Суздаль
в истории
России
Материалы
Всероссийских
научно-краеведческих чтений
(г. Суздаль, 2 ноября 2012 г.)

Владимир 2013 г.
«Транзит-ИКС»

УДК 94(470.314)
ББК 63.3(2Рос-4Вла-3Суз)л0
С89

Рецензенты:
П.В. Акульшин, д.и.н., профессор, Рязанский государственный университет им. С.А. Есенина
К.Е. Балдин, д.и.н., профессор, Ивановский государственный университет
Редакционная коллегия:
д.и.н. К.А. Аверьянов,
к.и.н. М.И. Давыдов (отв. редактор),
д.и.н. А.К. Тихонов (гл. редактор)

C89 Суздаль в истории России. Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений (г. Суздаль, 2 ноября 2012 г.) / [редкол.: М.И. Давыдов (отв. ред.) и др.] – Владимир : Изд-во ООО «Транзит-ИКС», 2013.
– 88 с., [24] с. карты, [4] с. ил.
В настоящий сборник включены труды участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории России», проводившихся
в г. Суздале 2 ноября 2012 г.
Сборник содержит статьи, освещающие различные стороны жизни
Суздаля и его округи в XVII – начале XX в. Особое место уделено событиям Смутного времени, в том числе происходившим на Суздальской земле.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов ВУЗов, краеведов.

ISBN 978-5-8311-0766-1


© Коллектив авторов, 2013.
© Издательство «Транзит-ИКС», 2013

Дорогие друзья!
Изучение истории родного края имеет большое значение для развития чувства патриотизма, любви к своей малой Родине, прежде всего среди подрастающего поколения. Город Суздаль стоял у истоков образования Российской государственности. Восстановление в СпасоЕвфимиевом монастыре мавзолея Д.М. Пожарского свидетельствует о
традиции русского народа сохранять и приумножать наследие наших
предков.
Традиционно научно-краеведческие чтения проходят в Суздале
накануне Дня народного единства. И это не случайно, так как именно
наш земляк князь Дмитрий Пожарский был руководителем ополчения, которое освободило Россию от иноземцев и привело к окончанию Смутного времени и началу новой правящей династии.
Нынешний год богат на исторические даты – 1150-летие российской государственности, 400-летие освобождения Москвы народным
ополчением Минина и Пожарского, 200-летие Бородинской битвы.
Эти вехи определили государственное, духовное и цивилизационное
развитие нашей страны.
Приятно, что с каждым годом география участников Чтений расширяется. Отрадно признавать, что в них активно проявляют себя не
только профессиональные историки – из Москвы, Владимира, Иваново, Рязани, – но и суздальские краеведы, работники ВладимироСуздальского музея-заповедника, учреждений культуры и системы
образования.
Желаю участникам Чтений плодотворной, интересной работы и
надеюсь на дальнейшее сотрудничество.
Глава города Суздаля
О.К. Гусева
2 ноября 2012 г.

Уважаемые читатели!
Предлагаемый вашему вниманию сборник включает в себя материалы научно-практической конференции, состоявшейся в городе Суздале 2 ноября 2012 г. и приуроченной к 400-летию окончания
Смутного времени в Московском государстве. На конференции прозвучали доклады исследователей из Москвы (Институт российской
истории РАН, Московский государственный университет), Владимира и Суздаля (Владимирский государственный университет, Владимирский филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, Владимиро-Суздальский
музей-заповедник), Гаврилова Посада Ивановской области (муниципальный краеведческий музей).
Лейтмотивом сборника стали события Смутного времени начала XVII века, освещаемые в целом ряде статей участников конференции. Среди них наибольший интерес представляет совместное исследование К. А. Аверьянова и С. А. Ромашова, знакомящее нас с уточненными и ранее не издававшимися картами различных периодов
Смутного времени. Также в сборнике затрагиваются и более поздние
вехи в истории Суздаля и округи, причем это преимущественно такие
сюжеты, что ранее специально не изучались.
Надеюсь, что данный сборник по достоинству оценят не только
профессиональные историки, но и учащаяся молодежь, учителя, преподаватели высшей школы, краеведы – то есть все те, кто живо интересуется историей и культурой своего края.
Председатель Союза краеведов
Владимирской области,
доктор исторических наук, профессор
А. К. Тихонов

К. А. Аверьянов, С. А. Ромашов

О подготовке атласа
по истории Смутного времени
Значение событий начала XVII в., вместивших в себя череду самозванцев, иностранную интервенцию, народные восстания, трудно переоценить. Этот период во многом стал переломным в истории России.
К сожалению, картографическое отображение событий Смуты отстает от уровня современной историографии по этому вопросу. Если
за последние годы, особенно в преддверии празднования 400-летнего юбилея событий 1612 г., вышло немало книг и статей, посвященных событиям той эпохи, то относительно карт можно сказать, что
оте­чественная историческая картография осталась на уровне 50-х гг.
прошлого века, когда сложился основной набор исторических карт по
этой тематике.
При этом следует отметить, что в отечественной исторической
картографии до сих пор не было специального издания, посвященного событиям начала XVII в. Они отражались лишь на отдельных
картах. До середины XX в. ничего существенного по истории Смуты
начала XVII в. создано не было1, и лишь со второй половины 1940-х гг.
произошел определенный качественный сдвиг. Связано это было прежде всего с работами И. А. Голубцова по отечественной исторической
картографии2. Также следует отметить «Атлас карт и схем по русской
военной истории», составленный Л. Г. Бескровным (1946), и «Атлас
офицера», вышедший в 1947 г., где довольно подробно затрагивалась
данная тема. Однако событиям Смуты начала XVII в. и интервенции
посвящалась, как правило, одна карта, дополняемая несколькими схемами сражений (сражение под Добрыничами, осада Троице-Сергиева монастыря, освобождение Москвы в 1612 г.). Тему крестьянской
войны под руководством И. И. Болотникова представляла отдельная
1 См., например, довольно слабую карту в: Кудряшов К. В. Русский исторический
атлас. М.; Л., 1928. № 28.
2 Атлас по истории СССР для средней школы. Ч. 1 / Под ред. К. В. Базилевича. М.,
1948; карта «Интервенция в Русском государстве в начале XVII в. и борьба с нею»
// Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV в. – начало XVII в. М.,
1955.

6

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

карта – в соответствии с одной из главных задач советской историографии, связанной с изучением народных движений.
Среди всех картографических работ по этой теме особо следует отметить уже упомянутую карту И. А. Голубцова к фундаментальному
изданию «Очерки истории СССР», воспроизведенную с небольшим
упрощением во «Всемирной истории» (Т. IV, 1958). До сегодняшнего дня
она не потеряла научной ценности и по своей нагруженности и информативности превосходит все сделанное до сих пор. Интересующая нас
тема была также подробно рассмотрена в труде Е. А. Разина «История
военного искусства» (Т. III, 1961), где ей было посвящено 19 карт, однако
многие из них носят схематичный характер. В «Полном историческим
атласе России», бóльшая часть карт которого была разработана сотрудниками Института истории СССР АН СССР в 1970–1980-х гг., события Смуты начала XVII в. представлены тремя основными картами,
на которых показаны соответственно поход Лжедмитрия I, восстание
И. И. Болотникова и последующие события 1607–1618 гг.1
Последующие издания («Всемирная история», «Советская историческая энциклопедия», «Большая советская энциклопедия», «Советская военная энциклопедия») следовали этой традиции.
За прошедшие полвека эти карты в определенной мере устарели. Во
многом это связано с тем, что историческая карта, по сути, является
плодом совместной работы двух специалистов – картографа и историка.
В ходе ее приходится решать массу вопросов общеисторического плана.
В частности, укажем на то, в середине XX в. в угоду тогдашним идеологическим схемам советская историография отказалась от самого
термина «Смута». В этом плане показательна соответствующая заметка
из второго издания «Большой советской энциклопедии» (1956): «„Смутное время“ („Смута“) – взятый из летописных текстов термин, которым
в русской дворянской и буржуазной историографии обозначался весь
комплекс событий в истории России, связанных с польской и шведской
интервенцией начала 17 века… и крестьянской войной под руководством И. Болотникова… 1606–07. Уделяя основное внимание истории
государства и изображая его надклассовой силой, дворянские и буржуазные историки объединяли под названием „Смутное время“ совершенно различные по характеру, целям, движущим силам и значению
события. Советская историография не пользуется термином „Смутное
время“ ввиду его явной ненаучности и рассматривает конец 16 – начало
1

Полный исторический атлас России. М., 2010. С. 33, 34.

Суздаль в истории России

7

17 вв. как период Крестьянской войны и польской и шведской интервенции в России». Тем не менее, данные воззрения не выдержали проверку временем и начиная с 1980-х гг. благодаря работам Р. Г. Скрынникова термин «Смута» вновь возвратился в исторический обиход.
Другим вопросом, непосредственно затрагивающим совместную
работу картографа и историка над картами по истории Смуты, является выбор хронологических рамок. Некоторые исследователи говорят о широких хронологических рамках Смуты – начиная со смерти Ивана IV в 1584 г. и доводя их до 1618 г. (Деулинское перемирие
и Столбовский мир) и даже до 1619 г. (размен пленными с Польшей
и возвращение патриарха Филарета). Наряду с этим существует узкое хронологическое понимание продолжительности Смутного времени. Но и здесь нет единства мнений исследователей. Ряд из них
начинают рассказ о событиях Смуты с 1598 г. (воцарение Бориса
Годунова) и заканчивают их 1613 г. (избрание Михаила Романова).
Другие за исходную дату Смуты принимают голодные годы начала XVII в. В данном случае мы предпочитаем опираться на свидетельства современников, в частности на показание Авраамия Палицына,
говорившего о 14 годах Смуты, то есть о периоде с 1604 г. (вторжение
Лжедмитрия I) до 1618 г. (Деулинское перемирие).
Подобный разнобой в определении хронологических рамок Смуты
привел к тому, что в отечественной историографии до сих пор отсутствует обобщающая работа по истории этого времени: С. Ф. Платонов
заканчивает свои «Очерки по истории Смуты» 1613 г.
Помимо этого картографу приходится решать и другие проблемы, связанные с различными трактовками исследователей событий
периода Смуты. Неотъемлемой частью любой карты являются заголовок и легенда. Наиболее показательны в этом плане события,
связанные с именем И. И. Болотникова. Их можно трактовать как
восстание (это характерно для дореволюционной литературы) или
крестьянская война (как предпочитала говорить советская историография). Но в данном случае эти определения страдают известным
схематизмом: укажем на общеизвестный факт, что к И. И. Болотникову присоединились не только крестьяне, но и казаки и служилые
люди. Известный историк А. Л. Станиславский, пытаясь преодолеть узость этих определений, предпочитал говорить о гражданской вой­не начала XVII в. На наш взгляд, нужны более нейтральные термины, которые выносятся в заголовок и легенду карты:
«движение, поход И. И. Болотникова».

8

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Существуют и чисто технические проблемы, связанные с подготовкой исторических карт. Поскольку Смута начала XVII в. – это, в первую очередь, военные действия, возможны два подхода к их картографическому отображению. Первый из них, свойственный отечественной картографии, заключается в том, что на карту помещаются все
мало-мальски значимые передвижения войск, походы, осады, места
сражений и т. д. Однако это приводит к известной перегрузке карты,
в результате чего названия городов и других объектов на самой карте
приходится сокращать, а сокращения выносить в легенду и т. п. В итоге, имеющиеся в различных отечественных учебниках и других подобных изданиях карты по истории Смуты (этот период обычно отражается на одной, редко на двух картах) крайне перегружены, и читать их
крайне сложно.
Другой способ составления исторических карт, характерный для
немецкой картографии, заключается в том, что на карте даются только
названия населенных пунктов и места сражений, но этот список – исчерпывающий. Данный подход предусматривает наличие текстовой
части карт, ознакомившись с которой, читатель находит упомянутые
в ней объекты на карте. Среди плюсов подобного метода то, что в текстовой части можно поместить информацию, которую невозможно
отразить на карте. В частности, невозможно дать на карте точную дату
вступления Второго ополчения в Ярославль. Известно, что передовые
отряды вошли в этот город в конце мая 1612 г., а основные силы во
главе с К. Мининым и Д. М. Пожарским – в начале июня того же года.
Встречающийся на некоторых картах вариант, когда около Ярославля
ставят дату «около 1 июня» неприемлем, так как он дезориентирует
читателя. Можно привести и другой пример. Известно, что во время
осады Москвы И. И. Болотниковым часть его сил во главе с И. Пашковым перешла на сторону царя Василия Шуйского. Е. А. Разин, пытаясь
отразить эту измену на карте, поместил рядом со стрелкой движения
отрядов И. Болотникова подпись «Пашков изменяет». Но подобный
вариант является в определенной мере откатом к традициям составления русских чертежей XVII в., когда подобные примечания встречались сплошь и рядом, и неприемлем в современных исторических
картах.
При составлении исторических карт порой возникают ситуации,
когда даже важная информация не может быть отражена на них – в
силу наличия «белых пятен» и неизученности ряда вопросов. В частности, укажем, что после поражения у Котлов И. Болотников вынужден

Суздаль в истории России

9

был отойти в свой лагерь у Коломенского, а казаки засели в острожке
у Заборья. К сожалению, локализовать данный населенный пункт до
сих пор не удалось, и поэтому мы не показываем его на карте. Наличие
текстовой части позволяет зафиксировать данный факт.
Оценивая имеющуюся совокупность карт по истории Смуты, укажем, что до революции их практически не было, а основная масса
была создана в 50-е гг. прошлого века. Часть из них требует серьезной
доработки с учетом последних исторических исследований. Особенно это касается планов сражений, которые приходится составлять по
скупым свидетельствам источников. В свое время Е. А. Разин составил
карту Клушинской битвы. Из источников известно, что Д. Шуйский,
возглавлявший русское войско, расположил его между двумя деревнями, оставив позади село Клушино. В соответствии с этим Е. А. Разин
рисует изображения деревень, но дает их линейными – какими они
обычно были в XIX в. Однако из писцовых книг XVI в. известно, что в
указанное время те в большинстве своем были однодворными, и, значит, их надо изображать иначе. Во врезке к той же карте он дает картину подхода противников к месту битвы: С. Жолкевского со стороны
Царева Зай­мища и Д. Шуйского со стороны Можайска. При этом он
ведет оба войска навстречу друг другу по Смоленской дороге XIX в.,
не учитывая того факта, что в начале XVII в. она пролегала иначе. Об
этом становится известно из того факта, что шведские наемники, выйдя из Можайска, потребовали денег, которые были доставлены им
в Мышкинское (современное село Мышкино), которое лежало гораздо севернее дороги XIX в. В XVI в. путь шел не напрямую через Бородино, а тянулся вдоль левого берега Москвы-реки. Можно привести
и другие примеры.
В последние годы предпринимались неоднократные попытки создания карт по истории Смуты, примеры чего можно найти в Интернете. Но качество их как с исторической, так и с картографической
точки зрения, является весьма посредственным. Показателем крайне
неблагополучного состояния отечественной исторической картографии является тот факт, что в статье о восстании И. И. Болотникова,
помещенной в новейшем издании «Большой Российской энциклопедии», соответствующая карта просто отсутствует.
В этих условиях возникает настоятельная необходимость составления новых карт по истории Смутного времени. Очевидно, что
наиболее целесообразным путем является необходимость сочетания
двух основных подходов к составлению исторических карт, то есть

10

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

подготовка самих карт и текстовой части. Откликаясь на эту задачу,
Институт российской истории РАН в настоящее время приступил
к подготовке атласа по истории Смутного времени начала XVII в.
Предполагается, что он будет состоять приблизительно из сорока
карт, сопровождаемых текстовой частью, где будут описаны основные события и военные действия Смуты за период от начала XVII в.
вплоть до заключения Столбовского мира 1617 г. и Деулинского перемирия 1618 г.
Публикуемые карты по истории Смуты являются первым вариантом данного издания.

В. А. Антонов

Князья Шуйские
в Смутное время: закат древнего рода
В исторической литературе термин «Смутное время» («Смута»)
для обозначения событий в России конца XVI – начала XVII в. применяется уже давно, он появился в сочинениях русских авторов – современников этих событий1. Смутное время – эпоха социально-экономического, политического и династического кризиса в России, – не
имеет четко ограниченных хронологических рамок. Часто под ним
подразумевают период от момента прекращения династии Рюриковичей, и даже от смерти Ивана Грозного до утверждения династии Романовых на русском престоле. Именно в Смутное время один из представителей древнего княжеского рода – Василий Иванович Шуйский –
стал царем, и именно с этого времени начались разногласия в вопросе
о происхождении князей Шуйских2.
В политической жизни России в конце XV – начале XVII вв.
представители разветвленного русского княжеского рода – Шуйские – играли видную роль. Рюриковичи по происхождению, они
были потомками владетельных князей Суздальско-Нижегородского княжества, составивших 7 княжеских родов, из которых наиболее известны князья Шуйские, Скопины-Шуйские, Горбатые-Шуйские, Ногтевы. Ныне все эти княжеские роды считаются угасшими
и при всей разветвленности рода насчитывают вместе не более 100
представителей.
На протяжении двух столетий Шуйские неизменно входили в аристократическую элиту, благосостояние которой было обеспечено не
только родовитостью, но и поколениями знаменитых воевод и гражданских управленцев3. Ни одна княжеская фамилия не имела столь
важного значения в истории Русского государства на протяжении нескольких поколений как князья Шуйские. Среди них встречаем крупОтечество: Энциклопедический словарь. М., 1999.
Абрамович Г. В. Князья Шуйские и российский трон. Л., 1991. С. 20, 134; Козляков В. Н. Василий Шуйский. М., 2007. С. 13, 14.
3 Козляков В. Н. Указ. соч. С. 13.
1
2

12

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

ных политических деятелей, полководцев1 и администраторов2, большинство представителей рода достигало боярского чина3.
Во время малолетства Ивана IV в результате острой борьбы боярских группировок за власть князья Шуйские заняли руководящее
положение в правительстве, но позднее были отстранены от власти
и подверглись репрессиям. Однако вскоре они возвысились вновь;
после смерти Ивана Грозного новое поколение Шуйских активно участвовало в борьбе боярской аристократии против могущественного
Бориса Годунова. И снова Шуйские потерпели поражение и подверглись опале, но, как и прежде, сумели опять выдвинуться на первые
позиции и даже достигнуть русского престола.
О роде Шуйских, и особенно о царе Василии Ивановиче, существует большая литература4, позволяющая подробно проследить все возвышения и опалы представителей рода. Примечательно, что крупные
исследования написаны историками – уроженцами Шуйского уезда
Владимирской губернии – Дмитрием Владимировичем Цветаевым
(1852–1920), профессором Варшавского университета, братом известного всем нам Ивана Владимировича Цветаева, и Глебом Владимировичем Абрамовичем (1905–1990), доктором исторических наук, работавшим в Ленинграде5.
Статьи о князьях Шуйских помещены во всех энциклопедических
изданиях, наиболее обширные – в Русском биографическом словаре6.
Происхождение и генеалогия князей Шуйских представлены во многих справочниках7. В популярной еще с 1930-х гг. серии «Жизнь заме1 Каргалов В. В. Полководцы X–XVI вв. М., 1989. Глава «Угасший род»; Борисов Н. С. Русские полководцы XIII–XVI вв. М., 1993. С. 163–189.
2 Зимин А. А. Наместническое управление в Русском государстве второй половины XV – первой трети XVI в. // Исторические записки. М., 1974. Т. 94. С. 273, 290.
3 Он же. Формирование боярской аристократии в России во второй половине
XV – первой трети XVI в. М., 1988.
4 См. библиографию к статье Б. Н. Флори «Василий Иоаннович Шуйский» в «Православной энциклопедии» (М., 2004. Т. VII).
5 Цветаев Д. В. Царь Василий Шуйский с братьями на Варшавском сейме. Варшава, 1905; Он же. Царь Василий Шуйский и места погребения его в Польше. М.;
Варшава, 1910. Т. I.; Варшава, 1901–1902. Т. II; Он же. Царь Василий Шуйский и места погребения его в Польше: Введение к историческому исследованию. М., 1910;
Абрамович Г. В. Князья Шуйские и российский трон. Л., 1991.
6 Русский биографический словарь. СПб., 1911. Т. 23 (Шебанов – Шютц).
7 Наиболее полные из них: Долгоруков П. Российская родословная книга. СПб.,
1854. Кн. 1; Петров П. Н. (сост.) История родов русского дворянства. М., 1886

Суздаль в истории России

13

чательных людей» недавно вышли две книги о представителях княжеского рода1.
В настоящей работе, опирающейся на вышеупомянутые публикации и собственные краеведческие поиски, нам бы хотелось выделить
и обобщить сведения о событиях четырехвековой давности, связанных с Шуйскими и имеющих отношение к Владимиро-Суздальской
земле – земле, откуда этот княжеский род вышел, и где нашли вечный
покой многие из его представителей.
Обширные земельные владения Шуйских на территории бывшего
Суздальско-Нижегородского княжества были основой их экономического могущества и независимости. В то же время ранних сведений
о родовых землях Шуйских во Владимирском крае сохранилось очень
немного. Во второй половине XVI в. владения Шуйских оказались уже
значительно перераспределенными в результате неоднократных опал
и последующего изъятия вотчин, пожалований в монастыри, куплипродажи и обменов землями.
Сведения о землевладении князей Шуйских рассеяны по различным источникам. Во Владимирском крае нам удалось выявить около
20 упоминаний, в основном позднего времени2. Перемены в составе
землевладельцев иногда происходили настолько быстро, что не успевали отложиться в документах с достаточной полнотой, да и сохранность корпуса средневековых источников оставляет желать лучшего.
Например, после опалы рода Шуйских в 1586 г. «их земли были „отписаны на государя“, так что относительно некоторых не осталось и памяти о том, что ими когда-то владели князья Шуйские»3.
Селение (даже еще не город) Шуя, давшее имя княжескому роду,
было в давние времена весьма незначительным, и по традициям
средневековья князья Шуйские (как ведущие свой род от князей суз(переиздание – 1991). Кн. 1; Г. М. Заметка о роде князей Шуйских вообще и о младшей его ветви князей Горбатовых-Шуйских // Русская старина. 1896. Июль – август – сентябрь. (Т. 87). С. 118–125; Коган В. М. История дома Рюриковичей. СПб.,
1994.
1 Козляков В. Н. Василий Шуйский. М., 2007; Петрова Н. Г. Скопин-Шуйский. М.,
2010.
2 Владимирская энциклопедия: Биобиблиографический словарь. Владимир, 2002.
С. 494–496, 532; Антонов В. А. Князья Шуйские во Владимирском крае в XV–
XVII веках // Материалы исследований: Научно-практическая конференция 13–
14 декабря 2010 г. Владимир, 2011. Вып. 17. С. 3–16.
3 Козляков В. Н. Указ. соч. С. 48.

14

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

дальско-нижегородских) покровительствовали главным храмам и монастырям Суздаля, основанным их предками. Именно храмы и монастыри Суздаля были «избраны» Шуйскими в качестве места вечного
упокоения и, соответственно, сюда они жертвовали значительные
вклады, как земельные, так и денежные и вещевые.
Вопрос о некрополе князей Шуйских в Рождественском соборе
Суздаля требует отдельного исследования. Довольно многочисленные
публикации на эту тему настолько противоречат друг другу в составе
имен погребенных, что единого списка захороненных там членов рода
пока нет1. Отмечу только, что в главном храме княжества (в главном
некрополе) нашли покой представители в основном старшей линии
Шуйских.
К концу правления Ивана Грозного на политической арене действовали представители двух ветвей старшей линии Шуйских2; последние представители младшей линии, князья Горбатые-Шуйские, стали жертвами
опричного террора. В датированной 22 апреля 1586 г. тяжебной грамоте
как самые знатные вкладчики Спасо-Евфимьева монастыря указаны князья Иван Петрович Шуйский (старшая линия, 2-я ветвь), Василий Федорович Шуйский [Скопин-Шуйский] и Василий, Андрей, Дмитрий, Александр и Иван Ивановичи Шуйские (старшая линия, 1-я ветвь)3. Именно
они входили в состав влиятельной боярской группировки, противостоявшей Борису Годунову в его стремлениях к захвату власти4.
Главой антигодуновской дворцовой партии в 1584–1586 гг. являлся
князь Иван Петрович Шуйский, герой обороны Пскова в 1581–1582 гг.
от войск Стефана Батория, член регентского Совета. Он еще Иваном Грозным был назван первым среди опекунов царских сыновей.
Осенью 1586 г. Борисом Годуновым был раскрыт «заговор» Шуйских
с целью развести царя Федора Ивановича с «неплодной» Ириной Годуновой. Расправе могущественного брата царицы подвергся весь
род Шуйских. Князь И. П. Шуйский с семьей был сослан в родовую
вотчину – село Лопатницы Суздальского уезда. Весной 1587 г. он был
схвачен и отвезен на Белое озеро, где в ноябре 1588 г. умерщвлен. Наследников у него не осталось. Его супруга Марфа и сестра Елена были
пострижены в Суздальском Покровском монастыре и впоследствии
похоронены в усыпальнице этой обители.
1
2
3
4

Антонов В. А. Указ. соч. С. 10, 11.
Наглядное родословное древо князей Шуйских см.: Антонов В. А. Указ. соч. С. 4.
АССЕМ. № 224. Л. 1, 3.
Абрамович Г. В. Указ. соч. С. 119.

Суздаль в истории России

15

В труде суздальского историка Анании Федорова среди погребенных в суздальском Рождественском монастыре князь И. П. Шуйский
указан ошибочно1, ошибка повторена и краеведом К. Н. Тихонравовым2. О месте захоронения авторитетно сообщается в исследовании о Кирилло-Белозерском монастыре3. Также ошибочно князь
И. П. Шуйский (умерший в 1588 г.) назван вкладчиком водосвятной
чаши 1595 г. в Рождественский собор4.
Вслед за ссылкой Ивана Петровича и все остальные Шуйские попали в опалу, кроме В. Ф. Скопина-Шуйского; они были разосланы по
деревням, а затем переведены в тюрьмы.
Осенью 1586 г. князь Андрей Иванович Шуйский, один из наиболее опасных противников Бориса Годунова, был отправлен в ссылку
в село Воскресенская Слободка на реке Нерли (ныне – село Суздальского района), а затем сослан в Каргополь, где и был убит в 1587 г. Погребен в родовой усыпальнице в суздальском Рождественском соборе. Наследников у него не было. Известен один вклад князя Андрея
Ивановича Шуйского – Владимирская икона Богоматери. По мнению
исследователей, князь Андрей вложил икону по своей матери, инокине Суздальского Покровского монастыря Марфе Федоровне5. В 1914 г.
эта икона вместе с несколькими другими древними образами была перевезена из Суздаля в Петроградский музей императора Александра
III (ныне это – Государственный Русский музей)6.
Загадкой остается сообщение шуйского историка В. Борисова: «Борис Годунов в 1587 году рассылает Шуйских по городам в темницы,
князя Дмитрия да князя Ивана в Шую, и повеле князя Ивана Ивановича в Шуй-городе в темнице Смирному Мамонтову убити мая в 8 день
1 Федоров А. Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале // Временник Московского общества истории и древностей российских. М., 1855. Кн. 22.
С. 204.
2 ВГВ. 1861. № 42.
3 Никольский Н. К. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до второй
четверти XVII века (1397–1625). СПб., 1897. Т. I. Вып. 1. С. LI. Но в этом источнике
датой смерти инока Иова (в миру князя И. П. Шуйского) указано 10 апреля 1589 г.!
4 Козляков В. Н. Указ. соч. Первая вклейка с фотографиями.
5 Домнина Е. А. (Майорова). Иконы из суздальского Покровского монастыря в собрании Государственного Русского музея // Материалы исследований: Научнопрактическая конференция 8–19 декабря 2007 г. Владимир, 2008. Вып. 14. С. 140,
145, 146.
6 Антонов В. А. Указ. соч. С. 14.

16

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

1589 года»1. Однако единственный известный нам в роду князей Шуйских Иван Иванович умер своей смертью в 1638 г.!
Борис Годунов, избавившись от наиболее опасных противников из
лагеря Шуйских, чувствовал себя при царе Федоре Ивановиче хозяином положения. В 1591 г. он освободил из ссылки всех представителей
фамилии, а Василия и Дмитрия Ивановичей возвратил в Боярскую
Думу. Годунов считал, видимо, что испуганные жестокой расправой
с лидерами рода оставшиеся в живых четыре брата станут более послушными его воле, а превращение представителей самого знатного
рода на Руси из врагов в союзников давало солидные козыри Борису
в борьбе за царский престол. Для Годунова наиболее опасной фигурой, требующей особого внимания, являлся князь Василий Иванович
Шуйский, признанный после смерти Ивана Петровича главой рода.
Остальные не были для Годунова конкурентами: Дмитрий – свояк, да
к тому же глуп и нелюбим боярами; Александр и Иван – еще очень молоды; представителю другой линии Шуйских – Михаилу Васильевичу
Скопину-Шуйскому – было тогда всего лишь четыре года2.
Очень важным решением царя Федора Ивановича стало поручение
князю В. И. Шуйскому расследования причин гибели в 1591 г. в Угличе
царевича Дмитрия – в качестве председателя комиссии, назначенной
Годуновым3. И Годунову, и Шуйскому были выгодны выводы комиссии об имевшем место здесь несчастном случае.
О деятельности остальных князей Шуйских в 1591–1597 гг. известно немного, кроме сведений о том, что в 1596 г. младшие Шуйские –
Александр и Иван, – были введены в состав Боярской Думы4. Тем
интереснее редкие документальные свидетельства о сделанных в эти
годы вкладах князей Ивана (в 1595 г.) и Дмитрия (в 1593 и 1597 гг.)
в память их старшего брата Андрея, убитого в 1587 г. по приказу Годунова, и матери, инокини Покровского монастыря.
В 1595 г. самый младший из братьев Шуйских, Иван, вложил в Рождественский собор водосвятную чашу с надписью «на освящение вод
в наследие вечных благ боярину князю Ондрею Ивановичу Шуйскому…». Эта кованая серебряная чаша [Илл. 1, 2] – один из наиболее
известных экспонатов Владимиро-Суздальского музея-заповедника.
1 Борисов В. А. Описание города Шуи и его окрестностей с приложением
старинных актов. М., 1851. С. 4.
2 Абрамович Г. В. Указ. соч. С. 120.
3 Там же. С. 121, 122.
4 Скрынников Р. Г. Россия накануне Смутного времени. М., 1993. С. 118.

Суздаль в истории России

17

Она привлекает внимание посетителей экспозиции «Золотая кладовая» в Суздале, часто экспонировалась на выставках в России и за рубежом. Ее изображение неоднократно воспроизводилось в каталогах,
краеведческих и популярных изданиях XIX–XXI вв., где помещалась
(иногда с искажениями) и вкладная надпись, занимающая в каталоге
1982 г. 17 строк1.
Чашей восхищались искусствоведы, но пришло время – обратил внимание на «нетрадиционную» вкладную надпись и историк2. Задавая себе
вопросы: «Почему только через 5–6 лет после смерти князя Андрея, обвиненного в государевой „измене“, младший брат решил почтить его память дорогим вкладом, и почему только один младший брат, без участия
старших?», – В. Н. Козляков предполагает: «Потому что он самый смелый
и не изменил отношение к своим гонителям». По мнению исследователя в надписи «содержалось совсем не трафаретное по форме проклятие
тому, кто „величием негодованием негодовати начнет”, содержащее отсылку как к нраву, так и к фамилии правителя».
В 1593 г. князь Дмитрий Иванович Шуйский положил на гробницу погибшего старшего брата Андрея Ивановича Шуйского в Рождественском
соборе покров3. Как видим, покров был вложен Дмитрием на 2 года раньше, чем упомянутая ранее водосвятная чаша была дана его братом Иваном «в наследие вечных благ боярину князю Ондрею Ивановичу». В свете
этого ранее упомянутое предположение В. Н. Козлякова об особой смелости князя И. И. Шуйского, выразившейся во вкладе по опальному брату
и крамольной надписи на чаше, вызывает сомнение.
В 1597 г. князь Д. И. Шуйский вложил в Суздальский Покровский
монастырь большую водосвятную чашу с пространной вкладной надписью «… по матери своей княгине Марфе Федоровне, за то бы пожаловали, поминали…»4.
Трофимова Н. Н. Русское прикладное искусство XIII – начала XX в.: Из собрания Государственного объединенного Владимиро-Суздальского музея-заповедника: Альбом. М., 1982. С. 211, 212. № 126.
2 Козляков В. Н. Указ. соч. С. 62, прим. 22, 23 на С. 275. В подписи к фотографии данной
в 1595 г. чаши вкладчик ошибочно назван Иваном Петровичем, а в тексте надписи имеются отличия от приведенного в каталоге и на сайте музея, на который автор ссылается.
3 Суздальский соборный храм Рождества Богоматери, в конце XVII века (По описям 1683 г.) // Ежегодник Владимирского губернского статистического комитета.
Владимир. 1875. Вып. 1. С. 172. Ныне хранится в фонде тканей ГВСМЗ.
4 Ушаков Н. Н. Спутник по древнему Владимиру и городам Владимирской губернии. Владимир, 1913. С. 216, 217. Сохранилась ли эта чаша установить, к сожалению, не удалось.
1

18

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Князя Василия Федоровича Скопина-Шуйского, представителя
самой старшей ветви Шуйских, Годунов, вероятно, не считал своим
противником, опала на него не распространилась. Он был воеводой
на последнем этапе Ливонской войны (1558–1583), участвовал и в русско-шведской войне 1590–1593 гг. за возвращение земель, утраченных
в результате Ливонской войны, а затем до смерти в 1595 г. руководил
Владимирским судным приказом. Был погребен в Суздальском Рождественском соборе под именем схимонаха Ионы.
Его жена Анна1 Петровна, урожденная княжна Татева (в монашестве – Анисья), надолго пережила и мужа, и сына Михаила (1587–1610),
героя Смутного времени, последнего представителя этой линии рода
Шуйских. Во владении князей Скопиных-Шуйских с конца XVI в. находилась большая Кохомская волость в Опольском стане Суздальского уезда. Как посмертный вклад инокини Анисьи вся волость отошла
Суздальскому архиерейскому дому. Она скончалась 19 июля 1631 г.
и была погребена вместе с родственниками Татевыми в Троице-Сергиевом монастыре2.
В годы царствования Бориса Годунова (1598–1605) аристократы
Шуйские не вмешивались ни в какие интриги, оставаясь тайными врагами «худородного» царя, а он, в свою очередь, не спускал с них глаз.
Не избежал опалы только князь Иван Иванович, по доносу его людей
на господина «в коренье и в ведовском деле». В результате опалы его
лишили думного чина боярина, оставив все же за ним земельные владения.
Немного известно о деятельности князя Александра Ивановича
Шуйского. Во второй половине XVI в., после угасания рода князей
Горбатых-Шуйских, ему принадлежало село Горицы близ Шуи. После возвращения из ссылки в 1591 г. он служил воеводой и отличился
в походе против крымцев под Москвой. Впоследствии занимал должность начальника Московского судного приказа. К этому времени
относится паникадило [Илл. 3, 4] с уникальной вкладной надписью:
«лета 7107 (1599) в 3 день февраля поставил сие паникадило в Суздале в Покровском монастыре во храм Пресвятые Богородицы боярин
По другим сведениям Елена (Алена).
Горский А. В. Список надгробий Троице-Сергиева монастыря. Историческое
описание. Ч. 2. // Чтения Общества истории и древностей российских при Императорском Московском университете. 1846. Кн. 2; Петрова Н. Г. Указ. соч. С. 295.
Имеющиеся в краеведческой литературе сообщения о погребении инокини Анисьи в одной из своих суздальских вотчин ошибочны.
1
2

Суздаль в истории России

19

князь Александр Иванович Шуйский по матери своей княгине Анне,
инокине Марфе Федоровне, а кто захочет сие паникадило из храма
Пресвятые Богородицы вынести, или продати, или заложити, того судит Бог на втором пришествии»1.
В сведениях о вкладах в фондах музея исследователи из других городов нередко допускают ошибки и неточности. Например, В.Н. Козляков дар этого паникадила датирует 10 февраля 1589 г., то есть 10
годами ранее даты, на нем указанной2, относя вклад к периоду, когда
братья Шуйские были в ссылке по разным городам! Скончался князь
Александр Иванович Шуйский в 1601 г.3 без наследников и был погребен в Суздальском Рождественском соборе.
Ко времени правления Бориса Годунова относится еще несколько
вкладов Шуйских.
В 1602 г. Д. И. Шуйский вложил в Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь большое медное паникадило с вкладной надписью, висевшее
в Спасо-Преображенском соборе «посереди меж столпов». В 1824 г.
паникадило «нечаянно упало, разбилось на несколько частей»4.
В 1603 г. он же дал в Суздальский Ризположенский монастырь кадило, выполненное в форме одноглавого храма [Илл. 7]. Князь имел
средства и возможность сделать заказ талантливому мастеру золотых
и серебряных дел в Москве. Кадило считается подлинным шедевром
древнерусского искусства, многократно экспонировалось на выставках и воспроизводилось в печатных изданиях5.
В том же 1603 г. И. И. Шуйским дано в Суздальский Рождественский собор огромное паникадило западной работы [Илл. 8], доныне
украшающее интерьер собора.
Итак, из разветвленного рода Шуйских в начале XVII в. оставалось
только трое представителей XXI колена от Рюрика – Василий, Дмитрий и Иван Ивановичи Шуйские, не имевшие наследников, – и совсем еще молодой (в конце 1601 г. ему только исполнилось 14 лет)
Ушаков Н. Н. Указ. соч. С. 215. Ныне хранится в ГВСМЗ.
Козляков В. Н. Указ. соч. С. 49.
3 Скрынников Р. Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII в. Л., 1985. С. 18.
4 Маштафаров А. В. Изучение
древностей Спасо-Евфимиева монастыря
в XVIII – первой половине XIX в. // Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь
в истории и культуре России: Материалы научно-практической конференции
(15–16 октября 2002 г.). Владимир, 2003. С. 124.
5 Трофимова Н. Н. Указ. соч. С. 191, 192. № 88.
1
2

20

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

представитель самой старшей линии – Михаил Васильевич СкопинШуйский. Поскольку он представлял уже XXII колено от Рюрика, Василий Иванович с братьями нередко называли его своим племянником. На самом деле он был их четвероюродным племянником.
Василий Иванович Шуйский, основываясь на том, что первым
на Владимирском великом княжении сидел его прародитель Андрей
Ярославич, а не прародитель московских князей Александр Невский,
именно себя считал законным претендентом на престол; в Борисе
же Годунове он видел лишь временного узурпатора трона. Поэтому
царь Борис не доверял Шуйским и следил за каждым их шагом, но как
только появился новый претендент на царство в лице Лжедмитрия I,
вторгшегося осенью 1604 г. в пределы России, Борис для борьбы с ним
призвал на помощь князей Шуйских1.
Воеводы Василий и Дмитрий Ивановичи Шуйские участвовали
в боевых действиях против Лжедмитрия I. После смерти Бориса Годунова в апреле 1605 г. Шуйские перешли на сторону самозванца, но
практически сразу же начали тайную агитацию против воцарившегося в июне 1605 г. «законного царя Дмитрия Ивановича».
В начале 1606 г. по доносу братья Шуйские были арестованы. Состоялся суд над князем Василием, описанный историками на основании
многочисленных свидетельств современников – русских и иностранцев. «За измену государю и вероломство» он был осужден на казнь.
Когда голова осужденного уже лежала на плахе, было объявлено помилование по ходатайству царицы-инокини Марфы. Всех трех Шуйских сослали в галицкие пригороды, имения описали, дома разорили2.
Через четыре-пять месяцев после ссылки Шуйские были помилованы и призваны в Москву. Им были возвращены все их чины и владения. Василий Шуйский дал письменное обязательство на верность
царю Дмитрию. Снискав у Лжедмитрия I полное доверие, Шуйские
получили возможность подготовить почву для переворота, который
и произошел 17 мая 1606 г. В обстановке народного восстания не было
времени и необходимых условий для организации «Собора всей земли» и выбора на нем нового царя. На срочно созванном расширенном
заседании Боярской Думы с участием представителей дворянства и купечества было решено короновать В.И. Шуйского, а уже 19 мая 1606 г.
Василия Ивановича провозгласили («выкликнули») царем. Случилось
1
2

Абрамович Г. В. Указ. соч. С. 124.
Там же. С. 129–131.

Суздаль в истории России

21

это на Красной площади, на том самом Лобном месте, где его голова
совсем недавно ожидала удара палача1.
Правление царя Василия Шуйского проходило в обстановке продолжения борьбы за власть между княжеско-боярскими группировками, а также крестьянского восстания Ивана Болотникова и военных
действий против нового самозванца Лжедмитрия II, часто именуемого «Тушинским вором».
Князь Дмитрий Иванович Шуйский с воцарением брата занимал
главные военные и государственные посты, воеводой был и князь
Иван Иванович Шуйский.
Ряд побед над войсками Ивана Болотникова и поляков2 одержал
юный царский племянник Михаил Васильевич Скопин-Шуйский,
внезапно скончавшийся 25 апреля 1610 г. Женат он был на дочери царского казначея В. П. Головина Александре3. Детей у них не было, с его
смертью пресеклась старшая линия князей Шуйских. После кончины
князя его супруга приняла постриг с именем Анастасии; она скончалась в 1619 г. Сообщение о том, что она вместе со свекровью была насельницей суздальского Покровского монастыря4, противоречит известным публикациям краеведов5.
В конце июня 1610 г. князь Дмитрий Шуйский во главе царского вой­
ска потерпел поражение от польского гетмана С. Жолкевского в битве
под Клушином, стоившее престола его брату. Царь Василий в результате
боярского мятежа был насильно пострижен в монахи, а в сентябре выдан
правительством Семибоярщины полякам и вывезен в Польшу. Участь
плена с ним разделили младшие братья Дмитрий и Иван – как члены царской семьи и возможные претенденты на русский престол6, и, стало быть,
конкуренты сыну польского короля Владиславу Сигизмундовичу.
Абрамович Г. В. Указ. соч. С. 134.
В том числе и в 1609 г. близ села Большое Каринское (ныне территория Александровского района Владимирской области, так называемые «Шуйские полоски»).
3 Ее родной брат, Семен Головин – близкий друг и соратник М. В. Скопина-Шуйского, был владельцем села Ундол Владимирского уезда [Антонов В. А. Село Ундол
и его владельцы в XVII–XIX веках // История населенных мест Владимирской области. Материалы областной краеведческой конференции (19 апреля 2002 г.). Владимир, 2003. С. 50, 51].
4 Соколов А. Поборник Российской державы в Смутное время. Нижний Новгород, 2008. С. 16; Петрова Н. Г. Указ. соч. С. 295.
5 ВГВ. 1840. № 13; 1854. № 13; Федоров А. Указ. соч. С. 181, 182.
6 Станиславский А. Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 87.
1
2

22

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

В плену, в Гостынинском замке, скончались царь Василий Иванович (12 сентября 1612 г.), его брат Дмитрий (17 сентября 1612 г.), а также жена последнего – Екатерина Григорьевна (1612), дочь известного
опричника Малюты Скуратова и сестра царицы Марии Годуновой.
В 1608 г. царь Василий женился вторым браком на княжне Марии
Петровне Буйносовой-Ростовской (ум. 1626). Сразу же после низложения супруга она была пострижена под именем Елены и сослана в Суздальский Покровский монастырь вместе с новорожденной
дочерью – царевной Анастасией. Обе они были похоронены в усыпальнице Покровского собора. В монастырской описи 1651 г. упомянуты приложенные царицей к образу Богородицы золотой крест
с финифтью, дорогими камнями и жемчугами и золотой же перстень
с алмазом1.
В 1635 г., после заключения мира с Польшей, тела умерших пленников торжественно перевезли в Россию. Царские останки были перезахоронены в Архангельском соборе Московского Кремля, останки
Дмитрия – на Ваганьковском кладбище в Москве. Останки царской
супруги из Суздаля были перевезены в Москву и перезахоронены
в Московском Вознесенском монастыре2. Прах царской дочери – младенца Анастасии Васильевны Шуйской погребен в Суздальском Покровском монастыре. Останки супруги князя Дмитрия Екатерины
были перезахоронены также в Суздальском Покровском монастыре,
где незадолго до этого, в 1634 г., была погребена и супруга князя Ивана
Ивановича Шуйского княгиня Марфа Васильевна.
Свидетелем торжественной церемонии перезахоронения останков
родственников довелось быть единственному представителю рода
Шуйских, остававшемуся в живых к тому времени – боярину князю
Ивану Ивановичу.
Из польского плена князь И. И. Шуйский был отпущен в Россию
вместе с патриархом Филаретом, отцом царя Михаила Федоровича Романова, после Деулинского перемирия, заключенного в декабре 1618 г.
Он получил в заведование Московский судный приказ, ему была возвращена часть земель, дома в Суздале и Владимире. В последние годы
жизни он являлся одним из богатейших людей своего времени, по
жене был в родстве с царской семьей Романовых.
1 Тихонравов К. Н. Владимирский сборник. М., 1857. С. 90; Опись Покровского
женского монастыря в г. Суздале 7159/1651 г. // Труды Владимирской ученой архивной комиссии. Владимир, 1903. Кн. 5. С. 58, 60.
2 По другим сведениям – в Архангельском соборе.

Суздаль в истории России

23

Вскоре после возвращения в Россию им был сделан вклад, зафиксированный во вкладной книге Владимирского Рождественского монастыря [Илл. 9, 10] – большая серебряная водосвятная чаша ценой 200 руб.1
В последующие годы князем И. И. Шуйским были даны разнообразные
вклады на помин души его родственников в Рождественский собор, в Покровский, Спасо-Евфимиев и Ризположенский монастыри Суздаля.
Рождественскому собору, в котором погребены многие представители рода Шуйских, была завещана в 1638 г. последним представителем рода Шуйских князем Иваном Ивановичем и земля в Суздальском
Кремле, на которой некогда находился «дворец» князей Шуйских «мерою того двора длиннику 57, а поперег 43 сажени» (примерно 1,11 га)2.
Икону св. Макария Желтоводского князь И. И. Шуйский поставил
в Покровский собор по брату Фоме (Дмитрию) Ивановичу и снохе
Екатерине Григорьевне3 [Илл. 5, 6].
Серебряное кованое блюдо для кутьи было вложено князем
И. И. Шуйским в Покровский монастырь в память о своей племяннице, дочери его брата царя Василия Шуйского: «по царевне Настасье
ставить на гробу с кутьею»4.
Скончался И. И. Шуйский в 1638 г. без наследников, похоронен
в Суздальском Рождественском соборе под именем схимонаха Ионы;
в северо-западном углу храма можно видеть восстановленное надгробие князя [Илл. 11].
Таким образом, в годы Смутного времени деятельность князей
Шуйских протекала при царском дворе, в военных походах и сражениях, а нередко и в ссылках, притом иногда во Владимирском крае. Но
во все периоды они не забывали свою историческую родину, поклонялись праху своих предков и поддерживали память вкладами в храмы
и монастыри нашего края. Большинство известных вкладов было сделано по разным поводам и в разные годы представителями старшей
ветви рода – братьями царя Василия.
Трое из пяти братьев Шуйских (Василий, Дмитрий и Иван) запечатлены на полотне польского придворного живописца Долабеллы,
1 Тихонравов К. Н. Вкладная книга Владимирского Рождественского монастыря
1685 года. Владимир, 1864. С. 11. Ныне чаша находится в собрании Государственного Исторического музея (г. Москва).
2 Федоров А. Указ. соч. С. 18, 47; Протопопов Я. Е. Место бывшего дворца князей
Шуйских в Суздале // ВГВ. 1841. № 9.
3 Ныне хранится в ГВСМЗ.
4 Трофимова Н. Н. Указ. соч. С. 169. № 55.

24

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

хранившейся в музее Чарторыйских в Кракове и введенной в научный
оборот Д. В. Цветаевым по гравюре известного типографа и художника Томаша Маковского1. Картина изображает представление пленного
царя и его братьев гетманом Жолкевским королю Сигизмунду III на
Варшавском сейме 1611 г. [Илл. 12]. Где бы еще можно увидеть этих
трех исторических персонажей XVII в.?

1 Цветаев Д. В. Царь Василий Шуйский с братьями на Варшавском сейме. Варшава, 1905.

Кованая
водосвятная чаша
(и ее фрагмент).
Вклад князя
Ивана Ивановича
Шуйского (1595 г.)

Паникадило (и его
фрагмент). Вклад
князя Александра
Ивановича
Шуйского (1599 г.)

Икона св. Макария
Желтоводского с вкладной
надписью на обороте:
«Образ Макар(ь)я
Желто|воцково чюдотворца
по|ставил боярин княз(ь)
Иван | Ивановичъ Шуйской в
собор|ную ц(е)рковь Покрова
Пре|чистые Б(огоро)д(и)цы
по брате сво|емъ по князе
Фоме Ивано|виче Шюйскомъ
да по снохе | своей по кнеине
Катерине | Григорьевне».

Кадило в форме одноглавого
храма. Вклад князя
Дмитрия Ивановича
Шуйского (1603 г.)

Паникадило западной
работы. Вклад князя
Ивана Ивановича
Шуйского (1603 г.)

Фрагмент страницы вкладной книги Владимирского Рождественского монастыря
1685 г. (ГВСМЗ. Собрание рукописных книг. № В-5636/511. Л. 23 об.) и упомянутая там
чаша. Вклад князя Ивана Ивановича Шуйского (1619 г.)

Надгробие князя Ивана Ивановича Шуйского (1638 г.)

Пленный царь Василий Шуйский и его братья на Варшавском сейме 1611 г.
Фрагмент гравюры начала XVII в.

М. А. Барашев

Русские оборонительные
сооружения в период Смутного
времени
Исследованию русских оборонительных сооружений и крепостному зодчеству конца XV – начала XVII в. неизменно уделяется особое
внимание в исторической науке и искусствознании, но ряд проблем
до сих пор остается малоизученным1. В истории русских оборонительных сооружений это – время бурного развития военной техники и совершенствования методов осады крепостей, поиска новых конструктивных решений и художественных форм в крепостном зодчестве.
Данная статья посвящена русским оборонительным сооружениям
в период Смутного времени.
«Осадные сидения» и «приступы», сражения и походы в ходе военных событий в Московском государстве периода Смутного времени
обусловили использование и применение различных типов оборонительных сооружений. В это время известны два основных типа оборонительных сооружений: долговременные и полевые.
Долговременные оборонительные сооружения в Московском государстве связаны главным образом с городским и монастырским строительством. В русском средневековом градостроительстве к началу
ХVII в. утвердилась четко выраженная трехчастная планировочная
структура города, включающая в себя град, посад и градские земли.
Град представлял собой относительно небольшую территорию первоначального поселения, укрепленную рвами и валами (осыпями) с учеВоронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV веков. В 2 т. М.,
1961–1962; Косточкин В. В. Русское оборонительное зодчество конца XIII – начала XVI в. М., 1962; Он же. Крепостное зодчество Древней Руси. М., 1969; Он же.
Государев мастер Федор Конь. М., 1964; Раппопорт П. А. Древние русские крепости. М., 1965; Кирьянов И. А. Нижегородский кремль. Горький, 1968; Кирпичников А. Н. Каменные крепости Новгородской земли. Л., 1984; Пискарская Л. В., Родимцева И. А. Московский Кремль. М., 1985; Выголов В. П. Архитектура Московской Руси середины XV века. М., 1988; Иванов Ю. Г. Старинные крепости России.
Смоленск, 2004; Мазур Л. Д. Русский город XI–XVIII вв. Владимирская земля. М.,
2006; Крепости Северо-запада России. СПб., 2006; Носов К. С. Русские крепости
конца XV–XVII вв. СПб., 2009.
1

26

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

том естественного рельефа местности. Например, град в Александровой слободе имел овальную форму, размером «… по валу кругом 532
сажени, в длину 157 саженей, а поперег 98 сажень…»1, а Московский
Кремль – форму неправильного треугольника, площадью 28 га. Глубина рвов варьировалась от 2 до 10 м, а ширина от 4 до 20 м. На дне сухих
рвов нередко устраивали частик. Через ров перекидывался съемный
или стационарный мост, перед которым могла находиться предмостовая башня, превращая мост в самостоятельное оборонительное сооружение, например, Кутафья башня Московского Кремля. За рвом
лежало открытое пространство (берма), шириною от 2 до 10 м. Валы
имели внутри деревянную конструкцию в виде трехстенных городней, забутованных камнем, щебнем, песком и глиной и поставленных
на хорошо прожаренную кострами землю. Длина бревен составляла
обычно 5–6 м, диаметр – 20–40 см. Как показали археологические исследования в Александровой слободе, крепида ее вала была срублена из бревен диаметром 18–20 см2. Высота валов могла доходить до
20 м. Стены были деревянными, рублеными из бревен, высотою до 6 м
и длиною прясла от 7 до 10 м. Известны два конструктивных варианта строительства стен: стены, рубленые городнями, и стены, рубленые
тарасами; причем с начала XVI в. часть срубов забутовывалась камнем
или землей3. В верхней части стен устраивали боевую площадку с бруствером и нередко с обламом под двухскатной тесовой кровлей. Деревянные проездные, угловые и «глухие» башни высотою до 12 м имели в плане прямоугольную или многоугольную форму. По традиции
в проездных башнях устраивали надвратные церкви, а с 1520–1530-х
гг. их обязательным украшением с наружной и внутренней сторон
стали иконные изображения4. Одним из наиболее ранних образцов
надвратных иконных изображений является белокаменный рельеф
Чудо Георгия о змие («Георгий – Змееборец») с Фроловских ворот Московского Кремля, выполненный при их перестройке в 1462–1464 гг.
выдающимся русским зодчим и скульптором Василием Дмитриевичем Ермолиным.
Вокруг града располагался посад, имевший свою собственную
1 Яковлева О. А. Кремль в Александровой слободе в эпоху Ивана IV // Труды института истории естествознания и техники. М., 1956. Вып. 7. С. 164.
2 Глазов В. П. Отчет об археологических раскопках на территории бывшего женского монастыря в 1981 г. Владимир, 1982 // Архив ОАО «Владимирреставрация».
3 Носов К. С. Указ. соч. С. 72.
4 Выголов В. П. Указ. соч. С. 155.

Суздаль в истории России

27

систему оборонительных укреплений. В крупных городах она включала в себя крепостные рвы и валы, рубленые стены и башни. В относительно небольших городах защитой посаду служила острожная
осыпь, например, в Суздале. Такая ограда, расположенная на валу,
представляла собой, как правило, «тын вострый», то есть вкопанные
в землю на глубину до 1 м заостренные сверху бревна. Высота тына варьировалась от 3 до 6 м. С ее внутренней стороны устраивали боевую
площадку – полати. Таким образом, русское крепостное зодчество начала XVII в. полностью отвечало главному принципу средневековой
фортификации, выражавшемуся в создании системы последовательных препятствий и укреплений.
С конца XV в. в Московском государстве наблюдается бурное развитие военной техники, особенно артиллерии. Иностранцы, посещавшие Оружейную палату в Москве, отмечали необычайное разнообразие царских пушек, «литых из меди и весьма красивых». Мощь русской
артиллерии ярко проявилась в ходе Ливонской войны. В ее отдельные
периоды войскам царя Ивана IV Грозного удавалось, благодаря силе
осадных орудий, в течение нескольких месяцев захватывать до двух
десятков крепостей. Развитие военной техники и совершенствование
методов осады крепостей вынуждали русских зодчих искать новые
материалы, конструктивные принципы и планировочные решения
при строительстве оборонительных сооружений.
Новым строительным материалом, к которому обратились русские
зодчие, стал кирпич. Интересным примером сочетания кирпичной
кладки и деревянной конструкции является кремль Александровой
слободы. Здесь поверх валов были устроены стены, сложенные из бревен, врезанных одно в другое и доверху засыпанных землей. Снаружи
бревна от земли до стрельниц были защищены еще одной стеной толщиною в один кирпич – во избежание пожара1. Археологические исследования позволили проследить ее на высоту до 80 см и выяснить,
что она была сложена из большемерного кирпича на известковом растворе2.
Первые оборонительные сооружения, выстроенные из кирпича, появились в Московском государстве в конце XV в.; причем при
их строительстве был использован опыт североитальянских мастеров, славившихся в Западной Европе своим крепостным зодчеством.
Яковлева О. А. Указ. соч. С. 164.
Глазов В. П. Охранные зоны культурного слоя исторического ядра г. Александрова. Владимир, 1983 // Архив ОАО «Владимирреставрация».
1
2

28

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

В 1485–1495 гг. белокаменные стены и башни Московского Кремля
были заменены новыми кирпичными. Стены, общей протяженностью
2235 м, поставлены с учетом естественного рельефа местности. Их высота варьируется от 9 до 13 м, а толщина – от 3,5 до 6,5 м. По верху
стены проходит боевая площадка шириною от 2 до 4,5 м, защищенная
с внешней стороны зубцами с бойницами (мерлонами), а в их нижней
части устроены бойницы подошвенного боя. Девятнадцать башен расположены по периметру Московского Кремля, двадцатая – Кутафья
башня, предмостовая, отводная от соседней Троицкой башни. Непосредственное участие в строительстве Кремлевских стен и башен принимали итальянские мастера Антон Фрязин, Марко Фрязин, Алевиз
Фрязин и Пьетро Антонио Солари. Рост Москвы и необходимость защиты ее посада стали причиной интенсивного возведения каменных
укреплений города в XVI в. В 1535–1538 гг. итальянский зодчий Пет­
рок Малый Фрязин построил примкнувшие к Кремлю стены Китайгорода, а в 1585–1593 гг. «городовых дел мастер» Федор Савельевич
Конь поставил стены и башни Белого города, общей протяженностью
около 9 км.
В конце XV – начале XVII в., наряду с Москвой, возводятся кирпичные стены и башни городских кремлей Нижнего Новгорода (1500–
1512) и Тулы (1507–1520) – при участии итальянских зодчих, Коломны
(1525–1531), Зарайска (1528–1531), оборонительных укреплений Смоленска (1595–1602), где работами руководил Ф. С. Конь, Ивангородской крепости (1498–1509), а также подмосковных Симонова (1450–
1470-е гг.)1 и Троице-Сергиева (1540–1550) монастырей, Суздальского
Спасо-Евфимиева монастыря (начало XVII в.). В XVI в. русские мастера продолжали использовать в крепостном зодчестве хорошо известный в строительном деле средневековой Руси материал – белый
камень. Так, в Зарайском Кремле белым камнем были облицованы стены на 2/3 высоты и башни на 3/5 высоты, а кремль в Серпухове (1556)
был полностью выстроен из белого камня. Но уже в конце XVI – начале XVII в. кирпич окончательно вытеснил белый камень в крепостном
строительстве. В это время складываются характерные особенности
русского крепостного зодчества. Его отличает четкость форм общего
плана, особенно у «регулярных» крепостей, – в виде прямоугольника, пятиугольника и т. п., и ясное назначение крепостных сооружений,
например, кремль в Зарайске или Ивангородская крепость. Угловые
1

Выголов В. П. Указ. соч. С. 170.

Суздаль в истории России

29

башни, обычно круглые или многогранные в плане, завершались высокими тесовыми кровлями с дозорными вышками. Они также, как
правило, определяли узловые точки в планировочной структуре городов. Между проездными и угловыми башнями ставились прямоугольные в плане «глухие» башни, более скромные в своем архитектурном
оформлении. Наибольшее внимание русские зодчие уделяли проездным башням. Главные из них выделялись своим декоративным убранством и композиционной сложностью, например Спасская башня
Московского Кремля (1491), возведенная итальянским зодчим Пьетро
Антонио Солари или Пятницкая башня в Коломне. Итальянские мастера внесли свой значительный вклад в развитие русского крепостного зодчества. Под их влиянием в нем появились: расширяющийся
цоколь (талус) и поясок стены, печуры с бойницами подошвенного
боя, машикули на башнях и мерлоны в форме «ласточкина хвоста»,
съемные мосты. Оснащенные мощным пушечным «нарядом»» каменные крепости Московского государства были практически неприступны. Ярким свидетельством этому служат военные события в период Смутного времени, например, почти двадцатимесячная осада
Смоленска (1609–1611) войсками польского короля Сигизмунда III
или провалившаяся в 1606 г. попытка отрядов И. И. Болотникова захватить Симонов монастырь.
Наряду с крепостными укреплениями значительную роль в военных походах и сражениях Смутного времени играли полевые оборонительные сооружения. Наиболее известным из них был гуляй-город. Он
представлял собой деревянные щиты около 2,5 м высотой, сделанные
из толстых дубовых досок. Щиты соединялись между собой петлями
и крючками, превращаясь в прочную стену с бойницами для пищалей
и пушек. Ее длина могла составлять от 2 до 10 км. При необходимости
она могла разворачиваться в прямую линию, полукруг и даже круг.
В боевых условиях щиты устанавливали на колесах или телегах летом
и на полозьях или санях зимой. Используя хорошую подвижность гуляй-города, его можно было применять как при обороне, так и в наступлении. В походе его щиты перевозили в специальном град-обозе.
Впервые в русских войсках гуляй-город был, очевидно, применен во
время похода Ивана IV Грозного на Казань (1552). При осаде городов
и в военных походах в условиях зимнего времени русские войска могли использовать оборонительное сооружение, которое состояло из
поставленных друг на друга саней в три ряда, плотно набитых сеном
и соломой, неоднократно облитых водой. Прочность такого ледового

30

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

сооружения позволяла укрываться там даже от артиллерийского огня
неприятеля. Широко применялись в русских войсках для защиты от
конницы и пехоты на полях сражений оборонительные сооружения
в виде вертикальных рогаток, вкопанных в землю или дерн. Своеобразным оборонительным сооружением в Московском государстве
являлась засека. Она представляла собой густой лесной завал, обращенный вершинами и ветвями деревьев в направлении противника.
Поваленные близко друг к другу или крест-накрест деревья составляли труднопреодолимое препятствие, особенно для конницы.
Русские оборонительные сооружения, известные в период Смутного времени, отличаются разнообразием используемых материалов,
конструктивных решений и функциональных задач. Вместе с тем,
каждое из оборонительных сооружений того времени позволяло эффективно выполнять боевые задачи войск как при обороне, так и в наступлении.

Б. А. Волченков

Пути сообщения
Северо-Восточной Руси
в период Смуты
Описание событий Смутного времени, в силу его большой продолжительности, огромного количества упоминаемых в литературе
участников и группировок, создает впечатление крайней калейдоскопичности, а для неспециалиста, то есть массового читателя, и вовсе –
подобие броуновского движения.
Это впечатление усиливается еще и почти полным отсутствием
в большинстве изданий картографического материала – пробел, который лишь сейчас начинает заполняться. (В настоящее время готовится
атлас по истории Смуты.)
На первый взгляд это отсутствие представляется довольно странным, по крайней мере, в отношении карт отдельных густонаселенных
местностей Северо-Восточной Руси. Ведь от эпохи начала XVII в. дошло большое количество изобразительного материала: парсуны, портреты, сюжетные произведения и т. д.
На этом фоне пробел в картографии представляется неслучайным. На
западноевропейских картах, например в географическом атласе, отпечатанном в мастерской гравера Николаса Фишера (Пискатора) Младшего
(Амстердам, 1680-е гг.) многие города Северо-Восточной Руси расположены весьма произвольно. Дороги же не показаны совсем.
Некоторый свет на это обстоятельство проливает документ конца XVIII в. Так, в январе 1799 г. во все города России был разослан Высочайший указ «О пресечении злоупотреблений, могущих произойти
от напечатания и издания общих и частных карт и планов земель Российской Империи»1.
Под «злоупотреблениями» здесь полагались негативные последствия для России в случае, если эти карты и планы при военных обстоятельствах окажутся в руках противника.
Логика проста: свои и так прекрасно ориентируются на местности,
а чужим этого и знать не следует. Вероятно, что такими же резонами
1

ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 18. Л. 26 об.

32

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

руководствовались русские правители и двумя веками ранее. Кстати,
менее чем через четверть века после победоносной войны с наполеоновской Францией Россия выпустила прекрасные дорожные карты, в
том числе Владимирской губернии, на русском и французском языках1. Очевидно такой же логики накануне Великой Отечественной
вой­ны придерживался и Наркомат обороны СССР. Так, топографические карты, например, Смоленской области, были впервые отпечатаны лишь в конце 1941 г.2
Впрочем, независимо от наличия или отсутствия карт Смутного
времени, в том числе и дорожных, непреложным фактом является то
обстоятельство, что Северо-Восточная Русь издревле имела довольно
густую дорожную сеть. И если до XVII в. основное значение имели водные пути, в том числе важнейший из них – «из Варяг в Арабы», то в
следующий период главенство переходит к сухопутным маршрутам.
Самые ранние трактовые дороги – Суздаль-Ростов и Суздаль-Москва
(Стромынский тракт), – имели многочисленные ответвления.
С развитием Москвы, Ярославля и Нижнего Новгорода и активизацией торговых отношений между ними расширялась и дорожная
сеть, соединившая их напрямую. В результате, более ранняя крестообразная сеть дорог была дополнена дорогами, связывавшими эти
крупнейшие города центральной России по периметру.
В зависимости от торговой и политической конъюнктуры в стране
в разное время изменялась лишь интенсивность транспортных потоков по отдельным участкам этой дорожной системы, но в целом она
до конца XIX – начала XX в. (времени появления дорожной техники
и интенсивного ж/д строительства) существенных изменений не претерпела.
Это подтверждается, в частности, многочисленными документами,
относящимися к истории Стромынского тракта – одного из старейших в России.
Систему сообщений Северо-Восточной Руси периода XVII–
XVIII вв. наиболее наглядно можно представить в виде треугольника,
вершинами которого на карте являются Москва, Ярославль и Нижний
Новгород.
1 Генеральная карта Владимирской губернии, с показанием больших проезжих
дорог, станций и разстояния между ними верст. СПб., 1822.
2 Карты Холм-Жирковского, Издешковского, Сафоновского, Батуринского, Новодугинского и Вяземского районов Смоленской области. Главное Управление
геодезии и картографии при СНК СССР. 1-е изд. 1941.

Суздаль в истории России

33

Направленные из этих вершин биссектрисы, пересекаясь чуть северо-западнее Суздаля (в районе Гавриловской слободы), выходят на города, находящиеся на противоположных сторонах «треугольника». Так
образуются следующие дорожные маршруты: Москва – Шуя и далее,
через дворцовое село Дунилово, на Кострому и Кинешму; Ярославль –
Владимир; и, наконец, Нижний Новгород – Переславль-Залесский.
Именно центральное положение Гавриловской слободы (с 1789 г. –
посада) в этой системе послужило основанием для открытия там (а
не в Суздале) в 1804 г. уездной почтовой экспедиции по инициативе
владимирского гражданского губернатора И. М. Долгорукова1.
Уже через два дня после открытия экспедиция извещала, что корреспонденция из посада отправляется «по понедельникам с 8 по 12
час по полуночи в города: Шую, Владимир, Москву, Санкт-Петербург,
Муром и во все, состоящие за оными города по Костромскому, Московскому, Рязанскому, Саратовскому и Синбирскому трактам; и по
субботам: с 1 по 6 час пополудни в Юрьев, Переславль и по всему Архангельскому тракту…»2.
Еще большую роль как станционный пункт Гавриловский посад
играл в предшествующий период. Так, в середине ХIХ в. священник
А. Бобров писал: «Некоторые, остающиеся в посаде доселе, полуразрушившиеся здания – остатки прежних громадных постоялых дворов, очень внушительно свидетельствуют о том, какая масса обозов
неко­гда следовала по этому пути»3. Этим же обстоятельством определялось и содержание к середине XIX в. почтовых станций гавриловопосадскими купцами в таких важных пунктах как Суздаль, Гаврилов
Посад, Александров, Кобылиха, Лисавы, Рязанцево, Сима, Золотниковская пустынь и др.
В древности участок этой сети от Москвы до Владимира был самым проблемным из-за обилия водных преград, притоков Клязьмы,
вдоль которой, в основном, и пролегает этот путь. Поэтому он использовался первоначально лишь как зимний путь (зимник)4.
Окончательно шоссе Москва – Нижний Новгород (через Владимир, Ковров и Вязники с ответвлением на Шую) было достроено лишь
в 40-е гг. XIX в.
ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 37. Л. 369.
Там же. Л. 380 об.
3 Бобров А. Гавриловский посад за 200 лет назад по писцовым книгам. Сергиев
Посад, 1893. С. 6.
4 Чивилихин В. Память. М., 1993. Т. 2. С. 539.
1
2

34

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

В XVI–XVII вв., когда главными дорожными сооружениями были
мосты и гати, а большие дороги отличались от проселочных лишь наличием ямской гоньбы и почтовых станций, зачастую именно проселочные дороги, как менее разбитые, были предпочтительнее для путешественников, а иногда и существенно короче главных.
Так, например, в январе 1588 г. князь Б. Я. Шехонский был ограблен
буквально в одной версте от Гавриловской слободы людьми дворянина Танеева, следуя со своим окружением из Ярославля по кратчайшей
дороге1. Эта дорога существовала еще полвека назад, на памяти автора, как, впрочем, и большинство других старинных местных дорог.
И только в 1970-е гг. произошли кардинальные изменения дорожной сети, связанные в первую очередь с изменением административно-территориального деления и складыванием административно-командной системы, при которой произошла изоляция регионов и складывание дорожной системы от центров регионов к их периферии.
Именно в это время были уничтожены дороги, существовавшие на
протяжении многих столетий.
Однако, карты, схемы и описания, особенно военно-статистические, существовавшие в XIX и начале XX в. позволяют в значительной мере реконструировать ранее существующую дорожную систему,
в том числе и начала XVII в.

Маштафаров А.В. Явочные челобитные 1568–1612 годов из архива Суздальского
Покровского девичьего монастыря // Русский дипломатарий. М., 2003. Вып. 9. № 40.

1

М. И. Давыдов

Князья Шуйские и суздальское
общество накануне и во время Смуты
(к вопросу о предпосылках измены 1608–1610 гг.)

По мере приближения 400-летнего юбилея освобождения Москвы
от поляков нельзя было не заметить рост интереса профессионального сообщества историков к событиям Смутного времени. Только за
последние годы увидели свет несколько десятков научных и научнопопулярных работ, а также целый ряд документальных публикаций,
существенно расширяющих наши представления о событиях начала XVII столетия.
Разумеется, далеко не все проблемы рассматриваемой эпохи могут
быть изучены с одинаковой полнотой; порой сама возможность качественной разработки отдельных сюжетов сильно затруднена по причине неудовлетворительного состояния доступной специалистам источниковой базы. Эти слова справедливы применительно и к тем эпизодам Смуты, что непосредственно связаны с Суздальским краем. Как
следствие, лишь некоторые из них нашли свое отражение в литературе.
Здесь особо следует выделить принадлежащий перу И. О. Тюменцева обстоятельный анализ хода общественно-политической борьбы в регионе
в период его нахождения под властью Лжедмитрия II (1608–1610 гг.)1.
В нашей недавней публикации документов архива Покровского монастыря свое развитие получил вопрос об участии Суздаля в 1611 – начале 1612 г. в движении Первого Ополчения2. Наконец, отметим монографию А. Ю. Кабанова и А. М. Семененко о событиях Смутного времени
на Ивановской земле3. Как известно, именно ей сейчас административ1 Тюменцев И. О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999. С. 237, 238, 349–355, 393, 414, 416, 472.
2 Давыдов М. И. Челобитные властей Суздальского Покровского монастыря вождям Второго Ополчения и социально-политическая борьба в Суздале в 1611 – начале 1612 года // Мининские чтения: Сборник научных трудов по истории Смутного времени в России начала XVII в. В память 400-летия Нижегородского Подвига. Нижний Новгород, 2012. С. 121, 122.
3 Кабанов А. Ю., Семененко А. М. Ивановский край в Смутное время. Иваново,
2010.

36

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

но подчинена основная часть территории средневекового Суздальского
уезда, поэтому наблюдения и выводы, сделанные ивановскими исследователями, несомненно представляют большую ценность для дальнейшей разработки «суздальских сюжетов» Смуты.
Сегодня нам бы хотелось поднять один из тех вопросов, что все
еще ждут своего изучения, причем вопрос настолько очевидный, что
непонятно почему никто из специалистов ранее им не задавался. Речь
идет о наблюдаемой в момент наивысшего развития движения Лже­
дмитрия II парадоксальной ситуации, когда именно малая родина
царя Василия Шуйского – место сосредоточения монарших «отеческих гробов» и богомолий, – дольше всех прочих замосковных уездов
упорно держалась стороны Второго Самозванца, тем самым серьезно
подрывая политический авторитет своего коронованного земляка.
Прежде чем перейти к непосредственному рассмотрению обозначенной выше проблемы, следует оговориться, что мы имели счастливую возможность ознакомиться с окончательными текстами работ,
включенных в настоящее издание, еще на этапе его подготовки к печати (все же в работе ответственного редактора есть и положительные
стороны!). Поэтому отдельные моменты в исходном варианте своего
выступления мы несколько переработали и расширили, принимая во
внимание последние достижения и находки коллег, представленные
в соответствующих статьях сборника.
Приступая к работе, первым делом постараемся выяснить, действительно ли Шуйские к началу XVII столетия сохраняли связи с родным
для себя регионом, и если да, то сколь значителен был масштаб их влияния в Суздале. Первый вопрос решается, причем в положительном
аспекте, достаточно просто: судя по многочисленным сообщениям
источников представители фамилии в рассматриваемое время принадлежали к числу самых усердных вкладчиков ведущих суздальских
монастырей и соборной церкви1. На второй вопрос ответить уже гораздо сложнее, поскольку Шуйские в 1587–1591 гг. подверглись суровой опале и земельным конфискациям, причем некоторые из изъятых
тогда верховной властью владений (например, суздальскую вотчину
боярина князя Ивана Петровича Шуйского село Лопатничи) представители фамилии по окончании гонений так и не получили назад.
Вдобавок, отметим крайнюю скупость известий относительно эволю1 Подробнее см. в настоящем сборнике: Антонов В.А. Князья Шуйские в Смутное
время: закат древнего рода.

Суздаль в истории России

37

ции родовых латифундий Шуйских в рассматриваемое время1 и, как
следствие, недостаточное освещение этого вопроса в литературе2. По
сути, в большинстве даже современных работ авторы по-прежнему
предпочитают лишь делать отсылки на соответствующие места уже
давно устаревшего и порой опирающегося на ненадежные источники
(устные предания) исследования В. Борисова3, не задумываясь о необходимости критики содержащейся в нем информации; исключения из
этого «правила» крайне редки4.
Тем не менее, попробуем определить примерный состав родовых
владений Шуйских на рубеже XVI–XVII вв. Прежде всего выделим современные сообщения о принадлежности князю Дмитрию Ивановичу
1 Кстати, указанное обстоятельство можно трактовать в том числе и как свидетельство финансового благополучия клана Шуйских даже в период их преследования партией Годуновых. Вообще, надо заметить, что Шуйские, в отличие от других
суздальских княжеских фамилий – Горбатых и Ногтевых, вплоть до второй четверти XVII столетия старались не отчуждать свои родовые вотчины на сторону
[единственное известное нам исключение – передача княгиней Софьей Шуйской
ряда пустошей Спасо-Евфимиеву монастырю, – относится еще к эпохе к 1440-х
гг. (АСЭИ. Т. II. № 443), когда на территории региона происходила ожесточенная
борьба между сторонниками Василия II и Дмитрия Шемяки].
2 Например, в классических исследованиях С. В. Рождественского и А. П. Павлова
характеристике вотчин Шуйских на рубеже XVI–XVII столетий уделено лишь по
паре абзацев, написанных самыми общими словами, почти без конкретики: Рождественский С. В. Служилое землевладение в Московском государстве XVI века.
СПб., 1897. С. 182, 183; Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при
Борисе Годунове (1584–1605 гг.). СПб., 1992. С. 151, 152, прим. 12 на С. 203–204.
В работах же, специально посвященных истории рода Шуйских, о составе и величине земельных владений представителей фамилии в предшествующее Смуте
время читателям сообщается и того меньше; см.: Абрамович Г. В. Князья Шуйские
и Российский трон. Л., 1991. С. 57–59; Козляков В. Н. Василий Шуйский (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; Вып. 1075). М., 2007. С. 48, 87.
3 Борисов В. Описание города Шуи и его окрестностей, с приложением старинных актов. М., 1851. С. 72, 174, 178, 179, 183, прим. 1 на С. 162.
4 В этой связи особо отметим наблюдения за землевладением Шуйских в XVI–
XVII вв. на территории современных Владимирской и Ивановской областей, принадлежащие перу В. А. Антонова и А. М. Семененко (впрочем, последний слишком расширительно решает вопрос о вотчинном благосостоянии интересующего
нас рода, наделяя его латифундиями в Кинешме и Палехе; ошибочность данного
предположения исследователя будет показана ниже): Антонов В. А. Князья Шуйские во Владимирском крае в XV–XVII веках // Материалы исследований: Научнопрактическая конференция 13–14 декабря 2010 г. Владимир, 2011. Вып. 17. С. 6–8;
Кабанов А. Ю., Семененко А. М. Указ. соч. С. 148, 164, 165.

38

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Шуйскому села Васильевского1, его брату Ивану – Парской волости2,
а князю Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому – Кохомской волости3. Также обратим внимание на позднейшие известия суздальских
писцовых книг 1620-х гг., фиксирующих в руках все того же Ивана
Ивановича Шуйского четыре села в Опольском стану (Воскресенское,
Ивановское, другое Ивановское, Семеновское) и село Парское в Матнинском стану4. Последнее, как мы показали выше, князь удерживал
за собой еще с конца XVI столетия; в село Воскресенское, очевидно,
свою вотчину, в 1587 г. был поначалу отправлен (до ссылки в Каргополь) старший брат Ивана Шуйского Андрей5; одно из сел Ивановских (совр. город Иваново) прежде входило в состав Кохомской волости Скопиных-Шуйских6; другое село Ивановское (ныне урочище
Ивановское-Шуйское в Суздальском районе Владимирской области)
в 1557/58 г. названо поместьем князя Ивана Андреевича Шуйского,
а в 1588 г. обозначено в качестве владения, конфискованного годом ранее в опале у его детей – «князя Василья з братьею Шуйских»7; наконец,
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 48. Л. 26 (1605 г.).
Там же. № 136. Л. 21 (ок. 1597–99 гг.).
3 Сборник князя Хилкова. СПб., 1879. № 12/XXXIV (1608/09 гг.). То, что данное
владение действительно являлось старинной вотчиной Скопиных-Шуйских, а не
перешло в их руки в период правления царя Василия Ивановича, подтверждается
архивными данными о принадлежности Кохмы деду Михаила – Федору Ивановичу Скопину-Шуйскому [ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 47 (1557 г.)].
4 Черненко Д. А. Села Суздальского уезда по писцовой книге 1628–1630 гг.
URL: http://www.opentextnn.ru/history/histgeography/?id=3118 (дата обращения:
12.12.2012).
5 ПСРЛ. Т. 14 (1-я половина). С. 37; ср. с известием Пискаревского летописца,
в котором опала Андрея Шуйского датирована 1585/86 г., местом его ссылки названа Самара, а об отправке князя в деревню не сообщается вовсе (ПСРЛ. Т. 34.
С. 195). Следует заметить, что Воскресенское не являлось «исконным» владением
Шуйских. Неясно также, каким путем оно им досталось, ведь по меньшей мере
до 1533/34 г. село принадлежало Ногтевым (другому суздальскому княжескому роду), затем перешло в казну, а в 1546 г. было променяно Иваном IV боярину князю Михаилу Ивановичу Кубенскому (АССЕМ. № 34, 62). Отдельно хотим
выразить признательность известному специалисту по исторической географии
Суздальского региона А. Л. Грязнову, подтвердившему в частной переписке наше
предположение о тождественности села Воскресенского князей Ногтевых с одноименным владением князя Ивана Ивановича Шуйского.
6 Сборник князя Хилкова… № 12/XLII (1609 г.); Борисов В. Указ. соч. С. 178, 179
(1619 г.).
7 РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 254. Л. 215 об.; Маштафаров А. В. Явочные
1
2

Суздаль в истории России

39

селом Семеновским (совр. Семеновское-Советское в том же Суздальском районе) в 1556 г. распоряжался Федор Иванович Скопин-Шуйский, а в 1585 г. его сын Василий1. Как видим, числившиеся в писцовых
книгах за Иваном Шуйским после возвращения из польского плена
села в предшествующее время принадлежали либо непосредственно
самому князю, либо его сородичам. Конечно, нельзя утверждать наверняка, действительно ли Шуйские накануне Смуты сохраняли за собой все названные выше земли2, и были ли у них иные латифундии на
территории Суздальского уезда, но тот факт, что семейство будущего
царя занимало тогда ведущие позиции в среде светских феодалов региона, у нас сомнений не вызывает.
Анализ известий по землевладению Шуйских уместно дополнить данными по истории эволюции во второй половине XVI – начале XVII в. суздальской городовой служилой корпорации. В этой связи отметим принадлежащий перу Л. Е. Морозовой и публикуемый в настоящем сборнике
замечательный по своей глубине, хотя местами и несвободный от досадных фактологических ошибок3, разбор соответствующей статьи (Выбор
по Суздалю) боярского списка 1606/07 г.4 В рамках нашего исследования
особого внимания заслуживают выводы автора относительно наличия
в регионе потенциальной оппозиции Шуйским, представленной кланом
Молчановых, а также замечания об иногороднем происхождении большинства упоминаемых в тексте документа лиц (кроме членов рода Молчелобитные 1568–1612 годов из архива Суздальского Покровского девичьего монастыря // Русский дипломатарий. М., 2003. Вып. 9. № 42.
1 АССЕМ. № 91 (Л. 18); Маштафаров А. В. Указ. соч. № 28.
2 Определенно на сей счет можно говорить лишь в отношении сел Парского и Васильевского, а также отмеченных выше владений Скопиных-Шуйских, поскольку последние в 1587–1591 гг. опале и, соответственно, земельным конфискациям не подвергались; подробнее об их положении в это время см.: Козляков В. Н. Указ. соч. С. 48.
3 Например, определение исследовательницей Ивана Русинова сына Рупосова в качестве новика 7115 (1606/07) г., а также ее предположение о причинах помещения составителями документа Михаила Васильева сына Молчанова на второе место в статье
выборных по Суздалю представляются неверными в свете известий боярского списка
1602/03 г. [Боярские списки последней четверти XVI – начала XVII вв. и роспись русского войска 1604 г. (Памятники отечественной истории: сер.; Вып. 2). М., 1979. Ч. 1. С.
197, 198]. Равно не представляется возможным отнести к категории «молодых людей»
и Рахманина Никитина сына Сурвацкого, чья карьера началась еще в опричную эпоху
(РК 1475–1605 гг. Т. II. Ч. 2. Л. 440, 467 об., 473 об.; Кобрин В. Б. Опричнина. Генеалогия.
Антропонимика: Избр. труды. М., 2008. С. 79).
4 Морозова Л. Е. Суздальское дворянство в Смутное время: поименный список.

40

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

вяниновых и, добавим от себя, – Ивана Федорова сына Хвостова1).
Наблюдения Л. Е. Морозовой по второму пункту можно развить
при обращении к более ранней разрядной документации. Так, если
зафиксированный боярским списком 1606/07 г. персональный состав
выборных по Суздалю, в целом, коррелирует с аналогичными свидетельствами материалов конца 1580 – начала 1600-х гг.2, то при обращении к источникам доопричной эпохи мы наблюдаем совершенно
иную картину. В частности, широко представленные в «суздальских
статьях» Тысячной книги и Дворовой тетради старинные местные
семейства Девочкиных, Зюзиных, Перепечиных, Тетериных, Товарищевых и Черемисиновых3 в позднейших боярских списках уже не упоминаются; сказанное справедливо и в отношении целого ряда иногородних фамилий, обосновавшихся в Суздале к середине XVI столетия
(Аксаковы, Коробовы, Левашовы, Сукины, Шетневы и др.)4. Наконец,
несколько прежде значимых родов постепенно деградировали и к началу Смуты опустились до положения городовых детей боярских;
это – Алексеевы, Волоховы и Секирины (Секерины)5. Произошедшие
в период 50–80-х гг. XVI в. кардинальные изменения в структуре суздальской городовой служилой корпорации, разумеется, сложно объяснить только естественными причинами. Уместно предположить,
что определяющую роль в ее развитии в указанную эпоху сыграли
Его местное происхождение сомнений у нас не вызывает: в Дворовой тетради
по Суздалю записано сразу пятеро Хвостовых (ТКДТ. С. 154).
2 Боярские списки… Ч. 1. С. 131, 132, 186, 197, 198, 279, 280, 308, 328, 329, 333.
3 ТКДТ. С. 64, 65, 153, 154.
4 Там же. С. 64, 65, 153–155.
5 Там же; Дело дворянина Григория Аргамакова как источник по истории суздальского дворянства / [Сост.:] И. О. Тюменцев, Н. Е. Тюменцева, Н. А. Тупикова //
Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 4. 2008. № 1 (13).
С. 132, 133, 136. Относительно Волоховых следует заметить, что их представители
(в лице Залешенина Никифорова сына Волохова) сохраняли видное место в среде суздальской городовой служилой корпорации вплоть до рубежа 80–90-х гг.
XVI в. (Боярские списки… Ч. 1. С. 131, 279), но затем утратили его. Их последующее измельчание, очевидно, следует напрямую увязывать с печально известным
угличским происшествием 15 мая 1591 г. (напомним, именно кормилица Василиса
Волохова и ее сын Осип невольно стали ключевыми фигурантами дела о гибели
царевича Дмитрия Ивановича). В свое время на связь Волоховых при угличском
дворе с Суздалем осторожно намекал В. Н. Козляков (Указ. соч. С. 53, прим. 6 на
С. 273). В свете представленных нами выше данных о резкой социальной деградации Волоховых в конце XVI – начале XVII в. данное предположение исследователя
получает дополнительное подтверждение.
1

Суздаль в истории России

41

опричные и послеопричные (Двор) эксперименты Ивана IV на территории региона, однако однозначно утверждать это мы не можем без
проведения специального исследования, выходящего далеко за рамки настоящей работы. Поэтому сейчас мы лишь обращаем внимание
на то, что наблюдаемая в среде светских феодалов Суздальского уезда
«текучесть кадров» свидетельствует об активности хода процесса перераспределения земельного фонда между представителями «старых»
и «новых» фамилий, и, в конечном счете, об уменьшении со временем
в местной дворянской среде удельной доли семейств, прямо или косвенно аффилированных с кланом Шуйских.
Попутно отметим и такой момент как постепенное углубление социальных различий между основной массой светских феодалов Суздальского уезда и членами интересующего нас рода. И если в середине XVI в., когда Шуйские еще не успели окончательно оторваться от
своих «корней», два младших представителя фамилии, будущие бояре Иван Андреевич и Иван Петрович Шуйские все еще несли службу
«с городом» (первый по княжескому списку, второй – во главе списка выборных детей боярских)1, то вскоре и они в достаточно юном
возрасте ушли «на повышение» в столицу2. В итоге, к концу столетия
даже лидеров суздальской городовой служилой корпорации отделяла
1 ТКДТ. С. 64, 120, 153. Возможно столь низкий (в контексте карьерных успехов,
достигнутых представителями фамилии к середине XVI столетия) статус обоих
князей объясняется казнью в 1543 г. отца одного из них – главы русского правительства боярина Андрея Михайловича Шуйского, – и наложением опалы на
близких ему лиц; ср. с известием полулегендарного характера о преследовании
властями в 1540-е гг. князя Ивана Андреевича (сына Андрея Шуйского), тогда еще
ребенка, воспитывавшегося «дядькой», и его «многолетней» жизни в безвестности и «нищете» до получения прощения со стороны Ивана IV (ПСРЛ. Т. 34. С. 195,
196), а также со свидетельством о службе Петра Ивановича Шуйского (отца князя Ивана Петровича) в 1542 г. по княжескому списку (Сборник Императорского
Русского исторического общества. СПб., 1887. Т. 59. С. 147) – гораздо более престижному нежели городовой список, в котором спустя десятилетие мы встречаем
его сына.
2 Уже в конце 50 – начале 60-х гг. XVI в. оба князя вошли в ближайшее окружение
Ивана IV. Так, Иван Андреевич Шуйский в разрядах 1558/59 г. показан рындой «з
большим саадаком» – формальным начальником царского отряда «телохранителей» на официальных приемах, Иван Петрович Шуйский «ездил за государем»
(входил в монаршую свиту) во время Полоцкого похода 1563 г. (РК 1475–1605 гг.
Т. II. Ч. 1. Л. 348 об.; Ч. 2. Л. 384). Добавим, получение подобных церемониальных
должностей было доступно лишь для отпрысков ведущих аристократических фамилий, причем назначались на них исключительно молодые люди.

42

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

от Шуйских «дистанция огромного размера»: в то время как последние даже несмотря на проигрыш Борису Годунову в борьбе за власть
продолжали прочно удерживать свои позиции в боярской среде, из
первых никто не смог дорасти хотя бы до чина стольника. Разумеется,
указанное обстоятельство также накладывало определенный отпечаток на взаимоотношения успешных титулованных аристократов со
служилой мелкотой их родового региона.
С приходом к власти царя Василия доминирующее положение его
рода в Суздале, казалось бы, должно было только укрепиться, тем более что новоявленный монарх всячески старался расположить к себе
самые широкие слои местного сообщества. В частности, уже летом
1606 г. им были подтверждены прежние и оформлены новые пожалования крупнейшим иммунистам региона – Спасо-Евфимиеву и Покровскому монастырям1, а также выданы уставные грамоты жителям
Суздаля2 и его пригорода3 Шуи4.
1 АССЕМ. № 262–264, 266; Антонов А. В., Маштафаров А. В. Об архиве Суздальского Покровского девичьего монастыря XV – начала XVII века // Русский
дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. № 417–423 Каталога актов обители.
2 Уставная таможенная грамота города Суздаля (АССЕМ. № 267) сохранилась без
начала и, соответственно, не имеет точной даты. Тем не менее уместно предположить, что она была выдана именно в начале царствования Василия Ивановича,
синхронно с иными отмеченными нами актами. Кроме того, добавим, рассматриваемый источник призван был заменить аналогичное распоряжение Лжедмитрия I, исполнение которого суздальская администрация саботировала весной
1606 г. (Маштафаров А. В. Указ. соч. № 77). В сложившейся ситуации затягивать
с оформлением собственной таможенной грамоты новому царю было бы просто
неразумно.
3 Подведомственность Шуи Суздалю несмотря на их административное размежевание в конце XVI в. особенно отчетливо проявилась в годы борьбы с польско-литовской интервенцией (Давыдов М. И. Челобитные… С. 121, прим. 20 на
С. 124, прим. 34 на С. 125; СВМГ. Вып. 5. № 84; Любомиров П. Г. Очерк истории
Нижегородского ополчения 1611–1613 гг. Приложение первое. № 3, 4 // Подвиг
Нижегородского ополчения. Т. II. Нижний Новгород, 2011), а по ряду вопросов
сохранялась и в дальнейшем, вплоть до петровской эпохи (Борисов В. Указ. соч. С.
241, 242, 259–261, 300–302, 332, 333, 365–368; Старинные акты, служащие преимущественно дополнением к описанию г. Шуи и его окрестностей. / Сост. В. Борисов.
М., 1853. № 16, 87, 155, 204, 209).
4 Тогда шуяне получили новую уставную грамоту (Борисов В. Указ. соч. С. 224–
233), даровавшую им по словам В. А. Аракчеева «земское самоуправление… в полном объеме» [Аракчеев В. А. Земские миры и земское движение в России в годы
Смутного времени (1606–1614 годы) // Известия Российского государственного

Суздаль в истории России

43

Однако в решающей степени дальнейшему росту влияния Шуйских в Суздале способствовало получение лидером княжеского клана «в нагрузку» к короне обширных дворцовых владений на территории региона. И хотя их точный состав на период начала XVII столетия
неизвестен, по источникам достаточно четко устанавливается факт
принадлежности здесь дворцовому ведомству в указанное и близкое к нему время до двух десятков вотчинных комплексов (разумеется, помещенный ниже список не претендует на исчерпывающую
полноту). Это – расположенные смежно друг другу Гавриловские пашенная и непашенная слободы1, а также села Козлово, Шекшово, Давыдовское2, Горицы (Горицкое), Малые Горицы (Малые Горки), Гостево, Непотягово, Тартышово, Теремец3, Глумово4, Быково, Лопатничи5,
педагогического университета им. А. И. Герцена. СПб., 2008. Вып. 78. С. 28, 29], пожалование на пригородные угодья (Борисов В. Указ. соч. С. 234–238), а также возможно уставную таможенную грамоту [ср. с известием позднейшего (1614 г.) аналогичного документа: «прежнюю-де шуйскую уставную грамоту польские и литовские люди и русские воры сожгли, и ныне-де у них в Шуе уставныя грамоты
нет, таможныя пошлины сбирати не по чему» (Там же. С. 246)].
1 Первая, включавшая в свой состав также земли сел Володятина и Закомелья, в качестве дворцового владения показана в 1586 и 1609 гг. (Маштафаров А. В. Указ. соч. № 33; АИ. Т. II. № 234); продолжала оставаться таковым и после
Смуты (ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 240. Л. 4). Вторая, знаменитая своими государевыми конюшнями, соотнесена с дворцовым ведомством в сообщениях 1586 и 1606 гг.
(Маштафаров А. В. Указ. соч. № 33, 77).
2 Все три села в 1572 г. числились дворцовыми (Описание актов собрания графа
А. С. Уварова. Акты исторические, описанные И. М. Катаевым и А. К. Кабановым.
М., 1905. Отд. 1. № 45. С. 52); в дальнейшем с тем же статусом Давыдовское показано в 1586 г. [АССЕМ. № 224 (Л. 2)], а Шекшово – в правление царя Бориса (ГАВО.
Ф. 575. Оп. 1. № 242. Л. 44) и 1609 г. (АИ. Т. II. № 234).
3 Все шесть сел показаны дворцовыми в 1557/58 г. (РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 254.
Л. 213, 214–216, 218 об., 219); известий об их владельческой судьбе в конце XVI –
начале XVII столетия обнаружить не удалось.
4 В середине 1560-х гг. выменяно Иваном IV у старца Московского Богоявленского
монастыря Ионы Протопопова (Акты Российского государства. Архивы московских
монастырей и соборов XV – начала XVII в. М., 1998. № 92; о более ранней владельческой истории села см.: Давыдов М. И. Две кабалы князя Ю. И. Мезецкого из архива
Московского Богоявленского монастыря // Русский дипломатарий. М., 2003. Вып. 9.
С. 259). В составе дворцового ведомства село Глумово показано в 1609 г. (АИ. Т. II.
№ 234), а также в материалах более позднего времени (ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 240. Л. 4).
5 Село Быково (Быковская волость) с 1548 г. принадлежало боярину князю Ивану
Федоровичу Мстиславскому, по завещанию тетки – княгини Анастасии Васильевской
жены Васильевича Шуйского [Зимин А. А. Новые документы по истории местного

44

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Петровское1, Дунилово, Борисово, Горицы (другие)2, Андреевское и Таруправления в России первой половины XVI в. // Археографический ежегодник за
1965 г. М., 1966. С. 351–353; АССЕМ. № 47 (Л. 210), 91 (Л. 18, 20), 92 (Л. 7, 9)], однако начиная с 1570-х гг. оно фигурирует в составе дворцового ведомства [ДДГ. № 104
(Л. 38); Маштафаров А. В. Указ. соч. № 8, 9, 19]. Село Лопатничи до опричнины находилось в руках князей Горбатых [АСЭИ. Т. II. № 484; АССЕМ. № 92 (Л. 9, 15, 17)],
после расправы над ними перешло во Дворец [ДДГ. № 104 (Л. 38); Описание актов
собрания графа А. С. Уварова… Отд. 1. № 48], а в 1580-е гг., вплоть до опалы 1587 г., являлось вотчиной князя Ивана Петровича Шуйского [АССЕМ. № 224 (Л. 1); Описание
актов собрания графа А. С. Уварова… Отд. 1. № 68; ПСРЛ. Т. 14 (1-я половина). С. 37].
В 1608 г. оба села были пожалованы Лжедмитрием II инокине Покровского женского
монастыря царице Александре Богдановне (АИ. Т. II. № 111). В период Междуцарствия данное распоряжение было аннулировано (так, в 1612 г. село Лопатничи вновь
показано в дворцовых землях: ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 123), однако уже в самом
начале правления Михаила Федоровича старица Александра сумела добиться возвращения себе обоих сел сел (Там же. № 1. Л. 67, 67 об., 84–85 об.); после ее кончины
в 1614 г. эти владения окончательно закрепились за Покровской обителью (Там же.
№ 34. Л. 33–35).
1 Старинное владение князей Ногтевых: в середине 1530-х гг. перешло от них к Спасо-Евфимиеву монастырю, однако в 1543 г. выкуплено князем Андреем Михайловичем Шуйским; после его казни, в 1544 г., возвращено обители и оставалось за ней
по меньшей мере до начала 1550-х гг. [АССЕМ. № 34, 36, 53, 81 (Л. 420 об.); Антонов В. А. Князья Шуйские во Владимирском крае… С. 6]. Затем село вновь оказалось
в руках Ногтевых – боярина Андрея Ивановича (ум. 1579) и его сыновей – Ивана
и Даниила (ум. 1599); по смерти последнего село Петровское, а также еще одна выморочная вотчина князя – село Назарьево (в XVII столетии – Назарьевская волость
Опольского стана Суздальского уезда), – даны его вдове Анне Федоровне «до тех мест,
как она пострижется, или как ее не станет» (СВМГ. Вып. 8. С. 17–20; Описание актов
собрания графа А. С. Уварова… Отд. 1. № 77). Анна Ногтева постриглась в Суздальском Покровском монастыре в период между 29 марта 1600 г. и 1 августа 1602 г. [под
первой датой княгиня упоминается еще с мирским именем, под второй – уже с монашеским: Владимирский сборник. Материалы для статистики, этнографии, истории
и археологии Владимирской губернии. М., 1857. С. 51; Токмаков И. Ф. Историческое
и археологическое описание Покровского девичьего монастыря в городе Суздале
(Владимирской губернии). Владимир, 1913. С. 20 (по отд. пагинации)], в связи с чем
названные владения, очевидно, были отписаны «на государя». Во всяком случае, по
состоянию на начало 1611 г. село Петровское значилось принадлежащим дворцовому
ведомству (СВМГ. Вып. 8. С. 17, 18); информацией о судьба села Назарьева в это время
мы не располагаем.
2 Все три села в свое время принадлежали князьям Горбатым: Дунилово в 1534/35 г.
по завещанию Михаила Васильевича Горбатого отдавалось на прожиток его жене
Анне (АССЕМ. № 35); «Борисово, да полсела Гориц.., что были княжо Александровские [Борисовича; прим. наше – М.Д.] Горбатаго», фигурируют в духовной Ивана IV

Суздаль в истории России

45

баево1.
Представленные данные о дворцовых землях, будучи дополненными известиями о суздальских вотчинах и поместьях Шуйских, дают
в итоге весьма любопытную картину пространственной локализации
владений царя Василия и его родни по состоянию на середину 1606 г.
По сути, обретение лидером княжеского клана русского престола позволило Шуйским сплотить почти все свои разрозненные латифундии
на территории региона в три крупных кластера.
Первый кластер, занимавший крайнюю юго-западную часть Суздальского уезда, включал в свой состав Гавриловские пашенную и непашенную слободы, а также села Козлово, Шекшово, Давыдовское, Горицы (Горицкое), Малые Горицы (Малые Горки), Гостево, Непотягово, Тартышово,
Теремец, Глумово, Андреевское, Ивановское (Ивановское-Шуйское). На
некотором удалении к югу от него располагалось село Семеновское (совр.
Семеновское-Советское), еще южнее – село Тарбаево.
Второй кластер – в центре края, несколько к востоку и северо-востоку от Суздаля, – простирался в меридиональном направлении от северных рубежей региона к южным, охватывая земли Кохомской волости
и сел Воскресенского, Петровского, Борисова, Лопатничей и Быкова.
Наконец, последний кластер находился на самом востоке уезда,
причем в него входили не только суздальские села – Горицы (другие),
уже как владение царской семьи [ДДГ. № 104 (Л. 38)]. В качестве дворцовых вотчин
рассматриваемые села упоминаются также в конце 70 – середине 80-х гг. XVI в. [Маштафаров А. В. Указ. соч. № 3, 18, 20. Кстати, в двух последних документах дворцовыми
названы также села Парское и Васильевское, которые, как мы показали выше, к началу Смуты перешли в руки Шуйских. В этой связи отметим извлеченное В. Борисовым «из старинного следственного дела» сообщение о принадлежности Гориц брату
будущего царя Василия Александру Ивановичу Шуйскому (Борисов В. Указ. соч. С.
183); после его кончины в 1601 г. (или ранее, что менее вероятно) село вновь вернулось
в дворцовое ведомство (см. известие 1610 г., именующее князя Александра Шуйского
последним владельцем этой вотчины: АЗР. Т. IV. № 183/DCXC)]. Село Горицы оставалось дворцовым до 1611 г. (СВМГ. Вып. 8. С. 81, 82); село Дунилово значилось таковым и в середине XVII столетия, превратившись к тому моменту в центр Мордасской
волости (Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографическою Комиссиею. СПб., 1851. Т. IV. № 61), которая в предшествующее Смуте время,
очевидно, являлась самостоятельным владением – в актовом материале 1570–1580-х
гг. мордасские и дуниловские дворцовые крестьяне пока еще показаны по отдельности (Маштафаров А. В. Указ. соч. № 3, 20).
1 Андреевское показано дворцовым селом в 1557/58 и 1591 гг. (РГАДА. Ф. 1209.
Оп. 1. Кн. 254. Л. 217 об., 219; Маштафаров А. В. Указ. соч. № 45), Тарбаево –
в 1604 г. (ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 113. Л. 28).

46

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Дунилово, Васильевское и Парское, – но и смежно лежавшие иногородние дворцовые и черносошные владения в Кинешме и Палехе.
В этой связи нам кажется весьма симптоматичным, что последние
были административно переподчинены Суздалю и розданы царем
Василием в качестве вотчин своим братьям1 (очевидно, помимо географической близости значимую роль здесь сыграла также развитость
низовых хозяйственных связей между дворцовыми землями и «старыми» владениями Шуйских2).
Наблюдаемое нами округление княжеских латифундий за счет соседних территорий, принадлежавших дворцовому ведомству, даже с натяжкой нельзя охарактеризовать как проявление «государственного подхода»; данное мероприятие нового правительства скорее представляет
и самого царя, и его родню в качестве зарвавшихся средневековых Троекуровых (полагаем, подобная аналогия с героем пушкинского романа
«Дубровский» вполне уместна). Кроме того не будем забывать и о том, что
с обретением верховной власти Шуйские получили практически неогра1 В реестре земельных пожалований Сигизмунда III за 1610 г. среди прочего отмечены «князя Дмитрея Шуйского маетность… в Суздальском уезде городишко
Кинешма», «из вотчины князей Шуйских в Суздальском уезде село Палечь» и волость Мериновская «из наших черных волостей.., што приписано было к городку
Кинешме, а была тая волость за князем Дмитреем Ивановичем Шуйским» (АЗР.
Т. IV. № 183/DLXVIII, 183/DCLXXI, 183/DCCIII). Показательно, что практически
сразу же после падения Шуйских Кинешемский уезд возвратил себе статус самостоятельной административной единицы [АСЗ. Т. III. № 36, 138, 139, 161, 338,
433, 451; Т. IV. № 21: все известия относятся к периоду конца 1612 – самого начала
1613 г.; в последнем из указанных нами документов по вине его составителя или
переписчика проставлена заведомо неверная дата создания (8 ноября 7120 г.)].
Аналогично развивалась ситуация и в Палехе, «вернувшемся» в XVII в. в состав
Владимирского уезда, которому он вместе с целым рядом иных дворцовых владений на территории Стародуба Ряполовского принадлежал самое позднее еще
с эпохи 1570-х гг. [ДДГ. № 104 (Л. 20 об., 22); Давыдов М. И. Стародуб Ряполовский
в XIII – 70-х гг. XVI в.: политическое развитие, административно-территориальное
устройство, эволюция структур землевладения. Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.02.
Владимир, 2004. С. 113, 114, 150].
2 Думать так позволяет следующее наблюдение. Непосредственно вдоль суздальской границы располагалось достаточно большое число иногородних дворцовых
владений (например, во Владимирском уезде села Борисовское, Брутовское, Овчухи и Порецкое, а также земли будущей Всегодичской волости; в Юрьеве Польском
села Сима и Городище Мстиславле, и т. д.), чья административно-территориальная
принадлежность в годы Смуты оставалась неизменной. Показательно, что все они
отстояли от вотчин Шуйских на весьма значительное расстояние.

Суздаль в истории России

47

ниченные возможности по распоряжению вотчинно-поместным фондом
государства и проведению земельных конфискаций у «воров и изменников». И хотя на сегодняшний момент по источникам 1606–1608 гг. (то есть
до перехода Суздаля под контроль сторонников Лжедмитрия II) пока известна лишь пара случаев прямого изъятия царем Василием владений
в регионе у своих политических противников1, тем не менее, принимая во
внимание отмеченные выше факты, свидетельствующие о скопидомстве
Шуйских2, логично допустить, что под благовидным предлогом борьбы
с крамолой они могли осуществлять подобные проскрипционные акции
в куда большем масштабе, например, просто сводя счеты со старыми недругами либо иными неугодными им лицами.
При таком раскладе верхи суздальского дворянства, к началу Смуты состоявшие преимущественно из пришлых иногородцев, никак не
связанных с кланом Шуйских, закономерно должны были испытывать обеспокоенность относительно дальнейшей судьбы принадлежащих им владений. Поэтому переход корпорации феодалов региона
на сторону Второго самозванца осенью 1608 г., в момент максимального ослабления авторитета национального правительства, выглядит
вполне ожидаемым, открывая перед ее представителями заманчивые
перспективы по разделу между собой обширных латифундий членов
правящего семейства.
Рамки настоящего исследования, конечно, не позволяют напрямую
экстраполировать наши предположения о вероятных причинах роста
мятежных настроений среди служилых людей Суздальского уезда на
всю территорию государства. Однако, заметим, многочисленные примеры перераспределения Василием Шуйским земельных владений
в различных районах страны в пользу своей родни, лояльных трону
1 В 1606/07 г. Ивану Богданову сыну Болдырева было дано «в Суздале… изменничье Степановское поместье Евского» [АСЗ. Т. III. № 537 (Л. 8)]. Годом спустя
князь Иван Михайлов сын Барятинский за свой отъезд в таборы Лжедмитрия II
лишился поместного сельца Батыева, ставшего вотчиной Леонтия Андреева (?)
сына Вельяминова (СВМГ. Вып. 8. С. 17, 21, 24). Также отметим известие об изъятии суздальского поместья у Семена Матвеева сына Молвянинова, плененного
в 1609 г. лисовчиками (АСЗ. Т. I. № 181); впрочем, эта «конфискация» вне всякого
сомнения носила лишь декларативный характер, поскольку в обозначенное время
на территории региона хозяйничали агенты тушинского царика.
2 Добавим, что скаредность царя Василия отмечали и современники, например,
князь Иван Михайлович Катырев-Ростовский в своей «Повести» (Русская историческая библиотека. СПб., 1891. Т. 13. Стб. 622, 710).

48

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

дворян и даже собственных военных холопов1, дают основание увереннее говорить о причинах дефицита поддержки феодалами Восточного и Северного Замосковья национального правительства в его
противостоянии с тушинцами, на что, кстати, уже обращали внимание Ю. В. Анхимюк и А. П. Павлов2.
Выявленное нами стремительное расширение представительства Шуйских в структурах землевладения Суздальского уезда после принятия короны лидером княжеского клана помогает лучше
понять и исходные мотивы позднейшей активности в этом районе
агентов Лжедмитрия II. В период блокады Москвы разграбление
ими вотчин и поместий осадных сидельцев, к числу которых принадлежало и монаршее семейство, не только способствовало подрыву экономической базы обороняющихся, но и, что не менее важно, до определенной степени сглаживало остроту конфликта между
«воровскими людьми» и широкими слоями русского дворянства,
еще не до конца определившимися с предпочтениями к одному из
двух противоборствующих лагерей. Поэтому, принимая во внимание глубину антагонизма между Шуйскими и основной массой
феодалов на территории исследуемого региона, причины выбора
военными стратегами Второго Самозванца в качестве одного из основных объектов своих хищнических притязаний именно Суздальского края, а равно и обстоятельства превращения оного в главный
оплот антиправительственных сил в Восточном Замосковье полу1 АИ. Т. II. № 286/I; АЗР. Т. IV. № 183/CCXXXVI, 183/CCXXXXVII, 183/CCXLV,
183/CCLXXI, 183/CCLXXIV, 183/CDLI, 183/CDXCI, 183/DIX, 183/DLXXXVIII,
183/DCIII, 183/DCXI, 183/DCXII, 183/DCXIV, 183/DCLXVII, 183/DCXCVIII, 183/
DCCXI, 183/DCCXLVI, 183/DCCLXV; Сборник князя Хилкова… № 64; СВМГ. Вып.
4. № 214, 223, 234, 318, 320, 336, 365, 371, 382, 388, 405; Вып. 8. С. 7–9, 13–16, 32, 38–
40, 55, 56, 83, 88, 91; АСЗ. Т. II. № 68, 85, 112, 152, 168, 189, 194, 242, 252, 256, 257, 289,
320, 370, 392, 425, 440, 442, 479, 504; Т. III. № 15, 22, 123, 140, 142, 162, 219, 252, 272,
321, 347, 351, 363, 366, 378, 386, 396–398, 418, 444, 467, 486, 501, 526, 546, 547, 553,
562; Т. IV. № 36, 37, 528 (Л. 9, 10), 531 (Л. 67, 67 об., 74 об., 75). Оговоримся, представленные выше данные в основном отражают динамику мобилизации поместных и вотчинных комплексов, изъятых в 1606–1610 гг. у «воров» и переданных
Василием Шуйским своим сторонникам, тогда как раздачи дворцовых и черносошных земель, ввиду масштабности данного рода мероприятий, учитывались выборочно (здесь нас прежде всего интересовали сообщения о пожаловании новых
владений царской родне).
2 Осадный список 1618 г. (Памятники истории Восточной Европы. Источники XV–XVII вв. Т. VIII). М.; Варшава, 2009. С. 24.

Суздаль в истории России

49

чают более полное объяснение1.
Наконец, попробуем выяснить причины исключительно долгого,
вплоть до весны 1610 г., нахождения Суздаля под властью Лжедмитрия II. Ранее этот вопрос уже поднимался И. О. Тюменцевым, который на основании известий об устроенном сапежинцами процессе
над дворянином Григорием Аргамаковым (под его началом «местные
дворяне, посадские и духовенство» в апреле 1609 г. якобы «составили заговор против тушинцев») сделал вывод о решающем значении
данной акции устрашения для последующего спада земского движения в регионе2. Однако опубликованные исследователем материалы
1 Подчеркнем, подавляющая часть «суздальских известий» 1608–1609 гг. о земельных
раздачах приспешникам Лжедмитрия II, организации казачьих приставств и фактах
насилия над местным населением уверенно соотносится с расположенными здесь
вотчинами дворцового ведомства, а также владениями Шуйских и их сторонников
[АИ. Т. II. № 120, 125, 161, 234, 235 (упомянутое в последней грамоте сельцо Осиновец
в других документах эпохи не встречается, однако его местонахождение поблизости,
на удалении не более 10–12 км от сел Васильевского и Палеха, причем практически
посередине проходящей через них воображаемой прямой, заставляет сделать вывод
о принадлежности сельца в Смуту князьям Шуйским); Сборник князя Хилкова…
№ 12/XXXIV, 12/XLII, 12/LIII, 17, 18]. Прочие же сообщения о притеснениях служилыми людьми тушинского царика жителей региона в основной своей массе являются
лишенными конкретики шаблонными жалобами на «разорение» (АИ. Т. II. № 110,
195; Сборник князя Хилкова… № 12/XLIX, 12/LXI), которое, как видно из современных свидетельств о коллаборационизме слуг и крестьян Суздальского Покровского
монастыря и произволе, чинимом членами суздальской корпорации феодалов по отношению друг к другу (ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 34. Л. 21; № 113. Л. 24), было делом рук
не одних только поляков и казаков. Кстати, в свете сказанного выше обращает на себя
внимание слог непредназначенных для посторонних глаз хозяйственных документов
из архива той же Покровской обители, в которых буднично, без присущей челобитным истерически-пафосной тональности, фиксируются взятки польским офицерам
и казачьим атаманам, а также раздача провианта рядовому воинству [Давыдов М. И.
«Явление» преподобной Софии Суздальской Александру Лисовскому в свете новых
архивных данных как образчик средневековой исторической фальсификации // Российская государственность: истоки, современность и перспективы развития. Материалы международной научно-практической конференции (г. Владимир, 14 октября
2011 года). Владимир, 2011. С. 104, 106, 107; ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 95. Л. 84].
2 Тюменцев И. О. Указ. соч. С. 355; Дело дворянина Григория Аргамакова… С. 129,
130. Попутно отметим наиболее уязвимое место в логике построений автора: акцентируя внимание читателей на причинно-следственных связях между рассматриваемым процессом и последующей сменой руководства местной «воровской»
администрации, И. О. Тюменцев лишь в самых общих фразах освещает ключевые
для всего хода его рассуждений вопросы – о движущих силах и объективных

50

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

дела отражают скорее тщетность попыток следствия придать ему политическую окраску, но не содержат даже намеков на действительное
существование в Суздале весной 1609 г. организованного «подполья»;
зато по тем же документам устанавливается факт личных неприязненных отношений обвиняемого с Александром Лисовским и Андреем (?)
Просовецким1, что, в свою очередь, переводит рассматриваемый казус в плоскость служебного или даже бытового конфликта, намеренно
раздутого оккупационной администрацией до масштаба заговора.
Так что же тогда поспособствовало столь длительному пребыванию Суздаля «в измене»? Прежде всего, и об этом мы уже писали
выше, – слабость позиций в местной дворянской среде сторонников
Шуйских. Также обратим внимание на известия о тесных контактах
тушинцев с руководством Спасо-Евфимиева и Покровского монастырей – ведущих духовных центров региона, – причем, что показательно, эти отношения стали развиваться еще с конца 1608 г., то есть
практически сразу после перехода здешней корпорации феодалов на
сторону Самозванца2. Стало быть, Лжедмитрий II (равно как и Васипредпосылках развития освободительного движения в регионе (кстати, в этой
связи уместно вспомнить, что соседние Суздалю Кострома и Ярославль в конечном счете все же сумели освободиться из-под власти тушинцев, хотя первые выступления в этих городах также были жестоко подавлены интервентами).
1 Дело дворянина Григория Аргамакова… С. 131, 139, 140.
2 Суздальцы признали власть Лжедмитрия II 14 октября 1608 г.; уже на следующий день, или 25 октября по григорианскому календарю, представители местного
дворянства прибыли в троицкий осадный лагерь воровского гетмана Яна Петра
Сапеги «с изъявлениями верноподданнических чувств и крест целуя именем всех
сынов боярских и людей посадских»; наконец, 23 октября тушинское правительство выпустило для жителей города и уезда похвальную грамоту, обещавшую им
разного рода льготы и привилегии [АИ. Т. II. № 99, 100; Дневник Яна Петра Сапеги (1608–1611). (Памятники истории Восточной Европы. Источники XV–XVII вв.
Т. IX). М.; Варшава, 2012. С. 71]. Весьма симптоматично, что упомянутая выше
похвальная грамота была адресована не руководству вновь учрежденной администрации, а архиепископу Галактиону – неформальному главе земского мира.
Стало быть, выстраиванию доверительных отношений с церковными структурами (очевидно, в целях использования принадлежащих им рычагов воздействия на
население) окружение царика уделяло пристальное внимание с того самого момента, как Суздаль перешел под контроль антиправительственных сил. Посему
неудивительно, что в дальнейшем это сотрудничество только крепло. В этой связи
отметим следующие факты: земельное пожалование Самозванцем своей мнимой
невестке – царице-иноке Покровского монастыря Александре Богдановне (9 декабря 1608 г.); его же распоряжения о назначении старца Иова архимандритом

Суздаль в истории России

51

лий Шуйский двумя годами ранее) сделал ставку на укрепление своего
авторитета в крае посредством расположения к себе местной церковной иерархии, что, пусть и косвенно, позволяет судить о масштабе
влияния последней.
Однако основную роль в закреплении за цариком территории Суздальского уезда, конечно, сыграли военные таланты сапежинцев, из
которых особо следует выделить печально знаменитого авантюриста
эпохи Смуты полковника Александра Лисовского и казачьих атаманов братьев Андрея и Ивана Захаровичей Просовецких. Действия последних в известных ранее материалах эпохи, как правило, оставались
в тени, либо освещались походя, в контексте описания ратных достижений лисовчиков. Однако недавние архивные находки – прежде всего глухое упоминание о привлечении «панами и казаками» суздальцев к фортификационным работам в крепости и остроге в 1608/09–
1609/10 гг., а равно и позднейшие свидетельства, напрямую соотносящие организацию аналогичных мероприятий во второй половине
1611 г. с личностью Ивана Просовецкого1, – позволяют по-новому
и более уверенно судить о роли казачества в деле обороны города,
сначала от правительственных войск, а затем от отрядов интервентов.
Что же касается самого полковника, то на протяжении большей
части 1609 г. он появлялся в Суздале скорее наездами, в перерывах
между своими стремительными и, как правило, успешными рейдами
Спасо-Евфимиева монастыря (1608/09 г.) и защите спасских вотчин от произвола
поляков (23 марта 1609 г.); неоднократные контакты властей Покровского монастыря с командованием суздальского оккупационного гарнизона – полковником
Александром Лисовским, братьями-атаманами Иваном и Андреем Просовецкими, «паном» Друшляком (Дуршлаком) и ротмистром Сумой (приблизительно
апрель – июнь 1609 г.); наконец, предоставление Яном Петром Сапегой письменных гарантий безопасности владениям и людям царицы-иноки Александры Богдановны (ок. 30 сентября 1609 г.) (АИ. Т. II. № 111, 128; Сборник князя Хилкова…
№ 12/ XLIX; Давыдов М. И. «Явление» преподобной Софии Суздальской… С. 103,
104, 106, 107; ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 58. Л. 17).
1 Давыдов М. И. Челобитные… С. 121, 122, прим. 21 на С. 124, С. 125, 126 (документ № 2); последнее известие перекликается с сообщением 1609 г. о неоднократных попытках лисовчиков (Ивана Просовецкого и «панов» Сумы и Друшляка)
«разорить» Покровскую обитель и использовать («ломать») бобыльские «дворишка» подмонастырной Никольской слободы в качестве стройматериалов для оборонительных сооружений города (Давыдов М. И. «Явление» преподобной Софии
Суздальской… С. 107).

52

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

по территории всего Верхнего Поволжья1. Однако именно эти карательные операции, вкупе с активностью в суздальском окологородье
других сапежинцев – Федора Плещеева, Андрея Просовецкого, ротмистра Сумы2, – в решающей степени обусловили обретение приверженцами Самозванца полного контроля над землями Ополья.
К сказанному добавим, что с восстановлением в конце марта 1609 г.
законной власти во Владимире и обострением национально-освободительной борьбы в Восточном Замосковье тушинцы столкнулись
с необходимостью обеспечить безопасность Суздаля на случай внезапного нападения на город подконтрольных московскому правительству отрядов (напомним, расстояние между этими уездными центрами в XVII в. не превышало 35 км и преодолевалось конницей всего за
пару-тройку часов). В создавшейся ситуации дальнейшее удержание
приверженцами Лжедмитрия II конечного форпоста созданной ими
в конце 1608 г. стратегической «оси» (Тушинский лагерь – Дмитров –
лагерь под Троицей – Юрьев-Польский – Суздаль) естественным образом требовало усиления местного гарнизона, а равно модернизации защитных сооружений крепости и острога, что, как мы показали
выше, и было в итоге осуществлено. Однако после снятия осады с Троице-Сергиева монастыря, бегства Вора в Калугу и потери Дмитрова
Суздаль вместе с Юрьевом оказался полностью отрезанным от основных сил и баз мятежников и, следовательно, утратил свое стратегическое значение для сторонников Самозванца. Посему оставление пусть
даже и хорошо укрепленного города лисовчиками весной 1610 г. и их
уход с боями на запад, в сторону польской границы представляются
нам вполне логичным и оправданным в военном отношении шагом.
Подведем итоги. Непосредственно перед Смутой Шуйские несмотря на опалу в начале царствования Федора Ивановича по-прежнему
продолжали сохранять значительное влияние на территории Суз1 См. краткий, но емкий обзор действий лисовчиков в 1609 – начале 1610 гг.: Кабанов А. Ю. Ивановский край в Смутное время: правда и вымысел // Россия в переломные периоды истории: научные проблемы и вопросы гражданско-патриотического воспитания молодежи (К 400-летнему юбилею освобождения Москвы народным ополчением). Сборник материалов Всероссийской научно-практической
конференции с международным участием (г. Иваново, 19–20 апреля 2012 года).
Иваново, 2012. С. 32, 33.
2 Подробнее см. в настоящем сборнике: Леонтьев Я. В. События Смутного
времени во Владимирском Ополье (по дневникам Яна Сапеги); Петровичева Е. М.
Суздальский край в период Смутного времени.

Суздаль в истории России

53

дальского уезда, выражавшееся прежде всего в щедрой ктиторской
поддержке ведущих духовных центров края, а также заметном превосходстве (как в материальном плане, так и по политическому весу)
представителей княжеского клана над прочими светскими землевладельцами региона. В то же время наблюдаемое по источникам конца XVI столетия резкое обновление персонального состава местной
служилой корпорации и ее пополнение иногородцами неизбежно
вели к ослаблению ранее сложившихся социальных связей Шуйских
с дворянской средой и, как следствие, к их взаимному отчуждению.
С обретением в 1606 г. верховной власти царем Василием Ивановичем присутствие членов его рода в структурах землевладения Суздальского уезда еще более упрочилось, что, в свою очередь, усугубило
антагонизм между правящим семейством и служилым сообществом
региона. Создавшаяся ситуация как раз и предопределила измену основной массы здешних феодалов осенью 1608 г. и их переход на сторону Лжедмитрия II, под властью которого (и это, подчеркнем, прежде
всего – несомненная ратная заслуга сапежинцев) Суздаль и оставался
последующие полтора года.

А. Л. Ершов

О закрытии храма в селе Туртино
Суздальского района в 1932–1934 гг.
1930-е гг. были временем гонений на Церковь: религию искореняли,
храмы закрывали, духовенство и верующих арестовывали, притесняли.
Вышло уже много работ по этой теме, но, к сожалению, почти все попытки систематизации этих процессов сводятся к двум центрам притяжения: коллективизации и событиям 1937 г. То есть при коллективизации
священников массово раскулачивали, ссылали, церкви занимали под
колхозные нужды, активные верующие, пытавшиеся этому противостоять, нередко разделяли судьбу священников; и все это продолжалось до
момента публикации статьи И. В. Сталина «Головокружение от успехов».
А в 1937 г. именно священников в первую очередь репрессировали, после чего, как правило, следовало закрытие храмов, где те служили. Конец
1930-х гг. часто в методических целях используют для подведения итогов:
количество действовавших храмов и находившихся на свободе священников было тогда минимальным. Но на протяжении 1930-х гг. храмы закрывали не только во время коллективизации и в 1937 г.
В начале 1932 г. взаимоотношения верующих с. Туртино Суздальского района с местной властью были накаленными. Над общиной висел долг за пользование храмом, к 1 апреля 1932 г. его сумма составляла
2307 руб. Проблема заключалась в том, что верующие не производили
оплату не по причине отсутствия средств, а требуя то ли сократить,
то ли полностью списать налоги, так как «служб не было». Об этом
церковная староста А. С. Гурьянова писала М. И. Калинину во ВЦИК
(11 февраля 1932 г. ВЦИК перенаправил жалобу на неправильное взыскание задолженности в облисполком, а тот 2 марта перенаправил ее
в райисполком)1. Почему служб не было, в жалобе не указывалось; возможно не было священника, возможно имели место препятствия со
стороны местных властей, а возможно верующие этим хотели сказать,
что требуют сократить сумму платежей, так как в 1930 г. у них изъяли
под клуб деревянную церковь (изначально община заключала договор
на пользование 2 храмами). В те годы у верующих, особенно в сельской местности, нередко забирали один храм из двух арендуемых или
1

ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 758. Л. 55, 54, 49.

Суздаль в истории России

55

половину храма под какие-либо нужды, не сокращая при этом размеры платежей, в результате чего верующие могли годами оплачивать
аренду помещений, в действительности ими неиспользуемых.
Наличие долга и отказ общины уплатить его дали местным властям
основание поднять вопрос о расторжении договора с верующими на
пользование храмом; сельсовет не замедлил это сделать. Похоже, что
сначала прихожане не воспринимали происходящее всерьез. Так, церковная староста насмехалась над постановлением сельсовета: «Пишите бумажки потоньше, чтобы для курева»1. Верующие, видимо, были
уверены, что вышестоящие власти, ознакомившись с их жалобой, урегулируют конфликт в их пользу.
13 апреля 1932 г. уже облисполком запрашивает у райисполкома информацию о судьбе жалобы верующих от 11 февраля и о причинах задержки ответа. В ответ райисполком, еще 1 апреля получивший справку
от райфинотдела об имеющемся за общиной долге в размере 2307 руб.,
15 апреля поддержал ходатайство сельсовета и просил облисполком утвердить постановление о расторжении договора с верующими2. По неизвестным причинам райисполком не спешил отвечать облисполкому
и только после очередного напоминания (9 июня) Суздальский райисполком 26 июня того же года высылает в облисполком свое постановление,
жалобу А. С. Гурьяновой, выписку из протокола сельсовета и справку
райфинотдела о долгах общины. Облисполком не удовлетворился полученными материалами и 16 сентября снова просит райисполком срочно
проверить налогообложение церкви в с. Туртино за 1931 и 1932 гг.3
23 января 1933 г. представитель райфинотдела выступает перед 47
членами церковной общины с сообщением о правильности начисленной суммы налогов; верующие обещают заплатить, но при этом в тот
же день опять пишут письмо во ВЦИК с просьбой проверить, правильно ли начислены налоги. 5 февраля ВЦИК снова спускает жалобу
в облисполком, 13 февраля облисполком привычно спускает жалобу
в райисполком. А райисполком 18 февраля снова сообщает облисполкому, что налоги в размере 2307 руб. начислены правильно, и добавляет, что 5 января 1933 г. райисполком вынес постановление о переоборудовании закрытой церкви под школу4.
Новый поворот в деле закрытия храма был вызван тем, что в нача1
2
3
4

ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 758. Л. 52.
Там же. Л. 49, 51, 46.
Там же. Л. 47, 45, 44.
Там же. Л. 41, 39, 38, 37, 36.

56

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

ле 1933 г. в с. Туртино сгорела школа и местные власти решили использовать здание храма под учебное заведение. При наличии таких благородных целей можно было ожидать от вышестоящих властей более
быстрого разрешения вопроса по закрытию храма. Так и случилось:
уже 25 февраля того же года облисполком запрашивает у райисполкома в дополнение к постановлению от 5 января план и смету переоборудования и справку о наличии средств для этого1.
16 марта ВЦИК требует от облисполкома ответить на запрос от
5 февраля о правильности начисления суммы налогов, но ему не отвечают: на местах собирают все необходимые документы по переоборудованию церкви. Так, составляется смета, включающая в себя подвозку
леса, кирпича, песка, извести, земляные и каменные работы, разборку
здания сгоревшей школы и др. 1 марта готов проект переустройства
храма. Он предполагает: разобрать своды и уложить потолочные балки, поднять уровень пола, установить в алтаре калориферную печь,
лестницу на 2-й и 3-й этажи заменить новой, пристроить к колокольне
уборную из кирпича от сгоревшей школы, сделать вентиляцию, расширить окна, на первом этаже сделать 2 класса и раздевальную площадь, на втором этаже – учительскую, класс и раздевальню. 6 апреля
райисполком высылает в облисполком смету и план переоборудования храма, а также сообщает, что расстояние от с. Туртино до ближайшей действующей церкви составляет 5 км2.
16 апреля облисполком обещает райисполкому рассмотреть вопрос о расторжении договора с общиной и запрашивает у него, где находится ближайшая церковь и какова сумма страховой премии за сгоревшую школу, а также год постройки церкви и ее фотоснимок. Кроме
того, только в этом письме облисполком вспоминает о неулаженных
юридических формальностях: в постановлениях райисполкома от
15 апреля 1932 г. и 5 января 1933 г. речь шла только о расторжении договора с общиной, но ни разу не ставился вопрос о ликвидации церкви3. Согласно терминологии того времени под расторжением договора
понималось временное изъятие храма у верующих в случае невыполнения ими обязательств по его содержанию (непроведение ремонта,
наличие налоговой задолженности, отсутствие минимального числа
членов и т. д.) с целью передачи храма другой (или той же) религиозной общине, которая бы выполняла обязательства; под ликвидацией
1
2
3

ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 758. 14, 35.
Там же. Л. 34, 17, 18, 16.
Там же. Л. 15.

Суздаль в истории России

57

понималось окончательное изъятие храма у верующих при наличии
достаточных для того оснований с целью дальнейшего перепрофилирования здания или сноса.
3 мая 1933 г. райисполком принимает правильно оформленное
постановление: «Ввиду стихии пожара школы [так в тексте – А.Е.]
в с. Туртино и запросов общественности колхозников о ликвидации
молитвенного здания села передачей под оборудование под школу –
просить президиум облисполкома о ликвидации последней». 8 мая
постановление было выслано в облисполком с дополнительными
справками о том, что ближайшая церковь находится в с. Вышеславском (5 км), где имеются 2 церкви, из которых одна действует (вторая используется под зернохранилище), страховая премия составляет
35 000 руб., храм построен в 1820 г. и музейной ценности не представляет (имеется справка завмузеем)1.
Облисполком долго не отвечал. Поэтому 3 июля 1933 г. Суздальский райисполком просит ускорить решение вопроса, так как «вопрос
до сих пор не разрешен, что не дает райисполкому приступить к переоборудованию и тем самым подготовиться к началу нового учебного
года», напоминая, что весь материал выслан еще в марте, дополнен
в мае2. 19 июля 1933 г. облисполком выносит постановление о ликвидации церкви, и райисполком возбуждает ходатайство о переоборудовании двухэтажной каменной церкви 1820 г., не имеющей музейной
ценности, под школу, извещая, что данное мероприятие уже включено
в титульный список по Суздальскому району на текущий 1933 г., финансово обосновано (смета расходов по плану переустройства определена в 31 215 руб. при величине страховой премии за сгоревшую
школу в 35 000 руб.) и не ущемляет религиозных чувств верующих,
поскольку ближайшая действующая церковь в с. Вышеславском удалена от с. Туртино не более чем на 5 км. Туртинский сельсовет 29 июля
вручил церковному совету выписку из протокола облисполкома о закрытии церкви, разъяснив, что жалобы можно слать через райисполком во ВЦИК3.
2 августа состоялось общее собрание верующих, на котором они
постановили от церкви не отказываться и не отдавать ее ни под какие общественные нужды и потребности, в том числе и под школу.
Об этом они в тот же день написали письмо во ВЦИК. Также в пись1
2
3

ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 758. Л. 14, 13
Там же. Л. 12.
Там же. Л. 11, 9.

58

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

ме верующие сообщали, что с храма власти планируют снять колокол
(в общем-то, ожидаемое действие при переоборудовании храма под
школу), необходимый на случай бедствия. Упоминалось в письме и то,
что в 1930 г. в селе уже закрыли деревянную церковь под клуб, отобрав
обманом ключи у верующих. Пробыла клубом та церковь недолго: изза того что топили клуб и днем, и ночью, случился пожар, уничтоживший здание1.
11 сентября ВЦИК пересылает жалобу верующих в облисполком,
поручая рассмотреть дело и сообщить результаты. 10 января 1934 г.
облисполком высылает во ВЦИК все дело о ликвидации каменной
церкви в с. Туртино и переоборудовании ее под школу, сообщая, что
«заявление верующих не может быть удовлетворено, так как культовое здание крайне необходимо для школы ввиду уничтожения пожаром школы в 1933 г.». 2 февраля того же года Президиум ВЦИК утвердил закрытие церкви2.
У этой истории было очень необычное, даже несколько комичное
продолжение. Верующие, не смирившись с закрытием храма, написали во ВЦИК новую жалобу. И 23 марта 1934 г. ВЦИК приказывает
Суздальскому райисполкому «устранить препятствия к регистрации
служителя культа и вопрос урегулировать». На это райисполком напомнил Президиуму ВЦИК, что церковь ликвидирована под школу
постановлением Президиума ВЦИК 2 февраля того же года3.

1
2
3

ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 758. Л. 6, 5.
Там же. Л. 1, 4, 2.
Там же. Д. 693. Л. 141, 140.

Я. В. Леонтьев

События Смутного времени
во Владимирском Ополье
(по дневникам Яна Сапеги)

В юбилейный Год российской истории состоялось множество научных форумов, был выпущен ряд книг и сборников, включая публикации источников. В том числе увидели свет подготовленные в основном И. О. Тюменцевым и давно ожидавшиеся научным сообществом
«Дневник Яна Петра Сапеги (1608–1611)» и «Русский архив Яна Сапеги 1608–1611 годов»1. Первая из книг вышла в издательстве «Древле­
хранилище» в серии «Памятники истории Восточной Европы. Источники XV–XVII вв.», том IX.
Известный польско-литовский военачальник, полковник Ян Петр
Сапега (1569–1611) активно участвовал в геополитических авантюрах
Лжедмитрия II, став в итоге гетманом самозванца. С сентября 1608 г.
он осуществлял командование войсками, осаждавшими Троице-Сергиев монастырь. Вместе с другими полевыми командирами (полковниками А. Зборовским, А. Лисовским и др.) в августе 1609 г. он пытался нанести упреждающий удар по формирующейся армии князя
М. В. Скопина-Шуйского на берегах Волги под Калязином монастырем. В ноябре того же года отряды под командованием Сапеги вторично предприняли попытку сразиться с армией Скопина-Шуйского
при селе Каринское близ Великой (Александровской) слободы. В июле
1610 г. его войска штурмовали Пафнутьев Боровский монастырь. Секретари Сапеги почти ежедневно фиксировали в «Дневнике» получение важных документов, прибытие и отправку гонцов, перехваты вражеской почты, делали записи о ходе боевых действий, донесениях разведки, допросах пленных («языков») и перебежчиков. Употребление
сокращения «Е.М.» в записях означает «его милость», когда речь идет
о Сапеге. Датировка записей давалась по григорианскому календарю,
разница с юлианским стилем в XVII в. составляла 10 дней.
«Дневник» создавался секретарями по свежим следам событий
в 1608–1611 гг., впоследствии была создана переписанная набело и от1 Дневник Яна Петра Сапеги (1608–1611). М.; Варшава, 2012; Русский архив Яна
Сапеги 1608–1611 годов. Волгоград, 2012.

60

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

редактированная «парадная» редакция сочинения. Сам Ян Сапега также приложил к составлению «Дневника» руку, внося в записи уточнения, иногда делая на полях обширные приписки1.
Происходившие во Владимирском Ополье в 1608–1610 гг. события
неоднократно находили отражение в «Дневнике». Так, Суздаль упомянут в 21 случае, а Юрьев-Польский – 8 раз. Первые известия об обоих
городах относятся к октябрю 1608 г. В записи от 22 октября сообщалось: «приехали из Юрьева несколько сынов боярских и людей посадских к Е.М. крест целовать именем всех сынов боярских и людей посадских, принадлежавших городу Юрьеву, и из иных волостей»2. Речь
идет о прибытии в «таборы» Сапеги под Троицу делегации, присягнувшей на верность Лжедмитрию II. 25 октября примеру соседей последовали суздальцы «с изъявлениями верноподданнических чувств»3.
Следующая группа записей относится к известной попытке повстанцев во главе с воеводой Ф. В. Боборыкиным наступать на Суздаль
и Владимир. В записи от 18 февраля фигурирует воевода самозванца во
Владимире М. И. Вельяминов: «… в этот день приехали гонцы от Вельяминова, воеводы суздальского, донесли Е.М., что изменники разгромили
его у Шуи, так, что сам едва бежал с несколькими конными и что сейчас за ним наступают большими силами на Суздаль. Он написал письмо
к Е.М., прося хоть о каком подкреплении людьми, чтобы смог отбиться
от изменников»4. В ту же ночь Сапега отправил «две роты пятигорских из
своего полка» под командованием ротмистров Л. Мирского и Дзевалтовского «на подмогу и защиту Суздаля», причем «далее Суздаля Е. М. ходить
им против изменников, которых было в целом 30 000, запретил»5.
В этих записях есть доля неточности, поскольку секретари спутали владимирского воеводу Вельяминова с другим сторонником самозванца, тушинцем Ф. К. Плещеевым, который и был тогда воеводой
в Суздале. Отряд Плещеева, состоявший из казаков и детей боярских
из Суздаля и Луха, потерпел сокрушительное поражение от объединенных сил повстанцев Боборыкина под селом Дуниловом 11 февраля
1609 г., после чего отступил на Суздаль6. 24 февраля в лагерь Сапеги под
1 Тюменцев И. О., Яницкий М. А. Дневник Яна Петра Сапеги 1608–1611 гг. как
источник // Дневник Яна Петра Сапеги… С. 23, 25.
2 Дневник Яна Петра Сапеги… С. 71.
3 Там же.
4 Там же. С. 95.
5 Там же.
6 Подробней см.: Кабанов А. Ю., Семененко А. М. Ивановский край в Смутное

Суздаль в истории России

61

Троицу «приехали гонцы от пана Мирского с донесением Е.М., что изменники большими силами идут к Суздалю, просили подкрепления»1.
Однако уже 27 февраля вновь прибывшие гонцы «из Суздаля от
пана Мирского и от пана воеводы [Плещеева. – Я.Л.] » доложили
о том, «что двенадцать тысяч изменников у Суздаля в нескольких
верстах от города разбили наголову, а остальные на лыжах в лес поуходили, которых наши на конях никак догнать не могли из-за большого снега»2.
Очередная группа записей связана с попытками проведения тушинцами масштабных карательных мероприятий. Так, 8 апреля к Сапеге приехал гонец из Суздаля, «прося подкрепления», и в тот же
день «сразу отправил Е.М. пана Лисовского с тремя тысячами донцов,
придавши несколько пушек»3. Буквально на другой день, 9 апреля, на
рассвете, Сапега дополнительно отправил несколько хоругвей пятигорцев за паном Лисовским, которые, собравшись у Юрьева, пошли
к Суздалю»4. Следующую запись стоит процитировать целиком:
«15 Апреля приехал гонец к Е.М. из Суздаля, дал знать, что те люди,
которых Е.М. послал, имели бой с изменниками 13 числа, которые выступили из Владимира к Суздалю и там по дороге, столкнувшись, дали
сражение, где (с Божьей помощью) Господь Бог позволил победить тех
изменников, которых на поле боя было 11 тысяч, и четыре тысячи их
ушло во Владимирскую крепость, за которыми наши аж до самых ворот ехали, убивая и рубя…»5.
Понятным образом «изменниками» здесь называют присоединившихся к повстанческому движению владимирцев, казнивших в конце
марта тушинского воеводу М. И. Вельяминова и вступивших в схватку
с карателями Лисовского. Еще одна запись с одновременным упоминанием и Юрьев-Польского, и Суздаля относится к 19 мая. В тот день
прибыл «гонец к Е.М. от юрьевского воеводы Болотникова с донесением, что изменники вышли из Владимира и идут беспрепятственно
прямо к Юрьеву, минуя Суздаль»6. В данном случае речь идет о тушинском воеводе Ф. М. Болотникове.
время. Иваново, 2010. С. 56–58.
1 Дневник Яна Петра Сапеги… С. 97.
2 Там же. С. 99.
3 Там же. С. 109.
4 Там же.
5 Там же. С. 111, 113.
6 Там же. С. 121.

62

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Новая порция записей с упоминанием событий в Ополье относится
к июню 1609 г. 8 июня к Сапеге приехали гонцы из Суздаля, доложившие
о действиях «пана Шабельского, которого Е.М. послал с несколькими сотнями донцов». По их словам, ротмистр Шабельский «имел в двух местах
стычки с изменниками, в ходе которых, с Божьей Помощью, изменники
успеха не имели, так как он до нескольких сот изменников убил и несколько десятков живыми захватил, сынов боярских знатных и купцов из
Нижнего, которые шли по реке Клязьме к Владимиру…»1.
Запись от 21 июня касается известия о гибели доблестного воеводы Ф. В. Боборыкина, памятник которому был торжественно открыт
в прошлом году в Кинешме. В тот день «приехали гонцы к Е.М. из Суздаля, сообщили, что пан Лисовский у Кинешмы разгромил изменников несколько тысяч, всех людей в Кинешме порубил и Бабарыкина,
который был там воеводой, пленил»2.
Следующая запись, датированная 28 июня, касается трагических событий, связанных с обороной Владимира, на который из Суздаля наступал
один из наиболее известных карателей Сапеги ротмистр Сума. Его гонцы
сообщали, «что 25 июня имел пан Сума бой с изменниками у Владимира,
который с помощью Божией прошел счастливо и с великим устрашением
для неприятеля, которого побитым легло на поле боя до 13 тысяч, а те,
которые отступили после проигранного сражения в крепость, не имея
возможности быстро уйти и видя за собой сильную погоню, ворвавшись
в город, начали в домах запираться и оттуда мужественно обороняться,
так как одни из крепости из пушек били, а другие из домов стреляли,
так что наши им ничего сделать не смогли. Посылали к ним с грамотой,
чтобы сами добровольно сдались, на что никак не отреагировали и над
тем письмом надругались. Тогда наши, видя такое упорство изменников,
зажгли город в нескольких местах, где изменников много сгорело, а те,
которые от огня стали уходить, подались к реке Клязьме, собираясь на
судах на другую сторону переправиться, но и там у них Господь Бог разум
отнял, так как в большой суматохе толпой забирались на суда, и много их
утонуло вместе с судами. Несколько судов было Владимирских, и те, которые в тот день пришли из Нижнего во Владимир со всякой живностью
для крепости, все наши потопили, другие сожгли»3.
Эти печальные события были следствием неудачной попытки владимирцев перейти в контрнаступление и овладеть Суздалем 24 июня. Одна1
2
3

Дневник Яна Петра Сапеги… С. 125, 127.
Там же. С. 133.
Там же. С. 135.

Суздаль в истории России

63

ко они были отброшены, после чего отряды Сумы и Ф. К. Плещеева сами
атаковали Владимир. В этой связи стоит, правда, отметить, что сопоставление источников показывает, что секретари Сапеги замалчивали поражения и всячески преуменьшали свои потери. Зато они с удовольствием
расписывали победы, многократно преувеличивая потери противника.
Прямо на другой день после процитированной записи в «Дневнике» появляется информация о посылке Сапегой в Суздаль двух офицеров – ротмистров М. Домарацкого и Слатковского «для проверки
вещей, оставшихся после архиепископа Суздальского [Галактиона –
Я. Л.]», который, будучи вызван в Тушино, умер по дороге «в трех милях от Троицы, недалеко от лагеря Е.М.»1. Интересно отметить, что
указание на смерть архиепископа расходится с приводимой обычно
датой его кончины 2 июля 1609 г.
В течение всего лета сопротивление повстанцев разгоралось повсюду, включая и Ополье. Так в записи от 10 августа говорилось, что
«в тот день приехали гонцы от пана Сумы к Е.М., дали знать, что изменники отовсюду собираются вместе во Владимире и в лесных засеках, откуда часто и большими силами совершают нападения, подъезжая близко к Суздалю и к Юрьеву, желая захватить эти города»2.
Еще одна группа записей относится к сентябрю – октябрю 1609 г.,
когда после битвы на реке Жабне под Калязином сапежинцы стали
терпеть одно за другим поражения от войск Скопина-Шуйского. Лишь
под Суздалем тушинцам случалось брать временные реванши. Так,
9 сентября прибывшие оттуда в лагерь Сапеги гонцы засвидетельствовали очередную победу ротмистра Сумы над отрядом, посланным из
Владимира воеводой Ф. И. Шереметевым. По их словам, «7 сентября
он разгромил 6 тыс. людей Шеремета. Самого Шеремета в то время не
было, сам… остался во Владимире, только людей своих послал, желая
неожиданным нападением передового отряда взять Суздаль»3.
Зато 20 октября Сапега получил неутешительное известие: «на рассвете приехал к Е.М. трубач пана Тренишевского с известием, что изменники, передовым отрядом напавши ночью, ударили на Александрову слободу и на тех людей, которых там Е.М. расположил численностью в четыре
хоругви наблюдать за неприятелем в Переяславле, для надежного проезда
в Суздаль и безопасной доставки продовольствия войску»4. В сложив1
2
3
4

Дневник Яна Петра Сапеги… С. 137.
Там же. С. 151.
Там же. С. 161.
Там же. С. 171.

64

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

шейся ситуации Сапега сам был вынужден вызвать подкрепление со стороны Ополья – полк Я. Стравинского, прорывавшийся с боями из Суздаля на соединение с сапежинцами. Сперва 24 октября «приехали товарищи
из Суздаля с сообщением, что пан Стравинский идет с войском и имел
стычку с изменниками и с московитами у Слободы»1, а 26 октября полк
Стравинского вошел в лагерь под Троицей.
После серии неудачных боев под Александровской Слободой в ноябре 1609 г., снятия осады с обители Сергия Радонежского 22 января 1610 г.
и отступления Сапеги на Дмитров соединившийся с Шереметевым Скопин-Шуйский из ставки в Александровской Слободе стал отправлять
отряды для выполнения различных задач в разные стороны – на Дмитров, к Москве, в верховья Волги. Один из отрядов во главе с прибывшим
из Москвы князем Б. М. Лыковым-Оболенским был выдвинут против
А. Лисовского и нового суздальского воеводы А. Просовецкого. Однако
еще до этого, после ухода войск Ф. И. Шереметева из Владимира для соединения с армией в Александровскую Слободу, для владимирцев эта ситуация чуть не обернулась катастрофой. «Лисовчики» неожиданно напали на Владимир. Хотя город им взять не удалось, запалив посады и перебив множество людей, Лисовский и Просовецкий отступили в Суздаль2.
Попытка войск Б. М. Лыкова и шведа Анцмира («немецкого ротмистра»
из корпуса Я. Делагарди) выбить «лисовчиков» и овладеть Суздалем провалилась. Секретари Сапеги не без злорадства так изложили этот эпизод в записи от 23 февраля 1610 г.: «… Лисовский в Суздале стоит, к нему Скопин
посылал лучшую рать, более шести тысяч, чтобы его выгнали из Суздаля,
тех он всех побил. Немного их ушло к Скопину, о чем Скопин весьма кручинится, и того воеводу, который был у них голова, в тюрьму посадил»3.
(Последнее обстоятельство, разумеется, совершенно не соответствовало
действительности, и совсем вскоре – в последний день Масленицы, пришедшийся на 18 марта, – как раз именно Б. М. Лыков-Оболенский вместе
с воеводой Д. В. Жеребцовым принудил Сапегу оставить Дмитров и в ходе
штурма Дмитровского Кремля взял трофей из восьми пушек).
Последние записи в «Дневнике» относится уже к совершенно иной
исторической ситуации, когда находившийся в Калуге Лжедмитрий II
и примкнувший к нему Сапега пытались бороться на два фронта: против московского боярства, низложившего Василия Шуйского, и короля
Дневник Яна Петра Сапеги… С. 171.
Подробней см.: Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия:
Движение Лжедмитрия II. М., 2008. С. 511.
3 Дневник Яна Петра Сапеги… С. 189.
1
2

Суздаль в истории России

65

Сигизмунда, ставшего их конкурентом в борьбе за овладение московским престолом. В записи от 6 августа 1610 г. секретари зафиксировали
присылку Суздалем «челобитной Е. М. царю [его милости царю Дмитрию Ивановичу – Я.Л.] »1. Запись от 29 августа фиксировала повторную
присылку «челобитной» суздальцами наряду с Владимиром, Юрьевом
и Галичем2. И, наконец, самое последнее упоминание Владимирского
Ополья в «Дневнике» содержит запись от 16 июля 1611 г., относящаяся к противостоянию бывших союзников – гетмана Сапеги и казачьего
атамана Андрея Просовецкого: «… в этот день прошел [Сапега – Я.Л.] 5
миль, расположился в миле от Александровой Слободы.
В тот же день пришел Просовецкий, неприятель, к Александровой
Слободе, который, будучи напуган нашим передовым охранением, убежал, отправив часть войска в Переславль, а часть в Суздаль. После его
ухода наши захватили городок и крепость, кроме одной каменной звонницы, в которой закрылось до тысячи человек»3. Как написал в этой связи покойный александровский краевед Л. С. Строганов, «Ян Сапега шел
карательным походом по Слободской дороге… То был роковой июль
1611 г., когда несогласные с Ляпуновым казаки Заруцкого убили Прокопия, и первое русское ополчение оказалось обезглавленным»4. Но и самому Сапеге, умершему в результате болезни в Московском Кремле 15 октября того же года, жить оставалось совсем недолго.
Работая с «Дневником» как с источником стоит прислушаться к авторитетному мнению публикаторов: «Секретари гетмана регулярно делали
записи в «Дневнике» только тогда, когда сапежинцам сопутствовал успех.
По мере ухудшения обстановки записи велись менее регулярно… Они
были многословны при описании побед гетмана и его солдат (например,
сражений у Рахманцева и в Ростове), весьма сдержанны в сообщениях
о неудачах (в частности, в рассказах о бое у Калязина, штурме ТроицеСергиева монастыря 28 июля 1609 г.), старательно замалчивали поражения (штурмы Троицы 1 ноября 1608 г. и 28 июня 1609 г.). Все эти и другие
факты свидетельствуют о том, что показания авторов «Дневника» тенденциозны и нуждаются в проверке данными других источников»5.
Дневник Яна Петра Сапеги… С. 211.
Там же. С. 223.
3 Там же. С. 309.
4 Подробней см.: Строганов Л. С. Александровская Слобода в Смуту начала XVII в. Александров, 2002. С. 75, 76.
5 Тюменцев И. О., Яницкий М. А. Дневник Яна Петра Сапеги 1608–1611 гг. как источник // Дневник Яна Петра Сапеги… С. 21, 22.
1
2

Л. Е. Морозова

Суздальское дворянство
в Смутное время: поименный список
При изучении событий Смутного времени особый интерес представляет выяснение имен конкретных людей, принимавших в них
участие, и составление их исторических портретов. Это позволяет
максимально детализировать историческую картину и глубже понять,
что происходило с реальными людьми в эту сложную и во многом трагическую эпоху.
Сохранилось достаточно много исторических источников, дающих
возможность провести эту сложную и кропотливую исследовательскую работу. Среди них наибольший интерес представляет Боярский
список 1606–1607 гг., исследованный и опубликованный А. Л. Стани­
славским в соавторстве с С. П. Мордовиной1. Вновь текст этого памятника был опубликован в сборнике документов «Народное движение
в России в эпоху Смуты начала XVII в. 1601–1608». Именно эта публикация и используется в настоящей работе.
Боярский список 1606–1607 гг. представляет собой поименный перечень представителей знати, входивших в Боярскую думу, Государев двор,
правительство и живших в конкретных городах с указанием размеров
их поместий. Всего указано 36 городов, расположенных вокруг столицы
в центральной части Русского государства. Видимо, дворяне этих городов были обязаны быстро собираться рядом с Москвой в случае военной
опасности и составлять основной костяк царского войска.
Можно заметить, что количество дворян в городах не было напрямую связано с его размерами. Например, в крупных городах Владимире
и Нижнем Новгороде их было соответственно 16 и 10 человек, а в сравнительно небольшой Кашире – 40 человек. Поэтому напрашивается предположение, что количество дворян, состоявших на царской службе, было
связано в первую очередь с размером поместной земли вокруг них. Там,
где ее было много, и служилых дворян было больше. К тому же служилых
людей было больше в приграничных городах.
В данном Боярском списке Суздаль значится на втором месте после
1 Боярские списки последней четверти XVI – начала XVII в. и роспись русского
войска 1604 г. (Памятники отечественной истории: сер.; Вып. 2). М., 1979. Ч. 1.

Суздаль в истории России

67

Владимира. В нем 24 дворянина с размером земли от 600 четвертей до
450. В этом отношении он сходен с Юрьевом-Польским (21 дворянин),
Рязанью (23 дворянина), Алексином (28 дворян), Тулой (22 дворянина), Серпейском (23 дворянина), Мещовском (25 дворян) и Медынью
(28 дворян)1.
В целом они составляют одну пятую всех перечисленных в списке
городов. Это говорит о том, что Суздаль был вполне рядовым городом
по числу служивших в нем дворян.
Рассмотрим поименно, что за дворяне служили в Суздале в 1606–
1607 гг., то есть в период борьбы царя Василия Шуйского с И. Болотниковым. Возглавляют список 11 дворян с размером поместья в 600
четвертей. Первым значится Своитин Смолин сын Рупосов.
С. Б. Веселовский выяснил, что прозвище Рупос носил один из новгородских крестьян в 1498 г. Своитиновы были арзамасскими помещиками в конце XVI в. Своитин Рупосов служил городовым головой
в Москве в 1600 г.2 Вполне вероятно, что он и был тем дворянином,
который значился первым в суздальском списке.
Подробнее о службе Своитина Рупосова можно узнать из разрядных книг. В 1603 г. он был отправлен царем Борисом Годуновым
в сторожевой полк, стоявший в Орле, разбирать местничество сразу
нескольких воевод. По царскому указу князей И. Курлятева и И. Засекина следовало посадить в тюрьму. Это должен был сделать Своитин3.
Данное назначение говорит о том, что царь Борис доверял Рупосову,
поэтому и поручил ему выполнить столь щекотливое дело. Известно, что
знатные князья бурно реагировали на результаты местнических споров.
Следует отметить, что в суздальском списке значится еще один
дворянин по фамилии Рупосов – это Ивашка Русинов, владевший 450
четвертями земли. Рядом с его именем идет помета: «Служит от дяди
115-го»4. Она означает, что Иван приходился племянником Своитину
и начал служить под его началом с 1606/07 г., то есть был совсем молодым человеком.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что стоящий первым
в списке суздальских дворян Своитин Рупосов происходил, очевидно,
из арзамасских землевладельцев, служил при царе Борисе Годунове
Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века. 1601–1608. М.,
2003. С. 140–155.
2 Веселовский С. Б. Ономастикон. М., 1974. С. 273, 282.
3 РК 1475–1605 гг. Т. IV. Ч. 2. Л. 1168 об.
4 Народное движение… С. 141.
1

68

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

московским головой и выполнял различные сложные поручения. При
царе Василии Шуйском он, видимо, остался на прежней службе и смог
даже пристроить к себе молодого племянника, выхлопотав для него
небольшое поместье. Видимо, поэтому в списке суздальских дворян
он значится на первом месте.
Следующим в списке идет Михаил Васильевич Молчанов с размером поместья также в 600 четвертей. С. Б. Веселовский выяснил, что
род Молчановых в XV в. был достаточно знатен. Его родоначальник
Федор Карачаров в 1470 г. служил тиуном (дворецким) у удельного
князя Михаила Андреевича Верейского1. Князь Михаил приходился
двоюродным братом великому князю Московскому и Владимирскому Василию II Темному. Своего сына Василия он смог женить на племяннице Софьи Палеолог – жены Ивана III, и еще больше сблизился
с правящим домом. Правда, из-за бегства сына в Литву князь Михаил
в итоге потерял свой удел.
Фамилию Карачаров Федор получил, видимо, по названию принадлежавшего ему села Карачарова под Москвой. Его сын Митрофан,
судя по всему, стал служить при великокняжеском дворе в конце XV в.
и в 1499 г. был включен в состав посольства в Венецию. Братья Митрофана – Чеглок и Иван, по мнению С. Б. Веселовского, стали родоначальниками таких видных родов как Чеглоковы, Морозовы, Тучковы,
Шестовы и др. Род Молчановых пошел от Ивана Дмитриевича Молчана Чеглокова, жившего в первой половине XVI в.2
В источниках содержатся данные о службе при дворе Ивана Грозного Василия Молчанова, видимо, отца Михаила. В 1581 г. он составлял писцовые книги в Ярославском уезде3.
В разрядных книгах есть данные о службе и самого Михаила Васильевича Молчанова. Она началась в чине головы еще при царе Федоре
Ивановиче, во время защиты Москвы от крымского хана Казы-Гирея
в 1591 г. Во время Серпуховского похода 1598 г. царя Бориса Годунова М. В. Молчанов был третьим воеводой передового полка плавной
рати. В марте 1601 г. он был назначен приставом английского посла.
В апреле того же года был направлен на береговую службу головой
«у наряда», то есть артиллерии. В мае 1604 г. М. В. Молчанов в качестве
пристава сопровождал тырновского митрополита Дионисия4.
1
2
3
4

Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 134, 135.
Там же. С. 348, 202.
Народное движение… С. 179.
РК 1475–1605 гг. Т. IV. Ч. 1. Л. 1063, 1121 об., 1123; Ч. 2. Л. 1181.

Суздаль в истории России

69

Все эти назначения свидетельствуют о вполне успешной службе
суздальского дворянина при царском дворе. Фактически именно он
должен был возглавить список суздальских дворян. Но у него только второе место. Причина понижения могла быть связана с изменой
царю Василию Шуйскому его родственника Михаила Андреевича
Молчанова, который стал после свержения Лжедмитрия I одним из
организаторов новой самозванческой авантюры. Он бежал в Польшу
и, поселившись в Самборе в доме Мнишеков, начал выдавать себя за
спасшегося «царя Дмитрия». Поэтому М. Молчанова некоторые исследователи также называют Лжедмитрием.
Следует отметить, что в Суздале было несколько представителей
рода Молчановых. Это и Матвей Иванович, также владевший 600
четвертями, и Постник Васильевич, видимо, младший брат Михаила,
владевший 500 четвертями, и, наконец, Владимир и Андрей Михайловичи, также владевшие 500 четвертями земли каждый1.
О службе Матвея Ивановича известно лишь то, что в 1597 г. он был
объезжим головой Белого города в районе реки Неглинки, а в 1602 г.
служил воеводой города Ям2. При дворе его карьера, судя по всему, не
складывалась так удачно, как у Михаила Васильевича.
Об остальных Молчановых в разрядных книгах нет данных. Но
можно предположить, что Владимир Михайлович был сыном изменника Михаила Андреевича, поэтому в 1606/07 г. находился в Сибири,
очевидно, в ссылке. Это следует из приписки в Боярском списке. Об
Андрее Михайловиче известно лишь то, что в 1600 г. он служил в Темникове3.
Вероятно, он был сыном Михаила Васильевича. Но точных данных
на этот счет нет.
Следует отметить, что в суздальском списке значатся еще три представителя рода Молчановых – это Михаил Дмитриевич Ошанин, Яков
Дмитриевич Ошанин и Андрей Леонтьевич Ошанин. Первый владел
550 четвертями земли, два других – по 4504.
Вывод о том, что Ошанины принадлежат к роду Молчановых,
сделал С. Б. Веселовский. Их родоначальником был Иван Федорович
Молчан Ошанин, зафиксированный в источниках под 1570 г.5
1
2
3
4
5

Народное движение… С. 141; РК 1475–1605 гг. Т. IV. Ч. 2. Л. 1195 об.
РК 1475–1605 гг. Т. IV. Ч. 1. Л. 1010 об., 1136.
Народное движение… С. 141.
Там же.
Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 202.

70

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

В разрядных книгах встречаются данные о службе только Михаила
Ошанина – в 1605 г. он был послан под Кромы против атамана Корелы,
сторонника Лжедмитрия I, в качестве головы в составе артиллерийского полка1. Остальные Ошанины из списка, возможно, были молодыми людьми и только начинали службу. Этот вывод напрашивается
из того, что они владели поместьями небольших размеров.
Таким образом, получается, что из 24 суздальских дворян 8 принадлежали к роду Молчановых. Это была настоящая родовая корпорация. Самую успешную карьеру среди них сделали Михаил Васильевич, Матвей Иванович и Михаил Дмитриевич Ошанин. Они служили
головами, приставами и воеводами небольших городков. В Суздале
они, видимо, могли бы занимать ведущие позиции, но измена их родственника царю Василию Шуйскому отодвинула их на вторые роли,
хотя при коллективном решении каких-либо вопросов их мнение, наверняка, было решающим.
Третьим в суздальском списке значился Тимофей Юмшанович
Лазарев. О его службе имеются довольно точные и подробные сведения. Они зафиксированы в родословной рода Лазаревых, составленной в 1686 г. Согласно этому документу Тимофей начал службу еще в 1586 г. – ему было поручено составлять списки дворян
и детей боярских в Рязани. Аналогичными были и другие его ближайшие назначения – в Алексине и Муроме (в 1589 и 1592 гг. соответственно). Следующие два года он служил полковым воеводой
в Темникове, затем – в Шацке. С 1598 по 1600 гг. Тимофей служил
в Тобольске, затем был переведен в Дедилов. В период голода 1601–
1603 гг. Т. Ю. Лазарев служил одним из воевод Пскова и занимался
сбором денег и хлеба для голодающих людей. Затем его перевели
в Москву, где он выполнял охранные функции в Белом городе. Последние годы царствования Бориса Годунова и при Лжедмитрии I
он служил воеводой Архангельска. Царь Василий Шуйский перевел
его на воеводство в Арзамас, бояре из Семибоярщины в 1611/12 г.
отправили в Юрьевец Повольский. Вероятно здесь многолетняя
служба престарелого воеводы закончилась2.
Перечень служебных назначений показывает, что в суздальском
поместье Т. Ю. Лазарев бывал довольно редко. В перечне даже отмечено, что в 1606/07 г. он находился в Арзамасе.
1
2

РК 1475–1605 гг. Т. IV. Ч. 2. Л. 1196.
Народное движение… С. 356, 357.

Суздаль в истории России

71

Четвертым в суздальском списке значился Иванис Афанасьевич
Есипов. Всего в Боярском списке значится несколько Есиповых в качестве дворян разных городов: Ефим Александрович (600 четвертей)
и Мелентий Владимирович (500 четвертей) были записаны по Туле,
Иван Захарьевич – по Болхову (500 четвертей), Стефан Афанасьевич – по Владимиру (600 четвертей). Эти данные говорят о том, что
Есиповы были помещиками средней руки. О службе самого Иваниса
известно только то, что в 1598 г. он был объезжим головой в Серпухове, а в 1599 г. был отправлен на воеводство в Тобольск1. Все это свидетельствует о его принадлежности к рядовому дворянству.
Среди суздальских дворян были и представители титулованной знати. Это князья Тимофей Яковлевич Шаховской и Федор Петрович Ковров. В Боярском списке оба занимали позиции ниже М. И. Молчанова,
хотя и владели также 600 четвертями поместной земли.
Князья Шаховские принадлежали к роду ярославских Рюриковичей и получили свою фамилию по названию принадлежащего им села
Шахова на одноименной реке. Служба Тимофея Яковлевича была достаточно успешной при царе Борисе Федоровиче. В 1600 г. он служил
объезжим головой в Москве в Новой деревянной крепости, в 1603 г. –
уже в Новом каменном городе2. Подняться выше при новом царе Василии Шуйском ему, видимо, помешало предательство его родственника
Г. П. Шаховского, который вместе с М.А. Молчановым стал организатором новой самозванческой авантюры Лжедмитрия II.
Князь Ф. П. Ковров принадлежал к роду князей Кривоборских из
стародубских Рюриковичей. (К последним, как известно, относились
также фамилии Пожарских, Палецких, Ряполовских, Татевых, Хилковых, Ромодановских, Гагариных и др.). Из всех суздальских дворян
князь Федор Петрович, видимо, был одним из наиболее старых. Он
начал службу в 1578 г. воеводой Ряжска. Затем был участником Ливонских походов и значился четвертым воеводой большого полка.
В 1581 г. он уже первый воевода сторожевого полка в боях с польским
королем Стефаном Баторием. Правда, в тяжелое для страны время он
затеял местничество с князем Владимиром Бахтеяровым-Ростовским.
В последние годы правления Ивана Грозного он был воеводой сначала
Орешка, потом Новгорода-Северского3. На воеводской службе князь
был и при царе Федоре Ивановиче. Во время Серпуховского похода
1
2
3

РК 1475–1605 гг. Т. IV. Ч. 1. Л. 1062 об., 1081 об.
Там же. Л. 1108; Ч. 2. Л. 1170 об.
Там же. Ч. 1. Л. 641, 653, 673 об., 732 об., 733, 745 об., 761.

72

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

царя Бориса Федоровича Ковров-Кривоборский был назначен приставом к татарскому царевичу Араслану, возглавлявшему большой полк.
Это было исключительно почетной должностью для князя Коврова1.
Совершенно очевидно, что среди суздальского дворянства князь
Федор был наиболее знатным и успешно служившим, но из-за преклонного возраста в списке он занял одно из последних мест среди тех,
кто владел 600 четвертями земли.
Более высокое место, чем у князя Коврова-Кривоборского, оказалось у Нехорошего Федора Бабкина. В списке помечено, что он был
головой у стрельцов, видимо, суздальских. С. Б. Веселовский обнаружил, что род Бабкиных вел свое начало от новгородских бояр. В XVI в.
один из его представителей по имени Афанасий служил в 1546–1560 гг.
дьяком в Москве2.
Также на более высоком месте чем князь Ковров был и Афанасий
Матвеевич Молвянинов. Веселовский обнаружил, что сразу несколько
представителей рода Молвяниновых были еще с XVI в. суздальскими
помещиками. Это Петр Павлович и Семен Петрович, очевидно, сын
Петра. Еще один сын Петра – Федор Петрович вместе с С. И. Коркодиновым возглавлял Пушкарский приказ в 1577 г. и участвовал в Ливонских походах3.
В суздальском списке помечено, что А. М. Молвянинов находился
в Астрахани, видимо, на воеводстве. В списке был и его родственник
С. Я. Молвянинов, но с пометой, что тот находился в плену4. Получается,
что в 1606/07 г. потомственных суздальских дворян в городе не было.
Предпоследним среди владельцев 600 четвертями идет Дмитрий
Смердов Плещеев. Столь низкое его положение в списке кажется
странным, поскольку род Плещеевых был достаточно знатным и разветвленным. Его родоначальником считается черниговский боярин
Федор Бяконт, перешедший на службу к московским князьям еще
в XIV в. В XV в. Плещеевы были видными боярами и Василия II Темного, и Ивана III. Правда, ветвь Смердовых пошла от Кирилла Ивановича, служившего в 1582 г. лишь в качестве дворянина5.
Известно, что сын Кирилла Федор, недовольный подобным положением, в 1608 г. перешел в Тушино на службу к Лжедмитрию II и стал
1
2
3
4
5

РК 1475–1605 гг. Т. IV. Ч. 1. Л. 1049, 1051.
Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 18.
Там же. С. 202.
Народное движение… С. 141.
Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 292.

Суздаль в истории России

73

у него воеводой. Там же оказались сразу несколько представителей
рода Плещеевых, которые даже получили чины бояр и окольничих.
Далее в списке перечислены дворяне, имевшие по 550 четвертей.
Это уже упомянутый М. Д. Ошанин, Казарин Семенович Редриков
и Федор Андреевич Скрябин. Относительно происхождения Редрикова и его службе точных данных нет. С. Б. Веселовский лишь обнаружил, что в районе Переславля были владения Редриковых – Редриковы
горы1. В суздальском списке помечено, что К. С. Редриков в 1606/07 г.
находился на Белоозере.
Последним в списке владельцев 550 четвертями значится
Ф. А. Скрябин, который также происходил из переславских землевладельцев. Данные о его службе не обнаружены.
Следующими в списке идут владельцы 500 четвертями земли. Это А. И. Евский, П. В. Молчанов, Д. Б. Кайсаров, И. Ф. Хвостов,
В. М. Молчанов и А. М. Молчанов. Удалось выяснить, что Алексей
Евский был сыном известного дьяка Истомы Евского, который начал
служить в Засечном приказе еще в 1577 г. Потом он был дьяком в Разрядном приказе и Дмитровском судном приказе2. О службе самого
Алексея данных нет.
Точное происхождение Д. Б. Кайсарова неизвестно. В источниках
есть данные лишь о службе его отца Бражника Кайсарова. В 1599 г. тот
занимался размежеванием земель Троице-Сергиева монастыря с местными крестьянами. Поскольку его записи оказались в книгах приказа
Галицкой четверти, то напрашивается предположение, что он служил
в нем дьяком или подьячим3. По стопам отца, вероятно, пошел и Дмитрий, поэтому получил за службу суздальское поместье.
Неизвестно и происхождение Ивана Федоровича Хвостова, поскольку его фамилия возникла из прозвища Хвост, которое в то время
было очень распространенным.
В конце списка значатся дворяне с размером земли в 450 четвертей.
Думается, все они были молодыми людьми. Это Рахманин Никитич
Сурвацкий, Я. Д. Ошанин, А. Л. Ошанин и И. Р. Рупосов. Об Ошаниных и Рупосове данные помещены выше. Относительно Сурвацких С. Б. Веселовскому удалось выяснить, что их фамилия произошла
от названия села Сурвоч около Владимира. Вероятнее всего, они были
Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 267.
Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. М.,
2009. С. 138, 187, 211–215, 248–250.
3 Народное движение… С. 92–93.
1
2

74

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

местными землевладельцами1. О службе самого Рахманина данных
нет, но в 1609 г. его родственник Андрей вместе с мордовцами пытался
напасть на Нижний Новгород. Вероятно, он был сторонником Лже­
дмитрия II2.
Таким образом, проанализировав суздальский список, можно сделать вывод о том, что из 24 дворян в Суздале в 1606/07 г. находились
только 19 человек. Из них точно известно, что князь Ковров был престарелым человеком. Напротив, Р. Н. Сурвацкий, Я.Д. и А. Л. Ошанины и И. Р. Рупосов – совсем молоды. Из оставшихся 15 человек 6 были
родственниками смутьянов, организовавших авантюру нового Лже­
дмитрия уже летом 1606 г., 2 – тех, кто примкнули к Тушинскому вору.
Все это свидетельствует о том, что у царя Василия Шуйского
в 1606/07 г. не было прочной опоры в Суздале. Данная ситуация и привела к тому, что в сентябре 1608 г. некий Меньшик Шилов достаточно
быстро уговорил местных дворян перейти на сторону Лжедмитрия II
и целовать ему крест. Более того, в течение всего периода существования Тушинского лагеря Суздаль был главной опорой самозванца
в восточном районе страны. Из этого города тушинцы совершали походы на Шую, Лух, Владимир, Кинешму3.
Даже когда соседний Владимир вновь целовал крест царю Василию
Шуйскому, и когда стало известно, что к Москве идет войско воеводы-освободителя М. В. Скопина-Шуйского, суздальцы продолжали
стоять за Тушинского вора. У его стен потерпели поражения войска
и боярина Ф. И. Шереметева, и князя боярина Б. М. Лыкова4.
После бегства Лжедмитрия II в Калугу родственники суздальцев
М. А. Молчанов и Л. Плещеев отъехали под Смоленск к польскому королю Сигизмунду III. Там они стали разрабатывать проект избрания
на московский престол польского королевича Владислава. Его, очевидно, поддержали и жители Суздаля. Поэтому после свержения царя
Василия Шуйского летом 1610 г. его супругу царицу Марию после пострижения отправили именно в суздальский Покровский монастырь
под надзор местных монахинь5.
Но в начале 1611 г. политические пристрастия суздальцев изменились. Они не захотели поддерживать пропольское правительство Се1
2
3
4
5

Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 306.
Народное движение… С. 291.
ПСРЛ. Т. 14 (1-я половина). С. 82–84.
Там же. С. 92, 94.
Там же. С. 103.

Суздаль в истории России

75

мибоярщины и примкнули к Первому ополчению. Городовой отряд
под руководством А. Просовецкого отправился к Николо-Угрешскому монастырю для соединения с другими патриотами1.
В составе Первого ополчения жители Суздаля участвовали в освобождении Белого города от поляков. Правда, после убийства казаками
П. П. Ляпунова городовые дворяне, видимо, вернулись на родину. Но
там они оказались под властью братьев Просовецких, занимавшихся
грабежами и притеснявших мирное население. Узнав о том, что в начале 1612 г. из Нижнего Новгорода вышло Второе ополчение, суздальцы отправили к его руководству своих делегатов. В Костроме те попросили Минина и Пожарского прислать в Суздаль своего воеводу.
Им стал четвероюродный брат Пожарского воевода Роман Петрович.
Князь Р. П. Пожарский прибыл в город с нижегородскими и балахонскими стрельцами, видимо, достаточно быстро и навел порядок2. С этого времени Суздаль стал опорой Второго ополчения. Это
позволило Д. М. Пожарскому перед решающей битвой с Ходкевичем
у Москвы посетить Спасо-Евфимиев монастырь и помолиться у могил
предков3.
Таким образом, за годы Смуты у суздальцев окончательно сформировалось патриотическое сознание. Они поняли, что забота только
о личном благополучии может привести их в тупик. Необходимо было
думать о судьбе всей страны и спасать ее от гибели. Это можно было
сделать только общими усилиями народных ополчений.

1
2
3

ПСРЛ. Т. 14 (1-я половина). С. 105.
Там же. С. 119.
Там же. С. 122, 123.

Е. М. Петровичева

Суздальский край
в период Смутного времени
В Год Российской истории мы отмечаем 400-летие освобождения Москвы и в очередной раз празднуем День народного единства.
Смысл этого нового праздника, который был выбран как символ объединения всех граждан страны, не сразу был понят многими нашими
соотечественниками, поскольку он связан с далекими событиями четырехвековой давности.
События начала XVII в. современники назвали Смутным временем,
понимая под ним «общее неповиновение», «раздор меж народом и властью». Известно, что происхождение этого явления трактовалось историками по-разному. Кто-то рассматривал Смуту как случайное явление
внутри государства, связанное с борьбой за власть. С. М. Соловьев выводил Смуту из падения народной нравственности и борьбы против прогрессивных государственных порядков со стороны старых дружинных
начал и казачества как антигосударственного явления1. Н. И. Костомаров главной причиной этих событий считал интриги папства, иезуитов
и польскую интервенцию. Советские историки рассматривали события
начала XVII столетия как классовую борьбу крестьян против феодалов2.
Большинство современных историков трактуют Смуту как «гражданскую войну», на которую наложилась иностранная интервенция3.
Среди важнейших причин Смуты историки отмечают не только
тяжелые психологические и экономические последствия опрични1 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. IV. Т. VIII. М., 1960.
С. 461.
2 Смирнов И. И. Восстание И. И. Болотникова 1606–1607 гг. М.; Л., 1951; Зимин А. А. Вопросы истории крестьянской войны в России в начале XVII в. //
Вопросы истории. 1958. № 3. С. 99; О некоторых спорных вопросах классовой
борьбы в Русском государстве XVII века // Вопросы истории. 1958. № 12; Корецкий В. И. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России. М., 1975.
3 Скрынников Р. Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII ст. Л., 1985. С. 324–326; Он же. Спорные проблемы восстания Болотникова // История СССР. 1989. № 5. С. 92–110; Станиславский А. Л. Гражданская
война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 242–248.

Суздаль в истории России

77

ны, закрепощение крестьян1, голод начала XVII в., но также и более
глубинные основания, в частности, – кризис системы дворянского
землевладения в стране, вынужденной вести длительные войны по
защите своих рубежей на востоке и юге и возвращению исконных земель на западе2. Все это привело к тому, что среди тех, кто выступил
против Московского престола, были не только представители народных масс – крестьяне, горожане или казаки, но также служилые люди.
А такая важнейшая предпосылка Смуты как династический кризис
привела к обострению борьбы за власть боярских группировок. Следовательно, раскол прошел по всей социальной вертикали русского
общества, и в этом смысле начало XVII в. справедливо может быть названо гражданской войной.
Некоторые историки относят начало Смуты ко времени Опричнины,
и Ф. Ф. Шахмагонов считает это справедливым3. Мы полагаем, что эти два
явления все-таки необходимо разделять, и поддерживаем в данном случае то историческое большинство, которое относит начало Смуты ко времени объявления Лжедмитрия I в 1604 г. Что касается периодизации, то,
на наш взгляд, здесь следует полностью согласиться с В. О. Ключевским,
который выделял три периода Смуты: во‑первых, политическую борьбу,
которая затем, в 1608–1610 гг. перерастает в социальную борьбу, а в 1611–
1612 гг. – в национально-освободительное движение4.
На Владимирской земле основные события развернулись на втором этапе Смуты, связанном с именем Лжедмитрия II в период царствования Василия Шуйского. Лжедмитрий II, объявившийся летом
1607 г. в Стародубе Северском, начал поход на Москву во главе больших польско-литовских отрядов. В начале лета 1608 г. Лжедмитрий II
подошел к Москве, но взять ее не смог. Он организовал блокаду столицы, основал резиденцию в селе Тушино5 и принялся захватывать замосковные города, в том числе и города Владимирского края.
Владимирцы, долго сопротивлявшиеся, признали власть Тушинского вора значительно позже других уездов, в конце октября (по стаКузьмин А. Г. История России с древнейших времен до 1618 г. М., 2003. Т. II. С.
278.
2 Кобрин В. Б. Смутное время – утраченные возможности // История Отечества:
люди, идеи, решения. М., 1991. Т. I. С. 169.
3 Шахмагонов Ф. Ф. Смутное время в Российском государстве в XVII в. М., 1994.
4 Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1908. Ч. 3. С. 57.
5 Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в Хронографы
русской редакции / Сост. А. Попов. М., 1869. С. 340.
1

78

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

рому стилю) 1608 г. Переходу на сторону самозванца способствовала
«измена» окольничего Ивана Годунова (родственника Бориса Годунова, пострадавшего от Василия Шуйского) и Михаила Вельяминова, которого Лжедмитрий II вскоре сделал во Владимире воеводою.
В то же время, как справедливо отмечает исследователь движения
Лжедмитрия II И. О. Тюменцев, не следует преувеличивать значение
дворянской и боярской «шатости» летом – в начале осени 1608 г. Основная масса дворян и детей боярских сохранила верность московскому царю, так как они «после зимы 1607–1608 гг. прекрасно знали, что
несет для них новая власть»1.
Владимирский уезд находился под властью тушинцев почти 5 месяцев, испытав на себе всю тяжесть политики Тушинского правительства. На Владимиpо-Суздальской земле сбор продовольствия и денег
был поручен польскому шляхтичу Александру Лисовскому, а он среди
воевод самозванца слыл едва ли не самым безжалостным. В города
и села Владимирского края не раз приезжали сборщики податей – то
из Тушино, то из лагеря польского гетмана Яна Петра Сапеги. Известно, что в начале февраля 1609 г. сам владимирский воевода М. Вельяминов по приказу Лжедмитрия II собрал с жителей Владимира и уезда 200 руб. «сошных и полавочных, и поповских денег» и отослал их
9 февраля в Тушино2.
Хозяйничанье поляков на Владимирской земле сопровождалось
грабежами и насилием. Немецкий наемник, активный участник событий Смуты Конрад Буссов писал позднее в «Московской хронике»:
«Они отнимали силою у бедняков, невзирая на то, что те присягнули
Дмитрию, все, что у них было, как если бы это были злейшие враги;
а ведь эти бедные люди много отдавали в лагерь на содержание вой­ска.
Из-за этого им приходилось все прятать и закапывать в землю от грабителей поляков, что слишком тяжко было постоянно терпеть этим
людям…»3.
Бесчинства поляков усугублялись действиями открытых разбойников и мародеров, которых тогда называли загонными людьми
(от польского слова набег)4. Это были отдельные отряды, грабившие
1 Тюменцев И. О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999. С. 531.
2 АИ. Т. II. № 151.
3 Буссов К. Московская хроника. М.; Л., 1961. С. 157.
4 Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI–
XVII вв. М., 1937. С. 290.

Суздаль в истории России

79

население; грабежи часто сопровождались истязаниями и убийствами. На Владимирской земле орудовала банда Наливайко, в составе которой были поляки, татары и казаки. Федор Наливайко появился во
Владимирском уезде в середине ноября 1608 г. Известно, что этой бандой было убито всего 93 человека, среди них – владимирские дворяне и дети боярские Иван Охлебаев, Юрий Акинфов, Петр Головачаев,
Леонид Чертов, Меньшик Кузьминский, Савва Прокофьев и Григорий
Никифоров1. М. Вельяминов пытался бороться с Наливайко. Сообщая
о том, что 16 ноября его банда «побила» на заставе отряд из владимирских дворян и детей боярских, владимирский воевода просил гетмана
Я. П. Сапегу прислать в помощь отряд поляков2. Я. П. Сапега отправил
во Владимир отряд во главе с панами Андреем Приклонским и Матвеем Окульским.
14 декабря 1608 г. объединенные силы владимирцев и поляков разгромили разбойников, схватили их предводителя Ф. Наливайко и взяли в плен еще 14 человек. Вскоре Наливайко был повешен3, однако
разбойники продолжали бесчинствовать на Владимирской земле. Все
это усиливало недовольство местного населения.
Убедившись, что Лжедмитрий II – ставленник польских интервентов, и испытав на себе тяжелые последствия их владычества, русский
народ поднялся на открытую борьбу против иноземных захватчиков.
Уже в ноябре 1608 г. сразу в нескольких пунктах Владимиро-Суздальского края вспыхнули восстания4. Данные летописи позволяют заключить, что народное сопротивление началось стихийно, малыми группами; главными его участниками стали крестьяне и посадские люди.
«Бог так устроил», – пишет Новый летописец, – «вложити в черные
люди единомыслие…»5.
Верные Лжедмитрию II войска обладали несомненным военным превосходством по сравнению с неопытными в военном отношении наспех
собранными земскими ополчениями. Поначалу земские отряды терпели
поражение за поражением, но они собирались вновь и вновь, чтобы наносить удары по польско-литовским интервентам. Постепенно освобоАИ. Т. II. № 161.
Там же.
3 Там же. № 116, 129, 130. См. также: Шепелев И. С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608–1610 гг. Пятигорск, 1957. С. 196; Тюменцев И. О. Указ. соч. С. 358.
4 АИ. Т. II. № 110.
5 Новый летописец. М., 1853. С. 100.
1
2

80

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

дительное движение охватывало все больше волостей Владимирского
уезда и в конце марта 1609 г. приблизилось к городу.
Как известно, с декабря 1608 г. одним из центров освободительной
борьбы во всем Окско-Клязьменском крае становится Нижний Новгород. Во главе нижегородской рати воевода Алябьев пришел в Муром и оттуда послал во Владимир часть своих войск во главе с царскими воеводами Яковом Прокудиным, Андреем Микулиным, Федором
Левашевым, князем Андреем Болховским1.
Правительственные войска подошли к Владимиру 27 марта 1609 г.
Заметив их приближение, владимирцы подняли восстание. Как свидетельствуют источники, к выступлению посадских людей присоединились и находившиеся в городе дети боярские2. Они схватили служившего Лжедмитрию воеводу Михаила Вельяминова и выдали его
повстанцам. Воеводу повели исповедоваться протопопу соборной
церкви; после исповеди протопоп публично назвал М. Вельяминова
врагом Русского государства. Его вывели на площадь и «всем миром»
забили камнями до смерти. Владимирцы взяли в плен многих сторонников самозванца3, затем отворили ворота города подошедшим отрядам и принесли присягу царю Василию Шуйскому.
После перехода на сторону московского царя города Владимира, еще ранее – 18 марта 1609 г. – Мурома, а затем – и многих дворян
Юрьева-Польского в ходе освободительного движения наступает явный перелом.
Во Владимире в это время стояла нижегородская рать, повстанцы
из Арзамаса во главе с Федором Левашевым, из Кинешмы – во главе с Беляком Нагавицыным и астраханские казаки под руководством
Богдана Износкова. Гарнизон Владимира пополнил и отряд из московских и астраханских стрельцов, присланный талантливым воеводой
В. Шуйского Федором Шереметевым. Владимирцы намеревались развить успех и склонить на сторону московского правительства город
Суздаль. Архиепископ Галактион, суздальские и луховские дворяне
планировали осуществить здесь переворот с приходом владимирцев.
В день Владимирского восстания часть дворян и детей боярских
(владимиpцев, муромцев и гоpоховлян), не желавших признавать
власть московского царя, бежали из Владимира в Суздаль. Они-то
и рассказали суздальскому воеводе о событиях во Владимире и о том,
1
2
3

АИ. Т. II. № 222, 223, 225; МИВГ. Вып. 4. № 569, 575.
МИВГ. Вып. 4. № 570.
Там же; Новый летописец… С. 103; Платонов С. Ф. Указ. соч. С. 306–313.

Суздаль в истории России

81

что там собрались значительные силы восставших и правительственных войск. Суздальский воевода Ф. Плещеев сразу же написал в Тушино, Я. П. Сапеге и юpьевскому воеводе Ф. Болотникову, прося прислать помощь. В отписке гетману Сапеге он сообщал: «А сидят казаки
и стрелцы в Володимере, астроханские и московские, которые были
под Астораханью, на Балчике с Федором Шереметевым, сидят их семьсот человек вогневого бою, а головы у них в Володимере Ондрюшка
Микулин, да Якушко Прокудин»1. Помощь вскоре подоспела: 29 марта
верный Лжедмитрию воевода Болотников отправил из Юрьева-Польского роту польского пана Сумы, а через день в Суздаль прибыл присланный гетманом Сапегой Александр Лисовский с тремя тысячами
казаков и полк Яна Стравинского, которые жестоко расправились
с заговорщиками.
2 апреля 1609 г. тушинские войска, к которым присоединились воевода Ф. К. Плещеев и А. Просовецкий с местными дворянами, отправились из Суздаля под Владимир. Они подошли к городу 3 апреля –
как раз в тот момент, когда владимирские, нижегородские и казанские
отряды открыли ворота и отправились в наступление на Суздаль.
Тушинцы напали столь неожиданно, что земцы не успели даже выстроиться в боевые порядки и были смяты. Многие погибли, другие
укрылись за стенами города2.
9 апреля гетман Сапега перебросил полк А. Лисовского в Яро­
славль, где произошло народное восстание3. После ухода Лисовского
Плещеев и Просовецкий совсем отчаялись вернуть Владимир на сторону Лжедмитрия. Они сообщали гетману, что у них в Суздале остались всего шесть рот поляков и 200 казаков во главе с Мартыном Собельским, что у них нет пушек и снарядов, с которыми они могли бы
пойти под Владимир, и просили «… наряду, пушек и зелья, и верхового наряду, чем бы город зажечи…»4.
Пока тушинцы раздумывали, как вернуть восставший город, владимирцы развернули активную деятельность по приведению на сторону московского правительства соседних городов и волостей. Об
этом писал и сам царь В. Шуйский в грамотах, адресованных жителям
Владимира. Красочно описывая (может быть, с некоторым преувеличением) успехи правительственных войск, царь просил владимирцев
1
2
3
4

АИ. Т. II. № 195.
МИВГ. Вып. 4. № 570.
АИ. Т. II. № 195.
Там же.

82

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

написать в Суздаль, Юрьев-Польский и другие города, агитируя население «отстать от вражьей прелести»1. Эта агитация и военные успехи
воевод В. Шуйского заметно влияли на настроение масс, находившихся под властью тушинцев, и способствовали подъему земского движения на более высокий уровень.
Однако Суздаль, как и Юрьев-Польский, еще довольно долго выступали оплотом тушинской власти во Владимирском крае. У владимирцев не хватало сил, чтобы занять эти города, хотя в течение апреля
и мая 1609 г. владимирцы успешно отражали атаки поляков.
Отряды земских ополчений из Владимира периодически совершали наступления на Суздаль, и Сапега вынужден был предпринимать
меры по укреплению суздальского гарнизона. 14 июня 1609 г. при очередной попытке захватить Суздаль владимирцы вновь потерпели поражение. На следующий день Ф. Плещеев, А. Просовецкий и ротмистр
Сума, преследуя противника, подошли к стенам Владимира и устроили засаду: Просовецкий и Сума укрылись неподалеку в лесу – «в роще,
в Кузячке у посаду», а по другую сторону от села Красного стал отряд
Ф. Плещеева. Владимирцы, выйдя из города, атаковали Плещеева, но
в это время сзади на них напали Сума и Просовецкий. На этот раз
тушинцам удалось разбить земцев и «втоптать» их в город. Часть владимирцев отступила к Клязьме, «и многие в реке потонули». В город
тушинцы войти не решились, ограничившись поджогом посада. От
этого пожара выгорела большая часть города, однако на требование
сдаться защитники Владимира ответили категорическим отказом2.
Владимирцы возлагали большие надежды на рать Ф. Шереметева,
под началом которого было пpимеpно 3500 человек3. С приходом этих
сил из-под Астрахани положение Владимира должно было значительно упрочиться. Однако Ф. Шереметев, также как ранее другой воевода
Шуйского, Алябьев, отправился из Нижнего Новгорода сначала в Муром. В. Шуйский требовал, чтобы Ф. Шереметев скорее шел из Мурома во Владимир, а потом к Троице-Сергиеву монастырю4, который уже
много месяцев находился в осаде. Шереметев же, который лучше представлял себе обстановку в Муромском уезде, не торопился. Из Мурома он отправился под Касимов и взял этот город, бывший прочной
АИ. Т. II. № 221, 224.
Там же. № 235.
3 Эти данные приводит Андрей Просовецкий, но он, вероятно, несколько преувеличивает численность войск Ф. И. Шереметева.
4 АИ. Т. II. № 226.
1
2

Суздаль в истории России

83

опорой Лжедмитрия в тылу повстанцев. В начале августа он одержал
крупную победу над войсками касимовского хана Уpаз-Магмета в 10
верстах от Мурома1 и лишь после этого отправился во Владимир.
Как сообщает Новый летописец, из Владимира в конце августа Шереметев ходил под Суздаль, но потерпел там поражение от А. Лисовского и вынужден был отступить2. Таким образом, даже после воссоединения сил своей основной рати с передовым отрядом во Владимире Ф. Шереметев не смог овладеть Суздалем. Этот город все еще оставался прочным опорным пунктом тушинской власти во Владимирском крае, и Я. П. Сапега придавал большое значение его укреплению.
У Ф. Шереметева не было достаточного перевеса сил для того, чтобы очистить Замосковный край от интервентов, и он вынужден был
сидеть во Владимире, ожидая прихода князя Михаила Васильевича
Скопина-Шуйского – самого талантливого полководца, не знавшего поражений. Остальные воеводы тоже, ослушавшись приказа царя
Василия Шуйского, не рискнули идти под Троице-Сергиев монастырь
и долгое время оставались во Владимире.
Опираясь на земское движение, воеводы В. Шуйского в октябре
1609 г. заняли Александровскую слободу. Последним, весной 1610 г.,
был освобожден Суздаль – после того, как его оставил отряд под командованием печально известного А. Лисовского. Закончился второй
этап Смуты.
В последующем земское движение поднялось на новую, более высокую ступень. Наши земляки участвовали и в Первом, и во Втором
ополчении, действовавшим под руководством нижегородского посадского старосты Кузьмы Минина и суздальского князя Дмитрия Пожарского.

1
2

Шепелев Л. Е. Указ. соч. С. 400.
Новый летописец… Глава 142; Шепелев Л. Е. Указ. соч. С. 483.

Список сокращений
	АЗР – Акты, относящиеся к истории Западной России,
собранные и изданные Археографическою Комиссиею. СПб., 1848. Т. IV.
	АИ – Акты исторические, собранные и изданные Археографическою Комиссиею. СПб., 1841. Т. II.
	АСЗ – Акты служилых землевладельцев. М., 1997. Т. I;
1998. Т. II; 2002. Т. III; 2008. Т. IV.
	АСЭИ – Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. М.,
1958. Т. II.
	АССЕМ – Акты русских монастырей. Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря. 1506–1608 гг. М., 1998.
ВГВ – Владимирские губернские ведомости.
ГАВО – Государственный архив Владимирской области.
ГАИО – Государственный архив Ивановской области.
ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации
(г. Москва).
ГВСМЗ – Государственный Владимиро-Суздальский
историко-­архи­тектурный и художественный
музей-заповедник.
	ДДГ – Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. М.; Л., 1950.
МИВГ – Материалы для истории Владимирской губернии /
Собр. А. В. Смирнов. Владимир, 1906. Вып. 4.
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей. М., 2000.
Т. 14; 1978. Т. 34.
	РГАДА – Российский государственный архив древних актов
(г. Москва).
	РК 1475–1605 гг. – Разрядная книга 1475–1605 гг. М., 1982. Т. II. Ч. 1,
2; 1994. Т. IV. Ч. 1; 2003. Т. IV. Ч. 2.
	СВМГ – Смутное время Московского государства. 1604–
1613 гг. М., 1915. Вып. 4; 1911. Вып. 5; 1911. Вып. 8.
	ТКДТ – Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х гг.
XVI в. М.; Л., 1950.

Сведения об авторах
Аверьянов Константин Александрович – д.и.н., ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН.
Антонов Владимир Александрович – старший научный сотрудник Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Барашев Михаил Анатольевич – кандидат искусствоведения, доцент кафедры теории и истории культуры факультета философских, исторических и
социальных наук Гуманитарного института Владимирского государственного университета.
Волченков Борис Алексеевич – старший научный сотрудник ГавриловоПосадского муниципального краеведческого музея.
Давыдов Матвей Ильич – к.и.н., доцент кафедры социально-гуманитарных дисциплин Владимирского филиала Российской академии народного
хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.
Ершов Андрей Леонидович – к.и.н., лингвоэксперт, главный специалист
ФБУ Владимирской судебной экспертизы Министерства юстиции РФ.
Леонтьев Ярослав Викторович – д.и.н., профессор кафедры политической истории Московского государственного университета.
Морозова Людмила Евгеньевна – д.и.н., ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН.
Петровичева Елена Михайловна – д.и.н., профессор, зав. кафедрой истории России исторического факультета Педагогического института Владимирского государственного университета.
Ромашов Сергей Алексеевич – к.и.н., старший научный сотрудник Института российской истории РАН.

Содержание
Приветственное слово Главы города Суздаля О.К. Гусевой  .  .  .  .  .  .  3
Приветственное слово Председателя Союза краеведов
Владимирской области д.и.н., профессора А.К. Тихонова  .  .  .  .  .  .  .  4
Аверьянов К. А. , Ромашов С. А. О подготовке атласа
по истории Смутного времени .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 5
Антонов В. А. Князья Шуйские в Смутное время: закат
древнего рода .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  11
Барашев М. А. Русские оборонительные сооружения
в период Смутного времени .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  25
Волченков Б.А. Пути сообщения Северо-Восточной Руси
в период Смуты  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 31
Давыдов М.И. Князья Шуйские и суздальское общество
накануне и во время Смуты (к вопросу о предпосылках
измены 1608–1610 гг.) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  35
Ершов А. Л. О закрытии храма в селе Туртино Суздальского
района в 1932–1934 гг. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  54
Леонтьев Я. В. События Смутного времени во
Владимирском Ополье (по дневникам Яна Сапеги) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  59
Морозова Л. Е. Суздальское дворянство в Смутное время:
поименный список .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  66
Петровичева Е. М. Суздальский край в период
Смутного времени .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  76
Список сокращений .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  84
Сведения об авторах  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 85

Суздаль
в истории России
Материалы
Всероссийских
научно-краеведческих чтений
(г. Суздаль, 2 ноября 2012 г.)

Компьютерная верстка А.Николаев
Подписано в печать 30.08.2013. Формат 60х84/16.
Объем 7,25 п.л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ № 1501
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2