СУЗДАЛЬ
В ИСТОРИИ
РОССИИ
МАТЕРИАЛЫ
ВСЕРОССИЙСКИХ
НАУЧНО-КРАЕВЕДЧЕСКИХ ЧТЕНИЙ
(г. Суздаль, 1 ноября 2013 г.)

г. Владимир
2014 г.

УДК 94(470.314-21Суздаль)"11/19"(060.55)
ББК Т.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431
С89

Рецензенты:
П.В. Акульшин, д.и.н., профессор кафедры истории России Рязанского
государственного университета им. С.А. Есенина
Ю.А. Иванов, д.и.н., профессор, зав. кафедрой истории и права Шуйского
филиала Ивановского государственного университета
Редакционная коллегия:
д.и.н. К.А. Аверьянов,
к.и.н. М.И. Давыдов (отв. редактор),
д.и.н. А.К. Тихонов

C89 Суздаль в истории России. Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений (г. Суздаль, 1 ноября 2013 г.) / [редкол.: М.И. Давыдов (отв.
ред.) и др.] — Владимир : Изд-во ООО «Транзит-ИКС», 2014. — 68 с., ил.
В настоящий сборник включены труды участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории России», проводившихся
в г. Суздале 1 ноября 2013 г. Публикуемые материалы охватывают широкий
спектр проблем истории и археологии Суздаля и его округи XII — начала
XX в.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов ВУЗов, краеведов.

ISBN 978-5-8311-0851-4


© Коллектив авторов, 2014.
© Издательство «Транзит-ИКС», 2014

Т.О. Галкин

АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ
ИЗУЧЕНИЕ СРЕДНЕВЕКОВОГО
ВЛАДИМИРА-НА-КЛЯЗЬМЕ:
ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ИТОГИ,
ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ
Несмотря на многолетнюю историю изучения средневековый
Владимир-на-Клязьме до сих пор так и не удостоился специального
монографического исследования. В данной, во многом тезисной статье, нам бы хотелось определить некоторые пути дальнейшего исследования одного из важнейших политических и культурных центров
Суздальской земли.
Пожалуй, наиболее дискуссионным и в определенной степени политизированным является вопрос о дате основания Владимира. Вплоть до
начала 90‑х гг. XX в. в качестве таковой рассматривался 1108 г. В то же время хорошо известно, что ряд поздних (XV—XVII вв.) летописных сводов
относит это событие к концу X в., связывая его с градостроительной деятельностью великого князя Владимира Святославича. В этой связи считаем
уместным привести эти известия целиком (сразу оговоримся, что мы не
придерживаемся точки зрения о допустимости удревнения истории города
лишь на основании сообщений письменных источников).
Ермолинская летопись (XV в.): «В лето 498. Князь велики Владимир
ходи в землю Суздалскую и тамо заложи град Володимерь во свое имя,
на реце на Клязме, и церковь постави в нем древяну, Успение святыя
Богородица, и ту сущая люди вси крести»1.
Новгородская IV летопись (XV в.): «[Без даты, перед летописной
статьей 6496 г. — Т.Г.]. И пришед ис Киева во Словеньскую землю, и постави град во свое имя Володимер, и спом осыпа, и церковь сборную
святую Богородицю древяную постави, и вся люди крести рускыя
и наместници»2.
Софийская I летопись старшего извода (XV в.): «[Без даты, перед
летописной статьей 6499 г. — Т.Г.]. Пришед ис Киева в Смоленьскую
1
2

ПСРЛ. Т. XXIII. С. 15.
Там же. Т. IV. Ч. 1. С. 90.

4

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

землю и постави град в свое имя Владимер, и спом осыпа, и ц(е)р­к(о)въ С(вя)тую Б(огороди)цю зборную древяну постави, и вси люди
кр(е)сти рускыя и наместнеци»1.
Никоновская летопись (XVI в.): «В лето 6500. Ходи Володимер
в Суздальскую землю, и тамо крести всех; бе же с Володимером два
епископа Фотея патриарха. И заложи тамо град в свое имя Володимер, на реце на Клязме, и церковь в нем постави древяну Пречистыя
Богородици»2.
Холмогорская летопись (XVI в.): «В лето 6497… Пришед князь Владимер ис Киева в Смоленскую землю, постави град в свое имя Владимер
и церковь Пречистую древяну постави»3.
Тверская летопись (XVI в.): «В лето 6498. Поиде Володимерь в Словянскую землю и страну Залескую, и в Сужда(л)стей области и Ростовьстей постави град в свое имя Володимерь на реце на Клязме, на усть
Лебеды, и спом осыпа; и постави церковь сьборную пресвятыа Богородица Успение, древяну, и спом осыпав. И постави церкви, и вси люди
крести русскыа, и намесницы по всей земли, и иде в Киев»4.
Львовская летопись (XVI в.): «В лета 6496… Постави князя великай
Володимер град во свое имя Володимер в Суздальской земли»5.
Русский Хронограф (XVI в.): «В лето 498 иде Владимер в Смоленскоую землю и тамо крести все те земли. И заложи тамо град в свое имя
Владимер на реце на Клязьме, съпом осыпа и церковь в нем постави
древену Оуспение святыа Богородица и вся люди крести»6.
Устюжская летопись по списку Л. С. Мациевича (XVII в.): «В лето
6499-го году… в Словенскои земли град постави, нарече Володимер на
Клязме…»7.
В Супрасльской летописи (XVI в.) известие об основании Владимира вынесено во введение и посему вовсе не имеет хронологической
привязки: «… с(вя)тыи правъверныи кн(я)зь Владимер Киевъски
и всея Роуси… потом поиде в Словенскоую землю, на реце на Клязме
постави город именем Владимер, во свее имя ветшано город и постави,
1
2
3
4
5
6
7

ПСРЛ. Т. VI. Вып. 1. Стб. 105.
Там же. Т. IX. С. 64.
Там же. Т. XXXIII. С. 29.
Там же. Т. XV. Стб. 113, 114.
Там же. Т. XX. С. 81, 82.
Там же. Т. XXII. С. 367.
Там же. Т. XXXVII. С. 25.

Суздаль в истории России

5

и зборноую ц(е)рк(о)в с(вя)тоую Б(огороди)цю древяноую, и спом
осыпа, и стави ц(е)рк(о)в, и кр(ес)ти люди, и посади намесники, и иде
в Киев»1.
Рогожский летописец (XV в.) также не содержит даты основания
города, отмечая лишь, что «постави бо прежде град сьи великыи Владимир и потом князь Андреи»2. Однако, тут возникает справедливый
вопрос, кто конкретно из двух великих князей, носивших имя Владимир, упоминается в данном известии — Владимир Святославич или
дед Андрея Юрьевича Боголюбского Владимир Всеволодович Мономах? К сожалению, дать на него однозначный ответ не представляется
возможным3.
Большинство приведенных выше свидетельств время основания
Владимира-на-Клязьме располагают в промежутке 987—992 гг. Однако, почти все эти источники окончательно оформились лишь в XV—
XVII вв., так что безоговорочно доверять им невозможно. Более того,
в наиболее приближенных к исследуемому региону летописях (и, добавим, наиболее ранних по времени создания) — Лаврентьевской и Суздальской — Владимир не упоминается ни в сообщениях 80‑х гг. X в.,
ни под 1108 г. В этой связи обратим внимание на уникальное известие
Типографской летописи, под 1096 г. «вскользь» упоминающей Владимир в контексте описания междоусобной войны между черниговским
князем Олегом Святославичем и детьми Владимира Мономаха: «В лето
6603… бысть бой Олгоу с Изяславом, и оубиен бысть Изяслав, сынь
Володимерь, внук Всеволож, сен[тября] 6. Олег же приим град Володимерь и изыма ростовци и соуждалцы и белозерци, и искова, и шед, пря
Соуздаль и Ростов, и въсю землю Муромскоую и Ростовскую, и посажа
посадникы по городом, и дани нача имати»4. В то же время в других
летописях упоминание о захвате Олегом Владимира отсутствует. Полагаем, что эта «избирательность» имеет ту же причину, что и разноголосица в сообщениях разных сводов относительно даты основания
Владимира-на-Клязьме, удачное объяснение которой недавно представил А. А. Кузнецов. По мнению исследователя, спор о времени возникновения города, наблюдаемый на страницах древнерусских летописей
ПСРЛ. Т. XVII. Стб. 1.
Там же. Т. XV. Стб. 21.
3 См. подробный анализ этого известия: Кузнецов А. А. К изучению летописных
дат основания Владимира-на-Клязьме // Вестник Нижневартовского государственного гуманитарного университета. 2011. № 1. С. 13.
4 ПСРЛ. Т. XXIV. С. 71.
1
2

6

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

XV—XVI вв., в действительности является отголоском драматической
борьбы Владимира и Ростова в середине XII — начале XIII столетия за
политическую гегемонию в Суздальской земле и отражает политическую конъюнктуру и ангажированность соответственно ростовских
и владимирских летописцев. Первым необходимо было показать «мизинность», второстепенность новой столицы; вторые же, наоборот, всячески стремились «удревнить» ее до эпохи правления великого князя
Владимира Святославовича. В итоге не обошлось без конфуза: «обе
спорные версии пересеклись в ЛЬВ [Львовской летописи — Т.Г.], где
оговаривается основание Владимира князем Владимиром Святославичем и Мономахом»1.
Кстати, то же самое сообщение Львовской летописи (вместе с доступными в середине XX в. археологическими источниками) в свое время было использовано Н. Н. Ворониным в его гипотезе об основании
города в период 1099—1102 гг. Автор связал это событие с северными
походами Владимира Мономаха2. Полностью это известие Львовской
летописи выглядит следующим образом: «В лета 6616… свершен бысть
град Владимер Залешьский Володимером Маномахом, и созда в нем
церковь камену святаго Спаса, а заложил его бе преже Володимер
Киевский»3. Однако, поскольку конечная фраза «а заложил его бе преже Володимер Киевский» несколько портила стройность логических
построений исследователя, тот предпочел ее опустить и передать вышеприведенную цитату в урезанном виде. Тем не менее впоследствии
гипотезу Н. Н. Воронина в научно-популярном очерке поддержал
В. П. Глазов4, а в настоящее время схожей точки зрения придерживается
Л. Д. Мазур, называющая вероятными датами строительства укрепленного города 1099—1102 и 1108 гг.5
Окончательно разрешить вопрос о дате основания Владимира позволяют только данные археологии и результаты естественно-научных анализов, полученных по итогам проведенных полевых исследований. К сожалению, важное значение археологических источников
Кузнецов А. А. Указ. соч. С. 13.
Воронин Н. Н. Из ранней истории Владимира и его округи // Советская археология. 1959. № 4. С. 74—81; Он же. Зодчество Северо-Восточной Руси. М., 1961.
Т. I. С. 39.
3 ПСРЛ. Т. XX. С. 103.
4 Глазов В. П. В лето 6616‑е (к топографии Владимира) // О крае родном. Люди,
история, жизнь, природа земли Владимирской. Ярославль, 1978. С. 30—43.
5 Мазур Л. Д. Русский город XI—XVIII вв. Владимирская земля. М., 2006. С. 11.
1
2

Суздаль в истории России

7

признается далеко не всеми исследователями. В частности, С. П. Гордеев в контексте дискуссии по рассматриваемому нами вопросу прямо заявляет, что «не является неопровержимым аргументом поздней
датировки основания Владимира и то обстоятельство, что в городе не
найден культурный слой X—XI веков, — археологически не подтверждены многие древние города»1. Действительно, в древнейших русских
городах часто отсутствует культурный слой IX—X вв., что входит
в противоречие с известиями летописей. Однако для каждого из таких
городов существует протогородской центр в тесной связке с которым
он развивается; для Великого Новгорода это Рюриково Городище, для
Смоленска — Гнездово, для Ярославля — Тимерево, для Ростова Великого — Сарское городище, и т. д. Таким образом, отсутствие ранних
напластований в самом городе не фатально при наличии рядом с ним
протогородского центра, функции которого потом берет на себя новое
поселение. Что же касается Владимира-на-Клязьме, то вблизи него подобный протогородской центр пока не обнаружен.
Иными словами, в настоящее время археологи вынуждены решать
вопрос о дате основания Владимира на основании лишь тех материалов, что были обнаружены на территории самого города. В этой связи
сразу же возникает новый вопрос — о возможности уточнения хронологических рамок изготовления отдельных находок, — ведь, как известно, основная масса древнерусских бытовых вещей имеет весьма
широкие рамки бытования, вплоть до нескольких столетий. Однако
существуют отдельные категории вещей, позволяющие датировать комплекс, в котором они были обнаружены, с точностью до нескольких десятилетий. Во Владимире таким комплексом стал Ивановский вал Печернего (Мономахова) города, комплексно изученный в 2010—2011 гг.
Владимирским отрядом Суздальской экспедиции ИА РАН2. В ранних
слоях строительства вала были обнаружены вещевые находки, время бытования которых было весьма узким: так V-образное гончарное
клеймо на донце сосуда появляется только во второй половине XII в.,
в то время как наиболее ранняя из находок данного участка — сердоликовая голубая бусина прекращает свое бытование в начале XIII в.
Для подтверждения полученного временного интервала были взяты
1 Гордеев С. П. О времени основания города Владимира // К вопросу о дате основания г. Владимира / под ред. С. В. Шевченко. Владимир, 1992. С. 38—42.
2 Милованов С. И. Исследования Ивановского вала Печернего города Владимирана-Клязьме: стратиграфия и хронология // Новые материалы и методы археологического исследования. М., 2013. С. 149, 150.

8

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

пробы для проведения радиоуглеродного анализа. Данные после калибровки показали даты в рамках 1039—1221 гг., что вполне согласуется
с традиционной методикой датировки по времени бытования находок.
Таким образом, совмещение результатов независимых исследований — археологического и радиоуглеродного — заставляет все же
усомниться в достоверности сообщений позднейших летописей относительно возможности основания Владимира в конце X в., подтверждая
высказанную Н. Н. Ворониным гипотезу о построении города Владимиром Мономахом новыми свидетельствами.
Конечно, археологическое исследование средневекового
Владимира-на-Клязьме не замыкается только на проблеме выяснения
даты основания города. Для такого крупного и значимого города существует множество иных направлений исследований.
Наиболее полно изучен архитектурно-археологический аспект. После фундаментальных работ Н. Н. Воронина1 изучение домонгольской
архитектуры Владимира продолжилось в 1990‑е гг. Среди наиболее значительных исследований стоит отметить изучение собора Рождественского монастыря, являвшегося одним из интереснейших памятников
эпохи правления Всеволода III. В 1859 г. собор был разобран и вновь
воссоздан в первоначальных архитектурных формах Н. А. Артлебеном,
однако в 1930 г. эта реконструкция была уничтожена по настоянию
Владимирского окружного управления ОГПУ.
В ходе комплексных исследований на территории Рождественского
монастыря были получены данные о первоначальном расположении
собора, его фундаменте и особенностях плинфянной кладки2. Также
отмечен уникальный характер обнаруженных в храме полукруглых
апсидиол-певниц, примыкавших к западным пряслам боковых фасадов галерей храма; они не имеют аналогий в домонгольской Руси, зато
хорошо известны в архитектуре средневековой Сербии3. Данные исследования приоткрыли завесу тайны над еще одним шедевром древнего
зодчества Северо-Восточной Руси.
1 Воронин Н. Н. Оборонительные сооружения Владимира XII в. // Материалы
и исследования по археологии древнерусских городов. М., 1949. Т. I (Сер.: Материалы и исследования по археологии СССР. № 11). С. 203—243; Он же. Зодчество
Северо-Восточной Руси. М., 1961. Т. I, II.
2 Глазов В. П., Зыков П. Л., Иоаннисян О. М., Жервэ А. В. Исследования собора
Рождественского монастыря во Владимире // АО 1998 года. М., 2000. С. 88, 89.
3 Глазов В. П., Иоаннисян О. М., Зыков П. Л., Повелихин А. В. Раскопки собора
Рождественского монастыря во Владимире // АО 1997 года. М., 1999. С. 80—82.

Суздаль в истории России

9

Что касается отдельных находок, то наибольшее освещение в литературе получили различные христианские древности и предметы
личного благочестия1. Почти все они происходят из обнаруженного
Ю. Э. Жарновым в 1993 г. уникального комплекса, получившего в науке
условное название «усадьба священнослужителя». Потенциал данного
комплекса и уникальность входящих в него находок вполне позволяют
поставить его в один ряд со знаменитой усадьбой Олисея Гречинина
из Великого Новгорода2. За время изучения усадьбы в 1993—1999 гг.
были получены новые данные о планировке и стратиграфии средневекового Владимира3, а также подробно изучены уникальные с художественной точки зрения предметы: бронзовое литье (энколпионы с изображениями Распятия на лицевой стороне и Богоматери Одигитрии
на оборотной)4; мелкая каменная пластика (совершенно уникальная
иконка преподобного Саввы Освященного — единственная найденная на территории Древней Руси, — и не менее уникальная иконка со
сценой раскаяния апостола Петра)5; портативный иконостас, один из
лучших в ряду эмалевых миниатюр Древней Руси6; привеска в виде
лоратного архангела7. С территории усадьбы было получено большое
количество предметов личного благочестия, производившихся, видимо
на месте, — крестов-тельников из камня и бронзы8, а также детали церковной утвари — стенки колокола, обломки хоруса9, нательная иконка
1 Краткий обзор значимых находок 1990-х гг. см.: Галкин Т. О. Христианские древности домонгольского Владимира // Материалы V городской краеведческой конференции. Владимир, 2011. С. 84—88.
2 Колчин Б. А., Хорошев А. С., Янин В. Л. Усадьба новгородского художника XII в.
М., 1981.
3 Жарнов Ю. Э. Усадьба первой трети XIII века «Ветчаного города» Владимирана-Клязьме // Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. М.,
1997. Т. II.
4 Жарнов Ю. Э. Художественное медное литье из раскопок во Владимире-наКлязьме // РА. 2000. № 1. С. 183—193.
5 Он же. Две каменные иконки домонгольского времени из Владимира-наКлязьме // РА. 1999. № 3. С. 165—174.
6 Он же. Возвращение культурных ценностей древнего города // Археологические
открытия. 1991—2004 гг. Европейская Россия. М., 2009. С. 430—442.
7 Он же. Отчет о раскопках в 22‑м квартале города Владимира в 1995 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 19135.
8 Он же. Отчет о раскопках в 22‑м квартале города Владимира в 1996 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 20032.
9 Жарнов Ю. Э., Мошенина Н. Н. Исследования усадьбы древнерусского Владимира // АО 1996 года. М., 1997. С. 114, 115.

10

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

и обломок энколпиона.1 О внешнеэкономических связях обитателей
усадьбы свидетельствуют находки амфорной тары трилийского типа
и «группы клейма 588»2, романского подсвечника, фрагментов византийской стеатитовой иконы3, монеты византийского императора Мануила I Комнина. Помимо уникальных вещевых коллекций в составе
усадебного комплекса удалось выделить и изучить ювелирную4 и косторезную мастерские5, которые подтвердили предположение о производстве большей части украшений и бытовых предметов на территории
города, непосредственно в пределах «усадьбы священнослужителя».
Территория 22-го квартала города Владимира и по настоящий момент остается наиболее полно изученной в археологическом плане.
К сожалению, создать обобщающей работы по столь интересному памятнику Ю. Э. Жарнов не успел.
В других частях средневекового Владимира-на-Клязьме также было
обнаружено большое количество предметов личного благочестия высокохудожественного значения: в ходе работ 1992—1994 гг. на участке
ул. III Интернационала, д. 19 (двор Торговых рядов) были обнаружены
каменные иконки святого Николая Мирликийского и сюжетная иконка
«Сошествие во ад»6, а также датируемая XIV в. иконка Богоматери Одигитрии7. В 2007 г. в ходе возобновившихся в 22‑м квартале работ была
обнаружена еще одна каменная иконка святого Николая8. Почти ежегодные находки большого количества предметов христианского культа
и их публикации дают возможность назвать эту сторону археологического изучения древнерусского Владимира достаточно разработанной.
По полноте исследованности с 22‑м кварталом может сравниться только 13‑й (по современной планировке города), изученный
1 Жарнов Ю.Э., Мошенина Н.Н. Исследования в «Мономаховом городе» Владимира // АО 2000 года. М., 2001. С. 69, 70.
2 Они же. Исследования в «Ветчаном городе» Владимира // АО 1997 года. М., 1998.
С. 94, 95.
3 Они же. Исследования во Владимире // АО 1998 года. М., 2000. С. 100, 101.
4 Ениосова Н. В., Жарнов Ю. Э. Ювелирный производственный комплекс из «Ветчаного города» домонгольского Владимира // РА. 2006. № 2. С. 64—80.
5 Жарнов Ю. Э. Отчет о раскопках в историческом ядре г. Владимира в 1999 году
// Архив ИА РАН. Р-1. № 23273.
6 Седова М. В., Мухина Т. Ф. Новые находки мелкой каменной пластики во Владимире // РА. 1999. № 3. С. 160—164.
7 Они же. Каменная иконка из Владимира // РА. 1995. № 1. С. 206—209.
8 Кабаев Д. А. Каменная иконка из раскопа 2007 г. в 22‑м квартале города Владимира // АВС. Вып. 3. С. 122—125.

Суздаль в истории России

11

экспедицией ИА РАН в 2006—2008 гг. Там были выявлены следы домонгольской планировки — остатки шести усадеб и следы частоколов,
маркирующие межусадебное пространство и улицу1. Особое богатство
населения данного района средневекового Владимира подчеркивают
находки большого числа стеклянных сирийских сосудов2 и амфорной
тары3. Соотношение фрагментов стеклянных сосудов по отношению
к браслетам (также выполненным из стекла) в данных усадьбах в ряде
случаев составляло 1:1, что совершенно уникально для средневекового Владимира, где основную категорию стеклянных находок как раз
составляют браслеты4. Большое количество стеклянных предметов,
найденных на территории 13-го квартала, также было опубликовано5.
Но поистине уникальным стал более чем двухсоткилограммовый
клад янтаря, обнаруженный в сгоревшем подполе одной из построек.
Это крупнейшая такого рода находка, найденная на территории Древней Руси6.
Сравнительно полно разработана тема международных связей Владимира. Здесь можно отметить многолетние исследования М. Е. Родиной7, обобщенные в монографическом исследовании8.
Зеленцова О. В., Кузина И. Н. Раскопки во Владимире // Официальный сайт
ИА РАН. URL: http://www.archaeolog.ru/?id=226 (дата обращения: 03.12.2013) .
2 Они же. Некоторые итоги раскопок в квартале 13 города Владимира в 2007 г. //
АВС. Вып. 2. С. 127—136.
3 Зеленцова О. В., Кузина И. Н., Милованов С. И. Древнерусские усадьбы из раскопок в Мономаховом городе Владимира в 2008 г. // АВС. Вып. 3. С. 111—121.
4 Кузина И. Н. Стеклянные сосуды из раскопок во Владимире (новые находки) //
Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. М., 2011.
Т. IV. С. 91—93.
5 Кузина И. Н. Стеклянные изделия из раскопок в квартале 13 города Владимира
в 2006 г. // АВС. Вып. 1. С. 128—133.
6 Зеленцова О. В., Кузина И. Н., Милованов С. И. Указ. соч.
7 Родина М. Е. Витражные стекла из раскопок во Владимире // Материалы по
средневековой археологии Северо-Восточной Руси. М., 1991. С. 114—119; Она же.
Новые находки предметов восточного и западного импорта во Владимире // РА.
1997. № 3. С. 149—153; Она же. Связи Северо-Восточной Руси со странами Востока в X—XIV вв. // Русь и Восток в IX—XVI вв.: новые археологические исследования. М., 2010. С. 92—103; Она же. Атрибуция редких находок из раскопок 2004 г.
на княжем дворе во Владимире // Краткие сообщения ИА РАН. 2007. Вып. 221.
С. 145—154.
8 Она же. Международные связи Северо-Восточной Руси в X—XIV вв. (По материалам Ростова, Суздаля, Владимира и их округи). Владимир, 2004.
1

12

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Несколько менее подробно освещен ряд других аспектов археологии средневекового Владимира. Однако начало их изучению положено,
что не может не радовать. В этой связи отметим крайне актуальные исследования последних лет, посвященные металлографическому анализу
бытовых ножей из раскопок 13-го квартала современного Владимира1,
а также языческих амулетов-привесок2.
В 2011 г. в ходе спасательных работ впервые было проведено археологическое изучение посадов средневекового Владимира. До этого
момента исследования велись только в пределах внешних оборонительных валов города. В ходе раскопок выяснилось, что хозяйственное освоение этой территории началось еще в древнерусское время;
с XV в. она входила в состав Ямской Слободы и была плотно заселена,
о чем свидетельствуют следы планировки в виде канавок и подполье
от жилой постройки усадебного типа; наконец, в XVIII—XX вв. здесь
располагались различные хозяйственные постройки и огороды.
По результатам проведенных исследований можно констатировать,
что владимирские посады представляют собой определенный интерес
для изучения планировки, степени освоенности и материальной культуры города в средневековье и новое время3.
Благодаря обнаружению в 2011 г. самого массового захоронения
погибших во время событий февраля 1238 г. жителей города появилась
уникальная возможность исследовать палеоантропологию и палеопатологии жителей средневековой столицы. Исследование костяков погребенных дало следующие результаты:
• у 42% индивидов отсутствуют травмы костей черепа, у 58% имеются черепные травмы различной степени тяжести;
К сожалению, результаты данных работ до сих пор не опубликованы.
Галкин Т. О. Зооморфные украшения г. Владимира-на-Клязьме (по материалам
исследований последних лет) // Художественное наследие Владимирского края.
История и культура. Материалы V межрегиональной научной конференции.
Александров, 2013. С. 45—64.
3 Галкин Т. О., Сазонов С. В. Новые данные о посадах Владимира-на-Клязьме по
результатам исследований на участке по адресу: ул. Вознесенская, 10 // Художественное наследие Владимирского края. История и культура. Материалы IV
межрегиональной научной конференции. Александров, 2012. С. 29—38; Андреев О. И., Галкин Т. О., Сазонов С. В. Новые данные о позднесредневековых посадах
Владимира-на-Клязьме (предварительное сообщение) // Российская государственность: история и современность: Сборник материалов региональной научно-практической конференции (г. Владимир, 29—30 ноября 2011 г.). Владимир,
2012. С. 132—134.
1
2

Суздаль в истории России

13

• у 37% от общего числа индивидов отмечены черепные травмы,
несовместимые с жизнью;
• в нескольких случаях у индивидов отмечены сразу две черепные
травмы, каждая из которых могла являться смертельной1.
Сотрудниками НИИ и Музея антропологии МГУ Д. В. Пежемским
и художником А. Н. Рыжкиным была выполнена научная антропологическая реконструкция двух мужчин, погибших в феврале 1238 г. Так мы
впервые смогли увидеть, как выглядели воины, защищавшие Владимирна-Клязьме в годину Батыева нашествия.
Достаточно полно исследована керамика Владимира-на-Клязьме,
в том числе ее позднесредневековые формы2. В работах Е. К. Кадиевой
и А. Г. Лапшина получило развитие изучение гончарных клейм на донцах сосудов, найденных во Владимире3.
Однако несмотря на столь большую проделанную работу это —
только начальные этапы изучения истории древней столицы. Необходимо составить четкие категории бытовых вещей, обнаруженных
в ходе раскопок во Владимире; провести естественнонаучное изучение
находок тканей, стекла; описать и каталогизировать находки предметов
вооружения воинов, снаряжения верховых коней; совершить привязку раскопок к карте города и попытаться реконструировать систему
средневекового расселения в городе, проблемы усадебной планировки,
обозначить центры ремесленного производства, уточнить границы известных архитектурных памятников и понять пути их эволюции; наконец, выделить проблемы археолозоологии и на основании анализа
остеологических остатков установить рацион питания средневековых
владимирцев. В этой связи отметим аналогичные работы, выполненные
1 Гончарова Н. Н. Анализ антропологического материала из захоронения на
ул. Златовратского в г. Владимире (предварительное сообщение) // АВС. Вып. 5
(в печати) .
2 Зоц С. А. Позднесредневековая керамика из города Владимира (по материалам
раскопок 2006 года) // АП. Вып. 6. С. 361—370.
3 Кадиева Е. К. Клейма на круговой посуде Центра Северо-Восточной Руси: хронология и распространение // АП. Вып. 3. С. 172—188; Она же. Керамика из усадьбы г. Владимира конца XII—XIII века (по материалам раскопок 1993—1998 гг.
в квартале 22) // Русь в XIII веке: Древности темного времени. М., 2003. С. 315—
339; Бисерова А. В., Лапшин А. Г. Княжеские знаки на сероглиняных сосудах древнего Владимира // Материалы V городской краеведческой конференции… С. 89—
98; Князева Н. А. Гончарные клейма средневекового Владимира (из археологических коллекций Владимиро-Суздальского музея заповедника) // АВС. Вып. 1.
С. 122—127.

14

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

на материалах других городов — Ярославля1, Великого Новгорода2,
Пскова, Старой Руссы. Владимир, чей столичный статус в XII—XIII вв.
неоспорим, смеем надеяться, в скором времени тоже получит подробное освещение с точки зрения археологии, и на основании этих данных
мы сможем лучше понять быт, культуру и нравы повседневной жизни
горожан одной из столиц Древнерусского государства.

Археология древнего Ярославля. Загадки и открытия. М., 2012.
См., например, сборники: Новгород и новгородская земля. История и археология. Новгород, 1994—2012.
1
2

С. Н. Вахтанов

РЕСТАВРАЦИОННЫЕ РАБОТЫ
И НОВЫЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ
В ЦЕРКВИ БОРИСА И ГЛЕБА В КИДЕКШЕ
В 2011—2012 ГГ.
Церковь Бориса и Глеба в селе Кидекше — древнейший из сохранившихся на Владимиро-Суздальской земле белокаменных храмов —
сегодня нуждается в постоянном внимании, своевременной реставрации и других мероприятиях по обеспечению необходимых условий
для сохранения этого замечательного памятника нашей национальной
культуры. В 1941 г., когда церковь перешла в ведение Суздальского музея, здание находилось в крайне аварийном состоянии. Для спасения
его требовались срочные работы по инженерному укреплению и реставрации. О нависшей тогда угрозе реальной катастрофы яркое представление дают результаты обследований памятника, отраженные в отчетах А. Д. Варганова1 и А. В. Столетова2. Проблемы, связанные с аварийным состоянием, были сняты последовавшей в 1955 г. реставрацией.
В дальнейшем подобные крупномасштабные инженерно-реставрационные мероприятия не проводились практически до рубежа XX—
XXI столетий, когда состояние памятника вновь значительно ухудшилось. Продолжавшиеся в течение 1994—2010 гг. комплексные работы
позволили осуществить инженерное укрепление фундаментов и наземных конструкций храма, установку новой медной кровли, снятие
цементной штукатурки с внутренних белокаменных стен и столбов,
проведение реставрации древней кладки, настенной живописи, очистку
наружных стен от биологического налета.
С этого времени церковь Бориса и Глеба обрела достойный вид
и нормальное по инженерным параметрам состояние, однако оставалась еще проблема зависимости внутреннего климата памятника от
Варганов А. Д. Исследование изначальных форм церкви Бориса и Глеба
1152 года. [Владимир, 1952] .
2 Столетов А. В. Научно-технический отчет по инженерно-укрепительным и ремонтно-реставрационным работам в ц. Бориса и Глеба в с. Кидекша; ремонтнореставрационным работам в ц. Стефания и колокольне и общему благоустройству
их территории. [Владимир, 1956] .
1

16

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

внешних погодных (в том числе сезонных) изменений. Чтобы окончательно снять этот вопрос, Владимиро-Суздальским музеем-заповедником было принято решение об установке в храме системы калориферного отопления, которая должна была исключить промерзание
стен и столбов в зимнее время и нормализовать внутренний климат,
обеспечив тем самым надлежащие условия для сохранности фресковой
живописи XII в. Каналы калорифера было предложено проложить под
полом в пространстве между современным уровнем пола XIX в. и первоначальным уровнем пола XII в.; при этом предполагалась не замена
нынешнего пола на новый, а его реставрация. Вся трасса прохождения
каналов (и внутри здания, и снаружи) должна была предварительно обследоваться археологами. В связи с реализацией этого проекта в 2011 г.
начался новый этап в изучении и реставрации древнего храма.
В мае 2011 г. белокаменный пол в церкви Бориса и Глеба был разобран, и уже с 1 июня археологи приступили к раскопкам. Работы велись
архитектурно-археологическим отрядом Суздальской экспедиции ИА
РАН под руководством доктора искусствоведения В. В. Седова. Внутренние шурфы пролегли в местах установки воздушных каналов по
осям центральных (продольного и поперечного) и боковых (южного
и северного) нефов, а также в алтаре и в западном притворе. Снаружи
к северу от церкви по трассе прохождения запланированных проектом
труб был сделан раскоп, который вскрыл закладку нижней части северного портала, фундаменты примыкавшего к церкви северного притвора
XIX в. (ныне не существующего), несколько захоронений и подпольную
с деревянной опалубкой яму какого-то не дошедшего до нас деревянного строения.
Археологическое исследование храма XII в. вселяло надежду на
интересные артефакты и научные открытия. И они не заставили себя
долго ждать: результаты сезона 2011 г. превзошли все самые смелые
ожидания. Конечно, наибольший интерес вызывают находки, сделанные внутри древнего храма, хотя и снаружи представшая перед археологами стратиграфия культурного слоя также дала исследователям
пищу для размышлений. Например, в нем совершенно отсутствует слой
ХI — начала XII в., то есть уровень существовавшего здесь в IX—X вв.
мерянского поселения непосредственно перекрыт слоем середины
XII в., относящимся к периоду строительства Борисоглебской церкви.
Уже в первые дни работ во всей своей широте предстала трагическая картина постигшей древний храм катастрофы. По всему его внутреннему объему изначальный пол XII в., восточная часть которого

Суздаль в истории России

Илл. 1. Разборка слоя завала
в первые дни раскопок

17

Илл. 2. Фресковая роспись XII в. с растительным орнаментом на косяке
северного портала (в настоящее время
находится под уровнем пола XIX в.)

оказалась выложенной кирпичом, был скрыт 60-сантиметровым слоем завала, образовавшегося в XVII в. после обрушения главы, сводов
и верхней части восточной стены церкви [Илл. 1]. Вперемешку с битым
белым камнем в этом хаосе находилась масса фрагментов фресок XII в.
(как россыпью, так и на кусках расколовшихся белокаменных блоков).
В пределах намеченных шурфов эти фрагменты фресковой живописи
были тщательно собраны; также от завала был очищен первоначальный
пол и некоторые участки стен (к которым примыкали шурфы), сохранившие на своей поверхности остатки росписей XII в. [Илл. 2]. А дальше перед археологами открылись замечательнейшие находки, поистине
уникальные, которым несомненно предстоит обогатить и расширить
наши представления о традициях каменного зодчества Древней Руси,
об истории и первоначальном облике самого Борисоглебского храма.
Нельзя, однако, сказать, что все открытия, о которых далее пойдет
речь, явились полной неожиданностью; просто сама вероятность их

18

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Илл. 3. Основание первоначального
престола церкви

Илл. 4. Резная белокаменная деталь

обнаружения изначально была слишком мала. Тем не менее, раскопки
в районе расположения первоначального престола церкви действительно увенчались успехом. Сохранился, конечно, не весь престол, а лишь
его белокаменное основание со специальными гнездами по углам для
установки в них каменных столбиков-ножек [Илл. 3]. Это — очень редкая и важная находка, особенно если учесть, что подобных памятников
(то есть в той или иной степени сохранившихся древнерусских престолов) сегодня известно крайне мало. Переоценить значение данного открытия просто невозможно. В полной мере сказанное относится
и к двум следующим артефактам, также превзошедшим все ожидания.
При разборке остатков завала XVII в. в шурфе, расположенном
в алтарной части, археологами была обнаружена крупная белокаменная деталь [Илл. 4] какой-то внутренней конструкции (может быть,
алтарной преграды или горнего места, или же престола, основание
которого найдено здесь же). На вопрос — чему принадлежала эта деталь, еще только предстоит ответить исследователям, но уже сейчас
о ценности данной находки говорит наличие на ней резьбы по белому

Суздаль в истории России

19

камню. Казалось бы, что это за
редкость — одним резным камнем стало больше среди бесконечного разнообразия резного
декора наших прославленных на
весь мир белокаменных памятников? Но в том то и дело, что это
«бесконечное разнообразие» тоже
имело свое начало, причем именно здесь, в Кидекше. Церковь Бориса и Глеба, как древнейший белокаменный памятник, не только
открывает собой замечательную
традицию строительства из белого камня в Северо-Восточной
Руси, но и кладет начало развившемуся на почве этой традиции
искусству резьбы по белому камню, представленному на фасадах
храма пока еще очень скромно,
Илл. 5. Общий вид раскопок в церкви
всего лишь узеньким пояском Бориса
и Глеба. Внизу снимка — круглый
аркатуры. Однако именно этот
камень-омфалий.
аркатурный пояс, дополненный
позднее колонками, становится вскоре обязательным элементом резного декора всех последующих белокаменных памятников Владимиро-Суздальской Руси. И как раз эта принадлежность к истокам развития школы резьбы по белому камню делает данную находку поистине
уникальной.
Наконец, самая большая неожиданность ждала исследователей
в центре памятника, в его подкупольной части, практически в месте
пересечения продольной и поперечной осей. Это — круглый плоский
камень [Илл. 5], вмонтированный в известковый пол XII в. и совпадающий с ним по времени. Специалисты считают данную находку крайне
редким элементом в церковной архитектуре Древней Руси — омфалием (от греч. «пуп»), то есть особой разновидностью амвона, имеющей
символическое значение «пупа земли».
Приводимый краткий перечень наиболее интересных находок
2011 г., публикацию которых мы ожидаем в авторском варианте от
руководителя раскопок, указывает на огромную научную значимость

20

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Илл. 6. Престол
придельного храма

Илл. 7.
Музеефицированный
археологический
шурф в алтаре

предпринятых исследовательских работ. Это привело руководство Владимиро-Суздальского музея-заповедника к принятию решения о музеефикации с помощью специальных шурфов наиболее интересных
находок в четверике и всей алтарной части, которую предстояло полностью раскрыть в течение археологического сезона 2012 г. Продолжение
раскопок увеличило и число научных открытий.
В 2012 г. археологами были сняты поздние наслоения и остатки
завала XVII в. в северной и южной апсидах. Глубину шурфов также
довели до уровня изначального пола XII в. На расчищенных нижних
участках стен были выявлены многочисленные фрагменты фресковых

Суздаль в истории России

21

росписей XII—ХIII вв. В южной апсиде было обнаружено еще два фрагмента белого камня с резьбой.
Большой редкостью оказалась находка в восточной стороне северной апсиды невысокой белокаменной стенки-перегородки [Илл. 6]. По
мнению В. В. Седова она является фрагментом престола придельного
храма, когда-то располагавшегося в этой части церкви Бориса и Глеба1.
На территории Владимиро-Суздальской Руси престолов подобной необычной полукруглой формы пока больше не зафиксировано.
Одновременно с работой археологов выполнялся монтаж системы
отопления. И главным результатом проведенного в последние годы
целого комплекса инженерно-строительных, реставрационных и исследовательских работ явился пуск калорифера 9 ноября 2012 г., обес­
печившего для древнего храма оптимальный температурно-влажностный режим, столь необходимый для сохранности фресковой живописи
и памятника в целом. Имеющаяся же в церкви Бориса и Глеба музейная
экспозиция обогатилась замечательными находками, сделанными учеными в ходе недавних раскопок [Илл. 7].

1 Выражаю искреннюю признательность руководителю археологических раскопок чл.-корр. РАН В. В. Седову за консультации по вопросу атрибуции находок,
сделанных в церкви Бориса и Глеба в 2011—2012 гг.

К. А. Аверьянов

СУЗДАЛЬ И НИЖНИЙ НОВГОРОД
В СЕРЕДИНЕ XIV В.
В середине XIV в. Суздаль утратил статус княжеской столицы, уступив его Нижнему Новгороду. Это не осталось незамеченным русскими
летописцами. Под 1341 г. Рогожский летописец поместил следующее
известие: «Того же лета седе в Новегороде в Нижнемь на Городце на
княжении на великом Костянтин Васильевич Суждальскы»1. Получив
Нижний Новгород, суздальский князь начал деятельно заниматься его
обустройством. В 1350 г. он заложил здесь новый каменный СпасоПреображенский собор, который был завершен спустя два года и для
которого чуть ранее был отлит большой колокол2. Прокняжив в Нижнем Новгороде почти полтора десятилетия, Константин Васильевич
скончался 21 ноября 1355 г.3 После него осталось четыре сына. При
этом Нижний Новгород, в силу своего столичного статуса, пришелся
на долю старшего из них — Андрея.
Из имеющихся в распоряжении исследователя источников выясняется, что ранее этот город принадлежал московским князьям. Прямое
указание на это находим под 1311 г. в Первой Софийской и Четвертой
Новгородской летописях: «Князь Дмитрии Михаиловичь Тферьскыи
събрав воя многы, и прииде ратию на Нижнеи Новъгород и на князя
Юрья (Московского. — К.А.). И не благослови его митрополит столом
в Володимери, он же стояв 3 недели, и възвратися в землю свою»4. Таким образом, оказывается, что в 1311 г. в Нижнем Новгороде сидел
князь Юрий Данилович Московский. (По весьма обоснованному
предположению А. А. Горского князь Юрий Данилович Московский
завладел Нижним Новгородом около 1309—1310 гг., после смерти бездетного Михаила, сына великого князя Андрея Александровича5). Следующее по времени свидетельство относится к 1320 г., когда летописец
ПСРЛ. Т. XV. Стб. 54.
Там же. Т. X. С. 224; Т. XV. Стб. 58, 60.
3 Там же. Т. XV. Стб. 64.
4 Там же. Т. VI. Вып. 1. Стб. 370, 371; Т. IV. Ч. 1. С. 255.
5 Горский А. А. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств в конце XIV —
середине XV в. // Средневековая Русь. М., 2004. Вып. 4. С. 142, 143.
1
2

Суздаль в истории России

23

сообщает о смерти брата Юрия — Бориса Даниловича и его погребении в соборном храме Владимира-на-Клязьме1. Сохранившаяся копия
первой четверти XVIII в. с памятного листа, лежавшего на гробнице
Бориса Даниловича, сообщает, что он был «в Нижнем Новъгороде на
уделном своем княжении»2. Наконец, рассказывая под 1340 г. о кончине
31 марта московского князя Ивана Даниловича Калиты и его похоронах
1 апреля, Рогожский летописец уточняет: «Сына же его князя Семена
не бысть на провожении отца своего, бяше бо был в то время в Новегороде в Нижнем»3.
Из вышеприведенных свидетельств видно, что московские князья
обладали Нижним Новгородом в первой половине XIV в. на протяжении, по крайней мере, тридцати лет, вплоть до 1340 г.
Вокняжение суздальского князя в этом городе не обошлось без
конфликта. Под 1343 г. Рогожский летописец сообщает: «князь великии Семен Иванович сперъся с князем Костянтином Василиевичем
Суждальскым о княжении Новагорода Нижняго и поидоша во Орду,
и яшася бояре новогородскыи и городечьскыи за князя Семена Ивановича, да с ним и в Орду поидоша. И бысть им в Орде суд крепок, и достася княжение Новгородское князю Костянтину, и выдаша ему бояр,
и приведени быша в Новъгород в хомолъстех, и имение их взя, а самех
повеле казнити, по торгу водя»4.
Каким образом Нижний Новгород достался в 1341 г. Константину
Васильевичу Суздальскому? Это могло произойти как военным, так
и мирным путем. Но первый из вариантов отпадает, так как ни одна из
летописей не сообщает о каких-либо столкновениях в это время между
московскими и суздальскими князьями.
Пытаясь объяснить переход Нижнего Новгорода под власть суздальского князя, ряд исследователей указывал на возможный ордынский фактор. Известно, что Владимирское великое княжение не передавалось автоматически по наследству, а его переход к новому владельцу
должен был санкционироваться ханом, для чего русские князья ездили
в Орду, чтобы получить от хана ярлык на великое княжение. В частности, В. А. Кучкин полагал, что после смерти Ивана Калиты новый
великий князь Семен Гордый получил великое княжение Владимирское
ПСРЛ. Т. XVIII. С. 89.
Цит. по: Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X—XIV вв. М., 1984. С. 210, 211.
3 ПСРЛ. Т. XV. Стб. 52, 53.
4 Там же. Т. XV. Стб. 55.
1
2

24

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

в урезанном виде: из него было выделено особое Нижегородское княжество, переданное князю Константину Васильевичу Суздальскому.
Таким образом, по его мысли, Орда стремилась избежать чрезмерного
усиления московских князей.
Действительно, подобный случай известен чуть ранее. После подавления знаменитого тверского восстания 1327 г. Владимирское
великое княжение в 1328 г. было поделено между Иваном Калитой
и Александром Васильевичем Суздальским. На протяжении нескольких лет, вплоть до кончины Александра Васильевича в 1332 г., в Северо-Восточной Руси было два великих князя. А. А. Горский, в целом
соглашаясь с этим предположением В. А. Кучкина, все же замечает,
что Рогожский летописец, хоть и говорит о посажении Константина
Васильевича в Нижнем Новгороде «на княжении на великом»1, в последующих упоминаниях этого князя эпитета «великий» по отношению
к нему не употребляет2.
Правда, в построениях исследователей остаются невыясненными
два вопроса. Известно, что Иван Калита скончался весной 1340 г., а осенью того же года его сын Семен Гордый получил ярлык на великое
княжение и 1 октября торжественно был посажен на владимирском
столе3. Между тем, переход Нижнего Новгорода, как мы видели выше,
датируется летописцем следующим 1341 г. Что мешало хану Узбеку разделить великое княжение годом раньше, когда к нему приехал Семен
Гордый после смерти отца? Остается также непонятным, почему нижегородские и городецкие бояре «яшася» за Семена и пошли вместе с ним
в Орду, если раздел великого княжения был санкционирован самим
ханом (хотя к тому времени и умершему — Узбек скончался в 1341 г.),
чьи действия не подлежали даже обсуждению. Тем самым появляется необходимость поиска иных причин того, каким образом Нижний
Новгород достался суздальским князьям.
Разгадку дает изучение семейной жизни Семена Гордого. Известно,
что он был женат трижды. Московский летописный свод конца XV в.
1

ПСРЛ. Т. XV. Стб. 54.

Кучкин В. А. Формирование… С. 141, 142, 218; Горский А. А. Москва
и Орда. М., 2000. С. 69; Он же. Судьбы Нижегородского и Суздальского
княжеств… С. 144. См. также: Таловин Д. С. Великое Нижегородско-Суздальское княжество (1341—1392 гг.) в системе земель Северо-Восточной
Руси. Автореферат дисс. … кандидата исторических наук. Нижний Новгород, 2001. С. 14, 15.
2

3

ПСРЛ. Т. XV. Стб. 52, 53.

Суздаль в истории России

25

под 1333 г. помещает сообщение о его первом браке: «Тое же зимы женися князь Семен Иванович на Москве, приведоша за него княжну из
Литвы именем Аигусту, а во крещеньи нарекоша ю Анастасию, а князь
Семен тогда бе седминатцати лет»1. От этого союза у Семена Гордого
родились, кроме дочери Василисы, вышедшей замуж в 1349 г. за князя
Михаила Васильевича Кашинского, двое сыновей: Василий и Константин2. Первый из них появился на свет в 1337 г., но уже на следующий
год скончался3. Второй сын, Константин, родился летом 1341 г., но
жил еще меньше — «да того же дни и умре», — уточняет Рогожский
летописец4.
Спустя три с половиной года после этого, весной 1345 г., скончалась
и первая супруга великого князя: «Марта 11 преставися великая княгиня Настасья Семенова в черницах и в схиме и положена бысть в церкви
в Спасе на Москве». Поскольку Семену срочно требовался наследник,
летом того же 1345 г. он женился на дочери князя Федора Святославича
(из смоленского княжеского дома)5. Но этот брак оказался бездетным
и под 1346 г. московский летописец сообщает, что «тое же зимы князь
великы Семен отсла княгиню свою Еупраксию к отцу ея ко князю Федору Святославичю на Волок»6. Воскресенская летопись уточняет, что
позже она вышла замуж вторично: «князь же Феодор даде ея за князя
Феодора Фоминского»7.
Некоторые историки полагали причиной развода великого князя
с Евпраксией ее бесплодие. Однако из родословия Фоминских выясняется, что она все же имела детей от второго мужа. Так, Летописная
редакция родословных книг, восходящая к 40‑м гг. XVI в., уточняет
подробности: «И за большого князя Федора за Красного князь великий Семен Иванович дал свою великую княиню Еупраксею, а родом
смольнянка. И у князя Федора с тою княинею детей: князь Иван Сабака,
а другой князь Борис Вепрь, а третей князь Иван Уда, а четвертой Иван
Крюк». Поскольку и Семен Гордый в следующем браке имел детей, становится понятно, что причиной развода являлось не бесплодие одного
ПСРЛ. Т. XXV. С. 171.
Экземплярский А. В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г. СПб., 1889. Т. I. С. 88.
3 ПСРЛ. Т. XXV. С. 171.
4 Там же. Т. XV. Стб. 53.
5 Там же. Т. XXV. С. 175.
6 Там же. С. 176.
7 Там же. Т. VII. С. 210.
1
2

26

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

из супругов, а нечто другое. Развернутый рассказ об этих событиях содержит Румянцевская редакция родословных книг, сообщающая в главе
о Фоминских следующее: «А князь Федор Святославич (из смоленских
князей. — К.А.) был на вотчине на Вязьме да на Дорогобуже, а как
князь великий Семион Гордой женился у князя Федора у Святославича,
и князь великий его перезвал к собе, а дал ему в вотчину Волок со всем.
И великую княгиню на свадьбе испортили, ляжет с великим князем,
а она ся покажет великому князю мертвец, и князь великий великую
княгиню отослал к отцу ее на Волок, а велел ее дати замуж. И князь
Федор Святославич дал дочь свою замуж за князя Федора за Красново
за Большово за Фоминского. А у князя Федора с тою княгинею были 4
сыны: 1. Михайло Крюк, 2. Иван Собака, 3. Борис Вепрь, 4. Иван Уда»1.
Как бы то ни было, но сразу после развода с Евпраксией московский
князь в 1347 г. женился в третий раз. В Московском летописном своде
конца XV в. под этой датой помещено следующее сообщение: «Женися
князь велики Семень Иванович во третьи, понят за ся княжну Марью
Александровну Тферьскаго князя, а ездили по нее Андреи Кобыла да
Олексеи Петрович Босоволков»2.
Рогожский летописец при описании этих событий добавляет одну
весьма примечательную деталь, отсутствующую в московском летописании: «А женился князь великии Семен, оутаився митрополита
Фегнаста, митрополит же не благослови его и церкви затвори, но олна
посылали въ Царьгород благословениа просить»3. Весь парадокс этого
добавления заключается в том, что митрополит Феогност не имел даже
формального права запрещать великому князю жениться в третий раз:
согласно церковным канонам вступление в брак допускалось именно три раза, лишь четвертый считался незаконным. Поскольку среди
исследователей русского средневековья не все владеют достаточным
знанием церковно-канонического права, покажем, как решался этот
вопрос на примере многочисленных браков царя Ивана IV. Известно, что он был женат семь раз: на Анастасии Романовне Захарьиной,
Марии Темрюковне Черкасской, Марфе Васильевне Собакиной, Анне
Алексеевне Колтовской, Анне Васильчиковой, Василисе Мелентьевой,
Марии Федоровне Нагой. Первые три брака не встретили возражений
1 Редкие источники по истории России. М., 1977. Вып. 2. С. 40, 165. Ср.: Временник Московского общества истории и древностей российских. М., 1851. Кн. X.
С. 54, 106, 247, 251.
2 ПСРЛ. Т. XXV. С. 176.
3 Там же. Т. XV. Стб. 57.

Суздаль в истории России

27

у церковных властей, и лишь только по поводу следующего в 1572 г.
собрался особый собор, разрешивший царю в виде исключения и с наложением на него трехлетней епитимьи вступить в четвертый брак.
При этом особо оговаривалось, что из прочих людей, кто бы они ни
были, никто да не дерзнет сочетаться четвертым браком, в противном
случае будет предан проклятью1.
И все же, несмотря на то, что третий брак церковью допускался
и, судя по доступным нам материалам XVI—XVII вв., не являлся редкостью на Руси, митрополит Феогност резко выступил против того,
чтобы Семен Гордый женился в третий раз, и тому пришлось просить
у константинопольского патриарха особого на то разрешения.
До самого последнего времени все предлагавшиеся объяснения рассматриваемого эпизода2 представлялись малоубедительными. Определенный путь для решения этой загадки открывает обнаруженная
А. В. Кузьминым запись в сборнике родословных материалов, находящихся в составе Ростовской летописи XVII в., в основу которой положен свод 1539 г. В нем находится список возможно наиболее ранней
редакции родословия князей Фоминских, где рассказывается об уже
известном нам вторичном замужестве второй супруги Семена Гордого.
Текст при переписке был немного искажен, но тем не менее сохранил
ряд сведений, не встречающихся позднее: «Князь Константин Фоминский. А у князя Константина были три сыны: большой сын князь Феодор Красной, а другой князь Феодор Слепой, а третей князь Феодор
Слепой же. И за того князя Феодора за Красного дал князь великий
Симион Московской свою великую княжну, а та великая княжна суздалская княгини была. И от того князя Феодора Красного и от тое от
его великие княгини родись от нею князь Иван Собака, а другой сын
у них был Борис Вепрь, а третей сын у них был Иван Уда, а четвертый
сын был у них Иван Круг…» (Выделено нами. — К.А.)3.
1 Макарий (Булгаков), митрополит московский и коломенский. История русской
церкви. М., 1996. Кн. IV. Ч. 1. С. 172, 173. Соборное определение опубликовано:
Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией Академии наук. СПб., 1836. Т. I. № 284. С. 329—332.
2 Борисов Н. С. Сергий Радонежский. М., 2002. С. 82, 83.
3 Российский государственный архив древних актов. Ф. 181. № 20/25. Л. 846 об.,
847. Цит. по: Кузьмин А. В. К истории московского боярства конца XIV — начала
XVI в.: самосознание и «память» // Историческая антропология: место в системе
социальных наук, источники и методы интерпретации. Тезисы докладов и сообщений научной конференции. Москва, 4—6 февраля 1998 г. М., 1998. С. 142.

28

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Эта случайная оговорка о «суздальской княгине» позволяет выдвинуть предположение о том, что между первым и вторым браками
Семена Гордого возможно существовал еще один — с неизвестной по
имени суздальской княжной. Если это так, то последний по времени
брак московского князя в 1347 г. с дочерью тверского князя оказывается уже не третьим, а четвертым по счету, что и объясняет столь резкую реакцию митрополита Феогноста. Правда, сразу следует заранее
оговориться, что официально Семен Гордый был женат лишь трижды.
В случае с суздальской княжной речь может идти лишь об обручении.
Но это сути дела не меняет — тогдашние церковные правила фактически ставили знак равенства между обручением и браком.
Свадьба в русском праве того времени распадалась на несколько
самостоятельных этапов, каждый из которых сопровождался составлением особых документов: сговорной записи, в которой фиксировалось принципиальное согласие сторон и намечалась дата свадьбы; рядной грамоты, определявшей размеры и состав приданого; и венечной
памяти, выдававшейся церковным начальством тому священнику,
который должен был совершать таинство венчания. Судить о содержании подобных документов мы можем в основном по материалам
XVI—XVII вв. Однако традиция их составления на Руси была весьма
устойчивой и прослеживается на протяжении очень длительного времени — с XIII в. вплоть до 20‑х гг. XX в. и, более того, возрождается уже
в наши дни в форме брачных контрактов1.
В нашем случае самым существенным является то, что сговорная
запись помимо фиксации согласия сторон и срока свадьбы предусматривала и ответственность жениха за нарушение обещания жениться.
«А не женюсь яз, Тишина, на тот срок у Замятни да у Василья, — читаем
в одном из подобных документов XVI в., — ино на мне, на Тишине,
взять Замятне да Василью, по сей записи, сто рублев денег»2. Неустойка
выплачивалась стороне невесты — ее отцу или братьям. Несомненно,
такие же условия выставлялись и в более ранних по времени княжеских
брачных соглашениях. Таким образом, можно предположить, что Нижний Новгород и Городец перешли от Семена Гордого к Константину
Васильевичу Суздальскому в качестве штрафа за то, что московский
князь так и не женился на дочери последнего. Есть основания полагать,
что ею была дочь Константина Васильевича Суздальского Антонида,
1
2

Аверьянов К. А. Купли Ивана Калиты. М., 2001. С. 204—212.
АЮ. № 392. С. 418.

Суздаль в истории России

29

выданная в 1350 г. замуж в Ростов за князя Андрея Федоровича1. Запись
Рогожского летописца о вокняжении князя Константина Васильевича
в Нижнем Новгороде позволяет датировать обручение Семена Гордого
с суздальской княжной 1341 г. Судя по всему, это произошло вскоре
после того, как первая жена Семена Гордого Анастасия летом того же
года родила сына Константина, прожившего лишь один день2. Неудивительно, что в таких условиях московский князь, лишившись долгожданного наследника, поневоле должен был задуматься о новом браке
и продолжении рода. Что же касается дальнейшей судьбы его первой
супруги, то она, очевидно, была типичной для подобных случаев —
пострижение и удаление в монастырь. Думать так заставляет известие
о ее смерти — она скончалась 11 марта 1345 г. «в черницах и в скиме»3.
Еще одним косвенным свидетельством в пользу того, что сватовство и обручение Семена с суздальской княжной состоялось именно
в 1341 г., служит известие о женитьбе «тое же зимы» брата Семена Гордого — Ивана Красного на дочери князя Дмитрия Брянского4. Дело
в том, что из практики последующего времени известно, что московские великие князья не давали жениться своим удельным братьям до
тех пор, пока у них самих не рождался наследник (особенно характерен в этом плане пример Василия III, долго не имевшего сыновей).
Вероятно, нечто подобное существовало и в XIV в. Очевидно, Иван
Иванович мог предпринимать какие-то шаги к своей женитьбе только
после того, как к этому приступил его старший брат. Свадьба Ивана
Красного состоялась, как мы уже сказали, зимой 1341 г. Что же касается
матримониальных планов Семена, то они оказались расстроенными.
Нам остается лишь гадать, почему его помолвка так и не завершилась
венчанием — то ли невеста не захотела выходить замуж при еще живой
первой жене будущего супруга (хотя и постриженной в монахини), то
ли слишком малым показалось московскому князю приданое. Как бы
то ни было, сложилась ситуация, когда у великого князя все еще не
было наследника, а у его брата мог вот-вот появиться долгожданный
продолжатель московской династии.
ПСРЛ. Т. XV. Стб. 60.
Там же. Стб. 53.
3 Там же. Стб. 56. Летопись не уточняет времени пострижения в монахини Анастасии. Это могло произойти как за несколько дней до ее кончины, так и много
ранее. В пользу последнего говорит тот факт, что великая княгиня, согласно летописи, постриглась в схиму, то есть приняла высшую степень монашества.
4 Там же. Стб. 54.
1
2

30

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Для нас в этих рассуждениях важен итог — после долгих споров
и проволочек, судебных разбирательств в Орде Семен Гордый все же
вынужден был уступить несостоявшемуся тестю Нижний Новгород,
который вскоре стал центром Суздальского княжества.
Впрочем, Нижний Новгород сравнительно недолго находился в руках суздальских князей. Московские князья не раз предпринимали попытки возвратить этот ранее принадлежавший им город. Наконец, это
удалось им в 1392 г., когда сын Дмитрия Донского Василий I «поиде
в Орду к царю к Токтамышу и нача просити Новагорода Нижняго…
Безбожныи же татарове взяша и сребро многое, и дары великии, и взя
Нижнии Новъград златом и сребром, а не правдою»1.

1

ПСРЛ. Т. XV. Стб. 162.

М. И. Давыдов

НОВЫЕ ИЗВЕСТИЯ О РАЗОРЕНИИ
В СМУТУ ВЛАДЕНИЙ СУЗДАЛЬСКОГО
ПОКРОВСКОГО ДЕВИЧЬЕГО МОНАСТЫРЯ
Завершающий этап Смутного времени (1613—1618 гг.) не избалован
пристальным вниманием исследователей. Посему не стоит удивляться тому, что в сознании подавляющего большинства интересующихся
историей своей страны россиян, а равно и на государственном уровне
(особенно после учреждения празднования Дня народного единства)
первая «пятилетка» царствования Михаила Федоровича, по сути, вовсе никак не ассоциируется со Смутой и воспринимается скорее лишь
в качестве своеобразного пролога к трехвековой эпохе правления династии Романовых.
В какой-то мере слабая активность профессионального сообщества
историков на ниве изучения рассматриваемого периода объясняется
его обделенностью яркими и драматическими событиями в сравнении
с богатым на происшествия предшествующим десятилетием этой переломной поры. Однако, на наш взгляд, основную причину сложившейся
ситуации следует искать в самих традициях отечественного источниковедения, к числу которых относится негласный принцип привязки
вводимых в научный оборот новых известий (прежде всего актов) к отдельным вехам в развитии государства. Подобный подход сложился
еще в изданиях XIX столетия; в них интересующая нас эпоха Смуты
оказалась произвольно разделенной на собственно Смутное время
и начальные годы правления царя Михаила Федоровича. Однако если
в дореволюционные годы материалы, освещающие события первого
и второго десятилетий XVII в., публиковались примерно в равных долях, то в советское время внимание исследователей (несомненно по
соображениям политического свойства) было сфокусировано почти исключительно на документах, относящихся лишь к начальному
и кульминационному этапам Смуты. Рецидивы такого «избирательного» отношения к источникам можно наблюдать и сегодня, например,
в новейших изданиях монастырских актов, где составители в качестве
конечной реперной точки обычно выбирают момент избрания на царство Михаила Романова.

32

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

Указанное обстоятельство выступает серьезным препятствием на
пути всестороннего изучения не только самогó завершающего этапа,
но и Смутного времени в целом, в том числе вопросов оценки степени
его негативного влияния на различные стороны жизни русского общества. В свете сказанного особую актуальность приобретает проблема
введения в научный оборот неизвестных широкому кругу специалистов
архивных материалов, относящихся к начальному периоду правления
Михаила Федоровича.
Большое количество такого рода документов (порядка 110 актов)
было выявлено нами в фонде Суздальского Покровского девичьего
монастыря Государственного архива Владимирской области. В своем
сообщении мы решили рассмотреть подробнее три грамоты из этого
собрания (их тексты публикуются в приложении к статье), повествующие о разорении владений обители в годы Смуты.
Анализ нам кажется уместнее начать с самого позднего по времени создания документа (№ 3). Сначала обратим внимание на его содержание; оно весьма необычно. Так, в тексте отписи не указаны ни
номенклатура взимаемой сборщиками подати, ни название региона,
на территории которого ими производились фискальные мероприятия,
ни даже имя конкретного плательщика. Эти «пробелы» прямо свидетельствуют о низком профессионализме Пятого Колобова (именно он
оформлял грамоту) как делопроизводителя.
Впрочем, факт внесения платежа вскладчину двумя разными агентами, его кратность сохе и, наконец, сама форма — «мерин… с хомутом
и с телегою», — позволяют сделать четкий вывод о том, что в данном
случае речь идет о посошном размете подвод для каких-то государственных надобностей. А при обращении к другим аналогичным источникам удается выяснить и место проведения сбора. Это — Суздальский и Шуйский уезды. Именно там все те же Истома Воейков и Пятой
Колобов двумя месяцами ранее собирали десятинные деньги1. Равно
и зафиксированная в отписи общая величина подлежащих обложению владений Покровского монастыря — «соха без чети» — в точности
Описание актов собрания графа А. С. Уварова. Акты исторические, описанные
И. М. Катаевым и А. К. Кабановым. М., 1905. Отд. II. № 127 (в источнике прямо говорится о работе сборщиков только на территории Суздальского уезда, однако в тексте документа среди прочих населенных пунктов упоминается село Ярлыково, чья
административная принадлежность Шуе подтверждается другими материалами рассматриваемой эпохи) .

1

Суздаль в истории России

33

совпадает с совокупным размером суздальской и шуйской вотчин обители по состоянию на декабрь 1612 г.1
Последнее наблюдение весьма показательно. Прежде всего на основании приведенных данных можно судить о масштабе ущерба, нанесенного в 1608—1612 гг. покровским владениям интервентами и казаками.
Он выражался почти в шестикратном (!) сокращении населенной части
латифундии в Суздале и Шуе по сравнению с аналогичными показателями начала столетия2. Не менее значим и другой вывод. Получается,
что за период конца 1612 — середины 1615 г., характеризовавшийся
качественным улучшением социально-политической обстановки в регионе (активные боевые действия в Восточном Замосковье в указанное
1 Описание актов собрания графа А.С. Уварова… Отд. I. № 92. Совпадение в разные годы общей величины монастырских владений позволяет по-новому ставить
вопрос о практике реализации правительственных земельных пожалований покровской корпорации в начале царствования Михаила Федоровича. В одной из
предыдущих работ мы вкратце осветили перипетии борьбы властей обители за
обладание выморочным наследством сосланной туда царицы-иноки Александры
Богдановны (Сабуровой) — селами Лопатничи и Быково в Суздальском уезде [Давыдов М. И. Князья Шуйские и суздальское общество накануне и во время Смуты
(к вопросу о предпосылках измены 1608—1610 гг.) // Суздаль в истории России.
Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений (г. Суздаль, 2 ноября
2012 г.). Владимир, 2013. С. 44. Окончание прим. 5]. К сожалению, в финальном варианте статьи рассматриваемый сюжет оказался несвободен от досадных
ошибок, имеющих своей причиной исключительно нашу невнимательность. Вопервых, в документах ГАВО, на которые мы ссылались, Быково вовсе не упоминается; вместо него там фигурирует другая вотчина Александры Богдановны —
село Бережок. Во-вторых, и это главное, ни Лопатничи, ни Быково в 1614 г., конечно, вовсе не «окончательно закрепились» за Покровским монастырем; более
того, в недавно обнаруженных нами документах село Лопатничи вновь показано
дворцовым уже в 1616 г. (Предварительный архивный шифр: ГАВО. Ф. 575. Оп. 2.
Вязка 20. № 17. Л. 7). Данное обстоятельство вкупе с отмеченным выше фактом
точного совпадения размеров населенной части монастырской латифундии в 1612
и 1615 гг. (то есть, соответственно, до и после пожалования села Лопатничи иноке Александре) заставляет сделать уверенный вывод о том, что обитель вообще
не сумела получить (даже на короткое время) эту вотчину после смерти царицы,
в отличие, кстати, от села Бережок, которым та благополучно владела с 1587 г.
и еще за несколько лет до своей кончины завещала покровским старицам (Акты
исторические, собранные и изданные Археографическою Комиссиею. СПб., 1841.
Т. I. № 218) .
2 До Смуты за Покровским монастырем «в живущем» значилось: в Шуе соха
с полчетью и полполчетью сохи (1600 г.: АЮ. № 214/VI); в Суздале 3 сохи с полполчетью сохи (1601 г.: ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 33. Л. 24) .

34

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

время не велись), монахиням вовсе не удалось хоть сколь-нибудь восстановить и укрепить порушенное в предшествующие годы хозяйство
обители. Что же препятствовало тому?
Ситуация проясняется при обращении к показаниям документа
№ 1. От большинства других челобитных эпохи Смуты, содержащих
лишь стандартные жалобы на разорение, его отличает фиксация в тексте источника точной величины запланированной властями нормы
поставок продовольствия на «царский обиход» с вотчин Покровского
монастыря. Даже по современным меркам ее общий размер выглядит
внушительно: 102 свиные полоти1, весом по 40 гривенок каждая, составляют в общей сложности приблизительно 1671 кг мяса2; исчисленные грамотой в четвертях хлебные запасы — 3931 кг ржи, 3276 кг ржаной муки и 2457 кг круп и толокна соответственно3. Добавим, эти продукты взимались с монастырских владений в чрезвычайном порядке,
то есть они не подменяли собой, а лишь дополняли уже существующую
систему податей и повинностей, ложась тяжким бременем на непосредственного производителя. В конечном счете такие экстраординарные
сборы только замедляли процесс нормализации хозяйственной жизни.
Рост налогового гнета неминуемо влек за собой увеличение числа
беглых. Вскользь о них сообщается и в тексте рассматриваемой нами
челобитной: «досталные кр(е)стьянишка… побрели розно». Однако
куда больший интерес в этом плане вызывают свидетельства отписки
приказчиков села Ярлыково (документ № 2), обнаруживающие не только осведомленность монастырской вотчинной администрации о готовящихся побегах («а подлинно, г(о)с(у)д(а)р(ы)ни, тот мужик вон из-за
вас, наших г(о)с(у)д(а)рей, идет»), но и ее полную беспомощность в деле
профилактики и борьбы с подобными правонарушениями. Не менее
показателен и содержащийся в грамоте отчет о молотьбе пустошной
ржи, брошенной подавшимися в бега крестьянами. Для ответа на вопросы, чем объясняется нерасторопность приказчиков, а главное — что
сподвигло крестьян пренебречь результатами своего труда, обратим
внимание на дату создания отписки. Она вплотную примыкает к осеннему Юрьеву дню (26 ноября). Таким образом, отмеченные известия
1 Полоть (полть) — половина туши свиньи или барана, разрубленная вдоль
и выпотрошенная.
2 В расчетах весовое содержание гривенки принято равным позднейшему фунту
(так называемая большая гривенка) .
3 В расчетах весовое содержание четверти (меры объема сыпучих тел) принято
равным 6 пудам ржи или 5 пудам производных продуктов (муки, крупы, толокна) .

Суздаль в истории России

35

следует рассматривать в качестве ценного источника по истории общественных настроений эпохи начала правления Романовых, в которых,
как видим, не только прочно сохранялись, но даже проявлялись на
практике старые представления о возможности ухода крестьянина от
своего господина.
В своем небольшом исследовании на примере анализа нескольких
актов архива Суздальского Покровского монастыря мы постарались
показать перспективность поиска, изучения и ввода в научный оборот
новых документов, хронологически относящихся к завершающему этапу Смутного времени. Выражаем надежду, что наше начинание будет
способствовать популяризации в профессиональной среде архивных
занятий с материалами рассматриваемого периода и, в конечном счете,
расширению доступной специалистам источниковой базы.
Тексты актов печатаются в соответствии с правилами, оговоренными нами в одной из предшествующих публикаций1.

***
№1
1613 г. июля—августа. — Челобитная (на имя ц. Михаила Федоровича) иг. Суздальского Покровского м-ря Ольги о невзимании царских
столовых запасов с м-рских вотчин в Суздальском у.
Ц(а)рю г(о)с(у)д(а)рю и великому кн(я)­зю Михаилу Федоровичю
всея Русии бьют челом твоего г(о)­с(у)­д(а)­р(е)­в а ц(а)р­ско­во б(о)­го­мол(ь)я из Суздаля Покровскаго д(е)­в(и)­ча м(о)­н(а)ст(ы)­ря твои г(о)­
с(у)­д(а)­р(е)­вы нищие б(о)­го­мо­ли­ци1 игу­мен(ь)я2 Олга с сестрами.
Присланы, г(о)с(у)д(а)рь, в Суз­дал(ь) от тебя, г(о)­с(у)­д(а)­ря ц(а)­ря
и великаго кн(я)­зя Михаила Федоровича всея Русии, сытник Григорей
Пустобояров да по­д(ь)я­чей Богдан Гри­гор(ь)­ев3, а велено, г(о)­с(у)­д(а)рь,
им собрати на твой ц(а)р­ской обиход мясо свиное с выти по два полтя, а
по­лот(ь), г(о)­с(у)­д(а)рь, по сороку гривенок. И н(ы)­не­ча, г(о)­с(у)­д(а)рь,
тово мя­са4 правят на м(о)­н(а)ст(ы)рь­ских кр(е)стья­ниш­ках с выти по
1 Давыдов М. И. Любопытное известие середины XVI столетия о борьбе государства с нарушителями общественного порядка в городе Суздале // Суздаль
в истории России: Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений 2010
и 2011 гг. Владимир, 2013. С. 51, 52.

36

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

два полти. 5-Да прислан, г(о)­с(у)­д(а)рь, от тебя ж, г(о)­с(у)­д(а)­ря ц(а)­ря
и великаго кн(я)­зя Михаила Федоровича всея Русии, с(ы)н боярской
Володимер Орълов, а велено, г(о)­с(у)­д(а)рь, ему зби­ра­ти6 на твои ц(а)р­­ския7 обиходы запасы: рож(ь) и мука ржаная, и крупа, и толокно; и на
м(о)­н(а)ст(ы)рь­ских, г(о)­с(у)­д(а)рь, кр(е)стья­ниш­ках правит сорок четвертей ржи да сорок четвертей муки ржаные, да трит­цат(ь) четвертей
круп8 и то­ло­кна-5. И грех ради, г(о)­с(у)­д(а)рь, наших м(о)­н(а)ст(ы)рь­ские вотчинки розорены и позжены, а кр(е)стья­ниш­ка, г(о)­с(у)д(а)рь, многие посечоны от во­ров9 от полских и от литовских людей, и
от казаков. А правят, г(о)­с(у)­д(а)рь, на кр(е)стья­ниш­ках не против мочи
ста полот и дву полтей 10-да запасов сто де­сят(ь) че­тей-10. И тово, г(о)­с(у)­д(а)рь, мяса кр(е)стья­ниш­кам 11-и за­па­сов-11 платити невозможно и
взяти, г(о)­с(у)­д(а)рь, негде. А которые, г(о)­с(у)­д(а)рь, были досталные
кр(е)стья­ниш­ка, и те, г(о)­с(у)­д(а)рь, побрели розно.
Милосердый г(о)с(у)д(а)рь ц(а)рь и великий кн(я)зь Михайло Федорович всея Русии, пощади нас своих ц(а)р­ских нищих б(о)­го­мо­лиц,
не вели, г(о)­с(у)­д(а)рь, на12 манастырских кр(е)стья­ниш­ках13 тово мяса
10-и за­па­сов-10 правити, чтоб, г(о)­с(у)­д(а)рь, Пр(е)­ч(и)с­тые Б(о­го­ро)­д(и)­
ци Покрова оби­тел(ь) до конца не разорилася, а мы б твои г(о)­с(у)­­д(а)­
р(е)­вы ц(а)р­ские нищие б(о)­го­мо­ли­ци вконец не погибли и голодною
см(е)ртью не померли.
Ц(а)рь г(о)с(у)д(а)рь и великий кн(я)зь Михайло Федорович всея
Русии, смилуйся, по­жа­луй14!
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 34. Л. 37, 37 об. Подлинник (черновик): 163 × 413.
Датируется интервалом, хронологически близким известию 4 августа
1613 г. о сборе подьячим Богданом Григорьевым полтевого мяса и верхового меда в поместье Ивана Михайлова сына Ошанина деревне Аверкиеве в Суходе и Кондыреве стану Суздальского уезда (Предварительный
архивный шифр: ГАВО. Ф. 575. Оп. 2. Вязка 20. № 17. Л. 29).
Примечания: 1 Вторая и по а (?). 2 и по е, я по е (?). 3 Далее зач.: а велено
г(о)с(у)д(а)рь. 4 Над я затерта выносная т. 5- -5 На обороте под знаком
вставки др. чернилами. 6 з убористо. 7 Последняя буква читается предположительно. 8 Из муки — кр по му, к замазана, п из и. 9 Из пол — первая в из п, ро убористо, вторая в из л. 10- -10 Над строкой др. чернилами.
11- -11 Над строкой др. чернилами; в строке далее замазано: всево. 12 Прописано повторно после ошибочного зачеркивания; далее зач.: наших. 13 х
третьими чернилами. 14 Убористо.

Суздаль в истории России

37

№2
Ок. 1614 г. ноября 30. — Отписка приказчиков вотчины Суздальского Покровского м-ря с. Ярлыково Шуйского у. Федора Белина, Слоты
Грязного и Семена Гневашева иг. Ольге и кел. Солоникее об отсылке
в м-рь ржи и ячменя и брожении среди м-рских крестьян.
Г(о)с(у)д(а)р(ы)не игумен(ь)е Олге и г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­не келарю Со­
ло­ни­кее1 холопи в[а]­ши2 Федка Белин да Слотунка Грязново, да Сенка
Гне­ва­ше[в]2 челом бъют3.
Да отпущено, г(о)с(у)д(а)р(ы)ни, пустошнова хлеба: ржи Сергушкины два­цет(ь) три чети да Корнилковы ржи пустошные сем­на­цет(ь)
чети, да Ванкины ржи Корякова че­тыр­на­цет(ь) чети с осминою. И всее
ржи, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, пус­тош­ные4 отпущено пятдесят четыре чети
с осминою, да манастырские ржи отпущено пят­на­цет(ь) чети с осминою. Да еще, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, не домолочено Сергушкины ржи овина с четыре. Да ячменю, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, послано шестъ3 чети бес
полуосмины.
Да писали естя, г(о)с(у)д(а)р(ы)ни, холопем своим про Сысуйка,
што тот Сысуйко говорил дяде своему Сергушке: «Што-де ты, дядя,
вышел вон, а хлеба-де ты не уме­ешъ3 взяти в нашей манастырщине, а
хлебом-де завладели твоим прикащики». А нас5, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, тот
мужик безсчестил. И писали естя, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, к нам, а велели
естя дати ево на поруку з за­пис(ь)ю, что ево поставити в манастыре. И
по нем, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, поруки не было, потому что ево дядя Сергей
Ушаков выдал порутчиков. И как, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, хотели ево послати, сковав, к вам в ма­настыр(ь), и он в те поры по себе добыл поруку, и
мы, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, ево послали к вам в ма­настыр(ь) да и поручную
за­пис(ь), а в пене, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, что вы укажете. А подлинно, г(о)­
с(у)­д(а)­р(ы)­ни, тот мужик вон из-за вас, наших г(о)­с(у)­д(а)­рей, идет6.
И вам бы, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, добро тово мужика сми­рит(ь), чтоб, г(о)­
с(у)­д(а)­р(ы)­ни, глядя на тово мужика, многие крес(ь)я­ня боялися, — а
подлино3, г(о)­с(у)­д(а)­р(ы)­ни, проведали, что ему итти вон.
А7 которая мера, г(о)с(у)д(а)р(ы)ни, станется, и вам бы, г(о­с у)­д(а)­
р(ы)­ни, на нас, на холопей своих, в том кручины не держати.
А овчины, г(о)с(у)д(а)р(ы)ни, одноконечно при­шлем8 з досталным
запасом и денги в московской двор.
На обороте адрес: Г(о)с(у)д(а)р(ы)не игуменье Олге и г(о)­с(у)­д(а)­
р(ы)­не келарю Солоникее.

38

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

На обороте помета о получении: 9-123-г(о) году ноября в 30 д(е)нь
из села Ярлыково привез Кубышка с товарищи 70 чети ржи, а в мере
стало 53 чети без10 чет­ве­ри­ка-9.
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 211. Л. 14. Подлинник: 153 × 406. Был сложен
пакетом.
Примечания: 1 Последняя буква по ю. 2 В кв. скобках утр.; восст. по смыслу. 3 Так в ркп. 4 е частично утр. 5 н по я. 6 Убористо над строкой. 7 Из и.
8 е по затертой ю. 9- -9 Др. чернилами и почерком. 10 бе смазано.
№3
1615 г. августа 24. — Отпись Истомы Семеновича Воейкова и подьячего Пятого Колобова в получении мерина с телегой с вотчин
Суздальского Покровского и Спасо-Евфимиева м-рей в Суздальском
и Шуйском уу.
Лета 7123-г(о) августа в 24 д(е)н(ь) по г(о)­с(у)­д(а)­р(е)­ву ц(а)­р(е)­
ву и великого кн(я)­зя Михаила Федоровича всеа Руси указу Истома
Семенович Воейков да Пятой Колобов взяли Покров­ско­г(о) де­ви­ч(ь)я
м(о)­насты­ря с вотчин с сохи без чети да [со]1 спаских вотчин, что ему
даны в прибавку чет(ь) сохи, — и обоег(о) с сохи, — мерин голуб осми
леть2 грива налево с хомутом и с телегою. И в том им и от­пи[сь]1 дали.
К сей отписи Истома Семенович Воейков пе­чат(ь) свою приложил,
а Пятой Колобов руку свою приписал.
На обороте справа: Приписал Пятой Колобов.
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 338. Л. 23. Подлинник: 150 × 192.
В середине нижнего поля на отгибе приложена овальная печать на коричневом воску; на ней частично затертое изображение лошади (?) с
повернутой назад головой. Размеры по осям симметрии: 22 × 14.
Примечания: 1 В кв. скобках отс.; восст. по смыслу. 2 Так в ркп.

М. А. Барашев

СУЗДАЛЬ В ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ
ИСТОРИИ РОССИИ XVII—XVIII ВВ.
Город Суздаль издавна являлся важным административным и торгово-ремесленным центром Российского государства. Среди его жителей в XVII в., наряду с купцами и торговцами, значатся каменщики,
кирпичники, плотники, бочарники, кузнецы, серебряных и оловянных
дел мастера, кожевники, овчинники, сапожники, портные, рукавичники, свечники, солоденники, пивовары, хлебники, кисельники и т. д.
К середине XVIII столетия бурная экономическая жизнь города постепенно замирает и становится «… суздальское купечество богатством
средственно, а больше убого…»1. В это время в Суздале проживало
«положенного в оклад купечества… 1640 душ, причем и других жителей, то есть священников, церковных и монастырских слуг и служителей, бобылей и всяких работных людей довольно…»2. Новый подъем
торгово-ремесленной деятельности в городе начинается в последней
четверти XVIII — начале XIX в. Суздальские купцы «… торг производят разными сукнами и шелковыми товарами российских и немецких
фабрик, также и съестными припасами. Товары получают из Москвы,
Санкт-Петербурга и других низовых городов, а свои, как то: юфть
и прочее для продажи сухим путем отвозят к Санкт-Петербургскому
порту на сумму до 50 000 р. в год. Прочие жители занимаются отчасти
медною и серебряной работой, а по большей части торговлей и разведением садов, особливо вишневых, из коих ягоды и сок, из сих ягод
выжатый, в сделанных нарочно для того станках, отвозят для продажи
в Москву, отчего и получают довольный прибыток.., а в огородах садят
разные овощи до стола принадлежащие»3.
1 Топографическое описание Володимерской, Суздальской, Переславской-Залесской и Юрьевской-Польской провинции городов в 1760 годах // Ежегодник
Владимирского губернского статистического комитета: Материалы для статистики, этнографии, истории и археологии Владимирской губернии. Т. III. Владимир,
1880. С. 71.
2 Там же.
3 Топографическое описание Владимирской губернии, составленное в 1784 году.
Владимир, 1906. С. 22, 23.

40

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

С конца XVIII столетия огородничество и садоводство в Суздале приобрели ярко выраженный
товарный характер. Суздальские овощи и фрукты
находили широкий сбыт
как у окрестных сельских
обывателей, так и по всей
Цент р а льной Ро с сии,
включая Москву и СанктПетербург. Развитию огородничества и садоводства
в провинции способствовали не только рост потреЖ.-Б. Лепренс. Московский кабак.
Перо и чернила по бумаге, 1760-е гг.
бления овощей и фруктов
в обеих столицах и городах империи и расширение гастрономических пристрастий российского населения, но и целенаправленная политика государственной власти
в этой сфере. Например, в утвержденной 21 апреля 1785 г. «Грамоте на
права и выгоды городам Российской Империи» в п. 144 специально указано, что «посадским не запрещается продавать плоды, овощи и иные
всякие мелочи»1. В Суздале XVII—XVIII вв. три четверти обывателей
владели «огородными пашнями», огородами и садами, занимавшими
значительную часть городских земель. Так, купцу 2‑й гильдии Василию
Шерышеву в конце XVIII столетия принадлежал «дом с каменным и деревянным строением и при нем солодяной завод и огород на Варварской стороне»2. На своих «огородных пашнях» суздальские обыватели
выращивали огурцы, капусту, чеснок, лук, хрен, морковь, редьку, свеклу
и т. п. Основными садовыми культурами были яблони, вишни, малина
и крыжовник.
В Суздале XVII—XVIII вв. значительная доля произведенных овощей и фруктов перерабатывалась на месте, причем в связи с ростом
в последней четверти XVIII столетия товарности огородничества
и садоводства купечество стало заводить у себя «поваренные заводы»,
ориентированные на рыночное производство продуктов питания из
1 Полное собрание законов Российской империи, с 1649 года. Собрание первое.
Т. XXII. СПб., 1830. С. 381.
2 ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. № 12. Л. 19.

Суздаль в истории России

41

выращенных овощей
и фруктов. Например,
источниками материального благосостояния все того же купца
Василия Шерышева
являлись не только
торговля продукцией
принадлежавших ему
кожевенного и солодяного заводов, но
и доходы «от огородных пашен и от поваренного завода»1. На
«поваренном заводе»
Ж.-Б. Лепренс. Продавец кваса.
Гравюра, 1760-е гг.
овощи и фрукты солили и квасили, то есть
производили засол огурцов с хреном, чесноком, укропом, дубовыми
и вишневыми листьями, квасили кочанную и рубленную капусту, мариновали в уксусе вишневые ягоды (главным образом, родительской
вишни, известной также под названием владимирской), изготавливали моченые яблоки и крыжовник и т. п. Кроме того, при «поваренном
заводе» нередко размещали особые «станки» для получения сока из
ягод родительской вишни, который использовался при производстве
вишневых фруктовых вод и вишневых сладких водок. Из других ягод
и фруктов изготавливались различные фруктовые квасы и напитки.
Особое место среди культур, распространенных в огородах и садах
суздальских обывателей, занимал хрен. Постоянно высокий спрос
на эту культуру в городах Центральной России, особенно в Москве
и Санкт-Петербурге, обеспечивал жителям Суздаля стабильный доход
за счет ее низкой себестоимости. Хрен высаживался на грядках между
луком и огурцами и практически не требовал дальнейшего ухода. Основные затраты при культивировании хрена приходились на его копку,
очистку и сортировку. Копка хрена производилась осенью, а иногда
и весной; однако лучшим продуктом считался хрен, выкопанный осенью. Качественные корни хрена продавались на рынке в свежем виде,
все остальные корешки и коренья отправлялись для переработки на
1

ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. № 12. Л. 19.

42

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

«поваренные заводы», где
устраивали специальные
толчеи. Там хрен перетирался и поступал на рынок
уже в виде порошка. В начале XIX столетия в Суздале появились первые хренотолченые заводы с конным приводом. Суздальский хрен славился далеко
за пределами Владимирской губернии и являлся
неотъемлемым ингредиентом таких известных
А.-Г. Убиган. Дворник и садовник.
блюд русской кухни как
Литография, 1817 г.
«тюря с хреном», «белуга
под хреном» и «поросенок
с хреном». Продукция «поваренных заводов» поставлялась не только
в местные торговые лавки, «питейные дома» и харчевни, но даже и в отдаленные районы Российской империи.
В России XVII—XVIII вв. в торговых лавках можно было держать
только «съестные припасы», различные квасы и фруктовые напитки,
но категорически запрещалась продажа «питей», то есть хлебного
вина, горьких и сладких водок, пива, ставленого и сытного меда.
Продажа «питей» городским обывателям разрешалась лишь в специальных заведениях — «питейных домах» (кабаках, кружечных
дворах). Казна отпускала их владельцам (откупщикам) производимое на дворянских винокурнях хлебное вино по фиксированной
цене; например, в последней четверти XVIII столетия винокуренный завод П. Курзакова в Ковровском уезде поставлял в Суздаль по
100 ведер вина в год1. Полученное от казны хлебное вино откупщик
обязан был продавать практически по закупочной цене, впрочем без
барыша он все равно не оставался, так как имел право изготавливать из хлебного вина разнообразные водки, крепость и отпускная
цена которых строго не фиксировалась. Для приготовления горьких
и сладких водок использовались ягоды, фрукты и душистые травы, в том числе мята, тмин, анис и шалфей, выращенные в огородах
1

Топографическое описание Владимирской губернии… С. 51.

Суздаль в истории России

43

и садах суздальских обывателей.
Пиво и меды для продажи в «питейных домах» производились, как
правило, нанятыми по договору пивоварами и медоварами. Кроме того
откупщик получал дополнительный
доход от торговли «харчевыми припасами» в «особых покоях при питейном доме», разрешенной с начала XIX столетия. В XVII—XVIII вв.
типичный «питейный дом» представлял собой рядовое городское
домоввладение, в состав которого
обычно входили поземное трехкамерное жилье (изба — сени с подвалом, под ними клеть с чуланом),
а во дворе — ледник с напогребицей
или сушилом для хранения сушенных и вяленых мяс и рыбы, а иногда также и другие необходимые
в домашнем хозяйстве строения.
А.О. Орловский.
Отдельно располагались «поварня»
Мальчик — разносчик блинов.
и «стоечная изба», где собственно
Литография, 1820 г.
производилась продажа «питей».
В «стоечной избе» находилась стойка, а за ней полка, уставленная штофами с различными водками. На
стойке возвышался бочонок с краном и «крючками», то есть медными казенными мерками для хлебного вина. Остальное пространство
«стоечной избы» занимали столы и лавки.
Земельные участки для размещения «питейных домов» местные
власти отводили на самых оживленных городских улицах, как правило,
рядом с торговыми площадями. В свою очередь, владельцы харчевен
в погоне за увеличением прибыли стремились располагать свои заведения недалеко от «питейных домов». Например, владелец суздальской
харчевни у Входоиерусалимской церкви Лука Смирнов желал «на имеющемся собственном крепостном его месте, на котором стоит его же
собственная деревянная харчевня, выстроить новое каменное строение
о двух этажах, то есть чтоб внизу была харчевня, а вверху жилые покои…», в связи с тем, что «у сего же места к Торговому мосту назначен

44

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

на конфирмованном плане питейный дом»1. В весьма оживленном
месте города, близ Смоленской церкви, находился и дом с харчевней
и огородом жены суздальского мещанина Ивана Бибанова Авдотьи2.
Основу меню харчевни составляли блюда русской кухни: пустые
и мясные щи, ботвинья, окрошка, уха, тюря, похлебки из огородных
растений, крупяные и рыбные каши, студень, мучные кушанья в виде
лапши, блинов, плодовых и пряженных пирогов с разнообразной начинкой из мяса, рыбы, творога, яиц, репы, капусты, моркови, ягод
и фруктов, кисели из ржаной, овсяной и гороховой муки, а также соленые огурцы и грибы, квашенная капуста, моченые и свежие ягоды
и фрукты. Из напитков в харчевне подавали только хлебный и фруктовые квасы, «кислые щи» и фруктовые воды.
Начало XIX столетия в гастрономической истории Суздаля отмечено изобретением так называемого «моренковского кофе». В это время
широкое распространение среди городских обывателей получило цикорное кофе, производимое по методу ростовских огородников. Переехавший из Москвы в Суздаль в период Отечественной войны 1812 года
врач Дмитрий Павлович Моренков (1759—1830)3 разработал новый
метод приготовления цикорного кофе, который позволял сохранять
все полезные свойства цикория. На берегу реки Каменки он выстроил
заведение для производства «моренковского кофе», пользовавшегося
популярностью даже у искушенных московских гурманов.
Как видим, в гастрономической истории России XVII—XVIII вв.
город Суздаль занимает весьма достойное место, причем традиции, заложенные в то время, позволили ему в XX столетии органично связать
их с новациями современной эпохи.

ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. № 182. Л. 1.
Там же. Ф. 405. Оп. 1. № 12. Л. 17.
3 Владимирская энциклопедия: Биобиблиографический словарь. Владимир, 2002.
С. 297.
1
2

Т. М. Акимова

СУЗДАЛЬСКАЯ МИЛИЦИЯ
ВЕСНОЙ—ОСЕНЬЮ 1917 Г.
С марта по октябрь 1917 г. в России складывалась новая система
управления: функции смещенных губернаторов перешли к губернским
комиссарам; распоряжения правительства и комиссаров претворяли
в жизнь губернские, уездные, волостные Общественные (Временные)
исполнительные комитеты. В ходе этих преобразований вместо полиции была учреждена милиция.
Власти создали ее первые органы в марте 1917 г., законодательно же
это было оформлено 17 апреля «Постановлением об учреждении милиции» и «Временным положением о милиции», опубликованными в газете
«Вестник Временного правительства». Второй документ определил милицию как «исполнительный орган государственной власти на местах,
состоящий в непосредственном ведении земских и городских общественных управлений»1. Земства и городские думы, учрежденные во второй
половине XIX в., занимались здравоохранением, народным образованием,
страхованием, благоустройством и другими насущными делами, а теперь
в их компетенцию входило также реформирование органов правопорядка,
то есть создание на местах милиции вместо полиции. Органам местного
самоуправления надлежало разделить уезды на участки, утвердить в должностях милицейских начальников и их заместителей, определить «состав,
число окладов содержания чинов милиции и служащих канцелярий»,
исходя из рассчитанных властями на 1917 г. смет расходов на полицию2.
Средства на это отпускались из бюджета МВД, а также органами самоуправления — «из местных источников»3.
На губернском уровне руководить охраной правопорядка назначался
«правительственный инспектор милиции». О том, кто занимал эту должность во Владимирской губернии весной—осенью 1917 г., документы
1 Временное положение о милиции 17 апреля 1917 г. // Вестник Временного правительства. 1917. 20 апреля.
2 Постановление Временного правительства об учреждении милиции 17 апреля
1917 г. // Вестник Временного правительства. 1917, 20 апреля; Временное положение о милиции…
3 Временное положение о милиции…

46

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

умалчивают. Нам известно лишь, что 30 сентября губернский комиссар
А. М. Братенши представил МВД на этот пост прапорщика Ф. С. Корнева,
работавшего покровским уездным комиссаром. Он «получил образование
в университете по филологическому факультету, но государственного экзамена не сдал, должность покровского комиссара занимает беспрерывно
с 27 марта с.г. и по своей энергичной и разумной деятельности считается
одним из первых (то есть лучших. — Т.А.) комиссаров губернии»1. Сведения об утверждении этого назначения отсутствуют.
«Весь уезд с уездными и безуездными городами, посадами, местечками и селениями, находящимися в нем» определялся в ведение «уездной
земской милиции» — «начальника милиции, его помощников, участковых начальников милиции и их помощников, старших милиционеров
и милиционеров»2. На них правительство возлагало обязанности по «охране общественной безопасности и порядка и защите всех и каждого от
всякого насилия, обид и самоуправства»3. В правоохранительные органы
могли поступить только «лица, состоящие в русском подданстве и достигшие 21 года», не совершившие каких-либо правонарушений4.
5 сентября Главное управление по делам милиции и по обеспечению
личной и имущественной безопасности граждан МВД разослало губернским комиссарам циркуляр, в котором просило «по возможности в самый короткий срок собрать и представить Управлению… сведения
о составе и организации милиции в уездах и городах губернии (области) на 1 октября»5.
16 сентября владимирский губернский комиссар разослал соответствующий циркуляр в уезды, откуда в его канцелярию вскоре стали поступать ответы. Эти содержательные документы сообщают нам
о возникновении и первых месяцах деятельности новых правоохранительных органов, позволяя установить принципы комплектования их
штатов, состав, рамки компетенции, вооружение и др.
Исполняющим обязанности начальника Суздальской уездной милиции тогда стал Дмитрий Иванович Площаднов, назначенный земской
управой. Согласно «Временному положению о милиции…» право занимать эту должность имели люди с образованием не ниже среднего,
1 ГАВО. Ф. 1186 (Губернский комиссар Временного правительства). Оп. 2. № 7.
Л. 12, 12 об.
2 Временное положение о милиции…
3 Там же.
4 Там же.
5 ГАВО. Ф. 1186. Оп. 2. № 212‑а. Л. 6.

Суздаль в истории России

Циркуляр Главного управления по делам милиции и по
обеспечению личной и имущественной безопасности
граждан МВД России губернским и областным комиссарам
от 5 сентября 1917 г. (ГАВО. Ф. 1186. Оп. 2. № 212-а. Л. 6)

47

48

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

однако Д. И. Площаднов окончил только церковно-приходскую школу,
которая обеспечивала не более чем навыки чтения, письма, счета, начальные знания по истории; преподавались также Закон Божий и церковное пение. До Февральской революции Дмитрий Иванович работал
«секретарем в кооперативных учреждениях», затем в Суздальском уездном Исполнительном комитете. Известна и его партийная принадлежность — социал-революционер (эсер)1.
Примечательно, что должность делопроизводителя в уездном отделе милиции занимал бывший секретарь полицейского управления
Михаил Михайлович Сперанский, полный тезка выдающегося государственного деятеля первой трети XIX в.
Территорию Суздальского уезда разделили на три участка, каждый
из которых обслуживал приблизительно 45 тыс. жителей и, как написано в документе, составлял около 35 верст «в диаметре». Начальниками
участков стали Семен Иванович Лючин, Борис Евгеньевич Невский (оба
беспартийные) и Василий Осипович Дыбин (эсер). Они имели начальное образование и были «с военной службы» (то есть недавно вернулись
с фронтов Первой мировой войны)2. По «Временному положению о милиции…», функции начальников участков состояли в пресечении «нарушения порядка, закона», оказании помощи по оповещению населения
о распоряжениях властей и содействии работе органов управления; учете
населения и выдаче удостоверений личности; участии в следствиях по
уголовным делам и выступлениях в качестве обвинителей, хранении вещественных доказательств, наблюдении за арестованными, задержании
«бесчувственно пьяных, душевнобольных» и т.д.3
Охрану порядка в волостях несли 15 милиционеров (вероятно, главным образом крестьяне и/или рабочие — тоже бывшие фронтовики)4.
Крупнейшие населенные пункты уезда — Суздаль и Гаврилов Посад — получили особую городскую милицию, подчинявшуюся начальнику уездной милиции. Главой городской милиции Суздаля органы самоуправления назначили Василия Ивановича Белина, бывшего приказчика
«в мануфактурной лавке»; Гаврилова Посада — Евдокима Федоровича
Хижнякова, прежде служившего полицейским надзирателем. И тот, и другой были беспартийными и имели лишь начальное образование. В их ведении находился подбор кадров на должность «младших» милиционеров
1
2
3
4

ГАВО. Ф. 1186. Оп. 2. № 212-а. Л. 37 об.
Там же. Л. 35 об.
Временное положение о милиции…
ГАВО. Ф. 1186. Оп. 2. № 212‑а. Л. 38.

Суздаль в истории России

Ответ Суздальской уездной земской управы от 5 октября 1917 г.
на циркуляр владимирского губернского комиссара от 16 сентября 1917 г.
(ГАВО. Ф. 1186. Оп. 2. № 212-а. Л. 34)

49

50

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

(в Суздале таковых было 15, в Гавриловом Посаде 10). Последние, как
сообщает документ, были «грамотные, из начальных училищ, военно­
обязанные, из них один колбасник». Суздальские городские органы самоуправления полагали целесообразным расширить численность милиционеров шестью конными, однако в 1917 г. осуществить это не удалось1.
В уезде имелась также «специальная милиция», которая не входила в основной штат и несла службу на ж/д станциях Гаврилов Посад
и Нерль (там она подчинялась местному железнодорожному руководству), в пристанционном поселке и на ткацко-прядильной фабрике Товарищества мануфактур И.В. Залогина и С.М. Швецова2.
Начальникам милиции, организовав работу на местах, надлежало
направить в губернский центр ответы на вопросы специальной анкеты относительно порядка распределения служебных функций между
руководством и подчиненным ему личным составом органов правопорядка. Ниже приводим донесение главы суздальской уездной милиции
(курсив наш. — Т.А.):
«1) Как распределены обязанности между начальником милиции
и его помощником (кратко) .
Главный надзор и распоряжение принадлежит начальнику милиции, помощник его заведует канцелярией и исполняет отдельные поручения начальника милиции и его обязанности и должность при его
отсутствии.
2) Каковы обязанности участковых начальников милиции и где они
имеют свое пребывание (в уездном центре или в своем участке) .
Кроме указанных в разделе IV «Временного положения о милиции…» обязанностей, производят взыскание недоимок и недоборов
и вообще исполняют все законные требования всех присутственных
мест и должностных лиц всех ведомств. Участковые начальники милиции имеют свое пребывание каждый в своем участке.
3) Обязанности старших милиционеров волостных:
Исполнение всех поручений начальников милиции. (См. п. 2) .
4) Кем и как осуществляется надзор за деятельностью чинов уездной (городской) милиции.
Начальником уездной милиции при содействии помощника его
посредством личного наблюдения за деятельностью их.
5) Инструктирование чинов милиции.
1
2

ГАВО. Ф. 1186. Оп. 2. № 212-а. Л. 35 об., 38.
Там же. Л. 37 об.

Суздаль в истории России

51

В случае недоразумений надлежащие разъяснения делаются начальником уездной милиции или его помощником.
6) Отчетность по расходам (кому представляются денежные ответы и в каком порядке) .
Требовательные ведомости с расписками получателей и все денежные документы посылаются в земскую управу»1.
Вооружение сотрудников правоохранительных органов состояло из
револьверов и шашек бывшей полиции. В документах по Суздальскому
уезду сведений о качестве этого оружия не сохранилось; в этой связи обратим внимание на сообщение, поступившее от милиционеров Владимирского уезда: «Большинство револьверов было подменено в дни переворота.
Шашки плохи. Патронов мало и большинство из них — вследствие малого
обмена и плохого содержания — негодно. Шашки в большинстве никуда
не годны: железные, с трудом вынимающиеся из ножен»2.
Специального обмундирования у милиционеров не имелось; они носили «собственную одежду вольного образца». «Опознавательным знаком»
сотрудников являлась белая повязка на левом рукаве с буквами красного
цвета «У.М.» («уездная милиция») либо «Г.М.» («городская милиция»)3.
«Оклад содержания» волостных милиционеров составлял 90 руб.,
городских 60—80 руб., начальников городской милиции 90—100 руб.,
начальников участков 164 руб., начальника уездной милиции 188 руб.
60 коп.4 При постоянном росте цен на продовольствие и промышленные товары прожить на зарплату рядового сотрудника было затруднительно. 1 пуд пшеничной муки второго сорта в губернии в феврале
1917 г. стоил 5 руб. 80 коп., а в декабре — уже 16 руб.; вермишель первого сорта подорожала с 16—20 руб. до 56 руб. за пуд; чай с 2 руб. 70 коп.
до 16 руб. за фунт; свинина с 40 руб. до 120 руб. за пуд, и т. д.5 При этом
и по таким ценам достать муку, зерно, другие продукты питания было
непросто. Скромные зарплаты рядовых служителей закона влекли за
собой нехватку кадров.
Таким образом, отложившиеся в архивных фондах подлинные документы достоверно воссоздают ясную картину становления новых
органов правопорядка в Суздальском уезде.
ГАВО. Ф. 1186. Оп. 2. № 212‑а. Л. 37.
Там же. Л. 28.
3 Там же. Л. 19, 28.
4 Там же. Л. 38.
5 Там же. Ф. 390 (Владимирская городская управа). Оп. 2. № 252. Л. 88; № 303.
Л. 91—94, 254—257 об., 389—401.
1
2

Ю. В. Белов

СТАНОВЛЕНИЕ
СУЗДАЛЬСКОГО МУЗЕЯ
История Суздальского музея еще не написана, хотя исполнилось
90 лет со времени открытия его для обозрения публикой. По сути,
создание музея в Суздале явилось главным событием в истории города в XX в., спасшим его от полного разрушения и исчезновения
и в значительной степени определившим его настоящее и будущее.
Краеведческий музей как самостоятельное учреждение существовал
в 1922—1958 гг., а затем продолжил свое развитие уже в составе Владимиро-Суздальского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника. Музей-заповедник развернул очень
большую экспозиционную и экскурсионную деятельность, активно
включился в обслуживание все возраставшего потока советских и иностранных туристов. Уделялось внимание и научно-исследовательской
работе. Вот только историей Суздальского музея заняться было недосуг.
Видимо, в этом не было необходимости. А может быть желания.
Два человека стояли у руля Суздальского краеведческого музея:
Василий Иванович Романовский (1873—1945) и Алексей Дмитриевич
Варганов (1905—1977). И хотя первый из энтузиастов отдал работе
в этом учреждении культуры 19 самых трудных лет, все лавры достались последнему. Вот такая случилась несправедливость.
Могила основателя Суздальского музея В. И. Романовского была
утеряна, а имя его поглощено «рекой забвения» и находилось в ней
несколько десятилетий. Даже в самый разгар «музейного бума», обрушившегося на Владимир и Суздаль, о Романовском и его детище не
вспоминали. Такое невнимание простительно профессору Н. Н. Воронину, автору выдержавшей пять изданий книги «Спутник по древним
городам Владимирской земли», ведь в своей работе он вовсе не касался
истории Суздаля советского периода, да и жил еще со студенческих
лет за пределами Владимирской области. Другое дело, что об истории
Суздальского музея мы не находим ни слова ни в изданном в 1964 г.
путеводителе по Владимиро-Суздальскому музею-заповеднику1, ни
в м ат е риа ла х о рг а н и з ов а н ной Вла д и м и р о - Су з д а л ь с к и м
1

Владимиро-Суздальский музей-заповедник: Путеводитель. Владимир, 1964.

Суздаль в истории России

Василий Иванович Романовский.
Фото начала 1920-х гг.

53

Алексей Дмитриевич Варганов.
Фото 1974 г.

музеем-заповедником юбилейной научной конференции, приуроченной к 950-летию Суздаля1. Бывший директор Суздальского музея
А. Д. Варганов в своей книге «Суздаль», выдержавшей два издания,
истории «родного» музея посвятил всего 6 строк. Вот они: «В 1922
году Суздальским уездным исполнительным комитетом учреждается краеведческий музей. С учреждением его богатейшее собрание
художественных памятников старины, хранившихся до этого в монастырских ризницах, делается доступным для обозрения широких масс
трудящихся»2.
Имя В. И. Романовского, как видим, даже не упоминается. Зато
о А. Д. Варганове очень много писали в книгах, журналах и газетах, да
и сам он о себе очень охотно рассказывал: «Весь Суздаль — это одна
каменная песня. Между прочим, такое убеждение помогло мне (курсив
1 Суздалю — 950 лет: По материалам юбилейной научной конференции, посвященной 950-летию города Суздаля. Ярославль, 1977.
2 Варганов А. Суздаль: Историко-экономический очерк. Владимир, 1957. С. 46;
Он же. Суздаль: Очерки по истории и архитектуре. Ярославль, 1971. С. 52.

54

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

наш. — Ю.Б.) спасти Суздаль»1. Поэтому писатель В. А. Солоухин и заявил однажды: «Суздаль и Варганов — между этими двумя именами
можно ставить знак равенства»2. Места для Василия Ивановича Романовского не было — он оказался третьим лишним.
Но история все равно рано или поздно все расставляет по местам.
Добро имеет мощную живительную силу. Имя В. И. Романовского начало пробиваться сквозь толщу забвения в середине 1980‑х гг.3, и сейчас
уже можно в общих чертах проследить его тернистый путь во благо
Суздаля и Суздальского музея.
Василий Иванович приехал в Суздаль летом 1921 г. Ему было 48
лет. За плечами были учеба на историко-филологическом факультете Московского университета, служба на педагогическом поприще во
Владимирской и Смоленской гимназиях, Московском и Петербургском
учебных округах. В 1913—1917 гг. он занимал пост директора русских
учебных заведений Великого княжества Финляндского. Имелся у него
и опыт архивной работы (во Владимирской губернской ученой архивной комиссии), а также музейного строительства (Педагогический музей в Москве — 1906 г.)4.
Поэтому неудивительно, что В. И. Романовский решил организовать в Суздале музей. Еще до великих потрясений 1917 г. город называли «сплошным музеем»5. Однако Василию Ивановичу в подотделе
охраны памятников старины и искусства при Суздальском уездном
отделе народного образования (далее — УОНО) в ответ на его предложение категорически заявили: создание музея в Суздале невозможно — нет помещения, нет средств, нет предметов, которые могли бы
быть музейными экспонатами6.
В действительности так (или почти так) все и было, однако Романовский проявил настойчивость и нашел поддержку в Москве.
По его просьбе в Суздаль приехал представитель Главмузея, член
Всероссийской коллегии по делам музеев профессор И. К. Жуков,
который на заседании инициативной группы заявил, что центр
Солоухин В. Владимирские проселки. М., 1990. С. 190, 191.
Цит. по: Суздальская новь. 1980, 25 сентября.
3 См. наш первый опыт по систематизации биографических известий о В. И. Романовском: Белов Ю. Суздаль. Ярославль, 1986. С. 28—33.
4 Белов Ю. Создатель музея // Памятники Отечества. 1999. №  3—4 (44). С. 121.
5 Ушаков Н. Спутник по древнему Владимиру и городам Владимирской губернии. Владимир, 1913. С. 171.
6 Белов Ю. Создатель музея… С. 121.
1
2

Суздаль в истории России

55

заинтересован в создании местных музеев и поэтому весьма охотно придет на помощь не только денежными средствами, но и поделится художественными предметами. Конечно, это было только
устное обещание, поэтому среди участников заседания (а это были
преимущественно представители УОНО) охотников взять на себя
ответственную задачу по созданию музея на «голом месте» не нашлось… кроме В. И. Романовского, которого и избрали председателем Комитета по организации музея. Это случилось 21 сентября
1921 г., в день православного праздника Рождества Богородицы. Совещание инициативной группы проходило в здании УОНО, бывшем
доме суздальских архиереев, рядом с Богородице-Рождественским
собором, главным храмом Суздаля. Символично!
В. И. Романовский вскоре отправил копию протокола совещания
в адрес Губмузея, запросив надлежащих полномочий. «Я лично весьма
интересуюсь музейным делом», — для убедительности посчитал нужным добавить он1. Это было решающим обстоятельством. Энтузиаст
принялся за дело один и доказал, что и один в поле — воин!
Осенью 1921 г. были решены организационные вопросы. Зимние
месяцы 1922 г. ушли на ознакомление и изучение суздальских памятников архитектуры и старины, а весной началась спешная и горячая пора
по сбору экспонатов для музея — в условиях кампании по изъятию
церковных ценностей под предлогом помощи голодающим Поволжья
(на самом деле это был целенаправленный грабеж Русской Православной Церкви и русского народа, инспирированный В. И. Лениным
и партией большевиков2). В. И. Романовский лично участвовал в работе
комиссий по изъятию и в качестве представителя музейного отдела по
экспертизе произведений искусства, имевших научно-художественное
и музейное значение, бронировал их за Суздальским музеем. 6 апреля 1922 г. уездный исполнительный комитет (далее — УИК) принял
постановление о передаче музею здания бывшего духовного училища
(бывшего Архиерейского дома). Этот день В. И. Романовский считал
датой основания музея, хотя сам на музейной ниве к тому времени
проработал уже 5 месяцев.
Суздальский музей обрел прочное основание, но помещения
требовали капитального ремонта и приспособления. Основным препятствием к ремонту и созданию экспозиции было отсутствие денег.
ГАВО. Ф. Р-1826. Оп. 1. № 8. Л. 33.
Вострышев М. Божий Избранник: Крестный путь Святителя Тихона, Патриарха Московского и всея Руси. М., 1991. С. 107—112.
1
2

56

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

В. И. Романовский ждал их целый год. Ждал, постоянно и напряженно
работая, отстаивая музейные интересы, борясь за передачу в ведение
музея ценнейшего недвижимого и движимого церковного имущества,
сохранения культурного наследия для грядущих поколений. Психологическое давление было мощнейшим. «Люди с голода умирают, а вы
тут со своим музеем!», — заявляли местные горячие головы, претворяя
политику партии в жизнь1.
В конце января 1923 г. началась кампания по переучету церковного
имущества и ликвидации монастырей. В кратчайшие сроки были закрыты в Суздале все четыре монастыря и полтора десятка приходских
церквей. Шла довольно ожесточенная борьба за церковное имущество.
Самые большие аппетиты были, пожалуй, у Суздальского УОНО. «Очевидно, не давая себе ясного отчета в громадном культурном значении
музеев по охране памятников старины и быта, и искусства в общегосударственном масштабе, — писал В. И. Романовский, — отдел народного образования завистливо-недоброжелательно относился к музею,
усматривая в нем своего конкурента и соперника на церковное имущество, наследство; часто приходилось слышать: „Музей все захватывает“,
„Музей всегда запускает свою лапу“. О.Н.О. и У.И.К. не видят в музеях
никакой прямой практической пользы»2.
Заведующий Суздальским музеем решительно встал на защиту суздальских монастырей, прежде всего Спасо-Евфимиева и Покровского.
«Означенные монастыри в целом представляют важнейшие и ценнейшие художественно-исторические памятники, которые имеют научное
общегосударственное значение, — писал В. И. Романовский в уездный
исполком. — При Покровском монастыре кроме того имеется ризница, вмещающая редчайшие произведения древнерусского искусства
XIV—XV—XVI—XVII—XVIII веков. Поэтому Суздальский музей считает своим долгом ходатайствовать перед исполкомом об установлении
надлежащей охраны этих памятников. Одновременно с сим мной делается представление Губмузею и Главмузею о принятии с их стороны
надлежащих мер для охраны этих памятников и превращения их в национальные государственные музеи»3.
Если надо было, Василий Иванович звонил «во все колокола».
Вышеназванные монастыри были переданы Суздальскому музею
под охрану. К сожалению, превратить их в «национальные музеи» не
1
2
3

Белов Ю. Суздаль… С. 30.
ГАВО. Ф. Р-2590. Оп. 1. № 3. Л. 102.
Там же. Ф. Р-366. Оп. 1. № 272. Л. 29.

Суздаль в истории России

57

удалось. Суздальский музей вынудили сдать эти объекты в аренду (причем, бесплатно) такой сильной организации, как ОГПУ. А уже летом
1923 г. на территории Спасо-Евфимиева монастыря функционировал
СЛОН (Суздальский лагерь особого назначения). Суздальскому музею в это время был выделен кредит в размере 24 000 руб., благодаря
чему В. И. Романовский в кратчайшие сроки смог не только провести
ремонт и приспособление здания Архиерейского дома под музей, но
и развернуть в шести залах экспозицию, посвященную историческому
прошлому Суздаля, начиная с первобытной культуры каменного века
и кончая «Уголком помещицкого быта» конца XVIII — первой половины XIX в.1 Это был подвиг! Открытие музея основатель приурочил
к 6‑й годовщине Октябрьской пролетарской революции — 7 ноября
1923 г. Накануне Василий Иванович письменно просил заведующего
Суздальским УОНО поздравить с этим событием местный исполком
и компартию — не от себя лично, а от имени Музея. Это слово он писал
с большой буквы!
Появление в Суздале музея явилось крайне своевременным событием, потому что в 1923 г. решалась судьба древнего города. Если
бы не музей и не В. И. Романовский, все пошло бы на слом и на вывоз. Как местные архивы, например. Василий Иванович «собирал
камни», обломки и осколки старины, но были силы, заинтересованные в разбрасывании, разгроме, разорении храмов и распродаже
национального культурного достояния. Принцип старый: «Разделяй
и властвуй!»
В апреле 1923 г. В. И. Романовский писал: «В общем, все храмы гор.
Суздаля за немногими исключениями, представляют ценный в историко-археологическом отношении материал, выявляя тот или иной
архитектурный мотив и в общей массе представляя яркую картину
церковного зодчества конца XVI—XVIII веков. С этой точки зрения
весь Суздаль является большим музеем и сохранение в неприкосновенности всех (курсив наш. — Ю.Б.) его храмов диктуется интересами
науки и искусства»2.
Однако приехавший из Москвы заведующий отделом по делам
музеев и охраны памятников искусства и старины Главнауки Наркомпроса РСФСР В. А. Мамуровский, лично осмотрев все суздальские церкви, распределил их по категориям в зависимости от их
1
2

Белов Ю. Создатель музея… С. 123.
ГАВО. Ф. Р-1826. Оп. 1. № 22. Л. 6 об.

58

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

художественно-исторической ценности: эти ломать нельзя, а эти можно1. Вот она — мина замедленного действия! В 1930‑х гг. некоторые
памятники архитектуры были снесены, хотя они, конечно, отнюдь не
были лишними в архитектурном ансамбле города.
Музей в Суздале был открыт для публики два раза в неделю: по
средам и воскресеньям. Экскурсии проводил лично заведующий. Все
остальные дни недели Василий Иванович занимался насущными делами музея, ведь кроме него в штате не было ни одного сотрудника.
А «хозяйство» было очень большое: здание музея и Рождественский
собор в Суздальском Кремле, Покровский, Ризположенский и СпасоЕвфимиев монастыри, а также несколько церквей. Всю административно-хозяйственную, собирательскую, научно-исследовательскую, культурно-просветительную работу он вел почти в течение 10 лет один (!),
и при этом строил грандиозные планы. Так, на 1924—1925 гг. им было
намечено воплощение следующих задач:
1) Рождественский собор превратить в храм-музей XVII в., собрав
в него все имеющиеся по разным церквям предметы этой эпохи;
2) Церковь «Крест» (Кресто-Никольскую, возле Гостиного двора)
обратить в храм-музей XVIII века эпохи барокко;
3) Церковь Казанской Божьей матери обставить предметами начала
XIX в. в стиле ампир;
4) Открыть «замурованный вход в подземную усыпальницу-склеп
под церковью Александра Мученика» (на территории современного
Александровского монастыря);
5) «Подготовить почву» для археологических раскопок по берегам
реки Нерли;
6) «Провести» через музей все старшие группы школ I ступени
и районированных вокруг Суздаля волостей;
7) Составить каталог музея2.
В. И. Романовский из Спасо-Евфимиева монастыря, других
монастырей и церквей, учреждений выбрал все книги, имеющие
общеисторическое и научное значение и создал при музее научную библиотеку с большим «справочным отделом» по древностям
Владимиро-Суздальского края. Им был собран полный комплект
Владимирских епархиальных ведомостей за 1865—1917 гг. и 20 годовых книг Владимирских губернских ведомостей. И к тем, и к другим
1
2

ГАВО. Ф. Р-2590. Оп. 1. № 9. Л. 92.
Там же. № 3. Л. 101—102.

Суздаль в истории России

59

им был составлен указатель всех статей и заметок о Суздале. Ему
удалось купить в музей особенно ценный XIV том «Трудов Владимирской губернской ученой архивной комиссии», посвященный исключительно древностям Суздаля1. Он выписал журнал «Музей».
Однако пользоваться этими материалами в 1920‑х гг. кроме самого
руководителя музея было некому…
Труды В. И. Романовского во благо Суздальского музея достойны
книги. Поэтому я ограничусь ниже наиболее важными фактами.
Многие помещения музей сдавал в аренду и мог бы зарабатывать
неплохие деньги («спецсредства») для полноценной деятельности, но
арендаторы, как правило, не платили арендную плату, вследствие чего
музей не мог покрыть даже собственные хозяйственные расходы. Не
менее показателен и такой факт: деньги с квартир в кельях Покровского
монастыря и с торговых лавок при Казанской церкви, принадлежавших
музею, в сумме не менее 165 руб. в месяц, незаконно забирались в кассу
Суздальского волостного исполнительного комитета (Суздаль был преобразован в центр волости в 1924 г.); музей же получал арендную плату
не свыше 10 руб. в месяц2. Воистину власть на местах была сильна. «Ни
Суздальский ВИК (волостной исполнительный комитет — Ю.Б.), ни
какие другие учреждения города, ни частные граждане, — никто и ни
в чем не проявил никакого содействия и не оказывал никакой помощи
музею», — писал В. И. Романовский в отчете3.
Все норовили ущемить интересы музея. А сколько было случаев
хищения имущества из Ризположенского и Спасо-Преображенского
соборов, Богоявленской и других церквей! В главный храм Ризположенского монастыря в октябре 1924 г. неизвестные злоумышленники
проникли через… крышу! А ведь на территории бывшей женской обители находился особый дивизион (или как его тогда называли, «военный городок») по охране концлагеря в Спасо-Евфимиевом монастыре!
1 июля 1928 г. начальник политизолятора (бывшего лагеря) Ян Брамбат
написал письмо заведующему Суздальским музеем В. И. Романовскому
с просьбой передать собор Ризположенского монастыря в распоряжение дивизиона ОГПУ для установки в нем «новой электростанции»,
и хотя Василий Иванович, а вслед за ним и Главнаука были категорически против, внутри памятника эпохи Ивана Грозного была установлена
1
2
3

ГАВО. Ф. Р-2590. Оп. 1. № 3. Л. 112, 117.
Там же. Л. 135.
Там же.

60

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

динамо-машина1. Электростанция заработала, и когда в результате вибрации появились трещины на барабанах, они были снесены вместе
с тремя золотыми куполами. Это случилось в сентябре 1929 г.
1929 г. — «год великого перелома». В результате административно-территориальной реформы была ликвидирована Владимирская
губерния, что нанесло страшный удар по веками складывавшимся связям между землями и городами, историческому прошлому
и культурному наследию. Древний Владимир был унижен перед
Иваново-Вознесенском, городом которому едва исполнилось 60
лет, — на основании того, что тот являлся «родиной первого Совета». Владимир и Суздаль включили в состав Ивановской промышленной области. Музей в Суздале отныне назывался так: «Суздальский историко-бытовой музей местного края»; его превратили
в филиал Владимирского окружного музея. Более того, все в том же
1929 г. музей и вовсе едва не прекратил свое существование. По распоряжению Суздальского горсовета и районного исполнительного
комитета большая часть здания музея была отдана Военно-учебному пункту по допризывной подготовке к службе в Красной Армии.
Фактическое занятие здания военными состоялось в ноябре 1929 г.,
причем юридически это никак не было оформлено. Северная часть
громадного корпуса была занята жилыми квартирами. Несколько залов музейной экспозиции пришлось свернуть, отдел древнерусского
религиозного культа переместить в Рождественский собор, который
был превращен в Антирелигиозный музей! Но все же музей уцелел.
Более того, на музейном съезде в Иваново В. И. Романовский поднял
вопрос об увеличении штата на одну единицу.
Именно благодаря В. И. Романовскому летом 1930 г. в Суздаль
приехал из Ленинграда молодой специалист — Алексей Дмитриевич Варганов, выпускник Высших курсов по искусствоведению при
Институте истории искусств. Он стал заведовать антирелигиозным
отделом музея (в Рождественском соборе), ему же вменялось в обязанность заниматься охраной архитектурных памятников Суздаля.
Вдвоем было значительно легче работать. Ровно через год В. И. Романовский добровольно уступил руководящее кресло А. Д. Варганову,
а сам вплоть до лета 1940 г. продолжал работать старшим научным
сотрудником и экскурсоводом-медодистом высшей категории. Большая заслуга Василия Ивановича перед музеем была еще в том, что
1

ГАВО. Ф. Р-2590. Оп. 1. № 15. Л. 5.

Суздаль в истории России

61

он разработал методические планы проведения экскурсий по всем
темам, отраженным в экспозициях. Научная работа в изучении вещественного музейного фонда состояла в составлении исторической
части описания архитектурных памятников Суздаля [паспортизация
по поручению Центральных государственных реставрационных мастерских (далее — ЦГРМ)] и составлении научных описаний музейных предметов археологического, феодального и крепостнического
быта. В. И. Романовский часто читал лекции на антирелигиозные,
исторические и даже литературные темы в местных клубах и других
организациях. После ареста в сентябре 1937 г. дочери Софьи, историка и археолога, жены «врага народа» (троцкиста), В. И. Романовский подал А. Д. Варганову заявление об освобождении от работы
(по причине «расстройства здоровья»), однако директор его не отпустил, потому что 64-летний коллега являлся по собственным словам
Алексея Дмитриевича «ценным научным работником».
Десятилетие 1930‑х гг. выдалось тяжелым: рушились храмы,
смывалась позолота с икон и иконостасов, снимались и сбрасывались колокола под предлогом «индустриализации страны», широко
развернулась разрушительная деятельность «воинствующих безбожников». А. Д. Варганову не удалось отстоять Троицкий собор
1700 г. — один из лучших архитектурных памятников Суздаля, ансамбль Дмитриевской церкви, Златоустовскую церковь, колокольню
Петропавловской церкви, мавзолей князя Д. М. Пожарского и несколько других памятников. Молодому руководителю музея не хватало твердости в борьбе с местной властью. Вот один из примеров.
Горсовету понадобился материал для постройки городской общественной бани. Решили сломать церковь Козьмы и Дамиана, а также колокольню Дмитриевской церкви. Заведующий горкомхозом
Евграфов обратился в январе 1933 г. с письмом к А. Д. Варганову,
в котором попросил дать разрешение на слом. Если бы Алексей Дмитриевич написал об этом в Москву с обоснованием ценности памятников и мнением о необходимости их сохранения, можно было бы
побороться за их дальнейшую судьбу и даже спасти от разрушения.
Но Варганов в своем отношении, направленном в ЦГРМ, написал
следующее:
«Колокольня б. Дмитриевской церкви, стиля провинциального
ампира, постройки 1809—1813 гг. не представляет ни художественной, ни исторической ценности, — и тем более, что она разнотипна
с основным памятником (б. церковь Димитрия Селунского постройки

62

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

1764—1773 гг.) барокко XVIII в. с весьма слабо выраженной орнаментацией. По мнению Суздальского музея, использование б. Дмитриевской колокольни никаких возражений не вызывает». И чуть ниже: «По
мнению Суздальского музея, использование б. Дмитриевской церкви
в качестве строительного материала никаких (курсив наш. — Ю.Б.) возражений не вызывает»1. В результате ансамбль Дмитриевской церкви
был полностью разрушен. А на берегу реки Каменки, напротив церкви
Козьмы и Дамиана, была построена баня. В том же письме А. Д. Варганов «считал возможным предоставить Гор. Совету» на слом колокольню Знаменской церкви.
Совсем иначе действовал в свою бытность заведующим музеем
В. И. Романовский. Он боролся за каждый памятник до конца. Когда
в 1929 г. в Ризположенском соборе несмотря на протесты музейных
органов все-таки заработала электростанция, и на барабане среднего
купола появилась трещина, о чем свидетельствовал акт от 14 июля,
Василий Иванович не побоялся высказать «особое мнение» в адрес
ОГПУ и попытаться спасти редкий для архитектуры XVI в. трехглавый храм. «Принимая во внимание незначительные размеры имеющейся трещины с восточной стороны среднего барабана, и что своды
перекрытия, на которые опирается барабан, вполне крепки, и что
стенки барабана выполнены всего в 2 кирпича, а потому крепкие
своды вполне могут выдержать тяжесть давления этого барабана,
Суздальский музей полагает, что вполне возможно спасти (курсив наш. — Ю.Б.) этот барабан заделкой трещины новой кирпичной кладкой на цементе, а с наружной стороны закрепить барабан
двумя железными обручами. — писал В. И. Романовский, а в конце
убедительно обосновывал свое предложение фразой: — Среди архитектурных памятников храмы с 3 верхами представляют довольно
редкий тип, а потому этот памятник зодчества XVI в. должен быть
сохранен (курсив наш. — Ю.Б.)»2.
Директору музея Варганову и научному сотруднику Романовскому
было очень тяжело работать психологически. Им был затруднен даже
доступ в Спасо-Евфимиев, Покровский и Ризположенский монастыри, которые использовались органами НКВД. Ходатайства и письма
в защиту памятников и музейных интересов составлял в основном
В. И. Романовский.
1
2

ГАВО. Ф. Р-2590. Оп. 1. № 9. Л. 134—135.
Там же. № 9. Л. 89.

Суздаль в истории России

63

Вскоре после начала Великой Отечественной войны (в сентябре
1941 г.) помещения музея по решению Суздальского райисполкома
были переданы под учительский институт, а затем Винницкому военнопехотному училищу. В результате, работа музея была в значительной
степени парализована: все вещи были сложены в фонды и частично
в освободившиеся частные квартиры, а экспозиция вовсе закрыта. Музей попал в военную зону, куда посторонним лицам вход был запрещен.
В. И. Романовский был выселен из здания музея.
Во время войны он зарабатывал себе на жизнь учительским трудом,
вплоть до смерти, которая последовала в январе победного 1945 г. На
похоронах было очень много людей, потому что Василия Ивановича
знали в городе не только как бывшего музейного работника, но и как
прекрасного педагога. Проводили его суздальцы в последний путь, а потом постепенно забыли. В отчетах военного и послевоенного времени
А. Д. Варганов его имя вообще не упоминал, а истории музея отводил
лишь несколько скупых и не совсем объективных строк: «Суздальский
музей учрежден в 1922 г. решением УИКа. Вновь учрежденный музей
носил характер скорее древлехранилища, т. к. большинство экспонатов
составляли культовые предметы, собранные из монастырей и церквей
гор. Суздаля. В то время музей имел лишь две комнаты»1. Хотя по отчетам В. И. Романовского их было 6.
Суздальский музей возобновил свою деятельность в 1946 г. После
ремонта в здании музея была развернута новая экспозиция, посвященная историческому прошлому города и края. В штате музея состояло
уже около 10 человек, что позволило А. Д. Варганову уделять довольно
много времени и сил составлению проектов реставрации архитектурных памятников и непосредственно реставрации, а также археологическим раскопкам.
На эти цели выделялись немалые государственные средства. Отношение к памятникам церковного зодчества изменилось. Тем не менее
в 1954—1955 гг. окончательно была разрушена Похвалынская церковь.
Тогда же А. Д. Варганов добровольно отдал Московскому музею древнерусского искусства имени Андрея Рублева иконостас из Спасо-Преображенского собора, что было большой ошибкой.
В Суздаль в 1950‑х гг. стало все больше приезжать гостей-туристов, которые непременно посещали музей. Довольно много экскурсий по музею и городу проводил лично А. Д. Варганов — прекрасный
1

ГАВО. Ф. Р-1826. Оп. 2. № 21. Л. 15.

64

Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений

рассказчик, ставший благодаря своей эрудиции и добродушию одним из героев лирической повести В. А. Солоухина «Владимирские
проселки». А вот как руководитель он был явно слабоват. Это проявилось вскоре после назначения А. Д. Варганова директором Владимиро-Суздальского музея-заповедника. Он не смог справиться
с возложенной не его плечи тяжелой ношей, и вскоре ему на смену
пришла А. И. Аксёнова, которая и подняла музей-заповедник на
должную высоту, превратив его, как она не без гордости заявляет,
в настоящую «музейную империю».

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АВС — 	Археология Владимиро-Суздальской земли: Материалы научного семинара. М., 2007. Вып. 1; М., 2008. Вып.
2; СПб., 2011. Вып. 3; Вып. 5 (в печати) .
АО — 	Археологические открытия. Ежегодник ИА РАН.
АП — 	Археология Подмосковья: Материалы научного семинара. М., 2007. Вып. 3; 2010. Вып. 6.
АЮ — 	Акты юридические, или собрание форм старинного
делопроизводства. СПб., 1838.
ГАВО — 	Государственный архив Владимирской области.
ИА РАН — 	Институт археологии Российской академии наук
(г. Москва) .
ПСРЛ — 	Полное собрание русских летописей. Т. IV. Ч. 1:
Новгородская четвертая летопись. — 3‑е изд. — М.,
2000; Т. VI: Софийские летописи. — 2‑е изд. — М.,
2000. — Вып. 1: Софийская первая летопись старшего извода; Т. VII: Летопись по Воскресенскому списку. — 2‑е изд. — М., 2001; Т. IX: Летописный сборник,
именуемый Патриаршей или Никоновской летописью. — 3‑е изд. — М., 2000; Т. X: Летописный сборник,
именуемый Патриаршей или Никоновской летописью. — 3‑е изд. — М., 2000; Т. XV: Рогожский летописец. Тверской сборник. — 4‑е изд. — М., 2000. —
Разд. паг.; Т. XVII: Западнорусские летописи. —
2‑е изд. — М., 2008; Т. XVIII: Симеоновская летопись. —
2‑е изд. — М., 2007; Т. XX: Львовская летопись. —
2‑е изд. — М., 2005; Т. XXII: Русский хронограф. —
2‑е изд. — М., 2005; Т. XXIII: Ермолинская летопись. — 2‑е изд. — М., 2004; Т. XXIV: Типографская
летопись. — 2‑е изд. — М., 2000; Т. XXV: Московский
летописный свод конца XV в. — 2‑е изд. — М., 2004;
Т. XXXIII: Холмогорская летопись. Двинской летописец. — Л., 1977; Т. XXXVII: Устюжские и вологодские
летописи XVI—XVIII вв. — Л., 1982.
РА — 	Российская археология. Журнал ИА РАН.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Аверьянов Константин Александрович — д. и.н., ведущий научный
сотрудник Института российской истории РАН.
Акимова Татьяна Михайловна — к. и.н., доцент кафедры истории,
археологии и краеведения Гуманитарного института Владимирского
государственного университета.
Барашев Михаил Анатольевич — кандидат искусствоведения, доцент
кафедры музеологии и истории культуры Гуманитарного института
Владимирского государственного университета.
Белов Юрий Васильевич — редактор газеты «Вечерний звон» (г. Суздаль) .
Вахтанов Сергей Николаевич — старший научный сотрудник Государственного Владимиро-Суздальского музея-заповедника.
Галкин Тимур Олегович — к. и.н., доцент кафедры истории, археологии
и краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета.
Давыдов Матвей Ильич — к. и.н., доцент кафедры социально-гуманитарных дисциплин Владимирского филиала Российской академии
народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

СОДЕРЖАНИЕ
Галкин Т.О. Археологическое изучение средневекового
Владимира-на-Клязьме: промежуточные итоги,
проблемы и перспективы .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  3
Вахтанов С.Н. Реставрационные работы и новые
археологические открытия в церкви Бориса и Глеба
в Кидекше в 2011—2012 гг. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  15
Аверьянов К.А. Суздаль и Нижний Новгород в середине XIV в. .  .  . 22
Давыдов М.И. Новые известия о разорении в Смуту
владений Суздальского Покровского девичьего монастыря .  .  .  .  .  31
Барашев М.А. Суздаль в гастрономической истории России
XVII—XVIII вв. .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  39
Акимова Т.М. Суздальская милиция весной—осенью 1917 г.  .  .  .  .  45
Белов Ю.В. Становление Суздальского музея .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  52
Список сокращений .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  65
Сведения об авторах  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 66

СУЗДАЛЬ
В ИСТОРИИ РОССИИ
МАТЕРИАЛЫ
ВСЕРОССИЙСКИХ
НАУЧНО-КРАЕВЕДЧЕСКИХ ЧТЕНИЙ
(г. Суздаль, 1 ноября 2013 г.)

Компьютерная верстка А.Николаев
Подписано в печать 30.10.2014. Формат 60х84/16.
Объем 4,25 п.л. Бумага офсетная. Тираж 000 экз. Заказ № 2241
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2