Суздальский сборник 2017

Теги: всеобщая история история краеведение

ISBN: 978-5-8311-1167-5

Похожие

Российская генеалогия. Научный альманах 10

Мининские чтения. Материалы научной конференции. Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского (10 декабря 2002 г.)

Суздальский сборник 2015 год

Альманах "Древняя Русь": во времени, в личностях, в идеях. Выпуск 7: К 60-летию профессора Андрея Юрьевича Дворниченко

Текст

СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2017 год

СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Владимир
«Транзит-ИКС»
2018

УДК 94(470.314-21Суздаль)"09/19"(060.55)
ББК 63.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431
С89

18+

Рецензенты:
А. С. Соколов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Рязанский государственный радиотехнический университет», заведующий кафедрой истории,
философии и права;
В. В. Калинов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина» (г. Москва), заведующий кафедрой истории.
Редакционная коллегия:
д.и.н. К. А. Аверьянов,
к.и.н. А. Л. Ершов (отв. редактор),
д.и.н., профессор А. К. Тихонов
C89 Суздальский сборник за 2017 год: Сборник научных статей / [редкол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во ООО «Транзит-ИКС»,
2018. – 198 с. : ил.
В настоящий сборник включены печатные варианты докладов участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории
России», проводившихся в Суздале 27 октября 2017 г. Публикуемые статьи охватывают широкий спектр проблем истории Суздаля и его округи с
древнейших времен до конца XX в.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов ВУЗов, краеведов.
УДК 94(470.314-21Суздаль)"09/19"(060.55)
ББК 63.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431
ISBN 978-5-8311-1167-5

Суздальский сборник за 2017 год

К. А. Аверьянов

О ДАТИРОВКЕ СТРОИТЕЛЬСТВА
ДМИТРИЕВСКОГО СОБОРА ВО ВЛАДИМИРЕ
Одним из самых замечательных памятников древнерусской архитектуры, упоминаемых во всех школьных учебниках, является
Дмитриевский собор во Владимире, возведенный великим князем
Всеволодом Большое Гнездо и освященный в честь великомученика
Дмитрия Солунского. Снаружи стены здания украшает белокаменная резьба, ни с чем на Руси дотоле несравнимая – как по занимаемой
площади, так и по количеству и разнообразию сюжетов: их тут более
пятисот. На рельефах храма изображены библейские пророки, христианские святые, античные герои, реальные и мифические животные,
причудливый растительный орнамент. Знаменитый своей резьбой, собор в 1992 г. был включен в список памятников Всемирного наследия
ЮНЕСКО.
Особое внимание искусствоведов привлекало скульптурное изображение в восточной закомаре на северном фасаде собора: в центре – безбородый и безусый муж, сидящий на престоле с юным отроком на коленях, слева и справа – склонившиеся перед ними отроки
постарше, по двое с каждой стороны. Согласно традиционной трактовке, на этом рельефе изображен основатель храма князь Всеволод
Юрьевич с пятью сыновьями – с младшим сыном на руках, в почтительном окружении других своих сыновей.
Впрочем, изложенная гипотеза далеко не единственная. Исходя из предположения, что собор заложили сразу после того, как в
семье Всеволода в 1194 г. родился сын Владимир, крещенный Дмитрием, некоторые исследователи высказали мнение, что это именно
он изображен на троне с отцом. В частности, М. С. Гладкая отмечает,
что «трактовка рельефной композиции северо-восточной закомары
как изображения князя Всеволода с сыновьями вызывает сомнения»
уже хотя бы тем, что православный муж-средовек изображен безбородым и безусым1, и более убедительными считает альтернативные
версии.
Согласно одной из них, в образе мужа на троне явлен отнюдь
не Всеволод Юрьевич: «Всеволода, как младшего из Мономаховичей,
1

Гладкая М. С. Рельефы Дмитриевского собора во Владимире. М., 2009. С. 172.

Сборник научных статей

надо видеть в юном отроке, посаженном на колени, тем самым возвышенном перед старшими братьями и представленном потенциальным
престолонаследником. В тронном же муже, таким образом, следует видеть Андрея Боголюбского»1. Почему без бороды и усов изваян далеко
не юный Андрей, человек бесспорно благочестивый, гипотеза не объясняет.
Другая версия обусловлена тем, что «древнерусская традиция
отождествляла Всеволода с ветхозаветным праведным правителем
Давидом»2, и «в отроке, сидящем на коленях представителя благословенного рода, следует видеть юного Давида и иносказательно намек на
юного князя Всеволода»3.
При всей несхожести приведенных трактовок в них есть нечто общее: любая из них утверждает, что главный северный рельеф Дмитриевского собора посвящен прославлению его державного ктитора. Вместе с тем представляется очевидным, что решение данного вопроса
может быть связано только с окончательным выяснением даты строительства собора. Но и здесь среди исследователей идут споры – что
послужило поводом для возведения храма.
Традиционная точка зрения указывает, что из восьми сыновей
Всеволода на изображении отсутствуют: рано умершие Борис (умер в
1188 г.) и Глеб (скончался 29 сентября 1189 г.), а также последний сын
Всеволода Иван, родившийся в августе 1198 г., но имеется СвятославГавриил, родившийся 27 марта 1196 г. Это позволяет датировать завершение постройки летним строительным сезоном 1196 г., что хорошо
согласуется с летописным известием о принесении 10 января 1197 г. во
Владимир из Солуня (современные Салоники) византийской иконы с
изображением Дмитрия Солунского. Летописец именует ее «гробной
доской»: «тое же зимы принесена бысть дска ис Селуня гробная святого Дмитрия месяца геньваря в 10 день на память святаго отца Григорья
Нисьскаго»4. Это название дано было не случайно: икона представляла
собой образ, написанный на доске от гроба святого, взятой из базилики святого Дмитрия в Солуни.
Противники данной датировки полагали, что собор был построен
в честь рождения в 1194 г. у Всеволода сына Владимира, в крещении
Дмитрия. Другие возражали против этой версии, указывая, что сам
Всеволод в крещении именовался Дмитрием. Третьи на основании
Гладкая М. С. Указ. соч. М., 2009. С. 167.
Там же. С. 170.
3 Там же. С. 172.
4 ПСРЛ. Т. I. Стб. 414; Т. XVIII. С. 37.

Суздальский сборник за 2017 год

Дмитриевский собор
Фото автора. 2017 г.

Всеволод с сыновьями
Фото автора. 2017 г.

Сборник научных статей

позднего летописного источника отмечали, что строительство собора
завершилось в 1191 г., т. е. еще до рождения Владимира1.
Споры о датировке возведения храма проникли даже в «Православную энциклопедию». Т. П. Тимофеева, автор соответствующего
раздела статьи о Дмитриевском соборе, утверждает, что «год постройки Дмитриевского собора указан в Летописце владимирского Успенского собора (известен в составе сборников XVII–XVIII вв., хранившихся в соборе): «В лето 6699-е [1191] великий князь Димитрии Всеволод постави на своем дворе церковь камену во имя великомученика
Димитрия и верх ея позлати»2. Однако Дмитриевский собор в настоящее время принято датировать иначе. Лаврентьевская летопись, сообщая о пожаре, случившемся 23 июня 6701(1193) г. во Владимире, когда
«города половина погоре, и княж двор… избавлен бысть от пожара»3,
не упоминает о Дмитриевском соборе, что дает основание предполагать, что собора еще не было: его закладка приурочена к рождению
25 октября 6702 (1194) г. у князя Всеволода сына Владимира, в крещении Димитрия. Окончанием строительства считается принесение и
постановка в соборе 10 января 6705 (1197/98) г. византийской иконы
великомученика Димитрия. Посвящение князем Всеволодом собора
своему небесному патрону («в свое имя») делает излишней привязку к
рождению его сына. Поэтому дата 1191 г. представляется более вероятной, причем употребление летописцем владимирского собора слова
«постави» говорит не о закладке, а об окончании строительства, т. е.
Дмитриевский собор мог быть заложен не позднее 1187/88 г.»4.
Данные рассуждения заставляют обратиться непосредственно к
тексту Летописца владимирского Успенского собора. В нем читаем: «В
лето 6699-е заложи князь великий Димитрий Всеволод церковь камену
в Володимере, Рожество Пресвятыя Богородицы, августа в 22 день. И
1 Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV веков. Т. I. М., 1961.
С. 435–437; Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси. М., 1969. С. 257–258; Тимофеева Т. П. С. К уточнению даты Дмитриевского собора // Дмитриевский собор во
Владимире: к 800-летию создания. М., 1997. С. 38–41; Мокеев Г. Я. Мистика Большого Гнезда: к 800-летию возведения Дмитриевского собора во Владимире-Залесском // Новая деловая книга. 1998. № 6. С. 39–43; Новаковская-Бухман С. М. Был ли
портрет Всеволода III в скульптуре Дмитриевского собора во Владимире // Культура и искусство христиан-негреков. Научная конференция памяти А. В. Банк: тезисы докладов. СПб., 2005. С. 40–45.
2 Шилов А. А. Описание рукописей, содержащих летописные тексты (Материалы
для полного собрания русских летописей). Вып. 1. СПб., 1910. С. 58.
3 ПСРЛ. Т. I. Стб. 409.
4 Православная энциклопедия. Т. XV. М., 2007. С. 207–208.

Суздальский сборник за 2017 год

в лето 6705-го октября в 27 день та церковь освящена бысть. В лето
6699-е великий князь Димитрии Всеволод постави на своемъ дворе
церковь камену во имя великомученика Димитрия, и верх ея позлати.
[В] лето 6705-го генваря в 10 день принесена бысть доска из Селуня
святого мученика Димитрия з гроба»1.
Значит ли это, что права Т. П. Тимофеева? К сожалению, строя
свои рассуждения, она не обратила внимания на одно обстоятельство.
Летописец владимирского Успенского собора был напечатан А. А. Шиловым по двум рукописям. Первая датируется последней четвертью
XVII в. и принадлежала Академии наук. Вторая была рукописью 1771 г.,
из собрания Археографической комиссии. В основу публикации был
взят за основу Академический список, а из Комиссионного в постраничных примечаниях подведены варианты.
Согласно им, в Комиссионном списке в известии о строительстве
Дмитриевского собора вместо даты «В лето 6699-е» стоит: «Того же
лета», а в известии о принесении «гробной доски» значится: «Тое ж
зимыи»2. С учетом более раннего известия об освящении церкви Рождества Богородицы в 6705 (1197) г., становится понятным, что Дмитриевский собор был закончен к январю 1197 г., когда в него была принесена икона. Тем самым подтверждается правота известия Лаврентьевской летописи, не фиксирующей упоминания собора при пожаре
1193 г.
Можно полагать, что задумка Всеволода со строительством Дмитриевского собора не была случайной. Вместе с «гробной доской» в
соборе был установлен серебряный чеканный ковчежец, в котором
хранилась «сорочка» – частица одежды, пропитанная кровью святого
мученика. Считалось, что она непрестанно источает миро на здравие
немощным. В некрологе Всеволода Большое Гнездо в Лаврентьевской
летописи под 1212 г., об этом говорилось так: «созда церковь прекрасну на дворе своем святаго мученика Дмитрия, и украси ю дивно иконами и писаньем, и принес доску гробную из Селуня святаго мученика Дмитрия, мюро непрестанно точащию на здравье немощным, в той
церкви постави, и сорочку того мученика ту же положи»3.
Это было сделано не случайно. Мария Шварновна, первая супруга
Всеволода Большое Гнездо, которому она родила в общей сложности
двенадцать детей (восемь сыновей и четыре дочери), родами сильно
подорвала свое здоровье. А после рождения в 1198 г. своего последШилов А. А. Указ. соч. С. 58.
Там же. С. 58. Прим. 5, 9.
3 ПСРЛ. Т. I. Стб. 436–437

Сборник научных статей

него сына Ивана княгиня серьезно заболела. Из летописной записи о
последнем годе жизни княгини мы знаем, что она более семи лет страдала от тяжкого недуга и едва могла передвигаться. Это подтвердила и
недавно проведенная антропологическая экспертиза ее захоронения.
В этих условиях Всеволод постарался хоть как-то помочь своей
супруге (по нынешним меркам, относительно молодой – на момент
строительства храма ей было всего около 36 лет) и возвел на своем
княжеском дворе храм, напоминающий драгоценный мощевик-реликварий. При этом изображение самого Всеволода и пятерых сыновей не случайно было вырезано на северном фасаде собора. Именно с
этой стороны открывался на него вид со стороны княжеского терема,
стоявшего к северу от храма, и откуда его могла видеть княгиня.
Что касается дальнейшей судьбы реликвий собора, то икона святого Дмитрия Солунского находилась во Владимире до конца XIV в.,
когда при митрополите Киприане ее перенесли в Москву. В 1517 г. живопись на ней «поновлялась». В 1701 г. икону вновь «поновил» мастер
Оружейной палаты Кирилл Уланов, повторив первоначальное изображение. В настоящее время древняя «доска гробная» под записью
1701 г. хранится в Успенском соборе московского Кремля. Серебряный
ковчежец в виде храма, служивший оправой для «сорочки» святого,
находится в Оружейной палате. Ныне в Дмитриевском соборе Владимира выставлены их копии.

Суздальский сборник за 2017 год

Т. М. Акимова

ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ ВОПРОС
В СУЗДАЛЬСКОМ УЕЗДЕ (1917–1918)
Столетний юбилей Февральской и Октябрьской революций, изменивших судьбы нашей страны, заново поставил вопросы, на которые
историческая наука не дала исчерпывающих ответов. Малоизученной
остается тема об усилиях земств и приходивших им на смену в конце
1917 – первой половине 1918 г. Советов по решению продовольственной проблемы.
Губернские и уездные земства, созданные во второй половине
XIX в. в ходе реформ императора Александра II, традиционно и в целом
вполне успешно занимались здравоохранением, народным образованием, благоустройством и многими другими насущными делами. 21 мая
(3 июня)1 и 9 (22) июня 1917 г. Временное правительство приняло законы, которыми учредило также волостное земство и установило выборы
во все эти органы самоуправления на основе всеобщего избирательного
права2. Весной–летом 1917 г. в России повсеместно создавались Советы – общественные структуры, зародившиеся еще в революцию 1905–
1907 гг. и после Февральской ставшие серьезной политической силой,
представлявшей интересы рабочих, крестьян, солдат и участвовавшей в
деятельности центральной, местной власти и самоуправления.
Между тем уже почти три года тянулась изнурительная Мировая
война. Мобилизация мужчин, реквизиции (изъятие у крестьян так называемых «излишков») зерна и скота разоряли сельское хозяйство и
вели к обнищанию народа. Страна погружалась в экономический хаос,
неотвратимо приближался голод. Чтобы не допустить катастрофы,
Временное правительство приняло решение о введении хлебной моно1 До 1 февраля 1918 г. приводятся обе даты: по юлианскому календарю (так называемому «старому» стилю, по которому жила Россия до 1 февраля 1918 г.), и
григорианскому календарю («новому» стилю).
2 «О волостном земском управлении» от 21 мая 1917 г. // Вестник Временного правительства. 1917. 25 мая (7 июня). № 62 (108); «О производстве выборов уездных
и губернских земских гласных» от 21 мая 1917 г. // Там же. 1917. 31 мая (13 июня).
№ 67 (113); «Об изменении действующего Положения о губернских и уездных земских учреждениях впредь до издания особого о них Положения» от 9 июня 1917 г.
// Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое при Правительствующем Сенате. Пг., 1918. Отдел I. 8 июля1917. № 157. Стб. 870.

Сборник научных статей

полии и создании специальных продовольственных комитетов (продкомов), которые должны были состоять из представителей местного
самоуправления (земств, городских дум) и общественных организаций
(Советов, кооперативов и т. д.) и содержаться за счет государственных
кредитов на продовольствие1. Комитетам надлежало обеспечивать заготовку продуктов питания, их учет и распределение среди населения.
На местах создавались губернские, уездные, городские, волостные продкомы. Председатель первого становился «уполномоченным
министра земледелия»2. Губернские комитеты могли требовать исполнения своих постановлений от всех местных органов власти и общественных учреждений, а также получали широкие полномочия по
учету продуктов питания, контролю зерноперерабатывающих предприятий, проведению реквизиций, распределению продуктов питания среди жителей и т. д.3
Уездные продкомы формировались следующим образом: «1) три
(человека. – Т. А.) по избранию уездного земского собрания… до избрания представители земств назначаются уездной земской управой;
2) два по избранию городской думы… 3) три от местного Совета рабочих депутатов… 4) три от местного крестьянского союза; 5) три от
местной уездной кооперативной организации; 6) один от местных
сельскохозяйственных обществ4… 7) два от местного торгово-промышленного класса; 8) по одному от кооперативной, агрономической
и санитарно-медицинской организаций уездных земств…»5. Состав
волостных продкомов был таким: «1) три от частного землевладения
по избранию уездного земского собрания… 2) шесть от крестьян по
избранию волостного схода; 3) три от местных кооперативов… 4) два
от рабочих профессиональных союзов или больничных касс… 5) один
от местного торгово-промышленного класса; 6) три от местных земских служащих…»6. Таким образом, уездный и волостные продкомы
состояли соответственно из 20 и 18 представителей местного самоуправления и общественных организаций.
Вестник Временного правительства. 1917. 30 марта (12 апр.). № 20 (66). С. 1.
Там же.
3 Там же.
4 Общественные организации, задачей которых была помощь крестьянам в развитии сельского хозяйства через распространение теоретических и практических
знаний, посредничество в снабжении необходимой техникой, проведение выставок продуктов сельхозпроизводства и т. д.
5 Там же.
6 Там же.
1

Суздальский сборник за 2017 год

Продкомы всех уровней должны были собираться не реже двух
раз в месяц, их исполнительными органами стали губернские, уездные, волостные управы, включавшие в себя от двух до шести членов1.
25 апреля (8 мая) была опубликована правительственная инструкция, в которой говорилось, что «кооперативные учреждения, общественные организации… привлекаемые к заготовкам хлебных продуктов и фуража в помощь уполномоченным министра земледелия на комиссионных
началах, обязуются производить заготовки не иначе как в качестве агентов местных продовольственных комитетов, подчиняясь всецело указаниям привлекшего их к работе комитета, представителя его управы или
агента»2. То есть земствам и Советам предстояло участвовать в решении
продовольственной проблемы через депутатов, входивших в названные
комитеты, и в качестве «агентов», закупавших для населения продукты.
Представители земств и Советов направляли в губернии с более
развитым сельскохозяйственным производством своих агентов по закупке, рассматривали обращения жителей уезда с просьбами о помощи, с жалобами на неправильное распределение хлеба, добивались от
властей полагающихся суздальцам нарядов3 на получение и доставку
продовольствия, однако уже к лету 1917 г. стало ясно, что избежать
надвигавшегося голода не получается.
Земцы видели в этом «две категории» причин: 1)«Общеэкономические, связанные с войной»: удовлетворение колоссальных потребностей армии истощило страну. С рынка исчезали многие товары народного потребления, а цены на те, что еще имелись, выросли
в несколько раз. Это породило несоответствие установленных правительством цен на хлеб ценам на промышленные товары, что, в свою
очередь, существенно сдерживало сдачу хлеба государству, и поэтому
Положение о хлебной монополии фактически не работало. 2)«Причины внутреннего организационного характера, возникшие на почве
проведения хлебной монополии через целый ряд продовольственных
комитетов, начиная с волостных, кончая губернскими»4.
Общественные организации, задачей которых была помощь крестьянам в развитии сельского хозяйства через распространение теоретических и практических
знаний, посредничество в снабжении необходимой техникой, проведение выставок продуктов сельхозпроизводства и т. д. С. 2.
2 Там же. 1917. 25 апр. (8 мая). № 39 (85). С. 1.
3 Наряды – документы, дающие право на получение установленного количества
продуктов, семян и т. д.
4 Журналы совещаний при Владимирской губернской земской управе за сентябрь
и октябрь месяцы 1917 года. Владимир-на-Клязьме, 1917. С. 26.
1

Сборник научных статей

Земцы, оценивая итоги деятельности продкомов за май–август,
считали ее плохо организованной и не всегда добросовестной. «Надежда на самодеятельность широких демократических масс оказалась
на деле сильно преувеличенной и не дала желательных результатов.
Все чаще и определеннее раздаются голоса о вредной деятельности волостных продовольственных комитетов… Но и высшие органы продовольственного аппарата – комитеты уездные и губернские – сплошь
и рядом не стоят на высоте своего призвания. Текучесть состава этих
комитетов, частая смена состава исполнительных органов… все это
создает в большинстве случаев неустойчивость работы… Обострившийся продовольственный кризис, создавший атмосферу недоверия
и озлобления по отношению к комитетам, в корне подрывает проведение мер, намеченных комитетами»1.
Между тем продкомовские сотрудники описывали свой труд как
тяжелый и неблагодарный: «Наша служба – это интеллигентная каторга; надо иметь железные нервы, чтобы выдержать натиск в полном
смысле свободной толпы с девизом: «Свобода слова». Мы, не имея
никакого отношения как к распределению, так и к выдаче хлеба, ежедневно сбиваемся со счета количества получаемых оскорблений и
грязных намеков. Днем с разбитыми нервами работать трудно – работаем; работаем поздними вечерами, работаем все дни без исключения
под праздники и все праздники – отдыха никакого, – и за все это получаем то ничтожное содержание, которого при легендарно все возрастающей дороговизне жизни не хватает на прожитие…»2.
К лету 1917 г. стало очевидно, что голода не избежать. Осенью ситуация с продуктами питания в Суздальском уезде уже стала критической.
22 октября (4 ноября) состоялся съезд уездных представителей волостных земств, делегаты которого констатировали «безвыходное положение уезда в продовольственном отношении» и высказали опасение, что
надвигающийся голод «скоро внесет свое разрушительное действие в работу молодых волостных земств»3. 25 ноября (8 декабря) депутаты суздальского земства постановили взять снабжение в свои руки, произведя
ревизию деятельности продуправы и приняв от нее все дела4. Осознавая,
что хороший урожай невозможен, если поля останутся в будущем, 1918
году незасеянными, органы самоуправления уже поздней осенью и ранЖурналы совещаний при Владимирской губернской земской управе за сентябрь
и октябрь месяцы 1917 года. Владимир-на-Клязьме, 1917. С. 29.
2 ГАВО. Ф. 387. Оп. 1. Д. 51. Л. 81–81 об.
3 Там же. Ф. 205. Оп. 3. Д. 168. Л. 14.
4 Там же. Ф. 387. Оп. 1. Д. 51. Л. 3, 12, 20.

Суздальский сборник за 2017 год

ней зимой занимались поисками зерна для посева, тем более, что 1917 г.
был очень неурожайным: «местами едва собрали одни семена, и то самого плохого качества»1. Поскольку уездное земство пребывало в полном
безденежье, его представители обратились к населению с просьбой внести задаток, однако «ввиду общей политической разрухи» поручиться
за то, что посевной материал будет заготовлен, не могли. «Моральную
ответственность за своевременную доставку семян» земцы взять на себя
тоже отказались, ибо «те политические события, которые развертываются, уже исключили всякую возможность даже частичного получения
продовольствия, а тем более исключают возможность не только полного
выполнения наряда на семена, но, может быть, и всего наряда»2.
8–11 (21–24) января 1918 г. состоялась сессия губернского земского собрания, на которой детально обсуждали проблему нехватки продуктов питания. Член губернской продуправы А. О. Осипов изложил
собранию «положение дела в настоящий момент», отметив, что «главный кормилец… нашей губернии – юг в лице Украины совсем почти
прекратил снабжение ее хлебом ввиду того, что находится в состоянии
войны с великорусскими большевистскими войсками… За декабрь…
почти ничего ниоткуда не было получено…»3.
После выступления А. О. Осипова депутаты задали ему вопросы
о составе и деятельности, отчетности продкома и т. д. Ответы на важнейшие из них можно свести к следующим положениям: состав комитета подвергся реорганизации, но оказался «таким же случайным, как
и всегда, и существенно нового в положение ничего не внес»; «Управой
распределялся не хлеб, а наряды самостоятельной закупки, и заготовки хлеба она и сейчас не имеет»; контроль за деятельностью и отчетностью уездных продуправ «был невозможен, ибо уездные управы зависимы лишь от своих комитетов»4. Из содержания этих ответов может
сложиться впечатление, что в продкомах Владимирской губернии пассивность и равнодушие сотрудников были рядовым явлением. Это впечатление усиливается от замечаний депутатов о положении на местах,
высказанных ими в ходе дискуссии на заседании. Так, губернский гласный от Меленковского уезда А. И. Беликов сказал: «Я посещал заседания продовольственных комитетов (не уточнив, каких именно. – Т. А.)
и могу определенно заявить, что каждое собрание комитета смещало
ГАВО. Ф. 387. Оп. 1. Д. 151. Л. 151–152.
Там же. Л. 152 об.
3 Журналы экстренного владимирского губернского земского собрания 8–11 января 1918 года. Владимир-на-Клязьме, 1918. С. XIX.
4 Там же. С. XX–ХХI.

Сборник научных статей

состав продовольственной управы… Результат вполне определенный:
каждый состав управы прекращал свое существование, не успев войти в
курс дела; естественно, что дело, в сущности, оставалось без хозяина и…
разваливалось, не будучи еще правильно организовано… Отсутствие
организованной работы продовольственных органов прежде всего сорвало хлебную монополию, а в результате – мешечничество (мешочничество. – Т. А.) и продажа хлеба по произвольным ценам почти повсеместно. Продовольственное дело испорчено…»1.
Итогом обсуждения стало принятие постановления о передаче
продовольственного дела в ведение земского самоуправления, однако
к этому времени уже шел процесс ликвидации земств и постепенной
замены их Советами.
15 (28) января 1918 г. съезд Советов рабочих, солдатских, крестьянских депутатов Суздальского уезда принял решение о ликвидации земства и взял все его функции в свои руки. По основным направлениям деятельности уездного Совета организовали комиссариаты
(позже они стали называться отделами), в том числе продовольственный (продотдел), народного хозяйства и т. д. Распорядительным органом стал Исполнительный комитет (исполком)2.
В тот же день делегаты съезда обратились к кооперативам, солдатам, рабочим с просьбой «употребить все силы, средства и деньги для
заготовки хлеба, семян и сельскохозяйственных орудий для снабжения
голодающих и совершенно разоренных войною крестьян» и постановили приобретенные кооперативами и земствами семена, сельхозорудия и «съестные продукты» распределять «в первую очередь по совершенно неимущим»3. Местным Советам рекомендовалось «принять
живое участие» «для установления справедливости в распределении»4.
На этом же съезде член уездного Совета Иринин сделал специальный доклад по продовольственному вопросу, в котором отметил, что
«снабжающие губернии не согласились на установление твердых цен».
Ощущение безысходности у присутствовавших на съезде усилилось
после прочтения нескольких протоколов волостных земств «о продовольствии и текущем моменте». В итоге делегаты приняли резолюцию: «Ввиду наступившего голода в Суздальском уезде съезд раб[очих]
сол[датских] и кр[естьянских] депутатов 15 января 1918 г. постановил: 1)
Журналы экстренного владимирского губернского земского собрания 8–11 января 1918 года. Владимир-на-Клязьме, 1918. С. XХХIX.
2 ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 1. Л. 48–49 об.
3 Там же. Л. 48.
4 Там же.

Суздальский сборник за 2017 год

немедленно телеграфировать в Московский областной продовольственный комитет с требованием безотлагательной присылки нарядов на приобретение хлеба из производящих губерний, а если областной комитет
откажется от высылки нарядов, то собрание нашло нужным довести до
сведения народного комиссара по продовольствию об отказе с просьбой
(так в тексте. – Т. А.) дать наряды хлеба и от комиссара путей сообщения просить о наряде подвижного состава для перевозки из всех производящих губерний по приговорам сельских Советов и кооперативов по
числу голодающих. 2) Установить твердые цены на хлеб по всем рынкам
Суздальского уезда: ржаная мука 45 р. за пуд и пшеничная 65 р. пуд»1.
Весной 1918 г. на новую власть обрушился вал прошений о помощи. 12 марта Союз земских служащих2 обратился к уездному Совету с
просьбой «безотлагательно исходатайствовать… о приравнении всех
земских служащих в обеспечении продовольствием к учащим» (то есть
учителям), которые получали хлебный паек, «вследствие безусловно
безвыходного положения земских служащих в смысле продовольствия», поскольку из-за «разорительных цен на муку и проч. продукты, служащие начинают продавать необходимые предметы домашнего
обихода, оставаясь все же голодными»3.
Педагоги писали: «Жалованье учащего в настоящее время такое:
100 руб. в месяц основного и 20 руб. на дороговизну – итого 120 руб.
Как существовать на такое жалованье, когда картофель стоит 20 руб.
за меру4, а мука дошла до 130-ти рублей за пуд (16,38 кг. – Т. А.)? … Семейному учащему больше половины жалованья приходится затрачивать на картошку. Что он может сделать на те жалкие остатки, которые
у него после того останутся? Купить полпуда муки, но и на это остатков не хватит. А ведь нужна еще одежда, обувь – где взять это? А дети,
особенно маленькие, не хотят слушать никаких увещеваний: они настоятельно просят хлеба»5.
3 апреля 1918 г. служащие суздальского казначейства обратились
в исполком уездного Совета с ходатайством ежедневно выделять им
по одному фунту хлеба на каждого едока, то есть члена семьи, «или в
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 1. Л. 48 об.
Общественная организация, объединявшая сотрудников земского самоуправления для защиты их профессиональных интересов перед центральной и местной
властью и оказания помощи ее членам.
3 ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 2. Л. 99.
4 Мера – русская единица измерения веса, равная приблизительно объему одного
пуда зерна.
5 ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 2. Л. 104–105.

Сборник научных статей

крайнем случае на каждого служащего, и 6 золотников1 сахара в день».
Просьба обосновывалась тем, что «жизнь по дороговизне все растет и
растет без конца в гору», из городской лавки хлеб почти не продается,
на базаре непомерно дорог, а «гоняться за продуктами… служащие не
имеют возможности», поскольку целый день и «часть ночи» работают2.
Помочь справиться с нехваткой продуктов питания должна была
введенная центральной властью в мае 1918 г. продовольственная диктатура, включавшая в себя монополию на хлебную торговлю, а также реквизиции, продразверстку (принудительную сдачу государству
продуктов по установленным им нормам и ценам) и т. д., но скольконибудь существенно изменить ситуацию не удавалось. Заведующий
отделом продовольствия уездного Совета отмечал, что «население
Суздальского уезда, возможно, будет голодать точно так же, как было
и в прошлом году…»3.
В середине мая представители Совета – заведующий продотделом
А. Л. Сергеев и член исполкома А. А. Мизилев пытались закупить хлеб
в Екатеринбурге, однако поездка оказалась безрезультатной, «потому
что там оперировала шайка авантюристов во главе с бывшими князьями и предлагаемой муки никакой у этой шайки не было, а только лишь
обирали (так в тексте. – Т. А.) со всех доверившихся им задатки»4. Для
заготовки семенной ржи «в Москву выезжал… Сергеев, которому…
было заявлено, что ввиду сложившихся неблагоприятных политических положений на доставку семенного материала из производящих
губерен (так в тексте. – Т. А.) надеяться не приходится, а потому необходимо было обратить серьезное внимание на местные семена»5.
21 мая 1918 г. правление Союза служащих Суздальского отдела
народного хозяйства Советов рабочих, солдатских и крестьянских
депутатов вновь направило в Суздальский исполнительный комитет
обращение: «Служащие Суздальского Совета народного хозяйства,
за исключением сиделок больницы и кучеров, в настоящее время положительно голодают, т. к. выдача хлебного пайка из городских лавок
прекратилась, запаса хлеба ни у кого нет, купить же хлеб на базаре по
150 – по 160 рублей пуд громадное большинство служащих не имеет
возможности, т. к. получаемого содержания для этого не хватает, а
других личных средств никто не имеет. Служащие Совета народного
Золотник = 4,27 грамма.
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 2. Л. 100–101.
3 Там же. Ф. Р‑357. Оп. 1. Д. 79. Л. 8–9.
4 Там же. Л. 8.
5 Там же.

Суздальский сборник за 2017 год

хозяйства, работая на пользу трудового народа и вкладывая в эту работу все свои силы, с каждым днем от недоедания слабеют и вполне
возможно, что в скором времени совершенно будут не в состоянии
продолжать свою столь тяжелую работу. Учителя народных училищ
и гимназий до сего времени получали хлебный паек в количестве
25 фунтов в месяц на едока; служащие же земства никаким таким
привилегием не пользовались, хотя и работали тоже для нужд народа, во всяком случае, не меньше, если не больше, учителей. Но до сего
времени, пока была хоть маленькая возможность изредка доставить
хлеба, служащие Совета народного хозяйства безропотно вкладывали свои силы в общее дело, хорошо осознавая, что в таковое тяжелое время не место думать о каких-либо излишествах, а вполне
довольствовались тем, что могли иметь. Но в настоящее время, когда
эта возможность прекратилась и всем служащим грозит голодная
смерть, правление союза служащих и обращается с просьбой к исполнительному комитету Советов солдатских, рабочих и крестьянских депутатов войти в печальное катастрофическое положение служащих и разрешить им выдачу из имеющихся запасов ржаной муки
по 20 фунт. 1 на каждого едока; при числе всех служащих 115-ти человек число едоков будет 360 чел., что составит при просимом количестве только 180 пудов. Такое небольшое количество, не отражаясь
резко на общем положении, даст возможность всем служащим поддержать свои силы до более благоприятного времени и употребить
эти силы на столь нужное народное дело. Правление союза горячо
надеется, что представители народа не оставят без поддержки своих
работников и не откажут в просимой выдаче 180 пудов муки»2. Однако помочь нуждающимся было нечем.
11 июня Всероссийский центральный исполнительный комитет
(ВЦИК) издал специальный декрет, в силу которого Советы стали
повсеместно учреждать волостные и сельские комитеты деревенской
бедноты (комбеды). Они должны были «распределять хлеб, предметы
первой необходимости и сельскохозяйственные орудия… оказывать
содействие местным продовольственным органам в изъятии хлебных
излишков»3.
Фунт = 96 золотникам = 409,5 г.
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 2. Л. 96–97.
3 Декрет ВЦИК от 11 июня 1918 г. «Об организации и снабжении деревенской
бедноты» // Портал Архивы России. Федеральное архивное агентство: http://www.
rusarchives.ru/projects/statehood/08–39-dekret-bednota‑1919.shtml. (Дата обращения: 03.12.2017). Пагинации нет.
1

Сборник научных статей

В Суздальском уезде созданием комбедов руководили сотрудники продотдела Совета рабочих, солдатских, крестьянских депутатов.
Представители отдела были вынуждены то и дело «обращать самое
серьезное внимание на работоспособность комитетов, т. к. таковые
являются не везде на высоте своего призвания». Кроме того, «кулачество деревни чувствует себя достаточно сильным, и не только что получились излишки, но везде и всюду недостаток, который необходимо
пополнять за счет производящих губерний»1.
Дополнительными мерами для борьбы с голодом в уезде стали
«сбор 20-ти фунтов… с каждого крестьянина, имеющего своего хлеба
не менее чем на шесть месяцев», и создание реквизиционных отрядов
«для посылки в производящие губернии за хлебом»2. Продотдел организовал специальные агитационные митинги для записи в реквизиционные отряды, однако «вся работа, которую в этой области принимались сделать, Отделу продовольствия почти никаких результатов не
дала, всего записавшихся в отряды насчитывается не более 35 человек,
тогда как чтобы иметь свой отряд, необходимо число людей не менее 75, – таким образом, при политическом несознании крестьянства
уездный отдел не имеет своего собственного отряда и приходится надеяться на поступление продуктов только лишь тех, которые… будут
поступать в общегосударственный фонд»3.
В целом, как отмечал А. Л. Сергеев, в мае–сентябре 1918 г. «снабжение населения продуктами было самое печальное, поступление продуктов прекратилось окончательно, за исключением некоторого незначительного, которое шло исключительно на удовлетворение нужд больниц
и домов призрения, и поступлений в будущем больших не предвидится;
таким образом, приходится обратить самое серьезное внимание на внутренний, т. е. свой, уездный, хлеб… И из пределов Суздальского уезда
хлеб увозится нахлынувшими мешечниками (мешочниками. – Т. А.) и
разными спекулянтами из Иваново-Вознесенской губернии»4.
Сотрудники земств и Советов уезда в 1917–1918 гг. постоянно работали с чувством безысходности и в условиях безденежья. Старания
не принесли ощутимых результатов. Продовольственная ситуация во
Владимирской губернии стала улучшаться только спустя годы – с введением правительством 14 марта 1921 г. «новой экономической политики» (НЭПа).
ГАВО. Ф. Р‑357. Оп. 1. Д. 79. Л. 8.
Там же. Л. 8–9.
3 Там же.
4 Там же. Л. 8.

Суздальский сборник за 2017 год

Е. В. Афонькина, И. А. Афонькин

ЛИКВИДАЦИЯ МОНАСТЫРЕЙ СУЗДАЛЯ:
ИЗЪЯТИЕ ЦЕРКОВНЫХ ЦЕННОСТЕЙ
Рассматривая вопрос об изъятии церковных ценностей, необходимо рассмотреть причины, по которым именно суздальские монастыри неоднократно привлекали внимание представителей государственной власти:
– Суздаль являлся одним из крупных религиозных центров Владимирской губернии;
– на территории города находились крупные монастыри, такие
как Ризположенский монастырь и Покровский женский монастырь,
что позволяло говорить о достаточном объеме церковного имущества;
– монастырские владения имели огромную важность не только с
точки зрения религиозного, но и с историко-художественного значения.
– голод в Поволжье в 1921–1922 гг., и, как следствие, необходимость искать дополнительный источник финансирования;
– изменившиеся социальные и политические позиции государственной администрации.
Именно поэтому именно монастыри Суздаля подвергались «разграблению» наибольшее число раз. Рассматривая хронологию деятельности ликвидационной комиссии необходимо выделить следующие события.
6 мая 1920 г. отдел управления Суздальского уездно-городского исполнительного комитета сообщил об возникновении особой комиссии,
которая будет заниматься проверкой описей церковного имущества.
В начале 1921 г. губернский отдел юстиции фактически дает «добро» Суздальскому уездному исполнительному комитету на проведение в жизнь Декрета об отделении церкви от государства и школы от
церкви1.
Но, несмотря на принятие декрета, рассмотрение вопросов в отношении храмов и монастырей, как например, изъятие храмов из
пользования верующих и монастырей, занятие их для общественных
целей, закрытие монастырей и использование монастырских построек для общественно полезных нужд, по-прежнему зависело только
от местных исполнительных комитетов и не требовало особого ут1

ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. № 133. Л. 92.

Сборник научных статей

верждения Губернского исполнительного комитета и Отдела юстиции.
Местными исполнительными комитетами при этом должны лишь
быть максимально соблюдены указания и распоряжения центральной
власти. Но местная администрация обязана была сообщать в губернский отдел юстиции о закрытии в уезде или городе монастырей.
Таким образом, местная власть фактически получила в свое распоряжение имущество церквей и монастырей Суздаля. При этом она
могла использовать это имущество по собственному усмотрению, не
ставя в известность центральную администрацию. В итоге такие административные решения привели к тому, что в относительно короткие
сроки большая часть церквей и монастырей города была разграблена.
Многие предметы, обладающие не только материальной, но и религиозной ценностью, были потеряны, так как вопрос об их сохранности
никогда не поднимался и не имел значения. Это же самое относилось
и к помещениям монастырей1.
В начале 1921 г. было проведено совместное заседание президиума Суздальского уездно-городского исполкома, Уездного комитета
РКП(б), представителей: Бюро профсоюзов уездного прововольственного комитета, уездного земельного отдела, уездного отдела Совнархоза, на котором были сформулированы следующие положения:
– монастыри, «как приюты паразитического элемента», не имеющие ничего общего с историческим прошлым, превратить в социалистические трудовые коммуны;
– использовать некоторые приходские и монастырские храмы, излишние для населения, а равно не имеющие никакого исторического
или археологического значения, применив их для культурно-просветительских и общественно-политических целей2.
В конце марта 1922 г. в Суздале началась кампания по изъятию
церковных ценностей. Поводом послужил голод в Поволжье. По словам В. И. Романовского, бывшего в то время директором Суздальского
краеведческого музея, сохранение ценностей во имя научно-культурных интересов не встречало сочувствия, а в виду многочисленности
церквей в Суздале и срочности работы несколько комиссий работало
одновременно.
Рассматривая вопрос об изъятии церковных ценностей в городе
Суздале, особое внимание необходимо обратить на Ризоположенский
и Покровский женские монастыри.
1
2

ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. № 133. Л. 93.
Там же. Л. 29.

Суздальский сборник за 2017 год

19 июня 1920 г. в Суздальский городской исполнительный комитет была передана опись церковно-богослужебного имущества,
принадлежащая Ризоположенскому монастырю. Данная опись была
составлена настоятельницей монастыря игуменьей Серафимой. По
данной описи, имущество Ризоположенского монастыря состояло из
617 предметов, при этом в Сретенском храме находилось 190 предметов, в Троицком – 138, а в Ризоположенском – 289. В том числе на
колокольнях Ризоположенского монастыря имелось 12 медных колоколов, весом около 500 пудов1.
Также монастырь владел пахотными землями в Юрьевском и Суздальском уездах площадью 30 десятин и огородными землями в кварталах Суздаля общей площадью 7103 квадратных саженей (32318 м2)2.
На территории монастыря находились следующие постройки: настоятельский корпус, трапезный корпус, здание школы, 2 каменных корпуса, баня-прачечная, 13 келий для монашествующих.
Теплая церковь, построенная в 1882 г., не имеющая, по мнению
комиссии, исторической и археологической ценности, могла быть использована для культурно-просветительских целей без капитального
ремонта; в частности, в ней предполагалось устроить театр, который
должен был вмещать до 500 зрителей.
4 февраля 1921 г. из Ризоположенского монастыря были конфискованы вещи, найденные в колокольне, а именно: 4 железные решетки, гиря в 2 пуда, хозяйственный инвентарь3. С апреля того же года
часть помещений монастыря была занята военным комиссариатом,
карательной ротой и служащими уездного военкомата.
В 1923 г. монастырь был закрыт, в нем расквартировали особый
отдел войск ОГПУ по охране Суздальского политизолятора, расположенного в стенах Спасо-Евфимьего монастыря (до конца 40-х гг.
ХХ в.). В дальнейшем в Ризположенском соборе была устроена электростанция.
15 мая 1923 г. уполномоченные от Комиссии по ликвидации церковного имущества составили акт по переучету церковного имущества Ризоположенского монастыря, подлежащего передаче Суздальскому уездному отделу народного образования. По факту было передано 2734 предмета4.
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. № 133. Л. 3.
Там же. Л. 11.
3 Там же. Л. 3.
4 Там же. Л. 45.

Сборник научных статей

Активная деятельность ликвидационной комиссии коснулась и
Покровского женского монастыря. С 21 июня 1920 г. комиссией в составе председателя уездного исполнительного комитета И. А. Соболева, представителей уездной инспекции А. В. Жинкина и уездного
отдела народного образования К. В. Пономарева был составлен акт о
передаче коллективу верующих Покровского женского монастыря города Суздаля в бессрочное бесплатное пользование четырех храмов с
богослужебными предметами по особой заверенной подписями коллектива описи1.
Коллектив верующих вместе с монастырем принимал на себя ряд
обязательств, по которым был заключен договор: использовать переданное верующим имущество исключительно по его прямому назначению; отвечать за сохранность вверенного имущества2; не допускать
политических собраний; запрещалась раздачи книг, брошюр, листовок
и посланий, направленных против Советской власти. В случае невыполнения пунктов данного договора или же его прямого нарушения
верующие подвергались уголовной ответственности по всей строгости революционных законов, а договор с верующими мог быть расторгнуть3.
По описи, составленной при передаче монастыря группе верующих, в монастыре находилось 618 ценных предметов, из них 19 икон.
В ней был так же учтен монастырский капитал: билеты погашения
долгов на сумму 66328 рублей и билеты государственной четырехпроцентной ренты на сумму 66500 рублей. Также передавались монастырские земли: огородные 3 десятины и пахотные 37 десятин 8291 саженей. В документе упомянуты и колокола: колокол большой 201 пуд
10 фунтов, колокол малый 28 фунтов и 37 фунтов, 7 колоколов малых,
вес которых не известен4.
Данная опись позволяет оценит материальную ценности монастырского имущества. Все наиболее ценные с художественно-исторической точки зрения предметы были переданы Главмузею, но точный
перечень переданных предметов не известен. Некоторые вещи были
переданы в помощь голодающим Поволжья, в частности: с 7 икон свет
и оклады серебряные с позолотой, венцы серебряные с позолотой сняты в помощь голодающим, с 12 икон венцы и оклады были сняты5.
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. № 83. Л .1.
Там же. № 133. Л. 2.
3 Там же. Л. 7.
4 Там же. Л. 9.
5 Там же. № 133. Л. 17.

Суздальский сборник за 2017 год

После закрытия монастыря в феврале 1923 г. и выселения монашествующих, кельи и имущество были переданы в ведение музея. Музей сдавал освободившиеся кельи разным лицам. Полученную плату
за жилье музей расходовал на хозяйственные нужды, мелкий ремонт
и на приобретение экспонатов. Также с февраля 1923 г. монастырь был
занят воинской частью, ремонтной мастерской, инвалидным домом1,
в результате чего получил новое название – «Поселок им. лейтенанта
Шмидта».
Таким образом, подводя итог рассмотрению вопроса о ликвидации церковных ценностей, принадлежащих монастырям города Суздаля, следует отметить, что церковными ценностями понималось все
движимое и недвижимое имущество, а именно: хозяйственные, жилые, религиозные постройки, предметы культа и предметы быта. И
лишь малая часть всего причисленного была передана в музей или сохранена. А монастырские постройки, как правило, передавались под
социальные нужды, такие как расквартировка военных частей, жилье
или ремонтные мастерские. Также, принимая во внимание, что соответствующие помещения необходимы для культурного воспитания
населения в духе социалистической культуры, большая часть наиболее приспособленных и благоустроенных помещений была занята
детскими садами, приютами, залами для проведения собраний. Незначительная часть помещений, отобранных у церкви, оставалась неиспользуемой.

ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. № 83. Л. 25.

Сборник научных статей

А. В. Бисерова, А. Г. Лапшин

О НАЗНАЧЕНИИ ГОНЧАРНЫХ КЛЕЙМ
ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКОЙ РУСИ:
1
ТРЕХСТОРОННЯЯ РОЗЕТКА
Среди материалов археологического изучения Суздаля скромное
место занимает группа рельефных изображений в виде трехсторонней
розетки на донцах сероглиняных сосудов. Эти изображения принято
называть гончарными клеймами. По материалам публикаций известно 17 единиц этой группы2. Все они представляют розетку с поворотной симметрией: три одинаковые по длине линии, прямые или слегка
изогнутые, исходящие из одной точки и заканчивающиеся окружностью или овалом; элементы изображения расположены по отношению
друг к другу симметрично по осям с углом 120 градусов. Топографически и стратиграфически данные находки локализуются следующим
образом:
• Кремль (северо-восточный сектор, участок около Успенской
церкви), конец XI – первая половина XII в., раскопки 1978 и 1981 г. под
руководством М. В. Седовой – 6 экз.;
• Кремль (северо-восточный сектор, участок около Успенской церкви), перекопы, раскопки 1978 и 1981 гг. под руководством
М. В. Седовой – 8 экз.;
• Окольний город (участок у церкви иконы Скорбящей Божьей
Матери на Торговой пл., сооружение 13а), вторая половина XII в., раскопки 1975 г. под руководством М. В. Седовой – 2 экз.;
• Окольний город (участок у церкви иконы Скорбящей Божьей
Матери на Торговой пл., сооружение 13а), перекопы, раскопки 1976 г.
под руководством М. В. Седовой – 1 экз.
Типологически к описанной группе примыкает клеймо в виде
трех скоб, заканчивающихся маленькими окружностями (Кремль
(северо-восточный сектор, участок около Успенской церкви), перекопы, раскопки 1982 г. под руководством М. В. Седовой – ГосуРабота выполнена в рамках проекта РФФИ № 16–11–33001/17-ОГОН «Гончарные клейма древнего Владимира: трехлепестковая розетка»
2 Кадиева Е. К. Клейма на круговой посуде Центра России Северо-Восточной Руси:
хронология и распространение // Археология Подмосковья: Материалы научного
семинара. М.: ИА РАН, 2007. Вып. 3. С. 172–196.
1

Суздальский сборник за 2017 год

дарственный каталог Музейного фонда Российской Федерации,
№ 2726073).
Материалы описанной группы представляют собой фрагменты
сероглиняных сосудов – древнерусской керамики, производимой на
ручном гончарном круге. Трехсторонние розетки с поворотной симметрией – не единственные древнерусские гончарные клейма, обнаруженные в Суздале. Перечень рельефных изображений на донцах
сероглиняных сосудов древнего Суздаля вариабелен: четырехсторонние и многосторонние розетки, геометрические фигуры (окружности,
прямоугольники, треугольники), двузубцы и трезубцы, разнообразные сложные фигуры, буквенные и предметные образы. На фоне этого
множества трехсторонние розетки выглядят незначительной группой.
Однако это только на первый взгляд. Доля трехсторонних розеток с
поворотной симметрией в общей массе опубликованных древнерусских клейм из Суздаля составляет 20%1. В этом с трехсторонней розеткой может конкурировать только четырехсторонняя розетка, доля
которой составляет 23% от всех обнаруженных знаков в Суздале – 22
из 91 экз.2 Однако вариабельность группы «трехсторонние розетки»
составляет 94% (17 экз. из 18 повторяют один рисунок). Вариабельность в группе «четырехсторонние розетки» ниже – 77% (17 экз. из 22
повторяют один рисунок). Т.о. трехсторонняя розетка – морфологически наиболее стабильное изображение среди древнерусских гончарных клейм Суздаля.
Трехсторонняя розетка как знак на донцах древнерусских сероглиняных сосудов уникальна. Это изображение известно только по
материалам Суздаля (18 экз.), Владимира (207 экз.) и Ярополч-Залесского (3 экз.)3. Вне пределов Владимиро-Суздальской земли эти знаки
не встречаются. Очевидно, данный знак был своего рода эндемиком
этого региона и использовался лишь в домонгольский период.
Материалы из Ярополч-Залесского количественно малы, чтобы представить статистические наблюдения о бытования гончарного клейма в виде трехстонней розетки. Материалы из Владимира,
напротив – многочисленны, чтобы сделать более детальные, чем по
Суздалю, заключения. Данные из Владимира, привлеченные в нашем
исследовании, получены в ходе археологических работ, проведенных
в период с 1937 по 2012 г. под руководством Абрамова Д. В., Воронина Н. Н., Грибова Н. Н., Григорьева Д. Н., Глазова В. П., Жарнова Ю. Э.,
Кадиева Е. К. Клейма на круговой посуде… С. 178–180, Рис. 4, Табл. 4.
Там же.
3 Там же.

Сборник научных статей

Захаровой Н. М., Кабаева Д. А., Кильдюшевского В. И., Курбатова А. В.,
Лапшина А. Г., Мошениной Н. Н., Моржерина К. Ю., Мухиной Т. М.,
Очеретиной С. В., Очеретина И. А., Раппопорта П. А., Сазонова С. В.,
Седовой М. В., Чивилева В. В., Шакуловой А. Д., Щапова А. Н., Ющенко Н. Е. В настоящее время эти материалы хранятся в фондах Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного
и художественного музея-заповедника, а также в коллекциях ООО
«Владимирский областной центр археологии при ВлГУ» и ОАО
«Владимирреставрация»1.
«Трехсторонние розетки» – не самая многочисленная группа рельефных изображений на донцах сероглиняных сосудов, полученных в ходе археологического изучения древнего Владимира. В ходе
нашей работы было обследовано 742 гончарных клейм Владимира XII–XIII вв.: 239 (32%) – «княжеские знаки», 207 (28%) – «розетки»,
197 (27%) – геометрические фигуры, 99 (13%) – сложные фигуры. Как
видим, «розетки» – вторая по количеству группа. Особенностью этой
группы является ее низкая вариабельность: из 207 единиц группы
171 (83%) повторяют изображение трехлепестковой розетки с поворотной симметрией. В других группах повторяемость изображения
составляет не более 5%. Таким образом, трехлепестковая розетка с поворотной симметрией – самое распространенное гончарное клеймо
древнего Владимира.
Фрагменты сосудов с трехсторонней розеткой обнаружены во
всех частях древнего Владимира: в Мономаховом городе, Ветчаном
городе и Новом городе. Доля розеток в общем числе клейм на донцах
сероглиняных сосудов, ранжированная по частям города, варьируется
от 24% до 29% (среднеарифметическая – 27%). Это, с учетом статистической погрешности, соответствует удельному весу розеток в общей
массе изображений. Как видим, посуда с данными изображениями
использовалась жителями разных районов Владимира с одинаковой
интенсивностью.
В ходе работы с отобранными фрагментами были идентифицированы четыре типологических формы сероглиняных сосудов: горшки,
блюдца, стаканы, миски. Подавляющее большинство (72%) составляАвторы выражают благодарность за содействие при проведении данного исследования генеральному директору Владимиро-Суздальского музея-заповедника
И. В. Конышеву, заместителю генерального директора ВСМЗ по научно-фондовой
работе, главному хранителю О. В. Петровой, заместителю генерального директора ВСМЗ по научной работе М. Е. Родиной, начальнику отдела археологии ОАО
«Владимирреставрация» Н. М. Захаровой.
1

Суздальский сборник за 2017 год

ют горшки. Однако наличие в списке других форм сосудов позволяет
заключить, что на гончарных кругах, имеющих инталию в виде трехчастной розетки, выпускался ассортимент продукции широкого потребления.
Посуда с изображением трехчастной розетки на донце активно
использовалась как кухонная: в 69% случаев от общего числа фрагментов, подвергнутых анализу, зафиксировано наличие нагара. То
есть посуда с рельефным изображением на донце использовалась для
приготовления пищи также как посуда без рельефных изображений.
С учетом особенностей рельефного оттиска рассматриваемые
изображения могут быть охарактеризованы как в большинстве своем
симметричные (68%), детально проработанные (77%), не имеющие дополнительной окружности (74%). Высокий процент симметричности
и детальности рельефных изображений указывает на внимание и аккуратность резчика при создании инталии-матрицы.
Трехсторонняя розетка выявлена более чем на четверти всех
клейменых сероглиняных сосудов.
Таким образом, по Суздалю и Владимиру – на разных множественностях и при учете статистической погрешности – показатели
схожи.
Однако насколько приведенные выкладки приближают нас к ответу на вопрос о значении трехлепестковой розетки как знака?
Возникновение научного интереса к материалам данной группы
относится к середине XIX в.1 К настоящему времени накоплен значительный опыт изучения гончарных клейм средневековой Руси. Основное внимания исследователей концентрируется на проблеме морфологии знака, которая предполагает работу в двух направлениях:
а) систематизация знаков клейм по формам (графическим последовательностям), б) выявление денотата знака клейма.
Критерием классификации форм клейм чаще всего выступает
изображение фигуры, лежащей в основе рисунка. Такой подход был
успешно апробирован в работах 60–80-х гг. Развитием данной методики является типология клейм, учитывающая «единство и разлиТышкевич К. П. Свинцовые оттиски, найденные на р. Буге у Дрогичина // Древности: Труды Императорского Московского археологического общества / под ред.
А. С. Уварова. М., 1865–1867. Т. 1. С. 115–124. Табл. VI–XI; Котляревский А. А. Заметки к статье гр. А. П. Тышкевича: О свинцовых оттисках // Древности: Труды
Императорского Московского археологического общества / под ред. А. С. Уварова.
М., 1865–1867. Т. 1. С. 242–248.
1

Сборник научных статей

чия конфигурации основы клейма»1. В публикациях последнего десятилетия получила распространение предложенная В. Ю. Ковалем2
классификационная схема на основе определения «характера рисунка
оттиска»3. Такое деление клейм предполагает анализ графических последовательностей и учет денотата знака. Вместе с тем в научной литературе высказывалось мнение о том, что в данной классификации
«символика и семантика клейм не учитывается вообще»4.
Мнения по вопросу о назначении клейм можно свести к трем гипотезам5: первая определяет клейма как знаки-обереги инструментов,
пищи, благополучия владельца сосуда; вторая – интерпретирует клейма как знаки собственности; третья предлагает считать клейма знаками мастеров, изготовивших сосуды. Каждая из гипотез обеспечена
аргументами и имеет своих сторонников. В публикациях последних
десяти лет исследователи чаще всего обращаются к версии понимания
клейма как знака-оберега6.
Трасологические обследования материалов фокусной группы позволяют сделать следующие заключения. Инталия-матрица изобра1 Гупало В. Д. Гончарные клейма Прикарпатья и Западной Волыни (опыт систематизации) // СА. 1985. № 4. С.236–242. Рис. 1–7.
2 Коваль В. Ю. Клейма на средневековой русской керамике. (опыт исследования на
примере Ростиславля Рязанского) // Тверь, тверская земля и сопредельные территории в эпоху средневековья. Вып. 4. Тверь, 2002. С. 125–135; Кадиева Е. К. Геральдические клейма на круговой посуде центра Ростово-Суздальской земли: морфология и хронология // КСИА. № 221. М.: Наука, 2007. С. 130–138.
3 Кадиева Е. К. Клейма на круговой посуде… С. 172–196; Князева Н. А. Гончарные
клейма средневекового Владимира (Из археологических коллекций ВладимироСуздальского музея-заповедника) // Археология Владимиро-Суздальской земли:
Материалы научного семинара. / Отв. ред. Н. А. Макаров; Сост. С. В. Шполянский.
М.: ИА РАН, 2007. Вып. 1. С. 122–127; Лапшин А. Г., Бисерова А. В. Гончарные
клейма древнего Владимира (Опыт систематизации) // Археология ВладимироСуздальской земли. Материалы научного семинара. / Отв. ред. Н. А. Макаров;
Сост. С. В. Шполянский. М.: ИА РАН, 2016. Вып. 6. C. 272–287.
4 Панченко К. И. Клейма XII–XIX веков на донцах керамических сосудов из раскопок в городе Дмитрове // Археология Подмосковья: Материалы научного семинара. М.: ИА РАН, 2007. Вып. 3. С. 197–204.
5 Розенфельд Р. Л. Керамика // Археология СССР. Древняя Русь. Культура и Быт. /
Отв. ред. Б. А. Колчин, Т. И. Макарова. М.: Наука, 1997. С. 22–28. Табл. 18.
6 Грибов Н. Н. Гончарные клейма селища Ближнее Константиново – 1 // Нижегородские исследования по краеведению и археологии. Нижний Новгород: НГУ
им. Лобачевского, 2001. С. 38–55; Гупало В. Д. Раннесредневековые гончарные
клейма (к дискуссии о назначении) // РА. 2001. № 1. С. 27–36; Князева Н. А. Указ.
соч., С. 122–127.

Суздальский сборник за 2017 год

жения помещалась на малом круге станка, изготовленном из сосны
поперечного или продольного спила. Матрица вырезалась специальным инструментом (фигурным резцом) по эскизу, нанесенному на поверхность. Контур инталии был полукруглым в сечении. В процессе
изготовления донца сосуда формовочная масса заполняла желобки в
результате чего формировалось рельефное изображение. С течением
времени матрица забивалась формовочной массой и не восстанавливалась либо редко восстанавливалась. Т.е. по мере использования
подставки с матрицей качество оттиска снижалось. В конечном итоге
оттиск исчезал, а на круге производили продукцию без клейма. По мнению Н. Н. Грибова, это отчасти объясняет малый процент клейменых
днищ в общей массе находок древнерусской керамики1. Можно полагать, что рельефное изображение на сосуде не было целью создания
инталии-матрицы. Косвенным подтверждением этого является максимально неудобное для обозрения расположение изображения – на
внешней стороне донца сосуда: чтобы увидеть знак надо было либо
перевернуть сосуд, либо (что менее удобно) заглянуть под него. Вероятно, целью инталии-матрицы было «обозначение» гончарного круга:
этот знак был виден даже будучи заполненным формовочной массой.
О важности знака на рабочей поверхности круга говорят и техническая аккуратность нанесения изображения, и его эстетическая детальность, и использование специального инструмента.
Выше мы уже обращали внимание на то, что трехсторонняя
розетка доминирует в статистике клейм Суздаля и Владимира – соответственно 20% и 25% от общего числа известных клейм. Данная
статистика гипотетически может быть расширена с принятием тезиса о том, что круги с полностью нивелированными формовочной
массой инталиями-матрицами продолжали использоваться: т. е. от
20% до 25% всей сероглиняной посуды Суздаля и Владимира могло
изготавливаться на гончарных кругах с изображением трехсторонней розетки.
Инвариантность морфологии трехсторонней розетки с поворотной симметрией и ее множественность указывают на стабильность
денотата этого знака в период его использования. Этот знак могли
ставить в качестве оберега. Но с учетом тезиса о том, что клеймилась
не продукция, а инструмент, связь знака с производством еще более
заметна. В этом случае более реальным представляется использование инталии-розетки в качестве знака принадлежности мастеру, а при
1

Грибов Н. Н. Указ. соч., С. 51.

Сборник научных статей

множественности знака – организованному производству или крупному хозяйству.
В научной литературе имеются упоминания о связи изображений
трехсторонней розетки с группой знаков, определяемых как «геральдические клейма», «княжеские тамги» или «знаки Рюриковичей»1. И
знаки княжеской власти, и трехсторонние розетки являются самыми
встречаемыми рельефными изображениями на донцах сероглиняных сосудов во Владимиро-Суздальской земле. Многочисленные и
разнообразные княжеские знаки точно не атрибутируются, хотя работы в этом направлении ведутся. Трехсторонние розетки почти инвариантны в своей множественности. Очевидно, значение данного
знака в период его бытования было стабильным. Множественность
его использования указывает на большой масштаб хозяйства или координации производственно-хозяйственной деятельности. Но Северо-Восточная Русь XII–XIII вв. не знала ремесленных корпораций.
Светская власть, представленная княжеско-дружинной и боярской
иерархиями, была многолика. Это, в частности, нашло отражение в
вариативности «княжеских знаков» – двузубцев и трезубцев. Лишь
Церковь (а также люди и структуры, с ней связанные) могла быть бенефициаром столь масштабного хозяйства, принадлежность которому маркировалась одним многократно повторенным знаком – трехчастной розеткой.
Наличие церковного хозяйства во Владимире второй половины
XII в. подтверждается данными письменных источников. Церковное
строительство – в прямом и переносном (т. е. институциональном)
значениях – в Древней Руси было аффилировано к княжеской политике: возводимые князьями храмы получали кадровое и материальное
обеспечение2. В соответствии с летописной традицией князь Андрей
Боголюбский, утверждаясь во Владимире, возвел богато украшенную соборную церковь Успения Богородицы и дал ей «много именья,
и свободы купленыя и з даньми, и села лепшага, и десятины в стадех
1 Кадиева Е. К. Клейма на круговой посуде… С. 172–196; Князева Н. А. Указ. соч.
С. 125.
2 Буданов М. А. Некоторые особенности развития источников церковных доходов
на Руси в конце XI – начале XIII в. // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. М., 2003. Т. 20. С. 33–45; Флоря Б. Н. Исследования по истории церкви:
Древнерусское и славянское Средневековье. М.: ЦНЦ «Православная энциклопедия», 2007. С. 7–38; Артамонов Г. А. Некоторые особенности эволюции институтов церковного управления Древней Руси (до конца XIII в.) // Преподаватель XXI век. 2015. № 4. С. 266–280.

Суздальский сборник за 2017 год

своих, и торг десятый»1. Т.е. резкое увеличение количества посуды с
трехсторонней розеткой на донце во второй половине XII в., зафиксированное в материалах из Владимира, хронологически совпадает с
деятельностью хозяйственных единиц, приданных князем Андреем
Юрьевичем Успенскому собору. Кроме собора Успения Пресвятой
Богородицы были построены Золотые ворота с надвратной церковью
Положения риз Богоматери и церковь Спаса Преображения, а с 1164 г.
начинает действовать Владимирский Спасский-Златовратский монастырь2. Вполне возможно, что князь принял участие в обеспечении и
этих учреждений. В таком случае множественность и 83-процентная
инвариантность трехчастной розетки во Владимире становятся еще
более понятны.
Хронологически материалы из Суздаля старше материалов из Владимира. Это в контексте вышеприведенных тезисов позволяет предположить, что трехсторонняя розетка как знак принадлежности церковному хозяйству появился в Суздале в конце XI – первой половине
XII в. Степень гипотетичности данного положения высока. Снизить ее
можно лишь значительно расширив статистическую базу материалов
фокусной группы. И мы надеемся, что археологические открытия в
Суздале в краткосрочной перспективе позволят решить эту проблему.

1 Лаврентьевская летопись [Текст] // Полное собрание русских летописей. М., 1997.
Т. 1, стб. 348.
2 Бълхова М. И. Монастыри на Руси XI – середины XIV века // Монашество и монастыри в России. XI–XX века: исторические очерки. М.: Наука, 2002. С. 25–56.

Сборник научных статей

М. Н. Волкова

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО СУЗДАЛЯ
И УЕЗДА В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX в.
В ФОТОГРАФИЯХ И ДОКУМЕНТАХ
ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКОГО
МУЗЕЯ-ЗАПОВЕДНИКА
В конце XIX – начале XX в. в Российской империи действовало несколько десятков типов учебных заведений, принадлежавших разным
ведомствам. В малых городах, таких как Суздаль, функционировали
учебные заведения преимущественно начального и среднего звена, относящиеся к Министерству народного просвещения и ведомству Священного синода. Государство было озабочено проблемами народного
образования, но основные тяготы, связанные с созданием новых учебных заведений, обеспечением материально-технической базы, вопросами функционирования школ, перекладывались на местные органы
управления, земства, сельские общины, церкви и монастыри.
В Суздале из-за отсутствия надлежащего количества школ и дефицита профессиональных педагогических кадров не только среднее,
но и начальное образование было доступно далеко не всем. В собрании ГВСМЗ хранится интересный документ 1886 г. – свидетельство,
выданное мещанским старостой суздальскому гражданину П. А. Баранникову, о его имущественном и семейном положении для «помещения 2-го сына в какое-либо учебное заведение» (В‑42237/1)1.
Получить начальное образование в Суздале можно было в городских приходских училищах, 3-классном городском училище и церковно-приходских школах; в уезде – также в церковно-приходских школах и земских начальных училищах.
В начале ХХ в. в Суздале действовало 4 городских начальных
одноклассных училища с 3-годичным курсом обучения: 2 мужских,
1 женское и 1 смешанного типа2. Деятельность начальных училищ,
также как и земских, регламентировалась «Положением о начальных
народных училищах» 1874 г. Основной задачей этих учебных заведеУказаны учетные номера музейных предметов, внесенных в Государственный
каталог музейного фонда РФ (http://goskatalog.ru) .
2 Памятная книжка Владимирской губернии. Владимир, 1900. С. 99.

Суздальский сборник за 2017 год

ний было утверждение в народе религиозно-нравственных понятий
и распространение первоначальных полезных знаний. Обязательными предметами являлись Закон Божий, церковно-славянская грамота,
русский язык с чистописанием и арифметика. В начальные училища
принимали детей 8–12 лет. Непосредственное руководство осуществлялось попечителем, который распоряжался средствами учебного заведения. Как правило, это были представители от купечества.
Самым старым и наиболее популярным в Суздале было Первое
(Варваринское) приходское училище, основанное в 1810 г.1 Располагалось оно на Варварке (ул. Крупской), рядом с несохранившейся до
наших дней церковью Похвалы Богородицы. Обучались в училище исключительно мальчики. В музейном собрании есть фотография начала
XX в. с изображением учащихся на фоне здания школы (НВ‑185858/39).
Второе приходское училище, основанное в 1835 г., находилось на
Дмитриевской стороне, в нем обучались преимущественно мальчики, но допускались и девочки. Третье училище было открыто в конце
XIX в. при мужском детском приюте Вихрева и находилось на Ярославской улице (ул. Ленина). Женское низшее начальное училище действовало с 1873 г. и первоначально находилось при Блохинской богадельни, позднее в доме купца Кашицына.
Перечисленные выше учебные заведения представлены в музейном собрании Свидетельствами об окончании курса обучения. Свидетельства выдавались Суздальским уездным училищным советом и
представляли собой печатный типографский бланк, заверенный подписями членов совета и печатью председательствующего (В‑42519;
В‑56374; В‑5846/20).
Преподавание велось одним или двумя учителями (большей
частью учительницами) и законоучителем-священником. Сохранились 2 портретных снимка учительниц начальных школ Суздаля. Это А. В. Соколова – учительница женского учебного заведения,
и учительница второго городского училища – Скобенникова Юлия
Ивановна. Однако в историю она вошла не как педагог, а как секретарь
Суздальской группы РСДРП в 1906–1907 гг. (В‑41230; В‑19704).
В сельской местности с 1864 г., с момента учреждения земств, стали появляться земские начальные училища. Они представляли собой
учебные заведения с трех- и четырехлетним курсом обучения и давали устойчивые навыки грамотности. Эти начальные училища содержались земствами, и обучение в них было бесплатным. Некоторые
1

Антонов Н. Приходские училища // Суздальская новь. 1996, 27 июля (№ 22).

Сборник научных статей

земские училища имели попечителей, что в немалой степени способствовало развитию школ. На материалах музея-заповедника можно проследить историю училища в с. Барское Городище. Помещица
Мария Юрьевна Челищева (фотография В‑33130/5), попечительница
училища, в 1905 г. инициировала строительство нового здания школы,
причем часть средств на стройматериалы были собраны крестьянами
сел Якиманское и Барское Городище. Сохранилась фотография 1907 г.
нового здания училища и деловая переписка участников строительства (В‑28214; В‑33446; В‑33447; В‑34010/1–2).
Купец, лесопромышленник Александр Прокопьевич Сергеев помог
Суздальскому земству открыть в 1911 г. начальное училище в с. Михайлова Сторона1. Он купил для школы двухэтажный дом с усадебной
землей. В здании разместились два класса и две учительские квартиры,
на школьном участке был устроен пчельник. Попечительницей школы
стала его жена. Свидетельство об окончании этого училища в декабре
1917 г. было выдано Суздальским уездным комитетом по народному образованию Качалову Ивану Павловичу, будущему преподавателю Суздальского сельско-хозяйственного техникума в 30–50 гг. XX в. (В‑57480).
В 1915 г. в Суздальском уезде работали 94 земских начальных училища, в которых было 28 учителей, 94 учительницы и 5 905 учеников2.
Уездные училища представлены в собрании музея-заповедника, кроме
упомянутого выше документа, Похвальным листом 1913 г. (В‑40249) и
двумя свидетельствами 1912 г. на красивых цветных бланках с портретами членов императорской семьи. Это свидетельства об окончании
Вышеславского училища (В‑14485) и Барско-Семеновского (В‑40348)
Теренеевской волости.
В начале XX в. во Владимирской губернии количество земских и
церковно-приходских школ увеличивалось с каждым годом, но число
учеников, окончивших полный курс обучения, было крайне мало. Дети
прекращали посещать школы вследствие домашних работ и отдачи в заработки, по отдаленности училища, по неимению одежды и обуви, по
болезни и смерти своей или родителей, по малоуспешности и т. д3.
1 Бабаков А. В. Из истории одной школы // Суздальская новь. 2012, 31 августа
(№ 70).

2 Справочник по начальным школам Владимирской губернии. Владимир,
1915. С. 140–152.
3 Иванов Ю. А., Красницкая Т. А. Развитие церковно-приходских и земских школ в
Российской провинции в конце XIX – начале XX вв. (на материалах Владимирской
губернии) // Научный журнал КубГАУ. 2012. № 80(06). http://ej.kubagro.ru/2012/06/
pdf/33.pdf

Суздальский сборник за 2017 год

В 1915 г. в Суздальском уезде действовало 25 церковно-приходских школ, которые страдали необеспеченностью и бедностью1. Земские учебные заведения давали более качественное образование и
становились более популярными среди крестьянского населения, чем
церковно-приходские школы.
С 1884 г. на основании «Правил о церковно-приходских школах»
стали создаваться одноклассные (3-годичные) и двуклассные (5-годичные) школы. Учителями таких школ были местные священники и
учителя (учительницы), окончившие церковно-учительские школы и
епархиальные училища. Церковно-приходские школы Суздальского
уезда в собрании музея-заповедника ничем не представлены.
В Суздале существовало несколько школ подобного типа. Первой
церковно-приходской школой с 1891 г. была Феодоровская при Рождественском соборе. Обучались в ней преимущественно мальчики из
с. Ивановское. Размещалась школа на третьем этаже северного корпуса Архиерейских палат.
Двуклассная, т. е. школа повышенного типа, с 1902 г. существовала при Спасо-Евфимиевом монастыре. Таких школ было крайне мало,
что объяснялось большими финансовыми затратами на их содержание.
Церковно-приходская школа при Спасском монастыре носила имя князя Д. М. Пожарского и располагалась вне монастырских стен. Фасад здания школы, сохранившегося до настоящего времени, обращен на центральную монастырскую башню. Школа предназначалась для детей из
окрестных селений, поэтому при ней имелось общежитие. Священник
Смоленской церкви Андрей Давыдов работал законоучителем в этой
школе2. Две фотографии сохранили до нашего времени лица учеников и
учителей этого учебного заведения (В‑40137; НВ‑19303).
Для обучения девочек существовали одноклассные школы при
женских монастырях. В 1893 г. игуменья Серафима организовала школу при Ризположенском монастыре, новое здание которой было построено в начале XX в. и находится в юго-западном углу монастыря.
Школой при Покровском монастыре с 1900 г. заведовала игуменья
Мелитина. В 1907 г. на основании нового «Положения о церковных
школах» 1902 г. Владимирским епархиальным училищным советом
она назначалась попечительницей Покровской женской школы (Свидетельство. В‑32601). Здание школы до наших дней не сохранилось.
Петина Н. Н. Церковно-приходские школы Суздаля и уезда (XIX – нач. XX вв.) //
Материалы исследований: Сборник № 6. Владимир, 2000. С. 36–39.
2 Там же. С. 38; Зайкова А. С. Школа имени князя Д. М. Пожарского // Суздальская
новь. 2015, 20 февраля (№ 12).

Сборник научных статей

К начальным школам повышенного типа относились городские
училища, учрежденные в 1872 г. взамен уездных. Городские училища
могли состоять из разного количества классов, но курс обучения продолжался 6 лет1. Наиболее распространенным видом были 3-классные училища: 3 учителя на 6 отделений. В учебных заведениях подобного типа существовала классная система преподавания: в одном
классе один учитель вел все предметы, кроме Закона Божьего, пения
и гимнастики. Постепенно классная система заменялась более эффективной – предметной. Концентрический способ построения учебной
программы позволял ученику, преждевременно покидавшему училище, получить вполне систематизированные знания.
Суздальское уездное училище в 1875 г. было преобразовано в
3-классное городское учебное заведение. В него поступали мальчики,
окончившие приходскую школу, по результатам вступительных экзаменов. Для училища городские власти построили новое здание. При
учебном заведении существовала мастерская, где на факультативных
началах обучали столярному и слесарному делу. В 1913 г. учебное заведение переименовали в Высшее начальное училище.
Данное учебное заведение в собрании музея-заповедника представлено довольно широко: Похвальный лист, выданный в 1882 г.
ученику старшего отделения 1 класса (В‑39809); Аттестат об окончании полного курса учения, выданный в 1909 г. Кузьмичеву Василию
Ивановичу, будущему краеведу и педагогу (В‑56171); 2 фотокопии Аттестатов за 1885 г. и 1902 г. (НВ‑5607/4; НВ‑5607/2); фотокопия свидетельства об окончании столярного ремесленного класса (НВ‑5607/1) и
стереофотография самого класса (В‑22199/1).
Одним из значимых учебных заведений Суздаля в XIX в., дающих
первоначальное и профессиональное образование, было Духовное
училище. Содержалось училище на средства местного духовенства и
находилось в ведении епархиального архиерея2. В нем бесплатно обучались дети из духовного сословия, для остальных – учение было
платным. Учебный курс был рассчитан на 6 лет, программа Духовных
училищ приближалась к программе четырех классов гимназий. Размещалось Суздальское духовное училище в Архиерейских палатах. В
конце XIX в. в Крестовой палате (перестроенной в 1875 г.) находились
5 учебных классов. На втором этаже Архиерейского корпуса – учи1 Антонов Н. Н. Церковно-приходские школы Суздаля // Наше наследие. Даты, события, люди. Суздаль, 2014. С. 6–7.
2 Петина Н. Н. Суздальская семинария и духовное училище // Материалы исследований: Сборник № 7. Владимир, 2001. С. 47–51.

Суздальский сборник за 2017 год

тельская, столовая, больница на 6 кроватей, гардеробная. При училище существовало общежитие: 7 спальных комнат на 50 человек располагались на третьем этаже. При училище была учительская и ученическая библиотека, незначительная часть которой в дальнейшем попала
в книжное собрание музея-заповедника.
Духовное училище в собрании музея-заповедника представлено
коллективными фотографиями преподавателей и учеников начала
XX в. (НВ‑18567; НВ‑18570; НВ‑18571; НВ‑18574).
В начале XX в. в Суздале велась активная работа по учреждению
средних классических учебных заведений. В октябре 1907 г. состоялось торжественное открытие женской прогимназии1. В учебное заведение было набрано сразу 2 класса – первый (34 ученицы) и второй
(25 учениц). Преобразование прогимназии в полноценную женскую
гимназию с 7-летним сроком обучения и 8-м дополнительным классом завершилось в 1912 г. Городской думой для будущей женской гимназии был куплен дом у купца Жинкина, в 1911 г. к нему пристроили
2-этажное кирпичное здание. Помещения гимназии соответствовали
всем нормам и требованиям Министерства народного просвещения.
В общей сложности здание гимназии обошлось городу в 70 тыс. руб.
Обучение в гимназии было платным, в Суздале плата составляла
30–40 руб. в год. Первый гимназический выпуск состоялся в 1914 г. В
1916–1917 г. в гимназии обучалось 312 девочек. Всего за время существования гимназии 7 классов окончили 127 учениц, 8 классов – 96. Два
аттестата об окончании женской гимназии 1917 г. (В‑43815; В‑56176),
похвальные листы 1914 г. и 1915 г. (В‑15845/21; В‑43833) хранятся в собрании музея-заповедника. Суздальские гимназистки запечатлены на
10 фотографиях. Это коллективные и портретные снимки, один коллективный снимок был выполнен в классной комнате гимназии.
Любопытным экспонатом является бальник – дневник для записи сведений об успехах и поведении учениц Суздальской женской
гимназии (В‑47303). Бальники печатались в суздальской типографии
Н. В. Козлова. Услугами этой же типографии пользовалась и мужская
гимназия. В 1917 г. Суздальским ученическим клубом были изданы
2 выпуска журнала «Наши думы» (В‑6300/2471).
Мужская гимназия появилась в Суздале в 1911 г.2 Городское
управление взяло на себя обязательство построить здание гимназии
1 Волкова М. Н. Суздальская женская гимназия. Начало XX века // Материалы исследований: Сборник № 12. Владимир, 2006. С. 66–74.
2 Она же. Суздальская мужская гимназия в начале XX века // Материалы исследований: Сборник № 11. Владимир, 2005. С. 57–62.

Сборник научных статей

и содержать ее в течение 3 лет. Строительство обошлось в 110 000 руб.,
из них казна, губернское и уездное земство отпустили по 40 000 руб.,
город – 30 000 руб. С 1914 г. городская управа многократно хлопотала
о передаче гимназии в казну, но вследствие войны Министерство народного просвещения «не нашло возможным принять здание гимназии и ее содержание на счет казны».
Плата за обучение в гимназии составляла 50 руб. Решением педагогического совета от оплаты частично освобождались некоторые
родители «по бедности». Помощь также оказывали общество вспомоществование при гимназии и городское попечительство о бедных.
В начале 1917 г. в 7 классах гимназии обучалось 155 мальчиков. В
фотоматериалах ГВСМЗ отражены начальные моменты строительства
здания гимназии, классные комнаты с учениками на занятиях. Особый
интерес представляет фотография «Первый выпуск Суздальской гимназии» 1918 г. с портерами педагогов и 13 выпускников, единственных,
которых успело подготовить данное учебное заведение. В 1918 г. все
существовавшие учебные заведения были закрыты или реорганизованы в новые.
Подводя итог, можно сказать, что практически все учебные заведения, существовавшие в Суздале в начале XX в., представлены в музейных коллекциях «Фотографии» и «Документы».

Суздальский сборник за 2017 год

Свидетельство М.А. Яхругина
об окончании Вышеславского училища. 1912 г.
Собрание ГВСМЗ. № В-14485. ДК-7402

Свидетельство Е.Ф. Арефьевой об
окончании Суздальского женского
низшего начального училища. 1914 г.
Собрание ГВСМЗ. № В-15846/20. ДК-7404

Сборник научных статей

Аттестат В. И. Кузьмичева об окончании
Суздальского городского 3-классного училища. 1909 г.
Собрание ГВСМЗ. № В-56171. ДК-9950

Свидетельство настоятельнице Суздальского Покровского монастыря
Мелитине о назначении ее попечительницей Покровской женской школы
в Суздале. 1907 г. Собрание ГВСМЗ. № В-32601. ДК-8250

Суздальский сборник за 2017 год

Похвальный лист ученицы
Суздальской женской
гимназии
Е. Скобенниковой.
1914 г.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-43833. ДК-14074

Периодическое издание
«Наши думы». 1917 г.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-6300/2471. КГ-4095

Сборник научных статей

Учащиеся и преподаватели Суздальского духовного училища.
Начало XX в.
Собрание ГВСМЗ. № НВ-18567

Учащиеся и преподаватели Суздальской церковно-приходской школы
Спасо-Евфимиевского монастыря. Начало ХХ в. (фото А.А. Соболева)
Собрание ГВСМЗ. № НВ-19303

Суздальский сборник за 2017 год

Б. А. Волченков

ЭХО ВОССТАНИЯ ДЕКАБРИСТОВ
В ГАВРИЛОВСКОМ ПОСАДЕ
5 января 1828 г. ратушей Гавриловского посада было заведено дело
на основании прошения купца 3-й гильдии Ильи Ерофеева. В прошении сообщалось, что во время подачи им объявления об имеющемся
у него капитале 28 декабря предыдущего 1827 г. в думу здешнего посада «гласный оной Думы здешний мещанин Степан Иванов Пономарев,
будучи в собрании Шестигласной думы, где имелось зерцало, сказал
ему, что якобы он хочет заводить республику в здешнем обществе и
что он единственный человек (который) может сложить общество…»1.
В свидетели Ерофеев представлял купца Василия Ивановича Прощина и купеческого старосту Ивана Александровича Козлова. С означенным мещанином Пономаревым заявитель в своем прошении просил
«поступить по законам»2. Что означало «поступить по законам» в то
время, то есть всего через полгода с момента отправки на сибирскую
каторгу главных республиканцев страны – декабристов, вряд ли нужно объяснять. Возможные последствия сложившейся ситуации, вне
всякого сомнения, осознавали и участники конфликта. Вот какое показание дал следствию С. И. Пономарев: «28 декабря минувшего декабря месяца купец Илья Ерофеев, войдя в присутствие Думы и объявив
на сей год капитал по 3-й гильдии, предоставил следующие (с него)
40 рублей и требовал выдать ему удостоверение для предоставления в
уездное казначейство, но как в то время не было в присутствии головы,
то и сказано ему было, чтобы он подождал его, между тем говорено
было им (Пономаревым) с прочими гласными, Иваном Барашковым
и Николаем Прощиным, не требуются ли с него (Ерофеева) положенные по приговору общества расходные деньги (т. е. самообложение). Но купец Ерофеев, как будто «обидясь сим», сказал, что он их
не имеет и произнес сии слова: «Вот снимите с меня тулуп». При сем
случае он, Пономарев, говорил с гласным Иваном Барашковым, что
произнесенные Ерофеевым слова обидны для присутствия. Поелику
снимать тулупы прилично только в Республиканских обществах, а в
монархическом государстве противно всем правилам законов. Впро1
2

ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 130. Л. 14.
Там же. Л. 15.

Сборник научных статей

чем, с Ерофеевым он ничего не говорил. И он не только не должен обижаться, но и сам подлежит суждению, ибо хотя он пишет, что Зерцало
Его Императорского Величества почитает он действительным лицом
Бога, царя и Отечества. Но не устыдился войти в присутствие в тулупе
нараспашку и сказать: «Снимите с меня тулуп», что означало не иначе,
как грабеж.
Пономарев заявил отвод свидетелям Ерофеева на том основании,
что Василий Прощин, «будучи Ерофееву близким родственником, воинских процессов 2-й части 3-й главы 2-го пункта 11-го отделения
свидетелем быть не может. Почему и просит ратушу его, Пономарева,
как не имевшего с купцом Ерофеевым никаких разговоров, от всех его
претензий избавить»1.
Ратушей было принято решение: взять с Василия Прощина показание, подлинно ли он состоит в родстве с Ерофеевым «и буде подлинно, то ссылку его Ерофеева на него Пономарева оставить без уважения». Затем призвать в ратушу прописанных в прошении Ерофеева и
показании Пономарева, находящихся на должностях в шестигласной
думе гласных Ивана Барашкова и Николая Прощина и купеческого
старосту Ивана Козлова. И спросить по крестном целовании при истце и ответчике, «подлинно ли Пономарев сказал Ерофееву, что якобы
он хочет заводить республику в здешнем обществе. И что против сего
Ерофеев произносил ли сии слова: «Вот снимите с меня тулуп»2. И
хотя крестное целование являлось в те годы «царицей доказательств»,
такой оборот не устроил истца, и в следующем прошении он просит,
«не принимая в уважение отвода Пономаревым свидетеля Василья
Прощина, испросить его о бывшем между ими, Ерофеевым и Пономаревым, произшествии по крестному целованию, а гласных же Ивана
Барашкова и Николая Прощина не спрашивать, ибо они к делу сему
причастны»3.
Присутствие ратуши в лице бургомистра Ивана Зезина и ратманов Михаила Зезина же и Василия Аленева оказалось в весьма сложной ситуации. В случае решения дела в пользу истца, оно грозило
принять резонансный характер с весьма негативными последствиями
для всего общества и трагическими для ответчика. В противном же
случае была опасность апелляции истца к вышестоящим инстанциям,
что было бы еще трагичнее для всех (включая думу и ратушу), кроме разве что самого купца Ерофеева, которому, возможно, не давали
ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 130. Л. 67.
Там же. Л. 68.
3 Там же. Л. 144.

Суздальский сборник за 2017 год

покоя сомнительные лавры доносчика по делу декабристов Шервуда
Верного (прозванного в народе Шервудом Скверным). Выход из ситуации представлялся один – примирение сторон. К чему они и были
склонены ратушей.
В начале марта стороны после принесения извинения Пономарева перед Ерофеевым подписали мировое прошение и заведенное в январе дело было сдано в архив «к вечному забвению»1.
И если бы не это обстоятельство (закрытие дела), то вполне очевидно, что следствие выяснило бы истоки республиканских взглядов
Степана Пономарева и его единомышленников. Нам же, во избежание скороспелых выводов, следует рассмотреть всю совокупность его
жизненных обстоятельств, приведшим к столь радикальным для купеческо-мещанской общины взглядам и намерениям.
В российской истории республиканские традиции восходят к
удельно-вечевому периоду (с XII в.) В Новгороде, Вятке и Пскове народные собрания (веча) удерживались до 1478 г. В XVIII – первой половине XIX в. республиканские идеи в России были уделом ученых,
общественных деятелей, просветителей и в истории общественного
движения они никак не соотносятся с представителями купеческого
сословия. (Хотя в деле С. И. Пономарев выступает как мещанин, тем
не менее по 1826 г. он состоял в гавриловопосадском купечестве по
2-й гильдии.
Республиканские идеи устами своих героев изложил Я. Б. Княжнин в трагедии «Вадим Новгородский» в 1789 г. (Год основания Гавриловского посада.) А. Н. Радищев видел в Новгородской республике
образец народного правления, и его мировоззрение оказало очень
большое влияние на декабристов.
Переходя на личности действовавших в инциденте 1827 г. граждан Гавриловского посада, отметим уникальность генезиса местной
общины, де-факто представлявшей длительный период замкнутую
торгово-промышленную корпорацию, а де-юре считавшейся привилегированной крестьянской общиной дворцового ведомства. Ее члены,
никогда не знавшие «прелестей» крепостного права, но лишь наблюдавшие его со стороны на примере соседних владельческих волостей,
очень сочувственно относились к крепостному крестьянству.
Даже самые состоятельные гавриловопосадские промышленники
в начале XIX в. стремились улучшить и облегчить жизнь своих наемных работников из крепостных крестьян, а в некоторых случаях и за1

ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 130. Л. 160.

Сборник научных статей

щитить их от произвола. Так в 1804 г. купец 2-й гильдии Никита Дмитриевич Ковыляев прилюдно назвал князя Енгалычева торговщиком
людьми1. После чего до самой своей кончины подвергался судебному
преследованию со стороны оскорбленного князя. Гавриловопосадцы
постоянно стремились к автономии и независимости от уездного начальства. Ратуша неоднократно делала резкие заявления на попытки
административной опеки со стороны Суздальского уездного правления и исправников, апеллируя к «особым правам, данным посаду указом 1789 года».
А теперь обратимся к личности Степана Ивановича Пономарева. На момент инцидента ему было 65 лет. Род Пономаревых один из
старейших в посаде. По мнению некоторых исследователей, среди жителей Суздаля и округи было немало переселенных в XVI в. из Новгорода. У Степана Ивановича было три брата: рано умерший Иван
(1760 г.р.), Василий (1769 г.р.) и Дмитрий (1785 г.р.). Все они были хорошо, по тому времени, образованны. Старший – Иван, был женат на
сестре первого, вошедшего в 1-ю гильдию гавриловопосадского купца
В. Д. Комарова, содержавшего винные откупа в Санкт-Петербургской,
Новгородской, Тверской и Псковской губерниях. Сын старшего брата – Иван Иванович Пономарев (1785), их общий племянник, управлял в начале века под началом Комарова питейными сборами в Зубцове (Тверской губернии), Старой Руссе (Новгородской), Оше (Пермской губерний)2. После смерти В. Д. Комарова в 1813 г. Иван Иванович
наследует его капиталы и дело. Ему помогают дядья, состоящие с ним
в одном капитале. К имевшимся 8 тысячам они уже в 1814 г. «присовокупляют» еще 12000 рублей и переходят во 2-ю гильдию, а вскоре отстраивают новый дом в посаде. А в 1826 г. Иван Иванович Пономарев
переписывается в Кронштатское купечество по 1-й гильдии. С ним
переезжают младшие дядья, а Степан Иванович отходит от дел и переходит в мещанство. Пономаревы имеют широкие связи в купеческой
среде, в том числе со своими земляками – братьями Синебрюховыми.
31 мая 1825 г. в Петербурге состоялись крестины первенца гельсингфорсского купца Ивана Петровича Синебрюхова. Воспреемниками
в метрической книге записаны: Гавриловский (еще пока) купец Иван
Иванов Пономарев и гавриловская купчиха Мавра Иванова Синебрюхова3. Очевидно, бабушка новорожденного и мать знаменитых братьев, слывших в Финляндии большими либералами и пользующихся
ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 37. Л. 244.
Там же. Д.102. Л. 313.
3 РГИА. Ф. 19. Оп. 122. Д. 66. Л. 126 об.– 127.

Суздальский сборник за 2017 год

огромным уважением по сей день. Ныне Николай Петрович Синебрюхов входит в топ 50 самых знаменитых мировых коммерсантов XIX в.
А в это самое время (март – июнь 1825 г.) в Гавриловском посаде, возможно даже, что в пустующем доме Пономаревых (или Синебрюховых) проживал известный декабрист Михаил Михайлович Нарышкин, полковник Тарутинского пехотного полка, со своей супругой
Елизаветой Петровной урожденной Коновницыной, дочерью бывшего военного министра и героя 1812 г. и сестрой декабристов Коновницыных1. Известно, что Нарышкин проводил в этот период с офицерами полка агитационную работу. Декабристом был и командир полка
Роман Васильевич Любимов. От них в руки Степана Пономарева могла
попасть и соответствующая литература. Декабристские идеи попали
на благодатную почву. И хотя выступление 14 декабря 1825 г. было
разгромлено, а его участники подверглись жестоким репрессиям, отголоски его, выражавшиеся и в крестьянских волнениях, как это видно из документов Гавриловской ратуши, и брожение в армии улеглись
не сразу. Об этом свидетельствует и описанный выше инцидент 1827 г.
Стремление же граждан посада к свободе, против деспотизма сохранялось и в более поздние времена.
В декабре 1905 г. в городе Александрове той же Владимирской губернии в результате выступления рабочих 11 декабря была провозглашена республика. Возглавил выступление правнук гавриловопосадского купца Асафа Алексеевича Зимина (внук его дочери – Александры Асафовны Барановой) – фабрикант Сергей Николаевич Баранов.
Республика просуществовала три дня. К 14 декабря 1905 г. восстание,
как и 80 лет назад восстание дворянских революционеров 14 декабря
1825 г., было подавлено.
На суде (1907 г.) Баранов заявил, что при современном развитии
крестьянства в России республика невозможна: «Она может быть у
нас через 20 или 25 лет»2.
Что же касается доносчика Ильи Ерофеева, он благополучно дожил до 1847 г.. Избирался даже (в порядке очередности) бургомистром, но уважением у своих сограждан не пользовался и доброй памяти о себе не оставил.

ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д.115. Л. 226.
Зубов В. П. Семейные хроники. Зубовы и Полежаевы. М.: Нумизматическая литература, 2010. С. 421.
1

Сборник научных статей

Т. О. Галкин

РАННИЙ ЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕК
В СУЗДАЛЬСКОМ ОПОЛЬЕ
И МЕЛЕНКОВСКОМ ПООЧЬЕ
(попытка сравнительного анализа)

Эпоха раннего железного века (далее – РЖВ) в лесной полосе Восточной Европы (и во Владимирской области в частности) попадает в
хронологические рамки между началом I тыс. до н.э. и V в. н.э. Это
была эпоха стремительного освоения железа, кузнечного дела и смены
орудий и оружия с медно-бронзовых на железные. Впрочем, в лесной
полосе Восточной Европы указанные процессы шли гораздо медленнее, чем в причерноморских степях и на Кавказе, поэтому долгое время в быту здесь использовались костяные и каменные орудия.
Территория Владимирской области традиционно связывается с
двумя археологическими культурами РЖВ – городецкой и дьяковской. Первая получила название по эпонимичному памятнику – Городецкому городищу близ города Спасск-Рязанский, исследованному в
1898 г. В. А. Городцовым, а другая – в честь второго Дьякова городища
(ныне – г. Москва), исследованного в 1864 г. Д. Я. Самоквасовым.
До недавнего времени бытовала точка зрения, что Владимирская
область весьма неровно разделена между этими культурами: так большая часть области занята памятниками дьяковской культуры и лишь
в юго-западной части области – Муромском и Меленковском районах – представлены памятники городецкой культуры.
Также крайне неравномерной видится и степень изученности данных культур. В Суздальском и Меленковском районах они изучены достаточно подробно (что и объясняет наш выбор в названии статьи), в
остальных – крайне фрагментарно и неполно. Впрочем, изученность и
двух вышеупомянутых районов оставляет желать лучшего. Некоторые
предварительные выводы можно сделать на данном этапе исследования.
В Суздальском районе известно 6 городищ, в Меленковском районе – 5 городищ и 1 селище. Это дает возможность сравнить данные
памятники по степени изученности, мощности культурного слоя, количеству и качеству оборонительных укреплений, топографии и этнической принадлежности.

Суздальский сборник за 2017 год

В Суздальском районе (да и вообще во Владимирской области)
наиболее изученным является городище у с. Васильково1.
Городище Горицы расположено между двумя оврагами в 0,3 км от
р. Рпень, правого притока р. Клязьмы. Площадка городища трапециевидной формы, размеры основания трапеций – 40 и 35 м, длина городища – 60 метров. С напольной стороны городище прикрыто валом
сопковидной формы высотой около 7 метров и рвом шириной около
4 метров, уходящим в овраги. Данная особенность – использование
рельефа местности для улучшения укреплений – достаточно характерна для городищ Владимирской области. А. Е. Леонтьев отмечает
присутствие в культурном слое городища керамики с «сетчатыми»
отпечатками, однако никаких хроно- или этноиндикаторов (вещей) в
ходе раскопок в 1989 г. получено не было2.
На городище Кидекша в ходе исследований 2013 г. зафиксировано
3 фрагмента «сетчатой» керамики3, однако не совсем понятен статус
поселения в РЖВ. Было ли это укрепленное поселение (городище) или
нет, неясно. Ответ на это могут дать только дальнейшие полевые изыскания.
Городище у села Красное, расположенное в 0,45 км от правого берега р. Нерль, дало небольшую коллекцию керамики с «сетчатым» орнаментом, отнесенную к дьяковской культуре.
Якиманское городище расположено близ северной окраины
села Якиманское на правом коренном берегу р. Нерли Клязьменской.
Площадка размерами 60 х 50 м вытянута с СЗ на ЮВ. Исследовалось
А. Е. Леонтьевым в 1989 г. Установлено, что мощность культурного
слоя достигает до 2 метров. Керамика сетчатая раннедьяковской культуры и гладкостенная с лощением позднего этапа развития этой же
культуры4.
Данные об этих памятниках суммарно сведены в таблице.
1 См.:

Галкин Т. О. Новые данные в изучении памятников раннего железного века
во Владимирской области (по материалам Суздальского и Меленковского районов)
// Суздальский сборник за 2016 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир, 2017. С. 3–11; Кренке Н. А., Ершов И. Н. Городище Васильково на реке Нерль // Российская археология. 2016. № 1. С. 37–50.
2 Леонтьев А. Е. Отчет о работе Волго-Окской экспедиции в 1989 году. М., 1990.
Л. 22–24. (Архив ИА РАН. Р‑1. № 14624)
3 Макаров Н. А., Шполянский С. В., Долгих А. В., Алешинская А. С., Лебедева Е. Ю.
Собор на пашне: культурный слой и пахотный горизонт под церковью Бориса и
Глеба в Кидекше. // Российская археология. 2014. № 3. С. 58. Рис. 7.
4 АКР. Владимирская область. М., 1995. С. 280.

Сборник научных статей

Городища р.ж.в. Владимирской области
(Суздальский и Меленковский районы)
Название
городища

Площадь
(м²)

Мощность
Количество Количество
культурного
валов
рвов
слоя (см)

Дмитриевы
Горы

3575

80-110

Муратово

3210

15-35 (25)

Архангел

2100

Окшово

4120

Воютино–
Погорельское

884

45-48

Кидекша

70400

20-80 (50)

Васильково

1400

более 150

Красное

2000

35-40

Горицы

2400

40-60 (50)

Якиманское

3000

150-200

Мы можем наблюдать, что памятники (за исключением городищ
Васильково и Кидекша) достаточно слабо изучены. Но, тем не менее,
все они достаточно крупных размеров, и так же весьма специфично
определяется их культурная принадлежность, между дьяковской и городецкой культурой. Во всяком случае материалы наиболее изученного городища у села Васильково говорят именно об этом1.
1

Кренке Н. А., Ершов И. Н. Указ. соч. // Российская археология. 2016. № 1. С. 37–50.

Суздальский сборник за 2017 год

Схожая ситуация наблюдается в Меленковском районе Владимирской области. Всего здесь известно 5 городищ и одно неукрепленное селище – Окшовское.
Городище близ села Архангел в настоящее время почти разрушено. Сохранились напольная, неукрепленная часть и остатки вала. Городище расположено в 60 м к востоку от села, в устье р. Веселовки,
правого притока реки Унжи. Мыс, на котором расположено городище,
ориентирован по оси запад-восток. Общая площадь – 1100 кв. м. Большая часть памятника разрушена карьером по забору песка и глины1.
На данном памятнике можно выделить два стратиграфических
горизонта. Первый, верхний горизонт содержит типичную древнерусскую керамику с волнистыми синхронными линиями, сделанными
гребенчатым штампом. Очевидно, этот стратиграфический горизонт
маркирует неукрепленное поселение, что существовало на площадке
городища в древнерусское время. Второй горизонт, залегающий на
глубине 0,35–0,4 м, содержит тонкостенную лепную орнаментированную «текстильным» штампом керамику, сосуды баночной формы с
неясно выраженным венчиком, отогнутым плавно наружу. Также зафиксированы сосуды схожей формы, но подлощенные, известные нам
в материалах финального существования городецкой культуры2.
Таким образом, хронологически данное городище существовало
в пределах VII в. до н.э. – III в. н.э. Впрочем, эти выводы базируются
только на керамическом материале и могут быть скорректированы в
ходе дальнейших исследований.
Городище у села Воютино неоднократно рассматривалось нами
в ряде публикаций3. В настоящее время это единственный памятник,
Глазов В. П. Археологическое обследование Меленковского и Муромского районов в 1976 году. Б.м., 1977. Л. 49. (Архив ИА РАН. Р‑1. № 9673)
2 Там же. Л. 50.
3 Галкин Т. О. Нижнее Поочье: контактная зона городецкой и дьяковской культур?
(к постановке проблемы) // IX Международная археологическая конференция
студентов и аспирантов «Проблемы археологии Восточной Европы»: материалы конференции / Южный федеральный университет. – Ростов-на-Дону, 2014.
С. 200–202; Он же. Археологическая разведка у с. Воютино Меленковского района
Владимирской области // Археологические открытия 2014 года / Отв. ред. Н. В. Лопатин. – М.: Институт археологии РАН, 2016. С. 101; Он же. К исследованию памятников городецкой культуры в нижнем течении р. Ока (Владимирская область)
// Тезисы международной научной конференции молодых ученых «Актуальная
археология 3.Новые интерпретации археологических данных» (Санкт-Петербург,
25–28 апреля 2016 г.) / ред. В. А. Алекшин, Е. С. Ткач, А. А. Бессуднов. – СПб.,
2016 – С. 203–208.
1

Сборник научных статей

исследовавшийся в последние годы (работы 2014–2016 гг.) на современном методическом уровне. Керамика памятника очень неоднородна, есть как лощеные фрагменты (в верхнем стратиграфическом
горизонте), так и керамика с «сетчатыми» и «рогожными» отпечатками. Согласно отчету В. П. Глазова, в керамическом материале разведок
1976 г. встречали и фрагменты керамики поздняковской культуры
эпохи бронзы, однако в связи с недоступностью коллекции для исследования, проверить или опровергнуть данную информацию на современном этапе исследования не представляется возможным.
Городище Дмитриевы Горы расположено близ одноименного села,
на левом коренном берегу р. Оки. Сохранились остатки вала, высотой
около 1 м и шириной в основании 10–12 м. Раскопок на нем не проводилось. Подъемный материал – керамика с «текстильным» орнаментом. Сосуды баночной формы с поддонами и фрагменты сковород, находящие аналогии в материалах Городецкого городища1.
Городище Большой Городок, расположенное близ деревни Муратово, занимает узкий, сильно вытянутый мыс на левом берегу Оки.
Культурный слой – углистая супесь, содержащая большое количество
керамики, костей животных и чешуи рыб. На памятнике представлено большое количество керамики эпохи бронзы – позднему этапу
развития фатьяновской и прохоровской(?) культур. Это достаточно
необычно, так как для лесной полосы Восточной Европы городища
эпохи бронзы не очень характерны. Однако это отлично согласуется
с результатами исследований на городище Васильково, где памятнику
РЖВ предшествовало укрепленное поселение (городище) фатьяновской культуры. Судя по сопковидному валу, характерному для городищ РЖВ, данный памятник был заселен и использовался как укрепление во второй половине I тыс. н.э. Находки «текстильной» керамики также подтверждают это. В XI–XII столетиях на площадке городища располагалось небольшое неукрепленное славянское поселение,
о чем свидетельствуют находки круговой древнерусской керамики2.
Керамика лепная, с сетчатыми отпечатками на внешней поверхности и гладкостенная, иногда с лощением, вероятно, городецкой
культуры, фрагмент серебряного браслета, бусины глиняная и синяя
стеклянная, бронзовая пронизка, кости животных, рыбья чешуя. Городище возникло на месте более раннего поселения эпохи бронзы.
Упомянутые бусы, пронизка не хранятся в Муромском музее, и найти
1
2

АКР. Владимирская область. М., 1995. С. 166.
Леонтьев А. Е. Указ. соч. Л. 19–20.

Суздальский сборник за 2017 год

их следы не удалось. А с упомянутым в АКР фрагментом серебряного браслета вышла интересная история: на наш запрос к автору работ,
А. Е. Леонтьеву, о судьбе данной находки и ее атрибуции выяснилось,
что браслет происходил не с городища, а был передан кем-то из местных жителей, в АКР попал по ошибке и в настоящий момент его местонахождение неизвестно.
Городище Окшово расположено в 1,5 км от восточной окраины
села, на мысе коренного левого берега р. Оки. Площадка правильной
трапециевидной формы. Площадь 3750 кв. м. Городище с напольной
стороны укреплено валом высотой 6 м и рвом глубиной до 1 м, верхняя
часть боковых склонов городища эскарпирована. На городище в 1989 г.
А. Е. Леонтьевым была заложена разведочная траншея, позволившая
уточнить стратиграфию и этническую принадлежность памятника.
Траншея размерами 2 х 8 м была заложена у южного склона по
направлению к центру памятника. Выяснилось, что основная масса
культурного слоя растет к краям площадки: в северном квадрате его
мощность достигала всего 0,15 м, а в южном – до 0,5 м. Слой – светло-серая супесь, материк – желтая глина. Из слоя происходит множество мелких керамических фрагментов лепных неорнаментированных сосудов, некоторые из них можно отнести к эпохе бронзы, часть –
к РЖВ. Однако значимыми представляются находки двух двухчастных бус-пронизок синего стекла и одной зонной или шаровидной синей бусины, железный клин и железная накладка, а также глиняное
пряслице городецкого типа, имеющее аналогию с грузиком, происходящим с городища Васильково.
В материке было зафиксировано 6 ям, три из которых (2, 5 и 7)
содержали остатки сосудов с сетчатым орнаментом (яма 7) и кальцинированные кости. В перекрывающем ямы культурном слое костей
встречено не было, из чего А. Е. Леонтьев делает предположение о том,
что, возможно, перед нами следы погребального обряда (?)1. Если это
так, то аналогии этому памятнику можно видеть в Ратьковском могильнике, расположенном в Александровской районе Владимирской
области, где также на площадке городища, предположительно принадлежащего к дьяковской культуре, был устроен во второй половине I
тыс. н.э. могильник, содержащий кремации2.
Леонтьев А. Е. Указ. соч. Л. 21.
Вишневский В. И., Кирьянова Н. А., Добровольская М. В. Ратьковский раннесредневековый финно-угорский могильник: Хронология, культура, обряд // Российская археология. 2007. № 2. С. 89–107.
1

Сборник научных статей

В подъемном материале зафиксированы фрагменты древнерусской круговой керамики с волнистым и линейным орнаментом – следы посещения памятника в древнерусское время.
Из всего вышесказанного следует, что памятники раннего железного века Владимирской области не содержат ни чистых дьяковских, ни чистых городецких комплексов. По всей видимости, вслед
за Н. А. Кренке необходимо признать некую особую группу «памятников владимирского типа» (как вариант «памятники типа Васильково» – как реперного, наиболее полно изученного городища). Для
всех памятников характерна слабая насыщенность культурного слоя
находками, его небольшая мощность и отсутствие ярких датирующих находок, как в соседних Московской и Рязанской областях, что
опять-таки может указывать на «маргинальность» данной зоны контакта двух финно-угорских культур. Часть памятников (Васильково,
Окшово, Большой городок близ Муратово) возникли на укрепленных
поселениях эпохи бронзы, принадлежащих, по всей видимости, к фатьяновской культуре, поиск аналогий уводит в сторону Мордовии на
городище Ош Пандо. На всех памятниках присутствует большое количество изделий из кремня и отщепов – следов их производства, и
малое количество изделий из железа, что возможно связать с архаичностью данных поселений и их периферийностью. Все памятники,
рассмотренные в публикации, имеют следы посещения в древнерусское время, однако из-за небольшой площади раскопок говорить о
наличии/отсутствии древнерусских неукрепленных поселений на их
территории на данном этапе не представляется возможным. Только
дальнейшие исследования (в данном случае – полевые) помогут подтвердить или опровергнуть наши предположения.

Суздальский сборник за 2017 год

В. В. Громова

СУЗДАЛЬ В. А. СОЛОУХИНА
Заметной страницей «Владимирских проселков» В. А. Солоухина
является описание дней, проведенных в Суздале (с 27 по 31): «Итак,
мы остановились в Суздале»1.
В 90-х гг. ХХ в. вышло множество публикаций о «Владимирских
проселках»: например, в альманахе «Владимир» за 1997 г., в журнале
«Наш современник» за 1998 г. В настоящее время существует множество публикаций, посвященных этому произведению2. В 2014 г., в связи с 90-летием со дня рождения писателя, появились статьи о «Владимирских проселках»3. Тем не менее, необходимо более детальное
изучение суздальского отрезка в путешествии писателя.
Очерк о Суздале можно считать законченным художественно- документальным повествованием. В. А. Солоухин основательно подготовился к поездке, посетив Ленинскую библиотеку, ознакомившись с
трудами историков.
С какими же источниками мог познакомиться В. А. Солоухин?
Скорее всего, писатель изучал источники: читал отрывки из Лавреньевской летописи: «3аложен бысть град Суждаль и срублен бысть
того же лета», «Труды Владимирской ученой архивной комиссии»,
«Владимирский календарь и памятную книжку», «Памятную книжку
Владимирской губернии», «Церковно-историческое описание суздальских достопамятностей», «Писцовую книгу города Суздаля 1617 года».
Вероятно, он был знаком с книгами «Суздаль» Милия Достоевского,
(1910 г.), В. Г. Добронравова «Город Суздаль и его достопамятности:
Спутник экскурсанта», книгой В. Т. Георгиевского и И. Ф. Токмакова «Суздаль, уездный город Владимирской губернии: Материалы для
историко-статистического и археологического описания города с уездом и его святынями за XVII столетие». Вероятно писатель, читал статью К. Е. Тихонравова «Археологические записки о городе Суздале и
Шуе».
Солоухин В. А. Капля росы. М., 2011. С. 169.
Красотин В. Владимирские проселки: полвека спустя // Российская Федерация
сегодня. 2005. № 1; Кораблев Л. Время собирать камни: «Владимирские проселки» – глазами Сергея Куприянова // Владимирские ведомости. 2011. 25 февраля.
С. 3.
3 Владимирские проселки: http://www.lgz.ru
1

Сборник научных статей

В. А. Солоухин не мог обойти вниманием книги А. Н. Свирина
«Искусство книги Древней Руси XI–XVII вв.», М. Семевского «Евдокия Федоровна Лопухина», Н. Г. Устрялова «История царствования
Петра Великого», А. Ф. Малиновского «Биографические сведения о
князе Димитрии Михайловиче Пожарском», И. Н. Глухарева «Князь
Пожарский и нижегородский гражданин Минин, или Освобождение
Москвы в 1612 году. Историческое сказание XVII века», М. П. Погодина «О месте погребения князя Дмитрия Михайловича Пожарского»,
М. Д. Бутурлина «О месте погребения князя Дмитрия Михайловича
Пожарского и о том, где лечился от ран осенью 1611 года», Н. И. Костомарова «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей», Л. М. Савелова «Князья Пожарские», А. С. Уварова «Взгляд на
архитектуру XII в. в Суздальском княжестве».
Разумеется, В. А. Солоухин читал книгу А. Д. Варганова «Суздаль»
(1944 г.), статью «Из ранней истории Суздаля (IX–XIII вв.)», опубликованную в 1946 г. В книге наряду с историческими сведениями появляется информация об архитектурном облике. Издание представляет
древний город Суздаль как город-музей, памятник русского зодчества
прошлых веков.
В. А. Солоухин рассматривает город в нескольких аспектах: религия, история, архитектура, внешний облик. Писатель сразу разрушает
стереотипы, показывая особость Суздаля. Город представляется уютным: в резных наличниках, утопающим в цветах.
О православной вере в книге говорится опосредованно, через художественные образы. В основном, в поле зрения попадают атрибуты
материальной культуры: храм, купола, иконы. Книжная культура напрямую связана с верой. Христианство, по мнению В. А. Солоухина,
постепенно растворяет пережитки язычества. Вера – это свет и радость, стремление к познанию и духовному общению, поэтому в повествовании преобладают яркие и светлые тона.
При описании исторических событий, наоборот, преобладают темные, контрастные тона, ведь история наполнена противостоянием, борьбой. Главный акцент делается не на хронологии событий, а на том, как
люди отвечали на вызовы конкретного исторического времени. История
для писателя – это сложное переплетение судеб людей, личные драмы, победы, а также творчество простого народа, который невзирая на трудности продолжал жить и созидать. Писатель не ищет исторической точности,
достоверности, для него важны находки, озарения, неожиданные выводы.
В произведении также открывается и богатый мир литературы, книги, который кажется гармоничным и упорядоченным. Книга

Суздальский сборник за 2017 год

(в широком смысле) – все то, что постигает человек. Это может быть и
Летопись, и Собор, как каменная книга. Из наблюдений, сбора народных преданий, ознакомления с летописями, рождаются статьи, благодаря которым и не прерывается живая нить истории. Библиотека в
данном контексте – Храм книги, где возможно осмысленное чтение и
открытия. В описании преобладают светлые тона, радостное настроение сопричастности культуре.
С особенным вниманием писатель останавливается на архитектуре Суздаля, подчеркивая его уникальность. Здесь яркое «узорочье» не
противостоит, а гармонично сочетается с белым цветом храмов. Каждая деталь описана с любовью. Ризположенская колокольня подается
отрицательно, потому что она разрушает патриархальный облик города.
Писатель выступает с позиции искусствоведа, когда говорит о
произведениях декоративно-прикладного творчества: воротах с золотой наводкой, «орнаменте мономаховых времен», фресках, старинном
шитье, украшенных окнах. Не заостряя внимания на конкретном произведении, автор всесторонне «схватывает» детали.
Описывая облик города, писатель превращается в художника.
Эти строки дышат атмосферой народных песен. Окрестности Суздаля – это неохватный простор, а сам город – маленький, где каждая
улочка кажется уютной. Большое внимание В. А. Солоухин уделяет
цветам, что создает настроение русского многоголосья, или забытой
старинной жизни. Он обращает наше внимание на белые цветы. Белые цветы связаны с Богородицей, и это неслучайно, ведь в старинном
городе сохранились храмы: собор Рождества Богородицы, церковь
Смоленской иконы Божьей Матери, церковь Иконы Божией Матери
Всех Скорбящих Радость, церковь Казанской иконы Божьей Матери,
церковь Успения Пресвятой Богородицы. Цветы – эти остатки Рая на
земле – непременные участники церковной службы.
В. А. Солоухин говорит о хлебных полях неслучайно. С хлебом
связано бесчисленное множество пословиц, поговорок, притч и сказок, в которых образ хлеба употребляется в описании богатства и
нищеты, скупости и щедрости, лени и трудолюбия, благословения и
проклятья. Хлеб – это основа жизни. Почтение и уважение к хлебу
воспитывалось в русском человеке с раннего детства и проносилось
им через всю жизнь. Обычным было присловие: «Пшеничка кормит
по выбору, матушка рожь всех сплошь».
Время путешествия – лето – выбрано не случайно. Слово «лето» в
Древней Руси означало «год», до сих пор в церковном языке сохраняет-

Сборник научных статей

ся «многая лета». Лето – символ полноты, щедрости. Все путешествие
помещается в четыре дня, но в памяти остаются важные фрагменты:
экскурсия и диалог с А. Д. Варгановым, «за кадром», скорее всего остаются прогулки по окрестностям, беседа с жителями.
Город для писателя прежде всего не мертвая история, а люди. Большую часть повествования занимает описание экскурсии А. Д. Варганова и методов работы знаменитого ученого. Текст экскурсии воспроизводится достаточно точно, но не сухо. Сам писатель уходит как
бы на второй план, занимая позицию слушающего и вопрошающего.
Поэтому ему удается показать яркий образ А. Д. Варганова, историка,
экскурсовода, влюбленного в Суздаль. В. А. Солоухин говорит восхищенно: «Вы эти камни читаете, как книгу»1. «Суздаль – это одна каменная песня»,2– соглашается А. Д. Варганов. Речь писателя насыщена
церковнославянизмами, устаревшими словами, и в то же время чередуется с живой разговорной речью. Речь А. Д. Варганова образна и
точна, а сам он предстает перед нами человеком пытливым, скромным
в быту, но общительным. В. А. Солоухин делает выводы и обобщает:
«Одному брату – царство русское, а другому – вольная воля во всей
русской Земле». Таким образом, в повести происходит своеобразный
научный диалог писателя В. А. Солоухина и ученого А. Д. Варганова
и обосновывается значимость Суздаля как культурного и духовного
центра. В поле интересов писателя попадают Покровский монастырь,
могила Пожарского и суздальский политический изолятор.
В. А. Солоухин говорит и о других людях – учениках А. Д. Вараганова, журналистах, экскурсантах, детях. Среди учеников заслуживает внимания биография Елизаветы Михайловны Караваевой (1924–
1978) – архитектора-реставратора, кандидата архитектуры, выдающегося исследователя градостроительной истории Суздаля3. Караваева
работала в то время, когда создавался план реконструкции города
(1955 г.) и подготавливался генеральный план Суздаля (1967 г.), город
начинал превращаться в туристический центр и важно было понять,
что и как именно следует в нем сохранять. Она написала две статьи
и кандидатскую диссертация («Градостроительное развитие Суздаля»,
«Суздаль в 1700 году (по изображению на иконе)»). Е. М. Караваева
была первой и осталась единственной из всех, писавших о Суздале,
Солоухин В. А. Капля росы. М., 2011. С. 179.
Там же.
3 Тимофеева Т. П. Город Суздаль в исследованиях архитектора-реставратора
Е. М. Караваевой. Тезисы // Материалы исследований ВСМЗ. Владимир, 2009.
Вып. 15. С. 54–61.

Суздальский сборник за 2017 год

кто понял его как градостроительный феномен; единственной, кто за
отдельными «деревьями» (истории, памятников, ансамбля, ландшафта, планировочной схемы и т. д.) увидел «лес» (цельный, взаимосвязанный и взаимообусловленный организм) и сумел объяснить его закономерности. Как историк и теоретик градостроительства Караваева
принадлежит к тем ученым, которые предполагали первоначальный
замысел в нерегулярных городах древнерусского времени.
Наряду с современными людьми, Солоухин очень емко и образно описывает людей ушедшей эпохи: Дмитрия Донского с супругой,
Соломонию Сабурову, Кудеяра, Ивана Грозного и его жен, Ксению Годунову, Авдотью Лопухину, декабриста Шаховского. Но о князе Дмитрии Пожарском В. А. Солоухин рассказывает без помощи А. Д. Варганова. В основном, описание Суздаля у В. А. Солоухина не выходит
за рамки XVII в.
Суздаль В. А. Солоухина – островок старинной Руси, которого
будто бы не коснулись испытания прошлого столетия. Суздаль – это
тишина, неспешность, ощущение, что «небо рядом». Но Д. Володихин
в очерке «Суздаль» рисует иную картину: «На поверхности – милый
городок с десятью тысячами жителей: всюду храмы старомосковской
поры… А под землею сокрыт огромный богатый город, намного больше нынешнего. Город, где христианство укоренилось намного позже,
чем в Киеве и Новгороде, ибо еще при Ярославе Мудром в этих местах своевольничали волхвы. Город, пронизанный духом горделивого
величия, а не смиренного благочестия…»1. В. А. Солоухин, напротив,
смягчает контрастность, хотя в повествовании есть динамика. Писатель не заостряет внимание на религиозных спорах, междоусобицах.
Чем стала суздальская страница «Владимирских проселков» для
читателя? В. А. Солоухин писал: «Публицистические статьи – это хирургический нож, а лирика – это… терапевтическое воздействие на
читателя». Наверное, «Проселки»2 – это публицистика, смягченная
лирикой, здесь есть и образность, и актуальность.
Что же стало следствием путешествия в Суздаль? В с. Глотово
Юрьев-Польского района сохранилась старинная деревянная церковь,
похожая на корабль. Понимая, что в ближайшие годы храм обречен на
гибель, от гнили или пожара, писатель выдвинул идею: «Нужно создать (например, в Суздале), музей деревянного зодчества, свезти туда
Володихин Д. Суздаль. Боярский город: http://foma.ru/suzdal.html (Дата обращения: 17.10.2017).
2 Солоухин
Владимир Алексеевич: http://www.hrono.ru (Дата обращения:
17.10.2017).
1

Сборник научных статей

отовсюду уцелевшие ветряные мельницы, церкви, самые красивые
избы…»1.
Православное мировоззрение В. А. Солоухина проявляется в том,
что он создает целостные образ города, образы исторических личностей, не идеализируя, но и не очерняя. В. А. Солоухин – писатель,
историк, пытливый турист, художник, соединяющий нити времени с
читателем. Писатель чрезвычайно внимателен к деталям: будь это цветы или оформление окон. А самое главное – ведет доброжелательный
диалог с читателем, то есть читатель делается участником исторического действия. Жизнь у ВА. Солоухина – это книга, которую нужно
уметь прочесть и поделиться впечатлениями, пригласить других к сотворчеству. Варганов читает исторические памятники, а В. А. Солоухин – людей и старинные предания.

1 Большие

судьбы: http://www.prizyv.ru (Дата обращения: 17.10.2017).

Суздальский сборник за 2017 год

М. И. Давыдов

ИЗВЕСТИЯ ПЕРЕПИСНЫХ КНИГ
СУЗДАЛЬСКОЙ СОБОРНОЙ ЦЕРКВИ
И АРХИЕРЕЙСКОГО ДОМА 1701 г.
О ПРОИСХОЖДЕНИИ ВЛАДЫЧНЫХ СЛУГ
В своем исследовании о привилегированных группах в составе
двора суздальского митрополита Илариона на рубеже XVII – XVIII вв.
мы пообещали отдельно рассмотреть вопрос о происхождении архиерейских слуг1. Изучению этого анонсированного ранее сюжета посвящена настоящая работа.
В наиболее полном и ясном виде пути проникновения во владычный дом прослеживаются по судьбам лиц, служивших здесь только в
первом поколении (что, впрочем, вполне ожидаемо). Такие «новички»
имелись в пяти родах. Первый из них – Тимофей Баландин, сын слуги
Ростовского Борисоглебского монастыря, – начал карьеру в интересующей нас духовной корпорации при архиепископе Стефане (Л. 73, 73 об.2),
который до возвращения в 1666 г. на суздальскую кафедру провел 4 года
в заключении именно в Борисоглебской обители3; посему, полагаем, что
все тем же 1666 г. следует датировать приезд в Суздаль самого Тимофея
Баландина. Не подлежит сомнению и происхождение последнего из Ростова, где на рубеже 20–30-х гг. XVII в. известны сын боярский тамошнего владыки Воин Иванов сын Баландина и некий Иван Баландин4, в
1660/61 г. опять-таки при ростовском архиерее находился Василий Баландин5, а в 1677/78 г. в упомянутом выше Борисоглебском монастыре
Давыдов М. И. Высшие чины двора митрополита Илариона по переписным книгам Суздальской соборной церкви и архиерейского дома 1701 г. // Материалы исследований: [Сб. ст. ]. Владимир, 2017. Вып. 22. С. 42.
2 Здесь и далее в скобках даются ссылки на соответствующие листы переписных книг Суздальской соборной церкви и архиерейского дома 1701 г. (Собрание
ГВСМЗ. № В‑29600/1480).
3 Букатина Ю. Е., Спрингис Е. Э. Борисоглебский на Устье мужской монастырь //
Православная энциклопедия. М., 2003. Т. VI. С. 68.
4 Писцовые материалы Ростовского уезда XVII века. 1629–1631 гг. М., 2012. С. 42,
111, 315.
5 Акты, относящиеся до юридического быта Древней России. СПб., 1884. Т. III.
№ 323. Стб. 247.
1

Сборник научных статей

служил Борис Баландин, чья вдова – Елена Михайлова дочь Баландина – здравствовала по меньшей мере до 1717 г.1
В 1665/66 г. в штат суздальской кафедры был зачислен сын дьякона Суздальского Рождественского собора Степан Телицын (Л. 73
об.). В 1701 г. параллельно с ним в митрополичьем доме служил его
сородич – Григорий Телицын, чьи прадед и дед являлись священниками той же соборной церкви, а отец владычным подьячим (Л. 80 об.).
Возможно именно последний посодействовал принятию Степана Телицына в архиерейские дети боярские2.
При архиепископе Филарете, то есть где-то в 1656–1658 гг., при кафедре появился Дмитрий Ромашов, отмечавший, что «отец ево был в
подьячих на Москве» (Л. 74 об.). Иван Бушуев, сын дворового человека
боярина Бориса Ивановича Морозова, обосновался здесь в 1661/62 г.
«при Стефане архиепископе» (Л. 73 об.)3. Наконец, в 1679/80 г. во владычном доме начал карьеру отставной капитан московских стрельцов
Анания Коптев (Л. 74). К сожалению, дополнительных сведений об
этих лицах нам найти не удалось4.
Самую представительную по числу фамилий группу образовывали те семейства слуг, которые несмотря на пребывание в составе архиерейского двора на протяжении по меньшей мере 2, чаще 3, а в отдельных случаях даже 4 поколений все же сохраняли воспоминания (пусть
порой и весьма смутные) о собственном происхождении и личности
своего предка, первым из сородичей начавшего службу во владычной
администрации.
Наибольшую осведомленность в данном вопросе показал Андрей
Щукоцкий, митрополичий сын боярский с 1693/94 г. Он заявил, что
Государственный архив Ярославской области. Ф. 230. Оп. 13. № 2211. Л. 5 об.
Еще один представитель этого семейства – Богдан Телицын – в конце 20-х гг.
XVII в. являлся ключарем Суздальской соборной церкви (Суздаль. Список с писцовой книги гор. Суздаля, с 7136 по 7138 г. // Труды Владимирской ученой архивной комиссии. Владимир, 1904. Кн. 6. [Отд. II:] Материалы. С. 31 [разд. паг.]).
3 Добавим, помимо Ивана Бушуева различные посты в архиерейской администрации в 1701 г. занимали еще трое его сородичей (Л. 71 об., 77, 78 об.).
4 Впрочем, считаем нужным отметить единичное упоминание в источниках полного тезки Анании Коптева – березовского служилого литвина, действовавшего
в 1616 г. [Малов А. В. Приезды в Москву березовских служилых людей на выходе
России из Смуты. 1613–1619 гг. (По данным приходно-расходных книг Казенного
приказа) // Меншиковские чтения – 2015: Материалы Российской научной конференции: Березово (Ханты-Мансийский автономный округ – Югра), 27–28 ноября
2015 г. СПб., 2015. Вып. 10. С. 165, 172]. Не исключено, что он являлся родственником интересующего нас персонажа.
1

Суздальский сборник за 2017 год

«отец ево в дому архиерейском был во дьяцех и в приказных со сто
восмьдесят втораго году (то есть с 1673/74 г. – М. Д.)1, а дед ево Андреев,
а отца ево отец – Артемей, а во крещении Андрей Щукоцкой, по выезду своему со иноземцы полской породы служил великим государем по
иноземскому списку с корму без поместей» (Л. 71). Члены рассматриваемого семейства скорее всего действительно происходили из Речи
Посполитой, ведь там в средневековую эпоху известны сразу два рода с
фамильным прозванием Szczukocki – герба Побог и герба Елита2.
Сообщения прочих информантов содержали гораздо меньше
конкретики. Так, Перепелицыны отметили лишь факт службы их
прадеда по Костроме и «работу» деда и отца во владычном доме в
детях боярских (Л. 77 об., 78). В Дворовой тетради 50-х гг. XVI в. в
Костроме показаны сразу 17 Перепелицыных (тогда они еще звались
Пелепелицыными)3, однако вскоре они полностью исчезли оттуда4.
В этой связи отметим послушество Василия Григорьева сына, а также Василия и Пестрого Ивановых детей Пелепелицыных в 1569/70 г.
при покупке Меньшим Румянцевым у Бориса Рогатого жеребья сельца
Хорятина в Стародубе Ряполовском, пожалованного тому Иваном IV
«противу его костромские вотчины старинные»5; спустя год новый
владелец передал эту вотчину суздальскому епископу Варлааму6. Борис Рогатого и его брат Михаил были сосланы из Костромы в Свияжск
Уточним. Отец информанта – Семен Щукоцкий – стал владычным дьяком чуть
позднее, в 1690/91 г., а 25 января 1701 г. уступил пост митрополичьего приказного
своему преемнику Ивану Белосельскому (Л. 51, 51 об., 64, 69 об., 70). До перехода во двор к суздальским архиереям Семен Щукоцкий некоторое время являлся служкой Спасо-Евфимиева монастыря [см. известие об этом, датированное
1667 г.: Дела Тайного приказа. СПб., 1907. Кн. 1 (Русская историческая библиотека,
издаваемая Императорскою Археографическою комиссиею. Т. XXI). Стб. 1354].
2 Krzepela J. Rody ziemiańskie XV i XVI wieku: Zestawione według dzielnic, w których
były osiedlone. Kraków, 1930. S. 59.
3 ТКДТ. С. 149, 150. Там же в Костроме в последней четверти XV в. известен некий Михаил Пелепелица (Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. М., 1952. Т. I. № 483. С. 365) – возможный
родоначальник Пелепелицыных.
4 На территории данного региона за следующие несколько десятилетий лишь единожды, в 1599/1600 г., упоминается (и то только в качестве писца грамоты) носитель интересующей нас фамилии – Лев Федоров сын Пеле[пе]лицына (АСЗ. Т. III.
№ 88. С. 78).
5 Маштафаров А. В. Суздальский владычный дом в документах XVI – начала
XVII века // Русский дипломатарий. М., 1999. Вып. 5. С. 78, 79 (№ 3).
6 Там же. С. 79 (№ 4).
1

Сборник научных статей

еще в начале опричнины1. Пелепелицыны тоже подвергались гонениям – либо тогда же2, либо чуть позже, в связи со взятием Костромы в
состав опричного удела в 1567 г.; двое из них – Иван Большой и Иван
Меньшой Григорьевы дети Пелепелицына – и вовсе стали жертвами
царской опалы, правда, неясно, когда именно3. Понятно, что один
лишь факт послушества Пелепелицыных (пусть даже сразу троих) в
сделке на владение, вскоре оказавшееся в руках суздальского владыки,
отнюдь не подразумевает их близости к последнему на момент указанных событий, однако, принимая во внимание дальнейшую карьеру
представителей рода в дворовых структурах интересующей нас духовной корпорации, это явно не было простой случайностью.
По словам Рябининых, их предки служили по Ржеве Володимеровой, из которых один (неназванный по имени «дед») затем оказался в
Суздальском архиерейском доме (Л. 75, 77 об.). Присутствие Рябининых на ржевской земле подтверждается документально: в 1596 г. там
среди новиков мы находим Ивана Федорова сына Рябинина4. Под «дедом» же, следуя принятому в генеалогии правилу счета в три поколения на столетие, скорее всего необходимо разуметь Алексея Григорьева сына Рябинина, которого источники в 1619–1622 гг. неоднократно
упоминают (как в одиночку, так и вместе с сородичами – владычными
детьми боярскими Лукой и Иваном Рябиниными, а также «племянником Яковом») в качестве приказного, то есть руководителя светской администрации суздальского святителя Арсения Элассонского5.
Впрочем, задолго до описываемых событий, в 1591/92 г., при здешней
кафедре уже нес службу еще один выходец из данной фамилии – Матвей Исаев сын Рябинина6. Попутно считаем нужным отметить пару
позднейших любопытных известий – о пребывании Ивана Матвеева
сына Рябинина в 1641/42 г. в должности стряпчего суздальской кафеЗимин А. А. Земельная политика в годы опричнины (1565–1572 гг.) // Вопросы
истории. 1962. № 12. С. 67.
2 Прямых указаний на ссылку Пелепелицыных в Поволжье в источниках нет; с
другой стороны, в 1595 г. упоминаются нижегородские помещики казанские
жильцы (выделено нами. – М. Д.) Семен Чудинов сын Пелепелицына и его сын
Иван (АСЗ. Т. II. № 474–476. С. 407–409).
3 Веселовский С. Б. Очерки по истории опричнины. М., 1963. С. 425, 426; Скрынников Р. Г. Опричный террор (Ученые записки Ленинградского государственного
педагогического института им. А. И. Герцена. Т. CCCLXXIV). Л., 1969. С. 269.
4 Лихачев Н. П. Десятня новиков, поверстанных в 1596 году // Известия Русского
генеалогического общества. СПб., 1909. Вып. 3. С. 140.
5 ГАВО. Ф. 575. Оп. 2. № 44. Л. 1, 2, 20, 32, 33, 48, 56, 56 об.
6 ТКДТ. С. 242.
1

Суздальский сборник за 2017 год

дры (Л. 54) и зачислении Луки Алексеева сына Рябинина не позднее
1661/62 г. в дворовые структуры Смоленской и Мстиславской епархии
после перевода на оную из Суздаля владыки Филарета (Л. 57 об.).
Согласно заявлению Сытиных, их дед и отец являлись служками
Суздальского Покровского девичьего монастыря, а с 1660/61 г. второй
из них стал архиерейским сыном боярским (Л. 75, 78). Сытины действительно входили в состав светской администрации названной обители, по крайней мере с конца 20-х гг. XVII в.1
Никита Мантуров сообщил о службе по Суздалю своего прадеда, а потомков последнего – в архиерейских детях боярских (Л. 78). В
XVI в. мы находим Мантуровых сразу в нескольких местах – в Переславле-Залесском (1511 г.), Кашине (1569 г.) и Новгороде (1600 г.)2, но
только не в Суздале. Правда, в 1591/92 г. как раз в штате тамошнего
владыки известен некий Смирной Амосов сын Мансурова3, однако
не ясно, был ли тот как-то связан с позднейшими Мантуровыми или
лишь их «почти однофамильцем».
Наконец, Алексей Шибнев отметил, что его дед занимался крестьянским трудом в бывшей владычной вотчине селе Юнге Козьмодемьянского уезда, «а отец ево пришел в дом архиерейской и работал
в детях боярских» (Л. 78 об.). В числе последних еще в 1634 г. действительно упоминаются несомненные сородичи информанта – Михаил
и Яков Шибневы, однако служили они тогда не при самой кафедре, а
в приписном к ней Юнгинском монастыре4. В 1672/73 г. поволжские
владения суздальских архиереев, включая саму эту обитель, стали достоянием Нижегородского митрополичьего дома5; соответственно, не
позднее указанного времени в Суздаль должен был переселиться и неизвестный нам по имени отец Алексея Шибнева.
Сведения, озвученные в 1701 г. представителями целого ряда других семейств о начале службы их предков при суздальской кафедре,
Суздаль. Список с писцовой книги гор. Суздаля, с 7136 по 7138 г. … С. 74 [разд.
паг.].
2 Веселовский С. Б. Ономастикон: Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М.,
1974. С. 194.
3 ТКДТ. С. 242.
4 Горбатов Е. Н. Новые материалы по делу архиепископа Иосифа (Курцевича)
1634 г. // Вестник церковной истории. 2017. № 1/2 (45/46). С. 43.
5 Подробнее об истории в XVII в. села Покровского, Большая Юнга тож, Козьмодемьянского уезда и тамошнего Юнгинского Никольского (Покровского) монастыря
см.: Иванов А. Г., Айплатов Г. Н. Новый документ о монастырской колонизации в
Среднем Поволжье в XVII веке // Марийский археографический вестник. ЙошкарОла, 1999. № 9. С. 145–156.
1

Сборник научных статей

перепроверить по иным источникам не удалось. Поэтому ниже эти сообщения передаются в том виде, в каком они были зафиксированы в
тексте переписных книг. Так, дед Седовых «был на Москве во дьяцех1,
а отец пришел с Москвы и был в доме архиерейском в детях боярских»
(Л. 72, 72 об., 75 об., 76); отец Василия Варганова «работал в архиерейском доме в детях боярских», а дед являлся священником
(Л. 74 об.)2; у Григория Анисимова «дед был поп, а отец был в певчих
у архиерея» (Л. 80); отец Кичигиных «при Стефане архиепископе пришел из Ростова3, поповской породы, и работал в доме архиерейском
в детях боярских» (Л. 77 об.); общий предок Древлевых (дед Ивана
Древлева и отец Никифора Древлева), служивший первоначально по
Переславлю-Залесскому, «пришел в дом архиерейской при Арсение
архиепископе (то есть где-то в 1615–1625 гг. – М. Д.) и был в детях боярских» (Л. 74 об., 75, 80, 80 об.). Наконец, Денис Третьяков и Григорий
Давыдов смогли лишь сообщить о службе их отцов во владычных детях боярских. Впрочем, первого извиняло то, что он остался сиротой
«в малых летех» (Л. 72 об.) и поэтому видимо просто не успел разузнать
про свое происхождение у рано скончавшегося родителя; второму же
возможно сумели бы помочь вспомнить необходимую информацию
его сородичи (?) – Семен и Иван Давыдовы, – однако они еще до начала проведения в 1701 г. переписи митрополичьих дворовых были
взяты в солдаты (Л. 74 об., 78 об.).
Члены прочих фамилий, очевидно, находились при суздальской
кафедре столь давно, что к началу XVIII в. уже совершенно не располагали сведениями об обстоятельствах попадания туда своих предков,
и потому просто скупо отмечали их принадлежность (начиная с деда
у Филатовых и с прадедов у остальных) к категории владычных детей боярских. Это – Оборины, Гульцовы, Нагаевы, Шиловы, Рожковы,
1 За весь XVII в. дьяки с такой фамилией в источниках не встречаются. Правда, в
1661–1665 гг. в Стрелецком приказе служил подьячим некий Петр Седой [Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века (1625–1700). Биографический
справочник. М., 2011. С. 502], однако скорее всего к интересующим нас Седовым
он никакого отношения не имел.
2 Параллельно во владычном доме развивалась карьера другой ветви этой семьи,
представленной подьячим Казенного приказа Ильей Варгановым и его сыном
певчим (малым подьяком) Петром Ильиным. У Ильи Варганова «прадед был поп,
а дед был в соборной церкви ключарем, а отец ево был в архиерейском Казенном
приказе в подьячих, а после того в певчих» (Л. 79 об., 83).
3 Скорее всего основатель суздальской ветви Кичигиных поступил во двор здешнего архиерея примерно в одно время с вышеупомянутыми Тимофеем Баландиным и Степаном Телицыным.

Суздальский сборник за 2017 год

Смятьевы и Филатовы1, а также еще несколько семейств, которые заодно посчитали нужным отметить факт вхождения прежде своих «сродников» в состав тех или иных служилых корпораций – новгородской
(Черкасовы – Л. 70 об., 72, 73), ярославской (Салмановы – Л. 70 об.,
71, 72 об.), переславской (Ширяевы и Таратины – Л. 71 об., 73–74, 75,
75 об.) и царицына двора (Котковы – Л. 71 об., 76).
За исключением Котковых, о которых нам не удалось найти никаких дополнительных сведений, заявления о сородичах представителей других перечисленных выше фамилий в большей или меньшей
степени подтверждаются независимыми источниками. Так, на рубеже
XVI–XVII вв. в Новгороде действовали сразу несколько Черкасовых2; в
Суздале же не позднее второго десятилетия XVII в. службу в архиерейском доме стали нести Яков Васильев сын и Иван Черкасовы3.
Салмановых находим в XVI в. в целом ряде регионов – во Владимире, Коломне, Костроме, Москве, Нижнем Новгороде и Переславле4, но только не в Ярославле, где члены названного семейства
1 Из них первые четыре рода имели своих представителей среди архиерейских слуг
еще в 1591/92 г. (ТКДТ. С. 242). Тогда же при суздальской кафедре в детях боярских
показаны сразу трое Рожновых (Там же); правда, нельзя сказать наверняка, были
ли они как-то связаны с тамошними Рожковыми, впервые упоминаемыми – в
лице Долмата Рожкова – в конце 20-х гг. XVII в. (ГАВО. Ф. 417. Оп. 3. № 13а. Л. 191).
Касательно Шиловых вдобавок отметим зафиксированных в 1570/71 г. в качестве
послухов владычных актов и скорее всего являвшихся одним и тем же человеком
Ивана Артемьева сына Шилова и Ивана Шилова [Маштафаров А. В. Указ. соч.
С. 80, 81 (№ 5, 6)], а также факт вхождения Булгака Шилова где-то на рубеже 80–
90-х гг. XVI в. в круг доверенных людей суздальского архиепископа Иова (Акты
Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608 гг. М., 1998. № 241. С. 453).
Лишь о Смятьевых и Филатовых какой-либо дополнительной информации нам
обнаружить не удалось.
2 Селин А. А. Просопографическая база данных «Новгородские и псковские служилые люди начала XVII века» // URL: http://sh.spb.hse.ru/data/2015/12/15/1134339266/
Gentry.rar файл: \Дворяне\Черкасовы.html (Дата обращения: 20.10.2017).
3 АСЗ. Т. III. № 405. С. 330; Суздаль. Список с писцовой книги гор. Суздаля, с 7136
по 7138 г. … С. 29 [разд. паг.]; Писцовая книга города Суздаля 1617 года // Ежегодник Владимирского губернского статистического комитета: Материалы для статистики, этнографии, истории и археологии Владимирской губернии. Владимир,
1875. Вып. 1. Стб. 253; ГАВО. Ф. 575. Оп. 2. № 44. Л. 46.
4 АСЗ. Т. I. № 132. С. 104; № 214. С. 181; № 256. С. 231; Т. III. № 346. С. 284; ТКДТ.
С. 233; Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 440 (№ 15);
Веселовский С. Б. Ономастикон… С. 277, 278. При этом, однако, нельзя точно сказать, кто из фигурирующих в источниках Салмановых являлся именно сородичем,
а кто просто однофамильцем членов рассматриваемого нами семейства.

Сборник научных статей

начинают упоминаться лишь с 1618 г.1 При этом еще в 1603 г. должность приказного при суздальском владыке уже занимал Второй
Салманов2 (ср. с рассмотренным в работе выше аналогичным случаем «преждевременного» появления при архиерейском дворе первого
из Рябининых).
Куда увереннее можно говорить о происхождении из ПереславляЗалесского Ширяевых и Таратиных. Так, в третьей четверти XVI в. документы фиксируют там сразу нескольких Ширяевых3; правда, остается неясным, кто из них и когда именно перешел на службу к суздальскому архиерею4.
В Дворовой тетради 50-х гг. XVI в. по Переславлю записаны и трое
Таратиных5. Вообще, Таратины являлись выходцами из Орды, потомками крещеного баскака Мартина (он прежде всего известен как дед
преподобного Пафнутия Боровского) и однородцами Баскаковых,
Зубовых и Гавриловых, прочно обосновавшихся в Переславле еще в
первой половине XV в.6 В период опричнины у братьев Никиты, Дмитрия и Постника Андреевых детей Таратина правительство отобрало
4 родовые пустоши в Кинельском стану Переславского уезда, однако в
1571/72 г. данная вотчина была им возвращена7. В свое время последним эпизодом специально заинтересовался Д. Н. Альшиц, который
связал его с фактом присутствия имен двух других Таратиных – Казарина Борисова сына и Ивана Пятого сына – в списке раздачи денежного жалования 1573 г. (названный источник все тот же исследователь
1 Осадный список 1618 г. (Памятники истории Восточной Европы: Источники XV–
XVII вв. Т. VIII). М.; Варшава, 2009. С. 50–52, 177, 334.
2 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 279. Л. 82.
3 ТКДТ. С. 140; АСЗ. Т. II. № 56. С. 71.
4 Среди служивших при суздальской кафедре в 1591/92 г. детей боярских мы видим некоего Ждана Иванова сына Ширшева (ТКДТ. С. 242). Совершенно очевидно, что в источнике фамилия данного лица передана с ошибкой, но шла ли там
речь именно о представителе рода Ширяевых, сказать с уверенностью нельзя.
По другим данным члены рассматриваемой фамилии – в лице Гаврила Ширяева – впервые фиксируются в составе дворовых структур владычного дома лишь в
конце 20-х гг. XVII в. (ГАВО. Ф. 417. Оп. 3. № 13а. Л. 191).
5 ТКДТ. С. 140 [в том числе один из Таратиных в источнике ошибочно записан как
«Татарин» (sic! – М. Д.)].
6 Подробнее см.: Кузьмин А. В. На пути в Москву: очерки генеалогии военнослужилой знати Северо-Восточной Руси в XIII – середине XV в. М., 2015. Т. II.
С. 247–251.
7 Садиков П. А. Из истории опричнины XVI в. // Исторический архив. [Т.] III. М.;
Л., 1940. С. 275, 276 (№ 66).

Суздальский сборник за 2017 год

издал как «список опричников Ивана Грозного»)1 и на этом основании
причислил представителей этого рода к опричному ведомству2. Однако мы никак не можем согласиться с подобным способом интерпретации озвученных выше сообщений и в первую очередь по причине
скептической оценки целым рядом специалистов выводов уже самого
Д. Н. Альшица о характере и значении списка 1573 г.3 Таратины имели
давние связи и с Суздальским архиерейским домом. Еще в 1570/71 г.
вдова Анна Ивановская жена Таратина вложила туда свою «подмосковную» вотчину – деревню Лихачево и пустошь Юркинское (Л. 43
об.), – расположенную в бассейне реки Кинелки4, то есть где-то вблизи
границы Шеренского стана Московского уезда с Кинельским станом
Переславского уезда. А в 1591/92 г. непосредственно во владычных
дворовых структурах мы находим уже упоминавшегося выше Постника Таратина5.
Переписные книги 1701 г. не сообщают никакой информации о
предках только двух лиц (отсутствовавших на месте в связи с их отдачей в солдаты) – сына боярского Михаила Александрова (Л. 76 об.)
и недельщика Семена Пятницкого (Л. 78). Впрочем, сама форма фамилии второго из них позволяет уверенно говорить о его происхождении
из среды духовенства. В отношении же первого отметим датированное
1612 г. сообщение, фиксирующее среди детей боярских суздальского
владыки некоего Ивана Александрова6 (который, тем не менее, отнюдь
не обязательно являлся именно сородичем интересующего нас лица).
Подведем итоги. Всего в начале XVIII в. в Суздальском архиерейском доме действовали представители 32 семейств владычных слуг; в
20 из них в том или ином виде поддерживалась память о собственном
происхождении (причем для 10 фамилий из числа последних независимые источники подтверждают эти данные). Основной костяк владычного двора составляли кланы, находившиеся в его составе на про1 Список опричников Ивана Грозного (Рукописные памятники. Вып. 7). СПб., 2003.
С. 88, 89.
2 Альшиц Д. Н. Начало самодержавия в России: Государство Ивана Грозного. Л.,
1988. С. 154.
3 Подробнее о критике суждений Д. Н. Альшица по данному вопросу другими
историками см.: Корзинин А. Л. К изучению Особого двора Ивана Грозного в 1573–
1575 г. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2017. № 1. С. 50–52.
4 Привязку к обозначенному гидрониму содержит сохранившееся изложение акта,
которым была оформлена сделка Анны Таратиной с владычным домом [Маштафаров А. В. Указ. соч. С. 81 (№ 6)].
5 ТКДТ. С. 242 (в источнике его фамилия ошибочно передана как «Таратутин»).
6 АСЗ. Т. III. № 405. С. 330.

Сборник научных статей

тяжении нескольких поколений (в том числе члены по меньшей мере
полудюжины родов несли службу здесь уже более столетия). Судя по
доступному нам массиву известий, пополнение архиерейского двора
новыми лицами вполне ожидаемо осуществлялось прежде всего за
счет выходцев из низов служилого сословия, а также из околоцерковных кругов. Наконец, отметим факт проникновения туда в XVII в. сразу двух семейств «подлого» происхождения (по одному из крестьянской и холопьей среды), что для рассматриваемой эпохи – примеры
почти исключительные. В целом же, можно с уверенностью говорить
об осознании подавляющим большинством слуг суздальского митрополита, действовавших на рубеже XVII–XVIII вв., важности идентифицирующей роли элементов родовой памяти1, притом что сами носители этого «информационного кода» по тогдашним понятиям родословными людьми отнюдь не считались.

1 Подробнее

о феномене родовой памяти и основных подходах к его пониманию
в отечественной историографии см.: Хоруженко О. И. Родословные росписи в
изучении родовой памяти // Диалог со временем. 2015. Вып. 52. С. 104–115.

Суздальский сборник за 2017 год

А. Л. Ершов

КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОЛНЕНИЯ
НА РЕЛИГИОЗНОЙ ПОЧВЕ
В СУЗДАЛЬСКОМ КРАЕ В 20–30-е гг. ХХ в.
Взаимоотношения Церкви и государства в конце 20-х – 30-е гг.
ХХ в. можно охарактеризовать как притеснение Церкви государством.
Верующие в этих случаях иногда смирялись, иногда пытались оспаривать в вышестоящих инстанциях те или иные решения местной
власти. Эти модели взаимоотношений неоднократно были описаны
историками. Юридически незаконные методы борьбы верующих также представляют большой интерес. К сожалению, бóльшая часть подобных материалов до сих пор засекречена. Кроме того, как известно,
многие дела о заговорах духовенства и верующих были сфабрикованы ОГПУ, из-за чего к основной массе подобных дел требуется более
чем осторожный подход. В то же время было бы странным, если бы за
все послереволюционное время не произошло ни одного инцидента
во взаимоотношениях верующих с органами власти, выходящего за
рамки закона. В историографии широко освещены события в Шуе во
время кампании по изъятию церковных ценностей.
Другой случай, менее известный, но тоже упоминаемый в литературе, произошел 15 февраля 1929 г. на северо-восточной границе Владимирской губернии: верующие не позволили бригаде Рудметаллторга снять колокола с колокольни бывшей Святоезерской пустыни около Гороховца, ставшей к тому времени обычным приходским храмом,
т. к. у рабочих не было соответствующего постановления. Прихожане
(один из них пришел на собрание с охотничьим ружьем) даже дали рабочим отказ в письменной форме. Рабочих он вполне удовлетворил, а
контора Рудметаллторга тут же послала жалобу в административный
отдел, требуя «рассмотреть это дело и привлечь виновных к законной
ответственности»1.
10 декабря 1929 г. в ивановской газете «Рабочий край» (г. Иваново в 1929 г. стало центром большой Иваново-Вознесенской промышленной области, в которую вошла бóльшая часть Владимирской
1 Тимофеева Т. П. Лежит в развалинах твой храм… О судьбах церковной архитектуры Владимирского края (1917–1939). Документальные хроники. – Владимир,
1995. С. 97–98.

Сборник научных статей

губернии) описан инцидент, произошедший во время переучета церковного имущества в 1929 г. (месяц неизвестен) в с. Чириково Владимирского (сейчас Суздальского) района. Проводил его милиционер
Зимин. В ходе проверки он обнаружил вещи, не указанные в описи,
общим весом 30 фунтов, о чем составил акт. Объяснял ли он цель проверки имущества, не известно. Присутствовавшие при проверке имущества священник И. И. Рудаков и церковный староста П. В. Бычков
посчитали нужным сообщить прихожанам о приезде милиционера.
Уже скоро по селу пошел слух, что церковь закрывают. В близлежащей деревне Велисово член церковного совета Федоров ударил в набат в пожарный колокол (по данным следствия, записку ему написали священник и церковный староста). К тому времени, когда Зимин,
закончив проверку имущества, вышел из храма, его уже ждала толпа
верующих, кричавшая: «Бей его! Не дадим храм!». Попытки милиционера объяснить, что он вовсе и не собирается закрывать храм и даже
права на это не имеет, результата не дали – верующие набросились на
него. Ворота церковной ограды были закрыты, пробиться к лошади не
было возможности, поэтому Зимин перепрыгнул через забор и побежал в поле. Навстречу ему шли вооруженные вилами крестьяне из д.
Велисово, которых возглавлял Федоров. Милиционер спасся бегством.
Вскоре Владимирский окружной суд приговорил Федорова к 10 годам
лишения свободы, Бычкова, Ракчеева, Корева, Семенова – к 6 годам,
Лукьянову – к 3, Хореву – к 2, а священника Рудакова – к высшей мере
наказания – расстрелу. Кассационная коллегия областного суда постановила: в связи с преклонным возрастом Семенову сократить срок
наказания с 6 до 2 лет, а Лукьяновой – заменить на условный; кроме
того, привлечь к ответственности председателя сельсовета Гушенкова
за бездействие во время инцидента. Остальные приговоры остались
в силе1. 1929 г. был временем завершения т. н. «религиозного нэпа» и
началом волны новых гонений на Церковь. Это объясняет настороженное отношение ко всякому представителю власти, проявляющему
интерес к храму. Нельзя не обратить внимания, что к высшей мере
наказания приговорен только священник, что явно указывает на то,
что в то время все духовенство воспринималось как классовый враг, а
Церковь – как контрреволюционная организация.
В архивных делах Комиссии по вопросам культов при Президиуме
ВЦИК, хранящихся в Государственном архиве Российской Федерации,
мне удалось найти 4 дела о народных волнениях: 3 – на территории со1

Организаторы самосуда // Рабочий край (г. Иваново), 1929, № 280, 10 декабря. С. 4.

Суздальский сборник за 2017 год

временной Владимирской области и 1 на близлежащей территории, но
вызвано оно было действиями рабочих из Мурома – одного из центров
Владимирской области (ранее – губернии). Причины, по которым эти
дела не вызывают сомнения в своей достоверности, будут рассмотрены непосредственно при анализе документов по каждому случаю.
Первый инцидент произошел в с. Цыбеево (ныне Цибеево) Суздальского района. Слово свидетелю, описавшему в марте 1934 г. все
происходящее для Комиссии. «В 1933 г. августа месяца под предводительством сельсовета т. Артемьев и другие товарищи с участием
милиции от ОГПУ сделали денной грабеж; ключи от церкви были у
церковного совета; ранним утром услали всех на работу на дальние
поля, чтоб население не могло узнать. Остались только стряпухи, которые услыхали стук около церкви и поспешили подойти и позвонить,
но те люди сначала сняли веревку от сторожевого колокола, потом отняли лестницу-ход в колокольню, дальше у северных дверей отбили
запор и, взломав оную, влезли в церковь и вытаскали всю церковную
утварь на приготовленную подводу. Что поценнее увезли, а остальное
поломали. Некоторые из граждан задавали вопрос, есть ли у них разрешение от высших властей. Они отвечали, что есть, но бумажки не
казали. А по этому выше изложенному ходатайствуем перед Исполнительным Комитетом возвратить нам церковь и виновников привлечь к ответственности. Просим прислать нам свое постановление
по адресу… Жукову Егору Степановичу. После взлома церкви. А церковный совет 3 дня держали под арестом, чтобы найти ключи, и пьяные товарищи, товарищи переполохали всю детвору. Ключи им были
нужны как оправдательный документ»1.
Т.к. описание сделано самими верующими, то достоверность его
не вызывает сомнения. Здесь мы видим боевую операцию, в которой
ОГПУ сыграло на опережение, не дав верующим проявить инициативу. Если бы верующие ударили в набат, последствия могли бы быть
самыми непредсказуемыми. Такая слаженность и четкость действий
ОГПУ, причем при наличии реальных к тому предпосылок, дает нам
основания предположить, что либо это была не первая операция данного «спецотряда», либо имели место аналогичные действия верующих в соседних районах, областях, республиках, потребовавшие повышения боевой готовности чекистов.
Через 2 года в Суздальском районе происходит инцидент, указывающий на небезосновательность мер предосторожности ОГПУ. Пе1

ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 701. Л. 225.

Сборник научных статей

ред нами отчет Комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК
за 1936 г.: «Суздальский рик Ивановской области еще осенью 1935 г.
пытался снять колокола с церкви с. Омутского (5 км от Суздаля). Массовой работы проведено не было, санкции облисполкома рик не имел.
Верующие воспрепятствовали этому. [Тогда] рик 27.6 с/г ночью послал
бригаду Цветметлома для снятия колоколов. Бригада, пробравшись на
колокольню и заперев ее, принялась за работу. Слух (вероятно, имеется в виду грохот от производимых работ. – А. Е.) распространился
по селу. К церкви сбежались верующие и потребовали, чтобы бригада
ушла с колокольни. Бригада не уходила. Тогда верующими была подожжена внутри деревянная лестница колокольни. Рабочим бригады
пришлось слезать через крышу. Одному из рабочих проломили голову.
Утром из Суздальского района (райцентра. – А. Е.) власти направили другую бригаду с вооруженной винтовками милицией и колокола
сняли. Село Омутское 200 дворов, полностью коллективизировано»1.
Маловероятно, что верующие – участники этих событий не подверглись наказанию со стороны властей, но, к сожалению, никаких сведений по этому поводу пока обнаружить не удалось. Документ опять
же не вызывает сомнения в своем соответствии реальному ходу событий: из данного текста видно, что пишущий если и не на стороне
верующих, то хотя бы пытается объяснить причины происходящего.
Вообще, стремление Комиссии по вопросам культов при Президиуме
ВЦИК действовать в строгом соответствии с законом было ее отличительной чертой.
Возможно, в Суздальском районе были и другие, кроме этих трех,
примеры волнений, но пока они не обнаружены.
Случаи волнений на религиозной почве наблюдались не только в
Суздальском крае. Кроме уже приведенных примеров волнений в Шуе
и Святоезерской пустыни около Гороховца, в архивных делах Комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК, хранящихся в Государственном архиве Российской Федерации, имеется еще 2 дела о
народных волнениях.
Один инцидент произошел в Горьковском крае, в с. Суморьево
Вознесенского района (находится юго-восточнее Муромского района),
некоторое время входившего в Муромский округ.
Так, 24 декабря 1934 г. верующие этого села пишут жалобу во
ВЦИК, что к ним приехала бригада рабочих из Мурома, чтобы снять
колокола с церкви. Прихожане, собравшись перед входом на коло1 ГАРФ.

Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 32. Л. 29–30.

Суздальский сборник за 2017 год

кольню, потребовали документы на снятие. Вместо этого рабочие стали оттеснять их. В ответ последние вооружились кольями. Стояние
продолжалось весь день, а ночью начались аресты верующих1.
Горьковский крайисполком 25 января 1935 г. так описал ситуацию
для Комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК: «Со стороны местных органов власти ничего незакономерного в отношении
религиозного объединения с. Суморьева, а равно и отдельных верующих допущено не было; колокольный звон в с. Суморьеве был прекращен постановлением Президиума РИК’а от 4/9–34 г., утвержденным крайисполкомом 3/Х‑34 г. К снятию колоколов было приступлено
на основании нарядов Госфонда, но бригада Металлолома встретила
сопротивление церковников. На конспиративных заседаниях церковный совет организовал саботаж включительно до открытых сопротивлений мероприятиям по съемке колоколов, а равно и другим
мероприятиям советской власти. В результате был произведен налет
на Суморьевский с/совет, на квартиру пред. сельсовета Бабушкина, где
выбили окна, рамы, нанесли побои жене избача; сожгли спортивный
городок; в церковной сторожке скрыли около 3 тонн кулацкого хлеба
и т. п. На место выезжали пред. РИК’а, секретарь Райкома ВКП(б) и
районный прокурор. Произведенной массовой разъяснительной работой вопрос урегулирован, а виновные в организации открытых выступлений осуждены от 1 ½ до 6 лет (5 человек, в т. ч. служитель культа
Крюковский)»2.
Кроме того, прокурор выслал несколько копий допросов, которые
позволяют восстановить хронологию произошедшего. После того как
верующие, вооруженные кольями, весь день не подпускали рабочих
к колокольне, вечером священник Н. Крюковский и церковный совет
стали писать в церковной сторожке в присутствии многих верующих
жалобу на происходящее во ВЦИК. Во время заседания пришли председатель сельсовета Бабушкин и с ним «еще какие-то люди» и увели 3
участников совещания. Возмущенные верующие пошли в сельсовет с
требованием отпустить задержанных, при этом, видимо, дело не обошлось без драки. На следующий день противостояние продолжалось,
верующие поломали у рабочих инструменты3.
Из протоколов следует, что большинство фактов, указанных прокуратурой, подтверждается селянами: инцидент в сельсовете («налет»), организация тайных заседаний церковного совета, массовое
ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 461. Л. 284–285.
Там же. Л. 264.
3 Там же. Л. 255–285.

Сборник научных статей

выступление при снятии колоколов. Также вполне допустимы налет
с кольями и топорами на квартиру председателя сельсовета Бабушкина, где выбили окна, рамы, и налет на квартиру 2 общественниковактивистов, где выбили окна, рамы и побили жену избача Шошину, и
снижение посещаемости школы на 47–63% во время всех этих событий. Непонятно, какое отношение к волнению имеет якобы спрятанный в сторожке хлеб и был ли он там вообще спрятан. Невыполнение
финплана аж на 37% тоже едва ли связано с волнением в с. Суморьеве,
произошедшем за всего 10 дней до окончания года. Остаются непонятными причины сожжения прихожанами спортгородка, можно лишь
предположить, что сначала он пошел на изготовление кольев для стихийных баталий между верующими и рабочими бригады, а потом на
дрова для костров для обогрева, т. к. дело происходит в декабре. Но
при подтверждении селянами большинства фактов, указанных прокуратурой, следует отметить, что все они носят более будничный, рядовой, во многом стихийный характер.
Другой случай волнения на религиозной почве произошел при
следующих обстоятельствах. 14 апреля и 16 мая 1937 г. Ивановский
облисполком просил Комиссию по вопросам культов при ВЦИК сообщить, «последует ли в текущем году постановление правительства
о разверстке на заготовку колокольной бронзы, если постановление
правительства по этому вопросу будет, то <…> возможно ли произвести эту разверстку непосредственно облисполкомом по районам
области. Остаток колокольной бронзы по области исчисляется приблизительно в 1 тысячу тонн»1. 16 мая Комиссия ответила, что «не
имеет препятствий по вопросу вынесения постановления о сдаче
колокольной бронзы»2. О том, к чему это привело, говорит донесение Прокуратуры РСФСР от 22 июля 1937 г. в Комиссию. «Секретно.
Мною получено спецдонесение Прокурора Ивановской области о том,
что 29 июня 1937 г. по предписанию Гусевского райисполкома в селе
Губцево бригада рабочих ивановского «Цветметаллома» приступила
к снятию колоколов с церкви. К моменту, когда рабочие вошли на колокольню, к церкви стали сходиться группы верующих, руководимые
церковниками и антисоветским элементом с. Губцево, с целью оказать
сопротивление снятию колоколов. Около церкви собралось около 300
человек народа, которые не давали рабочим снимать колокола, отобрали инструмент и растащили по домам, нанесли побои и оскорбления
1
2

ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 48. Л. 13, 14.
Там же. Л. 15.

Суздальский сборник за 2017 год

председателю сельсовета Кургузову и 1 рабочего ударили кирпичом,
звонили в набат и разослали посыльных в соседние селения с записками, в которых призывали граждан к оказанию сопротивления снятию
колоколов. Активными участниками и руководителями выступления
были: церковный староста, бывший торговец Строганов П. Д., колхозница Кулеева М. К., колхозница Виноградова М. А., единоличники
Кулеева Е. Г., Морозова А. Г., Курицина М. И. <…> Вышеназванные активисты-церковники арестованы. Следствие по делу ведется органами
НКВД. Районному Прокурору дано указание проверить, были ли соблюдены правила по изъятию колоколов»1. К сожалению, не указывается, какому наказанию подверглись вышеуказанные верующие.
На основании всех рассмотренных примеров народных волнений можно сделать следующий вывод. Взаимоотношения верующих
и представителей властей далеко не всегда проходили в рамках закона, но если ОГПУ, как правило, пыталось показать это как заговоры,
контрреволюционные, антисоветские, то в действительности (рассмотренные нами примеры это подтверждают) чаще всего это был стихийный протест верующих на особо вопиющие случаи притеснения.

ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 48. Л. 22.

Сборник научных статей

А. С. Зайкова

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СУЗДАЛЬСКОГО
ГОРОДСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ПО ОТКРЫТИЮ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ
В НАЧАЛЕ ХХ в.
В начале ХХ в. городские власти Суздаля были озабочены вопросами занятости и благосостояния населения. Отсутствие железной дороги поставило город в разряд неперспективных для развития любой
промышленности. Постепенно затухал и огородный промысел; как
признавала суздальская управа, «к упадку местной огородно-садовой
и сельско-хозяйственной промышленности, кроме неимения удобных
путей сообщения послужило отсутствие знания усовершенствованных способов обработки полей, огородов и садов»1. Самая распространенная в то время в Суздале огородная культура – лук, оказалась
подвержена гниению из-за повсеместного заражения семян. В 1909–
1910 гг. ставился вопрос о приостановке разведения лука в Суздале2.
Отток населения из Суздаля в поисках работы и лучшей доли, начавшийся еще в XIX в., продолжался. Например, в сведениях управы, направленных губернатору в 1907 г., отмечалось: «Можно положительно
утверждать, что в течение 10 лет со времени всеобщей переписи население Суздаля значительно уменьшилось, ибо часть жителей целыми
семьями… выселилось в другие города за ненахождением в своем городе занятий»3. Ситуация заставляла городское управление более внимательно заниматься проблемами занятости населения и связанными
с этим вопросами расширения возможности получения суздальцами
профессионального и классического образования.
Данная тема волновала и городское население. В ноябре 1904 г.
в городскую думу поступило коллективное заявление, подписанное
42 известными гражданами Суздаля, в котором говорилось: «К сожалению, дело народного образования нисколько не прогрессирует, что было
30 и более лет назад, то имеется и теперь. Мальчики должны оканчивать
только 3-классное училище, не дающее никаких специальных знаний
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 249. Л. 7.
Там же. № 336. Л. 1, 2.
3 Там же. № 299. Л. 2–4.

Суздальский сборник за 2017 год

или прав на свободное поступление в средние учебные заведения, девочки же обречены только на начальное образование… Суздальское городское общественное управление обязано позаботиться об учреждении в
г. Суздале средних учебных заведений для мальчиков и девочек и задачу эту должно поставить к своему разрешению впереди всех остальных
дел своих»1. В общем, жители были правы, так как в это время в большинстве уездных городов губернии уже существовали средние учебные
заведения, например, в Шуе гимназии мужская и женская открылись в
70-х гг. XIX в.2 Вопросы образования часто рассматривались на заседаниях городской думы и в городской управе, но главным препятствием к
открытию учебных заведений было отсутствие средств в скудном городском бюджете, так как при открытии город должен был гарантировать
помещение для учебного заведения и участие в ежегодном содержании.
Несколько раз власти Суздаля пытались использовать принятие
соответствующих правительственных постановлений. Так в 1901 г. в
управе и думе рассматривался вопрос об открытии в Суздале иконописной школы, связанный с Высочайшим утверждением 19 марта того
же года Положения о комитете попечительства о русской иконописи.
Вновь созданный комитет состоял под непосредственным покровительством Императора и имел целью «отыскание мер по обеспечению
благосостояния и дальнейшего развития русской иконописи». С этой
целью комитету предоставлялось право открывать иконописные школы там, где бытовало занятие иконописью и заведовать этими школами. Городская управа Суздаля в докладе думе в мае 1901 г. писала:
«Суздаль принадлежит к числу тех городов, в которых вскоре по введении христианства на Руси возродилась и существовала иконопись.
Писание икон имело особенное развитие в г. Суздале, откуда иконы
распространились по всем местностям православной Руси, имея и
до сих пор название «Суздальского письма». Пользовавшаяся заслуженной славой Суздальская иконопись в настоящее время в г. Суздале
почти совсем не существует, она находится в Вязниковском уезде в селах Мстере, Холуе и Палехе. Между тем как родина суздальской иконописи г. Суздаль по отсутствию местных промыслов кроме упадающего
огородничества, беднеет, эти села Вязниковского уезда сравнительно
процветают, имея такое прекрасное ремесло. Для того, чтобы вызвать
к жизни вновь суздальскую иконопись в месте ее родины и поднять
ее на подобающую ей высоту необходимо учредить в г. Суздале школу
1
2

ГАВО. Ф. 397. Оп. 2. № 31. Л. 1.
Там же. Л. 12.

Сборник научных статей

иконописи, дабы иконописным промыслом дать возможность части
населения Суздаля и его уезда поправить свое материальное положение, находящееся ныне в плачевном состоянии»1.
Городская управа предлагала ходатайствовать перед учрежденным
Комитетом попечительства о русской иконописи об открытии в Суздале
на средства Комитета школы иконописи с учетом, что обилие древних
храмов в городе может дать хорошие образцы этого искусства. Суздальская дума согласилась с докладом управы и поручила ей согласно
102 статьи Городового положения представить ходатайство Владимирскому губернатору, в котором изложить суть дела и просьбу ходатайство
суздальской думы представить в Комитет попечительства о русской
иконописи. До 1903 г. дело о возбуждении ходатайства об учреждении в
г. Суздале иконописной школы числилось неоконченным. Рассматривая
неоконченные дела, 25 июня 1903 г. управа постановила: дело об учреждении иконописной школы в г. Суздале зачислить в число дел оконченных, так как, что управа могла сделать (представить по назначению ходатайство), уже сделано и дальнейшее движение дела от управы уже не
зависит2. Надо сказать, что целью комитета попечительства о русской
иконописи было, как уже говорилось, обеспечение благосостояния и
развития русской иконописи, сохранение традиций «русской старины
византийской древности» в противовес машинному производству икон
низкого качества, которое распространилось в то время. Осенью 1901 г.
комитетом была создана комиссия для обсуждения Положения об иконописных мастерских-школах, которое было разработано и утверждено
Императором Николаем II в марте 1902 г. Летом 1902 г. учебные иконописные мастерские Комитета были открыты в Палехе, Мстере, Холуе и
Борисовке3. Может быть, ретивые суздальцы возбудили свое ходатайство об иконописной школе слишком рано.
С января по март 1908 г. в думе в связи с письмом преподавателя военно-учебного заведения Торговой школы С. В. Масленникова
рассматривался вопрос об учреждении мужской и женской торговой школы. В ответе С. В. Масленникову, предлагавшему свои услуги
по открытию торговой школы, городской голова писал: «По переписи 1897 г. в Суздале 6304 жителей, главное занятие – огородничество
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 258. Л. 1–4.
Там же. Л. 8.
3 Ковалева М. Д., Шипунова М. В. Комитет попечительства о русской иконописи
(1902–1918): история и деятельность // Вестник РГГУ. Стр. 74 https://www.rsuh.ru/
upload/main/vestnik/ifkv/archive/Regionalnaya_istoriya/2014_%E2%84%96%2017.pdf
(Дата обращения: 01.10.2017 г.)
1

Суздальский сборник за 2017 год

и садоводство, торговля не важная в смысле количества торговых
предприятий и их оборота. Много местных граждан уезжают в другие города для поступления в средние учебные заведения, так как для
мальчиков кроме начальных школ есть только одно городское 3-классное училище. Есть впрочем еще духовное училище, но в него доступ
граждан не входящих в духовное ведомство ограничен 10% и получить
образование в духовном заведении желание крайне ничтожно». Узнав
из писем Масленникова, что учебные программы торговых школ еще
только разрабатываются и окончившие курс в школе не пользуются
правом перехода в другие учебные заведения без экзамена, да и расходы города на учреждение и содержание торговой школы предстоят
значительные, дума 24 марта 1908 г. постановила: ввиду неимения свободных средств вопрос оставить открытым1.
Почти 10 лет развивалась история в Суздале с учреждением и открытием мужской и женской гимназий. После вышеупомянутого коллективного заявления граждан в конце 1904 г. думой для разработки
вопроса была избрана комиссия в составе гласных: И. Е. Арефьева,
А. И. Смирнова, О. Н. Жинкина, И. И. Малова, А. М. Жилина, А. А. Соболева, А. М. Кашина, К. И. Водовозова, Н. И. Фирсова, А. К. Недошвина, Я. И. Агапова и председателя уездной управы С. К. Юркова. Комиссии предоставлялось право приглашать в заседания всех тех лиц,
которые «могут способствовать лучшему завершению этого дела»2.
Комиссия пришла к выводу о целесообразности открытия в городе
женской прогимназии, по поводу же мужского учебного заведения
члены комиссии склонились к желательности учреждения классической прогимназии или реального училища. По результатам работы комиссии управа подготовила и представила думе в июле 1906 г. доклад,
где изложила финансовые возможности открытия женской 4-классной прогимназии. По подписке среди жителей города, в организации
которой активное участие принял гласный врач Алексей Петрович
Зверев, было собрано 1298 руб. Дума по результатам доклада постановила: поручить городскому голове немедленно ходатайствовать перед
Попечителем Московского учебного округа о разрешении открыть в
Суздале женскую прогимназию не позже сентября – октября. Но почти год длилась переписка на эту тему с учебным округом, с уездным и
губернским земством о пособии на содержание учебного заведения и
лишь в марте 1907 г. последовало разрешение учебного округа открыть
в Суздале с 1907–1908 учебного года женскую прогимназию и «оза1

ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 315. Л. 1–4.
же. Оп. 2. № 31. Л. 3.

2 Там

Сборник научных статей

ботиться избранием Попечительского совета»1. Официальное открытие женской прогимназии в Суздале состоялось 5 октября 1907 г. Всем
жертвователям были разосланы благодарности и отчеты о расходовании собранных средств, особая благодарность думы была выражена
А. П. Звереву и городскому голове М. А. Головашкину. Начальницей
прогимназии была утверждена Людмила Петровна Смольянинова2.
В результате женская прогимназия, как и планировалось, содержалась долевым способом: 700 руб. – пособие от казны, 1000 руб. – от
города, 1000 – от уезда, 1000 – от губернии, плата за обучение – 915 руб.
Итого 50003. В том же 1907 г. прогимназия заняла купленный специально для нее дом Жинкиных на Большой Владимирской улице. И
почти сразу после открытия суздальские власти начали хлопотать о
преобразовании прогимназии в полную гимназию с 8 классами, на что
из Московского учебного округа получили ответ: «Преобразование
могло бы быть разрешено, если бы город взял на себя обязательство
предоставить бесплатное помещение на все время ее существования»4.
Проект по приспособлению всего дома Жинкиных под гимназию и
пристройки к нему составил владимирский архитектор Я. Г. Ревякин.
Не дожидаясь решения вопроса с приспособлением и с пристройкой, городские власти с согласия учебного округа открывают каждый
учебный год следующие гимназические классы: с 1909–1910 учебного
года – IV, с 1910–1911 г. – V и с 1911–1912 г. – VI.
С целью ускорения строительного процесса дума избрала комиссию в составе гласных: Ф. Е. Арефьева, В. И. Вавилова, А. И. Устинова,
А. В. Смирнова, которые вместе с управой должны были контролировать безостановочное ведение строительства. Позже для постоянного
наблюдения и заведывания из членов комиссии избран уполномоченный Ф. Е. Арефьев, кстати, в домашнем архиве Арефьевых (владелец
архива С. М. Долматов) хранится несколько интересных документов,
имеющих отношение к строительству женской гимназии. Проект
предусматривал современную для того времени систему водяного отопления и вентиляции здания, что увеличило стоимость строительства
с 37000 до 43000 руб., вообще вопрос денег постоянно звучал на заседаниях думы. У проверившего работы строительного комитета Учебного округа было много замечаний и к проекту и к качеству работ5.
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 315. Л. 90.
Там же. Л. 128, 126.
3 Там же. № 317. Л. 1.
4 Там же. Л. 4.
5 Там же. Л. 8.

Суздальский сборник за 2017 год

Параллельно с хлопотами по открытию женской прогимназии дума
и управа занимались и вопросами мужской гимназии, в чем активное
участие принимал уездный предводитель дворянства Сергей Сергеевич
Рагозин. В 1906 г. им было возбуждено ходатайство перед Министерством народного просвещения об учреждении в Суздале на средства
казны мужской гимназии. Но Московский учебный округ, куда входил
Суздаль, не поддержал ходатайство, и история с мужской гимназией
отложилась еще на 5 лет1. Потерпев неудачу с гимназией, С. С. Рагозин
узнал в министерстве, что в Суздале можно учредить на средства казны
училище огородной и садовой специальности со слесарно-ремесленным
отделением по типу существующего в г. Жиздре Калужской губернии.
Вдохновленный надеждой городской голова Михаил Афанасьевич Головашкин лично побывал в Жиздре и впечатления от поездки изложил
в докладе управы Думе от 17 июля 1907 г., где говорилось: «В этом городе при городском училище открыты 2 дополнительных класса по садоводству и огородничеству, в которых преподаются все необходимые по
этой специальности предметы и, между прочим, землемерие с черчением планов и счетоводство. Для практических занятий по садоводству
и огородничеству, которые ведутся круглый год, при училище имеется
садовое хозяйство на 10 десятинах, состоящее из огородов, питомников,
плодовых и декоративных деревьев и кустарников, плодового сада, парка, оранжереи,.. семеноводства и парников. Кроме того ученики специальных классов обучаются плетению корзин. На практические занятия
обращается самое серьезное внимание и каждый вновь поступающий в
училище должен быть готов к тому, что от него требуется: посильный
физический труд, выносливость и известная ловкость во всех работах…
В настоящее время в специальных классах обучается 21 ученик. Садовое хозяйство построено широко и в полном смысле образцово. В нем
есть всевозможные виды плодовых и декоративных деревьев и кустов,
всякого вида овощи, произрастающие не только в России, но и в Западной и Южной Европе. По тем приемам, которые употребляются в работах по садоводству и огородничеству там всяких плодов получается
втрое больше сравнительно с суздальскими садами и по качеству лучше
суздальских… Общий обзор всего садового хозяйства дает вывод, что
учреждение такого училища несомненно полезно в г. Суздале. С учреждением его местная садоводческая и огородная культура и ее производительность непременно повысятся.»2.
1
2

ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 300. Л. 1.
Там же. № 315. Л. 2, 3.

Сборник научных статей

Для того чтобы описанное училище по типу Жиздринского было
учреждено в г. Суздале, со стороны города было необходимо: 1) отвести безвозмездно под училище и садовое хозяйство до 7 десятин
годной для этого городской земли; 2) отпустить единовременно из городских средств на устройство до 7000 р.; 3) ежемесячно отпускать из
городских средств денежное пособие казне.
24 июля 1907 г. вопрос был рассмотрен в думе с участием не только гласных, но и приглашенных заинтересованных горожан (мещане – С. А. Жилин, П. И. Семенов, А. Н. Зверев, И. И. Шавин(?), А. М. Жилин. К. Е. Лужнов, В. М. Чапыжников). Собрание высказалось все же за
открытие механико-технического училища с отделением садоводства,
огородничества и сельского хозяйства. Городское управление согласилось отвести необходимое количество земли и определить ежегодное
пособие и минимальную единовременную сумму. В результате дума постановила: поручить городскому голове предоставить ходатайство министру народного просвещения и просить суздальского уездного предводителя дворянства С. С. Рагозина оказать свое содействие1.
Но и это дело в докладе ревизионной комиссии по поверке отчетов городской управы за 1906–1907 гг. числилось неоконченным.
По предложению комиссии вновь вернулись к вопросу об учреждении среднего мужского учебного заведения. В докладе управы думе
подчеркивалось, что нужда в среднем учебном заведении сознается
всем населением и нужно употребить все меры, чтобы осуществить
это дело, избрать особую депутацию для личных ходатайств перед
Министерством народного просвещения и там, где это будет необходимо2. Как раз в это время в управу поступил запрос директора народных училищ Владимирской губернии, в котором наряду с требованием представить данные о количестве детей сообщалось, что министерство озабочено открытием достаточного числа новых средних
учебных заведений с равномерным по возможности распределением
среднего образования во всех частях империи, в связи с чем нет ли надобности открыть в Суздале учебное заведение того или иного типа3.
30 октября 1908 г. дума постановила признать необходимым учреждение в Суздале мужского общеобразовательного учебного заведения и поручила управе собрать все сведения, требуемые отношением
директора народных училищ. Управа добросовестно разослала письма
и в села уезда с просьбой заполнить таблицу из трех вопросов: сколько
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 315. Л. 3.
Там же. № 316. Л. 6.
3 Там же. Л. 1.

Суздальский сборник за 2017 год

детей, где учатся и хотят ли учиться в среднем учебном заведении. На
письма отвечали священники сел. В результате в уезде картина нарисовалась не очень радостная. «Вследствие крайней бедности» крестьяне
не стремились отдавать детей в учение и довольствовались сельской народной школой. Кроме того мальчики с 8 лет были уже заняты в хозяйстве, а с 15, где была возможность, отходили работать на фабрики1.
18 декабря 1908 г. дума постановила согласно неоднократно выраженному желанию о необходимости учредить в Суздале мужскую
гимназию: 1) отвести необходимое количество городской земли безвозмездно; 2) выделить единовременно пособие от города 25000 руб.;
3) поручить управе все сведения о том, какое количество учащихся
может быть в проектируемом учебном заведении доставить учебному
ведомству; 4) просить уездное и губернское земство признать необходимость учреждения гимназии и представить от себя соответствующие ходатайства в МНП и попечителю Учебного округа и прийти
городу на помощь деньгами. Для ходатайства в министерство и Учебный округ избрали особую депутацию в составе городского головы
М. А. Головашкина, гласного П. А. Недошивина и председателя уездной управы С. К. Юрлова2. Уездное земство почти через год согласилось поддержать город в стремлении открыть гимназию и приняло
решение об ассигновании 25000 руб., в свою очередь губернское земское собрание разрешило уездному земству сделать заем на эту сумму
из средств губернского эмеритального (пенсионного) капитала и само
решением от 17 декабря 1910 г. выделило 15000 рублей3.
При обращении депутации города к попечителю народных училищ Московского учебного округа им было объяснено, что вопрос об
открытии гимназии может быть рассмотрен лишь при наличии дома
для гимназии.
Городские власти, намереваясь ускорить открытие гимназии, учредили с начала 1910–1911 учебного года частное учебное заведение
3 разряда с программой правительственных гимназий, которое после
долгих поисков и обсуждений, не найдя более подходящего варианта, разместили в здании управы. После постройки дома для гимназии
данное учебное заведение по планам города должно было перейти в
учебное ведомство с учащимися и инвентарем. Частное заведение содержалось за счет города и платы за обучение в размере 60 руб., просуществовало оно один учебный год и было закрыто решением думы
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 315. Л. 7–71.
Там же. Л. 125.
3 Там же. № 350. Л. 48.

Сборник научных статей

с 1 сентября 1911 г. без перевода, как планировалось ранее, учеников в
гимназию, на что не было получено согласие учебного округа1.
Министерство народного просвещения все же разрешило открыть с начала 1911–1912 учебного года в городе Суздале на средства
местного Городского общественного управления, мужскую гимназию
в составе первых двух классов на точном основании устава и штата
гимназий 30 июля 1871 г., без всяких отступлений в отношении постановки, как учебно-воспитательной, так и хозяйственной части при
условии обеспечения означенного учебного заведения надлежащим
помещением за счет того же городского управления2.
Здание гимназии было заложено весной 1912 г. и с большим напряжением для города построено в 1914 г. на земле, купленной у наследников Н. И. Устинова, стоимость земли и строительства обошлась
в 115–120 тыс. руб. Причем почти одновременно осуществлялось и
строительство пристройки женской гимназии, вызвавшее расход
в 80 тыс. руб.3. Конечно, для бюджета города в 40000 руб. это было
непосильное обременение. На постройку здания и на содержание
гимназии город вынужден был брать займы, самые значительные из
них – из казны на 80000 руб. под 5% с погашением в 15 лет, из городского общественного банка 50000 руб. под 8% на 12 лет и из специального городского капитала 11000 руб. долгосрочный под 4%4. Кстати, чтобы получить разрешение на займы также требовалось время
и они не сразу выдавались. Городские власти твердо надеялись (надо
сказать, в министерстве это им обещали), что после 3 лет существования мужская гимназия перейдет на содержание казны, но их надежды
не оправдались. До 1917 г. гимназия содержалась городом. За этот период суздальцы пять раз безуспешно ходатайствовали о принятии ее
в казну. По словам членов управы, траты на мужскую гимназию ставили под угрозу не только городской бюджет, но и само существование учебного заведения. В 1917 г. в очередном ходатайстве Министру
народного просвещения о принятии учебного заведения в казну городские власти поднимают вопрос о возможном закрытии гимназии
с 1918 г. в случае отрицательного решения. Но начиналось уже новое
время с новым государственным устройством. Надо еще заметить, что
в 1915 г. Суздальская мужская гимназия все же получила разрешение
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 332. Л. 117.
Там же. № 350. Л. 71.
3 Там же. Л. 118.
4 Там же. Л. 119.

Суздальский сборник за 2017 год

министерство на присвоение ей имени Д. М. Пожарского, о чем городские власти хлопотали с 1911 г.1
Подводя итог сказанному, нужно отметить, что социальное положение в Суздале в конце XIX – начале ХХ в. заставляло городские
власти заниматься вопросами образования, деятельность в этом направлении суздальской думы и управы можно считать заинтересованной и энергичной, хотя и не всегда последовательной. Особенно
много усилий, внимания, времени и городских средств управа и дума
потратили на открытие гимназий. И конечно, активное участие в этих
процессах принимали многие граждане города, переживающие за будущее своих детей.

Здание женской
гимназии
в праздничном
убранстве к приезду
царской семьи.
Фото А. Соболева.
1913 г.

Здание бывшей
мужской гимназии.
Фото 50-х гг. ХХ в.
Из собрания ГВСМЗ
1

ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. № 332. Л. 173, 155.

Сборник научных статей

О. В. Калюжная

«СОЦИАЛЬНЫЕ БОЛЕЗНИ» ЖИТЕЛЕЙ
ВЛАДИМИРСКОЙ ГУБЕРНИИ В 20-х гг. ХХ в.
(по материалам местной прессы)
«Социальные болезни» расцвели пышным цветом по всей стране
в 20-е гг. ХХ в. Одним из существенных факторов их распространения стало снижение общего уровня религиозности населения после
издания Декрета об отделении церкви от государства и школы от
церкви и действий власти, сопровождавших его реализацию. Характерно, что, являясь продуктом системы антирелигиозного агитпропа, негативные социальные явления, будучи привязанными к теме
церкви, становились инструментом этой системы и использовались
против религии.
Итак, болезнями, имевшими социальные корни в 20-е гг. ХХ века,
называли такие, которые при массовом распространении носили на
себе яркую печать бытовых моментов, т. е. были самым тесным образом связаны с условиями труда и быта населения, со степенью его
культурности и образованности. Хорошим источником по изучению
природы и трансформации этих явлений служит периодическая печать. Во владимирской прессе обозначенного периода мы находим
сведения о борьбе с такими социальными болезнями, как туберкулез,
сифилис, алкоголизм, проституция и суицид.
Туберкулез
Переезд сельского населения в города и скученные условия жизни
вкупе с низким уровнем быта способствовали распространению туберкулеза. Доктора, исследовавшие данную проблему, сетовали на то
обстоятельство, что регистрации больных по индивидуальной системе
не существует. Регистрация туберкулезных производилась снова каждый год. Один и тот же больной мог быть зарегистрирован несколько раз как первичный. В результате этого больной, зарегистрированный как туберкулезный в 1918 г., регистрируется как таковой в 1919,
1920 гг. и т. д. Такая система регистрации устанавливает, что в 1923 г.
зарегистрировано 8753 туберкулезных, 1924 г. – 12451, в 1925 г. – 80061.
Танков В. Е. Социальные болезни во Владимирской губернии и борьба с ними //
Наше хозяйство (г. Владимир). 1926. № 2–3. С. 128.

Суздальский сборник за 2017 год

Однако суммировать эти цифры врачи не могли, иначе они рисковали бы «в конце концов получить количество больных туберкулезом
больше, чем все население губернии»1.
Описывая «быт клиентуры Владимирского туберкулезного диспансера», один из исследователей данной проблемы, М. В. Машков,
в качестве причин называет сокращение жилой площади, плохие
жилищные условия, «жилищный голод»2 и приводит следующие
цифры: «7,3% обследованных живут в помещениях без вентиляции,
18,5% спят с больными на одной кровати или вповалку, 9,1% живет
в подвалах».
Однако даже когда помещения переезжавшим в города выделялись, то жители сельской местности не всегда, мягко говоря, рационально распоряжались предоставленным им жильем.
«Перевод части населения из полуподвальных помещений имел
самые лучшие намерения; но, как только такое помещение освобождалось, так оно сейчас же лишалось оконных рам, полов, печей,
дверей. И, в довершение всего, бывали случаи, когда все полуподвальное помещение обращалось в огромное отхожее место, распространявшее зловоние по всему дому и угрожавшее оставшимся в
доме жильцам инфекционными заболеваниями», – говорится в этом
докладе далее3.
Решение проблемы распространения заболевания видели в создании диспансеров. Их во Владимирской губернии было четыре: во
Владимире, Вязниках, Коврове и Кольчугине. Предполагалось открыть
еще три: в Александрове, на фабрике «Коммунистический Авангард»
в Собинке и в Муромском уезде. Учитывая, что по всему РСФСР в
1924 г. было 108 диспансеров, цифра эта достаточно внушительная.
Как, впрочем, и процент больных. По данным санитарного врача
В. Е. Танкова, больных в губернии – десятки тысяч4.
В губернской прессе можно найти сведения о проведении в 1924 г.
первого туберкулезного трехдневника5, сопровождавшегося агитационной кампанией в печати, распространением большого числа листовок,
огромным количеством бесед и лекций, впервые был введен кружечТанков В. Е. Социальные болезни во Владимирской губернии и борьба с ними //
Наше хозяйство (г. Владимир). 1926. № 2–3. С. 129.
2 Машков М. В. Жилищный голод в городах Владимирской губернии // Наше хозяйство (г. Владимир). 1925. № 11–12. С. 47.
3 Там же. С. 47.
4 Танков В. Е. Социальные болезни… С. 130.
5 Губздрав, обрати внимание // Призыв (г. Владимир). 1924, 6 января.
1

Сборник научных статей

ный сбор на борьбу с туберкулезом1. В целях усиления сбора средств на
борьбу с туберкулезом губисполкомом был разрешен «дополнительный
сбор с продажей питей во всех магазинах и местах закрытой продажи
алкогольных напитков»2. Такое же мероприятие проходило и в 1925 г.3
Повышенное внимание к проблеме дало определенные результаты. Начиная с 1925 г., с появлением вакцины БЦЖ важное место в
борьбе с туберкулезом в СССР заняла вакцинация, и проблема стала
постепенно терять свою остроту.
Сифилис
Другую социальную болезнь – сифилис – в санпросветлитературе
Владимирской губернии называли «злейшим народным недугом»4.
Врачи говорили, что положительная довоенная статистика объяснялась отсутствием должного учета и сифилитики, как больные
«дурной болезнью», предпочитали лечиться не в медучреждениях. Характерно, что показатели заболеваемости во Владимирской губернии
были почти в полтора раза ниже, чем в соседних областях, но, тем не
менее, процент больных был очень высоким. Санитарные врачи сообщали, что «в наиболее сифилизированных селениях процент больных
колеблется от 5 до 15»5.
Причем уточняется, что хуже всего обстоит дело в Меленковском уезде: «при подомовом обследовании специалисты получают цифру до 28%».
В числе проблемных назывались Сергиево-Горская и Никологорская волости. Из-за актуальности данной проблемы осенью 1926 г. при Меленковском вендиспансере был сформирован «венерический отряд» и намечен к открытию с 1 октября сельский венерический пункт – венпункт6.
Представители медицины отмечали интересный факт: Владимирская губерния по обращаемости населения к медицинской помощи стояла на одном из первых мест среди прочих губерний, что дает
возможность предположить лучший охват сравнительно с другими
Танков В. Е. Противотуберкулезная организация во Владимирской губернии //
Борьба с туберкулезом во Владимирской губернии. Сборник № 1-й. Владимир:
Издание Губернского комитета по проведению туберкулезного трехдневника,
1927. С. 14.
2 Там же. С. 14.
3 Сокольский Н. Г. В Губисполкоме // Наше хозяйство (г. Владимир). 1925. № 1.
С. 111.
4 Танков В. Е. Социальные болезни… С. 133.
5 Там же. С. 132.
6 Величкин В. И. Вопросы здравоохранения // Наше хозяйство (г. Владимир). 1926.
№ 11–12. С. 112.
1

Суздальский сборник за 2017 год

губерниями всех больных вообще и сифилитиков в частности и тем
самым более полную их регистрацию1.
Характерно, что количество больных, заразившихся сифилисом
половым путем, росло больше всего (с 12,8% в 90-х гг. XIX в. до 56,7%
в 1925 г.). Доктора, занимавшиеся изучением проблемы, отмечали в
качестве одного из существенных факторов распространение проституции2. А агитаторы-антирелигиозники, уловив постыдный характер
этого заболевания, стали активно обвинять в таком недуге, как сифилис, священников3 и предостерегать население от причащения в церкви как возможного способа заражения4.
Проституция
По данным медицинского департамента губернии, 48% женщин
оказались вовлечены в занятие проституцией вследствие материальной нужды. «Мы теперь рассматриваем проституцию под углом зрения материальной необходимости, которая толкает женщину на продажу своего тела, тогда как все другие виды беспорядочной половой
жизни относим на счет аномалий в половой или в психической сфере
женщины и как проституцию в точно очерченном смысле этого слова
не рассматриваем», – признавались медики5.
Помимо нужды, распространению проституции способствовали
кризис семейных отношений и распад многих семей, вызванный войной, экономической разрухой и деструктивной деятельностью новой
власти. В одной научной статье мы находим следующую оценку положения: «Старые, гнилые устои семьи и брака рушатся и идут к полному уничтожению с каждым днем. Но нет никаких руководящих начал
для создания новых, красивых, здоровых отношений. Идет невообразимая вакханалия. Свободная любовь лучшими людьми понимается
как свободный разврат. Самые ответственные политические люди,
вожди революции, сами в этой области до очевидности бессильны и
явно не связывают концов с концами»6.
Величкин В. И. Вопросы здравоохранения // Наше хозяйство (г. Владимир). 1926.
№ 11–12. С. 111.
2 Там же. С. 112.
3 Дурная болезнь // Призыв (г. Владимир). 1925, 18 апр.; Пасхальное оживление //
Призыв (г. Владимир). 1925, 26 апр.
4 Церковь и сифилис // Призыв (г. Владимир). 1925, 8 апр.; Дидрихс. Пастухи и
сифилис // Призыв (г. Владимир). 1925, 24 апр.
5 Танков В. Е. Социальные болезни… С 134.
6 Цит. по: Панин С. «Продажная любовь» в Советской России (1920-е гг.) // Вестник Евразии. 2005. № 2. С. 81.
1

Сборник научных статей

Владимирские врачи отмечали значительную роль проституции в
деле распространения, как тогда говорили, венеризма1. По данным Владимирского диспансера, первое половое сношение в 20-е гг. ХХ в. с проститутками имели 15,3% мужчин, живущих в городе, и 9% мужчин, живущих в деревне. В городе 30% заражений происходило через проституцию,
в деревне – 28,6%. Как видно, деревня прибегала к услугам проституции
столь же часто, как и город. Санитарный врач В. Е. Танков писал, что до
1/3 мужчин заражается через проституцию. Остальные 2/3 получают заражение от так называемых знакомых и случайных женщин. Что касается женщин, они заражаются в основном от мужей: так, в городе 70%, а в
деревне 85% заражений женщин сифилисом происходит через мужей2. В
журнале «Наше хозяйство» 1925 г. мы встречаем сообщение о подростковой проституции во Владимирской губернии среди девочек в возрасте
14–16 лет, которые, по словам автора, «не подлежат перевоспитанию»3.
В качестве действенной меры по борьбе с проституцией губсовет
предлагал использовать «пропаганду среди молодежи (и партийной
особенно) о недопустимости купли человеческого тела в государстве
трудящихся». Но ситуация с распространением этого социального явления изменилась в лучшую сторону только с изданием в 1926 г. Кодекса
законов о браке и семье, регламентировавшего непростую ситуацию в
семейной сфере. Начиная со второй половины 20-х гг. массовая проституция постепенно исчезла с улиц городов Владимирской губернии.
Алкоголизм
К числу социальных болезней принадлежал и алкоголизм. Санитарные врачи били тревогу: «Учета этого вида заболеваний у нас нет
совершенно. Очень слаба также и борьба с ним, как по линии предупредительной (диспансеры, санпросвет), так и лечебной, хотя сама
жизнь выдвигает в настоящее время этот вопрос на одно из видных
мест по линии здравоохранения»4. «Алкоголизм, представляя определенную социальную опасность (несчастные случаи, прогулы, хулиганство, преступность), в то же время подрывает и биологическое
состояние коллектива, повышая заболеваемость и ухудшая качество
потомства», – беспокоились специалисты5.
Танков В. Е. Социальные болезни… С. 133.
Там же. С. 133.
3 Владимиров С. Детские правонарушения во Владимирской губернии // Наше хозяйство (г. Владимир). 1925. № 6. С. 107.
4 Величкин В. И. Указ. соч. С. 112.
5 Там же. С. 113.
1

Суздальский сборник за 2017 год

Один из видных владимирских идеологов борьбы с алкоголизмом, санитарный врач Дидрихс, считал, что сорокаградусная водка,
выпущенная в значительном количестве, «заняла первое место среди всех алкогольных напитков»1. Однако в почете у местного населения было и пиво: «Учет во время трехдневника по Владимиру дал
5 бутылок пива на душу населения, что составляет около 1 бутылки
водки»2.
Профильной организации по борьбе с алкоголизмом не существовало, поэтому в 1926 году было решено победить позорное явление
через агиткампанию в прессе. «Разработана часть материалов о влиянии пьянства, помещенных в газете «Призыв» за 1926 г. и являющихся
наиболее характерной, хотя далеко не исчерпывающей иллюстрацией
разложения быта, ухудшения труда, а также материального ущерба,
который несет за собой алкоголизм», – писал Дидрихс3.
Вот выдержки из некоторых опубликованных заметок: «Эпидемический характер приобрело пьянство на стеклозаводе «Красный
химик”: Пьют все, у кого в кармане хоть грош завелся: и рабочие, и
пенсионеры. И дети». «Религиозные обряды, праздники и пережитки
старого быта, как причина увеличения пьянства, неоднократно отмечались рабкорами. В Еремеевской артели металлистов Муромского
уезда 7 человек администрации гуляли на Троицу целых девять суток».
«Работницы Судогодского уезда крепко держатся за старые обычаи:
во время праздника «Боголюбимой» 200 работниц приняли участие в
пьянстве»4.
В «Призыве» публиковались чрезвычайно яркие картины преступлений на алкогольной почве: «Вчера мы сообщали, что некая гр-ка
Вилкова, живущая на Муромской улице в доме № 18, в пьяном виде
бросилась на своего мужа с топором. К счастью, она успела нанести
только одну царапку, и муж находится сейчас в больнице на лечении.
Вилкова же была задержана и после дознания отпущена. Домой она не
пошла и попросилась ночевать к своим знакомым, проживающим на
улице Подбельского. Вчера, рано утром хозяева ушли, оставив Вилкову одну. Придя назад в восьмом часу утра, они нашли ее повесившейся
на сапожном шпандыре (ремне)»5.
1 Дидрихс. Развитие алкоголизма во Владимирской губернии в 1925–1926 г. и меры
борьбы с ним. Владимир, 1928. С. 3.
2 Там же. С. 4.
3 Там же. С. 5
4 Цит по: Дидрихс. Указ. соч. С. 14
5 Хотела убить мужа – убила себя // Призыв (г. Владимир). 1926, 10 июня.

Сборник научных статей

И снова там, где можно было привязать к неприятной теме социальных болезней церковь, авторы это обязательно делали. Заголовки
таких материалов говорят сами за себя: «Поповские проделки», «Религия – разновидность духовной сивухи», «Встретили «праздничек»,
«Пасхальное оживление», «Жертвы зеленого змия»1.
Суицид
Наконец, последней «социальной болезнью», корни которой нужно искать в духовном кризисе, сопровождавшем «отделение церкви от
государства», является суицид. Разумеется, к началу XX в. самоубийство как явление уже давно обрело свободу от безусловного запрета,
налагаемого на него христианской традицией. Однако официальное
разрешение не верить в Бога и самому распоряжаться собственной
жизнью, привел к видимому всплеску самовольных уходов из жизни.
Рассуждая о самоубийствах как о социальной болезни, врачи отмечали: «Как физическая потеря для коллектива, они не имеют почти никакого значения, так как количество их невелико, но они все же
представляют некоторый социальный интерес. За первое полугодие
1926 г. судебно-медицинскими экспертами было зарегистрировано
всего 27 самоубийств2.
В целом, во Владимирской губернии в 20-е гг. был взят курс на выявление слабых участков санитарного фронта и их укрепление. Массивная агитационно-пропагандистская и просветительская кампания
в прессе давала свои положительные результаты. Через газеты мы
также узнаем и о другом действенном и оригинальном способе – агитации через оберточную бумагу3. Проводились всевозможные лекции
по проблемным темам4. Все это способствовало тому, что к концу десятилетия ситуация ощутимо изменилась к лучшему.

Поповские проделки // Призыв (г. Владимир). 1924, 12 янв.; Религия – разновидность духовной сивухи // Призыв (г. Владимир). 1924, 27 апр.; Встретили «праздничек» // Призыв (г. Владимир). 1924. № 100; Пасхальное «оживление» // Призыв
(г. Владимир). 1925. № 94; Глинский С. Жертвы зеленого змия // Призыв (г. Владимир). 1925, 15 апр.
1

Величкин В. И. Указ. соч. С. 115.

Губмедторг // Призыв (г. Владимир). 1925. № 218.
Ермолаев С. Положение юношеского труда в губернии // Наше хозяйство (г. Владимир). 1925. № 11–12. С. 47.
3

Суздальский сборник за 2017 год

А. Ю. Корнилов

ФОРМЫ КОНКУРЕНТНОЙ БОРЬБЫ МЕЖДУ
КУПЦАМИ СУЗДАЛЯ И ГАВРИЛОВСКОГО
ПОСАДА В КОНЦЕ XVIII–XIX в.
В период правления Екатерины II проводятся многочисленные
реформы, учреждаются губернии, возникают новые города и посады.
Жалованные грамоты городам и дворянству, а также другие законы
определяют и кодифицируют сословные права и обязанности. Как
следствие, в 80–90-е гг. XVIII в. по всей губернии наблюдается всплеск
купеческой деятельности по защите своих занятий. Основой для этого
стали некоторая нечеткость формулировок статей Жалованной грамоты городам и довольно вольное их толкование. Жители различных
городов губернии (Юрьев-Польский, Владимир, Меленки и т. д.) борются в основном с конкуренцией со стороны крестьян1. Однако Суздальские купцы имеют еще одного соперника – купцов Гавриловской
слободы (впоследствии посада). Суздальцы вообще отличаются последовательностью и длительностью борьбы за свои права. Согласно
документам уже во второй четверти XVIII в. суздальские посадские
жители ревностно защищают свое право на торговлю в городе от конкуренции со стороны крестьян и разночинцев. Они же долее обывателей прочих городов продолжают посылать в учреждения прошения о
защите своих прав от крестьян-конкурентов.
Главной жалобой суздальских купцов было то, что гавриловские
купцы и крестьяне разных селений торгуют в Суздале без каких-либо на то прав. Суздальцы ссылаются на 11 статью Городового положения, гласящую, что «кто в городе в мещанство не записан, мещанским промыслом да не промышляет под опасением, что за то в законе
написано»2. Но более существенной проблемой для суздальского купечества (а точнее, для отдельных его представителей) стала скупка
льняной пряжи купцами Гавриловского посада и крестьянами.
См.: Корнилов А. Ю. Борьба купечества за монопольное право в сфере торговли
в конце XVIII – начале XIX вв. // Материалы XX межрегиональной краеведческой
конференции (17 апреля 2015 г.). Владимир, 2016. С. 45–49.
2 Грамота на права и выгоды городам Российской империи // Полное собрание законов Российской империи: собр. 1-е. СПб., 1830. Т. 22. С. 360.

Сборник научных статей

В ноябре 1791 г. поступает прошение в губернский магистрат от
суздальских купцов Луки Дмитриевича Ермолина и Тимофея Шерышева (владельцев полотняных фабрик) с жалобой на крестьян деревни Голчановой в скупке льняной пряже. Те, скупая вперед пряжу,
лишали суздальских фабрикантов дешевого сырья. Купцы не смогли
добиться содействия от думы, посему просят о помощи губернский
магистрат. Жалуются, что дума наоборот пособляет крестьянам, продавая им «годовые позволения торговать за некоторое число денег»1.
Подобные денежные сборы были незаконны, и губернский магистрат
о том напоминает думе и высказывает пожелание, чтобы деятельность
думы велась согласно законам. Нужно отметить, что магистрат дает
понять, что торговля, ведомая крестьянами, незаконна2.
Примечательно, что примерно в то же время (в начале 1788 г.)
жители Гавриловской слободы (еще слободы, поскольку посадом, она
станет только через год) Ковыляев Иван Дмитриев и Зимины Афанасий и Гаврила Алексеевичи обращаются в Суздальскую городскую
думу с просьбой принять от них денежную сумму в уплату городских
повинностей, дабы они могли спокойно торговать в Суздале3.
Так как с января 1792 г. сменяются городской голова в Суздале и
состав гласных в думе, то в феврале 1792 г. в Суздальскую думу обратились купцы Иван и Василий Кнутовы, Василий Пахомов, Семен
Кутумов, мещанин Филипп Лужнов и другие со схожей жалобой на
крестьян и купцов Гавриловского посада. Суть претензии была в том,
что купцы и крестьяне приезжают в город и скупают пряжу в больших
количествах, «так, что отвозят возами», что приводит к значительному повышению цены на пряжу («неумеренную»), и тем самым делают
«помешательство» торговле суздальским купцам – владельцам фабрик
или занимающимся самолично перепродажей пряжи («Тем причиняя
нам в торге и промысле подрыв и помешательство»)4. Суздальские
горожане сообщают, что городские подати и всякие расходы платят
бездоимочно, а приезжие таковые расходы не несут. Следовательно,
согласно 11 и 56 статей Жалованной грамоты городам они и не имеют
права торговать в городе. [56 – Буде кто не вписан в городовую обывательскую книгу того города, тот не только не принадлежит к гражданству того города, но да и не пользуется мещанскою выгодою того города]. Поэтому суздальцы пользуются этой зацепкой для запрещения
ГАВО. Ф. 1136. Оп. 2. Д. 1550. Л. 26.
Там же. Л. 28.
3 Там же. Ф. 26. Оп. 2. Д. 68. Л. 360.
4 Там же. Ф. 405. Оп. 1. Д. 46. Л. 1.

Суздальский сборник за 2017 год

приезжим скупать пряжу. Точнее, просят городскую думу о запрещении. Суздальская городская дума постановляет запретить приезжим
скупать пряжу и просить о запрете управу благочиния1.
В начале 1795 г. ситуация не меняется. Вновь в городскую думу
обращаются купцы Лука Ермолин, Степан Кнутов, Василий Пахомов,
Дмитрий Симский и другие, и вновь по тому же вопросу. «Вместо надлежайшего повиновения, несмотря на учинение им сей гражданской
думой воспрещения, … купец Алексей Ковыляев и все тот же крестьянин Яков Алексеев устремились производить тут покупку льна…»2.
Дума обращается об учинении запрета в управу благочиния, но та отвечает о невозможности ей учинить подобный запрет. Посему дума
просит уже губернский магистрат «учинить представление об этом,
куда следует в вышние правления», и повлиять на управу3.
Губернский магистрат, с одной стороны, пишет, «что 24 статья
того же городового уложения повелевает уездным жителям свободно
и безопасно свои произрастания и товары в город ввозить и из города вывозить беспрепятственно». С другой же стороны, губернский
магистрат дает формалистский ответ, что управа благочиния не подчинена губернскому магистрату, а потому «распоряжения той управы
рассмотрению до сего департамента не принадлежат»4. Таким образом,
проблема оставалась не решенной.
Подобная конкурентная борьба не могла оставаться односторонней и гавриловские купцы отвечают на притеснения притеснением.
В 1803 г. на ярмарке в селе Осановец случился инцидент. 7 июля
суздальские купецкий сын Гаврила Михаил Головашкин и мещанин
Василий Иванович Пухов, а также мещанская вдова Елена Андреева
Таранина были там со своим товаром («пряниками и прочими фруктами») и поставили палатки. Но посадские купцы Иван Михайлович
Зимин, Иван Синебрюхов и другие (всего около двадцати человек
купцов и мещан) принудили их эти палатки сломать и торговлю не
иметь и говорили, что только они «имеют право в округе своего города
торговать». В итоге гавриловскими купцами палатки были сломаны, а
товар весь раскидан. У Пухова – на 350 рублей, у Головашкина – на 150,
у Тарановой – на 75 рублей. Притом у них еще и были отобраны деньги (135, 100 и 45 рублей соответственно). Головашкин о происшедшем
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 46. Л. 4.
Там же. Д. 94. Л. 1.
3 Там же. Л. 5.
4 Там же. Л. 7.

Сборник научных статей

рассказал в соседнем помещичьем селе, и оттуда приходил староста и
видел разбросанный товар1.
Десятого июля земской исправник с уездным стряпчим и лекарем
прибыли в Гавриловский посад. Там они осмотрели мещанина Пухова, который найден был больным после побоев в доме купца Алексея
Комарова. Также осмотрели место, где стояли палатки, видели их разломанными и порванными, а также пряники и разных сортов фрукты
«небольшей частью по земле разбросанными и грязью замаранными, а
остальные в ящиках, коробках, мешках и кульках». Опрос свидетелей
показал, что, когда Пухов лежал на полке палатки, купецкий сын Иван
Александров бил его по голове палкой и ругал неблагопристойными
словами. Затем он и Иван Зимин схватили Пухова с полка и бросили
его на лежащие рядом бревна.
Суздальская дума посылает прошение в губернское правление,
чтобы оно сделало внушение обывателям Гавриловского посада и сообщение в Гавриловскую думу, что по силе 144 статьи положения суздальские купцы могут торговать в уезде и запрещения им никто не
может делать. Гавриловская дума отвечает: так как событие произошло вне города, поэтому это вне ее компетенции, «да и в судные дела
ей согласно статье 168 вмешиваться запрещено»2.
Спустя год происходит аналогичная история. Тот же Василий Пухов (только в 1804 г. он уже состоит в купечестве, а не в мещанстве)
прибыл в Гавриловский посад для продажи пряников и прочих фруктов. Однако тамошним городским головой Федором Торочешниковым
с гласными и другими обывателями до продажи на порожнем месте
допущен не был. На ярмарке присутствовали суздальский земской исправник Зондергоф и стряпчий. Пухов подал им жалобу, но и при них
он до торговли допущен не был. Стряпчий потом показал, что городской голова не только не допускал до торговли, но, будучи в азарте,
разломал палатку Василия Пухова (колья и перекладины). Место же
так и не было занято никем из торговцев3.
Суздальские обыватели были возмущены происшествиями и потому через суздальский магистрат просят губернское правление «кому
следует учинить предписание, дабы они могли торговать в Гавриловском посаде». Ответ правления очень характерен и оригинален. «Приказали: требовать от суздальского магистрата рапорт подпискою о
том, будет ли суздальское купеческое и мещанское общество согласГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 234.
Там же. Л. 11.
3 Там же. Ф. 40. Оп. 1. Д. 2544. Л. 1.

Суздальский сборник за 2017 год

но допускать гавриловопосадских купцов и мещан торговать в городе
Суздале»1. Дальнейшего обращения суздальцев в губернские инстанции или их письменного согласия на допуск гавриловских обывателей
к торгам в Суздале не последовало (или по крайне мере пока не обнаружено).
Разумеется, суздальские и гавриловские обыватели не только соперничали, были и сотрудничество, и взаимопомощь (тот же побитый
на ярмарке суздальский мещанин Пухов нашел прибежище в доме гавриловского купца), устанавливались и родственные связи, но это тема
для отдельного исследования.

ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 2544. Л. 2.

100

Сборник научных статей

Н. В. Максимова

ИЗ ИСТОРИИ СТАРОГО БЫКОВА,
ИСЧЕЗНУВШЕГО СЕЛА СУЗДАЛЬСКОГО
РАЙОНА, В 20–30-е гг. ХХ в.
Среди исчезнувших в советское время населенных пунктов Суздальского района числится село Старое Быково, исключенное из учетных данных в 1972 г. как фактически несуществующее1. С большой
долей вероятности можно предположить, что село очень древнее. Археологические свидетельства показывают, что в этом месте селитьба
существовала уже в XI в.2 В начале XVII в. этот населенный пункт имел
в названии прилагательное «старое», в то время как село Погост-Быково называлось просто Быково3.
Не углубляясь в историю средневековья, отметим, что в XVIII в.
Старое Быково, бывшее ранее дворцовым имением, принадлежало
частным владельцам; во второй половине XVIII в. – помещице Варваре Алексеевне Кашинцевой, а перед реформой 1861 г. – помещику Федору Андреевичу Мыльникову. В советских документах 20-х гг. ХХ в.
упоминается бывшее имение Машковых в Старом Быкове4. Помещица В. А. Кашинцева в 1794 г. построила на свои средства в селе доныне
существующую каменную церковь – в честь Святой Живоначальной
Троицы5, с каменной же колокольней6. Позже помещик Ф. А. МыльГАВО. Ф. Р‑3789. Оп. 1. Д. 3348. Л. 78.
Селища Старое Быково‑1 и Старое Быково‑2, на расстоянии 0,8–0,7 км от церкви,
выявленные объекты культурного наследия Владимирской области (Приказ инспекции по охране объектов культурного наследия от 01.07.2008 № 01–92 (№№ 165–166).
3 Грязнов А. Л. Суздальский уезд в первой трети XVII В. Атлас. Владимир. 2014.
4 ГАВО. Ф. Р‑34. Оп. 1. Д. 245. Л. 121.
5 Престолов в ней было три: в холодном храме – в честь Св. Живоначальныя Троицы и в теплой трапезе – в честь Святителя Дмитрия, Ростовского чудотворца,
и честь Святителя и чудотворца Николая (Березин В. Историко-статистическое
церквей и приходов Владимирской епархии. Владимир. 1896. Вып. 3: Суздальский
и Юрьевский уезды. С. 229–231).
6
Сведения из учетной карточки от 17.09.1937: Троицкая церковь 1794 г. постройки, кирпичная, 25125 руб. Сторожка и ограда каменные. Страховая оценка
2030 руб. Молитвенное здание не функционирует. Материала по оформлению закрытия нет. Используется под склады зерна колхоза. Колокола сняты 18 апреля
1936 г. (ГАВО. Ф. Р‑45. О. 5. Д. 7. Л. 63–63-об.).
1

Суздальский сборник за 2017 год

101

ников вместе с крестьянами устроил каменную ограду. В XIX в. через
Быково проходила старая дорога в Лопатницы, Оликово, Телепниху,
Субботино, Латырево, Дюков Бор, недалеко от которого была Трубецкая Дача с узкоколейной железнодорожной веткой, появившейся
в советское время (существовала примерно до 1970 г). Сейчас можно
только предполагать, как тогда выглядело это село, затерявшееся среди
перелесков, добраться до которого в распутицу мешает заболоченная
местность. Но церковь, пруд, предстающие взору, будто мираж, завораживают своей красотой… На месте села сейчас урочище с липовой
рощей, двумя прудами и частично сохранившейся церковью. Придел,
притвор, колокольня и ограда были разобраны в 1958–1959 гг. Никакого поселения нет. Остатки Троицкой церкви бывшего села Старое
Быково получили статус памятника архитектуры в 1995 г.1 Это никак
не повлияло в лучшую сторону на судьбу церковного здания, относительная сохранность которого объясняется не заботой о нем, а трудной доступностью, в чем автор убедился лично.
В начале ХХ в. в Старом Быкове наблюдался значительный рост
населения. В 1895 г. в селе проживало 33 мужчин и 28 женщин2; в
1905 г. – 112 человек в 20 дворах; на февраль 1924 г. количество дворов,
соответственно, и домов, было 28, число жителей доходило до 155 человек3.
В 1922 г. на заседаниях президиума волисполкома Торчинской
волости вставал вопрос о районировании и о возможном переносе
центра волости из Торчино в Старое Быково. Признали это недопустимым из-за «неудобства сообщения мест, отсутствия торгового и
культурного значения, неимения почтового отделения, отдаленности
от ж/д станций»4. В свою очередь, на собрании Быковской волости,
после осуждения «подлой политики буржуазного правительства Англии» и предупреждения, что «крестьянин Советской России готов к
выступлению», тов. Савин предложил присоединиться к Торчинской
1 Информация Лапшиной Т. И., заслуженного работника культуры, лауреата государственной премии, почетного гражданина г. Суздаля; бывшего директора
Суздальского филиала ВСМЗ; 90-е гг. ХХ в. – сотрудник инспекции по охране объектов культурного наследия по г. Суздалю и району.
2 Кустарной промышленности нет; занимаются хлебопашеством; уходят в фабричные в Иваново-Вознесенск, Шую, Тейково (Памятная книжка Владимирской
губернии. Владимир, 1895. С. 284).
3 Список населенных мест Владимирской губернии. Владимир, 1905. С. 227–241;
ГАВО. Ф. Р‑34. Оп. 1. Д. 16. Л. 27; Владимирский округ и его районы. Владимир, 1929.
4 ГАВО. Ф. Р‑34. Оп. 1. Д. 245. Л. 121.

102

Сборник научных статей

волости, а один из ее районов устроить в Старом Быкове1. Хотя признавалось неудобство расположения многих населенных пунктов Быковской волости2 в отдаленности от волостного центра Торчино, перенести центр волости помешало отсутствие в Старом Быкове подходящего административного здания; бывшее имение Машковых пришло
к тому времени «в совершенную ветхость и негодность»3. Таким образом, на тот момент большая Торчинская волость занимала значительную часть Суздальского района.
Коллективизация и последовавшая компания по раскулачиванию
не обошли Старое Быково стороной. Дела ГАВО, в том числе по раскулачиванию, помимо безграничного и безысходного горя и недоумения
по поводу вопиющей несправедливости, содержат много интересных
сведений, являясь информативным свидетельством своего времени,
как о тяжелых судьбах людей, незаслуженно репрессированных государственной машиной, так и о реалиях бытовой жизни.
Весной 1930 г. колхоза в селе не было; как указывал председатель
сельсовета Некешин, «колхоз сходился, потом разошелся». Изба-читальня на тот момент существовала: упоминается избач Грянков4.
В это время репрессиям подверглась семья Никифоровых, а именно братья Петр, 42 лет, Игнатий, 47 лет и Гаврила, 52 лет. Все они
были лишены избирательных прав в 1928–1929 гг., а в феврале 1930 г.
раскулачены по второй, а затем по первой категории и арестованы5.
Аресту предшествовал чей-то донос и откровенная клевета, будто
Никифоровы готовили «какие-то покушения»6, причем неизвестно
даже на кого.
В небольшом селе фамилия Никифоров была очень распространенной. Кроме вышеупомянутых лиц в документах фигурирует церковный сторож Иван Никифоров7, секретарь сельсовета Ф. И. Никифоров8. Никифоровы были выходцами из суздальских мещан. Отец
раскулаченных братьев Григорий Никитич, якобы, до революции был
«крупным лесопромышленником»9. Рассмотрим, в чем конкретно за1

ГАВО. Ф. Р‑336. Оп. 1. Д. 291. Л. 109.

2 На 1912 г. Быковская волость включала 51 селение (ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 21835. Л. 1).

ГАВО. Ф. Р‑34. Оп. 1. Д. 245. Л. 121.
Там же. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 154. Л. 22-а.
5 Там же. Л. 14.
6 Там же. Д. 152. Л. 2.
7 Там же. Ф. Р‑83. Оп. 2. Д. 184. Л. 9-об.
8 Там же. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 152. Л. 3.
9 Там же. Л. 9.
3

Суздальский сборник за 2017 год

103

ключалась «крупная лесопромышленность». Семья проживала на земле, арендованной у купца И. Ф. Белова1; за эту аренду платили около
80 рублей в год2. До 1914 г. Г. Н. Никифоров покупал одну делянку леса
в год по цене 500 рублей. Отец с сыновьями своими силами, без использования наемного труда, разрабатывали эту делянку, заготавливая для продажи лес и дрова. Представители бедноты в ходатайстве об
освобождении братьев отметили, что «материальная жизнь» вынуждала их жить вместе, под большим гнетом у своего злого отца; злобный
отец заставлял беспрерывно и тяжело работать, из-за чего его сыновья
даже уходили жить на чужие квартиры. По ходатайству очевиден и
тот факт, что рассуждения про злобного отца – отчасти дань революционной риторике времени3. «Мы, Старое Быково, живши среди их,
и они среди нас, актива бедноты, вреда они никакого не наносили и
агитации против советской власти не вели. Все налоги и повинности
выполняли охотно в срочном порядке»4.
Никифоровы в совместной жалобе в Суздальскую комиссию по
раскулачиванию при Суздальском РИКе заверили, что их хозяйства
середняцкие5. После смерти отца в 1918 г. и до 1925 г. на одной и той же
усадьбе братья построили три дома вместо обветшавшего родительского («когда дом пришел к упадку)6. Согласно описям, содержащимся в делах по раскулачиванию, все имущество Игната оценивалось в
1955 руб.7, Гаврилы в 1738 руб.8, Петра в 2170 руб.9.
Иван Федорович Белов – почетный гражданин Суздаля, племянник городского
головы первой половины 70-х гг. XIX в. Павла Ивановича Белова, очень известная
и уважаемая личность указанного периода. В экспозиции «Суздальское купечество: портрет в интерьере» Музея деревянного зодчества представлен портрет
неизвестного работы Ф. Рыбакова (В‑6300/2309. Ж‑273. Изображение в овале. Поясной портрет мужчины средних лет, поворот три четверти влево; волосы русые
на прямой пробор, усы. Одет в мундир с золотыми пуговицами и шитым золотом
воротником. На шее две медали на лентах орденов Св. Станислава и Св. Анны.
Фон – зеленовато-коричневый). С большой долей вероятности, это единственное
изображение И. Ф. Белова, дошедшее до наших дней; к тому же портрет поступил
из Шишкинской богадельни, которую он строил.
2 ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 152. Л. 11.
3 Там же. Д. 154. Л. 22-а.
4 Там же. Д. 152. Л. 3.
5 Там же. Д. 154. Л. 12.
6 Там же. Ф. Р‑45. Д. 152. Л. 3–3-об.; Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 154. Л. 22-а.
7 Там же. Л. 4, 4-об.
8 Там же. Д. 152. Л. 8, 8-об.
9 Там же. Д. 154. Л. 2.
1

104

Сборник научных статей

По описям можно представить не только имущественное положение, которое действительно доказывает принадлежность к середнякам, но и крестьянскую усадьбу в целом. Усадьба Игната состояла из
дома, крытого тесом, 12 х 7 аршин (комната), клети 4 х 7, двора под тесом, 15 х 12, скотной избушки 6 х 6, сарая под соломой, 17 х 9 и житницы под тесом 6х6. Из скотины имелась лошадь, корова, летний теленок
бычок и две овцы. Список имущества вместе с усадьбой уместился в
41 пункт; о бывшей принадлежности к «лесопромышленности» свидетельствовало только наличие в описи пяти половых досок1.
Усадьба второго брата, Гаврилы Никифорова, состояла из дома
под тесом 10 х 7 аршин, двора под тесом 17 х 20, скотной избы 6х6,
житницы с приделом 6 х 12 (возможно, под приделом подразумевалось
гумно), сарая под соломой 18 х 9. Из скота были в наличии лошадь,
корова и летняя телка. В описи имущества числится охотничье ружьеберданка, из кухонной утвари – самовар, 3 чугуна и одно корыто. На
этом фоне обращает на себя внимание наличие шубы за 250 рублей, в
то время как самое дорогое из имущества, дом, оценен в 500 рублей2.
Хозяйство Петра, младшего из братьев, представляется наиболее
солидным. Дом под тесом 10 х 7, двор 20 х 14, скотная изба 6 х 6, житница под тесом 6 х 6, приделок под тесом 7 х 6, сарай под соломой
17 х 9. Имелась и баня, 7 х 5 аршин. Лошадь шести лет, корова, телка,
опоек (молочный теленок до шести месяцев). Кроме обычного домашнего скарба было 12 досок, березовые дрова, кирпич, толь. Таким образом, мы видим состав и размер жилых и хозяйственных построек
типичной крестьянской усадьбы начала ХХ в.. На тот период Никифоровы, действительно, являлись крепкими хозяевами, учитывая, что
были распространены дома меньшего размера, 6 х 6 аршин (шестерики), 7 х 7 аршин (семерики). Элемент зажиточности заключался и в
тесовой кровле домов и хозяйственных построек, которые на время
переписи 1897 г. у большинства жителей Суздальского уезда были соломенными3.
Наличные деньги не фигурируют ни в одной из описей. Все было
отобрано и свезено в Погост-Быковский сельсовет и колхоз4. Вероятно, конфискующие предполагали, что имущество придется возвраГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 152. Л. 4, 4-об.
Там же. Л. 8, 8-об.
3 Там же. Ф. Р‑433. Оп. 1. Д. 244.
4 «Взяли у них лошадей и весь скот, и весь инвентарь, и сено, и солому, передано их
хозяйство на расстояние 5 верст, через две деревни, Сизино и Борщеву, в ПогостБыковский колхоз». (ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 154. Л. 22-а).

Суздальский сборник за 2017 год

105

тить, поэтому с целью наживы некоторые позиции имущества Петра
намеренно приуменьшали1. Председатель Погост-Быковского сельсовета запретил представителям семьи Никифоровых выдавать какиелибо документы и справки: за удостоверением личности приходилось
обращаться в Лопатницкий сельский совет2.
Добавим немного о женах раскулаченных Никифоровых, чье происхождение и достойное поведение сыграло для некоторого послабления положительную роль. В дальнейшей судьбе мужей Супруга Игната, Екатерина Никитична, после ареста мужа осталась одна с четырьмя детьми от трех до 16 лет. В жалобе со слов неграмотной Екатерины,
в девичестве Куринцовой, написано (по ее просьбе писал Павлов), что
она происходит из очень бедной семьи, деревни Хмельницкой, Тейковского района: жила в шестиаршинной избушке (распространенный в
то время размер избы: 6 х 6 аршин, т. е. 4,27 х 4,27 м); в 11 лет осиротела, скиталась «по нянькам», до замужества работала на фабрике в Иваново-Вознесенске. О бедняцком происхождении была предоставлена
справка Хмельницкого комитета крестьянского общества. В жалобе
сообщалось, что мужа арестовали по какому-то доносу, все отобрали, описи имущества не дали; приходится спать на полу, без самовара
нельзя напоить детей горячей водой, поэтому они все расхворались3.
Жена второго брата, Дарья Захаровна, в девичестве Филатова, также подала жалобу и предоставила справку с бывшего места жительства – деревни Турова Торчинской волости. В жалобе она настоятельно просит не только разобраться в недоразумении, но даже допросить
соседей. Согласно справке, хозяйство ее родителей было ниже среднего достатка: одна лошадь, корова, ветхий дом 7 х 7 аршин, ветхий двор
10 х 12, амбар для жита 5 х 5, ветхий сарай 6 х 12, проданный на обжиг4.
Не подвела своим происхождением и жена Петра Григорьевича,
Любовь Никифоровна Никифорова. По причине ее неграмотности
некто Еремин изложил обстоятельно все претензии, а райсельсовет
ныне утраченной деревни Пестихи, откуда Любовь была родом, подтвердил, что она «дочь крестьянина бедняцкого класса, ходила по батрачкам с 12-и лет»5.
«Например, у Петра Никифорова кирпича две тысячи в шести клетках, а они
пишут одна тысяча; овса 29 мешков, записывают 30 пудов» (ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4.
Д. 154. Л. 22-а).
2 ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 152. Л. 2-об.
3 Там же. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 153. Л. 3–5.
4 Там же. Д. 152. Л. 6, 15.
5 Там же. Д. 154. Л. 11–14.

106

Сборник научных статей

Братья Никифоровы через месяц с небольшим после ареста, в марте 1930 г., были освобождены1. Комитет бедноты сделал в ходатайстве
и такой акцент: дети малые, больные, воду [в]скипятить не в чем, того
гляди по селу разнесут заразу. На общем собрании в с. Старое Быково
от 25 марта 1930 г. с повесткой дня «описание характеристики братьев
Никифоровых» 12 человек из 20 присутствовавших подписали ходатайство в защиту семьи Никифоровых2. Но из списка кулацких хозяйств
Никифоровых не исключили, а перевели в третью группу, представителям которой дозволялось проживать в родных местах. Также РИК постановил возвратить имущество, т. к. хозяйство складывалось из нетрудовых доходов 12 лет тому назад3. Большинство односельчан считали
семью «Никифоровых не вредными для советской власти строителями
социализма по трудовой силе, а не эксплуататорами»4. Хотя ни один из
братьев не служил в Красной Армии, участвуя только в империалистическую, в звании рядовых, они не оставались в стороне от советской
власти, принимая участие в общественной жизни села 20-х гг. ХХ в. Гаврила Никифоров в 1919 г. был председателем сельсовета Старого Быкова; в 1924 г. уполномоченным по землеустройству; все дела вел по закону. Петр Никифоров был председателем сельсовета села Старое Быково
в 1920 и 1922 гг. В 1927 г. был уполномоченным этого же села по вывозке
лесоматериалов5. Приведем два интересных эпизода этого времени, содержащихся в делах волостного земельного отдела и происходивших в
бытность Петра Никифорова председателем сельсовета.
В первом случае из документов встает картина женских распрей,
которые служат подтверждением старой крестьянской пословицы о
неуживчивости женщин между собой: «Семь топоров вместе лежат,
а две прялки врозь». Не ужились под одной крышей, оставшись без
мужчин, жительницы Старого Быкова: свекровь, Татьяна Никифоровна Китаева и две снохи – старшая, Ефросинья Павловна и млад1 «В настоящее время нас отпустили на свободу. Приходим домой, у нас все отобрано и увезено в Погост-Быковский сельсовет и колхоз. Теперь не знаем, как
жить и чего делать. Приближается сев весенних культур, и ремесла никакого не
имеем, кроме крестьянства, и кормить семей не знаем, чем и как. Погост-Быковский районный сельский совет землю в обществе с нас снял, вместе с посевом
озимого и клеверу. Имеем малых детей, не имеем ни коровы, ничего, и питаться
приходится жертвой по милости соседей» (ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 152. Л. 2-об.).
2 ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 152. Л. 3, 3-об.
3 Там же. Д. 154. Л. 8.
4 Там же. Л. 22-а.
5 Там же. Д. 152. Л. 19; Д. 154. Л. 11, 14-об.

Суздальский сборник за 2017 год

107

шая, Анна Семеновна. Как традиционно происходило в крестьянских
семьях, младшую сноху эксплуатировали и гнобили всех больше, поэтому Анна была вынуждена вернуться к отцу, Семену Тимофеевичу
Боровкову, в Гридино и требовала выделения доли имущества. Опись
имущества была произведена, что не помешало свекрови в срочном
порядке продать гр. Белякову, из утраченной ныне деревни Борщевки,
одну из коров. Этот шаг был преждевременным, так как Торчинский
волземотдел решил нецелесообразный раздел воспретить и порекомендовал Китаевым жить всем вместе, а если Анна не вернется, выделить ей хлеба на одного едока и семена. Решение было подкреплено
печатью волземотдела с новой советской символикой – серпом и молотом1. Так что все жалобы, которые за неграмотную Анну писала Мария Вахтанова, остались без ответа…
Второй эпизод состоял в следующем. Священник Алексей Дмитриевский, который перешел служить из Старого Быкова в Глазово,
продал свой дом с двором за 100 рублей жителю с. Тетерино (2 км от
с. Торчино) Алимпию Максимовичу Андрееву. Андреев был погорельцем: 21 мая 1921 г., когда он был в отлучке, дом со всем содержимым
сгорел дотла, жена с грудным ребенком едва успели спастись. Священнослужитель посочувствовал ему и продал дом по невысокой цене.
Дом и двор Андреев планировал разобрать и перевезти в Тетерино,
что для него в создавшемся положении было выгодным. Но общество
Старого Быкова, в свою очередь, хотело выкупить дом у священника
Дмитриевского, на неоднократные просьбы об этом тот отвечал отказом. Несмотря на это, жители, взяв ключ у церковного сторожа Ивана
Никифорова, водворили туда на жительство прибывшего вновь священника Николая Балдина. Алимпий Максимович требовал помочь
ему перевезти дом для житья с семейством, дабы не оставаться под
открытым небом. «В случае упрямства со стороны граждан Старого Быкова (прошу) оказать помощь, вплоть до вооруженного отряда,
с отнесением всех расходов по содержанию его на граждан Старого
Быкова»2. Волземотдел сделку Дмитриевского и Андреева по продаже
дома признал незаконной, сославшись на Декрет Наркомата юстиции
от 6 сентября 1918 г., ст. 9, п. 1–4. Противозаконным был признан и захват дома приходом села Ст. Быково и вселение священника Николая
Балдина. Поэтому волземотдел принял решение дом взять в свое ведение3. Но вышестоящая инстанция – коллегия Суздальского уземотГАВО. Ф. Р‑83. Оп. 2. Д. 183. Л. 2–10-об.
же. Д. 184. Л. 7.
3 Там же. Л. 9–10.

2 Там

108

Сборник научных статей

дела постановила отменить это решение Торчинского волземотдела:
«поступающий дом с постройками бывшего священника Дмитриевского передать коллективу верующих с. Старого Быкова с зачислением
его в церковное имущество»1. Неизвестно, как в дальнейшем решил
свою жилищную проблему тетеринский погорелец Алимпий и вернул
ли ему священник Дмитриевский 100 рублей, полученных за дом…
В 1930 г. репрессивная машина и антирелигиозная пропаганда
только набирали свои обороты. Упомянем, что в то же время был раскулачен и «служитель религиозного культа» с. Погост-Быкова Иван
Васильевич Никольский. Он был выселен в церковную сторожку;
взята «последняя коровенка», две овцы, две рясы, вся одежда, обувь,
чугуны, кринки, опарница, хлебные тазы, две сковороды, ухват, сковородник, две четверти, топор и колун – все имущество на мизерную
сумму в 492 рубля. К тому же, он был обложен сельхозналогом по сдаче
10 пудов ржи, хотя никогда не занимался землепашеством и не имел
земельного надела. Иван Васильевич недоумевал в жалобе, что это:
ошибка или сознательное издевательство. Хотя через некоторое время
решение было признано ошибочным и из списка кулацких хозяйств
Никольского исключили, имущество вернулось не все, в частности
колхозник Донцов успел износить одну из ряс2…
Любое упоминание селения, которое ушло в небытие, очень важно, даже если это перипетии судеб его обыкновенных жителей. Жаль,
что в рамках одного небольшого исследования нереально проследить
дальнейшую судьбу Никифоровых, обычной, дружной, судя по всему,
крестьянской семьи. Из таких сельчан великороссов (в данном случае
одного неграмотного, двоих малограмотных) на то время в основном и
состояла Россия. Впереди было испытание войной и множеством других трудностей, выпавших на долю российской деревни и приведших
к исчезновению многих-многих населенных пунктов.

1
2

ГАВО. Ф. Р‑83. Оп. 2. Д. 183. Л. 11.
Там же. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 156. Л. 1–4.

Суздальский сборник за 2017 год

Церковь Троицы Живоначальной в с. Старое Быково
Фото автора. 2013 г.

Барский пруд в исчезнувшем селе Старое Быково.
Фото автора. 2013 г.

109

Сборник научных статей

110

Рыбаков Ф.
Портрет И. Ф. Белова.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-6300/2309

Печать Старобыковского
сельского ККОВ.
ГАВО. Ф. Р-45. Оп. 4. Д. 154. Л. 11

Суздальский сборник за 2017 год

111

Л. А. Могильная

ВКЛАД СУЗДАЛЬСКОЙ ЗЕМЛИ В СОЗДАНИЕ
И РАЗВИТИЕ РОССИЙСКОЙ АРМИИ
В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII в.
Проведенные Петром I на рубеже XVII–XVIII вв. военные реформы привели к созданию постоянной регулярной армии и флота, которые отвечали новым историческим условиям.
Основным вопросом создания армии являлось ее снабжение вооружением, боеприпасами, одеждой, а также обеспечение продовольствием. В связи с этим в течение первой четверти XVIII в. в стране
производилась огромная работа по созданию железоделательных,
оружейных заводов, развитию суконного, полотняного и кожевенного
производства. В этот период также сложилась принципиально новая
система снабжения армии продовольствием: от натуральных поставок – к централизованным заготовкам.
Первоначально строительство военного флота началось в Воронеже в соответствии с указом Петра I от 4 ноября 1697 г., который предписывал всем крупным землевладельцам складываться на корабль по
следующей схеме: «с помещиковых и вотчинниковых с десяти тысяч
корабль, …а впредь делать суды, буде понадобятся, с двадцати тысяч дворов по кораблю со всеми припасы…»1. Было велено явиться
в Москву всем крупным помещикам и вотчинникам для корабельной
«складки». Эти «складки» в дальнейшем стали называться «кумпанствами», представляющими собой товарищества, добровольно составленные из землевладельцев для постройки кораблей.
Поскольку крупными землевладельцами являлись также монастыри и духовенство, то 12 галер было возложено построить на духовные кумпанства.
Свой посильный вклад в дело создания и развития армии и флота
российского вносила и Суздальская земля. В начале XVIII в. суздальские
помещики, купцы, монастыри, духовенство финансировали строительство кораблей. Так, например, только вклад Суздальского митрополита
составил: на галеру за 1 пушку медную большую в 240 пудов – 1440 руб.,
Акты о сооружении флота в 1696–1698 годах // Устрялов Н.[Г]. История царствования Петра Великого. СПб., 1852. Т. 2: Потешные и азовские походы. Прил. № XV.
С. 498.
1

112

Сборник научных статей

за 6 пушек медных малых по 12 пудов каждая – 360 руб., за 1121/2 пуда
меди – 5621/2 руб. Дополнительно на запасной корабль с Суздальского
митрополита было взято за 3 медные малые пушки (12 пудов весом
каждая) – 180 руб., за 561/4 пуда меди взяли 2811/4 руб., за 2531/4 пуда взято было 1015 руб., за 126 пудов 35 фунтов пороха ручного и пушечного
взяли 507 руб., за 3000 бомб было взято 6750 руб1.
Суздальские плотники и кузнецы непосредственно участвовали
в строительстве кораблей для военного флота сначала в Воронеже, а
затем на Азовском и Балтийском морях. Как свидетельствуют документы Приказа воинского морского флота, только в 1703 г. было собрано и отправлено в Воронеж из 15 уездов 1094 человека2, из которых
с Суздаля было направлено на верфи 132 человека. В то же время, например, с Нижнего Новгорода направили 126 человек, с Ростова – 61, с
Переславля Залесского – 51, с Владимира – 54, с Мурома – 42, с Юрьева Польского – 49, с Шуи – 15, с Гороховца – 5 человек3.
Шли годы, судостроение постепенно перемещалось с воронежских верфей на Балтийское море. Осенью 1707 г. был разработан новый план строительства Балтийского флота, на основании которого
с 1708 г. началась постройка линейных кораблей. Главным центром
кораблестроения в стране стала Адмиралтейская верфь в СанктПетербурге.
Кадры петербургских кораблестроителей, так же как и воронежских, создавались обычным для Петровского времени способом – принудительным переселением мастеровых из разных регионов России.
Так, на основании указа от 26 ноября 1711 г. с Суздальской провинции взято было только Монастырским приказом в Адмиралтейство
250 человек, которые затем были переданы в ямщики, каменщики и
др. В том же 1711 г. Поместный приказ донес Сенату, что по именному
указу «велено нарядить в Санкт-Петербург работных людей с городов
Московской губернии указанное число 12148 человек и 30438 рублей
денег… с 73205 дворов городов Клина, Дмитрова, Переславля-Залесского, Ростова, Юрьева-Польского и Суздаля работники находятся
уже у тялочного дела, затем в остатке 164425 дворов…»4.
Акты... С. 528, 529.
Описание дел Архива Морского министерства за время с половины XVII до начала XIX столетия. СПб., 1877. Т. 1.С. 179, 180.
3 Елагин С. [И]. История русского флота. Период Азовский. СПб., 1864. С. 301.
4 Доклады и приговоры, состоящиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Великого, изданные Императорскою академиею наук / Под ред. Н. В. Калачова. СПб., 1880. Т. 1. С. 402–403.
1

Суздальский сборник за 2017 год

113

Согласно доношению, присланному в Сенат 22 мая 1716 г., «Об отсылке присланных из Московской губернии плотников в Адмиралтейство, и о высылке достальных плотников», «с городов Московской губернии по смотренному списку ландрата Богдана Суровцова написано
годных 100 человек и оные плотники отправлены в С[анкт]-Петербург
Кормового дворца с стряпчим Павлом Барковым 23 апреля 1716 года,
а именно: Московского уезда 17, Ростовского 21, Ростовского посада 1,
Суздальского уезда 23, Владимирского 7, Шуйского 2, Лухского 3, Переславля-Залесского 6 [человек]…»1.
В начале XVIII в. в устье реки Дубны было построено более
50 кораблей для Балтийского флота. Строились преимущественно по
голландским образцам военно-транспортные тялки – одномачтовые
парусные суда, приспособленные для каботажных перевозок. «12 августа [1711 г.] Прав[ительствующий] Сенат, вследствие именного указа от 10 августа приговорил изготовить вновь лесов на 50 тялок и вывесть их к помянутым (Нерльской и Дубенской. – Л. М.) пристаням
нынешним летним временем, и определить работников, что к тому
тялочному делу надлежит, а также прежние тялки спустить на воду;
и по тому указу для новоприбылого тялочного строения велено взять
мастеровых и работных людей против прежнего наряда тож число
1900 человек с Суздаля с указанного дворового числа, расположа им с
дворового числа подмоги, чем им до будущей весны сытым быть…»2.
Петр I предполагал, что в дальнейшем кадры мастеровых Адмиралтейства будут пополняться за счет детей мастеровых. 28 ноября
1717 г. он указал определять детей мастеровых старше 16 лет к тем «мастерствам, где отцы их работают». Однако здесь следует сказать, что
кадры петербургских кораблестроителей, созданные Петром Великим,
были безвозвратно загублены в правление Анны Иоановны, когда их
отправили в Донскую и Днепровские экспедиции. Мастеровые массами гибли от голода и отсутствия жилищ, а многие разбежались3.
Суздальская земля, кроме содержания своих мастеровых, посылала припасы на верфи для строителей, набранных из других губерний,
поставляла провиант для солдат армейских полков и матросов БалДоклады и приговоры, состоящиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Великого, изданные Императорскою академиею наук / Под ред.
Н. Ф. Дубровина. СПб., 1901. Т. 6. Кн. 1. С. 503–504.
2 Доклады и приговоры… Т. 1. С. 237, 241.
3 Семенова Л. Н. К истории генеалогии мастеровых Петербурга в XVIII – начале
XIX в. // История и генеалогия: С. Б. Веселовский и проблемы историко-генеалогических исследований / редкол.: Н. И. Павленко (отв. ред.) и др. М., 1977. С. 247.
1

114

Сборник научных статей

тийского флота. Например, в армии и на флоте постоянно возрастала
потребность в коровьем масле. В течение Северной войны и в последующие послевоенные годы, в частности для Котлинской и Ревельской эскадр Балтийского флота, Суздаль в числе 20 городов являлся
основным поставщиком этого продукта1.
Кроме постоянной посылки мастеровых и работных людей на
верфи и их содержание, провинции собирали денежные средства для
Адмиралтейства. Как свидетельствует выписка «Об определении в положенную адмиралтейскую службу из разных провинций таможенных и кабацких и табачных сборов», подготовленная на основании
приказа генерал-адмирала Ф. М. Апраксина, в декабре 1724 г. были
расписаны провинции, из которых требовалось получить сборы для
Санкт-Петербургского адмиралтейства. В соответствии с этой выпиской, «По окладам в С[анкт-]Петербург и в Кронштадт на материал и
на всякие расходы и в жалование, против поданной в Сенате ведомости, надобно в год 371076 рублей. В то число: … в Московскую контору для присылки в С[анкт-]Петербург: … с Суздальской [провинции
требуется собрать] – 17237 рублей 991/4 копейки…»2.
В 1710 г. в стране была проведена подворная перепись, а затем
расписали дворы на доли. Доля заменила собой уезды. Каждая доля
составляла округ, имеющий примерно 5536 тяглых дворов3. После переписи Петр планировал решить вопрос о квартировании армейских
полков. В связи с этим губернии разделили на дистрикты. Величина
дистрикта определялась типом полка (пехотный или драгунский). На
содержание пехотного полка планировалось затратить 16200 рублей
в год4. Исходя из установленной цифры налога в 74 копейки с души,
дистрикт, в котором на постое должен был располагаться пехотный
полк, должен был иметь 21892 ревизские души. На содержание драгунского полка требовалось 47945 рублей, поэтому в дистрикте должно было находиться 60797 душ5. Центром дистрикта был полковой
Дуров И. Г. Провиантское обеспечение флота в эпоху Петра Великого. Н. Новгород, 2002. С. 333.
2 Материалы для истории русского флота. СПб., 1866. Ч. 3. С. 488.
3 Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М., 1965. С. 113.
4 Там же.
На основании подсчетов Журавского, на содержание пехотного полка требовалось 34862 руб. (см.: Журавский Д. П. Статистическое обозрение расходов на военные потребности с 1711 по 1825 год. СПб., 1859. С. 11).
5 Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке. С. 113, 114;
На основании подсчетов Журавского, на содержание драгунского полка требовалось 42066 руб. (см.: Журавский Д. П. Указ. соч. С. 11).
1

Суздальский сборник за 2017 год

115

штаб, для которого сооружался полковой двор, солдаты же расселялись по окрестным деревням.
Применительно к правлению императора Петра Великого удалось пока выяснить о приписанных к Суздальской провинции полкам
только по состоянию на 1724 г. Суздальская провинция, в которой
проживало 1430 купцов и числилась 79421 ревизская душа, содержала
армейские Киевский пехотный1 и Рижский драгунский2 полки. Провинции содержали также и гарнизонные полки. Фактически гарнизонные полки, получавшие довольствие из назначенных для них провинций, часто располагались на довольно значительном расстоянии.
Так, Суздальская провинция содержала с 1724 г. Дерптский3 гарнизонный полк Ревельского гарнизона. Несколько позднее, в феврале 1727 г.,
1 Сформирован в июне 1700 г. как пехотный Вилима фон Дельдена полк, с
1708 г. – Киевский пехотный полк. С 1785 г. наименован Киевским гренадерским
полком. С марта 1864 г. назван 5-м гренадерским Киевским его величества короля Нидерландского полком. Знаки отличия: серебряные трубы, с надписью:
«В память атаки и вступления в г. Берлин Киевского пехотного полка, 1760 года
сентября 28 дня», пожалованные полку в 1760 г.; серебряные трубы, с надписью:
«За отличие 14 августа 1813 года при Кацбахе, 3-го карабинерного полка, переименованного из 8-го егерского полка», пожалованные в 1833 г. В апреле 1814 г.
1-й, 2-й батальоны получили знаки на кивера «За отличие», «За подвиги, оказанные в войне с Францией 1812, 1813, 1814 годов»; в феврале 1833 г. знаки на кивера
получил 3-й батальон полка.
2 Рижский драгунский полк был сформирован в январе 1709 г. как драгунский Гаврилы Кропотова полк. С марта 1756 г. наименован Рижским конно-гренадерским
полком, с февраля 1762 г. – Рижский кирасирский, с июля этого же года – Рижский драгунский полк. С января 1763 г. назван Рижским карабинерным полком,
в 1796 г. – Рижский кирасирский. В правление императора Павла неоднократно
менял свое название по именам шефов полка. В правление императора Александра I вернулось старое название – Рижский драгунский полк. В дальнейшем также
неоднократно менял свое наименование. С 1864 гг. – 11-й драгунский Рижский ее
императорского высочества великой княгини Екатерины Михайловны полк. Знаки отличия: Георгиевский штандарт с лентой и надписью: «В воздаяние отличных
подвигов, оказанных в минувшую кампанию [1812–1814 гг.]»; Георгиевские трубы,
с надписью: «Рижскому драгунскому полку за храбрость в сражении против французских войск при городе Гальбертштадте 18 мая 1813 года».
3 19 февраля 1711 г. при учреждении постоянных гарнизонов Ревельскому гарнизону велено было состоять из четырех гарнизонных полков: Ревельского, Эстляндского, Дерптского и Уфимского, – каждый в составе двух фузилерных батальонов
четырехротного состава. Три первых полка были сформированы в Ревеле, а Уфимский гарнизонный полк был сформирован в Казанской губернии, где и находился
«до особого повеления» (см.: [Висковатов А. В.] Хроника Российской императорской
армии, составленная по высочайшему повелению. СПб., 1852. Ч. 7. С. 146).

116

Сборник научных статей

полки были переименованы по провинциям, назначенным для постоянного квартирования. В этой связи «по случаю предполагавшегося
его квартирования» в Суздальской провинции Рижский драгунский
был наименован Суздальским драгунским полком, а Киевский пехотный – Суздальским пехотным полком. Тогда же переименование по
провинциям получили и гарнизонные полки. Гарнизонный Дерптский
получил наименование – Суздальский полк. Однако нет достаточных
оснований утверждать, что Дерптский гарнизонный полк в действительности стоял в Суздальской провинции. По сведениям, указанным
в седьмой части Хроники Российской императорской армии, являющейся достаточно основательным и авторитетным источником, гарнизонные полки получали из назначенных провинций только содержание1. Постоянное расположение полков по губерниям и провинциям продлилось немногим более трех лет и уже 13 ноября 1727 г. было
отменено. В связи с этим вновь наименованным суздальским полкам
вернули их старые названия.
Кроме содержания полков в 1724 г. с Суздальской провинции
было назначено к поступлению 25354 руб. 63 коп. казенных доходов2.
В 1700–1723 гг. в местах расположения войск сосредотачивались
большие запасы продовольствия, для этого с 1721 г. стали создавать
специальные магазины. Размещение магазинов определялось в соответствии с возможными театрами военных действий, но кроме этого учитывалось и расквартирование войск. Первые магазины велено
было строить в девяти провинциях, в которых расположены были войска. Жители этих провинций должны были нести хлеб в эти магази1 На основании выводов суздальского краеведа А. С. Ефремова и московского исследователя В. Д. Огурцова, основывающихся только на одном документе фонда № 248 РГАДА, Дерптский полк квартировал в Суздале: «от города Суздаля в
ближнем расстоянии в двадцати верстах» (см.: Ефремов А. С., Огурцов В. Д. Два
пушечных ядра из села Цибеево // Материалы первых суздальских краеведческих
чтений «На защите рубежей Отечества». Суздаль, 2000. С. 43–44). Но сведения в
небольшой статье очень скупы и, по нашему мнению, недостаточно убедительны
в одной двусмысленной фразе из архивного документа. Возможно, для полка все
же первоначально было отведено и обустроено место на постой, и даже построен
штаб или одна из полковых изб, куда командировался ежегодно офицер с командой для сбора подушных денег. Сам же гарнизонный полк на квартиры в Суздальскую провинцию так и не прибыл, а возможно, в указанном месте размещался
магазин полка. Пока выяснить не удалось.
2 Голиков И. И. Дополнение к деяниям Петра Великого. Т. 18 и последний: содержащий в себе состояние России, в каковом сей великий государь оставил ее по
себе. – 1797. М., 1797. С. 205, 206.

Суздальский сборник за 2017 год

117

ны. С губерний и провинций страны, на территории которых такие
магазины не располагались, было велено по приговору Камер-коллегии «в те магазины провиант рожью собрать для уравнения со всего
государства по расположению, дабы одним перед другими не было излишней тягости… И буде кому и другим за дальностью же к магазинам везти будет не можно или не похотят, то оным вместо провианта
при тех же магазинах платить деньгами … кто провианта и денег на
оные сроки не заплатит, то на тех по прошествии сроков вместо штрафа взять будет тот провиант вдвое…».
Такие магазины в Суздальской провинции, как и на всей Владимирской земле, организованы не были, но на основании указа Правительствующего сената от 10 февраля 1721 г. «О строении магазинов и
о сборе провианта» с Владимирской, Юрьев-Польской, Суздальской,
Переславль-Залесской провинций собирали по два четверика, т. е. по
52,48 л, для магазина, организованного в Твери1.
Понимая, что одним из решающих факторов, определяющих состав и организацию армии, является экономика страны, Петр I сооружает сеть казенных заводов на Урале, которые стали выпускать, в том
числе, и так необходимое русской армии оружие. Вместе с оружейниками из других провинций суздальские мастеровые направлялись
работать на уральские и сибирские казенные заводы. Среди таких
умельцев особое место занимает суздальский крестьянин Никифор
Пиленок, который вместе со своей родней (всего выехало 47 человек2)
организовал в Тобольске первый в России казенный завод по производству ружей.
В этот период в стране также начинает создаваться сеть полотняных и суконных мануфактур. Надо сказать, что до начала XVIII в. парусное полотно в России не производилось, но уже в первой четверти
XVIII столетия вновь созданные парусные мануфактуры России не только удовлетворяли потребности своего флота, но и работали на экспорт.
[Копии с состоящихся блаженныя и вечнодостойныя памяти его императорского величества Петра Первого императора и самодержца Всероссийского указов
1719, 1720 и 1721 годов, в народе публикованных и с вечного мирного трактату
с свейскою короною в прежних книгах напечатанных. Ныне по указу ее императорского величества государыни императрицы Анны Иоанновны Самодержицы
Всероссийской в царствующем граде в типографии правительствующего Сената
третично напечатаны 1733 году, марта 19 дня]. С. 164–166.
2 По сведениям Л. Бескровного выехало 49 человек подмастерьев (см.: Бескровный Л. Г. Производство вооружения и боеприпасов на русских заводах в первой
половине XVIII в. // Исторические записки. М., 1951. Вып. 36. С. 120).
1

118

Сборник научных статей

В 1718 г. голландец Иван Тамес взял в свое управление Московскую казенную полотняную фабрику. Поскольку на фабрике ощущалась острая нехватка рабочих рук, по просьбе Тамеса к фабрике было
приписано расположенное в Суздальской провинции село Кохма с
окрестными деревнями1. А через два года Тамес основал в Кохме первую в Суздальской провинции полотняную фабрику.
Почти всю первую четверть XVIII в. Россия воевала со Швецией
за выход к Балтийскому морю. В ходе Северной войны (1700–1721 г.) в
ряде боевых действий русские, как и шведы, захватили большие контингенты военнопленных. Так в сражении под Полтавой и при капитуляции противника под Переволочной русскими было взято в плен
более 20000 человек. Для содержания пленных были назначены и города Владимирской земли, в том числе – Суздаль. Как следует из доклада,
состоявшегося в Правительствующем Сенате в 1712 г., «О посылке в
С. Петербург свейских полоняников 1100 человек», «в 710 г. послано с
Москвы из Сибирского приказа в города: Сибирь 21 [человек], Казань
4549… Суздаль 200, Муром 200, Володимир 200 [человек]…»2.
Содержались военнопленные в основном в монастырях. Русские
очень гуманно относились к пленным. Им разрешено было заниматься различными ремеслами, даже работать в государственных учреждениях, быть учителями и др. С целью воссоединения семей правительство разрешило женам и детям пленных шведов приехать в Россию. Некоторые пленные успешно занимались торговлей в городах, в
которых им определено было находиться.
После заключения Ништадского мира обе стороны стали возвращать пленных без выкупа. По некоторым данным, в Швецию возвратилось не более 600 человек, в России же, не считая нижних чинов,
осталось более 1800 бывших пленных шведской армии3.
Уроженцы Суздальской земли храбро отстаивали интересы страны на полях сражений. Сколько рекрутов было набрано с Суздальской
земли в период правления Петра Великого, выяснить не удалось, но
для наглядности, несмотря на отличные от заявленных в данном исследовании хронологические рамки, приведем цифры рекрутских наборов за период с 1719 г. (в этом году была проведена в стране I ревизия) по 1744 г. (была проведена II ревизия), представленные извест1 Власов И. И. Полотняной фабрики директор Иван Тамес. Иваново-Вознесенск,
1928. С. 17.
2 Доклады и приговоры… СПб., 1880. Т. 1. Кн. 2. С. 28–29.
3 Грот Я. К. О пребывании пленных шведов в России при Петре Великом. [СПб.,
1853]. С. 14.

Суздальский сборник за 2017 год

119

ным демографом и этнографом В. М. Кабузаном. В указанный период
с Суздальской провинции было взято в армию 9403 человека и еще
1804 рекрута было набрано дополнительно1. Для сравнения с Переслав-Залесской провинции взяли 10663 человек, а Юрьев-Польская
провинция дала 2448 рекрутов.
Итак, в первой четверти XVIII в. Суздальская земля посылала на
корабельные верфи лучших своих мастеровых, припасы для строителей флота, поставляла провиант для солдат армейских, гарнизонных
полков и матросов молодого флота, участвовала в социальной защите
увечных воинов и их семей, содержала квартировавшие на ее территории армейские и гарнизонные полки, а уроженцы Суздальской провинции силой оружия помогали стране утверждаться на арене европейской политики.

1 Кабузан В. М. Народы России в XVIII веке: численность и этнический состав. М.,
1990. С. 80.

120

Сборник научных статей

Л. Е. Морозова

СУЗДАЛЬСКИЕ ДВОРЯНЕ
В СМУТНОЕ ВРЕМЯ
(МОЛВЯНИНОВЫ, МОЛЧАНОВЫ,
ОШАНИНЫ И ПРОТОПОПОВЫ)
В современной историографии одной из интересных и недостаточно изученных тем является вопрос о влиянии Смутного времени
на историю конкретных дворянских родов. Причина этого явления
заключается в огромных объемах материала, который необходимо исследовать, поскольку дворян в то время было большое количество. Но
работа в этом направлении уже началась1.
В настоящем исследовании будет рассмотрен вопрос только о четырех родах суздальских дворян, представители которого принимали
достаточно активное участие в событиях Смутного времени и продолжали сохранять поместья на Суздальской земле после него. Это Молвяниновы, Молчановы, Ошанины и Протопоповы.
Относительно служебной карьеры дворян Молвяниновых известно, что в 1465/66 гг. Григорий и его брат Павел числились на службе
у великого князя Василия II Темного2. В 1518 г. Бояринец Семенович
Молвянинов. был кормленщиком в Руссе, т. е. он состоял на службе у
великого князя Василия III3.
С. Б. Веселовский обнаружил данные о том, что в 1519 г. Петр Павлович Молвянин (Молвянинов) был суздальским землевладельцем.
Там же имели земли его сыновья: Семен Петрович (1560 г.) и Федор
Петрович Пучко (1556 г.)4.
А. Л. Корзинин нашел сведения о службе при государевом дворе
в середине 50-х гг. XVI в. Ивана Меньшова Петровича, Семена Петровича и Федора Петровича Пучко. При этом Семен Петрович числился
Морозова Л. Е. Дворянство Владимира в период Смуты // Владимирский край
в истории России: проблемы взаимодействия власти и общества. Владимир,
2013. С. 45–56.; Смирнов А. В. Костромской служилый город в период движения Лжедмитрия II (1608–1610) // Смутное время: итоги и уроки. Иваново, 2016.
С. 180–222 и др.
2 АСЭИ. Т. 2. № 463. С. 501.
3 Русский дипломатарий. М., 1998. Вып. 3. С. 152.
4 Веселовский С. Б. Ономастикон. М., 1974. С. 202.
1

Суздальский сборник за 2017 год

121

тысячником 3-й статьи, а Федор в 80-е гг. был выборным дворянином
Суздаля. Кроме того, в 1577 г. он служил в Пушкарском приказе1.
Из разрядной книги 1475–1605 гг. известно, что в 1560 г. Семен
Петрович находился в составе Сторожевого полка в качестве головы.
В 1571–1572 гг. В. Молвянинов был городничим в Полоцке. В 1574–
1576 гг. Федор Петрович Пучко охранял обоз во время похода царя к
Серпухову и в полках береговой охраны. В 1577 г. во время государева
похода ему было поручено расставлять сторожей у военного лагеря, а
потом возглавлять артиллерию2.
В 1588/89 гг. в Суздале было 26 выборных дворян, представлявших собой городскую элиту. Из них самым богатым землевладельцем
значился Федор Петрович Пучко Молвянинов. Он владел 700 четвертями поместной земли3. В шведском походе царя Федора Ивановича
в 1589/90 гг. он уже не участвовал, поскольку, видимо, стал старым и
отправился на покой в Суздаль4.
Сыновей у Федора Петровича, видимо, не было. Но в числе суздальских помещиков числилось несколько его родственников. Одним из них был Семен Яковлевич, который в 1588/89 гг. вместе с
Андреем Васильевичем служили жильцами при дворе царя Федора
Ивановича5. Дальнейшая судьба Андрея Васильевича неизвестна, а
Семен Яковлевич при царе Борисе Годунове в 1602/03 гг. получил в
Суздале поместье в 300 четвертей. Существенно увеличить его он
смог только при царе Василии Шуйском – до 600 четвертей, но в
1606/07 гг. попал в плен к болотниковцам. Дальнейшая его судьба неизвестна6.
Более удачно сложилась служба у Афанасия Матвеевича Молвянинова. В 1588/89 гг. он владел в Суздале 350 четвертями поместной
земли. Через год принял участие в Нарвском походе царя Федора Ивановича. При царе Борисе Годунове он не смог увеличить свое поместье,
видимо, потому что его мать-вдова владела 400 четвертями и выставляла во время царских военных походов 4 конных воинов. Но при царе
Корзинин А. Л. Государев двор Русского государства в доопричный период. СПб.;
М., 2016. С. 217, 218, 454, 541.
2 Разрядная книга 1475–1605 М., 1979–2003. Т. 1–4. Л. 354, 470, 486, 525, 533, 549,
571 об., 572, 580 об., 581, 587 об.
3 Станиславский А. Л. Труды по истории Государева двора России XVI–XVII вв.
М., 2004. С. 261.
4 Там же. С. 324
5 Там же. С. 209, 211.
6 Там же. С. 261; Народные движения в России в эпоху Смуты. М. 2003. С. 141.

122

Сборник научных статей

Василии Шуйском размер поместья Афанасия Матвеевича увеличился
до 600 четвертей. При этом местом его службы стала Астрахань1.
Следует отметить, что в 1627 г. в Суздале в числе выборных дворян
остались только сыновья Афанасия Матвеевича: Андрей с поместьем
в 550 четвертей и Леонтий – 400 четвертей2. Значит, дворяне Молвяниновы после Смуты продолжали оставаться суздальскими помещиками, но их род сократился до двух человек. Правда, их родственник
Степан Яковлевич смог получить чин московского дворянина и переехал на службу в столицу3.
Еще одним представителем рода Молвяниновых был Елизарий
Семенович. В 1602/03 гг. он владел в Суздале 450 четвертями земли и
служил в Коле. Других сведений о нем не найдено. В событиях Смуты
он, видимо, не участвовал4.
Следующие представители суздальских дворян – Молчановы. По
утверждению С. Б. Веселовского, род этих дворян являлся ответвлением от очень многочисленного рода бояр Морозовых. Их родоначальником считается Иван Дмитриевич Молчан Чоглоков, живший в
первой половине XVI в.5 В разрядных книгах сохранились сведения
только о службе в середине XVI в. Федора Молчанова. В 1556/57 гг. во
время похода Ивана Грозного к Серпухову – он помощник рынды с
меньшим копьем6.
В походе Ивана Грозного в 1568 г. против польского короля подрындой при большом саадаке был назначен Иван Иванович Молчанов.
В 1571 г. в полках береговой охраны он вновь был подрындой с братом Михаилом. В 1573 г. он принял участие в свадьбе датского принца
Магнуса и княжны Марии Владимировны – нес в церковь подножие
жениха и невесты7.
При царе Федоре Ивановиче начал активно служить Михаил Васильевич Молчанов. В 1588/89 гг. он был зачислен выборным дворянином Суздаля с поместьем в 500 четвертей. Во время Шведского похода
царя был отправлен в Новгород с поручениями от Дворцового ведомства. В 1602/03 гг. размер его поместья возрос до 600 четвертей8.
Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 221, 261, 342, 409.
Боярская книга 1627 г. М., 1986. С. 120, 121.
3 Там же. Л. 186.
4 Станиславский А. Л. Указ. изд. С. 261.
5 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 202.
6 Разрядная книга 1475–1598. М., 1966. С. 157.
7 Там же. Л. 325, 326, 440, 475, 504, 505.
8 Станиславский А. Л. Указ. соч. С.220, 260, 324.

Суздальский сборник за 2017 год

123

При царе Борисе Годунове Михаил Васильевич Молчанов служил
достаточно активно. Во время Серпуховского похода царя в 1598 г. он
был головой в Передовом полку судовой рати. В 1600 г. в пограничных
полках был у Наряда – артиллерии, в 1601 г. был назначен приставом у
английских послов, а в 1604 г. – у тырновского митрополита Дионисия1.
В царском походе 1604 г. против Лжедмитрия Михаил Васильевич
участия не принимал, а лишь выставлял 7 конных воинов, видимо, владея
поместьем в 700 четвертей. Правда, согласно росписи дворян в 1606/07 гг.,
при царе Василии Шуйском М. В. Молчанов по прежнему числился выборным дворянином Суздаля с размером поместья в 600 четвертей23.
Родственники Михаила Васильевича – Андрей и Матвей Молчановы служили в 1600 г. городовыми воеводами в Темникове и Яме4.
Андрей Михайлович в 1606/07 гг. уже был выборным дворянином
по Суздалю с размером поместья в 500 четвертей5. Матвей Иванович
Молчанов начал служить раньше Андрея, поэтому в 1588/89 гг. он
имел поместье в 500 четвертей в Суздале и участвовал в Шведском походе царя Федора Ивановича этого же времени. В 1606/07 гг. он владел
поместьем в 600 четвертей в том же Суздале6.
Позднее остальных родственников начал служить Постник Васильевич. Поэтому только в 1602/03 гг. он был записан выборным дворянином по Суздалю с размером поместья в 400 четвертей7.
Из Боярских списков известно, что не все представители рода Молчановых числились выборными дворянами Суздаля. Так, Михаил Андреевич служил в конце XVI в. по Вязьме, где имел поместье в 400 четвертей8.
Во время похода Лжедмитрия I на Москву М. А. Молчанов перешел на его сторону и смог войти в ближнее окружение самозванца.
Когда в мае 1606 г. тот был убит, Молчанов похитил государственную
печать и с ней бежал в Польшу. Там он с помощью родственников Марины Мнишек начал организовывать новую самозванческую авантюру.
Во главе нее был поставлен бывший беглый холоп Иван Болотников.
Сам М. А. Молчанов, боясь разоблачения, не решался вернуться на родину. Только в 1609 г., когда около Москвы сформировался Тушинский
Станиславский А. Л. Указ. соч. Л. 1063, 1121 об., 1125, 1181.
Народные движения… С. 141.
3 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 410.
4 Там же. Л. 1105 об., 1136.
5 Народные движения... С.141.
6 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 220, 260: Народные движения… С. 141.
7 Там же. С. 261.
8 Там же. С. 254, 267.

124

Сборник научных статей

лагерь второго Лжедмитрия, он вошел в его окружение, получив чин
окольничего. После бегства авантюриста в Калугу, Молчанов поддержал
проект избрания на московский престол польского королевича Владислава и переехал в Москву. Здесь он возглавил Панский приказ, но во
время Московского восстания в марте 1611 г. был убит как изменник1.
В итоге из всех представителей рода Молчановых только Михаил
Андреевич смог получить думный чин. Но достиг он его ценой предательства и за это был убит.
В начале XVII в. один из наиболее молодых представителей рода
Молчановых – Владимир Михайлович – числился жильцом при царском дворе с размером поместья в 300 четвертей2. Он смог пережить
Смутное время и получил чин московского дворянина в правление
царя Михаила Федоровича3. До такого же чина дослужился и Иван
Михайлович. Остальные представители рода Молчановых так и остались провинциальными дворянами.
Григорий Большой Иванович Молчанов в 1627 г. был выборным
дворянином по Суздалю с размером поместья в 800 четвертей. Федор
Иванович в том же Суздале владел 500 четвертями4.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что во время Смуты
общая численность суздальских дворян Молчановых также сократилась, но двоим представителям их рода удалось перейти на московскую службу. Увеличился и размер их поместий.
Длительное время в состав суздальских дворян входили Ошанины, хотя их было меньше, чем Молвяниных и Молчановых. По Боярскому списку 1588/89 гг. числился только Дмитрий Тимофеевич Ошанин с размером поместья в 500 четвертей с указанием, что служил он у
тюрем и вскоре должен был принять участие в Нарвском походе царя
Федора Ивановича5.
С. Б. Веселовский полагал, что Ошанины принадлежали к одному
роду с Молчановыми. Первые сведения об их службе относятся к концу XV в. В 1494 г. на государевой службе был Федор Данилович Ильин
по прозвищу Ошаня6. А. Л. Корзинин обнаружил сведения о службе в
опричнине Федора Ошанина в 1570 г.7
Смирнов И. И. Восстание Болотникова. 1606–1607. Л., 1951. С. 102–103.
Там же. С. 375, 388.
3 Боярская книга 1627. М., 1986. С. 289.
4 Там же. С. 317 об., 377, 379.
5 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 220, 254.
6 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 236.
7 Корзинин А. Л. Указ. соч. С.276.

Суздальский сборник за 2017 год

125

Из разрядных книг известно, что в 1568 г. Василий Федорович
Ошанин был головой в царском походе против польского короля Сигизмунда. В следующем году он был уже дворянином в стане у государя. Во время похода 1571 г. он – окольничий. Участвовал Василий
Федорович и в Ливонском походе 1573 г. – у артиллерии, а потом был
оставлен одним из воевод Пайды1.
Во время царского похода 1571 г. одним из подрынд значился Васюк Черемисинов Ошанин2.
При царе Федоре Ивановиче служил только Дмитрий Тимофеевич Ошанин. Сначала он был у тюрем, потом участвовал в Нарвском
походе царя, владея в Суздале поместьем в 500 четвертей. В 1597 г. он
сначала был в Москве объезжим головой, потом был отправлен в Путивль. В 1599 г. уже при царе Борисе Годунове он опять служил в Москве объезжим головой3.
Объезжим головой в Москве в 1600 г. служил и Дмитрий Семенович4.
В 1602/03 гг. Дмитрий Тимофеевич Ошанин был отправлен на
службу в Калугу. При этом его поместье в Суздале осталось прежним – 500 четвертей. Но вместе с ним на службу поступил и его сын
Михаил, получивший в Суздале поместье в 300 четвертей. Оба продолжали служить и в начале XVII в. В 1606/1607 гг. Михаил Дмитриевич немного увеличил свое поместье – до 550 четвертей, а Дмитрий
Тимофеевич уже не значился на службе5
В 1604 г. на царской службе оказались еще два представителя рода
Ошаниных: Андрей Леонтьевич и Яков Дмитриевич. Оба являлись
суздальскими помещиками. В 1606/07 гг. они владели поместьями по
450 четвертей6.
После Смуты Андрей Леонтьевич смог перейти в разряд московских дворян. В Суздале остались младшие сыновья Дмитрия Тимофеевича: Дмитрий Дмитриевич и Иван Дмитриевич с размером поместий
в 450 и 500 четвертей соответственно7.
Значит, и род Ошаниных в Суздале не увеличился после Смуты.
Его представители также не смогли существенно подняться на иерархической лестнице чинов и увеличить размер поместной земли.
Разрядная книга 1475–1605. Л. 440 об., 468, 473, 497 об., 501 об.
Там же. Л. 467.
3 Там же. Л. 1011, 1033, 1043, 1084.
4 Там же. Л. 1107 об.; Станиславский А. Л. С. 254.
5 Станиславский А. Л. С. 260–261, 355, 357; Народные движения… С. 141.
6 Станиславский А. Л. С. 385, 389; Народные движения… С. 141.
7 Боярская книга 1627 г. Л. 279, 379, 379 об.

126

Сборник научных статей

Еще один род суздальских дворян – Протопоповы. По своему
происхождению они, видимо, были из Можайска. По данным, обнаруженным А. Л. Корзининым, в 1493 г. воеводой Можайска был Алексей
Протопопов. Исаак Иванович Протопопов в 1512/13 гг. являлся государевым дьяком. Его родственник Иван Иванов Александрович числился тысячником 3-й статьи по Можайску. Во время Казанского похода 1552 г. он был головой у артиллерии и погиб. Его брат также был
тысячником 3-й статьи по Можайску и исполнял должность губного
старосты. Их родственник Алексей Григорьевич в 1563 г. был приставом у литовских посланников1.
В Боярском списке 1588/89 гг. выборными дворянами по Суздалю
числились М. И. Протопопов с размером поместья в 600 четвертей и
Е. Ю. Протопопов с размером поместья в 500 четвертей. Первый был
направлен на службу в Сибирь, второй – в Новгород2.
В 1602–1603 гг. по Суздалю числилось уже четверо дворян Протопоповых: Елизарий Юрьевич с размером поместья 500 четвертей
(служил на Тереке), его сын Степан с размером поместья в 300 четвертей, Иван Юрьевич с размером поместья в 400 четвертей и Иван Елизарьевич – 250 четвертей. По Дмитрову числился Иван Ефимьевич с
размером поместья в 339 четвертей3
Из росписи царского войска в 1604 г., направленного против
Лжедмитрия, становится известно, что к этому времени Михаил Иванович скончался, поэтому его вдова выставляла 4 конных воина, Василий Елизарьевич служил жильцом при царском дворе, в такой же
должности служил Федор Васильевич и выставлял 6 конных воинов,
Иван Юрьевич числился по Туле и выставлял 7 конных воинов4.
Кто из дворян Протопоповых значился по Суздалю в 1604 г., не
известно, поскольку роспись войска дошла до нас не полностью. Нет
данных и о службе Протопоповых по Суздалю в 1606/07 гг.
После Смуты в 1627 г. только Василий Иванович Протопопов
значился выборным дворянином по Суздалю с размером поместья в
800 четвертей. Такое же поместье было у Ивана Елизарьевича, который значился московским дворянином с окладом в 50 руб. Остальные
их родственники служили в иных местах5.
Ананий Максимович был стряпчим с платьем, имея оклад в 10 руб.
и поместье в 400 четвертей. Такая же должность была у Михаила МакКорзинин А. Л. Указ. соч. С. 152, 379, 413, 261, 467,
Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 220.
3 Там же. С. 260–261.
4 Там же. С. 269, 374, 390, 411, 415.
5 Боярская книга 1627 г. Л. 315 об., 377.

Суздальский сборник за 2017 год

127

симовича при окладе в 12 руб. и поместье в 450 десятин. Никита Дмитриевич был выборным по Белоозеру с поместьем в 800 четвертей1.
Получается, что только в роду Протопоповых сразу несколько
человек смогли за время Смуты выслужиться при дворе и увеличить
размер своих поместных земель. В Суздале остался только один представитель их рода. Остальные суздальские дворяне не смогли существенно подняться вверх по карьерной лестнице. Причина могла заключаться в том, что с 1608 по 1610 гг. жители Суздаля служили второму самозванцу – Тушинскому вору.
Общий вывод из проведенного исследования заключается в том,
что представители четырех дворянских родов – Молвяниновы, Молчановы, Ошанины и Протопоповы – в течение длительного времени
считались выборными дворянами по Суздалю и владели в окрестностях города значительным количеством поместной земли. За время
Смуты из них смогли выслужиться только Протопоповы, большая
часть которых (4 из 5) перешла на службу в Москву. При этом общая
численность их уменьшилась – из 8 осталось 5 человек.
Молвяниновым не удалось возвысится. Из 3 человек (было 6) смог
поступить на московскую службу только 1 дворянин. Уменьшились и
их земельные владения.
До Смуты род Молчановых состоял из 6 дворян, после нее осталось 4 человека. Из них 2 перешли на службу в Москву.
Ошаниных было 4 дворянина, после Смуты осталось 3. Из них в
Москву перешел 1 человек.
Хотя общая численность изучаемых родов уменьшилась, общее
число дворян в Суздале в 1627 г. возросло, по сравнению с 1588/89 гг.
Ранее их было 27 человек, стало – 33. При этом в целом увеличился и
размер их поместий. Ранее 700 четвертей было только у Ф. П. Молвянинова, у 6–600 четвертей, у 8–500, 3–450, 4–400, у 5–350.
В 1627 г. 850 четвертей было у 2 дворян, 800 – у 4, 750 – 2, 700 – 2,
650 – 1, 600 – 5, 550 – 2, 500 – 5, 450 – 3, 400 – 3, 350 – 2, 300 – 2.
Новыми суздальскими помещиками стали выходцы из Новгорода – Линев, Мякишев, Секерин, Переславля – Порошин, Владимира – Кайсаров, Ярославля – Тепритцкой и Побединской, Нижнего
Новгорода – Немцов, Дмитрова – Хметевский, Звенигорода – Болотников, Каширы – Сеченой. Остались в боярском списке и прежние
суздальские дворяне: Каблуков, Алалыкин, Казимеров, Колобов, князь
Шехонский, Волохов.
1

Боярская книга 1627 г. Л. 135, 418.

128

Сборник научных статей

Все это дает право сделать вывод о том, что правительство царя
Михаила Федоровича стремилось к тому, чтобы численность выборного дворянства Суздаля не уменьшалась, а наоборот – увеличивалась.
Поэтому после гибели в Смуту целого ряда воинов их численность
восстановили за счет дворян из других городов. При этом заметна попытка правительства улучшить их материальное положение. Главным
изменением среди выборного дворянства Суздаля после Смуты стало
и то, что среди них исчезли значительные родовые корпорации, такие,
какими были Молвяниновы, Молчановы, Ошанины. Для правительства царя Михаила Федоровича их существование было неудобным,
поскольку они, несомненно, оказывали большое влияние на ситуацию в городе. Например, переход Суздаля на сторону Лжедмитрия II в
1609 г., скорее всего, объяснялся родственными связями Молчановых
и их родичей Ошаниных с М. А. Молчановым – активным сторонником второго самозванца.

Суздальский сборник за 2017 год

129

М. П. Попова

МЕМУАРНАЯ ЛИТЕРАТУРА ПОСТСОВЕТСКОГО
ПЕРИОДА И ИСТОРИЯ СУЗДАЛЯ:
К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ
С наступлением в России постсоветского периода появилась не
публиковавшаяся по идеологическим соображениям в советское время мемуарная литература, содержащая неизвестные ранее сведения и
факты, связанные с историей Суздаля. Приведем лишь три примера.
Автобиографический роман Евгении Гинзбург «Крутой маршрут» – одно из первых литературных произведений, рассказывающих
о сталинских репрессиях в СССР. В России книга воспоминаний появилась лишь во времена перестройки, после смерти автора. В 1989 г.
режиссер Галина Волчек поставила в театре «Современник» пьесу
«Крутой маршрут», где главную роль исполнила Марина Неёлова.
Автор «Крутого маршрута» – Евгения Соломоновна Гинзбург –
родилась 7(20) декабря 1904 г. в Москве, высшее образование получила
в Казани, работала сотрудником областной газеты «Красная Татария».
Была репрессирована: в 1937 г. ее обвинили в участии в троцкистской
террористической организации. Она безвинно провела десять лет в
тюрьмах и колымских лагерях, восемь лет в «бессрочной» ссылке. В
1955 г. была реабилитирована, умерла 25 мая 1977 г.1
В книге «Крутой маршрут» не раз упоминается суздальская
тюрьма. Гинзбург пишет о том, что было, что пережила она сама. Евгения Соломоновна свидетельствует о достоверных подробностях
тюремного быта: «Суздаль. Вторая женская одиночная тюрьма всесоюзного значения. В Бутырках многие о ней мечтали. Там бывший
монастырь. А келья уж обязательно посуше камеры. И вот… Да, в
отличие от ярославских, суздальские узницы обриты наголо. Ярославки с ужасом смотрят на обритые головы своих незваных гостей.
А те бросают полные зависти и восхищения взгляды на наши растрепанные, пыльные, посеревшие косы, локоны, челки»2. Кстати, в
спектакле театра «Современник» в сцене бритья головы заключенной играет Лия Ахеджакова.
1
2

Большая российская энциклопедия. М., 2007. Т. 7. С. 144.
Гинзбург Е. С. Крутой маршрут: Хроника времен культа личности. М., 1991. С. 242.

130

Сборник научных статей

Перечисляет Евгения Гинзбург и тех, кого она видела в женской
Суздальской тюрьме: «Среди суздальских есть популярные люди.
Лина Холодова, пулеметчица Щорса. Слух о ней шел по всему этапу.
Спорили: среди нас чапаевская Анка. Оказалось – не Анка, а Лина, та,
что у Щорса… Известная парашютистка Клава Шахт. Даже после двух
лет Суздаля, в ежовской формочке, она сохранила изящество движений, манер. Только пальцы рук у нее деформированы. При последнем
прыжке повисла на проводах. Феля Ольшевская, член партии с семнадцатого, долгие годы работала в польском революционном подполье… Знаменитая председательница колхоза из Узбекистана Таджихон
Шадиева. Многим ее лицо кажется знакомым, потому что в тридцатых
годах лицо Таджихон то и дело мелькало в кадрах кинохроники и на
обложках «Огонька», «Прожектора»1.
И наконец, в «Крутом маршруте» говорится, насколько страшна и
губительна была именно суздальская тюрьма: «Вот и ворота транзитного
лагеря… В зоне вдоль проволочного заграждения стоят женщины, масса
женщин… Их не коснулось мертвящее дыхание ярославских и суздальских одиночек. Женщины эти напоминают толпу нищих, беженцев, погорельцев. Всего только. А мы… Мы пришли из страшных снов»2.
Интерес для истории Суздаля представляют воспоминания Владимира Федоровича Джунковского. Он родился 7 сентября 1865 г. в
Санкт-Петербурге в дворянской семье, окончил Пажеский корпус в Петербурге. 23 декабря 1891 г. был назначен адъютантом великого князя
Сергея Александровича, бывшего московским генерал-губернатором.
После убийства великого князя в 1905 г. возглавил руководство Московской губернией. 23 января 1913 г. его назначили на пост командира
Отдельного корпуса жандармов и товарища министра внутренних дел.
В июне 1915 г. Владимир Федорович пытался показать императору Николаю II пагубную роль Григория Распутина, но неудачно: был
уволен от должностей и отправлен на фронт. В годы советской власти
судьба В. Ф. Джунковского сложилась трагически. В конце 1937 г. его
арестовали, обвинив в контрреволюционной деятельности, и 21 февраля 1938 г. по приговору специальной тройки НКВД он был расстрелян3.
Рукопись воспоминаний В. Ф. Джунковского хранится в Государственном архиве Российской Федерации. В 1997 г. впервые была опубликована в двух томах лишь часть его воспоминаний, охватывающих
период с 1905 г. по август 1915 г. Воспоминания хорошо написаны, соГинзбург Е. С. Указ. соч. С. 245.
Там же. С. 249–250.
3 Большая российская энциклопедия. М., 2007. Т. 8. С. 686–687.

Суздальский сборник за 2017 год

131

держат интересные сведения и подробности жизни ушедшей от нас
императорской России.
В начале 1913 г. Владимир Федорович занимался подготовкой безопасного проведения юбилейных мероприятий, посвященных 300-летию
царствования Дома Романовых, охвативших также Владимир, Суздаль
и Переславль. По делам службы Джунковский посетил Суздаль. Он пишет: «Осмотрев все в Суздале, я вместе с губернатором проехал к нему
в г. Владимир, где 19 марта и состоялось в моем присутствии особое совещание по выработке мер охраны во время высочайшего путешествия
по Владимирской губернии. У губернатора все было так хорошо разработано, что совещание быстро пришло к заключению, а требования
И. Н. Сазонова были столь скромны, что я целиком их удовлетворил и
даже увеличил просимые им отпуски денег»1.
В своих воспоминаниях всего в трех предложениях Джунковский
дает точную, объемную характеристику провинциальному городу:
«Этот весьма древний полузабытый город, красиво расположенный на
берегу реченки Каменки, существовал еще до призвания варягов и получил свое название «Суждаль» вследствие того, что в старину князья
судили в нем народные дела. В 1913 г. Суздаль, оставшийся в стороне
от цивилизации, расположенный вдали от железной дороги, представлял собой захудалый городок, в котором один из старинных монастырей превращен был в тюрьму для провинившегося духовенства. Но
в то же время он представлял собой богатейший музей, настоящую
сокровищницу русской старины, в церквах и монастырях его хранились необыкновенные произведения древнего церковного искусства и
глубоко почитаемые православными русскими святыни»2.
Нельзя не отметить его сравнение Суздаля с богатейшим музеем:
современный бренд Суздаля «Суздаль – город-музей». Век назад было
уже понимание Суздаля как города-музея. В связи с чем можно говорить о своеобразной культурной традиции, что не может не радовать.
О пребывании Николая II с семьей в мае 1913 г. во Владимирской
губернии имеется немало публикаций3. Воспоминания Джунковского
Джунковский В. Ф. Воспоминания. М., 1997. Т. 2. С. 168.
Там же. С. 167.
3 Высочайшее посещение Его Императорским Величеством государем императором
Николаем Александровичем с августейшим семейством городов Владимирской губернии – Владимира, Суздаля, Переславля и Боголюбова монастыря // Труды Владимирской ученой архивной комиссии. Кн. XVI. Владимир, 1914. С. 1–50; К 300-летию
царствования дома Романовых: 1. Высочайшее посещение Владимирской губернии в
1913 году // Календарь и памятная книжка на 1914 год. Владимир,1913. С. 68–74 и др.
1

132

Сборник научных статей

дополняют известные нам сведения новыми фактами и деталями. По
сравнению с ранее опубликованными источниками он более подробно
передает атмосферу встречи императора народом: «В самом Суздале народ из окрестности собрался еще накануне и буквально затопил собой
площади и улицы, убранные коврами, растениями, цветами и флагами.
На границе уезда и по дороге было несколько арок с надписями: «Суздальское земство приветствует своего Государя», «Счастливого пути»,
«Царствуй долгие годы»… У Рождественского собора были выстроены
учебные заведения, роты отбывавших сбор ратников ополчения и далее
десятки тысяч народа, среди которых терялись тысячи горожан»1.
Книга Г. А. Махровой «Весь путь, что я преодолела: Воспоминания» была издана в Санкт-Петербурге в 2011 году.
Галина Александровна Махрова родилась 19 апреля 1922 г. в Болгарии, умерла 26 ноября 2003 г. в Париже. Она была дочерью полковника Донской армии Александра Ильича Климова, эмигрировавшего
с частями Белой армии в Болгарию. В 1929 г. переехала с семьей во
Францию, училась в Художественной Академии в Гренобле. Работала в
фотоателье ретушером и печатником, затем в мастерской по росписи
шелковых платков.
В 1949 г. Махрова поселилась в Париже. Работала оформителем витрин многих модных магазинов, в том числе, таких как Тед Лапидус и
Торренте. Она вышла замуж за сотрудника Министерства экономики
и финансов Франции Кирилла Васильевича Махрова. В 1959–1988 гг.
жила с мужем за границей: в Москве, Тунисе, Афинах, Гонконге, Тегеране, Бухаресте. Галина Александровна занималась живописью, отдавая
предпочтение акварели. Она писала пейзажи и портреты, подписывала
свои произведения «Galina». Персональные выставки Махровой прошли в Тунисе, в Афинах, в Гренобле, в Париже, в Москве, в Гонконге. Ее
работы хранятся в собраниях Третьяковской галереи, Русского музея,
Эрмитажа, Музея истории Петербурга, Музея семьи Бенуа в Петергофе,
а также в частных коллекциях во Франции, России и Тунисе2.
Галина Александровна не раз бывала в Суздале. Одна из таких поездок особо запомнилась ей. Поэтичное описание поездки имеется в
ее книге воспоминаний: «Это было осенью. Солнце нежно освещало
избы, утопающие в осенней мягкой листве, монастыри с куполами и
крестами и множество церквушек. Великолепное сочетание. Все избы,
монастыри и церкви отражаются в извилистой речке, приумножая
1
2

Джунковский В. Ф. Указ соч. С. 192.
Махрова Г. А. Весь путь, что я преодолела: Воспоминания. СПб., 2011. С. 5, 295–296.

Суздальский сборник за 2017 год

133

Махрова Г. А.
Александровский монастырь в Суздале

сказочность видения. В этой же речке, окруженная утками, женщина
полощет белье. Все кажется прекрасным, и хочется верить, что этот
старинный городок продолжает свою мирную непрерывающуюся
жизнь, что в церквях сейчас ударят во все колокола, и люди потянутся
к воротам святого храма. Но колокола не зазвонят – из этого города
сделали музей, сюда возят автобусами русских и иностранных туристов. Как-то мне захотелось пойти на службу – только одна из множества церквей оказалась действующей. Я с большим трудом нашла
ее. Это была самая маленькая, самая низенькая, самая бедная из всех
суздальских церквей»1. Воспоминание о Суздале осталось у Махровой
как русская картинка-сказка.
1

Махрова Г. А. Указ. соч. С. 185.

134

Сборник научных статей

Во время своих поездок Галина Александровна делала акварельные зарисовки Суздаля. В интернете удалось найти лишь ее акварель
«Александровский монастырь в Суздале». Можно предположить, что
суздальских акварелей Махровой в хранилищах российских музеев
сохранилось значительно больше. Необходимо лишь провести целенаправленный поиск.
Подводя итоги, хотелось бы отметить следующее. Необходимо систематически отслеживать обширную мемуарную литературу постсоветского периода, так как она пополняет наши знания об истории
Суздаля. Ранее неизвестные сведения и факты должны войти в новые
книги, путеводители, музейные экспозиции, выставки и экскурсии по
городу. Кроме того, информация, содержащаяся в мемуарной литературе, помогает развивать как уже имеющиеся суздальские проекты,
так и создавать новые. Например, можно разработать проект «Суздаль
театральный» и открыть его показом спектакля «Крутой маршрут»
московского театра «Современник». Или разработать интересный
проект «Суздаль глазами художников» и включить в него выставку работ Г. А. Махровой. Благодаря мемуарной литературе постсоветского
периода открываются новые горизонты деятельности для историков
и краеведов, всех, занимающихся историей и культурой многоликого
(и тюрьма, и музей, и сказка) города Суздаля.

Суздальский сборник за 2017 год

135

Я. Л. Скворцов

«С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ РОДИНА?»,
ИЛИ ТРИ ШТРИХА К ПОРТРЕТУ
ОДНОЙ СУЗДАЛЬСКОЙ СЕМЬИ
1. Дед
Поразительно, но ответ на этот, казалось бы, риторический вопрос иногда имеет вполне определенный, конкретный ответ. Как географический, «пространственный», так и временной. Или сразу несколько вариантов ответа.
«28 марта 1911 года в д. Симаково Ковровского уезда Владимирской
губернии в семье крестьянина Скворцова Егора Сергеевича появился новый отпрыск, долгожданный сын, которому дали имя – Иван. До этого у отца и матери моей Евдокии Егоровны было две дочери – Нюра и
Поля, а два года назад родившийся сынок Иван в самом младенческом
возрасте скончался от неизвестной в то время в деревни детской болезни. Вот, видимо, почему появившегося на свет паренька назвали
снова Иван – истинно русским именем…».
Это воспоминания моего деда, Ивана Егоровича Скворцова.
«Моя» Родина, мой род я исчисляю с него. Может потому, что успел дедушку застать. И пусть вместе во Владимир и Суздаль мы приезжали,
кажется, пару раз (дед умер молодым, на семидесятом году жизни – я
еще в школе учился), для меня Родина началась именно с его рассказов
и воспоминаний…
«Семья Скворцовых в деревне Симаково, да и во всей округе была
почему-то единственной по фамилии, – читаем дедушкины «мемуары» (они занимают три четверти толстой «общей тетради», так хорошо знакомой нам, школьникам 70–80-х годов теперь уже века минувшего). – Много было Михайловых, Бекасовых, Павловых, Буровых,
Лебедевых и других одинаковых фамилий, но Скворцовых – одни из
120 дворов деревни».
Почему-то эти слова деда я вспоминал года три назад, когда на
старом кладбище в Тынцах тщетно пытался могилу моей прабабушки,
матери Ивана Егоровича, отошедшей ко Господу в 1972-м, и легендарного моего прадеда Егора Сергеевича… Целые семейные захоронения
вперемешку со звездами и крестами на надгробных камнях целых ро-

136

Сборник научных статей

дов фамилий: Михайловы, Макрюковы, Павловы… Могилы своих я
тогда, увы, так и не отыскал!
«Семья наша была большой. Дедушка Сергей Петрович, бабушка Улита Федоровна, их сыновья (мои дяди) Кузьма, Дмитрий и Иван,
их дочери Наталья, Марфа, мои сестры Нюра и Поля и сестричка
деда – Василиса. В семье оказался тринадцатым. Хозяйство считалось середняцким и велось в основном натуральным способом. Все делали сами. Половина семьи работала на ткацкой фабрике (отец, мать,
дяди, тетки), а дед, мы, его внуки, занимались хлебопашеством. В хозяйстве были лошадь, корова, иногда и две, пяток овец и десяток кур.
Свиней почему-то не держали. Было несколько ульев пчел, за которыми
тщательно ухаживали дедушка и мой отец – любитель этого дела».
Как-то в руки мне попалась прабабушкина трудовая книжка.
Бабы Дунина… Автограф был выведен аккуратно, но явно неуверенной рукой; однако, запомнилось другое – в графе специальность было
указано: «канительщица»!
Шили, судя по воспоминаниям деда, в семье все: «Обувь и одежду готовили сами. В повседневное обычное время все ходили в лаптях,
которые замечательно плел дедушка и у которого плесть лапотки в
5 лет научился и я. Даже кошке, на удивление всей семье, сплел на все четыре лапки маленькие лапоточки. Лыко драли в ближнем лесу, где было
много липок. Из шерсти овец сами делали валенки, но их всем не хватало,
одевались они по очереди и то только в самые сильные морозы.
В доме был деревянный самодельный ткацкий станок, на котором
ткали холст для одежды. Нитки из льноволокна плела бабушка и она
же в основном ткала. Лен сеяли с таким расчетом, чтобы из него было
можно получить достаточно холста – конечной продукции. Платья
женщин, рубашки и штаны мужчинам – шили из холста. Шили их
тоже сами. До сих пор помню, с каким удовольствием я ходил в лапотках и клетчатой холщовой рубахе. Клетки были коричневые – часть
пряжи красили отваром еловой коры и это давало невыгораемый от
солнца цвет».
Оттуда, из наших семейных «доисторических» времен, берет начало, судя по воспоминаниям Ивана Егоровича, и любовь к многолюдным застольям, и к любимым мужским развлечениям: рыбалке и
охоте. На моем веку, правда, дедушка уже только рыбной ловлей увлекался; не факт, что нюхавшая порох двухстволка пылилась зачехленной на книжном шкафу…
«Отец и дед были любителями поохотиться. Убивали лис, зайцев,
барсуков и даже куниц. Шкуры этих зверей выделывали сами и упо-

Суздальский сборник за 2017 год

137

требляли на шапки и отделку одежды. Тетеревов и тетерок, глухарей
били редко и только для продажи.
Что касается пищи, то она была тоже в основном из произведенной в семье продукции. Хлеб был только черный, ржаной с добавкой мякины из картошки. Белый – покупали за 30 верст в Коврове и кушали
его только в престольные праздники. Мясные дни были раз в неделю и по
праздникам, молочные – во вторник, четверг и субботу. Понедельник,
среда и пятница (плюс нескончаемые посты) были постными днями.
В них не полагалось есть мясо, молоко, коровье масло. Очень много на
зиму заготавливали сушеных и соленых грибов (волнушки, грузди) – в
погребе их было заложено по 4–5 банок. По 3–4 бочки заквашивали капусты и огурцов со своего огорода. Картошка, капуста и редька, побеленные молоком щи и грибы – вот основной продукт питания был в
то время у нашей середняцкой семьи. Правда, в большие и престольные
праздники дед варил брагу. Как это делалось, точно не знаю. Только
все это было из своих продуктов. Солод получали из замоченной в речке Секше ржи, давшей ростки. Хмель рос на огороде у сарая. Видимо,
для крепости добавляли медку. Штук пять больших глиняных сосудов,
залитых бражным сырьем, крепко опечатанных, загоняли в русскую
печку, закрывали заслоном, который обмазывали жиром. Через определенное время вынимали, охлаждали и получали пенистый, сладкий и
пьянящий напиток для праздников. Водку никогда не покупали».
Наверно, когда-нибудь я завершу набор дневников Ивана Егоровича Скворцова. Они интересные. Там много воспоминаний о предвоенном Суздале, где дедушка возглавлял машинно-тракторную станцию, и о послевоенном Иванове, и о Москве, куда семья переехала к
концу 40-х.
2. Прадед
Но если перелистать эту книгу памяти ближе к началу, стоит
вспомнить про Егора Сергеевича Скворцова, моего прадеда. Знакомство с ним у меня состоялось… дважды. Сколько помню себя, на выкрашенном бордовой масленой краской стуле около железной кровати
бабы Дуни стояла фотография довольно молодого человека в костюме
и галстуке, с высоким белоснежным воротничком и пышными усами…
Егор Сергеевич, участник Первой мировой, переживший австро-венгерский (и дед, и прадед употребляли термин «австрийский») плен.
Второе «знакомство» с прадедом случилось у меня в августе 2017го, на территории современной Чехии…

138

Сборник научных статей

Про своего отца, Егора Сергеевича, дед в дневниках вспоминал:
«В 1914 году началась Первая мировая война. Моего отца и дядю Кузьму
призвали в армию и направили на фронт. Отец после ранения попал в
австрийский плен и вернулся в деревню только в 1919 году, дядя Кузьма
пробыл в Германии до 1921 года».
Мой отец, Лев Иванович Скворцов, много раз бывал в Чехословакии. Однажды он рассказал, что, работая в городе Остраве, выбрался
как-то поискать «то самое место», где Егор Сергеевич был в плену…
Что за «то самое место»? Дело в том, что домашнем архиве сохранилась
удивительная фотография, сделанная «на крыше пивоваренного завода». Фото русских военнопленных, сделанное 6 августа 1917 г. Тринадцать мужчин: пятеро сидят, забросив ногу на ногу, восемь стоят у них
за спиной… Кто-то с непокрытой головой, остальные – в фуражках
военного образца. Все они на карточке… пронумерованы; с обратной
стороны каждый упомянут поименно. «1. Феодоръ Конон. Борняковъ.
Вятск губ… 2. Илья Демидовъ. Витебск. губ. 3. Г. С. Скворцовъ Влад. губ.
п. о. Тынцы д. Симаково» и т. д.
Итак, в августе 2017 г. я решил место это отыскать! Увы, но Лев
Иванович, судя по моим воспоминаниям о его рассказах, разыскал тот
пивоваренный завод, но никаких деталей не записал и не передал никому устно… Без труда добрались до Олмоуц (путь лежал из Вены; из
столицы той самой Австро-Венгрии). Выяснилось, что самая старая
пивоварня в городе открыта уже после распада ЧССР. Увидев огорчение на моем лице, владелец пивоварни поинтересовался: а почему вы
спрашиваете? И что, собственно говоря, ищите?
Я показал пожелтевшее фото… Внимательно прочитав нижнюю
строчку, мой новый знакомый чех отметил: «Так это ж… Тешице
(на фото написано «Тишетицы» – Я. С.)! Это ж всего несколько километров от Оломоуц! Вы на машине?»
Мы были «на машине» и буквально через десять минут въехали
в тихий чешский (австрийский? немецкий?) городок, застроенный
в основном одноэтажными домиками. Лишь одно здание явно заводского типа поднималось над городом. Цель путешествия достигнута?
День был воскресный. Ни машин, ни прохожих, ни даже сторожа у явно заброшенного завода; только замки на воротах и паутина
на прорубленных в стенах «бойницах»… Случайные прохожие только пожимали плечами: пивоварня? Что-то было «при коммунистах».
Потом? Комбайны, кажется, ремонтировали… Сейчас? Да, кто ж его
знает, что сейчас: стоит вот заколоченный…

Суздальский сборник за 2017 год

139

Обойдя здание, мы собрались было уезжать, как вдруг моя невестка Полина обратила внимание на новую дверь и звонок рядом: «Помоему, там кто-то есть!»
В воскресенье? Ну, давай попробуем!
И я позвонил. Минуты через полторы дверь неспешно отворилась. Высокий чех лет пятидесяти внимательно выслушал мой сбивчивый рассказ про русских военнопленных, пожелтевшую фотографию
и правнука, приехавшего из России отыскать «то самое место»… Выслушал, не отрывая руки от ручки распахнутой двери, и выдержав небольшую паузу произнес: «Заходите!..»
Ситуация сложилась… удивительнейшая! Оказалось, что мой новый знакомый Александр – правнук русского казака Войска Донского,
эмигрировавшего из России после октября 1917-го. Поселился здесь,
в Тешице. Во время освобождения Чехословакии был переводчиком у
маршала Малиновского. И всю жизнь мечтал вернуться на свою историческую родину…
Посмотрев на фото моего прадеда, Александр признался: удивительные лица! Да и время было… удивительное!
Александр подтвердил наше предположение: во время Первой
мировой здесь действительно находился пивоваренный завод. И с
уверенностью стремящейся к ста процентам можно утверждать, что
Егор Сергеевич был сто лет назад именно тут!
Но почему «на крыше» пивоварни? И на этот вопрос ответ мы отыскали: оказывается, для транспорта был организован «заезд» на второй
уровень; по сути – на крышу. Если внимательно посмотреть на фото,
стена за спиной русских солдат идет под углом. Когда мы Тешице уже покидали, невестка указала: смотрите, так вот же она! Скошенная крыша!
«То самое место»…
Кроме фотографии дома сохранилась еще одна тетрадь. Машинописная. «Стихотворения, произведенные в австрийском плену Георг.
Серг. Скворцовым в 1915–1918 гг.»
«Благовещение в плену», «Весна в Альпах», «Тоска по Родине», «В лагерях Линц»… Всего тридцать поэтических – «стихотворных» – произведений.
Процитирую одно, озаглавленное прадедом «К жаворонку»:
Перестань, певунья-крошка,
В небе ясном песни лить:
Не тревожь больного сердца,
Что на воле рвется жить!

140

Сборник научных статей

Я, бывало, с умиленьем
Слушал песенку твою,
Находил я в ней отраду,
Пока жил в родном краю…
Как и ты, мой крошка милый,
Был на воле я тогда.
Ах, стрелою пролетели
Золотые те года!
А теперь я – раб неволи
В этой дальней стороне…
Перестань же лить ты песни:
Здесь не радуют оне!
На меня они в неволе
Навевают лишь печаль,
Вызывают муки сердца
И манят в родную даль!
Как услышу над собою
Серебристый голосок,
Сердце просится на волю
Хоть на день! Хоть на часок!..
И тогда я все припомню:
Голубые небеса,
Нивы, села, лес и горы –
Моей Родины краса!
И в стране чужой, немилой
Мне их грустно вспоминать…
Перестань же, моя крошка,
В небе громко распевать!
Когда снова Бог поможет
Мне увидеть край родной,
Тогда, резвая певунья,
Свою песенку мне спой!
А теперь, когда польется
Твоя песня с высоты,
То мне кажется, мой милый,
Надо мной смеешься ты!
Перестань, певунья крошка,
В небе ясном песни лить!
Не тревожь больного сердца,
Что на воли рвется жить!..

Суздальский сборник за 2017 год

141

И дата: «1917 г. май 25»
3. Отец
Возвращаясь к поднятому в заголовке к этому тексту вопросу – «С
чего начинается Родина?» – я, кажется, пообещал, что на этот вопрос
найдется у меня и вполне конкретный географический ответ. Для меня
Родина начинается… с берега реки Каменки; с порога дома, стоявшего
по улице Толстого под номером 5. Сейчас на этом месте стоит очень
уютный отель «Кремлевский». А когда-то тут был одноэтажный дом,
поделенный пополам между двумя семьями. Окна выходили на храм
Бориса и Глеба, который, когда папа родился, был уже закрыт.
Забавная семейная притча гласит: мой дедушка сперва назвал
сына… Глебом. Просто потому, что имя это нравилось. А добрый друг
настоятельно посоветовал срочно сына переименовать: мол, ты что,
Иван? Старший сын – Борис, а теперь вот еще и Глеб? А как же партбилет?
Дед растерялся и стал повторять имя: Глеб, Глеб, Глеб, Глеб… Язык
и губы устали и «смягчили» Глеба до… Льва. Здорово, сказал друг: и
улица – Толстого, и сын будет в честь Льва Толстого!
Так, не успев стать Глебом, папа стал Львом.
Хорошо помню, как мы подолгу гуляли вдоль берега Каменки.
Было жарко, страшно хотелось купаться, а в воду – нельзя! Папа рассказывал, что здесь много холодных ключей и омутов. И что однажды,
купаясь напротив Кремля и практически рядом с домом, они с братом
Борисом не заметили, как начали тонуть… Все могло кончиться бедой, но подоспел отец, мой дед Иван Егорович. И вытащил сыновей
на берег… Все кончилось хорошо. Но папа тот эпизод запомнил. И я
запомнил. На всю жизнь…
А однажды – или даже не однажды? Так, между делом, сказал, не
глядя мне в глаза: умру – пусть мой прах над этим местом развеют…
Он сказал. Я запомнил…
Перед самым началом войны наша семья переехала в Гороховец,
затем в Иваново, а позже – в Москву, где Лев Скворцов окончил школу и поступил в МГУ. По окончании филологического факультета в
1958 г. он пришел на работу в только что отделившийся от Института
языкознания Институт русского языка АН СССР (ныне – Институт
русского языка РАН имении В. В. Виноградова).
Отец проработал там вплоть до 1993 г., пройдя путь от старшего
научно-технического сотрудника до заведующего отделом культуры

142

Сборник научных статей

русской речи. В эти годы он работал с выдающимися русскими филологами-языковедами С. И. Ожеговым, В. В. Виноградовым, Ф. П. Филиным, А. А. Реформатским, В. И. Борковским, Н. М. Шанским. Из
всей этой плеяды выдающихся ученых и учителей Льва Ивановича
следует выделить Сергея Ивановича Ожегова. Отец активно участвовал в подготовке – редактировании, исправлении и пополнении новыми словарными статьями – очередных изданий ожеговского Словаря
русского языка, бережно сохраняя выработанные автором принципы
краткости, популярности и строгой нормативности. В 2012 г. под редакцией Льва Скворцова вышло 28-е, исправленное и дополненное,
издание «Толкового словаря русского языка» С. И. Ожегова.
Начиная с 2005 г. вышло несколько изданий «Большого толкового
словаря правильной русской речи», который по праву именуют нормативно-стилистическим словарем нового типа. Словарь по сути своей является универсальным справочным пособием по всем языковым
уровням, представляет собой подлинную энциклопедию культуры
русской речи в ее современном состоянии, в развитии и исторической
ретроспективе.
В последние годы жизни Лев Скворцов все силы отдавал написанию «Большого толково-объяснительного словаря русского языка»,
который поначалу он даже условно называл «Ожегов – XXI век». Словарь, увидевший в свет уже после смерти отца, в 2017 г., представляет
уникальный для русской лексикографии опыт создания словаря лингво-энциклопедического типа, совмещающего в своем составе как собственно лингвистические данные, так и историко-энциклопедические,
терминологические и предметно-бытовые факты и сведения внеязыкового характера…
Откуда такая тяга, любовь такая отца к родной речи, к русской
культуре? К истокам?
Хорошо помню его рассказ про Суздальскую библиотеку (сейчас
она расположена на улице Ленина). Благодаря старшему брату Борису, папа рано начал читать. И пришел записаться в библиотеку. В пять
лет. И его записали. Но сначала, правда, убедились в том, что он умеет читать. Папа взял книгу и пошел с ней домой. Но успел прочитать
по дороге и вскоре в библиотеку вернулся, чтобы прочитанную книгу
сдать и взять новую. В библиотеке немного удивились и проверили,
действительно ли папа книгу прочел. Оказалось, что это и правда так.
Пройдет много лет, и однажды я расскажу об этом нынешнему
директору Суздальской библиотеки Галине Насадовой. И она мне всю
историю… подтвердит: «Знаем, знаем! Это наша легенда: Юлия Ан-

Суздальский сборник за 2017 год

143

дреевна Соколова!.. Она не только вашего папу столь детально расспрашивала…».
В прошлом году на здании библиотеки появилась мемориальная
доска:
«В 1939 году в стенах Суздальской библиотеки начал свой путь
в мир Русского Слова великий лингвист и лексикограф Лев Иванович
Скворцов».
Улица Ленина, 78.
Еще один адрес. Адрес, очень важный для «одной суздальской семьи».
Еще один ответ на вопрос: «С чего начинается Родина?».

Русские военнопленные в Австро-Венгрии. 1917 г.
Третий слева – Г. С. Скворцов
Фото из личного архива автора

144

Георгий Сергеевич и Евдокия
Егоровна Скворцовы. 1914 г.
Фото из личного архива автора

Сборник научных статей

Лев Скворцов (на фото – справа)
со старшим братом Борисом (слева)
Фото из личного архива автора

Г. С. Скворцов.
20-е гг. ХХ в.
Фото из личного архива автора

Суздальский сборник за 2017 год

Лев Скворцов (на фото – второй слева) со старшим братом Борисом
(первый справа) и мамой – Валентиной Гавриловной (вторая справа).
Начало 40-х. ХХ в. Фото из личного архива автора

Лев Скворцов.
Середина 40-х гг. ХХ в.
Фото из личного архива автора

145

Сборник научных статей

146

Л. И. Скворцов.
Портрет изготовлен для
мемориального
кабинета в школы № 1 г.
Суздаля
Фото из личного архива
автора

Личная карточка Л. И. Скворцова
Фото из личного архива автора

Некролог И. Е. Скворцову
Фото из личного архива автора

Мемориальная доска
Л. И. Скворцову
в Суздале
Фото автора. 2017 г.

Суздальский сборник за 2017 год

147

Т. П. Тимофеева

ПИСЬМА Е. М. КАРАВАЕВОЙ
К А. Д. ВАРГАНОВУ (1953–1960-е гг.)
В фонде А. Д. Варганова в ГАВО хранится 23 письма Е. М. Караваевой к А. Д. Варганову и одно письмо от ее мамы1. Елизавета Михайловна Караваева (1924–1978) в 50-е гг. ХХ в. работала архитектором во
Владимирской реставрационной мастерской, на Суздальском участке
под руководством А. Д. Варганова, а после 1960 г. – в Переславле-Залесском, Ростове, Ярославле, Рязани, Шушенском2. Ей принадлежит
фундаментальное исследование «Градостроительное развитие Суздаля» (1964)3 и кандидатская диссертация с тем же названием (1966). О ее
работе в Переславле, Ростове и Рязани становится известно именно из
этих писем. К сожалению, датировано только три письма – 11.02.1951,
02.10.1951 и 11.06.1953 гг. Датировать остальные можно только приблизительно, исходя из некоторых известных дат и событий.
Первое из датированных писем – от 11.02.1951 – отослано из дома
(станция Железнодорожная Горьковской железной дороги), после поездки в Александров и Юрьев-Польской: «Я уже соскучилась по Суздалю. Хотела съездить в Переславль-Залесский, но оказалось, что туда
надо ехать на автобусе 68 км от Загорска. Мы не рискнули в мороз и
поехали в Александров, а затем в Юрьев. Коля4 показал нам подвалы.
Ходили туда со свечой. Зрелище потрясающее. Видела Успенскую и Покровскую церкви со сбитой штукатуркой. Очень интересно. Вопрос, как
и у нас, упирается в галерею и гульбища. В воздухе повисают таинственные двери и т. п. Вечером сели на Кинешемский поезд и ночью были в
ГАВО. Ф. Р-487. Оп. 1. Д. 247. Л. 1–40.
О Е. М. Караваемой см.: Суздаль в исследованиях архитектора-реставратора
Е. М. Караваевой. Тезисы // Материалы исследований ВСМЗ. Вып. 15. Владимир,
2009. С. 54–61; ее же. Город Суздаль в исследованиях архитектора-реставратора
Е. М. Караваевой // Труды государственного Эрмитажа. Выпуск LX / Проблемы
охраны, исследования и реставрации памятников культуры. СПб., 2012. С. 179–
203; Владимиро-Суздальская школа реставрации. Владимир, 2011. С. 315.
3 Караваева Е. М. Градостроительное развитие Суздаля // Исследования по истории архитектуры и градостроительства. М., 1964.
4 Сибиряков Николай Васильевич (г. р. 1922 г., г. Александров) – с 1949 г. архитектор-реставратор, в 1950–1960 гг. ХХ в. руководитель Александровского участка
Владимирской реставрационной мастерской.
1

148

Сборник научных статей

Юрьеве. На рассвете подошли к собору. И любовались на него весь день,
т. к. музей в понедельник был закрыт. Зимой в снегу он еще лучше. Снегом припорошило рельефы и цоколи, и форма стала еще выразительнее.
Возвращались с приключениями, т. к. предшествующий поезд полетел
под откос и мы ждали в Загорске на вокзале почти всю ночь. Но компания была такая хорошая, что настроение не испортилось: Люся, Миша,
Никита и Володя» (л. 5 об.–6). «Студенты МАИ (МАрхИ. – Т. Т.): Шишкин М., Смирнов Вл., Никита…» упоминаются в Дневнике А. Д. Варганова по западному корпусу Архиерейского дома за октябрь 1953 г.1
Письмо от 02.10.1951 г. описывает поездку в Юрьевский район
(л. 7–7 об.): «Сидим мы в деревне с керосиновой лампой. Обмерили
последнюю деревенскую церквушку и завтра утром собираемся в Переяславль. Места здесь красивые, с лесами и полями. Течет все та же
знакомая Нерль. За это время видела много интересного. Церковь в
Глотове крыта по скатам двойным тесом по всем правилам. Она упоминается еще в описи 1628 г. Егорьевская церковь маленькая. Осталась
она от Егорьевского монастыря XVI в. Говорят, что в ней хранились записи на бересте. Особенно интересная кирпичная церковь в Подольце,
где крыльцо очень похоже на наше западное (рисунок крыльца. – Т. Т.)
В деревне этой сохранился столетний старик. Мы его проинтервьюировали. Он с первого же слова заявил, что церковь стоит уже более
100 лет. Потом вспомнил, что в детстве играл черепицами от главки,
их только что заменили в то время, т. е. лет 90 тому назад. А в гостинице в Юрьеве встретили земляка – суздальца по фамилии Соловьев.
Он учился 3 года в бурсе и отчетливо помнит, как они с товарищем ходили по подземному ходу. Вход в него был из кухни – это где-то внизу
под трапезной… Сегодня перед выездом из Юрьева все смотрели на
собор. Интересно, что притвор (северный) там тоже врезается в аркатурный пояс и след крыши проходит по животам святых, вырезанных в аркатуре. Завтра мечтаю увидеть собор в Переяславле. Видала
проездом Городище – это маленький городочек, окруженный валом и
рвом. Выглядит, как макет».
Последнее из датированных писем – от 11.06.1953 г. – открытка
с сообщением о предстоящей московской комиссии по обсуждению
проекта реставрации трапезной церкви Архиерейского дома, посланная также с домашнего адреса (л. 8): «Грабарь… просил подготовить
место для обсуждения и выставку развесить. Подобрать аналогии с
фронтонами для XVI в. Их все еще затрудняет восьмискатный верх. Во
1

ГАВО. Ф. Р-487. Оп. 1. Д. 106. Л. 48.

Суздальский сборник за 2017 год

149

всяком случае, они не верят, что он XVI в… Сухов1 хотел приехать, но
может только после 20 числа… Очень интересные вещи рассказал об
отоплении. Привет от Брунова2 и Сухова. Обейте штукатурку со свода,
где должен быть барабан (изнутри), с ниши у северного портала, они
подозревают там окно! Подготовьте вход на чердак»3.
Недатированные письма можно разделить на две группы: написанные во время работы в Суздале, т. е. в 1950-е гг., и после отъезда,
т. е. после 1960 г. 7 писем возможно отнести к первой группе, 10 – ко
второй, относительно остальных 4 определить время не удается.
Примерно к 1953 г. можно отнести письмо, в котором упоминается известный реставратор П. Д. Барановский (л. 9–10 об.): «В таких
случаях надо звонить прямо домой Барановскому… Вообще во всех
случаях, когда надо сохранить – обращайтесь к Петру. Дело верное!»
К 1953 или 1954 г. относится письмо, написанное, когда Варганов
был в каком-то отъезде – возможно, на отдыхе (л. 24–26): «…Апсида
Смоленской церкви оказалась наполненной гусями. Они прекрасно
отображены на фотографии. Из двери, прорубленной в окне алтаря,
выглядывают гуси, а на них смотрит дядя с бородой…» Далее говорится, видимо, о работах в трапезной церкви кремля: «В этот же день
вскрыли пол в трапезной, но верхний слой кирпича оказался снятым.
Портала нет. Нашли осколки плитки из белой глины. Как это объяснить? Ковырнули и крыльцо снаружи. Арка снизу беленая, но ступеней нет. Их, наверное, вынули прежде, чем закладывать. Ведь они
должны быть вкладные на ребро. Но почему нет следов ступеней на
стенках? Сбили штукатурку внутри трапезы в углу. Портал явно без
распалубка и весь фальшивый. Хотя из коридора он вделан добротно…
Вы, наверное, там, как на острове пингвинов, попали в другой мир.
Пишите! Копите силы для новых боев! Лиза».
В письме, написанном, как можно предположить, около 1955 г.
(л. 28–29 об.), описаны архивные находки: «В архиве мне все время попадаются межевые знаки в виде столба и ямы, а в яме «изгарина желез1 Сухов Дмитрий Петрович (1867–1958) – архитектор и реставратор, профессор,
член-корреспондент Всесоюзной Академии архитектуры, художник, педагог, защитник историко-культурного наследия России.
2 Брунов Николай Иванович (1898–1971) – историк архитектуры, профессор
МАрхИ (1934), доктор искусствоведения (1943), член-корреспондент Академии
архитектуры (1940).
3 См.: Тимофеева Т. П. История реставрации Архиерейских палат в г. Суздале
(Западный корпус) // Материалы исследований ВСМЗ. Вып. 17. Владимир, 2011.
С. 78–87.

150

Сборник научных статей

ная», а в описи 1617 г. еще значится один «рудомет». Видно, плавили
болотную руду до самого XVI в. Как Вы думаете? Мне кажется, что это
было главное производство когда-то. Потом на первое место вышли
кожевники. Удивительно, что так много гончаров. Правда, каменщики
почти все, у кого есть лавки, торгуют горшками в 1629 г. Еще загадочнее «чюлошники» в 1647 г. в слободе монастыря. Кто в XVII в. носил
эти «чюлки»? Скоро надеюсь вынести из архива записки по 1629, 1683,
1711 г. Попался мне и Илья Артемьев сын Куприяновых, в 1711 г. ему
было 43 года (а умер он в 1743 г., по припискам К…) Он значится в
описи как «архитектурного дела ученик». Как Вы думаете, что он строил? На его время падает, например, Ильинская церковь… Мне очень
хочется приехать в половодье снимать льдины и широкую реку».
В письме, написанном, возможно, до 1957 г. (упоминается М. В. Рудько, работавшая в мастерской в качестве директора в 1953–1956 гг.) (л.
17–17 об.), рассказывается о работе – видимо, над дипломом: «С текстом я пока покончила – первую редакцию отдаю в печать. Теперь займусь фотографиями и чертежами. Прислать ли Вам первую редакцию?
Или все равно некогда будет читать? Ведь у Вас теперь, наверное, самое
горячее время – начало работ, спешка с проектами. Может быть, Владимир Михайлович1 прочитает? Я чувствую, что многое пишу ощупью, а
кое-что, может быть, и вру, а главное, плохо знаю литературу по Суздалю, т. к. все время посвятила архиву, а на печатные источники времени
не хватило. Спасибо Шенникову2, он пишет все, что ему попадается в
Публичной библиотеке. Я, к стыду своему, даже не знаю, напечатаны ли
где-нибудь описи 1646, 1647, 1678 и 1711 г. Может быть, Вам попадались
они в губернских изданиях? На всякий случай, я их переписала. Ведь
там что ни слово, то золото. Мне все хотелось найти в семействе ключарей Анания Федорова в 1711 г., но почему-то нет. Федор-то есть, а Анании среди его сыновей не видно. Неужели он мог родиться после 1711 г.?
Попробовала расставлять дворы по описи 1629–30 гг. на плане, кажется,
что выходит. Теперь займусь этими планами вплотную».
В одном из писем 2-й группы Лиза описывает поездку в северные
города (л. 12–13 об.): «Я видела столько святых мест, в том числе Псково-Печерский монастырь, Изборск, а в Новгороде развалины Нередицы и даже Николу на Липне – голова идет кругом!.. В Русском музее
Снегирев Владимир Михайлович – известный суздальский старожил и краевед.
А. А. Шенников – архитектор, кандидат исторических наук (1961), соавтор
Е. М. Караваевой по статье об иконе Евфросинии Суздальской: Караваева Е. М.,
Шенников А. А. Суздаль в 1700 году (по изображению на иконе) // Архитектурное
наследство. № 18. М., 1969. С. 61–66.

Суздальский сборник за 2017 год

Сотрудники Владимирской реставрационной мастерской
и Суздальского музея. Вторая слева – Е. М. Караваева.
Собрание ГВСМЗ. № В-40700

Георгиевский собор
в г. Юрьеве-Польском. 1960 г.
Собрание ГВСМЗ. № В-21170/870

151

Сборник научных статей

152

Никольская церковь
из с. Глотова. 1966 г.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-21170/1259

Ильинская церковь
в г. Суздале. 1966 г.
Собрание ГВСМЗ.
№ В-21170/1239

Суздальский сборник за 2017 год

153

видела нашу икону Троицу из Покровского монастыря (в Суздале копия)… Интересно, что даже фрески Пскова и Новгорода не могут затмить наших кидекшских, суздальских и владимирских. Большинство
из них без графьи на очень толстом растворе, и почти нет переходов
одного цвета в другой. Графья видна только в кругах нимбов. Очень
хорошо сохранились фрески в Снетогорском монастыре под Псковом.
А у реки в обрыве берега лежат цветные глины. Я даже захватила образцы… В Новгороде очень интересный XVI в. с килевидными формами. Но такой чистой кладки из кирпича, как в Суздале, нигде нет. Везде
в кладку замешаны камни круглые и плиты. А орнаменты подражают
каменным зданиям. Хочется одуматься и сравнить судьбы всех этих
городов, так мало похожих друг на друга. Очень жаль, что в Пскове
реставрация ведется в страшном темпе (200 рабочих) и совершенно
безнадзорно… Город так безнадежно «облагорожен», что нет доверия
ни к одному законченному объекту… Правда, они все культурные архитекторы, но помешанных на реставрации больше нет. Все же они берутся восстановить развалины Николы на Липне и даже Нередицу…»
Ко второй группе относится письмо, в котором упоминаются
Ю. П. Спегальский – известный архитектор, реставратор, художник,
знаток псковского зодчества, Н. Н. Воронин и В. М. Снегирев (л. 14–
14 об.): «Наконец добыла для Вас адрес Спегальского… Вчера заходила
к планировщикам и видела эскиз реконструкции. Пока они стараются
делать, «не сокрушая костей». Сложный вопрос с этажностью застройки… Мне кажется, что XIX в. не зря перешел на 2–3-этажную застройку.
Проектировать нужно в расчете на такие домики, чтобы обязательно
осталось место для садов… Была я у Воронина. Он мечтает видеть Суздаль городом-музеем, и слышать не хочет о какой-либо промышленности. По-моему, это ересь. Можно ли допустить, чтобы XX в. был беднее
XVIII? Недавно сдала философию. Теперь осталась русская и советская
архитектура». Очевидно, имеется в виду кандидатский минимум.
К послесуздальскому периоду относится и другое письмо (л. 15): «У
меня за последнее время прояснилось дело с публикацией – печатать
можно в институтском сборнике. К 15 числу я должна подготовить к
печати половину работы, а вторую половину пустить в следующий
№ сборника1. Сейчас заканчиваю автореферат (очевидно, кандидатской диссертации. – Т. Т.) Срок у меня кончился. На днях я получила
последнюю стипендию, но Брунов по-прежнему меня консультирует
1 Караваева Е. М. История архитектурного ансамбля Суздаля // Труды МАрхИ.
1961. Вып. 1.

154

Сборник научных статей

и хочет, чтобы я взялась вести семинарские занятия на 3-м курсе по
русской архитектуре в группе Максимова1. Курс русской архитектуры
начнется после зимних каникул, так что до февраля у меня выкраивается время на подготовку чертежей к защите. Дело осложняется тем,
что на этот срок нужно найти себе работу. Прежде чем начинать разведку в московских мастерских, я решила написать Вам и узнать, нет
ли в Суздале работы по подготовке проектов к будущему лету. Конечно, мне легче браться за знакомые памятники, чем поднимать целину».
В 1960-е же годы написано письмо из Переславля (л. 18–18 об.):
«Мы хотели нагрянуть в Суздаль еще в августе, но осень для реставраторов – всегда тревожная пора, собраться очень трудно. И все-таки
приедем обязательно. Я уже подговорила В. С. Баниге2 и Гнедовского3, а
пока стою на перекрестке дорог, откуда когда-то шел путь на Суздаль…
Интересного здесь очень много. Особенно хороши жилые каменные
корпуса монастырских келий XVII в., есть прекрасные иконы, а главное – само озеро Плещеево. Но Суздаль ничуть не меркнет в сравнении с Переславлем. Суздаль тише, сосредоточеннее, полнее, туда всегда тянет и будет тянуть. Недавно уехал Саша Шенников. Он приезжал
на несколько дней… Зовет меня работать куда-нибудь ближе к Ленинграду, а куда, сам не знает. А мне так трудно достался Переславль, что
бросать его рука не поднимается. В это лето я сделала проект покрытия церкви Петра митрополита (впервые в жизни XVI в.) и крышу на
башне Горицкого монастыря, спасла несколько икон из сельской церкви, в их числе подписная 1585 г. «Фрол и Лавр» с житием и замечательный церковный архив из Рыбной слободы на Трубеже. Вот, пожалуй,
и все мои «деяния» за это лето. Еще обнаружила интересную рукопись
в подвальной церковке под Петром митрополитом. Это – жития местного святого князя Андрея Смоленского. Самое «прохладительное»
в этой книге – описание обретения мощей князя в 1540 г. Труп был
обернут «берестяными скалами» и сохранился нетленным с волосами,
одеждой и медными «пугвицами». Может быть, и в Успенском соборе
во Владимире береста была такого же назначения?»
Максимов Петр Николаевич (1903–1972) – историк архитектуры, доктор архитектуры, профессор, Лауреат Государственной премии СССР. Преподавал в
МАрхИ.
2 Баниге Владимир Сергеевич (1905–1973) – архитектор Ростовского участка
Ярославской реставрационной мастерской в 1953–1964 гг.
3 Гнедовский Борис Васильевич (1914–1998) – архитектор-реставратор, исследователь народного деревянного зодчества, в 1954–1960 гг. руководил Ярославской
реставрационной мастерской.
1

Суздальский сборник за 2017 год

155

По-видимому, в 1960-е гг. написано письмо из Ростова
(л. 14а–14а об.): «Спасибо за письмо – Суздалем повеяло!.. Самое
страшное в данный момент – это «воинствующие безбожники», которые вместо просвещения человеческих голов предпочитают сшибать
церковные головы. По этому вопросу надо писать прямо в высшие
инстанции. Никакой Климов и никакой Серегин не решится вправлять мозги невежественным райкомовским деятелям, которых, увы,
достаточно еще на горизонте… Вообще Ростов очень интересный
архитектурный сгусток да еще на берегу огромного перламутрового
озера. Но Суздаль серьезнее, цельнее, значительнее гораздо. От всех
сравнений Суздаль как город выигрывает, хотя памятники его проще,
иногда гораздо беднее по внешнему впечатлению, чем ростовские и
ярославские. Побывала я и в Борисоглебском монастыре у тех ворот,
где когда-то в детстве мечтала дотянуться до гирьки!..»
В начале 1960-х гг., во время работы над диссертацией, написано и
это письмо (л. 21–21 об.): «С тех пор как Марья (Рудько. – Т. Т.) сообщила мне, что Варваринскую разобрали, рука не поднималась писать… Не
оказалось ли там при разборке чего-нибудь старого в нижних частях?..
Я могу похвастаться только одним минимумом по немецкому языку и
архивными материалами, которые я, наконец, получила… Это военностатистические описания Владимирской губернии 1784, 1817 и 1851 г. …
Числа 10–15 я должна сдать минимум по истории архитектуры».
К ярославскому периоду относится следующее письмо (л. 27–27 об.):
«На днях я была в Москве. Делала доклад по Преображенскому собору
в Ярославле. Когда отмечала командировку в Академии наук, меня поймал Бунин1 и сказал, что включил меня в 7-летний план с суздальской
темой… Оказалось, что по городам хотят выпустить большие монографии в 20 печатных листов каждая. Суздаль намечен на ближайшие два
года. Когда я услышала, что писать надо обо всем (об отдельных памятниках, о живописи и т. п.) я сказала, что всем этим специально не занимаюсь и что писать такую книгу надо поручить Варганову, а я могу
написать там градостроительный раздел… У меня с Преображенским
собором начали немножко проясняться горизонты. Нашелся старый
карниз барабана, нашлось западное крыльцо (уровень площадки и сама
площадка). Возможно, что теперь удастся дать полную реставрацию
трехглавия и посводного покрытия… Отпуска у меня еще не было, жить
в Ярославле негде, и я очень устала и мечтаю хоть поздней осенью поБунин Андрей Владимирович (1905–1977) – советский архитектор и историк архитектуры; доктор искусствоведения (1958), член-корреспондент Академии архитектуры (1941), профессор МАрхИ (1942).
1

156

Сборник научных статей

ехать по «святым местам»… Не знаю, куда писать Вам. Пишу на мастерскую… Спасибо за «Суздаль» (книжечку)»1. Вот еще одно интересное
письмо (л. 32): «…Я сейчас мучаюсь с деревянными крыльцами для келий. Гнезда от балок есть, а все равно ничего не выходит, как-то неправдоподобно. Надо знать много разных примеров и образцов, чтобы сделать одно крыльцо мало-мальски сносное. Кельи оказались расписаны
фресками петровских времен. В кельях стояли простые прямоугольные
и изразцовые круглые печи с рельефными цветными изразцами, а крыша в конце XVIII в. была тесовая по скалам и выкрашена красною краскою. Тесину нашли шириной в 27 см. О деревянных крыльцах к каменным кельям знаю только из загорской иконы (рис. келий с крыльцом).
Не попадалось ли Вам чего-нибудь похожего на деревянное крыльцо
при каменных кельях?»
К послесуздальскому периоду относится еще одно письмо (л. 22–
23 об.): «Отвыкла от книжного изучения архитектуры. Зато с суздальской темой чувствую себя, как рыба в воде… Не знаю, где прочитать
о сухопутных дорогах XI–XII в. в Суздале. По житию Бориса и Глеба,
Глеб кажется, плыл из Мурома? а Борис из Ростова? а ехал на коне…
Назначили агитатором в одну группу II курса. А там у ребят такие умные морды, что страшно заговорить с ними».
Одно письмо написано мамой Лизы Караваевой, уже после Ярославля, в Рязанский период (л. 34): «…Лиза все еще в Рязани. Реставрирует там в Кремле и Солотче (в 18 км). И работой и краем пока «премного довольна». Нашлись там и пещеры, «земляные тюрьмы» для
раскольников, их иcследуют».
В целом, письма Е. М. Караваевой очень содержательны и ярко
раскрывают ее личность – увлеченного архитектора, реставратора, исследователя и просто замечательного, искреннего человека; показывают самые теплые, душевные отношения с А. Д. Варгановым и другими
суздальцами. Письма сразу же и глубоко погружают в живую атмосферу текущей жизни. В них много суздальских, и не только, архитектурных реалий, подробностей реставрационного процесса, впечатлений
от поездок по области и стране. В повествовании участвуют многие
известные архитектурные деятели и безвестные уже чиновники от
архитектуры. Письма значительно обогащают наши представления и
о личности Е. М. Караваевой, и о реставрационном деле в советское
время, в середине XX в.
Ярославлю посвящена следующая работа: Караваева Е. М. Собор Спасского монастыря в Ярославле (исследование и реставрация) // Архитектурное наследство.
Вып. 15. М., 1963. С. 9–50.

Суздальский сборник за 2017 год

157

А. А. Тихомирова

ДОРОЖНОЕ ХОЗЯЙСТВО СУЗДАЛЬСКОГО
УЕЗДА В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ ХХ в.
Состояние путей сообщения было и остается важным показателем состояния экономики страны. В Российской империи неудовлетворительное состояние путей сообщения, в особенности проселочных
дорог, дороговизна перевозок не способствовали развитию сельского
хозяйства и распространению промыслов. Ситуация начала медленно
меняться к лучшему в течение второй половины XIX – начала ХХ в., в
основном за счет строительства железных дорог.
В XIX в. Суздаль рос как торговый центр, имеющий богатое купечество. Ежегодно в городе проводилась Ефросиньевская ярмарка,
на которую съезжались купцы со всех концов России. В этот период
Суздаль был передаточным торговым пунктом для товаров, шедших
с юга к Архангельску и Петербургу. От Суздаля шли торговые дороги
к Москве, Ярославлю, Ростову, Вологде и Нижнему Новгороду. Вступившая в действие Московско-Нижегородская железная дорога ощутимо снизила значение города как торгового центра, обойдя Суздаль
стороной. Это обстоятельство привело к быстрому снижению значения Суздаля1. Данный факт не мог не отразиться и на состоянии дорог.
Кроме этого, был еще один факт, делающий вопросы дорожного
хозяйства в Суздальском уезде особо острыми. В 1872 г. по поручению
жителей городской голова П. И. Белов писал владимирскому губернатору В. Н. Струкову: «Город Суздаль давно уже озабочен отсутствием
удобного сообщения с Владимиром. У нас невыносимо грязная дорога,
между тем как счасливые шуяне ездят уже не по шоссе, а по железной
дороге. Что же, ужели город, которым так много интересуются любители отечественной старины, … ужели такой город не стоит внимания
правительства?». Суздальцы отчаянно боролись за прокладку железной дороги в свой город. Множество проектов рассматривалось2. Но
Варганов А. [Д.] Суздаль. Историко-экономический очерк. Владимир, 1957. С. 37–38.
См.: Журналы чрезвычайного и очередного Суздальских уездных земских собраний 1895 года. Владимир, 1896. С. 9; Доклады Суздальской уездной земской
управы экстренному Суздальскому земскому собранию 1913 года. Суздаль, 1913.
С. 52; Доклады Суздальской уездной земской управы очередному Суздальскому
уездному земскому собранию 1909 года. Суздаль, 1909. С. 22.
1

Сборник научных статей

158

в силу разных причин осуществить их не удалось1. Непосредственной
связи с железнодорожной сетью город Суздаль так и не получил. До
ближайшей станции во Владимире было 34 км.2 Таким образом, шоссейные и грунтовые дороги в Суздальском уезде являлись основным и
единственным видом путей сообщения.
По принадлежности дороги делились на дороги Министерства
путей сообщения (содержались на средства казны) и дороги ведения
Министерства внутренних дел (содержались земскими учреждениями), к ним же относились дороги проселочные, содержащиеся владельцами земель, через которые дороги проходили3.
Протяженность грунтовых и шоссейных дорог, находящихся в ведении уездных земств Владимирской губернии, на 1899 г. была следующая4:
Уезд
Владимирский у.
Александровский у.
Вязниковский у.
Гороховецкий у.
Ковровский у.
Меленковский у.
Муромский у.
Переяславский у.
Покровский у.
Судогодский у.
Суздальский у.
Шуйский у.
Юрьевский у.
Всего

Площадь
(кв. верст)
2 402,5
2 886,8
3 309,6
3 817,7
3 427,5
4 617,8
2 229,8
3 178,7
4 142,2
5 099,9
2 513,1
2 565,2
2 641,0
40 339

Протяженность
дорог
106 вер.
92 вер. 300 саж.
125 вер.
224 вер.
317 вер. 159 саж.
63 вер.
170 вер.
119 вер.
151 вер.
56 вер.
159 вер.
271 вер. 274 саж.
77 вер.
1931 вер. 233 саж.

Белов Ю. [В.] Суздаль: Путеводитель. Ярославль, 1986. С. 17.
Вознесенский В., Бобров И. Я. Владимирский край. Обзор народного хозяйства
Владимирской губернии. Владимир, 1928. С. 13.
3 Мейен В. Ф. Обзор России в дорожном отношении. М., 1900. С. 15.
4 Там же.

Суздальский сборник за 2017 год

159

Исходя из приведенных данных, можно сделать вывод об относительно неплохой обеспеченности Суздальского уезда дорогами. Имея
приблизительно равную площадь с Александровским, Владимирским
и Юрьевским уездами, Суздальский отличался по сравнению с ними
большей протяженностью дорог. С другой стороны, промышленно
развитый Муромский и богатый Шуйский уезды по протяженности
дорог обгоняли купеческий Суздальский уезд.
Финансирование дорожного хозяйства производилось из дорожного капитала и уездного земского сбора. С изданием закона 1 июня
1895 г.1 в распоряжение Владимирского губернского земства стало поступать 190197 руб. 70 коп. дорожного капитала (сумма эта поступала
ежегодно и не менялась вплоть до 1917 г.)2, которые распределялись
следующим образом3:
уезд
Владимирский
Александровский
Вязниковский
Гороховецкий
Ковровский
Меленковский
Муромский
Переяславский
Покровский
Судогодский
Суздальский

1895 г.
12650 руб.
11500 руб.
9440 руб.
9620 руб.
11325 руб.
12176 руб.
12580 руб.
8528 руб. 88 коп.
12968 руб. 45 коп.
11032 руб.
11610 руб.

1917 г.
16 255 руб. 7 коп.
14 777 руб. 32 коп.
12 083 руб. 2 коп.
12 361 руб. 52 коп.
14 494 руб. 82 коп.
14 646 руб. 60 коп.
16 164 руб. 62 коп.
10 959 руб. 72 коп.
16 663 руб. 72 коп.
14 175 руб. 96 коп.
14 918 руб. 67 коп.

Дорожный капитал образовывался из дополнительного денежного налога с
граждан, которым была заменена натуральная дорожная повинность. Кроме этого, земские структуры были освобождены от уплаты казне пособий на содержание мировых судебных и по крестьянским делам учреждений, от издержек на содержание мировой юстиции (кроме расходов на арестные помещения) и губернских статистических комитетов. Эти освобожденные суммы также направлялись
на формирование дорожного капитала. (Волкова Т. И. Земство и земские учреждения в России в начале ХХ века (на материалах губерний Центральной России).
Ярославль, 2007. С. 25.)
2 Смета расходов и доходов Владимирского губернского земства на 1917 год. Владимир, 1917. С. 10–12.
3 Мейен В. Ф. Указ. соч. С. 14.
1

Сборник научных статей

160

Шуйский
Юрьевский
Губернскому
земству

14629 руб. 90 коп.
10036 руб. 87 коп.
42100 руб.

18 799 руб. 39 коп.
12 897 руб. 36 коп.
–

Из приведенной таблицы видно, что Суздальский уезд не был
обделен и получал на дорожные нужды денег не меньше, чем другие
уезды.
Расходы1 на дорожную повинность из уездного земского сбора на
протяжении рассматриваемого периода составляли:
Год
1895
1898
1899
1902
1904
1906
1907
1909
1911
1912

Всего потрачено
5126 руб. 99 коп.1
3091 руб. 97 коп.2
2233 руб. 55 коп.3
2438 руб. 38 коп.4
4569 руб. 43 коп.5
3247 руб. 08 коп.6
3558 руб. 44 коп.7
4086 руб. 13 коп.8
5076 руб. 14 коп.9
3419 руб. 31 коп.10

Расходы на содержавшиеся на уездный сбор дорожные сооружения, перевозы и каменные мостовые производились через подрядчиков. Ими, как правило, выступали крестьяне близлежащих деревень.
Но у тех, кто взялся за содержание дорог и дорожных сооружений,
зачастую были разногласия и недопонимания с земской управой. Так,
в 1916 г. крестьянин Степан Дорин, содержавший переправу через
Нерль в селе Кибергине, ходатайствовал о возмещении ему убытков,
понесенных при исполнении подряда. Крестьянин взял в январе подряд на 600 руб., что на тот момент было оптимальной и безубыточной суммой. Но в марте месяце из-за мобилизации (подорожала рабочая сила) и половодья Дорину пришлось затратить на подряд более 800 руб. Технический отдел управы провел изыскания и пришел к
1 В расходы входило устройство и содержание дорожного полотна, дорожных сооружений, содержание перевозов и содержание технического надзора.

Суздальский сборник за 2017 год

161

выводу, что содержание и ремонт переправы не могло обойтись более
чем в 700 руб. Соответственно Дорину возместилили 100 руб., вместо
потраченных им сверх сметы 200 руб.1. Пример подрядчика Дорина, к
сожалению, был не единичен.
Сравним величину расходов уездных земств на дороги в 1895 г. и
соотношение этих расходов с общим бюджетом уезда2:
Уезд

Потрачено на
дороги, руб.

Общий
бюджет, руб.

% от общего
бюджета

Шуйский
Муромский
Вязниковский
Ковровский
Владимирский
Переяславский
Юрьевский
Суздальский
Покровский
Гороховецкий
Александровский
Меленковский
Судогодский

18600
9500
8613
8096
7700
7445
5480
5120
4628
4520
4395
3400
2236

197624
66603
116090
124092
85641
85262
161394
92258
124129
84014
79233
104315
78721

9,4
14,3
7,4
6,5
8,9
8,7
3,4
5,5
3,7
5,4
5,5
3,3
2,8

Таким образом, по величине расходов на дорожное хозяйство
Суздальский уезд занимал среднюю позицию. Тем не менее, при изучении документов бросается в глаза постоянная нехватка денег на поддержание дорог в хорошем состоянии. Уездное земство периодически
не укладывалось в рамки составленных смет, выходить из положения
обычно приходилось путем перераспределения средств.
Интересен следующий пример. В 1885 г. уездным земством были
произведены ремонтные работы: на Переславском тракте были устроены два моста на участке от Суздаля к Владимиру; исправлены каменные мостовые на дамбах на тракте от Суздаля до Владимира и мосты
с гатями до границы Юрьевского уезда; поставлено два куста по три
1 Доклады Суздальской уездной земской управы очередному уездному земскому
собранию 1916 года. Суздаль, 1916. С. 13.
2 Мейен В. Ф. Указ. соч. С. 87.

162

Сборник научных статей

сваи, связанных железом, при ледорезах на Каменке; на участках Шуйского тракта были обновлены досчастые настилы и куплена лодка для
Исадского перевоза; на Ярославско-Стромынском тракте исправили
гати при сельце Думине и мост при селе Кибергине, к которому пришлось прибавлять дополнительное звено из-за размытия берега. Содержание всех дорожных сооружений обошлось в 7101 руб. 69 коп.,
что превысило смету на 341 руб. 19 коп. Обычно в таких случаях находились остатки денег по другим сметам или пособия от государства.
В 1885 г. необходимо было выплатить деньги владельцам земель, через
которые должен был пролегать новый почтовый тракт от Суздаля в
Юрьев-Польский через село Меньчаково. После окончательных расчетов необходимых выплат оказалось, что остается еще 477 руб. 44 коп.,
которые и покроют перерасход по смете1.
В 1898 г. земством решено было отремонтировать за счет дорожного капитала, согласно законодательству, пути 1 класса: по Переславскому тракту от границы Владимирского уезда, через Суздаль, через
Гаврилов Посад, до границы Юрьевского уезда; по направлению от села
Крапивнова к селу Тейково. Участки эти, несмотря на свою важность,
находились в плохом состоянии. Предполагалось при ремонте дорожных сооружений использовать камень и железо, чтобы в дальнейшем
избегать частых ремонтов2. Губернский техник Панков рассчитал, что
на все работы потребуется 49590 руб.3 Из-за огромной нехватки денег
было решено выполнять работы по очередности и постепенно.
Рассмотрим, каким образом была организована работа дорожного отдела уездного земства. Дорожный отдел (как и некоторые другие,
не менее важные) Суздальской земской управы до 1915 г. не имел своего помещения для нормальной работы4. Дорожный техник вынужден
был брать работу на дом. В 1913 г. из-за этого обстоятельства технику
пришлось переделывать чертежи и сметы. Вопрос об отсутствии помещения поднимался еще в 1912 г., после того как вышел закон о том,
что уездные земства больше не обязаны предоставлять на бесплатной
Журналы очередного Суздальского уездного земского собрания 1885 года. Владимир, 1886. С. 12.
2 Ширина дорожного полотна устанавливалась в 6 саженей, при ширине мостовой
в 2 сажени; при подходах к дорожным сооружениям допускалось сужение ширины полотна до 3 саженей.
3 Журнал экстренного Суздальского уездного земского собрания 1898 года. [Суздаль, 1898] С. 4–7.
4 Доклады Суздальской уездной земской управы экстренному Суздальскому уездному земскому собранию 1914 года. Суздаль, 1914. С. 27–29.

Суздальский сборник за 2017 год

163

основе помещения для уездных съездов. Тогда-то Суздальская уездная
управа и ходатайствовала о передаче ей помещения, в котором был
уездный съезд1. В 1914 г. уездное земское собрание окончательно поручило передать помещение уездного съезда для нужд управы, в частности для дорожного отдела2.
Зарплата у работников дорожного отдела Суздальской управы отличалась от зарплат в других уездах. Жалованье выделялось губернским земством из сумм дорожного капитала. В 1913 г. на жалованье
технику было выделено 1500 руб., а десятнику 300 руб. В других уездах
десятники получали от 480 до 600 руб. в год. Опираясь на это, уездная
управа просила повысить жалованье десятнику. Маленькое жалованье в комплексе с дороговизной жизни не способствовали тому, чтобы
на должность десятника шел работать хороший специалист3.
Суздальское земство также «отличилось» тем, что постоянно приходилось оправдываться и объясняться перед ревизионной комиссией.
В 1900 г. ревизионная комиссия отмечала, что расходы на дорожные
работы производятся бесконтрольно, а «имеющиеся в делах оправдательные документы весьма не полные; земская управа в полном ее составе не проявила в этой отрасли хозяйства никакого участия, кроме
подписи журналов и выдачи денег. Рассчеты управой производились
самым первобытным способом»4. Столь категоричный вывод отчасти
объясняется тем, что на тот момент у многих отделов, в том числе у
дорожного, не было даже своего помещения для работы.
Из отчетов и докладов видно, что перед составлением сметы по
устройству дорожных сооружений председатель и члены уездной
управы осматривали тракты, за которые отвечали. В смету включались только устройство и исправления, которые необходимы для
удобного проезда по трактам. На основании данных, полученных при
осмотре, составлялись сметы5. Но, как мы уже видели, суздальское
земство довольно часто не укладывалось в сметы. Так, например, в
Доклады Суздальской уездной земской управы очередному Суздальскому уездному земскому собранию 1913 года. Суздаль, 1913. С. 18–19.
2 Доклады Суздальской уездной земской управы экстренному Суздальскому уездному земскому собранию 1914 года. Суздаль, 1914. С. 27–29.
3 Доклады Суздальской уездной земской управы очередному Суздальскому уездному земскому собранию 1913 года. Суздаль, 1913. С. 19.
4 Журналы очередного и экстренного Суздальских уездных земских собраний
1900 года. Владимир, 1901. С. 21–22.
5 Журналы очередного Суздальского уездного земского собрания 1885 года. Владимир, 1886. С. 16.
1

164

Сборник научных статей

1916 г. планировалось замостить участок дороги от Гаврилова Посада
до села Жадинского, на что по смете выделили 15373 руб. Но по факту удалось лишь замостить у села Ратницкого, на что было потрачено
1543 руб. 20 коп. Остальные работы выполнить не успели, т. к. за это
время поднялись цены на камень, песок и рабочие руки. Денег на это
не хватило, и суздальское земство ходатайствовало о прибавлении к
смете еще 13349 руб. из дорожного капитала1.
Забот в уезде действительно хватало. В 1917 г. намечались работы
на Ярославском тракте. Ежегодно выдеялись средства на содержание
переправы через реку Нерль у селения Кибергино. Кроме того, необходимо было выделять средства на ремонт тамошнего моста и переобустройство неудобных для проезда мест2. Мосты и переправы требовали
постоянного внимания. На Ковровском тракте земство содержало переправу у Кидекши. Проблемы были на Нерльском тракте от Суздаля до
Владимира3.
Регулярно в уездную управу обращались жители уезда с просьбами
о помощи в содержании дорог и дорожных сооружений. В основном это
были ходатайства о передаче в ведение земства дорог, мостов, о выделении пособий на их содержание, о сооружении новых и переустройстве
обветшалых сооружений. В большинстве случаев ходатайства жителей
о взятии проселочных дорог в ведение земства отклонялись. В лучшем
случае жители могли рассчитывать на единовременную денежную помощь от земства или устройство дорожного сооружения за его счет. Так,
было отклонено ходатайство сельских старост селений Торчинской волости «об исправлении большой дороги по Шуйскому тракту». Жители
постоянно пользовались этой дорогой, чтобы попасть в Суздаль на базар, и рассчитывали, что земство возьмет ее под свой контроль. Земство
единоразово выделило в 1913 г. 1022 руб. на поддержание и устройство
дорожных сооружений. А вот жителям сел Гавриловского и Вышеславского совсем не повезло. Их ходатайство об устройстве моста через
Каменку «на большой дороге к Кузьмину монастырю» было отклонено,
т. к. «затрачивать средства на улучшение его в ущерб другой части населения уезда представляется нежелательным»4.
1 Перечень отчетов и докладов, вносимых на рассмотрение Суздальского уездного
земского собрания 1916 года. [Владимир, 1916.] С. 25–26.
2 Там же. С. 28.
3 Там же. С. 29.
4 Доклады Суздальской уездной земской управы экстренному Суздальскому земскому собранию 1913 года. Суздаль, 1913. С. 8–9.

Суздальский сборник за 2017 год

165

В 1915 г. в Суздальскую уездную земскую управу с ходатайством
обратился мещанин Е. В. Мамин1, владелец Петровской водяной мельницы на реке Нерль. Участок пути, на котором находилась мельница, пользовался спросом. Владелец участка Мамин два раза устраивал
мосты и пытался содержать участок в надлежащем состоянии, договаривался при проведении работ с крестьянами окрестных деревень.
Ссылаясь на примеры других селений и уездов, Мамин просил земство
устроить хороший мост вместо плотин, а дорогу перевести из разряда
проселочных в ведение земства или крестьянского общества близлежащих деревень. Земство посчитало ходатайство необоснованным, а
содержание переправы целиком возложило на Е. В. Мамина2.
Крестьяне справедливо ходатайствовали перед земством о выделении им пособий на содержание дорог, мостов, переправ. Так, в 1916 г.
жители села Подолец просили выделить ежегодное пособие в размере
120 руб. на содержание моста при селе. Они объясняли свое ходатайство тем, что не только жители этого села пользуются мостом, но и
население соседних сел, все земские служащие и почта, следующие в
Гаврилов Посад. Но земство отказало жителям села, опираясь на 802
статью Устава путей сообщения и статью 295 Устава о земских повинностях, согласно которым проселочные дороги (а эта дорога была в
разряде проселочных) содержит тот, через чьи владения они пролегают3.
Среди множества отказов все-таки встречались и положительные решения земства по подобным ходатайствам. Прошение общества крестьян села Подолец о назначении пособия на содержание
моста через реку Ирмес, несмотря на действующее законодательство,
было одобрено. И это было вполне справедливо, т. к. когда-то почтовый тракт из Суздаля в Гаврилов Посад шел именно через это село,
но позднее его пустили через село Романово. При этом нововведение
было совершенно неудобным и все продолжали ездить до Гаврилова
Посада через Подолец. К тому же из-за прокладки нового пути у села
Подолец отрезали 12 десятин пахотной земли, за которую продолжали
Тот же мещанин Мамин в 1913 г. добился чтобы за проезд через плотину, находящуюся рядом с его мельницей, бралась такса (см. Доклады Суздальской уездной
земской управы экстренному Суздальскому земскому собранию 1913 года. Суздаль, 1913. С. 64.)
2 Доклады Суздальской уездной земской управы очередному Суздальскому уездному земскому собранию 1915 года. Суздаль, 1915.
3 Доклады Суздальской уездной земской управы очередному уездному земскому
собранию 1916 года. С. 8.
1

166

Сборник научных статей

взимать окладной сбор, а содержание дороги и моста полностью легло
на жителей села. Рассмотрев ситуацию, уездная управа назначила пособие на ремонт моста через Ирмес в размере 40 руб.1
Следует отметить, что в некоторых случаях земство брало под
свою опеку если не саму дорогу, то хотя бы дорожные сооружения, как
в вышеупомянутом случае. При просмотре докладов и отчетов складывается впечатление, что им даже уделяли больше внимания, чем дорогам как таковым. Сами члены Суздальской уедной земской управы
в конце XIX в. отмечали, что дорожные сооружения, за очень редким
исключением, находятся в хорошем состоянии2.
Из рассмотренных примеров видно, что состояние и содержание
шоссейных и грунтовых дорог в Суздальском уезде характеризовалось
проблемами, которые, впрочем, земство по мере своих сил пыталось
решать. К началу ХХ в. основной особенностью экономики Суздальского уезда было, с одной стороны, наличие торгового центра – города
Суздаля, а с другой стороны – удаленность от более крупных рынков
сбыта и железных дорог, что тормозило развитие экономики уезда и
обостряло вопрос состояния дорог3.

Журналы очередного Суздальского уездного земского собрания 1897 года. Владимир, 1898. С. 133–134.
2 Журналы очередного и экстренного Суздальских уездных земских собраний
1890 года. Владимир. 1890. С. 3.
3 Хозяйственное лицо волостей Владимирской губернии. Материалы по изучению
хозяйственного положения мелкой административной единицы. Ковров, 1927.
Вып. 3. С. 33.
1

Суздальский сборник за 2017 год

167

Н. Б. Шиман

РОЛЬ СУЗДАЛЬСКОГО ДУХОВЕНСТВА
В УКРЕПЛЕНИИ РУССКОЙ ЦЕРКВИ
И СТАНОВЛЕНИИ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО
ГОСУДАРСТВА
XV в. в истории России отмечен важнейшими событиями, как в
жизни Русской православной церкви, так и в жизни политической,
связанной с периодом становления централизованного государства,
особенно в годы правления московского князя Ивана III.
В этот исторический период Суздаль, перестав быть центром
политическим, становится одним из духовных, культурных центров
Руси. Как справедливо написал А. Н. Овчинников: «Вообще Владимиро-Суздальскому княжеству исторически было предназначено стать
своеобразной кладовой русской культуры. Оно было прямым преемником Киевской Руси, центром русской народности и государственности, и, что особенно важно, его исторической миссией было формирование общерусской духовной культуры»1. Высоко отзываясь о
суздальской школе живописи, Овчинников писал: «Возвышенность
образа как следствие высокой духовной культуры народа есть едва ли
не главнейший признак суздальского искусства XIV–XV веков», «суздальское искусство с его вдумчивостью, музыкальностью, с его высокой человечностью и безупречным вкусом было подлинным истоком
гуманистической русской культуры»2.
Эти слова можно отнести и к литературным памятникам, которые оставили нам суздальские авторы. Высокая культура, образованность и авторитет суздальского духовенства, а также преданность
православным традициям, очевидно, и объясняют тот факт, что именно суздальцы во главе с епископом Авраамием составляли основное
ядро русской делегации, в 1437 г. вместе с митрополитом Исидором
отправившейся на восьмой собор, как называют его русские летописи.
Можно предполагать, что таково было пожелание московского князя
Василия II, не доверявшего Исидору, но полагавшегося на суздальское
духовенство в вопросе отстаивания «истинной православной веры
1
2

Сокровища Суздаля / сост. С. М. Ямщиков. М., 1970. С. 161.
Там же. С. 172.

168

Сборник научных статей

греческия». Задача восьмого собора заключалась в объединении Западной и Восточной церквей, где подразумевалось главенство Римской церкви. Такое положение вещей оказалось приемлемыми для
Константинопольского патриарха Иосифа и императора Иоанна Палеолога. Но на Руси такая позиция не принималась, за исключением
вновь поставленного митрополита Исидора. И о драматических событиях, развернувшихся в Ферраре и Флоренции, где 5 июля 1439 г. между Римом и Константинополем, при соучастии Русской церкви, был
подписан акт о заключении церковной унии, мы узнаем от суздальцев,
бывших свидетелями этих событий.
Имя одного из суздальских авторов неизвестно, он написал сочинения, известные как «Хождение во Флоренцию 1437–1440 гг.», являющееся самым ранним описание ряда стран Западной Европы, и «О
Риме», что также является первым в русской литературе описанием
Рима. Неизвестный суздалец описывает и сам ход Ферраро-Флорентийского собора, но не дает событиям собственной оценки, в отличии от другого автора – Симеона Суздальского, написавшего повесть
«Исидоров собор и хождение его». О своей задаче на соборе Симеон
пишет в повести: «И мне, ту бывшу попу именем Симеону, то вся видевши и слышавши, и писавшу ми в той час их словеса и прения»1.
Симеон Суздальский оказался не только человеком, знавшим греческий и латинский языки, а также талантливым литератором, но и человеком большого мужества, стойкости и преданности своей вере. Не
приняв происходящее, он всей душой был на стороне митрополита
Марка Эфесского, единственного, кто смело и последовательно стоял
за православие, в отличии от подавляющего большинства духовенства, «понеже всем прельстившимся сребролюбием и златолюбием».
Сам Симеон за свою смелую и окрытую позицию «бывшу укорену и
в нятьстве томиму своим митрополитом Исидором, а тою прелестию
не прельстившумися»2. Из Повести мы узнаем о судьбе Симеона, сумевшего бежать из Венеции. Симеон, получив благословение от Марка
Эфесского,
считал, что это благословение помогло ему вернуться домой. Действительно побегу могла поспособствовать случайность. Ряд документов указывает, что Фома, которого Симеон называет послом Василия
Васильевича, был посланцем тверского князя Бориса Александровича.
Известна «Грамота охранная папы римского Евгения IV послу русско1 Повесть Симеона Суздальского об осьмом Флорентийском соборе. Исодоров собор и хождение его. http://www.ucoz.ru/
2 Там же.

Суздальский сборник за 2017 год

169

му Фоме на право беспошлинного проезда и провоза товара по всем
территориям, подвластным римской курии». Выдана она была во Флоренции 28 февраля 1439 г. Фоме разрешалось вернуться в Русь раньше
других с тем, «чтобы он возмогл нами ему порученная совершити…»1.
Также в грамоте указано число людей, которые Фому могли сопровождать, «числом с десятми», но в расходной книге курии от 23 октября
1439 г. записано, что Фома получил содержание на восемь слуг2. Очевидно этой неточностью в грамоте и воспользовался Симеон и 9 декабря, как он пишет в Повести, бежал вместе с послом Фомою. Ему удалось
добраться до Новгорода, где Симеон пробыл все лето у владыки Евфимия. То, что Симеон не предпринимал попыток добраться до Москвы,
можно объяснить неизвестной для него позицией московского князя
в отношении действий митрополита Исидора. Из Новгорода Симеона
сумел выманить в Смоленск литовский князь Юрий Лугвеньевич. Симеон доверился ему, «надеющеся, яко християнин есть». Но по прибытии в Смоленск митрополичьих слуг Юрий выдал им Симеона и тот
«всю зиму седевшу во двоих железах в велицей нужи, во единой свитце
и на босу ногу, и мразом, и гладом, и жаждею, и повезоша мя из Смоленска к Москве»3. Вопреки ожиданиям Исидора «съединити православную веру съ латынствомъ», он был низложен «великиимъ княземъ
Васильемъ Васильевичемъ и отъ сущихъ тогда епискупъ земли нашеа
и отъ всехъ православия ведущихъ»4, затем посажен в Чудов монастырь, откуда бежал в Тверь, а затем в Литву. Те восторженные слова,
которыми в своей Повести Симеон приветствует решение Василия II,
показывают, насколько глубоко было его беспокойство его о сохранении истинной веры в своем Отечестве, и насколько он был счастлив,
когда писал: «князь великий Василие, истинныя православныя веры
греческия. И самому тому царю греческому отступившу кир Иоанну
от света благочестия, и омрачися тмою латинския ереси, а отечество
твоего княжения просветися светом благочестия»5. В числе епископов,
решивших участь Исидора, был и Авраамий Суздальский. Во время
поездки на восьмой собор он был вторым лицом в делегации после
Исидора, что указывает на большой авторитет суздальского владыки
среди представителей духовенства. Это подтверждается и рассказом
1 Охранная грамота папы Евгения IV послу русскому Фоме // Российское государство в XIV–XVII вв. СПб., 2002.
2 Там же.
3 Повесть Симеона Суздальского…
4 РЛ. Рязань, 1999. Т. 4. С. 331.
5 Повесть Симеона Суздальского…

170

Сборник научных статей

Симеона Суздальского о том, что после подписания унии Исидором,
Папа Евгений послал «бискупа» Христофора к Авраамию с тем, чтобы
он также унию подписал. Но Авраамий Суздальский, не поддерживавший действия Исидора, подписывать унию отказался. Исидор посадил Авраамия на неделю в темницу, «и тому подписавшуся не хотением, но нужею»1. Как и сопровождавшие Авраамия суздальцы, он также
оказался прекрасным литератором, оставив записки о пребывании в
Италии, известные как «Исхождение Авраамия Суждальского на осмый собор и митрополитом Исидором в лето 6945». Авраамий описал
увиденные во Флоренции мистерии «Благовещение» и «Вознесение»,
что долгое время являлось «единственным памятником древнерусской литературы, повествующем о театральных представлениях». Но
летописи не оставили нам сведений о времени поставления Авраамия
в Суздаль, нет и даты его смерти. После первого упоминания, связанного с восьмым собором, позже Авраамий упоминается Новгородской
первой летописью под 1445 г.: «Того же лета створися знаменье велико
во граде Суздале, въ церкви святыя Богородица сборнои, месяца априля 20, в канунъ Преполовенья, при великом князе Василии Васильевиче, при епископе суздальском Аврамьи…»2. Последнее относится к
1449 г., когда Авраамий Суздальский в числе других епископов присутствует на поставлении на митрополию Рязанского владыки Ионы3.
В 1461 г. на поставлении на митрополию Феодосия Ростовского
присутствует суздальский епископ Филипп4. Это был сложнейший период в истории Русской церкви, ознаменовавшийся разделением Русской митрополии, чему поспособствовали литовские князья. И когда
Исидор попытался посадить на митрополию своего ученика Григория,
«король сего приа Григория, а князь великий не восхоте, и оттоле сотворишася два митрополита в Руси: един на Москве, а вторый в Киеве»5.
Время поставления Филиппа на суздальскую епископию в летописях не
прослеживается. Однако среди актов XV в. из суздальского Спасо-Евфимиева монастыря есть датируемая 1446–1449 гг. данная Петра Окулова сына Кожина, где записано: «Даю свою вотчину половину селища
Бутакова по своемъ отце по Окуле в домъ св(я)т(о)го Сп(а)са в Ефимьевъ м(о)н(а)ст(ы)рь архимандриту Филипу з братьею…»6. В. Д. НаПовесть Симеона Суздальского…
Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 426.
3 ПСРЛ. М.; Л., 1963. Т. 28. С. 110.
4 Там же. М.; Л., 1949. Т. 25. С. 277.
5 РЛ. Т. 4. С. 330.
6 Акты XV века из архива суздальского Спасо-Евфимиева монастыря // Русский
дипломатарий. М., Археографический центр, 1998. Вып. 4. С. 7.

Суздальский сборник за 2017 год

171

заров полагает, что настоятелем Спасо-Евфимиева монастыря был тот
самый Филипп, ставший затем суздальским епископом, а позже митрополитом. Это подтверждается не только редким именем, но и временным периодом пребывания Филиппа в Суздале. В 1465 г. Феодосий
оставляет митрополию и 11 ноября «поставиша митрополитомъ на
Москве Суздальского епискупа Филиппа, собравъ епискупы»1. Филипп
становится вторым митрополитом со статусом митрополита Московского. Пребывание Филиппа на митрополичьей кафедре приходится на
время княжения Ивана III. Период его правления называют заключительным этапом формирования Русского централизованного государства. И справиться Ивану III с этой непростой задачей бесспорно помог
представитель суздальского духовенства. Как и его предшественник
Авраамий Суздальский, Филипп стал ревностным хранителем православных традиций, но главное, проводником идеи о том, что единство
Русской земли возможно только во главе с великим князем. В эти годы
Иваном III разрешался сложный вопрос во взаимоотношениях с Великим Новгородом. Мирно уговорить отказаться от мысли уйти под руку
короля Казимира новгородскую олигархическую верхушку не получалось. Хотя сам Иван посылал в Новгород, «да испроси матери своей у
великие княгини дьяка Степана Бородатого, умеюща говорити по летописцомъ Русскимъ: егда, рече, придуть, и онъ въспоминаеть ему говорити противу ихъ измены давные, кое изменяли великимъ княземъ
въ давныя времена, отцемъ его, и дедомъ, и прадедомъ»2. Обращался
к новгородцам и митрополит Филипп, где в своей грамоте писал: «Се
вы, сынове, страха Божия убойтеся, хотячи отъ истинны отступити и съ
правого пути зблудити, забывая великую вашу старину и закона отецъ
своихъ, да и своихъ дедовъ и прадедовъ»3. Но слова митрополита, как и
последующие увещевания Ивана III, действия не имели и новгородцы
«удаляяся отъ православия, а хотячи х королю приступити…»4.
Лето 1471 г. выдалось очень засушливым и «князь же великий,
не хотя отчины своей Новагорода перепустити королю, совокупивъ
силу велику, первие посла воеводъ своихъ со множествомъ вой на
Новгородъ»5. По пути к Новгороду великому князю было прислано от
Филиппа благословение и грамота, в которой митрополит, поддерживавший действия князя, в то же время «печалуяся о душахъ многихъ
РЛ. Т. 4. С. 358.
Там же. С. 365.
3 Там же. С. 374.
4 Там же.
5 Там же. С. 364–365.

172

Сборник научных статей

православъныхъ людей», просил Ивана в случае, если будет «бити челомъ тебе отчина твоя Великий Новградъ», новгородцев простить1.
Вскоре митрополит принимает решение о постройке нового Успенского собора, поскольку старый обветшал. «Сооружение нового здания
Успенского собора в 70-е гг. XV в. как бы символизировало в глазах современников завершение длительной борьбы московских правителей
за создание Русского централизованного государства»2. Филипп решил
«въздвигнути храмъ великъ зело в меру храма пречистыа Богородица,
иже в Володимере, ея же създа благоверныи велики князь Андреи Боголюбскии Юрьевич, внук Манамашь»3. Кроме того, что это древнейший
храм Руси, где венчались на княжение суздальские Рюриковичи, для
Филиппа храм был эталоном красоты. Пребывая в Суздале, «по многу же преже видя того храма превелика зело и высока и чюдна велми
делом», он принимает такое решение, а для воплощения его в жизнь
собирает с монастырей и духовенства «много серебра», а «бояре и гости своею волею части своя имениа вдаша митрополиту на церковное
создание»4. Строительство собора сопровождалось обретением мощей
святителей Петра, Ионы, Фотея и Киприана. Внутри строящегося здания поставили деревянную церковь, освятив ее также в честь Успения
святой Богородицы. В этом храме 12 ноября 1472 г. Иван III венчался с
царевной Софией Палеолог. С приездом Софии в Москву связана хорошо известная ситуация, показывающая твердость и самостоятельность
митрополита Филиппа в вопросах веры. Когда Ивану III сообщили, что
перед папским послом Антонием, сопровождающим царевну, несут католический крест «крыж», он, обсудив ситуацию с близкими, за окончательным решением обратился к митрополиту. Филипп ответил князю:
«Не мощно тому быти, кое въ градъ сей ему внити, но ни приближитися
ему; аще ли же тако учинишь, почтити его хотя, но онъ въ врата граду,
а язъ, богомолець твой, другими враты изъ града; не достоить бо намъ
того слышати, не токмо видети, понеже бо възлюбивъ и похваливый
чюжую веру, той всей своей поругался есть»5. Не смотря на возражения
Антония, Иван III волю митрополита исполнил. 4 апреля 1473 г. в Московском кремле случился большой пожар. Филипп воспринял пожар
РЛ. Т. 4. С. 381–382.
Клосс Б. М., Назаров В. Д. Летописные источники XV века о строительстве московского Успенского собора // Государственные музеи Московского Кремля. М.,
1989. Вып. VI. С. 20.
3 РЛ. Т. 3. С. 227.
4 РЛ. Т. 4. С. 384.
5 РЛ. Т. 3. С. 235.
1

Суздальский сборник за 2017 год

173

как наказание ему за то, что потревожил покой святителей Петра, Ионы,
Фотея и Киприана. Он занемог от горя и стал просить великого князя
отпустить его в монастырь. Отвезли митрополита в «монастырь к Богоявлению на Троицкий двор». Филипп уходил, оставляя новый главный
храм Руси недостроенным, делал распоряжения о собранных на строительство средствах, «церкве тоя все о томъ не умлъкаа глаголааше, и о
людехъ, ихже искупилъ бе на то дело церковное, приказываа отпустити
по животе своемъ». В ночь на 5 апреля 1473 г. митрополит Филипп умер.
«По преставлении же его обретошася подъ свиткою на теле его велики
чепи железныя», о которых никто не знал, даже духовник. Сделаны были
вериги кузнецом, которого митрополит выкупил из татарского плена1.
Уход из жизни митрополита Московского Филиппа был большой потерей для Ивана III, разделявшего его мысли о единстве Руси,
считавшего князя «благоверным и благочестивым Русскихъ земель
государем»2. Похоронили митрополита Филиппа 7 апреля в недостроенном Успенском соборе. «Тогда сущу на погребение великому князю,
и матере его, и сыну его, и множество боляръ и велможъ и весь народъ
града Москвы». Но 20 мая 1474 г. недостроенный храм обрушился, как
сказали псковские мастера, известь «занеже житко растворяху, ино не
клеевито». К 1479 г. Успенский собор был заново построен итальянским мастером Аристотелем Фьораванти. При освящении собора
были перенесены в него мощи святителя Петра и других митрополитов. Иван III не забывал, благодаря кому было инициировано строительство собора. Он поручил митрополиту Геронтию: «Помысли, отче,
съ епископы и съ прочими священники, чтобы Филиппа митрополита
покрыти надгробницею, или какъ будетъ пригоже учинити»; и «тако
12 дней лежалъ не покрытъ; въ 13 же день въскладоша надъ нимъ надгробницу кирпичемъ»3.
Уход митрополита Филиппа, умного, сильного, самостоятельного,
был большой потерей и для Русской церкви. Преемники Филиппа не
были столь тверды, даже в вере. К 1487 г. в Новгороде сформировалось еретическое движение, названное новгородским архиепископом
Геннадием ересью «жидовская мудръствующих». Геннадий «послал
государю великому князю и митрополиту грамоты да и подлиник о
новгородцких еретицех»4. Но ожидаемой Геннадием реакции не поРЛ. Т. 3. С. 237.
РЛ. Т. 4. С. 374.
3 РЛ. Т. 3. С. 271.
4 Казакова Н. А., Лурье И. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV–
начала XVI в. М.; Л., 1955. С. 312–313.

174

Сборник научных статей

следовало и тогда он в январе 1488 г. обращается с посланием к суздальскому епископу Нифонту.
Архимандрит московского Симонова монастыря Нифонт был поставлен на Суздальскую епископию 9 декабря 1484 г.1 События, связанные с новгородско-московскими ересями, вновь указывают на высочайший авторитет суздальского владыки. Нужно отметить, что данные ереси не коснулись Суздальской земли, остававшейся со времен
крещения киевским князем Владимиром подлинным оплотом православия. Геннадий пишет Нифонту: «И твое бы боголюбие усердно попечение имел о церкви божий и о православном християньстве»2. То,
что вскоре состоялся первый Собор против новгородско-московских
ересей, за которым последовало наказание причастных к ним, говорит о решающей роли Нифонта Суздальского в начале расследования
дела о ересях. Но достаточно благосклонное отношениие к ересям
Ивана III, а также, как считал Иосиф Волоцкий, потворствование ересям митрополита Зосимы вновь потребовало твердости в разрешении
этого вопроса. И вновь все взоры были устремлены к Суздалю. К Нифонту обращается Иосиф Волоцкий, и из этого обращения можно сделать вывод о том, что Иосиф был учеником Нифонта. Он пишет: «Яко
ученик учителю, яко раб государю, воспоминаю тебе и молю, яко да
наказуеши и учиши все православное христианство…» и просит вновь
«стати накрепко» за веру, поскольку «о тебе укрепляются вси: глава бо
еси, и на тебе вси зрим, и тобою очистит господь бог церковь свою»3.
Последовавший 17 мая 1494 г. уход митрополита Зосимы «не своею волею», вновь указывает на решающую роль в решении церковных
вопросов суздальского владыки. Умер Нифонт в Москве 8 марта 1508 г.
и похоронен в Суздале4. В XV в. Суздаль дал Русской церкви и зарождающемуся государству людей, благодаря которым были преодолены
трудности, привнесенные извне как в жизнь духовную, так и в жизнь
политическую. Сам Суздаль, судя по сохранившимся литературным
трудам, являющимся также и источниками первой информации о Западной Европе, иконам суздальских мастеров, отмеченных высокими
художественными качествами и оказавших влияние на творчество
Дионисия, оставался в это время центром «формирования общерусской духовной культуры»5.
РЛ. Т. 3. С. 286.
Казакова Н. А., Лурье И. С. С. 312–313.
3 Там же.
4 РЛ. Т. 4. С. 492.
5 Сокровища Суздаля… С. 161.

Суздальский сборник за 2017 год

175

Е. Ф. Шипунова

КИДЕКША –
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПУТНИЦА СУЗДАЛЯ.
ТРИ ПЕРИОДА ЕЕ ИСТОРИИ
Интерес ко всему, что касается Суздаля, сейчас возрастает в связи
с подготовкой празднования 1000-летия его первого упоминания в летописи. Но, как говорил академик Д. С. Лихачев, история города – это
и история его окрестностей1. И, наверное, трудно спорить, что самая
яркая окрестность Суздаля – это его неизменная спутница Кидекша.
То, что они составляют с Суздалем неразрывную историческую пару,
возможно, даже связанную отношениями «город-протогород», становится очевидным для всякого, кто серьезно интересовался историей
этого села. А если отсчитывать его возраст по первому упоминанию в
летописи, то это старейшее село нашего края.
В летописях это место упоминается с 1152 г. благодаря построенному здесь князем Юрием Долгоруким храму Бориса и Глеба, открывающему эпоху Владимиро-Суздальского белокаменного зодчества.
В достаточно богатой литературе по Кидекше чаще всего освещается
именно древний период ее истории. Из многих известных имен напомню некоторые: первый суздальский краевед XVIII в. Анания Федоров, излагающий предание о намерении князя Георгия ни много
ни мало перенести в Кидекшу град, бывший в то время стольным, то
есть Суздаль; граф А. С. Уваров и его помощник – владимирский краевед К. Н. Тихомиров, Н. А. Артлебен, а в наше время – А. Д. Варганов,
Н. Н. Воронин, Н. П. Сычев, А. В. Столетов, В. В. и Вл. В. Седовы – отец
и сын, С. В. Заграевский и многие другие.
Для изучения последующих веков истории Кидекши, которые можно
назвать «темными веками» в смысле их малой изученности и освещенности в историографии, большой вклад сделан Т. П. Тимофеевой в ее очень
информативных работах, например, «Церковь Бориса и Глеба в с. Кидекше: штрихи к истории (XVIII–XX вв.)»2. Т. П. Тимофеева также обратила
1 Лихачев Д. С. Образ города. http://likhachev.lfond.spb.ru/articl100/Russia/obraz.pdf.
(Дата обращения: 01.10.2017)
2 Тимофеева Т. П. Церковь Бориса и Глеба в с. Кидекше: штрихи к истории (XVIII–
XX вв.). // Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы научного семинара. М.: ИА РАН, 2016. – Вып. 6. C. 54–68.

176

Сборник научных статей

внимание на существование в ГАВО неопубликованной статьи А. Д. Варганова о Кидекше1 и ввела ее в научный оборот. История изучения и реставрации храма в ХХ в. подробно изложена в статьях С. Н. Вахтанова2.
Уже из этого далеко не полного перечня видно, что Кидекша вниманием ученых не обделена, но следует отметить отсутствие посвященного ей отдельного обобщающего труда. До сих пор не сделано попытки рассмотреть историю самого этого места – Кидекши – в целом,
хотя, как уже сказано выше, это единственное село в наших краях,
предоставляющее такую возможность по письменным источникам с
середины XII в. Причем история Кидекши естественным образом делится на периоды, что очень удобно для рассмотрения и на что хотелось бы обратить внимание в этой работе. Точка отсчета – первое упоминание о церкви Бориса и Глеба в летописи – 1152 г.3 То, что на этом
месте было до середины XII в. вплоть до века железного и стало после
1917 г. вплоть до наших дней – это отдельные обширные вопросы.
А в этих временных границах можно предложить следующую периодизацию – Кидекша существовала в качестве:
1. Княжеского села;
2. Монастырского села;
3. Государственного села.
Каждый период по-своему ярок, характеризуется своей особой
проблематикой, содержит загадки и парадоксы, возможности для
изучения и открытий. Под этим углом зрения и рассмотрим вкратце
каждый период.
Первый период – княжеский, связан с именами Юрия Владимировича Долгорукого и членов его семьи, включая и отца его – Владимира Всеволодовича Мономаха, внучатого племянника св. князей
Бориса и Глеба. Легендарные для нас, эти личности для князя Юрия
были вполне реальными, близкими по времени. Согласно летописи,
«егда в Киев хождаху, Борис от Ростова Глеб же от Мурома»4, на этом
Тимофеева Т. П. Неопубликованная работа А. Д. Варганова «Исследование изначальных форм церкви Бориса и Глеба 1152 г. в селе Кидекше, близь Суздаля»
(1951 г.) // Суздальский сборник за 2015 год. Владимир, 2016. С. 110.
2 Вахтанов С. Н. Страницы истории, исследования и реставрации церкви Бориса и Глеба в Кидекше // Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы
научного семинара М.: ИА РАН, 2016. – Вып. 6; Реставрация церкви Бориса и
Глеба в Кидекше. 1955–2008 гг. // Материалы Исследований / ГВСМЗ. Владимир,
2009. – Вып. 15. С. 62–66.
3 ПСРЛ. Т. IV. Ч. I. С. 153; Т. VII. 1856. С. 57; Т. XXIV. 1921. С. 77.
4 ПСРЛ. Т. I. 1926–1928. С.240; Т. XXI. 1908. С. 192.
1

Суздальский сборник за 2017 год

177

месте было их становище. Но о времени образования тут княжеского
городка или крепости и вообще о статусе этого места единого мнения
нет. Археологические данные тоже противоречивы. А. С. Уваров обнаружил здесь «обломки колонн и баляс древнейшего византийского
стиля»1. Находки плинфы с цемянкой позволили руководителю раскопок 1986–1987 гг. Т. А. Чуковой прийти к выводу о существовании
на этом месте здания, предшествовавшего храму Бориса и Глеба2. Но
гипотеза о прежде бывшем здесь центре княжеской администрации
времен Мономаха пока не подтверждается данными последних археологических исследований 2011 г. внутри самого храма. В частности,
анализы грунта и пыльцы растений неожиданно показали, что храм
построен на пахотном поле3.
С. В. Заграевский, также много места в своих трудах уделившей
Кидекше и князю Юрию Долгорукому, напротив, высказывает мнение,
что Кидекша была полноценным городом, например, в статье «Топография домонгольской Кидекши»4. А. Д. Варганов находил следы деревянных конструкций при разведке остатков вала к северо-западу от
церкви. В путеводителе Н. Н. Воронина место указывается более точно – около дома Состигалова5. Не менее интересно проследить историю Кидекши в качестве древнейшего села нашего края.
Раскопки в 2011 г. еще больше повысили статус Кидекши – в храме в первоначальном уровне пола был найден предмет, ставший научной сенсацией – омфалий. После этой находки Вл.В. Седов посвятил
омфалиям специальное исследование6. Оказывается, этот каменный
круглый предмет не случайно имеет розоватый оттенок. Прообразом
его служили омфалии в Византийских храмах и дворцах – пурпуроВоронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV веков. М., 1961. Т. I. С. 69.
Чукова Т. А. Алтарь древнерусского храма конца Х – первой трети XIII в. основные архитектурные элементы по археологическим данным. СПб.: Петербургское
Востоковедение, 2004. С. 89.
3 Макаров Н. А., Шполянский С. В. Раскопки в Кидекше: культурный слой и пахотный горизонт под церковью Бориса и Глеба // Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы научного семинара. – М.: ИА РАН; СПб.: Нестор-История,
2015. – Вып. 5. С. 178.
4 Заграевский С. В. Историческая топография домонгольской Кидекши. http://www.
zagraevsky.com/kideksha.htm (Дата обращения: 01.10.2017).
5 Воронин Н. Н. Указ.соч. С. 69.; Владимир. Боголюбово. Суздаль. Юрьев-Польской.
М., 1965. С. 240.
6 Седов Вл. В. Омфалий в церкви Бориса и Глеба в Кидекше и подобные формы
в интерьерах древнерусских и Византийских храмов. http://drevneru.ru/images/
stories/files/418.pdf (Дата обращения: 01.10.2017).
1

178

Сборник научных статей

вые или порфирные круги, на которые становились с зажженными
свечами в руках византийские цари во время коронационных или
иных торжественных церемоний, или патриархи во время служб. Византийские омфалии, в свою очередь, имели прообразом считавшийся
центром земли подобный предмет в Храме Гроба Господня на Святой
земле, а сам храм Гроба или Воскресения Господня был образцом для
всех христианских храмов. Омфалий в Борисоглебском храме в Кидекше – единственный, который сохранился на территории России,
как будто специально, чтобы побудить внимательнее отнестись к изложенному Ананией Федоровым преданию о первоначальном намерении князя Юрия Долгорукого перенести сюда столицу, тем более что
Переяславль-Залесский был создан именно таким способом – путем
переноса от Клещина.
Генеалогия главных действующих лиц этой эпохи, входивших под
своды Борисоглебского храма, тоже таит немало загадок. В аркосолиях храма были погребены сын князя Юрия Долгорукого – князь Борис Юрьевич и его жена княгиня Мария. Их дочь Евфросиния была
погребена рядом с матерью. Первый исследователь древних фресок
Борисоглебского храма – Н. П. Сычев полагал, что изображение в
аркосолии рядом с погребением княгини Марии и Евфросинии женской фигуры в царском одеянии – доказательство, что вторая супруга
князя Юрия была из византийского царского рода. Кстати, несмотря
на несложность вычисления, никто, кажется, до сих пор не обратил
внимания, что дочь князя Бориса Юрьевича – Евфросиния (+ 1202 г.)
доводится двоюродной сестрой знаменитой героине «Слова о полку
Игореве» – Ярославне, так как обе они – внучки князя Юрия Долгорукого. Эта подробность не только усиливает романтический ореол
Кидекшанского храма, но и напоминает вновь о реальности тех лиц,
которые представляются нам легендарными. Таким вполне реальным
историческим лицом была жена Новгород-Северского князя Игоря
Святославича – Ярославна, которую, кстати, тоже принято условно именовать Евфросинией1. Ее родители – Галицкий князь Ярослав
Владимирович Осмомысл и дочь князя Юрия Долгорукого – Ольга
Юрьевна. Но если о драматичной судьбе Евфросинии Ярославны известно достаточно много, и не только благодаря ее слышному даже на
Дунае плачу в «Слове…», то этого пока нельзя сказать о ее двоюродной сестре – Евфросинии Борисовне. Неизвестна и судьба мощей ее
1 Морозова Л. Е. Великие и неизвестные женщины Древней Руси. http://www.rulit.
me/books/velikie-i-neizvestnye-zhenshchiny-drevnej-rusi-read‑26677–1.html (Дата
обращения: 01.10.2017).

Суздальский сборник за 2017 год

179

отца – князя Бориса Юрьевича, местно-чтимого святого. С. Н. Вахтанов приводит запись А. Д. Варганова из журнала археологических раскопок 1938 г., что гробница князя в это время уже была пуста и разбита1.
Вопросы генеалогии княжеской семьи взаимосвязаны с вопросами генезиса Владимиро-Суздальской белокаменной архитектуры.
Стилевая принадлежность храмов Юрия Долгорукого и всего белокаменного Владимиро-Суздальского зодчества является предметом научной полемики с середины XIX в. Какое влияние определяющее – византийское или романское? Среди тех, кто первыми обратил внимание на сходство некоторых черт Владимиро-Суздальской архитектуры
с романской, были А. С. Уваров и Н. А. Артлебен. Из них второй ограничивал романское влияние особенностями украшений фасадов, указывая, что общая фигура храмов остается византийской. Н. П. Сычев
признавал только славянскую традицию, уводящую на Балканы, приводя в пример белокаменный сербский храм в Студеницах2. Н. Н. Воронин приводит высказывание И. Э. Грабаря о стилевом своеобразии
Владимиро-Суздальских церквей: «Нигде нельзя встретить ни одной
церкви, собора, дворца или здания, которое могло бы быть принято
за образец владимирских церквей. Можно найти только частности, но
нельзя встретить в целом ничего тождественного…»3 С. В. Заграевский видит основную заслугу князя Юрия в его «прорыве» к европеизации, в результате чего «строительство Долгоруким четырех-пяти белокаменных храмов вполне сопоставимо с основанием Петербурга»4.
Аркатурный пояс на храме Бориса и Глеба, бывший некогда связующим звеном между восточно-византийской и западно-европейской
частями тогдашнего мира, свидетельствует о срединном положении
между ними маленькой Кидекши, неизбывно остающейся в средокрестии больших вопросов мировой культуры. В летописи последний раз
Кидекша упоминается в 1239 г. в связи с освящением заново церкви
епископом Ростовским Кириллом после недавних трагических для
Владимиро-Суздальской земли событий – начала ордынского ига.
Вахтанов С. Н. Страницы истории, исследования и реставрации церкви Бориса
и Глеба в Кидекше // Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы научного семинара. М.: ИА РАН, 2016. Вып. 6.
2 Сычев Н. [П.] Археологическое открытие в Кидекше близ Суздаля // Призыв
(г. Владимир). 1946. № 222.
3 Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV веков. Том I. С. 332.
4 Заграевский С. В. Юрий Долгорукий и древнерусское белокаменное зодчество.
М., 2002. С. 139.
1

180

Сборник научных статей

Вероятно, около этого времени начинается второй период жизни
Кидекши – уже как монастырского села. С середины XIV в., со времени князя Константина Васильевича, княжество становится Суздальско-Нижегородским, в результате чего Кидекша тоже оказывается селом, приписным к Нижегородскому Вознесенскому Печерскому монастырю – тому самому, о котором друг А. С. Пушкина – В. А. Соллогуб
в повести «Тарантас» говорит: «Поверьте мне: если вам придется быть
в Нижнем Новгороде, сходите поклониться Печерскому монастырю»1.
Древняя славная история монастыря связана с суздальской – отсюда прибыл в Суздаль Св. Евфимий, основатель Спасо-Евфимиевской
обители. Первый раз сведения об исчезнувшей из летописей Кидекше
встречаются в дарственной грамоте княгини-инокини Марины Суждальской, где упомянут ее духовник игумен Борисоглебского монастыря Герман. Если суздальский краевед В. М. Снегирев в книге «Память прошлого» правильно относит эту грамоту к середине XIV в.2, то
это как раз совпадает со временем перенесения столицы княжества в
Нижний Новгород. Но этому предшествуют около ста лет существования Кидекши, о которых нельзя сказать ничего, кроме того, что она
разделяет со всей Русской землей тяготы начала ордынского ига – в
археологической литературе встречается упоминание о том, что в это
время исчезают украшения с керамики.
Если нижняя граница периода таким образом размыта, то верхняя определяется четко – это 1764 г., реформа императрицы Екатерины II, известная нам под названием Указа о секуляризации церковного
имущества.
Кидекша по-прежнему переживает вместе с Россией события ее
истории. Согласно преданию Иоанн Грозный проходит через Кидекшу
на Казань, снимает медную кровлю на пули, а взамен велит передать
колокол – из того самого Печерского монастыря. Теперь он – в числе
экспонатов Суздальского музея. Видела Кидекша наверняка и поляков,
возможно, с этим связано и название соседнего лесного селения на том
берегу Нерли – Ляховицы. Так как здесь проходила древняя дорога на
Нижний Новгород, несомненно, что Дмитрий Пожарский бессчетно
много раз следовал через Кидекшу в Суздаль из своих владений по ту
сторону Нерли и обратно. Не исключено, что название села Ляховицы
является памятником деятельности князя Дмитрия – известно, что он
расселял пленных поляков вдоль дорог.
Соллогуб В. А. Повести. Воспоминания. Л., 1988. С. 251.
Снегирев В. М. Память прошлого. Очерки В. М. Снегирева по истории Суздаля.
М., 2008. С. 249.

Суздальский сборник за 2017 год

181

Долговременное пребывание Борисоглебского храма без кровли,
сыгравшей, если верить преданию, свою роль во время взятия Казани,
привело к обрушению верхней восточной части храма. Восстановление его, видимо, велось при архиепископе Стефане в 60-х годах XVII в.
Анания Федоров указывает, что архиепископ Стефан «показа тщание…
о возобновлении монастыря Борисоглебского в селе Кидекше»1. Картина произведенных при этом работ неоднократно описана: верх храма восстанавливать не стали, своды разобрали целиком, а восточную
часть боковых стен и апсиды – до аркатурного пояса. Восточную пару
столбов сложили заново таким образом, что древний четырехстолпный храм стал типичным для суздальской архитектуры этого времени двухстолпным. Позакомарное покрытие заменили четырехскатной
крышей, а массивную главу – относительно небольшой луковичкой.
Свидетелем этих событий был, вероятно, монастырский старец
Адам, который заведовал принадлежавшей монастырю мельницей на
Нерли. Название «Старая мельница» прекрасно известно жителям Кидекши и ее гостям – в этом месте, излюбленном для купания, остатки
деревянных свай сохранились до сих пор. О мельнице есть документальное свидетельство – тоже 60-х годов XVII в. В. М. Снегирев приводит письмо к нему Г. Л. Григорьева, в котором рассказывается о документе из архива Нижегородского Печерского монастыря – приходной
тетради Борисоглебского монастыря в Кидекше:
«В тетради перечисляются всякие доходы. Самые большие доходы были от мельницы. В течение 1662 года принято от «мельничного старца» Адама помольных денег 1038 рублей. Для 1662 года это
громадная сумма. И вот при таких-то деньгах монастырь еще брал по
мелочам пошлины со своих крестьян… Хозяйственные были старцы,
даже сдохшего монастырского коня ободрали и шкуру продали за 2 р.
10 коп.»2
Но «хозяйственность» монастырских старцев, очень может быть,
была вынужденной – если сопоставить ее с картиной строительных
работ, ведущихся в эти годы. В 1675 г., когда происходит еще одно
важное для Кидекши событие – посещение Борисоглебского храма
суздальским воеводой Тимофеем Савеловым, описание оживленной
хозяйственной деятельности монастыря сменяется картиной запустения. Местный священник Григорий подводит воеводу к гробнице
сына Юрия Долгорукого – князя Бориса Юрьевича в южной стене хра1
2

Федоров Анания. Указ. соч. С. 62.
Там же. С. 224.

182

Сборник научных статей

ма. Часть раки отломана так, что воевода со свечей в руке имеет возможность заглянуть внутрь. Он видит мощи князя – «от древних великих лет кости нетленны», а поверх – «неведомо какая одежда, шитая
золотом… на ней же вышит золотом орел пластанной одноглавный».
Увиденное поражает воеводу, и он пишет донесение находившемуся
в то время в Москве вышеупомянутому архиепископу Стефану о том,
что «без свидетельства святыми отцы таким мощем быть нельзя»1. Так
возникает знаменитая переписка воеводы с архиепископом Стефаном
и архиепископа с царем Алексеем Михайловичем, а затем – с царем
Феодором Алексеевичем. К этому времени, как жалуется архиепископ Стефан, в Борисоглебском монастыре игумена и братии уже не
имелось, кроме одного старца, присылаемого для хлебной пахоты, а
можно было бы «о государском многолетнем здравии» молиться пятидесяти братьям – и чтобы многие княжеские гробницы, там бывшие, в
забвении не были. Архиепископ просит пустующий Кидекоцкий (такое название часто было в ходу) монастырь отдать Суждальской архиепископии, указывая еще и на то, что от Суждаля «монастырь разстоянием поприща с два, а от Печерскаго монастыря с триста верст»2.
Переписка практического значения, видимо, не имела – Борисоглебский монастырь оставался приписным к Нижегородскому Печерскому монастырю еще почти 90 лет. Зато эта переписка стала бесценным историческим источником. Впервые ее воспроизводит суздальский священник Анания Федоров, причем создание «Исторического
собрания о граде Суждале» как раз совпадает по времени с заключительными годами этого периода истории Кидекши. Поскольку в труде
Анании Федорова Кидекше отведено почетное место, то тем самым на
тот момент ее истории подведен своеобразный итог.
Среди разных источников, которыми пользовался автор «Исторического собрания…» – устные предания, или, как он сам их называет – повести словесные, рассказанные старожилами. Как правило, это
тоже духовные лица. Но среди них, как сам Анания Федоров подчеркивает, «бысть многажды упомянуто»3 такое лицо, как «ученик архитектурной палаты Илья Артемьев, сын Киприановых», он в числе тех,
на чьей «повести словесной» и основан рассказ Анании Федорова о намерении князя Георгия переместить столицу в Кидекшу. Заметно, что
«ученик архитектурной палаты» пользуется у автора «Исторического
собрания…» особым авторитетом. На его эрудицию обратил внимаФедоров Анания. Указ.соч. С. 128.
Там же. С. 131.
3 Там же. С. 133.

Суздальский сборник за 2017 год

183

ние В. М. Снегирев и предполагал, что он мог принимать участие в
планировке Суздаля1. Кто же был этот человек, который, получается,
предшествовал Анании Федорову как первый суздальский краевед? В
одном месте священник Анания добавляет – «иконописец»2. Оказывается, иконописцем он был настолько известным, что речь даже идет
о суздальской иконописной «школе Киприянова»3. В собрании ВСМЗ
имеются две подписанные им иконы 1733 г. На одной из них изображен святитель Иоанн Златоуст со свитком, где начертано: «Держися
духовных презирай житейская». Но что означает звание Ильи Артемьева Киприянова, которое всюду приводится, но нигде не разъясняется, в том числе и В. М. Снегиревым – «ученик архитектурной палаты»? Во всяком случае, явно незаурядным лицом был один из тех, кто
донес до нас «повесть словесную» о древней истории Кидекши.
К тем же годам, когда создавался труд Анании Федорова, то есть к
самому концу рассматриваемого периода, относится любопытный документ, хранящийся в ГАВО – дело о крестьянине Луке Ленине из Кидекши, связанное с проживанием по недействительному паспорту4. Из
дела можно узнать имена некоторых жителей села. Способ, какой они
употребляли, чтобы добыть средства к существованию – отъезд на заработки в Москву – не менее распространен и в наше время. 10 февраля 1759 г. был прислан из Москвы колодник и допрошен в Суздальской
провинциальной канцелярии: «А в допросе сказал. Подлинно Лукою
ево зовут Григорьевым, прозвище Ленин, от роду имеет тридцать
лет. Крестьянин же он подлинно вышеозначенного села Кидекши…
А в прошлых давних годах означенный отец ево [Григорий Осипов]
с женой своей и ево Лукиной матерью Натальей Дмитриевой сошли в
Москву с пашпортом, а ево Луку и брата ево Василия с собой снесли…
в самех малых летех…». После кончины отца «сей Лука и показанный
брат ево с означенной матерью своею жили получая с показанной вотчины пашпорт в Москве по разным обывательским домам пропитание
имели нанимаясь работой своею»5. Последние 4 года в Москве Лука
1
2

Снегирев В. М. Указ.соч. С. 375.
Анания Федоров… С. 89.

3 Быкова М. А., Чижикова Е. И. Подписные иконы XVII – начала XX в. в собрании Владимиро-Суздальского музея заповедника. Каталог. Владимир,
2009. С. 5–6, 47.
4 Шипунова Е. Ф. Архивное дело XVIII века о крестьянине Ленине из села Кидекша // Материалы XXII Межрегиональной краеведческой конференции. Владимир,
2017. С. 92–98.
5 ГАВО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 135. Л. 2–2 об.

184

Сборник научных статей

Ленин жил по недействительному паспорту, вовремя его не продлив,
за эту оплошность он был задержан и препровожден в Суздаль. Дело
завершилось так: «1759 году февраля 15 дня по Определению Суздальской Правинциальной Канцелярии Суздальского уезда Печерского
монастыря, что в Нижнем села Кидекши Луке Григорьеву за житие его
в Москве без пашпорта наказание пред канцелярией плетьми учинено, и по учинении оного сей Лука отдан в показанное село Кидекшу
того села старосте Ивану Иванову. Означенного Луку Ленина староста
Иван Иванов приял. А вместо ево того ж села Кидекши земской дьячек
Петр Андреев по его просьбе подписался1».
Хотя в деле есть предписание, чтобы «излишней жестокости наказанию не было…», по современным понятиям, гуманным оно признано быть не может. С другой стороны, получить «уволнителную» у
монастыря и паспорт крепостному крестьянину, как показывает этот
случай, могло быть легче, чем 200 лет спустя в середине ХХ в. в той
же Кидекше получить «уволнителную» и паспорт колхознику. До указа
Екатерины II об учреждении монастырских штатов, знаменовавшему
новый поворот в судьбе Кидекши, оставалось 5 лет.
Третий период – начавшийся в 1764 г. и столетие назад завершившийся. В результате Указа о секуляризации монастырские села переходят в ведение Экономической коллегии, крестьяне сливаются с государственными, как и само село Кидекша отныне – государственное.
Храмы в Кидекше становятся приходскими. В предшествующее указу
время кидекшанский (или, как говорили в стародавние времена, кидекшенский) пейзаж сильно отличался от современного. Хотя Борисоглебский храм в целом уже приобрел знакомый нам вид, но глава его
была крыта деревянной чешуей. Рядом стояла деревянная церковь Св.
архидиакона Стефана, колокольня тоже была деревянной2, и все было
обнесено деревянным же забором.
Одно из главных событий этого периода – возникновение здесь
архитектурного ансамбля: возводится в 1780 г. каменный зимний храм
Св. архидиакона Стефана на месте прежде бывшего деревянного, как и
все, бывшее деревянным, заменяется каменным – колокольня, ограда,
а в южной ее стороне появляются небольшие изящные Святые врата с
трехлопастным барочным завершением кровли. Происходят изменения и в составе служителей храмов: монастырских насельников сменило белое духовенство.
1
2

Там же. Л. 9.

Тимофеева Т. П. Церковь Бориса и Глеба в с. Кидекше…

Суздальский сборник за 2017 год

185

Для истории Кидекши в XIX в., разумеется, незаменимый источник –метрические книги Борисоглебского прихода. Они сохранились
с 1842 г. по 1918 г. На основании их с дополнением сведений из Списка
воспитанников Владимирской духовной семинарии Н. В. Малицкого
восстанавливается преемственность священнослужителей Борисоглебского храма почти за сто лет1. Один из них – настоятель Василий
Спасский в 1874 г. получил премию от Академии художеств за статью
о храме Бориса и Глеба. А ранее, видимо, ему же принадлежит статья
о Кидекше во Владимирских епархиальных ведомостях за 1865 г., подписанная «С-кий»2 – это незамеченный важный источник по истории
Кидекши. В статье, кроме переписки Тимофея Савелова и архиепископа Стефана, приводится, возможно, первый раз в печати, легенда о
слитом из ливонских орудий колоколе, переданном Иоанном Грозным
вместо снятой на пули свинцовой крыши. А подробности, рассказанные предшественником о. Василия Спасского – о. Петром Парнасским
(кстати, тестем о. Василия) – весьма интересны и важны. По свидетельству о. Петра Парнассова, в 1851 г. граф Уваров «за церковною
оградой близ колокольни» открыл остатки монашеских келий, в одной
из них – клад серебряных монет времени царя Михаила Феодоровича.
«Невдалеке от этого же места, против самой церкви, на месте, где вероятно находился княжеский дворец, найдена мраморная глава колонны». Н. Н. Воронин, упоминая о находке графом Уваровым обломков
колонн древнего византийского стиля, сожалел, что неизвестно даже
место их находки. Таким образом, место отчасти проясняется, и оно
опять связано с западной по отношению к храму стороной, остающейся наименее исследованной.
«Далее, за оградой по направлению к реке, открыт дубовый гроб и в
нем воин, погребенный с оружием в руках; гроб сгнил весь, – меч, едва
коснулись его, весь изломался. Кстати заметим, что Кидекша обнесена
земляным валом, часть которого несмотря на все изменения местности,
сохраняется в целости и доселе, особенно на северной стороне». Автор
статьи приводит также любопытные свидетельства о подземелье под
Борисоглебским храмом. По словам автора, граф Уваров считал, что
вход в подземелье был с западной стороны, и найти его помешала ему
построенная в это время трапезная (а легенду о подземелье помнят в
Кидекше до сих пор). Статья говорит о принадлежности автора к кругу
1 Шипунова Е. Ф. Священнослужители Борисоглебского храма села Кидекша //
Суздальская земля: наше наследие. Даты, события, люди / сост. А. С. Зайкова. Суздаль, 2017. С. 133.
2 ВЕВ. 1865. Вып. 18. С. 1003.

186

Сборник научных статей

Владимирских краеведов того времени и, вероятно, является первым
вариантом работы, отмеченной премией Академии художеств.
Преемник о. Василия Спасского – о. Петр Смирнов по жене был
родственником священномученика Иоанна Восторгова, внука профессора Владимирской духовной семинарии А. В. Восторгова. Состояли
кидекшане в родственных связях и с купеческим сословием1. Династия
церковнослужителей Беневоленских была в родстве с купеческой династией Недошивиных из Юрьева-Польского. Нижегородский купец,
известный лесопромышленник А. П. Сергеев, построивший храм Александра Невского на своей родине – Михайловой стороне г. Суздаля, бывал в восприемниках при крестинах в крестьянской семьи Воробьевых.
А по названиям полков, в которых служили прихожане Борисоглебского
храма, и по историям этих полков можно узнать, что они побывали от
Варшавы до Тихого океана2. Во время Русско-Японской войны на крейсере «Боярин» там как раз служил один из жителей Кидекши – Павлычев, представитель и ныне существующей в селе фамилии. История драматичной борьбы за существование подорвавшегося на мине «Боярина»
была в свое время широко известна. Разумеется, принимали участие
кидекшане и в Первой мировой войне. Георгий Васильевич Подъячев,
потомок династии церковнослужителей Беневоленских, был в австрийском плену, работал на ферме. Однажды хозяин сказал ему: «Георг, иди
домой, в Россию. Там у вас революция». И Георгий Васильевич пешком
возвращался в Кидекшу, где его опыт и мудрость действительно были
нужны – наступало новое сложное время.
Подробностей еще можно привести много, но рамки работы позволяют сделать беглый пунктирный очерк истории села и связанной с
нею проблематики. В задачи работы не входит описание послереволюционного периода, но часть его предстает сама собой из упоминания
работ и открытий ученых, здесь трудившихся. Приход в Кидекше был
закрыт 11 января 1941 г., а менее чем через полгода началась Отечественная война, унесшая 75 жизней кидекшан – их имена можно прочитать на часовенке-обелиске.
В заключение, возвращаясь к тому, что Кидекша – неразрывная
историческая спутница Суздаля, хотелось бы вернуться и к значению
для Суздаля и Кидекши деятельности князя Юрия Долгорукого. Во
Шипунова Е. Ф. Родственные связи прихожан Борисоглебской церкви села Кидекша с купеческим сословием. // Суздальская земля: наше наследие. Даты, события, люди / сост. А. С. Зайкова. Суздаль, 2017. С. 133.
2 Она же. Села Кидекши ротный барабанщик // Суздальская земля: наше наследие.
Даты, события, люди / сост. А. С. Зайкова. Суздаль, 2017. С. 135.
1

Суздальский сборник за 2017 год

187

многих городах – Москве, Юрьеве-Польском, Переславле-Залесском,
Дмитрове – есть памятники князю Юрию, а в Суздале, не менее ему
обязанном, нет. Эта тема поднята в культурно-историческом издании
«Вечерний звон»1, а еще раньше, в 2011 г. в связи с 900-летием начала
суздальского княжения Юрия Долгорукого, обращались с просьбой
об установке закладного камня для памятника кидекшане. Кстати, в
2025 г. будет еще более весомый повод отметить установкой памятника дату начала уже вполне самостоятельного княжения Юрия Долгорукого, связанную с кончиной его отца Владимира Мономаха. Дата эта
почти совпадает с юбилеем Суздаля. В статье в «Вечернем звоне» идет
речь о необходимости такого памятника в Суздале и о возможном месте для него. Как вариант – предлагается переместить памятник поэту,
военному герою-моряку А. А. Лебедеву в глубину улицы носящей его
имя, к месту, где был дом священника – деда поэта, а на углу с Кремлевской улицей поставить памятник князю Юрию. Но стоит ли трогать памятник поэту Лебедеву? Не лучше ли вспомнить о том значении, которое сам князь Юрий Долгорукий придавал месту, куда одно
время намеревался переместить столицу. Почему бы не рассмотреть
вариант установки памятника князю Юрию в Кидекше? Не на территории архитектурного ансамбля во избежание нарушения его первозданного облика, а на площадке перед оградой, чтобы посетители и
сами жители этого места сразу могли вспомнить, кому своей неразрывной исторической связью с историей Суздаля и России обязана
Кидекша, и чтобы эта связь с Кидекшей была взаимной. И было бы это
достойным итогом всех периодов ее истории.

Бурцев А. Юрий Долгорукий и тысячелетие Суздаля // Вечерний звон (г. Суздаль). 2015. № 7 (120).

188

Сборник научных статей

Е. Н. Шумилов

К ВОПРОСУ ОБ ЭТНИЧЕСКОЙ
ИДЕНТИФИКАЦИИ «ОБИТАТЕЛЕЙ»
ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКИХ КУРГАНОВ
Владимиро-Суздальские курганы издавна привлекали к себе
внимание исследователей. Долгое время в научных кругах бытовало
мнение, что это погребения финноязычного племени мери (мерян).
И только сравнительно недавно Н. А. Макаров убедительно показал,
что меряне хоронили своих умерших в грунтовых могильниках1. Но
кто тогда погребен в курганах? На этот вопрос ответить непросто, так
как значительная часть курганов Суздальского ополья (более 7 тысяч)
была вскрыта еще в середине XIX в., когда методы раскопок оставляли желать лучшего. Да и то, что из находок того периода отложилось
в музейных фондах, сейчас трудно атрибутировать. И все же удалось
выяснить, что в немногочисленных ранних курганных погребениях
с кремациями четко прослеживаются скандинавские черты2. Совсем
другую картину представляют курганы, сооружавшиеся с конца X в.
по обряду ингумации. К этому времени по Руси уже прокатилась первая волна христианизации, которая затронула, правда, в основном
верхние слои общества. Но в ранних суздальских курганах о христианской принадлежности их «обитателей» мало что говорит. Одно из
немногих свидетельств этому – изломанный крестик из листового серебра, найденный в XIX в. в кургане у деревни Васильки современной
Владимирской области. Листовые серебряные крестики датируются
второй половиной X – началом XI в. Это самые ранние крестовидные
подвески на Руси3.
Обилие предметов вооружения, найденных археологами во Владимиро-Суздальских курганах, говорит в пользу того, что население, оставившее их, занималось преимущественно военным ремеслом. По мнению
1 Макаров Н. А., Красникова А. М., Карпухин А. А. Курганные могильники Суздальской округи // Великий Новгород и Средневековая Русь. М., 2009. С. 432–454.
2 Седова М. В. Скандинавские древности Суздаля и его округи // XIII конференция
по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и
Финляндии. М.; Петрозаводск, 1997. С. 178–180.
3 Недошивина Н. Г. Средневековые крестовидные привески из листового серебра
// Советская археология. № 4. С. 222–225.

Суздальский сборник за 2017 год

189

Н. А. Макарова, «в Суздальском ополье была сосредоточена значительная
часть социальной верхушки Северо-Восточной Руси, наделенная административными функциями и составлявшая основную военную силу». До
времени правления князя Юрия Долгорукого значительная часть дружинников проживала в сельской местности и «судя по археологическим
данным, это достаточно широкий социальный слой, состоятельный, но
не отделенный жесткими барьерами от остальной части общества»1.
На территории Руси в тот период известен лишь один регион, где было
сосредоточено значительное количество военизированного населения
сложного этнического происхождения: это юго-восточное Приладожье.
Там подобные погребения известны с конца IX в., т. е. на сто лет раньше.
Сначала они проводились по обряду кремации, а с рубежа X–XI вв. – по
обряду ингумации2. Это обстоятельство наводит на мысль: не были ли воины Суздальского ополья потомками ладожан? В пользу этого можно привести параллели в вооружении, особенно на ранней стадии – в конце X –
начале XI в. В частности, в юго-восточном Приладожье и Суздальском
ополье отмечены уникальные формы топоров (тип V, датируется X –
первой половиной XII в.)3.
Мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе, так как
это отдельная тема. Укажем лишь, что суздальцы, как ладожане, не строили крупных поселений, а жили отдельными усадьбами среди местного
населения4. И суздальцы и ладожане испытали на себе сильное скандинавское влияние, хотя не исключено, что некоторые скандинавские
черты были принесены на новые территории уже ладожанами.
Каким образом ладожане могли появиться в Суздальском ополье?
Для ответа на этот вопрос, обратимся к истории юго-восточного Приладожья. Основным занятием военизированного населения данного
региона был сбор пушной дани с финноязычных охотников Севера5.
Когда князь Владимир Святославич правил в Новгороде, пушнина, соМакаров Н. А. Суздальские древности и проблемы становления Северо-Восточной Руси // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале.
М., 2008. Т. I. С. 19–26.
2 Спиридонов А. М. Северное Приладожье и Прионежье в X–XV вв.: Автореф. дис…
канд. ист. наук. Л., 1987. С. 5.
3 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. Выпуск второй. Копья, сулицы, боевые топоры, булавы, кистени. IX–XII вв. М.; Л., 1966. Гл. 2.
4 Седов В. В. Древнерусская народность: историко-археологическое исследование.
М., 1999. С. 204.
5 См.: Шумилов Е. Н. По пути, проложенному шведами (О роли населения «Ладожской автономии» в освоении Русского Севера) // Скандинавские чтения: этнографические и культурно-исторические аспекты. СПб., 2014. С. 72–80.
1

190

Сборник научных статей

бранная на Севере, поступала к нему в Новгород. После того, как он
обосновался в Киеве, пушной маршрут был перенаправлен на столицу
Руси. Об этом свидетельствуют и данные археологии: в конце X в. в юговосточном Приладожье женское население начало доминировать над
мужским, а значение Ладожской земли в сборе пушной дани резко упало1. Это могло означать одно: значительная часть мужского населения
была переселена для несения службы на другую территорию. Именно
таким регионом могло стать Суздальское ополье. Воины-дружинники
продолжали заниматься сбором дани на Севере, но доставляли ее в
Киев по более короткому маршруту, минуя Новгород. Позднее на Север
в Биармию ходил с дружиной ростовский князь Борис Владимирович2.
Кроме того, надо было защищать данный пушной маршрут от волжских
булгар, которые могли проникнуть в русские владения по Волге и Оке.
Неслучайно, рубежом X–XI вв. датируется основание Мурома3.
Только после того, как восточная граница была обустроена, Владимир Святославич заключил в 1006 г. торговый договор с булгарами: «Прислали болгары (волжские) послов с дары многими, дабы Владимир позволил им в городах по Волге и Оке торговать без опасения,
на что им Владимир охотно соизволил. И дал им во все грады печати,
дабы они везде и во всем вольно торговали, и русские купцы с печатями от наместников в Болгары с торгом ездили без опасения: а болгарам все их товары продавать во градах купцом и от них купить, что
потребно…»4.
Воины-язычники, обосновавшиеся на Владимиро-Суздальской
земле, были немногочисленны5. Здесь на первых порах численно преобладало местное финноязычное население – меря. При этом воиныязычники заняли в этом обществе привилегированное положение.
Именно они принесли сюда свой язык, близкий к новгородскому говору (собственно новгородской колонизации здесь никогда не было,
о чем говорит отсутствие характерных для новгородской культуры
артефактов)6.
1 Богуславский О. И. Южное Приладожье во второй половине I – начале II тысячелетий н. э. (опыт историко-культурной периодизации). Дис… канд. истор. наук.
СПб., 1992. С. 170–173.
2 Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IX–XIV вв. М., 1978. С. 89–104.
3 Грибов Н. Н. Сельская округа средневекового Мурома на правобережье р. Оки //
Уваровские чтения – V. Муром, 2003. С. 18–22.
4 Татищев В. Н. История Российская. М., 2003. Т. 2. С. 64.
5 Макаров Н. А., Красникова А. М., Карпухин А. А. Указ. соч. С. 432–454.
6 Там же.

Суздальский сборник за 2017 год

191

Передача ладожских земель князем Ярославом Мудрым шведам
в качестве платы за невесту – шведскую принцессу и создание ими
Ладожского ярлства сделали для жителей Суздальского ополья невозможным взимание дани на Севере1. Выявленные в курганах Ополья артефакты XI – XII вв. недвусмысленно свидетельствуют о том,
что их «обитатели» переключились на торговые связи с Волжской
Булгарией и исламским миром. Помимо этого, они могли быть задействованы в сборе натуральных налогов, несении гарнизонной,
пограничной и таможенной службы. Славянское земледельческое
население начало численно доминировать в Суздальском ополье
лишь при князьях Юрии Долгоруком и Андрее Боголюбском. Эти
князья в ходе грабительских походов на Киевскую землю захватывали пленных и затем переселяли их на свою землю в качестве зависимых крестьян2.
С новоприбывшими славянами на Владимиро-Суздалькой земле
постепенно возрастала роль христианства. Важными проводниками
христианской веры являлись сами князья. Особо большой набожностью отличался князь Андрей Боголюбский, который стремился крестить язычников. Именно он утвердил на Руси церковный праздник
Покрова Богородицы (именно ей приписывали греки свое спасение от
нападения русов-язычников в июне 860 г.)3. Не исключено, что попытка крестить местных воинов-язычников послужила причиной заговора против него и последовавшего за этим убийства князя4.
Брат Андрея Боголюбского Всеволод Большое Гнездо провел свое
детство в Константинополе – главной цитадели православия того времени и это не могло не сказаться на его христианском мировоззрении.
Религиозным фанатизмом отличался, видимо, и его сын Ярослав. Не
случайно именно в бытность правления Ярослава Всеволодовича в
Суздальском ополье исчезают курганные погребения. Одновременно
на мордовских землях появляется Пургасова Русь, представители которой стали совершать набеги на Нижний Новгород – опорный пункт
Снорри Стурлусон. Круг Земной. М., 1980. С. 233–234; Рыдзевская Е. А. Древняя
Русь и Скандинавия в IX–XIV вв. М., 1978. С. 53, 72, 84, 104.
2 Любавский М. К. Лекции по древней русской истории до конца XVI века. СПб.,
2000. С. 91–92.
3 Кузенков П. В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в средневековых письменных источниках // Древнейшие государства Восточной Европы.
2000 г. Проблемы источниковедения. М., 2003. С. 10–13.
4 Сиренов А. В. Житие Андрея Боголюбского // Памяти Андрея Боголюбского. М.;
Владимир, 2009. С. 207–240.
1

192

Сборник научных статей

владимиро-суздальских князей на востоке и жечь церкви1. В этот же
период – в первой трети XIII в. – Ярослав Всеволодович, будучи новгородским князем, осуществляет крещение части карелов. Тогда же
происходят коренные изменения в жизни населения юго-восточного
Приладожья – оно бежит от крещения. С исходом воинов-язычников
в Приладожье прекращается строительство курганов2.
После ухода воинов-язычников в Владимиро-Суздальской земле
произошла, согласно данным антропологии, кардинальная смена населения. «Краниологическими изысканиями выявлен «парадоксальный
факт» – между антропологическим строением средневекового населения Северо-Восточной Руси, восстанавливаемым по скелетным
остаткам в курганах XI–XIII вв., и современным русским населением
тех же территорий отсутствует преемственность»3. Самым печальным здесь было то обстоятельство, что данные события произошли накануне монгольского нашествия, когда Русь остро нуждалась в
профессиональных воинах.
И все же 200-летнее пребывание воинов-язычников на Владимиро-Суздальской земле не прошло бесследно. Во многом благодаря
этим воинам на данной территории было положено начало современной русской государственности.

ПСРЛ. Т. 1. М., 1997. Стб. 448–451.
Безус Н. Б. Судебные исполнители в Новгороде 11–15 веков по материалам
берестяных грамот // Новгород и Новгородская земля. История и археология / Сост. П. Г. Гайдуков, Т. М. Казармщикова. – Новгород, 1998. – № 12; Пашков А. М. Весь (по археологическим материалам) // Прибалтийско-финские народы России. М., 2003. С. 333–341.
3 Седов В. В. Славяне: Историко-археологическое исследование. М., 2005. С. 402.
1

Суздальский сборник за 2017 год

193

СОКРАЩЕНИЯ
АСЗ — Акты служилых землевладельцев XV — начала XVII века.
М., 1997. Т. I; 1998. Т. II; 2002. Т. III.
АСЭИ — ГАкты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. М., 1952. Т. I; 1958. Т. II.
ВЕВ — В
ладимирские епархиальные ведомости.
ГАВО — Г
осударственный архив Владимирской области.
ГАИО — Г
осударственный архив Ивановской области.
ГАРФ — Г
осударственный архив Российской Федерации, г. Москва.
ГВСМЗ — Г
осударственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник.
ПСРЛ — П
олное собрание русских летописей.
РГАДА — Российский государственный архив древних актов,
г. Москва.
РГИА — Российский государственный исторический архив,
г. Санкт-Петербург.
РЛ — Русские летописи. Рязань, 1998. Т. 3: Воскресенская летопись; Рязань, 1999. Т. 4: Львовская летопись.
ТКДТ — Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов
XVI в. М.; Л., 1950.

194

Сборник научных статей

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Аверьянов Константин Александрович – д.и.н., руководитель и ведущий научный сотрудник Группы исторической географии Центра
изучения истории территории и населения России Института российской истории Российской академии наук.
Акимова Татьяна Михайловна – к.и.н., доцент кафедры истории, археологии и краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Афонькина Екатерина Владимировна – старший преподаватель кафедры всеобщей истории Педагогического института Владимирского
государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Афонькин Иван Александрович – независимый исследователь (г. Владимир).
Бисерова Анжелика Владимировна – научный сотрудник Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Волкова Мария Николаевна – зав. историко-этнографическим отделом Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Волченков Борис Алексеевич – старший научный сотрудник Гаврилово-Посадского краеведческого музея.
Галкин Тимур Олегович – к.и.н., доцент кафедры истории, археологии и краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Громова Виктория Владимировна – ведущий библиотекарь (г. Ковров).
Давыдов Матвей Ильич – к.и.н., старший научный сотрудник отдела
истории Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Ершов Андрей Леонидович – к.и.н., секретарь судебного заседания
Суздальского районного суда.
Зайкова Алла Савировна – директор Суздальского филиала Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музеязаповедника, председатель Суздальского отделения Всероссийского
общества охраны памятников истории и культуры.

Суздальский сборник за 2017 год

195

Калюжная Ольга Васильевна – старший преподаватель Колледжа
инновационных технологий и предпринимательства Владимирского
государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых, аспирант
кафедры истории, археологии и краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Корнилов Артем Юрьевич – краевед (г. Владимир).
Лапшин Александр Геннадьевич – к.и.н., профессор кафедры всеобщей истории Владимирского государственного университета им. А. Г.
и Н. Г. Столетовых.
Максимова Надежда Васильевна – научный сотрудник историко-этнографического отдела Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного
музея-заповедника.
Могильная Людмила Анатольевна – историк-архивист (г. Владимир).
Морозова Людмила Евгеньевна – д.и.н., ведущий научный сотрудник
Центра истории русского феодализма Института российской истории
Российской академии наук.
Попова Маргарита Петровна – к.и.н., член Совета Союза краеведов
Владимирской области (г. Владимир).
Скворцов Ярослав Львович – к.социол.н., декан факультета международной журналистика МГИМО МИД России, член Союза писателей
России.
Тимофеева Татьяна Петровна – заслуженный работник культуры
РФ, зав. сектором изучения памятников архитектуры Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Тихомирова Александра Александровна – магистр культурологии, ведущий библиограф Владимирская областная научная библиотека им.
М. Горького.
Шиман Нина Борисовна – пенсионер, краевед (г. Суздаль).
Шипунова Елена Фатеевна – пенсионер (с. Кидекша Суздальского
района).
Шумилов Евгений Николаевич – к.и.н., независимый исследователь
(г. Пермь).

196

Сборник научных статей

СОДЕРЖАНИЕ
Аверьянов К. А. О датировке строительства
Дмитриевского собора во Владимире . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3
Акимова Т. М. Продовольственный вопрос
в Суздальском уезде (1917–1918). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9
Афонькина Е. В., Афонькин И. А. Ликвидация
монастырей Суздаля: изъятие церковных ценностей . . . . . . . . . . . . . . 19
Бисерова А. В., Лапшин А. Г. О назначении
гончарных клейм Владимиро-Суздальской Руси:
трехсторонняя розетка. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
Волкова М. Н. Образовательное пространство
Суздаля и уезда в конце XIX – начале XX в. в фотографиях
и документах Владимиро-Суздальского музея-заповедника. . . . . . . . 32
Волченков Б. А. Эхо восстания декабристов
в Гавриловском посаде. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43
Галкин Т. О. Ранний железный век
в Суздальском ополье и Меленковском Поочье
(попытка сравнительного анализа). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 48
Громова В. В. Суздаль В. А. Солоухина. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 55
Давыдов М. И. Известия переписных книг
Суздальской соборной церкви и архиерейского дома 1701 г.
о происхождении владычных слуг . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 61
Ершов А. Л. Крестьянские волнения
на религиозной почве в Суздальском крае в 20–30-е гг. ХХ в.. . . . . . . 71
Зайкова А. С. Деятельность Суздальского
городского управления по открытию
образовательных учреждений в начале ХХ в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 78
Калюжная О. В. «Социальные болезни» жителей
Владимирской губернии в 20-х гг. ХХ в.
(по материалам местной прессы). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 88
Корнилов А. Ю. Формы конкурентной борьбы
между купцами Суздаля и Гавриловского
посада в конце XVIII–XIX в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 95

Суздальский сборник за 2017 год

197

Максимова Н. В. Из истории Старого Быкова,
исчезнувшего села Суздальского
района, в 20–30-е гг. ХХ в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 100
Могильная Л. А. Вклад Суздальской земли в создание
и развитие российской армии в первой четверти XVIII в.. . . . . . . . . 111
Морозова Л. Е. Суздальские дворяне
в Смутное время (Молвяниновы, Молчановы,
Ошанины и Протопоповы). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 120
Попова М. П. Мемуарная литература постсоветского
периода и история Суздаля: к постановке проблемы. . . . . . . . . . . . . . 129
Скворцов Я. Л. «С чего начинается Родина?»,
или Три штриха к портрету одной суздальской семьи . . . . . . . . . . . . 135
Тимофеева Т. П. Письма Е. М. Караваевой
к А. Д. Варганову (1953–1960-е гг.). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 147
Тихомирова А. А. Дорожное хозяйство Суздальского
уезда в конце XIX – начале ХХ в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 157
Шиман Н. Б. Роль суздальского духовенства
в укреплении Русской церкви
и становлении централизованного государства. . . . . . . . . . . . . . . . . . 167
Шипунова Е. Ф. Кидекша – историческая спутница Суздаля.
Три периода ее истории. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 175
Шумилов Е. Н. К вопросу об этнической
идентификации «обитателей»
владимиро-суздальских курганов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 188
Сокращения. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 193
Сведения об авторах. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 194
Содержание. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 196

Компьютерная верстка И. Гришановой
Подписано в печать 08.10.2018. Формат 60х84/16.
Объем 12,38 п.л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ № 1928.
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2, оф. 55.