ФГБОУ ВПО Владимирский государственный университет
им. А. Г. и Н. Г. Столетовых
Союз краеведов Владимирской области

СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2016 год

Владимир
«Транзит-ИКС»
2017

УДК 94(470.314-21Суздаль)"13/19"(060.55)
ББК 63.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431
С89

16+

Рецензенты:
П. В. Акульшин, д.и.н., профессор, Рязанский государственный
университет им. С. А. Есенина
Ю. А. Иванов, д.и.н, профессор, Ивановский государственный
университет (город Шуя)
Редакционная коллегия:

д.и.н. К. А. Аверьянов,
к.и.н. А. Л. Ершов (отв. редактор),
д.и.н., профессор А. К. Тихонов

C89  Суздальский сборник за 2016 год: Сборник научных статей / [редкол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во ООО «ТранзитИКС», 2017. – 212 с. : ил.
В настоящий сборник включены печатные варианты докладов участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории
России», проводившихся в Суздале 28 октября 2016 г. Публикуемые статьи охватывают широкий спектр проблем истории Суздаля и его округи с
древнейших времен до конца XX в.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов ВУЗов, краеведов.
УДК 94(470.314-21Суздаль)"13/19"(060.55)
ББК Кр.63.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431

ISBN 978-5-8311-1076-0


© Коллектив авторов, 2017
© Издательство «Транзит-ИКС», 2017

Т. О. Галкин

НОВЫЕ ДАННЫЕ В ИЗУЧЕНИИ
ПАМЯТНИКОВ РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА
ВО ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ
(по материалам Суздальского и Меленковского районов)

На территории Владимирской области археологические памятники
раннего железного века наиболее исследованы, благодаря совместной
экспедиции ИА РАН и ГИМ под руководством академика Н. А. Макарова на территории Суздальского района. В последнее время силами
разведывательного отряда Владимирского государственного университета памятники этой хронологической эпохи изучаются на территории Меленковского района Владимирской области. Результаты, полученные нами и экспедицией ИА РАН, заставили по-новому взглянуть
на этническую принадлежность ряда памятников, расположенных в
данных районах.
Традиционно считалось, что во Владимирской области представлены памятники городецкой и дьяковской археологических культур.
Однако реальная картина этнического взаимодействия раннего железного века оказалась сложнее.
В Меленковском районе известно несколько городищ, определенных исследователями 70–90-х гг. ХХ в. как принадлежащие городецкой культуре. В то же время ряд городищ Суздальского Ополья, на
которых находятся отложения раннего железного века, традиционно
связывался с дьяковской культурой. В 2014 г. нами была начата исследовательская программа, включающая обследование городищ в нижнем течении р. Оки в пределах Муромского и Меленковского районов.
Целью исследования стало уточнение хронологических рамок, этнической принадлежности памятников и сбор вещевых коллекций, более представительных по сравнению с теми, что были получены в ходе
предыдущих разведок. В качестве опорного памятника было выбрано
городище Воютино в Меленковском районе. Полученные результаты,
соотнесенные с данными Суздальской экспедиции, дали достаточно
интересные и несколько неожиданные результаты.
Городище Воютино расположено в Меленковским районе Владимирской области, у юго-восточной окраины с. Воютина, на левом,
высоком берегу Оки. Расстояние от современного русла реки – 612 м.
Городище находится на третьей надпойменной террасе, являющейся

4

Сборник научных статей

по сути древним берегом Оки, образованным в период Валдайского
оледенения. Внизу террасы лежит старица Оки. Судя по картам XIX в.,
160 лет назад река находилась ближе к селу. Существующий здесь затон
около 160 лет назад служил коренным руслом реки.
Впервые городище Воютино было обследовано действительным
членом Владимирского статс-комитета Н. Г. Добрынкиным, о чем он
писал на страницах неофициальной части «Владимирских губернских
ведомостей» от 6 апреля 1868 г.: «В 15 верстах от г. Меленок, при селе
Воютине, расположенном на возвышенной левой стороне (по течению) реки Оки, позади крестьянских усадьб, по направлению к реке
Оке, тянется до 150 сажен в длину продолговато остроугольный мыс
земли, известный у местных жителей под названием городок»1. Позднее городище близ села Воютина посещалось директором Муромского
музея И. П. Богатовым: в 1947 г. во время «археологической экскурсии»
со школьниками из города Мурома2. В 1970 г. городище осматривала
Н. В. Тухтина3. Владимирский археолог В. П. Глазов в 1976 г. во время
обследования вала городища, заложил 2 разведывательных шурфа, позволивших выяснить мощность культурных напластований, определить стратиграфию памятника и собрать керамический материал, который дал возможность отнести памятник к городецкой культуре4. В
1991 г. в ходе составления археологической карты Владимирской области городище было повторно обследовано А. Е. Леонтьевым: проведен
визуальный осмотр городища, проверено его состояние и произведен
сбор подъемного материала5.
Столь пристальный интерес исследователей вызван и достаточно
крупными размерами городища (площадка занимает по оси ЗВ – 34 м,
по СЮ – 26 м), и необычной системой укреплений: два рва и два вала,
опоясывающих площадку. Длина наружного вала – 20,5 м, внутрен1 Добрынкин Н. Г. Указания о некоторых местностях с народными о них представлениями в Меленковском уезде (археологическая заметка) // Владимирские губернские ведомости. Часть неофициальная. 1868, 6 апреля. С. 1.
2 Стоит отметить, что в статье 2016 г. мною ошибочно было указано, что И. П. Богатов является первооткрывателем городища, однако работа в Государственном
архиве Владимирской области с неофициальной частью газеты «Владимирские
губернские ведомости» помогла установить тот факт, что городище было известно
еще Н. Г. Добрынкину в 1868 г.
3 Тухтина Н. В. Отчет о работе Владимирской экспедиции ГИМ в 1970 году // Архив ИА РАН. Р‑1. № 4359.
4 Глазов В. П. Археологическое обследование Меленковского и Муромского районов в 1976 году // Архив ИА РАН. Р‑1. № 9673.
5 Леонтьев А. Е. Отчет о разведках во Владимирской области в 1991 году // Архив
ИА РАН. Р‑1. № 14624.

Суздальский сборник за 2016 год

5

него – 20 м. Ширина в основании наружного вала – 6 м, внутреннего – 6,5 м. Глубина рва между валами – 1,2 м. Далее ров переходит в
овраги. Ширина рва – 2,6 м.
В ходе полевых работ 2014–2015 гг. был собран керамический материал, представленный фрагментами керамики как с «рогожным» (32),
так и с «сетчатым» орнаментом (4). Помимо прочего, были найдены
ножевидная кремневая пластина и кремневый отщеп1. Среди малоинформативных фрагментов стенок выделяются те, что орнаментированы вдавлениями по тулову, а также 2 венчика с защепами.
В 2016 г. нами было произведено повторное обследование городища Воютино. Был вскрыт участок культурного слоя в виде шурфа размерами 2х2 м, непосредственно примыкавшего к шурфу В. П. Глазова
1976 г. Локализация шурфов В. П. Глазова оказалась возможной благодаря составлению полного топографического плана городища. В период этих работ мы обратили внимание, что две ямы подпрямоугольной
формы ориентированы по сторонам света. Их примерные размеры
также попадали под размеры рекогносцировочных шурфов. В шурфе
2016 г. было обнаружено 55 фрагментов керамики с текстильным, сетчатым и нитчатым орнаментом, а также несколько кремневых отщепов.
На материке, состоящем из рыжеватого суглинка с включениями линз
белого речного песка, на глубине 45–48 см от поверхности явственно
читались следы частокольных канавок, две линии ямок выстроились
в определенную линейную структуру. Именно к этой части шурфа тяготела большая часть керамических фрагментов. В остальной части
шурфа культурный слой, представленный сероватой гумусированной
супесью, практически не содержал находок.
Можно сделать предположение, что нами была зафиксирована
или частокольная ограда, разделявшая пространства между усадьбами, «длинными домами», известными нам на материалах Ростиславля
Рязанского2 и Дьякова городища3, или же сами следы каркасных стен
подобного дома4. В любом случае исследования будут продолжены с
Галкин Т. О. Отчет об археологической разведке на территории памятника «Городище Воютино-Погорельское» в с. Воютино Меленковского района Владимирской
области в 2014 году //Архив ИА РАН (без номера).
2 Коваль В. Ю., Тавлинцева Е. Ю. Исследования ИА РАН на Ростиславльском городище дьяковской культуры // http://archaeolog.ru/?id=2&id_nws=315&zid_nws=9
(дата обращения: 27.10.2016).
3 Кренке Н. А. Дьяково городище: культура населения бассейна Москвы-реки в
I тыс. до н.э. – I тыс. н.э. – М.: ИА РАН, 2011.
4 Сыроватко Н. А. Древние жилища Германии как аналогии жилищам дьяковской
культуры // Археология Подмосковья: материалы научного семинара / отв. ред.
А. В. Энговатова. М., 2011. Вып. 7. С. 83–88.
1

Сборник научных статей

6

целью выяснения полной картины домостроительной традиции жителей этого городища и его общей планировки.
74 керамических фрагмента было обнаружено в виде подъемного
материала и на дне протекающего рядом ручья. Полное просеивание
культурного слоя помогло собрать даже малоинформативные фрагменты керамики, размерами не более 1 х 0,5 см.
Распределение керамики по пластам выглядит следующим образом:
Таблица 1
Керамика
Пласт 1

Пласт 2

Подъемный
материал
Иное

«рогожная» «сетчатая»
Венчик
Стенка
Донце
Венчик
Стенка
Донце
Венчик
Стенка
Донце
Венчик
Стенка
Донце

1
21
3

1

25
2
48*
4

гладкостенная
2

1

5

15

1**

* – 4 стенки с прямоугольными вдавлениями, оставленными палочным штампом;
** – зачистка северного профиля шурфа.
Также из шурфа происходят 2 кремневых отщепа, которые, однако,
не являются орудиями, а всего лишь маркируют тот факт, что на городище производилась обработка кремня. В 2014 г. на северном склоне
городища была обнаружена кремневая ножевидная пластина и отщеп1.
Анализируя полученные материалы, следует отметить, что «рогожная» керамика преобладает над всеми остальными типами кераГалкин Т. О. К исследованию памятников городецкой культуры в нижнем течении
р. Ока (Владимирская область) // Актуальная археология – 3. Новые интерпретации археологических источников. Тезисы международной научной конференции
молодых ученых (Санкт-Петербург, 25–28 апреля 2016 г.) / Ред. В. А. Алекшин,
Е. С. Ткач, А. А. Бессуднов. СПб, 2016. С. 206. Рис. 1.

1

Суздальский сборник за 2016 год

7

мики. «Сетчатая» керамика представлена 6 экземплярами, гладкостенная – тремя. Причем попадание одного фрагмента гладкостенной
керамики в пласт 2 скорее можно объяснить некими внешними процессами (растаскивание корнями культурного слоя, деятельность норных
животных), нежели тем фактом, что на городище она появляется достаточно рано. Появление гладкостенной керамики на городище городецкой культуры все же скорее характерно для первых веков нашей эры, что
отвечает более позднему материалу, происходящему из пласта 1.
Еще в 2014 г. нами на основании анализа материалов отчетов о раскопках и разведках В. П. Глазова и А. Е. Леонтьева было сделано предположение об особом характере материальной культуры данного городища и высказана мысль о том, что дальнейшие полевые исследования
смогут подтвердить или опровергнуть гипотезу о «пограничном» характере данного городища, находящегося на пересечении двух археологических культур финно-угорского мира: дьяковской и городецкой1.
Новые данные, полученные, в том числе, и по материалам раскопок
других памятников, заставили нас внести некоторые коррективы в
данное предположение.
Городище Воютино, наряду с городищами Архангел, Окшовский
городок и Дмитриевы горы, остается одним из самых перспективных
для изучения этнических и социальных процессов, происходящих на
территории Нижнего Поочья в раннем железном веке.
Не менее интересная ситуация прослежена на материалах, полученных в последние десятилетия на памятниках Суздальского Ополья.
Новейшие полевые исследования, проведенные Н. А. Кренке на городище близ с. Василькова на реке Нерль в Суздальском Ополье, позволяют нам осторожно предположить существование особой, владимирской, группы городищ раннего железного века.
Городище у с. Васильково расположено в Суздальском районе Владимирской области на правом берегу реки Нерль. Впервые оно было
изучено А. С. Уваровым в 1851 г. В 2013–2014 гг. к исследованию городища обратился отряд Суздальской экспедиции под руководством
Н. А. Кренке. В числе интересных вещевых находок, сделанных в ходе
исследования, можно отметить такие, как синяя глазчатая бусина
скифского времени (V–III вв. до н.э.), глиняные пряслица в виде цилиндров, текстильная и рогожная керамика. Авторы работ отмечают
1 Галкин Т. О. Нижнее Поочье: контактная зона городецкой и дьяковской культур? (К постановке проблемы) // Материалы IX Международной археологической
конференции студентов и аспирантов «Проблемы археологии восточной Европы» (г. Ростов-на-Дону и Азов, 24–26 ноября 2014 г.) / Отв. ред. Е. В. Вдовченков.
Ростов-на-Дону, 2014. С. 202.

8

Сборник научных статей

нехарактерность текстильной керамики для дьяковской культуры, а
также полное отсутствие грузиков дьякова типа. Н. А. Кренке выдвигает предположение о том, что «нет оснований связывать горизонт
раннего железного века на городище Васильково с дьяковской культурой. Этот комплекс стоит между дьяковской и городецкой культурами, скорее, ближе к последней. Вероятно, в ходе дальнейших работ
можно будет выделить в особую культурную группу городища раннего
железного века Владимирской области с аналогичным керамическим и
вещевым комплексом»1.
Городище у д. Горицы (Суздальский район) было открыто В. П. Глазовым в 1969 г. и обследовалось А. Е. Леонтьевым в 1989 г. Последним
на площадке городища была заложена траншея, ориентированная по
линии ЗВ размерами 2х10 м. В траншее были обнаружены фрагменты
неорнаментированной лепной керамики и 1 обломок сосуда с сетчатой
поверхностью. Более интересный материал был получен при зачистке
обнажений культурного слоя: обнаружено большое количество обломков сосудов с сетчатой поверхностью. Таким образом, А. Е. Леонтьев
выделяет 2 периода существования памятника: раннедьяковский, для
которого характерна сетчатая керамика, и позднедьяковский с лепной
гладкостенной неорнаментированной керамикой2.
Материалы, относящие к раннему железному веку, также зафиксированы на известном памятнике Суздальского Ополья – городище Кидекша: 3 фрагмента сетчатой керамики3. Материалы с сетчатой керамикой
также зафиксированы на 12 неукрепленных поселениях в южной части
Суздальского Ополья4. В правобережье Нерли зафиксировано 14 памятников и местонахождений, содержащих сетчатую керамику, из них одно
городище – Малодавыдовское. Наибольшая концентрация находок сетчатой керамики отмечена в районе гнезда поселений около села Кибол5.
1 Кренке Н. А., Ершов И. Н. Городище Васильково на реке Нерль // Российская археология. 2016. № 1. С. 45.
2 Леонтьев А. Е. Отчет о работе Волго-Окской экспедиции в 1989 году. М., 1990 //
Архив ИА РАН. Р‑1. № 14624. Л. 22–24.
3 Макаров Н. А., Шполянский С. В., Долгих А. В., Алешинская А. С., Лебедева Е. Ю. Собор на пашне: культурный слой и пахотный горизонт под церковью Бориса и Глеба
в Кидекше // Российская археология. 2014. № 3. С. 58. Рис. 7.
4 Макаров Н. А., Федорина А. Н., Шполянский С. В. Земля и город: средневековые
селища в округе Владимира-на-Клязьме // Российская археология. 2013. № 4. С. 68.
Рис. 2.
5 Алешинская А. С.,
Кочанова М. Д., Макаров Н. А., Спиридонова Е. А., Карпухин А. А. Ландшафты Суздальского Ополья и влияние на них человека в средневековье (по данным археологических и палеоботанических исследований) // Сельская Русь в IX – XVI веках / сост. И. Н. Кузина. М., 2008. С. 131.

Суздальский сборник за 2016 год

Рис. 1. План городища Воютино

Масштаб 1:500. Диагонали проведены через 1 м.
• – точки взятия GPS координат; • – точки сбора подъемного материала
1–6 – зафиксированные нарушения культурного слоя, 7 – шурф № 1.

Рис. 2.

1–3 – фрагменты «рогожной»
керамики в культурном слое;
4 – пласт 1, вид с Ю;
5 – пласт 2, материк с
частокольными канавками,
вид с В;
6 – вид на рекультивированный
шурф.

9

10

Сборник научных статей

Рис. 3.
Подъёмный материал
1–4 – фрагменты
стенок с «рогожным
орнаментом»;
5 – фрагмент стенки с
переходом к горлышку
с «рогожным»
орнаментом;
6, 1 – фрагменты
венчиков сосудов
с «рогожным»
орнаментом;
8 – фрагмент
гладкостенного лепного
сосуда.

Рис. 4.
Керамика городища
Воютино из раскопок
2016 года
1, 4 – фрагменты
венчиков с «рогожным»
орнаментом.
2, 3, 5, 6 – фрагменты
донец с «рогожным»
орнаментом.
7–8 – фрагменты
стенок с «рогожным»
орнаментом.

Суздальский сборник за 2016 год

11

Стоит отметить, что ситуация с областями распространения дьяковской и городецкой культур на территории Владимирской области
не является столь прозрачной, как традиционно считалось ранее. Обращение к архивным материалам и новейшие полевые исследования
показывают, что между этими культурами, как минимум, существовала весьма обширная контактная зона.
Исследователи также отмечают, что выявление границ культур по
археологическому контексту – весьма сложная задача. Последователи
американской исторической школы этнологии К. Уисслер и А. Кребер
разработали и ввели понятие «культурный ареал» как четко определенную географическую территорию, выделяющуюся сходством значительного числа культурных черт. Внутри ареала Кребер выделяет
«культурный центр» – зону наибольшей концентрации культурных
черт – и «маргинальную область», где встречаются и смешиваются
черты соседних ареалов. По всей вероятности, Владимирская область
в раннем железном веке как раз и является такой «маргинальной областью», на территории которой пересеклись племена городецкой и
дьяковской, а возможно, и иных археологических культур1.
Резюмируя, можно отметить, что, по всей вероятности, найти
«классические» городища дьяковской и городецкой культур на территории Владимирской области маловероятно, и, по всей видимости, эта
территория действительно стала контактной, или, словами К. Уисслера
и А. Кребера, «маргинальной» областью финно-угорских культур раннего железного века. Выяснить характерные особенности материальной культуры данной группы памятников помогут дальнейшие полевые и архивные изыскания.

Успенский П. С., Чаукин С. Н. Ареал городищ дьякова типа // Краткие сообщения
Института археологии. М., 2016. Вып. 242. С. 71.

1

К. А. Аверьянов

ИЗ РАННЕЙ ИСТОРИИ СУЗДАЛЯ
Датой первого упоминания Суздаля традиционно считается 1024 г.,
когда он впервые встречается на страницах «Повести временных лет».
Под этим годом летописец сообщает о восстании волхвов в Суздальской земле: «В се же лето въсташа волъсви в Суждали, избиваху старую
чадь по дьяволю наущенью и бесованью, глаголющее, яко си держать
гобино. Бе мятежъ великъ и голодъ по всей той стране; идоша по Волзе вси люди в болгары, и привезоша жито, и тако ожиша. Слышав же
Ярославъ волхвы, приде Суздалю; изъимавъ волхвы, расточи, а другыя
показни, рекъ сице: «Богъ наводить по грехомъ на куюждо землю гладом, или моромъ, ли ведром, ли иною казнью, а человекъ не весть ничтоже». И възративъся Ярославъ, приде Новугороду»1.
Правда, относительно недавно было высказано мнение, что впервые Суздаль упоминается, по крайней мере, на четверть века раньше. 13 июля 2000 г. во время археологических раскопок в Новгороде
в слоях первой четверти XI в. обнаружили три навощенные дощечки
с сохранившимся на воске текстом. Они представляли собой деревянную книжицу, у которой четыре внутренние поверхности, покрытые
воском, служили страницами, а две внешние – обложками. Археологи
смогли прочитать текст, содержавшийся на восковых страничках. Оказалось, что в книжице были записаны 75-й и 76-й псалмы и три стиха
из 67-го псалма2. Чуть позже был проведен радиоуглеродный анализ,
показавший, что книжица относится ко времени около 1015 г., а с учетом погрешности измерений может быть датирована интервалом между 980 и 1050 гг.
Данная находка так бы и осталась фактом новгородской истории,
если не одно обстоятельство. Во время реставрации деревянной книжицы слой воска был аккуратно снят с ее страниц. На них не замедлили обнаружиться следы ранее написанных текстов, поскольку острие
металлического писала, использовавшегося для написания текста
на воске, вследствие нажима оставляло следы на мягкой древесине.
А. А. Зализняку удалось частично их прочесть. Эти записи исследователь назвал «скрытым текстом». Все они были по преимуществу богоПовесть временных лет. 2-е испр. и доп. изд. СПб., 1999. С. 65.
Зализняк А. А., Янин В. Л. Новгородский кодекс первой четверти XI в. – древнейшая книга Руси // Вопросы языкознания. 2001. № 5. С. 3–25.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

13

словского содержания. Эта кропотливая работа заняла довольно много
времени.
Следующий шаг был сделан в июне 2002 г., когда на деревянных
бортиках книжицы А. А. Зализняк сумел прочитать многократно записанную славянскими буквами дату 6507, т. е. 999 год. Чуть позже она же
была найдена и на странице книжицы в составе «скрытого текста»: «Въ
лето 6507-е азъ мнихъ исаакии поставленъ попомъ въ соужъдали въ
цръкъве святаго александра арменина». Таким образом, узнаем, что в
999 г. некий монах Исаакий был поставлен попом (т. е. стал иеромонахом) в Суздале, в церкви святого Александра. То, что летописи не знают древней церкви святого Александра в Суздале, не должно удивлять,
поскольку о храмах эпохи первоначального распространения христианства известно крайне мало. Возможно, его, как культового здания,
здесь вообще не было, а слово «церковь» могло обозначать просто церковную общину. Каким образом книжица, связанная с Суздалем, оказалась в Новгороде, остается неясным. Можно предположить какуюто связь Исаакия с восстанием суздальских волхвов, после подавления
которого Ярослав Мудрый возвратился в Новгород. Но данный вопрос
А. А. Зализняк оставил открытым1.
Это необычное открытие раскололо научный мир. Хотя ряд исследователей признал выводы ученого2, первой реакцией большинства
стало критическое отношение к ним. Подвергалась сомнению сама возможность прочтения «скрытых текстов», так как под слоем воска невероятно что-то найти понятное для идентификации. А тут получается, что есть целые пласты связных текстов, сохраненные невероятным
способом под воском, «когда подобного не может быть совсем»3.
Правда, согласиться с этим нельзя. Люди, заставшие еще «докомпьютерную» эпоху, прекрасно помнят время, когда главным инстру1 Зализняк А. А. Проблемы изучения Новгородского кодекса XI века, найденного в
2000 г. // Славянское языкознание. XIII Международный съезд славистов. Любляна, 2003 г. Доклады российской делегации. М., 2003. С. 190–212.
2 Рождественская Т. Деревянная новгородская псалтырь XI в. и памятники древнеболгарской эпиграфики X–XI вв. // Преславска книжовна школа. Т. 10. Шумен,
2008. С. 281; Столярова Л. В., Каштанов С. М. Книга в Древней Руси (XI–XVI вв.).
М., 2010. С. 37.
3 Станчев К. По поводу Новгородской Псалтыри на воске, найденной в 2000 году
// Russica Romana. Pisa, Roma, 2004. № 11. P. 190–196; Франклин С. Письменность,
общество и культура в Древней Руси (около 950–1300 гг.). СПб., 2010. С. 93; Михеев С. М. Надпись на каменном кресте из Воймериц на реке Мсте – памятник начальной истории древнерусской письменности // Вопросы эпиграфики. Вып. 6. М.,
2012. С. 27; Лущай Ю. В. Вопрос о дате основания города Суздаль // Вестник Удмуртского университета. Серия История и филология. 2016. Т. 26. Вып. 4. С. 149.

14

Сборник научных статей

ментом печати деловых бумаг и писем являлась пишущая машинка.
Чтобы напечатать несколько копий, использовалась копировальная бумага, с помощью которой удар клавиши пишущей машинки оставлял
соответствующий след на втором или третьем экземпляре письма. Вынув лист копировальной бумаги, при желании можно было прочитать
то, что было написано в самом письме. При этом, если постараться, это
было возможно сделать даже после трех-пяти кратного использования
копировальной бумаги.
Между тем, в летописях можно найти и более ранние даты, нежели 999 г. В частности, в Московском летописном своде конца XV в. под
990 г. помещено известие об основании города Владимира «в Суздальской земле»: «Иде Володимер в Суздалскую землю и постави градъ в
свое имя Володимер и спомъ осыпа, и церковь святую Богородицу соборную деревяну постави, и вси людие крести русския, и намесници по
всеи земли»1. Оно же читается в Воскресенской и Вологодской летописях2. Никоновская летопись относит это сообщение к 992 г. и добавляет
подробности: «бе же съ Володимеромъ два епископа Фотеа патриарха»3.
Правда, относиться к этим известиям следует чрезвычайно осторожно. Как показал Ю. В. Лущай, сюжет о крещении в конце X в. Суздальской земли начинает фиксироваться летописцами только с XV в.
При этом первоначально она называлась Славянской землей, затем
Смоленской, и только после этого – Суздальской. В таких ранних летописях, как Лаврентьевская, Ипатьевская, Первая Новгородская, данный рассказ отсутствует4. К тому же добавим, что упоминаемый Никоновской летописью патриарх Фотий жил не в X в., а столетием раньше.
В литературе о Суздале встречается еще более ранняя дата. Одним
из восточнославянских племен являлись вятичи. Судя по «Повести
временных лет», они были покорены еще Святославом, который «дань
на нихъ възложи»5. Но это был лишь временный успех. Вновь воевать с
вятичами пришлось сыну Святослава Владимиру. Под 981 г. летописец
записал: «Семъ же лете и вятичи победи и възложи на ня дань от плуга, якоже отець его ималъ». Но уже в следующем году вятичи восстали. Под 982 г. «Повесть временных лет» поместила краткое известие:
«В лето 6490. Заратишася вятичи, и иде на ня Володимеръ, и победи я
второе»6.
ПСРЛ. Т. XXV. С. 365.
ПСРЛ. Т. VII. С. 313; Т. XXXVII. Л., 1982. С. 161.
3 ПСРЛ. Т. IX. С. 64.
4 Лущай Ю. В. Указ. соч. С. 148.
5 Повесть временных лет. С. 31.
6 Там же. С. 38.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

Илл. 1. «Двойные города» Древней Руси

15

16

Сборник научных статей

Историк XVIII в. В. Н. Татищев, пересказывая это известие летописца, дополняет его важной подробностью: «6490 (982). Вятичи паки
не возхотели дань давать и ссылалися с печенегами, чтоб со оными совокупно Владимиру противитися; но печенеги, не смея Владимира, их
принять отреклися. Того ради Владимир второе на них шед и, победя
их, возложи дань сугубую. Оттуду иде в поле и, покорив землю польскую, град Суздаль утвердил»1.
Но и эта дата не является самой древней в истории Суздаля. Наиболее ранняя содержится не в древнерусских источниках, а в сочинении
«Деяния венгров», составленном на рубеже XII–XIII вв. анонимным автором, занимавшим должность нотария венгерского короля Белы III.
В нем рассказывается о переселении венгров из своей прародины в
заволжских степях в Паннонию во главе с вождем Альмошем. После
переправы через реку Этиль (в ней видят Волгу)«нигде не встретился им путь, который вел бы к городу или человеческому жилью. И не
питались они плодами трудов человеческих, как было у них обычно
принято, а утоляли голод мясом и рыбой, пока не вошли в землю Руси
(in Rusciam), которую называют Суздаль (Susudal). И юноши их почти
каждый день проводили на охоте. Поэтому с тех дней до настоящего
времени венгры – лучшие охотники среди других народов. Двигаясь
таким образом, вождь Альмош со всеми своими [спутниками] вступил
в землю Руси, называемую Суздаль». Венгерская хроника датирует этот
эпизод 884 г.2
Далее рассказывается, как венгры прошли мимо Киева. Сообщаются живописные подробности о войне венгров с русами и союзными им
половецкими вождями, осаде Киева, после чего русы снабдили венгров
всем необходимым, чтобы те достигли Паннонии, где наконец обрели
свою родину3. Рассказ о переселении венгров знаком и автору «Повести временных лет». Он помещает его под 898 г., но более скуп на подробности, сообщая лишь о самом факте прохода угров (венгров) мимо
Киева. Разумеется, здесь нет никакого упоминания Суздаля4.
Исследователи, анализировавшие данный рассказ, относились к
нему по-разному. В частности, М. В. Седова полагала, что «в топониме
Susudal этого источника можно видеть Суздальскую землю или даже
сам Суздаль». Она же отмечала факт, «что в названии р. Мжары (правого притока р. Каменки) звучит искаженное слово Маджары или вен1

Татищев В. Н. Собрание сочинений. Т. II. М., 1995. С. 57.

Цит. по: Шушарин В. П. Русско-венгерские отношения в IX в. // Международные
связи России до XVII в. М., 1961. С. 135–136.
3 Там же. С. 137–145.
4 Повесть временных лет. С. 15.
2

Суздальский сборник за 2016 год

17

герское племенное название Мадьяры»1. Другие, наоборот, обращали
внимание на значительное число фактов переноса реалий XII–XIII вв.
на события IX в. В частности, в IX в. вместо упомянутых в рассказе
половцев в причерноморских степях господствовали печенеги. Тем не
менее, как бы мы не относились к этому известию, формально оно позволяет внести Суздаль в число древнейших русских городов IX в.
Очевидно, что окончательный ответ о существовании Суздаля могут дать археологические данные. Впервые археологи появились в городе в 1851 г., когда под руководством графа А. С. Уварова были предприняты раскопки в древнейшей части Суздаля и близлежащих селах.
Но маловыразительные результаты этих работ заставили А. С. Уварова
и его помощников перенести центр своего внимания на раскопки курганов. Только за два полевых сезона 1851 и 1852 гг. ими были вскрыты
свыше 1,5 тыс. насыпей. Итогом стала опубликованная в 1851 г. книга
А. С. Уварова «Меряне и их быт по курганным раскопкам».
После работ А. С. Уварова археологическое изучение Суздаля и его
округи надолго прервалось, возобновившись только в 1920–30-х гг.
(работы А. Ф. Дубынина, Н. Н. Воронина, А. Д. Варганова, В. В. Седова и др.). Но они вплоть до начала 1970-х гг. в известной мере носили
эпизодический характер. Систематическое археологическое изучение
этого района началось в 1974 г. и связано с именем М. В. Седовой. Уже в
XXI в. они были продолжены Институтом археологии РАН.
В ходе этих исследований было установлено, что Суздаль возник в
X в. М. В. Седова предпочитала говорить о второй четверти или первой
половине X в. Но последующие исследователи несколько скорректировали ее выводы. Поскольку для раннего периода существования города
археологических находок крайне мало, дату возникновения поселения,
более конкретную, чем X в., определить крайне трудно2.
Означает ли это то, что в IX в., к которому относятся первые упоминания Суздаля в письменных источниках, города просто не существовало? Уже сама постановка этого вопроса выводит нас на давнюю
и до сих пор неразрешенную проблему соотношения письменных и археологических источников по ранней истории древнерусских городов.
Начальной точкой отсчета русской истории обычно считают известие «Повести временных лет», помещенное под 862 г. о приходе на
Русь легендарного князя Рюрика и его братьев Синеуса и Трувора, занявших соответственно княжеские столы в Новгороде, Белоозере и
Седова М. В. Суздаль и его округа в X–XV вв. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., 1992. С. 4.
2 Седова М. В. Суздаль в X–XV веках. М., 1997; Макаров Н. А. Суздальское Ополье //
Русь в IX – XI веках: археологическая панорама. М.; Вологда, 2012. С. 204.

1

18

Сборник научных статей

Изборске. Но когда археологи попытались найти следы пребывания
этих варягов в указанных городах, их ждало разочарование.
Попытки найти остатки княжеской резиденции Рюрика в Новгороде, предпринятые местными краеведами еще в конце XIX в., так и не
дали результатов. Несмотря на тщательные и систематические поиски,
начавшиеся еще в 1932 г., к настоящему времени в нем так и не было
обнаружено слоев IX в. Город начинает заселяться лишь с середины
X в., а по данным дендрохронологии, древнейшая из новгородских построек, исследованная археологами, датируется 953 г.1
Ту же картину видим и на примере Белоозера. В 1860 г. археологическая экспедиция Я. М. Лазаревского и Ю. Б. Иверсона установила,
что древнее Белоозеро располагалось на правом берегу реки Шексны,
в 2,5 км от ее истока из Белого озера, близ деревни Крохино. Городище было окружено тремя земляными насыпями, располагавшимися
на невысоком ровном берегу Шексны, занятом полями и лугом. Позднее, в XIV в. город был перенесен на новое место, в 15 км западнее, где
ныне располагается Белозерск. Раскопки Л. А. Голубевой, начавшиеся в
1949 г. и продолжавшиеся 12 лет, показали, что древнейшие слои здесь
относятся лишь к X в. Следов IX в. найдено так и не было. Вывод о том,
что Белоозеро возникает лишь около середины X в. был подтвержден
более поздними исследованиями С. Д. Захарова2.
Подобные примеры можно привести и для других древнерусских
городов, упоминаемых «Повестью временных лет» в IX–X вв., но не
фиксируемых в это время археологами: Ростова, Смоленска, Мурома.
Такого рода «неувязки» сведениями были замечены исследователями
относительно давно. Их пытались объяснить тем, что в древнейшей
части «Повести временных лет» отразились не реальные события середины IX в., а политическая ситуация начала XII в., когда создавался
данный памятник.
Изучая историю его создания, историки летописания выяснили,
что всего за пять лет после своего появления «Повесть временных лет»
была переработана трижды. Считается, что она была закончена около
1113 г. монахом Киево-Печерского монастыря Нестором. В это время
на киевском великом княжении сидел Святополк Изяславич и поэтому
в заключительных статьях своего труда Нестор дал в целом положительную оценку деятельности киевского князя. Но уже в 1116 г. только
Арциховский А. В. Археологическое изучение Новгорода // Материалы и исследования по археологии СССР. 1956. № 55. С. 15; Янин В. Л., Алешковский М. Х. Происхождение Новгорода (к постановке проблемы) // История СССР. 1971. № 2. С. 34.
2 Голубева Л. А. Весь и славяне на Белом озере. X–XIII вв. М., 1973; Захаров С. Д. Древнерусский город Белоозеро. М., 2004.

1

Суздальский сборник за 2016 год

19

что законченное произведение было заново переработано игуменом
Михайловского Выдубицкого монастыря Сильвестром, а еще через
два года, в 1118 г. последовала новая, уже третья по счету редакция летописного памятника. Подобная калейдоскопическая быстрота переработок летописи была вызвана, в первую очередь, внешними обстоятельствами. В 1113 г. Святополк скончался и на киевский стол «в обход принципов старшинства» взошел его давний противник Владимир
Мономах. Поскольку летопись считалась отражением официальных
взглядов на исторические события, новый киевский князь поручил
переработать ее Сильвестру, настоятелю семейной обители Владимира
Мономаха. Он частью опустил, а частью изменил последние погодные
статьи, написанные Нестором. При переделках Сильвестр значительное внимание уделил Владимиру Мономаху, преувеличив и приукрасив его роль в событиях рубежа XI–XII вв. Полагают, что киевский
князь все же остался недоволен переработкой Сильвестра и поручил
своему сыну Мстиславу следить за новым редактированием, законченным к 1118 г.
По мнению А. А. Шахматова, именно в ходе этой работы над летописью событиям, связанным с приходом на киевский стол Владимира
Мономаха, была придумана далекая хронологическая аналогия, которая должна была показать, что будто бы именно так создавалась русская государственность. Так в тексте «Повести временных лет» появилось Сказание о призвании варягов, представляющее собой позднюю
вставку, скомбинированную способом искусственного соединения
нескольких северорусских преданий, подвергнутых переработке летописцами начала XII в.1
Впрочем, далеко не все исследователи, и в первую очередь археологи,
согласились с подобной трактовкой. Причиной этого стали любопытные археологические находки. В 1867 г. при строительстве железной
дороги Москва – Варшава в 12 км от Смоленска близ деревни Гнездово
был открыт обширный курганный могильник. Позднейшие археологические раскопки, ведущиеся с 1874 г., показали наличие здесь древнего
городища, площадью около 16 га, окруженного несколькими тысячами
курганных насыпей. Точное число их неизвестно: в литературе встречаются цифры от 3 до 6 тыс. Судя по находкам, оно существовало уже
в IX в. Естественно, исследователи предположили, что столь крупный
населенный пункт обязательно должен был упоминаться в летописи.
Однако письменные источники о верховьях Днепра в IX–X вв. не знают
какого-либо другого большого поселения, кроме Смоленска.
Шахматов А. А. Сказание о призвании варягов. СПб., 1904; Он же. Разыскания о
древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908. С. 289–340.

1

20

Сборник научных статей

Такая же ситуация характерна и для Ростова. В 15 км к югу от него,
в излучине реки Сары, впадающей в озеро Неро, уже в 1820 г. Н. Бояркиным было открыто Сарское городище. В 1851–1854 гг. раскопки здесь
вели А. С. Уваров и П. С. Савельев. Впоследствии оно исследовалось в
1903 г. Н. К. Рерихом, в 1924–1925 и 1929–1930 гг. Д. Н. Эдингом, в 1972–
1973 и 1980 гг. А. Е. Леонтьевым.
Как и в Смоленске, так и в Ростове слоев IX в. обнаружено не было.
Зато они присутствовали в Гнездове и Сарском городище. Поэтому в
1899 г. известным археологом своего времени А. А. Спицыным была
выдвинута версия о «переносе» городов, что именно Гнездово являлось
местом нахождения древнего Смоленска, а Сарское городище – Ростова, упоминаемых летописью в IX–X вв. Позднее они были перенесены на современное место. Данная гипотеза вполне разумно объясняла
отсутствие археологических слоев IX в. на месте Смоленска и Ростова,
став одной из самых популярных на протяжении всего XX в., тем более,
что случаи переноса городов на новое место известны и в последующее
время и не являются столь редкими.
Данное убеждение еще более окрепло, когда археологи обратили
внимание на так называемое Рюриково городище, расположенное в
2 км от Новгорода, у истока реки Волхов из озера Ильмень. Первые археологические раскопки здесь были проведены в 1901 г. Последующие
исследования показали наличие трех культурных слоев, а с 1975 г. начались систематические раскопки. Выяснилось, что история Городища
начинается с крепости VIII–IX вв., имевшей деревянные стены с валом и рвом. При археологических исследованиях слоев IX–XI вв. было
обнаружено значительное количество находок военного снаряжения и
одежды скандинавов, множество свинцовых княжеских печатей, арабских, византийских и западноевропейских монет и т. п. Само поселение
занимало мысовую часть возвышенности, расположенную на низменном острове среди заливаемой поймы. Следует отметить чрезвычайно
выгодное расположение крепости, поскольку ее территорию со всех
сторон защищали водные рубежи, а с холма легко можно было контролировать проход судов из Волхова в Ильмень1. Данное предположение
подтверждается источниками, поскольку хорошо известно, что долгое
время это место являлось резиденцией средневековых новгородских
князей. Во второй половине X в. центр здешней жизни перемещается
по соседству – в собственно Новгород.
Была подмечена еще одна интересная деталь – в скандинавских источниках столица северной Руси всегда фигурирует под названием Хольмгард, происходящим от древнескандинавского слова
1

Носов Е. Н. Новгородское (Рюриково) городище. Л., 1990.

Суздальский сборник за 2016 год

21

hylmr – «остров». Применительно к современному Новгороду это
определение не подходит. Однако Рюриково городище, действительно,
представляет собой довольно значительный речной остров. Следует
указать и на данные топонимики: народное предание именно с этим
местом связывает имя первого русского князя. Вся эта совокупность
доводов позволяла утверждать, что именно Рюриково городище явилось тем местом, куда был приглашен на княжение варяжский конунг.
На долгие годы теория «переноса городов» и ее различные варианты стали едва ли не господствующими в отечественной археологии,
тем более, что она подтверждалась и другими примерами соседства
«пар» городов. Назовем их: Белоозеро и расположенное примерно в
25 км к югу от поселение Крутик; Муром и расположенное приблизительно в 12 км севернее Чаадаевское городище; Изборск и находящийся
в 30 км от него Псков; Ярославль и городище Тимерево, расположенное
на притоке Волги Которосли, отстоящие друг от друга на 15 км; Галич
Мерский, лежащий на Галичском озере, и городище Унорож близ одноименного села на правом берегу р. Вексы, вытекающей из Галичского
озера; Чернигов и Шестовицы; Донецкое городище, отождествляемое с
летописным древнерусским городом Донец, куда бежал из половецкого
плена герой «Слова о полку Игореве» новгород-северский князь Игорь
Святославич, и находившееся в 10 км от него Харьковское городище.
Имеется подобное соответствие и у Суздаля. Речь идет о Кидекше,
расположенной в 4 км от него. Ныне она известна тем, что здесь сохранилась церковь Бориса и Глеба XII в., один из пяти белокаменных
храмов, возведенных Юрием Долгоруким в Ростово-Суздальской земле. Типографская летопись, представляющая ростовское летописание
XV в., датирует ее постройку 1152 г. («Георгий князь… церковь постави
каменоу на Нерли, святых мученик Бориса и Глеба»)1.
Для нас особый интерес представляют археологические исследования Кидекши последнего времени, проведенные под руководством
Н. А. Макарова. Они показали, что в конце I тыс. н.э. здесь существовало поселение. Судя по отсутствию в культурном слое стеклянных бус и
металлических украшений, присутствие которых характерно для слоев
X в., оно возникло в IX в. Не позднее второй половины X в. поселение
было заброшено2. Именно в Кидекше обнаруживаются археологичеПСРЛ. Т. XXIV. С. 77.
Н. А., Шполянский С. В., Долгих А. В., Алешинская А. С., Лебедева Е. Ю. Собор на пашне: культурный слой и пахотный горизонт под церковью Бориса и Глеба
в Кидекше // Российская археология. 2014. № 3. С. 50–65; Макаров Н. А. Кидекша.
Собор на пашне. Пахотный горизонт под церковью Бориса и Глеба // Родина. 2014.
№ 9. С. 53–57.
1

2 Макаров

22

Сборник научных статей

ские слои IX в., отсутствующие в соседнем Суздале. Как только Кидекша была покинута во второй половине X в., культурные слои этого
времени начинают прослеживаться в Суздале.
В данном случае перед нами типичный пример «переноса» города.
Если это так, то можно полагать, что Суздаль письменных источников
IX–X вв. есть не что иное, как нынешняя Кидекша. Позднее город под
своим прежним названием во второй половине X в. был перенесен на
современное место.
Казалось бы, на этом выводе можно было бы закончить статью,
если бы не одно «но». Самым сложным в археологии являются не сами
археологические раскопки, а интерпретация полученных результатов.
Оригинальная и в чем-то даже остроумная теория «переноса городов»
не дает объяснений, почему именно во второй половине X в. в Древней
Руси случился процесс массового переноса городов.
Окончательную черту под ней подвели раскопки А. Е. Леонтьева на
Сарском городище вблизи Ростова. Оказалось, что сделанные здесь находки относятся к очень широкому временному интервалу: IX–XIV вв.
Исходя из теории «переноса городов», можно было ожидать, что жизнь
на Сарском городище должна была замереть во второй половине X в.
Но в действительности оказалось, что эти два соседних достаточно
крупных центра успешно функционировали одновременно на протяжении довольно длительного времени. А. Е. Леонтьев объяснил этот
парадокс тем, что Сарское городище являлось племенным центром
мери, тогда как Ростов являлся центром княжеской власти. Правда,
при этом оставалось совершенно непонятным, почему Ростов в указанное время в отличие от Сарского городища не имел укреплений, и
к тому же со стратегической точки зрения был основан в неудобной
местности, на низкой береговой террасе1.
Все это заставляет искать иные объяснения соседства подобных
«пар» городов. Историко-географический анализ позволяет подметить
любопытную закономерность: один из городов в подобной «паре» обязательно располагается на водной магистрали, тогда как второй может
находиться в стороне от нее. Это обстоятельство со всей очевидностью
показывает, что перед нами следы самой древней и наиболее архаичной формой управления территориями, которой являлась система полюдья. Судя по имеющимся источникам, она заключалась в более или
менее регулярном объезде князем вместе с дружиной подвластной ему
области. Для сбора дани и других доходов, а также отправления правоЛеонтьев А. Е. Археология мери (к предыстории Северо-Восточной Руси). Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М.,
1991. С. 40.
1

Суздальский сборник за 2016 год

23

судия князь объезжал подвластную территорию, останавливаясь в заранее определенных пунктах, получивших название станов (от значения слова «стан» в смысле – остановка).
При больших размерах малонаселенных княжеств подобные объезды были наиболее целесообразной формой управления, сбора дани,
прокормления дружины, суда и управы. Разумеется, при этом отнюдь
не исключалась вероятность различного рода злоупотреблений: избыточного требования припасов для собиравших доходы, излишнего
усердия при выколачивании недоимок или просто грабежа того, что
плохо лежит. Поэтому с уже достаточно раннего времени вводились
определенные барьеры на пути возможных злоупотреблений. Одним
из них являлось то, что места сбора дани отстояли на некотором расстоянии от мест проживания податных групп.
Применительно к IX–X вв. подобные объезды осуществлялись, как
правило, по рекам. Поэтому места княжеских остановок очень часто находились вне селений, в зависимости от удобств для окрестных жителей и дальнейшего следования княжеской дружины. Понятно, что когда
дружинники князя находились всего несколько дней в году на подобных
временных стоянках, современным археологам найти следы их кратковременного пребывания зачастую не представляется возможным.
Тем не менее, отдельные находки все же позволяют установить, кто
же плавал по тогдашним рекам. В 1955 г. Н. Н. Ворониным во время
раскопок на территории Ростовского кремля были найдены два парных
дубовых шпангоута, явно предназначавшихся для корпуса крупной ладьи. По времени они датируются рубежом X–XI вв., эпохой Ярослава
Мудрого. Согласно вариантам возможной реконструкции, ладья могла
достигать размеров 18 м и более, при ширине от 3,3 до 4,3 м при высоте
борта от 1,3 до 1,7 м1.
Для Руси IX–XI вв. подобные суда были не характерны. Упоминаемые Константином Багрянородным «моноксилы» славян представляли собой выдолбленные из древесных стволов однодеревки и, судя по
найденным экземплярам, достигали длины чуть более 8 м при ширине судна 0,6–0,7 м2. Поиски аналогов приводят нас к заключению, что
1 Леонтьев А. Е. Ладейные шпангоуты X в. из Ростова // История и культура Ростовской земли (материалы конференции 1993 г.). Ростов, 1994. С. 177–178; Он же. Детали
судов и лодок X–XIII вв. в археологической коллекции Ростова Великого // Археологический сборник. Памяти М. В. Фехнер. М., 1999. С. 159–166 (Труды ГИМ. Вып. 111).
2 Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1991. С. 45, 47; Журавлева Ю. Б., Чубур А. А. Средневековое судостроение Юго-Восточной Руси (бассейны Десны и Оки) по археологическим источникам // Вопросы подводной археологии. М., 2010. С. 28.

24

Сборник научных статей

перед нами остатки одного из кораблей викингов. Судить о них можно по обнаруженным в XIX–XX вв. в различных погребениях судам в
южной Норвегии и Дании. Их характерной особенностью были высокая грузоподъемность (до 8800 кг) и небольшая осадка (от 0,3 до 0,5 м),
благодаря которой корабли викингов не встречали затруднений в путешествиях по разветвленной речной сети европейского континента,
поскольку все реки шириной более 20 м, и глубиной свыше 1 м вполне
были пригодны для них1.
То, что по рекам северо-востока Древней Руси путешествовали не
просто варяги, а именно князья с целью сбора дани свидетельствуют
случайные обмолвки летописцев. Воскресенская летопись, созданная в
40-х гг. XVI в., сообщает о захоронении в Кидекше сына Юрия Долгорукого Бориса и добавляет интересную подробность. Оказывается, здешний храм был освящен во имя князей Бориса и Глеба, поскольку здесь
когда-то находилось их становище: «В лето 6667 [1159]. Преставися
князь Борисъ Юрьевичь, маия 12, и положенъ бысть въцеркви святую
мученику на Нерли в Кидекши, юже создалъ отець его Юрьи, идеже бе
становище святою мученику Бориса и Глеба»2. Созданная двумя десятилетиями позднее «Степенная книга» даже уточняет маршрут их движения: «И на реце на Нерли въ Кидекши близ града Сужьдаля постави
церковь камену же во имя святыхъ мученикъ Бориса и Глеба, идеже
бысть совокупное святыхъ мученикъ становище, егда въ Киевъ хожаху
Борисъ от Ростова, Глебъ же от Мурома»3.
Эти свидетельства позволяют прояснить некоторые подробности
из ранней истории Суздаля. Судя по всему, на месте нынешнего города
располагался племенной центр одной из групп мери, а в Кидекше делали остановку русские князья во время полюдья.
Но что же тогда следует подразумевать под словом «Суздаль»? Здесь
необходимо напомнить, что словом «стан» можно было обозначить не
только княжескую стоянку во время полюдья, но и территорию, с которой собиралась предназначенная для нее дань. Именно это видим на
примере относительно изученного Подмосковья, где были известны:
Горетов стан (по речке Горетовке), Пехорский стан (от речки Пехорки).
Учитывая данное обстоятельство, приходим к выводу (в развитие
идей М. В. Седовой), что под этим термином люди IX в. понимали не
сам город, которого, как такового, просто не существовало, а территорию податного округа вокруг здешнего княжеского стана, располагавшегося в современной Кидекше.
Фиркс И., фон. Суда викингов. Л., 1982.
ПСРЛ. Т. VII. С. 67.
3 Там же. Т. XXI. Ч. I. С. 192.

1

2

Л. Е. Морозова

СТАТУС СУЗДАЛЯ В ДОМОНГОЛЬСКОЕ ВРЕМЯ
И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА ПОЛОЖЕНИЕ ГОРОДА
В СОСТАВЕ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
В истории Суздаля одним из наиболее сложных для изучения вопросов является статус, который носил город в тот или иной период,
и почему он так резко изменился в нынешнее время. Ведь сейчас это
лишь город-музей, подчиненный крупному административному и
промышленному центру Владимиру.
Историки, изучавшие северо-восточные земли, пришли к выводу, что в домонгольский период главными городами в данном регионе
были: сначала Ростов как центр проживания племени меря, потом первенство перешло к Суздалю и, наконец, – к Владимиру1. После нашествия монголов Владимир на некоторое время даже стал общерусской
столицей, но потом его место заняла Москва.
Вопрос о причинах изменения статуса у этих расположенных достаточно близко городов в исследовательской литературе не ставился.
В настоящей работе попробуем хотя бы наметить пути для решения
этого сложного вопроса.
Прежде всего, необходимо отметить общеизвестный факт, что Суздаль является одним из древнейших городов Северо-Восточной Руси.
Но первым в летописях под 862 г. упомянут Ростов как центр проживания племени меря2.
Существовал ли в это время Суздаль – не известно. В договорах, заключенных русскими князьями с греками в X в., он не назван. Нет его
и в перечне городов, которые раздал своим сыновьям в 988 г. великий
князь Владимир Святославич.
В этом списке значится Ростов. В него великий князь Владимир
направил сына Ярослава, когда женился на византийской принцессе
Анне. Так появилось Ростовское княжество, но статус его правителя в
общерусском масштабе не известен3.
Можно предположить, что Суздаль уже существовал в это время,
на это указывают археологические раскопки, но был лишь рядовым населенным пунктом в северо-восточных землях. Первое упоминание о
Лимонов Ю. А. Владимиро-Суздальская Русь. Л., 1987. С. 19–25 и др.
Лаврентьевская летопись. Рязань, 2001. С. 19, 30.
3 Там же. С. 118.

1

2

26

Сборник научных статей

нем в летописи относится к 1024 г. Оно связано с восстанием волхвов в
этом городе, подавлять которое пришлось Ярославу Мудрому1.
Из летописного сообщения можно сделать вывод о том, что Суздаль в это время входил в состав Древнерусского государства, поскольку Ярослав Мудрый был великим князем Новгородским и Киевским.
Отдельное Ростовское княжество в это время уже не существовало. Но
после смерти Ярослава Мудрого в 1054 г. Северо-Восточная Русь была
выделена из общерусских земель и стала отчиной третьего Ярославича – Всеволода. Поскольку князю принадлежал еще и ПереяславльЮжный, то он предпочел жить в этом городе, находящемся близко от
столицы Киева и главных торговых путей в Византию2.
Только в конце 60-х гг. XI в. в Ростовских землях появился свой собственный правитель – старший сын Всеволода Ярославича – Владимир
Мономах. В это время ему было 15–16 лет и он был женат на английской принцессе Гиде Харальдовне3.
Энергичный Владимир Всеволодович, судя по всему, решил перенести столицу княжества из Ростова в Суздаль. На это указывает строительство именно в этом городе каменного пятиглавого Успенского
собора4. Такие храмы возводили в столицах отдельных, уже образовавшихся самостоятельных княжеств5.
Возможно, в это время в Суздале был основан и Васильевский монастырь, поскольку христианским именем Владимира Мономаха было Василий. По аналогии с Киевом здесь же был основан Печерский монастырь6.
Считается, что именно в это время вокруг города постепенно стали
распахиваться плодородные земли, дающие хорошие урожаи зерновых. На это указывает упорное желание новгородцев видеть на своем
престоле сына Владимира Мономаха – Мстислава. С его помощью они
могли закупать у суздальцев очень необходимое им продовольствие7.
Но настоящей житницей не только для своего региона, но и всего северо-запада Суздальское ополье, видимо, стало позднее, уже при
Юрии Долгоруком. В это время его сыновья стали регулярно приглашаться на княжение в Новгород, а Мстислав Юрьевич даже женился на
новгородской боярышне8.
Лаврентьевская летопись. Рязань, 2001. С. 144.
Ипатьевская летопись. Рязань, 2001. С. 113.
3 Морозова Л. Е. Великие и неизвестные женщины Древней Руси. М., 2008. С. 292.
4 Раппопорт П. А. Русская архитектура X–XIII вв. Л., 1982. С. 60–62.
5 Там же. С. 7, 8, 44, 45, 105–108, 109, 90.
6 Лаврентьевская летопись… С. 230.
7 Там же. С. 221.
8 Ипатьевская летопись… С. 321.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

27

Владимир Мономах активно осваивал свою отчину. При нем неподалеку от Суздаля на берегу Клязьмы был основан город Владимир,
на Плещеевом озере – Переславль-Залесский. Такое расположение городов вокруг Суздаля, как и название местных речек (Трубеж, Лыбедь,
Нерль – Мерль), напоминали окрестности Киева1. Можно предположить, что по замыслу князя Суздаль должен был стать вторым Киевом
для Северо-Восточной Руси.
Но Владимир Мономах правил в своей отчине недолго. В 1078 г.,
когда его отец стал великим князем Киевским, он получил в управление богатое и густонаселенное Черниговское княжество. В нем он пробыл до конца княжения отца в 1093 г. В это время между Черниговскими и Суздальскими землями, несомненно, были проложены речные и
сухопутные пути. Одним из пунктов на них, вероятно, стала Москва,
еще не упомянутая в источниках.
Из летописных известий можно сделать вывод о том, что в 90-е гг.
Ростово-Суздальскими землями управляли сыновья Владимира Мономаха – Мстислав и Изяслав. В 1095 г. новгородцы прибыли за Мстиславом в Ростов, а Изяслав, вступая в междоусобную борьбу за Муром с
Олегом Черниговским, просил прислать ему войска из Суздаля, Ростова и Белоозера2.
В ходе этого междоусобия Изяслав погиб, а Олег захватил Суздаль
и другие северо-восточные города. Но за брата отомстил прибывший
из Новгорода Мстислав. После победы он отправился в Суздаль, который, видимо, считался главным городом3.
После смерти Владимира Мономаха в 1125 г. северо-восточные
земли, судя по всему, перешли к его сыну от второго брака Юрию, прозванному Долгоруким. Но ему такое наследство не слишком понравилось, поэтому в 1135 г. он захотел обменять его на Переяславль-Южный. Великий князь Ярополк Владимирович сначала пошел ему навстречу, но потом отдал Переяславль другому брату – Андрею, а Юрию
вернул Ростово-Суздальские земли4.
Начавшееся на юге междоусобие и захват киевского великокняжеского престола черниговским князем Всеволодом Ольговичем, очевидно, убедили Юрия Долгорукого в том, что ему следует осваивать и
благоустраивать свои наследственные земли, а не стремиться к Киеву.
Поэтому с этого времени, по нашему мнению, начался расцвет Ростово-Суздальского княжества. Столицей его окончательно становится
Морозова Л. Е. Указ. соч. С. 292–298.
Ипатьевская летопись… С. 221, 228, 229.
3 Там же. С. 228.
4 Лаврентьевская летопись… С. 287.

1

2

28

Сборник научных статей

Суздаль. Около него в Кидекше отстраивается загородная княжеская
резиденция с белокаменным храмом в честь Бориса и Глеба1. Не забыл
Юрий и основанный отцом Владимир: в нем он построил небольшую
одноглавую церковь в честь своего святого покровителя Георгия2.
Поскольку с черниговскими князьями у Юрия Долгорукого наладились дружеские отношения, то речной путь по Клязьме, Яузе, Москве-реке, Оке и верховьям Дона продолжал развиваться. Это способствовало росту Владимира и вместе с ним Москвы и Коломны.
Хорошо известно, что Юрий Долгорукий основал сразу несколько
городов, которые позднее стали столицами удельных княжеств: ЮрьевПольской, Звенигород, Дмитров, Городец Мещерский (Касимов) и
Коснятин. Переславль-Залесский он перенес на новое место – в устье
Трубежа. В этом городе князь также построил белокаменный Георгиевский храм3. Аналогичный храм был построен и в Юрьеве-Польском. В
Лаврентьевской летописи сообщалось о его перестройке в 1230 г.4
Сразу несколько летописных записей свидетельствуют о том, что
в середине XII в. княжеская резиденция Юрия Долгорукого находилась в Суздале. В 1142 г. сын Юрия Владимировича отправил своего
племянника «к отцу в Суздаль»5. В 1143 г. именно в Суздаль приехал к
Юрию Владимировичу для переговоров его племянник князь Изяслав
Мстиславич. В 1146 г. скончавшегося князя Ивана Юрьевича отвезли к
отцу в Суздаль. В 1147 г. несколько князей собирались напасть на князя
Юрия, находившегося в Суздале6. В 1148 г. сын Юрия Глеб отправился
к Чернигову из Суздаля. В этом же году его брат Ростислав выехал с
дружиной из Суздаля на помощь Ольговичам. В следующем году он
вернулся к отцу в Суздаль. Во время междоусобицы 1151 г. князья приказали Юрию Владимировичу вернуться в свой Суздаль. Юрий пообещал это сделать7. В 1154 г. черниговский князь Святослав Ольгович
писал к князю Юрию в Суздаль. В 1155 г. жена Юрия приехала к нему в
Киев из Суздаля8.
Таким образом, совершенно очевидно, что при Юрии Долгоруком
столицей Северо-Восточной Руси был только Суздаль. Именно в этом
городе была княжеская резиденция, здесь жил сам князь с семьей и
ПСРЛ. Т. XXIV. С. 73.
Там же.
3 Лаврентьевская летопись… С. 330.
4 Там же. С. 433.
5 Ипатьевская летопись… С. 222.
6 Там же. С. 224, 240, 243.
7 Лаврентьевская летопись… С. 302, 303, 317, 319, 328.
8 Ипатьевская летопись… С. 320, 324.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

29

находился епископ. Ростов свои столичные функции окончательно потерял. В нем правил один из сыновей суздальского князя.
Точных сведений о том, почему это произошло, – нет. Но можно
предположить, что в Суздале было более подходящее место для строительства княжеской резиденции, в том числе и загородной. Суздальское боярство было не таким независимым и многочисленным, как в
ростовское, поэтому Юрий мог чувствовать себя в городе полновластным хозяином. Кроме того, рядом с городом располагались плодородные поля, дающие хорошие урожаи.
Перемены на северо-востоке, по мнению исследователей, начались
после того, как, вопреки воле Юрия Долгорукого, ставшего великим
князем Киевским, его сын Андрей в 1155 г. вернулся в Суздаль1.
В Лаврентьевской летописи писалось, что в 1157 г. по договору с
местным боярством князь сел в Ростове на престоле отца, а также и в
Суздале2. Значит, в это время ростовское боярство стало предпринимать меры по возвращению их городу столичных функций. Желавший
объединить все княжество в своих руках, Андрей Боголюбский пошел
им навстречу. Он сел сразу на два престола, хотя знал, что при отце на
ростовском престоле до 1141 г. княжил его старший брат Ростислав, к
этому времени скончавшийся3.
У Андрея Юрьевича на момент переезда в Суздаль уже были взрослые
сыновья, поэтому возможно, что один из них занял ростовский престол.
Сам же князь обосновался в Суздале. На это указывают многочисленные
летописные сообщения. В 1162 г. он изгнал из Суздаля неугодного ему
епископа Леона в Ростов. Его место занял другой иерарх. Известно, что в
1174 г. епископия продолжала находиться в Суздале. В 1168 г. именно из
Суздаля князь Андрей послал войска против киевского князя Мстислава
Изяславича. В 1169 г. задумавший мятеж князь Владимир Мстиславич
собирался поехать в Суздаль к своему двоюродному брату князю Андрею за помощью. Значит, именно там он находился в это время4. В летописной статье 1170 г. прямо писалось, что Андрей Боголюбский княжил
в Суздале. Его полки, разорившие Киев, назывались суздальскими. В
1174 г. он продолжал считаться суздальским князем. Аналогичным образом он был назван и в «Повести об его убиении», написанной в 1176 г.5.
Значит, Андрей Боголюбский продолжал официально считаться суздальским князем, хотя активно занимался каменным строительством во
Лимонов Ю. А. Указ. соч. С. 55–62.
Лаврентьевская летопись… С. 330.
3 Лаврентьевская летопись… С. 293.
4 Ипатьевская летопись. С. 356, 394, 367.
5 Там же. С. 371, 373, 389, 394.

1

2

30

Сборник научных статей

Владимире. Здесь он построил каменный Успенский собор, обнес город
стенами с каменными Золотыми воротами, обновил церковь святого
Спаса, заложенную еще Владимиром Мономахом, а в Боголюбове основал загородную рецензию с прекрасной церковью Покрова на Нерли1.
Следует, правда, отметить, что владимирский Успенский собор был
одноглавым, а в Суздале и Ростове аналогичные храмы были пятиглавыми. Это свидетельствовало о старшинстве данных городов в сравнении с Владимиром2.
Признавая обе столицы Северо-Восточной Руси, Ростов и Суздаль,
равноправными, Андрей Боголюбский не захотел делиться землями со
своими многочисленными родственниками. Мачеху, братьев от второго брака отца и племянников он даже выгнал из своих владений. В итоге им пришлось переехать в Византию3.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что при Андрее Боголюбском обе столицы Северо-Восточной Руси, Ростов и Суздаль, стали
считаться равноправными. Это было сделано для того, чтобы боярство
обоих городов признало законными притязания князя на все отцовы
владения. Но «заигрывание» Андрея Юрьевича с местным боярством,
видимо, вызвало возмущение представителей его собственного двора,
поэтому они организовали заговор и в 1174 г. убили его4.
В период борьбы за великокняжеский престол в Северо-Восточной
Руси между Ростиславичами, сыновьями старшего сына Юрия Долгорукого Ростислава, умершего при жизни отца, и Юрьевичами, младшими
сыновьями великого князя, – Михаилом и Всеволодом, бояре всех трех
крупных северо-восточных городов, Ростова, Суздаля и Владимира,
приняли в ней самое активное участие. Они попытались договориться с
одним из князей и провозгласить свои города столицами отдельных княжеств. Существовал план по разделения Северо-Восточных земель на
три части. Ростовцы и суздальцы делали ставку на Ростиславичей, владимирцы – на Юрьевичей. Победили, как известно, последние. Они изгнали Ростиславичей и вновь объединили все Северо-Восточные земли5.
Из летописных известий можно сделать вывод о том, что Суздаль официально остался столицей и при Михаиле Юрьевиче, правившем только
год, и при Всеволоде Юрьевиче. На это указывают сообщения, датированные 1180, 1183, 1186, 1192 и 1193 гг. в Ипатьевской летописи. Из них
становится известно, что именно в Суздаль князья приезжали по разным
Раппопорт П. А. Указ. соч. С.58–62.
ПСРЛ. Т. IX. С. 230.
3 Ипатьевская летопись… С. 357.
4 Лаврентьевская летопись… С. 348–352.
5 Там же. С. 356–359.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

31

делам к великому князю Всеволоду. Сюда же прибыли сваты к его дочери
Верхуславе и потом приезжал погостить зять Ростислав Рюрикович.
Но при Всеволоде Юрьевиче продолжал отстраиваться и Владимир. После пожара 1185 г. был перестроен Успенский собор. Он стал
просторным и пятиглавым, как в столицах других княжеств1. Значит, в
это время Всеволод уже замыслил сделать Владимир главным городом
своего княжества.
Но утрата Суздалем столичных функций произошла не сразу, а постепенно. Во Владимир княжеская семья переехала только тогда, когда в этом городе появились новые постройки: в 1192 г. по инициативе
Всеволода был основан мужской Рождественский монастырь, в 1194 г.
был возведен детинец с княжеским теремом и Дмитриевским собором2.
Но не был оставлен без внимания и Успенский собор Суздаля. В том
же 1194 г. по приказу Всеволода Юрьевича он был отреставрирован. За
два года до этого были заново построены стены суздальского кремля3.
Получалось, что старая столица и отстраиваемая новая сосуществовали вместе при Всеволоде Большое Гнездо. Важно отметить, что
Суздаль настолько долго считался столицей Северо-Восточной Руси,
что в русской письменности закрепилось название «Суздальская
земля»4. Название же «Владимирская земля» так и не появилось.
Суздаль окончательно потерял столичные функции только при
сыновьях Всеволода Большое Гнездо. Произошло это из-за того, что
по завещанию великого князя его владения были разделены на уделы между младшими княжичами и выделена центральная часть для
старшего княжича, официального наследника. Сам Всеволод определил, что главным городом должен стать Владимир. В нем полагалось
править старшему сыну Константину. Но тот, став с 1207 г. ростовским
князем, захотел провозгласить столицей именно свой город.
Всеволод возмутился непокорностью старшего княжича и, как известно, отдал Владимир следующему по возрасту сыну – Юрию. Ему
же, видимо, подчинялись Суздаль и Городец на Волге. Константин
по отцову завещанию оставался в Ростове на правах удельного князя.
Уделы в Переславле, Юрьеве и Стародубе получали младшие сыновья.
Это новшество, как известно, привело к ожесточенной борьбе за первенство между двумя старшими Всеволодовичами – Константином и
Юрием5. Победил в 1217 г. в битве на Липице Константин. Он начал
Лаврентьевская летопись… С. 372.
Там же. С. 388, 390.
3 Там же. С. 388, 390, 391.
4 Там же. С. 451, 469, 470, 472, 490, 491, 496.
5 Там же. С. 416–418.

1

2

32

Сборник научных статей

править во Владимире с титулом великого князя. Юрий получил Суздаль, ставший столицей уже удельного княжества1.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что в домонгольское
время столичные функции в Северо-Восточной Руси трижды переходили к разным городам. Сначала главным городом считался Ростов,
центральный город племени меря; потом по воле Владимира Мономаха
столицей стал Суздаль, находившийся в центре плодородных земель;
при Юрии Долгоруком столичные функции окончательно закрепились
за Суздалем. Но Андрей Боголюбский попытался разделить их между
Ростовом и Суздалем. При этом сам предпочитал проводить время в
загородной резиденции Боголюбово около Владимира.
Междоусобица, вспыхнувшая после смерти Андрея Боголюбского,
чуть было не привела к разделению Северо-Восточных земель на три
части с тремя разными столицами. Только победа Всеволода Большое
Гнездо помешала этому. Князь вновь собрал все земли воедино и первые два десятилетия своего правления считал столицей Суздаль. Затем
постепенно он начал отстраивать новую столицу – Владимир. Этот город находился на более удобных речных путях в центральные районы
Древней Руси, чем Суздаль. Именно это обстоятельство, на наш взгляд,
стало основной причиной переноса столицы.
В итоге получается, что именно князья были главными инициаторами провозглашения того или иного города столицей Северо-Восточных земель. При выборе города они руководствовались только собственными интересами как верховных правителей.
После ордынского нашествия Батый формально провозгласил столицей Северо-Восточной Руси Владимир, хотя никаких административных органов в городе не было. Великие князья даже не жили в этом
городе. Получив от ханских послов ярлык на великое княжение, они
продолжали оставаться в своих наследственных владениях.
Не являлся Владимир в это время и религиозным центром. Совсем
недолго пробыл в нем киевский митрополит, бежавший на север от
степняков в 1299 г. Уже в 1328 г. очередной митрополит Петр переехал
в Москву.
Суздаль после ордынского нашествия превратился в столицу удельного, достаточно обширного и богатого княжества, имевшего собственную
епископию, а потом и архиепископию, как и Ростов. Его князья успешно
соперничали с московскими правителями в борьбе за первенство2.
Там же. С. 480.
Морозова Л. Е. Статус суздальских князей в XIV в. // Суздальский сборник за
2015 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. Владимир, 2016. С. 7–15.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

33

Только в конце XV в. с помощью интенсивной и целенаправленной
объединительной политики московские государи ликвидировали самостоятельное Суздальское княжество и включили его в состав Русского централизованного государства.
Однако различные источники свидетельствуют о том, что прошлое
величие Суздаля оказывало влияние на его городской статус в течение
двух последующих веков. Например, из разрядных книг известно, что
при походе царя Ивана Васильевича на Казань в 1549 г. при формировании полков первым среди городов был обозначен Суздаль. Здесь
должен был стоять Большой полк. За ним следовали Шуя, Муром, Кострома, Ростов, Ярославль, Юрьев, Переславль1.
Во время похода в Поволжье в 1554 г. Большой полк формировался
во Владимире, Передовой – в Муроме, а Сторожевой – в Суздале. По
своему статусу этот полк занимал в войске третье место2. Значит, Суздаль продолжал оставаться стратегически значимым городом.
В период Смуты Суздаль занял особую позицию по сравнению с
соседними городами Владимиром, Ярославлем и Муромом. Его дворяне поддержали Лжедмитрия II и верно ему служили до самой гибели самозванца в 1610 г. Затем вместе с воеводой А. Просовецким они
примкнули к Первому ополчению3.
В первой половине XVII в. Суздаль по количеству выборных дворян, являвшихся городовой элитой, в три раза превосходил Владимир.
В нем было 33 дворянина с размером поместий от 850 четв. до 300 четв.
Во Владимире было лишь 13 человек. По данному показателю Суздаль
был сравним только с Коломной (31 человек), Каширой (31 человек),
Козельском (32 человека), Рязанью (36 человек) и Тулой (57 человек).
Данные города являлись важными крепостями, которые должны были
защищать центр страны от нападения крымских татар. Во всех остальных городах выборных дворян было существенно меньше4. Значит,
Суздаль в это время продолжал оставаться крупным городом.
О состоянии Суздаля во второй половине XVII в. свидетельствует
Опись городов, составленная в 1678 г. в Разрядном приказе по указанию
царя Федора Алексеевича. Из нее следует, что в общей иерархии описанных городов Суздаль занимал второе место после Владимира. Его воеводой был стольник П. С. Ларионов. Среди придворных чинов стольники
занимали среднее место. Они были ниже бояр и окольничих, но выше
Разрядные книги 1475–1605. М., 1978. Т. I. Ч. 3. Л. 242.
Там же. Л. 299.
3 Морозова Л. Е. Суздальское дворянство в Смутное время // Суздальский сборник
за 2013 год. Владимир, 2014.
4 Боярская книга 1627 г. М., 1986.
1

2

34

Сборник научных статей

жильцов и стряпчих и назначались воеводами в достаточно крупные и
стратегически важные города. Среди них были: Владимир, Муром, Ростов, Вологда, Белоозеро, Можайск, Вязьма, Тула, Переславле-Рязанский,
Путивль, Воронеж, Торопец и др. Воеводы в данном чине были в 15 городах из 140 городов, вошедших в опись. Выше по чину воеводы были
только в Ярославле – окольничий – и Новгороде и Пскове – бояре1.
Эти данные свидетельствуют о том, что Суздаль в то время считался достаточно крупным административным центром и важным военно-оборонительным объектом.
Из Описи известно, что город окружала новая деревянная крепость из прочных дубовых бревен, стоящая на земляном валу. В ней
было 12 башен, 2 из них проезжих. В городе был сделан новый мост
через реку Каменку. В крепости находились следующие постройки: на
подклете приказная изба, колодец, кирпичный погреб для боеприпасов, а также 10 разнокалиберных пушек, множество ядер, 23 ручных
пищали, 18 мушкетов, много пороху, свинца, фитилей и прочего. Всего
в городе было 1245 годных к военной службе людей. Среди них были
губной староста, 11 подьячих, 4 приказных человека, 59 детей боярских, 16 дворовых, 4 недельщика, 33 бобыля, охрана архиепископа, слуги Спасо-Евфимиева монастыря, 865 посадских людей и т. д.2
По количеству годных к службе людей Суздаль был почти равен
Владимиру (1288 человек), и при этом он был почти в два раза больше
таких городов, как Переславль-Рязанский, Вязьма, Кашин, Углич и др.
Таким образом, источники свидетельствуют о том, что за век до
монгольского нашествия Суздаль являлся столицей Северо-Восточной Руси. Потом он стал столицей крупного удельного Суздальского
княжества, чьи правители соперничали с московскими князьями в
борьбе за первенство. В конце ХV в. Суздаль вошел в состав Русского
государства и продолжал оставаться большим и важным городом. На
исходе XVII в. Суздаль по прежнему был крупным административным
и военно-оборонительным населенным пунктом. Из 140 описанных
разрядными дьяками в 1678 г. городов он входил в двадцатку наиболее
крупных. Следует отметить, что в это время во многих древнерусских
городах, например, Юрьеве-Польском, Шуе, Лухе, Галиче, Дмитрове,
Пошехонье и др. оборонительные укрепления либо отсутствовали,
либо находились в полуразрушенном состоянии.
Положение города изменилось в худшую сторону с началом Петровских и особенно Екатерининских реформ. Но эта тема уже выходит за рамки данного исследования.
1
2

Воскресенская летопись. Рязань, 1998. Т. III. С. 399–518.
Там же. С. 401, 402.

М. И. Давыдов

УПРАВЛЕНИЕ СУЗДАЛЬСКИМ ПОКРОВСКИМ
ДЕВИЧЬИМ МОНАСТЫРЕМ В ПЕРИОД
МЕЖДУИГУМЕНСТВА 1597–1599 гг.
Конец XVI столетия для Суздальского Покровского девичьего
монастыря ознаменовался исключительно длительным – более двух
лет – периодом междуигуменства. Принимая во внимание особый
статус обители – как места пребывания целого ряда представительниц
правящей династии и ведущих аристократических фамилий, – данный факт несомненно следует рассматривать как нечто чрезвычайное. Более того, исходя из собственного многолетнего опыта изучения
документов покровского архива, мы можем уверенно заявить, что со
времени приобретения источниками по истории данной духовной
корпорации массового характера и окончательного устранения в
них «лакун» за отдельные диапазоны лет (это произошло на рубеже
70–80-х гг. XVI в.) оная никогда более не оставалась без настоятельницы на столь долгий срок.
По меньшей мере с 29 февраля 1596 г. во главе Покровской обители стояла игуменья Евникия1. В датированной 12 марта 1597 г. указной
грамоте царя Федора Ивановича владимирскому городовому приказчику Надобному Загарину она по-прежнему показана действующей
настоятельницей2, однако в составленных тогда же (в марте 1597 г.,
правда, без указания дня) Василием Яковлевичем Волынским и подьячим Вторым Ильиным описях монастырского церковного имущества и казны3, никаких известий о Евникии нет. Подобное умолчание
было бы невозможно в случае, если бы та продолжала занимать свой
пост. Следовательно, начало междуигуменства необходимо приурочивать ко второй половине марта 1597 г. Хронологические рамки окончания интересующего нас периода определяются более широко – где-то
Архив П. М. Строева. Пг., 1915. Т. I (Русская историческая библиотека, издаваемая Императорскою Археографическою комиссиею. Т. XXXII). Стб. 717, 718. № 373.
2 Антонов А. В., Маштафаров А. В. Об архиве Суздальского Покровского девичьего монастыря XV – начала XVII века // Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10.
С. 314. № 296.
3 Опись Покровского женского монастыря в г. Суздале 7105/1597 года // Георгиевский В.[Т.] Памятники старинного русского искусства Суздальского музея. М.,
1927. Приложение 1. С. 1–57 (по отдельной пагинации); ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 349.
Л. 64–79 об.
1

36

Сборник научных статей

апрелем – июнем 1599 г.: в конце марта 1599 г. духовная корпорация
еще только готовила ходатайство об избрании новой игуменьи1, а
3 июля того же года эту должность уже занимала следующая по счету
настоятельница Ольга (Угримова)2.
Для полноценного рассмотрения вынесенного в заголовок работы
вопроса приоритетное значение имеют показания публикуемой нами
ниже указной грамоты царя Бориса Федоровича 1599 г. Несмотря на то
что источник был составлен уже при новом монастырском руководстве,
содержащиеся в нем сведения проливают свет на события, непосредственно предшествовавшие междуигуменству. Как видно из документа, Василий Волынский и подьячий Второй Ильин, описывавшие имущество обители в марте 1597 г., были направлены туда «для сыску про
игумен(ь)ю Евнике[ю]», результатом чего стала высылка «ис Покровсково
д(е)в(и)чья м(о)н(а)ст(ы)ря слуг дватцати ч(е)л(о)в(е)к». Еще более показательна другая фраза грамоты: «[ста]рицы после игумен(ь)и Анис(ь)и3,
без начала живучи, самовол[но] поослабели и поизволновалис(ь)». И
хотя можно только гадать, какие конкретно формы приняло вскользь
отмеченное в последнем приведенном отрывке «волнование» (то есть
неповиновение насельниц властям духовной корпорации4), здесь вполне
явственно читается стремление составителя источника к фактической
делегитимации задним числом всего периода пребывания игуменьи Евникии в должности – ввиду либо его неспособности настоятельницы
поддержать собственный авторитет среди сестер и слуг, либо (чего тоже
нельзя исключать) прямого потворства их самоуправному поведению.
В этой связи считаем нужным особо подчеркнуть, что к числу
предпринятых правительством мер по борьбе с «безначалием» в стенах
обители – помимо произошедшей в марте 1597 г. и совершенно оправданной в сложившихся обстоятельствах отставки нерадивой игуменьи
Евникии, – несомненно относилось и введение на какой-то срок процедуры внешнего управления этим церковным учреждением. Косвенный намек на подобный поворот событий содержат два разбираемых
ниже документа из монастырского архива.
Антонов А. В., Маштафаров А. В. Указ. соч. С. 317. № 326.
См. публикуемый в приложении к нашей работе документ.
3 Анисия, руководившая Покровским монастырем по меньшей мере с января
1594 г. (Маштафаров А. В. Явочные челобитные 1568–1612 годов из архива Суздальского Покровского девичьего монастыря // Русский дипломатарий. М., 2003.
Вып. 9. С. 316. № 51), являлась непосредственной предшественницей Евникии на
посту игуменьи названной обители.
4 Подробнее о семантике и случаях употребления слов «волнование», «волноватися» см.: Словарь русского языка XI–XVII вв. М., 1975. Вып. 2 (В – Волога). С. 316.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

37

Первый из них – грамотка князя Дмитрия Ивановича Шуйского,
где тот сообщал о посылке покровским соборным старицам водосвятной чаши и 100 рублей на помин души своей матери. Акт не датирован; по мнению А. В. Антонова и А. В. Маштафарова, он был написан
приблизительно в 1597–1599 гг.1 Существенно сузить хронологические
рамки создания источника позволяет помещенная непосредственно на
чаше вкладная запись, в начальной части которой обозначен год совершения дачи – «лета 7105»2, то есть 1596/97 г. Обратим внимание, что в
грамотке не указан конкретный получатель (она адресовалась «г(о)с(у)д(а)р(ы)ням моим соборным старицам всему собору»3); соответственно, она составлялась уже во время междуигуменства – то есть никак не
ранее середины марта и не позже августа (последнего месяца в средневековом русском календаре) 1597 г.
Второй документ – черновая челобитная уже самих инокинь царю
Федору Ивановичу на власти Спасо-Евфимиева монастыря с обвинениями в подтоплении покровской мельницы в селе Абакумлеве Суздальского уезда. А. В. Антонов и А. В. Маштафаров датировали источник [очевидно, на основании следующей его фразы – «деялос(ь),
г(о)-с(у)д(а)рь, н(ы)нешняг(о) сто пятог(о) году»4] максимально широко – 1596/97 г.5, при этом почему-то не принимая в расчет присутствующее в тексте акта уточнение о том, что «стояло, г(о)с(у)д(а)рь,
н(а)ше мелничишко потоплена от Бориша дни да по Соломанидина
крещен(ь)я»6, или говоря иначе, со 2 мая по 1 августа7. Стало быть, исследуемый памятник появился на свет где-то в августе 1597 г. Как и в
грамотке князя Дмитрия Шуйского в челобитной «персональные данные» насельниц обители не раскрываются: «бьют ч(е)лом и плачются
нищие твои, г(о)с(у)д(а)р(е)вы, б(о)гомолицы из Суздаля Покровского
д(е)в(и)ча м(о)н(а)ст(ы)ря старицы соборные и рядовые. Жалоба нам,
Антонов А. В., Маштафаров А. В. Указ. соч. С. 316. № 310.
См. приводимый Н. Н. Ушаковым текст вкладной записи: Спутник по древнему
Владимиру и городам Владимирской губернии / Сост. Н. Н. Ушаков. Владимир,
1913. С. 216.
3 Эта фраза в грамотке дословно воспроизведена дважды – в основном тексте и
в строке адреса на обороте документа (ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 127, 127 об.).
4 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 104.
5 Антонов А. В., Маштафаров А. В. Указ. соч. С. 313. № 290.
6 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 104 об.
7 Принимая во внимание наличие в церковном и народном календарях сразу двух
Борисовых дней – 2 мая и 24 июля, – предпочтение нами именно первой даты
обусловлено тем обстоятельством, что в источнике «Соломанидина» исправлено
из «Ил(ь)ин» (память пророка Илии празднуется 20 июля).
1

2

38

Сборник научных статей

г(о)с(у)д(а)рь, на Сп(а)ског(о) Еуфимьева м(о)н(а)ст(ы)ря на архимарита Левкея з брат(ь)ею …»1 и т. д.
Отмеченные стилистические нюансы обоих документов не только
вступают в противоречие с принятыми в XVI в. нормами деловой переписки, но и выглядят крайне необычно на фоне других, хотя и чуть более
поздних (осень 1597 – весна 1599 гг.) покровских актов времени междуигуменства, поскольку в последних столь обезличенная форма обозначения членов переходной монастырской администрации не зафиксирована ни разу. Вывод тут может быть лишь один: в первые месяцы после
прекращения полномочий настоятельницы Евникии (то есть вплоть до
конца лета 1597 г.) высшие должности в системе управления духовной
корпорацией вовсе оставались вакантными, и как следствие, текущие
насущные вопросы инокиням приходилось решать «всем собором».
Кто же тогда, если не сами монахини, осуществлял в рассматриваемый период вынужденного безвластия верховное руководство делами
церковного учреждения? Полагаем, эта функция была возложена на
правительственных эмиссаров Василия Волынского и Второго Ильина,
которые, как уже говорилось выше, в марте 1597 г. ревизовали там имущество и казну и вели розыск по делу о «безначалии». Попутно они же
составляли «книги переписные и окладные монастырьской вотчине»2,
и принимая во внимание значительную величину и территориальную
разобщенность покровских владений, становится понятно, что их
полноценный учет несомненно должен был занять продолжительное
время3.
В еще большей степени в пользу мнения о наделении присланных
из Москвы следователей чрезвычайными полномочиями по управлению обителью свидетельствует сохранившаяся в ее архиве «роспис(ь)
старицыным Александриным животом Василчиковы», подробно перечисляющая, «что тех животов по сыску взято и отдано» законным
представителям названной инокини в связи с переводом последней в
Нижегородский Зачатьевский монастырь4. Парадоксально, но факт;
само существо дела по идее требовало непосредственного участия в
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 104.
Опись Покровского женского монастыря в г. Суздале, 1651 г. / Сообщ. В. Т. Георгиевский // Труды Владимирской ученой архивной комиссии. Владимир, 1903. Кн. 5.
[Отд. II]. Материалы. С. 124.
3 Особо отметим ответственный подход Василия Волынского и Второго Ильина к
выполнению этого поручения, проявившийся в обнаружении ими неотраженной в
более ранних материалах значительной «прибыли» в обжитой части монастырских
владений (подробнее см.: ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 85. Л. 1).
4 ГАВО. Ф. 575. Оп. 2. № 22.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

39

оформлении акта приема-передачи имущества кого-то из пользовавшихся авторитетом покровских сестер1, однако ни одна из них в этом
весьма объемном (7 листов) источнике вообще не упоминается. Зато
на сставах оборотной стороны документа присутствует скрепа Второго Ильина. Данное обстоятельство не только прямо отвечает на вопрос
о том, по чьей именно инициативе происходило составление росписи,
но и – для нас это главное, – позволяет четко судить о величине объема
властных прерогатив направленных в обитель столичных чиновников,
которым, как выясняется, при проведении «сыска» отнюдь не обязательно было не то чтобы согласовывать, а хотя бы просто уведомлять о
своих действиях тамошнюю администрацию.
Василий Волынский и Второй Ильин покинули Суздаль не позднее конца осени 1597 г. (в материалах покровского архива отложилась
информация об их пребывании в Москве уже где-то в ноябре – начале
декабря означенного года2). Соответственно, с этого времени управление монастырем перешло непосредственно в руки его насельниц. Во
главе них вплоть до самого конца периода междуигуменства постоянно
упоминается соборная старица «княгиня Евдокея»3, причем нередко с
указанием отчества – Семеновна4. Ее фамилия – Коврова – устанавливается при обращении к другим актам обители – храмозданной грамоте патриарха Иова на строительство и освящение Никольской церкви
в сельце Шипове Юрьевского уезда (26 ноября 1598 г.)5 и платежной
Примером такого рода может служить привлечение в марте 1597 г. все теми же
Василием Волынским и Вторым Ильиным сразу пятерых монахинь к работе по составлению описи церковного имущества обители (Опись Покровского женского
монастыря в г. Суздале 7105/1597 года… С. 1).
2 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 85. Л. 1, 2. А. В. Антонов и А. В. Маштафаров датируют этот
документ всем периодом междуигументва, то есть 1597–1599 гг. (Антонов А. В.,
Маштафаров А. В. Указ. соч. С. 315. № 307). Однако если обратить внимание на отдельные места источника (например, на содержащееся там упоминание Бориса Годунова без приложения к оному царского титула, а также на просьбу покровских
слуг к соборным старицам о присылке в Москву отписей за 1595/96 и 1596/97 гг.
для их сверки с результатами описания вотчин обители, проведенного в 1597 г. Василием Волынским и Вторым Ильиным), то хронологические рамки его создания
можно смело сузить до момента, предшествовавшего очередному сроку платежа
монастырем государственных податей в приказ Большого прихода, а конкретнее – временем незадолго до 19 декабря 1597 г., поскольку именно в указанный
день духовная корпорация внесла налоги (ямские и кормовые деньги) за 1597/98 г.
(Там же. С. 314. № 298–300).
3 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 120; № 52. Л. 7; № 101. Л. 37; № 127. Л. 4; № 136. Л. 21.
4 Там же. № 17. Л. 60; № 85. Л. 1; № 239. Л. 2; № 243. Л. 54; № 289. Л. 21.
5 Там же. № 265. Л. 3.
1

40

Сборник научных статей

отписи с оброчных угодий в Суздальском уезде (18 января 1599 г.)1. В
подавляющем большинстве дошедших до нас известий Евдокия Коврова фигурирует лишь в качестве адресата отписок монастырских сестер
и слуг, однако в ряде случаев она предстает в качестве лица, несомненно наделенного самыми широкими административными полномочиями – вроде распоряжения финансами духовной корпорации2, приема
жалоб от жителей Суздаля3 и даже осуществления судопроизводства4.
На этом собственно рассмотрение вопроса, вынесенного в заголовок
настоящей работы, можно было бы считать исчерпанным, если бы не сообщение монастырской приходной памяти 1597/98 г., где упомянуты «соборные старицы княини Фетин(ь)я да княини Евъдокея»5. Наблюдаемая в
источнике последовательность имен заставляет сделать вывод о подведомственности церковного учреждения тогда сразу двум соборным старицам,
пусть даже подобный «дуумвират» установился не ранее августа и продолжался не долее октября – ноября 1597 г. (в дальнейшем, с ноября – начала
декабря того же года, Евдокия подвизалась уже без «напарницы»6).
«Княини Фетин(ь)я», как в свое время совершенно правильно
определили А. В. Антонов и А. В. Маштафаров, отождествляется с
княгиней-инокиней Фотинией Пожарской, уже имевшей опыт руководства обителью в 1593 г., в одно из предшествующих междуигуменств7. Окончательно идентифицировать интересующую нас персону
позволяет следующая информация, приводимая А. Х. Востоковым со
ссылкой на синодик и церковную опись Спасо-Евфимиева монастыря:
«княгини Мария Коврова да Фотиния Пожарская дали село Лучкино
да село Дмитриевское, да сельцо Андреевское с деревнями»8. В спасском архиве действительно отложились оформленные ими в 1571/72 г.
крепости на эти владения, причем там Фотиния показана еще под мирским именем как Федосья, а обе вкладчицы названы дочерьми князя
Семена Михайловича Мезецкого9. Вообще, близкое родство Марии
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 103.
Там же; см. также: Антонов А. В., Маштафаров А. В. Указ. соч. С. 317. № 325.
3 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 101. Л. 37.
4 Там же. № 243. Л. 54; см. также: Антонов А. В., Маштафаров А. В. Указ. соч. С. 317.
№ 321.
5 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 1.
6 См. самое раннее известие о единоличной деятельности Евдокии: ГАВО. Ф. 575.
Оп. 1. № 85. Л. 1, 2 (обоснование датировки этого акта приведено нами выше).
7 Антонов А. В., Маштафаров А. В. Указ. соч. С. 315. № 303; ср.: Там же. С. 308. № 246.
8 Описание русских и словенских рукописей Румянцовского музеума /
Сост. А.[Х.] Востоков. СПб., 1842. С. 585. № CCCLXXXVII. Л. 56.
9 Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608 гг. / Сост. С. Н. Ки1

2

Суздальский сборник за 2016 год

41

Ковровой и Федосьи Пожарской не являлось секретом даже для дореволюционных специалистов1; тем не менее, мы считаем нужным обратить внимание читателя на неоднократный характер совместного
упоминания сестер в источниках2 и, в особенности, на факт их проживания в покровских стенах уже где-то в начале правления царя Федора
Ивановича3. Суммируя сказанное выше, а равно принимая в расчет отсутствие каких-либо сведений о пребывании в обители во второй половине XVI в. иных представительниц княжеской фамилии Ковровых,
полагаем не только допустимым, но и вполне очевидным соотнесение
Марии Ковровой с действовавшей на исходе столетия княгиней-инокиней Евдокией. Попутно, конечно, нельзя не отметить подлинную
уникальность феномена «семейного подряда» Марии-Евдокии и Федосьи-Фотинии в деле управления оставшимися «без начала» покровскими старицами. Напоследок добавим, что исчезновение имени второй
из них из документов периода междуигуменства скорее всего необходимо трактовать в качестве косвенного указания на ее кончину осенью
1597 г., тогда как первая продолжала оставаться членом монастырского
собора по крайней мере до 1635 г.4
Текст акта печатается в соответствии с правилами, оговоренными
нами в одной из предшествующих публикаций5.
стерев, Л. А. Тимошина. М., 1998. С. 322, 323. № 165 (данная Марии Ковровой на
сельцо Андреевское); С. 325, 326. № 167 (данная Марии Ковровой и Федосьи Пожарской на сельцо Лучкино); С. 328–331. № 169, 170 (две данные Федосьи и Петра
Тимофеевича Пожарских на сельцо Дмитриевское). Все три владения располагались на территории Стародуба Ряполовского.
1 См., например: Лихачев Н. П. Заметки по родословию некоторых княжеских фамилий // Известия Русского генеалогического общества. СПб., 1900. Вып. 1. Отд. I.
С. 79, 80; Савелов Л. М. Князья Пожарские. М., 1906. С. 19, 20.
2 Помимо приведенной выше ссылки на вклад ими в 1571/72 г. сельца Лучкина в
Спасо-Евфимиев монастырь см. также: Лихачев Н. П. Указ. соч. С. 80. Прим. 1.
3 ГАВО. Ф. 575. Оп. 2. № 17. Любопытно, что в источнике княгиня Коврова названа
мирским именем [«Мар(ь)я»], тогда как княгиня Пожарская иноческим («Фетинья»).
4 Там же. Оп. 1. № 92. Л. 3. Таким образом, Евдокию можно смело признать самой
настоящей долгожительницей, поскольку в 1553/54 г. она уже находилась замужем
за князем Василием Ивановичем Ковровым [подробнее см.: Давыдов М. И. Место
родственных и корпоративных связей в повседневной жизни феодалов Московии
(анализ частного случая отчуждения светской вотчины в середине XVI века) //
Управление экономической и социальной сферой: история и современность. Сборник научных статей. М., 2001. С. 146, 149, 154, 155].
5 Давыдов М. И. Любопытное известие середины XVI столетия о борьбе государства с нарушителями общественного порядка в городе Суздале // Суздаль в
истории России: Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений 2010 и
2011 гг. Владимир, 2013. С. 51, 52.

42

Сборник научных статей

Приложение
1599 г. июля 3. – Указная грамота царя Бориса Федоровича в Суздаль,
в Покровский монастырь игуменье Ольге и келарю Александре (Болховской) об усилении надзора за старицами и высылке неблагонадежных монастырских слуг.
От ц(а)ря и великог(о) кн(я)зя Бориса Федорович[а]1 всеа Русии в Суздал(ь), в Покровской д(е)в(и)чь м(о)н(а)ст(ы)рь игуме[нь]
е Олге да келарю старице Александре [Б]о[л]ховской. Писала к нам
ты, игумен(ь)я Олга, что в Покровском д[евичь]е м(о)н(а)ст(ы)ре
[ста]рицы после игумен(ь)и Анис(ь)и, без начала живучи, самовол[но]
поослабели и поизволновалис(ь), и ты-деи их без н(а)шег[о] указу смиряти не смееш(ь). Да в прошлом-деи во 105-м году присылан в Покровской д(е)в(и)чь м(о)н(а)ст(ы)рь Василей Волынской д[а] под(ь)ячей
Фторой Ил(ь)ин для сыску про игумен(ь)ю Евнике[ю], и по н(а)ш(е)му-деи указу выслали они ис Покровсково д(е)в(и)чья м(о)н(а)ст(ы)ря слуг дватцати ч(е)л(о)в(е)к; и те-деи высланые слуги живут и по ся
места у м(о)н(а)ст(ы)ря. И нам бы о том велет[ь] указ свой учинити.
И как к вам ся н(а)ша грамота пр[и]дет, и вы б стариц, которые
живут в Покровском д(е)в(и)чье м(о)н(а)ст(ы)ре не по м(о)н(а)ст(ы)рьскому чину, смиряли по м(о)н(а)ст(ы)рьскому чину, чтоб от них в
м(о)н(а)ст(ы)ре мятежю и бесчин(ь)я никоторово н[е бы]ло. А которых слуг2 Василей Волынской да Фторой Ил(ь)[ин] по н(а)ш(е)му указу
ис Покровсково м(о)н(а)ст(ы)ря выслали, а н(ы)не они опят(ь) живут в
Покровском м(о)н(а)ст(ы)ре, и вы б тем слугам у Покровского м(о)н(а)ст(ы)ря и в вотчинах жити не велели, [а ве]лели их отослати проч(ь).
Писан на Москве лета 7107-г(о) июля в 3 д(е)н(ь).
На обороте:3 Ц(а)рь и великий княз(ь) Борис Федорович всеа Русии.
ГАВО. Ф. 575. Оп. 2. № 24. Подлинник: 152 × 384. Правая сторона ветха, в нескольких местах оборвана; текст в нескольких местах угасает.
Внизу на отгибе правого поля приложена обломанная круглая черновосковая печать с изображением двуглавого орла; размеры сохранившейся части по осям симметрии: D1–21; D2–19.
Примечания: 1 Здесь и далее текст в кв. скобках в ркп. утрачен;
восст. по смыслу. 2 Над л зач. неясная выносная буква. 3 Текст на обороте писан др. почерком.

П. Н. Хромушин

О МЕСТЕ УПОКОЕНИЯ СВЯТИТЕЛЯ ИОАННА,
ЕПИСКОПА РОСТОВСКОГО, СУЗДАЛЬСКОГО
И ВЛАДИМИРСКОГО
(1190–1213 гг.)
Во времена расцвета Владимиро-Суздальской Руси, пришедшиеся на время правления великого князя Всеволода III Большое Гнездо,
значительная роль отводилась духовной стороне социально-политических процессов. В этой связи основной опорой государственной власти
становится фигура правящего архиерея. Таковым в рассматриваемое
время стал епископ Иоанн, которого справедливо можно назвать сподвижником великого Всеволода.
«В лето 6693 (1184/1185) посла благоверный христолюбивый великий князь Всеволод, сын Гюргиев, внук Мономахов Володимер к Киеву
Святославу ко Всеволодичу и к митрополиту Никифору отца своего
духовнаго Иоана. Якоже Господь глаголет: на кого призрю, не на кроткаго ли и на смиреннаго и трепещющаго словес моих? Тако и на сего
блаженнаго призре Бог и святая Богородица, хотящю его поставити
служителя своей церкви пастуха всей земли Ростовьской и Суждальской и Володимерьской; еже и бысть»1.
На день памяти святого мученика Климента 23 января 1190 г.
Иоанн был поставлен во епископа Ростовского, Суздальского и Владимирского. В Ростов он прибыл 25 февраля, в Суздаль – 10 марта, а
16 марта – во Владимир.
Епископ Иоанн действительно стал настоящим сподвижником и
близким другом великого князя Всеволода, разделившим с ним значимые вехи его правления в вопросах духовного строительства княжества и княжеской семьи.
Так, 28 июля 1192 г. в Суздале он совершает «постриги» сына Всеволода Георгия и участвует в посажении его на коня. В этом же году
возводятся рубленные стены Суздаля, строится церковь Рождества
Пресвятой Богородицы во Владимире. 27 апреля 1194 г. во Владимире
Иоанном совершены постриги другого сына Всеволода – Ярослава. В
этом же году во Владимире строится детинец, а Иоанн активно участвует в «обновлении» Успенского собора, «яже бе ополела в великий
пожар». В сентябре обновлен Рождественский собор в Суздале, «яже
1

ПСРЛ. Т. I. С. 171, 172.

44

Сборник научных статей

бе опадала старостью и безнарядьем». 1 мая 1196 г. епископом Иоанном заложена каменная надвратная церковь Иоакима и Анны в ограде
Владимирского Успенского собора, которая уже 3 ноября им освящена.
15 июля 1200 г. епископ Иоанн участвует в закладке церкви Успения Пресвятой Богородицы в «монастыре Княгинине». В этом же
году Иоанн благословляет малолетнего сына Всеволода Святослава
на княжение в Новгород. 9 сентября 1202 г. Иоанном освящена церковь Успения, «юже созда любовию правоверная княгыни великая в
своем монастыри». 2 марта 1206 г. Великая княгиня Мария принимает постриг в Успенском Княгинином монастыре, куда ее провожают
епископ Иоанн и все духовенство. Спустя 18 дней, 19 марта после
8-летней болезни она там скончалась. Епископ Иоанн совершал ее
отпевание и погребение.
В 1196 г. епископ Иоанн венчал в Успенском соборе Владимира
князя Константина Всеволодовича, а в 1211 г. – Георгия Всеволодовича.
14 апреля 1212 г. скончался великий князь Всеволод, отпевание которого и погребение в Успенском соборе проводил епископ Иоанн.
Но основным политическим событием, вероятнее всего, определившем его дальнейшую судьбу, стало участие епископа Иоанна в
1211/12 г. в составлении духовной грамоты Всеволода Большое Гнездо.
В присутствии духовенства, бояр, купцов и «всех людей» Ростово-Суздальской земли великий князь завещал стольный град Владимир и старейшинство среди собственных детей князю Георгию, а не старшему
сыну Константину, которому в отдельное владение был дан Ростов с
его областью.
Как отмечает летописец Переяславля Суздальского, сразу после
смерти великого князя Всеволода в 1212 г. «того же лета володимерцы с князем своим Георгием изгнаша Иоанна из епископства, зане неправо творяше»1. Это событие послужило началом разделения единой
до того момента епархии на две отдельные: Владимиро-Суздальскую,
во главе которой в 1213 г. встал епископ Симон – игумен владимирского Богородице-Рождественского монастыря, и выделившуюся из нее
Ростовскую, во главе с епископом Пахомием – игуменом ярославского
Петропавловского монастыря и духовником князя Константина Всеволодовича, отправившего его для поставления на кафедру к митрополиту Матфею в Киев в 1214 г.2.
В Летописи архиереев Ростовских о Симоне сказано, что он был поставлен епископом Ростову, но князь Ростовский о нем «не благоволил
ПСРЛ. Т. XLI. С. 132.
Титов А. А. Суздальская иерархия. Материалы для истории русской церкви. М.,
1892. Вып. IV. С. 3, 4.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

45

и моли: да духовник его Пахомий на епископство ростовское возведется, и бысть по прошению его». В примечаниях к Летописи А. А. Титов сообщает, что Симеон (Симон) посвящен был в епископа Ростову
в лето 6722-е июля в 20 день (1214 г.), но ростовский князь его в Ростов
на епископию не принял и «тако он остался во Владимире»1. Такие события отражают «церковный фронт» борьбы двух князей – сыновей
Всеволода Большое Гнездо – Георгия (Юрия) и Константина за великое
княжение Владимирское и владение Ростовом, окончившейся лишь в
1216 г. битвой на Липицком поле.
Безусловно, епископ Иоанн оказался в центре этой борьбы и стал
одной из ее жертв. Дальнейшая его судьба опутана загадками, основу
для которых положили, в том числе, изъятия из текста летописи упоминаний о событиях с его участием, что могло быть вызвано конфликтом с новым великим князем2. В частности, Лаврентьевская летопись
под 6722 (1214/15) г. сообщает, что «Иоан, епископъ Суждалскыи, отписася епископьи всея земля Ростовськыя и пострижеся в чернице в
монастыри в Боголюбом». Симеоновский список описывает эти события под 6723 (1215/16) г. и уточняет, что епископ Иоанн «пострижеся
в скиму»3.
По мнения А. Н. Насонова, наиболее вероятное летописное изложение событий начала XIII в. могло быть отражено во Владимирском
великокняжеском своде, фрагменты которого обнаружены в Московском своде 1479 г.4.
Об использовании Московским сводом владимирского источника
помимо других северо-восточных летописей со ссылкой на А. А. Шахматова предполагает также Ю. А. Лимонов. На протяжении 20–30-х гг.
XIII в. этот свод дает серию известий, значительно отличающихся по
своей редакции от аналогичных сообщений Троицкой и Лаврентьевской летописей и Летописца Переславля Суздальского, а также содержит известия, которых вообще нет в них, в том числе об изгнании
ростовского епископа Иоанна, о борьбе между князьями Юрием и
Константином5. Московский свод под 7621 (1213/14) г. повествует, что
Летописец о Ростовских архиереях / Примечания А. А. Титова. СПб., 1890. С. 5.
Примечания. С. 7.
2 Насонов А. Н. История русского летописания XI – начала XVIII века. Очерки и исследования. М., 1969. С. 200; Титов А. А. Указ. соч. С. 4.
3 Никитин А. Л. Текстология русских летописей XI – начала XIV в. М., 2011. Вып. 3.
Летописание Владимиро-Суздальской Руси XIII в. С. 52.
4 Насонов А. Н. Указ. соч. С. 201.
5 Лимонов Ю. А. Летописание Владимиро-Суздальской Руси. Л., 1976. С. 114.
1

46

Сборник научных статей

«Иоанъ, епископ Володимерьскы и Ростовъски, остави епископью, иде
в келию в Суздаль к Козьме и Дамиану, и бысть черноризец»1.
Отдельные исследователи, совмещая две версии, полагают, что пострижение епископа могло происходить в Боголюбовом монастыре,
а уже затем он перешел в Космодемьянский монастырь, что является
довольно спорным, с учетом сведений об основании суздальского монастыря самим Иоанном. Летопись архиереев Ростовских сообщает,
что епископ Иоанн «отъиде в монастырь Космы и Дамиана в Суждале,
его же сам создал бяше в лето 6721, от Рождества 1213»2. Амвросий в
«Истории Российской иерархии» также отмечает создание этой мужской обители самим Иоанном, но в конце XII в.3
Данный вывод вполне корреспондирует общей направленности
суздальского монастырского строительства. Если здесь идет речь об
основании мужского монастыря в южной части города по направлению к Владимиру, то ранее, в 1207 г. Иоанн основал в Суздале девичий
монастырь и освятил его в честь византийского праздника Положения
Ризы Богоматери, привезенной по распоряжению константинопольского императора из Палестины на хранение в собор константинопольского пригорода Влахерны. Ризположенский монастырь был построен
на высоком холме Суздаля против Ростовских воротищ в Острог, по
другую сторону рва Нетёки4.
Известий о смерти епископа-схимника летописи не сохранили, однако предполагается, что он умер и погребен в названном Космодемьянском монастыре в 1213 г. По рукописным святцам Иоанн считается святым и память его празднуется 17 января – вероятный день его смерти5.
Анания Федоров, используя Ростовский летописец, сообщает, что
«сей святитель Иоанн остави епископию и преселися во град Суждаль в
монастырь святых Безсеребреник Космы и Дамиана, тамо преставися,
и положен быть в том монастыре в лето 6721. А в котором месте был
помяненный святых Безсребренник монастырь, ныне уже и известия
не имеется, где гроб онаго святителя Иоанна, весма место незнаемо»6.
ПСРЛ. Т. XXV. С. 110; Т. VII. С. 119.
Летописец о Ростовских архиереях… С. 4.
3 Амвросий [Орнатский]. История Российской иерархии. М., 1807. Ч. 1. С. 115, 116;
М., 1812. Ч. 4. С. 569.
4 «Память прошлого». Очерки Владимира Михайловича Снегирева по истории
Суздаля / Авт. – сост. Г. Г. Мозгова, О. В. Снегирева. М., 2008. С. 284, 285.
5 Летописец о Ростовских архиереях… Примечания. С. 7; Амвросий [Орнатский].
Указ. соч. Ч. 1. С. 115, 116; Ч. 4. С. 569; Суздальские достопамятности. О Суздальской иерархии // ВГВ. 1849. № 5. С. 27.
6 Федоров Анания. Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале. Владимир, 2012. С. 50.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

Илл. 1. Церковь Космы и Дамиана в Суздале. 1725 г.

47

48

Сборник научных статей

История самого суздальского монастыря Космы и Дамиана, наряду
с отдельными сведениями о его образовании и разграблении татарами в 1238 г., является довольно темной. Как сообщают местные предания, на его месте было древнее капище бога Яруна, впоследствии
разрушенного с принятием христианства. В. М. Снегирев, опираясь на
известие летописи под 988 г. о том, что Владимир Великий приказал
ставить первые церкви «по местом, идеже стояху кумиры», предполагал, что идол Яруна находился на высоком, выступающем вперед холме
при впадении Гремячки в Каменку, где впоследствии по мысли, высказанной некогда князем Владимиром, был построен Космодемьянский
монастырь1.
Нужно учитывать, что пустовать длительное время прежнее языческое святилище без замены его новым не могло, поскольку иное способствовало бы продолжению древних верований на уровне местного
населения. В этой связи можно предположить возникновение Космодемьянского монастыря (либо основание на его месте православного
храма) гораздо в более ранее время, нежели начало XIII в.
Дальнейшее упоминание обители связано с захватом города
войсками Батыя. В рукописном историческом обозрении Суздаля сообщается, что татары подступили к городу с южной стороны по дороге от Владимира и «поставив шатры свои на горе Ярунове по берегу
Каменки, они приступили к грабежу», в ходе которого разграблены
и сожжены многие обители и церкви, в том числе, Космодемьянский
мужской монастырь на Яруновке-улице2.
Как повествует, опираясь на сохранившиеся суздальские предания В. М. Снегирев, темник Бастырь со своей конницей и вспомогательной пехотой подошел к городу с южной стороны. Он переправил
войско через реку на Ярунову гору, где и раскинул предварительный
лагерь. Далее, со ссылкой на Житие пр. Ефросинии Суздальской пишет: «В другой же день прииде сам царь Батый и ста на Яроновой горе
на берегу реки Каменницы от полуденные страны»3. Анания Федоров,
также со ссылкой на данное житие, уточняет, что «злочестивый Батый взяв мечем во область свою славный град Суждаль, прииде и ста
на Яруновой улице, еже может разуметися, яко по взятии такового
славнаго и великаго града ста на Ярунове улице, которая по тогдаш«Память прошлого»… С. 130.
Протопопов Я. Е. Суздаль от княжения в нем Георгия Долгорукаго до нашествия
татар (Из рукописного исторического обозрения Суздаля) // ВГВ. 1839. № 26. С. 105;
Заметки о древностях Суздальских // ВГВ. 1840. № 16. С. 63; Суздальские достопамятности… С. 27.
3 «Память прошлого»… С. 156, 157, 161.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

49

нему величеству града от Минина селища могла почитатися средина
града»1.
Был ли возрожден Космодемьянский монастырь после разграбления в 1238 г., не известно. Отдельные исследователи склонны считать,
что он просуществовал до Смутного времени, во время которого был
окончательно упразднен. Вместе с тем уже в этот период упоминаются
деревянные храмы одноименного названия на месте его существования.
Проводя исследование планировочной и объемно-пространственной структуры г. Суздаля XVII в., Л. Д. Мазур отмечает2, что ансамбль
приходских церквей стоял у самой острожной осыпи, у устья р. Гремячки на месте древнего Космодемьянского монастыря. Парные клетские
церкви Космодемьянская и Жен-Мироносиц упоминаются всеми описями первой трети XVII в. Наиболее подробное описание приведено в
1628 г.: «В Ярунове улице церков[ь] Козмы и Дам[ь]яна да другой храм
теплой жен мироносиц древяны клецки, а в церквах образы и книги
и ризы и колокола и всякое церковное строен[ь]е мирское посацких
людей…»3.
Во всяком случае, рассматривая сложившуюся планировку Яруновой горы с Космодемьянской церковью на узком выступе, остается
предположить, что обитель занимала территорию, через которую сейчас так или иначе проходит проезжая часть улицы, поскольку участок
земли от оврага до этой линии очень мал и не позволил бы вести на
нем какую-либо монастырскую деятельность. Вместе с тем учитывая
длительность исторического процесса формирования уличной сети,
можно предположить, что направление современной улицы и ее посадская застройка могли возникнуть задолго до начала XVII в., что значительно отодвигает назад во времени упразднение Космодемьянского
монастыря.
По свидетельствам, отмеченным во «Владимирских губернских ведомостях», в Суздале в первой половине XIX в. еще сохранялись народные предания о месте погребения епископа Иоанна. Так, в 1839 г.
Федоров Анания. Указ. соч. С. 133.
Л. Д. Планировочная и объемно-пространственная структура Суздаля XVII века // Международный электронный журнал АМIТ. 2012. № 1 (18). С. 14,
15: http://www.marhi.ru (Дата обращения: 25.10.2016).
3  РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Ч. 1. Кн. 462. Дозорная книга Суздаля писцов Галицкой
четверти кн. Юрия Шаховского и подьячего Андрея Строева 1617 г. Л. 49 об.; Дозорная книга Суздаля писцов Галицкой четверти Севрина Михайловича Уварова и
подьячего Грязново Колоднича 22 ноября 1622 г. Л. 114 об.; Писцовая книга Суздаля писцов Поместного приказа Михаила Михайловича Трусова и подьячего Федора Витовтова 1627/28–1628/29 гг. Л. 238 об.
1

2  Мазур

50

Сборник научных статей

Я. Е. Протопопов сообщал, что вблизи приходской церкви Космы и
Дамиана «в огороде есть небольшой курган, под которым, говорят, находится гроб епископа Иоанна»1. В 1840 г. указано, что святитель похоронен недалеко от Космодемьянской церкви: «в огороде одного купца
виден небольшой холм, есть народный слух, что тут могила епископа
Иоанна»2.
По всей видимости, этот курган или холм не имел особого названия. Указом из Владимирской духовной консистории от 21 июля 1876 г.
№ 5256 благочинному г. Суздаля протоиерею Александру Кроткову по
отношению Владимирского губернского статистического комитета
предписано организовать среди настоятелей церквей сбор всех известных названий географических объектов, в том числе гор, холмов и возвышенностей по церковным и монастырским владениям. Как следует
из результатов проведенной работы, особого указания на наименование горы вблизи Космодемьянской церкви не имелось3.
Вероятным местонахождением этого кургана могут быть усадьбы
домов по ул. Ярунова Гора напротив Космодемьянской церкви, с другой стороны которой территория ограничена крутыми склонами рек
Каменка и Гремячка. Что касается указания на принадлежность огорода, в котором он находился, некоему купцу, то это может быть связано
с отдачей церковной земли в аренду. Так, сохранились отдельные архивные сведения о передаче в арендное содержание огородной земли
градской Космодемьянской церкви мещанину Илье Федорову Устинову (1885 г.), мещанке Агриппине Жинкиной (1888 г.), вдове Александре Белиной (1889 г.)4. Несмотря на то, что эти события происходили
в конце XIX в., а также наличие у причта церкви нескольких земельных
участков, такая практика могла быть распространена и в начале этого
столетия, т. е. времени, когда упоминается существование кургана.
Вместе с тем письменные источники после указанного времени
наличие какого-либо холма не фиксируют. Осмотр местности также не дает оснований полагать существование какой-либо насыпи
в этом районе. Эти обстоятельства позволяют сделать вывод об исчезновении этого объекта. Вероятно, это произошло в 1886 г. Как
следует из обнаруженного указа из Владимирской духовной консистории от 27 сентября 1886 г. № 8515, Суздальская городская управа
обратилась «с отношением» по делу о срытии по ее распоряжению
принадлежащей Космодемьянской церкви г. Суздаля горы. БлагоПротопопов Я. Е. Указ.соч. С. 104.
Заметки о древностях Суздальских… С. 63.
3 Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальское городское благочиние. Д. 118. Т. 2. Л. 9–10 об.
4 Там же. Д. 171. Л. 8, 8 об.; Д. 195. Т. 2. Л. 37; Д. 203. Л. 10, 11.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

51

чинному города отослан план местности с поручением предоставить
надлежащий отзыв1.
Изучение архивных материалов не позволило обнаружить упоминаемый план, а также иные связанные с разрешением этого дела документы. Вместе с тем указанное событие может считаться возможной
причиной уничтожения кургана, описанного в первой половине XIX в.
В настоящее время у алтаря церкви Космы и Дамиана 1725 г. насыпан холм из диких камней-«голышей» с водруженным на него старинным кованным крестом, ранее находившимся на куполе этого храма.
Такой памятный знак можно считать посвященным ранее служившим
членам причта этого храма. Однако некоторые авторы, как например
И. С. Сбитнева, безосновательно констатируют, что так отмечено место
погребения епископа Иоанна2.
Личность этого архиерея не раз вводила исследователей в заблуждение. Так, И. Спасский в 1947 г. отождествлял его со святителем Иоанном, епископом Суздальским (1350–1373 гг.), жившим на полтора
столетия позднее3. Суздальский историк И. М. Стаховский в своей работе «История Суздальской епископской кафедры», опираясь на точку
зрения профессора Е. Е. Голубинского, стремился доказать, что мощи,
находящиеся в Суздальском соборе, принадлежат не епископу Иоанну XIV в., а Ростово-Суздальскому епископу Иоанну, управлявшему
Суздальской кафедрой при князе Всеволоде Юрьевиче с 1190 по 1213 г.,
полагая, что епископа с именем Иоанн в начале XIV в. в Суздале не
было совсем4.
Без сомнения, судьба данного иерарха, внесшего существенный
вклад в историю русской церкви и государства, заслуживает более
внимательного отношения. С 1982 г. епископ Иоанн прославлен в Соборе Владимирских святых, память которого празднуется 23 июня. Отдельно его память чтится 17 января – в предполагаемый по традиции
день его смерти.

Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальское городское благочиние. Д. 181. Т. 2. Л. 56.
Сбитнева И. С. Суздаль. Исторические прогулки по старому городу. Владимир,
2015.
3 Спасский И. Св. Иоанн, епископ Суздальский // Журнал Московской патриархии.
1947. № 9. С. 47–55.
4 «Память прошлого»… С. 306, 316.
1

2

А. Ю. Кабанов

ВОЕВОДЫ ГОРОДА СУЗДАЛЯ
В 1608–1612 гг.
В годы Смутного времени, особенно в 1608–1612 гг., Суздаль играл
весьма заметную роль в политической и военной истории Московского
государства. В конце 1608 – начале 1610 г. это был важнейший центр
влияния Лжедмитрия II в Восточном Замосковье, затем опорная база
земских ополчений. Важнейшей фигурой управления городом и уездом был воевода. Ему принадлежала практически вся административная, хозяйственная, а отчасти и судебная власть. Воеводы командовали гарнизонами, занимались координацией действий, размещением
и снабжением воинских отрядов на своей территории. К сожалению,
вопросы воеводского управления в годы Смутного времени изучены
слабо. Биографии воевод, их происхождение, службы, землевладение
в настоящее время представляют «белое пятно» в исторической науке.
Интересно, что вплоть до 1608 г. Суздаль, как и большинство городов центральной части Московского государства, не имел городовых
воевод. В ХV–ХVI вв. в городе многократно упоминаются воеводы. Но
это были полковые воеводы, назначаемые на время нахождения полков царева войска. Ими являлись исключительно военачальники, не
имевшие управленческих функций. Текущим управлением города и
уезда занимались губные старосты и городовые приказчики. А вот городовые воеводы, очевидно, появились в Суздале благодаря Лжедмитрию II, и первым среди них был Федор Плещеев.
Федор Кириллович, или Федор Смердов сын Плещеев, являлся выходцем из суздальской дворянской корпорации, служил выборным
дворянином, потом стряпчим с платьем. Лжедмитрий II произвел его
в окольничие1.
Осенью 1608 г. Федор Плещеев был полковым воеводой, либо
осадным головой Суздаля. Но, «сослався в Володимире с окольничим
Иваном Ивановичем Годуновым, целовали крест вору и людей к кресту привели»2. Это произошло в середине октября, т. к. 15 (25) октября делегация суздальских детей боярских прибыла в лагерь гетмана
Я. П. Сапеги под Троице-Сергиев монастырь с «изъявлением верноСтаниславский А. Л. Труды по истории государева двора в России ХVI–ХVII веков. М., 2004. С. 261; Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века.
1601–1608. Сборник документов. М., 2003. С. 137, 141; АИ.Т. II. С. 191–192.
2 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время. М., 1907. С. 15.
1

Суздальский сборник за 2016 год

53

подданнических чувств и крест целуя, именем всех сынов боярских и
людей посадских»1.
В «Новом летописце» содержится несколько иная трактовка перехода Суздаля на сторону самозванца. Согласно этому документу,
Федор Плещеев появился в Суздале уже после принесения присяги
горожан Лжедмитрию II. А сопровождал его полк А. Лисовского2.
Именно данные «Нового летописца» используют при изложении
этого эпизода Смуты многие отечественные историки3. Но следует заметить, что вплоть до конца декабря Лисовский находился у
стен Троице-Сергиева монастыря, поэтому сведения, содержащиеся
в Разряде, в совокупности с записями дневника Сапеги, выглядят
более достоверными4.
В начале декабря 1608 г. по всей Верхней Волге вспыхнуло антитушинское восстание, охватившее и Суздальский уезд. 10 (20) декабря
крест Василию Шуйскому целовала Шуя. Плещеев пошел на Шую и после серьезного боя разбил повстанцев и выжег посад вместе с оборонявшимися в домах жителями5. В начале февраля 1609 г. активизировались повстанцы в районе Кинешмы и Гороховца6.
В это время Плещеев выдвинулся им навстречу в дворцовое село
Дунилово. Там в начале февраля 1609 г. состоялся бой, закончившийся
поражением суздальского воеводы и отступлением остатков его отряда в Суздаль7. На помощь Плещееву Сапега отправил две роты пятигорцев из своего полка под командой ротмистров Мирского и Дзевалтовского8.
17 (27) февраля Сапега получил от Мирского и Плещеева сообщение о разгроме повстанцев в нескольких верстах от Суздаля9. Плещеев
принял решение развить достигнутый успех. Через три дня он напраДневник Яна Петра Сапеги (1608–1611) // Памятники истории Восточной Европы. М.; Варшава, 2012. Т. IX. С. 71 (далее – Дневник Сапеги).
2 Новый летописец // Хроники Смутного времени. М., 1998. С. 324.
3 Костомаров Н. И. Смутное время. Московское государство в начале XVII столетия. 1604–1613. М., 2008; Козляков В. Н. Василий Шуйский. М., 2007. С. 171, 172; Он
же. Смута в России. XVII век. М., 2007. С. 248, 249.
4 Шепелев И. С. Труды по истории Смуты в России в начале XVII столетия. Т. II.
Волгоград, 2012. С. 110; Тюменцев И. О. Смута в России в начале ХVII столетия.
Движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999. С. 237–238.
5 АИ. Т. II. С. 139–140.
6 Антонов А. В. К начальной истории нижегородского ополчения // Русский дипломатарий. М., 2000. Вып. 6. С. 218.
7 АИ. Т. II. С. 177, 178.
8 Дневник Сапеги. С. 95.
9 Там же. С. 99.
1

54

Сборник научных статей

вил казачьи отряды в соседний Костромской уезд. Казаки взяли город
Плес и побили его защитников1.
6 (16) марта войска, посланные Ф. Плещеевым, разбили повстанцев
в районе Холуя и Кляземского городка. Это были его последние крупные
успехи. Присланные из Нижнего Новгорода стрельцы и казаки 27 марта
(6 апреля) подошли к Владимиру, в котором вспыхнуло антитушинское
восстание. Попытка Плещеева преградить им путь окончилась неудачей2.
В ответ на просьбу Плещеева о помощи Сапега направил под Суздаль
полк А. Лисовского3. 31 марта (10 апреля) в Суздаль пришел А. Лисовский, который вместе с суздальским гарнизоном 2 (12) апреля выступил
к Владимиру4. На следующий день Плещеев и Лисовский столкнулись
с неприятелем, двигавшимся в сторону Суздаля. Сторонники Василия
Шуйского были опрокинуты и с большими потерями в беспорядке отступили под защиту владимирской крепости5. Но уже 6 (16) апреля Лисовский снял осаду и возвратился в Суздаль, а 12 (22) апреля ушел со
всеми силами под Ярославль, оставив Суздаль практически без защиты6.
Кроме того, обострились отношения суздальского воеводы с сапежинцами и казаками, которые грабили и творили всяческие насилия
в городе и уезде7. Напряжение еще больше усилилось после того, как в
начале апреля А. Лисовский арестовал суздальского дворянина Григория Аргамакова по обвинению в исчезновении литовского пахолика8
(пахолик – оруженосец, вооруженный слуга в гусарских ротах Речи
Посполитой). Г. Аргамаков свою вину отрицал, но был отправлен в Тушино и там казнен9.
С этой историей, возможно, были связаны планы перевода Ф. Плещеева в Тушино в мае – июне 1609 г. В Суздаль пришли известия об
Сборник князя Хилкова. СПб., 1879. С. 49.
Там же. С. 62; АИ. Т. II. С. 225.
3 Дневник Сапеги. С. 109.
4 Сборник князя Хилкова… С. 62–64.
5 Дневник Сапеги. С. 111, 113.
6 АИ. Т. II. С. 225, 226.
7 Русский архив Яна Сапеги. 1608–1611 годов / Под ред. И. О. Тюменцева. Волгоград,
2012. С. 39.
8 Тюменцев И. О., Тюменцева Н. Е., Тупикова Н. А. Дело дворянина Григория Аргамакова как источник по истории суздальского дворянства // Вестник Волгоградского
государственного университета. Серия 4. История. Регионоведение. Международные отношения. 2008. № 1 (13) С. 129–141; Тюменцев И. О. Материалы дела об измене
дворянина Григория Аргамакова как источник по истории дворянства // Смутное
время: итоги и уроки. Сборник материалов второй Всероссийской научной конференции. Иваново, 2012. С. 373–393; Русский архив Яна Сапеги… С. 404–416.
9 Русский архив Яна Сапеги… С. 415.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

55

отзыве Плещеева, назначении на его место А. Просовецкого, а вторым
воеводой – суздальца Нехорошего Бабкина, бывшего стрелецкого головы1. В челобитной Сапеге суздальские дворяне заявляли, что в случае отзыва Плещеева они покинут тушинскую службу2.
Это обращение, по-видимому, сыграло свою роль. На какое-то
время Плещеев остался в Суздале. 15 (25) июня суздальцы предпринимают еще одну попытку захвата Владимира, но от крепостных ворот
они были отбиты артиллерийским огнем, а ультиматум о сдаче города
был отклонен, и им пришлось довольствоваться сожжением посада,
окрестных слобод и захватом нескольких судов на Клязьме3.
Не далее чем через месяц Плещеев оставляет суздальское воеводство. А уже 10 (20) июля Сапега получает известие от ротмистра Сумы
об измене суздальских дворян4. Около тридцати из них отъехали во
Владимир5. Сума, направлявшийся к Сапеге, был вынужден вернуться и подавить выступление. В своей отписке он называет суздальским
воеводой уже Нехорошего Бабкина6. В действительности, Нехороший
Федоров сын Бабкин был вторым воеводой. Первым стал Андрей Захарьевич Просовецкий. Нехороший Федоров сын Бабкин служил выборным дворянином по Суздалю7. На суздальском воеводстве он ничем
особым не запомнился и умер около июня 1613 г.8
Время и место рождения, происхождение, социальный статус Андрея Просовецкого не известны. В одном из документов он фигурирует
как «выезжий литвин»9. В начале 1609 г. Андрей Просовецкий – стольник Лжедмитрия II, воевода только что очищенного от повстанцев
города Луха10. А в начале апреля он второй, а потом первый воевода
Суздаля. Во время его воеводства тушинцы в междуречье Волги и
Клязьмы вынуждены были перейти к обороне11. К осени 1609 г. под его
Тюменцев И. О. Смута в России… С. 176.
АИ. Т. II. С. 195.
3 Там же. С. 277, 278; Дневник Сапеги. С. 135; Народное движение в России в эпоху
Смуты… С. 292.
4 Дневник Сапеги. С. 143.
5 Борисов В. А. Старинные акты, служащие преимущественно дополнением к описанию г. Шуи и его окрестностей. М., 1853. С. 5.
6 Русский архив Яна Сапеги… С. 420, 421.
7 Народное движение в России в эпоху Смуты… С. 141.
8 Документы Печатного приказа (1613–1615 гг.) / Сост. С. Б. Веселовский. М., 1994.
С. 206.
9 Черкасова М. С. Крупная феодальная вотчина в России конца XVI–XVII вв.
М., 2004. С. 136.
10 АИ. Т. II. С. 194.
11 АИ. Т. II. С. 276–278.
1

2

56

Сборник научных статей

контролем оставался лишь Суздаль с ближней округой, а также район
Юрьева-Польского и Гавриловой слободы. С этого времени ближайшими сподвижниками Андрея Захаровича становится его брат Иван,
также произведенный в тушинские стольники.
В сентябре 1609 г. пришедший во Владимир с основными силами
своего войска боярин Ф. И. Шереметев решил штурмовать угрожавший его коммуникациям Суздаль. В тексте «Нового летописца» имеется запись, что под Суздалем сторонники Василия Шуйского были разбиты отрядами Лисовского1. Это не верно. Лисовский в это время находился в районе Ростова. Победу над войсками Шереметева одержали
ротмистр Г. Сума и А. Просовецкий. Тушинцы силами конницы легко
разгромили многочисленную, но плохо вооруженную пехоту Шереметева. Остатки отряда Шереметева вновь укрылись во Владимире2.
В конце октября отряды Сумы были отозваны под Троице-Сергиев монастырь3. Просовецкому вряд ли бы удалось отстоять Суздаль,
если бы вскоре не подошел со своим полком А. Лисовский. По данным
Ю. Видекинда, полк Лисовского был измотан в боях и представлял собой «жалкое войско из 4 тысяч безоружных людей»4. Тем не менее, суздальскому гарнизону удалось достаточно быстро восстановить свою
боеспособность.
Во второй половине февраля 1610 г. Лисовский и Просовецкий
разгромили под Суздалем отряд боярина князя Б. М. Лыкова и князя
Я. П. Барятинского, посланный М. В. Скопиным-Шуйским для захвата
города5. Секретари Сапеги записали в его дневнике, что под Суздалем
были разбиты лучшие силы Скопина-Шуйского. Согласно данным
дневника, отряд Лыкова насчитывал шесть тысяч воинов, немногие из
которых смогли спастись бегством6.
Весной 1610 г., когда силы Лжедмитрия II таяли на глазах, царь
Василий Шуйский направил для освобождения Суздаля войско князя Афанасия Лобанова-Ростовского. После ожесточенного боя он занял Юрьев-Польский, а затем Гавриловскую слободу7. Ю. Видекинд
сообщает интересные подробности ухода Лисовского и ПросовецкоНовый летописец… С. 335.
Дневник Сапеги. С. 161, 162.
3 Там же. С. 171.
4 Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской борьбы. М., 2000.
С. 101.
5 Новый летописец… С. 338.
6 Дневник Сапеги. С. 189.
7 Акты Московского государства, изданные Академией наук. Разрядный приказ.
Московский стол. СПб., 1890. Т. I. С. 111.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

57

го из Суздаля. Согласно его рассказу, Лисовский отправился на фуражировку, оставив город на ротмистра Мартина Собельского. М. Собельский – выходец из Пруссии, с начала 1609 г. командовал ротой
в Суздале, участвовал во многих боях1. Согласно Видекинду, он был
тайным сторонником царя Василия и закрыл ворота города перед возвращавшимся Лисовским2. Понимая бесперспективность дальнейших
действий в районе Суздаля, Лисовский и Просовецкий со своими отрядами ушли на северо-запад3. Это произошло примерно в середине
апреля 1610 г.
После освобождения города и минимум до середины мая суздальским воеводой являлся князь Афанасий Васильевич Лобанов-Ростовский. В конце апреля – начале мая у него несколько дней был второй
воевода – Яков Семенов (Плакидин) сын Прокудин, выборный дворянин по Юрьеву-Польскому4. 28 апреля (8 мая) 1610 г. он назначается
товарищем суздальского воеводы. А уже 8 (18) мая ему 1610 г. с владимирцами и суздальцами было приказано двигаться в Ростов на соединение с отрядом Василия Бутурлина для боевых действий против
тушинцев5.
Примерно осенью 1610 г. «царь» Владислав Жигмонтович назначил
воеводой Суздаля князя Федора Ивановича Волконского по прозвищу
Мерин, который летом 1610 г. участвовал в насильственном пострижении в монахи бывшего царя Василия Шуйского6.
О его воеводстве в Суздале свидетельствует всего один сохранившийся отрывок документа без даты. Это отрывок челобитной «царю»
Владиславу, в котором сборщики кормов свидетельствуют о полном
разорении Суздальского уезда литовцами и казаками7. Когда Ф. И. Волконский оставил суздальское воеводство, не ясно, но в марте 1611 г. он
уже возглавляет отряд костромичей в составе Первого ополчения8.
7 (17) февраля 1611 г. в Суздаль с большим казачьим отрядом вернулись братья Просовецкие. Они заняли город, который удерживали
АИ. Т. II. С. 198, 225, 226; Сборник князя Хилкова… С. 49.
Видекинд Ю. Указ. соч. С. 116.
3 Грацилевский В. Д. Владимирский край в 1608–10 годах // Владимирские епархиальные ведомости. 1910. № 33. С. 632.
4 Народное движение в России в эпоху Смуты… С. 142.
5 Акты служилых землевладельцев ХV – начала ХVII века / Сост. А. В. Антонов. М.
2008. Т. IV. С. 272, 273.
6 Белокуров С. А. Указ. соч. С. 19.
7 Архив М. П. Строева. Т. II // Русская историческая библиотека. СПб., 1917.
Т. ХХХV. Стб. 221, 222.
8 ААЭ. Т. II. С. 323.
1

2

58

Сборник научных статей

вплоть до марта 1612 г.1 В Суздале Андрей Просовецкий сразу развил
бурную деятельность по консолидации антипольских сил, став одним
из организаторов Первого ополчения против поляков2. Именно его отряд послужил авангардом ополченческих сил, практически первым достигнув в пятницу 22 марта (1 апреля) 1611 г. предместий Москвы3.
Несмотря на то, что сам Андрей Захарьевич находился под Москвой, район Суздаля оставался под его контролем, играя роль тыловой
базы. При этом воеводами в Суздале были окольничий Иван Петрович
Головин и Перфилий Иванович Секирин4. Кем и когда они были назначены, достоверно не известно; скорее всего, еще «царем» Владиславом.
Из документов известно, что в мае – августе 1611 г. суздальские
воеводы действуют от имени и по поручению «Совета всея земли» –
верховного органа земских сил, объединившихся в Первое ополчение.
Суздаль являлся транзитным пунктом для пополнений, направляемых
под Москву5. Тем не менее, по свидетельству очевидцев, «весь Суздаль
был за Андреем Просовецким»6. С августа 1611 г. И. П. Головин на суздальском воеводстве не упоминается. По некоторым сведениям, он
умер в осажденной Москве 9 (19) сентября 1612 г.7
А 18 (28) июля 1611 г. первым воеводой в Суздале был уже Иван
Захарьевич Просовецкий8. В декабре ему пришлось оборонять город
от войск гетмана Каменского, пришедших из Гавриловской слободы. В
распоряжении И. Просовецкого почти не было служилых людей. Он
оборонялся в остроге силами посадских людей, монастырских служек
и крестьян числом около 500 человек и сумел отбить многочисленные
атаки на город9. Потерпев неудачу под Суздалем, отряд Каменского захватил Ростов и встал в нем лагерем. Вскоре в Суздаль на подмогу брату прибыл из-под Москвы Андрей Просовецкий.
Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной
коллегии иностранных дел. М., 1819. Ч. 2. С. 502, 509, 510.
2 ААЭ. Т. II. С. 303, 304, 309–312; Скрынников Р. Г. На страже московских рубежей.
М., 1986. С. 142.
3 Скрынников Р. Г. Указ. соч. С. 155.
4 Борисов В. А. Указ. соч. С. 7; Акты юридические или собрание форм старинного
делопроизводства. СПб., 1838. С. 362, 363; Белокуров С. А. Указ. соч. С. 106; Акты
подмосковных ополчений и Земского Собора. 1611–1613 гг. М., 1911. С. 201.
5 Борисов В. А. Указ. соч. С. 7.
6 Дворцовые разряды, по высочайшему повелению изданные II Отделением собственной ЕИВ канцелярии. СПб., 1850. Т. I. Стб. 1167.
7 Петров П. Н. История родов русского дворянства. М., 1991. Кн. 2. С. 82.
8 Борисов В. А. Указ. соч. С. 7.
9 Архив П. М. Строева… Т. II. Стб. 1108; Русская историческая библиотека.
СПб., 1872. Т. I. Стб. 281; АИ. Т. III. С. 384.
1

Суздальский сборник за 2016 год

59

Не позднее 20-х чисел декабря 1611 г. Андрей Захарьевич находился
во Владимире, откуда с братом Иваном и вторым суздальским воеводой П. Секириным организовал тревожащие вылазки в сторону Ростова1. В конечном итоге Просовецкому удалось вытеснить сапежинцев из
Ростова, вернуть власть ополчения над Шуей и взять под контроль довольно обширную территорию вплоть до Ярославля и Костромы2. Но
дело Первого ополчения было уже практически проиграно.
Ко времени начала выступления Второго ополчения, в середине
февраля 1612 г., Андрей и Иван Просовецкие были в Суздале. Следуя
указаниям Заруцкого, братья двинулись на Ярославль, чтобы занять
город до подхода отрядов Минина и Пожарского, но не успели и отступили назад к Суздалю3.
Однако и в Суздале Просовецких уже не ждали. Как следует из
послужного списка суздальца Григория Олтуфьева, обнаруженного и
опубликованного Д. В. Лисейцевым, суздальские дворяне затворились
в городе и сели от казаков в осаду4. Не исключено, что определенную
роль тут сыграл второй воевода Суздаля Перфилий Секирин, который
вскоре присоединился к ополчению Минина и Пожарского. Д. М. Пожарский направил под Суздаль отряд под командованием князя
Р. П. Пожарского. Имея в тылу Владимир, к тому времени уже перешедший на сторону Второго ополчения, Просовецкие не стали втягиваться
в военные действия и ушли к Москве5.
Роман Петрович Пожарский-Перелыга, четвероюродный брат
Д. М. Пожарского, был одним из первых городовых воевод, назначенных новой земской властью6. В Суздаль он прибыл 20–22 марта
(30 марта – 1 апреля) 1612 г.7 В Суздале Р. П. Пожарский сформировал
1 Летопись занятий Археографической комиссии. 1861 год. СПб., 1862. Вып. 1.
Отд. II. Материалы. С. 17.
2 Памятники истории нижегородского движения в эпоху Смуты и земского ополчения 1611–1612 гг. // Действия Нижегородской ученой архивной комиссии. Нижний Новгород, 1912. Т. XI. С. 145–150.
3 Любомиров П. Г. Очерки истории нижегородского ополчения. М., 1939. С. 90, 91.
4 Лисейцев Д. В. Новые источники о боевых действиях в Замосковье в 1609–1612 годах // Смутное время: итоги и уроки. Сборник материалов второй Всероссийской
научной конференции. Иваново, 2012. С. 155.
5 Новый летописец… С. 368; Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 42, 43.
6 Новый летописец… С. 368.
7 Давыдов М. И. Челобитные властей Суздальского Покровского монастыря вождям Второго ополчения и социально-политическая борьба в Суздале в 1611 – начале 1612 года // Мининские чтения: Сборник научных трудов по истории Смутного времени в России начала ХVII в. В память 400-летия Нижегородского Подвига.
Нижний Новгород, 2012. С. 120.

60

Сборник научных статей

воинский отряд, с которым в августе 1612 г. пришел под Москву на помощь ополчению. После освобождения Москвы он вернулся к исполнению своих обязанностей в Суздаль. Известен целый ряд документов,
свидетельствующих о том, что уже в середине декабря 1612 г. он уже
был в городе1. Царь Михаил Романов подтвердил его назначение на воеводство, но пробыл Роман Петрович в этой должности недолго. Еще
до прибытия царя в Москву, весной 1613 г. по приказу временного правительства князя Ф. И. Мстиславского ему следовало собрать дворян
и детей боярских из Суздаля, Луха и Гороховца и с этими силами идти
на соединение с отрядом князя И. Одоевского, назначенного главным
воеводой в походе против И. М. Заруцкого2. Пожарский выступил из
Суздаля в апреле 1613 г.3 Активная фаза военных действий периода
Смуты для Суздаля фактически закончилась.

1 Катков И. М., Кабанов А. К. Описание актов собрания графа А. С. Уварова. М.,
1905. С. 104.
2 Дворцовые разряды… Т. I. Стб. 1109–1112.
3 Документы Печатного приказа… С. 77, 78.

О. В. Романова

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ШИТЬЕ НА РУСИ:
ВКЛАД СУЗДАЛЯ. ВОЗРОЖДЕНИЕ
СУЗДАЛЬСКОГО ШИТЬЯ
С ХIV в. и вплоть до конца XVII в. город Суздаль являлся одним
из центров художественного шитья. Это обуславливалось, в том числе,
большим количеством женских монастырей на территории города и в
его окрестностях. Известно, что послушницы монастырей владели более пятьюдесятью техниками шитья. Однако Суздальское шитье – это,
прежде всего, вышивание жемчугом и бисером.
На Руси средоточием выдающихся произведений искусства, ценнейших исторических архивов были монастыри. На Владимиро-Суздальской земле – это Княгинин во Владимире, Спасо-Евфимиев, Покровский и Васильевский в Суздале, Козьмин монастырь между Владимиром и Юрьевом-Польским и другие. Они являлись хранилищами
ценных художественных сокровищ, их собрания создавались исторически, путем вкладов лучших вещей, удивлявших искусной техникой,
художественным вкусом и отражавшими эстетические представления
своего времени1.
В настоящее время, главным образом, в музеях сохранились уникальные работы суздальских инокинь и послушниц: покровы, одеяния
священнослужителей и многое другое.
Вообще, шитьевое искусство возникло, в первую очередь, на основе местных материалов – это лен, конопля, шерсть. С развитием торговых, политических, культурных отношений с другими народами, искусство шитья на Руси приобрело и новые материалы: шелк, серебро и
другие, что позволило значительно развить технику шитья2.
Вышивание жемчугом занимает отдельное место в шитьевом искусстве Руси. Как материал, жемчуг был излюбленным украшением в
Древней Руси и применялся, в том числе, в золотодельном мастерстве.
Жемчуг – местный материал, издревле добываемый в водоемах нашей
страны. В работах известного русского исследователя второй половины
XIX в. Штукенберга указываются названия сорока четырех рек и других
вод, расположенных как в южных, так и в северных районах, где велась
1
2

Якунина Л. И. Русское шитье жемчугом. М. 1955. С. 4–5.
Там же. Л. 7.

62

Сборник научных статей

добыча жемчуга на Руси1. В целом, большое количество письменных
свидетельств о бытовании и распространении жемчуга в народе относится к первой половине XIX века, однако историки отмечают, что и в
предшествующие века имелось не меньшее изобилие жемчуга. Данный
вывод может быть основан на русском законодательстве о жемчуге и его
добыче XVIII в., которое имеет главным образом охранительный характер; в это время добыча жемчуга в России стала снижаться. Таким образом, в предшествующий период жемчужный промысел был масштабнее,
и количество жемчуга в народном обиходе было значительным.
Известно, что лучший русский жемчуг назывался «скатным», то
есть имевшим правильную круглую форму с толстым перламутровым
слоем. Зерна жемчуга неправильной формы назывались «рогатыми»
или «угольчатыми».
В Древней Руси чистку и шлифовку, то есть, обработку жемчуга,
обычно проводили алмазники с помощью алмаза или, если жемчуг был
некрупным и недорогим, – с помощью наждака (свидетельства этому
содержатся в старых торговых книгах); эта работа требует определенного навыка и знаний. На современном этапе обработка натурального
жемчуга осуществляется с помощью порошка белого коралла, алебастра, белого купороса2.
Большое количество жемчуга как местного материала послужило
основой для его широкого применения в различных областях декоративно-прикладного искусства.
Одно из самых древних упоминаний о жемчужном шитье зафиксировано в Переяславской летописи и относится к X в.: «Себо пришед Ольга дааше ему порты многоценны, червлены, вся жемчюгом
изсаждены»3.
Важно отметить, что история жемчуга на Руси тесно переплетается с историей внешней торговли. Известно, что жемчуг привозился
турецкими, бухарскими, голландскими, английскими, польскими, армянскими и персидскими купцами. Наиболее ценным считался жемчуг из Персии (Ирана) – бурмицкий (или гурмыжский), выловленный
в Персидском заливе (Гурмыжском море)4.
Таким образом, на протяжении тысячелетия встречаются свидетельства о русском жемчужном шитье и, непосредственно, о Суздаль1 Штукенберг И. О реках в России, в которых водятся жемчужные раковины //
Журнал Министерства народного просвещения. СПб., 1849. Ч. LXII. Отд. VII. Раздел II. С. 54.
2 Якунина Л. И. Указ.соч. С. 24.
3 Там же. С. 4–5.
4 Там же. С. 26.

Суздальский сборник за 2016 год

63

ском шитье; музеи России располагают образцами этого искусства более чем за семь столетий (XII–XX вв.), что свидетельствует об уникальных глубоких традициях этого мастерства.
При описании искусства Суздальского шитья жемчугом традиционно употребляют термины «низанье» и «саженье». Различаются два основных вида работы: низание насквозь, нанизывание жемчуга на нитку
без ткани, сквозной сеткой, что имело много общего с кружевной работой и нередко сочеталось с ней. Значительное распространение такая
методика получила в XVI–XVII вв. и являлась особенностью именно
русского кружева. Работа второго типа, «саженье», – это прикрепление
жемчужной нити к ткани, приближенное к вышивке. При саженье жемчуга на ткань зерна нашиваются непосредственно на полотно или на выметку – настил; этой техникой выполнено большинство религиозных
памятников XVI и XVII вв., шитых жемчугом, а также почти все народные головные уборы, сохранившиеся до настоящего времени1.
«Низанье», «сажанье» – шитье жемчугом было исключительно
женским искусством. Из века в век техники менялись, шитье переходило на предметы быта. Кроме основных узоров – «клетка», «шахматы», «крестик» и прочих – появлялись сложные узоры, например,
узор «трав», также жемчугом выполнялись буквы и надписи2. В целом
в Суздальском художественном шитье технические приемы орнаментального шитья отличаются однородностью, а орнаментальные композиции на изделиях церковного обихода просты, так как они призваны
подчеркивать лицевые изображения. В XVI в. в произведениях с орнаментальным шитьем встречаются и разнообразные вьющиеся стебли,
растительно-геометрические узоры: розетки, ромбы. Известно, что эти
узоры использовались в языческой символике. Отдельное место среди
орнаментов занимает древо жизни с оберегающими его животными.
Мотив «древа» относится к числу старейших, прочно вошедших в искусство вышивки многих народов. В русском прикладном искусстве он
известен с XIII в. «Древо» воспринималось в народном сознании как
прославление жизненной силы природы. Большое место в древних вышивках Суздальской земли отводилось изображению птиц. Птицы в
прикладном искусстве всегда обозначали доброе начало и связывались
с небесной стихией. Орнамент древа и птиц встречается и в русской
северной крестьянской вышивке.
С развитием искусства шитья открывались частные княжеские мастерские. Так образцом жемчужного шитья частной мастерской является
фелонь вклада 1544 г. князя Петра Щенятьева. Фелонь золотой персидской
1
2

Якунина Л. И. Указ. соч. С. 33.
Там же. С. 49.

64

Сборник научных статей

парчи со сложным узором (травы, птицы, звери), по характеру тождественному народным узорам. Аналогичные изображения зверей встречаются в каменной резьбе XII в. (Дмитриевский собор во Владимире)1.
Примером жемчужного шитья царской мастерской середины
XVI в. может служить вклад первой жены Ивана Грозного, Анастасии,
сделанный ею в Суздальский Покровский монастырь. В этот вклад входят, например, шитая жемчугом пелена, жемчужные рясна (женские
украшения-подвески, крепившихся с двух сторон к женскому головному убору)2.
В зависимости от расположения зерен жемчуга при нанизывании
существуют различные способы «низанья», представляющие собой отдельные техники с различными названиями, например: «в одну нить», «в
две нити», «веревочкой»; нередко в старых описях встречаются выражения «в одну прять», «две пряти». Длинные жемчужные нити в одну или
несколько прядей шли на «рясна». Упоминания о ряснах встречаются неоднократно в старинных источниках. Подробный материал по ним дает
опись XVI в. Суздальского Покровского женского монастыря3.
Непосредственным примером техники низанья жемчугом может
служить декор иконы «Богоматерь Корсунская» (Илл. 1) из Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале (икона относится к первой половине
XVI в., оклад, малый киот и створки – 1590 г., большой киот относится к концу XVI в.). Богоматерь изображена немного ниже плеч, голова
склонена вправо, одна рука лежит на груди Христа, другая – на его левом плече. Младенец изображен по пояс, правой рукой касается лика
Богоматери, в опущенной левой белый свернутый свиток. Внешний
край венца Богоматери обнизан жемчугом в одну и две пряди; коруна сделана в виде пяти щипцов, на каждом каст с камнем и чеканные
завитки, на конце жемчужина на спне (сохранилось три жемчужины),
в основании обнизь из камней и стекол4. Внимание привлекает убрус
Богоматери, также сплошь зашитый крупным жемчугом и цветными
камнями в кастах; малый киот прямоугольный, на лицевой стороне
золотые пластины с черневыми композициями Акафиста Богоматери,
вокруг также сохранились обнизи из крупного жемчуга5.
Якунина Л. И. Указ.соч. С. 34.
Там же. С. 39.
3 Георгиевская-Дружинина Е. В. Памятники старинного русского искусства в Суздальском музее. М., 1927. Приложение.
4 Иоасаф, иеромонах. Церковно-историческое описание суздальских достопамятностей. Чугуев, 1857. С. 57, 60–61.
5 Сайт «Портал культурного наследия РФ. Культура. РФ.»: http://vm1.culture.ru/
arkhitekturnyy_ansambl_suzdal/catalog/small/0000300048/ (Дата обращения: 30.09.2016)

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

65

Илл. 1. Икона «Богоматерь Корсунская»
из Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря
Сайт «Портал культурного наследия России Культура.РФ»:
URL:http://vm1.culture.ru/arkhitekturnyy_ansambl_suzdal/catalog/small/0000300048/
(Дата обращения: 30.09.2016)

66

Сборник научных статей

Таким образом, к XVI в. шитье жемчугом Владимиро-Суздальской
земли приобретает, в том числе, облик ювелирных изделий, а в искусстве шитья жемчугом это направление получает полное развитие в
XVII в.
Письменные источники XVII в. указывают на существование жемчужного ряда среди товарных рядов, что свидетельствует о значительных торговых оборотах жемчуга и, следовательно, высокой потребности в жемчуге на Руси.
Семнадцатое столетие – время расцвета искусства шитья, «век
жемчужного шитья». До настоящего времени дошел обширный вещевой материал этой эпохи, являющийся уникальным памятником декоративно-прикладного искусства Суздальской земли. Письменные источники указывают на новые виды орнаментации жемчужного шитья;
наблюдается сложный прихотливый эклектичный орнамент, воспроизводящий, в том числе, геральдическую эмблематику. Таким образом,
бытовавшие на Руси орнаменты и техники шитья становятся более
пышными и декоративными, развивается знаменитое русское узорочье: иноземные влияния (и восточные, и западные) активно трансформируются и соединяются с византийско-древнерусской основой национального декоративно-прикладного искусства.
Освещая вопрос художественного шитья Владимиро-Суздальской
земли важно отметить характерные особенности приемов шитья, например, сочетание жемчужных зерен разного размера, шитье жемчугом по сплошному настилу, что придавало орнаментальному шитью
особую пластическую выразительность1.
Так называемые «Годуновская» и «Строгановская» школы, определившие основные направления живописи конца XVI и начала XVII в.,
проявляются и в искусстве шитья этой эпохи. В музеях Сергиева
Посада, московского Новодевичьего монастыря, Суздаля, в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге сохранилось много образцов шитья – вкладов царей Федора Ивановича и Бориса Годунова,
а также семьи Строгановых. Не только вкладные именные надписи
позволяют относить памятники шитья к той или иной школе, но и
особенности стиля2. Для шитья «Строгановской школы» жемчужное
низанье не характерно. Мастерицы «Строгановской школы» выполняли свои работы в технике золотого шитья, предпочитали простой
шов и тональное сочетание цветных шелков, с которыми сливается и
золото. В свою очередь, как отмечают исследователи, основные черты
произведений «Годуновской школы» – роскошь, подчеркнутое богат1
2

Материалы исследований: сборник / ГВСМЗ. – Владимир, 1996. С. 164.
Якунина Л. И. Указ.соч. С. 76.

Суздальский сборник за 2016 год

67

ство шитья, широкое использование жемчуга и драгоценных камней,
сложность узоров1.
С XVIII в. жемчуг в шитье стал использоваться менее активно и
был заменен, преимущественно, бисером и стеклярусом; уникальное
искусство шитья Владимиро-Суздальской земли – центра Северо-Восточной Руси, в советскую эпоху и вовсе было утрачено. Однако усилиями современных мастеров шитье жемчугом возрождается и продолжает вековые традиции художественного шитья. В настоящее время
во Владимирской области существуют центры, в которых изучают и
восстанавливают технологии декоративно-прикладного искусства
Владимиро-Суздальской земли. Проводится международный фестиваль лоскутного шитья «Душа России», в котором принимают участие
мастера из разных регионов нашей страны и других стран. Усилиями Г. А. Федоровой возрождена техника нанесения рисунка на ткань
с помощью набойных досок (кубовая набойка). Восстанавливаются и
традиции жемчужного шитья. Современные мастера работают, в том
числе, с жемчугом, искусственно выращенным для нужд ювелирной
промышленности. Природный жемчуг используется при изготовлении
предметов для украшения храмов и предметов церковного обихода, а
также при реставрационных работах уникальных памятников декоративно-прикладного искусства.

1

Якунина Л. И. Указ.соч. С. 90.

Л. А. Могильная

ВКЛАД СУЗДАЛЬСКИХ МАСТЕРОВЫХ
В СТАНОВЛЕНИЕ ОРУЖЕЙНОГО ДЕЛА
В РОССИИ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII в.
Экономическая отсталость России в конце XVII – начале XVIII в.
порождала военную отсталость. Богатая железом страна вынуждена
была иммпортировать его из Германии и Швеции. Помимо этого Россия ввозила из-за границы стрелковое оружие и пушки, поскольку
свои маломощные и малочисленные заводы по производству оружия и
боеприпасов были не в состоянии удовлетворить потребности армии
и строящегося флота.
С началом Северной войны прекратился импорт железа и меди из
Швеции, что привело к острому дефициту в стране этих металлов. Дефицит металлов привел к острой нехватке оружия. Государственных
оружейных мастерских в стране не существовало, и разместить государственный заказ в России на вооружение армии было практически негде.
Чтобы исправить положение Петр I начинает создавать экономическую базу, сооружая казенные заводы так называемой МосковскоТульской группы, а также на Урале. Кроме того, для производства
стрелкового оружия, были построены заводы в Липецке. В 1702 г. развернулось крупное строительство у берегов Онежского озера заводов
Олонецкой группы: Аталеевского, Петровского, Алексеевского, Вичковского, Повенецкого, Кончезерского1.
Металлообрабатывающие цеха новых казенных Олонецких заводов нуждались в большом числе рабочих разной квалификации для
заводских кузниц, молотовой и якорной мастерских. В этой связи уже
в 1703 г. по первому наряду было прислано на заводы 12 кузнецов с
Вологды, Твери, Суздаля, Костромы, Переславля-Залесского и Вязниковской слободы. В 1705 г. из тех же городов было прислано еще 36 человек. 14 человек из этой группы были направлены в якорную мастерскую, 10 кузнецов работали в заводских кузницах, где секли железо и
книпели2.
Бескровный Л. Г. Производство вооружения на русских заводах в первой половине XVII века // Исторические записки. М., 1951. Вып. 36. С. 115.
2 Глаголева А. П. Олонецкие заводы в первой четверти XVIII века. М., 1957. С. 85.
Книпель – артиллерийский снаряд, состоящий из двух чугунных цилиндров, ядер
или полуядер, насаженных на концах железного четырехгранного стержня. Применялся для разрушения корабельных мачт, снастей и др.
1

Суздальский сборник за 2016 год

69

Главное металлургическое производство Петр I все же решил разместить на Урале: «…на тех заводах лить пушки и гранаты, всякое ружье для обороны Сибирского царства от всяких иноземцев и для привозу того ружья к Москве и в иные понизовые и верховые города…»1.
В 1699–1700 гг. на Урале начинается строительство первых казенных
железных заводов: Каменского и Невьянского.
При строительстве Каменского завода были собраны кузнецы из
шести уральских слобод. Однако уральские кузнецы и мелкие металлопромышленники являлись кустарями, а крупным заводам, которые
здесь создавались, требовались в первую очередь квалифицированные
заводские мастера. В связи с этим из Москвы на вновь строящиеся
уральские заводы начали посылать мастеров, а также железо, молоты
и другое оборудование. Но мастера посылались на Урал не только из
Москвы. 28 февраля 1701 г. на строящийся Каменский завод были посланы «станочного дела к ружью» 4 мастера с семьями, с поручением
делать там ружейные станки и обучать мастерству других рабочих. Эти
оружейники были суздальскими монастырскими крестьянами2. Заметим, что в Суздале значительное развитие оружейное производство
получило еще в XVI–XVII вв.3
При этом они были далеко не первыми суздальскими умельцами,
которые отправились работать на сибирские казенные заводы. Среди суздальских мастеров, вытребованных в Сибирский приказ4, особенно выделяется крестьянин-ремесленник, мастер оружейного дела
Никифор Пиленок. По указу царя от 19 января 1700 г. он был затребован в Сибирский приказ и отослан в Каменскую слободу на Каменский завод. Поскольку Пиленок и его родственники были крепостными помещиков Глебовых (а по сведениям известного уральского
археолога и историка металлургии на Урале Е. А. Курлаева, считались
крестьянами помещиков Казимировых5) и проживали в селе Сидоровском, взамен их владельцам были даны крестьяне из дворцовых
деревень6.
1 Курлаев Е. А. Создание военного производства для обеспечения колонизации
Урала и Сибири (конец XVII – первая четверть XVIII вв.) // Уральский исторический вестник. 2009. № 4.
2 Кафенгауз Б. Б. История хозяйства Демидовых в XVII–XIX вв.: опыт исследования
по истории уральской металлургии. М.; Л., 1949. Т. 1. С. 69, 70.
3 Глаголева А. П. Указ. соч. С. 30.
4 Именно Сибирский приказ руководил строительством первых уральских заводов. Во главе приказа до 1703 г. стоял думный дьяк А. А. Виниус.
5 Курлаев Е. А. Строительство заводов на Урале (1699–1700) // http://elar.urfu.ru/
bitstream/10995/22694/1/iurg‑2008–55–24.pdf С. 225. (Дата обращения: 21.10.2016).
6 Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 70.

70

Сборник научных статей

Никифор Пиленок вместе со своими многочисленными родственниками в Суздале делал охотничьи ружья и продавал их на Макарьевской ярмарке. В целом суздальцы довольно успешно торговали, в том
числе, и оружием на ярмарках, игравших важную роль в экономической
жизни страны в этот период. Из Суздаля и суздальского с. Дунилова мастера-оружейники поставляли винтовки на Важскую (Архангелогородская губерния), а также, как уже отмечалось, на Макарьевскую ярмарки.
Именно на ярмарках правительство закупало товары для армии: оружие,
предметы питания, одежды, строительные материалы и др.
По заключенному 27 декабря 1700 г. договору Пиленку надлежало
ехать на Каменский завод для изготовления фузейных и мушкетных
стволов по цене 50 коп. за один ствол. Договором под страхом смерти
запрещалось вывозить и продавать оружие самим. 15 января 1701 г. перед отъездом Пиленку выдали часть жалования и образцовую фузею1.
Получив распоряжение, Пиленок выехал в Сибирь вместе со своей
родней – 47 человек2 и повез, кроме выданной ему образцовой фузеи,
оставшиеся у него от прежнего суздальского производства 300 охотничьих ружей3.
Первоначально планировалось разместить оружейное производство на территории Каменской слободы рядом со строящимся железоделательным заводом на землях, где ранее располагался небольшой
Каменский железный завод, принадлежавший Долматову монастырю4.
Для этого здесь одновременно с железным заводом был построен и
острог с кузницами, угольными сараями и жилыми избами для семей
мастеров, который планировался для оружейного завода. Однако из-за
нехватки рабочих рук по указу Сибирского приказа верхотурский воевода К. П. Козлов перенес строительство оружейного завода за сотни
верст в Тобольск5.
Тобольский воевода поручил Пиленку возвести оружейный завод в
10 верстах от Тобольска на р. Аремзянке. Здесь должны были быть выстроены две избы-цеха по 6 сажен для общей работы, вокруг них – насыпан вал с острогом, каменной стеной, угловыми башнями и пушками на них6. Такие меры предосторожности создавались для защиты
оружейного дела от неприятеля и контроля за сохранностью ружей.
Курлаев Е. А. Создание военного производства… С. 120, 121.
По сведениям Л. Бескровного, с Пиленком выехало 49 человек подмастерьев (См.:
Бескровный Л. Г. Указ. соч. С. 120).
3 Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 70.
4 Курлаев Е. А. Строительство заводов на Урале… С. 223–225
5 Курлаев Е. А. Создание военного производства… С. 120, 121.
6 Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 69, 70.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

71

Илл. 1. Ремезов С. У. Чертеж тобольского оружейного двора
из «Чертежной книги Сибири». 1701 г.
По публ.: Данилевский В.В. Русская техника. 2-е изд., испр. и доп. Л., 1949. С. 39.

Итак, суздальские ремесленники под руководством Никифора
Пиленка создали в первый в России казенный оружейный завод. Основав оружейное производство, Н. Пиленок возглавил его. Следует
напомнить, что в Туле аналогичный завод начали строить только в
1712 г., а в Сестрорецке лишь в 1721 г. Часть производства, зависящая
от гидроэнергии (на реке была построена плотина и два амбара для
работы механизмов, предназначенных сверлить и «оттачивать» стволы), как и назначалось, размещалась на р. Аремзянке, но основное
сборочное производство (деловой двор и жилые избы мастеров) было
устроено в Тобольске у городской стены1. Железо для изготовления
ружей, как и предполагалось, доставляли на завод с железного Каменского завода и с Алтая, а изготовленное оружие по р. Чусовой отправляли в Москву.
Курлаев Е. А. Создание военного производства… С. 121; Он же. Строительство заводов на Урале… С. 225; Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 70.

1

72

Сборник научных статей

8 марта 1702 г. вместе с пушками Каменского завода в Москву прислали и первую продукцию из Тобольска – 6 фузей и 6 мушкетов. В
том же году Пиленка обязали для пробы выковать из уральского металла две трехфунтовые литые пушки, сделать 2 пары пистолетов с
расширяющимися стволами и латы с шишаком. Однако вскоре указ
отменили, поскольку Пиленок заявил, что ранее таких не делал и сделать не сможет1.
В процессе организации производства Пиленку приходилось сталкиваться с рядом трудностей. Одной из проблем, с которой столкнулся
бывший суздальский мастер, явилась высокая себестоимостью железа
по сравнению с суздальским.
Еще в январе 1701 г. Пиленок был послан Сибирским приказом на
подмосковный железный завод Елизара Избранта, располагавшийся
в 30 верстах от Москвы на р. Воре, где наблюдал за работой мастеров
с применением водяного колеса. Наблюдая за работой мастеров завода Избранта, Пиленок пришел к выводу, что разделение труда значительно облегчает производство, и предложил устроить дело таким же
образом и на Тобольском заводе2. По примеру подмосковного завода на сибирском оружейном заводе было введено строгое разделение
труда.
Для оценки стоимости работ суздальскому мастеру приходилось
приезжать еще не раз на завод Избранта, а кроме того встречаться в
Туле с крупным уральским заводчиком Никитой Демидовым.
В следующий приезд в Москву Пиленок подал заявку на большое количество рабочих: ему нужны были 54 мастера и 39 работных
людей. Для набора мастеров Пиленку было разрешено отправиться
в Суздальский уезд, а также в Шую за мастерами из монастырских
крестьян «для прииску и найму и окупку», для их перевода в Сибирь3.
Вернувшись после очередной поездки на завод Избранта, Пиленок
обратился в Сибирский приказ с просьбой поднять цену на сделанные
им фузеи (ружья) при сдаче их в казну. Представив полную калькуляцию и указав расход и стоимость железа и других материалов, он попросил назначить цену 23 алтына 2 деньги вместо прежней цены 16 алтын 4 деньги, а с замком и ложем фузея должна была обойтись в 1 рубль
3 алтына. Просчитав и проверив сведения у Н. Демидова, Сибирский
приказ повысил цену для Пиленка до 21 алтын 4 деньги за сданный в
казну ствол без замка и без ружейного станка.
Курлаев Е. А. Создание военного производства… С. 121.
Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 70.
3 Там же. С. 71.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

73

Пиленку было поручено сдавать в казну по 100 ружей в неделю и
5–6 тыс. в год1. Однако наладить выпуск такого количества огнестрельного оружия за все время существования завода так и не удалось. В
первые годы работы Тобольского оружейного завода наблюдался рост
производства. Так весной 1703 г. Пиленок доставил в Сибирский приказ 250 готовых ружей, к 6 январю 1704 г. испытали стрельбой 397 фузей. Всего за 1703–1704 гг. изготовили 685 фузей. К 30 ноября 1704 г.
приготовили к отправке 631 ружье и в процессе отделки находилось
еще 1639. В 1705 г. изготовили 1650 фузей. До 1707 г. производительность завода не превышала 1650 ружей в год2. Все оружие, в основном,
направлялось в Москву, а затем в действующую армию, воевавшую со
шведами. Известно, что тобольские мушкеты и фузеи использовались
в Полтавской битве.
Шли годы, и спустя двадцать лет Никифор Иванович Пиленок продолжал оставаться главным надсмотрщиком на Тобольском заводе, а
вся его многочисленная суздальская родня пустила корни в Тобольске.
В последние годы правления императора Петра I на заводе работали 67
оружейных и замочных мастеров, в том числе 8 – с фамилией Пиленок.
Общее число рабочих на заводе составляло 154 человека.
Дело отца продолжил и его сын Федор. На основании указа императора Петра I дозволено было в декабре 1724 г. Федору Никифорову
сыну Пиленку-Борзову «строить железные заводы в Енисейской и Иркутской провинциях и приискивать руды». «А на тех заводах держать
ему мастеров и мастеровых и работных людей вольных, а не крепостных… и обиду ему Пиленку-Борзову и мастеровым и работным никаких не чинить, под опасением его императорского величества гнева…»3.
Пустившие корни в сибирскую землю суздальские мастера-оружейники – потомки Никифора Пиленка стали с годами широко известными на Тобольской земле людьми. В правление дочери Петра I
императрицы Елизаветы в 1749 г. на Тобольском оружейном заводе
главным мастером в кузнечном ряду значился Михаил Пиленок, а в
конце столетия в Тобольске проживали богатые купцы Пиленковы4.
Итак, в первой четверти XVIII в. в России была создана довольно
сильная по тем временам промышленная база для снабжения армии
и флота. Вместо 12 слабых металлургических заводов, действовавших
1 Гамель И. Описание Тульского оружейного завода, в историческом и техническом
отношении: с планами и изображениями машин на 42 листах. М., 1826. С. 35; Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 71.
2 Курлаев Е. А. Создание военного производства… С. 125.
3 Памятники Сибирской истории XVIII в. Кн. 2: 1713–1724. СПб., 1885. С. 469, 470.
4 Кафенгауз Б. Б. Указ. соч. С. 71, 72, 128.

74

Сборник научных статей

с XVII в., в стране работали уже 52 железоделательных и 13 медных
заводов, которые обеспечивали нужды страны, а также потребности
армии и флота. Фактически Россия в это время стала самым крупным
производителем металла в Европе1. Заработали и отечественные оружейные заводы.
Все это позволило России успешно завершить войну и выйти на
арену европейской политики полноправным членом. Так рождалась
мощная держава. И свой посильный вклад в это великое дело внесли
сыны Суздальской земли.

1

Бескровный Л. Г. Указ. соч. С. 123.

О. Б. Балашова

ПЕТР I В УСТНЫХ ПРЕДАНИЯХ
СУЗДАЛЬСКОГО КРАЯ1
Историческая основа – неотъемлемое условие для формирования
исторических преданий, и Суздаль в этом отношении – благодатный
край2. Фольклорные предания об исторических личностях, записанные на территории Суздальского района, представляют собой интересные образцы устной народной прозы, в которых отразилась богатая
событиями история России. Все эти предания носят локальный характер и за пределами района не выявлены. Вероятно, всплеск преданий
был обусловлен нестабильными 1990–2000 гг. А может быть, это были
всего лишь отголоски народных рассказов, еще сохранившихся в памяти старшего поколения.
Истинные источники происхождения всевозможных слухов, толков и рассказов, на которых были основаны зафиксированные предания о пребывании Петра I в Суздале, в настоящее время трудно установить. Однако таковыми вполне могли послужить не только бережно
хранимые рассказы старших представителей рода – семейные предания, но и экскурсии А. Д. Варганова, блестящего рассказчика и знатока
истории, а также съемки художественных фильмов, в том числе напрямую связанных с именем Петра Первого3.
Известно, что Петр I никогда не приезжал в Суздаль. Тем не менее,
в арсенале наших фольклорных записей преданий об исторических
личностях есть несколько оригинальных текстов, свидетельствующих
о допускаемом народным сознанием пребывании Петра I в Суздале4.
Вероятно, поводом к такому «утверждению» стали исторические события как государственного масштаба, так и местного значения, главными фигурантами которых являлись и Петр I, и представители его
окружения: Евдокия Лопухина, его сын Алексей, Меншиков, Скорняков-Писарев и др. Однако пребывание Петра I в Суздале осмысляется
наряду с двумя исключительно суздальскими историческими фактами:
Тексты суздальских преданий о Петре I, представленные в данной статье, из личного архива автора и публикуются впервые.
2 См. публикацию некоторых преданий по Суздальскому краю: Балашова О.[Б.]
Кидекша // Родина. 1995. № 9. С. 17–20.
3 В частности, в Суздале проходили съемки фильмов «Юность Петра» (СССР), «В
начале славных дел» (СССР), «Россия молодая» (СССР) и «Петр Великий» (США).
4 Личный архив автора (Материалы по Суздалю); далее: ЛАА.

1

76

Сборник научных статей

выращивание знаменитых суздальских огурцов и нахождение Евдокии
Лопухиной в Покровском монастыре Суздаля. И хотя огуречной столицей Суздаль стал практически в XX в.1, в фольклорном представлении
смешение разновременных необъяснимых событий связано с попыткой объяснить их вследствие одинакового проявления свойственных
фольклорному герою поступков и поведения. С этой стороны, творческие принципы воображения суздальских исполнителей лишний раз
подтверждает законы, по которым строится фольклорное произведение. Образ Петра I вырисовывается в рамках традиции, и как персонаж предания Петр I поступает в соответствии с теми характеристиками, которые ему даются в народных преданиях, записанных в других
местностях, то есть поступает традиционно. По сути, он либо хвалит за
рачительное отношение к делу и новшества, что способствует во всех
смыслах процветанию Отечества, или восхищается чьей-то смекалкой
и т. п. , либо сурово наказывает за обман, взяточничество, ложь, предательство, подлость2.
Что касается Евдокии Лопухиной, то вопрос личных взаимоотношений царя (мужа) и бывшей царицы (жены), предание анафеме
ее возлюбленного (Степана Глебова) спустя три года после казни (!),
дознание и жестокая расправа со всеми, кто имел к Лопухиной хоть
какое-то отношение3, – не могли не оставить заметный след в памяти жителей окрестных сел и деревень и долго оставались на слуху4.
Основой для одного из сюжетов преданий стала семейно-бытовая
ситуация, которая, к слову сказать, и в XXI в. не потеряла своей акАрзамасцева О. Взаимосвязь между укладом и мироощущением суздальцев и
культурным ландшафтом города // Материалы научно-практической конференции «Фольклор и современность» (Савушкинские чтения) – II, III / Составление и
вступит. статья О. Б. Балашовой. – М., 2002. С. 79–92.
2 См. оригинальные публикации и антологии фольклорных текстов на эту тему:
Петр Великий: Предания. Легенды. Анекдоты. Сказки. Песни / Сост., подгот. текста, вступит. ст. и прим. Б. Н. Путилова. М., 2009; Петр Первый в русских народных
преданиях, легендах, сказках и анекдотах / Сост. И. Н. Райкова. М., 1993.
3 См. подробнее: Есипов Г. В. Люди старого века. Рассказы из Дел Преображенского приказа и Тайной канцелярии. СПб., 1880; Ефимов С. В. Суздальский розыск
1718 г. // Труды Всероссийской научной конференции «Когда Россия молодая мужала с именем Петра», посвященной 300-летнему юбилею отечественного флота
(30 июня – 2 июля 1992 г. Переславль-Залесский). Переславль-Залесский, 1992.
Вып. 1. С. 108–115.
4 О том, что предания о Петре I и событиях петровского времени активно бытовали в Суздале в середине XIX в., свидетельствуют И. Ф. Токмаков и М. И. Семевский
(Токмаков И. Ф. Историческое и археологическое описание Покровского девичьего
монастыря в Суздале. М., 1889. С. 38, 39; Семевский М. И. Авдотья Федоровна Лопухина // Русский вестник. 1859. Кн. 2 (май). С. 219–265).
1

Суздальский сборник за 2016 год

77

туальности и постоянно муссируется как в прессе, так и в шоу-программах на телевидении. Но особенность суздальского предания как
раз заключается в том, что героями этой житейской ситуации стали
именно царственные особы, причем не в первый раз1, а последствия
конфликта получили широкую огласку. Повторный случай насильственного пострижения царской супруги формировал особое народное мнение, способствовал концентрации фольклорного осознания
случившегося, порождал много вопросов, ответы на которые так и не
были найдены. В кругу вольных и невольных свидетелей или непосредственно пострадавших, вероятно, и сложился суздальский цикл
народных рассказов о Петре I. Это пока единственный сюжет в фольклорном наследии о Петре I, в котором развивается именно семейная любовная драма и в котором он предстает как типично ревнивый
мужчина, обремененный к тому же высочайшей государственной
властью2. Вопрос о том, почему в преданиях, сказках, анекдотах и
песнях, посвященных Петру I, не нашлось места семейной истории,
давно вызывал закономерное недоумение исследователей фольклора. П. А. Безсонов в своих комментариях к изданию фольклорного
архива П. В. Киреевского отмечал отсутствие историй, освещающих
семейную жизнь Петра I: «Масса элементов, слагающих народную
жизнь, не вошла целиком в народное сознание: вспомним, что сюда
не вошла разнообразная жизнь личная и даже семейная…»3. Суздальские предания отчасти восполняют этот пробел.
Таким образом, мы видим, что тематика суздальских преданий о
Петре I регионально детерминирована и соотносится с «нашумевшими» в свое время конкретными событиями. «Творческие принципы
фольклора складываются исподволь, – пишет В. П. Аникин, – а сложившись, обретают характер канона. Отдельное лицо в фольклоре
сочетает традицию как непосредственное воплощение и выражение
массового мировоззрения и собственное отношение к действительности. Традиционное в фольклоре обретает решающее значение. Такой
характер творческого процесса приводит к медленной эволюции и сопровождается устойчивым сохранением распространенных принципов типизации реальности»4.
Ср. печальную историю сосланной в Покровский монастырь Соломонии Сабуровой, первой жены Василия III.
2 См. подробнее: Балашова О. Б. «Дела семейные»: Семейные истории именитых
особ в русском фольклоре. М., 2017.
3 Песни, собранные П. В. Киреевским / под ред. и с дополн. П. А. Безсонова. М., 1870.
С. 512.
4 Аникин В. П. Теория фольклора. М., 1996. С. 170.
1

78

Сборник научных статей

Сюжеты суздальских преданий о Петре строятся по законам жанра,
они традиционны для данной категории1. С учетом принятой систематизации сюжетов и мотивов русских фольклорных преданий обозначим имеющиеся у нас сюжеты как «Петр I и Евдокия Лопухина/царица Петра» или «Петр I, Евдокия Лопухина и ее любовник», «Петр I
и суздальский огурец» или «Как Петр I пробовал суздальские огурцы»
(вариант: «Как Петр I, Меншиков и немец пробовали суздальские огурцы»), а также «Петр I дает названия населенным пунктам». Текстов с
развернутым сюжетом немного, в основном преобладают тексты со
свернутым сюжетом, состоящие из одного-двух предложений, как скупая констатация факта («Петр в Суздаль приезжал. Это рассказывали»;
«Суздалю поклониться все приходили, не только простые [люди], цари
были, Петр I был» и др.)2.
Топонимические предания с сюжетом «Петр I дает название населенным пунктам» мало чем отличаются от варианта известного токмаковского текста и композиционно схожи с группой самых распространенных в мировом фольклоре. В основе таких преданий лежит лаконичное объяснение названия населенного пункта, которое базируется
на простейшей формуле: «назвали по причине поведения жителей / по
имени жителей / по приметам природной местности». В данном случае – «по причине поведения жителей населенного пункта». Сравним
вариант, опубликованный И. Ф. Токмаковым, и наши записи.
В глухую полночь и метель толкнулся Петр со своею свитой в одно
из придорожных сел… Вид нескольких саней с бравыми и крикливыми
молодцами возбудил у поселян подозрение и вместо радушного «милости просим» они приняли незваных гостей в дубье и рогатины, разумеется, и не подозревая, что пред ними царь… Петр рассердился, прозвал село Невежином (так называется оно до сих пор3) и, сбиваясь с
дороги, поскакал далее. Жители других сел, узнав ли царя или нет, вернее, испугавшись его свиты, оказались гостеприимнее, и признательный государь будто бы увековечил их села прозваниями Добрынское и
Обращиха4.
Однажды царь Петр был в Суздале. Никто не знал, он прибыл тайно. Там есть село Доброво (Добрынское? – О. Б.). Петр назвал. Он не
один был – большая свита, говорили, и всех угостили. Он сказал: «Какие
1 См., например, указатель типов, сюжетов и мотивов Н. А. Криничной: Криничная Н. А. Русская народная историческая проза; Вопросы генезиса и структуры. Л.,
1987; Криничная Н. А. Предания Русского Севера. СПб., 1991.
2 ЛАА.
3 Село Невежино находится в Юрьев-Польском районе Владимирской области.
4 Токмаков И. Ф. Указ. соч. С. 38, 39.

Суздальский сборник за 2016 год

79

гостеприимные» и назвал – Доброво. В другом месте плохо приняли, ему
не понравилось и назвал Невежино. Это я помню потому, что напротив один старичок жил и рассказывал очень интересно (НЕМ)1.
Есть Невежливо (Невежино. – О. Б.). А назвал так Петр… давно.
Петр царь. Его встретили плохо. Он недовольный, что такие люди невежливые. У нас так все кругом всегда гостя примут, накормят. Как в
дороге-то? В дороге плохо. Не дома. А там такие… жили, видимо, жадные. Другому человеку надо покормить, приютить… (ФЛР).
Как видим, варианты практически ничем не отличаются друг от
друга, за исключением токмаковского «олитературенного» пересказа,
за которым потерялась аутентичность записи и которому свойственна специфическая стилистика авторской публицистики того времени.
Кстати, многочисленные анекдоты и предания о Петре I дошли до нас
именно в авторской подаче – «улучшенным языком»2. По этому поводу Б. Н. Путилов писал: «Речь бывших петровских соратников, придворных, чиновников несколько тяжеловесна, полна книжной, деловой лексики XVIII в. Правда, мы не знаем, в какой степени Я. Штелин
или И. Голиков сохранили разговорный стиль своих информаторов; не
исключено, что они все-таки нивелировали их живую повествовательную манеру, усилив литературное начало»3.
Фактор живого исполнения является естественным способом существования, передачи и сохранения произведений устного народного
творчества, мотивирует их театрализованность (исполнитель использует интонацию, жестикуляцию, мимику, привлекает слушателя к участию), обусловливает и объясняет определенные каноны в содержании
и эстетической природе фольклорных текстов. Фольклорные записи
преданий о Петре I (и не только в Суздале) интересны независимостью
народных суждений, неофициальностью, раскованностью и свободой
мнений, которые формировались в народной среде под потоком впечатлений от деяний царя. Таковы и суздальские предания с двумя другими оригинальными сюжетами: о Петре I и суздальском огурце и о
Петре I и Евдокии Лопухиной.
1 Здесь и далее даются инициалы исполнителя (ФИО). Полная расшифровка дана в
«Списке исполнителей» в конце статьи.
2 См.: Голиков И. И. Анекдоты, касающиеся до государя императора Петра Великого. М., 1798; Рассказы Нартова о Петре Великом. Достопамятные повествования
и речи Петра Великого / Обработ. и доп. А. А. Нартова. Ред., вступит. статья и
примеч. Л. Н. Майкова. СПб., 1891; С.‑Петербургский Меркурий. СПб., 1793. Ч. 4.
С. 174–176; и др.
3 Путилов Б. Н. Петр Великий – фольклорный герой // Петр Великий: Предания.
Легенды. Анекдоты. Сказки. Песни / Сост., подгот. текста, вступит. ст. и прим.
Б. Н. Путилова. М., 2009. С. 12.

80

Сборник научных статей

Время появления рассказов о Петре и суздальском огурце, скорей
всего, позднее и относится к началу XX в., когда разнеслась по городам и весям огородническая слава суздальцев1, когда возникла потребность в особой гордости за огурцы, ставшие местной достопримечательностью, и понадобилось «найти» некую историческую привязку.
Патриотизм огородников «требовал» какого-то чудесного объяснения.
А поскольку на данной территории уже бытовали предания, в которых фигурировала личность Петра, то сделать это было несложно. Постепенно рассказы дифференцировались: одни сформировались как
предания, другие – как анекдоты. Суздальский огурец, считает рассказчик, стал известным с легкой руки Петра I, который дал делу ход
своим одобрением. В таком сюжете нет ничего необычного, наоборот,
предание или анекдот строятся в рамках традиции: Петр I везде руку
приложил, вот и в Суздале нашел изюминку. Закономерна и подоплека
«приезда» царя: Петр приехал «проверку делать». Перед нами традиционный образ радеющего за свое Отечество монарха, который по всей
России ищет и находит что-то особенное, отличное от других. Петр
здесь – обыкновенный человек, откровенный и правдивый в своих
суждениях. Таким предстает перед нами Петр в преданиях архангельского цикла2, а также в сказках и анекдотах. «В преданиях XVII–XIX вв.
продолжает развиваться тема «царь и народ». Она наиболее реализуется в преданиях о Петре I. <…> Более всего образ Петра развернут в
бытовом плане. Предания о нем часто носят характер так называемых
исторических анекдотов. <…> Немало рассказов о встречах Петра с
разными людьми. Он обрисован как деловитый хозяин, строгий к солдатам и к генералам, презирающий духовенство. <…> Много преданий
о встречах Петра с мастерами, с „работными“ людьми”»3. Сюжет о Петре I и суздальском огурце, безусловно, носит бытовой характер.
Народная фантазия неистощима, и прославление суздальского
огурца доходит до невероятной истории, в которой якобы сам Петр I
специально приезжает в Суздаль или едет мимо, его угощают огурцами,
он хвалит огурцы. При этом по одной версии, Петр приезжает в Суздаль, как и другие цари: «В Суздаль даже цари приезжали, и Петр I. Ему
огурцы суздальские пришлись по вкусу». Или: «Проезжал мимо Суздаля, захотелось ему огурцов. Принесли корзину огурчиков. Он очень
довольный остался: хорошие огурчики – сочные, не горькие».
1 Вахтанова Н. В. Развитие огородничества в Суздале в конце XIX – начале XX века
// Суздаль в истории России: материалы всероссийских научно-краеведческих чтений 2010 и 2011 гг. – Владимир, 2013. С. 22–33.
2 Криничная Н. А. Предания… С. 179–222.
3 Кравцов Н. И., Лазутин С. Г. Русское устное народное творчество. М., 1983. С. 123.

Суздальский сборник за 2016 год

81

По другой версии, Петр I приезжает в Суздаль с помощником
Меншиковым и с неким немцем (не с Лефортом ли?)«делать проверку». Петру понравились огурцы, и он похвалил находчивых монахов:
«Ах, черти, вкусно!» Понравились огурцы и всегда сопровождающему
своего государя Меншикову, он приказывает приготовить «посылочку
в дальнюю дорожку». А вот немцу стало плохо. Это и понятно: Меншиков – сподвижник царя, но свой, русский, а немец – все-таки чужой.
Отсюда ирония и юмор: «целу дюжину съел, побежал в кусты».
Ехали царь Петр, его помощник был Меншиков, немец навроде купца. Ехали делать проверку. Монахи жили хорошо, сытно. Всего было у
них: хлеб, масло, рыба, мясо. Царь спрашивает: «Почему едите хорошо,
а в людях хвороба?» – «Бог дает» – «Ах так, идите работать!» Послал
их просо сеять и собирать. Вот думают [монахи], как им откупитьсято. Решили: «Надо хорошо угостить, чего не ели». Один говорит: «Куженьку1 с тележное колесо». Другой говорит: «Стерлядей и налима,
уху». Третий говорит: «Дадим им огурцов».
Все они ехали летом. Огурцов им принесли, хлеба. Они поели. Царь
Петр говорит: «Ах, черти, вкусно!» и велел сажать огурцы в Суздале.
Помощник говорит: «Положите посылочку на дорожку». Немец отказался. Немец целу дюжину съел, побежал в кусты.
Вот огурцы суздальские – самые вкусные! (ТВА).
Еще один зафиксированный вариант прославления суздальского
огурца отличается от других местом действия: история происходит «в
городе Петербург», а не в Суздале. Но, возможно, обозначая географию
распространения, исполнитель хотел еще больше возвеличить суздальский огурец, а громкую победу над шведами сравнить со «звуковым эффектом» огурцов – громким хрустом при надкусывании.
Царь Петр напился в стельку на балу в городе Петербург. Утром просыпается: «Ох, как плохо…». Ну понятно. Тут генерал ему под нос рассолу и огурчика. А огурчики наши, суздальские. Генерал был любитель этого
дела и говорит царю: «Хряпнем их, как шведа под Полтавой!» (ДВФ).
Детали, характеризующие место и время событий, о которых сообщает рассказчик, всегда конкретизируются. Они – неотъемлемые
элементы сюжета фольклорного текста. Так, суздальские рассказчики
указывают на определенное время приезда Петра I – лето, тогда как
в опубликованном И. Ф. Токмаковым предании Петр I приезжает в
Суздаль зимой («Дело было зимою»), что больше соотносится с действительностью. Летом Петр I пробует «суздальские огурчики», летом
приезжает «проверку делать». О летнем приезде царя свидетельствует
и рассказ про «перьживательное дело» – о встрече Петра и Евдокии (!),
1

Кужень, кужель – во владимирских говорах лепешка с творогом.

82

Сборник научных статей

когда «цвели цветочки полевые и птички пели у ручья». Но так ли важно упоминание времени года, ведь в некоторых текстах об этом вообще
не говорится? Да, важно, и не только с точки зрения жанровой специфики предания, которая характерна указаниями на конкретные имена, место, время, поступки, местные особенности быта или промыслов,
призванные подтвердить подлинность рассказа. Обращение к теплому времени года характерно для песенной поэтики – семейно-бытовой
баллады и так называемого жестокого романса: встреча и любовь героев происходит весной или летом. Осенью или зимой, как водится,
происходит разлука героини с возлюбленным.
Соединение поэтики жестокого романса, по своей сути мелодраматичного и жалостливого, с дальнейшим описанием жестокости Петра I,
очень симптоматично. В народном жестоком романсе или особенно в
любовной балладе наличие контрастов и драматизация сюжета – закономерны. В фольклорной традиции Суздаля и его окрестностей отмечена сильная привязанность к жестокому романсу. Во всяком случае, фольклорные записи последнего десятилетия XX в. подтверждают
этот факт. Пожалуй, жестокий романс до недавнего времени являлся
наиболее излюбленным песенным жанром суздальцев (как исполнителей, так и слушателей). В этом, думается, проявились доброта, широта души, сердечность, чуткость, умение сопереживать – словом, все
лучшие душевные качества коренного местного населения1. И видимо,
суздальская рассказчица хотела придать своему повествованию мелодраматическую нотку, разжалобить слушателя, окунуться в «перьживания», поскольку при контакте со слушателями появляется возможность лично прокомментировать жизненную ситуацию, прожитую и
испытанную самим исполнителем, что в сущности всегда делают исполнители традиционных жестоких романсов. Фольклорной среде вообще свойственно «полное отождествление себя с персонажами песни,
жестокого романса или страшного рассказа»2.
Судьба опальной царицы, конечно, волновала суздальцев, и народная молва не обошла своим вниманием эту историю. Текст, опубликованный И. Ф. Токмаковым в 1889 г., в авторской обработке, но главное
в нем – это подтверждение существования в народной среде преданий
о приезде Петра I в Суздаль («рассказывают еще») с толкованием причины это приезда:
Рассказывают еще, что Петр I, проведав о жизни своей супруги от
некоторых лиц, вознегодовал и поскакал в обитель. Он всячески приБалаш Ксана (Балашова О. Б.). Суздальский философ // Охота. 2004. № 3. С. 12, 13.
Ю. М. Художественная природа русских лубочных картинок // Лотман Ю. М. Об искусстве. СПб., 1998. С. 491.

1

2 Лотман

Суздальский сборник за 2016 год

83

гонял так, чтоб явиться в монастырь невзначай, ночью, и захватить
посетителей. <…>. На рассвете Петр I въехал в Покровскую обитель.
Всё засуетилось, забегало, всё оробело. Государь прямо бросился к брусчатым кельям царицы, застал на крылечке и в сенях разных богомольцев и богомолок, повелел водрузить колы да виселицы; после чего задал
острастку всем остальным обитательницам монастыря, а в нем было
более 200 человек. Проснувшейся царице не надо было спрашивать, кто
приехал. Один взгляд на висельников – и она поняла, в чем дело1.
По мысли информантов XX в., Евдокия Лопухина, точнее – «царица Петра», «законная жена», «прежняя жена» (имя Евдокии Лопухиной, как правило, рассказчиками не упоминается) – жертва, невинно
осужденная, и вполне естественно, что она противостоит Петру. Как
женщина, отстаивающая свое право на любовь. Это противостояние
выразилось в ее свободном выборе – кого любить и как любить. И мы
видим, что это волнует исполнителя-рассказчика. Вряд ли содержание
писем Евдокии Лопухиной и само существование писем были известны суздальцам. Однако знание историй про Петра I и других исторических лиц не из книг. На это указывают и типичные отсылки исполнителей, принятые в устной традиции: «так говорили», «тятя сказывал»,
«старики говорили», «бабушка, дед рассказывали» и т. д. Это то, что
действительно передавалось как устное семейное предание, как сказка
или легенда о чудесах, творимых Николаем Угодником или Евфросиньей Суздальской. Как показывают наши записи, традиция семейных
преданий, передача их от поколения еще сохранялась в Суздале и его
окрестностях вплоть до конца XX в.
История с Евдокией Лопухиной – это история любовная в первую
очередь и для женской половины жителей Суздальского ополья, безусловно, еще и сугубо женская история, такая близкая и такая прочувствованная2. (К этому времени на телеэкранах показали и «Дикую
розу», и «Рабыню Изауру», судьба героинь которых очень взволновала женские сердца). Отсюда прямые параллели с героями и сюжетами
жестоких романсов или любовных баллад и прямые цитирования из
текстов, как, например, в рассказах Марии Семеновны Ухабиной или
Веры Ивановны Живодеровой, где обе исполнительницы апеллируют
к балладе «Ванька-ключник» (правда, для Веры Ивановны в большей
степени характерна сказовая манера).
Была монашка, царица Петра. Петр тот сослал законную жену, ее
постригли в монашки. Она была привыкшая к хорошой жизни. Всё боТокмаков И. Ф. Указ. соч. С. 38, 39.
Балашова О. Б. «Спой, Маша, свою песню…» // Народное творчество. 1995. № 6.
С. 12, 13.
1

2

84

Сборник научных статей

гато, всё в шелках-бархатах да изумрудах-яхонтах. В монастыре подругому. И не кормили ее, и одежда ветхая у ее. Тут вот приехал полковник. Он был назначен в Суздаль. Вот увидел: «Что за така красавица плохо одетая?» Стал дарить [ей] там всякошние платья, бусы-каменья. Ну она приоделась, принарядилась. Така хороша сделалась! Вот
говорит: «Кто мне подарки дарит?» Ей монашка одна (были монашки):
«Полковник такой красивой подарки дарит».– «Позови ево».– «Нету».–
«Позови ево. Я тебе дам одно платье».– «Ладно».
Вот она позвала, сказала ему. Он пришел. Пришел и говорит: «Полюбил я тебя». И она тако ж: «И я тебя полюбила».
Петр узнал и вот решил, значит, разлучить и казнить их. Бил их,
бил… «Признавайся!» Это он полковнику. Петр полковнику говорит. Полковник ёму: «Про то ведат подушка пухова и княгиня молода!» Ну и казнил
[Петр], повесил его: «Вот вам ягода-малина в зеленом саду росла!»
Он вот сам бросил её… Отрекся от жены, а не насовсем. Ты вот
прости-отпусти жену-то, а он… казнил.
Соб.1: А как Петр узнал, что она встречается с полковником?
Инф2: Слуги рассказали. У ево по всему были слуги, следили.
Соб.: Петр приезжал в Суздаль?
Инф.: Приезжал, ране говорили. Он склонял ее, ну, хотел, чтобы
она опять полюбила его. Она не хотела. У ее другой полюбовничек. Ну
она отказала… Ну мужику-то отказала, он… это… обиделся, значит. Всех казнил он других-то… Царь казнил свово сына! Ты подумай,
сударка, какой грех! – родного сына… Жестокой, жестокой человек…
Всех убил, всех казнил… <…> (ЖВИ).
Петр I наделяется чертами губителя3 – человека жестокого («всех
казнил», «казнил свово сына», «он не пощадил», «любовника приказал
повесить под окошком»), ревнивца («склонял ее, ну, хотел, чтобы она
опять полюбила»), мужа-истязателя («бил их, бил») и узурпатора (в одном из преданий исполнительница так и характеризует действия Петра
по отношению к жене: «…узурпатор и есть этот Петр»).
Основным мотивом приезда Петра в Суздаль исполнительницы
считают ревность Петра I. Основной идеей – осуждение злодейства
мужа-убийцы. Такой «семейный» поворот сюжета (да еще по отношению к бывшей жене) несколько необычен в сравнении с известными
опубликованными преданиями о Петре I, в которых имя Евдокии Лопухиной практически не упоминается.
Соб. – собиратель (вопрос собирателя в разговоре с информантом).
Инф. – информант (ответ информанта в разговоре с собирателем).
3 Используется термин, принятый в фольклористике при характеристике одного из
отрицательных персонажей в жанре баллады.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

85

Симпатии исполнителей баллады «Ванька-ключник» всегда на
стороне удалого молодца Ваньки-ключника, а в тексте суздальского
предания эти симпатии автоматически переходят, перекладываются
на героя рассказа – «полюбовничка» Евдокии, особенно когда исполнительница приводит ответ полюбовничка царю (!): «Про то ведат подушка пухова и княгиня молода!» Известно, что реальный прототип
полюбовничка – Степан Глебов, который подвергся страшным пыткам
и мучительной казни1. Но для фольклорной традиции неважно имя,
главное – схожесть житейских ситуаций (как в жизни, так и в песне):
«любовь – измена», «любила – разлюбила», «ревность – месть, избавление от соперника» и др. Типология сюжетов и образов налицо.
В рассказах нередко содержится комментарий, в котором отразилась глубоко субъективная точка зрения исполнителя-рассказчика, его
неординарное отношение и, как правило, очень эмоциональное. Кроме
того, каждая исполнительница необрядовой лирики, каковыми являются баллады и жестокие романсы, дает не только оценку поступкам и
характеристики героям истории, но и нередко включает в свой рассказ
наставление, адресованное слушателям.
Царь Петр был в Суздале. Вот наш дедушко он рассказывал все это.
Жена-то [Евдокия Лопухина] в монастыре… Ой жалко ее-то… Дело
перьживательное. Женщина она невиновная. Ну за что Петр услал ее
в таку глушь и лишил первилегий (привилегий. – О. Б.), а? Он тож котишко. Чисто гад! Все мужчины оне котишки. Помахал хвостом – и
того, укатил к другой… женился на другой. Та нехороша, а эта хороша.
Во как! Ну не на таку напал! Да.
Пожил с той, а тут ему говорят: «Твоя прежняя жена не одна».
«Как так?» В карету (тогда не машины, а кареты) и поехали.
Вот прибыл. Кругом красота! «Цвели цветочки полевые и птички пели у ручья». Она ему от ворот поворот: «А я другого полюбила
страстно и буду век ему верна». Так он думал, ему можно, а ей нельзя
так-то. Нет, милой, не на таку напал. Ране надо было любить. Топерь вся любовь кончилась. Вот тебе! <…>. А он распалился, говорит:
«Я тебе отомщу!» А какая месть тут, как другого полюбишь… Но он
не пощадил… А любовника приказал повесить под окошком… «Вот ведут-ведут парнишку, ветерочек кудри вьет, его белая рубашка вся в
1 Подробнее см.: Ефимов С. В. Суздальский розыск 1718 г. // Труды Всероссийской научной конференции «Когда Россия молодая мужала с именем Петра», посвященной 300-летнему юбилею отечественного флота (30 июня – 2 июля 1992 г.
Переславль-Залесский). Переславль-Залесский, 1992. Вып. 1. С. 108–115; Семевский М. И. Указ. соч. С. 219–265; Тихонравов К. Н. Проклятие С. Б. Глебова 1721 г. //
Русская старина. 1876. Т. 14. Кн. 2 (февраль). С. 442, 443.

86

Сборник научных статей

крови и к телу льнет». Она все видела, ох! Сердце разве выдержит? Она
побледнела-побледнела…
Вот как уделал! У ево власть и всё… Что захочет, так и будет.
Соб.: А что дальше было с прежней женой?
Ну он ее не убил, услал подале в ссылку. Я и думаю, раз услал, так
пожалел, может. А то помучить решил, сволочь. Ревнивые мужчины
бывают ой-ой мучители страшные! Есть, которы до смерти доведут. Вот смотри кого любишь, может, он изверг какой…1 (УМС).
Суздальские фольклорные предания о Петре I сообщают о желаемом жителями обосновании статуса местных огурцов – об императорской похвале суздальскому огурцу и предлагают по-иному взглянуть
на взаимоотношения Петра и Евдокии, излагая свою, народную, версию и давая свое объяснение непонятных или невыясненных нюансов
этих взаимоотношений, и, наконец, объясняют причины тех или иных
действий исторических лиц, что «увеличивает познавательную ценность рассказа»2. Публикуемые тексты преданий о Петре I впервые
подтверждают существование преданий данной тематики на Суздальской земле и выделяются в отдельный цикл – суздальский. Дошедшие
до нас смелые народные интерпретации исторических событий, центральным лицом которых выступает Петр Первый, сохранились благодаря развитой устной фольклорной традиции, еще совсем недавно
активно бытовавшей в здешнем крае.
Приложение
Список информантов
ДВФ – Дорогов Владимир Федорович, 1911 г.р., г. Суздаль, запись
А. Коновалова и О. Б. Балашовой 1994 г.
ЖВИ – Живодерова Вера Ивановна, 1912 г.р., с. Абакумлево, запись
Т. Копыловой 1991 г.
НЕМ – Никанорова Екатерина Михайловна, 1900 г.р., с. Менчаково, запись С. Никонова 1990 г.
ТВА – Турусов Василий Акимыч, 1908 г.р., с. Большое Борисово, запись О. Б. Балашовой 1992 г.
УМС – Ухабина Мария Семеновна, 1912 г.р., с. Кидекша, запись
О. Б. Балашовой 1994 г.
ФЛР – Флорищевская Любовь Романовна, 1907 г.р., г. Суздаль, запись
Е. Богушевской 1996 г.
1
2

Примечательно, что после рассказа М. С. Ухабина спела «Ваньку-ключника».
Кравцов Н. И., Лазутин С. Г. Указ. соч. С. 116.

А. Ю. Корнилов

ТУРЕЦКИЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ В СУЗДАЛЕ
В 1771–1774 гг.
Как известно, со времен Смутного времени на территории Суздальского края не велось боевых действий, и, тем не менее, враги неоднократно оказывались в Суздале. Разумеется, без оружия и в качестве военнопленных. Однако и такого рода размещения иноземцев приносило
городу лишние тяготы и хлопоты. Наше исследование рассматривает
время одной из русско-турецких войн, а конкретно войну 1768–1774 гг.,
когда часть военнопленных была размещена на территории будущей
Владимирской губернии. Вопросы положения турецких пленных в
России в исторической литературе изучались мало (исключением являются, например, исследования курского историка Виталия Витальевича Познахирева1). По имеющимся у нас сведениям, во владимирской
краеведческой литературе этот аспект прежде не освещался.
Военнопленные появились в Суздале в июне 1771 г. До этого в течение двух лет турки размещались во Владимире. Первая группа военнопленных прибыла во Владимир в октябре 1769 г., где их должны были
разместить в упраздненных монастырях под городом. Обывателям
вменялась обязанность снабжать турок дровами. Владимирская провинциальная канцелярия жаловалась Военной коллегии на чрезмерное
отягощения и спрашивала, нельзя ли перевести турок в Суздаль, лежащий поблизости. Коллегия ответила по-военному лаконично: дескать,
в Суздале нет воинской команды и поэтому приглядывать за пленными некому, а если горожане не будут снабжать дровами, то пленных
разместят по городским дворам.
Два года владимирцы посылали аналогичные прошения. Надо сказать,
что их аргументы были весьма обоснованными. «Обывательских домов в
городе незнатное число и только до тысячи, и все мелкие». При этом город
отягощен содержанием Владимирского внутреннего батальона, коих кроме жен и детей более 800 человек, школьников здешних и других городов
(около 200 человек), штатной команды (50 человек) и межевщиков с командами (более 300 человек). К тому же через город регулярно следуют команды и рекруты из пяти губерний, для постоя которых отводятся квартиры.
Познахирев В. В. Турецкие пленники в войнах России за 1677–1917 гг.: Автореф.
дисс. …канд. ист. наук: 07.00.02 – Отечественная история. Курск 2012; Познахирев В. В. Военнопленные Оттоманской империи в Белгородско-Курском крае в
XVIII – начале XX в. СПб., 2013.
1

88

Сборник научных статей

При этом горожане поставляли дрова для комендантских покоев, лазарета
и школы1. И дополнительные траты на покупку дров для военнопленных,
очевидно, были чрезмерным обременением. Весной 1771 г. Военная коллегия согласилась с доводами владимирцев и решила вывести из Владимира
половину пленных, откомандировав с ними небольшое количество людей
для караула2. 15 июня 1771 г. первая партия пленных в количестве 140 человек (40 чиновных и 100 рядовых) отправилась в Суздаль3.
К середине октября 1771 г. число военнопленных в Суздале выросло до
331 человек (из них 75 чиновных), в то время как во Владимире находилось
196 человек (из них 35 чиновных), всего 527 человек4. За год число пленных
в губернии изменилось незначительно. К августу 1772 г. в обоих городах
было 564 человека (из них 109 офицеров). Всего в России в это время находилось 5633 военнопленных (из них 512 офицеров). Размещались пленные
в Киеве, Нарве, Белгороде, Таганроге, Царицыне и др. Больше всего пленных размещалось в крепости Св. Дмитрия Ростовского (впоследствии
Ростов-на-Дону) – 2194 человека (из них 102 офицера). Но примечательно,
что во Владимире и Суздале наибольший процент офицеров5.
За год с 1771 по 1772 г. добавилось всего 34 человека; очевидно, что
это были явно не массовые партии, а переводы отдельных пленных из
других губерний и естественный прирост. «Естественный прирост»
был обусловлен тем, что вместе с военнопленными содержались их
жены и дети, которые также находились на казенном довольствии, и
из 564 пленных 1772 г. во Владимире и Суздале было 174 женщины и
45 детей. Это были не только семьи офицеров, но и рядовых. Интересен
пример содержавшегося в Суздале пленного Ибрагима, при котором
имелись мать, сестра и две племянницы. Можно понять мотивацию
этих семей: находясь на родине без кормильца, они могли оказаться без
средств к существованию (к сожалению, нам неизвестно, существовали ли меры поддержки подобных семей в Османской империи). При
этом в России пленные, как мужчины, так и женщины с детьми, получали на пропитание по 3 коп. в день (привлекающиеся к работам получали дополнительно еще 1 коп. )6. Есть примеры детей, родившихся в
русском плену. Так, в августе 1771 г. у пленного рядового турка (не укаРГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1854. Л. 14.
Там же. Л. 32.
3 ГАВО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 37. Л. 141 об.
4 РГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1854. Л. 34.
5 Там же. Д. 1863. Л. 28.
6 Познахирев В. В. Особенности продовольственного обеспечения турецких военнопленных в России // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. Тула, 2013. Вып. 2.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

89

зано точно, во Владимире или же в Суздале) родилась дочь, которая
также была поставлена на довольствие1.
Переводы военнопленных из других городов допускались. Например, в июле 1771 г. содержавшийся в Суздале турецкий офицер
Харпутли Сейт Вели Ага подал прошение о переводе к нему из Белгородской губернии двух его сыновей Ахмета и Ибрагима (штаб- и
обер-офицеров)«для общего пребывания с ним в Суздале», причем
за свой кошт. Его ходатайство было удовлетворено по указу Военной
коллегии2. Есть и другие примеры подобных прошений и запросов о
местонахождении родственников в других губерниях. Так, содержавшийся в Суздале Хаджи Бакир Бакратор в феврале 1772 г. просит об отправке в Суздаль к общему содержанию его детей, а чиновный Хаджи
Мустафа Экаджа Улла ищет сродственников в Кременчуге и просит об
отправке в Суздаль, если найдутся. Поездки же «в гости» пленных по
другим городам были запрещены: тому же Хаджи Бакиру Бакратору
отпуск для свидания с братом в Санкт-Петербург не был дан. Однако во Владимирской губернии эти ограничения явно нарушались. Например, в марте 1774 г. Военная коллегия сообщает, «что до сведения
дошло, что пленные в Суздале и Владимире отпускаются по другим
городам и торгам, от чего они могут производить разные непорядки
и непристойности». Владимирскому военному коменданту Якову фон
Каульбарсу было предписано за этим строго следить и впредь не допускать подобного3. Но это ограничение не распространялось на пленных, принявших православное исповедание и, видимо, причисленных
к российскому подданству. Случаи подобного были нечасты, но, тем
не менее, следы их сохранились. В описи фонда Военной коллегии есть
упоминание о деле по «доношению Владимирского коменданта фон
Каульбарса об отпуске новокрещенного Якова с пашпортом, где он в
России сесть пожелает».
Итак, в середине июня 1771 г. турки прибыли в Суздаль. Еще в марте было принято решение о строительстве казарм для пленных. Разместить их предполагалось на Андреевой стороне на купленном месте после канцеляриста Никиты Михайловского4. Однако ко времени
прибытия турок то ли казармы были еще не достроены, то ли их было
недостаточно, и поэтому для размещения было предоставлено здание
словесного суда. В августе было принято решение о постройке еще одной казармы и решено было собрать с купечества по 5 копеек с рубля, а
РГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1885 Л. 1, 2.
Там же. Д. 1880. Л. 1–3.
3 Там же. Д. 1854. Л. 110.
4 ГАВО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 37. Л. 56.

1

2

90

Сборник научных статей

с мещан по 10 копеек с души1. Но этих помещений было недостаточно,
и турки впоследствии выстроили еще одну казарму на свои средства.
Строительство казарм явилось лишь первой проблемой, которая ударила по кошелькам суздальских обывателей. Суздальцам вменялось в обязанность поставлять дрова для отопления казарм и приготовления пищи,
а также свечи или постное масло для ночников, чтобы освещать места
часовых. Магистрат постановил дать дров и масла «без излишеств»2. На
протяжении всего времени нахождения пленных в Суздале поставка дров
и масла стала камнем преткновения между горожанами и контингентом
пленных и сопровождающих. Регулярно, в особенности при наступлении
холодов, секунд-майор Манасеин, возглавлявший воинскую охранную
команду, жаловался на нехватку дров. Владимирский комендант Яков фон
Каульбарс требовал от магистрата их должного количества. Главным же
аргументом Манасеина была угроза, что, если дрова выделяться не будут,
он выведет пленных из казарм и разместит по обывательским дворам. В
конце концов, эта угроза была приведена в исполнение. 18 сентября 1773 г.
поручик Иван Полянский по указу майора Ивана Плюгарева (который
очевидно сменил Манасеина) вывел часть пленных из казарм и, взяв солдат из караула, «собрав все многолюдство человек до 60 и более», ввечеру
ходил по обывательским дворам и «тех турецких пленных без дозволения
магистрата ставил на фатеры на купецкие дворы, обивая запертые ворота
и сенные двери, а иных посылая через заборы». Тем самым суздальскому купечеству «были учинены немалые преобидности», а хозяева от этого «пришедши в страх и имели укрывательство кто где мог». В некоторые
дворы было поставлено по двое, в иные по четыре человека, а в доме бургомистра Степана Белина разместили девятерых. Всего же было размещено 63 человека на 26 дворах3.
По документам видно, что какая-то часть пленных (офицеров) еще
раньше, с самого начала, была размещена на постой в купеческих домах.
А помимо них на постое была размещена воинская команда. Изначально
в 1771 г. в Суздаль из Владимира были откомандированы обер-офицер и
51 человек рядовых и унтеров4. Возможно, с увеличением численности
пленных, был увеличен и воинский контингент. Уже в ноябре 1771 г. купец Иван Петров Жилин жалуется, «что в доме его отца Петра Родионова Жилина на постое находится секунд-майор Манасеин с июня месяца,
со всею своею свитою. И к нему для рапортов и прочих потребностей
повседневно приходят как унтер-офицеры и рядовые, так и пленные, чеГАВО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 37. Л. 217.
Там же Л. 219 об.
3 ГАВО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 40. Л. 348, 391 об.
4 РГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1854. Л. 34.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

91

ловек по двадцать. От этого и отцу и просителю с домашними великое
утеснение и пред другими квартирами обида немалая»1.
Уже в это время (ноябрь 1771 г.) в магистрате заявляли о несправедливости того, что одним купцам приходится нести все тяготы размещения пленных, а разночинцы от этого освобождены. Начиная с
этого времени суздальцы посылали в Главный магистрат и через него
московскому губернатору (Суздаль тогда входил в состав Московской
губернии) просьбы о защите. Московский губернатор Иван Иванович
Юшков, соглашаясь с доводами купечества, в марте 1772 г. предлагал
«разделить расселение пленных с разночинцами», и велел для того снестись с провинциальной канцелярией2. Однако и спустя год просьба
магистрата не была удовлетворена и в июле 1773 г. турки с охраной находились на постое и дровяном довольствии одного лишь купечества.
Очевидно, сказывались натянутые, а возможно и враждебные отношения двух учреждений: Суздальского городского магистрата и Суздальской провинциальной канцелярии. Эта натянутость сказывалась
в разных других делах, не связанных с нашей темой. Наиболее показательным примером этих взаимоотношений является то, что указанием
провинциальной канцелярии, в конце концов, был определен дом одного из разночинцев для жительства пленных. Но это был дом магистратского канцеляриста Бессонова, на постой которому определили
десять пленных с двумя солдатами «минуя дома прочих разночинцев»,
«так что из покоев его с домашними вон выслали»3.
Военная коллегия по просьбе Главного магистрата предложила губернатору перевести половину пленных из Суздаля в Юрьев-Польской.
Однако выяснилось, что в Юрьеве малое количество купеческих дворов (248), но и те «задолжены постоем находящимися там землемерами
с командами, а разночинских дворов почти не имеется», «а казармы
построить купечество не в состоянии, и к строению лесов там нет»4.
В итоге в мае 1773 г. Военная коллегия рассудила, «что оставит всех
в Суздале в одном месте, не будет выводить в Юрьев-Польской, т. к.
удобнее присматривать», и определила, чтобы с ближних городов оказывали суздальцам вспоможение в даче дров на отопление5. Насколько
это предписание выполнялось, пока не известно.
Кстати, в одном из прошений Суздальский магистрат сообщал, что
на постройку казарм, а также на дрова и масло с 1771 по май 1773 г.
ГАВО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 37. Л. 249.
Там же. Д. 38. Л. 152.
3 Там же. Д. 40. Л. 391а.
4 Там же. Л. 392.
5 РГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1854. Л. 102.

1

2

92

Сборник научных статей

было истрачено 1283 рубля1. Турки же за свой счет выстроили казарму
на 130 покоев, а «становился каждый покой по 20 рублей, по 30 руб., по
20 руб., и по 15 руб.»2. Видно, что казарма встала туркам значительно
дороже. Из этого следует, что либо суздальские казармы были значительно меньше по размеру, либо (что очень вероятно) туркам продавался материал по завышенным ценам.
С выстроенной турками казармой вышла следующая история. Когда был заключен мир, и пленным велено было покидать Суздаль, надлежало им ту казарму продать. Сохранилась жалоба пленного офицера Фалиадхта Углука Аги на то, что того города посторонние купцы к
торгам допущены не были, а взята та казарма тамошним президентом
Иваном Шершениным (Шерышевым) и бургомистром Степаном Беллиным и дали за каждый покой по 1 рублю, по 1 руб. 50 коп. или по
2 рубля. (можно сравнить с теми суммами, которые были затрачены на
строительство). При этом за землю пленные платили купцам в год по
от 1 до 3 рублей за покой. Один из пленных сторговал два покоя с погребом за 16 рублей с одним из суздальцев, однако купец Петухов того
покупателя не допустил и заплатил турку 5 рублей. Жалобщик сообщал, что осталось еще 20 покоев не проданных, и продавать они из-за
такого вымогательства не намерены, и просят о защите3.
Сохранилось не так много свидетельств о взаимодействии между
горожанами и пленными. В основном это деловые, товарно-денежные
отношения. Турки покупали провизию (упоминается, к примеру, покупка молока), покупали необходимые для них предметы и материалы.
Так, гладильщик Панин с кожевенного завода купца Холопова пытался продать выделанную яловочную красную кожу одному из пленных4. Кожа была покрадена с завода, гладильщик был схвачен купцами
при продаже, сделка не состоялась. В свою очередь турки, нуждаясь в
деньгах, продавали что-то из своих вещей. Так, у уже упоминавшегося пленного турецкого офицера Фалиадхта Углука Аги были куплены
юрьев-польским канцеляристом Мамоновым жемчуг за 19 рублей и
чубук для трубки за 1 рубль, а суздальским купцом Дмитрием Кулаковым шелковый платок за 70 копеек5. При этом все три продажи были
осуществлены в кредит и деньги не были выплачены.
Горожане не смущались брать деньги в долг у пленных. Тот же Фалиадхт Углук Ага помимо продажи в кредит, дал в долг дворнику НикоРГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1854. Л. 85.
ГАВО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 41а. Л. 293, 293 об.
3 Там же. Л. 293.
4 Там же. Д. 38. Л. 228.
5 Там же. Д. 41а. Л. 293.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

93

лаю Макарову 3 руб. Известен и другой пример. Купеческая дочь, девка
Анисья Скородумова, заняла у турецкого капитана некоторую сумму
денег и оставляла в заклад свою душегрею из алой китайки. Закладом
пользовался не сам турецкий капитан, а его жена1. Эту Анисью, кстати, за то, что она в одиночестве ходила на собственную пленных турок
квартиру, схватили и под караулом привели в магистрат по приказу
майора Манасеина. Хотя сама Анисья говорила, что никаких вменяемых ей непорядков не чинила, магистрат повелел учинить ей обыкновенное наказание, с объявлением ее отцу, суздальскому купцу Ивану
Скородумову, чтобы он ее впредь к пленным не пускал и «бесславие
такого купечеству не наносил б»2.
В целом, отношение горожан к пленным было настороженное. Видимо, помимо вышеописанных форм взаимодействия, обыватели старались избегать пленных. Достаточно емко описано в работе В. В. Познахирева: «Дистанцируясь от крайностей, это отношение в самых
общих чертах можно определить как «любопытство и недоверие». Основная масса населения относилась к туркам с опаской и воспринимала последних, скорее, как некую дополнительную повинность, которая,
даст Бог, рано или поздно окончится»3.
Численность военнопленных турок во Владимире
и Суздале в 1770–1772 гг.
октябрь 1770 Во Владимире 76 пленных*
декабрь 1770 Во Владимире 128 человек**
в Суздаль из Владимира прибыло 140 чел
июнь 1771
(40 чиновных и 100 рядовых)***
во Владимире 196 человек
(35 офицеров и 161 рядовых, женщин и детей)
октябрь 1771 в Суздале 331 человек
(75 офицеров и 256 рядовых, женщин и детей)****
Итого 527 человек.
В Суздале и Владимире 564 человека (109 офицеров,
август 1772
236 рядовых, 174 женщины, 45 детей)****.
* – РГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1863. Л. 1; ** – Там же. Д. 1854. Л. 21; *** – ГАВО. Ф. 26.
Оп. 2. Д. 37. Л. 141 об.; **** – РГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1854. Л. 34; ***** – Там же.
Д. 1863. Л. 28.
ГАВО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 41а. Л. 223, 223 об.
Там же. Л. 223 об.
3 Познахирев В. В. Эволюция положения турецких военнопленных в России в конце XVII – начале XX в. // Ученые записки: электронный научный журнал Курского
государственного университета. 2011. № 3. Т. 2.

1

2

Б. А. Волченков

СЧАСТЛИВАЯ ВЕСНА 1825 года
(ЕЛИЗАВЕТА И МИХАИЛ НАРЫШКИНЫ
В ГАВРИЛОВСКОМ ПОСАДЕ)
Отношение к членам тайных обществ в России первой четверти
XIX в., известным под общим названием декабристов, в настоящее
время не является столь же однозначным и позитивным, каковым оно
было в нашей стране в советские годы. Но уже в начале 90-х гг. ХХ в.
декабристоведы, в частности, наш земляк профессор МГУ В. А. Федоров, убедительно показали различие подходов, целеполаганий и, вообще, разномыслие в рядах дворянских революционеров на момент явно
преждевременного их выступления, спровоцированного неожиданной
смертью императора1.
Однако при индивидуальном подходе к рассмотрению характеров, взглядов и судеб декабристов становится несомненным наличие
среди них многих настоящих героев и истинных патриотов. Поэтому совсем не случайно в октябре 2015 г. по инициативе председателя
Российского военно-исторического общества, министра культуры РФ
В. Р. Мединского в городе Кургане был открыт памятник одному из
ярких представителей декабристского движения – Михаилу Михайловичу Нарышкину. Памятник был установлен перед фасадом дома, в
котором Нарышкин вместе с супругой Елизаветой Петровной провел
годы ссылки, снискав любовь и уважение местного населения. С 1975 г.
в доме располагается музей декабристов. И если цели и методы борьбы дворянских революционеров ныне являются предметом дискуссий,
то тема любви и преданности внутри брачных союзов декабристов и
их жен вызывает неизменное уважение и является неувядающим примером для всех времен и поколений. Декабристская историография и
мемуарная литература содержат многие ставшие давно нарицательными примеры самопожертвования жен декабристов, разделявших их
взгляды и разделивших их участь в местах каторги и ссылки. Гораздо
меньше свидетельств о счастливых периодах их жизни до ставшей роковой даты – 14 декабря 1825 г. Свидетельства эти отразились лишь в
очень редких, сохранившихся в период репрессий дневниковых записях, переписке и воспоминаниях близких. А эти свидетельства не менее
важны для понимания и оценки личностей декабристов, нежели написанные гораздо позже и задним числом мемуары.
1

Федоров В. А. Декабристы и их время. М., 1992.

Суздальский сборник за 2016 год

95

Документы Гаврилово-Посадской ратуши 1825 г., свидетельствующие о трехмесячном пребывании в посаде полковника Тарутинского
пехотного полка декабриста Нарышкина вместе с женой, и ставшая
доступной благодаря этим документам переписка дают возможность
прикоснуться к краткому, но в то же время самому счастливому периоду в самом начале их совместной жизни.
1 апреля 1825 г. полковница Нарышкина – урожденная графиня
Коновницина, свидетельствовала в Гаврилово-Посадской ратуше доверенность на имя майорской дочери Анны Михайловны фон Плебен,
которая должна была получить на Московском почтамте присланные
доверительнице деньги в сумме 3100 рублей. Запись об этом в книге
верющих писем1, продублированная к тому же и в журнале ратуши2,
стала отправной точкой в исследовании. В ответ на наше обращение
в музей декабристов в Кургане коллеги прислали фрагменты издания,
содержащего переписку супругов Нарышкиных (перевод с французского) с матерью Елизаветы Петровны – Анной Ивановной Коновнициной, вдовой героя Отечественной войны 1812 г. и военного министра Петра Петровича Коновницина. После изучения этих писем стали
понятны детали и обстоятельства пребывания супругов в Гавриловском посаде.
Вступив в брак в сентябре 1824 г., молодожены проживали в московском доме Нарышкиных. В начале января 1825 г. с возвращением
из Петербурга И. И. Пущина, где состоялось несколько его встреч с
Рылеевым и Оболенским, на которых обсуждался вопрос об «оживлении» деятельности московской управы общества, началась ее активная деятельность. В конце января в 28-дневный отпуск приехал князь
Е. П. Оболенский. Под предлогом своих издательских дел приехал и
Рылеев. В доме М. М. Нарышкина прошла его встреча с московскими
декабристами. Так же встречи проходили на квартирах Оболенского и
А. А. Тучкова3.
Но обратимся к переписке. В письме от 16 января Лиза, в частности,
пишет матери: «Я очень виновата, моя добрая Мама, что так долго не
писала Вам, но Мишель препятствовал мне в этом до сих пор, так как
ему не нравится, когда я одна выражаю Вам нежную привязанность,
которую мы к Вам питаем; но его служба отнимала у него все это время. Представьте себе, Мама, что Мишель дважды в день ходит в свой
полк на учения и принимает у себя военных, и все это утомительно и
очень скучно. В Москве мы проведем еще только шесть недель, и затем
ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 118. Л. 6.
Там же. Д. 115. Л. 226.
3 Федоров В. А. Указ. соч. С. 170.

1

2

96

Сборник научных статей

мы должны будем жить в Гавриловской Слободе, в двадцати верстах от
Владимира (в следующем письме Лиза поправляется: в двадцати верстах не от Владимира, а от Суздаля. – Б. В.), нам там обещают удобный
дом из пяти-шести комнат»1.
Сразу поясним, что в Гавриловский посад (старое название – Гавриловская слобода непашенных крестьян) Михаил Нарышкин направлялся для подготовки квартирования здесь на лагерный период своего
полка.
А вот что спустя две недели Анне Ивановне Коновнициной пишет об атмосфере, царящей в доме Нарышкиных, князь Е. П. Оболенский: «Могу смело Вам сказать, что Лизавета Петровна пользуется тем
счастьем, которое дано добродетельным на земле. Ее любовь к Мише
возросла до той степени, что мне кажется, ничто в мире поколебать
ее не может. Обоюдная нежность их тронула меня до слез и заставила
невольно обратиться с благодарностью к Провидению, которое столь
счастливо их соединило. …Миша пользуется своим счастьем в полной
мере. Его отношения по службе приятны. Батальон в исправности. Начальники его любят»2.
В письме от 10 февраля 1825 г. Лиза сообщает матери о том, как протекает ее беременность: «Я здорова, Мама, совершенно здорова, я говорю Вам правду, и если я испытывала боли в сердце, то это естественно
в моем состоянии. Я говорила об этом с прекрасным доктором Танненбергом (Б. Б. Танненберг – известный московский врач, директор повивального института. – Б.В.), который прописал мне успокоительные
капли, от которых мне стало лучше, сейчас я их больше не принимаю…
Я гуляю так часто, как только могу, и хожу также по комнате, что меня
больше устраивает, чем плохо вымощенный бульвар или сад Кремля,
который не очень привлекателен в это время года, здесь мало возможностей для прогулок, и я становлюсь ленивой, как москвичка. Скоро
мы переедем отсюда в нашу слободу, которая находится в 180 верстах
отсюда, и о ней не говорят, что она неприятна». В приписке к письму Михаил сообщает: «Через три недели я поеду в Гаврилову Слободу,
чтобы посмотреть эти места и наше жилище, а затем вернусь за Лизой,
и в половине марта мы поселимся уже в нашем новом жилище»3.
И вот первое письмо из Гавриловского посада от 18 марта: «Мы
устроились пять дней тому назад в Слободе, – пишет Лиза, – мы очень
довольны квартирой, которую занимаем, она небольшая, но удобная.
Нарышкин А. К. Декабрист М. М. Нарышкин: биография до каторги (1798–1827).
Шумиха, 2010. С. 91.
2 Там же. С. 100.
3 Там же. С. 101.

1

Суздальский сборник за 2016 год

97

Кисть Петра (Петр Коновницын – декабрист, брат Лизы. – Б. В.) украсила ее, я Вам посылаю план нашего жилища, из которого Вы поймете,
что мы можем быть им довольны. Мы привезли сюда мало вещей, но
мы не забыли пианино, это очень важно для нас, я надеюсь не скучать
в течение этих трех месяцев, которые мы проведем здесь, хотя мы находимся в полном одиночестве. …Я очень хорошо перенесла путешествие в санях, но я принимала меры предосторожности, так как было
опасно ехать в экипаже, дороги отвратительны. …Хотите знать, как мы
проводим время? Когда мы встаем, мы совершаем прогулку, это бывает в 6 часов утра. Прошу Вас, поверьте мне в этом, так как земля в это
время бывает еще твердая от мороза, а в 10 часов она превращается в
грязь. Вернувшись домой, мы плотно завтракаем в свое удовольствие,
долго читаем вместе, играем в четыре руки. Вот наступает час прогулки
на санях или на лошади (для Мишеля разрешается). Мы читаем снова
или играем в четыре руки. …Вы хорошо понимаете, что мне приятно
услышать его похвалу, и наш вечер заканчивается пол-одиннадцатого
или в одиннадцать часов. Я вполне довольна этим образом жизни и собираюсь найти себе новое занятие, принявшись за рисование»1.
На основании записей в журнале Гаврилово-Посадской ратуши
о «всемилостевейшем пожаловании наградных денег» в июле того же
года берейторскому ученику Гавриловского дворцового конного завода
Михаилу Гусеву2 можно предположить, что смотритель завода Н. А. Хитрово выделял Нарышкиным лошадей для прогулок и берейторского
ученика Михаила Гусева в качестве ездового. Елизавета Петровна в
качестве бывшей фрейлины могла ходатайствовать о его поощрении.
Можно только предполагать, куда ездили молодожены по окончании
весенней распутицы. Во всяком случае, уездный центр – Суздаль они
посещали точно.
И вот последнее имеющееся в нашем распоряжении письмо из Гавриловского посада, от 1 апреля (день рождения Лизы. – Б. В.). Именно
в этот день она оформляла в ратуше доверенность на получение денег,
вероятно, присланных Анной Ивановной. После многих слов любви,
признательности и благодарности матери Лиза пишет: «Моя дорогая
Мама, Вы вспомнили обо мне и прислали мне красивую шубу, какие
мы шили для себя прежде, это очень любезно с Вашей стороны, и я Вам
очень благодарна. Цвет этой шубы очень красив. И название, которое
она носит, навело Мишеля на мысль о том, что Вы специально сделали
такой выбор. Я расскажу вам, что мой дорогой Мишель украсил мою
комнату цветами. Весной они так приятны, но самый лучший подарок,
1
2

Нарышкин А. К. Указ соч. С. 110.
ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 115. Л. 403 об.

98

Сборник научных статей

который он сделал мне сегодня, – это то, что он сказал мне, что я составляю его счастье». Далее приписка Михаила: «Поздравляю любезную Матушку и добрых братьев с дорогою новорожденною, которая,
благодаря Богу, здорова и мысленно беседует с вами»1.
Как видно из последнего письма, дочь Нарышкиных Наталья появилась на свет в Гавриловском посаде в конце марта, а не в Москве и
не в июле, как значится в биографических изданиях. Правда, позже в
том же году девочка умерла.
Дальнейшая жизнь Нарышкиных хорошо документирована. А мы
надеемся на то, что отыщутся новые источники, освещающие этот самый счастливый период их жизни.

1

Нарышкин. А. К. Указ. соч. С. 111.

А. А. Арескин

ИСТОРИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА ЗДАНИЯ
ГОРОДСКОЙ ДУМЫ В СУЗДАЛЬСКОМ КРЕМЛЕ
Когда входишь в Суздальский кремль по Кремлевской улице, слева
против Успенской церкви можно увидеть двухэтажное каменное здание. Путеводители по городу и научная литература говорят, что это
здание городской управы, построенное в начале XIX в., однако точной
датировки здания не приводят даже такие знатоки суздальской архитектуры, как А. Д. Варганов1 и Л. В. Дудорова. Между тем перед нами
одно из первых больших зданий города, построенное в соответствии с
Высочайше конфирмованным на город Суздаль планом 1788 г.
Первоначально, то есть со времени издания положения о городах
1785 г., Суздальская городская шестигласная дума находилась в каменном общественном доме поблизости от современных Гостиного двора
и Торговой площади2. В этом здании кроме думы размещались также
городовой магистрат, сиротский и словесный суды.
В феврале 1800 г. дума, вынуждаемая теснотой помещений, постановила сделать к этому зданию пристройку каменных комнат3 и собирать на это деньги и материал, а «когда же будет оное строение начинаться», просить магистрат об отводе места. К весне 1801 г. материал
был заготовлен, однако магистрат 14 мая 1801 г. нашел эту пристройку
неудобной, «поскольку по Высочайше конфирмованному плану на сем
месте не назначено быть публичным городским зданиям, а назначены
обывательские домы», а расположенные рядом «щепетильные и другие ряды построены так безобразно, что в пожар спастись нельзя», и
предложил думе построить для себя помещения на втором этаже ворот запланированного к постройке гостиного двора, а на первом этаже
сделать лавки, что с одной стороны будет побуждать купцов к постройке лавок в Гостином дворе, а с другой будет думе выгодно, «городу же
надлежащая краса»4. Однако это предложение было оставлено думой
без внимания.
Городская управа помещалась в каменном двухэтажном доме в кремле, рядом с
городской управой располагался деревянный пожарный двор с сараем для инвентаря (Варганов А. Д. Суздаль. – Владимир, 1957. С. 37).
2 ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 563. Л. 1, 3.
3 Там же. Д. 185. Л. 14–14 об.
4 Там же. Д. 198. Л. 1–1 об.
1

100

Сборник научных статей

Дальнейшие обстоятельства дела раскрывает рапорт суздальского
городничего Дица владимирскому губернатору Павлу Степановичу Руничу:
«Сего [1801] мая 28 дня присланным ко мне сообщением Суздальская градская дума изъявила, что состоящее в городе Суздале в самом
Кремле идучи от собора по улице на правой стороне между полицией и
городовым валом пустопорожнее место, на котором прежде стоял тюремной острог, с требованием о построении градской народной школы;
а ныне же оное место оказалось более необходимо нужным для построения градского Общественного дома по причине невместительности
для собрания градского общества в Думе и баллотирования для выборов.
[Дума] помещается ныне в том же доме, где и городской магистрат, в
малых двух покоях, притом же и для Сиротского суда состоит одна малая комната с перегородкой, и та холодная. Да и на том же месте, где
оный дом будет построен, позади передней линии может быть построена градская школа. [Дума] требовала на построение того дома фасад с
тем, чтобы отнестись о вышеписанном с прописанием общественного
положения Вашему Превосходительству. Почему мной для вышесказанного построения с согласия всего общества и назначено вышеобъявленное место, в котором будет существовать шестигласная Дума и зал
для собрания всего общества по встречающимся по городу общественных советов. [Место]положение оному назначенному построению и с
означением меры учиненный фасад при сем на рассмотрение Вашему
Превосходительству покорнейше представляю и на оное испрашиваю
повеления. Городничий Андрей Диц. 31 мая 1801 года».
Из документа видно, что дума сначала планировала на казенном
месте в кремле выстроить дом для городской начальной школы, но в
1801 г., в связи с необходимостью нового, более просторного здания
для городского управления, дума решила вместо школы начать постройку дома для себя самой.
К рапорту приложен план местности и фасад здания, за подписью суздальского уездного землемера и частного пристава Щербакова1
(Илл. 1).
Степан Щербаков – с 1782 г. суздальский уездный землемер, с 1789 г.
занимался планировкой города, для чего по распоряжению губернатора
П. Г. Лазарева в мае 1789 г. ему были выданы на руки: Высочайше кон1 Можно предположить, что этот план был составлен Щербаковым еще в 1796 г., а в
1801 г. он его повторил, поскольку в составленной в 1821 г. землемером Тюньковым
описи дел за 1787–1819 гг. бывшего суздальского землемера Щербакова (умер ок.
1820 г.) отмечен составленный им единственный план Общественному городскому
дому – в 1796 г. (ГАВО. Ф. 421. Оп. 1. Д. 183 Л. 17 об.).

Суздальский сборник за 2016 год

101

Илл. 1. Щербаков С. Г. План части Кремля
и фасад Общественного дома в Суздале. 1801 г.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 459. Л. 219 об., 220.

фирмованный в 1788 г. план на г. Суздаль, присланные из Комиссии по
строению Москвы и Санкт-Петербурга копии фасадов и профилей на постройку домов и лавок и тетради на записку отводимым под постройку
местам и билетам, а также инструкция для планировки, согласно которой
Щербаков наряду с прочим должен был в Суздале назначить удобное место для построения присутственных мест1. Щербаков выбрал к тому времени пустое место старого тюремного острога между полицией и валом2,
где Конфирмованный план позволял общественные постройки.
ГАВО. Ф. 418. Оп. 1. Д. 610. Л. 32.
На этом месте – у старых Ильинских ворот Кремля – дозорные книги 1622 и
1628 гг. помещают «тюрьму, около нее тын, а в тыну две избы да за тюрьмой сторожня с пристенком», то есть полиция (Мазур Л. Д. Русский город X–XVIII в. Владимирская земля. М., 2006. С. 60).
1

2

102

Сборник научных статей

Илл. 2, 3.
Никифоров Я. М.
Планы здания
Городской думы.
1842 г.
ГАВО. Ф. 405.
Оп. 1. Д. 664. Л.
61 об., 62.

Суздальский сборник за 2016 год

103

Рунич получил рапорт Дица 5 июня 1801 г. и наложил резолюцию:
«буде земля городу принадлежит, то обще с Думой в постройке требуемого
дома Думы поступить по законам, но как из представленного при рапорте
плана и фасада усматриваю, что означенный дом желает Дума построить в два этажа, то буде пожелают строить в два этажа каменный, то
дозволить строить, а деревянного в два этажа строить не дозволить»1.
25 июня 1801 г. Диц сообщил губернатору, что выбранное место – земля казенная, дом решено строить «каменный о двух этажах, к
чему и материал изготовлен и о постройке того каменного дома мной
позволение дано»2.
Очевидно, весной 1801 г. строительство было начато3, окончено к
концу 1802 г.4, к августу 1803 г. дума уже заняла отделанные для нее
комнаты верхнего этажа, а нижний этаж отделывался под школу5, в декабре 1804 г. здание названо «вновь состроенным каменным домом, где
ныне имеется городовой магистрат, сиротский суд и градская дума», а
в нижнем этаже приготовлены комнаты для училища6.
23 января 1805 г., в связи с требованием губернатора И. М. Долгорукого о подыскании для училища по новым требованиям пригодного
здания, дума, чтобы не покупать или не строить новое здание, предписала учителю Никите Федоровскому немедленно переместить городское начальное училище из обветшавшего общественного дома в
нижний этаж нового здания, что и было сделано7. В 1822 г. двуклассное
училище еще находилось «в двух довольно просторных комнатах, получающих свет от семи немалых окон каменного дома, принадлежащего градскому обществу, в нижнем этаже, который весь без исключения,
кроме одного небольшого кладового покоя, занимаемого магистратским архивом, предоставлен с давних лет в полное распоряжение училищному начальству»8.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 459. Л. 218.
Там же. Л. 222.
3 На плане Щербакова, приложенном к рапорту 31 мая 1801 г., дом назван «строящимся».
4 На собрании городского общества 13 января 1802 г. было приговорено собирать
деньги с купцов и мещан «на отстройку начатых для Градской думы и общественных градских собраний каменных покоев» (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 205. Л. 1, 10).
5 В Ведомости доходов и расходов г. Суздаля по август 1803 г.: «на поправление общественного дома, где имеется общественное собрание Градской думы – 16 руб.;
для уборки в общественном доме в нижнем этаже комнат для народного училища – 160 руб.» (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 212. Л. 8).
6 ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 242. Л. 192 об.
7 Там же. Ф.403. Оп. 1. Д. 245. Л. 16.
8 Там же. Ф.405. Оп. 1. Д. 459. Л. 6.

1

2

104

Сборник научных статей

Дальнейшая история здания также интересна. В августе 1830 г. ревизовавший думу губернатор И. Э. Курута сделал замечание, что «зала
для собраний граждан не имеет посреди стола и кругом стульев, а в
присутствии думы нет самого необходимого – как-то: портрета государя императора, зерцала, красного на присутственном столе сукна и
стульев», архив думы находится в беспорядке, и приказал исправить
упущения1.
К 1842 г. здание пришло в ветхость и требовало срочного ремонта. Суздальская Дума просила губернатора прислать чиновника Строительной комиссии для освидетельствования. Комиссией был послан
губернский архитектор Я. М. Никифоров, который обнаружил, что капитальная стена, отделяющая думу от залы для собрания граждан, осела и треснула, и составил план перестройки здания и смету на ремонт
(Илл. 2, 3).
Из плана видно, что первый этаж здания занимали городовой магистрат, сиротский суд, архивы думы и магистрата, а весь второй этаж
занимала дума.
Никифоров предложил сломать фронтон из кирпича, сломать четыре кирпичные колонны и разобрать деревянный балкон, разобрать
высокую крышу и заменить ее новой, более низкой2. Как видим, здание
теряло всю свою красоту и парадность, присущую административным
зданиям.
По смете на ремонт здания требовалось 3414 руб., а у думы имелось
на 1844 год всего 1401 руб. Необходимый расход был внесен в табель
расходов Суздаля на 1845 год. По-видимому, ремонт был произведен
по проекту Никифорова в 1845–1846 гг. Здание было приведено в современное состояние (ул. Кремлевская, д. 11).
Таким образом, здание думы в кремле можно датировать 1802 г.,
это одна из первых каменных построек в Суздале согласно новым
строительным правилам, построено по рисунку С. Г. Щербакова и перестроено по проекту Я. М. Никифорова, оно изначально предназначалось именно для городской думы (шестигласного присутствия думы
и общего городского собрания).

1
2

ГАВО. Ф. 405. Оп. 1 Д. 534. Л. 1–2 об.
Там же. Д. 664. Л. 35–45.

А. С. Зайкова

ШИШКИНСКИЕ ПРИЮТЫ СУЗДАЛЯ
В КОНЦЕ XIX – НАЧ. ХХ вв.
В конце XIX в. в Суздале появились два благотворительных заведения, открытых на средства выходца из Суздаля московского купца
Ивана Васильевича Шишкина. Семейство Шишкиных упоминается
среди жителей Суздаля с XVIII в.
В Обывательской книге Суздаля 1806–1809 гг. значится вдова Авдотья Анисимова дочь Шишкина 69 лет, у нее сын Василий Иванов 30 лет,
женат на купеческой дочери из Гаврилова Посада Марье Кузьминой
(ей 28 лет), у них дети Павел (2 года), Иван (1 год). Имеет каменный
дом на Большой улице, по плану выстроенный подле дома купца Василия Чапыжникова и Ивана Сонина, земля под домом куплена, еще лавку в щепетинном ряду № 262, лавочное место в том же ряду да строит
в Гостином дворе одну лавку. Живет с торгу щепетинного (галантерейного. – А. З.). Василий был в 1799 г. гласным1 (депутатом шестигласной
думы, городского органа управления. – А. З.). В Обывательской книге
1845–1848 гг. среди мещан значится Шишкин Василий Иванович 66 лет,
женат на купеческой дочери Гаврилова Посада Марье Кузьминой Ерофеевой (ей 65 лет). Сын Николай (26 лет) женат на 23-летней купеческой дочери из Москвы Вере Алексеевой Тяглиной. Имеет 2-этажный
дом и деревянный флигель с дворовыми строениями и землей на Большой Ярославской улице рядом с домами Алексея Четверикова и мещанина Василия Ульянова, куплены две огородные земли, в Гостином
дворе в первой линии 2 каменные лавки, купленные у Торочешникова и Пахомова. В книге указаны следующие общественные должности
Василия Ивановича в разные годы: частный пристав, ратман, депутат
квартирной комиссии, бургомистр, городской голова2. Кстати, Василий Иванович Шишкин, будучи городским головой в 1829–1833 гг.,
был доверенным лицом московского купца В. М. Блохина и активно
участвовал в учреждении и строительстве на его средства богадельни,
названной по имени благотворителя Блохинской.
По Обывательской книге 1845–1848 гг. в семействе Василия Шишкина
уже нет старших сыновей. О судьбе Павла мы не знаем, а Иван Васильевич
по спискам 9 ревизии (1850 г.) уже записан в Бронной слободе Москвы в
1
2

ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 273. Л. 206, 206.
Там же. Д. 717. Л. 240.

106

Сборник научных статей

московском купечестве купцом 3-й гильдии с пометкой «С 1835 г. из суздальских купеческих детей». У него жена Елизавета Алексеева 37 лет и сын
Василий 21 года. Самому Ивану Васильевичу было в то время 42 года1.
Позже Иван Васильевич Шишкин расширяет свое торговое дело и
значится уже купцом первой гильдии. Так же, как и Василий Максимович Блохин, он не забывал родной город и его жителей. Его родители были похоронены в Суздальском Покровском монастыре. Можно
предположить, что они и потом их сын оказывали финансовую поддержку монастырю, за что и нашли последний приют в монастыре. Там
же был похоронен и сын Ивана Васильевича Василий, умерший в 1865 г.
Иван Васильевич Шишкин часто приезжал на могилы своих родных и,
как писали Владимирские епархиальные ведомости, «внимательным
своим оком сразу усматривал какой-либо материальный в монастыре
недостаток и немедленно восполнял его». Он «возобновил и украсил
живописью теплый монастырский храм, … пополнял монастырскую
ризницу драгоценной утварью…»2, но самое главное его благодеяние
для монастыря – устройство богадельни «для призрения престарелых,
хворых и больных монастырок». На эти цели И. В. Шишкин пожертвовал в монастырь 3000 руб.3
Строительство богадельни с разрешения епархиального начальства началось с августа 1887 г., кирпичное одноэтажное здание было
построено за 2 месяца, а летом 1888 г. завершены внутренние работы
и устроен водопровод. Иван Васильевич умер в июне 1888 г., и начатое
им дело завершала его сноха, вдова его сына Василия Анна Александровна Шишкина. 12 декабря после получения указа из Владимирской
духовной консистории состоялось открытие богадельни с освящением
всех помещений, подписанием акта и литургией с провозглашением
«вечной памяти» усопшему благотворителю. Литургию служил очень
авторитетный в Суздале архимандрит Спасо-Евфимиева монастыря
Досифей с двумя монастырскими и двумя городскими священниками4.
После церемонии А. А. Шишкина предложила трапезу для духовенства, военных и гражданских гостей и монахинь. Во время трапезы
городской врач В. Я. Менци предложил установить в богадельне портрет И. В. Шишкина, а судебный следователь г. Сидоров выразил признательность Ивану Федоровичу Белову, «который много послужил
монастырю своими трудами при постройке здания для богадельни»5.
1 Найденов Н. А. Материалы для истории московского купечества. М., 1889. Т. 8. С. 276.

ВЕВ. 1889. № 5.
Там же.
4 Там же.
5 Там же.
2

3

Суздальский сборник за 2016 год

107

В архиве ГВСМЗ в фонде Суздальского Покровского женского монастыря сохранилось несколько дел, касающихся монастырской богадельни: копия устава богадельни и несколько ведомостей о количестве
призреваемых и повседневном расходе съестных припасов. В уставе
был утвержден неприкосновенный капитал, внесенный невесткой
учредителя богадельни А. А. Шишкиной в размере 25000 руб., на проценты с него и должна была содержаться богадельня. Учреждение находилось в ведении епархиального начальства, управлялось советом
из четырех монахинь во главе с настоятельницей Покровского монастыря; почетной попечительницей пожизненно назначена была Анна
Александровна Шишкина. Принимались в монастырскую богадельню
в основном монахини и послушницы монастыря, но при наличии свободных мест могли в порядке очереди приниматься сироты и вдовы
лиц духовного звания1.
На 1 января 1892 г. в монастырской богадельне проживало 26 призреваемых, через год – 272. В 1910–1911 гг. был надстроен второй этаж
богадельни, сохранилась смета к проекту надстройки второго этажа
богаделенного дома в Покровском монастыре, составленная в 1910 г.
на сумму 9150 руб.3
Анна Александровна Шишкина до самой своей смерти в 1903 г.
была значительным благотворителем Покровского монастыря и некоторых суздальских церквей. Например, в марте 1889 г. она пожертвовала в Покровский монастырь кредитных билетов на 13000 руб., проценты с которых должны были идти проживающим в монастыре в дни
памяти Ивана Васильевича Шишкина, клиросным монахиням, церковному клиру на поминовение И. В. Шишкина и всех родных во всех богослужениях и на панихиды в богаделенном доме4.
Видимо, общаясь с А. А. Шишкиной, И. Ф. Белов, долгие годы являясь старостой своего приходского Златоустовского храма, поспособствовал и ее вкладу в храм 400 руб. на священническое облачение, в чем
поучаствовал и сам (290 руб.), и его дядя П. И. Белов (200 руб.); за это
упомянутые лица получили благословение Божие и благодарность от
архиепископа Владимирского и Суздальского Феогноста5, а А. А. Шишкина – еще и благословение Священного синода6. Крупные пожертвования делала Анна Александровна в Суздальский Рождественский со1 Архив ГВСМЗ. Фонд Суздальского Покровского женского монастыря. Д. 145. Л. 1–6.

Там же. Д. 99. Л. 24 об.; Д. 106. Л. 24 об.
Там же. Д. 199. Л. 1–6.
4 Там же. Д. 89. Л. 2, 3.
5 ВЕВ. 1889. № 1.
6 Там же. № 11.
2

3

108

Сборник научных статей

бор и в пользу причта собора (10000 руб.)1. Благодарности Святейшего
синода с грамотой она была удостоена за «пожертвование 70000 руб.
на благоукрашение кафедрального Успенского собора во Владимире
и 6000 р. на благоукрашение храма в Боголюбовом монастыре»2. Это
свидетельствует, что семейство Шишкиных было крупными благотворителями не только в Суздале.
История возникновения еще одной богадельни в Суздале связана
также с Шишкиными. Перед смертью Иван Васильевич Шишкина завещал 100000 руб. на открытие в Суздале дома для призрения бедных,
увечных и неизлечимо больных. По существу исполнителем воли умершего выступил в Суздале все тот же Иван Федорович Белов. Еще при
жизни И. В. Шишкиным у наследников А. А. Жинкина был куплен дом
в Златоустовском приходе напротив церкви. К 1890 г. под наблюдением И. Ф. Белова дом был отремонтирован и перестроен для богадельни.
Вот как об этом писали епархиальные ведомости: «Будучи сам не особенно богатым купцом, он (И. Ф. Белов. – А. З.) более двух лет неустанно
трудился над исполнением завещанного дела, и трудился не только без
всякого вознаграждения, а даже в ущерб для своих торговых занятий,
ибо каждый день в известные часы утра и вечера он являлся на постройку для личных наблюдений и распоряжений… На покупку дома, пристройку и обзаведение всем потребным израсходовано около 40 тысяч,
при всей экономии строителя, на которую он оказался так способен; за
то все устроено целесообразно, прочно, чисто, красиво и даже, можно
сказать, роскошно для простых людей нашего города»3. В январе 1891 г.
вдова И. В. Шишкина Елизавета Александровна обратилась к губернатору О. М. Судиенко «с ходатайством об утверждении устава предполагаемого ею к учреждению заведения». Губернатор ввиду того, что по проекту устава заведение предполагается подчинить ведению Суздальского
городского общественного управления, пересылает устав в городскую
думу и предлагает рассмотреть и утвердить проект устава, уведомив его.
Дума 10 февраля устав приняла, вернула губернатору, который направил
его в Министерство внутренних дел, где он был утвержден 21 марта того
же года, учреждение получило официальное название «Шишкинский
дом призрения бедных в гор. Суздале»4.
Устав Шишкинского дома призрения бедных аналогичен Правилам
по управлению Блохинским богаделенным домом, изданным в 1842 г.5.
ВЕВ. 1889. № 7.
Там же. 1897. № 16.
3 Там же. 1891. № 21.
4 ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 175. Л. 1.
5 Правила по управлению Блохинским богаделенным домом. М., 1842.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

Илл. 1: Здание бывшего Шишкинского дома призрения бедных.
Современный вид. Фото П. В. Сухова. 2016 г.

Илл. 2: Рыбаков Ф.
Портрет И. Ф. Белова.
1891 г.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-6300/2309.

109

Сборник научных статей

110

Илл. 3: Неизвестный художник.
Портрет Шишкина. XIX в.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-6300/2308.

Илл. 4: Рыбаков Ф.
Портрет И.В. Шишкина.
1891 г.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-6300/2306

Суздальский сборник за 2016 год

111

В нем в первых параграфах оговаривались общие положения открытия и существования учреждения. Дом призрения учреждался для бедных… неизлечимо больных и увечных лиц обоего пола всех сословий
православного вероисповедания исключительно русского происхождения…» (пар. 2), дом никогда не должен получать иное предназначение (пар. 3). В параграфе 5 определялось содержание заведения на
проценты с капитала в 60000 руб. Далее прописаны правила и порядок
управления заведением, условия поступления и проживания призреваемых. Дом призрения по уставу находился в ведении МВД, контролировался губернатором, был под наблюдением попечителя, в заведывании и управлении попечительского совета, ближайшее заведывание
и управление осуществлял эконом (пар. 12). Почетным попечителем
пожизненно был назначен Иван Федорович Белов1.
Открытие и освящение Дома призрения бедных состоялось 6 октября того же 1891 г. Освящение прошло в Златоустовской церкви, к
которой, как ближайшей, было приписано учреждение. «Заседание
происходило под председательством настоятеля Спасо-Евфимиева
монастыря архимандрита Досифея, председателя земской управы действительного статского советника А. А. Макарова и градского головы
Ф. В. Фомина. Секретарь управы прочитал уведомление Г. Начальника
губернии на имя городского головы; затем был прочитан устав «Шишкинского дома призрения бедных». По прочтении устава голова объявил дом призрения открытым; председатель земской управы приветствовал попечителя и членов совета, а равно и всех граждан от лица
земства, с освящением и открытием столь благодетельного учреждения. После него сказал несколько слов о. протоиерей М. И. Херасков,
указав в своей речи на то, что как сам И. В. Шишкин, так и семейные
его, кроме сей богадельни, сделали и делают еще очень много благодеяний для св. храмов и для бедных жителей города Суздаля (в продолжение пяти-восьми лет этим семейством пожертвовано в Суздаль
до 200000 рублей)». Затем избранные думой члены Совета Дома призрения были приведены к присяге священником Златоустовской церкви В. Сперанским2. В первый состав совета вошли купцы Александр
Константинович Недошивин и Степан Абрамович Жинкин, мещане
Илья Федорович Устинов и Ксенофонт Евтифиевич Лужнов, кандидат
в купцы Алексей Федорович Дубынин. Дом призрения по заявлению
попечителя был освобожден от городских и земских налогов и сборов
и застрахован в соответствии с уставом на полную стоимость. С октября 1891 г. по январь 1892 г. в Дом призрения было принято 16 мужчин
1
2

ГАВО. Ф. 397. Оп. 2. Д. 9. Л. 1–11.
ВЕВ. 1891. № 21.

112

Сборник научных статей

и 29 женщин. Первые три месяца заведение содержалось на личные
средства Е. А. Шишкиной1.
Тогда же Суздальская дума попыталась присвоить Елизавете Александровне и Анне Александровне Шишкиным почетное гражданство, на
что они по скромности согласились не сразу, но намерение думы не осуществилось, так как Министерство внутренних дел постоянно отклоняло
ходатайства о присвоении почетного гражданства лицам женского пола2.
Городская дума контролировала содержание и отчетность Дома
призрения, ежегодно утверждались отчеты о приходах и расходах, например, в мае 1893 г. на заседании думы был рассмотрен и утвержден
отчет Шишкинского дома призрения бедных за 1892 г. Тогда специальная комиссия, осмотрев содержание учреждения, доложила думе:
«Осмотром комиссии всего дома призрения обнаружено: во всем прекрасный порядок, чистота и заботливость о благосостоянии заведения.
Относя все это к особой деятельности почетного попечителя Дома
призрения И. Ф. Белова и члена совета заведующего хозяйственной частью А. К. Недошивина, комиссия считает приятным долгом для себя
доложить Думе, что попечитель Дома призрения бедных и члены совета заслуживают за их внимательное отношение к возложенным на них
обязанностям благодарности»3.
В 1903 г. управа представила думе доклад о желательности постановки в зале городской думы портрета Ивана Васильевича Шишкина
и в Шишкинском доме призрения портрета его отца Василия Ивановича, положившего основание к благосостоянию семьи Шишкиных,
«чтобы сохранить в суздальцах память о семье Шишкиных, сделавших
крупные пожертвования г. Суздалю на дела благотворения и на украшения его храмов». Дума согласилась и поручила управе получить надлежащие разрешения4. Судя по всему, управа выполнила поручение, и
портреты были поставлены в указанных местах. Портреты сохранились и в настоящее время находятся в коллекции Владимиро-Суздальского музея-заповедника, в Суздальский музей портреты поступили в
разные годы (1925 и 1933) из Шишкинской богадельни, как значится
в учетных документах. Один из портретов аннотирован, как портрет
И. В. Шишкина, второй – как просто «Шишкин»5.
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1, Д. 175. Л. 25, 74.
Там же. Л. 72.
3 ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 1136. Л. 78.
4 Там же. Д. 1143. Л. 176.
5 Живописные и миниатюрные портреты XVIII – начала ХХ века в собрании
ГВСМЗ: Каталог / Сост. и автор вступ. статьи Т. Н. Меркулова. Владимир, 2015.
С. 118, 161.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

113

На 1 января 1905 г. в Доме призрения проживало 69 человек
(18 мужчин и 51 женщина), среди которых личных почетных граждан –
1, мещан Суздаля – 9, других городов – 2, крестьян Суздальского уезда – 54, других уездов – 3. Членами попечительского совета в это время
были Илья Устинов, Ксенофонт Лужнов, Степан Жилин, Александр
Недошивин, почти все они работали в совете с момента учреждения
Дома призрения. В год на содержание призреваемых расходовалось
около 3,5 тыс. руб.1
Через 10 лет в 1915 г. неприкосновенный капитал учреждения составлял уже 84015 руб., в том числе 65000 руб., внесенных А. А. Шишкиной, и 13700 руб., пожертвованных другими лицами в соответствии
с 8 параграфом устава на содержание пансионеров своего имени. Среди таких жертвователей – крестьянин села Яновец Гаврила Григорьевич Семенов, купеческая вдова из Иваново-Вознесенска М. А. Скобенникова и суздальские жители: наследники купца Павла Ивановича
Белова, купец Евфим Абрамович Жилин, потомственные почетные
граждане Василий и Александра Алексеевичи Жинкины, мещане Лука
Дмитриевич и Александра Алексеевна Ждановы., мещане Василий Николаевич Шерышев и Евфим Ионович Пуколов. В Доме призрения в
1915 г. проживало 59 человек (13 мужчин и 46 женщин), ежегодный
расход составлял уже почти 4,5 тыс. руб. По-прежнему хозяйственными вопросами ведал член совета Александр Константинович Недошивин, он же занимался закупкой продуктов. Председателем совета был
городской голова Михаил Афанасьевич Головашкин. С 1894 г. обязанности врача Дома призрения безвозмездно выполнял земский доктор
Алексей Петрович Зверев, регулярно получавший за это благодарности
от городской думы2.
Шишкинский дом призрения бедных, как социальное учреждение
просуществовал до 1937 г., когда сюда был переведен из Покровского
монастыря детский дом № 1, а туда в свою очередь были переселены
еще проживающие в нем старики. В 1983 г. детский дом № 1 был расформирован, а в здании разместился детский сад, располагающийся
там и поныне.

1
2

ГАВО. Ф. 397. Оп. 2. Д. 9. Л. 22.
Там же. Ф. 405. Оп. 1. Д. 1162. Л. 1–3.

Г. В. Филимонова

СВЕДЕНИЯ О Д. М. ПОЖАРСКОМ ИЗ ЛИЧНОГО
ФОНДА ЛИТЕРАТОРА, ИСТОРИКА-КРАЕВЕДА,
ОСНОВАТЕЛЯ НГУАК А. С. ГАЦИСКОГО:
ОТ ЛЕГЕНД О МЕСТЕ ПОГРЕБЕНИЯ
ДО АВТОГРАФА КНЯЗЯ ПОЖАРСКОГО
Сейчас личность национального героя Д. М. Пожарского известна
любому школьнику. Но еще в середине XIX в. его имя было предано
забвению. Даже в Суздале в то время лишь немногие монашествующие
могли показать приблизительное место захоронения князя в Спасо-Евфимиевом монастыре. И если в общероссийском масштабе он был просто забыт, то на Нижегородской земле, где Минин и Пожарский символически соединились в единое целое, его личность обросла неожиданными легендами, в частности, нижегородцы искренне верили, что Пожарский похоронен на их земле. В немалой степени для опровержения
подобных заблуждений, в мае 1885 г. историк Александр Серафимович
Гациский1 (Илл. 1) совместно с Л. И. Сахаровым – автором «Исторического описания Суздальского первоклассного Спасо-Евфимиевского
монастыря» (Владимир, 1870) – подготовили для публикации в «Нижегородских губернских ведомостях» два материала под общим названием «Суздальско-Нижегородское торжество наших дней». Суздаль
в них – это «древний ковчег северо-восточной гражданственности»2,
«маститый старец»3, проникнутый радостью: «мысленному, наблюдательному взгляду представляется, что он как будто встрепенулся, приГациский Александр Серафимович (1838–1893). Краевед, литератор, общественный деятель. Родился в Рязани, жил в Нижнем Новгороде с 1847. Учился в Нижегородской гимназии, затем окончил юридический факультет Казанского университета. «Пионер провинциальной печати», он с 1862 г. несколько лет был редактором неофициальной части «Нижегородских губернских ведомостей», во время
ярмарки редактировал «Нижегородский справочный ярмарочный листок», печатая в газетах много исторических, краеведческих и этнографических материалов.
С момента образования (1887) он возглавлял Губернскую ученую архивную комиссию (Цит. по: Шамшурин В. А., Морохин Н. В. Наш край. Книга для учащихся школ,
гимназий и лицеев. Нижний Новгород, 2008. С. 362).
2 Гациский А.[C.] Суздальско-Нижегородское торжество наших дней // Нижегородские губернские ведомости. 1885, 15 мая.
3 Сахаров Л.[И.] Суздальско-Нижегородское торжество наших дней // Нижегородские губернские ведомости. 1885, 15 мая.
1

Суздальский сборник за 2016 год

115

глаживает свои серебристые седины, расчесывает свою вековечную
бородушку и бодро выпрямляется перед Россией, как за три почти века
назад от болезненного одра в Пурехе воспрянул герой Пожарский по
призыву Минина с нижегородцами»1.
Поводом для публикаций стало «возобновление в Суздале исторической гробницы князя Дмитрия Михайловича Пожарского»2 после
реставрации монумента, возведенного по проекту академика Горностаева в 1868 г. Намеченный на 2 июня 1885 г. «день освящения и открытия в Суздале монумента, воздвигнутого его над прахом»3, позволил Гацискому с Сахаровым подчеркнуть связь нижегородцев с выдающимися религиозными деятелями Суздаля. «Основателем так горячо
любимого Пожарским суздальского Спасо-Евфимиева монастыря был
пр. Евфимий, уроженец Нижнего, прихожанин нижегородской Мироносицкой церкви, подвижник Печерского монастыря»4. Другой уроженец Нижнего Новгорода почивает «в здешнем соборе под спудом»5.
Речь идет о похороненном в Богородице-Рождественском соборе Суздальского кремля митрополите Суздальском и Юрьевском Иларионе
(1631–1707) – основателе знаменитой Флорищевой пустыни, а в самом
Суздале – оставившем о себе «память построением многих церквей»6.
Даже современник А. С. Гациского – настоятель суздальского СпасоЕвфимиева монастыря отец Досифей был «многим в Нижнем Новгороде памятен по монашескому подвижничеству своему в Печерском
и Благовещенском монастырях»7, а Л. И. Сахаров также был известен
нижегородцам «по сотрудничеству своему в начале 60-х годов в местных изданиях»8.
Получив от о. Досифея и Л. И. Сахарова «весьма обстоятельные сведения по этому близкому для них предмету, т. к. о. Досифей немало потрудился сам над делом восстановления дорогой гробницы, а Л. И. Сахаров, как бытописатель исторических судеб суздальского СпасоЕвфимиева монастыря, да еще и всегда напутствуемый в литературноисторических трудах своих о. Досифеем, стоит, как говорится, у самого источника познания»9, Александр Серафимович Гациский решил
Сахаров Л.[И.] Указ. соч.
Гациский А.[C.] Указ. соч.
3 Сахаров Л.[И.] Указ. соч.
4 Гациский А.[C.] Указ. соч.
5 Сахаров Л.[И.] Указ. соч.
6 Там же.
7 Гациский А.[C.] Указ. соч.
8 Там же.
9 Там же.

1

2

116

Сборник научных статей

посредством публикаций в «Нижегородских губернских ведомостях»
«дать известию о предстоящем в Суздале общем торжестве нашем возможно большее распространение»1.
Из-за того, что «место погребения князя долгое время оставалось не точно определенным»2, Л. И. Сахаровым для нижегородских
читателей было описано предание «о действительном месте успокоения князя Д. М. Пожарского»3. В статье нижегородским читателям
сообщалось, что то предание «передавалось преемственно только из
уст в уста и поддерживалось преимущественно в среде монашествующих Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале: они даже с уверенностью указывали место, где скрывалась засыпанная землею усыпальница Пожарских и Хованских… До сего времени в Суздале жительствует несколько семейств с прозванием Обманиных. Один из
них Федор Иванов, в монашестве Феодорит, несколько десятилетий
переживает в монастыре. Он рассказывает, что предок их был армянин, купленный и привезенный князем Пожарским в дар архимандриту-настоятелю. И был армянин в крепостничестве у монастыря,
обзавелся семьей и писался в монастырских ведомостях Армениным. Но когда зачуялось время расставания монастырям с рабами,
то архимантрит Ефрем перечеркнул в списках «Арменин» и написал: «Обменин». В этой-то семье, обязанной поселением здесь князю
Пожарскому, можно сказать, и уцелело всех вернее памятование о
месте его погребения… Из уст предания потом начали заноситься в
отечественную литературу: в 1810 году князем Долгоруковым, бывшим в то время владимирским губернатором, в 1817 году сенатором
А. Ф. Малиновским особою брошюрою с портретом и факсимиле
Пожарского, в 1833 году академиком К. И. Арсеньевым и в 1849 году
академиком М. П. Погодиным»4.
Отмечая, что исследованием и определением места погребения
князя Пожарского было поручено заняться знаменитому археологу – графу Алексею Сергеевичу Уварову после того, как в августе
1850 г. Суздаль посетили «царственные юноши – великие князья Николай и Михаил Николаевичи, которым угодно было пожертвовать
значительную сумму на сооружение памятника над его прахом»5,
статья Л. И. Сахарова уделяет внимание процедуре идентификации
захоронения. «В 1851 году бывшим министром внутренних дел граГациский А.[C.] Указ. соч.
Сахаров Л.[И.] Указ. соч.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

117

118

Сборник научных статей

фом Л. А. Перовским испрошено было Высочайшее соизволение на
откомандирование чиновника-специалиста по истории и археологии.
Этот жребий выпал на отлетевшего недавно в загробный мир графа
Алексея Сергеевича Уварова, которому и посчастливилось произвести раскопки на том именно месте, где хранятся бренные останки
виновника русского благоденствия, болярина Димитрия с двумя супругами его, с двумя сыновьями его и родичами Хованскими. Когда
дело выяснилось в официальном порядке, то по Высочайшему повелению, объявленному через Святейший синод, совершилось 24 февраля 1852 года вскрытие гробницы, столь драгоценной для русского
сердца. Совершилось архиерейское служение в присутствии знатных гражданских чинов; спустились в разрытую на глубину 4-х арш.
усыпальницу, вскрыли гробовую каменную плиту и по убеждении в
действительном обретении искомого сокровища отслужили у гроба
панихиду, составили акт1, копии с которого послали в Синод и в Министерство внутренних дел. Император Николай Павлович повелел
в 1852 году открыть по всему царству добровольную подписку, т. е.
денежный сбор на увековечивание памяти незабвенного героя сооружением над могилою его приличествующего заслугам усопшего мавзолея. В течение 6 лет из жертвований русского народа образовалась
сумма в 75.000 рублей»2.
Все эти доводы были очень необходимы нижегородцам, для которых Минин и Пожарский давно символически соединились в единое
целое: «оба родились на исторической почве Нижегородско-Суздальской земли, оба померли и почивают здесь же, оба вышли на свое историческое дело из Нижнего Новгорода»3. Тем не менее в точность найденного места захоронения князя Дмитрий Пожарского по-прежнему
верили не все нижегородцы, и после публикации материала «Суздальско-Нижегородское торжество наших дней» А. С. Гациский стал получать неожиданные отклики, в числе которых было письмо от археолога-любителя Петра Даниловича Дружкина (1836–1891).
Петр Данилович – уроженец д. Сормово Балахнинского уезда
Нижегородской губернии, «археологический протеже» Александра
Серафимовича (ранее Гациский опубликовал дневник П. Д. Дружкина о его раскопках), живший в конце 80-х гг. XIX в. в Балахнинском уезде. Он сообщил Гацискому о том, что «в 1886 году жарские
Копия этого акта была опубликована во 2-м издании книги Л. И. Сахарова «Историческое описания Суздальского первоклассного Спасо-Евфимиевского монастыря» (Владимир, 1878. С. 11).
2 Сахаров Л.[И.] Суздальско-Нижегородское торжество…
3 Гациский А.[C.] Указ. соч.

1

Суздальский сборник за 2016 год

119

мужички… нашли в Жарах1 памятник князя Пожарского с надписью, а нашли его в болоте, в лесу»2. Местные жители считали, что
они «были крестьяне князя Пожарского. Потому и называются
Жары – по Пожарскому. А Пожарский по Жарам прозывался. Он
здесь и жил, похоронен в Юрине, а памятник спрятали прежние помещики, чтобы не отошли в казну крестьяне»3. Дружкин знал, что
«прах князя Пожарского нашли в городе Суздале, отыскал его граф
Уваров»4, а сведения о том, что «будто бы князь Пожарский похоронен в селе Юрине, но его скрывают и памятник его спрятали в болоте
или в озере», считал «ерундой»5.
Зимой следующего года он узнал, что речь шла о другом месте:
находка была сделана «близ села Бурцова», куда «недавно выезжало
балахонское начальство осматривать и читали надпись», «никому не
сказали, что написано, велели камень разбить»6. Однако жарские мужички на это не решились, хотя и откалывали себе на память от него
кусочки, и 23 апреля 1887 г. Петр Данилович отправился на поиски
того, что осталось. Выяснилось, что памятник был найден «на Липовой гриве»7 – на месте исчезнувшей деревни. «Вот тебе и памятник.
Сажень на пяток от берега в болоте. Камень серый дикарь с одной стороны плоский в один аршин длины и ширины, а с испода круглый как
обыкновенный дикарь. На плоском месте нацарапаны слова в вершок
длины таким манером»8 (Илл. 2).
Крестьянин д. Сормова Балахнинского уезда Нижегородской губернии П. Д. Дружкин упоминается и в «Дневниковых записях А. С. Гациского о проводившихся археологических раскопках в различных
частях Нижегородской губернии в 1877 году»9. В листах этих «Дневниковых записей», хранящихся в Центральном архиве Нижегородской области, содержится любопытный документ – «Подпись князя
Д. М. Пожарского на обороте подлинной его грамоты к иноземцам»
(выкопировка из «Собрания государственных грамот и договоров»
(ч. III, стр. 137), хранившихся в государственной коллегии иностран1 Жары – значительная территория в междуречье Оки и Волги, современные Чкаловский, Балахнинский и Володарский районы (Цит. по: Морохин Н. В. Нижегородский топонимический словарь. Нижний Новгород, 1997. С. 89).
2 ЦАНО. Ф. 765. Оп. 597. Д. 47. Л. 8.
3 Там же. Л. 9 об.
4 Там же.
5 Там же. Л. 8–8 об.
6 Там же. Л. 9–9 об.
7 Там же. Л. 11.
8 Там же. Л. 12.
9 ЦАНО. Ф. 765. Оп. 597. Д. 42.

120

Сборник научных статей

ных дел)1 (Илл. 3). Эти материалы были использованы Александром
Серафимовичем Гациским для подготовки статьи «В вотчине князя
Пожарского» (1893), а также доклада на Ярославском археологическом
съезде «О легенде о месте погребения князя Пожарского» (1889). Доклад этот был запрошен для публикации «Трудов Ярославского археологического съезда» Императорским Московским археологическим
обществом 5 июля 1889 г.2 и вызвал дополнительный интерес к Суздалю, чего и добивались А. С. Гациский с Л. И. Сахаровым, понимая что
«знаменательный город, к которому в былое время, в порядке администрации, цветущий ныне Нижний Новгород относился только как
его пригородок, теперь изображает из себя лишь миниатюру прежнего
величия, благодаря погрому незваного квартиранта пана Лисовского
в начале XVII века и другим обстоятельствам, в числе которых нельзя
умолчать об оскудении пригодной воды и несоединении с железнодорожной линией, к которой в весеннюю и осеннюю пору почти не бывает доступа»3.

ЦАНО. Ф. 765. Оп. 597. Д. 42. Л. 83.
Там же. Л. 2.
3 Сахаров Л.[И.] Суздальско-Нижегородское торжество…

1

2

Ю. А. Прибылов

АРЕСТАНТСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СУЗДАЛЬСКОГО
СПАСО-ЕВФИМИЕВА МОНАСТЫРЯ
В БИОГРАФИИ И. А. ЧУРИКОВА
Заключение Ивана Алексеевича Чурикова в арестантское отделение суздальского Спасо-Евфимиева монастыря является не только
значительным эпизодом его биографии, но и важной вехой в истории
православного общества трезвенников, основателем которого он являлся. Однако обстоятельства его пребывания в монастырской тюрьме
до сегодняшнего дня остаются малоизвестными. Причина тому – недостаток документальных источников. Отчасти этот пробел восполняют документы Государственного архива Владимирской области.
Прежде чем обратиться к вышеупомянутым документам, обратимся к биографии Чурикова до его прибытия в Суздаль. Родился он
15 января 1861 г. в селе Александров Гай Новоузенского уезда Самарской губернии в крестьянской семье. С десяти лет воспитывался дядей,
занимавшимся торговлей, поскольку мать его умерла, а отец находился
на военной службе. Достигнув совершеннолетия, открыл собственное
дело – продавал лошадей, рыбу, овощи и фрукты в Самарской и Астраханской губерниях1.
В начале 90-х гг. XIX в. в результате потрясения, вызванного смертью малолетней дочери и тяжелым психическим заболеванием супруги, Чуриков раздал свое имущество бедным и отправился странствовать. В 1894 г. он прибыл в Санкт-Петербург, где начал проповедовать
евангельские заповеди и трезвый образ жизни в ночлежных домах.
Проповеди Ивана Алексеевича стали пользоваться популярностью
среди петербуржской бедноты и скоро переросли в публичные беседы
в арендованных его последователями и покровителями помещениях.
Популярность данных бесед обеспокоила церковные власти, несмотря
на то, что Чуриков призывал своих слушателей в православные храмы.
В 1897 г. он был первый раз арестован и выслан этапным порядком на
место постоянного жительства, однако возвратился в Петербург и продолжил проповеди. В феврале 1898 г. Чурикова арестовали вторично
и поместили в самарскую больницу для душевнобольных, где спустя
1 Апостол трезвости. Иоанн Алексеевич Чуриков / авт.-сост. М. П. Комков,
В. В. Плотникова. СПб., 2014. С. 9–11.

122

Сборник научных статей

четыре месяца в результате освидетельствования он был признан здоровым. После этого, в феврале 1899 г. он вернулся в столицу1.
2 февраля 1900 г. вышло определение Синода о заключении Чурикова в монастырскую тюрьму2. 9 апреля околоточный надзиратель объявил ему, что он приговорен к бессрочному заключению в суздальскую
крепость, куда он должен был отправиться в течение месяца. Чуриков
обратился в Синод с прошением о пересмотре данной резолюции. Одновременно с этим он направил прошение митрополиту Антонию, в
котором писал: «Вся моя вина состоит в том, что я обвиняюсь за самовольную смелость. Да, кажется, и Христос самостоятельно говорил
по Писанию, также и апостолы, и отцы Церкви самостоятельно уговаривали утопающих. Вот потому и я решил уговаривать пропадавших
пьяниц без правительственного ведомства и без разрешения епархиального начальства»3. Решение Синода, тем не менее, осталось без изменения.
25 апреля Чуриков выехал из Петербурга, этим же днем датируется
его фотография с автографом: «Поход в Суздальскую крепость 1900 г.
25 апреля. Братец Иоанн Самарский, Чуриков»4. Во Владимир он прибыл в среду 26 апреля в четыре часа дня. Утром следующего дня ему
предписывалось явиться в канцелярию губернатора для отправления
в Суздаль. 27 апреля Чуриков послал письмо своим последователям,
в котором рассказывал о ночи, проведенной во владимирской гостинице, и вспоминал свои проводы в «Суздаль-крепость»5. Вечером того
же дня в сопровождении полицейского чина Чуриков был доставлен в
Спасо-Евфимиев монастырь.
Публицист А. С. Пругавин, работавший с монастырскими документами, упоминает секретное дело арестанта Чурикова за № 384,
в котором его личность характеризовалась как крайне вредная для
Православной церкви, ввиду ее влияния «не только на простой народ,
но даже и на лиц из среды образованного общества»6. В фонде Спасо-Евфимиева монастыря, хранящемся в Государственном архиве Владимирской области, не содержится данного документа, который, повидимому, был утерян. Однако подобный документ был обнаружен в
Апостол трезвости... С. 12–45.
РГИА. Ф. 797. Оп. 69. Д. 100. Л. 10.
3 Письма братца Иоанна Самарского Чурикова / сост. Г. П. Терехович. С.б., 2004.
С. 227, 248.
4 АГМИР. Ф. 2. Оп. 29. Д. 27. Л. 1.
5 Письма… С. 251.
6 Пругавин А. С. «Братцы» и трезвенники: из области религиозных исканий. М.,
1912. С. 63.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

123

фонде канцелярии владимирского губернатора – дело «О помещении
крестьянина Самарской губернии Ивана Чурикова в Спасо-Евфимиев
монастырь». Согласно делу, Иван Чуриков, определенный в арестантское отделение «ввиду его вредного влияния на окружающих православных лиц», находился там очень короткий срок – с 27 апреля по
8 мая 1900 г. Причиной его освобождения названо распоряжение оберпрокурора Синода, «сообщенное в его указе Владимирской духовной
консистории за № 4769»1.
Столь скорое освобождение, по мнению А. С. Пругавина, стало
возможным благодаря покровительству лиц, «имеющих связи и влияние в известных сферах»2. Срок заключения Чурикова, таким образом,
стал самым коротким за почти полуторавековую историю суздальской
тюрьмы, что, безусловно, является уникальным случаем.
По причине весьма краткого срока заключения, как нам кажется, Иван Алексеевич не числится ни в одном из списков арестантов 1900 г., составлявшихся ежеквартально. Вероятно, его просто не
успели занести в списки. Единственным монастырским документом,
в котором фигурирует И. А. Чуриков, является список арестантов за
1800–1904 гг. В этом списке неправильно указана дата его прибытия
в монастырь – 29 апреля. О причине заключения сказано следующее:
«за распространение в народе ложной молвы о себе, как посланнике от
Бога и чудотворце». Поводом к освобождению назван вышеупомянутый указ Синода3.
Как мы видим, оба источника из Государственного архива Владимирской области содержат весьма краткую и сухую информацию. Тем
не менее, благодаря им становится известна точная хронология заключения И. А. Чурикова в арестантском отделении, а также наименование
документа, на основании которого он был освобожден, что открывает
перспективы для дальнейших поисков.

ГАВО. Ф. 14. Оп. 11. Д. 1654. Л. 1, 6, 18.
Пругавин А. С. Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством: К вопросу о веротерпимости. М., 1905. С. 32.
3 ГАВО. Ф. 578. Оп. 1. Д. 325. Л. 30 об.– 31.
1

2

Е. Ф. Шипунова

ОТКРЫТИЕ ЖЕНСКОЙ ПРОГИМНАЗИИ
В СУЗДАЛЕ В 1907 г.
В 1907 г. маленький провинциальный город Суздаль, – бывший
в древности столицей северо-востока Руси, – вновь стал известен в
России благодаря тому, что здесь открывалась женская прогимназия,
происходили выборы ее начальницы и назначения учителей. Москва,
Санкт-Петербург, Архангельск, Псков, Челябинск, Минск, Кострома,
Нижегородская, Рязанская, Смоленская и Воронежская губернии, Кавказский округ – это еще не все адреса, откуда поступали заявки от желающих занять должности в Суздальской прогимназии.
В отличие от гимназии, прогимназия – это неполное среднее общеобразовательное заведение. С 1875 г. гимназии в России стали восьмиклассными, в прогимназиях же по Уставу Министерства народного
просвещения могло быть от четырех до шести классов, и устраивались
они иногда в городах, где средств для содержания полной гимназии не
было. Но в Суздале, хотя дело тоже начиналось с четырехклассной прогимназии, открытие ее первых двух классов воспринималось как открытие начальных классов будущей полноценной гимназии, и потому
это стало большим событием для города.
Обратимся к свидетельству тех, кому эта история известна лучше
всего – документ так и называется: «Краткий очерк по истории учреждения в г. Суздале женской прогимназии»1. Написано от руки, красивым четким почерком. Дата – 5 октября 1907 г. – и есть дата открытия
женской прогимназии, впоследствии именно она будет указываться
и в других документах. Приводя цитаты из «Краткого очерка…» или
излагая его содержание, дополним эту информацию подробностями,
взятыми из других документов этого же фонда. Хотя трудно изложить
историю открытия прогимназии лучше, чем это уже сделано в «Кратком очерке…»:
«Вопрос об учреждении в гор. Суздале среднего женского учебного
заведения возник, сравнительно, уже давно, но обсуждался он сначала
частным образом, в отдельных кружках граждан. В таких частных разговорах все признавали необходимость и неотложность учреждения
в гор. Суздале женской прогимназии, но на путь практического осуществления вопрос не выходил: некоторые, признавая необходимость
1

ГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 2. Л. 1–3.

Суздальский сборник за 2016 год

125

открытия прогимназии, говорили, что у города на это нет средств, другие слишком равнодушно относились к этому важному делу, и только
небольшая часть местного населения не переставала, при всяком удобном случае, настаивать на необходимости открытия среднего женского
учебного заведения.
…Несколько граждан города Суздаля 30 ноября 1904 года обратились к Суздальской Городской Думе с особым заявлением, в котором
просили Думу немедленно подвергнуть своему обсуждению вопрос
об учреждении в гор. Суздале средних учебных заведений мужского и
женского. Дума 14 декабря того же года единогласно согласилась с этим
заявлением и для разработки предложенного вопроса образовала особую комиссию.
Комиссия, в первом же заседании своем 16 января 1905 года, подвергла своему обсуждению, прежде всего, вопрос об учреждении в
Суздале женской прогимназии, которая впоследствии, если окажутся
на то средства, может быть преобразована в полную гимназию»1.
Таким образом, с самого начала суздальцы ставили своей целью открытие полной гимназии для девочек, а открытие прогимназии воспринимали как важный этап на пути к достижению этой заветной цели.
Городская управа занялась собиранием сведений о финансовой
стороне вопроса – стоимости и источников содержания женских гимназий и прогимназий в других городах.
«Ежегодный расход на содержание прогимназии был определен в
5000 рублей, и деньги эти нашлись. Часть давала Городская дума. Те
граждане из Суздаля, которые… более других нуждались в женской
прогимназии для своих дочерей, открыли между собою подписку для
добровольных пожертвований на приобретение классной мебели,
классных принадлежностей и учебных пособий»2.
Вот так полезное дело может начать набирать обороты при условии
наличия энтузиастов – во всяком случае, в то время еще было так. Если
сначала инициатива принадлежала только нескольким лицам, то потом:
«…Требование открытия прогимназии стало уже всеобщим, суздальцы
с нетерпением уже ожидали скорейшего разрешения дела. Наконец, Городская Дума 8 июня 1906 года решительно постановляет: немедленно
ходатайствовать пред попечителем Московского Учебного Округа о разрешении открыть в Суздале женскую четырехклассную прогимназию»3.
Через неделю, 15 июня 1906 г. ходатайство об открытии прогимназии попечителю Московского учебного округа отправлено.
ГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 2. Л. 1, 1 об.
Там же. Л. 1 об.
3 Там же. Л. 1 об.

1

2

126

Сборник научных статей

Для устроителей гимназии – родителей – борьба за ее открытие
была довольно напряженной. Заинтересованным лицам приходилось поторапливать и Городскую думу, и самим неоднократно ездить
в Москву к попечителю округа – лично ходатайствовать пред ним о
скорейшем разрешении этого дела. «Наконец давно и с понятным нетерпением ожидаемое разрешение на открытие прогимназии получено
в городе Суздале 4 апреля 1907 года», – читаем в документе. Таким образом проходит всё-таки около года, с тех пор как было отправлено ходатайство и около двух с половиной лет с того времени как несколько
суздальцев подали первоначальное прошение в Думу. Но теперь дело
пошло значительно быстрее.
Учреждается попечительный совет прогимназии. В нем знакомые
имена. От Городской Думы в члены совета избраны: Городской Голова М. А. Головашкин, Гласные Думы А. П. Зверев, П. А. Недошивин и
Я. И. Агапов. От губернского земства – уездный предводитель дворянства С. С. Рагозин, статский советник И. Д. Шафров, почетный
гражданин г. Суздаля М. И. Фирсов, Иваново-Вознесенский фабрикант В. А. Дербенев. Председателем педагогического совета назначен
инспектор местного городского училища Н. Н. Головин. «Попечительный совет, – говорится в «Кратком очерке…», – открыл свои действия
23 августа 1907 года избранием временного председателя, каковым избран Городской Голова М. А. Головашкин». И уже «29 августа попечительный совет избрал начальницей прогимназии Людмилу Петровну
Обломкову, которая утверждена в должности начальницы Попечителем Учебного Округа 19 сентября1».
Следующий далее список назначенных в гимназию преподавательниц, если знать некоторые подробности их биографий, говорит о тщательном подборе родителями наставниц для своих детей.
Русский язык должна была вести избранная начальницей прогимназии госпожа Обломкова (о ней мы подробнее расскажем далее).
Арифметику и географию – Екатерина Сергеевна Фомина: окончила
Владимирскую женскую гимназию с золотой медалью и 8-й педагогический класс. Немецкий и французский языки – Лидия Федоровна
Жилина. Из ее прошения следует, что она была дочерью суздальского
купеческого сына, но гимназию окончила не во Владимире, а в Москве
(это тоже к вопросу об актуальности открытия гимназии в Суздале)2.
Чистописание и рукоделие – Валентина Николаевна Рябцева (возможно, она была дочерью надворного советника Николая Егоровича Рябцева, бывшего в 1907 г. помощником уездного исправника).
1
2

ГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 2. Л. 2 об.
Там же. № 1. Л. 7.

Суздальский сборник за 2016 год

127

Оканчивается «Краткий очерк…» так: «Ныне открываются два
класса прогимназии – первый и второй, в 1908 году будет открыт третий класс, а в 1909 году – четвертый. В прогимназию заявили желание
поступить пока 60 девочек, из них приняты 34 – в 1-й класс и 25 – во
2-й класс. Одна девочка не принята в первый класс как не выдержавшая приемных испытаний. Приемные испытания происходили 3 и
4 октября. В первое время по открытии прогимназия будет помещаться
в доме М. Н. Кашицына. В отношении будущего помещения прогимназии Суздальская Городская Дума 6 мая 1907 года категорически высказалась за собственное помещение,.. тем более, что на приобретение
дома для прогимназии есть пожертвование в сумме 5000 рублей»1.
В конце стоит подпись: «Городской секретарь Померанцев», вероятно, это и есть автор-составитель «Краткого очерка…».
К «Очерку…» приложено заявление суздальского купца Михаила
Николаевича Кашицына: «…Имею честь заявить Попечительному Совету, что я согласен отдать в моем доме для прогимназии весь средний этаж, с моим отоплением и одною прислугою, на предположенный
Думою срок – два года, считая с первого сего июля по первое июля
1909 года, с платою мне 500 рублей в год…»2.
Но далее в бумагах встречается любопытный документ, показывающий, что подборка помещения под аренду была не таким простым
делом – на доме Кашицына попечительный совет остановил выбор не
сразу. Первоначально велись переговоры о «доме Иродова», как это
значится на обороте чернового письма к владельцу3. Что это за дом?
Речь шла, видимо, о здании, где теперь размещается библиотека, современный адрес – ул. Ленина, д. 78. Угловой дом этот известен также
как дом купца Воронина. В течение XIX в. дом сменил нескольких владельцев. Кроме строителя дома – Якова Воронина – это были: купцы
Жинкины, коллежский секретарь Аполлон Иванович Звездочетов,
Ярославско-Костромской земельный банк и, наконец, крестьянин села
Великого Ярославского уезда Дмитрий Дмитриевич Иродов4. С этим
последним владельцем и велись переговоры:
«Милостивый Государь, Дмитрий Дмитриевич!.. Имею честь препроводить к Вам план помещения, необходимого для Суздальской
женской прогимназии в Вашем доме… Покорнейше прощу Вас, Милостивый Государь, сообщить Попечительному совету, на какой срок
и за какую годовую плату Вы желали бы… сдать Попечительному
ГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 2. Л. 3.
Там же. Л. 9.
3 Там же. Л. 23 об.
4 http://www.photosuzdal.ru/street/lenina/78.htm (Дата обращения: 31.09.2016).

1

2

128

Сборник научных статей

Совету под прогимназию второй этаж Вашего дома с необходимыми
службами…»1.
Из ответа Д. Д. Иродова: «Милостивые Государи! (…) Верхний этаж
моего дома в г. Суздале я согласен отдать Вам в аренду под женскую
прогимназию и переделать его по присланному мне Вами плану. Я нахожу, что перестройку приходится делать фундаментальную».
Рачительный хозяин перечисляет, что именно надо будет сделать,
в том числе печи голландские и русскую «…и многое другое, соответствующее требованиям учебного дела. Поэтому я могу окончить эту
перестройку не раньше как к 1-му июля 1907 г. Я желаю сдать это помещение сроком на 10 лет, т. к. на более короткий срок сдавать и с такими
капитальными перестройками не выгодно. Плату я полагаю за первое
пятилетие по 800 рублей в год, а за второе пятилетие по 1000 рублей в
год, потому что жизнь все дорожает и квартиры тоже поднимаются в
цене, а за 10-летие может выйти большая перемена…»,2 – прозорливо
замечает крестьянин из села Великого.
За десятилетие – с 1907 по 1917 г. – действительно вышла «большая
перемена». Но Дмитрий Дмитриевич до нее не дожил, он скончался
два года спустя после переговоров о доме. Династия крестьян Иродовых – это отдельная интересная история, как и история села Великого, откуда они были родом. Село это считалось родиной ярославского полотна и было столь богато, что имело собственный кремль, сохранившийся до сих пор. Иные жители его могли позволить себе дом
по проекту архитектора Ф. О. Шехтеля, такой дворец был у владельца
льнопрядильной мануфактуры купца А. А. Локалова, сына бывшего
крепостного крестьянина. Был в селе и свой известный дом Иродова,
он принадлежал родственникам Дмитрия Дмитриевича, и есть версия,
что это тоже – ранний Шехтель. А один из представителей семьи был
известным оперным певцом. Вот таким образом здание будущей библиотеки в Суздале оказывается связанным с селом Великим Ярославской губернии3.
Однако длительная аренда помещения не входила в намерения
устроителей прогимназии – для преобразования ее в полную гимназию
требовалось собственное помещение. И плата арендная была слишком
высока, в то время как Михаил Николаевич Кашицын запросил всего
500 рублей в год при согласии сдать помещение сроком на два года, что
устраивало Городскую думу. Впоследствии гимназия, как и планировалось, переехала в собственный дом. Но и дом купца Кашицына по
ГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 2. Л. 23.
Там же. Л. 25.
3 http://forum.yar-genealogy.ru/index.php?showtopic=255 (Дата обращения: 31.09.2016).

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

129

сей день не перестает служить благородному делу, теперь там школа
искусств. Современный адрес: г. Суздаль, ул. Кремлевская, дом 9.
В этом-то доме и произошло, наконец, торжественное открытие
прогимназии. 1907 года октября 5 дня, к назначенному на сие число
открытию Суздальской женской прогимназии, в дом Кашицына прибыли все уже известные нам действующие лица и все принятые в прогимназию ученицы.
«В 12 часов дня в помещении прогимназии духовенством городского собора, при пении соборного хора певчих, совершено торжественное молебствие с водоосвящением, в конце которого все помещения
прогимназии были окроплены св. водою»1.
После молебна был прочитан тот самый «Краткий очерк…» истории прогимназии, с содержанием которого мы уже ознакомились. И
вот, наконец, произошло то, о чем так долго мечтали: «Затем Суздальская женская прогимназия объявлена открытою»…
Далее следуют автографы многих известных жителей Суздаля – всего 43 подписи. Можно представить себе, с каким радостным и торжественным чувством скрепили своей подписью этот документ Федор Федорович Дубынин, Павел Дмитриевич Вихрев, Иван Степанович Зыков,
Владимир Николаевич Лужнов, Степан Абрамович Жилин и Олимпий
Николаевич Жинкин – оба они были в 1907 г. членами совета Шишкинского дома призрения бедных, – Михаил Иванович Померанцев, бывший на тот год секретарем управы и думы, – и многие другие2.
М. И. Померанцев вскоре подал заявление, что он хотел бы остаться делопроизводителем Попечительского совета прогимназии на срок
не менее года бесплатно – с таким примечанием: «Желал бы, чтобы назначенная в качестве жалованья сумма была бы употреблена на нужды гимназии по моему усмотрению»3. О нуждах гимназии он, конечно,
был прекрасно осведомлен.
Есть еще подобное заявление о желании служить в прогимназии
безвозмездно – от городового врача М. М. Взорова. А из его послужного списка можно узнать подробности, небезынтересные для занимающихся генеалогией. После окончания Императорского Московского университета М. М. Взоров служил врачом в 71-м Белевском и в
72-м Тульском пехотных полках, есть сведения и о его семье4.
Среди бумаг фонда есть список учебников для Владимирской женской гимназии, принятый, видимо, за образец для прогимназии в СузГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 2. Л. 7.
Там же. Л. 7 об.– 8.
3 Там же. Л. 28.
4 Там же. № 1. Л. 28, 30, 31.

1

2

130

Сборник научных статей

дале1. Из него можно видеть, какие предметы преподавались в первом
и втором классах прогимназии: Закон Божий, арифметика, русский,
французский и немецкий языки, география.
Кроме того, летом 1907 г. для Суздальской прогимназии подыскивался священник на должность учителя пения. Из поданных кандидатами на эту должность заявлений мы тоже можем узнать о них некоторые подробности. У священника Афанасьевской церкви о. Василия Лепорского к этому году было, например, 10 детей, из них семеро
учащихся, а хоровой стаж батюшки был 25 лет2. А вот предложение
от регента Суздальского соборного хора Николая Взорова: «…Служа
своему, в продолжении 23 лет, специальному по пению делу, могу по
первому требованию предъявить вещественные доказательства»3.
Вернемся теперь к тому, как происходило избрание на должность
начальницы, это тоже довольно любопытная, а для устроителей Суздальской женской гимназии еще и довольно драматичная история.
Переписка Попечительного совета о выборе первой начальницы
гимназии занимает 57 листов4 – это период с середины июня и до конца декабря 1907 г. Как уже говорилось, претендентки были из разных
мест России, всего их было 14. Среди них – суздальская жительница,
жена надворного советника Надежда Михайловна Егорова, в ее прошении интересна такая подробность: «7 лет имею в Суздале частную
школу…» – значит, была в Суздале и такая школа. Далее Н. М. Егорова так характеризует результаты своей деятельности в этой школе:
«…более 100 детей подготовила в казенные учебные заведения, нескольких – к учительскому званию и с некоторыми прошла успешно
курс прогимназии»5. Были прошения из Институтов благородных девиц – Тамбовского и Мариинского Нижегородского, а также от заведующей интернатом Санкт-Петербургской консерватории.
Впечатляют бумаги победительницы в этом конкурсе – Людмилы
Петровны Обломковой, дочери статского советника, также из СанктПетербурга. В своем прошении о назначении на должность начальницы гимназии Л. П. Обломкова пишет: «Получила среднее образование
в Санкт-Петербургской Покровской женской гимназии, которую окончила с серебряной медалью, прослушала специальный курс теоретического и практического приготовления в должности наставницы и
учительницы в 8-м педагогическом классе той же гимназии и окончила
ГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 2. Л. 41.
Там же. № 1. Л. 32, 32 об.
3 Там же. Л. 31.
4 Там же. № 3.
5 Там же. Л. 6.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

131

его со званием домашней наставницы. Затем получила высшее образование на Санкт-Петербургских Высших Женских Курсах, которые
окончила в 1899 году…»1.
Знаменитые Высшие женские курсы в Санкт-Петербурге неофициально назывались Бестужевскими – по имени их создателя К. Н. Бестужева-Рюмина – известного русского историка, в числе многочисленных заслуг которого формирование отечественного источниковедения
как науки. Л. П. Обломкова была выпускницей историко-филологического отделения Бестужевских курсов. В то время руководителем
учебной частью этого отделения был С. Ф. Платонов – выдающийся
историк и преподаватель, впоследствии член-корреспондент Петербургской академии наук и действительный член Российской академии
наук. Имя С. [Ф]. Платонова можно видеть в копии свидетельства от
Совета профессоров Высших женских курсов2, приложенной к заявлению Л. П. Обломковой, очевидно, слушательницей лекций знаменитого историка. У Людмилы Петровны был и соответствующий опыт
работы – несколько лет она была начальницей Челябинской женской
гимназии, к тому же указывала в своей биографии еще такую подробность: «Специальный предмет преподавания мой – педагогика…3».
Не удивительно, что на выборах, бывших 26 августа 1907 г., Л. П. Обломкова была единогласно избрана на должность начальницы, о чем
Попечитель МУО Жданов извещался с просьбою утвердить избранницу в должности. Устроители Суздальской женской прогимназии, надо
полагать, были очень рады, что в ней будет такая замечательная начальница. Спешила в Суздаль и сама Людмила Петровна Обломкова.
Городской голова М. А. Головашкин шлет Обломковой телеграмму:
«Вы утверждены. Когда приедете?» Ответ: «Воскресенье утром буду
Гавриловом Посаде. Можно ли достать лошадей…»4.
24 октября 1907 г. Владимирскому губернатору докладывается:
«Попечительный Совет имеет честь доложить Вашему Превосходительству, что Суздальская женская гимназия официально открыта 5
сего октября в составе на первый год первого и второго классов и в ней
теперь правильно идут учебные занятия»5.
Казалось, все складывалось как нельзя лучше. Но спустя недолгое
время судьба Людмилы Петровны опять переменилась – в ноябре она
получила назначение в качестве начальницы гимназии в Тифлис, а сузГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 2. Л. 9, 9-а.
Там же. Л. 10.
3 Там же. Л. 9-а.
4 Там же. Л. 20.
5 Там же. № 2. Л. 40.

1

2

132

Сборник научных статей

дальская прогимназия таким образом, увы, осиротела… Попечительный совет считал «долгом сообщить» в Тифлис, «что госпожа Обломкова была первой начальницей Суздальской прогимназии и на ее долю
выпал весь труд по постановке всего учебно-воспитательного дела…
Попечительный совет выразил ей благодарность… и сожаление по поводу оставления этой должности в городе Суздале»1.
Временно должность начальницы исполняла учительница арифметики и географии Екатерина Сергеевна Фомина. Тем временем – вновь
выборы начальницы прогимназии, и кандидатки снова со всей Российской империи.
Среди подавших прошение – дочь священника А. И. Кохомская,
жительствующая в Минске, П. А. Ревельская – учительница Славянской гимназии г. Задонска Воронежской губернии. Есть заявление из
Кавказского округа – одна из кандидаток «служила учительницею в
училище при заводе Нобеля в Баку», или от дамы, получившей образование в Варшаве и Париже. Но на этот раз – 23 декабря 1907 г. – более
надежной кандидаткой была признана госпожа Ольга Владимировна
Смольянинова из Костромы, ее заявление было среди ранее поданных
на конкурс2. Прежде она была учительницей арифметики сначала в Нерехтской, а затем Костромской гимназии, но имела также право преподавания русского языка, и, став начальницей Суздальской прогимназии, вела этот предмет, как и ее предшественница Л. П. Обломкова. На
этот раз выбор оказался удачным. После преобразования в 1912 г. прогимназии в полноценную гимназию О. В. Смольянинова продолжала
быть ее начальницей вплоть до февраля 1917 г.
А что же происходит тем временем со зданием гимназии?
Его приобретение, перестройка и благоустройство тесно связаны
с вопросом преобразования суздальской прогимназии в полную гимназию – об этом идет переписка с попечителем Московского учебного
округа.
Привычно проходя мимо бывшего дома Жинкиных, приобретенного городской управой под здание женской гимназии, в котором ныне
помещается ОВД (современный адрес: ул. Ленина, д. 65), мы и не подозреваем, сколько страстей, надежд, забот кипело вокруг этого дома и
внутри него… Каких напряженных усилий, и физических, и моральных, требовало открытие в срок каждого последующего класса. МУО
предъявлял ряд жестких требований, невыполнение которых в срок
влекло за собой отмену разрешения на открытие очередного класса.
Условий, при точном исполнении коих разрешается преобразование
1
2

ГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 3. Л. 23.
Там же. Л. 37.

Суздальский сборник за 2016 год

133

Суздальской женской прогимназии в гимназию, было семь1 – в их числе, конечно, полностью приспособленное для того здание. Долгожданное разрешение на преобразование прогимназии в полную гимназию с
8-м дополнительным классом последовало только в мае 1912 г. К этому
времени Суздальская прогимназия «доросла» уже до шестиклассной.
Мы рассмотрели лишь небольшой отрезок времени и события, относящиеся к начальной истории только женской гимназии. Но и далее,
не менее чем на начальном этапе, история обеих суздальских гимназий насыщена интересными, а порою драматическими подробностями.
Тем более, что вскоре началась Первая мировая война.
И в заключение – документ, также относящийся к 1907 г.: «Письмо от Попечителя МУО Жданова от 8 ноября 1907 г. Весьма спешное.
Господин Министр Народного Просвещения телеграммой от 7 сего
ноября уведомил, что, согласно определению Святейшего Синода, разрешается освободить учащихся от занятий тринадцатого ноября сего
года в день памяти Иоанна Златоуста…»2.
Даты – по старому стилю, по новому стилю день памяти Св. Иоанна Златоуста – 26 ноября. В наше время, конечно, редко кто из учащихся помнит, что это за день. А вот 110 лет тому назад, наверное, все
ученики знали, почему у них выходной и как это связано с искусством
красноречия.

1
2

ГАВО. Ф. 467. Оп. 1. № 12. Л. 2.
Там же. № 1. Л. 66.

М. Н. Волкова

КОММУНЫ СУЗДАЛЬСКОГО УЕЗДА
В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
В 1918 г. продовольственный кризис и голод заставил большевистское правительство активизироваться по вопросам коллективной обработки земли. Первые правовые основы для деятельности колхозов
и совхозов были заложены законом о социализации земли (27 января
(9 февраля) 1918 г.). В системе центрального и местного земельного
управления стали создаваться структуры, ведавшие делами по организации и функционированию коллективных хозяйств (колхозов). Предполагалось строительство колхозов на трудовых началах исключительно из трудовых элементов, что должно было предотвратить перерождение хозяйств в капиталистические предприятия в скрытой форме.
По степени обобществления различались три формы коллективного
землепользования: сельскохозяйственные коммуны, артели и товарищества.
1. Сельскохозяйственная коммуна предполагала объединение всех
средств производства (постройки, инвентарь, скот) и землепользования, исключала наличие личного подсобного хозяйства. Потребление
и бытовое обслуживание членов коммуны полностью базировались на
общественном хозяйстве; распределение было уравнительное: не по
труду, а по едокам.
2. В сельскохозяйственной артели (производственный кооператив)
обобществлялись землепользование, труд и основные средства производства: рабочий и продуктовый скот, техника, оборудование, хозяйственные постройки и т. д. В личной собственности крестьян оставались жилой дом и подсобное хозяйство (в том числе продуктивный
скот), размеры которого ограничивались уставом артели. Доходы распределялись по количеству и качеству труда (по трудодням).
3. В товариществах по совместной обработке земли (ТОЗы) обобществлялись землепользование и труд. Скот, машины, инвентарь, постройки оставались в личной собственности крестьян. Доходы распределялись как по количеству труда, так и в зависимости от размеров
паевых взносов и ценности средств производства, предоставленных
товариществу каждым его членом.
По данным на июнь 1929 г., наиболее популярной формой колхозов в стране были ТОЗы – 60,2%, затем сельскохозяйственные артели – 33,6%, коммуны составляли всего 6,2%.

Суздальский сборник за 2016 год

135

В Суздальском уезде работа по созданию коммун и артелей началась летом 1918 г. Для активизации работы в данном направлении на
помощь уездному земельному отделу был прислан представитель Центрального комиссариата земледелия Алексей Дмитриевич Юдин. При
Суздальском уземотделе было создано Бюро о коммунах1. В дальнейшем делами колхозов занимался подотдел сельского хозяйства земельного отдела уездного исполкома.
В ноябре 1918 г. во Владимире работали месячные курсы по подготовке специалистов – уездных инструкторов по устройству коммун.
Приглашались по 2 человека от уезда. Представители «должны быть
развитыми, хорошо грамотными, знакомы с сельским хозяйством, не
моложе 18 лет, из числа членов партии коммунистов или сочувствующих». По окончании курсов в Суздальский уезд на должность уездного
инструктора был направлен Иван Михайлович Крайнов, выдержавший «испытания на звание инструктора по организации сельскохозяйственных коммун»2. Острейшей проблемой управленческого аппарата
Суздальского уезда являлся дефицит профессиональных кадров. Так,
в апреле 1920 г. новый заведующий подотделом сельского хозяйства
агроном Д. М. Паникратов объяснял неразбериху в делах подотдела
отсутствием надлежащего штата канцелярских служащих. «Из-за слабости инструкторского состава, а порою из-за отсутствия инструкторов в отделе» работа с населением была поставлена плохо, вследствие
чего «нет результатов по созданию коллективной обработки земли».
Д. М. Паникратов делает неутешительный вывод, что «работать по
обобществлению сельского хозяйства некому»3.
При ревизии дел за 1919 г. им обнаружилось, что не было «правильной отчетности, по ссудам перерасход по всем параграфам». Уездный
продовольственный отдел (упродком) отпускал коммунам продовольствие без ведома уездного земельного отдела (уземотдел), а коммуны не
предоставляли ведомости о получении, таким образом, отсутствовал
всякий контроль за движением продуктов питания. Сведений и четкого представления «о жизни коллективов» у руководящей структуры не
было. Кроме того, в 1920 г. создавалось новое подразделение по управлению делами колхозов – уездный союз коллективов (усоюз). Предстояло разрешить вопрос о взаимоотношении и разделении функций подотдела и усоюза. Так, «председатель усоюза тов. Данилов, числящийся
1 Временным заведующим Бюро о коммунах был назначен К. В. Богаревич, агитатором В. Я. Кучев, делопроизводителем И. В. Емелин. В октябре 1918 г. заведующим
был Петр Алексеевич Кириллов (ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 55. Л. 35, 141).
2 ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 55. Л. 127.
3 Там же. Д. 400. Л. 1, 2.

136

Сборник научных статей

в подотделе инструктором коммун, заявляет, что он только жалование
получает как инструктор, а работать будет только как председатель
усоюза, с чем я (Паникратов) совершенно не согласен»1.
По докладам представителей волостей за март 1919 г. отчетливо
прослеживается негативное или равнодушное отношение большинства населения уезда к делу организации коммун, во многих волостях
вопрос об общественной обработке земли к этому времени не поднимался, дальнейшее развитие сельского хозяйства виделось в улучшении севооборота. Подчеркивалось, что «в скорое время организовать
общественную обработку земли ввиду неподготовленности населения не представляется возможным». Из отчетов уземотдела за 1920 г.
видно, что отношение окружающего крестьянского населения к существовавшим коммунам было скрыто-враждебно. Основной причиной
враждебности являлось то, что коммунам выделялись земли, которые
уже с 1918 г. находились во временном пользовании у местного крестьянства. Это и приводило к конфликтам на местах2.
В Суздальском уезде одна из первых попыток сорганизоваться в
трудовую артель «для обработки земли в помощь Российской Федеративной Республике» была предпринята гражданами села Знаменское
Яневской волости в июне 1918 г. Они (53 человека в возрасте от 12 до
60 лет) обратились в уездный земельный комиссариат с просьбой о
выделении им имения Лялина с землей, усадьбой (огород, сад), всеми
строениями и сельскохозяйственным инвентарем, т. к. имение располагалось рядом с селом. Избыток урожая, могущий получиться у трудовой артели, предлагалось «сдавать по твердым ценам на Суздальский
элеватор»3. Дальнейшего развития эта инициатива не имела, и Яневский земотдел в октябре 1918 г. сообщал, «что сельскохозяйственных
коммун и артелей (в волости) не имеется»4.
Земледельческие коммуны и артели в Суздальском уезде начали создаваться с декабря 1918 г. Весной 1919 г. было зарегистрировано
10 подобных коллективов, к маю 1920 г. половина из них прекратила свое
существование. Главной причиной распада называлась «малосознательность» членов коммун. Некоторые крестьяне организовывались в коммуны и артели в надежде «на немедленную помощь в достаточном количестве» продовольствия, одежды, обуви, семян, инвентаря живого и
мертвого и т. д. При понимании того, что для получения ссуды коммуна
должна была, как минимум, представить в уездный земотдел план оргаГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 400. Л. 15.
Там же. Л. 1, 2.
3 Там же. Д. 55. Л. 40, 41.
4 Там же. Л. 42.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

137

Название

Кол-во людей
в момент
создания
Выбыло до
23 октября
1919 г.
До 18 лет
После 18 лет

низованного хозяйства, подробную смету доходов и расходов, интерес к
совместной обработке земли угасал. Другой причиной назывались конфликты, возникавшие между членами крестьянских объединений «из-за
предоставленных в пользование земельных участков»1.
В начале 1920 г. в Суздальском уезде существовало 5 крестьянских
объединений: 2 коммуны, 2 трудовые артели и 1 товарищество по коллективной обработке земли.
Выращиваемые культуры
в 1919 г.

Коммуна «Зарево»

60

17

22
21

Рожь, яровая пшеница, овес,
греча, вика, картофель, лен,
турнепс, свекла кормовая,
капуста, морковь, свекла
столовая, огурцы

Коммуна «Слава
труду»

35

14

12
9

Коммун. артель
«Заветная мечта»

32

16
16

Рожь, овес, греча,
картофель, лен, капуста,
свекла
Рожь, овес, греча, вика, лен

Коммун. артель
«Помощь»

52

24
28

Рожь, овес, вика, лен,
картофель, турнепс

Павловская
групповая
общественная
обработка

30

14
16

Рожь, овес, греча, вика.

Эти коллективы в результате своей трудовой деятельности в
1919 г. урожай хлеба и овощей получили неудовлетворительный, «т. к.
поздно приступили к посевам при неблагоприятных климатических
условиях»2. Они не только не создали излишки, но и себя не смогли
обеспечить продовольствием. В результате все коллективы нуждались
как в продуктах питания, так в предметах первой необходимости и
сельскохозяйственном инвентаре, начиная от простых кос, телег, саней
и кончая сельскохозяйственными машинами, нуждались в крупном
1
2

ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 400. Л. 1, 2.
Там же.

138

Сборник научных статей

рогатом скоте и рабочих лошадях, в строительном материале (кровельное железо, кирпич, лес)1.
Весной 1920 г. агрономами уземотдела были обследованы коммуны
и артели Суздальского уезда. На основании их отчетов можно представить яркие картины жизни и трудовой деятельности этих крестьянских объединений.
Коммуна «Зарево» на 2.03.1920: В состав коммуны входило 9 семей. Всего 52 человека, из них 5 мужчин-работников, 11 женщин,
7 подростков обоего пола (от 15 до 18), 2 старика, 22 ребенка, 5 призванных в Красную Армию. Все проживали в доме с 7 комнатами. Размеры жилых помещений не соответствовали «требованиям успешного
и здорового развития человека». Отмечалось отсутствие всяких санитарных условий: «в помещении дома затхлый воздух, крик и плач детей,
шум и беспрерывный говор создают впечатление о прежней пересыльной тюрьме». Проверить отчетность по хозяйственной деятельности
коммуны проверяющий агроном не смог, т. к. «председатель коммуны
отчетность держит при себе в г. Суздале». На скотном дворе коммуны
находилось 6 коров, 6 телят, 2 быка, 4 овцы, баран и коза. «По упитанности скот средний, желательно более чистое его содержание». При
коммуне было 4 лошади (1 больная). Помещение для лошадей требовало капитального ремонта. Количество семян пшеницы, овса и гречи установить не удалось. Семена вики прогнили и к посадке были не
пригодны. Продукты питания и фураж коммуна получала из упродкома. При коммуне была организована кузня. Проверяющий рекомендовал развитие кустарной промышленности, т. к. «в зимнее время малое
использование рабочих рук»2.
Артель «Заветная мечта» на 23.04.1920 (Из доклада зав. подотделом сельского хозяйства агронома Д. М. Паникратова): «Впечатление
полной дезорганизации всех сторон жизни артели. С хозяйственной
стороны – отсутствие какого-либо плана ведения хозяйства. Большинство членов не отдается всецело артельному строительству, а больше
имеет связи со своими прежними единоличными хозяйствами. Две семьи Мощевых, благодаря слабости артели, не порвали со своими прежними отрубными хозяйствами и главный источник существования
получают оттуда». «Вообще в настоящее время в артели нет никаких
признаков артельного хозяйства. Нет общей запашки озимых, общей
запашки яровых не предполагается, живой и мертвый инвентарь находится в индивидуальном пользовании, организация совместного приложения труда совершенно отсутствует. Со стороны внутренней жиз1
2

ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 400. Л. 1, 2.
Там же. Л. 8.

Суздальский сборник за 2016 год

139

ни между членами наблюдается полное отсутствие единства и общности интересов, вместо единения существует вражда и недовольство
друг другом. Главное недовольство большинства членов артели выражается по отношению к Терентьеву и Китаеву, дезорганизовывающим
жизнь артели». Терентьев, будучи членом артели, проживал со своим
семейством в Суздале, где содержал лошадь, полученную для артели
от уземотдела. «Корм для содержания берется из артели и пропадает
для артели безвозвратно, не возвращаясь даже в виде навоза, что совершенно недопустимо с хозяйственной стороны». Член артели Китаев
обвинялся в нарушении самого главного пункта артельного устава «от
каждого по его силам и каждому по его потребностям». Китаев в артель
никакого имущества не вложил, проживал в с. Янево, где вел самостоятельную запашку озимых и яровых хлебов. В артели появлялся изредка «в качестве гостя». На предложение членов артели работать вместе
отвечал, «что он один и на себя заработает, работая гораздо меньше
тех, которые обременены семействами». В артели было 10 членов (работников), что не соответствовало минимальному числу членов (15),
предусмотренному законом. Д. М. Паникратов предложил ряд мер для
«оздоровления» коммуны, среди которых исключение «вредных членов, тормозящих и затрудняющих и без того трудное строительство»,
и привлечение в артель достаточного количества новых членов, могущих способствовать ее развитию; ведение хозяйства согласно плану,
составленному подотделом сельского хозяйства. В противном случае
предлагалось ликвидировать артель, «чтобы она не служила образцом
того, как не нужно вести хозяйство»1.
Коммуна «Слава труду» «образовалась под влиянием момента
времени из людей, соединившихся случайно из-за личных выгод и преимуществ, не имеющих никакого понятия о принципах общественной
жизни и коммунального строительства, относящихся враждебно к самым элементарным, но вместе с тем необходимым условиям совместных труда и жизни»2.
«Павловский коллектив по общественной обработке земли»
обобществлял только труд на земле и частично инвентарь3. Артель
«Помощь» при Гавриловской конюшне состояла из служащих конюшни и имела подсобный характер4.
По мнению уземотдела, только коммуна «Зарево» производила
удовлетворительное впечатление. Вопрос о переорганизации либо
ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 400. Л. 19.
Там же. Л. 45 об.
3 Там же.
4 Там же.

1

2

140

Сборник научных статей

ликвидации «таковых уродливых организаций паразитического характера» как артель «Заветная мечта», коммуна «Слава труду» и «Павловский коллектив по общественной обработке земли» ставился в июле
1920 г.1
В 1920 г. создавались и регистрировались уземотделом новые сельскохозяйственные артели, например, при фабриках в Гавриловом Посаде (Дербенева) и с. Сергеиха, при самом уземотделе. Однако эти объединения имели временный и подсобный характер и существенной
роли в деле обобществления не играли.
Подводя итоги, можно сказать, что на начальном этапе строительства колхозов в Суздальском уезде уземотдел и сама идея коллективного хозяйствования потерпели фиаско. Однако, поддерживая земельную
политику большевистского правительства, Суздальский уземотдел
продолжал работу по данному направлению, вовлекая граждан новых
селений2 в сферу деятельности коллективных форм землепользования
и поддерживал существовавшие крестьянские коллективы денежными
ссудами, продуктами питания, фуражом, посевными материалами и
советами по развитию сельского хозяйства.

ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 400. Л. 37.
В 1920 г. давались разъяснения и указания гражданам сел Спаское Городище и
Менчаково, инструкции и уставы сельскохозяйственных производственных артелей гражданам села Тумы (Тумская волость) и дер. Крутицы (Бородинская волость), у которых возникло желание организовать артели (ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1.
Д. 400. Л. 37).
1

2

О. В. Калюжная

СУЗДАЛЬ В ГАЗЕТАХ 1919–1922 гг.
(антирелигиозный аспект)

Местная печать в последние годы стала предметом пристального
внимания историков. Для оценки событий первых послереволюционных лет опыт «малой» прессы приобретает действительно большое значение1. Наряду с другими вопросами многие исследователи обозначают
предметом внимания роль и место периодической печати в деле агитационно-пропагандистской работы в первые годы советской власти.
Подробное изучение данного вопроса позволяет сделать вывод о
том, что во Владимирской губернии эта роль была огромной. Характерно, что наш регион из-за своей близости к столице одним из первых испытывал все инициативы власти. Поэтому, когда сверху была спущена
соответствующая директива, количество статей по антирелигиозной
тематике стало расти в арифметической прогрессии. Регулярность выхода материалов по данной тематике дает наибольший объем сведений
о времени и месте проведения всего спектра мероприятий антирелигиозной направленности, количестве участников, проделанной работе
и, самое главное, оценке этих мероприятий современниками. Расстановка акцентов в заметках, соседство с другими материалами, название
рубрик, периодичность публикаций подтверждают гипотезу о том, что
пресса была, пожалуй, одним из главных инструментов в деле дискредитации религии.
В период с 1919 по 1922 г. во Владимирской губернии активно проходили процессы слияния изданий, укрупнения, становления «районных газет»2. Роль печати для современников и ее значимость для
партии в годы Гражданской войны подтверждается рядом публикаций
1919–1920 гг. В материалах «Дорогу газетам»3, «Какова должна быть
газета?»4, «Газеты нашей губернии»5 детально описываются достоин1 Арбекова М. В. Типологическая характеристика региональных литературно-художественных журналов // Вестник Чувашского университета выпуск. 2007. № 3. С. 259.
2 Кузнецов И. В., Фингерит Е. М. Газетный мир Советского Союза, 1917–1970 гг. М.,
1972. Т. 1. С. 223.
3 Дорогу газетам // Известия Исполнительных Комитетов Советов Раб., Красноарм.
и Кр. Депутатов (г. Владимир). 1919, 27 февраля. С. 3.
4 Какова должна быть газета? // Бюллетень Владимирского губернского комитета
РКП № 43. 1920, 17 августа. С. 1.
5 Газеты нашей губернии // Бюллетень Владимирского губернского комитета РКП
№ 46. 1920, 24 сентября. С. 2.

142

Сборник научных статей

ства и недостатки различных изданий. На наш взгляд, эти оценки более
объективны, нежели пропитанные патетической риторикой исследования позднего времени, в которых не встречается какой-либо критики или указаний на недостатки. Здесь же наряду с достижениями указываются актуальные проблемы: «Много можно указать недостатков в
постановке наших газет, но неумолимые обстоятельства, выдвигаемые
жизнью, именно отсутствие работников, отчасти смягчают ставимые
обвинения»1; «Газеты нашей губернии до июня 1919 года представляли
собой ни больше ни меньше как листы бумаг, где печатались объявления и длинные «мышления» всех, кому не лень, о грядущей мировой
революции. Вопросы местной жизни считались слишком «низкими»,
мелочными… И только в начале июня 1919 года, когда губком Р.К.П.
постановил ликвидировать все местные газеты и создать районные, с
тех пор газеты все улучшаются и улучшаются… Совершенное отсутствие бумаги, шрифтов, рабочих, краски, разруха в типографиях – вот
что тормозит работу… Во всех редакциях нашей губернии работают
по 1–2 человека, не больше… Общего действия и главным образом ведения агитационных кампаний в них не видать, за исключением разве
одинаковых вырезок из Агит. Роста и Бюллетеней Пура (Политического управления Революционного военного совета Республики. – О. К.).
Агитационно-пропагандистский отдел и до сего времени ничего не сделал, не было созвано ни одного совещания по вопросам печати. Меры?
Губком должен рассылать по редакциям ряд статей агитационного и
пропагандистского характера по всем вопросам»2.
Собственно «редакций» никаких тогда не было. Был один редактор. Хорошо, если на газетную работу было выделено два человека, а
три работника в газете уже считалось редкостью и роскошью. В 1921–
1922 гг. газеты перешли на хозрасчет – перестали получать бесплатно
бумагу, типографии стали представлять в редакции счета на печатание3. С целью привлечь читателя стали появляться рисунки, сократили
печатание ведомственного материала.
Но вернемся к месту Суздаля в региональной периодике того времени. Чаще всего он упоминается в газетах «Призыв» и «Районной газете».
В других изданиях, таких как, например, «Бюллетень Владимирского губернского комитета РКП» или «Известия Исполн. Комитетов Советов
Раб., Красноарм. и Кр. Депутатов», город фигурирует лишь изредка.
Газеты нашей губернии... С. 2.
Газеты нашей губернии // Бюллетень Владимирского губернского комитета РКП
№ 46. 1920, 24 сентября. С. 2.
3 10 лет советской власти во Владимирской губернии. Октябрьский сборник. Владимир, 1927. С. 136, 137.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

143

Надо отметить, что освещение актуальных политических, экономических, социальных, сельскохозяйственных вопросов происходит
в русле общегубернских тенденций. Но Суздаль и Суздальский уезд в
контексте антирелигиозной тематики, наряду с Муромским уездом и
Собинкой, лидируют по количеству упоминаний. Вероятно, это связано с большим количеством храмов и монастырей и многочисленностью служителей культа. Можно также сказать, что именно Суздаль
чаще других городов критикуется за многочисленность тех и других.
Вот как он описывается в одной из заметок: «Захолустный городишко протяженностью 8 верст (так в тексте. – О. К.) недаром прозван
«богоспасаемым». Население состоит из 5000 человек, храмов же божьих – 32, значит, на каждые 150 человек – приходится 1 храм, хотя
в связи с сокращением числа верующих сократилось количество действующих храмов1.
В газете «Призыв» и «Районной газете» все относящиеся к религиозной/антирелигиозной тематике материалы публикуются в рубриках
«Суздальский уезд», «По уезду», «В деревне», «По городам», «Церковный
мир». Как правило, корреспонденты скрывают свое настоящие имя и в
качестве подписи используют псевдонимы, среди которых встречаются,
например, такие: Нетерпимый, Красный пахарь, Красный коммунист,
Присутствующий, Был там, Недоверчивый, Беспокойный, Очевидец,
Шпилька, Селькор, Рабкор, Угрюмый, Красный, Обличающий, Дотошный, Зритель, Красный Комсомолец, Пиявка, Красный дьяволенок, Икс,
N, Пролетарий. Что же касается самих газетных статей, то по содержанию их можно разделить на следующие смысловые части:
1) Материалы, поднимающие тему антирелигиозной пропаганды.
Это репортажи с дискуссий, антирелигиозных лекций, волостных партийных и беспартийных конференций. Сюда же можно отнести сообщения о субботниках и воскресниках в Суздале2, которые на заре своего появления имели антирелигиозную подоплеку и имели целью стать
альтернативой «бесполезному» хождению в церковь.
Надо признаться, что данные мероприятия нельзя назвать многочисленными, потому что, как правило, они проводились все-таки в губернском центре. Тем не менее, нам удалось найти информацию о том,
что в январе 1920 г. на Лемешинской мануфактуре в помещении народного дома была прочитана лекция на тему «Бог, религия и духовенство». «Присутствующих было много, большинство – люди с религиозными убеждениями, – пишет корреспондент. – Присутствовавший на
лекции член церковного совета поблагодарил лектора за правду, вы1
2

Не по нашему // Призыв (г. Владимир). 1922, 23 мая. С. 2.
Воскресники // Районная газета (г. Владимир). 1920, 27 апреля. С. 4.

144

Сборник научных статей

сказанную перед народом о религиозном обмане, и попросил еще раз
приехать»1.
В материалах за 1921 г. журналисты сетуют на то, что жители Суздаля все еще не бросили старые привычки и ежегодно на Масленице
происходят кулачные бои2; что в селе Гостево «не говоря уже о стариках,
даже средних лет граждане подвержены всяким суевериям и всяким
поповским выдумкам»3. Репортаж с назначенной в Бородинской волости Суздальского уезда беспартийной конференции женщин выделяется из общего числа направленных против религии статей. Автор сообщает, что настроение «было враждебное». «Сначала слушали внимательно, – говорится в заметке. – Но конференция затянулась до вечера.
На колокольне местной церкви ударили к вечерне. Тут все крестьянки
встали, не захотели больше слушать и решили идти в церковь»4.
2) Материалы, нацеленные на дискредитацию священнослужителей. Как говорилось выше, из-за их многочисленности материалов
из Суздаля и Суздальского уезда по этой тематике поступало очень
много. Сообщения о том, что «большинство крестьян никак не могут
отвыкнуть от попов», что «священники, конечно, этим пользуются и
продолжают драть семь шкур с тела бедного крестьянина» и что «корреспонденции из деревни так и пестрят проделками господ попов»5, с
конца 1919 г. начинают заменяться статьями, в которых священнослужители или члены их семьи6 предстают всегда в роли отрицательных
персонажей. Цель подобных заметок – настроить читателей против
«жирующих», «жадных», «хитрых» попов, которые слишком много
просят за свои услуги. Например, священнослужитель из Суздальского
уезда собрал 1500 рублей за молебен от сыпного тифа7, другой имеет
прислугу, третий назначает слишком высокую цену за требы8, а священник Златоустов, указывается, что он является регентом архиерейского хора Суздаля, «решил заняться донжуанством – впал в греховный блуд с матушкой Моревой»9.
«Попы» становятся юмористическими персонажами, насмехаться
над ними модно. В газетах публикуют стихи. Вот строчки одного из
От тьмы к свету // Районная газета (г. Владимир). 1920, 27 января. С. 4.
Пора кончить // Призыв (г. Владимир). 1921, 24 марта. С. 2.
3 Культпросвет в деревне // Призыв (г. Владимир). 1921, 19 мая. С. 3.
4 К свету // Призыв (г. Владимир). 1921, 19 мая. С. 4.
5 Духовный вопрос // Районная газета (г. Владимир). 1919, 14 сентября. С. 2.
6 Наши святее // Районная газета (г. Владимир). 1919, 5 декабря. С. 4.
7 Догадливый черт // Районная газета (г. Владимир). 1919, 11 декабря. С. 4.
8 Двуликие янусы // Призыв (г. Владимир). 1921, 17 мая. С. 3.
9 Блудливый поп // Призыв (г. Владимир). 1921, 24 июня. С. 4.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

145

них: «Больно сходен наш поп с фруктами – нос со сливой, щеки с вишнею, – Хоть христово-то учение не велит кушать лишнего…»1.
В 1922 г., когда началась борьба с самогоноварением, священники
Суздаля и Суздальского уезда тут же, как можно сделать вывод из газет, начали пить или варить самогон2 («Суздальская уездная милиция
провела обыск у священника Торчинской волости села Глазова Алексея
Дмитриевского и обнаружила бутылку самогона, самогонный аппарат
и кулака за процессом самогоноварения»), иногда со всеми подробностями последствий обильного возлияния3.
В заголовках материалов о священнослужителях непременно присутствует негативный оттенок или издевка4, часто употребляются слова «темнота», «мрак», «старое». А в статье «По старине» порицается
деятельность священника Капацинского с. Фомихи Быковской волости Суздальского уезда, который, по словам автора, агитировал против
советской власти, пел вечную память Александру Первому, совершал
поминовение всех царей и цариц царского дома и пел многолетие Временному правительству. «Крестьянство не пошло на удочку попа и резко отвернулось от него, выдав его советской власти»5.
Интерес представляет статья «Закон полагает, а поп располагает»,
в которой рассказывается, как поп Орлов, служащий в здравотделе
Суздаля счетоводом, подал заявление: «Ввиду того, что я служу приходским священником, 10 декабря явиться на службу не могу, так как
мне необходимо выполнять церковную службу в день престольного
праздника», за такую дерзость он поплатился выговором, но автор настаивает на более суровом наказании6.
3) Материалы, поднимающие вопросы религиозности коммунистов. Они имеют вид либо разъяснений, либо констатации факта,
которые публиковались в рубрике «На черную доску». Нередко размещались письма самих исключенных с такими формулировками:
«обуял страх чувства религиозных убеждений», «если моя невеста
ставит ультиматум об обязательном венчании, в противном случае
связь между нами невозможна, то что же я могу сделать», «не могу
противиться нежеланию любимых родителей, так как я их любимый
сын».
1 Наш поп // Известия Исполн. Комитетов Советов Раб., Красноарм. и Кр. Депутатов (г. Владимир). 1919, 10 января. С. 2.
2 Веселый приход // Призыв (г. Владимир). 1922, 8 августа. С. 2.
3 Батюшка в раю // Призыв (г. Владимир). 1922, 23 ноября. С. 2.
4 Попы не за веру а за свою шкуру // Призыв (г. Владимир). 1922, 29 июля. С. 4.
5 По старине // Призыв (г. Владимир). 1922, 29 июля. С. 4.
6 Закон полагает, а поп располагает // Призыв (г. Владимир). 1921, 5 января. С. 4.

146

Сборник научных статей

Остроту проблемы подтверждает материал «Всем уездкомам и
райкомам РКП» с пометкой «Прочесть всем членам партии на общих
собраниях и передать во все ячейки». В нем говорится о том, что участились случаи отправления «коммунистами разного рода религиозных обрядов». «Порядочный процент брачующихся, исповедников и
«певчих» под сенью мерзкой, отвратительной комедии церковных таинств и службы относится на долю так называемых «ответственных
работников… Такие товарищи довольно характерно объясняют свои
религиозные поступки – что окружающая среда, семейный быт, в котором они вращаются, заставляет их идти против своих убеждений…
Становясь решительно на борьбу с религиозной рутиной среди членов
партии, губком в заседании от 10 июня (1920 г. – О.К.) постановил немедленно исключить всякого, нарушившего авторитет антирелигиозной пропаганды своим личным участием в религиозных обрядах какого бы то ни было свойства. Бюро губкома РКП»1.
Суздальский уездком РКП(б) о религиозности среди членов РКП(б)
констатирует: «члены партии, верящие в эту гнусную подлость и исполняющие ее глупые обряды, не могут являться действительными защитниками прав трудящихся» и предлагает данный вопрос «обсудить
на общих собраниях и вынести по нему определенные решения»2.
В статье «Религия и коммунисты» сообщается, что «губкомом констатировано немало случаев усердия к религии известной части членов
партии, включающей в себя и ответственных работников, но не чувствующих никакой ответственности за проявленное усердие к церковным обрядам, доходящее порой до абсурда»3.
4) Материалы, касающиеся переименования улиц с «ветхозаветными названиями»4. «В Суздале наконец-то не стало божеских, святительских, монастырских (Никольская, Покровская и т. д.) улиц, а с
наименованием вождей: пролетарской революции, освободительного
движения интернационала, и пр.»5.
5) Иконоборческая тема. Статья «Икона – источник заразы» гласит: «Особенно много вреда в этом отношении приносит Владимирская «святыня» – икона Боголюбовской божией матери»6. В статье «За
1 Всем уездкомам и райкомам РКП // Районная газета (г. Владимир). 1920, 25 июня. С. 4.

2 О религиозности среди членов РКП // Бюллетень Владимирского губернского комитета РКП № 37. 1920, 11 июня. С. 4.
3 Религия и коммунисты // Бюллетень Владимирского губернского комитета РКП
№ 38. 1920, 20 июня. С. 1.
4 Пора выбросить старое // Призыв (г. Владимир). 1921, 18 марта. С. 2.
5 Переименование улиц // Районная газета (г. Владимир). 1919, 25 декабря. С. 4.
6 Икона – источник заразы // Призыв (г. Владимир). 1922, 20 июня. С. 4.

Суздальский сборник за 2016 год

147

иконой» говорится про то, как проходящие с Боголюбской иконой спекулируют на чувствах верующих, собирая деньги на нужды церкви1.
Отдельного внимания заслуживает статья «Богобоязненный совработник»: «Икона казанской богоматери пользуется большой популярностью среди шамкающих старушек города Суздаля… Заведующий Суздальским устатбюро Троицкий, чинно бия себя в грудь, каялся
перед иконой в своих преступлениях перед богом, совершенных им за
время пребывания в РКП(б), откуда его многомилостивый господь и
выкурил через комиссию по чистке партии2.
6) Материалы об обновленческом движении. В августе 1922 г. после
первого всероссийского съезда «Живая церковь» появился план обновленческих реформ во Владимирской губернии3. Но судя по заметкам в местной прессе, почва подготавливалась заранее. В этой связи
интерес представляет опубликованное в губернской газете обращение
группы Суздальского прогрессивного духовенства и мирян4.
7) Художественно-литературные заметки. В них главные носители
религиозных идей – старики – «беззубые», «дряхлые», «сгорбленные».
Лишь изредка встречаются среди пожилых людей достойные подражания правильно мыслящие, которые призывают порвать с прошлым.
8) Сводки с мероприятий по изъятию церковных ценностей: «Что
дал Суздаль?»5, «Изъятие ценностей»6. В статье «Серебро церкви – голодающим» сообщается: «По 12 мая закончено изъятие в 112 церквах
из 127 церквей уезда, в богоспасаемом городе – 27 церквей с 4 монастырями. Работа по изъятию началась 29 марта и сейчас уже заканчивается и по уезду везде проходила спокойно, с сознанием, что церковный
блеск спасет от ужасов голодной корчи тысячи трудящихся волжан. Но
в семье не без урода. Из 100 селений в 4 кулаки нашли способ сопротивления, натравляя темных женщин и детей не допускать комиссию в
церковь. А в городе было «чудо». В Спасском монастыре комиссия обнаружила в шкафе тщательно упакованную дарохранительницу…, не
значившуюся в описи и оберегаемую монахами от пыли. Когда комиссия, побывав в соседней монастырской церкви, возвратилась к шкафу – дарохранительница исчезла»7.
За иконой // Призыв (г. Владимир). 1922, 24 июня. С. 2.
Богобоязненный совработник // Призыв (г. Владимир). 1922, 8 августа. С. 4.
3 Минин С. Н. Очерки по истории Владимирской епархии (Х–ХХ вв.). Владимир,
2004. С. 52.
4 Духовенству и мирянам Суздальского уезда // Призыв (г. Владимир). 1922, 4 июля. С. 4.
5 Что дал Суздаль? // Призыв (г. Владимир). 1922, 11 мая. С. 2.
6 Изъятие ценностей // Призыв (г. Владимир). 1922, 13 мая. С. 2.
7 Серебро церкви – голодающим // Призыв (г. Владимир). 1922, 30 мая. С. 2.
1

2

148

Сборник научных статей

Сюда же можно отнести сообщения о суде над «епископамиукрывателями». Подробное описание встречается в заметке о преступлении «князей церкви и преступников, прикрывающихся черной рясой», совершивших хищение в Суздальском «Спасо-Ефимьевском монастыре», который «особенно богат ценностями»1. Материал
«Игуменья-укрывательница» содержит сведения о том, что игуменьей
Васильевского монастыря в Суздальском уезде Капитолиной и священником Михаилом Соловьевым при изъятии ценностей не был
включен в опись один сосуд2. В репортаже из зала судебного заседания под названием «Революционный суд. Хищение церковных ценностей» перечисляются подозреваемые в краже из Спасо-Евфимиева
монастыря: священник Правдин, епископ Афанасий (Сахаров), митрополит Сергий (Страгородский)3. Статья «Стая славных» рассказывает о гражданах-укрывателях из села Веси Троице-Объединенной
волости Суздальского уезда4. В заметке «Хотели скрыть бриллианты»
описываются ценности, обнаруженные в Боголюбовском монастыре5.
По окончании кампании по изъятию церковных ценностей в Суздале
и Суздальском уезде проводились мероприятия по дополнительному
пересмотру изъятия6.
Газеты сообщают, что в Суздальском уезде отношение населения к
изъятию «в общем сочувственное, но есть и такие, которым все чаще
кажется, что «брать священные сосуды – кощунство»7. Некоторые исследователи сходятся во мнении, что изъятие бесполезно лежащих церковных ценностей на нужды измученного разрухой и голодом народа
казалось логичным даже многим интеллигентам8. Однако есть данные
о том, что уполномоченный ГПУ г. Суздаля Миронов писал 2 апреля
1922 г. во Владимирский губисполком об отношении крестьян к советской власти в связи с изъятием церковных ценностей: «Все говорят, что
отбираемое не пойдет по назначению. Среди буржуазных слоев города
идет разговор, что большевики как раз в момент своего краха подготовляют свой побег»9.
К суду над епископами укрывателями // Призыв (г. Владимир). 1920, 3 июня. С. 4.
Игуменья-укрывательница // Призыв (г. Владимир). 1922, 13 июня. С. 3.
3 Революционный суд. Хищение церковных ценностей // Призыв (г. Владимир).
1922, 13 июня. С. 3.
4 Стая славных // Призыв (г. Владимир). 1922, 29 июня. С. 2.
5 Хотели скрыть бриллианты // Призыв (г. Владимир). 1922, 29 июля. С. 4.
6 Серебро – голодающим // Призыв (г. Владимир). 1922, 18 июля. С. 2.
7 Изъятие церковных ценностей в деревне // Призыв (г. Владимир). 1922, 1 июня.
С. 2.
8 Аксенова А. И. Суздаль. ХХ век. Страницы истории. Владимир, 2002. С. 61.
9 ГАВО. Ф. Р‑24. Оп. 3. Д. 2. Л. 95, 96.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

149

9) Один из последних номеров газеты «Призыв» за 1922 г., которая,
по мнению некоторых исследователей, в 20-е гг. ХХ в. становится рупором антирелигиозной политики во Владимирской губернии1, почти
полностью посвящен теме «коммунистического рождества»2. С этого
момента именно тема новой обрядности станет лейтмотивом газетных
статей антирелигиозной направленности.
Изучение роли и места периодической печати в деле агитационнопропагандистской работы в первые годы советской власти позволяет
сделать вывод о том, что во Владимирской губернии эта роль была
огромной. И упоминание Суздаля в заметках антирелигиозной направленности, позволяет сделать вывод о том, уровень религиозности его
жителей был достаточно высоким.

1 Федосова Ю. В. Отношение Советской власти к церкви в 20-е гг. ХХ века (по материалам газеты «Призыв») // Древняя столица: история и современность. Владимирские чтения. Материалы международной научно-практической конференции.
Владимир, 2006. С. 198.
2 Призыв (г. Владимир). 1922, 29 декабря. С. 1–4.

А. Л. Ершов

ВСКРЫТИЕ МОЩЕЙ БЛАЖЕННОГО
КИПРИАНА СУЗДАЛЬСКОГО В 1938 г.

(к вопросу о последнем антирелигиозном вскрытии мощей
на территории России)
Юродивый Киприан Суздальский подвизался на рубеже
XVI – XVII в. в урочище около с. Петровское (ныне Лежневского района Ивановской области, до 1918 г. входило в состав Владимирской губернии). Происходил из простого народа, скончался он 22 июля 1622 г.
Похоронен был в с. Воскресенском около с. Петровское, т. к. являлся
прихожанином именно этого села, кроме того, как гласит его житие,
такова была его воля, о которой чудесным образом стало известно.
Вскоре появилась традиция его местного почитания. Описывали его
так: «…подобием рус исчерна, власы с ушей повились, брада подобие
Богослова, раздвоилась, в свите зеленой, ноги босы, руце молебныя». В
1751 г. владелец с. Воскресенское князь Голицын построил над могилой
блаженного придел к храму.
Перед революцией началась работа по сбору материала для его канонизации. Фиксировались чудеса исцеления, произошедшие на его
могиле. Революция прервала эту работу.
О дальнейшей его судьбе многие интернет-сайты повествуют следующее. Якобы в 1936 г. ивановский епископ Борис (Воскобойников)
принял решение изъять мощи блаженного из храма для спасения их
от поругания, но работники НКВД, узнав об этом, под покровом ночи
вскрыли раку Киприана и вывезли его останки в неизвестном направлении. Дальнейшая судьба мощей неизвестна1.
Этому противоречат данные из «Сборника статей» священника
А. А. Федотова, в котором приводятся протоколы допроса епископа
Бориса (Воскобойникова), который «уличался» в том, что «принимал
участие в антисоветской деятельности контрреволюционных групп
церковников и монашества, ликвидированных в 1937 году в г. Иваново и Лежневском районе». Из текстов допросов следует, что мощи
по благословению епископа были положены в новый гроб и перенесены из склепа в церковь 6 февраля 1937 г., т. е. позднее даты, когда их
1 1919 год. Сборник рассказов о чудесах от мощей Киприана Суздальского // Библиотека Якова Кротова: http://krotov.info/libr_min/11_k/ip/rian.htm (Дата обращения: 31.09.2016).

Суздальский сборник за 2016 год

151

якобы уже ликвидировали. Перенос мощей поручен был священнику
с. Воскресенское Иоанну Казанскому. Вскоре после этого епископ Борис (Воскобойников), священник с. Воскресенское Иоанн Казанский
и лежневский священник Николай были арестованы. В конце 1937 г.
епископ Борис (Воскобойников), уже находясь в ссылке в Казахстане,
был расстрелян1.
До настоящего времени сохранилась дубрава, где жил блаженный Киприан. В этой дубраве сохранилась непересыхающая яма с
чистой родниковой водой, которую называют «ключик блаженного
Киприана»2. До 50-х гг. ХХ в. верующими людьми там сохранялась землянка, в которой жил святой, однако в период хрущевских антицерковных акций она была уничтожена. Ныне известно лишь приблизительное место, где землянка находилась3.
Так что же произошло с мощами? Несколько лет назад мне в Государственном архиве Российской Федерации попал в руки Акт ликвидации мощей блаженного Киприана в закрытой церкви с. Воскресенском
Лежневского района от 1938 г. Акт гласит, что ликвидация мощей состоялась 20 февраля 1938 г. Согласно акту осмотра, сохранилась верхняя и нижняя челюсть (буровато-желтого цвета), а 4 ребра и лучевая
кость правого предплечья были лишние. «Гроб и холсты из него были
в присутствии членов комиссии сожжены». Мощи сначала отправили
в Иваново, а потом в Москву, в Антирелигиозный музей. Верующие
якобы не были против ликвидации мощей4.
Чем же примечателен факт этой ликвидации мощей? Как известно, антирелигиозная кампания по вскрытию мощей началась осенью 1918 г. со вскрытия в Олонецкой губернии мощей св. Александра
Свирского. На 1919–1920 гг. приходится разгар кампании, в частности
в 1919 г. были вскрыты мощи во Владимире, Суздале, Муроме, ЮрьевПольском, Переславле-Залесском, в 1920 – в Ростове. К 1922 г. кампания исчерпывает себя. Так, в это время вскрывают мощи св. Иннокентия Иркутского (раньше это помешала сделать Гражданская война) и
католического мученика Анджея Боболы (Полоцк). Согласно данным
«Православной энциклопедии», кроме публичных вскрытий мощей,
были и непубличные, обычно происходившие во время изъятия церФедотов А. А. Сборник статей. Иваново, 2006. – 371 с.
Бачев И. Там, где жил блаженный Киприан // Рабочий край (г. Иваново). 2001,
27 апреля.
3 1919 год. Сборник рассказов о чудесах от мощей Киприана Суздальского // Библиотека Якова Кротова: http://krotov.info/libr_min/11_k/ip/rian.htm (Дата обращения: 31.09.2016).
4 ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 698. Л. 53–59.
1

2

152

Сборник научных статей

ковных ценностей. Последние публичные вскрытия мощей «Православная энциклопедия» относит к «концу 1920-х – началу 1930-х гг.»,
но упоминает при этом лишь вскрытие мощей св. Анны Кашинской в
Кашине в январе 1930 г.1 Встречаются сообщения, что в 1932 г. при закрытии церкви Воскресения «словущего» в Москве из нее планировалось изъять мощи князя Даниила Московского, но те неожиданно исчезли, возможно, их скрыли верующие. В годы Великой Отечественной
войны немецкие власти передали верующим Киево-Печерскую лавру
со множеством мощей в пещерах. Вероятно, в ответ на это советские
власти в 1946–1948 гг. вернули Русской православной церкви мощи
примерно 10 святых.
Исходя из вышесказанного, можно предположить, что вскрытие
мощей блаженного Киприана Суздальского в 1938 г. в с. Воскресенском
Лежневского района стало последним вскрытием мощей на территории нашей страны.

1

Православная энциклопедия. Т. IX. С. 719–721.

Н. В. Максимова

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ РАЗВИТИЯ ПРОЦЕССА
УТРАТЫ СЕЛ И ДЕРЕВЕНЬ СУЗДАЛЬСКОГО
РАЙОНА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ ВЕКА
В XX в. в нашей стране произошли социально-политические события, повлиявшие на основополагающие принципы жизни в русской
деревне и повлекшие за собой утрату многих сельских населенных
пунктов. Это привело к увеличению городского населения и резкому
сокращению сельского, в отличие от царской России, в которой крестьяне составляли примерно 85% населения. В полной мере исчезновение деревень затронуло Нечерноземье, в том числе Владимирскую
область. Эти важные процессы на региональном уровне все еще недостаточно изучены. Цель данной работы – проследить развитие этого
явления в Суздальском районе1, изменение количества населения в селах и деревнях, которые впоследствии были утрачены, отметить причинно-следственные связи процесса. Хронологические рамки исследования охватывают первую половину ХХ в.
Использованы достаточно разнообразные источники: фонды
ГАВО, содержащие информацию по Суздальскому району в означенный период, результаты переписей населения, статистические обзоры
и справочники, местная и областная периодика, материалы музейных
полевых экспедиций из архивных фондов Владимиро-Суздальского
музея-заповедника, воспоминания старожилов.
Выявлением общего количества селений нашей области, утраченных в советское время, занимался владимирский краевед Н. А. Померанцев2. В 2009 г., к 65-летию Владимирской области, сотрудники
Владимирского государственного архива опубликовали «Список на1 Речь идет о современных границах Суздальского района. Площадь дореволюционного Суздальского уезда включала части современных Суздальского, Камешковского, Юрьев-Польского, Гаврилово-Посадского, Комсомольского, Ильинского и
Тейковского районов и составляла 2859 кв. км. Площадь же Суздальского района,
включающего части Суздальского и Владимирского уездов, 1479 кв. км. Таким образом, географически совпадает только часть территории Суздальского района и
уезда.
2 Померанцев Н. А. Отражение глубинки Владимирской области. Владимир, 1999;
Он же. Исчезнувшие: список исчезнувших населенных пунктов Владимирской
области 1930–1990 гг. Владимир. Лит. – худож. и краевед. сборник. 2000. – Кн. 13.
С. 109–117.

154

Сборник научных статей

селенных пунктов Владимирской области, исключенных из учетных
данных. 1944–2008 гг.». По Суздальскому району, за исключением процесса слияния, в количественном отношении эти списки идентичные;
по данным Н. А. Померанцева и ГАВО в Суздальском районе признаны
фактически несуществующими 36 населенных пунктов1.
Не претендуя на всестороннее раскрытие обширной, неновой, наболевшей, но не потерявшей актуальность темы, рассмотрим некоторые ее аспекты. Исчезновение сел и деревень – явление не только
российское, тем не менее, в нашей стране оно не укладывается в русло
общемировых тенденций из-за обширности территории и из-за того,
насколько массовый характер приобрел этот процесс в советский период.
Отметим отдельные локальные особенности, касающиеся географического положения и экономического развития нашего края.
Суздальский район среди других районов области и Нечерноземья
в целом в отношении плодородия почв находится в более выгодном
положении, т. к. наряду с Юрьев-Польским районом является центром Ополья, но это относится не ко всей территории. Район расположен по среднему течению реки Нерли (притока Клязьмы), которая
разделяет его с северо-запада на юго-восток на две резко различающиеся между собой в отношении естественных условий части:
юго-западную и северо-восточную. Первая – безлесная, с наиболее
плодородными почвами расположена в полосе Ополья; вторая – более лесистая, по низинам заболоченная и значительно более бедным
почвенным покровом2. Сравним почти равнозначные по площади
сельские округа, условно говоря: Павловско-Порецкий и ТорчинскоЛопатницкий. Из первого, с плодородным черноземом, в советский
период утрачено как минимум 3 селения, из второго, «лесного», с
супесчаными и суглинистыми почвами, как минимум 17. Рассматривая судьбу конкретного селения, необходимо учитывать всю совокупность причин, приведших к его угасанию, но значительная разница вышеприведенных цифр показывает, что с плодородием почв,
а соответственно с успешностью ведения сельского хозяйства, этот
процесс взаимосвязан, что вполне объяснимо. Дополнительно это
подтверждается фактом, что в наиболее приближенном по площади,
также небольшом, Собинском районе с крайне бедными почвами
1 Не берется во внимание процесс слияния, а это еще 20 населенных пунктов по
Суздальскому району (Список населенных пунктов Владимирской области, исключенных из учетных данных. 1944–2008 гг. Владимир, 2009).
2 Архив ГВСМЗ. Фонд А. Д. Варганова. Оп. 1. Д. 2. Л. 1, 2.

Суздальский сборник за 2016 год

155

селений утрачено значительно больше – 931. Приведем конкретный
пример. В нашей местности сельские, в подавляющем большинстве
деревянные дома строились очень близко друг к другу, поэтому, когда случался пожар, выгорали целые деревни. В 1935 г., по сообщениям респондентов, огонь «смахнул» д. Григорево, а в середине 40-х гг.
около 40 домов сгорело в Кидекше. Григорево, расположенное среди лесов, позже было утрачено: новые дома жители рубили в более
удобных для проживания местах; а «опольная» и близкая к райцентру Кидекша отстроилась вновь.
В Суздальском районе по сравнению с другими районами области крайне слабо развита промышленность, отсутствуют железнодорожные и водные пути сообщения. Факт, что в XIX в. железная
дорога обошла Суздаль стороной, явился благом для сохранения архитектуры и исторического облика города, для экономического же
развития Суздальского района является сдерживающим фактором
до сих пор. До настоящего времени асфальтированные дороги есть
не везде, а плохие грунтовые проселочные временами становятся непроезжими. Первыми кандидатами на выбывание становились маленькие деревни, находившиеся в труднодоступных местах. В распутицу и небольшое расстояние в несколько километров становится
непреодолимым препятствием (как, к примеру, до деревень Бабкино (Илл. 1), Григорево, Мочальники, Оликово, сел Старое Быково
(Илл. 2), Знаменское и др.).
Исторически сложилось, что высокая, т. н. маятниковая, миграция
рабочей силы из сел нашего региона была характерна и для XIX – начала ХХ в. Из Суздальского уезда в 1913 г. уходило на заработки плотников – 21000, каменщиков – 17600, фабричных – 7070, конопатчиков – 2000, пастухов – 1580, кирпичников – 1020, пильщиков – 900,
маляров – 860, штукатуров – 5202. Численность впечатляет, даже если
условно разделить ее на два из-за меньшей площади Суздальского района. Между этой статистикой и утратой впоследствии деревень существует непосредственная связь. Самая многочисленная группа отходников – это представители строительных профессий, которые были
востребованы в городе из-за наращивающей темпы индустриализации
(а впоследствии для восстановления разрушенного войной народного
хозяйства). Следующая группа – «фабричные» – это фактически готовые пролетарии. Третья группа отходников (и единственная, имевшая
чисто сельскохозяйственное направление) – пастухи, которые нанимались общиной для выпаса стада единоличников. После обобществле1
2

Список населенных пунктов…
Владимирские губернские ведомости. 1913. № 5 (Неофициальная часть).

156

Сборник научных статей

ния скота при коллективизации надобность в этих работниках уменьшилась и они, скорее всего, стали вести оседлый образ жизни в своих
деревнях, в отличие от строителей и фабричных, многие из которых
постепенно утрачивали и привязанность к родным местам, и навыки
занятия сельским хозяйством.
Кроме того, небольшая часть населения издавна занималась
ремеслом и кустарным производством в самих селениях, включая
утраченные. В результате развития промышленности и технического прогресса исчезла надобность, к примеру, в рогожных кулях,
производством которых занимались в утраченном Турыгине, или
в тележных колесах – главном промысле д. Андрейцево, в мочале,
лаптях, бондарных изделиях, которые производились в деревне с
говорящим названием Мочальники. Местные мельницы1, маслобойни, домашнее ткачество, сапоговаляльные, гвоздильные и др.
производства, также не выдерживали конкуренции с предприятиями того же профиля на промышленной основе. Таким образом, в деревнях исчезали занятия (соответственно, и рабочие места), испокон веков существовавшие и связанные с промыслами и ремеслами,
а впоследствии и сами ремесла. Но процент таких «моноселений» в
нашем районе небольшой.
Тем не менее, результаты сельскохозяйственных переписей 1916
и 1926 гг.2 наглядно показывают, что за первое десятилетие советской
власти во многих населенных пунктах района, утраченных ныне, численность населения значительно выросла.

1 На 1908 г. в Суздальском уезде было 19 водяных и 181 ветряная мельница (ГАВО.
Ф. 431. Оп. 3. Д. 232. Л. 73). В 1940 г. в Суздальском районе осталась одна водяная
мельница и 14 ветряных. (Архив ГВСМЗ. Фонд А. Д. Варганова. Оп. 1. Д. 1. Л. 37).
2 ГАВО. Ф. 431. Оп. 1. Д. 355; Ф. 213. Оп. 1. Д. 83; Ф. 83. Оп. 1. Д. 207; Ф. Р‑2598. Оп. 1.
Д. 111; Ф. Р‑66. Оп. 1. Д. 71; Ф. 915. Оп. 1. Д. 3; 30; Ф. Р‑2964. Оп. 1. Д. 49, 57, 72, 73, 81,
87, 88, 89, 90,92, 98; Ф. Р‑2964. Оп. 2. Д. 143; Ф. Р‑2964. Оп. 3. Д. 5, 13, 26, 31, 32, 36, 46,
47, 66, 75, 77, 96, 99, 100, 111, 112, 113, 118, 122, 123, 124, 127, 128, 129, 130, 131, 144, 149,
161, 168, 169, 170, 205, 206, 285, 286, 287; РГИА. Ф. 577. Оп. 5. Д. 248; Архив ГВСМЗ.
Ф. Государственный Суздальский музей. Оп. 1. Д. 57, 159; Фонд А. Д. Варганова.
Оп. 1. Д. 80; Памятная книжка Владимирской губернии / под ред. Н. П. Шипина.
Владимир, 1895; Список населенных мест Владимирской губернии. Владимир, 1905.
С. 227–241. Обзор Владимирской губернии в сельскохозяйственном отношении за
1900 год. – Владимир, 1903; Обзор Владимирской губернии в сельскохозяйственном отношении за 1903 год. – Владимир, 1905. Владимирский округ Ивановской
промышленной области и его районы. Владимир, 1929. Померанцев Н. А. Отражение глубинки Владимирской области. Владимир, 1999. С. 126–143.

Суздальский сборник за 2016 год

Наименование
Население
населенного пункта
1895–1905 гг.
Д. Бабкино, Лопатницкого с/с,
к-з им. 17-го года
216 чел.
Октябрьской революции.
С. Батыево, Порецкого с/с,
к-з им. Ленина.

50 дворов
288 чел.

Д. Григорево, Торчинского с/с,
к-з «Путь к социализму».

19 дворов
138 чел.

С. Ивановское-Шуйское,
Гавриловского с/с (бывшего
Кистышевского, Янёвского
в разные годы), «ИвановскоШуйская артель»,
1930–1935 гг.,
к-з «Ударник-ПрогрессУдарник» (1935–1955 гг.).
Д. Исады, Лопатницкого с/с,
(бывшего Мало-Борисовского
с/с), «Исадская артель
им. Ленина», 1930–1936 гг.,
«Знамя труда»,1936–1949 гг.6.
Д. Латырево, Торчинского
сельсовета, к-з им. Д. Бедного;
к-з им. III пятилетки. Бывшее
имение господ Стодольских
(Илл. 3, 4).
Д. Оликово, «сельцо», – бывш.
имение г-д Шульгиных и
Стодольских, Торчинского
с/с, к-з им. «III-го решающего
года Пятилетки»7.
Д. Печуга,
Лопатницкого с/с.
С. Старое Быково,
Лопатницкого с/с,
к-з «Новый путь»8.
Д. Турыгино,
Кидекшанский с/с.

157

1916 г.

1926 г.

53 двора
308 чел.

73 двора
384 чел.
62 двора
303 чел.
(12 новых
домов).

24 двора
151 чел.

39 дворов
216 чел.

144 двора
833 чел.

193 двора
987 чел.

20 дворов
119 чел.

27 дворов
140 чел.

30 дворов
165 чел.

32 двора
186 чел.

35 дворов
218 чел.

13 дворов
99 чел.

11 дворов
83 чел.

20 дворов
123 чел.

43 двора
290 чел.

59 дворов
373 чел.

20 дворов
112 чел.

28 дворов
155 чел.

28 дворов
154 чел.

41 двор
211 чел.

Таким образом, видна положительная динамика в приросте населения и количества дворов. Отчасти благоприятно сказалась политика

158

Сборник научных статей

НЭПа (1921–1929 гг.), власти в этот период не препятствовали ведению
единоличного хозяйства. Некоторое увеличение количества населения
было связано с миграцией в деревни людей, считавших необходимым
и возможным возврат к прежнему строю и полагавших, что «пересидеть» в деревне смутное время безопаснее.
Колоссальный урон сельскому хозяйству и сельским населенным
пунктам нанесла политика раскулачивания (1930–1934 гг., хотя по
инерции она продолжалась дольше, перетекая в дальнейшие массовые
политические репрессии), сопутствующего добровольно-принудительной коллективизации. В 1925 г. в с. Сельцо, бывшей вотчине Покровского монастыря, был организован первый колхоз «Красный пахарь», а перед войной имелось уже 90 колхозов и 3 совхоза1, то есть
коллективизация «охватила» почти все селения 22 сельских Советов.
Приблизительный процент раскулаченных от общего количества
населения составляет в нашем регионе 3,2%2. Трудно вычислить точное количество раскулаченных и репрессированных в утраченных небольших периферийных селениях, которые и в переписях населения
(особенно советского периода) упоминаются выборочно. Безусловно,
по несколько таких семей были в каждой деревне; по социальному составу это были крестьяне, колхозники, мостовщики, плотники, военнослужащие, портной, фельдшер и др. Об этом свидетельствует «Книга памяти жертв политических репрессий Владимирской области»3.
Имеются тому и косвенные подтверждения. Например, на 1934 г. в
Суздальском районе 13 бывших кулацких зданий было приспособлено
под сельские школы4. Многие из 22 изб-читален, имевшихся в районе
на 1 января 1940 г., также располагались в домах раскулаченных. Изгнание из родных мест крепких, трудолюбивых крестьян, рачительно и
успешно занимавшихся хозяйством, кроме убыли населения деревень,
впоследствии привело к изменению сознания и вырождению этих качеств в генотипе, что, в свою очередь, также лило воду на мельницу
исчезновения сельских населенных пунктов в дальнейшем.
Архив ГВСМЗ. Фонд А. Д. Варганова. Оп. 1. Д. 2. Л. 16.
Морозов Н. А. Документы по истории раскулачивания во Владимирском крае //
Материалы исследований / ГВСМЗ. – Владимир, 1996. С. 119.
3 Необоснованно репрессированные были в т. ч. и в утраченных населенных пунктах: в д. Турыгино, д. Теремец – Фуфайка, с. Старое Быково, с. Ивановское-Шуйское, с. Илларионово, д. Погибельцево, д. Оликово, д. Бабкино, с. Андрейцево,
д. Пестиха, д. Исады, с. Рославское и др. (Боль и память. Книга памяти жертв политических репрессий Владимирской области. Владимир, 2003. Т. II. / Сост. А. И. Семенов, Л. В. Львова, Е. И. Селиверстов, В. В. Юрин).
4 Отчет Суздальского районного исполнительного комитета 3-му Суздальскому
районному съезду Советов. Суздаль, 1934. С. 32, 34.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

159

Илл. 1. Урочище Бабкино
на месте
д. Бабкино Лопатницкого
сельсовета. Эта липа
росла у дома Егоровых;
напротив был магазин.
Фото автора. 2013 г.

Илл. 2. Церковь Троицы
Живоначальной
в с. Старое Быково
Фото автора. 2013 г.

Илл. 3. Домовая резьба в
д. Латырево. 1957 г.
Архив ГВСМЗ. Ф.
Суздальский музей.
Оп. 1. Д. 159.

160

Сборник научных статей

Илл. 4. Курная изба в д. Оликово
Лопатницкого сельсовета. 1937 г.
Собрание ГВСМЗ. № В-45746/2

Илл. 5. Колхозный сторож М. А. Сычев – владелец курной избы в д. Оликово
Собрание ГВСМЗ. № В-45746/4

Суздальский сборник за 2016 год

Илл. 6. Жители д. Протасово. 50-е гг. XX в.
Фото из личного архива жителя Суздаля Н. Кириллова

Илл. 7. Жители
д. Протасово. 50-е гг. XX в.
Фото из личного архива
жителя Суздаля
Н. Кириллова

161

162

Сборник научных статей

Илл. 8. Урочище Рожново
Фото автора. 2015 г.

Илл. 9. Остов единственного
дома в д. Протасово
Фото автора. 2013 г.

Илл. 10. Стихотворение
в рамке и оклад от
иконы на месте
д. Перелоги ЮрьевПольского района
Фото автора. 2015 г.

Суздальский сборник за 2016 год

163

Не в компетенции историков предполагать, какой была бы судьба
российских деревень, не случись революции, но было бы упрощением в
угасании многих селений обвинять только советскую власть. Две революции, гражданская война, две мировые войны привели к уменьшению
населения, в том числе потому, что в аграрной стране армия формировалась в основном за счет мобилизации крестьянства. Великая Отечественная война сыграла в вымирании деревень Суздальского района очень
большую роль, хотя его территория не подвергалась ни оккупации, ни
бомбежкам: сказались людские потери и тяготы военной и послевоенной жизни. На 1943 г. сельское население составляло 28254 человека. За
годы войны ушло на фронт 10433, из них погибло 4208 (без учета жертв
жителей г. Суздаля)1, то есть 1/7 часть всех жителей района. Тяжесть последствий этих потерь для жизнеспособности деревни усугубляется тем,
что это были взрослые трудоспособные мужчины. Можно упомянуть
следующий нюанс, подтвержденный рассказами очевидцев. Деревенские
жители страны-победительницы, многие из которых до этого дальше
райцентра нигде не бывали, для которых, по воспоминаниям, роскошью
был обыкновенный велосипед, увидели уровень жизни не только в городах СССР, но и в Европе, хоть и разоренной войной. Разница не в пользу
условий труда и быта советской деревни была очевидной, учитывая, к
примеру, такие факты, что в предвоенной суздальской деревне не было
электричества и почти не было сложной сельскохозяйственной техники
(вспашка почвы сохой на корове была в порядке вещей, особенно в войну). Впоследствии это отразилось на сознании фронтовиков, которые
при возможности переезжали если не в город, то в более перспективные
села. Дефицит мужских сельских кадров, с учетом военных потерь, будь
то председатель или механизатор, был очень острым2.
Нельзя не упомянуть о трагических 1946–1947 гг., о страшнейшем
голоде вследствие неурожая, вызванного засухой. Сельские жители
вспоминают эти годы как более тяжелые, чем военные: «Деньги сменили, карточки отменили». «То засуха замучает, то вымочка», – так покрестьянски формулируются сложности ведения сельского хозяйства
в зоне рискованного земледелия.
Жесткая налоговая политика по отношению к колхозам и населению, постоянные займы приводили к сокращению личного подворья. А
1 Ануфриева Н. С. Колхозы и совхозы Суздальского района фронту в годы Великой
Отечественной войны (сообщение на научной конференции ГВСМЗ в 1985 г.) [На
правах рукописи]. Б.м., 1985 (Архив ГВСМЗ).
2 Дорофеев А. А. Вклад тружеников сельского хозяйства края в Победу в годы Великой Отечественной войны // Материалы исследований: науч. – практич. конф.
(19 дек. 2005 г.) / ГВСМЗ. – Владимир, 2006. – Сб. 12.

164

Сборник научных статей

ведь именно подсобное хозяйство, огороды, небольшие картофельные
наделы, пасеки оставались основными источниками существования семьи, выручали суздальцев и жителей района в трудные годы. В сельском
укладе крестьянин был неотделим от «живого тягла». Статистические
данные свидетельствуют, что в деревне резко сократилось поголовье лошадей. В Суздальском уезде на 1908 г. их было 144181, то есть по одной
лошади на каждые два жителя; в Суздальском районе на 1938 г. осталось
всего 3100, из них 52 единоличных2. Нужды колхозов с трудом обслуживали 93 трактора, имевшиеся в районе на 1939 г., поэтому об использовании их частниками в то время не могло быть и речи. Это привело
к тому, что вспахать личный надел для посадки и выборки картофеля
стало большой проблемой. Нет коров в личном хозяйстве, нет лошадей
в колхозах – нет ценных органических удобрений. Опрошенные старожилы до сих пор с горечью вспоминают, сколько яиц и молока надо было
сдать с кур и коровы, налогом были обложены каждая яблоня, каждый
ягодный куст, каждый пчелиный улей. Новая власть правила без учета
уклада хозяйствования предшествующей системы. Несмотря на сложности занятия земледелием, у наших предков был многовековой опыт
приспособления к условиям жизни. Мелких и крупных звеньев цепи,
утянувших деревни в небытие, много, и все они взаимосвязаны. Кроме вышеозначенных, приведем такой аспект. Вспомним, что уже в первые десятилетия советской власти на удивление быстро православная
держава превратилась в страну безбожников (во Владимирской области было несколько колхозов, которые так и назывались «Безбожник»;
одноименное издание выписывалось библиотеками, школами, избамичитальнями). Подмена христианских ценностей коммунистической
идеологией, по мнению автора работы, также сыграла некоторую роль в
вымирании деревень. Во-первых, цикл православных праздников соответствовал сельскохозяйственному циклу. Во-вторых, проповедовались
такие моральные нормы, как почтительное отношение к старшим, терпение, уважение к земле. В-третьих, преданность родным местам была
неотъемлема от привязанности к церковному приходу, многие священнослужители пользовались непререкаемым авторитетом. Да и само церковное здание было обычно самым красивым в селе, им гордились, с ним
было связано понятие «малой Родины».
На 1948 г. наблюдается резкое уменьшение количества дворов, а
именно: в д. Андрейцево с 97 хозяйств-дворов в 1926 г. до 42; с. БатыеГАВО. Ф. 431. Оп. 3. Д. 232. Л. 29. На 1916 г. в Бабкино – 38, в Григорево – 22, в Дюково – 4, в Латырево – 40, в Никольском – 14, в Оликове – 12, в Погибельцеве – 21
(ГАВО. Ф. 431. Оп. 3. Д. 355. Л. 1–10).
2 Архив ГВСМЗ. Фонд А. Д. Варганова. Оп. 1. Д. 1. Л. 41.
1

Суздальский сборник за 2016 год

165

во с 62 дворов до 23; д. Ботулино с 21 двора до 14; с. Ивановское-Шуйское со 193 дворов до 50; д. Исады – с 27 дворов до 17; д. Оликово с 20
дворов до 11; д. Пестиха с 60 дворов до 40; д. Печуга с 59 дворов до 25;
д. Прасковьино с 49 дворов до 25; д. Турыгино с 41 двора до 23. Данная
статистика позволяет предположить, что одна третья часть от 36 селений района, окончательно утраченных во второй половине ХХ в., стали
жертвами «эха войны». 21 населенный пункт из 36, т. е. 58%, входили
в «группу риска» на начало 50-х гг. ХХ в., еще до политики укрупнения
хозяйств и применения на практике концепции неперспективных сел
и деревень. 27 селений, т. е. 75% утраченных, имели на 1926 г. менее 50
дворов (в среднем по 20 дворов).
Таким образом, на начало второй половины ХХ в. кандидатами на
выбывание были: д. Ботулино, с. Новиковка, д. Рожново, д. Фуфайка,
д. Заберезье, с. Илларионово, д. Любавка (Любовка) Стародворского
сельсовета, д. Глинцы (Глинищи) Сновицкого с/с, с. Знаменское Янёвского с/с, с. Никулино Туртинского с/с, д. Пекол и Исады Лопатницкого с/с, д. Прасковьино (в просторечии Галчаново) Романовского
с/с, д. Турыгино Кидекшанского с/с, д. Бортниково Пригородного с/с,
д. Оликово, лесные строжки Крутец, Лошино, Палы Торчинского с/с,
п. Луговой Лемешинского с/с, д. Пшеничниково Клементьевского с/с1.
Показательны данные по количеству дворов: 4 населенных пункта до
10 и менее дворов; 23 населенных пункта (самая многочисленная группа) от 11 до 50 дворов; 8 – от 51 до 100 дворов. И только одно утраченное село, Ивановское-Шуйское, располагавшееся на западной границе
района, в 12 км от Суздаля, имело 197 дворов.
Утраченные, умершие, исчезнувшие, выморочные, как ни назови – ушедшие в небытие. Данное исследование – небольшая лепта в
нужное дело сохранения памяти об этих населенных пунктах. Будем надеяться, что со временем будет проявлена добрая воля и на месте этих
селений появятся скромные исторические стелы или поклонные кресты2.
В списке избирательных участков упоминаются также Ляховицкий кордон, лесные строжки «Черноха», «Белый овраг», «Полушино», «Косогор», «Гусевской кордон», «Гридинский», «Сужа». (Колхозная газета (г. Суздаль). 1954, 24 января).
2 В интернет-проекте «Исчезнувшие деревни» глава X посвящена Владимирской
области, но там нет ни одного описания деревень и сел Суздальского района. Упомянуты д. Наумиха, с. Милиново, д. Малое Кольцово Селивановского района и
д. Бельково Меленковского района. http://letopisi.org/index.php/ (дата обращения 27.10.2016). См. работы автора: Максимова Н. В. Из истории деревни Латырево // Материалы ХХ международной краеведческой конференции (17 апреля
2015 г.). – Владимир, 2016. С. 109–116; Максимова Н. В. Из истории Ивановского-Шуйского, утраченного села Суздальского района // Суздальский сборник за
2015 год. – Владимир, 2016. С. 99–109.
1

166

Сборник научных статей

Приложение 1

Исчезнувшие населенные пункты
Суздальского района
1. Ботулино, д., Стародворского с/с.
2. Глинцы, д., Сновицкого с/с.
3. Знаменское, с., Янёвского с/с.
4. Никулино, д., Туртинского с/с.
5. Новиковка, д., Стародворского с/с.
6. Пекол, д., Лопатницкого с/с.
7. Прасковьино (Галчаново), д., Романовского с/с.
8. Турыгино, д., Кидекшанского с/с.
9. Бабкино, д., Лопатницкого с/с.
10. Батыево, с., Порецкого с/с.
11. Бортниково, д., Пригородного с/с.
12. Григорево, д., Торчинского с/с.
13. Заберезье, д., Стародворского с/с.
14. Илларионово, с., Стародворского с/с (исключено из учетных данных в 1977 г.; в настоящее время возрождено как дачное поселение).
15. Исады, д., Лопатницкого с/с.
16. Крутец, лесная сторжка, Торчинского с/с.
17. Латырево, д., Торчинского с/с.
18. Лошино, лесная сторожка, Торчинского с/с.
19. Любавка, д., Стародворского с/с.
20. Оликово, д., Торчинского с/с.
21. Ольгино, д., Новоалександровского с/с.
22. Пестиха, д., Лопатницкого с/с.
23. Печуга, лесная сторожка, Лопатницкого с/с.
24. Пшеничниково, д., Клементьевского с/с.
25. Расловское, с., Стародворского с/с.
26. Самойлово, д., Павловского с/с.
27. Старое Быково, с., Лопатницкого с/с
28. Фуфайка, д., Стародворского с/с.
29. Андрейцево, д., Павловского с/с.
30. Борщёвка, д., Лопатницкого с/с.
31. Житково, д., Садового с/с.
32. Ивановское-Шуйское, с. , Гавриловского с/с.
33. Луговой, пос., Лемешинского с/с.
34. Палы, д., Торчинского с/с.
35. Рожново, с., Стародворского с/с.

Суздальский сборник за 2016 год

167

36. Холодово (Погибельцево), д., Лопатницкого с/с1.
37. Мочальники, д., Торчинского с/с.
38. Протасово, д., Торчинского с/с.
39. Дюков-Бор, пос., Торчинского с/с.
40. Никольская, д., Торчинского с/с.
41. Гостево, д., Гавриловского с/с.
42. Аннино, д., Клементьевского с/с2.
Приложение 2

Список информантов
1. Белова (Лощакова) Ираида Андреевна, 1929 г.р., с. Порецкое.
2. Жукова (Науменкова) Ольга Трофимовна, 1923 г.р., родилась в Казахстане, с 1953 г. проживает в с. Порецком.
3. Инокова (Ильинцева) Анна Ивановна, 1924 г.р., родилась в с. Тетерино, работала в с. Мочальники (ныне утраченном), проживает в
с. Торчино.
4. Курилов Николай Матвеевич, 1925 г.р., родился в с. Улово, проживает в с. Порецком.
5. Кузьмина (Буслаева) Маргарита Алексеевна, 1928 г.р., родилась
с. Пурех, Чкаловского района Нижегородской области, работала в
с. Большое Борисово, проживает в с. Торчино.
6. Максимов Павел Андреевич, 1926 г.р., родился в с. Субботино, проживает в с. Торчино.
7. Неряхина (Коленцева) Алевтина Осиповна, 1930 г.р., родилась в
с. Васильково, проживает в с. Порецком.
8. Павлова Антонина Николаевна, 1933 г.р., родилась в д. Нагорново
(ныне утраченной) Вичужского района Ивановской области, проживает в с. Большое Борисово.
9. Притуманова (Мешканова) Антонина Сергеевна, 1936 г.р., с. Порецкое.
10. Тяглецов Валентин Петрович, 1933 г.р., родился в с. Вишенки, проживает в с. Кистыш.

1 Населенные пункты № 1–36 исключены из учетных данных в 60–90-е гг. ХХ в.
(Список населенных пунктов…).
2 Населенные пункты № 37–42 дополнены автором как вымершие полностью на
настоящее время.

Д. С. Заозерский

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СУЗДАЛЬСКОГО
РАЙОННОГО КОМИТЕТА
ВКП(б) В 1941–1944 гг.
В годы войны Суздаль находился в тыловой зоне, военных действий здесь не велось. Однако работа всех городских предприятий
была направлена на обеспечение потребностей военного времени. При
изучении Суздаля и Суздальского района в этот период важным является определение роли Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) в жизни города, его социальном, экономическом развитии.
Практически любой руководящий сотрудник в городских организациях или колхозах назначался по согласованию с районным комитетом
ВКП(б), что было характерно и для других регионов страны.
Целью настоящего исследования является определение ключевых
направлений деятельности Суздальского районного комитета ВКП(б)
в годы войны. При этом важно рассмотреть не только работу членов
районного комитета (РК), но также и участие рядовых коммунистов и
кандидатов в деятельности партийных ячеек ВКП(б) в районе. Задачи,
которые были определены для дальнейшего рассмотрения: обозначить
структуру Суздальского райкома ВКП(б), показать численность и дать
статистические показатели ВКП(б) по району на 1941 г., выявить направления руководящей деятельности партии по мобилизации на фронт, по
работе предприятий и колхозов района для обеспечения нужд армии,
определить экономические показатели района в 1944 – начале 1945 г.
Источниковая база исследования – материалы ГАВО, информационные сообщения в «Колхозной газете» (органе Суздальского райкома ВКП(б) и районного Совета депутатов трудящихся), материалы
отдела краеведения Владимирской областной научной библиотеки им.
М. Горького. Работы научных сотрудников ГВСМЗ Н. С. Ануфриевой
(1985 г.), А. И. Клевцова (1988 г.) и А. А. Дорофеева (2000, 2005 г.)1 по
исследованию военного периода жизни Суздаля и района были изуче1 Ануфриева Н. С. Колхозы и совхозы Суздальского района фронту (сообщение на
научно-практич конференцию ГВСМЗ 1985 г.). [На правах рукописи]. Б.м., 1985
(Архив ГВСМЗ).; Клевцов А. И. Трудовые и боевые подвиги суздальцев (лекция
1988 г.) [На правах рукописи]. Б.м., 1988 (Архив ГВСМЗ); Дорофеев А. А. Владимирцы
в годы Великой Отечественной войны // Материалы исследований: материалы
науч. – практич. конф. / ГВСМЗ. – Владимир, 2000. – Сб. № 6; Он же. Вклад
тружеников сельского хозяйства края в Победу в годы Великой Отечественной

Суздальский сборник за 2016 год

169

ны в качестве источников историографии региона. Деятельность краевых и областных организаций ВКП(б) и, в дальнейшем, КПСС была
довольно подробно представлена в своей хронологии еще в советский
период1. Однако по Суздальскому району такой материал собран и систематизирован не был.
Закрепление руководящей роли ВКП(б) произошло в Конституции
РСФСР 1937 г. Партия превращалась в государственную структуру.
Альтернативных вариантов развития модели устройства СССР того
времени не было. Численный состав коммунистов в отдельных городских или районных Советах депутатов трудящихся был подавляющим.
Например, 24 декабря 1939 г. во Владимирский городской Совет прошли 96 коммунистов, 21 комсомолец и 68 беспартийных2 (Владимир, как
и Суздальский район, с 1929 г. входил в состав Ивановской промышленной области, а с 1936 г. – в состав Ивановской области).
Ивановская областная партийная организация на 1 июля 1941 г. состояла из 68 106 человек, объединенных в 2937 первичных партийных
организаций3. В марте 1941 г. членов ВКП(б) по Суздальскому району
557 человек, что составляло порядка 0,8% от общего количества коммунистов по области. На 1 января 1942 г. коммунистов в районе уже 382
человека, из них 91 – кандидат в члены ВКП(б). Рабочих – 80 человек,
крестьян – 151, служащих – 151. Из 89 председателей колхозов района
35 человек – члены ВКП(б) и кандидаты4. Заметно резкое сокращение
численности партийцев по объективной причине – члены партии уходили на фронт. Районный комитет ВКП(б) состоял из военного, организационного и агитационно-пропагандистского отделов. Управление
комитетом осуществлял первый секретарь (в 1941 г. – Ф. В. Сорокин),
замещал его 3-й секретарь И. М. Карабанов. Военный отдел, которым
руководил В. К. Карноухов, занимался совместно с военкоматом вопросами мобилизации, организовывал помощь семьям фронтовиков, проводил лекционную работу. В отделе пропаганды состояло 4–6 инструкторов, которые работали по всему району, проводя лекции и семинары
на тему международного положения в условиях военного времени. В
1941 г. в составе райкома работали два пропагандиста – В. И. Власов и
войны // Материалы исследований: науч. – практич. конф. (19 дек. 2005 г.) /
ГВСМЗ. – Владимир, 2006. – Сб. 12.
1 Владимирская областная организация КПСС. 1892–1984 годы. Хроника /
Сост. Е. С. Алякринский. Ярославль, 1985; Очерки истории Владимирской организации КПСС / Отв. ред. С. И. Сурниченко. Изд. 2-е, доп. Ярославль, 1972; и др.
2 Владимирская областная организация КПСС… С. 182.
3 Там же. С. 193.
4 ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 91. Л. 8.

170

Сборник научных статей

К. Вахтин, а также заведующая парткабинетом А. М. Полякова. В Суздальский райком входило всего 17 человек, не считая технический
персонал (шофер, уборщицы). Районный комитет ВКП(б) был строго
подотчетен областному комитету (ОК), а первичные партийные организации, входившие в структуру ВКП(б) по Суздальскому району,
работали согласно нормативам, принятым районным комитетом. Такие ячейки были сформированы в учреждениях, колхозах, артелях, где
хотя бы несколько работников были партийцами. По этой причине
ячейки имелись только в 7 колхозах района (всего на 1941 г. в районе
было 89 колхозов) и объединяли они 32 человека (на 01.01.1945 г. – всего 55 парторганизаций в районе, из них – 10 в колхозах). Сельских территориальных организаций было 16 (116 человек), организаций при
учреждениях – 11 (92 человека)1.
Одни из наиболее крупных и заметных в городе – организации
ВКП(б) в артели «Коллективный труд» и МТС (машинно-тракторная
станция). Нужды военного времени объективно требовали пополнения рядов партийцев, а также участие их в сборе средств для армии. В
1942 г. фамилии некоторых активистов МТС мы встречаем в информативной записке, представленной райкомом в Ивановский обком
ВКП(б): «Принят в партию лучший бригадир тракторного отряда Голев И. М., имеющий десять лет производственного стажа. После принятия в ряды ВКП(б) внес на постройку самолета 25 000 рублей, также
принят был Сосипатров – бригадир. Перед вступлением в партию внес
так же 25 000 рублей»2.
Впрочем, упущения в работе самого райкома и структур ВКП(б)
по району так же предаются огласке, особенно после июня 1941 г. Отмечалась неудовлетворительная работа секретаря парторганизации
колхоза села Федоровское Чичваркина: он не смог создать в обслуживаемом им хозяйстве крепкие производственные звенья. Иларионова,
председатель колхоза села Тетерино Торчинского сельсовета, также не
справилась с поставленными руководством задачами. В селе Романово
член ВКП(б) был снят с работы и заменен фронтовиком-коммунистом.
В выступлении на одном из районных партийных собраний отмечалось: «Рядовых же коммунистов в колхозах нашего района практически нет!»3. Эта фраза красноречиво свидетельствует о том, что достижение руководящих и управленческих должностей становилось
возможным не только в зависимости от профессиональных качеств
претендента, но и от членства в ВКП(б).
ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 80. Л. 5; Д. 115. Л. 1.
ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 107. Л. 9.
3 Там же. Л. 4.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

171

По некоторым характеристикам, полученным активистами Суздальского РК ВКП(б) в декабре 1941 г., можно сделать вывод: более
половины членов ВКП(б), представленных к руководящей работе по
Суздальскому району, были малообразованными, с 13–14 лет начинали трудовой путь, чаще в хозяйстве отца, но также и батраками. Например, С. Ф. Моисеев (1911 г.р.) рекомендовался на работу политрука пожарной команды. При этом на 1941 г. он работал уже несколько
лет бухгалтером1. Образование у 70–80% коммунистов ограничивалось сельской школой и какими-либо курсами. Показателен и пример
М. И. Елисеевой (1905 г.р.): она с 1938 г. работала в Суздале судьей 2
участка, не имея профильного образования (в 1941 г. она только начинает заочно учиться на 1 курсе юридической школы). Возможно, именно поэтому работу городского суда в 1940 г. райком вообще признал
неудовлетворительной, («не имела наступательной политики к лицам,
желающим сорвать с общественного хозяйства»)2. Елисеева, помимо
прочего, являлась и секретарем парторганизации при народном суде3.
Быков Александр Степанович родился в 1898 г. С 1910 по 1917 гг. работал в хозяйстве отца в селе Коровники. С 1917 по 1923 гг. служил в
армии, а затем, до 1932 г., – в органах ГПУ и милиции г. Суздаля. С 1936
по 1938 гг. работал библиотекарем в Челябинске при тюрьме НКВД. С
1938-го – председатель городского совета г. Суздаля. В июне 1941 г. рекомендовался начальником политотдела пригородного совхоза г. Суздаля4.
На 01.01.1942 г. из всех секретарей ячеек ВКП(б) по району: 8 человек – рабочие, 19 – крестьяне, 20 – служащие5.
Война с Германией перестроила работу советского государственного аппарата на всех направлениях. От регионов требовалось постоянное повышение экономических показателей, при этом трудоспособное
мужское население уходило на фронт. В период 1941–1945 гг. Суздальский район дал армии более тринадцати тысяч человек6.
Сокращение в рядах коммунистов в районе к январю 1942 г. составило 32% (примерно 180 человек) от уровня весны 1941 г. (см. выше). Из
Суздальского райкома в РККА в первые месяцы войны были призваны:
Карабанов (секретарь РК), Мохов, Шариков, Павлов, Бубякин (все – инструктора), Капустин К. Г. (пом. секретаря), Ляшков С. И. (парторг)7.
ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 94. Л. 2–7.
Там же. Л. 11.
3 Колхозная газета (г. Суздаль). 1941, 30 марта. С. 3.
4 ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 94. Л. 4.
5 Там же.
6 Там же. Д. 179. Л. 22.
7 Там же. Д. 99. Л. 30–35.

1

2

172

Сборник научных статей

Повсеместно в первые месяцы военных действий в 1941 г. по области
было развернуто всеобщее воинское обучение, созданы истребительные
батальоны, отряды истребителей танков1. Ивановский обком, горкомы,
райкомы партии развернули подготовку для перехода на подпольную
работу и к партизанской борьбе. Создавались партизанские группы,
определялись явочные квартиры, подбирались надежные исполнители
для подпольной работы. Партийный аппарат требовал не только количественного повышения показателей выпуска продукции, но и усиления
контроля на производстве, соблюдения бдительности. Агитационная
работа по привлечению в ряды партийцев новых соратников велась повсеместно пропагандистами и лекторами не только районного, но и с
привлечением работников областного комитета ВКП(б). Такую работу
по району проводить было значительно труднее, чем в городе. Так, Пронягин, секретарь Туртинской первичной организации, в своем отчете
отмечает, что «колхозники боятся пойти в партию, что придет Гитлер»2.
Уровень напряжения того времени был чрезвычайно высоким. От руководителей производств, колхозов, а особенно от партийных органов и
правоохранительных структур требовалось строжайшее следование той
линии, которую в период военного времени определял Центральный Комитет ВКП(б) во главе с И. В. Сталиным.
Всего по Суздальскому району на 1 января 1942 г. работало 47 первичных организаций ВКП(б) (двадцать секретарей из сорока семи имели партийный стаж не более двух лет)3. В Суздальском районе, других
районах Ивановской области, да и всего СССР, работа органов ВКП(б)
так же усиленно была направлена на пополнение партийных рядов4.
Однако рост партийных рядов не поспевал за уходом коммунистов в
армию.
Нагрузка на отделы Суздальского РК ВКП(б) возрастала и в 1942 г.
Военный отдел райкома предоставляет статистику собранных средств
по району на 15.11.1942 г.: внесено средств на строительство танковой колонны «Ивановский колхозник» 291 727 руб.; на строительство самолетов – 572 415 руб; внесено в фонд обороны с начала войны – 447 735 руб.; куплено билетов лотереи – 1 334100 руб.; поступило
от трудящихся района подарков для армии более 18 тонн5. Отделы районного комитета получали регулярные указания от областного комиВладимирская областная организация КПСС… С. 196.
ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 103. Л. 8.
3 Там же. Д. 115. Л. 1, 2.
4 Бочков Н. В интересах победы // Политическая агитация: Журнал отдела пропаганды и агитации Владимирского обкома КПСС. 1988. № 4. С. 17–18.
5 ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 107. Л. 1, 6.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

173

тета. Секретарю по кадрам К. В. Вахтину (Суздальский РК) было рекомендовано в целях оказания помощи вновь избранным председателям
колхозов провести с ними 3–5 дневные семинары (февраль 1942 г.). На
них ставились следующие вопросы: «Что несет фашизм крестьянству»,
«Устав сельхоз-артели», «О революционной бдительности в сельском
хозяйстве», «Стахановская агротехника зерновых культур», «Организация труда в полеводстве» и др1.
Имелись примеры, свидетельствующие о контроле со стороны партии над колхозами района. Так, из Суздальского райкома в областной
комитет ВКП(б) направлено письмо, в котором представлен список
опытных в руководстве председателей колхозов, не подлежащих бронированию, но крайне необходимых для выполнения работ в Суздальском районе (всего пятьдесят человек).
Партия также влияла на работу правоохранительных структур. Областной комитет ВКП(б) писал Суздальскому райкому: «Обком ВКП(б)
располагает данными о том, что некоторые РК ВКП(б) систематически
командируют в сельские советы и колхозы района в качестве уполномоченных прокуроров и следователей. Такое положение приводит к
невыполнению задач, возложенных непосредственно на органы прокуратуры. Отдел кадров обкома ВКП(б) просит прекратить подобную
практику»2.
Особенную роль в обеспечении правопорядка и увеличению темпов производства сельскохозяйственной и промышленной продукции в тылу играли органы прокуратуры и НКВД. «Парторганизация
района и отдельные первичные организации правильно проводили
агитационную работу. Плохо работала Торчинская организация. Кистышская парторганизация – большая количественно, но не вела, понастоящему, агитационной массовой работы. Отдел пропаганды и агитации мало помогал нашей организации ВКП(б). Работники ВКП(б) у
нас не бывают», – отмечал Сахаров, начальник Суздальского районного отделения НКВД3.
Агитационная работа райкома в 1943–1945 гг. шла повышенным
темпом. За весь военный период в районе состоялось 57 606 читок и
было подготовлено 18 340 докладов. К этой работе было привлечено
540 человек партийного и советского актива4.
О партийном руководстве сельским хозяйством и кооперативной
промышленностью в районе в период 1940–1944 гг. (с приложением
ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 116. Л. 20.
Там же. Л. 5, 24.
3 Там же. Д. 103. Л. 12.
4 Там же. Д. 179. Л. 29.

1

2

174

Сборник научных статей

статистических показателей) свидетельствует информация из «Протокола IX районной партийной конференции» от 09.01.1945 г. По
предприятиям промышленности наилучшие производственные показатели были выявлены у артелей «Коллективный труд» и «Искра»,
Райпромкомбината. В то же время ситуация в пищевой артели им.
«18-го Партсъезда» была удручающая: план по выпуску продукции на
1944 г. составлял 310 000 руб., но по факту продукции выпустили только на 10 200 руб. Руководитель артели (т. Чувашов) при этом мер по
выправлению производства не принимал1.
Однако именно сельское хозяйство по-прежнему являлось локомотивом экономики района и в военные годы. Быков, секретарь одной
из городских первичных парторганизаций Суздаля на IX районной
партконференции высказывал мнение, что основной недостаток работы райкома заключался именно в руководстве колхозами. Например,
райком выносил много решений о работе председателей колхозов-коммунистов (Самойлов, Рунов). Их поощряли. Оказалось, что эти председатели тем временем чуть не развалили колхозы2. Площади, занятые
по району под агрокультуры, заметно увеличились по сравнению с
1940 г., но урожайность при этом оставалась нестабильной. Во многом
она зависела именно от профессионализма руководящего звена, чего
колхозам и не хватало. Посевы зерновых выросли на 5%, по картофелю – на 10%, по овощам – на 57%, по махорке – на 45%. Среднее число
трудодней, выработанных колхозником, выросло с 1940 г. на 32 единицы3, хотя эти данные, в первую очередь, отражались на условиях жизни и частного хозяйствования самого работника. На фоне достижений,
которых добивалась экономика района, благодаря, в том числе, активной управленческой деятельности райкома, нельзя обойти вниманием
и негативные примеры в жизни партии и ее членов. За военный период
были осуждены 43 коммуниста, что отмечалось в докладе прокурора
района Комякова (09.01.1945 г.)4.
За годы войны (на январь 1945 г.) из района ушли на фронт 423
руководящих партийных советских кадров, комсомол дал фронту –
1140 человек. К 01.01.1945 г. в районе было 584 коммуниста, из которых
258 женщин, 44 – председатели колхозов, 59 учителей5.
Таким образом, в годы войны Суздальский райком ВКП(б) играл
руководящую роль в сфере экономического развития как производГАВО. Ф. П‑112. Оп. 3. Д. 179. Л. 35.
Там же. Л. 4.
3 Там же. Л. 37.
4 Там же. Л. 6.
5 Там же. Л. 12.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

175

ственных предприятий, так и сельского хозяйства. Уменьшение рядов
партийцев в первый же годы кампании на треть осложняло работу районной организации ВКП(б), но затем возрос и темп приема в партию. В
1944–1945 гг. были преодолены довоенные показатели по численности
коммунистов Суздальского района. Мобилизация военнообязанных и
добровольцев, поддержка семей фронтовиков, сбор денежных и материальных средств для армии, агитационная работа так же проводились
Суздальским райкомом и первичными парторганизациями. Структура
ВКП(б) в стране в целом, и по району, в частности, являлась системообразующим звеном в противодействии военной интервенции, укреплении хозяйственного производящего сектора, увеличению экономических показателей.

Т. П. Тимофеева

ГОРОД СУЗДАЛЬ В ПЕРЕПИСКЕ
А. Д. ВАРГАНОВА И Н. Н. ВОРОНИНА
В переписке А. Д. Варганова и Н. Н. Воронина, длившейся почти
полвека1 (Илл. 1), в каждом письме Варганова так или иначе присутствует Суздаль – памятниками архитектуры, археологическими раскопками, историческими личностями, административными фигурами
и т. д. Особенный интерес представляет отражение в переписке реалий
современного города, т. е. Суздаля середины XX в.
Состояние города с точки зрения современного бытописания сохранилось от XVIII в. в сочинениях Анании Федорова. По владыкинскому списку, в это время в Суздале было «имуществом из мещан больше недостаточных, нежели посредственных, из купцов больше в малом
достатке, недели в посредственном, а наипаче богатых». Едва ли не
единственным каменным зданием в то время был Архиерейский дом,
«а у прочих обывателей строение старинное не хорошо и по большей
части деревянное; каменных домов очень мало и те без всякого по архитектуре украшения… Улицы тесны, а в некоторых местах в проезду
весьма трудные и требуют поправления»2.
Есть описание Суздаля и в XIX в. В 1851 г. полковник Гвардейского
генерального штаба Талызин составил «Военно-статистическое обозрение Владимирской губернии. По рекогносцировкам и материалам,
собранным на месте». Составитель «Обозрения» писал, что в противоположность прежней славе Суздаля «бедность большей части домов,
малая населенность города, сравнительно количества монастырей и
церквей, и какое-то отсутствие жизни дает чувствовать, как много потерял город с потерею своего политического влияния»3. Исследователь
Суздаля, архитектор Е. М. Караваева спустя столетие оценивала его
примерно так же: «Отсутствие крупных зданий, сады на окраинах, поля
вокруг (так близко к городу, что из кремля слышно, как поют жаворонТимофеева Т. П. «Пожизненные друзья». Переписка Н. Н. Воронина и А. Д. Варганова как часть научного наследия ученых // Материалы исследований ГВСМЗ.
Владимир, 2016. Вып. 21. С. 118–126.
2 Сокращенное описание знаменитого в древности града Суждоля // Ежегодник
Владимирского губернского статистического комитета. Владимир, 1878. Вып. 2.
Стлб. 140.
3 Цит. по: Караваева Е. М. Градостроительное развитие Суздаля: дисс. … канд. архит. / МАРХИ. М., 1966. С. 55.
1

Суздальский сборник за 2016 год

177

ки в поле), явные черты средневекового города в сочетании со своеобразными представителями провинциального классицизма»1 (Илл. 2).
Непосредственные впечатления о Суздале и пребывании в этом городе содержит и переписка А. Д. Варганова и Н. Н. Воронина (Илл. 3).
Несколько писем Варганова рисуют картины тяжелых социально-бытовых условий. Вот письмо Варганова, написанное глубокой осенью
1945 г. (Илл. 4): «Ты, драгоценный мой, не можешь себе и представить всех тягостей моей жизни. Постановлением правительства (СНК
СССР) Суздальские Архиерейские палаты XVI – XVII вв. предназначены к реставрации в 1946–47 гг. Так вот, однажды, в связи с этими
работами, понадобился я в Москве… В день моего отъезда заболела
жена – Т.[амара] Ив.[ановна] (tо + 40о). Я обратился в Райздрав… Но,
увы, прошло 5 дней и никто не желает оказать содействие единственному научному работнику града Суждаля… Преодолевая всякую совесть,
я обратился к начальнику нашего лагеря НКВД т. Герасимову, взывая о
помощи. Этот милейший подполковник оказался очень внимательным
и тут же дал распоряжение взять больную под надзор. Доктор лагеря
Вильцер определил тиф брюшной… Зав. Райздрава просит больную в
лабораторию, для того, чтобы взять кровь… Я не нашел больше ничего
сделать, как хлопнуть дверью и уйти… Лагерная сестра тут же явилась,
взяв кровь в пробирку, передала ее мне для доставки в губернский город. Как на грех, снега и ураганы преградили путь на Владимир, и я с
пробиркой ехал ровно двои сутки. Прибыв в лабораторию, был крайне
поражен, что кровь приняли для анализа (т. е. не испортилась даже за
2 сутки). Тогда как суздальские «медики» не могли 50 метров донести.
Одним словом, форменное хамство! Кому я сделал чего-нибудь плохого? И за что такое отношение, и почему Господь не родил меня зав.
базой, или спецторгом, или гастрономом?! Вот, дорогой Н.Н., в каких
условиях приходится существовать и работать… Итак, у Тамары тиф.
Дочь отправил в деревню, а сам ночь работаю; с 6 ч. утра топлю печь.
Затем кормлю и обихаживаю больную, затем обихаживаю квартиру;
бегу за хлебом, стираю Сашкины пеленки; мою полы, бегу на строительство, предварительно заперев больную жену на замок; бегу домой,
ставлю градусники, даю лекарство и т. д., и т. п. Положить в больницу нельзя, т. к. там холодно – не топят, и может получить плеврит. Не
знаю, надолго ли хватит меня крутиться в таком колесе житейском. А
ты взглянул бы теперь на меня – я трясусь, как старик лет под 70–80.
Денег нет, и вместо проекта пишу вывески и халтурные портреты суздальских обывателей, буквально за гроши»2.
1
2

Там же. С. 52.
ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1165. Л. 18–19 об.

178

Сборник научных статей

В ночь на 7 января 1953 г. в пристройке к колокольне, где жила семья Варганова, случился пожар (Илл. 5). 23 января Варганов пишет Воронину: «Большое тебе спасибо за сочувствие в нашей беде. Я уже писал, что имущество спасено, за исключением кое-каких вещей, которые
украли «спасающие», в том числе и мой фотоаппарат. Белье как мое,
так и детское сгорело все. Из провиантских запасов замерзла капуста;
кадочка помидор, огурцы и картошка находятся в погребе, но так как
он после пожара оказался на воле, то рабочие завалили его сеном и снегом, и мы с Тамарой теперь боимся его вскрыть, берет страх: вдруг там
все замерзло, тогда дело хуже. Домик мой стоит бесприютный, выглядит сиротски; окна выбиты, двери снаружи погорели, каменные остатки древнего крыльца торчат как берлинские руины; двор весь в углях,
валяются обгорелые бревна, железо и всякая прочая недотлевшая рухлядь… Словом, сгорела деревянная знаменитая веранда, лестницы и
чуланы, в котором висело только что выстиранное белье и только что
зарезанный боров, от которого в пепле пожарища нашли окорок, уже
готовый к столу – запеченный и закопченный. От толстого шпику не
осталось и помину. Мы с Тамарой, как сироты, скитаемся по людям…
Архивы мои сохранились, но находятся сейчас в разных местах: кои в
сарае, кои под колокольней, а то еще кое-где. Их надо сушить и гладить,
это неплохо, так как давно надо было привести их в божеский вид. Но
нет еще места, нет комнаты, не говоря о квартире, где бы можно тихо
и мирно заняться созидательным и полезным трудом… Только что запечатал письмо, а вдруг принесли перевод с твоим подарком!»1
В конце февраля того же 1953 г., обосновавшись в новом временном
жилище, А. Д. Варганов пишет: «”Днесь светло красуется славнейший
Суздаль град”… Наконец, могу писать тебе из своего нового, но весьма
холодного логова. В нижнем этаже, западной части палат, где по акту
1800 года значится «кладовая бурсачная для казеннокоштных учеников,
для поклажи бураков и огурцов и всякого съестного припаса», устроил
я свою фатеру из одной комнаты. Толстые стены настолько промерзли
за зиму, что в комнате температура не выше + 6–8о. Моя благоверная
царица Тамар, не выдержав знатных ветров из-под пола, уподобилась
Иордану и возвратися вспять в первопрестольный град Володимер. Я
же остался один. Не знаю чем благодарить тебя, дорогой мой, за все то,
что ты сделал… Измучился, устал в скитальческой жизни… Теперь же
сам для себя топлю печь, готовлю обед, чай и т. п. Тамара задержалась
во Владимире, так как сын Олеша заболел корью»2 (Илл. 6).
1
2

ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1186. Л. 5.
Там же. Д. 1165. Л. 34, 34 об.

Суздальский сборник за 2016 год

179

Илл. 1: Фрагмент
выставки
«Пожизненные
друзья»
в Культурнообразовательном
центре «Палаты»
ГВСМЗ,
г. Владимир.
Фото автора.
2015 г.

Илл. 2: Суздаль
в начале XX в.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-8987/3

Илл. 3: Суздальский
кремль
в 1-й половине XX в.
Из собрания ГВСМЗ

180

Сборник научных статей

Илл. 4: Суздаль зимой
Собрание ГВСМЗ. № В-21170/2744

Илл. 5: Соборная колокольня и крыльцо после 1953 г.
Из собрания ГВСМЗ

Суздальский сборник за 2016 год

Илл. 6: Западное крыло Архиерейского дома
Из собрания ГВСМЗ

Илл. 7: Покровский монастырь до реставрации
Собрание ГВСМЗ. № В-21170/2227

181

182

Сборник научных статей

Письмо 15 ноября 1953 г.: «…Надеялся на помощников, но они, не
выдержав суздальских условий, бежали. «И вновь я одинок”! Лишь потешают домочадцы Олешка с Сашкой, да благоверная царица Тамар.
Прошлый год в это время я был хотя в санатории в Удельной, а теперь
и ехать боязно, дают отпуск сидеть дома. А дома разве отдых? Когда 40
человек рабочих на дворе с топорами и пилами»1.
28 октября 1955 г. Варганов сетует: «Я зарвался и зарылся в своих
суздальских трущобах – поистине «град обреченный». В нем ни света,
ни воды, ни культуры, ни каких-либо человеческих, современных условий жизни нет. Хотел ехать во Владимир. Дают нормальную квартиру.
Но!!! Райкомы, обкомы не дают шагнуть из этой дыры ни шагу. Дело
дошло до того, что Тамара решила меня оставить в этой cуздальской
грязи и уехать от меня во Владимир. Но все же меня не отпускают. Работать нет возможности, разве только с лучиной, так как керосин дают
2 литра на 1 месяц. Буквально с 5 часов вечера начинаю кидаться на
стенку. Охота писать, кое-что привести в порядок. Но нет свету…»2
14 ноября: «В Суздале грязь по горло, снег с дождем, тьма в 5 ч. ,
электра почти не горит, тоска – хоть кидайся на стенку»3.
28 декабря того же 1955 г.: «Сижу в снегу по шейку, стужа страшная,
электричества нет, получил керосину 5 литров и рад – пишу письма»4.
В 1967 г., когда А. Д. Варганов жил уже во Владимире, Суздаль начал превращаться в туристический центр. 8 ноября 1967 г. Варганов
пишет: «Живу Суздалем, только там и нахожу отдохновение. Но вот
обидно – все мои заслуги идут прахом. Новые люди… и музейные, и
власти, с которыми когда-то вел борьбу, теперь изменились и ратуют за
новый Суздаль, за его памятники, а главного борца забыли. Ведь разве
легко было бороться с райкомами и горсоветами в 30 годах. А теперь
это все их достижения. Досадно слышать. Ну да черт с ними. Вывел я
Суздаль в город-музей-заповедник, и все»5.
Методы, которыми пользовались при проектировании туристической инфраструктуры, оба подвергали критике. 10 января Варганов
пишет: «Положение с Суздалем – центром туризма для меня (думаю,
и иных), во многом непонятное: что? где? чего хотят делать? Какова
будет архитектурная внешность новостроек? Дело пока темное. При
мне обсуждались лишь общие вопросы: где плотину ставить, одну или
три? Где жилые кварталы, где гостиница и пр., т. е. в город сам не лезли.
ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1171. Л. 18–19 об.
Там же. Л. 23, 23 об.
3 Там же. Д. 929. Л. 11, 11 об.
4 Там же. Д. 569. Л. 27 об.
5 Там же. Оп. 2. Д. 332. Л. 1–2 об.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

183

Стройки же гостиниц в Покровском я забраковал, это ересь несусветная, также и в Александровском, – типовые, паршивые. Но ведь я не
один, навалом всякого начальства, да и Орлов с собой привозит целый
кворум халтурщиков – получается базар! Обещают сделать «сказку»!
Меня считают пенсионером, а поэтому, видимо, должен иметь последний голос. Утешили тем, что это еще не проект, а эскиз!!! Никто ко мне
не обращается, и не знаю, где, что и как делается»1.
Н. Н. Воронин, человек очень авторитетный в научно-архитектурных кругах, во всем помогал Варганову, и в защите подлинности
суздальского ансамбля они стояли на одной позиции. 28 января 1968 г.
Воронин отвечает: «Начинаю атаку на М. Орлова2 и оборону Суздаля.
В этих целях необходимо получить от тебя очень срочно ответ на ряд
вопросов, изложенных на специальном листе. На нем ты ответь и тут
же вышли мне на Москву. Спешно делаю статью на эту тему для «Науки и жизни»3.
31 января Варганов отвечает: «В отношении кабаков нет сведений
под руками; просмотрел Писцовую книгу 1628: там в кремле кабацкий двор – 1, на посаде «двор кабацких откупщиков», и все! В XIX в.
были «чайные 14». Орлов превращает Старую улицу в улицу кабаков.
Какое безобразие – ведь хотят выселять исконных жителей из их родовых домов. Жильцы-чеканщики, Фирсовы и др., рода которых ведутся от Ивана III, Ивана IV как выселенные из Новгорода в Суздаль (см.
А[нанию] Федорова), и теперь ради затеи орловских кабаков «Клешня»
и др. поднимется плач по всей улице. Орлов хочет в Спасо-Евфимиеве
пристроить в братскому корпусу еще такую же гостиницу, кроме того,
за тюрьмой корпус. Мы все против, т. к. монастыри должны реставрироваться, а не застраиваться, и стать экспонатами. Что за издевательство на памятниках в наше время. Куда же смотрит тов. Серегин, Володин и иже с ними? Сегодня поехали наши принимать Спасо-Евфимиев.
Хотели устроить там тюрьму – уголовных под видом рабочих строителей туристского Суздаля. Я очень просил наше Управление [культуры]
отказаться от этой затеи»4.
24 февраля 1968 г. Воронин пишет Варганову о заседании в Обществе охраны памятников: «Было очень жалко, так как М. А. Орлов был
в полном вооружении, и я надеялся, что воевать мы с тобой будем в
паре + И.А. [Столетов]. Тем не менее, сражался в одиночку по части питейных намерений и предполагаемой дурацкой архитектуры грядущих
ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 2. Д. 332. Л. 3, 3 об.
М. А. Орлов – автор проекта турцентра (ГТК) в Суздале.
3 Архив ГВСМЗ. Личный фонд А. Д. Варганова. Оп. 2. Д. 51. Л. 101.
4 ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 2. Д. 332. Л. 4, 4 об.

1

2

184

Сборник научных статей

сооружений. В этом году они, к счастью, не строятся. Кое-что положительное достигнуто: кабаки по Старой улице частично перемещаются
в другие места; кемпинг с могильника на Мжаре перенесли в тыл главной турбазы к западу от Спасо-Евфимиева монастыря. Бои предстояли
затяжные: хватит на 5-летку»1.
Но есть и другие впечатления. В письме от 6 февраля 1968 г. Варганов отвечает на вопрос Воронина о рыбной ловле: «Насчет рыбы в
Каменке. Мы как-то ловили сеть, от Васильевcкого монастыря до Глебовского, 4 человека, мучились, лазали с утра и поймали одну рыбину – заблудившегося голавля. За все свои 30 лет жизни на брегах Каменки я видел всего 2–3 щуки от 30 до 40 см. Пескарей много, но все это
мелочь. Лягушки у нас зато исключительные, уж такие артисты, что я и
не слыхивал. Так «поют» перед дождем, куда тебе хор Пятницкого – на
разные голоса, со щелканьем – подобно соловьям. Люблю я их слушать.
Их великое множество! Нельзя ли Орлову спроектировать специальный заповедник – садок певчих лягв»2.
В письме от 2 июня 1971 г. о заседании в Обществе охраны Воронин попутно делится впечатлениями юности: «Получил твое горестное
послание и тут же снял на машинке копию с «монастырских» абзацев
и переслал в Общество [охраны памятников] Иванову (председателю
Общества. – Т.Т.). По телефону он мне сказал, что Покровский спасти
не удастся, а Спасский – по его словам – не будет гостиницей: его целиком, якобы, передали под музей. Я бы, пожалуй, легче уступил Спасский, так как Покровский с его келейками и тишиной поистине уникален и неповторимо поэтичен. Еще в 1923 г. я был там с отцом (вывозил
во Владимир архивы к Неофиту Малицкому), пили у игуменьи чай с
вареньем, а я стрелял глазами в хорошенькую послушницу. Тогда мне
было всего 19 годиков!»3 (Илл. 7).
Таким образом, переписка прибавляет некоторые яркие штрихи к
образу Суздаля.

Собрание ГВСМЗ. № В‑55747/42.
ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 2. Д. 332. Л. 5, 5 об.
3 Собрание ГВСМЗ. № В‑55747/50.

1

2

С. С. Михайлов

НАСЛЕДИЕ ОФЕНЕЙ-СУЗДАЛОВ
В РЕГИОНАХ РОССИИ

(на примере масов деревни Елизарово в Гуслицах)
На территории древнего Суздальского уезда, в ее границах до административной реформы Екатерины II 1778 г., сформировалась одна
из интереснейших групп русского населения, которую мы знаем под
именем офеней. Это была довольно замкнутая корпорация, со своим
тайным языком-арго, на базе которого впоследствии развилось немало
условных языков, известных во многих уголках России. Язык этот носителями именовался «масовским», а представители сообщества, кто
им владел, называли себя «масами» (от слова «мас», т. е. «я»). Офенеймасов в прошлом также часто именовали «суздала» по древней территории, из которой они когда-то вышли. По мнению авторов XIX в.,
офени на территории поздних Шуйского, Вязниковского и Ковровского уездов сформировались чуть ли не в XV в.1 Мы не будем в данной
работе рассматривать этногенез офеней и проводить анализ словарного запаса известных масовских диалектов – такая работа уже давно
ведется лингвистами. Много публикаций со словариками офенских
языков разных регионов выходило до 1917 г.2, в настоящее время такой
лексикой занимается В. Д. Бондалетов из Пензы3.
Ко времени, когда русские условные языки, в том числе и офенские-масовские, которые однозначно вышли с территории Владимирского края, а именно к середине XIX в., стали привлекать исследователей, часть групп, их сохраняющих, оставалась на исконной территории,
а именно на землях древнего Суздальского уезда. Офени в основном
жили в Ковровском и отчасти Шуйском уездах4. Мы также знаем об
их группах в некоторых уголках соседних Меленковском, Судогодском
Офени Владимирской губернии // Владимирские губернские ведомости. Владимир, 1855. № 15. Часть неофициальная.
2 Срезнев (Срезневский) И. Афинский язык в России // Отечественные записки.
СПб., 1839. Т. 5. С. 5–11; Чернышев В. И. Список слов портновского языка // Известия Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук.
СПб., 1898. Т. 3. Кн. 1. С. 251–261.
3 См. например: Бондалетов В. Д. В. И. Даль и тайные языки России. М., 2005. и др.
работы этого автора.
4 Офени // Владимирские губернские ведомости. Владимир, 1847. № 6. Часть неофициальная.
1

186

Сборник научных статей

и Муромском уездах1. Группы носителей именно масовских условных
языков были известны в разных регионах, в том числе в Арзамасе, в
Пензе, городе Дорогобуже Смоленской губернии, в Рязанской губернии, городе Одоеве Тульской губернии и других местах2.
Судя по всему, одна из групп переселенцев-офеней на каком-то этапе осела в восточной части современного Подмосковья, в крае, который затем оказался в составе Гуслиц. Здесь расположена деревня Елизарово, где и в начале 2000-х гг. можно было встретить пожилых людей,
которые знали местный вариант офенского масовского языка. Этот
край находился в самобытном старообрядческом уголке Московской
губернии, который известен как Гуслицы. Он сформировался к началу
XIX столетия на базе одноименной древней волости, известной со времен князя Ивана Калиты, упраздненной административной реформой
екатерининского времени. Название исчезнувшей волости закрепилось не только за ее территорией, но и за рядом местностей к северу и
западу от ее исторических границ. После административных изменений 1862 г. Гуслицы включали в себя полностью территории Ильинской, Беззубовской, Дорховской, Запонорской, а также восточную
часть Карповской волостей Богородского уезда Московской губернии.
Елизаровские масы хотя тоже были носителями гуслицкого самосознания, вплоть до недавнего времени старались сохранять в тайне от
внешних все, что связано с их языком и прочими элементами масовской
культуры. Что-либо записать в самой деревне удавалось лишь тем исследователям и краеведам, которые приходили в деревню неожиданно
и фактически заставали информантов врасплох. Во всех случаях, когда были попытки договориться заранее, причем через хороших общих
знакомых, через внуков елизаровских бабушек, учащихся в школах,
Журухин А. Н. Об офенях и промыслах крестьян Тучковской волости Судогодского уезда Владимирской губернии // Уваровское чтения – IX. Досуг в столице и провинции. Материалы Всероссийской научной конференции (Муром, 22–24 апреля
2016 г.). Владимир, 2014. С. 264–271.
2 Пискарев А. И. Офенские слова, употребляемые в разговорах рязанским простонародьем // Рязанские губернские ведомости. Рязань, 1847. № 50. Часть неофициальная; Алексеев Д. И. Язык дорогобужских ремесленников // Вопросы русской
диалектологии. Труды V–VI конференций кафедр русского языка педагогических
институтов Среднего и Нижнего Поволжья. Куйбышев, 1965. С. 157–164; Бондалетов В. Д. Условный язык пензенских портных // Вопросы русской диалектологии. Куйбышев, 1965. С. 105–131; Бондалетов В. Д. Словарь условного языка
арзамасских ремесленников // Вопросы русской диалектологии. Куйбышев, 1965.
С. 144–155; Калмыков В. И. «Шаповал ходарил сизимку?». Тайный язык валяльщиков села Покасы // Живая старина. М., 2000. № 3. С. 52, 53; Каменева О. С. Тайные
языки пензенских ремесленников // Краеведения. Пенза, 1999. С. 45–50.
1

Суздальский сборник за 2016 год

187

учителей-краеведов и т. п. , следовала неудача. Человек, который изначально по телефону или встрече обещал помочь, говорил, что «ковлет
по-масовски» так же, как на русском, вдруг забывал все свои обещания
и категорически далее не соглашался на встречу и беседу. Подобные
табу на разглашение могли существовать в прошлом и в других известных масовских группах, но были утрачены или игнорировались исследователями-филологами, которым была важна исключительно тайная
лексика. Однозначно, что такая замкнутость идет еще из исконной традиции масов, которая зарождалась в древнем Суздальском уезде.
И автору, и ряду других исследователей, кто пытался серьезно заниматься языком и культурой деревни Елизарово, больше информации удалось узнать от тех, кто соприкасался с ее жителями, нежели от
них самих. Из коренных масов мне довелось пообщаться с пожилыми женщинами, которые давно вышли замуж в соседние деревни и у
которых порвалась связь с прежними односельчанами, поэтому им
было некому дать запрет на общение с исследователями. Это Таисья
Родионовна Лобанова (в девичестве Жуликова) 1928 г.р., с замужества
в 1948 г. проживающая в соседнем Ляхово, а также Фекла Николаевна Ребрикова (урожденная Чекалова), также 1928 г.р., которая вышла
замуж в Давыдово и к моменту нашей беседы жившая в домах при
железнодорожной станции «Давыдово». От этих старожилок удалось
достаточно много узнать об этом населенном пункте и его специфике.
Однако они уже мало помнили масовских слов по причине длительного отсутствия общения на нем.
В крае этим языком и сопутствующей масовской культурой занимаются преподаватели-краеведы из обеих школ в Давыдово: Инна
Степановна Овсянникова (Давыдовский лицей) и Валентина Федоровна Кузнецова (Давыдовская гимназия). Но, невзирая на то, что они в
этом регионе местные, их знают практически все, в их классах учатся
дети, у которых есть елизаровские корни, отец В. Ф. Кузнецовой был
известным в местных деревнях плотником, когда речь заходит о языке
и вообще сборе материала по этой деревне, все попытки наталкиваются на неудачу. Мне рассказали о таком случае. Одна из елизаровских
женщин уже в начале 2000-х гг. стала помогать учителям-краеведам и
школьникам, занятым в их кружках, водила их по деревне, рассказывала об известных ей словах и т. п. Через непродолжительное время у
нее уходит в запой сын, она воспринимает это как наказание свыше
за болтливость и прекращает помогать. После нее, наученные чужим
горьким опытом, отказываются идти на контакт и другие односельчане.
Из участников экспедиций, которые бывали в Гуслицком крае во
второй половине ХХ в., в своих публикациях слова масовского языка

188

Сборник научных статей

из Елизарово упомянула Е. А. Агеева, случайно зафиксировавшая их в
80-х гг. ХХ в. Из краеведов про язык писала вышеупомянутая В. Ф. Кузнецова из гимназии в Давыдово1. В 1996 г. небольшую статью про деревню с указанием некоторых слов местного арго опубликовала ученица
той же гимназии Н. Лелякова, отец которой происходит из Елизарово2.
К настоящему времени нам известно всего порядка 120 слов, которые существовали в этой «тайной» речи. Однако даже при таком скромном словарном наборе мы видим, что в Елизарово был не язык-арго,
который сформировался как-то самостоятельно, а всего лишь диалект
масовского языка, который бытовал у офеней-суздалов Владимирского
края, а также в тех местах, где они еще в разное обосновались. Это видно даже по небольшому числу приведенных елизаровских «масовских»
слов: мас – я, масы – мы, масовский – мой, свой, наш; клёво – хорошо;
кубёха – женщина, баба; лох – мужчина, мужик; брять – есть, бряйка – еда, бусеть – пить. Из фраз елизаровского варианта офенского
масовского арго можно привести: «Карьяк кряет немасовский» («идет
чужой парень (мужик)»), «лохуньки бусели тарныгу» («мужья пили алкоголь»), «побусели чавыгу, покряли дохаза» («попили чайку, пошли
домой»), «саров у маса нескень» («у меня нет денег»), «маса спрахтывают – мас ковлет» («меня спрашивают, я отвечаю»).
Здесь надо также дать небольшую характеристику небольшому
уголку Гуслиц, в котором расположилась деревня Елизарово. Жители соседних микрорегионов еще в начале 2000-х называли его в беседах со мной «Заход», а население – заходцы. Последние традиционно
считались наиболее грубыми и криминальными из гусляков3. В Заход
входило всего шесть деревень: Елизарово, Ляхово, Гора, Костино, Барская и Давыдово, которое являлось неофициальным заходским центром. Практически во всех местных деревнях существовали идентичные промыслы, как к примеру, извоз, работа на шелковые и бумажные
фабрики, домашнее ткачество, работа в услужении, сапожное дело и
т. п. 4 Из чисто старообрядческих промыслов практически везде в Заходе было развито иконописание5.
1 Кузнецова В. Ф. Однодневная поисковая экспедиция как одна из форм краеведческой работы (из опыта работы Давыдовской гимназии) // История и культура Подмосковья: проблемы изучения и преподавания. Коломна, 2006. С. 128–131.
2 Лелякова Н., Дувалкина Т. А. Елизарово // Гуслицкая округа. Историко-краеведческий альманах. Куровское, 2006. Вып. 1. С. 97–103.
3 Летопись происходящих в расколе событий // Братское слово. М., 1888. № 4.
С. 287, 288.
4 ЦИАМ. Ф. 184. Оп. 10. Д. 1720. Л. 92–106 об., 115–144 об., 187–212 об., 225–243 об.
5 Там же. Л. 115–114 об., 127–143, 190 об.– 211.

Суздальский сборник за 2016 год

189

Здесь следует отметить, что практически вся Запонорская волость
Богородского уезда, куда входил Заход, была населена почти одними
старообрядцами, представителей господствующего православного
исповедания здесь в 80-х гг. XIX в. было не более 20 дворов на почти
три тысячи жителей старообрядческого исповедания1. Пять заходских
деревень, включая Елизарово, прежде составляли один старообрядческий белокриницкий неокружнический приход с центром в Давыдово.
Житель деревни Анциферово, которая расположена всего в паре
километров от заходского селения Костино, хранитель местной исторической памяти Николай Степанович Самошин (1921–2006) во время беседы в 2003 г. поведал мне следующий интересный момент, бытовавший еще в недавнем прошлом, связанный с интересующим нас
уголком Гуслиц. Тогда как в Анциферово и других населенных пунктах, окружавших Заход, был распространен цокающий говор, во всех
шести заходских деревнях бытовала речь, которую соседи идентифицировали как «владимирскую». Владимирский край расположен недалеко от Гуслиц, до 1917 г. граница губерний проходила сразу за самой
северной гуслицкой деревней Коротково. Активно участвовавшие в
отхожих промыслах гусляки бывали во Владимире и различных местах его губернии. С владимирцами они соприкасались на крупных
фабриках в Орехово-Зуево, Ликино, Дулёво, Павловском Посаде и др.
местах, где от каждого семейства в гуслицких селениях обязательно
трудился кто-то из членов. Так что, как звучит владимирская речь, в
Гуслицах прекрасно представляли и, относя к речи жителей соседней
губернии говор жителей одного из своих уголков, явно видели их заметную схожесть.
К сожалению, мы пока не обнаружили в архивах документов, которые могли бы пролить свет на происхождение жителей деревень
Захода, но, учитывая вышеприведенную информацию, они являются
потомками какой-то волны переселенцев из Владимирской земли. Эта
волна видимо захватила и небольшую группу офеней, которые создали
деревню Елизарово. Когда это могло произойти – пока остается тайной.
Не исключено, что имя Елизар мог носить человек, который привел масов из древнего Суздальского уезда в верховья маленькой речки Сошицы (в прошлом – Усан), притока Нерской. Преданий по этому поводу у
потомков жителей населенного пункта до конца ХХ в. не сохранилось.
Мне рассказывали лишь историю, явно возникшую не так давно, якобы до революции деревня принадлежала помещику Елизарову. Однако
Елизарово в известное время никогда не было помещичьим селением,
а находилось в ведении Удельной конторы. В деревне, по крайней мере,
1

Летопись происходящих в расколе событий… С. 287.

190

Сборник научных статей

в начале ХХ в. не было носителей фамилии «Елизаровы», а заметно доминировали над другими Ширины и Никулины.
Старожилы из соседних деревень, отчасти помнившие или знавшие
быт довоенных десятилетий, рассказывали, что даже в 20–30-х гг. ХХ в.
молодежь из Елизарово всегда держалась особняком в клубе, на гуляньях и т. п. Всегда, когда рядом оказывался чужак, они сразу же переходили на масовскую речь. Последний директор большого совхоза «Титовский» Владимир Сергеевич Воронцов (родился в 1927 г. в Тверской
губернии, в крае с 1931 г.), одно время занимавший ключевые должности на меланжевом комбинате в городе Куровское, где трудилось и
какое-то число женщин из Елизарово, рассказал о такой подмеченной
им их черте. Если начальство задерживало на работе хотя бы одну из
них, то остальные не уходили без нее домой с комбината, а терпеливо
сидели и дожидались ее.
Сами выходцы из рассматриваемого населенного пункта также
говорили о подобной брачной и иной замкнутости до этого периода,
дополняя, что исключением держалась одна из ветвей Шириных (потомки некоего Никиты Ширина), которая допускала браки на стороне.
Нам кажется, что это было бы странным для небольшого по гуслицким меркам селения, которое к началу ХХ в. насчитывало всего около
80 дворов, а в 50-х гг. XIX в. дворов было почти вдвое меньше – только
461, если бы прежде не существовала связь с остальным, прежде всего
владимирским офенским миром. К сожалению, к началу 2000-х гг. о таких связях не помнил уже никто.
В 2015 г. автора этих строк познакомил с результатами исследования по генеалогии своей семьи потомок одной из ветвей Шириных Олег
Хохлов, являющийся ныне прихожанином храмов Рогожского кладбища в Москве. В таблице были даны сведения и о женщинах, на ком его
предки женились в XVIII – XIX вв. Помимо уроженок Елизарово, там
фигурировали и невесты из соседних Смолёво, Костино, Яковлевской,
а также находящегося не в Гуслицах селения Антоново. Последнее находится западнее Гуслиц, оно входило в состав Гжельского региона.
Здесь, учитывая строгую эндогамию жителей рассматриваемого населенного пункта, которая сохранялась и через сто лет после этого, мы
осмелимся предположить, что в указанных деревнях в прошлом также могли проживать представители масовского мира, впоследствии
ассимилированные односельчанами-немасами. Возможно, выходцы
из Владимирской земли, принадлежавшие к масовской культуре, изначально не только основали деревню Елизарово, но и поселились в
соседних селениях. Здесь я вспоминаю рассказ уроженца дер. Кости1

Нистрем К. Указатель селений и жителей Московской губернии. М., 1852. С. 131.

Суздальский сборник за 2016 год

191

но Сергея Федоровича Романова, 1950 г.р., который в беседе со мной
в 2002 г. упомянул фразу, которую в детстве слышал от отца, когда тот
после обеда звал сына заниматься работой в огороде и т. п. : «побряли – пошли на дела» (т. е. «поели – пошли работать»). С одной стороны, эта фраза, вернее слово из нее, могло быть заимствовано из тайной
речи жителей соседней деревни, с другой, здесь нельзя исключать и
рудимент уже забытой тайной речи, которую знали и в Костино. Тем
более, что даже в конце ХХ в. «работа» в масовской речи елизаровцев
звучала как «ширбота», а не «дела». Одну фразу некоего тайного языка
мне довелось услышать от жителей находящейся в нескольких километрах от Елизарово деревни Заволенье – «Мой колпешник развалился и
ашана пополам» (т. е. «мой горшок разбился и каша разлилась»), но ее
связь с масовским языком Елизарово не доказана.
Тайная речь владимирских масов была понятна жителям Елизарово очень хорошо. Мне довелось услышать от уже упоминавшейся
Т. Р. Лобановой, о таком случае. Приблизительно в 1948 г. (точно информант уже сказать не могла) она ехала на владимирском поезде из
Орехово-Зуева в Москву или Павловский Посад. Когда девушка села
на свободное место в вагоне, то увидела двух стариков, которые были
напротив. Тем, видимо, не хотелось, чтобы их поняли соседи, и они
перебросились парой фраз на языке, который уж очень хорошо был
знаком их новой попутчице. Она внимательно посмотрела на них – ни
на кого из жителей Елизарово или выходцев из деревни, которые жили
в Павловском Посаде, они похожи не были. Лобанова (тогда еще Жуликова) поздоровалась с ними и попыталась поддержать их разгоров на
масовском, она также спросила, откуда те знают их елизаровский язык.
Старики были не расположены к общению и были явно недовольны
тем, что кто-то может быть в курсе их разговора. Они только сказали,
что масовский – это и их язык, а на вопрос откуда они, только буркнули: «С Владимира». Последнее, конечно же, означало не сам город, а
Владимирскую область.
В настоящее время постоянных жителей в Елизарово осталось мало.
Много выходцев оттуда проживает в соседнем поселке Давыдово, часть
в городе Куровское. Потомки елизаровцев проживают в городе Павловский Посад, с которым жители этого населенного пункта были тесно
связаны экономически (брали работу у местных фабрикантов) с давнего времени. Кто-то живет в Москве, небольшое число в Орехово-Зуеве,
мне упоминали о каких-то выходцах из Елизарово, кто оказался в подмосковном Воскресенске, фактически одном из соседних райцентров. О
старой эндогамии уже не идет никакой речи. Интересный в культурном
отношении мирок оказался практически полностью размыт.

192

Сборник научных статей

К сожалению, мы сейчас уже упустили время, когда можно было
бы записать максимально большое число слов из масовского языка деревни Елизарово, которое показало бы процент их идентичности владимирским офенским словам. К сожалению, до сих пор неизученным
остается и обычный говор елизаровцев и других заходцев. В Гуслицкий
край вообще-то приезжала известная исследовательница говоров Подмосковья А. Ф. Войтенко, однако, судя по упоминаниям местных населенных пунктов в связи с записями образцов местной речи, она прошла по региону поверхностно, почти не вникнув в его специфику. Судя
по ее работам, в регионе, вернее, его населенных пунктах, она работала
выборочно. В Елизарово она явно не была вовсе, что мы видим из ее
строк, что в рассматриваемом крае живут гусляки, а помимо их еще и
масы, о которых ей, видимо, поведал кто-то из информантов в другой
деревне1. Если бы она оказалась в Елизарово и столкнулась с местным
масовским феноменом, то явно не проигнорировала такой элемент
культуры, который до нее толком никто не описывал.
Также никто на данный момент не проводил антропологических
исследований в Гуслицах, что также могло бы дать весьма интересный
материал. Здесь мы могли бы увидеть, из какого именно уголка Владимирской земли и древнего Суздальского уезда в Заход пришли его
жители, в том числе и масы. Также можно было бы выяснить много
важного о происхождении других переселенческих групп населения
этого региона, которые прибывали сюда на протяжении не одного столетия. Пока же здесь мы видим больше вопросов, нежели ответов. Также во многом большим «белым пятном» для нас остается и бывшая
масовская деревня Елизарово, с происхождением локальной культуры
которой, включавшей, разумеется, не только тайный язык-арго, мы
довольствуемся только предположениями. Однако связь здесь с Владимирским регионом, а также исходной «родины» офеней – древним
Суздальским уездом, здесь однозначна.

Войтенко А. Ф. Заметки о лингвистических границах старообрядческих говоров
Подмосковья // История и география русских старообрядческих говоров. М., 1995.
С. 15, 16.
1

А. В. Маковецкий

СУЗДАЛЬ – МЕСТО ВОЗНИКНОВЕНИЯ
И ОРГАНИЗАЦИОННОГО ОФОРМЛЕНИЯ
ПЕРВОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ
ЦЕРКВИ ЗАГРАНИЦЕЙ НА КАНОНИЧЕСКОЙ
ТЕРРИТОРИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ
ЦЕРКВИ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА
(1991–1995 гг.)
В начале 90-х гг. ХХ в. в светских СМИ и церковных изданиях РПЦ
появились сенсационные сообщения об открытии на территории СССР
легальных приходов в юрисдикции Архиерейского синода РПЦЗ (нелегальные приходы Архиерейского синода РПЦЗ существовали в СССР,
по крайней мере, с 1975 г., когда большая группа из 12 священников,
находившаяся ранее в каноническом подчинении подпольного архиепископа Антония (Голынского), обратилась к Первоиерарху РПЦЗ митрополиту Филарету (Вознесенскому) и была официально принята в
клир РПЦЗ).
Этому событию предшествовал период длительной подготовки в
Архиерейском соборе РПЦЗ, который завершился в мае 1990 г. принятием решения об открытии приходов и епархий на территориях бывшего Советского Союза. Особенностью этого постановления являлся
факт наличия с 1982 г. на территории СССР члена Архиерейского собора РПЦЗ, нелегального епископа Тамбовского и Моршанского Лазаря (Журбенко)1, в виде исключения единолично рукоположенного в
Москве епископом Каннским Варнавой (Прокофьевым) по благословению Архиерейского синода РПЦЗ. В состав епархии епископа Лазаря входили в большинстве своем приходы катакомбного движения
Истинно-Православных Христиан (ИПХ), иногда именуемые Истинно-Православной Церковью (ИПЦ). Из среды катакомбных христиан происходил и сам епископ Лазарь, несмотря на то, что по просьбе
иерарха РПЦЗ, архиепископа Чилийского Леонтия (Филипповича) он
был рукоположен в 1971 г. в священный сан иерархом Московского патриархата архиепископом Вениамином (Новицким).
Постановление Архиерейского собора РПЦЗ от 2/15 мая 1990 г.
изложено в официальном документе – «Положении о приходах Сво1

Православная Русь (Джорданвилль, США). 1990. № 17. С. 6.

194

Сборник научных статей

бодной Российской Православной Церкви» (так первоначально называлась структура РПЦЗ, возникшая на канонической территории
Московского Патриархата). В Положении подчеркивалось, что российские приходы РПЦЗ «не являются самостоятельной или новой иерархической структурой, они находятся в евхаристическом общении,
в юрисдикции и подчинении Русской Православной Церкви за границей, возглавляемой ее Первоиерархом митрополитом Виталием и являющейся хранительницей неповрежденного православия и традиций
Российской Православной Церкви»1.
В тексте документа особо подчеркивается, что священнослужители
и прихожане Свободной Церкви «не должны вступать в евхаристическое общение с Московской патриархией, доколе она не отрешится от
декларации митрополита Сергия; не раскается в заблуждениях, за ней
последовавших…»2. Кроме чисто религиозных условий выставляются
и политические: «Они не могут молиться о гражданской власти, доколе
руководящей и направляющей силой ее является КПСС, имеющая богоборческий антицерковный устав»3.
Далее в тексте Положения перечисляются причины, которые, по
мнению участников Архиерейского собора, привели к открытию параллельных епархий: «Российские Православные Приходы возникли
из-за окончательно к настоящему времени парализованного и нераскаянного состояния иерархии и клира Московской патриархии, отступивших от чистоты Православия через принятие декларации о лояльности богоборческой коммунистической советской власти в 1927 году
митрополита Сергия, узурпировавшего церковную власть в России»4.
В критическом контексте выделены девять причин, обосновывающих необходимость открытия свободных приходов как альтернативы
Московскому патриархату на территории России и бывших союзных
республик. «Основными заблуждениями Московской патриархии после декларации 1927 года являются:
1.  Отвержение иерархов, клириков, монахов и мирян, не принявших декларации, что повлекло за собой массовый террор и убийств их
со стороны безбожной власти.
2.  Попрание памяти Святых Новомучеников и Исповедников.
3.  Сотрудничество с безбожной властью даже в деле закрытия
церквей, подобострастное служение ей и общественное моление за
укрепление власти, борющейся против веры и Церкви.
Православная Русь (Джорданвилль, США). 1990. № 12. С. 1.
Там же.
3 Там же.
4 Там же.

1

2

Суздальский сборник за 2016 год

195

4.  Искажение Таинств, обрядов, проповеди и небрежение в распространении Слова Божия, отказ от катехизации, приведшие массы мирян к невежеству и к поверхностному восприятию Христианства.
5.  Участие в экуменическом движении, в созидании всемирной
«церкви», объединяющей все ереси и религии, и принадлежность к Всемирному совету церквей.
6.  Подчинение мирским безбожным властям и допущение участия
их и управления ими внутрицерковной жизни, вплоть до прямого
управления с целью нарушения веры1.
7.  Отрыв иерархии и клира от паствы, небрежное и горделивое отношение к мирянам в нарушение апостольского завещания священнослужителям: не господствуй, а будь пример.
8.  Широко распространившаяся нравственная распущенность и
сребролюбие духовенства.
9.  Антиканонические перемещения епархиальных архиереев по
произволу, а также священников»2.
Как следует из перечисления «заблуждений», они не носят четко
выраженного догматического характера, а являются скорее дисциплинарными отклонениями от канонов. Часть из них совершенно не учитывали реалии религиозной жизни в СССР. Любая проповедь вероучения вне стен культового здания расценивалась уполномоченными по
делам религий при облисполкомах как грубейшее нарушение закона о
свободе совести и, как правило, влекла за собой снятие с регистрации
священнослужителей, осмелившихся нарушить эти не прописанные в
законодательстве запреты.
В документе приводятся правила, коими в дальнейшем надлежит руководствоваться российским приходам – это «постановления
Русской Православной Церкви до декларации митрополита Сергия в
1927 г. и постановления и определения Архиерейского собора и Синода
РПЦЗ»3. Отношения с гражданскими властями по гражданским правам и общественным вопросам исключают какие-либо уступки, подчиненность и подотчетность в вопросах вероисповедания. В положении
Этот параграф в первую очередь подразумевал обязательное требование со стороны церковных сотрудников предъявления светских документов (свидетельств
ЗАГС о рождении, вступлении в брак и смерти) при совершении таинств крещения и венчания и обряда погребения. На практике эти требования уполномоченных по делам религии соблюдались далеко не везде или не в полном объеме (документально фиксировалась только незначительная часть совершаемых в церквах
Московского патриархата обрядов).
2 Православная Русь (Джорданвилль, США). 1990. № 12. С. 1.
3 Там же. С. 1, 2.

1

196

Сборник научных статей

подробно прописан статус священнослужителей: «Клириками Российских Православных Приходов являются священнослужители Русской
Православной Церкви, перешедшие через письменное и публичное покаяние в юрисдикцию РПЦЗ, а также принявшие духовный сан от ее
иерархов. Все клирики Российских Православных Приходов приносят
клятву о недоносительстве»1. В положении особо оговаривалось, что
«клирик, находящийся за штатом или под запрещением за антиканонические или аморальные поступки, не может быть принят (в РПЦЗ).
Это положение не распространяется на прещение (наложенное) за обращение клириков к Русской Православной Церкви Заграницей или
гонимых на неканонических основаниях за критику отступничества
иерархии Московской патриархии»2. Переходящим в РПЦЗ священникам рекомендуется убеждать в необходимости выхода из Московского
патриархата и своих прихожан.
Как можно заключить из содержания документа, иерархи РПЦЗ
были уверены в успехе, предпринятого ими начинания – открытия и
организационного оформления параллельных епархий на канонической территории Русской Православной Церкви.
Из вышеприведенного документа можно заключить, что провозглашение России (в границах СССР)«миссийной территорией» было
идеологически аргументированным и обоснованным мероприятием,
имевшем целью распространение влияния РПЦЗ на постсоветском
пространстве.
Присоединение отдельных священников Московского патриархата
к РПЦЗ началось в 1989 г. Но основным импульсом, положившим начало массовому переходу клириков и их прихожан из приходов Московского Патриархата в РПЦЗ, следует считать присоединение к зарубежному Синоду Царе-Константиновского соборного храма в г. Суздале в апреле 1990 г. Формальным поводом для этого послужил конфликт
настоятеля храма архимандрита Валентина (Русанцова), прослужившего в Суздале 17 лет, с новым правящим архиереем, архиепископом
Владимирским и Суздальским Валентином (Мищуком). Последний
перевел архимандрита Валентина на новое место служения в г. Покров
(Владимирской области). Но суздальские прихожане решительно отказались пускать в храм новых священников, назначенных архиепиПравославная Русь (Джорданвилль, США). 1990. № 12. С. 1, 2.
Формулировка критериев отбора клириков, переходящих из Московского патриархата в РПЦЗ, не была достаточно четкой, что позволило достаточно большому
количеству священнослужителей, запрещенных за дисциплинарные или антиканонические проступки своими правящими архиереями в 1990-х гг., войти в состав
клира российских епархий РПЦЗ.
1

2

Суздальский сборник за 2016 год

197

скопом; неоднократно обращались они во Владимирское епархиальное
управление с просьбой вернуть архимандрита, в течение нескольких
месяцев пикетировали здание Московской патриархии в Чистом переулке в Москве. В результате они убедили архимандрита Валентина вернуться в Суздаль и нашли оригинальный выход из конфликтной ситуации – перейти в другую юрисдикцию1.
Архимандритом Валентином в адрес Первоиерарха РПЦЗ, митрополита Виталия (Устинова), было направлено прошение принять его в
административное и каноническое подчинение2.
Идея возвращения РПЦЗ на родину тогда, в начале 1990 г., была
очень актуальна и встретила широкую поддержку не только среди верующих Суздаля и района, но и среди общественности города. На обращение архимандрита Валентина с единодушно поддержавшим его
клиром и несколькими сотнями мирян в Архиерейский синод РПЦЗ
незамедлительно последовал положительный ответ»3.
Известие о присоединении к РПЦЗ суздальского прихода вызвало процесс перехода диссидентствующих и просто недовольных клириков Московского патриархата (из Санкт-Петербурга, Подмосковья,
Сибири, Приморского и Ставропольского краев, Калининградской,
Брянской, Пензенской областей и многих других регионов России) в
юрисдикцию зарубежного Синода.
Уже в июне 1990 г. в Суздале были проведены торжественные богослужения по случаю 1000-летия Крещения Владимиро-Суздальской
Руси, собравшие в древний город большинство представителей вновь
образовавшихся российских приходов РПЦЗ4.
Богослужения возглавили члены Архиерейского собора РПЦЗ:
епископы Берлинский и Германский Марк, Тамбовский и Моршанский
Лазарь5 и Манхэттенский Иларион. Это был уникальный в своем роде,
первый случай открытого служения в России иерархов РПЦЗ. Репортажи о торжествах в Суздале, впервые прошедших с участием зарубежных епископов, были широко представлены как в местных СМИ, так и
в периодических изданиях Русского Зарубежья»6.
1 АВЕ. Фонд документов личного дела Русанцова Анатолия Петровича и Суздальского раскола. Т. 2. 1980–2006 гг.
2 Хроника событий Российской Православной Свободной Церкви в материалах и
документах // Суздальский Паломник. 1994. № 18, 19, 20 (специальный выпуск). С. 7.
3 Там же. С. 40.
4 У РПЦ МП в 1990 г. не было ни одного действующего храма в г. Суздале, единственным в городе функционирующим православным храмом был отошедший в
РПЦЗ Царе-Константиновский соборный храм.
5 Православная Русь (Джорданвилль, США). 1990. № 15. С. 6.
6 Там же. С. 3.

198

Сборник научных статей

Свои вновь образованные легальные канонические структуры в
СССР, зарубежные иерархи назвали Российской Православной Свободной Церковью.
В начале 1991 г. Архиерейский синод РПЦЗ принял решение рукоположить архимандрита Валентина в сан епископа. В то же время епископ Лазарь был возведен в сан архиепископа и номинально считался
первым в епископате Российской Православной Свободной Церкви.
Не имея возможности из-за границы контролировать ситуацию в российских приходах РПЦЗ, Архиерейский синод предоставил каждому
из архиереев принимать священников и руководить общинами в любом регионе страны. В то же время епископ Валентин согласно определению Архиерейского собора РПЦЗ от 8/21 октября 1991 г. пользовался более широкими полномочиями: был назначен правящим архиереем с титулом «Суздальский и Владимирский» и управляющим делами
Российской Православной Свободной Церкви с правом организации и
приема приходов на территории Российской Федерации»1.
После появления в России второго епископа РПЦЗ, Валентина
Суздальского и Владимирского, размежевание между его приходами и
приходами архиепископа Лазаря только усилилось. Главным пунктом
противоречий явились разные подходы российских архиереев РПЦЗ к
кадровой политике в их епархиях. Епископ Лазарь предпочитал рукополагать выходцев из катакомбных общин, а епископ Валентин охотно
принимал в свою епархию бывших клириков Московского патриархата. В связи с этим фактом в приходах епископа Лазаря росло недоверие к самому суздальскому архиерею и к его духовенству. Фактически молитвенное общение между двумя иерархами и их священством
прекратилось летом 1991 г., хотя они оба оставались действительными
членами Архиерейского собора РПЦЗ.
С целью урегулирования взаимоотношений между епархиями архиепископа Лазаря и епископа Валентина в январе 1992 г. Архиерейский синод РПЦЗ направил викария Западно-Европейской епархии
РПЦЗ епископа Варнаву (Прокофьева) с поручением организовать
постоянно действующее синодальное подворье в Москве, которое бы
осуществляло власть Архиерейского синода в России. Прибыв в Москву и вступив в конфликт с архиепископом Лазарем и епископом
Валентином из-за дел о запрещенных ими клириках, епископ Варнава
добился в Синоде сначала подчинения их себе, а затем увольнения на
покой без права управления епархиями. Российские епископы не подчинились этому синодальному указу и продолжили руководство своими епархиями.
1

Хроника событий… С. 10.

Суздальский сборник за 2016 год

199

В августе – сентябре 1993 г. Россию посетил секретарь Архиерейского синода РПЦЗ, архиепископ Троицкий и Сиракузский Лавр, который по поручению Синода пытался выяснить, что на самом деле произошло в епархиях архиепископа Лазаря и епископа Валентина. Посетив
Суздаль, архиепископ Лавр сослужил с епископом Валентином 17 августа, что было воспринято как негласное благословение Синода на
продолжение его деятельности в качестве правящего архиерея. Однако
вскоре последовало напоминание о том, что епископ Валентин уволен
на покой и лишен полномочий правящего архиерея.
В марте 1994 г. произошло совершенно непредсказуемое для многих российских представителей РПЦЗ событие. Архиепископ Лазарь и
епископ Валентин, забыв на некоторое время о противоречиях между
ними в вопросах управления своими приходами, заявили об образовании совместного Временного Высшего Церковного Управления (ВВЦУ)
Российской Православной Свободной Церкви. Председателем ВВЦУ,
как старшего по архиерейской хиротонии, избрали архиепископа Лазаря. Заместителем председателя ВВЦУ избрали епископа Валентина,
который и стал фактически руководить новым органом церковной
власти. В это же время архиепископ Лазарь возвел епископа Валентина
в сан архиепископа. Первыми и неотложными деяниями ВВЦУ стало
рукоположение новых епископов из числа ближайших сотрудников
основателей ВВЦУ: со стороны архиепископа Лазаря – архимандрита
Агафангела (Пашковского), со стороны епископа Валенина – архимандритов Феодора (Гинеевского) и Серафима (Зинченко).
Убежденным сторонником увеличения числа российских архиереев
РПЦЗ выступил находящийся на покое бывший епископ Вашингтонский и Флоридский Григорий (Граббе). Около 55 лет прослуживший
секретарем Архиерейского синода РПЦЗ1 при трех ее первоиерархах,
митрополитах Антонии (Храповицком), Анастасии (Грибановском) и
Филарете (Вознесенском), епископ Григорий считался в РПЦЗ авторитетным специалистом в области канонического права. В мае 1995 г.
престарелый епископ совершил поездку в Россию и оказал своим визитом поддержку епископу Валентину и созданному по его инициативе
ВВЦУ. Епископ Григорий дал каноническое обоснование дальнейшего
бытия Российской Православной Свободной Церкви, назвав ее «Единственной церковной организацией, идущей в настоящее время по каноническому пути»2, аргументированно со своей точки зрения доказав
Суздальские Епархиальные Ведомости. Орган Суздальской епархии РПАЦ. 2006.
№ 22. С. 22.
2 О раскольниках подлинных и мнимых. К истории ухода духовенства и верующих
Суздаля из Московской Патриархии. Суздаль, 1997. С. 4.
1

200

Сборник научных статей

необходимость создания в России ВВЦУ и скорейшего рукоположения
новых архиереев на основании Указа № 362 патриарха Тихона.
Поскольку ссылки на этот известный указ патриарха Тихона являются краеугольным камнем апологетической полемики в вопросе канонического обоснования современных «осколков РПЦЗ», позволим
себе процитировать несколько положений этого документа:
«2.  В случае если епархия вследствие передвижения фронта, изменения государственной границы и т. п. окажется вне всякого общения
с Высшим церковным управлением или само Высшее церковное управление во главе со Святейшим Патриархом прекратит свою деятельность, епархиальный архиерей немедленно входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции
церковной власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых
условиях (в виде ли временного высшего церковного правительства
или митрополичьего округа или еще иначе).
3.  Попечение об организации Высшей Церковной Власти для целой
группы, оказавшихся в положении, указанном в п. 2, епархий, составляет непременный долг старейшего в означенной группе по сану архиерея.
4.  В случае невозможности установить сношения с архиереями соседних епархий и впредь до организации высшей инстанции церковной власти епархиальный архиерей воспринимает на себя всю полноту власти, предоставленной ему церковными канонами, принимая все
меры к устроению местной церковной жизни и, если окажется нужным,
к создавшимся условиям, разрешая все дела, предоставленные канонами архиерейской власти, при содействии существующих органов епархиального управления (епархиального собрания, совета и проч. или
вновь организованных); в случае же невозможности составить вышеуказанные – самолично или под свою ответственностью.
5.  В случае если положение вещей, указанное в пп. 2 и 4, примет
характер длительный или даже постоянный, в особенности при невозможности для архиерея пользоваться содействием органов епархиального управления, наиболее целесообразной (в смысле утверждения
церковного порядка) мерой представляется разделение епархий на несколько местных епархий»1.
Очевидно, что аргументация епископа Григория в вопросе канонического обоснования действий российских архиереев РПЦЗ со ссылкой на вышеприведенный документ является несостоятельной.
На протяжении всех пяти лет (1990–1995 гг.) административного и
канонического нахождения российских епархий РПЦЗ в администраГригорий (Граббе), епископ. К истории русских церковных разделений за границей.
Джорданвилль, 1992. С. 57–59.

1

Суздальский сборник за 2016 год

201

тивном и каноническом подчинении Архиерейскому синоду епископ
Григорий являлся единственным архиереем, пытавшимся повлиять на
стабилизацию статуса этих епархий и на урегулирование конфликтных
ситуаций, постоянно имевших место между российскими преосвященными и их зарубежными коллегами.
В этой связи представляет интерес, ранее нигде не опубликованная
переписка между епископом Григорием и митрополитом Виталием по
вопросу российских приходов РПЦЗ. Епископ Григорий писал: «У нас
с Вами разница в том, что Вы поначалу приняли Владыку Валентина и
его клир с доверием и любовью…, а потом, под влиянием инсинуаций
Аверьянова (вероятного агента и провокатора) через епископа Варнаву,
наложили на него штамп обвиняемого, формально этого не объявляя.
Несмотря на это, его епархия доросла почти до ста приходов, что никак
и никогда не учитывалось Синодом, как будто эти приходы не состоят из
живых православных душ. Приходы Владыки Лазаря и Владыки Валентина, несмотря ни на какие препятствия, не только не распадаются, но и
продолжают расти без помощи Синода вот уже третий год. Тем не менее,
в Синоде продолжали к их создателям относиться как к обвиняемым: с
ними не сносились, ничего им не сообщали, не отвечали на их запросы и просьбы и даже не снабдили антиминсами! За это время Владыка
Валентин (как он сетовал в письме мне) получил всего лишь 12 платов.
Пока Синод перед лицом одновременной травли российских архиереев
епископом Варнавой и Московской патриархией отмалчивался ответами
им, у них шла интенсивная работа, которую с несравненной и ничем не
заслуженной строгостью мы стали прерывать, не интересуясь при этом
последствиями для дела их миссии и самого существования присоединившихся к нам приходов. Если и возникали там проблемы, вызванные
незаконным вмешательством наших архиереев в дела российских епископов, то наш Синод старался урегулировать их только прещениями
обиженным, а не управлением на основании канонов. Не считаться с
ростом жизни приходов российских архиереев и попытки запереть их в
пределы схизмы могут привести в России к обратным результатам. Удивительно, что они еще вовсе не оттолкнулись от Синода. У нас никогда
не объявляли остановки хиротоний для России, но вот уже три года по
разным основаниям даже и списка кандидатов не одобряли, хотя Владыка Валентин такой список представил и даже привез с собой одного из
кандидатов (архимандрита Феодора), который всем понравился… Почему же не заняться строительством церковной жизни, вместо того чтобы
ожидать анархии, как опасаетесь этого Вы?»1.
Библиотека Станфордского университета (Калифорния, США). Отдел специальных коллекций. М0964. Документы Григория Граббе.

1

202

Сборник научных статей

Первоиерарх РПЦЗ крайне отрицательно отнесся к деятельности
епископа Григория, направленной на поддержку епископа Валентина и
рукоположенных в Суздале архиереев. Отвечая на выше цитированное
письмо, митрополит указывает на ошибочные взгляды епископа Григория в оценке ситуации с приходами РПЦЗ в России в начале 1994 г.:
«Ваша главная капитальная ошибка, Владыко, во всей этой смуте и в
Ваших рассуждениях – это то, что Вы предписываете административному указу, временного характера, Святейшего и Святого Патриарха,
силу и значение канона. За эти 70 с лишним лет нашего законного существования на основании именно этого указа не нашлось ни одной
хоть самой незначительной группы, двух или трех епископов в Совдепии, которые воспользовались бы этим патриаршим указом. Только
нашей Русской Православной Зарубежной Церкви и было Богом дано,
промыслительно, это законное существование. И потому мы являемся единственным организмом законной церковной власти для всех
русских православных людей в России и в разсеянии сущих и больше
нет никакой власти законной во всем мире. Никакие каноны не могут оправдать бунт двух архиереев и сделать из них законное высшее
управление Российской церкви. Я уверен, что через пару лет, когда
эти два архиерея рукоположат до 20 и может быть больше архиереев,
то непременно они поссорятся и какая-то группа уйдет и заявит свое
происхождение от Патриаршего указа! И где же конец этим попыткам?
Итак, епископы Лазарь и Валентин распахнули настежь двери анархии
в управлении Российской церкви»1.
Осознавая ненормальность сложившейся в российских структурах
РПЦЗ ситуации, Первоиерарх РПЦЗ оставался убежденным противником наделения их административной самостоятельностью.
В 1994 г. четко обозначилось административное разделение с каноническим подтекстом между Архиерейским синодом РПЦЗ и оставшимися в его ведении приходами в России с одной стороны и ВВЦУ и многочисленными приходами, признавшими его легитимность, с другой.
Сложившаяся в российских приходах РПЦЗ ситуация побудила Синод РПЦЗ рукоположить в 1994 г. во епископа Ишимского и Сибирского
архимандрита Евтихия (Курочкина)2, которого РПЦЗ противопоставила
несанкционированно рукоположенным «суздальским» архиереям.
Обе стороны осознавали пагубность возникшего разделения и с
обеих сторон делались попытки к его преодолению. Итогом этих усилий стало непродолжительное примирение, состоявшееся на АрхиеБиблиотека Станфордского университета (Калифорния, США). Отдел специальных коллекций. М0964. Документы Григория Граббе.
2 Православная Русь (Джорданвилль, США). 1990. № 17. С. 5.

1

Суздальский сборник за 2016 год

203

рейском соборе РПЦЗ в Леснинском монастыре (Франция) в декабре
1994 г. Зарубежные и запрещенные ранее российские архиереи подписали акт о примирении, в котором каждая из сторон признала свою
долю ответственности за возникшее разделение. Возникшее в Суздале
ВВЦУ упразднялось, а его решения не имели силы (так епископ Валентин отказался от титула «архиепископ», подписавшись под Актом как
епископ). Вновь рукоположенные архиереи обязывались принести архиерейскую присягу Синоду, после чего могли быть признаны полноправными членами Архиерейского собора РПЦЗ.
За фактическое невыполнение решений Леснинского Архиерейского собора РПЦЗ Архиерейский синод РПЦЗ на февральском заседании
1995 г. постановил запретить в священнослужении архиепископа Лазаря
и епископа Валентина «вплоть до покаяния». Временное управление приходами из их епархий было поручено епископу Евтихию, который еще на
Леснинском соборе был назначен временно управляющим Московской и
Санкт-Петербургской епархиями. Т.о., под властью епископа Евтихия оказались пять епархий – практически все российские приходы РПЦЗ.
Епископ Валентин и его окружение отреагировали на постановление Архиерейского синода РПЦЗ незамедлительно: уже в начале марта
1995 г. экстренно было созвано второе Российское архиерейское совещание, которое планировалось противопоставить зарубежному Синоду. Однако председатель первого суздальского ВВЦУ архиепископ
Лазарь фактически отказался участвовать в работе Совещания. Таким
образом, в этом Совещании участвовали лишь архиереи «суздальской
группы» (сам епископ Валентин и два его ставленника-викария – епископы Феодор и Серафим). Они постановили возобновить деятельность ВВЦУ, что на этот раз привело к окончательному административному разрыву «суздальской группы» с РПЦЗ. Через непродолжительное время ВВЦУ распорядилось прекратить в подчиненных ему
храмах Первоиерарха РПЦЗ митрополита Виталия, что фактически
свидетельствовало о разрыве канонического общения1. Архиерейский
1 На практике литургическое поминовение Первоиерарха РПЦЗ митрополита Виталия (Устинова) продолжалось в большинстве приходов Суздальской епархии
(кроме храмов РПЦЗ-РПСЦ-РПАЦ в г. Суздале) до конца 1990-х гг. (точнее до
10 июля 2001 г., когда решением Архиерейского собора РПЦЗ митрополит Виталий был отправлен на покой). Это объяснялось в первую очередь тем, что самопровозглашенный Архиерейский синод РПСЦ во главе с епископом Валентином,
лишенным сана на Архиерейском соборе РПЦЗ в сентябре 1996 г., рассматривался
самими священниками РПСЦ как ненормальное и вынужденное явление. Вознося
на богослужениях имя Первоиерарха РПЦЗ, они были уверены, что в скором времени статус Суздальской епархии изменится и они снова станут де-факто частью
канонической структуры РПЦЗ на территории России.

204

Сборник научных статей

синод РПЦЗ, состоявшийся в сентябре 1996 г., констатировал: «Преосвященнейший епископ Валентин своим отделением от священноначалия Русской Православной Церкви Заграницей нарушил данную
им при хиротонии Архиерейскую присягу на верность Архиерейскому
собору РПЦЗ. Ссылка епископа Валентина на указ Святейшего Патриарха Тихона от 7/20 ноября 1920 года за номером 362-м не может быть
признана состоятельной, т. к. указ сей предусматривает случай практической невозможности сноситься с центральной властью, чего в данном случае утверждать нельзя»1.
Рассмотрев все факты нарушения епископом Валентином церковной дисциплины, Архиерейский синод РПЦЗ на этом же заседании постановил считать его лишенным священного сана.
Этап возникновения и организационного оформления приходов РПЦЗ на канонической территории РПЦ МП продолжался 11 лет
(с 1990 по 2001 г.) и завершился возникновением на территории бывшего СССР трех епархиальных структур, ни административно, ни канонически не связанных между собою:
1.  Российское архиерейское совещание – объединило российские
приходы РПЦЗ, оставшиеся в непосредственном подчинении Архиерейского синода РПЦЗ и ее Первоиерарха митрополита Лавра. Большая часть этих приходов впоследствии вошла в состав Ишимско-Сибирской епархии РПЦЗ под руководством епископа Евтихия (Курочкина).
2.  Одесско-Тамбовская епархия РПЦЗ – объединила бывшие приходы РПЦЗ на территории России и Украины, перешедшие после
2001 г. под омофор митрополита Виталия и созданного от его имени
параллельного Синода. Руководителем этой группы остался архиепископ Лазарь (Журбенко).
3.  Суздальско-Владимирская епархия (РПЦЗ-РПСЦ-РПАЦ)2 – объединила приходы РПЦЗ, возникшие под омофором этой юрисдикции
до 1995 г. и оставшиеся после Леснинского собора РПЦЗ 1994 г. в подчинении епископа Валентина (Русанцова).
Церковная Жизнь. Издание при Архиерейском Синоде Русской Православной
Церкви Заграницей (Нью-Йорк, США). 1996. № 5–6 (Двойной номер). С. 6–8.
2 В октябре 1998 г. РПСЦ была перерегистрирована в Министерстве юстиции Российской Федерации под названием «Российская Православная Автономная Церковь» (РПАЦ). Аргументацией в пользу нового обозначения централизованной
религиозной организации выступило предложение со стороны органов юстиции
изменить название, так как часто РПСЦ Суздальской епархии путали с Российской
Православной Старообрядческой Церковью (Белокриницкого или Австрийского
согласия), имеющей аналогичную аббревиатуру.
1

Суздальский сборник за 2016 год

205

Причиной образования параллельных епархиальных структур на
канонической территории РПЦ МП явилось желание отдельных священнослужителей РПЦ МП создать приходы, неподвластные московскому церковному руководству, что встретило понимание и поддержку
в Архиерейском синоде РПЦЗ, а также желание представителей катакомбного движения (ИПЦ и ИПХ) легализовать свою религиозную деятельность и открыть легальные храмы.
Обоснования необходимости возникновения структур РПЦЗ на
канонической территории Московского патриархата не носили догматического характера, а объяснялись желанием устранить отдельные
дисциплинарные отклонения от канонов, имевшие место, по мнению
архиереев РПЦЗ, в РПЦ после 1927 г.
Возникновение и организационное оформление параллельных
епархиальных структур РПЦЗ на канонической территории РПЦ МП
является неканоническим деянием и исторической ошибкой, с чем
впоследствии согласились и сами иерархи Зарубежной церкви (этот
факт отражен, например, в докладе архиепископа Берлинского и Германского Марка в докладе VI Всезарубежному собору РПЦЗ в СанФранциско в 2006 г.)1.
Аргументация епископа Григория (Граббе) в вопросе обоснования
легитимности суздальского ВВЦУ является несостоятельной, т. к. условия, предусмотренные Указом патриарха Тихона № 362 от 7/29 ноября
1920 г., в принципе не соответствуют условиям возникновения и организационного оформления епархий РПЦЗ в России в 1990 г.
Отказ от участия в установлении канонического общения между
Архиерейским собором РПЦЗ и Московским патриархатом вызван рядом субъективных причин со стороны епископа Валентина и архиепископа Лазаря, в первую очередь их выходом из административного и
канонического подчинения Архиерейскому синоду РПЦЗ, что фактически означало состояние раскола этих российских епископов и нарушение ими присяги на верность Архиерейскому синоду РПЦЗ, данной
ими при хиротонии.
Из всех российских епархий РПЦЗ только духовенство и верующие
Ишимско-Сибирской епархии во главе с епископом Евтихием приняли
участие в установлении канонического общения с Московским патриархатом 17 мая 2007 г.

Вестник Германской епархии Русской Православной Церкви Заграницей (Мюнхен). 2006. № 3. С. 5.

1

206

Сборник научных статей

СОКРАЩЕНИЯ
АВЕ – Архив Владимирской епархии.
АГМИР – Архив Государственного музея истории религии
АИ – Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1841.
ААЭ – Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской
империи Археографической экспедицией Академии наук.
СПб., 1836.
ВГВ – Владимирские губернские ведомости.
ВЕВ – Владимирские епархиальные ведомости.
ГАВО – Государственный архив Владимирской области.
ГАИО – Государственный архив Ивановской области.
ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации, г. Москва.
ГВСМЗ – Государственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник.
ГИМ – Государственный исторический музей, г. Москва.
ИА РАН – Институт археологии Российской академии наук, г. Москва.
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей. СПб., 1846. Т. I. Лаврентьевская и Троицкая летописи; М., 2001. Т. VII. Воскресенская летопись; М., 2000. Т. IX. Никоновская летопись; М., 2000. Т. XXIV. Типографская летопись; М., 2004.
Т. XXV. Московский летописный свод конца XV в.; Л., 1982.
Т. XXXVII. Вологодская летопись; М. 1995. Т. XLI. Летописец Переславля Суздальского (Летописец русских царей).
РГАДА – Российский государственный архив древних актов, г. Москва.
РГВИА – Российский государственный военно-исторический архив.
РГИА – Российский государственный исторический архив,
г. Санкт-Петербург.
ЦАНО – Центральный архив Нижегородской области.
ЦИАМ – Центральный исторический архив Москвы.

Суздальский сборник за 2016 год

207

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Аверьянов Константин Александрович – д.и.н., ведущий научный
сотрудник, руководитель Группы исторической географии Центра изучения истории территории и населения России Института российской
истории Российской академии наук.
Арескин Алексей Александрович – заместитель начальника отдела информации и научного использования документов Государственного
архива Владимирской области.
Балашова Оксана Борисовна – к.филол.н., заведующий лабораторией
гуманитарных исследований Благотворительного фонда ЛИТО.
Волкова Мария Николаевна – зав. историко-этнографическим отделом Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Волчёнков Борис Алексеевич – старший научный сотрудник Гаврилово-Посадского краеведческого музея.
Галкин Тимур Олегович – к.и.н., доцент кафедры истории, археологии
и краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. А.Г. и Н. Г. Столетовых.
Давыдов Матвей Ильич – к.и.н., старший научный сотрудник отдела
истории Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Ершов Андрей Леонидович – к.и.н., государственный судебный эксперт Владимирской лаборатории судебной экспертизы Министерства
юстиции РФ.
Зайкова Алла Савировна – директор Суздальского филиала Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музеязаповедника, председатель Суздальского отделения Всероссийского
общества охраны памятников истории и культуры.
Заозерский Дмитрий Сергеевич – научный сотрудник историко-этнографического отдела Суздальского филиала Владимиро-Суздальского
историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Кабанов Андрей Юрьевич – к.и.н., независимый исследователь (г. Иваново).
Калюжная Ольга Васильевна – старший преподаватель Колледжа
инновационных технологий и предпринимательства Владимирского
государственного университета им. А.Г. и Н. Г. Столетовых, преподаватель Владимирского политехнического колледжа и Владимирского

208

Сборник научных статей

строительного колледжа, аспирант кафедры истории, археологии и
краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. А.Г. и Н. Г. Столетовых.
Корнилов Артем Юрьевич – краевед (г. Владимир).
Маковецкий Аркадий Валентинович – к.филос.н., доцент кафедры
церковной истории и церковно-практических дисциплин Владимирской Свято-Феофановской духовной семинарии, руководитель миссионерского отдела Владимиро-Суздальской епархии Русской православной церкви Московского патриархата, настоятель храма св. Василия
Великого (с. Борисовское Суздальского района).
Максимова Надежда Васильевна – научный сотрудник историко-этнографического отдела Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного
музея-заповедника.
Михайлов Сергей Сергеевич – научный сотрудник Центра истории и
культуры старообрядчества, главный редактор альманаха «Мещеракрай» (г. Москва).
Могильная Людмила Анатольевна – историк-архивист (г. Владимир).
Морозова Людмила Евгеньевна – д.и.н., ведущий научный сотрудник
Центра истории русского феодализма Института российской истории
Российской академии наук.
Прибылов Юрий Александрович – младший научный сотрудник Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и
художественного музея-заповедника.
Романова Ольга Владимировна – преподаватель НОУ «Художественногуманитарный колледж» (г. Москва).
Тимофеева Татьяна Петровна – заслуженный работник культуры
РФ, зав. сектором изучения памятников архитектуры Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Филимонова Галина Владимировна – руководитель Нижегородского
регионального общественного фонда деятелей культуры «Дать Понять».
Хромушин Павел Николаевич – к.ю.н., независимый исследователь
(г. Владимир).
Шипунова Елена Фатеевна – пенсионер (с. Кидекша Суздальского
района).

Суздальский сборник за 2016 год

209

СОДЕРЖАНИЕ
Галкин Т. О. Новые данные в изучении памятников раннего
железного века во Владимирской области
(по материалам Cуздальского и Меленковского районов). . . . . . . . . . . . . . . 3
Аверьянов К. А. Из ранней истории Суздаля .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 12
Морозова Л. Е. Статус Суздаля в домонгольское время
и его влияние на положение города
в составе Русского государства.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 25
Давыдов М. И. Управление Суздальским Покровским девичьим
монастырем в период междуигуменства 1597–1599 гг. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 35
Хромушин П. Н. О месте упокоения святителя Иоанна,
епископа Ростовского, Суздальского и Владимирского
(1190–1213 гг.).  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 43
Кабанов А. Ю. Воеводы города Суздаля в 1608–1612 гг. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 52
Романова О. В. Художественное шитье на Руси:
вклад Суздаля. Возрождение Суздальского шитья.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 61
Могильная Л. А. Вклад суздальских мастеровых
в становление оружейного дела
в России в первой четверти XVIII в..  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 68
Балашова О. Б. Петр I в устных преданиях Суздальского края. .  .  .  .  .  .  .  . 75
Корнилов А. Ю. Турецкие военнопленные в Суздале
в 1771–1774 гг.. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 87
Волчёнков Б. А. Счастливая весна 1825 года
(Елизавета и Михаил Нарышкины в Гавриловском посаде) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 94
Арескин А. А. История строительства здания
городской думы в Суздальском кремле. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 99
Зайкова А. С. Шишкинские приюты Суздаля.
в конце XIX – нач. ХХ вв. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 105
Филимонова Г. В. Сведения о Д. М. Пожарском
из личного фонда литератора, историка-краеведа,
основателя НГУАК А. С. Гациского: от легенд
о месте погребения до автографа князя Пожарского. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 114
Прибылов Ю. А. Арестантское отделение Суздальского
Спасо-Евфимиева монастыря в биографии И. А. Чурикова.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 121

210

Сборник научных статей

Шипунова Е. Ф. Открытие женской прогимназии
в Суздале в 1907 г.. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Волкова М. Н. Коммуны Суздальского уезда
в первые годы Советской власти.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Калюжная О. В. Суздаль в газетах 1919–1922 гг.
(Антирелигиозный аспект). .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Ершов А. Л. Вскрытие мощей блаженного
Киприана Суздальского в 1938 г. (К вопросу о последнем
антирелигиозном вскрытии мощей
на территории России).  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Максимова Н. В. Некоторые аспекты развития процесса
утраты сел и деревень Суздальского района
в первой половине ХХ века.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Заозерский Д. С. Деятельность Суздальского
районного комитета ВКП(б) в 1941–1944 гг..  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Тимофеева Т. П. Город Суздаль в переписке А. Д. Варганова и
Н. Н. Воронина .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Михайлов С. С. Наследие офеней-суздалов
в регионах России
(на примере масов деревни Елизарово в Гуслицах) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Маковецкий А. В. Суздаль – место возникновения
и организационного оформления первой епархии
Русской Православной Церкви Заграницей
на канонической территории Русской Православной
Церкви Московского патриархата (1991–1995 гг.). .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Сокращения.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Сведения об авторах.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

124
134
141

150

153
168
176

185

193
206
207

СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2016 год

Компьютерная верстка И. Гришановой
Подписано в печать 16.10.2017. Формат 60х84/16.
Объем 13,25 п.л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ № 2002
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2