам небезынтересно узнать о работе,
проводимой Всесоюзным научно-исследовательским институтом
озерного и речного рыбного хозяйства. У карпа есть большой
недостаток: он любит тепло, почти не переносит холодов. А его
дальневосточный сородич — амурский сазан — зимы не боится. Годы
упорного труда — и вот морозоустойчивый гибрид уже держит экзамен
на выносливость в Латвии, Псковской и Новгородской областях.
Пройдет несколько лет, и эти карпы, распространяясь по рекам,
начнут попадаться на удочки рыболовов-любителей.
Москвичи ловят в черте столицы, в Химкинском речном порту,
лещей, приходящих из Волги. Не так давно, рассказывает
воронежская «Коммуна», житель села Прияр М. Питькин поймал на Дону
ниже Лисок крупного леща. На его спинном плавнике была
укреплена небольшая пластмассовая бирка. На ней значилось: «ВНИОРХ
К637». Этот лещ заплыл к Лискам издалека. Газета «Вечерний
Ростов» сообщает о поимке под городом пробравшегося сюда огромного
угря. Мечение рыб позволяет изучить их пути и сроки миграций
к нерестилищам, районам нагула и зимовок. Мечением рыб
занимаются кафедры зоологии нескольких университетов, специальные
экспедиции, инспекции рыбоохраны. О каждом случае поимки рыб с
метками рыболов обязан сообщить во Всесоюзный
научно-исследовательский институт озерного и речного рыбного хозяйства по
адресу: Ленинград, Смольный, 3.
«Тайны озера Нойон-Холь» —так озаглавлена заметка в газете
«Тувинская правда». В переводе на русский язык Нойон-Холь —
Князь-озеро. «Рыбаки,— пишет газета,— народ любознательный,
они делали несколько попыток измерить глубину озера, но не
добились результатов. Иногда в сети попадаются неизвестные обитатели
глубин, которых раньше никто не видал. Среди старожилов Тоджи*
издавна ходит сказ, что в водах озера Нойон-Холь водится
огромная глубоководная рыба. Некоторые даже пытаются описать ее,
сравнивая с крокодилом... Много раз рыбаки находили свои сети
вдалеке от мест промысла изорванными и перекрученными». Как
видно, рыболовам и ихтиологам предстоит еще немало хлопот, чтобы
изучить видовой состав и запасы рыбы водоемов страны.
Много внимания газеты уделяют промысловому лову. О
состоянии запасов рыбы, делах и нуждах промысловых бригад, колхозов
и рыбхозов регулярно пишут «Волга», выходящие в Минске газеты
«Советская Белоруссия» и «Колхозная правда». Иногда заметки об
этом мелькают в ереванском «Коммунисте», «Брянском рабочем»
и других газетах. Общественность интересуется проблемой
Рыбинского моря («Литература и жизнь»). «Советская Россия» 17 ноября
1959 года опубликовала открытое письмо ученых Госплану СССР
и другим организациям, заинтересованным в судьбе Байкала. «Этот
272

уникальный естественный пресный водоем,— говорится в письме,—
славится не только своей красотой, но также и своими природными
богатствами... К сожалению, охрана и использование природных
богатств Байкала и его бассейна поставлены неудовлетворительно...
Молевой сплав леса засоряет реки затонувшей древесиной.
Ухудшаются условия нереста рыбы. В рыболовстве и охоте процветает
браконьерство, серьезная борьба с которым не ведется. Большой
вред рыбному хозяйству приносит спуск в нерестовые реки
неочищенных вод промышленных предприятий». Тревогу ученых вызывает
проект прорези в истоке Ангары, который повлечет за собой
снижение уровня воды в озере и «окажет отрицательное влияние и на его
фауну, особенно ценных рыб».
Выступление патриотов не осталось бесследным. Вскоре газета
уведомила читателей, что по указанию Совета Министров РСФСР
при Госплане РСФСР «создана комиссия из представителей
заинтересованных организаций для изучения проблем, связанных с
использованием и охраной природных богатств озера Байкал и его
бассейна... выработаны предложения... которые вносятся на
рассмотрение правительства Российской Федерации».
Вопросы охраны природных богатств волнуют читателей и
многих других газет. «Советская Белоруссия» пишет о массовом
применении Лепельским, Витебским, Нарочанским, Браславским и
другими рыбхозами запрещенных неводов с мелкой ячеей.
«Значительный вред рыбному хозяйству республики, — говорится в
газете,— наносят взрывные дноуглубительные работы на обмелевших
участках рек. В прошлом году только на Немане и Шаре было
произведено более девяти тысяч взрывов... Две группы подрывников
для взрывов перекатов на Днепре и Соже ежедневно расходуют по
400 килограммов взрывчатки... Причем взрывы в большинстве
случаев производят без всякого согласования с органами рыбоохраны».
А ведь руслоуглубительные взрывы слышны не только в Белоруссии.
Пора от этого малоэффективного метода, наносящего большой ущерб
рыбному хозяйству, перейти к очистке рек земснарядами.
«Дагестанская правда» приводит цифры падения вылова
белуги, осетра, севрюги, лосося, судака, сазана, воблы, кутума, леща,
рыбца, шемаи, жереха и других рыб. А уловы кильки в
дагестанском районе Каспия и во внутренних водоемах республики выросли
за 20 лет с 11—13 тыс. до 358—430 тыс. центнеров. «Осетровым
Дагестана отрезаны все пути к нерестилищам, они лишены возможности
размножения, с другой стороны, интенсивно и без всякой пользы
уничтожается огромное количество молоди и зрелых рыб... От
многочисленных стад терского лосося остались жалкие остатки, которые
добиваются браконьерами».
Жизнь диктует немедленное решение назревших вопросов охраны
ихтиофауны. «Рыба требует нерестилищ!» —слышится из
Дагестана. «Рыбам нужны защитники»,— говорит «Брянский
комсомолец». «Остановить топоры!» — призывает «Орехово-зуевская
правда» в заметке о том, как в результате хищнических вырубок оголи-
273

лись берега Клязьмы и она обмелела. «Природные богатства надо
беречь», — подсказывает воронежская «Коммуна». «Нужен закон
об охране природы»,— подводит итог «Литературная газета».
О черных делах браконьеров и их безнаказанности пишут и
«Бакинский рабочий», и «Алтайская правда», и «Советская Россия»,
и «Приуральская правда», и «Литература и жизнь», и ереванский
«Коммунист». «Председатель колхоза «Авангард» Лейбович с
колхозниками Батари и Ревисом,— пишет «Советское Закарпатье»,—
систематически ловят рыбу бреднями. А когда общественные
инспекторы Ганичев, Сердюк и другие поймали браконьеров на .месте
преступления и отобрали у них бредень, то в Ужгородском
райисполкоме нашлись защитники браконьеров в лице т. Дазиденко,
который в категорической форме потребовал возвратить бредень и
не наказывать их».
Долг каждого рыболова бороться с браконьерами всех оттенков
и мастей, выводить на чистую воду их защитников. При районных
обществах, в коллективах охотников и рыболовов надо создать
оперативные группы дружинников, которые повели бы
решительную борьбу за искоренение браконьерства.
Но не везде дело обстоит плохо. Одновременно с охраной
рыбных запасов проводится их воспроизводство. Отрадные вести
поступают со всех концов Советского Союза о заселении озер, рек и
прудов ценной рыбой. Инспекция по охране и воспроизводству
рыбных запасов Эстонии заканчивает зарыбление серебряным карасем
водоемов республики, в том числе и закрепленных за спортивными
обществами. Выпущены первые партии мальков лосося и морской
форели («Советская Эстония»). Латышские рыбоводы пополняют
запасы лосося в Даугаве («Советская молодежь»). Мальки лосося
ежегодно выпускаются в Куру и другие реки Азербайджана («Бакинский
рабочий»). В Каунасское море и Неман прибыли взрослые
новоселы — самцы и самки стерляди. Каждое лето ведется массовая
перевозка волжских осетров в Сталинградское водохранилище.
«Строительная газета» сообщила о сооружении близ Сталинградского
моря крупнейшего в стране питомника сазана, осетра, белуги и
других рыб. В дельте Волги построен Кизанский «осетровый» завод.
Здесь установлено, что при промышленном разведении
выживаемость молоди осетра по сравнению с естественными условиями
увеличивается в 90 раз! Байкальский сиг-омуль пять лет назад прибыл
самолетом в Карелию. По сообщению «Ленинской правды» в 1959 г.
на Укш-озере были первые случаи поимки омуля. Прибыли к нам и
зарубежные гости —мальки китайского белого амура и
толстолобика. Их второй родиной стало Цимлянское водохранилище. Эти
быстрорастущие рыбы станут объектом не только промысловой, но
и любительской ловли.
Наиболее часто в газетах мелькают заметки о различных видах
спортивной ловли рыбы — летние удочки, раздумья над ледяной
лункой и т. д. «О пользе рыболовного спорта» пишет «Крымская
правда». «Голос Риги» радует сообщением, что в пользование каж-
274

дого из районных отделений Общества охотников отводится по два-
три озера, в которых запрещается промысловый лов. «Вечерний
Свердловск» сообщает о том, как завкомы некоторых предприятий
помогли Свердловскому обществу охотников завезти вВерх-Исет-
ский пруд новосела судака. «Тихоокеанская звезда» рассказывает
об успешном коллективном походе за хариусами. Эта газета отводит
немало места рыбалке — виду спорта, насчитывающему миллионы
приверженцев. «Уголки рыболова» заведены в «Пионерской
правде» и московском «Ленинском знамени». В вильнюсской
«Комсомольской правде», выходящей на литовском и русском языках, каждый
предвыходной день появляется интересная подборка «Клюет».
В ней одна-две информации о жизни литовских рыболовов,
краткие сведения о рыбах и календарик (отдел ведет А. Касюлайтис),
В «Ленинском знамени» (Москва) тоже регулярно появляются
заметки о рыболовном спорте... Веселое оживление царит на прудах
Выставки достижений народного хозяйства СССР. Здесь, не
выезжая из столицу москвичи имеют возможность поудить. Посетитель
может взять напрокат одну-две удочки и попытать счастья на любую
насадку. «На скамеечке сидят двое пожилых людей, очевидно муж
и жена. Оба наблюдают за поплавком своей удочки.
— Отец, почему у ребят то и дело клюет, а у нас нет?
— Имейте терпение, Евдокия Павловна.
Он перекинул удочку. Но время идет, а клева все нет и нет.
— Отец, давай 'подойдем к ним поближе, вон тот черномазый
опять только что вытащил рыбу»...
Встречаются, конечно, и заметки, которые приводят читателя
в недоумение. Вот., например, пространная зарисовка «В лесу,
у станции Тригуляй...» («Комсомольская правда»). Действие
происходит в Тамбовской области. «Четыре часа утра. Весь мир спит
за морозными стеклами. А этим не спится. В руках ржавые пики,
разнокалиберные ружья и котомки за плечами. Стоптанные
валенки, усы... У тех, кто вооружен пиками, разговор о клеве, о щуке,
которую едва вытащил в прошлом году какой-то полковник. Пробуют
на вес пики, хвастаются прошлогодним уловом»... Явно
браконьеры, думает читатель, собирающиеся безнаказанно колоть острогами
(пиками) и стрелять нерестящихся щук! Не волнуйтесь, читатель:
автор —спецкорреспондент В. Песков по неведению принял за
пики всего-навсего ... пешни!
Трудно сказать, какая рыба завоевала наибольшую симпатию
газет. О щуках, и притом обязательно крупных, пишут и
«Советская Литва», и «Вечерняя Москва», и «Советская Башкирия». Даже
«Правда» не осталась безучастной к этой рыбе, информировала о
ледоставе на Амуре и о том, как ждали его хабаровские любители
подледного лова.
Второе место досталось «красавцам окуням». «Здравствуй, зима-
красна!»— провозгласила «Советская Татария» и сообщила, что
«любители подледного лова уже успели «обрыбиться» красноперыми
красавцами окунями». Далекий барнаульский друг поведал со
275

страниц «Алтайской правды» вечно новые «Тайны ледяной лунки».
«Счастье рыболова переменно,— пишет газета. — Оно посетит то
одного, то другого. Смотришь, и заблестит над лункой
перламутровой чешуей красноперка либо полосатый красавец окунь»... А вот
у москвичей масштабы счастья иные: «Лишь одно досадно: маловат
окунек. От головы до хвоста — с мизинец. Но и из такой мелочишки
уху варить можно: рыбой пахнет»... (К. Федулов, «Рыбацкое
счастье», газета «Ленинская Шатура»). Бывают, конечно, исключения
и здесь. В тот же день «Ленинское знамя» сообщило, что на
занесенном первым сухим снежком льду речки Волнушки «улов бабушки
Варвары» составил, по словам Ин. Андреева ... двенадцать
килограммов.
Другие газеты дружно пишут о карпах и сазанах. Достоин
подражания почин коллектива охотников и рыболовов Герменчикского
пенькозавода, расположенного в 20 км от г. Нальчика. Как
сообщает «Кабардино-балкарская правда», своими силами «пенькоза-
водцы очистили пруд от ила и коряг, надежно укрепили плотину...
Закупили в Ставропольском крае тонну взрослых сазанов,
зеркальных карпов и выпустили их в пруд».
О тайменях встретились всего два рассказа за полугодие:
«Речная акула» в газете «Советская авиация» и «Речная акула» в журнале
«Охота и охотничье хозяйство». В первом случае вес тайменя
превышал 22 кг, а в его желудке оказалось 8 карасей весом от 400 до
700 г. Во втором случае таймень весил почти два пуда, а жертвами
его стали 15 белок, переправлявшихся вплавь через одну из рек
Архангельской области.
Если верить газетам, то сомы наиболее активно клюют в июле.
За один этот месяц 1959 г. крупные сомы были пойманы инженером
А. Прилуцким в Дону («Вечерний Ростов»), пенсионером В. Мико-
вым в Хопре («Пензенская правда») и рабочим Кокнесского
леспромхоза Латвийской ССР Карлом Межбрадисом («Лесная
промышленность»).
Налимы начинают брать на донки поздней осенью. Об этом
рассказали читатели в октябрьских номерах газет «Вечерний
Ленинград», «Советская Татария» и «Вечерняя Москва». Москвичи
умудряются ловить налимов в самой столице — в Серебряном бору и
Химкинском водохранилище. Сезон все нарастающего клева этой
рыбы длится до января, а затем, после небольшого перерыва,
продолжается до июня. По словам С. Т. Аксакова, «уха из налимов,
особенно если положить побольше печени и молок, до того хороша,
что может соперничать с знаменитой стерляжьей ухой!» Кстати,
а знаете ли вы, что если печень налима постегать крапивой, то она
увеличится вдвое? Сказка? А ну, попробуйте... поймать налима.
Тогда и стегайте!
На пороге золотой осени как-то особенно элегичны заметки
старого фенолога, рыболова и охотника Дм. Зуева: «Уходя, лето будто
призадумалось, присело на берегу водяных цветников». («Сельское
хозяйство»). В дни, когда падают листья, в реках Прибалтики, Алтая
276

и Восточной Сибири любители подстерегают радужную форель,
серебряного хариуса и розоватого ленка. На Клязьминском
водохранилище под Москвой счастливчики вынимают из подсачков по-
следних перед ледоставом лещей. Издающаяся в Николаевске-на-
Амуре газета «Красный маяк» рапортует о жадном клеве касаток и
сигов. О дорогих нашему сердцу по воспоминаниям детства золотых
карасях не забывают «Забайкальский рабочий» в Чите и «Советская
Эстония».
На водоемах все чаще замечаешь дружные коллективы
спортсменов, объединившихся в добровольные общества. В Адлерском
районе Черноморского побережья они соревнуются в ловле морской
рыбы — через пять часов победителями объявляются А. Амелин и
А. Гречишкин: у них 538 ставрид. Газета «Красный Курган» пишет
о необходимости объединить рыболовов в добровольные общества.
Это решит наболевшие вопросы, основным из которых является
сохранение рыбных богатств от жадных браконьеров. Одесское
областное общество для своих членов построило плавучий дом отдыха.
Это судно на 24 каюты, с кают-компанией, читальней и помещениями
для отдыха. Стоимость путевки на 12 дней —240 рублей.
Отдыхающий обеспечивается трехразовым горячим питанием («Правда
Украины»). Примеру одесситов последовало Московское общество
охотников: члены его рыболовной секции могут провести досуг на
плавучей базе «Теремок», передвигающейся по Московскому морю
с помощью катера.
Преимущества коллективной ловли бесспорны. Это хорошо видно
на примере рыболовно-охотничьей секции Орловского ремонтно-
механического завода имени Медведева. Она существует уже много
лет. Вот всего три строки скупого газетного репортажа («Труд»).
«После смены на дворе стали собираться любители рыболовы. И вот
грузовые машины выходят из заводских ворот». Однако
наследующий день та же газета публикует заметку Н. Алехина из Тулы.
Приводим ее целиком. «В мае нынешнего года Тульский облисполком
вынес постановление, которым громадные участки реки Упы
закреплены только за областным обществом «Союз охотников». А
руководители этого общества предъявили рыболовам-любителям
требование: или вступайте в наше общество, или не смейте здесь
показываться. И егери «Союза охотников» бесцеремонно гонят их с реки.
Кстати, большинство любителей состоят в обществе ДОСААФ,
платят регулярно членские взносы. Для чего им вступать еще в одну
организацию?»
Давайте разберемся, чего больше в этой заметке — невежества
или фальсификации. Не кажется ли вам, что из нее торчат уши
рутинера, брызжущего слюной на все новое? Прежде всего, автор имеет
в виду Тульское областное общество охотников и рыболовов, и не
зачем его переименовывать в какой-то союз. Оно организовано чуть
ли не 100 лет назад. А что значит «закрепить» за обществом водоем?
Это значит, что он зарыбляется ценными в спортивном отношении
рыбами, на его берегах воздвигаются домики и пристани для рыбо-
277

ловов и охотников. Правильно поставленная охрана водоема не
позволит на нем браконьерничать. Мы с удовлетворением примем
к сведению, что Н.Алехин состоит членом ДОСААФ
—Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту. Но почему же
он не хочет содействовать своему обществу, своим товарищам по
страсти? Или он не слышит разбойничьих взрывов аммонала и тола
на реках? Или он и не замечает воровских сетей и наметок? Или.
наконец, он думает, что членство в обществе сводится к уплате
взносов?
К счастью, таких, как Н. Алехин, у нас становится все меньше.
Зато в 45 км от Новосибирска, в сосновом бору на берегу Обского
моря, открылась новая база охотников и
рыболовов-железнодорожников («Гудок»). Зато силами пенсионеров-железнодорожников
выстроен домик рыболова на берегу Ветлуги. Зато в живописной пойме
реки Урала Оренбургское общество организовало спортивное
хозяйство «Никольское» («Южный Урал»). «Объявлена решительная
борьба с браконьерами. Они знают, что хозяйство охраняется
егерями и безнаказанными не обойдется ни один выстрел, ни одна
поставленная сетка. Сейчас Никольское хозяйство стало излюбленным
местом отдыха городских охотников и рыболовов».
«Вступайте в общество охотников и рыболовов,— призывает
на берегах Аму-Дарьи «Советская Каракалпакия». В этой
небольшой республике недавно образован Каракалпакохотрыбаксоюз,
создаются приписные хозяйства, спортивно-рыболовные станции.
«Мы хотим иметь свое общество, — раздается голос группы
спортсменов города Советская Гавань («Советская звезда»),— целью
которого будет организация здорового отдыха трудящихся,
защита естественных богатств от хищнического истребления,
снабжение охотников и рыболовов необходимыми припасами и снаряжением,
пропаганда спорта среди молодежи»... Справедливое требование,
ясные задачи и переспективы. Пожелаем же успеха нашим друзьям!
«Вечерняя Москва», «Московский комсомолец» и другие газеты
не поскупились на место для заметок о производстве рыболовного
инвентаря. Заводы «Военохот» начали выпуск складной
портативной лодки весом в 15 кг. Каркас ее состоит из взаимозаменяемых
дюралевых труб и обтягивается прорезиненной тканью. В сентябре
1959 г. на Выставке достижений народного хозяйства СССР состоялся
смотр охотничьего и рыболовного снаряжения. Высокую оценку
получили сделанные из стеклопластиков трехместная лодка и
непотопляемая байдарка промкомбината Московского общества
охотников, рюкзаки, палатки и куртка московской фабрики № 3
Всеармейского военно-охотничьего общества. По разнообразию и
качеству рыболовных снастей первое место на выставке занял
промкомбинат Московского общества «Рыболов-спортсмен», Он
продемонстрировал такие новинки, как спиннинг «малютка», клееный
«дубль» и девятигранный, изготовленный из бамбука «массо»
длиною 2,8 м и весом около 500 г. Он выносливее выпускавшихся до
сих пор шестигранных удилищ, так как работает не на плоскость,'
278

а на ребро. Жюри выставки и экспертный совет Всесоюзной
торговой палаты дали высокую оценку и новым блеснам «двина»,
«бужа», «сестра», «днепр», «шторлек» и «волна». У некоторых наших
любителей уже появились чехословацкие удилища, сделанные из
стеклянных волокон. По прочности этот материал превосходит
сталь, выдерживая давление до 8 тонн на квадратный сантиметр.
Такие удилища отличаются легкостью, упругостью и не требуют
почти никакого ухода... В Барнауле большую заботу о рыболовах
проявил Горпромторг. В крупнейшем магазине спорттоваров
любитель может взять напрокат удочки, спиннинг, подсачек, палатку,
велосипед.
Однако если в Москве, Ленинграде, Ростове и некоторых
других городах снабжение поставлено хорошо, то этого нельзя сказать
о маленьких городах. Характерна в этом отношении заметка,
опубликованная в газете «Советская Хакассця». «Мы,
рыболовы-любители,— пишет Н. Царев, — часто бываем в магазинах, ищем
рыболовные принадлежности. Достать их в Абакане почти невозможно».
Печать, радио, телевидение предоставляют самые широкие
возможности для пропаганды рыболовного спорта, доступного всем —
и старым и малым, мужчинам и женщинам. И чем сплоченнее будут
наши ряды, тем ярче будут светить приветливые огоньки рыбацких
костров, тем богаче и красивее станут наши реки и озера; являющиеся
по пророчеству патриарха русских охотников и рыболовов С. Т.
Аксакова красой всей природы.
Ю. Смирнов
ЧУДЕН НЕ ТОЛЬКО ДНЕПР...
(Обзор бюллетеней военно-охотничьих обществ)
На столе передо мной высокая стопка брошюр. И хотя все они
издаются в самых различных краях нашей необъятной страны —
во Львове и Хабаровске, в Новосибирске и Москве, в Таллине и
Баку, в Ташкенте и Воронеже (да и не перечислить всех городов!) —
и хотя все они отличаются по формату, по цвету обложек, по
оформлению, но их объединяет одно — охотничья и рыболовная страсть,
любовь к родной природе.
Брошюры эти —регулярно издающиеся бюллетени
разбросанных по всему Советскому Союзу секций военно-охотничьего
общества.
Мы не будем подробно останавливаться на общем содержании
этих бюллетеней: много места уделяется в них охотничьему спорту,
а коснемся лишь тех материалов, которые посвящены рыбной ловле.
А на нее —в одних бюллетенях в большей, в других в меньшей
степени —обращено пристальное внимание.
Вряд ли нужно доказывать читателям нашего альманаха
прелесть и пользу рыболовного спорта. (Упомяну только, что в издаю-
279

щемся в Ленинграде бюллетене (№ 3/63 за 1959 год) опубликована
интересная и полезная статья под названием «Рыбная ловля как
фактор санаторного лечения».) Не нужно говорить и о том, что
представители великого племени рыболовов всегда с радостью
приветствуют всякое новое издание, любую новую брошюру или книгу,
рассказывающую об их любимом спорте.
Гостеприимство рыболовов общеизвестно. Приобщайтесь к этому
полезному и увлекательному спорту, как бы говорят все эти
бюллетени. Познайте радость рыбкой ловли, и вы станете «другим
человеком». Милости просим в наши ряды! И, действительно, бюллетени
публикуют многочисленные материалы о том, как в ряды рыболовов-
спортсменов пришли новые люди. Надо ли говорить о том, что
опубликование в рецензируемых бюллетенях материалов о спортивной
рыбной ловле можно только приветствовать.
В бюллетенях можно найти самый разнообразный материал.
Здесь стихи и рассказы о рыбной ловле, очерки о проведении
рыболовных «экспедиций» в самые различные уголки нашей Родины,
и обмен опытом, и полезные советы, и сообщения о законодательстве
по охране рыбных запасов, и сводные календарные планы работы
рыболовно-спортивных секций, и отчеты о проведенных
соревнованиях. Много места уделяется борьбе с браконьерством. И на этом
мне хочется" остановиться подробнее.
Сознаюсь, мне было приятно прочесть в № 24 за 1959 год
Информационного бюллетеня, издающегося в Москве, об опыте коллектива
военных охотников № 1, который организовал работу по борьбе с
браконьерством на Пироговском и Икшинском водохранилищах,
а также на Большой Волге. Общественные инспекторы коллектива
дежурили на этих водоемах в течение 155 дней и за это время
отобрали и уничтожили 5 сетей, 22 подъемника, одну острогу,
составили 30 актов, согласно которым Госинспекция наложила на
браконьеров штрафы.
Но ведь зачастую борьба с браконьерами ведется не столь
активно. Об этом тоже можно прочесть в бюллетенях. Так, например,
в Бюллетене № 3/16 за 1959 год (Москва) в интересном очерке о
коллективном выезде на рыбную ловлю И. Трофимов пишет о
хищническом истреблении * рыбы браконьером Драчевым из города Бе-
лева, которому покровительствуют не только народный судья 1-го
участка и начальник милиции, но даже сам председатель
райисполкома!
Аналогичные материалы, упоминающие о браконьерах,
публикуются во многих бюллетенях. Хорошо, когда
рыболовы-спортсмены и охотники доводят борьбу с браконьерами до конца, но
зачастую, к сожалению, эта борьба ограничивается лишь на бумаге.
Опубликует бюллетень тот или иной факт на своих страницах, и
все. А ведь бюллетени издаются весьма небольшими тиражами и
имеют распространение исключительно среди членов данной
секции. Поэтому удар по браконьерам делается впустую. Не следует
ли о каждом факте браконьерства —опубликованным или нет —
230

сообщать в «большую прессу» или в соответствующие органы для
принятия мер?
Может показаться странным, что в кратком обзоре бюллетеней
я уделяю столько места этому вопросу. Но ведь браконьер —самый
наш злостный враг, и первейшая обязанность всех настоящих
рыболовов-спортсменов и охотников искоренять этот сорняк,
наносящий такой огромный ущерб нашей природе, нашей стране. Не зря
вот уже несколько номеров нашего альманаха открывались заочной
конференцией «Реки найдут защиту», которая получила широкий
отклик со стороны огромного количество читателей.
Надо безжалостно бороться с браконьерами. Может быть,
следует повсеместно распространить опыт, принятый в
Калининградской области. В Бюллетене № 1 (Калининград) опубликованы
правила рыболовства в водоемах области, в которых можно прочесть
следующее:
«Членам общественного надзора, отличившимся в борьбе с
нарушителями Правил рыболовства, за вскрытое нарушение
выплачиваются следующие премиальные:
а) 30% от рыбы и штрафа, взыскиваемого в административном
порядке;
б) 50% от реализации конфискованных по суду плавсредств,
орудий лова и сумм взыскиваемых по суду штрафов».
Необходимо нацелить общественность на борьбу с
браконьерством. И здесь уместно привести опубликованное в Бюллетене № 4
(13) за 1959 год (гор. Чита) постановление Иркутского облисполкома:
«Рыбодобывающие организации и общества охотников и
рыболовов обязаны на отведенных им рыбоучастках проводить работы по
рыбоохране и рыборазведению». В этом же постановлении говорится
о том, что большую работу по охране водоемов и борьбу с
браконьерством призвана вести лесная охрана.
А ведь существуют, к сожалению, такие представители лесной
охраны, такие егери и другие работники, которые видят свой долг
лишь в исполнении своих «прямых» обязанностей, будто охрана
родной природы — во всех ее видах — не прямая обязанность всех
без исключения сознательных советских граждан!
Много интересного может почерпнуть из бюллетеней наша рыбо-
ловно-спортивная общественность. Тут и многочисленные
рекомендации и практические советы, как лучше развивать и
организовывать охотничий и рыболовный туризм. Помещается очень
интересный материал под рубрикой «Перекличка егерей». (Было бы весьма
полезно организовать подобную перекличку инспекторов
Рыбоохраны в нашем альманахе.) Публикуется материал о создании изарыб-
лении водоемов.
Очень поучителен опыт воронежских рыболозов-спортсменов,
о котором пишет председатель КВО тов. Тимошенко в Бюллетене №1
(6) за 1959 год (Воронеж). Силами членов коллектива был создан
небольшой, размером около 1 гектара, пруд, куда был запущен
малек карпа. Через некоторое время спортсмены, постоянно следя-
281

щие за своим «хозяйством», получили разрешение на отлов карпа
спортивным способом в количестве не более пяти штук. Этот опыт
следовало бы широко распространить.
И тут мне хочется отметить опыт издаваемого в Тбилиси
бюллетеня, на первой странице которого крупно напечатано: «Прочитал —
передай товарищу!» Эту лаконичную надпись помнят все, кто был
на фронтах Отечественной войны. Она украшала военные газеты и
боевые листки. Эта надпись свидетельствует о чувстве товарищества
и коллективизма. Надпись эта, а также то, что бюллетени
заимствуют друг у друга и перепечатывают наиболее интересные
материалы, свидетельствует ©традиционной «рыбацкой дружбе», о которой
очень хорошо говорится в рассказе С. Виноградова под этим
названием, опубликованном в Бюллетене № 2/15, за 1959 год в Москве.
И все же следует сделать несколько упреков в адрес составителей
бюллетеней. Не все материалы, публикуемые в них, равноценны и
равнозначны. Не следовало, на мой взгляд, занимать места для
заметки о ловле тунца и китов при помощи электричества (Бюллетень
№ 1, 1959 год, Баку). Это не входит в задачу бюллетеней. Более
критически надо было подойти к очерку «Выносливая щука»
(Бюллетень № 3/11 за 1959 год, Свердловск). Он вызывает недоверие. Но
таких сомнительных материалов в бюллетенях попадается мало.
Хуже обстоит дело с «вопросами стиля». Очень небрежно
редактируется текст, и поэтому в бюллетенях проскальзывают
неряшливые, не русские обороты речи: «... мы смогли уже выезжать на
зимнюю рыбалку коллективно, с количеством рыбаков в 7—8 человек»
(Бюллетень № 1/14 за 1959 год, Москва). Не говоря уже о
канцелярском обороте речи, хочу отметить часто повторяющееся во
многих бюллетенях неправильное употребление слова «рыбак» вместо
«рыболов». В том же московском Бюллетене (№ 2/15) в
прозаическом тексте вдруг появляются такие рифмованные строчки:
«Прогнозы сулили грозы», а бакинцы в своем Бюллетене № 3 за 1959 год
опубликовали такой шедевр: «Наступила тишина, иногда...
нарушавшаяся недовольной репликой своей неудачи».
Повторяю, что не эти «неудачи» характеризуют все бюллетени.
Они делают нужное и важное дело, прививая своим читателям
любовь к родной природе, к родному краю, к чудесной нашей
Родине. Перелистывая эти книжечки, издающиеся по всему Советскому
Союзу, вспоминаешь слова из очерка, опубликованного в Бюллетене
№ 3 (10) за 1959 год (Ташкент):
«Чуден не только Днепр...»
282

НАША УХА
Страницы сатиры и юмора
Итак, приступим, пожалуй...
Друзья-рыболовы — наши читатели — единодушно пожелали,
чтобы в альманахе появилась товарищеская уха...
Приготовленная на веселом костре...
Горячая...
Наваристая...
С перцем...
И солью...
Так приготовьте ваши ложки и снимите пробу! А если что не
так, давайте ваши предложения в стихах, в прозе, в рисунках!
Как всегда и во всем, дальнейшее целиком будет зависеть от наших
общих усилий.
Л. Фольварков
РЫБОЛОВ
Спрашиваю рыбака:
«Объясни мне, в чем причина:
Окунями в пол-аршина
Хвастал, а в ухе пока
Окунишки в полвершка?»
«Объяснение простое:'
Посади тебя, браток,
С окунями в кипяток —
Сам короче станешь втрое.
Перемерил всех нарочно —
Пол-аршина были, точно.
И крупнее бы нашлись,
Если бы не сорвались».
Как рыба покрупней — беда:
С крючка срывается всегда.
И ведь всего обидней то:
Не верит на слово никто!
Степан Олейншс
ПЕС БАРБОС И НЕОБЫЧНЫЙ КРОСС
Фельетон
Через пойму, через дол,
Там, где верб зеленых своды,
Двух Никол Гаврила вел —
Шли в поход враги природы.
283

Далеко за сенокос
Продвигались три верзилы,
А за ними — рыжий пес,
Неизменный страж Гаврилы.
Куст, цветок — им все равно:
Топчут, нет на них холеры!
Вышли к озеру...
«Оно!»
Тут разделись браконьеры.
Подозвав к себе Никол,
Пса баском шугнув сурово,
Достает Гаврила тол
И такое держит слово:
— Ну, братва, гаси «бычки».
Здесь не лески-поплавки вам!
Чуть сплошаем — на куски
Разнесет нас к черту взрывом!
Прикрепил Гаврила Щур
К толу палку-запускалку,
Подпалил бикфордов шкур
И закинул в воду палку.
Залегли дружки ничком
В лозняке, раскинув руки...
Пять минут — и ахнет гром,
И всплывут сомы и щуки!
Но... до взрыва встать пришлось.
(Будут помнить ту рыбалку!)
Как увидел пес Барбос,
Что метнул хозяин палку,
Гавкнул хрипло и — бултых! —
Доставать, как приучили.
Палку в пасть — и прет на них,
Чтоб отдать ее Гавриле!
По шнуру огонь бежит —
Рыбакам грозит, не рыбам!..
— Гибнем, братцы!!! —Щур вопит.
А у тех — аж волос дыбом.

Как хлестнул по спинам страх,
Сорвались друзья и — деру...
Чешут в кепках да в трусах —
Олимпийцам дали б фору!
Шнур короче — злее «кросс».
Жарят к лесу без оглядки:
Со взрывчаткою Барбос
Наступает им на пятки!
Свой опасный «марафон»
Тем закончили герои,
Что вскарабкались на клен
И притихли там все трое.
Бросив тол, обнюхав ствол,
Пес понесся по опушке.
Миг — и вспыхнул, ухнул тол,
Прогремел сильнее пушки!
Ухнул так, что их трусы
В поднебесье запорхали,
Что доселе картузы
Из-за тучки не упали;
Что в райцентре, за рекой,
Пыль взметнулась по панели,
Что в милиции самой
Стекла в рамах зазвенели;
Что под сень прибрежных ив
Отлетел, крестясь, Гаврила...
Подоспели люди:
— Жив?
Щур не слышал: оглушило!
...Пожурит в селе народ
Трех молодчиков за это,
Но едва ли кто придет
Из района, сельсовета!
Там «воюют» на словах:
Пресечем-де!.. Примем меры!..
А в озерах — бах да бах! —
Губят рыбу браконьеры.
Перевел с украинского Валентин Корчагин.
из газеты «Правда» № 101(15225) от 10 апреля 1960 года
285

открытое письмо
АЛЕКСЕЮ ИВАНОВИЧУ АДЖУБЕЮ И БОРИСУ
СЕРГЕЕВИЧУ БУРКОВУ
Спасибо Вам, дорогие наши друзья, за то, что в этом году Вы не
забыли открыть наш сезон и в редактируемых Вами газетах
«Известия Советов депутатов трудящихся СССР» и органе профсоюзов
«Труд» поделились 20 апреля с читателями нашими общими
радостями и надеждами.
В «Известиях» напечатана милая шутка художника Ю. Клепац-
кого «Генеральная репетиция»: рыболов с удочкой в руках сидит на
борту ванны и удит, а на табуретке возле него — какая прелесть! —
изображена бутылка водки и стаканчик.
В тот же день в «Труде» напечатан фотоэтюд В. Школьного
«Весна пришла»: дюжий богатырь из нашего полку в дни
половодья, стоя в мутной водице, орудует в ней огромного размера
«пауком».
Мы вырезали обе картинки и, благодарные, повесили дома на
видном месте. Вот когда мы с Вашей помощью утрем нос всем
карасям-идеалистам, которые смеют отрицать, что рыболов — всегда
отпетый пьяница, и твердят, что изображать его непременно с водкой —
это стертая как пятак обывательская пошлость да при том еще
совершенно незаслуженное племенем спортсменов дискредитирование
самой идеи спорта и отдыха на чистом воздухе.
И — наконец-то — мы натянем нос всем государственным и
общественным инспекторам, которые, шут их дери, осмеливаются
ссылаться на какие-то там государственные и народные законы, будто
такой хапучий «паук» — орудие ловли запрещенное! Когда же им
не половить, если не перед нерестом, в мутной воде?..
Спасибо Вам, горячее наше спасибо, дорогие! Сообща с Вами
мы отныне покрепче приналяжем на истребление рыбки! И выпьем
за Ваше здоровье!
По поручению добровольного
общества хапуг браконьеров и
секции пьянчужек
(Подпись неразборчива)
28в

СОДЕРЖАНИЕ
Реки найдут защиту (продолжение заочной конференции читателей
альманаха «Рыболов-спортсмен») 3
Константин Деркаченко. Счастье (стихи) 17
Тихон Беляйкин. Баба 22
3. Вишнякова. Мое слово женщинам 27
Ирене Ламберт. Удивительная сила 32
М. Лихачев. Странный характер 37
Сергей Александров. Утром (стихи) 47
В. Смирнов. Чинеорик —
Л. Шнейдер. Пляшущие поплавки 50
В. Л. Рачков. Твердая воля 55
Дм. Головин. Пионерский пост 63
/О. Кольчевский. Линь (стихи) G8
А. Никольский. Как я чуть не стал рыболовом 69
Стихи наших читателей
A. Сметанин. Утро 74
Сергей Недодаев. На ночной рыбалке 75
Николай Конькин. У берегов юности 76
Николай Конькин. Свежая струя 77
B. Ватлецов. Первая удочка 78
Максим Наимович. Серьга 79
Я. Елизаров. Советы и поговорки старого рыболова 83
По водным просторам нашей Родины
Всеволод Васильев. На озере Селигер 85
А. Тралмак. Красавица Волхова 92
/О. Захаров. На Горьковском водохранилище 104
Г. Васильев. На Ахтубе 117
Я. В. Кулагин. На Иссык-Куле 120
Е. А. Офат. Рыбалка... в степи 133
Г. Солодков. С мостика 140
А. Плескачев. Ловля хариуса в притоках реки Ангары 146
Л. Ветров. На озере Таватуй 153
Л. Толсти/сов. Речка Черная 156
Л. Белавенский. Днестр и его притоки 161
Из рыболовной практики
В. И. Михалев. Со спиннингом за верхоглядом 167
Г. Валиков. После разгрома браконьеров 169
Вс. Васильев. На лесных озерах 172
287

fi, Шейдин. Первая встреча 173
В. Дмитровский. На реке в районе мирового полюса холода 176
И. Раков. Случай с орлом 179
И. Станкевич. На берегу Охотского моря 180
Е. Кублицкий. На Западной Двине 182
О. Руденко. На реке Сантахеза 186
B. Спасский. С водяным змеем на Кольском полуострове 188
C. Кравцов. Дальневосточная красноперка 194
И. И. Станкевич. Враг лососей — мальма 196
В. Беленовский. Зимняя насадка 197
Б. Евдокимов. Ужение голавля с дальним забросом насадки —
B. Хитрое. Теплая ванна 200
Е. А. Медынский. О ловле щук «плавом» 202
Э. Эгги. Три казуса 206
Н. Иванов. Ночной лов форели 209
Александр Сериков. В порядке обмена опытом 212
Т. Овчаров. На пшеничные отруби 220
C. Зябкин. Уральская «чаканка» , —
Т. Е. Беляйкин. Универсальная оснастка вращающихся блесен 222
Ю. Воронин. Чешуйки на блеснах 224
В. Бочаров, И. Торганое. Деревянная приманка 225
Н. Лютиков. Блесны из жести консервной банки 227
Л. И. Федосимов. Коробка спиннингиста для блесен 229
А. Трусов. Коробочка для насекомых 230
А. Волков. Катушка для двух лесок 231
Д. Алейников. Как сделать лодку 23 2
Подводная охота
Н. Н. Колачевский. С удочкой под водой 234
Ю. Курочкин. В дельте Волги .... 236
И. Найденова. Под водой без ружья 239
Н. Н. Першин. Оптические линзы подводных масок для людей с близорукими
глазами 241
М. М. Высоцкий. Подводные съемки кинокамерой «АК-8» 246
Критика и библиография
В. Рябов. О книге Л. П. Сабанеева «Жизнь ц ловля пресноводных рыб» ... 252
М. Бабкин. М. Матвеев. «Спутник рыболова-спортсмена» 253
Вс. Васильев. Л. С. Музи. «Любительская рыбная ловля» 262
A. Балашов. Н. Сказин. «С удочкой на Волге и озерах» 268
И. Коваль. В. Барков. «По лесной тропе» 269
Анатолий Волков. Полезная книжка 270
B. Холостое. На необъятных просторах Родины 271
Ю. Смирнов. Чуден не только Днепр 279
Наша уха (страницы сатиры и юмора)
Л. Фольварков. Рыболов 283
Степан Олейник. Пес Барбос и необычный кросс —
Открытое письмо ^ > . . 286