/
Автор: Митин М.Б. Ойзерман Т.И. Дынник М.А. Кедров Б.М. Окулов А.Ф. Иовчук М.Т.
Теги: философия история история философии философские науки
Год: 1965
Текст
академия
НАУК СССР
ИСТОРИЯ
ФИЛОСОФИИ
ИСТОРИЯ
ФИЛОСОФИИ
VI
Книга. 2
ИЗДАТЕЛЬСТВО
1НАУКА»
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ
ИСТОРИЯ
ФИЛОСОФИИ
В ШЕСТИ
ТОМАХ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 1965
ИСТОРИЯ
ФИЛОСОФИИ
VI
ПОД РЕДАКЦИЕЙ:
М.АДЫННИКА. М.Т.ИОВЧУКА,
Б.М. КЕДРОВА. М.Б.МИТИНА.
Т.И.ОЙЗЕРМАНА. А.Ф.ОКУЛОВА
КНИГА ВТОРАЯ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 4965
Настоящая книга является второй частью VI тома «Истории философии»,
в котором рассматривается история философской и социологической мысли
от Великой Октябрьской социалистической революции 1917 г. до наших дней.
Во 2-ю книгу входят VII—XI главы, библиография к V и VI томам, пред-
метный и именной указатели ко второй книге VI тома.
Главы и разделы 2-й части VI тома написали следующие авторы:
Глава VII—Т. И. Ойзерман — введение, заключение и раздел о неото-
мизме в § 2, П. П. Гайденко — раздел об экзистенциализме в § 1, А. Г Мы-
сливченко и П. В. Корнеев — раздел о философской антропологии в § 1,
Т. А. Сахарова — раздел о тейярдизме и совместно с И. И. Кравченко разде-
лы о христианском спиритуализме и персонализме в § 2, И. С. Нарский —
раздел о неопозитивизме в § 3, А. С. Богомолов — разделы о «реалистических»
и «натуралистических» течениях в § 3.
Глава VIII—М. А. Дынник (введение и §3), П. П. Гайденко (§ 1).
Е. В. Осипова (§ 2), О. Г. Дробницкий (§ 4), Ю. П. Михаленко (§ 5),
В. В. Мшвениерадзе (§ 6).
Глава IX — А. В. Сагадеев при участии Н. П. Аникеева, Э. Я. Баталова,
Р. А. Бургете, С. Н. Григорьяна, А. В. Дерюгиной, А. Ф. Коробкова, Е. А. Саф-
роновой, М. Т. Степанянц.
Глава X—Б. М. Кедров (§ 1 и частично § 6), И. В. Кузнецов (§ 2),
В. М. Каганов (§ 3 совместно с И. Т. Фроловым при участии Р. В. Гаркавен-
ко в разделе по химии, § 4 совместно с Е. В. Шороховой и частично § 6),
А. И. Уемов (раздел о кибернетике в § 5), Э. Кольман и|л. Ригер [(раздел о
математике и математической логике в § 5).
Глава XI—М. Б. Митин, Б. М. Кедров, В. М. Каганов (§ 1), Г. Е. Гле-
зерман (§ 2), М. Т. Иовчук (§ 3).
Библиографический указатель к V и VI томам «Истории философии» под-
готовлен Е. Ф. Помогаевой (литература на иностранных языках) и Л. В. Шу-
миловой (литература на русском языке). Предметный указатель ко второй
книге VI тома составлен Л. Н. Мануйловой, именной указатель — Э. А. Грос-
сман и А. В. Дерюгиной.
Глава седьмая
КРИЗИС БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ
В СОВРЕМЕННУЮ ЭПОХУ
Великая Октябрьская революция, построение в СССР социа-
листического общества, образование мировой социалистической
системы и превращение социализма в определяющий фактор
истории человечества на современном этапе, углубление общего
кризиса капитализма — таковы основные исторические факты,
обусловливающие разложение буржуазной философии за по-
следнее полустолетие.
Выражением крайней степени деградации буржуазной идео-
логии является антикоммунизм — главное идейно-политическое
оружие империализма. С помощью этого оружия буржуазная
философия ведет борьбу против диалектического и исторического
материализма, пытается скрыть теоретическую несостоятель-
ность и политическую реакционность своих концепций. «Идейное
обоснование господства монополий, оправдание эксплуатации,
опорочение общественной собственности и коллективизма, вос-
певание милитаризма и войны, оправдание колониализма и ра-
сизма, разжигание вражды и ненависти между народами —
таковы идеи, которыми проникнуты политические и экономиче-
ские теории, философия и социология, этика и эстетика совре-
менной буржуазии»1.
Характерной особенностью буржуазной философии в период
общего-кризиса капитализма является, употребляя выражение
Ницше, «переоценка ценностей», т. е. отречение буржуазных
идеалистов от прогрессивных идей и традиций предшествующей
философии и возрождение тех философских концепций, кото-
рые уже в прошлом обнаружили свою явную реакционность.
Современные буржуазные философы модернизируют эти давно
обанкротившиеся концепции и используют их для «теоретиче-
ского» обоснования антикоммунизма и утонченной апологии
загнивающего капитализма.
Попятное движение, постоянно совершаемое буржуазной фи-
лософией в эпоху общего кризиса капитализма, нередко прикры-*
1 «Программа Коммунистической партии Советского Союза». М., 1964,
стр. 53—54.
5
вается и оправдывается ссылками на новейший исторический
опыт, последние достижения науки, результаты специальных
философских исследований и т. д. Так, отречение от материа-
листических традиций зачастую выступает в форме критики
устаревшего механистического понимания материи и движения
и признания существования объективной, независимой от че-
ловеческого сознания «реальности», которая, однако, противо-
поставляется материальному миру.
Еще более замаскированный характер носит отказ буржуаз-
ной философии послеоктябрьской эпохи от диалектических тра-
диций: он осуществляется обычно путем сведения диалектики к
теории «вечного возвращения», к учению о «трагической дисгар-
монии» жизни, к релятивистской концепции движения, исключа-
ющей из рассмотрения этого процесса то, что движется, что
изменяется и т. д. В таком изуродованном до неузнаваемости
виде диалектика выдается за новейшее философское достижение.
В этой «трансформированной» псевдодиалектике нетрудно уви-
деть новую, характерную для XX в. форму существования мета-
физического способа мышления. «С «принципом развития»,—
указывал Ленин,— в XX веке (да и в конце XIX века) «соглас-
ны все».— Да, но это поверхностное, непродуманное, случайное,
филистерское «согласие» есть того рода согласие, которым ду-
шат и опошляют истину»2.
Возрождение реакционных философских идей, против кото-
рых в прошлом вела борьбу прогрессивная буржуазная филосо-
фия, обычно осуществляется в весьма утонченной замаскирован-
ной форме. Так, реставрация схоластического учения Фомы Ак-
винского, начало которой относится еще к концу прошлого века,
изображается как возрождение философского реализма после
многовекового блуждания западноевропейской философии.
Гальванизация иррационализма позднего Шеллинга, Шопен-
гауэра, Кьеркегора, Мен де Бирана прикрывается соответству-
ющим истолкованием Канта, Гегеля и даже... Маркса, которые
изображаются крупнейшими представителями философского
иррационализма. Возвращение к субъективному идеализму
Беркли и агностицизму Юма преподносится читающей публике
как движение вперед, как якобы «революция в философии»,
обусловленная новейшими достижениями естествознания, мате-
матики и в особенности математической логики.
В. И. Ленин указывал, что для классической буржуазной
философии были характерны ясность и прямота в постановке
вопросов, принципиальное противопоставление одной философ-
ской линии другой. Все эти качества прогрессивной буржуазной
философии похоронены реакционными буржуазными филосо-
фами, особенно в послеоктябрьскую эпоху. Если Декарт утверж-
2 В. И. Л е н и н. Философские тетради. Сочинения, т. 29, стр. 229.
6
дал, что ясность и отчетливость представляют собой признаки
истины, то К. Ясперс заявляет, что истина всегда остается во
мраке, в неясности. Если Беркли призывал отказаться от мате-
риализма, поскольку это учение образует основу атеизма, то со-
временные буржуазные философы, нередко щеголяющие в маске
иррелигиозности и даже атеизма, обвиняют материализм в том,
что он допускает существование сверхопытной, трансцендент-
ной и тем самым «божественной» сущности; так именуется ими
признание материи объективной реальностью, существующей
вне и независимо от сознания.
В. И. Ленин отмечал в качестве характерной особенности
новейшей буржуазной философии, наглядно демонстрирующей
ее разюжение, идейное измельчание, наличие в ней множества
всякого рода школ и школок, течений и теченьиц, направлений
и направленьиц, различие между которыми носит второстепен-
ный, зачастую десятистепенный характер. В главном, в основном
(в проповеди идеализма, в борьбе против материализма) они,
в сущности, солидарны друг с другом, несмотря на все полеми-
ческие контроверзы, весьма напоминающие обычную в буржуаз-
ном обществе конкуренцию.
Эта «анархия философских систем», выражаясь языком
самих буржуазных философов, или, точнее говоря, «интеллек-
туальная анархия», как отмечал М. Торез, еще более характер-
на для буржуазной философии послеоктябрьской эпохи.
И весьма симптоматично, что интеллектуальная анархия,
провозглашение несущественных различий, второстепенных идей
в качестве основополагающих принципов постоянно выдаются
современной буржуазной философией за подлинный прогресс
философской мысли, возникновение новой проблематики, за
многосторонность интересов и т. д. Сторонники неотомизма кри-
тикуют христианских спиритуалистов за то, что те не признают
логических «доказательств» бытия бога, хотя спиритуалисты не
менее настойчиво, чем неотомисты, «доказывают» существова-
ние бога, о котором, по их мнению, неопровержимо свидетель-
ствует само человеческое существование. Неопозитивисты опол-
чаются на иррационалистов, доказывая, что их утверждения
исключают возможность верификации или логического доказа-
тельства. Но те же неопозитивисты утверждают, что человече-
ская жизнь иррациональна, отдавая на откуп иррационализму
«философию жизни» и «философию человека» и оставляя в
своем безраздельном владении «философию науки».
Чтобы разобраться в необозримом множестве течений и те-
ченьиц, направлений и направленьиц, школ и школок буржуаз-
ной философии послеоктябрьского периода, необходимо выде-
лить среди них наиболее влиятельные, главные философские
учения, основные разновидности современного идеализма, на-
иболее полно выражающие важнейшие черты буржуазной фило-
7
Софии эпохи империализма. Такими главными, наиболее влия-
тельными течениями буржуазной философии современной эпохи
(и в особенности последнего тридцатилетия) являются экзистен-
циализм, неотомизм и неопозитивизм.
Общий кризис капиталистической системы обычно отра-
жается в сознании буржуазного идеолога в иррационалистиче-
ской форме. Отсюда субъективно-идеалистическая концепция
«существования», характерная для экзистенциализма, нудные
иеремиады по поводу бренности человеческого существования,
проповедь социального пессимизма и т. п. В этой проповеди
получают искаженное отражение действительные противоречия
современного буржуазного общества (противоречие между лич-
ным и общественным, отчуждение личности, буржуазное обезли-
чивание человека, стандартизация всей его жизни и т. п.).
Философия экзистенциализма не способна научно понять эти
противоречия и указать путь к их разрешению. Она лишь
мистифицирует проблемы, поставленные кризисом капитали-
стического общества. Как правильно отмечал О. Гротеволь,
экзистенциалистская философия «превращает неустойчивость
общественного существования буржуа во вневременную не-
устойчивость человека вообще»3.
Современный капитализм есть умирающий капитализм. Есте-
ственно поэтому, что обреченная на гибель буржуазия испыты-
вает особенную потребность в религиозном утешении. Неото-
мизм как раз и представляет собой философствующего духов-
ника современной буржуазии, который не только «отпускает
грехи», но и пытается поднять ее со смертного одра, вдохнуть
в нее новые силы, отравить массы религиозными идеями, чтобы
примирить их с капиталистической действительностью. Рели-
гиозная философия всегда выступала на первый план в пере-
ломные, критические периоды истории. И неотомизм хранит
верность этой реакционной традиции; он выражает в философ-
ско-религиозной форме буржуазный страх перед прогрессом,
несущим уничтожение капиталистическому строю. И хотя от-
дельные представители неотомизма (и католической философии
вообще) подвергают критике наиболее очевидные пороки капи-
тализма, высказываются против атомной войны, за мир между
народами, в целом эта философия шествует в авангарде
антикоммунистического крестового похода.
Однако умирающий капитализм есть вместе с тем высоко-
индустриализованное общество, которое хотя и препятствует
дальнейшему ускоренному развитию производительных сил,
все же не может его остановить и существовать без угрожающе-
го существованию капитализма научно-технического прогресса.
3 О. Grotewohl. Die geistige Situation der Gegenwart und der Marxis-
mus. Berlin, 1948, S. 33.
8
Понятно поэтому, что в этой духовной атмосфере неопозитивизм
превратился в одно из главных течений современной буржуаз-
ной философии. Неопозитивисты, немалая часть которых яв-
ляется представителями естествознания, математики или во вся-
ком случае связана с этими науками, ставят философские во-
просы, порождаемые новейшими достижениями наук, однако не
могут дать подлинно научное решение этих вопросов, посколь-
ку они занимаются приспособлением берклианских, юмистских,
махистских философских воззрений к современности, модерни-
зацией старого позитивизма, что неизбежно ведет к идеалисти-
чески-агностическому истолкованию, а следовательно, к фальси-
фикации современной физики, математики и т. д.
С помощью неопозитивизма буржуазные идеологи стремят-
ся предотвратить проникновение диалектического материализ-
ма в современное естествознание, переход естествоиспытателей
на позиции этого подлинно научного философского мировоз-
зрения.
Другие философские течения, рассматриваемые в настоящей
главе,— «философская антропология», христианский спиритуа-
лизм, персонализм и т. д.— в большей или меньшей мере вы-
ражают те же основные черты современного буржуазного иде-
ализма (иррационализм, фидеизм, идеалистический эмпиризм,
агностицизм и т. д.), которые получили свое наиболее полное
выражение в экзистенциализме, неотомизме, неопозитивизме.
Так, «философская антропология» противопоставляет чело-
веческое социальному, абсолютизирует антропологическую ха-
рактеристику личности как самое существенное в ней, рассмат-
ривает человека как особую «онтологическую реальность»,
принципиально отличную от чувственно воспринимаемой при-
роды. Христианский спиритуализм иррационалистически обосно-
вывает религиозную веру, пытаясь доказать, что наука по самой
своей природе, «ограниченной» рациональным подходом к ве-
щам, не способна поколебать религию. Персонализм, подобна
экзистенциализму, претендует на подлинное решение пробле-
мы личности и вслед за неотомизмом пытается найти аргумен-
ты в защиту теистического представления о личностном боге.
Различного рода «реалистические» философские учения
пытаются примирить субъективно-идеалистическую, по преиму-
ществу, гносеологию с признанием реальности, истолковывае-
мой в духе объективного идеализма. Некоторые представители
«реализма», отходя от идеалистического истолкования внешне-
го мира, приближаются к материализму. Однако в целом это
течение сохраняет свой недвусмысленно идеалистический ха-
рактер.
Состоявшийся в 1963 г. XIII Международный философский
конгресс в Мехико наглядно показал, что все многочисленные,
полемизирующие друг с другом школки современного идеализ-
9
ма постоянно объединяются для борьбы против общего про-
тивника — марксистско-ленинской философии. Активнее всех
других буржуазных философов выступали на конгрессе неото-
мисты и близкие им философы-идеалисты. Некоторые из них за-
нимались антикоммунистическими измышлениями, клеветой на
социалистические страны. Но они не могли заглушить правду
о прогрессе в странах социализма и достижениях марксистско-
ленинской философии 4.
Растущее влияние философии марксизма вынуждает совре-
менных буржуазных философов выступать также против про-
грессивных буржуазных философских учений XVII—XIX вв.,
ибо эти учения нередко выдвигали идеи, которые были критиче-
ски переработаны и получили дальнейшее развитие в марксист-
ско-ленинском учении. Именно борьба против марксизма ведет
буржуазную философию все дальше и дальше в тупик ирра-
ционализма, фидеизма, субъективизма и агностицизма.
Буржуазная философия XX в. не может противопоставить
марксизму никакой научной методологии, положительной со-
циальной программы, плодотворных этических и эстетических
идеалов. Бесперспективное, пессимистическое отрицание нового,
растущего, побеждающего все более и более становится лейт-
мотивом буржуазного философствования в наши дни. И в этом
также со всей очевидностью выражается кризис буржуазной
философии, отражающей в мистифицированной форме общий
кризис капиталистической системы.
1. ИРРАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИЕ ТЕЧЕНИЯ
Экзистенциализм
Экзистенциализм, или «философия существования», — одно
из наиболее явных идеологических выражений общего кризиса
капитализма, который осознается и изображается представи-
телями этой философии в мистифицированной форме — как
кризис человека и всей человеческой культуры. Не случайно
экзистенциализм, как течение философской мысли, возникает
в начале XX в., когда утверждается монополистический капи-
тализм, обостряются до предела присущие буржуазному
обществу антагонистические противоречия.
Первая мировая война обнажила эти противоречия, сделала
невозможными старые либеральные методы их преодоления
и поставила перед буржуазной Европой вопрос: как быть даль-
ше? Экзистенциализм родился как попытка ответить на этот
вопрос.
Такой вопрос наиболее остро стоял перед потерпевшей воен-
ное поражение Германией. Не случайно в Германии появляют-
4 См. об этом в книге «Человек и эпоха». М., 1964.
10
ся первые произведения экзистенциализма: «Психология миро-
воззрений» (1919) Карла Ясперса и «Бытие и время» (1927)
Мартина Хайдеггера.
В этот период социальная атмосфера в Германии оказалась
накаленной до предела. Поражение в первой мировой войне
породило общее настроение подавленности, нашедшее свое вы-
ражение в пессимистических концепциях Шпенглера («Закат
Европы»), в «трагической диалектике» Карла Барта, в болез-
ненно-эксцентрических сочинениях Отто Вейнингера, в расту-
щем интересе к мрачным проблемам трагедии и смерти. Уси-
лились националистические тенденции в мировоззрении немец-
кой буржуазии.
Второй родиной экзистенциализма была Франция. Здесь
первым представителем экзистенциализма был Габриэль Мар-
сель, мировоззрение которого сложилось в первую мировую
войну под влиянием того же «кризиса всех ценностей», который
нанес серьезный удар по буржуазно-либеральным иллюзиям
не только в Германии, но и в других капиталистических стра-
нах. Общий духовный упадок отразился и на христианской
религии, вызвав своеобразный религиозный кризис, попыткой
преодолеть который в рамках католицизма была философия
Марселя. Вторым, более молодым, но вместе с тем и более
влиятельным представителем французского экзистенциализма
является Жан-Поль Сартр, главное произведение которого
«Бытие и ничто» вышло в свет в 1943 г. и отразило иную
социально-политическую обстановку, вызванную оккупацией
Франции немецко-фашистскими войсками. Ж.-П. Сартр был
активным участником движения Сопротивления во Франции.
Экзистенциализм Сартра отличается от католического
экзистенциализма Марселя, и различие это вызвано прежде
•всего различием в их политических взглядах. Логика борьбы
с национал-социализмом, в которой Сартр принимал непосред-
ственное участие, определила его демократическую и гума-
нистическую позицию.
Социальные ситуации, породившие экзистенциалистские
настроения, имели место не только в Германии и Франции,—
в различной форме они характерны были для многих капита-
листических стран.
В России родственные экзистенциализму идеи нашли свое
выражение после первой русской революции 1905—1907 гг. в
произведениях Николая Бердяева и Льва Шестова. После
Октябрьской революции Бердяев и Шестов продолжали раз-
вивать свои взгляды в эмиграции, все более смыкаясь с рели-
гиозной мистикой.
В Испании близкие экзистенциализму идеи развивал Хосе
Ортега-и-Гассет, в Италии экзистенциализм представлен уче-
нием Н. Аббаньяно.
11
В Англии и Соединенных Штатах Америки экзистенциализм
в начале века не получил развития; однако интерес к нему,
появившийся в сороковых годах в англо-саксонских странах,,
все более усиливается. Симптоматичны также попытки пред-
ставить в качестве «отечественных» экзистенциалистов таких
крупных писателей, как Джемс Джойс в Англии, Фолкнер
и Хемингуэй в США5.
Философия экзистенциализма имеет своих предшественни-
ков в лице датского религиозного мыслителя Сёрена Кьеркего-
ра и немецкого философа Фридриха Ницше6. Большое влияние
на экзистенциализм оказала «философия жизни», феноменоло
гия Гуссерля, наложившая особенно заметную печать на фило-
софию Хайдеггера и Сартра, а также психоанализ Фрейда,,
следы которого ощутимы в работах Ясперса и еще более —
в работе Сартра «Бытие и ничто».
Существуют две разновидности экзистенциализма: религиоз-
ный и «атеистический». К первой из них принадлежат К. Ясперс,.
Г. Марсель, Н. Бердяев, Л. Шестов, ко второй — М. Хайдеггер,
Ж.-П. Сартр, С. Бовуар, А. Камю и др.
Сущность и существование. Название «экзистен-
циализм» происходит от латинского термина «экзистенция»,
что означает «существование». Одно из основных положений
экзистенциализма состоит в том, что «существование предшест-
вует сущности».
Еще средневековые схоласты различали в каждом предмете
его сущность и существование, разграничивая два вопроса:
«что есть предмет?» и «есть ли он?». При этом крайние «реа-
листы» (например, Ансельм Кентерберийский) -пытались вывес-
ти существование из сущности (так называемое онтологическое
доказательство бытия бога).
Экзистенциализм считает невозможным вывести существо-
вание из сущности, т. е. вывести бытие из понятия, так как
сущность всегда есть понятие, мысль. В конечном счете эта
задача, заявляют экзистенциалисты, сводится к выведению
бытия из мышления, что и составляет, по их мнению, существо
«рационализма». Однако бытие не может быть выведено из
разума, не может быть постигнуто понятием, ибо после любой
рациональной переработки остается некий иррациональный
остаток, нечто, нерастворимое в разуме, на что разум постоян-
но наталкивается и что он не может постигнуть7.
5 См работу американского философа Джона Киллинджера «Хемингуэй
и мертвые боги» (J. К i 11 i и g е г. Hemingway and the Dead Gods. A Study in
Existentialism. Kentucky Press., 1960).
6 О философских взглядах С. Кьеркегора см. «Историю философии»,
гл. 9, Ф. Ницше — гл. 5, т. Ill, М., 1959.
7 См. К. Jaspers. Vernunft und Existenz. Munchen, 1960, S. 7—8.
12
Хайдеггер в работе «Бытие и время» полемизирует с рацио-
нализмом Декарта, пытавшимся доказать бытие человека 'исхо-
дя из его мышления. «Своим «cogito ergo sum» Декарт претен-
дует на то, что он ставит философию на новую и достоверную
почву. Но то, что он при этом «радикальном» начинании остав-
ляет неопределенным, есть способ бытия «res cogitans» (мысля-
щей вещи), точнее, бытийный смысл этого «sum»... Декарт... в
своих «Размышлениях»8 переносит средневековую онтологию на
это сущее, положенное им как fundamentum inconcossum»9.
Итак, экзистенциалисты объявляют, что существование нель-
зя вывести из сущности, бытие нельзя вывести из понятия. Это
положение принимает у них следующую форму: в мире все по-
стижимо разумом, кроме бытия самого мира; любые сущности
можно уложить в понятие; нельзя уложить в него только су-
ществование.
Поскольку существование невыводимо из понятия, говорят
экзистенциалисты, постольку его нельзя постичь с помощью
понятия. Этот вывод роднит экзистенциализм с классическим
идеализмом. У обоих общая предпосылка: постигнуть разумом
бытие можно только в том случае, если последнее 'имеет ра-
циональную природу, т. е. если бытие и мышление тождествен-
ны. Рационалистический идеализм — от Ансельма до Гегеля —
исходит из этого тождества и потому объявляет бытие позна-
ваемым в понятиях; иррационализм экзистенциалистов отвер-
гает это тождество и потому объявляет бытие непознаваемым
дискурсивно. Отбросить же саму предпосылку ни те, ни другие
не считают возможным. Рационалистический идеализм считает
сущность предшествующей существованию, идею — предшест-
вующей бытию; экзистенциализм, напротив, исходит из того,
что существование предшествует сущности.
Вывести бытие из мысли Ясперс и Хайдеггер считают невоз-
можным; однако и противоположная задача — вывести мысль
из бытия — тоже, по их мнению, невыполнима, если бытие рас-
сматривается материалистически, как вещественное, данное в
пространстве и времени сущее10.
Замкнутый круг, созданный рационализмом, из которого
нельзя выйти, если встать на рационалистическую точку зрения,
выражается, согласно экзистенциализму, в том, что при рацио-
налистической трактовке существования оно исчезает: превра-
щается в сущность. Поэтому для рационализма существование
тождественно тому, что существует. Для того чтобы разорвать
этот замкнутый круг, нужно по-иному рассмотреть ту же самую
реальность.
В чем же состоит этот иной способ рассмотрения?
8 Хайдеггер имеет в виду «Метафизические размышления» Р. Декарта.
9М. Heidegger. Sein und Zeit. Tubingen, 1960, S. 24—25.
10 В экзистенциализме различаются термины «сущее» и «бытие».
13
Задача сводится к тому, чтобы взять существование не из-
вне — взятое таким образом, оно обернется опять-таки сущим,
т. е. вещами внешнего мира,— а постигнуть его изнутри. Но это
можно сделать лишь в отношении определенного вида сущест-
вования, «которое есть мы сами», т. е. человеческого существо-
вания. Оно-то и есть в собственном смысле слова «экзистенция».
Объясняя, что такое экзистенция, Ясперс, Хайдеггер и Сартр
сопоставляют ее с вещью. Рационализм, говорит Хайдеггер, не-
смотря на имевшую место уже у Декарта попытку мыслить «я»
как духовную субстанцию в отличие от материальной, тем не ме-
нее определял «я» как своеобразную вещь. Декарт писал: «Я»
строго говоря,— только мыслящая вещь, то есть дух (esprit) г
или душа, или разум (entendement), или ум (raison)»11.
Экзистенциализм выступает против рационалистического
усмотрения сущности человека в разуме, ибо, по его мнению,
это ведет к отождествлению личности с вещью, существования
с сущностью 12.
Ясперс поясняет: когда мы рассматриваем какую бы то ни
было реальность с научных позиций, мы всегда имеем дело с
объектом, которому противостоит наше сознание в качестве
субъекта знания. Природа мышления, состоящая в невозмож-
ности мыслить предмет иначе, чем в форме субъект-объектно-
го отношения,— вот, по Ясперсу, причина овеществления всего
окружающего мира, причина того, что и сам человек мыслится
как некая вещь, некая сущность. Поэтому-то Декарт не просто
оговаривается, когда называет человека «мыслящей вещью».
Здесь Ясперс как раз и пытается показать, что лишь с точки
зрения иррационализма может быть преодолено «овеществле-
ние» человека, поскольку эта точка зрения «снимает» противо-
положность субъекта и объекта.
Проблема снятия противоположности субъекта и объекта вы-
ступает в экзистенциализме в качестве центрального пункта,
в котором сходятся все нервы этого учения: в теории познания —
как задача «преодоления» научного, понятийного способа рас-
смотрения действительности и создания нового метода познания^
в онтологии — как задача раскрыть «смысл бытия» в отличие
от исследования законов предметного мира, «мира сущего». Так
формулирует эту задачу Хайдеггер.
Теория познания. Экзистенциализм открыто выступает
как противник научного мышления. Тот фактор, что наука исхо-
дит из противоположности субъекта и объекта как из своей
11 Рене Декарт. Избранные произведения. М., 1950, стр. 344.
12 Критическое рассмотрение этих взглядов дано в статьях Т. И, О й з е р-
м а н а «Реакционная сущность немецкого экзистенциализма» И |Г, Д, С у л ь-
ж е н к о| «Французский католический экзистенциализм — философия иррацио-
нализма и мистики» в кн. «Современный субъективный идеализм». М., 1957.
14
предпосылки, не дает ей возможности, по мнению экзистенциа-
листов, познать истину, познать бытие. «Научное познание
вещей,—заявляет Ясперс, — не есть познание бытия... Научное
познание не может указать целей для жизни... Наука не может
дать ответ на вопрос о ее собственном смысле. Существование
науки основано на изначальном желании знать, правомерность
которого научно доказана быть не может» 13.
Это утверждение Ясперса базируется на узкопозитивистской
трактовке самой науки. Ясперс — в прошлом ученик Макса
Вебера. Он полностью разделяет неверную веберовскую точку
зрения на научное познание, согласно которой наука и мировоз-
зрение— суть два несовместимых понятия, что мировоззрение не
может быть научным, а наука принципиально не может стать
мировоззрением.
Это несостоятельное противопоставление науки и миро-
воззрения восходит к Канту с его принципиальным разгра-
ничением теоретического и практического разума, знания и ве-
ры. В неокантианстве и неопозитивизме велась постоянная борь-
ба за очищение науки от мировоззренческих предпосылок.
Экзистенциализм воспринял реакционные стороны кантиан-
ства в том смысле, что экзистенциалистские взгляды являются —
в целом ряде моментов — логическим завершением кантианского
агностицизма. Вместе с тем рациональные идеи, содержавшиеся
в учении Канта, были самым решительным образом отвергнуты
экзистенциализмом. В этом смысле экзистенциализм — антипод
кантианства. Появление экзистенциализма, таким образом, свя-
зано с определенной реакционной тенденцией в развитии пред-
шествующей буржуазной философии.
«Освобождение науки от мировоззрения», предпринятое
позитивизмом и экзистенциализмом, отражает реальное положе-
ние, которое складывается в науке в результате буржуазного
разделения труда.
Наука видит мир сквозь призму предметности, говорят экзис-
тенциалисты; философия должна научиться видеть мир через
призму экзистенции 14. Каково же то средство, с помощью кото-
рого познается «подлинная реальность», экзистенциальный
«смысл бытия»?
Средством философского познания, согласно экзистенциализ-
му, может быть только интуиция. Но не интеллектуальная инту-
иция, о которой шла речь у Декарта или Спинозы, а интуиция
иррациональная, постигающая якобы как раз то, что недоступно
разуму. О такого рода интуиции говорили уже Бергсон, Шпен-
13 К. J a sp ers. Wahrheit und Wissenschaft. Basel, 1960, S. 12.
14 Реальный смысл экзистенциалистского противопоставления науки и фи-
лософии раскрывает статья Э. Ю. Соловьева «Ликвидация философии под
видом ее осознания». «Вопросы философии», № 6, 1962.
/5
глер, Дильтей; под их влиянием складывалась экзистенциалист-
ская трактовка интуиции как «истинного» способа постижения
бытия, которое тоже якобы имеет иррациональную природу.
Уделяя большое внимание проблеме метода, Хайдеггер и
Сартр разрабатывают феноменологический метод как фило-
софский метод, в противоположность дискурсивному методу
науки.
Феноменологический метод ведет свое начало от Гуссерля,
но в экзистенциализме он получает иную трактовку. Гуссерль
рассматривал познание не как деятельность, не как преобразо-
вание субъектом объекта, т. е. по сути дела отрицал теоретико-
познавательную концепцию немецкого классического идеализма.
И в этом Хайдеггер видит главную заслугу Гуссерля.
Большим завоеванием немецкого идеализма было разрабо-
танное им понимание процесса познания как процесса взаимо-
действия субъекта и объекта, взаимодействия, активной сторо-
ной которого является субъект. Правда, эта мысль была осоз-
нана мыслителями от Канта до Гегеля еще в идеалистической
форме, вследствие чего активность субъекта выступала как
теоретическая активность по преимуществу, а сам субъект был
сведен к самосознанию.
Экзистенциализм критикует представителей немецкой клас-
сической философии не за их идеализм, а за их рационализм.
Вслед за Гуссерлем Хайдеггер упрекает представителей немец-
кого идеализма в том, что они рассматривали познание как
движение от явления к сущности.
Сами категории явления и сущности характерны для раци-
оналистического (по Хайдеггеру — «метафизического») понима-
ния познания; подлинно философское познание будто бы имеет
дело не с явлением, а с феноменом. Познание в подлинном смыс-
ле есть феноменология—видение феноменов.
Что же такое феномен? В переводе с греческого языка фено-
мен, по Хайдеггеру, означает «то, что само себя обнаруживает»,
т. е. раскрывается человеку без всяких усилий со стороны по-
следнего. Термины «явление» и «феномен» в обычном философ-
ском словоупотреблении часто означают одно и то же. По Хай-
деггеру же, они принципиально различны. Явление, говорит он,
«как явление чего-то» означает не обнаружение самого себя,
а извещение, сообщение о чем-то таком, что само себя не об-
наруживает. Феномен же указывает на самого себя. Явление
всегда рассматривается в познании как средство, которое само
но себе неинтересно; интересует исследователя как раз то, что
скрыто за явлением. Феномен же есть цель познания. Познание
феноменов есть познание непосредственное, есть как бы интуи-
тивное видение, тогда как познание, идущее от явления к сущ-
ности, есть познание опосредованное, дискурсивное.
16
Сартр стремится представить феноменологический метод как
средство преодоления кантианского дуализма явления и вещи
в себе. «Первым следствием «теории феномена»,—говорит он,—
является то, что явление не отсылает к бытию, как кантовский
феномен к ноумену. Ибо за ним ничего нет, оно не указывает
ни на что, кроме самого себя (и целого ряда явлений), и не мо-
жет быть поддерживаемо другим бытием, кроме своего соб-
ственного» 15.
Сартр отбрасывает кантианский дуализм, освобождается от
материалистической «вещи в себе», очищая место феноменализ-
му. За явлением, как его понимают экзистенциалисты, нет ника-
кой «сущности», никакой «вещи в себе»; за явлением ничего нет;
оно, как говорит Хайдеггер, «показывает само себя».
Чтобы понять, зачем экзистенциалистам понадобилось очи-
щать кантовский феномен от всего стоящего за ним, следует
рассмотреть вопрос о «герменевтике».
Греческий термин «герменевтика» означает в переводе «тол-
кование», «истолкование». Познание с помощью феноменологии,
говорят экзистенциалисты, есть герменевтика. Само это понятие
экзистенциализмом заимствовано у Дильтея, в учении которого
оно выступало как способ познания исторических явлений и было
связано с дильтеевым различением «понимания» и «объяснения».
Так Хайдеггер отождествляет «объяснение» с естественно-
научным методом мышления. «Объяснение» есть определение
предмета через другой предмет, который выступает как причина
первого. «Понимание» же как метод имеет иную структуру.
Понять явление — значит усмотреть его смысл. При «объясне-
нии», говорят экзистенциалисты, задача состоит в том, чтобы
указать эмпирическое («оптическое» в терминологии Хайдегге-
ра) происхождение предмета; при «понимании» — в том, чтобы
указать его смысловое, или «бытийное» («онтологическое» в
терминологии Хайдеггера), происхождение.
Объяснение отвечает на вопрос: какова причина явления?,
понимание—на вопрос: в чем его смысл? «Герменевтика» как
философский способ рассмотрения мира должна вскрыть «смысл»
всего существующего, т. е. истолковать его.
Однако толкование всегда есть субъективная деятельность
и его результат всегда несет на себе печать субъективизма, если
нельзя указать тех критериев, с помощью которых можно было
бы отбросить субъективные моменты, искажающие картину «ис-
толкованного». Но тогда толкование перестало бы быть толко-
ванием и превратилось бы в научное объяснение, против которо-
го так яростно выступают экзистенциалисты.
Экзистенциалистская методология, отбрасывая объективный,
научный метод исследования, стремится обосновать субъективи-
15 J.-P. Sartre. L’etre et le neant. Paris, 1943, p. 14.
2 Заказ 8397
17
стский метод «непосредственного видения смысла», который
принципиально стирает грань между реальным и иллюзорным 16.
Проблемы личности и общества. Характерным
для экзистенциализма является стремление онтологизировать
учение о человеке, создать так называемую экзистенциальную
онтологию.
Задача философии, по мнению экзистенциалистов, — не ис-
следование сущности, а открытие смысла существования. Суще-
ствование дано нам непосредственно как наше собственное су-
ществование, экзистенция. Экзистенция является как бы окном,
через которое к нам доходит свет иного, непредметного бытия.
Поэтому основная задача экзистенциалистов — открыть смысл
бытия — совпадает с задачей феноменологического описания
структуры «экзистенции».
Более того, у некоторых представителей экзистенциализма
бытие и экзистенция оказываются тождественными. Сартр про-
тивопоставляет два вида реальностей — предметную реальность,
которую он называет «бытием-в-себе», и человеческую, именуе-
мую «бытием-для-себя». Поскольку бытие-для-себя (существо-
вание) предшествует бытию-в-себе (сущности), постольку оно
является онтологически первичным, не созданным ничем треть-
им; оно само себя создает, «творит себя из ничего», как говорит
Сартр.
В отличие от Сартра, Хайдеггер и Ясперс пытаются отличать
существование, экзистенцию не только от предметного мира, но
и от некой третьей реальности, которая у Ясперса носит назва-
ние трансценденции, у Бердяева и Марселя выступает как бог,
а у Хайдеггера — как бытие.
Экзистенциалисты ставят задачу преодолеть противополож-
ность субъекта и объекта. Поэтому рассмотрение начинается
с реальности, в которой, как полагают экзистенциалисты, субъ-
ект и объект совпадают, а именно с экзистенции. Экзистенция,
по мнению Ясперса, не может быть объективирована, превраще-
на в сущность и познана с помощью понятий; она неуловима
для разума, ее схватывает только экзистенциальное «озарение»,
родственное мистическому созерцанию.
Важную роль в экзистенциализме играет различение «под-
линного» и «неподлинного» способов существования человека.
«Неподлинный» способ существования экзистенциалисты назы-
вают существованием в сфере «Мап». Этот термин впервые вве-
ден Хайдеггером. На русский язык он не переводится; в немец-
ком языке «Мап» употребляется в качестве подлежащего в
неопределенно-личных предложениях. «Мап» есть, согласно
экзистенциалистам, та повседневная и обыденная действитель-
16 Критический анализ теории познания М. Хайдеггера и К- Ясперса дан
в работах Г Мен де «Очерки по философии экзистенциализма». М., 1960 и
Т. Шварца «От Шопенгауэра к Хайдеггеру». М., 1964.
18
ность человеческого существования, в которой человек дейст-
вует так, как действуют другие, видит так, как видят другие, и
чувствует так, как другие. «Мы наслаждаемся так, как наслаж-
даются (wie man geniSt), мы читаем, смотрим, судим о лите-
ратуре и искусстве, как смотрят и судят... Man, которое не есть
что-то определенное и в то же время есть Все, хотя и не как
сумма, предписывает человеку способ бытия повседневности» 17.
В этой сфере «обыденности» человек выступает не как лич-
ность, а скорее как вещь, не как субъект деятельности, опреде-
ляющий сам себя, а как объект деятельности чего-то, вне его
находящегося и чуждого ему,— т. е. «Мап», которое и высту-
пает здесь как субъект деятельности.
«Мап», говорят экзистенциалисты, безлично—и это основная
его характеристика. Погружаясь в «Мап», человек обезличивает-
ся. Сфера «Мап» охватывает всякую деятельность — и научную,
где деятельность человека, по Ясперсу, всегда безлична, и об-
ласть государственной и политической жизни, правовых отно-
шений, всякой общественной жизни вообще, — ибо здесь, заявля-
ют экзистенциалисты, человек всегда поступает сообразно
заранее определенным нормам и законам.
Изображая обезличивающий мир «Мап», где отношения лю-
дей фетишизируются и выступают в виде отношения вещей,
экзистенциалисты фактически описывают отношения людей в
буржуазном обществе.
Маркс, отмечая, что в капиталистическом мире личность пре-
вращается в подобие вещи, нашел причину «овеществления»
человека и указал тем самым средства преодоления этого «ове-
ществления». «Превращение индивидуального отношения в его
противоположность — в чисто вещное отношение..., — писал он, —
представляет собой... исторический процесс и принимает на раз-
личных ступенях развития различные, все более резкие и уни-
версальные формы. В современную эпоху господство вещных
отношений над индивидами, подавление индивидуальности слу-
чайностью приняло самую резкую, самую универсальную форму,
поставив тем самым перед существующими индивидами вполне
определенную задачу. Оно поставило перед ними задачу: вместо
господства отношений и случайности над индивидами устано-
вить господство индивидов над случайностью и отношениями...
Эта диктуемая современными отношениями задача совпадает с
задачей организовать общество на коммунистических нача-
лах» 18.
Описанное Марксом «овеществление» человеческих отноше-
ний принимает еще более резкую форму в эпоху империализма
вследствие бюрократизации общественной жизни и стандарти-
17 М. Heidegger. Sein und Zeit, S. 126—127.
18 К. Маркс, Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Сочинения, т. 3,
стр. 440.
2*
19
зации жизни личной, являющихся неизбежным продуктом госу-
дарственно-монополистического капитализма. Экзистенциалисты
лишь фиксируют положение человека в капиталистическом об-
ществе. Объяснение же, которое они дают этому положению,
обнаруживает во многих из них апологетов этого общества.
Экзистенциалисты считают, что отчужденный (на их языке —
неподлинный) способ существования человека коренится в са-
мой природе человека: человек уходит в мир обыденности, что-
бы тем самым убежать от самого себя.
Что же заставляет человека бежать от самого себя?
Дело в том, утверждают экзистенциалисты, что быть лич-
ностью неизмеримо труднее для человека, чем погрузиться в
вещный мир обыденности. В последнем человек живет, как все,
ответственность за его поступки ложится не на него самого,
а на «Мап», ибо, живя в этой сфере, человек не свободен в сво-
их поступках, не определяет сам себя, а определяется извне.
Если же человек покидает мир повседневности, то он сам выби-
рает, сам решает за себя, руководствуясь внутренним голосом
своей экзистенции, голосом совести, поэтому и ответственность за
все поступки ложится на него самого, ибо теперь он свободен.
В мире «Мап» нет свободы, нет ни выбора (за человека выби-
рает «Мап»), ни вины (во всем виновато «Мап»), ни ответствен-
ности (за совершенное не по своей вине человек ответственности
не несет).
Вопрос о свободе экзистенциалисты переносят, таким обра-
зом, в чисто этическую плоскость; мир вещных отношений меж-
ду людьми, в котором человек вынужден жить в буржуазном
обществе, оказывается вечным способом бытия экзистенции,
последняя погружается в мир обыденности, если не имеет реши-
мости и мужества выносить свою свободу. Поэтому, согласно
экзистенциализму, не перестройка общественных отношений
между людьми, не изменение капиталистического способа про-
изводства, а перестройка нравственного мира возвратит челове-
ку его подлинно человеческое бытие 19.
Перенесение социальной проблемы в этическую плоскость
обусловлено тем, что экзистенциалисты принципиально высту-
пают против понимания человека как продукта социальной сре-
ды. Фальсифицируя марксистское понимание сущности челове-
ка как «совокупности общественных отношений», они приписы-
вают марксизму отрицание человеческой личности, растворение
индивидуального в социальном, игнорирование антропологиче-
ских особенностей .индивида, его внутренней жизни и т. п.
19 Критический анализ «новой этики» экзистенциалистов, их отношения
к проблемам гуманизма и свободы дан в работах Р. Г а р о д и «Марксистский
гуманизм». М., 1959 и А. Г. Мысливченко «Антигуманизм под маской
«нового гуманизма»» в кн.: «Новейшие приемы защиты старого мира». М., 1962;
его же «Критика экзистенциалистского понимания свободы» («Вопросы фи-
лософии», 1963, № 10).
20
Общество, с точки зрения экзистенциалистов, является чем-
то внешним по отношению к личности. Какова личность, тако-
во и общество, говорят они. В действительности же, как дока-
зал марксизм, общество формирует личность; антропологические
черты человека также являются продуктом общественно-исто-
рического процесса. Это марксистское положение в противовес
экзистенциализму является предпосылкой научного решения
проблемы человека.
Каким же образом мыслят экзистенциалисты освобождение
человека от «Мап» и обращение его к «подлинному» способу
существования?
Наиболее верный путь, по мнению Ясперса,— это оказаться
в «пограничной ситуации», в которой как бы раскалываются
привычные представления человека о мире, людях и самом себе.
Неизбежность смерти, трагическая вина, крушение всех иллю-
зий— вот те ситуации, попав в которые человек вдруг начина-
ет видеть все по-иному, чем он видел до сих пор; у него как бы
спадает пелена с глаз.
Главное в существовании человека, утверждают экзистен-
циалисты, есть его постоянное пребывание перед лицом смерти.
Отсюда тот общий пессимистический тон, который характерен
для всех представителей этого направления, отсюда такое боль-
шое значение придается теме смерти, тоски, отчаяния и страха,
проходящей красной нитью через все произведения экзистен-
циалистов. Этот общий эмоциональный тон в немалой степени
способствовал популярности экзистенциализма среди известной
части буржуазной интеллигенции.
Но почему, по мнению экзистенциалистов, именно перед ли-
цом смерти, перед лицом ничто открывается человеку его сво-
бода? Потому, говорят они, что человеческая свобода коренится
в ничто.
Согласно экзистенциализму, свобода не может быть понята,
если исходить из детерминизма, будь то детерминизм механи-
стический, логический или социальный. Сущность свободы, по
мнению экзистенциалистов, состоит в том, что она не определя-
ется ничем извне. Решать свободно, совершать свободный вы-
бор — значит трансцендировать, т. е. выходить за пределы того
мира, в котором мы живем и который управляется объективны-
ми закономерностями. Каждый свободный акт экзистенции,
говорит экзистенциалист, свидетельствует о том, что человече-
ская личность «не от мира сего».
В этом пункте экзистенциализм смыкается с христианским
толкованием личности. Однако специфика экзистенциалистского
учения состоит в том, что «потусторонняя» сфера определяется
им как «ничто». Этот момент особенно подчеркивается Сартром,
Хайдеггером и Бердяевым.
Таким образом, экзистенциалисты стремятся «освободить»
человека от всякого детерминизма. Но полученная таким путем
2/
«абсолютная свобода» оборачивается абсолютным произволом;
человеческие поступки лишаются какого бы то ни было объек-
тивного критерия.
Правда, некоторые экзистенциалисты (Марсель, Ясперс) в
качестве противоядия от произвола постулируют существование
бога. В этом случае уже нет опасности произвола, но зато нет
и свободы, как ее понимают экзистенциалисты,— свободным
в конечном счете оказывается бог, а не человек.
Экзистенциалистская философия не в состоянии решить
проблему свободы человека ни в теоретическом, ни в практиче-
ском плане. Теоретическое решение проблемы свободы возмож-
но лишь при рассмотрении ее как проблемы социальной; прак-
тическое достижение свободы возможно лишь путем социальных
преобразований.
Экзистенциалистское понимание истории.
С точки зрения экзистенциалистов, историю следует рассмат-
ривать не как объективный процесс, протекающий в соответст-
вии с определенными закономерностями, а как продукт чело-
веческого творчества или свободы.
Рассматривать историю как закономерно совершающийся
процесс молено, по их мнению, лишь в том случае, если видеть
в человеке не свободную экзистенцию, а природу, сущность, ко-
торая в свою очередь обусловлена или естественной необходи-
мостью (как полагали прогрессивные философы эпохи Про-
свещения), или необходимостью логической (Гегель и его шко-
ла), или социальными законами, как считает марксизм. Экзи-
стенциалистская концепция истории прямо и непосредственно
направлена против материалистического понимания истории,
хотя некоторые из экзистенциалистов (Ж.-П. Сартр, М. Хай-
деггер) подчас и объявляют Маркса выдающимся мыслителем.
«Если мы рассматриваем историю,— пишет Ясперс,— с точ-
ки зрения всеобщих законов (каузальные связи, законы ге-
штальта, диалектическая необходимость), то мы никогда не
имеем дела с самой историей. Ибо история есть нечто инди-
видуальное, однократное»20. В этом рассуждении явственно
слышатся неокантианские мотивы: именно Риккерт и Виндель-
банд задолго до Ясперса сформулировали принцип, согласно
которому историческое знание в противоположность естествен-
нонаучному имеет своим предметом неповторимое, однократное
событие. Неокантианское противопоставление наук о природе
и наук о культуре нашло свое дальнейшее развитие в духе
иррационализма у В. Дильтея.
Что же представляет собой, согласно экзистенциализму, ис-
торическое творчество человека? Как реализует человек свою
свободу?
20 К. Jaspers. Vom Ursprung und Ziel der Geschichte. Zurich, 1949,
S. 304.
22
Историческое творчество — это, как утверждают экзистен-
циалисты, прежде всего создание «жизненного проекта». «Про-
ект»— одно из основных понятий в философии Сартра, Хайдег-
гера, Ортега-и-Гассета (хотя в их воззрениях на общество и
человека существуют значительные различия).
Только человек создает проект, говорит Сартр, и этим он
отличается от всех остальных живых существ, действия кото-
рых обусловлены необходимостью. Именно создание проекта —
основной творческий акт человека в истории, ибо реализация
этого проекта есть уже дело техники.
«Технология,— пишет Ортега-и-Гассет,— это средство для
реализации проекта... Существует первое дотехническое изоб-
ретение... оригинальное желание. Желать не так уж легко...
Со всеми средствами, которыми современный человек распола-
гает, он оказывается в затруднительном положении, не зная,
чего пожелать. В глубине души он сознает, что ничего не же-
лает... Он должен искать среднего человека и ориентироваться
на него... Он начинает желать автомобиль, приемник и т. д.
Но это фикции, а не подлинные желания... Может быть, одной
из основных болезней нашего времени является кризис жела-
ний и поэтому все наши баснословные технические достиже-
ния... бесполезны...»21.
Ортега показывает, что создание проекта — это создание
мировоззрения. Творчество мировоззрения — вот высший род
творчества; именно здесь человек выступает как абсолютно
свободный, как экзистенция. Как и многие другие экзистенциа-
листы, Ортега усматривает основу кризиса «современной»
(т. е. буржуазной) культуры в том, что она не способна со-
здать «новый проект», «новую программу», т. е. указать идеал,
стремление к которому могло бы влить в людей новые силы.
Он прав в том, что кризис мировоззрения остро дает себя чув-
ствовать в буржуазном мире. Однако этот кризис вызван не
тем, что человек, как полагает Ортега, не может отвернуться
от мира «Мап» и, обратившись к своей экзистенции, обрести
аутентичное желание, а тем, что нисходящий класс буржуазии
не может создать новое мировоззрение.
В работе «Бытие и время» Хайдеггер дает следующее оп-
ределение человека: «Dasein (т. е. человеческое существова-
ние.— Ред.) не есть некое наличное, которое в придачу обла-
дает еще и способностью нечто мочь, а оно есть прежде всего
возможность. Человеческое существование есть всегда то, чем
оно может быть...»22.
Категория возможности — одна из важнейших в экзистен-
циализме Хайдеггера; она тесно связана с понятием проекта.
J. Ortega-y-Gasset. Toward a philosophy of history. N. Y., 1941,
p. 119—121.
22 M. Heidegger. Sein und Zeit, S. 143.
23
Рассмотрение этой категории раскрывает иррационалистический
характер экзистенциалистской философии истории.
Заявляя, что возможность — изначальная характеристика су-
ществования, Хайдеггер тем самым косвенно полемизирует с
Гегелем, для которого категория возможности — низшая по
сравнению с более высокой и богатой категорией — действитель-
ностью. Гегель считал, что человека следует оценивать по тому,
как он выявляет себя объективно, а не по тому, какие еще
не реализованные возможности кроются в его внутреннем
мире. Человек, по его мнению, есть то, что он есть в действи-
тельности.
Хайдеггер утверждает противоположное: человек есть то,
чем он может стать, что он есть в возможности; возможность —
понятие более глубокое и изначальное, чем действительность.
Отсюда возникает различие в понимании задач историка у
Хайдеггера и Гегеля. Историк, говорит Гегель, должен зани-
маться не пустыми возможностями, а действительностью, т. е.
показать, почему именно это, а не другое реализовалось в ходе
истории, какова необходимость, обусловливающая исторический
процесс. Согласно Хайдеггеру, именно возможность, т. е. то,
что могло бы осуществиться, но не осуществилось, составляет
подлинный предмет исторического рассмотрения.
Объективный метод исследования Хайдеггер заменяет субъ-
ективным методом. На место исторической науки он выдвигает
произвольное, полностью зависящее от личности исследователя
и его убеждений конструирование мыслимых возможностей.
Реальные факты истории становятся материалом для аллегори-
ческого выражения определенных представлений о будущем,
а изучение прошлого превращается в создание «проекта», то
есть в творчество будущего. Последнее же оказывается, в ко-
нечном счете, мифотворчеством. Таким образом, всемирная
история предстает в изображении экзистенциалистов как смена
мифов, и определяется она тем, что создает новый миф. Харак-
тер исторических эпох определяется, согласно экзистенциализму,
различными типами мировоззрений, или системой мифов23.
Основными вехами истории, по Ясперсу, являются следую-
щие: греческая трагедия — переход от мифа к философии; мис-
тика Экгарта — переход от церковной веры к свободному разу-
му; философия немецкого идеализма — переход от веры к без-
божию и т. д. Ясперс переворачивает действительную картину:
история мировоззрений становится у него единственно истин-
ной историей. На деле же история убеждений не есть самостоя-
тельная история, а лишь идеальное отражение реального исто-
рического процесса.
23 Критика культурно-исторической концепции М. Хайдеггера дана в ра-
боте П. П. Гайденко «Экзистенциализм и проблемы культуры». М., 1963.
24
Таким образом, экзистенциалистское понимание истории
наглядно выражает идеологический кризис современного бур-
жуазного общества.
Социально-политические взгляды экзистен-
циалистов. Уже в выступлениях провозвестников экзистен
циализма Н. Бердяева и Л. Шестова в 1905—1907 гг. отра-
зился страх эксплуататорских классов перед освободительным
движением трудящихся, ярко проявившимся в революции 1905 г.
Бердяев ,и Шестов выступали против демократического дви-
жения народных масс, в котором они видели смертельную
угрозу для всего «святого». «Демократизм был хорош,— писал
Бердяев в 1907 г.,— когда был мечтой лучших людей о справед-
ливости, но дурной запах пошел от него, когда дух его стал
осуществляться на деле... Прежняя чистота русской литературы,
ее своеобразная аристократичность, заложенная в ней тоска по
правде — все это быстро исчезает...»24.
Бердяева пугает грозная и нередко разрушительная сторона
революционной действительности; ему хотелось бы видеть в
революции только борьбу «за святые идеалы». Но оказывается,
что мужик в революции добивается не столько осуществления
«святого идеала», сколько увеличения земельного надела,— и
это коробит аристократа Бердяева.
Все это проливает свет на классовую почву зачинателей
экзистенциализма в России: их концепции явились выражением
настроений дворянства и помещичье-буржуазной контрреволю-
ционной интеллигенции, оказавшейся в крайне острой ситуации
в период первой русской революции. Отсюда идеализация
патриархальной старины, мечты о возрождении средневековой
философии, отсюда и апелляция к христианству как якобы
единственному средству спасения личности.
Реакционно-аристократический характер носит и экзистен-
циализм немецкого буржуазного философа современной эпохи
М. Хайдеггера. Идеализация патриархальных отношений, про-
тивопоставление общины (Gemeinschaft) буржуазному обществу
(Gesellschaft) с его, хотя и ограниченными, демократическими
свободами и борьбой классов — вот мотивы философии Хайдег-
гера, приведшие его к служению фашизму. В 1933 г. Хайдеггер
был назначен гитлеровскими властями ректором Фрейбургско-
го университета и объявлен «ведущим немецким философом»25.
Выражением антидемократизма является также экзистен-
циалистская критика так называемого массового сознания.
Особенно сильно звучит этот мотив в аристократической фило-
софии Ортеги-и-Гассета, в его работе «Восстание масс». О «мас-
совом сознании» говорит и Ясперс, противопоставляя «массе»
24 Н. Бердяев. Духовный кризис интеллигенции. СПб., 1910, стр. 55.
25 К. Ballmer. Aber Herr Heidegger? Basel, 1933, S. 9.
25
«народ». «Массу,— пишет он,— следует отличать от народа:
народ расчленен и упорядочен, он сам себя осознает в образе
жизни, в способе мышления, в традиции: 'народ есть нечто
субстанциональное и качественное, дышит атмосферой общины,
отдельный индивид из народа представляет собою личность
благодаря силе народа, из которого он вырастает.
Масса, напротив, не расчленена, не имеет самосознания, од-
ноформенна и количественна, лишена собственного облика и
традиции, беспочвенна и пуста. Она является объектом пропа-
ганды и внушения, ей недоступно чувство ответственности...»26.
Ясперсова критика «массового сознания» оказывается на
деле критикой буржуазной демократии и буржуазного либера-
лизма справа. Ясперс —один из активнейших идеологов ан-
тикоммунизма. Его книга «Атомная бомба и будущее человека»
(1958) представляет собой попытку доказать, что атомная
бомба является последним средством защиты «свободного
мира» от коммунистической «экспансии». Эта книга, раздуваю-
щая холодную войну и идеологически «обосновывающая» импе-
риалистические планы ядерной войны, подвергнута острой и
убедительной критике в марксистской литературе ГДР27.
Иную, чем Хайдеггер и Ясперс, общественно-политическую
позицию занимают представители французского экзистенциализ-
ма— Ж.-П. Сартр, С. Бовуар и другие. Активный участник дви-
жения Сопротивления в период борьбы с германским фашиз-
мом, Сартр и по сей день является борцом против возрождения
фашизма, против империалистической реакции и колониализма.
Он настойчиво выступает в защиту мира и демократических сво-
бод.
Однако прогрессивная политическая платформа Ж.-П. Сарт-
ра не только не согласуется, но, напротив, находится в явном
противоречии с его экзистенциалистским учением. В своем но-
вом труде «Критика диалектического разума» (1960) Сартр пы-
тается доказать, что его экзистенциалистская теория вполне
соединима с социально-политическим учением марксизма, ут-
верждая, что экзистенциализм «хотя и развивался вне марксиз-
ма, но не был направлен против него»28. Такая постановка
вопроса, независимо от искренности убеждений Сартра, проти-
воречит общеизвестным фактам. Критика взглядов Сартра и его
непоследовательности как в теории, так и на практике дана в
ряде работ французских марксистов29.
26 К. Jaspers. Vom Ursprung und Ziel der Geschichte, S. 165.
27 Г. Гейден, M. Клейн, А. К о з и н г. Философия преступления,
гл. IV. М., 1962.
28 J.-P. Sartre. Critique de la raison dialectique. Paris, 1960, p. 22.
29 Ж. К а н а п а. Экзистенциализм — враг гуманизма.— Сб. «Французские
коммунисты в борьбе за прогрессивную идеологию». М., 1953; Н. М о u g i п.
26
Экзистенциализм — философия кризиса; она фиксирует кри-
зис буржуазного общества, но изображает его как кризис чело-
веческого существования вообще. Эта мистификация представ-
ляет собой одну из наиболее утонченных форм апологии
современного капитализма. Той же цели служит и экзистенциа-
листский пессимизм, который сводится к утверждению, что
никакие социальные (в том числе и социалистические) преобра-
зования не могут преодолеть извечной трагедии человеческого
существования. Таким образом, экзистенциализм не только не
указывает выхода из кризиса капиталистического общества, но
и пытается доказать, что никакого выхода вообще быть не мо-
жет, поскольку корни этого кризиса якобы лежат в самом су-
ществовании человека.
Философская антропология
Антропологический принцип в философии, заключающийся
в том, что человек принимается за отправную точку философ-
ского анализа, претерпел за последнее столетие характерную
эволюцию. Если антропологический принцип Л. Фейербаха,
несмотря на его историческую ограниченность, был связан
с материалистическим миропониманием и выражал прогрессив-
ные традиции буржуазного гуманизма, то в дальнейшем, по
мере обострения противоречий капитализма, антропологический
принцип в буржуазной философии утратил материалистическое
содержание и приобрел псевдогуманистическую и антикомму-
нистическую направленность.
Начиная с предшественника экзистенциализма Кьеркего-
ра, в буржуазной философии совершался поворот ряда ее пред-
ставителей в сторону «конкретного» человеческого существова-
ния, «жизни» и т. п. В ницшеанстве и «философии жизни»
Дильтея и Зиммеля антропологический принцип служил
обоснованию идеализма и реакционных социальных идей. После
первой мировой войны идеалистический антропологизм нашел
свое дальнейшее развитие в философии М. Шелера и особенно
в экзистенциализме. Религиозную антропологию развивают
некоторые направления современной теологии, особенно про-
тестантское направление неоортодоксии.
Логическим завершением антропологического принципа
в буржуазной философии явилась «антропологическая психо-
логия» (психоаналитическая школа) и окончательно оформив-
шаяся после второй мировой войны «философская антрополо-
гия». На их основе возник ряд специальных областей
La sainte famille existentialiste. Paris, 1947; R. G a r a u d y. Perspective de
1’homme. Paris, 1959; J.-P. Sartre, R. Garaudy, J. Hyppolite, J.-R. Vi-
gier, J. О reel. Marxisme et existentialisme. Paris, 1962; L. Seve. La philo-
sophic fran?aise contemporaine et sa genese de 1789 a eos jours. Paris, 1962.
27
«антропологии»: социологическая антропология, педагогическая
антропология, медицинская антропология и др.
Философская антропология, как особая разновидность со-
временной идеалистической буржуазной философии, претендует
на всесторонний философский анализ человека, его «реального»
существования, места в окружающем мире. Основоположник
философской антропологии Макс Шелер определяет ее как
«основную науку о сущности и о сущностной структуре чело-
века...» 30. «Только исходя из сущностной картины человека,
которую исследует «философская антропология»,— пишет он,—
можно — идя навстречу актам духа, проистекающим из центра
человека,— сделать вывод об истинных атрибутах конечной
основы всех вещей»31. Уже здесь отчетливо выступает идеа-
листическая сущность философской антропологии: признаки и
свойства, которые считаются существенными для человека, пе-
реносятся затем на весь космос, рассматриваются как «крае-
угольные кам1ни» мироздания.
Последователь Шелера Ганс Эдуард Хенгстенберг, считая,
что проблема человеческого существования стала главной проб-
лемой в современной философии, определяет философскую
антропологию как «учение о человеке с точки зрения самого-
человеческого бытия. Этим она принципиально отличается от
всех наук, которые, правда, тоже имеют дело с человеком, но^
рассматривают его с региональных точек зрения: физиологи-
ческой, биологической, психологической, лингвистической
и т. д.»32. Примат «точки зрения самого человеческого бытия»
означает, что всякое философское учение о человеке должно
быть как бы согрето «человеческим теплом», ориентировано на
самого человека, его насущные проблемы.
В настоящее время буржуазная философия с большим
шумом выдвигает проблему человека и человеческих ценностей,,
рассчитывая взять в этих вопросах инициативу и записать ее-
в актив так 'называемому свободному миру, т. е. буржуазному
обществу и его идеологии. О возрастающем интересе к этой
проблеме свидетельствует тот факт, что она была одной из
главных тем XIII Международного философского конгресса.
Проблема человека стала одной из коренных проблем совре-
менной идеологической борьбы.
Чем же вызван интерес буржуазной философии к «проблеме
человека», какова та духовная атмосфера, в которой возникла
«философская антропология» как особая система взглядов?
Исходным пунктом «философии человека» является «проб-
лема кризиса», отражающая в искаженной форме реальный
30 М. Scheier. Mensch und Geschichte. Zurich, 1929, S. 7.
31 M. Scheier. Philosophische Weltanschauung. Bonn, 1929, S. 11.
32 H. E. Hengstenber g. Philosophische Anthropologie. Stuttgart, 195Z,
S. V.
28
общий кризис современного капитализма на новой его ста-
дии, когда особенно широкое развитие получает государствен-
но-монополистический капитализм. Процесс капиталисти-
ческого «регулирования» вызывает небывалую бюрократиза-
цию и стандартизацию всей производственной, общественной
и личной жизни человека. Для этого процесса характерна
прежде всего тенденция к обезличиванию человека различными
«буржуазными формами групповой деятельности (корпорации,
буржуазные партии, союзы и т. д.).
Эта «коллективность» в условиях эксплуататорского строя
является, как отмечал еще Маркс, мнимой, ибо она по отно-
шению к рядовым членам выступает как внешняя, чуждая,
принудительно навязанная сила, враждебная индивидуаль-
ности, личным разносторонним потребностям. Отдельный чело-
век с его своеобразием и личной свободой как бы «растворяет-
ся» в таких бюрократически организованных корпоративных
объединениях. Однако причины отчуждения человека буржуаз-
ные «антропологи» усматривают вовсе не в том, в чем они
действительно кроются, т. е. не в господстве частной собствен-
ности, не в системе эксплуатации и угнетения как социально-
экономических основах «деперсонализации» человека, а в
психологических, этических и других проблемах, поставленных
развитием «современной цивилизации».
Прогресс техники и успехи науки в капиталистических стра-
нах сопровождаются кризисом духовных ценностей, упадком
буржуазной морали. Чувство тревоги за будущее, вызванное
тем, что великие достижения человеческого гения могут быть
использованы во вред человеку, приобретает в работах многих
«антропологов» уродливые формы проповеди пессимизма, кле-
веты на человека, неверия в его силы. Действительный анта-
гонизм между трудом и капиталом подменяется надуманным
антагонизмом между техникой и человеком, между «массой»
и индивидом.
Значительное ослабление позиций империализма, боязнь
буржуазии потерять свои привилегии, утрата ею веры в про-
гресс и былые идеалы, опасение, что народы последуют приме-
ру подлинного освобождения человека в социалистических
странах,— все это служит питательной почвой для буржуазной
«философии человека».
Что такое человек, какова его сущность — первая проб-
лема философской антропологии. В отличие от агностицизма
К. Ясперса, считающего, что «философия экзистенциализма
сразу же рухнула бы, если бы снова захотела узнать, что
такое человек»33, философствующие «антропологи» пытаются
ответить на этот вопрос. В этих ответах нет единого метода
33 К. Jaspers. Die geistige Situation der Zeit. Berlin, 1960, S. 163.
29
подхода к человеку, в них царит полнейший субъективистский
произвол.
Можно лишь выделить две основные тенденции среди пред-
ставителей философской антропологии: одни из них рассматри-
вают человека расколотым на две чуждые или, наоборот, не
чуждые, конструктивные части, другие — как некую «цель-
ность», характеризующуюся определенным отношением к миру.
Так, Шелер исходил из того, что в человеке над животной,
«жизненной» сферой (инстинкты, ощущения, «порыв») возвы-
шается качественно иная, независимая от материи и жизни
сфера «духа», самосознания.
Г. Хенгстенберг также считает, что человеческое существо-
вание разделено на два полюса: на одном из них концентри-
руется дух, на другом — органическое, биологическое начало
(«жизнь»). В отличие от Шелера он утверждает, что в чело-
веческой личности происходит постоянная «конститутивная
встреча» духа и жизни, в результате которой формируется
человек. При этом, по Хенгстенбергу, дух играет в жизни
индивида «авторитарную» роль, «производит» тело, имеет к
нему отношение отцовства. «Дух,— пишет он,— вызывает к су-
ществованию тело из хтонических элементов и моментов...»34,
т. е. из всего того, что не является в человеке духом. Пронизан-
ная мистическими мотивами «антропология» Хенгстенберга на-
ходится в полном противоречии с современными данными наук
о человеке.
Характерные для буржуазных «антропологов» раздвоение
и иррационализация человеческого существования нашли свою
наиболее завершенную форму в экзистенциалистском антропо-
логизме. Центральным пунктом его является человек с раз-
двоенным сознанием («существованием») —«подлинным» и
«неподлинным». Основой для такого раздвоения служит дейст-
вительное противоречие между реальным положением человека
в буржуазном мире, где его личность подавляется и он чувствует
себя несвободным, и его субъективным миром самосознания
(саморефлексии), в котором свободно проявляется его лич-
ность. Отсюда — раздвоение сознания и желание считать внут-
ренний мир, открывающийся в акте саморефлексии, единственно
связанным с сущностью индивида, с его поисками своего истин-
ного «Я».
Философская антропология, трактуя о «человеке вообще»,
игнорирует конкретно-исторические условия и общественные
отношения, образующие реальную сущность человека. Она
стремится подменить анализ объективных социальных связей
выявлением чисто индивидуальных психологических связей,
субъективных позиций и эмоций индивидов, действующих
34 Н. Е. Hengstenberg. Philosophische Anthropologie, S. 263.
30
в условиях стихийно развивающегося общества. Шелер прямо
заявлял о своем стремлении «самым резким, даже самым
жестким образом отвергнуть всякое направление..., которое
полагает ценность личности изначально и существенно завися-
щей от ее отношения к существующей независимо от нее
общности и миру благ или даже растворяет ее ценность в этих
«отношениях»»35.
Г. Хенгстенберг, хотя и не игнорирует полностью социаль-
ную сущность человека, интерпретирует ее в идеалистическом
духе. Связь индивида с внешним миром он понимает как «кон-
такт с существующим, которое нам вообще встречается, будь
то другой человек, животное, растение или вещь»36. Тем самым
совершенно отрицается специфика общественной жизни, ее
коренное отличие от связей и отношений, наблюдаемых в при-
роде.
Связь индивида с обществом Хенгстенберг толкует ирра-
ционалистически и агностически как нечто неотвратимое, не-
постижимое, ускользающее от всякого воздействия со стороны
человека. В общество индивид входит лишь теми своими качест-
вами, какими он полностью подобен всем другим людям, что
же касается его своеобразия и оригинальности, то они остаются
вне пределов общества.
К основным признакам человека Хенгстенберг причисля-
ет способность к общению и беспристрастность. «Беспри-
страстность — или ее упущение: небеспристрастность — есть
основная формальная структура всякого человеческого отно-
шения к миру»37. Он утверждает: «Беспристрастность, как
первофеномен установки, не сводима ни к чему другому...
Под беспристрастностью мы понимаем такую установку, кото-
рая обращается к предмету ради него самого, без учета поль-
зы... Беспристрастно то существо, которое обходится с сущест-
вующим так, как оно (существующее) само «хочет» обходиться
с собой...»38.
Каковы социальные корни концепции «беспристрастности»?
Ответ на этот вопрос в какой-то мере содержится в следую-
щем признании Хенгстенберга: «Мы знаем темные пятна ново-
го времени: слепой волюнтаризм, деляческое использование
вещей, природы и людей, принижение познания до уровня поко-
рения и измерения мира, самоуправство разума, возомнившего
себя мерой вещей»39.
35 М. Scheier. Der Formalismus in der Ethik und die materiale Wertethik.
Gesammelte Werke, Bd. 2, Bern, 1954, S. 15—16.
36 H. E. He n gst enb er g. Philosophische Anthropologie, S. 4.
37 Там же, стр. 18.
38 Там же, стр. 9. 13.
39 Там же, стр. 381.
Таким образом, концепция «беспристрастности» по-своему
отражает протест значительных слоев населения капиталисти-
ческих стран против буржуазного извращения практической
деятельности человека, против того духа своекорыстия, эгои-
стического интереса, сухого, бессердечного расчета, который
пропитывает практику и мораль буржуазного общества. Но это
недовольство в «философской антропологии» выливается в
абстрактно-идеалистическое толкование человека как некоего
призрачного существа, свободного от всяких материальных
нужд.
Большинство представителей философской антропологии
рассматривают связь человека с обществом в субъективно-
идеалистическом духе. Те или иные свойства человека объяв-
ляются атрибутами «первоосновы» вещей, движущими силами
космоса. Выступая против материалистического понимания
истории и общества, философская антропология «выводит»
материальное производство, общественные институты, науку
и технику из идеалистически интерпретируемых свойств ин-
дивида.
Наряду с этой преобладающей субъективно-идеалистической
тенденцией в современной философской антропологии сущест-
вует и объективно-идеалистическое течение; постепенно растет
неудовлетворенность крайним субъективизмом и релятивизмом
многих «антропологов», усиливается стремление рассматривать
человека не как изолированного индивида, а как связанного
с внешней средой, с «культурой» в самом широком смысле
этого слова.
Примером антииндивиду алистских тенденций может слу-
жить «культурная антропология» М. Ландмана. Утверждая,
что не индивид, а общество является «первичным феноменом»,
он, однако, видит в обществе лишь посредника некоего объек-
тивного духа, который «имеет самостоятельный вид бытия вне
нас»40 и вместе с тем входит в «наш собственный внутренний
мир» и полностью определяет его. Человек оказывается про-
дуктом идеалистически понимаемой культуры.
Другой представитель «культурной антропологии» — Эрих
Ротхакер, считая центральным пунктом философии человече-
скую личность, расщепленную на различные «жизненные слои»,
приходит к выводу, что человек участвует в формировании той
или иной культуры и, с другой стороны, культура определяет
собой общий характер его поведения41.
Одной из центральных проблем философской антропологии
является проблема человека как «действующего существа» и
связанная с этим проблема возможностей осуществления чело-
40 М. L a n d ni a n n. Der Mensch als Schopfer und Geschopf der Kultur.
Geschichts- und Zozialanthropologie. Munchen — Basel, 1961, S. 20.
41 См. E. Rothacker. Probleme der Kultur-Anthropologie, 1948.
32
веческих замыслов. Философско-антропологические теории «дей-
ствия» развивают Г Плесснер, А. Гелен, Э. Ротхакер, В. Гребе
и другие.
Представитель «антропологии действия» Арнольд Гелен
дает однобокое биологизированное понимание человека. По его
мнению, человек- не «мыслящее существо», а «практически по-
знающее», «действующее» существо. Философская антрополо-
гия, пишет он, «должна основываться на особом структураль-
ном законе, который во всех человеческих особенностях —
один и тот же и который должен быть (понят исходя из природ-
ного проекта (Naturentwurf) действующего существа»42.
Каким же образом «антропологи» понимают практику, дей-
ствие?
Э. Ротхакер одобряет «тенденцию рассматривать — в духе
Шопенгауэра — интеллект как служителя и толкователя воли,
подчеркивать примат практики над теорией»43. Он совершен-
но игнорирует ту практическую деятельность, которая свойст-
венна конкретно-историческому человеку, находящемуся в
определенном обществе, в определенных экономических и поли-
тических условиях. Для него примат практики — это лишь при-
мат воли над интеллектом, но и сама-то воля трактуется в духе
Шопенгауэра, т. е. иррационалистически, как что-то слепое,
непостижимое, не подвластное контролю разума.
«Антропология действия» абсолютизирует антропологиче-
скую ограниченность человека, изображает его обреченным
существом. В этом сказывается кризис современного буржуаз-
ного общества, рост неверия буржуазии в свои силы.
Так, Гельмут Плесснер, рассматривая вопрос о возможно-
стях успешного осуществления человеческих замыслов, пишет,
что при условии прямого, непосредственного отношения «между
личностным центром и средой» осуществление стремлений че-
ловека в принципе невозможно. Если личность учитывает ситуа-
цию, объективные условия, в которых она находится, то это, по
мнению Плесснера, уже означает, что «персональный субъект
заключает компромисс с материей», нарушающий его первона-
чальные намерения. Если же личность рассматривает среду
как пассивный, во всем подчиняющийся ей материал, то здесь
нет подлинного осуществления, а только переход «из внутрен-
него во внешнее».
В итоге Плесснер приходит к следующему решению вопро-
са: «Изначальная встреча человека с миром, которая не была
обусловлена заранее, достижение стремления в удачном выбо-
42 A. G е h 1 е п. Der Mensch. Bonn, 1955, S. 29.
43 E. Rothacker. Mensch und Geschichte. Studien zur Anthropologie und
Wissenschaftgeschichte. Bonn, 1950, S. 216.
3 Заказ 5397
33
ре, единство предрешения и приспособления — только это мо-
жет называться подлинным осуществлением»44.
Таким образом, «антропология действия» обесценивает
планомерное, целенаправленное воздействие человека на окру-
жающий мир, ориентирует человека лишь на счастливый слу-
чай.
Основной методологический порок подобных концепций
«осуществления замысла» заключается в игнорировании диа-
лектики внутреннего и внешнего, субъективного и объективного,
в отрицании того, что существование индивида и его свобода
опосредуются обществом и историей, в ложном предположении,
что проблему «осуществления» можно решить без учета этих
опосредующих связей. «Антропологи» экзистенциалистского
юлка считают, что в осуществлении замыслов человека все
«внешнее» играет только отрицательную роль. Поскольку все
«внешнее», т. е. общественный труд в условиях «бюрократиза-
ции» и прогресса техники, современные образование и куль-
тура, по мнению экзистенциалистов, подавляет человеческую
личность, ее самобытность, постольку «истинным» выбором бу-
,дет не выбор между какими-нибудь объективностями (поступ-
ками, вещами и т. д.), а выбор самого себя в «абсолютном»
смысле.
Однако «выбрать себя», сознавая себя лишь индивидом,
а не общественным существом, т. е. выбрать себя лишь для
самого себя — значит стать на позиции крайнего индивидуа-
лизма. Ведь нельзя жить в обществе и в то же время быть
свободным от него. Но это не означает, будто решения индиви-
да настолько детерминированы, что он не может свободно
выбирать и должен лишь пассивно приспосабливаться к суще-
ствующей действительности. Несмотря на зависимость людей
при капитализме от стихийных сил общественного развития,
которые постоянно ограничивают свободный выбор человека,
всегда существует возможность сознательного (а не иррацио-
нального) выбора определенной позиции по отношению к борю-
щимся классам и партиям, из которой вытекает и ответствен-
ность индивида. Свобода человека и осуществление его замыс-
лов реализуются не в результате игнорирования «внешнего», а
в процессе социально-исторической деятельности.
Примером псевдодиалектического подхода к проблеме осу-
ществления человеческих замыслов служит «диалектическая
антропология» Германа Вайна. Его «реальная диалектика»
исходит из одной, на первый взгляд парадоксальной, особен-
ности человеческой деятельности. Стремясь к достижению
какой-либо определенной цели, человек нередко начинает дей-
ствовать как бы в совершенно другом направлении, приближа-
ется к результатам, о которых он и не подозревал.
44 Н. Plessner. Die Stufen des Organischen und der Mensch. Berlin —
Leipzig, 1928, S. 336.
34
Толкуя подобные явления, Вайн пишет: «Чем больше, т. е.
чем радикальнее, абсолютнее, исключительнее я стремлюсь
осуществить какой-либо «модус», тем больше я попадаю в
направление его «противомодуса», т. е. тем меньше или
менее последовательно, четко, точно могу я выдержать направ-
ление осуществления модуса — и vice versa (наоборот)»45,
Из этого положения, согласно Вайну, следуют выводы о бес-
смысленности всяких конкретных человеческих программ, как
теоретических, так и практических.
Однако всегда ли с неизбежностью происходит этот переход
из одного «модуса» в другой, противоположный желаемому?
Ясно, что если человек правильно оценивает объективную
ситуацию и постоянно учитывает ее изменение, то нет никакой
фатальной неизбежности результата, прямо противоположного
желаемому (хотя, разумеется, всегда существует абстрактная
возможность неуспеха). Ссылаясь на Гегеля, «диалектическая
антропология» на самом деле искажает, выхолащивает геге-
левскую диалектику.
С направлением философской антропологии тесно связана
«антропологическая психология» — составная часть современно-’
го буржуазного психологического учения так называемой ха-
рактерологии, к основателям которой принадлежат К. Г. Юнг,
Л. Клагес (идеологи профашистского толка) и П. Хэберлин.
Исходные позиции лидера цюрихской ветви психоаналитиче-
ской школы Карла Густава Юнга те же, что и основоположни-
ка «теории психоанализа» 3. Фрейда: поведение человека опре-
деляется не материальными факторами его жизни и деятельно-
сти, а прежде всего неосознанными инстинктами, бессознатель-
ными влечениями, истоки которых коренятся в сексуальных
переживаниях -периода детства.
Юнг превратил психологию в учение о «корнях» личности и
человеческой культуры. Тем самым его учение вливается в рус-
ло антропологических и экзистенциалистских тенденций в
буржуазной философии. В отличие от Фрейда, который рас-
сматривал бессознательное лишь как средоточие забытых и
вытесняемых «содержаний», имеющих, в свою очередь, личный
характер, Юнг утверждает, что это личное бессознательное
покоится на более глубоком слое, который он назвал «коллек-
тивным бессознательным». Последнее, по его мнению, носит не
индивидуальный, а всеобщий, надличностный характер46.
Юнг утверждает, что «коллективное бессознательное» носит
на себе следы жизни наших предков. По своему содержанию
45 Н. Wein. Realdialektik. Von hegelscher Dialektik zu dialektischer
Anthropologie. Munchen, 1957, S. 168.
46 См. C. G. Jung. Ober die Psychologie des UnbewuBten. Zurich, 1943,
S. 119—120.
3*
85
оно -состоит из бесчисленных прообразов, прототипов, названных
Юнгом «архетипами». Так, в глубоком слое бессознательного
дремлют общечеловеческие прообразы («архетипы») отца, ма-
тери, богов, ангела, ведьмы, огня, воды, солнца, звезд и т. д.
Они возникают во сне, в спонтанных поступках людей, содер-
жатся в мифах, религиях, сагах.
Все эти спекулятивные, лишенные научного обоснования
рассуждения Юнга имеют вполне определенную реакционную
цель: отвергнуть значение объективных законов развития обще-
ства для формирования личности, роль социалистического кол-
лективизма в прогрессе личности и общества, внушить людям
дезориентирующую мысль о том, что решение социальных
проблем упирается лишь в проблему «духовного обновления»
отдельного индивидуума. «Только изменение взглядов отдель-
ного,— пишет Юнг, — означает начало изменения психологии
нации. Великие проблемы человечества никогда еще не реша-
лись посредством всеобщих законов, а всегда лишь посредством
обновления взглядов отдельного»47.
Многие из представителей «философской антропологии»
сходятся в том, что личность имеет свою последнюю основу и
опору только в боге. Противореча собственным утверждениям
о том, что личность есть «абсолютная», «высшая» ценность,
они заявляют, что человек получает все свои силы и способ-
ности, в конечном счете, от бога, что только обращение к богу
может избавить индивида от чувства пустоты и одиночества,
что все несовершенства, недостатки человека, все конфликты и
противоречия жизни находят свое преодоление и разрешение
только в боге.
Открыто религиозную «антропологию» проповедуют К. Барт,
Э. Бруннер (Швейцария), Р. Нибур, П. Тиллих (США) в про-
тестантской неоортодоксии, Р. Гардини в католической фило-
софии (Италия), М. Бубер в религиозном направлении хасидов
и другие.
Критикуя либеральную теологию за ее «излишнюю» веру в
разум и добрую волю человека, способную привести к осущест-
влению христианских идеалов, неопротестанты противопостав-
ляют этому «сентиментальному морализму» учение о полной
зависимости человека от ничем не обусловленной свободы и
желаний бога. Активное и творческое начало принадлежит не
человеку, а богу, и претензия на обладание этими божествен-
ными атрибутами является, согласно неопротестантизму, одним
из величайших грехов человека. Грех — это основное и непрео-
долимое свойство человеческой природы. Противоречия бур-
жуазного общества неопротестанты объявляют неразрешимыми
47 С. G. J u n g. Uber die Psychologic des UnbewuBten, S. 9.
36
(в силу «греховной» природы человека) и призывают уповать
лишь на милость бога.
Философская антропология и психология пытаются решить
«проблему человека», исходя из предпосылки о незыблемости
существующего частнособственнического общества, и это при-
водит их в тупик. Они стремятся подменить социальное антро-
пологическим, доказать, что противоречия и конфликты (как в
жизни индивида, так и в обществе) имеют не социальный ха-
рактер, а коренятся в самой сущности человека, поэтому, дес-
кать, нет никакого смысла стремиться к преобразованию
общества и надеяться на прогресс. В этом со всей очевидностью
проявляется реакционная сущность идеалистического учения
философской антропологии.
Если антропологические философские системы нарождаю-
щейся буржуазии носили преимущественно натуралистический
характер (человек рассматривался как часть природы, и его
свойства выводились из свойств естественного мира), то в со-
временной философской антропологии «проблема человека»
решается на основе виталистической биологии и иррационали-
стической психологии. Таким образом, антропологический прин-
цип в буржуазной философии превратился в средство обосно*
вания идеалистических концепций человека, в средство фальси-
фикации действительных проблем человека и общества48.
Человек и его проблемы находятся в центре внимания
марксистской философии. Сущность человека как существа об-
щественного была блестяще вскрыта К. Марксом в «Тезисах
о Фейербахе». В марксизме человек рассматривается не вообще,
а как человек социальный, конкретный, исторический49. Под
черкивая определяющее значение труда, социальную сущность
человека, марксистская философия дает научное понимание че-
ловеческой личности, ее внутреннего мира, ее возможностей
и качеств, нужд и стремлений. Тем самым определяется
действительная, а не иллюзорная сущность человека, указы-
ваются пути для изменения условий существования человека,
создания необходимых предпосылок для его всестороннего раз-
вития.
48 Об эволюции антропологического принципа см. статью К. Н. Л ю б у т и-
н а «Антропологический принцип в идеалистической немецкой философии
XIX—XX вв.» («Философские науки», 1963, № 5).
49 Поэтому несостоятельны попытки Э. Блоха «дополнить» диалектический
материализм некой «марксистской антропологией» (см. Е. Bloch. Das Prinzip
Hoffnung, 1951). «Философия надежды» Блоха пронизана мотивами экзистен-
циализма и иррационализма. По его мнению, человек — это «ворох меняющих-
ся желаний» (там же, т. I, стр. 62), и его сущность выражена во всеобщем
инстинкте голода, из которого вытекает аффект «надежды».
37
2. ФИЛОСОФСКО-РЕЛИГИОЗНЫЕ ТЕЧЕНИЯ
Неотомизм
Официальная философская доктрина католи-
цизма. Одним из характерных выражений идеологического
кризиса современного капиталистического общества является
усиление религиозных мотивов в буржуазной философии.
Овладение стихийными силами природы благодаря дости-
жениям науки и техники, освободительное движение угнетенных
и эксплуатируемых масс, всемирно-исторические победы социа-
листического строя — все это подрывает религиозные верования
широких масс. Правда, загнивание капиталистической системы,
господство стихийных сил общественного развития над людьми
питают религиозное умонастроение и в известной мере поддер-
живают влияние религии. Однако в конечном счете влияние ре-
лигии, несомненно, уменьшается и прежде всего потому, что
подрываются социальные корни религии.
В пору своей молодости буржуазия была антиклерикальной,
а иногда даже, в лице своих передовых идеологов, подымалась
до атеизма. Буржуазная идеология складывалась в борьбе со
средневековьем, важнейшей идеологической силой которого была
религия. Ныне буржуазные идеологи мечтают о возрождении
былого влияния религии как одного из основных средств спа-
сения капитализма.
Империалистическая буржуазия «из страха перед растущим
и крепнущим пролетариатом, — писал В. И. Ленин, — поддержи-
вает все отсталое, отмирающее, средневековое. Отживающая
буржуазия соединяется со всеми отжившими и отживающими
силами, чтобы сохранить колеблющееся наемное рабство»50.
Усиление клерикализма, возрождение средневекового мракобе-
сия необходимы буржуазии для борьбы против социализма. Наи-
более выпукло это классовое содержание религиозного фило-
софствования выражено в учении неотомизма.
Всякий идеализм, говорил Ленин, является в конечном счете
утонченной поповщиной. Отличие неотомизма от других идеа-
листических учений заключается в том, что он непосредственно
исходит из религии, считает христианское вероучение метафило-
софией и претендует на то, чтобы быть общепризнанной фило-
софией религии, философией католицизма. Неотомизм интере-
суется проблемами онтологии, гносеологии, философскими про-
блемами естествознания и истории, по сути дела, лишь с точки
зрения возможности истолкования религиозных догматов.
Неотомизм (или, как он обычно именуется его привержен-
цами, просто томизм) —это не обычная академическая философ-
60 В. И. Ленин. Отсталая Европа и передовая Азия. Поли. собр. соч.,
т. 23, стр. 166.
39
ская система, известная узкому кругу специалистов-философов,
а официальная философская идеология католической церкви,
насаждаемая в широких массах верующих-католиков. Конечно,
не все католические философы являются неотомистами. Сущест-
вуют неоортодоксальные (модернистские) или не вполне орто-
доксальные католические философские учения, вроде католиче-
ского персонализма, католического экзистенциализма, христиан-
ского спиритуализма и т. п. Однако влияние их, по сравнению
с неотомизмом, ничтожно.
Главными представителями неотомистской философии явля-
ются Ж. Мар.итэн, Э. Жильсон, Л. Реймекер, У. Падовани,
Ф. Ольджати, В. Бурке, И. Бохенский, И. де Фриз, И. Лотц,
В. Бруггер и другие.
Неотомизм является господствующим философским учением
в странах католического вероисповедания, особенно во Франции,
Италии, Бельгии, Испании, преобладающей части Западной
Германии, во многих странах. Латинской Америки. Значительно
влияние неотомизма и в тех капиталистических странах, где
католицизм не является господствующей религией, например в
США.
Неотомизм, как об этом свидетельствует само название, пред-
ставляет собой возрождение теологического и философского уче-
ния Фомы Аквинского, которое в свою очередь являлось схола-
стической переработкой учения Аристотеля. Поэтому неотомизм
зачастую именует себя томистско-аристотелевской философией.
Неотомистские теоретики утверждают, что томистская тради-
ция никогда не прерывалась в истории философии. Конечно,
последователи «святого» Фомы были и в XVII и в XVIII вв., но
это были по преимуществу доминиканские монахи, превратив-
шие учение Аквината в символ своей философско-теологической
веры, и весьма немногочисленные представители университет-
ской философии.
Но до конца XIX в. неотомизм не играл существенной
роли в идеологической жизни капиталистического общества.
Лишь в эпоху империализма, особенно после первой мировой
войны, начался так называемый томистский ренессанс. После-
дующий рост влияния неотомизма тесно связан с углублением
кризиса капиталистической системы после второй мировой
войны.
Уже в энциклике папы Льва XIII «Aeterni patris» (1879) ут-
верждалось, что задачей томизма является спасение «граждан-
ского общества» от социалистов и коммунистов, ставящих своей
целью уничтожение «фундамента» общественной жизни. Коммен-
тируя это и другие аналогичные заявления папского престола,
видный католический деятель А. Канненгизер писал еще в
конце прошлого века: «Ничто не в силах оказать сопротивле-
ния могущественному наступлению социализма, ничто, кроме
39
католицизма»51. Обоснование и распространение этой идеи со-
ставляет важнейшую задачу неотомизма. В этом отношении он
мало чем отличается от других буржуазных философских уче-
ний наших дней, которые бьются над решением вопроса, еще в
конце XIX в. сформулированного Ф. Ницше: «Как предотвра-
тить, 'по-видимому, неизбежную социальную революцию?»
Исходным положением неотомистского движения является
культ «святого» Фомы как «сверхъестественного» философа,
который, согласно энциклике «Aeterni patris», достиг «высшего
совершенства», высшей мудрости и который никогда и никем не
может быть превзойден. Фома Аквинский, по словам Ж. Мари-
тэна,— это «святой разума», рожденный богом, дабы привести
современное человечество к истине. Поэтому и томизм (Мари-
тэн считает неправильным термин «неотомизм»)—это-де «не
учение одного века или какой-либо школьной секты, а универ-
сальное 1переживающее века учение»52.
Таким образом, Фома Аквинский рассматривается его совре-
менными последователями как непогрешимый философ, а его
учение — как система непререкаемых философских догматов.
Что же касается многочисленных ошибочных, зачастую фанта-
стических естественнонаучных представлений «ангельского док-
тора», то они истолковываются как простые иллюстрации прин-
ципов, почерпнутых из чистого разума.
С точки зрения неотомизма, история философии после смерти
Фомы Аквинского есть сплошная цепь заблуждений, первым
звеном которой была «картезианская революция». Для того что-
бы обрести истину, которая, оказывается, давно уже открыта,
необходимо повернуть назад, вернуться к тому пункту, вслед за
которым началось философское грехопадение. Попятное дви-
жение, гальванизация средневековой схоластической системы
выдается за истинный прогресс.
Таким образом, неотомизм, как и другие философские тече-
ния современной буржуазии, проповедует «переоценку ценно-
стей», т. е. отречение от всех прогрессивных традиций буржуаз-
ной философии. И хотя неотомисты объявляют себя про-
тивниками нигилизма (называя нигилистами коммунистов),
именно они и являются наиболее рьяными проповедниками
нигилизма.
Было бы ошибкой рассматривать неотомизм просто как сред-
невековую философию, пересаженную на современную почву.
Формально сохраняя верность своему основоположнику, неото-
мисты препарируют его учение в духе современных буржуазных
требований, используя для обоснования религиозного мировоз-
51 A. Kannengieser. Catholiques allemands. Paris, 1892, p. 52.
52 J. M a г i t a i n. Antimoderne. Augsburg, 1922, S. 5.
40
зрения все «достижения» современной буржуазной философии:
гуссерлианство, экзистенциализм, персонализм, неореализм
и т. д. Не случайно, например, Ж. Маритэн, употребляя модное
в настоящее время слово «экзистенциализм», утверждает, что
святой Фома Аквинский является наиболее экзистенциальным
среди философов53. В другом месте Маритэн называет томист-
скую философию в известном смысле персоналистской.
В неотомистской литературе обычно проводят различие меж-
ду «строгим» и «нестрогим» томизмом: последний, по-видимому,
допускает некоторые отклонения от утверждений «ангельского
доктора». В этом же смысле неотомистские теоретики говорят
о «новом» и «старом» томизме. Маритэн, правда, утверждает,
что не существует нового или старого томизма, есть просто то-
мизм. Однако известный бельгийский неотомист Л. Реймекер
осмеивает этот консервативный взгляд, называя его «палеото-
мистским».
В странах, где неотомизм получил распространение, он пы-
тается приспособиться к влиятельным философским традициям.
Так, в Западной Германии неотомисты активно используют уче-
ние Канта, хотя произведения этого мыслителя, как известно,
внесены Ватиканом в список запрещенных книг. По утвержде-
нию одного из немецких неотомистов, томизм постоянно должен
учиться у Канта радикальной постановке вопросов и требованиям
строго критического метода, о которых традиционная филосо-
фия порою совсем забывает54. На попытки неотомистов исполь-
зовать для своих целей априоризм Канта указывают и советские
исследователи55. Некоторые немецкие неотомисты пытаются
дополнить учение Фомы философскими концепциями Гегеля,
Э. Гуссерля, Н. Гартмана и даже Хайдеггера.
Таким образом, неотомизм представляет собой весьма про-
тиворечивое явление. Это и средневековая и вместе с тем бур-
жуазная философия, сочетающая в себе религиозную привержен-
ность к догматам со стремлением освоить современную социаль-
ную, в том числе философскую, проблематику. Попытка соеди-
нить, примирить непримиримое, смазать противоположности
между догматическим и творческим пониманием философии,
между наукой и религией, между верой и разумом вынуждает
неотомистов прибегать к самой изощренной софистике, схоласти-
ческой казуистике, социальной демагогии.
53 Следует, впрочем, отметить, что после того, как экзистенциализм был
осужден Ватиканом, Маритэн и другие неотомисты перестали заигрывать
с этим философским течением.-
54 См. «Kant und die Scholastik heute». Pullach bei Miinchen, 1955, heraus-
gcgeben von I. B. Lotz.
55 См., например, статью Л. И. Грекова. Реакционная сущность совре-
менной неотомистской онтологии. Сб. «Против современной буржуазной фило-
софии». М., 1963, стр. 706.
41
Телеологический, псевдорационалистиче-
ский идеализм неотомистов. Неотомизм, как и другие
течения современной буржуазной философии, претендует на
преодоление «крайностей» материализма и идеализма, на раз-
работку «третьей» линии в философии, которая именуется реа-
лизмом, творческим, критическим реализмом и т. д.
В действительности же неотомисты проповедуют объективный
идеализм и соответственно этому утверждают, что существует
независимая от человека и человечества реальность: чувственно
воспринимаемая реальность, природа, с одной стороны, и интел-
лигибельное, трансцендентное, с другой. Человек, поскольку он
чувственное, телесное существо, принадлежит к природе, но как
обладающий нетленной, бессмертной душой является членом ин-
теллигибельного мира. Всякая реальность определяется неото-
мизмом как бытие; существуют, таким образом, различные виды
бытия, и высшее из них, чистое бытие, есть бог.
Одним из первых получивших широкий отклик произведений
неотомизма была книга Ж. Маритэна «Бергсонистская филосо-
фия» (1913). В этой книге автор, бывший до этого учеником
Бергсона, подверг резкой критике иррационализм своего учителя
и противопоставил ему философию «святого» Фомы с его учени-
ем о боге как высшем, абсолютном разуме, устанавливающем
разумные, целесообразные отношения в природе и обществе.
Неотомистский объективный идеализм выступает, таким об-
разом, под флагом «нового», теологического рационализма, ис-
ходным понятием которого является божественный разум. По-
этому неотомисты подвергают критике не только иррационализм,
но и рационализм XVII—XVIII вв., для которого исходным поня-
тием и высшим критерием истины был «человеческий» — и
только человеческий — разум. Этот рационализм неотомисты
обвиняют в греховной гордыне, в переоценке возможностей че-
ловеческого разума, в «сциентизме», т. е. переоценке возмож-
ностей науки, и т. д.
Основным постулатом неотомистского псевдорационализма
оказывается религиозная вера в сверхразумное, сверхприродное,
трансцендентное и т. д. Следовательно, «рационализм» неотомис-
тов представляет собой попытку рационального, логического
обоснования религиозной веры.
Уже в средневековой философии определились два основных
направления: схоластическое и мистическое. Схоласты «доказы-
вали» бытие божие с помощью всякого рода логических аргумен-
тов, вернее, софизмов (вроде известного онтологического аргу-
мента Ансельма Кентерберийского). Мистики же отрицали воз-
можность логического, разумного постижения бытия бога и
апеллировали к религиозному чувству, мистической экзальтации,
энтузиазму и т. д. Неотомисты, естественно, являются продолжа-
телями средневековых схоластов и противниками средневекового
42
мистицизма в узком значении этого термина, т. е. они обосно-
вывают католический догмат о логической доказуемости бытия
божия.
Таким образом, неотомистский «рационализм» неразрывно
связан с основным теологическим назначением этой философии.
Именно поэтому он является псевдорационализмом, подчинен-
ным религиозному, в сущности иррационалистическому вероуче-
нию. Отсюда понятно, насколько лицемерна и бессодержательна
неотомистская «борьба» против фидеизма, под которым понима-
ется теологическая концепция, согласно которой вера в бога ир-
рациональна и не нуждается в каком-либо логическом обосно-
вании. Ватикан осудил в XIX в. фидеистическое учение аббата
Ламенне, поскольку оно отрицало католический догмат о логиче-
ской доказуемости бытия божия. Осуждение «модернизма» в на-
чале XX в. также было связано с проповедовавшимся сторонни-
ками этого оппозиционного католического течения тезисом об
иррациональности религиозной веры.
Если теология протестантизма исходит из положения об
иррациональности религиозной веры, то неотомизм, как и като-
лическая теология в целом, пытается доказать высшую, абсо-
лютную разумность веры и в этом смысле отвергает иррацио-
налистический фидеизм. В действительности же католицизм
и его неотомистская философия проповедуют тот же фидеизм,
однако замаскированный псевдорационалистическими аргу-
ментами.
Фома Аквинский называл философию служанкой богосло-
вия. Неотомисты всемерно обосновывают этот фидеистский тезис.
Теология, по выражению видного французского неотомиста
Э. Жильсона, является метафилософией, или метаметафизикой,
т. е. философией высшего ранга. Теология-де, исходя от бога
(от священного писания), приходит к вещам, природе. Филосо-
фия же, напротив, отправляясь от вещей, природы, приходит к
богу. Таким образом, они взаимно подкрепляют друг друга.
Прикрываясь «реализмом», «рационализмом», «антифидеизмом»,
неотомизм представляет собой философское обоснование като-
лической теологии, попытку подвести под нее широкую миро-
воззренческую основу.
Неотомистские теоретики обычно полемизируют с неопози-
тивистами, неокантианцами и другими философами, отвергаю-
щими возможность и необходимость онтологии и сводящими
задачи философии к разработке гносеологических проблем. По-
скольку, с точки зрения неотомизма, важнейшей философской
проблемой является вопрос об отношении бога к сотворенному
им 'миру, постольку неотомизм выдвигает на первый план онто-
логическую проблематику и считает своей важнейшей задачей
разработку метафизики (в старом смысле этого слова) как уче-
ния о бытии вообще.
43
Метафизика, или «первая философия», обычно делится неото-
мистами на две части — онтологию и философию природы, или
космологию. Онтология именуется также общей метафизикой в
отличие от частной (философии природы), ее предмет — учение
о бытии и учение о боге («естественная теология»), основываю-
щееся на «рациональных» аргументах и доказательствах. Оба
эти раздела неотомистской онтологии в конечном счете совпада-
ют, так как бытие в неотомистской онтологии есть прежде всего
чистое бытие, actus purus, или бог. В этом смысле неотомисты
различают онтическое и онтологическое бытие: первое носит
частный, эмпирический характер, второе же — бытие вообще —
чисто духовно, интеллигибельно, сверхчувственно.
Бытие как таковое выражает себя, согласно неотомизму, в
особого рода категориях, которые именуются трансценденталия-
ми. Трансценденталии якобы непосредственно следуют из са-
мого понятия бытия как такового, т. е. являются его априорными
определениями56. «Трансценденталии,— говорит французский
неотомист Р. Жоливе,—свойства, принадлежащие бытию как
таковому и, следовательно, наличествующие во всех специаль-
ных модусах, в которых может проявляться бытие, единство,
истина, благо»57.
Совершенно очевидно, что единство, истина, благо, взятые
как основные, атрибутивные характеристики бытия, свидетель-
ствуют о том, что здесь речь идет о некоем духовном, сверхпри-
родном, божественном бытии. Однако неотомисты вместо выра-
жения «божественное бытие» говорят просто «бытие», пытаясь
тем самым представить существование бога как нечто очевидное,
т. е. как бытие вообще, наличествующее всегда и везде и которое
не может быть подвергнуто сомнению как какое-нибудь опре-
деленное, частное, единичное бытие.
Впрочем, с неотомистской точки зрения, слова «всегда» и
«везде», в сущности, неприменимы к бытию как таковому, по-
скольку оно-де носит вневременный, внепространственный ха-
рактер. К этому бытию 'неприменимы также категории количе-
ства и качества, возможности и действительности, субстанции
и акциденции, сущности и существования и т. п. Бытие как та-
ковое, говорят неотомисты, не обладает сущностью, ибо в таком
случае оно было бы чем-то ограниченным, определенным, конеч-
ным. В этом смысле это бытие, или бог, характеризуется как
существование (с большой буквы).
Этот «томистский экзистенциализм» обычно противопостав-
ляется августинианскому «эссенциализму», согласно которому
сущность всегда предшествует существованию, т. е. существова-
56 С этих позиций неотомисты пересматривают учение Канта об априор-
ном, доказывая, что априорным следует считать всеобщие и необходимые
определения, присущие не только познанию, но самому бытию как таковому.
57 R. Joi i vet. Vocabulaire de la philosophic. Lion, 1957, p. 165.
44
ние невозможно без сущности. Неотомисты же доказывают, что
эссенциалистский принцип действителен лишь для конечных,
причинно обусловленных вещей и совершенно не применим к
понятию бытия как такового, которое все объемлет, содержит
в себе идеи (универсалии) всего существующего (а также и не-
существующего или только возможного), но не является ни тем,
ни другим, ни третьим58.
Важнейшую часть неотомистской онтологии составляют «до-
казательства» бытия божия, которыми схоластика занимается с
давних времен. П. Гольбах в свое время шутил: язычникам, ко-
торые считали богом солнце, естественно, не приходилось до-
казывать бытие божие. В христианской религии проблема
бесконечно осложняется именно потому, что идея бога сведена
к чему-то абсолютно противоположному природе, к чистому бы-
тию. Поэтому и «доказательства» бытия бога должны носить
исключительно умозрительный характер.
Фома Аквинский, отвергнув онтологическое «доказательство»
Ансельма Кентерберийского, предложил взамен него целых пять
способов доказательства бытия божия. Все они довольно одно-
образны, сугубо метафизичны, совершенно неудовлетворительны
с точки зрения логики, но тем не менее полностью восприняты
неотомизмом.
Во-первых, утверждается, что факт движения неизбежно ве-
дет к признанию перводвигателя, поскольку все движущееся дви-
жимо и, значит, только неподвижное не нуждается в движущем.
Это абсолютно неподвижное, но являющееся причиной движения,
и есть перводвигатель, или бог. Этот аргумент был выдвинут
впервые Аристотелем против Гераклита и материалистов-ато-
мистов.
Несостоятельность этого аргумента в наши дни едва ли тре-
бует доказательства, так как он основан на сугубо механистиче-
ском представлении о причинах движения (оно-де всегда при-
вносится извне) и совершенно игнорирует внутренне присущее
материи движение, существование которого после великих от-
крытий субатомной физики никем уже не оспаривается.
Неотомисты, которые любят критиковать 'механистические
воззрения на природу (отождествляя эти воззрения с мате-
риализмом вообще), оказываются сами в плену механистиче-
ских представлений или, вернее, используют эти устаревшие
воззрения для «доказательства» наличия перста божия, приво- * Э.
58 Правильно указывает в этой связи Б. Э. Быховский: «Сущность томист-
ского экзистенциализма состоит, по их мнению (по мнению Ж. Маритэна и
Э. Жильсона.— Ред.), в том, что вопрос о первичности сущности или суще-
ствования томистская метафизика решает в пользу первичности1 существова-
ния и вторичности сущности. Такое понимание первичности существования
является, как мы видели, не чем иным, как вариантом религиозно-идеалисти-
ческого решения основного вопроса философии» (Б. Э. Быховский. Неото-
мизм.— Сб. «Критика современной буржуазной идеологии». М., 1963, стр. 112).
45
дящего в движение механизм вселенной. При этом их нисколь-
ко не смущает то обстоятельство, что абсолютно неподвижное
не может быть причиной подвижного, что -пропасть между тем
и другим исключает какую-либо реальную связь, если, конечно,
не прибегать к представлению о чуде. Однако и представление
о чуде ничего не дает для доказательства бытия божия, так как
само оно происходит из допущения этого -божественного бытия.
Во-вторых, неотомисты утверждают, что цепь причин и след-
ствий, охватывающая многообразие явлений природы, не может
оставаться незавершенной: действие одной причины неизбежно
предполагает действие другой, третьей, четвертой и т. д. Если
бы причинно-следственный ряд не имел конца, он не был
бы действующим, функционирующим. Значит, должна быть
первопричина, и она, конечно, не может быть причиной в обыч-
ном смысле этого слова, она может быть лишь божественной
первопричиной, богом.
Нетрудно понять, что эта «первопричина» ничем не отлича-
ется от пресловутого «перводвигателя». Неотомисты умалчивают
о том, что сущность causa sui — взаимодействие, правильное по-
нимание которого выявляет бессмысленность, бессодержатель-
ность представления о первопричине.
В-третьих, неотомисты утверждают, что все случайное зави-
сит от необходимого, а последнее от абсолютно-необходимого,
которое и есть бог. Этот аргумент основывается на абсолютном
противопоставлении случайного и необходимого, с одной сторо-
ны, и относительно-необходимого и абсолютно-необходимого, с
другой. То, что случайно, не может быть, с точки зрения томиз-
ма, необходимым, необходимость не может складываться из
случайностей, абсолютно-необходимое не относится к каким-ли-
бо условиям, оно независимо от них, возвышается над миром.
А между тем еще Аристотель, на которого часто ссылаются нео-
томисты, утверждал, что случайное необходимо.
Естествознание убедительно показало, что как в неорганиче-
ской, так и в органической природе случайное представляет со-
бой момент, элемент, форму проявления, дополнение необходи-
мости. Единство случайности и необходимости, относительно и
абсолютно-необходимого исключает теологические выводы, на
которых настаивают неотомисты.
В-четвертых, неотомисты утверждают, что имеющаяся в при-
роде иерархия ступеней «совершенств бытия» предполагает
существование абсолютно совершенного. Этот аргумент основан
на крайне одностороннем, в конечном счете идеалистическом,
истолковании различных уровней развития в природе, оценивае-
мых с точки зрения их меньшего или большего совершенства.
Понятие совершенства, таким образом, беспредельно расширя-
ется, универсализируется, приобретает явно телеологический
характер. Огонь считается более совершенным, чем земля,
46
животные более совершенными, чем растения, и т. д. Если пред-
ставление об относительном совершенстве имеет определенный
смысл для характеристики живых существ, то оно лишено
всякого смысла в применении к неживой природе. Но неото-
мисты не могут отказаться от универсализации этого понятия,
так как вся вселенная, с их точки зрения, представляет собой
совершенное целое как продукт божественного творчества.
Само собой разумеется, что из признания существования от-
носительно совершенного никоим образом не вытекает вывод,
что существует абсолютно совершенное. Такой вывод, по словам
Т. Гоббса, представляет собой этимологический фокус: у слова
«несовершенство» отбрасывают частицу «не». Абсолютное со-
вершенство есть такой же схоластический миф, как и перво-
двигатель, первопричина, абсолютно-необходимое бытие.
Наконец, в-пятых, неотомисты утверждают, что целесооб-
разное устройство предметов, явлений природы, их целесооб-
разное отношение друг к другу необходимо приводит к выводу
о наличии творца, устроителя этой гармонической организации
вселенной.
Этот телеологический аргумент мог показаться убедительным
во времена Фомы Аквинского. В последующее время даже идеа-
листы осмеивали его как поверхностное представление, согласно
которому, как иронизировал Гегель, виноградные лозы суще-
ствуют для того, чтобы давать людям виноградное вино, а проб-
ковые деревья — чтобы делать из них пробки и затыкать бутыл-
ки с вином. Вульгарной телеологии Гегель противопоставлял
имманентную целесообразность, якобы свойственную явлениям,
истолковывая ее как единство механических и физических про-
цессов и намекая тем самым на ее естественное, природное ос-
нование.
Неотомисты не могут отказаться от вульгарной телеологии,
поскольку согласно христианскому вероучению бог создал все
виды, разновидности как живого, так и неживого, а все создан-
ное богом предназначено для реализации определенных целей.
Растения, например, служат животным, животные — людям, а
люди, конечно, богу. Человек есть высшая цель творения, вели-
чие божие — абсолютная цель всего мирового порядка. Даже
зло, имеющееся в мире, необходимо и целесообразно: без не-
го мир в целом не был бы совершенен, ему бы чего-то не хва-
тало.
Однако неотомисты пытаются все же дополнить вульгарную
телеологию утонченной телеологией. Так, они утверждают, что
законы природы («естественный закон») представляют собой
целесообразные установления божии, обеспечивающие порядок
в подлунном мире. При этом ссылаются на устройство солнеч-
ной системы, являющееся-де образцом гениального расчета ор-
бит, скорости движения, массы и т. п., исключающее возмож-
47
ность столкновения планет друг с другом и с центральным све-
тилом. Такой же «гениальный расчет», т. е. сознательное, целе-
сообразно устроенное отношение, неотомисты «обнаруживают»
в квантовой механике, теории относительности, биологии и т. д.
То, что человек овладевает законами природы, является, с этой
точки зрения, результатом «мудрого» естественного порядка,
установленного божественным промыслом.
Идея всеобщей целесообразности противопоставляется при-
чинному объяснению явлений, которое истолковывается весьма
примитивно, механистически и поэтому объявляется явно недо-
статочным для понимания целесообразных отношений, органи-
заций. «Причинное объяснение происхождения глаза, — говорит
неотомист Г. Веттер,— еще совершенно ничего не говорит о том,
для чего служат глаза в организме»59.
Таким образом, телеологическое «объяснение» явлений при-
звано дополнить естественные факторы сверхъестественными,
т. е. божественными. При этом, как полагают неотомисты, оно не
только приводит к признанию бытия бога, но и к оправданию
капиталистического строя как установленного богом для осу-
цествления некоей высшей цели. Не случайно поэтому энцикли-
ка «Rerum novarum» непосредственно умозаключает от идеи
целесообразного устройства человеческого тела к целесообраз-
ному устройству общества: «...безусловно истинно, что, подобно
тому как в человеческом теле различные члены сочетаются меж-
ду собой и образуют гармоническое симметрическое целое, так
и природа хочет, чтобы в человеческом обществе эти два класса
(имеются в виду пролетариат и буржуазия.— Ред.) находились
в гармонии и чтобы результатом этого было равновесие»60.
Неотомисты в известной мере осознают, что их «доказатель-
ства» бытия божия шиты, как говорится, белыми нитками: они
утверждают, что познание природы непосредственно не ведет к
познанию бога; через явления природы, их связи и отношения
бог познается лишь по аналогии (analogia entis). Определение
бога как перводвигателя, первопричины, абсолютно-необходи-
мого существа, принципа всякого порядка, целесообразности
также основано на аналогии, которая, по мнению неотомистов,
дает возможность усматривать, что имеется сходного и несход-
ного между богом и его творениями.
Впрочем, положение о познавательной роли аналогии в до-
казательстве бытия бога необходимо неотомистам не столько
для прикрытия слабости этих «доказательств», сколько для
борьбы против пантеизма. Как пишет, например, И. Бохенский,
«бога не следует понимать как некое бесконечно увеличенное
сотворенное бытие. Он есть бытие по аналогии, т. е. в ином
59 G. Wetter. Der dialektische Materialismus. Seine Geschichte und sein
System in der Sowjetunion. Wien, 1958, S. 442—443.
60 Enciclica «Rerum novarum» di Leone XIII. Roma, 1959.
48
смысле, чем творение»61. В противоположность пантеизму, ко-
торый утверждает, что бесконечность природы исключает воз-
можность допущения внеприродного бога, неотомизм доказы-
вает, что бог есть «абсолютная полнота бытия», отличающаяся
по своему понятию от ограниченной природы. Поэтому-де бога
следует описывать в понятиях духа, воли, любви, знания,
т. е. понимать его как абсолютную личность, хотя такое пони-
мание и основывается на аналогии. Но если бог находится вне
природы, если он не присутствует ни в одном природном про-
цессе, то и анализ последних лишь по аналогии может вести к
выводу о существовании бога. «Значение аналогии,— говорится
по этому поводу в неотомистском философском словаре,— вы-
является прежде всего при рассмотрении проблемы бога»62.
Таким образом, христианский догмат приводит неотомистов
к выводу, который косвенно обнаруживает несостоятельность
всех их «доказательств» бытия божия, поскольку никакая ана-
логия не может быть доказательством.
Неотомистская философия природы, называемая также кос-
мологией, претендует на то, чтобы предварить науки о природе,
вывести их принципы чисто логическим путем, не обращаясь к
данным науки. Философия природы, следовательно, не является
обобщением данных естествознания (хотя якобы и находит в
них свое подтверждение), и ее принципы донаучны и вытекают
из самой способности познания, из природы вещей, восходящей
опять-таки к богу. Такая постановка вопроса обусловлена не
только идеалистическим противопоставлением философии при-
роды естествознанию. Здесь имеются еще и специальные, чисто
догматические основания, поскольку основные положения нео-
томистской философии природы взяты у того же Фомы Аквин-
ского. Естественно поэтому, что принципы, сформулированные
в XIII в., могут сохранить все свое значение лишь в том случае,
если существуют донаучные, независимые от развития науки
истины.
Весьма характерно, что неотомисты не считают принципы
натурфилософии априорными (во всяком случае в том смысле
слова, в котором оно применялось рационалистами XVII в. и
Кантом): такое заключение увело бы их в сторону субъектив-
ного идеализма. Они, следовательно, вынуждены превозносить
донаучные представления, из которых исходили Аристотель и
Фома Аквинский, ставить их выше современного естествозна-
ния, которое, с их точки зрения, ничего не дает для формулиро-
вания исходных натурфилософских положений. Эти донауч-
ные представления (например, представление Аристотеля о
существовании четырех родов причин: материальной, формаль-
61 I. М. В о с h е и s k i. Contemporary european philosophy. Berkeley and
Los Angeles, 1956, p. 235.
62 W. В r u g g e r. Philosophisches Worterbuch. Freiburg, 1959, S. 11.
4 Заказ 5397
49
ной и т. д.) называются интеллигибельными принципами пред-
ставлений. Неудивительно поэтому, что некоторые неотомисты
(в особенности немецкие), пытаясь оправдать это нелепое про-
тивопоставление донаучного научному, объявляют донаучные
натурфилософские принципы результатом феноменологической
интуиции (в духе Гуссерля), принципиально отличающимися от
обыденного эмпирического сознания.
Фома Аквинский вслед за Аристотелем определял физику
(или философию природы) как учение о подвижных бытиях.
Все движущееся посюсторонне, преходяще, ограничено в про-
странстве и времени, производно от трансцендентного. Из всех
сфер бытия (бог, ангелы, души умерших, души живущих, чув-
ственный мир) философия природы имеет дело преимуществен-
но с самой низшей сферой и лишь в негативной форме подводиг
к открытию онтологического фундамента космической реальнос-
ти. Поэтому природа определяется неотомистами как «контин-
гентное сущее» (от латин, contingere — случаться), т. е. нечто
несамостоятельное, не содержащее в себе своей сущности, зави-
симое от потустороннего, от трансцендентной первопричины.
Отсюда ясно, что определение предмета натурфилософии как
«подвижных бытий» не имеет ничего общего ни с признанием
всеобщности движения, ни тем более с естественнонаучным пред-
ставлением о самодвижении материи, природы. Правда, неото-
мисты говорят, что природным вещам присуща активность, что
принцип изменения имманентен природе. Однако это надо пони-
мать лишь в том смысле, что в природу, поскольку она сотворе-
на богом, вложено свыше движение, способность к изменению
и т. п.
Природа выступает в неотомистской натурфилософии как
иерархия многообразных бытий, начиная от низших, наименее
совершенных его форм и кончая высшими, наиболее совершен-
ными природными формами, в которых наиболее адекватно во-
площается божественная премудрость. Однако эта лестница бы-
тий, это последовательно развернувшееся многообразие природ-
ных вещей не является, конечно, с точки зрения неотомистов,
продуктом естественного процесса, развития: все многообразие
природы, все виды вещей и существ созданы богом.
Фома Аквинский, как известно, придерживался умеренного
«реализма». Он утверждал, что универсалии (общие понятия)
предшествуют вещам в божественном разуме, существуют в ве-
щах, так как вещи представляют собой воплощение идей боже-
ственного разума, содержатся в человеческом сознании, по-
скольку оно постигает вещи. Воплощения универсалий образуют,
согласно томизму, субстанции всего существующего в природе.
В этом смысле неотомисты говорят о субстанции воды, хлеба,
человека и т. д. Имеется, в сущности, в виду видовое отличие,
но оно объявляется субстанциональным, независимым от акцл-
50
денций (количественная, качественная, пространственная, вре-
менная определенность), самостоятельным, сохраняющимся,
пребывающим, несмотря на происходящие изменения.
Учение о множественности субстанций выдвигается неото-
мистами против пантеизма, главным признаком которого счита-
ется допущение одной-единственной субстанции. Правда, неото-
мисты оговариваются, утверждая, что существует единственная,
абсолютная субстанция, или бог, но существует также, по их
мнению, созданное богом множество субстанций, и ничто, кроме
бога, не может эти субстанции уничтожить.
Плюрализм субстанций представляет собой теологический
вариант метафизического отрицания внутренней взаимообуслов-
ленности явлений природы, их закономерного изменения, раз-
вития. Изменение, развитие относятся, следовательно, лишь к
акциденциям, т. е. представляют собой нечто, не затрагивающее
субстанциальной сущности, хотя и имеющее к ней определен-
ное отношение. Субстанция же, по самой природе своей, есть
неизменное. Тем не менее возникновение нового, так же как ис-
чезновение старого, неотомисты именуют «субстанциальным
изменением». Но это, с их точки зрения, вовсе не означает изме-
нения субстанции: здесь происходит лишь то, что вложено в ту
или иную субстанцию при ее сотворении, или, иначе говоря,
выявляется ее природа.
Абсолютизируя понятие субстанции, неотомизм в то же вре-
мя доказывает, что все субстанции (кроме бога) конечны,
ограничены, что выявляется в акцидентальных формах, т. е. в
их всегда ограниченных проявлениях. Отличие одной субстан-
ции от другой так же выражает их ограниченность, как и вся-
кая определенность вообще, ибо в этой определенности сказы-
вается неспособность одного быть в то же время другим, одно-
сторонность, конечность: это-де только хлеб, только вода,
и т. д. Бог же как субстанция не обладает какими-либо акци-
денциями, не нуждается в них. Таким образам, и в метафизи-
ческом царстве субстанций имеется свой абсолют, неограни-
ченный монарх.
Ограниченность субстанций обусловлена тем, что их принцип
(субстанциальная форма) связан с материей. Иерархия при-
родных явлений обусловлена различной степенью связи формы
и материи: чем менее связана форма с материей, тем она совер-
шеннее.
Учение о соотношении формы и материи образует централь-
ный пункт неотомистской натурфилософии. Это учение (гилемор-
физм, от греч. Ьу1ё — материя и morphe — форма) утверждает,
что все явления природы представляют собой единство формы,
нематериального начала и материи. Материя определяется, та-
ким образом, как лишенное формы, бесформенное: всякая при-
сущая материи, веществу определенность есть уже следствие
4* 51
действия нематериальной формы. Материя, с этой точки зрения,
оказывается не только бесформенным, но и пассивным началом.
Учение о форме и материи было выдвинуто еще Аристотелем,
который утверждал, что материя представляет собой лишь воз-
можность, реализуемую благодаря активности имматериальной
формы. Однако Аристотель не превращал материю в чистую
возможность, приобретающую действительное существование
лишь благодаря форме. Для (него материя всегда была вещест-
вом (например, глыбой мрамора), из которого может быть соз-
дана та или другая вещь. Он считал материю несотворимой
и неуничтожимой. «Святой» Фома, исходивший из догмата о
сотворении мира богом, лишил материю всякой вещественности
и тем самым всякой определенности; даже существование мате-
рии было поставлено в зависимость от «актуализирующей» ее
(т. е. превращающей из возможности в действительность) формы.
В учении о форме и материи неотомизм пытается конкрети-
зировать идеалистический постулат о вторичности материи, про-
изводности материального от нематериального начала. Неото-
мисты утверждают, что гилеморфизм направлен против атомиз-
ма и дуализма, признающих соответственно одно или два
(независимых друг от друга) начала всех природных вещей.
В действительности же гилеморфизм направлен главным обра-
зом против материализма, против учения о первичности матери-
ального по отношению к духовному. Утверждение сторонников
гилеморфизма о том, что они признают два начала в природе,
одним из которых является материя, представляет собой софис-
тическую уловку, поскольку признается сотворение материи бо-
гом и материя рассматривается лишь как возможность, зависи-
мая от формы.
Правда, согласно неотомизму, форма не создает материи, она
только ее актуализирует, определяет, оформляет. Но это как раз
и показывает, что материя в томистской натурфилософии играет
роль не первоначала, а лишь роль материала, сырья для твор-
ческой деятельности сверхматериальной формы. Главное здесь
заключается в том, что материя сведена к чистой возможности,
что она поставлена ниже действительности, ее существование
безотносительно к форме невозможно, она является лишь потен-
циальной, в то время как форма есть актуальное. И для того
чтобы подчеркнуть ограниченность, неполноту реальности мате-
рии, томизм утверждает, что в боге нет отношения возможности
и действительности: в нем все актуально, действительно, обла-
дает полной реальностью.
Аристотель утверждал, что все вещи способны превращаться
друг в друга. С известными оговорками, лишающими это утвер-
ждение присущего ему диалектического смысла, неотомисты при-
нимают это положение. Вслед за Аристотелем и Фомой Аквин-
ским они утверждают, что эта всеобщая превращаемость имеет
52
своей основой первоматерию, которую в отличие от всякой дру-
гой материи следует считать наиболее пассивным субстратом
всех происходящих изменений. Понятие первоматерии в неото-
мистской натурфилософии не имеет ничего общего с признанием
материальной первоосновы мира; речь идет лишь об абстракт-
ной возможности стать всем, которая отличает якобы сотворен-
ную богом первоматерию от всякой иной материи, представля-
ющей собой более определенную, конкретную возможность.
Неотомисты далеки также от представления о развитии из
«первоматерии» каких-либо иных ее видов. Не существует, с
точки зрения томистской натурфилософии, ни второй, ни треть-
ей материи, никаких ступеней в материальном единстве мира.
«Первоматерии» необходима неотомистам лишь для того, чтобы
всемерно обеднить реальное понятие материи и подкрепить кре-
ационистский миф о сотворении мира из ничего.
В одном лишь отношении гилеморфистская концепция гото-
ва признать значение материи — в объяснении различий между
отдельными, единичными вещами, принадлежащими к одному
и тому же виду, классу явлений. Эти индивидуальные особен-
ности (например, отличие одного кленового листка от другого
кленового листка) не должны объясняться коренными, иммате-
риальными причинами: они вызваны материей, которая по сему
случаю именуется «принципом индивидуации». Таким образом,
материя лежит в основе несущественных различий; она также
является, согласно томизму, непосредственной причиной всякого
рода отклонений от нормы, уродств. В этих случаях материя
как бы выпирает из формы и выявляет себя как нечто хаоти-
ческое, беспорядочное, чуждое закономерности.
Неотомизм классифицирует формы по степени их связи с ма-
терией. Одни формы неотделимы от материи, другие хотя и свя«
заны с нею, но обладают самостоятельностью и при определен-
ных условиях существуют вне материи. Таковы человеческие
души, которые именуются субсистентными формами. Еще более
высокими по своему рангу формами являются ангелы. И, нако-
нец, абсолютной формой—формой форм,— как нетрудно дога-
даться, является бог. Эта абсолютная форма, с одной стороны,
абсолютно чужда материи, с другой — творит ее из ничего, с
третьей — создает все существующие формы и связывает их с
материей.
Неотомисты считают важнейшим вопросом своей натурфило-
софии «проблему» — бог и вселенная. В рамках этой псевдо-
проблемы осуществляется теологическое истолкование природы,
фальсификация понятия материи, мистификация реальных на-
блюдаемых в природе отношений, закономерностей. Вселенная
собственно не интересует неотомистов, их единственная зада-
ча— проложить путь к «познанию» бога. В этом суть теологиче-
ского неотомистского идеализма.
53
Принципы «гармонии» веры и знания и схо-
ластическая гносеология неотомизма. Принцип
«гармонии» веры и разума в основном был разработан еще Фо-
мой Аквинским. Фома выступил, с одной стороны, против схо-
ластического рационализма Абеляра, осужденного католической
церковью, с другой — против мистического иррационализма Тер-
тулиана. Если Абеляр утверждал, что христианские догматы мо-
гут и должны быть вынесены на суд разума, а Тертулиан заяв-
лял, что истины веры неизбежно являются абсурдом для разума,
то Фома занял в этом вопросе об отношении разума и веры ком-
промиссную позицию, укреплявшую положение религии. Он до-
казывал, что истины веры (т. е. религиозные догматы, источни-
ком которых якобы является откровение), несомненно, выше
истин разума, поскольку речь идет о человеческом разуме, но
они не противоразумны: их источником является божественный
разум, и поэтому они в высшей степени разумны. Поскольку
истины веры в своей значительной части не вполне доступны
человеческому пониманию, они сверхразумны, конечно, с огра-
ниченной человеческой точки зрения; для бога же нет ничего
сверхразумного.
Таким образом, принцип «гармонии» веры и знания утверж-
дает, что вера разумна, что она есть абсолютное знание боже-
ственного, сверхприродного, знание, почерпнутое из откровения,
из священного писания. Противоположность веры и знания вы-
ражает противоположность божественного и человеческого, но
так как человек сотворен по образу и подобию божьему, то и
разум его не иного рода, чем божественный, но лишь бесконечно
менее мощный. Поэтому и противоречие между разумом и верой
вполне преодолимо, если разум признает высшую разумность
веры и будет исследовать истины с приличествующим его огра-
ниченности смирением. Некоторые из истин веры могут быть
доказаны разумом, другие — превосходят его способности. В этом
случае разуму следует ограничиться защитой этих истин от на-
падок тех людей, которые отвергают их лишь потому, что они
им непонятны.
Учение Фомы Аквинского о «гармонии» между разумом и ве-
рой служило обоснованием выдвигавшегося им теологического
тезиса: философия — служанка теологии. Неотомисты, не отри-
цая этого, пытаются вместе с тем доказать, что принцип «гар-
монии» веры и разума составляет основу теснейшего содруже-
ства и взаимопомощи науки и религии. Этот принцип, согласно
неотомистской философии, ни в малейшей мере не ограничивает
свободу научного исследования, но вместе с тем предохраняет
науку от греха «сциентизма», т. е. греховной переоценки воз-
можностей науки в деле познания трансцендентного. У науки-де
своя область исследования, у религии и теологии — своя сфера,
где наука не может себя чувствовать хозяином, ибо главное в
54
этой сверхнаучной сфере — откровение божие. «Дух нагорной
проповеди выше, чем дух Прометея,— заявляет неотомисг
Ф. Дессауэр.— Но оба они друг с другом дружат»63. Это срав-
нение Дессауэра доводит до предела лицемерие томистской дог-
мы о гармонии разума и веры.
Наука всегда выступала против религии, подобно тому как
Прометей восстал против верховного бога Зевса. Неотомисты
не могут, конечно, отрицать зафиксированных историей фактов
преследований науки, передовых ученых католическим клери-
кализмом. Средневековую инквизицию, ауто да фе, сожжение
Д. Бруно и Ванини, осуждение Галилея — все эти позорные
факты не вычеркнешь из истории. И тем не менее неотомисты
утверждают, что борьба между наукой и религией представляет
собой печальное недоразумение, которое следует объяснять
прежде всего тем, что сама наука, вследствие недостаточного
развития, была неспособна понять христианские тайныб4. Теперь
же наука приблизилась к богу, открывает его, по выражению
Пия XII, буквально за каждой дверью, и это-то и делает воз-
можным тесный союз между наукой и религией.
Итак, принцип «гармонии» разума и веры формально требу-
ет от ученых лишь невмешательства в вопросы религии. На де-
ле же речь идет о большем: ученому следует отказаться от
каких бы то ни было мировоззренческих выводов, предоставить
право на такого рода выводы теологии и теологической фило-
софии. И более того: он обязан отстаивать христианские дог-
маты, обосновывать их в меру своих слабых сил.
Неотомистский принцип «гармонии» науки и религии ори-
ентируется на «физический» идеализм и другие идеалистиче-
ские концепции, бытующие в современном естествознании
капиталистических стран, поскольку оно находится под давлени-
ем реакционной буржуазной идеологии. Выступая против нео-
позитивистского идеалистически-агностического истолкования
современного естествознания, неотомисты активно поддержи-
вают те идеалистические концепции, которые не только направ-
лены против материализма, но и ведут к объективно-идеали-
стическим выводам теологического характера. Поддерживая и
обосновывая такого рода выводы буржуазных естествоиспыта-
63 F. Dessauer. Prometheus und die Weltiibel. Frankfurt a/M. 1953,
S. 193.
64 Неотомист К. Адам в осторожной форме указывает на другую сто-
рону вопроса: «Нет ничего удивительного в том, что исторически существую-
щий католицизм не находится в полном соответствии с идеальным... Идеаль-
ный католицизм еще не достигнут и никогда в истории еще не был осу-
ществлен» (К. Ada m. Das Wesen des Katholizismus. Dusseldorf, 1949, p. 249,
250). Эта вынужденная стыдливая «самокритика» понадобилась неотомизму,
чтобы «доказать», что католицизм вполне способен к прогрессу, что его от-
ношение к науке, к социальным преобразованиям меняется в зависимости от
потребностей времени.
55
телей, неотомисты доводят их до логического конца, пытаясь
тем самым утвердить один из главных тезисов своей филосо-
фии, согласно которому современное естествознание опровер-
гает диалектический материализм (и всякий материализм
ьообще), подтверждая «христианское мировоззрение». Неото-
мистскими философами (а также находящимися под влияние>м
неотомизма естествоиспытателями) написаны десятки книг, бро-
шюр, статей, в которых систематически фальсифицируется тео-
рия относительности, квантовая механика, современная астро-
номия, астрофизика, биология, антропология и другие науки.
Из теории относительности некоторые пеотомистские иссле-
дователи делают вывод об ограниченности вселенной в прост-
ранстве, о существовании иного, не трехмерного, т. е. трансцен-
дентного, мира, об уничтожении материи, которая-де превраща-
ется в энергию, движение и т. д. Действительные философские
выводы, которые вытекают из теории относительности Эйн-
штейна, как правило, игнорируются неотомистами. Принцип
относительности всякого движения, всесторонне разработан-
ный Эйнштейном, полностью опровергает теологические вы-
мыслы неотомистов о существовании абсолютно неподвижного
бытия, являющегося к тому же еще источником всякого движе-
ния. Но об этом умалчивают неотомистские интерпретаторы
теории Эйнштейна, ограничиваясь, в лучшем случае, общим за-
мечанием, что теория относительности не касается трансцен-
дентной действительности. Это, конечно, так, ибо эта теория не
касается того, чего нет.
Примерно такой же характер носит неотомистская фальси-
фикация квантовой механики, астрофизики, астрономии и
других естественных наук. Рассуждения об «аннигиляции» ма-
терии, о превращении материи в энергию, в движение, об
имматериальности внутриатомных процессов наполняют неото-
мистские «исследования», посвященные философским вопросам
естествознания. Исходя из того факта, что наряду с веществен-
ной формой существования материи существует и невещест-
венная форма, например электромагнитное поле, неотомист
делает вывод, что материалистическое понимание материи не-
состоятельно. Но материализм, в особенности же диалектиче-
ский материализм, не отождествляет материю с веществом,
рассматривает материю как объективную реальность, независи-
мую от сознания. Неотомисту это, конечно, известно; поэтому
он объявляет марксистско-ленинское определение понятия ма-
терии... отказом от материализма, переходом на позиции «реа-
лизма», который-де не отрицает объективной реальности, но не
допускает ее сведения к материи.
Существование космической пыли, давно уже известное нау-
ке, является для неотомистов «основанием» для утверждения,
что вселенная разрушается, и таким образом, приближается
56
предвещаемый христианским вероучением «конец мира». При
этом умалчивается о том, что разрушение астральных тел, об-
разующих космическую пыль, составляет лишь одну сторону
мирового процесса; другой его стороной является образование
новых астральных тел путем конденсации этой космической
пыли. Таким образом и здесь, как и везде, разрушение и воз-
никновение нового представляют собой, вопреки утверждениям
чеотомистов, две стороны единого 'процесса.
Идеалистическое истолкование второго начала термодина-
мики в духе теории «тепловой смерти» вселенной давно уже
обнаружило свою несостоятельность. Однако неотомисты галь-
ванизируют эту дискредитировавшую себя теорию, поскольку
она дает им повод для утверждений о бренности посюсторон-
него, чувственно воспринимаемого мира.
Открытый Доплером эффект красного смещения, послужив-
ший одной из основ для спекулятивной концепции расширяю-
щейся вселенной, естественно, также привлекает внимание
неотомистов, которые видят в данном случае чуть ли не экспе-
риментальное доказательство ограниченности мира в прост-
ранстве. Идея конечности мира издавна служила теологам для
обоснования креационизма. И неотомисты, не ограничиваясь
тезисом о пространственной ограниченности вселенной, утвер-
ждают, что мир имел начало во времени, и это будто бы под-
тверждается не только Ветхим заветом, но и новейшими
открытиями астрофизики и астрономии.
Используя идеалистические шатания некоторых буржуаз-
ных естествоиспытателей, неотомист М. Рединг заявляет, что
«три-четыре миллиарда лет тому назад существовало первое
элементарное время, первое элементарное пространство и пер-
вая пара элементарных частиц»65. Другие неотомисты утвер-
ждают, что вселенная была создана богом 5—10 млрд, лет на-
зад: естествознанию-де неизвестны такие явления природы,,
возраст которых превышал бы 10 млрд лет. Но если даже до-
пустить, что в настоящее время не существует более древних
явлений, то это, конечно, никак не подтверждает креациониз-
ма: нет ничего удивительного в том, что то, что существовало
миллиарды лет назад, не существует сейчас. Мир находится в
вечном движении, изменении, и все, что возникает, рано или
поздно перестает существовать.
Утверждая, что мировой процесс имел начало и стремится
к концу, неотомисты вместе с тем пытаются придать христиан-
скому креационизму более утонченную форму. Для этого, как
обычно бывает у идеалистов, широко применяется софистиче-
ский «анализ» понятий, в частности понятия вечности мира.
65 М. Reding. Der politische Atheismus. Graz —Wien — Koln, 1958,
S. 312.
57
Эю понятие, утверждают неотомисты, означает, что у мира
нет конца во времени, но не исключает начала мира во време-
ни. Поэтому можно даже допустить вечность материального
мира в том смысле, что после своего создания он всегда бу-
дет в том или ином виде существовать. Таким образом неото-
мистские софисты «доказывают», что и вечный мир нуждается в
боге-создателе.
Современная биология дает фундаментальные подтвержде-
ния материалистическому учению о возникновении живого из не-
живого, сознания из материи. Биология, следовательно, самым
непосредственным образом в своей специальной области мате-
риалистически решает основной философский вопрос. Это реше-
ние в свою очередь подтверждается биохимическими, биофизи-
ческими и другими исследованиями. И тем не менее неотомисты
утверждают, что наука о живой природе все более приходит в
согласие с христианскими догматами. Следует лишь правильно
интерпретировать данные этих наук. Примером такой «правиль-
ной» интерпретации может служить заявление Пия XII о том,
что теория эволюции Дарвина приемлема для христианства, по-
скольку она говорит лишь о развитии живого тела, не касаясь
вопроса о душе, которая-де бессмертна, непосредственно соз-
дается богом и вкладывается в приуготованное для этой цели
тело. Да и саму эволюцию живого тела следует понимать как
предустановленную, предопределенную свыше. При таком по-
нимании дарвинизма это учение, по мысли Пия XII, не вступает
в противоречие с догматом о сотворении человека по образу
и подобию божьему, с догматическим положением, что нашими
прародителями были Адам и Ева.
Такая «интерпретация» дарвинизма выхолащивает все при-
сущее ему научное содержание. Ясно, однако, и то, что, рассуж-
дая о «гармонии» науки и религии, неотомисты стремятся мо-
дернизировать христианские догматы. Но что же в таком слу-
чае остается от ветхозаветных утверждений о сотворении мира
в шесть дней, о создании Евы из ребра адамова? Не подлежит
сомнению, что неотомизму (как и католицизму в целом) прихо-
дится приспосабливаться к «духу времени», несмотря на ярост*
ную войну против модернизма, осужденного Ватиканом еще в
начале текущего века.
Фальсифицируя естественнонаучное понимание соотноше-
ния живого и неживого, неотомисты широко используют иде-
алистический спекулятивный принцип, выдвинутый еще Фомой
Аквинским: высшее не может возникнуть из низшего, более со-
вершенное— из менее совершенного. Этот принцип, направ-
ленный против идеи развития, прогресса, служит неотомизму
для такого рода истолкования реального процесса развития,
которое вполне укладывается в рамки все той же креационист-
ской «теории». При этом в одних случаях теологическая идея
58
божественного творения из ничего противопоставляется идее
развития, в других же—всячески затушевывается различие
между креационизмом и научной теорией развития. Так, в ант-
ропологии неотомизм, не отвергая формально учения о живот-
ноподобных предках человека, стремится доказать, что его
предшественники —питекантропы, неандертальцы, синантро-
пы— появились на свет лишь в результате грехопадения Адама
л Евы. Иначе говоря, первые люди, созданные богом по своему
собственному образу, были уже совершенными существами; у
них не было никаких животных или животноподобных предков.
Когда же они совершили смертный грех, они потеряли свое
совершенство и превратились сначала в питекантропов, потом
в неандертальцев, синантропов и т. д. Следовательно, и здесь
развитие шло не от низшего к высшему, а напротив — от выс-
шего к низшему. Чем же оно в таком случае отличается от де-
градации?
Совершенно очевидно, что неотомистская концепция детер-
минации от высшего к низшему неразрывно связана с теоло-
гической идеей предетерминации, предопределения: раз все от
бога, значит в иерархии земных бытий высшее постоянно пред-
шествует низшему. Ясно также и то, что попытки неотомистов
примирить креационизм с теорией развития неизбежно терпят
крах, поскольку идея сотворения мира из ничего отрицает су-
ществование чего бы то ни было (кроме бога) до возникно-
вения (создания) мира, и более того: согласно креационист-
ской концепции, времени не существовало до сотворения мира,
оно возникло в самом акте его творения.
Итак, неотомистский принцип «гармонии» веры и знания,
науки и религии и неотомистская фальсификация естествозна-
ния органически связаны друг с другом, друг друга питают.
В рамках этого противоестественного соединения науки и ре-
лигиозной фантастики развертывается неотомистская теория
познания.
Гносеология неотомизма декларирует в качестве исходной
посылки признание объективной реальности, но тут же разгра-
ничивает в ней природное и сверхприродное, посюстороннее и
потустороннее. В соответствии с этим догматом о двух проти-
востоящих друг другу реальностях: трансцендентной (первич-
ной) и посюсторонней, контингентной (вторичной) определяют-
ся предмет, задачи познания и основные пути к истине, како-
выми, согласно неотомизму, являются откровение, философия,
наука.
Что касается откровения, то его содержание совпадает с
основными христианскими догматами. Философия рассматри-
вается как особый путь познания, поскольку она-де исходит не
из фактов, наблюдений, а из понятий, образуемых самой спо-
собностью мышления, разумом. Благодаря этому философское
59
познание постигает интеллигибельные принципы бытия и тем
самым приближается к откровению, уясняя посредством разу-
ма высшую разумность его содержания. Наука в отличие от
философии исходит из наблюдаемых фактов, постоянно оста-
ется в пределах чувственно воспринимаемой или воображае-
мой реальности (к последней неотомисты относят математиче-
ские, а также частью физические абстракции). Она дальше
всего от трансцендентного, но тем не менее также может слу-
жить делам веры.
Неотомисты называют свою теорию познания реалистиче-
ской. Однако в гносеологии, как и в онтологии и натурфилосо-
фии, понятие реализма играет совершенно дезориентирующую,
маскирующую роль. Признавая познавательное значение чув-
ственных восприятий (ссылаясь в этой связи на известные по-
ложения Аристотеля, комментировавшиеся Фомой Аквинским),
неотомисты ведут неустанную борьбу против сенсуализма и тео-
рии отражения. Сенсуализм, по их утверждениям, не может
указать качественного различия между мышлением и чувст-
венным восприятием, поскольку последнее рассматривается как
единственный источник наших знаний о внешнем мире.
Теория отражения, как нетрудно понять, отвергается неото-
мистами, поскольку она трактует наши знания как отражение
материальной действительности. Неотомисты же пытаются до-
казать, что познание—внутренняя потенция бытия, поскольку
оно носит духовный характер. Важнейшим условием познания
является субстанциальность души, в силу которой она заклю-
чает в себе особые способности, формы, species, делающие воз-
можным понятийное мышление, обобщения, которые якобы не-
возможны на базе чувственных данных. Субстанциальность,
бессмертие души делает возможным постижение трансцендент-
ного: душа обладает особой интенциональностью, направлен-
ностью к сверхопытным объектам, существование которых ни-
коим образом не явствует из чувственных восприятий.
Такая постановка вопроса скорее напоминает теорию воспо-
минания Платона, чем гносеологическое учение Аристотеля. Это
не реализм, даже в том узком значении этого термина, в каком
он употребляется современными буржуазными философами,
а явный спиритуализм. Неудивительно поэтому, что согласно
утверждениям неотомистов несовершенство человеческого по-
знания, его непреодолимая ограниченность коренится в том, что
душа связана с телом и поэтому не представляет собой во всех
отношениях совершенной субстанциальной формы. Поэтому-
де ангелы, поскольку они бестелесны, превосходят человека в
сфере познания.
Познание, с точки зрения неотомистов, есть выход души за
пределы самой себя, восприятие формы явлений без восприятия
их материального содержания, ассимиляция познаваемого объ<
60
екта безотносительно, к какой-либо практической деятельности,
танственное уподобление познающего субъекта познаваемому
объекту, проистекающее из темных глубин бытия. Все эти бес-
содержательные фразы имеют лишь один смысл — отрицание
принципа отражения, стремление максимально ограничить сфе-
ру опытного знания, дабы обосновать правомерность, необходи-
мость сверхопытного знания, складывающегося на почве какого-
то непонятного «трансцендентирования» познающего субъекта.
Но если средневековые мистики толковали это «трансценденти-
рование» алогически, как слияние с божеством, то неотомисты
пытаются придать ему рациональную, логически выразимую
форму.
Формально неотомисты признают, что опыт играет большую
роль в процессе познания; и здесь, как и везде, они пытаются
не вступать в открытый конфликт с научными, в частности пси-
хологическими, данными о процессе познания. Опыт объявляется
даже источником «первоначальных понятий», наиболее элемен-
тарных эмпирических понятий вроде: дерево, дом, стол и т. д.
Неотомисты утверждают также, что без опыта душа представ-
ляет собой tabula rasa. Но это означает лишь то, что без опыта
мы не можем ничего знать о единичных чувственно восприни-
маемых вещах, не более. Однако опыт, утверждает неотомизм,
не дает знания всеобщности, которая по природе своей нема-
териальна. Только разум способен познавать нематериаль-
ное.
«Объект человеческого ума имматериален, так же как и он
сам»,— категорически заявляет Ж. Маритэн. Это имматериаль-
ное единство субъекта и объекта является, согласно неотомизму,
безусловной предпосылкой познания. Истинность этой предпо-
сылки вытекает, по мнению Маритэна, из аксиоматически оче-
видного положения: «способность обладает такой же природой,
как и ее акты»66. Из того, что мышление есть духовный процесс,
делается совершенно необоснованный вывод об имматериальной
основе познания: «Поскольку интеллектуальная способность
имматериальна, ее первоначальный субстанциальный корень,
субстанция, от которой она происходит и которая действует со-
гласно своей природе, также имматериальна»67. Таков схола-
стический круг «аргументов», в котором непрерывно движется
гносеология неотомизма.
Противопоставление общего единичному (как нематериаль-
ного материальному), противопоставление разума опыту, де-
дукции индукции, духовного материальному, потустороннего
посюстороннему — все это наглядно свидетельствует о том, что
неотомисты не поднялись над уровнем своих средневековых
66 J. М а г i t a i n. De Bergson a Thomas d’Aquin. N. Y., 1944, p. 168.
67 Там же, стр. 169.
61
предшественников, бесплодно споривших о том, предшествуют
ли универсалии вещам или же они образуются в человеческом
уме л р-н познании вещей.
Социологические и философско-историчен
ские концепции неотомизма. Неотомизм утверждает,
что только религия является основным, конституирующим фак-
тором общественной жизни. Всякое социальное зло, с этой точ-
ки зрения, имеет своей причиной упадок религиозной веры, вся-
кий прогресс обеспечивается внедрением истинной (т. е. католи-
ческой) религии, все социальные конфликты представляют
собой, в сущности, лишь борьбу между «истинной религией» и
многочисленными ересями, или псевдорелигиями.
Исходя из этой клерикальной оценки места религии в жиз-
ни общества, неотомизм утверждает, что основой философии
истории и социологии может быть лишь христианская тео-
логия.
Неотомистская философия истории исходит из теологическо-
го истолкования человека как «метафизического существа», двой-
ственного по своей природе (смертное тело и бестелесная, бес-
смертная душа), земнорожденного, но вместе с тем устремлен-
ного ввысь, к богу. Человек, говорят неотомисты, есть природ-
ная, но также и сверхприродная сущность; это — многослойное
бытие, которое обладает поэтому различными функциями: фи-
зическими, органическими (растительными, животными и т. д.).
Однако примат в человеке принадлежит духовному. Духовное,
которое по самой своей сущности является субстанциальным,
простым, печным бытием, проникает, объединяет воедино все
слои человеческого бытия, обеспечивая единство сотворенной
богом природы человека.
Человек, заявляет Л. Реймекер, в сущности, неизменен и на
протяжении всей мировой истории его волнуют одни и те же
радости и печалят одни и те же заботы: «Очевидно, что челове-
ческое сердце совсем не эволюционировало, так же как сложе-
ние тела человека осталось таким же, как оно и было; структу-
ра физической деятельности, жизни чувств, так же как и
интеллектуальной жизни, сохранились нетронутыми, начиная с
греческой эпохи до наших дней»68.
С этой точки зрения, история человечества не является раз-
витием самого человека, социальные преобразования не пред-
ставляют собой изменений самой человеческой природы; исто-
рия общества — это, по мнению неотомиста, лишь затянувшееся
путешествие человека в землю обетованную, в царство божие,
которое, впрочем, существует лишь по ту сторону бренного
земного бытия.
68 См. Memoriae del XIII Congreso Internacional de Filosofia, vol. 1. Me-
xico, 1963, p. 121.
62
Таким образом, взяв за исходное теологизированную фило-
софскую антропологию, неотомизм представляет себе общество
как определенную связь между людьми, осуществляющими
общую цель, реализующими некие ценности. Конечно, общество
представляет собой связь, взаимодействие человеческих индиви-
дов, но все дело в том, что каждый индивид формируется обще-
ством и представляет собой, по своей сущности, совокупность
исторически-опред елейных общественных отношений, например
феодальных, капиталистических или социалистических. Но
именно это-то и отрицает неотомизм, поскольку он пытается
доказать, что каждая человеческая личность сформирована бо-
гом (бог создает душу каждого из нас и соединяет ее с телом),
а общество лишь реализует заключенные в этой сотворенной
индивидуализированной сущности потенции, способствуя или,
напротив, препятствуя их выявлению, удовлетворению и т. д.
Человек, с этой точки зрения, является не продуктом общества,
общественного развития, а некой автономной сущностью, кото-
рая предшествует образованию общества. Диалектическое
единство личности и общества оказывается совершенно вне
поля зрения неотомиста.
Научное понимание человека как социального существа, ин-
дивидуальность которого, в том числе и его одаренность, по-
требности, влечения, носит также социальный характер, неото-
мизм третирует как якобы одностороннюю принижающую лич-
ность концепцию коллективизма. Коллективизмом в данном
случае называется философско-историческая концепция, со-
гласно которой индивид сам по себе, взятый вне общества,
представляет собой нечто еще не готовое, не самостоятельное,
так как только в обществе человеческое существование приоб-
ретает цель и смысл.
Неотомизм не может принять этой «коллективистской» (а в
сущности научной) точки зрения, ибо она умаляет божествен-
ное начало, якобы наличествующее в каждом отдельном челове-
ческом индивиде, сводя человеческую сущность к земному, об-
щественному. Однако, отвергая коллективизм, неотомизм объ-
являет себя противником и индивидуализма, рассматривающего
человеческую личность как нечто само в себе завершенное и
нуждающееся в общении с другими индивидами лишь для реа-
лизации своих потребностей. Впрочем, эта полемика с индиви-
дуализмом носит весьма поверхностный и в значительной мере
лицемерный характер, так как неотомизм противопоставляет
обычному, натуралистически толкуемому индивидуализму тео-
логически истолкованный индивидуализм, который, однако,
выдается за «среднюю линию» между крайностями коллек-
тивизма и индивидуализма.
Буржуазный индивидуализм, во всяком случае в его наи-
более крайних и откровенных формах, давно дискредитировал
63
себя в сознании трудящихся масс. И неотомизм, как и социаль-
ное учение католицизма в целом, ведет показную, демагогиче-
скую войну против индивидуализма, проповедуя смирение перед
богом, любовь к ближнему, но вместе с тем постоянно подчер-
кивая, что частная собственность составляет главное «естествен-
ное» определение личности и ее основное «естественное» (т. е.
навсегда установленное) право. Вот почему неотомистское
«преодоление» индивидуализма и коллективизма в качестве ос-
новной философско-исторической (а также политической) уста-
новки представляет собой не что иное, как попытку спасения
буржуазного индивидуализма с помощью религиозного елея.
«Социально-политическая философия» неотомизма, как и
всякая религиозно-идеалистическая концепция всемирной исто-
рии, сугубо враждебна историзму. То, что создано богом,
не нуждается в развитии, прогрессе. С этой точки зрения, исто-
рия общества не есть процесс развития человечества, а просто
совокупность событий, посредством которых осуществляется бо-
жественный план. Имеют место, конечно, всевозможные откло-
нения и извращения установленного богом «естественного» со-
циального порядка, в чем проявляется свободная воля людей,
человеческий произвол, впрочем, не выходящий за границы бо-
жественного предвидения и предустановления.
Речь идет у неотомистов об обществе вообще, в сущности
всегда одинаковом, о неизменных социальных институтах, кото-
рые имеют своим источником божественный промысел и поэто-
му называются «естественными», в отличие от всего того, что
противоречит буржуазной (а следовательно, и современной ка-
толической) идеологии и поэтому именуется «неестественным».
Вот почему неотомистские теоретики утверждают, что социаль-
но-политическая философия занимается изучением общества как
такового, подобно тому, как метафизика имеет своим предметом
бытие как таковое.
Общество, согласно определению французского неотомиста
Р. Жоливе, есть «моральный союз разумных существ, объеди-
ненных стабильным и действенным образом для осуществления
общей им всем цели»69. Это определение совершенно игнорирует
основную, первоначальную, определяющую форму обществен-
ных отношений — производственные отношения, изображая об-
щество как некое духовное единство, основным признаком кото-
рого является солидарность всех его членов относительно глав-
ной цели.
Общество определяется далее неотомистами как «естествен-
ное общество», в отличие от «искусственных», каковыми являют-
ся, например, акционерные компании, научные ассоциации,
политические партии и т. п. Основными формами «естественного
69 R. J о 1 i v е t. Vocabulaire de la philosophic, p. 176.
64
общества» являются семья, община, профессия, родина, госу-
дарство. Последнее, в частности, определяется как совокупность
всех социальных институтов, находящихся под единым управле-
нием, осуществляемым в пределах принадлежащей данному на-
роду территории. Таким образом, «естественное общество»
представляет собой аналогичную природной иерархии бытий
систему навечно установленных социальных форм, находящих-
ся в отношениях координации и субординации и образующих
благодаря этому гармонию общественного целого. Организация,
управление, подчинение (послушание), исполнение долга явля-
ются основными «естественными» признаками общества.
С помощью этих абстрактных определений, дедуцируемых
из понятия об обществе вообще, неотомизм затушевывает
исторически-преходящий характер деления общества на клас-
сы, классовый характер государства, антагонизм общественных
отношений, основывающихся на частной собственности на сред-
ства производства. Частная собственность отождествляется с
собственностью вообще, т. е. с присвоением человеком предме-
тов природы. Различие между классами дедуцируется из раз-
деления труда и представляется в основе своей различием меж-
ду профессиями. Противоположность между нищетой и богат-
ством, неимущими и имущими объявляется необходимой; она
установлена богом для испытания человеческих добродетелей,
т. е., по-видимому, для того, чтобы бедные не завидовали бога-
тым, а последние помогали своим младшим «братьям во Хри-
сте».
Капитал истолковывается неотомистами просто как сумма
средств производства, необходимая для трудовой деятельности,
т. е. вполне в духе вульгарной политической экономии, лженауч-
ный, апологетический характер которой был разоблачен Марк-
сом свыше ста лет тому назад. То обстоятельство, что капитал
принадлежит ничтожному меньшинству членов общества, в то
время как огромное большинство членов общества не владеет
средствами производства, рассматривается как «естественное»
различие, целесообразное по своей природе, если оно не являет-
ся «чрезмерным».
Неотомисты, в сущности, проповедуют так называемую орга-
ническую концепцию общества, сдабривая ее теологическими
рассуждениями о предустановленной гармонии. Согласно этой
теории, которую пропагандировали еще идеологи рабовладель-
ческого строя, общество представляет собой определенный орга-
низм, в котором, как и во всяком живом организме, все части и
органы взаимодействуют друг с другом, что при наличии относи-
тельной автономии каждой составной части, координации и суб-
ординации обеспечивает существование гармонического целого.
Наиболее четко эта концепция изложена в энциклике «Rerum
novarum» (1891).
5 Заказ 5397
65
Явно апологетический, сугубо буржуазный характер неото-
мистской социологии с ее лицемерной проповедью солидаризма,
социального партнерства, отрицанием классовой борьбы не ме-
шает, впрочем, неотомистам иногда играть в оппозицию к ка-
питализму и даже представлять себя противниками капитали-
стического строя. Эти идеологи буржуазии часто изображают
капитализм как извращение вечных принципов частной соб-
ственности, разделения труда, социального неравенства и т. д.
Как известно, самые оголтелые апологеты капитализма, фа-
шисты, антикоммунисты выступают ныне под флагом критики
капитализма, что свидетельствует лишь о глубоком идеологи-
ческом кризисе буржуазного общества, в силу которого буржу-
азные идеологи не смеют открыто признать, что они защищают,
за что борются. Неотомисты не составляют в этом отношении
какого-либо исключения из общего правила: они вполне стоят
на уровне новейшей антикапиталистической буржуазной дема-
гогии.
В соответствии с социальной доктриной Ватикана и непо-
средственно по указке последнего неотомисты выступают про-
тив «крайностей» капитализма и социализма, проповедуя «сред-
ний», или «христианский», путь развития общества, якобы обес-
печивающий гармоническое функционирование «естественных»
социальных институтов, т. е. частной собственности, капитала
и т. д. При капитализме, говорят они, слишком много индиви-
дуализма, при социализме слишком много коллективизма, сред-
ний же путь, исключая эти крайности, создает возможность для
всеобщего благополучия, конечно, в тех рамках, которые
возможны в этом мире, где человек осужден на страда-
ния вследствие своей смертной, отягченной первородным гре-
хом природы.
Не требуется большой проницательности, чтобы разглядеть
под камуфляжем этого «третьего» пути все тот же капитализм,
но только напомаженный, приукрашенный с помощью христиан-
ских фраз о любви к ближнему. Не существует ничего среднего
между капитализмом и социализмом; от капитализма нет ино-
го пути, кроме как к социализму. Реакционная утопия среднего
пути, конечно, импонирует мелкобуржуазным элементам, колеб-
лющимся между буржуазией и пролетариатом, она внушает им
иллюзию возможности сохранения мелкой частной собствен-
ности на средства производства и организации общества на кор-
поративных началах, т. е. на основе сотрудничества различных
профессий, якобы исключающей классовое деление и эксплуата-
цию. В действительности же неотомистская утопия среднего
пути прикрывает наступление монополистического капитала на
жизненные права трудящихся масс, замазывая действительные
тенденции развития современного, империалистического капи-
тализма.
66
Яркой иллюстрацией того, что представляет собой социаль-
ный идеал католицизма, всячески приукрашиваемый его при-
сяжными философами, может быть книга Ж. Маригэна «Раз-
мышления об Америке», названная, кстати сказать, в немецком
переводе (конечно, не без согласия автора) более выразительно
и определенно: «Америка — страна надежды». В этой книге
утверждается, что в США лозунги французской революции
1789 года — свобода, равенство, братство — означают нечто
большее, чем просто лозунги: они действительно претворяются
в жизнь и прежде всего потому, что в американском обществе
экономическое развитие идет рука об руку с развитием христи-
анского духа.
Американское общество, пытается уверить Маритэн,— это
«по меньшей мере в элементарном, если не в полном смысле
этого слова, есть бесклассовое общество»70. Для обоснования
этого безосновательного утверждения он внушает читателю
нелепое представление о классовом обществе как такой касто-
вой системе, в которой дети полностью повторяют судьбу своих
родителей. Исходя из того факта, что в США, как и в любой
капиталистической стране, классы не являются кастами, делает-
ся сугубо апологетический вывод, будто «в настоящее время
американская экономика перерастает капитализм в классиче-
ском смысле слова»71. Маритэн утверждает, что если социали-
стические страны угрожают человечеству гибелью, то США обе-
щают ему спасение. Американский империализм «может стать
особенно благоприятной почвой для развития нового христиан-
ства», с тем чтобы «осуществить земную надежду людей в духе
евангелия»72.
В своем панегирике американскому монополистическому ка-
питализму Маритэн перещеголял самых крайних, наиболее ре-
акционных проповедников панамериканизма. В этих дифирам-
бах империалистическому капитализму наглядно сказывается
реальный смысл всей неотомистской социологии, в том числе и
неотомистских проповедей «христианского» пути и «христиан-
ской демократии».
Неотомистская философия претендует на роль объединяю-
щего центра всей современной буржуазной философии. Хотя
неотомисты и выступают с критикой неопозитивизма, экзистен-
циализма и других философских течений, они постоянно под-
черкивают возможность и необходимость максимального сбли-
жения всех философских учений современной буржуазии для
борьбы против коммунизма, марксистско-ленинской идеологии,
диалектического и исторического материализма. Осуждая
70 J. М а г i t a i n. Reflexions sur I’Amerique. Paris, 1958, p. 186
71 Там же, стр. 189.
72 Там же, стр. 200, 209.
67
5*
«анархию философских систем», т. е. многочисленные разногла-
сия, разделяющие современных буржуазных философов, неото-
мисты призывают их к взаимной терпимости.
В книге «От Бергсона к Фоме Аквинскому» Маритэн,
призывая к возврату от всякого рода модернистских философ-
ских теорий к «классической» философско-теологической системе
«сверхъестественного» философа, утверждает, что Фома Аквин-
ский развил в своем всеобъемлющем учении все современные
философские принципы в их свободной от уродующей их одно-
сторонности и экстравагантности форме. Маритэн проявляет
небывалую терпимость и доброжелательность по отношению к
экзистенциалистам, прагматистам, неореалистам и другим пред-
ставителям буржуазной философии. Интуитивист А. Бергсон,
выступлением против которого Маритэн в 1913 г. начал свою
карьеру в качестве лидера неотомизма, ныне переоценивается
и признается союзником неотомизма.
Прагматизм характеризуется Маритэном как одно из глав-
ных течений «современной религиозной мысли», задача которо-
го сводится »к тому, чтобы «спасти идею бога». Он не возражает
и против прагматистского обоснования религии, оправдывая (по-
пытки прагматистов «истолковать и оправдать религиозное чув-
ство на базе своеобразного интегрального эмпиризма»73.
Православный мистик Бердяев и крайний иррационалист
Шестов также вызывают восхищение неотомистского лидера.
В первом он видит пророка, во втором его умиляет «вдохно-
венный иррационализм»74. Известного немецкого философа
М. Шелера, не разделявшего неотомистских воззрений, Маритэн
расхваливает за то, что он «с удивительной проницательностью
применил феноменологический метод к духовному и моральному
содержанию человеческого существования и вновь открыл в са-
мой философии религиозные источники»75.
Пытаясь возглавить поход буржуазных философов против
диалектического и исторического материализма, неотомисты
фабрикуют громадное количество «критических» опусов, извра-
щающих, фальсифицирующих марксистско-ленинскую филосо-
фию. Верующих людей они пытаются убедить в том, что фило-
софия марксизма представляет собой «сатанинское мировоззре-
ние». Людям, испытывающим симпатии к марксизму-ленинизму,
неотомисты говорят, что в социалистической идеологии извра-
щенным образом выражаются те великие идеи, которые полу-
чили свое адекватное выражение в христианском вероучении.
Неотомист Д. Петерфи, например, утверждает, что в революци-
онной коммунистической этике, хотя она и «отвергает принципы
христианской этики, а именно существование бога и сотворение
73 J. М а г i t a i n. De Bergson a Thomas d’Aquin, p. 110.
74 Там же, стр. 123.
75 Там же, стр. 128.
68
человека», нетрудно «увидеть христианскую этику, вывернутую
наизнанку»76.
Вслед за другими буржуазными «критиками» марксизма
неотомисты противопоставляют ранние произведения Маркса
его последующим, зрелым трудам или же, напротив, стирают
существенное различие между теми и другими произведениями.
В обоих случаях преследуется, в сущности, одна и та же цель:
фальсификация основного содержания марксизма в духе геге-
левской концепции отчуждения и фейербаховского абстрактного
гуманизма, к которым был близок Маркс в начале своей дея-
тельности, до того как он создал научную идеологию рабочего
класса.
Неотомисты П. Биго, А. Шамбр, Ж. Кальвез и другие утверж-
дают, что марксистское учение о возникновении и развитии част-
ной собственности, классовых противоположностей, государства,
о социалистической революции и коммунистическом бесклассо-
вом обществе основывается не на конкретных экономических,
политических, исторических данных, а представляет собой пере-
сказ в новых терминах гегелевского учения об отчуждении чело-
века, которое, в свою очередь, ведет свое начало от христиан-
ского догмата о первородном грехе, за которым последовало
изгнание первых людей из рая, и т. п. Марксизм рассматривает-
ся как продолжение гегелевской спекулятивной философии
истории и христианского вероучения, которое-де представляет
собой единственно истинное учение о прошлом, настоящем и бу-
дущем человечества77.
Находятся и такие неотомисты, которые заигрывают с марк-
сизмом, пытаясь дезориентировать находящиеся под влиянием
марксистско-ленинской идеологии массы трудящихся. Так, авст-
рийский неотомист М. Рединг сближает Маркса... с Фомой Ак-
винским, пытаясь тем самым доказать, что переход с позиций
марксизма на позиции неотомизма — вполне естественное и за-
кономерное дело78.
Иезуит К. Брокмёллер выступает против упрощенной кри-
тики диалектического материализма, подчеркивая, что «нельзя
просто проклинать диалектический материализм как учение
антихриста, изображая его в качестве синонима всего пло-
76 «The philosophy of communism», N. Y., 1952, p. 237, 238. Далее Петерфи
пишет: «Коммунизм стремится создать земной рай для человека; христиан-
ство же стремится дать людям царство божие, которое, однако, не в этом
мире. Оба являются эсхатологическими учениями, оба провозглашают конец
нынешней эпохи и ожидают наступления нового мира» (там же, стр. 239).
77 Французские марксисты разоблачили попытки П. Биго, Ж. Кальвеза,
А. Шамбра и других неотомистов извратить основное содержание марксизма
с помощью категории «отчуждение». См. об этом: А. Дени, Р. Г а р о д и,
Ж- К о н ь о, Г Бесс. Марксисты отвечают своим католическим критикам.
М., 1958.
78 См. М. Н е d i n g. Thomas von Aquin und Karl Marx. Graz, 1953.
69
хого» 79, нельзя приписывать диалектическому материализму по-
роки предшествующей материалистической философии. Являясь
весьма изощренным и непримиримым врагом марксистско-ле-
нинской философии, он выражает надежду на то, что развитие
этой философии в силу присущего ей «диалектического харак-
тера» приведет к ее разложению.
Католическая церковь имеет многовековой опыт борьбы с со-
циальным прогрессом. Неотомисты вполне усвоили этот опыт
и применяют его в наиболее утонченной, философски-рафини-
рованной форме. Сотни неотомистских философов, финансируе-
мых Ватиканом, капиталистическими правительствами и все-
возможными фондами и антикоммунистическими организация-
ми, ведут отчаянную борьбу в защиту отжившего капиталисти-
ческого строя, против социализма, его научной идеологии и
всех прогрессивных социальных движений современной эпохи80.
Христианский спиритуализм,
Религиозно-философским течением, получившим наряду с
неотомизмом широкое распространение в капиталистических
странах, является христианский спиритуализм, одна из разно-
видностей августинианства, или неоавгустинианства.
В отличие от неотомизма, гальванизирующего схоластичес-
кое учение Фомы Аквинского, христианский спиритуализм
черпает свои философские идеи у Платона, неоплатоников
и «святого» Августина. Отказываясь от псевдорационалисти-
ческих установок томизма и неотомизма, христианский спири-
туализм не считает необходимым «примирять» науку и рели-
гию. Религиозная вера рассматривается им как глубоко ирра-
циональная, не постижимая разумом связь человека с богом.
Вместо неотомистской антитезы «бог и природа» христианский
спиритуализм провозглашает основной философской проблемой
проблему: бог и человек.
Как показывает сам термин spiritus (по-латыни — дух),
христианские спиритуалисты считают основополагающим на-
чалом «дух», который рассматривается ими не как потусторон-
няя, стоящая над миром сущность, а как трансцендентное, но
вместе с тем и имманентное миру начало, объединяющее внут-
ренний мир человека, его конечное индивидуальное сознание
с бесконечным и абсолютным духом. Такая трактовка духа
позволяет христианским спиритуалистам выводить свои онто-
логические и гносеологические концепции, исходя из непосред-
79 К. В г о с k m о 11 е г. Christentum am Morgen des Atomzeitalters. Frank-
furt a/M., 1955, S. 161.
80 Критический анализ неотомизма см. в работах G. Klaus. Jesuiten.
Gott. Materie. Berlin, 1957; T. И. О й з e p м а н. Неотомизм —философия со-
временной реакционной буржуазии. М., 1959, и др.
70
ственной очевидности внутреннего мира человека, из самодо-
стоверности его психической жизни. Исходным пунктом этих
концепций является, таким образом, индивидуальное сознание,
внутренние, «интимные» состояния человеческой души.
Христианские спиритуалисты утверждают, что относитель-
ность и несовершенство индивидуального сознания, его по-
стоянное стремление к чему-то высшему, «тоска по бесконеч-
ному» — все это якобы неопровержимо свидетельствует о
существовании некоего высшего начала, совершенства, абсо-
люта. С этих позиций христианские спиритуалисты выступают
против позитивизма, рационализма и «сциентизма», якобы
переоценивающего значение науки. Подчеркивая противопо-
ложность религии науке, они не ограничиваются утверждением,
что религия представляет собой высшую, абсолютную духовную
ценность, познавательную и нравственную силу. Они оцени-
вают науку лишь как техническое средство, значение которого
не находится в определенном отношении к истинности. В этих
крайних антиинтеллектуалистических выводах наглядно про-
является неверие наиболее реакционных слоев современной
буржуазии в социальный и научный прогресс, их надежды на
«сверхъестественное».
Во Франции христианский, или, как его там называют,
католический, спиритуализм объединяет такие направления,
как «философия духа», «философия действия», религиозная
феноменология А. Дюмери и т. п. Весьма близок к христианс-
кому спиритуализму экзистенциализм Марселя и персонализм
Недонселя. Все эти учения пытаются доказать имманентность
трансцендентного бога, наличие мистической связи между абсо-
лютным «духом» и «духом» отдельного человека. «Философия
духа» предлагает искать эту связь в «причастности» (partici-
pation) человеческого существа тотальному бытию (Лавель)
или высшей ценности (Ле Сенн), «философии действия» (Блон-
дель) — в стремлении нашего «я» к слиянию с абсолютом,
христианский экзистенциализм (Марсель) — в мистическом
чувстве богочеловеческой любви, спиритуалистический персо-
нализм (Недонсель) —в сфере божественной личности. Однако
существенного различия между этими философско-теологиче-
скими концепциями нет.
Наиболее влиятельными течениями французского спири-
туализма первой половины XX в. являлась «философия духа»,
главными представителями которой были Луи Лавель и Рене
Ле Сенн. Свою философскую платформу они изложили в «Ма-
нифесте» (1934), в котором, выступая претив позитивизма,
призывали восстановить права «чистой» философии, т. е. воз-
родить метафизику. Общая для всех течений христианского
спиритуализма тенденция провозглашения суверенитета «духа»
получила у этих философов откровенно фидеистический харак-
71
тер. Лавель объявил «дух» так называемой тотальностью,
т. е. полнотой опыта, и выдвинул совершенно абстрактную
теорию «партиципации», т. е. причастности, участия человече-
ского духа во «всеобщем опыте бытия».
Партиципации как метафизическая связь человека с богом
явилась тем стержнем, на котором строят свои философские
конструкции Лавель и Ле Сенн. Согласно Лавелю, бытие
есть бытие в боге и для бога. Бог — это Бытие с большой
буквы, чистый Акт, т. е. бесконечная деятельность, абсолютная
свобода, посредством которой бытие вечно себя полагает.
Человек как деятельное существо призван преодолевать эмпи-
ричность природы, становиться «причастным свободному, чи-
стому и бесконечному Акту». Только благодаря этому, утверж-
дает Лавель, человек раскрывает свою интимную сущность.
«...Трансцендентный мир не является чуждым по отноше-
нию к человеческому духу; он представляет собой абсолютную
духовность, где наш собственный мир черпает источник обнов-
ления, который никогда не иссякает»81.
Понятие партиципации разрабатывает также и Ле Сенн,
однако в качестве ведущей идеи у него выступает не «тоталь-
ный опыт бытия», а опыт ценности (valetir), который является,
с его точки зрения, «вторжением» божественного в человече-
ское. Нет ни одной ценности, говорит он, которая не содержала
бы в себе «потребности в абсолютной, всеобщей и бесконечной
ценности. В основе всех очеловеченных ценностей... лежит
абсолютный очаг ценностей, и эмпирические ценности, как бы
чисты они ни были, являются лишь лучами его»82. Онтологи-
зируя понятие «ценность», Ле Сенн использует его для «дока-
зательства» бытия бога. Поскольку установление ценностей,
с его точки зрения, не доступно несовершенному человеческому
сознанию, постольку всю иерархию ценностей создает бог, он
же является в ней первой и неделимой ценностью. Отрицая
объективные закономерности природы и общества, Ле Сенн
располагает все существующее между бесконечной ценностью
и небытием.
Заигрывая с диалектикой, представители «философии духа»
истолковывают ее в мистически-спекулятивном плане. Согласно
Лавелю, в основе диалектики лежат не объективные проти-
воречия, являющиеся источником развития материального
мира, а внутренние противоречия inponecca партиципации, ко-
торые в конечном счете находят свое примирение в гармони-
ческом слиянии, взаимопроникновении человеческого духа в
дух божественный. С точки зрения Ле Сенна, диалектика — в
изначальной противоположности, «диполярности» человече-
81 L. L a v е 11 е. De Г Acte. Paris, 1937, р. 152.
82 R. L е S е п п е. La decouverte de Dieu. Paris, 1955, p. 114.
72
ского опыта как динамического синтеза бытия и небытия, при-
сутствия и отсутствия, страдания и радости, успеха <и неудачи
и т. д. Эти и другие противоречия якобы порождены богом
для испытания человека, для того чтобы человек мог быть
творцом собственной судьбы.
Другой разновидностью христианского спиритуализма явля-
ется «философия действия» Мориса Блонделя. Если в конце
XIX — начале XX в. он выступал как «модернист» и полемизи-
ровал с ортодоксальным католицизмом, то в 30—40-е годы он
заметно поправел. В своей трилогии «Мысль» (1934), «Бытие
и бытии» (1935), «Действие» (т. I—1936, т. II—1937) и особен-
но в книге «Философия и христианский дух» (т. I—1944, т. II—
1946) Блондель возвращается к традициям католической
церкви, что было отмечено Пием XII. В его «динамической он-
тологии» бытие, мышление и особенно действие выступают как
основные формы связи конечного с бесконечным, несовершен-
ного с совершенным, временного с вечным, т. е. бренного чело-
века с всемогущим богом. С этой точки зрения, трансцендент-
ное имманентно человеческому духу благодаря действию.
На самых низших ступенях бытия Блондель усматривает
наличие «космического мышления», которое не есть еще созна-
ние, а представляет собой «стремление к свету». Постепен-
но мысль освобождается от «эмпирии» и начинает осознавать
самое себя. Так возникает человеческое сознание. Еще крепко
связанное с внешним миром, оно уже не зависимо от него. Эта
«мыслящая мысль», или «рожденное сознание», осознает свое
несовершенство, находится в постоянном беспокойстве, тоске
по бесконечному, по тому, чего нет, но что должно быть. Чело-
веческое сознание, подчеркивает Блондель, всегда возбужда-
ется трансцендентным, ибо абсолютное, присутствуя в основе
каждого сознания, в то же время остается для него недосяга-
емым. Внутренний дуализм мышления является источником
его бытия, потому что преодоление этой двойственности дает
человеку возможность свободного выбора и самостоятельного
действия.
Утверждение «быть — значит действовать» 83 — основопола-
гающий тезис волюнтаристической теории Блонделя. «Дейст-
вие», выступающее в этой иррационалистической концепции как
духовный порыв человеческой личности к абсолютному совер-
шенству, не является здесь формой протеста, борьбы против зла,
а представляет собой пассивность и покорность, отрешение и
ожидание. Реальная жизнь на земле, заявляет Блондель, лишь
этап, подготовка к подлинному бытию. Отрывая «действие» от
конкретной, практической деятельности людей, вынося его за
пределы природы и истории общества, французский спиритуа-
83 М. В 1 о n d е 1. L’Etre et les etres. Paris, 1935, p. 90.
73
лист целиком погружается в иллюзорный мир мистики и фан-
тасмагории. По утверждению Блонделя, «философия действия»
подготавливает человека к «откровению» и подводит к «порогу»
истины. И путь к этому лежит через веру, которая-де превос-
ходит и завершает разум и только одна дает познание «истин-
ной реальности».
Значительно развился спиритуализм в Италии. После вто-
рой мировой войны итальянская ветвь этого течения приоб-
рела большое влияние в буржуазной философии. Основателем
итальянского спиритуализма считается Армандо Карлики.
Он стремится объяснить отношение 'между духовно-внутренним
и внешним в мире с точки зрения превосходства «духовного
акта мысли» над данными опыта, что являлось для него исход-
ным положением в решении этической проблемы: различения
существования факта от существования ценности. Наличие
ценности связано для человека с существованием факта, т. е.
внешнего по отношению к человеку, но в акте ценность не зави-
сима от мира, что дает основание для ее перехода к чистой,
иначе говоря, трансцендентной ценности.
Идеалистическое и откровенно теистическое истолкование
связи духовного и материального Карлини применил к иссле-
дованию проблемы человека, вынужденного жить и действовать
в мире, в котором он не может осуществить духовную ценность,
и сознающего это противоречие. Развивая спиритуалистическое
учение об акте, он изложил в книге «Религиозность искусства
и философии» (1934) теорию «практического существования»,
которое, по его мнению, образует замкнутую сферу, вращаю-
щуюся в неизменных условиях неполноты взаимного опосредо-
вания. Это движение совершается от «мирской фазы», в которой
акт как «чистая духовная чувственность» включается в мир, к
«эстетической фазе», реальность которой, согласно Карлини,
выше действительного мира, так как она духовна. Пресловутое
вращение завершается на «теологической фазе» познанием
бога, на котором акт, уже как самосознание, возвращается к
самому себе. В итоге познание совпадает с религиозной верой,
личность человека обретает свое «истинное» начало в «чистой
личности» бога.
Фидеизм Карлини весьма последовательно сочетался с его
реакционными политическими взглядами и активной поддерж-
кой фашизма, идеологом которого он являлся.
Поиски бытия бога в человеческом индивиде характерны для
видного представителя итальянского 'спиритуализма Микеля Фе-
дерико Шакка, автора работ «Философия и метафизика» (1950),
«Философия сегодня» (в 2-х т., 1954—1955), «Акт и бытие»
(1956) и др. Одной из основных своих задач он считает «окон-
чательное доказательство» бытия бога, обнаружение «абсолют-
ного бытия» в самой структуре мыслящего субъекта. С этой
74
целью спиритуалист теологически истолковывает отношения
одного человеческого индивида к другому, «обнаруживая» в
общении между ними непреодолимое стремление к богу. Шак-
ка — откровенный враг науки, которой он противопоставляет
религиозно истолкованные «ценности духа».
Другой видный итальянский спиритуалист—Феличе Бат-
талья, начав с неогегельянства в духе Б. Кроче и Д. Джентиле,
позже перешел на позиции христианского спиритуализма.
В работах «Ценность истории» (1948), «Моральность и история
в спиритуалистической перспективе» (1953) и др. он утверж-
дает, что природа сознания иррациональна и что высшая цен-
ность (т. е. бог) придает значимость внутреннему миру чело-
века. Синтез рационального и иррационального, в котором,
однако, иррациональному принадлежит примат, образует, по
мнению спиритуалиста, основу нравственного сознания, в кото-
ром опять-таки проявляется непреодолимое стремление к выс-
шей ценности, т. е. к богу.
Приверженцами христианского спиритуализма являются
также А. Гуццо, Т. Моретти-Констанци и ряд других современ-
ных буржуазных философов. Христианский спиритуализм наи-
более рельефно выражает свойственное загнивающему капита-
лизму стремление возродить реакционные идеи далекого, исто-
рически изжившего себя прошлого.
Персонализм
Начавшийся на рубеже XIX и XX вв. кризис фидеизма от-
мечен движением 'религиозно-философской мысли в трех на-
правлениях: реставрация ортодоксальной религиозной идеоло-
гии (фундаментализм и более «современный» неопротестан-
тизм), дальнейшее распространение религиозного модернизма,
значительно потесненного «эмпиризмом», и возникновение но-
вого философско-теологического течения, получившего название
персонализма. Последнее направление пытается укрепить связь
философии и религии, объединить субъективный и объективный
идеализм.
Бытие, согласно персонализму, по своей сути имеет личност-
ный характер, а природа, вещи существуют лишь через посред-
ство личностей, благодаря отношениям между ними. Познание
толкуется персонализмом как акт, в котором в результате не-
прерывного взаимного столкновения мышления и бытия, их
«консубстанциональности», личность говорит о себе самой и от
себя, т. е. выражает смысл других личностей, с которыми она на-
ходится во взаимосвязи. Согласно одному из предшественников
персонализма, А. Розмини, ничто не может существовать помимо
личности, помимо «принципа личности».
Персонализм — такое же международное идеалистическое
направление, как и неопротестантизм, экзистенциализм, христи-
75
анский спиритуализм. В США он опирается на протестантские
круги, во Франции — на католические.
С точки зрения представителей одного из течений персона-
лизма— так называемого абсолютного персонализма, божест-
венная воля есть проявление реально существующей личности
бога, она охватывает множество личных индивидуальностей.
Взаимопроникновение божественного и человеческого — одна
из главных идей этого учения.
Наиболее видным представителем абсолютного персонализ-
ма является Уильям Эрнест Хокинг. В работах «Мысли о жизни
и смерти» (1937), «Наука и идея бога» (1944) и др. развиваются
им идеи «абсолюта» и личности. Отношения отдельного созна-
ния с природой и другими сознаниями обусловливаются связью
личности с «абсолютом», т. е. богом.
Хокинг, однако, не стремится «растворить» божественное в
человеческом, как это делали либеральные протестанты. Он
пытается доказать, что бог всегда остается трансцендентной
сущностью и общение с ним не меняет этого положения. Боже-
ственное вмешательство проявляется, согласно Хокингу, не толь-
ко в отношениях между людьми и в их отношении к природе,
но и в области знания и веры. Благодаря этому становится воз-
можным, по его мнению, новое доказательство бытия бога: по-
скольку люди, познавая сознание других, приобщаются к опыту
бога, значит, бог существует. «Я предпочел, — пишет он, — не
излагать это (онтологическое. — Ред.) доказательство так: у ме-
ня есть идея бога, значит, бог -существует; но скорее так:
у меня есть идея бога, значит и опытное восприятие бога»84.
Против объективно-идеалистических тенденций растворения
человеческой личности в универсальной воле бога направлены
концепции представителей субъективистского крыла персона-
листов, наиболее видным из которых был Эдгар Шеффилд
Брайтмен, автор работ «Личность и религия» (1934), «Природа
и ценности» (1945), «Религиозные ценности» (1955) и др.
«Плюралистический» персонализм Брайтмена и его последо-
вателей восходит к идее бога «снизу», от отдельной личности.
При этом он, подобно «абсолютным персоналистам», сводит ос-
нову всего существующего к иерархии личностей; все, стоя-
щее ниже личности, существует лишь постольку, поскольку оно
так или иначе соотносится с личностями.
Миру действительности («реальностей») низшего порядка
противостоит непосредственно данная отдельная человеческая
личность, первичная и ниоткуда не выводимая. Ее опыт ориги-
нален и определяется как «движение к рациональной целостно-
84 W. Е. Hocking. The Meaning of God in Human Experience. New
Haven, 1912, p. 313—314.
76
сти» — богу, осознание которого дается благодаря «религиозно-
му опыту».
Аналогичны взгляды и другого, американского, представи-
теля «плюралистического» персонализма — Ральфа Тэйлора
Флюэлинга. Физическая реальность представляет собой, с его
точки зрения, нечто производное от личности. «Атом,— заяв-
ляет он,— поскольку мы можем его знать, есть конструкция
ума»85.
Отвергая представления о классовой структуре общества,
персоналисты трактуют его как особую «форму агрегации, или
сосуществование индивидов». «Формы агрегации» характери-
зуются как тот или иной тип «физического конгломерата» и
«стадного группирования». Представление об обществе как о
конгломерате личностей кладется в основу теории «социального
плюрализма» и «персоналистской теории демократии», которая
на деле служит апологии современного капитализма. Сводя
источник социальных конфликтов к «внутреннему конфликту в
душе человека», американские персоналисты выступают против
социалистического преобразования общества, обосновывают
принципы индивидуализма.
Персонализм во Франции возник в 1929 г., в период кризиса,
как попытка предложить человеку, изверившемуся в буржуазной
действительности, ищущему выхода из тупика, учение о духов-
ном обновлении общества и возрождении человеческой лично-
сти. В отличие от американского, французскому персонализму
свойственны некоторые тенденции к социальному переустройст-
ву общества; однако его представители не понимали действи-
тельных путей такого переустройства.
Основателем современного французского персонализма явля-
ется Эммануэль Мунье. Вместе с Жаном Лакруа он издавал
журнал «Эспри», являвшийся органом персоналистов. Свои
взгляды Мунье изложил в работах «Персоналистская и общин-
ная революция» (1935), «Персонализм» (1950) и др.
Представитель «авангардного католицизма», Мунье испытал
влияние христианского спиритуализма (модернистского толка),
экзистенциализма (особенно Н. Бердяева и Г. Марселя), бар-
тизма. С другой стороны, Мунье живо ощущал и силу идей марк-
сизма, но так и не понял их действительную сущность. Поверх-
ностно восприняв некоторые идеи марксизма, марксистские
положения, Мунье пытался утверждать, что он «очищает» ре-
волюционную мысль, преодолевает «недостатки» марксизма и
является подлинным революционером, хотя в действительности
искажал идеи марксизма.
Личность, по мнению Мунье, есть единственная реальность,
фокус свободы и инициативы, благородных порывов, выбора.
85 R. Т. Flewelling. Conflict and consiliation of cultures. California,
1951, p. 64.
77
Личность — это духовная ценность, которая является основой
морали и движущей силой общества. Общество, в представлении
Мунье, само является «личностью личностей», поэтому и «об-
новление» его, создание «истинного общества» должно пресле-
дова!Ь в первую очередь цель духовного обновления личности.
Персонализм Мунье является разновидностью «реализма».
Не отрицая реального существования внешнего мира, он вместе
с тем утверждал примат духовного над материальным и считал,
что свойства материи могут быть объяснены лишь исходя из
духа86. Не навязывая, подобно американским персоналистам,
идеи бога и религиозности, Мунье тем не менее подводит к этой
идее своим учением о «трансценденции» — «восходящем движе-
нии личности». Обращаясь к своим самым глубоким сферам,
личность узнает, что бог является неотделимой от личности ре-
альностью, «высшей по качеству бытия».
Мунье выступал против буржуазной индивидуалистической
морали. Он утверждал, что личная жизнь человека—это не уход
в себя, а движение к другим людям. Отсюда он выводил свое
учение о персоналистской общине, а само обновление общества
именовал «персоналистской и общинной революцией».
Французский персонализм не получил значительного распро-
странения, хотя и оказал известное влияние на европейскую ин-
теллигенцию. Положительную роль сыграли выступления Мунье
против фашизма, колониализма, в поддержку мира.
Наиболее видным последователем Мунье является католи-
ческий философ и психолог Жан Лакруа, изложивший свои
взгляды в работах «Духовный путь» (1949), «Марксизм, экзи-
стенциализм, персонализм» (1950) и др.
Солидаризируясь с Мунье в том, что основу общества состав-
ляет личность, Лакруа рассматривает ее как вид «жизненного
порыва» или духовной энергии, исходящей от бога. Дух перви-
чен по отношению к материи, которая пассивна.
Личность, по Лакруа, — «пучок со многими побегами». Пси-
хологически она создается посредством своих духовных связей
с «другими» личностями, социологически существует лишь
через посредство других людей, метафизически раскрывает свое
лицо и становится подлинным «Я» лишь под воздействием бога.
Быть, по определению Лакруа, значит примыкать, мыслить,
диалогизировать. Человек, по его мнению, «вовлечен» в реаль-
ность (в этом Лакруа солидаризируется с экзистенциализмом).
Истинное познание есть «вовлечение». Но это «вовлечение» весь-
ма далеко от реальной практической жизни, являющейся осно-
вой познания, оно есть особого рода верование. В познаватель-
ном процессе Лакруа различает познание, понимание и верова-
ние. Познание — первая ступень. Понимание глубже и полнее,
86 Е. Mounier. Le personalisme. Paris, 1950, p. 9.
73
чем рассудочное познание, оно определяет познавательное отно-
шение человека к миру. Верование же представляет собой
высшее (постижение реальности. Таким образом, вера ставится
выше знания и понимания.
Как и некоторые другие французские персоналисты, Лакруа
примыкает к движению сторонников борьбы за мир, демокра-
тию, социальный прогресс. Он приветствует марксистский гума-
низм, но неправильно отождествляет его с христианским гума-
низмом и признает лишь «молодого Маркса», т. е. Маркса того
периода, когда он еще не стал творцом научной социалистиче-
ской идеологии.
После второй мировой войны во Франции широко распро-
странился так называемый спиритуалистический персонализм,
главным представителем которого является католический свя-
щенник, профессор теологического факультета Страсбургского
университета Морис Недонсель. Основные его труды: «Обоюд-
ность сознаний. Эссе о природе личности» (1942), «Человече-
ская личность и природа» (1943), «К философии любви лично-
сти» (1957) и др.
Понятие личности, лежащее в основе спиритуалистического
персонализма, лишено в философии Недонселя того социально-
политического аспекта, который придают ему Мунье и Лакруа,
и принимает сугубо мистический характер. Недонсель утверж-
дает, что его концепция не содержит в себе никакой полити-
ки и абсолютно чужда современным классовым антагонизмам.
Поэтому, с его точки зрения, человеческую личность необходи-
мо рассматривать прежде всего как духовное начало, наделен-
ное свободной волей и самосознанием и по самой своей природе
«причастное» богу. Движущей силой и конечной целью лично-
сти является стремление к совершенству и требование идеаль-
ного «Я». Быть — значит находиться в неразрывном единении
с богом. Поэтому всякая личность, согласно Недонселю, яв-
ляется онтологическим доказательством существования бога.
Высшей формой сознания, совершенной личностью является
бог — источник материального мира, исходная действующая
причина. Недонсель признает объективное бытие материи, но
толкует ее идеалистически. Природа рассматривается им как
органическая часть реальности, порождаемая духом, а естест-
венная причинность сводится к иллюзии. Он не отрицает роли
науки в познании мира, но в конечном счете растворяет ее в
вере как высшей и адекватной форме познания.
Если у Мунье (особенно в молодые годы) и Лакруа все-
таки имелись прогрессивные антикапиталистические тенденции,
то новый лидер направления, с 1957 г. официальный глава жур-
нала «Эспри», Жан Мари Доменак окончательно отказывается
от революционной фразеологии, проповедует идеи неокапита-
лизма, открыто солидаризируется с реакцией.
79
Религиозное толкование личности в духе католической дог-
матики дают в своих работах персоналисты-спиритуалисты
Поль-Луи Ландсберг, Жорж Бастид, Эмэ Форэ, Габриэль
Мадинье, и другие87.
Фальсификация современной науки, антиинтеллектуализм и
мистицизм, вера в мирное «перерождение» капитализма при-
водят к тому, что современный французский персонализм,
особенно представители его спиритуалистической формы, льют
воду на мельницу антикоммунизма.
Тейярдизм
Особое место в современной религиозно-философской мысли
занимает «тейярдизм», или «эволюционный монизм», пытаю-
щийся объединить научную -картину мира -с идеалистическим
пантеизмом.
Концепция «гармонического синтеза» вселенной, «космоге-
незиса» разработана крупнейшим антропологом и палеонтоло-
гом, президентом французского геологического общества и
одновременно видным представителем католицизма иезуитом
Пьером Тейяр де Шарденом. Он считает, что, хотя его натурфи-
лософская система в конечном счете и является «восхождением
к богу», свои истоки она находит не в метафизике и священном
писании, а в науке.
Космос, с его точки зрения, есть некое единство, состоящее
из множества элементов, ни один из которых не может быть
изолирован. Мир есть целое, находящееся в едином процессе;
он беспрерывно эволюционирует. Эту эволюцию Тейяр назы-
вает основным феноменом, фундаментом всей философии.
Идея трансформизма, как основного закона естественного
развития, пронизывает все его произведения, особенно глав-
ный труд, «Человеческий феномен» (1955). Все начинается
с зарождения, возникновения, появления. Земля, едва обра-
зовавшись, неизбежно содержит в себе все будущие воз-
никновения: жизнь, мысль, «дух земли». Все новые явления,
прежде чем проявиться, в действительности, уже существовали
в прошлом; они как бы вылупливаются из яйца. Жизнь, эле-
ментарное сознание заключены с самого начала в материи
земли. Каждая ступень эволюции есть новое «вылупливание»
(eclosion). Эволюция материи продолжается в эволюции жизни,
эволюция жизни — в эволюции сознания.
87 L. Landsberg. Problemes du personalisme (1952); G. В a s t i d e.
Meditations pour une ethique de la personne (1953); A. Forest. Du consente-
ment a 1’etre (Collection «Philosophic de 1’Esprit», 1936); La vocation de Fesp-
rit (1953); G. Mad ini er. Conscience et mouvement (1938); Conscience et
amour (1938); Conscience et signification (1953) и др.
80
И хотя Тейяр опирается в своем космогенезисе на достовер-
ные данные науки и говорит о возникновении живой клетки
как «порога» жизни, о биохимических факторах «преджизни»
(Previe), он тем не менее заявляет, что «ткань мира психична»
Первой особенностью и наиболее характерной чертой нашей
планеты, пишет Тейяр, являются не голубизна морей и зелень
лесов, а «фосфоресцирование мысли». Но ткань мира, ставшая
мыслящей, еще не завершает своего эволюционного цикла. Эта-
пами мирового развития являются, по мысли Тейяра, «пред-
жизнь» (Previe), «жизнь» (Vie), «мысль» (Pensee) и «сверх-
жизнь» (Survie).
Эволюция с самых своих истоков есть восхождение к созна-
нию, затем к совокупности, или, как говорит Тейяр, «гармонич-
ной коллективности» сознаний, и, наконец, к некоему высшему
сознанию, являющемуся единственным центром, к которому мы
должны стремиться. Этот духовный центр Тейяр называет
«пунктом Омега» (Point Omega). В нем концентрируется созна-
ние, постепенно высвобождающееся от Земли. Пункт Омега —
центр центров, т. е. бог. К этому выводу, по мнению Тейяра,
приводят все «экспериментальные», т. е. проверенные опытом,
законы эволюции. Именно через науку, утверждает он, люди
приходят к богу.
Тейяр пытается идти дальше. Он стремится объединить
законы физико-химии с законами психо-морали и разработать
человеческую «энергетику». Человек, утверждает Тейяр, не
является статическим центром физического мира, каким он из-
давна себя считал, он—ось и вершина эволюции. «Человек...
есть не что иное, как эволюция, сознающая самое себя»88.
Поэтому-то он держит в своих руках будущее человеческого
рода и мира. Однако мир, по Тейяру, предопределен сверхъ-
естественной конечной целью. Если бы не было этой цели, этого
стремления к трансцендентному, эволюция представляла бы
собой лишь игру случая.
Разработанная Тейяром натурфилософская система мира, при
всей научной эрудиции ее автора, покоится на неразрешимом
противоречии, заложенном в ее основном исходном принципе —
попытке синтеза науки и религии. Следуя науке, Тейяр
утверждает, что человек есть одно из звеньев в цепи эволюции,
он «появился в результате того же механизма (географического
и морфологического), что и другие виды»89.
Но тот же Тейяр, будучи убежденным католиком, утверж-
дает, что «тайна» появления человека кроется не в определен-
ном уровне онто- или филогенезиса, а в духовной природе мира.
Таким образом, основная идея его «космогенезиса» заключается
88 Р. Teilhard de Chardin. Oeuvres, t. I, Paris, 1955, p. 244.
89 P. Teilhard de Chardin. Le groupe zoologique humain. Paris,
1956, p. 80.
6 Заказ 5397 81
не в научно обоснованном признании эволюционного развитий
материи, а в ее общем «одухотворении». Смыкаясь в этом
пункте с Бергсоном, он вводит «принцип всеобщей жизненно-
сти», который заключается в «тотальном психизме» Земли. Со-
гласно Тейяру, сознание распространяется в мире по ступеням,
начиная от простейших до человека. «Мы логически приходим
к признанию во всякой корпускуле рудиментарного существова-
ния некоего «psyche» (души)»90. Стоящий на вершине эво-
люции человек не завершает, однако, процесс развития: он про-
должает непрестанно «спиригуализироваться и стремиться к
некоему высшему духовному центру».
Тейяр тщетно пытается примирить данные антропологии и
сравнительной анатомии с креационизмом, истолковываемым в
духе эволюционной теории, что, конечно, не согласуется с като-
лическими догмами. Признавая бога высшей, абсолютной ре-
альностью, он вместе с тем утверждает, что в «сфере нашего
опыта человечество представляется наиболее совершенным явле-
нием, к которому ведут все процессы материи и жизни» 91.
Так в постоянном противоречии с самим собой Тейяр не мо-
жет выйти из порочного круга своего «эволюционного монизма».
Он стремится смягчить остроту конфликта между современной
наукой и традиционными представлениями христианства, обно-
вить религию и увязать ее с требованиями новой эпохи. Но та-
кой компромисс абсурден. В конце концов основным постула-
том «тейярдизма» остается трансцендентный бог. Он является,
по Тейяру, и основой всеобщей связи мира и его конечной
целью. Эта мистическая ориентация, смешение рационального
и иррационального, неприкрытый телеологизм делают филосо-
фию Тейяр де Шардена антинаучной, ибо примирить науку и
религию невозможно.
3. НЕОПОЗИТИВИЗМ, «РЕАЛИСТИЧЕСКИЕ»
И «НАТУРАЛИСТИЧЕСКИЕ» ТЕЧЕНИЯ
Неопозитивизм
Возникновение неопозитивизма. Неопозитивизм,
или «третий» позитивизм, известный также под рядом других
названий (логический эмпиризм, «философия науки» и т. д.),—
одно из наиболее распространенных течений буржуазной фило-
софии середины XX в. Возникновение и развитие его неразрыв-
но связано с борьбой буржуазной философии против диалекти-
ческого и исторического материализма.
Неопозитивистское учение представляет собой систему субъ-
ективно-идеалистических и агностических воззрений, повторяю-
90 Р. Teilhard de Chardin. Oeuvres, t. I, p. 335.
91 P. Teilhard de Chardin. Cahier I. Paris, 1958, p. 16.
82
ЩИх и углубляющих ошибочные концепции прежнего позити-
визма XIX — начала XX в., особенно эмпириокритицизма Р. Аве-
нариуса и Э. Маха. Неопозитивизм унаследовал гносеологиче-
ский скептицизм Д. Юма и провозглашенный О. Контом отказ от
разрешения основного вопроса философии, возродил претензии
махистов подняться «выше» борьбы двух основных лагерей в
философии. Крайних пределов в этом учении достигло отрица-
ние исторически сложившейся философской проблематики, про-
водимое под лицемерным лозунгом «защиты науки», а в дей-
ствительности означающее субъективно-идеалистическое и агно-
стическое истолкование содержания и .методологии современ-
ного естествознания. Внешне неопозитивизм складывался как
реакция на крайности спекулятивного системосозидания в «аб-
солютном идеализме» (Англия), феноменологии, бергсонизме и
неосхоластике (Австрия), но приобрел антиматериалистическое
содержание.
В отличие от «первого» позитивизма (О. Конта и Г. Спенсе-
ра), а также от «второго» позитивизма (Э. Маха и Р. Авена-
риуса), неопозитивизм характеризуется стремлением выдать
язык (в его естественной и искусственных формах) за главный
и даже единственный объект философского исследования; нео-
позитивизм устремлен в область лингвистической проблематики.
Вместе с тем неопозитивизм возник и как попытка позитиви-
стской интерпретации математической логики. В своей почти
полувековой эволюции он прошел несколько фаз постепенного
крушения надежд на использование этой науки для обоснования
идеалистических выводов. Эти фазы можно свести к двум ос-
новным— логической (20—40-е годы XX в.) и собственно линг-
вистической (40—60-е годы XX в.), которые внешне различают-
ся в зависимости от того, какой именно язык — искусственный
или естественный — делается объектом анализа и какой имен-
но анализ — формально-логический или лингвистический — вы-
двигается в качестве метода философии. Неопозитивизм этих
двух периодов соответственно называют логическим и лингви-
стическим позитивизмом.
По существу же различие между этими периодами состоит
в том, что более поздние неопозитивисты в более утонченной
форме проводят в своих учениях субъективно-идеалистические
идеи. Они декларативно отмежевались от позитивистской док-
трины, опиравшейся на анализ символических языков науки, и
объявили себя противниками позитивизма, в действительности
же еще больше погрязли в субъективно-идеалистической мето-
дологии.
Неопозитивизм сформировался в начале 20-х годов почти
одновременно в Австрии, Англии и отчасти в Польше и сравни-
тельно быстро приобрел популярность в кругах буржуазной,
особенно научной, интеллигенции. Не случайно скептицизм и
6
83
агностицизм, пронизывающие неопозитивистскую концепцию, на-
шли столь живой отклик в буржуазной среде. Начало общего
кризиса капиталистической системы в результате Октябрьской
социалистической революции, последствия первой мировой вой-
ны, в частности распад Австро-Венгерской империи и утрата
Великобританией монопольного положения в капиталистиче-
ском мире, получили своеобразное выражение в теоретических
концепциях неопозитивизма, проникнутых неверием в способно-
сти человека познать сущность явлений и овладеть знани-
ем объективных закономерностей мира.
В неопозитивизме получила свое выражение и тенденция
буржуазного сознания к фетишизации духовной деятельности.
«Чувственные данные» (ощущения), «факты» (восприятия),
«протокольные предложения» (явления языка) и т. д. приобрели
в этой философии характер неких фетишей, изолирующих по-
знающего индивида от внешнего мира, в результате чего инди-
вид оказался в замкнутой клетке солипсизма. Результаты тео-
ретической деятельности и формы, в которых она совершается,
приобрели как бы отчужденное существование: знаки, посред-
ством которых происходит теоретическое мышление, стали изо-
бражаться в виде самостоятельной и чуть ли не единственной
реальности, заслонившей действительный, объективный мир,
отражению которого эти знаки призваны способствовать.
Уже для махизма, как указывал В. И. Ленин в труде «Ма-
териализм и эмпириокритицизм», было характерно извращен-
ное истолкование познавательных функций научных понятий и
знаковых средств. Математизация физики и невозможность
чувственно-наглядного изображения некоторых объектов физи-
ческого 'исследования послужили источником ошибочных выво-
дов об «исчезновении» материи. Неопозитивизм распространил
эти особенности «физического» идеализма и на другие теорети-
ческие дисциплины, что привело к идеалистическому выводу об
«исчезновении» объективного мира как предмета науки.
Неопозитивизм складывался на основе искаженного решения
его представителями проблем логики и математики, физики,
языкознания и социологии.
В области логики и математики неопозитивисты сделали субъ-
ективистские выводы из факта существования различных геомет-
рических систем и разных формально-логических исчислений.
Математическая (символическая) логика была ими охарак-
теризована как наука, изучающая «нейтральные», т. е. не мате-
риальные и не идеальные, отношения. Из того обстоятельства,
что ряд обнаруженных в логике и математике противоречий (на-
пример, так называемый «парадокс Рассела») разрешается пу-
тем изменения правил и набора исходных определений фор-
мального «языка», был сделан неверный вывод, будто все про-
тиворечия в развитии наук обладают языковой природой и
устраняются посредством преобразования языка.
84
В физике ©нерациональность понятий движения, одновре-
менности и других, характерная для частной теории относитель-
ности, была неправомерно перенесена на очень широкий круг
теоретических понятий (операционализм П. Бриджмена). Нео-
позитивизм использовал и расхождения с 'материализмом, имев-
шиеся у представителей копенгагенской школы физиков (Н. Бор,
В. Гейзенберг, П. Иордан и др.).
Из языкознания неопозитивисты заимствовали так называе-
мую структуралистскую теорию датского ученого Ельмслева и
концепцию американцев Сепира и Уорфа, согласно которой
мировоззрение людей производно от особенностей того языка,
которым они пользуются.
В общественных науках неопозитивизм сомкнулся с буржу-
азной эмпирической социологией.
Логический позитивизм получил свое развитие прежде все-
го в «Венском кружке» логиков, философов, математиков и со-
циологов, сложившемся в 1923 г. в Венском университете под
руководством Морица Шлика. В кружок вошли Р. Карнап,
О. Нейрат, Ф. Вайсман, Г. Фейтль, Ф. Кауфман, Г. Ган и другие.
Значительное влияние на участников кружка оказал Л. Вит-
генштейн, тесно связанный с английским неопозитивизмом. Его
«Логико-философский трактат» (1921) с предисловием Б. Рас-
села положил, наравне с работами Д. Мура, начало неопозити-
вистскому движению на Британских островах. Оно усилилось
после того, как А. Айер, присутствовавший на заседаниях «Вен-
ского кружка», по возвращении на родину выпустил в свет кни-
гу «Язык, истина и логика» (1936), в которой синтезировал
идеи кружка и аналитической философии Мура и Рассела. В том
же направлении отчасти развил свою деятельность и переехав-
ший из Вены в Лондон К. Поппер. В Берлине роль филиала
кружка сыграло объединение Г. Рейхенбаха, В. Дубислава,
К. Гемпеля, К. Греллинга и других, а в Праге (после 1931 г.) —
группа в составе Ф. Франка и временно переехавшего в Чехо-
словакию Р. Карнапа.
После захвата Австрии гитлеровцами (1937) «Венский кру-
жок» и его филиалы на континенте Европы распались, большин-
ство его участников переехали в Англию и США92.
Существенную роль в становлении неопозитивизма в Англии
сыграл Бертран Рассел. Наиболее близок к идеям «Венского
кружка» он был в 20—30-е годы XX в., когда в книгах «Анализ
духа» (1921) и «Анализ материи» (1927) развивал концепцию
«нейтрального монизма» в духе идей прагматиста Джемса и
позитивиста Маха и пытался решить вопрос о соотноше-
нии ощущений (sensations), чувственных данных (sense-data) и
92 В 50—60-х годах пропагандой неопозитивистских идей вновь занялся
в Австрии В. Штегмюллер.
85
«неощущаемых» чувственных данных (sensibilia). Это не поме-
шало ему в книге «Исследование значения и истины» (1940) и
других работах критиковать -субъективистское понимание логи-
ки и популярные в кружке мечтания об унификации языка
науки. Вполне в духе логического -позитивизма выдержана его
концепция «логического атомизма» (1911—1920) и заявление
(1914), что формальная логика является «сущностью» фило-
софии 93.
В Польше видными -представителями неопозитивизма были
лидеры «Львовско-Варшавской школы» философов и логиков —
А. Тарский и Я. Лукасевич, сыгравшие определенную роль в
развитии неопозитивистских воззрений на науку (после захвата
Польши гитлеровцами они выехали в Англию и США). Осо-
бенно активное участие в разработке проблематики «Венского
кружка» принял польский логик К. Айдукевич.
В целом же отнести «Львовско-Варшавскую школу» к числу
неопозитивистских групп было бы неправильно: в ее составе
были не только позитивисты или близкие к позитивизму логики,
но и материалист Т. Котарбиньский. Однако у этой школы была
характерная черта, роднившая ее с неопозитивизмом,— «мини-
мализация» философии, т. е. отказ от всех онтологических тео-
рий и замещение их пропедевтическим уточнением отдельных
понятий из области логики, теории познания и психологии.
Эта программа была выдвинута основателем школы К. Твардов-
ским и поддержана большинством ее участников.
Основным органом неопозитивистов был журнал «Познание»
(«Erkenntnis»), выходивший в Вене, а затем в Гааге с 1930 по
1939 г. Его функции были затем восприняты журналами «Ана-
лиз», «Философия науки», «Ум» -и «Британским журналом
философии науки». В этих органах печатаются статьи не только
англо-американских, но и скандинавских, австрийских, канад-
ских и других неопозитивистов.
Логический позитивизм. Доктрина логического пози-
тивизма сложилась и получила наиболее детальную разработку
в «Венском кружке». В состав этой доктрины вошли следующие
положения: 1) концепция «нейтральных» фактов-протоколов и
программа изгнания из науки «метафизики»; 2) принцип вери-
93 В 40—60-х годах Б. Рассел повернул к более ортодоксальному юмизму,
что нашло отражение в его книгах «Человеческое познание, его сфера и гра-
ницы» (1948) и «Мое философское развитие» (1959). В этих книгах он пред-
лагает принять «веру» Юма в существование внешнего мира и выдвигает ряд
априорных постулатов, несколько смягчающих агностицизм Юма: индуктивный
принцип и структурное единство ми-pa, существование непрерывных линий
причинности и т. д. Все это означало разочарование британского философа
в позитивистских концепциях. В своих социологических воззрениях он за по-
следние два десятилетия развивал идеи буржуазного либерализма и анти-
фашизма, подвергал критике империалистическую политику агрессии. С кон-
ца 50-х годов Б. Рассел стал видным борцом за мир, против опасности третьей
мировой войны,
S6
фикации как средства «антиметафизической» борьбы с метафи-
зикой; 3) конвенционализм как истолкование логико-математи-
ческой аппаратуры анализа; 4) программа физикализма как
«конечная цель анализа».
В брошюре Р. Карнапа «Мнимые проблемы в философии»
(1928), в программном заявлении «Венского кружка» (1929), в
передовой статье журнала «Познание» (1930, № 2) ив даль-
нейших своих выступлениях неопозитивисты неоднократно
утверждали, что ими якобы совершен «революционный» перево-
рот в духовной культуре. Теперь будто бы окончательно осознана
бесплодность всей прежней философии. «В вопросах о сущности
вселенной, реальности, природы, истории и т. д. мы не выдви-
гаем,— писал Карнап,— никаких новых ответов, но отклоня-
ем сами вопросы, как являющиеся лишь мнимыми»94. Отказав-
шись от решения этих теоретических вопросов, философы долж-
ны отныне заняться не изучением объективной действительности
(как настаивают материалисты) и не обозрением своих ощу-
щений (как предлагали эмпириокритики), а одним лишь логи-
ческим анализом языка науки.
Если Беркли и Юм, Мах и Авенариус втискивали философию
в узкие границы чувственных и эмоциональных переживаний
субъекта, то Шли к и Карнап, Витгенштейн и Айер ограничили
философию еще более узкой областью — областью языка. Под
«языком науки» логические позитивисты понимали строго упо-
рядоченную совокупность терминологических и символически?
средств той или иной отрасли научного знания и логических от-
ношений между ними. Действительно существующие нацио-
нальные языки входят, с этой точки зрения, в состав языка
науки лишь своими отдельными фрагментами, поскольку науч-
ная терминология складывается вначале на его базе. Под «ло-
гическим анализом» понималось, соответственно, прояснение
значения выражений языка, их уточнение, придание им большей
четкости и «сведение» их к уровню чувственного познания.
В истории философии и логики анализ трактовался по-раз-
ному. Для Эвклида анализ означал познавательное движение от
некоторого положения (теоремы) к тем, более простым, положе-
ниям (аксиомам, постулатам или ранее доказанным положе-
ниям), исходя из которых данное положение (теорема) может
быть доказано. Философы XVII—XVIII вв. (Гоббс, Локк и др.)
понимали анализ как расчленение, разложение целого на про-
стые составные элементы. Соответственно этому анализ проти-
вопоставлялся синтезу.
Материалистически переработав плодотворные идеи Гегеля,
марксизм создал учение о диалектическом анализе, который
раскрывает внутренние связи явлений, заключающиеся в них
противоречия, их движение, изменение, развитие. Диалектиче-
R. Carnap. The Unity of Science. London, 1934, p. 22
87
ски понимаемый анализ не противостоит синтезу, не исключает
его, а, напротив, неразрывно с ним связан.
Что же касается логических позитивистов, то они использо-
вали то понятие анализа, которое в XX в. стало складываться
в символической логике, где анализом называется замена одно-
го выражения другим, ему эквивалентным, если эта замена ве-
дет к экспликации (уточнению). В определенных границах та-
кое понимание анализа правомерно. Но все зависит от того,
в чем видят «уточнение», в каком направлении осуществляется
«уточняющий» анализ. Следует отметить, что до середины 30-х
годов Карнап и другие сводили анализ языка к логико-синтак-
сическим, а в дальнейшем — к логико-семантическим исследо-
ваниям.
Исследование языка наук с точки зрения его логической
структуры есть лишь одна из задач разработки логики научно-
го исследования. Оно не может быть единственной задачей фи-
лософии. Логические же позитивисты неправомерно абсолюти-
зировали аналитические функции философии (притом в их спе-
цифическом понимании «анализа»), выбросив за борт ее теоре-
тические функции. Л. Витгенштейн, например, утверждал, что
поскольку «цель философии — логическое прояснение мыслей»,
а не открытие новых истин, то «философия — не теория, а дея-
тельность»95, не приводящая к новым результатам.
Поход против философии как теоретической науки логиче-
ские позитивисты развернули прежде всего с целью разрушить
ее как мировоззрение. В качестве орудия был использован прин-
цип верификации (проверки). Если анализ языка науки должен
состоять в проясняющей смысл замене одних выражений дру-
гими, им эквивалентными, то анализ ’можно истолковать как пе-
ревод одних выражений на другие, других — на третьи и т. д.
Где же этот процесс должен остановиться? Какие выражения
научного языка следует признать предельно ясными по смыслу,
не вызывающими сомнений и не требующими уже дальнейшего
прояснения? По мнению Рассела и Айера, вскоре, впрочем, ими
оставленному, таковы суть предложения о «чувственных дан-
ных». По мнению Витгенштейна, Шлика и Карнапа, такими
окончательными, составляющими фундамент науки выражения-
ми (предложениями) должны быть «атомарные», или элемен-
тарные, предложения, которые поддаются сравнению с фактами
опыта субъекта и в этом смысле верифицируются (проверя-
ются) фактами.
Но что такое «факты»?
Витгенштейн называл фактами «то, что есть (that is the
case)» или же что может быть (что не противоречит логике).
Рассел в предисловии к «Логико-философскому трактату» опре-
95 Л. Витгенштейн. Логико-философский трактат. М., 1958, стр. 50.
88
делил факты как «то, что делает предложения истинными или
ложными»96. При анализе того, что же именно 'подразумевают
неопозитивисты под этим «то», оказывается, что под «фактами»
понимаются относительно устойчивые состояния, или ситуации,
в сфере ощущений, представлений, мыслей, языка субъекта,
рассматриваемые в полном отрыве от внешнего мира, либо
же изменения этих состояний, т. е. «события» в субъективно-
идеалистическом понимании. Каждое впечатление, отличающее-
ся от других впечатлений субъекта,— это «факт», если данное
отличие осознано. Поэтому «синее», «красное», «твердое»
и т. д. — не -факты, но «я вижу, что это синее», «это — твердое»
и т. д.— это факты. Соответственно фактами (но уже не ато-
марными, а сложными) являются: «я вижу, что стол стоит в
этой комнате и стол круглый», «на наблюдаемом мною экране
прибора появилась вспышка, и стрелка прибора отклонилась на
два деления в сторону» и т. д. Разложение этих сложных фак-
тов на атомарные должно привести, по замыслу Витгенштейна,
не к физическим атомам или более мелким частицам и их дви-
жениям, а к элементарным состояниям сознания субъекта и его
простейшим изменениям.
Таким образом, перед нами сугубо интроспективное, субъек-
тивно-идеалистическое понимание фактов. Утверждение Витген-
штейна и Рассела, будто «материал науки», т. е. опыт, состоит
из атомарных фактов, объединяемых затем в молекулярные
факты, представляло собой неправомерное перенесение на опыт
структуры высказываний в символической логике. Если Спино-
за в XVII в. приписал миру логико-геометрическую структуру, а
Гегель в XIX в.— структуру идеалистически понятой диалекти-
ки мышления, то Витгенштейн в XX в. попытался проделать
аналогичную операцию с метафизически истолкованной симво-
лической логикой. Эта операция была идеалистической, ибо ав-
тор ее исходил из того, что логический процесс не только
самостоятелен по отношению к чувственному опыту, но и вно-
сит в него свой специфический, логический порядок.
Диалектический материализм, конечно, не отрицает сущест-
вования идеальных по своему характеру фактов мышления,
эмоциональных состояний и т. д. Но исходные, первичные фак-
ты материальны. Их отражения в сознании людей являются
идеальными фактами. Следовательно, идеальные факты произ-
водны. Кроме того, не существует, вопреки утверждениям нео-
позитивистов, фактов, которые были бы «промежуточными»
между материальными и идеальными фактами, т. е. являлись
бы «нейтральными» в махистском смысле.
Р. Карнап и другие участники «Венского кружка» обратили
внимание на то обстоятельство, что факты в науке имеют место
96 Там же, стр. 15.
89
постольку, поскольку они стали известны науке, т. е. открыты и
зафиксированы учеными. Следовательно, для научного факта
характерно непременное наличие в нем субъективной стороны,
его связи с фиксацией, записью в .виде «протокольного предло-
жения» (Карнап). Эта особенность научных фактов и была, во-
первых, неправомерно перенесена логическими позитивистами
на объективные факты, которые существуют независимо от того,
восприняты ли они, осознаны и зафиксированы тем или иным
субъектом; во-вторых, эта особенность была истолкована в том
смысле, что факты будто бы не объективны и не субъективны,
но «нейтральны».
Таким образом, логический позитивизм в новом варианте
возродил утверждения махистов о «нейтральных элементах
мира», с той лишь разницей, что в эмпириокритицизме речь
шла, по сути дела, о «нейтральности» человеческих ощущений,
а в логическом позитивизме — о «нейтральности» самих фактов,
в которых чувственный и рациональный моменты слиты воеди-
но. Следовательно, «нейтральными» (в плане основного фило-
софского вопроса) стали считать не только ощущения, но и
утверждения о вещах и процессах. Учение Р. Авенариуса о
принципиальной координации объекта и субъекта зажило в
логическом позитивизме второй жизнью.
Не удивительно, что верификация атомарных предложений
путем сравнения их с фактами опыта стала означать в трактов-
ке Карнапа сопоставление этих предложений с другими предло-
жениями, а именно — с предложениями, которые фиксируют
факты, т. е. с «протокольными предложениями». Таким образом,
проверка (верификация) предложений свелась к сопоставлению
предложений друг с другом.
Проверка должна была установить осмысленность (наличие
смысла) в предложениях, относимых к науке. Иными словами,
требовалось верифицировать научную осмысленность предло-
жений. На втором этапе, после установления, относится ли дан-
ное предложение к числу научно осмысленных, верификация
должна определить, является ли данное осмысленное предложе-
ние истинным или же оно ложно, но это уже задача не филосо-
фии, а специальных наук.
Принцип верификации был сформулирован М. Шликом в
книге «Всеобщая теория познания» (1918) и в последующих
статьях как сочетание двух тезисов: 1) предложение считается
научно осмысленным, если оно в принципе поддается сравне-
нию с фактами; в противном же случае оно лишено научного
смысла; 2) предложение считается истинным, если есть налицо
факты, для которых оно может играть роль протокольного
предложения; оно считается ложным, если ему соответствуют
лишь воображаемые, в мыслях или представлениях сконструи-
рованные факты, а реальные факты его опровергают,
90
Согласно принципу верификации, утверждения о ненаблю-
даемых и непредставляемых фактах не ложны, но просто-на-
просто лишены научного смысла, так как они вообще не отно-
сятся ни к каким фактам. Иными словами, непереживаемых
фактов не существует; фактов или событий, которые происхо-
дили бы независимо от того, познаются ли они кем-либо, в
принципе быть не может. Таким путем участники «Венского
кружка» пришли в начале 30-х годов к отождествлению суще-
ствования с наблюдаемостью. Принцип верификации оказался
возрождением берклианского тезиса: esse est percipi (быть зна-
чит быть воспринимаемым). Аналогичный смысл был придан
и «принципу наблюдаемости», сформулированному в физике
В. Гейзенбергом в 1925 г.
Неопозитивисты оказались в порочном кругу, возникшем
в определении: протокольное предложение есть то, что фикси-
рует факт и им проверяется, а факт есть то, что фиксируется
предложением и его проверяет. Стремясь выйти из этого круга,
А. Айер, например, признал, что простые факты — это «то, что
сознается» и далее не определимо. Что касается сложных фак-
тов, то они являются логическими конструкциями из ощуще-
ний. Айер возвратился к исходной позиции Витгенштейна. Так
уже в конце 50-х годов закончилась долгая и схоластически
бесплодная полемика в лагере логических позитивистов по во-
просу, что же все-таки лежит в основе материала науки — фак-
ты или чувственные данные.
Принцип верификации в той его форме, которая была наи-
более характерна для «Венского кружка» начала 30-х годов,
был основан на постулировании еще нескольких отождествле-
ний: истинности с проверяемостью, причинности с предсказуе-
мостью и констатации факта (истинности утверждения о нали-
чии факта) -с содержанием этого факта (истиной об этом факте).
Совпадение истинности с проверяемостью вытекало из от-
рицания существования фактов вне их восприятия субъектом:
если факт не воспринимается (а это может оказаться при про-
верке утверждения о факте), то неопозитивист считает, что
этого факта вообще нет, а в таком случае утверждение о нем
не может быть истинным.
Совпадение причинности с предсказуемостью вытекало из
того, что понятие каузальной связи рассматривалось Ф. Фран-
ком, а затем Брейтвейтом и другими неопозитивистами лишь
как способ субъективного истолкования факта совпадения
предсказания об успехе будущей верификации с ощущениями
того лица, которое эту верификацию осуществляет.
Отождествление констатации факта с содержанием этого
факта было следствием метафизически огрубленного понима-
ния проверки как сопоставления некоторого утверждения (или
отрицания) с положением дела. На основе такого понимания
9J
сложилось убеждение, будто констатация факта есть достаточ-
но содержательное знание вообще.
Все три указанных отождествления легко вписывались в
рамки субъективно-идеалистического понимания опыта и вери-
фикации.
Принцип верификации рисовался в воображении лидеров
«Венского кружка» в роли новомодной «бритвы Оккама», от-
секающей излишние сущности и утверждения. Принцип этот
призван был, по замыслу Шлика и Карнапа, отсечь от науки
всякое философское истолкование ее утверждений и философ-
ские тезисы вообще. Так, например, неопозитивисты утвержда-
ли, что тезис «объективная реальность существует независимо
от познающего субъекта», лишен научного смысла, поскольку
проверка этого тезиса субъектом невозможна вследствие выте-
кающего из содержания тезиса условия, по которому познаю-
щая (а, значит, и проверяющая) деятельность субъекта отсут-
ствует. Подобные выводы обнаруживали субъективно-идеали-
стическую сущность принципа верификации и показывали, что
он основан на полном непонимании существа подлинной про-
верки осмысленности и истинности философских положений.
Критерием истинности научного знания, как и всякого адек-
ватного познания вообще, в действительности является не со-
вокупность единичных актов сравнения предложений с атомар-
ными фактами, но единый, исторически развивающийся и в
основе своей материальный процесс общественной практики во
всем многообразии ее связей и взаимоопосредований.
С помощью принципа верификации неопозитивисты не толь-
ко попытались изгнать из теории гносеологические, этические
и эстетические тезисы, но и оказались в состоянии войны про-
тив науки вообще. Так, например, согласно этому принципу,
лишенным смысла оказывалось утверждение «Земля сущест-
вовала до человечества». Явный обскурантизм и субъективизм
этого и подобных ему результатов заставил неопозитивистов
заняться разработкой понятия так называемых логических кон-
струкций как средства, которое обеспечило бы «сожительство»
принципа верификации и теоретического естествознания.
Существуют ли в действительности микрочастицы и физи-
ческие поля? Можно ли считать, что исторические деятели
прошлых эпох существовали в свое время реально? Существуют
ли те астрономические объекты, которые при теперешнем со-
стоянии астрономической техники недосягаемы для наших те-
лескопов? и т. д.
Эти и им подобные вопросы, а также и ответы на них сле-
довало бы в соответствии с принципом верификации признать
лишенными научного смысла. Чтобы избежать этого, пришлось
ввести понятие «логической конструкции», отсутствовавшее в
махистской форме позитивизма. Если с точки зрения махистов
92
ненаблюдаемые микро- и макрообъекты являются лишь симво-
лами относительно устойчивых групп ощущений, то для логи-
ческих позитивистов они — продукты формальных преобразо-
ваний «атомарных» фактов, которые были зафиксированы в
«протокольных» предложениях.
Согласно такому пониманию, предложение «Земля сущест-
вовала до человечества» принималось уже как осмысленное и
даже истинное, но в одном определенном смысле. А именно,
это предложение в сочетании с целым рядом предложений об
атомарных фактах, установленных геологами, позволяет, путем
приложения к этой конъюнкции логико-символических средств,
соорудить теоретическую конструкцию (в данном случае науку
геологию), из которой с помощью тех же формально-логических
средств будут выведены предложения, поддающиеся в буду-
щем эмпирической верификации и успешно ее выдерживающие
(таковы будут, например, предсказания о месторождениях неф-
ти, каменного угля и т. д., которые подтвердятся последующей
геологической разведкой). Таким образом, утверждение о дли-
тельной истории Земли стали считать истинным постольку, по-
скольку оно позволяет делать удачные предсказания будущих
ощущений. Так стерлось 'различие между самим объектом и
теорией объекта. Истинность была отождествлена с предсказа-
тельной ценностью (у Айера — с фактом принятия) предло-
жений.
Отвергая теорию отражения, логический позитивизм сбли-
зился с прагматическим пониманием истины как «успеха» дей-
ствий субъекта, но тем самым стал «ослаблять», расшатывать
собственный принцип верификации. Одним из таких «ослабле-
ний» была замена его принципом верифицируемости и фальси-
фицируемости (К. Поппер требовал не актуально происходя-
щей, но лишь в принципе возможной — и притом хотя бы лишь
негативной97 — проверки), а затем — принципом конфирмации
(т. е. знания условий истинности и хотя бы частичного под-
тверждения в смысле статистической концепции вероятности
Г. Рейхенбаха).
Каков же источник логических средств, с помощью которых
создаются логические (теоретические) конструкции?
В этом вопросе логические позитивисты пошли по линии,
промежуточной между позициями Канта и Маха. Подобно Кан-
ту, они отказывались видеть источник форм познания в чувст-
венном опыте. Как и Мах, они стремились распространить эм-
пирический подход на процесс исследования истоков логики и
математики. В отличие от Канта, логические позитивисты не
приняли общеобязательности как характеристики формального
97 Имеется в виду, что факт, противоречащий данному утверждению или
целой теории, опровергает их, хотя никогда будто бы нельзя с уверенностью
сказать, что последние, в случае отсутствия такого факта, истинны.
93
знания и отклонили априоризм. В отличие от Маха, они не же-
лали видеть в логико-математических дисциплинах опирающий-
ся на чувственный опыт исторический процесс, отклонили ин-
дуктивизм Д. С. Милля. Для неопозитивистской теории позна-
ния вообще характерно, что в ней рассматриваются лишь
зафиксированные в языке результаты познания, в полной изо-
ляции от исторических процессов развития знания.
Р. Карнап и К. Айдукевич, выдвигая соответственно «прин-
цип терпимости» (Toleranzprinzip) и принцип «радикального
конвенционализма» (1934), заявили, что исходные предложения
логики и математики (аксиомы и правила вывода) являются
продуктами произвольных соглашений (конвенций) ученых о
структуре употребляемого ими научного языка и не имеют ни
объективной значимости, ни содержания вообще. Они не бес-
смысленны (sinnlos), но обладают «пустым» смыслом (sind
sinnleer). «Формальная наука... — писал Карнап,— есть система
свободных от объектов, пустых по содержанию вспомогатель-
ных предложений»98.
Эта точка зрения на формальное значение, получившая на-
звание «конвенционализм», возникла на основе субъективист-
ского истолкования фактов существования различных систем
геометрии (с включением 11-й аксиомы Эвклида или же с за-
меной ее иными утверждениями) и исчислений формальной
логики (двузначной, трехзначной с разной интерпретацией
третьего значения и т. д.).
Для материалиста вопрос об истинности той или иной си-
стемы геометрии (Эвклида, Лобачевского, Римана) решается
экспериментально, посредством выяснения, какая именно гео-
метрия соответствует свойствам реального физического прост-
ранства и не изменяются ли эти свойства в зависимости от ха-
рактеристик материальных движений, а если они изменяются,
ю как. Что касается различных исчислений в логике, то они
могут быть «вложены» в рамки двузначной логики, которая
отражает наиболее общие структурные характеристики познаю-
щего мышления. Для неопозитивиста же вопрос о выборе той
или иной дедуктивной системы как истинной решается нали-
чием факта ее формальной непротиворечивости. Если непроти-
воречивы все из них, то выбор зависит от свободного решения
личности или от конвенции ряда лиц.
Таким образом, истинность была подменена непротиворечи-
востью, т. е. логической взаимосогласованностью предложений
друг с другом. Именно это понимание истинности характерно
для некоторых позитивистских истолкований сформулирован-
ного А. Тарским (1931) семантического определения истины,
а также для учения Карнапа о «формальном модусе» языка.
98 «Erkenntnis», 1935, Bd 5, Н. 1, S. 36. Ср. Л. Витгенштейн. Логико-
философский трактат, стр. 59, Афоризмы 4.461 и 4.4611.
94
Это истолкование состоит в утверждении, что истинность есть
не более, как факт принятия того или иного предложения в
предметном языке, т. е. согласования этого предложения с дру-
гими предложениями этого языка. А. Айер объявил даже
истинность «псевдопредикатом».
В ряде сочинений неопозитивистов были изложены их взгля-
ды относительно дуалистического строения знания. Последнее
делится, по их мнению, на два резко отличающихся один от
другого вида: фактуальный фундамент, применительно к ко-
торому действует принцип эмпирической верификации, и теоре-
тическая надстройка над ним («конструкция»), в которой к про-
токольным предложениям приложены формальные средства,
верификация последних состоит в проверке их внутренней не-
противоречивости. Кантовский раскол знания на опытное со-
держание и априорную форму был воспроизведен в несколько
ином виде, а именно как раскол знания на протокольные пред-
ложения и предложения, пустые по смыслу".
Конвенционализм был перенесен неопозитивистами в этику,
эстетику и философию.
В этике он привел к появлению эмотивизма 10°, сущность ко-
торого состоит в отрицании научной значимости утверждений
теоретической и нормативной этики. Этическим утверждениям
приписывается лишь конвенциональная значимость (они осмыс-
лены и истинны лишь постольку, поскольку приняты тем или
иным субъектом или кругом лиц и служат для того чтобы эмо-
ционально побудить кого-то к действиям, убедить его или вы-
звать у него желательные реакции99 100 101). Научно-осмысленными
эмотивисты считают обычно лишь утверждения дескриптивной
(описательной) этики, в которой фиксируются психологические
факты поведения, моральных установок и взглядов людей
и т. д. в ту или иную эпоху.
Эмотивизм представляет собой попытку обоснования бур-
жуазного аморализма с помощью неопозитивистского логиче-
ского анализа. Рейхенбах сформулировал даже нигилистиче-
ский «принцип терпимости» в этике. Аналогичная ситуация сло-
жилась и в эстетике, где близкие к неопозитивизму теоретики
(например, О. К. Боусма) использовали логический анализ для
обоснования правомерности в искусстве символизма, абстрак-
ционизма и интуитивизма.
99 Марксистская критика учения о формальных соотношениях внутри
структуры самого языка («формальный модус» языка) содержится в книгах
М. Корнфорта «Наука против идеализма», М., 1957, ч. I, гл. 8; В. Ру м-
л а «Основные проблемы философии логического позитивизма», Прага, 1962
(V. Rum 1. Zakladni otazky filosofie logicklho pozitivismu. Praha, 1962) и др.
работах.
100 Более подробно об эмотивистской этике см. в гл. VIII.
101 В этом пункте эмотивизм приблизился к «инструментализму» Д. Дьюи.
Ср. Ch. L. Stevenson. Ethics and Language. New Haven, 1960, p. 256 a. ff.
95
Перенесенный в философию конвенционализм заметно пре-
образовал лозунг первоначального «антиметафизического» по-
хода: неопозитивисты стали признавать конвенциональную
допустимость любой философии. Такому взгляду стали следо-
вать многие представители «аналитической философии» в США,
как принято было называть неопозитивизм в 50-х годах. Не ог-
раничиваясь тем, что в качестве первоочередной задачи анализа
выдвигалось разрушение философии и сведение всякого зна-
ния к протокольным предложениям, в число задач анализа
было включено логическое уточнение той или иной конвенцио-
нально принятой философии.
Хотя Б. Рассел не был согласен с конвенционализмом, его
настойчивые усилия превратить логику в источник самостоя-
тельного решения философских проблем, которое было бы не-
зависимо от чувственного опыта, шли, по сути дела, по тому же
пути. В результате позитивистского истолкования так назы-
ваемой теории типов Рассел пришел к ошибочному тезису о
преодолении парадоксальных ситуаций в науках посредством
лишь конвенциональных изменений правил употребляемого язы-
ка. К конвенционалистскому «решению онтологических вопросов
вело и его утверждение о том, что выражение «объективно
существует...» не является содержательным предикатом.
Все виды «существования» сводились Расселом к существо-
ванию в смысле осознания субъектом. Эту операцию он прово-
дил под видом защиты понятия «реального существования»,
однако фактически последнее совпадало у него с существова-
нием в мысли. «Существует,— писал он,— только один «реаль-
ный» мир; фантазии Шекспира — его часть; аналогично «реаль
ны мысли, которые были у него, когда он писал «Гамлета».
Точно так же реальны мысли, которые возникают у нас при
чтении этой трагедии» 102. Неизбежный финал, «к которому здесь
приходит Рассел,— субъективный идеализм.
В середине 40-х годов логический позитивизм в своей преж-
ней форме, характерной для «Венского кружка» и исканий
молодого Витгенштейна, рухнул. Полным фиаско завершились
попытки избежать солипсизма и обрести объективную, с точки
зрения интересов науки («интерсубъективную», как выражались
неопозитивисты), основу теоретического знания: ее не нашли
ни в содержании, ни в графической форме, ни в логической
структуре предложений. Принцип верификации неизбежно вел
к тому, что следовало признать лишенными смысла и «Трак-
тат» Витгенштейна, и доктрину «Венского кружка».
Разочаровавшись в неопозитивизме, ряд логиков (К. Льюис,
Э. Нагель и другие) занялись исследованиями структуры по-
102 В. Russel. Introduction to Mathematical Philosophy. London, 1919,
ch. XVI. Эта проблема разобрана также в книге И. С. Нарского «Совре-
менный позитивизм», М., 1961, гл. 2, § 8.
96
знания с иных (прагматических, неореалистических и прочих)
позиций. Под руинами логического позитивизма были погребе-
ны принцип верификации (в том виде, в каком он рассмотрен
выше, а также и в «ослабленных» формулировках Айера, Поп-
пера и других), откровенный конвенционализм (его, 'как и
принцип верификации, стали в дальнейшем проводить с ого-
ворками), а также физикализм.
Физикализм — этот последний принцип доктрины «Венского
кружка» — весьма быстро потерпел крушение. Он был выдви-
нут в середине 30-х годов в разных вариантах Карнапом, Ней-
ратом, Фейглем и Франком, а также Гемпелем и Рейхенбахом,
но уже к концу этого десятилетия был признан несостоятель-
ным. Попытки практической реализации его в рамках так на-
зываемой «энциклопедии унифицированного знания» (Чикаго,
1938—1939) окончились провалом.
Физикализм требовал адекватного перевода предложений,
употребляемых в различных науках, на предложения, состав-
ленные на языке, употребляемом в физике: «...язык физики
является универсальным языком науки». Таким образом, за-
дача логического анализа языка науки была продолжена как
задача унификации языка всех наук на базе языка математи-
ческой физики. Механицизм XVII—XVIII вв., который носил
материалистический характер и играл относительно прогрессив-
ную роль, пытались заменить реакционным «физикализмом», не
имеющим с материализмом ничего общего. Хотя Р. Карнап и
назвал его «методическим материализмом», физикализм в дей-
ствительности был идеалистической мечтой: искомым идеалом
науки считалось не отображение в теории материального един-
ства мира, но всего лишь достижение (с помощью конвенцио-
нальных средств) лингвистического единства формальных си-
стем. Недаром Карнап заявлял, что добавлением «материали-
стический» подчеркивается, что речь идет о тезисах, говорящих
исключительно о логической возможности осуществления опре-
деленных языковых преобразований и выведения следствий из
имеющихся выражений, а не действительности как таковой.
Не удивительно, что попытки реализации физикалистской
догмы пришли в кричащее противоречие с действительными
тенденциями развития естествознания 103 и общественных наук
(в последних в качестве универсального языка физикалисты
указывали на язык бихевиористской психологии). Потерпел
крушение и вариант физикализма, по которому требовалось
общее сведение теоретического уровня знания к эмпирическому
103 Это не может быть перечеркнуто тем обстоятельством, что физика-
листские мечтания в некоторой доле отражали реально существующие в науке
тенденции. Так, обеспечивая эффективную деятельность универсальных циф-
ровых машин, важно добиться того, чтобы символика всех языков была зако-
дирована в символике одного языка.
7 Заказ 5397
97
(к предикатам непосредственного наблюдения), так называе-
мый редукционизм, имеющий своим источником взгляды Беркли
и Юма. Крах редукционизма, окончательно признанный в
статье Куайна «Две догмы эмпиризма» (1951), привел Поп-
пера, Гемпеля, Фейгля и других к созданию гипотетико-дедук-
тивных концепций строения научных теорий, при которых центр
тяжести переносится на конвенционально принимаемые гипо-
тезы и их связи с вытекающими из них следствиями.
В общественных науках неопозитивизм проявился в различ-
ных тенденциях, зависящих от того, на какую из составных ча-
стей неопозитивистской доктрины делали акцент. Первая из
этих тенденций, в соответствии с «антиметафизическими» ло-
зунгами неопозитивизма, вела к резкому обособлению социоло-
гии от философии истории и философии вообще. В этом духе
выступали Лазарсфельд, Спрот, Додд и другие американские
социологи. Вторая тенденция исходила из истолкования соци-
альных явлений как следствий речевой деятельности людей.
Такой подход к общественным явлениям характерен для «об-
щих сем антиков» (Хаякава, Рапопорт, Чейз и др.) и лингвисти-
ческих неофрейдистов в Англии (Уисдом). Третья тенденция
направлена против теоретической социологии. Распространяя
на нее анафему, которой до этого подверглась философия, и
основываясь на широком применении принципа эмпирической
верификации, эта тенденция вела к различным вариантам эмпи-
рической социологии. В качестве главного методологического
приема социологических исследований этот принцип реклами-
руют Ландберг, Зеттерберг и др. Впрочем, все три тенденции
так или иначе переплетаются друг с другом.
Б. Рассел, Й. йёргенсен по ряду социальных вопросов за-
нимают прогрессивные позиции. Некоторые неопозитивистские
социологи прокламируют буржуазно-либеральную концепцию
«устранения от политики». Но среди деятелей «Венского круж-
ка» и симпатизировавших ему лиц были австромарксисты,
вроде О. Нейрата, О. Бауэра и К- Реннера, и откровенные
противники диалектического и исторического материализма
(Ф. Франк, П. Иордан, К. Поппер и др.). Так, К. Поппер в кни-
ге «Открытое общество и его враги» (1945), всячески пытаясь
оклеветать марксистскую философию, называет ее оплотом
догматизма в мышлении и деспотизма в политике. Вопреки
истине он заявляет, будто марксистская теория не научна, так
как она-де 'исключает возможность мысленного конструирова-
ния таких фактов, которые могли бы вступить с ней в противо-
речие, и не может предвидеть будущего.
Лингвистический позитивизм. К концу 40-х го-
дов XX в. логический позитивизм потерпел банкротство, так как
все его основные принципы оказались несостоятельными. Сре-
ди его прежних приверженцев возникло либо стремление изба-
55
Вить логику от обязанности заниматься «антиметафизическими»
филиппиками, либо вообще разочарование в теоретико-по-
знавательных возможностях формальной логики. Неопозити-
визм распался на два течения — «аналитическую» философию
в США и философию «лингвистического анализа» в Англии.
Первое из этих течений объединяет логиков, которые стали
соединять неопозитивистский метод с различными вариантами
идеализма. Так, в споре о природе универсалий Артур Пап
склонился к платонизму, тогда как Уиллард Куайн и Нельсон
Гудмен — к номиналистическим трактовкам физикализма.
А. Пап в книге «Элементы аналитической философии»
(1949) заявляет, что предмет (исследования — не только язык
специальных наук, но и язык логики, а также язык любой из
существующих или существовавших философий. Таким образом
«аналитики» поставили в центр философских исследований ме-
татеоретические изыскания в широком их понимании, не пре-
следующие, однако, цели достижения истины. «Аналитическая
философия не имеет никакого специального предмета для иссле-
дования. Можно философствовать о вторнике, об английских
фунтах [стерлингов], о леденцах или же о самой философии.
Так получается потому, что аналитическая философия, в отли-
чие от специальных наук, не открывает новых истин, но лишь
находит новые точки зрения на старые истины» 104.
Одной из таких «точек зрения» является позиция У. Куайна
в книге под названием «С логической точки зрения» (1953).
Автор выбрасывает из теории познания «объективное сущест-
вование», сводя вопрос о существовании тех или иных предме-
тов и явлений к тому, какие имена предметов подставляются
под переменные в данном формализованном языке в качестве
их значений, а точнее — могут быть подставлены в соответствии
с правилами именно этого языка. Оставляя «открытым» вопрос
об истинности той или иной онтологии, Куайн признается, что
симпатизирует онтологическому языку феноменалистов, веду-
щих свою родословную от Юма. Но он не возражает и против
«любой иной» философии, коль -скоро она оказывается для
кого-либо удобной. Такая позиция, соединяющая конвенциона-
лизм с прагматическим принципом «удобства», «успеха» и т. п.,
получила название неопрагматизма (к числу ее сторонников
принадлежат также К. Льюис, Н. Гудмен и др.) 105.
Философия «лингвистического анализа» начала складывать-
ся еще в начале 30-х годов, но только в начале 50-х годов она
стала господствующим позитивистским течением. Основой ее
104 А. Р а р. Elements of Analytic Philosophy. New York, 1949, p. 478.
105 Критический очерк философии прагматизма дан в т. V «Истории фило-
софии», гл. 18, М., 1961, а также в работе Ю. К- Мельвиля «Американский
прагматизм», М., 1957.
7*
99
явилась концепция языков как игры, высказанная в книге
Л. Витгенштейна «Философские исследования», написанной в
поздний период его деятельности (1952, а издана в 1953 г.).
Трактовка повседневного, естественного языка как лингви-
стической игры в определенной мере была предуготована уже
конвенционализмом. К. Гемпель еще в 30-х годах утверждал,
что правила построения языков можно менять подобно «пра-
вилам игры в карты». Но в «Философских исследованиях» Вит-
генштейна сопоставление языка (и речи) с игрой получило не-
сколько иное значение. Если логические позитивисты требова-
ли, чтобы философия изгнала «метафизику», т. е. философию,
из языка науки, то лингвистические позитивисты объявили
«антиметафизическую» борьбу логических позитивистов мета-
физическим доктринерством. Учение «Венского кружка», в том
числе принципы верификации и конвенционализма, с точки зре-
ния аналитиков-лингвистов, себя скомпрометировало, оказав-
шись не менее «метафизичным», чем вся прежняя философия,
поскольку опиралось на «нейтральное» понимание опыта, дуа-
лизм эмпирического и формального (синтетического и анали-
тического) и т. д.
Изменению подверглись и методы борьбы: принцип верифи-
кации и формальные приемы исключения из языка парадоксов
были заменены требованием филологической критики языка,
с целью изъять из него все, что напоминает философские проб-
лемы. Если Рассел, указывая в статье «Логический атомизм»
на то, что обычный, национальный язык таит в себе философ-
скую проблематику, предлагал исправить и уточнить его с по-
мощью символической логики, дабы эту проблематику разре-
шить, то Д. Остин требовал изгнать философскую проблематику
из естественных языков, изменив их так, чтобы для философии
в них просто-напросто не оказалось места. Так, в книге «Ощу-
щение и неощутимое» (1962) он сетует на то, что слова «кажи-
мость», «иллюзия» и т. п. связаны с философской проблемой
различения между истинным и ложным восприятием (напри-
мер, в случае высказывания: «мне кажется, что палка, напо-
ловину опущенная в воду, сломана»). И вообще семантика и
структура повседневного языка образуют как бы парадигму 106,
по которой строится и формируется мировоззрение людей.
Д. О'Стин и А. Кожибский неоднократно ссылались на то, что
уже субъективно-предикативное строение обычной речи «вну-
шает» людям мысль, что мир состоит из вещей и их действий и
свойств, что-де неверно.
Но на чем же основано уподобление национальных языков
и их частных фрагментов игре?
106 Термин «парадигма» встречался, например, у эпикурейца Филодема и
означал «прообраз».
100
Витгенштейн в «Философских исследованиях» развивал
концепцию значения термина «значение», которую он назвал
учением о «семейных сходствах». Сама проблема значения
«значения (смысла)» выдвинулась еще на ранней стадии нео-
позитивизма в число наиболее кардинальных. Шлик и Пап
объявили ее даже основным вопросом философии. Неопози-
тивисты предложили различные абсолютизированные трактов-
ки термина «значение»: отношение знака к другим элементам
данной знаковой системы; сочетание знаков, способных высту-
пать в роли заменителя данного знака; реакции субъекта на
знак и т. д.107. Позже Витгенштейн перешел на позиции свое-
образного лингвистического бихевиоризма; он стал отстаивать
понимание термина «значение» как способа употребления (the
use) данного слова (выражения) в языке.
Надо, например, установить значение слова «игра». Мы не
сможем этого сделать, если будем сравнивать друг с другом
частные случаи игр, чтобы выделить общие для всех них при-
знаки, так как оказывается, что искомое значение крайне
многообразно, полиморфично108. Для одних игр характерно
наличие двух партнеров, для других — желание развеять скуку,
заполнить свое воображение и т. п. Одни виды игр имеют нечто
общее с другими видами, те — с третьими, но у первых с треть-
ими может не быть ничего общего, как это бывает в многочис-
ленных семьях, где старший брат и младшая сестра практически
не обнаруживают сходства во внешности (отсюда и происходит
название концепции «семейные сходства»).
Проблема определения понятия «игра» в действительности
вполне разрешима. Это достигается исследованием генезиса
игр, возникших еще у детенышей животных, в виде формы
подготовки к будущей деятельности (к охоте на других живот-
ных и т. д.). Витгенштейн же пошел по ложному пути: он объ-
явил, что применение слова «игра» к разным частным случаям
(детская игра в прятки, волейбол, пасьянс и т. д.) —результат
конвенционального решения прилагать это слово именно к
таким-то, а не иным явлениям. Иными -словами, границы при-
менения этого слова чисто условны, как это происходит -с са-
мими правилами той или иной игры.
Таким образом, Витгенштейн уподобил игре сам процесс
выявления значения слова «игра» и вообще значений слов.
Игровой характер в его субъективистских представлениях ста-
ла приобретать вся неопозитивистская семантика языка.
107 Критика неопозитивистской трактовки значения содержится в книге
польского марксиста А. Ш а ф ф а «Введение в семантику», М., 1963, ч. II,
гл. 3.
108 Критика учения лингвистических позитивистов о полиморфизме языка
дана с позиций стихийного материализма в книге Э. Геллнера «Слова и
вещи», М., 1962, гл. II, § 3 и далее.
101
Ученики Витгенштейна стали трактовать предложения (sen-
tences) как обороты языка, которые не сообщают известные
знания, по лишь «предлагают» (аге preposals) людям те или
иные взгляды и мнения, побуждают их к действиям (perfor-
mance) и т. д. Язык — это игра. Увлекаясь игрой, люди могут
забыть об отличии ее от действительности; языковая «игра»
может «околдовать» людей. Поэтому задача философии «есть
борьба против околдовывания (bewitchment) нашего рассудка
средствами языка»109. В играх можно менять правила, которым
они подчиняются; стало быть, правомерны и произвольные вме-
шательства «аналитика» в структуру языковых «игр» с целью
терапии языка.
Концепция «семейных сходств» стала первым краеугольным
камнем лингвистического позитивизма. Вторым — так называе-
мая контрастная теория значения, непосредственным предшест-
венником которой в логическом позитивизме было учение о за-
прещенных уровнях абстракции, развивавшееся, в частности,
А. Айером. Суть этой теории в следующем. Лингвистические
позитивисты абсолютизировали тот факт, что значение слова
четко тогда, когда есть слова, которые своим значением ог-
раничивают значение данного слова, «контрастируют» с ним.
Термины «причинность», «материя», «прогресс» и т. д. не имеют
якобы «контрастирующих» с ними терминов, а потому лишены
смысла и подлежат безжалостному изъятию из языка.
К числу «опальных» терминов Э. Флю отнес и термин
«философия», который будто бы в принципе не определим, а
потому и философствовать о философии бесполезно. Цель их
рассуждений ясна: не только упразднить все, что так или иначе
напоминает философию, и изгнать вообще теоретические обоб-
щения из национальных языков, но и искоренить марксистско-
ленинскую теорию общественного развития.
Лингвистические позитивисты усматривают философскую
проблематику в любой неясности значений выражений языка.
Иными словами, осмысленность значений (их ясность) и фило-
софия не совместимы. Ради достижения «ясности» аналитики-
лингвисты предлагают философам уклоняться не только от
объяснения мира (чего требовал позитивизм XIX в.) и объяс-
нения закономерностей развития наук (к этому вело понима-
ние анализа в логическом позитивизме), но и от выяснения
действительного философского содержания повседневного язы-
ка. Между тем повседневный язык отнюдь не лишен философ-
ского содержания. Как указывал В. И. Ленин, структура и
семантика обычного, не замутненного усилиями идеалистов и
позитивистов языка складывались под влиянием стихийно-ма-
109 L. Wittgenstein. Philosophical Investigations. Oxford, 1958, 2 ed.,
p. 47, cp.: pp. 5, 32, 51.
102
териалистического взгляда людей на мир и свидетельствуют в
пользу материализма.
Конечно, в языке встречаются нечеткие, неясные, двусмыс-
ленные выражения, которые могут оказать негативное влия-
ние на мышление. Вспомним махистские спекуляции со слова-
ми «опыт», «совпадать» и т. д., которые были подвергнуты
критике В. И. Лениным. Лингвистический анализ на материа-
листической основе может и должен служить вспомогательным
средством философского исследования и критики, но не более.
Его абсолютизация, лингвистическими позитивистами принци-
пиально ошибочна.
Столь же ошибочна и абсолютизация лингвистического
анализа как средства объяснения социальных явлений «общи-
ми семантиками» в США. Основные тезисы «общей семантики»
таковы: 1) нельзя отождествлять слова с вещами, 2) следует
помнить, что всякое познание неполно («карта не отражает
всей территории»), и 3) надо учитывать, что в языке возникают
явления самоотражения (слова высказываются о словах и т. д.).
При всей тривиальности этих рецептов, за ними кроется
крайне номиналистическая -и субъективно-идеалистическая те-
ория ио.
В повседневном языке представители этой теории ищут
причину всех социальных неурядиц и конфликтов. Так, напри-
мер, причину -паники на фондовых биржах во время экономи-
ческих кризисов они видят в самоотражении слов «кризис», «па-
ника» и т. п., вызывающем своего рода «страх страха». Эти
идеи «общих семантиков» получили выражение в книгах «На-
ука и здравомыслие» (1933) А. Кожибского, «Тирания слов»
(1938) С. Чейза, «Язык в мышлении и действии» (1949) Хая-
кавы и «Операциональная философия» (1953) А. Рапопорта.
Несколько иной, чем у Остина, характер приобрел лингви-
стический анализ у Г Райла и у Д. Уисдома. Первый попытал-
ся соединить его с логическим бихевиоризмом110 111, а второй —
с психоаналитикой кембриджской группы неопозитивистов.
Джон Уисдом в сборниках статей «Другие сознания»
(1952) и «Философия и психоанализ» (1953) проводит мысль,
что занятия философией свидетельствуют о психическом забо-
левании субъекта. Сама по себе эта мысль не нова. Под влия-
110 Критика концепций «общих семантиков» дана, в частности, в книге
Г. А. Б р у т я н а «Теория познания общей семантики», Ереван, 1959.
111 См., например, Gilbert Ryle. The Concept of Mind. London, 1949;
его же. Dilemmas. The Tamer lectures. 1953. Cambridge, 1960. Райл усиленно
изгоняет из повседневного языка слово «сознание». (Критика этих взглядов
Г Райла дана в книге А. В. Беги а ш вили. Метод анализа в современной
буржуазной философии. Тбилиси, 1960). Лингвистический позитивист М. Ла-
зеровиц пытается сконструировать гибрид лингвистического и логическо-
го позитивизма (см. М. Laserowitz. The Structure of Metaphysics. London,
1955).
103
нием идей 3. Фрейда ее развивал А. Кожибский. Западногер-
манский протестантский теолог Г X. Шрей в -середине 50-х го-
дов обвинил человечество в повальной шизофрении. Экзистен-
циалист К. Ясперс искал корни философии в психопатических
состояниях личности. Л. Витгенштейн заявлял, что «трактовка
философом вопроса подобна трактовке болезни». Далее он
рассуждал так: «Главная причина философских болезней —
в односторонней диете: люди (обычно) питают свое мышление
только односторонними примерами»112, а «терапия» их мыш-
ления и должна состоять в отрешении от 'подобной лингвисти-
ческой «односторонности», т. е. от приверженности к какому-то
определенному философскому языку (определенной философии).
Исходя из этих положений, Д. Уисдом разработал свое
учение об антифилософской «терапии», суть которой состоит в
следующем. Участники философских дискуссий (имеются в
виду буржуазные философы) год от году все более убеждаются
в бесплодности последних. Они давно перестали верить даже
своим собственным словам. Именно такое состояние недоверия
к себе характерно для невротиков, а действия и чувства фило-
софа «даже м'енее согласованы с его словами, чем действия и
чувства у невротика». В качестве лечебного средства недоста-
точно очистить употребляемый в дискуссиях язык, ибо «чисто
лингвистическая трактовка философских конфликтов часто
неадекватна»113. Место лингвистического анализа должен за-
нять психоанализ. Чтобы освободиться от философских «зага-
док» и «путаницы», необходимо прекратить философские дис-
куссии.
Отражая чувство пессимизма современных буржуазных фи-
лософов, Уисдом перенес эти чувства и настроения на фило-
софию вообще. В статье «Философия, метафизика и психоана-
лиз» он, ссылаясь на 3. Фрейда, утверждает, что агностицизм
есть своего рода партнер чувства полового бессилия, а позити-
визм, пытающийся замаскировать агностические взгляды и вы-
дать их за теоретико-познавательный оптимизм, соответствует
невротическому страху признаться перед всеми в своей импо-
тенции. Польза же от неопозитивизма состоит только в том,
что он еще раз продемонстрировал бесполезность и бесплодие
философии, в том числе собственной. Единственное знание, ко-
торое можно почерпнуть из философии, состоит в уяснении
невротического источника споров о знании. В статье «Боги»
(1944) Уисдом заявляет, что подсознательное тяготение к
сверхъестественному вполне оправданно и неизбежно: обессилев
в философских борениях, субъект пытается обрести прибежище
от невротических мучений и находит его в религиозной любви.
112 L. Wittgenstein. Philosophical Investigations, р. 155, ср. р. 91.
113 J. Wisdom. Philosophy and Psycho-Analysis. Oxford, 1953, p. 174, 181.
104
Любовь к богу заменяет импотенту духа неудавшуюся его лю-
бовь к познанию.
Спиноза и Гегель были убеждены в беспредельных возмож-
ностях человеческого познания. Понятия «знание», «истина»
окрыляли их. Витгенштейн и Уисдом высмеивают всякую на-
дежду на познание сущности вещей, считают ее недостойной
«просвещенного» человека, растерянно остановившегося на гра-
нице «мистического», которое будто бы лежит за пределами
языка. Как бы ни отрицали лингвистические позитивисты свое
родство с позитивизмом вообще и с неопозитивизмом в особен-
ности,— они такие же субъективные идеалисты.
Не может оправдать лингвистических позитивистов и то об-
стоятельство, что известную положительную роль сыграло при-
влечение ими внимания к проблемам «значения» и контекста
языка, а также к общему вопросу о влиянии языка на мышле-
ние. Подобно этому, не могли раньше спасти доктрину ло-
гических позитивистов собственно логические исследования, про-
веденные некоторыми из них и принесшие пользу науке — ана-
лиз проблематики дескриптивных определений (Рассел), усло-
вия истинности предложений (Поппер), основных понятий ло-
гической семантики (Карнап) и т. д. В связи с тем, что про-
блематика логической семантики толкала к признанию сущест-
вования внеязыковых объектов, во взглядах Карнапа за
последние два десятилетия его деятельности появились отдель-
ные элементы естественнонаучного материализма. Но эти эле-
менты эклектически соединены с общей .позитивистской линией
его философствования. С другой стороны, неопозитивистские
искания сыграли объективно положительную роль в том, что
привлекли внимание к проблеме точности философской терми-
нологии, привели дополнительные аргументы, показывающие
гнилость спекуляций многих буржуазных философов и т. д.
Очень показателен и развал копенгагенской школы в фи-
зике, которая долгое время была как бы филиалом неопози-
тивизма. Принцип наблюдаемости Гейзенберга, отстаиваемое
Иорданом сведение микрочастиц к конструкциям из чувствен-
ных данных и попытки Р-ейхенбаха использовать многозначную
логику для позитивистского истолкования квантовой механи-
ки рухнули так же, как и спекуляции вокруг принципа соотно-
шения неопределенностей и теории относительности. Многие из
бывших деятелей этой школы вынуждены ныне признавать
существование объективной реальности.
Плачевный итог, к которому пришел неопозитивизм, кризис
всего этого течения столь же закономерны и неизбежны, как
и глубокий и безысходный тупик современной буржуазной фи-
лософской мысли в целом. Но в борьбе против диалектического
и исторического материализма существующие ныне буржуаз-
ные философские системы подбирают обломки распадающейся
105
доктрины неопозитивизма. Так, неотомисты используют отдель-
ные понятия и приемы описания явлений, выработанные нео-
позитивизмом. Позитивистскую трактовку естествознания охот-
но используют и экзистенциалисты. Неопозитивизм — одно из
философских средств современной буржуазии в борьбе против
сил прогресса, демократии и коммунизма.
«Реалистические» течения
В современном буржуазном обществе многие политические
деятели, социологи, экономисты и т. д.— все, за исключением
разве лишь авторов эстетических трактатов и модных худож-
ников, именуют себя «реалистами». Что же касается современ-
ной буржуазной философии, то она, если поверить ее апологетам,
«по преимуществу реалистична». Так, экзистенциализм претен-
дует на «реализм», поскольку он исходит 'из «существования»,
неотомизм—поскольку он опирается на «реализм понятий»,
и т. д. Но есть и такие философские учения, в названиях кото-
рых прямо или косвенно фигурирует слово «реализм» (неореа-
лизм, критическая онтология, критический реализм, натурализм
и т. п.).
Разоблачая махистские утверждения относительно их со-
гласия с «наивным реализмом», В. И. Ленин показал, что «на-
ивный» реализм и есть, в сущности, стихийно-материалистиче-
ское воззрение, складывающееся у человека в процессе его
практической деятельности, независимо от философии. Совре-
менные буржуазные философы, называющие себя «реалиста-
ми», напротив, пытаются противопоставить «реализм» мате-
риализму или во всяком случае принципиально разграничить
то и другое. А это свидетельствует о том, что «реализм», хотя он
полемизирует не только с материализмом, но формально и с не-
которыми течениями идеализма, представляет собой, в конечном
счете, своеобразную разновидность идеализма.
Соглашаясь с материализмом в том, что существует внеш-
ний, независимый от человека мир, современный философский
«реализм» отрицает его материальность или же рассматривает
материальное лишь как один из «слоев» объективного бытия.
«Реалист должен поэтому оставаться также идеалистом: он це-
ликом признает, в противоположность материализму и позити-
визму, действительность духа и его идей»,— пишет австрий-
ский католический историк философии И. Фишль114. И он прав:
большинство современных буржуазных философов-«реалистов»
в той или иной форме истолковывает «реальность духа» как
его независимость от человека и человечества. Но это и есть
объективный идеализм, от которого кратчайший путь к рели-
гиозному мировоззрению.
114 I. F i s с h 1. Geschichte der Philosophie. Bd. V, Graz—Wien—Koln, 1954,
S. 4.
106
Однако признание объективной реальности, независимой от
человеческого сознания, если оно сочетается с отрицанием
сверхприродного, божественного, неизбежно ведет к материа-
лизму. Некоторые представители современного «реализма»,
правда весьма непоследовательно, встают на этот путь. Вот по-
чему столь противоречива роль «реалистических» философских
направлений в идейной борьбе нашего времени.
Эта противоречивость, половинчатость философского «ре-
ализма» сказывается и в его отношении к науке. В отличие от
экзистенциалистского иррационализма или томистского рели-
гиозного догматизма, «реализм» ориентируется на естествозна-
ние, логику, математику. «Реализм» отвергает также «антиме-
тафизическую» тенденцию неопозитивизма, исключающего воз-
можность философского учения о бытии, и выдвигает онтоло-
гию («метафизику») в качестве основы теории познания и
естествознания. Это привлекает к нему симпатии известных
слоев буржуазной научно-технической интеллигенции.
Однако «реализм» не признает за философией такой ее важ-
нейшей функции, как обобщение достижений естествознания.
Философия-де призвана лишь определить границы науки и
доказать, что она должна оставить открытыми последние «мета-
физические вопросы» (А. Венцль); философия призвана выра-
ботать какие-то первичные понятия, позволяющие истолковы-
вать все элементы нашего опыта, и тем самым слить религию
и науку в «единую рациональную схему мысли» (А. Н. Уайт-
хед). Задачей философии «реалисты» считают «категориаль-
ный анализ бытия», начинающийся «как раз там, где эмпири-
ческая наука обнаруживает свои пробелы» (Н. Гартман).
Поэтому философское знание, основанное на интуиции, «не-
посредственном переживании» бытия, на вере, «реалисты»
считают принципиально отличным от научного. «Мои излия-
ния,— писал, например, «критический реалист» Джордж Сан-
таяна,— должны оцениваться не как вклад в науку, но как
исповедание веры»115.
Следовательно, и в этом отношении современный «реализм»
оказывается противником материализма, основывающегося на
науке, развивающегося на обобщении ее новых данных.
Материализм утверждает, что познание мира есть познание
форм движения материи: никакой другой, трансцендентной по
отношению к материи реальности не существует. Выступая в ка-
честве спекулятивной философии, современный «реализм» яв-
ляется по существу анахронизмом, что непосредственно сказы-
вается .в его постановке и «решении» основных философских
проблем. Лишь немногие из представителей «реализма» находят
115 G. Santayana. Apologia pro mente sua. «The Philosophy of George
Santayana». New York, 1951, pp. 589—590.
107
выход из тупика религиозно-идеалистического мировоззрения и
переходят на позиции, как правило, весьма непоследователь-
ного материализма.
В современном философском «реализме» отмечается несколь-
ко течений. Если неореалистическое направление, а также «кри-
тическая онтология» утверждают, что в чувственных восприя-
тиях предметы внешнего мира даны лам непосредственно, а сле-
довательно, и наше знание об этих предметах основывается
на 'непосредственной очевидности, то «критический реализм»
(а также «натурализм») утверждает, что наше знание всегда
носит опосредованный характер: объекты даны лам лишь через
посредство «сущностей», «чувственных данных» и т. д.
Неореализм 20—40-х годов XX в. Неореализм как са-
мостоятельное течение возник в конце XIX в. в Австрии и Гер-
мании (А. Мейнонг, А. Хеффлер, О. Краус, К. Штумпф), а в
начале XX в. распространился в Англии (Дж. Э. Мур, С. Алек-
сандер, Т. Нанн), США (Р. Б. Перри, У. Монтегю, Э. Г Спол-
динг и другие) 116, России (Ф. Ф. Бережков и другие). Он
сравнительно недолго просуществовал в качестве единой фило-
софской школы, оказав, однако, значительное воздействие на
буржуазную философию. Под его влиянием возникла феноме-
нология Гуссерля, а затем и «критическая онтология». В Англии
и США неореализм повлиял на процесс становления неопози-
тивизма, в особенности школы «лингвистического анализа».
Если теоретико-познавательная доктрина неореализма до-
вольно быстро потеряла влияние, то неореалистическая «кос-
мология» продолжает еще сохранять свое влияние. Идеалисти-
ческое истолкование неореализмом процесса развития высту-
пает сначала в форме теории «эмерджентной эволюции»
(С. Александер и К. Ллойд Морган), затем — в форме «фило-
софии процесса» Уайтхеда и «холизма» Я. X. Смэтса.
Альфред Норт Уайтхед — крупный английский математик
и логик, создавший вместе с Б. Расселом знаменитый труд
«Принципы математики» (1910—1913), в двадцатых годах по-
степенно отошел от занятий математикой и обратился к фило-
софии. Вначале его привлекли общие теоретические вопросы
«философии науки», имевшие целью преодолеть кризис фило-
софских основ естествознания, возникший в начале века.
Затем, переселившись в 1924 г. в США, где он занял пост
профессора философии Гарвардского университета, Уайтхед
разработал систему неореалистической «космологии», -в которой
пытался ответить на вопрос о сущности мирового процесса.
Уайтхед не понял методологической сущности и философ-
116 См. «Историю философии», т. V. М., 1961, стр. 572—583, а также ра-
боту А. С. Богомолова «Философия англо-американского неореализма»,
М., 1962.
108
Ских предпосылок кризиса в физике. Новейшие физические от-
крытия он пытался истолковать .идеалистически. Если основ-
ными понятиями науки прошлого были понятия пространства,
времени и материи, то теперь, утверждал Уайтхед, они непри-
менимы, так как в них невозможно выразить изменение. Изме-
нение не может быть понято как перераспределение материи
в пространстве в различные отрезки времени. Поэтому необхо-
димо отказаться от понятия материи, заменив его понятием
«организма». Наука, писал Уайтхед, «становится изучением ор-
ганизмов. Биология представляет собой изучение более круп-
ных организмов, тогда как физика — изучение меньших орга-
низмов» 117.
Если в XVIII в. механистический материализм сводил живое,
органическое к механическому устройству, то неореалистиче-
ский «органицизм» сводит неорганическое к биологическому,
неживое к живому.
Но «органицизм» — лишь исходный пункт идеалистического
истолкования основных понятий естествознания. Уайтхед пы-
тался преобразовать и само понятие организма, ибо в своем
научном содержании оно непригодно для идеализма. На место
материи, пространства и времени, этой «материалистической
троицы», представляющей, по мнению Уайтхеда, лишь абстрак-
ции, он ставит понятия «событие» и «объект». Замена эта име-
ет двоякий смысл. Во-первых, Уайтхед считал, что эти понятия
ближе стоят к «конкретному опыту» человека, из которого они
непосредственно заимствованы. В этой связи природа, состоя-
щая из «событий», отождествляется им с «опытом»: «наш опыт
о мире-явлении и есть сама природа». Это идеалистическое
понимание природы обрекает на провал всю уайтхедовскую
«философию науки». Во-вторых, вводя эти понятия, Уайтхед
пытался показать, что «природа есть процесс». «События» как
элементы природы — это преходящие, неповторимые составные
части природных процессов, не допускающие ни опознания, ни
предвидения, элементы «непосредственного опыта». К ним от-
носятся такие чувственные данные, как, например, цвет опре-
деленного оттенка, воспринимаемые нами вещи повседневного
опыта. Научное же знание общего предполагает «объекты»,
т. е. моменты постоянства природы: атомы, электроны и т. д.
Иначе говоря, понятие «объект» выражает качественное по-
стоянство, «событие» — изменчивость, текучесть явлений.
Уайтхед подчеркивал независимость природы от человече-
ского сознания. «Природа,— писал он,—есть то, что мы наблю-
даем в восприятии посредством чувств. В этом чувственном
восприятии мы знакомимся с чем-то, что 'не есть мысль...»118.
117 A. W. W h i t е h е a d. Science and the Modern World. N. Y., 1958, p. 105.
118 A. Whitehead. The Concept of Nature. Cambridge, 1957, p. 3.
109
Однако понимание чувственного восприятия Уайтхедом не вы-
ходит за рамки неореалистической трактовки объекта познания
как «непосредственно данного» сознания.
Вместе с тем в своих произведениях, посвященных «фило-
софии науки» («Исследование принципов естественного позна-
ния», 1919; «Понятие природы», 1920; «Принцип относительно-
сти», 1922), Уайтхед пытался представить себя сторонником
философской «нейтральности», которую будто бы не интере-
сует основной вопрос философии. Но в последующих работах,
начиная с «Науки и современного мира» (1925), все более ясно
выдвигается на первый план его идеалистическое воззрение.
«События», получившие теперь название «действительных сущ-
ностей», трактуются уже как «элементы опыта», независимые
от человеческого сознания, в конечном счете божественные, а
«объекты» — как универсалии, общие понятия, в совокупности
образующие идеальное «царство вечных объектов», оторванных
от мыслящего человека и превращенных в самостоятельные
«вещи», подобные, как признает и Уайтхед, платоновским
«идеям». По своему онтологическому статусу они — «чистые
возможности», превращающиеся в действительность путем
«вхождения» (ingression) в соответствующие «действительные
сущности».
Весь мировой процесс Уайтхед 'истолковывает как опыт
«высшей действительной сущности» —бога, «изначальная при-
рода» которого есть совокупность чистых возможностей, «веч-
ных объектов», порождающая «производную» природу — фи-
зический >мир, совокупность «действительных событий». Такова
спекулятивная космология Уайтхеда: все действительное и все
возможное есть просто божественный опыт. Природа вытекает
из бога и в бога возвращается. Космос представляет собою
«приключения» вечных объектов (общих понятий) в мире про-
странства и времени, а история общества есть «приключения
идей», «действие определенных идей, производящих медленное
продвижение человечества к цивилизации» 119 120.
Эволюция философских взглядов Уайтхеда —от «филосо-
фии науки» к «спекулятивной космологии» — знаменует собой
логическое «развитие идеалистических моментов неореализма в
направлении к объективному идеализму и религии 12°.
В последнее время с работами, написанными в духе фи-
лософии Уайтхеда, выступили Н. Лоуренс, А. Джонсон, А. Ле-
клерк, В. Лав, Ч. Картшорн, У. Майе и другие.
Известным представителем неореалистической «космологии»
является южноафриканский философ и политический деятель
119 A. W. Whitehead. Adventures of Ideas. N. Y., 1958, p. VII.
120 Марксистская критика философии Уайтхеда дана в книге Г. Френ-
келя «Злоключение идей. Критика философии Уайтхеда», ИИЛ, М., 1959.
НО
Ж. X. Смэтс. Эволюционная концепция развития, сложившаяся
в XIX в., должна быть, заявляет он, заменена «творческой
эволюцией», понимаемой в духе идеалистической концепции
«холизма» (от древнегреческого holos — целое). Эволюция
определяется им как последовательность «целостных структур»,
обусловленная деятельностью таинственного, непостижимого
«фактора целостности», «холизма». Сам Смэтс пишет, что, вво-
дя «фактор целостности» в качестве принципа объяснения, «мы
движемся в мире тайны... Мы проследили ее до ее источника
в холизме... Далее этого конечного источника объяснение идти
не может»121. Материя, по Смэтсу,— это определенное распре-
деление энергии в пространственно-временном поле, «концент-
рированная структурная энергия, энергия, стереотипированная
в структуре».
Принципы «холизма» Смэтса оказали влияние на современ-
ную буржуазную философию и естествознание, в особенности
на биологию. Так, западногерманские биологи А. Мейер-Абих,
О. Фейерабенд и другие широко используют идеи «холизма»,
в особенности мистическое понятие «поля», как нематериаль-
ного носителя органических, целостных свойств.
Критическая онтология. В Германии 20—40-х го-
дов XX в. неореалистическая философия принимает форму
«критической онтологии». Ее основоположник Николай Гарт-
ман начинает свою первую самостоятельную работу «Основ-
ные черты метафизики познания» (1921) словами: «Нижесле-
дующие исследования исходят из того мнения, что познание —
не творение, создание или произведение предмета, как хочет
нас поучать старый и новый идеализм, но постижение чего-то
такого, что налицо до всякого познания и независимо от
него» 122.
Это положение звучит вполне в духе материализма, однако
то, как понимает Гартман познание, чем он обосновывает ре-
альность противостоящего человеку предмета и как он харак-
теризует его природу, доказывает, что философия Гартмана
развивается в том же направлении, что и неореалистическая
концепция Уайтхеда. Различие состоит лишь в том, что Гарт-
ман обходит щекотливый вопрос о существовании бога, отвер-
гая, с одной стороны, «доказательства» бытия божьего, в осо-
бенности моральное, а с другой — утверждая, что «реальность
имеет достаточно места для духа и материи, мира и бога» 123.
Практически, говорит Гартман, никто не сомневается в су-
ществовании внешнего мира. Но необходимо еще теоретическое
121 J. С. Smuts. Holism and Evolution. London, 1936, p. 119.
122 N. Hartmann. Grundziige einer Metaphysik der Erkenntnis. Berlin —
Leipzig, 1925, S. 1.
123 N. Hartmann. Zum Problem der Realitatsgegebenheit. Berlin, 1931,
S. 89.
Ill
обоснование этого существования. В первую очередь, о реаль-
ности объектов вне нас свидетельствуют: 1) трансцендентный
характер нашего познавательного акта, в ходе которого «су-
щее в себе» вступает в сознание, но, став его частью, сохраняет
самостоятельность по отношению к акту познания; 2) транс-
цендентный характер эмоциональных актов, в первую очередь
опыта, переживания, страдания, затрагивающих саму жизнь
человека, и 3) желание, воля, действие, 'поступки человека, ко-
торые также выходят за пределы сознания, к внешней реаль-
ности.
Таким образом, Гартман подходит к пониманию того, что
практическая жизнь людей доказывает наличие объективной
реальности, независимой от сознания. Но он исключает из этой
практической деятельности материальную практику, оставляя
лишь «данность восприятия» и «эмоционально-трансцендент-
ную данность», что ведет к идеалистическому истолкованию
объективной реальности. Наиболее отчетливо это проявляется
з учении о категориях, составляющих главное содержание
«критической онтологии». Бытие, согласно Гартману, состоит
из двух основных слоев, сфер: идеальное и реальное. «Все ре-
альное во времени, в пространстве только часть,— можно ска-
зать, лишь половина реального мира, именно его низшие обра-
зования» 124.
Многообразие форм сущего образует, по Гартману, ряд сту-
пеней: вещь, растение, животное, человек, общество. Эти слои
(неорганическое, органическое, психическое, духовное) образо-
ваны различными категориями и потому качественно отличны
друг от друга. Но они обладают также и некоторыми общими
категориями: субстрат и отношение, форма и материя, единство
и многообразие, противоречие и размерность, прерывность и
непрерывность, согласование и столкновение, элемент и струк-
тура, внутреннее и внешнее, возможность и действительность
и т. д.
Каждая пара категорий, по Гартману, не представляет,
однако, диалектического единства; это застывшие абсолютные
противоположности. Переход одного слоя к другому также не
является развитием; «новое» совершенно свободно по отноше-
нию к низшему; низшие слои доставляют ему лишь «материю».
По сути дела, здесь снимается сама проблема развития. Прав-
да, Гартман, в отличие от Уайтхеда, исключает из эволюции
бога, отвергает теологию, противопоставляя ей «законы зави-
симости» высшего ют низшего. Однако эта антитеологическая
особенность его учения отбрасывается его последователями.
Гюнтер Якоби в своей «Всеобщей онтологии действительности»
(т. I— 1925, т. II — 1955) рассматривает пространство-время
124 Systematische Philosophic, hrsg. von N. Hartmann. Berlin, 1942, S. 218.
112
как основу материи, а бога как «истинную», не связанную со
временем, все порождающую субстанцию. «Критическая онтоло-
гия» превращается у него в «теологическую онтологию» 125.
«Критический реализм». Это течение идеалистиче-
ской философии, якобы устраняющее «некритичность» других
«реалистических» учений, весьма модно на Западе. «Критиче-
ский реализм» возник в конце прошлого века в Германии и
Австрии, а в 20-х годах нашего века — в США и Англии.
Немецкий «критический реализм» ведет свое начало от нео-
кантианца А. Риля и О. Кюльпе. Их последователи — А. Мес-
сер, Э. Бехер, Г. Штеринг, О. Пфордтен и другие — составили
не очень влиятельную, но достаточно известную в академиче-
ских кругах философскую группу. Многие из них работали
также в области психологии и педагогики.
Как и неокантианство, «критический реализм» придержи-
вается субъективно-идеалистического положения о том, что не-
посредственный объект познания — это состояния нашего со-
знания, ощущения и восприятия. Но, в отличие от субъектив-
ного идеализма, «критические реалисты» подчеркивают, что вне
сознания имеется независимый от него объект, выступающий
как причина наших ощущений. Поэтому, с их точки зрения, не
только существование, но и сущность объекта познания может
быть, вопреки Канту, в какой-то степени познана; более того,
развитие наших познавательных способностей ведет к более
адекватному познанию внешнего мира.
Объективность внешнего мира «критический реализм» обо-
сновывает, исходя из различия между восприятием, с одной
стороны, и воспоминанием и фантазией, с другой; первое не
может произвольно изменяться и тем самым указывает на ле-
жащую в его основе реальность. Однако, поскольку признание
объективной реальности не связывается с практикой, а по-
знание не рассматривается как отражение внешнего мира, «кри-
тический реализм» сохраняет значительную долю агностициз-
ма. Он считает, что люди допускают существование внешнего
мира лишь как результат умозаключения, а наше познание
лишь символическое изображение.
В то же время, как и всякий «реализм» в идеалистической
философии, «критический реализм» отрицает материальное
единство мира, тем самым отмежевывается от материализма.
Он признает реальность духа в смысле его независимости от
индивидуального человеческого сознания, со всеми вытекаю-
щими отсюда идеалистическими, а затем и религиозными вы-
водами. Особенно это характерно для «психовиталиста» Э. Бе-
125 Анализ «критической онтологии» содержится в работе немецкого мар-
ксиста Е. Albrecht «Beitrage zur Erkenntnistheorie und das Verhaltnis von
Sprache und Denken». Halle, 1959, Кар. V.
8 Заказ 5397
113
хера и его ученика А. Венцля, наиболее влиятельного пред-
ставителя «критического реализма» в Западной Германии.
В своей работе «Философия как путь от границ науки к гра-
ницам религии» (1939) А. Венцль выступает с претензией на пре-
одоление материализма и идеализма. Против первого он опол-
чается как против теории, якобы исходящей из случайного;
идеализм же он упрекает в сведении многообразия действительно-
сти к нашим способам представления. С точки же зрения Венцля,
необходимо принять, с одной стороны, многослойность мира, а
с другой — его упорядоченность и целесообразность. Действи-
тельность, утверждает он, образует ряд ступеней (материаль-
ное, живое, психика, дух), обладающих собственными катего-
риями и специфическими законами. Проводимый им анализ
отношений между «слоями» дает мало нового по сравнению с
тем, что было у Н. Гартмана; исключение составляет лишь
принятая Венцлем идея целесообразности как основного прин-
ципа изменений сущего.
Стремясь примирить науку и религию, Венцль хочет опи-
раться на естествознание XX в., подчеркивающее активность
материи. Тела — «носители сил», говорит он. Еще более ясно
выступает эта активность в органическом и духовном мире.
«Принцип мира есть осуществление духа,— пишет Венцль.—
В сущности духа заложено стремление к осуществлению всех
возможностей как стремление к осуществлению только имею-
щего ценность. Носителя этого стремления мы называем богом,
все же иное может повести к отпадению от бога» 126.
Исходя из такого миропонимания, Венцль нарисовал телео-
логическую и религиозно-идеалистическую картину мира: бог
творит мир^ поскольку он желает осуществить «имеющее цен-
ность».
В начале XX в. идеи «критического» реализма проникают
в Англию. Его первыми представителями были Саймон Лаури,
Эндрю Сет (Принл-Пэттисон) и Роберт Адамсон. В 20—
30-е годы английский «критический реализм» был представлен
Джорджем Дэвисом Хиксом, который вел длительную поле-
мику с неореалистами С. Александером, Дж. Э. Муром и
Т. Нанном о природе «чувственных данных» и их роли в позна-
нии. Он пытался снять трудности, стоявшие перед неореалисти-
ческой теорией непосредственного знания, утверждая, что
познавательный акт включает не два элемента — сознание и
объект, а три: объект, качество и восприятие. При этом объект
стимулирует восприятие сознанием качества; последнее, одна-
ко, не существует самостоятельно, будучи лишь результатом
взаимодействия объекта и сознания.
Своеобразным манифестом «критического реализма» были
изданные в 1920 г. «Очерки критического реализма», нанисан-
126 A. WenzL Wissenschaft und Weltanschauung. Leipzig, 1949, S. 391.
114
ные Д. Сантаяной, Р. Селларсом, А. О. Лавджоем, Дж. Б. Прат-
том, А. К. Роджерсом и Ч. А. Стронгом. Придерживаясь более
или менее цельной общей позиции по вопросам теории позна-
ния, представители «критического реализма» расходились в
решении проблем онтологии. Сантаяна, Стронг и Дрейк при-
держивались открыто идеалистической линии, Селларс — ма-
териалистической.
В теории познания представители «критического реализма»
исходили из того, что непосредственное знание объектов невоз-
можно. Правда, они иногда подчеркивали, что физические объ-
екты в их понимании значительно отличаются от кантовских
непознаваемых «вещей в себе». «Они существуют в одном мире
с нами и постоянно на нас воздействуют и испытывают наше
воздействие через посредство реальных причинных связей»127.
Однако, поскольку реальные объекты недоступны человеку не-
посредственно и познающий всегда ограничен «данными»,
«сущностями», «конечная природа реальности... не может быть
раскрыта»128. В итоге «критический реализм» оказывается в
тупике агностицизма.
Но что такое на деле «сущность», «непосредственно дан-
ное» сознания? Она — гипостазированный смысл познания, от-
влеченный от познавательного процесса, сущность реальных
объектов, оторванная от их существования. Сантаяна, Дрейк,
Стронг и Роджерс считают, что сущность находится вне вре-
мени и пространства. Селларс и Лавджой, стремясь избежать
идеализма, в который впали Сантаяна и другие, трактуют
«сущность» как целесообразную физиологическую и психиче-
скую реакцию организма на внешнее раздражение.
Философская система Джорджа Сантаяны изложена в его
работах «Скептицизм и животная вера» (1923) и «Царства бы-
тия» (19'27—1940). Сантаяна начинает со скептицизма: мы
должны усомниться во всем, в чем только можно усомниться,
даже в том, что «я мыслю». Единственно несомненным остается
только восприятие нами определенных «сущностей», или не-
посредственных данных сознания: например, смотря на луну,
один человек видит в ней небесный огонь, другой — полумесяц,
третий — девственную богиню, четвертый — непрозрачный спут-
ник Земли, отражающий солнечный свет частью своей поверх-
ности. Все это — «сущности», непосредственные данные созна-
ния, и в то же время символы реального объекта. Сущности
отрываются от сознания, в рамках которого они только и могут
существовать, и от вещей внешнего мира, образами которого
они являются.
Онтологизируя «сущности», Сантаяна создает учение о пер-
вичности «царства сущностей» как высшей, «исключительной
127 «Essays in Critical Realism». N. Y., 1941, p. 110.
128 Там же, стр. 104.
8*
115
реальности». Это царство форм, которыми облекаются физи-
ческие вещи и которые «более ясны, интересны и прекрасны,
чем их субстанции или причины».
В отличие от «сущностей», «царство материи», согласно
Сантаяне, не открывается интуиции; оно — объект «животной
веры», подобной той, которую обнаруживает собака, хватаю-
щая брошенную ей кость и защищающая ее от окружающих.
Таким образом, как и Н. Гартман, Сантаяна провозглашает
критерием реальности практическое и эмоциональное к ней от-
ношение, усиливая, однако, иррационализм, имевшийся уже у
Гартмана. Поскольку же все качества материального мира
перенесены Сантаяной в сферу «сущностей», материя оказы-
вается совершенно бескачественной и непознаваемой.
Тем не менее Сантаяна провозглашает себя «материали-
стом». Однако, предупреждает он, «мой материализм не мета-
физичен (в старом смысле слова.— Ред.), Я не претендую на
знание того, чем является материя сама по себе... Я жду, пока
люди науки скажут мне, что такое материя, насколько они
могут ее понять» 129.
Третье «царство» — «царство истины» — Сантаяна опреде-
ляет «как тот фрагмент царства сущностей, которому довелось
быть иллюстрированным в существовании» 13°. Истина из пра-
вильного отражения действительности превращается в часть
самой действительности. Наконец, «царство духа» — это «интел-
лигенция в действии». Дух «превр-ащает сущность в явления,
а вещи — в объекты веры» 131; это «поток ощущений, страстей и
идей, постоянно возгорающийся и угасающий в свете созна-
ния» 132, некий космический принцип, проявлениями которого
оказывается сознательная деятельность отдельного человека и
человечества.
Разрыв между познаваемым объектом и познающим субъ-
ектом, а также противопоставление интуитивного, непосред-
ственного познания «сущностей» символическому, а в конечном
счете поэтическому и мифологическому «познанию» реальных
объектов, приводит Сантаяну к иррационализму: всякое позна-
ние «с самого начала произвольно, поэтично, и (если хотите)
ненормально».
Философская система Сантаяны завершается «эстетиче-
ской моралью», проповедующей отказ от земных интересов,
страданий и нужд людей, и реакционной утопией «рациональ-
129 G. Santayana. Scepticism and Animal Faith. N. Y., 1955, p. VII—
VIII.
130 G. Santayana. Realms of Being. N. Y., 1942, p. XV.
131 G. Santayana. Scepticism and Animal Faith, p. 274.
132 G. Santayana. Realms of Being, p. X—XI.
116
кого порядка» общества, возглавляемого «духовной эли-
той» 133.
Тот же путь к идеалистическому мировоззрению, с незначи-
тельными вариациями, проходят Чарльз А. Стронг и Дюрант
Дрейк. Еще дальше идут в этом направлении Джемс Пратт,
развивавший концепцию «персонального реализма», смыкаю-
щуюся с персонализмом, а также Роджерс, в начале тридца-
тых годов примкнувший, вместе с Праттом, к «религиозному
реализму».
В ином направлении развивает свои взгляды Лавджой. Ис-
ходя из «объективного темпорализма», как именует он свою
концепцию, т. е. из признания объективности процессов, проис-
ходящих во времени, он подверг резкой и убедительной кри-
тике субъективный идеализм. Отвергая индетерминизм и идеа-
листическое истолкование возникновения нового (С. Алексан-
дер, А. Н. Уайтхед, Г. Дриш и др.), Лавджой считает, что воз-
никновение нового — это «формирование специальных интегра-
ций материи и (или) энергии», т. е. объективный, материаль-
ный процесс. Еще дальше в направлении материализма идет
Р. В. Селларс. Его взгляды будут рассмотрены в следующем
параграфе.
«Натуралистические» течения
(«Натурализм» — название, охотно применяемое для обозна-
чения своей философии многими американскими филосо-
фами самых различных направлений. Прагматисты Джон
Дьюи, Сидней Хук и Кларенс И. Люис, «критические реалисты»
Сантаяна и Стронг, Дрейк и Селларс, объективный идеалист
Фредерик Вудбридж, Моррис Коэн и Эрнест Нагель — все они
именуют -себя натуралистами.
Обычно считается, что всех «натуралистов» объединяет
убеждение в том, что природа есть единственная реальность
и что из философии следует исключить какие бы то ни было
ссылки на сверхприродное. Однако такая постановка вопроса
еще не спасает от идеализма: ведь и прагматизм, признавая
«природу» единственной реальностью, отождествляет ее с
«опытом», т. е. проповедует субъективный идеализм.
Но среди «натуралистов» немало людей, всерьез прини-
мающих исходные материалистические принципы. Это относит-
ся, например, к Рою Вуду Селларсу. Начав свою философскую
деятельность в качестве «критического реалиста» («Критиче-
ский реализм», 1916), он уже в 20-х годах переходит на пози-
ции «эволюционного натурализма» (или «физического реализ-
ма»). В противоположность Сантаяне, который пришел в конце
133 Критика взглядов Д. Сантаяны дана в статье Н. С. Юлиной «Фи-
лософия Д. Сантаяны и американский «реализм» в кн. «Современный объек-
тивный идеализм», М., 1963.
117
концов к полному отрицанию познаваемости мира и провозгла-
сил, что признание объективной реальности, независимой от
субъекта, есть всего лишь «животная вера», Селларс еще в
«Очерках критического реализма» подчеркивал, что содержа-
нием человеческого знания является сама реальность, «оформ-
ленная материя». Он вводит в теорию познания практику как
критерий реальности внешнего мира. «Мы не только наблюда-
тели, но и деятели,— писал Селларс.— В познавательном акте...
мы ограничены постулированием длящегося существования.
Мы признаем также, что знание не заменяет бытия... Весь этот
ход мысли подтверждается нашей практической уверенностью
в том, что мы можем формировать вещи и придавать им раз-
личный вид»134.
Когда в сороковых годах Селларс познакомился с критикой
агностицизма и идеализма в трудах Маркса, Энгельса и Ле-
нина, он сразу же заявил о своем согласии с гносеологией
диалектического материализма135. Его, конечно, нельзя при-
числять к диалектическим материалистам. Он до сих пор при-
держивается индивидуалистического, ограниченного понимания
практики как деятельности отдельного человека, «художника
или ремесленника», но не как общественно-производственной
практики человечества.
Свою философию Селларс называет натурализмом, отмеже-
вываясь от механицизма, который оценивается им как уста-
релая, примитивная форма материализма. Идеалистическому
эволюционизму Уайтхеда и Александера он противопоставляет
учение о природе как саморазвитии материи. Однако, узко по-
нимая диалектику лишь как «динамизм», учение о движении,
он сбрасывает со счета разработанное диалектическим мате-
риализмом учение о законах развития природы и общества, а
связывая диалектику («динамизм») только с онтологией, остает-
ся на метафизических позициях в теории познания.
И все же натурализм Селларса представляет собою показа-
тельное явление в современной американской философии.
Статья «Три ступени материализма», опубликованная Селлар-
сом в советском журнале «Вопросы философии», ’показывает,
что познание он истолковывает в основном как отражение объ-
ективной реальности. «Я заключаю отсюда,— ’писал он,— что
Энгельс и Ленин были совершенно правы, считая ощущения в
некотором смысле отражениями внешних вещей, и что фено-
менализм и идеализм заблуждались, превращая ощущения в
конечный объект (познания)». Материализм как учение, которое
«служит основой и способом установления неразрывной связи
134 «The Journal of Philosophy», 1943, N 8, p. 204—205.
135 Cm. Philosophy and Phenomenological Research, vol. 5, N. 2. N. Y. 1944,
p. 164—165.
118
философии и науки»136,— вот последнее слово этого видного
американского философа.
Типичным представителем американского натурализма яв-
ляется также Эрнест Нагель. Именуя свое мировоззрение «кон-
текстуальным натурализмом», он пишет: «Мировоззрение это
материалистическое, так как оно считает, что причинная связь
существует только между различно организованными матери-
альными телами. Оно отвергает хорошо известное предположе-
ние, согласно которому чистые формы, или бестелесные духов-
ные субстанции, способны направлять ход событий» 137.
Однако, переходя к теории логики и научного метода,
которые составляют основное содержание его философских
исследований, Нагель некритически соединяет материалистиче-
ские положения в онтологии с идеалистической трактовкой ме-
тода науки. Так, он писал, что «в порядке существования при-
рода первична по отношению к любой совокупности принципов,
которые мы формулируем, и к любому наблюдению, которое
мы производим, пытаясь постичь, какова познаваемая структу-
ра предмета»138. Но принципы логики и математики, с точки
зрения Нагеля, не имеют никакого отношения к бытию. Соглас-
но его концепции, логические законы суть «принципы, которые
объясняют символику или язык» и критерием которых являет-
ся «относительный успех системы логики» в научных исследо-
ваниях и в «формулировании человеческих идеалов». Но это
ошибочная, формалистическая позиция, близкая к субъективно-
идеалистическим концепциям неопозитивизма и прагматизма.
Пытаясь занять «нейтральную» позицию в современной
идеологической борьбе, Нагель выступает как против философ-
ского и религиозного мистицизма, так и против диалектическо-
го материализма. Он сомневается в возможности сохранения
идеалов буржуазного либерализма в современном капитали-
стическом обществе и говорит о неизбежности «трагического
понимания человеческой судьбы». Нагель основывался при
этом на отрицании натурализмом идеи бога и загробного воз-
даяния и на том, что «те из нас, кто остался верными привер-
женцами идеалов научного разума, оказались бессильными
приостановить бурный ход событий и восстание против разу-
ма» 139. У Нагеля остаются лишь робкие надежды на то, что
хотя бы некоторые из неисчислимых человеческих страданий
могут быть устранены благодаря применению «научного мето-
да» в политической жизни.
Довольно влиятельна в США группа философов-«натурали-
стов», сложившаяся вокруг изданного в 1944 г. сборника «На-
138 «Вопросы философии», 1962, № 8, стр. 134, 139.
137 «Америка», 1962, № 68, стр. 32.
138 Е. Nagel. Logic Without Metaphysics. Glencoe, Illinois, 1956, p. 151.
139 См. там же, стр. XVII.
119
турализм и человеческий дух». В сборнике, наряду с мате-
риалистически мыслящими натуралистами, выступали также
прагматисты Дьюи и Хук, а в качестве единомыслящих посто-
янно упоминаются имена Сантаяны и Вудбриджа, неореалистов
Перри и Монтегю и других. Однако показательно определение
натурализма в этом сборнике как эмпирической философии,
которая «-рассматривает все, что существует или происходит,
как обусловленное... причинными факторами в единой всеохва-
тывающей системе природы, сколь бы «духовными», или целе-
сообразными, или рациональными ни оказались некоторые из
этих вещей в своих функциях и ценности» 140.
С этих позиций редактор сборника и автор статьи «Нату-
ралистический взгляд на психику» И. Крикориан рассматри-
вает человеческую психику. Психика, с его точки зрения, есть
функция, проявляющаяся в «матрице жизни», а сама жизнь —
функция, которая проявляется в определенной сложной физи-
ко-химической системе, а -вовсе не является какой-то новой спе-
цифической сущностью. Живые и одушевленные существа со-
стоят из тех же самых химических элементов, находящихся в
сложных, еще не раскрытых наукой отношениях, которые, одна-
ко, будут в конце концов изучены.
Правда, этот материалистический в своей сущности взгляд
дополняется бихевиористской трактовкой психики и полностью
игнорирует ее социальное, общественное происхождение. Эта об-
щая слабость натуралистической философии особенно ясно ска-
зывается в отношении к религии. Рассматривая религию как
«факт человеческого опыта», философы-натуралисты не зада-
ются вопросом о происхождении и сущности этого факта. Но
отвергая доказательства существования бога как не имеющие
эмпирического подтверждения, они тем не менее склонны при-
знать некую «религиозную 'потребность» (religious quest) как
«неоконченное дело» свободно мыслящего и чувствительного
человека, что-то вроде кантовской «регулятивной идеи». «Та-
ким образом,— писал С. Лампрехт,— 'религиозный образ жизни
может сосуществовать, как то бывало очень редко, с эмансипи
рованным умом»141.
На той же натуралистической основе А. Эдель пытается по-
строить «натуралистическую этику», а Э. Вивас — «натурали-
стическую эстетику». Но в этой области натурализм целиком и
полностью стоит на позициях индивидуализма и идеалистиче-
ского понимания истории и общественного сознания.
Таким образом, содержание «реалистических» направлений
и их роль в современной буржуазной философии не могут быть
определены однозначно. Несмотря на непоследовательность со-
временного «реализма», как правило скатывающегося к при-
знанию «духа», независимого от человеческого сознания, т. е.
140 <Naturalism and the Human Spirit», N. Y. 1945, p. 18.
141 Там же, стр. 39.
120
к идеализму, а затем и к религии, у некоторых его представи-
телей (в частности, у «натуралистов») есть попытки найти путь
к материалистическому пониманию действительности. Правда,
вся обстановка капиталистического общества, колоссальное
воздействие мощного идеологического аппарата господствую-
щей буржуазии, как и насаждаемое всей системой образова-
ния и воспитания предубеждение против материализма, оттал-
кивают буржуазных ученых в сторону от этого правильного
пути на привычные кривые тропки традиционного идеалисти-
ческого и религиозного мировоззрения.
Но тот факт, что в некоторых течениях современной буржу-
азной философии существуют определенные, иной раз доволь-
но сильные материалистические тенденции, а некоторые из бур-
жуазных мыслителей порывают с идеалистической традицией,—
свидетельствует о том, что и .в наше время в капиталистиче-
ском обществе не прекращается борьба материализма и идеа-
лизма, идущая ныне не только по основной линии — противо-
положности диалектического материализма многообразным
формам идеалистической философии, но и внутри самих бур-
жуазных философских течений.
♦ ♦ ♦
Как уже отмечалось, вся современная буржуазная филосо-
фия отрекается от прогрессивных идей своего исторического
прошлого и возрождает реакционные философские концепции.
Эта тенденция неизбежно приводит к философскому нигилизму,
который характерен для экзистенциализма, неотомизма, неопо-
зитивизма.
Было время, когда буржуазия приписывала нигилизм марк-
сизму, пытаясь изолировать его от предшествующего развития
философии и всей мировой культуры. Ныне буржуазная фило-
софия проповедует нигилизм и пытается оправдать его туман-
ными рассуждениями о фатальной неизбежности разрушитель-
ного нигилистического движения. «Нигилизм, — утверждает
М. Хайдеггер, — представляет собой основное движение в исто-
рии Запада. Это движение обнаруживает такую глубину, что
его развертывание может иметь своим результатом лишь миро-
вую катастрофу. Нигилизм есть всемирно-историческое дви-
жение народов Земли, втянутых в сферу власти современно-
сти» 142.
Нигилизм экзистенциалистской философии наглядно прояв-
ляется в утверждении Ясперса о том, что философия может
быть лишь «философствованием», ввиду чего никакая система
философских знаний принципиально невозможна. Хайдеггер
заявляет, что экзистенциальная философия не решает каких бы
то ни было вопросов, она только ставит их и оставляет откры-
142 М. Heidegger. Holzwege. Frankfurt а/М., 1956, S. 201—202.
121
тыми. Философия не занимается проблемами, пишет Г. Мар-
сель, ее интересуют лишь тайны, которые становятся еще более
темными, глубокими, непостижимыми именно в результате об-
стоятельного философского исследования. Этот философский
нигилизм ведет к отрицанию возможности рационального пере-
устройства общественной жизни.
Неотомизм прямо не отрицает возможности научной фило-
софии, ее способности познавать мир, решать поставленные ею
вопросы. Однако верховным критерием знания он объявляет
христианские догматы; а это значит: то, что должна познать
философия, уже заранее известно и изложено в священном пи-
сании.
Неопозитивизм с порога отвергает всю исторически сложив-
шуюся философскую проблематику и объявляет, что вопросы,
поставленные философией на протяжении тысячелетий ее суще-
ствования и развития, не требуют ответа, ибо все это якобы
«псевдопроблемы», которых в действительности не существует.
«Философ должен молчать» — эта фраза Л. Витгенштейна до-
статочно ясно характеризует неопозитивистское отношение к
философским проблемам. Неопозитивизм дошел до предела
в своем философском нигилизме.
Современные буржуазные философы пишут книги о проти-
воположности «Западного мира» и «Востока», о сущности демо-
кратии, перспективах научно-технического прогресса, об атом-
ной бомбе, будущем человечества и т. д. При этом они, как
правило, прямо или косвенно, вольно или невольно отстаивают
и обосновывают интересы буржуазии, выступают под черным
знаменем антикоммунизма, снабжая эту империалистическую
идеологию и политику софистическими философскими аргумен-
тами.
В 1931 г. К. Ясперс в работе «Философия» утверждал, что
философы — беспартийные, чуждые политике люди, «свободны
от оков, привязывающих к авторитетам или миру, понимаемо-
му как слепое стремление к счастью и как забота о собственном
существовании»143 Через четверть века, после образования
мировой социалистической системы и превращения социализма
в решающую всемирно-историческую силу, он стал говорить
по-иному. В своей философской автобиографии Ясперс, сбра-
сывая фиговый листок беспартийности, недвусмысленно заяв-
ляет: «Нет философии без политики и политических выво-
дов» 144.
Эта эволюция характеризует не одного только Ясперса, но
и многих современных буржуазных философов, которые начи-
нают сознавать, что капиталистический мир приближается
к своему концу, и тем не менее прилагают все силы для поддер-
жания осужденного историей буржуазного общества. Этой
143 К. Jaspers. Philosophic. Berlin, 1948, S. 647—648.
144 К. Jaspers. Philosophische Autobiographic. См. сб. «Karl Jaspers»,
herausgegeben von P. A. Schilpp, Stuttgart, 1957, S. 56.
122
тревогой за судьбу капитализма, страхом перед неизбежным
будущим, которое уже противостоит капитализму в лице миро-
вой социалистической системы, и объясняется то, что буржуаз-
ная философия послеоктябрьской эпохи занимается вопросами,
которые в прошлом рассматривались как «нефилософские», и,
таким образом, непосредственно включается в буржуазную
пропаганду.
Переход на позиции открытой воинствующей буржуазной
партийности знаменует собой новую ступень в идейном разло-
жении буржуазной философии. Лучшие представители буржуаз-
ной философии, мыслители, сохранившие верность гуманисти-
ческим идеалам и научным традициям, сознающие необходи-
мость мирного сосуществования противоположных социальных
систем, подымают голос против империалистической реакции,
подготовки атомной войны, против антикоммунистической, ан-
тидемократической политики империалистической реакции. Эти
лучшие представители современной буржуазной философии
ставят важные теоретические проблемы, органически связанные
с достижениями современной науки, с историческим опытом.
Наличие в странах капитализма оппозиционных по отноше-
нию к монополистическому капитализму и господствующей
империалистической идеологии философов также выражает
кризис буржуазной идеологии и вместе с тем указывает путь
выхода из этого кризиса. Этот путь—решительный разрыв с
антикоммунизмом и апологией капитализма, беспощадная борь-
ба с философским антиинтеллектуализмом, фидеизмом, со всеми
разновидностями идеалистического миросозерцания. Их пока
еще немного, таких прогрессивных мыслителей, но сегодня их
больше, чем было вчера, а завтра станет еще больше.
Философы-марксисты, ведя неустанную борьбу против реак-
ционной идеологии антикоммунизма, против современного
идеализма и неотделимых от него иррационализма, фидеизма,
субъективизма и агностицизма, вместе с тем всегда протяги-
вают руку дружбы тем буржуазным мыслителям, которые, от-
казавшись от апологии умирающего капитализма, действитель-
но, пусть даже непоследовательно, неуверенно, но честно ищут
путь в будущее. Оно открыто для всех, кто порвал с миром
эксплуатации и угнетения и его лицемерной, антинаучной идео-
логией.
Глава восьмая
КРИЗИС
СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ,
ЭСТЕТИКИ, ЭТИКИ, ИДЕАЛИСТИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЙ
ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ И ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ
Глубокий кризис, переживаемый современным капиталисти-
ческим обществом, охватывает все сферы буржуазной идеологии
и духовной культуры, в том числе социологию, эстетику, этику,
историю философии.
Начавшийся после победы Великой Октябрьской социали-
стической революции общий кризис капитализма распростра-
нился на широкие сферы материального производства и соци-
ально-политической, духовной жизни. Правящие круги импе-
риалистических стран мобилизуют в настоящее время все силы
для организации идеологических диверсий «против социалисти-
ческих стран.
«Империалистическая реакция, — говорится в Программе
КПСС, — мобилизует все средства идеологического воздействия
на массы, пытаясь опорочить коммунизм и его благородные
идеи, защитить капитализм» L
Одним из изощренных средств идеологического воздействия
на массы капиталистических стран служит современная бур-
жуазная социология и реакционные концепции философии исто-
рии, центральной задачей которых является апологетика капи-
талистического строя. Рассуждения буржуазных философов и
социологов о «социальном порядке», «социальной гармонии»,
«социальном равновесии» и т. п. в конечном счете направлены
на то, чтобы убедить в незыблемости, вечности и «естественно-
сти» существующих в капиталистическом обществе норм и цен-
ностей. Указывая на некоторые пороки и отдельные (Противоре-
чия капиталистического строя, буржуазные социологические и
философско-исторические концепции не могут верно определить
их характер и природу, пытаются свести их к противоречиям,
связанным с биологическими и психологическими особенностя-
ми человека, зачастую призывают к смягчению противоречий
современного общества.
1 «Программа Коммунистической партии Советского Союза». М., 1962,
стр. 51.
124
Буржуазная эстетика, в основном враждебная материалисти-
ческому мировоззрению и реалистическому искусству, разла-
гающе влияет на художественную интеллигенцию, проповедует
идеи формализма, «искусства для искусства» и т. п.
Реакционные этические теории демонстрируют утрату бур-
жуазным обществом былых демократических идеалов и ценно-
стей, стремятся оправдать аморализм буржуазного мира.
Буржуазные историко-философские концепции возносят иде-
ализм и принижают материализм в истории философии, иска-
жают диалектику и подменяют ее софистикой, сближают фило-
софию с религией, вульгарным образом трактуют закономер-
ности развития философской мысли или вовсе их отрицают и т. п.
Оголтелый антикоммунизм в последнее время стал «специ-
альностью» многих буржуазных теоретиков. Вместе с тем в
нашу историческую эпоху, особенно на современном ее этапе,
в 'социологии, этике и других сферах общественной мысли кри-
зис буржуазной идеологии проявляется в росте прогрессивных
настроений у части буржуазных интеллигентов, выступающих
в едином антимонополистическом союзе против империализма
и реакции.
1. БУРЖУАЗНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ 2
В современной буржуазной литературе термин «философия
истории» употребляется в двух разных, хотя и связанных между
собой значениях. Философией истории называют, во-первых,
определенное истолкование хода, смысла и цели общественно-
исторического процесса, роли личности в истории и т. п., во-
вторых, исследование задач и специфики исторического позна-
ния, методологию исторического исследования.
Исследованием исторического познания в конце XIX и в XX в.
занимались главным образом представители философско-истори-
ческих концепций кантианско-позитивистской ориентации
(Г. Риккерт, Ш. Ренувье, П. Гардинер, К- Поппер). Свое истол-
кование исторического процесса пытаются дать иррационалисти-
ческая «философия жизни», неогегельянство, а также религи-
озные направления — протестантство и католицизм.
При всей пестроте современных буржуазных концепций фи-
лософии истории для них характерен пересмотр понятия прогрес-
сивного развития.
2 Марксизм отвергает спекулятивную философию истории, считая ее не-
научной. Исторический материализм как неотъемлемая часть марксистско-ле-
нинской философии принципиально отличается от того, что получило назва-
ние философии истории. Он представляет собой научную теорию, объясняю-
щую действительный исторический процесс и раскрывающую его наиболее
общие закономерности, является научным методом познания общественной
жизни.
125
В этом отношении наиболее показательна иррационалисти-
ческая философия истории, для которой характерны радикаль-
ный пессимизм, волюнтаризм и исторический релятивизм. Ирра-
ционалистический пессимизм представлен Л. Клагесом, Л. Фро-
бениусом, Т. Лессингом; к нему во многом близки Ф. Теннис,
О. Шпенглер и М. Хайдеггер. Представители этого течения
исходят из тезиса, что человеческая история — это история
упадка. Теоретической основой радикального пессимизма яв-
ляется «философия жизни» (Ницше, Бергсон); известное влия-
ние оказала на него гейдельбергская школа романтиков, иссле-
дования Бахофена по религии и мифологии и, наконец, психо-
анализ Фрейда. Ряд идей, нашедших свое выражение в этой
реакционно-романтической «философии культуры», восходит к
философии Шопенгауэра.
Шопенгауэр и Ницше видели порок историзма в рационали-
стическом истолковании человека, т. е. в признании сущности
человека не в воле, а в разуме. Согласно Ницше, разум и
культура не представляют собою высшего продукта жизни, на-
против, они являются ее антиподом, а потому и вся история
создания культуры есть история упадка.
Наиболее рельефно эта точка зрения нашла свое выражение
у Л. Клагеса. В его работе «Дух как противник души» (1929—
1932) человеческая история представлена как процесс умира-
ния вида, рожденного уже со смертельной раной; эту неизле-
чимую рану нанес жизни человеческий разум, который «заме-
няет живое механическим» и выступает как «демон, узурпатор
жизни».
Вся история человечества, по Клагесу, — это картина бес-
конечного ряда препятствий, которые возводит человеческий
дух на пути дионисического стремления к слиянию с глубинны-
ми праосновами бытия. Подобно Клагесу, Теннис изображает
историю человечества как переход от органического к механи-
ческому, от символа к понятию, от магии к технике. Все это, по
Теннису, фазы умирания «жизненного начала».
Эта «виталистическая панромантика», как в свое время
квалифицировал это направление Макс Шелер3, в 30-х годах
вливается в русло фашистской идеологии и полностью обнару-
живает свою реакционную сущность. Наиболее удобной для
фашистской исторической «науки», которая занималась фальси-
фикацией исторических фактов, была философско-историческая
концепция Т. Лессинга, пытавшегося дать теоретическое обосно-
вание исторического волюнтаризма.
В работе «История как придание смысла бессмысленному,
или рождение истории из мифа» (1927) Лессинг заявляет, что
«положение: «история есть наука о действительности» должно
3 М. Scheier. Mensch und Geschichte. Zurich, 1929, S. 50.
126
быть отвергнуто... История... не есть ни жизненная непосредствен-
ность (vitalite), ни истина в логико-математическом смысле
(verite), ее нельзя также установить и как действительность
человеческого сознания (realite). История есть нескончаемое
мифотворчество человечества». Согласно Лессингу, ученый, ре-
конструируя прошлое, вдыхает в него жизнь, но это уже не та
жизнь, которая действительно была в прошлом: это миф, т. е.
жизнь, которая наступит в будущем. «Через 500 лет наша совре-
менная действительность станет мифом. Но наши мифы ког-
да-нибудь превратятся в действительность»4.
Этот исторический волюнтаризм находит свое теоретическое
обоснование в «фундаментальной онтологии» экзистенциалиста
М. Хайдеггера, который стремится доказать, что, поскольку
историческое исследование в сущности есть интерпретация, по-
стольку оно зависит от личности и скорее выражает мировоз-
зрение и идеалы последней, чем отражает историческую дейст-
вительность. «Истолкование,— пишет он,— никогда не являет-
ся беспредпосылочным постижением некоего наличного. Если...
истолкование в смысле точной интерпретации текста любит апел-
лировать к тому, что «имеется налицо», так ведь то, что «имеет-
ся налицо», есть не что иное, как само собой разумеющееся, не
подлежащее обсуждению предвзятое мнение интерпретатора,
которое необходимо присутствует при всяком истолковании...»5.
«Невозможность восстановить действительность», имевшую
место в прошлом, не должна, по Хайдеггеру, разочаровывать
историка. Последнему нужно лишь понять, что его задача гораз-
до важнее простого восстановления прошлого, а именно: на ма-
териале истории вскрыть те возможности, которые есть у совре-
менной эпохи, но которых она не видит, т. е. историк должен
указать, куда идет современность, вместо того, чтобы устанав-
ливать, откуда она пришла. Таким образом, история — и здесь
Хайдеггер и Лессинг солидарны — создает цель и смысл челове-
ческой жизни, а не устанавливает ее закономерности, историк
же оказывается уже не ученым, а пророком.
Другой тенденцией иррационалистической философии исто-
рии являлся исторический релятивизм, представленный в пред-
шествующую эпоху В. Дильтеем и Г. Зиммелем, а также
Э. Трельчем и X. Ортега-и-Гассетом, выступавшими и в послеок-
тябрьский период.
Исторический волюнтаризм Лессинга и Хайдеггера сочетал-
ся с их историческим релятивизмом, являясь дополнением и
завершением последнего. Методологические установки реляти-
визма лежат также в основе концепции локальных цивилизаций
О. Шпенглера, А. Тойнби и П. Сорокина.
4 Th. Lessing. Geschichte als Sinngebung des Sinnlosen oder die Ge-
burt der Geschichte aus dem Mythos. Leipzig, 1927, S. 3, 17.
5 M. Heidegger. Sein und Zeit. Tubingen, 1960, S. 150.
127
Поскольку объектом исторического познания, по мнению
представителей исторического релятивизма, является жизнь,
которая должна постигаться изнутри, это познание отличается
от естественнонаучного по своему методу. Науки о духе, по
словам Дильтея, оперируют «фактами, которые первично даны
во внутреннем опыте...» Это — «царство опытов, имеющее свой
собственный источник и свой материал во внутреннем пережи-
вании...»6. Средство познания этих фактов должно быть сродни
их природе: это переживание, вживание, вчувствование. Объек-
том исследования исторической науки становится «живой кон-
кретный индивидуум», представляющий собой, по Дильтею,
«психофизическое жизненное целое». «Теория этих психофизи-
ческих жизненных единств есть антропология и психология...
Понятая таким образом антропология и психология есть осно-
ва всего познания исторической жизни...»7.
Психология, о которой идет речь у Дильтея, — это не «объяс-
няющая» психология, исследующая свой предмет естественно-
научным методом, путем причинно-следственного объяснения
фактов душевной жизни, а так называемая описательная психо-
логия, задача которой — вжиться в определенную душевно-
духовную структуру и воспроизвести ее смысловое единство.
Подход к истории с точки зрения описания «смысловых
структурных единств» с самого начала таил в себе опасность
превратить историческую действительность в ряд чисто духов-
ных образований, между которыми трудно установить связь.
Эту тенденцию, заложенную в иррационалистическом методе
«понимания», подхватили авторы теории «локальных цивили-
заций» Шпенглер, Тойнби и отчасти П. Сорокин.
Согласно Шпенглеру, нет всемирной истории, нет единой
линии исторического развития. Существует ряд не связанных
между собой отдельных культурных единств, каждое из кото-
рых, подобно живому организму, проходит полный цикл разви-
тия: рождается, растет, стареет и умирает. Жизнь организма
распадается на два периода: период восхождения, расцвета,
который Шпенглер называет стадией культуры, и период
нисхождения, разложения, именуемый стадией цивилизации.
Если культура, по Шпенглеру, представляет собой органическое
единство личностей, то цивилизация — это механический конгло-
мерат атомизированных индивидов; те функции, которые в эпоху
культуры выполняют религия и искусство, в период цивилизации
выполняются техникой .и наукой; чувство вытесняется интеллек-
том, деревня — городом, земледелие — промышленностью. Циви-
лизация всегда несет с собой, по Шпенглеру, войны и завоева-
ния, она распространяется не вглубь, а вширь. Конец буржуаз-
6 W. Dilthey. Einleitung in die Geisteswissenschaften. Bd. 1. Leipzig,
1883, S. 10.
7 Там же, стр. 36, 40.
128
ной культуры объявляется им концом европейской культуры
вообще, а империалистические завоевания оказываются естест-
венной формой «самовыражения» цивилизации.
Релятивизм Шпенглера оказывается вполне логичным выво-
дом из общей иррационалистической предпосылки «философии
жизни», которая превращает реальную человеческую историю
в историю спиритуалистическую, в историю «духовных образо-
ваний».
Более смягченный вариант концепции «локальных цивилиза-
ций» создал английский философ и историк Арнольд Тойнби.
Он насчитывает более двадцати культурных циклов. Культуры,
утверждает он, оказывают друг на друга известное, но не оди-
наковое влияние. Так, «эллинская» культура повлияла на «за-
паднохристианскую», а последняя оказывает сейчас влияние на
индийскую, китайскую и другие культуры. Человеческие куль-
туры существуют около 6000 лет—срок достаточно малый по
сравнению с периодом существования человечества на земле.
Поэтому можно считать их одновременными и равноценными
и изучать так, как изучают организмы, существующие рядом
друг с другом. Тем самым снимается проблема исторического
развития и тем более прогресса.
В отличие от Шпенглера, объявившего, что история не имеет
никакой цели и смысла, Тойнби, как мыслитель религиозно-хри-
стианского склада, видит свою задачу в том, чтобы открыть
цель и смысл «истории, понятой как целое». В истории, по его
убеждению, реализуется некая трансцендентная цель, божест-
венный план, и поэтому душой каждой цивилизации является
ее религия.
Оспаривая положение Шпенглера о том, что цикл развития
каждой культуры неизбежно кончается ее гибелью, Тойнби
утверждает: нет никаких оснований полагать, что если прежние
культуры исчезли, то и впредь гибель культурных образований
будет фатальной неизбежностью. Эмпирический анализ откры-
вает нам прошлое, но не дает никаких указаний относительно
будущих цивилизаций. На основании этого анализа никогда
нельзя обнаружить необходимость и всеобщую закономерность,
лежащую в основе исторических событий. Историческое пред-
видение (а Шпенглер как раз пытался его осуществить), по
Тойнби, невозможно.
Однако приверженность к «точным фактам» не мешает
Тойнби строить фантастические спекулятивные конструкции и,
подобно Шпенглеру, проводить рискованные аналогии, руковод-
ствуясь «внутренним чутьем», «интуицией», которой Тойнби,
последователь философии Бергсона, доверяет не меньше, чем
«точному факту».
Так называемый антиаприоризм Тойнби тесно связан с при-
знанием им первичности индивида по отношению к обществу.
9 Заказ 5397 129
Роль личности не сводится к выражению «коллективной души»;
именно личность и ее активная деятельность—источник истори-
ческого развития. Такое понимание личности дает возможность
Тойнби избежать признания фатальной предопределенности,
«судьбы», под знаком которой у Шпенглера стоит всякая куль-
тура. Циклические процессы внутри каждой цивилизации совер-
шаются не в силу некой всеобщей, как у Шпенглера, закономер-
ности, их ход определяется, согласно Тойнби, целым рядом слу-
чайностей, и не будь их, может быть, судьба многих цивилизаций
сложилась бы иначе; возможно даже, они не погибли бы.
Так сочетается у Тойнби традиционно английский номина-
лизм и связанный с ним эмпиризм с иррационалистическим во-
люнтаризмом 8.
Иррационалистическое направление с самого начала отяго-
щено релятивизмом, который выступает или в крайней форме
категорического отрицания возможности объективного истори-
ческого познания (Т. Лессинг), или в виде противопоставления
«науки о природе» «науке о духе», или, наконец, в виде концеп-
ции локальных цивилизаций, где единый исторический процесс
растворяется в отдельных культурно-исторических образова-
ниях.
Преодолеть этот релятивизм пытается философско-историче-
ское направление, возникшее на базе неогегельянства. К нему
можно отнести «культурно-исторические» концепции Б. Кроче,
Р. Дж. Коллингвуда, Т. Литта, Э. Шпрангера и Г. Фрайера.
Историческая концепция Б. Кроче9 претерпела изменение.
В первый период Кроче сближается с неокантианской трактов-
кой исторического знания. История как по предмету своего рас-
смотрения (неповторимо-индивидуальное событие), так и по
способу рассмотрения (интуитивное постижение) родственна
искусству, а не науке, и представляет собой ветвь искусства.
Историческое знание, пишет Кроче, не 'может быть удовлет-
ворительно обосновано «никакой другой наукой, кроме общей
науки об интуиции,— эстетики...» 10.
Кроче пытается преодолеть разрыв между всеобщим и еди-
ничным с помощью своеобразной интерпретации гегелевской
диалектики. В противоположность отдельным частным наукам
сфера всеобщего, по мнению Кроче, — это сфера философии. Но
8 Критика историософии Тойнби дана в статье Е. А. Косминского
«Историософия Арнольда Тойнби» («Вопросы истории», 1957, № 1) и в рабо-
те Э. С. Маркаряна «О концепции локальных цивилизаций» (Ереван,
1962).
9 Очерк развития общественно-политических и философских взглядов
Б. Кроче дан в работе М. Аббате «Философия Бенедетто Кроче и кризис
итальянского общества» (М., 1959). Изложение и критика гносеологических
предпосылок философии Б. Кроче даны также в работе В. Ф. Асмуса
«Проблема интуиции в философии и математике» (М., 1963).
10 Б. Кроче. Эстетика как наука о выражении и как общая лингви-
стика. М., 1920, стр. 46.
130
истинно-всеобщее нельзя оторвать от единичного; поскольку же
постижение единичного составляет функцию истории, то филосо-
фия сама может быть мыслима лишь как история. И наоборот,
история в подлинном смысле слова есть философия. Таким обра-
зом, Кроче воссоединяет разорванные неокантианством сферы
индивидуального и общего. Но он достигает этого объединения
путем (превращения всего существующего в саморазвивающийся
дух. «Абсолютный историзм», как называет Кроче свою филосо-
фию, есть абсолютный идеализм, и в нем возрождаются все те
антиномии, которые неотступно следовали всегда за абсолют-
ным идеализмом и разрушали изнутри все возводимые им кон-
струкции истории. В целом концепция Кроче обнаруживает
тенденции, которые сближают его с иррационализмом диль-
теевского толка. Этот момент особенно четко проявляется у
одного из его последователей — английского историка и фило-
софа Р. Дж. Коллингвуда.
История как реальный процесс и история как познание этого
процесса для Коллингвуда, как и для Гегеля, совпадают; по-
этому реальный процесс подменяется познанием этого процесса
и закономерности движения знания выдаются за закономер-
ности самого реального движения.
Но в таком случае историческая наука, во-первых, теряет
объективный предмет, во-вторых, лишается критерия истинности
исследования, ибо историк уже не вправе соотносить свои гипо-
тезы с историческими фактами и проверять, верны или неверны
его предположения. Сами факты, по Коллингвуду, являются не
столько исходным пунктом исследования, сколько его резуль-
татом. Не интерпретация создается на основе фактов, а факты
создаются на основе интерпретации. Здесь Коллингвуд смыка-
ется с иррационалистической трактовкой проблемы интерпрета-
ции Дильтеем и его последователями.
Преодолеть релятивизм на базе философии неогегельянства
пытается немецкий философ истории и культуры Теодор Литт.
Он правильно указывает на связь релятивизма с концепциями,
противопоставляющими естествознание истории и объявляющи-
ми историю искусством, а не наукой. Литт понимает социальный
смысл исторического релятивизма: «Если история есть искус-
ство,— пишет он, — то ...она должна дарить обществу «миф»,
который радует его душу и окрыляет его волю»11.
Исторический волюнтаризм, по убеждению Литта, оказался
как нельзя более удобным для идеологического обоснования
национал-социалистской политики «третьего рейха». Задача, по
мнению Литта, состоит в том, чтобы создать логический фунда-
мент исторического исследования. Для осуществления этой
11 Th. Litt. Wege und Irrwege geschichtlichen Denkens. Mfinchen, 1948,
S. 101.
9*
131
задачи он обращается к феноменологическому методу Гуссерля.
Духовные явления, пишет Литт, часто пытаются изучать с по-
мощью «индуктивного метода», который состоит в сравнении
большого числа многообразных явлений и в выделении, абстра-
гировании того, что является у них «общим», «типичным», «по-
вторяющимся». Однако этот метод является, по Литту, неудов-
летворительным. Феноменологический же метод дает возмож-
ность, по его мнению, непосредственно постигать всеобщее в
особенном; этому способу понятийной обработки подлежат
в первую очередь такие переживания, которые интересуют преж-
де всего общественные науки 12.
Литт утверждает, что первым, кто мастерски разработал
феноменологический метод и применил его к анализу духов-
ной жизни, был не Гуссерль, а Гегель, поэтому этот метод
можно также назвать диалектическим 13. Литт пытается соеди-
нить феноменологию с неогегельянством, истолковав гегелев-
скую диалектику как метод «непосредственного усмотрения
сущности». Таким образом, он игнорирует тот факт, что метод
Гегеля основан на прямо противоположном понимании отно-
шения субъекта к объекту: если для Гуссерля субъект познания
выступает как пассивно созерцающий, то у Гегеля он активно
действующий.
Поворот от неогегельянства к «философии жизни» осущест-
вил Э. Шпрангер, взгляды которого формировались под влия-
нием Дильтея.
Считая необходимым подвести под «науки о духе» психоло-
гическую базу, Шпрангер предпринимает исследование так на-
зываемых психологических типов человека, в результате кото-
рого приходит к выводу, что существует шесть различных типов
человека: теоретический, экономический, эстетический, религиоз-
ный, социальный человек и человек, стремящийся к власти.
Каждый действительный человек представляет собой сочетание
в той или иной пропорции двух, трех и более типов; «чистый
тип» встречается, по Шпрангеру, крайне редко.
Типология Шпрангера обнаруживает явно неисторический
характер.
Наиболее реакционный вариант неогегельянской философии
истории создал Ганс Фрайер, иррационалистически истолковы-
вавший гегелевские понятия «народного духа» и «народа».
«В наше время,— пишет он,— те народные образования (Volks-
ordnungen), в которые народ оформляется в истории, обозна-
чают абстрактным понятием общества, — так называет социоло-
гия свой предмет» 14. По его мнению, социология не случайно
сделала объектом своего рассмотрения именно общество с его
12 См. Th. Litt. Individuum und Gemeinschaft. Leipzig, Berlin, 1926, S. 6.
13 См. там же, стр. 18.
14 H. Frey er. Gesellschaft und Geschichte. Leipzig, 1937, S. 16.
132
социальными структурами. Такое общество действительно имеет
место — это «буржуазное общество либеральной эпохи»15.
Однако порочность метода современной социологии Фрайер
видит в том, что она переносит особенности буржуазного обще-
ства на всю историю человечества, тем самым искажая действи-
тельную историю. «Понятие общества ни в коем случае не харак-
теризует объект социологии. Объектом социологии является
народ в изменении его исторических жизненных форм» 16.
Это противопоставление народа обществу имеет своей целью
подменить социально-экономическое исследование буржуазного
общества политической историей. Социологические концепции,
стремящиеся установить определенные закономерности в жизни
буржуазного общества, объявляются Фрайером несостоятельны-
ми. С его точки зрения, нет исторической необходимости,— об-
щество есть сфера приложения «волевых сил» (Willenskrafte),
которые 'и творят историю. История, по его словам, не разви-
вается, она делается.
Фрайер подчеркивает, что главный его идейный противник —
Маркс. Отвергая доказанное Марксом положение, что полити-
ческая история есть лишь форма выражения экономической
истории общества, Фрайер пытается доказать противоположное:
истинная история есть история политическая.
Когда Фрайер пишет, что политически народ можно пробу-
дить через руководство (Fiihrung), то здесь звучат ноты, кото-
рые после 1933 г. оформились в официальную идеологию немец-
кого фашизма, в подготовке которой участвовал и Фрайер.
Позднее он ’прославлял необузданную волю фюрера, которая,
по его нелепым утверждениям, является высшей стадией раз-
вития мирового духа.
Важное место в современной буржуазной философии исто-
рии занимают также откровенно религиозные течения: католи-
ческая и протестантская философия истории. Эти религиозные
учения пытаются доказать, что именно христианство сделало
возможным исторический подход к действительности, поскольку
древнегерманское мышление было принципиально неисторично.
Так, католический философ Т. Геккер утверждает, что «важное
различие между теологией откровения и философией составляет
именно принцип историчности» 17.
Неотомист Умберто Падовани не считает историю ни наукой
в смысле познания необходимого и всеобщего, ни философией и
ни естествознанием, поскольку «она является познанием слу-
чайного и единичного»18. По его мнению, не может быть
ни науки истории, ни философии истории, возможна лишь
15 Там же, стр. 17.
16 Там же.
17 Th. Н а е с к е г. Der Christ und die Geschichte. 1935, S. 35.
18 U. Padovani. Filosofia e teologia della storia. 1953, p. 16.
133
теология истории, ибо только откровение может осветить глубо-
чайшие ее тайны. Христианство, утверждает он, впервые поло-
жило в основу бытия бога как абсолютную личность, поэтому
оно уделяет особое внимание тем моментам, которые характер-
ны для личности (неповторимость, уникальность, несводимость
к рациональному).
Следуя этой логике, неотомист Франц Савицкий утверждал,
что историческое мирочувствование недоступно ни античному
пантеизму Платона и стоиков, ни новому пантеизму, выступив-
шему в лице Спинозы, Гегеля и его последователей. «Пантеизм
лишает человеческую личность самостоятельного исторического
значения. Как явление абсолюта единичное «Я» перестает быть
центром собственного свободного деяния, оно становится про-
стым промежуточным пунктом божественной всежизни, и логика
действующей в нем божественной идеи одна только и определя-
ет ход истории» 19.
Но, определяя таким образом историческое, католические фи-
лософы вступают в неразрешимое противоречие со своим исход-
ным пунктом — признанием «отправной точкой истории» христи-
анского бога, этой вечной и неизменной сущности, которая сама
стоит вне истории.
Это противоречие пытались разрешить неотомисты Р. Жоли-
ве и Ж. Маритэн. Жоливе20 утверждает, что существуют два ос-
новных направления в философии истории. Одно исходит из того
общефилософского принципа, который можно назвать рациона-
листическим и который считает сущность предшествующей су-
ществованию. Для этого направления, основоположником кото-
рого, по Жоливе, является Аристотель, история является процес-
сом, протекающим по заранее данным законам, она есть лишь
развертывание уже данного в себе общего. Для такого подхода
не имеет существенного значения особенное и единичное, более
того — он исключает историческое творчество.
Другое направление исходит .из противоположного принципа:
оно считает существование предшествующим сущности и фик-
сирует внимание на единичном и неповторимом в истории; оно
рассматривает историю как непрерывное творчество нового, ос-
ставляя место для свободы личности. Такая точка зрения, по
словам Жоливе, впервые сформулирована Августином, однако
она тоже несет в себе опасность растворить исторический про-
цесс в плюрализме не связанных между собой отдельных фак-
торов, событий и лиц, а свободу представить как произвол.
Жоливе, как последователь Фомы Аквината, считает необ-
ходимым держаться середины. По его мнению, существует не-
19 F. Sawicki. Geschichtsphilosophie. Miinchen, 1922, S. 185.
20 См. R. J о 1 i v e t. Definition et sens de 1’histoire. «L’Homme et 1’Histoi-
ге», Paris, 1952, pp. 13—14. Его же. Essai sur les rapports entre la pensee
grecque et la pensee chrfctienne. Paris, 1955.
134
кий надвременнбй порядок сущностей и ценностей, который
имеет силу по отношению к истории, но выступает при этом
не как строго детерминирующее начало; этот подход скорее
очерчивает круг возможностей, внутри которого историческая
личность совершает свободный выбор.
К такому же выводу склоняется и Маритэн. «Существует,—
пишет он,— человеческая природа как таковая, но это природа
в движении, природа реального бытия, созданная по образу
бога... Существуют также неизменные истины как таковые, но
они принуждают историю непрерывно создавать новые аспек-
ты, чтобы иметь возможность реализовать свои сущности во
времени и во временных вещах в самых различных формах»21.
Противоречие, которое таким образом хотят снять Жоливе
и Маритэн, по существу лежит в самом фундаменте здания ка-
толической философии как противоречие между божественной
сущностью и божественной волей, и все попытки устранить эту
непоследовательность оказываются иллюзорными.
Неотомизм фактически склонен трактовать бога как «боже-
ственную сущность», поэтому протестантские теологи, обвиняя
католиков в рационализме и подчеркивая значение божествен-
ной воли, делают акцент на трактовке бога как личности.
Бруннер, полемизируя с неотомистами, утверждает, что толь-
ко протестантская мысль в состоянии постигнуть «историчность
бытия», ибо она кладет в основу мира бога как личность, как
«решение», а потому и человеческое решение впервые приобре-
тает смысл. «Не индивидуальность, а личность есть истинно
историческое,— пишет Э. Бруннер. — Личное решение... прин-
ципиально отлично от всего, что мы можем мыслить как все-
общее... Человек призван к бытию. И поэтому его жизнь совер-
шается в соответствии с его специфически человеческим,
истинно историческим качеством как полный решимости ответ
на этот призыв»22.
История как закономерный процесс, имеющий свой имманент-
ный источник развития, совершенно отрицается протестантами.
К протестантской философии истории близки и экзистенциа-
листские исторические концепции, особенно Н. Бердяева, К- Яс-
перса и Г. Марселя.
Таким образом, ни одно из рассмотренных направлений фи-
лософии истории не может обосновать действительно историче-
ского миропонимания, не впадая в противоречие с самим собой
и с наукой. Эту задачу можно выполнить только с научно-мате-
риалистической точки зрения, рассматривающей историю как
действительный закономерный процесс, в основе которого ле-
жит развитие материального производства.
81 J. Marita in. Christlicher Humanismus. Heidelberg, 1950. S. 43—44.
22 E. Brunner. Religionsphilosophie evangelischer Theologie. «Handbuch
der Philosophies, 1927, S. 60—61.
135
2. БУРЖУАЗНАЯ СОЦИОЛОГИЯ
Развитие буржуазной социологии в современную эпоху ха-
рактеризуется усилением в ней эмпирической тенденции и даль-
нейшей психологизацией социологических теорий. Эмпиризм и
«социальный психологизм», возникшие в конце XIX в., во вто-
рой половине XX в. завоевали безраздельное господство в бур-
жуазной социологии23.
Развитие этих характерных черт современной буржуазной
социологии обусловлено влиянием социально-политической и
-экономической обстановки, которая сложилась в различных
капиталистических странах мосле (первой мировой войны. Оно
сопровождалось изменением места и роли различных социоло-
гических течений (географического, биологического, механиче-
ского и др.), типичных для второй (половины XIX и начала XX в.
При этом известное ограничение роли концепции «одного
фактора» в социологии привело к тому, что в сильно модерни-
зированном виде она обосновалась в сфере так называемой со-
циальной философии24.
Так, взгляды сторонников географического на-
правления послужили теоретическим обоснованием экспан-
сионистской политики ряда империалистических государств, по-
лучившей название «геополитики» (например, геополитика гер-
манского фашизма), политической доктрины, оправдывающей
различные формы империалистической экспансии ссылками на
данные экономической и политической географии. Носителями
геополитических идей в настоящее время являются реакционные
буржуазные социальные философы Р. Страус-Хюпе (США),
А. Гаусгофер (ФРГ) и др. Особенное распространение геополи-
тика получила в настоящее время в ФРГ в связи с возрожде-
нием реваншистских тенденций.
23 См. «Марксистская и буржуазная социология сегодня». М., 1964;
Г. В. Осипов. Современная буржуазная социология. М., 1964.
24 В современную эпоху в буржуазной науке сложилось представление
о социологии как о «специализированной», «точной» науке, в противополож-
ность «социальной философии», к которой относятся все теории, трактующие
общество в целом. «Социальную философию» считают идеологией, а социо-
логию квалифицируют как «непартийную» науку, не имеющую якобы ничего
общего с классовыми интересами. В действительности же в основе буржуазной
социологии лежит реакционная идеалистическая «социальная философия»,
затушевывающая социальные конфликты, проповедующая примирение с про-
тиворечиями и пороками капиталистического общества, что делает ее важней-
шим элементом идеологии крупного монополистического капитала. Критика
«социальной философии» содержится в книге «Исторический материализм и
социальная философия современной буржуазии». М.» I960.
136
Основные идеи технократического направле-
ния25, впервые изложенные в начале 20-х годов в работах аме-
риканского экономиста Т. Веблена, были подхвачены и перера-
ботаны в систему так называемой философии менеджеризма
американским буржуазным философом Дж. Бернхемом и дру-
гими.
Весьма своеобразно развивалась после первой мировой
войны социологическая мысль в Германии. В этот период эмпи-
рические исследования не получили там почти никакого разви-
тия, и социология в известной степени выступала в виде фило-
софии истории. Немецкие буржуазные социологи отдавали
большую дань историческим сравнениям, занимались социаль-
ной структурой современного общества, в гораздо большей сте-
пени обращая внимание на экономику, чем это имело место в
американской социологии. Стремясь выработать философскую
систему социологии, они в то же время занимались классифика-
цией и разработкой социологических категорий.
Буржуазная социология в Германии, не имея никакой связи
с непосредственным наблюдением, ограничивалась изучением
истории и анализом оценок отдельных исторических фактов и
явлений, имеющихся в философско-социологических исследова-
ниях М. Вебера и Г. Зиммеля. В значительной степени она но-
сила догматический и комментаторский характер.
Развивая социологические идеи Зиммеля, его ученик, руко-
водитель «кёльнской школы» Леопольд фон Визе рассматривал
социологию как науку об изучении социальных отношений и
процессов, происходящих между людьми. Основные положения
своей системы он изложил в произведении «Система всеобщей
социологии как учения о социальных процессах и социальных
образах людей» (1924—1929). Центральным понятием его систе-
мы было понятие общественного процесса, который он понимал
как действие объединяющих и разъединяющих сил в отноше-
ниях между людьми, изменяющих социальную дистанцию меж-
ду ними. К числу объединяющих процессов Визе относил сбли-
жение, приспособление, уравнивание и объединение, к числу
разъединяющих — конкуренцию, оппозицию и конфликт. Глав-
ные процессы дополняются Визе целой системой вспомогатель-
ных «подпроцессов». Таким образом он старался дать исчер-
пывающую классификацию всех возможных социальных форм,
в которые облекаются человеческие отношения. Система социо-
логии Визе носит формальный, абстрактно-схоластический ха-
рактер, лишена конкретного исторического содержания и откро-
венно противопоставляется историческому материализму.
25 Критика технократического направления дана в книгах: Г В. О с и-
пов. Техника и общественный прогресс. М., 1959; Н. Ley. Damon Technik?
Berlin, 1961; Д. M. Гвишиани. Социология бизнеса. Критический очерк
американской теории менеджмента. М., 1962, и др.
137
Среди последователей немецкой феноменологической
школы в социологии наиболее значительными фигурами были
Макс Шелер, Альфред Фиркандт, Теодор Гейгер и др.
В произведении «Учение об обществе» (1923) А. Фиркандт
изложил основные принципы феноменологии применительно к
изучению общества. Задачей социологии является, по его мне-
нию, создание общей теории общества и культуры. Общество оп-
ределяется как общая сумма «человеческих взаимодействий».
При помощи феноменологического метода «идеациональной»
абстракции обнаруживается конечное понятие, которое нельзя
свести к другим и которое может быть схвачено путем внутрен-
него созерцания. Феноменология, утверждает он, позволяет не-
посредственно открывать окончательные, априорные, существен-
ные состояния вещей. Так, посредством внутреннего созерцания,
эйдетического «вглядывания» возможно якобы познание врож-
денных склонностей людей, которые объявляются исходным
пунктом социальной жизни.
Большое значение социологи-феноменологи придавали тео-
рии социальных групп, стремясь сконструировать «идеальный
тип» социальной группы. Конечной сущностью социально-груп-
повой жизни людей они считали природные качества человече-
ских индивидов, познаваемые интуитивно.
Макс Шелер различал «чистую», или реальную, социологию
и «культур-социологию». Первая имеет дело с реальными фак-
торами человеческой жизни (экономическим, политическим и
др.), вторая занимается идеальными факторами (религия, ме-
тафизика, наука, искусство). Реальная социология исследует
фактическое поведение людей, культур-социология изучает
идеальные схемы, согласно которым люди стремятся действо-
вать и которые бывают различными в разных культурах.
Указывая зависимость идеальных факторов человеческой
жизни от реальных, Шелер в то же время сводил сущность
последних к духовно-волевым порывам человека, которые рас-
сматривал как конечное понятие, определяющее сущность ре-
альной жизни.
Частью культурной социологии Шелера является социология
знания. Постулировав зависимость идеальных факторов, в том
числе науки, от реальных, он утверждал, что знание социально
по своей природе. Общество определяет выбор объектов позна-
ния и форму духовного творчества. Искажая действительную
природу человеческого знания, Шелер рассматривал социаль-
ность исключительно как условие, ограничивающее возможность
познания истины, а не как общее и существенное свойство вся-
кого человеческого познания. Изменяя своим исходным принци-
пам, он заявлял, что высшая истинная форма знания якобы вы-
ше всех и всяких классовых идеологий, она является «чистым
царством значений».
13&
Под влиянием Макса Вебера находилась школа «социологии
культуры» в Гейдельберге во главе с Альфредом Вебером, соз-
давшим теорию «исторических структур» и «исторических про-
цессов», общественных, технических и культурных.
К социальным процессам А. Вебер относил биологические
факторы, к техническим,— которые образуют сферу цивилиза-
ции,— развитие науки и техники, а к культурным — особый вид
духовного творчества, на который способна якобы только соци-
альная элита. А. Вебера можно считать одним из основополож-
ников реакционной теории элиты в буржуазной социологии. Его
основные работы: «Проблемы социологии государства и куль-
туры» (1927), «История культуры как социология культуры»
(1935), «Принципы социологии истории и культуры» (1951) и др.
Влияние идей М. Вебера испытал также Эрнст Трёльч, зани-
мавшийся социологией религии. Собрание сочинений Трёльча
было издано в трех томах: «Социальные учения христианских
церквей и групп» (1912), «К вопросу о положении религии, ре-
лигиозной философии и этики» (1922), «Историзм и его проб-
лемы» (1922).
В Германии начал свою деятельность ученик Шелера Карл
Маннгейм, усиленно занимавшийся социологией знания, ока-
завшей большое влияние на современную буржуазную социоло-
гическую мысль. Его главной работой является «Идеология и
утопия» (1929).
Маннгейм признавал зависимость сознания от социальных
факторов, но при этом рассматривал всякое знание как систе-
му иллюзорных представлений, как искаженное, «идеологиче-
ское», отражение социальных условий, классовых позиций.
С этой точки зрения он пытался опровергнуть марксизм, назвав
его системой иллюзий определенного класса — пролетариата.
Так как, согласно его теории, всякое классовое сознание как
пролетарское, так и буржуазное, является ложным, адекватное
представление об окружающем мире может дать интеллигенция,
которая занимает «свободное» положение между классами об-
щества. Социология знания Маннгейма, претендовавшая на от-
крытие «анатомии истины», оказалась в научном отношении не-
состоятельной. Однако Маннгейм и ряд других немецких бур-
жуазных социологов стояли на позициях буржуазного либера-
лизма и были противниками фашизма.
С приходом к власти фашизма преподавание традиционных
курсов социологии было запрещено, кафедры, социологические
журналы и научные институты закрыты, многие профессора
подверглись гонениям (Л. фон Визе), некоторые из них
(Т. У. Адорно, Э. Ледерер, К. Маннгейм и другие) эмигриро-
вали за границу. Гитлеровцы объявили традиционную социоло-
гию лженаукой, разлагающе действующей на «здоровую» наци-
ональную идеологию. Любые попытки конкретного изучения со-
139
циальных отношений пресекались. Социологию заменила нацио-
налистическая реакционно-империалистическая идеология фа-
шизма, пропагандирующая расистские доктрины относительно
исторической 'миссии немецкого народа, его жизненных сил,
экспансионистских устремлений и т. п. Примером служит книга
Карла Пфеффера «Немецкая школа социологии» (1939).
«Немецкой социологией» стали называть официальную докт-
рину фашизма, представлявшую собой мешанину из антиком-
мунизма, шовинизма, расизма, культа фюрера, сдобренных
проповедью «классового мира» и «мировой миссии» немецкого
народа и приукрашенных лживой антикапиталистической фра-
зеологией и т. п.
Будучи еще задолго до прихода гитлеровцев к власти подго-
товлена идеалистическими и мистическими философскими и фи-
лософско-историческими идеями неогегельянства, ницшеанства,
шпенглерианства и т. п., фашистская идеология обосновывалась
реакционными буржуазными антропологами и теми немногими
социологами, которые примкнули к фашизму. Альфред Розен-
берг в своей книжке «Миф XX столетия», переиздававшейся
массовыми тиражами, выдвинул идеи «жизненного простран-
ства», «фюреризма», «высшей расы» и т. д.
Эти реакционные идеи стали основными положениями фа-
шистской социологии, обосновывавшей реакционную империа-
листическую политику немецкого фашизма. Социальная дема-
гогия и мистификация социальных отношений стали характер-
ными чертами немецкой социальной философии в период гос-
подства фашизма.
В аналогичном положении находилась в этот период бур-
жуазная социология в Италии, Испании, Японии и других
странах, где установились фашистские и милитаристские ре-
жимы.
Французские социологи в своих исследованиях (до оккупа-
ции Франции немецкими фашистами) исходили главным обра-
зом из идей Э. Дюркгейма. Однако эмпирическая тенденция,
основоположником которой в буржуазной социологии считается
Дюркгейм, получила развитие главным образом в этнографии и
антропологии.
На развитие современной буржуазной социологии известное
влияние оказали ученики и последователи Э. Дюркгейма —
Ж. Дави, М. Мосс, Р. Монье, П. Фоконне, М. Х1альбвакс и дру-
гие, издававшие труды Дюркгейма и популяризировавшие его
учение.
Наиболее последовательно придерживался учения Дюркгей-
ма Ж. Дави. Опираясь на положение Дюркгейма, изложенное
в его исследовании о разделении труда, о том, что «договор со-
держит индивидуалистические элементы и предполагает соли-
дарность, которая не может порождаться сама по себе», Ж. Дави
140
в книге «Юридическая вера» (1922) сделал вывод, что первона-
чальные формы договора возникают в процессе адаптации, брака
и т. д. и лишь затем приобретают официально-правовую окраску.
По существу Дави <в несколько своеобразной форме, ссылаясь
на Дюркгейма, воспроизвел теорию естественного права.
М. Мосс — организатор и редактор «Социологического еже-
годника», популяризировавшего концепции Дюркгейма. В статье
«Разделы в социологии и их удельный вес» (1927) в дополнение
к социологическим категориям Дюркгейма он разработал две
новые категории: «социальная физиология», предметом которой
является изучение действий лиц как частей социальной струк-
туры, и «социальная морфология», содержание которой, соглас-
но Моссу, весьма изменчиво, будучи временами близко к мате-
риализму, 'временами к идеализму. Мосс поставил вопрос об
изучении процесса взаимодействия личности и социальной
структуры (группы) в их единстве, хотя и не смог вскрыть ме-
ханизм этого взаимодействия.
Мосс был автором ряда монографических работ из области
социальной морфологии, основанных на энтографических иссле-
дованиях, например о сезонных изменениях общественной струк-
туры эскимосских племен, и другие.
П. Фоконне известен главным образом своим трудом «Ответ-
ственность» (1920), в котором попытался изложить в система-
тическом порядке и развить взгляды своего учителя на вопросы
уголовного закона. Основные выводы труда сводятся к тому,
что корни преступлений лежат не в индивиде, не в индивидуаль-
ной психике, а в социальном окружении индивида, в коллектив-
ном сознании. В соответствии с этим выводом Фоконне поставил
вопрос об ответственности за преступление как о коллективной
ответственности. В исследовании Фоконне в весьма отдаленном
виде нашли отражение идеи «социальной терапии», широко рас-
пространенные в современной буржуазной социологии.
Если Фоконне поставил вопрос о коллективной природе ин-
дивидуальных поступков, то М. Хальбвакс в исследованиях
«Социальные рамки памяти» (1925), «Коллективная память»
(1950) 'попытался рассматривать эту коллективную природу ин-
дивидуальных действий как результат групповой жизни.
М. Хальбвакс доказывал, что память, суждение и другие
психологические явления связаны с конкретными социальными
условиями, которые создают психологические структуры, раз-
личные для различных'классов и слоев общества. Выдвигая идеи,
близкие развившейся впоследствии социологии познания,
Хальбвакс считает, что совокупность или система психологиче-
ских структур, рассмотренных во времени, создает коллективную
память, специфическую для каждой группы или класса. В кол-
лективной памяти сохраняется то, что соответствует интересам
определенного класса, слоя, нации, религиозной общины и т. д.
141
Таким образом, процесс образования общественного сознания
Хальбвакс трактует как процесс фиксирования происходящих
событий в коллективной памяти, которая приобретает у него
характер центральной социологической категории, призванной
объяснить общественные отношения.
Попытку совместить некоторые идеи Дюркгейма с учением
Тарда о законах «подражания» сделал Р. Монье («Введение в
социологию», 1929). Вслед за Фоконне он продолжил исследова-
ние процесса взаимодействия индивидуального и коллективного
сознания, рассматривая механизм этого взаимодействия в свете
закона подражания.
Ученики и последователи Дюркгейма выдвинули и развили
ряд других социологических идей, часть которых была воспри-
нята современной буржуазной социологией. Правильно по-
ставив некоторые вопросы, они тем не менее не смогли решить
ни одной научной проблемы, так как оказались бессильными
вскрыть действительную природу «коллективного сознания», вы-
водя ее из биологических особенностей индивида или групповой
жизни.
Труды крупного буржуазного социолога Люсьена Леви-Брю-
ля «Первобытное мышление» (1922), «Первобытная мифология»
(1935), «Мистический опыт и символы у первобытных народов»
(1938) и другие внесли известный вклад в науку об обычаях и
нравах первобытных обществ. В своих исследованиях Леви-
Брюль исходил из ошибочного теоретического положения, со-
гласно которому народы, не имеющие письменности, обладают
дологическим и мистическим психическим складом, принципи-
ально отличным от психического склада цивилизованных наро-
дов. Неверные теоретические предпосылки в известной степени
обесценили значение и результаты проведенных ученым конкрет-
ных исследований. В конце своей жизни Леви-Брюль вынужден
был признать, что «со строго логической точки зрения не уста-
новлено никакой существенной разницы между первобытным
мышлением и нашим»26.
После немецкой оккупации Франции и установления фашист-
ской диктатуры эмпирические социологические исследования
были запрещены, а социологические, этнографические и антро-
пологические кафедры упразднены. Многие социологи эмигри-
ровали, некоторые (М. Хальбвакс) погибли в фашистских за-
стенках.
После второй мировой войны французские социологи стали
подпадать под влияние американской эмпирической социологии.
Для социологической мысли Англии до второй мировой вой-
ны характерно развитие идеалистических теорий социальной
психологии, сравнительной антропологии (Л. Т. Гобхауз,
М. Гинзберг и др.) и стремление к философской интерпретации
истории цивилизации (А. Тойнби и др.).
2* «Les Carnets de Lucien Levy-Bruhl». Paris, 1949, p. 70.
142
На курсах социологии, читаемых в университетах после вто-
рой мировой войны, сильно сказывалось влияние американской
эмпирической социологии.
Социологическая мысль в Японии в современную эпоху раз-
вивалась преимущественно под влиянием немецкой и американ-
ской буржуазной социологии. Создателем и руководителем
киотской школы теоретической социологии был профессор им-
ператорского Киотского университета Ясума Такада, который
в произведениях «Принципы социологии» (1919) и «Общая со-
циология» (1923) изложил свою теоретическую систему, осно-
ванную главным образом на принципах формальной социологии
Зиммеля и психологических концепциях Гиддингса. Такада ут-
верждал, что социология является «простолюдином», а не «цар-
ственной особой» в сфере социальных наук.
В 20 — 30-х годах японские социологи стали заниматься
эмпирическими исследованиями, используя методы социологов
США. Зачинателем эмпирического течения был руководитель
(1922—1947 гг.) социологического факультета Токийского
университета Теидзо Тода, создавший руководство по методи-
ке конкретных исследований «Социальные исследования» (1933)
и основавший токийскую социологическую школу. С конца
30-х годов появились работы по социологии сельской жизни
(Эйтаро Судзуки. «Принципы сельской социологии в Японии»,
1940), а вслед за этим стали развиваться различные специаль-
ные области социологического исследования.
В связи с развитием монополистического капитализма в
США и других странах империализма и усилением его проти-
воречий возникли новые средства связи, новые формы пропа-
ганды и политического воздействия. Хозяева монополий потре-
бовали от буржуазной социологии разработки частных социо-
логических вопросов, поставленных развитием промышленности
и общественных институтов. Основной задачей буржуазной со-
циологии в странах капитала, в США в особенности, было ока-
зать противодействие движениям народных масс, активизиро-
ванных Октябрьской революцией. Буржуазные социологи изо-
бражают эти движения как иррациональные движения толпы.
Возникшие в эти годы буржуазные концепции «социального
контроля», «социальной реконструкции», «человеческих отноше-
ний» и другие ставят своей целью отвлечь внимание трудящих-
ся масс от революционной борьбы за свои права.
Начало эмпирической тенденции в буржуазной социологии
положила работа У. И. Томаса и Ф. Знанецкого «Польский
крестьянин в Европе и Америке» (1918—1920), основанная на
изучении личных материалов — писем, автобиографий и т. п. и
постулировавшая изучение социальных процессов по их отра-
жению в сознании людей. Эта работа исследовала и некото-
рые общие проблемы: разложение форм общественной жизни
143
в польской деревне, процессы дезорганизации семьи в условиях
массовой миграции из Европы в Америку и т. п.
Большую роль в развитии этой новой тенденции в амери-
канской социологии сыграли университеты. Господствующие
здесь мнения нашли выражение в учебных пособиях, среди ко-
торых можно отметить учебник Р. Е. Парка и Э. У. Бёджесса
«Введение в науку социологию» (1921). «Чему, однако, студент
должен научиться, так это, скорее, как собирать факты, неже-
ли формулировать мнения»27,— писали авторы в предисловии,
выражая новую тенденцию в развитии социологии.
Начиная с 30-х годов, буржуазные социологи США начина-
ют выполнять непосредственно правительственные поручения.
Социологические исследования, большей частью преследующие
узкопрактические цели, организуются также по инициативе
крупных монополий и предпринимателей. В условиях общего
кризиса капитализма после первой мировой войны сформиро-
валась новая проблематика буржуазной социологии. Позднее,
в условиях второй мировой войны и после нее произошла даль-
нейшая специализация в разных направлениях, усилилась ра-
бота над методами и техникой исследования, соответствующи-
ми этой специализации. Правда, попытки создания общих
систем не прекратились окончательно, а в последующие годы
вновь возродилась «общая социология». Например Питирим
Сорокин изложил в произведениях «Социальная и культурная
динамика» (1937—1941) и «Общество, культура и личность»
(1947) свою социологическую и философско-историческую кон-
цепцию, которую он назвал «интегральной системой филосо-
фии, социологии, психологии, этики и учения о ценностях»28.
В этот период социология в ряде капиталистических стран
начинает испытывать сильное влияние американской эмпириче-
ской социологии, что объясняется ведущим местом, занятым
США в мировой капиталистической системе. Многие социологи
Франции, ФРГ, Японии, Англии и других стран некритически
перенимают методологию, методику и технику эмпирических
исследований, проводимых в США. Книги американских бур-
жуазных специалистов по социологии и университетские курсы
переводятся почти на все основные языки и становятся главным
источником для преподавания социологии в университетах, кол-
леджах, институтах. Подготовка кадров по социологии для ка-
питалистических и слаборазвитых стран ведется преимуществен-
но в США. В силу этих обстоятельств современная буржуазная
социология в большинстве капиталистических стран приобре-
тает космополитический характер, на первый план выдвигают-
ся ее общие для всех капиталистических стран черты. Для всей
27 R. Е. Park, Е. W. Burgess. Introduction to the Science of Sociology.
Chicago, Illinois, 1927, p. VI.
28 «Pitirim A. Sorokin in review». Durham, 1963, p. 30.
144
буржуазной социологии характерным становится стремление
увести общественную мысль от исследования действительных
социальных причин противоречий современного капитализма,
свести все его социальные конфликты и противоречия к кон-
фликтам между личностями или противоречиям в психологии
отдельной личности.
Цель буржуазной социологии сводится к тому, чтобы дока-
зать, что все социальные проблемы упираются в личность, ко-
торую надо лечить, и что наблюдающиеся недостатки капита-
листического общества являются всего лишь случайными откло-
нениями от принятых большинством общества норм, а не за-
кономерным порождением капитализма.
Для объяснения поведения личности буржуазные социологи
обращаются к психоаналитической теории 3. Фрейда и неофрей-
дизма, к основным понятиям его учения: «я» и «сверх-я», «бес-
сознательное» и «подсознательное» и т. п. Социальная деятель-
ность человека трактуется как результат переноса психической
энергии на что-либо находящееся вне человека и дающее воз-
можность «разрядки» и удовлетворения. В том же духе интер-
претируются мотивы революционной деятельности, как якобы ле-
жащие в сфере «психически ненормального». Все чаще распро-
страняются неофрейдистские теории о том, что человек, высту-
пающий против существующей структуры общества,—это «лично
неприспособленный», душевнобольной индивид. Действия лич-
ности объясняются бессознательными психическими процессами.
Позитивистско-эмпирическая социология базируется также
на психологических теориях бихевиоризма, считающего един-
ственной реальностью, подлежащей изучению, реакции живого
существа, его внешне наблюдаемое поведение. Она принципи-
ально отказывается от исследования существенных закономер-
ностей наблюдаемых явлений.
Современная буржуазная эмпирическая социология сложи-
лась как учение, игнорирующее экономическую основу обще-
ства и противопоставляющее ей психологический фактор. Ее
исходный методологический пункт — отрицание зависимости со-
циальных процессов от экономической жизни общества. Высту-
пая против всякого союза с политической экономией и другими
общественными науками, буржуазная социология тем самым
противопоставила себя научному мировоззрению вообще.
Провозглашая независимость общественной жизни от эконо-
мических факторов, буржуазная социология предстает в виде
извращенного, оторванного от реальных материальных процес-
сов анализа структуры общественного сознания. Современная
буржуазная социология называется эмпирической не потому,
что она исследует какие-нибудь материальные процессы обще-
ственной жизни (их исследование составляет ничтожно малую
часть всех эмпирических исследований), а потому, что она
10 Заказ 5397
145
главным образом исследует структуру различных областей ин-
дивидуального или группового сознания людей. Позитивистский
эмпиризм буржуазной социологии, таким образом, оборачива-
ется своеобразной формой идеализма в понимании социальных
явлений.
Собирание фактов ради фактов, отрицание стоящих за фак-
тами объективных общественных закономерностей — все это
долгие годы было «модой» буржуазной социологии и, в конеч-
ном счете, привело к тому, что она, по существу дела, как
признал на V Всемирном социологическом конгрессе канадский
социолог С. Кларк, потеряла связь с действительно важными
социологическими проблемами.
Общая социологическая теория отрицается эмпирической
социологией. Для нее существует только то, что «верифици-
руется», поддается эмпирической проверке. Поскольку общие
теоретические выводы, с точки зрения буржуазной социологии,
не «верифицируются», они признаются «недоказуемыми», а сле-
довательно, их ценность подвергается сомнению.
На основе эмпирических исследований, проведенных буржу-
азными социологами, к 50-м годам была разработана струк-
тура современной эмпирической социологии,
которая стала повторяться в учебных курсах и пособиях по
социологии в различных странах.
В наиболее общем виде структура современной буржуазной
социологии включает: а) исследование природы социального
процесса; б) исследование структуры и функций социальных
групп; в) исследование взаимосвязи между индивидуумами, со-
циальной группой и социальными процессами.
Первое, что, по мнению буржуазных социологов, определяет
социальный процесс,— это взаимодействие между двумя или
более человеческими единицами. Основное внимание при этом
обращается на внутренние причины или силы, определяющие
сущность подобного взаимодействия, которые, как правило,
рассматриваются как силы психические. Для понимания со-
циального взаимодействия буржуазные социологи используют:
а) теорию «понимания» М. Вебера, согласно которой сами
наблюдатели, вживаясь в ту или иную ситуацию, воспроизво-
дят в уме интересующие их социальные взаимодействия и тем
самым проникают в их сущность; б) метод статистической кор-
реляции между всеобщностью действий данной личности и по-
следующими действиями; в) теорию стратегических игр, при
помощи которой определяется характер и находятся наиболее
рациональные пути разрешения противоречия, переросшего в
конфликт; г) социометрический метод Морено, сущность кото-
рого сводится к процедуре «обнаружения» изменений в струк-
туре социального взаимодействия и к перемещению отдельных
индивидов в соответствии с этой структурой. Буржуазные со-
146
циологи отрицают зависимость социальных отношении от эко-
номики, классовой борьбы и т. п.
Социальный процесс, в понимании буржуазных социоло-
гов,— это процесс возникновения и разрешения противоречий
между социальным взаимодействием, постоянно меняющим
свой характер, и относительно стабильной структурой социаль-
ных отношений. Игнорируя материальную обусловленность
социального взаимодействия, рассматривая его только как пси-
хическое и превращая это психическое в движущую силу раз-
вития человеческой истории, буржуазные социологи подменяют
материальные противоречия капиталистического общества про-
тиворечиями психологическими.
Опираясь на данную интерпретацию социального процесса
и социальных противоречий, буржуазные социологи разрабаты-
вают различные методы и средства, якобы позволяющие свое-
временно обнаруживать изменение характера социального взаи-
модействия и приводить в соответствие с ним структуру со-
циальных изменений. Отсутствие научного методологического
подхода к анализу социальной действительности приводит к
тому, что все вышеперечисленные методы в лучшем случае мо-
гут способствовать лишь временному разрешению того или ино-
го частного противоречия, совершенно не затрагивая всеобщих
социальных противоречий, постоянно порождающих бесчислен-
ное множество самых различных частных и особенных проти-
воречий.
Эти мнимые «социальные отношения», развиваясь, обуслов-
ливают, по мнению ряда буржуазных социологов, образование
различных социальных групп, которые рассматриваются аб-
страктно, в отрыве от действительных социальных отношений,
господствующих в обществе, как замкнутое единое целое, обла-
дающее свойствами, которые нельзя найти ни у одной из
составляющих его частей. Деятельность социальной группы ана-
лизируется в категориях функции и структуры, которая создает-
ся самими людьми, вступающими в группу, и, в свою оче-
редь, воздействует на людей. Анализ структурно-функцио-
нального взаимодействия провозглашается буржуазными со-
циологами основным методом исследования данной социальной
группы.
Эмпирические исследования в этой области опираются на
так называемые теории социального порядка, социальной
дезорганизации, социальных отклонений, социального планиро-
вания и т. д. Основное содержание всех этих теорий сводится
к определению факторов, вызывающих социальные изменения,
и к попытке установить на основе рационального познания этих
факторов надлежащий социальный контроль над социальными
изменениями для того, чтобы устранить дезорганизацию со-
циальной жизни и обеспечить социальный порядок, то есть то,
10*
147
о чем мечтает буржуазия со времени завоевания ею политиче-
ского господства.
Структура буржуазной социологии, предмет ее исследова-
ний и круг вопросов, которыми она занимается, свидетельству-
ют о крайнем субъективизме и психологизме ее теоретических
обобщений. В области практики социология выдвигает ряд ме-
тодов и средств для подчинения человеческого сознания бур-
жуазной идеологии, использования ее в нужном монополисти-
ческим кругам направлении.
Важнейшими среди «специальных» отраслей буржуазной
социологии являются: «индустриальная социология», «полити-
ческая социология», «социология городской и сельской жизни»,
«социология стратификации», «социология общественного мне-
ния», «социология семьи», «религии», «средств массовой ком-
муникации» и т. д.
«Индустриальная социология», или «социоло-
гия труда», которой занимаются Э. Мейо, Ф. Ротлисбергер,
У Диксон, Т. Уайтхед и другие в США, С. Уайтт, Дж. Фрезер,
Ф. Сток и другие в Англии, Ж. Фридман, М. Крозье, А. Турен
и другие во Франции, Г Шельский, Р. Дарендорф и другие в
ФРГ, а также большие группы социологов в Италии, Японии
и других капиталистических странах, изучает отношения меж-
ду рабочими, руководителями производства — инженерами,
служащими — и предпринимателями и разрабатывает различ-
ные рекомендации, благодаря которым могут быть налажены
эти отношения. С помощью целой системы «человеческих от-
ношений», «внедрения человеческого фактора» и т. п. бур-
жуазные социологи стремятся свести на нет классовую борьбу,
смягчить противоречия между рабочими и предпринимателями,
создать наиболее целесообразную систему стимулирования тру-
да, организации производства, способствующей интенсифика-
ции труда, и т. п.29
«Политическая социология», в области которой
выступают Р. Бендикс, Ф. Селзник, Т. Лассуэл, С. Липсет
в США, О. Штаммер, А. Грабовский, Р. Дарендорф в ФРГ,
Р. Арон во Франции и другие, занимается изучением политиче-
ских, правовых, международных и других процессов обществен-
ной жизни и изучает 'политические организации, формы и спо-
собы осуществления политической власти и т. п. Политическая
социология дает господствующему классу рекомендации отно-
сительно того, как успешнее манипулировать массами в усло-
виях данной политической ситуации. Она тесно связана с «со-
циологией общественного мнения», изучающей
29 Критике американских концепций «индустриальной социологии» посвя-
щена книга польского социолога-марксиста А. Матейко «Социология промыш-
ленности в Соединенных Штатах Америки» (A. Matejko. Socjologia рг/е-
myslu w Stanach Zjednoczonych Ameruki. Warszawa, 1962).
/48
вкусы и потребности широкой публики, а также ее отношение
к различным политическим акциям, и «социологией
средств массовой коммуникации», изучающей влия-
ние средств 'массовой пропаганды (кино, радио, телевидение)
на широкие круги зрителей и слушателей.
«Социология городской и сельской жизни», ко-
торой посвятили свои работы Роберт и Елена Линд, Г Зорбоу,
А. Блюменталь, Дж. Доллард в США; Эиити Исомура в Япо-
нии и другие, изучает влияние городской и сельской жизни на
характер и содержание социальных отношений. В их эмпириче-
ских исследованиях затрагивались многие острые социальные
проблемы городской и сельской жизни, использовались новые
методы и технические приемы исследования этих проблем. Изу-
чались отношения между этническими группами и изменение
их статуса, преступность, формы организации и дезорганизации
семьи, роль добровольных организаций и т. д. Влияние на ис-
следование отдельных проблем городской жизни оказал труд
Р. Парка и Э. Бёджесса «Город» (1925). Конкретное исследо-
вание, проведенное Р. и Е. Линд, «Средний город» (1929) вы-
держало ряд изданий.
Однако все эти работы, содержащие большой фактический
материал, были далеки от научной постановки и решения со-
циальных проблем сельской и городской жизни. Их основное
значение состояло в том, что они создали традицию непосред-
ственного наблюдения — традицию важности «полевых иссле-
дований». Эти исследования очень близки исследованиям антро-
пологов и этнографов, носят описательный характер и имеют
большей частью узкопрактическую ценность.
«Социология социальной стратификации»30,
которой занимаются Б. Барбер, Е. Фрэзьер, Р. Сентере, Э. Хьюз
в США; П. Уилсон, Д. Гласс в Англии; Т. Гейгер, Р. Дарендорф
в ФРГ; Кунию Одака, Шигеки Нишихира в Японии и другие,
изучает процессы, вследствие которых различные группы и ка-
тегории людей получают различные «социальные статусы», обус-
ловливающие в обществе существование «социальной иерар-
хии».
Социальный статус определяется субъективистским методом.
Согласно мнению опрашиваемых лиц и посредством обобще-
ния этих данных выводится структура буржуазного общества.
Цель этих исследований — затушевать действительные классо-
вые различия в буржуазном обществе, утвердить мнение о воз-
можности социальной «мобильности вверх», т. е. свободного
30 Критика теорий «социальной стратификации» дана в марксистских ра-
ботах: В. Семенов. Проблема классов и классовой борьбы в современ-
ной буржуазной социологии. М., 1959; Э. Грант. Социализм и средние клас-
сы. М., 1960; «Городские средние слои современного капиталистическою обще-
ства». М., 1963
перехода из одного слоя в другой, обладающий большим со-
циальным статусом, и т. п.
«Социология семьи», в области которой работают
У Дж. Гуд, Г Гамильтон и другие в США; Э. Слейтер, М. Бу-
дуайт в Англии, Р. Кёниг, X. Турнвальд в ФРГ и другие бур-
жуазные социологи, изучает типы семей в терминах отноше-
ний между членами семьи; сюда также включается изучение
деловых и половых отношений, факторов, ассимилируемых с
семейным счастьем, влияние на семью городской и сельской
жизни, а также действие таких разрушительных сил, как мигра-
ция, разводы, смерть, война и т. п.
«Социология знания» изучает влияние социальных
факторов на характер и содержание человеческого знания, при-
чем, как правило, это влияние рассматривается как искажаю-
щее и ограничивающее истинное знание. Социологией знания
занимаются в настоящее время К. Вольф, Дж. Драйсдел в
США; Ж. Маке в Бельгии; К. Ленк в ФРГ и другие.
Позитивистски истолкованный эмпиризм завел современную
буржуазную социологию в тупик, превратил ее в своего рода
описательную дисциплину, представляющую собрание разроз-
ненных эмпирических фактов и не способную подняться до ре-
шения назревших социальных проблем. «...Не удивительно,—
отмечает французский социолог Ж. Стетцель,— что эти, лишен-
ные теоретического обоснования, исследования множились, не
приводя к значительному прогрессу наших знаний. В них тех-
ническое средство и факт становятся самоцелью. Затушевы-
вается различие между тем, что является главным в научном
исследовании и что таковым не является»31.
Аналогичную мысль высказал и П. Лазарсфельд: «...Наше
время — это время жгучих социальных проблем. Однако амери-
канские социологические журналы полны малозначущих иссле-
дований относительно того, как студентки и студенты коллед-
жей назначали друг другу свидание, или о популярности радио-
программ. ...Можно задать вопрос: неужели в США не суще-
ствует неотложных социальных проблем? Конечно, они есть.
Однако они настолько сложны, что с эмпирическим социаль-
ным исследованием, которое существует сегодня, к ним трудно
подступиться»32.
На полную беспомощность буржуазной социологии в реше-
нии жгучих проблем современной жизни указывает и Р. Мер-
тон. Несмотря на то, что войны и эксплуатация, бедность и
несправедливость отравляют жизнь людей и общества или угро-
жают самому их существованию, пишет он, многие социологи
31 «Transactions of the Fourth World Congress of Sociology», vol. II, 1959,
p. 260.
32 Там же, стр. 227.
150
занимаются проблемами, столь далекими от этих катастрофи-
ческих явлений, что они являются безответственно малыми.
Правда, социологи-эмпирики собрали много фактов, разрабо-
тали различные методы и технику эмпирических исследований.
Но конкретные социологические исследования рассматрива-
ются не как средство решения важнейших общетеоретических
проблем, стоящих перед обществом, а как средство «лечения»
тех или иных «недугов» капиталистического общества при со-
вершенном игнорировании общих социальных процессов, ча-
стным проявлением которых и являются эти «недуги».
В 30-х и частично в 40-х годах в буржуазной социологии
господствовал взгляд, что задача социологов должна основы-
ваться на собирании эмпирического материала, из которого
только в будущем можно будет создать социологическую тео-
рию, качество которой будет простой функцией от количества
собранных эмпирических данных. Анализируя в связи с этим
состояние буржуазной социологии, западногерманский социолог
Р. Кёниг (ныне президент Международной социологической
ассоциации) отмечал: «Вместо того, чтоб объяснить, что нет
значительного исследования без теории, так же как и нет хоро-
шей теории без исследования, было принято за аксиому, что ис-
следование можно проводить простым накапливанием фактов...
Надеются, что теория возникнет сама, в результате кропотли-
вого собирания и классификации фактов»33.
Пытаясь противодействовать влиянию марксизма-ленинизма,
наиболее дальновидные буржуазные социологи в 50-х годах, а
в особенности в начале 60-х годов, все чаще начинают говорить
о необходимости создания общей социологической теории.
«...Можно было бы с полным правом утверждать,— заявил на
IV Всемирном социологическом конгрессе французский социо-
лог Стетцель,— что сам эмпиризм породил свою противополож-
ность, т. е. что он сделал необходимым разработку теории...
Это не значит, чтобы мы совершенно точно знали, какой вид
примет социологическая теория — настолько различны мнения
на этот счет. Все, что мы можем утверждать, это то, что при-
знано ее первенствующее значение»34.
Влияние эмпиризма по-прежнему является господствующим,
что признают и сами буржуазные социологи. Авторы книги
«Современная социологическая теория...» вынуждены отметить,
что «большинство социологов утверждают желательность и
необходимость формулировки общего и повторяющегося, а на
практике занимаются собиранием данных и накоплением опи-
сательных частностей»35.
33 «Transactions of the Fourth World Congress of Sociology», vol. II, p. 282.
34 Там же, стр. 262.
35 Г Беккер, А. Боско б. Современная социологическая теория в ее
151
Наиболее характерные школы современной буржуазной со-
циологии занимаются разработкой методологии эмпирических
исследований в соответствии с широко распространенным в
буржуазной социологии пониманием теории, которая рассмат-
ривается как модель, схема, руководство для проведения опре-
деленных эмпирических исследований, а не как теория обще-
ственного развития, вскрывающая закономерности развития
общественной жизни в целом.
Неопозитивистская школа (Дж. Ландберг. «Осно-
вы социологии», 1939; его же совместно с К. Шрагом и О. Лар-
сеном «Социология», 3 изд. 1963; О. Нейрат. «Основы социаль-
ных наук», 1944; Ст. Додд. «Измерения общества», 1942;
Г. Зипф. «Человеческое поведение и принцип наименьшей зат-
раты сил», 1949; Н. Рашевский. «Математическая теория чело-
веческих отношений», 1947, и другие) считает предметом социо-
логии, в широком смысле слова, человеческое социальное
поведение. «Социология,— пишет Ландберг,— это изучение наб-
людаемых форм, процессов и последствий человеческого вза-
имодействия»36. Согласно этой школе, социология — это наука,
изучающая общие черты человеческого социального поведения
посредством точных методов исследования. Рассматривая
социологию как «естественную науку», неопозитивисты заяв-
ляют, что она должна исследовать человеческое поведение теми
же методами, которые приняты в естественных науках37.
Игнорируя специфические особенности социальной жизни,
они механически сводят закономерности социальной жизни
к закономерностям природы.
Считая, что социологические исследования, чтобы стать «на-
учными», должны копировать приемы и методы такой науки,
как физика, представители этой школы, отрицая качественное
своеобразие общественных явлений, рекомендуют изучать толь-
ко количественную сторону явлений. «Рассматривая социологию
как естественную науку,— пишет Ландберг,— мы изучаем чело-
веческое социальное поведение в том же самом объективном
духе, как биолог изучает пчелиный рой, колонию термитов или
организацию и функционирование организма»38.
Ландберг заявляет, что отпала необходимость «в двойном
ряде аксиом», ибо достаточно знать законы природы, чтобы
тем самым знать и законы общественного развития. «Матема-
тическое» крыло неопозитивистской социологической школы
преемственности и изменении. М., 1951, стр. 238. Критика методологических
пороков современной буржуазной социологии дана в книге «Марксистская
и буржуазная социология сегодня». М., 1964.
36 G. A. Lundberg, С. С. S с h г a g, О. N. Larsen. Sociology. New
York, Evanston, London, 1963, p. 56.
37 Критику неопозитивизма в социологии см. в кн.: И. С. Кон. «Позити-
визм в социологии». М., 1964.
38 G. A. Lundberg, С. С. S ch rag, О. N. Larsen. Sociology, р. 17.
152
(Н. Рашевский и др.) пытается объяснить общественные явле-
ния при помощи математических понятий.
Истолковывая социальную жизнь как совокупность отно-
шений, неопозитивисты сводят эти отношения в конечном счете
к идеальному, к движению «чистой психики». Они отбрасывают
всякую обусловленность социально-психического какими-либо
материальными факторами.
Обосновывая мысль о нематериальном бытии психического,
неопозитивисты скатываются на позиции спиритуализма. Они
механически отождествляют понятия вещества и силы, приня-
тые в физике, с понятием материи и сознания, стирают разли-
чие между высшей и низшей формами движения.
Представители школы «плюралистического бихе-
виоризма» (П. Лазарсфельд, М. Розенберг. «Язык социаль-
ного исследования», 1955; С. Стоуффер и другие. «Американ-
ский солдат», 1949—1950; Т. Адорно и другие. «Авторитарная
личность», 1950, и другие) рассматривают социальное поведе-
ние как простую сумму индивидуальных поведений.
Социолог, с их точки зрения, не может просто наблюдать
«натуральное» поведение исследуемых лиц. Поведение лично-
сти в различных ситуациях и по отношению к разным стимулам
составляет некоторый внутренне координированный круг, что
позволяет, если познать основу этой координации (определен-
ные социально-психические черты индивидов, проявляющиеся
в определенных социальных ситуациях), делать выводы на
основе наблюдения поведения определенных лиц о поведении
лиц, непосредственно не наблюдаемых, но обладающих сходны-
ми социально-психическими чертами и находящихся в анало-
гичных социальных ситуациях.
Представители этой школы также утверждают, что можно
экспериментально создать ситуацию «у» и на основе исследова-
ния поведений индивидов в этой ситуации сделать вывод об их
правдоподобном поведении в ситуации «х». Условием правиль-
ности такого вывода является правильная организация экспе-
риментальной ситуации «у» и правильное определение ее отно-
шений к ситуации «х». Основным элементом, который коорди-
нирует различные человеческие поведения в единое внутренне
связанное целое, утверждают плюралисты, является определен-
ное психическое предрасположение, которое склоняет отдель-
ных индивидов к такому, а не к другому реагированию на те
или иные стимулы.
Социолог якобы определяет «психические основы» социаль-
ного поведения, подобно тому как физик определяет электриче-
ский ток, который он тоже не может наблюдать иначе, как
только по его проявлениям, но может его правильно описать,
основываясь на измерении его напряжения, силы и т. п.
В отличие от психологии социологию, по их мнению, глав-
753
ним образом интересует количественная сторона социально-
психического комплекса. Поэтому основным инструментом со-
циолога должна быть статистика. Плюралисты поэтому
приводят коллективное поведение в состояние измеряемости,
квантифицируют его, чтобы можно было его изобразить в циф-
рах. При этом социолог может не исследовать всей данной со-
вокупности людей, а ограничиться только исследованием долж-
ным образом взятой «пробы» среды.
Представители рассматриваемой школы не отрицают, что в
экспериментальных ситуациях проявляется не только внешнее,
но и внутреннее поведение. Признание этого положения ставит
перед социологией, по их словам, ряд важнейших методологи-
ческих проблем: как правильно измерять скрытые величины,
не данные непосредственно в опыте, как устранить различные
внешние влияния, мешающие проведению опыта, и т. д. Отсюда
большой интерес к методике и технике исследования, в разра-
ботке которых рассматриваемая школа достигла определенных
успехов, нуждающихся в серьезном критическом изучении.
Эта методологическая школа современной буржуазной со-
циологии рассматривает человеческое общество как нечто раз-
общенное, состоящее из бесконечного множества социальных
групп, поведение которых определяется их собственными, при-
сущими только им одним «образцами поведения». Поведение
социальных групп плюралисты понимают механистически, как
сумму однотипных индивидуальных поведений, определяе-
мых «психическими предрасположениями» индивидов, причем
эти «психические предрасположения» не связываются с мате-
риальными факторами и условиями, их определяющими, и т. д.
Таким образом, позитивистское отрицание общих законО’
мерностей социального развития, ограничение социологических
исследований рамками социальных групп, механицизм и субъ-
ективизм— все это характеризует исходные теоретические пред-
посылки школы «плюралистического поведения».
«Аналитическая школа» (Ф. Знанецкий. «Метод со-
циологии», 1934; его же. «Социальные действия», 1936; его же.
«Науки о культуре», 1952; Г. Беккер. «От ценностей к социаль-
ной интерпретации», 1950; П. Сорокин. «Социальная и культур-
ная динамика», 1937—1941, и другие) считает, что исследовате-
ля социальных явлений должна интересовать в первую очередь
субъективная сторона поведения. При проведении конкретных
исследований аналитики выясняют прежде всего тот смысл, ко-
торый вкладывают исследуемые личности в свое поведение.
В социальных науках, согласно воззрениям представителей
«аналитической школы», причинно объясняется только то, что
объясняется мотивационно. Мотив поведения они называют
«реалистической основой» поведения, от которой они отличают
«идейную основу», т. е. словесное описание личностью своего
154
поведения. Методом, позволяющим познать «реалистические
основы», по их мнению, является веберовское «вчувствование»
в ситуацию исследуемой личности, переживание этой ситуации
самим исследователем.
Питирим Сорокин явился основоположником таких теорий,
как «социальная стратификация» и «социальная мобильность»,
в которых на первый план выдвигаются не межклассовые, а
внутриклассовые отношения, признаваемые определяющими.
В основу их кладутся психологически трактуемые понятия «ста-
туса» и «роли».
Капиталистическое общество он объявляет «открытым об-
ществом», где каждый индивид, в зависимости от своих способ-
ностей, может перейти из одного социального слоя (страты) в
другой. Все социальные проблемы Сорокин сводит к проблеме
создания условий для занятия каждым индивидом места в опре-
деленной иерархии в соответствии со своими способностями.
Работы Сорокина, посвященные анализу этих проблем («Со-
циальная мобильность», 1927, и другие), носят апологетиче-
ский характер в отношении капитализма.
От разработки проблем аналитической теории П. Сорокин
переходит к конструированию концепции философии истории.
На его взгляды оказали влияние идеи Шпенглера и Тойнби,
объединенные с принципами аналитической школы.
Методологической предпосылкой анализа социальных яв-
лений Сорокин признает теорию «социального взаимодейст-
вия». Начиная исследования индивидуального взаимодействия,
он посредством ряда абстрактно-логических умозаключений пе-
реходит к концепции социо-культурного взаимодействия. Оно
определяется как всеобщность взаимодействующих личностей
и включает анализ культуры, понимаемой как всеобщность
значений, ценностей и норм, которыми обладают взаимодейст-
вующие личности, а также средств, объективизирующих и со-
циализирующих эти значения, ценности и нормы.
Важнейшим элементом в этой системе социального взаимо-
действия Сорокин считает культуру. Согласно его концепции,
каждая более или менее независимая культура (суперсистема)
характеризуется центральной нормой, или идеей, являющейся
господствующей. Сорокин дает классификацию основных супер-
систем. Он различает ощущающую (sensate) суперсистему, в
которой люди признают достоверными свидетельства своих
чувств, и идеациональную (ideational) суперсистему, в которой
люди признают истины веры, находящиеся за чувственными
выражениями. Эти истины производятся при помощи процесса
соотношения идей путем рассуждений об объекте, непосредст-
венно не появляющемся. Комбинация ощущающей и идеацио-
нальной систем дает третью систему истин — систему разума,
или идеалистическую суперсистему.
155
Характер и содержание социо-культурной системы, согласно
Сорокину, определяет всю структуру общества и культуры в
целом. Если известна система истины, преобладающая в обще-
стве, утверждает Сорокин, то можно якобы создать представ-
ление об общем характере его искусства, литературы, музыки,
философии и этики, а также об основных типах общественных
отношений.
Заявляя о необходимости выделять и изучать периодиче-
ски повторяющиеся элементы общественной жизни, Сорокин
создал концепцию постоянного колебания между идеациональ-
ной и ощущающей культурами, якобы происходящего в раз-
витии общества, включающего как развитие по прямой линии,
так и обязательный попятный ход.
Теория общественного развития Сорокина, названная им
«культурной динамикой», является разновидностью консерва-
тивной буржуазной концепции круговорота, отвергающей, по
существу, понятие социального прогресса. Сорокин допускает
развитие только в рамках смены основных культурных супер-
систем, совершающееся в пределах определенной схемы. При
этом конкретный исторический анализ определенных культур
отступает у него на задний план, а выяснение объективных
причин смены различных типов культур отсутствует.
Начальным и важнейшим методом познания Сорокин счи-
тает «сверхчувственную» интуицию. «В великих научных откры-
тиях и важных достижениях во всех областях творческой дея-
тельности,— отмечает он,— исходная идея обычно внушена
сверхчувственной и сверхлогической интуицией или гением как
путь познания и творчества, отличный от чувственного созерца-
ния или логического рассуждения, в то время как в посред-
ственных открытиях, изобретениях и достижениях первоначаль-
ная идея часто возникает как результат чувственного созерца-
ния, логико-математической мысли или просто счастливого
случая»39.
Сорокин признает и другие («номотетические») методы со-
циального познания (логико-математический и эмпирический)40,
но отводит им вспомогательную роль.
И, далее, когда номотетическая гипотеза достигает стадии
верификации, выступает «исторический метод», который прак-
тически «становится неотъемлемой частью всех методов провер-
ки эмпирической верности обобщающей теории, или формулы
единообразия»41. Соединение всех этих методов и осуществляет
«интегральная» социология Сорокина. Концепция интуиции Со-
рокина близка к феноменологической процедуре «идеациональ-
39 «Transactions of the Fifth World Congress of Sociology», vol. I, 1962,
p. 237.
40 См. там же.
41 Там же, стр. 238.
156
ной» абстракции. Абсолютизируя роль интуиции в познании,
он мистифицирует логику и диалектику, сводит роль экспери-
мента, эмпирических наблюдений только к «верификации» по-
лученных интуитивным путем идей, извращает роль и место
исторического метода в познании социальной действитель-
ности.
Теоретическая несостоятельность «аналитической школы»
заключается в ее крайнем субъективизме, ставящем исследова-
ние социальной жизни в зависимость от понимания ее тем
или иным социальным исследователем. Для «аналитиков» ха-
рактерна попытка провести вечную и непреодолимую грань
между идейными и «реалистическими» основами в поведении
личности, идеализация роли индивидуального поведения в оп-
ределенной социальной ситуации и т. д. «Аналитическая школа»
оказалась неспособной выйти за пределы субъективистской,
психологической интерпретации социальных процессов и явле-
ний.
«С т р у кт у р н о - ф у н к ц и о н а л ь н а я школа» (Т. Пар-
сонс. «Структура социального действия», 1937; его же. «Очерк
социологической теории, чистой и прикладной», 1949; его же.
«Социальная система», 1951; совместно с Э. Шилзом и другими.
«К общей теории действия», 1951; Р Мертон. «Социальная тео-
рия и социальная структура», 1949, и другие) по своим основ-
ным установкам близка «аналитической школе»42.
Главой школы является крупный американский социолог
Талькотт Парсонс43, большое влияние на формирование теоре-
тических взглядов которого имели труды М. Вебера, Э. Дюрк-
гейма, В. Парето. Центральной категорией его системы яв-
ляется equilibrum (равновесие). Общественные явления рас-
сматриваются с точки зрения роли, которую они играют в
сохранении «равновесия» — стабильности определенной общест-
венной системы. Основное требование Парсонса — рассмотре-
ние любого социального явления в связи с социальной систе-
мой, с точки зрения той роли, которую то или иное социальное
явление играет в функционировании данной социальной си-
стемы.
Система теоретической социологии, созданная Парсонсом,
имеет прагматическую направленность. Свой структурно-функ-
циональный подход Парсонс считает наиболее «плодотворным»
и «полезным». Рассматривая свою теорию как концептуальную
схему, в пределах которой проводятся эмпирические исследо-
42 Некоторые буржуазные исследователи, например Н. Тимашев, зачис-
ляют Парсонса в аналитическую школу (N. S. Т i m a s h е f f. «Sociological
Theory. Its Nature and Growth». N. Y., 1955).
43 Критика концепции T. Парсонса, а также Дж. Ландберга содержится
в книге 3. Баумана «Понимание человеческого мира» (Z. Bauman. Wizje
ludzkiego swiata. Warszawa, 1964).
157
вания, Парсонс утверждает, что «единственным оправданием
такой концептуальной схемы является ее «полезность», та сте-
пень, до которой она «работает» для облегчения достижения
целей научного исследования»44.
С точки зрения «структурно-функциональной школы», зада-
чей социологии является «изучение структуры и функциониро-
вания социальных систем, т. е. относительно устойчивых систем
действия, принятых большими или малыми группами людей»45.
Претендуя на создание общей социологической теории,
призванной объяснить структуру общества и функции различ-
ных его частей, Парсонс в то же время не может объяснить ни
сущности общественной жизни, ни ее особенностей, не может,
хотя и пытается, дать некую схему взаимодействия различных
частей общественного организма. Абстрактно-схоластически
трактуя социальное взаимодействие, он не в состоянии вскрыть
действительную природу взаимодействующих сил, определяю-
щих характер и направление социального развития в целом.
В основе его схемы общественного целого находится абстракт-
ная личность, ее стандарты ценностей и санкции, т. е. реакции
других людей. Именно исходя из анализа структуры личности
Парсонс выводит все последующие дефиниции своей структур-
но-функциональной теории.
Не в объективно действующих силах, экономических зако-
номерностях общества, классовых взаимоотношениях, опреде-
ляющих социальное поведение как отдельных людей, так и
больших социальных групп, ищет Парсонс объяснение взаимо-
действия общественных структур и функций, а в настроениях
и желаниях людей. При этом под «нормативностью» он непра-
вомерно понимает только соответствие поведения требованиям
непосредственного окружения, в то время как в действитель-
ности этические принципы и нормы выражают более широкие
общественные отношения.
Саму сущность индивидуальной деятельности Парсонс
трактует ошибочно, поскольку им отрицается социальная де-
терминированность человеческого поведения. По существу его
теория направлена против материалистического понимания
общественной жизни.
«Структурно-функциональная школа» занимается главным
образом анализом условий сохранения и поддержания ста-
бильности социальной системы капитализма. Ее главными кри-
териями являются «стабильность», «равновесие», «адаптация» —
категории, предназначенные для описания социальной статики
и исключающие социальную динамику, общественные измене-
44 Т. Parsons. Essays in Sociological Theory, Pure and Applied. Illinois,
1949, p. 66.
45 «Sociology today». Problems and Prospects. N. Y., 1960, p. 250.
158
ния. Она ставит своей целью сохранение и поддержание суще-
ствующей в капиталистическом обществе системы угнетения и
эксплуатации, разрабатывает средства и методы затушевыва-
ния классовых противоречий капитализма, стремится увести
широкие массы от борьбы за преобразование общественной
жизни.
Роберт Мертон отправным пунктом поисков единой социо-
логической теории считает эмпирические исследования. Проме-
жуточным этапом на пути создания единой социологической
теории он считает свои «теории среднего значения», целью ко-
торых является формулирование специфических, т. е. меньшего
уровня обобщения, теорий применительно к различным облас-
тям социальной жизни. «...Наша главная задача сейчас,— гово-
рит Мертон,— заключается в разработке специальных теорий,
приложимых к ограниченным областям фактов, например тео-
рий, объясняющих классовую динамику, конфликты групп, раз-
личающихся -по престижу, роль власти и распространение лич-
ного влияния...»46.
Пытаясь дать анализ социальных проблем современного ка-
питализма с позиций структурно-функциональной теории, Мер-
тон выдвинул теорию «дисфункций», которая совмещает пар-
соновскую теорию социального равновесия с попыткой объяс-
нения причин частичного нарушения этого равновесия (стачки,
забастовки, рост преступности и т. п.).
Восприняв дюркгеймовское понятие «аномии», Мертон при-
шел к выводу, что все нарушения «социального равновесия»
уходят своими корнями в «аномальное» поведение отдельных
личностей, которые в силу биологических особенностей отсту-
пают от принятых обществом систем социальных норм, всту-
пают с ними в конфликт, приводят к функциональным расстрой-
ствам и т. д. Постепенно «аномальное» поведение становится
«нормальным» поведением всех членов общества, достигается
социальное равновесие. Социологическая концепция Мертона
имеет своей философской основой субъективный идеализм и
обнаруживает влияние биологизма.
Мертон уделяет большое внимание проблемам методики
эмпирических исследований. В частности, он разработал мето-
дику «панельного интервью»47.
«Институциональная школа» (Р. Дарендорф. «Со-
циальные классы и классовый конфликт в индустриальном об-
ществе», 1957; П. Блау. «Бюрократия в современном обще-
стве», 1956; Б. Мур. «Политическая власть и социальная
46 R. К. Merton. Social Theory and Social Structure. Glencoe, Illinois,
1957, p. 9.
47 Интервью, проводимое через определенные промежутки времени
с одним и тем же контингентом людей.
159
теория», 1958, и другие) исследует общественные группы, отли-
чающиеся друг от друга своей социальной позицией в зависи-
мости от формы и степени обладания долей национального бо-
гатства, а также факторы, способствующие подобной диффе-
ренциации.
«Институциональная школа» извращает социологические
концепции К. Маркса. Взяв непонятое и извращенное ими
положение марксизма о том, что в условиях капитализма чело-
веческие отношения в форме социальных институтов отчуж-
даются от материальных носителей этих отношений и проти-
востоят им как внешняя, враждебная сила,— социологи-инсти-
туционалисты рассматривают общество как состоящее из та-
ких институтов, которые выражают интересы самых различных
социальных групп, действующих в рамках определенных укла-
дов. Отрицая исторический и преходящий характер -социаль-
ных институтов, они выдают отчуждение человеческих отноше-
ний в этих институтах капиталистического общества за нечто
вечное и внеисторическое, увековечивая тем самым их суще-
ствование. Эта школа игнорирует основополагающие положе-
ния Маркса о том, что существование социальных классов и
институтов, выражающих и защищающих интересы данных
классов, фактически связано с определенными формами эконо-
мической жизни, что изменение этой экономической жизни,
обусловленное в конечном счете развитием способа материаль-
ного производства, неизбежно приведет к полной ликвидации
эксплуататорского общества.
«Институциональная школа» является одной из наиболее
воинствующих школ современной буржуазной социологии, пы-
тающихся «обосновать» неизбежность и вечность социальных
институтов и социального неравенства людей, правомерность
существования социальной системы эксплуатации и угнетения,
социологической школой, открыто служащей антикоммунизму
империалистической реакции.
Буржуазные социологические течения современной эпохи
рассматривают общественную жизнь только как социально-пси-
хическую.
Сведя социальное действие к системе «действующее лицо —
социальная ситуация», современные буржуазные социологи
претендуют на то, что тем самым они ликвидировали «мета-
физическую» проблему соотношения объекта и субъекта. Они
считают, что нет основания приписывать какой-нибудь основ-
ной логический или онтологический приоритет как социальной
системе, так и личности. Объективное ставится в зависимость
от субъективного, в равной мере как и субъективное от объек-
тивного. Подобный подход к проблеме свидетельствует о субъ-
ективно-идеалистической сущности современной буржуазной
социологии.
160
Изучая социально-психические факты и явления в отрыве
от материальной действительности, буржуазная социология
абсолютизирует и фетишизирует фактор сознания и его роль
в социальном процессе. В результате этого, пишет Тодор Пав-
лов, «оторванное от своего материального носителя (субъекта)
сознание — безразлично, является ли оно индивидуальным (лич-
ным) или коллективным (общественным),— неизбежно теряет
характер объективного отражения, а следовательно, орудия
ориентировки в объективно существующей среде и воздейст-
вия на нее. Все представления субъекта, его понятия, мысли,
идеалы, нормы неизбежно либо приобретают характер тождест-
венности с предметами мысли (мир превращается в содержа-
ние, форму, задачу, идеал сознания), либо же получают
значение субъективных знаков, иероглифов, являющихся абсо-
лютно отличными от предметов (мир превращается в непозна-
ваемый и несуществующий объективно, а идеология приобре-
тает характер мифологии)»48.
Среди современных зарубежных социологов-немарксистов
есть прогрессивные элементы, которые выступают за мир, отстаи-
вают традиции буржуазной демократии, осуждают выступле-
ния реакционных, фашистских элементов и т. д., нередко кри-
тикуют господствующие в буржуазной социологии концепции,
вскрывают их пороки.
Видным представителем этого крыла являлся недавно умер-
ший американский социолог Райт Миллс, разоблачавший в своих
произведениях политику и идеологию крупных американских
монополий. Его основные произведения: «Белый воротничок.
Американские средние классы» (1951), «Властвующая элита»
(1956), «Социологическое воображение» (1959).
Р. Миллс подвергает критике поиски неизменных универ-
сальных черт общественных отношений, абстрактное, оторван-
ное от действительности оперирование понятиями, характерное
для теории Парсонса. Парсонс, говорит Миллс, в сущности
исключает из рассмотрения социолога проблемы обществен-
ного изменения и общественного конфликта, которые в кате-
гориях его системы нельзя не только выяснить, но и описать.
Концепция Парсонса может быть признана лишь как поверх-
ностное описание американской действительности последних
лет; ей далеко до общей теории общественного устройства. Вне
пределов рассмотрения Парсонса остается проблема власти,
которая пользуется насилием и способна, благодаря современ-
ным техническим средствам, формировать отношение индиви-
дов к выгодным ей ценностям и нормам, принимать одни,
48 Тодор Павлов. Избранные философские произведения, т. 3, М,
1962, стр. 390.
11 Заказ 5397
161
отвергать другие, широко применяя физическое и экономиче-
ское принуждение. Миллс вскрывает идеологический смысл
системы Парсонса, который заключается в обосновании господ-
ства монополистических кругов в США.
Вторую из критикуемых им школ Миллс называет «абстра-
гированным эмпиризмом», имея в виду школу, руководимую
П. Лазарсфельдом. Эта концепция социологии как «науки о
поведении» построена на представлении об обществе как о сум-
ме мнений и «основ» индивидов. Вместо информации о дейст-
вительных социальных процессах и способах влияния на них
люди получают от социологов этой школы знание о том, сколь-
ко людей думает положительно, сколько отрицательно, сколько
сомневается и как эти числа соотносятся с другими данными,
касающимися цвета кожи, степени образования и т. п. Сколь
бы ни множилось число исследований, основанных на этом ме-
тоде, из них не может составиться истинное понимание чело-
веческого общества.
Р. Миллс показывает, что обе критикуемые им школы оди-
наково оставляют в стороне общественную функцию социоло-
гии и, как в сфере теории, так и в сфере эмпирии, обходят
проблемы, исследование которых является социальной сущ-
ностью науки об обществе.
Состояние американской социологии Миллс объясняет тем,
что ее особенности связаны с общими процессами развития
американского общества, главными характерными чертами ко-
торых являются создание «элиты власти» и бюрократическая
институционализация основных областей общественной жизни.
Процесс концентрации власти в руках элиты, а также процесс
бюрократизации охватил также весь академический мир, вклю-
чая социологию. «Их (социологов.— Ред.) позиции,— пишет
Миллс,— изменяются — от академической до бюрократической,
их популярность изменяется—из сферы движений за реформы
они переходят в круги, принимающие решения. Их проблемы
изменяются — из тех, которые они выбирали сами, в те, кото-
рые выдвигают их клиенты. Сами ученые проявляют тенден-
ции к меньшему интеллектуальному бунтарству, к большей
административной практичности. Принимая общее status quo,
они стараются сделать проблемы из забот и вопросов, перед
которыми стоят администраторы. Ведь они исследуют... рабо-
чих, которые проявляют беспокойство и лишены морали, ко-
торые не понимают искусства организации человеческих отно-
шений. Ведь они служат коммерческим и корпоративным целям
средств коммуникации и рекламной промышленности»49.
Бюрократизированная «элита власти» капиталистического
49 С. W. Mills. The Sociological Imagination. N. Y., 1959, p. 96.
162
государства дает «общественный заказ» социологам. На место
ученого XIX в.— «вольного стрелка» появляется новый тип со-
циолога — слуги бюрократизированного института.
Крупный шведский социолог социал-демократ Гюннар Мюр-
даль, известный главным образом своим исследованием ра-
совой проблемы в Соединенных Штатах Америки, в произведе-
нии «Американская дилемма» (1944), в книге «Ценность в об-
щественной теории» (1958) поднимает проблему соотношения
политики и общественных наук. «...Все общественные науки,—
пишет он,— в гораздо большей степени стимулировались побуж-
дением улучшить общество, чем простым любопытством отно-
сительно механизма его деятельности. Общественная политика
была 'первичной, общественная теория — вторичной»50. Но не
всякая политика стимулирует, по мысли Мюрдаля, развитие
общественных наук, а только та, которая направлена на прог-
рессивные общественные реформы. Решение проблемы соотно-
шения «политики и общественной науки» в реформаторско-
прогрессивном духе приводит Мюрдаля к аналогичному реше-
нию проблемы о роли ценностей в науке об обществе. Он отож-
дествляет выбор определенных общественных ценностей с вы-
бором определенной программы политических реформ, т. е.
определенной прогрессивной политической позиции.
Мюрдаль подвергает анализу рассуждения трех крупней-
ших американских социологов — Самнера, Парка и Огборна,
которые резко протестовали против сознательной идеологиче-
ской позиции социолога и особенно настойчиво пропагандиро-
вали социологию, находящуюся «на службе чистой истины».
Мюрдаль делает вывод, что эти социологи обосновывают «идео-
логию бессилия» в области общественного действия, источники
которой находятся в их позитивистской позиции, тождествен-
ной с выбором консервативных ценностей по отношению к су-
ществующей системе и с отрицанием радикальных реформатор-
ских программ. Мюрдаль сожалеет о тенденции, «очевидной
для каждого мыслящего читателя наших научных журналов,
посвящать все больше и больше усилий исследованиям все
менее и менее важных проблем»51. Вступая в противоречие
с общепринятой в буржуазной социологии точкой зрения, сам
Мюрдаль ратует за сознательный выбор общественной науки,
активно служащей исправлению общества.
Цитируемые критики, видные буржуазные социологи, схо-
дятся на том, что постулат «чистой науки» выполняет функцию
своеобразного идеологического обоснования консервативных
принципов.
50 G. М у г d а 1. Value in Social Theory. A Selection of Essays on Metho-
dology. London, 1958, p. 9.
й Там же, стр. 46.
11*
163
Однако сколь ни сильна и радикальна бывает критическая
часть рассуждений этих и других шрогрессивных элементов в
современной буржуазной социологии, они демонстрируют внут-
реннюю слабость и психологическую неустойчивость буржуазной
интеллигенции как только пытаются перейти к конструктивным
предложениям, и терпят поражения, когда стремятся действо-
вать в отрыве от рабочего движения, выработать свое собствен-
ное понимание общественного развития, отличное от марк-
сизма.
С ростом силы и могущества социализма и мирового
коммунистического движения буржуазная социология видоизме-
нилась. Значительная часть ее представителей защищает ка-
питализм с помощью новой фразеологии — теории «организо-
ванного капитализма», «народного капитализма» и т. п. Еще
более определенно выявилась большая группа буржуазных со-
циологов и экономистов, главным образом специализирующих-
ся на пропаганде антикоммунизма, создающих «теории», на-
правленные на идеологическую защиту капитализма и «крити-
ку» коммунизма52.
Таковы, например, теории «стадий роста» и «еди-
ного индустриального общества». Обе эти теории
превозносятся буржуазными социологами как последнее слово
буржуазной науки об обществе. Положения этих теорий вошли
в официальную идеологическую доктрину, пропагандируемую
правящими кругами США и других империалистических
держав.
Автором теории «стадий роста» является У. Ростоу. Наи-
более полно эта концепция изложена в книге «Стадии эко-
номического роста. Некоммунистический манифест» (1960).
Ростоу не скрывает, что его теория направлена против марк-
сизма. Марксизм, как известно, выделяет в истории обществен-
ного развития пять сменяющих друг друга общественно-эконо-
мических формаций. Ростоу также выделяет в истории обще-
ства пять основных стадий, наполняя их, однако, своим соб-
ственным содержанием. Это «традиционное общество», охваты-
вающее период до конца феодализма; «переходное общество»,
совпадающее с переходом к домонополистическому капитализ-
му; «период сдвига», охватывающий этап развития от домоно-
полистического капитализма к монополистическому; «период
зрелости», свойственный современным высокоразвитым индуст-
риальным странам (как капитализма, так и социализма), и,
наконец, «эра высокого уровня массового потребления», в кото-
рую вступили якобы еще только США.
52 См. В. Мшвениерадзе. Антикоммунизм — оружие обреченных.
М., 1964,
164
Теория Ростоу внешне облечена в одежды «экономизма».
Он выбирает в качестве критерия развития технико-экономи-
ческие показатели: уровень развития техники, промышленно-
сти, сельского хозяйства и т. п. Но Ростоу полностью игнори-
рует критерий производственных отношений при оценке степени
общественного прогресса.
На самом же деле решающую роль в своей теории общест-
венного развития Ростоу отводит субъективному фактору. Со-
гласно его теории, правящие группы якобы сами произвольно
принимают решение, в каком направлении пойдет дальней-
шее развитие той или иной страны, развитие от одной стадии
к другой. Концепция Ростоу в философском отношении — это
идеалистическая, волюнтаристская концепция. Ее основной по-
литический смысл заключается в попытке доказать, что в
современный период стираются существенные различия между
СССР и США, между капиталистическими и социалистически-
ми странами, что мир находится в стадии перехода к «единому
индустриальному обществу».
Если форма собственности на средства производства не
имеет уже значения, так как, по утверждению Ростоу и его
единомышленников, и в капиталистических и в социалистиче-
ских странах управляет «хозяйственная элита», инженеры, ор-
ганизаторы, то тем самым отвергается марксистская теория
классов и классовой борьбы. Если с экономической точки зре-
ния, пропагандируемой Ростоу, нет различия между социализ-
мом и капитализмом, то не нужна и классовая борьба за
свержение капитализма. Теория стадий Ростоу призвана дез-
ориентировать рабочий класс капиталистических стран, дезори-
ентировать народы стран, освободившихся от колониального
ига, увлечь их на путь капитализма.
С теорией «стадий роста», которая оформилась в буржуаз-
ной социальной науке в 1957—1958 гг., сходна концепция «еди-
ного индустриального общества», главным автором которой
является французский буржуазный социолог Раймон Арон, из-
ложивший ее основные положения в курсе лекций, прочитанном
в Сорбонне, «Развитие индустриального общества и социальная
стратификация». Как признает сам Р. Арон, выдвижение поня-
тия индустриального общества является «способом избежать...
конфликта социализм — капитализм и считать социализм и ка-
питализм двумя разновидностями одного рода... В отличие от
Маркса, я не задаюсь вопросом, каковы социальные послед-
ствия капиталистического строя, но каковы социальные послед-
ствия индустриального общества вообще»53.
53 R. А гоп. Le developpement de la societe industrielle et la stratification
sociale. Paris, 1956, pp. 25, 27. «Les Cours de Sorbonne». Sociologie.
165
Сущность теории «единого индустриального общества» со-
стоит в том, что, основываясь на технико-экономических пока-
зателях и оставляя в тени коренные социальные различия, ав-
торы (Р. Арон, У Ростоу) и пропагандисты этой теории
(У. Мур, А. Фельдман, Л. Белл и др.) искусственно объединя-
ют в понятие индустриального общества все развитые инду-
стриальные страны как капитализма, так и социализма и пы-
таются затем вывести для этого общества социальные законо-
мерности развития. Основываясь на этой общей теории, они
стремятся развенчать прогрессивность коммунистической фор-
мации, «доказать», что капитализм не только не изжил себя,
но даже якобы имеет преимущества перед социализмом, а
именно некоторые технические достижения, пытаются пропаган-
дировать преимущества капиталистического пути развития.
Как те теории, которые непосредственно и прямо пропаган-
дируют антикоммунизм, так и те, которые направлены на за-
тушевывание противоречий капитализма и изыскивают сред-
ства и пути его упрочения и сохранения, обрабатывая обще-
ственное сознание в нужном для буржуазии направлении, под-
тверждают то положение, что современная реакционная
буржуазная социология — глубоко партийная наука, обосновы-
вающая и защищающая экономические и политические инте-
ресы капиталистических монополий.
Современная буржуазная социология не в состоянии создать
научную теорию общества в целом, так как в лучшем случае
она исследует отдельные его стороны и процессы, рассматри-
ваемые как самостоятельные и саморазвивающиеся сущности.
Многочисленные «специальные» социологии изучают поведение
человека и социальных групп, взятых изолированно от общего
исторического процесса.
Буржуазная социология стала совокупностью различных
социальных мифов о современном капитализме, таких, как «со-
циальный порядок», «социальная гармония», «социальное ра-
венство», «открытое общество» и т. п., которые маскируют
пороки и антагонизмы буржуазного строя и разлагают созна-
ние рабочего класса.
Современная буржуазная социология руководствуется субъ-
ективным и метафизическим методом. Она пытается примирить
классовые противоречия капиталистического строя, свести все
социальные противоречия к противоречиям субъективным, к
противоречиям личности и между личностями.
В последнее время происходит значительное падение меж-
дународного престижа американской буржуазной социологии.
Социологи ряда стран, убедившись в бесперспективности пози-
тивистской эмпирической социологии, выступают с ее крити-
кой. Среди них усиливается влияние марксистской социологии.
Японское социологическое общество следующим образом оце-
166
нивает положение в современной западной социологии:
«В предвоенный период,— писали в 1963 г. члены этого обще-
ства в письме к советским социологам,— мы находились под
сильным влиянием западноевропейской социологии (главным
образом германо-итальянской.— Ред.), а в послевоенный пе-
риод под влиянием американской социологии... Учитывая, что
международный обмен и кооперация в области социологических
исследований не достигли еще удовлетворительного развития,
в особенности с социалистическими странами, мы, японские со-
циологи, искренне желаем осуществлять с вами (т. е. с совет-
скими социологами.— Ред.) сотрудничество в области социоло-
гических исследований, с тем чтобы это способствовало даль-
нейшему развитию культуры и науки обеих наций».
Падение престижа американской буржуазной социологии,
усиление влияния марксистской социологической мысли, авто-
ритета социологической науки СССР и других социалистических
стран свидетельствуют о кризисе буржуазной идеологии и росте
притягательной силы социалистической идеологии.
3. БУРЖУАЗНАЯ ЭСТЕТИКА
Главные течения идеалистической философии конца XIX—
начала XX в.— неокантианство, махизм, ницшеанство, интуити-
визм, прагматизм, «философия жизни» — служили теоретической
основой тогдашних буржуазных эстетических концепций и в
известной мере продолжали служить этой основой и в начале
современной эпохи.
Уже в те времена буржуазная эстетика в основных своих
течениях была враждебна материалистическому мировоззрению
и солидаризировалась с упадочным искусством, отказавшимся
ют реалистического отображения жизни.
Особенно модной среди сторонников формалистического
понимания искусства и литературы в конце XIX—начале XX в.
была неокантианская эстетика, защищавшая теорию «чистого»
искусства, «искусства для искусства». В современную эпоху
неокантианская эстетика была оттеснена на задний план дру-
гими, ею в значительной мере подготовленными, но более мод-
ными течениями зарубежной эстетической мысли.
Однако и в наши дни среди зарубежных эстетиков встреча-
ются сторонники неокантианства, например в Голландии — по-
следователь Когена и Кассирера Д. Бартлинг («Структура худо-
жественного произведения», 1941), неокантианским идеям не
чужды английские формалисты Э. Ф. Кэррит («Введение в эсте-
тику», 1949), Г Осборн («Теория красоты», 1952; «Эстетика и
критика», 1955) и другие.
Весьма модной среди буржуазной интеллигенции первой
половины XX в. была также эстетическая теория Анри
167
Бергсона54. Интуитивистская эстетика Бергсона, враждебная
реалистическому методу, проповедовала индивидуализм и субъ-
ективизм, утверждала абсолютную противоположность искусст-
ва познавательной деятельности, разуму, жизненным интересам
человека, его общественным идеалам.
Эстетические идеи Бергсона оказали значительное влияние
на зарубежную буржуазную эстетику, литературную и художе-
ственную критику, на многих деятелей литературы и искусства
капиталистического мира, особенно представителей модернизма,
в том числе на писателя М. Пруста. Иррационалистическая
эстетика Бергсона явилась непосредственной предшественницей
экзистенциалистского анализа художественного творчества; род-
ственные ей черты обнаруживает и современная религиозная
эстетика.
После Великой Октябрьской социалистической революции,
в условиях развития культурной революции в СССР и все на-
раставших успехов международного искусства социалистическо-
го реализма, идеологическая борьба между научной, марксист-
ской эстетикой и реакционной эстетикой империалистической
буржуазии приобрела особенную остроту.
Иррационализм, характерный для многих ведущих течений
современной буржуазной философии, в наши дни проник в бур-
жуазную эстетику. Большим успехом у зарубежных буржуазных
эстетиков пользуются упадочные идеи экзистенциалистов
и фрейдистов. Аналогичное влияние на тенденции бур-
жуазной эстетической мысли оказывает и современное ис-
кусство «модерн».
Заметно оживились теологические тенденции в современной
буржуазной эстетике, все большую роль в ней играют клерика-
лы различных вероисповеданий, пытающиеся превратить искус-
ство в служанку религии и богословия.
В то же время некоторые буржуазные эстетики, главным
образом феноменологи, а также семантики и другие представи-
тели современной неопозитивистской эстетики, претендуют на
научный подход к вопросам художественного творчества. Со-
временной реакционной эстетике противостоит марксистская
эстетическая теория55.
С конца XIX — в начале XX в., а особенно в период между
двумя мировыми войнами, значительное распространение в За-
падной Европе получила неогегельянская эстетика.
В наиболее систематическом и развернутом виде это течение
эстетической мысли современной эпохи было представлено
многочисленными трудами известного итальянского философа и
54 См. «История философии», т. V, стр. 604.
55 См. главу шестую настоящего тома.
168
эстетика Бенедетто Кроче56 («Эстетика как наука о выражении
и как общая лингвистика», 1902; «Новые эстетические опыты»,
1920; «Эстетика» в «Encyclopaedia Britannica», v. 1, 1946).
Эстетическая теория Б. Кроче создавалась в начале XX в.
Философским основанием ее является учение Кроче об актив-
ности духа и о пассивности ощущений.
В отличие от пассивных ощущений, искусство, по утвержде-
нию Кроче, есть активное внутреннее видение, оформленное в
образах. Оторвав искусство от реальной жизни, придав ему
субъективистский характер «внутреннего вйдения», он отожде-
ствил «видение» с «интуицией», более того, он признает сино-
нимами такие понятия, как видение, интуиция, выражение, со-
зерцание, воображение, фантазия, образ, представление.
Искусство, по Кроче, есть результат исключительно деятельно-
сти духа, его самодовлеющего творчества. В этом смысле он
говорит о «чистой интуиции», а искусство понимает как само-
выражение субъективного духа.
Искусство, по утверждению Кроче, понятое как «чистая ин-
туиция», как выражение духа, отличается от всего физического,
искусство — это не цвета, не формы, не тела, не звуки и т. д.,
Все физическое нереально; искусство же в высшей степени
«реально» (как дух). Оно не имеет ничего общего с пользой,
так как является «теорией» в первоначальном смысле этого по-
нятия, чистым созерцанием, лишенным какого-либо практиче-
ского интереса. Не идеи, а исключительно чувства, утверждает
Кроче, придают искусству воздушную ясность символа.
В эстетике Кроче сохраняются некоторые черты ее гегельян-
ского происхождения: Кроче не отказался от признания худо-
жественного значения образов, хотя и толкует их субъективист-
ски; в искусстве, по его мысли, происходит слияние субъектив-
ных чувств и художественных образов. Гегель, как диалектик,
прозревал объективное, реальное содержание образов, неоге-
гельянец Кроче субъективизирует содержание образов, но еще
не отвергает самих образов как специфики искусства.
Субъективистская эстетика Кроче предвосхищала дальней-
шее разложение буржуазной эстетической мысли. В послевоен-
ный период неогегельянская эстетика потеряла свое прежнее
господствующее положение в Италии. В настоящее время наи-
более известным ее представителем является итальянский фи-
лософ Луиджи Стефанини («Трактат об эстетике», 1955).
В Англии гегелевские эстетические идеи субъективистски ис-
толковал Р. Дж. Коллингвуд («Принципы искусства», 1938).
В Германии идеи, родственные эстетике Кроче, развивает
Макс Бензе («Эстетика», 1954). В Голландии неогегельянскую
эстетику представляет А. Пит («Мышление и выражение», 1922) -
56 См. «История философии», т. V, стр. 654—662.
/69
На современную буржуазную эстетику оказали значительное
влияние реакционные философские и эстетические взгляды
Фридриха Ницше. Характерным продолжателем .идей ницше-
анской эстетики в период после первой мировой войны
был немецкий буржуазный теоретик Рихард Мюллер-Фрайен-
фельс, сочетавший приверженность ницшеанству с тенденцией
к прагматизму. Его основные работы: «Психология искусства»
в трех томах (1912—1933), «К вопросу о психологии и социо-
логии современного искусства» (1926).
Мюллер-Фрайенфельс упорно боролся против материалисти-
ческой философии и эстетики, особенно против марксизма. От-
рицая возможность познания объективной истины, он отвергал
познавательный характер искусства, истолковывал художест-
венное творчество как некоторую «позицию» в проявлении
воли к действию. Сама сущность духовной жизни человека,
по его 'мнению, состоит не в интеллектуальной деятельности,
а в биологической функции духа как способе сохранения
жизни.
Согласно антинаучным, иррационалистическим взглядам
Мюллера-Фрайенфельса, эстетика как составная часть описа-
тельной психологии признает внутренним смыслом и оценочным
критерием искусства его воздействие на «жизненный подъем»,
его влияние на развитие воли к жизни, к власти.
Волюнтаристское утверждение Мюллера-Фрайенфельса, что
как теоретическое мышление, так и художественная фантазия
обладают не «репродуктивным», но «реактивным» характером,
явилось дальнейшим продолжением взглядов Ницше, а вместе
с тем идеологической подготовкой фашистских концепций в
науке и искусстве.
После второй мировой войны реакционные идеи волюнтари-
стско-ницшеанской эстетики вновь получили распространение
среди реваншистских, неофашистских кругов ФРГ Волюнтари-
стская эстетика в США приобрела несколько новые черты, из
которых в особенности следует отметить стремление ее пред-
ставителей теоретически «обосновать» и поддержать искусство
модернизма как выражение «силы» американского империа-
лизма.
В последнее время в США получила распространение так
называемая «эстетика силы», рекламирующая «искусство дейст-
вия» — живопись американского художника Поллока и других.
Буржуазная «эстетика силы» представлена Карлом Ашенбрен-
нером, который на IV Международном эстетическом конгрессе в
Афинах старался доказать устарелость категории прекрасного
в эстетике и в искусстве (доклад «Эстетика силы и эстетика
удовольствия»). Современное искусство, по его словам, требует
иного критерия, чем красота: «Критик, склонный превозносить
часто вызывающие удивление работы скульпторов и живописцев
170
абстракционистов, пытается уверить нас, что они яркие, захва-
тывающие, что они производят удар (impact)»57.
Это отрицание эстетической категории прекрасного состав-
ляет типичную черту буржуазной эстетики как теоретической
основы реакционных тенденций в современном искусстве.
С точки зрения Ашенбреннера, одинаково устарели и старая
эстетика, говорившая о красоте, и старая мораль, говорившая
о добре. Терминами высшей похвалы «для нас», заявляет он,
являются «возбуждение» и «удар»; в «искусстве действия» он
видит проявление «культа силы» американской цивилизации.
Аналогичные взгляды высказывали и другие буржуазные
участники IV Международного эстетического конгресса. Так,
Вальтер Бимель (ФРГ) стремится превратить ницшеанско-фа-
шистский волюнтаризм в методологическую основу современной
эстетики. В сущности человечества, по его словам, произошло
то основное изменение, что «человек превратился в тоталь-
ное волевое существо»58. Под прикрытием эстетической пробле-
мы Бимель проповедует апологетику насилия и разрушения.
Значительную роль в современной буржуазной эстетике иг-
рают различные теории, производящие психологический анализ
эстетического чувства и художественного творчества с позиций
субъективного идеализма.
Одним из широко распространенных течений буржуазной
эстетики первой половины XX в. была теория «в чувство-
вания». Философские взгляды сторонников эстетики «вчувст-
вования» отличаются большой пестротой, сочетают элементы
как субъективного, так и объективного идеализма. Однако ве-
дущей тенденцией этой теории является субъективный идеализм,
так как понятие «вчувствования» в его применении исключает
объективный характер красоты, благодаря чему красота опре-
деляется как психологическая проекция субъективного сознания
на объект эстетического созерцания.
Зачинатель этого течения буржуазный эстетик Теодор Липпе
(«Эстетика, психология прекрасного и искусство», т. I—III,
1903—1923) решающим фактором в эстетическом переживании
признавал инстинктивное «вчувствование» (Einfiihlung), кото-
рое переносит, проецирует чувство прекрасного и безобразного
на других людей, на животных, на растения, на всю органиче-
скую и неорганическую природу. Аналогичную теорию выдви*
нула английская исследовательница Вайелит Пэджет (Вернон
Ли). После написания ею в 1913 г. сочинения «Прекрасное.
Введение в психологическую эстетику» она выступила с кни-
гой «Музыка и ее любители» (1932).
Согласно ее теории, окружающий нас мир непознаваем,
57 «Actes du IV Congres International d’Esthetique. Athenes, 1962, p. 41.
58 Там же, стр. 708.
171
а поэтому искусство является не отражением действительности,
а выражением субъекта, привнесением во внешний мир наших
чувств, стремлений и идей. Это «вчувствование» (empathy)
Вернон Ли истолковывает как вдохновение, а эстетический про-
цесс— как поэтическое одухотворение природы.
Видным представителем эстетики «вчувствования» во Фран-
ции был Виктор Баш, основавший в 1920 г. кафедру эстетики
в Сорбонне («Критический очерк эстетики Канта», 1927; «Этю-
ды драматической эстетики», 1929; «Очерки эстетики, филосо-
фии и литературы», 1934).
Сущностью эстетического переживания В. Баш признает чув-
ство симпатии, благодаря которому наше «Я» целиком сли-
вается с вещами. Сливаясь с вещами, утверждает он, мы ожив-
ляем их; любуясь произведением искусства, мы живем жизнью
вещей и лиц, изображенных художником.
В Испании представителями эстетики «вчувствования» явля-
ются Хосе Мария Санчес де Муниаин («Эстетика природного
пейзажа», 1945) и Хосе Камон Азнар («Время в искусстве»,
1955), в Швеции — Ролф Экман («Проблемы и теории совре-
менной эстетики», 1960).
Художественное творчество и эстетическое чувство сторон-
ники теории «вчувствования» рассматривают как своеобразное
мифотворчество. Если подобные тенденции и были свойственны
первобытному искусству на заре истории человечества, то для
научного анализа современного искусства эта теория оказыва-
ется непригодной.
Теория «вчувствования», абсолютизирующая роль субъекта
в художественном творчестве и отрицающая какое бы то ни
было значение объектов в эстетическом переживании, является
характерным образцом субъективизма и ненаучное™ современ-
ной буржуазной идеологии.
За последние годы эстетика «вчувствования» в значительной
степени была вытеснена психоаналитической теорией художе-
ственного творчества, для которой она подготовила почву.
Психоаналитическая эстетика, опирающаяся на
реакционные теории Фрейда и Юнга, получила широкое распро-
странение среди современных буржуазных теоретиков искусства
и является теоретической основой таких характерных направле-
ний модернизма, как сюрреализм, а также абстракционизм.
Во главе психоаналитического течения стоит в настоящее
время видный английский эстетик Герберт Рид («Значение ис-
кусства», 1931; «Искусство и общество», 1937; «Поэзия и анар-
хизм», 1938; «Философия современного искусства», 1952).
Г. Рид является убежденным и упорным противником реали-
стического искусства, «искусства образа», которому он противо-
поставляет модернизм, «искусство символа», признаваемое им за
более высокую ступень в художественном развитии человечества.
172
Философской основой эстетики Рида является отрицание
объективной реальности. «Мы достигли теперь,— пишет он,—
такого этапа релятивизма в философии, когда возможно утвер-
ждать, что реальность фактически является субъективностью, а
это значит, что для индивидуума нет другого выбора, как скон-
струировать собственную реальность, сколь бы она ни казалась
произвольной и даже «абсурдной». Этой философской позиции
соответствует такая же позиция в мире искусства, которая тре-
бует такого же решения. «Интерпретация (или даже «имита-
ция») реальности была убедительной функцией для художника,
пока соглашались, что существует общая и основная реаль-
ность, ожидающая только своего выявления»59.
Вместе с зачинателем абстракционизма В. Кандинским
Г. Рид утверждает, что в искусстве модернистов звучит «музыка
сфер», выражается структура микрокосмического мира. Источ-
ник творчества абстрактных художников он ищет в темной сфе-
ре бессознательного, где, по его словам, якобы залегает «сво-
бодная от оформления матрица форм».
Современные позитивистски мыслящие буржуазные теорети-
ки пытаются найти «научное» обоснование эстетической теории
в социологии. Видным представителем социологической
эстетики современной эпохи на 'протяжении ряда лет являлся
позитивист Шарль Лало, профессор эстетики и искусствознания
в Сорбонне («Выражение жизни в искусстве», 1933; «Искусство
вдали от жизни», 1939; «Искусство и общественная жизнь»,
1921; «Искусство около жизни», 1942; «Великие эстетические
уходы», 1947; «Экономия страстей», 1947). Встав на точку зре-
ния социолого-психологического релятивизма, Лало признает
лишь относительную истину любой теории. Признавая относи-
тельную равноценность таких взаимоисключающих друг друга
теорий, как теория «искусства для искусства» и теория худо-
жественного реализма, и пытаясь свести прямую их противо-
положность к простому различию психо-эстетических типов,
Лало тем самым иллюстрирует бесплодность буржуазного объ-
ективизма, характерного для ряда современных теоретиков
искусства.
Попытка Лало объединить социологический и психологиче-
ский подходы к проблеме художественного творчества продол-
жена в работах некоторых американских теоретиков, соче-
тающих данные антропологии и этнологии с фрейдистским
психоанализом (А. Кардинер. «Психологические границы об-
щества», 1946; Р. Линтон. «Культурный фон личности», 1945).
Кризис современной буржуазной эстетики побудил некоторых
ее представителей искать выход из создавшегося положе-
59 Н. Read. The Philosophy of Modern Art. London, 1952, p. 21.
173
ния в сближении эстетической теории с искусствознанием и
литературоведением как более конкретными дисциплинами,
имеющими своим предметом изучение реальных произведений
искусства я литературы. Так возникла искусствоведче-
ская эстетика.
Основателем искусствоведческого направления в эстетике
явился последователь Дильтея, профессор Берлинского универ-
ситета Макс Дессуар, понимавший эстетику как «всеобщую
науку об искусстве» («Эстетика и общее искусствознание»,
1906; 2-е переработанное издание, 1923; «Доклады по вопросу
об общем искусствознании», 1929).
Плодотворная мысль М. Дессуара о необходимости тесного
сближения эстетики с искусствознанием и литературоведением
не могла получить научной конкретизации на теоретической ос-
нове идеалистической философии.
Для современной буржуазной эстетики характерно феноме-
нологическое направление, одним из виднейших пред-
ставителей которого был Эмиль Утиц («Обоснование общего ис-
кусствознания» в двух томах, 1914—1920; «Эстетика», 1923;
«Преодоление экспрессионизма», 1927; «История эстетики», 1932).
Основная проблема, занимавшая внимание Утица, состояла
в том, чтобы применить феноменологический метод Гуссерля
к вопросам эстетики. Развитие эстетики как науки, утверждал
Утиц, немыслимо без специального феноменологического анали-
за искусства. В связи с этим он развернул острую критику «эсте-
тства» как безуспешной попытки понять сущность искусства,
исходя исключительно из эстетической «проблематики. Научная
эстетика, по мысли Утица, должна идти прямо противополож-
ным путем — не от эстетической теории к искусству, но от
искусства к эстетической теории. При подобной постановке во-
проса, утверждал он, становится ясным, что анализ произведе-
ний искусства не может ограничиться исключительно проблема-
ми эстетического, но включает в свой предмет также моральные,
религиозные и прочие факторы развития искусства.
Задача феноменологического анализа в данной области
науки, по мысли Утица, состоит в том, чтобы изучить произве-
дения искусства во всем их богатстве и многообразии. Отсюда
он делает вывод о необходимости дифференциации, а вместе с
тем кооперирования эстетики и общего искусствознания. Фено-
менологическое исследование структуры произведения искус-
ства должно восходить от общего искусствознания к эсте-
тике.
В самом требовании сочетать эстетическое исследование с ис-
кусствоведческим заключалась здравая идея, получившая свою
конкретизацию в ряде содержательных анализов, произведенных
Утицом. В отличие от многих буржуазных эстетиков, поддержи-
вающих формалистические течения в искусстве, он симпатизи-
174
ровал художественному -реализму и в то же время отрицатель-
но относился к натурализму («плохому реализму»).
Утиц считал, что в искусстве имеются два «реализма»:
реализм как подражание природе, как ее копирование, приводя-
щее к плоскому «бытию теней», и реализм как творческое взаи-
модействие с действительностью, проникающее в сущность ве-
щей, чтобы представить их ясно и четко в их собственной
и неискаженной сущности.
Идеалистическая сущность и метафизическая ограниченность
феноменологического метода, лежащего в основе эстетических
взглядов Утица, не дают ему возможности разрешить .поставлен-
ную им задачу изучения искусства таким, каким оно является
в действительности, ибо для этого необходимо рассмотрение ис-
кусства как одной из форм общественного сознания.
Во Франции феноменологическую теорию эстетики разраба-
тывает Микель Дюфренн («Феноменология эстетического опы-
та» в двух томах, 1953), в Италии — Гвидо Морпурго-Тальябуэ
(«Понятие стиля», 1951; «Современная эстетика», 1960).
Наряду с попытками буржуазных эстетиков найти теоретиче-
ское обоснование эстетики в социологии и искусствознании сле-
дует также отметить попытку создания «автономного» метода
эстетического исследования, предпринятую французским эстети-
ком Раймоном Байе, подвергшим критике и отвергнувшим «ме-
тафизический» (умозрительный) метод (интуитивистскую тео-
рию Бергсона), психофизический метод (экспериментальную
эстетику Вебера и Фихнера), психологический метод (эстетику
«вчувствования» Липпса) и метод социологический (позитивист-
скую эстетику Лало).
Свою эстетическую теорию он называет о п е р а т и в н ы м
реализмом. Основные работы Байе: «Опыты о методе в
эстетике» (1953), «История эстетики» (1961), «Всемирная эсте-
тика в XX столетии» (1961).
Являясь представителем одного из позитивистских вариантов
эстетической теории ценностей, Байе вел острую полемическую
борьбу против интуитивистской эстетики Бергсона. Бергсонов-
ской «интуиции сущности» он противопоставляет «восприятие
ценностей». Отвергая бергсоновскую эстетику за ее «субстанци-
ализм» (имеется в виду спиритуализм «творческой эволюции»)
и за ее «реализм» (подразумевается бергсоновская «интимная
сущность» вещей как предмет эстетической интуиции), Р. Байе
этим окружным и софистическим путем стремился создать теоре-
тическую основу для борьбы против своего главного противни-
ка— действительно реалистической, материалистической эстети-
ки марксизма-ленинизма.
Метод оперативного реализма, в понимании Р. Байе, обла-
дает «автономией» в том смысле, что рассматривает вопросы ис-
кусства независимо от реальной жизни, от социальных условий
175
художественного творчества, от психологии художника, от его
общественной роли. Эстетика «оперативного реализма», .по его
словам, имеет своей задачей рассмотрение аспектов, следствий,
результатов действий художника. Умозрительная эстетика долж-
на уступить место эстетике наблюдения. Здесь в теории Байе
выступает позитивистская тенденция. Согласно его определению,
эстетика есть наука о следствиях, начинающая исследование
с установления достоверных причин художественных явлений.
Однако изучение причинно-следственного ряда, по Байе,
должно ограничиться исключительно сферой художественных
произведений. Предметом эстетического исследования, утверж-
дает он, является только то, что запечатлено в художественном
произведении,— зафиксированный «след» деятельности худож-
ника. То, что не запечатлено в художественном произведении,
не является искусством и не может стать предметом эстетики,
которая занимается исключительно изучением творческих «опе-
раций» и их художественных «следов».
«Мы особенно настаиваем,— пишет Байе,— на оперативном
реализме прекрасного. Во всяком предмете искусства имеется
отпечаток движения активности, оставшийся как ее след и как
ее знак»60.
Согласно концепции оперативного реализма, позитивная
эстетика, дающая мотивированное, причинное объяснение искус-
ству, отправляется от чувственной вещи и утверждает следую-
щие три методологических принципа: 1) отрицание всякой умо-
зрительной эстетики; 2) ограничение проблемами, которые сами
становятся искусством, и 3) комментирование только того, что
можно наблюдать. В этих положениях Байе явно сказалась по-
зитивистская ограниченность его теории оперативного реализма.
В последних произведениях Р. Байе, оставшихся незакончен-
ными, дописанных другой рукой и опубликованных посмертно,—
в его «Истории эстетики» и в его «Всемирной эстетике в XX сто-
летии»— имеется 'ряд выпадов против марксистско-ленинской
эстетики и против искусства социалистического реализма.
Как показывает рассмотрение ряда течений современной бур-
жуазной эстетики, ее разложение и кризис особенно усилились
в период после второй мировой войны. К этому же времени
относится возникновение некоторых новых эстетических течений,
порожденных обострением классовой борьбы этого времени.
К числу таких наиболее модных течений в первую очередь
относится экзистенциалистская эстетика.
Тесная идеологическая связь экзистенциалистской эстетики
с модернистским искусством нашего времени неоспорима и уси-
ленно афишируется представителями экзистенциализма.
Такие видные представители философии экзистенциализма,
60 R. Bayer. Essais sur la Methode en Esthetique. Paris, 1953, p. 109.
176
как Хайдеггер и Ясперс, а также Сартр, выдвинули ряд поло-
жений, характеризующих их эстетические взгляды, а за по-
следние годы возникла специальная экзистенциалистская эсте-
тика, применившая философские идеи экзистенциализма к
вопросам искусства и художественного творчества. Видным
представителем экзистенциалистской эстетики является неоорто-
доксальный теолог Пауль Тиллих, сторонник абстрактного
экспрессионизма в искусстве. Главные работы П. Тиллиха по
вопросам эстетики: «Религия и светская культура» (1948),
«Искусство и высшая реальность» (1959).
Основные положения, характерные для его экзистенциалист-
ской теории модернизма, сводятся к следующему: в модернизме
искусство достигло вершины своего развития; он утверждает,
что «подлинное» искусство должно изображать «события», со-
знательные и особенно бессознательные психологические про-
цессы и опыты и прочие проявления «экзистенции»; бессмыс-
ленность жизни, заявляет он, получает адекватное выражение
в бессмысленности абстрактного искусства.
Идеологическая близость искусства абстрактного экспрессио-
низма и философии экзистенциализма, сказавшаяся в общем
для них утверждении бессмысленности жизни, отчетливо прояв-
ляется в экзистенциалистской эстетике Тиллиха, враждебной
реалистическому искусству.
Этот представитель экзистенциалистской эстетики с энтузи-
азмом говорит об абстрактном искусстве Мондриана, художни-
ка, сделавшего своей специальностью изображение прямого
угла, что, по его мнению, является путем к раскрытию таинст-
венной потусторонней сферы.
Высоко оценив абстрактное искусство Мондриана, Тиллих
высказывает пожелание дополнить его «жизненными ценностя-
ми» и в первую очередь религией. С этих позиций теолог-экзи-
стенциалист характеризует художественный стиль модернизма.
Характерным для современного искусства Тиллих признает
прежде всего «сакраментальный стиль», который в изображе-
нии обычных вещей выражает «нечто мистическое и сильное».
Представителями «сакраментального» стиля в современном ис-
кусстве он признает художников Кирико и Шагала. Далее он
говорит, что «мистический» стиль в современном искусстве осо-
бенно ярко выражен абстракционизмом, и выдвигает Клея как
характерного представителя этого стиля. Третьим стилем искус-
ства «модерн» Тиллих считает «профетический» (пророческий)
стиль. Высшим достижением современного искусства он призна-
ет стиль абстрактного экспрессионизма, с помощью которого
человек может приблизиться к «высшей реальности», к самому
божеству.
Раскрывая роль различных видоизменений искусства «мо-
дерн» на службе религии и мистики, Тиллих видит особую
12 Заказ 5397
177
заслугу абстрактного экспрессионизма в том, что этот стиль
является-де своего рода религиозным экстазом, отвлекающим
человека от земной жизни и возвышающим его до мистического
слияния с богом. Здесь выступают такие реакционные особен-
ности современной буржуазной идеологии, которые характерны
не только для экзистенциалистской эстетики Тиллиха, но и для
многих других течений современной буржуазной эстетической
мысли.
Общий поворот современного буржуазного мировоззрения
в сторону религии, мистики и схоластики, возросшая роль цер-
ковных организаций в политической и идеологической теории
капиталистического общества, усиление клерикальных влияний
в буржуазной культуре — все эти особенности реакционной бур-
жуазной идеологии современной эпохи в значительной мере
обусловили характерные черты современной религиозной эс-
тетики.
Видный французский философ-неотомист Жак Маритэн яв-
ляется главным представителем неотомистской эстет и-
к и. Основные работы Ж. Маритэна по эстетике: «Искусство и
схоластика» (1920), «Творческая интуиция в искусстве и поэ-
зии» (1952). Теоретической основой его эстетических воззрений
является философия неотомизма. Основу и начало художествен-
ного творчества он усматривает в некотором «досознательном
интеллекте», в котором, по его утверждению, пребывают источ-
ники знания и творчества, любви и сверхчувственных желаний.
Здесь, в «досознательном интеллекте», заявляет он, душа ху-
дожника выходит из-под контроля внешнего мира и начинает
«прорастать» ее творческая интуиция.
Основную ошибку эстетики Кроче Маритэн видит в неспособ-
ности понять, что художественное созерцание, будучи интуитив-
ным, тем не менее является интеллектуальным: эстетика должна
быть интуитивистской и интеллектуалистской в одно и то же
время. С этой точки зрения, Маритэн подвергает критике и
эстетику Бергсона.
Согласно неотомистскому «интеллектуализму» Маритэна,
решающим условием художественного творчества является об-
щение художника с богом. Художественное творчество чело-
века, с точки зрения неотомистской эстетической концепции,
лишь продолжает то, что первоначально являлось божественным
творением. На втором этапе художественного процесса, утверж-
дает Маритэн, творческая идея, бессознательно воспринятая ху-
дожником из божественного откровения, проясняется для созна-
ния и затем получает выражение. Этот второй этап художест-
венного творчества в свою очередь делится на две стадии.
Первая из них имеет духовный (ментальный) характер, вторая
завершает творчество, выявляя вовне и завершая творческую
интуицию.
178
Родственные схоластические идеи по вопросам эстетики раз-
вивали: в Бельгии М. Де-Вульф («Художественное произведе-
ние и красота», 1920), в Испании Фермин де Урменета («Новые
опыты философской критики», 1953).
Неотомисты претендуют на реалистический подход к вопро-
сам эстетики, но эта их претензия совершенно необоснованна,
так как и субъект «и предмет художественного творчества они
всецело подчиняют божественному .промыслу и превращают ис-
кусство в покорную служанку религии.
Религиозные концепции искусства непрерывно множатся за
последние годы. «Мюнхенская школа» религиозной эстети-
ки, представленная Гансом Зедлмайром, принадлежит в настоя-
щее время к числу самых модных и влиятельных течений
буржуазной эстетической мысли в ФРГ. Основные работы
Г. Зедлмайра: «Потеря среды» (1955), «Революция современно-
го искусства» (1956), «Искусство и истина. К вопросу о тео-
рии и методе истории искусства» (1958).
В отличие от многих современных буржуазных эстетиков,
выступающих на защиту самых реакционных течений модер-
нистского искусства, Зедлмайр проводит критику модернизма с
религиозных позиций; при этом объектом его критики является
не только современное искусство «модерн», но все искусство но-
вого времени, начиная со времени идеологической подготовки
буржуазной революции во Франции конца XVIII в.
Согласно Г. Зедлмайру, перед 1789 г. произошла «неслыхан-
ная внутренняя .катастрофа», только внешним проявлением кото-
рой явилась французская буржуазная революция. Распростра-
нение материал'истических и атеистических идей, утрата рели-
гиозной веры являются, по Зедлмайру, той «потерей среды»,
которая обусловила упадочный характер искусства нового вре-
мени, начиная с конца XVIII в. и до наших дней, когда возник-
ла последняя его разновидность — модернизм.
Высокое искусство, существование которого поповствующий
эстетик не мыслит вне религиозной среды, характерно, согласно
его концепции, только для эпохи готики, Ренессанса и барокко;
после этого начинается всеобщий упадок и разложение худо-
жественного творчества61-64.
Вопреки действительности Зедлмайр утверждает, что история
искусства якобы достигает наибольших успехов как история ре-
61 ~61 * * 64 С полным основанием Г. Квитч (ГДР) характеризует метод Зедлмай-
ра как субъективистский подход к истории искусства, приводящий, в конечном
итоге, к фидеизму и религии: «Теория искусства Ганса Зедлмайра,— пишет
Г. Квитч,— вновь подтверждает с полной ясностью то положение Ленина, что
субъективный идеализм с необходимостью ведет к фидеизму и религии»
(Н. Quitzsch. Verlust der Kunstwissenschaft? Eine kritische Untersuchung
der Kunsttheorie Sedlmayrs». Leipzig, 1963, S. 19)r
12*
179
лигии. Только признание реальности бога позволяет-де объяс-
нить историческое развитие искусства. В ФРГ его взгляды рек-
ламируют как новейшее достижение эстетической мысли. Сам
Зедлмайр претендует на то, чтобы считаться основателем струк-
турного анализа в искусствознании, хотя подобные идеи выска-
зывались, независимо от него, многими другими искусство-
ведами, литературоведами и эстетиками (например, польским
эстетиком Р. Ингарденом).
Главным представителем современной религиозно-пла-
тонической эстетики (с экзистенциалистскими тенден-
циями) является греческий академик Панайотис Канеллопулос.
В докладе «Миссия эстетики» на IV Международном эстетическом
конгрессе он заявил, что наша эпоха есть время всеобщего от-
рицания, сомнения в том, что в прежние времена принимали
за истину. «Наше время есть «время великого отрицания,—
с мрачным пафосом говорил Канеллопулос.— Мы вынуждены
претерпеть это страшное испытание благодаря действию не-
объяснимой необходимости»65. Глубокий пессимизм его концеп-
ции отображает и общий кризис капитализма, и разложение
реакционной буржуазной культуры, и отказ от прежних бур-
жуазно-демократических идеалов, и неслыханный упадок бур-
жуазного искусства, и страх перед растущей мощью мировой со-
циалистической системы. В сфере искусства, говорит П. Канел-
лопулос, дух отрицания сказывается в том, что под сомнение
берутся .принципы прекрасного как таковые. Сама истина прек-
расного стала сомнительной.
Канеллопулос вполне правильно отмечает одну из особен-
ностей, действительно присущих современному упадочному ис-
кусству и современной буржуазной эстетике,— отказ от катего-
рии прекрасного, от лучших традиций классического искусства.
Но какова же позиция самого Канеллопулоса? С каких позиций
критикует он современное искусство и что он ему противопола-
гает?
Среди «всеобщего отрицания», которому Канеллопулос, как
он заявил, не в силах сопротивляться, он все же находит точку
опоры в старом искусстве и в объективно-идеалистической эсте-
тике, непосредственно .перерастающей «в мистику «и фидеизм. Ис-
кусству «модерн» он противопоставляет религиозное искусство
и для «теоретического» обоснования своих взглядов воспроизво-
дит и модернизирует платоновское учение об идее прекрасного.
С точки зрения платонизирующего Канеллопулоса, прекрасное
есть нечто вечное, пребывающее вне быстротекущего времени.
Даже в своей мечте о прекрасном Канеллопулос не может от-
решиться от мысли о смерти: подобно красоте, заявляет он,
65 «Actes du IV Congres International d’Esthetique», p. 7.
180
смерть пребывает за .пределами эфемерного феномена жизни.
Красота, в представлении Канеллопулоса, -сочетается не с
жизнью, а со смертью; сама вечность, согласно его мистической
концепции, является «местом встречи смерти и красоты».
Наряду ю иррационалистическими и религиозными течениями
современной эстетики значительную роль играют ее натурали-
стические и неопозитивистские направления. Видным представи-
телем современной натуралистической эстетики явля-
ется американский ученый Томас Манро («Научный метод
в эстетике», 1928; «Искусства и их взаимоотношения», 1949;
«Эстетика становится наукой», 1956; «Значение «натурализма»
в философии и эстетике» в «The Journal of Aesthetics and Art
Criticism», vol. XIX, № 2, Winter, 1960).
T. Манро солидаризируется ic современным философским «на-
турализмом», представителями которого он считает инструмен-
талиста Джона Дьюи, критического реалиста Джорджа Сан-
таяна и неореалиста Бертрана Рассела. Философские взгляды
Манро отличаются явно выраженным эклектизмом: философию
натурализма он весьма оригинальным образом сближает с
древнегреческим материализмом, гуманистическими идеями Ре-
нессанса, позитивизмом Огюста Конта, эволюционизмом Г. Спен-
сера, экзистенциализмом Ж.-П. Сартра и даже... с «экономиче-
ским детерминизмом» К- Маркса.
Философский натурализм, в истолковании Манро, особенно
родствен эмпиризму Юма и позитивизму О. Конта: «Он в ос-
нове противоположен всем формам супернатурализма и транс-
цендентализма, таким, как мистицизм, дуализм, идеализм, пан-
психизм, пантеизм, телеология и витализм. Он стремится опи-
сать и объяснить явления во всех областях в терминах чувствен-
ной очевидности и выводов, логически из нее выведенных. Как
таковой, он родствен эмпиризму Юма и позитивизму Конта, но
с известными различиями» 6б.
Натуралистическая эстетика, по -словам Манро, стремится
быть экспериментальной и эмпирической, но вовсе не 'ограничи-
вается количественными измерениями. Она утилизирует взгляды
художественных критиков и философские теории, но принимает
их лишь за полезные гипотезы, объективные же данные она
получает из двух источников, каковыми являются: 1) анализ
художественных форм и история их развития и 2) изучение пси-
хологии художественного творчества.
Натуралистическая эстетика, в понимании Манро, отличается
описательным, релятивистским подходом к эстетическим оцен-
кам и оценочным стандартам. Она широко применяет анализ
66 «The Journal of Aesthetics and Art Criticism», vol. XIX, N 2, Winter,
1960, p. 133.
181
художественных форм, в чем состоит одно из ее существенных
отличий от старой эстетики.
«Натуралистический подход к эстетике и искусству развива-
ется, таким образом, в оппозиции к традиционным подходам,
основанным на идеализме и дуализме, начиная от Платона и
Плотина, в произведениях св. Августина, св. Фомы Аквинского,
Гегеля, Кроче и Маритэна» 66а.
Натурализм в философии и эстетике, говорит Манро, вовсе
не означает предпочтения натурализма в искусстве. Наоборот,
натуралистическая эстетика рассматривает с уважением все
художественные стили эпох как выражение человеческого со-
знания на разных этапах развития культуры. Это требование
объективного изучения истории искусства перерастает, однако,
в защиту точки зрения буржуазного объективизма в эстетике,
что позволяет Манро признать абстракционизм столь же зако-
номерным эстетическим явлением, как и классическое искусство.
Наряду с натуралистическим течением, значительную роль
в духовной жизни современной буржуазной интеллигенции,
особенно в Англии и США, играет неопозитивистская семан-
тическая эстетика.
Видным представителем ее является английский неопози-
тивист А. Ричардс и американский неопозитивист У Моррис.
Неопозитивист Айвор Армстронг Ричардс активно защища-
ет позиции семантической эстетики, семантического анализа
искусства и литературы. Главные работы Ричардса: «Наука и
поэзия» (1926), «Принципы литературной критики» (1926).
Наука, по мысли Ричардса, «...ничего не говорит нам и не
может сказать о природе вещей в каком-либо окончательном
смысле (ultimate sense). Она никогда не может ответить ни на
какой вопрос такого рода: что это такое? Она может только
сказать нам, как это происходит. И она не пытается сделать
больше этого» * 666.
Основным положением его семантической теории эстетики
является различение между «эмотивным» и «дескриптивным»
смыслом, значением. Для искусства особенно важно эмотивное
значение.
Ричардс считает, что современная поэзия, стремящаяся
повлиять на читателя, должна быть иной, чем в прошлые вре-
мена, должна соответствовать таким потребностям, импульсам,
установкам, которые были не известны прежним поэтам. Соот-
ветственно должны измениться и позиции современных крити-
ков, которые также должны учесть результаты «интеллекту-
альной революции».
Семантическое течение зарубежной эстетики выступает в
66а «The Journal of Aesthetics and Art Criticism», vol. XIX, N 2, Winter,
1960, pp. 288—289.
666 «А Modern Book of Esthetics». N. Y., 1953, pp. 133—134.
182
защиту абстракционизма, пользуясь аргументами философов*
неопозитивистов, давно отвергнутыми марксизмом. В этом от-
ношении характерна позиция Уильяма Кенника, который пере-
нес в область эстетики аргументацию неопозитивистов, отверг-
нувших всю прежнюю философию, как занимавшуюся якобы
псевдопроблемами. Вопрос о том, что такое искусство, утвер-
ждает он, такая же псевдопроблема, как и вопрос «что такое
пространство?» или «что такое время?».
Кенник считает, что многообразие художественного творче-
ства не дает возможности найти единое определение искусства.
Исходя из неопозитивистского утверждения о невозможности
установить сущность явлений, он заявляет, что невозможно
познать сущность и законы развития искусства, можно лишь
констатировать разнообразие эстетических взглядов.
Здесь явно выступает агностицизм неопозитивистской эсте-
тики, ее неспособность научно обосновать теорию искусства и
художественного творчества, ее отрыв от действительной жизни,
ее нигилизм в отношении художественного наследства.
Некоторые представители идеалистической эстетики в своей
аргументации апеллируют к успехам современного естествозна-
ния, истолковывая их с позиций «физического идеализма».
Так, Дж. Дж. Суини связывает возникновение искусства «мо-
дерн» с новой физикой. В статье «Новые направления в живо-
писи» он, ссылаясь на Джинса, заявляет, что физика XX в.
якобы подорвала основы материализма как в естествознании,
так и в философии. Отсюда он «умозаключает», что реализм в
искусстве аналогичным образом должен уступить место модер-
низму. Образцовыми представителями искусства «модерн» он
признает абстракциониста Пиета Мондриана и «художника
действия» Джексона Поллока.
«...Современный художник,— утверждает Суини,— откровен-
но признает, что мир, творимый им в его художественной обла-
сти,— на полотне, в камне, дереве, металле, по существу с неот-
вратимостью происходит из его внутреннего Я-..»67-
Предметом искусства, по Суини, являются не «внешние при-
родные формы», но постигаемый через «Я» и более важный, чем
вещи, «структурный порядок», овеществленный в этих природ-
ных формах. В этом смысле он истолковывает абстрактную жи-
вопись, придавая ей какое-то мистическое, не понятное ни разу-
му, ни чувству содержание и в то же время характеризуя ее
как выражение внутреннего «Я» художника, стремящегося к
«...высшему порядку, который он чувствует и признает, хотя и
не может понять...»68. Аргументация Суини, заимствованная им
67 «The Journal of Aesthetics and Art Criticism», vol. XVIII, N 3, March
1960, p. 370.
68 Там же, стр. 377,
183
у «физических» идеалистов, давным-давно разоблаченных марк-
систами, носит псевдонаучный характер и совсем неубедительна.
Таким образом, современная буржуазная эстетика в своих
главных направлениях тесно связана с основными течениями
идеалистической философской мысли нашего времени. Фор-
мально более сдержанные в проявлениях своих идеологических
и политических симпатий и антипатий, чем философы и социо-
логи, многие зарубежные буржуазные эстетики тем не менее
солидаризируются, явно или неявно, с антимарксистской про-
пагандой.
Однако кризис буржуазной эстетики становится все более
очевидным для ряда представителей буржуазного искусства.
Некоторые из них отказываются от своих взглядов, переходятна
позиции прогрессивных сил, проявляют интерес к марксизму.
Острая идеологическая борьба между марксистской эстети-
кой и эстетикой буржуазной в современную эпоху развернулась
по всем главным вопросам искусства и литературы, художест-
венного творчества в целом.
Основной проблемой эстетики является вопрос об отношении
искусства и литературы, художественного сознания к действи-
тельности. Исходя из материалистического решения этой про-
блемы, марксистская эстетика защищает в современную эпоху
искусство социалистического реализма как высшее достижение
художественного развития человечества, между тем как буржу-
азная эстетика, отвергая социалистический реализм, пропаган-
дирует теорию «искусства для искусства».
Идеологическая борьба на международных эстетических
конгрессах последних лет69 очень ясно показала эту особенность
современной буржуазной эстетики: целый ряд ее представите-
лей выступил против реализма в искусстве.
Противники искусства социалистического реализма апелли-
руют к личности, к элите «ценителей искусства», отказывают
народным массам в праве на художественный вкус, на эстети-
ческое чувство, на оценку художественных произведений. Но в
современную эпоху уже хорошо известно, что будущее принад-
лежит тем теориям, тем художественным направлениям, кото-
рые говорят языком, понятным массам, отражают интересы
миллионов. О бесперспективности современной идеалистической
эстетики говорит, в частности, распространенное среди ее пред-
ставителей отождествление реалистического искусства и фото-
графии, что свидетельствует о непонимании ими творческого
характера отражения жизни в искусстве.
69 IV Международный эстетический конгресс (1960, Афины), V Между-
народный эстетический конгресс (1964, Амстердам) и V Международный кон-
гресс Гегелевского общества, посвященный проблемам эстетики (1964, Зальц-
бург).
184
Для современной буржуазной эстетики характерен нигилизм
в отношении классического культурного наследства, а равным
образом ложное понимание новаторства как оригинальничания
и трюкачества. Радикальный разрыв с традицией, отказ от куль-
турного наследства буржуазные идеологи стараются выдать за
новаторство и даже за «революционность».
Марксистская эстетика отвергает подобные софистические
рассуждения, раскрывает действительную социальную роль
формалистического направления в современном искусстве.
Последовательная аргументированная критика идеалисти-
ческих и метафизических эстетических теорий, служащих теоре-
тической основой защиты реакционных течений в искусстве и
литературе, составляет боевую задачу марксистской эстетики.
4. БУРЖУАЗНЫЕ ЭТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ
Буржуазная этика в эпоху после Октябрьской революции
переживает глубокий кризис. Для всех наиболее влиятельных
буржуазных этических теорий характерно преобладание моти-
вов скептицизма относительно моральных способностей челове-
ка и в конечном итоге оправдание аморализма. В самой раз-
личной форме дискредитируется способность людей осущест-
влять свои положительные нравственные принципы и идеалы в
повседневной социальной деятельности. С другой стороны, ста-
вится под сомнение ценность самих моральных идей. Углуб-
ляется деградация буржуазного нравственного сознания, полу-
чает широкое распространение трактовка аморальной дея-
тельности как якобы неизбежной необходимости человеческо-
го существования, усиливаются настроения нравственного
нигилизма и утрачивается вера в моральный прогресс обще-
ства.
Кризис буржуазной этической мысли проявляется также в
отказе современных буржуазных теоретиков морали от тради-
ционного понимания задач этики. Традиционное понимание эти-
ки. как нормативно-практической науки, вырабатывающей и
обосновывающей принципы нравственного поведения людей,
чаще всего рассматривается как «необоснованные претензии»
философов морали прошлого.
В современной буржуазной этике намечаются две противо-
положные тенденции. Первая из них состоит в тяготении к
бессодержательному формализму, когда предметом этического
исследования становится лишь логическая или языковая форма
моральных суждений безотносительно к их нравственному со-
держанию. Соответственно возникает формалистическое
направление в этике, которое сформировалось в русле
идейных традиций «философии науки», прежде всего неопози-
185
тивизма. Из рассматриваемых ниже теорий сюда относятся
эмотивизм, аналитическая школа, интуитивизм, а по некоторым
признакам и так называемая натуралистическая этика 40—60-х
годов. Вторая тенденция заключается во все более широком
проникновении в этику идей философии иррационализма.
Наиболее типичными теориями иррационалистического на-
правления в этике являются экзистенциализм и неопроте-
стантизм.
В обоих направлениях содержится мотив отрицания рацио-
нального содержания в моральных идеях, им придается
иррациональный характер, но эта общая их черта имеет раз-
личный смысл. Представители формалистического направления
выступают под девизом защиты «чистой» науки от идеоло-
гии (к которой в первую очередь относят мораль), «очище-
ния» строго научного описания фактов от привносимых сюда
оценок, против «претензий» морали и вообще всякой фор-
мы мировоззрения на научную значимость. Этики-иррациона-
листы, напротив, выступают против науки «за» мораль, про-
тив «чрезмерных претензий» науки стать основой мировоззре-
ния и нравственных убеждений и пытаются выделить духовные
ценности в особую область, независимую от научного мыш-
ления.
Возникновение этих двух полярных тенденций в буржуазной
этической мысли также характеризует ее кризисное состояние.
С одной стороны, поскольку этическая теория притязает на
научность, из нее выхолащиваются собственно моральные про-
блемы. В качестве предмета исследования берется моральный
язык, в то время как сам человек, 'субъект нравственной дея-
тельности, остается вне поля рассмотрения философии морали.
С другой стороны, поскольку этика претендует на решение мо-
ральных проблем, она сознательно лишается научного фунда-
мента. И хотя иррационалистическая этика притязает на
то, чтобы быть «жизненной философией», она, как правило,
содержит лишь негативное решение моральных вопросов, обосно-
вывает ту идею, что эти проблемы в принципе нераз-
решимы.
Кризис современной буржуазной этики проявляется также
и в других характерных явлениях: разрыв с основными идей-
ными традициями этики прошлого и извлечение на свет концеп-
ций, лежавших в свое время в стороне от главных направлений
развития буржуазной этической мысли; критика всей этики
предшествующих веков, попытки подвергнуть сомнению ее ис-
торические достижения; сменяющиеся одно другим притязания
на совершение «коренного переворота» в философии морали.
Наконец, этот кризис проявляется в множественности школ и
концепций, каждая из которых подвергает радикальному отри-
цанию остальные.
186
Несмотря на множество различных течений в современной
буржуазной этике, сравнительно широким влиянием пользуются
лишь очень немногие из них.
Интуитивистская этика, возникшая в самом начале
XX в. и сформулированная в виде двух вариантов — аксиологи-
ческого и деонтологического — в трудах английских философов-
неореалистов Джорджа Мура и Гарольда Причарда70-71, не
изменилась сколько-нибудь существенно до сих пор.
Аксиологическая концепция Мура, в которой моральное
добро трактуется как внепространственно-временнбе качество,
находящееся вне пределов предметного мира, нашла дальней-
шее развитие в трудах английских философов Гастингса Рэш-
дэлла («Теория добра и зла», 1907), Джона Леарда («Исследо-
вание по теории морали», 1926; «Понятие ценности», 1928), а
также в статьях самого Мура.
Деонтологическую теорию, в которой моральный долг счи-
тается основным понятием морали, совершенно независимым
от понятия добра, развивали в своих трудах последователи При-
чарда в Оксфордском университете Дэвид Росс («Должное и
добро», 1930; «Основания этики», 1939; «Этическая теория
Канта», 1954) и Эдгар Кэррит («Теория морали», 1928;
«Неопределенность понятия добра», 1937; «Этическое и полити-
ческое мышление», 1947, и др.).
В 30-х годах появляется новый вариант интуитивистской
теории, авторами которого являются английские критические
реалисты Чарлз Брод («Пять типов этической теории», 1930)
и Элфрид Юинг («Определение добра», 1947; «Этика», 1953,
и др.). Позиция Брода и Юинга является промежуточной меж-
ду деонтологическим и аксиологическим интуитивизмом. С од-
ной стороны, признается зависимость между понятиями добра
и долга, в соответствии с теорией Мура, с другой стороны, пер-
вичным считается понятие долга, что является определенной
уступкой деонтологизму.
Интуитивизм продолжал оставаться господствующим напра-
влением в английской этике вплоть до середины 30-х годов;
в 50-е годы его влияние заметно ослабевает. Однако, с другой
стороны, интуитивистская теория приобретает популярность в
других странах, прежде всего в США, где ее развивают Брэнд
Блэншард, Эверетт Холл, Оливер Джонсон и другие философы-
идеалисты.
Параллельно с интуитивистской теорией, которая в основном
распространилась в странах английского языка, в Германии
развивается так называемая феноменологическая эти-
ка ценности, представленная в трудах Макса Шелера и
Дитриха Гильдебранда. Эта теория, основанная на философских
70-71 См. «История философииэ, т. V, стр. 573—575.
187
принципах феноменологии Гуссерля, во многом сходна с ин-
туитивистской концепцией. Представители данного направления
считают, что ценности, в том числе добро и зло, являются
объективными качествами объектов. Но .при этом утверждается,
что ценности принадлежат не к миру существования, простран-
ства и времени, а к внепространственно-временнбму «царству
сущностей». Поэтому, так же как и в интуитивистской теории,
считается, что моральные ценности могут быть усмотрены в
объектах лишь посредством особого рода интуиции.
Как и интуитивистская этика, феноменологическая теория
ценности представляет собой разновидность объективно-идеа-
листической аксиологии, включающей также элементы философ-
ского иррационализма. Однако феноменологическая этика имела
и определенные положительные моменты. Здесь уделяется боль-
шое внимание анализу структуры морального сознания и соот-
ношения его различных форм.
В 1923 г. двумя английскими философами-семантиками,
Огденом и Ричардсом, были впервые в четком виде сформули-
рованы принципы неопозитивистской этической кон-
цепции. Согласно этой концепции, моральные предикаты
(термины «добро» и «зло», «долг» и др.), а следовательно, и мо-
ральные суждения, содержащие эти термины, не могут быть ве-
рифицированы, поэтому не могут быть истинными или ложными
и лишены значения, не «описывают» никаких характеристик
объекта.
В 30-х годах эта концепция развивается в целую теорию, по-
лучившую название эмотивизма. Среди приверженцев эмо-
тиьизма — английские философы-неопозитивисты Элфрид Айер,
Бертран Рассел, Остин Данкен-Джонс, в США — Рудольф Кар-
нап, Чарлз Стивенсон, Ганс Райхенбах и др., в Швеции —
Аксель Хегерстрём. Вплоть до второй мировой войны эмотивизм
являлся наиболее распространенным течением буржуазной эти-
ки в Англии, США и некоторых других странах.
Эмотивистская этика отличается крайне субъекти-
вистским и релятивистским характером. Она является не тео-
рией морали в обычном смысле, а логическим анализом мораль-
ного языка; мораль в ней рассматривается не как совокупность
нравственных представлений и идей, а лишь как область особо-
го рода высказываний и терминов.
Согласно эмотивистской теории, моральные суждения, фор-
мулирующие оценки («убийство есть зло») или предписания
(«люди не должны лгать»), ничего не отражают в действитель-
ности, а выражают лишь нравственные эмоции говорящего и его
желание склонить слушателя к тому, чтобы тот разделил его
чувства или совершил определенные поступки. Моральные су-
ждения не могут быть никак обоснованы в научном смысле и
совершенно произвольны.
188
Эмотивисты, как и интуитивисты, особенно заостряют внима-
ние на том, что никакое моральное учение не может быть осно-
вано на данных науки. Но они идут в этом вопросе еще дальше:
моральные высказывания вообще ни о чем не говорят, «бес-
смысленны» и приписывают объекту высказывания то, что на
самом деле не является его свойством (например, «убийство
есть зло»). Эмотивисты в данном случае рассуждают следую-
щим образом: акт убийства можно наблюдать эмпирически, зло
же, якобы присущее ему, не является опытно воспринимаемым
качеством, оно не содержится в самом по себе объекте. При
этом объект понимается, в сущности, как естественно-предмет-
ный.
Эмотивисты совершенно не понимают того, что всякий пред-
мет или действие, входящие в сферу общественного бытия, по-
мимо своего естественно-природного субстрата, обладают также
определенными социальными характеристиками. Моральные
ценности как раз и являются такими общественными свой-
ствами, подобно стоимости, материальному благу, эстетическим
качествам и т. п., которые нельзя наблюдать непосредственно
эмпирическим путем.
Но эмотивистская теория является не только выводом из
неверных методологических посылок. В ее подтексте содержится
определенное понимание социальной природы морали, которое
не всегда ясно самим эмотивистам. Сама мораль толкуется нео-
позитивистами расширительно — как область идеологических
убеждений, а моральные суждения — как та языковая форма, в
которую необходимо облекается всякая общественная пропаган-
да, проповедь и убеждение. Иногда за этим «чисто логическим»
анализом моральных высказываний скрывается неприязненное
отношение некоторой части буржуазной интеллигенции к господ-
ствующей в капиталистическом обществе идеологии, ее желание,
чтобы политические убеждения рассматривались как личное
дело каждого, а не преподносились под видом теоретически
обоснованной и единственно истинной доктрины. Именно этот
смысл имеют заявления эмотивистов, что моральные суждения
не истинны и не ложны, не имеют объективного значения и не
могут быть обоснованы в научном смысле. «Все системы мо-
рали,— пишет Рассел, — воплощают желания тех, кто их от-
стаивает...» 72.
Однако известное отрицательное отношение к буржуазной
идеологии, нашедшее выражение в эмотивистской теории, явля-
ется чисто негативным и в конце концов завершается бесприн-
ципным компромиссом с ней. Если все моральные убеждения
в равной мере произвольны и бездоказательны, то они также
одинаково законны и правомерны, более того, они логически
72 В. Russell. Religion and Science. London, New York, Toronto, 1960,
p. 242.
189
совместимы и не противоречат друг другу. Если моральные
суждения не могут быть обоснованы научно, то это вместе с тем
означает, что практически приемлемы любые из них.
К этому выводу приходит, например, Стивенсон в своей
книге «Этика и язык» (1944), являющейся единственным фунда-
ментальным трудом по эмотивизму. «Будет ли данный довод,—
пишет он, — обосновывать или опровергать моральное суждение,
будет зависеть от того, поверит ли ему слушатель, а если по-
верит, повлияет ли он на его убеждения... Моральные суждения
обосновываются или опровергаются доводами, которые связаны
с ними «е логически, а психологически»73.
Таким образом нигилистический протест эмотивистов против
методов убеждения, практикуемых буржуазной пропагандой,
в конце концов переходит в их оправдание.
Эмотивистская этическая концепция, отразив определенные
умонастроения буржуазной интеллигенции, тем не менее оказа-
лась слишком радикально-скептической для рядового предста-
вителя буржуазного сознания. Буржуазные критики эмотивизма
единодушно сходились в том, что данная теория дискредитирует
нравственность. Уже во время второй мировой войны влияние
эмотивизма стало заметно ослабевать, а в настоящее время оно
почти сошло на нет.
На смену эмотивизму в конце 40-х в начале 50-х годов пришла
теория лингвистического анализа в этике, более
умеренная по своим выводам относительно морали. Эта новая
концепция в известной мере отразила эволюцию неопозитивист-
ской философии; она опирается уже не на концепцию логиче-
ского позитивизма 20—30-х годов, а в основном на школу линг-
вистического анализа. Это течение также в основном распро-
странено в Англии и США. Его основные представители в Анг-
лии— Патрик Ноуэлл-Смит («Этика», 1954), Стефэн Тулмин
(«Место разума в этике», 1950), Алан Монтефиоре («Совре-
менное введение в философию морали», 1958), Р. М. Хеар («Сво-
бода и разум», 1963) и Стюарт Хэмпшир; в США — Генри Эйкен,
Поль Эдуарде, А. Дж. Мелден и др.
Представители этого течения (иногда его сокращенно назы-
вают просто аналитическим) подвергают критике наиболее край-
ние выводы эмотивистов относительно морали, однако эта кри-
тика не говорит о наличии каких-либо принципиальных разно-
гласий. Так, аналитики, признавая, в отличие от эмотивистов,
возможность истинности моральных суждений, понимают эту
истинность как убежденность говорящего в своей правоте и его
готовность привести соответствующие доводы. Тем самым
по видимости допускается возможность обоснования моральных
73 Ch. L. Stevenson. Ethics and Language. New Haven, 1944, стр. 114—
190
высказываний посредством ссылок на определенные факты.
Но при этом аналитики считают, что те или иные факты должны
приниматься во внимание в зависимости от нравственных убеж-
дений говорящего. Таким образом, аналитикам в действитель-
ности не удается уйти от субъективизма в трактовке моральных
суждений.
Аналитики стремятся избавиться от крайне волюнтаристиче-
ской трактовки морали, освободить ее от элементов личного про-
извола, что непосредственно выступало на самой поверхности
эмотивистской концепции. Они признают, что моральные сужде-
ния не только выражают эмоциональное настроение человека в
данный момент, но и органически связаны с какой-либо опреде-
ленной системой моральных убеждений. Поэтому частные мо-
ральные суждения логически вытекают из более общих пред-
ставлений— нравственных принципов и идеалов. Однако в рам-
ках своей теории аналитики столкнулись с невозможностью
обосновать самые общие моральные положения.
Это неминуемо вытекало из той характерной для всех неопо-
зитивистов посылки, что ценностные высказывания не могут
быть логически выведены из суждений факта. Поэтому в конце
концов аналитикам пришлось признать, что моральные убежде-
ния могут иметь только произвольный характер.
Формалистическая этика, таким образом, оказалась неспо-
собной обосновать какую-либо систему нравственных ценностей,
отвергнув возможности рационального выбора человеком мо-
ральных убеждений. До своего логического завершения анали-
тическая концепция была доведена Тулминым, который признал
правомерность иррациональных способов обретения человеком
моральной истины, в том числе посредством религиозной веры.
«...В тех вопросах долга,— пишет он,— которые не могут быть
далее обоснованы с точки зрения этики, именно религия должна
помочь нам... Ответы религии на моральные вопросы уместны
даже там, где исчерпаны ресурсы этического обоснования...» 74.
Таким образом, неопозитивистская этика за сорок лет своего
существования претерпела весьма показательную эволюцию. От
радикально-нигилистической доктрины позитивисты переходят к
умеренной этической концепции, все более склонной теперь к
компромиссу с теологическим обоснованием нравственности, про-
тив которого они резко выступали в 30-х годах.
Со времени критики Муром «натуралистической ошибки»75
в англо-американской этике стало принято называть все теории,
доказывающие возможность обоснования моральных идей по-
средством естественнонаучных данных или фактов социальной
74 S. Е. Т о u 1 m i n. An Examination of the Place of Reason in Ethics.
Cambridge, 1958, p. 218—219.
75 См. «История философии», т. V, стр. 573—574.
191
жизни, натуралистическими76. Из наиболее влиятельных
теорий данного течения в 20—50-х годах следует назвать праг-
матистскую теорию Джона Дьюи и теорию интереса философа-
неореалиста Ральфа Б. Перри.
Идеи прагматист с кой этики развиваются Дьюи в кни-
гах: «Человеческая природа и поведение» (1922), «Общая вера»
(1934), «Теория оценки» (1939) и в других трудах. В отличие
от интуитивистов и эмотивистов, Дьюи считает моральное добро
определимым понятием и допускает возможность обоснования
суждений ценности посредством научных данных и фактов-. Суж-
дения ценности, пишет он, «основываются на научно обоснован-
ных эмпирических суждениях и сами могут быть проверены по-
средством наблюдения или сравнения достигаемого и намечен-
ного результата»77. Дьюи понимает ценность (в том числе и
моральную) как то, что ведет к достижению желаемых и постав-
ленных целей: суждения ценности «являются правилами приме-
нения... научных обобщений в качестве средств для достижения
определенных желаемых и планируемых целей»78.
Хотя Дьюи и пытается подчеркнуть здесь роль интеллекта,
при такой прагматически-инструменталистской интерпретации
морали нравственность приобретает утилитарно-релятивистский
характер, полностью подчиняется задачам и целям буржуазной
практики.
Это особенно становится очевидным, когда Дьюи пытается
дать более «фундаментальное» определение добра, выходящее
за рамки частных целей, преследуемых в тот или иной момент,
в тех или иных исторических обстоятельствах. Ценность добра
в смысле добра, пишет он, есть то, что «способствует, содейст-
вует деятельности и двигает ее вперед...»79.
Может показаться, что здесь подразумевается всякая дея-
тельность, как человеческая активность вообще, а ее цели оста-
ются неопределенными. На самом же деле подразумевается
именно та деятельность, которая фактически осуществляется в
том обществе, в котором живет сам Дьюи, т. е. специфически
буржуазная деятельность.
Правда, Дьюи пытается в своей концепции нравственности
выйти за пределы какой-то частной организации общества, гово-
ря, что во всякой человеческой морали есть нечто общее, делаю-
щее ее более универсальной, чем тот или иной социальный уклад.
Однако это общее является у Дьюи чисто формальным момен-
76 Натуралистическое направление в этике не следует смешивать с нату-
рализмом в буржуазной философии: применительно к этике и философии
термин «натурализм» имеет различный смысл, и натуралистические теории
в этике не связаны с принципами философского натурализма.
77 J. Dewey. Theory of Valuation. Chicago, Illinois, 1946, p. 24.
78 Там же, стр. 23.
79 Там же, стр. 57.
192
том — «формой адекватного согласования» преследуемых целей
и используемых средств80.
Таким образом, Дьюи опять-таки приходит к прагматически-
утилитарной трактовке содержания морали: нравственность
понимается лишь как операционно-инструментальное средство
упорядочения деятельности, тогда как цели этой деятельности
выпадают из сферы нравственного и, следовательно, лишены
морального содержания. Такое понимание морали уже само
по себе содержит в себе аморальный смысл. С его помощью
можно оправдать любую деятельность во имя каких угодно
целей.
Этика Дьюи отражает тот момент в развитии буржуазного
сознания, когда оно уже становится неспособным сделать нрав-
ственные критерии практическим руководством в социальной
деятельности, когда эти критерии служат лишь оправданию су-
ществующей практики задним числом. Хотя этическая теория
Дьюи содержит пережитки либеральных идей, она уже отража-
ет в себе процесс завершения идейной переориентации буржуаз-
ной духовной культуры в условиях монополистического капита-
лизма и начало ее кризиса.
«Теория интереса» Р. Перри представляет собой еще
более релятивистскую концепцию моральных ценностей, чем
прагматизм. Ценность трактуется в ней как то, что отражает в
себе какой-то интерес. Причем сам интерес толкуется психоло-
гически — не как нечто объективное, социально обусловленное,
а как волевое устремление, склонность, желание и т. п. Под
нравственной ценностью понимается согласованный интерес ка-
кой-то совокупности индивидов. Таким образом, теория Перри
является насквозь субъективистской. Концепция Перри была
развита им в трудах «Общая теория ценности» (1926) и «Сферы
ценности» (1954). Теорию интереса также излагали Девитт
Паркер (США) и теолог Фредерик Теннант (Англия).
Уже в 50-х годах прагматизм и теория интереса утрачивают
свое влияние. Однако, с другой стороны, оформляется довольно
четкая методологическая платформа натуралистической этики,
с позиций которой выступают сейчас многие философы морали
на Западе. Среди них — американцы Эйбрэхэм Эйдел («Этиче-
ское суждение», 1955; «Наука и структура этики», 1961, и др.),
Пол Куртц, Ролло Хэнди и др.
Основные принципы натурализма, как они формулируются
авторами, следующие: моральные суждения могут быть выведе-
ны из суждений факта; понятие добра и другие моральные идеи
могут быть обоснованы посредством данных о человеке как о
природном, социальном и психологическом существе; 'система
нравственных представлений в принципе может быть истинной
80 См. J. Dewey. Theory of Valuation, p. 49.
13 Заказ 5397
193
и доказана научными 'методами; этика должна быть норматив-
ной наукой, т. е. служить теоретическим обоснованием мораль-
ных ценностей. Все эти положения в принципе верны, но выдви-
гаются лишь в 'формально-абстрактном виде.
Сторонники натуралистических принципов в этике предприня-
ли ряд интересных исследований в области моральных обычаев,
кодексО|В и представлений различных племен. Критика натурали-
стами неопозитивистской и интуитивистской этики в целом име-
ет прогрессивное значение, хотя и не всегда последовательна
и ведется зачастую с ошибочных методологических позиций, т. е.
не выходит за рамки исторического идеализма.
В странах европейского континента, прежде всего во Фран-
ции и Западной Германии, а также в Западном полушарии, в
Латинской Америке и США, получили большое распростране-
ние этические теории, основанные на принципах философии эк-
зистенциализма. Существует несколько разновидностей фило-
софии экзистенциализма, что не могло не сказаться и во взгля-
дах на мораль различных философов-экзистенциалистов. В наи-
более развитом виде экзистенциалистская теория
нравственности изложена в философских трудах Ж.-П.
Сартра («Бытие и ничто», 1943, и «Экзистенциализм — это гу-
манизм», 1946) и нашла себе образное воплощение в ряде его
художественных произведений.
В своей этике экзистенциалисты исходят из общей для них
философской посылки, что человеческое сознание не обладает
какой-либо определенной сущностью. Поскольку о нем вообще
можно говорить, оно есть «ничто», т. е. представляет собой
отрицание всего сущего в повседневной, «обыденной» челове-
ческой жизни.
Данное положение имеет вполне определенный социальный
смысл: общественные условия, в которых живет человек, и сама
его природа, определяемая ими, не есть подлинная человеческая
сущность. Последняя противоположна этим условиям и «ложно-
му» человеческому существованию. Но так как экзистенциалист-
ская философия не дает никакой позитивной социальной про-
граммы, то человеческая сущность оказывается бессодержатель-
ной, т. е. представляет собой «ничто», понятие которого совпа-
дает у Сартра с понятием свободы. «...Свобода в своей основе
совпадает с небытием, которое находится в сердце человека,—
говорит Сартр,—...человеческая реальность полноценна только
тогда, когда она свободна»81.
Подобный мотив проглядывает также у Хайдеггера, который
утверждает, что в своей свободе человек должен «быть далеким
от мира», отойти от него, «отгородиться своим небытием».
81 J.-P. Sartre. L’Etre et le Neant. Paris, I960, p. 516.
194
Что касается Сартра, то он вкладывает в свободу иной
смысл, чем Хайдеггер. Действительно, время, в которое живет
Сартр, не является эпохой безвременья, и его философия не мог-
ла бы стать популярной, если бы она не учитывала происходя-
щей борьбы двух миров. И сам Сартр принимает активное уча-
стие в этой борьбе, выступая на стороне прогрессивных сил.
Смысл сартровской концепции свободы становится ясным,
когда он подходит к проблеме морального выбора и человече-
ских ценностей. Свобода у Сартра означает полную свободу
выбора человеком своих поступков. Выбор же того или иного
поступка есть вместе с тем и выбор определенных ценностей,
ибо до свершения выбора не существует никаких «предуста-
новленных» ценностей. Будучи «ничто», человек может стать
чем угодно, и таковы, следовательно, будут его моральные цен-
ности. Человек таков, «каким он проявит волю стать»82, пишет
Сартр. Но совершение выбора не означает, что человек тем
самым выбрал раз и навсегда определенную сущность; послед-
няя по-прежнему остается «ничто», человек по-прежнему «сво-
боден» — на этот раз от самого себя, от своих убеждений и не
связан совершенным в прошлом выбором. Поэтому в любой
последующий момент он может совершить новый выбор, отверг-
нув то, чем он был до сих пор.
В моральном плане такое понимание человеческой свободы
означает, что, во-первых, ценности, выбираемые человеком в
процессе его жизнедеятельности, не имеют никакого объектив-
ного основания, являются целиком продуктом индивидуального
«замысла», т. е. по сути произвольны; во-вторых, человек не
имеет морального обязательства оставаться верным избранным
принципам и идеалам. Таким образом, экзистенциалисты в рав-
ной мере подчеркивают личную свободу морального выбора и
его социальную необусловленность. Правда, Г Марсель и
К. Ясперс пытаются при этом избежать полного произвола и
апеллируют к богу.
В социальном плане такая интерпретация свободы является
философским обоснованием позиции беспринципности и колеба-
ний, позиции человека, не желающего связывать себя обязатель-
ствами верности той или иной из борющихся партий. Человек,
образ которого рисует Сартр, если и становится на ту или дру-
гую сторону, хочет сохранить за собой возможность в любой мо-
мент отойти от борьбы или перейти в другой лагерь.
Категория свободы у экзистенциалистов тесно связана с по-
нятием ответственности. Ответственность, по Сартру, состоит
в том, что человек «несет бремя» своей свободы, т. е. избавляется
от «дурной веры» в существование каких-то объективно опре-
деленных ценностей и в то, что общество или другие люди могут
82 Ж.-П. Сартр. Экзистенциализм — это гуманизм. М., 1953, стр. 9.
13*
195
указать ему, в чем состоит его жизненное назначение. Эта «от-
ветственность» означает осознание того, что поступкам человека
«нет оправдания» и что за все происходящее с ним отвечает
он сам.
Понятие о так называемой ответственности является одним
из важнейших в этических концепциях Хайдеггера и Ясперса.
С их точки зрения, осознание человеком своей ответственно-
сти, означающее принятие человеком всей вины на себя и
выход из сферы «обыденности» общепринятых нравственных
ценностей, составляет важнейший момент «подлинного» суще-
ствования. Эта часть учения экзистенциалистов проникнута
мотивами одиночества и трагизма: человек «покинут» и решает
свою судьбу в полном одиночестве. Этот мотив — отражение
умонастроений человека, вечно остающегося на распутье, от-
вергнувшего враждебное ему общество, но по существу отверга-
ющего революционную программу его переустройства, отрицаю-
щего традиционные буржуазные ценности, но и не принявшего
веры в революционные идеалы и тем самым оказавшегося вы-
брошенным духовно из социальной жизни.
Моральная доктрина экзистенциализма в конце концов захо-
дит в безвыходный тупик. Если нет никакого основания или кри-
терия для выбора тех или иных моральных ценностей, то сам
выбор оказывается бессмысленным. Выбор, говорит Сартр, «аб-
сурден, как находящийся вне всяких доводов»83.
Сама идея морали как того, что должно быть жизненным ру-
ководством для человека, оказывается лишенной своего значе-
ния. Кроме того, если все моральные ценности творятся в про-
цессе совершения выбора, а не предшествуют ему, то оказывает-
ся невозможной оценка человеческих поступков. Как бы ни по-
ступил человек, его поступок становится тем самым добром, раз
он сам это предпочел. При такой постановке вопроса мораль,
сущность которой состоит в различении добра и зла, становится
логически невозможной. Если «абсурдность выбора» означает,
что «все позволено», то последнее содержит в себе тот смысл,
что «все оправдано».
Сартр и не пытается уйти от этих двух выводов, которые
логически вытекают из данной концепции. Но он тем самым по
сути дела признает, что доктрина экзистенциализма несет в себе
аморальный смысл. Таково неминуемое следствие позиции не-
признания каких-либо обязанностей человека перед обществом
и отрицания в нем какой-либо определенной сущности.
В настоящее время влияние экзистенциалистской этики все
еще остается довольно сильным. Сартр пытается найти какие-то
точки соприкосновения своей теории с марксизмом, при этом не
отказываясь от принципиальных установок своей концепции.
83 J.-P. Sartre. L’Etre et le Neant, p. 559.
196
Многие другие философы-экзистенциалисты — Хайдеггер, Яс-
перс, Камю — стараются отмежеваться от позиций Сартра.
После первой мировой войны в протестантской теологии
формируется новое направление — так называемая н е о о р то-
доксия. Главные представители данного направления — швей-
царские теологи Карл Барт, Эмиль Бруннер, а в США —
Рейнгольд и Ричард Нибуры, Пауль Тиллих и др. Неоортодок-
сальная теология, которую иногда называют «теологией
кризиса», возникла как реакция на широко распространенное в
конце XIX — начале XX в. течение либерального христианства,
философское и моральное учение которого содержало в себе
определенные элементы оптимизма относительно нравственных
способностей человека. Неоортодоксальная доктрина в некото-
рых принципиальных вопросах тесно соприкасается с экзистен-
циалистской философией и этикой.
Этическая концепция неоортодоксии исходит из той предпо-
сылки, что человек в обществе отчужден от своей подлинной
сущности (в роли которой выступает божественная природа)
и находится с ней в непреодолимом конфликте. Это положение
истолковывается как неотъемлемо присущая человеку грехов-
ность, мешающая ему обрести свою подлинную сущность. В ре-
зультате этого противоречия между земным бытием человека
и его «истинной» сущностью, или же, как иногда выражаются
неоортодоксы, «бунта человека против бога», человек не спосо-
бен постичь «божественную волю» и осуществить ее в своих
действиях.
Отсюда неоортодоксальные теологи делают несколько выво-
дов применительно к теории морали. Первый состоит в том, что
человек в принципе не способен выполнять требования подлин-
ной нравственности. Всякий его поступок «отягощен грехом»,
неминуемо представляет собой зло. «...Религия,— пишет Рейн-
гольд Нибур,— ...не освобождает ни одного поступка, даже
самого наилучшего, от чувства вины»84. Этот мотив нравствен-
ного смирения переходит затем в проповедь отказа от «грешных»
претензий на какие-либо моральные достижения и в дискреди-
тацию всяких нравственных усилий. «Чем выше устремления
человека, — говорит Нибур, — тем более грешные претензии со-
провождают их... Люди могут спастись от этой грешной претен-
зии... путем признания своей неспособности ее достигнуть»85.
Таким образом, доктрина греха в неоортодоксии, подверга-
ющая осуждению любые действия человека и призывающая от-
казаться от всяких моральных устремлений, несет в себе опре-
деленное аморальное содержание. Причем у Нибура эта докт-
рина обращается своим острием в первую очередь про-
84 R. Niebuhr. An Interpretation of Christian Ethics. N. Y. 1956, p. 79.
85 Там же, стр. 82, 85.
197
тив коммунистического учения, которое считает возможной
такую перестройку общественных условий, в результате которой
будут устранены причины безнравственности.
Второй вывод, который делают неоортодоксы, заключается
в том, что человек не только не способен совершить добро, но
и не в состоянии постигнуть его содержание. Божественная воля,
требующая от человека совершить добро, остается неизвестной
человеку. «...Никто другой (кроме бога) не знает, какова его
воля»,— пишет Бруннер. Кроме того, воля бога трактуется нео-
протестантами как абсолютно произвольная, не подчиненная
никаким законам. «Добро всегда заключается в том, чтобы де-
лать то, что хочет бог в каждый данный момент»,— говорит
Бруннер и делает отсюда вывод, что невозможно построить
какую-либо систему общих моральных принципов86.
Таким образом, неоортодоксальная интерпретация морали
содержит в себе элементы крайнего релятивизма, а с другой
стороны, подобно экзистенциалистской этике, подразумевает
неопределенность и бессодержательность моральных убеждений
у человека, заменяя их простым умонастроением повиновения
«божественной воле».
В целом неоортодоксальная этика, хотя в ней и присутствуют
мотивы нравственного неприятия буржуазной практики, пред-
ставляет собой учение, в основе которого лежит идея о принци-
пиальной невозможности переустройства общества и человече-
ской жизни в соответствии с требованиями морали. Осуждая
капиталистическое общество с моральной точки зрения, теоло-
гия неоортодоксии одновременно оправдывает его как естествен-
ноисторическую необходимость.
После первой мировой войны в католической теологии также
возникает новая этическая теория. В роли «толкователей»
учения Фомы Аквинского выступили два французских филосо-
фа — Жак Маритэн и Этьен Жильсон, которые первоначально
не считались официально признанными идеологами Римской
католической церкви.
В основе неотомистской этики лежит понятие «естественного
закона» (под этим термином иногда также имеют в виду эти-
ческую теорию неотомизма). Последний трактуется, с одной
стороны, как проявление божественного разума (в неотомист-
ской этике, в отличие от протестантизма, основанием нравствен-
ных требований к человеку считается не воля бога, а его
разум), а с другой стороны — как «истинная» природа самого
человека, сотворенного в (соответствии с божественным замыс-
лом. Хотя общественное бытие, согласно католической доктрине,
и вступает в противоречие с «естественным законом», будучи
86 Е. Brunner. The Divine Imperative. Ziirich, London, Philadelphia,
1947, p. 120.
198
отягощенным грехом, в сущности этот закон якобы внутренне
присущ самому человеку. Поэтому следование требованиям
морали является реализацией человеческой сущности.
Неотомистская этическая теория претендует на то, чтобы
раскрыть людям их собственные глубокие интересы. Жильсон,
например, говорит, что «поступок является морально добрым
или добродетельным, когда он соответствует истинным потреб-
ностям природы его совершающего»87. Маритэн на этом основа-
нии даже называет свою систему «истинным гуманизмом».
Неотомистская этика противополагает себя неоортодоксаль-
ной и в том, что ею не отвергается роль разума и науки в
определении содержания «естественного закона» и вытекающих
из него моральных требований. Однако эта роль может быть,
согласно Маритэну, лишь вспомогательной; философия морали
не может существовать без признания истин веры88.
В отличие от неоортодоксальной этики, неотомисты признают
возможность и даже необходимость создания системы всеобщих
моральных принципов.
Однако все эти особенности неотомистской этики, отличаю-
щие ее от неоортодоксальной, следует расценивать лишь как
проявление ее более официального характера; они являются
результатом связи этого учения с институтами католической
церкви. Этим объясняются и ее мнимые, рассчитанные на широ-
кую популярность «оптимизм», «гуманизм», а также ее более
«позитивный» характер. Неотомистская этика попросту обходит
молчанием те критические вопросы, которые стоят перед со-
временным буржуазным сознанием и о которых все же говорят,
в частности, теологи-неоортодоксы.
Анализ наиболее типичных теорий современной буржуазной
этики показывает, что все они характеризуются некоторыми
общими чертами. Все они так или иначе отражают изменившиеся
в современную эпоху условия общественной жизни, а также умо-
настроение буржуазной среды, извращая при этом социально-
исторический смысл всего происходящего. Перенося в этические
теории умонастроения самых различных слоев современного ка-
питалистического общества, буржуазные философы не могут не
отразить широко распространенные чувства неудовлетворенности
социальной действительностью. Однако мотивы протеста, иногда
встречающиеся в подобных теориях, в конце концов переходят
в пассивное принятие, а затем и в обоснование того, что про-
тиворечит моральным убеждениям философа. Буржуазная
этическая теория тем самым становится формой оправдания
капиталистической действительности.
87 Е. Gilson. L’esprit de la philosophie medievale. Paris, 1948, p. 307.
88 Cm.: J. Marita in. Science et Sagesse. Paris, 1935, pp. 139—140.
199
5. ИДЕАЛИСТИЧЕСКИЕ
ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ КОНЦЕПЦИИ
Буржуазные философы эпохи общего кризиса капитализма,
обращаясь к истории философии, стремятся подкрепить истори-
ко-философскими аргументами свои теоретические позиции —
различные формы современного идеализма. Родственные им фи-
лософские концепции прошлого они пытаются представить как
высшее достижение истории философии, как это имеет место
у неотомистов или неогегельянцев, или же, напротив, оправ-
дать разрыв с философскими традициями, прежде всего с про-
грессивными, что свойственно в особенности неопозитивизму и
экзистенциализму.
Для современных буржуазных историко-философских концеп-
ций характерно идеалистическое объяснение причин философ-
ского развития, сближение философии с религией89, возвеличе-
ние идеализма, замалчивание и принижение роли материализма,
гуманизма и прогрессивных общественно-политических учений
в истории философии, в особенности же фальсификация истории
марксистско-ленинской философии, принижение или отрицание
значения философской мысли народов Востока, преувеличение
удельного веса в ней мистицизма.
Современные буржуазные историки философии рассматрива-
ют историю западной, преимущественно европейской, философии
изолированно от всемирного процесса развития культуры, они
рассуждают об особом пути развития Запада, о «духовных цен-
ностях западной христианской культуры» (неотомисты), об осо-
бом складе западного мышления (экзистенциалисты), о проти-
воположности западного философского мышления, как научно-
го, восточному, как якобы ненаучному (неопозитивисты), и т. д.
Одна из характерных особенностей современных буржуазных
историко-философских концепций — отрицание закономерностей
историко-философского процесса, прогрессивного исторического
развития философии от менее полного знания к знанию более
полному.
Диалектический взгляд на историю философии как на за-
кономерный поступательный процесс исторического развития по-
знания явился крупнейшим завоеванием философской мысли.
Это положение, сформулированное в свое время Гегелем,
впоследствии было утрачено буржуазной философией вследствие
возврата буржуазных философов к идеям Беркли и Юма, Фомы
Аквинского и других реакционных систем прошлого. Вместе с
тем в современной буржуазной философии в значительной мере
89 Так, американский философ Перри, пытаясь доказать неразрывную
связь философии и религии, утверждает, что в истории «философом был
просто тот, кто применил метод науки к содержанию религии» (R. В. Perry.
Present Philosophical Tendencies. London, New York, Toronto, 1929, p. 34).
200
утрачено сознание единства историко-философского про-
цесса.
Диалектические историко-философские идеи Гегеля не на-
ходят особого сочувствия у буржуазных философов, но послед-
ним в полной мере свойственно присущее гегелевской системе
идеалистическое объяснение причин развития философии, игно-
рирование ее социальной обусловленности. Современные объек-
тивные идеалисты продолжают твердить о «мировом духе»,
проявляющемся в истории философии и предопределяющем воз-
никновение каждой новой философской системы. Такова точка
зрения американского объективного идеалиста Фуллера, немец-
кого религиозного философа Г. Глокнера, английского неоге-
гельянца Э. Херриса, современных томистов и т. д. Так, авст-
рийский католический философ И. Фишль утверждает, что
мировой дух «повелевает историческим личностям» высказы-
ваться за себя90. Ему вторит западногерманский неотомист
И. Хиршбергер, по мнению которого, «история философии есть
произрастание и нахождение мировым духом самого себя»91.
Современные объективные идеалисты, склонные все более
сближать философию с теологией, утверждают, что философские
течения всех времен и народов роднит неизменяющийся пред-
мет изучения — «абсолютное», «божественный разум», что
поэтому проблемы философии якобы вечны и неизменны. Тем
самым философия низводится до положения служанки богосло-
вия, игнорируется ее специфика в каждую историческую эпоху,
закономерности ее исторического развития. По мысли Фишля,
историко-философская наука должна освободить человеческий
дух от «временных и пространственных обусловленностей», т. е.
игнорировать историческую социальную основу философских
учений и представить их как продукт самопроизвольного твор-
чества «абсолютного духа».
Виднейший индийский философ С. Радхакришнан, стоящий
на позициях идеализма, проводит близкий к объективно-идеа-
листическим воззрениям взгляд на историю философии, считая,
что «проявления философского духа» не зависят от каких-либо
временных и пространственных условий, что этот историко-фи-
лософский процесс совершенно самопроизволен, что он обуслов-
лен не материальным прогрессом и не прогрессом науки, а лишь
моральным самоусовершенствованием человеческой личности.
Представители современного субъективизма, особенно экзис-
тенциалисты, при попытках объяснения причин изменения взгля-
дов в истории философии склонны сверх всякой меры подчер-
кивать значение личных, часто, по их мнению, необъяснимых
90 J. Fischl. Geschichte der Philosophic. Bd. I. Graz, Salzburg, Wien,
1948, S. V.
91 J. Hirschberger. Geschichte der Philosophic. I Teil, Freiburg, 1953,
S. 2.
201
импульсов великих мыслителей. Таким образом, современная
буржуазная историко-философская мысль далека от научного
понимания исторической обусловленности появления и развития
той или иной философской системы.
При этом, как правило, фактически отрицается какой-либо
прогресс в истории философии. По мнению современных объек-
тивных идеалистов, истинная философия всех времен и народов
занимается одними и теми же проблемами, рассматривая их с
точки зрения вечности, т. е. вне всякой конкретно-исторической
связи. С точки зрения экзистенциалистов, философия в корне
отлична от естественных наук в том смысле, что она якобы
связана не с наблюдением внешних фактов, а только с внутрен-
ним миром личности, и поэтому в философии, в отличие от
естествознания, не может происходить накопление знаний.
Игнорируя социальную обусловленность изменений в сфере
идеологии, связь философской борьбы с борьбой общественных
классов, современные буржуазные историки философии отрица-
ют и решающую роль борьбы материализма и идеализма в ис-
тории философии. Прикрывая различные формы реакционного
идеализма флагом беспартийности, аполитичности, мнимой
объективности, они ведут борьбу против марксистского принци-
па партийности в историко-философской науке. Подобное же
отрицание принципа партийности в историко-философской науке
характерно и для ревизионистов, например Г. Лукача, подме-
нявшего вопрос о борьбе материализма и идеализма вопросом
о борьбе рационализма и иррационализма, а также А. Лефевра,
усматривавшего в делении всех философов на два лагеря —
материалистов и идеалистов — некое «прокрустово ложе» или
«затвердение понятий», «склероз мысли» и т. д.
В буржуазных историко-философских концепциях современ-
ной эпохи широко распространены идеи абсолютного релятивиз-
ма, агностицизма и иррационализма.
Разрыв с историзмом Гегеля в современной буржуазной ис-
тории философии проявляется не только в объективно-идеали-
стических и религиозных течениях, но и в неопозитивизме, экзи-
стенциализме и других субъективно-идеалистических течениях.
Так называемая историческая школа в Англии, наиболее
видным представителем которой был Коллингвуд, стоит на
полпути между историзмом Гегеля и релятивистской трактов-
кой проблем истории философии в современной буржуазной
философии. Коллингвуд является представителем английского
«абсолютного идеализма» конца XIX—-начала XX в., для ко-
торого характерна сильная субъективизация объективного иде-
ализма. Эта субъективизация проявилась, в частности, и в трак-
товке Коллингвудом историзма Гегеля.
По мнению Коллингвуда, не существует абсолютных стан-
дартов истины, не существует абсолютной истины, а поэтому
202
неправильно думать, что философия во все исторические эпохи
занимается одними и теми же проблемами. Коллингвуд утверж-
дает, что проблемы, на которые философия дает ответ, различны
в каждую историческую эпоху, а их сходство является только
кажущимся. Ни одно философское учение, по его мнению, нель-
зя понять без учета особенностей исторической эпохи.
Закономерным итогом отрицания Коллингвудом абсолютной
истины является подмена им вопроса о последовательном, все
более глубоком познании истины в ходе развития философии
вопросом о смене методов философского исследования в различ-
ные исторические эпохи.
С точки зрения Коллингвуда, философия в каждую истори-
ческую эпоху занимается исследованием наиболее общих пред-
посылок мышления ученых-естествоиспытателей. Всякая такая
предпосылка, по его мысли, не более чем гипотеза и, следова-
тельно, относительна. Поэтому задача философии, утверждает
он, состоит не в системосозидании, а в постановке вопросов; за-
дача же историко-философского исследования — не в рассмот-
рении замкнутых систем, а в отыскании тех вопросов, на кото-
рые философские предложения должны служить ответом. Фи-
лософия— это исторически преходящее учение о наиболее об-
щих предпосылках науки данной исторической эпохи.
История философии, по Коллингвуду, это история не столько
философской мысли, сколько история общества. Но для идеа-
листа Коллингвуда истории общества как закономерного про-
грессивного развития не существует, поэтому причины измене-
ний научных предпосылок эпохи для него могут быть только
случайными. Для него не существует преемственной связи меж-
ду историческими эпохами, между философскими идеями раз-
личных исторических эпох. В итоге его абсолютизированный
«историзм» превращается в свою противоположность: специфи-
ка каждой исторической эпохи абсолютизируется, утрачивает-
ся их общность, преемственность и связь.
Работа исторического исследования, по мысли Коллинг-
вуда, в указанном абсолютизированном смысле, не только су-
щественна для философии, но и составляет все ее содержа-
ние92.
Релятивизм историко-философской концепции Коллинг-
вуда, его субъективистская критика так называемой «метафи-
зики», наряду с историко-философскими традициями основате-
лей позитивизма XIX в. О. Конта, Д. С. Милля и Г. Спенсера,
в особенности деление О. Контом всей истории человеческой
культуры па теологическую, философскую и научную, подгото-
вили историко-философские воззрения современного позити-
визма.
92 См. R. G. Collingwood. An Essay on Metaphysics. Oxford, 1940,
p. 77.
203
Для историко-философской концепции современного позити-
визма наиболее характерен абсолютный релятивизм. Эта кон-
цепция опирается на понимание неопозитивизмом предмета
философии. Являясь по существу философией агностицизма,
неопозитивизм отрицает возможность научного решения тради-
ционных философских проблем: основного вопроса философии,
вопроса о возможности познания объективной необходимости
и т. д. Объявляя эти вопросы псевдопроблемами, а попытку их
решения — псевдонаукой, «метафизикой», неопозитивисты рас-
сматривают историю философии как историю «метафизики» по
преимуществу, историю постановки и попытки решения ряда
«бессмысленных» проблем93. Так, Л. Витгенштейн, Дж. Уисдом
и другие представители позитивизма XX в. объявили «метафи-
зику», т. е. традиционную философию, родом интеллектуально-
го невроза, подлежащего лечению психиатром.
Однако столь резко отрицательное отношение неопозити-
вистов к истории философии не исключает того, что имеется ряд
работ, написанных современными позитивистами, а также много
их высказываний об отдельных философах прошлого и целых
периодах развития истории философии, по общим методологи-
ческим вопросам подхода к изучению истории философии и т. д.
Книга Рассела «История западной философии» в этом отноше-
нии является наиболее типичной.
В предисловии к своей книге Рассел дает понять, что, по
его мысли, неопозитивист должен обладать определенной исто-
рико-философской концепцией. Мнение о том, что история
философии может быть написана группой специалистов, он
отвергает на том основании, что при этом можно утратить
единство историко-философской концепции, наиболее легко
синтезирующейся в едином уме 94.
При изучении истории философии неопозитивисты прежде
всего ищут оправдания своей общефилософской позиции, своего
понимания предмета философии, своей методологии. История
философии, с точки зрения «аналитиков», породила не только
«метафизику», но и «научную философию», каковой объявляет-
ся современный позитивизм. В большинстве своих историко-
философских экскурсов неопозитивисты ставят перед собой
задачу отыскания теоретических источников философии «анали-
за». Такова, например, книга «Английские эмпирические фило-
софы», подготовленная А. Айером и Р. Уинчем.
В историко-философской концепции современного позитивиз-
ма находит отражение факт прогрессивного отделения естест-
93 Именно этот аспект в отношении современного позитивизма к истории
философии подчеркивает английский философ-марксист М. Корнфорт
(«Наука против идеализма». М., 1957, стр. 129).
94 См. Б. Рассел. История западной философии. М., 1959, стр. 5.
204
венных наук от философии, размежевание предметов конкрет-
ных научных дисциплин и философии. Сторонники позитивизма
хотели бы представить этот факт непосредственным результат
том применения к положениям естествознания и филосо-
фии своего «аналитического» метода95 логического анализа
языка, состоящего в разъяснении предложений науки и фило-
софии.
Это методологическое требование позволяет различить, по
мнению «аналитиков», три элемента в исторически существо-
вавших философских системах: 1) формирующуюся «научную»
«аналитическую» философию; 2) элементы естествознания, по-
степенно выделяющиеся в самостоятельные научные дисципли-
ны; 3) «метафизику» — попытку решения проблем мировоз-
зрения.
Выдавая неопозитивизм за «научную» философию, за ре-
зультат развития науки, неопозитивисты подчеркнуто одобри-
тельно относятся к тем творениям философов прошлого, кото-
рые составляют признанный вклад в науку (таково, например,
отношение Рассела к трудам Лейбница по высшей математике
и логике). Но главное состоит не в этом.
Поскольку проблемы мировоззрения, с точки зрения неопо-
зитивистов, являются «бессмысленными» и якобы не могут
быть решены научными средствами, то и извечный спор между
материализмом и идеализмом, с их точки зрения, лишен науч-
ной основы и является «бессмысленным». Поэтому неопозити-
вистские методологические принципы подхода к изучению и
трактовке истории философии игнорируют коренную противо-
положность материализма и идеализма и основную закономер-
ность, без учета которой невозможно научное представление об
истории философии,— борьбу в ней линий Демокрита и Пла-
тона, материализма и идеализма.
Более того, «аналитики» пытаются отрицать партийность
своей собственной философии 96, утверждая, что она якобы под-
нялась над борьбой партий в философии. Но так как неопо-
зитивизм представляет собой по существу философию агности-
цизма, его мнимая надпартийность в историко-философских
исследованиях есть не что иное, как способ маскировки своих
антиматериалистических взглядов, форма борьбы против мате-
риалистического решения вопросов мировоззрения, выработан-
ного в истории естествознания и философии, метод восхваления
антинаучных субъективистских и релятивистских течений в ис-
тории философии.
95 «The Great Ages of Western Philosophy» vol. IV. Boston, 1957.
p. 13.
96 Cm. A. J. Ayer. Language, Truth and Logic. London, 1936,
p. 209.
205
Другой чертой методологического подхода современного по-
зитивизма к рассмотрению истории философии является крити-
ка диалектики. Именно диалектику эти «аналитики» и назьв
вают «полупоэзией», лишенной научного значения. Они не пы-
таются выяснить логическую и историческую связь между
системами философов прошлого, разрабатывавших диалектиче-
ский метод познания и мышления. Поэтому история философии
представляется им в известной мере собранием случайных мне-
ний 97.
Однако если проблемы мировоззрения научно не разреши-
мы, то почему человечество тратило столько сил, пытаясь их
решить? Как неопозитивисты объясняют самое историческое
возникновение «метафизики»?
Ответ на этот вопрос является прекрасной иллюстрацией
того, что современный позитивизм есть выражение буржуазного
индивидуализма в эпоху обострения общего кризиса капита-
лизма. Как пишет Б. Рассел, это ответ «личности, стоящей
перед ужасом космического одиночества»98 99. Если наука не
способна решить вопросы мировоззрения, то человеку оста-
ется искать утешения в философии как в своего рода мифе или
сказке. По мнению Рассела, стремление философов отыскать
глубочайшие источники бытия «проистекает, без сомнения, из
любви к домашнему очагу и из стремления иметь убежище от
опасности». Так, философию Гераклита, учившую о постоян-
ном изменении, Рассел сравнивает с творением поэта, опла-
кивающего силу времени, уносящую всякий объект любви.
Другой ответ на вопрос, почему возникла «метафизика»,
Рассел называет ответом историка. Поскольку философия про-
делала действительную историю, которая теперь является фак-
том, подлежащим изучению, наука истории философии являет-
ся скорее исторической, чем философской наукой, она учит
прежде всего пониманию истории и ее движущих сил. Рассел
пишет, что философия всегда являлась неотъемлемой частью
жизни общества, что взгляды людей на природу и жизнь, по-
нятия о добре и зле определяют их поступки. В понимании ис-
тории он придерживается релятивистской теории взаимодейст-
вия всех факторов социального изменения; решающим элемен-
том его он считает стремление к славе, главным средством
приобретения которой является власть. Любовь к славе — важ-
ный движущий мотив деятельности людей".
Традиционная философия, или «метафизика», является, та-
ким образом, для Рассела формой власти, идеологией, которую
он часто признает более важным фактором социальных измене-
97 См. «The Great Ages of Western Philosophy», vol. Ill, p. 11.
98 Б. Рассел. История западной философии, стр. 8.
99 В. Russell. Power. London, 1938, рр. 11, 12.
206
ний, чем материальный интерес. Так, он считает, что власть
католической церкви в средние века была основана на пропа-
ганде теологических идей.
Рассел утверждает, что вопросами «метафизики» много за-
нимались потому, что они являются «предметом страстного ин-
тереса» людей, как, например, вопросы войны и мира, религии
и т. д.; в отношении их нельзя «сохранять позицию скептиче-
ской отрешенности» и тем не менее по поводу их «чистый разум
вынужден хранить молчание». «Метафизика» — это и есть «ор-
ганическое целое рационально необоснованных решений таких
вопросов» 10°.
Исходя из теории взаимодействия факторов, Рассел рас-
сматривает философов и их системы одновременно и как след-
ствия общественных условий, и как причины последующих со-
циальных изменений 100а. В ряде случаев ему удается установить
интересные связи между философскими воззрениями той или
иной эпохи и характером ее общественной жизни. Однако не-
способность выделить решающий фактор социального измене-
ния не позволяет ему установить подлинную научную и истори-
ческую преемственность в истории философии.
Экзистенциалисты (К. Ясперс, М. Хайдеггер, К. Шиллинг,
Н. Аб-баньяно и другие) дают столь же субъективистскую трак-
товку истории философии, что и неопозитивисты.
Исторические корни историко-философской концепции экзис-
тенциализма восходят к неокантианству, философии Ф. Ницше,
В. Дильтея и некоторым другим течениям буржуазной филосо-
фии конца XIX — начала XX в.
Значительное влияние на историко-философскую концепцию
экзистенциализма оказал волюнтаризм и нигилизм Ницше. Ха-
рактерно, что оба признанных вождя немецкого экзистенциа-
лизма— М. Хайдеггер и К. Ясперс — посвятили философии
Ницше монографические исследования. Особенно привлекают
экзистенциалистов в философии Ницше требование «переоцен-
ки всех ценностей», разрыв с прогрессивными традициями,
открыто провозглашенный нигилизм в отношении всего куль-
турного наследия прошлого, предпочтение, отдаваемое ирра-
циональной воле и мистической интуиции перед наукой,
и т. п.100 101.
Однако наиболее близкие -к взглядам экзистенциалистов
методологические принципы историко-философского исследова-
ния были сформулированы одним из родоначальников иррацио-
налистической «философии жизни», В. Дильтеем. Эти взгляды
100 В. R u s е 11. History of Western Philosophy. London, 1954, p. 815.
100a Б. Рассел. История западной философии, стр. 5—6.
101 Марксистская критика реакционной философии ницшеанства и его
влияния на современную буржуазную философскую мысль дана в книге
С. Ф. Од уев а «Реакционная сущность ницшеанства» (М., 1959).
2(И
с сочувствием и одобрением пропагандируют современные эк-
зистенциалисты 102, которые предельно субъективистски пони-
мают историко-философский процесс. Они считают, что вся или
почти в'ся предшествующая история философии есть история
«метафизики», хотя в этот термин они вкладывают иной смысл,
чем неопозитивисты.
Идеалистически понимая историю, экзистенциалисты счита-
ют, что «метафизика» — это не только философская система, а
определенный способ существования людей, вытекающий из
данной системы взглядов. Однако, согласно экзистенциализму,
«метафизика» не является подлинной, истинной философией,
так как «метафизика» — это такое мировоззрение, которое опи-
ралось на рациональное осмысление мира, -на науку; короче
говоря, «метафизика» — это философия, которая пыталась быть
наукой, и в этом, по мысли экзистенциалистов, и состоял ее
коренной порок.
С точки зрения экзистенциалистов, рациональное познание,
составляющее сущность «метафизического», т. е., согласно их
терминологии, опирающегося на науку осмысления мира, не
является истинным; подлинная задача философии состоит в
постижении «истинного» бытия, в котором человек сродни богу
(трансцендентному); это же истинное бытие не может быть по-
стигнуто с помощью понятий, а доступно только иррациональ-
ной интуиции. Поэтому для того, чтобы осуществить свое под-
линное назначение и постигнуть единство человека с богом,
философия не должна быть наукой. Таким образом, первая за-
поведь экзистенциализма при изучении истории философии со-
стоит в запрете искать в ней подлинное знание о мире и месте
человека в нем, в запрете, вытекающем из резкого, восходяще-
го к неокантианцам и Дильтею противопоставления философии
и науки.
История философии, согласно экзистенциализму, не есть
история познания, и не в этом ее роль и значение. «История фи-
лософии как наука,— утверждает К. Шиллинг,— не есть дис-
циплина, в которой определенные знания связаны с другими
знаниями, а является в систематическом смысле методической
формой прогрессивного философского самопознания челове
ка» 103. Философская проблема соотношения субъекта познания
и его объекта, сущности и явления, по утверждению экзистен-
циалистов, является на самом деле иллюзорной. Но ведь именно
эта проблема и являлась главным объектом исследования в
истории философии. Вся или почти вся предшествующая исто-
рия философии представляет собой неистинное познание якобы
именно потому, что философия пыталась быть наукой. Равным
102 См. К. Schilling. Geschichte der Philosophic. Bd. 1. Miinchen,
Basel, 1951, S. 33.
103 Там же, стр. ЗЗ1—34.
208
образом католическая религия, по мнению экзистенциалистов,
«метафизична», не подлинно истинна потому, что хочет осно-
вать свою теологию на рациональном «доказательстве бытия
божия», а следовательно, содержит зерно иррелигиозности.
Поэтому в общем-то, с точки зрения экзистенциалистов, в
истории философии, как истории «метафизики» по преимущест-
ву, должно содержаться мало поучительного. В таком случае
возникает вопрос, имеет ли смысл изучать историю философии.
На этот вопрос экзистенциалисты отвечают утвердительно. Так,
К. Ясперс говорит о необходимости «усвоения великого истори-
ческого опыта мышления» ради современных потребностей 104.
Но изучать историю фило-софии они рекомендуют не ради на-
копленных в прошлом знаний, а совсем с иной целью.
Какие же задачи ставят экзистенциалисты перед историко-
философской наукой? Речь идет прежде всего о критике пред-
шествующей философии, «метафизики», прибегавшей к науч-
ным методам, в результате чего человек утратил связь с «под-
линным бытием». По мнению экзистенциалистов, именно тра-
диционная рационалистическая «метафизика» скрывает от нас
первоначальный универсальный горизонт бытия, и она должна
быть разрушена 105 прежде, чем станет возможной подлинная
философия. Итак, долой традиции! В наследии тысячелетней
истории мысли человечества должно быть разрушено все, что
мешает прислушаться к голосу бытия, т. е. все, что связано
с разумом, наукой, все, что напоминает о связи с познанием
природы и материальной жизнью общества.
В этом отрицании всех прогрессивных традиций в истории
мировой мысли экзистенциалисты выступают непосредствен-
ными преемниками историко-философского нигилизма Ницше.
Возникновение «метафизики», т. е. рациональной трактов-
ки человеческого познания, экзистенциалисты относят к перио-
ду зарождения философии в древней Греции; крупнейшими
вехами в ее развитии они считают Платона и Аристотеля, Де-
карта, Канта и Гегеля, Маркса. Рационалистическое мировоз-
зрение, возникшее в древней Греции, было особенно углублено
в философии нового времени, начиная с Декарта, в связи с
бурным развитием науки. Однако, по мнению экзистенциали-
стов, именно по вине рационалистов XVII—XVIII вв., выступив-
ших против схоластики за науку, была утрачена связь с под-
линным бытием.
Чем выше уровень рационального осмысления мира, тем
менее, по мысли экзистенциалистов, он соответствует подлин-
ной сущности человека; поступательное развитие философии
как «метафизики» уводило от подлинной сущности человека,
искажало ее, поэтому более высокие ступени рационального,
104 К. Jaspers. Die grossen Philosophen. Bd. 1. Miinchen, 1957, S. 13.
105 См. M. Heidegger. Sei~ und Zeit, S. 19.
14 Заказ 5397
209
научного осмысления мира они противопоставляют более низ-
ким, более наивным, как менее ценное—более ценному. В этом
плане они противопоставляют в истории философии эмоцио-
нальное мировосприятие рациональному миропониманию, ин-
туицию — разуму, иррационализм — рационализму. Так, они
противопоставляют Аристотеля и Платона Декарту и Гегелю,
досократиков— Аристотелю, раннехристианскую теологию Ав-
густина — более поздней теологии Ансельма и Фомы Аквината,
и т. д.
Другая характерная черта историко-философской концепции
экзистенциализма — отрицание исторической необходимости и
социальной обусловленности появления философских систем,
какой-либо объективной закономерности в развитии философии.
Согласно этой концепции, появление в определенную эпоху тех
или иных философских учений представляется для человеческо-
го разума необъяснимым и совершенно случайным, а история
философии предстает в виде простого результата прозрений
вереницы пророков; существующая же последовательность фи-
лософских учений во времени не является существенной, их с
равным успехом можно представить и как исторически сосу-
ществующие.
Наряду с отрицанием какой-либо закономерности в истории
философии отрицается и прогресс в развитии философских зна-
ний. Рассуждения о прогрессе в области философии объявля-
ются столь же несостоятельными, равно как и рассуждения о
прогрессе в области художественного творчества. «Философ-
ское мышление,— утверждает Ясперс,— не имеет... характера
прогрессивного процесса. Мы, конечно, ушли гораздо дальше,
чем греческий врач Гиппократ. Но едва ли можно сказать, что
мы находимся дальше, чем Платон» 106.
Так как экзистенциалисты отрицают какую-либо закономер-
ность в истории философии, то не могут найти основы и для ее
периодизации. К. Ясперс отказывается даже от общепринятого
деления философии на древнюю, средневековую и новую.
Уже отрицание закономерности историко-философского про-
цесса и объективной обусловленности философского знания,
субъективистски-иррационалистическое понимание экзистенциа-
листами философского «творчества» открывает простор для
произвольного обращения с философским наследием прошлого.
Но экзистенциалисты идут еще дальше по пути углубления
субъективизма своей историко-философской концепции, осво-
бождая историка философии от каких-либо объективных огра-
ничений и критериев при обращении с фактами истории фило-
софии.
Рассматривая противоположность между духовной свободой
и природной необходимостью как застывшую и неподвижную,
106 К. Jaspers. Einfiihrung in die Philosophic. Munchen, 1953, S. 9.
210
экзистенциалисты, вслед за неокантианцами, утверждают, что
в истории человек выступает только как духовное и поэтому
якобы абсолютно свободное существо. По мнению экзистенциа-
листа Ясперса, в процессе творчества человек абсолютно свобо-
ден, а если творчество исследователя не связано какой-либо не-
обходимостью, то это открывает полный произвол в трактовке
истории философии. Более того, экзистенциалисты утверждают,
что задача историка философии — анализ не того, что было,
а того, что могло бы быть, во вскрытии нереализованных, с
точки зрения исследователя, возможностей во взглядах мысли-
телей прошлого. Именно в этом смысле М. Хайдеггер утверж-
дает, что изучение истории философии помогает нам «прислу-
шаться к голосу бытия», когда «мы размышляем о будущей
сущности философии» 107.
Позиция исследователя признается главным моментом при
изучении истории философии. Поэтому объективное, непредвзя-
тое исследование истории философии невозможно, так как мы
рассматриваем ее, «находясь в ней самой, а не из точки, нахо-
дящейся вне ее». История философии зависит от того, чем яв-
ляется сам историк философии. Историко-философское иссле-
дование— проекция в прошлое своих собственных возможнос-
тей, его цель — увидеть в истории философии самого себя,
утверждает Ясперс 108. Именно для того, чтобы облегчить этот
крайне произвольный подход к истории философии, и предпри-
нимается разрушение препятствующих ему материалистических,
рационалистических и других прогрессивных традиций в исто-
рии философии.
На деле эта концепция ведет к преувеличению роли в исто-
рии философии тех проблем, которые ставят сами экзистенциа-
листы, историко-философская наука сводится главным обра-
зом к выискиванию идейных источников своей собственной
философии. Значительное место в историко-философских экс-
курсах экзистенциалистов занимает восхваление их философ-
ских предшественников — Кьеркегора, Ницше, Бергсона, Диль-
тея, Шпенглера, Гуссерля и Фрейда. Экзистенциалисты всячески
принижают роль философов-материалистов в истории фило-
софии, всемерно извращая их учения; в философии Канта
считают наиболее ценной чертой агностицизм, признание прин-
ципиальной непознаваемости вещей в себе; восхваляют ирра-
ционализм позднего Шеллинга, критикуют рационалистический
идеализм от Ансельма до Гегеля не за идеализм, а за рациона-
лизм, и т. д.
О реакционности этой концепции говорит в особенности то,
что в марксизме экзистенциалисты видят один из этапов разви-
тия «метафизики», объявляя своей целью ее преодоление.
107 М. Хайдеггер. Что такое философия? М., 1957, стр. 19.
108 К. Jaspers. Die grossen Philosopher!, Bd. 1, S. 8.
14*
Историко-философская концепция экзистенциализма чужда
науке и разуму, гуманизму и демократизму.
Видные представители современной неосхоластики —
М. Д’Арси, Ф. Коплстон, Д. Хокинз, Э. Жильсон, Ж. Маритэн,
И. Хиршбергер и другие в изучении истории философии видят
лучший путь пропаганды религии и теологии. Неосхоластики
оценивают историю философии с точки зрения догматической
системы Фомы Аквинского, будучи не в состоянии создать
оригинальную философскую систему, соответствующую требо-
ваниям современной эпохи, с более высокой точки зрения ко-
торой они могли бы оценить прошлое философии. Историко-
философская концепция 'неотомизма есть одна из форм выра-
жения реакционного клерикализма в области истории фило-
софии.
По мнению неотомистов, само возникновение философии не-
разрывно связано с религией, и религия всегда являлась и
остается главной движущей силой развития философии. Таким
образом, в 'неотомизме мы видим откровенно богословскую,
типичную религиозно-схоластическую трактовку истории фи-
лософии, рассматривающую философию в ее историческом раз-
витии как простую служанку богословия. Неотомисты считают,
что основная задача философии, обоснование «бытия божия»
с помощью рациональных аргументов, выполнена в философии
Фомы Аквинского. Поэтому первой задачей историка фило-
софии они считают пропаганду, популяризацию, истолкование
и преподавание философии Фомы, анализ ее идейных корней
и ее дальнейших исторических судеб. Философию Фомы Аквин-
ского современные неотомисты трактуют как вершину истории
философии, вершину средневековой схоластики, в свою оче-
редь, характеризуемой ими как дальнейшее развитие античных
традиций в философии, синтезированных с догмами христиан-
ской религии.
В неотомистских курсах истории философии центральное
место отводится изложению средневековой схоластики, а также
систем Платона и Аристотеля. Но в их изложении Аристотель —
это, по выражению Ленина, Аристотель «с тонзурой», в котором
убито все живое (т. е. элементы материализма и диалектики)
и в котором возвеличивается все мертвое. Пример тому много-
томная «История философии» Ф. Коплстона, в которой три
тома (II, III и IV) посвящены изложению средневековой схо-
ластики и еще один том (I) —философии Платона, Аристо-
теля и неоплатоников. Неотомисты считают, что именно эти
мыслители постигли «сущность вещей», правильно выразили
«вечные проблемы» философии и что схоластика в настоящее
время одна представляет «вечную» традицию в философии.
Подобную же картину в изложении истории философии мы
находим и в книге И. Хиршбергера «История философии».
212
Весь период истории философии в новую эпоху со времени
упадка средневековой схоластики до реставрации ее неотомиз-
мом представители последнего изображают как эпоху глубокого
«упадка» философии. Сущность этого «упадка» они видят в раз-
витии материализма и рационализма, а его причину — в отходе
философии от «вечной традиции» в результате ослабления связи
с религией, отступления от «божественной истины». В совре-
менных попытках гальванизировать труп средневековой схола-
стики неотомистские историки философии видят новое прибли-
жение к «вечной» традиции в философии, причем они утверж-
дают, что влияние томизма в настоящее время якобы более
велико, чем в средние века. Неосхоластики признают, что в
исторических условиях нового времени схоластика переживала
глубокий упадок. Еще в прошлом веке, говорит Ф. Коплстон,
обращение к ее аргументам воспринималось «как беспомощная
попытка остановить прогресс современного знания с помощью
детской уловки — передвинуть стрелки часов назад» 109.
Глубокий упадок схоластики в новое время ее современные
представители пытаются приписать чисто случайным причи-
нам— «изменению направления человеческого интереса», пере-
мещению центра тяжести философских исследований с онтоло-
гических на гносеологические проблемы, с качественных аспек-
тов явлений на количественные, не вдаваясь в дальнейшие
объяснения, игнорируя глубокие социальные и научные причи-
ны этого «изменения интереса»110.
В условиях, когда схоластики не реагировали на новые
социальные и научные явления (буржуазные революции в Ев-
ропе и Америке, развитие конкретных знаний, расширение
наблюдений, использование приборов, развитие физики и мате-
матики), как будто бы их вовсе не существовало, единствен-
ная причина, по мнению историка схоластики Д. Хокинза,
почему схоластика не исчезла совершенно, состоит в том, что
ни одна более поздняя система философии «не гармонировала
с теологией»111. Тем самым Хокинз выдал тайну «возрожде-
ния» томизма в условиях кризиса буржуазной философии.
Причина его не в каких-то мнимых научных преимуществах
схоластики, а в социальной потребности буржуазии в союзе
с клерикализмом. Сейчас же, в эпоху кризиса буржуазной
философии, томизм — признанное течение буржуазной мысли,
притом единственное официально признанное католической
церковью. Но это не означает нового расцвета схоластики.
Чтобы как-то скрыть полную несостоятельность томизма
перед лицом современной науки, некоторые неотомисты ставят
перед собой невыполнимую задачу — показать, что томизм не
109 F. С Сор lest on. Aquinas. London, 1957, p. 240.
110 D. J. B. Hawkins. A Sketch of Mediaeval Philosophy. London, 1947,
p. 133.
111 Там же, стр. 135.
213
связан неразрывно с устарелыми взглядами на природу и что
новые научные теории не устраняют аргументы томизма. Одним
из инициаторов такой попытки стал основатель лувэнской
школы неосхоластики Мерсье112, который ратовал за союз
теологов и религиозно настроенных ученых и даже считал не-
обходимым, чтобы каждый философ-томист стал специалистом
в области какой-либо конкретней научной дисциплины. Но это
оказалось неприемлемым для большинства неотомистов, кото-
рые благоразумно предпочитают считать свою философию
независимой от изменчивых научных гипотез.
Некоторые представители томизма считали необходимым
ассимилировать в своей системе известные результаты теорети-
ко-познавательных учений нового времени, начиная с фило-
софии Декарта, например учение Канта об априорных синте-
тических суждениях, методы логического и лингвистического
анализа современных позитивистов и т. д. Но и эта попытка
не нашла значительной поддержки, так как возобладало мне-
ние, что всякие нововведения в философии томизма являются
нежелательными «наростами на уже совершенном и гармо-
ничном здании»113. В результате, несмотря на обилие то-
мистской литературы, эта философия, по мнению самих ее
представителей, в новое время «добилась всего лишь скромных
успехов» 114.
Тем не менее, вопреки этим фактам, томисты надеются, что
кризис как эмпиризма, так и рационализма, переживаемый в
острой форме современной буржуазной философией, поведет
к упрочению позиций неосхоластики, которая якобы одна дает
правильный ответ на проблемы новой и современной философии.
Названные основные историко-философские концепции в
современной буржуазной мысли в ходе конкретных исследова-
ний ведут к глубокому извращению подлинного процесса разви-
тия философии, к всяческому преувеличению роли отдельных
идеалистических систем, всемерному принижению роли мате-
риализма в целом. Изложению материалистических философ-
ских учений отводится ничтожно мало места. Так, И. Хиршбер-
гер в своей двухтомной истории философии уделяет изложению
взглядов Ф. Бэкона 2,5 страницы, французского материализ-
ма— 1,5 страницы! Воззрения многих выдающихся материали-
стов прошлого попросту замалчиваются. Так, из поля зрения
К. Ясперса в его многотомном труде «Великие философы» вы-
падают Локк, Ламетри, Дидро, Гольбах, Гельвеций, Фейербах
и другие. Суть многих материалистических учений извращает-
ся, они выдаются за идеалистические. Так, Эпикур объявляет-
112 См. «История философии», т. V, стр 634.
113 D. J. В. Hawkins. Being and Becoming. London, New York, 1954,
p. VIII.
114 D. J. B. Hawkins. Crucial Problems of Modern Philosophy. London,
New York, 1959, p. 148.
214
ся идеалистом, потому что он не отрицал полностью богов; поль-
зуясь неточностью выражений Спинозы, его пытаются выдать
за пантеиста и даже за теолога, Локка — за дуалиста и т. д.
Ожесточенным нападкам подвергаются те философы прош-
лого, которые в своих учениях давали обоснование всемогуще-
ству познавательных сил разума. Здесь идеалист-диалектик
Гегель оказывается в одном ряду с материалистом Бэконом.
Немецкий богослов Г. Кёлер обвиняет Ф. Бэкона, учение кото-
рого в свое время нанесло сокрушительный удар средневековой
схоластике, в том, что он, дав теоретическое обоснование индук-
тивного метода познания природы, настолько возвысил челове-
ческий разум, что человек возомнил себя способным без по-
мощи бога господствовать над миром и преобразовывать его115.
Не меньшую ненависть у многих современных идеалистов вы-
зывает философия Гегеля, которая, как они утверждают, «боль-
на» чрезмерным рационализмом. Убеждение Гегеля во всемогу-
ществе сил человеческого разума равносильно желанию быть
равным богу, утверждает Мейер 116. Некоторые же современные
буржуазные философы объявляют Гегеля иррационалистом.
Особенно ненавистна реакционным буржуазным идеологам
диалектика Гегеля.
Всего больше изощряются буржуазные авторы в извращении
истории философии марксизма. Возникновение философии
марксизма ими изображается как механическое соединение не-
которых отрицательных сторон французского материализма,
гегельянства и антропологического материализма Фейербаха,
игнорируются классовые причины возникновения марксизма.
Взгляды молодого Маркса начала 40-х годов, несвободные от
влияния гегелевского идеализма, противопоставляются диалек-
тико-материалистическому учению Маркса и Энгельса. Воз-
зрения Ленина как мышление якобы «восточного типа» проти-
вопоставляются так называемому «западному» складу мышле-
ния Маркса и Энгельса и т. д. Обычным для буржуазных
философов является также смешение философских воззрений
марксизма с позитивизмом, прагматизмом, вульгарным мате-
риализмом и т. д. Фальсификацией истории философии марк-
сизма занимается как позитивист К. Поппер, так и экзистен-
циалист Шиллинг. В особенности же на этом специализируются
католические философы И. Бохенский, Г. Веттер, Г. Кёлер
и др.117
115 Н. Kohler. Griinde des dialektischen Materialismus im europaischen
Denken. Munchen, 1961, S. 85.
116 H. Meyer. Abendlandische Weltanschauung. Bd. IV. Paderborn, Wurz-
burg, 1950, S. 389.
1,7 Критика извращений истории философии марксизма дана в книгах:
Т. И. О й з е р м а н. Формирование философии марксизма. М., 1962; «Против
современных буржуазных фальсификаторов марксистско-ленинской филосо-
фии». М., 1964, и др.
215
Это извращение истории философии марксизма представля-
ет собой наиболее явное выражение воинствующего антиком-
мунизма в современной буржуазной историко-философской
мысли. Но и остальные коренные ее пороки — идеализм и край-
ний субъективизм в истолковании историко-философских явле-
ний, агностицизм, отрицание познавательного значения истории
философии и исторического прогресса в развитии философских
знаний, нигилизм в отношении прогрессивных традиций в
философии — все это также питается тем же самым антиком-
мунизмом, враждой к подлинно научному мировоззрению совре-
менности — диалектическому материализму. Некоторые откры-
тые враги диалектического материализма часто бывают вынуж-
дены сами признать этот факт. Так, богослов Г Кёлер видит
одну из задач буржуазного историка философии в критике идей-
ных источников диалектического материализма — материалисти-
ческих, диалектических, социалистических и демократических
учений прошлого 118.
Антикоммунизм и определяет в конечном счете тот глубокий
кризис современных буржуазных историко-философских концеп-
ций119, который характеризуется эклектизмом, необычайным
разбродом мнений, привязанностью к обветшалому, средневе-
ковому, мистическому. Из этого кризиса нет выхода в пределах
буржуазной философской мысли.
6. «КРИТИКА» МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ ФИЛОСОФИИ
И СОЦИОЛОГИИ ИДЕОЛОГАМИ АНТИКОММУНИЗМА
Специфически существенные признаки антимарксизма в
современной буржуазной философии и социологии можно вы-
разить в следующих главных чертах. Современный антимарк-
сизм есть искажение и извращение ленинизма. Буржуазные
идеологи сознают, что знаменем социального прогресса и борь-
бы против империализма в настоящее время является марк-
сизм-ленинизм, т. е. марксистское учение, развитое примени-
тельно к новым конкретно-историческим условиям В. И. Лени-
ным, обогащенное новейшими данными науки и практики в
118 Н. Kohler. Griinde des dialektischen Materialismus im europaischen
Denken, S. 8.
119 Кризис современной буржуазной историко-философской мысли охарак-
теризован в «Философской энциклопедии», т. II (М., 1962), в статье «История
философии», в работе М. Т. Иовчука «История философии как наука, ее
предмет, метод и значение» (М., 1960), в книге М. В. Яковлева «Марксизм
и современная буржуазная история философии» (М., 1964) и в других работах
советских философов. Критика буржуазных историко-философских концепций
дается также в книге немецкого философа Р. Гроппа (R. О. G г о р р. Zu Fra-
gen der Geschichte der Philosophic und des dialektischen Materialismus. Ber-
lin, 1958) и в других марксистских работах.
216
решениях КПСС, в документах международного коммунистиче-
ского и рабочего движения. Отсюда тщетные попытки буржуаз-
ных идеологов объявить марксизм «устаревшим» и непримени-
мым к современному государственно-монополистическому
капитализму, якобы вставшему на путь «трансформации» в
«народный капитализм», а учение В. И. Ленина охарактеризо-
вать как местное, «чисто русское явление», как теорию, рассчи-
танную на «отсталые страны», и таким образом оторвать
ленинизм от марксизма.
Для современного антимарксизма характерно противопо-
ставление взглядов молодого Маркса взглядам зрелого Маркса,
ленинизму, практике революционной борьбы и коммунистиче-
ского строительства, спекуляция на проблеме отчуждения.
Подменяя понятие «эксплуатация» понятием «отчуждение»,
современные антимарксисты утверждают, что отчуждение яко-
бы характерно и для социализма, пытаясь тем самым одну из
черт капитализма, резко отличающую его от социализма, объя-
вить общей чертой, присущей этим противоположным системам.
Делая неуклюжую попытку замолчать великий революцион-
ный переворот в философии, совершенный Марксом и Энгель-
сом, буржуазные теоретики изображают марксистскую филосо-
фию как результат «одностороннего» истолкования гегелев-
ской диалектики, как далекую от науки «политическую фило-
софию».
Современные антимарксисты нередко заявляют, что они
заимствуют положительные стороны марксизма и стараются
«освободить» его от «некоторых ошибочных положений», пони-
мая под последними принципы революционной материали-
стической диалектики 120. Они призывают «изучать» марксизм,
строят различного рода псевдооптимистические «немарксист-
ские» концепции социального развития, целью которых является
дискредитация открытых Марксом и Лениным объективных
закономерностей социального прогресса. При этом нынешние
фальсификаторы материалистической диалектики в ряде случа-
ев приписывают современным марксистам «отступление от
диалектики», пытаются противопоставить друг другу ими же
вымышленные понятия «фатализма Маркса» и «волюнтаризма
Ленина».
Специфической чертой современного антимарксизма являет-
ся то, что его представители всеми средствами пытаются пере-
нести «войну идей» прежде всего в социалистические страны,
а также в страны, освободившиеся от колониальной зави-
симости, народы которых избирают некапиталистический путь
120 Характерно в этом отношении высказывание западногерманского бур-
жуазного идеолога Гоммеса: «...Борьба против диалектики во всех ее формах...
является основной духовной задачей современности» (J. Н о m m е s. Der
technische Eros. Freiburg, 1955, S. 13).
217
развития. В буржуазных странах (США, ФРГ и др.) идет уси-
ленная подготовка «специалистов-советологов», в том числе и
«специалистов» по марксистской философии. При этом
буржуазные идеологи, исходя из того, что «пропаганда в наше
время стала вопросом жизни и смерти», считают пропаганду
антимарксистской философии в странах Запада и Востока важ-
нейшей задачей 121.
Отрицание объективной закономерности развития действи-
тельности, подкоп под философские основы марксизма в конеч-
ном счете служат открытой или скрытой апологетике империа-
лизма в борьбе против социального прогресса.
Одни буржуазные философы, признавая в той или иной
форме объективную, независимую от человеческого сознания
закономерность, отрицают ее материальную сущность, «крити-
куют» диалектический материализм с объективно-идеалисти-
ческих и открыто религиозных позиций современного томизма,
христианского спиритуализма, персонализма и т. д. (И. Бо-
хенский, Г. Веттер, Ж. Маритэн и др.).
Другие, подобно С. Хуку, подвергают «критике» марксизм с
субъективно-идеалистических и «плюралистических» методоло-
гических позиций, растворяют действительность в «различ-
ных подходах» к исследованию объективного мира, ставят ее
в зависимость от субъективных «точек зрения», «опыта»
и т. д.
Третьи выступают с позиций «признания» объективной зако-
номерности развития общества, но исключают из нее основ-
ное— в конечном счете экономическую детерминированность
социальных процессов. Историческому материализму они про-
тивопоставляют либо пресловутую «теорию факторов», либо
различные технократические теории. Наиболее явно подобные
взгляды выражены в одной из распространенных ныне в бур-
жуазных странах антимарксистских теорий — в теории «еди-
ного мира», проповедуемой У. Ростоу, или в теории «инду-
стриальной цивилизации», приверженцами которой выступают
Р. Арон и другие.
Существенной общей чертой, характерной для современной
буржуазной философской и социологической мысли в целом,
является вынужденное признание могучего и все возрастающе-
го влияния марксистской идеологии во всем мире.
121 В этой связи весьма характерна вышедшая в 1963 г. в США книга
«Идеологические диверсанты», написанная тремя американскими социологами
по «массовому поведению в пропаганде» — Дж. Гордоном, И. Фальком и
У Ходаппом. Едва ли не самым главным назначением западной пропаганды
авторы считают выступление против «советской пропаганды и ее попыток по-
пуляризировать диалектический материализм и коммунистическое объяснение
истории» (G. Gordon, I. Falk, W. Н о d а р р. The Idea Invaders. N. Y.,
19*63, p. 169).
218
Правда, целью подобных вынужденных признаний в одних
случаях является стремление задушить марксизм в «друже-
ских объятиях», ибо извращается само понятие марксизма,
а в других — создание видимости объективного анализа, спе-
куляция на факте исключительно возросшего авторитета
коммунистических партий и марксистской идеологии в глазах
народов всего мира.
Так, доцент Тюбингенского университета (ФРГ), редактор
серии публикаций «Исследования марксизма», злобный анти-
коммунист И. Фетшер в книге «От Маркса к советской идеоло-
гии» пишет: «Современный марксизм-ленинизм — это самая
влиятельная политическая идеология в мире» 122.
Профессор Фрейбургского университета И. Бохенский,
долгое время специализирующийся на «критике» марксистско-
ленинской философии, в одной из своих книг, посвященных «кри-
тике» марксистской философии, лицемерно пишет: «Мы придер-
живаемся мнения, что диалектический материализм содержит
ряд положений, которые в своей основе правильны и которые
мы с ним разделяем»123. Такими положениями автор считает
подчеркивание роли идей для практики, значение философии
для жизни, «уважение к спекулятивному мышлению», реши-
тельность и определенность в действиях. Бохенский, как и дру-
гие неотомисты, признает объективную, не зависящую от чело-
веческого сознания действительность, но считает ее зависимой
от бога.
«Критикуя» диалектический материализм с объективно-идеа-
листической томистской точки зрения, Бохенский отрицает ма-
териальный характер объективной закономерности. Так, он
пишет: «Если определение свободы как «осознанной необходи-
мости» у Гегеля еще имеет какой-то смысл, ибо это — необхо-
димость духовного порядка, то он теряется у диалектических
материалистов, так как для них эта необходимость является
необходимостью законов материи» 124.
Определение свободы как осознания материальной законо-
мерности Бохенский считает «бессмыслицей», «противоречием».
Он изображает дело так, будто в диалектическом материализме
не проводится никакого различия между естественными и со-
циальными закономерностями, а все социальные и духовные
явления объясняются лишь на основе законов «неживой мате-
рии». Извратив до неузнаваемости марксистско-ленинскую кон-
цепцию законов природы и законов общественной жизни, Бохен-
122 I. F е t s с h е г. Von Marx zur Sowjetideologie. Frankfurt am Main, Ber-
lin, Bonn, 1959, S. 9.
123 I. M. Boehen ski. Der Sowjetrussische dialektische Materialismus.
Bern, 1956, S. 112.
124 Там же, стр. 119.
219
ский затем называет диалектический материализм «примитив-
ной» философией, «полной противоречий» 125.
Диалектический материализм отнюдь не сводит все много-
образие и специфику объективных закономерностей различных
групп явлений лишь к законам движения неживой материи, как
это изображает Бохенский. Разумеется, следует строго разли-
чать (но не отрывать друг от друга, как это делают томисты)
законы, действующие в неорганической природе, в органической
природе, в обществе и в мышлении человека.
Марксистскому учению об объективной закономерности со-
циального развития Бохенский противопоставляет нелепую
идейку о божественной предопределенности; научному взгляду
на мир — бездоказательные схоластические конструкции; рево-
люционной преобразующей деятельности народных масс—про-
поведь пассивности и рабской покорности; материалистической
диалектике — теологические рассуждения о «божественной во-
ле». Не удивительно поэтому, что Бохенский «критикует» мате-
риалистическую диалектику прежде всего за признание принци-
па самодвижения материи. Он пишет: «Как раз в теории
самодвижения, аутодинамики — существенной, по мысли
В. И. Ленина, черте этого учения (имеется в виду диалектиче-
ский материализм.— Ред.), признающего вечность движения
материи в качестве ее важнейшего атрибута, диалектика заго-
раживает дорогу к признанию существования бога» 126.
Диалектический материализм действительно в корне вражде-
бен антинаучным точкам зрения и концепциям, конечной целью
которых является борьба против социального прогресса, «теоре-
тическое» обоснование вечности и незыблемости исторически
изжившего себя капиталистического общественного строя. По-
этому любая апологетика капитализма в настоящее время пря-
мо или косвенно связана с нападками на диалектико-материа-
листическую интерпретацию явлений общественной жизни, с
отрицанием материальных объективных закономерностей ее
развития.
В отличие от представителей объективно-идеалистических,
в том числе и различных теологических школ, подменяющих ма-
териальные закономерности «принципами» божественной предо-
пределенности, сторонники субъективного идеализма, как пра-
вило, действуют более изощренно. Извращая марксизм, они
изображают его как «экономический детерминизм» и «фата-
лизм» Маркса, как теорию, которая якобы утверждает, что эко-
номический фактор является единственной причиной социальных
преобразований.
Фальсифицируя важнейшее положение марксизма о том, что
экономика является в конечном счете решающим, определяю-
125 I. М. Bochenski. Der Sowjetrussische dialektische Materialismus»
S. 119.
126 Там же, стр. 98.
220
щим моментом в жизни общества, и эти буржуазные «критики»
марксизма пытаются изобразить себя защитниками «всесторон-
него подхода» к изучению явлений общественной жизни и про-
тивопоставляют марксизму давно опровергнутую наукой об
обществе «теорию факторов» 127.
Борьба против «экономического детерминизма» Маркса пре-
вратилась в современной буржуазной философии и социологии
в общее место. «Аргументация», приводимая Хуком, вот уже в
течение нескольких десятков лет систематически кочует из одно-
го антимарксистского опуса в другой; почти дословно ее вос-
производит У У Ростоу128.
Утверждения Хука, Ростоу и других «критиков» марксизма
носят релятивистский и софистический характер. На эту харак-
терную черту позитивистской методологии, на этот «корень субъ-
ективизма в социологии» указывал В. И. Ленин в конце прош-
лого века. С тех пор методологические принципы буржуазной
философии и социологии не претерпели сколько-нибудь суще-
ственных изменений. И ныне в буржуазных социологических
школах господствует субъективизм, не позволяющий при иссле-
довании социальных явлений вскрыть глубинные причинно-след-
ственные связи, определить объективную детерминированность
социальных процессов.
Буржуазные идеологи крайне вульгаризируют марксизм,
когда изображают его как учение, исходящее из ограниченно-
материальных, порой даже низменных мотивов. В действитель-
ности же марксизм руководствуется самыми идеальными мо-
тивами, отнюдь не сводящимися к житейским низменным целям,
которые ему приписываются.
В марксистской теории речь идет об объективной детерми-
нированности исторического процесса, о той социальной зако-
номерности, которая с железной необходимостью пробивает
себе дорогу сквозь весьма замысловатые переплетения прояв-
ляющихся на поверхности общественной жизни различных мо-
тивов и стремлений отдельных лиц.
Марксизм весьма высоко оценивает роль передовых идей в
развитии общества. Но сами эти идеи могут играть исключи-
тельно важную роль и могут быть научно объяснены лишь в
127 «Современные марксисты,— заявляет С. Хук,— проглядели плюралисти-
ческий характер исторического процесса и ту особую роль, которую челове-
ческое знание или невежество могут играть внутри этого процесса». Хук ут-
верждает, что якобы вообще «нелепо говорить» о решающей, определяющей
силе развития социальных явлений. «Говорить, что экономика «более важна»,
чем право, наука или религия, столь же нелепо,— пишет Хук,— как говорить,
что сердце «более важно», чем почки, мозг или кишечник» (S. Н о о k. Politi-
cal Power and Personal Freedom. N. Y., 1959, p. 348; его же. The Philosophical
Basis of Marxian Socialism in the United States в «Socialism and American
Life». V. 1, Princeton, New Jersey, 1952, p. 449.
128 W. W. R о s t о w. The Stages of Economic Growth. A Non-Communist
Manifesto. Cambridge, 1960, p. 149.
221
связи с объективной закономерностью как правильное ее
отражение.
Однако рассуждения Хука, Ростоу и других буржуазных
идеологов выходят далеко за рамки чисто академических пере-
держек. Классовая направленность этих рассуждений несомнен*
на. Они пытаются не только дискредитировать научный диалек-
тический метод, но и отвлечь народные массы от революционно-
преобразующей практической деятельности в соответствии
с объективными законами исторического прогресса.
С целью дискредитации марксистско-ленинской философии
современные буржуазные идеологи прибегают в настоящее
время и к несколько иному приему. Они отрывают марксизм от
ленинизма и объявляют В. И. Ленина и ленинцев «отступни-
ками» от марксизма. В качестве «аргумента» при этом выдви-
гается тот довод, что ленинизм якобы отошел от «экономиче-
ского детерминизма» Маркса и основывает свое учение на
волюнтаризме и субъективизме, противопоставив таким образом
«экономическому детерминизму» Маркса «политический детер*
минизм». Буржуазные идеологи трактуют этот придуманный
ими «политический детерминизм» как теорию о государствен-
ных переворотах, об «экспорте революции», о насильственном
захвате политической власти «избранным меньшинством», «эли-
той» и Tt п.
Они всячески замалчивают тот факт, что В. И. Ленин на
основе открытых Марксом объективных законов исторического
развития разработал и создал цельную научную теорию социа-
листической революции, специально подчеркнув мысль о необ-
ходимости всестороннего учета прежде всего объективных усло-
вий, составляющих сердцевину революционной ситуации. На
основе обобщения новейших данных науки и социальной прак-
тики В. И. Ленин открыл новые закономерности научного и
социального прогресса в эпоху империализма, выявил объек-
тивные закономерности переходного периода от капитализма к
социализму, конкретные пути социалистического преобразова-
ния общественной жизни.
В. И. Ленин, как и Маркс, неоднократно подчеркивал, что
любая социальная революция, в том числе и в особенности
социалистическая революция, делается не по заказу или согла-
шению, а является результатом внутренних объективных законо-
мерностей социального прогресса. Он резко критиковал всех,
кто приписывал марксизму нелепую мысль о том, что якобы
«революция может родиться в чужой стране по заказу, по согла-
шению. Эти люди,— писал он, — либо безумцы, либо прово-
каторы» 129.
129 В. И. Л е н и н. IV конференция профессиональных союзов и фабрично
заводских комитетов Москвы. Поли. собр. соч., 1. 36, стр. 457.
422
Прикрываясь фальшивым флагом борьбы против «политиче-
ского детерминизма», современные буржуазные философы пы-
таются философски «обосновать» агрессивные выступления
империализма против революционного рабочего и национально-
освободительного движений, оправдать экспорт контрреволюции.
Приспосабливаясь к новым условиям современности, когда
социализм превращается в решающую силу общественного раз-
вития, буржуазные идеологи изобретают самые различные тео-
ретические доктрины для доказательства того нелепого положе-
ния, что современный этап мировой истории якобы «опровер-
гает» материалистическую диалектику, а успехи социализма
свидетельствуют об «устарелости» учения ЛАаркса.
При этом современные антимарксисты подвергают необосно-
ванным нападкам материалистическую диалектику как в гносео-
логическом, так и в социальном плане. Иезуит Г. Веттер, «кри-
тикуя» один из важнейших принципов марксистской диалек-
тики — положение о единстве диалектики, логики и теории
познания,— изображает дело так, будто этот принцип был не-
критически заимствован у Гегеля и перенесен в философию
диалектического материализма 130.
Веттер знает, что Маркс и Ленин взяли лишь рациональное
у Гегеля, отбросив его идеализм и мистику. Он понимает, что,
в отличие от гегелевской диалектики, материалистическая диа-
лектика служит мощным орудием преобразования мира и что
именно марксистская философия оказалась действенным ору-
дием социального прогресса, направленного против всего реак-
ционного, отжившего. Принцип совпадения диалектики, теории
познания и логики в том виде, в каком он дан у Гегеля, не мог
быть использован в качестве действенного орудия, революцио-
низирующего развитие науки и весь ход социальной практики
Именно в революционно-преобразующем, материалистическом
понимании диалектики состоит коренное отличие ленинского
принципа единства диалектики, теории познания и логики от
гегелевского.
Пытаясь дискредитировать революционный переворот в фи-
лософии, произведенный марксизмом, Г. Веттер сходные по форме
положения Гегеля и Маркса объявляет тождественными по со-
держанию. Это не более как софистический прием, рассчитан-
ный на далеко идущие последствия: во-первых, объявить
диалектику неприемлемой для... диалектического материализма,
сам диалектический материализм провозгласить фикцией, лишь
неудачным подражанием гегелевской философии; во-вторых,
лишить марксизм его сердцевины — революционной диалек-
тики, оторвать материализм от диалектики и «развенчать» их
130 См. G. A. Wetter. Der dialektische Materialismus. Seine Geschichte
und sein System in der Sowjetunion. Freiburg, 1960, S. C95.
223
порознь; в-третьих, вульгаризируя марксистско-ленинскую
философию, выступить против научного понимания самого прин-
ципа единства диалектики, теории познания и логики. Реак-
ционный смысл рассуждений Г Веттера несомненен, его потуги
тщетны.
С «критикой» материалистической диалектики выступает
также французский антимарксист иезуит А. Шамбр, который
заявляет, будто «движущие силы исторического развития исче-
зают» и что «на горизонте исторического развития Советского
Союза вырисовывается смерть диалектики» 131.
Подобно другим буржуазным идеологам, Шамбр пытается
изобразить диалектику лишь как орудие разрушения и наси-
лия, как средство преодоления социальных антагонизмов. Если
признать, что в Советском Союзе нет больше антагонистических
противоречий и эксплуатируемых рабочих, рассуждает Шамбр,
то вполне логично говорить о «конце» диалектики.
Разумеется, материалистическая диалектика выступает как
самое сильное и действенное орудие борьбы против всего реак-
ционного, отжившего. Выдвижение на первый план «негатив-
ной» стороны диалектики вызвано теми конкретными социально-
историческими условиями, в которых проявляются ее законы.
Материалистическая диалектика является не столько средством
разрушения старого, сколько средством созидания нового, бес-
классового общества, построенного на принципах гуманизма,
труда и мира между народами. Основные законы материалисти-
ческой диалектики действуют во всех формациях, в том числе и
в коммунистической. Однако в новых условиях общества, не
разделенного на антагонистические классы, действие этих зако-
нов видоизменяется и приобретает новые формы, по-новому
происходит преодоление противоречий и противоположностей,
которые имеют иную природу, чем в антагонистических форма-
циях, новый смысл приобретают категории, а следовательно,
и их взаимосвязь.
Жизненность марксистской диалектики заключается в ее по-
стоянном развитии в соответствии с новыми данными науки и
социальной практики. Подлинный марксизм всегда выступал
и выступает самым решительным противником мертвящего гос-
подства догмы — злейшего врага науки.
С отрицанием по существу объективно-материалистической,
в конечном счете экономической детерминированности социаль-
ных процессов тесно связано извращение проблемы человека
и его свободы, взаимоотношения человека и природы, личности
и общества. Эти вопросы в настоящее время являются одним
из «модных» объектов спекулятивных и демагогических упраж-
131 Н. Chambre. Le Marxisme en Union Sovietique. Paris, 1955, p. 444,
470.
224
нений современных буржуазных философов. Идеологи буржуа-
зии пытаются доказать, что интересам свободной человеческой
личности соответствует якобы частная собственность на орудия
и средства производства, и на этом «основании» делают вывод,
что капитализм является «естественной» формой человеческого
общежития, а крушение капитализма и порожденного им бур-
жуазного индивидуализма якобы следует расценивать как по-
сягательство на свободу личности.
В значительной мере внимание буржуазных идеологов к
проблеме личности объясняется исключительным обострением
внутренних противоречий капиталистической системы — соци-
ально-экономических, политических, национальных, идеологиче-
ских, моральных и т. д. Неспособность современного капитализ-
ма использовать в интересах народа величайшие достижения
науки и техники, хроническая безработица, крайняя степень
эксплуатации труда, отсутствие у капитализма объективных
исторических перспектив — все это расширяет пропасть между
личностью и обществом при капитализме, раздваивает и калечит
человека, усиливает у него 'чувство социальной неустроенности
и эгоизма, одиночества и заброшенности, порождает неверие в
будущее.
Западногерманский антикоммунист Кнеринген вынужден
признать, что в капиталистическом обществе над человеком
довлеют неведомые силы социальной анархии и произвола.
«Несмотря на весь прогресс нашей промышленной цивилиза-
ции,—'.пишет он,— принцип эгоизма остается движущим мотивом
нашего общественного производства и потребления. Человек
остается объектом анонимных сил, он чувствует, что его исполь-
зуют, покупают и оценивают по количеству денег» 132.
В поисках путей выхода из кризисного положения человека,
живущего при капитализме, буржуазные философы и сделали
одним из главных предметов теоретических спекуляций пробле-
му личности.
Ввиду того что всемирно известные успехи стран социализ-
ма, и прежде всего Советского Союза, в области экономики, iex-
ники, науки, культуры уже никак нельзя замолчать, буржуазные
идеологи стали призывать к перенесению арены активной борьбы
против марксизма и коммунизма в сферу духовной жизни лич-
ности. «В физической сфере,— писал, например, американский
философ-персоналист Р. Т. Флюеллинг,— Советы могут силе
противопоставить силу, а в результате получим общее разру-
шение. Соревнование будет решаться в сфере духа...» 133.
Буржуазные философы хором утверждают, что марксизм
якобы нивелирует человеческую личность. Они делают все для
132 «Die Neue Gesellschaft», 1961, N 3, S. 170.
133 «The Personalist», Winter 1956, p. 11—12.
15 Заказ 5397
225
того, чтобы противопоставить марксизм гуманизму, комму-
низм— свободе человека, дискредитировать в глазах народов
диалектический материализм, опошлить понятие коллективизма.
Все эти и другие реакционные утверждения антимарксистов
рассчитаны в конечном счете на то, чтобы спасти капитализм и
его идейное влияние, восстановить его былой престиж в глазах
трудящихся масс.
Если научно подойти к анализу проблемы человеческой сво-
боды, то нельзя не прийти к выводу, что подлинная свобода дол-
жна быть свободой общественного человека. Частная собствен-
ность, лежащая в основе капиталистического общества и про-
являющаяся прежде всего в виде экономической зависимости,
существенно определяет и частнособственнический характер
условий человеческой деятельности, человеческой свободы, чело-
веческого развития и т. д. Социальная необходимость классового
общества превращается в господствующую над человеком чу-
ждую силу, порождает и воспроизводит во все увеличивающих-
ся масштабах отношения несвободы, а следовательно, и все
большего закабаления личности.
Истинное решение проблемы свободы человека дает маркси-
стско-ленинская философия. Путь к подлинно свободной лично-
сти— это путь к коммунистически цельному человеку, который
в своем коммунистическом труде осваивает предметный мир и
выступает подлинным творцом самого себя и своей культуры.
Марксистско-ленинская философия научно обосновывает, что
практический путь к этому лежит через социалистическое преоб-
разование общества, которое обеспечивает реальные условия
свободы, свободного творческого и всестороннего развития лич-
ности, активная деятельность которой отмечена высокой общест-
венной значимостью и осознанием этой значимости. Коммунизм
на деле показывает свои величайшие преимущества перед капи-
тализмом.
В ряде трудов советских и зарубежных марксистов дается
аргументированная критика буржуазных фальсификаций проб-
лемы человека; обоснование точки зрения марксизма на пробле-
му человека и критика буржуазных ее истолкований были даны
на XIII Международном философском конгрессе134.
Значительное место в писаниях современных буржуазных
философов и социологов занимает извращение выдвинутого
В. И. Лениным принципа мирного сосуществования стран с раз-
личным политическим и социальным строем как объективной
необходимости нашего времени. Извращения эти идут главным
образом по двум переплетающимся линиям.
Первая разновидность идейной борьбы буржуазной фило-
софии и социологии против мирного сосуществования — это
134 См. «Человек и эпоха» М., 1964.
226
открытый отказ от признания объективной ценности политики
мирного сосуществования, явная апология агрессии и войны,
«теоретическое» оправдание пресловутой «стратегии вторже-
ния» и воинствующие призывы к уничтожению «красного
тоталитаризма». Так, К. Ясперс недвусмысленно выдвигает
альтернативу «или — или», противопоставляя «тоталитаризму»
социалистических стран так называемую «свободу» буржуаз-
ного мира и пытаясь доказать невозможность мирного сосу-
ществования стран с различными политическими системами.
«Поэтому,— заключает К. Ясперс,— в современной ситуации
не следует отказываться от того, что направлено против состоя-
ния мира» 135.
Другие разновидности идеологии, направленной против
мира, — это более или менее скрытая апология войны, сочетаю-
щаяся с демагогическими причитаниями о мире и лицемерными
утверждениями о том, что-де с коммунистами невозможно мир-
но сосуществовать, ибо принцип мирного сосуществования
стран с различным общественным строем будто бы противо-
речит самому существу марксистской философии.
Идеологов буржуазии, выступающих в качестве «критиков»
марксизма, особенно беспокоит тот факт, что политика мирно-
го сосуществования социалистических и капиталистических
государств не исключает острой классовой борьбы, особенно
идеологической, на международной арене и внутри капитали-
стических стран. Они клевещут на политику мирного сосуще-
ствования, которая исключает военный способ разрешения про-
тиворечий, обеспечивает создание материальных и моральных
предпосылок для решения проблемы всеобщего и полного разо-
ружения, мобилизует трудящиеся массы на борьбу против вра-
гов мира, способствует дальнейшему развитию вширь и вглубь
международного рабочего и национально-освободительного дви-
жений, создает реальные возможности для предотвращения им-
периалистического экспорта контрреволюции.
Современные буржуазные философы и социологи пытаются
изобразить принцип мирного сосуществования социалистических
и капиталистических государств как нечто противоречащее
теории и стратегии ленинизма, как временный тактический ма-
невр, продиктованный конъюнктурными соображениями.
В действительности же ленинизм, исходя из диалектико-ма-
териалистического понимания сущности социальных процессов,
строго научно доказывает объективную необходимость мирного
сосуществования стран, принадлежащих к различным социаль-
ным системам, и необходимость идеологической борьбы.
135 К. Jaspers. Die Atombombe und die Zukunft des Menschen. Munchen,
1958, S. 47
15*
227
В. И. Ленин научно доказал необходимость мирного разви-
тия международных отношений «в течение того периода, когда
будут существовать рядом социалистические и капиталистиче-
ские государства» 136. Объективную основу мирного сосущество-
вания он видел в экономических связях между государствами,
принадлежащими к разным социально-экономическим укладам,
в связях, в частности, торговых, которые не зависят только
от воли и желания отдельных правителей государств. Разра-
ботанное Лениным учение о возможности и необходимости
мирного сосуществования стран с различным социальным
строем основано на признании специфических внутренних зако-
номерностей развития как капитализма, так и социализма.
Анализ основных тенденций буржуазной «критики» марк-
систско-ленинской философии и социологии показывает полную
несостоятельность доводов, приводимых «критиками» марксиз-
ма-ленинизма. Вместе с тем, он свидетельствует о глубоком
кризисе, охватившем современную буржуазную философскую
и социологическую мысль. Главной и определяющей чертой со-
временной буржуазной философии и социологии является анти-
коммунизм, враждебность силам социализма, мира и прогресса.
Кризис буржуазной философии и социологии проявляется в том,
что идеологи буржуазии не могут уже выставить ни одной по-
ложительной идеи, ни одного конструктивного социального
идеала, который увлек бы за собой массы. Отсюда негативная
направленность современной буржуазной идеологии — антимарк-
сизм, нигилистическое отношение ко всему прогрессивному,
передовому. Главные усилия современных антимарксистов на-
правлены прежде всего на то, чтобы очернить и оклеветать со-
циалистическую идеологию и политику.
Разумеется, в капиталистических странах есть немало че-
стных ученых, пытающихся нередко с буржуазно-демократиче-
ских позиций осмыслить происходящие ныне в мире социальные
процессы.
Наиболее последовательными проводниками идей прогрес-
са и мира в буржуазных странах выступают коммунистические
партии, идейно вооруженные философией марксизма, ведущие
героическую, самоотверженную борьбу против реакции, за со-
циальный прогресс.
♦ ♦ ♦
Рассмотрение основных течений и тенденций буржуазной
социологии, эстетики, этики, буржуазных концепций философии
истории и истории философии, а также анализ «критики» фило-
софии и социологии марксизма идеологами антикоммунизма
136 В. И. Ленин. Американским рабочим. Поли, собр соч., т. 39, стр. 197
228
подтверждает положение о кризисе и деградации современной
буржуазной идеологии. Современная социология, этика, эсте-
тика империалистической буржуазии, как и ее философия, про-
низаны реакционными идеями антикоммунизма и антимарксизма.
Главная их практическая цель в современной идеологической
борьбе — защита буржуазного мировоззрения и противодействие
все возрастающему влиянию научного коммунизма, диалекти-
ческого и исторического материализма.
Наибольшей остроты современная идеологическая борьба
социализма и империализма достигает в вопросах оценки теоре-
тического и практического значения марксизма-ленинизма, его
философии и социологии. И здесь, как и во всех других слу-
чаях, общественная практика является не только исходным
пунктом и реальной основой теоретических построений, но и
главным критерием истины. Успехи марксистско-ленинского ми-
ровоззрения в борьбе с буржуазной идеологией свидетельствуют,
что будущее принадлежит научному мировоззрению, обоснован-
ному Марксом и Энгельсом, поднятому на высшую ступень
Лениным и развиваемому ленинцами.
Глава девятая
ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ФИЛОСОФСКОЙ
И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
В НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫХ
ДВИЖЕНИЯХ
1. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ
И ИХ ИДЕОЛОГИИ В СОВРЕМЕННУЮ ЭПОХУ
Великая Октябрьская социалистическая революция явилась
поворотным пунктом в истории освободительного движения на-
родов Азии, Африки и Латинской Америки. Социалистическая
революция в России, пробившая первую брешь в мировой си-
стеме империализма, слила воедино борьбу рабочего класса
в капиталистических странах и борьбу угнетенных народов
за свою национальную независимость. Успехи социалистическо-
го строительства в СССР, переход ряда ранее отсталых наро-
дов, населявших бывшую царскую империю, на путь социали-
стического развития, минуя стадию капитализма, рост между-
народного рабочего движения, окрыленного победой россий-
ского пролетариата,— все это оказало революционизирующее
влияние на народы колониальных и зависимых стран.
Рост национально-освободительного движения в колониаль-
ных и зависимых странах был обусловлен дальнейшим углуб-
лением противоречий империализма, усилением противоречий
между империалистическими державами и угнетаемыми ими
народами. В странах Азии, Латинской Америки и в некоторых
районах Африки складывались и развивались капиталистиче-
ские отношения, формировалась и крепла национальная буржу-
азия. Одновременно с этим росла численность национального
пролетариата, возрастала его активность и организованность.
Уровень экономического и социально-политического разви-
тия колониальных и зависимых стран был различным. Если не-
которые страны Латинской Америки (Мексика, Аргентина, Бра-
зилия, Чили, Уругвай и др.) достигли относительно высокого
или среднего уровня капитализма, имеют сложившийся рабочий
класс с богатыми традициями революционной борьбы, сохра-
230
няя, однако, значительные остатки системы латифундий и нахо-
дясь в зависимости от монополистического капитала США, то в
большинстве стран Востока (Китай, Индия, Индонезия, Турция,
Египет и др.) капиталистические отношения развивались еще
медленно, а в некоторых азиатских и североафриканских стра-
нах (Вьетнам, Бирма, Алжир, Тунис, Марокко и др.) лишь за-
рождались элементы капитализма. Народы почти всего афри-
канского континента находились на докапиталистической ста-
дии развития.
Естественноисторическому процессу формирования капита-
листических отношений препятствовало господство империали-
стических монополий и сохранение феодальных, а в ряде
случаев (например, в большинстве районов тропической Афри-
ки) и дофеодальных отношений. В целях удержания стран
Азии, Африки и Латинской Америки в положении аграрных
придатков, источников сырья и сферы приложения капиталов
империалистические державы стремились увековечить хозяй-
ственную и культурную отсталость порабощенных ими народов,
сохранить в колониальных и зависимых странах отжившие свой
век феодальные отношения и пережитки родоплеменных отно-
шений как в области экономики, так и в сфере духовной жизни.
В ходе проведения этой реакционной политики колонизаторы
опирались на поддержку феодалов и проимпериалистических
кругов буржуазии. Ввиду этого национально-освободительные
движения в колониальных и полуколониальных странах носили
одновременно и антиимпериалистический и антифеодальный
характер.
Руководство национально-освободительной борьбой во мно-
гих странах Азии, Африки и Латинской Америки оставалось
и нередко остается в руках национальной буржуазии. Ее пози-
ция в освободительном движении носит двойственный характер:
с одной стороны, она стремится освободиться от произвола ино-
странных монополий и сузить масштабы феодальных отношений,
а с другой стороны, страшась революционной активности масс,
пытается ограничить размах народных движений, не допустить
коренных революционных преобразований. Проявляя нереши-
тельность и колебания, верхушка национальной буржуазии не-
редко идет на компромисс с империализмом и феодальной реак-
цией, предавая тем самым интересы национального освобож-
дения.
В отличие от предшествующей исторической эпохи, когда
борьба угнетенных и зависимых народов за национальное осво-
бождение и демократию шла главным образом под эгидой на-
циональной буржуазии, в новую, послеоктябрьскую эпоху в
качестве самостоятельной политической силы выступил проле-
тариат колониальных и зависимых стран, который проявил себя
как последовательный, передовой борец за национальные ин-
тересы угнетенных народов.
231
Вскоре после Октябрьской революции, в начале 20-х годов,
возникли коммунистические партии во многих странах Латин-
ской Америки, в Индонезии, Иране, Китае, Турции, Египте, Ли-
ване и Сирии, Южно-Африканской республике, позже — в
Индокитае, на Филиппинах, в Индии, Ираке, Тунисе, Алжире
и других колониальных и зависимых странах.
Однако в силу объективных условий, присущих колониаль-
ным и зависимым странам с их слаборазвитой промышленно-
стью и относительной малочисленностью индустриальных рабо-
чих, пролетариат в ряде этих стран еще не мог осуществить
руководство национально-освободительной борьбой против коло-
низаторов.
На первом этапе общего кризиса капитализма, до второй
мировой войны, национально-освободительное движение, прини-
мавшее часто форму вооруженных восстаний и революций, на-
несло ряд чувствительных ударов по мировой системе колониа-
лизма.
Победила национально-освободительная революция в Тур-
ции. Добился независимости Афганистан. В Египте и Иране им-
периалисты были вынуждены изменить формы своего полити-
ческого господства. В ходе гражданских войн и борьбы против
японского империализма революционные базы и районы возник-
ли в Китае, где коммунистической партии удалось объединить
под своим знаменем широкие массы рабочих и крестьян. Боль-
шое историческое значение имела победа антиимпериалистиче-
ской, антифеодальной революции в Монголии (1921), народ
которой под руководством Монгольской народно-революционной
партии, при братском содействии Советского Союза встал
на социалистический путь развития, минуя стадию капита-
лизма.
Разгром немецких, итальянских и японских агрессоров во
второй мировой войне создал благоприятные условия для подъ-
ема национально-освободительных движений. Победа социали-
стических революций в ряде стран Европы, народных револю-
ций в Китае, Северной Корее и Северном Вьетнаме, образование
мировой социалистической системы, ее успехи в социалисти-
ческом и коммунистическом строительстве положили начало вто-
рому этапу общего кризиса капитализма и одновременно откры-
ли новую фазу в истории борьбы угнетенных народов за свою
независимость. Освобождение ряда азиатских и африканских
стран от колониального рабства на этом этапе явилось зна-
менательной вехой во всемирном революционном процессе. Силы
мирового социализма, превращаясь в главнейший фактор раз-
вития человеческого общества, решающим образом содейство-
вали борьбе народов колоний и зависимых стран за освобож-
дение от империалистического гнета.
В начале 50-х годов национально-освободительное движение
232
вступило в решающую фазу своего развития. Рост экономиче-
ского и политического могущества Советского Союза, где
достигнута полная и окончательная победа социализма, укреп-
ление мировой системы социализма, проводимая социалистиче-
скими государствами политика мирного сосуществования, успе-
хи революционной борьбы международного пролетариата зна-
чительно ослабили позиции империализма. Они открыли для
народов Азии, Африки и Латинской Америки реальные воз-
можности завоевания независимости не только путем вооружен-
ной борьбы, но при определенных условиях и невоенным путем,
без кровопролития. Распад колониальной системы привел к зна-
чительному сокращению числа стран, находящихся в колониаль-
ной зависимости. Рушатся колониальные режимы в Африке.
Народная антиимпериалистическая революция на Кубе (1959)
оказала большое воздействие на подъем национально-освободи-
тельной борьбы народов Латинской Америки против колониаль-
ного господства американского империализма.
По характеру достигнутой независимости и по содержанию
проводимых социально-экономических и политических преобра-
зований освободившиеся страны отличаются значительной раз-
нородностью. В одной группе этих стран (Монголия, Китай, Се-
верная Корея, Северный Вьетнам, Куба) антиимпериалистиче-
ские и антифеодальные революции привели к установлению
народно-демократической власти и открыли пути к строительству
социализма.
Другую группу составили молодые государства, возглавляе-
мые революционно-демократическими силами и приступающие
после завоевания независимости к коренным социальным преоб-
разованиям. Специфическая черта этой группы стран заключа-
ется в том, что в силу ряда исторических условий в них сохра-
нились значительные пережитки докапиталистических и даже
дофеодальных отношений. Местная буржуазия развивалась
здесь, как правило, медленно и не представляла значительной
силы, противостоящей формирующемуся рабочему классу, кото-
рый эксплуатировался преимущественно иностранным капита-
лом. Слабость национальной буржуазии в этой группе стран
и активность революционных сил народа, впитывающих
революционные и демократические традиции трудящихся быв-
ших метрополий, способствуют возрастанию роли рабочего
класса, крестьянства, всех трудящихся в национально-освобо-
дительном движении, проведению демократических и -в той или
иной мере социалистических преобразований.
Третья группа стран, в которых руководство освободитель-
ным движением осуществлялось национальной буржуазией,
после завоевания политической независимости пошла в основ-
ном по пути более или менее самостоятельного капиталистиче-
ского развития.
233
Наконец, четвертая группа представлена странами, полу-
чившими формальную самостоятельность и оказавшимися в эко-
номической и политической зависимости от империалистических
держав.
Существуют также страны, занимающие промежуточное по-
ложение между указанными группами.
На новом этапе освободительной борьбы возрастает остро-
та проблем не только национального, но и социального харак-
тера. На развитие освободившихся стран все большее влияние
оказывает борьба двух противоположных тенденций мирового
развития: капиталистической и социалистической. Национальная
буржуазия, ставшая в ряде освобожденных стран господствую-
щей силой, проводит противоречивую по своему социальному
содержанию политику. Прогрессивные мероприятия, направлен-
ные на ликвидацию пережитков феодализма, против империа-
листических монополий и связанных с ними групп буржуазии,
сочетаются здесь часто с неумением, а нередко и с нежеланием
эксплуататорской верхушки разрешить такие насущные пробле-
мы, как проблема коренных аграрных преобразований, введение
прогрессивного трудового и социального законодательства, де-
мократизация общественной жизни и т. д. В ряде молодых
государств Азии и Африки обостряются классовые противоречия,
которые толкают некоторые (в том числе правящие) круги на-
циональной буржуазии на сговор с империализмом и внутрен-
ними реакционными силами.
Однако это отнюдь не означает, что национальная буржуа-
зия на новом этапе освободительного движения уже исчерпала
свои прогрессивные возможности. Проводимая в ряде освобо-
дившихся стран политика защиты мира и нейтралитета, борьба
против заговоров империалистов и поддерживающих их внут-
ренних реакционных группировок ослабляют позиции империа-
лизма и помогают в конечном счете борьбе сил социализма с
силами умирающего капитализма. Успеху этого, центрального
в нашу эпоху, направления борьбы против империализма спо-
собствует и прогрессивная политика патриотических слоев на-
циональной буржуазии, имеющая целью создание и расширение
государственного сектора экономики в освободившихся странах.
Укрепление государственного сектора в молодых развиваю-
щихся государствах не только упрочивает их экономическую
самостоятельность, но и может послужить важным фактором,
облегчающим строительство независимых государств нацио-
нальной демократии и переход их на путь социалистических
преобразований.
Окончательная победа антиимпериалистических и антифео-
дальных революций, осуществление чаяний народов, стремящих-
ся вступить на путь некапиталистического развития, зависит
от той роли, которую сыграют в национально-освободительном
234
движении пролетариат как самый передовой класс и крестьян-
ство как класс, самый многочисленный в этих странах.
Марксистско-ленинские идеи, творчески развиваемые приме-
нительно к конкретным общественно-политическим условиям, по
мере усиления влияния коммунистических партий и роста меж-
дународного авторитета социалистического лагеря овладевают
умами передовых людей в странах, борющихся за полную поли-
тическую и экономическую независимость L
Однако в силу ряда специфических условий в большинстве
этих стран марксистско-ленинская идеология еще не стала ве-
дущей и преобладающей идеологией в национально-освободи-
тельных движениях. Роль духовного лидера этих движений во
многих странах выполняли и нередко выполняют национальная
буржуазия, демократическая интеллигенция, представители дру-
гих патриотически настроенных непролетарских слоев общества
(крестьянства, городской мелкой буржуазии и др.).
Освободительная борьба народов Азии, Африки и Латинской
Америки в большинстве случаев протекала и протекает под
флагом национализма, который принимает различные идейно-
политические формы в зависимости от конкретных историче-
ских условий и расстановки классовых сил в национально-
освободительном движении. Идеология национализма в той
мере, в какой она направлена против колониального угнетения
и выражает законные чувства национального достоинства,
самосознания и гордости народов, борющихся за свою незави-
симость, содержит в себе многие прогрессивные черты. Марк-
сизм-ленинизм проводит глубокое различие междуреакционным
национализмом, шовинизмом, противопоставляющим одну на-
цию другой, и национализмом молодых, освобождающихся от
угнетения наций. «В 'национализме угнетенных наций,— запи-
сано в Программе КПСС,— есть общедемократическое содер-
жание, направленное против угнетения, и коммунисты поддер-
живают его, считая исторически оправданным на определенном
этапе»1 2. Прогрессивные черты национализма угнетенных и
освобождающихся наций особенно сильны в идеологии револю-
ционно-демократических элементов, выражающих настроения
непролетарских трудящихся масс и испытывающих влияние ми-
ровой системы социализма и революционного движения проле-
тариата. Наряду с революционным демократизмом существуют
и другие формы идеологии национализма.
Суньятсенизм в Китае, гандизм в Индии, мархаэнизм в Ин-
1 О творческом развитии мировым коммунистическим движением, в том
числе коммунистическими партиями Азии, Африки и Латинской Америки, мар-
ксистской теории, в частности учения о национальных отношениях и нацио-
нально-освободительных движениях, см. главы IV и V настоящего тома.
2 Программа Коммунистической партии Советского Союза. Политиздат,
М., 1964, стр. 47.
235
донезии, кемализм в Турции, различные формы арабского на-
ционализма, панафриканизм в Африке — таковы национа-
листические идейно-политические течения, сформировавшиеся
в ходе национально-освободительной борьбы в современную
историческую эпоху.
Суньятсенизм, получивший название по имени рево-
люционного демократа Сунь Ят-сена, зародился в Китае в на-
чале XX в. и первоначально выражался в сформулированных
Сунь Ят-сеном трех народных принципах — принципе национа-
лизма, который был направлен на борьбу за свержение мань-
чжурского господства; принципе народовластия, означавшем
требование демократической республики, и принципе народного
благоденствия, который провозглашал уравнение прав на зем-
лю и которому Сунь Ят-сен придавал социалистический смысл3.
В. И. Ленин высоко оценил программу суньятсенизма, ее «бое-
вой, искренний демократизм»4 и революционный дух.
Под влиянием Октябрьской революции в идеологии суньят-
сенизма значительно усилилось революционное, демократиче-
ское содержание. Принцип наций, или национализма, приобрел
антиимпериалистическую направленность и содержал требование
создания сильного, независимого Китая; принцип народо-
властия в условиях республиканского строя стал толковаться как
предоставление народу широких демократических прав и по су-
ществу означал требование народно-демократической республи-
ки; принцип народного благоденствия превратился в лозунг
борьбы за коренное улучшение материального положения наро-
да и сочетался с широкой революционно-демократической эконо-
мической программой. Кроме того, идеология суньятсенизма в
послеоктябрьский период была обогащена новыми политиче-
скими принципами, сформулированными Сунь Ят-сеном для
созданной им ранее партии Гоминдан: союз с Советским Сою-
зом, союз с Коммунистической партией Китая и поддержка
рабочих и крестьян.
Суньятсенизм при всем его демократизме и революционности
являлся по своей социальной сущности мелкобуржуазной тео-
рией, не дошедшей в своем развитии до признания научного
социализма и последовательного материализма. Идеалистиче-
ский подход к толкованию многих общественных процессов,
проявлявшийся у Сунь Ят-сена и в последний период его дея-
тельности, значительно снижал научный уровень его теории,
придавал ей утопический характер. Это проявлялось, в частно-
сти, в отрицании Сунь Ят-сеном классовой борьбы в Китае и
попытках подменить классовые интересы интересами «общена-
3 О мировоззрении Сунь Ят-сена в дооктябрьский период см. «История
философии», т. V. М., 1961, стр. 788—799.
4 В. И. Ленин. Демократия и народничество в Китае. Поли. собр. соч.,
т. 21, стр. 401.
236
родными». В то же время он не считал себя противником марк-
сизма и высоко ценил идеи Ленина. «Его (Ленина.— Ред.) про-
изведения,— писал Сунь Ят-сен в телеграмме Советскому пра-
вительству по поводу смерти В. И. Ленина,— также останутся
в веках, ибо они зиждятся на таких общественных взглядах,
которые, без сомнения, будут властвовать над идеями и чая-
ниями будущего человечества»5.
Со смертью Сунь Ят-сена (1925) и переходом руководства
Гоминдана к представителям крупной буржуазии (Чан Кай-ши)
учение Сунь Ят-сена, и особенно его три народных принципа
в новом истолковании, подверглось значительным искажениям.
Гоминдан отказался от сотрудничества с коммунистами и вер-
нулся к старым трактовкам принципов суньятсенизма, которым
он придавал реакционный характер 6.
В Индии буржуазная идеология национально-освободите.яь-
ного движения связана с именем Мохандаса Карамчанда Ганди,
от которого она получила название гандизма.
На формирование гандизма значительное идейное влияние
оказали религиозные традиции индуизма (особенно «Бхагавад-
гита») и джайнизма, а также этические взгляды таких западных
мыслителей, как Г. Торо, Д. Раскин, учение Л. Н. Толстого
и др. Гандизм осуждает империализм, войны, национальный
гнет, считает национальную независимость неотъемлемым пра-
вом каждого народа. Гандизм видит в империалистическом гне-
те основную причину бедственного и униженного положения
угнетенных народов. Он требует равноправия всех наций, боль-
ших и малых, и призывает народы к дружбе и сотрудничеству.
В гандизме находят выражение демократические и гуманисти-
ческие настроения и чаяния широких масс индийского кресть-
янства, мелкой буржуазии и других антиимпериалистических
сил.
Благодаря своей антиимпериалистической и демократической
направленности гандизм получил большую популярность не
только в Индии, но и в других странах Азии и Африки. Претер-
пев некоторые изменения, он продолжает оставаться и в насто-
ящее время фактически официальной идеологией правящей пар-
тии— Индийский национальный конгресс.
Гандизм — это сложное и во многом противоречивое тече-
ние. Его прогрессивная, антиимпериалистическая направлен-
ность находится в противоречии с рядом его консервативных,
наивно-патриархальных, а порой и реакционных принципов и
положений, обусловленных буржуазной природой гандизма,
5 Сунь Ят-сен. Избранные произведения, т. II. Пекин, 1956, стр. 538
(на китайск. яз.).
6 Современные гоминдановцы на Тайване, продолжающие выдавать себя
за «наследников» Сунь Ят-сена, беззастенчиво фальсифицируют суньятсенизм,
пытаясь превратить его в идейное знамя китайской контрреволюции.
237
влйяййяМи крестьянской и мелкобуржуазной стихйи, реЛИгйоз-
но-идеалистическим характером его мировоззренческой основы.
Гандизм проповедует возможность решать коренные социаль-
ные проблемы не только Индии, но и всего человечества, с по-
мощью религиозно-этического мировоззрения, через моральное
самосовершенствование людей. Всеобщая любовь, ненасиль-
ственные методы достижения своих целей, даже в борьбе про-
тив империализма (ахимса), нравственная чистота и духовная
твердость, стойкость в отстаивании своих убеждений (сатьягра-
ха) и т. п.— вот что, по мнению Ганди, только и может обеспе-
чить равноправие народов, ликвидировать национальный и ко-
лониальный гнет, предотвратить конфликты и войны на земле
и будет способствовать установлению классового мира и соци-
альной гармонии внутри каждой страны.
Выступая против империалистического гнета, гандизм вмес-
те с тем допускает сохранение социального неравенства, видит
гарантию социальной гармонии в религиозной общности, а ре-
лигию провозглашает основой духовной и материальной жизни
общества. В гандизме, как в фокусе, нашли отражение вся про-
тиворечивость позиций национальной буржуазии в национально-
освободительном движении, прогрессивная антиимпериалисти-
ческая направленность этого движения и классовая ограничен-
ность его идеологии.
В Индонезии идеологическую основу национализма составля-
ет мархаэнизм, который является официальной идеологией
Национальной партии Индонезии. Впервые теория мархаэниз-
ма была выдвинута А. Сукарно в 30-х годах. Согласно этой
теории, к началу XX в. в результате господства голландского
империализма в Индонезии произошло разорение местной ари-
стократии и буржуазии, вследствие чего вся нация преврати-
лась в один класс бедняков (мархаэнов), исчезла почва для
классовой борьбы и возникли условия для сотрудничества всех
слоев общества в борьбе против колонизаторов.
В ходе борьбы индонезийского народа против голландского
империализма теория мархаэнизма была дополнена рядом новых
элементов. Важнейшими из них являются принципы ланча
сила и готонг-районг. Панча сила включает в себя пять прин-
ципов построения индонезийского государства: национализм,
означающий единство многочисленных народностей и племен,
населяющих Индонезию; гуманизм, подчеркивающий необхо-
димость дружбы и сотрудничества народов всего мира; демо-
кратизм; социальное благоденствие для широких народных
масс. Последний принцип — вера в бога — является в то же вре-
мя призывом к веротерпимости.
Принцип готонг-районг, который основывается на бытующей
в индонезийской деревенской общине традиции взаимной помощи
при общественных работах, предполагает сотрудничество всех
238
слоев индонезийского общества в укреплении индонезийского го-
сударства и создании «справедливого и процветающего обще-
ства». На этом принципе построена и мархаэнистская теория
«индонезийского социализма». Хотя эта теория, как и марха-
энизм в целом, имеет народнический и утопический характер,
однако она включает в себя демократическое, антиимпериали-
стическое и антифеодальное содержание, идеи единого нацио-
нального антиимпериалистического фронта и потому играет
прогрессивную роль в условиях современной Индонезии.
В ходе развития национально-освободительной революции в
Турции (1919—1923) обнаружились качественно новые черты
и в турецком буржуазном национализме. В нем усилилось ан-
тиимпериалистическое, патриотическое содержание, в то же
время он в значительной мере освободился от консервативной
мусульманской традиции и шовинистических пантюркистских
черт. Это идейное течение получило название кемализма
по имени вождя национально-освободительного движения Му-
стафы Кемаля (Ататюрка). Оно отражало прогрессивные, ре-
волюционные тенденции турецкой национальной буржуазии,
порожденные мощным подъемом национально-освободительного
движения, значительно усиленным влиянием социалистической
революции в России и открывающим перед турецким народом
новые пути достижения национальной независимости и социаль-
ного прогресса.
С другой стороны, в идеологии турецкой национальной бур-
жуазии сохранялась и вторая, реакционная тенденция, которая
хотя и выражала также стремление к завоеванию национальной
независимости и созданию буржуазного государства, однако ха-
рактеризовалась классовой ограниченностью, узостью нацио-
налистических интересов, шовинистическими чертами, общей
антидемократической направленностью.
Как показало дальнейшее развитие Турции, с достижением
национальной независимости в идеологии и политике турецкой
буржуазии возобладала вторая тенденция, приостановившая
развитие национально-освободительной революции по буржуаз-
но-демократическому пути, приведшая правящие круги Турции
к серьезным уступкам империализму и феодальным кругам,
к утрате многих революционных завоеваний и, наконец, к блоку
с империализмом.
Однако идеи кемализма не забыты в Турции, они сохраняют
свое антиимпериалистическое, демократическое содержание и
разделяются патриотическими слоями национальной буржуазии
и мелкой буржуазии, стоящими на позициях борьбы за подлин-
ную независимость Турции.
Своеобразие национализма в арабских странах заключалось
в том, что борьба против колониального и феодального господ-
ства здесь тесно переплеталась с движением за восстановление
239
единства арабских народов, нарушенного иностранными пора-
ботителями и их феодальной агентурой.
По своей социальной природе арабский национализм
никогда не составлял полного единства. Поляризация в его
идеологии особенно четко наметилась после второй мировой
войны, когда подавляющее большинство арабских стран доби-
лось политической независимости. Если одни страны Арабского
Востока пошли по пути капиталистического развития, то в та-
ких странах, как Алжир, революционно-демократическое ру-
ководство национально-освободительным движением избрало
путь к социализму и осуществляет практические преобразо-
вания на путях некапиталистического развития.
Движение за арабское единство объективно соответствует
интересам антиимпериалистической борьбы. Однако борьба за
единство арабских народов лишь тогда приобретает последова-
тельно-прогрессивное содержание, когда она основана на объ-
единении сил трудового народа как против мировой реакции,
так и против реакционных эксплуататорских режимов в самих
арабских странах, когда она направлена на достижение подлин-
ного социального прогресса.
Большим своеобразием характеризуется и идейно-политиче-
ское движение, известное под названием панафриканиз-
м а. Панафриканизм первоначально возник в Америке в конце
XIX в. и развивался скорее как паннегритянское движение,
направленное на объединение негров Африки и Америки в
борьбе против расизма и колониализма. Первые панафрикан-
ские конгрессы, созывавшиеся по инициативе Уильяма Дюбуа,
проходили в основном с участием негров американского про-
исхождения. Но начиная с 1945 г., когда в Манчестере состо-
ялся V панафриканский конгресс, это движение охватило соб-
ственно африканский континент, а его основным лозунгом стало
освобождение Африки и ее объединение перед лицом угрозы
неоколониализма.
Панафриканизм при всей его общей антиимпериалистиче-
ской направленности не представляет политического и идеоло-
гического единства. В нем обнаруживается сильная паннегри-
тянская тенденция, опирающаяся на концепцию «негритюда»,—
концепцию об особом психическом складе «африканской лично-
сти», из которой нередко делаются неверные выводы о непри-
емлемости и неприменимости марксизма для народов Африки,
о невозможности установить солидарность европейского и аме-
риканского пролетариата с народами африканского континента.
Наряду с этими тенденциями в панафриканском движении
крепнут прогрессивные силы, ведущие активную борьбу против
неоколониализма, за подлинную демократизацию обществен-
ного строя, за экономическое развитие по некапиталистическо-
му пути.
240
Национально-освободительные движения с самого начала
объединяли в себе разнородные патриотические элементы. Од-
нако по мере роста сознательности рабочего класса и подъема
революционной активности народных масс двойственный ха-
рактер национальной буржуазии, не столь очевидный на
ранних этапах освободительного движения, стал проявляться все
резче и резче и привел в конечном итоге к известной поляриза-
ции в идеологии национально-освободительного движения.
Наиболее четко эта поляризация проявляется в идеологи-
ческой борьбе в странах Латинской Америки. В то время как
идеологи реакционных слоев крупной буржуазии, связанной
с монополиями США, придерживаются проимпериалистических
концепций космополитизма и панамериканизма и поддерживают
проамериканский путь буржуазных реформ в рамках «Союза
ради прогресса», а средняя буржуазия проявляет колебания и
склонность к соглашательству, патриотические и демократиче-
ские элементы национальной буржуазии, и особенно мелкобуржу-
азные слои, переходят на позиции антиимпериалистической борь-
бы, главной силой которой выступает в этих странах пролета-
риат. Под влиянием победы народной революции и социалисти-
ческих преобразований на Кубе в странах Латинской Америки
происходит значительный рост патриотических и демократиче-
ских сил, проявляется сильная тенденция к их единству, к соз-
данию единого национального демократического фронта. Эти
патриотические силы все решительнее выступают против попы-
ток правящих кругов ограничиться верхушечными реформами
и предотвратить сверху нарастание революционных взрывов;
они все настойчивее ищут выхода в коренных преобразованиях
традиционной социальной и политической системы, в революции.
Мелкобуржуазные слои города и деревни, а также та часть
рабочего класса, которая находилась ранее под идейным влия-
нием социал-реформистских партий, постепенно освобождаются
от влияния их соглашательских концепций, пытающихся теоре-
тически оправдать «гармоническое сотрудничество» латиноаме-
риканских стран с североамериканским империализмом, пропо-
ведующих так называемое «единство» народов Западного полу-
шария, утверждающих, что якобы для народов Латинской
Америки не существует национального вопроса и проблем на-
ционального освобождения.
О полевении широких масс Латинской Америки свидетель-
ствует и раскол мелкобуржуазного националистического тече-
ния— апризма7, получившего распространение в Перу и не-
которых других латиноамериканских странах. Правые лидеры
7 Апризм как течение возник в 1927 г. и получил название по имени перу-
анской партии АПРА (народно-революционный альянс Америки), оформлен-
ной в 1931 г.
16 Заказ 5397
241
апризма отказались от прежних демократических лозунгов и
перешли на откровенные проимпериалистические и антикомму-
нистические позиции. Перуанский идеолог апризма Айя де ла
Торре проповедует идеи «индоамериканизма», выдвигает нацио-
налистические концепции об «особых» закономерностях в раз-
витии стран Латинской Америки, отрицает необходимость
социалистической революции, приписывает американскому
империализму роль носителя индустриализации и цивилизации
для слаборазвитых стран, клевещет на Кубинскую революцию.
Отколовшаяся от апризма левая группа — «Восставшая
Апра» — включилась в активную антиимпериалистическую
борьбу и заявила о своей поддержке революционной Кубы.
Некоторые идеологи национальной буржуазии в странах
Азии, Африки и Латинской Америки пытаются ограничиться
умеренными реформами буржуазного характера и в страхе пе-
ред революционным подъемом масс готовы даже пойти на сдел-
ку с империализмом и внутренней реакцией. Многие же про-
грессивные интеллигенты, представители мелкобуржуазных, по-
лупролетарских и крестьянских слоев населения ищут и
избирают новые пути общественного развития — пути социа-
лизма и демократии, хотя этой, левой, части буржуазных и мел-
кобуржуазных идеологов не всегда удается связать свою судьбу
с авангардным отрядом освободительного движения — пролета-
риатом, отрешиться от мелкобуржуазных заблуждений и встать
на позиции марксистско-ленинского мировоззрения.
В современных условиях передовые деятели и организации
национально-освободительного движения в Африке, Азии и Ла-
тинской Америке, выражающие устремление широких народных
масс идти по некапиталистическому пути развития к социализ-
му, нередко руководствуются идеями революционного демокра-
тизма.
В революционно-демократической идеологии находят свое
отражение интересы и чаяния крестьянства, мелкой буржуазии,
передовой интеллигенции и других демократических слоев в стра-
нах, освободившихся и освобождающихся от колониального
гнета. Так, например, революционный демократизм составляет
содержание Триполийской программы Фронта национального
освобождения Алжира — программы «народной демократиче-
ской революции», имеющей своей конечной целью строительст-
во социализма8. Революционно-демократическая платформа
Фронта национального освобождения способствовала объедине-
нию широких народных масс в борьбе за национальную незави-
симость, поднимала их на революционные преобразования.
8 «Alger republicain», 1963, 17 Novembre—18 Decembre.
242
Революционный демократизм свойствен и взглядам видного
политического деятеля Африки — доктора Кваме Нкрума. В про-
грамме Ганской Народной партии Конвента, одним из лидеров
которой является Нкрума, записано, что социализм составляет
идейную основу деятельности партии. Нкрума выступает за со-
единение рабочего и национального движения, видит классовое
деление и противоречия классовых интересов в африканском
обществе, отмечает ведущую роль трудящихся в борьбе про-
тив империализма. Возглавляемое Нкрумой прогрессивное кры-
ло Народной партии Конвента выступает против националисти-
ческой идеализации «африканской индивидуальности». На рево-
люционно-демократических позициях стоят лидер партии «Су-
данский Союз» Модибо Кейта (Мали) и ряд других видных
деятелей освободившихся стран Азии и Африки.
Наиболее дальновидные представители революционно-демо-
кратических сил в национально-освободительных движениях
понимают, что определяющим фактором в развитии мировых
событий является борьба сил социализма против реакционных
сил умирающего капитализма. При выработке идеологической
платформы они зачастую используют марксистско-ленинские
идеи, традиции европейской и американской демократической
мысли прошлых веков, опыт революционно-демократических дви-
жений народов в колониальных и зависимых странах.
2. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
ФИЛОСОФСКОЙ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
В НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЯХ
Основные тенденции развития философской и социологиче-
ской мысли, связанной с идеологией революционного демокра-
тизма и национализма в странах Азии, Африки и Латинской
Америки, определяются теми задачами, которые ставят перед
собой различные силы, участвующие в национально-освободи-
тельных движениях современной эпохи, их отношением к дру-
гим слоям и классам общества, к международной борьбе,
ведущейся силами демократии и социализма против реакци-
онных сил империализма.
Развитие философской и социологической мысли, отражаю-
щей идеологию национальной буржуазии и мелкой буржуазии,
и особенно идеологию революционно-демократических сил в на-
ционально-освободительных движениях, вступает в противоре-
чие прежде всего с идеологией феодализма, колониализма и
проимпериалистической буржуазии, оно происходит в борьбе с
империализмом, колониализмом и неоколониализмом.
Феодальная идеология, как обычно, основывалась на рели-
гиозных учениях, освящавших средневековые институты и тради-
16*
243
ции. В то же время идеологи ислама, индуизма, буддизма, кон-
фуцианства и католицизма пытались приспособить религиозные
догмы к общественно-политическим требованиям времени. Что-
бы укрепить свою социальную базу, 'идеологи феодализма иног-
да прибегали даже к лозунгам демократии и социализма, выво-
дившимся ими из произвольного толкования религиозных догма-
тов9. Точно так же защитники феодальной идеологии стреми-
лись приспособить религиозное мировоззрение и к научным до-
стижениям нового времени.
На африканском континенте, где в ряде районов еще сильны
пережитки древней раннеклассовой организации общества, фео-
дальная идеология переплеталась с идеологией, основывавшейся
на местных языческих верованиях и родоплеменных культах
Идеология родоплеменной верхушки находила здесь проявление
в «трайбализме», основу которого составляют идеи племенного
партикуляризма, обожествление духов предков и освящение вла-
сти племенных вождей.
Что касается идеологии проимпериалисгической буржуазии,
то ее наиболее характерную черту составляли космополитизм,
пренебрежение национальными культурными традициями и при-
тязания на роль посредницы, приобщающей «малые» и «отста-
лые» народы к цивилизации капиталистической Западной Евро-
пы и Соединенных Штатов Америки. Идеологи проимпериали-
сгической буржуазии выступали, как правило, ревностными про-
пагандистами буржуазной цивилизации, буржуазной демократии,
и шли, таким образом, рука об руку с апологетами колониализ-
ма с их пресловутой теорией «цивилизаторской миссии» Европы
и США в странах Азии, Африки и Латинской Америки.
Идеологические позиции этой части буржуазии нашли, напри-
мер, отражение в работах китайского философа-прагматиста
Ху Ши. Пытаясь обелить политику колонизаторов, он утверж-
дал, что причиной отсталости Китая являются «нищета, болезни,
невежество, алчность и смутьянство», а отнюдь не феодальные
пережитки и господство колонизаторов 10. Для Китая, согласно
Ху Ши, существовал единственный способ покончить с вековой
отсталостью — «приобщиться» к империалистическому Западу,
особенно к «американскому образу жизни», который-де тем и
отличается от образа жизни восточных народов, что не позво-
ляет людям удовлетворяться примитивными жизненными усло-
виями, прозябать в невежестве и быть безразличными к поискам
истины и научно-техническим достижениям11. Буржуазные фи-
9 Таковы, например, лозунги «исламского социализма», выдвинутые в Па-
кистане идеологом феодальных группировок А. Маудуди, а в Индонезии —
аш-Шиддики и другими теоретиками реакционной партии Машуми.
10 Xу Ши. Сборник последних работ по вопросам науки, т. I, стр. 442
(на китайском яз.).
11 Ху Ши. Наше отношение к современной западной цивилизации. Соч.,
т. 3, ч. 1, стр. 20 (на китайском языке).
244
лософы, призывавшие «спасать» страны Азии посредством внед-
рения в них «западного образа жизни», естественно, выступали
одновременно самыми ревностными пропагандистами выраба-
тывавшихся в Европе и США реакционных философских учений.
В странах Ближнего Востока проимпериалисгическое тече-
ние находит наиболее адекватное отражение в статьях и вы-
ступлениях ливанского философа Шарля Малика. Выступая
как бы от имени идеологов проимпериалисгической буржуазии,
он в одной из своих статей писал: «Наше кредо заключается в
необходимости серьезного приобщения к богатому позитивному
интеллектуальному наследию Запада. Только в этом наследии
мы можем обнаружить полную истину; только с его высоты мы
способны определить, какова доля истины, добытая представи-
телями других районов мира...»12 Содержание, которое вклады-
вает ливанский философ в понятие «позитивного интеллекту-
ального наследия Запада», раскрывается в его отношении к
двум линиям развития философской мысли: «Традиции, восхо-
дящие к Демокриту, Фейербаху, Марксу, меркнут перед пози-
тивными традициями Платона, Гегеля, Уайтхеда»13. Но приоб-
щение народов Востока к «западному наследию», вхождение
с ним в отношение, «подобное отношению слуги с господи-
ном»,— это, по мнению Ш. Малика, лишь первый шаг. Главное
заключается в том, чтобы народы Востока вошли в «непосред-
ственное соприкосновение» с носителями «западной цивилиза-
ции» и отрешились от понятий «мы» и «они». Кредо ливанского
философа служит идеологическим оправданием пособничества
неоколониализму, попыток отказа от национального суверени-
тета, политики национального предательства14.
Идеология проимпериалисгической буржуазии не исключала
того, что ее выразители при известных исторических условиях,
пытаясь скрыть антипатриотическую и антинародную сущность
своих теорий, могли приспосабливать к последним духовные
национальные традиции и фальсифицированные ими самими
взгляды мыслителей демократического направления. И то и
другое было присуще, например, официальной идеологии
гоминдановской реакции, получившей свое выражение в китай-
ской разновидности «философии жизни», создатели которой
12 Цит. по книге: Жорж Ханна. Шумиха в философии. Бейрут, I960,
стр. 66 (на арабск. яз.).
13 Там же, стр. 18.
14 Идеологическая платформа Ш. Малика наглядно подтверждается его
государственной и общественной деятельностью: будучи министром иностран-
ных дел Ливана, он выступил активным проводниксми ближневосточной поли-
тики американского империализма и под флагом борьбы с «коммунистической
опасностью» способствовал тому, что Ливан оказался первым арабским госу-
дарством, принявшим доктрину Эйзенхауэра.
245
(Лян Шу-мин, Чэнь Ли-фу и др.) пытались соединить в одну
систему идеи Бергсона, Шопенгауэра и эмпириокритиков, прин-
ципы конфуцианской этики, буддизма и искаженные ими же
концепции Сунь Ят-сена.
В странах Латинской Америки консервативную роль играет
католицизм и его официальная философская доктрина — совре-
менный томизм, служивший на протяжение трех веков теорети-
ческим обоснованием колониального угнетения и продолжающий
в настоящее время отстаивать традиции, восходящие к старым
колониальным порядкам. Католическая церковная иерархия
сохраняет здесь еще большое влияние на массы. Ее представи-
тели, защищая социальную и политическую структуру буржу-
азного общества, проповедуют фатализм и смирение, превоз-
носят «духовные ценности» христианства и т. д. Так, бразиль-
ский томист Леонель Франка отстаивал традиционную форму
религиозного мировоззрения как якобы наиболее близкую наро-
дам Латинской Америки. Он отвергал борьбу за национальную
независимость латиноамериканских стран, осуждал всякие
более или менее радикальные перемены в общественно-полити-
ческой и духовной жизни 15.
В ходе развития национально-освободительного движения
в странах Азии, Африки и Латинской Америки идеология фео-
дальной и проимпериалисгической реакции входит в противоре-
чие с целями этого движения, разоблачает свою антинациональ-
ную и антинародную сущность и терпит крах.
Отношение идеологов национальной буржуазии к теориям,
проповедуемым феодальной и проимпериалисгической реакци-
ей, носило двойственный характер. В феодальной (равно как
и родоплеменной) идеологии она осуждала те ее стороны, кото-
рые были направлены на увековечение реакционных средневе-
ковых традиций, препятствовавших общественному прогрессу.
Вместе с тем она не могла и полностью отбросить эти традиции,
во многом отвечающие интересам имущих классов современного
общества.
Столь же противоречиво было и отношение национальной
буржуазии к космополитическим призывам проимпериалисгиче-
ских идеологов «идти на выучку к иностранцам». Перенять
механически философские и социологические концепции импе-
риалистической буржуазии Европы и Америки означало бы для
национальной буржуазии очутиться в 'положении «чужеземца у
себя на родине». Кроме того, и в самой буржуазной философии
Западной Европы и США далеко не все было приемлемо для
15 См. Leonel Franca. Nogoes de Histdria da Filosofia. Rio de Janeiro,
1955, p. 21.
246
идеологов развивающейся буржуазии Азии, Африки и Латин-
ской Америки 16.
Стремление к созданию «синтетической философий», которая
представляла бы собой либо возрождение национальных миро-
воззренческих учений на основе их сближения с идеями буржу-
азной философии нового времени, либо освоение буржуазных
философских концепций Запада путем их приспособления к на-
циональным философским и религиозным традициям,— такова
была характерная тенденция развития мировоззрения, отра-
жавшего интересы национальной буржуазии стран Азии, Афри-
ки и Латинской Америки в современную историческую эпоху.
Обращение к духовному наследию своих народов с целью
его переосмысления, сообразно с интересами национальной бур-
жуазии и мелкой буржуазии в условиях освободительного дви-
жения, составляло одну из двух главных сторон процесса, свя-
занного с созданием такого «синтетического» мировоззрения,
процесса «вливания нового вина в старые мехи». Исходя из
расистских концепций, идеологические защитники колониализма
в течение многих поколений внушали азиатским, африканским
и латиноамериканским народам мысль о якобы врожденной
ограниченности и неполноценности культуры и мировоззрения
их предков. Вся система «подготовки» национальных кадров ин-
теллигенции для бывших колоний и полуколоний идеологами
империализма была направлена на то, чтобы воспитать их на
реакционных принципах буржуазной философии, оторвать ин-
теллигентов колониальных стран от народа и от веками созда-
вавшейся им культуры.
Рост освободительных настроений национальной интеллиген-
ции народов Азии, Африки и Латинской Америки, стремление ее
передовых слоев к возрождению и развитию лучших традиций
народа подрывали расистские, европоцентристские концепции
апологетов колониализма, пробуждали в народе интерес к соб-
ственному богатому духовному наследию и способствовали в ко-
нечном счете росту его национального самосознания.
Однако, придерживаясь в основном позиций идеалистической
философии, идеологи национальной буржуазии поднимали на
щит преимущественно те национальные философские традиции,
которые носили идеалистический и религиозно-мистический ха-
рактер. Философские же учения, содержавшие в себе элементы
материализма и атеизма, оставлялись ими часто без должного
16 Буржуазные философские и социологические учения современной Запад-
ной Европы и США (см. главы VII и VIII настоящего тома) сравнительно ши-
рокое распространение получили в латиноамериканских странах. Это связано
с тем, что буржуазия в странах Латинской Америки прошла более длитель-
ный путь развития и подверглась более глубокому духовному и идейному воз-
действию буржуазии Западной Европы и Северной Америки, с которой она
имела и общность религиозных традиций.
247
внимания, принижались или истолковывались в идеалистиче-
ском духе17.
Из духовного наследия прошлого большое влияние на форми-
рование мировоззрения национальной буржуазии и мелкой бур-
жуазии оказывала религия. Сохранение религиозного мировоз-
зрения в качестве составной части идеологии национальной бур-
жуазии и мелкой буржуазии было обусловлено несколькими
причинами: во-первых, тем, что в условиях общей культурной от-
сталости стран, находившихся под долгим господством колониза-
торов и феодалов, религия оставалась наиболее популярной и об-
щедоступной формой мировоззрения; во-вторых, тем, что созна-
ние принадлежности к единой религиозной общине здесь часто
отождествлялось с сознанием национальной общности, ввиду
чего религия могла быть использована в качестве идеологиче-
ского орудия для борьбы с господством иноверных поработите-
лей; в-третьих, тем, что религия могла помочь национальной
буржуазии после завоевания ею политической власти и в период
обострения внутрисоциальных противоречий выдавать свои уз-
коклассовые интересы за интересы всей религиозной общины,
всей нации; наконец, в-четвертых, тем, что апелляция к рели-
гиозным чувствам народа мЬгла помочь национальной буржуа-
зии в ее борьбе против распространения пролетарской идеоло-
гии, основанной на материалистических и научно-атеистических
принципах марксизма-ленинизма.
Для многих идеологов национально-освободительных дви-
жений была характерна тенденция обращаться к реформатор-
ским направлениям в религии, основы которых были заложены
еще представителями раннего буржуазно-просветительского дви-
жения. Ряд философов, выражающих идеологию национализма,
подвергали критике наиболее консервативные стороны рели-
гии, препятствовавшие социальному и научно-техническому про-
грессу, толкавшие на пассивное, созерцательное отношение
к действительности, но эти философы, как правило, никогда не
переходили в своей критике на позиции последовательного, на-
учного атеизма.
В трудах известного философа и политического деятеля Ин-
дии С. Радхакришнана, например, можно найти много гневных
слов, обращенных против различных религий, поборники кото-
рых веками разжигали войны, подвергали преследованиям пе-
редовых мыслителей, выступали апологетами эксплуатации и
насилия. «До последнего времени,— писал, в частности, он,—
17 Подобное истолкование философского наследия народов Азии свойст-
венно, например, многим работам, публикуемым в журнале философов-компа-
ративистов «Philosophy East and West». Honolulu. Ср. также: R. T. R a j u.
Idealistic Thought of India. London, 1953; его же. Introduction to Comparative
Philosophy. University of Nebraska Press, 1962.
248
атеисты, а не святые возглавляли дело просвещения и спра-
ведливости» 18. Вместе с тем этот выдающийся индийский фи-
лософ не склонен объяснять эти явления принципиальной про-
тивоположностью религиозного мировоззрения как такового
социальному и научному прогрессу, направляя свою критику
преимущественно против внешней, обрядовой стороны религии,
которая, по его утверждениям, приходит в противоречие с ее
истинным и возвышенным духом 19.
В противоположность идеологам феодальной реакции, пытав-
шимся в целом сохранить религиозные учения в их традици-
онной, догматической форме, идеологи национально-освободи-
тельного движения стремились предоставить достаточный про-
стор для развития «позитивных», т. е. частных, наук. Наряду
с этим для многих идеологов национальной буржуазии были
характерны попытки истолкования священных текстов сообраз-
но с научно-техническими достижениями нового и новейшего
времени, касалось ли это учения о клеточном строении орга-
низмов, теории происхождения видов или ядерной физики.
Подобный способ интерпретации священных текстов ис-
пользовался также и для доказательства того, что эти тексты
якобы предвосхищали многие философские истины, открытые
и сформулированные человечеством столетия спустя. Аналогич-
ным образом идеологи национализма нередко выводили из рели-
гиозных принципов идеи общественно-политического характера,
такие, как понятия социализма, демократии и т. п.
Вместе с процессом возрождения философских и религиоз-
ных традиций прошлого с целью их приспособления к интере-
сам национальной буржуазии в кругах буржуазной интел-
лигенции шел процесс освоения различных философских учений
буржуазной философии Европы и США. Многие представители
интеллигенции стран Азии, Африки и Латинской Америки по-
знакомились с основными направлениями буржуазной философ-
ской мысли нового и новейшего времени. Эти философские идеи,
перенесенные в специфические условия азиатских, африканских
и латиноамериканских стран, приобретали здесь часто своеоб-
разное звучание, поскольку они, как правило, истолковывались
сообразно с буржуазными концепциями национально-освободи-
тельного движения.
Так, стремление буржуазных теоретиков к освоению тех на-
учных достижений современности, которые не препятствовали
бы сохранению национальных и религиозных традиций, вызы-
вало часто их интерес к позитивизму. Из позитивистской
идеи о невозможности «метафизики» как рациональной
18 S. Radhakrishnan. Fragments of Confession. «The Philosophy of
Sarvepalli Radhakrishnan». N. Y., 1952, p. 67.
19 Cm. S. Radhakrishnan. The Spirit in Man. «Contemporary Indian
Philosophy». London, 1952.
249
науки делался вывод о возможности веры в соответствующие
догматы религии. Египетский сторонник логического позитивиз-
ма Закий Нагиб Махмуд, например, считает не подлежащими
верификации всякие высказывания о вечности мира, о сущности
и атрибутах бога, о бессмертии души и т. п. и в то же время
утверждает, что в бога можно верить, но верить не разумом, а
сердцем20. Такое характерное для некоторых философов Азии
и Африки стремление к обособлению «храма науки» от обыч-
ных религиозных святилищ было сопряжено, в свою очередь,
с использованием идеи европейского интуитивизма (бергсони-
анства) для обоснования «религиозного позитивизма». Преиму-
щественное внимание к религии как основной приемлемой для
них национальной мировоззренческой традиции толкало фило-
софов-идеалистов стран Азии и Африки искать поддержку
у европейских и американских философов объективно-идеали-
стического направления — главным образом у Гегеля и неоге-
гельянцев (Бредли, Мак-Таггарт и др.) 2I.
Интересы национальной буржуазии вместе с тем требовали
создания таких философских систем, которые содержали бы в
себе идеи эволюции и прогресса, а также «абстрактного» буржу-
азного гуманизма. Первому из этих двух требований отвечали,
по их мнению, идеи социал-дарвинизма, учение Спенсера и
эмерджентная философия, второму — экзистенциализм и персо-
нализм. Наконец, то большое место, которое занимали в идеоло-
гии национальной буржуазии вопросы морального усовершен-
ствования как фактора общественного переустройства, обусло-
вило внимание буржуазных философов к религиозно-этическим
учениям таких мыслителей, как Л. Н. Толстой и Д. Раскин, а так-
же к общественно-политическим воззрениям утопических социа-
листов 22.
В условиях роста революционного движения, национально-
освободительной борьбы меняет свое лицо и католицизм в
странах Латинской Америки. Стремясь сохранить свое влияние
в массах, 'католические круги, связанные с национальной бур-
жуазией этих стран, все чаще отступают от традиционной об-
скурантистской позиции, пытаются приспособить свои христи-
анские теории к новым веяниям.
Идеологи католицизма в Латинской Америке вынуждены
обращаться к проблемам социального развития, проблемам
человеческой личности, гуманизма. Необходим, утверждает про-
фессор Чилийского католического университета Марио Сонь-
20 «Философская мысль за сто лет». Бейрут, 1962, стр. 427—428 (на
арабск. яз.).
21 См., напр., S. Radhakrishnan. Eastern Religions and Western
Thought. London, 1939.
22 См., напр., M. Ганди. К ненасильственному социализму. Ахмадабад,
1955 (на языке хинди); М. Gandhi. Sarwodaya. Ahmedabad, 1954.
250
ярту, «новый тип святости, который предложил бы нам в ка-
честве образцового христианина того, кто .весь свой динамизм
ставит на службу ближнему своему, посвящая себя револю-
ционным реформам»23. Новое течение в католицизме выдви-
гает доктрину «социального христианства», способного якобы
примирить все противоречия буржуазного строя24, обеспечить
«революцию личности», и превращается, таким образом, в со-
циал-реформистское движение, имеющее теологическую окраску.
Приведенные примеры, однако, лишь приблизительно отра-
жают сложный процесс приспособления философских концепций
Западной Европы и США к идеологии национальной буржуазии
колониальных и зависимых стран. Некоторые философы этих
стран, выражающие интересы национальной буржуазии, вообще
отвергают всю европейскую и американскую философию как
чуждое им по духу мировоззрение. Другие же подвергают кри-
тике лишь отдельные философские течения буржуазной фило-
софии Западной Европы и Америки, но как раз те, которые
пользуются известным распространением в странах Азии
и Африки.
Экзистенциализм, например, пропагандировавшийся в ОАР
Абд-ар-Рахманом Бадави в качестве философской основы «но-
вого арабского гуманизма», подвергался критике одновременно
и за его «враждебность» мусульманской морали, как «под-
рывное учение», заслуживающее официального запрета, и за
его чрезмерный индивидуализм и эгоцентризм, свойственные
загнивающей цивилизации Западной Европы, как «внутреннее
кровоизлияние в сердце классового общества»25.
Аналогичным образом обстояло дело с отношением буржу-
азных философов к позитивизму в Индии. Если один из при-
верженцев логического позитивизма, К. Ч. Бхаттачарья, исполь-
зовал это учение для доказательства того, что основной пред-
мет философии ограничивается лишь вопросами о боге, душе
и ее свободе, то большинство буржуазных философов Индии вы-
сказывали отрицательные суждения в адрес позитивизма. Они
критиковали это течение именно за его враждебность традици-
онно-религиозному характеру индийской философии, у которой
его последователи «начали разъедать ее когда-то цветущие и
плодоносящие ветви» 26, а также за то, что в этом философском
направлении, равно как и в прагматизме, якобы наиболее пол-
но воплотилось «материалистическое», бездушное, антигуман-
ное содержание нынешней «индустриальной цивилизации»
Европы и Америки.
23 «Mensaje», 1963, octubre. Цит. по журн. «Проблемы мира и социализма»,
1964, № 3, стр. 26.
24 «America», 1955, 30 abril.
25 Atif Ahmad. L’individu et la societe. «Orient». Paris, 1961, N 17, p. 145.
26 A. Lakshmana Rao. Critique of Psychological Positivism. «Philosophi-
cal Quarterly». Vol. XXXII, N 4. Amalner. 1960, p. 223.
251
Среди идеологов национальной буржуазии, наконец, были и
такие, которые, примкнув к одной из европейских или американ-
ских философских школ, подвергали критике все остальные.
Индийский философ Д. Кришна, например, в своей книге «При-
рода философии»27, написанной под влиянием Оксфордской
школы, пытается дать собственное определение предмета фило-
софии на основе критического анализа большинства традицион-
ных и современных школ буржуазной философии, в результате
которого автор приходит к убеждению об их полной несостоятель-
ности ввиду сведения ими философии к одной из конкретных
областей знания. Так, он критикует аналитическое направление
Мура, Рассела и других за отождествление философии с «ана-
лизом суждений», в результате чего она оказывается у них
чем-то средним между логикой и лингвистикой — дисциплиной,
пытающейся выжать истину из самих слов и путающей, так ска-
зать, указующий перст с указываемым предметом; порок фено-
менологической и экзистенциалистской школ он видит в раство-
рении ими философии в психологии, а недостаток учений Кроче
и Коллингвуда — в сведении философии к истории и т. д.
С аналогичной критикой ряда течений буржуазной филосо-
фии, но уже с позиций персонализма, выступает марокканский
философ М. А. Лахбаби. Наряду с критикой теоретической не-
состоятельности философских учений западной буржуазии он
пытается вскрыть и их реакционную социальную сущность,
видя ее в идеологическом оправдании обесчеловеченной бур-
жуазной цивилизации. «Низведенная до положения куртизанки
сегодняшних политических режимов,— писал он о современной
буржуазной философии,— она не выступает более в роли судьи
и свидетеля, не прикладывает усилий к примирению и рефор-
мам, к размышлению и анализу, освещающему действительное
положение вещей, став своего рода приспособленческой «дис-
циплиной»... Она вольно или невольно оправдывает несправед-
ливость и тиранию, либо выдвигая всевозможные алиби, либо
просто закрывая глаза на факты»28.
Выше уже говорилось о том революционизирующем влия-
нии, которое оказали победа Великой Октябрьской революции
и успехи социалистических стран на формирование политиче-
ской и социальной платформы демократического крыла нацио-
нально-освободительного движения. Это влияние закономерно
определяло в ряде случаев и характер философских и социоло-
гических позиций передовых деятелей и организаций революци-
онно-демократического направления, тяготение их к марксизму.
В этом отношении показательно становление мировоззрения
известного ученого и общественного деятеля Египта Салямы
27 D. Krishna. The Nature of Philosophy. Calcutta, 1955.
28 M. A. L a h b a b i. Du clos a 1’ouvert. Casablanca, 1961, p. 48.
252
Мусы. Испытав на ранних этапах своей деятельности влияние
Ницше, Дарвина, Б. Шоу, Ганди, в ходе антиимпериалистиче-
ской и антифеодальной борьбы, под воздействием успехов строи-
тельства социализма в СССР С. Муса пришел к признанию
первостепенной важности марксизма как орудия научного по-
знания действительности. Говоря о роли марксизма в становле-
нии своих философских и научных воззрений, он писал: «Заслуга
Маркса не ограничивается тем, что он сделал наукой экономику,
ибо в действительности он превратил в науку и этику, и социо-
логию, и психологию, так что ни один человек не сможет полу-
чить объективное представление об истинном содержании этих
трех наук, если он не марксист»29.
Свои философские взгляды С. Муса характеризовал как син-
тез марксизма с эволюционной теорией Дарвина, дополненный
эмоциональным -восприятием окружающего мира, сознанием
того, что люди и все прочие живые существа, включая растения,
составляют единую семью. С. Муса не стал, однако, последова-
тельным материалистом: он допускал и даже считал необходимым
сочетание науки, философии с некоторым родом религии,
отождествлявшимся им с любовью к природе, к животным, к че-
ловеку, к жизни и к бытию вообще.
Горячий противник всякой эксплуатации, С. Муса явился
одним из первых пропагандистов идей социализма на Арабском
Востоке. Но во взглядах на социализм в наибольшей мере про-
явилась непоследовательность его мировоззрения: он солидари-
зировался с марксизмом в вопросах, касающихся объяснения
социальных явлений, но не усвоил основного в марксистском
учении — его революционной направленности. Египетский мыс-
литель до конца своей жизни не мог отрешиться от иллюзий
«гуманистического социализма» фабианцев, с идеями которых он
познакомился в молодости через работы Б. Шоу. Вместе с тем,
С. Муса с восхищением следил за успехами социалистических
стран, с которыми он связывал свои надежды на лучшее буду-
щее человечества. Незадолго до своей кончины он писал: «В на-
шу эпоху могущество Советского Союза является единственной
гарантией мира во всем мире»30.
Большое историческое значение Октябрьской революции и
строительства социализма в СССР признавал и прогрессивный
аргентинский философ Хосе Инхениерос. «Верить в русскую
революцию, присоединиться к ней,— писал он,— это значит
поверить в будущее, в справедливость и в моральный прогресс
человечества... Русская революция — это первая фаза необходи-
мого международного процесса..., первый шаг начавшейся рево-
29 С. Муса. Формирование Салямы Мусы. Каир, 1958, стр. 102 (на
арабск. яз.).
30 Там же, стр. 265.
253
люции, ее нельзя ограничить рамками одной России, немысли-
мо также, чтобы во всех странах она повторялась в тех же
самых чертах31.
Весьма показателен и творческий путь аргентинского фило-
софа Карлоса Астрады, который уже в зрелом возрасте отка-
зался от своих прежних экзистенциалистских воззрений и по-
степенно перешел на позиции марксизма. Его работы «Миф
гаучо» (1948) и особенно «Марксизм и эсхатологии» (1957)
свидетельствуют о том, что Астрада окончательно порвал со
своим идеалистическим прошлым. «...Марксизм,— пишет он в
книге «Марксизм и эсхатологии»,— наиболее глубоко и верно
раскрывает коренные проблемы, которые экономический кризис
ставит перед любым обществом...»32
Известное влияние идей марксизма, научно-материалистиче-
ского мировоззрения несет на себе и опубликованная в 1963 г.
программа партии «Бирманский путь к социализму» под назва-
нием «Система соотношения человека и окружающей среды»33.
В отличие от традиционных философских концепций нацио-
нальной буржуазии, программа партии «Бирманский путь
к социализму» отрицает роль религии как духовной осно-
вы общественной и индивидуальной жизни. «Философия нашей
партии,— говорится в программе,— является чисто земной и че-
ловеческой доктриной. Она не является ни религиозной, ни
сверхъестественной... Она должна рассматриваться и изучаться
только как мирское дело». В разделе, посвященном общим
вопросам бытия, программа признает бесконечность материи во
времени и пространстве, утверждает вечность ее движения, со-
вершающегося через скачкообразные переходы количественных
накоплений в новые качественные состояния, и видит внутрен-
ний источник движения во взаимодействии и борьбе противо-
положных качеств материи. Сознание человека имеет качествен-
но отличную от материи специфику, но она зависит от материи
и в свою очередь оказывает на нее обратное воздействие.
В социологическом разделе программы отмечается, что обще-
ство находится в процессе постоянного изменения и развития,
основу которого составляет взаимодействие материальных и
духовных факторов, производительных сил и производственных
отношений. «Главной общественной силой человечества на про-
тяжении всей его истории являются трудящиеся, и, следователь-
но, история не есть «раджавамша» (история королей), а исто-
рия трудящихся». В своем развитии человечество прошло перво-
31 Jose Ingenieros. Los tiempos nuevos. Buenos Aires, 1956, p. 121.
32 Carlos A s t r a d a. Marxism© у las escatologias. Buenos Aires, 1957,
p. 9.
33 «The System of Correlation of Man and His Environment». Rangoon,
1963.
254
бытнообщинную, рабовладельческую, феодальную и капи-
талистическую формации, причем последние три формации
характеризуются системой эксплуатации и классовой борьбой.
«История человечества является не только историей государств,
наций, войн и личностей, но и историей классовой борьбы».
Частнособственнические и эксплуататорские отношения изжили
себя и стали тормозом общественного прогресса; дальнейший
прогресс человечества делает необходимым установление обще-
ственных форм собственности на орудия и средства производст-
ва и революционных преобразований жизни на социалистиче-
ских началах.
В программе, однако, имеются и не соответствующие уров-
ню современной науки положения. К ним относятся при-
знание архаического буддистского учения о четырех стихиях
(земля, вода, воздух и огонь), использование по существу ме-
тафизической буддистской концепции «постоянно вращающегося
колеса изменений» при толковании законов диалектики, в из-
вестной мере дуалистический подход к вопросу о взаимодей-
ствии материального и духовного факторов в общественной
жизни. Но несмотря на подобную непоследовательность, про-
грамма партии «Бирманский путь к социализму» являет собой
пример того, как представители революционно-демократиче-
ского направления в национально-освободительном движении,
сознавая историческую необходимость движения своих стран по
пути некапиталистического развития, стремятся выработать
свою идейно-теоретическую платформу, сближающуюся с науч-
но-материалистическим мировоззрением.
Действенная сила идей марксизма-ленинизма и успехов со-
циалистического строительства в СССР и странах народной
демократии не ограничивалась лишь их влиянием на предста-
вителей революционно-демократического направления. Они воз-
действовали в различной степени на различных идеологов нацио-
нально-освободительного движения, в том числе и на тех, кто
придерживался более умеренных позиций в решении социально-
политических задач и был далек от материалистических взгля-
дов, от коммунистического мировоззрения.
Внимание идеологов национально-освободительного движе-
ния было привлечено к марксизму-ленинизму прежде всего тем,
что он послужил знаменем Великой Октябрьской революции,
которая не только освободила народы России от колониального
и феодального рабства, но и встала на защиту всех угнетенных
наций Азии, Африки и Латинской Америки в их борьбе против
империализма. «Несмотря на то,— писал корейский буржуазный
просветитель Пак Ын Сик,— что творчество ученых породило
идеи всемирного равенства и совместного существования людей,
до сих пор эти идеи не находили своего практического вопло-
щения... И вот Коммунистическая партия России с высоко под-
255
нятым красным знаменем свергла абсолютизм, принесла сво-
боду и равенство народам, провозгласила свободу и самоопре-
деление всех наций»34.
Чувством искренней благодарности молодой Советской рес-
публике было проникнуто и письмо, отправленное в декабре
1920 г. В. И. Ленину вождем турецкой революции М. Кемалем.
«В твердом убеждении,— писал М. Кемаль,— что только наше
тесное сотрудничество приведет нас к желанной цели,— я при-
ветствую всякое дальнейшее закрепление связывающих нас дру-
жеских уз, выражаю Вам свою глубокую признательность за ту
дальнозоркую политику, которая по Вашему Высокому почину
проводится Советской Республикой как на Востоке, так и во
всем мире» 35.
Марксистско-ленинское учение помогло некоторым видным
деятелям национально-освободительных движений, далеким от
коммунизма, оценить влияние этого великого учения на судьбы
человечества. «Изучение Маркса и Ленина,— писал Дж. Неру,—
оказало огромное влияние на мое сознание и помогло мне уви-
деть историю и современную жизнь в новом свете. В длинной
цепи исторических событий и общественного развития обнару-
жился некий смысл, некая последовательность, а будущее уже не
казалось таким неясным»36.
Распространение идей социализма в странах Азии, Африки
и Латинской Америки было связано прежде всего с ростом
классовой борьбы и революционного рабочего и национально-
освободительного движений в этих странах. Первая могучая
волна распространения социалистических идей относится к пер-
вым годам после Октябрьской революции в России, когда даже
такие далеко не пролетарские мыслители, как индийский фило-
соф-мистик Ауробиндо Гхош, были поражены тем, «что великая
нация, всегда шедшая в первых рядах человечества, сделала
смелый прыжок в неизведанное будущее, уничтожила устои
старого общества, претворила в жизнь радикальный эксперимент
коммунизма, заменила парламентаризм средних классов новой
формой государственного устройства и направила всю энергию
освобожденной жизни на создание совершенно нового обще-
ственного строя»37.
Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне,
образование и развитие мировой системы социализма, распад
колониальной системы империализма под ударами националь-
34 Цит. по кн.: «История философии». Пхеньян, 1960, стр. 508 (на корейск.
яз.).
35 «Коммунист», 1957, № 15, стр. 14.
36 Д. Неру. Открытие Индии. М., 1955, стр. 24.
37 «Агуа», v. II, N 1, Pondicherry, August, 1920, р. 34.
256
но-освободительных революций внесли новые, качественные из-
менения в процесс распространения идей социализма на ази-
атском, африканском и латиноамериканском континентах.
Правящим кругам молодых суверенных государств пришлось
впервые вплотную заняться определением и осуществлением
программ общественных преобразований. Понимая громадную
притягательную силу идей социализма, видя, что империализм
и колониализм окончательно скомпрометировали себя в глазах
азиатских, африканских и латиноамериканских народов, некото-
рые идеологи национальной буржуазии и мелкой буржуазии
стали выдвигать лозунги социализма в качестве одного из цент-
ральных пунктов в своих политических программах. В теорети-
ческом плане составление ряда программ сопровождалось не-
редко «синтезированием» элементов марксистского мировоззре-
ния с национальными, порой религиозно-идеалистическими тра-
дициями, причем марксизму порою отводилась подчиненная
роль.
Противоречивость идеологии национальной буржуазии в со-
временную эпоху находит свое выражение, с другой стороны,
в усилении борьбы ее реакционных представителей с революци-
онными принципами марксистско-ленинской философии.
Некоторые идеологи национальной буржуазии, следуя своему
обычаю делить мировоззренческие направления по националь-
ному принципу, относят марксистско-ленинскую философию к
числу идеологических школ, проникнутых якобы чисто европей-
ским духом и потому не применимых к странам Азии, Африки
и Латинской Америки. Они объявляют марксистско-ленинскую
философию не приемлемой для народов этих стран в силу того,
что она будто бы противоречит их особому национальному духу.
Коммунистическая идеология представляется часто в виде
космополитического, антипатриотического учения, будто бы за-
ставляющего людей забывать об интересах своей нации, своей
отчизны. Кроме того, марксистская философия, основанная на
принципах материализма, как и некоторые другие философ-
ские учения Запада, рассматривается как мировоззренческая
система, которая ввиду своей атеистической направленности,
отсутствия в ней элементов, «возвышающих» человека верой
во всемогущество бога, якобы чужда психическому складу
азиатов, африканцев и латиноамериканцев.
Одновременно с этим некоторые теоретики национальной
буржуазии охотно прибегают и к воспринятым у европейских и
американских идеологов антикоммунизма утверждениям о том,
что-де марксизм устарел, что он содержит в себе критику лишь
тех капиталистических отношений, которые существовали в
Европе XIX в. и т. п. Предпринимаются также попытки «ниспро-
вергнуть» марксистскую философию ссылками на достижения
современного естествознания, особенно физики, которым при-
17 Заказ 5397 257
дается идеалистический смысл. Наконец, абсолютизируя специ-
фику общественных отношений, сложившихся в освобождаю-
щихся от колониального гнета странах, в частности отсутствие
в них развитого промышленного пролетариата, ряд идеологов
национальной буржуазии отрицают применимость марксизма-
ленинизма к условиям жизни того или иного азиатского, афри-
канского или латиноамериканского народа.
Борьба против коммунистической идеологии отражает наибо-
лее реакционные элементы в идеологии буржуазного национа-
лизма; она помогает империалистам в осуществлении политики,
направленной на раскол фронта освободительного движения.
Однако народные массы в ходе национально-освободительной
борьбы все тверже убеждаются в том, что только философия и
социология марксизма указывают им верный путь освобожде-
ния и социального прогресса, что коммунисты — наиболее после-
довательные борцы за национальную независимость.
3. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ
В ИДЕАЛИСТИЧЕСКИХ УЧЕНИЯХ ИДЕОЛОГОВ
НАЦИОНАЛИЗМА
Те же факторы, которые определили характер и общие тен-
денции развития философской и социологической мысли, отра-
жавшей идеологию национальной буржуазии и мелкой буржуа-
зии в странах Азии, Африки, Латинской Америки, обусловили
и специфические способы решения важнейших философских и
социологических вопросов, находившихся в центре внимания
идеологов национально-освободительного движения.
Это прежде всего относилось к решению основного фило-
софского вопроса — о соотношении бытия и сознания.
Отличительная черта идеологии национальной и мелкой бур-
жуазии, заключающаяся в ее стремлении опираться на религи-
озные традиции и соответствующие им философские учения
прошлого, обусловливала типичную для буржуазных философов
Азии, Африки и Латинской Америки склонность к построению
метафизических систем объективно-идеалистического толка. Это
не значит, однако, что указанная характерная черта философии,
выражавшей идеологию национальной буржуазии, исключала
в ней элементы субъективизма. Наоборот, создававшиеся в ее
рамках учения сплошь и рядом содержали в себе и субъек-
тивно-идеалистические положения. Элементы субъективного
идеализма в одних случаях вытекали из самой сущности ре-
лигиозно-идеалистического мировоззрения (что было особен-
но характерно для теорий, опиравшихся на буддистскую фило-
софию) ; в других случаях они имели своим источником те или
иные концепции буржуазной философии Западной Европы.
С другой стороны, желание предоставить достаточный про-
258
стор для развития науки при сохранении религиозного мировоз-
зрения обусловило еще одну характерную для этой философии
ч^рту— стремление разграничить сферы науки и религии,
разума и веры, рационального познания и интуиции.
В дореволюционном Китае обращение к национальным рели-
гиозным традициям (в частности, как реакция на призывы «за*
падпиков» «идти на выучку к иностранцам») было характерно
для многих идеологов национальной буржуазии. К их числу
принадлежал, например, Лян Шу-мин, чьи онтологические и
гносеологические взгляды сочетали в себе элементы буддизма,
европейского интуитивизма и ортодоксального конфуцианства.
Мир, утверждал он, это «великая жизнь», порожденная некой
«великой потенциальной силой», это процесс преодоления «на-
стоящим Я» «прошлого Я», воплощенного в материальной среде,
процесс столкновения между стремлением и препятствием, в ходе
которого познается истина. Эта истина, однако, постигается
лишь гениальной интуицией, тогда как наука, по Лян Шу-
мину, примитивна и имеет исключительно практическое зна-
чение.
Субъективно-идеалистические выводы из религиозных тради-
ций Китая делал и китайский философ Фып Ю-лань, который
явился основоположником нового неоконфуцианства
(«синь лисюэ»), представлявшего собой синтез неоконфуциан-
ства с прагматизмом и неореализмом. В метафизической систе-
ме, созданной им, существовали четыре основных понятия: ли,
ци, дао и дацюань. Философ утверждал, что понятие ли в но-
вом неоконфуцианстве можно сравнить с понятием «бытия» в
греческой философии; ци — с понятием «небытия»; дао — с по-
нятием «становления»; дацюань — с понятием «абсолюта», «аб-
солютного». Все они относятся к разряду формальных понятий
и лежат в основе мира идей, не имеющего реального, позитив-
ного содержания.
Фын Ю-лань считал, что человек не способен познать этот
мир идей, «истинный мир», оторванный от реального мира.
Абсолютное не является объектом мышления, ибо оно не
может быть выражено словами, а то, «что не может быть объ-
ектом мысли и не может быть выражено словами, есть нечто
такое, что не может быть постигнуто»38. «Логический мир»,
сконструированный Фын Ю-ланем, оставался непознаваемым;
что же касается «реального мира», то, по его мнению, филосо-
фия также не в состоянии дать человечеству позитивных знаний
о нем, да она и не ставит перед собой такой задачи, ибо всецело
отрешена от практики.
В еще большей степени власть традиционного религиозно-
идеалистического мировоззрения над умами идеологов нацио-
налистического направления ощущалась в Индии.
38 FungYu-lan. The Spirit of Chinese Philosophy. London, 1947, p. 214.
17* 259
Бхагаван Дас и Сарвепалли Радхакришнан, видные пред-
ставители академической философии Индии, в качестве основы
своей онтологической системы берут монистический идеализм
веданты.
Исходя из утверждений о .принципиальной невозможности
для человеческого разума решить такие вопросы, как вопрос о
возникновении высшего качества из низшего, о происхождении
жизни и т. д., Радхакришнан излагает, в частности, телеологиче-
ское доказательство существования бога. Реальность существо-
вания бога, говорит он, может быть постигнута человеком лишь
через интуицию, которая по своим возможностям намного пре-
восходит ограниченное понятийное мышление39.
На объективно-идеалистических позициях стояли и многие
другие мыслители Индии, в том числе и такие известные деяте-
ли и идеологи национально-освободительного движения, как
Мохандас Карамчанд Ганди, Ауробиндо Гхош, Рабиндранат Та-
гор, Джавахарлал Неру и др.
Роль, которую выполняли в Китае и Индии упомянутые
выше религиозно-идеалистические направления, в Пакистане,
Иране, Турции и на Арабском Востоке играла религия ислама
(а в ряде стран и христианство).
Крупнейшим представителем реформаторского движения в
исламе был выдающийся индийский мыслитель и поэт Мухам-
мед Икбал (Северная Индия, ныне Пакистан). Его мировоз-
зренческие концепции основывались на ортодоксальном исламе
(в частности на философии калама), но несли на себе также
отпечаток влияния Гегеля, Канта и Ницше. Исходя из кантиан-
ского учения, он утверждал, что философия неизбежно прихо-
дит к отрицанию способности разума постигнуть истину в по-
следней инстанции и что эта истина раскрывается лишь в
религии 40.
Бог рассматривался Икбалом как «высшее Я», как вечно
живой творец, начало постоянного обновления мира, состояще-
го, в свою очередь, из отдельных самодетерминированных «ego»,
под которыми он подразумевал качественно самостоятельные
формы бытия, начиная с низших форм неорганической материи
и кончая развившимися из них формами биологической и ду-
ховной жизни. Человеческое познание он возводил к трем источ-
никам: внутреннему опыту, истории и природе; «высшее Я»
познается посредством внутреннего переживания, или интуи-
ции 41.
Метафизические и религиозно-реформаторские идеи М. Ик-
бала оказали большое влияние на эволюцию философской мыс-
39 S. Radhakrishnan. The Spirit in Man. «Contemporary Indian Phi-
losophy».
40 M. Iqbal. The Reconstruction of Religious Thought in Islam.
41 Там же.
260
ли в странах распространения ислама, но особенно сильно воз-
действовали они на процесс формирования мировоззренческих
учений в Пакистане. При рассмотрении вопросов бытия многие
пакистанские философы — М. Шариф, X. А. Хаким и другие —
исходят из плюралистического деления природы на отдельные
«сущности».
Так, согласно М. Шарифу, реальный мир состоит из монад —
духовных сущностей — и производных от них физических явле-
ний, которые характеризуются как «пространственно-временные
комплексы ощущений, возникающие из действия и противодей-
ствия между двумя монадическими сущностями»42. Особен-
ность монад, по теории М. Шарифа, состоит в том, что им при-
суще «диалектическое движение», бесконечный триадический
процесс совершенствования. «У человека этот диалектический
процесс имеет явно телеологический характер, поскольку цель
сознательно ставится и осуществляется; у животных он телеоло-
гический в скрытой форме, ибо цель сознательно реализуется,
но не ставится» 43. Монады не все равноценны: неорганические
монады являются низшими по сравнению с органическими и
человеческими, а те, в свою очередь,— низшими по сравнению
с богом. Бог, первейшее, бесконечное и вечное единство всех
ценностей, есть монада всех монад; будучи сам источником дви-
жения монад, он лишен диалектического развития, ибо в своем
совершенстве не стремится ни к какой цели.
В теории познания большинство пакистанских философов
признавало особую роль интуиции. В процессе чувственного по-
знания, утверждали они, мир воспринимается как бесконечный
калейдоскоп изменяющихся явлений, о постоянном же может
дать представление только разум. Но совершенное познание
нуждается в синтезе чувства и разума, а это достижимо лишь
на основе сверхлогической интуиции.
Из видных арабских философов наибольшую привержен-
ность к религиозно-идеалистическим традициям Ближнего Вос-
тока проявлял Аббас Махмуд аль-Аккад. Египетский философ
значительную часть своих метафизических рассуждений посвя-
щает вопросам, связанным с бытием и сущностью бога. Отка-
завшись от космологического, онтологического и телеологиче-
ского доказательств бытия бога, он обратился к подобию ме-
тода, посредством которого Декарт доказывал существование
свободной воли, дополнив его некоторыми идеями феноменоло-
гической философии. Бог характеризуется им как высшее про-
явление индивидуальности, как вершина лестницы бытия, по-
скольку не существует ничего такого, что входило бы в род.
42 М. М. Sharif. Dialectical Monadism. «Contemporary Indian Philo-
sophy», p. 578.
43 Там же, стр. 585.
261
объемлющий также понятие о боге. Поскольку же это понятие
не имеет ни рода, ни видового различия, оно не определимо и
вообще не доступно для рационального познания. Бог, таким об-
разом, может быть лишь объектом интуитивного знания.
Ливанский философ Кемаль Юсуф аль-Хадж, желая ликви-
дировать противоположность между религией и наукой, пытает-
ся доказать, что обе они имеют один и тот же объект— сущ-
ность вещей. В сфере религии эта сущность выступает как
предмет веры, в сфере науки — как предмет рационального
познания.
Откровенный фидеизм, сочетающийся с философским субъ-
ективизмом, свойствен и турецкому философу Салахаттину
Бату. Материя для него— это «интеллигибельное качество»;
мир становится «тем миром, который мы знаем, лишь пройдя
через человеческую мысль» 44. Подобно тому, утверждает он, как
бог создает порядок, закон, гармонию и красоту из хаоса «не-
бытия», так и человеческая мысль приводит в гармонию окру-
жающие вещи и явления: «Идея, создающая бытие, и мысли
в голове человека тождественны» 45. Познание этого тождества,
по мнению турецкого философа, и совпадает с познанием чело-
веком собственной сущности.
Философские взгляды идеологов национальной буржуазии
стран Латинской Америки, сформировавшиеся еще в конце
XIX— начале XX в. под сильным влиянием европейской и аме-
риканской буржуазной философии, в современную эпоху ха-
рактеризуются значительной склонностью к интуитивизму и к
экзистенциализму. Мексиканский философ-интуитивист Антонио
Касо утверждал, например, что человек познает необходимые
связи реального мира не с помощью разума, а лишь благодаря
интуиции, что наука и религия не противоречат друг другу, а
лишь исследуют различные аспекты действительности46.
Интуитивистской концепции придерживался и другой мекси-
канский философ — Хосе Васконселос, иррационалист и мистик.
Он толковал мир как творение бога, создавшего первоначаль-
ную энергию, которая затем развивалась от атома до челове-
ческого сознания. В Латинской Америке широко распро-
странились и различные школы экзистенциализма, в котором
латиноамериканских философов привлекали главным образом
проблемы индивидуального человеческого существования, но
отпугивали пессимизм и нигилизм 47.
Однако в странах Латинской Америки существует и сильная
передовая, антиклерикальная традиция, связанная с именами
44 Salahattin Bat u. Insanligimiz. «Varlik», N 522, Ankara, 1960, s. 3.
45 Там же.
46 A. C a s о. Pompa funebre. In: «Idealismo vs materialismo dialectico». Me-
xico, 1963.
47 Jose Romano Munoz. Hacia una filosofia existencial. Mexico, 1953.
262
прогрессивных мыслителей национально-освободительных дви-
жений прошлых эпох — Сармиенто, Эчеверриа, Альберди, Мар-
ти и других. Эту традицию продолжают в современную эпоху
аргентинский философ Хосе Инхениерос, стоявший на есте-
ственнонаучных материалистических позициях и рассматривав-
ший окружающий человека мир как результат развития едино-
го материального начала48, бразильский материалист Жоао
Круз Коста, который считает, что идеи представляют собой «не
что иное, как отражение действительности, отражение самой
жизни» 49, аргентинский ученый Марио Бунге, который с позиций,
близких к диалектическому материализму, рассматривает мето-
дологические проблемы естественных наук и логики научного
познания 50, и ряд других прогрессивных мыслителей Латинской
Америки.
4. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ
В ИДЕОЛОГИИ
НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ
Религиозно-идеалистическая направленность ряда течений
философской мысли в странах Азии, Африки и Латинской Аме-
рики не означает, однако, того, что все буржуазные и мелкобур-
жуазные идеологи в этих странах отрицают способность чело-
века к активному вмешательству в природные и общественные
процессы. Многие из них осуждают идеи фатализма и тради-
ционные религиозные учения, побуждающие человека созерца-
тельно относиться к действительности или видящие смысл
человеческой жизни в мистическом слиянии с верховным су-
ществом.
Некоторые прогрессивные мыслители Азии, Африки и Ла-
тинской Америки, сознавая противоположность идей гуманизма
догматам традиционных религий, отказываются от попыток их
примирения и обращаются к тем или иным учениям философов
и социологов западных стран, возвышающим, по их мнению,
человеческую личность, его разум и свободу его воли. По та-
кому пути пошел, например, уже упоминавшийся египетский
философ А. Бадави, который, вопреки своим экзистенциали-
стским философским взглядам, выдвинул пять принципов гу-
манизма, направленных против антигуманистических идей
всякой религии. Он признает человека мерилом всех ценностей,
«мерой всех вещей», провозглашает разум, опирающийся на
живое и конкретное чувство, основным орудием познания, про-
славляет оптимистический культ природы, исключающий вся-
48 Jose Ingenieros. Principios de psicologia. Buenos Aires, 1949.
49 J. Cruz Costa. О pensamento brasileiro. «Boletins da filosofia». N 2.
S. Paulo, 1946, p. 29.
50 Основные работы Марио Бунге: «Causalidad» (рус. пер. 1962), «£ Que
significa la ley cientifica?> (1958),
26i
кое преклонение перед сверхъестественными силами, верит во
всеобщий и непрерывный прогресс человечества 51.
Для многих философов и социологов, отражающих идеоло-
гию национальной буржуазии, характерно желание возвысить
абстрактную человеческую личность в рамках религиозного ми-
ровоззрения и даже представить религиозность индивида в ка-
честве высшего проявления его человеческой сущности и свобо-
ды. Однако эти рассуждения поборников буржуазного абстракт-
ного гуманизма о свободе и активности личности оказываются
на поверку рассуждениями о чисто духовной свободе и о чисто
духовной активности, прежде всего о деятельности, направлен-
ной на нравственное самоусовершенствование. «Человек,— пи-
сал турецкий философ Хасан Али Юджель,— должен возвестить
свободу в своей собственной душе» 52.
Непоследовательность присуща трактовке роли народа идео-
логами национальной буржуазии и мелкой буржуазии. Опыт
борьбы против феодализма и колониализма убеждает этих
идеологов в том, что, свержение реакционных режимов,
как правило, невозможно без участия широких масс трудового
народа. Вместе с тем классовые интересы национальной бур-
жуазии требуют ограничения революционной активности наро-
да рамками, удовлетворяющими ее как класс эксплуататоров.
Стремление буржуазных идеологов ограничить революцион-
ную активность народа нашло, например, свое воплощение в
учении Ганди об ахимсе — о любви и ненасилии как высшем
проявлении божественного в человеке и единственном средстве
приобщения его к богу. Истинная форма ахимсы, утверждал
он, проявляется в активном, динамическом начале, требующем
от людей непременного участия в повседневной практической
жизни, бескорыстного выполнения ими своих общественных обя-
занностей, смелости в отстаивании своих убеждений, готовности
ко всяким страданиям, вплоть до самопожертвования во имя
их защиты.
Эти моральные качества, точнее, их применение в полити-
ческом движении, Ганди называл сатьяграхой (буквально
«стойкость, упорство в истине»), которая подразумевала много-
образные средства борьбы, начиная от голодовок протеста и
кончая кампаниями ненасильственного несотрудничества и
гражданского неповиновения. «Мое кредо относительно ненаси-
лия,— говорил он,— представляет собой исключительно актив-
ную силу. Оно не оставляет места малодушию или даже сла-
бости» 53.
51 Абд-ар-Рахман Бадави. Гуманизм и экзистенциализм в араб-
ской мысли. Каир, 1947 (на арабск. яз.).
52 Hasan All У u с е 1. Hurriyete dogru. Istanbul, 1955, s. 22—23.
53 «Selections from Gandhi», Ahmedabad, 1957, p. 160.
264
Вместе с тем, Ганди допускал проявление этой активности
фактически лишь в этическом плане и выступал против ради-
кальных, революционных, насильственных методов борьбы.
Страх и недоверие, которые испытывала известная часть
буржуазии перед /поднимавшимися для активных действий на-
родными массами, 'склоняли некоторых ее идеологов к созда-
нию теорий, противопоставлявших «несознательное» простона-
родье «просвещенной» правящей элите. «Главная проблема
современного, атомного века,— пишет, например, индонезийский
философ Алишахбана С. Такдир,— это поиски путей для отбора
группы правящей элиты, которая полностью сознает роль не-
органических, растительных и животных возможностей и зако-
нов в человеческой жизни»54. Подобные идеи проповедует и
ливанский философ К. Ю. аль-Хадж, противопоставляющий
«вождя — героя истории», сознающего цель развития цивили-
зации, «массам», которые только смутно чувствуют необходи-
мость изменений и которые даже «не столько нуждаются в
свободе, сколько в том, чтобы подчиниться вождю... Вождь яв-
ляется тем, кто среди отдельных количеств усматривает гар-
монию и качество, то есть то, что делает их энергией, направ-
ленной на единую цель»55. Поэтому, утверждает аль-Хадж,
именно вожди, а не народ, являются источником творческого
развития истории.
В то же время многие прогрессивные философы и социологи
Азии, Африки и Латинской Америки подчеркивают огромное и
даже определяющее значение народных масс в истории, в жизни
общества. «Трудящиеся классы,— писал аргентинский философ
Инхениерос,— самая прочная надежда морального возрождения
человечества, которое будет осуществлено согласно с некоторы-
ми принципами, получившими свое первое экспериментальное
подтверждение в русской революции» 56.
Идеологи национальной буржуазии и мелкой буржуазии,
борющиеся за установление новых экономических и социально-
политических порядков, признают, как правило, идеи обще-
ственного прогресса.
Как идеологи класса, не заинтересованного в «чрезмерном»
революционизировании масс, многие буржуазные теоретики тя-
готеют к эволюционному истолкованию процесса общественно-
го развития. Это характерно особенно для тех из них, кто
питал какие-либо иллюзии относительно того, что феодальные
и империалистические круги могут добровольно уступить свои
позиции национальной буржуазии, либо вступает в сговор с
этими кругами.
54 «Indonesian abstracts», vol. I, N 3, Djakarta, 1959, p. 72.
5Ь К. Ю. а л ь - X а д ж. Философские размышления. Бейрут, 1958, стр. 208—
210 (на арабск. яз.).
56 Jose Ingenieros. Los tiempos nuevos, p. 135.
265
Практика антифеодальной и антиимпериалистической борьбы,
однако, на каждом шагу доказывает, что ее задачи могут быть
решены лишь посредством ‘решительных революционных дей-
ствий. Даже Ганди, типичный сторонник ненасильственных
способов борьбы, был вынужден вскоре после достижения Ин-
дией независимости признать несоответствие своих взглядов
требованиям освободительного движения. Незадолго до своей
кончины о'н писал: «Я откровенно и целиком признаю: то, что
мы осуществляли <на практике в течение последних тридцати
лет, не было ненасильственным сопротивлением...» 57. Вот поче-
му в идеологии национализма наряду с теорией эволюционного
развития общества можно встретить концепции, утверждающие
необходимость национальной революции для ликвидации коло-
ниализма и феодализма. «Революция,— писал А. Сукарно,—
это «взрыв» в обществе, но этот взрыв не просто отвергающая,
разрушающая и уничтожающая сила, это сила, которая также
создает, творит, строит... То, что не отвечает новым требовани-
ям, она отвергает, разрушает, уничтожает, все новое, что
соответствует новым требованиям, она развивает...»58.
Специфика понимания революционных методов борьбы бур-
жуазными и мелкобуржуазными идеологами национально-осво-
бодительного движения заключается в том, что эти методы как
реальная, материальная сила признаются ими по преимуществу
лишь в той мере, в какой они направлены против колониализма
и его феодальной агентуры. Когда же речь заходит о социаль-
ных изменениях, имеющих целью ликвидацию всей системы экс-
плуатации, термины «революция» и «революционер» приобрета-
ют у них нередко идеальный смысл, фигурируя, главным обра-
зом, в рассуждениях о постепенном врастании новых отношений
в старые на пути нравственного усовершенствования членов об-
щества. Подобное смешение понятий «революция» и «нрав-
ственное усовершенствование» в одних случаях является резуль-
татом' искренних заблуждений, например, у Мухаммеда Икбала,
а в других — служит завесой для прикрытия реформистской по-
литики, как например, у правых баасистов в Сирии 59.
Классовая ограниченность социологии, отражающей буржу-
азные концепции национально-освободительного движения, про-
является в наиболее очевидной форме при рассмотрении вопро-
57 «Selections from Gandhi», р. 206. Ганди, однако, был склонен обвинять
в этом несоответствии скорее практику, чем свое учение. После приведенной
в тексте цитаты следуют слова: «Если бы мы сумели осуществить принцип
ненасильственного сопротивления..., мы явили бы миру совершенно иную кар-
тину свободной Индии...».
58 А. Сукарно. Сарина. М., 1958, стр. 212.
59 М. Афляк. За арабское возрождение. Дамаск, 1959, стр. 136 (на
арабск. яз.).
266
са об основах и движущих силах общественного развития. Бур-
жуазные теоретики не склонны возводить причины обществен-
ных процессов исключительно к воле верховного существа, как
это делали идеологи феодализма. Но они в большинстве своем
не встали и на платформу подлинно научной, материалистиче-
ской социологии: они либо остаются в плену идеалистических
заблуждений, либо, опасаясь закономерно вытекающих из ма-
териалистической социологии выводов относительно значения
классовой борьбы в развитии общества и неизбежного торжест-
ва1 пролетарских революций, принимают компромиссные ре-
шения.
Буржуазные идеологи отвергают учение об определяющей
роли материального производства в развитии общества Из-за
того, что оно якобы игнорирует духовные и другие факторы в
жизни людей. Борясь против материалистического истолкования
общественных явлений, они противопоставляют ему идеалисти-
ческие концепции либо в открытой форме («Деятельная причи-
на развития общества есть человеческая мысль») 60, либо в
более завуалированной форме «теории факторов». В соответст-
вии с «теорией факторов» известный турецкий социолог
Н. Ш. Косемихаль утверждает, например, что «в обществе,
взятом конкретно, явления физической географии, ботаники,
зоологии; демографии, антропологии, индивидуального созна-
ния, общественного сознания (ценности) проникают одно в дру-
гое, составляют единое целое», создают «подвижное, динамиче-
ское равновесие, возникающее из взаимодействия этих явле-
ний» 6I.
Отрицая, как правило, определяющую роль материального
производства, некоторые буржуазные и мелкобуржуазные идео-
логи национально-освободительных движений конструируют
свои социологические схемы структуры общества, из которых
выпадает деление общества на классы.
Так, Л. Сенгор, отрицая наличие в «африканском обществе»
классов, признает существование в нем лишь «социальных
групп, борющихся за влияние». Он выделяет такие три основ-
ные группы: 1) работники свободных профессий (юристы, вра-
чи, фармацевты; нотариусы и т. п.), а также коммерсанты;
2) люди, работающие по найму (чиновники, служащие и рабо-
чие); 3) крестьяне, скотоводы, рыбаки и ремесленники. «Эти
группы,— пишет Л. Сенгор,— менее дифференцированны, чем в
европейском обществе. Прежде всего в связи с общей отста-
лостью и нашей демократической системой оплаты легко осу-
ществляется переход из одной группы в другую» 62. В Африке,
60 А. М. а ль-Аккад. Опиум народов, стр. 15 (на арабск. яз.).
61 Nurettin $ a z i Kosemihal. Sdsyoloji tarihi. Istanbul, 1956, s. 13.
62 L. Senghor. Nation et voie Africaine du socialisme. Paris, 1961,
p. 124.
267
говорит далее Л. Сенгор, «чиновники, служащие и даже рабочие
являются буржуазией по отношению к крестьянам, пастухам,
ремесленникам»63. Подлинным же пролетариатом он считает
крестьянские массы.
Непонимание решающей роли производственных отношений
в истории общества и затушевывание классового характера его
структуры часто не дают идеологам национализма возможности
уяснить классовую сущность -противоречий современного обще-
ства. Если и признаются противоречия, то, главным образом, в
области нравственных отношений, как это делал, например,
идеолог национальной буржуазии Ирана М. Хиабани, пытав-
шийся вывести процесс общественного развития из психиче-
ской природы человека и объяснявший социальную борьбу как
совокупность коллизий между различными «характерами». В тех
редких 'случаях, когда буржуазные теоретики признают суще-
ствование классовых конфликтов, последние рассматриваются
как нечто второстепенное по отношению к другим видам со-
циальной борьбы. «Борьба между этническими, национальными
и политическими группами...,— пишет Н. Ш. Косемихаль,—
является более важной, чем борьба между классами»64.
Идеологи национальной буржуазии не поднимаются до
научного, материалистического понимания национального воп
роса. Они утверждают, что экономическая общность в лучшем
случае может лишь способствовать объединению и сплочению
наций, но никак не создавать их, поскольку-де нации возникли
задолго до появления единых экономических рынков. Появ-
ление общности экономической жизни, по их мнению, есть ско-
рее следствие возникновения наций, чем его причина.
Отвергая или преуменьшая роль материальных условий в
образовании наций, некоторые идеологи национализма одновре-
менно преувеличивают значение духовных факторов, часто
превращая их в единственный признак нации. Л. Сенгор, на-
пример, ссылаясь на Гегеля, утверждал, что определяющий
момент в формировании наций — это прежде всего «националь-
ный дух» и что их возникновение является результатом «обще-
го желания жить сообща» 65. Идеалистический подход к вопросу
о факторах, определяющих становление нации, ведет к непо-
мерному преувеличению роли религии в этом процессе.
Идеалистическая трактовка процесса образования наций с
необходимостью приводит также к метафизическому понима-
нию нации как внеисторического, вечного явления.
Отрицая решающее значение производственных отношений и
классовой борьбы в развитии человеческого общества, идеоло-
ги национальной буржуазии тем самым закрывают себе путь и
63 L. Senghor. Nation et voie Africaine du socialisme, стр. 129.
64 Nurettin § a z i Kosemihal. Sosyoliji tarihi, s. 235.
65 L. Senghor. Nation et voie Africaine du socialisme, p. 113.
268
к научному объяснению сущности империализма и колониализ-
ма. Империализм, с их точки зрения, оказывается не последней
стадией загнивающего капитализма, а извечным социальным
явлением, колониализм — порождением «алчности, стяжатель-
ства и ошибок европейских политиков» или выражением «отно-
шения между силой и бессилием».
В толковании природы мировой цивилизации у идеологов на-
ционализма в странах Азии, Африки и Латинской Америки
существуют две концепции. Одна из них доказывает единство
и интегральность общечеловеческой цивилизации и направлена
против расистской идеологии империализма, игнорирующей
вклад народов Азии, Африки и Латинской Америки в разви-
тие мировой культуры, утверждающей их духовную неполно-
ценность и стремящейся оправдать «классический» и современ-
ный колониализм теорией «цивилизаторской миссии» Европы
и Америки. В противоположность расистским выдумкам
империалистических идеологов более прогрессивные философы
и социологи в странах Азии, Африки и Латинской Америки
отстаивают тезис, согласно которому мировая цивилизация яв-
ляется продуктом общих усилий всех народов мира и в этом
смысле имеет единую, не расчленимую по национальным приз-
накам природу. «Цивилизации, созданные в Индии или Китае,
Персии или Иудее, Греции или Риме,— писал Р. Тагор,— подоб-
ны ряду горных вершин, имеющих различную высоту, темпера-
туру, флору и фауну и все же принадлежащих к одной и той
же горной цепи. Между ними нет абсолютных барьеров; они
имеют общую основу и оказывают влияние на метеорологию
общей нам всем атмосферы»66.
Сторонники другой концепции, получившей широкое рас-
пространение преимущественно в странах Азии и Африки (Лян
Ци-чао, Лян Шу-мин, Б. Дас. 3. Гёкальп, М. Беннаби и др.),
говорят о разрыве между «цивилизацией Запада», достигшей
огромного прогресса в промышленной и научно-технической
сфере, но в ущерб прогрессу моральному, и «цивилизацией
Востока», отставшей в материальном отношении, но сохранившей
в чистоте свои традиционные духовные ценности. Коренной
порок «индустриальной цивилизации Запада» они усматривают
в ее одностороннем «материализме», в утилитаризме, в исклю-
чительном внимании к материальным ценностям и пренебреже-
нии ценностями духовными и этическими. Именно этой односто-
ронностью многие идеологи национализма в странах Азии и
Африки и пытаются объяснить кризис «современной цивилиза-
ции»: мировые войны, «холодную войну», безработицу, упадок
нравов, распространение индивидуалистических наклонностей
и т. д. Материальное могущество Запада в сочетании с его ду-
66 R. Tagore. The Religion of Man. London, 1930, pp. 56—57.
269
аовной деградацией, с одной стороны, и экономическая слабость
Востока, целиком погруженного в свои духовные традиции, с
другой стороны,— вот что, по мнению этих идеологов, раздели-
ло мир на страны, «способные колонизировать», и страны, «под-
дающиеся колонизации».
Возникновение теорий, противопоставляющих Восток как
«нравственный мир», якобы проникнутый духом коллективизма,
«аморальному и индивидуалистическому». Западу, так же как
и учений о единстве общечеловеческой цивилизации, в известной
мере связано с реакцией буржуазных и мелкобуржуазных идео-
логов стран Востока на унижающую достоинство угнетенных
народов неоколониалистскую концепцию культурного и интел-
лектуального превосходства белой расы над цветным населением
Африки и Азии.
Наиболее крайним проявлением националистических взгля-
дов, противопоставляющих Восток Западу, являются «востоком
центристские» концепции относительно «особой» культурной и ду-
ховной миссии народов Востока в истории человечества, об
«особой» исторической общности судеб и интересов всех стран
Азии и Африки, противопоставление желтой и черной рас белой
расе и т. п. реакционные взгляды.
Подобные же тенденции обнаруживаются и в работах неко-
торых буржуазных социологов Латинской Америки. Мексикан-
ский философ Хосе Васконселос в своей книге «Космическая
раса, миссия иберо-американской расы» (1925) пытался провес-
ти идею о том, что «латиноамериканская раса» должна создать
свою особую культуру и философию, основанную на психологи^
ческих и духовных особенностях латиноамериканцев. Другой
мексиканский философ, Леопольдо Зеа, последователь Ортега-
и-Гассета и сторонник «историзма», отстаивая независимое и
самостоятельное существование национальных культур латино-
американских народов, пишет, что Америка должна «преодолеть
низкопоклонство перед европейской культурой... Америка долж-
на подражать Европе только в одном — в ее способности обра-
щаться лицом к собственной действительности, чтобы осознать
свои собственные проблемы и найти им соответствующие реше-
ния» 67.
Но исторический опыт свидетельствует о том, что подобные
теории, основанные на расовом и. географическом делении че-
ловечества, каковы бы ни были субъективные устремления
выдвигавших их идеологов, объективно служат затушевыванию
классовых антагонизмов в обществе, затемняют капиталисти-
ческую природу колониальной эксплуатации и на практике
могут служить целям, прямо противоположным интересам
национально-освободительного движения.
67 Leopold© Zea. America сото conciencia. Mexico, 1953, p. 191.
270
Трезвая оценка международных событии в наши дни под-
сказывает прогрессивным деятелям освободительного движения
мысль о необходимости союза национально-освободительного
движения с демократической, антиимпериалистической борьбой,
ведущейся народами во всемирном масштабе. В наши дни про-
грессивные идеологи национально-освободительных движений
Азии, Африки и Латинской Америки все чаще приходят к по-
ниманию того, что главной силой этой борьбы, верным союзни-
ком национально-освободительного движения угнетенных наро-
дов являются международное пролетарское движение и мировая
система социализма.
Виднейший деятель национально-освободительного движе-
ния Гвинеи — Секу Туре, оценивая роль социалистических сил
в ускорении освобождения народов Африки, пишет: «Этот про-
гресс является историческим вкладом в изменение соотношения
сил в пользу угнетенных народов... Этот вклад решающий и на
чаше весов в борьбе империализма и социализма. Это решаю-
щий вклад в дело освобождения народов нашего континента,
в дело экономического, социального и культурного развития на-
ших народов...»68.
Многие идеологи национализма приходят к выводу, что ма-
териальные ценности сами по себе не являются злом, они ищут
выход из экономической отсталости в установлении «равновесия»
между духовной и материальной сторонами жизни 69. Возрож-
дение и укрепление независимости нации невозможно без раз-
вития промышленности, техники и науки. Это было подсказано
самой практикой национально-освободительного движения. Игно-
рировать значение экономического развития — значит остаться
в плену феодальных отношений и капитулировать перед импе-
риализмом.
Столкнувшись с практическими задачами молодого Турец-
кого национального государства после кемалистской револю-
ции, турецкий буржуазный социолог Зия Гёкальп, который ра-
нее мыслил себе «синтез» национальной духовной культуры и
западной цивилизации как чисто идеальный акт, затем пришел
к выводу о необходимости принять «материальную» цивилиза-
цию Запада. «Если нам этого не сделать, мы будет порабо-
щены силами Европы»,—писал он70. Он взывал к «экономиче-
скому чуду», которое «...заложит фундамент цивилизации на-
шей нации»71.
Однако признание необходимости материального развития
68 Секу Туре. Независимая Гвинея. М., I960, стр. 182.
69 Такова, например, точка зрения марокканского философа М. Лахбаби
(см. Du clos a 1’ouvert, р. 45).
70 Ziya G 6 k а 1 р. Turkish Nationalism and Western Civilization. N. Y., 1959,
p. 266.
71 Ziya G 6 k a 1 p. Hayati, sanati, esen. Istanbul, 1959, s. 70.
271
для возрождения нации новее не означало, что буржуазные те-
оретики в какой-то степени приближались к научному понима-
нию общих закономерностей социальных явлений. Тот же
3. Гёкальп, например, в одной из своих последних работ («Исто-
рический материализм и социологический идеализм»), в част-
ности, писал: «Идея национальной экономики порождена абсо-
лютно беспристрастным идеализмом и начала применяться, ис-
ключительно теоретическим способом, к экономическим услови-
ям в С1ране...» 72.
Материальные аспекты жизни продолжали занимать в со-
циологических концепциях идеологов национальной буржуазии
и мелкой буржуазии подчиненное положение по отношению
к духовной жизни, прежде всего к ее моральным, точнее —
нравственно-религиозным, элементам.
Призывы буржуазных идеологов к установлению равно-
весия между духовной и моральной жизнью, с одной стороны,
и интеллектуальной и материальной жизнью, с другой, адресо-
вались не только народам, борющимся за свою независимость.
Эти призывы были обращены к каждому человеку, живущему
на земле, и ко всему человечеству в целом. В последнем
обстоятельстве раскрывалась еще одна примечательная черта
многих философских учений, отражавших буржуазные концеп-
ции национально-освободительного движения,— притязание на
роль наставника современного мира, спасающего человечество
посредством приобщения его к религиозно-этическим традициям
«Востока». По убеждению многих идеологов национально-осво-
бодительного движения, таких, как Лян-Шу-мин в Китае, Зия
Гёкальп в Турции, И. X. Куреши в Пакистане73, эти традиции
в сочетании с «элементами динамической цивилизации Запада»
должны обеспечить счастье будущих поколений.
Религиозно-этические идеи пронизывали, таким образом,
ряд философских и социологических учений, создававшихся
наиболее влиятельными идеологами национализма в странах
Азии и Африки. Они же оказывались нередко элементом тех
конкретных программ общественного переустройства, которые
вырабатывались этими идеологами в поисках пути националь-
ного и социального развития.
Характер этих поисков зависит от того, насколько крепок
союз народов, борющихся за независимость или добившихся
се, со странами социализма и международным рабочим дви-
жением. Этот союз обеспечивает народам освободившихся
стран скорейшее преодоление экономической и культурной
отсталости и эффективную защиту национальной независи-
72 Ziya G б k а 1 р. Turk^iiliigun esaslan. Istanbul, 1952, s. 58.
73 См. Ziya G 6 к a 1 p. Turkish Nationalism and Western Civilization;
I. H. Qureshi. The Pakistani Way of Life. London, 1956.
272
мости на путях социалистического развития. Однако буржуаз-
ные теоретики национально-освободительного движения в силу
своей классовой ограниченности или из стремления подчерк-
нуть свою национальную самобытность нередко еще пытаются
отвергать перспективу развития своих стран по пути, начертан-
ному научным коммунизмом. В то же время они отказываются
и от пути «западного» капитализма, окончательно разоблачив-
шего себя перед народами всего мира, в особенности перед
народами колониальных и зависимых стран.
Но они не могут не учитывать и того колоссального влияния,
которое оказывал и оказывает на народы Азии, Африки и Ла-
тинской Америки пример социалистического строительства
в Советском Союзе и других странах социализма.
Именно этим объясняются попытки некоторых буржуазных
идеологов национально-освободительного движения выдвинуть
лозунги, призывающие народы Азии, Африки и Латинской Аме-
рики пойти по своему, особому, якобы «третьему», пути эконо-
мического и социального развития. Учения о «третьем пути»,
особенно в последние десятилетия, чаще всего приобретают
форму теорий «национального социализма».
Для большинства этих теорий характерны два требования:
расширение вмешательства государства, которое неправильно
рассматривается как «надклассовый» аппарат, в экономическую
жизнь страны без ликвидации частной собственности и нрав-
ственное самоусовершенствование людей, установление мира
между трудом и капиталом при фактическом сохранении раз-
личий между имущими и неимущими классами.
Опыт истории свидетельствует о том, что при сохранении
частной собственности национализация отдельных предприятий
и отраслей промышленности может не только быть переходной
мерой, способствующей в дальнейшем социалистическим пре-
образованиям, но и при известных условиях стать орудием
укрепления позиций буржуазии.
Опыт истории показывает также, что и призывы к мораль-
ному самоусовершенствованию не могут служить базой для
построения социализма в обществе, раздираемом классовыми
антагонизмами. В этом отношении некоторые теории «на-
ционального социализма» в известной степени сближаются
с учениями утопических социалистов прошлого.
Ненаучность и нереальность этих принципов «национального
социализма» подтверждаются и самой историей национально-
освободительных движений. Подобные же требования выдви-
гались в свое время и такими идеологами национальной бур-
жуазии, которые в страхе перед ростом революционного
настроения масс и распространения марксистского мировоззре-
ния отвергали саму идею социализма и открыто ратовали за
возрождение своих стран на основе капитализма. В Китае
18 Заказ 5397
273
J 920—1921 гг., например, во время дискуссии о путях развития
китайского общества, представители «исследовательской груп-
пы» (Лян Ци-чао и его сторонники) утверждали, что в стране
отсутствуют условия, необходимые для построения социалисти-
ческого общества. Взамен идеи социализма они предлагали
утопический вариант «китайского капитализма», при котором
были бы «смягчены» противоречия между трудом и капиталом,
а производство изымалось бы из-под «исключительного контро-
ля капиталистов». То, что убежденные противники социализма
в Китае рассматривали в былые времена как непринципиальные
поправки к концепции капитализма, оказывается теперь в по-
нимании некоторых буржуазных теоретиков самой сущностью
социализма.
Все это, однако, не значит, что теории «третьего пути» раз-
вития стран, освобождающихся от колониального ига, всегда
и повсюду использовались для маскировки своекорыстных
устремлений национальной буржуазии. Национально-освободи-
тельные движения, особенно в экономически отсталых странах
со слаборазвитой местной буржуазией, выдвигают и таких ли-
деров, которые искренне стремятся к обеспечению благосостоя-
ния всего народа. В подобных случаях незрелость теорий, каса-
ющихся перспективы развития тех или иных стран, является
следствием оторванности этих деятелей освободительного дви-
жения от борьбы мирового пролетариата при их искреннем
субъективном стремлении к социалистическим идеалам и того
вполне объяснимого факта, что теоретическое осмысление со-
бытий не всегда поспевает за их поистине бурным развитием.
Немаловажное значение в этом отношении имеет и то
обстоятельство, что в условиях господства колониализма сведе-
ния об истинном содержании марксистско-ленинской теории
научного социализма и о подлинном значении социалистических
преобразований в СССР и других странах социализма тщатель-
но скрывались от народов Азии, Африки и Латинской Америки
или подавались им в искаженном, фальсифицированном виде.
Порой в освобождающихся странах возникают варианты «со-
циализма национального типа», авторы которых хотя и высту-
пают против частной собственности и системы эксплуатации,
однако исходят при этом из ошибочных теоретических позиций.
Так, в некоторых странах с низким уровнем экономики и
слабой дифференциацией классов в центре подобных учений о
«социализме национального типа» оказывается проблема рас-
пределения производимого обществом продукта. Концепция
«африканского социализма», разделяемая Юлиусом Ньерере
(Танганьика), исходит из того, что «основное различие меж-
ду социалистическим и капиталистическим обществами заклю-
чается не в способе производства богатств, а в способе их рас-
пределения». «Социализм,— писал Ю. Ньерере,— это только
274
распределение. Богатства должны распределяться поровну, не-
зависимо от вида труда и степени квалификации рабочих; если
же последние требуют больше, то они — потенциальные капита-
листы»74. Путь к построению «африканского социализма» он
видел в сохранении и развитии большой патриархальной семьи,
в воспитании людей на уравнительных принципах распределе-
ния, характерных для африканского общества доколониаль-
ного периода.
О стремлении преобразовать общественную жизнь на нека-
питалистических началах свидетельствует политика, проводимая
ныне руководителями фронта национального освобождения в
Алжире. О таком же благородном стремлении говорит и уже
упоминавшаяся программа партии «Бирманский путь к социа-
лизму». Не делая никаких уступок частному предприниматель-
ству, она твердо заявляет: «Эксплуатация общественных пред-
приятий частными собственниками неестественна и может
только привести к социальным антагонизмам»75.
Логика общественного развития все более доказывает на-
родам молодых суверенных государств, что основные принципы
социализма, общие для всех стран, разработаны в марксист-
ском учении научного социализма, что эти принципы могут
быть осуществлены и у них на родине с учетом конкретных
особенностей каждой страны, что теории «национального со-
циализма» не могут помешать усилению неоколониализма и раз-
витию освободившихся стран по капиталистическому пути.
Вот почему лидеры ряда молодых освободившихся государств,
революционно-демократические круги в этих государствах в пос-
ледние годы отказываются от обособленных концепций «социа-
лизма национального типа» и обнаруживают все большее тя-
готение к идеям марксизма, научного социализма.
Практика применения принципов социализма в молодых
суверенных государствах имеет еще недолгую историю. Тот
факт, что лидеры этих государств провозглашают строитель-
ство социализма своей центральной задачей, свидетельствует
о неизбежности движения народов Азии, Африки и Латинской
Америки по некапиталистическому пути.
* * *
Философская и социологическая мысль в странах Азии,
Африки и Латинской Америки в современную эпоху, как и на
предшествующих этапах своей истории, развивалась преиму-
щественно в русле национально-освободительного движения.
74 Julius N у е г е г е. The Basic of African Socialism. «Dar-es-Salam», April,
1962.
75 «The System of Correlation of Man and His Environment».
18*
275
При этом противоречивость и непоследовательность обуслов-
ливаются двойственностью положения, которое занимают на-
циональная буржуазия и мелкая буржуазия в обществе по отно-
шению к борьбе сил мира, демократии и социализма против
сил империализма на международной арене.
Как и в предшествующую эпоху, философская и социологи-
ческая мысль передовых слоев национальной буржуазии и мел-
кой буржуазии развивается в борьбе с реакционной идеологией,
стоящей на службе феодализма, империализма и проимпериа-
листической буржуазии. В своих передовых течениях идеология
национализма сохраняет многие прогрессивные черты, свой-
ственные антифеодальным течениям общественной мысли наро-
дов колониальных и зависимых стран. В передовых течениях фи-
лософской и социологической мысли стран Азии и Африки неред-
ко звучат стихийно-материалистические, просветительские и
атеистические мотивы. Сильные материалистические и атеистиче-
ские традиции присущи философской и социологической мысли
стран Латинской Америки.
Вместе с тем философские и социологические учения, вы-
ражающие идеологию национальной буржуазии и мелкой бур-
жуазии, как правило, и в современную эпоху не выходят в целом
за рамки идеалистического мировоззрения. Создатели этих уче-
ний исходят зачастую из традиций религиозно-мистического на-
правления, стремясь модернизировать их в соответствии с новей-
шими достижениями науки, равно как и с потребностями нацио-
нально-освободительного движения. Ряд идеологов националь-
ной буржуазии и мелкой буржуазии колониальных и зависимых
стран используют также идеи буржуазной философии Евро-
пы и Америки, пытаясь «синтезировать» ее с идеалистическими
элементами в духовном наследии своих стран.
Все более широкое распространение марксистско-ленинских
идей в странах Латинской Америки, Азии и Африки, являю-
щееся результатом подъема рабочего революционного движе-
ния, аграрно-крестьянского и национально-освободительного
движений в этих странах, успехов Советского Союза и других
стран социализма, внесло коренные изменения в развитие фи-
лософской и всей общественно-политической мысли народов
этих континентов.
Рост рабочего движения, превращение пролетариата в ра-
нее отсталых странах в самостоятельную политическую силу,
борьба двух систем — социализма и капитализма — на ми-
ровой арене вызвали в идеологии национально-освободительного
движения известную поляризацию, обостряющуюся в процессе
борьбы за независимость, особенно после освобождения стран
от колониального гнета: правое крыло, представляющее тех
лидеров реакционных слоев национальной буржуазии, которые
в страхе перед ростом пролетарского движения скатываются
276
на путь антикоммунизма и сделок с империализмом, и левое,
прогрессивное крыло, выражающее устремления революционно-
демократических деятелей — идеологов крестьянства, мелкой
буржуазии, полупролетарских слоев населения, а также предста-
вителей передовых слоев национальной буржуазии.
В мировоззрении и деятельности революционно-демократиче-
ских идеологов национально-освободительного движения отра-
жается стремление широких крестьянских и других непролетар-
ских слоев трудового народа, выступающих в союзе с рабочим
классом, к справедливому демократическому общественному
устройству. Революционно-демократические вожди и идеологи
национально-освободительного движения, хотя и заблуждаются
порой в некоторых вопросах теории, однако на практике стремят-
ся к осуществлению социалистических преобразований в своих
странах. У них растет тяготение к идеям научного социализма,
а в ряде случаев и к марксистско-ленинской философии.
Коммунистические партии в странах Азии, Африки и Латин-
ской Америки раскрывают перед трудящимися перспективы
достижения и укрепления национальной независимости, пер-
спективы подлинно прогрессивных, демократических и социали-
стических, преобразований. Они последовательно выступают за
доведение до конца антиимпериалистической, демократической
революции, за дальнейшее развитие к социализму. Опираясь на
марксистско-ленинскую философию, исходя из объективного ана-
лиза конкретной исторической обстановки в своих странах, обо-
гащаясь опытом развития социалистических стран, коммунисты
активно борются за сплочение масс на пути к социальному про-
грессу под знаменем научного коммунизма.
Глава десятая
ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ
СОВРЕМЕННОГО ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
Марксистский анализ развития естествознания современной
эпохи все более полно и глубоко раскрывает диалектику при-
роды и свидетельствует о широком проникновении в современ-
ное естествознание диалектического метода. В условиях капи-
тализма этот процесс совершается, как правило, стихийно;
в условиях же социализма диалектика в научном исследовании
все более последовательно применяется сознательно. Новейшие
естественнонаучные открытия, обобщаемые с позиций диалек-
тического материализма, способствуют выработке единой есте-
ственнонаучной картины мира. С нарастающей остротой раз-
вертывается борьба основных философских направлений вокруг
новых научных открытий, теорий, понятий и гипотез.
При этом становятся все более очевидными крушение идеа-
листических концепций и торжество диалектического материа-
лизма, дающего верное решение философских проблем совре-
менного естествознания.
Продолжающаяся революция во всех областях естествознания
выдвигает все новые философские проблемы, решение которых
требует совместных усилий философов и естествоиспытателей.
Эти проблемы связаны с выработкой новых приемов исследо-
вания, с разбором основных понятий и категорий современного
естествознания. В связи с продолжающейся коренной ломкой
научных понятий для естествоиспытателей становится все более
очевидной необходимость трактовать их как изменчивые, разви-
вающиеся, а не как неизменные, застывшие, т. е. трактовать их
диалектически, а не метафизически.
Назревшие новые философские проблемы естествознания
тесно связаны с коренными вопросами диалектического мате-
риализма, теории познания — о взаимоотношениях субъекта
и объекта, о познаваемости мира и его законов, об источнике
ощущений, их сущности и роли в процессе познания и др. Все
эти гносеологические вопросы ставятся теперь в новых усло-
виях бурно прогрессирующей научной теории и эксперименталь-
278
ной техники, когда органы чувств человека и даже его орган
мышления — мозг — получают невиданное дотоле «продолже-
ние» благодаря изобретению совершеннейших устройств и точ-
нейших приборов и когда способы воздействия человека на
объекты природы достигают небывалой мощности. Философы
не могут обходить эти вопросы, оставлять их без ответа. Решать
их по мере их возникновения в ходе революции в естествозна-
нии— одна из важнейших задач современной философии.
«В век бурного развития науки, — говорится в Программе
КПСС, — еще большую актуальность приобретает разработка
философских проблем современного естествознания на основе
диалектического материализма, как единственного научного ме-
тода познания»1.
Дальнейшие перспективы развития науки определяются в
настоящий период, прежде всего, достижениями ведущих отрас-
лей естествознания — математики, физики, химии, биологии. Вы-
сокий уровень их развития составляет необходимое условие
подъема и эффективности технических, медицинских, сельскохо-
зяйственных и других наук.
Как в начале XX в., когда В. И. Ленин создавал свой труд
«Материализм и эмпириокритицизм», так и за последние сорок
с лишним лет, в центре развития естествознания продолжает
стоять физика. Вот почему развитие новейшей революции в
естествознании связывается в первую очередь с успехами физики.
1. ПРОДОЛЖЕНИЕ НОВЕЙШЕЙ РЕВОЛЮЦИИ
В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ
В конце второго десятилетия XX в. естествознание находи-
лось накануне новых великих открытий. Война 1914—1918 гг.
нарушила международные связи ученых, но научная работа не
прекращалась, особенно в тех областях естествознания, разви-
тие которых непосредственно вызывалось нуждами военной
техники.
После окончания первой мировой войны началось бурное раз-
витие во всех областях естествознания и в связи с этим обостре-
ние борьбы материализма и идеализма вокруг новых естествен-
нонаучных открытий. В области физики примерно до конца 20-х
годов доминировало учение о строении атома, атомной оболоч-
ки; начиная с 30-х годов на первый план выдвинулась теория
строения атомного ядра, а с конца 50-х годов выдвигается уче-
ние об элементарных частицах.
1 «Программа Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат,
М., 1964, стр. 127.
279
Дальнейшее проникновение в область микропроцессов соста-
вило первую отличительную черту развития современного есте-
ствознания.
Другой его отличительной чертой является дальнейшее пере-
плетение и взаимное проникновение естественных наук. Этот
процесс протекает в основном по двум руслам: во-первых, от-
крываются все новые и новые взаимные переходы различных
форм движения материи, на основе чего возникают и развива-
ются новые «переходные» науки (химическая физика, биогеохи-
мия и др.); во-вторых, возникают новые промежуточные стыко-
вые или пограничные науки, в результате открытия новых, ранее
неизвестных явлений природы, ее закономерных связей, которые
не могут быть изучены и познаны приемами какой-либо одной
из ранее существовавших наук. Ввиду того, что для исследования
таких сложных объектов требуется одновременное применение
методов двух и даже большего числа разных наук, на стыке раз-
личных отраслей знания в ряде случаев образуются новые нау-
ки. Например, для изучения процессов жизнедеятельности в кос-
мосе, куда первым проник советский человек, создаются косми-
ческая биология и космическая медицина на стыке астрономии,
биологии и медицины.
Возникают и такие науки, как кибернетика, которая изучает
новые, весьма широкие связи и закономерности. Охватывая
качественно различные явления, входящие в самые разнообраз-
ные области природы и общественной жизни, кибернетика на-
чинает сейчас играть важную роль в отношении связывания
между собой отдельных областей знаний.
На основе взаимодействия различных наук продолжает рас-
ширяться и углубляться тот плодотворный теоретический синтез
в естествознании, который начался на рубеже XIX—XX вв. В об-
ласти учения о строении материи такой синтез проявился с
особой силой еще накануне первой мировой войны, когда все
великие открытия в физике, которыми началась новейшая рево-
люция в естествознании (рентгеновы лучи, радиоактивность и
радий, электроны, кванты), были приведены в соответствие с
периодическим законом Менделеева. Это исключительно плодо-
творное синтетическое направление в физике было продолжено
Нильсом Бором. В своем докладе «О сериальных спектрах эле-
ментов» (1920) он выдвинул программу объяснения физических
и химических свойств элементов, исходя из модели атома, опи-
рающейся на атомный номер (или, соответственно, на заряд
ядра).
В 1921 г. Бор выступил с работой «Строение атомов в связи
с физическими и химическими свойствами элементов». «В этом
вопросе, естественно нас интересующем, — говорил он, — путе-
водной нитью послужит то своеобразное изменение свойств эле-
ментов с атомным номером, которое нашло свое выражение
280
в так называемой периодической системе элемен-
т о в» 2.
При построении модели атома Бор широко пользовался тео-
рией квантов, оперируя тремя так называемыми квантовыми
числами. Ему удалось довольно точно разработать модель ато-
мов всех элементов и дать физическую трактовку самой перио-
дической системе элементов. На этой основе он предсказал стро-
ение, а тем самым свойства неизвестного элемента №72, кото-
рый до тех пор считался редкоземельным, а потому и поиски его
велись среди элементов редких земель. Бор же доказал, что этот
элемент должен быть аналогом циркония, а потому его надо
искать не среди редкоземельных элементов, а там, где встреча-
ются соединения циркония. Это предсказание блестяще подтвер-
дилось в начале 1923 г., когда голландский физик Костер и
венгерский химик Хевеши в норвежской цирконовой руде откры-
ли новый элемент № 72 и назвали его гафнием (от древнего на-
звания Копенгагена, где был предсказан и открыт этот элемент).
Казалось бы, что эти блестящие успехи теории строения
атома вновь и вновь подтверждают правильность избранного
методологического пути, состоящего в том, что микрокосмос
уподобляется макрокосмосу: модель атома в миниатюре повто-
ряет модель солнечной системы, планеты — электроны движутся
по определенным орбитам вокруг атомного ядра как централь-
ного светила данной системы. Эта аналогия достигла наивысше-
го выражения в 1925 г., когда физики Уленбек и Гаудсмит ввели
представление о вращающемся электроне: известно, что планеты,
вращаясь вокруг Солнца (годовое вращение), обращаются во-
круг собственной оси (суточное вращение). Такое представление
было распространено и на микрочастицы, в результате чего было
открыто особое свойство микрочастиц, характеризующее их
«вращательное» движение и названное спином (от латинского
слова spin — веретено). Значение спина выступило в качестве
четвертого (и последнего) квантового числа, характеризующего
свойства атома и составляющих его структурных частей (ядра и
электронов).
В том же 1925 г. швейцарский физик Паули вывел особый
принцип (или физический закон), согласно которому каждый
электрон внутри атома характеризуется набором различных
четырех квантовых чисел. Этим Паули непосредственно объяс-
нил устойчивость и относительную завершенность (закончен-
ность) структуры атомов так называемых инертных газов, обра-
зующих собою нулевую группу в периодической системе элемен-
тов. Принцип Паули играет исключительно большую роль в
современном учении о строении материи и составляет одно из
2 Н. Бор. Три статьи о спектрах и строениях атомов. М.— Пг., 1923,
стр. 84.
281
существенных положений квантовой теории. По этому поводу
С. И. Вавилов правильно сказал: «Периодический закон в новой
физической теории явился не только материалом для объясне-
ния, не только одной из многих теорем, вытекающих из общих
положений теории квантов, он стал основным источником чрез-
вычайно важного постулата, так называемого принципа Паули,
согласно которому в случае многих электронов в атоме каждое
дозволенное теорией состояние может быть занято только одним
электроном» 3.
Со времени Ньютона картина микрокосмоса рисовалась так:
мир образован отдельными дискретными телами, между которы-
ми действуют определенные силы, связывающие их между собой.
Эту идею восприняла атомистика, основу которой составила
односторонняя концепция дискретности. Казалось бы, что после
создания квантовой теории Планком и учения о фотонах (части-
цах света) Эйнштейном идея односторонней дискретности укре-
пилась в физике еще больше. В 1923 г. американский физик
Комптон сделал открытие, еще более подтверждающее эту идею:
при рассеивании рентгеновых лучей на электронах отдельные
фотоны этих лучей соударялись с отдельными электронами на-
подобие упругих шариков, т. е. вели себя как вполне дискрет-
ные образования. Но именно эта идея односторонней дискрет-
ности и являлась камнем преткновения для модели атома. Со-
здавалось впечатление, что развитие физики зашло в тупик.
Трудность усугублялась еще тем, что в учении о свете уже
четверть века существовал резкий разрыв между той областью
оптических явлений, которая касается излучения и поглощения
света, и той, которая касается распространения света. В первой
из этих двух областей оптики господствовала идея дискретности,
прерывности физических процессов (корпускулярная теория), во
второй — идея непрерывности (волновая теория). С каждым
днем становилось все очевиднее, что трудности, возникшие перед
атомной моделью в области учения о строении материи, каким-
то образом связаны с трудностями, обнаруживавшимися в оп-
тике, что методологический их источник один и тот же, а потому
и их преодоление должно быть достигнуто с помощью какой-то
общей новой идеи. Такой революционной идеей явилась диалек-
тическая мысль о единстве прерывности и непрерывности, един-
стве корпускулы и волны в его распространении на всю область
микропроцессов. Это означало, что с одной и той же принци-
пиальной нераздельности частицы и волны следует рассматри-
вать и свет (фотоны), и вещество (электроны и другие микро-
частицы).
Такую именно идею впервые высказал в 1924 г. французский
физик, ученик П. Ланжевена—Луи де Бройль. Он выдвинул
3 Труды юбилейного Менделеевского съезда, т. II. М. — Л., 1937, стр. 10.
282
положение о том, что в области микроявлений с каждой волной
всегда сопоставляется определенная частица, а с каждой части-
цей— определенная волна. Так начали закладываться основы
квантовой механики, разработанные дальше немецкими физика-
ми Шредингером (1926) и Гейзенбергом (1927), английским
физиком Дираком (1928) и др.
В отличие от старой, строго динамической модели атома
Бора представления квантовой механики носили статистический
характер. Их появлению предшествовала разработка особой
квантовой статистики Эйнштейном и индийским физиком Бозе:
цо тех пор так называемая классическая статистика в физике
основывалась на том, что отдельные микрочастицы (например,
молекулы или атомы) могут быть индивидуализированы, т. е
различны между собой. Новая квантовая статистика, которая
была разработана в 1924—1925 гг., считала микрочастицы не-
различимыми, совершенно обезличенными. В связи с этим встал
снова вопрос о соотношении случайности и необходимости, но
уже в применении к новым направлениям физической статисти-
ки. Позднее принцип Паули послужил основой для выработки
особого вида квантовой статистики Дираком и итальянским
физиком Ферми: здесь принималось за исходное условие, что в
каждой статистической («фазовой») ячейке может находиться
не более одной частицы, например, один электрон.
Все эти открытия способствовали дальнейшей разработке ос-
новных положений материалистической диалектики и ее ядра —
положения о единстве противоположностей (прерывности и не-
прерывности, случайности и необходимости и т. д.).
Установление единства вещества и света, как двух физиче-
ских видов материи, не ограничивалось обнаружением общности
их фундаментальных свойств (массы) и их строения (корпуску-
лярно-волнового). Уже эта общность их свойств и строения на-
водила на мысль о том, что оба физических вида материи спо-
собны переходить друг в друга, взаимопревращаться. Это и
было экспериментально открыто в 1933 г. французским ученым
Фредериком Жолио-Кюри, который наблюдал слияние электрона
и позитрона и их превращение в электромагнитное излучение
(фотоны). Это явление свидетельствовало о превращении веще-
ства в свет. Оно было названо «аннигиляцией» (уничтожением)
«пары» — электрона и позитрона. Обратный процесс возникно-
вения тех же частиц вещества — электрона и позитрона — из
фотонов был назван «рождением пары».
Таким образом, все глубже и глубже раскрывались диалек-
тическая взаимосвязь и взаимопревращаемость вещества и све-
та, и метафизический разрыв между ними был полностью ликви-
дирован. Эта диалектика развития научного познания была
вскрыта в трудах С. И. Вавилова и других ученых. Эти и много-
численные другие естественнонаучные открытия, раскрывающие
283
объективную диалектику природы, составляют основу непрерыв-
но совершающегося и неуклонно расширяющегося теоретическо-
го синтеза в области современного естествознания.
Однако в условиях капитализма этот прогрессивный процесс
сопровождался и продолжает сопровождаться активизацией ре-
акционной, идеалистической философии, которая пытается ис-
пользовать в интересах борьбы против материализма не только
трудности, но и новейшие успехи естествознания. Попытку ис-
пользовать новейшие успехи физики в целях вытеснения из
естествознания материализма и замены его идеализмом и агно-
стицизмом В. И. Ленин назвал «кризисом современной физики».
Это означает, что в странах капитализма после 1917 г. кризис
методологических основ естествознания, понимаемый в указан-
ном выше философском смысле, не только не ликвидирован, но
обострился в еще большей мере. Активизация идеализма в есте-
ствознании с начала 20-х годов выразилась в попытках дать
идеалистическое истолкование теории относительности Эйн-
штейна.
Ленин отмечал, что за теорию Эйнштейна, который сам ника-
кого активного похода против основ материализма не ведет,
ухватилась уже громадная масса модных философских направ-
лений, представляющих буржуазное мировоззрение во всех
странах. И это, как указывает Ленин, «относится не к одному
Эйнштейну, а к целому ряду, если не к большинству великих
преобразователей естествознания, начиная с конца XIX века» 4.
Отсюда перед естествоиспытателями возникает задача —
стать сознательными сторонниками современного, т. е. диалекти-
ческого, материализма и вести активную, последовательную
борьбу против философского идеализма и всяких уступок ему.
Ленин предупреждал, что без философских выводов естествозна-
нию не обойтись ни в коем случае.
2. ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ
СОВРЕМЕННОЙ ФИЗИКИ
Опровержение идеализма и агностицизма в
связи с совершенствованием эксперименталь-
ной техники. Величайшая революция, которую переживает
современная физика, неразрывно связана с бурным развитием
экспериментальной техники физических исследований. Открытия
следуют одно за другим, побуждая теоретическую мысль физи-
ков ко все новым и новым обобщениям и открывая технике бо-
гатые возможности. Именно новые факты делают неизбежным
возникновение теорий, вступающих в решительное противоречие
4 В. И. Ленин. О значении воинствующего материализма. Поли. собр.
соч., т. 45, стр. 29.
284
с привычными представлениями и взглядами. Благодаря созда-
нию мощных и вместе с тем необычайно тонких орудий и средств
научного исследования открываются неизвестные ранее области
явлений природы, новые материальные объекты и их новые вза-
имоотношения.
Раскрытие возможностей современных экспериментальных
орудий познания природы имеет очень важное гносеологическое
значение. Оно выдвигает убедительные аргументы против агно-
стицизма, против провозглашения всяческого рода ignorabimus
(«никогда не познаем»), выдвигаемого различными школами
идеализма. Оно опровергает попытки позитивистов вырыть про-
пасть между явлением и сущностью, между «принципиально
наблюдаемым» эмпирически на сегодняшнем этапе развития
науки и тем, что гипотетически предвосхищается теоретической
мыслью, идущей дальше непосредственных опытных данных.
Уже само по себе непрестанное совершенствование эксперимен-
тальной техники неоспоримо свидетельствует о ничем не огра-
ниченных возможностях проникновения человеческого разума в
недра материального мира.
Изучая природу, физик в первую очередь измеряет величины
интервалов времени, в течение которых длятся интересующие
его явления, энергию и массу материальных объектов, участвую-
щих в этих явлениях, их пространственную протяженность. Чего
же достигла современная физика в измерении указанных ве-
личин?
Знание законов радиоактивного распада атомов химических
элементов позволило с большой точностью определить громад-
ные промежутки времени, соответствующие времени существова-
ния самой Земли; они исчисляются миллиардами лет. Вместе
с тем, в распоряжении современных физиков имеются и такие
средства, которые дают возможность надежно измерять интер-
валы времени, составляющие невообразимо малые доли секун-
ды. С помощью электронно-оптических преобразователей изме-
ряются интервалы до одной стомиллиардной доли секунды.
В некоторых областях ядерной физики и физики «элементар-
ных» частиц возникает необходимость оценивать промежутки
времени в тысячу и даже десятки тысяч раз меньше этих нич-
тожных долей. Имеются приборы, пригодные и для такого рода
измерений. Они позволяют судить о длительности явлений, про-
текающих в течение долей секунды, выражаемых числом
10“15 сек. и даже еще значительно меньше.
Физик-экспериментатор вооружен ныне устройствами, с по-
мощью которых производится определение величины энергии с
исключительно высокой точностью. Единицей для измерения не-
больших порций энергии служит эрг, приблизительно равный
той работе, которая затрачивается при подъеме тела весом в
0,001 грамма на высоту в 1 см. Это — очень небольшая величина.
285
Но в проблемах атомной физики приходится иметь дело с энер-
гиями, во много раз меньшими эрга, и экспериментатор уверен-
но оценивает их величину. Так, опытным путем было определе-
но, что электрон, находящийся в оболочке атома водорода,
имеет энергию, составляющую всего лишь 10-12 эрга. Процесс
спектроскопической техники позволяет теперь измерять милли-
онные доли этой ничтожно малой величины, т. е. 10~18 эрга.
В современной физической лаборатории имеются такие сред-
ства исследования, которые дают возможность точно измерять
массы отдельных атомов и их составных частей. Эти массы не-
вообразимо малы (например, масса электрона составляет всего
около 10-28 грамма). Электронные проекторы — особый тип
электронных микроскопов, с помощью которых достигается уве-
личение до 2 000 000 раз, сделали возможным фотографирование
отдельных, даже очень небольших молекул. Средства «анатоми-
рования» частиц материи усовершенствовались настолько, что
теперь экспериментально исследуется внутренняя структура
протонов, нейтронов, электронов. Даже такая неуловимая мате-
риальная частица, как нейтрино, которую не могут остановить
толщи вещества в сотни тысяч километров, которая не имеет
электрического заряда и обладает массой, почти равной нулю,
подверглась своего рода препарированию: физики смогли уста-
новить наличие двух разновидностей — этой частицы нейтрино
и антинейтрино.
В .последние годы физики разработали способ эксперимен-
тального определения изменения веса частиц света — фото-
нов — при ,подъеме на высоту в-сего лишь 5—6-этажного дома от
земной поверхности из-за изменения силы притяжения Земли
при удалении от нее. Известно, что частота света несколько
меняется, если источник-света движется относительно приемника
(эффект Допплера). Это изменение чрезвычайно мало уже тог-
да, когда источник движется со скоростью порядка нескольких
километров в секунду. Но современный физик умеет измерять
изменение частоты света даже тогда, когда источник движется
со скоростью, меньшей скорости улитки. Даже если источник
движется со скоростью 1 миллиметр в секунду, физик сможет
уверенно констатировать, как это отражается на частоте испус-
каемого им электромагнитного излучения.
Но физик имеет дело не только с тем, что лежит в глубинах
микрокосмоса. Он уверенно идет и к овладению макрокосмосом.
Современные радиотелескопы настолько усовершенствовали че-
ловеческий глаз, что было воспринято радиоизлучение космиче-
ских тел, свет от которых идет 8—10 миллиардов лет.
Сам тип лабораторий современной физики стал принципи-
ально иным, чем тот, каким он был на рубеже XIX и XX вв.
Когда автоматическая космическая станция, заброшенная по
воле человека в залунное пространство, фотографирует обрат-
286
ную сторону Луны и затем присылает на Землю полученный
снимок, прибор, которым оперирует физик, поистине приобре-
тает космические масштабы — ведь одни его части расположены
на Земле, а другие в самом ближайшем соседстве от Луны. Ана-
логичное можно сказать и о радиолокации некоторых планет,
в частности радиолокации Венеры, осуществленной советскими
учеными весной 1961 г. Объект экспериментального исследова-
ния в этом случае находился еще дальше — на расстоянии по-
рядка 40 миллионов километров от Земли. «Орудие», с помощью
которого ученые почти буквально прощупывали поверхность
этой планеты и которое затем доставляло полученные данные на
Землю (радиолуч), простиралось на 80 миллионов километров!
По своей воле ученый создает температуру в миллионы гра-
дусов и огромные давления в сотни тысяч атмосфер.
Построив, мощные машины для сообщения микрочастицам
огромных скоростей, физики добились такой гигантской концен-
трации энергии, которая делает эти частицы всепроникающим
скальпелем, анатомирующим не только атомные ядра, но и «эле-
ментарные» частицы.
Не удивительно, что обладая такими могучими и вместе с
тем поразительно тонкими орудиями исследования, физика смог-
ла раскрыть много новых тайн природы, много существенно но-
вых ее явлений и закономерностей, совершенно отличных от
ранее известных. Все развитие современной физики доказывает
отсутствие каких-либо принципиально непознаваемых «вещей в
себе», каких-либо принципиально недостигаемых границ позна-
ния как в сторону сколь угодно малых величин и масштабов,
так и в сторону сколь угодно больших. Это — важнейший гно-
сеологический вывод, следующий из успехов экспериментальных
открытий и измерений в физике. Современная физика опровер-
гает всякие скептические оценки возможностей научного по-
знания вообще. Вместе с тем она опрокидывает и различные
попытки абсолютизировать достигнутый уровень физической
науки, ибо вселяет полную уверенность в неизбежность еще
более глубокого проникновения в тайны природы.
Главное содержание современной физики воплотилось в тео-
рии относительности, квантовой механике, ядерной физике и
физике «элементарных» частиц. Они являются своего рода веха-
ми, обозначающими важнейшие этапы проникновения научной
мысли во все более глубокую сущность материи и форм ее суще-
ствования.
Философская борьба вокруг физической тео-
рии пространства, времени итяготения. Теория
относительности. Теория относительности является со-
временным физическим учением о пространстве и времени, о за-
кономерностях материальных движений, совершающихся со
скоростями, близкими к скоростям света, а также учением о
287
тяготении. Она возникла в начале XX в. В пятом томе «Истории
философии» уже говорилось о ее содержании и значении. Здесь
мы рассмотрим лишь дальнейшее ее развитие и борьбу фило-
софских направлений, развернувшуюся вокруг нее за последние
четыре десятилетия.
Прежде всего необходимо отметить, что эмпирическая основа
теории относительности в течение рассматриваемого периода
еще больше расширилась и окрепла. Опыты Майкельсона
и Морлея (США), послужившие исходным пунктом создания
теории относительности и подвергавшиеся сомнению ее против-
никами, были повторены много раз в различных условиях с еще
большей точностью. Во всех случаях был подтвержден первона-
чальный отрицательный результат, говорящий о том, что дви-
жение Земли не оказывает влияния на скорость света («эфир-
ный ветер» не существует) 5.
Тем самым был подтвержден один из двух фундаментальных
постулатов, на которых зиждется теория относительности: ско-
рость света одинакова во всех инерциальных системах отсчета
(одной из которых можно считать в определенных условиях и
Землю). Этот постулат вызывал наибольшее число возражений
со стороны тех, кто отрицал теорию относительности.
Подтверждение теории относительности происходит не толь-
ко путем прямой эмпирической проверки ее основных посту-
латов, но и путем проверки ряда следствий, вытекающих из
самой теории. Одним из таких следствий, получивших за послед-
ние 20—25 лет экспериментальное подтверждение, является по-
ложение о том, что эффект Допплера, согласно которому частота
световой волны меняется в зависимости от скорости относитель-
ного движения источника и приемника света, должен выражать-
ся в теории относительности по-иному, нежели в классической
теории, и иметь несколько иную величину. Хотя при обычных
условиях движения источника и приемника света различие мало
и становится существенным только при больших скоростях, этот
факт тем не менее имеет огромное принципиальное значение.
То, чем отличается классическая формула эффекта Допплера
от релятивистской, называется «релятивистским эффектом Доп-
плера» или «эффектом Допплера второго порядка», поскольку
он зависит от второй степени отношения скорости источника
света к скорости световой волны.
Важность релятивистского эффекта Допплера состоит в том,
что в нем непосредственно выражается замедление течения вре-
мени в движущихся материальных системах, предсказываемое
теорией относительности.
6 Только в одном опыте Д. Миллера был получен некоторый положитель-
ный эффект, но остается невыясненной его причина: считается, что он обус-
ловлен систематической экспериментальной погрешностью.
288
В 1938 г. Айвс экспериментально исследовал, как изменяется
частота спектральных линий, испускаемых быстро летящими
атомами водорода (их скорость достигала 1 800 км/сек). Он об-
наружил, что это изменение происходит не по классической, а по
релятивистской формуле эффекта Допплера. Релятивистский
эффект Допплера подвергался в 1960 г. значительно более точ-
ному изучению на основе использования резонансного поглоще-
ния гамма-лучей атомными ядрами (эффект Мёсбауэра). Ре-
зультаты также отвечали формуле, даваемой теорией относи-
тельности.
Весьма наглядное и убедительное подтверждение закона
теории относительности о «замедлении времени», замедлении
ритмики процессов в движущихся материальных системах было
получено в 1945—1947 гг. при исследовании рядом ученых рас-
пада мю-мезонов. Эти мезоны существуют в течение очень ко-
роткого времени, порядка 10-6 сек., и затем распадаются, пре-
вращаясь в другие частицы. Опыты показали, что время жизни
быстро движущихся мезонов в десятки и даже сотни раз
превышает время жизни покоящихся или медленно движу-
щихся мезонов. Изменение времени жизни связано с величиной
их скорости, соответственно тому, что дает теория относи-
тельности.
Теория относительности приводит также к выводу, что гра-
витационное поле должно воздействовать и на направление рас-
пространения светового луча и на частоту колебаний света.
Этот вывод, имеющий .принципиальное значение, также нашел
экспериментальное подтверждение.
Чтобы гравитационное поле могло сколько-нибудь заметно
изменить направление распространения светового луча, оно
должно обладать очень большой напряженностью. Реальная
возможность наблюдать такое отклонение светового луча полем
тяготения создается тогда, когда луч, испускаемый какой-либо
звездой, по пути к Земле проходит вблизи Солнца, обладающего
огромной массой и потому создающего сильное поле тяготения.
Однако при обычных условиях звездный луч, претерпевший от-
клонение, совершенно теряется в блеске лучей сверкающего
Солнца. Обстановка становится иной во время полных солнеч-
ных затмений, когда лунный диск загораживает лучи Солнца.
По этой причине гравитационное отклонение световых лучей
всегда наблюдалось только во время полных солнечных затме-
ний. Первые измерения были произведены в 1919 г. Они под-
твердили наличие гравитационного отклонения световых лучей
и возбудили огромный интерес к теории относительности в самых
широких кругах людей. Она стала объектом внимания и фило-
софов. Повторные измерения производились затем рядом иссле-
дователей вплоть до самых последних лет и всегда давали по-
ложительные результаты, близкие к ожидаемому теоретически.
19 Заказ 5397
289
Долгое время не было возможности обнаружить и измерить
другое предсказываемое теорией относительности явление —
влияние поля тяготения на частоту света. До самого последнего
времени считалось, что ввиду малости эффекта его невозможно
наблюдать в земных условиях. Однако открытие эффекта Мёс-
бауэра решительно изменило положение. Оно повысило точность
измерений во много раз и сделало возможным совершенно
надежное определение величины влияния силы тяжести на ча-
стоту света в условиях физической лаборатории и дало новое
подтверждение теории относительности.
Но теория относительности не просто пассивно ждала новых
экспериментальных подтверждений. Ее законы служили дейст-
венным орудием разработки новых физических представлений,
были основой, на которой строились новые физические теории.
Они свидетельствовали о плодотворности самой теории относи-
тельности в познании неизвестных ранее явлений природы, об
ее эвристической силе.
Идеи теории относительности сыграли существенную роль
при возникновении квантовой механики. На основе ее законов
была построена так называемая релятивистская теория электро-
на Дирака, объяснившая ряд тонких и принципиально важных
квантовых явлений — наличие у электрона спина, тонкую струк-
туру спектральных линий, возможность превращения частиц
друг в друга. Законы теории относительности являются опорой
современной квантовой электродинамики и всего учения о фи-
зических полях вообще. Построение любой физической теории,
имеющей сколько-нибудь широкое значение, контролируется со-
ответствием ее фундаментальных уравнений с принципом инва-
риантности по отношению к лоренцевым преобразованиям,
выражающим суть важнейших положений теории относитель-
ности.
Применение общей теории относительности к проблемам кос-
мологии вызвало новые научные идеи. Хотя здесь остается еще
много неясного и неизученного, но главный результат, с фило-
софской точки зрения, очевиден: теория относительности укреп-
ляет и развивает мысль о том, что Вселенная в целом не может
рассматриваться как застывшая, «сама себе равная», как некая
равновесная система. Это — поистине «беспокойная» Вселенная,
внутренне противоречивая, изменяющаяся, которой присущ спе-
цифический тип движения, выражающийся в изменении метрики
пространства — времени как целого. Большое значение имели
в этой области труды советского ученого математика А. А. Фрид-
мана.
Развитие теории относительности и ее все возрастающее
влияние на другие разделы физической науки привлекли к ней
внимание философов. Вокруг нее разгорелась сложная и острая
борьба различных философских направлений.
290
Первоначально почти все течения идеалистической филосо-
фии оценили теорию относительности резко отрицательно. Тон
задал Э. Мах, заявивший: я ее отклоняю «с той же решитель-
ностью, с какой я отверг атомистическое вероучение...» 6.
Против теории относительности выступили кантианцы, нео-
реалисты, бергсонианцы, конвенционалисты, фиксионалисты, рем-
кеанцы и даже виталисты. Поводом для идеалистической кри-
тики служил тот факт, что теория относительности отвергала
«абсолютное пространство», «абсолютное время» ньютоновской
механики, объявленные кантианцами вечными априорными
формами сознания. Таким образом, теория относительности на-
носила удар по основам априоризма, и его сторонники были
вынуждены искать защиту на пути дискредитации теории отно-
сительности. Поняв невозможность примирения кантовского
учения о пространстве и времени с новой физической теорией,
они сформулировали дилемму — «или Кант, или Эйнштейн» —
и пытались доказать, что наука должна выбрать Канта и от-
вергнуть Эйнштейна.
Бергсонианцы, усматривающие основу всего существующего
в некой мистической «длительности» самой по себе, также уви-
дели противоречие их учения с основными идеями теории отно-
сительности, поскольку она указала на факт зависимости време-
ни от материального движения.
Общим для всех течений идеалистической философии было
их возражение против того, что теория относительности отно-
сит свои утверждения к реальному миру, связывает простран-
ство и время с материальными процессами.
Теория относительности подвергалась нападкам и со сторо-
ны тех, кто стоял на позициях механистического и вульгарного
материализма. Всем своим содержанием теория относительно-
сти свидетельствовала о несостоятельности механистического по-
нимания мира, ядром которого в области физики было представ-
ление о механическом «мировом эфире». Отказ от концепции
механического «мирового эфира», неизбежно вытекавший из тео-
рии относительности, был особенно болезненно воспринят меха-
нистами. Они выступили с множеством работ, в которых пред-
принимались попытки доказать несостоятельность новых воззре-
ний на пространство и время и обосновать идею существования
механического эфира, абсолютного времени, абсолютного про-
странства и абсолютного движения. Сама же теория отно-
сительности совершенно несправедливо объявлялась чисто
идеалистической концепцией, якобы лишенной какого-либо
эмпирического фундамента. Таких попыток по мере укрепле-
ния экспериментального обоснования теории относительности и
6 Цит. по кн.: F. von Кг be k. Grundzuge der Mechanik. Leipzig, 1954,
S. 170.
19*
291
раскрытия ее объективного содержания постепенно становилось
все меньше и меньше, но они имели место до самого последнего
времени как в нашей стране, так и за рубежом. Однако они
давно уже перестали играть заметную роль в общей идейной
борьбе, происходящей вокруг теории относительности. На пер-
вый план выступила теперь борьба против идеализма.
Постепенно отношение идеализма к теории относительности
менялось. Видя все возрастающую роль теории относительности
в физической науке, расширение и укрепление ее авторитета,
сторонники идеализма начали занимать по отношению к ней
иные позиции. Они не только перестали противопоставлять ее
основным положениям идеалистической философии, как нечто
совершенно несовместимое и непримиримое с ними, но стали
даже пытаться доказывать их «полное согласие». С этой целью
положения идеалистической философии облекались в новые сло-
весные формы, использующие терминологию теории относитель-
ности. С другой стороны, формально признав теорию относи-
тельности, идеалисты перетолковывали ее в своем духе, направив
созданную ими интерпретацию теории относительности против
материализма. Идеалистическая интерпретация теории относи-
тельности враждебна духу и сути самой этой теории, выхола*
щивает ее объективное содержание. Поэтому борьба последова-
тельного материализма против идеализма означала защиту су-
щества теории относительности.
Союзником теории относительности мог быть только диалек-
тический материализм, ибо метафизический, механический ма-
териализм чужд новым физическим идеям. Как отметил немец-
кий физик М. Планк, тот, кто усматривает в механическом ми-
ровоззрении постулат физического «мышления, никогда не поми-
рится с принципом относительности. Более того, механические и
вульгарные материалисты на деле мешали вести борьбу против
идеализма, объявляя теорию относительности идеалистической.
Этим они — вольно и невольно — оказывали прямую поддержку
идеалистам, разоружая вместе с тем идейно материализм перед
лицом своего философского врага. Между тем положения тео-
рии относительности превосходно соответствуют сути тех общих
представлений, которые задолго до этого были развиты в уче-
нии диалектического материализма о пространстве, времени и
движении, как формах бытия материи. Не случайно поэтому,
что наиболее решительно вульгаризаторские и механистические
позиции в оценке теории относительности были раскритикова-
ны именно физиками и философами, стоящими на позициях
диалектического материализма 7.
7 Противники диалектического материализма пытаются приписать совет-
ским философам огульное отрицание положительного содержания теории от-
носительности, цепляясь за ошибочные утверждения отдельных, весьма немно-
гочисленных противников этой теории в СССР. Так именно поступил один из
292
Одна из первых попыток идеалистов использовать теорию
относительности против материализма выразилась в отрицании
ими принципа причинности. «Физические» идеалисты заявили,
будто теория относительности «выбросила за борт причинность».
Поводом для такого утверждения послужил тот факт, что, со-
гласно теории относительности, в движущихся системах имеют
место «лоренцевы сокращения» длин и изменения интервалов
времени. Эти лоренцевы сокращения были объявлены не имею-
щими материальных причин, беспричинными. В ходе возникшей
полемики ученые, фактически исходившие из материалистиче-
ских позиций, доказали ошибочность идеалистического тезиса,
будто теория относительности «выбросила за борт причинность».
Они указали на реальную причину этих эффектов. Ею является
относительное материальное движение.
В числе передовых ученых, давших отпор индетерминистам,
цеплявшимся за теорию относительности, был и В. Паули. Он
заявил: «Мы считаем, что с теоретико-познавательной точки
зрения вполне удовлетворительно считать относительное движе-
ние причиной лоренцева сокращения...» 8. Победа материалисти-
ческих воззрений была столь очевидной, что индетерминисты в
области теории относительности с тех пор более не возобновля-
ли своих попыток, по крайней мере, в открытой форме.
Для атаки на (материалистическое мировоззрение идеали-
сты использовали также то обстоятельство, что в теории отно-
сительности большую роль играет понятие 'систем отсчета, с ко-
торыми соотносятся различные физические явления.
Теория относительности показала, что физические тела не
могут рассматриваться как существующие «сами по себе», без
их отношения к другим телам, без их органической связи с
ними, без учета их движения относительно друг друга. Их свой-
ства— длина, время существования, масса и т. п.— определены
в этих отношениях и связях. Не существует, например, «длины
тела вообще», а есть его длина по отношению к той или иной
конкретной системе отсчета, находящейся в определенном со-
стоянии движения. Так как для познания свойств тела, опреде-
ленных в отношениях к каждой из систем отсчета, необходим
наблюдатель, вооруженный некоторыми эталонами длины, вре-
мени, массы и т. п., физики при изложении теории относитель-
ности для краткости вместо понятия «система отсчета» нередко
употребляли термин «наблюдатель».Это.дало идеалистам повод
лидеров неопозитивизма — Филипп Франк — в своем докладе на XII Между-
народном философском конгрессе в Венеции (1958). Однако факты свидетель-
ствуют о том, что отбрасывание теории относительности не имеет ничего об-
щего с советской наукой.
8 В. Паули. Теория относительности. М.— Л., 1947, стр. 30 (эта книга
впервые появилась в 1921 г.).
293
заявить, будто само существование всех явлений природы обя-
зано их связи с познающим субъектом.
К тому же самому вело и неправильное отождествление си-
стемы отсчета с воображаемой, фиктивной сеткой, конструируе-
мой наблюдателем по своему произволу и налагаемой познаю-
щим субъектом на внешний мир. Подобного взгляда придержи-
вался, в частности, английский ученый А. Эддингтон. Так как
опыт свидетельствовал о зависимости физических характери-
стик явлений от их отношения к системам отсчета, то идеалисты
на основе указанного отождествления представили эту зависи-
мость физических характеристик тел как их зависимость от воли
и сознания наблюдателя, от его мыслительных процедур.
Отождествив системы отсчета либо с наблюдателем, либо с
конструируемой им воображаемой, фиктивной сеткой, идеалисты
истолковали относительность физических величин — длин, про-
межутков времени, одновременности, масс и т. п.—как их
субъективность. Изучая зависимость различных характеристик
физических процессов от движения систем отсчета, физик мо-
жет, в зависимости от обстоятельств, выбрать те или иные из
всех вообще возможных систем отсчета. На этом основании
идеалисты стали говорить о том, что якобы сами эти физиче-
ские характеристики зависят от произвола субъекта.
Одним из важнейших достижений теории относительности
является глубокий анализ понятия одновременности событий.
Если события происходят в смежных точках пространства, то
их одновременность является фактом, констатируемым простым
эмпирическим наблюдением. Не так обстоит дело, когда собы*
тия сколько-нибудь значительно разобщены в пространстве.
Здесь простым наблюдением ограничиться невозможно. Требует-
ся глубокая теоретическая разработка способа установления
одновременности, основанного на учете того, что скорость пе-
редачи материальных взаимодействий имеет верхним пределом
конечную величину, равную скорости света. Теория относитель-
ности дала такой способ определения одновременности про-
странственно разобщенных событий. К этому способу физики
не могли прийти на основе непосредственной констатации
факта. Они получили его как результат теоретических сообра-
жений, справедливость которых подтверждается лишь соответ-
ствием вытекающих из них более или менее отдаленных логиче-
ских следствий с опытом. На этом основании идеалисты объ-
явили, что понятие одновременности не является отражением
того, что имеется объективно в природе, а представляет собой
«условное соглашение», произвольно конструируемое определе-
ние, создаваемое целиком по субъективному желанию физика.
Поскольку понятию одновременности и, в особенности, одно-
временности пространственно разобщенных событий отводилось
центральное место в теории относительности, постольку субъек-*
294
тивизация этого понятия лишала объективного значения всю
теорию относительности в целом.
Таким образом, все варианты идеалистической интерпрета-
ции теории относительности так или иначе сводились к одному
и тому же — к истолкованию ее законов не как объективных,
не зависящих от человека, а, как правил, вводимых по условному
соглашению для упорядочения принадлежащих разным наблю-
дателям чувственных восприятий одновременности событий,
пространственной протяженности тел, ритмики процессов и т. п.
Вместе с тем, такое истолкование теории относительности, вы-
даваемое за содержание самой теории относительности, исполь-
зовалось для подтверждения правоты исходных посылок идеа-
лизма. Иными словами, сначала физическая теория подверга-
лась извращению в идеалистическом духе, а затем это извра-
щение объявлялось достижением физики, свидетельствующим
в пользу идеализма.
Физики-материалисты вели борьбу за правильное понимание
существа теории относительности, против низведения ее до по-
ложения пустой логической схемы, лишенной объективного со-
держания. Большую роль в этом сыграли работы П. Ланжевена.
Он подверг критике идеалистические представления о простран-
стве и времени, доказывал объективность этих форм существо-
вания материи, раскрывал объективный характер законов тео-
рии относительности. В ответ на заявления идеалистов, будто
теория относительности приводит к отказу от признания объек-
тивности пространства и времени, он обосновал тот взгляд, что
«принцип относительности пространства есть подтвержде-
ние... существования внешней реальности пространства»9. От-
вергая априористические взгляды на происхождение понятий
пространства и времени, Ланжевен подчеркивал неизбежность
развития этих понятий соответственно углублению познания ма-
териального мира. Факт возникновения теории относительности
он использовал для опровержения позитивистской классифика-
ции наук, нанося вместе с тем удар и по механицизму. «Спе-
циальная теория относительности,— писал он,— перевернула
иерархию наук Огюста Конта. Механика перестала быть тем
образом, следуя которому должно строиться физическое объяс-
нение» 10
Однако борьба против идеализма затруднялась и осложня-
лась тем, что сам создатель теории относительности, А. Эйн-
штейн, допускал ошибки махистского характера, порой отступая
от позиций стихийного, естественноисторического материализма,
на которых он стоял при решении конкретных задач физической
науки. Так, говоря об общих задачах научного познания, он
9 П. Ла нжевен. Избранные произведения. М., 1949, стр. 133.
10 Там же, стр. 328.
295
заявлял: «Целью всякой науки, будь то естествознание или пси-
хология, является согласование между собой наших ощущений
(experiences) и сведение их в логическую систему». Он также
писал: «Наши понятия и системы понятий оправданы лишь по-
стольку, поскольку они служат для выражения комплексов на-
ших ощущений; вне этого они не правомерны»11.
За философские ошибки выдающегося естествоиспытателя
цеплялись адепты идеализма, пытаясь создать впечатление, буд-
то созданная им физическая теория не только не противоречит
идеализму, но является выражением положений идеалистиче-
ской философии. В свою очередь как физики, так и философы,
стоящие на позициях метафизического, механического материа-
лизма, непомерно преувеличивали значение ошибок Эйнштейна,
соглашались с идеалистами, пытаясь представить его теорию
как целиком идеалистическую.
Заслугой прогрессивных ученых и в особенности философов
и физиков, стоящих на позициях диалектического материализ-
ма, является доказательство несостоятельности подобного рода
попыток. Они дали обстоятельную критику субъективистского
истолкования теории относительности и вскрыли ее действи-
тельное, объективное содержание и значение.
Центральным в борьбе с идеализмом и механицизмом был
вопрос о соотношении относительного и субъективного. Идеали-
стическая интерпретация теории относительности, как указыва-
лось выше, выражалась в подмене относительного субъектив-
ным. Но в то время, как «физические» идеалисты на основе
этой ошибки, формально признавая теорию относительности,
отвергали материализм, механисты, заявляя о своей привер-
женности материализму, отбрасывали теорию относитель-
ности.
В действительности, однако, отождествление относительного
с субъективным совершенно недопустимо. Оно противоречит
всему духу и существу теории относительности. Познающий
субъект, «наблюдатель», роль которого в теории относитель-
ности идеалисты стремятся чудовищно гипертрофировать, вовсе
не тождествен системе отсчета. Система отсчета — это объек-
тивно существующая система материальных тел и процессов,
связанных друг с другом определенным типом пространствен-
ной и временной координации, обусловленной в конечном счете
материальными взаимодействиями. Когда то или иное явление
изучается в некоторой системе отсчета, то это значит, что учи-
тываются отношения, существующие между этим явлением и
данной материальной системой отсчета. Эти отношения реаль-
ны, объективны.
Учитывать отношения данного тела к некоторой выбранной
системе отсчета, не значит делать явление зависимым от
11 А. Эйнштейн. Сущность теории относительности. М., 1955, стр. 8.
296
«точки зрения» наблюдателя, его воли, его сознания. Это озна-
чает только то, что из всех объективно существующих отноше-
ний данного явления с другими наше внимание останавливается
на одном, и через него изучаются свойства самого объективно
существующего явления.
Тот факт, что ученый может выбирать системы отсчета по
своему усмотрению, никак не связан с существованием или не-
существованием изучаемого объекта, наличием или изменением
у него тех или иных свойств и т. п. Этот выбор определяет
только тот конкретный путь, идя по которому физик познает
данный объект, существующий вне и независимо от субъекта,
но существующий в связи с определенной системой материаль-
ных отношений.
Это можно было бы пояснить такой аналогией: пусть мы
изучаем форму некоторого тела, рассматривая его теневые про-
екции на плоские экраны. Осветив его пучком лучей с одной сто-
роны, мы увидим на экране темный круг. Переменив свое поло-
жение и осветив тело с другой стороны, мы увидим на экране
темный треугольник. Это будет так в том случае, если тело
имеет форму конуса и оно в первый раз освещается пучком
света, идущим в направлении, перпендикулярном плоскости ос-
нования, а во второй — в направлении, параллельном ему. Ясно,
что тело существует независимо от наблюдателя. От наблюдате-
ля зависит только одно — выбор той перспективы, в которой он
будет рассматривать это тело. Но ни форма тела, ни даже
форма проекций тела на экране не зависят от воли и сознания
субъекта. Они определены целиком природой самого тела и ха*
рактером тех пространственных отношений, которые имеются
между телом, пучками света и экранами.
Относительное — это объективное, существующее в данной
системе отношений, определяемое этой системой. То, что в тео-
рии относительности рассматривается как относительное, яв-
ляется зависимым только от материальных условий. Длины тел,
их массы, ритмика процессов, координация событий во времени,
величины напряженностей электрического и магнитного полей
и т. п.— зависят в теории относительности не от «точки зрения»
наблюдателя, не от его воли и сознания и производимого им
выбора, а исключительно от реального материального движе-
ния, от реальных материальных отношений. В этом и состоит
их физическая относительность.
Открытие объективной относительности было великим завое-
ванием науки, нанесшим новый удар по идеалистическим
воззрениям. Оно вместе с тем выбило почву из-под ног механи-
стов, отрицавших объективную относительность таких важней-
ших физических характеристик движущихся объектов, как
длина, величина временного промежутка, одновременность или
неодновременность событий и т. д.
297
Анализ понятия одновременности пространственно разоб-
щенных событий, введенного теорией относительности, показал,
что оно ни в коем случае не является «условным соглашением»
или «произвольным определением». Оно не декретируется, не
навязывается природе субъектом, а строится в соответствии с
ее законами и является отражением того, что присуще самому
материальному миру. Введение этого понятия в физическую
теорию есть акт познания, а не принятие условной конвенции
пришедших к соглашению людей.
Обсуждение проблем теории относительности показало, что
понятие одновременности, анализ которого стоял на первом месте
в ранних изложениях теории относительности, несмотря на всю
свою важность, является не исходным пунктом теории, а одним
из ее следствий, обусловленным объективными законами природы.
Очень острая борьба развернулась вокруг вопроса о том,
как оценивать системы Коперника и Птоломея с современной
точки зрения. Преувеличивая, непомерно раздувая элемент ре-
лятивного в теории относительности, некоторые ученые заявля-
ли: раз «все относительно», то безразлично — считать ли Землю
обращающейся вокруг Солнца, как думал Коперник, или же
считать Солнце движущимся вокруг Земли, как полагал Пто-
ломей; это, дескать, просто два разных условных соглашения о
системах отсчета, а борьба между воззрениями Коперника и
Птоломея якобы была совершенно бессмысленной.
Физики и философы, стоящие на позициях диалектического
материализма, подвергли аргументированной критике эту точ-
ку зрения философского релятивизма. Особенно важными в этом
отношении были работы советского ученого В. А. Фока, пока-'
завшего, что ускоренное движение является абсолютным, а не
относительным, не только в классической механике, но и в тео-
рии относительности, и что теория относительности не меняет
оценки значения победы системы Коперника как величайшего
достижения науки.
В связи с разработкой общей теории относительности, свя-
завшей свойства пространства и времени с распределением ма-
терии, метрику пространственно-временного многообразия с
гравитацией, возникли ошибочные взгляды, отождествляющие
пространственно-временной континуум с материей. Появились
утверждения, будто материя «превращается» в пространство —
время, а пространство — время превращается в материю. Здесь
допускался отрыв форм существования материи от самой ма-
терии. Но, как заметил еще Ленин, «время вне временных ве-
щей = бог»12. Указанные взгляды также были раскритикованы в
марксистской научной литературе.
12 В. И. Ленин. Филлософекие тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. БО.
298
Дав отпор идеалистической интерпретации теории относи-
тельности, освободив научную трактовку ряда ее важнейших
понятий — системы отсчета, физической относительности, абсо-
лютности и т. п.— от субъективистских извращений, передовые
ученые внесли большой вклад в дальнейшее развитие теории от-
носительности. Они раскрыли и подчеркнули значение абсолют-
ного в этой теории, показав, что через относительное она вскры-
вает абсолютное содержание в законах природы — то, что
остается инвариантным в любых системах отсчета. Выявление
этих абсолютных, инвариантных элементов составляет, может
быть, даже более важную задачу, нежели раскрытие относи-
тельных свойств явлений. В сущности, теорию относительности
с большим правом следовало бы назвать своего рода «теорией
абсолютности».
Советские ученые выдвинули новую трактовку общей теории
относительности, как теории гравитации (В. А. Фок). Была
предпринята попытка дать новую логику построения теории
относительности, исходя из идеи неразрывной связи простран-
ственно-временной и причинно-следственной структуры мира
(А. Д. Александров). А. Д. Александрову удалось математиче-
ски доказать возможность вывода преобразований Лоренца из
самых общих предположений о структуре причинно-следствен-
ных отношений. При таком подходе особенно ясно выявляется
объективная сущность теории относительности, ее диалектиче-
ский характер. Сходные соображения были высказаны ирланд-
ским физиком А. Роббом еще в 1921 г., но они не получили раз-
вития и были фактически забыты.
Таким образом, было показано, что теория относительности
есть физическое учение о пространстве и времени, о законах
движения материальных объектов, происходящих со скоростя-
ми, близкими к скорости света, есть учение о тяготении. Ее
главная черта состоит в раскрытии неизвестной прежде связи
пространства и времени друг с другом и с движущейся мате-
рией.
Теория относительности поставила ряд важных философских
вопросов, имеющих большое значение для дальнейшей разра-
ботки диалектического материализма, его законов и категорий.
Одним из них является вопрос о внутренней связи форм суще-
ствования материи, находящей выражение в единстве простран-
ственно-временного многообразия. Ряд ученых толкует эту
связь как соединение или слияние пространства и времени в
одну единую форму существования материи — пространство —
время.
Другой вопрос касается взаимоотношения пространства и
времени, с одной стороны, и причинно-следственных связей, с
другой. Теория относительности дала ценный материал для но-
вых философских обобщений, раскрывающих более детальную
299
картину процесса порождения следствия причиной и тем самым
двигающих вперед исследования причинности вообще. Она со-
держит данные для новых исследований свойств бесконечного,
в частности соотношений бесконечного и относительного. Тре-
бование теории относительности об инвариантности законов
природы по отношению к преобразованиям Лоренца стимулиро-
вало постановку философской проблемы о соотношении физиче-
ских инвариантов с абсолютным и относительным в гносеологи-
ческом смысле.
Теория относительности, раскрывшая зависимость физиче-
ских характеристик тел от систем отсчета, выдвинула на перед-
ний план вопрос о более глубокой разработке диалектико-ма-
териалистической категории отношения и внутренней взаимо-
связи категорий вещь — свойство — отношение. Изучение спосо-
ба построения теории относительности привлекло внимание к
философскому анализу внутренней логики построения физиче-
ских теорий вообще.
Теория относительности далека от того, чтобы принять не-
кую «завершенную форму». Продолжаются поиски более глу-
бокой интерпретации сущности теории относительности, ее за-
конов и следствий, обсуждаются проблемы логики ее построе-
ния, ведутся дискуссии по ряду вопросов, в частности, по
вопросу о природе релятивистских эффектов. Попытку развить
более детальное представление о «механизме» этих эффектов
дал венгерский физик Л. Яноши, соображения которого, одна-
ко, встретили возражения. Среди ученых идут серьезные спо-
ры об оценке сущности и значения общего принципа ковариант-
ности законов природы, игравшего в исследованиях А. Эйнштей-
на большую роль (А. Д. Александров, М. Ф. Широков
•I др.).
Развитие современной физики, блестяще подтвердив теорию
относительности, делает, однако, актуальными поиски путей,
выводящих за ее пределы. Это связано, в частности, с предпо-
ложением о возможности существования в ядерных процессах
взаимодействий, распространяющихся со скоростями, превы-
шающими скорость света (Д. И. Блохинцев и др.).
Дальнейшее развитие учения о строении ма-
терии. Философские вопросы квантовой меха-
ники. Теория атома Н. Бора начала вскрывать закономерности,
присущие микропроцессам, главной чертой которых является
наличие кванта действия, наличие момента дискретности в важ-
нейших характеристиках материального движения.
Квантовую природу внутриатомных процессов блестяще под-
твердил ряд замечательных физических опытов, осуществленных
в 20-х годах. Одним из них был опыт немецких физиков
О. Штерна и В. Герлаха. В этом опыте, проведенном в 1922 г.,
ставилось целью определить магнитный момент атомов серебра
300
(атомы представляют собой как бы миниатюрные магнитики).
Пучок летящих атомов подвергался воздействию неоднородно-
го магнитного поля, которое несколько отклоняет их в сторону
от первоначального направления. По классической теории маг-
нитные моменты атомов могут быть ориентированы относитель-
но направления внешнего магнитного поля самым различным
образом, составляя с ним самые различные углы. При этих ус-
ловиях атомы серебра должны отклоняться магнитным полем
так, чтобы пучок постепенно расширялся, образовывая как бы
сплошной расширяющийся веер; при попадании на фиксирую-
щий экран такой пучок должен был дать сплошную широкую
полоску.
В противоположность тому, что предсказывала классиче-
ская физика, опыт показал, что пучок атомов разделяется на
два резко обособленных пучка, дающих на экране две изолиро-
ванные друг от друга линии. Это означало, что магнитные мо-
менты атомов были ориентированы в магнитном поле не по
всем вообще возможным направлениям, а только по двум, в
зависимости от чего они и попадали либо в один, либо в дру-
гой пучок. Таким образом магнитный момент атомов может за-
нимать в магнитном поле только некоторые дискретные поло-
жения.
Явление дискретной ориентации магнитного момента отно-
сительно магнитного поля было названо пространственным
квантованием. Оно дало новые обоснования квантовых пред-
ставлений. Следует отметить, что идея этого опыта еще до его
фактического осуществления была предложена советскими уче-
ными П. Л. Капицей и Н. Н. Семеновым.
Немецкие физики Д. Франк и Г Герц поставили целую се-
рию опытов, которые с особенной наглядностью и убедитель-
ностью подтвердили положение о том, что внутренняя энергия
атомов и молекул может принимать только ряд дискретных зна-
чений (уровней), т. е. квантоваться. Пропуская через газ поток
электронов, ускоренных электрическим полем, они обнаружили,
что электроны отдают свою энергию атомам или молекулам
только дискретными порциями. Если их энергия меньше этой
порции, зависящей от типа атома, то они вообще не передают
ему свою энергию. Когда же величина их энергии становится
равной этой порции, они отдают ее всю сразу. Это означает,
что энергия атомов и молекул может меняться не непрерывно,
а дискретно. То, что в теории Бора принималось как гипотети-
ческое допущение, стало эмпирически обоснованным законом.
Эти опытные данные с несомненностью свидетельствовали о
господстве в строении атомов квантовых закономерностей, на-
шедших выражение в постулатах теории Бора. Однако к 1923 г.
эта теория исчерпала все свои возможности. Выяснилось, что,
верно предсказывая частоты спектральных линий, она была
301
бессильной в определении интенсивности и поляризации этих
линий. Фактически сфера ее действия ограничивалась только
атомом водорода; уже в проблеме атома гелия — второго по
сложности после атома водорода,— где вокруг ядра вращаются
два электрона, теория оказывалась в тупике. Так называемая
гомеополярная химическая связь, т. е. связь одинаковых ато-
мов, оставалась для нее совершенно недоступной.
Назревала необходимость создания новой, более глубокой
физической теории атома. Об этом же говорило открытие ряда
важных явлений, связанных со взаимодействием света и вещест-
ва, резко выявивших корпускулярные свойства коротковолново-
го электромагнитного излучения, к которому относятся и рент-
геновские лучи и гамма-лучи. Эти явления с еще большей силой
обнаружили ограниченность прежних классических представ-
лений.
Классическая теория приводила к выводу, что при рассея-
нии излучения атомами его частота не должна изменяться.
Между тем опыты А. Комптона (США) в 1922—23 гг. показали,
что при рассеянии рентгеновских лучей их частота меняется
так, что длина волны рассеянного излучения увеличивается в
сравнении с первоначальной. Увеличение длины волны тем
больше, чем больше угол, под которым излучение рассеивается;
с увеличением величины этого угла растет и интенсивность
рассеяния. Существенной особенностью явления было то, что
в каждом акте рассеяния неизбежно появлялся вылетающий из
атома электрон. Эти обстоятельства говорили о том, что в дан-
ных процессах классическая волновая теория оказывается со-
вершенно неприемлемой. Анализ явления показал, что оно мо-
жет быть объяснено только, если принять, что излучение имеет
корпускулярную природу, т. е представляет собой поток ча-
стиц (фотонов), каждый из которых по отдельности взаимодей-
ствует с рассеивающим электроном атома и выбивает его из
атома.
Подобные представления уже раньше были развиты Эйн-
штейном при объяснении фотоэффекта. Но в данном явлении
они навязывались с еще большей силой. Фотон имеет энергию
Av
E = hv и импульс (количество движения) ~. Элементарный акт
рассеяния излучения состоит в соударении фотонов с электро-
ном и передаче последнему некоторой части своей энергии и
импульса, благодаря чему электрон и вырывается из атомной
оболочки (так называемый электрон отдачи). Корпускулярная
природа жесткого излучения была вскрыта также в более
ранних опытах советских ученых А. Ф. Иоффе и Н. И. Добро-
нравова, а затем и немецкого физика В. Боте.
Пытаясь, однако, избежать корпускулярных представлений
и сохранить волновые представления, Бор, Крамере и Слэтер в
302
1923 г. создали теорию, по которой излучение представляется
в виде волн, рассеивающихся непрерывно, в то время как элект-
роны отдачи появляются только время от времени, чисто слу-
чайно. Рассеяние излучения и появление электронов отдачи не
связаны друг с другом во времени и пространстве. Бор, Крамере
и Слэтер считали, что к каждому индивидуальному микроско-
пическому акту рассеяния не применимы ни закон сохранения
энергии, ни закон сохранения количества движения. По их мне-
нию, эти законы могли выполняться только в статистическом
среднем за очень большие промежутки времени. Это было иде-
алистическое допущение. Таким образом, отказ от корпускуляр-
ных представлений в теории излучения покупался столь доро-
гой ценой, как отрицание важнейших законов природы, на ко-
торых строилась вся физическая наука.
Это допущение было вскоре решительно опровергнуто спе-
циально поставленными опытами, в которых исследовалась при-
менимость в каждом элементарном акте рассеяния законов со-
хранения энергии и количества движения. Опыты были постав-
лены в 1925 г. Боте и Гейгером, а также Комптоном и Саймо-
ном. Они с полной несомненностью показали, что появление
рассеянного фотона и электрона отдачи всегда происходит од-
новременно, и, кроме того, рассеянные фотоны и соответствую-
щие им электроны отдачи разлетаются в пространстве в на-
правлениях, образующих между собой такие углы, которые
строго соответствуют законам сохранения. Законы сохранения
остались незыблемыми, а идеалистическая концепция была от-
брошена и сами ее авторы оказались вынужденными отказать-
ся от нее перед лицом неоспоримых фактов. Впрочем, в 1936—
37 гг. возникла попытка возродить подобную же теорию приме-
нительно к другому явлению, но и там она оказалась опроверг-
нутой опытным путем.
Таким образом выяснилось, что физики должны признать
непреложным тот фундаментальный факт, что излучение обла-
дает не только волновыми, но и корпускулярными свойствами
и что физическая теория не может не учитывать эту внутрен-
нюю противоречивую сущность излучения. Установление этого
факта имело огромное значение для создания новой теории ато-
ма, пришедшей на смену первоначальной квантовой теории.
Решающий шаг был сделан учеником П. Ланжевена — Луи де
Бройлем. Он обратил внимание на то, что между классической
механикой и геометрической (лучевой) оптикой существует
глубокая аналогия, давно уже отмеченная английским матема-
тиком Гамильтоном: распространение лучей света, с одной сто-
роны, и движение материальной точки в механике Ньютона —
с другой, подчиняются по существу одним и тем же законам.
Но свет обладает не только лучевыми, но и волновыми свойст-
вами. Де Бройлю пришла в голову замечательная идея —
303
продолжить эту оптико-механическую аналогию дальше и допу-
стить наличие у вещества таких свойств, которые соответство-
вали бы волновым свойствам света. «В оптике,— писал он,— в
течение столетия слишком пренебрегали корпускулярным спо-
собом рассмотрения по сравнению с волновым; не делалась ли
в теории материи обратная ошибка? Не думали ли мы слишком
много о картине «частиц» и не пренебрегали ли чрезмерно кар-
тиной волн?» 13.
Исходя из этого, де Бройль выдвинул гипотезу, согласно ко-
торой наличие противоречивых корпускулярно-волновых свойств
присуще не только свету, но и веществу, всем физическим ви-
дам материи. Он принял, что каждой частице вещества соот-
ветствует неразрывно с ней связанный волновой процесс. Осно-
вываясь на соображениях теории относительности, де Бройль
вывел формулу, определяющую длину волн, связанную с части-
цей вещества. По этой формуле длина волны должна равняться
частному от деления кванта действия на количество движения
h
(импульс) частицы: Таким образом, теория относитель-
ности сыграла большую роль в возникновении новых взглядов
на природу материи.
Гипотеза де Бройля сразу сделала понятными те таинствен-
ные «квантовые постулаты», с помощью которых в теории Бора
производился отбор допускаемых в атоме орбит электронов и
определялись дозволенные значения энергии атома. Разрешен-
ные орбиты электронов отличались тем, что на них укладывает-
ся целое число длин волн, соответствующих электронам. Только
при этих условиях движение электрона могло быть устойчивым,
стационарным. Этот простой и естественный вывод придал ги-
потезе де Бройля значительную силу. Она стала в центре вни-
мания физиков. Началась детальная разработка новой теории
атома на основе признания у частиц вещества волновых
свойств, что привело к созданию волновой механики, которая
была развита, исходя из идей де Бройля, австрийским физиком
Э. Шредингером, опубликовавшим свои работы в 1925—26 гг.
Он представил стационарные состояния атома как собственные
колебания особого волнового поля, характеризуемого так назы-
ваемой волновой функцией пси (ф), и дал уравнение, определяю-
щее изменения этой функции в пространстве и во времени при
данных физических условиях. Тем самым был найден закон, по
которому изменяется состояние микрообъекта. Уравнение Шре-
дингера играет в волновой механике ту же роль основного
закона движения, что и уравнение Ньютона в классической
механике.
13 Цит. по кн.: Э. В. Шпольский. Атомная физика, т. I. М.— Л., 1951,
стр. 401.
304
Применение волновой механики к внутриатомным движени-
ям сразу же дало блестящие результаты. Были получены ди-
скретные значения энергии стационарных состояний, полностью
соответствующие экспериментальным данным, объяснено кван-
тование момента количества движения, раскрыт ряд существен-
ных особенностей спектров, не поддававшихся объяснению
прежде, и т. д.
Основная идея де Бройля о наличии у микрочастиц вещест-
ва волновых свойств, послужившая исходным пунктом и осно-
вой создания волновой механики, довольно скоро получила бле-
стящее подтверждение на опыте. Впервые такие опыты были
проведены в 1927 г. американскими физиками Девиссоном и
Джермером, исследовавшими отражение электронов от кри-
сталлов. Это отражение электронов носило характер ярко вы-
раженной дифракции волн, длина которых точно определяется
формулой де Бройля.
В последующие годы это явление интенсивно исследовалось
многими учеными, в особенности Дж. Томсоном (Англия) и
П. С. Тартаковским (СССР). В тех случаях, когда эксперимент
проводился в таких же условиях, что и дифракция рентгенов-
ских лучей, электронная и рентгеновская дифракционные кар-
тины были совершенно тождественны.
Позже дифракция наблюдалась не только у электронов, но
и у протонов, нейтронов, атомов и молекул. Во всех случаях
формула де Бройля превосходно подтверждалась эксперимен-
том. Наличие волновых свойств у всех частиц вещества стало
непререкаемым фактом.
Но так как было строго доказано и наличие корпускулярных
свойств у излучения, то отсюда вытекал вывод большой прин-
ципиальной важности: физика установила, что все вообще
микрообъекты обладают внутренне противоречивой, корпуску-
лярно-волновой природой.
Почти одновременно с волновой механикой Шредингера поя-
вилась «матричная механика» немецкого физика В. Гейзенбер-
га, в разработке математического аппарата которой принял уча-
стие также М. Борн и П. Иордан.
В. Гейзенберг подошел к вопросу с несколько иной стороны,
чем Шредингер. Во главу угла он поставил вопрос о соответ-
ствии между внутриатомным движением электронов и тем
спектром излучения, которое они испускают при этом движе-
нии. Классическая физика учила, что в спектре излучения долж-
ны непосредственно выявляться особенности движения электро-
нов. Но те характеристики, которыми классическая физика на-
деляла движение электронов в атоме, никак не выявлялись в
спектре излучения, хорошо изученном на опыте. Сам этот
спектр резко отличался от того; который предсказывала клас-
сическая теория. Таким образом, существовал полный разрыв
20 Заказ 5397
305
между тем, что предсказывала классическая теория, и тем, что
действительно наблюдалось на опыте.
Чтобы достичь соответствия между теорией и опытом, В. Гей-
зенберг отбросил представление о движении электрона в атоме
по классическим законам. Приняв идею классической физики
о непосредственной связи движения излучающего объекта с
его спектром, В. Гейзенберг отождествил наблюдаемые на
опыте частоты спектральных линий и их интенсивности с со-
ответствующими характеристиками самого внутриатомного
движения электронов.
Из частот и интенсивностей спектральных линий, как из ча-
стных элементов, Гейзенберг построил величины, характери-
зующие состояние внутриатомного движения электронов и на-
званные им по аналогии с классическими величинами коорди-
натами и импульсами. Такие координаты и импульсы перестали
быть простыми числами. Это были сложные системы множе-
ства величин, в которые входили интенсивности и частоты
линий спектра, расположенных в виде квадратной схемы. Такие
схемы или таблицы носят в математике название матриц. Это
были новые для физики величины, обладающие специфически-
ми свойствами. Важнейшее из них состоит в том, что в общем
случае произведение таких величин зависит от порядка, в ко-
тором располагаются сомножители, т. е. А.В=£В.А. Это свой-
ство называется некоммутативностью. Квантовые координаты
(q) и импульсы (р) как раз обладают свойствами некоммута-
h
тивности. В. Гейзенберг предположил, что pq — qp =7^] Этим
в теорию был введен весьма важный элемент — квант дейст-
вия. Именно он отличает квантовые величины от классических.
Если положить h = 0, то pq = qp и координаты и импульсы ста-
новятся классическими.
Движение с физической точки зрения состоит в изменении
тех величин, с помощью которых характеризуется состояние
объекта. Следовательно, квантовое внутриатомное движение
состоит в изменении квантовых координат и импульсов.
Каким же должен быть закон движения квантовых объек-
тов?— В. Гейзенберг принял, что им является закон движения
классической механики, выраженный в так называемых кано-
нических уравнениях, но только в этих уравнениях классиче-
ские координаты и импульсы следует заменить квантовыми,
т. е. матрицами.
Так возникли два, казалось бы совершенно различных,
варианта атомной теории, каждый из которых сразу же достиг
существенных положительных результатов. Однако это разли-
чие фактически касалось только формы, а не существа дела.
Шредингер очень быстро сумел доказать их полную матема-
тическую и физическую эквивалентность. В теории Шрединге-
306
ра матрицам Гейзенберга соответствуют определенные опера-
торы, удовлетворяющие тому же некоммутативному перестано-
вочному соотношению, что и в теории Гейзенберга. С тех пор
современная теория атома стала развиваться как единая кван-
товая механика, и основными ее элементами стали понятие
волновой функции, уравнение Шредингера и операторное пред-
ставление физических величин.
Однако уравнение Шредингера выражало закон движения
микрообъектов только для тех случаев, когда их скорость мала
в сравнении со скоростью света. В 1928 г. английский физик
П. Дирак обобщил основное уравнение квантовой механики на
случай больших скоростей, создав тем самым релятивистскую
квантовую механику. Это обобщение привело к новым прин-
ципиально важным результатам. Был теоретически обоснован
вывод о наличии у электрона нового свойства, связанного со
спином магнитного момента. С большей точностью удалось рас-
считать спектральные линии атома и молекул. Исходя из реля-
тивистской квантовой механики, Дирак фактически предсказал
существование неизвестной ранее частицы — позитрона — и
впервые указал на возможность превращения различных частиц
друг в друга.
В настоящее время квантовая механика представляет со-
бой единую теорию движения микрообъектов — молекул, ато-
мов, ядер, протонов, нейтронов, электронов, позитронов и т. д.
Она преодолела все те трудности и противоречия, которые
встречались на пути первоначальной квантовой теории Бора и
оказались для нее неразрешимыми.
Квантовая механика применяется в чрезвычайно широкой
области физических и химических явлений, относящихся к
строению оболочки атомов, энергетическим уровням атомов,
атомным спектрам, рассеянию и поглощению света атомами,
взаимодействию атомов между собой и их соединению. Значи-
тельны ее успехи в теории твердых тел. Она дала объяснение
их электрических, магнитных и оптических свойств. Успешными
оказались применения квантовой механики к атомному ядру.
На ее основе была дана теория радиоактивного альфа-рас-
пада; она позволила установить общие закономерности для ве-
роятностей ядерных реакций и т. д.
Квантовая механика принесла чрезвычайно ценные резуль-
таты в решении проблемы строения молекул. Она объяснила
гомеополярную химическую связь, благодаря которой одина-
ковые атомы соединяются в молекулу; раскрыла внутренний
механизм химической связи и позволила теоретически рассчи-
тать многие величины, характеризующие свойства молекул (их
размеры, частоты молекулярных колебаний, энергию диссо-
циации и т. п.). Применение квантовой механики к исследова-
нию строения молекул и изучению элементарных процессов
20*
307
в химических реакциях привело к возникновению новой отрасли
физико-химической науки — квантовой химии. Некоторые но-
вые идеи принесло и применение квантовой механики к про-
блемам биологии.
Открытие внутренне противоречивой корпускулярно-волно-
вой природы всех микрообъектов и создание на этой основе
квантовой механики явилось одним из самых важных дости-
жений современной физики.
Возникновение и развитие квантовой механики поставили
ряд больших философских проблем, вокруг которых развер-
нулась борьба материализма и идеализма, диалектики и мета-
физики. Одной из таких проблем была проблема соотношения
корпускулярных и волновых свойств микрообъектов. Эти свой-
ства являются резко противоположными, прямо отрицающими
друг друга; их одновременное наличие в одном и том же объ-
екте представлялось многим ученым недопустимым. Были пред-
приняты различные попытки исключить эту противоречивость
в природе микрообъектов за счет устранений какой-либо одной
из сторон противоречия.
Шредингер попытался исключить представление о корпуску-
лах, сведя микрообъекты к совокупности волн. Он представил
микрообъект как «волновой пакет», т. е. как совокупность мно-
жества волн с очень близкими частотами, которые при наложе-
нии друг на друга гасят друг друга во всей области простран-
ства, за исключением очень небольшой зоны, в которой они
усиливают друг друга. Оказывается, точка, соответствующая
максимуму волнового пакета, перемещается в пространстве как
раз с той скоростью и по тому пути, по которому двигалась бы
в этих условиях соответствующая частица. Таким образом со-
здается впечатление, будто понятие корпускулы является из-
лишним при характеристике микрообъекта: последний предстает
как чисто волновое образование.
Однако гипотеза Шредингера просуществовала очень не-
долго. Теоретические расчеты показали, что волновые пакеты
не являются устойчивыми — они меняют свою форму и размеры
и как бы «расплываются». Скорость расплывания зависит от
массы частицы: чем меньше масса частицы, тем меньше время,
в течение которого размеры пакета увеличиваются. Например,
пакет, соответствующий электрону, фактически должен расплы-
ваться мгновенно, тогда как в действительности электрон
необычайно устойчив. Таким образом, попытка представить
микрообъекты как чисто волновые образования потерпела
крах.
Но не удались также и попытки истолковать природу мик-
рообъектов чисто корпускулярным образом, сводя волны к не-
которым образованиям из частиц. Все это свидетельствует о
неумении подойти правильно к рассмотрению соотношения вол-
308
новых и корпускулярных свойств микрообъектов. В итоге со-
здалось такое положение, о котором физики в то время полу-
шутя говорили, что микрообъекты следует рассматривать по
понедельникам, средам и пятницам как частицы, а по вторни-
кам, четвергам и субботам — как волны. В этом парадоксе фак-
тически выражался отказ от ошибочного стремления исключать
ту или иную из сторон противоречия, присущего природе микро-
объекта, хотя эти стороны представлялись как обособленные и
существующие раздельно друг от друга.
Н. Бор в 1927 г. закрепил этот отказ в особом, выдвинутом
им «принципе дополнительности». Согласно этому принципу
применение взаимоисключающих понятий для характеристики
микрообъектов является неустранимой необходимостью. Но вза-
имоисключающие понятия, по мнению Бора, не могут рассмат-
риваться как противоречивые, так как должны применяться к
микрообъекту, находящемуся в таких условиях, которые не-
совместимы друг с другом. При одних условиях применимо одно
из взаимоисключающих понятий, при иных — другое. Поэтому,
чтобы знать свойства микрообъекта при всех условиях, нужно
одно представление как бы «дополнить» другим, внешне сосу-
ществующим с первым.
С каким из «дополнительных» свойств будет иметь дело на-
блюдатель в данный момент — это зависит, по Бору, от типа
экспериментального устройства, применяемого в данном опыте.
Все экспериментальные устройства он разделил на два различ-
ных типа — координатные и импульсные. К первым он отнес
те, которыми пользуются для определения пространственно-вре-
менных характеристик, а ко вторым — те, которые применяются
для измерения импульсно-энергетических характеристик. Приме-
нение установок одного типа исключает применение установок
другого типа. Поэтому микрообъект характеризуется либо по-
нятием волны, либо понятием корпускулы. Информацию о мик-
рообъекте, полученную из экспериментов одного типа, невоз-
можно органически объединить с информацией, полученной из
экспериментов другого типа. Они должны просто дополняться
друг другом, как нечто соположенное, внешне существующее.
Важным элементом принципа дополнительности является
также положение Бора о том, что «как бы далеко ни выходили
явления за рамки классического физического истолкования, опи-
сание всех фактов должно быть выражено с помощью класси-
ческих понятий» 14. Иными словами, утверждается, что познание
микрообъектов должно всегда происходить в рамках неадекват-
ных им понятий. Развивая идеи Бора, Гейзенберг утверждал
14 Н. Б о р. Дискуссии с Эйнштейном о теоретико-познавательных пробле-
мах в атомной физике. «Философские вопросы современной физики». М., 1959,
стр. 187.
309
далее, что «наш язык не пригоден для описания атомных про-
цессов» 15, но мы все же вынуждены им пользоваться.
Таким образом, положительной стороной принципа дополни-
тельности было утверждение о необходимости применения
взаимоисключающих понятий для характеристики природы мик-
рообъектов и их движения. Но его серьезнейший методологиче-
ский недостаток состоял в том, что он отрывал эти взаимо-
исключающие понятия друг от друга, обособляя противоречивые
свойства микрообъектов, отказывался от их органического син-
теза, от признания их внутреннего единства. По существу этот
принцип был выражением стремления понять внутренне проти-
воречивую, диалектическую природу микрообъектов с односто-
ронней, метафизической точки зрения.
Методологическая ограниченность принципа дополнитель-
ности выявилась и в трактовке характера научных понятий, при-
меняемых при исследовании микропроцессов. Этот принцип по
существу отрицает необходимость развития научных понятий
при описании фактов по мере проникновения познания в глубь
материи. Он утверждает неизбежность ограничения такого опи-
сания одними и теми же классическими физическими понятиями,
независимо от того, на какую глубину проникает наука в сущ-
ность материальных явлений, и независимо от того, сколь сильно
эти явления выходят за пределы неадекватных им классических
понятий. Провозглашение неадекватности физических понятий
миру микропроцессов как принципиальной черты физической
теории открывало дорогу агностицизму, способствовало усиле-
нию его позиций.
С течением времени «физические» идеалисты стали прида-
вать принципу дополнительности чисто позитивистский характер
и использовали его для попыток опровергнуть материалистиче-
ское решение вопроса об отношении субъекта и объекта, для
отказа от принципа причинности и признания объективности
пространственно-временных форм бытия.
Однако концепция дополнительности, вначале получившая
очень широкое распространение среди физиков, постепенно ста-
ла вызывать к себе критическое отношение и все более расту-
щие возражения. Трактовка соотношения противоречивых —
корпускулярных и волновых — свойств микрообъектов в духе
дополнительности перестала удовлетворять многих ученых.
Складывалось убеждение в необходимости понимать противоре-
чивые свойства не как внешне сосуществующие, соположенные
друг с другом и отделенные друг от друга, а как находящиеся в
диалектическом единстве, как глубоко проникающие друг в дру-
га и неразрывно связанные друг с другом. Именно такое по-
15 В. Гейзенберг. Физические принципы квантовой теории. Л. — М.,
1932, стр. 14.
310
нимание защищают, опираясь из идеи диалектического мате-
риализма, многие советские философы и физики.
Замечательные опыты, доказывающие органическую взаимо-
связь, слитность, единство противоречивых корпускулярных и
волновых свойств микрообъектов, осуществил в 1939 г. совет-
ский ученый С. И. Вавилов. Хотя его опыты проделаны со све-
товым пучком, их результаты имеют всеобщее значение. Он
обратился к интерференции — типично волновому явлению,— в
условиях которой согласно идее дополнительности должны про-
являться только волновые свойства света. Уменьшив интенсив-
ность светового пучка до предельного значения, Вавилов на-
блюдал возникающую при этом дифракционную картину — со-
вокупность чередующихся светлых и темных полос. В условиях
малой интенсивности света эта картина приобрела совершенно
новые черты: интенсивность светлых полос непрерывно беспо-
рядочно менялась (флуктуировала). Эти флуктуации бесспорно
свидетельствуют о наличии у света квантовых корпускулярных
свойств, между тем как сам факт наличия темных и светлых
полос, наблюдающихся в условиях этого же опыта, говорил о
том, что свет в то же самое время обладает и волновыми свой-
ствами. Прежде существовавшее мнение, будто при наблюде-
нии дифракции физик имеет дело только с волновыми свойства-
ми света, возникло потому, что в обычных условиях флуктуа-
ции интенсивности скрадываются благодаря наложению дейст-
вия очень большого количества фотонов.
Резюмируя данные своих опытов по интерференции световых
пучков предельно малой интенсивности, Вавилов указывал, что
в них дана «картина единства противоположностей — регуляр-
ных волн и беспорядочных корпускул в едином акте» 16, что
«природа развертывает перед нашим взором в интерференцион-
ной картине диалектическую борьбу и синтез своих противоре-
чивых частей...» 17 Между тем концепция дополнительности как
раз отрицала это единство и этот синтез.
Таким образом, диалектико-материалистическое понимание
взаимоотношения внутренне противоречивых свойств, присущих
микрообъектам, одержало полную победу. Было доказано, что
невозможно исключить ни одну из противоположных сторон
микрообъекта или свести одну из них к другой. Было установ-
лено, что нельзя представлять себе противоположные стороны
как внешне сосуществующие и могущие быть отделенными друг
от друга. Стало научно установленным фактом, что противоре-
чивые стороны микрообъектов даны в их диалектическом един-
стве.
16 С. И. Вавилов. Собрание сочинений, т. III. М., 1956, стр. 19 (под-
черкнуто нами.— Ред.).
17 Там же, стр. 20.
311
Обстоятельной критике подверглось и представление о том,
будто бы квантовая механика вынуждена ограничиваться при
исследовании микропроцессов неадекватными им классически-
ми понятиями. Исследования ряда ученых, в частности совет-
ских, показали, что в действительности квантовая механика при
характеристике микрообъектов выходит далеко за пределы по-
нятий классической механики. Квантовая механика вводит ка-
чественно своеобразные физические понятия, которые хоть и
носят зачастую те же названия, что и физические величины
классической механики, но отличаются от них по своей сущно-
сти. Например, такие величины, как координата и импульс, в
квантовой механике выступают не в виде простых чисел, а в
качестве операторов. Они не обладают свойством коммутатив-
ности, как аналогичные величины классической механики. Меж-
ду ними существуют такие связи, которых не знает классиче-
ская механика, выраженные, например, в так называемом со-
отношении неопределенностей.
Все это свидетельствует о том, что квантовая механика вов-
се не замыкается в рамках классических понятий, непримени-
мых к микрообъектам, а образует новые понятия, которые яв-
ляются адекватным отображением сущности тех процессов, ко-
торые составляют предмет квантовой механики. Таким образом,
было разрушено по существу априорное, агностическое пред-
ставление о якобы принципиальной неадекватности научных
понятий микроявлениям.
Попытки использовать квантовую механику для обоснования
отрыва научных понятий от объективной реальности, для отри-
цания материалистической теории отражения опровергаются
всем фактическим содержанием квантовой механики. Квантовая
механика использует не только такие понятия, которые имеют
аналоги в понятиях классической механики, в то же время
решительно отличающиеся от последних по своему характеру,
но и образует новые понятия, которые вообще не имеют анало-
гов в классической физике. Среди них в первую очередь нужно
назвать понятие волновой функции и спина. На следующем
уровне познания микромира,— в современной физике «элемен-
тарных» частиц,— таких понятий становится еще больше.
Это свидетельствует о ничем не ограниченной способности
научного познания вырабатывать понятия, адекватно отража-
ющие любые, сколь угодно глубокие сущности явлений при-
роды.
Агностические тенденции особенно сильно проявились в свя-
зи с открытием Гейзенбергом в 1927 г. так называемого соотно-
шения неопределенностей. Согласно этому соотношению произ-
ведение неопределенности координаты Aq на неопределенность
импульса Др микрообъекта никогда не может быть меньше кван-
та действия h, имеющего конечную величину: Дц’Др>Ь. Из
312
этого вытекает, в частности, что если неопределенность коорди-
наты Aq будет равна нулю, то неопределенность импульса ока-
жется равной бесконечности и наоборот.
Соотношению неопределенностей «физические» идеалисты
придают такой смысл: неопределенности, входящие в это соот-
ношение, суть неточности измерения. Чем точнее мы узнаем
одну из величин, тем менее точно знаем другую. Если коорди-
ната микрообъекта известна с полной точностью, то его им-
пульс нам совершенно неизвестен. Следовательно, соотношение
неопределенностей устанавливает пределы точности измерения,
пределы точности познания, перейти которые совершенно не-
возможно.
Марксисты — философы и физики подвергли глубокому изу-
чению содержание соотношения неопределенностей. Они показали
неправильность истолкования соотношения неопределенностей
некоторыми физиками и философами и раскрыли его действи-
тельный смысл. Неверная трактовка соотношения неопределен-
ностей, как некоего предела познания, фактически исходит из
мысли, что микрообъект в каждый данный момент времени
имеет строго определенные классические координату и импульс,
но это соотношение накладывает непреодолимый запрет на воз-
можность их одновременного измерения. Иными словами, при-
нимается, что у микрообъекта есть некоторые свойства — одно-
временно совершенно строго определенные координаты и им-
пульс— но мы их знать не можем.
На самом деле микрообъект не есть материальная точка
классической механики. Об этом свидетельствует дифракция
микрообъектов, наличие у них не только корпускулярных, но
и волновых свойств. Анализ единства их свойств говорит о
том, что никакой объект, обладающий этими свойствами, од-
новременно не может обладать совершенно точно определен-
ными координатой и импульсом.
Следовательно, дело совсем не в том, что мы н е м о ж е м из-
мерить, узнать то, что есть у микрообъекта, а в том, что по
самой своей природе микрообъект объективно не имеет одно-
временно точно определенных координаты и импульса.
Таким образом, соотношение неопределенностей не есть пре-
дел, ограничивающий знание, а является свидетельством и вы-
ражением более глубокого знания, отражающего новые свой-
ства микрообъекта. Соотношение неопределенностей — это за-
кон природы, устанавливающий объективную связь квантовых
импульса и координаты, присущих микрообъектам. Открытие
этого закона есть новый блестящий успех познания, не знающе-
го никаких ограничений в своем развитии. О том, что соот-
ношение неопределенностей выражает объективные свойства
микрообъектов, убедительно говорит и тот факт, что примене-
ние этого соотношения, например, к атомному ядру, позволило
раскрыть ряд его важнейших свойств.
313
Вышеуказанное неправильное понимание соотношения неоп-
ределенностей, как предела точности одновременного измере-
ния координат и импульсов микрообъектов, дало повод и для
идеалистической критики принципа причинности, для провоз-
глашения индетерминизма, якобы господствующего в микропро-
цессах.
В той же работе, в которой было впервые сформулировано
соотношение неопределенностей, Гейзенберг сделал вывод из
этого соотношения, будто «квантовая механика определенно
установила несостоятельность закона причинности»18. Это ут-
верждение было подхвачено философами-идеалистами и стало
разделяться многими зарубежными физиками. Исходным пунк-
том для отказа от принципа причинности послужили следующие
соображения. Принималось, что принцип причинности действу-
ет там, где мы, зная начальное состояние физической системы
и силы, воздействующие на нее, можем точно предсказать со-
стояние этой системы в любой последующий момент времени.
В классической механике состояние материальной точки опре-
деляется одновременным знанием ее координаты импульса. Но
соотношение неопределенностей, как на это указывал Гейзен-
берг, лишает нас возможности одновременно точно знать и
импульс и координату микрообъекта. Следовательно, мы лишены
возможности точно предсказать его будущее состояние. Значит
в области микропроцессов принцип причинности не действует.
«Физические» идеалисты, объявив, будто вывод о «круше-
нии» принципа причинности подтвержден данными квантовой
механики, провозгласили его одним из самых важных резуль-
татов современного естествознания. В связи с этим стали вы-
сказываться откровенно фидеистические положения. Так,
А. Эддингтон заявил, что «можно, пожалуй, сказать в качестве
вывода из современной науки, что, начиная с 1927 г., религия
стала приемлемой для здравого научного ума» 19 (т. е. с мо-
мента открытия соотношения неопределенностей).
Однако попытки индетерминистов и фидеистов зацепиться
за соотношение неопределенностей и оправдать антинаучные
взгляды оказались совершенно несостоятельными. Против них
выступили такие выдающиеся ученые физики, как П. Ланжевен,
М. Планк, А. Эйнштейн, М. Лауэ. Большую роль в этой борьбе
с идеализмом и фидеизмом сыграли работы советских ученых —
С. И. Вавилова, Д. И. Блохинцева, К. В. Никольского, В. А. Фо-
ка, А. Д. Александрова, М. Э. Омельяновского, С. Г. Суворова
и др. С критикой индетерминизма решительно выступили Луи де
Бройль, Ж. П. Вижье (Франция), Дж. Бернал и Д. Бом (Ан-
глия), С. Саката (Япония) и другие прогрессивные ученые.
18 Цит. по кн.: Э. В. Ш п о л ь с к и й. Атомная физика, т. I, стр. 438.
19 Цит. по кн.: П. Ланжевен. Избранные произведения. М., 1949,
стр. 359.
314
Пытаясь на основании соотношения неопределенностей дока-
зать, что принцип причинности терпит крах в области микро-
явлений, «физические» идеалисты делают грубые ошибки.
Во-первых, совершенно неправомерно смешивать возмож-
ность предсказаний с самим принципом причинности. Конечно,
знание причинных связей позволяет предсказывать ход явле-
ний, но сама по себе возможность предсказания не есть при-
чинность. Причинность объективна, и она действует в природе
совершенно независимо от того, можем ли мы или нет предска-
зывать ход процессов. Неумение точно предсказывать явления
не может служить основанием для отказа от принципа причин-
ности.
Во-вторых, рассуждения «физических» идеалистов опирают-
ся на неверное допущение, будто микрообъекты характеризуют-
ся теми же величинами, что и материальные точки в класси-
ческой механике, что они обладают одновременно строго дан-
ными значениями координаты и импульса. Иными словами
предполагается, что в сфере квантовых явлений принцип при-
чинности действует в той же самой форме, как и в классиче-
ской механике. Между тем, это противоречит фактам, ибо со-
стояние микрообъекта не определяется одновременным точным
значением импульса и координаты. Здесь физики встречаются
с новой формой причинных связей явлений природы, и она вы-
ражена в таких уравнениях, как уравнения Шредингера и Ди-
рака.
В квантовой механике состояние микрообъекта характеризу-
ется волновой функцией, а изменение волновой функции одно-
значно определяется уравнением Шредингера. Таким образом,
и в квантовой механике состояние микрообъекта однозначно оп-
ределяется по его начальному состоянию и закону движения,
учитывающему внешние условия, в которых происходит движе-
ние микрообъекта. Ни о каком нарушении принципа причинно-
сти здесь не может быть и речи.
Критикуя индетерминистические воззрения, Ланжевен указы-
вал: «То, что понимается в настоящее время под кризисом
детерминизма, представляет собой на самом деле кризис меха-
ницизма, который мы пытаемся приспособить для понимания но-
вых явлений. Мы убеждаемся, что представления и понятия,
которыми мы пользовались в макроскопическом мире, создан-
ные для этого мира и использованные с успехом в течение столь
многих поколений, будучи перенесены в область микроскопиче-
ских величин, оказываются непригодными» 20.
Вывод о нарушении принципа причинности в квантовой ме-
ханике вытекал, во-первых, из неправильной посылки, будто
микрообъект должен подчиняться причинным связям в точности
20 П. Ланжевен. Избранные произведения, стр. 361.
315
таким же, каким подчиняются частицы классической механики,
и, во-вторых, из субъективистского, а значит неправильного,,
понимания причинности, отождествляющего возможность субъ-
екта предсказывать ход явлений с причинностью. Иными сло-
вами, навязав квантовой механике неадекватную трактовку
причинности, «физический» идеализм затем делает вид, будто
эту трактовку он извлекает из квантовой механики. Он выдает
свои собственные концепции за данные современной науки. Это
обстоятельство тонко отметил Ланжевен: «Те, кто старается
изобразить эволюцию нашего познания детерминизма как бан-
кротство причинности, напрасно ссылаются на новейшие дости-
жения современной науки. Их идеи взяты совсем не оттуда; они
извлечены из старой философии, враждебной научному позна-
нию; ее-то они и хотят снова протащить в науку. И когда тот
или иной философ-идеалист ссылается на физика-идеалиста, он
лишь берет у него обратно те представления, которые когда-то
ссудил ему сам» 21.
Нападки на принцип причинности, подрывающие основы нау-
ки, Ланжевен метко охарактеризовал как «интеллектуальный
разврат».
Таким образом, развитие квантовой механики раскрыло пе-
ред учеными качественно новые формы причинных связей в при-
роде. Передовые ученые доказали полнейшую ошибочность по-
пыток опровергнуть принцип причинности, противопоставляя ему
соотношение неопределенностей. Было установлено, что это со-
отношение не только не противоречит принципу причинности,
но само служит основой для отыскания новых, более сложных
и глубоких форм причинности.
Ряд значительных философских вопросов встал в связи с по-
исками физической интерпретации волновой функции, посред-
ством которой в квантовой механике определяется состояние
микрообъекта. В итоге различных попыток установить смысл
волновой функции было принято ее статистическое толкование,
выдвинутое немецким физиком М. Борном. Согласно ему, квад-
рат волновой функции дает плотность вероятности того, что
микрообъект находится в данный момент времени в данной об-
ласти пространства. Следовательно, основное уравнение кван-
товой механики, выражающее закон движения микрообъектов,
фактически определяет изменение вероятности проявлений мик-
рообъекта в пространстве и времени. Квантовомеханические
процессы благодаря этому приобретают существенно статисти-
ческий характер. Некоторые физики, не уяснившие диалектиче-
скую взаимосвязь случайности и необходимости, приняли при-
сутствие случайности в ходе микропроцессов, изучаемых кван-
П. Ланжевен. Избранные произведения, стр. 398.
316
товой механикой, за нарушение принципа причинности. Они да-
же провозгласили, будто микрообъекты «обладают свободой
воли».
Широко распространенное за рубежом неправильное, субъ-
ективистское понимание вероятности, как «меры нашего незна-
ния» (или знания), привело к возникновению ошибочного пред-
ставления о волновой функции, как «волны знания», как «запи-
си наших сведений» о состоянии микрообъекта.
Исходя из этого, «физические» идеалисты утверждали, будто
квантовая механика доказала «примат духа над материей».
Английский физик Джинс, например, рассуждал следующим об-
разом: так как поведение микрообъекта определяется волно-
вой функцией, а волновая функция есть «волна знания», т. е.
является «духовным образованием», то, следовательно, первич-
ным является дух, а подчиненным, вторичным оказывается ма-
терия.
Физики и философы-материалисты отвергли субъективист-
ское понимание волновой функции. Они обосновали взгляд, со-
гласно которому вероятность физического явления не есть «мера
нашего незнания» (или знания), а является его качественно
своеобразной объективной характеристикой, выражающей меру
потенциальных возможностей реализации этого явления при
данных условиях. Вероятность не менее объективна, чем другие
свойства материальных объектов, и совершенно не связана с
нашим знанием или незнанием о них. Вероятность выпадения,
например, герба при падении подброшенной вверх монеты рав-
на 72, вероятность же выпадения какой-либо из граней одно-
родного куба равна 7б. Ясно, что лишено смысла говорить, буд-
то это обусловлено тем, что наше «знание» в случае куба в
три раза меньше, нежели в случае монеты. Наше знание обоих
тел совершенно одинаково, и оно не имеет никакого отношения
к ходу процесса.
Таким образом, статистический, вероятностный характер
волновой функции не может служить основанием для субъек-
тивистского понимания этой важнейшей квантово-механической
характеристики микрообъектов.
В волновой функции воплощается диалектическое единство
моментов необходимости и случайности, как противоречивых
сторон движения микрообъектов. Первая из них коренится в
однозначной связи значений этой функции с внешними условия-
ми в различные моменты времени; вторая — в наличии многих
возможностей проявления свойств микрообъектов, определяе-
мых соответствующими элементами этой функции (членами
разложения ее в ряд Фурье). Законы квантовой механики но-
сят статистический характер. Но это нисколько не противоречит
принципу причинности; здесь, как повсюду, случайность оказы-
вается формой проявления необходимости.
317
Некоторые ученые, ошибочно рассматривая статистические
законы как «законы второго сорта», как «ненастоящие законы»
природы, пытались усмотреть в статистическом характере кван-
товой механики ее принципиальный дефект и тем или иным пу-
тем избавиться от этой особенности квантовомеханической ха-
рактеристики микрообъектов. Однако, как показали многочис-
ленные дискуссии, это сделать невозможно. Вероятностный ха-
рактер квантовой механики — ее органическая черта.
Квантовая механика по природе своей статистична. Однако
и с физической, и с философской точки зрения несостоятельно
стремление некоторых физиков рассматривать вероятность как
нечто «абсолютно первичное», далее неанализируемое, не имею-
щее основания в каких-то более глубоких чертах материальной
действительности, в которых действуют законы нестатистическо-
го характера. Такая абсолютизация статистического характера
квантовой механики и попытки ряда физиков представить ве-
роятностный характер ее законов как отрицание детерминизма
вызвали у Эйнштейна и многих других ученых решительные
возражения. Однако в стремлении защитить принцип причин-
ности и отстоять наряду со статистическими законами также и
динамические законы Эйнштейн занял не вполне правильную
позицию, пытаясь доказать, будто квантовая механика «непол-
на», т. е. не описывает некоторых черт объективной реальности,
наличие которых она сама же фактически допускает. Иными
словами, он пытался вскрыть внутреннюю логическую противо-
речивость квантовой механики. Бор, вступивший в дискуссию
с Эйнштейном, показал, что такой «неполнотой» квантовая ме-
ханика не страдает, что в той области реальности, которую она
изучает, нет элементов, не отражаемых ею, что она, таким об'
разом, логически непротиворечива. Эта, длившаяся ряд лет,
дискуссия Эйнштейна и Бора привлекла внимание к принци-
пиальным основам квантовой механики и способствовала более
глубокому уяснению ее важнейших понятий.
Имея дело с качественно своеобразным типом материальных
объектов, квантовая механика изучает особый вид их мате-
риального движения. Этот новый вид движения характерен, в
частности, отсутствием траектории, подобной траектории мате-
риальной точки. Особенности квантовомеханического движения
дали «физическим» идеалистам повод заявить, что раз микро-
объекты не имеют механической траектории, то они не сущест-
вуют в пространстве и во времени. По их утверждениям, микро-
объекты как бы «вспыхивают» в те моменты, когда их наблю-
дают. На этом основании делался вывод, что микрообъект
не существует без субъекта, что он создается («приготовляется»)
субъектом.
Физики и философы-материалисты разбили эти ложные вы-
воды, которые делались из квантовой механики в пользу идеа-
318
диетического решения основного вопроса философии. Они
показали, что далеко не всякая форма движения характеризует-
ся наличием траектории. Например, к более сложным формам
движения материи понятие траектории вообще не применимо,
и это обстоятельство отнюдь не может поставить под сомнение
существование материального объекта в пространстве и во
времени.
Одним из замечательных достижений квантовой механики
было установление тесной диалектической связи свойств мик-
рообъектов с окружающими их условиями. Она особенно ярко
показала ошибочность абстрактного подхода к изучению мате-
риальных объектов, не учитывающего их связей с окружающей
обстановкой и стремящегося брать объекты «сами по себе», как
некие совершенно изолированные, ни от чего не зависящие об-
разования. Данные квантовой механики говорят о том, что
свойства микрообъекта определяются его материальными связя-
ми с другими объектами. В одной системе связей он может
проявлять такие свойства, которые у него не обнаруживаются
при других условиях. В частности, различные типы физических
приборов приводят микрообъекты в совершенно различные со-
стояния— например, в так называемое координатное состояние
(когда микрообъект имеет определенную координату и не име-
ет определенного импульса) и «импульсное состояние» (когда
у него есть точно определенный импульс и нет определенной
координаты).
Когда речь идет об изучении микрообъектов, нельзя отвле-
каться от их связи с приборами. Однако позитивисты совершен-
но исказили положение о связи микрообъектов с внешними
условиями и в превратном виде представили их связь с прибо-
рами. Положение о том, что никакой микрообъект нельзя брать в
отрыве от внешних условий, они превратили в утверждение:
микрообъект вообще не существует вне прибора. В итоге они
пришли к своеобразному «приборному идеализму», как одному
из проявлений современного «физического» идеализма. Между
тем приборы необходимы лишь для того, чтобы познавать
микрообъекты и существование последних в принципе не связа-
но с наличием приборов.
Из всего сказанного следует, что квантовая механика доста-
вила богатейший материал, раскрывающий новые стороны диа-
лектики природы. Она доказала внутреннюю объективную
противоречивость микрообъектов, единство дискретности и не-
прерывности, корпускулярности и волнообразности их свойств и
движений, качественное своеобразие законов микропроцессов,
в которых органически переплетаются необходимость и случай-
ность. Она раскрыла новые, более глубокие формы связи
материальных объектов с условиями, в которых они су-
ществуют.
319
Исследование этих новых черт диалектики природы происхо-
дило в острой борьбе материализма с идеализмом. Общим ре-
зультатом явилась победа материализма по всем коренным
проблемам квантовой механики и отход от идеализма ряда
крупнейших физиков, ранее стоявших на позитивистских пози-
циях в вопросах квантовой механики. Особенно большое впе-
чатление в научном мире произвел решительный разрыв в 1955 г.
< позитивизмом выдающегося французского физика Луи де
Бройля, выступившего с критикой индетерминизма в квантовой
механике. Вместе с тем стали активно защищать материалисти-
ческие позиции в теории микропроцессов и другие, более моло-
дые ученые, в частности Д. Бом, Ж. Вижье. С рядом работ
по философским проблемам квантовой теории, написанных
с позиций материализма, выступил известный японский физик
€. Саката. Он подчеркнул важную роль идей диалектического
материализма для развития современной физической теории.
Выдающийся немецкий физик М. Борн, которому принадле-
жит заслуга разработки статистической интерпретации кванто-
вомеханической волновой функции, в последние годы неодно-
кратно выступал с критикой позитивизма. В своих работах он
защищает основные принципы материалистического мировоззре-
ния в области физической науки, настаивая на признании
объективной реальности микроявлений. Несмотря на некоторые
терминологические неточности, он вполне определенно и настой-
чиво высказывается против отрицания причинности в квантовой
механике. Саму возможность существования науки он связыва-
ет с признанием причинной связи явлений: «Часто встречающее-
ся утверждение, будто современная физика утратила причин-
ность, совершенно необосновано. Это верно, что современная
физика устранила либо модифицировала многие традиционные
идеи; но она перестала бы быть наукой, если бы она прекратила
поиски причин явлений»22. Обсуждая в печати вместе с неко-
торыми советскими учеными ряд философских проблем совре-
менной физики, М. Борн проявил интерес к диалектическому ма-
териализму и по существу выразил согласие с рядом его важ-
нейших положений. Стали отклоняться от позитивизма В. Гей-
зенберг и другие физики. Это свидетельствует о новых успехах
материалистических воззрений в квантовой механике и о пора-
жении субъективного идеализма в его тщетных попытках дать
философское истолкование основных положений этой теории.
Философские вопросы ядерной физики. Атомное
ядро, являясь одной из структурных частей атома, представляет
собой качественно своеобразный материальный объект, с особы-
ми, характерными для него внутренними законами движения.
Переход физики от исследования электронной оболочки атома
22 М. В о г n. Natural Philosophy of Cause and Chance, Oxford, 1949, p. 3—4.
320
к атомному ядру означает дальнейшее углубление познания в
структуру материи.
Исследование строения атомного ядра привело к результа-
там, имеющим не только исключительно важное теоретическое,
но и огромное практическое значение. Вместе с тем оно поста-
вило и ряд серьезных философских проблем.
Начало исследований атомного ядра относится еще к тому
периоду, когда впервые было обнаружено явление радиоактив-
ности, хотя самого представления об атомном ядре тогда еще
не существовало. Ядерная физика в собственном смысле слова
берет начало с открытия атомного ядра Э. Резерфордом (1911)
и, особенно, с осуществления им же первого искусственного
превращения элементов (1919)—превращения атомов одного
нерадиоактивного элемента (азота) под воздействием ударов
альфа-частиц в атомы другого элемента (кислорода). Если в
процессах естественной радиоактивности физики имели дело с
самопроизвольно идущим превращением одних радиоактивных
элементов в другие, не подчиняющимся воле экспериментатора,
то здесь впервые обнаружилось, что подобные же превращения
могут иметь место и в случае нерадиоактивных элементов. Са-
мым главным было то, что превращения химических элементов
стали впервые осуществляться по воле человека. Дальнейшие
исследования привели к открытию учеником Резерфорда Чед-
виком в 1932 г. новой частицы материи — нейтрона, возможность
существования которого Резерфорд предсказал еще в 1921 г.
Открытие нейтрона по-новому поставило вопрос о структурных
единицах ядра. Уже на основании того факта, что число эле-
ментарных зарядов не совпадает с массовым числом, т. е. атом-
ным весом (округленным до целого числа), вытекал вывод, что
атомное ядро не может быть построено из одних протонов.
Вначале делались предположения, что в состав атомных ядер
входят, кроме протонов, еще и электроны. Однако теоретиче-
ский анализ в конце концов показал, что электроны в атомных
ядрах находиться не могут. Тогда советский физик Д. Д. Ива-
ненко выдвинул гипотезу о том, что атомные ядра всех химиче-
ских элементов состоят из протонов и нейтронов. Эта гипотеза
завоевала общее признание. Протонно-нейтронное строение
атомных ядер стало твердо установленным фактом.
Вскоре, в 1934 г., было сделано два новых замечательных
открытия. Во-первых, американский физик К. Андерсон открыл
позитрон — частицу материи, подобную электрону, но имеющую
положительный заряд. Во-вторых, французские физики Ирен и
Фредерик Жолио-Кюри открыли искусственную радиоактивность.
В их опытах атомы алюминия, подвергавшиеся воздействию
альфа-лучей, превращались в атомы радиоактивного изотопа
фосфора, распад которых сопровождается испусканием позит-
ронов и превращением в устойчивый изотоп кремния. Исследо-
21 Заказ 5397
321
вания супругов Кюри показали также, что под действием аль-
фа-лучей из атомов бора возникают атомы радиоактивного
изотопа азота, испускающего позитроны. В последующие годы
для образования искусственных радиоактивных изотопов были
применены не только альфа-частицы, но и различные другие
частицы, получившие достаточно большие скорости в ускори-
тельных устройствах.
Ныне установлено, что все элементы периодической системы
могут быть превращены в искусственные радиоактивные изото-
пы. Были обнаружены новые виды радиоактивности. Таким об-
разом, по своей воле человек может подвергать искусственному
преобразованию все элементы периодической системы Менделе-
ева и создавать такие атомы и такие типы их превращений, ко-
торых в природе в естественных условиях не существует. Искус-
ственно удалось синтезировать ряд трансурановых элементов —
до 104 включительно.
Это была огромная победа науки, блестяще подтвердив-
шая неограниченные возможности познания и преобразования
природы.
Исследуя распад искусственно радиоактивных веществ, со-
ветский физик И. В. Курчатов в 1936 г. открыл новое замеча-
тельное явление — так называемую изомерию искусственно
радиоактивных атомных ядер. Изо,мерия атомных ядер состоит
в наличии различных физических свойств у ядер, обладающих
одинаковым зарядом и массовым числом, т. е. состоящих из
одинакового числа как протонов, так и нейтронов. Это свиде-
тельствует о том, что атомные ядра могут существенно раз-
личаться по своей внутренней структуре. Факт различия физи-
ческих свойств у ядер одинакового состава подтвердил глубо-
кую диалектическую идею о тесной связи между свойствами
материальных объектов и их внутренней структурой.
Благодаря открытию ядерной изомерии, проложившему пути
к изучению внутренней структуры атомных ядер, были обна-
ружены новые типы превращений ядер друг в друга. Тем са-
мым оказались познанными новые виды материального дви-
жения.
В 1939 г. в исследовании ядерных процессов начался новый
этап. Немецкие физики О. Ган и Ф. Штрасман открыли деле-
ние атомных ядер на два осколка, вызываемое действием нейт-
ронов и сопровождающееся выделением больших количеств
энергии. Советские физики Г. Н. Флеров и К. А. Петржак
обнаружили самопроизвольное деление ядер урана, происходя-
щее в самой природе. В ряде работ было показано, что деление
атомных ядер урана сопровождается появлением в среднем
2—3 нейтронов, которые в свою очередь могут вызывать деление
других ядер и т. д., так что интенсивность реакции начнет
самопроизвольно расти.
322
Советские физики Ю. Б. Харитон и Я. Б. Зельдович, а так-
же некоторые зарубежные ученые установили, при каких ^усло-
виях вышеуказанная реакция может -стать цепной, т. е. бурно
нарастающей, и привести к мощному выделению ядерной энер-
гии. Спустя сравнительно короткое время были созданы опыт-
ные атомные реакторы (Жолио-Кюри, Э. Ферми), в которых
была показана практическая осуществимость цепной реакции и
возможность высвобождения больших количеств внутриатом-
ной энергии.
Изучение ядерных процессов привело к важному выводу
о том, что при определенных условиях атомная энергия может
выделяться не только при делении тяжелых атомных ядер,
но и при обратном процессе — синтезе ядер более тяжелых
элементов- из легких. Главная трудность использования реак-
ций синтеза тяжелых атомных ядер из более легких — так назы-
ваемых термоядерных реакций — для мирных целей состоит в
неразработанности способов их регулирования. Однако совет-
ские ученые сделали большой шаг в решении этой проблемы.
Важнейшую роль при этом -сыграли труды И. В. Курчатова,
Л. А. Арцимовича и др.
Исследование ядерных процессов и в особенности термо-
ядерных реакций имело важное значение для астрономии. Оно
принесло решение вопроса об источнике энергии Солнца и
звезд. Энергия, выделяемая ими в огромных количествах, обя-
зана своим происхождением именно термоядерным реакциям,
в которых более легкие атомные ядра синтезируются в более
тяжелые. Таким образом был перекинут еще один прочный
мост, соединяющий -физику с астрономией.
Ядерная физика раскрыла новые, неизвестные ранее черты
диалектики природы.
Если в атомном ядре нет никаких других частиц, кроме
протонов и нейтронов, то спрашивается: каким образом при
радиоактивном распаде могут появиться, например, электроны
и позитроны? Ответ на этот вопрос был результатом долгих и
трудных поисков. Он гласит: эти частицы не существуют в атом-
ном ядре, но они возникают, рождаются в момент внутренней
перестройки ядра. При этом строго выполняются законы сохра-
нения массы, заряда, энергии, импульсов, момента количества
движения, спина.
Таким образом радиоактивные превращения оказываются
не простым расчленением целого на готовые, уже заранее су-
ществующие части, а представляют собой глубокое качествен-
ное преобразование с рождением нового. Это является еще
одним подтверждением положения о том, что микропроцессы
не могут быть сведены к механическому движению, что они
являются качественно-своеобразным типом материального дви-
жения, подчиняющегося своим особым закономерностям.
21*
323
Труднейшей проблемой атомной физики является вопрос о
характере ядерных сил: благодаря чему протоны и нейтроны
соединяются в ядра, в целостные ядерные системы? Поиски
ответа на этот вопрос привели к результатам, имеющим прин-
ципиальное философское значение. Исследования показали,
что в ядре существуют особые, ядерные силы; они не являются
ни электрическими, ни магнитными, ни гравитационными. Эти
силы в ядре возникают благодаря беспрестанному взаимо-
превращению протонов и нейтронов друг в друга, совершаю-
щемуся посредством испускания и поглощения особых частиц —
пи-мезонов.
Первые важные шаги в разработке теории ядерных сил
сделали в 1934 г. советские физики И. Е. Тамм и Д. Д. Ива-
ненко, предположившие, что ядерные взаимодействия возни-
кают благодаря тому, что протоны и нейтроны обмениваются
материальными частицами с отличной от нуля массой покоя.
Они предположили, что эти частицы — электроны. Однако при
таком предположении величина ядерных сил оказалась слиш-
ком малой. В 1935 г. японский физик Юкава, опираясь на
идею советских ученых, сделал предположение, что переносчи-
ком ядерных сил служат не электроны, а особые, тогда еще
не известные частицы — мезоны, масса которых по своей вели-
чине является промежуточной между массой электрона и мас-
сой протона (мезо средний). Расчеты подтвердились данными
опыта.
Таким образом было дано теоретическое объяснение сущ-
ности ядерных сил и в общей форме предсказано существова-
ние мезонов. Спустя некоторое время было опытным путем
установлено, что существуют мезоны нескольких типов, заря-
женные и незаряженные, более тяжелые и более легкие. Одна-
ко, было признано, что переносчиком ядерных сил являются
только пи-мезоны, обладающие массой порядка 270 электрон-
ных масс. Значительный вклад в разработку теории ядерных
сил внес В. Гейзенберг.
Одной из особенностей ядерных сил является их малый
радиус действия: их величина очень быстро убывает с расстоя-
нием. Другой особенностью является их независимость от
электрического заряда — ядерные взаимодействия протона с
протоном такие же, как и нейтрона с нейтроном или нейтрона
с протоном. Третьей особенностью ядерных взаимодействий
является их ясно выраженный внутренне противоречивый ха-
рактер: на относительно больших расстояниях они проявляют-
ся как притяжение, а на малых — как отталкивание.
Раскрытие внутреннего механизма ядерных взаимодействий
дает блестящее подтверждение диалектико-материалистического
положения о неразрывной связи материи и движения. Такой
материальный объект, как атомное ядро, существует только
324
благодаря неугасающему внутреннему движению, выражающе-
муся во взаимном превращении составляющих ядро элемен-
тов — протонов и нейтронов. Если бы не было этого внутри-
ядерного движения, ядро не могло бы вообще существовать.
Этот качественно своеобразный объект существует именно
потому, что ему присущ особый тип движения, и, наоборот, этот
специфический вид движения имеется потому, что в природе
есть такой материальный объект, как атомное ядро.
В свое время Энгельс подчеркивал, что истинная, диалек-
тическая теория материи должна отвести силам отталкивания
роль не меньшую, чем силам притяжения. Энгельс тогда воз-
ражал против одностороннего взгляда тех естествоиспытате-
лей, которые во всех явлениях 'стремились видеть лишь господ-
ство сил притяжения. Современная физика показала, что теория
строения материи действительно может быть основана только
на представлении о диалектическом единстве притяжения и от-
талкивания. В ядерных взаимодействиях воплощается это един-
ство притяжения и отталкивания, их взаимопроникновение.
Когда протоны и нейтроны, соединяясь вместе, образуют
атомное ядро, то его масса оказывается несколько меньше
суммы масс отдельно взятых частиц, вошедших в его состав.
Возникает так называемый «дефект массы». Величина дефекта
массы служит мерой прочности, устойчивости образовавшегося
ядра: чем -больше дефект массы, тем оно прочнее.
Дефект массы говорит о том, что, образуя ядро, протоны и
нейтроны не остаются в точности теми же самыми, какими они
были вне ядра. Происходит какое-то преобразование их. Целое
не равно «арифметической» сумме составляющих его частей,
какими они были до вхождения в это целое. Здесь мы снова
видим проявление органической связи свойств материальных
объектов с условиями, в которых они существуют; здесь имеет
место существенное отступление от принципа аддитивности,
который соблюдается лишь там, где проявляются чисто меха-
нические взаимоотношения частей.
Наличие дефекта масс у атомных ядер послужило поводом
для попыток возродить оствальдовскую энергетику, основан-
ную на идее существования движения (энергии) без материи.
Куда делась часть массы частиц, когда они вошли в состав
атомного ядра? — Образование ядра из протонов и нейтронов
сопровождается выделением энергии. Позитивистски настроен-
ные физики объявили, что здесь масса превратилась в энергию
и что энергия эта существует якобы без какого-либо матери-
ального носителя. Отождествив массу с материей, «физиче-
ские» идеалисты стали даже утверждать: дефект массы озна-
чает, что «материя превратилась в энергию». В печати поя-
вились утверждения, что энергетика Оствальда получила,
наконец, непоколебимое обоснование. Некоторые авторы по-
325
пытались «согласовать» это положение с диалектическим ма-
териализмом, утверждая, будто понятие энергии является более
широким, чем понятие материи, и что взгляды Энгельса на
соотношение материи и энергии якобы устарели и требуют пе
ресмотра.
Однако ученые, стоящие на материалистических позициях,
и в первую очередь советские философы и физики, доказали
несостоятельность подобных утверждений. Они установили,
что никакого превращения массы в энергию, а тем более мате-
рии в энергию -не происходит. Дело заключается в том, что
образование атомных ядер из протонов и нейтронов сопровож-
дается испусканием не «чистой энергии» а электромагнитного
излучения (поля), которое является одним из физических ви-
дов материи. Это излучение не только несет ту энергию, ко-
торая выделяется при возникновении ядра, но и обладает мас-
сой, в точности равной дефекту массы ядра. Таким образом,
здесь имеет место превращение одних материальных объектов
в другие при строгом выполнении законов сохранения энергии
и массы.
Важную роль при нахождении правильного решения про-
блемы дефекта массы имело представление об электромагнит-
ном поле, как о качественно своеобразном виде материи. Оно
было развито советским физиком С. И. Вавиловым, а затем и
другими учеными.
Трудности, встретившиеся на пути исследования процессов
радиоактивного распада, были использованы «физическими»
идеалистами для борьбы против принципа причинности и для
отказа от закона сохранения энергии, служащего одной из ко-
ренных опор всего современного естествознания.
Поводом для этой борьбы послужила одна особенность так
называемого бета-распада атомных ядер, при котором радио-
активное превращение сопровождается испусканием электронов
(часто именуемых бета-частицами). В этом процессе электроны
уносят самые различные количества энергии — от весьма ма-
лого до некоторого максимального значения. Между тем распа-
дающееся радиоактивное ядро всегда выделяет в точности одну
и ту же энергию. Она равна как раз тому максимальному коли-
честву энергии, которой только иногда обладает электрон.
Куда же исчезает энергия во всех остальных случаях,
когда энергия электрона не достигает максимального зна-
чения?
Отсутствие точного и ясного ответа на этот вопрос дало
возможность позитивистски настроенным физикам заявить, что
в этом процессе имеет место нарушение закона сохранения
энергии: энергия просто бесследно исчезает. Вместе с тем, по
их мнению, здесь нарушается и принцип причинности, посколь-
ку отсутствует всякая видимая причина того, что электроны
326
обладают различными энергиями, хотя условия процесса оди-
наковы.
Материалистическое решение проблемы дал В. Паули.
В 1931 г. он выдвинул гипотезу, согласно которой при бета-
распаде кроме электрона рождается новая частица материи,
названная им нейтрино. Нейтрино, по предположению Паули,
не имеет электрического заряда и обладает крайне ничтожной
массой. Высвобождаемая ядром энергия в разных случаях
распределяется по-разному между электроном и нейтрино, но
их общая энергия в точности равна энергии, выделяемой яд-
ром.
В течение значительного периода времени это предположе-
ние оставалось гипотезой, поскольку нейтрино не удавалось
обнаружить экспериментально. Но в конце концов это удалось
сделать, и существование нейтрино было подтверждено опыт-
ным путем.
Таким образом, и на этом примере видна реакционная роль
идеализма, пользующегося каждым затруднением, возникаю-
щим при решении сложных проблем науки, для попыток от-
каза от коренных принципов научного познания. Вместе с тем
здесь же ярко раскрывается творческая роль материалистиче-
ского мировоззрения, помогающего ученым найти правильный
выход из создавшихся трудностей. В данном случае оно по-
могло не только устранить затруднение, связанное с законом
сохранения энергии, и понять сущность бета-распада, но и
предсказать существование новой материальной частицы.
Двигаясь от внешней электронной оболочки атома к скры-
тому внутри него ядру, физика достигла огромных успехов.
Этот новый шаг в глубь материи обогатил физику и филосо-
фию знанием таких черт диалектики природы, с которыми нау-
ка еще не сталкивалась раньше.
Продолжая изучение атомного ядра, физика вместе с тем
начала дальнейшее проникновение в недра материального ми-
ра. Она начала раскрывать внутренние свойства и структуру
так называемых элементарных частиц.
Философские проблемы физики элементар-
ных частиц. Элементарными в современной физике считают-
ся такие частицы, которые не состоят из других, ныне известных
микрообъекто-в. Они являются наиболее простыми из всех мате”
риальных частиц, с которыми физика имеет дело в настоящее
время.
Первыми из элементарных частиц, ставших известными
физикам, являются электроны и протоны — составные части
простейшего из атомов, атома водорода. Затем были открыты
позитроны, нейтроны, нейтрино, мезоны разных видов. Посте-
пенно общее число открытых элементарных частиц все увели-
чивалось. Ныне их известно, включая и античастицы, свыше
327
3023. По величине присущей им массы покоя они делятся на
следующие пять групп: 1) лептоны (фотоны, нейтрино, элект-
роны и позитроны); 2) легкие мезоны (сюда относятся мю-ме-
зоны и пи-мезоны нескольких видов); 3) К-мезоны (нескольких
видов); 4) нуклоны (протоны и нейтроны); 5) гипероны (ламб-
да-частицы, сигма-частицы, кси-частицы нескольких видов).
Три из этих частиц — электроны, протоны и нейтроны— иг-
рают особую роль в строении вещественных объектов окружаю-
щей нас части Вселенной: из них состоят атомы всех химиче-
ских элементов. Протоны и нейтроны образуют их ядра, а
электроны — внешнюю атомную оболочку. Однако и другие эле-
ментарные частицы способны образовывать сложные системы
или входить в такие системы в качестве одной из составных ча-
стей.
Так, в 1951 г. была экспериментально открыта атомоподоб-
ная -система, состоящая из позитрона и электрона, движущихся
вокруг их общего центра тяжести. Эта система получила наиме-
нование позитрония. Теория предсказывает возможность суще-
ствования своего рода «молекулы», состоящей из двух «атомов»
позитрония, а также существования атомоподобных образова-
ний из мю-мезонов и пи-мезонов. Открыты и так называемые
мезоатомы. Мезоатом — это водородоподобный атом, состоящий
из атомного ядра, вокруг которого обращается не электрон, как
в обычном атоме водорода, а отрицательно заряженный мезон
(либо мю-мезон, либо пи-мезон). В 1953 г. экспериментально
обнаружены и так называемые гипер-ядра — атомные ядра,
в состав которых кроме протонов и нейтронов входит незаря-
женная ламбда-частица. Но все такого рода системы отли-
чаются чрезвычайно малой устойчивостью и весьма коротким
временем жизни. Один из видов позитрония, например, обла-
дает временем жизни порядка 10-6 секунды; время жизни мю-
мезоатома значительно меньше этой величины.
Как ни малы времена существования позитрония, мезоато-
мов, гипер-ядер и т. п., они играют свою роль в природных про-
цессах.
Открытие таких систем и их превращений существенно рас-
ширило круг -научных представлений о видах материи и матери-
ального движения.
В течение последних десятилетий физика шаг за шагом рас-
крывала внутренние свойства элементарных ча-стиц и законы их
23 В самое последнее время открыта большая группа элементарных мик-
рообъектов с необычайно малой продолжительностью времени жизни, назван-
ных резононами. Они возникают на промежуточных этапах процессов преоб-
разования других элементарных частиц друг в друга и весьма быстро
исчезают. Природа резононов остается еще почти неисследованной.
328
взаимосвязи друг с другом. На этом пути были достигнуты ре-
зультаты, имеющие огромное естественнонаучное и философское
значение.
Выяснилось, что элементарные частицы нельзя рассматри-
вать как нечто абсолютное простое или предельно простое, об-
ладающее лишь очень немногими «примитивными» свойствами,
далее не разложимое и не требующее никаких объяснений.
У элементарных частиц 'было обнаружено поразительное много-
образие сложных свойств, каждое из которых ставит перед фи-
зической наукой новые трудные проблемы. Эти свойства отсут-
ствуют не только у макроскопических тел, но даже у таких
микрообъектов, как молекулы и атомы. Таким образом в эле-
ментарных частицах была открыта качественно своеобразная
область материального мира, в которой действуют свои собст-
венные специфические закономерности.
Когда впервые был открыт электрон, то казалось, что это
очень простое материальное тело, обладающее лишь протяжен-
ностью, массой и электрическим зарядом. Созданная Г. А. Ло-
ренцем электронная теория, исходя из этих свойств, объяснила
огромное число физических явлений. Это породило представле-
ние, будто электрон полностью или почти полностью раскрыл
всю свою природу, все свои свойства. Однако последующее раз-
витие физики показало Ошибочность подобного взгляда.
Прежде всего утратила свою предполагаемую простоту мас-
са электрона. Она оказалась сложной по своей природе и как
бы состоящей из двух различных частей — части, обусловлен-
ной электромагнитным полем, связанным с его зарядом, и ча-
сти, обязанной своим существованием совсем другим факторам.
Впоследствии было обнаружено, что электрон обладает некото-
рым скрытым внутренним движением, подобным вращению, но
только особого, квантового характера, с чем связано наличие
у него спина. Электрон оказался обладающим и магнитными
свойствами (магнитным моментом).
Совсем неожиданным было обнаружение такого свойства
электронов, в силу которого никогда ни в какой целостной ма-
териальной системе не может быть в одном и том же состоянии
более чем одного электрона. Электроны как бы «избегают» друг
друга. Но это «избегание» ничего общего не имеет с их электро-
статическим отталкиванием. Это их специфическая квантовая
особенность. Такой же особенностью, ранее не встречавшейся ни
у одного материального объекта, оказалась присущая электро-
нам «неразличимость», принципиально лишающая возможности
индивидуализировать их, отличать друг от друга, когда они со-
бираются по соседству друг с другом. «Избегание» и «неразли-
чимость» приводят еще к одному новому свойству, проявляю-
щемуся в больших совокупностях электронов в виде качественно
своеобразной статистики — статистики Ферми — Дирака.
329
То. что электроны являются корпускулами, было установле-
но еще тогда, когда они были впервые найдены. Но в конце пер-
вой четверти XX в-, вдруг раскрылась у них новая черта — их
волновая природа. Оказалось, что электрону присуще внутрен-
нее противоречивое единство корпускулярных и волновых
свойств. Раньше считалось, что движение электрона, как и всех
остальных тел природы, до гигантских звездных систем включи-
тельно, подчиняется законам механики Ньютона. Теперь было
установлено, что их движение совершается по принципиально
иным квантовым законам и что оно коренным образом отли-
чается от движения по траектории механической материальной
точки. Величины, характеризующие само это движение, оказа-
лись иными по своему характеру, нежели соответствующие им
классические координата и импульс.
Так примитивное «зернышко» материи, каким первоначально
казался электрон, постепенно сбрасывало с себя личину про-
стоты -и обнаруживало свою чрезвычайную сложность. С каж-
дым шагом науки вперед эта сложность раскрывалась больше,
и теперь нет никаких оснований думать, что мы стоим у преде-
ла, завершающего этот процесс познания.
То же самое можно сказать и о других элементарных части-
цах. Постепенно в ходе все совершенствующегося физического
исследования они раскрывали одно за другим все новые и но-
вые свойства, новые отношения, в которых они стоят друг к дру-
гу. Для выражения новых свойств, присущих элементарным
частицам, физики были вынуждены вводить такие понятия, ко-
торые не имеют никаких аналогов в прежних физических пред-
ставлениях. Таковы, например, «спиральность», «четность»,
«странность», «изотопический спин», «барионный заряд», «леп-
тонный заряд» и т. д. Появление этих понятий свидетельствует
о том, что с углублением в недра материи богатство ее свойств
не только не оскудевает, но, напротив, возрастает.
Одним из важнейших свойств элементарных частиц является
наличие среди них своеобразных «двойников», которые получили
наименование античастиц. Античастица во всем тождественна
частице, за исключением того, что одно (или два) из свойств
имеет у нее противоположный знак, нежели у частицы. Этим
свойством может быть электрический заряд, магнитный момент
или другие свойства. Первой античастицей, ставшей известной
в физике, оказался позитрон, являющийся двойником электро-
на. Он имеет ту же массу, тот же спин и магнитный момент,
тот же по численной величине электрический заряд, что и элект-
рон, но только не отрицательный, а положительный. В 1955 г.
был открыт антипротон (отличается от протона знаками элект-
рического заряда и магнитного момента), а в 1956 г.—анти-
нейтрон (отличается от нейтрона знаком магнитного момента).
Эти чрезвычайно важные открытия были сделаны с примененн-
ая
ем счетчика, действие которого основано на явлении, открытом
советскими физиками С. И. Вавиловым и П. А. Черенковым и
названном «эффектом Вавилова—Черенкова».
«Двойники» имеются также у нейтрино, мезонов, ламбда-
частиц и др.
Факт существования античастиц имеет огромное принципи-
альное значение. Взаимодействие частиц и античастиц ведет
к их исчезновению с одновременным порождением других эле-
ментарных частиц.
В начале 30-х годов было открыто, что электрон и позитрон
превращаются в фотоны с большой энергией. Это явление было
названо «аннигиляцией». Позднее было найдено, что антипро-
тон и протон превращаются в несколько пи-мезонов; они могут
превратиться и в два гамма-кванта очень большой энергии.
В дальнейшем выяснилось, что взаимопревращение элементар-
ных частиц имеет место не только в случаях взаимодействия
частиц с античастицами. Оказалось, например, что гамма-кван-
ты, пролетая вблизи атомных ядер, превращаются в пару час-
тиц— электрон и позитрон. Этот процесс, обратный аннигиля-
ции, был назван «рождением пар».
Основная часть элементарных частиц в весьма короткое
время самопроизвольно распадается, порождая другие эле-
ментарные частицы. Так, например, отрицательно заряженный
пи-мезон, распадаясь, превращается в электрон, нейтрино и ан-
тинейтрино; положительно заряженный пи-мезон — в положи-
тельный мю-мезон и нейтрино или позитрон в нейтрино и т. д.
Следует, однако, подчеркнуть, что такой распад отнкхдь не яв-
ляется разделением на имеющиеся уже готовые части, а пред-
ставляет собой акт рождения нового, качественное превраще-
ние одного в другое.
Цепь взаимопревращений охватывает все вообще элементар-
ные частицы, тесно связывая их друг с другом, так что при
надлежащих условиях, непосредственно или же через проме-
жуточные этапы, любая частица оказывается способной пре-
вратиться в любую другую. Взаимопревращаемость элементар-
ных частиц является фундаментальным законом природы.
Все превращения элементарных частиц подчиняются опре-
деленным законам сохранения. Часть этих законов действует не
только в области элементарных частиц, но и во всех других
областях природы. Таковы законы сохранения массы, заряда,
энергии, импульса, момента, количества движения. Вместе с тем
области физики элементарных частиц присущи и свои особые,
специфические законы сохранения, имеющие более узкие грани-
цы применимости. К ним, в частности, относятся закон сохране-
ния спина, закон сохранения барионного заряда, закон сохране-
ния изотопического спина. Однако последний из этих законов
ограничен более узкими рамками — рамками сильных взаимо-
331
действий, имеющих место, например, при взаимодействии про-
тонов и нейтронов.
Наличие специфических законов сохранения является важ-
ным аргументом, свидетельствующим о том, что процессы, ха-
рактерные для физики элементарных частиц и образующие ее
предмет изучения, представляют собой новый вид материаль-
ного движения. Открытие его — важное достижение современ-
ной физики.
Существование законов сохранения неразрывно связана с ре-
ализацией в физических процессах соответствующих видов сим-
метрии. Так, закон сохранения момента количества движения
связан с симметрией относительно всех направлений в простран-
стве; закон сохранения энергии—с симметрией относительно
начала отсчета времени; закон сохранения импульса — с сим-
метрией относительно начала отсчета расстояний. Эти законы
справедливы и в классической физике, и в физике элементар-
ных частиц.
До недавнего времени считалось, что во всех физических яв-
лениях осуществляется принцип так называемой зеркальной
симметрии; суть его можно выразить так: законы природы не
изменяются, если все явления заменить на их зеркальные отра-
жения. Если в природе есть некоторые явления, то должно су-
ществовать и его зеркальное отражение, которое подчиняется
тем же законам. Иными словами: в природе «правое» и «левое»
совершенно равноправны. Принцип зеркальной симметрии счи-
тался всеобщим. Однако этому виду симметрии в классической
физике не отвечал какой-либо закон сохранения, так как вы-
ражающие зеркальную симметрию преобразования координат
не непрерывны, а дискретны. Преобразования, соответствующие
зеркальной симметрии, не могут быть бесконечно малыми.
Иным стало дело в области микропроцессов, характерной чер-
той которых является дискретность действия, конечность кванта
действия, его неделимость. Дискретность преобразования зер-
кальной симметрии пришла в соответствие с дискретностью
действия. В связи с этим в физике элементарных частиц по-
явился новый закон сохранения, связанный с зеркальной сим-
метрией. Это — закон сохранения четности24.
Закон сохранения четности гласит, что четность систем и от-
дельных частиц не меняется со временем. Принципиальное зна-
чение этого закона состоит в том, что он не допускает тех физи-
24 Четность — особое квантовое свойство микрообъектов, показывающее,
как изменяется волновая пси-функция, характеризующая их состояние, при
зеркальном отражении координат (т. е. при замене величин координат х, у,
z на —х, —у, —z). Если при зеркальном отражении координат волновая функ-
ция не меняет знака, то четность равна +1 и частица именуется «четной»,
если же знак меняется, то четность равна —1 и частица называется «нечетной».
Существуют правила, определяющие значение четности сложных систем по
величине четности частиц, входящих в систему.
332
ческих процессов, которые ему противоречат. Таким образом,
этот закон позволяет предвидеть ряд существенных черт физи-
ческих явлений.
До недавнего времени считалось, что закон сохранения чет-
ности, подтвержденный большим количеством эксперименталь-
ных данных, относящихся к ядерным и электромагнитным про-
цессам, господствует во всех явлениях, изучаемых современной
микрофизикой. Однако, исследование особенностей распада
К-мезонов впервые навело ученых на мысль о том, что этот за-
кон не является всеобщим и что он нарушается при «слабых
взаимодействиях»25. Такую гипотезу высказали в 1956 г. физики
Ли и Янг. Они показали, к каким конкретным физическим след-
ствиям может привести нарушение этого закона, в частности в
пространственном распределении электронов при бета-распаде.
В начале 1957 г. физик By экспериментально подтвердила гипо-
тезу Ли и Янга. Опыты по проверке этой гипотезы были затем
проведены в других странах, в том числе в СССР А. И. Алиха-
новым, а также С. Я. Никитиным.
Открытие нарушения закона сохранения четности (т. е. обна-
ружение асимметрии правого и левого) в слабых взаимодействи-
ях было одним из важнейших открытий физики элементарных
частиц в последние годы. Оно с новой стороны осветило пробле-
му симметрии в микропроцессах и новые свойства пространства
в микромире. Советский физик Л. Д. Ландау, а также Ли и Янг
выдвинули положение о существовании в природе нового, более
сложного вида симметрии — симметрии, как бы объединяющей
зеркальное отражение с переходом от частицы к античастице.
Новое симметрическое преобразование было названо «комбини-
рованной инверсией».
Еще сравнительно недавно среди физиков господствовало
представление о точечности элементарных частиц, об их бес-
структурности. Накопленные за последние годы эксперименталь-
ные и теоретические данные опровергли эти взгляды. Современ*
ная физика сделала большой шаг в познании структуры эле-
ментарных частиц. Особенно существенными были успехи в
изучении структуры нуклонов. Главным средством, служащим
для проникновения в глубь элементарных частиц, служат про-
цессы их столкновения друг с другом. В частности, при исследо-
вании строения протонов на последние воздействуют пучками
очень быстро двигающихся электронов. Они служат как бы
зондами, с помощью которых «прощупывается» внутренняя сфе-
ра исследуемых частиц. По особенностям рассеяния электронов
протонами можно судить о структуре самих протонов.
25 Слабыми называются те взаимодействия, которые ведут к бета-распаду
атомных ядер и элементарных частиц, сопровождающемуся появлением элек-
тронов и позитронов.
333
В том целостном материальном объекте, который физики на-
зывают элементарной частицей, отчетливо обнаружились отдель-
ные части, обладающие особыми свойствами и локализующиеся
в отдельных участках объема, занимаемого всей частицей в це-
лом.
Важнейшим результатом исследования структуры элемен-
тарных частиц явилось обнаружение того факта, что хотя эле-
ментарные частицы и не состоят друг из друга, их свойства
решающим образом зависят от существования друг Друга. Эле-
ментарные частицы не изолированы друг от друга, а обусловли-
вают друг друга. В свойства и структуру каждой из частиц лю-
бая другая частица вносит свой определенный «вклад», именуе-
мый на профессиональном языке физики «виртуальной части-
цей».
Вот какова, например, по современным представлениям
структура протона: в малой центральной области находится
так называемый «керн» — особая часть протона, которая назы-
вается «голым» протоном. Его окружает «облако», состоящее из
виртуальных К-мезрнов и гиперонов. Последнее в свою очередь
окружено «облаком» виртуальных пи-мезонов; оба этих облака
часто называют также «мезонной шубой» протона. Таким об-
разом, в протоне обозначаются три качественно различных сфе-
ры и указывается их пространственное расположение.
Из описанной схемы структуры протона видно, что протон
является таким, каким его знает современная физика, не «сам
по себе», а в неразрывной связи с другими частицами. Если
бы не существовало, например, пи-мезонов или гиперонов, то
протон был бы чем-то совершенно иным; его «шуба», т. е. его пе-
риферическая часть, стала бы совершенно иной и вместе с тем
стали бы совершенно иными его свойства.
Многообразие элементарных частиц, а вместе с тем тесные
связи, существующие между ними, их универсальная превращае-
мость друг в друга ставят проблему разработки их единой
теории.
Первым шагом на этом пути было создание полуэмпириче-
ской схемы классификации частиц и их взаимодействий Гелл-
Манном и Нишиджимой. Но теория элементарных частиц долж-
на дать не только рациональную сводку собранного материала,
но и раскрыть внутреннюю природу элементарных частиц: она
должна найти общий закон, которому все они подчиняются,
объяснить, почему частицы обладают именно такими свойства-
ми (массами, спинами и т. п.); установить, какие частицы мо-
гут существовать, кроме ныне открытых, и т. д.
Попытки создать единую теорию элементарных частиц пред-
приняли, с одной стороны, Гейзенберг со своими сотрудниками,
с другой — группа ученых, возглавляемая Луи де Бройлем,
Вижье и Бомом. Хотя между этими попытками немало сущест-
334
венных различий, все же у них есть много общего. Обе они
исходят, во-первых, из предположения о существовании некой
единой материальной субстанции, из которой образуются все
элементарные частицы. В теории Гейзенберга этой субстанцией
является гипотетическое «спинорное поле», различные возбуж->
денные состояния которого и являются частицами; в теории
де Бройля и Вижье она рассматривается как некий «прамате-
риальный флюид», «капли» которого и являются элементарными
частицами. Во-вторых, обе они исходят из предположения, что
основной закон движения этой субстанции является нелиней-
ным, т. е. таким, при котором изменение одних величин вызыва-
ет непропорциональное изменение других, связанных с ними, ве-
личин. Формулировка такого закона и отыскание решений урав-
нений, выражающих его, связаны с огромными математическими
трудностями. Поэтому пока получены только первые предвари-
тельные результаты. Так, теоретически получается «спектр
масс» (т. е. численные значения масс элементарных частиц),
близкий к тому, который известен из опыта.
Для решения конкретных задач в области физики элемен-
тарных частиц разработан ряд методов, в частности метод
«дисперсионных соотношений», предложенный советским уче-
ным Н. Н. Боголюбовым и его сотрудниками.
Исследование элементарных частиц ведется во все возраста-
ющем масштабе. Для получения очень быстрых частиц, бомбар-
дировка которыми служит основным средством раскрытия внут-
ренних свойств элементарных частиц, в СССР и США строятся
гигантские ускорители. Они позволят получить результаты,
которые, несомненно, приведут к новому быстрому подъему
физической науки.
В ходе развития физики элементарных частиц вставало и ре-
шалось много философских проблем, не раз сталкивались воз-
зрения материализма и идеализма. Неизменно при этом победа
в конце концов оставалась за материалистической философией.
Она находила выход из трудностей, помогала естествоиспыта-
телям достичь положительных решений возникающих вопросов.
Одним из важных вопросов, вокруг которых развернулась
острая философская борьба, был вопрос об аннигиляции элект-
ронов и позитронов и превращение их в фотоны, которые не яв-
ляются частицами вещества. Таким образом, в этом процессе
вещество не сохраняется. Используя распространенное среди
естествоиспытателей отождествление понятия материи с поня-
тием вещества, «физические» идеалисты объявили, будто здесь
«аннигилирует» («исчезает») материя. Поскольку же фотоны
были объявлены «сгустками» энергии, было объявлено о превра-
щении материи в энергию в духе энергетизма. Этот «неоэнерге-
тизм» нашел довольно широкое распространение. Однако, уче-
ные-материалисты, в первую очередь советские философы и
335
физики, дали явлению аннигиляции правильное истолкование,
в результате чего энергетизм был опровергнут.
Решающую роль сыграл здесь глубокий диалектико-материа-
листический анализ понятия электромагнитного поля, данный
С. И. Вавиловым и др. Было доказано, что электромагнитное
поле не является некой «чистой энергией», а представляет собой
качественно своеобразный физический вид материи, час-
тицами которого служат фотоны. Фотон — материальный объект,
обладающий массой, импульсом, внутренним моментом количе-
ства движения (спином), энергией. Поэтому аннигиляция элект-
ронов и позитронов не есть превращение материи в ничто или
в энергию, а есть процесс превращения одного физического вида
материи (вещества) в другой (фотоны). При этом самым стро-
гим образом выполняются все соответствующие данному про-
цессу законы сохранения.
Творческий философский подход к решению данной проблемы
помог раскрыть истинный смысл процессов взаимопревращения
микрообъектов.
В связи с открытием античастиц возникли гипотезы о воз-
можности существования «антивещества» и «антимиров». Под
антивеществами понимаются атомоподобные и молекулоподоб-
ные образования, состоящие из одних античастиц. Примером
может служить атом «антиводорода», который мог бы состоять
не из протона и электрона, как обычный водородный атом, а из
позитрона и антипротона. Термином «антимир» обозначают ту
гипотетически возможную часть бесконечной Вселенной, объек-
ты которой были бы образованы из антивещества.
В связи с этими гипотезами возникли идеалистические утвер-
ждения о наличии неких нематериальных миров. Эти утвержде-
ния совершенно беспочвенны. Совершенно очевидно, что и
«антивещество» и «антимиры», если они существуют, могут
быть только специфическими материальными образованиями,
хотя и отличающимися от обычного вещества и обычных косми-
ческих объектов, но подчиняющимися естественным законам
природы, всеобщим законам материалистической диалектики.
Само их существование было бы одним из новых проявлений
этой диалектики.
Широкое применение в физике элементарных частиц кван-
товой механики и характеристика их состояния с помощью вол-
новой функции, имеющей статистический характер, привели
некоторых физиков, как и в теории атома, к абсолютизации слу-
чайности. Одностороннее преувеличение роли случайности и не-
умение увидеть необходимость, стоящую позади нее, позволили
идеалистам утверждать, будто физика элементарных частиц
является индетерминистической, отказывается от всякой вообще
причинности. Вместе с тем и статистические законы толковались
субъективистски.
336
Однако и эти взгляды идеалистов были разбиты. Очень важ-
ным оказалось открытие связи типа статистики, т. е. характера
ее основных законов, с объективно-реальными физическими
свойствами элементарных частиц. Оказалось, что тип стати-
стики, которой подчиняется та или иная частица, определяется
ее спином. Так, электроны и позитроны подчиняются статистике
Ферми — Дирака, а фотоны — статистике Бозе — Эйнштейна.
Никакой «наблюдатель» не в состоянии отменить этого факта,
и он должен принять его как нечто извне данное ему. Сами осо-
бенности обеих видов статистики, принципиально отличающие
их друг от друга, не подвластны его воле. Все это доказывает,
что статистические законы не субъективны, а объективны.
Огромную роль в физике элементарных частиц играют за-
коны сохранения энергии, массы, импульса, спина и т. п., кото-
рые не имеют статистического характера. Эти законы контроли-
руют течение микропроцессов. Таким образом, статистические
законы складываются на основе более глубоких нестатистиче-
ских отношений и необходимых связей. Случайность не исклю-
чает необходимости. Она существует как выражение необходи-
мости. Невозможность «изгнать» причинность из физики эле-
ментарных частиц очень наглядно выявляется в том, что дейст-
вительно плодотворными методами решения научных проблем
оказываются как раз те, которые сознательно и явно опираются
на признание закона причинности.
Именно таков плодотворный метод «дисперсионных соотно-
шений» Н. Н. Боголюбова, исходящий из признания этого зако-
на. Метод дисперсионных соотношений в качестве важнейшей
предпосылки принимает так называемую микропричинность, яв-
ляющуюся выражением временной связи причины и следствия.
Везде, где физика элементарных частиц достигает реальных ре-
зультатов, она пользуется идеями закона причинности и нигде
она не вступает в противоречие с ним. Таким образом, заявле-
ния идеалистов об опровержении причинности в физике эле-
ментарных частиц лишены научных оснований.
Идеалистические воззрения появились и в связи с трудно-
стями решения проблемы структуры элементарных частиц. Неко-
торые физики, например, считали, что признание пространствен-
ной протяженности электрона противоречит его цельности и не-
делимости, делая отсюда категорический вывод, будто электрон
(как и все другие элементарные частицы) бесструктурен и пред-
ставляет собой непротяженную геометрическую точку. На этом
основании «физические» идеалисты провозгласили, что элемен-
тарные частицы вообще не существуют в пространстве. Ученые,
стоящие на позициях диалектического материализма, привели
против такого «вывода» убедительные теоретические доводы, а
эксперимент окончательно опроверг ложную концепцию, которая
мешала науке сделать новый шаг в глубь материи. Современная
22 Заказ 5397
337
физика блестяще доказала верность ленинской идеи о бесконеч-
ности материи вглубь, о ее неисчерпаемости.
Однако предпринятые в последние годы поиски единой тео-
рии элементарных частиц возбудили некоторые метафизические
иллюзии. Спинорное поле, фигурирующее в теории Гейзенберга,
было истолковано как некая абсолютная «праматерия», как не-
кая «изначальная сущность», как «предельно простая субстан-
ция», в которой наука якобы нашла конечную, далее неразложи-
мую первооснову вещей. Эта иллюзия создается благодаря тому,
что теория элементарных частиц, стремясь представить все мно-
гообразие частиц как различные возбуждения одного и того же
спинорного поля, пока что может наделить само это поле очень
немногими, причем весьма общими, свойствами. Из них она и
надеется получить все, что известно об элементарных частицах.
Ошибочность метафизического представления о существова-
нии конечной «предельно-простой» сущности всех вещей, «абсо-
лютной субстанции» и т. д. была показана Лениным. Приведен-
ные им аргументы остаются неопровержимыми. Весь опыт раз-
вития физической науки свидетельствует о неправильности это-
го метафизического представления и о неизбежности последую-
щего перехода физики к раскрытию еще более глубокой сущно-
сти. Уже сам факт введения представления о спинорном поле или
спинорной материи говорит о том, что наука здесь пытается со-
вершить переход к сущности следующего порядка, более глубо-
кой, нежели сами элементарные частицы. При этом ученые на-
ходят новые свойства, совершенно неизвестные ранее. Это прямо
свидетельствует в пользу ленинского положения о неисчерпаемо-
сти материи. С другой стороны, некоторое «обеднение» количе-
ства свойств, принадлежащих тому уровню сущности, к которому
относится спинорная материя, никоим образом не означает, что
на этом уровне материя не обладает огромным, еще не извест-
ным нам богатством свойств. К тому же это не устраняет всего
богатства свойств элементарных частиц, найденных раньше.
Опыт истории исследования электронов показывает, что и там
дело начиналось с очень немногих свойств, но так было только
на первых порах. Когда начала расширяться область исследо-
ванных взаимоотношений электрона с другими физическими
объектами, число обнаруженных у него свойств стало стреми-
тельно увеличиваться. Электрон был «простым» до тех пор, пока
он выступал в одной определенной, хотя и широкой сфере явле-
ний, в соотношении с определенным типом материальных
объектов.
С полным основанием можно утверждать, что подобно этому
и спинорная материя «проста» только в ее отношениях с опреде-
ленным кругом явлений, а именно — с ныне известными элемен-
тарными частицами. Но она неизбежно будет все больше и боль-
ше раскрывать нам свою сложность, когда станут известны дру-
338
гие типы материальных объектов и процессов. И здесь начнется
то же, что было в истории исследования элементарных частиц
и, в частности, электрона.
В ходе развития физики элементарных частиц рушились и
другие метафизические, а также идеалистические концепции.
Позитивисты, например, очень большое значение придавали
«началу принципиальной наблюдаемости», согласно которому в
физические теории должно входить только то, что является не-
посредственно наблюдаемым. На первый взгляд философски
неискушенному ученому может показаться, что это «начало»
является весьма естественным требованием не порывать с реаль-
ными фактами, с данными опыта. Но в действительности указан-
ное «начало» выражает позитивистское требование ограничивать
науку систематизацией чувственных данных.
Одним из тех, кто особенно настойчиво говорил о необходи-
мости неуклонно руководствоваться «началом принципиальной
наблюдаемости», был Гейзенберг. Однако он был вынужден в
конце концов отказаться от такого «начала», когда выяснилось,
что оно решительно мешает созданию теории элементарных
частиц. Необходимость разработки теории элементарных ча-
стиц побудила Гейзенберга ввести в свою теорию, вопреки ве-
лениям «начала», такие «принципиально ненаблюдаемые» ве-
личины, как отрицательные вероятности и некая «минимальная
элементарная длина». Только освободившись от пут «начала
принципиальной ненаблюдаемости», он смог сделать существен-
ный шаг вперед.
Случай с Гейзенбергом — далеко не единственный. Еще рань-
ше, создавая релятивистскую теорию электрона, П. Дирак ввел
представление об отрицательных уровнях энергии и о некоем
«ненаблюдаемом фоне» электронов, находящихся в состояниях
с отрицательной энергией. Эти представления в полном объеме
и в первоначальном смысле не сохранились в современной фи-
зике. Но они содержали в себе весьма ценное рациональное зер-
но, в частности идею существования, кроме обычных частиц, еще
и античастиц и идею превращения пар тех и других в частицы
иной природы, например, в фотоны. Эти идеи стали ценнейшим
достоянием физической науки. И здесь мы видим, что ученый,
вставший перед необходимостью создания новой теории в усло-
виях, когда еще оказывалось недостаточно эмпирических фактов
(существование позитронов не было известно, как не известно
было и превращение пар электрон — позитрон в фотоны), поры-
вает с предписаниями «начала принципиальной наблюдаемо-
сти» и смело направляет мысль свою в сферу запретного «прин-
ципиально ненаблюдаемого».
Можно было бы привести и другие аналогичные примеры.
В частности, можно сослаться на широкое использование в
современной физике понятия «виртуальных частиц», по существу
22*
339
также недопустимое с точки зрения «начала принципиальной
наблюдаемости».
В ходе развития современной физики потерпели поражение
попытки философских релятивистов лишить физическую науку
объективной ценности, отказать ей в праве на обладание объек-
тивной истиной. В постоянной смене физических теорий они ус-
матривали лишь хаотическое разрушение, свидетельство того,
что наука никогда не имеет дела с объективной истиной: раз
теории меняются — значит в них нет ничего объективного; раз
они относительны, значит они — субъективны.
Но современная физика показывает, что в этой смене теорий
есть свои определенные закономерности, есть преемственность
знания. Все ценное, подтвержденное опытом, сохраняет свое
значение, хотя по мере развития науки область применимости
прежних теорий суживается. Между старыми и новыми теория-
ми существует закономерная взаимосвязь, называемая принци-
пом соответствия: новые теории не отменяют полностью старых,
но сужают область их применимости. Старые теории являются
предельным случаем новых теорий — последние при надлежа-
щих условиях асимптотически переходят в старые.
Эта закономерность развития физических теорий подтвержде-
на во всех областях физической науки. Она показывает, что в
физических теориях есть объективное содержание, не зависящее
ни от человека, ни от человечества, которое никогда не утрачи-
вается. Это значит, что с течением времени в физических теориях
объективное содержание неуклонно растет, зерна абсолютной
истины прибавляются одна к другой, давая все более верное и
полное отражение объективной реальности.
Закономерности развития физических теорий являются сви-
детельством справедливости диалектико-материалистического
учения об объективной, относительной и абсолютной истине.
Современная физика, принося все новые и новые доказатель-
ства верности марксистско-ленинской философии, вместе с тем
ставит перед последней новые проблемы и новые задачи. Тем
самым она способствует дальнейшему совершенствованию, обо-
гащению и углублению положений диалектического материализ-
ма. Новые проблемы возникают в области учения о пространст-
ве и времени. Требуется пойти вперед в понимании внутренней
связи пространства и времени, в раскрытии моментов дискрет-
ности пространства и времени на основе тех данных, которые
приносит теория относительности и физика элементарных
частиц.
Философского обобщения требуют те данные по вопросу о
причинности, которые приносит теория относительности, кван-
товая механика и физика элементарных частиц. Много нового
имеется для разработки проблемы случайности и необходимости.
Углубленная разработка волновой пси-функции требует даль-
340
нейшего развития категорий возможности и действительности.
Проникновение в недра элементарных частиц делает настоя-
тельной дальнейшую разработку положения Ленина о многосте-
пенности сущности материи, о ее неисчерпаемости вглубь. Взаи-
мосвязь элементарных частиц, благодаря которой свойства
каждой частицы обусловлены существованием других частиц,
по-новому ставит проблему части и целого. Грандиозные успехи
в изучении структуры материи, обнаружение в микромире новых
сторон в соотношении части и целого, делают необходимым ши-
рокую философскую разработку категории структуры вообще и
ряда других категорий, в частности категории системы.
Рассматриваемый период является временем быстрого рас-
ширения и углубления знаний о строении Вселенной и происхо-
дящих в ней процессах.
Астрономия теснейшим образом связалась с физикой, и аст-
рофизика стала определяющей отраслью астрономии.
Большие успехи астрономии и физики за последние десяти-
летия дали возможность существенно продвинуть вперед реше-
ние проблем строения Вселенной (космология), происхождения
и развития космических объектов (космогония). При этом на-
копление большого наблюдательного материала, открытие но-
вых явлений и трудности их интерпретации требовали решения
не только специальных астрофизических, но и более общих
философских по своему характеру, вопросов об ограниченности,
или неограниченности, конечности или бесконечности Вселен-
ной, ее однородности или неоднородности, о направленности
развития и круговороте явлений.
В результате исследований В. А. Амбарцумяна, В. Г. Фесен-
кова и других ученых во взглядах на Вселенную прочно утвер-
дилась идея развития, а в последнее время стало ясно, что это
развитие является очень сложным, противоречивым, диалекти-
ческим. В 40-х гг. В. А. Амбарцумян доказал существование осо-
бых группировок звезд — звездных ассоциаций, содержащих
молодые горячие гиганты и являющихся неустойчивыми образо-
ваниями, распадающимися, например, за несколько миллио-
нов лет, т. е. за время, ничтожно малое в сравнении с обычными
сроками эволюции звезд и звездных скоплений. Существование
подобных ассоциаций доказывает, что звезды в других галакти-
ках образуются и в настоящее время. Для решения проблемы
эволюции галактик и их систем большое значение имеет выясне-
ние конкретных форм диалектики целого и частей, структуры и
элементов.
3. МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ
НОВЫХ ДОСТИЖЕНИЙ БИОЛОГИИ И ХИМИИ
С развитием биологической науки связывается ныне новый
этап революции в современном естествознании. Именно биоло-
341
гия открывает целую серию принципиально новых явлений, тех-
ническое воспроизведение которых будет способствовать ради-
кальному преобразованию многих отраслей производства. Ак-
тивное и прямое включение результатов познания явлений жиз-
ни в практику существенно ускорит процесс превращения нау-
ки в непосредственную производительную силу.
Ряд крупных достижений в развитии биологической науки
имеют советские ученые. Выдающееся значение имеют работы
И. В. Мичурина, Д. Н. Прянишникова, В. В. Докучаева,
Н. И. Вавилова. Однако уровень и размах работ по ряду со-
временных направлений биологии в СССР, прежде всего в об-
ласти молекулярной биологии и генетики, сильно отстает. Раз-
витие биологии в СССР тормозилось монопольным положением
группы ученых, возглавляемой Т. Д. Лысенко, отрицавшей ряд
важнейших направлений биологической науки и внедрявшей
свои точки зрения, часто не соответствующие современному уров-
ню науки и экспериментальным фактам. Это особенно прояви-
лось на августовской сессии Всесоюзной Академии сельскохо-
зяйственных наук имени В. И. Ленина (1948), где, в частности,
отрицались важнейшие достижения генетики, навязывались не-
обоснованная концепция о виде и видообразования и ряд других
неоправданных положений.
За последние годы положение в биологической науке, как
отметил на сессии АН СССР М. В. Келдыш, непрерывно улуч-
шалось. Большую роль в этом направлении сыграли решения
и документы КПСС, особенно постановление Центрального
Комитета партии и Совета Министров «О мерах по дальней-
шему развитию биологической науки и укреплению ее связи с
практикой». В этом постановлении указывается, что все возра-
стающее значение для теории и практики приобретают такие
разделы науки, как биохимия, биофизика, генетика, микробиоло-
гия, вирусология и иммунология, изучающие детальное строение
и функции живой материи на всех уровнях ее развития. Призна-
вая необходимым всемерно развивать весь комплекс биологиче-
ских наук, партия считает главными задачами этих наук выясне-
ние сущности явлений жизни, вскрытие биологических законо-
мерностей развития органического мира, изучение физики, химии
живого, разработку различных способов управления жизненны-
ми процессами, дальнейшее творческое развитие дарвиновско-
мичуринского учения. Весьма важное значение имеет усиление
взаимодействия между биологией и другими науками — физикой,
химией, математикой и более широкое использование достиже-
ний современной техники для получения живых систем.
Современная биология, стремительно развиваясь в послед-
ние десятилетия, стала в высшей степени сложной и разветвлен-
ной областью научного познания природы. При этом на грани
биологии и других, смежных с нею наук образовались и стали
342
бурно развиваться новые самостоятельные дисциплины (биофи-
зика, биохимия, радиобиология, молекулярная биология, косми-
ческая биология, вирусология, бионика).
Другой весьма существенной особенностью прогресса био-
логии в последние десятилетия является все возрастающее уси-
ление ее взаимодействия с другими науками (физикой, химией,
математикой) и все более широкое использование для исследо-
вания живых систем достижений современной техники (элек-
тронная микроскопия, рентгеноструктурный анализ, дифферен-
циальное центрифугирование, метод изотопных индикаторов).
В результате биологическое исследование становится все более
глубоким, точным и сложным.
Какие последствия — в методологическом плане — вызывают
эти процессы?
Если попытаться коротко ответить на этот вопрос, то можно
сказать, что они способствуют ликвидации разобщенности наук
о природе и отдельных специальных дисциплин внутри биологи-
ческой науки, стиранию жестких разграничительных линий меж-
ду ними, возникновению новых дисциплин на стыке биологии
и других наук — химии, физики, математики и пр. С этим свя-
зано обогащение системы методов биологического исследования
новыми подходами и средствами познания, проникающими в
нее (в первую очередь в результате совершенствования и раз-
вития эксперимента) из смежных с биологией наук, небывалое
расширение ее познавательных возможностей, границ примене-
ния и точности получаемых результатов. Проникая в биологию,
эти небиологические методы не просто приспосабливаются
к специфическим условиям и формам научного исследования
живых объектов, но становятся органической частью целостной
системы методов биологии.
Для правильного понимания и адекватной методологической
оценки этих процессов наиболее существенным является то об-
стоятельство, что в наше время биологическое познание (преж-
де всего его экспериментальные виды) подверглось революцион-
ному преобразованию, аналогичному тому, которое было
совершено в физике на рубеже XIX и XX вв. Подобно тому, как
в физике, наряду с изучением макроскопических тел и процес-
сов стали подвергаться научному анализу атомно-молекулярные,
внутриатомные явления и, таким образом, в тесной связи с
классической физикой (макрофизикой) начала бурно разви-
ваться новая физика (микрофизика), в современной биологии
совершился переход к исследованию микропроцессов жизни,
к рассмотрению биологических систем и процессов на молеку-
лярном уровне. На стыке между молекулярной физикой, органи-
ческой химией и биологией возникла новая научная дисцип-
лина — молекулярная биология.
343
Молекулярная биология отражает важнейшую тенденцию
современного научного познания, заключающуюся в том, что
процессы природы начинают изучаться в своих элементарных,
первоосновных проявлениях. Реализация этой тенденции тесно
сопряжена с объединением в сложный комплекс как методов
смежных с биологией наук, так и развивающихся (примени-
тельно к новому объекту и под влиянием химических, физиче-
ских, математических и других подходов и способов познания)
традиционных методов биологического исследования; она сопро-
вождается не только усилением взаимодействия отдельных
методов научного исследования внутри их целостной системы,
но и необычным расширением круга взаимодействующих эле-
ментов (отдельных методов). Молекулярная биология широко
использует идеи и методы органической химии, изучающей хи-
мическое строение и функции белков и нуклеиновых кислот, био-
химии, молекулярной физики, физической химии полимерных
соединений, спектроскопии, рентгеноструктурного анализа, ки-
бернетики, цитологии, генетики, микробиологии и вирусологии.
Столь широкое объединение, целенаправленная концентра-
ция многих небиологических и биологических научных дисцип-
лин и их методов на одном участке общего фронта биологи-
ческого познания оказалась весьма эффективной. За короткое
время молекулярной биологией был сделан ряд выдающихся
открытий — прежде всего в изучении структуры и функций
белков и нуклеиновых кислот, механизма синтеза белка и т. д.
Биологическое познание сделало тем самым новые значительные
шаги в разгадке сущности жизни.
Это привело к быстрому прогрессу в познании элементарных
процессов жизнедеятельности, в расшифровке физико-химиче-
ских основ наследственности, что оказало решающее влияние,
в частности, на развитие генетики.
После того, как были открыты явления, показывающие, что
наряду с белком во многих важнейших процессах жизнедея-
тельности клеток и целостных организмов определяющую роль
играют нуклеиновые кислоты (ДНК и РНК), начались поиски
физико-химических механизмов, объясняющих взаимодействие
ДНК, РНК и белка. Было предположено, что именно ДНК яв-
ляется носителем кода генетической (наследственной) информа-
ции, в соответствии с которым осуществляется молекулярный
синтез и, в конечном итоге, самовоспроизведение клетки и жи-
вой системы в целом.
Такого рода предположения опираются на данные о хими-
ческом строении крупных молекул ДНК. Последние, согласно
структурной модели, предложенной Уотсоном и Криком, пред-
ставляют собой относительно длинные (до двух десятков тысяч
звеньев) цепочки, имеющие форму двойной спирали. Каждое
звено включает в себя одно-два кольца определенных азотистых
844
соединений, кольцо углевода дезоксирибозы (в состав моле-
кулы РНК вместо нее входит рибоза) и остаток молекулы фос-
форной кислоты.
Наличие в молекуле ДНК двух дополняющих друг друга
полинуклеотидных цепей со слабыми водородными связями до-
пускает продольное расщепление молекулы. После разъедине-
ния комплементарных цепей каждая из них синтезирует нового
партнера и в результате она восстанавливает свое исходное
парное строение. В процессе такого самовоспроизведения инди-
видуальная структура исходной молекулы как бы копируется,
а отдельные ее цепи действуют в качестве своеобразной мат-
рицы.
Являясь специфическим компонентом клеточного ядра, ДНК
определяет закономерную последовательность расположения
аминокислот в процессе белкового синтеза, осуществляемого в
особых клеточных структурах — рибосомах, содержащихся в
цитоплазме и имеющих в качестве своей химической основы
другую нуклеиновую кислоту — РНК. Установлено, что порядок
составных частей белка (20 различных аминокислот) регули-
руется триплетным кодом (триплеты — сочетания по три из че-
тырех оснований ДНК).
Оказалось в то же время, что ДНК, содержащаяся в ядре
клетки, свои матричные функции выполняет не прямо, а весьма
опосредованным образом; она служит лишь матрицей первого
порядка и не на ней непосредственно осуществляется синтез
новых клеточных белков. Передача информации, хранящейся в
ДНК, в рибосомы, в которых протекает синтез белка и, следо-
вательно, реализуются «приказы», полученные от «управлен-
ческого аппарата», осуществляется с помощью особой фракции
РНК — информационной РНК, РНЮпосредника. Именно эта
фракция РНК и синтезируется на ДНК, причем состав и нуклео-
тидная последовательность в цепях молекул РНК-посредника
отличаются от остальной части РНК, но точно соответствуют
аналогичным явлениям в ДНК-матрице. Поступая в рибосому,
информационная РНК, будучи как бы «двойником» ДНК, вы-
полняет роль матрицы второго порядка, определяя синтез белка
в соответствии с «командой», полученной от ДНК.
Соответственно этим данным в современной генетике и раз-
вивается представление, согласно которому элементарные осно-
вы наследственности организмов связываются со способностью
к ауторепродукции ДНК, заключенной в хромосомах клеточ-
ного ядра. Информация, записанная в молекулярных структу-
рах клеточного ядра и определяющая биохимические процессы
клетки, является одновременно, следовательно, той программой,
в соответствии с которой осуществляются процессы индиви-
дуального развития особи и передача наследственных свойств
от одного поколения к другому.
845
Расшифровка генетического кода — это не только теорети-
ческая, но и глубоко практическая задача. Ведь овладение зако-
нами, механизмом наследственного воспроизведения означает
возможность направленного изменения наследственности орга-
низмов, получения таких сортов культурных растений и пород
домашних животных, которые обладали бы максимальной про-
дуктивностью. На этом пути уже сделаны первые шаги.
Постановке и успешному решению такого рода задач в силь-
нейшей степени способствуют достижения современной химии,
предметом которой становится исследование и синтезирование
веществ, состоящих из частиц, более крупных и более сложных,
чем обычные молекулы.
Развитие химии внесло много нового в представление о каче-
ственном многообразии дискретных видов вещества. Материя
оказалась неисчерпаемой не только «вглубь», в сторону частиц
все более и более мелких. На смену прежней, господствовавшей
в XIX в. картине строения вещества (атом — молекула — макро-
тело) пришла новая, основанная на представлениях о качествен-
ном многообразии структурных элементов (включающая более
мелкие, чем атомы, и более крупные, чем молекулы, элементы)
и о многоступенчатости структурной организации вещества. Ди-
алектико-материалистическая концепция о бесконечности видов
материи и о неисчерпаемости каждого из них имеет в настоящее
время серьезное естественнонаучное обоснование.
Наиболее существенное значение имеют открытие и исследо-
вание частиц, более крупных, чем обычные молекулы: макромо-
лекул полимеров, коллоидных частиц и т. д. Своеобразие этих
частиц состоит в том, что они занимают промежуточное место
между микрочастицами и макротелами: с одной стороны, они
сохраняют отдельные свойства молекул (микрочастиц вещества),
с другой — обладают уже целым рядом признаков макротел.
Выяснение этой двойственности их природы, по-разному прояв-
ляющейся в макромолекулах и коллоидных частицах, является
большим вкладом в преодоление односторонней ограниченности
идеи дискретности, характерной для классического атомного
учения. Вместе с тем эти исследования в области, переходной
между молекулами (микрочастицами) и макротелами, обогати-
ли представления о диалектике прерывности и непрерывности,
о многообразии ее проявлений в строении вещества, показали
отсутствие абсолютных граней между микро- и макромиром.
Раскрытию диалектики взаимосвязи микро- и макроявлений,
ликвидации метафизического разрыва между ними во многом
способствовало изучение полимеров, коллоидов, химии кристал-
лов и т. д.
Раскрытие качественного многообразия химических частиц
вещества и их соотношения с макротелами является дальней-
шей конкретизацией идеи развития материи. Атомы, молекулы,
346
макромолекулы и т. д. — все это не случайное сосуществование
ничем не связанных между собой видов материи. Это структур-
ные образования разных ступеней и степеней сложности. Одни
из них, более простые и мелкие, являются составными частями
других, более крупных и сложных, генетически предшествуют
их образованию, не говоря уже о том, что все они являются
элементами структуры разнообразных макротел. Различные
виды химических и других микрочастиц — это не только эле-
менты структурной организации вещества, но и ступени, «узло-
вые точки» его развития, усложнения на пути от простейших
микрочастиц к макротелам, как в неживой, так и в живой
природе. Исследования полимерных веществ, строения их
макромолекул, их соотношения с молекулами показали реаль-
ные пути развития молекулярной формы вещества, ее перера-
стания в качественно новую, макромолекулярную форму. По-
скольку важнейшие вещества живых организмов — белки, нукле-
иновые кислоты и т. д.—являются макромолекулами, полимерны-
ми по своей природе, то исследование макромолекул полимеров
во многом способствовало разработке проблемы происхождения
и сущности жизни, выявлению путей развития материи от нежи-
вой к живой, переходов от химической формы движения к био-
логической. Существенное значение в этом отношении имеет ис-
следование физико-химических особенностей коллоидных частиц
и их роли в живых организмах.
Современная химия раскрывает не внешние связи различных
видов частиц, а внутренний механизм химических превращений,
строение и роль различных частиц в этих процессах.
Подлинное значение успехов современной химии нередко
затушевывается и искажается. Делаются, например, попытки
подвести все качественно своеобразные химические частицы под
прежние понятия атома и молекулы, причем понятие молекулы
применяется и к макротелам (кристаллам, полимерным вещест-
вам) или же молекулами называются условно выделяемые об-
ласти макротел. Это приводит к неправомерному стиранию
качественных различий между химическими частицами, микро-
частицами и макротелами.
Успехи химии в контакте с физикой и другими науками име-
ют большое философское, мировоззренческое значение, способ-
ствуют раскрытию реальных путей перехода от неживого к
живому, выяснению внутреннего механизма биологических про-
цессов эволюции вещества.
Возникшая в самое последнее время область биологии —
эволюционная биохимия, исследуя мельчайшие составные части
живой клетки, обменные процессы, вплотную подошла к выясне-
нию научной картины первичного зарождения и развития жизни
на Земле. В исследованиях А. И. Опарина, Дж. Бернала,
Ж. Браше. Ф. Шорма и других показывается возможный путь
347
образования из различных высокомолекулярных соединений
организованных коллоидных систем, постоянно взаимодейст-
вующих с внешней средой, их развития и превращения в про-
стейшие организмы.
Современная эволюционная теория происхождения жизни,
изучение физики и химии живого значительно приблизили ре-
шение поставленной еще Энгельсом задачи — объяснить возник-
новение жизни из веществ неорганической природы. Общей ме-
тодологической основой для этого служат успехи современного
естествознания, которое экспериментально обосновало и тео-
ретически развило дальше понимание сущности жизни как
постоянного обмена веществ между организмом и окружающей
его средой.
Прогресс современной биологии происходит в обстановке ост-
рой борьбы основных философских направлений, дающих соот-
ветствующую трактовку достижениям биологической науки. Ут-
верждение и развитие научно-материалистического мировоззре-
ния проходит в ожесточенной борьбе против идеалистических
концепций, проникших в биологию, таких, как холизм, неовита-
лизм (Дриш), неофинализм, организмические концепции, психо-
ламаркизм и другие.
Вместе с тем идет не менее острая борьба диалектики про-
тив механицизма в понимании сущности явлений жизни. Сов-
ременный механицизм проявляется прежде всего в крайнем
упрощении биологических проблем, в сведении жизни к сумме
физико-химических процессов, в понимании различия между
живым и неживым лишь в чисто количественном отношении,
в игнорировании проблемы жизни как специфически биологиче-
ской проблемы. Все возрастающее взаимодействие между би-
ологией и другими отраслями естествознания в самой острой
форме выдвинуло на первый план философский вопрос о соот-
ношении жизни с другими формами движения материи в при-
роде.
Успехи физики, химии и математики на современном этапе
развития науки обусловили проникновение принципов, методов
и идей этих наук в биологию. Это значительно обогатило биоло-
гические науки новыми возможностями выявления точных ме-
ханизмов и закономерностей строения и функционирования
живого, позволило г» более широкой степени характеризовать
процессы, протекающие в живых организмах. Исследование
физических и химических процессов, лежащих в основе элемен-
тарных проявлений жизнедеятельности, стало одним из важ-
нейших путей познания жизни.
При исследовании явлений жизни ученые встретились со
следующими затруднениями методологического характера:
с одной стороны, анализ этих явлений показывает, что живые
тела состоят из тех же элементов, что и тела неорганической
348
Природы, Изучаемой физикой и химией; с другой стороны, явле-
ния жизни существенно отличаются от явлений неживой при-
роды. Преодолению этих затруднений способствовало диалек-
тико-материалистическое представление о жизни как процессе,
в котором относительно более простые формы движения мате-
рии (механическая, физическая и химическая) не исчезают,
а сохраняются и продолжают проявляться вместе с более высо-
кой— биологической формой движения, как ее неотъемлемые
составные части. Такое понимание жизни учитывает и выра-
жает не только специфику биологической формы движения, но
и преемственную связь ее с другими формами движения, и
дает возможность избежать как сведения закономерностей жиз-
ни к одним лишь закономерностям атомов и молекул, так и от-
рыва собственно биологических закономерностей от протекаю-
щих в организме физических и химических процессов.
Диалектико-материалистическое понимание сущности жизни
и ее соотношения с другими формами движения материи в при-
роде с течением времени получает все более глубокое и разно-
стороннее естественнонаучное обоснование, особенно в трудах
ученых, которые опираются в своих исследованиях на успехи
современной физики, химии, молекулярной биологии, новейшие
достижения техники.
На идеалистической основе в современной биологии активи-
зируются такие учения, как неовитализм (А. Венцль и др.), хо-
лизм (Я. Смэтс, А. Мейер-Абих, Ф. Дессауэр и др.), неофина-
лизм (Р. Рюйе, Л. Бунур), психоламаркизм и др.
Например, довольно популярный на Западе современный
неовиталист Алоиз Венцль пишет, что матергализм (по Венцлю,
это в равной степени относится к механистическому и диалекти-
ческому материализму) не улавливает «истинной специфики»
жизни, которая, по его мнению, заключается в «имматериальных
силах». «Самобытность» жизни «доказывается» обращением к
механицизму, в частности к машинной теории жизни, которая
истолковывается следующим образом: машина нуждается в
создателе машины, направляющем, исправляющем и контроли-
рующем инженере. Последнее означает в то же время, что по-
скольку «порождение живого, не говоря уже о духовном, только
атомами невозможно», мы должны, как предлагает другой вид-
ный неовиталист, Г. Дриш, постулировать наличие в организме
«жизненной силы», «энтелехии», которая, однако, «не противо-
речит» физико-химическим закономерностям жизни. Неовита-
лизм, таким образом, оказывается лишь «механицизмом наиз-
нанку» — и тот и другой имеют общую антидиалектическую
методологическую основу.
Весьма отчетливо эта тенденция сближения механицизма и
идеализма в биологии выражается, в частности, специалистом-
биофизиком и одновременно доктором теологии Фридрихом
349
Дессауэром. Он исходит из того, что сфера жизни зиждется на
физике, как строение на фундаменте, однако, по его мнению,
жизнь нельзя свести к физике, так как в итоге остается еще
некоторый «плюс», отсутствие которого лишает жизнь присущей
ей специфики. Полагая, что такое механистическое сведение
является характерной чертой материализма вообще, Дессауэр
рассматривает статистические характеристики жизни (структур-
ность, биомолекула как «апериодический кристалл» и т. п.) и
ее динамические признаки (ассимиляция — диссимиляция, кван-
тованность физико-химических процессов) с позиций так назы-
ваемого холизма — идеалистического направления в современ-
ной биологии, метафизически абсолютизирующего принцип
целостности организма и считающего, что в органической при-
роде материальные структуры вступают во взаимодействие с
новым фактором нематериального, психического характера, на-
зываемого душой.
В странах капитализма большим влиянием пользуются раз-
личного рода «организмические теории», претендующие на пре-
одоление как эмпиризма механистических концепций, так и
спекулятивных теоретических построений неовитализма. Однако,
ввиду того, что философской, методологической основой этих
«теорий» («теории эмерджентной эволюции», «организации»
и т. п.) в конечном итоге, как правило, оказывается лишь специ-
фическим образом модифицированный идеализм, попытки орга-
низмистов преодолеть механицизм и витализм в биологии
заканчиваются полной неудачей, несмотря на то, что в специ-
альных областях биологии отдельные организмисты (напри-
мер, Людвиг Бер^данфи в исследовании теории систем и др.)
добились положительных результатов.
В течение последних десятилетий особенно острая философ-
ская борьба происходила вокруг проблемы причинности в био-
логии. Невозможно назвать ни одного современного общебио-
логического учения, которое так или иначе не затрагивало бы
принцип детерминизма, вопрос о причинности, необходимости,
закономерности, целесообразности в живой природе. При этом
отчетливо обнаруживается, какой философской линии придер-
живается то или иное учение, направление в биологии: материа-
листической или идеалистической, диалектической или метафи-
зической. Субъективистская линия в вопросе о причинности есть
философский идеализм. Признание же объективной причинности,
закономерности и приблизительно верного отражения ее в голо-
ве человека есть материализм.
В современной биологии существует ряд учений (неовита-
лизм, холизм, эмердженизм, аристогенез и др.), которые исхо-
дят из представления о случайном и произвольном происхожде-
нии наблюдаемых в живой природе порядка, целесообразности,
закономерности, о существовании в организме некоего формаль-
но
ного или духовного начала («энтелехия», «жизненный порыв»,
«фактор целостности» и т. п.), которое и вносит порядок, целе-
сообразность, закономерность в органический мир и управляет
его развитием.
Что же касается подавляющего большинства современных
ученых-биологов, то они признают существование объективной
причинности, так или иначе, нередко сознательно, а большей
частью стихийно, философски бессознательно придержива-
ются материалистически понимаемого принципа детерминизма,
как одного из основных принципов точного научного исследо-
вания.
Проникновение идеализма в современную биологию облег-
чается тем, что многие господствующие в странах капитализма
теоретические построения в этой науке носят недиалектический
характер. Например, неофинализм вырастает на гносеологиче-
ской основе метафизического понимания естественного отбора
(концепция «ультраселекционизма», отрицающая созидательную
роль естественного отбора, абсолютизирующая случайность
наследственных изменений и игнорирующая их закономерный
характер).
Ряд биологов на Западе (Э. Синнот, Д. Дэнн, Ф. Добжан-
ский и др.) рассматривают наследственные изменения как яко-
бы абсолютно недетерминированные. Их взгляды используют-
ся для «обоснования» концепции так называемого органиче-
ского индетерминизма (Ф. Лилли, П. Иордан и др.). Сторон-
ники этой концепции, опираясь на индетерминистическую интер-
претацию квантово-механического соотношения неопределен-
ностей, экстраполируют этот якобы «доказанный» вывод на
область биологических явлений. В соответствии с этой непра-
вильной установкой, некоторые ученые, как, например, англий-
ский биолог Дж. Гексли, утверждают, что вся современная нау-
ка идет якобы по пути избавления ее от «пугала причинного
детерминизма»26 Ф. Дессауэр считает, что законы природы не
детерминируют комплексные образования и предметы в их пол-
ноте, что «никогда не было правильным... говорить о полной
детерминации событий»27.
Диалектико-материалистический подход к изучению и ис-
толкованию биологических явлений дает возможность преодо-
леть метафизические концепции, абсолютизирующие момент
неопределенности, случайности в этих явлениях, и служит осно-
вой для научного понимания соотношения в них случайности и
необходимости. Эта правильная методологическая ориентация
многих современных биологов предохраняет их как от механи-
26 J. Huxley. Evolution in Action. London, 1953, p. 36.
27 F. Dessauer. Naturwissenschaftliches Erkennen. Frankfurt am Main,
1958, S. 218.
351
СтйЧеских концепций, так и от всякого рода идеалистических
спекуляций (витализм, психоламаркизм, неофинализм и т. п.).
В целях борьбы против материализма отдельными учеными
искажаются некоторые биологические учения и их трактовка
в материалистической философии. Диалектический материализм
подвергает научно обоснованной критике неправильные кон-
цепции тех ученых капиталистического мира, которые в своей
борьбе против материалистического мировоззрения допускают
искажения достижений биологической науки и переносят био-
логические закономерности на область общественной жизни.
В борьбе между материализмом и идеализмом, которая
заметно усиливается в современную эпоху, подавляющее боль-
шинство ученых-биологов является сторонниками материализ-
ма. Передовой отряд этих ученых составляют биологи стран
социалистического лагеря, опирающиеся в своих исследовани-
ях на диалектический материализм и с позиций этой филосо-
фии ведущие борьбу против проникающих в биологические
науки влияний реакционной буржуазной идеологии, идеалисти-
ческих и метафизических взглядов.
4. ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФИЗИОЛОГИИ
ВЫСШЕЙ НЕРВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
И ПСИХОЛОГИИ
Последние десятилетия ознаменовались бурным развитием
всех разделов физиологии высшей нервной деятельности и пси-
хологии. В этих тесно связанных между собой науках, с разных
сторон изучающих функцию мозга, все более отчетливо и на-
глядно проявляются благотворные результаты их взаимодейст-
вия с физикой, химией и математикой и использования дости-
жений современной техники.
Биофизические и биохимические исследования проложили
путь к раскрытию закономерностей тончайших биологических
процессов в мозгу. Все возрастающее применение электрогра-
фических методов, опирающихся на новейшую технику, дало
возможность осуществлять все более тонкие и глубокие нейро-
физиологические и морфологические исследования центральной
нервной системы. Физиология, способствовавшая, вместе с ма-
тематикой и электроникой, возникновению и развитию кибер-
нетики, в свою очередь находит в этой новой и столь перспек-
тивной науке источники для своего дальнейшего творческого
развития и эффективные способы проверки путем моделирова-
ния различных гипотез о функциях нервной системы. На основе
изучения и анализа физиологических и психологических фак-
торов, связанных с участием человека в процессах управления,
успешно разрабатываются физиологические и психологические
аспекты кибернетики.
352
Громадное положительное влияние на развитие физиологии
и психологии в последние десятилетия оказало и продолжает
оказывать учение И. П. Павлова, представляющее собой одно
из лучших достижений мировой науки. Творческое применение
этого учения привело к важному выводу о существовании двух
взаимосвязанных, но качественно различных аспектов изучения
высшей (нервной деятельности — физиологического и психоло-
гического.
Прогресс физиологии высшей нервной деятельности и психо-
логии выдвинул ряд философских, методологических вопросов,
из которых особенно актуальными были и продолжают оста-
ваться вопросы о философском значении учения И. П. Павлова
и его роли в развитии физиологии и психологии. Творческое
развитие получила проблема психического и его соотношения
с физиологическим, вопросы детерминации высшей нервной
деятельности, проблема сознания и др. Насколько актуальны
эти взаимосвязанные философские вопросы физиологии и пси-
хологии, можно судить уже по одному тому, что в течение
последнего десятилетия только одной проблеме сознания,
соотношения мозга и психики было посвящено за рубежом
около десяти симпозиумов. В ходе обсуждения методологи-
ческих вопросов физиологии и психологии некоторые предста-
вители этих наук в странах капитализма переходили на позиции
материализма и подвергали развернутой критике идеалисти-
ческие учения, в особенности фрейдизм.
Растет число не только стихийных материалистов, но и уче-
ных, сознательно склоняющихся к диалектическому мате-
риализму.
Особенно широко и разносторонне философско-теоретические
проблемы физиологии и психологии исследуются в СССР и в
странах социалистического лагеря. В трудах П. К. Анохина,
Э. А. Асратяна, Н. И. Гращенкова, X. С. Коштоянца, Н. Н. Ла-
дыгиной-Котс, А. Н. Леонтьева, Л. А. Орбели, С. Л. Рубинштей-
на, А. А. Смирнова, Б. М. Теплова, А. А. Ухтомского, В. Н. Чер-
ниговского и других раскрывается роль диалектического матери-
ализма в1 развитии физиологии высшей нервной деятельности и
психологии, связь между рефлекторной теорией деятельности моз-
га и марксистско-ленинской теорией отражения 28.
В современной физиологии и психологии получило и новое
естественнонаучное обоснование общефилософское материали-
28 «Учение И. П. Павлова и философские вопросы психологии». М., 1952;
«Философские вопросы физиологии высшей нервной деятельности и психоло-
гии». М., 1963; П. К. Анохин. Внутреннее торможение как проблема физио-
логии. М., 1958; С. Л. Рубинштейн. О мышлении и путях его исследова-
ния. М., 1958; его же. Бытие и сознание. О месте психического во всеобщей
взаимосвязи явлений материального мира. М., 1957; Н. Н. Л адыг ина-
Котс. Развитие психики в процессе эволюции организмов. М., 1958;
А. Н. Леонтьев. Проблемы развития психики, М., 1959, и др.
23 Заказ 5397 353
стическое решение вопроса о природе психического, гласящее,
что «дух есть вторичное, функция мозга, отражение внешнего
мира»29. В этом определении слиты воедино два положения:
о зависимости психики от отражаемого ею внешнего мира
и о её зависимости от деятельности мозга — органа отражения
внешнего мира. Адекватной этой ленинской философской форму-
ле является развитая И. П. Павловым и его школой рефлектор-
ная концепция деятельности мозга, составляющая в СССР
теоретическую основу физиологии высшей нервной деятельности
и психологии. Главное в этой концепции состоит в том, что она
связывает воедино отношение психического к мозгу с его отно-
шением к внешнему миру.
В противоположность автогенетическим представлениям
о психическом как отправлении мозга, детерминированном
лишь изнутри, рефлекторная теория развивает материалисти-
ческое представление о психическом как результате деятельно-
сти мозга, обусловленной объектами внешнего мира, зависящей
от взаимодействия с ними организма, от’ соотношения его дея-
тельности с условиями жизни и с его потребностями. Доказывая,
что вещи, явления внешнего мира изначально участвуют в воз-
никновении психического, рефлекторная теория связывает внеш-
нее с внутренним, включает психическое вместе с физиологиче-
ским в единый акт отражательной деятельности мозга, а
познание (отражение) связывает с действием. Об этом наглядно
свидетельствуют новые данные о закономерностях формирования
чувственных образов.
Проведенными в последние годы экспериментальными ис-
следованиями советских ученых (Б. Г. Ананьева, Е. Н. Соколо-
ва и др.) было установлено, что в формировании целостного
образа предмета решающая роль принадлежит устойчивому
взаимодействию различных анализаторов, складывающемуся
в процессе познавательной деятельности путем образования
систем условнорефлекторных связей. Образ есть совокупность
последовательно совершающихся, смыкающихся в единое це-
лое рефлекторных актов, в результате которых перед нами вы-
ступает вещь во всем многообразии ее сторон и свойств. В про-
цессе рефлекторной деятельности мозга возникают психические
явления — ощущения, чувственные образы, представления. Это
одновременно психическая деятельность, осуществляющая от-
ражение объектов внешнего мира, и вместе с тем нервная дея-
тельность мозга, подчиненная всем законам динамики нервных
процессов. Исследования работы анализаторов вскрывают по-
стоянное взаимодействие анализатора и раздражителя, непре-
рывную связь психического отражения с отображаемым пред-
29 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Поли. собр. соч.,
т. 18, стр. 88.
354
метом, которая осуществляется в системах множественных
рефлексов.
Таким образом в развиваемой последователями Павлова
рефлекторной теории понимание природного происхождения
психических явлений связывается с их гносеологической харак-
теристикой.
Много исследований было посвящено разработке рефлектор-
ной теории в ее различных аспектах — физиологическом, пси-
хологическом и философском.
Теперь уже не только советские ученые, но и многие зару-
бежные исследователи признают, что именно павловское уче-
ние, а не какое-либо иное направление в физиологии и психо-
логии, играет ведущую роль в раскрытии общих законов
поведения, в определении характера и направления исследова-
тельской работы в области физиологии высшей нервной дея-
тельности и психологии.
Лежащий в основе рефлекторной теории объективный ме-
тод исследования сложнонервных процессов, являясь строго
детерминистическим, коренным образом отличается от индетер-
министического в своей основе субъективного метода в физио-
логии и психологии, который состоит в переносе заключений
о собственных переживаниях и чувствах одного человека на
характеристику психических явлений другого человека и даже
животных. Раскрывая сущность субъективного метода, Павлов
писал: «это — метод беспричинного мышления, потому что
психологическое рассуждение — есть адетерминастическое рас-
суждение, т. е. я признаю явление, происходящее ни оттуда,
ни отсюда. Я говорю: собака подумала, собака желает —
и удовлетворяюсь. И это есть фикция. А причины для явления
так и нет. ...Наше объективное объяснение есть истинно-научное,
т. е. всегда обращающееся к причине, всегда ищущее при-
чину» 30.
Рефлекторная теория с ее классической методикой условных
рефлексов является конкретизацией принципа детерминизма
в отношении физиологии высшей нервной деятельности. Пред-
метом исследования во всех случаях применения объективного
метода являются физиологические закономерности, лежащие
в основе поведения животных и человека, составляющие фун-
дамент психических процессов.
В последние десятилетия марксистскими исследователями
было показано, что для обоснования индетерминизма в облас-
ти физиологии высшей нервной деятельности и психологии его
сторонники использовали слабость механического понимания
принципа детерминизма, которое не учитывает диалектику
30 И. П. П а в л о в. Полное собрание сочинений, т. III, кн. первая. М.— Л.,
1951, стр. 171.
23*
355
внешнего и внутреннего в соотношении между внешними при-
чинами и эффектом их воздействия и поэтому игнорирует
собственные свойства или особенности тела, на которое это
воздействие оказывается.
Конкретизируя ленинские положения о самодвижении, само-
развитии, спонтанности развития каждого явления примени-
тельно к сфере высшей нервной деятельности, исследователи-
марксисты отмечали, что с точки зрения диалектико-материали-
стического детерминизма эффект воздействия одного явления
на другое зависит не только от характера самого воздействия,
но и от природы того явления, на которое это воздействие ока-
зано. С этой точки зрения, сознательное отражение, будучи
обусловленным внешним миром, само становится детерминан-
той поведения, фактором, опосредующим влияние внешних
воздействий на жизнь и деятельность субъекта.
Как показал в своих исследованиях С. Л. Рубинштейн,
с марксистским пониманием детерминизма связано истинное
значение, которое приобретает личность как целостная совокуп-
ность внутренних условий для закономерностей психических
процессов. Такое понимание детерминизма освобождает учение
о личности от метафизики и субъективизма, а понятие личности
выступает в своем подлинном значении для психологии. «По-
ложение, согласно которому внешние воздействия связаны со
своим психическим эффектом лишь опосредствованно, через
личность, является тем центром, исходя из которого опреде-
ляется теоретический подход ко всем проблемам психологии»31.
Раскрытие диалектики взаимоотношений между субъектом
и объективной действительностью необходимо приводит к
выводу о преобразующем воздействии человека на внешний
мир, о его сознательной, активной, целенаправленной деятель-
ности. Поведение человека обусловлено не только «слепой»,
непознанной необходимостью, но и необходимостью осознан-
ной, и в этом смысле является в известной мере свободным.
Все возрастающее покорение сил природы, сознательное
использование объективных законов общественного развития
в условиях социализма и строительства коммунизма создает все
возможности для непрерывного повышения сознательного, сво-
бодного, творческого отношения человека к окружающей его
действительности. Но даже полное политическое и экономиче-
ское освобождение людей не даст им той «абсолютной», без-
граничной свободы воли, о которой толкуют индетерминисты,
ибо сознание человека представляет собой отражение объек-
тивной реальности, существующей вне и независимо от него,
и в конечном счете детерминировано ею. Диалектико-материа-
листическое понимание детерминизма в явлениях высшей нерв-
31 С. Л. Рубинштейн. О мышлении и путях его исследования. М. 1958,
стр. 8.
356
ной деятельности дает возможность исследователям вскрыть
зависимость внутреннего мира человека от объективной дейст-
вительности и показать сущность его активного, творческого,
преобразующего отношения к внешнему миру.
По своей конечной цели, методам и способам изучения пове-
дения животных и человека и главное по своим исходным фи-
лософским позициям рефлекторная теория, развитая И. П. Пав-
ловым, его учениками и последователями, диаметрально проти-
воположна идеалистическим концепциям физиологии и психоло-
гии, широко распространенным в странах капитализма.
Коренная противоположность материалистического и идеали-
стического подходов к решению проблем физиологии и психо-
логии особенно ярко проявилась в борьбе павловского учения
с различными идеалистическими концепциями в этих науках.
В качестве одной из таких концепций выступает бихевиоризм.
Характерной особенностью бихевиоризма является отрицание
сознания как предмета психологии, трактовка человека как
автомата, слепо, бессознательно реагирующего на внешние раз-
дражители. Избрав в качестве объекта исследования внешние
выражения поведения животного и истолковав последнее как со-
вокупность реакций на воздействие внешних стимулов, бихевио-
ристы усмотрели в1 этом превращение психологии в естественную
науку (Уотсон). Отказ бихевиористов от изучения сознания как
результата деятельности мозга означает, что в этом вопросе они
стоят на субъективистских позициях. В бихевиоризме в новой
форме проявился дуализм традиционной интроспективной пси-
хологии.
Бихевиористы утверждают, что их теория сходна с учением
Павлова, что речь и тут и там идет якобы об одних и тех же
закономерностях (у Павлова — о теории условных рефлексов,
у бихевиористов — о теории обусловливания)32. В действитель-
ности же, как показали советские ученые, общая схема бихе-
виористских концепций поведения (стимул — реакция) принци-
пиально отлична от схемы павловской рефлекторной теории
(внешний раздражитель — замыкание нервной связи в коре
больших полушарий головного мозга — ответная условнореф-
лекторная реакция). Иопользуя терминологию павловского уче-
ния о высшей нервной деятельности, бихевиористы вкладывают
в эти понятия свой, совсем иной смысл. Для бихевиористов
конечной целью исследования является внешний эффект. Смысл
же павловского учения заключается в раскрытии закономер-
ностей отражательной деятельности мозга, в характеристике его
замыкательной функции, лежащей в основе явлений приспособ-
ления организма к условиям существования.
32 См. Н. Т homae. Pawlow und die amerikanische Psychologic. «Psycho-
logische Rundschau», 1954, H. 4, S. 260.
357
Внешняя среда рассматривается советскими учеными не как
случайное скопление не связанных друг с другом отдельных
«стимулов», вызывающих конгломерат «реакций» организма,
как это следует из концепции бихевиористов (Газри и др.), а
как взаимосвязанная, целостная совокупность явлений, имею-
щая для организма определенное биологическое значение. При
этом в системе взаимоотношений организма и среды организм
представляет собой не инертную систему, пассивно восприни-
мающую внешние явления, а активную систему, характеризую-
щуюся специфическими закономерностями своего функциони-
рования.
Внутреннее состояние организма, его нервной системы, тип
высшей нервной деятельности, видовой и индивидуальный опыт
организма являются существенными факторами, влияющими на
последующее течение отражательной деятельности мозга. Боль-
шую роль в павловском учении играет раскрытие закономер-
ностей деятельности нервной системы. Эти закономерности
представляют собой вместе с тем и закономерности связи орга-
низма со средой и ими характеризуются материальные основы
психических явлений. Анализ этой стороны высшей нервной дея-
тельности является одной из самых перспективных задач совре-
менной физиологии.
Важное философское значение имеет также вопрос о фор-
мах поведения, о соотношении врожденных механизмов и при-
обретенного опыта. Учение о врожденном поведении является
ведущим элементом теоретических построений фрейдизма,
утверждающего, что инстинкты будто бы определяют как инди-
видуальную, так и общественную жизнь людей. Этой идеалисти-
ческой концепции советские ученые противопоставили разви-
ваемое ими павловское физиологическое учение, согласно
которому инстинкты представляют собой не просто выявление
сил, присущих от рождения животному и человеку, а форму
связи организма со средой. Инстинкты в процессе индивиду-
альной жизни обрастают сложной системой временных связей
со средой, множеством условных рефлексов. Чем выше по
своей организации животное, тем более сложна у него
взаимозависимость инстинктивной и индивидуально шриобре-
тенной деятельности. Органом, регулирующим связи организма
с условиями существования, является кора головного мозга.
У человека регулятором отношений со средой является вторая
сигнальная система. Она же является физиологической основой
сознательного отражения действительности. Таким образом, ре-
гулятором поведения человека является сознание, а не бессоз-
нательная сила, которая в системе фрейдизма приобретает зна-
чение главного детерминирующего фактора в поведении чело-
века. Этот вывод ученых-материалистов, подрывая коренные
устои фрейдизма и других субъективистских физиологических
358
и психологических учений, привлекает все больше ученых в
странах капитализма на сторону павловского учения.
По словам прогрессивного американского философа Г Уэл*
лса, происходит «генеральная поляризация психологической и
психиатрической мысли. Павлов служит полюсом, притягиваю-
щим различные объективные экспериментальные «школы», а
Фрейд — полюсом, притягивающим различные субъективные
интроспективные ««школы»» 33.
Успехи естествознания вообще, павловского учения в част-
ности, вынудили некоторых фрейдистов искать обоснования сво-
их взглядов в новейших открытиях естествознания, попытаться
найти точки соприкосновения фрейдизма и учения Павлова.
Однако, как об этом свидетельствует сам Павлов, таких точек
нет и быть не может. «Когда я думаю сейчас о Фрейде и о се-
бе,— пишет Павлов,— мне представляются две партии горнора-
бочих, которые начали копать железнодорожный туннель в по-
дошве большой горы— человеческой психики. Разница состоит,
однако, в том, что Фрейд взял немного вниз и зарылся в деб-
рях бессознательного, а мы добрались уже до света... Изучая
явления иррадиации и концентрации торможения в мозгу, мы
по часам можем ныне проследить, где начался интересующий
нас нервный процесс, куда он перешел, сколько времени там
оставался и в какой срок вернулся к исходному пункту.
А Фрейд может только с большим или меньшим блеском и инту-
ицией гадать о внутренних состояниях человека. Он может, по-
жалуй, сам стать основателем новой религии...»34. Философ-
ский анализ учений Павлова и Фрейда также дает полное пра-
во заключить об их несовместимости.
Одним из существенных естественнонаучных обоснований
теории познания диалектического материализма являются дан-
ные И. П. Павлова и других ученых о поступательном раз-
витии отражательных способностей нервной системы. Про-
гресс отражательной деятельности нервной системы проявляется
прежде всего в том, что в процессе эволюции животного мира
увеличивается количество условнорефлекторных реакций орга-
низма. За счет восприятия все большего числа внешних раздра-
жителей усложняются и совершенствуются формы отражения
животными и человеком внешнего мира. В последнее время
А. Н. Леонтьевым и другими учеными было высказано хорошо
аргументированное положение, что мозговыми механизмами
исторически сложившихся у человека психических способностей
и функций являются формирующиеся в онтогенезе физиологи-
ческие органы мозга — устойчивые рефлекторные системы, осу-
ществляющие новые функции. Они действуют как единый орган,
33 Г. Уэллс. Павлов и Фрейд. М., 1959, стр. 286.
34 Цит. по кн.: С. Д. Каминский. Динамические нарушения деятель-
ности коры головного мозга. М., 1948, стр. 195—196.
359
и реализуемые ими функции приобретают характер актов, вы-
ражающих особую способность, вроде способности аналитиче-
ского восприятия пространственных отношений, логического
синтеза и др.
Развитие форм отражения у животных проходит длинный
путь: от зачатков элементарных ощущений у низших животных
до абстрактного мышления у человека. Развитие павловского
учения учеными-физиологами и психологами дает основание для
характеристики узловых пунктов в процессе отражательной спо-
собности нервной системы. Одним из таких узловых пунктов
оказалось интеллектуальное поведение животных. Формирова-
ние современных материалистических взглядов на этот предмет
происходило в постоянной борьбе с представлениями идеалис-
тической школы гештальтпсихологии (Келер, Коффка, Левин,
Вертхеймер и др.).
Идеализм гештальтпсихологов, отрыв их психологических
концепций от физиологических исследований высшей нервной
деятельности так же, как и у бихевиористов, ярко проявляется
в трактовке поведения высших животных. И в том и в другом
случае предмет исследования совпадал с основным объектом
павловской школы, но понимание явлений было диаметрально
противоположным. Особенностью разумного поведения живот-
ных, по мнению гештальтистов, является духовное озарение,
«инсайт». Инсайт не зависит ни от опыта животного, ни от его
реального взаимоотношения с объективной действительностью
в каждый данный момент. Разумность животных, в частности
человекоподобных обезьян, проявляется якобы во внезапном
решении задачи на основе этого духовного озарения. Причем
происходит этот «инсайт» тогда, когда животное отвлекается
от действительности, прерывает реальный процесс оперирова-
ния предметами внешнего мира.
По поводу экспериментов одного из ведущих гештальтпсихо-
логов Келера с человекообразными обезьянами и трактовки
им этих экспериментов Павлов говорил: «По Келеру, когда
обезьяна сидит — она в это время и совершает разумную рабо-
ту. Это доказывает разум. Как вам нравится! Доказательство
разумности есть молчаливое бездействие обезьяны. А то, что
обезьяна действует палкой, нагораживает ящики — все это не-
разумно. Когда обезьяна действует, передвигая ящики так и
этак,— это все ассоциации, которые не есть разум, это метод
проб и ошибок. Он от этих фактов совершенно отворачивает-
ся— это ассоциация. А когда она сидит и бездействует — вот в
это время и происходит у нее разумная деятельность. Конечно,
нужно понять это таким образом, что Келер заядлый анимист,
он никак не может помириться, что эту душу можно взять в ру-
ки, взять в лабораторию, на собаках разъяснить законы ее дея-
тельности. Он этого не хочет допустить»35.
35 Павловские среды, т. II. М.— Л., 1949, стр. 430.
360
Советскими учеными (Вацуро, Штодин и др.) проводились
специальные экспериментальные исследования, которые показа-
ли, что уровень поведения животных обусловливается уровнем
развития их анализаторов, аналитико-синтетической деятель-
ности головного мозга.
Указав общие черты процесса отражения действительности
животными и человеком, ученые, стоящие на позициях совре-
менного материализма, открыли и специфические особенности
деятельности человеческого мозга, его качественные отличия
от высшей нервной деятельности животных. Ученики Павлова
Н. И. Красногорский, А. Г Иванов-Смоленский и их сотрудники
получили экспериментальные данные, характеризующие зако-
номерности, общие для обеих сигнальных систем, специфиче-
ские закономерности деятельности второй сигнальной системы
и особенности ее взаимодействия с первой сигнальной систе-
мой. В работах Тодора Павлова, А. Киселинчева, Д. Фурста
и других ученых-марксистов раскрывается также философское
значение положений И. П. Павлова и его учеников о сигнальных
системах.
Павловское учение о типических особенностях высшей нерв-
ной деятельности человека, связанных с существованием спе-
цифически человеческой формы отражения действительности,
нанесло чувствительный удар биологизаторским концепциям
некоторых исследователей (например Кречмера) о характере
человека. Классификация характеров, введенная Кречмером,
является ложной в самой своей основе: согласно Кречмеру,
психические особенности личности будто бы предопределены
конституцией человека и наследственно закреплены. Роль об-
щественно-исторических условий в формировании характера
отрицается, утверждается биологический фатализм — предопре-
деленность жизненного пути человека. Характериология Креч-
мера явилась одной из основ расистских теорий о превосходст-
ве одних наций над другими.
Физиологи и психологи, развивающие павловское учение,
показали, что тип высшей нервной деятельности и связанный
2 ним характер формируются в процессе индивидуального раз-
вития человека под влиянием разнообразнейших воздействий,
главным образом, социальной среды, и зависят от воспитания
и обучения в самом широком смысле. Эти влияния в значитель-
ной степени ограничивают значение биологических предпосы-
лок, составляющих природные основы типов высшей нервной
деятельности. Как показали исследования советских ученых за
последние годы (Б. М. Теплов), даже слабый тип нервной си-
стемы, который раньше было принято считать плохо приспо-
сабливающимся к жизни, неполноценным, при соответствующей
организации условий существования, применении определенных
воспитательных мероприятий становится социально полиоцеп-
361
ним. В этом глубокий оптимистический смысл материалистиче-
ского понимания высшей нервной деятельности человека.
Борьба против антиматериалистических и метафизических
направлений в современной физиологии и психологии и поныне
ведется прогрессивными учеными с позиций учения Павлова.
Отказ многих зарубежных ученых от идеализма связан с осозна-
нием ложности исходных принципов проповедуемых ими ранее
концепций и переходом на позиции павловского учения. Так,
например, было с Дж. Фурстом, французским физиологом Полем
Шошаром и другими.
В последние годы большие успехи были достигнуты в иссле-
довании электрофизиологической деятельности нервной систе-
мы, уточнены представления о взаимодействии коры и подкор-
ковых образований, о характере передачи импульсов от внеш-
них воздействий в центральную нервную систему. Эти
исследования показали, что нет оснований противопоставлять
деятельность ретикулярной системы — деятельности коры боль-
ших полушарий головного мозга. Выполняя каждая свою роль,
они объединяются в восприятии и переработке внешних воз-
действий (информаций), поступающих в анализаторы.
Результаты этих экспериментальных исследований вызвали
оживленные обсуждения теоретических проблем, имеющих не-
посредственное отношение к мировоззренческому вопросу об
отношении сознания и мозга.
Немало зарубежных физиологов-неврологов (Шеррингтон.
Эдриан и другие) продолжали придерживаться дуалистической
концепции соотношения мозга и психики36. Некоторые сторон-
ники этой концепции (Икклс) пытаются доказать, что сознание
якобы способно изменять местоположение некоторых нервных
структур (синапсов) и таким образом влиять на материю (ве-
щество мозга) 37.
Дуалистической линии в вопросе о соотношении сознания
и мозга придерживаются и сторонники так называемых локали-
стических теорий сознания, занимающиеся поисками преслову-
того «седалища души» (точки мозга, в которой якобы помеща-
ется сознание). Выражением того же дуализма и психофизиче-
ского параллелизма являются попытки соединить материю и
сознание с помощью понятия спонтанной электрической актив-
ности мозга. Разновидностью локалистической психоморфоло-
гической концепции является положение так называемой теории
центроэнцефалической системы, согласно которому сознание
локализуется в определенной ограниченной области нервной
системы. Другие исследователи утверждают, что все отделы
36 Ch. Sherrington. The Brain and its Mechanism Cambridge, 1934,
E. D. Adrian. The Physical Background of perception. Oxford, 1947.
37 J. C. Eccles. Hypotheses Relating to the Brain-Mind Problem, «Nature»,
v. 168, N. 4263. Oxford, 1951.
362
мозга имеют равноценное значение для происхождения созна-
ния (экви1потенциализ1м Лешли, теория резонанса Вейса). Всем
этим ошибочным выводам противостоят подлинно научные по-
ложения павловского учения о динамической локализации функ-
ций в мозгу.
Современная физиологическая наука, следуя учению Павло-
ва, доказала, что сознание как специфически человеческая
форма отражения действительности связана с особенностями
строения головного мозга человека. Эволюционный подход к
изучению структуры мозга и его функций в их взаимосвязи
позволяет правильно понять сложную диалектику количествен-
ных и качественных изменений в процессе развития мозга
и специфические особенности нового, появляющегося в этом
процессе. В процессе эволюции организмов, наряду с возник-
новением новых мозговых структур, осуществлялась перестрой-
ка и тех структур, которые имеют место у животных, стоящих
ниже на эволюционной лестнице. Происходил известный «сдвиг»
функций. Наивысшие для данного вида животных приспособи-
тельные функции осуществляются мозговыми структурами, на-
иболее сложно организованными. Процесс развития мозга со-
стоит не в простом прибавлении новых структур, а в качествен-
ном изменении деятельности мозга в целом.
Специфические особенности деятельности человеческого моз-
га являются результатом не только деятельности мозговых
структур, возникающих специально у человека, но и следст-
вием усложнения перестройки тех структур, которые являются
общими для человека и менее сложно организованных живых
систем.
5. ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КИБЕРНЕТИКИ
И МАТЕМАТИКИ
Развитие кибернетики и связанные с нею фи-
лософские проблемы. Единство процессов дифференциа-
ции и интеграции в современной науке нашло свое выражение в
возникновении новой науки — кибернетики, занимающейся ис-
следованием областей, лежащих на стыке математики, нейрофи-
зиологии и теории автоматических устройств.
Кибернетика представляет собой образец такой отрасли
науки, которая выясняет и изучает отношения, существующие
в вещах, различных по своей качественной природе.
В развитии науки XX в. предпринимался ряд попыток вы-
делить исследования родственных отношений качественно раз-
личных объектов в особую область. Эта тенденция проявилась
еще в 20-х годах, например, в работе М. Петровича «Общие
механизмы разнородных явлений»38 и др. Однако эти перво-
38 М. Р е t г о v i с. Mechanismes communs aux phenomenes disparates.
Paris, 1922.
363
начальные попытки не были еще связаны с развитием произво-
дительных сил и не оставили сколько-нибудь серьезного следа
в развитии науки. Одной из причин неудачи этих исследований
явилась также ложная методологическая концепция А. Богда-
нова, пытавшегося в книге «Всеобщая организационная на-
ука»39 заменить так называемой организационной теорией на-
учную философию.
Иное положение сложилось к концу 40-х годов. Технический
прогресс, все большее усложнение орудий труда привели к тому,
что дальнейшее развитие науки и техники стало невозможным
без создания машин, способных заменять деятельность челове-
ческих органов не только в физической, :но также и в интеллек-
туальной сфере.
Конструирование таких машин шло в основном по двум на-
правлениям. Во-первых, путем создания так называемых следя-
щих систем, или сервомеханизмов,— приборов, -которые могут
осуществлять управление источником энергии. Во-вторых, путем
создания быстро действующих электронных вычислительных ма-
шин, способных в короткий отрезок времени производить слож-
ные расчеты, для выполнения которых требовались бы целые
бригады квалифицированных математиков.
Работа над этими машинами особенно интенсивно проводи-
лась в США во время второй мировой войны.
Появление машин, управляющих сложными трудовыми про-
цессами, послужило материальной базой возникновения новой
науки. Первые управляющие и вычислительные машины строи-
лись при отсутствии общей теории этих машин. Но дальнейшее
их развитие было невозможно без соответствующих теоретиче-
ских обобщений. В каком же направлении можно было произ-
вести это обобщение? Машина должна вычислять и управлять,
т. е. выполнять те функции, которые принадлежат нервной си-
стеме человека. Естественно поэтому, что при конструировании
такой машины ученые обратились к анализу имеющихся в науке
знаний о нервной системе человека. При этом оказалось, что
возможно обойтись без того вещества, из которого образованы
нервные клетки, и создать машину, состоящую из совершенно
иных элементов, но способную производить те же функции, что
и нервная система человека. Между нервной клеткой и элект-
ронной лампой, с точки зрения материального субстрата, мало
общего, и тем не менее и та и другая играют сходную роль в
процессе управления. Поэтому теория управляющих органов
должна иметь настолько обобщенный характер, чтобы она могла
относиться к объектам, существенно различным по своей мате-
риальной природе и выделять в них лишь наиболее общие от-
ношения.
39 А. Богданов. Всеобщая организационная наука (Тсктологня) Л.—
М. 1925.
364
Такая теория была создана в середине 40-х годов и получи-
ла название кибернетики — от древнегреческого «кибернетикос»,
что значит кормчий, управляющий кораблем. Систематический
вид она получила в книге американского математика Н. Вине-
ра «Кибернетика, или управление и связь в животном и маши-
не» (1948).
Как свидетельствует уже само название книги, кибернетика
мыслится как наука об управляющих процессах и общей связи,
независимо от того, где именно это управление имеет место.
При создании кибернетики были использованы результаты це-
лого ряда наук: математики, электроники, физиологии, психо-
логии, логики, языкознания. В частности, большое значение
имело использование работ Павлова и его школы, а также тру-
дов ряда советских математиков.
Кибернетика стремится раскрыть общие закономерности про-
цессов управления и самоуправления. Но управление в челове-
ческом обществе связано прежде всего с передачей некоторых
сообщений, содержащих определенную информацию о том, что
должно быть сделано. Человек выполняет те или иные действия
на основе своего понимания смысла полученной информации.
В машине об этом не может быть и речи, так же как нельзя
говорить о том, что нервная клетка понимает сигналы, идущие
от коры головного мозга.
Кибернетика могла решить задачу лишь при условии раз-
работки понятия информации, «которого было бы достаточно для
анализа процессов управления, имеющих место в живом орга-
низме и машине. Это было достигнуто следующим путем. Неза-
висимо от полученных сигналов, машина может совершать раз-
личные действия. Полученный сигнал приводит к тому, что
машина совершает только некоторые — в предельном случае
только -одно из них. Таким образом сигнал передает машине
известную информацию. Понимаемую таким образом информа-
цию можно измерять количественно. Если п = 2, т. е. речь идет
о выборе между двумя равновероятными возможностями, то мы
имеем одну единицу информации — бит. При п равновероятных
возможностей количество информации будет равно lg2n единиц.
Точное определение понятия количества информации дало
возможность применить математические методы для решения
ряда практически важных проблем, связанных с хранением ин-
формации, передачей ее по каналам связи и т. д. Рассмотрение
проблем такого типа сделалось предметом особого раздела ки-
бернетики — теории информации. Значение этого раздела для
кибернетики настолько велико, что иногда всю кибернетику
отождествляют с теорией информации.
Однако кибернетика в целом не исчерпывается теорией ин-
формации. К предмету кибернетики относятся все вопросы, свя-
занные с процессом управления, кроме тех, для решения кото-
365
рых требуется анализ конкретной материальной природы управ-
ляющих систем. Создание кибернетики дает возможность
использовать закономерности, открытые в живых организмах,
для конструирования машин и, 'наоборот,— методы, применяе-
мые в искусственных управляющих системах, могут служить для
познания закономерностей нервной системы животных и чело-
века. Так была установлена интересная аналогия между спо-
собностью нервной клетки находиться в двух состояниях —
возбуждения и торможения — и двумя состояниями — проводя-
щим и непроводящим — электронной лампы, которая являет-
ся основным элементом современных кибернетических вычисли-
тельных устройств. Одно из этих состояний сопоставляется
единице, другое — нулю. Комбинации электронных ламп могут
быть соединены друг с другом таким образом, что состояние
одних будет обусловливать определенное состояние других, так
же как при арифметических операциях слагаемые или сомно-
жители обусловливают суммы или произведения. Это дает воз-
можность использовать процессы, совершающиеся в электрон-
ных машинах, для осуществления арифметических операций.
С другой стороны, два различных состояния электронной
лампы могут быть сопоставлены с истинностью или ложностью
суждений. В таком случае электронная вычислительная машина
оказывается в состоянии решать задачи логического характера.
Большое значение в кибернетике имеет принцип обратной
связи. Согласно этому принципу, информация должна поступать
не только от управляющего органа к управляемому (информа-
ция о том, какое действие нужно произвести), но и наоборот —
от управляемого к управляющему (о том, каков фактический
результат произведенного действия). Это обеспечивает надеж-
ность и контроль системы управления. В соответствии с обрат-
ной информацией управляющий центр посылает новый приказ.
Обратная связь имеет место в равной мере как в нервной систе-
ме, так и в технических устройствах. Расстройство систем об-
ратной связи в обоих случаях, несмотря на все различие мате-
риала, из которого состоит техническое устройство и живое
существо, обнаруживает поразительную аналогию друг с дру-
гом.
Положения, разработанные кибернетикой, нашли блестящее
техническое применение. Были созданы машины, способные вы-
полнять такие функции, которые ранее считались доступными ис-
ключительно человеку.
Машины не только вычисляют, но и играют в шахматы, пе-
реводят с одного языка на другой, проверяют различные учеб-
ные задания. Машина управляет производственными процесса-
ми в цеху, на заводе, электростанции, полетом космического
корабля и т. д.
Создание кибернетики и поразительные успехи в производ-
ят
ственном .применении ее принципов пролили свет на ряд старых
философских проблем и породили много новых.
Прежде всего кибернетика сделала чрезвычайно актуаль-
ным вопрос о принципиальных возможностях машины. Если за
два десятка лет получены результаты, казавшиеся раньше
фантастическими, то что же будет через двести, две тысячи лет?
Сможет ли машина полностью, во всех отношениях заменить
человека? Будет ли она мыслить? Существуют ли вообще какие-
нибудь пределы развития кибернетических устройств?
Эти проблемы вызвали горячую дискуссию во многих стра-
нах. Несомненно, что хотя машина никогда не сможет полно-
стью, во всех отношениях заменить человека как мыслящее,
сознательно действующее живое существо, она уже сейчас вы-
полняет определенные операции, которые до сих пор были при-
сущи лишь разумной деятельности человека. Вместе с тем, для
дальнейшего технического совершенствования кибернетических
машин, именно как машин, нет никаких наперед заданных пре-
делов. Некоторым казалась неправомерной уже сама задача,
которую ставит перед собой кибернетика. Они утверждали, что,
поскольку живое качественно отличается от неживого, то и
установление для них общих закономерностей управления яв-
ляется неоправданным сведением высшего к низшему.
Другие, признавая кибернетику как науку, стремятся
найти такие конкретные проявления высшей нервной деятель-
ности, которые принципиально нельзя воссоздать в машине
(например, способность ставить вопросы, критиковать, обу-
чаться, обобщать и т. д.). Однако уже современные машины
могут делать многое из этого запретного списка, а стремитель-
ное развитие техники открывает все новые и новые, часто
неожиданные перспективы и возможности для дальнейшего со-
вершенствования машин.
С другой -стороны, в литературе, особенно зарубежной, на-
блюдается сильная тенденция отрицания качественного разли-
чия между неживой материей и мыслящим мозгом, между не-
одушевленной машиной и сознанием человека. Здесь стирает-
ся по сути дела всякая грань между субъектом и объектом.
Правильное решение этой проблемы возможно лишь с по-
мощью диалектико-материалистического понимания соотноше-
ния высших и низших качественно различных ступеней раз-
вития материи, формы и содержания, а также социальной сущ-
ности сознания.
Тот факт, что живое существо является гораздо более высо-
кой формой организации материи, чем неживое, не означает
еще отсутствия общих закономерностей, свойственных тому и
другому. Опираясь на эти закономерности, можно воссоздать
в неживой 'материи явления, свойственные материи живой.
При этом имеют место одинаковые отношения в различных
367
материальных субстратах, т. е. качественно различные объекты
оказываются соединенными однотипными связями. Это возмож-
но благодаря тому, что одно какое-нибудь отношение может
быть одинаковым в сколь угодно различных по вещественным
субстратам вещах. Но одинаковость всех отношений потребо-
вала бы и однотипности всех свойств соотносящихся объектов,
иными словами, одинаковости самих этих вещей.
Поэтому в машине, состоящей из электронных ламп и по-
лупроводниковых элементов, нельзя воспроизвести все функ-
ции живой ткани одновременно, даже в том случае, если вос-
производится каждая из них в отдельности. Тот факт, что ма-
шина может совершать такие действия, для выполнения кото-
рых человеку необходимо мышление, вовсе не означает, что
машина мыслит. Понятие мышления предполагает не только
определенное поведение, но также и сознание, являющееся
продуктом длительного исторического развития человеческого
общества.
Однако то обстоятельство, что машина не мыслит, не яв-
ляется препятствием к конструированию машин с любым нуж-
ным человеку поведением. Не обладая всеми качествами чело-
века, машина может превосходить его в- некоторых его отдель-
ных качествах. Только такое превосходство может оправдать
усилия, связанные с изготовлением электронных машин.
Мышление человека является высшей формой отражения
окружающего нас мира. Машина, выполняя функции управле-
ния различными процессами, также основана на учете опреде-
ленных сторон действительности. Лишь при таком условии уп-
равление будет успешным. В связи с этим возникает проблема
выяснения характера отражения действительности в управляю-
щей машине. Поскольку машина не мыслит, это не есть та
форма отражения, которая имеет место в процессе познания
человеком окружающего мира. Однако мы очень мало поймем
в деятельности сложного кибернетического устройства, если
будем его ^рассматривать исключительно с точки зрения чисти
физических форм отражения действительности.
Вместе с тем нельзя рассматривать процессы, имеющие ме-
сто в управляющем устройстве, как какую-то совершенно осо-
бую, самостоятельную форму отражения. Машина не сущест-
вует самостоятельно, независимо от человека. Ее создает
человек в целях более точного отражения действитель-
ности. Закономерности отражательных процессов в машине
определяются прежде всего закономерностями отражения
действительности в сознании человека. Нельзя понять маши-
ну, не поняв человека. Поэтому отражение действитель-
ности в машине является составным элементом отражения
действительности человеком. Не машина сама по себе отра-
жает действительность, а человек отражает ее с помощью
машины.
368
Появление кибернетических устройств «приводит к появле-
нию не новой формы отражения, а нового звена, опосредую-
щего отражение природы человеком. Если измерительные при-
боры, такие как микроскоп, телескоп, термометр и т. д., яв-
ляются как бы продолжением органов чувств человека, то так
называемые думающие машины могут рассматриваться как
своего рода продолжение его мозга.
Это обстоятельство может быть понято лишь с точки зрения
единства мира, заключенного в его материальности.
Ленин подчеркивал, что «единство природы обнаруживается
в „поразительной аналогичности" дифференциальных уравнений,
относящихся к разным областям явлений»40. Л. Больцман, на
которого здесь ссылается Ленин, приводит в качестве примера
одинаковость уравнений, которыми можно решать вопросы
гидродинамики и выражать теорию 'потенциалов-, аналогию
между теорией вихрей в жидкостях и теорией электромагне-
тизма и т. д. Но все эти аналогии, несмотря иа различия срав-
ниваемых явлений, ограничиваются рамками неживой приро-
ды. Кибернетика не ограничивается этими рамками и устанав-
ливает поразительные аналогии между явлениями неорганиче-
ской и органической природы.
Этот факт является одним из важнейших аргументов, кото-
рый дает современная наука для обоснования материального
единства мира.
Борьба материализма и идеализма вокруг философских
вопросов кибернетики связана прежде всего с проблемой един-
ства мира.
Философы-идеалисты и теологи выступают против киберне-
тики как материалистической теории, стремящейся при помощи
машин объяснить явления, относящиеся и к духовной жизни
человека. Они всячески стремятся отделить психику от мате-
риальных процессов, противопоставляя ее материи как некую
особую, независимую от материи сущность.
Обоснование «математики и математическая
логика. В поисках выхода из так называемого кризиса обо-
снования математики41 еще в начале XX в. сформировались
три, ставших ныне уже классическими, главных направления:
логицизм (Пеано, Рассел, Уайтхед, позднее Карнап), интуи-
ционизм (Пуанкаре, Брауэр, Вейль, позднее Рейтинг) и фор-
мализм (Гильберт, Бернайс, фон Нейман, позднее Гедель, из-
вестный, однако, работами, показывавшими неосуществимость
обоснования математики как единого целого на путях форма-
лизма).
40 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Поли. собр. соч.,
т. 18, стр. ЗОВ.
41 См. «Историю философии», т. V. М., 1961, стр. 530—534.
24 Заказ 5397
369
Логицисты, разрабатывая идеи Фреге и исходя из его ис-
правленной системы, стремились преодолеть не разрешенные
им трудности, связанные с его попыткой сведения математики
к логике. С этой целью они строили обширные и сложные уни-
версальные системы символической логики.
Интуиционисты считали, что математика, являясь особым ви-
дом деятельности людей, должна носить только конструктив-
ный характер, т. е. содержать лишь такие доказательства, из
которых можно извлечь способ построения математических
объектов. Поэтому они отвергали закон исключенного третьего,
так называемые доказательства существования, равно как и
абстракцию актуальной бесконечности и связанные с ней поня-
тия.
При этом интуиционисты исходили из непосредственного
(так называемого интуитивного) математического рассмотре-
ния простейших арифметических законов, давая этой «перво-
интуиции» предпочтение перед построением символической си-
стемы логики42. Однако вследствие неясности и непоследова-
тельности своих субъективно-идеалистических установок, ин-
туиционисты все же пользуются абстракцией актуальной беско-
нечности в своей теории континуума (понятие «последова-
тельности свободного выбора» у Брауэра).
Формалисты заняли в определенном смысле некоторую
среднюю позицию между обоими крайними направлениями, от
которых они отталкиваются. Они не отвергают принципы клас-
сической логики ни в анализе, ни в теории множеств; они до-
пускают их применение и к актуально бесконечным совокуп-
ностям математических объектов. Однако формалисты считают,
что такие объекты следует рассматривать как идеальные (чи-
сто понятийные), лишенные всякого реального содержания.
Эти понятия, с их точки зрения, могут оказаться полезными,
могут, однако, приводить и к противоречиям. Поэтому рассуж-
дения об этих идеальных объектах следует, по мнению форма-
листов, защитить от логических противоречий, доказав, исходя
из конечных последовательностей основных законов, путем их
чисто комбинаторного преобразования, что на основании этих
законов противоречия не будут получены.
Каковы же результаты, к которым пришли эти три основ-
ных направления в смысле преодоления так называемого кри-
зиса обоснования математики?
Значительные усилия логицистов вывести математику из
логики, хотя и весьма способствовали первоначальному разви-
тию математической логики, однако по существу дела не до-
стигли намеченной цели.
42 Лишь позже, в 1930 г., Рейтинг придал логическим рассуждениям Бра-
уэра формализованный характер.
370
Прежде всего, чтобы обезопасить себя от возможности фор-
мальных противоречий, логицисты построили весьма сложную
и громоздкую систему логических типов — сначала «простую»,
а затем «разветвленную»,— в то время как аксиоматизация
теории множеств дает для тех же целей намного более простые
формализмы.
Однако даже эти сложные логические системы не оказались
достаточными для вывода самых основных математических по-
ложений, например арифметики натуральных чисел. К ним необ-
ходимо было прибавить аксиомы, которые нельзя обосновать ло-
гически (т. е. чисто математические аксиомы), и прежде всего
так называемую аксиому бесконечности. Кроме того, для «про-
стой», более богатой содержанием теории типов непротиворечи-
вость до сих пор не доказана.
Интуиционисты пытались строить математику при помощи от-
сечения некоторых, в том числе и многих весьма ценных и в при-
ложении оправдавших себя (прямо или опосредованно) резуль-
татов классической математики. Поэтому первоначальный интуи-
ционизм долго оставался непринятым большинством математи-
ков, отвергавших его, независимо даже от философского мисти-
ческого обоснования, данного ему Брауэром.
Несмотря на свои отрицательные черты, школа Брауэра дала
новые ценные конструктивные доказательства классических ма-
тематических теорем существования, а главное — открыла и
сформулировала новые логические законы: так называемую ин-
туиционистскую логику — без закона исключенного третьего,
т. е. без утверждения об обязательной истинности одного из
двух, противоречащих друг другу высказываний. В отличие от
других неклассических логических систем, полученных главным
образом абстрактно-теоретически, путем внесения известных
изменений в классические логические системы, интуициони-
стская логика возникла при помощи абстракции из фактиче-
ского способа осторожного математического рассуждения, кото-
рое имелось (в несистематическом и непоследовательном виде)
уже у некоторых математиков-классиков, например в конце
прошлого века у Кронекера.
Даже когда исследования советских математиков В. И. Гли-
венко и А. Н. Колмогорова в 20-х годах нашего века показали,
что классические логические рассуждения можно определенным
образом выразить и средствами интуиционистской логики, эта
логика не потеряла своего значения. Наоборот, она получила
ряд новых интересных истолкований, которые ей дали А. Н. Кол-
могоров (как логика задач, вместо классической логики утверж-
дений) и Лоренцен, истолковавший в 1958—1959 гг. интуицио-
нистское логическое исчисление Рейтинга как правила систе-
матического логического спора (как бы игры двух «диалектиче-
ских» противников).
24*
371
Однако приемлемого выхода из первоначального кризиса
обоснования математики интуиционизм, так же как и логицизм,
не дал.
Из всех вышеуказанных трех направлений наиболее плодо-
творным для общего развития математической науки явилось,
по-видимому, направление формализма Гильберта. В его рядах
оказалось больше всего выдающихся математиков, из которых
некоторые, как, например, сам Гильберт и фон Нейман, много
работали в математической физике; из других выдающихся ма-
тематических логиков этого направления следует отметить
Сколема, Бернайса, Аккермана.
Теория доказательств Гильберта, разработанная в 30-е го-
ды Бернайсом в труде «Grundlagen der Mathematik», является
и ныне живым источником, из которого черпает многие свои идеи
современная математическая логика.
Однако уже в 1931 г. Гедель своим открытием неразреши-
мых предложений в любом, достаточно сильном математико-
логическом формализме, показал, что невозможно осуществить
программу Гильберта, т. е. дать доказательство формальной
непротиворечивости инфинитной математики при помощи строго
финитных методов. Ибо предложение о формальной непроти-
воречивости такого формализма само может быть сформулиро-
вано на языке того же формализма в виде некоторого предло-
жения, из доказуемости, равно как и из опровержимости кото-
рого средствами этого формализма немедленно выводится
противоречие. Предложение, сформулированное на языке лю-
бого формализма, которое средствами этого формализма нельзя
ни доказать, ни опровергнуть, называется неразрешимым
в этом формализме.
Таким образом, формалистическая попытка решения так на-
зываемого кризиса обоснования математики также оказалась
безуспешной.
Вместе с тем, математическая логика и теория обоснования
математики перешли в 30-е годы нашего века в новую стадию.
Ставя перед собой более скромные задачи, они привели к но-
вым успехам.
Все три вышеописанных (сегодня в чистом виде уже не
существующих) направления обоснования математики являются
с философской точки зрения направлениями идеалистиче-
скими: в них объект математического исследования признается
исключительно мыслительным, не имеющим ничего общего с
материальным миром, а сама математика, а также и логика
(в отличие от других наук) считаются наукой чисто формальной.
В этом гносеологическом идеализме и состоит слабость по-
зиций всех указанных трех направлений. (Правда, в конце
прошлого века встречались математики с материалистическими
взглядами, например геометр Паш, однако их воззрения не
372
оказали заметного влияния на развитие обоснования матема-
тики).
Исходя из идеалистических позиций, сторонники всех трех
направлений ставили и проблему непротиворечивости в мате-
матике столь метафизически абсолютно, что неизбежно должны
были потерпеть поражение в ее решении.
Ныне ясно, что трудности, появившиеся в начале нашего
века в основаниях математического мышления, являются ста-
рыми проблемами, получившими лишь новое, более яркое осве-
щение. Этого рода проблемы не могут быть раз и навсегда,
одним приемом окончательно решены, тем более чисто мате-
матическими методами. С точки зрения диалектического мате-
риализма, непротиворечивость математики понимается как ее
содержательная истинность, которая обеспечивается тем, что
математические закономерности являются в конечном счете
лишь крайне абстрактными отражениями закономерностей ма-
териального мира. Иначе говоря, гносеологическая истинность
суммы математических знаний (в общей сумме науки) прове-
рялась и проверяется прямо и косвенно на практике суммой
применений математики во всей истории человечества.
Подтверждением этого материалистического понимания, ко-
торого стихийно придерживались великие классики математики
XVIII и XIX вв., является также и тот факт, что математика
пережила так называемый кризис своих основ в начале XX в.
без какого бы то ни было ущерба для себя. Наоборот, ныне
наступил мощный расцвет математики, причем и в тех абстракт-
нейших областях, которые, как казалось, находились под угрозой
вследствие открытых антиномий. Даже сама теория мно-
жеств в 30-х годах была удовлетворительно аксиоматизирована
в работах фон Неймана, Бернайса и Геделя, причем все до сих
пор известные антиномии в таких аксиоматизациях заведомо
исключаются. Это, однако, не означает, что не требуется даль-
нейших усилий в обосновании математики. Следует подчерк-
нуть, что вопрос о непротиворечивости математики является
в основном философским вопросом, постепенному выяснению
которого математическая логика может и должна содейство-
вать, однако решить его не является ее задачей.
При ближайшем исследовании философских тенденций ука-
занных выше трех направлений обнаруживается, что каждое
из них представляет собой смешение взаимно противоречивых
субъективистских и объективистских, реакционных и прогрес-
сивных моментов.
Так, например, отрицание Расселом конвенционализма
Пуанкаре и его стремление найти прочное истинное обоснова-
ние математики представляет само по себе положительный
момент; с другой стороны, его тенденция свести математику к
логике является чисто идеалистической. Подобно этому и от-
373
каз Брауэра от неограниченного использования неконструктив-
ных доказательств существования содержит в себе много про-
грессивного. Он может быть вполне материалистически интер-
претирован (хотя Брауэр, конечно, возражал бы против этого).
С другой стороны, последовательное признание математически
существующим только того, что сам математик, хотя бы и не
практически, а лишь принципиально, умеет построить, является
проявлением догматизма. Преувеличенное подчеркивание ин-
туиции (в особенности в интуиционистской теории континуума)
отдает дань иррационализму и мистике, и поэтому так усилен-
но приветствовалось реакционной, в особенности нацистской
философией, как, впрочем, и отказ от всякой абстракции гру-
бых эмпириков Динглера и Маниа.
В философских взглядах Гильберта, для которого, кроме
многого иного, было неприемлемым отбрасывание интуициона-
листами целых областей математики (например частей класси-
ческого анализа), которые прекрасно оправдали себя в прило-
жениях, несмотря на определенные логические неясности, также
имеется некоторая относительная прогрессивность. Однако
нельзя принять безоговорочно все взгляды Гильберта; многие
из них являются по существу идеалистическими, особенно те,
в которых речь идет о природе математических объектов.
В настоящее время философскую несостоятельность всех
трех классических направлений, вскрытую учеными Советского
Союза и стран социализма, начинают, по-видимому, понимать
многие специалисты обоснования математики и в капиталисти-
ческих странах.
Открытие Геделем формально неразрешимых предложений
явилось еще одним подтверждением диалектико-материалисти-
ческого учения о конкретности истины, о развитии познания от
конкретного к абстрактному и обратно к конкретному, о его
асимптотическом характере. Оно показало, что математику
нельзя раз и навсегда обосновать, построив ее в виде единой
законченной аксиоматической системы; что ее обоснование
строится по ступеням, содержит в себе всякий раз свое соб-
ственное снятие; что оно развивается вместе с самим предме-
том математики.
30-е годы, т. е. время после открытия Геделя вплоть до
начала второй мировой войны, знаменует собой большой раз-
мах в разработке проблем математической логики. Первоначаль-
ная программа Гильберта усложняется, превращаясь в целую
иерархию более сложных финитно-конструктивных программ. Это
развитие продолжается и поныне.
Возникает теория общерекурсивных функций арифметики
(Гербранд, Клини), благодаря чему понятие (до тех пор интуи-
тивно неопределенное) финитивпого вычислительного приема по-
лучает новое, по-своему окончательное уточнение. Исходя из
374
этих идей, Черч доказывает алгоритмическую неразрешимость
проблемы разрешения вопросов о доказуемости и выполнимости
формул узкого исчисления предикатов. Тьюринг с помощью свое-
го теоретического счетного автомата уточняет понятие вычисли-
тельной функции, которое оказывается эквивалентным понятию
частично-рекурсивной функции. Так рождается новая связь ма-
тематической логики, в особенности теории вычислительных про-
цессов, с практикой, с применением ее к электронным счетным
устройствам, которые возникли во время второй мировой войны.
Еще раньше изучались другие связи исчисления высказываний
математической логики с применениями к релейно-контактным
электротехническим устройствам (Шеннон, В. И. Шеста-
ков) -
Со временем первоначальные разногласия между интуицио-
низмом и формализмом все больше уменьшаются.
Перед второй мировой войной была образована влиятель-
ная школа математической логики и теории множеств в Поль-
ше (Тарский, Мостовский). Она оригинальна в особенности
тем, что развивает современные алгебраические методы логики
(алгебра Буля и теории идеалов в ней). Это дальнейшие шаги,
относящиеся к использованию все менее элементарных средств
математической логики.
После периода военного застоя развитие математической
логики и обоснования математики вновь быстро начинает дви-
гаться вперед. Особенно бурно оно происходит в Советском
Союзе, где до второй мировой войны математики работали
в этой области лишь в единичных случаях.
В начале 50-х годов А. А. Марков (сын) развивает и углуб-
ляет понимание теории рекурсивных функций, внося в нее свою
весьма наглядную и полезную теорию нормальных алгорифмов.
Теория алгорифмов становится теоретической основой програм-
мирования для быстродействующих автоматических вычисли-
тельных устройств.
Теоретически самым значительным является здесь резуль-
тат, полученный советским ученым П. С. Новиковым в 1955 г.
об алгоритмической неразрешимости проблемы эквивалентно-
сти слов в теории групп и решение им в 1959 г. трудной и долго
не поддававшейся решению проблемы Бернсайда из теории
групп. Эта проблема, хотя прямо и не связанная с математиче-
ской логикой, была эвристически решена лишь благодаря но-
вому конструктивному взгляду на структуру отдельного эле-
мента группы, который П. С. Новиков углубил при решении
проблемы слов.
Таким образом, стало возможным говорить о новой, после-
военной школе советского конструктивизма в математической
логике (А. А. Марков, Н. А. Шанин и др.), которая успешно
развивается, объединяя здоровые тенденции формализма и ин-
575
туиционизма и устраняя их неприемлемые для материалисти-
ческого обоснования установки. Этими же учеными созданы
основы конструктивного математического анализа. Конструк-
тивное направление имеет дело лишь с такими объектами, ин-
дивидуальное задание которых (в рамках данной символики)
осуществимо с помощью построения некоторой совокупности
элементарных знаков. При исследовании конструктивных объ-
ектов, в качестве допустимой идеализации, принимается потен-
циальная осуществимость, но совершенно исключается исполь-
зование актуальной бесконечности. Гносеологическая сторона
этого направления в настоящее время начинает разрабаты-
ваться.
Польская школа отмечает значительные успехи в работах
Мостовского (независимость аксиомы выбора от аксиомы упо-
рядоченности и новый вид содержательно неразрешимых пред-
ложений теории действительных чисел). И в других странах,
особенно в США, математическая логика развивается вширь
и вглубь.
Современный этап развития математической логики отли-
чается тем, что исследователи отказываются от «великих»
проектов и с большой деловитостью занимаются разработкой
многих частных, но зато математически более определенных
тем. Это привело к постепенному уменьшению споров и стира-
нию многих различий между описанными тремя направления-
ми. Классическая классификация совершенно потеряла свое
первоначальное значение благодаря тому, что на сцене появи-
лась молодая советская школа. Это, разумеется, не означает,
что идеалистические взгляды большинства специалистов по
математической логике в странах капитала сменились взгля-
дами материалистическими. Однако само естественное развитие
математической логики и практическое ее применение опровер-
гают эти идеалистические взгляды.
В последнее время в математической логике вырисовывает-
ся новое деление — на два направления. Первое направление
можно назвать синтетическим, второе — аналитическим. Синте-
тическое направление развивает наследие школы Гильберта;
предметом его исследований остаются самостоятельные форма-
лизмы отдельных математических теорий; его средства боль-
шей частью конструктивные, финитные, арифметические.
Несмотря на большую плодовитость и успешность этого
направления в так называемых синтаксических вопросах (эле-
ментарно-комбинаторных свойствах формализмов и логико-вы-
числительных процессов), его слабой стороной остаются вопро-
сы интерпретации, значения, модели, выполнения (логических
формул) и другие так называемые семантические вопросы. Это
объясняется тем, что традиционно вопросы семантики глубоко
математически не изучались, так как истолкование основных
376
символов формализма считалось лингвистическим, достаточно
ясным фактом.
В последнее время все большее развитие получает анали-
тическое направление, умножаются попытки критически анали-
зировать основные лингвистически-семантические понятия с
помощью математических вообще (нефинитных) средств.
Исследования этого рода возникли в зародыше уже в поль-
ской школе 30-х годов (Тарский, ныне живущий в США). В по-
следнее время эта точка зрения получила более ясное матема-
тическое осуществление в работах американского математика
Халмоша.
Но наиболее интересные результаты, как бы завершающие
линию развития, идущую от А. Н. Колмогорова, Клини, первых
работ Н. А. Шанина, относятся к конструктивистскому истол-
кованию математических суждений, данному Н. А. Шаниным
в его последних работах.
Для этой тенденции характерно стремление проникнуть бо-
лее глубоко в логические закономерности математики. Причем
эти закономерности изучаются не только на отдельных форма-
лизмах, но и па соотношениях между формализмом и его содер-
жательным истолкованием (в теории моделей, развиваемой
А. И. Мальцевым, Тарским, Мостовским и др.), между форма-
лизмом, определенным как алгебраическая структура Буля, и
теоретико-множественными представлениями этой структуры.
Однако лишь будущее покажет, даст ли новый аналитиче-
ский подход к проблемам семантики в математической логике
значительные плоды.
В общем же задача обоснования математики потребует, не-
сомненно, длительного совместного труда математиков, логиков
и философов — диалектических материалистов, бережного ис-
пользования всего исторического наследства, сочетающегося с
непримиримой критикой идеализма и метафизики, а главное —
со смелым самостоятельным творчеством.
6. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
И ИХ РАЗРАБОТКА В МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
В предыдущих разделах этой главы рассматривались фило-
софские вопросы, выдвигаемые развитием отдельных отраслей
естествознания (физики, химии, биологии, физиологии), а так-
же психологии, математики и математической логики, кибер-
нетики. Но революция в современном естествознании выдвинула
и ряд более общих философских (мировоззренческих, методоло-
гических, логических и гносеологических) проблем, охватываю-
щих не отдельные, а многие и даже все естественные и мате-
матические науки в их внутренней связи друг с другом и в их
взаимодействии. Есть целый ряд таких проблем общеметодоло-
377
гического характера, разрабатываемых философами-марксиста-
ми в содружестве с учеными других отраслей знания.
Проблема форм движения в природе. Происхо-
дящий в последние десятилетия процесс дифференциации есте-
ствознания и образования новых наук, особенно на стыке раз-
личных областей исследования, выдвинул на первый план про-
блему форм движения материи. Исходными для всех филосо-
фов-марксистов, разрабатывающих эту проблему, являются
глубокие идеи Ф. Энгельса, изложенные в «Диалектике при-
роды». Было выдвинуто положение о том, что специфику форм
движения надо искать в характере того суммарного взаимо-
действия, благодаря которому образовался данный вид мате-
рии, играющий роль специфического носителя данной формы
движения. Каждое новое по своему типу взаимодействие обус-
ловливает новую качественную ступень в развитии материи
и, следовательно, качественно новую форму движения.
Некоторые советские философы43, исходя из указаний
Б. И. Ленина о том, что в научном исследовании диалектиче-
ские принципы развития и единства мира должны взаимно
сочетаться друг с другом, пришли к выводу, что при рассмот-
рении форм движения в порядке их усложнения следует раз-
личать два подхода — структурный и генетический. Для пер-
вого из них характерно сопоставление различных форм движе-
ния в их взаимодействии внутри какого-либо объекта природы,
когда низшая форма движения выступает внутри высшей в
качестве подчиненной ей («побочной», по терминологии Энгель-
са). Для генетического же аспекта характерно сопоставление
низших и высших форм движения с точки зрения общего про-
цесса развития, перехода от неразвитого к развитому. Эти
два подхода в их единстве дают возможность расположить
формы движения в общий ряд, каждый последующий член
которого, выступая как главная форма движения, включает
в себя все его предыдущие члены в качестве «побочных» для
него форм движения; во все последующие же члены ряда он
входит в качестве «побочной» по отношению к ним формы дви-
жения. Этому ряду соответствует такой же общий ряд струк-
турных образований или видов материи, являющихся носите-
лями соответствующих им форм движения.
Другие же философы44 оспаривают возможность располо-
жения форм движения по соответствующим им видам материи;
точка зрения этих авторов является следствием применения
одного только структурного аспекта рассмотрения форм дви-
жения материи, без учета при этом эволюционного аспекта.
43 С. Т. М е л ю х и н. О диалектике развития неорганической природы. АГ,
1960, и др.
44 А. И. Уемов. Вещи, свойства и отношения. М., 1963, и др.
378
Конкретизацией и дальнейшим развитием диалектико-мате-
риалистической концепции о формах движения является вы-
двинутая французским ученым-марксистом Ж. П. Вижье и
вставшая в центр современного естествознания идея уровней
организации материи45.
Иерархия различных структур материи и уровни ее органи-
зации— это по сути дела не что иное, как последовательный
ряд или узловая линия отношений мер, выражающих различные
качественные формы движения и соответственно этапы эволюции
материи.
Образование систем «элементарные частицы — атомы»,
«атомы — молекулы», «молекулы — кристаллы», мицеллы, гете-
рогенных коллоидно-дисперсных систем, затем систем докле-
точных форм жизни, клеток, многоклеточных организмов, их
колоний, популяций, биоценозов — это все более высокие сту-
пени эволюции материи и, соответственно, новые, все более вы-
сокие уровни ее организации, каждый из которых характери-
зуется только ему присущими новыми закономерностями.
Критика концепций «сводимости» в естество-
знании и абсолютизации качественных разли-
чий в природе. В ходе разработки проблемы форм дви-
жения материи особое внимание философов привлекал к себе
вопрос о соотношении различных форм движения материи.
Были подвергнуты критике двоякого рода тенденции: с одной
стороны, тенденция воскресить в новых формулировках давно
опровергнутый диалектическим материализмом механистический
принцип сводимости — качества к количеству, целого к сумме
частей и, в особенности, высших форм движения к низшим;
с другой стороны, тенденция к обособлению, абсолютизации
качественных различий, превращению их в разрывы между
формами движения. Первая тенденция проявлялась, например,
в том, что социальные явления некоторые ученые пытались
сводить к биологическим, биологические процессы — полностью
отождествлять с квантово-механическими и вообще физико-хи-
мическими процессами и т. п. В связи с этим философы-
марксисты, разрабатывая вопрос о качественном разнообразии
видов материи и форм ее движения, подчеркивали исключитель-
ную важность положений Энгельса о соотношении главных и
«побочных» форм движения материи, о переходе их друг в дру-
га, о неправильности сведения высших форм движения материи
к низшим.
Передовое естествознание и научная философия считают
важнейшей задачей всего комплекса биологических наук и свя-
занных с ними отраслей знания всестороннее раскрытие физики
и химии живого, исследование глубинных закономерностей
45 См. Ж. П. В и ж ь е. Теория уровней и диалектика природы. «Вопросы
философии», 1962, № 10.
379
процессов жизни и овладение ими. Вместе с тем из необходи-
мости самого широкого применения физико-химических методов
в биологии вовсе не следует вывод, согласно которому объяс-
нить биологический процесс — это значит ограничиться позна-
нием физико-химических механизмов, лежащих в его основе.
Применение методов физики к области химии и биологии
чрезвычайно плодотворно; оно уже привело к выдающимся
результатам и сулит еще большие достижения. Нельзя не воз-
разить самым решительным образом тем, кто хочет отгородить-
ся от физики, считая химию и биологию «запретной зоной» для
физики. Но физика не может исчерпать сущности ни химиче-
ских, ни тем более биологических явлений. Эту важную идею
обосновывали и естествоиспытатели, участвующие в разработке
философских вопросов биологии. Марксистская философия, ис-
ходя из достижений современной науки и трудов основополож-
ников диалектического материализма, подчеркивает качествен-
ное своеобразие сущности явлений жизни, говорит об иной, выс-
шей форме движения материи, отличающейся в своей совокуп-
ности от процессов; совершающихся в мертвой природе.
В отличие от тех ученых, которые, ссылаясь на кибернетику,
считают невозможным провести принципиальное различие меж-
ду человеком и кибернетическим устройством, по существу отри-
цают роль сознания как специфически человеческой формы отра-
жения объективной реальности, философы и естествоиспытатели
марксисты исследуют вопрос о происхождении сознания, его раз-
витии в процессе становления человека, многообразия форм его
и их отношений к объективной реальности, с одной стороны,— к
физиологической основе — с другой. Эти исследования, конкрети-
зирующие диалектико-материалистическое понимание отношения
субъекта к объекту, доказывают несостоятельность идеалистиче-
ского и вульгарно-материалистического истолкования психиче-
ских явлений. Особенную остроту приобрел этот вопрос в связи
с достижениями кибернетики и их истолкованием.
Философский анализ соотношения математических и логи-
ческих операций в машине и в мышлении человека наглядно
показывает, как важно при исследовании различных форм
движения сочетать структурный подход с генетическим. Если
ограничиться одним лишь структурным подходом, то выясняет-
ся лишь тот факт, что кибернетика раскрывает определенную
сторону кибернетической машины, общую с деятельностью че-
ловеческого мозга. Если же совместить этот подход с генетиче-
ским, то становится очевидным, что никакое кибернетическое
устройство не в состоянии отразить всю биологическую и со-
циальную эволюцию, приведшую к образованию мозга совре-
менного человека.
Другая разновидность неправильного понимания соотно-
шения различных форм движения проявляется в попытках
380
обособить более сложные формы движения от относительно бо-
лее простых, в особенности живое — от неживого, в абсолюти-
зации специфики живого, которая превращается в некое само-
стоятельное «начало», в своего рода «субстанцию жизни»
(«энтелехия», «жизненный порыв», а также всякого рода
«стремления», как это имеет место у психоламаркистов и т. п.),
которая якобы не может находиться в связи с физико-химиче-
скими процессами в живой материи и не может быть понята с
точки зрения генетической взаимосвязи и взаимопереходов био-
логической, химической и физической форм движения. Такая
разновидность метафизической концепции логически ведет к
различным проявлениям идеализма (витализму, холизму, эмерд-
женизму, психоламаркизму и т. п.).
Все эти идеалистические концепции являются реакционными
и тормозят развитие естествознания. Вот почему глубоко оши-
бочны тенденции отгородить биологию от физики, химии, мате-
матики и кибернетики якобы ради того, чтобы пресечь попыт-
ки ее сведения к названным наукам.
Нередко одна из этих ошибочных тенденций выступала как
ответная реакция на противоположную ей тенденцию. С точки
зрения общего развития современного естествознания, первая
(ведущая к механицизму) тенденция выступает как односто-
роннее истолкование успехов наук о неживой природе, а вторая
(абсолютизация качественных различий между живой и не-
живой природой) — как выражение недооценки этих успехов.
Классификация и взаимодействие естествен-
ных наук и система естествознания. В тесной связи
с исследованием форм движения материи философы-марксисты
разрабатывают методологические принципы классификации
естественных наук. Новым, по сравнению с тем, что дал в этой
области Энгельс, явился переход от линейной схемы располо-
жения наук в системе естествознания к разветвленной и коль-
цевой (или плоскостной, в виде треугольника) 46.
В ходе разработки проблемы возникли и поныне еще не-
преодоленные разногласия по вопросу о том, следует ли клас-
сифицировать естественные науки по соответствующим формам
движения, как это делал Энгельс, или по каким-либо иным
принципам.
Некоторые же авторы выступают против принципа классифи-
кации по формам движения, поскольку каждая из них однознач-
но связывается с определенным материальным носителем, меж-
46 Б. М. Кедров. Классификация наук. М., 1961; его же. Предмет и
взаимосвязь естественных наук. М., 1962; В. М. Букановский. Принципы
и основные черты классификации современного естествознания. Пермь, 1960,
и др.
381
ду тем как существуют и развиваются науки типа кибернетики,
изучающие свойства и отношения, абстрагируясь от специфики
их носителей.
Другие же ученые, применяя и развивая принцип класси-
фикации по формам движения, пришли к выводу, что и кибер-
нетике соответствует своя особая, специфическая (кибернети-
ческая) форма движения, благодаря чему кибернетика зани-
мает свое определенное место в ряду других наук. И этому
нисколько не противоречит тот факт, что кибернетика обладает
многими чертами, общими с другими науками.
В данной дискуссии обращает на себя внимание то обстоя-
тельство, что в основе классификации естественных наук по
формам движения (и, соответственно, видам движущейся ма-
терии) лежит принцип развития, точнее, сочетание этого прин-
ципа с принципом единства мира. Что же касается представле-
ния о невозможности классификации естественных наук по
соответствующим видам движущейся материи, то оно связано
с ограничением сферы применимости принципа развития как
принципа классификации и с утверждением, что диалектика в
области классификации проявляется в том, что установление
новых связей зачастую принимает форму изолирования одного
комплекса проблем от других.
В действительности же диалектика проявляется здесь преж-
де всего в том, что конкретное применение принципа развития
в каждом отдельном случае приводит к обнаружению есте-
ственных (а не искусственных) диалектических взаимоперехо-
дов от одних видов движущейся материи к другим, от одной
формы движения к другой и, соответственно, от одной есте-
ственной науки к другой. Прежде всего в этом, а не только в
простой систематизации знаний, и состоит задача научной
классификации, понимаемой как логическое, обобщенное отра-
жение истории развития классифицируемых объектов.
Проблемы причинности, случайности и зако-
номерности в природе. Развитие атомной физики, био-
логии и ряда других разделов современного естествознания
поставило перед марксистской философией задачу дальнейшей
разработки диалектико-материалистического понимания прин-
ципа детерминизма.
Ссылаясь на статистический характер квантовой механики
и некоторые другие обстоятельства, буржуазные философы и от-
дельные естествоиспытатели в странах капитализма стали от-
стаивать субъективистскую линию в вопросе о причинности. По-
лучили широкое распространение утверждения, что-де «совре-
менная атомная физика отменяет закон причины и следствия»47,
47 W. Heisenberg. Atomphysik und Kausalgesetz. «Die neue Weltschau».
Stuttgart, 1953, S. 119.
382
что теперь якобы «нельзя говорить о закономерностях природы
в прямом смысле»48, что «в области мельчайших частиц закон
причины и следствия не действует»49.
Этой волне индетерминизма философы-марксисты противо-
поставили диалектико-материалистическую, последовательно де-
терминистическую интерпретацию квантовой механики и дру-
гих достижений современного естествознания. В ряде моно-
графий и коллективных трудов было показано, что неспособ-
ным объяснить эти открытия оказался не детерминизм вообще,
а механический («лапласовский») детерминизм, чуждый диа-
лектике случайности и необходимости и признающий лишь
абстрактную необходимость. Именно этот факт и использовали
противники современного материализма и детерминизма в сво-
их попытках «обосновать» субъективистскую линию в вопросе
о причинности, необходимости, закономерности в природе.
В борьбе с этой реакционной линией в естествознании ученые-
марксисты обосновывают новыми данными современного есте-
ствознания объективный характер закона причинности и разно-
типность и многообразие проявления причинных связей в раз-
личных областях природы. Раскрывая сущность закона причин-
ности с позиций диалектического материализма и решительно
выступая против всех и всяческих проявлений индетерминизма,
марксисты вместе с тем подвергли критике и механистическое
представление о причинности, как об одностороннем, внешнем
воздействии одного тела на другое. Они показали, что только ме-
ханически понимаемый принцип детерминизма устанавливает
непосредственную зависимость между внешними причинами и
эффектом их воздействия без учета качественной природы, соб-
ственных свойств тела или явления, на которое это воздействие
оказывается. Сочетание же детерминизма с диалектикой высту-
пает в положении о необходимости учета собственных свой-
ств того тела или явления, на которое оказывается воздейст-
вие 50.
С обстоятельной критикой современных проявлений «физи-
ческого» идеализма выступил Гельмут Корх51.
Были сделаны попытки разработать некоторые новые аспек-
ты проблемы причинности.
Так, например, И. В. Кузнецов высказал мысль, что струк-
тура того или иного следствия представляет собой выражение
48 Там же.
49 Р. W. Bridgman. Reflections of a Physicist. N. Y., 1955, p. 215.
50 E. В. Шорохова и В. M. Каганов. Философские проблемы пси-
хологии. «Философские вопросы физиологии высшей нервной деятельности и
психологии». М., 1963; «Диалектика в науках о неживой природе». М., 1964,
и др.
51 Н. К о г с h. Zur Kritik des physikalischen Idealismus C. F. von Weiz-
sackers. Berlin, 1959.
383
структуры вызвавшей его причины; это и дает возможность
изучать по следствиям те причины, которые их вызвали. Им же
исследовались вопросы о необратимости причинной связи, о за-
висимости действия причин от условий, о связи свойств прост-
ранства и времени с причинностью52. С. Т. Мелюхин разраба-
тывает вопрос о возможности выражения причинных отношений
в виде функциональной зависимости. Он, в частности, выдви-
нул положение о том, что в точных науках причинные отноше-
ния получают количественное выражение53.
Анализируя философскую борьбу вокруг проблемы причин-
ности в ф'изике, Г. А. Свечников показал роль и значение прин-
ципа причинности как в экспериментальных, так и в теорети-
ческих исследованиях явлений природы. Он высказывает
мысль о необходимости разграничения взаимосвязанных и обу-
словливающих друг друга, но при всем том существенно раз-
личных понятий «последовательности состояний» и «причин-
ности» 54.
В ходе разработки и обоснования новыми данными прин-
ципа детерминизма философы-марксисты (М. Э. Омельянов-
ски1Й, Ю. В. Сачков и др.) исследовали методологические аспек-
ты вопросов о природе статистичности многих современных
естественнонаучных теорий и о соотношении статистических
и динамических закономерностей. Непосредственным поводом
для этого послужило получившее широкое распространение
противопоставление объективности физических и иных процес-
сов— их статистичности, вероятности. Необходимо было пока-
зать (и это сделали философы-марксисты), что с точки зрения
диалектического материализма вероятность по природе своей
не является чем-то субъективным, а представляет собой объ-
ективную характеристику реальных процессов. Следовательно,
и законы, выражающие вероятность тех или иных событий, по
природе своей являются объективными законами.
Обоснование положения об объективном характере вероят-
ностей и выражающих их законов способствовало методологиче-
скому исследованию теории вероятностей и преодолению
ошибочных представлений о статистических теориях, как якобы
второстепенных, неполноценных и т. п., а также метафизического
разрыва и противопоставления динамических закономерностей —
статистическим55. Исследуя вопрос о соотношении статистиче-
ской и динамической сторон закономерности атомных явлений,
52 «Проблема причинности в современной физике». М., 1960.
53 Там же.
54 Г. А. Свечников. Категория причинности в физике. М., 1961.
55 М. Э. О м ел ь я н о век ий. Против субъективизма в квантовой меха-
нике. Киев, 1953; его же. Philosophische Probleme der Quantenmechanik,
Berlin, 1962. Ю. Сачков. О материалистическом истолковании квантовой ме-
ханики. М., 1959.
384
М. Э. Омельяновский высказал мысль о том, что в квантовой
механике имеет место новый тип закономерности, который не
сводится ни к статистической, ни к динамической закономер-
ности, в их классическом смысле56.
Подвергая критике индетерминизм в квантовой механике,
философы-марксисты разъясняли, что «соотношение неопреде-
ленностей» свидетельствует не о принципиальной невозможности
познания явлений микромира и не о господстве индетерминизма
в области микропроцессов (как утверждают некоторые зару-
бежные ученые, подпавшие под влияние идеализма), а лишь о
недостаточности применения понятий классической механики
(механический детерминизм) для объяснения явлений микро-
мира.
Интенсивно разрабатывалась приобретшая особую актуаль-
ность проблема причинности в современной биологии и в связи
с нею — методологический аспект проблемы органической целе-
сообразности. При этом подвергались критике современные
проявления финализма, телеологии57.
Анализ теоретического мышления естество-
испытателей и их роли в развитии научного ми-
ровоззрения. Развитие естественных наук характеризуется
не только его конечными результатами, но и теми путями, каки-
ми эти результаты были достигнуты. Ввиду этого, а также в свя-
зи со стремительным развитием современного естествознания,
дифференциацией составляющих его наук, образованием новых
научных дисциплин философы-марксисты дают методологиче-
ский анализ истории, логики и психологии продуктивного (твор-
ческого мышления вообще и, в частности, отдельных естест-
веннонаучных открытий.
Этот анализ показал, что раскрыть особенность творческого
мышления ученого, проложившего новые пути в науке, это
значит прежде всего раскрыть сущность применявшегося им
метода научного исследования, его общего подхода к отыска-
нию истины, совокупности использованных для этой цели прие-
мов. Научный метод вырабатывается в течение многих столе-
тий и представляет собой результат обобщения всего пути
исторически развивающегося научного познания.
В ряде исследований были вскрыты особенности научного
творчества таких великих преобразователей химии, как
А. Л. Лавуазье, Дж. Дальтон и Д. И. Менделеев, показаны их
научные методы на истории сделанных ими открытий в обла-
сти химии. Так, Лавуазье поднял количественные приемы
до уровня научного метода химического исследования и основ-
56 «Проблема причинности в современной физике».
57 «Проблема поичинности в современной биологии». М., 1961; И. В. Да-
выдовский. Проблема причинности в медицине (этиология); И. Т. Ф р о-
л о в. О причинности и целесообразности в живой природе. М., 1961 и др.
25 Заказ 5397
о85
ного критерия, при помощи которого он выяснил сущность горе-
ния, создал кислородную теорию, разрушил учение о флогисто-
не и развил новые взгляды на химические элементы. У Даль-
тона ключом к открытиям, создавшим эпоху в развитии науки,
послужила его атомистика, причем первостепенную роль здесь
сыграли широта и глубина теоретического мышления ученого,
которое было способно оперировать отвлеченными представле-
ниями об атомах, составляющих центральное понятие всей его
системы.
Логический анализ открытия Дальтона показывает, что с
установлением понятия атомного веса химия перешла в высшую
фазу своего развития: она раскрыла меру химических превра-
щений. Атом в том виде, в каком его представил Дальтон, яв-
ляется воплощением единства качественной и количественной
определенности вещества, а открытый им закон простых крат-
ных отношений — одним из самых ярких выражений закона
перехода количественных изменений в качественные и обратно.
Был дан логический анализ научного творчества Д. И. Мен-
делеева, особенно ярко выразившегося в открытии периодиче-
ского закона. Ключом к этому великому открытию послужил
научный метод, охарактеризованный самим Менделеевым как
сравнительный.
Логический анализ этого метода с позиций материалистиче-
ской диалектики показал, что он по существу своему представ-
ляет метод раскрытия всеобщей закономерной связи явлений в
области химических элементов и их соединений. Ядро его со-
ставляют логические приемы обобщения, в том числе прием
восхождения от абстрактного, неразвитого к конкретному, раз-
витому, обогащенному новыми качествами в процессе развития.
В этом методе были неразрывно связаны анализ и синтез, ин-
дукция и дедукция, применение которых в их единстве и при-
водило к тем исключительно точным предсказаниям, которые
составляют наиболее характерную черту научного творчества
Менделеева.
В работах Г. В. Платонова и других ученых-марксистов дан
логический анализ научного творчества Ч. Дарвина и К. А. Ти-
мирязева, показано эвристическое значение, которое имеет для
науки примененный Ч. Дарвином и развитый К. А. Тимирязевым
исторический метод в биологии 58-59. Этот метод исследования
характеризуется тем, что его пронизывают неотделимые друг от
друга диалектические идеи: идея целостности органического
мира, всеобщей связи и взаимной обусловленности явлений в нем
и непрерывного его развития. Исторический метод в биологии
58-58 59 г В. Платонов. Дарвин, дарвинизм и философия. М., 1959; его
же. Мировоззрение К- А. Тимирязева, М., 1952.
386
более глубоко, чем любой другой естественнонаучный метод ис-
следования, отвечает требованию диалектики: соединить всеоб-
щий принцип развития со всеобщим принципом единства мира.
Методологический анализ научного творчества одного ив
ближайших предшественников Ч. Дарвина — К. Ф. Рулье, про-
веденный С. Р. Микулинским60, показал, какую важную роль
в подготовке идейно-теоретической почвы для возникновения
дарвинизма сыграл применявшийся Рулье сравнительно-истори-
ческий метод исследования.
Специальные исследования (Т. Павлова, Е. В. Шороховой
и других философов-марксистов) были посвящены философ-
скому разбору научного творчества великих физиологов
И. М. Сеченова и И. П. Павлова61.
В трудах ученых-марксистов раскрываются особенности твор-
ческой мысли И. М. Сеченова, его научно-исследовательской дея-
тельности, приведшей к созданию гениальной идеи о рефлексах
головного мозга.
В этих работах, в частности, выяснено, что употребление Се-
ченовым понятия «условный знак» для образа вещи в сознании
человека не имеет агностического смысла, а потому не может
служить поводом для утверждения, будто Сеченов был родо-
начальником теории иероглифов или теории символов.
Многочисленные философские исследования, посвященные
научному творчеству и учению И. П. Павлова, показали, ка-
кое важное значение для развития физиологии, психологии и
всего естествознания имел впервые разработанный Сеченовым
и развитый затем И. П. Павловым объективный метод исследо-
вания как физиологического, так и психологического аспектов
деятельности головного мозга. Именно применение этого метода,
включающего в себя наблюдение и эксперимент, принципы де-
терминизма и развития, единства анализа и синтеза, структуры
и функции, привело к образованию нового раздела физиоло-
гии — физиологии высшей нервной деятельности — и положило
начало материалистической психологии и лежащей в основа-
нии этих наук рефлекторной теории.
Главным результатом разработки материалистической и
диалектической в своей основе рефлекторной теории было то,
что для могучей власти естественнонаучного исследования, как
60 С. Р. Микулинский. К. Ф. Рулье и его учение о развитии органи-
ческого мира. М., 1957.
61 В. М. Каганов. Мировоззрение И. М. Сеченова. М., 1948; Е. В. Ш о-
р о х о в а. Материалистическое учение И. П. Павлова о сигнальных системах.
М., 1955; Н. С. М а н с у р о в. И. П. Павлов и борьба за материализм в есте-
ствознании. М., 1955.: А. К и с е л и н ч е в. Марксистско-ленинская теория
отражения и учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности. М., 1956;
Т. Павлов. Основное в учении И. П. Павлова в свете диалектического ма-
териализма. М., 1958, и др.
25*
387
сказал И. П. Павлов, был приобретен вместо половинчатого
весь целый, нераздельный животный организм.
Логический анализ фундаментальных поня-
тий и законов естествознания. Одной из важнейших
задач в области философского обобщения современного есте-
ствознания и его исторического развития с точки зрения диа-
лектической логики является логический анализ важнейших
естественнонаучных понятий. Образец такого анализа дал
С. И. Вавилов в отношении понятий вещества и света62.
Одним из результатов этого анализа было установление того
факта, что вещество и свет, или излучение (электромагнит-
ное поле), являются двумя фундаментальными физическими
видами материи. Это позволило С. И. Вавилову вскрыть
софизм современных энергетиков, которые путем логической
ошибки (подмены понятий) толковали взаимное превращение
вещества и света как исчезновение (уничтожение) материи или
как ее рождение.
В ряде исследований философов-марксистов623 анализирует-
ся категория «материя», отношение философского понятия ма-
терии к учению современного естествознания о строении и свой-
ствах материи, веществе и энергии, пространстве и времени,
формах движения материи и т. д.; показывается важное мето-
дологическое значение для современного естествознания ленин-
ского определения понятия материи.
В работах М. Э. Омельяновского и других философов-марк-
систов дан также теоретический анализ таких фундаментальных
понятий физики, как масса и энергия. Разбор этих понятий свя-
зывается ныне не только с принципами сохранения массы и
энергии, но и с законом взаимосвязи массы и энергии, открытым
Эйнштейном. По этим понятиям было проведено несколько
дискуссий на страницах философских и физических журналов63.
Понятие массы как меры инерции и гравитации в противопо-
ложность классической трактовке этого понятия как количест-
ва материи проанализировано в работах Н. Ф. Овчинникова64,
который подчеркнул качественное различие массы у качествен-
но различных физических объектов и в соответствии с этим
более широко сформулировал закон сохранения массы как за-
кон ее сохранения и превращения. Философское значение за-
62 С. И. Вавилов. Глаз и солнце. М., 1956.
62а М. Э. Омельяновский. В. И. Ленин и физика XX века. М., 1947;
С. Т. М е л ю х и н. Проблема конечного и бесконечного. Философский очерк.
М., 1958; А. В. Ш у г а й л и н. Философские вопросы учения современной фи-
зики о строении и свойствах материи. Киев, 1959.
63 «Вопросы философии», 1954, № 2; «Успехи физических наук», 1952,
т. XLVIII, вып. 2, и др.
64 Н. Ф. Овчинников. Понятия массы и энергии в их историческом
развитии и философском значении. М., 1957.
388
кона взаимосвязи массы и энергии, как показал X. М. Фата-
лиев, состоит в том, что этот закон представляет собой наибо-
лее общее современное естественнонаучное выражение нераз-
дельности материи и движения, их внутреннего единства как
содержания и формы643.
Философский анализ понятий относительности и кванта
дан в исследованиях А. Поликарова65.
И. В. Кузнецов дал философский анализ одного из важней-
ших методологических принципов современной физики — прин-
ципа соответствия66. Он показал, что две последовательно воз-
никших одна за другой и одна из другой физических теорий об
одном и том же объекте природы должны находиться в опреде-
ленном соответствии между собой: старая, менее точная и менее
полная теория оказывается частным или предельным случаем
новой, более точной и более полной теории. В принципе соответ-
ствия (при его диалектико-материалистической трактовке) кон-
кретизируются ленинские положения, касающиеся объективной,
абсолютной и относительной истины.
В настоящее время в физиологии и психологии идут ожив-
ленные дискуссии вокруг понятия «рефлекс», в которых актив-
ное участие принимают философы-марксисты. Интенсивное
развитие учения о структурной организации материи находит
свое проявление в широкой разработке таких категорий, как
система, элемент, структура, уровни организации материи, сим-
метрия, вероятность, информация, обратная связь и ряд дру-
гих. Значение этих категорий в современной науке выходит да-
леко за рамки отдельных наук и естественнонаучных теорий.
Вопросы, связанные с анализом этих категорий, встают во всех
интенсивно развивающихся областях естествознания: физике,
химии, биологии, физиологии, биофизике, биохимии, психоло-
гии, кибернетике и т. д.
В связи с обсуждением наиболее актуальной в современной
физике проблемы структуры элементарных частиц было показа-
но, что нужны новые физические понятия, более адекватные
внутренней природе частиц, по сравнению с теми понятиями,
которыми физика оперирует в настоящее (время, причем эти но-
вые понятия должны быть не менее «революционными», чем те,
которые привели к созданию квантовой теории и теории относи-
тельности.
Логический анализ естественнонаучных понятий — это та
61а X. М. Ф а т а л ие в. Диалектический материализм и вопросы естество-
знания. М., 1958.
65 А. П о л и к а р о в. Относительност и кванти. Философски проблеми на
съвременната физика. София, 1963.
66 И. В. Кузнецов. Принцип соответствия"!? современной физике и его
философское значение. М.—Л., 1948.
389
область современной науки, в которой философы-марксисты
оказывают наиболее существенную помощь естествоиспытате-
лям.
Творческий союз м а р к си с т о в - ф и л о с о ф о в и
современных естествоиспытателей. Большую про-
грессивную роль в борьбе против реакционных философских
течений и в разработке методологических проблем естествозна-
ния сыграло и продолжает играть осуществление завещания
В. И. Ленина о необходимости крепить союз диалектического
материализма и современного естествознания.
Со времени победы Октябрьской революции начинается про-
цесс овладения советскими, а затем и передовыми зарубежными
естествоиспытателями мировоззрением и методом диалекти-
ческого материализма. С течением времени, в результате боль-
шой, терпеливой воспитательной работы КПСС и марксистских
партий в других странах, под влиянием трудов В. И. Ленина и
его учеников, новых данных естественных наук все большее
число естествоиспытателей становилось на позиции диалекти-
ческого материализма. Среди них были А. Н. Бах, И. С. Бери-
ташвили, Н. Н. Бурденко, Н. И. Вавилов, С. И. Вавилов,
И. М. Губкин, Н. Д. Зелинский, А. Ф. Иоффе, В. Л. Комаров,
Н. С. Курнаков, И. В. Курчатов, И. В. Мичурин, Л. А. Орбели,
К. А. Тимирязев, Н. М. Тулайков, А. Е. Ферсман, И. И. Шмаль-
гаузен и другие выдающиеся советские ученые. Важное значение
диалектического материализма для развития естествознания ста-
ли открыто признавать передовые зарубежные ученые.
Овладевая учением диалектического материализма, естест-
воиспытатели вначале главное внимание обращали на вопросы
истолкования и логического построения уже существующих
естественнонаучных теорий, например теории относительности,
квантовой механики и др. Были достигнуты существенные ре-
зультаты и в области теории органической эволюции в биоло-
гии, рефлекторной теории высшей нервной деятельности — в фи-
зиологии и психологии и др. Основное состояло в том, что уче-
ные, исходя из диалектического материализма, выработали
весьма широкий и разносторонний подход к трактовке и внут-
ренней перестройке естественнонаучных теорий, преодолевали
неправильный взгляд на них как на закостеневшие формально-
логические схемы. Стало очевидным, что наличие сво-
бодного и разностороннего подхода с позиций диалектического
материализма к раскрытию основ естественнонаучных теорий —
залог их более глубокого понимания и развития.
Диалектический материализм выступил в качестве противо-
ядия против догматизании, абсолютизации тех или иных ес-
тественнонаучных теорий и некоторых трактовок основных за-
конов и понятий естествознания (закона сохранения и превра-
щения энергии, закона взаимосвязи массы и энергии, законов
390
наследственности и ее изменчивости, естественного отбора, по-
нятия покоя и др.).
Достоянием все большего числа ученых становилась ленин-
ская идея о необходимости союза диалектического материализ-
ма и естествознания.
Выражая умонастроения этих ученых, выдающийся физик
А. Ф. Иоффе отметил, что «двадцать пять лет развития атомной
физики дали столько наглядных подтверждений марксистской
философии, что они должны были бы вдумывающегося в ход
этого развития физика привести к единственно возможной мето-
дологической позиции, к позиции диалектического материализ-
ма... Передо мной здесь лозунг: «Да здравствует союз материа-
листов-диалектиков с естествоиспытателями для борьбы с идеа-
лизмом!» Не только от своего лица, но и от лица подавляющей
массы всех физиков нашего Союза я могу сказать, что мы вся-
чески приветствуем такой союз. Я думаю, не только на словах,
ко и на деле мы уже показали, что стремимся к нему» 67.
Постепенно к этому выводу стали приходить и передовые
естествоиспытатели зарубежных стран, в том числе и такие вы-
дающиеся ученые, как П. Ланжевен, Ф. Жолио-Кюри,
Ж. П. Вижье, Дж.. Бернал, Д. Стройк, С. Саката и другие.
Одним из первых советских ученых-естествоиспытателей, осо-
бенно активно выступавших за союз естествознания с филосо-
фией диалектического материализма, был С. И. Вавилов. Он
писал, что слово «диалектика» под впечатлением вновь откры-
тых явлений, законов, понятий «срывается теперь с языка у фи-
зиков, даже незнакомых или чуждых и даже враждебных ди-
алектическому материализму» 68.
В самом начале 30-х годов С. И. Вавилов отмечал, что
«в основном взгляды механического материализма — уже прой-
денный этап, к которому не будет возврата. Вместе с тем борьба
мировоззрения диалектического материализма с различными
идеалистическими гипертрофиями современной физики еще да-
леко не закончена... Внедрение диалектики в физику—неотлож-
ная, но еще не решенная задача»69.
В результате распространения марксистских идей на ос-
нове совместной работы философов и естествоиспытателей был
достигнут заметный сдвиг в постановке и решении философских
проблем физики, астрономии, биологии, физиологии, киберне-
тики, математики.
Однако в годы культа личности Сталина сложилась обста-
новка, затруднявшая и ограничивавшая творческую разработку
67 А. Ф. И о ф ф е. Развитие атомистических воззрений в XX веке. «Под
знаменем марксизма», 1934, № 4, стр. 62, 64, 65.
68 «Успехи физических наук», 1944, т. XXVI, вьгп. 2, стр. 124.
69 Цит. по книге: «Марксизм и естествознание». М., 1933, стр. 67.
391
философских проблем естествознания, философское осмысление
новых данных, полученных в связи с революцией в естествозна-
нии. Работы Сталина по вопросам философии не давали доста-
точно полного представления о материалистической диалектике
и о ее значении для философских обобщений достижений совре-
менного естествознания.
Порой методологическая помощь естествоиспытателям со
стороны некоторых философов подменялась неаргументирован-
ной критикой и наклеиванием различного рода ярлыков («ме-
ханист», «индетерминист», «идеалист», «метафизик», «вейсма-
нист», «морганист» и т. п.). Вместе с тем среди части естество-
испытателей получили распространение позитивистские настрое-
ния. Приписывая диалектическому материализму ошибки от-
дельных философов и естествоиспытателей, не имеющие ничего
общего с марксистской философией, а отчасти и в результате
проникновения влияний буржуазной идеологии, некоторые есте-
ствоиспытатели стали выступать с утверждениями, что для дея-
телей естественных наук философия диалектического материа-
лизма не нужна, что естествознание обходится и без диалектики
и т. п.
Таким образом нарушались ленинские указания о союзе фи-
лософов и естествоиспытателей, возник известный разлад меж-
ду философами и естествоиспытателями, который сказывался
отрицательно на исследовательской работе по философским
проблемам естествознания, тормозил ее.
Преодолевая последствия культа личности, Коммунистиче-
ская партия Советского Союза ориентирует философов и естест-
воиспытателей на устранение этого разлада, неуклонное выпол-
нение ленинских указаний о теснейшем союзе между мар-
ксистской философией и современным естествознанием и твор-
ческую разработку совместными усилиями философов и есте-
ствоиспытателей философских проблем естествознания.
Плодотворным для осуществления союза марксистов — фило-
софов и естествоиспытателей стал период после XX съезда
КПСС. Начиная с этого времени происходят существенные изме-
нения в исследованиях философских вопросов современного есте-
ствознания. Этот новейший период во взаимоотношениях фило-
софии и естествознания характеризуется тем, что на первый план
все определеннее выдвигаются методологические проблемы даль-
нейшего развития современной науки о природе. Анализу преж-
де всего стали подвергаться те вопросы, которые ставятся совре-
менным состоянием естествознания и диктуются потребностями
его дальнейшего развития. Вопреки встречающимся еще в лите-
ратуре утверждениям отдельных позитивистски настроенных уче-
ных (Р. Хавемана и др.), будто бы диалектический материализм
не оказал современному естествознанию помощи в решении науч-
ных проблем, и неверным мнениям, будто оно не нуждается для
392
своего развития в союзе с диалектическим материализмом,
жизнь убедительно показала, что успешное исследование теоре-
тических вопросов, выдвигаемых развитием естественных наук,
возможно лишь в неразрывном сочетании! усилий представите-
лей естествознания и диалектического материализма.
В наше время, говорит М. В. Келдыш, «для всех передовых
ученых мира выбор между материалистическим и идеалисти-
ческим подходом к науке уже не составляет вопроса... Теперь
во всем мире каждый передовой ученый является либо созна-
тельным, либо стихийным материалистом. Разумеется, из этого
ни в какой мере не следует, что уже отпала необходимость
борьбы с остатками идеалистического мировоззрения»70.
Конструктивная разработка с позиций диалектического ма-
териализма философских проблем современного естествознания
дает передовым ученым основу для аргументированной и дей-
ственной критики предлагаемых представителями современной
реакционной философии идеалистических и метафизических
трактовок естественнонаучных достижений.
Интенсивно развивается, на основе обобщения данных есте-
ствознания, диалектический метод как учение о принципах
научного исследования, о природе и закономерностях развития
научного знания, о соотношении теории и эксперимента и т. д.
На современном этапе исследования философских проблем
естествознания в СССР и других странах социализма получили
плодотворное развитие новые формы совместной работы мар-
ксистов — философов и естествоиспытателей: методологические
(философские) семинары в научно-исследовательских учреж-
дениях и высших учебных заведениях, объединенные теорети-
ческие конференции естествоиспытателей и философов по акту-
альным методологическим проблемам новейшего естествознания,
подготовка и издание коллективных трудов по этим вопросам
и т. п.
Широкий круг методологических проблем был затронут и
обсужден на Всесоюзном совещании по философским вопросам
естествознания (1958). В докладах и выступлениях участников
этого совещания было показано громадное значение ленин-
ского философского наследства для развития современного
естествознания, подведены итоги обсуждений философских
проблем квантовой механики, теории относительности, космо-
логии и космогонии, кибернетики, некоторых методологических
вопросов биологии (о роли химии и физики в исследовании
биологических проблем, о происхождении жизни, о соотноше-
70 М. В. Келдыш. Проблемы методологии и прогресс науки. «Мето-
дологические проблемы науки». М., 1964, стр. 224.
393
нии физиологии высшей нервной деятельности и психологии) 71.
Совещание показало, что в современное естествознание все
глубже проникают положения материалистической диалектики
о единстве мира, о всеобщей связи и развитии природы. Было
подчеркнуто, что материалистическая диалектика получила но-
вое научное обоснование в новейших открытиях физики, астро-
номии, биологии, физиологии, биохимии, биофизики, микробио-
логии и других наук. Сбывается предвидение Ленина о том,
что материалистический дух современного естествознания по-
бедит все и всякие кризисы, но только с непременной заменой
материализма метафизического материализмом диалектиче-
ским. Участники Совещания, отметив важное значение указа-
ния Ленина о союзе философов и естествоиспытателей, под-
черкнули необходимость более широкого использования различ-
ных форм сотрудничества ученых, обеспечивающих всесторон-
нюю разработку методологических проблем естествознания на
основе диалектического материализма.
Идея союза философии и естествознания получила распро-
странение и в других странах социалистического-содружества.
Об этом наглядно свидетельствует, например, состоявшийся
осенью 1959 г. в ГДР (Лейпциге) Международный симпозиум
по методологическим проблемам естествознания. Аналогичные
симпозиумы и конференции состоялись в Румынии, Болгарии и
ряде других социалистических стран.
В последние годы в СССР состоялись совместные совещания
и конференции философов и естествоиспытателей, посвященные
методологическим проблемам отдельных естественных наук или
взаимосвязанных групп их.
Весной 1961 г. в Москве проходили объединенные теорети-
ческие конференции философских (методологических) семина-
ров, посвященные проблемам взаимодействия наук по изучению
Земли и взаимодействия наук, изучающих явления жизни.
В центре внимания участников обеих этих конференций стояла
проблема соотношения различных форм движения материи при
изучении качественно определенных объектов природы (Земля,
жизнь). i
В апреле 1962 г. состоялась теоретическая конференция по
методологическим проблемам физики элементарных частиц, в
которой участвовали физики и философы. В 1963 г. в Киеве
проходило Всеукраинское совещание по философским вопро-
сам физики элементарных частиц. Был выдвинут ряд острых
философских вопросов, касающихся соотношения целого и час-
ти, «элементарного» и «неэлементарного», понятия «структуры»,
категорий пространства в микромире и т. д. Эти и другие ме-
тодологические вопросы получили разностороннее освещение
71 См. «Философские проблемы современного естествознания». М., 1959.
394
в дискуссии на указанной конференции и в труде «Философ-
ские проблемы физики элементарных частиц», написанном сов-
местно философами и естествоиспытателями72.
Некоторые физики в последнее время высказали мнение о
том, что элементарные частицы представляют собой геометри-
ческие точки, не имеющие пространственной протяженности и
внутренней структуры. Под влиянием этих мнений отдельные
философы стали утверждать, что Ленин говорил о неисчерпае-
мости атома и электрона якобы лишь «в гносеологическом пла-
не» и что поэтому ссылка на его положение о неисчерпаемости
электрона при обосновании сложного строения элементарных
частиц является якобы необоснованной.
Однако физики и философы-марксисты, исходя из сформу-
лированного Лениным положения о неисчерпаемости материи,
о ее бесконечности вглубь и опираясь на естественнонаучные
данные о строении и свойствах материи, выступили против
подобных субъективистских представлений об элементарных
частицах и отстаивали представление о сложности элементар-
ных частиц, о наличии у них протяженности в пространстве и
внутренней структуры. Эта методологическая линия исследова-
телей-марксистов в дальнейшем получила подтверждение в но-
вых данных физики элементарных частиц, показавших, что
представления о точечности, непротяженности и бесструктур-
ности элементарных частиц тормозило создание общей теории
элементарных частиц. Все последующее развитие этой важней-
шей области современной физики показало, что установка на
признание непротяженности и абсолютной элементарности этих
частиц является несостоятельной и полностью отрицается но-
выми опытными данными.
Таким путем не только философы, но и естествоиспытатели,
опирающиеся на диалектический материализм, показали, что
ленинская идея о неисчерпаемости электрона — блестящий об-
разец методологического предвидения, опирающегося на уроки
истории науки. Исторический опыт развития физических знаний
наглядно свидетельствует о познавательном значении идей
атомизма и представлений об элементарности частиц материи.
На теоретической конференции по методологическим пробле-
мам физики элементарных частиц Д. И. Блохинцев показал, что
эти проблемы неразрывно связаны с коренными проблемами
марксистско-ленинской философии и что без творческого содру-
жества философской и естественнонаучной мысли невозможно
дальнейшее продвижение вперед как физики, так и философии.
Б мае 1962 г. происходило Всесоюзное совещание по фило-
софским вопросам высшей нервной деятельности и психологии.
Это совещание показало, что в странах капитализма некото-
72 «философские проблемы физики элементарных частиц». М., 1963.
395
рые физиологи и психологи все более решительно переходят на
позиции материализма. При этом укрепление позиций диалек-
тического материализма происходит в условиях острой борьбы
с реакционными идеалистическими и механистическими тео-
риями и взглядами (фрейдизмом, бихевиоризмом и др.). Под-
вергнув развернутой критике идеалистические и метафизиче-
ские направления в современной физиологии высшей нервной
деятельности и психологии и разрабатывая диалектико-мате-
риалистические принципы в этих областях знания, философы и
естествоиспытатели-марксисты подчеркнули необходимость пре-
одоления известной изоляции на современном уровне развития
учения о высшей нервной деятельности от разработки таких
важных философских проблем, как материя и сознание.
В ходе дискуссии на совещании выяснилось, что в послед-
ние годы проделана заметная положительная работа по фило-
софскому осмысливанию достижений современной физиологии
и психологии. Успешно исследуется принцип детерминизма при-
менительно к явлениям высшей нервной деятельности животных
и человека, разработана материалистическая трактовка пробле-
мы соотношения физиологии и психологии и т. д.73
Совещание внесло существенный вклад в разработку фило-
софских вопросов физиологии <и психологии (о соотношении
материального и идеального, объективного и субъективного,
физиологических и психологических закономерностей, о детер-
минации психики и др.) и способствовало объединению усилий
философов, физиологов и психологов для дальнейшего совмест-
ного решения этих вопросов, в частности и в особенности —
проблемы сознания человека.
В последние годы, в связи с бурно возрастающей ролью
электронных устройств в научном прогрессе, внимание ученых
стали привлекать к себе методологические вопросы киберне-
тики 74.
В связи с этим летом 1962 г. в Москве состоялась объеди-
ненная теоретическая конференция методологических семина-
ров по философским вопросам кибернетики, в которой приняли
участие многие ученые — философы, математики, физики, био-
логи, инженеры, лингвисты, физиологи, психологи, педагоги,
медики и другие. Основная задача этой конференции состояла,
по определению А. И. Берга, в том, чтобы продолжить
работу по укреплению идеологических и методологических
основ кибернетики. С этой целью были обсуждены вопросы
о принципах определения предмета кибернетики, о соотноше-
73 «Философские вопросы физиологии высшей нервной деятельности и пси-
хологии». М., 1963.
74 «Кибернетику на службу коммунизму», т. I. М.— Л., 1961; «Философские
вопросы кибернетики». М., 1961; «Возможное и невозможное в кибернетике».
М., 1964; Г. Клаус. Кибернетика и философия. М., 1963, и др.
Ж
нии (родстве) понятий причинности и информаций, о резуль-
татах и перспективах разработки биологического, физиологиче-
ского, психологического, медицинского, педагогического и дру-
гих аспектов кибернетики, о месте кибернетики в системе наук,
о философском смысле ее основных понятий и др.
Успеху дела укрепления союза марксистско-ленинской фило-
софии и естествознания будет способствовать состоявшееся
осенью 1963 г. обсуждение на расширенном заседании Прези-
диума Академии наук СССР вопроса о методологических про-
блемах естествознания и общественных наук. Это обсуждение
показало, что возрастающий интерес к методологическим про-
блемам научного знания и совместная разработка их марксиста-
ми-философами и естествоиспытателями является признаком
все возрастающей творческой силы и зрелости науки75.
Среди научных работ по методологическим проблемам есте-
ствознания, подготовляемых совместными усилиями философов
и естествоиспытателей, выделяется многотомный труд «Диалек-
тический материализм и современное естествознание», имеющий
своей целью выработку с позиций марксистско-ленинской фи-
лософии современной естественнонаучной картины мира. Пер-
вый выпуск этой серии, посвященный предмету и взаимосвязи
естественных наук, вышел в свет в 1962 г.
Необходимым условием успешного развития науки, как это
отмечает Программа КПСС, являются свободные товарищеские
дискуссии, содействующие творческому решению назревших
проблем. Для того, чтобы борьба мнений, дискуссии по вопро-
сам естествознания не были односторонними и бесплодными, а
носили действительно творческий характер, их теоретические
выводы должны постоянно проверяться практикой. Это положе-
ние имеет прямое и первостепенное значение для дальнейшего
укрепления и расширения союза между философами и естест-
воиспытателями.
* * *
Общим результатом рассмотрения достижений естественных
наук с философской точки зрения является формирование но-
вой естественнонаучной картины мира, отвечающей современ-
ному уровню научного развития. Научная картина мира осно-
вывается на том, что естествознание, как указывал В. И. Ле-
нин, рисует нам в своих теориях объективную реальность, то
есть материю.
Анализируя материалистические направления в естествозна-
нии на рубеже XIX и XX вв., Ленин отмечал, что «картина ми-
75 «Методологические проблемы науки». М., 1964.
397
ра есть картина того, как материя движется» и как «материя
мыслит» 76.
В поисках ответов на эти два вопроса развивалась и раз-
вивается в настоящее время вся революция в естествознании.
Ответ на вопрос «как материя движется?» — дается в основном
по трем направлениям.
Первое направление — это проникновение в глубь материи,
в глубь ее микрочастиц, причем здесь движение познания идет
как бы по ступеням: сначала — атом, затем — его электронная
оболочка, далее — атомное ядро, потом — структурные внутри-
ядерные частицы, а в последнее время — проникновение в глубь
этих последних. По этому пути идет современная физика, ре-
шая задачу практического использования атомной энергии.
Второе направление — это проникновение в космос, раздви-
жение первоначальных узких рамок нашего земного мира в
сторону исследования окружающего нас макромира — прежде
всего нашей солнечной системы. По этому пути движется не-
давно возникшая космонавтика, достигшая больших результа-
тов благодаря запуску космических кораблей.
Результаты выдающихся открытий, сделанных в этой обла-
сти, не только обогащают такие науки, как астрономия, геофи-
зика, метеорология, биология, физиология, медицина, но имеют
и более широкое познавательное значение, так как позволяют
проверять и констатировать общность законов природы, уста-
новленных первоначально в условиях лишь одной нашей пла-
неты.
Третье направление — это раскрытие сущности жизни и ее
проявлений, что достигается совместными усилиями главным
образом трех естественных наук — биологии, химии и физики,
постепенно приближающихся к решению исключительно важ-
ной задачи — биосинтеза (синтеза живого белка).
В результате всех этих достижений на современном уровне
развития естественнонаучных знаний в основных чертах скла-
дывается картина того, как материя движется — в неорганиче-
ской природе в интервале масштабов, начиная от мельчайших
из доныне известных микропроцессов до гигантских процессов,
совершающихся в макрокосмосе,— и в органической природе,
начиная от простейших проявлений жизни, до ее высших форм
включительно.
Но картина мира была бы неполной, если бы современная
наука не пыталась ответить и на второй поставленный вопрос —
«как материя мыслит». Ответ на этот вопрос на современном
уровне развития научной мысли дают по меньшей мере три
науки: 1) физиология высшей нервной деятельности человека,
76 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Поли. собр. соч.,
т. 18, стр. 375.
398
исследующая функции мозга как материального субстрата пси-
хической деятельности человека; 2) психология, изучающая
протекание психических процессов, особенно процессов мыш
лсния отдельного человека, от зарождения их на более ранних
стадиях у высших животных (зоопсихология) и у ребенка (дет-
ская психология); 3) кибернетика, раскрывающая и изучаю
щая весьма широкие связи и закономерности, которые охваты-
вают качественно различные процессы, совершающиеся в самых
разных областях природы, в том числе и в мозгу человека, и
представляющие собой самоуправляемые процессы.
В итоге успехов современного научного знания складывает-
ся новая естественнонаучная картина мира, показывающая
(в пределах естествознания), как материя движется и как она
мыслит. В этой связи огромное значение приобретает современ-
ная научная, марксистская философия, которая рассматривает
оба эти вопроса в их обобщенном виде, включает в себя диа-
лектику как учение о наиболее общих законах всякого движе-
ния, диалектическую логику как учение о специфических зако-
нах мышления. На этой основе складывается неразрывный союз
между современным естествознанием и современной передовой
философией — философией диалектического материализма.
Глава одиннадцатая
ЛЕНИНСКИЙ ЭТАП
В РАЗВИТИИ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО
И ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА —
НОВАЯ СТУПЕНЬ В ИСТОРИИ
ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
В этой главе, завершающей шеститомную «Историю фило-
софии», в обобщенном виде характеризуется то новое, что вне-
сено в марксистскую философию В. И. Лениным, его соратни-
ками и учениками. Как показано в ряде глав V и VI томов
«Истории философии», ленинский этап в истории марксизма,
начинающийся в середине 90-х годов XIX в. и охватывающий
эпоху крушения капиталистического строя, торжества социали-
стических и национально-освободительных революций, эпоху по-
беды социализма и коммунизма, ознаменовался творческим
развитием всех составных частей марксизма, в том числе его
философии — диалектического и исторического материализма.
В дальнейшем творческом развитии марксизма, его филосо-
фии огромную роль сыграли труды Ленина, в особенности «Что
такое «друзья народа» и как они воюют против социал-
демократов?», «Что делать?», «Материализм и эмпириокрити-
цизм», «Философские тетради», «Карл Маркс», «Государство и
революция», «О значении воинствующего материализма», «Дет-
ская болезнь «левизны» в коммунизме», «Еще раз о профсою-
зах», «О нашей революции» и многие другие. Эти труды и сфор-
мулированные в них философские идеи, положения и выводы
явились новой, высшей ступенью в развитии марксистской фило-
софии и вместе с тем программой дальнейшей творческой разра-
ботки диалектического и исторического материализма. После
В. И. Ленина эта программа осуществляется Коммунистической
партией Советского Союза, мировым коммунистическим движе-
нием, философами-марксистами и другими учеными, стоящими
на позициях марксистско-ленинского мировоззрения, продолжа-
ющими и развивающими творческую линию ленинизма. Вклад
В. И. Ленина и ленинцев в сокровищницу марксистской филосо-
фии знаменует собой новый, ленинский этап в ее развитии.
Знаменитая марксова формула: философы до сих пор мир
объясняли, дело же заключается в том, чтобы мир изменить —
400
нашла в теоретических трудах и практической деятельности
В. И. Ленина свое ярчайшее выражение. Философские идеи
В. И. Ленина и его учеников, органически связанные со всей си-
стемой взглядов марксизма, неразрывно соединены с революци-
онной деятельностью коммунистов по преобразованию старого
мира и созданию нового, социалистического общества. Величие
и сила философских идей ленинизма постигаются в свете исто-
рических результатов революционно-практической деятельности
Ленина и ленинцев. Весь ход всемирной истории в XX столетии
подтверждает огромное преобразующее мир значение учения
Ленина, его философских идей. «Мы поднимаем высоко свой
марксистский светоч,— писал В. И. Ленин,— и на каждом шаге
отдельных классов, на каждом политическом и экономическом
событии показываем подтверждение жизнью нашего учения» *.
Ленинский анализ империализма и социалистических рево-
люций, его характеристика роли и значения национально-
освободительных революций в колониальных и зависимых стра-
нах, раскрытие Лениным сущности и закономерностей новой
исторической эпохи, мирового процесса распада капитализма
и роста социализма принадлежат к выдающимся достиже-
ниям общественной науки XX столетия, представляют класси-
ческие образцы творческого применения и развития марксист-
ской теории.
В. И. Ленин умел в исторических событиях увидеть проявле-
ние существенных черт целой исторической эпохи, раскрыть
диалектическое единство общих закономерностей эпохи и специ-
фических особенностей их проявления в различных странах.
«...Мы можем знать и мы знаем, какой класс стоит в центре
той или иной эпохи, определяя главное ее содержание, главное
направление ее развития, главные особенности исторической
обстановки данной эпохи и т. д. Только на этой базе, т. е. учи-
тывая в первую голову основные черты различия разных «эпох»
(а не отдельных эпизодов истории отдельных стран), можем
мы правильно построить свою тактику; и только знание основ-
ных черт данной эпохи может послужить базой для учета более
детальных особенностей той или иной страны»1 2. Стратегия и
тактика марксистских партий нашей эпохи, мирового комму-
нистического движения, зиждутся на этом принципиальном по-
ложении ленинизма.
Неотъемлемой чертой ленинизма является его творческий
характер, последовательное осуществление принципов марксиз-
ма, применение и развитие их в новых условиях, особенно в
эпоху преобразования современного общества в общество ком-
мунистическое.
1 В. И. Ленин. Как рассуждает т. Плеханов о тактике социал-демокра-
тии? Поли. собр. соч., т. 13, стр. 163—164.
2 В. И. Л е н и н. Под чужим флагом. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 142.
26 Заказ 5397 401
«Вся теория Маркса,— писал В. И. Ленин в 1917 г. в книге
«Государство и революция»,— есть применение теории разви-
тия — в ее наиболее последовательной, полной, продуманной и
богатой содержанием форме — к современному капитализму.
Естественно, что для Маркса встал вопрос о применении этой
теории и к предстоящему краху капитализма и к будущему раз-
витию будущего коммунизма.
На основании каких же данных можно ставить вопрос о
будущем развитии будущего коммунизма?
На основании того, что он происходит из капитализма, исто-
рически развивается из капитализма, является результатом
действии такой общественной силы, которая рождена капита-
лизмом. У Маркса нет ни тени попыток сочинять утопии, по-
пустому гадать насчет того, чего знать нельзя. Маркс ставит
вопрос о коммунизме, как естествоиспытатель поставил бы во-
прос о развитии новой, скажем, биологической разновидности,
раз мы знаем, что она так-то возникла и в таком-то определен-
ном направлении видоизменяется»3.
В этих положениях В. И. Ленина, обоснованных и развитых
во многих его трудах, дана не только обобщающая характери-
стика материалистической диалектики как современной науч-
ной теории развития, но и показано, что она является философ-
ской, методологической основой решения самых коренных во-
просов общественного переустройства, раскрыто неразрывное
единство философской теории и метода марксизма-ленинизма с
революционной практикой построения нового, коммунистиче-
ского общества.
Характернейшей чертой ленинского этапа в развитии марк-
систской философии является разработка и обоснование Лени-
ным принципа партийности философии, составляющего одну из
самых ценных традиций марксизма.
В современную эпоху многие буржуазные философы, в осо-
бенности неопозитивисты и вслед за ними ревизионисты, пы-
таются рекламировать свою мнимую «объективность», «бес-
партийность», утверждают, что они-де «поднялись выше» мате-
риализма и идеализма, превзошли это якобы «устарелое»
противопоставление. Ленин и его ученики доказали, что в об-
ществе, разделенном на антагонистические классы, вся филосо-
фия всегда была и остается партийной и в конечном счете выра-
жает определенные классовые интересы, что идея «беспартий-
ности» в области идеологии в условиях капитализма и эпохи
перехода от капитализма к коммунизму выражает классовые
интересы буржуазии и по своему существу есть идея буржу-
азная.
3 В. И. Ленин. Государство и революция. Поли. собр. соч., т. 33,
стр. 84—85.
402
В противоположность буржуазному объективизму ленинизм
защищает марксистский принцип партийности в философии и
дает этому принципу дальнейшее обоснование. Последовательно
проводимый Лениным и ленинцами марксистский принцип пар-
тийности философии обязывает при всякой оценке событий пря-
мо и открыто становиться на точку зрения революционного ра-
бочего класса, рассматривать любое философское учение в свя-
зи с породившими его историческими условиями и с теми
классовыми интересами, тенденциями, которые оно в конечном
счете выражает. В трудах Ленина и ленинцев показано, что
именно партийность философии, в марксистском понимании ее,
совпадает с научной объективностью, так как выражает инте-
ресы и точку зрения действительно прогрессивных сил общества,
последовательно выступающих за научное познание объективной
истины, объективной закономерности общественного развития.
Ленин доказал, что марксистский принцип партийности фи-
лософии требует усвоить и переработать научные достиже-
ния буржуазных ученых (в том числе и тех, которые стоят в
философии на позициях идеализма) и уметь отсечь их реакци-
онную тенденцию, вести свою линию и бороться с линией враж-
дебных марксизму-ленинизму, коммунизму сил.
Развивая идею партийности философии, положения Маркса
и Энгельса о классовом смысле и значении борьбы материализ-
ма и идеализма, Ленин показал революционную действенность
марксизма, его непримиримость в борьбе против идеализма,
всех видов буржуазной и реформистской идеологии. Ленин и ле-
нинцы раскрыли внутреннюю связь философии марксизма с
деятельностью коммунистической партии, неопровержимо дока-
зали, что диалектический материализм и есть философия борцов
за коммунизм. Идеи Ленина о партийности философии последо-
вательно применяются и развиваются Коммунистической пар-
тией Советского Союза, мировым коммунистическим движением.
Жизнь, практика мирового коммунистического движения
опровергают измышления буржуазных философов и ревизио-
нистов, будто бы работы Ленина и его сторонников не носят
философского характера, поскольку они тесно связаны с поли-
тикой. В действительности неразрывная связь с общественными
потребностями и революционно-преобразующей деятельностью
рабочего класса, всех прогрессивных сил современности неиз-
меримо возвышает ленинизм над всеми другими философскими
системами, делает его самой передовой и подлинно действенной
научной философией.
Последовательное применение марксистского принципа пар-
тийности философии Лениным и ленинцами, как показывает
исторический опыт, включает в себя решительную борьбу про-
тив философского ревизионизма, отвергающего принцип пар-
тийности и пытающегося «соединить» некоторые положения
26*
403
марксизма с теми или иными буржуазными философскими
учениями.
Вместе с тем Ленин и ленинцы всегда вели и ведут неустан-
ную борьбу против догматизма и схоластики, пытающихся отор-
вать марксистскую философию от живой, революционной прак-
тики и современной науки, от подлинных достижений мировой
культуры и тем самым омертвить диалектический и исторический
материализм.
Непременным условием успеха революционной борьбы, строи-
тельства социализма и коммунизма является дальнейшее раз-
витие и применение ленинизма в соответствии с конкретными со-
циально-историческими условиями и особенностями каждой стра-
ны. Но в своей основе, в своих конкретных принципах, в своей
сущности марксизм-ленинизм представляет собой единое и ин-
тернациональное учение.
Ленинизм составляет достояние рабочего класса всех стран
мира, всего прогрессивного человечества, философско-теоретиче-
скую основу международного коммунистического движения.
Весь опыт этого движения в XIX—XX вв. доказывает, что в под-
линном марксизме не существует и не может существовать евро-
пейских, американских, азиатских, африканских и тому подоб-
ных локальных «форм» его. Марксизм-ленинизм в силу своего
интернационального, международного характера всегда был и
ныне существует только один — для всех континентов и стран,
для коммунистов всего мира, без различия национальностей и
расы.
Из интернациональной сущности ленинизма, неразрывно
связанной с методом диалектического материализма, с необхо-
димостью вытекает требование — «бороться против мелкона-
циональной узости, замкнутости, обособленности, за учет це-
лого и всеобщего, за подчинение интересов частного интересам
общего» 4.
Интернациональная философия марксизма-ленинизма дает
научное решение актуальных мировоззренческих и методологи-
ческих проблем, поставленных всем предшествующим разви-
тием философии и возникающих в ходе современной обществен-
ной жизни всех стран мира, в процессе продвижения вперед
наук о природе и обществе, техники и культуры.
«Революционная теория марксизма-ленинизма,— писал
М. Торез,— стала идеологическим арсеналом сознательных про-
летариев всех стран, компасом, позволяющим рабочему классу
найти в наше бурное время правильную дорогу к социализму» 5.
Марксизм-ленинизм является идеологией не только комму-
нистических партий, сознательных пролетариев во всем мире,
4 В. И. Ленин. Итоги дискуссии о самоопределении. Поли. собр. соч..
т. 30, стр. 45.
5 М. Торез. Сын народа. М., 1960, стр. 280.
404
становится общенародной идеологией в социалистических стра-
нах. Он оказывает все возрастающее влияние на идеологию ре-
волюционных борцов в странах Азии, Африки и Латинской Аме-
рики, осуществляющих национально-освободительные революции
и выбирающих некапиталистический путь строительства новой
жизни.
В современную эпоху, когда с непреодолимой исторической
необходимостью все дороги ведут к коммунизму, мысли проле-
тарских борцов за социализм, революционных деятелей нацио-
нально-освободительных движений, лучших представителей всех
прогрессивных сил общества все более обращаются к марксизму-
ленинизму — единственному учению, выдержавшему все испыта-
ния временем, стоящему на уровне требований современной эпохи.
Ни одна философская система прошлого, ни тем более идеа-
листические и метафизические философские системы современ-
ности не имели и не имеют такого широкого распространения
и большого влияния, такого множества последователей, какие
имеет философия ленинизма 6.
В нашу историческую эпоху все более четко вырисовыва-
ются две основные тенденции в развитии современной фи-
лософской мысли человечества. Одна из них проявляется
во все возрастающем идейном упадке буржуазной философии,
в отсутствии в ней больших и значительных прогрессивных
идей, в резко выраженном эпигонском характере современной
идеалистической философии и во все более заметном сужении
ее социальной базы7.
Другая тенденция выражается в неуклонном и все более ши-
роком распространении философии марксизма-ленинизма, в
творческой ее разработке и претворении ее преобразующих идей
в жизнь, в прогрессе науки на философско-теоретической основе
диалектического материализма. Путь развития современной
научной философской мысли человечества озаряет бессмертное
наследие величайшего мыслителя — революционера и учителя
народов мира Владимира Ильича Ленина.
6 Даже некоторые идеологи антикоммунизма (И. Бохенский, С. Хук,
Г. Веттер, А. Мейер и др.), ведущие борьбу против философии марксизма-
ленинизма, вынуждены теперь признать, что ленинизм и его философия обла-
дают большой притягательной идейной силой в современном мире.
7 Характерно, что в современную эпоху борьба против философии марк-
сизма-ленинизма ведется в западной буржуазной философской литературе под
флагом «разработки» проблем диалектики. Возникли различные «теории» диа-
лектики, объективный смысл которых состоит в том, чтобы фальсифицировать
научную диалектику. «Логическая диалектика», «теологическая диалектика»,
«психологическая диалектика», «трагическая диалектика», «диалектика духа»,
«диалектика как наука о ценностях», «диалектика как основа пессимизма» —
таков далеко не полный перечень различных философских учений, выдвинутых
в последние годы в буржуазной философской литературе в противовес раз-
виваемой ленинизмом подлинно научной, материалистической диалектике.
405
1. РАЗРАБОТКА ПРОБЛЕМ
ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
В. И. ЛЕНИНЫМ И ЛЕНИНЦАМИ
Развивая все стороны марксистской философии, В. И. Ле-
нин поставил в центре внимания разработку коренных проблем
диалектического материализма. Он сформулировал современ-
ное научное определение понятия материи, конкретизировал и
развил дальше понимание диалектическими материалистами ос-
новного вопроса философии, вопроса об источнике человеческого
знания и о роли ощущений как образов объективной реальности,
исследовал значение научной абстракции, понятий, идей в позна-
нии, с новых сторон осветил учение об истине, о роли практики
в познании. Один из важнейших итогов философской деятель-
ности В. И. Ленина состоит в том, что он развил диалектико-
материалистическое понимание категорий философии в соот-
ветствии с современным состоянием науки. В результате этого
Лениным развито марксистское понимание предмета фило-
софии, сущности материалистической диалектики как науки.
В XIX в. реакционные идеологи видели свою главную зада-
чу в «опровержении» социально-политических воззрений марк-
сизма, замалчивая его гносеологические основы. С конца же
XIX — начала XX в. буржуазные идеологи и ревизионисты всех
мастей обратили главное внимание на подрыв философских
основ марксизма, предприняли попытки дискредитации теории
познания диалектического материализма, которая приобрела на
ленинском этапе развития марксистской философии в высшей
степени важное значение в борьбе материализма и иде-
ализма.
Большой вклад в философскую теорию диалектического ма-
териализма составляет выработка Лениным понятия материи
как философской категории, обозначающей объективную реаль-
ность, данную человеку в его ощущениях, которая копируется,
фотографируется, отображается нашими ощущениями, суще-
ствуя независимо от них. Выработав это коренное понятие диа-
лектического материализма, В. И. Ленин вместе с тем показал,
что его не следует смешивать с естественнонаучными представ-
лениями о структуре и свойствах материи, которые изменяются
и уточняются по мере движения естественных наук вперед, меж-
ду тем как философское определение материи как объективной
реальности, существующей независимо от сознания и отобра-
жаемой им, никогда не может устареть.
Ленинское определение понятия материи имеет в качестве
своей предпосылки последовательно-материалистическое реше-
ние основного вопроса философии — об отношении сознания к
материи — и коренного вопроса теории познания — об источ-
нике знаний. Дав определение материи, единственно пригодное
406
как для философии, так и для специальных наук о природе
и обществе, В. И. Ленин вооружил надежным философским
оружием прогрессивно мыслящих ученых в их борьбе против
всех и всяких проявлений субъективизма, релятивизма и аг-
ностицизма, отрицающих объективную реальность материаль-
ного мира или ставящих под сомнение его познаваемость.
Развивая марксистское решение основного вопроса фило-
софии, Ленин вскрыл также всю несостоятельность как идеа-
листических, так и вульгарно-материалистических попыток
отождествления материи и сознания, в частности, общественно-
го бытия и общественного сознания. Вместе с тем он показал,
что противопоставление материи и сознания имеет абсолютное
значение только в пределах коренного вопроса теории позна-
ния, т. е. вопроса о том, что является первичным и что — вторич-
ным. За этими же пределами данное противопоставление носит
относительный характер и не должно абсолютизироваться8.
Сформулировав это положение, В. И. Ленин возвел незыбле-
мый фундамент для научного решения основного вопроса фи-
лософии. Вместе с тем положение Ленина об относительной про-
тивоположности материи и сознания за рамками основного воп-
роса философии указывает правильный путь развития физио-
логии высшей нервной деятельности и психологии, а также наук
об общественном сознании и его формах.
С теоретической разработкой основного вопроса философии
связано исследование В. И. Лениным принципа детерминизма,
всеобщей связи и взаимной обусловленности' явлений, вопроса
о причинности, необходимости, закономерности.
Раскрывая смысл определения Ф. Энгельсом материалисти-
ческой диалектики как науки о всеобщей связи вещей и явле-
ний природы, Ленин показал, что «взаимозависимость и тесней-
шая, неразрывная связь всех сторон каждого явления (причем
история открывает все новые и новые стороны), связь, дающая
единый, закономерный мировой процесс движения», составляет
одну из основных отличительных черт диалектики «...как более
содержательного (чем обычное) учения о развитии»9. Чтобы дей-
ствительно знать изучаемый предмет, указывал В. И. Ленин,
надо охватить, исследовать все его стороны и опосредствования,
имея в виду при этом, что связь сторон этого явления и самого
этого явления с окружающим миром беспрестанно изменяется.
Вопрос о причинности, необходимости, закономерности име-
ет особенно важное значение для определения философской
линии того или иного «изма», т. е. учения, направления в любой
8 См. В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Поли. собр. соч.,
т. 18, стр. 151.
9 В. И. Ленин. Карл Маркс. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 55.
407
области знания. Субъективистская линия в этом вопросе, по
определению Ленина, есть философский идеализм. Признание
же объективной причинности, закономерности в мире и прибли-
зительно верного отражения ее в голове человека есть материа-
лизм. Этот указанный Лениным критерий значительно расши-
рил возможности определения философской линии того или
иного учения в естествознании и общественных науках и явился
могучим оружием в борьбе с различными проявлениями инде-
терминизма, получившими в XX в. в результате влияния бур-
жуазной идеалистической философии широкое распространение
во всех областях знания.
Ценнейший вклад Ленин внес в исследование проблем ма-
териалистической диалектики как философской науки.
В центре внимания Ленина и его последователей — разра-
ботка и обоснование марксистской идеи о том, что сущность
диалектики не исчерпывается определением ее как науки о
всеобщей связи, о наиболее общих законах развития бытия и
мышления и что наиболее глубоко она раскрывается в поло-
жении о совпадении (тождестве, единстве) диалектики, логики
и теории познания.
Ленин показал, что это положение составляет не просто
одну из сторон, а самую суть материалистической диалектики.
В его свете стала очевидной вся несостоятельность характер-
ного для метафизических и идеалистических систем разрыва
между онтологией, логикой, методологией и теорией познания
(гносеологией), между законами природы и общества, с одной
стороны, и законами мышления, с другой.
Теоретически исследуя проблему соотношения диалектики,
логики и теории познания и доказывая, что материалистиче-
ская диалектика и есть теория познания диалектического ма-
териализма, Ленин вместе с тем высказал ряд руководя-
щих идей о направлении дальнейшей ее разработки. Эти
идеи легли в основу ряда марксистских исследований проблем
диалектики, логики и теории познания. Эти исследования по-
казывают, что только марксистско-ленинская философия как
воплощение тождества диалектики, логики и теории познания
является единственно правильной методологией для всех наук
о природе и обществе, творческой логикой научного познания
и одновременно мощным орудием преобразования мира 10.
Ленинское положение о единстве диалектики, логики и тео-
рии познания особенно актуально в современную эпоху, когда
в связи с потребностями практики коммунистического строи-
тельства и мирового развития, стремительным прогрессом нау-
ки, обострением борьбы социалистической и буржуазной идео-
логий методологические проблемы науки выдвигаются на пер-
10 См. об этом в главе III настоящего тома.— Ред.
408
вый план. Все более очевидной становится несостоятельность
утверждений буржуазных философов, особенно неопозитивистов,
о ненужности и даже вредности общей философской методоло-
гии для научного познания. На основе философских принци-
пов марксизма-ленинизма, в частности ленинского теоретиче-
ского наследия, философы и другие ученые-марксисты разра-
батывают проблемы применения диалектического и историческо-
го материализма к процессам научного познания и обществен-
ной практики н.
Творческим вкладом В. И. Ленина и его учеников в маркси-
стскую философию явилась всесторонняя разработка ими диа-
лектико-материалистической теории отражения.
Ленин обосновал положение о том, что отражение (в той
или иной форме) есть всеобщее свойство всей материи, что
вся материя обладает свойством, по существу родственным с
ощущением, свойством отражения, что «в фундаменте самого
здания материи» можно лишь предполагать существование спо-
собности, сходной с ощущением. Перед философией и естество-
знанием Лениным поставлена задача: исследовать вопрос о том,
каким образом связывается материя, якобы не ощущающая
вовсе, с материей из тех же атомов (или электронов), состав-
ленной и в то же время обладающей ясно выраженной способ-
ностью ощущения. О первостепенном эвристическом значении
этого методологического указания Ленина убедительно свиде-
тельствуют современное состояние и перспективы дальнейшего
развития науки о высшей нервной деятельности животных и че-
ловека, достижения молекулярной биологии, данные изучения
физики и химии живого, химии высокомолекулярных соедине-
ний, фотосинтеза, синтеза белков и нуклеиновых кислот, кибер-
нетики и т. п. Применив диалектику к процессу познания,
В. И. Ленин подверг критике представление об отражении как
о механическом процессе зеркального отражения, он показал,
что процесс отражения в человеческом сознании окружающего
его мира есть сложный, противоречивый процесс, начинающийся
с ощущений и опосредуемый общественной практикой, идущий
через представления и гипотезы к научным понятиям и теориям.
Составляя основу основ теории познания диалектического
материализма, марксистско-ленинская теория отражения являет-
ся философской основой для частных наук, в особенности для
научной психологии и физиологии, а также для материалисти-
ческой эстетики и других наук об общественном сознании.
Из теории отражения с необходимостью следует сделанный
В. И. Лениным вывод о том, что человеческое познание, рас-
сматриваемое в своей исторической перспективе, обладает все-
ми необходимыми и вполне достаточными средствами для ис-
11 См. напр. «Методологические проблемы науки». М., 1964.
409
черпывающего познания объективной реальности, что матери-
альные предметы действительно существуют вне человеческого
сознания и вполне познаваемы человеком как в своем сущест-
вовании, так 'и в своих качествах и в своих действительных от-
ношениях.
Положения ленинской теории отражения о принципиаль-
ной познаваемости объективной реальности опираются прежде
всего на последовательный монизм марксистского философско-
го материализма, на научное истолкование ощущения, которое
является не условным знаком, а субъективным образом объек-
тивного мира, не перегородкой, отделяющей сознание человека
от внешнего мира, а связью сознания с внешним миром, продук-
том воздействия внешних вещей на органы чувств человека.
Ленинская теория отражения органически связана с принци-
пом тождества логики, диалектики и теории познания.
В современную эпоху было выработано естественнонаучное
обоснование теории отражения — материалистическое учение о
закономерностях высшей нервной деятельности животных и
человека, прямо, непосредственно связанное с вопросом о соот-
ношении материального и идеального, объективного и субъек-
тивного. В своем философском выражении современная рефлек-
торная теория соответствует развитым В. И. Лениным и его
учениками положениям диалектического материализма о сущ-
ности сознания человека, которое, будучи функцией мозга, яв-
ляется отражением внешнего мира.
Доказав, что ощущения сигнализируют о предметах внеш-
него мира и об объективных отношениях животных организ-
мов к внешнему миру, И. П. Павлов и его ученики эксперимен-
тально подтвердили ленинское понимание ощущения как
субъективного образа объективного мира. Павловская концеп-
ция о первой и второй сигнальных системах дала ключ к науч-
ному анализу специфически человеческих форм отражения
объективной реальности и пониманию отличия сознания челове-
ка от психики животных. Представление о взаимодействии сиг-
нальных систем позволяет дать характеристику взаимосвязи
ступеней (уровней) отражения, диалектики перехода от ощуще-
ния к мысли, способствуя тем самым развитию современных
проблем теории познания и психологии.
Как показывают новейшие исследования, совокупность сле-
дующих друг за другом рефлекторных актов, вызываемых дей-
ствием предметов внешнего мира на рецепторы, образует ощу-
щение. Так же как и ощущения, восприятия, в процессе отра-
жательной деятельности мозга осуществляется и мышление.
Его специфика состоит в том, что оно является результатом
взаимодействия человека не только с чувственно воспринимае-
мой действительностью, но и с объективированной в слове об-
щественно выработанной системой знаний. Свою регуляторную
410
функцию мышление может выполнять потому, что оно пред-
ставляет собой отражение объективного мира.
Ленинская формулировка теории отражения пролила новый
свет на проблему соотношения материального и идеального.
Разработка этой проблемы на ленинском этапе развития марк-
систской философии показала ошибочность отождествления об-
раза вещи с самой вещью, а также сведения проблематики об-
раза к вопросам чувственно-наглядного отражения вещей. Со-
гласно ленинской теории отражения образ — это не только и не
столько чувственное восприятие или представление. Сущность
образа — в логическом отражении вещи в сознании человека,
перенесение в человеческое мышление внутренне присущей пред-
мету формы его существования, становящейся в историческом
развитии познания все более адекватной своему предмету.
Образ предмета не содержит ни грана вещества отображае-
мого им предмета и не может выполнять те функции, которые
выполняет сам предмет. Однако структура идеального образа
детерминирована структурой предмета, взаимодействующего с
органами чувств познающего субъекта, и имеет объективное со-
держание, т. е. в принципе, в тенденции адекватно выражает
сущность и структуру самого предмета. Научное исследование
идеального предполагает поэтому непременный учет соотнесен-
ности, корреляции образа и предмета. А отсюда следует, что
принципиально неверны, как сведение идеального и вообще пси-
хического к нервному субстрату, так и отказ от объективных ме-
тодов исследования идеального и признание в качестве един-
ственного метода изучения идеального только лишь самонаблю-
дения.
Марксистско-ленинская философия видит свою задачу имен-
но в том, чтобы исследовать материальное и идеальное в их
взаимной связи, взаимодействии, единстве объекта и субъекта,
исходя вместе с тем из того, что идеальное это лишь образ ма-
териального, что отображение не может существовать без ото-
бражаемого, а это последнее существует независимо от отобра-
жающего.
В современную эпоху, когда все более широкие массы тру-
дящихся вовлекаются в процесс активного созидания новых
форм общественной жизни и преобразования природы, перво-
степенное, все возрастающее теоретическое и практическое зна-
чение имеет материалистическая переработка марксизмом по-
ложения Гегеля об активной роли человеческого мышления,
особенно вывод Ленина о том, что сознание человека не только
отражает внешний мир, но и «творит его», ленинская идея о том,
что научная идеология, передовое сознание имеет огромное
значение для преобразования мира.
В этом выводе глубоко раскрыто диалектико-материалисти-
ческое понимание детерминизма в явлениях сознания, дающее
411
возможность понять не только зависимость человека от внеш-
него мира, но и его активное, творчески-преобразующее отно-
шение к природе и общественной жизни. Своеобразие отноше-
ний человека к внешнему миру состоит в том, что человек изме-
няет окружающий мир по заранее намеченному плану, в со-
ответствии с целью, сознательно поставленной на основе изуче-
ния материальных явлений и их закономерностей. Сознание при
этом выступает в качестве фактора, в той или иной мере обус-
ловливающего те изменения, которые человек производит во
внешнем мире, оно играет роль своего рода посредствующего
звена в переходе человека от пассивного состояния в активное,
в превращении его из объекта воздействия природы в субъект
действия и изменения природы и общества.
Роль активного фактора в преобразующей творческой дея-
тельности человека сознание играет через посредство науки и
производства и в тем большей мере, чем сильнее развиваются
последние. Творческая сила знания овеществлена в орудиях
труда и инструментах науки, являющихся «овеществленной си-
лой знания», взятых человеком у природы и превращенных им
в средства власти над природой. Эта активная роль человече-
ского сознания никогда не выступала так сильно, как в
современную эпоху, когда свершаются грандиозные сознатель-
но-организованные революционные преобразования на основе
познанных марксизмом объективных законов природы и обще-
ства. В этом процессе сознательного преобразования внешнего
мира все более возрастает роль науки, превращающейся в непо-
средственную производительную силу; при этом, как считают
ученые-марксисты, «высшее достижение науки — не там, где
наука подражает природе, а там, где она создает возможности
для преобразования природы» 12.
Из положений Ленина об активном, творческом характере
сознания как специфически человеческой формы отражения
объективной реальности с необходимостью следует вывод, что
человек в своих действиях и поступках не только зависит от
внешних обстоятельств, но и активно изменяет эти обстоятель-
ства. Сознательная практическая деятельность человека есть
осуществление им в той или иной мере своей свободы, которая
состоит не в мнимой абстрактной возможности человека встать
выше объективной необходимости и диктовать законы реально-
сти, а в возможности конкретной деятельности ради достижения
своих целей в соответствии с познанными объективными закона-
ми природы и общества. В свою очередь процесс преобразова-
ния мира человеком есть одновременно процесс более углублен-
ного познания объективной реальности, объективной необхо-
димости.
12 М. В. Келдыш. Проблемы методологии и прогресс науки. «Методо-
логические проблемы науки>, стр. 228.
412
Значительное ускорение прогресса в освоении людьми зако-
нов природы и общественного развития в эпоху социализма и
перехода к коммунизму привело к невиданному в прошлой исто-
рии возрастанию роли субъективного фактора в общественной
жизни, развитию опирающегося на науку сознательного, свобод-
ного, творческого отношения человека к действительности.
Последовательно применяя материалистическую диалектику
к теории отражения, Ленин разработал положение марксизма
о поступательном характере человеческого знания, постоянном
приближении познающего субъекта к объективной действитель-
ности. Ленин учил, что в теории познания, как и во всех дру-
гих областях науки, следует рассуждать диалектически, т. е. не
предполагать готовым и неизменным наше познание, а разби-
рать, каким образом из незнания является знание, каким обра-
зом неполное, неточное знание становится более полным и бо-
лее точным. «Познание,— писал В. И. Ленин,— есть вечное,
бесконечное приближение мышления к объекту. Отражение при-
роды в мысли человека надо понимать не «мертво», не «аб-
страктно», не без движения, не без противоречий, а в вечном
процессе движения, возникновения противоречий и разрешения
их» 13.
В работах Ленина и ленинцев дано дальнейшее философское
обоснование безграничной способности человека познавать
объективный мир, бесконечного движения научного знания впе-
ред по пути осмысления все более глубоких закономерностей
природы и общества и приближения к абсолютной истине.
Ленин и его ученики, применяя диалектику к теории позна-
ния, раскрывают диалектический путь познания абсолютной
истины, складывающейся из истин относительных. Без материа-
листической диалектики, как учения о развитии в его наиболее
полном, глубоком и свободном от односторонности виде и об
относительности человеческого знания, дающего нам отражение
вечно развивающейся материи14, нет и не может быть совре-
менной научной теории познания.
В диалектике процесса познания предметов и явлений отоб-
ражается диалектика их реального развития. Этим и объясня-
ется тот факт, что диалектическая логика не только совпадает
в основных чертах с теорией познания, но и представляет собой
предельно общий итог всей истории познания. На основании
изучения всей истории человеческого познания и его закономер-
ностей В. И. Ленин сформулировал тезис, что логическое ре-
зюмирует в себе историческое и что на основании этого совре-
менные научные понятия должны быть осмыслены через призму
13 В. И. Ленин. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 177.
14 См. В. И. Ленин. Три источника и три составных части марксизма.
Поли собр. соч., т. 23, стр. 43—44.
413
результатов истории познания, т. к. «в логике история мысли
должна, в общем и целом, совпадать с законами мышления» 15.
Развитие марксистской философии на ленинском этапе ее
истории проходило в значительной мере под знаком реализации
программного положения Ленина: «продолжение дела Геге-
ля и Маркса должно состоять в диалектической обработке ис-
тории человеческой мысли, науки и техники»16.
Ленин сформулировал и разработал положения о диалекти-
ческом пути познания истины: от живого созерцания к абст-
рактному мышлению и от него — к практике. Именно Ленину
принадлежит заслуга дальнейшего всестороннего обоснования
и развития марксистского учения о роли практики в процессе
познания. Точка зрения жизни, практики, согласно Ленину,
должна быть первой и основной точкой зрения теории позна-
ния. Вся человеческая практика должна войти в полное опре-
деление предмета и как критерий истины, и как средство опре-
деления связи предмета с тем, что нужно человеку.
Раскрыв роль практики как основы познания и критерия
истины, Ленин и ленинцы показали, что и практику нужно рас-
сматривать как диалектический процесс. Ленин выступил про-
тив абсолютизации роли практики, ибо внутренняя логика раз-
вития познания иногда отходит от непосредственной практики,
с тем, чтобы глубже и полнее отобразить ее закономерности.
Критерий практики, подчеркнул Ленин, настолько «неопреде-
ленен», чтобы не позволять знаниям человека превратиться в
«абсолют», и в то же время настолько определенен, чтобы вес-
ти беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма
и агностицизма.
Разрабатывая вслед за Лениным проблему единства теории
и практики, ученики и последователи Ленина показали, что ха-
рактерный для идеалистической философии отрыв теории от
практики составляет одну из отличительных особенностей со-
циал-реформизма, ревизионизма и его обратной стороны —
догматизма.
Если современный ревизионизм, игнорируя опыт мирового
коммунистического движения, новую, революционную практику
масс, подтверждающие силу и жизненность марксистской тео-
рии, пересматривает и отбрасывает принципы марксистского
учения, прямо или скрыто отступает от диалектического и исто-
рического материализма, то догматизм, отрывая теорию от прак-
тики, твердя те или иные устаревшие формулы и положения,
не соответствующие изменившейся исторической обстановке, но-
вой практике масс, препятствует творческому развитию марк-
систско-ленинской философии, ведет линию на омертвление,
окостенение теоретической мысли. Как и ревизионизм, догма-
15 В. И. Ленин. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 298.
16 Там же, стр. 131.
414
тизм по самой своей сущности чужд марксизму-ленинизму,
который исходит из положения марксистской диалектики о том,
что абстрактной истины нет, что истина всегда конкретна, что
всякую истину, если ее распространить за пределы ее действи-
тельной применимости, можно довести до абсурда.
Догматики не заботятся о конкретном анализе конкретной
ситуации, о том, чтобы теоретические формулы, положения и вы-
воды адекватно отражали реальную действительность, а подго-
няют действительность, практику под абстрактные формулы.
Вместо того, чтобы развивать и обогащать теорию на основе обоб-
щения нового опыта международного коммунистического движе-
ния и достижений науки, они пытаются превратить марксистскую
теорию в мертвую догму, в абстрактную схему, пригодную всег-
да и всюду, при всех и всяких условиях.
Этой субъективистской, антидиалектической установке дог-
матизма противостоит требование марксизма-ленинизма — рас-
сматривать марксизм как руководство к действию, как постоян-
но развивающееся творческое учение, которое обогащается
и конкретизируется в соответствии с изменяющейся жизнью,
с практикой общественного развития. В строгом соответствии
с принципами ленинизма, мировое коммунистическое движение
отстаивает неразрывное единство марксистско-ленинской тео-
рии с практикой революционной борьбы, социалистического и
коммунистического строительства, доказывая необходимость
творческого развития теории марксизма.
Центральное место в разработке диалектического материа-
лизма Лениным и ленинцами занимают проблемы диалектиче-
ского учения о развитии, его законах и категориях.
В современную эпоху революция в науке слилась с револю-
цией в общественной жизни, пересмотр старых понятий сопро-
вождает коренную ломку старых общественных отношений,
рождение нового мира, динамизм, коренные преобразования во
всех областях материального производства, науки и техники,
революционные изменения в социально-политической жизни. Вы-
разить эти революционные процессы в своих категориях, как по-
казал Ленин,— задача диалектической логики. Ленин особенно
подчеркивал, что категории материалистической диалектики
должны быть возможно более гибкими, подвижными и взаимо-
связанными друг с другом. «Всесторонняя, универсальная гиб-
кость понятий, гибкость, доходящая до тождества противополож-
ностей,— вот в чем суть. Эта гибкость, примененная субъектив-
но, = эклектике и софистике. Гибкость, примененная объективно,
т. е. отражающая всесторонность материального процесса и един-
ство его, есть диалектика, есть правильное отражение вечного
развития мира» 17.
17 В. И. Л е н и н. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 99.
415
Ленин исходил из того, что благодаря гибкости категорий
диалектики при правильном применении их возможно много-
стороннее (при вечно увеличивающемся числе сторон) и верное
познание предметов, явлений, процессов природы и общества с
самыми разнообразными оттенками подхода, приближения к
действительности и, соответственно, к абсолютной истине.
В трудах Ленина и ленинцев было показано, что связи и со-
отношения категорий диалектики представляют собой законы
развития объективного мира и его познания и что, следователь-
но, законы диалектики нельзя ограничивать общеизвестными
тремя ее основными законами. Диалектическую логику Ленин
рассматривает как учение о законах «развития всего конкрет-
ного содержания мира и познания его...»18, как итог, сумму,
вывод истории познания мира, как философское обобщение
истории человеческой мысли.
Широкую перспективу для дальнейшего творческого развития
всех аспектов марксистской философии открыло программное
положение Ленина о тех областях знания, «из коих должна сло-
житься теория познания и диалектика»19. О важном значе-
нии этого методологического указания Ленина для дальней-
шего развития научного познания свидетельствует тот факт, что
на ленинском этапе развития диалектического материализма
появились марксистские исследования истории философии как
всемирной, так и отдельных стран и народов, истории зарожде-
ния психической жизни у животных, истории умственной жизни
людей разных возрастов, истории языка, исследования физио-
логии высшей нервной деятельности, в частности физиологии
анализаторов (органов чувств), проблем психологии, физиче-
ских, биологических, физиологических и психологических аспек-
тов кибернетики и т. д. Сделаннные в этом направлении первые
шаги убедительно показывают, что на пути, указанном
Лениным, на который становится все больше последователей,
диалектику как науку, логику и теорию познания ожидают еще
многие открытия и новые триумфы.
Программный характер носят методологические указания
В. И. Ленина о разработке с позиций диалектического материа-
лизма системы категорий диалектики. Выполняя эти указания,
марксисты-философы ведут исследования категорий диалектиче-
ского материализма, их соотношения друг с другом, с законами
диалектики и с категориями специальных наук о природе, об-
ществе и мышлении; создаются труды, посвященные системати-
зации категорий и законов материалистической диалектики.
При этом доказывается, что всеобщий характер категорий и
законов диалектики не исключает бесконечного многообразия
18 В. И. Ленин. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 84.
19 Там же, стр. 314.
416
конкретных форм их проявления, что именно, в этом многообра-
зии и проявляются всеобщность категорий и законов диалек-
тики.
Весьма существенное значение имеют методологические ука-
зания Ленина о соотношении диалектической и формальной ло-
гики. Руководствуясь этими указаниями, философы-марксисты
исследуют с разных сторон моменты взаимосвязи формальной
и диалектической логики, подвергают критике ошибочные пред-
ставления, сводящие науку логики к «традиционной», формаль-
ной логике и отрицающие правомерность существования диалек-
тической логики. Сделаны попытки раскрытия диалектики (логи-
ки) «Капитала» К. Маркса, периодического закона Д. И. Менде-
леева, рефлекторной теории Сеченова — Павлова, теории относи-
тельности А. Эйнштейна, теории квантов и других классических
научных открытий, проложивших новые пути в науке. На этом
пути философскую науку ожидают в будущем крупные успехи.
Следуя ленинским положениям о соотношении диалектиче-
ской логики и логики формальной, философы-марксисты внесли
необходимые уточнения и исправления в формальную логику и
разрабатывают проблемы диалектической логики, с тем чтобы
она наиболее полно и всесторонне рассматривала формы суж-
дений и умозаключений на основе органического единства фор-
мы и содержания, отражала в своих категориях диалектику
объективного мира и процесса познания.
Одним из наиболее ценных достижений, которым Ленин и
его ученики обогащают материалистическую диалектику, яв-
ляется разработка вопроса о двух концепциях развития — мета-
физической и диалектической. До Ленина в марксистской лите-
ратуре было распространено представление о метафизике как
о методе мышления, который рассматривает предметы, явле-
ния, процессы природы не в движении, а в неподвижном состоя-
нии, не как изменяющиеся существенным образом, а как вечно
неизменные. Однако после того как с конца XIX — начала XX в.
идея развития стала общепризнанной не только в естествозна-
нии, но прочно вошла и в общественное сознание, сторонники
метафизического метода мышления, как правило, уже не вы-
ступают против идеи развития вообще, а трактуют развитие
главным образом в духе вульгарного эволюционизма, как про-
цесс простого уменьшения или увеличения того, что уже есть,
как процесс, лишенный внутренних противоречий и не знающий
скачков, перерывов постепенности.
Другой разновидностью метафизической концепции развития
являются концепции катастрофизма, отрицающие момент посте-
пенности в процессе развития, признающие только внезапные,
не подготовленные предшествующим развитием скачки и пропо-
ведующие перепрыгивание через необходимые, закономерные
этапы в процессе развития.
27 Заказ .5397
417
Разоблачая реакционную сущность вульгарного эволюцио-
низма, катастрофизма и других проявлений метафизической
концепции развития, Ленин противопоставил последней разви-
тую им диалектическую концепцию развития.
Ленин показал, что при метафизическом понимании процес-
са развития остается в тени самодвижение, его двигательная
сила, его источник, или же этот источник переносится во вне
(бог, субъект и т. п.). При диалектическом же понимании раз-
вития как раздвоения единого на взаимоисключающие противо-
положности, находящиеся в состоянии единства и борьбы, глав-
ное внимание устремляется именно па познание источника «са-
модвижения». Первая концепция, по определению Ленина,
одностороння, мертва, бедна содержанием, суха; она уродует
действительный ход развития в природе и обществе. Вторая —
жизненна: только она дает ключ к самодвижению всего суще-
го, к скачкам, к перерыву постепенности, к превращению в
противоположность, к уничтожению старого и возникновению
нового 20.
Положение Ленина о двух концепциях развития и их харак-
терных чертах вооружает коммунистическое движение и науку
в их борьбе против вульгарного эволюционизма, субъективизма,
волюнтаризма и других проявлений метафизики в общественной
мысли и естествознании.
Разработка Лениным и ленинцами диалектической концеп-
ции развития тесно связана с борьбой коммунистического дви-
жения против реформизма и правого оппортунизма с одной
стороны, авантюризма и «левого» оппортунизма — с другой.
Вульгарно-эволюционистское понимание процесса развития со-
ставляет одну из самых характерных черт мировоззрения ре-
формистов и правых оппортунистов как в прошлом, так и в на-
стоящее время. Реформисты и ревизионисты признают, как пра-
вило, только постепенные изменения в рамках капиталистиче-
ского строя, отвергая необходимость его революционных, корен-
ных изменений. Лидеры современных реформистов, как и их
предшественники, стремятся отвлечь трудящихся от классовой
борьбы, от всего того, что ведет к революционному изменению
капиталистических порядков. С этой целью они пропагандируют
буржуазные идеи «классового мира», «классовой гармонии» в
условиях антагонистического общества, теорию «улучшения
капитализма» и его «трансформации», постепенного врастания
капитализма в социализм и т. п.
Концепция же катастрофизма составляет методологическую
основу мелкобуржуазного «революционаризма», особенно троц-
кизма, «левого» оппортунизма с его субъективистской, волюн-
таристической тенденцией — не считаться с реальными услови-
20 См. В. И. Л е н и н. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 317.
418
ями и объективными законами действительности и науки, пере-
скакивать через непройденные, но исторически-необходимые
этапы общественного развития «одним прыжком», без учета
реальных предпосылок и возможностей такого «скачка».
Мировое коммунистическое движение в своих программных
документах, КПСС в своей Программе и решениях XX, XXI и
XXII съездов исходят из учения диалектического материализма
о том, что общество не может перескочить от капитализма к
коммунизму, минуя переходный период от капитализма к со-
циализму и стадию социализма, являющуюся первой стадией
коммунизма. Переход к высшей фазе коммунизма возможен
лишь путем последовательного постепенного укрепления и разви-
тия основ материальной и духовной жизни социалистического
общества.
Ленинизм учит, что переход от социализма к коммунизму яв-
ляется закономерным процессом, который нельзя произвольно
нарушать и обойти. В результате полной и окончательной победы
социализма складываются технико-экономические, социально-по-
литические и культурно-идеологические предпосылки для развер-
нутого строительства коммунизма. Всякая попытка преждевре-
менно декретировать введение коммунизма, перейти к распреде-
лению по потребностям, когда для этого еще не 'созданы эконо-
мические условия и люди не подготовлены, чтобы жить и рабо-
тать по-коммунистически, может лишь принести ущерб делу ком-
мунистического строительства.
Исследуя вопрос о двух концепциях развития и его источни-
ках, Ленин дал определение диалектики как учения о единстве
и борьбе противоположностей, выделив из всех законов диалек-
тики в качестве ее ядра, сути закон единства и борьбы проти-
воположностей. В формулировке этого основного закона диалек-
тики содержится указание на его две неразрывно связанные и
одинаково важные стороны: на борьбу противоположностей и их
единство. Всякое явление природы, общества и познания вну-
тренне противоречиво, представляет собой единство противопо-
ложностей, взаимоисключающих сторон, и диалектика учит, что
отыскание конкретного противоречия, характеризующего дан-
ное явление, дает ключ к его правильному пониманию. «Раз-
двоение единого,— говорит В. И. Ленин,— и познание противоре-
чивых частей его... есть суть (одна из «сущностей», одна из
основных, если не основная, особенностей или черт) диалекти-
ки»21. Однако это еще не все, что нужно для понимания раз-
вития, хотя познание противоречивости явления и содержащихся
в нем противоположностей указывает на источник и тенденцию
развития. Ленин пишет также, что «.диалектика есть учение о
том, как могут быть и как бывают (как становятся) тожде-
21 В. И. Ленин. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 316.
27* 419
ст венными противоположности,— при каких условиях они бы-
вают тождественны, превращаясь друг в друга,— почему ум че-
ловека не должен брать эти противоположности за мертвые, за-
стывшие, а за живые, условные, подвижные, превращающиеся
одна в другую»2*.
Эта вторая сторона основного закона диалектики выражает
тот факт, что все грани в природе и обществе подвижны, услов-
ны, и что нет ни одного явления, которое не могло бы при из-
вестных условиях превратиться в свою противоположность, при-
чем марксизм признает, что только конкретное исследование
может выяснить, каков характер превращения противоположно-
стей в данном явлении, в данном случае и при каких именно
условиях имеет место раздвоение единого на противоречивые
части его и противоположности становятся тождественными,
превращаясь друг в друга.
Исходя из марксистско-ленинского учения о всеобщности
закона единства и борьбы противоположностей, о том, что
внутренние противоречия действительности, их борьба и раз-
решение представляют собой основной источник развития в при-
роде и обществе, современные философы-марксисты считают,
что на различных этапах развития может иметь преобладающее
значение та или иная сторона закона единства и борьбы про-
тивоположностей, например, резкая борьба противоположно-
стей, ведущая к замене данного «единства» другим в антагони-
стических обществах, разрешение противоречий на основе их
прогрессирующего соответствия в социалистическом обществе,
где противоречия не носят антагонистического характера.
Диалектический материализм не совместим с реформистской
ревизией марксизма, отрицающей решающую роль борьбы про-
тивоположностей в антагонистических обществах, берущей курс
на «притупление» и «смягчение» реальных противоречий в раз-
витии общества и общественной мысли. От диалектического
материализма отступают догматические концепции, которые
абсолютизируют одну сторону данного закона — борьбу проти-
воположностей и, исходя из этой односторонне истолкованной
формулы диалектики, делают неверные выводы, например об
обострении классовой борьбы в социалистическом обществе,
о том, что «раздвоение единого» якобы с необходимостью всег-
да требует раскола в рабочем движении для его дальнейшего
сплочения и т. п.
Ленин и ленинцы разрабатывают учение о противоречиях и о
борьбе противоположностей как внутреннем источнике всякого
развития в борьбе с идеалистически-метафизическим понима-
нием противоречия как чисто субъективной категории, как нару-
шения формально-логической правильности мышления. Лени-
22 В. И. Ленин. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 98.
420
низм доказывает, что противоречия существуют объективно и
являются движущей силой развития как материальной действи-
тельности, так и человеческого мышления. Отказ признавать
объективное существование противоречий осуждает на непони-
мание процесса развития природы, общества и мышления. Отри-
цая объективные противоречия в природе и общественной жиз-
ни, не признавая их источником развития, идеологи обреченного
буржуазного мира пытаются затормозить закономерный ход об-
щественно-исторического процесса, с неизбежностью ведущего к
гибели капитализма и победе коммунизма. Ленинское учение
о диалектической противоречивости всякого развития вскрывает
самый глубокий внутренний его источник и опровергает вуль-
гарную, метафизическую теорию «равновесия». Ленинская кри-
тика теории «равновесия» направлена против реформистов,
правых оппортунистов, проповедующих «равновесие», прими-
рение антагонистических классов при капитализме и в переход-
ный период, и против «левых» оппортунистов, абсолютизиру-
ющих борьбу противоположностей, игнорирующих характер
противоречий в социалистическом обществе.
Особое значение для международного коммунистического
движения имеет разработка Лениным и его учениками вопроса
о существенных различиях антагонистических и неантагонисти-
ческих противоречий и путях их разрешения. Еще в первые
годы Советской власти Ленин выступал против отождествления
любого противоречия с антагонизмом.
Ленинизм учит, что антагонистические противоречия в об-
ществе выражают непримиримость классовых интересов, неан-
тагонистические же противоречия существуют и при социализ-
ме, характеризующемся общностью интересов трудящихся, осво-
божденных от эксплуатации. Различение антагонистических и
неантагонистических противоречий дает возможность выявить
особенности и формы действия закона единства и борьбы проти-
воположностей в капиталистическом и в социалистическом об-
ществах, правильно раскрыть специфику противоречий, имеющих
место как внутри отдельных стран, так и в международ-
ной жизни, и наметить верные пути разрешения этих противо-
речий.
В настоящее время буржуазные критики марксизма высту-
пают с рядом «новых» измышлений против материалистической
диалектики, утверждая, что коммунистические и рабочие партии,
следующие марксизму-ленинизму, якобы отступают от диалек-
тики, когда считают, что противоречия при социализме не носят
антагонистического характера и не ведут к социальным конф-
ликтам. По их утверждениям, развитие в условиях социализма
якобы доказывает «гибель диалектики», опровергает основные
ее законы, особенно закон единства и борьбы противополож-
ностей. Подобные «критики» марксизма не могут или не хотят
421
понять специфики проявления законов диалектики в новых усло-
виях, в эпоху социализма и коммунизма.
Разработка Лениным и ленинцами вопроса о своеобразии
действия закона единства и борьбы противоположностей в ус-
ловиях становления и развития коммунистической формации
показывает, что антагонизм представляет собой частный слу-
чай противоположности и что, следовательно, закон единства и
борьбы противоположностей выражает развитие не только ан-
тагонистических, но и неантагонистических противоречий. В со-
ответствии с этим, в отличие от капитализма, при котором про-
исходит борьба антагонистических противоположностей, при
социализме и коммунизме имеет место своего рода «борьба»
неантагонистических противоположностей. Здесь противоречия
своевременно разрешаются путем сознательной и ’планомерной
деятельности общества, между тем как при капитализме зако-
ном является обострение антагонистических противоречий, веду-
щее к социальным конфликтам и смене одной формации другой.
Нередко противоречия социализма являются противоречиями
роста. Если переход от капитализма к социализму требует рево-
люционного преодоления антагонистических противоречий ста-
рого строя, то переход от социализма к коммунизму требует
преодоления неантагонистических противоречий путем всемер-
ного развития и упрочения основ, общих для двух фаз комму-
низма. Таким образом, при переходе от социализма к коммуниз-
му речь идет не о замене одной общественно-экономической
формации другой, а о постепенном и непрерывном отмирании
тех сторон общественной жизни, которые связаны с прошлым и
устаревают, и бурным развитием тех сторон общества, которым
принадлежит будущее.
С другой стороны, обе фазы коммунистического общества
имеют не только общие черты, но и существенные различия.
Поэтому постепенность и непрерывность перехода от социализ-
ма к коммунизму не исключает, а предполагает наличие узло-
вых пунктов, четко очерченных этапов развития. Переход от
первой фазы коммунизма ко второй его фазе явится гигантским
скачком в развитии общества, имеющим всемирно-историческое
значение. При всем том неантагонистический характер общест-
венных противоречий при социализме ведет к тому, что это ко-
ренное социальное изменение происходит, хотя и скачкообраз-
но, однако не путем разового уничтожения старого, а постепен-
но, в результате непрерывно осуществляемых преобразований.
Таким образом, при социализме и коммунизме сущность за-
конов диалектики сохраняется во всей полноте, но существен-
но меняются формы их проявления.
Марксистско-ленинское учение о формах разрешения анта-
гонистических противоречий капитализма, нашедшее свое во-
площение в программных документах мирового коммунистиче-
422
ского движения и в Программе КПСС, подчеркивает, что на-
роды могут прийти к социализму только в результате социали-
стической революции и осуществления в той или иной форме
диктатуры пролетариата.
Однако из этого вовсе не следует, будто бы всегда и всюду,
при всех и всяких условиях главной задачей революции и выс-
шей ее формой является захват власти вооруженным путем,
путем войны, как считают некоторые политические деятели.
В действительности, как отметил XX съезд КПСС и Совеща-
ние представителей коммунистических и рабочих партий (1960)
ь своем Заявлении, формы перехода от капитализма к социализ-
му и, соответственно, разрешения антагонистических противоре-
чий могут быть и в дальнейшем будут становиться все более
разнообразными. При этом, как показал опыт мирового комму-
нистического движения и как записано в Программе КПСС, не
обязательно, чтобы осуществление перехода от капитализма к
социализму везде и во всех случаях было связано с вооружен-
ным восстанием и гражданской войной.
«Коммунисты,— говорится в Программе КПСС,— никогда
не считали и не считают, что путь к революции проходит не-
пременно через войны между государствами. Социалистическая
революция не обязательно связана с войной. Хотя обе мировые
войны, развязанные империалистами, завершились социалисти-
ческими революциями, однако революции вполне возможны без
войн»23.
Этот творческий вывод марксизма-ленинизма вытекает из
ленинского понимания диалектики противоречий общественно-
го развития и способов их преодоления, согласно которому со-
циалистическая революция является прежде всего следствием
развития внутренних противоречий капитализма и борьбы
классов.
Многогранная философская деятельность В. И. Ленина, по-
ложившая начало ленинскому этапу в развитии марксистской
философии и предопределившая программу и пути ее развития
в XX столетии, показывает всю несостоятельность попыток неко-
торых авторов приписать тому или иному современному полити-
ческому деятелю заслуги, принадлежащие Ленину. Научное
обоснование и творческая разработка положений о единстве тео-
рии и практики, -субъекта и объекта, о возрастании роли субъек-
тивного фактора в общественном развитии, разработке теории
отражения, вопроса о различии чувственного и рационального,
диалектики абсолютной и относительной истины и многих других
положений марксистской философии в действительности осу-
ществлены не кем иным, как Лениным.
Опыт истории неопровержимо свидетельствует о том, что
23 «Программа Коммунистической партии Советского Союза». М., 1961,
стр. 39.
423
в XX в. именно Ленин и ленинцы творчески и всесторонне
развивают философию марксизма, в том числе и по названным
проблемам, в неразрывной связи с практикой политической
борьбы, отстаивают ее от всяких попыток извращения, как
ревизионистских, так и догматических. Совершенно несостоя-
тельны утверждения современных философских оруженосцев
антикоммунизма и ревизионистских элементов в рабочем дви-
жении о том, что Ленин был только политическим мыслителем
п деятелем революции, попытки принизить его роль в разработ-
ке проблем философии, обособить философию современной
эпохи от революционной деятельности Ленина и ленинцев.
Всемирно-историческое значение философского учения лени-
низма постоянно подчеркивают марксистские партии и их руко-
водители. Основатель Итальянской компартии А. Грамши от-
мечал, что именно «Ленин на деле двинул вперед философию
как таковую тем, что он двинул вперед политическую теорию
и практику»24.
Одним из важных направлений развития марксистской фи-
лософии на ленинском этапе ее истории явилось исследование
мировоззренческих и методологических проблем современного
естествознания, философские обобщения его достижений и раз-
работка на этой основе диалектического материализма, его за-
конов и категорий. В основу всех этих исследований легли ге-
ниальные положения В. И. Ленина о необходимости теснейшего
союза философии диалектического материализма и современ-
ного естествознания.
Развитие диалектического материализма в
связи с новейшей революцией в естествозна-
нии. Обогащая марксизм философскими обобщениями новей-
ших результатов естествознания, В. И. Ленин вскрыл и показал
то существенно новое, что отличает современное естествознание
от естествознания предшествующей исторической эпохи, в ко-
торой жили и творили Маркс и Энгельс. Это новое нашло свое
выражение в глубоко противоречивом процессе, начавшемся в
естествознании на рубеже XIX и XX вв. В книге Ленина «Ма-
териализм и эмпириокритицизм» этот процесс проанализирован
и охарактеризован двояко: как «новейшая революция в есте-
ствознании» и как «кризис современной физики».
Стихийное проникновение диалектики в естествознание и
крушение в отдельных его областях в XIX в. метафизических
концепций не привели еще к крушению всего метафизического
способа мышления естествоиспытателей. Метафизика пока со-
храняла свои позиции в области учения о наиболее элементар-
ных (в то время) видах материи (атомах), о наиболее общих
формах бытия (пространства и времени), о наиболее простых
формах движения материи (таким считалось тогда макроме-
24 А. Грамши. Избранные произведения, т. 3, КИ., 1959, стр. 59.
424
ханическое движение), о наиболее распространенных типах
закономерной, причинной связи (такой считалась тогда меха-
ническая причинность) и т. д.
Только в самом конце XIX в. произошла ломка старых есте-
ственнонаучных понятий и представлений, благодаря которой
началось крушение не только отдельных устарелых концепций,
но и всего старого, метафизического метода мышления естество-
испытателей. Это и составило сущность новейшей революции в
естествознании в отличие от тех революций, которые соверша-
лись в нем в предшествующие эпохи.
Одной из наиболее ярких черт ленинского этапа как новой,
более высокой ступени в развитии марксистской философии яв-
ляется положение Ленина о «неисчерпаемости электрона», о
«бесконечности материи вглубь». Исходя из общих принципов
материалистической диалектики, Ленин показал, что углубление
научного познания материи не может остановиться ни на элек-
тронах, ни на каких-то еще более простых и элементарных ее
видах, как оно не остановилось на атомах. Диалектика познания
выражается в том, что, идя от явления к сущности, познание
переходит затем от менее глубокой сущности к сущности все
более и более глубокой.
Развитие новейшей революции в естествознании служит бле-
стящим подтверждением ленинских положений. Первый ее этап
можно охарактеризовать словами Ленина как такое состояние
физических воззрений, когда физики «от атома отошли, а до
электрона не дошли». Это было раскрытием сущности атомов
и атомных процессов, так сказать, первого порядка, но природа
самих электронов не была еще раскрыта.
Так продолжалось до середины 20-х годов XX в.
После создания квантовой механики, раскрывающей законы
движения микрочастиц, физика дошла до электронов: она выяс-
нила их «двойственную», корпускулярно-волновую, т. е. проти-
воречивую в диалектическом смысле, природу. С этих пор глав-
ной задачей физики стало проникновение в глубь ядра. На пре-
дыдущей ступени познание двигалось от атома в глубь его атом-
ной оболочки; теперь же по-преимуществу стало двигаться
дальше, от оболочки атома в глубь его ядра. Хотя строго гово-
ря, полностью до атомного ядра физики еще не дошли и до сих
пор, но несомненно, что отмеченные открытия стали рубежом
между прежней степенью познания и той, которая началась
вместе с «веком атомной энергии».
Следующий этап развития научного познания начался с про-
никновения в глубь тех элементарных частиц, из которых
строится прежде всего атомное ядро (нуклоны, т. е. протоны и
нейтроны). Передовым участком наступления науки на приро-
ду в настоящее время все более становится именно физика эле-
ментарных частиц.
425
В соответствии с тем, как совершается это поступательное
движение человеческого познания, складывается и все более и
более точная физическая картина мира. До XX в. она носила
в основном механический характер. Новейшая революция в
естествознании вызвала крушение старой механической карти-
ны мира (или лучше сказать обнаружила ее ограниченность) и
привела к выработке новой, электромагнитной картины физи-
ческих процессов. Такая картина просуществовала в течение
первого этапа новейшей революции, пока новый подъем этой ре-
волюции, связанный с созданием квантовой механики, не обна-
ружил недостаточность и ограниченность электромагнитной
картины мира. На смену устаревшей уже электромагнитной
картине пришла новая, квантово-релятивистская картина фи-
зических процессов, но и она в настоящее время обнаружила
свою ограниченность и недостаточность при распространении
на внутриядерные процессы. Это заставляет современных уче-
ных искать пути к выработке еще более сложной, «ядерно-фи-
зической» картины физических процессов.
Отмеченная смена физических картин мира также являет-
ся блестящим подтверждением одного из центральных положе-
ний в диалектико-материалистической трактовке естествозна-
ния, сформулированного на ленинском этапе ее развития.
Одним из характерных и отличительных признаков совре-
менного естествознания является то, что новейшие естествен-
нонаучные открытия подтверждают материалистическую диа-
лектику во всех отношениях и особенно в вопросе о ее
«ядре» — учении о единстве и борьбе противоположностей. Об-
щая схема конкретного проявления закона единства и борьбы
противоположностей, данная Лениным в работе «К вопросу о
диалектике», получила глубокое развитие в современном есте-
ствознании. В области физики и механики микрообъектов этот
закон выступил как противоречивое единство прерывности и
непрерывности, прежде всего благодаря раскрытию противоре-
чивой природы микрообъектов — их корпускулярно-волнового
характера. В теории относительности он проявился в виде един-
ства и взаимообусловленности обеих основных форм всякого
бытия — пространства и времени,— обладающих в известной
мере прямо противоположным друг другу характером. Вместе с
тем та же теория раскрыла единство двух прямо противополож-
ных проявлений массы как фундаментального физического
свойства материальных тел — массы покоя и массы движения.
В области микропроцессов развилось и усложнилось пред-
ставление о противоположности свойств микрообъектов, кото-
рое раньше выступало главным образом в форме противопо-
ложности положительного и отрицательного электричества. Те-
перь противоположность свойств микрочастиц обнаруживается
уже во многих весьма разнообразных отношениях. Установ-
426
лено, что вообще любая микрочастица вещества имеет свой
диалектический антипод в виде соответствующей ей античас-
тицы.
С открытием такого специфического квантово-механическо-
го свойства микрочастиц, как их спин, оказалось, что и в этом
отношении частицы могут находиться в двух прямо противо-
положных состояниях, соответствующих тому, как если бы тело
могло вращаться вокруг своей собственной оси: по часовой
стрелке и в обратном направлении. Противоположность свойств
микрообъектов обнаруживается и в том, что они могут нахо-
диться еще иным образом в двух прямо противоположных со-
стояниях: электрически нейтральном и электрически заряжен-
ном. В более широком понимании противоречивым оказывает-
ся наличие у одних из них массы покоя или собственной массы
(у частиц вещества) и отсутствие таковой (у «частиц» света,
фотонов).
Противоречивость свойств частиц или их состояний обнару-
живается также и в том, что одни из них относительно устой-
чивы, стабильны и могут сохраняться таковыми неопределен-
но долгое время, другие же, напротив, неустойчивы, нестабиль-
ны, склонны к спонтанному распаду (радиоактивны) и облада-
ют лишь определенным средним периодом жизни.
Единство и борьба противоположностей как ядро диалекти-
ки природы в ее современном понимании выступает и в про-
тиворечивости различных сторон универсальной закономерной
связи явлений мира.
Ядро диалектики со всей очевидностью находит себе выра-
жение в единстве таких противоположностей, как макро- и мик-
рокосмос, как неживая и живая природа, как первая и вторая
сигнальные системы в развитии высшей нервной деятельности
и многое другое. Современное естествознание, как никогда
раньше, подтверждает своими открытиями истинность ленин-
ского учения о единстве и борьбе противоположностей как ядре
диалектики. История естествознания, история его методов и
теорий, понятий и открытий, как на это указывал В. И. Ленин,
ярко подтверждает то, что раздвоение единого и познание его
противоречивых частей есть суть диалектики.
Одним из моментов, характеризующих ленинский этап в
развитии марксистской философии, является раскрытие взаи-
мосвязи основных законов, элементов и принципов материали-
стической диалектики и применение их к познанию природы.
В частности, Ленин указывал на то, что два ее принципа —
принцип развития и принцип единства мира, природы — должны
быть взаимосвязаны друг с другом. Отсюда следует, что пред-
ставление о структуре и строении отдельных материальных
объектов и всей природы в целом, в чем также выражается
единство мира, должно опираться на новейшие данные о раз-
427
витии всех объектов природы, о их взаимных переходах и пре-
вращениях друг в друга, поступательном развитии как движе-
нии от низшего к высшему, от простого к сложному. Принципы
развития и единства материального мира намечались в естест-
вознании XIX в. и в значительной степени были сформулиро-
ваны Энгельсом. Но проявились они в полной мере лишь в сов-
ременном естествознании. Будучи философски обобщены, они
составили одну из важных черт ленинского этапа в развитии
диалектического материализма.
В настоящее время диалектика природы раскрывается как
диалектика развития видов материи и форм движения, начи-
ная от наиболее простых и низших из доселе известных и кон-
чая человеком, т. е. характеризуется выходом процесса разви-
тия из области собственно природы и переходом его в область
истории общества. Различные формы движения проникают друг
в друга, образуя специфические области взаимных переходов
и связей, благодаря чему природа выступает не только как
нечто вечно движущееся и постоянно развивающееся, но и в
силу этого как нечто единое, внутренне цельное, связное.
Эта объективная диалектика природы отражается в струк-
туре всего современного естествознания в виде взаимного пе-
реплетения и взаимопереходов между всеми без исключения
отдельными его отраслями. На смену системе разобщенных
естественных наук, какими они представлялись в XIX в., при-
шла единая в своей основе система естественных наук, кото-
рые как бы сцементированы между собою посредством много-
численных переходных или промежуточных наук, возникших
главным образом уже в XX в. и продолжающих возникать в
наши дни. Такова биохимия, способствующая все более кон-
кретному раскрытию сущности жизни и процесса взаимных пре-
вращений химической и биологической форм движения. Тако-
ва же геохимия, отражающая собой взаимосвязь и взаимопере-
ходы между химической формой движения и теми ее форма-
ми, которые действуют в земной коре.
Особенно важную роль играют в этом отношении возник-
шие сравнительно недавно науки, стоящие на грани между нау-
кой о жизни, в том числе о мыслящих существах, с одной сто-
роны, физикой и математикой — с другой. Это — биофизика и
кибернетика.
Единство мира, неживой и живой природы находит выра-
жение в том, что исторически живая природа возникла из не-
живой. Именно в этом смысле современное естествознание от-
вечает на вопрос о сущности жизни и о ее происхождении
химическим путем из неорганической материи. Здесь особен-
но ясно выступает тот факт, что принцип развития природы
и принцип ее единства неразрывны и обусловливают один
Другой.
428
Это же касается и центрального положения мичуринского
учения в биологии о единстве организма и среды. В конечном
счете это единство есть следствие развития всей природы в це-
лом, перехода неорганической материи в органическую, неорга-
нических форм движения в биологическую.
Все это показывает, что единство природы (в данном слу-
чае— живой и неживой) и ее развитие (в данном случае, воз-
никновение жизни из неживой материи) суть лишь различные
стороны одного и того же грандиозного диалектического про-
цесса развития материи.
Сказанное выше о неразрывной связи принципа единства
мира и принципа развития относится и к неорганической при-
роде, взятой отдельно. В XIX в. Менделеев открыл периодиче-
ский закон, в котором отражается единство всех химических
элементов, но сами эти элементы рассматривались тогда как
неизменные. В XX в. их единство выступило как единство внут-
ренней структуры их атомов, а это последнее, в свою оче-
редь,— как результат последовательного развития, во-первых,
их электронной оболочки и, во-вторых, их атомного ядра (на-
чиная от водорода, как простейшего химического элемента).
Благодаря этому сам периодический закон выступил теперь уже
не просто как закон единства химических элементов, но и преж-
де всего как закон развития вещества в неорганической при-
роде. Он сам является поэтому блестящей иллюстрацией диа-
лектики, сочетая в себе принцип единства природы и принцип
ее развития.
Это касается также соотношения макро- и микрокосмоса.
Макротела возникают и развиваются из микрообъектов и по-
строены из этих микрообъектов. Единство обоих «миров» не
означает, однако, что между ними существует полное качест-
венное тождество и что их различие носит будто бы лишь ко-
личественный характер (по масштабу), как это предполага-
лось даже еще в начале XX в. Их единство глубоко противо-
речиво: в микрокосмосе действуют качественно своеобразные
закономерности, отличные от закономерностей макрокосмоса, а
сами микрообъекты по своей природе качественно отличны от
макротел. Но, несмотря на своеобразие обоих «миров», они
внутренне едины и по своей структуре до известных границ
сходны друг с другом, хотя это сходство носит относительный,
а не абсолютный характер, как думали раньше.
Для ленинского этапа в развитии марксистской философии
чрезвычайно существенным является подчеркивание определя-
ющей роли практики по отношению к теории и активной, на-
правляющей роли теории по отношению к практике. Это диа-
лектическое взаимодействие теории и практики раскрылось
в области науки и техники особенно ярко в условиях социализ-
ма, как это в свое время предвидели Маркс и Энгельс. Свиде-
429
тельством этого служат: создание первой в мире атомной элект-
ростанции в СССР, использующей атомную энергию в мирных,
созидательных целях; бурное развитие в этих же целях ракет-
ной техники, великие достижения в области запуска советских
ракет, спутников, лунников и особенно космических кораблей
с людьми на борту; создание кибернетических машин, вы-
полняющих такие операции, которые составляли до сих пор
функцию работы человеческого мозга; приближение благода-
ря громадным успехам биохимии, биофизики и молекулярной
биологии к практическому осуществлению белкового синтеза;
развитие социалистического сельского хозяйства на основе науч-
ных методов; совершенствование дела здравоохранения, базиру-
ющегося на успехах физиологической науки, и т. д. Все эти и
многие другие достижения в практике народного хозяйства и
всей жизни СССР и других социалистических стран являются
блестящим доказательством того, что именно практика явля-
ется источником научного познания, его двигательным стиму-
лом и критерием истинности достигаемых им результатов.
Новейшая революция в современном естествознании с осо-
бой силой вскрыла роль научных понятий и диалектических
категорий в развитии познания природы на современном его
этапе. Суть новейшей революции как раз и состояла в корен-
ной ломке старых понятий, которые считались до тех пор не-
изменными, раз навсегда установленными. Ломка же поня-
тий, да к тому же еще коренная, крутая, свидетельствовала об
их изменчивости, о переходах старых понятий в новые, причем
нередко о переходах в свою прямую противоположность: на-
пример, понятие неделимого атома перешло в понятие дели-
мого атома; понятие непревращаемого элемента в понятие пре-
вращаемого элемента; понятие массы, независимой от движе-
ния (согласно механике Ньютона),— в понятие массы изме-
няющейся со скоростью движения тела (согласно теории
относительности Эйнштейна). Благодаря новейшей революции
раскрылись в небывалых до сих пор масштабах не только дви-
жение и развитие всех без исключения естественнонаучных по-
нятий, но и взаимосвязь и взаимопереходы между ними. Напри-
мер, благодаря тому, что физические формы движения в ка-
честве относительно простейших входят как побочные во все
без исключения более сложные формы движения в природе,
отражающие их физические понятия, оказываются в неразрыв-
ной связи с фундаментальными понятиями астрономии, химии,
биологии, геологии и других естественных наук.
Важнейшей философской проблемой современного естество-
знания является анализ диалектики научных понятий, без изуче-
ния которой естествоиспытатели не в состоянии решить задачу
правильного оперирования научными понятиями (на что указы-
вали Энгельс и Ленин). А это означает необходимость широ-
430
кого применения в современном теоретическом естествознании
марксистской диалектической логики.
Изменчивость научных понятий, отражающая изменчивость
самой природы, взаимосвязанность понятий, отражающая един-
ство природы и закономерную универсальную связь ее явле-
ний,— все это показывает, что анализ этих понятий, а значит
и философское обобщение результатов современного естество-
знания, могут быть осуществлены лишь исходя из положения
о единстве диалектики, логики и теории познания, составляю-
щем суть всей марксистской философии.
Ленинский этап в развитии диалектического материализма
наряду с прочим характеризуется анализом особенностей
борьбы идеализма и материализма в естествознании в условиях
его новейшей революции, которая началась в обстановке пере-
хода к империалистической стадии капитализма. Своеобразие
этой борьбы было обусловлено тем, что философский идеализм
решил воспользоваться коренной ломкой старых метафизических
представлений и всего старого метода мышления естествоиспы-
тателей, совершавшейся в условиях, когда сами естествоиспы-
татели не знали диалектики и оказались философски беспомощ-
ными перед лицом надвинувшихся на них событий в развитии
науки. Новейшая революция в естествознании неумолимо навя-
зывала ученым мысль об изменчивости, текучести всего челове-
ческого познания, об относительности (релятивности) всех науч-
ных понятий и представлений. Но при незнании диалектики не-
которые философски неустойчивые ученые поверили субъектив-
ным идеалистам, будто изменчивость понятий означает, что
понятия — это только «рабочие гипотезы», искусственные по-
строения нашего собственного ума, и что им будто бы не
соответствует никакая объективная реальность. Короче говоря,
признание относительной истины в глазах махистов и прочих
«физических» идеалистов означало отрицание объективной,
абсолютной истины.
Развитие диалектического материализма Лениным в борьбе
против идеализма — философского и «физического», «физиоло-
гического» и т. д. особенно ярко проявилось в учении об истине
как процессе, о соотношении объективной, абсолютной и отно-
сительной истины.
Особенность борьбы идеализма и материализма в естество-
знании, начиная с конца XIX в., состояла, в частности, в том,
что идеализм не только не «опровергал» новых открытий есте-
ствознания (как это он делал по преимуществу раньше, по-
скольку эти открытия оказывались несовместимыми с основны-
ми посылками идеалистической философии), но, напротив, ста-
рался использовать эти открытия в своих интересах, дав им
соответственную, т. е. идеалистическую, трактовку. Философ-
ская фальсификация открытий естествознания и самой новей-
431
шеи революции в нем сопровождалась и сопровождается до
сих пор попытками со стороны представителей реакционной
философии вытеснить материализм из естествознания и заме-
нить его идеализмом и агностицизмом. В этом состоит, как по-
казал Ленин, философская суть кризиса современной физики
и всего современного естествознания, поскольку этот кризис
носит гносеологический и методологический характер.
Но марксистская философия на ленинском этапе ее разви-
тия не ограничивается лишь анализом этого кризиса, выясне-
нием его сути, его социальных и гносеологических корней, рав-
но как и условий, дающих ему возможность осуществляться.
Из этого анализа Ленин сделал выводы, касающиеся дальней-
ших перспектив развития современного естествознания и преж-
де всего путей и способов выхода естествознания из состояния
кризиса. Важнейшим условием для этого, по Ленину, являет-
ся овладение самими естествоиспытателями диалектическим
материализмом.
В СССР и других странах социализма, где диалектический
материализм занял положение господствующего мировоззрения,
кризис в естествознании преодолен, как это и предвидел Ленин.
Напротив, в странах современного капитализма по мере обо-
стрения идеологической, в том числе философской, борьбы, отра-
жающей борьбу враждебных классов капиталистического обще-
ства, кризис философских основ естествознания не только не
мог быть ликвидирован, но неизбежно углублялся все более и
более. Его суть оставалась в основном той же, что и в начале
XX в., когда ее впервые вскрыл Ленин. Но формы его прояв-
ления существенно менялись по мере того, как новейшая рево-
люция в естествознании, с которой неразрывно связан этот
кризис, проходила новые этапы. Вместе с тем, в связи с корен-
ным сдвигом в соотношении борющихся классов в современ-
ном обществе, в связи с нарастающими победами сил социа-
лизма и поражениями сил капитализма менялись приемы и
формы наступления реакционной философии на материализм.
А так как объективная, классовая роль любых школ идеализма
состоит в том, чтобы так или иначе служить религии, как это
показал Ленин, то ставка на ту или другую из этих школ опре-
делялась в конечном счете тем, какая из них в данных кон-
кретных исторических условиях лучше может выполнить это
свое объективное классовое назначение, т. е. лучше других
школ идеализма гносеологически укрепляет позиции религии.
Выход естествознания из состояния философского кризиса в
странах социалистической системы, переход на позиции диалек-
тического материализма ряда передовых естествоиспытателей в
странах современного капитализма, явное поражение идеали-
стических трактовок таких фундаментальных физических тео-
рий, как молекулярно-атомная и электронная теория, теория
432
относительности, а в последнее время квантовая механика,—
все это привело к тому, что соотношение философских сил
в области естествознания все быстрее и резче меняется в пользу
материализма. Материализм одерживает над идеализмом одну
победу за другой, причем идеализм с каждым разом терпит
все более и более тяжелые поражения; становится все более
ясным, что позиции идеализма и религии в естествознании
сохраняются в основном в силу социальных причин — господст-
ва капитализма в ряде стран мира. Только с крушением пос-
леднего кризис философских основ естествознания закончится
полностью, и естествознание в целом вступит в период своего
сознательно диалектического развития. Это будет величайшим
торжеством марксистско-ленинской философии.
Методологические принципы ленинской
критики буржуазной философии и их совре-
менное значение. В. И. Ленин подверг глубокой критике
основные буржуазные философские школы конца XIX и начала
XX в., обратив особое внимание на разоблачение махизма как
одного -из главных течений позитивизма. В ходе острой борьбы
с махизмом и другими системами идеалистической философии
В. И. Ленин сформулировал методологические принципы марк-
систской критики современной буржуазной философии, которые
сохраняют все свое значение и в настоящее время, несмотря
на изменения, происшедшие в буржуазной философии за по-
следние полвека.
В. И. Ленин показал: а) что махистская философия, вопре-
ки претензии быть «философией науки», на деле является вра-
гом подлинной науки, прививая ей сомнение в возможности
познания объективных закономерностей природы и общества;
б) что попытки махизма стать «выше» основных направлений
в философии — материализма и идеализма — объективно вы-
полняют роль маскировки субъективного идеализма в духе
берклианства и агностицизма, в духе юмизма; в) что махист-
ская философия, спекулируя на кризисе естествознания и в осо-
бенности на кризисе физики в связи с ломкой ее старых формул
и понятий, в типично идеалистическом духе трактует новые
открытия в естествознании, отрицает объективное значение зна-
ния, объективность причинности, защищает агностицизм и ска-
тывается к фидеизму; г) что о философских учениях надо су-
дить не по вывескам, которые они на себя навешивают; к их
оценке следует подходить с точки зрения борьбы партий в фи-
лософии, исходить из решения этими учениями основного воп-
роса философии, того, к чему они призывают, с кем они вы-
ступают вместе по главным философским вопросам.
Острие ленинской критики направлено вместе с тем против
такого течения современной буржуазной идеалистической фи-
лософии, как прагматизм. Философия прагматизма, получив-
28 Заказ 5397
433
шая наибольшее распространение в США, с ее грубым, прене-
брежительным отношением к «теоретическому мышлению», пря-
мым оправданием бизнеса, агрессивной внутренней и внешней
политики империализма, колониализма и атомного вооруже-
ния (например, в выступлениях Сиднея Хука и др.), своими
крайностями оттолкнула от себя многих представителей бур-
жуазной интеллигенции. Неопозитивизму же, выступающему
под флагом «философии науки», присуще, как однажды выра-
зился Рассел, «очарование интеллектуальной респектабельно-
сти». Однако неопозитивизм, отрицая мировоззренческое и ме-
тодологическое значение философии как науки и выступая под
знаменем «антионтологизма», отрицая научное значение основ-
ного вопроса философии и саму правомерность его постанов-
ки, на деле пропагандирует субъективный идеализм. В прин-
ципе он, таким образом, не отличается как от старого махизма,
так и от прагматизма, сливаясь фактически с ними в общем
субъективно-идеалистическом течении современной буржуазной
философии.
Неопозитивисты, выступающие с несостоятельной претензией
стать выше двух противоположных направлений философии —
материализма и идеализма — и преодолеть их мнимую «ограни-
ченность», отрицающие самостоятельность философской науки
и подменяющие ее логическим анализом языка, превращают
свою философию в гносеологическую схоластику XX в.
Все школки позитивизма при известных оттенках и особен-
ностях, которыми они отличаются друг от друга, характеризу-
ются общими чертами: субъективно-идеалистическим решением
основного вопроса философии, отрицанием возможности позна-
ния сущностных отношений вещей, отрицанием объективных
закономерностей и причинно-следственных связей, утвержде-
нием, что в науке нельзя существенно уйти вперед от внешнего
описания событий, фактов, явлений. Все неопозитивисты прикры-
ваются флагом «современной науки» и, выступая с претензиями
на то, что именно они дают подлинно философскую трактовку
науки, так называемую философию науки, в действительности
сводят философию к той или иной разновидности формально-
логической деятельности, оторванной от действительного пред-
мета познания.
Заявляя, что положение материализма о существовании
объективной, т. е. независимой от субъекта, реальности не вери-
фицируемо (т. е. не поддается проверке), неопозитивисты всту-
пают тем самым в резкий конфликт с данными науки и прак-
тики. Они никак не признают того, что критерием истинности
или ложности любых предложений в конечном счете является
общественная практика. Например, неопозитивист Шлик в свое
время, до появления искусственных спутников и ракет, желая
наилучшим образом пояснить свою позицию по вопросу об исти-
434
не, заявлял, что положение о существовании обратной стороны
Луны — всего лишь условная конструкция, которая не поддает-
ся верификации, и поэтому не может быть истиной. Шлик счи-
тал этот пример важнейшим аргументом для «обоснования» и
«защиты» своей точки зрения о верификации. Но советская ра-
кета, сфотографировавшая обратную сторону Луны, на практике
доказала ее материальное, объективное существование, а тем
самым роль, ценность и объективное значение научного позна-
ния. Так живая жизнь, развитие науки и техники опровергают
схоластические хитросплетения современных позитивистов, до-
казывают правильность ленинских идей об относительной и
абсолютной истине.
Неопозитивисты утверждают, что о существовании Земли до
человечества можно говорить лишь условно, а именно в том
смысле, что такое утверждение есть лишь «логическая конструк-
ция», удобная для предсказаний возможных ощущений.
Материалистическое понятие вещи, существующей вне соз-
нания и независимо от него, неопозитивисты подменяют поня-
тием «логической конструкции» вещи, удобной для предсказа-
ния возможных ощущений. Учение о «логических конструкциях»
представляет собой новую разновидность пресловутой концеп-
ции «принципиальной координации» Авенариуса, так как эти
конструкции мыслятся существующими лишь в зависимости от
сознания. Глубокая научная критика В. И. Лениным теории
«принципиальной координации» Авенариуса сохраняет всю
свою силу и действенность в борьбе против учения неопозити-
вистов о «логических конструкциях».
Хотя со времени опубликования книги Ленина «Материа-
лизм и эмпириокритицизм» прошло более 50 лет, исходные ме-
тодологические позиции этого труда, его основные положения,
аргументация, направленная против махизма и других идеали-
стических «школок», сохраняют полностью свое значение и по-
ныне в критике как неопозитивизма, так и всей современной
идеалистической философии.
Ленинское положение об объективной, абсолютной и относи-
тельной истине является прекрасным методологическим оружием
для аргументированной критики ложных, метафизических и
идеалистических концепций неопозитивизма и других идеалисти-
ческих течений по вопросу об истине. Глубокое диалектическое
решение В. И. Лениным вопроса о соотношении абсолютной и
относительной истины позволяет, в частности, опровергнуть
«принципы» конвенционализма, который усиленно проповедует-
ся современными позитивистскими течениями в философии.
С точки зрения ленинских принципов критики буржуазной
философии было бы неправильно отрицать значение некоторых
поднятых неопозитивизмом гносеологических вопросов, связан-
ных с развитием современной науки. Неопозитивизм, как и дру-
28*
435
гие течения идеализма, не просто чепуха. Современный позити-
визм есть пустоцвет на живом древе человеческого познания, он
паразитирует на актуальных проблемах современной науки.
В. И. Ленин, вскрывая гносеологические корни реакционных
философских учений, ставил перед марксистами задачу — да-
вать ответ с позиций диалектического материализма на выдви-
гаемые жизнью, развитием науки новые проблемы, на недоста-
точной разработанности которых паразитируют идеализм и аг-
ностицизм. В. И. Ленин сам показал ярчайшие образцы твор-
ческого решения новых проблем, встающих перед философией и
рядом конкретных наук.
На ленинском этапе развития марксистской философии в
связи с критикой неопозитивизма перед диалектическим мате-
риализмом встал ряд новых вопросов. Такова, например, проб-
лема гносеологического значения символической логики и ее
места в ряду наук. Символическая логика оказалась необходи-
мой при исследовании теоретических основ математики. Исполь-
зуя это, неопозитивисты сделали попытку применить симво-
лическую логику для разрешения чуть ли не всех философских
проблем, т. е. придать ей общеметодологический характер.
В связи с интенсивным развитием математической логики в
XX в. по-новому, с большой остротой и научной основательностью
встали перед философией и теоретическим естествознанием про-
блемы о соотношении формальных и содержательных методов
в познании, связи дедукции и индукции, полноты формализован-
ных систем и т. д. Метод формализации, к которому прибегает
математическая логика, позволяет во многих случаях точно вы-
ражать логические отношения и решать такие задачи, которые
не выполнимы иными методами. Математическая логика играет
чрезвычайно важную и все возрастающую роль в развитии ма-
тематики, теоретической физики, биологии, кибернетики
и т. д.
С течением времени становилось ясным, что существует связь
между математической логикой и диалектикой, что правильное
понимание этой связи имеет существенное значение для успеш-
ной разработки на современном научном уровне проблем теории
познания, что исследовать законы мышления, игнорируя точные
методы математической логики, значит обеднять логику,
пренебрегать новым, плодотворным ее аспектом. Осознание это-
го факта, исходя из ленинских философских принципов, привело
к повышению интереса к математической логике со стороны
философов-марксистов и способствовало преодолению нигили-
стических взглядов некоторых ученых на нее как на науку,
лишенную какого-либо объективного содержания и чуждую
философской проблематике.
Правильная оценка достижений математической логики воз-
можна только с позиций диалектического материализма. Мате-
456
матическую логику нельзя абсолютизировать, как это делают
многие буржуазные исследователи, в том числе современные по-
зитивисты. Математическая логика при всем значении, которое
она приобрела за последние десятилетия, вместе с тем не может
исчерпать всю сложность и богатство закономерностей челове-
ческого мышления. На важнейшие вопросы диалектики мышле-
ния ответ дает только марксистская диалектическая логика.
Но было бы неверно отрицать возможность широкого исполь-
зования математической логики при анализе теоретико-позна-
вательных проблем процесса мышления (анализ суждений,
образование умозаключений, построение научных теорий
и т. д.).
Ленинские методологические принципы критики буржуазной
философии имеют большое значение для выработки правильного
подхода к современным системам научных понятий, в частности
для критики концепций конвенционализма. Изучение фактов
существования различных геометрических и логических систем
порождает потребность проанализировать современные данные
о том, в каких условиях какая именно система более соответ-
ствует объективной реальности и задачам ее познания. Возни-
кает необходимость всесторонней разработки с позиций марк-
систской философии вопроса об объективной основе различных
исчислений и систем, а также конкретного исследования вопро-
са о том, что именно вносится в познание теми или иными си-
стемами и исчислениями. Подвергая критике конвенционализм
неопозитивистской философии, диалектические материалисты
решают эту проблему путем применения ленинских положений
о диалектическом соотношении единства и многообразия мате-
риального мира и форм отражения этого единства и многообра-
зия действительности в человеческом познании.
Современная физика оперирует большим количеством тео-
ретических построений, которые не получают наглядного выра-
жения в моделях. На этой основе возник новый теоретико-поз-
навательный вопрос о соотношении содержания ненаблюдаемых
объектов и их теоретического познания. Неопозитивисты, пытаясь
решать этот вопрос, ограничивались необоснованными рассуж-
дениями о произвольности «теоретических конструкций» объек-
та. Критика неопозитивистских представлений о «теоретических
конструкциях» выдвигает перед диалектическим материализмом
сложную и мало до сих пор разработанную в философском пла-
не проблематику о роли символов в процессе познания, о соот-
ношении формул и законов, отдельных законов науки и научных
теорий в целом, о внутренних закономерностях развития научных
теорий и т. д. Философы-марксисты, следуя указаниям
В. И. Ленина, разрешают эти вопросы в полном соответствии с
развитием науки и с принципами диалектико-материалистической
методологии. В. И. Ленин, интерпретируя взгляды Гегеля, в свое
437
время указывал, что символика иногда оказывается удобным
средством обойтись без того, чтобы охватить, указать, оправдать
определения понятий, а последнее, собственно, и является за-
дачей философии. Но вместе с тем В. И. Ленин отмечал, что
«против них (символов.— Ред.) вообще ничего иметь нельзя»25.
В этих ленинских замечаниях дано указание, в каком направле-
нии должны решаться вставшие перед диалектическим мате-
риализмом проблемы научного познания на современном этапе
его развития.
Ряд методологических вопросов возник в связи с критикой
неопозитивистских концепций применительно к науке, в частно-
сти их утверждений о том, будто «научная философия» есть не
что иное, как формально-логический анализ языка во всех его
видах. Исследование подобий и различий в строении естествен-
ных и искусственных языков, изучение их внутренних структур-
ных закономерностей, тесно связанное с проникновением ма-
тематических методов в языкознание, сулит значительные пер-
спективы. Все это требует дальнейшего научного анализа с по-
зиций диалектического материализма.
Как уже было показано в предшествующих главах данной
книги, неопозитивизм и вся современная идеалистическая фило-
софия переживают глубокий кризис. Одни его представители
догматически застыли на прежних поз-ициях, иные склоняются
к религии, фидеизму. Одни из представителей «физическо-
го» идеализма в естествознании, которые еще недавно были
очень близки к неопозитивистам, ныне доходят до открытой ми-
стики, другие переходят на позиции объективного идеализма,
третьи находятся на распутье.
Ряд видных ученых капиталистических стран — физиков, хи-
миков, биологов, в мировоззрении которых неопозитивизм преж-
де играл главную роль, отходит от основных принципов позити-
вистской философии в сторону материализма.
Признаки распада неопозитивистской концепции становятся
все более явственными. Даже такой буржуазный философ, как
неотомист И. Бохенский, заявляет, что односторонность неопо-
зитивизма «просто ужасна» и его представители оказались пе-
ред проблемами XX в. «беззащитными». Этому в значительной
мере способствовала критика позитивизма в философии и нау-
ке с позиций диалектического материализма, на основе ленин-
ских принципов и философского наследия Ленина.
Труды В. И. Ленина, в особенности «Материализм и эмпи-
риокритицизм» и «О значении воинствующего материализма»,
являются классическим образцом критики не только позитивиз-
ма, но и всех других течений буржуазной философии современ-
ной эпохи — неокантианства, «имманентной» философии, нео-
25 В. И. Ленин. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 108.
438
реализма, неотомизма и других течений философии «мертвой
реакции».
В высшей степени важное методологическое значение имеет
положение В. И. Ленина о том, что истинная сущность того или
иного философского учения во многом определяется его отноше-
нием к религии. Ленин убедительно показал, что объективная
классовая роль эмпириокритицизма, как и всех других течений
реакционной буржуазной философии, в конечном счете сводится
к апологии религии, к прислужничеству фидеистам в их борьбе
против материализма вообще и против исторического материа-
лизма, в частности.
Ленин подчеркивал, что в условиях империализма поповщина
стоит во всеоружии, располагает громадными организациями -и
продолжает неуклонно воздействовать на массы, обращая на
пользу себе малейшее шатание философской мысли.
Убедительным подтверждением этого является содержание
современной буржуазной философии, в которой неотомизм офи-
циально признан философией католической религии, а религиоз-
ные разновидности экзистенциализма, неореализма и т. п. ста-
вят конечной целью философии «познание бога», современный
же позитивизм открывает двери религии, отрицая объективную
реальность, данную человеку в ощущении, и исключает мировоз-
зренческие вопросы из компетенции философии, очищая место
для религии.
Ленин и ленинцы убедительно показали, что, в противовес
всем течениям современной буржуазной философии, пропове-
дующим в конечном счете познание бога, отрицание прогресса в
жизни и истории общества, религиозное мракобесие, диалекти-
ческий и исторический материализм ведет к торжеству челове-
ческого разума, к познанию того, что еще не познано, к победе
человека над природой, к освобождению людей от всякого гне-
та, к счастью человечества.
Вся история ленинского этапа развития марксистской фило-
софии есть история острой борьбы против буржуазной идеа-
листической и метафизической философии и ее влияний в рабо-
чем движении.
Огромное значение для современности имеют исторические
уроки борьбы Ленина с метафизическими взглядами меньшеви-
ков и других социал-реформистов II Интернационала, Богданова
и др. ликвидаторов «наизнанку», троцкистов, правых и «левых»
оппортунистов, национал-уклонистов <и т. п.
«Они все называют себя марксистами,— писал Ленин,— но
понимают марксизм до невозможной степени педантски. Решаю-
щего в марксизме они совершенно не поняли: именно, его рево-
люционной диалектики»26.
26 В. И. Л е н и н. О нашей революции. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 378.
439
Основными звеньями в исторической борьбе КПСС и миро-
вого коммунистического движения за идейную чистоту и даль-
нейшее творческое развитие марксистско-ленинской философии
после смерти Ленина явились разоблачение методологических
основ троцкизма, правого и «левого» оппортунизма, критика
механицизма и его теории «равновесия», формалистических и
идеалистических извращений диалектического материализма,
идейный разгром ревизионизма, преодоление последствий куль-
та личности и связанного с ним догматизма.
Ныне 'В центре идейно-философской борьбы за ленинизм в
рабочем и всем революционном движении стала борьба против
антиленинских концепций, идущих по линии реформистской реви-
зии марксизма, а также против чуждых ленинизму субъективи-
стских, волюнтаристских и националистических концепций, дог-
матического игнорирования того нового, что вносит в жизнь и
теорию современная эпоха.
На всем протяжении ленинского этапа в развитии марксизма
КПСС, мировое коммунистическое движение следуют прин-
ципам материалистической диалектики, разработанным в трудах
Ленина, опираются на богатый опыт идейно-философской борь-
бы ленинизма против его открытых и скрытых врагов.
Принципы материалистической диалектики, разработанные
Лениным и ленинцами, вооружают марксистско-ленинские пар-
тии, дают им возможность правильно определять свою поли-
тику.
Ленин учил, что народные революционные движения принима-
ют бесконечно разнообразные формы: постоянно вырабатыва-
ются новые и отбрасываются старые формы. Для того, чтобы
революционная партия могла руководить рабочим, народным
движением, она должна уметь понимать эту смену форм. Не
обращать внимания на изменившиеся условия, повторять и от-
стаивать те выводы и положения, которые устарели и не подхо-
дят в новых условиях, значит быть верным букве марксизма, а
не его духу, не уметь пользоваться методами и приемами марк-
систского исследования для анализа новой политической ситуа-
ции.
Между тем марксистско-ленинская диалектика требует
конкретного анализа конкретной обстановки, неразрывной и
глубокой связи теории и жизни.
Марксистско-ленинские партии в ходе революционной борьбы
овладевают теорией и методом диалектического материализма,
разрабатывают ленинское философское наследие, философски
осмысливают опыт масс и достижения науки, творчески приме-
няют идеи ленинизма в изменяющихся условиях борьбы, пре-
творяют их в жизнь.
Свидетельством торжества философии диалектического ма-
териализма, всего марксистско-ленинского мировоззрения явля-
440
ются всемирные успехи социализма, коммунистического движе-
ния, которым он указывает путь.
Огромное идейно-теоретическое и практическое значение
марксистско-ленинского мировоззрения, его роль в борьбе с
идеалистической философией и метафизикой, догматизмом рас-
крыты в трудах и выступлениях деятелей мирового коммунисти-
ческого движения. Так, Пальмиро Тольятти писал: «Наше миро-
воззрение — марксизм — возникло в результате многовекового
развития научной мысли, в котором приняли участие лучшие
умы человечества... Это философское мировоззрение является
наиболее реалистичным из всех когда-либо существовавших
философских концепций. Оно содержит всестороннюю критику
обскурантизма всех видов, критику различных бесплодных идеа-
листических мечтаний и ухода от реальной действительности.
Марксизм отрицает всякий догматизм, он способен понять лю-
бое новое явление, в котором находит свое выражение неудержи-
мая тенденция к развитию... Это единственное учение, которое
помогает людям познать самих себя, стать хозяевами своей
судьбы и властелинами мира, так как оно совершенно ясно
определяет деятельность людей, направляя ее на достижение
тех целей, которые в каждый данный исторический момент яв-
ляются вполне возможными и реальными»27.
Анализ современной международной обстановки, данный в
документах XX и XXI съездов КПСС, Программе КПСС и дру-
гих документах XXII съезда партии, в Декларации и Заявлении
Совещаний представителей коммунистических и рабочих партий,
представляет собой образец дальнейшей творческой разработки
ленинского учения о диалектике общественного развития. В этих
документах дан конкретно-исторический, диалектическо-мате-
риалистический анализ современной эпохи и закономерностей ее
развития, раскрыты пути и формы перехода человеческого об-
щества в новое качественное состояние — в общество коммуни-
стическое.
Современный этап мировой истории, и прежде всего развер-
нутое строительство коммунизма в СССР, развитие и укрепление
мировой системы социализма, углубление общего кризиса капи-
талистической системы, победа национально-освободительных
революций и распад колониальной системы империализма
открывают перед марксистско-ленинской философией все новые
возможности и перспективы обнаружения новых закономерно-
стей, сторон, тенденций общественного развития, исследования
диалектики общественно-исторического процесса.
Разработанная Лениным и ленинцами система философских
взглядов марксизма дает возможность осмыслить закономерно-
27 П. Тольятти. Итальянская Коммунистическая партия. М., 1959,
стр. 112—113.
441
сти борьбы за коммунизм и овладеть ими, исходит из призна-
ния необходимости всемерного и всестороннего развития об-
щества, победы нового над старым. Не какая-либо другая фи-
лософская система, а именно диалектический и исторический
материализм обосновывает безграничные перспективы науки и
техники, противостоит всем и всяческим идеалистическим и ме-
тафизическим, иррационалистическим и агностическим взглядам,
тормозящим прогресс общественной жизни и науки.
Марксистско-ленинская философия раскрывает возмож-
ность беспредельного познания мира, продвижения знания от
менее глубокой ко все более глубокой сущности, бесконечного
прогресса в осознании и овладении законами природы и об-
щества в интересах человечества.
Диалектический материализм освобождает людей от иллю-
зорных, мистических, религиозных и других ненаучных, непра-
вильных представлений о мире. Коммунизм — это общество со-
знательных и идейно-убежденных тружеников с ясным, научным
диалектико-материалистическим мировоззрением.
С каждым годом, несмотря на трудности и преграды, воздви-
гаемые силами реакции, растет притягательная сила марксист-
ско-ленинской философии, идеи коммунизма одерживают все но-
вые триумфы.
«Сколько уже раз теоретики капитализма объявляли, что
марксизм устарел, умирает и даже умер!—писал Гарри Пол-
лит.— Однако история показала, что отмирают учения этих тео-
ретиков, вся их система, а не марксизм, который продолжает
жить, развитый дальше великими русскими революционерами,
укрепляется и распространяется по всему миру. Сколько раз
защитники капитализма, действующие внутри рабочего движе-
ния, отвергая марксизм, выдвигали так называемые новые пути
к социализму без классовой борьбы! Однако история насмея-
лась над ними. Там, где социализм построен или строится, это
делается на базе марксизма; там, где марксизм отбрасывают
в сторону, там сохраняет свою власть капитализм» 28.
Научно-философские труды Ленина и ленинцев служили и
служат вдохновляющим примером творческого развития диалек-
тического материализма, применения этого непревзойденного
методологического оружия к исследованию всех без исключения
сфер жизни и деятельности человечества: науки, культуры, идео-
логии, политики и т. д. Марксизм-ленинизм, его философская
теория и метод, все его мировоззрение прочно вошли в совре-
менную эпоху в сознание многих миллионов людей и, во-
площаясь в жизнь, стали материальной силой, движущей раз-
витие общества по пути коммунизма. Только ленинизм и его
28 Г. П о л л и т. Марксизм и рабочее движение в Великобритании. М.,
1960, стр. 85—86.
442
философия представляют собой учение, охватившее мыслью сов-
ременную эпоху и отразившее ее наиболее полно и верно. Толь-
ко марксистско-ленинская философия дает достоверную кар-
тину мира, картину того, как 'материя движется и как материя
мыслит.
Постоянно и непрерывно обогащаясь новым содержанием,
новыми научными понятиями, положениями и выводами, диа-
лектический материализм представляет собой единственно твор-
ческое, вечно живое философское учение, указывающее челове-
честву единственно верный путь к светлому будущему.
2. ЛЕНИНИЗМ —НОВАЯ СТУПЕНЬ
В РАЗВИТИИ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
И НАУЧНОГО КОММУНИЗМА
Со времени появления ленинизма и до наших дней всемирная
история обнаруживает две тенденции, выражающие общую ли-
нию ее развития — крушение старой и рождение новой общест-
венно-экономической формации. С обеими этими тенденциями и
связана дальнейшая разработка Лениным и ленинцами проблем
исторического материализма и теории научного коммунизма.
Путь к коммунизму оказался в общем более сложным и много-
образным, чем можно было представить это себе в прошлом,
в эпоху, когда жили Маркс и Энгельс. Все это многообразие
(и вместе с тем — единство поступательного движения челове-
чества) отразила развитая Лениным теория научного комму-
низма в целом и в особенности теория социалистической рево-
люции.
Разработка Лениным марксистского понимания путей разви-
тия всемирной истории связана с конкретизацией и развитием
коренных категорий исторического материализма. Единая логика
объединяет ранние работы Ленина («Что такое «друзья народа»
и как они воюют против социал-демократов?», «Экономическое
содержание народничества и критика его в книге г. Струве»),
где разработано учение об общественно-экономической форма-
ции, как критерии повторяемости в истории, с написанными
Лениным в последние годы его жизни работами, например про-
изведением «О нашей революции», содержащим глубочайшие
мысли о том, что при общей закономерности развития во всей
всемирной истории нисколько не исключаются, а, наоборот,
предполагаются отдельные полосы, представляющие своеобра-
зие либо формы, либо порядка этого развития.
В первых философских трудах Ленина в центре внимания
было дальнейшее обоснование и развитие марксистского учения
о закономерном характере развития общества. Отвергая народ-
443
нические, идеалистические представления о том, что «социология
должна начать с некоторой утопии», Ленин подчеркнул, что ис-
ходным пунктом действительно научной социологии является ма-
териалистическое понимание развития общества как естественно-
исторического процесса. Понятие «естественно-исторический
процесс», примененное марксизмом к развитию общества, кладет
водораздел между марксистским пониманием общественной жиз-
ни и многообразными буржуазными социологическими концеп-
циями, как откровенно идеалистическими, так и натуралистиче-
скими. Рассматривая развитие общества как естественноистори-
ческий процесс, марксизм решил задачу, которую поставили, но
не смогли осуществить передовые направления общественной
мысли XVIII и начала XIX в.—применить к общественной науке
идею естественного закона.
Идея естественного закона была слита марксизмом с идеей
исторического развития общества, представляющего собою про-
цесс развития и смены общественно-экономических формаций.
Анализ материальных общественных отношений, подчеркнул
Ленин, сразу дал возможность подметить повторяемость и пра-
вильность и обобщить порядки различных стран в одно основ-
ное понятие общественной формации. С другой стороны, «све-
дение общественных отношений к производственным и этих по-
следних к высоте производительных сил дало твердое основание
для представления развития общественных формаций естествен-
но-историческим процессом. А понятно само собой, что без тако-
го воззрения не может быть и общественной науки» 29.
Рассмотрение марксизмом-ленинизмом естественного закона
общественной жизни как закона исторического противостоит
всякого рода натуралистическим концепциям буржуазных социо-
логов, отождествляющих социологические законы с законами
природы. В книге «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин
доказал, что невозможно исследование общественных явлений,
выяснение их специфики при помощи естественнонаучных зако-
нов и категорий. Попытки наклеить «энергетические» или
«биолого-социологические» ярлыки на явления вроде кризисов,
революций, борьбы классов и т. п. Ленин расценил как бесплод-
ное, схоластическое, мертвое занятие.
Натуралистические концепции в буржуазной социологии от-
стаивают идею неизменности хода истории, якобы не поддаю-
щегося влиянию людей; субъективно-идеалистические концепции,
напротив, отрицая всякие законы, связывают тем самым истори-
ческое развитие с произволом людей. Авторы этих концепций
считают, что невозможно совместить признание объективной за-
кономерности с возможностью сознательного исторического
29 В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как они воюют против
социал-демократов? Поли. собр. соч., т. 1, стр. 138.
444
творчества; единство исторического процесса и многообразие
путей развития различных народов рассматриваются ими как
несовместимые, взаимоисключающие противоположности. По-
добные концепции особенно наглядно показали свою несостоя-
тельность в эпоху крушения капитализма и рождения социализ-
ма, когда ход исторического развития крайне ускорился, а его
многообразие возросло.
Ленин был первым из марксистов, который дал глубоко на-
учный анализ закономерностей новой исторической фазы в раз-
витии капитализма — империализма. Он определил историческое
место империализма в развитии общества, показал, что это выс-
шая и вместе с тем последняя фаза в развитии капитализма,
представляющая собою умирающий капитализм, канун социали-
стической революции. Различного рода апологеты капитализма
утверждали, будто империализм уже не есть капитализм, ре-
формисты пророчили наступление «сверхимпериализма», кото-
рый якобы должен преодолеть противоречия капитализма и ста-
нет по своему существу тождественным с социализмом. Ленин
вскрыл всю фальшь этих теорий, доказал, что империализм не
может устранить основных 'свойств и черт капитализма.
Противоречие между силами исторического прогресса и свой-
ственной империализму реакцией по всей линии особенно остро
дает себя знать в связи с процессом развития монополистическо-
го капитализма и его перерастания в государственно-монопо-
листический капитализм. Ленин показал, что в эпоху империа-
лизма все больше дает себя знать тенденция к задержке разви-
тия производительных сил, но это не означает закупорки, оста-
новки их развития. Наоборот, в отдельные периоды и в
отдельных странах развитие производительных сил может ус-
коряться. Однако в целом капитализм все больше сковывает
развитие производительных сил, ввиду чего единственным
выходом из его противоречий является социалистическая рево-
люция.
Ленину принадлежит великая заслуга дальнейшей разработ-
ки марксистской теории революции применительно к условиям
империализма. Ленинская теория социалистической революции
явилась крупнейшим вкладом в научное понимание процесса
смены общественно-экономических формаций в современную эпо-
ху и дала ключ к пониманию смысла современной эпохи всемир-
ной истории. Ленин доказал, что неравномерность экономическо-
го и политического развития капиталистических стран при импе-
риализме обусловливает разновременность революций в различ-
ных странах. Из этого вытекает неизбежность целой исторической
эпохи, в течение которой от системы империализма отпадают
отдельные страны, становящиеся на путь социализма. Это пере-
ходная историческая эпоха, ее основное содержание составляет
переход от капитализма к социализму в мировом масштабе.
445
Еще в первые годы социалистической революции в России,
которая в то время была единственной страной, ставшей на путь
социализма, В. И. Ленин писал: «Уничтожение капитализма и
его следов, введение основ коммунистического порядка состав-
ляет содержание начавшейся теперь новой эпохи всемирной
истории»30.
Ленин предвидел в общих чертах ход дальнейшего историче-
ского развития в эту эпоху. В первоначальном наброске тезисов
по национальному и колониальному вопросам для II Конгресса
Коминтерна (1920) Ленин обращал внимание на то, что истори-
ческое развитие выдвигает задачу «превращения диктатуры про-
летариата из национальной (т. е. существующей в одной стране
и неспособной определять всемирную политику) в интернацио-
нальную (т. е. диктатуру пролетариата по крайней мере несколь-
ких передовых стран, способную иметь решающее влияние на
всю мировую политику)»31. Это замечательное предвидение по-
казывает, что великий стратег социалистической революции яв-
ственно видел неизбежность нового этапа в развитии социали-
стической системы, отличающегося от первого этапа тем, что
социализм, первоначально утвердившийся в одной стране, одер-
жит победу в ряде стран.
Ленин обогатил марксистское понимание процесса смены об-
щественно-экономических формаций, указав на возможность ви-
доизменения общей линии исторического развития у ряда наро-
дов, минующих стадию капитализма. Он дал теоретическое обос-
нование возможности для отставших в своем развитии народов,
при помощи рабочего класса более развитых в экономическом
отношении стран, пойти по некапиталистическому пути. Этим
была раскрыта революционная перспектива для множества
угнетенных народов, освобождающихся от гнета империализма.
Ленин прозорливо предвидел огромное значение национально-
освободительных движений в борьбе против империализма.
Лениным и его учениками разработана новая глава истори-
ческого материализма — теория наций. В результате глубокого
анализа опыта и тенденций развития национально-освободитель-
ного движения обоснованы новые формы государственности,
облегчающие дело национального и социального освобождения
народов, а также формы национально-государственного строи-
тельства в условиях социализма.
Центральным пунктом, в котором, как в фокусе, сходятся в
нашу эпоху все проблемы, разработка которых обогащает теорию
исторического материализма, является становление новой ком-
30 В. И. Л е н и н. О борьбе внутри Итальянской социалистической партии.
Поли. собр. соч., т. 41, стр. 425.
31 В. И. Ленин. Тезисы ко II Конгрессу Коммунистического Интерна-
ционала. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 165.
446
мунистической общественно-экономической формации, которое
проходит следующие этапы: 1) установление социализма в одной
стране; 2) образование и развитие мировой системы социализ-
ма; 3) победа социализма и коммунизма во всемирном мас-
штабе.
Маркс и Энгельс на основе научного анализа тенденций раз-
вития капитализма определили основные черты общества, кото-
рое приходит на смену капитализму. Однако для партии, которая
призвана практически руководить строительством этого общест-
ва, необходимо было конкретизировать общие положения марк-
сизма о коммунизме, определить конкретные формы решения
важнейших социальных проблем. Это потребовало дальнейшего
развития исторического материализма и теории научного ком-
мунизма.
Важным вкладом в теорию марксизма явилась прежде всего
разработка Лениным и ленинцами основных проблем переход-
ного периода от капитализма к социализму: путей строитель-
ства социалистической экономики, путей уничтожения классов
и закономерностей новых форм классовой борьбы, теории дик-
татуры пролетариата и др. Ленинская работа «Великий почин»
может служить наглядным примером того, насколько тесно
была связана для Ленина разработка теоретических вопросов
с практикой. Именно в связи с раскрытием содержания задачи
уничтожения классов Ленин дал свое известное определение
классов, в котором всесторонне охвачены признаки классов
в их органической взаимосвязи. В наброске брошюры «О дик-
татуре пролетариата» и других работах Ленин теоретически
обобщил новые формы классовой борьбы пролетариата, рож-
денные жизнью после победы социалистической революции.
Ныне все эти проблемы получили дальнейшую разработку на
основе опыта современного международного коммунистического
движения и строительства социализма в ряде других стран.
В Программе КПСС и в программных документах междуна-
родного коммунистического движения подчеркнуто, что опыт
Советского Союза и стран народной демократии подтвердил
правильность ленинского положения о том, что в период пост-
роения социализма классовая борьба не исчезает. Общая тен-
денция развития классовой борьбы внутри стран, переходящих
от капитализма к социализму в условиях строительства
социализма, ведет к упрочению позиций социалистических
сил, к ослаблению сопротивления остатков враждебных классов.
Но это развитие идет не по прямой линии. В связи с теми
или иными изменениями внутренней и внешней обстановки
классовая борьба в отдельные периоды может обостряться.
В названных документах разработан вопрос о формах классовой
борьбы не только внутри социалистических стран, но и в их
внешних отношениях с капиталистическим миром. Отстаивая
447
историческую необходимость мирного сосуществования госу-
дарств ic различным общественным строем, марксизм-ленинизм
подчеркивает, что само мирное сосуществование представляет
собой особую форму классовой борьбы между социализмом и
капитализмом.
В трудах Ленина разработаны вопросы развития произво-
дительных сил и производственных отношений при переходе от
капитализма к коммунизму. Критикуя догматиков из II Интер-
национала, признававших «законность» социализма лишь в тех
странах, где полностью созрели его материальные предпосылки,
Ленин подчеркивал, что завоевание политической власти рабо-
чим классом в странах менее развитых обеспечивает возмож-
ность ускоренного создания этих предпосылок. Как показал
опыт Советской России, победа социалистической революции ко-
лоссально ускоряет развитие производительных сил, дает воз-
можность несравненно более быстрого превращения этих стран
в индустриальные, чем это доступно капитализму. В связи с ре-
шением проблем социалистического строительства Ленин кон-
кретизировал общие определения производительных сил как со
стороны материальных элементов, которые их составляют (на-
помним здесь прежде всего его определения материально-техни-
ческой базы социализма и коммунизма), так и со стороны их
людских элементов (напомним также его 'мысль о том, что
первой производительной силой является рабочий, трудя-
щийся).
Ленин разработал пути создания в СССР материально-тех-
нической базы социализма, как условия победы социалистиче-
ского строя. «Подъем производительности труда, — писал он,—
требует, прежде всего, обеспечения материальной основы круп-
ной индустрии: развития производства топлива, железа, маши-
ностроения, химической промышленности»32. Перерастание
социализма в коммунизм в свою очередь предполагает качест-
венное изменение в материально-технической базе общества, что
выражено в знаменитой ленинской формуле: «Коммунизм есть
Советская власть плюс электрификация всей страны».
Ленин и ленинцы развили идеи Маркса и Энгельса о том,
что коммунизм пройдет две фазы, две ступени — низшую и выс-
шую. Это открытие, сделанное Марксом уже под конец его
жизни, не получило—до Ленина — детальной разработки в
марксистской литературе. Ленин в своей работе «Государство и
революция» впервые подробно проанализировал важнейшие чер-
ты социализма и коммунизма, выяснил закономерности перехода
от одной фазы коммунизма к другой и решил вопрос о судьбах
32 В. И. Ленин. Очередные задачи Советской власти. Поли. собр. соч.,
т. 36, стр. 188.
448
государства на первой и второй фазах. Ленин предвидел, что пе-
рерастание социализма в коммунизм будет происходить посте-
пенно, что коммунизм может развиваться лишь тогда, когда
вполне упрочится социализм.
Ленин особо подчеркнул, что условием правильного функцио-
нирования социализма и его перерастания в высшую фазу ком-
мунизма является последовательное осуществление социалисти-
ческих принципов: «каждому по его труду», «кто не работает,
тот не ест», контроль за мерой труда и мерой потребления, осу-
ществляемый государством и народом. Всенародный учет и кон-
троль должны, по мысли Ленина, стать школой воспитания на-
рода и подготовки его к той ступени общественного развития,
когда соблюдение элементарных условий общественной дисцип-
лины, правил общежития войдет в привычку. Но как скоро это
произойдет, какие этапы придется пройти на пути к высшей
фазе коммунизма, Ленин тогда определить не брался, ибо прак-
тического опыта для решения этих вопросов не было.
После победы Великой Октябрьской социалистической рево-
люции, когда практика социалистического строительства позво-
лила многое конкретизировать, Ленин с радостью отметил на-
рождение ростков коммунизма, вызванных к жизни творческой
активностью масс. Но он в то же время предостерегал от утопи-
ческих иллюзий, от попыток выдать ростки коммунизма за гото-
вый коммунизм. Ленин настойчиво подчеркивал, что недопусти-
мо, например, отказываться от принципа личной материальной
заинтересованности в строительстве социализма и коммунизма.
Субъективистские попытки «перескочить» через социализм, осу-
ществить непосредственный скачок из переходного периода в
коммунизм не имеют ничего общего с ленинизмом.
Новый этап коммунистического строительства — вступление
Советской страны в период развернутого строительства комму-
низма— потребовал решения ряда крупных теоретических во-
просов. В документах XX, XXI и XXII съездов КПСС опреде-
лены характер и особенности перехода от социализма к ком-
мунизму, основные этапы движения к коммунизму, важнейшие
черты периода развернутого строительства коммунизма.
Теоретическая мысль партии охватила все стороны строи-
тельства коммунистического общества — развитие производи-
тельных сил и создание материально-технической базы комму-
низма; совершенствование социалистических отношений и их
перерастание в коммунистические; изменение характера труда
и условия превращения его в первую жизненную потребность;
преодоление существенных различий между городом и деревней,
между умственным и физическим трудом и стирание классовых
граней; расцвет и сближение социалистических наций; развитие
социалистического государства и его постепенное отмирание
путем превращения в коммунистическое общественное само-
29 Заказ 5397
449
управление; развитие социалистической культуры и воспита-
ние нового человека.
Теперь, когда коммунизм стал вопросом непосредственной
практики, когда партия поставила задачу построения коммуниз-
ма уже при жизни нынешнего поколения советских людей, ком-
мунистическая общественная формация должна предстать в
марксистской теоретической мысли во всем многообразии при-
сущих коммунизму черт. П-рограмма КПСС показывает коммуни-
стическую общественно-экономическую формацию как целостный
организм, в котором органически связаны все его стороны —
материально-техническая база, организация хозяйства и харак-
тер труда, экономические, социальные и семейные отношения
между людьми, нормы повседневного поведения людей и их
мировоззрение, все их духовное богатство.
Расширение практического опыта строительства нового об-
щества поставило перед теорией научного коммунизма новые
вопросы, которые раньше не возникали или не ставились с
такой остротой. К числу этих вопросов принадлежит, напри-
мер, вопрос об общих закономерностях строительства социа-
лизма и коммунизма и особенностях их проявления в отдель-
ных странах. Этот вопрос стал одним из основных вопросов
теории и практики научного коммунизма после того, как на
путь социализма встал ряд стран Европы и Азии. Его решение
дается в борьбе с ревизионизмом, игнорирующим общие зако-
номерности строительства социализма, и с догматизмом, пыта-
ющимся возвести в общий закон и навязать другим странам
те или иные особенности развития своей страны.
Методологической основой научного решения вопроса о со-
отношении общих закономерностей и своеобразия развития
отдельных стран является марксистско-ленинское учение об
общественно-экономической формации, которое позволяет вы-
делить то общее, что имеется в общественных отношениях раз-
личных стран, находящихся на одной и той же ступени соци-
ально-экономического развития, и в то же время учесть то,
что отличает одну страну от другой. «Наука,— писал Ленин,—
требует, во-первых, учета опыта других стран, особенно, если
другие, тоже капиталистические, страны переживают или не-
давно переживали весьма сходный опыт; во-вторых, учета всех
сил, групп, партий, классов, масс, действующих внутри данной
страны, отнюдь не определения политики на основании только
желаний и взглядов...»33
Понимание истории как процесса развития и смены обще-
ственно-экономических формаций дало ключ к выявлению тех
33 В. И. Ленин. Детская болезнь «левизныэ в коммунизме. Поли. собр.
соч. т. 41, стр. 65.
450
общих закономерностей становления социализма и коммуниз-
ма, которые обязательны для всех стран, идущих по пути со-
циализма и коммунизма. Анализ общих закономерностей
строительства не только социализма, но и коммунизма, содер-
жащийся в Программе КПСС и в документах международного
коммунистического движения,— это крупный вклад в марк-
систско-ленинскую теорию, дающую научное обоснование по-
литики коммунистических и рабочих партий.
Новой проблемой, рожденной жизнью лишь в последнее де-
сятилетие, является изучение закономерностей развития ми-
ровой социалистической системы и ее влияния на развитие всего
человечества.
Программа КПСС раскрывает закономерности развития
мировой социалистической системы и ее движения к коммуниз-
му. «Разновременность социалистических революций и неоди-
наковый уровень экономического и культурного развития в от-
дельных странах обусловливают неодновременность заверше-
ния построения социализма и вступления их в период развер-
нутого строительства коммунизма. Однако развитие социали-
стических государств в составе единой мировой системы со-
циализма, использование закономерностей и преимуществ
этой системы обеспечивают им возможность сократить сроки
строительства социализма, открывают перспективу их более
или менее одновременного в пределах одной исторической
эпохи, перехода к коммунизму» 34. Это не означает, что переход
различных социалистических стран к коммунизму будет одновре-
менным: различия в сроках вступления отдельных стран в ком-
мунизм, разумеется, будут. Но эти различия не исключают воз-
можности победы коммунизма в странах мировой социалистиче-
ской системы в рамках одной исторической эпохи.
Одной из важных предпосылок ускорения темпов историче-
ского развития в современную эпоху является возрастание ро-
ли субъективного фактора в общественном процессе. Вопрос
о роли субъективного фактора в его соотношении с объектив-
ными условиями развития общества встал ныне во многом
по-новому.
Эпоха, в которую жили Маркс и Энгельс, представляет со-
бою в основном эпоху созревания объективных предпосылок для
социалистического преобразования общества. В эпоху импе-
риализма капитализм созрел и перезрел для перехода к со-
циализму. Объективная необходимость перехода к социализму
стала совершенно явственной. Отставание в созревании
субъективных условий революции в наиболее развитых
34 «Программа Коммунистической партии Советского Союза», стр. 132.
29*
451
странах капитализма и более быстрое созревание их в тех стра-
нах, где противоречия империализма сказываются особенно
остро и классовая борьба принимает наиболее резкие формы, —
все это свидетельствует о том, что субъективный фактор приоб-
рел особую роль в борьбе за осуществление социалистического
переворота.
В связи с этим происходит передвижка и в лагере против-
ников исторического материализма. Наряду с его извечным
врагом — идеализмом, с которым приходилось прежде всего
бороться Марксу и Энгельсу в ходе обоснования и защиты
материалистического понимания истории, выдвигается новый
враг — вульгарный, «экономический» материализм. Против не-
го развернул во всю ширь борьбу Ленин, подвергший в ряде
работ критике теорию стихийности «экономистов», меньшеви-
ков, теоретиков II Интернационала.
Теоретической основой оппортунистической теории «стихий-
ности» во всех ее разновидностях, как старых, так и новых,
является принижение роли субъективного фактора, отрицание
его активного воздействия на общественное развитие, опошле-
ние и искажение марксистской теории, низведение ее до уров-
ня вульгарного «экономического» материализма. На практике
это означает стремление принизить революционную активность
рабочего класса, подчинить его буржуазной идеологии.
В трудах Ленина теория «стихийности» была подвергнута
уничтожающей критике. Ленин показал великое значение со-
циалистического сознания в рабочем движении, значение актив-
ности, организованности и революционной энергии масс для ус-
пехов социалистического преобразования. Он исходил при этом
из положения Маркса и Энгельса о том, что хотя экономиче-
ское развитие и представляет собой базис, основу всего разви-
тия общества, но на эту основу всегда оказывают активное
обратное воздействие общественные идеи и взгляды, политиче-
ские убеждения, политические организации, правовые нормы и
все другие элементы, входящие в надстройку.
Хотя развитие субъективного фактора в конечном счете
определяется объективными условиями, но между ними может
быть и бывает несоответствие. В жизни нет полной гармонии:
история знает много примеров, когда объективные условия для
переворота оказывались назревшими, а субъективный фактор
еще не был подготовлен. «Ошибочно было бы думать,— писал
Ленин в 1905 г.,— что революционные классы всегда обла-
дают достаточной силой для совершения переворота, когда этот
переворот вполне назрел в силу условий общественно-экономи-
ческого развития. Нет, общество человеческое устроено не так
разумно и не так «удобно» для передовых элементов. Перево-
рот может назреть, а силы у революционных творцов этого пе-
реворота может оказаться недостаточно для его соверше-
452
ния...» 35 В такие периоды исторического развития, когда объек-
тивные условия переворота уже созрели, степень зрелости субъ-
ективного фактора приобретает особенно важное значение для
судеб революционного переворота.
Ленин и созданная им партия показали, что марксизм от-
личается от всех других социалистических теорий замечатель-
ным соединением полной научной трезвости в анализе объек-
тивного хода эволюции с самым решительным признанием зна-
чения революционной энергии и инициативы масс, партий, ор-
ганизаций и отдельных личностей. Решение Лениным вопроса
о роли субъективного фактора является философской основой
развитой им марксовой теории социалистической революции,
разработанного им впервые в истории марксизма учения о пар-
тии, о роли социалистического сознания в рабочем движении.
Ленину принадлежит также дальнейшая разработка во-
проса о роли народных масс и личности в истории. Этот вопрос
разрабатывался, особенно в послеоктябрьский период, в не-
разрывной связи с проблемами теории социалистической ре-
волюции и социалистического строительства. Именно в этот пе-
риод Ленин особенно часто обращался к открытому Марксом
закону исторического развития, согласно которому вместе с
глубиной исторического преобразования растет и объем масс,
осуществляющих эти преобразования. Социалистическая рево-
люция как наиболее глубокий в истории переворот может быть
успешно осуществлена лишь при условии вовлечения в актив-
ное историческое творчество подавляющего большинства на-
рода. В связи с этим Ленин подчеркивал также громадное
значение активности и инициативы масс в строительстве социа-
лизма и коммунизма. Вовлечение в строительство нового обще-
ства сначала большинства, а затем всего народа представля-
ет собой важнейший источник ускорения процесса историческо-
го развития.
В трудах Ленина неразрывно сочетаются глубокие фило-
софские обобщения с выработкой практических норм деятель-
ности коммунистической партии, которая, лишь опираясь
на народ и активизируя народные массы, может решить труд-
нейшие задачи социалистической революции и социалистическо-
го строительства.
В трудах Ленина и ленинцев всесторонне разработаны по-
ложения марксовой теории исторического материализма об
активной роли передового, революционного сознания в разви-
тии общества.
Особую роль приобретает социалистическое сознание тогда,
когда речь идет о мобилизации масс не только на разрушение
старого, но и на созидание нового общества. Ленинский ана-
35 В. И. Лени н. Последнее слово «искровской» тактики. Поли. собр.
соч. т. 11. стр. 366—367.
453
лиз коренных отличий социалистической революции от револю-
ции буржуазной вскрыл значение сознательной созидательной
деятельности миллионов людей в рождении социалистического
общества. Одной из важнейших особенностей рождения комму-
нистической общественной формации является то, что она не
появляется стихийно, а сознательно строится.
Подготовка в недрах старого общества материальных усло-
вий для перехода от капитализма к социализму есть стихийный
•процесс. Эти условия создаются развитием производительных
сил капитализма; рост государственно-монополистического ка-
питализма обостряет все противоречия капитализма и в то же
время означает материальную подготовку социализма. Но сам
процесс революционного преобразования капитализма в социа-
лизм не может происходить стихийно.
В отличие от смены предшествующих формаций при перехо-
де от социализма к коммунизму все стороны общественной
жизни: экономика, политика, культура преобразуются созна-
тельно. Эта особенность становления коммунизма объясняется
тем, что социалистические производственные отношения не
складываются в недрах старого строя. Их установление про-
исходит в ходе революционной ломки капиталистического
строя.
Природа экономических отношений коммунистической фор-
мации, основанных на общественной собственности на сред-
ства производства, такова, что они требуют объединения соз-
нательных трудовых усилий всех производителей, сознатель-
ного, планомерного руководства развитием экономики.
Субъективный фактор приобретает теперь невиданную в
истории функцию — направлять развитие общества в соответ-
ствии с объективными законами и вытекающими из них тре-
бованиями социального прогресса, планомерно изменять сами
условия жизни людей. Отсюда целый комплекс теоретических
вопросов, решенных Лениным и его учениками и последовате-
лями. Соотношение (политики и эко1номики в эпоху социали-
стического переворота, соотношение объективных законов раз-
вития социалистического общества и сознательной деятель-
ности людей, значение творчества и инициативы народных
масс в строительстве социализма и коммунизма — таковы лишь
некоторые из этих вопросов. Все эти вопросы получили свое от-
ражение в Программе КПСС, принятой XXII съездом, и в про-
граммных документах мирового коммунистического движения.
Всемерно подчеркивая возрастание роли субъективного фак-
тора в коммунистическом строительстве, ленинизм в то же вре-
мя показывает несостоятельность какого бы то ни было субъ-
ективизма. Субъективизм в подходе к задачам коммунистиче-
ского строительства так же нетерпим, как и установка на са-
мотек, на стихийность движения к коммунизму. «КПСС, как
454
партия научного коммунизма,— говорится в Программе,— вы-
двигает и решает задачи коммунистического строительства в
меру подготовки и созревания материальных и духовных пред-
посылок, руководствуясь тем, что нельзя перепрыгивать через
необходимые ступени развития, равно как и задерживаться на
достигнутом, сдерживать движение вперед»36. КПСС рассмат-
ривает постепенное перерастание социализма в коммунизм как
объективную закономерность и в соответствии с этим строит
свою политику. Только такой подход к задачам строительства
коммунизма является действительно научно-материалистиче-
ским, исключающим всякий субъективизм, левацкий аван-
тюризм, так же как и консерватизм, топтание на месте.
Коммунизм в на!ше время — это уже не далекое будущее, а
непосредственная практическая задача для советского народа.
Рождение новой формации требовало в прошлом иногда це-
лых столетий. Такой длительный срок оказывался необходимым
для того, чтобы новая формация доказала свои экономические
и социальные преимущества над старой, чтобы она бесповорот-
но закрепила свою победу. Однако по мере ускорения темпов
исторического развития этот срок сокращался: каждая новая
ступень на лестнице социального прогресса достигалась чело-
вечеством быстрее. Феодализм одержал победу над рабовла-
дельческим строем быстрее, чем тот — над первобытнообщин-
ным; капитализм утвердился в жизни общества быстрее, чем
феодализм. Еще быстрее утвердил свою победу над капитализ-
мом коммунизм. Менее полувека назад капитализм безраздель-
но господствовал в мире, а ныне уже треть человечества
вырвалась из его оков. В экономическом соревновании с капи-
тализмом социалистическая система все больше обнаруживает
свои преимущества, а это усиливает ее воздействие на весь ход
общественного развития, ускоряет темпы движения всемирной
истории. Все яснее становится, что переход от капитализма
к коммунизму — это путь развития человечества. Одни народы
встали на этот путь раньше, другие станут позже, но истори-
чески коммунизм неизбежно восторжествует, XX век станет
веком победы и утверждения коммунизма. Этот век вместе
с тем явится веком окончательного торжества ленинизма, идей
Ленина, давшего научное решение важнейших проблем, кото-
рые встали перед человечеством в современную эпоху.
Ленин и продолжатели его дела обогатили исторический
материализм новыми положениями о законах общественного
развития, показали великую творческую силу марксизма-лени-
низма, как единственно верной, подлинно передовой науки,
вооружающей прогрессивное человечество знанием путей ком-
мунистического переустройства общества.
36 «Программа Коммунистической партии Советского Союза», стр. 65.
455
3. ЛЕНИНИЗМ И ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКАЯ НАУКА
В свете марксизма-ленинизма и его философского учения
получает всестороннее и глубокое объяснение история умствен-
ного развития и духовной жизни человечества, в том числе исто-
рия философской и социологической мысли.
Маркс и Энгельс заложили основы научного понимания
истории философского процесса, определили роль прогрессив-
ных философских традиций в подготовлении диалектического
материализма, проанализировали и дали оценку важнейших
философских направлений прошлого. На этой научно-методо-
логической основе ленинизм создает цельную и разносторон-
нюю систему историко-философских знаний, обобщающую кар-
тину развития философской мысли от древности до наших дней.
Историко-философские исследования — одна из успешно разви-
вающихся отраслей марксистско-ленинской философской науки.
Ленинский этап в развитии историко-философской науки
прежде всего ознаменовался превращением прогрессивной фи-
лософской традиции в один из ценнейших источников строи-
тельства социалистической и коммунистической культуры.
Проблемы философского наследия никогда не могли ставить-
ся и решаться с таким размахом и глубиной, как в современ-
ную историческую эпоху. В связи с возрастанием роли субъ-
ективного фактора в развитии общества вооружение трудящихся
научным мировоззрением и формирование новой, социалисти-
ческой культуры становятся жизненными задачами мирового
коммунистического движения. Социалистическая культура и ее
идейно-теоретическая основа — научное мировоззрение марксиз-
ма-ленинизма — не искусственные конструкции. Они представ-
ляют собой продукт закономерного развития тех духовных, в том
числе и философских ценностей, которые человечество вырабо-
тало в процессе предшествующей истории, новую качественную
ступень в развитии мировой культуры.
Ленин писал, что «марксизм отнюдь не отбросил ценнейших
завоеваний буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил и перерабо-
тал все, что было ценного в более чем двухтысячелетнем разви-
тии человеческой мысли и культуры» 37.
Марксистско-ленинские партии бережно хранят культурное
наследие, в том числе и лучшие традиции философии и общест-
венной мысли, ставят их на службу строительства культуры
нового мира.
Глубокий интерес мирового коммунистического движения к
истории философии связан с тем значением, которое она имеет
для разработки диалектического материализма, дальнейшего
развития теоретического мышления. Маркс и Энгельс рассматри-
вали историю философии как науку «об историческом развитии
87 В. И. Л енин. О пролетарской культуре. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 337.
456
человеческого мышления»38 и отмечали, что «теоретическое
мышление является прирожденным свойством только в виде спо-
собности. Эта способность должна быть развита, усовершенство-
вана, а для этого не существует до сих пор никакого иного сред-
ства, кроме изучения всей предшествующей философии»39.
В трудах Ленина дано всестороннее обоснование роли исто-
рии философии как науки и определена программа ее дальней-
шего развития.
Отмечая, что диалектика есть обобщение истории мысли,
Ленин писал в конспекте «Науки логики»: «Чрезвычайно благо-
дарной кажется задача проследить сие конкретнее, подробнее,
на истории отдельных наук. В логике история мысли должна,
в общем и целом, совпадать с законами мышления»40. В другом
месте Ленин отмечал: «История мысли с точки зрения развития
и применения общих понятий и категорий логики — voila се qu’il
faut! (вот что нужно.— Ред.)»41.
Поставленная Лениным грандиозная задача исследования
истории философии и истории познания в целом, которая дала
бы научную картину развития философских понятий, логических
категорий, еще ждет своего решения. Созданные в современную
эпоху марксистско-ленинские труды по истории философии пред-
ставляют собой первые шаги к осуществлению цели, намеченной
Лениным.
Важнейшим объектом марксистской историко-философской
науки является исследование философского наследия челове-
чества.
Исходный пункт научного анализа и критерий оценки
философских учений прошлого и современности с точки зрения
марксизма-ленинизма — это выяснение их роли в жизни об-
щества, в развитии общественных отношений и культуры, их
вклада в поступательное движение философской мысли, в борь-
бу за социальный прогресс и прогресс науки. Прогрессивными
в истории философии являются прежде всего материалисти-
ческие и диалектические философские системы, гуманистиче-
ские, просветительские и демократические течения в социологиче-
ской (мысли, материалистические идеи в трудах передовых есте-
ствоиспытателей и т. д.
Применяя метод материалистической диалектики к анализу
истории философии, ленинизм раскрывает как социальные усло-
вия развития философской мысли человечества, так и истори-
ческий процесс проникновения философской мысли в сущность
мира, движение познания от явления к сущности и от сущности
38 Ф. Энгельс. Старое предисловие к «Анти-Дюрингу». О диалектике.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 366—367.
39 Там же, стр. 366.
40 В. И. Ленин. Философские тетради. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 298.
41 Там же, стр. 159.
457
«первого порядка» к более глубокой сущности, закону и т. д.
История философии показывает, как в ходе исторического про-
цесса развивались и обогащались философские знания о соот-
ношении бытия и мышления, об их общих законах, углублялось
и совершенствовалось философское познание мира, преодолева-
лись ошибки и заблуждения ряда течений философской мысли.
Марксистско-ленинский анализ истории философии от древ-
ности до наших дней обогащает диалектический и исторический
материализм глубоким знанием процесса становления и изме-
нения философских идей и понятий, закономерностей истори-
ческого развития философского познания, и тем самым способ-
ствует совершенствованию современного научного мышления.
История философии показывает, что вместе с углублением
философского знания идет «отпочковывание» от философии
наук, исследующих общие закономерности тех или иных форм
движения и познания мира; некоторые из этих наук имеют свой
специфический предмет познания (логика, психология, эстети-
ка, этика и т. д.), но остаются пауками философскими. Вместе
с тем в процессе истории происходит расширение объема и
содержания философского знания. Например, в современную
эпоху объектами философского исследования становятся общие
закономерности становления коммунистической формации во
всех сферах жизни (экономической, социальной, политической,
духовной) и другие новые общие закономерности развития об-
щества.
Новый круг проблем становится объектом изучения марк-
систско-ленинской философии в связи с исследованием взаимо-
связи и взаимодействия различных наук о природе и обществе,
разработкой логики научного знания, методологии естествозна-
ния и обществознания.
Таким образом, процесс «отпочковывания», дифференциации
специальных философских наук переплетается, находится в ди-
алектическом взаимопроникновении с процессом интеграции
философского знания, в ходе которого происходит расширение
его содержания и включение в предмет философского иссле-
дования новых процессов и общих закономерностей их развития.
Поступательное развитие философской мысли — процесс
чрезвычайно сложный и противоречивый, он протекает не пря-
молинейно, а с зигзагами и отклонениями. Главными законо-
мерностями противоречивого развития философской мысли в
условиях классовых антагонистических формаций являются
борьба материализма и идеализма, играющая решающую роль
в развитии идейного содержания философии, борьба диалектики
и метафизики.
Марксистско-ленинская история философии как паука от-
вергает вульгарный социологизм, игнорирующий познаватель-
ную сущность историко-философского процесса, и доказывает,
458
что в процессе борьбы материализма и идеализма, диалектики
и метафизики в классовых обществах происходит познание
объективной истины, поступательное движение философской
мысли, решение стоящих перед философией проблем. Забве-
ние познавательного значения философии всегда было основой
для отступлений в сторону вульгарного социологизма и эмпи-
ризма. Марксистско-ленинская история философии подвергает
также критике буржуазный объективизм, который игнорирует
социальную, классовую основу философских учений, прикрывает
противоположность материалистической и идеалистической линий
в философии, прогрессивного и реакционного мировоззрений.
Ленинизму чужда догматическая трактовка развития фило-
софии, согласно которой борьба между материализмом и идеа-
лизмом, являющаяся отражением социальных противоречий
антагонистических обществ, представляется как всегда присущее
философскому познанию противоречие, якобы постоянно выте-
кающее из природы человеческого мышления. Действительный
ход истории философии свидетельствует об ошибочности утверж-
дений о том, будто в истории философии всегда происходило и
должно происходить «волнообразное развитие», в результате
которого обязательны «приливы» и «отливы» философской
мысли, когда господство материализма сменяется господством
идеализма и наоборот. Односторонним и ошибочным является
взгляд, согласно которому в различные исторические эпохи, в со-
ответствии с законами диалектики, будто бы обязательно про-
исходит переход 'борющихся философских систем в свою проти-
воположность: превращение идеализма в материализм, а мате-
риализма в идеализм.
Марксистско-ленинская история философии, всегда высту-
павшая против идеалистических представлений о «филиации»
философских идей, учитывает, что в некоторых философских
системах, идеалистических по своей сущности, могут быть те
или иные элементы материализма и подходы к нему, так же как
в материалистических системах могут содержаться элементы
непоследовательности, отклонения в сторону идеализма. Вмес-
те с тем подчеркивается глубокое качественное различие мате-
риалистических и идеалистических философских учений, их
борьба между собой, которая будет существовать до полной
победы коммунизма в международном масштабе, когда фило-
софский идеализм уйдет в прошлое.
В трудах Ленина, его учеников и последователей разработа-
ны и применены научные методологические принципы исследо-
вания истории философии. В сжатом виде они были сформу-
лированы Лениным в заключении к книге «Материализм и эм-
пириокритицизм». Ленин определяет там основные точки зрения,
с которых марксисты должны подходить к анализу и характе-
ристике каждой философской школы: во-первых, по всей линии
459
гносеологических вопросов раскрыть отношение данной школы
к борьбе лагерей в философии — материализма и идеализма;
во-вторых, показать место этой школы среди других философ-
ских систем; в-третьих, определить отношение этой философской
школы к современному естествознанию; в-четвертых, от начала
до конца быть партийными в философии, раскрывать за борь-
бой партий в философии тенденции и идеологию враждебных
классов общества.
Классические образцы научных историко-философских ис-
следований были даны также в произведениях «Карл Маркс»,
«Философские тетради», «О значении воинствующего материа-
лизма» и других трудах Ленина, обогативших марксистскую
историко-философскую науку и поднявших ее на новую сту-
пень.
В исследованиях марксистов — историков философии в со-
временную эпоху применяются и конкретизируются ленинские
идейно-теоретические и методологические принципы: принцип
партийности философии, принцип интернационализма, рассмат-
ривающий развитие философии и всей общественной мысли как
единство международной и национальной сторон духовной жиз-
ни, принцип историзма, раскрывающий то новое, что вно-
сит философское учение в сравнении со своими предшествен-
никами; исследуется относительная самостоятельность филосо-
фии и преемственность в ее развитии, прослеживается связь
философии с политической идеологией, наукой, искусством, мо-
ралью и другими формами общественного сознания, ее роль
в развитии общества и прогрессе науки и т. д.
Одной из важнейших проблем, решаемых в нашу эпоху
ленинизмом, является проблема исследования истории материа-
лизма, третируемого и игнорируемого буржуазной идеалистиче-
ской -историко-философской мыслью. Нет ни одного материа-
листа прошлого, учение которого не искажалось бы в буржуаз-
ной историографии. Этой фальсификации истории философии
Ленин противопоставил линию воинствующего материализма,
который опирается на все достижения исторического развития
философской мысли, в том числе на ценные рациональные эле-
менты в идеалистической философии прошлого. Ленин и ленинцы
раскрыли и научно оценили традиции материалистической фило-
софии, идущие от древности до наших дней (в том числе солид-
ную материалистическую традицию в России), связь этих тради-
ций с развитием естествознания.
Ленинский анализ связи философии с революцией в естество-
знании на рубеже XX- в. подтвердил важный для истории фило-
софии вывод Энгельса о том, что с каждым делающим эпоху
научным открытием материализм меняет свою форму.
Чрезвычайно важной проблемой истории философии, ставшей
перед Лениным и ленинцами, явилась также разработка исто-
460
рии диалектики. Систематическое изучение истории диалектики
с материалистической точки зрения Ленин считал насущной за-
дачей марксистов. В материалистическом истолковании диалек-
тики Гегеля и дальнейшей ее переработке он видел одно из усло-
вий развития науки, успешной борьбы с идеалистическими тече-
ниями, рождающимися из крутой ломки понятий в современном
естествознании. Ленин и его ученики прослеживают диалектиче-
ские традиции в истории философии, исследуют развитие диа-
лектики в философских учениях Аристотеля, Лейбница, Канта,
Гегеля, Герцена, Чернышевского и других мыслителей прош-
лого.
К настоящему времени марксистско-ленинская историко-фи-
лософская наука располагает трудами, освещающими историю
материалистической и диалектической мысли в философии древ-
ности, средневековья, нового и новейшего времени. Серьезным
вкладом в историко-философскую науку является разработка
истории философии античной Греции и Рима, философии эпо-
хи Возрождения, английского и французского материализма
XVII—XVIII вв., немецкой классической философии.
Ленинский этап в историко-философской науке ознаменовал-
ся расширением круга историко-философских исследований,
включением в него философских и социологических учений, ко-
торые не были еще предметом детального анализа в трудах
Маркса и Энгельса. Объектом научного анализа стала история
философской мысли народов Востока, народов России и других
восточноевропейских стран, народов Северной и Латинской
Америки, история буржуазной философии конца XIX в. — XX в.,
история философской и социологической мысли в национально-
освободительных движениях и т. д.
Ленин и ленинцы продолжили начатый Марксом и Энгель-
сом анализ форм и видов материализма и диалектики. В но-
вых марксистских исследованиях истории философии показано,
что наряду с двумя известными ранее основными видами домарк-
совского материализма существовал третий его вид — материа-
лизм революционной демократии XIX в. в России и других
странах, переходивших от феодализма к капитализму, а также
другие переходные формы материализма.
Ленинский этап в историко-философской науке характери-
зуется тем, что объектом научного исследования в полной мере
стал процесс формирования и развития диалектического и исто-
рического материализма, который в XIX в. начали изучать Эн-
гельс, Меринг, Плеханов.
В трудах Ленина и его учеников раскрыты основные этапы,
характерные черты и главные закономерности исторического
развития марксистской философии. Истории марксистско-ле-
нинской философии присуща прежде всего такая закономер-
ность, как постоянное творческое развитие: диалектический и
461
исторический материализм не считает свою систему, ее выводы
и положения окончательно завершенными и не подлежащими
изменению. Марксистская философия непрерывно развивается
на основе нового опыта общественной практики.
Творческий марксизм-ленинизм, в противоположность догма-
тизму, исходит из того, что общие истины марксизма, в том
числе положения и выводы диалектического и исторического
материализма, не могут быть пригодны и применимы к любой
исторической обстановке, если их не развивать, не конкретизи-
ровать, не обогащать новыми данными, не заменять отдельных
устаревших положений новыми, соответствующими новой исто-
рической обстановке.
Закономерностью истории марксистско-ленинской философии
является постоянное ее обогащение на основе достижений ес-
тествознания и общественных наук. Стремительный прогресс
в науках о природе, развитие и совершенствова1ние научного
познания, осуществляемое в процессе взаимодействия различ-
ных наук, требуют исследования общих закономерностей раз-
вития природы, разработки методологии и логики научного
знания, философских проблехм естествознания и обществове-
дения.
Историческая закономерность развития диалектического ма-
териализма, как и всего марксистского учения в целом, состоит
в том, что марксистско-ленинская мысль, обогащаемая и кон-
кретизируемая опытом коммунистических -партий различных
стран, идет вперед не изолированно, в рамках той или иной
страны или группы стран, а развивается в интернациональном
масштабе, на основе опыта международного рабочего и рево-
люционного движения, всемирной науки и культуры. Марксист-
ская мысль не ограничивается лишь применением общих истин
марксизма к национальным условиям той или иной страны и
не соединяется механически с предшествующей философской
мыслью этой страны, с национальным наследием.
Ленин показал вдохновляющий пример творческого разви-
тия учения Маркса и Энгельса, их философии, разрабатывая
марксизм не только для России и не только на материале
России, а для всего международного революционного движения
и на его опыте.
Марксизм — учение интернациональное, всемирное. Сущест-
вует единая, интернациональная марксистско-ленинская филосо-
фия, развиваемая в различных странах; неотъемлемой ее со-
ставной частью является советская философская наука, так же
как, например, марксистская философская наука в Болгарии,
ГДР, Италии, Франции и других странах. С возникновением и
развитием марксизма получает широкий простор закономерная
тенденция к превращению созданных -различными народами цен-
ностей философии, науки, культуры, всей духовной жизни в до-
462
стояние других народов, всего человечества; в борьбе против
реакционного национализма и космополитизма империалисти-
ческой буржуазии утверждается единство общечеловеческой
и национальной сторон общественной мысли и культуры.
В противоположность буржуазной истории философии, игно-
рирующей или искажающей прогрессивные национальные тра-
диции, в том числе и в философии, марксисты в современную
эпоху исследуют, продолжают и развивают лучшие традиции
философской мысли своих народов и всего человечества. Марк-
систско-ленинские исследования прогрессивного наследия в об-
ласти философии и социологии свидетельствуют о том, что
марксизм идет в русле лучших национальных и всемирных
культурных традиций, что именно коммунизм является под-
линным наследником интеллектуального богатства народов и
всего человечества, развивающим его в новых условиях.
Марксистская философия и социология в своем историческом
развитии опирается на предшествующие достижения обществен-
ной мысли человечества, в частности на прогрессивные социо-
логические учения, выдвигавшие передовые общественные идеа-
лы, социалистические, хотя и утопические, идеи и т. п. Марксист-
ско-ленинская историко^философ-акая наука исследует историю
развития социалистических и коммунистических идей, игравших
большую роль в идейном подготовлении научного коммунизма,
в частности утопические учения Томаса Мора, Кампанеллы,
Уинстенли, Мабли, Морелли, Бабефа, Сен-Симона, Фурье,
Оуэна и других выдающихся мыслителей, обличавших социаль-
ную несправедливость, осуждавших частную собственность,
эксплуатацию, угнетение человека человеком. Ленин и ленин-
цы дают научный анализ учений Белинского и Герцена, Чер-
нышевского, Добролюбова и других революционных демокра-
тов, связывавших с социализмом лучшие идеалы трудящегося
человечества.
Закономерностью развития марксистской философской мыс-
ли является возрастающее в современную эпоху единство
теории и практики, сочетание научно-философского иссле-
дования и внедрения философских идей в жизнь. В отличие от
многих философских и социологических учений прошлого, кото-
рые развивались мыслителями-одиночками или узким кругом
ученых или революционеров, современная марксистская фило-
софская мысль — плод коллективного творчества коммунисти-
ческих партий, мирового коммунистического движения. В науч-
ной философии современной эпохи — диалектическом и истори-
ческом материализме — познавательная («отражательная»)
функция философского знания неразрывно связана с творческой
преобразовательной и морально-воспитательной его функцией,
вытекающей из идеологии коммунизма. В марксистской фило-
софии познание общих законов бытия и мышления носит
463
целеустремленный, активно-деятельный характер: оно направ-
лено на коммунистическое преобразование мира и самого чело-
века. Диалектический и исторический материализм — наука о
наиболее общих законах развития природы, общества и мышле-
ния, всеобщий метод научного познания мира является научно-
философской основой преобразования мира и самого человека.
Выступая против буржуазных и ревизионистских извратите-
лей истории марксистской философии, ленинизм показал несо-
стоятельность вульгарно-метафизической точки зрения, согласно
которой философия Маркса и Энгельса представляет собой
«синтез» гегельянства и фейербахианства. Ленин и ленинцы
раскрывают коренное, принципиальное отличие марксизма от
предшествующей философии, его превосходство над нею, дока-
зывают несостоятельность попыток буржуазных идеологов,
реформистов и ревизионистов представить марксизм «философ-
ски необоснованным», «недостроенным» и «дополнить» его
кантианством, махизмом, «этическим социализмом» и другими
идеалистическими теориями.
Марксисты-ленинцы разоблачают измышления буржуазных
фальсификаторов (И. Бохенского, Г. Веттера, Г. Маркузе,
И. Фетшера, ренегатов коммунистического движения Сиднея
Хука, А. Лефевра и т. п.), пытающихся рассечь на части цель-
ное философское учение марксизма-ленинизма путем противопо-
ставления «молодого Маркса» «зрелому Марксу», Энгельса —
Марксу, Ленина — Марксу и Энгельсу, марксистов нашего вре-
мени — Ленину.
Современные марксистские историко-философские исследова-
ния ленинского этапа в развитии диалектического и историче-
ского материализма, марксизма в целом опровергают буржуаз-
ные фальсификации, реформистскую ревизию и догматические
искажения марксизма-ленинизма, раскрывают неразрывную
связь марксистской философии с практикой мирового комму-
нистического движения, его идеологической борьбой.
* * *
В шести томах «Истории философии» дано с точки зрения
марксизма-ленинизма освещение основных этапов истории фи-
лософской мысли человечества от древнейших времен до наших
дней.
Марксистско-ленинская история философии как наука раз-
вивается в борьбе с идеалистическими историко-философскими
концепциями, отражающими идеологию современной буржуа-
зии 42.
В условиях общего кризиса капитализма, переживаемого
ныне империалистическими странами, еще более усилились ре-
42 Критика современных идеалистических историко-философских концеп-
ций дана в главе VIII настоящего тома. Там же дается анализ некоторых про-
изведений упоминаемых здесь современных идеалистов — историков филосо-
фии.
464
акционные тенденции в современной буржуазной истории фило-
софии. Ряд буржуазных историков философии, особенно неопо-
зитивистов, третируют веру в поступательное движение общества
как «плоский оптимизм прогресса», пытаются в этой связи по-
дорвать веру в силу и мощь человеческого разума, в его способ-
ность познать объективную истину, отрицают тот неоспоримый
факт, что в истории философии происходил поступательный про-
цесс постижения объективной истины. Некоторые же из идеали-
стов — историков философии (И. Фишль, Р. Перри, Р. Харрис
и др.) пытаются противопоставить современному научному ми-
ровоззрению, наследующему все прогрессивное в философской
мысли человечества, реакционные философские и социологиче-
ские учения минувших веков, которые якобы «нетленны», «неиз-
менны», и должны лишь модернизироваться в нашу эпоху.
Даже те философы и историки общественной мысли — сто-
ронники идеализма, которые стремятся придерживаться прин-
ципа историзма в философии (Б. Рассел, А. Ловджой и др.),
оказываются не в состоянии провести исторический взгляд на
развитие философской мысли, поскольку игнорируют коренную
его основу — изменения материальной жизни общества и борьбу
классов.
Чудовищно извращает историю философии неотомизм,
пытающийся превратить философскую мысль человечества в
придаток религии и видящий задачу истории философии в обо-
сновании теологического мировоззрения.
Марксистско-ленинская философская наука подвергает кри-
тике историко-философские буржуазные концепции, отрицающие
или принижающие самостоятельность истории философии, на-
пример, религиозно-философские концепции неотомистов, а
также И. Хиршбергера, Г. Глокнера, В. Зеньковского и др.,
в которых история философии рассматривается в качестве при-
датка истории религии, поскольку предметом философии при-
знается «абсолютный разум», «сущность вечного и бесконечно
необходимого существа — бога» и т. п.
Марксистско-ленинская история философии, выступая про-
тив идеалистических историко-философских концепций, доказы-
вает, что развитие философских учений можно понять, толь-
ко следуя материалистическому пониманию истории, открыва-
ющему объективные, материальные основы всех общественных,
в том числе и философских, идей. Она доказывает несостоя-
тельность взглядов буржуазных историков философии, в част-
ности экзистенциалистов, пытающихся вывести типы мировоз-
зрения непосредственно из самой сферы сознания людей, в
частности из так называемой «психологической структуры»
личности.
Раскрывая объективные закономерности развития философ-
ской мысли, марксистско-ленинская историко-философская нау-
30 Заказ 5397
465
ка ведет идейную борьбу против субъективистских иррационали-
стических концепций (например, экзистенциалистских теорий
К. Ясперса, К. Шиллинга и др.), согласно которым всемирная
история философии есть царство произвола мыслителей, резуль-
тат их «субъективных вторжений» в «вечные проблемы», зани-
мающие человечество, причем каждый из философов выступает
как творец своего субъективного «индивидуального мира». Из
этой субъективистской посылки вытекает ложный вывод о том,
что в истории философии невозможно обнаружить поступатель-
ное и закономерное развитие теоретической мысли и потому она
не может быть предметом объективного научного исследования.
Историко-философская наука марксизма выступает и против
непозитивистских концепций Л. Витгенштейна, Ф. Франка,
Г. Рейхенбаха и др., которые отвергают способность философии
к научному познанию, утверждают, что весь ее смысл состоял
и состоит только лишь в истолковании, «прояснении» положе-
ний науки, ее «языка», а потому считают, что история филосо-
фии не имела собственных проблем и представляла собой
«историю ошибок» людей, которые задавали вопросы, якобы не
имея возможности на них ответить.
Современные марксистские историко-философские исследо-
вания, важнейшие результаты которых освещены в нашей кни-
ге, опровергают эти и подобные им неправильные концепции
в истории философии. Ленинизм защищает философское на-
следие человечества как от псевдонаучных концепций, пытаю-
щихся от имени современной науки отрицать завоевания чело-
веческого гения, воплощенные в прогрессивных философских
учениях, так и от ретроградных религиозно-идеалистических
воззрений, превращающих философию в служанку теологии,
исключающих из философии материализм и атеизм, рациона-
лизм и свободомыслие.
Марксистско-ленинская наука доказывает также несостоя-
тельность реакционно-националистических и космополитических
концепций в истории философии и культуры, которые считают
развитие философской мысли привилегией только некоторых
«избранных» народов, объявляя другие народы «нефилософ-
скими», не способными к самостоятельному философскому твор-
честву.
Историко-философские исследования марксистов современ-
ности опровергают колониалистские концепции «европоцент-
ризма» в философии, отрицающие самостоятельность филосо-
фии и общественной мысли народов Азии, Африки, Латинской
Америки. В условиях современного этапа общего кризиса капи-
тализма, когда происходит распад колониальной системы и ста-
рые колонизаторские «теории» терпят крах, появляются «новые»
теории, проповедующие «синтез восточной и западной цивили-
заций»; применительно к восточной истории философии дела-
466
ются попытки выдать религиозно-этические идеи древности и
средневековья за самое ценное в философском наследстве
Востока, утверждается, что эти «ценности» восприняты совре-
менными идеалистическими учениями Запада (интуитивизм,
персонализм, экзистенциализм и др.) и якобы наиболее глубоко
и точно выражают духовный мир современного человека.
Опровергая антинаучные и реакционные концепции «синте-
за западной и восточной философии», игнорирующие материа-
листическую традицию как Востока, так и Запада, марксизм-
ленинизм доказывает, что попытки искусственно соединить отно-
сящиеся к различным историческим эпохам и опровергнутые
ходом общественной жизни и прогрессом науки идеалистические
концепции не могут дать никакой «синтетической», а тем более
научной философии ни для Востока, ни для Запада.
В трудах философов-марксистов доказывается также несо-
стоятельность реакционных идеалистических концепций (Р. Флю-
эллинга, Ч. Мура, Е. Лампрехта и др.), утверждающих, будто
неотъемлемой чертой «восточного мышления» всегда были и
являются «вековая неподвижность», «созерцательность», «пас-
сивность» и т. п., и тем самым пытающихся затормозить рас-
пространение научно-материалистического мировоззрения, идео-
логии коммунизма среди трудящихся Востока.
Вместе с тем марксизму-ленинизму чужды и «азиацентрист-
ские» националистические концепции, согласно которым только
лишь на Востоке рождалась и развивалась подлинная фило-
софская мысль и самобытная духовная культура, тогда как
Запад якобы «погряз» в «лоне материальной цивилизации»;
неверными являются взгляды тех историков философии, кото-
рые пытаются искусственно возвеличить древневосточные идеа-
листические и религиозно-философские системы (буддизм, кон-
фуцианство и др.) и представить их и плодотворным и даже
главным источником последующего развития философской
мысли человечества, вплоть до диалектического материализма.
Марксизм не совместим с националистическими концепциями,
противопоставляющими идеалистические и религиозные течения
в философской мысли Азии, Африки, Латинской Америки рево-
люционному движению международного пролетариата, научно-
материалистической философской мысли.
Марксистско-ленинская история философии последователь-
но проводит принцип интернационализма, согласно которому
всемирная философская мысль развивалась не в оторванных
друг от друга очагах «локальных цивилизаций», а в историче-
ском процессе взаимных связей культуры народов Запада и
Востока и взаимного их обогащения. В истории культуры, в
том числе и в истории философии, выступают противоборствую-
щие тенденции: тенденции сближения народов, их духовного
общения, взаимного обмена культурными ценностями и тенден-
467
30*
ции межнациональной розни, национальной замкнутости и ис-
ключительности, шовинизма и расизма.
Закономерной тенденцией прогресса философской, всей на-
учной и общественной мысли в современную эпоху является
дальнейшая интернационализация научных, философских и
иных культурных ценностей, созданных и создаваемых различ-
ными народами. Эта тенденция получает свое 'наиболее яркое
воплощение в процессе строительства социализма и коммуниз-
ма, развития и укрепления мировой системы социализма и пол-
ностью возобладает с победой коммунизма в мировом масштабе.
Ленинизм, защищая и продолжая лучшие гуманистические
традиции философии и общественной мысли человечества, ведет
непримиримую борьбу с отвергающими эти традиции реакци-
онными философскими и социологическими теориями империа-
листической буржуазии (фашизм, расизм, ницшеанство, маль-
тузианство и т. п.), враждебными подлинному гуманизму со-
временности — коммунизму. Марксистско-ленинская философия
показывает антидемократическую и антинародную сущность
реакционной идеологии империализма, которая свою человеко-
ненавистническую идеологию и политику прикрывает фальши-
вым флагом «гуманизма», «свободы личности», спекулирует при
этом на философских и социологических идеях великих мысли-
телей-гуманистов прошлого; вместе с тем марксизм-ленинизм
считает неверным взгляд, согласно которому идеалы гуманиз-
ма — синоним буржуазного либерализма и не совместимы с
революционным учением коммунизма. Научные исследования
истории философии и социологии показывают, что благодаря
марксизму-ленинизму идеалы гуманизма, развивавшиеся в
истории философии и общественной мысли, приобретают прочную
научную основу и осуществляются в процессе созидания социа-
лизма и коммунизма.
Некоторые современные сторонники гуманизма, придержи-
вающиеся идеалистических взглядов в философии (Б. Рассел,
С. Радхакришнан и др.), выступают в защиту традиций фило-
софии, науки и культуры, против фашизма и реакции, милита-
ризма и колониализма. Поэтому, критикуя идеалистические фи-
лософские учения этих и близких к ним современных мысли-
телей, их историко-философскую методологию, марксистско-
ленинская философия вместе с тем отмечает положительную
роль их борьбы против империалистической реакции, за демо-
кратию, за духовное наследие народов и продолжение их луч-
ших традиций в современных условиях.
Марксистско-ленинская философия исходит из того, что
именно коммунизм является подлинно гуманной идеологией,
философией человека, свергающего капиталистическое и коло-
ниальное рабство, созидающего мир, освобожденный от экс-
плуатации, гнета и нищеты. В документах коммунистических
468
партий, в трудах их руководителей, в работах марксистов-фи-
лософов дается теоретическое обоснование социалистического
гуманизма и выясняется преемственность им гуманистических
идей предшествующей философии и социологической мысли.
Таким образом, по важнейшим и актуальным проблемам
идейно-философского развития марксистско-ленинская история
философии представляет собой коренную противоположность
реакционным историко-философским концепциям идеологов им-
периалистической буржуазии, отстаивает лучшие философские
традиции человечества, оказывающие благотворное влияние на
его современную духовную жизнь.
Марксистские исследования философской мысли, обобщае-
мые в «Истории философии», показывают, что история фило-
софской мысли человечества есть всемирно-исторический, зако-
номерно развивающийся процесс, главным содержанием кото-
рого явилось поступательное движение и обогащение философ-
ского познания, развитие понятий, представлений и идей об
сбщих законах бытия и познания, об отношении мышления к
бытию. В основе истории философии лежит процесс развития
общественных отношений, обусловленный в конечном счете раз-
витием материального производства.
В содержании философской мысли нашли свое отражение
великие события мировой истории—борьба классов, социаль-
ные революции и переходы от одних общественно-экономиче-
ских формаций к другим, освободительные войны, эпохальные
завоевания науки. В прогрессивных философских и социологи-
ческих учениях, наследником которых является марксизм-ле-
нинизм, воплощен богатейший жизненный и трудовой, полити-
ческий и идейно-теоретический опыт народов, их передовые
общественные идеалы, их творческие дерзания в науке, искус-
стве, культуре. Поэтому нельзя понять историю человечества,
его прошлое, настоящее и будущее, не изучая историю филосо-
фии и закономерный результат ее многовекового развития —
диалектический и исторический материализм.
В истории философии прослеживается действие всеобщих
законов диалектического развития. В развитии противополож-
ных направлений философской мысли — материализма и
идеализма, методов философского познания — диалектики и ме-
тафизики, в их борьбе проявляется действие всеобщего закона
единства и борьбы противоположностей. Возникновение новых
форм материализма и диалектики и в особенности революцион-
ный переворот в философии, вызванный появлением марксизма,
а еще ранее крупные переломы в истории философии, напри-
мер появление античного материализма, прогресс философии
в эпоху Возрождения, развитие метафизического материализма
в новое время, формирование и развитие диалектики в класси-
469
ческой немецкой философии, возникновение и развитие мате-
риалистической философии русской революционной демокра-
тии и т. д.,— свидетельствуют о том, что в истории философии
действуют диалектические законы. Преемственность в истории
философской мысли и вместе с тем решительная критика отжив-
ших свой век философских учений, идей и понятий, спиралевид-
ное по своей форме, поступательное развитие философского зна-
ния показывают, что диалектическое развитие является законо-
мерностью истории философских идей.
Всеобщие законы диалектики в истории философии находят
свое проявление в особенных и специфических закономерностях
ее развития. Истории философии, равно как истории других
идеологий, присущи такие особенные закономерности, как обус-
ловленность общественного сознания, в том числе и философ-
ского, общественным бытием, взаимозависимость различных
сторон и форм общественного сознания (например философии
и науки), относительная самостоятельность и т. д.
Вместе с тем философия, как особая форма общественного
сознания, своеобразная форма познания действительности и
человеческого мышления, обладает своими специфическими за-
кономерностями: таковы, например, закономерности борьбы
материализма и идеализма, диалектики и метафизики.
Марксистские исследования развития философии показы-
вают, что через всю ее более чем двухтысячелетнюю историю
проходит борьба двух главных направлений — материализма и
идеализма, дающих различные и противоположные решения
основного вопроса философии, ее важнейших проблем. Идейно-
философские противоречия в разные периоды истории приобре-
тали многообразные формы в различных течениях философской
мысли, нередко прикрывались мнимой нейтральностью и схо-
ластической терминологией. Борьба материалистического и
идеалистического мировоззрений была и является законом раз-
вития философии в условиях общества, разделенного на классы.
Однако она не будет вечным законом развития философской
мысли: после полной победы коммунизма в международном
масштабе, когда будет окончательно покончено во всем мире
с эксплуатацией человека человеком, когда общественные отно-
шения не будут ничем затемняться и извращаться, когда не бу-
дет условий для существования идеализма как (мировоззрения,
научно-материалистическое мировоззрение окончательно востор-
жествует и борьба материализма с идеализмом как отражение
прошлой истории человечества станет лишь предметом изучения.
В качестве общей для классовых обществ закономерности
истории философии выступает также развитие противополож-
ных методов мышления — диалектики и метафизики и их
борьба. Эта важная закономерность развития философской
мысли тесно связана с борьбой материализма и идеализма.
470
В истории философии в прошлом не было обязательного соот-
ветствия между философской теорией и методом мышления:
так, метафизический метод на известной ступени своей истории
перестал соответствовать содержанию и интересам развития ма-
териалистической философии; идеалистические философские
системы, в рамках которых одно время преимущественно разви-
вался диалектический метод, пришли в противоречие с сущ-
ностью и требованиями диалектики, что породило противопо-
ложность идеалистической теории и диалектического метода;
потребовалось освобождение диалектики от пут идеализма, ор-
ганическое соединение ее с философским материализмом.
Впервые в истории последовательное сочетание метода и тео-
рии в неразрывном единстве было достигнуто в системе диалек-
тического материализма, хотя и в его развитии не исключены
противоречия.
Исследование истории философии свидетельствует о том,
что во многих философских учениях прошлого и современ-
ности существуют и в той или иной степени разрешаются про-
тиворечия между объективным содержанием философского
знания и субъективной формой его проявления, зависящей от ис-
торических условий, борьбы классов, унаследованного «мысли-
тельного материала», мировоззрения и индивидуальных особен-
ностей философов. В ходе истории философии, путем разреше-
ния этих противоречий, освобождения философского мышления
от заблуждений, односторонностей и искажений происходит
приращение философского знания, из совокупности относитель-
ных истин, открытых различными философскими системами,
складывается истина абсолютная.
В истории философии специфическим образом преломляется
и другая закономерность развития общественного сознания —
преемственность исторического процесса философского познания
и его результатов. На каждой ступени истории философии со-
держание и уровень философского знания представляют собой
результат его предшествующего развития. В соотношении меж-
ду философской мыслью прошлого и ее современным уровнем
и содержанием раскрывается диалектическое единство отно-
сительных истин и истины абсолютной. Диалектический и 'ис-
торический материализм не может быть правильно понят без
научного анализа всей предшествующей истории человеческой
мысли, высшим достижением которой он является; марксизм-
ленинизм чужд всякому проявлению нигилистического отноше-
ния к философскому и научному наследию человечества. Вме-
сте с тем сама история философии, научной и общественной
мысли не существует изолированно от ее современных дости-
жений, теоретической подготовкой которых она является, не
сводится лишь к прошлому, а включает в себя современные ре-
зультаты и проблемы научно-философского мышления.
471
Анализ истории философии различных стран и народов в
разные эпохи истории приводит к выводу, что закономерной
тенденцией ее развития явилось взаимодейств1ие и растущее
единство общечеловеческих и национальных черт в общест-
венном сознании, в том числе и в философии. Исторически
сложившиеся национальные особенности философской мысли
в рамках отдельных стран не исключают того, что в каждую
историческую эпоху в философии главную роль играет универ-
сальное, общемировое, т. е. философские идеи и понятия, пред-
ставляющие собой логически закономерное звено в последо-
вательной цепи поступательного развития философской мысли
человечества.
Закономерной тенденцией исторического развития философ-
ской мысли явилось превращение философии из теорий, далеких
от жизни и интересов народных масс, в учение, теоретически
вооружающее многомиллионные народные массы, становящееся
фундаментом их мировоззрения. Из достояния немногих «из-
бранных» философия стала в современную эпоху основой науч-
ного мировоззрения революционных классов и народов, вставших
на путь социализма, идейным источником их освободительного
движения и практической деятельности, науки и искусства, всей
их культуры.
Проведенный в шести томах «Истории философии» анализ
философской мысли прошлого и современной эпохи представляет
собой одну из первых попыток дать с позиций марксизма-
ленинизма систематическое освещение истории важнейших фи-
лософских учений, возникавших и развивавшихся у различных
народов на разных ступенях истории, раскрыть связи между
ними и тенденции их развития, выяснить их роль в истории об-
щества, его науки, культуры и общественной мысли, в подготов-
лении современного научного мировоззрения — марксизма-
ленинизма, который является высшим достижением научно-фи-
лософской мысли человечества.
Перед марксистской историко-философской наукой стоят
многие еще нерешенные задачи: она призвана продолжить ис-
следование историко-философского процесса, не вдаваясь в
отдельные его детали, всесторонне раскрыть путь философии
как специфической формы познания, в ходе которого выдвига-
лись новые философские проблемы и давались те или иные их
решения; при всех исторических зигзагах и отступлениях от
истины происходило приращение философских знаний, разви-
вались, обогащались новым содержанием и принимали новые
формы понятия философии и социологии, категории логики.
Большое значение в дальнейшей разработке истории фило-
софии как истории мысли с точки зрения развития и примене-
ния общих понятий и категорий логики будут иметь марк-
систско-ленинские исследования истории диалектики, истории
472
социологических учений, истории эстетической мысли, истории
этических учений, дальнейший исторический анализ всех со-
ставных элементов философской науки. Требуются дальнейшие
усилия философов-марксистов в деле всестороннего исследова-
ния процесса и тенденций развития идей и категорий диалекти-
ческого и исторического материализма в мировом рабочем
коммунистическом движении, особенно в современную эпоху,
когда марксистско-ленинская идеология получает дальнейшее
плодотворное развитие и претворяется в жизнь в острейшей
борьбе против современной буржуазной и реформистской идео-
логии, ревизионизма и догматизма.
Из анализа истории философии следует вывод о том, что
философская мысль человечества, в том числе и современная
философская наука — марксизм-ленинизм, не есть нечто закон-
ченное и не подлежащее изменению. Философия как в прошлом,
так и особенно в современную эпоху находится в состоянии
постоянного и безграничного развития, изменяет свою струк-
туру, круг исследуемых проблем, свои категории, обогащается
новыми идеями и понятиями, положениями и выводами. Диа-
лектический и исторический матерализм, представляющий со-
бой высшее завоевание философской мысли человечества, ни-
когда не остановится в своем развитии и всегда будет обога-
щать теоретическую мысль общества новыми научными дости-
жениями.
Марксизм-ленинизм, опирающийся на лучшие достижения
философии, науки и общественной мысли человечества, был и
всегда останется великой интеллектуальной силой, теоретиче-
ским фундаментом прогресса всех народов, знаменем их борь-
бы за победу коммунизма. На незыблемой идейной почве фи-
лософии марксизма-ленинизма в современный исторический
период и в грядущие исторические эпохи будет происходить
дальнейшее всестороннее развитие философской науки, обога-
щение сокровищницы философских знаний и превращение их в
достояние всего человечества.
КРАТКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ОСНОВНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ
К V ТОМУ «ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ»
Труды В. И. Ленина и других деятелей международного
рабочего движения 1
Ленин В. И. Что такое «друзья
народа» и как они воюют против
социал-демократов? Т. 1.
Ленин В. И. Экономическое со-
держание народничества и критика
его в книге г. Струве. Там же, т. 1.
Ленин В. И. Фридрих Энгельс.
Там же, т. 2.
Ленин В. И. От какого наслед-
ства мы отказываемся?
Ленин В. И. Развитие капита-
лизма в России. Там же, т. 3.
Ленин В. И. Гонители земства и
Аннибалы либерализма. Там же,
т. 5.
Ленин В. И. Что делать? Там же,
т. 6.
Ленин В. И. Шаг вперёд, два
шага назад. Там же, т. 8.
Ленин В. И. От народничества к
марксизму. Там же, т. 9.
Ленин В. И. Две тактики социал-
демократии в демократической ре-
волюции. Там же, т. 11.
Ленин В. И. Мелкобуржуазный и
пролетарский социализм. Там же,
т. 12.
Ленин В. И. Партийная организа-
ция и партийная литература.
Ленин В. И. Социализм и анар-
хизм.
Ленин В. И. Социализм и рели-
гия.
Ленин В. И. Русская революция
и задачи пролетариата.
Ленин В. И. Предисловие к рус-
скому переводу писем К. Маркса
к Л. Кугельману. Там же, т. 14.
Ленин В. И. Предисловие к рус-
скому переводу книги: «Письма
И. Ф. Беккера, И. Дицгена, Ф. Эн-
гельса, К. Маркса и др. к Ф. А. Зор-
ге и др.». Там же, т. 15.
Ленин В. И. Предисловие к сбор-
нику «За 12 лет». Там же, т. 16.
Ленин В. И. Уроки Коммуны.
Ленин В. И. Марксизм и реви-
зионизм. Там же, т. 17.
Ленин В. И. Лев Толстой, как
зеркало русской революции.
Ленин В. И. Об отношении рабо-
чей партии к религии.
Ленин В. И. Классы и партии
в их отношении к религии и церкви.
Ленин В. И. Десять вопросов ре-
ференту. Там же, т. 18.
Ленин В. И. Материализм и эмпи-
риокритицизм.
Ленин В. И. Совещание расши-
ренной редакции «Пролетария». 8—
17 (21—30) июня 1909 г. Там же, т. 19.
Ленин В. И. О некоторых источ-
никах современного идейного раз-
брода.
Ленин В. И. Об идейном распаде
и разброде среди российской со-
циал-демократии.
1 Труды В. И. Ленина в библиографии к V и VI томам «Истории фило-
софии» даются по Полному собранию сочинений. Номер тома указывается
лишь после названия первого из упоминаемых произведений, входящих в дан-
ный том.
474
Ленин В. И. О «Вехах».
Ленин В. И. Л. Н. Толстой и со-
временное рабочее движение. Там
же, т. 20.
Ленин В. И. Толстой и пролетар-
ская борьба.
Ленин В. И. О некоторых осо-
бенностях исторического развития
марксизма.
Ленин В. И. Памяти Коммуны.
Ленин В. И. Памяти Герцена.
Там же, т. 21.
Ленин В. И. Исторические судь-
бы учения Карла Маркса. Там же,
т. 23.
Ленин В. И. Три источника и три
составных части марксизма.
Ленин В. И. Роль сословий и
классов в освободительном движе-
нии.
Ленин В. И. Марксизм и рефор-
мизм. Там же, т. 24.
Ленин В. И. Переписка Маркса
с Энгельсом.
Ленин В. И. Критические замет-
ки по национальному вопросу.
Ленин В. И. Ещё одно уничтоже-
ние социализма. Там же, т. 25.
Ленин В. И. Идейная борьба в
рабочем движении.
Ленин В. И, О праве наций на
самоопределение.
Ленин В. И. Карл Маркс. Там же,
т. 26.
Ленин В. И. О национальной гор-
дости великороссов.
Ленин В. И. Крах II Интернацио-
нала.
Ленин В. И. О лозунге Соединен-
ных Штатов Европы.
Ленин В. И. Оппортунизм и крах
II Интернационала. Там же, т. 27.
Ленин В. И. Империализм, как
высшая стадия капитализма.
Ленин В. И. Философские тетра-
ди. Там же, т. 29.
Ленин В. И. О брошюре Юниуса.
Там же, т. 30.
Ленин В. И. О карикатуре на
марксизм и об «империалистическом
экономизме».
Ленин В. И. Военная программа
пролетарской революции.
Ленин В. И. Империализм и рас-
кол социализма.
Ленин В. И. Статистика и социо-
логия.
Ленин В. И. Письма из далека.
Там же, т. 31.
Ленин В. И. О задачах пролета-
риата в данной революции.
Ленин В. И. Государство и рево-
люция. Там же, т. 33.
Ленин В. И. Грозящая катастро-
фа и как с ней бороться. Там же,
т. 34.
Ленин В. И. Марксизм и вос-
стание.
Ленин В. И. О компромиссах.
Благоев Д. Что такое социализм
и имеет ли он почву у нас? Марк-
сизм или бернштейнианство? Оппор-
тунизм или социализм? К марксиз-
му. Диктатура или демократия? М.,
1960.
Воровский В. В. Избранные про-
изведения о первой русской рево-
люции. М., 1955.
Грамши Антонио. Избранные про-
изведения в трех томах. М., 1957—
1959.
Дзержинский Ф. Э. Избранные
произведения. В двух томах. М.,
1957.
Киров С. М. Избранные статьи и
речи (1912—1934). М., 1957.
Крупская Н. К. О Ленине. Сб.
статей. М., 1960.
Пик В. Избранные произведения.
М., 1956.
Сталин И. В. Марксизм и нацио-
нальный вопрос. Сочинения, т. 2.
Сэн Катаяма. К вопросу о зарож-
дении и развитии марксизма в Япо-
нии. М., 1960; Статьи и мемуары
(К 100-летию со дня рождения).
М., 1959.
Тельман Э. Избранные статьи и
речи. К истории германского рабо-
чего движения. Т. 1—2. М., 1957—
1958.
Цеткин Клара. Воспоминания о
Ленине. М., 1959.
Шаумян С. Г. Избранные произ-
ведения в двух томах. М., 1957—
1958.
Buck Т. The Story of the Commu-
nist movement in Canada. T., 1952.
Cachin M. La classe ouvriere et le
socialisme. Saint Jean d’Angely,
1905; Contre 1’intervention en Rus-
sie. P., 1919.
Foster W. Pages from a worker’s
life. 1939; The crisis in the socialist
party. N. Y., 1936.
Gallacher W. The rolling of the
thunder. L., 1948.
475
Gheorghiu-Dej Gh. Sub steagul
marxism-leninismu-lui al interna-
tionalis mullui proletar. Bucure^ti,
1957.
Gollan J. The Lenin anniversary.
«World news and views». L., 1951,
Jan. 20, v. 3, N 3; Lenin’s teaching.
«Communist review». 1950, N 2.
Gramsci A. Opere, v. 1—6. Torino,
1947—1950.
Ibarruri D. A los trabajadores
anarquistas. Publicaciones del Par-
tido Communista Espanol, 1953.
Pieck W. Reden und Aufsatze.
Научные работы о ленинском этапе философии марксизма 1
(гл. I-IV)
Адоратский В. В. Что такое марк-
сизм-ленинизм. М.— Л., 1926; Из-
бранные произведения. М., 1961.
Блохинцев Д. И. Ленинское уче-
ние о неисчерпаемости материи и
современная физика. «Великое про-
изведение воинствующего материа-
лизма». М., 1959.
«Борьба В. И. Ленина за воин-
ствующий материализм и револю-
ционную диалектику». М., 1960.
Быстрянский В. Ленин как мате-
риалист-диалектик. Л., 1925.
Вавилов С. И. Ленин и физика.
М., 1960.
Васецкий Г. С. О книге В. И. Ле-
нина «Материализм и эмпириокри-
тицизм». М., 1953; Развитие В. И.
Лениным марксистской философии
в борьбе с ревизионизмом (1907—
1913 гг.). М., 1961.
Великое произведение воинствую-
щего материализма. М., 1959.
Великое произведение марксист-
ской философии. Новосибирск, 1960.
Владимир Ильич Ленин. Биогра-
фия, изд. 2. М., 1963.
Востриков А. В. Борьба В. И. Ле-
нина против неокантианской реви-
зии марксизма в России. М., 1949.
Глухова А. А. и Джигкаев А. М.
Значение ленинского анализа рево-
люции в физике для борьбы против
«физического» идеализма и механи-
цизма. М., 1962.
Горохов Ф. А. Ленин и историче-
ский материализм. М., 1958.
1 См. также литературу, указан-
ную на стр. 508—509.
Auswahl aus den Jahren 1905—1950.
Bd. 1—2. B., 1961.
Thorez M. Le quarantieme anni-
versaire du Parti Communiste fran-
?ais. P., 1960.
Togliatti P. Ed. I Classici del
marxismo. R., 1949; Il Leninismo nel
pensiero e nell’ azione di A. Gram-
sci. «Rinascita». R., 1958, N 2.
Ulbricht W. Zur Geschichte der
deutschen Arbeiterbewegung. Aus Re-
den und Aussatzen. Bd. 13. B., 1953.
Zetkin C. Ausgewahlte Reden und
Schriften. Mit einem Vorw. von W.
Pieck. Bd. I. B., 1957.
Досев П. [Т. Павлов]. Теория
отражения. Очерки по теории по-
знания диалектического материа-
лизма. М.— Л., 1936.
Кедров Б. М. Как изучать книгу
В. И. Ленина «Материализм и эм-
пириокритицизм». М., 1961.
Керженцев П. М. Ленинизм. М.,
1925.
Книга В. И. Ленина «Материа-
лизм и эмпириокритицизм» — важ-
нейший этап в развитии марксист-
ской философии. М., 1959.
Крывелев И. А. Ленин о религии.
М., 1960.
Луппол И. Ленин и философия.
М., 1930.
Луначарский А. В. Ленин и ли-
тературоведение. М., 1934; О Вла-
димире Ильиче. М., 1938.
О книге В. И. Ленина «Материа-
лизм и эмпириокритицизм». Л.,
1960.
О «Философских тетрадях» В. И.
Ленина, М., 1959.
Окулов А. Ф. Борьба В. И. Лени-
на против философии реформизма
и ревизионизма. М., 1959.
Очерки по истории философии в
России, М., 1960.
Очерки по истории философской
и общественно-политической мысли
народов СССР. Т. 2. М., 1956.
Панцхава И. Д. Ленинский этап
в развитии марксистской филосо-
фии. М., 1960.
Познер В. М. Очерк диалектиче-
ского материализма. М., 1939.
Сидоров М. И. В. И. Ленин и
вопросы истории русской материа-
листической философии, М., 1962.
476
Суворов Л. Н. Вопросы диалек-
тики в «Философских тетрадях»
В. И. Ленина. М., 1960.
Чагин В. А. Борьба марксизма-
ленинизма против философского ре-
визионизма в конце XIX — начале
XX века. Л., 1959; Из истории
борьбы В. И. Ленина за развитие
марксистской философии. М., 1960;
Ленинский этап в развитии марк-
систской философии. Л., 1960.
Шахнович М. И. Ленин и пробле-
мы атеизма. Критика религии в тру-
дах В. И. Ленина. М.—Л., 1961.
Щеглов А. В. Развитие марксист-
ской философии в трудах В. И. Ле-
нина. Изд. 2. М., 1963.
Ярославский Е. М. Мысли Лени-
на о религии. (М.], 1924; Ленин, ком-
мунизм и религия. «Против религии
и церкви», т. 3, М., 1933.
Burns Е. Ап Introduction to mar-
xism. L., 1952.
Cogniot G. «Actualite du Capital».
La necessite sociale et Taction hu-
maine. P., 1948.
Cornu A. Contribution a 1’etude de
la formation du marxisme. P., 1948.
Die Aktuelle Bedeutung von Le-
nins Werk «Materialismus und Empi-
riokritizismus». B., 1960.
Fogarasi B. Kritik des physikali-
schen Idealismus. B., 1953.
Гановски С. Материализъм и
емпириокритицизъм. София, 1954.
Marxisticka filosofie a nase dne§ni
politica. Materialy z konference о
Leninove knize «Materialismus a
empiriokriticismus», kterou svolal v
dubnu 1959, MV KSC v Praze. Pra-
ga, 1959.
Philosophic im Klassenkampf.
Fiinfzig Jahre W. I. Lenin: Mate-
rialismus und Empiriokritizismus. B.,
1959.
Seve L. L’actualite du «Materialis-
me et empiriocriticisme». «La Pen-
see, 1959, N 85. La difference. Deux
essais: Lenine, philosophe, commu-
niste; Sur la somme et le reste
d’Henri Lefebvre. P., 1960.
Глава пятая
ФИЛОСОФСКИЕ РАБОТЫ Г. В. ПЛЕХАНОВА
ПОСЛЕ 1903 г.
Переписка К. Маркса и Ф. Энгель-
са с русскими политическими дея-
телями. [Л.], 1951.
Ленин В. И. К двадцатипятиле-
тию революционной деятельности
Г. В. Плеханова. Поли. собр. соч.,
т. 5.
Ленин В. И. Открытое письмо
председателю Совета РСДРП
тов. Плеханову. Там же, т. 10.
Ленин В. И. Плеханов и Василь-
ев. Там же, т. 14.
Ленин В. И. О тактике оппорту-
низма. Там же, т. 15.
Ленин В. И. О статье Плеханова.
Там же, т. 16.
Ленин В. И. Как Плеханов и К°
защищают ревизионизм. Там же,
т. 17.
Ленин В. И. Марксизм и ревизио-
низм.
Ленин В. И. Заметки публициста.
Там же, т. 19.
Ленин В. И. Идейная борьба в
рабочем движении. Там же, т. 25.
Ленин В. И. Карл Маркс. Там же,
т. 26.
Ленин В. И. Вильгельм Кольб и
Георгий Плеханов. Там же, т. 27.
Ленин В. И. Замечания на книге
Г. В. Плеханова «Основные вопро-
сы марксизма». СПБ., 1908. Там же,
т. 29.
Ленин В. И. Замечания на книге
Г. В. Плеханова «Н. Г. Чернышев-
ский». Изд. «Шиповник». СПб.,
1910.
Источники
Плеханов Г. В. Избранные фило-
софские произведения в пяти томах.
М„ 1956—1958.
Плеханов Г. В. История русской
общественной мысли. Кн. 1—3.—
Сочинения, т. XX—XXII, М.—Л.,
1925.
Плеханов Г, В. История русской
общественной мысли в XIX в.
Кн. 1—2.— Сочинения, т. XXIII—
XXIV. М.—Л., 1926—1927.
477
Плеханов Г. В. Искусство и лите-
ратура. М., 1948.
Плеханов Г. В. Литература и эс-
тетика. Т. 1—2. М.» 1958.
Г. В. Плеханов, О религии и
церкви. М., 1957.
Марксистская
Иовчук М. Т. Г. В. Плеханов и
его труды по истории философии.
М., 1960.
Митин М. Б. Историческая роль
Г. В. Плеханова в русском и меж-
дународном рабочем движении. М.,
1957.
Розенталь М. М. Вопросы эстети-
ки Плеханова. М., 1939.
Сидоров М. И. Г. В. Плеханов и
вопросы истории русской рево-
люционно-демократической мысли
XIX в. М., 1957.
Фомина В. А. Философские взгля-
ды Г. В. Плеханова. М., 1955.
Плеханов Г. В. Против философ-
ского ревизионизма. М., 1935.
«Литературное наследие Г. В.
Плеханова». Сб. I—VIII. М.,
1934—1940.
литература
Чагин Б. А. Г. В. Плеханов и его
роль в развитии марксистской фи-
лософии. М.— Л., 1963.
Черкашин Д. Эстетические взгля-
ды Г. В. Плеханова. Харьков, 1959.
Caveing М. Plekhanow, philoso-
phe militant. «La Pensee», N 79, 1958.
Cogniot G. Plekhanow, penseur
marxiste eminent. «Cahiers du Com-
munisme», N 12, 1956.
Gacon J. Actualite de Plekhanow.
«La Pensee», N 79, 1958.
Schlemm H. Plechanow als Kunst-
ler und Literaturwissenschaftler.
«Einheit», N 7, 1955.
Немарксистская литература
Baron S. Plehanov V., the father
of russian marxism. Tancord. 1963.
Haimson L. The russian marxists.
The origion of bolshevism. Cambrid-
ge. 1955.
Kohn H. Basic history of modern
Russia. Political and social trends.
Princeton. 1957.
Koyre A. Etude sur 1’histoire de la
pensee philosophique en Russie, P.,
1951.
Twentieth century sociology. Ed. by
Gurwith and Moore. N. Y. 1945.
Глава шестая
БОРЬБА МАТЕРИАЛИЗМА И ИДЕАЛИЗМА В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ
И МАТЕМАТИКЕ В РОССИИ НА РУБЕЖЕ XIX и XX вв.
Источники
Вернадский В. И. Избранные со-
чинения. Т. 1—4. М., 1954.
Лебедев 77. Н. Собрание сочине-
ний. М., 1913; Избранные сочине-
ния. М.— Л., 1949.
Марков А. А. Избранные труды.
Теория чисел. Теория вероятностей.
М., 1951.
Менделеев Д. И. Периодический
закон. М., 1958; Периодический за-
кон. Дополнительные материалы. М.,
1960; Проблемы экономического
развития России. М., 1960; Сочине-
ния. Т. 1—25. М.—Л., 1934—1954.
Мечников И. И. Академическое
собрание сочинений в пятнадцати
томах. М., 1950—1962.
Морозов Н. А. В поисках фило-
софского камня. СПб., 1909; Откро-
вение в грозе и буре. СПб., 1907;
Повести моей жизни. Мемуары.
Т. 1—2. М., 1961.
Павлов И. 77. Полное собрание
сочинений, в шести томах. М.— Л.,
1951—1952.
Поварнин С. И. Логика. Общее
учение о доказательстве. Пг., 1916.
Логика отношений. Ее сущность и
значение. Пг. 1917; Введение в ло-
гику. Пг., 1921.
Порецкий 77. С. О способах ре-
шения логических равенств и об
обратном способе математической
логики. Казань, 1884.
Тимирязев К. А. Избранные со-
чинения, в двух томах. М., 1957; Со-
чинения, в десяти томах. М., 1937—
1940.
Хвольсон О. Д. Основные вопро-
сы физики. Л., 1926—1927; Характе-
ристика развития физики за 50 лет.
М.—Л., 1924; Курс физики. Т. 1—5.
Л.—М., 1933,
478
Марксистская литература
Александров П. О новых течениях
математической мысли, возникших
в связи с теорией множества. М.,
1936.
Асратян Э. А. И. П. Павлов.
Жизнь и научное творчество. М.—
Л., 1949.
Будилова Е. А. Борьба материа-
лизма и идеализма в русской пси-
хологической науке. М., 1960.
Иониди П. П. Мировоззрение
Д. И. Менделеева. М., 1959.
История естествознания в Рос-
сии. Т. 1—3. М., 1957—1962.
Кедров Б. М. Эволюция понятия
элемента в химии. М., 1956; Фило-
софский анализ первых трудов
Д. И. Менделеева о периодическом
законе (1869—1871). М., 1959.
Коштоянц X. С. Очерки по исто-
рии физиологии в России. М.— Л.,
1946.
Кузнецов Б. Г. Основы теории от-
носительности и квантовой механи-
ки в их историческом развитии. М.,
1957.
Люди русской науки. М., 1961.
Мансуров Н. С. И. П. Павлов и
борьба за материализм в естество-
знании. М., 1955.
Очерки развития основных физи-
ческих идей. М., 1959.
Петр Николаевич Лебедев. М.,
1950.
Платонов Г. В. Климент Аркадье-
вич Тимирязев. М., 1955.
Шорохова Е. В. Материалистиче-
ское учение И. П. Павлова о сиг-
нальных системах. М., 1955.
Шугайлин А. В. Выдающийся фи-
зик-материалист П. Н. Лебедев.
Киев, 1957.
Яновская С. А. Сборник статей по
философии математики. М., 1938.
Глава седьмая
КРИТИКА
БУРЖУАЗНО-ПОМЕЩИЧЬЕЙ ИДЕАЛИСТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
И СОЦИОЛОГИИ В РОССИИ ЭПОХИ ИМПЕРИАЛИЗМА
Источники
Бердяев И. Sub speciae aeternita-
tis. Опыты философские, социаль-
ные и литературные (1900—1906).
СПб., 1907; Философия свободы. М.,
1911; Душа России. М., 1915; Смысл
творчества. Опыт оправдания чело-
века. М., 1916.
Булгаков С. Н. Два града. Иссле-
дование о природе общественных
идеалов, т. 1—2. М., 1911; От марк-
сизма к идеализму. СПб., 1904.
Валентинов Н. Э. Мах и марк-
сизм. М.» б. г.; Философские по-
строения марксизма. Диалектиче-
ский материализм, эмпириомонизм
и эмпириокритическая философия.
Критические очерки. Кн. 1. М.,
1908.
Введенский А. И, Опыт нового
построения теории материи на прин-
ципах критической философии. СПб.,
1888; Лекции по философии. Введе-
ние в философию. СПб., 1891; Ло-
гика. Пгр.» 1915.
«Вехи». Сб. статей. М., 1909.
Кареев Н. И. Основные вопросы
философии истории, ч. 1—3. СПб.,
1897; Собрание сочинений, т. 1—2.
СПб., 1912; Сущность исторического
процесса и роль личности в исто-
рии. СПб., 1914; Общие основы со-
циологии. Пг., 1919.
Ковалевский М. М. От прямого
народоправства к представительно-
му и от патриархальной монархии к
парламентаризму. Рост государства
и его отражение в истории полити-
ческих учений. Т. 1—3. М., 1906;
Общее учение о государстве. СПб.,
1909.
Лопатин Л. М. Положительные
задачи философии. Т. 1. М., 1911;
Т. 2, 1891.
Лосский Н. О. Обоснование ин-
туитивизма. СПб., 1908; Введение
в философию; ч. 1. СПб., 1911;
Интуитивная философия Бергсона.
М., 1914; Мир как органическое це-
лое. М., 1917.
Лосский Н. О. Введение в фило-
софию. Ч. 1. СПб. 1911.
Струве 77. На разные темы
(1893-1901). СПб., 1902.
479
Трубецкой Е. Н. Метафизические
предположения познания. М., б. г.;
Миросозерцание Вл. С. Соловьева.
Т. 1—2, М.. 1913.
Трубецкой С. Н. Собрание сочи-
нений в шести томах. М.» 1907—
1912.
Франк С. Предмет знания. Об
основах и пределах отвлеченного
знания. Пг. 1915.
Челпанов Г. Введение в филосо-
фию. Киев, 1907.
Марксистская литература
Против современных фальсифи- Сафронов Б. Г. М. М. Ковалев-
каторов истории русской филосо- ский как социолог. М., 1960.
фии. М., 1960. Чуева И. П. Критика идей интуи-
тивизма в России. М.— Л., 1963.
Немарксистская литература
Continuity and change in Russian
and Soviet thought. Cambridge.
1955.
Hare R. Pioneers of russian social
thought. L —N. Y. 1951.
Lossky N. History of Russian phi-
losophy. N. Y., 1951.
Lossky N. and Marshall J. Value
and existence. L., 1935.
Zenkovsky B. Histoire de la phi-
losophic russe. V. 2, P., 1954.
Глава восьмая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
НАРОДОВ СССР С КОНЦА XIX в.
ДО ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Источники
Дауге П. И. Дицген. М., 1935. Цулукидзе А. Сочинения. Тбили-
Кингисепп В. К вопросам куль-
туры. Таллин, 1956.
Коцюбинский М. М. Собрание со-
чинений, в трёх томах. М., 1951.
Леся Украинка. Собрание сочине-
ний, в трех томах. М., 1950.
Спандарьян С. С. Статьи, письма
и документы. М., 1958.
Стучка П. Национальный вопрос
и латышский пролетариат. «Просве-
щение», 1914. № 2.
Токтогул. Избранное. Фрунзе,
1964.
Франко Иван. Сочинения в десяти
томах. М., 1956—1959.
Марксистская
Абрамян Л. А. Из истории рас-
пространения марксизма в Армении.
Ереван, 1959.
Агаджанян Г. С. Вопросы марк-
систско-ленинской теории в трудах
Ст. Шаумяна. Ереван, 1958.
Агишев Я. Творчество Габдуллы
Тукая. Казань, 1954.
Бакурадзе О. Распространение в
си, 1945.
Шаумян С. Избранные произве-
дения (1902—1918). Ереван, 1943.
Арм. яз.\ О национально-культурной
автономии. М., 1959.
J. Jansons-Brauns. Fauni vai
klauni? Piezimes par musu jaunako
rakstniecibu. Peterburga, 1908.
Podgelmann H. Enamlus ja va-
hemlus Eestis 1905. a. Leningrad,
1933; Majandusteaduslised k irjad
pollumeestele. Tallinn, 1905; Marx ja
marksism Eestis. Leningrad, 1933.
Stucka P. Bakstu izlase. Riga,
1958.
литература
Грузии марксистской философии.
Тбилиси, 1960.
Бейсембиев К. Идейно-политиче-
ские течения в Казахстане конца
XIX — начала XX века. Алма-Ата,
1961.
Богоутдинов А. М. Очерки по
истории таджикской философии.
[Душанбе], 1961.
480
Брагинец А. С, Философские и
общественно-полит ические взгля-
ды Ивана Франко. Львов, 1956.
Укр. яз.
Габриелян Г. Г Очерк истории
армянской философской мысли.
Ереван, 1962.
Гагоидзе Вахтанг. Основные на-
правления философской мысли в
Грузии XIX века. Тбилиси, 1964.
Груз. яз.
Долидзе К. С. Роль русских со-
циал-демократов в деле распростра-
нения революционного марксизма в
Грузии. Тбилиси, 1959. Груз. яз.
Из истории борьбы за распрост-
ранение марксизма в Белоруссии
(1883—1917 гг.). Минск, 1958.
Из истории распространения марк-
систско-ленинских идей в Узбекиста-
не. Ташкент, 1962.
Калтахчян С. Т. Борьба С. Г. Шау-
мяна за теорию и тактику лениниз-
ма. М., 1956.
Лущицкий И. Н. Очерки по исто-
рии общественно-политической и
философской мысли в Белоруссии
во второй половине XIX века.
Минск, 1958. Белорусск. яз.
Мамедов С. 3. Вопросы проле-
тарского интернационализма и
дружбы народов в мировоззрении
Н. Нариманова. Баку, 1961.
Материалы по истории прогрес-
сивной общественно-философской
мысли в Узбекистане. Ташкент,
1957.
Махарадзе Н. Б. Филипп Маха-
радзе. Тбилиси, 1960.
Муминов И. Из истории обще-
ственно-философской мысли в Узбе-
кистане конца XIX и начала XX в.
Ташкент, 1957.
Очерки по истории философской
и общественно-политической мысли
народов СССР, т. 1—2. М„ 1955—
1956.
Партолин М. П. Общественно-
политические взгляды М. М. Коцю-
бинского. Харьков, 1953. Укр. яз.
Передерий В. Ф. Украинская ре-
волюционно-демократическая эсте-
тика (конец XIX —начало XX ст.).
Киев, 1964. На укр. яз.
Раджабов 3. Из истории обще-
ственно-политической мысли тад-
жикского народа во второй по-
ловине XIX и в начале XX в.
1957.
Самедов В. Ю. Распространение
марксизма-ленинизма в Азербайд-
жане. Баку, 1962.
Торжество ленинских идей (К 90-
летию со дня рождения В. И. Лени-
на). Статьи. Баку, 1960. Азерб. яз.
Тотоев М. С. Очерки истории ли-
тературы и общественной мысли в
Северной Осетии в пореформенный
период. Орджоникидзе, 1958.
Упит А. Литературно-критические
статьи. Рига, 1955.
Фасеев К- Ф. Из истории татар-
ской передовой общественной мыс-
ли (вторая половина 19-го — нача-
ло 20-го века). Казань, 1955.
Халит Г. Габдулла Тукай и та-
тарское литературное движение на-
чала XX века. Казань, 1956.
Штейнберг В. Ф. Розинь —пио-
нер марксистской философии в Лат-
вии. Рига, 1960. 298. Латышек, яз.
Юсифзаде К. Основные этапы
возникновения и развития филосо-
фии марксизма. Баку, 1960. 156.
Steinbergs V. un Vilsons A. J. Jan-
sona-Brauna dzive. Riga, 1957.
Upits A. J. Jansons-Brauns. Dzive
un darbs. Riga, 1930.
Глава девятая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В СТРАНАХ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
С КОНЦА XIX в. ДО КОНЦА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Источники
Дзержинский Ф. Э. Избранные
статьи и речи. 1908—1926. [М.],
1947; Из дневника. [М], 1939; Днев-
ник. Письма к родным. [М].
1958.
Кюри Мария. Радиоактивность.
М., 1960.
31 Заказ 5397
481
Люксембург Роза. Памяти «Про-
летариата». Харьков, 1926; Шаг за
шагом. М.—Л., 1926.
Мархлевский Ю. За что и как бо-
роться. М., 1959: Польша и мировая
революция. М., 1920; Революционное
движение в Германии и Польше.
Екатеринбург, 1923.
Масарик Т. Г. Начала социали-
стического общества (Главные воп-
росы марксистской политики).
СПб., 1906; Философские и социо-
логические основания марксизма.
Этюды по социальному вопросу.
М., 1900. Критика марксизма. Киев,
1905.
Неедлы Зденек. История чешско-
го народа. Т. I. М., 1952; Статьи об
искусстве. Л.— М., 1960.
Нейман Станислав К. Избранное.
М., 1953.
Передовые румынские мыслители
XVIII—XIX вв. (Сборник избран-
ных текстов). М., 1961.
Abramowski Edward. Pisma. War-
szawa 1924—1928, t. I—IV; Pisma
socjologiczne i historyczno-gospo-
darcze. Warszawa, 1938.
Ady Endre. Valogatott muvei. Bu-
dapest, 1958.
Babe? V. Regini alese. Bucure§ti,
1954; Opere alese. Bucure§ti, 1954.
Brzozowski Stanislaw. Idee. Wst§p
do filozofii dojrzalosci driejowei.
Lwow, 1910; Kultura i zycie. zagad-
nienia sztuki i twdrczosci w walce
о swiatopogl^d. Warszawa, 1936
(Dziela wszysjie, t. IV).
Dimitrescu Ja?i C. Studii de psiho-
logie sociala. Bucure^ti, 1927.
Din istoria filozofiei in Rominia.
Vol. 1-3. Bucuresti, 1953—1960.
Dobrogeanu-Gherea C. Neoioba-
gia. Bucure§ti, 1910.
Documente din miscarea muncito-
reascs. 1872—1916. Bucure^ti, 1947.
Jdszi Oszkdr. A tortenelmi materi-
alizmus dllambolcselete. Budapest,
1908.
Kelles-Krauz. Portrety zmarlych
socjologow. Warszawa, 1906; Mate-
rializm ekonomiczny. Krakow, 1908.
Krejci Fr. Psychologie, t. I—VI.
Praha, 1902—1926.
Krzywicki Ludwik. Dziela. T. 1—5.
Warszawa, 1957—1960.
482
Leon N. Generatiunea spontana $i
darwinismul. Bucure§ti, 1909.
Luarasi Petro N. Jeta dhe vepra.
Tirand 1958.
Marchlewski Julian. Pisma wybra-
ne, w dwoch tomach. T. 1—2. Wars-
zawa, 1952—1956.
Mahrburg Adam. Pisma filozofic-
zne. Warszawa, 1914, t. I—II.
Mares Fr. Idealismus a realismus
v prlrodni vede. Praha, 1901.
Marinescu Gh. Materia, via|a, ce-
lula. Ja§i, 1914.
Marja Sklodowska-Curie w swojem
zyciu i pracach. I. Autobiografia.
Warszawa, 1935.
Modrdcek Fr. Marxuv nazor na
dejiny a socialismus. Praha, 1900.
Nalkowski W act aw. Pisma spolec-
zne. Warszawa, 1951.
Neumann St. K. Socialismus a
svoboda. Praha, 1909.
Pikler Gyuld. Bevezeto a jogbolc-
sesztbe. Budapest, 1892.
Radulescu Motru C. Elemente de
metafizica pe baza filozofiei kantie-
ne. Bucure§ti, 1912.
Rudnianski Stefan. Pogadanki fi-
lozoficzne. Przewodnicy ludzkosci.
Wyd. 2. Warszawa, 1960.
Smeral B. Marxuv dejinny mate-
rialismus. Akademie, 1908; Narod-
nostnl §tazka v socialni demokracii
v Rakousku az do sjezdu Hainfelds-
keho. Praha, 1956.
Spiru Haret. Mecanique sociale.
Paris — Bucure§ti, 1910.
Stere C. Evolutia individualitatii
§i nofiunea de persoana in drept
Ja§i, 1893.
Struve H. Historia logiki jako teo-
rii poznania w Polsce. Warszawa,
1911.
Suchodolski B. St. Brzozowski —
rozwdj ideologii, 1933.
Sverma J. Vybrane spisy. Praha,
1955.
Szabo Erwin. Valogatott irasai.
Budapest, 1959.
Twardowski Kazimierz. Rozprawy
i artykuly filozofiszne. Lv. 6w,
1927.
Voinov D. Transformism ori pau-
lism? <Convorbiri literare». Bucu-
re§ti, 1906.
Warski Adolf. Pisma wybrane.
T. 1—2. Warszawa, 1957.
Марксистская литература
Владимирская В. И. Распростра-
нение работ В. И. Ленина в Бол-
гарии (1902—1924 гг.). «В. И. Ле-
нин и некоторые вопросы партийно-
го и государственного строитель-
ства*. М., 1960.
Георгиу-Деж Г. Статьи и речи.
Т. 1—2. М., 1956.
Гомулка В. Статьи и речи. М.,
1959.
Готвальд Клемент. Избранные
произведения, Т. 1—2. М., 1957—
1958.
Гулиан К. И. Прогрессивная
мысль Румынии в XVIII—XIX ве-
ках. «Передовые румынские мысли-
тели XVIII—XIX вв.». М., 1961.
Димитров Георгий. Избранные
произведения. Т. 1—2. М., 1957.
Документы об антинародной и
антинациональной политике Маса-
рика. М., 1954.
Живков Тодор. Избранные статьи
и речи. В 2-х томах. Т. 1, М., 1964.
Кадар Я. Избранные статьи и
речи. (1957—1960). М., 1960.
Новаку В. Значение работы В. И.
Ленина «Материализм и эмпирио-
критицизм» для развития общест-
венных и естественных наук в Ру-
мынской Народной Республике.
«Великое произведение воинствую-
щего материализма». М., 1959.
Ржонсницкий Б. Никола Тесла.
М., 1959.
Старосельская-Никитина О. А.
и Старосельская Е. А. Обществен-
ные и политические взгляды Марии
Складовской-Кюри и ее вклад в ми-
ровую и национальную культуру
Франции и Польши. «Французский
ежегодник». 1961. М., 1962.
Фогараши Бела. Распространение
и влияние книги В. И. Ленина «Ма-
териализм и эмпириокритицизм» в
Венгрии. «Великое произведение
воинствующего материализма». М.,
1959.
Фучик Юлиус. Избранные очерки
и статьи. М., 1950.
Христов X. и Василев К. Димитр
Благоев. М.» 1958.
Шнитман А. М. Революционная
деятельность Д. Н. Благоева в Рос-
сии. Мурманск, 1959.
Dolansky J. Masaryk a rusko рге-
drevolucni. Praha, 1959.
Dubsky I. К. Filosofie v dejinach
ceskeho naroda. Praha, 1958.
Holland Henryk. Legenda о Kazi-
mierze Twardowskim. Warszawa,
1953.
Kral J. Cescoslovenska filosofie.
Praha, 1937.
Syllaba Th. T. G. MasaryK a re-
voluce у Rusku. Praha, 1959.
Глава десятая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В ГЕРМАНИИ В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА
(С КОНЦА XIX в. ДО 1918 г.)
Ленин В. И. Предисловие к рус-
скому переводу брошюры: «В. Либ-
кнехт. Никаких компромиссов, ни-
каких избирательных соглашений!»
Полное собрание сочинений, т. 14.
Ленин В. И. Фр. Меринг о вто-
рой Думе. Там же, т. 15.
Ленин В. И. К двадцатипятиле-
тию смерти Иосифа Дицгена. Там
же, т. 23.
Ленин В. И. Август Бебель.
Ленин В. И. Пролетарская рево-
люция и ренегат Каутский. Там же,
т. 37.
Бебель А. Шарль Фурье, его
жизнь и учение. СПб., 1906; Буду-
щее общество. М., 1959; Женщина
и социализм. М., 1959; Христианст-
во и социализм. М., 1959; Из моей
жизни. М., 1963.
Либкнехт Карл. Милитаризм и
антимилитаризм в связи с рассмот-
рением интернационального движе-
ния рабочей молодежи. М., 1960;
Избранные речи, письма и статьи.
М., 1961.
Люксембург Роза. Кризис со-
циал-демократии. С предисловием
31*
483
К. Цеткин. Перев. с немецкого.
С приложением статьи Н. Ленина.
М.» 1923; Накопление капитала.
В двух томах. М., 1934; Социальная
реформа или революция. М., 1959;
Введение в политическую эконо-
мию. М., 1960.
Меринг Фр. Исторический мате-
риализм. М., 1918; История гер-
манской социал-демократии, Т. 1—
4. М.-Пгр., 1921—1923; Карл Маркс.
История его жизни. М., 1957;
К- Маркс и Ф. Энгельс — создате-
ли научного коммунизма. М., 1960;
Литературно-критические статьи.
М.—Л., 1964.
Пик В. Избранные произведения.
М., 1956; Клара Цеткин. Жизнь
и борьба. М., 1957.
«Письма И. Ф. Беккера, И. Диц-
гена, Ф. Энгельса, К. Маркса и др.
к Ф. А. Зорге и др.». С предисло-
вием Н. Ленина. СПб., 1907.
Цеткин К. Роза Люксембург и
русская революция. М.— Пгр., 1924;
Социализм придет к победе только
вместе с женщиной-пролетаркой.
Сборник статей. М., 1960.
Клара Цеткин о литературе и ис-
кусстве. М., 1958.
Bebel August. Der politische Mas-
senstreik und die Sozialdemokratie.
B., 1906.
Liebknecht K. Klassenkampf ge-
gen den Krieg. B., 1919; Studien
fiber die Bewegungsgesetze der ge-
sellschaftlichen Entwicklung. Miin-
chen, 1922; Gesammelte Reden und
Schriften. Bd. I—III. B. 1960.
Luxemburg Rosa. Briefe aus dem
Gefangnis, 4. Aufl. B., 1953.
Mehring F. Gesammelte Schriften
und Aufsatze in Einzelausgaben. I—
IV. B., 1929—1930.
Zetkin C. Dem Reformismus ent-
gegen. Hamburg, 1921; Rosa Luxem-
burg und Karl Liebknecht. B., 1919.
Источники
Бернштейн Э. Исторический ма-
териализм. СПб., 1901; Проблемы
социализма и задачи социал-демо-
кратии. М., 1901; Социальные проб-
лемы. М., 1901; Очерки из истории
и теории социализма. СПб., 1902:
Условия возможности социализма
и задачи социал-демократии. СПб.,
1906.
Вебер М. История народного хо-
зяйства. Пг., 1923.
Гуссерль Эдмунд. Логические ис-
следования. СПб., 1909; Философия
как строгая наука. «Логос». 1. М.,
1911.
Кассирер Э. Познание и действи-
тельность. СПб., 1912; Теория отно-
сительности Эйнштейна. Пг., 1922.
Каутский К. Томас Мор и его
Утопия. СПб., 1905; Аграрный воп-
рос в России. СПб., 1906; Берн-
штейн и социал-демократическая
программа. Антикритика. СПб.,
1906; Этика и материалисти-
ческое понимание истории. СПб.,
1906; Исторический материализм.
Сборн. статей. СПб., 1908; Материа-
листическое понимание истории.
Т. 1—2. М.— Л., 1931; Экономиче-
ское учение Карла Маркса. М.,
1956; Эрфуртская программа (Ком-
ментарий к принципиальной части).
М., 1959; Путь к власти. М,
1959.
Риккерт Г. Границы естественно-
научного образования понятий.
СПб., 1903; Введение в трансцен-
дентальную философию. Предмет
познания. Киев, 1904; Философия
истории. СПб., 1908.
Ammon О. Die Gesellschaftsord-
nung und ihre naturlichen Grundla-
gen. Entwurf einer sozialen Anthro-
pologie. Jena, 1896.
Bernstein E. Wesen und Aussich-
ten des biirgerlichen Radikalismus.
Leipzig, 1915; Engels Friedrich. B.,
1925.
Chamberlain H. Arische Weltan-
schauung. Munchen, 1912; Rasse und
Nation. Munchen, 1918; Demokratie
und Freiheit. Munchen, 1917.
Husserl E. Logische Untersuchun-
gen. Bd. 3, Halle, 1913; Formale
und transzendentale Logik. Haale,
1929; Erfahrung und Urteil. 2. Aufl.,
Hamburg, 1954; Husserliana. Gesam-
melte Werke. Auf Grund des Nach-
lasses veroffentl. vom Husserl. Archiv
unter Leitung von H. L. van Breda.
Bd. 1—8. Haag, 1950—1959.
Ratzel Fr. Anthropogeographie.
Bd. 1—2. Stuttgart, 1903—1912.
484
Rickert H. Die Philosophic des
Lebens. Tubingen, 1922; Die Gren-
zen der naturwissenschaftlichen Be-
griffsbildung. Tubingen, 1929; Grund-
probleme der Philosophic. Tubingen,
1934.
Scheier M. Bildung und Wissen.
Frankfurt a. M., 1947; Philosophische
Weltanschauung. Munchen, 1954; Der
Марксистская и другая
Гагарин А. Франц Меринг и его
философские взгляды. М., 1937.
Гинцберг Л. И. Карл Либкнехт.
М., 1959.
Глузберг М. Август Бебель. М.,
1959.
Ильберг Ганна. Клара Цеткин.
М., 1958.
Чагин Б. А. Философские и со-
циологические воззрения Франца
Меринга. М.— Л., 1934; Из истории
борьбы против философского реви-
зионизма в германской социал-де-
мократии. 1895—1914. М.— Л., 1961.
Цвайлинг К. Книга В. И. Ленина
«Материализм и эмпириокрити-
цизм» и философская борьба в Гер-
Не марксистская
Abel Т Systematic sociology in
Germany. N. Y., 1929.
Asemissen H. Strukturanalytische
Probleme der Wahrnehmung in der
Phanomenologie Husserls. Koln,
1957.
Caso A. El acto у la filosofia de
Husserl. Mexico. Porria, 1946.
Diemer A. E. Husserl. Meisenheim,
Haim, 1956.
Fries H. Die katholische Religions-
philosophie der Gegenwart, der
Einfluss Max Scheiers auf ihre For-
Formalismus in der Ethik und die
materiale Wertethik. Bern, 1954.
Vaihtnger H. Commentar zu
Kant’s Kritik der reinen Vernunft.
Stuttgart, 1881; Die Philosophie des
«Als Ob». B., 1911.
Weber Max. Gesammelte politische
Schriften. Munchen, 1921; Gesam-
melte Aufsatze zur Soziologie und
Sozialpolitik. Tubingen, 1924.
научная литература
мании.— «Великое произведение
воинствующего материализма». М.,
1959.
Hohle Th. Franz Mehring. Sein
Weg zum Marxismus. 1869—1891.
B., 1958.
Hoch Hans. Franz Mehrings Beit-
rag zur marxistischen Literaturtheo-
rie. B., 1959.
Matern H. Die historische Bedeu-
tung der Grundung der Kommunisti-
schen Partei Deutschlands. B., 1959.
Schleifstein J. Franz Mehring. Sein
marxistisches Schaffen, 1891—1919.
B., 1959.
Walter K. Clara Zetkin zur pro-
letarischen Familienerziehung. B.,
1959.
литература
men und Gestalten. Eine problem-
geschichtliche Studie. Heidelberg.
Kerle, 1949.
Hartmann N. Husserls Einfuh-
lungstheorie auf monadologischer
Grundlage. Bonn, 1953.
Jaspers Karl. Max Weber. Olden-
burg, 1932.
Schott G. Das Vermachtnis
H. St. Chamberlains. Stuttgart,
1940.
Welch E. Philosophy of E. Hus-
serl. N. Y., 1948.
Глава одиннадцатая
БОРЬБА МАТЕРИАЛИЗМА И ИДЕАЛИЗМА
В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ И МАТЕМАТИКЕ В ГЕРМАНИИ
В КОНЦЕ XIX —НАЧАЛЕ XX в.
Источники
Геккель Э. Трансформизм и дар-
винизм. Популярное изложение об-
щего учения о развитии. СПб., 1900;
Чудеса жизни. СПб., 1908; Борьба
за эволюционную идею. Лекции.
СПб., 1915; Мировые загадки. По-
пулярные очерки монистической фи-
лософии. М., 1937.
485
Гильберт Д. и Аккерман В. Осно-
вы теоретической логики. М., 1947.
Дриш Ганс. Витализм, его исто-
рия и система. М., 1915.
Зоммерфельд А. Строение атома
и его спектры. Т. 1—2. М., 1956.
Лауэ М. История физики. М.,
1956.
Миньковский. Пространство и
время. СПб., 1911.
Оствальд Вильгельм. Философия
природы. СПб., 1903; Очерк натур-
философии. СПб., 1909; Насущная
потребность. Вып. 1. Наука и фило-
софия. М., 1912; Энергетический
императив. СПб., 1913; Герман
Гельмгольц. Пгр., 1919; Мельница
жизни. Физико-химические основы
процессов жизни. М., 1925.
Планк Макс. Единство физиче-
ской картины мира. СПб., 1909;
Отношение новейшей физики к ме-
ханическому мировоззрению. СПб.,
1911; От относительного к абсолют-
ному. Вологда, 1925. Принципы со-
хранения энергии. М.— Л., 1938;
Теория физического познания Эрн-
ста Маха. Возражение. «Филосо-
фия науки», ч. 1, вып. 2. М.— Пг.,
1923;
Принцип относительности. Г. А.
Лоренц, А. Пуанкаре, А. Эйнштейн,
Г. Миньковский. Сборник работ
классиков релятивизма. М., 1935.
Рентген В. К. О новом роде лу-
чей. М., 1933.
Эйнштейн Альберт. Основы тео-
рии относительности. Четыре лек-
ции. М.— Л., 1935; Сущность теории
относительности. М., 1955.
Эйнштейн А. и Инфельд Л. Эво-
люция физики. М., 1956.
Cantor G. Gesammelte Abhandlun-
gen. В., 1932.
Driesch H. Metaphysik und Welt-
anschauung. Leipzig, 1931; Relativi-
tatstheorie und Philosophie. B.,
1924.
Einstein A. Ather und Relativitats-
theorie. Rede. B., 1920; On the met-
hod of theoretical physics. Oxford,
1933.
Fischer E. Aus meinem Leben. B.,
1922.
Frege Gott. Grundgesetze der Ari-
thmetik. В. I. Jena, 1893.
Haeckeel E. Anthropogenie oder
Entwicklungsgeschichte der Men-
schen. Leipzig, 1891.
Hilbert D. Gesammelte Abhand*
lungen. 3 Bd. B., 1932—1935.
Laue M. Die Relativitatstheorie
Braunschweig, 1911.
Lenard Ph. Uber Relativitatsprin-
zip Ather, Gravitation. Leipzig,
1918.
Minkowski H. Geometric der Zah-
len. Leipzig, 1896; Das Relativi-
tatsprinzip. Leipzig, 1923.
Ostwald W. Grundriss der Natur-
philosophie. Leipzig, 1908; Die Phi-
losophie der Werte. Leipzig, 1913.
Planck M. Das Weltbild der neuen
Physik. Leipzig, 1929; Determinis-
mus oder Indeterminismus? Leipzig,
1955; Religion und Naturwissen-
schaft. Leipzig, 1958.
Roux W. Die Entwicklungsmecha-
nik, ein neuer Zweig der biologi-
schen Wissenschaft, B., 1905.
Schroeder E. Vorlesungen uber
die Algebra der Logik. Leipzig,
1890—1905.
Sommerfeld A. Vorlesungen uber
theoretische Physik. 6 Bd. 1943—
1953.
Weismann A. Die Selektionstheo-
rie. Jena, 1909.
Марксистская и другая научная литература
Веденов М. Ф. Борьба Э. Геккеля
за материализм в биологии. М.,
1963.
Кузнецов Б. Г. Основы теории
относительности и квантовой ме-
ханики в их историческом
развитии. М., 1957; Принцип клас-
сической физики. М., 1958; Эйн-
штейн. М.» 1963.
Кузнецов И. В. Основные идеи в
творчестве Макса Планка.— В сб.:
Философские вопросы современной
физики. М., 195'9.
Макс Планк. 1858—1958. М.,
1958.
Мостепаненко М. В. Материали-
стическая сущность теории относи-
тельности Эйнштейна. М., 1962.
Эйнштейн и современная физика.
М., 1956.
486
Гейзенберг В. Развитие интерпре-
тации квантовой теории. «Нильс
Бор и развитие физики». М., 1958.
Vassails G. Lenine et la physique
moderne. «Nouvelle critique», 1949,
N 4.
Vigier I. La demarche de Lenine
devant la premiere crise de la physi-
Немарксистская
Barnett L. The universe and
A. Einstein. N. Y. 1957.
Colerus F. Von Pythagoras bis
Hilbert. Vienna, 1947.
Dingier H. M. Planck und die Be-
griindung der sogenannten modernen
theoretischen Physik. B., 1939.
Driesch H. Festschrift Hans Dri-
que modern. «Cahiers du communis-
me». P., 1959, N 5.
Vogel H. Max Planck an den
grundlegenden philosophischen Auf-
fassungen des Positivismus. Ros-
tock, 1959; Zum philosophischen
Werken Max Planes. Seine Kritik
zum Positivismus. B., 1961.
литература
esch zum 60. Geburtstag. Leipzig,
1927.
Einstein A. Philosopher, scientist.
Ed. by Schilpp P. A. Cambridge,
1952.
Glasser D. Wilhelm C. Rontgen
und die Geschichte der Rontgen-
strahlen. B., 1931.
Глава двенадцатая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В АВСТРИИ В ЭПОХУ МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА
(до 1918 г.)
Энгельс Ф. Брентано contra
Маркс.— К. Маркс и Ф. Энгельс.
Сочинения, т. 22.
Энгельс Ф. Третьему австрийско-
му партийному съезду. Там же.
Энгельс Ф. Приветствие австрий-
ским рабочим к первому мая 1893
года. Там же.
Энгельс Ф. Четвертому австрий-
скому партийному съезду.— Там же.
Ленин В. И. Материализм и эм-
пириокритицизм. Поли. собр. соч.,
т. 18.
Источники
Гумплович Л. Социология и по-
литика. М., 1895; Основы социоло-
гии. СПб., 1899; Очерк истории со-
циологии. СПб., 1899.
Иодль Фр. История этики в но-
вой философии. Т. 1—2. М., 1896—
1898; Давид Юм. Его жизнь и фило-
софия. М., 1901; Л. Фейербах. СПб.,
1905.
Мах Эрнст. Анализ ощущений и
отношение физического к психиче-
скому. М., 1908; Механика. Исто-
рико-критический очерк ее развития.
СПб., 1909; Познание и заблужде-
ние. Очерки по психологии исследо-
вания. М., 1909; Популярно-науч-
ные очерки. СПб., 1909.
Фрейд 3. Основные психологиче-
ские теории в психоанализе. М.—
Пг., 1923.
Adler F. Ernst Machs Ueberwind-
ung des mechanischen Materialis-
mus. Wien, 1918.
Bauer O. Grosskapital und Milita-
rismus. Wien, 1911; Die Nationali-
tatenfrage und die Sozialdemokratie.
Wien, 1907.
Bolzman L. Ober die Unentbehr-
lichkeit der Atomistik in der Natur-
wissenschaft. Wien, 1896.
Brentano F. Ober die Zukunft der
Philosophic. Leipzig, 1893.
Broda E. Ludwig Boltzman.
Mensch, Physiker, Philosoph. B.,
1957.
Gumplowicz L. Geschichte der
Staatstheorien. Insbruck, 1905.
Freud S. Gesammelte Schriften.
Leipzig, 1924—1925.
Glover. Ed. Freud or Jung. L.,
1950.
Mach E. Die Prinzipien der War-
melehre. Leipzig, 1906.
Meinong A. Ueber philosophische
Wissenschaft und ihre Propadeutik.
Wien, 1885; Psychologische Unter-
487
suchungen zur Werttheorie. Graz,
1894.
Ratzengofer G. Der positive Mo-
nismus—das einheitliche Prinzip aller
Erscheinungen. Leipzig, 1899; Sozio-
logie. Leipzig, 1907.
Renner R. Was ist die nationale
Autonomie? Wien, 1913; Politische
Demokratie und nationale Autono-
mie. Wien, 1917; Marxismus. Krieg
und Internationale. Stuttgart, 1937.
Марксистская литература
Копление И. Избранные произве-
дения. М., 1963.
Сталин И. Марксизм и нацио-
нальный вопрос. Сочинения, т. 2.
Уэллс Г. Павлов и Фрейд. М.,
1959.
Глава
Fiirenberg F. Otto Bauer uber die
Sowjetunion. Berlin, 1931.
Roplening J. Reden und Aufsatze
1924—1950. Wien, 1951.
тринадцатая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В АНГЛИИ В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА
К. Маркс и Ф. Энгельс об Англии.
М., 1953.
Энгельс Ф. Предисловие к ан-
глийскому изданию «Положения ра-
бочего класса в Англии» 1892 го-
да.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочи-
нения, т. 22.
Ленин В. И. Рецензия. Гобсон.
Эволюция современного капитализ-
ма. Пер. с английского. СПб., 1898.
Поли. собр. соч., т. 4.
Ленин В. И. Конгресс английской
социал-демократической партии. Там
же, т. 20.
Ленин В. И. Гайндман о Марксе.
Ленин В. И. Английские споры
о либеральной рабочей политике.
Там же, т. 22.
Ленин В. И. Английское рабочее
движение в 1912 году.
Ленин В. И. В Англии.
Ленин В. И. Съезд «Британской
социалистической партии». Там же,
т. 23.
Ленин В. И. Гарри Квелч.
Ленин В. И. Английские либера-
лы и Ирландия. Там же, т. 24.
Ленин В. И. Положение и зада-
чи социалистического Интернацио-
нала. Там же, т. 26.
Ленин В. И. Английский паци-
физм и английская нелюбовь к тео-
рии.
Голлан Дж. Политическая систе-
ма Великобритании. М., 1955.
Датт Палм Р. Кризис Британии
и Британской империи. М., 1959.
Поллит Гарри. Марксизм и рабо-
чее движение в Великобритании.
М., 1960.
Quetch Н. Social democracy and
the armed nation. L., 1900; The so-
cial democratic federation, its prin-
ciples and its work. L., 1905; So-
cialism advantageous to individual?
L., 1907.
Источники
Бозанкет Б. Основания логики.
М., 1914.
Джинс Дж. Вселенная вокруг
нас. Л.— М., 1932.
Джинс Дж. Г. и Эддингтон А. С.
Современное развитие химической
физики. М — Л.» 1928.
Лодж О. Жизнь и материя. М.,
1908; Электроны. СПб., 1904.
Максвелл Дж. Кл. Материя и
движение. М., 1924; Речи и статьи.
М.— Л., 1940.
Пирсон К. Грамматика науки.
СПб., 1911.
Рассел Бертран. Проблемы фило-
софии. СПб., 1914.
Томсон Дж. Дж. Электричество
и материя. М.— Л., 1928; Электрон
в химии. М,—Л., 1927.
Alexander S. Space, time and Dei-
ty. L., 2 v., 1920; Philosophical and
literary pieces. L., 1939.
Bosanquet B. The principle of the
individuality and value. L., 1912;
488
The value and the destiny of the
individual. L., 1913; Philosophical
theory of the state. L., 1920.
Bryce James. War and human
progress. N. Y., 1916; Essays and ad-
dresses in war time. L., 1918.
Jeans James H. Radiation and the
quantum theory. L., 1914.
Haddon A. The study of man.
N. Y., 1898; The races of man and
their distribution. Cambridge, 1924.
Hobhouse L. Social evolution and
political theory. N. Y., 1911; The me-
taphysical theory of the state. L.,
1918.
Lodge 0. Man and the universe.
L., 1909; The reality of the spiritu-
al world. L., 1930.
Mackinder M. Britain and the Bri-
tish seas. N. Y. and L., 1914.
McDougall W. An introduction to
social psychology. L., 1908; Ethics
and some modern world problems.
L., 1924.
McTaggart J. N. E. Nature of exis-
tence, 2 vols. Cambridge, 1921—
1927.
Марксистская
Квитко Д. Ю. Очерки современ-
ной англо-американской философии.
М —Л., 1936.
Кубис Л. П. Эрнст Резерфорд. М.,
1958.
Файнбойм И. Б. Эрнст Резер-
форд — человек, заглянувший в
глубь атома. М., 195'8.
Корнфорт М. Наука против идеа-
лизма. В защиту философии против
позитивизма и прагматизма. М.,
1957.
Саддебей А. и Корнфорт М. Фи-
лософские проблемы квантовой фи-
зики.— «Общественные деятели Ан-
Не марксистская
Abel R. The pragmatic humanism
of E. C. S. Schiller. N. Y., 1955.
Carter H. The social theory of
L. T. Hobhouse. L., 1927.
Coker F. Organistic theories of
the state. N. Y., 1910; Recent politi-
cal thought. N. Y. 1934.
Fischer H. James Bryce. L., 1927.
Fritz Ch. Bertrand Russells const-
Moore G. E. Principia ethica. L.,
1903; Philosophical studies. L., 1922;
A defence of common sense. «Con-
temporary British philosophy»,
vol. II, 1925.
Morgan C. L. Emergent evolution.
L., 1922; Life, mind and spirit. L.,
1926.
Russell B. The principles of mathe-
matics. Cambridge, 1903. Our know-
ledge of the external world as a field
for scientific method in philosophy.
L., 1914; Misticism and Logic. L.,
1917; The principles of social recons-
truction. L., 1916; The analysis of
mind. L., 1921.
Russell B. and Whitehead Al. N.
Principia mathematica. V 1—3.
Cambridge, 1927—1935.
Rutherford E. Radio-activity. Cam-
bridge, 1905.
Schiller F. C. S. Humanism. L.,
1903; Studies in humanism. L., 1907.
Scherrington Ch. Man on his na-
ture. Edinburgh, 1937—1938.
Thomson J. J. Recollections and
reflections. L.. 1937.
литература
глии в борьбе за передовую.идеоло-
гию». М., 1954.
Bell Т. The pioneering days. L.
1941; John Maclean; a fighter for
freedom. L., 1944.
Fox R. The class struggle in the
Britain in the epoch of imperialism.
L.. 1933.
Guest D. The machian tendency in
modern British philosophy; In: Da-
vid Guest, a scientist fighter for free-
dom (1911—1938). L., 1939.
Morton A. The British labour mo-
vement 1870—1920. L., 1956.
Tillet Ben. Memoirs and reflecti-
ons. L., 1931.
литература
ruction of the external world. L.,
1952.
Laird J. A study in realism. Cam-
bridge, 1920.
Laidler H. A history of socialist
thought. N. Y., 1927.
Leslie P. English philosophers. L.,
1953.
Metz R. A hundred years of Bri-
tish philosophy. N. Y., 1938
489
Nicolson J. Some aspects of the
philosophy of L. T. Hobhouse. Ur-
bana, 1928.
The philosophy of G. E. Moore.
Evanston and Chicago, 1942.
The philosophy of B. Russell.
Evanston and Chicago, 1944.
The nature of metaphysics. L.,
1957.
White A. G. E. Moore: a critical
exposition. Oxford, 1958.
White Morton. The age of analy-
sis. L., 1955.
Глава четырнадцатая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
ВО ФРАНЦИИ ОТ НАЧАЛА ЭПОХИ ИМПЕРИАЛИЗМА
ДО КОНЦА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Ленин В. И. Горючий материал
в мировой политике. Поли. собр.
соч., т. 17.
Ленин В. И. Воинствующий ми-
литаризм и антимилитаристская
тактика социал-демократии.
Ленин В. И. Речь, произнесенная
от имени РСДРП на похоронах По-
ля и Лауры Лафарг 20 ноября
(3 декабря) 1911 г. Там же, т. 20.
Ленин В. И. Значение избрания
Пуанкаре. Там же, т. 22.
Ленин В. И. О задачах оппозиции
во Франции. Там же, т. 27.
Ленин В. И. Луиблановщина.
Там же, т. 31.
Ленин В. И. Предисловие к бро-
шюре Анри Гильбо: «Социализм и
синдикализм во Франции во время
войны». Там же, т. 38.
Лафарг П. Сочинения в трех то-
мах. М,—Л., 1925—1931.
Плеханов Г Анри Бергсон.— Из-
бранные философские произведе-
ния, т. Ill, М., 1957.
Торез Морис. Избранные произ-
ведения. Т. 1—2. М., 1959.
Источники
Бергсон Анри. Собрание сочине-
ний в пяти томах. СПб., б. г.—
1914; Время и свобода воли. М.,
1910; Восприятие изменчивости.
СПб., 1913; Длительность и одно-
временность. Пг., 1923.
Дюркгейм Эмиль. Метод социо-
логии. Киев — Харьков, 1899; Социо-
логия и теория познания. «Новые
идеи в социологии». Сб. 2. СПб.,
1914.
Жорес Жан. Интернационализм
и патриотизм. Киев, 1906; Избран-
ные речи и статьи. СПб., 1907; Исто-
рия Великой французской револю-
ции. Т. 1—3. М., 1920—1924; Про-
тив войны и колониальной полити-
ки. М., 1961.
Ланжевен П. Физика за послед-
ние двадцать лет. Л., 1928; Избран-
ные произведения. М., 1949.
Перрен Ж. Атомы. М., 1924.
Пуанкаре А. Наука и гипотеза.
М., 1904; Ценность науки, М., 1906;
Наука и ее место. Одесса. 1910;
Наука и метод. Одесса, 1910; Эво-
люция современной физики. СПб.,
1910; Последние мысли. Пгр.,
1923.
Рей Абель. Современная филосо-
фия. СПб.; 1911; Энергетическое
и механическое миропонимание с
точки зрения теории познания.
СПб., 1910.
Современные течения религиозно-
философской мысли во Франции.
Сб. 1. Пг., 1915.
Сорель Жорж. Размышления о
насилии. М., 1907; Социальные
очерки современной экономики. М.,
1908.
Barres М. Le culte de moi. Vol. 3.
Paris 1888—1891; Un homme lib-
re. P., 1889; L’ame fran^aise et la
guerre. P., 1915—1919.
Becquerel A. H. Die Heliochromie.
Das Problem des Photographirens in
naturlichen Farben. Dtisseldorf,
1884.
490
Bergson H. Matilre et memoire.
P., 1911.
Blondel M. faction, v. 1—2. P.,
1936—1937.
Cornu A. La route future. P., 1908.
Curie P, Oeuvres de Pierre Curie.
P., 1908.
Curie M. Traite de radioactivite,
v. 1—2. P., 1910.
Durkheim E. De la division du
travail social. P., 1893; Education et
Sociologie. P., 1922; Sociologie et
philosophie. P., 1924. Lemons de so-
ciologie, de la physique, des moeurs
et du droit. P., 1950.
Evellin F. Etude sur le concept de
1’infini en philosophie et dans les
sciences. P., 1880; La raison pure et
les antinomies. P., 1907.
Hamelin O. Essai sur les elements
Марксистская
Асмус В. Адвокат философской
интуиции.— «Под знаменем марк-
сизма», 1926, № 3.
Гейвиш Ю. Г. Поль Ланжевен —
ученый, борец за мир и демокра-
тию. М., 1955.
Момджян X. Н. Лафарг и неко-
торые вопросы марксистской тео-
рии. Ереван, 1954.
Протасенко 3. М. Вопросы исто-
рического материализма в трудах
Поля Лафарга. Л., 1962.
Цебенко М. Д. Критика интуити-
визма Анри Бергсона.— «Из исто-
рии философии». М., 1957.
Чанышев А. Н. Философия Анри
Бергсона. М., 1960.
principaux de la representation. P.,
1952.
Jaures J. De la realite du monde
sensible. P., 1902.
Langevin P. Oeuvres scientifiques.
P., 1950.
Le Доу E. Une philosophie nou-
velle. H. Bergson. P., 1921; Essai
d’une philosophie premiere. V. 1,
1956.
Maurras Ch. Trois idees politiques.
P., 1898; L’avenir de I’intelligence.
P., 1905; La politique religieuse.
P., 1912.
Rey A. La theorie physique chez
les physiciens contemporains. P.,
1907.
Sabatier A. La doctrine de 1’expia-
tion et son evolution historique. P.,
1903.
литература
Политцер Жорж. Об одной фило-
софской мистификации — бергсо-
низм.— «Французские коммунисты
в борьбе за прогрессивную идеоло-
гию». М., 1953.
Cornu A. Der Bergsonismus. Im
Dienste der Sprache. Halle, 1918.
Garaudy R. Jean Jaures. «Cahiers
du communisme». P., N 7, 1946; Les
sources francaises du socialisme
scientifique. P., 1948.
Hommage a Paul Langevin. P.,
1945.
Politzer G. Les grands problemes
de la philosophie contemporaine. P.,
1938.
H e марксистская
Лосский H. Интуитивная филосо-
фия Бергсона. М., 1914.
Луи Поль. История социализма во
Франции. СПб., 1906.
Adolphe L. La contemplation сгё-
atrice. Р., 1951; L’univers bergso-
nien. P., 1955.
литература
Alexander J. Bergson — philoso-
pher of reflection. L., 1958.
Alpert H. Durkheim. Mexico, 1946.
Angel P. Essais sur Georges So-
rel. P., 1936.
Benda J. De quelques Constances
de 1’esprit humain. P., 1950.
491
Глава пятнадцатая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В БЕЛЬГИИ И НИДЕРЛАНДАХ В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА
(КОНЕЦ XIX —НАЧАЛО XX в.)
Ленин В. И. Одиннадцатая сес-
сия Международного социалистиче-
ского бюро. Поли. собр. соч., т. 19.
Ленин В. И. Приемы борьбы бур-
жуазной интеллигенции против ра-
бочих. Там же, т. 25.
Ленин В. И. Вопрос о мире. Там
же, т. 26.
Ленин В. И. Пролетарская рево-
люция и ренегат Каутский. Прило-
жение II. Новая книга Вандервель-
де о государстве. Там же, т. 37.
Бельгия
Источники
Вандервелъде Э. Идеализм в мар-
ксизме. Одесса, 1905; Социалистиче-
ские этюды. Социализм и религия.
Социализм и искусство. СПб., 1906.
Дюгем П. Физическая теория, ее
цель и строение. СПб., 1910.
Bertrand L. Histoire de la democ-
ratic et du socialisme en Belgique
depuis 1830. 2 v., P., 1906.
Cesar de Paepe. La position des
socialistes beiges. Bruxelles, 1878.
Guef de Guillaume. Sociologie ge-
nerale elementaire. P., 1859; Le
transformisme sociale. P., 1901; Les
lois sociologiques. P., 1908.
Gruyer L. Essais philosophiques.
P., 1855.
Mercier D. Metaphysique generale
ou ontologie. Bruxelles, 1894; La vie
interieure. Bruxelles, 1918.
Solvay E. Principes d’orientation
sociale. Bruxelles, 1904.
Waxweiler E. Esquisse d’une so-
ciologie, Bruxelles, 1906.
Van Weddington. L’esprit de la
raison. Louvain, 1890.
Vandervelde E. La cooperation
neutre et la cooperation socialiste.
P., 1913; Le cinquantenaire du par-
tie ouvrier beige, 1885—1935. Bru-
xelles, 1936.
Wulf M. Histoire de philosophie en
Belgique. Bruxelles, 1910.
Ubaghs C. Essai d’ideologie onto-
logique. Louvain, 1960.
Нидерланды
Источники
Блох M. А. Жизнь и творчество
Вант-Гоффа. Пг., 1923.
Вант-Гофф Я. Г Химическое рав-
новесие в системах газов и разве-
денных растворах. М., 1902; Рас-
положение атомов в пространстве.
М., 1911; Очерки по химической
диалектике. Л., 1936.
Лоренц Г. А. Лекции по теорети-
ческой физике. Т. 1. Теория излуче-
ния. М.— Л., 1935; Лекции по тер-
модинамике. М.— Л., 1941; Теория
электронов и ее применение к явле-
ниям света и теплового излучения.
М., 1956.
Фриз Г. де. Избранные произведе-
ния. М., 1932.
Aengenent J. D. J. Leerboek der
Sociologie. Leiden, 1900.
Bolland G. Alte Vernunft und neu-
er Verstand. Leiden. 1902; Zuivere
rede en hare werkelijkheid. Leiden,
1909.
Bonger W. Criminalite et condi-
tions economiques. P., 1905; Evolu-
tion and revolution. L., 1919; Prob-
lems of sociology. L., 1934.
De Vries H. Die Mutationstheorie.
Versuche und Beobachtungen uber
die Entstehung der Arten im Pflan-
zenreich. v. 2. Leipzig, 1901—1903.
Corter H. Der Imperialismus, der
Weltkrieg und die Sozial-Demokra-
tie. Amsterdam, 1915.
Heymans C. Gesetze und Elemente
des wissenschaftlichen Denkens. Lei-
pzig, 1890—1894; Het psychisch mo-
nisme. Barn, 1915.
Lorenz H. Collected papers, 9 voll.
Leiden, 1934—1939.
492
Pannekoek A. Klassenkampf und
Nation. Reichenberg, 1912; Marxis-
mus und Darwinismus. Leipzig,
1914.
Steinmetz S. Soziologie des Krie-
ges, 1920.
Vant Hoff J. H. Ansichten fiber
die organische Chemie. Bd. 1—2.
Braunschweig, 1881.
Gerritsen T. La philosophic de
Heymans. P., 1938.
Глава шестнадцатая
РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКОЙ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
В ИТАЛИИ И ИСПАНИИ
В ЭПОХУ монополистического капитализма
(ДО КОНЦА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ).
Энгельс Ф. В Италии.— К. Маркс
и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 19.
Энгельс Ф. По поводу испанского
издания книги К. Маркса «Нищета
философии». Там же, т. 22.
Энгельс Ф. К итальянскому чита-
телю. Предисловие к итальянскому
изданию «Манифеста Коммунисти-
ческой партии» 1893 года.
Энгельс Ф. Будущая итальянская
революция и социалистическая пар-
тия.
Энгельс Ф. Третьему съезду со-
циалистической партии итальянских
трудящихся.
Энгельс Ф. Социализм между-
народный и социализм итальянский.
Ленин В. И. Съезд итальянских
социалистов. Полное собрание сочи-
нений, т. 21.
Ленин В. И. Что же дальше? Там
же, т. 26.
Ленин В. И. Империализм и со-
циализм в Италии. Там же, т. 27.
Ленин В. И. Приветствие съезду
Итальянской социалистической пар-
тии. Там же, т. 30.
Ленин В. И. Пацифизм буржуаз-
ный и пацифизм социалистический.
Там же.
Грамши Антонио. Избранные про-
изведения в трех томах. М., 1957—
1959; Статьи из «Ордине нуово».—
Проблемы революции.— Проблемы
культурной жизни. М., 1960.
Плеханов Г В. О книге Кроче.
Избранные философские произведе-
ния в пяти томах, т. II. М., 1956.
Плеханов Г. В. Материалистиче-
ское понимание истории. Там же.
Плеханов Г В. Критика теории
и практики синдикализма. Статья
первая. Артуро Лабриола. Сочине-
ния, т. XVI. М.— Л., 1928.
Тольятти Пальмиро. К советскому
читателю.—В кн.: А. Грамши. Из-
бранные произведения, т. 1. М.,
1957; Развитие и кризис итальян-
ской мысли в XIX веке.— «Вопросы
философии», 1955, № 5; Речи в Уч-
редительном собрании. М., 1959.
Эрколи М. [П. Тольятти]. Грам-
ши и Компартия Италии. М., 1937.
Gramsci A. Scritti giovanili
(1914—1918). Torino, 1958.
Togliatti P. A. Gramsci. Milano,
1949.
Италия
Источники
Кроче Бенедетто. Исторический
материализм и марксистская эконо-
мия. Критические очерки. СПб.,
1902; Логика. М., 1913.
Calderoni М. Metaphysique et ро-
sitivisme. Р., 1901; Il pragmatismo
(in Collab. Col. Vailati). Lanciano,
1920.
Croce B. Estetica come scienza
dell’espressione e linguistica gene-
rale. Bari, 1902; Logica come scien-
za dello concetto puro. Bari, 1909;
Saggio sullo Hegel. Bari, 1906—
1907; Problem! di estetica. 1910; La
storia come pensiero e come azione.
Bari, 1938; Il carattere della filoso-
fia moderna. Bari, 1941.
Gentile G. La riforma della dialet-
tica hegeliana. Messina, 1913; Teo-
ria generale dello spirito come atto
puro. Opere Complete. V.III. Firenze.
1946—1955. Discorsi di religione. Fi-
renze, 1920; Genesi e struttura della
societa. Firenze, 1946 e Milano, 1954.
Ferri E. Evolution economique et
evolution sociale. P., 1906.
493
Labriola A. Reforme e revoluzidne.
Lugano, 1906; Economia, socialismo,
sindicalismo. Napoli, 1911.
Murri R. La politica clericale e la
democrazia. 2 ed. Roma, 1910; Della
religione, della chiesa e dello state.
Roma, 1910.
Papini G. Il crepuscolo dei filoso-
lii. Milano, 1906; Il pragmatismo.
Milano, 1913.
Pareto V. Manuel d economic poli-
tique. P., 1909; Le mythe vertuiste et
la litterature immorale. P., 1911.
Peano G. Il principi di geometria
logicamente esposti. Torino, 1889.
Prezzolini G. Il mio pragmatismo.
Firenze, 1905; Cos’e il modernismo.
Firenze, 1908.
Vailati G. Scritti. Firenze, 1911.
Марксистская и другая
Аббате М. Философия Бенедетто
Кроче и кризис итальянского обще-
ства. М., 1959.
Аликата Марио. Антонио Грам-
ши — основатель Итальянской ком-
мунистической партии. М., 1957.
Антонио Грамши — великий сын
итальянского народа. М., 1957.
Канделоро Д. Католическое дви-
жение в Италии. М., 1955.
Серени Э. Марксизм, наука, куль-
тура. М., 1952.
Немарксистская
Albeggiano F. Il storicismo di
В. Croce. Palermo, 1953.
Ar carl P. Pareto. Firenze, 1948.
Faucet D. Storicismo e metafisica
nel pensiero crociano. Firenze, 1950.
Fraenkel A. Le scienze naturali
научная литература
Францев Ю. П. Грамши и проб-
лема идейного воспитания масс.—
В кн.: 40 лет Итальянской Комму-
нистической партии. М., 1961.
Desanti J. Antonio Gramsci, mili-
tant et philosophe «Cahiers inter-
nationaux», 1958, N 93.
Radice L. C., Carbone C. Vita di
A. Gramsci. Milano, 1951.
Studi gramsciani. Atti del Conveg-
no tenuto a Roma nei giorni 11—13
gennaio, 1958.
литература
nella filosofia di B. Croce. Bari,
1952.
Lombardi F. La filosofia italiana
negli ultimi cento anni. Roma, 1959.
Mautino A. La formazione politi-
ca di B. Croce. Bari, 1953.
Испания
Источники
Crespo у Lema, Manuel. La circu-
lacidn de la materia у la energia en
el Uni ver so. [s. •!.] 1890.
Ganivet Angel. Obras completas.
Tomo I—II, Madrid, 1943.
Garrido Fernando. La repdblica
democratica, federal, universal. Mad-
rid, 1856.
Gonzalez Janer, Rafael. La idea
racional de Spencer о reflexiones
Марксистская и друг
Jose Mesa у Leompart. La biogra-
fia de Marx. Madrid, 1881.
Mora, Francisco. Historia del soci-
alismo obrero espanol. Madrid, 1902.
sobre la filosofia moral de Spencer
1890.
Simarro Lacabra, Luis. Psicologfa
fisiologica. [s. 1.] 1890.
Ramon у Cajal Santiago. Manual
de anatomia patoldgica. Madrid,
1946.
Unamuno Miguel de. Ensayos. 7.
vol. Madrid, 1916—191'8. La agonia
del cristianismo. Buenos Aires. 1942.
научная литература
Vera, Jaime. La ciencia у el prole
tariado. Madrid, 1912.
494
Немарксистская литература
Granjol Luis. Retrato de Unamu-
no. Bogota, 1957.
Loren Santiago. Cajal, historia de
un hombre. Barcelona, 1954.
Marias Julian. Miguel de Una-
muno. Buenos Aires, 1951.
Penceda Serrano. El pensamiento
de Unamuno. Mexico, 1953.
Глава семнадцатая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В СТРАНАХ СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ
В УСЛОВИЯХ МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА
(КОНЕЦ XIX —НАЧАЛО XX в.)
Источники
Геффдинг Г. Психологические
основы логических суждений. М.,
1908; Очерки психологии, осно-
ванной на нравственности. СПб.,
1914.
Aall A. Macht und Pflicht. Oslo,
1902; Psykologi. Oslo, 1926.
Aars K. Zur psychologischen Ana-
lyse der Welt. Projektionsphiloso-
phie. [s. 1.], 1900.
Alrutz S. Till nervsystems dyna-
mik [s. 1.], 1913—1917.
Bang G. Den socialistiske Frem-
tidsstaat. Kobenhavn, 1903; Den ma-
terialistiske historieopfattelse. Ko-
benhavn, 1915.
Birkeland K. Om verdnernes til-
blivelse. I: «Forhandlinger i Videns-
kapsselskapet», 1913.
Bolin W. Undersokning af laran
om viljans frihet. [s. 1.], 1868.
Hdgerstrom A. Das Prinzip der
Wissenschaft. I. Die Realitat. Uppsa-
la, 1908; Om moraliska forestallnin-
gars sanning. Stockholm, 1911.
Hoffding H. Der menschliche Ge-
danke, 1911; Religionsphilosophie.
[s. 1.], 1901.
Kjellen R. Stormakterna. [s. 1.1,
1.905; Staten som livsform. [s. l.J,
1916.
Larsson H. Gransen mellan sen-
sation och emotion, [s. 1.], 1899; In-
tuitionsproblemet. [s. 1.], 1912; Filo-
sofien och politiken. [s. 1.], 1915.
Lehman A. Die korperlichen AuBe-
rungen psychischer Zustande. 3 Bd.,
[s. 1.], 1899—1906. Grundziige der
Psychophysiologic, [s. 1.], 1912.
Lochen A. Sporsmaal vedkommen-
de de afasiske Sygdomme. [s. 1.],
1888.
Norstrom V. Vad innebar en mo-
dern standpunkt i filosofin? [s. 1.],
1898; Religion och tanke. [s. 1.], 1912;
Masskultur. 2. upp., [s. 1.], 1916 .
Phalen A. Kritik av subjektivis-
men. Uppsala, 1910; Om det kvanti-
tative betraktelsesattet i logiken.
Uppsala, 1911.
Sahlin C. NAgra tankar om man-
niskan och samhallet, 1887.
Snellman I. Samlade Arbeten.
Bd. I—X, 1892—1898.
Steffen G. Sociala studier. 7 bd.
Stockholm, 1904—1912; VarldsAldra-
rna. 3 bd. 1918—1920.
Westermark E. History of human
marriage. L., 1891; The origin and
development of the moral ideas. L.,
1906—1908.
Марксистская литература
Ленин В. И. Целый десяток «со- Скандинавский сборник, тт. I—
циалистических» министров. Поли. VII. Таллин, 1956—1964.
собр. соч., т. 30. Norland I. Rids af dansk arbej-
Бекстрем К. История рабочего derbevaegelses udvikling. Koben-
движения в Швеции. М., 1961. havn, 1959.
Немарксистская
Aall A. Filosofien i Norden. Oslo,
1918.
литература
Ryding Е. Den svenska filosofins
historia. Stockholm. 1959.
495
Глава восемнадцатая
РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКОЙ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
В США В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА
(КОНЕЦ XIX —НАЧАЛО XX в.)
Ленин В. И. Успехи американских
рабочих. Поли. собр. соч., т. 22.
Ленин В. И. В Америке. Там же.
Ленин В. И. Русские и негры.
Там же.
Ленин В. И. «Научная» систе-
ма выжимания пота. Там же,
т. 23.
Ленин В. И. Секретарю «Лиги со-
циалистической пропаганды».— Там
же, т. 27
Ленин В. И. Речь на интернацио-
нальном митинге в Берне 8 февра-
ля 1916 г. Там же.
Ленин В. И. Письмо к американ-
ским рабочим. Там же, т. 37.
Источники
Джемс У. Прагматизм. СПб.,
1910; Вселенная с плюралистиче-
ской точки зрения. М., 1911; Психо-
логия. СПб., 1911.
Дьюи Джон, Введение в филосо-
фию воспитания. М., 1910; Школа
и общество, М., 1925.
Bright man Е. Nature and values.
N. Y. 1945; An introduction to philo-
sophy. N. Y., 1951.
Burbank L. His methods and dis-
covers. 12 v. N. Y., 1914—1915.
Calkins M. Ideas of personalism.
N. Y., 1916.
Cooley С. H. Human nature and
the social order. N. Y., 1902; Social
process. N. Y., 1918.
Dewey J. How we think. N. Y.,
1910; German philosophy and poli-
tics. N. Y., 1915; Essays in experi-
mental logic. N. Y., 1918.
Flewelling R. Personalism and
the problems of philosophy. N. Y.,
1916.
Hocking W. Human nature and its
remarking. N. Y., 1918; Moral and
its enemies. New Haven, 1918.
Holt E. B. The concept of cons-
ciousness. L., 1914; The new realism.
N. Y., 1925.
James W. Essays in radical empi-
ricism. N. Y., 1912.
Lewis Gil. Valence and the struc-
ture of atoms and moleculs. N. Y.,
1923.
Loeb J. The mechanistic conception
of life. N. Y., 1912; Evolution and
genetics. N. Y., 1925.
Michelson A. Velocity of light.
Chicago, 1902.
Morgan Th. Evolution and gene-
tics. N. Y., 1925.
Montague W. The ways of kno-
wing or the methods of philosophy.
L., 1925.
Perry R. The present conflict of
ideals. N. Y., 1918.
Ross E. Social control. N. Y., 1901;
The foundations of sociology. N. Y.,
1905; Sin and society. N. Y.,
1907.
Spaulding E. The new rationalism.
N. Y., 1918; A world of chance or
whence, whither and why?... N. Y.,
1936.
Sumner W. Warth hunger and ot-
her essays. N. Y., 1919; The science
of society. N. Y., 1927.
The new realism. Cooperative stu-
dies in philosophy. N. Y., 1912.
Марксистская и другая научная литература
Курсанов Г. А. Гносеология со-
временного прагматизма. М., 1958.
Мельвиль К). Н. Американский
прагматизм. М., 1957.
496
Корнфорт М. В защиту филосо-
фии. М., 1951.
Коэн М. Р. Американская мысль.
М., 1958.
Кроссер 77. К. Нигилизм Джона
Дьюи. М., 1958.
Лингарт И. Американский праг-
матизм. М., 1954.
Паррингтон В. Л. Основные те-
чения американской мысли. Амери-
канская литература со времени
возникновения до 1920 года. В трех
томах. М., 1962.
Уэллс Гарри. Прагматизм —
философия империализма. М.,
1955.
Френкел Г. Злоключения идей.
Критика философии Уайтхеда. М.,
1959.
Selsam. Н. Introduction to the phi-
losophy. N. Y., 1938.
Немарксистская литература
Бутру Эмиль. Вильям Джемс и ре-
лигиозный опыт. М., 1908.
Челпанов Г. Объективная психо-
логия в России и Америке. М.,
1925.
Энгельмейер. Философия техники.
Вып. 2. Прагматизм В. Джемса. М.,
1912.
Boman L. Criticism and construc-
tion in the philosophy of the Ameri-
can new realism. Stockholm, 1955.
Childs J. American pragmatism
and education. N. Y., 1956.
Contemporary American philoso-
phy. Personal statements. L.— N. Y.,
1930.
Compton Ch. William James: phi-
losopher and man. N. Y., 1957.
Edman Jr. John Dewey. His con-
tribution to the American tradition.
Indianapolis. N. Y., 1955.
Philosophical thought in France
and the United States. N. Y.
1950.
White M. The origin of Dewey’s
instrumentalism. N. Y., 1943.
Глава девятнадцатая
ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ В КАНАДЕ
В ПЕРИОД РАЗВИТИЯ КАПИТАЛИЗМА
И ЕГО ПЕРЕРАСТАНИЯ В МОНОПОЛИСТИЧЕСКУЮ СТАДИЮ
(СО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.
ДО КОНЦА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ)
Источники
Brett George Sidney. The philo-
sophy of Gassendi. L., 1908; The go-
vernment of man. L., 1913.
King W. The secret of heroism.
L., 1908.
Lane W. Correlation of mental and
physical fatigue. Ggasgow, 1899.
Lodge R. The meaning and fun-
ction of simple modes in the philo-
sophy of J. Locke. Minneapolis, 1918.
Maciver R. Community: a sociolo-
gical study. L., 1917.
Murray J. A handbook of Christian
ethics. Edinburgh, 1908.
Stewart H. Questions of the day
in philosophy and psychology. L.,
1912.
Watson J. The philosophical basis
of religion. Glasgow, 1907.
32 Заказ 5397
Глава двадцатая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В СТРАНАХ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ
В КОНЦЕ XIX —НАЧАЛЕ XX в.
Источники
Арисменди Родней, Некоторые la inteligencia у la vida. Mexico,
вопросы идеологической борьбы.—
Общие положения и национальные
особенности в программной декла-
рации нашей партии. М., 1963; Про-
блемы латиноамериканской револю-
ции. М., 1964.
Фостер Уильям. Очерк политиче-
ской истории Америки. М., 1955.
Aragon Enrique. La psicologia.
Mexico, 1902.
Caso Antonio. La filosofia de la
intuition. Mexico, 1914; Problemas
filosoficos. Mexico, 1915; Fildsofos
у doctrinas morales. Mexico, 1915.
Euclides da Cunha. Os Sertoes.
Rio de Janeiro. 1957. Um velho prob-
lema. Contrastes e Confrontos. Por-
to. 9. ed. [s. a.].
Garcia Guillermo. Tomismo у neo-
tomismo. San Luis Potosi, 1903.
Figari Pedro. Arte, estetica, ideal.
Montevideo, 1912.
Farias Brito. A base fisica do
espirito. Rio de Janeiro. 1955.
Hernandez Fortunato. La materia,
Марксистская и другая
Balino Carlos. Verdades del socia-
lismo. La Habana, 1941.
Bulnes Francisco. El verdadero
Diaz у la revolution. Mexico, 1920.
Ceruti Crosa P. Crltica de Vaz
Ferreira. Montevideo, 1946.
Esbozo de historia del Partido
Немарксистская
Agramonte Roberto у Vitier Me-
dardo. Enrique Jose Varona: su vida,
su obra у su influencia. La Habana,
1937.
Arias Alejandro. Vaz Ferreira. Me-
xico, 1948.
Bagu Sergio. La vida ejemplar de
Jose Ingenieros. Buenos Aires, 1936.
Endara Julio. Jose Ingenieros у
el porvenir de la filosofia. Buenos
Aires, 1921.
1901.
Herrera Alonso. Nociones de
Biologia. Mexico, 1904.
Ingenieros Jose. La evolution de
las ideas argentinas. Buenos Aires,
1946; Sociologia Argentina. Buenos
Aires, 1946.
Jackson de Figueiredo. Algumas
reflexoes sobre a filosofia de Farias
Brito. Rio de Janeiro, 1916.
Justo Juan N. Teoria у practica de
la Historia. Buenos Aires, 1915.
Manuel Gonzalez Prada. Selection
у prologo de Luis Alberto Sanchez.
Mexico, 1945.
Rodo Jose Enrique. Ariel. Buenos
Aires, 1948; Motivos de Proteo. Mon-
tevideo, 1941.
Varona Enrique Jose. Conferen-
cias filosoficas. Logica. La Habana,
1880; Nociones de Logica. La Haba-
na, 1902.
Vaz Ferreira Carlos. Los proble-
mas de la libertad. Montevideo,
1907; Conocimiento у action. Monte-
video, 1908.
научная литература
Comunista de la Argentina, red. por
la comision del Comite Central del
Partido Communista. Buenos Aires,
1947.
Perestein B. Positivismo у antipo-
sitivismo en la Argentina. Buenos
Aires, 1952.
литература
Escobar Alberto. Sociologia gene-
ral. Mexico, 1904.
Patrick Romanell. La formation
de la mentalidad mexicana. Panora-
ma actual de la filosofia en Mexico
1900—1950. Mexico, 1954.
Vitier Medardo. Enrique Jose
Varona. La Habana, 1935; La filoso-
fia en Cuba. Mexico, 1948.
Zea Leopoldo. Esquema para una
historia del pensamiento en Mexico.
Lima, 1946.
498
Труды В. И. Ленина
(к главам
Ленин В. И. Китайская война.
Поли. собр. соч., т. 4.
Ленин В. И. Национальный во-
прос в нашей программе. Там же,
т. 7.
Ленин В. И. Падение Порт-Арту-
ра. Там же, т. 9.
Ленин В. И. События на Балка-
нах и в Персии. Там же, т. 17.
Ленин В. И. VI (Пражская) Все-
российская конференция РСДРП
5—17 (18—30) января 1912 г. О Ки-
тайской революции. Там же, т. 21.
Ленин В. И. Демократия и на-
родничество в Китае. Там же.
Ленин В. И. Беседа о «кадетоед -
стве». Там же, т. 22.
21—25)
В. И. Ленин. Обновленный Китай.
Ленин В. И. Крупный успех Ки-
тайской республики. Там же, т. 23.
Ленин В. И. Культурные европей-
цы и дикие азиаты.
Ленин В. И. Пробуждение Азии.
Ленин В. И. Отсталая Европа и
передовая Азия.
Ленин В. И. I Всероссийский
съезд Советов Рабочих и Солдат-
ских депутатов. 3—24 июня
(16 июня — 7 июля) 1917 г. Речь
о войне 9 (22) июня. Там же, т. 32.
Ленин В. И. Внешняя политика
русской революции.
Ленин В. И. Борьба партий в Ки-
тае.— «Коммунист», 1960, № 6.
Глава двадцать первая
РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКОЙ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
В КИТАЕ В ПЕРИОД С НАЧАЛА XX в.
ДО ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Источники
Избранные материалы по истории
китайской философии. (Новое вре-
мя). Пекин, 1959. Кит. яз.
Полное собрание сочинений Лу
Синя в 10 томах. Пекин, 1956—
1958. Кит. яз.
Сунь-Ят-сен>. Избранные произве-
дения. М., 1964.
Сунь Чжун — шань сюаньцзи.—
Сунь Ят-сен. Избранные произведе-
ния. Т. 1—2. Пекин, 1956. Кит, яз.
Цзунли цюаньцзи — Полное со-
брание сочинений Сунь Ят-сена.
Шанхай, 1930. Кит. яз.
Цзоу Жун. Революционная ар-
мия. «Избранные материалы по
истории китайской философии». Пе-
кин, 1959. Кит. яз.
Цюй Цю-бо. Очерки и статьи. М.,
1959.
Чжан Бин-линъ (Чжан Тай-янь).
Цю шу (Размышления). Шанхай,
1958. Кит. яз.
Чжу Чжи-синъ. Статьи: «Краткая
биография немецких революционе-
ров-социалистов». «Миньбао»,
(1906), № 2—3; «О необходимости
совершения социальной революции
одновременно с революцией полити-
ческой»— «Избранные материалы...»
Кит. яз.
Чень Тянь-хуа. Сочинения Чанша,
1958. Кит. яз.
Научные исследования
Горъкий М. Письмо Сунь Ят-се-
ну. Соч., т. 29, 1955.
Зейфец Л. Н. Революционные свя-
зи народов России и Китая в на-
чале XX в. «Вопросы истории»,
1956, № 12.
Избранные произведения прогрес-
сивных китайских мыслителей но-
вого времени. М., 1961.
К. Маркс и Ф. Энгельс о колони-
альной системе капитализма. М.,
1959.
Кюзаджан Л. С. О влиянии рус-
ской революции 1905—1907 гг. на
китайских революционных демокра-
тов.— «Вестник истории мировой
культуры», 1959, № 6.
32*
499
Петров А. А. Очерк философии
Китая.— «Китай». М.— Л., 1940.
Позднеева Л. Д. Л у Синь. Жизнь
и творчество. М., 1959.
Сенин Н. Г. Общественно-полити-
ческие и философские взгляды Сунь
Ят-сена. М., 1956; Сунь Ят-сен—ве-
ликий китайский революционер-де-
мократ. М., 1956.
Сорокин В. Ф. Формирование ми-
ровоззрения Лу Синя. М., 1958.
Тихвинский С. Л. Движение за
реформы в Китае в конце XIX ве-
ка и Кан Ю-вэй. М., 1959; Сунь Ят-
сен. Внешнеполитические воззре-
ния и практика. М., 1964.
Ян Хин-шун. Из истории китай-
ской философии. М., 1958.
Го Чжань-бо. История идеологии
Китая за последние 50 лет. Бэйпин.
1936. Кит. яз.
Куо Шао-тан. Сунь Ят-сен — ве-
ликий китайский революционер-де-
мократ. (К 90-летию со дня рожде-
ния) .— «Советское востоковедение»,
1956, № 6.
Ли Да-чжао. Избранные произве-
дения. М, 1965.
Тань Пи-мо. Очерк истории мыс-
ли периода Цинской династии. 1947.
Кит. яз.
Хоу Вай-лу. Философские взгля-
ды Сунь Ят-сена и их связь с поли-
тическими взглядами.— «Историче-
ское исследование», 1957, № 2.
Кит. яз.\ История философских уче-
ний в Китае в новое время, т. 1 —
2. Чунцин, 1947. Кит. яз.
Ху Шен. Агрессия империалисти-
ческих держав в Китае. М., 1951.
Хэ Сян-нин. Воспоминания о
Сунь Ят-сене и Ляо Чжун-кае. Пе-
кин, 1957. Кит. яз.
Цзян Чун-фан. Из истории рас-
пространения марксизма в Китае.—
«Вопросы истории», 1958, № 5.
Чэнь Бо-da. О суньятсенизме.
1946. Кит. яз.
Чэнь Си-ци. Сунь Ят-сен до со
здания Союзной лиги. Кантон,
1957. Кит. яз.
Чэнь Сюй-лу. Идеи Цзоу Жуна и
Чэнь Тянь-хуа. Шанхай, 1957. Кит. яз.
Ши Цзюнь и др. Тезисы лекций
по истории идеологии Китая в но-
вое время. Пекин, 1955. Кит. яз.
Нои Wai-lu. A short history of
Chinese philosophy. Peking. 1959.
Немарксистская литература
Teng Ssu-уй, Fairbank I. K. Chi-
na’s Response to the West. A docu-
mentary Survey 1839—1923. Cam-
bridge, 1954.
Thomson L. G. Ta T’ung Shu. One-
Г лав a
двадцать
world of philosophy of K’ang Yu-
wei. L. 1958.
Levenson T. R. Liang ch’i-ch’ao
and the mind of modern China.
Cambridge. 1953.
вторая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В ИНДИИ С НАЧАЛА XX в.
ДО КОНЦА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Источники
Рамакришна. Провозвестие. Рига,
1931.
Тагор Рабиндранат. Сочинения
в восьми томах. М., 1955—1957.
(Гора, т. 2; Гитанджали, т. 7, Вос-
поминания, т. 8); Гений Японии.
Пгр., 1919; Личное. М., 1922; Моя
жизнь. Л.— М., 1924.; Национализм.
Пг., 1922; Постижение жизни. М.,
1914., Творчество жизни. (Садхана).
М., 1914.
Abhedananda S. Philosophy and
religion. Bombay, 1955.
Aurobindo S. The superman. Pon-
dicherry, 1950; Evolution. Pondicher-
ry, 1950; The ideal of human unity.
Pondicherry, 1950; Ideals and pro-
gress. Pondicherry, 1951. The life
devine. Pondicherry, 1955.
Das Bhagavan. The science of so-
cial organisation or the laws of Ma-
nu in the light of Atmavidya; The
science of the emotions.
Tagore R. The religion of man. L.,
1931. The philosophy of an artist.
«Contemporary Indian philosophy».
L., 1958.
500
Марксистская и друг
Ленин и Восток. М., 1960.
Рабиндранат Тагор — друг Совет-
ского Союза. (Сто лет со дня рож-
дения. 1861—1961). М, 1961.
Рабиндранат Тагор. К столетию
со дня рождения. 1861—1961. М.,
1961.
Рейснер И. М. Очерки классовой
борьбы в Индии, ч. 1. М., 1932.
Сергею Федоровичу Ольденбургу.
К 50-летию научно-общественной
Немарксистская
Кришнамурти Д. Воспитание как
вид суждения. СПб., 1913. У ног
учителя. Пгр., 1918.
Рамачарака (Аткинсон В.) Жна-
ни-иога. СПб., 1914; Основа миро-
созерцания индийских йогов. СПб.,
1914; Пути достижения индийских
йогов. СПб., 1918; Раджа-иога.
СПб., 1914.
Чаттерджи Б. Сокровенная рели-
гиозная философия Индии. Калуга,
1914.
научная литература
деятельности 1882—1932. Л.,
1934.
Луния Б. Н. История индийской
культуры с древних веков до наших
дней. М., 1960.
Рой М. История индийской фило-
софии. Греческая и индийская фи-
лософия. М., 1958.
Чаттопадхьяя Дебипрасад. Ло-
каята даршана. История индийско-
го материализма. М., 1961.
литература
Chaudhuri Н. The philosophy of
integralism or the metaphysical syn-
thesis, inherent in the teaching of Sri
Aurobindo. Calcutta, 1854; Sri Auro-
bindo — the prophet of life divine.
Calcutta, 1951.
Der Freiheitskampf der indischen
Nationalisten. B., 1918.
Narayanan V. Rabindranath Tago-
re. A philosophical study. Allahabad,
1947.
Kay B. The philosophy of Rabin-
dranath Tagore. Bombay, 1949.
Глава двадцать третья
ФИЛОСОФИЯ ЯПОНИИ ЭПОХИ ИМПЕРИАЛИЗМА
(ДО КОНЦА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ)
Источники
Катаяма Сэн. Статьи и мемуары.
(К столетию со дня рождения). М.,
1959; К вопросу о зарождении и
развитии марксизма в Японии. М.,
1960.
Иноуэ Тэцудзиро. Мейдзи тэцуга-
ку кайсороку. (Воспоминания о фи-
лософии периода Мэйдзи).— Тэцу-
гаку кодза (Лекции по философии),
т. 8. Токио, 1927. Япон. яз.\ Нихон
оёмэй гакуха-но тэцугаку. (Филосо-
фия японской школы Оёмэй (Ван
Ян-мина). Токио, 1938. Япон. яз.
Марксистская и другая
Жуков Е. М. Предсмертное пись-
мо Котоку Дэндзиро. (Из истории
социалистической мысли в Японии).
В кн.: «Из истории социально-поли-
тических идей». М., 1955.
Козловский Ю. Б. Концепция во-
Котоку Дэндзиро (Сюсуй). Кири-
суто массацурон. (Ниспровержение
Христа). Токио, 1957. Сякайсюги
синдзуи. (Сущность социализма).
Токио, 1958. Япон. яз.
Нисида Китаро. Чистый опыт. То-
кио, 1955. Япон. яз.
Нихон тэцугаку сисо дзэнсе. (Со-
брание произведений философской
мысли в Японии). Т. 1—20. Токио,
1955—1957. Япон. яз.
научная литература
сточной культуры Нисида Китаро.—
«Вестник истории мировой культу-
ры», 1961, № 2.
Кузьмин П. А. Сэн Катаяма.
Жизнь и революционная деятель-
ность (К 100-летию со дня рожде-
501
ния. 3 декабря 1859 — 3 декабря
1959 г.). М., 1959.
Куусинен О. Знаменосец японско-
го пролетариата в международ-
ном коммунистическом движении.
(К 100-летию со дня рождения Сэн
Катаяма).— «Правда», 3 декабря
1959 г.
Сига Иосио. Сэн Катаяма — вы-
дающийся деятель коммунистическо-
го движения. (К 100-летию со дня
рождения).— «Коммунист», 1959,
№ 17.
Киндай нихон сисо си кодза. (Ис-
тория японской идеологии в новое
и новейшее время). Т. I. Токио,
1959—1960. Япон. яз.
Саигуса Хирото. Нихон-но юибу-
цуронся. (Японские материалисты).
Токио. 1956. Япон. яз.
Сандзо Носака. Великий вождь
японского народа Сен Катаяма.
«Дзэнэй», № 161. Япон. яз.
Сумия Микио. Катаяма Сэн. То-
кио, 1960. Япон. яз.
Юкава Ясуо. Сякэй сисо си. (Ис-
тория общественной мысли). Токио,
1959. Япон. яз.
Глава двадцать четвертая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В КОРЕЕ И ВЬЕТНАМЕ КОНЦА XIX —НАЧАЛА XX ВЕКА
Источники
Пак Ын Сик. Инминый сэн-
хвальсан чарипыро куккага чари-
пыль сонхам. (Истоки независимости
страны — в независимости наро-
да),—«Соу», 1907, № 8; Кёюги пу-
хынимён сэнчоныль пудык. (Разве
возможна жизнь, если образование
переживает упадок) .—«Соу», 1906,
№ 2. Корейск яз.
«Эгук мунхва кемон ундоне кван-
хан чханиго чарё. (Подборка работ
деятелей просветительного движе-
ния), «Екса квахак» («Историческая
наука»). Пхеньян, 1959. Корейск. яз.
Глава двадцать пятая
ФИЛОСОФСКАЯ И социологическая МЫСЛЬ
В СТРАНАХ БЛИЖНЕГО И СРЕДНЕГО ВОСТОКА
Источники (Арабские
Амин ар-Рейхани. Ар-Райханият.
Т. 1—2. Бейрут, 1956, Арабе, яз.
Аляви-хан Мохаммед Хашем.
Аль-Мизан (Умозаключение). Хай-
дарабад, 1898. Персидск. яз.
Марксистская и другая
Алъкаева JJ. О. Очерки по исто-
рии турецкой литературы 1908—
1939. М., 1959.
Иванов М. С. Краткий очерк исто-
рии Ирана. М., 1952.
ъны, Иран, Турция)
Ziya Gokalp. Turkish Nationalism
and Western Civilization. N. Y., 1959.
Alp Tekin. Turkismus und Pantur-
kismus. Weimar, 1915.
научная литература
Крачковский И. Ю. Избранные
сочинения, т. III. М.— Л., 1956.
Миллер А. Ф. Краткая история
Турции. М., 1948.
Гордлевский Вл. Очерки по новой
османской литературе. М., 1912.
Немарксистская
Tarik Z. Tunaya. Turkiyede siyast
partiler (1859—1952). Istanbul, 1952.
Jusuf Hikmet Bayur. Turk inkilabi
tarihi. Cilt I—II. Ankara, 1940—1943.
Lutfu Erifci. Turkiyede is^i sinifi-
nin tarihi. Istanbul, 1951.
Hilmi Vucebas. Filozof Riza Tev-
fik. Hayati, ^iirleri, hatirlan. Istan-
bul, 1957.
литература
Ahmet Bedevi Kuran. Inkilap tari-
himiz ve «Jon Tiirkler»., Istanbul
1945.
Enzyklopadia des Islam, t. I—IV.
Leiden, 1913—1934.
Heyd, Uruel. Foundations of Tur-
kish Nationalism. L., 1950.
КРАТКИЙ УКАЗАТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ К VI ТОМУ 1
Глава первая
НОВАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ЭПОХА
И ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОГО РАЗВИТИЯ ФИЛОСОФИИ
Труды В. И. Ленина
Ленин В. И. Империализм, как
высшая стадия капитализма. Поли,
собр., соч., т. 27.
Ленин В. И. Государство и рево-
люция. Учение марксизма о госу-
дарстве и задачи пролетариата в
революции. Там же, т. 33.
Ленин В. И. Главная задача на-
ших дней. Там же, т. 36.
Ленин В. И. О государстве. Лек-
ция в Свердловском университете
И июля 1919. Там же, т. 39.
Ленин В. И. Детская болезнь
«левизны» в коммунизме. Там же,
т. 41.
И МЕЖДУНАРОДНОГО
XX съезд Коммунистической пар-
тии Советского Союза 14—25 фев-
раля 1956 года. Стенографический
отчет. Т. I—II. М., 1956.
Внеочередной XXI съезд Комму-
нистической партии Советского Со-
юза 27 января — 5 февраля 1959 го-
да. Стенографический отчет. Т. I—
II. М„ 1959.
XXII съезд Коммунистической
партии Советского Союза. 17—31 ок-
Ленин В. И. II конгресс Ком-
мунистического Интернационала.
Там же.
Ленин В. И. О борьбе внутри
итальянской социалистической пар-
тии. Там же.
Ленин В. И. К четырехлетней го-
довщине Октябрьской революции.
Там же, т. 44.
Ленин В. И. IV конгресс Комму-
нистического Интернационала. Там
же, т. 45.
Ленин В. И. О нашей революции.
ДОКУМЕНТЫ КПСС
КОММУНИСТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ
тября 1961 года. Стенографический
отчет. Т. I—III. М., 1962.
Коммунистическая партия Совет-
ского Союза в резолюциях и реше-
ниях съездов, конференций и пле-
нумов ЦК. Ч. I—IV. М., 1954—
1960.
Коммунистический Интернацио-
нал в документах. Решения, тезисы
и воззвания конгрессов Коминтерна
1 Литература, упомянутая в тексте глав и подстрочных примечаниях, как
правило, здесь не указывается.
503
и пленумов ИККИ. 1919—1932. М.,
1933.
О партийной и советской печати.
Сборник документов. М., 1954.
О преодолении культа личности и
его последствий. Постановление ЦК
КПСС. М., 1956.
Программа Коммунистической
партии Советского Союза. Устав
Коммунистической партии Совет-
ского Союза. М., 1962.
Программные документы борьбы
за мир, демократию и социализм.
Документы Совещаний представи-
телей коммунистическйх и рабочих
партий, состоявшихся в Москве в
ноябре 1957 г., в Бухаресте в июне
1960 г., в Москве в ноябре 1960.
М., 1964.
Программные документы комму-
нистических и рабочих партий ка-
питалистических стран Европы. М.,
1960.
Труды деятелей международного коммунистического
и рабочего
Айдит Д. Избранные произведе-
ния. Статьи и речи. М., 1962.
Арисменди Р, Великая Октябрь-
ская социалистическая революция и
национально-освободительное дви-
жение в Уругвае. М., 1957.
Бак Т. Октябрьская революция и
канадское рабочее движение. М.,
1957; Наша борьба за Канаду.
Избранные произведения 1923—
1959 гг., М., 1961.
Брежнев Л. И. Великая победа
советского народа. Ж., 1965.
Бухали Ларби. Октябрьская со-
циалистическая революция и нацио-
нальное движение в Алжире. М.,
1957.
Великая Октябрьская революция
и мировое освободительное движе-
ние. Т. 1—2. М. 1958.
Георгиу-Деж. Г. Источник великих
побед.—«Правда», 21 апреля 1960 г.
Гомулка В. Торжество ленинских
идей пролетарского интернациона-
лизма. М., 1960.
Готвальд Клемент. Избранные
произведения в двух томах. М., 1957.
Грамши Антонио. Избранные про-
изведения, т. 1—3, М., 1957—1959.
Гротеволь О. Избранные статьи и
речи (1945—1959 гг.). М., 1961.
Гхош А. Октябрьская революция
и национально - освободительное
движение в Индии. М., 195'7.
Датт Палм. Кризис Британии и
Британской империи. М., 1959.
Деннис Юджин. Статьи и речи
(1947—1951). М., 1952.
Дзержинский Ф. Э. Избранные
движения 1
произведения. В двух томах. М., 1957.
Диас X. и Ибаррури Д. В объ-
единении народа — залог победы.
М., 1938.
Димитров Г Избранные произве-
дения. Т. 1—2. М., 1957.
Дюкло Жак. Избранные произве-
дения. В 2-х томах. М., 1959; Бу-
дущее демократии. М., 1963; Гол-
лизм, технократия, корпоративизм.
М„ 1964.
Живков Тодор. Избранные статьи
и речи. В 2-х томах. М., 1964.
Ибаррури Д. Октябрьская социа-
листическая революция и испан-
ский рабочий класс. Коммунистиче-
ский Интернационал и народный
фронт. 40 лет Коммунистической
партии Испании, ее корни, идеоло-
гическая основа и деятельность.
Обращение к молодежи. М., 1960.
Кадар Янош. Избранные статьи и
речи. (Май 1960 г,—апрель 1964 г.).
М., 1964.
Кадовилья Викторио. Статьи и
речи (1926—1956). М., 1957.
Калинин М. И. Воспоминания о
Владимире Ильиче Ленине. М., 1934.
Кастро Фидель. Речи и выступле-
ния. 1961—1963. М., 1963.
Катаяма Сэн. Статьи и мемуары.
М., 1959; Воспоминания. М., 1964.
Кашен Марсель. Компартия Фран-
ции высоко держит боевое знамя
коммунизма. М., 1935.
Ким Ир Сен. Избранные статьи и
речи. М., 1962.
Киров С. М. Избранные статьи
и речи. (1912—1934). М., 1957.
1 Указанная к главе первой литература в той или иной мере относится и к
другим главам тома.
504
Коньэ Ж. Октябрьская револю-
ция и демократическое движение в
Европе.— «Международная жизнь»,
1957, № 10.
Копление И. Избранные произве-
дения. М., 1963.
Крупская Н. К. Ленин и партия.
(Сборник). М., 1963.
Куусинен О. Претворение в жизнь
идей Ленина. М., 1960.
Лонго Луиджи. Ревизионизм но-
вый и старый. М., 1958.
Мао Цзе-дун. Избранные произ-
ведения. Т. 1—4. М., 1952—1953.
Новотный Антонин. Марксизм-ле-
нинизм знамя наших побед. «Прав-
да», 1961, 14 мая.
Орджоникидзе Г. К. Под знаме-
нем ленинизма и единства ленин-
ской партии. М.» 1960.
Пик В. Значение Октябрьской ре-
волюции для борьбы немецкого на-
рода и единство Германии.— В кн.:
В. Пик. Избранные произведения.
М., 195'6; Ленинизм — победоносное
знамя народов в борьбе за соци-
ализм. М., 1959; Великая Октябрь-
ская социалистическая революция и
германское рабочее движение. М.,
1957.
Поллит Гарри. Марксизм и рабо-
чее движение в Великобритании.
М., 1960.
Рейман Макс. Сорок лет Комму-
нистической партии Германии.—
«Правда», 1958, 29 декабря.
Рока Блас. Куба — свободная тер-
ритория Америки. М., 1961.
Свердлов Я. М. Избранные про-
изведения в трех томах. М., 1960.
Сталин И. В. Вопросы лениниз-
ма. М., 1952.
Тельман Э. Избранные статьи и
речи. К истории германского рабо-
чего движения. Т. 1—2. М., 1957—
1958.
Тольятти Пальмиро. Единственно
правильный путь для человечества.
М., 1959; Речи в Учредительном
Собрании. М., 1959.
Торез Морис. Избранные произ-
ведения. Т. 1—2. М., 1959.
Ульбрихт Вальтер. Программа
социализма и теоретическая задача
СЕПГ.— Программа социалистиче-
ской единой партии Германии. М.,
1963.
Фостер У. 3. Октябрьская рево-
люция и Соединенные Штаты Аме-
рики. М., 1958; Избранные произве-
дения. М., 1960.
Хо Ши Мин. Октябрьская рево-
люция и освобождение народов
Востока. М., 1957.
Цеденбал Ю. Избранные статьи и
речи. Т. 1—2. М., 1962.
Цеткин Клара. Воспоминания о
Ленине. М., 1959.
Чойбалсан X. Избранные статьи
и речи. М., 1961.
Arismendi R. La filosofia del mar-
xism© у el Sr. Haya de la Torre.
Montevideo, 1946.
Buck T. Forty years of great
change. Г., 1957; Put monopoly under
control. T., 1964.
Cachin M. Vingt ans de pouvoir
sovietique. P., 1937; Marcel Cachin
vous parle. P., 1959.
Castro F. La historia me absol-
vera. La Habana, 1964.
Cogniot G. Connaissance de 1’Union
sovietique. P., 1956.
Codovilla V. Nuestro camino de-
semboca en la victoria. B. A., 1954.
Dennis Eug. The people against
the trusts. N. Y., 1946.
Duclos J. Le communisme et
1’ordre. P„ 1944; Le Congres de
batisseurs du communisme. P., 1956;
La Premiere Internationale. P., 1964.
Dutt R. Storming heaven. L., 1961;
Problems of contemporary history.
L., 1963.
Foster W. Misleaders of labour.
N. Y., 1927; History of the commu-
nist party of the United States.
N. Y., 1959.
Gallacher W. The case for commu-
nism; Harmondsworth, 1949; Rise li-
ke lions. L., 1961.
Gheorghiu-Dej Gh. Articole §i
cuvintari. Bucure^ti, 1962.
Gollan J. 30 years of struggle. The
record of the British Communist
party. L., 1950; Which road? L., 1964.
Gramsci A. Antologia degli scrit-
ti. R. 2.V.1963.
Gomulka W. Przemowienia, 1962.
W., 1963.
Grotewohl O. Die geistige Situa-
tion der Gegenwart und der Marxis-
mus, B., 1948; Im Kampf urn die
Einige Deutsche Demokratische Re-
public Bd. 1—5. B., 1954—1959.
Hall Gus. The importance of Ency-
clical peace on earth; Myth or reali-
ties: communists and catholics, in:
505
«Catholics and communists: elements
of dialogue». N. Y., 1964.
Ibarruri Deleres. El unico camino.
La Habana, 1962.
Radar J. Szilard nepi hatalom-
fiiggetlen Magyarorszag. Budapest,
1962.
Koplenig J. Reden und Aufsatze,
1924—1950. W., 1951.
Liebknecht K. Gesammelte Reden
und Schriften. Mit einem Vorwort
von W. Pieck. Bd. I—III. B, 1958—
1960; Bd. 5. 1963.
Longo L. Il miracolo economico e
1’analisi marxista. R., 1962.
Luxemburg R. Ausgewahlte Reden
und Schriften. Mit einem Vorwort
von W. Pieck. Bd. 1—2, B. 1955.
Novotny A. Projevy a stati. T. I.
1954—1957; t. 2. 1958—1962; t. 3,
1962—1964. Praha, 1964.
Pieck W. Reden und Aufsatze.
Bd. I—III, B., 1950^—1954; Gesam-
melte Reden und Schriften. Bd. 1—3,
B., 1959—1961.
Pollitt H. A policy for labour. L.,
1953.
Reiman M. Aus Reden und Auf-
satzen. 1946—1963. B., 1963.
Rochet Waldeck. Ceux de la terre.
P., 1963.
Prestes. L. C. A. Situagao politica e
la luta рог um governo nacionalista
e democratic©. Rio de Janeiro, 1959.
Thelman E. Der revolutionare Aus-
weg und die KPD. B., 1932.
Thorez M. Communistes et catho-
liques. P., 1937; Problemes de notre
epoque. P., 1959; La quarantieme an-
niversaire du Parti Communiste
Fran^ais. P., 1960.
Togliatti P. Per avanzore verso il
socialism©. R., 1960; Il partito Com-
munista italiano. R., 1961; Momenti
della storia di Italia. R., 1953.
Ulbricht W. Fur den Sieg der so-
zialistischen Revolution auf dem Ge-
biet der Ideologic und der Kultur.
B., 1958; Uber die Dialektik unseres
sozialistischen Aufbaus. B., 1959;
Zur Geschichte der deutschen Arbei-
terbewegung. Bd. I—VIII. B., 1958—
1963; Uber die Entwicklung einer
volkverbundenen sozialistischen Na-
tionalkultur. B., 1964.
Zetkin C. Ausgewahlte Reden und
Schriften. Bd. 2, B., 1960.
Марксистская литература 1
Владимир Ильич Ленин. Биогра-
фия. М., 1963.
История международного рабо-
Г лав а
чего и национально-освободитель-
ного движения, ч. 1—2, М., 1962.
Международное революционное
движение рабочего класса. М., 1964.
вторая
РАЗВИТИЕ МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ
В. И. ЛЕНИНЫМ В ПОСЛЕОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРИОД
Труды В. И. Ленина
Ленин В. И. Как организовать со-
ревнование? Поли. собр. соч., т. 35.
Ленин В. И. Декларация прав
трудящегося и эксплуатируемого
народа.
Ленин В. И. Третий Всероссий-
ский съезд Советов рабочих, сол-
датских и крестьянских депутатов.
10—18 (23—31) января 1918 г.
Ленин В. И. Странное и чудо-
вищное.
Ленин В. И. Седьмой экстренный
съезд РКП (б) 6—8 марта 1918 г.
Там же, т. 36.
Ленин В. И. Главная задача на-
ших дней.
Ленин В. И. IV Чрезвычайный
Всероссийский съезд Советов 14—
16 марта 1918 г.
Ленин В. И. Первоначальный ва-
риант статьи «Очередные задачи
Советской власти».
Ленин В. И. Очередные задачи
Советской власти.
Ленин В. И. О «левом» ребяче-
стве и о мелкобуржуазности.
Ленин В. И. Речь на I Всероссий-
ском съезде Советов народного хо-
зяйства 26 мая 1918 г.
Ленин В. И. IV конференция
профессиональных союзов и фаб-
1 См. также литературу к главам 2—5.
506
рично-заводских комитетов Москвы.
27 июня —2 июля 1918 г.
Ленин В. И. V Всероссийский
съезд Советов рабочих, крестьян-
ских, солдатских и красноармей-
ских депутатов. 4—10 июля 1918 г.
Там же.
Ленин В. И. Письмо к американ-
ским рабочим. Там же, т. 37.
Ленин В. И. Речь на I Всероссий-
ском съезде по просвещению 28 ав-
густа 1918 г.
Ленин В. И. Пролетарская рево-
люция и ренегат Каутский.
Ленин В. И. Речь при открытии
памятника Марксу и Энгельсу
7 ноября 1918 г.
Ленин В. И. Ценные признания
Питирима Сорокина.
Ленин В. И. Речь на I Всероссий-
ском съезде земельных отделов, ко-
митетов бедноты и коммун. 11 де-
кабря 1918 г.
Ленин В. И. О «демократии» и
диктатуре.
Ленин В. И. Речь на II Всерос-
сийском съезде Советов народного
хозяйства 25 декабря 1918 г.
Ленин В. И. Доклад на II Все-
российском съезде профессиональ-
ных союзов 20 января 1919 г.
Ленин В. И. Письмо к рабочим
Европы и Америки.
Ленин В. И. I конгресс Комму-
нистического Интернационала. 2—6
марта 1919 г.
Ленин В. И. Об основании Ком-
мунистического Интернационала.
Ленин В. И. Успехи и трудности
Советской власти. Там же, т. 38.
Ленин В. И. Проект программы
РКП(б).
Ленин В. И. VIII съезд РКП (б)
18—23 марта 1919 г.
Ленин В. И. Третий Интернацио-
нал и его место в истории.
Ленин В. И. I Всероссийский
съезд по внешкольному образова-
нию. 6—19 мая 1919 г.
Ленин В. И. Великий почин
(О героизме рабочих в тылу. По
поводу «Коммунистических суббот-
ников»). Там же, т. 39.
Ленин В. И. О государстве. Лек-
ция в Свердловском университете
11 июля 1919 г.
Ленин В. И. О задачах III Ин-
тернационала (Рамсей Макдональд
о III Интернационале).
Ленин В. И. Речь на I Всерос-
сийском съезде работников просве-
щения и социалистической культу-
ры 31 июля 1919 г.
Ленин В. И. О диктатуре проле-
тариата.
Ленин В. И. Экономика и полити-
ка в эпоху диктатуры пролетариата.
Ленин В. И. VII Всероссийский
съезд Советов. 5—7 декабря 1919 г.
Ленин В. И. Заметки публициста.
Там же, т. 40.
Ленин В. И. IX съезд РКП (б).
Ленин В. И. О компромиссах.
Ленин В. И. От разрушения ве-
кового уклада к творчеству нового.
Ленин В. И. Детская болезнь
«левизны» в коммунизме. Там же,
т. 41.
Ленин В. И. От первого суббот-
ника на Московско-Казанской же-
лезной дороге ко всероссийскому
субботнику-маевке.
Ленин В. И. «Коммунизм».
Ленин В. И. Тезисы ко II кон-
грессу Коммунистического Интер-
национала.
Ленин В. И. II конгресс Комму-
нистического Интернационала.
Ленин В. И. Второй конгресс
Коммунистического Интернацио-
нала.
Ленин В. И. Задачи союзов мо-
лодежи.
Ленин В. И. О пролетарской
культуре.
Ленин В. И. К истории вопроса
о диктатуре.
Ленин В. И. Речь на Всероссий-
ском совещании политпросветов гу-
бернских и уездных отделов народ-
ного образования 3 ноября 1920 г.
Ленин В. И. VIII Всероссийский
съезд Советов. 22—29 декабря
1920 г. Там же, т. 42.
Ленин В. И. О профессиональных
союзах, о текущем моменте и об
ошибках т. Троцкого.
Ленин В. И. Еще раз о профсою-
зах, о текущем моменте и об ошиб-
ках т.т. Троцкого и Бухарина.
Ленин В. И. X съезд РКП (б)
8—16 марта 1921 г. Там же, т. 43.
Ленин В. И. О продовольствен-
ном налоге (Значение новой поли-
тики и ее условия).
Ленин В. И. Планы брошюры
«О продовольственном налоге».
Ленин В. Я. III конгресс Ком-
мунистического Интернационала.
507
22 июня— 12 июля 1921 г. Там же,
т. 44.
Ленин В. И. Новые времена, ста-
рые ошибки в новом виде.
Ленин В. И. К четырехлетней
годовщине Октябрьской революции.
Ленин В. И. Новая экономиче-
ская политика и задачи политпрос-
ветов.
Ленин В. И. VII Московская
губпартконференция. 29—31 октяб-
ря 1921 г.
Ленин В. И. О значении золота
теперь и после полной победы со-
циализма.
Ленин В. И. IX Всероссийский
съезд Советов. 23—28 декабря
1921 г.
Ленин В. И. Заметки публициста.
О восхождении на высокие горы, о
вреде уныния, о пользе торговли,
об отношении к меньшевикам и т. п.
Ленин В. И. О значении воинст-
вующего материализма. Там же,
т. 45.
Ленин В. И. XI съезд РКП (б).
27 марта—2 апреля 1922 г.
Ленин В. И. IV конгресс Ком-
мунистического Интернационала.
5 ноября — 5 декабря 1922 г.
Ленин В. И. Речь на пленуме
Московского Совета 20 ноября
1922 г.
Ленин В. И. Письмо к съезду.
Ленин В. И. К вопросу о нацио-
нальностях или об «автономизации».
Ленин В. И. Странички из днев-
ника.
Ленин В. И. О кооперации.
Ленин В. И. О нашей революции.
Ленин В. И. Как нам реорганизо-
вать Рабкрин.
Ленин В. И. Лучше меньше, да
лучше.
Марксистская литература
Адоратский В. В. Избранные про-
изведения. М., 19-61.
Александров Г. Ф., Горбач В. И.,
Ковалгин В. М. Развитие В. И. Ле-
ниным марксистского учения о за-
конах диалектики. Минск, 1960.
Архипцев Ф. Т. В. И. Ленин о
научном понятии материи. М., 1957.
Бернал Дж. Ленин — величайший
ученый.— «Наука и общество».
М., 1953.
Борьба В. И. Ленина за воин-
ствующий материализм и револю-
ционную диалектику. М., 1960.
Буслов К. П. Проблемы социаль-
ного прогресса в трудах В. И. Ле-
нина (1917—1923 гг.). Минск, 1963.
Быстрянский В. Ленин как мате-
риалист-диалектик. Л., 1925.
Варламов К. И. и Сламихин Н. А.
Разоблачение В. И. Лениным тео-
рии и тактики «левых коммунис-
тов» (ноябрь 1917—1918 г.). М.,
1964.
Вартанян Г М. Развитие В. И.
Лениным марксистской теории от-
ражения. Ереван, 1960.
Вавилов С. И. Ленин и физика.
Сборник статей. М., 1960.
Великая сила ленинских идей. М.,
1960.
Великие идеи В. И. Ленина прет-
воряются в жизнь. М., 1961.
Великое произведение воинствую-
щего материализма. М., 1959.
Великое торжество идей лени-
низма. М., 1960.
Владимир Ильич Ленин. Биогра-
фия. М., 1963.
Вопросы марксистско-ленинской
философии. М., 1959.
Горохов Ф. А. Ленин и историче-
ский материализм. М., 1958.
Готт В. С. В. И. Ленин и совре-
менная физика. Киев, 1960. Укр. яз.
Жданов Ю. Ленин и естествозна-
ние. М., 1959.
Керженцев П. М. Ленинизм.
Введение в изучение ленинизма. М.,
1925.
Кольман Э. Ленин и новейшая
физика. М., 1961.
Красин Ю. А. Ленинская теория
социалистической революции. Л.,
1960.
Крупская Н. К. О Ленине. М.,
1960.
Ленин и наука. М., 1960.
Луначарский А. В. Ленин и лите-
ратуроведение. М., 1934.
Мезенцев П. Эстетические взгля-
ды В. И. Ленина. Кишинев, 1959.
Мейлах Б. С. В. И. Ленин и ху-
дожественная литература. М., 4960.
О «Философских тетрадях» В. И-
Ленина. М., 1959.
508
Окулов А. Ф. Борьба В. И. Ле-
нина против философии реформиз-
ма и ревизионизма. М., 1959.
Омельяновский М. Э. В. И. Ле-
нин и физика XX века. М., 1947.
Розенталь М. М. Ленин и диа-
лектика. М., 1963.
Сидоров М. И. В. И. Ленин и
вопросы истории русской материа-
листической философии. М., 1962.
Скворцов Л. В. В. И. Ленин о
единстве познания и практики. М.,
1961.
Сталин И. О Ленине. Сочинения,
т. 6; Вопросы ленинизма. М., 1952.
Стучка П. Ленинизм и государ-
ство. М., 1924.
Фурманов Г. Л. Развитие В. И.
Лениным исторического материа-
лизма на основе обобщения опыта
Октябрьской революции и строи-
тельства социализма в СССР. М.,
1962.
Чагин Б. А. Из истории борьбы
В. И. Ленина за развитие марксист-
ской философии. М., 1960; Ленин-
ский этап в развитии марксистской
философии. Л., 1960.
Щеглов А. В. Развитие марксист-
ской философии в трудах В. И. Ле-
нина. М., 1963.
Ярославский Е. М. Биография
Ленина. М.— Л., 1942; Ленин, ком-
мунизм и религия.-—«Против рели-
гии и церкви», т. 3. М.,1933.
Besse G. Un grand livre materia-
liste. «Les cahiers philosophiques de
Lenine». «La Pensee», 1956, N 65.
Bruhat J. Lenine. P., 1960.
Cachin M. Rencontre avec Lenine.
«Cahiers du communisme», 1949, N 1.
Cogniot G. Lenine et la methode
du Leninisme. «Cahiers du commu-
nisme», 1949, N 1; Lenine, philoso-
phe et savant. «La Pensee», 1954,
N 57.
Des anti J. Lenine, philosophe nou-
veau. «Nouvelle critique», 1949, N 4;
Lenine, philosophe et savant. «La
Pensee», 1954, N 57; Lenine et la
philosophie. «Cahiers du communis-
me», 1957, N 1—2.
Duclos J. Lenine, le savant et
philosophe. «La Pensee», 1954, N 53.
Dutt R. P. Life and teaching of
V. I. Lenin, N. Y., 1934.
Foster W. Z. Lenin, the party of
a new type: History of the three
Internationals. N. Y., 1955.
Garaudy R. Lenine et la philoso-
phie. «Cahiers du communisme»,
1949, N 4; Les cahiers philosophi-
ques de Lenine. «Cahiers du com-
munisme», 1956, N 1—2.
Gheorghiu-Dej Gh. Lenin geniu
al omenirii muciroare si marele
invatato al proletariatului revolu-
tiona. S. J. 1942. Sub steagul mar-
xism-leninismului §i al internationa-
lis. mului proletar. Bucure§ti, 1957.
Jackson T. Dialectics. The logic of
marxism and its critics. L., 1933.
Kanapa J. Lenine et le «Prolet-
cult», «Nouvelle critique», 1954,
An. 6, N 52.
Seve L. Introduction au Leninisme.
P., 1960.
Schubardt N. Lenins Kampf gegen
den philosophischen Revisionismus.
B., 1959.
Thorez M. Dans la voie de Lenine.
P., 1935; Un portrait, P., 1939; Le-
nine. Fondateur de 1’etat socialiste
qui a sauve le monde. P., 1943,
Lenine et la France. Pour le 90® an-
niversaire de la naissance de Lenine.
P., 1960.
Глава третья
РАЗВИТИЕ МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ В СССР
И ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ ПОСЛЕ ЛЕНИНА.
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
Марксистская литература
Абдильдин Касымжанов А.,
Науменко Л., Баканидзе М. Про-
блемы логики и диалектики позна-
ния. Алма-Ата, 1963.
Аксельрод-Ортодокс Л. Идеали-
стическая диалектика Гегеля и ма-
териалистическая диалектика Марк-
са. М —Л., 1934; Против идеализ-
509
ма. Критика некоторых идеалисти-
ческих течений философской мысли.
М.— Пгр., 1922.
Алексеев М. Н. Диалектика форм
мышления. М., 1959.
Андреев И. Д. Основные законы
и категории материалистической
диалектики. М., 1959.
Арисян Л. Из истории теории
познания. Ереван, 1957.
Афанасьев В. Г Основы фило-
софских знаний. М., 1964.
Бабосов Е. М. Диалектика анали-
за и синтеза в научном познании.
Минск, 1963.
Батищев Г С. Противоречие как
категория диалектической логики.
М., 1963.
Бернал Дж. Наука в истории об-
щества. М., 1956.
Бернс Эмиль. Введение в марк-
сизм. М., 1961.
Блауберг И. В. Проблема целост-
ности в марксистской философии.
М., 1963.
Бродский И. Н. Элементарное
введение в символическую логику.
Л., 1964.
Вайнштейн И. Организационная
теория и диалектический материа-
лизм. Систематическая критика
А. Богданова. М.—Л., 1927.
Вахтомин Н. К. О роли катего-
рий сущность и явление в познании.
М., 1963.
Вислобоков А. Д. Марксистская
диалектика и современный механи-
цизм. М., 1962.
Вопросы диалектики и логики.
Сборник статей. Л., 1964.
Вопросы диалектического мате-
риализма. Элементы диалектики.
М., 1960.
Вопросы диалектического и ис-
торического материализма. М.,
1957.
Вопросы марксистско-ленинской
философии. М., 1950.
Вопросы марксистско-ленинской
философии. М., 1959.
Вопросы теории познания и логи-
ки. М., 1960.
Воробьев Л. В., Каганов В. М.,
Фурман А. Е. Основные категории
и законы материалистической диа-
лектики. М., 1962.
Гароди Р. Вопросы марксистско-
ленинской теории познания. М.,
1955.
Гокиели Л. П. О природе логи-
ческого. Тбилиси, 195'8.
Гропп Р. О. Диалектический ма-
териализм. М., 1960.
Грушин Б. А. Очерки логики
исторического исследования. М.,
1961.
Деборин А. М. Гегель и диалек-
тический материализм.— В кн.: Ге-
гель. Сочинения, т. 1. М., 1929; Фи-
лософия и политика. М., 1961.
Диалектика и логика. Законы
мышления. М., 1962.
Диалектика и логика. Формы
мышления. М., 1962.
Диалектика — теория познания.
Историко-философские очерки. М.,
1964.
Диалектика—теория познания.
Проблемы научного метода. М..
1964.
Диалектический и исторический
материализм. Ч. I. Диалектический
материализм. Под ред. М. Б. Мити-
на и И. Разумовского. М., 1933.
Диалектический материализм.
Отв. ред. В. П. Рожин. Л., 1958.
Диалектический материализм.
Отв. ред. В. П. Чертков. М., 1960.
Диалектический материализм. Под
ред. А. Д. Макарова и др. М., 1962.
Доклады и выступления пред-
ставителей советской философской
науки на XII Международном фи-
лософском конгрессе (Венеция, 12—
18 сентября 1958 г.). М., 1958.
Дудель С. П. Законы материали-
стической диалектики. М., 1958.
Дункер Г. Введение в марксизм.
М., 1963.
Жожа А. Логические исследова-
ния. М., 1964.
Ильенков Э. В. Диалектика аб-
страктного и конкретного в «Капи-
тале» Маркса. М., 1960.
Карев Н. А. За материалистичес-
кую диалектику. М.— Л., 1929.
Кедров Б. М. Единство диалекти-
ки, логики и теории познания. М.,
1963.
Копнин П. В. Диалектика как ло-
гика. Киев, 1961; Гипотеза и позна-
ние действительности. Киев, 1962;
Идея как форма мышления. Киев,
1963.
Корнфорт М. Диалектический ма-
териализм. Введение. М., 1956.
Курсанов Г. А. Диалектический
материализм о понятии. М., 1963.
510
Лекторский В. А. Проблема
субъекта и объекта в классической
и современной буржуазной филосо-
фии. М., 1965.
Леонов М. А. Марксистский диа-
лектический метод. М., 1947.
Максимов А. А. Введение в сов-
ременное учение о материи и дви-
жении. М., 1941.
Мальцев В. И. Очерки по диалек-
тической логике. М., 1964.
Маньковский Л. А. Логические
категории в «Капитале» К. Маркса.
М., 1962.
Маркович М. Диалектическая
теория значения. Белград, 1961.
Сербск. яз.
Марксистско-ленинская филосо-
фия. Учебн. пособие. М., 1964.
Медведев Н. В. Теория отраже-
ния и ее естественно-научное обо-
снование. М., 1963.
Мелюхин С. Т. Проблема конеч-
ного и бесконечного. Философский
очерк. М., 1958; О диалектике раз-
вития неорганической природы. М.,
1960.
Методологические проблемы нау-
ки. М., 1964.
Механистическое естествознание
и диалектический материализм. Во-
логда, 1925.
Митин М. Б. Боевые вопросы ма-
териалистической диалектики. М.,
1936.
Морочник С. Б. Диалектический
материализм. Очерки... Душанбе,
1963.
Некоторые вопросы диалектиче-
ского материализма. Л., 1962.
Некоторые закономерности науч-
ного познания. Новосибирск, 1964.
Некоторые категории диалектики.
М., 1963.
Обичкин Г. Основные моменты
диалектического процесса познания.
М.—Л., 1933.
О методах научного познания. М.,
1964.
Очерк диалектики живой приро-
ды. М., 1963.
Павлов Тодор. Избранные фило-
софские произведения в 4-х томах.
М., 1962—1963.
Панцхава И. Д. Диалектический
материализм. М., 1958.
Практика — критерий истины в
науке. М., 1960.
Проблема возможности и действи-
тельности. Сборник статей. М.— Л
1964.
Проблемы логики научного позна-
ния. М., 1964.
Проблемы мышления в современ-
ной науке. М., 1964.
Проблемы философии. Сборник
работ современных румынских фи-
лософов. М., 1960.
Резников Л. О. Гносеологические
вопросы семиотики. 1964.
Розенталь М. М. Принципы диа-
лектической логики. М., 1960.
Рубинштейн С. Л. О мышлении
и путях его исследования. М., 1958.
Руткевич М. Н. Диалектический
материализм. М., 1960.
Сарабьянов В. Н. Диалектический
и исторический материализм. М.,
1934.
Свидерский В. И. Некоторые осо-
бенности развития в объективном
мире. Л., 1964.
Селектор М. 3. Диалектический
материализм и теория «равновесия».
М.—Л., 1934.
Семковский С. Ю. Что такое
марксизм. Харьков, 1925.
Сережников В. Диалектический
материализм. М., 1930.
Спиркин А. Г. Курс марксистской
философии. М., 1964.
Степанов И. [Скворцов]. Диалек-
тический материализм и деборин-
ская школа. М.— Л., 1928.
Теория равновесия и материали-
стическая диалектика. М.— Л., 1930.
Трахтенберг О. В. Диалектиче-
ский материализм. М., 1931. Вып.
1—3.
Троицкий А. Философия и марк-
сизм. М.— Л., 1926.
Тугаринов В. П. Соотношение ка-
тегорий диалектического материа-
лизма. Л., 1956.
Тымянский Г. С. Введение в диа-
лектический материализм. Л., 1930.
Уемов А. И. О временном соот-
ношении между причиной и дей-
ствием. Борьба против индетерми-
низма в квантовой механике и вре-
менное соотношение причины и
действия. Иваново, 1960.
Украинцев Б. С., Ковальчук А. С.,
Чертков В. П. Диалектика перера-
стания социализма в коммунизм.
Особенности действия основного за-
кона диалектики в развитии социа-
лизма. М., 1963.
511
Федосеев П. И. Коммунизм и фи-
лософия. М., 1962.
Фогараши Б. Логика. М., 1959.
Формальная логика и методоло-
гия науки. М., 1964.
Хасхачих Ф. И. Основы теории
познания диалектического материа-
лизма. М., 1944; О познаваемости
мира. М., 1946; Материя и сознание.
М., 1952.
Черкашин П. Гносеологические
корни идеализма. М., 1961.
Шафф А. Введение в семантику.
М., 1963; Некоторые проблемы
марксистско-ленинской теории исти-
ны. М., 1953.
Шептулин А. П. Диалектика еди-
ничного, особенного и общего. М.»
1963.
Юдин П. Ф. Материалистическое
и религиозное мировоззрение. М.,
1930.
Яхот О. О. Популярные беседы
по диалектическому материализму.
М., 1962.
Bernal J. The freedom of neces-
sity. L., 1949.
Cogniot G. La dialectique de la
nature. P. 1953.
Desanti J. Phenomenologie et pra-
xis, P., 1963.
Dialectics materialists — metodo-
logia generala a stiinjelor particu-
lars Bucure^ti. 1963.
Gossler K. Das Verhaltnis von
Relativem und Absolutem in der
marxistischen Dialektik. 1953; Vom
Wesen des Lebens. B., 1964.
Handel Al. Der philosophische Ma-
terialismus, B., 1962.
Horz H. Der dialektische Deter-
minismus in Natur und Gesellschaft,
Berlin, 1961.
Hrusowsky J. Niektore otazky
gnozeologie. Bratislava, 1953; Filo-
zofia a veda. Bratislava, 1955.
Киселинчев А. Избрани произве-
дения в три тома. София, 1964.
Klaus G. Philosophie und Einzel-
wissenschaft. В., 1958; Semiotik und
Erkenntnistheorie. B., 1963.
Klaus G., Kosing A., Redlow G.
Dialektischer Materialismus. B., 1959.
Wissenschaftliche Weltanschauung.
B., 1959.
Kosing A. Probleme der marxisti-
schen Erkenntnistheorie. B. 1959.
Kundt U., Wenzlaff B. Widers-
pruch und Bewegung. B., 1961.
Klofdc J. Materialisticke pojeti,
dejunzakladmi problemy, Praha,
1957; Materialisticke pojeti dejin,
Praha, 1959.
Krajewski W. Filozofia a nauki
przyrodnicze. W., 1956; Ontologia.
W., 1960.
Lewis J. Science, faith und scepti-
cism. L., 1959.
Martel K. Podstawewe zagadnie-
nia marksistewskiej teorii poznanie,
W., 1963.
Molnar E. Dialekticus materializ-
mus es tarsa—dalomutudomany. Bu-
dapest, 1962.
Norland J. Kybernetik og marxi-
sme. Kobenhavn, 1964.
Попов А. Необходимиетта и сво-
бода. София, 1957.
Schaff A. Teoria poznania. W.,
1962; Jesryk a poznanie. W., 1964.
Steininger H. Dialektisch-materia-
listische Entwicklungslehre. B.,
1962.
Чаракиев А. Действенноетта на
мисленето. Активната роля на мис-
ленето в процесса на познание — то
и в практическата дейност. София,
1961.
Чолаков В. Марксистско-ленин-
ската философия и принципьт на
детерминизм. София, 1959.
Zweiling К. Der leninische Mate-
riebegriff und seine Bestatigung
durch die moderne Atomphysik. B.,
1956.
Глава четвертая
РАЗВИТИЕ МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ ПОСЛЕ ЛЕНИНА.
ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
И ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ НАУЧНОГО КОММУНИЗМА
Марксистская литература
Адоратский В. В. Теория и прак-
тика ленинизма. М.— Л., 1924.
Аксельрод-Ортодокс Л. И. Фило-
софские очерки. М.— Пг., 1923.
Алтмышбаев А. О закономерно-
стях перехода народов ранее отста-
лых стран к социализму. Алма-Ата,
1961.
Аржанов М. А. Государство и
право в их соотношении. М., 1960.
Асмус В. Ф. Маркс и буржуаз-
ный историзм. М.— Л., 1933.
Батыров Ш. Б. Формирование и
развитие социалистических наций в
СССР. М., 1962.
Бурлацкий Ф. М. Государство и
коммунизм. М., 1963.
Бутенко А. П., Осипова Е. В.,
Андреева Г. М., Элез И. Против
современного ревизионизма в фило-
софии и социологии. М., 1960.
Взаимодействие форм обществен-
ного сознания. (Сб. стат.). М.,
1964.
Вольфсон М. Б. Очерки по исто-
рическому материализму. М.— Л.,
1929.
Вопросы диалектического и исто-
рического материализма. М., 1953.
Вопросы социалистической куль-
туры. М., 1961.
Гагарин А. Общественная законо-
мерность и объективная случай-
ность. М.— Л., 1931.
Гак Г. М. Учение об обществен-
ном сознании в свете теории позна-
ния. М., 1960.
Гановский Савва. Общественно-
экономическая формация и мирное
сосуществование. М., 1964.
Глезерман Г. Е. Базис и над-
стройка в советском обществе. М.,
1954; Ликвидация эксплуататорских
классов и преодоление классовых
различий в СССР. М., 1949; О за-
конах общественного развития. М.,
1960.
Горохов Ф. А. Ленин и истори-
ческий материализм. М., 1934.
Гулиан К. Введение в социологию
культуры. Бухарест, 1947. Румынск.
яз.
Джандильдин Н. Коммунизм и
развитие национальных отношений.
М., 1964.
Джунусов М. Об историческом
опыте строительства социализма
в ранее отсталых странах. М.,
1958.
Диалектический и исторический
материализм. В двух частях. Ч. 2.
Исторический материализм. М., 1932.
Духовный облик рабочего класса
при социализме. Бухарест, 1964. Ру-
мынск. яз.
Ельмеев В. Я. Коммунизм и раз-
витие человека как производитель-
ной силы общества. М., 1964.
Закономерности перехода от со-
циализма к коммунизму. М., 1961.
Зворыкин А. А. Создание мате-
риально-технической базы комму-
низма в СССР. М., 1959.
Знаменосцы коммунистического
труда. М., 1961.
Иванов-Омский И. И. Историче-
ский материализм о роли географи-
ческой среды в развитии общества.
М., 1950.
Из истории строительства совет-
ской культуры. Москва. 1917—1918.
М., 1964.
Изменение классовой структуры
общества в процессе строительства
социализма и коммунизма. М., 1961.
Ильичев Л. Ф. Общественные на-
уки и коммунизм. М., 1963; Очеред-
ные задачи идеологической работы
партии. М., 1963.
Исторический материализм. Под
ред. В. Ф. Ральцевича. М., 1931.
Исторический материализм. Под
общей ред. Ф. В. Константинова. М.,
1954.
Исторический материализм. Под
ред. А. Д. Макарова и др. М., 1963.
Исторический материализм и со-
циальная философия современной
буржуазии. М., 1960.
33 Заказ 5397
513
История и социология. М.,
1964.
Келле В. и Ковальзон. М. Истори-
ческий материализм. (М.), 1962.
Келле В. Ж-, Ковальзон М. Я.
Формы общественного сознания. М.,
1959.
Ким М. Коммунистическая пар-
тия — организатор культурной ре-
волюции в СССР. М., 1955; 40 лет
советской социалистической культу-
ры. М., 1957.
Коммунизм и личность. М., 1964.
Кон И. С. Философский идеализм
и кризис буржуазной исторической
мысли. М. 1959.
Константинов Ф. В. Закон обяза-
тельного соответствия производ-
ственных отношений характеру
производительных сил. (М.), 1953;
Роль социалистического сознания в
развитии советского общества. М.,
1948; Роль социалистической идео-
логии в развитии социалистического
общества. «Коммунист», 1953, № 13;
Формы общественного сознания. М.,
1951; Что такое марксистско-ленин-
ская философия. М., 1941.
Кравцев И. Е. Развитие нацио-
нальных отношений в СССР. Киев.,
1962.
Критика и самокритика в совет-
ском обществе. М., 1955.
Кузьмин А. Ф. Исторический ма-
териализм как наука. Л., 1957.
Ку рыле в А. К. Преодоление су-
щественных различий между ум-
еренным и физическим трудом —
проблема строительства коммуниз-
ма. М., 1963.
Лем Г. О переходе старого каче-
ства к новому в общественном раз-
витии. М., 1958.
Марксистская и буржуазная со-
циология сегодня. М., 1964.
Me лещенко Ю. С. Человек, обще-
ство и техника. Л., 1964.
Мисабиилвили Ш. В. О соотноше-
нии общего и специфического в
коммунистическом строительстве.
Тбилиси, 1963.
Митин М. Б. Философия и сов-
ременность. М., 1960.
Могучая сила коммунистической
идейности. Л., 1961.
Мординов А. Е. О социалистиче-
ском содержании и национальной
форме советской культуры. М.,
1959.
Некоторые актуальные вопросы
марксистско-ленинской теории. Сб.
статей. М., 1963.
Некоторые теоретические вопросы
строительства коммунизма. М., 1960.
О закономерностях перехода на-
родов ранее отсталых стран к со-
циализму. Алма-Ата, 1961.
О советском социалистическом
обществе. М., 1949.
О формах перехода различных
стран от капитализма к социализму.
Вопросы марксистско-ленинской
теории в документах совещаний
представителей коммунистических и
рабочих партий. М., 1961.
От государства диктатуры проле-
тариата к общенародному государ-
ству (Сб. ст). М., 1964.
От социализма к коммунизму. М.,
1962.
Общие закономерности и особен-
ности перехода к социализму в раз-
личных странах. М., 1962.
Основы марксизма-ленинизма. М.,
1962.
Основы марксистской философии.
М., 1964.
Особенности действия законов
диалектики в период перехода к
коммунизму. Л., 1963.
Паилуканис Е. Пролетарское го-
сударство и построение бесклассо-
вого общества. М., 1932.
Подъем культурно-технического
уровня советского рабочего класса.
М., 1961.
Покровский М. Н. Историческая
наука и борьба классов. Т. 1—2.
М.— Л., 1933; Октябрьская револю-
ция. М., 1929.
Развитие союза рабочего класса
и крестьянства в СССР. М., 1958.
Разногласия на философском
фронте. М., 1931.
Разумовский И. П. Курс теории
исторического материализма. М.,
1924.
Рожин В. П. Введение в маркси-
стскую социологию. Л., 1962.
Роль народных масс и личности
в истории. М., 1957.
Рост творческой активности рабо-
чего класса СССР в период развер-
нутого строительства коммунизма.
М., 1963.
Семенов В. С. Проблема классов
и классовой борьбы в современной
буржуазной социологии. М., 1959.
514
Семенов Ю. И. Возникновение
человеческого общества. Красно-
ярск, 1962.
Советская социалистическая демо-
кратия. М., 1964.
Социалистические нации в СССР.
М., 1955.
Социология в СССР. В 2-х томах.
М., 1965.
Степанов И. [Скворцов]. Электри-
фикация СССР в связи с переход-
ной фазой мирового хозяйства.
Предисловие Н. Ленина и Г. Кржи-
жановского. М.— Л., 1925.
Степанян Э. X. Об относительной
самостоятельности идеологии. М.,
1961.
Степанян Ц. А. Две фазы в раз-
витии коммунистической формации,
М., 1963; Закономерности перехода
от социализма к коммунизму, М.,
1963.
Строительство коммунизма и об-
щественные науки. М., 1962.
Строительство коммунизма и
проблемы культуры. М., 1963.
Строительство коммунизма и фи-
лософские науки. Новосибирск, 1963.
Струмилин С. Г. Проблемы социа-
лизма и коммунизма в СССР. М.,
1961.
Стучка П. И. Избранные произве-
дения по марксистско-ленинской
теории права. Рига, 1964.
Технический прогресс и духовный
рост строителей коммунизма. М., 1963.
Труды II Всесоюзной конферен-
ции марксистско-ленинских науч-
ных учреждений, вып. 1, М., 1929.
Тугаринов В. П. Законы природы
и общества. М., 1957; Соотношение
категорий исторического материа-
лизма. Л., 1958.
Ульбрихт В. Хозяйственная демо-
кратия. М., 1930.
Фаталиев X. М. Естественные
науки и материально-производствен-
ная база общества. М., 1960.
Федосеев П. Н. Исторический ма-
териализм — наука о законах разви-
тия общества. М., 1954; Коммунизм
и философия. М., 1962.
Фомина В. А. и Белозерцев В. И.
Особенности развития социалисти-
ческого способа производства. М.,
1962.
Формирование социалистических
наций в СССР. М., 1962.
Формы общественного сознания.
М., 1960.
Человек и эпоха (Сб. ст.). М., 1964.
Черня М. О диалектике строитель-
ства социализма. Бухарест, 1964. Ру-
мынок. яз.
Чесноков Д. И. Исторический ма-
териализм. М., 1964.
Штракс Г. М. Предмет диалекти-
ческого и исторического материа-
лизма. М., 1960.
Юдин П. Ф. Марксизм-ленинизм
о культуре и культурной револю-
ции. М., 1933; От социализма к
коммунизму. М., 1962.
Aaronovitch S. The ruling class,
a study of British finance capital.
L., 1960.
Aptheker H. History and reality.
N. Y., 1955.
Banfi A. Saggio sul marxism©. R.,
1960.
Bauman Zygmunt. Zarys marksi-
stowskiey teorii spoleczenstwa. War-
szawa, 1964.
Bollhagen P. Einfiihrung in den
historischen Materialismus. B., 1961.
Besse Guy. Pratique sociale et
theorie. P., 1963.
Bruhat J., Calas R., Garaudy R.,
Mirhaut V. Le Manifeste du Parti
Communiste et le mouvement ouvrier
frangais. P., 1962.
Cogniot G. Realite de la nation.
P., 1950; Qu’est-ce que le communis-
me? P., 1961.
Eaten J. Socialism in a nuclear
age. L., 1961.
Eichhorn W. Uber die Widersprii-
che beim Aufbau des Sozialismus. B.,
1959. Von der Entwicklung des so-
zialistischen Menschen. B., 1964.
Garaudy R. Le marxisme et la
personne humaine. P., 1949; Karl
Marx. P., 1964.
Hager K. Der dialektische Mate-
rialismus und die Aufbau des Sozia-
lismus. B., 1958; Zur geistigen Situa-
tion der Gegenwart. B., 1961.
Hirszowicz Maria. Konfrontacje so-
cjologiczne. Marksizm i socjologia
wspolczesna, 1964.
Historischen Materialismus. B.,
1961.
Hochfeld Julian. Studia о mark-
sowskiej teorii spoleczenstwa. Wars-
zawa, 1963.
Jenzen N. Die marxistisch-leninis-
tische Theorie der Klassen und des
Klassenkampfes. B., 1959.
33*
515
Klaus G. Kybernetik und Gesells-
chaft. B., 1963.
Kloskowska A. Kultura masowa.
W., 1964.
Kyprova V. Ekonomicka stranka
prechodu od kapitalismu к socialis-
mu. Praha, 1960.
Leduc V. Communisme et nation.
P., 1954; Le marxisme est-il depasse?
P., 1946.
Le parti communiste frangais, la
culture et les intellectuels. P., 1962.
Linderot S. Svensk arbetarrorelse
i brytningstid. Stockholm, 1949.
Materialisticka dialektika a dneSni
problemy nasi socialisticke vystavby.
Praha, 1958.
Mussler W. und Swoboda R. Die
okonomischen Gesetze des Sozialis-
mus. Berlin, 1963.
Nowak Stefan. Studia z metodo-
logii nauk spolecznych. Warzawa,
1965.
Philosophische Probleme der re-
volutionaren Praxis. B., 1959.
Probleme des historischen Mate-
rialismus und die marxistische So-
zialforschung. B., 1958.
Schaff A. Aktualne zagaddnienia
polityki kulturalnej w dziendzinie
filozofii i socjologii. W., 1956.
Scheier H, Philosophische Proble-
me des Ubergangs vom Kapitalismus
zum Kommunismus. B., 1959.
Schmidt H. Zur Entwicklung des
sozialistischen Bewufitseins der Ge-
nossenschaftsbauern. B., 1961.
Sozialism und Intellingenz. B.,
1960.
Stern L. Die Role der Gesellschafts-
wissenschaften fur den Fortschritt
der Qesellschaft. B., 1963.
Wiatr J. Szkice о materializmie his-
toryczhym i socjologii. W., 1962.
Spoleczenstwo. Wstgp do socjologii
systematycznej. W., 1964.
Zvada J. О pokoine cestё к socia-
lisms Praha, 1964.
Zelentj J. O. historickem materia-
lisms Praha, 1960.
Глава пятая
РАЗРАБОТКА ФИЛОСОФСКО-ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ
В ПРОГРАММЕ КПСС И ПРОГРАММНЫХ ДОКУМЕНТАХ
МИРОВОГО КОММУНИСТИЧЕСКОГО И РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ
НА НОВОМ ЭТАПЕ ЕГО РАЗВИТИЯ (1956—1964) *
Марксистская литература
Брегель Э. Я. Ревизионизм и ре-
формизм в теории обнищания. М.,
1960.
Бернс Э. Теория и практика пра-
вых лейбористов. М., 1962.
Бутенко А. Основные черты со-
временного ревизионизма. М., 1959.
Великая хартия коммунистических
и рабочих партий. М., 1961.
Вопросы современного междуна-
родного коммунистического и рабо-
чего движения. М., 1961.
Георгиу-Деж Г. Статьи и речи.
Т. II. М., 1956.
Гомулка В. Узловые проблемы
политики партии. «Коммунист»,
1957, № 7.
22-й съезд КПСС и международ-
ное коммунистическое движение. М.,
1962.
Зарубежные марксисты в борьбе
против реформизма и ревизиониз-
ма. Сборник переводов. М., 1960.
Зёдер Г. Очерк правосоциалисти-
ческой идеологии. М., 1959.
История международного рабоче-
го и национально-освободительного
движения. Ч. 1—2. М., 1962.
Критика правосоциалистической
идеологии. М., 1960.
Кшеменъ Л. Против идеологиче-
ского разоружения партии. М., 1959.
Мшвениерадзе В. В. Антикомму-
низм — оружие обреченных. М.,
1964.
Помелов И. П. Программа
КПСС — новый этап в развитии
научного коммунизма. М., 1963.
Попов С. И. Идейное банкротство
современного реформизма. М., 1963.
1 См. также литературу, указанную к главе первой на стр. 503—506.
516
Правые социалисты против социа-
лизма. М., 1960.
Программа Коммунистической
партии Советского Союза. М., 1961.
Программные документы борьбы
за мир, демократию и социализм.
Документы совещаний представите-
лей коммунистических и рабочих
партий, состоявшихся в Москве в
ноябре 1957 г., в Бухаресте в июне
1960 г., в Москве в ноябре 1960. М.,
1964.
Современное освободительное
движение и национальная буржуа-
зия. Прага, 1961.
Суслов М. А. О борьбе КПСС за
сплоченность международного ком-
мунистического движения. М., 1964.
Arismendi R. Algunas de las prin-
cipals divergencias de los dirigentes
chinos con el movimiento comunista.
Estudios, Octubre, П963.
Bartel W. Die Linken in der deut-
schen Sozialdemokratie im Kampf
gegen Militarismus und Krieg. B.,
1958.
Buck T. The story of the Commu-
nist movement in Canada. 1952.
The challenge of marxism. L., 1963.
XVII-e Congres du parti commu-
niste fran^ais. «Cahiers du commu-
nisme». N 7—8. P., 1964.
Eaten J. Economics of peace and
war. L., 1952; Marx against Keynes.
A reply to Mr. Morrison’s socialism.
L., 1951.
Ernst Blochs Revision des Marxis-
mus. B., 1957.
Georg Lukacs und der Revisionis-
mus. Eine Sammlung von Aufsatzen.
B., 1960.
Freville J\ Ne de feu. De la faillite
de la П-e Internationale au Congres
de Tours. P., 1960.
Gedd Andras. A modern revizionis-
mus filosofiai biralatahoz. Budapest,
1961.
Grotewohl Otto. In Kampf um die
Einige Deutsche Demokratische Re-
public Bd. I—VII. B., 1958—1963.
For vidgat folkstyr mot storfinan-
sen. Sveriges kommunistiska parti.
20-e kongressen, 1964.
Hager K. Der dialektische Mate-
rialismus — die theoretische Grund-
lage der Politik der SED. B., 1958.
L’anticommunisme. «Cahiers du
communisme». Juillet-aout, 1962.
Parteitag 1963 der Kommunisti-
schen Partei Deutschlands. Proto-
koll, 1963.
Pieck W. Zur Geschichte der
Kommunistischen Partei Deutsch-
land. 30 Jahre Kampf. B., 1949.
Proti revizionismu. Sbornik stati о
boji kommunistickycstran proti dobe-
mu revozionismu. Praha, 1959.
Rakowski M. Socialdemokratyczna
partia. Niemies w oksik powjennym
(1949—1954). Warszawa, 1960.
Ripp G. A munkasoszt^ly elnyo-
morodasa kapitalisme es a jelekori
reformismus. Budapest, 1960.
Rothstein A. The programme for
building Communist Society. Mar-
xism to-day. September, 1961.
Scheier H. Die grofie Perspektive
der Menschheit: der Kommunismus.
B., 1961; Der Marxismus uber den
imperialistischen Krieg in unserer
Epoche. B., 1957.
Teoreticke podnety XXII sjezdu
KSSS. Praha, 1963.
Thorez M., Rochet W. La portae
universelle du XXII-e Congres du
Parti Communiste de 1’Union Sovie-
tique. P., 1961.
Ulbricht W. Das Programm des
Sozialismus und die geschichtliche
Aufgabe des sozialistischen Einheits-
partei Deutschlands. B., 1963.
Unter dem Banner des proletari-
schen Internationalismus. B., 1960.
Глава шестая
РАЗВИТИЕ МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ ПОСЛЕ ЛЕНИНА.
ВОПРОСЫ ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОЙ НАУКИ,
ЭСТЕТИКИ, ЭТИКИ, АТЕИЗМА
Марксистская литература
История философии
Адоратский В. В. Избранные про-
изведения. М., 1961.
Александров Г. Аристотель. М.,
1940; История западноевропейской
философии. М.— Л., 1946; Из исто-
рии социологических учений. Древ-
ний Восток. М., 1959.
Асмус В. Декарт. М., 1956; Фило-
софия Иммануила Канта. М., 1957.
Проблема интуиции в философии и
математике. М., 1963.
Ахманов А. С. Логическое учение
Аристотеля. М., 1960.
Бакрадзе К. Система и метод фи-
лософии Гегеля. Тбилиси, 1958.
Богоутдинов А. М. Очерки по
истории таджикской философии.
[Душанбе], 1961.
Богуславский В. М. У истоков
французского атеизма и матери-
ализма. (Скептицизм французского
Возрождения и его буржуазные
фальсификаторы). М., 1964.
Брагинец А. С. Философские и об-
щественно-политические взгляды
Ивана Франко. Львов, 1956. Укр. яз.
Бухалов Ю. Ф. Общественно-по-
литические взгляды П. А. Грабов-
ского. Киев, 1957. Укр. яз.
Быховский Б. Философия Декар-
та. М.— Л., 1940; Метод и система
Гегеля. М., 1941.
Вавилов С. И. Собрание сочи-
нений, т. III. Работы по филосо-
фии и истории естествознания. М.,
1956.
Васецкий Г. С. Мировоззрение
М. В. Ломоносова. М., 1961; Раз-
витие В. И. Лениным марксистской
философии в борьбе с ревизиониз-
мом (1907—1913 гг.). М, 1961.
Васецкий Г.- С. и Иовчук М. Т.
Очерки по истории русского мате-
риализма XVIII—XIX вв. М.,
1942.
Волгин В. П. Развитие общест-
венной мысли во Франции в XVIII
веке. М., 1958; Французский утопи-
ческий коммунизм. М., 1960,
518
Востриков А. Борьба Ленина про-
тив неокантианской ревизии марк-
сизма в России. М., 1949.
Габриэльян Г. Г. История армян-
ской философской мысли. В трех
томах. Ереван, 1956—1959. Арм. яз.
Галактионов А., Никандров П.
История русской философии. М.,
1961.
Григорян С. Н. Из истории фило-
софии Средней Азии и Ирана VII—
XII вв. М., 1960.
Г у лиан К. Метод и система Ге-
геля, т. 1—2. М., 1962—1963.
Гусейнов Гейдар. Из истории об-
щественной и философской мысли в
Азербайджане XIX века. Баку,
1958.
Данелиа С. А. Научное знание в
представлении Демокрита. Тифлис,
1935.
Деборин А. М. Людвиг Фейербах.
М.— Л., 1929; Очерки по истории
материализма 17—18 веков. 1930;
Социально-политические учения но-
вого и новейшего времени. Т. 1.
М., 1958.
Дискуссия по книге Г. Ф. Алек-
сандрова, «История западноевро-
пейской философии». 16—25 июня
1947 г. Стенографический отчет.
«Вопросы философии», 1947, № 1.
Дынник М. А. Диалектика Герак-
лита Эфесского. М., 1929; Очерк
истории философии классической
Греции. М., 1936; Ленин об истории
философии.—«Изв. АН СССР». Сер.
истории и философии. М„ 1945, т. 2,
№ 2; Философия Гегеля и ее место
в истории философии.— «Вести. АН
СССР», 1957, № 3.
Евдокименко В. Ю. Общественно-
политические взгляды Панаса Мир-
ного. Киев, 1955. Укр. яз.
Зильберфарб И. И. Социальная
философия Шарля Фурье и ее ме-
сто в истории социалистической
мысли первой половины XX века.
М„ 1964.
Зубов В. П. Аристотель. М., 1963.
Из истории марксистско-ленин-
ской философии после второй миро-
вой войны. М., 1961.
Из истории русской материали-
стической философии. М., 1949.
Из истории русской материали-
стической философии XVIII—XIX
веков. М., 1952.
Из истории русской философии.
М., 1951.
Из истории философской мысли
народов СССР. М., 1962.
Иовчук М. Т. В. Г Белинский.
Его философские и социально-поли-
тические взгляды. [М.], 1939; Фило-
софские и социологические взгляды
Н. П. Огарева, М., 1957; Г. В. Пле-
ханов и его труды по истории фи-
лософии. [ М.], 1960; История фило-
софии как наука, ее предмет, метод
и значение. М., 1960.
История социалистических уче-
ний (Сборник статей). Памяти ака-
демика В. П. Волгина. М., 1964.
История философии. Т. 1—3. М.,
1940—1943.
Каганов В. М. Мировоззрение
И. М. Сеченова. М., 1949.
Касумов М. Очерки по истории
передовой философской и общест-
венно-политической мысли азербай-
джанского народа в XIX в. Баку,
1959.
Кедров Б. М. День одного вели-
кого открытия. История открытия
Д. И. Менделеевым периодического
закона и его философское значение.
М.—Л., 1958.
Кешелава В. Миф о двух Марк-
сах. М., 1963.
Корню О. Карл Маркс и Фридрих
Энгельс. Жизнь и деятельность.
Т. 1-2, М., 1959.
Косачев А. Д. Борьба марксизма-
ленинизма с идеологией анархизма
и современность. М., 1964.
Краткий очерк истории филосо-
фии. М., 1960.
Кружков В. С. Мировоззрение
Н. А. Добролюбова. М., 1950.
Кузнецов В. Н. Вольтер и фило-
софия французского просвещения
XVIII в. М., 1965.
Лей Г Очерк истории средневеко-
вого материализма. М., 1962.
Лосев А. Ф. Античная мифоло-
гия в ее историческом развитии. М.»
1957.
Луппол И. К. Историко-философ-
ские этюды. М., 1935; Дени Дидро.
М., 1960.
Лурье С. Я. Очерки по истории
античной науки. Греция эпохи рас-
цвета. М.— Л., 1947.
Лущицкий И. Н. Очерки по исто-
рии общественно-политической и
философской мысли в Белоруссии
во второй половине XIX в. Минск,
1958. Белорусск. яз.
Маковельский А. О. Досократики.
Первые греческие мыслители в их
творениях, в свидетельствах древно-
сти и в свете новейших исследова-
ний. Ч. 1—3. Казань, 1914—1919;
Древнегреческие атомисты. Баку,
1946; Авеста. Баку, 1960.
Малинин В. А. и Сидоров М. И.
Предшественники научного социа-
лизма в России. М., 1963.
Маслин А. Н. Материализм и ре-
волюционно-демократическая идео-
логия в России в 60-х годах XIX ве-
ка. М., 1960.
Мамедов Ш. Ф. Мировоззрение
М. Ф. Ахундова. М., 1962.
Материалисты древней Греции.
Собрание текстов Гераклита, Демо-
крита и Эпикура. М., 1955.
Мелещенко 3. Н. Из истории
идейно-философской борьбы за
единство Германии в XVIII и нача-
ле XIX в. Л., 1958.
Менде Георг. Путь Карла Марк-
са от революционного демократа к
коммунисту. М., 1957.
Меринг Ф. Карл Маркс. История
его жизни. М., 1957; К. Маркс и
Ф. Энгельс — создатели научного
коммунизма. М., 1960.
Мильнер Я. Бенедикт Спиноза. М.,
1940.
Митин М. Б. Гегель и теория ма-
териалистической диалектики. (К
100-летней годовщине смерти Геге-
ля). М., 1932; Боевые вопросы ма-
териалистической диалектики. М.,
1936.
Михаленко Ю. П. Философия
Д. Юма — теоретическая основа
английского позитивизма XX века.
М., 1962.
Момджян X. Н. Лафарг и некото-
рые вопросы марксистской теории.
Ереван, 1954; Философия Гельве-
ция. М., 1955.
Муминов И. Из истории развития
общественно-философской мысли в
519
Узбекистане конца XIX и начала
XX вв. Ташкент, 1957.
Назаренко И. Д. Общественно-
политические, философские, эстети-
ческие и атеистические взгляды
Т. Г Шевченко, Киев, 1964.
Нарский И. С. Мировоззрение
Э. Дембовского. М., 1954; Очерки
по истории позитивизма. М., 1960.
Немецкая философия после 1945
года. М., 1964.
Новиков М. И. Общественно-по-
литические и философские взгляды
Т. Г. Шевченко. М., 1961.
Нуцубидзе Ш. История грузин-
ской философии. Тбилиси, 1960;
История грузинской философии.
Т. 1, 2. Тбилиси, 1956—1958. Груз.
яз.\ Петр Ивер и античное фило-
софское наследие. (Проблемы арео-
пагитики). Тбилиси, 1963.
О недостатках и ошибках в осве-
щении истории философии XVIII—
XIX вв.— «Большевик», 1944,
№ 7—8.
Овсянников М. Ф. Философия Ге-
геля. М., 1959.
Одуев С. Ф. Реакционная сущ-
ность ницшеанства. М., 1959.
Ойзерман Т. И. Развитие маркси-
стской теории на опыте революций
1848 г., М., 1956; Формирование фи-
лософии марксизма. М., 1962.
Очерки по истории философии в
России (Вторая половина XIX и
начало XX века). М., 1960.
Очерки по истории философской
и общественно-политической мысли
народов СССР. В двух томах. М.,
1955—1956.
Петров А. А. Ван Би. 226—249.
Из истории китайской философии.
М.— Л., 1936; Ян Чжу — вольноду-
мец древнего Китая.— В сб.: Ки-
тай. М.— Л., 1940; Очерк филосо-
фии Китая.— В сб.: Китай; Ван
Чун—древнекитайский материалист
и просветитель М., 1954.
Пеунова М. Н. Общественно-поли-
тические и философские взгляды
Н. В. Шелгунова. М., 1954; Миро-
воззрение М. А. Антоновича. М.,
1960.
Попов С. И. Кант и кантианство.
М., 1961.
Поршнев Б. Ф. Мелье. М., 1964.
Проблемы истории философской
и социологической мысли XIX века.
М., 1960.
Против современных буржуазных
фальсификаторов марксистско-ле-
нинской философии. М., 1964.
Против современных фальсифи-
каторов истории русской филосо-
фии. М., 1960.
Радулъ-3атуловский Я. Б. Конфу-
цианство и его распространение в
Японии М.—Л., 1947; Андо Сёэки—
философ-материалист XVIII в. М.,
1961.
Розенталь М. М. Философские
взгляды Н. Г. Чернышевского. М.,
1948; Диалектика в «Капитале»
Маркса. М., 1955.
Русская прогрессивная философ-
ская мысль XIX века (30—60-е го-
ды). М., 1959.
Серебряков М. В. Фридрих Эн-
гельс в молодости. Л., 1958.
Ситковский Е. П. Философия Ро-
бинэ. М., 1936.
Современные прогрессивные фи-
лософы Японии. Сб. ст. М., 1964.
Соколов В. В. Философия Спино-
зы и современность. М., 1964.
Стеклов Ю. М. Михаил Алексан-
дрович Бакунин, его жизнь и дея-
тельность. 1814—1876. Т. 1—4. М.,
1926—1927; Н. Г. Чернышевский.
Его жизнь и деятельность. 1828—
1889. Т. 1-2. М.—Л., 1928.
Степанов В. И. Философские и
социологические воззрения В. Г.
Белинского. Минск, 1959.
Степанова Е. А. Фридрих Эн-
гельс. М., 1956.
Тимошенко В. Е. Материализм
Демокрита. М., 1959.
Тихвинский С. Л. Движение за
реформы в Китае в конце XIX ве-
ка и Кан Ю-вэй. М., 1959.
Трахтенберг О. В. Очерки по
истории западноевропейской средне-
вековой философии. М., 1957.
Украинские революционные демо-
краты. Общественно-политические и
философские взгляды. М., 1954.
Украинские революционные демо-
краты о дружбе украинского наро-
да с русским. Киев, 1955.
Фомина В. А. Философские взгля-
ды Г В. Плеханова. М., 1955.
Францов Г. П. Исторические пути
социальной мысли. М., 1965.
Хидашели Ш. В. Основные миро-
воззренческие направления в фео-
дальной Грузии (IV—XIII вв.). Тби-
лиси, 1962.
520
Чагин Б. А. Из истории борьбы
В. И. Ленина за развитие марксист-
ской философии. М., 1960; Из исто-
рии борьбы против философского ре-
визионизма в Германской социал-де-
мократии. 1895—1914. М.— Л., 1961;
Развитие Марксом и Энгельсам те-
ории научного социализма после
Парижской Коммуны. М.— Л. 1964.
Чалоян В. К. Армянский Ренес-
санс. М., 1963; История армянской
философии (Древний и средневеко-
вой период). Ереван, 1959.
Черкашин П. Гносеологические
корни идеализма. М., 1961.
Чернышев Б, С. Софисты. М.,
1929.
Чесноков Д. И. Мировоззрение
Герцена. М., 1948.
Шакирзаде А. С. Эпикур. М.,
1963.
Шашке в ич П. Д. Теория позна-
ния Иммануила Канта. М., 1960.
Щеглов А. В. Развитие марксист-
ской философии в трудах В. И. Ле-
нина. М., 1963.
Юдин П. Классические произве-
дения марксистского философского
материализма. М., 1939.
Яковлев М. В. Мировоззрение
Н. П. Огарева. М., 1957.
Angrand С. et Garaudy R. Cours
de philosophie : les origines fran^ai-
ses du materialisme. P., 1946.
Baczko B. Drogi ksztaltowania sig
swiatopogl^du w polskiej demokra-
tycznej mysli spolecznej polowy
XIX. W., 1955.
Banu J. Introduces tn istoria fi-
lozofiei. Bucere$ti, 1957.
Beitrage zur Geschichte des vor-
marxistischen Materialismus. B.,
1961.
Finger O. Von der Materialitat der
Seele. B., 1961.
Garaudy R. Les sources fran^aises
du socialisme scientifique. P., 1962;
Dieu est mort. Etude sur Hegel. P.,
1962.
Jankowski H. Etyka Ludwika Fe-
uerbacha. U zrodel marksowskiego
humanizmu. W., 1963.
Klaus G. Einleitung zu die fruh-
schriften Immanuel Kants, ihre philo-
sophiehistorische und wissenschaits-
geschichtliche Bedeutung. В. I., B.,
1961.
Kolakowski L. Jednostka i nie-
skonczonosc. Wolnosc i antynomie
wolnosci w filozofii Spinozy. W.,
1958.
Morton A. The Life and Ideas of
Robert Owen. L., 1962.
Павлов T. Избрани произведения,
т. III. Философия и исторически
науки. София, 1960.
Plusti) V. Prostor a eas. Studie z
marxisticke filosofie. Praga, 1960.
Politzer G. Revolution et contre-
revolution au XX-e si£cle. P., 1947.
Politzer G., Besse G., et Cave-
ing M. Principes fondamentaux de
philosophie. P., 1954.
Reader in marxist philosophy.
N. Y„ 1963.
Rothstein A. Marxism after eighty
years. L., 1963.
Schaff A. Geneza i rozwoj filozofii
marksistowkiej, 1—3. W., 1949.
Schuffenhauer W. Einleitung zu
dem Buch des Ludvig Feurbach
«Das Wesen des Christentums». B.,
В. I. 1956.
Бёие L. La philosophie fran^aise
contemporaine et sa genese de 1789
a nos jours. P., 1962.
Stiehler G. Hegel und der Marxis-
mus uber den Widerspruch. B., 1960;
Die Dialektik in Hegels «Phenome-
nologie des Geistes». B., 1964.
Wissen und Gewissen. Beitrage
zum 200. Geburtstag Johann Gottlieb
Fichtes, 1762—1814, B., 1962.
Эстетика
Асмус В. Ф. Немецкая эстетика
XVIII в. М., 1963.
Астахов И. Эстетический субъек-
тивизм и проблема прекрасного.
М., 1962.
Белик А. Эстетика Чернышевско-
го. М., 1961; Эстетика и современ-
ность. М., 1963.
Бехер И. Р. В защиту поэзии. М..
1959.
Борее Ю. Основные эстетические
категории. М., 1960.
Брязу М. Научная идея и идея
художественная. «Проблемы фило-
софии. Сборник работ современных
румынских философов». М., 1960.
521
Буров А. И. Эстетическая сущ-
ность искусства. М., 1956.
Бурсов Б. Вопросы реализма в
эстетике революционных демокра-
тов. М., 1953.
В борьбе за социалистический
реализм. М., 1959.
Ванслов В. Проблема прекрасно-
го. М., 1957; Вопросы развития
личности и виды искусства. М.,
1963.
Варналис К. Эстетика — критика.
М., 1961.
Вопросы марксистско-ленинской
эстетики. М., 1956.
Вопросы эстетики. Вып. 1—6. М.»
1958—1964.
Воровский В. В. Литературно-кри-
тические статьи. М., 1956.
Горанов Крыстю. Содержание и
форма в искусстве. М., 1962.
Горький об искусстве. Сборник
статей и отрывков. М.— Л., 1940.
Гриб В. Р. Избранные работы.
М.. 1956.
Гуманизм и современная литера-
тура. М.» 1963.
Егоров А. Г Искусство и обще-
ственная жизнь. М., 1959; О реак-
ционной сущности современной бур-
жуазной эстетики. М., 1961.
За коммунистическую идейность
литературы и искусства. М., 1957.
За тесную связь литературы и
искусства с жизнью народа. Сбор-
ник документов. М., 1958.
Иванов В. И. О сущности социа-
листического реализма. М., 1963.
Ион, Эрхард. Введение в эстети-
ку. М., 1964.
Искусство принадлежит народу.
Сб. статей о соц. реализме. Л.,
1960.
История эстетики. Памятники ми-
ровой эстетической мысли. В пяти
томах. Т. 1, 2. М., 1962—1964.
Каган М. Лекции по марксистско-
ленинской эстетике. Ч. 1—2. Л.,
1963—1964.
М. И. Калинин об искусстве и
литературе. М., 1957.
Кеменов В. Статьи об искусстве.
М., 1956; Против абстракциониз-
ма.— В спорах о реализме. Л.,
1963.
Коган Л. Труд и красота. М.,
1963.
Кох Ганс. Марксизм и эстетика.
Об эстетической теории Карла
Маркса, Фридриха Энгельса и Вла-
димира Ильича Ленина. М., 1964.
КПСС о литературе и искусстве.
Сб. документов. М., 1960.
Крупская Н. К. Об искусстве и
литературе. Л.— М., 1963.
Л армии О. В. Эстетический идеал
и современность. М., 1964.
Ленин и литература. М., 1963.
В. И. Ленин о литературе и ис-
кусстве. М., 1960.
Лифшиц М. К вопросу о взглядах
Маркса «а искусство. М., 1933; Во-
просы искусства и философии. М.,
1935.
Лосев А. Ф. История античной
эстетики (ранняя классика) М.,
1963.
Луначарский А. В. Искусство и ре-
волюция. М., 1924; История Запад-
ноевропейской литературы в ее
важнейших моментах. Ч. 1—2. М.,
1924; Ленин и литературоведение.
М., 1934; О театре и драматургии.
Избранные статьи в 2-х томах. М.,
1958.
Маринельо Хуан. Беседа с наши-
ми художниками-абстракциониста-
ми. М., 1961; Хосе Марти — испано-
американский писатель (Марти и
модернизм). М., 1964.
К. Маркс и Ф. Энгельс об искус-
стве. Т. 1—2. М., 1957.
Мейлах Б. Ленин и проблемы
русской литературы конца XIX—на-
чала XX вв. Исследования и очерки.
Л., 1956; Вопросы литературы и эс-
тетики. М., 1958.
Меринг Ф. Литературно-критиче-
ские работы. Т. 1—2. М.— Л., 1934;
Литературно-критические статьи.
М.—Л., 1964.
Модернизм враждебен искусству.
Зарубежные искусствоведы о совре-
менном буржуазном искусстве.
Сборник материалов. [М.], 1964.
Недошивин Г. А. Очерки теории
искусства. М., 1953.
Неедлы 3. Статьи об искусстве.
Л — М., 1960.
О литературе и искусстве. Сб.
документов. М.» 1960.
О партийной и советской печати.
Сб. документов. М., 1954.
О политике партии в области ли-
тературы и искусства. М., 1958.
О реакционной сущности совре-
менной буржуазной эстетики. М.,
1961.
522
О русском реализме XIX века и
вопросах народности литературы.
М.—Л, 1960.
О современной буржуазной эсте-
тике. М., 1963.
От эпохи Возрождения к двад-
цатому веку. Проблемы зарубежно-
го искусства. М., 1963.
Овсянников М. Ф. и Смирнова
3. В. Очерки истории эстетических
учений. М., 1963.
Основы марксистско-ленинской
эстетики. М., 1961.
Очерки марксистско-ленинской
эстетики. М., 1960.
Павлов Тодор. Эстетика. Избран-
ные философские произведения,
т. 4., М., 1963.
Парсаданов Н. Я. О поступатель-
ном характере развития искусства
(существует ли прогресс в искус-
стве?). М., 1964.
Партийность литературы и проб-
лемы художественного мастерства.
М., 1961.
Поспелов Г. Н. О природе искус-
ства. М., 1960; Эстетическое и ху-
дожественное. М., 1965.
Проблемы реализма в мировой
литературе. М., 1959.
Проблемы социалистического реа-
лизма. М.» 1950.
Проблемы социалистического реа-
лизма. М., 1960. Сб. 2.
Проблемы социалистического реа-
лизма. М., 1961.
Проблемы эстетического воспита-
ния и современность. М., 1963.
Разумный В. А. Проблемы социа-
листического реализма (О художе-
ственной правде и социальной функ-
ции советского искусства). М.,
1963.
Розенталь М. М. Против вуль-
гарной социологии в литературной
теории. М., 1936.
Рюриков Б. С. Марксизм-лени-
низм о литературе и искусстве. М.,
1960.
Смирнова 3. В. Вопросы художе-
ственного творчества в эстетике
русских революционных демокра-
тов. М., 1958.
Социалистический реализм в за-
рубежных литературах. М., 1960.
Социалистический реализм в ли-
тературах народов СССР. М., 1962.
Стоиков Атанас. Критика абст-
рактного искусства и его теории.
М., 1964.
Творческий метод. М., 1960.
А. Н. Толстой о литературе. М.,
1956.
Трофимов П. С. Очерки истории
марксистской эстетики. М., 1963;
Эстетика марксизма-ленинизма, М.,
1964.
Фадеев А. А. За тридцать лет.
Избранные статьи, речи и письма о
литературе и искусстве. М., 1959.
Финкелстайн С. Реализм в искус-
стве (Изобразительное искусство).
М., 1956.
Фокс Р. Роман и народ. М., 1960.
Формирование социалистического
реализма в литературах западных и
южных славян. М., 1963.
Фридлендер Г. М. К. Маркс и
Ф. Энгельс и вопросы литературы.
М., 1962.
Фучик Юлиус. О театре и литера-
туре. Сборник статей. Л.— М., 1964.
Цеткин К. О литературе и искус-
стве. М., 1958.
Шамота Н. О художественности.
М., 1958.
Шохин К. В. Очерки истории раз-
вития эстетической мысли в России
(Древнерусская эстетика XI—
XVII вв.), М., 1963.
Художник и народ. М., 1960.
Шаумян С. Г Литературно-кри-
тические статьи. М. 1955.
Эйзенштейн С. М. Избранные
статьи. М.» 1956.
Эльсберг Я. Е. О бесспорном и
спорном. М.» 1959.
Essays on socialist realism and
British cultural tradition. L., S. A.
Finkelstein S. Art and society.
N. Y., 1947.
Манова И. Въпроси на маркси-
стско-ленинската естетика и естети-
ческото възпитанне. София, 1963.
Mucardjevski А. О stavu a ukolech
literarni teorie a kritiky. Praha, 1956.
Reimann P. Uber realistische Kunst-
auffassung. B., 1949.
Salinari C. La questione del rea-
lismo Milano, 1960.
523
Этика
Азнауров А, А. Очерки по этике
великих русских революционных де-
мократов. Баку, 1964.
Аревадзе П. А. Развитие брачно-
семейных отношений в социалисти-
ческом обществе. Тбилиси, 1958.
Груз. яз.
Архангельский Л. М. Категории
марксистской этики. М., 1963.
Бандзеладзе Г. О предмете марк-
систско-ленинской этики. Тбилиси,
1959. Груз. яз.\ Опыт изложения си-
стемы марксистской этики. Тбилиси,
1963.
Вопросы теории и практики ком-
мунистического воспитания. М.,
1962.
Гароди Р. Марксистский гума-
низм. М., 195'9.
Иванов В. Г. и Рыбаков И. В.
Очерки марксистско-ленинской эти-
ки. Л. 1963.
Калинин М. И. О коммунистичес-
ком воспитании. Избранные речи и
статьи (1924—1945). М., 1958.
Ковалев С. М. Коммунистическое
воспитание трудящихся. М., 1960.
Коновалова Л. В. Долг—важней-
шая категория марксистско-ленин-
ской этики. М., 1965.
Крупская Н. К. О коммунистичес-
ком воспитании. М., 1956.-
Макаренко А. С. О коммунисти-
ческом воспитании. М., 1956; Сочи-
нения в семи томах. М., 1950—1952,
т. 2, 4, 5, 7.
О коммунистическом воспитании.
М., 1962.
О советском патриотизме. М.,
1952.
Основы коммунистического воспи-
тания. М., 1963.
Петросян М. И. Гуманизм. Опыт
философско-этического и социоло-
гического исследования проблемы.
М., 1964.
Проблемы этики. (Сб. ст.). М.,
1964.
Селзам Г. Марксизм и мораль.
М., 1962.
Тугаринов В. П. О ценностях
жизни и культуры. Л,. 1960.
Уткин С. С. Очерки по марксист-
ско-ленинской этике. М. 1962.
Федоренко Е. П. Коммунистичес-
кая нравственность. Киев, 1958.
Фостер Уильям 3. Закат мирово-
го капитализма. М., 1959.
Хайкин А. Л. Этика Белинского.
Тамбов, 1961.
Харчев А. Г. Брак и семья в
СССР. М., 1964.
Целикова О. П. Сочетание обще-
ственных и личных интересов при
социализме. М., 1957.
Шишкин А. Ф. Основы коммуни-
стической морали. М., 1955; Из
истории этических учений. М., 1957;
Основы марксистской этики. М.,
1961.
Baumgarten A. Die Bedeutung des
wissenschaftlichen Sozialismus fur
die Geschichte der Ethik. B., 1960.
Fritzhand M. Cztowiek humanizm
moralnose. W., 1961.
Garaudy R. Le Communisme et la
morale. P., 1947; Qu’est-ce-que la
morale marxiste? P., 1963.
Humanismus Heute? B., 1961.
Janzen N. Ein Mensch — wie stolz
das klingt. Vom Sinn des menschli-
chen Lebens. B., 1960.
Kallaigy A. Szocialista kulturaat.
Budapest, 1958.
Kurella A. Der Mensch als Schop-
fer seiner Selbst. B., 1958.
Mdcha K„ MaruSiak M. Etika a
dneSek. Praha, 1961.
Miller K. Das moralische Antlitz
des sozialistischen Menschen. B.,
1959; Vom Werden des sozialistisch-
en Menschen. Der Kampf des Neuen
gegen das Alte auf dem Gebiet der
Moral. B., 1960.
Zolkiewski IF. Zasady i zagadnie-
vja etyki. Praha, 1957.-
Научный атеизм
Альбрехт Э. Антикоммунизм — поход евангелических академий
идеология клерикального милита- против марксизма. М., 1961.
ризма. М., 1963. Берч Г. ХДС/ХСС без маски. М.,
Бабосов Е. М. Современный като- 1963.
лицизм и наука. Минск, 1964. Бонч-Бруевич В. Д. Избранные
Бергнер Д. и Ян В. Крестовый сочинения в 3-х томах. Т. I. О рели-
524
гии, религиозном сектантстве и цер-
кви. М., 1959.
Великович JJ. Н. Церковь и со-
циальные проблемы современности.
М., 1964.
Вороницын И. П. История атеиз-
ма. М., 1930.
История и теория атеизма. М.,
1962.
Канопа Жан. Социальная доктри-
на церкви и марксизм. М., 1964.
Климович Л. И. Ислам. Изд. 2,
М., 1965.
Ковалев С. И. Основные вопросы
происхождения христианства. М.—
Л., 1964.
Красиков П. А. На церковном
фронте (1918—1923). М., 1923.
Крывелев И. А. Книга о Библии.
М., 1959; Маркс и Энгельс о рели-
гии. М., 1964.
Крупская Н. К. Из атеистическо-
го наследия. М., 1964; Вопросы ате-
истического воспитания. М., 1964.
Лаврецкий И. Р. Колонизаторы
уходят— миссионеры остаются. М.,
1963.
Левада Ю. А. Современное хри-
стианство и социальный прогресс.
М., 1962.
Ленцман Я. А. Происхождение
христианства. М., 1960.
О некоторых особенностях совре-
менной религиозной идеологии. М.,
1964.
Основные вопросы научного ате-
изма. М., 1962.
Основы научного атеизма. Яро-
славль, 1963.
Ранович А. Б. О раннем христи-
анстве. М., 1959.
Робертсон А. Происхождение хри-
стианства. М., 1959.
Скворцов-Степанов И. И. Избран-
ные атеистические произведения. М.,
1959.
Современные религиозно-фило-
софские течения в капиталистичес-
ких странах. М., 1962.
Успехи современной науки и ре-
лигия. М., 1961.
Федосеев П. О религии и борьбе
с ней. М., 1938; Марксизм-ленинизм
о религии и ее преодолении. М.,
1941.
Философские проблемы атеизма.
М., 1963.
Францев Ю. П. Фетишизм и про-
блема происхождения религии. М^
1940; У истоков религии и свободо-
мыслия. М.— Л„ 1959.
Шахнович М. И. Ленин и пробле-
мы атеизма. Критика религии в тру-
дах В. И. Ленина. М.,—Л., 1961.
Шейнман М. М. Ватикан и като-
лицизм в конце XIX — начале XX в.
М., 1958.
Ярославский Е. М. Против рели-
гии и церкви. Т. I—V. М., 1932—
1933.
Bergner D., Jann W. Der Kreuzug
der evangelischen Akademien gegen
den Marxismus. B., 1960.
Cogniot G. La religion et la scien-
ce. P., 1964.
Eldermann H. Die Urgesellschaft.
Ihre Verwandtschaftsorganisationen
und ihre Religion. B., 1950.
Felber St. Veda a nabozenstvo.
Praha, 1958.
Garaudy R. L’eglise, le communis-
me et les chretiens. P., 1949.
Hinz H. Od religii do filozofii. Z
dziejow kultury umystowej epoki os-
wucenia. W., 1960.
Kirchhoff R. Wissenschaftliche
Weltanschauung und religidser Glau-
be. B., 1958.
Murry G. Essor ou declin du ca-
tholicisme frangais? P., 1960.
Poniatowski Z. Religia a nauka.
Warszawa, 1963.
Robertson A. Socialism and reli-
gion. L., 1960.
Sirazki A. Vznik a vyvoi nabozen-
stva. Praha, 1949.
Verret M. Les marxistes et la re-
ligion. P., 1960.
Г лава седьмая
КРИЗИС БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ В СОВРЕМЕННУЮ ЭПОХУ
Источники и немарксистская литература
Abbagnano N. La struttura del’-
esistenza. Torino, 1939; Filosofia, re-
ligione, scienza, Torino, 1947; Intro-
duzione all’esistenzialismo. Torino,
1948; Possibility e laberta. Torino,
1956.
525
Abbate M. La filosofia di B. Croce
e la crisi della societa italiana. To-
rino, 1955.
Alberes R. L’aventure intellectuel-
le du XX-e siecle. 1900—1950. P.,
1950; Jean-Paul Sartre. P., 1953.
A critical history of western phi-
losophy. Ed. by D. O’Connor N. Y.,
1964.
Alessio F. Studi sul neospiritualis-
mo. Milano, 1953.
Aidukiewicz K. Logistyczny antyi-
racjonalism w Polsce. «Przeglqd fi-
lozoficzny». W., 1934; Konwencjonal-
ne pierwiastki w nauce. «Wiedza i
Zycie», 1947, N 4; Lgzyk i Poznanie,
t. I. W., 1961.
Aliotta A. Il problema di Dio e il
nuovo pluralism©. Napoli, 1949; Le
origini dell’irrazionalismo contempo-
raneo. Napoli, 1950; Critica dell’esi-
stenzialismo. Napoli, 1951; Il nuovo
positivismo e la sperimentalismo. R.
1954.
Allen E. Christian humanism. A
guide to the thought of J. Maritain.
L., 1947.
Aster E. Von. Geschichte der Phi-
losophic. Stuttgart, 1958.
Ayer A. Language, truth and lo-
gic. L., 1936; The foundations of em-
pirical knowledge. L., 1940; Philoso-
phical essays. L., 1954; The problem
of knowledge. L., 1956; The concept
of a person. N. Y., 1963.
Bachelard G. Le nouvel esprit
scientifique. Paris, 1934; Le rationa-
lisme applique. P., 1949; Le materia-
lisme rationel. P., 1956.
Bagot J. Connaissance et amour.
Essai sur la philosophie de Gabriel
Marcel. P., 1958.
Barone F. Rudolf Carnap. Torino,
1953.
Bars H. Maritain en notre temps.
P., 1959.
Barth K. Humanismus. Monaco,
1950; Die kirchliche Dogmatik; Bd.
1—9, Zollikon-Z, 1932—1955. Mensch
und Mitmensch, 1954.
Bastide G. Meditations pour une
ethique de la personne. P., 1954. Les
grands themes moraux de la civili-
sation occidentale. P., 1959.
Battaglia F. Il problema morale
nell’esistentialismo, Bologna, 1949;
Filosofia del lavoro. Bologna, 1953;
Moralita e storia nella prospettiva
spiritualistica. Bologna, 1953.
Beauvoir S. de, Pyrrhus et Cineas.
P., 1943; L’existentialisme et la sa-
gesse des nations. P., 1948; La force
de 1’age. P., 1960.
Beigreder M. L’Homme Sartre. P.,
1947.
Blau J. Men and movements in
American philosophy. N. Y., 1954.
Blondel M. La pensee, v. 1—2. P.
1934; L’etre et les etres. P., 1935;
L’action, v. 1—2. P., 1936—1937; La
philosophie et 1’esprit chretien. v. 1—
2, P., 1944—1946; Autour de la crise
moderniste. P., 1960.
Boas G. Dominant themes of mo-
dern philosophy. N. Y., 1957.
Boman L. Criticism and construc-
tion in the philosophy of the Ameri-
can new realism. Stockholm, 1955.
Bontadini G. Indagini di struttura
sul gnoseologismo moderno. Brescia,
1952; Dal problematismo alia meta-
fisica. Milano, 1952.
Boodin John E. God and creation.
Cambridge, 1934; The social mind.
Foundations of philosophy. N. Y.,
1939.
Brehier E. Les themes actuels de
la philosophie. P., 1959; Transforma-
tion de la philosophie fran^aise. P.,
1960; Histoire de la philosophie,
P. 1938—1949.
Breton S. Situation de la philo-
sophie contemporaine. Lyon, 1959.
Bridgman P. Reflections of a phy-
sicist. N. Y., 1950; The logic of mo-
dern physics. N. Y., 1954.
British philosophy in the mid-cen-
tury. Ed. by Mage. L., 1957.
Brunner E. Offenbarung und Ver-
nunft. Zurich, 1941; Christliche Dog-
matik. Zurich, 1946; Das Ewige als
Gegenwart und Zukunft. Zurich,
1953.
Cain S. Gabriel Marcel. N. Y., 1963.
Camus A. L’homme revolte. P.,
1951; L’homme et son destin. P.,
1951; Le Mythe de Sisyphe. P., 1953.
L’Ete. P., 1,954.
Caracciolo A. Studi Jasperiani. Mi-
lano, 1953.
Carlini A. Alla ricerca di me stes-
so Firenze, 1951; La religiosita
dell’ arte e della filosofia. Firenze,
1934.
Carnap R. Der logische Aufbau
der Welt. B., 1928; Philosophy and
Logical Syntax. L., 1935; Foundati-
ons of logic and mathematics. Chi-
525
cago, 1949; Introduction to semantics
and formalization of logic. Cambrid-
ge, 1959.
Castelli E. Idealismo e solipsismo.
R., 1933; L’esperienza comune. Mila-
no, 1942; Introduzione ad una feno-
menologia della nostra epoca. Firen-
ze, 1948.
Charlesworth M. Philosophy and
linguistic analysis. Pittsburg, Duqu-
esne University, 1959.
Collingwood R. An autobiography.
L., 1951; The idea of history. L.,
1956.
Collins J. A history of modern
European philosophy. Bruce, 1954.
Contemporary British philosophy.
Ed. by J. Lewis'. L., 1956.
Copleston F. Contemporary philo-
sophy. Studies of logical positivism
and existentionalism. L., 1955.
Croce B. Filosofia e storigrafia.
Bari, 1949; Storiografla e idealita
morale. Bari, 1950; Indagini su He-
gel e schiarimenti filosofici. Bari,
1952; La letteratura italiana. Bari,
1960.
Caviller A. Antologie des philoso-
phies fran^ais contemporains. P.,
1962.
Davy M. La philosophie fran^aise
contemporaine. Mendoza, 1949.
Deledalle H. Histoire de la philo-
sophie americaine. P., 1954.
Dewey J. A common faith. New
Haven, 1934; Experience and educa-
tion. N. Y., 1938; Logic: the theory of
inquiry. N. Y., 1938; Theory of valu-
ation. Chicago, 1939; Problems of
man. N. Y., 1946.
Dewey J. and Bentley R. Knowing
and the known. N. Y., 1949.
Dumery H. Regards sur la philo-
sophie contemporaine. P., 1956.
Duquesue studies. Philosophical
series N 9. Philosophy and linguistic
analysis by Maxwell John Charles-
Worth. Philadelphia, 1959.
Essays in critical realism. N. Y.,
1941.
Giacon С. Il problema della tran-
scendenza. Milano, 1942; Scienza e
filosofia. Como, 1946; La seconda
scolastica. 3 voll. Milano, 1944—1950.
Farber M. The foundations of phe-
nomenology: E. Husserl and the qu-
est for a rigorous science of philo-
sophy. Cambridge, 1943; L’activite
philosophique contemporaine en
France et aux Etats Unis, t. 1, 2,
P., 1950.
Filosofi italiani contemporanei.
Milano, 1947.
Feibleman J. Inside the great mir-
ror. The Hague, 1958.
Fischl J. Geschichte der Philosop-
hie. Graz, 1950; Materialismus und
Positivismus der Gegenwart. Graz,
1953.
Fischer H. Karl Jaspers. Trilogy.
N. Y., 1951.
Flewelling R. Personalism in the
theology. N. Y., 1943; Conflict and
conciliation of cultures. California,
1951.
Fromm E. Let man prevail. N. Y.,
1960.
Gignoux V. La philosophie existen-
tielle. Kierkegaard-Jaspers-Heideg-
ger. P., 1955.
Glockner G. Das Abenteuer des
Geistes. Stuttgart, 1947; Einfiihrung
in das Philosophieren. Stuttgart,
1951.
Gilson E. Realisme thomiste et cri-
tique de la connaissance. P., 1947;
L’etre et 1’essence. P., 1948; Introduc-
tion a la philosophie cretienne. P.,
1960; Le philosophe et la theologie.
P., 1960.
Grenet P. Pierre Teilhard de Char-
din ou le philosophe malgre lui. Р.»
1960.
Grevillot I. Les grands courants de
la pensee contemporaine. Existenti-
alisme, marxisme, personnalisme
chretien. P., 1948.
Guzzo A. Verita e realita. Apolo-
gia dell’ Idealismo. Torino, 1925; La
filosofia e l’esperienza. Roma, 1942;
L’io e la ragione. Brescia, 1947.
Hartmann N. Der Aufbau der rea-
len Welt. Grundriss der allgemeinen
Kategorienlehre. Meisenheim, Haim,
1949; Zur Grundlegung der Ontolo-
gie. Bd. 1—2 Meisenheim, 1948—
1949. Einfiihrung in die Philosophie.
Osnabriick, 1954; Die Philosophie des
deutschen Idealismus. B., 1960.
Hayakawa S. Language in action.
N. Y., 1941; Language and maturity.
N. Y., 1959.
Heidegger M. Einfiihrung in die
Metaphysik. Tiibingen, 1953; Holzwe-
ge. Frankfurt a. M. 2. unverand.
AufL, 1952; Sein und Zeit. Tiibingen,
1953; Wahrheit und Wissenschaft.
527
Basel, 1960; Was ist Metaphysik.
Frankfurt a. M., 1960.
Hempel C. The problems and chan-
ges in empirical criterion of meaning.
«Revue internationale de philoso-
phies, 1950; vol. 4, N 11.
Hengstenberg H. Philosophische
Anthropologie. Stuttgart, 1957.
Hirschberger J, Geschichte der
Philosophie. II. Freiburg, 1958.
Hocking W. Types of philosophy.
N. Y., 1929; Thoughts on death and
life. N. Y., 1937; Science and the idea
of God. Chapel Hill, 1944.
Hommes J. Der technische Eros.
Das Wesen der materialistischen Ge-
schichtsauffassung. Freiburg, 1955;
Krise der Freiheit. Regensburg, 1958.
HUlsmann H. Die Methode in der
Philosophie N. Hartmanns. Dussel-
dorf, 1959.
Husserl E. Ideen zu einer reinen
Phanomenologie und phanomenolo-
gischen Philosophie. Bd. 1—3. Haag,
1950—1952.
Hutchison J. Faith, reason and
existence. N. Y., 1956.
Hutin S. La philosophie anglaise
et americaine. P. 1956.
Hyppolite J. Etudes sur Marx et
Hegel. P., 1955.
Jaspers K. Existenzphilosophie., B.,
1956; Philosophische Glaube. Frank-
furt a. M., 1958; Allgemeine Psycho-
pathologie. Berlin, 1959; Die geistige
Situation der Zeit. B., 1959; Die
Atombombe und die Zukunft des
Menschen. Munchen, 1960; Vernunft
und Existenz. 5 Vorlesungen. Mun-
chen, 1960.
load С. E. M. A critique of logical
positivism. L., 1950.
Johnson A. Whitehead’s theory of
reality. Boston, 1952; Whitehead’s
philosophy of civilization. Boston,
1958.
Jolivet R. Cours de philosophie.
Lyon — Paris, 1938; L’homme meta-
physique. P., 1958.
Jung C. Die Beziehungen zwischen
dem Ich und dem Unbewussten.
Zurich, 1928; Seelenprobleme der
Gegenwart. Zurich, 1949.
Killen R. The ontological theology
of Tillich Paul. Kampen, 1956.
Kingston F. French existentialisme.
Toronto, 1961.
Klages L. Handschrift und Cha-
rakter. Leipzig, 1943; Die psycholo-
528
gischen Errungenschaften Nietze-
sches. Bonn, 1958.
Korzybski A. Science and sanity.
An introduction to non-aristotelian
systems and general semantics.
Lancaster, 1941.
Kraft V. Der Wiener Kreis. Der
Ursprung des Neopositivismus. Wien,
1950; Erkenntnislehre, Wien,
1960.
Kung G. Ontologie und logische
Analyse der Sprache. Wien, 1963.
Lacroix J. Personne et amour. P.,
1956; Le sens de 1’atheisme moderne.
P., 1959; Marxisme, existentialisme,
personnalisme. P., 1963.
Lamanna P. Storia della filosofia,
v. 5, Firenze, 1963.
Landmann M. Der Mensch als
Schopfer und Geschopf der Kultur.
Geschichts — und Sozialanthropolo-
gie. Ernst Reinhadt Verlag, 1961.
Langan Th. Meaning of Heidegger,
a critical study of an existentialist
phenomenology. N. Y., 1959.
Lavelle L. La dialectique du monde
sensible. V. 1—5. P., 1927—1955;
Traites des valeurs. V. 1—2. P.,
1951—1955; Vocabulaire de la philo-
sophie. Lyon, 1957; Manuel de metho-
dologie dialectique. P., 1962.
Le Senne R. Le devoir. P., 1930;
L’obstacle et valeur. P., 1935.
Lazerowitz M. The structure of
metaphysics. L., 1955.
Lessing Th. Geschichte als Sinnge-
bung des Sinnlosen. Munchen, 1921;
Untergang der Erde am Geist. Han-
nover, 1924.
Litt Th. Geschichte und Leben.
Leipzig, 1925; Ethik der Neuzeit. Bd.
1—2. Munchen und B., 1926; Mensch
und Welt. Munchen, 1948.
Living schools of philosophy. Ed
By D. D. Runes. Ames, Iowa, Little
field, 1950.
Lodge R. The comparative method
in philosophy. Manitola essays. To-
ronto, 1937; Philosophy of education.
Toronto, 1947.
Lohberger H. O. Spenglers Unter-
gang. Einiges uber die Kult der Kul-
tur. Graz, 1955.
Lovejoy A. A world in the making.
N. Y., 1945; Essays in the history of
ideas. Baltimore, 1948.
Marcel G. Journal metaphysique.
P., 1927; Etre et Avoir. P., 1935; Exi-
stentialisme chretien. P., 1947; Le
mystere de 1’etre. P., 1951; L’homme
problematique. P., 1955.
Manno A. L’esistenzialismo di
J. P. Sartre. Napoli, 1958.
Maritain J. Religion et culture. P.,
1947; La signification de 1’atheisme
contemporaine. P., 1949; L’homme et
1’etat. P., 1953; Reflexions sur 1’Ame-
rique. P., 1958; Le philosophe dans
la cite. 1960.
Mehl R. La situation de la philo-
sophie religieuse en France, v. 2. P.,
1950.
Merleau-Ponty M. Phenomenolo-
gie de la perception. P., 1945; Sense
et nonsence. P., 1948; Les aventures
de la dialectique. P., 1955.
Mounier E. Qu’est ce que le person-
nalisme? P., 1946; Introduction au
cxistentialisme. P., 1947; Le person-
nalisme. P., 1950.
Muller M. Existenzphilosophie im
geistigen Leben der Gegenwart. Hei-
delberg, 1949.
Nagel E. Sovereign reason and
other studies in the philosophy of sci-
ence. Glencoe, 1954; Logic without
metaphysics. Glencoe, 1956.
Neurath 0. Le developpement de
cercle de Vienne et 1’avenir de 1’empi-
risme logique. P., 1935.
Neurath 0., Carnap R., Hahn H.
Wissenschaftliche Weltauffassung.
Der Wiener Kreis. Wien, 1929.
Nedoncelle M. Vers une philoso-
phie de 1’amour et de la personne.
P., 1937; La reprocite des conscien-
ces. P., 1942; La personne humaine
et la nature. P., 1943.
Niebuhr R. Reflexions on the end
of an era. N. Y., 1934; The nature
and destiny of man, 2 voll. N. Y.,
1940; Discerning the signs of the
times. N. Y., 1946; Essays in applied
Christianity. N. Y., 1959.
Ogden C., Richards J. The mea-
ning of the meaning. L., 1927.
Olgiati F. Neoscolastica, idealismo,
spiritualismo. Milano, 1933; Il realis-
mo. Milano, 1937; Karlo Marx. Mila-
no, 1950.
Ortega у Gasset. Obras completas.
Madrid, 1955.
Padovani U. Storia della filosofia
con particolare riguardo di problemi
politici, morali, religiosi. I. Como,
1942; Il problema religioso nel pen-
siero occidentale. Milano, 1951.
Pap A. Elements of analytic philo-
sophy. N. Y., 1949; Analytische Er-
kenntnislehre. Wien, 1955.
Pari E. La filosofia contempora-
nea. Milano, 1957.
Passmore J. A hundred years of
philosophy. L., 1957.
Popper K. The open society and its
enemies. L., 1945; The poverty of hi-
storicism. L., 1957.
Plessner H. Die Lachen und Wei-
nen. Eine Untersuchung nach den
Grenzen menschlichen Verhaltens.
Arnhem, 1941.
Pratt J. The religious conscious-
ness. N. Y., 1920; Can we keep the
faith. New Haven, 1941.
Quine W. Mathematical logic.
Cambridge, 1940.
Rapoport A. Science and the goals
of man. A study in semantic orien-
tation. N. Y., 1950; Operational phi-
losophy. N. Y., 1953.
Rossman R. Deutsche Geschichts-
philosophie von Lessing bis Jaspers.
Bremen, 1959.
Rothacker E. Probleme der Kultur-
Anthropologie. Munchen, 1949.
Rougier L. Traite de la connaissan-
ce. P., 1955; De quelques constantes
de 1’esprit humain. P., 1950; La me-
taphysique et la langage. P., 1960.
Ruggiero G. La filosofia contem*
poranea. V. 1—2, Bari, 1947.
Russell B. The analysis of matter.
L., 1927; An inquiry into meaning
and truth. L., 1940; My philosophical
development. N. Y., 1959; The wis-
dom of West. L., 1959.
Ryle G. The concept of mind. L.,
1949; Logic and language. Oxford,
1952.
Santayna G. The sense of beauty.
N. Y., 1896, 1948, 1955; Realms of
beings. The realm of essense. The
realm of matter. The realm of
truth. The realm of spirit. N. Y.— L.,
1927—1940. Persons and places,
3 voll. N. Y., 1944—53; Dominations
and powers. N. Y., 1951.
Sartre J. L’etre et le neant. P.,
1943; Critique de la raison dialecti-
que. P., 1960.
Schilling K. Geschichte der Philo-
sophie. Bd. II. Die Neuezeit. Miin-
chen, 1953.
Schneider H. A history of Ameri-
can philosophy. N. Y., 1954; Sources
of contemporary philosophical rea-
lism in America. N. Y., 1964.
34 Заказ 5397
529
Schlick M. Fragen der Ethik. B.,
1930; Grundziige der Naturphiloso-
phie. Wien, 1948; Natur und Kultur.
Wien. Stuttgart, 1952.
Scheier M. Gesammelte Werke. Bd.
2.3.5.10. Bern, 1954—1957.
Sciacca M. Il secolo XX. Milano,
1947; Filosofia e metafisica. Milano,
1950; Atto e essere. R., 1956.
Sellars R. Principles and problems
of philosophy. N. Y., 1926; The phi-
losophy of physical realism. N. Y.,
1932.
Spengler 0. Der Mensch und die
Technik. Beitrag zu einer Philoso-
phie des Lebens. Munchen, 1952; Der
Untergang des Abendlandes. Umris-
se der Morphologie der Weltgeschich-
te. Bd. 1—2. Munchen, 1959.
Spirito U. Il pragmatismo nella
filosofia contemporanea. Firenze,
1921; Scienza e filosofia. Firenze,
1933; Il positivismo. R., 1956.
Stebbing L. Philosophy and physi-
cists. L., 1937.
Strong Ch. A theory of knowled-
ge. N. Y., 1923.
Tarski A. The semantic conception
of truth. Urbana, 1952; Logic, se-
mantics, metamathematics. Oxford,
1956.
Teilhard de Chardin P. Oeuvres,
t. I. P., 1956; Lettres de voyage
(1923—1939). P., 1958.
Tillich P. Ideen zur einer Theolo-
gie der Kultur. Berlin, 1923; The
protestant Era. Chicago, 1948; Sys-
tematic theology. Chicago, 1951; Lo-
ve, power and justice. N. Y., L.,
1954.
Tilliette X. K. Jaspers. Theorie de
la verite. Metaphysique de chiffres.
Foi philosophique. P., 1960.
Toynbee A. A study of history.
V. 1—12. L„ 1948—1961; An histo-
rian’s approach to religion. L., 1956.
Tweedie D. The significance of
dread in the thought of Kierkegaard
and Heidegger. Boston, 1954.
The revolution in philosophy. Ed.
by A. Ayer. L., 1956.
The philosophy of B. Russell. Ed.
by P. Schilpp. Chicago, 1944.
The relevance of Whitehead. Ed.
by Ivor Leclerc. L., 1961.
Waismann F. Einfiihrung in das
mathematische Denken. B., 1936.
Warnock G. English philosophy
since 1900. N. Y., Oxford, 1958.
Whitehead A. Science and.the mo-
dern world. L., 1925; Process and
reality. L., 1929; The adventures of
ideas. L., 1933; Essays in science
and philosophy. L., 1947; Whitehead’s
American essays in social philoso-
phy. N. Y., 1959.
Wittgenstein L., Philosophical in-
vestigations. Oxford, 1953; Philoso-
phical remarks on the foundations of
mathematics. Oxford, 1956.
Wisdom J. Problems of mind and
matter. Cambridge, 1934; Philosophy
and psychoanalysis. Oxford, 1953.
Urmson J. Philosophical analysis.
Its development between two wars.
Oxford, 1956.
Zahn Er. Toynbee und das Problem
der Geschichte. Kolnopladen, 1954.
Zea Leopoldo. El positivismo en
Mexico. Mexico, 1943.
Глава восьмая
КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ,
ЭСТЕТИКИ, ЭТИКИ, ИДЕАЛИСТИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЙ
ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ И ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ
Источники и немарксистская литература
Социология, философия истории и история философии
Adorno Т. et al. The autoritarian
personality. N. Y., 1950.
Aron R. Les sciences sociales en
France. P., 1951; Le developpement
de la societe industrielle et la strati-
fication, t. I. P., 1957; Democratic a
1’epreuve du XX-e siecle. P., 1960.
Asch S. Social psychology. N. Y.,
1952.
Barber B. Social stratification.
A comparative analysis of structure
and process. N. Y., 1957.
Baily R. Sociology faces pessi-
mism. A study of European sociolo-
gical thought. Nijhoff, 1958.
Barnes H. Ed. An introduction to
the history of sociology. Chicago,
1948.
530
Becker H. Through values to soci-
al interpretation. Durham, 1950;
Man in reciprocity. N. Y., 1956.
Becker H. and Barnes H. Social
thought from lore to science. N. Y.,
1952.
Behrendt R. Dynamische Gesell-
schaft. Scherz, 1963.
Berle A. The 20th century capita-
list revolution. N. Y., 1954.
Bernard L. Introduction to social
psychology. L., 1927; The fields and
methods of sociology. N. Y., 1(934;
Social problems of midcentury. N. Y.,
1957.
Bernard L. and Bernard J. Origins
of American sociology. N. Y., 1943.
Bierstedt R. The social order.
N. Y., 1963.
Bochenski J. Europaische Philoso-
phie der Gegenwart. Bern, 1947.
Bogardus E. Fundamentals of so-
cial psychology. N. Y., 1950.
Bonner II. Social psychology. N.
Y., 1953.
Bottoniore T. Classes in modern
society. L., 1955.
Brown N. Strategic mobility. L.,
1963.
Burgess E. and Cottrell L. Predi-
cting success or failure in marriage.
N. Y., 1939.
Caso Antonio. Sociologia. Mexico,
1961.
Cartwright D. and Zander A.
Group dynamics. Evanston, Row,
Peterson, 1953.
Centers R. The psychology of so-
cial classes. Princeton, 1949.
Callingwood R. Historical imagi-
nation. L., 1935; An essay on meta-
physics. Oxford, 1940.
Contemporary sociology. Ed. by
J. Roucek L., 1960.
Contemporary social science, ed.
by Harriman Ph., de Huszar C.,
Harribug. 1953.
Copleston E. A history of philo-
sophy. V. 6. L., 1955—1960.
D'Arcy Martin Cyril. The nature
of belief. L., 1931; Belief and reason.
L., 1944.
Davy G. Sociologie d’hier et d’au-
jourd’hui. P., 1950.
Dohrendorf R. Soziale Klassen
und Klassenkonflikt in der indu-
striellen Gesellschaft. B., 1957.
Dodd S. Dimensions of society.
N. Y., 1942.
Dollard J. Caste and class in a
southern town. N. Y., 1937.
Festinger L. and Kelley H. Chan-
ging attitudes through social con-
tact. N. Y., 1951.
Friedmann G. Problemes humains
du mecanisme Industrie. P., 1946;
Humanisme du travail et humain.
P., 1950; Ou va le travail humain?
P., 1960; Industrial society. N. Y., 1955.
Freedman R., Hawley A., Landec-
kar W., Miner H. Principles of socio-
logy. N. Y., 1952.
Fromm E. Der moderne Mensch
und seine Zukunft. Frankfurt, 1960.
Garner W. Uncertainty and struc-
ture as psychological concepts. N. Y.,
1962.
Ginsberg M. Essays in sociology
and social philosophy, V. 1—3. L.,
1956—1961.
Gurvitch G. La sociologie au
XX-e siecle. P., 1947; Dialectique et
sociologie. P., 1962; Determinismes
sociaux et liberte humaine. P., 1963.
Green A. Sociology. N. Y., 1953.
Handbook of sociology. Ed. by
Ogburn W. L., 1947.
Herzer H. Human relations? B.,
1962.
Hertzler J. Society in action.
A study of basic social processes.
N. Y., 1954.
Homans G. The human group.
N. Y., 1950.
Hook S. Marx and marxists. N. Y.,
1955; Dialectical materialism and
scientific method. N. Y., 1955.
Horowitz S. Philosophy, science
and the sociology of knowledge.
Springfield, 1961.
Horton Р.» Leslie G. Sociology of
social problems. N. Y., 1955.
Knox J. The sociology of industrial
relations. N. Y., 1955.
Katz E. and Lazarsfeld P. Perso-
nal influence. N. Y., 1955.
Kinsey Al.» Pomeroy W.» Martin
Clyde E. Sexual behavior in the
human male. Philadelphia, 1948.
Kinsey Al., Pomeroy W., Martin C.
and Bebhard P. Sexual behavior in
the human female. Philadelphia, 1953.
Lasswell H. The analyses of poli-
tical behavior. L., 1948.
Lazarsfeld P. The people’s choice.
N. Y., 1944; Ed. Mathematical thin-
king in the social sciences. Glencoe,
1954.
34*
531
Lazarsfeld P. and Rosenberg M.
The language of social research.
Glencoe. Illinois, 1955.
Lazarsfeld P. and Stanton F. Ra-
dio research 1942—1943. N. Y., 1944;
Radio research 1948—1949. N. Y.,
1949.
Lundberg G. Social research.
N. Y., 1928; Foundations of socio-
logy. N. Y., 1939.
Lundberg G., Schrag C. and Lar-
sen O. Sociology. N. Y., 1954.
Maclver R. The contribution of
sociology to social work. N. Y., 1931;
New horizons in creative thinking.
N. Y., 1954.
Madge J. The origins of scientific
sociology. L., 1963.
Maier N. Principles of human rela-
tions: applications to management.
N. Y., 1952.
Mannheim K. Essays on the so-
ciology of culture. L., 1956; Essays
on the sociology of knowledge. L.,
1952; Systematic sociology. L., 1959.
Marshall T. Citizenship and social
class and other essays. Cambridge,
1950; Sociology at the crossroads
and other essays. L., 1963.
Mayo E. The social problem of an
industrial civilization. L., 1949.
Merton R. Social theory and so-
cial structure. Glencoe, Illinois,
1957.
Merton R. and Lazarsfeld P. Com-
munities in social research: studies
in scope and method of the American
soldier. Glencoe, 1950.
Mills C. Wright. The power elite.
N. Y., 1956; The sociological imagi-
nation. N. Y., 1959; The marxists.
L., 1963.
Moreno J. Sociometry, experimen-
tal method and the science of so-
ciety. N. Y., 1951.
Mumford L. In the name of sa-
nity. N. Y., 1954; The transformation
of man. N. Y., 1956.
Myrdal G. An American dilemma.
N. Y., 1944; Value in social theory.
N. Y., 1959.
Neurath 0. Empirische Sociologie.
Wien, 1932; Foundations of the so-
cial sciences. Chicago, 1954.
New outline of the principle of
sociology, ed. by E. M. Lee. N. Y.,
1951.
Ogburn W. Social change. N. Y.,
1950.
Ogburn W. and Nimkoff M. So-
ciology. Boston, 1950.
Park R. Human communities.
N. Y., 1952.
Parsons T. The structure of social
action. N. Y., 1936; Essays in socio-
logical theory pure and applied. Glen-
coe, Illinois, 1949; The social system.
Glencoe, Illinois, 1951.
Parsons T. and Shits E. Towards
a general theory of action. Camb-
ridge Mass., 1951.
Riley M. Sociological studies in
scale analysis. New Brunswick, 1954.
Rose A. Sociology, the study of
human relations. N. Y., 1955.
Roethlisberger F. and Dickson W.
Management and the worker. Cam-
bridge, 1939.
Rostow W. The process of econo-
mic growth. N. Y., 1952; The stages
of economic growth. A non-commu-
nist Manifesto. Cambridge, 1960.
Russell B. Understanding history
and other essays. N. Y., 1957; His-
tory as an art. Aldington, 1954.
Schumpeter J. Capitalism, socia-
lism and democracy. N. Y., 1950;
Imperialism and social classes.
Oxford, 1951.
Sociology today. N. Y., 1960.
Sprott W. Social psychology. L.,
1952; Science and social action. L.,
1954; Human groups. L., 1960.
Sorokin P. Contemporary sociolo-
gical theories. N. Y., 1928; Society,
culture and personality. N. Y., 1947;
Sociological studies in scale analy-
sis. New Braunswick, 1954.
Sociological theory, values and so-
ciocultural change. Essays in honor
of Pitirim A. Sorokin. N. Y., 1963.
Stammler R. Die materialistische
Geschichtsauffassung. Giitersloch,
1927.
Stark W. Sociology of knowledge.
L., 1962.
Stouffer E. et al. The American
soldier, 2 v. N. Y., 1949.
Strausz-Hupe. The zone of indif-
ference. N. Y., 1952.
The social theories of Talcott Par-
sons. A critical examination. N. Y.,
1962.
Thomas W. and Znaniecki F. The
Polish peasant in Europe and Ame-
rica. Boston, 1918—1920.
Timasheff P. Sociological theory.
N. Y., 1955.
532
Tiryakian E. Sociologism and exi-
stentialism. N. Y., 1962.
Tomlin E. Collingwood. L., 1953.
Toulements R. Sociologie et plura-
lisme dialectique. Louvain, 1955.
Vincent M., Mayers J. New foun-
dation for industrial sociology.
N. Y., 1959.
Whyte W. Street, corner, society.
Chicago, 1943.
Whitehead T. The industrial wor-
ker. Cambridge, 1941.
Эстетика
Aesthetics and language, ed.
W. Elton. Oxford, 1954.
Aznar Camon J. El tempo en el
arte. 1955.
Bartling D. De structur van het
kunstwerk. Amsterdam, 1946.
Basch V. Etudes d’esthetique dra-
matiques. P., 1929; Essai d’estheti-
que, de philosophie et de litterature.
P., 1934.
Bayer R. Essais sur la methode en
esthetique. P., 1953; Esthetique et
objectivite. P., 1953; Traite d’esthe-
tique. P., 1956.
Bense M. Aesthetik. Stuttgart,
1954; Rationalismus und Sensibilitat.
Prasentationen. Krefeld — Baden,
1956.
Carritt E. An introduction to
aesthetics. L., 1941; The theory of
beauty. L., 1960.
Collingwood R. The principles of
art. L., 1938.
Croce B. Nuovi saggi di estetica.
Bari, 1920; Breviario di estetica. Ba-
ri, 1947.
Hartmann N, Aesthetik. Leipzig,
1953.
Dessoir M. Beitrage zur allgemei-
nen Kunstwissenschaft. Stuttgart,
1929; Die Rede als Kunst. Miinchen,
1948.
De Witt H. Parker. The principles
of aesthetics. N. Y., 1940.
Dewey J. Art as experience. L.,
1934.
De Wulf M. Art et beaute. Lou-
vain, 1943; Imitation a la philosophie
thomiste. Louvain, 1949.
Dufrenne M. Phfcnomenologie de
1’experience esthetique. P., 1953.
Duncun H. Language and litera-
ture in society. Chicago, 1953.
Feibleman J. A study of the fine
Wiese L, Soziologie: Geschichte und
Hauptprobleme. B., 1950.
Wyatt S., Fraser J. and Stock F>
The effects of monotony in work. L.,
1929.
Znaniecki F. The method of socio-
logy. N. Y., 1934; Social actions.
N. Y., 1936; The sole role of the man
of knowledge. N. Y., 1940; Cultural
sciences. Urbana, 1952.
Zorbauch H. The Gold coast and
the slum. Chicago, 1929.
arts in theory and practics. N. Y.,
1949.
Fermin de Urmeneta. Nuevos
ensayos de critica filosofica. Barce-
lona, 1953.
Fromm E. The sane society. L.,
1956; Beyond the chains of illusion.
N. Y., 1962.
Fry R. The artist and psychoana-
lysis. L., 1924; An essays in aesthe-
tics. L., 1952.
Gotshalk D. Art and social order.
N. Y., 1951.
Neyl B. New bearings in aesthe-
tics and art criticism; a study in
semantics and evaluation. New Ha-
ven, 1943.
Jaspers K. Uber das Tragische.
Miinchen, 1952.
Johnson M. Art and scientific
thought. L., 1945.
Lalo Ch. L’art et la vie sociale
P., 1921; L’economie des passions. P.,
1947; Les grandes evasions estheti-
ques. P., 1947; Esthetique du rire. P.,
1949; Notions d’esthetique. P., 1960.
Langer S. Philosophy in a new
key. Cambridge, 1952; Feeling and
form. L., 1953.
Lipps Th. Aesthetik, Psychologie des
Schonen und der Kunst. Leipzig und
Hamburg, 3 vol., 1903—1906, 1923.
Macdonald J. The uses of symbo-
lism in greek art. Chicago, 1962.
Malraux A. Psychologie de Part.
Vol. 3. P., 1950.
Maritain J. Art and sholasticism.
N. Y., 1920; Frontiere de la poesie.
P., 1926. Creative intuition in art
and poetry. N. Y., 1953.
Maritain J. et Cocteau J. Art and
faith. N. Y., 1948.
Morpurgo-Tagliabue. Concetto del-
la stile. Восса, 1951; L’esthetique
contemporaine. Milan, 1960.
533
Munro T Scientific method in
aesthetics. N. Y., 1928; Towards
science in Aesthetics. N. Y., 1956;
Evolution in the arts and other theo-
ries of cultural history. N. Y.,
1964.
Miiller-Freienfels R. Zur Psycho-
logie und Soziologie der modernen
Kunst. Halle, 1926.
Nahm M. Aesthetic experience and
its presuppositions. L., 1946; The
artist as creator. Baltimore,
1956.
Nedoncelle M. Introduction a
1’esthetique. P., 1953.
Osborne H. Theory of beauty. An
introduction to aesthetics. L., 1952;
Aesthetics and criticism. L., 1955.
Ortega у Gasset. The dehumani-
sation of art. Chicago, 1955.
Read H. Art and society. L., 1937;
The forms of things unknown. Essays
towards an aesthetic philosophy.
N. Y., 1960.
Richards J. Practical criticism,
study of literary judgement. L.,
1923.
Sancher de Munien J. Esthetica
del payosage natural. Madrid, 1945.
Sartre J. Essays in aesthetics.
N. Y., 1963.
Sedlmayr H. Die Revolution der
modernen Kunst. Hamburg, 1955;
Kunst und Wahrheit. Munchen, 1961.
Souriau E. La correspondence des
arts. P., 1947.
Stefanini L. La metafisica dell’-
arte. Padova, 1948; Estetica come
della parola assoluta. Padova, 1952;
Trattato di estetica. Brescia, 1955.
The future of aesthetics: a sympo-
sium on possible ways of advancing,
theoretical experience, ed. by T. Mun-
ro, N. Y., 1942.
Utitz E. Der Kiinstler. B., 1925;
Bemerkungen zur altgriechischen
Kunsttheorie. B., 1959.
Weitz M. Philosophy of the arts.
Harvard University Press. Cambrid-
ge, Massachusetts, 1950^
Этика
Austen J. Sense and sensibilia.
Oxford, 1962.
Ayer A. Philosophical essays. L.,
1954.
Beach W. and Niebur H. Chris-
tian ethics. N. Y., 1955.
Beauvoir de S. L’invitee. P. 1943;
Pour une morale de I’ambiguite. P.,
1947.
Brandt R. Ethical theory. New
Jersey, 1959.
Broad C. Ethics and the history of
philosophy. L., 1952; Five types of
ethical theory. L., 1959.
Carritt E. Ethical and political
thinking. L., 4947.
Cassirer E. An essay on man.
N. Y., 1944; The philosophy of sym-
bolic forms. New Haven, 1953.
Dewey J. Democracy and educati-
on. N. Y., 1916; Theory of valuation.
Chicago, 1939; Education to-day. N.
Y., 1940.
Dewey J. and Tufts J. Ethics.
N. Y., 1938.
Encyclopaedia of morals. L., 1957.
Gilson E. L’envers et I’endroit. P.,
1958.
Fromm E. The dogma of Christ
and other essays on religious psy-
chology and culture. Routledge, 1964.
Hare R. The language of morals.
Oxford, 1952.
Hartland-Swann J. An analysis
of morals. L., 1960.
Hartman N. Ethik. B., 1925.
Hill T. Contemporary ethical
theory. N. Y., 1950.
load С. E. M. Aquide to the phi-
losophy of morals and politics. N. Y.
1938.
Johnson O. Rightness and good-
ness. The Hague, 1959.
Krokk D. Three traditions of mo-
ral thought. Cambridge, 1959.
Laird J. On human freedom. L.,
1947.
Le Senne R. Traite de morale ge-
nerale. P., 1942.
Marcel G. L’homme problematique.
P., 1955; Pour une philosophie de
1’education: P., 1959; La philosophie
morale. P., 1960.
Maritain J. Humanisme integral.
P., 1933; Neuf lemons sur les notions
premieres de la philosophie morale.
P., 1951.
Melden A. Ethical theories. N. Y.,
1950.
Montefiore A. A modern introduc-
tion to moral philosophy. L.
1958.
534
Moore G. Principia ethica. Cam-
bridge, 1903; Ethics. L., 1944.
Mounier E. Oeuvres, t. II. Traite
du caractere. P., 1961.
Niebuhr R. An interpretation of
Christian ethics. N. Y., 1956; Moral
man and immoral society. A study
in ethics and politics. N. Y., 1960.
Nowell—Smith P. Ethics. N. Y.,
1957.
Oesterlie J. Ethics. N. Y., 1957.
Prichard H. Kant’s theory of know-
ledge. L., 1909; Knowledge and per-
ception. L., 1950.
Ross W. The right and the good.
Oxford, 1930; The foundations of
ethics. Oxford, 1939.
Russell B. Human society in ethics
and politics. L., 1954; Authority and
the individual. Boston, 1960; Marria-
ge and morals. L., 1961; The con-
quest of happiness. L., 1961.
Stevenson C. Ethics and language.
New Haven, 1960; Facts and valu-
es—studies in ethical analysis. New
Haven. L., 1963.
Toulmin J. An examination of the
place of reason in ethics. Cambridge,
1958.
Wellman C. The language of
ethics. Cambridge, 1961.
Warnock M. Ethics since 1900. L.,
1960.
Антимарксистская литература о марксизме и его философии 1
Adler М. Kant und der Marxismus.
Berlin, 1925; Uber psychologische
und ethische «Lauterung» des Mar-
xismus. Berlin, 1928.
Arvon H. La philosophie du tra-
vail. P., 1961.
Bernstein E. Wie eine Revolution
zugrunde ging. Stuttgart, 1921; Der
Sozialismus einst und jetzt. Stuttgart,
Berlin, 1922.
Berdjaew N. Die russische Revolu-
tion. B., 1931; Quellen und Sinn des
russischen Kommunismus. B., 1937;
Au seuil de la nouvelle epoche. P.,
1947; The Russian idea. L., 1947.
Bochenski J. Der sowjetrussische
dialektische Materialismus. Bern,
1956; Die dogmatischen Grundlagen
der sowjetischen Philosophie. Der-
recht, 1959.
Crosland C. The conservative ene-
my. A programm of radical reform
for the 1960. London, 1962.
Cole G. D. H. What Marx really
meant. London, 1937; Fabian socia-
lism. London, 1940; The intelligent
man’s guide to the post-war world.
London, 1947; Studies in class struc-
ture. London, 1955; The case for in-
dustrial partnership. London, 1957.
D’Arcy M. Communism and Chri-
stianity. New York, 1957.
Dahn H. Die Dialektik im Wandel
der Sowjetphilosophie. Koln, 1963.
Eichler W. Hundert Jahre SoziaL
demokratie. Bonn, 1962.
Falk H. Die Weltanschauung des
Bolschewismus. Wurzburg, 1956.
Fetscher J. Vom Marx zur Sowjet-
ideologie. Frankfurt am Main, 1959.
Gaitskell H. Socialism and natio-
nalization. London, 1956; The chall-
enge of co-existence. London, 1957.
Handbuch des Weltkommunismus.
Hrsg. von J. Bochenski und G. Nie-
meyer. Freiburg-Munchen, 1958.
Historischer und dialektischer Ma-
terialismus. Hrsg. von E. Thier. Got-
tingen, I960.
Hook S. The paradoxes of freedom.
N. Y., 1962; The fail-safe fallacy. N.
Y., 1963.
Kamenka E. The ethical foundati-
ons of marxism. L., 1962.
Kautsky Karl. Die Diktatur des
Proletariats. Wien, 1918.
Kohler H. Griinde des dialektischen
Materialismus in europaischen Den-
ken. Miinchen, 1961.
Lefebvre H. Critique de la vie quo-
tidienne, v. II. P., 1961; La somme
et le reste. 2 v. 1959.
Marcuse H. Soviet marxism: a cri-
tical analysis. L., 1961.
Mayo H. Democracy and Marxism.
New York, 1955; Introduction to demo-
cracy. New York, 1960; An introducti-
on to Marxist theory. New York, 1960.
Meurers J. Wissenschaft im Kollek-
tiv. Ein neuer Versuch zum Verstand-
nis des dialektischen Materialismus.
Miinchen, 1959.
1 К главам 1—6 и параграфу главы 8: «Критика» марксистско-ленинской
философии и социологии идеологами антикоммунизма.
535
Meyer A. Leninism. Cambridge,
1957; The Unity of theory and practi-
ce. L., 1958; Communism, L., 1960.
Ogiermann H. Materialistische
Dialektik. Miinchen, 1958.
Poggi A. Cultura e socialismo. Ro-
ma, 1958.
Renner K. Das Weltbild der Mo-
derne. Wien, 1954.
Rindle P. Der Internationale Kom-
munismus. Munchen, 1961.
Scott A. MacKey. 20-th Century
Socialism. London, 1956.
Strachey John. Contemporary ca-
pitalism. London, 1956; The end of
empire. London, 1959; The pursuit of
peace. London, 1960.
Theimer W. Der Marxismus. Lehr-
wirkung Kritik. Munchen, 1957; Le-
xikon der Politik. Bern, 1947.
Wetter G. Der dialektische Materia-
lismus. Seine Geschichte und sein
System in der Sowjetunion. Frei-
burg, 1960. Philosophie und Natur-
wissenschaften in der Sowjetunion,
1960.
Марксистская и другая научная литература
Бакрадзе К. С. Субъективный
идеализм — идеология империали-
стической буржуазии. Тбилиси, 1955;
Очерки по истории новейшей и со-
временной буржуазной философии.
Тбилиси, 1960.
Богомолов А. С. Идея развития в
буржуазной философии XIX и XX
веков. М., 1962; Англо-американская
буржуазная философия эпохи импе-
риализма. М., 1964.
Гайденко П. 77. Экзистенциализм
и проблемы культуры. (Критика
философии М. Хайдеггера). М.,
1963.
Дробницкий О. Г. Оправдание
безнравственности. М., 1963.
Исторический материализм и со-
циальная философия современной
буржуазии. М., 1960.
Кон И. С. Философский идеализм
и кризис буржуазной исторической
мысли. М., 1959; Позитивизм в со-
циологии. Исторический очерк. Л.»
1964.
Курсанов Г. А. Гносеология со-
временного прагматизма. М., 1958.
Мельвиль Ю. К. Американский
прагматизм. М., 1957.
Модржинская Е. Д. Идеология со-
временного колониализма. М., 1961.
Нарский И. С. Современный по-
зитивизм. М., 1961.
Новейшие приемы защиты старо-
го мира. М., 1962.
Ойзерман Т. И. Неотомизм — фи-
лософия современной реакционной
буржуазии. М., 1959.
Осипов Г. В. Современная бур-
жуазная социология. (Критический
очерк). М., 1964.
Попович М. В. Поход против ра-
зума. Иррационализм в современ-
к VII—VIII главам
ной французской буржуазной фи-
лософии. Киев, 1960. Укр. яз.
Против современной буржуазной
этики. М., 1965.
Современная философия и социо-
логия в странах Западной Европы
и Америки. М., 1964.
Современный объективный идеа-
лизм. М., 1963.
Современный субъективный идеа-
лизм. М., 1957.
Шварцман К. А. Этика... без мо-
рали. М., 1964.
Яковлев М. В. Марксизм и со-
временная буржуазная история фи-
лософии. М., 1964.
Гейден Г. Критика немецкой гео-
политики. М., 1960.
Гейден Г., Клейн М., Козине А.
Философия преступления. Против
идеологии германского милитариз-
ма. М., 1962.
Дени А., Гароди Р.» Коньо Ж.,
Бесс Г. Марксисты отвечают своим
католическим критикам. М., 1958.
Ирибаджаков Н. Современные
критики марксизма. М., 1962.
Корнфорт М. Наука против идеа-
лизма. В защиту философии против
позитивизма и прагматизма. М., 1957.
Менде Г. Очерки о философии
экзистенциализма. М., 1958.
Немецкая буржуазная философия
после Великой Октябрьской социа-
листической революции. М., 1960.
Прогрессивные деятели США в
борьбе за передовую идеологию.
Сборник переводов. М., 1955.
Прогрессивные силы США в борь-
бе за мир и демократию. М., 1953.
Против буржуазных и правосо-
циалистических фальсификаторов
марксизма. М.» 1952.
536
Против современной буржуазной
идеологии. Сборник статей немец-
ких марксистов. М., 1960.
Философско-социологические про-
блемы борьбы против современного
антимарксизма. М., 1962.
Шафф А. Введение в семантику.
М., 1963.
Шварц Т. От Шопенгауэра к Хей-
деггеру. М., 1964.
Agosti Hector Р. Defensa del геа-
lismo. В.-А. 1955.
A la lumiere de Lenine. Р., 1957.
Arnot Р. The man and myth. L., 1964
Astrada Carlos. La Revolution
existencialista. B.-A., 1952; Marxis-
mo у las escatalogias. B. A., 1952.
Banfi A. Principi di una teoria
della ragione. M., 1960; Filosofia
contemporanea, M., 1961.
Bauman Z. Z zagadnien wspol-
czesnej socjologii amerykanskiej. W.,
1961; Zarys socjologii. Zagadnienia
i poj§cia. W., 1962; Wizje ludzkiego
swiata. W., 1964.
Brandao 0. Os intelectuais pro-
gressistas. Rio de Janeiro, 1956.
Canapa J. L’existentialisme n’est
pas un humanisme. P., 1948.
Caudwell Ch. Illusion and reality.
L., 1947; Studies in a dying culture.
L., 1948; Further studies in a dying
culture. L., 1949.
Cornforth M. Philosophy for socia-
lists. London, 1959; Marxism and
linguistic philosophy. L., 1964.
Della Volpe G. Lo spiritualismo
italiano contemporaneo. V. I. Mes-
sina, 1949; Per la teoria di un uma-
nismo positive. Bologna, 1949.
Desanti J. Introduction a 1’histoire
de la philosophie, 1960.
Die deutsche Philosophie von
1917—1945. Herausgegeben von
K. Zweiling. B., 1961.
Entfremdung und Humanitat. Karl
Marx und seine klerikalen Kritiker.
Von einem Autorenkollektive unter
Leitung von H. Ullrich, H. Rein-
hardt und W. Schubardt. B., 1964.
Filozofia i socjologia XX wieku.
W., 1962.
Гановски Сава. Кратка история
на философията. София, 1945.
Garaudy R. Une litterature des
fossoyeurs. Paris, 1947; La liberte.
P., 1955; Perspectives de 1’homme.
P., 1959.
Garaudy R., Caveing M.t Desan-
ti J. Mesaventures de 1’antimarxisme.
P., 1956.
Garin E. Cronache di filosogia
italiana (1900—1943). Bari, 1959.
Gramsci A. Il materialism© storico
e la filosofia di B. Croce. Torino,
1949.
Klaus J. Jesuiten, Gott, Materie.
B., 1957.
KUngender F. Marxism and mo-
dern art. N. Y., 1946.
Klofac J., Tlusty V. Soucasna
empiricka sociologie. Praha, 1959.
Krajewski W. Szkice filozofiezne.
W., 1962.
Lamont C. The philosophy of hu-
manism. N. Y., 1957.
Lewis J. Marxism and irrationa-
lists. L., 1955; The Marxism and mo-
dern idealism. L., 1948.
Marxismo у antimarxismo. Me-
xico, 1934.
Macha K. Ke kritice burzoasniho
individualismu. Praha, 1960.
Maridtegui J. Defensa del mar-
xismo. Santiago de Chile, 1934.
Mende G. Freiheit und Verant-
wortung. Kleine essays. B., 1958;
Das Atom und die Philosophie. В 1959.
Miller R. Personlichkeit und Ge-
meinschaft. Zur Kritik der neotho-
mistischen Personlichkeitsauffas-
sung. B., 1961.
Mougin H. La sainte famille exi-
stentialiste. P., 1947.
Mrowcrynski T. Personalizm Ma-
ritaina i wspolczesna mysl katolicka.
W., 1964.
Ossowski S. О osobliwsciach nauk
spolecznych.- W., 1962.
Politzer G. Les grands problemes
de la philosophie contemporaine. P.,
1938; Principes elementaires de la
philosophie. P., 1960.
Popelova J. Etika. Praha, 1962.
Redeker H. Das klassische Kul-
turkritik und das Dilemma der De-
kadenz. B., 1958.
Rochet IF. Qu-est-ce que la philo-
sophie marxiste? P., 1962.
Rumi V Zakladni otazky filosofii
ligickeho pozitivismu. Praha, 1962.
Schaff A. Filozofia czlowieka. Mar-
xism a egzystencjalism. W., 1962,
Wstgp do semantyki. W., 1960. Pog-
l^dy filozofiezne Kazimierza Ajdu-
kiewicza. W., 1962.
Selsam H. Introduction to the
philosophy. N. Y., 1938.
537
Soucasna zapadni filosofie. Praha,
1958.
Szczepahski J. Socjologia, Rozwdj
problematyki i metod. W., 1961;
Socjologiczne zagadnienia wyzs-
zego wyksztalcenia. W., 1963.
Wells H. Process and unreality: a
criticism of method in Whitehead’s
philosophy. N. Y., 1950; The failure
of psychoanalysis. N. Y., 1963.
Weselowski W. Studia z socjolo-
gii klas i warstw spolecznych. W.,
1962.
Wiatr J. Socjologia wojska. W.,
1964; Szkice о materializmie histo-
rycznym i socjologii. W., 1962.
Zur burgerlichen Soziologie in
Westdeutschland. Herausg. von
K. Braunrenther. B., 1961.
Глава девятая
ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ФИЛОСОФСКОЙ
И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
В ИДЕОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ
Источники
Ганди М. К. Моя жизнь. М., 1959.
Кемаль Мустафа (Ататюрк).
Письмо В. И. Ленину в декабре
1920 г.— «Коммунист», 1957, № 15;
Путь новой Турции. 1919—1927.
Т. 1—4. М., 1929—1934.
Насер Гамаль Абдель. Философ-
ская революция. М., 1956.
Неру Джавахарлал. Автобиогра-
фия, М., 1955; Открытие Индии, М.,
1955.
Нкрума Кваме. Автобиография.
М., 1961; Я говорю о свободе., М.,
1962; Африка должна объединиться.
М., 1964.
Радхакришнан С. Индийская фи-
лософия, т. 1—2. М., 1957.
Секу Туре. Независимая Гвинея.
М., 1960.
Сукарно А. Индонезия обвиняет.
М., 1961; Сарина. Задачи женщин
в борьбе Республики Индонезии.
М., 1961.
Ahmad М. The philosophy of the
teaching of Islam. Washington, 1953.
A study of Nehru. Ed. by Zacha-
ria R. Bombay, 1960.
Ardao Arturo. La filosofia en el
Uruguay en el siglo XX. Mexico,
1956.
Aurobindo S. Eight uepanishads,
contaning Isha, Kena Ratha, Man-
daka, Prasna, Mandukya, Taittiriya
and Aitareya Upanishads, rendered
into simple and rhythmic English.
Pondicherry, 1953; The life divine.
Pondicherry, 1955.
Bhattacharyya Krishnachandra.
Studies in philosophy, Vol. I. Cal-
538
cutta, 1956; vol. II, Calcutta, 1958.
Challay F. Les philosophes de
1’Inde. P., 1956.
Das Bhagavan. The philosophy of
non-co-operation and of spiritual-po-
litical swaraj. Madras, 1922.
Dar B. A study of Iqbal’s philo-
sophy. Lahore, 1944.
Datta D. The chief currents of
contemporary philosophy. Calcutta,
1950.
Das M. The political philosophy of
Jawaharlal Nehru. N. Y„ 1961.
Dutt K. Existentialism and Indian
thought. N. Y., 1960.
Euclides de Gunha. Da Indepen-
dent a Republica in a margem da
Histdria. Porto 6a, ed. 1946.
Euryalo Cannabrava. Elementos
de Metodologia filosdfica. S. Paulo,
1956.
Gandhi M. Collected works. Delhi,
1958.
History of philosophy Eastern and
Western. Ed. by S. Radhakrishnan.
V. 2. L., 1953.
Husain S. A. The way of Gandhi
and Nehru. Bombay, 1961.
Iqbal M. The reconstruction of re-
ligious thought in Islam. Lahore,
1954; The secrets of the self. La-
hore, 1954; «Асрар-о-Рамуз». Ла-
хор, 1948 (перс, яз.); Джавиднама.
Лахор, 1954 (перс, яз.); Зарб-о-Ка-
лим. Лахор, 1954 (яз. урду); Арм-
ган-и-Хиджаз. Лахор, 1955 (яз.
урду и перс.).
Ingenieros Jose. Proposiciones re-
lativas al porvenir de la filosofia.
Buenos Aires, 1957; Los tiempos
nuevos. B.— A., 1956.
Krishna D. The nature of philo-
sophy. Calcutta, 1955.
Leoncio Basbaum. Fundamentos
do materialismo. Rio de Janeiro, 1944.
Nehru J. Before and after indepen-
dence. V. I—II. Delhi, 1957.
Patrick Romanell. La formation
de la mentalidad mexicana, panora-
ma actuel de la filosofia en Mexico.
1900—1950. Mexico, 1954.
Philosophie chretienne, philosophie
musulmane et marxisme. Beyrouth,
1950.
Philosophie chretienne, philosophie
musulmane et existentialisme. Bey-
routh, 1959.
Rabelo Samuel. Historia de filo-
sofia en Mexico. Mexico, 1943.
Radhakrishnan S. Recovery of
faith. L., 1955; East and West: some
reflections. N. Y., 1956; Occasional
speeches and writings. Calcut., 1957.
Арабская философия
Аль-Аккад Аббас Махмуд. Кора-
ническая философия. Египет, 1947.
Бадави Абд-ар-Рахман. Очерки по
философии экзистенциализма. Каир,
1961; История атеизма в исламе.
Каир, 1956.
Махмуд Заки Наджиб. Позитив-
ная логика. Каир, 1957; Предрас-
судок метафизики. Каир, 1953.
Аль-Хадж Камаль Юсуф. Фило-
софские размышления. Бейрут, 1956;
От сущности к существованию.
Бейрут, 1958.
Марксистская и другая
Арисменди Р. Великая Октябрь-
ская социалистическая революция и
национально-освободительное дви-
жение в Уругвае. М., 1957; Неко-
торые вопросы идеологической
борьбы. М., 1963.
Брутенц К. Н. Против идеологии
современного колониализма. М.,
1961.
Гордон-Полонская Л. Р. Мусуль-
манские течения в общественной
мысли Индии и Пакистана. М., 1963.
Гхош А. Избранные произведе-
ния. М., 1962.
Датт Палм. Индия сегодня. М.,
1948.
Декларация о предоставлении не-
Radhuvanshi V. Р. S. Indian па«
tionalist movement and thought.
Agra, 1959.
Raju P. Idealistic thought of In-
dia. Cambridge, 1953.
Sharif M. Dialectical monadisrm
In: «Contemporary Indian philoso-
phy». Ed. by S. Radhakrishnan and
J. H. Muirhead. L, 1952.
Reuler A. La filosofia Latinoame-
ricana contemporanea. Mexico, 1949.
Romero Jose Luis. Las ideas poli-
ticas en Argentina. Buenos Aires,
1956.
Zum Felde Alberto. Proceso intel-
lectual del Uruguay у critica de su
literatura. Montevideo, 1941.
Sethna K. Indian spirit and the
world’s future. 1953.
The philosophy of S. Radhakri-
shnan. Ed. by P. Shilpp. N. Y. 1952.
(на арабском языке)
Хабаши Рэне. Наша цивилиза-
ция на распутье. Бейрут, 1960.
Философская мысль за сто лет.
Сборник. Бейрут, 1961.
Сауд Амин. Восстание арабов в
XX веке. Каир, 1961.
Аль-Мутыи Лями’и. Философия
современного человека. Каир, 1961.
Аль-Хусари Сати. Взгляды и бе-
седа о науке, этике и культуре.
Каир, 195'1; Взгляды и беседы о
патриотизме и национализме. Каир,
1954; Что такое национализм. Бей-
рут, 1956.
научная литература
зависимости колониальным стра-
нам. Вынесена на рассмотрение
XV сессии Генеральной Ассамблеи
ООН 23 сентября 1960 г. «Правда»,
24 сентября 1960 г.
Дьяков А. М. Национальный воп-
рос в современной Индии. М., 1963.
Хирано Еситаро. Катаяма Сэн и
антиимпериалистическое движение в
Японии (1931—1932 гг.).— «Пробле-
мы востоковедения», 1959, № 6.
Кастро Фидель. Речи и выступле-
ния. 1961—1963. М., 1963.
Кодовилья В. Статьи и речи.
1926—1956. М., 1957.
Коста Круз. Обзор истории фило-
софии в Бразилии. М., 1962.
539
Лазарев М. С. Крушение турец-
кого господства на Арабском Вос-
токе (1914—1918 гг.). М., 1960.
Миллер А. Ф. Краткая история
Турции. М., 1948.
Освободительное движение в Ла-
тинской Америке. М., 1964.
Проблемы современной Турции.
М., 1963.
Рока Блас. Куба—свободная тер-
ритория Америки. М., 1961; Основы
социализма на Кубе. М., 1961.
Современная Турция. М., 1958.
Тихвинский С. Л. Сунь Ят-сен.
Внешнеполитические воззрения и
практика. (Из истории националь-
но-освободительной борьбы китай-
ского народа. 1885—1925 гг.). М.,
1964.
Chattopadhyaya D. Indian philo-
sophy. A popular essay. Delhi, 1964.
Communist Party and problems of
national reconstruction. Delhi, 1955.
Chosh A joy. The theory and prac-
tice of the socialist party of India.
Bombay, 1952—1953.
Gupta A. (Ed.). India and Lenin.
A collection. Delhi, 1960.
Judn Marinello. Meditation Ameri-
cana. B. A., 1959.
Julia Antonio Melia. Envayos re-
volutionaries. La Habana, 1960.
La lutte du parti communiste
fran^ais contre le colonialisme. P.,
1962.
Mukherjee H. Gandhiji. A study.
Calcutta, 1956.
Perelstein B. Positivismo у anti-
positivismo en la Argentina. Buenos
Aires, 1952.
Ruben W. Geschishte der indischen
Philosophie, B., 1954.
Глава десятая
ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ СОВРЕМЕННОГО ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
Источники, марксистская и другая научная литература
Амбарцумян В. А. Научные тру-
ды. В двух томах. Ереван, 1960.
Анохин П. К. Внутреннее тормо-
жение как проблема физиологии.
М.—Л., 1958.
Арцимович Л. А. Управляемые
термоядерные реакции. Изд. 2. М.,
1963.
Асратян Э. А. Физиология цент-
ральной нервной системы. М., 1953.
Блохинцев Д. И. Критика фило-
софских воззрений так называемой
«копенгагенской школы» в физи-
ке.—«Философские вопросы совре-
менной физики». М., 1952; Основы
квантовой механики. М., 1961.
Богомолец А. А. Избранные тру-
ды. В трех томах. Т. 2, 3. Киев,
1957—1958.
Бухановский В. М. Принципы и
основные черты классификации со-
временного естествознания. Пермь,
1960.
Быков К. М. Избранные произве-
дения. Т. 1—3. М., 1953—1958.
Вавилов С. И. Ленин и физика.
М., 1960; Собрание сочинений,
т. III. Работы по философии и исто-
рии естествознания. М., 1956;
Экспериментальные основания тео-
рии относительности: О «теплом»
и «холодном» свете. Глаз и солн-
це.— Собрание сочинений, т. 4. М.,
1956.
Вавилов Н. И. Линнеевский вид
как система. М., 1931.
Вернадский В. И. Очеоки и речи.
Т. 1—2. Пгр., 1922.
Веселовский В. И. Философское
значение законов сохранения мате-
рии и движения. М., 1964.
Вопросы причинности в кванто-
вой механике. Сб. переводов. М.,
1954.
Всехсвятский С. и Казютин-
ский В. Рождение миров. (Философ-
ские проблемы современной космо-
гонии). М., 1961.
Диалектика в науках о неживой
природе (Физ.-мат. науки). М., 1964.
Диалектический материализм и
современное естествознание. М.,
1957.
Диалектический материализм и
современное естествознание. В деся-
ти томах. Т. 1. М., 1962.
Докучаев В. В. Избранные сочи-
нения. Т. 1—9. М.— Л., 1949—1961.
Дубинин И. П. Проблемы оадиа-
ционной генетики. М., 1961.
Жданов Ю. А. Ленин и естество-
знание. М., 1959.
Иванов-Смоленский А. Г. Опыт
объективного изучения работы и
540
взаимодействия сигнальных систем
головного мозга (в норме и патоло-
гии). М., 1963.
Игнатов А. И. Проблемы проис-
хождения жизни. М., 1962.
Карпов М. М. Основные законо-
мерности развития естествознания.
Ростов н/Дону, 1963.
Кедров Б. М. Философский ана-
лиз первых трудов Д. И. Менделее-
ва о периодическом законе (1869—
1871). М., 1959; Классификация
наук. Т. 1. М., 1961.
Кибернетика, мышление, жизнь
(Сб. ст.). М., 1964.
Кольман Э. Я. Ленин и новейшая
физика. М., 1961.
Кузнецов Б. Г. Развитие физиче-
ских наук от Галилея до Эйнштей-
на в свете современной науки. М.,
1963. Эйнштейн. М., 1963.
Курчатов И. В. Расщепление
атомного ядра. М.— Л., 1935.
Ленин и наука. Сессия общего
собрания АН СССР, посвященного
90-летию со дня рождения В. И.
Ленина. 1870—1960. М, 1960.
Макс Планк и философия (Сбор-
ник). М., 1963.
Макс Планк. 1858—1958. Сборник
к столетию со дня рождения Макса
Планка. М., 1958.
Методологические проблемы сов-
ременной науки. Сб. ст. М., 1964.
Мичурин И. В, Избранные сочи-
нения. М., 1955.
Мостепаненко М. В. Материали-
стическая сущность теории относи-
тельности Эйнштейна. М., 1962.
Наука и человечество. Доступно
и точно о главном в мировой нау-
ке. Международн. ежегодник. Т. 1 —
3. М, 1962—1964.
Некоторые теоретические вопросы
строения и деятельности мозга. М.»
1960.
Некоторые философские вопросы
биологии и медицины. Томск, 1962.
Некоторые философские вопросы
естествознания. М., 1957.
Некоторые философские вопросы
медицины и естествознания. Сб. 1,
Киев, 1957, 1960.
Нильс Бор и развитие физики. М.,
1958.
Новик И. Б. Кибернетика. Фило-
софские и социологические пробле-
мы. М., 1963.
Новиков П. С. Элементы матема-
тической логики. М.» 1959.
О сущности жизни. М., 1964.
От классической физики к кван-
товой. Основные представления уче-
ния о строении материи. М., 1962.
Овчинников Н. Ф. Понятие массы
и энергии в их историческом разви-
тии и философском значении. М.,
1957.
Омельяновский М. Э. В. И. Ле-
нин и физика XX века. М., 1947;
Философские вопросы квантовой
механики. М., 1956.
Опарин А. И. Жизнь, ее приро-
да, происхождение и развитие. М.,
1960.
Опарин А. И. и Фесенков В. Г.
Жизнь во Вселенной. М., 1956.
Орбели Л. А. Избранные труды.
В пяти томах. Т. 1. М.— Л., 1961.
Орлов В. В. Особенности чувст-
венного познания. Пермь, 1962.
Павлов И. П. Полное собрание
сочинений. Т. I—VI. М.— Л., 1951—
1952.
Павлов Тодор. Основное в уче-
нии И. П. Павлова в свете диалек-
тического материализма. М., 1958.
Петров А. 3. Пространства Эйн-
штейна. М., 1961.
Платонов Г. В. Дарвин, дарви-
низм и философия. М., 1959.
Проблема причинности в совре-
менной биологии. М., 1961.
Проблемы мышления в современ-
ной науке. М., 1964.
Проблемы развития в природе и
обществе. М.— Л., 1958.
Процесс мышления и закономер-
ности анализа, синтеза и обобще-
ния. Экспериментальные исследова-
ния. М., 1960.
Прянишников Д. Н. Избранные
сочинения. В 3-х томах. М., 1952—
1953.
Развитие современной физики.
М., 1964.
Ровенский 3., Уемов А. и Уемо-
ва Е. Машина и мысль (Философ-
ский очерк о кибернетике). М., 1960.
Русские ученые в борьбе против
идеалистических и метафизических
воззрений в естествознании. М.,
1961.
Сборник статей по философии ма-
тематики. М., 1938.
541
Сивоконь П. С. О происхождении
и философском значении естествен-
но-научного эксперимента. М., 1962.
Староселъская-Никитина О. А.
Поль Ланжевен. М., 1962.
Стяжкин И. П. Становление идей
математической логики. М., 1964.
Тимирязев К. А. Избранные со-
чинения, в четырех томах. М.»
1948—1949.
Ухтомский А. А. Собрание сочи-
нений, т. 1—5. Л., 1950—1954.
Фаталиев X. М. Марксизм-лени-
низм и естествознание. М., 1962.
Фесенков В. Г. Современные пред-
ставления о Вселенной. М.— Л., 1949.
Философские вопросы естество-
знания, т. 1—3. М., 1958—1960.
Философские вопросы кибернети-
ки. М., 1961.
Философские вопросы современ-
ного учения о движении в природе.
Л., 1962.
Философские вопросы современ-
ной биологии. М., 1951.
Философские вопросы современ-
ной физики. Т. 1—3. М., 1956—1959.
Философские вопросы учения о
высшей нервной деятельности. М.,
1954.
Философские вопросы физики и
химии. Свердловск, 1959.
Философские вопросы физики
элементарных частиц. М., 1962.
Философские проблемы современ-
ного естествознания. Труды Всесо-
юзного совещания по философским
вопросам естествознания. М., 1959.
Философские проблемы современ-
ной физики. М., 1959.
Философские проблемы физики
элементарных частиц. М., 1964.
Философские вопросы физиологии
высшей нервной деятельности и
психологии. М., 1963.
Фок В. А. О роли принципов от-
носительности и эквивалентности в
построении теории Эйнштейна.—
«Диалектический материализм и
современный позитивизм». М., 1961.
Фок В. А. Теория пространства,
времени и тяготения. М., 1961.
Черниговский В. Н. Интероцепто-
ры. М., 1961.
Шаскальская М. Фредерик Жо-
лио-Кюри. М., 1959.
Шахпаронов М. И. Очерки фило-
софских проблем химии. М., 1957;
Химия и философия. М., 1962.
Шкловский И. С. Вселенная.
Жизнь. Разум. М., 1962.
Шмальгаузен И. И. Проблемы
дарвинизма. М., 1946; Факторы
эволюции (Теория стабилизирующе-
го отбора). М.— Л., 1946.
Шмидт О. Ю. Происхождение
Земли и планет. М., 1962.
Шорохова Е. В. Проблема созна-
ния в философии и естествознании.
М., 1961.
Эйнштейн и развитие физико-ма-
тематической мысли. М., 1962.
Эйнштейн и современная физика.
М., 1956.
Югай Г, А. Проблема целостно-
сти организма. Философский ана-
лиз. М., 1962.
Яновская С. А. Математическая
логика и основания математики.
«Математика в СССР за сорок лет
(1917—1957)». Т. 1. М., 1959.
Бом Д. Квантовая теория. М.,
1961; Причинность и случайность в
современной физике. М., 1959.
Бор Нильс. Атомная физика и
человеческое познание. М., 1961;
Дискуссии с А. Эйнштейном о
теоретико-познавательных пробле-
мах в атомной физике. В сб. «Фи-
лософские вопросы современной
физики». М., 1959.
Борель Эмиль. Вероятность и до-
стоверность. 1964.
Борн Макс. Современная физика.
Л.— М., 1935; Физика в жизни мое-
го поколения. Сб. ст. М., 1963;
Эйнштейновская теория относитель-
ности. М., 1964.
Бройль, Луи де. По тропам нау-
ки. М., 1962; Революция в физике.
(Новая физика и кванты). М., 1963.
Вебер Дж. Общая теория относи-
тельности и гравитационные волны.
М., 1962.
Вижье Ж. Релятивистская физи-
ка и квантовая физика.— «Вопросы
причинности в квантовой механи-
ке». М., 1954; К вопросу о теории
поведения индивидуальных микро-
объектов.— «Вопросы философии»,
1956, № 6; Некоторые методологи-
ческие вопросы теории «элементар-
ных частиц».— Там же, 1961, № 3.
Винер Н. Кибернетика и общест-
во. М., 1958; Кибернетика, или
управление и связь в животном и в
машине. М., 1958; Новые главы
кибернетики. Управление и связь в
542
животном и машине. М., 1963; Я —
математик. М., 1964.
Гейзенберг В. Физика атомного
ядра. М.— Л., 1947; Философские
проблемы атомной физики. М.,
1953; Физика и философия. М., 1963.
Гильберт Д. и Аккерман В. Осно-
вы теоретической логики. М., 1947.
Джинс Дж. Вселенная вокруг нас.
Л.—М., 1932.
Дирак П. А. М. Принципы кван-
товой механики. М., 1960.
Жолио-Кюри Ф. Избранные
труды Фредерика и Ирен Жолио-
Кюри. Совместные труды. М., 1957.
Клини С. К. Введение в метамате-
матику. М., 1957.
Ланжевен II. Избранные произве-
дения. Статьи и речи по общим
вопросам науки. М., 1949.
Лоренц Г. А. Теория электронов
и ее применение к явлениям света
и теплового излучения. Л.— М., 1934.
Кассирер Э. Теория относитель-
ности Эйнштейна. Пг., 1922.
Максвелл Дж. К. Избранные со-
чинения по теории электромагнит-
ного поля. М., 1954.
Пайерлс Р. Законы природы. М.,
1962; Квантовая теория твердых
тел. М., 1958.
Паули В. Теория относительности.
М.—Л., 1947.
Планк М. Введение в общую ме-
ханику. М., 1927.
Полак Л. С. Квантовая физика
от М. Планка до Н. Бора. (1900—
1933 гг).— «Макс Планк. 1858—
1958». М., 1958.
Резерфорд Э. Строение атома и
искусственное разложение элемен-
тов. Работы 1919—1922 гг. М.—
Пг., 1923.
Тарский Альфред. Введение в
логику и методологию дедуктивных
наук. М., 1948.
Томсон Дж. Дж. По ту сторону
электрона. М., 1930; Электричество
и материя. М.— Л., 1928.
Томсон Дж. Предвидимое буду-
щее. М., 1958.
Уэллс Г. Павлов и Фрейд. М., 1959.
Черч А. Введение в математиче-
скую логику, т. I. М., 1960.
Швебер С. Введение в релятиви-
стскую квантовую теорию поля. М.,
1963.
Эддингтон А. С. Теория относи-
тельности. Л.— М., 1934; Теория от-
носительности и ее влияние на
научную мысль. Одесса, 1925.
Эйнштейн А. Основы теории от-
носительности. Четыре лекции. М.—
Л., 1935; Сущность теории относи-
тельности. М., 1955.
Эйнштейн А. и Инфельд Л. Эво-
люция физики. Развитие идей от
первоначальных понятий до теории
относительности и квант. М., 1956.
Янг Ч. Элементарные частицы.
Краткая история некоторых откры-
тий в атомной физике. М., 1936.
Adrian Е. The physical background
of perception. Oxford, 1947; Sensory
integration. Liverpool, 1949.
Born M. Continuity, determinism
and reality. Copenhagen, 1955;
Physik im Wandel meiner Zeit. Bra-
unschweig, 1958; Physik und Poli-
tik. Gottingen, 1960.
Bernal J. Engels and science. L.,
1933; The physical basis of life. L.,
1951.
Bertalanffy L. Das biologische
Weltbild. Bd. 1. B, 1949; Problems
of life. An evolution of modern bio-
logical thought. L., 1952.
Bohr N. Atomteori og naturbeskri-
velse. Kob., 1923; Atomfysik og men-
neskeliger. Kendelse, Kob., 1957.
Brach J. Conscience et connais-
sance. Etude sur les etres artificie
les animaux et les humains. P., 1957.
Broglie L. de La physique con-
temporaine et 1’oeuvre de A. Einstein.
P., 1949; Sur les sentiers de la
science. P., 1960.
Curie M. Radioactivite, v. 1—2.
P., 1936.
Darlington C. The conflict of sci-
ence and society. L., 1948; Darwin’s
place in history. Oxford, 1959.
Dessauer F. Naturwissenschaft-
liches Erkennen. Beitrage zur Natur-
philosophie. Frank, am Main, 1958.
Einstein A. Mein Weltbild. Amster-
dam, 1934; Physik als Abenteuer der
Erkenntnis. Leiden, 1938; Out of my
later years. N. Y., 1950; Warum
Krieg? Wien, 1953.
Fuchs W. Logische Untersuchun-
gen zu Modellen der klassischen und
quantentheoretischen Mechanik. Mun-
chen, 1961.
Gonseth F. Philosophie mathemati-
que, 1939. La geometric et le prob-
leme de 1’espace, 1945.
Hahn O. Kiinstliche Atomumwand-
543
lungen und die Spaltung schwerer
Kerne. Uppsala und Stockholm, 1944;
New atoms. N. Y., 1950.
Heisenberg W. Die physikalischen
Prinzipien der Quantentheorie.
Mannheim, 1958; Physik und Philo-
sophie. B., 1961.
Huxley J. Evolution in action. L.,
1951; Knowledge, morality and des-
tiny. N. Y., 1960.
Jammer M. Concept of space. N. Y.,
1960.
Jordan P. Die Physik und das Ge-
heimnis des organischen Lebens. Bra-
unschweig, 1948.
Kramers H. und Holst H. Das
Atom und die Bohrsche Theorie sei-
nes Baues. B., 1925.
Langevin P. Oeuvres scientifiques.
P, 1950.
Lorenzen P. Einfiihrung in die ope-
rative Logik und Mathematik. B., 1955;
Metamathematik. Mannheim, 1962.
Meyer-Abich A. Naturphilosophie
auf neuen Wegen. Stuttgart, 1948.
Milne E. Modern cosmology and
Christian idea of god. Oxford, 19*52.
Reichenbach H. Philosophical fo-
undations of quantum mechanics.
Berkeley and Los Angeles, 1946;
Aufstieg der wissenschaftlichen Phi-
losophie. B., 1951.
Rutherford E. Radiations from ra-
dioactive substances. Cambridge 1951.
Sherrington Ch. Man on his natu-
re. Edinburgh, 1937—8.
Slater J. Introduction to chemical
physics. N. Y., 1939.
Sinnott E. Matter, mind and man.
The biology of human nature. N. Y.,
1957.
Smuts J. Holism and evolution.
L., 1936; Some recent scientific ad-
vances in their bearing on philoso-
phy. L., 1932.
Thomson J. Recollections and ref-
lections. L., 1937.
Vigier J., Broglie, Louis de. La
physique quantique restera-t-elle in-
deterministe? P., 1953.
Wenzl A. Driesches Neuvitalismus
und der philosophische Stand des Le-
bensproblems heute. Munchen, 1951.
Weyl H. Philosophie der Mathe-
matik und Naturwissenschaft. Miin-
chen, 1929.
Amsterdamski Stefan. Rozwoj po-
jecia pierwiastka chemiernego. W.,
1961.
Felber St. Filosofia matematiky.
Bratislava, 1959.
Filosofie a pfirodni vёdy. Praha,
1959.
Fiedler E. Von der Einheit der
Wissenschaft. B., 1964.
Haldane J. B. S. Marxist philoso-
phy and science L., 1938.
Herneck F. Albert Einstein. B. 1963.
Hollitscher W. Das Natur im Welt-
bild der Wissenschaft. Wien, 1950;
Wissenschaftlich betrachtet. B., 1951.
Jednose materialna swiata. Zbior
artykutow pod red. Heleny Eilstein.
W., 1961.
Калайков Иван. Учението на И. П.
Павлов и развитието на дарвиниз-
ма. София, 1961.
Klaus G. Lenin und die spezielle
Relativitatstheorie. B., 1959; Kyber-
netik in philosophischer Sicht. B.,1961.
Korch H. Zur Kritik des physika-
lischen Idealismus. B., 1959.
Kibernetik und Praxis. B., 1963.
Laberenne P. L’origine des mon-
des. P., 1953.
Materialismul dialectic §i stuptele
contemporane ale naturii. V. IV. Bu-
cure§ti, 1961.
Micrhalova C., Celeda J., Buchni-
cek J., Linhart J., Filosofie a gririd-
ni vedy. Praha, 1959.
Naturwissenschaft und Philoso-
phie. B., 1960.
Панчев Ив. Ленин и естествозна-
ние™. София, 1960.
Поликаров А. В защиту на наука-
та, София, 1945; Относительност и
кванти. София, 1963.
Segal J. Die dialektische Methode
in der Biologie. B., 1958.
Stern V. Erkenntnistheoretische Pro-
bleme der modernen Physik. B., 1952.
Thissir G. Materalisme dialectique
et biologie. P., 1947.
Zweiling K. Dialektischer Materia-
lismus und theoretische Physik. B.,
1948.
Глава одиннадцатая
ЛЕНИНСКИЙ ЭТАП В РАЗВИТИИ
ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО И ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА —
НОВАЯ СТУПЕНЬ В ИСТОРИИ
ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА 1
1 См. литературу, указанную к 1, 2, 3—6 и другим главам тома.
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Аббаньяно Николо 11, 207
Абеляр Пьер 54
Августин «Блаженный» Аврелий 70,
134, 210
Авенариус Рихард 83, 87, 90, 435
Адам Карл 55
Адамсон Роберт 114
Адорно Теодор 139, 153
Азнар Хосе Камон 172
Айдукевич Казимир 86, 94
Айер Элфред Джулс 85, 87, 88, 91,
93, 95, 97, 102, 188, 204
Айя де Ла Торре В. Р. 242
аль Аккад Аббас Махмуд 261
Александер Сэмьюэл 108, 114, 117,
118
Александров Александр Данилович
299, 300, 314
Алиханов Абрам Исаакович 333
Амбарцумян Виктор Амазаспович
341
Ананьев Борис Герасимович 354
Андерсон Карл 321
Анохин Петр Кузьмич 353
Ансельм Кентерберийский 12, 13, 42,
45, 210, 211
Аристотель 39, 45, 46, 49, 50, 52, 60,
134, 209, 210, 212, 461
Арон Раймон 148, 165, 166, 218
Арцимович Лев Андреевич 323
Асратян Эзрас Асратович 353
Астрада Карлос 254
Ашенбреннер Карл 170, 171
Бабеф Гракх 463
Бадави Абд-ар-Рахман 251, 263
Байе Раймон 175, 176
Барбер Бернард 149
Барт Карл И, 197
Бастид Жорж Эмэ 80
Батталья Феличе 75
Бату Салахаттин 262
Бауэр Отто 98
Бах Алексей Николаевич 390
Бахофен Иоганн Якоб 126
Баш Виктор 172
Бёджесс Эрнст У. 144, 149
Беккер Говард 154
Белинский Виссарион Григорьевич
463
Бендикс Рейнгард 148
Бензе Макс 169
Беннаби Малек 269
Берг Аксель Иванович 396
Бергсон Анри 15, 42, 68, 82, 126, 129,
168, 175, 178, 211, 246
Бердяев Николай Александрович
11, 12, 21, 25, 68, 77, 135
Бережков Федор Федорович 108
Бериташвили Иван Соломонович
390
Беркли Джордж 6, 7, 87, 98, 200
Бернайс Поль 369, 372, 373
Бернал Джон Десмонд 314, 347,391
Берталанфи Людвиг фон 350
Бехер Эрих 113
Биго Пьер 69
Бимель Вальтер 171
Блау Петер 159
Блондель Морис 71, 73
Блох Эрнст 37
Блохинцев Дмитрий Иванович 300,
314, 395
Блэншард Брэнд 187
Бовуар Симона де 12, 26
Богданов Александр Александрович
364, 439
Боголюбов Николай Николаевич
335, 337
Бозе Шать.ендранат 283, 337
Больцман Людвиг 369
35 Зак. 5397
545
Бом Давид 314, 320, 334
Бор Нильс 85, 280, 281, 283, 300—
303, 309, 318
Борн Макс 305, 316, 320
Боте Вальтер 303
Боттомор Томас 164
Бохенский Иннокентий-Мария-
йозеф 39, 48. 215, 218—220, 405,
438, 464
Брайтмен Эдгар Шеффилд 76
Брауэр Лёйтзен Эгберт Ян 369—
371, 374
Браше Жан 347
Брейтвейт Ричард Бивен 91
Бриджмен Перси Уильям 85
Брод Чарлз Данбар 187
Бройль Луи де 282, 303—305, 314,
320, 334, 335
Брокмеллер Клеменс 69
Бруггер Вальтер 39
Бруннер Эмиль 36, 135, 197, 198
Бруно Джордано 55
Брэдли Фрэнсис Герберт 250
Бубер Мартин 36
Бунге Марио 263
Бунур Луи 349
Бурденко Николай Нилович 390
Бурке Вернон 39
Бэкон Френсис 214, 215
Вавилов Николай Иванович 342, 390
Вавилов Сергей Иванович 282, 283,
311, 314, 326, 331, 336, 388, 390,
391
Вайн Герман 34
Вайсман Фридрих 85
Ванини Лючилио 55
Васконселос Хосе 262, 270
Вебер Альфред 139
Вебер Макс 15, 137, 139, 146, 157, 175
Веблен Торстейн 137
Вейль Герман 36Э
Вейнингер Отто 11
Венцль Алоиз 107, 114, 349
Вертхеймер Макс 360
Веттер Густав Андре 48, 215, 218,
223, 224. 405, 464
Вижье Жан Пьер 314, 320, 334,335,
379, 391
Визе Леопольд фон 137
Виндельбамд Вильгельм 22
Винер Норберт 365
Витгенштейн Людвиг 85, 87—89,91,
96, 100—102, 104, 105, 122, 204,
466
Вольф Курт 150
By Цзян-сун 333
Вудбридж Фредерик 117, 120
546
Галилей Галилео 55
Гамильтон Уильям Роуан 150, 303
Ган Ганс 85
Ган Отто 322
Ганди Мохандас Кармчанд 237, 238,
253, 260, 264—266
Гартман Николай 41, 107, 111, 112,
114, 116
Гаудсмит Самюэл 281
Гегель Георг Вильгельм Фридрих
6, 13, 16, 22, 24, 35, 41, 47, 87, 89,
105, 131, 132, 134, 169, 200—202,
209—211, 215, 223, 250, 260, 268,
411, 437, 461
Гёдель Курт 369, 372—374
Гейгер Теодор 138, 149, 303
Гейзенберг Вернер 85, 91, 105, 283,
305—307, 309, 312, 314, 320, 324,
334, 335, 338, 339
Гекальп Зия 269, 271, 272
Гексли Джулиан 351
Гелен Арнольд 33
Гелл-Манн Мюррей 334
Гельвеций Клод Адриан 214
Гемпель Карл 85, 97, 98, 100
Гераклит Эфесский 45, 206
Герц Генрих Рудольф 301
Герцен Александр Иванович 461,
463
Гиддингс Франклин Генри 143
Гильберт Давид 369, 372, 374
Гильдебранд Дитрих 187
Гинсберг Моррис 143
Гласс Дэвид 149
Гливенко Валерий Иванович 371
Глокнер Герман 201, 465
Гоббс Томас 47, 87
Гобгауз Леонард Трелевни 142
Гольбах Поль Анри 45, 214
Грабовский Адольф 148
Грамши Антонио 424
Гращенков Николай Иванович 353
Греллинг Курт 85
Гротеволь Отто 8
Губкин Иван Михайлович 390
Гудмен Нельсон 99
Гуссерль Эдмунд 12, 16, 41, 50, 108,
132, 174, 188, 211
Гуццо Август 75
Гхош Ауробиндо 256, 260
Гюнтер Якоби 112
Дави Жорж 140, 141
Дальтон Джон 385, 386
Данкен-Джон< Остин ’88
Дарвин Чарльз 58. 253, 386, 387
Дарендорф Ральф 148, 149, 159
Д’Арси М. 212
Дас Бхагаван 260, 269
Де Вульф Морис 179
Декарт Рене 13, 15, 209, 210, 214,
261
Демокрит 205
Дессауэр Фридрих 55, 349, 350, 351
Дессуар Макс 174
Де Фриз Йозеф 39
Джемс Уильям 86
Джентиле Джованни 75
Джермер Лестер Альберт 305
Джинс Джеймс Хопвуд 183, 317
Джойс Джемс 12
Джонсон Аллисон НО
Джонсон Оливер 187
Дидро Дени 214
Дильтей Вильгельм 16, 17, 22, 27,
127, 128, 131, 132, 174, 207, 208,
211
Динглер Хуго 374
Дирак Поль Адриен Морис 283,
290, 307, 315, 329, 337, 339
Добжанский Феодозиус 351
Добролюбов Николай Александро-
вич 463
Додд Стюарт Картер 98, 152
Докучаев Василий Васильевич 342
Доллард Джон 149
Доменак Жан Мари 79
Допплер Христиан 57, 286, 288, 289
Дрейк Дюрант 115, 117
Дриш Ганс 117, 348, 349
Дубислав Вальтер 85
Дьюи Джон 117, 120, 181, 192, 193
Дюбуа Уильям 240
Дюмери Анри 71
Дюркгейм Эмиль 140, 142, 157
Дюфренн Микель 175
Жильсон Этьенн 39, 43, 45, 198, 199,
212
Жоливе Режи-Виктор 44, 64, 134,
135
Жолио-Кюри Ирен 321, 322
Жолио-Кюри Фредерик 283, 321—
323, 391
Зеа Леопольде 270
Зедлмайр Ганс 179
Зелинский Николай Дмитриевич 390
Зельдович Яков Борисович 323
Зеньковский Василий Васильевич
465
Зеттерберг Ганс 98
Зиммель Георг 27, 127, 137
Зипф Георг 152
Знанецкий Флориан Витольд 143,
154
Зорбоу Харви 149
Иваненко Дмитрий Дмитриевич 321,
324
Икбал Мухаммад 260
Ингарден Роман 180
Инхениерос Хосе 253, 263, 265
Иордан Паскуале 85, 98, 105, 305,
351
Иоффе Абрам Федорович 302, 390,
391
Ипполит Жан 176
Йёргенсен Йенс Йерген 98
Кальвез Жан-Ив 69
Кампанелла Томмазо 463
Камю Альбер 12, 197
Каннелопулос Панайотис 180, 181
Кант Иммануил 6, 15, 16, 41, 44,49,
93, 113, 209, 211, 214, 260, 291,
461
Капица Петр Леонидович 301
Кардинер Абрам 173
Карлини Армандо 74
Карнап Рудольф 85, 87—90, 92, 94,
97, 105, 188, 369
Касо Антонио 262
Кассирер Эрнст 167
Кауфман Феликс 85
Кейта Модибо 243
Келдыш Мстислав Всеволодович
342, 393
Кёлер Ганс 215, 216
Кемаль (Ататюрк) Гази Мустафа
239, 256
Кёниг Рене 150, 151
Кенник Уильям 183
Киселинчев Асен Христов 361
Клагес Людвиг 35, 126
Клини Стивен Коул 374, 377
Коген Герман 167
Кожибский Альфред 100, 103, 104
Коллингвуд Робин Джордж 130,
131, 169, 202, 203, 252
Колмогоров Андрей Николаевич
371, 377
Комаров Владимир Леонтьевич 390
Комптон Артур Холли 282, 302, 303
Конт Огюст 83, 181, 203
Коперник Николай 298
Коплстон Фредерик 212, 213
Корнфорт Морис 204
Корх Гельмут 383
Косемихаль Нуреттин Шази 267,
268
35е
547
Котарбиньский Тадеуш 86
Коффка Курт 360
Коэн Моррис 117
Красногорский Николай Иванович
361
Краус Оскар 108
Кречмер Эрнст 361
Крикориан Ирван 120
Кришна Дайя 252
Крозье Мишель 148
Кронекер Леопольд 371
Кроче Бенедетто 75, 130, 131, 169,
178, 252
Круз Коста Жоао 263
Куайн Уиллард ван Орман 98, 99
Кузнецов Иван Васильевич 383, 389
Кунио Одака 149
Куреши Ихтишан Хусейн 272
Курнаков Николай Семенович 390
Куртц Пол 193
Курчатов Игорь Васильевич 322,
323, 390
Кьеркегор Сёрен 6, 12, 27, 211
Кэррит Эдгар 167, 187
Кюльпе Освальд 113
Лав Виктор НО
Лавджой Артур Онкен 115, 117,465
Лавелль Луи 71, 72
Лавуазье Антуан Лоран 385
Ладыгина-Котс Надежда Нико-
лаевна 353
Лазарсфельд Поль Феликс 98, 150,
153, 162
Лакруа Жан 77—79
Лало Шарль 173, 175
Ламенне Фелисите Робер де 43
Ламетри Жюльен Офре де 214
Лампрехт Стерлинг 120, 467
Ландау Лев Давидович 333
Ландберг Джордж Эндрью 98, 152
Ландманн Микаэл 32
Ландсберг Поль-Луи 80
Ланжевен Поль 282, 295, 303, 314—
316, 391
Лассуэлл Гаролд Дуайт 148
Лаури Саймон Соммервил 114
Лауэ Макс 314
Лахбаби. Мухаммед Азиз 252
Леард Джон 187
Леви-Брюль Люсьен 142
Левин Курт 360
Ледерер Эмиль 139
Лейбниц Готфрид Вильгельм 205,
461
Леклерк Айвор НО
Ленин Владимир Ильич 6, 7, 38, 84,
102, 103. 106, 118, 212, 215—217,
221—223, 226, 228, 229, 236, 237,
256, 279, 284, 298, 338, 341, 342,
369, 378, 390, 394, 395, 397, 400—
427, 430—433, 435—440, 442—450,
452—457, 459—464
Леонтьев Алексей Николаевич 353,
359
Ле Сенн Рене 71, 72
Лессинг Теодор 126, 127, 130
Лефевр Анри 202, 464
Ли Цзун-дао 333
Лилли Франк 351
Линд Елена 149, 164
Линд Роберт 149, 164
Линтон Ралф 173
Липпе Теодор 171, 175
Липсет Сеймур Мартин 148
Литт Теодор 130—132
Лобачевский Николай Иванович 94
Локк Джон 87, 214, 215
Лоренц Гендрик Антон 299, 300, 329
Лоренцен Пауль Петер Вильгельм
371
Лотц Иоганн 39
Лоуренс Натаниэль ПО
Лукасевич Ян 86
Лукач Георг 202
Льюис Кларенс Ирвинг 96, 99, 117
Лян Ци-чао 269, 274
Лян Шу-мин 246, 259, 269, 272
Мабли Габриэль Бонно де 463
Мадинье Габриэль 80
Майкельсон Альберт Абрахам 288
Майе Уильям 110
Мак-Таггарт Джон Эллис 250
Малик Шарль 245
Мальцев Анатолий Иванович 377
Маннгейм Карл 139
Манро Томас 181, 182
Маритэн Жак 39—42, 61, 67 68,
134, 135, 178, 198, 199, 212, 218
Марков Андрей Андреевич 375
Маркс Карл 19, 29, 37, 65, 69, 79,
160, 181, 209, 215, 217, 220—223,
229, 417, 424, 429, 447, 448, 451—
453, 456, 461, 462, 464
Маркузе Герберт 464
Марсель Габриэль 11, 12, 22, 71, 77,
122, 135, 195
Мах Эрнст 83, 86, 87, 93, 94, 291
Махмуд Закий Нагиб 250
Мейер Ганс 215
Мейер-Абих Адольф 111, 349
Мейнонг Алексиус 108
Мейо Элтон 148
Мелден А. Дж. 190
Мелюхин Серафим Тимофеевич 384
548
Менделеев Дмитрий Иванович 385,
386, 417, 429
Мерсье Дезире Жозеф 214
Мертон Роберт Кинг 150, 157, 159
Мессер Август ИЗ
Микулинский Семен Романович 387
Миллс Чарлз Райт 161, 162
Милль Джон Стюарт 94, 203
Мичурин Иван Владимирович 342,
390
Монтегю Уильям Пепперель 108,
120
Монтефиоре Алан 190
Монье Рене 140, 142
Мор Томас 463
Морган Конви Ллойд 108
Морено Якоб 146
Моретти-Констанци Теодорико 75
Морпурго-Тальябуэ Гвидо 175
Мосс Марсель 140, 141
Мостовский Анджей 375—377
Мунье Эммануэль 77—79
Мур Баррингтон 159
Мур Джордж Эдуард 85, 108, 114,
187, 191, 252
Мур Уилберт Эллис 166
Муса Саляма 253
Мэн де Биран Франсуа Пьер 6
Мюллер-Фрейенфельс Рихард 170
Мюрдаль Гюннар 163
Нагель Эрнест 96, 117, 119
Нанн Томас Перси 108, 114
Недонсель Морис 71, 79
Нейман Карл Готфрид фон 369, 372,
373
Нейрат Отто 85, 97, 98, 152
Неру Джавахарлал 256, 260
Нибур Рейнгольд 36, 197
Нибур Ричард 197
Ницше Фридрих 12, 40, 126, 170,
207, 209, 211, 253, 260
Нкрума Кваме 243
Новиков Петр Сергеевич 375
Ноуэлл-Смит Патрик 190
Ньерере Юлиус 274
Ньютон Иоаак 282, 303, 304, 330,
430
Овчинников Николай Федорович
388
Огборн Уильям 163
Ольджати Франческо 39
Омельяновский Михаил Эразмович
314, 384
Опарин Александр Иванович 347
Орбели Леон Абгарович 353, 390
Ортега-и-Гассет Хосе 11, 23 25,127,
270
Остин Джон Лэнгшоу 100, 103
Оуэн Ричард 463
Павлов Иван Петрович 353—355,
357, 359—363, 365, 387, 410, 417
Павлов Тодор 161, 361, 387
Падовани Умберто Антонио 39, 133
Пак Ын Сик 255
Пап Артур 99, 101
Парето Вильфредо 157
Парк Роберт 144, 149, 163
Паркер Девитт 193
Парсонс Талкотт 157, 158, 161,
162
Паули Вольфганг 281, 283, 293, 327
Паш Мориц 373
Пеано Джузеппе 369
Перри Ральф Бартон 108, 120, 192,
193, 200, 465
Петерфи Джузеппе 68,- 69
Плесснер Гельмут 33
Планк Маке 282, 292, 314
Платон 60, 70, 134, 205, 209, 210,
212
Поликаров Азаря 389
Поллит Гарри 442
Поппер Карл 85, 93, 97, 98, 105,125,
215
Пратт Джемс Биссет 115, 117
Причард Гарольд 187
Пруст Марсель 168
Прянишников Дмитрий Николаевич
342
Птолемей Клавдий 298
Пуанкаре Анри 369, 373
Пфеффер Карл 140
Пфордтен Отто 113
Пэджет Вайелит (Вернон Ли) 171,
172
Радхакришнан Сарвапалли 201,248,
260, 468
Райл Гильберт 103
Райхенбах Ганс 188
Рапопорт Анатоль 98, 103
Рассел Бертран Артур Уильям 85,
86, 88, 89, 96, 98, 100, 105, 108, 181,
188, 189, 204—207, 252, 369, 373,
434, 465, 468
Рашевский Николай 152, 153
Рединг Марсель 57, 69
Резерфорд Эрнест 321
Реймекер Луи де 39, 41, 62
Рейхенбах Ганс 85, 93, 95, 97, 105,
466
Реннер Карл 98
Ренувье Шарль 125
Рид Герберт 172, 173
Риккерт Генрих 22, 125
549
Риль Алоиз 113
Риман Георг Фридрих Бернхард 94
Ричардс Айвор Армстронг 182, 188
Роджерс Артур Кэньон 115, ПТ
Розенберг Альфред 140
Розенберг Морис 153
Розмини Антонио 75
Росс Дэвид 187
Ростоу Уильям 164—166, 218, 221,
222
Ротхакер Эрих 32, 33
Рубинштейн Сергей Леонидович
353, 356
Рулье Карл Францевич 387
Рэшдэлл Гастингс 187
Рюйе Раймон 349
Савицкий Франц 134
Саката Сёити 314, 320, 391
Самнер Уильям 163
Сантаяна Джордж 107, 115—117,
120, 181
Санчец де Муниаин Хосе Мария
172
Сартр Жан-Поль 11, 12, 14, 16—18,
21—23, 26, 176, 181, 194—197
Сачков Юрий Владимирович 384
Свечников Геннадий Александрович
384
Селзник Филипп 148
Селларс Рой Вуд 115, 117, 118
Семенов Николай Николаевич 301
Сенгор Леопольд 267, 268
Сен-Симон Клод Анри 463
Сентере Рихард 149
Сет Принл Пэттисон Эндрью 114
Сеченов Иван Михайлович 387, 417
Синнот Эдмунд 351
Слэтер Элиот 150, 302, 303
Смирнов Анатолий Александрович
353
Смэтс Жан Христиан 108, 111,
349
Соколов Евгений Николаевич 354
Соньярту Марио 250
Сорокин Питирим 127, 128, 154—156
Спенсер Герберт 83. 181, 203
Спиноза Бенедикт (Барух) 15, 89,
105, 134, 215
Сполдинг Эдвард Глисон 108
Сталин Иосиф Виссарионович 392
Стефанини Луиджи 169
Стивенсон Чарлз 188, 190
Стетцель Жан 150, 151
Стоуффер Самуэль 153
Стронг Чарлз Август 115, 117
Сукарно Ахмед 238, 266
Сунь Ят-сен 236, 237, 246
550
Тагор Рабиндранат 260, 269
Такдир Алишахбана Сутан 265
Тамм Игорь Евгеньевич 324
Тард Габриель 142
Тарский Альфред 86, 94, 375, 377
Твардовский Казимеж 86
Теидзо Тода 143
Тейяр де Шарден Пьер 80—82
Теннант Фредерик 193
Теннис Фердинанд 126
Теплов Борис Михайлович 353
Тиллих Пауль 36, 177, 178, 197
Тимирязев Климент Аркадьевич 386,
390
Тойнби Арнольд Жозеф 127—130,
143, 155
Толстой Лев Николаевич 237, 250
Тольятти Пальмиро 441
Томсон Джордж Паджет 305
Торез Морис 7
Торо Генри Давид 237
Трельч Эрнст 127, 139
Тулмин Стефэн 190, 191
Туре Секу 271
Турен Алэн 148
Турнвальд Хильда 150
Тьюринг Аллан 375
Уайтхед Альфред Норт 107—112,
117, 118, 148, 369
Уемов Авенир Иванович 381
Уинстэнли Джерард 463
Уисдом Джон 98, 103—105, 204
Уленбек Джордж Юджин 281
Уотсон Джон Бродес 344, 357
Утиц Эмиль 174, 175
Ухтомский Алексей Алексеевич 353
Уэллс Герберт Джордж 359
Фаталиев Халиль Магомедович 388
Фейгль Герберт 85, 97, 98
Фейербах Людвиг 27, 214, 215
Ферми Энрико 283, 323, 329, 337
Фермин де Урменета 179
Ферсман Александр Евгеньевич 390
Фетшер Иринг 219, 464
Фиркандт Альфред 138
Фишль Иоганн 106, 201, 465
Флёров Георгий Николаевич 322
Флю Энтони 102
Флюэллинг Ральф Тайлер 77, 225, 467
Фок Владимир Александрович 298,
299, 314
Фоконне Поль 140—142
Фолкнер Уильям 12
Фома Аквинский 6, 39—41, 43, 45,
47, 49, 50, 52, 54, 58, 60, 68—70,
134, Г98, 200, 210, 212
Форэ Эмэ 80
Фрайер Ганс 130, 132, 133
Франк Джеймс 301
Франк Филипп 85, 91, 97, 98, 293
Франка Леонель 246, 466
Фреге Готлоб 370
Фрезер Джеймс Джордж 148
Фрейд Зигмунд 12, 35, 104, 126, 145,
172, 211, 359
Фридман Александр Александрович
290
Фридман Жорж 148
Фробениус Лео 126
Фурст Джозеф 361, 362
Фурье Шарль 463
Фын Ю-лань 259
Хавеман Роберт 392
аль-Хадж Кемаль Юсуф 262, 265
Хайдеггер Мартин 11—14, 16—18,
21—25, 41, 121, 126, 127, 176, 177,
194—197, 207, 211
Хаким Халиф Абдул 261
Халмош Пауль 377
Хальбвакс Морис 140—142
Харитон Юлий Борисович 323
Хартшорн Чарлз 110
Хаякава 98, 103
Хевеши Дьёрдь 281
Хегерстрем Аксель 138
Хемингуэй Эрнест 12
Хенгстенберг Ганс Эдуард 28, 30,31
Хеффлер Алоиз 108
Хиабани Мохаммед 268
Хикс Джордж Дэвис 114
Хиршбергер И. 201, 212, 214, 465
Хоккинг Уильям Эрнест 76
Хоккинз Д. 212, 213
Холл Эверетт 187
Ху Ши 244
Хук Сидней 117, 120, 218, 221, 222,
405, 434, 464
Хьюз Эверетт 149
Хэберлин Пауль 35
Хэмпшир Стюарт 190
Хэнди Ролло 193
Чедвик Джеймс 321
Чейз Стюарт 98, 103
Черниговский Владимир Николае-
вич 353
Чернышевский Николай Гаврилович
461, 463
Черч Алонзо 375
Чэнь Ли-фу 246
Шакка Микель Федерико 74
Шамбр Анри 69, 224
Шариф Мухаммед Майям 264
Шелер Макс 27, 28, 30, 68, 126, 138,
187
Шеллинг Фридрих Вильгельм 6, 211
Шельский Гельмут 148
Шеннон Клод 375
Шеррингтон Чарлз 362
Шестаков Виктор Иванович 375
Шестов Лев II, 12, 25, 68
Шигеки Нишихира 149
Шиллз Эдвард 157
Шиллинг Курт 207, 208, 215, 466
Шлик Мориц 85, 87, 88, 90, 92, 101,
434, 435
Шмальгаузен Иван Иванович 390
Шопенгауэр Артур 6, 126, 246
Шорохова Екатерина Васильевна 387
Шоу Бернард 253
Шошар Поль 362
Шпенглер Освальд 11, 15, 126—130,
155, 211
Шпрангер Эдуард 130, 132
Шредингер Эрвин 283,304—308, 315
Шрей Гейнс Хорст 104
Штаммер Отто 148
Штеринг Густав 113
Штерн Отто 300
Штумпф Карл 108
Эвклид 87, 94
Эддингтон Артур Стенли 294, 314
Эдуардас Пол 190
Эиити Исомура 149
Эйтаро Судзуки 143
Эйдел Эйбрэхэм 193
Эйкен Генри 190
Эйнштейн Альберт 56, 282—284,291,
295, 296, 300, 302, 314, 318, 337,
388, 417, 430
Экгарт Иоганн 24
Экман Ролф 172
Энгельс Фридрих 118, 215, 217, 229,
325, 326, 348, 378, 379, 381, 407,
424, 428—430, 443. 447, 448, 451,
452, 456, 460—462, 464
Эпикур 214
Юджель Хасан Али 264
Юинг Элфрид 187
Юкава Хидэки 324
Юм Давид 6, 83, 87, 98, 99, 181,200
Юнг Карл Густав 35, 36, 172
Янг Чжэнь-нин 333
Яноши Лайош 300
Ясперс Карл 7, 11—15, 18. 19, 21,
22, 24, 26. 29, 104, 121, 122, 135,
176, 177, 195—197, 207, 209—211,
214, 227, 466
Ясума Такеда 143
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
Агностицизм — 6, 9, 10, 15, 82, 84,
104, 105, 113, 115, 183, 202, 204,
205, 211, 285, 287, 310, 312, 313,
433, 436
Аксиология—187, 188
См. также Ценности, ценностей тео-
рия
Акциденции — 50—51
Анализ — 87—88
— и синтез — 88
Аналитическая школа в социоло-
гии — 154—157
«Аналитическая* философия — 99
Аналогия — 48—49
Антикоммунизм, антимарксизм — 5,
8, 10, 26, 67—70, 80, 122, 125,
164—166, 200, 202, 216, 218 228,
229, 257—258
— и мирное сосуществование —
226—228
— и отрицание объективной законо-
мерности развития — 218, 219—
221, 224
— и проблема человека — 224—226
Антропологический принцип — см.
Философская антропология
Апризм — 241—242
Априоризм — 41, 44, 49, 94, 291, 295
Арабский национализм—236, 239—
240
См. также Национализм
Биология — 109
Бог— 18, 22, 44, 45, 46, 48, 49, 50,
51, 53, 72, 76, 78, 81, 82, 261
— «доказательства» бытия бога —
7, 12, 42, 43, 45—49, 72, 74-^75,
76, 79, 111, 120, 260
Бытие — 12, 13, 16, 18, 42, 44, 72, 73,
75, 112, 259
— иерархия бытий в неотомизме —
46, 50, 59, 65
— и сознание— 12, 13, 73, 82, 353—
354
Венский кружок — 85, 86, 87, 89, 91,
92, 96, 97, 100
Верификация — 87, 88, 90—93, 95,
96, 97, 100
См. также Критерий истины
Вероятность, теория вероятно-
стей— 317, 318, 384
Витализм, неовитализм — 348, 349,
350, 352, 381
Возможность — 23—24, 52, 53, ПО,
112
— и действительность — 24, 52, НО,
112
Волюнтаризм — 33 73, 126—127,
130, 131, 165, 170, 171, 418
Время — 59, 109
— и конечность и бесконечность ми-
ра — 57—58
— и теория относительности — 287,
288, 289, 291, 295, 298
Вчувствование— 171—172
Гандизм — 235, 237—238, 264—265
См. также Национализм
Географическая школа — 136
Геополитика — 136
Гилеморфизм — 51—53
Гносеология — см. Теория познания
Гуманизм — 27, 79, 199, 250, 251,
265—264, 468
— социалистический — 469
Дао (кит. фил.)—259
Дацюань (кит фил.)—259
Движение — 45, 50
— и перводвигателс — 45
См. также Развитие
Деонтология — 187
Детерминизм — 356, 382, 407—408,
411—412
— в биологии — 350, 351
— механический — 315, 355—356,
383, 385
— в физике — 314—316, 320, 383,
384, 385
— в физиологии и психологии —
355—356
Диалектика, диалектический ме-
тод— 118, 223, 224, 402, 407,416—
417, 419—420
— гегелевская — 130, 132, 215, 223,
431
— и естествознание — 278, 282, 283,
311, 391, 424, 426—427
— и ее «критика», фальсификация —
6, 35, 72—73, 206, 217.. 220, 223—
224
См. также Возможность и действи-
тельность, Единичное, особое и
всеобщее, Закон, закономерность,
Ленинизм, ленинский этап разви-
тия марксистской философии, Ме-
тафизика, метафизический метод,
Прерывность и непрерывность,
Противоречие, Развитие, Свобода
и необходимость, Случайность и
необходимость, Сущность, Явле-
ние
Диалектический материализм —
219—220
— и единство мира — 369, 427—429
— и естествознание — 56, 278—279,
284, 292, 296, 298, 299—300, 311,
312, 313, 320, 325, 327, 336, 337—
338, 340—341, 352, 353—354, 356—
357, 359, 367, 374, 378, 379, 380,
383, 384, 388—397, 399, 407, 410,
424—433
См. также Бытие, Время, Естество-
знание, Идеализм, Истина, Кри-
терий истины, Ленинизм, ленин-
ский этап развития марксистской
философии, Марксистская фило-
софия, Материя, Метафизический,
механистический материализм,
Отражение, теория отражения,
Практика, Пространство, Субъект
и объект
Добро — 187, 188, 192, 198, 199
Долг—137, 188
Дуализм— 17, 52, 357, 362
«Единого индустриального обще-
ства» теория — 164, 165—166, 218
Единичное, особое и всеобщее —
130-131, 132
Естественноисторический материа-
лизм — 103, 106, 263, 276, 353
Естествознание — 280
— и анализ научных понятий —
388—390
— и борьба материализма и идеа-
лизма, диалектики и метафизи-
ки—278, 279, 284, 293—299, 303,
308, 310—311, 313, 316, 317, 320,
325—327, 335—338, 348—352, 357,
360, 362, 369, 379—381, 383, 391,
431—432, 433
— и взаимодействие наук — 280, 342,
343, 344, 352, 382, 428
— и классификация наук — 295,
381—382
— и научная картина мира — 278,
397-399, 426
— и научное познание — 385—387
— и философия — 9, 56—59, 83, 107,
278, 284, 287, 327, 369, 379, 380.
381, 393—397, 399, 431—432
См. также Время, Квантовая меха-
ника (философские вопросы). Ки-
бернетика (философские вопросы),
Кризис философских основ совре-
менного естествознания, Матема-
тика (философские вопросы), Ма-
терия, Молекулярная биология
(философские вопросы), Новей-
шая революция в естествознании,
Пространство, Рефлекторная тео-
рия (философские вопросы), Фи-
зика элементарных частиц (фило-
софские вопросы), «Физический»
идеализм, Химия (философские
вопросы), Энергетизм, Ядерная
физика (философские вопросы)
Закон, закономерность —
— единство общих закономерно-
стей и многообразие форм их раз-
вития— 401, 443, 445
— в обществе — 135, 219—220, 222
— в природе —219—1220, 383
Идеализм — 9, 38, 284, 327, 350, 408,
431, 432, 433, 436
— абсолютный—131, 202
— объективный — 42, 70, 106, 201,
202, 250, 258
— в понимании истории — 129, 145—
146, 147, 153, 159, 160—161. 162,
165, 267, 268
— рационалистический —13
— и религия —38, 106, 258, 432,
439
36 Заказ 5397
553
— субъективный — 6, 8, 3-2, 89, 90,
91, 113, 117, 161, 17-1, 173, 220, 258,
259, 262
См. также Агностицизм, Иррациона-
лизм, Неопозитивизм и другие -на-
правления современной буржуаз-
ной философии на соответствую-
щую букву алфавита
Идеологическая борьба — 123, .124,
125, 168, 184, 216—229
Идеология — 139
— буржуазная — 5, 8, 11, 25, 38, 123,
Г24—125, 167, 172, 178, 228—229
— пролетарская, коммунистиче-
ская—68, 167, 218—219, 229, 404
— фашизма —74, Г26, 131, 133, 136,
140, 170
См. также Антикоммунизм, анти-
марксизм, Идеология националь-
но-освободительного движения,
Марксизм-ленинизм, Современ-
ная буржуазная философия, Со-
циология современная «буржуаз-
ная
Идеология национально-освободи-
тельного движения — 235, 241,
276—277
— идеология национальной буржуа-
зии — 235, 239, 246, 247, 248—252,
257, 258, 259, 264, 265, 270, 276
— идеология проимпериалисгиче-
ской буржуазии — 241, 244—246
— идеология феодальная — 243—
244, 246, 249
— и колониализм — 243, 244, 247,
269
— и космополитизм — 241, 244—246
— и марксизм-ленинизм — 235, 243,
248, 252—255, 256, 257—258, 273,
275, 276, 277, 404—405
— и «национальный социализм» —
278—275
— и революционный демократизм —
235, 242—243, 252, 255, 276, 277
— и религия — 238, 243—'244, 246,
248—249, 250, 254, 258, 260, 263
— и социология — 254—255, 263—
275, 276
— и философия — 246, 247, 249—
252, 258—263, 275—276
См. также Арабский национализм,
Гандизм, Кемализм, Мархаэнизм,
Панафриканизм, Суньятсенизм
Индетерминизм — 21-422, 355, 408
— в биологии — 351
— в физике —293, 314, 315, 318,
320, 336—337, 382—383, 385
— в физиологии и психологии —
355—356
Индивидуализм — 34, 63—64, 77, 78,
206, 225
«Институциональная школа» в со-
циологии — 159—161
Интуитивизм— 15—16, 130, 156—
157, 169, 178, 208, 210, 250, 260, 261,
262
Интуитивистская этика— см. Этика
Интуиционизм — см. Математика
(философские вопросы)
Иррационализм—6, 7, 8, 9, «10, 12,
13, 14, 15—Гб, 24, 31, 73, 75, 116,
125, 126, 127, 129, 130, 131, 168,
186, 191, 202, 207, 208, 210, 215,374
Искусство — 169, 170, 171, 172, 175,
177, .179, 183
— современное буржуазное—125,
170—171, 172, 173, 177, 179, 180,
185
Истина —7, 91, 93, 94—95, 116
— абсолютная и относительная —
201, 202—203, 340, 389, 413, 431,
435
— ее конкретность — 374, 415
См. также Критерий истины
Исторический материализм —
— и экономический материализм —
220—221, 222, 452
См. также Идеология, Искусство,
Классы, классовая борьба, Лени-
низм, ленинский этап развития
марксистской философии, Лич-
ность и общество, Мораль, Народ,
его роль в истории, Необходи-
мость и свобода
История (как наука) —22, 62, 126—
127, L29, 130, 131, ЛЗЗ, 134, 135
История марксистско-ленинской фи-
лософии —
— ее извращение буржуазными
«критиками» — 200, 215—216, 217
История философии (буржуазные
концепции) — 201, 203, 204, 206,
208, 209, 211
— и агностицизм — 202, 204, 211, 216
— и антикоммунизм, антимарк-
сизм — 200, 202, 215—216
— и идеализм — 125, 201, 202, 216
— и иррационализм — 202, 207, 208,
209—210, 211, 215
— неогегельянства—201
— неопозитивизма — 200, 202, 203—
207
— неотомизма — 40, 200, 201, 212—
214
— и отрицание закономерностей
развития—125, 200, 202, 203, 205,
210
— и отрицание прогрессивных тра-
554
диций — Г25, 200, 207, 209, 211,
214—215, 216
— и противопоставление Запада
Востоку — 200, 215
— и разрыв с историзмом — 200,
202—203, 465
— и религия — 200, 201, 212
— и релятивизм — 202, 203, 204,
206
— и субъективизм — 201—202, 207,
210, 211, 216
— экзистенциализма — 200, 201—
202, 207—212
Категории — 44, 112, 415—416, 417
Католическая философия — см. Нео-
томизм, томизм
Католический экзистенциализм — см.
Экзистенциализм христианский
Квантовая механика (философские
вопросы) —
— и борьба материализма и идеа-
лизма—303, 308, 310—311, 313,
316, 317, 320
— и вероятность — 317, 318
— и единство прерывности и непре-
рывности, корпускулы и волны —
282—283, 303—304, 308—311,
426
— и причинность — 314—316, 317,
318, 320
— и случайность и необходимость —
283, 316—317
— и соотношение неопределенно-
стей—312—314, 385
Кемализм — 236, 239
См. также Национализм
Кибернетика (философские вопро-
сы) —
— и борьба материализма и идеа-
лизма — 369
— и единство мира — 369
— машина и человеческое мышле-
ние — 364, 366-369, 380
Классы, классовая борьба — 447—
448
— и буржуазная социология — 65,
67, 77, 155, 160, 165, 166, 267—268
— и мирное сосуществование — 227
Коммунизм — см. Ленинизм, ленин-
ский этап развития марксистской
философии
Конвенционализм — 87, 94—96, 97,
100, 435, 437
Контрастная теория значений—102
Креационизм—57—58, 59, 82
Кризис философских основ совре-
менного естествознания—108—
109, 284, 424, 432—433
См. также Новейшая революция в
естествознании
Критерий истины — 92, 118, 430,
434—435
— и принцип верификации — 90—93
Критическая онтология — 108, 111—₽
ИЗ
— и идеализм — 112
— и учение о категориях — И2
См. также «Критический реализм»,
«Натуралистические» течения,
Неореализм, «Реалистические» те-
чения
«Критический реализм» — 108, 113—
117
— и агностицизм—113, 115
— и идеализм — ИЗ, 114, 117
— и иррационализм — 116
— и примирение науки и религии —
114
— и теория познания—ИЗ, 114,
115, 116
— учение о четырех «царствах» —
115—116
См. также Критическая онтология,
«Натуралистические» течения,
Неореализм, «Реалистические» те-
чения
Ленинизм, ленинский этап разви-
тия марксистской философии —
400, 405, 423—424, 443, 455
— и догматизм—404, 414—415, 420,
439, 440, 441, 450, 459
— единство теории и практики —
400—401, 402, 414, 415, 429, 440
— и идеалистическая философия и
социо л сиги я — 405, 409, 464—466,
469
— его интернационализм — 404
— принцип партийности — 202, 402^
403, 433
— и ревизионизм — 202, 402, 403,
406, 414, 420, 424, 439, 440, 450
— и реформизм, правый оппорту-
низм—406, 418, 421, 452
— и субъективизм — 440, 454—455
— творческий характер — 401—402,
441, 442
— и троцкизм, «левый» оппорту-
низм— 418—419, 421, 440
Вопросы диалектического
материализма
— две концепции развития — 417—
419
— диалектика — 402, 407, 408, 416
36* 555
— диалектика познания — 413, 425,
430—431
— единство и борьба противополож-
ностей— 419—4'20, 422, 426, 427
— единство диалектики, логики и
теории познания — 223, 408, 409,
410, 413, 431
— истина — 415, 440
— логика диалектическая и фор-
мальная — 417
— логическое и историческое—413—
414
— материя как философская кате-
гория — 406—407
— и новейшая революция в естест-
вознании — 424—433
— основной вопрос философии —
406, 407
— отражение, теория отражения —
409—411, 412, 413, 415
— практика, ее роль н познании —
406, 414, 429—430
— принцип развития и принцип
единства мира —427—428
— противоречия — 420—-421
— путь познания — 414
Вопросы исторического
материализма
— закономерности развития ми-
ровой системы социализма — 451
— закономерность развития обще-
ства — 444
— империализм — 445
— классы — 447—448
— коммунизм — 402, 442, 447, 448,
450, 454, 455
— народ и личность, их роль в ис-
тории — 453—454
— и натуралистические концепции —
444—445
— нации — 446
— некапиталистический путь разви-
тия — 446
— новая историческая эпоха — 446
— общественно-экономическая фор-
мация — 443, 444, 446, 447
— общие закономерности и особен-
ности их проявления — 401,-450—
451
— переход от капитализма к социа-
лизму — 447—450, 455
— переход от социализма к комму-
низму—419, 422, 449—450, 455
— социалистическая революция —
222, 423, 445—446
— субъективный фактор истории —
413, 451—453, 454
— и «экономический» материа-
лизм — 452
Вопросы истории
философии
— гуманизма идеи — 468—469
— закономерности историко-фило-
софского процесса — 458—459,
469—472
— интернационализм — 467—468
— методология исследования —
459—464
— методология критики буржуазной
философии — 433
— прогрессивное наследие — 456,
457—458, 466, 471
Ли (кит. фил.)—259
Лингвистический позитивизм — 83,
9*8, 100, 105—106, 108
— и агностицизм — 105
—контрастная теория значений—
102
— и «общая семантика» — 98, 103
— и пессимизм — 104
— «семейных сходств» теория — 101,
102
— и субъективный идеализм — 103,
105
— и физика — 405
— и философия—102, 104
— и этика — 190—191
— язык как игра— 100—102
Личность и общество — 21, 26, 28—
29, 31, 32, 37, 63, 77—78, 129—130,
138, 141, 145, 158, 159, 224—226, 265
— в буржуазном обществе — 8, 19—
20, 29, 30, 34, 225, 226
— и концепция «беспристрастно-
сти» — 31—32
— и неопротестантизм — 36
— и неотомизм — 62—63, 66
— осуществление человеческих за-
мыслов — 33—35
— и отчуждение личности — 8, 19—
20, 29, 69, 160, 197
— и персонализм — 9, 76, 77—78, 79
— и свобода — 20, 21—22, 23, 34,
134, 194—195, 210—211, 225, 226,
264, 356, 412
— сущность человека — 9, 14, 20,
23, 24, 29—31, 32, 33, 36, 37, 42, 62,
63, 66, 81, 126, 128, 132, 171, 194,
195, 197, 199, 209, 264, 356
— и фатализм — 361
— и «философская антропология» —
9, 27—37
— и христианский спиритуализм —
74
556
— и экзистенциализм — 8, 18—22,
23, 29—31, 34, 194, 195—196
Логика — 119
— диалектическая — 413, 416
— интуиционистская — 371
— соотношение диалектической и
формальной логики — 417
См. также Математическая логика
Логический позитивизм — 83, 85—
86, 96—97, 250, 251
— верификации принцип — 87, 88,
90—93, 95, 96, 97, 100
— и конвенционализм — 87, 94—96,
97, 100
— логический анализ — 87—88
— и махизм — 89, 90, 92—93
— и наука—91, 92, 97, 98
— «нейтральные» факты — протоко-
лы— 86, 89—90, 91
— отрицание философских проб-
лем — 87, 88
— «принцип терпимости» — 95
— причинность и предсказуемость —
91
— и социология — 98
— и субъективный идеализм —83,
89, 90, 91, 92, 96
— и теория познания — 93—95
— физикализм — 87, 97—98
Логицизм — см. Математика (фило-
софские вопросы)
Марксизм-ленинизм—139, 216—217,
218—219, 254, 404, 441—443, 472, 473
См. также Ленинизм, ленинский
этап развития марксистской фило-
софии, Марксистская философия
Марксистская философия — 404, 405,
442—443
— ее «критика», фальсификация —
68—70, 200, 217, 219—224, 228
— и союз с естествоиспытателями —
390—397
См. также Диалектика, диалектиче-
ский метод, Диалектический мате-
риализм, Исторический материа-
лизм, Ленинизм, ленинский этап
развития марксистской философии
Мархаэнизм — 235, 238—239
См. также Национализм
Математика — 119
Математика (философские вопро-
сы)
— и диалектический материализм —
94, 374
— и идеализм — 372—373, 374
— и интуиционизм — 369, 370, 371,
372
— и логицизм — 369, 370—371, 372
— и непротиворечивость — 373
— и обоснование математики —
369—374, 377
— и формализм — 369, 370, 372
См. также Математическая логика
Математическая логика — 370, 372,
374—377, 436—437
— аналитическое направление —
376, 377
— и диалектика—436—437
— синтетическое направление —
376—377
См. также Логика
Материализм — см. Диалектический
материализм, Естественноистори-
ческий материализм, Историче-
ский материализм, Метафизиче-
ский, маханистический материа-
лизм
Материя —7, 51—52, 53, 79, 109, 111,
L14, 116, 262, 388
— и аннигиляция — 56, 283, 331,
335—336
— и вещество, свет — 56, 283, 302,
304, 335, 388
— и движение — 324—325, 388—389
— и дефект массы — 325—327
— и единство притяжения и оттал-
кивания — 325
— ее неисчерпаемость — 338, 341,
346, 394, 425
— и несводимость высших форм дви-
жения к низшим — 153, 379—381
— и первоматерия — 53, 338
— и пространственно-временной
континуум — 298
— развитие видов материи и форм
ее движения —346—347, 378—3/9,
428—429
— и сознание — 153, 353—355, 356,
357, 362—363, 407, 410, 411
— ее строение, виды — 282, 325, 346,
378, 379
— и субстанция — 338
— как философская категория— 56,
388, 406—407
— и форма —51—53, 60
— и формы ее движения — 347,
348—^349, 378—379, 428
— и формы ее существования — 298
Махизм —83, 84, 90, 92—93, 106,
431, 433, 435, 439
— «принципиальная координация»—
90, 435
Метафизика, метафизический ме-
тод—6, 51, 118, 338, 351, 408,
417—419, 424—425, 439
— и абсолютизация качественных
различий — 379, 381
557
*— и концепция «сводимости» в 'есте-
ствознании — 379—380
— и механицизм — 45—46, 97, 291,
295, 315, 348, 379
— и теория равновесия — 421, 440
Метафизика (учение о бытии)—43—
44, 64, 71, 107
Метафизический, механистический
материализм—109, 118, 291—292
Мистика, мистицизм — 30, 42—43,
-54, 80, 82
Мировой цивилизации теории —
269—270, 272
Молекулярная биология (философ-
ские вопросы) —
— и .взаимодействие наук — 344
— и витализм, неовитализм — 348,
349, 351—352, 381
— и детерминизм — 350, 351
— и диалектический материализм —
349, 351—352, 380
— и идеализм — 348, 349^—350, 351,
352, 381
— и метафизика, механицизм — 348,
349—350, 351, 381
— и неофинализм— 349, 351, 352
— и организмические концепции —
348, 350
— и причинность — 350—351, 385
— происхождение и сущность жиз-
ни, соотношение биологической и
других форм движения материи —
58, 347, 348—4349, 350, 379—380,
381, 428—429
— и психоламаркизм — 348, 349,
352, 381
— и случайность и необходимость —
350, 351—352
— и холизм — 348, 349, 350, 381
Монада — 261
Мораль —32, 95, 125, 187, 188, 189,
193, 196, 264—265
См. также Этика
Мышление — 14, 61, 368, 410—411
— его активная роль —411—413
— и кибернетическое устройство —
367, 368—369, 380
См. также Отражение, теория отра-
жения, Рефлекторная теория (фи-
лософские вопросы), Сознание
«Наивный» реализм — 106
Народ, его роль <в истории — 25—
26, 132, 133, 264—265
Натуралистические теории в социо-
логии — 152, 444—445
«Натуралистические» течения — 108,
117—121
— и идеализм — 117, 119
558
— и материалистические тенден-
ции— 117—121
— и теория познания—118—119
— и этика — 120, 186, 191—195
См. также Критическая онтология,
«Критический реализм», Неореа-
лизм, «Реалистические» течения
Натурфилософия — см. Философия
природы
Наука—14—15, 22, 59, 60, 91, 92,
109, 182, 296, 412
— естественная — 22
— общественная — 22, 163, 444
— и религия, вера — 9, 15, 54—55,
56-^59, 70, 71, 79, 81, 82, 114, 259,
262
— ее роль при социализме — 412
— и философия — 9, 15, 56—59, 84,92
Национализм — 235
— угнетенных наций — 235—276
См. также Идеология национально-
освободительного движения, На-
ционально-освободительное дви-
жение
Национально-освободительное дви-
жение — 230—243
— и мелкая буржуазия — 235, 241,
242
— и мировая система социализма —
232, 233, 252, 253, 255, 256, 271,
272—273
— и национальная буржуазия — 231,
233, 234, 235, 238, 241, 242
— и некапиталистический путь раз-
вития — 234, 242, 255, 275
— и рабочий класс —231, 232, 233,
235, 241
— и революционный демократизм —
233, 242—243, 255
См. также Идеология национально-
освободительного движения
«Национальный социализм» — 273—
275
Нация, национальный вопрос — 268,
446
«Нейтральные» факты — протоко-
лы— 86, 89—90, 91
Немецкая идеалистическая филосо-
фия— 13, 16, 24, 105, 132, 202, 211,
215, 223, 431
Необходимость — 356
— абстрактная—383
См. также Случайность
Неогегельянство — 125, 130—133, 200,
250
Неокантианство — 15, 22
Неоконфуцианство — 259
Неопозитивизм — 7, 8, 9, 82—85,
105—106
— и агностицизм — 82, 84, 205
— и борьба с марксизмом — 82,
105—,106
— и естествознание—9, 15, 83, 84—5
85, 106, 205
— и история философии — 200, 202,
203—207
— и лингвистика — 83, 85
— и лингвистический позитивизм —
83
— и логика — 84, 86
— и логический позитивизм — 83,
85—86
— и математика — 84, 94
— и математическая логика — 83,
84
— и отказ от прогрессивного насле-
дия — 121, 200
— и отрицание философской проб-
лематики— 83, 86, 122, 204, 409,
434
— и позитивизм — 83
— и социология — 85, 98, 152—153
— и субъективный идеализм — 82,
83, 434
— и фидеизм — 439
— и физикализм — 97—98
— и эстетика — 168, 182—183
— и этика — 95, 188'—191
См. также Лингвистический позити-
визм, Логический позитивизм
Неопозитивистская школа в социо-
логии— 152—153
Неопротестантизм, протестантизм —
36—37, 75, 133, 135, 186, 197—198
Неоортодоксия — см. Неопротестан-
тизм. протестантизм
Неоортодоксальная католическая
философия — 39
Неореализм — 108, 439
— и идеализм—109, НО, 112
— «космология»—108—111
— и органицизм — 109
— и «философия процесса»—108,
109—110
— и холизм — 108, 111
— и «эмерджентная эволюция» —
108
См. также Критическая онтология,
«Критический реализм», «Натура-
листические» течения, «Реалисти-
ческие» течения
Неосхоластика — см. Неотомизм
Неотомизм, томизм — 7, 8, 9 38—
41, 43, 67—68, 106, 246, 439
— и августинианский «эссенциа-
лизм» — 44—45
— и антикоммунизм, антимарк-
сизм—8, 10, 67—70, 219—220
— и априоризм—41, 44, 49
— гилеморфизм — 51—53
— «доказательства» бытия бога —
7, 45—49
— и естествознание — 56—59
— и история философии — 200,
212—214, 465
— и «модернизм» — 39, 43, 68
— и онтология — 43—49
— и отказ от прогрессивных тради-
ций—40, 121
— и пантеизм—48—49, 51
— и принцип «гармонии» веры и
знания — 54—59
— и проблема человека — 42, 62, 63,
66
— и социология — 62, 64—67
— и средневековая схоластика — 39,
40, 42—43, 45, 61-62, 212
— и субстанции — 50—51
— и телеология — 46—48, 53
— и теологический рационализм —
42—43
— и теория познания — 59—62
— и философия истории — 62—64,
133—135
— и философия природы — 49—53
— и экзистенциализм — 44, 45
Неофинализм — 349, 351, 352
Новейшая революция в естествозна-
нии — 278, 279, 280, 377, 398—399,
424, 425, 426, 430, 431
— в биологии — 341—343, 398
— ® физике — 279—284, 398
— в физиологии и психологии —
352—353, 398—399
См. также Естествознание
Образ — см. Отражение, теория от-
ражения
«Общая семантика»—103
Общество — 21, 32, 63, 64—65, 77,
78, 138, 154, 162
Объективизм буржуазный — 122—
123, 173, 182, 202, 205, 402—403
Общественное сознание— 138, 142,
145, 161
См. также Идеология, Искусство,
Мораль, Религия
Онтология— 14, 18, 44—49, 73, 107,
115—116
См. также Критическая онтология
Опыт —61, 89, 92, 100, 103, 109, НО,
112, 117, 128
См. также Практика
Отражение, теория отражения — 60,
61, 118, 312, 409—411, 415
— и кибернетическое устройство —
368—869
559
— и образ — 169, 354, 410, 411
— развитие форм отражения —
359—360, 368
— и сигнальные системы — 358, 361,
410—411
— и учение о рефлексах — 353—355,
357, 358, 359
Отчуждение — 8, 20, 29, 69, 217
Панафриканизм — 236, 240
См. также Национализм
Пантеизм—48—49, 51, 80, 134
Партийность философии— 123, 402—
403, 433, 460
Персонализм — 9, 71, 75—76, 80
— абсолютный — 76
— и антикоммунизм — 80
— и апология капитализма — 77
— «плюралистический» — 76—77
— и проблема личности — 9, 76, 77—
78, 79, 80
— и социология — 77, 78
— спиритуалистический — 79
— и теория познания — 75, 78—79
— и философия и религия — 75
Пессимизм — 8, 10, 11, 21, 27, 104,
126
Плюрализм — 51, 134, 218, 261
«Плюралистического бихевиоризма»
школа — 1'53—154
Познание— 15, 16, 60—61, 74, 75,
78—79, 93, 107, 111, 112, 113, 114,
138, 156, 208, 261, 295—296, 354,
409—410, 413, 416, 425
— и наука —14—15
— как приближение мышления к
объекту— 413
— путь познания — 414
— роль практики — 414—415 429—
430
— роль символов — 437—468
См. также Отражение, теория отра-
жения, Теория познания
Прагматизм, неопрагматизм — 68, 99
117, 192—193, 433, 434
Практика—33, 112, 118
— ее роль в познании — 92, 112, 118,
414, 429—430, 434—435
— и теория — 400—401, 402, 414,
415, 429
Прекрасное — 170—171, 176, 180—
181
Прерывность и непрерывность —
282—283, 346
Причинность —48, 79, 91, 383, 425
— в биологии — 350—351, 385
— в физике —293, 299—300, SU-
SI 6, 317, 326, 336—337, 382, 383—
385
См. также Детерминизм
Причина —46, 49, 384
— и causa sui — 46
— и первопричина — 46
— и следствие — 46, 299—300, 383
Прогресс общественный — 37, 62, 64,
70, 125—126, 129, 156, 217, 220,
223, 255, 264, 265, 439, 465
«Проект», «жизненный проект» —
23, 24
Пространство — 57, 109
— и теория относительности — 287,
291, 295, 298
Противоречия — 224, 421—423
Психоанализ — см. Фрейдизм, нео-
фрейдизм
Психология — 35, 128, 357
См. также Рефлекторная теория
(философские вопросы)
Развитие —
— две концепции — 6, 417—419
Расизм — 269
— и биологический фатализм — 361
Рационализм — 12, 13, 14, 16, 42,54,
126, 134, 135, 209, 210, 215
— теологический — 42—43
«Реализм» средневековый — 12, 50
Реализм (в искусстве) — 172, 175,
184
«Реалистические» течения —
— и естествознание—107
— и идеализм — 9, 106, 108, 120—
121
— и материалистические тенден-
ции— 107, 108, 117, 121
— и философия — 107
См. также Критическая онтология,
«Критический реализм», «Нату-
ралистические» течения, Неореа-
лизм
Религия —38, 62, 71, 82, 120
Релятивизм — 6, 173, 192, 193, 198,
202, 203, 204, 298, 340
— в понимании истории — 126, 127,
128, 129, 130, 131, 206
Рефлекторная теория (философские
вопросы) — 357
— и бихевиоризм — 357, 358, 360
— и борьба материализма и
идеализма — 357, 360, 362
— и гештальтпсихология — 360—
361
— и детерминизм — 355—357
— и диалектический материа-
лизм— 353, 356—357, 359, 396
— и дуализм — 357, 362
— и идеализм — 357, 358, 360, 362
560
— и метафизика, механицизм —
355—356, 381
— и образ — 354, 410, 411
— и отражение и развитие его
форм —354, 357, 359—360, 361,
410—411
— проблема человека, его характе-
ра— 356—357, 358, 361
— и свобода и необходимость —
356
— сигнальные системы и отраже-
ние—358, 361, 410—411
— сознание и мозг — 353—354, 357,
362—363
— и сознание, психическое — 353—
355, 356, 410, 411
— субъект и объект, организм и
среда, внешнее и внутреннее —
356, 358, 380
— и субъективный метод — 355
— и формы поведения — 358
— и фрейдизм — 358, 359
Свобода —20, 21—22, 23, 34, 134,
194—195, 210—211, 219, 226, 264,
356, 412
— и необходимость — 34, 210—211,
219, 356, 412
— и ответственность — 20, 195—196
— и свобода воли — 79, 356
«Семейных сходств» теория—101,
102
Сенсуализм — 60
Символы, их роль в познании —
437—438
Случайность — 46, 336, 337, 350,
351—352, 383
— и необходимость — 46, 283, 316,
317, 336, 337, 351—352, 383
Современная буржуазная филосо-
фия— 5—10, 106, 228, 252
— и агностицизм — 6, 9
— и антикоммунизм, антимарк-
сизм — 5, 8, 10, 82, 83, 121, 122,
228
— и апология капитализма — 5,
122
— и буржуазный объективизм —
122—123
— и возрождение реакционных фи-
лософских идей — 5, 6, 121
— и идеализм —6, 8, 9, 10, 434
— и отказ от прогрессивного насле-
дия — 5, 6, 10, 40, 75, 121
— и иррационализм — 6, 7, 8, 9
— и материалистические тенден-
ции — 121
— и отрицание объективной зако-
номерности развития — 218
— и пессимизм—10, 11
— ее разложение — 5, 7, 10, 105—
106, 123, 405
— и «реалистические» направле-
ния— 9, 106
— и религия — 8, 9, 439
— и фидеизм — 9
См. также Неопозитивизм, Неото-
мизм и другие направления бур-
жуазной философии на соответ-
ствующую букву алфавита
Сознание —73, 75, 81, 82, 120, 161,
194, 353—354, 362, 367, 410
— его активная роль — 356, 357,
411—413
См. также Мышление, Отражение,
теория отражения, Рефлекторная
теория (философские вопросы)
Социология современная буржуаз-
ная—98, 132, 133, 136, 137, 138,
143 , 144—145, 146, 148, 149,
151, 152, 158, 162, 166—167, 228,
444
— и антикоммунизм, антимарк-
сизм—5, 67, 124, 139, 147, 160,
164—166, 228
— и апология капитализма—124,
145, 147, 149, 150, 155, 158—159,
160, 162, 164—166
— и идеализм, субъективизм и пси-
хологизм— 136, 145, 146, 147, 148,
149, 153, 154—157, 158, 159, 160.
161, 162, 165, 221
— и классы, классовая борьба —
65, 67, 77, 155, 160, 165, 166
— и круговорота теория—156
— и личность и общество—124.
141, 145, 158, 159
— и математика—152—153
— и неотомизм — 62, 66—67
— и общественное сознание—138,
142, 145, 161
— и отрицание объективных зако-
нов—145, 146, 153, 154, 158,
444
— и отчуждение—160
— и прогрессивные тенденции —
161—164
— и противоречия—147, 166
— социальная группа - 138, 146,
147
— социальное взаимодействие —
146—147, 155
— и статистика—154
— и фрейдизм, неофрейдизм — 145
— и эмпиризм —98, 136, 140,
142, 143, 145, 146, 150—152, 162,
166
561
Основные направления и школы
— «аналитическая» школа — 154—
157
— географическое направление —
136
— «единого индустриального обще-
ства» теория — 164, 165—166, 218
— «институциональная школа»—
159—160
— натуралистические теории — 152,
444—445
— неопозитивистская школа —
152—153
— «плюралистического бихевиориз-
м а» школа — 153— 154
— «стадий роста» теория — 164—
165
— «структурно - функциональная»
школа — 157—159, 161—162
— технократическое направление —
137
— феноменологическая школа —
138
Специальные отрасли
— «городской и сельской жизни» —
143, 149
— «индустриальная»—148
— «общественного мнения» — 148—
149
— «политическая социология»—
148
— «социология знания»— 138, 139,
150
— «социология семьи»—150
— «социальной стратификации» —
149—150, 155
— «средств массовой коммуника-
ции» — 149
Спиритуализм — 60, 153
См. также Христианский спиритуа-
лизм
Средневековая философия — 42, 43,
54
См. также Схоластика средневеко-
вая
«Стадий роста» теория—164—165
Стихийный материализм — см.
Естественноисторический мате-
риализм
«Структурно-функциональная» шко-
ла— 157—159
Субстанция — 50—51, 335, 338
— и акциденции — 50—51
Субъект и объект—14, 15, 16, 18,
19, 61, 116, 132, 160—161, 208,356,
367, 380, 411
Суньятсенизм — 235, 236—237
См. также Национализм
Существование — 8, 12—14, 18, 19,
20, 23, 44—45, 134
— и бытие — 18
— и возможность — 23—24
— «подлинный и «неподлинный»
способ существования человека —
18—19, 21, 30, 196
— и сущее — 13, 14
— и сущность— 12—14, 18, 44, 45,
113, 134
Сущность— 12, 13, 44—45, 113,
115—116
— и существование—12—14, 18,
44, 45, 113, 134
— и феномен — 16
— и явление— 16, 17, 285
Схоластика средневековая — 12, 42,
45, 213
— ее возрождение — 6, 42, 212, 213
— и «реализм»—12
— и сущность и существование—12
Тейярдизм —
— и примирение науки и религии —
81, 82
— и проблема человека — 81, 82
— и сознание — 81, 82
— и трансформизм — 80
— и философия природы — 80—82
Телеология — 46—48, 82, 114, 261,
348
Теология — 43, 53
Теория относительности (философ-
ские вопросы)—56, 290—300,
388—389
— и априоризм — 291, 295
— и борьба материализма и идеа-
лизма — 290—299
— и внутренняя связь форм суще-
ствования материи — 299
— и диалектический материализм—
292, 296—300
— и идеализм — 56, 291, 292, 293—
295, 296—297, 303
— и космология — 290
— и метафизический материализм—
291—292, 295, 296
— и одновременность событий —
294—295, 298
— и относительное и абсолютное —
299
— и причинность — 293, 299—300
— и пространственно-временной
континуум — 298
— и соотношение относительного
и субъективного — 294, 296—297
562
Теория познания —
— диалектического материализ-
ма— 107, 223, 359—363, 406,409—
411, 412, 413, 415, 425, 429—431,
440
— «критического реализма» — 113,
114, 115—116
— «натуралистических» направле-
ний — 118
— немецкой идеалистической фило-
софии — 16, 105
— неопозитивизма — 93—94
— неотомизма — 59—62
— экзистенциализма — 14—18
См. также Агностицизм, Диалекти-
ка, диалектический метод, Диа-
лектический материализм, Интуи-
тивизм, Иррационализм, Истина,
Мышление, Отражение, теория
отражения, Познание, Практика,
Рационализм, Релятивизм, Реф-
лекторная теория (философские
вопросы), Сознание
Технократическое направление —
137
Томизм — см. Неотомизм, томизм
Универсалии — 45, 50, 62, 99, ПО
Факторов теория — 206, 207, 218,
221, 267
Факты — 88—89, 91—92, 131
— «нейтральные» факты — 89—90
Феномен (экзист. фил.) — 16, 17
— и явление— 16
Феноменологическая школа в со-
циологии— 138
Феноменология, феноменологиче-
ский метод—16—17, 108, 118,
132, 138, 174—175
Фидеизм — 9, 10, 71—72, 74, 75,
262, 314, 433, 438, 439
Физика — см. Квантовая механика
(философские вопросы), Теория
относительности (философские
вопросы), Физика элементарных
частиц (философские вопросы),
Ядерная физика (философские
вопросы)
Физика элементарных частиц (фи-
лософские вопросы) —
— аннигиляция — 56. 331, 335—336
— античастицы и «антивещество»,
«антимир» — 330, 336
— и причинность — 336—337
— и случайность и необходи-
мость — 336, 337
— «спинорная материя» и неисчер-
паемость материи — 335, 338
Физикализм — 87, 97—98
Физиология высшей нервной дея-
тельности (философские вопро-
сы)— см. Рефлекторная теория
(философские вопросы)
«Физический» идеализм — 55, 84,
293, 296, 310, 313, 314, 315, 316,
317, 318, 319, 325—327, 335, 337,
383, 431
См. также Энергетизм
Философия— 18, 43, 54, 59—60, 83,
86, 88, 96, 102, 104, 107, 121, 122,
130, 131, 201,202,203,206,207,208,
212, 252, 259, 434, 465, 466, 470
— и естествознание— 15, 202,
204—205, 327
— основной вопрос — 406, 407, 434,
470
— ее партийность, классовый ха-
рактер— 122—123, 202, 205, 402—
403
— и религия — 75, 200, 201, 212,439
См. также Диалектика, диалекти-
ческий метод, Идеализм, Марк-
систская философия, Материа-
лизм, Метафизика, метафизиче-
ский метод, Современная буржу-
азная философия, а также на-
правления современной буржуаз-
ной философии на соответствую-
щую букву алфавита
Философия современная буржуаз-
ная — см. Современная буржуаз-
ная философия.
Философия действия — см. Христи-
анский спиритуализм
Философия духа — см. Христиан-
ский спиритуализм
Философия жизни— 125, 126, 129,
132, 207
Философия истории— 124, 125, 135
— и апология капитализма — 124
— и волюнтаризм — 126—127, 130,
131, 133
— и идеология фашизма—126, 131,
133
— и иррационализм— 126, 127, 128,
129, 130, 131
— «культурно-исторические» тео-
рии — 130—131
— и личность и общество—126,
128, 129—130, 132, 135
— «локальных цивилизаций» тео-
рии—127, 128—129, 130
— и неогегельянство — 130—133
563
— и неотомизм — 62, 133—135
— отрицание исторической законо-
мерности— 22, 129, 133, 135
— и пессимизм — 126
— и прогрессивное развитие —
125—126, 129
— и протестантская философия —
133, 135
— и релятивизм — 126, 127, 128,
129, 130, 131
— и экзистенциализм — 22—25, 135
Философия природы — 49—53, 80—
82
Философская антропология — 9, 27,
37
— «антропологическая психоло-
гия»— 27, 35—36
— антропологический принцип —
27, 37
— «антропология действия» — 33—
34
— «антропология диалектиче-
ская» — 34—35
— «беспристрастности» концеп-
ция — 31—32
— и идеализм —9, 28, 30, 31, 32, 37
— и «культурная антропология» —
32
— осуществление человеческих за-
мыслов — 32—35
— религиозная — 36—37
— и свобода — 34
— и человек, его сущность — 9, 28,
29—31, 32, 33, 36
— и экзистенциализм — 30—31, 34
Фрейдизм, неофрейдизм 12, 35,
104, 126, 145, 168, 172, 358—359
Химия (Философские вопросы) —
— и биологическая форма движе-
ния — 347
— и прерывность и непрерыв-
ность — 346
— и развитие материи, бесконеч-
ность видов и ее неисчерпае-
мость — 346—347
Холизм — 108, 111, 348, 349, 350,381
Христианский спиритуализм — 7, 9,
39, 70—71, 76
— и проблема человека — 70, 71,
72, 73, 74
— и «философия действия» — 71,
73—74
— и «философия духа» —71—73
Целесообразность — 47—48.
Ценности, ценностей теория — 72,
74, 75, 188, 189, 192, 193, 194, 195,
196
Ци (кит. фил.) — 259
Человек, проблема человека — см_
Личность и общество
Экзистенциализм — 8, 9, 10, 12, 27г
75, 106, 251
— и агностицизм — 15
— и антикоммунизм — 26
— и апология капитализма — 27
— «герменевтика» — 17
— и идеализм — 8, 9, 13
— и интуитивизм — 15, 16
— и иррационализм — 12, 13, 14,
15, 24
— и история философии — 465,
466
— и личность и общество — 8, 10,
18—22, 30, 194, 196, 209
— ничто — 21, 194, 195
— онтология—14, 18
— и отказ от прогрессивного насле-
дия— 121—122
— и пессимизм — 11, 21, 27
— «подлинный» и «неподлинный»
способ существования человека —
18—19, 21, 30, 196
— «проект», «жизненный проект»—
23, 24
— и свобода — 20, 21, 22, 23, 194—
195, 210—211
— социально-политические взгля-
ды — 25—27
— и субъект и объект— 14—15, 16,
18, 19
— и сущность и существование —
8, 12—14, 18, 23—24
— теоретические истоки—12
— и теория познания—14—18
— и феноменология—12, 16—17
— и философия истории — 22—25,
127, 135
— и эстетика — 168, 176—178
— и этика— 186, 194—197
Экзистенциализм христианский —
11, 12, 39, 44—45, 71, 439
Экзистенция — см. Существование
«Эмерджентная эволюция»—108,
350, 381, 417
Эмотивизм — 95, 186, 188—190
— и принцип терпимости — 95
Эмпириокритицизм — см. Махизм
Энергетизм — 325, 335, 388
См. также «Физический» идеализм
Эстетика (буржуазная)—5, 125,
167, 170, 171, 173—174, 176, 178,
180, 184, 185
— и агностицизм—171—172, 183
— и волюнтаризм — 170, 171
564
— и идеализм и субъективизм —
169, 171, 172, 173, 175, 183—184
— и иррационализм — 168
— и искусство модернизма — 95,
125, 167, 168, 171, 172, 173, 176,
177, 179, 182—183
— и отрицание прекрасного—170—
171, 180
Основные направления
— интуитивистская—168
— искусствоведческая — 174
— конвенционализма — 95
— «мюнхенской школы*—179—180
— натуралистическая—120, 181—
182
— неогегельянская—168—169
— неокантианская— 167
— неопозитивистская— 168, 182—
183
— неотомистская — 178—179
— ницшеанская—170—171
— «оперативного реализма» —
175—176
— психоаналитическая — 172—173
— религиозно платоническая —
180—181
— семантическая— 182—183
— социологическая—173
— теория «вчувствования»—171 —
172
— феноменологическая — 174—175
— экзистенционалистская — 168,
176—178
— «эстетика силы» — 170—171
Этика (буржуазная)—5, 125, 185—
186, 194, 199
— иррационалистическое направле-
ние — 186
— формалистическое направле-
ние—185—186, 191
Основные школы
— аналитическая— 186, 190—191
— интуитивистская— 186, 187, 188,
189
— натуралистическая — 120, 186,
191—195
— неоортодоксии— 186, 197—198
— неопозитивистская — 188—191
— неотомистская—198—199
— прагматистская — 192—193
— «теория интереса*—193—194
— феноменологическая этика цен-
ностей — 187—188
— экзистенционалистская — 186
194—197
— эмотивистская— 186, 188—190,
191
Ядерная физика (философские во-
просы) —
— дефект массы и энергетизм —
325—327
— и неразрывная связь материи и
движения — 324—325
Язык —
— как игра — 100—102
— и мышление—103, 105
— и философия — 83, 100, 102—103
Явление — 16
— и сущность—16, 17
— и феномен (экзист. фил.) — 16
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава седьмая
Кризис буржуазной философии в современную эпоху
I. Иррационалистические течения...................................10
1. Экзистенциализм............................................10
2. Философская антропология...................................27
II. Философско-религиозные течения................................38
1. Неотомизм..................................................38
2. Христианский спиритуализм..................................70
3. Персонализм................................................75
4. Тейярдизм..................................................80
III. Неопозитивизм, «реалистические» и «натуралистические» течения . 82
1. Неопозитивизм..............................................82
2. «Реалистические» течения..................................106
3. «Натуралистические» течения...............................117
Глава восьмая
Кризис современной буржуазной социологии,
эстетики, этики, идеалистических концепций философии истории
и истории философии
1. Буржуазные концепции философии истории ..................125
2. Буржуазная социология < ......................136
3. Буржуазная эстетика.......................................167
4. Буржуазные этические концепции......................... 185
5. Идеалистические историко-философские концепции .... 200
6. «Критика» марксистско-ленинской философии и социологии идео-
логами антикоммунизма .......................................216
Глава девятая
Особенности развития философской
и социологической мысли
в национально-освободительных движениях
1. Основные направления национально-освободительных движений
и их идеологии в современную эпоху...........................230
566
2. Основные тенденции развития философской и социологической
мысли в национально-освободительных движениях . . . 243
3. Проблемы философии в идеалистических учениях идеологов на-
ционализма ...................................................258
4. Социологические концепции в идеологии национально-освободи-
тельных движений ............................................ 263
Глава десятая
Философские вопросы современного естествознания
1. Продолжение новейшей революции в естествознании. . . . 270
2. Философские вопросы современной физики ....................284
3. Методологическое значение новых достижений биологии и химии 341
4. Философские проблемы физиологии высшей нервной деятельности
и психологии...................................................352
5. Философские проблемы кибернетики и математики .... 363
6. Методологические проблемы естествознания и их разработка
в марксистской философской литературе.........................377
Глава одиннадцатая
Ленинский этап
в развитии диалектического и исторического материализма —
новая ступень в истории философской мысли человечества
1. Разработка проблем диалектического материализма В. И. Лени-
ным и ленинцами .... 406
2. Ленинизм — новая ступень в развитии исторического материализ-
ма и научного коммунизма.......................................443
3. Ленинизм и историко-философская наука.......................456
Библиография...................................................474
Именной указатель..............................................545
Предметный указатель...........................................552
История философии, том VI, кн. 2
Утверждено к печати
Институтом философии АН СССР
Редактор издательства Н. И. Кондаков
Технический редактор Л. И. Матюхина
Сдано в набор 15/Х 1964 г.
Подписано к печати 28/V 1965 г. Формат 60X90Vi«.
Печ. л. 35,5. Уч.-изд. л. 37,7. Тираж 17 000 экз.
Т-06895. Изд. № 1118. Тип. зак. № 5397.
Темплан № 161 за 1964 г.
Цена 2 р. 46 к.
Издательство «Наука»
Москва, К-62. Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука»,
Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
ОПЕЧАТКИ И ИСПРАВЛЕНИЯ
Стр. Строка Напечатано Должно быть
101 4 СВ. «значения (смысла)» «значения» (смысла)
148 1 СН. myslu... Ameruki myslu... Ameryki
184 22 св. У. Моррис Ч. Моррис
182 2 сн. 288-289 133-134
1 сн. 133-134 288-289
256 1 сн. «Агуа» «Ачуа»
260 16 св. Карамчанд Кармчанд
305 4 сн. Относительност Относителност
405 1 св. становится он становится
424 1 сн. ки М
466 13 св. непозитивистских неопозитивистских
467 17 св. Е. Лампрехт С. Лампрехт
504 26 св. левая колонка Ж М
506 3 св. левая колонка Deleres Dolores
512 19 сн. правая колонка Необходимиетта Необходимост
512 12 сн. правая колонка Дойственноетта Действенност
512 10 сн. правая колонка познание-то познанието
аказ 53Э7