История философии. Том III - Митин М.Б., Ойзерман Т.И., Дынник М.А., Кедров Б.М., Окулов А.Ф., Иовчук М.Т.

Автор: Митин М.Б. Ойзерман Т.И. Дынник М.А. Кедров Б.М. Окулов А.Ф. Иовчук М.Т.

Теги: философия социальная философия история философии развитие философии

Год: 1959

Похожие

История философии. Том V

История философии. Том 2

История философии. Том 4

История философии. Том 1

Текст

издательство
АКАДЕМИИ НАУК
СССР
АКАДЕМИЯ НАУК
СССР

ИСТОРИЯ
ФИЛОСОФИИ

ИСТОРИЯ

ФИЛОСОФИИ

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ
ИСТОРИЯ
ФИЛОСОФИИ
В ШЕСТИ
ТОМАХ
*
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА 1959
ИСТОРИЯ
ФИЛОСОФИИ
III
ПОД РЕДАКЦИЕЙ
М.А.ДЫННИКА,М.Т. ИОВЧУКА,
Б. М. КЕДРОВА, М.Б. МИТИНА,
Т.И ОЙЗЕРМАНА, А.Ф ОКУЛОВА
Ж
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА <959
От редакции
В третьем и четвертом томах «Истории философии» рас-
сматривается развитие философской мысли со времени появле-
ния марксизма до начала эпохи империализма и пролетарских
революций. Период истории философии, рассматриваемый в
третьем и четвертом томах «Истории философии», охватывает
середину и вторую половину XIX в. и относится к домонополи-
стической стадии капитализма, который господствовал в это
время в общественной жизни Европы, Америки и ряда стран
Азии. Начало этого периода истории философии падает на
,40-е годы XIX в., которые являлись преддверием целой полосы
революций, происшедших в 1848—1849 гг. в странах Западной
Европы; 40-е годы XIX в. ознаменовались появлением проле-
тарского революционного движения и возникновением марксиз-
ма. Концом этого периода являются 90-е годы XIX в., когда
завершается начавшееся в последней трети XIX столетия пере-
растание домонополистического капитализма в империализм.
Указанный период в развитии человеческой мысли харак-
теризуется прежде всего революционным переворотом в фило-
софии, каким явилось возникновение марксизма, положившее
начало новой эпохе в истории философии и всей обществен-
ной науки. Создание Марксом и Энгельсом диалектического и
исторического материализма, его распространение и дальней-
шее развитие в различных странах мира представляли собою
гигантский скачок вперед в философском развитии человече-
ства, поднимали на более высокий научный уровень прису-
щую всей истории философии борьбу материализма с идеализ-
мом, диалектики с метафизикой. В процессе этой борьбы во
второй половине XIX в. все более ясно проявлялись упадок и
разложение различных течений буржуазной философской мыс-
ли, окончательный переход господствующей буржуазии в боль-
шинстве государств Европы и Америки от прогрессивных ма-
териалистических и научных традиций прошлого к фидеизму и
реакции. К рассматриваемому периоду в истории философии
5
относится также развитие философской и социологической
мысли в тех странах Восточной Европы и Азии, где осущест-
влялся в то время переход от феодализма к капитализму и со-
хранялись сильные остатки феодального строя. Развитие фило-
софской мысли в этих странах, наряду с распространением
марксистской философии и враждебных ей буржуазно-идеали-
стических философских течений, характеризуется тем, что пе-
редовые представители общественной мысли (в большинстве
своем связанные с демократическими и национально-освободи-
тельными движениями), деятели прогрессивной науки и искус-
ства продолжают и отстаивают материалистические и просве
тительские традиции философской мысли предшествующего
периода, но не поднимаются еще до диалектического материа-
лизма.
В третьем и четвертом томах «Истории философии» про-
слеживается также развитие философских идей в естествозна-
нии, характеризующееся защитой материализма в естествен-
ных науках передовыми учеными, появлением новых научных
открытий, носивших стихийно-диалектический характер и под-
тверждавших истину материализма, обострением борьбы мате-
риализма с усилившимися идеалистическими и агностическими
тенденциями в науке.
В третьем и четвертом томах «Истории философии» раскры-
ваются идейные связи в развитии философской и социологиче-
ской мысли различных народов мира во второй половине
XIX в., укреплявшиеся в процессе борьбы материализма про-
тив идеализма, прогрессивных, освободительных течений об-
щественной мысли против реакции. Эти идейные связи и взаим-
ные влияния философских учений различных народов вновь и
вновь показывают несостоятельность «европоцентристских»
представлений, согласно которым очагом развития философии
были лишь страны Западной Европы, опровергают реакцион-
ные утверждения о вековечной «противоположности» и «враж-
дебности» так называемого западного и так называемого восточ-
ного мышления.
Философия марксизма, возникшая в Германии и получив-
шая развитие в рассматриваемый период во многих странах
мира, явилась интернациональным учением, единственно пра-
вильным и для Запада и для Востока, подлинной наукой, обоб-
щающей опыт исторического развития, революционной борьбы
и достижения наук всего мира.
Богатство философских и социологических идей марксиз-
ма, выражающих коренные интересы рабочего класса; борьба
марксистской философии с враждебными буржуазными и фео-
дальными течениями и особенности ее в различных странах
мира; выдающиеся достижения естествознания данной эпохи и
6
их философские обобщения; рост демократических и националь-
но-освободительных движений в восточноевропейских, азиат-
ских, латиноамериканских странах и их благотворное влияние
на философскую и социологическую мысль,— все это вместе
взятое делает вторую половину XIX в. одним из значительней-
ших и выдающихся периодов развития философской и социо-
логической мысли человечества. Исследование всех этих тече-
ний философской и социологической мысли второй половины
XIX в. в различных странах мира и их обобщение сделало не-
обходимым дать изложение истории философии 40—90-х го-
дов XIX в. в двух томах книги «Истории философии», посколь-
ку материал данного труда, относящийся к этому периоду,
разросся.
Третий и четвертый тома «Истории философии» являются
двумя взаимосвязанными частями общего труда, охватываю-
щими один и тот же исторический период развития междуна-
родной философской мысли от возникновения марксизма до
возникновения ленинизма.
В I—IV главах третьего тома «Истории философии» дается
изложение истории формирования и развития (до середины
90-х годов XIX в.) в трудах Маркса и Энгельса философии
диалектического и исторического материализма.
В V—IX главах третьего тома освещается история важней-
ших направлений философской мысли в ряде стран Западной
Европы (Германия и Австрия, Англия, Франция, Италия и Ис-
пания, Скандинавские страны); философская мысль некоторых
других западноевропейских народов требует глубокого и де-
тального исследования с марксистских позиций и поэтому еще
не нашла своего отражения в данном издании «Истории фило-
софии».
В четвертом томе «Истории философии» излагается раз-
витие философской мысли во второй половине XIX в. в России
и других странах Восточной Европы, в Соединенных Штатах
Америки и в странах Латинской Америки, в Китае и других
странах Востока.
История философии ряда народов (Латинской Америки,
стран Ближнего и Среднего Востока и некоторых других) дана
в настоящем издании «Истории философии» в кратком изло-
жении, ибо философская мысль этих народов еще не получила
достаточно полного и детального исследования в марксистской
литературе; по этой же причине в книге не освещена философ-
ская мысль народов Африки и Австралии, а также некоторых
народов Азии.
Третий и четвертый тома «Истории философии» подготови-
ли к печати и отредактировали члены-корреспонденты Акаде-
мии наук СССР М. А. Дынник и М. Т. Иовчук, член-корреспон-
7
дент Академии педагогических наук РСФСР доктор философ-
ских наук Б. М. Кедров, академик М. Б. Митин, доктора фило-
софских наук Т. И. Ойзерман и А. Ф. Окулов.
В подготовке III и IV томов к печати и их редактировании
участвовал Л. А. Коган. В редактировании томов и научно-ор-
ганизационной работе по книге принял участие В. В. Мшвение-
радзе.
Главы и разделы третьего тома «Истории философии» на-
писали следующие авторы:
Глава I — Т. И. Ойзерман, Б. М. Кедров (разделы о ес-
тественнонаучных предпосылках философии марксизма и о
периодизации истории марксистской философии).
Глава II — П. С. Трофимов, Т. И. Ойзерман (о теоретиче-
ском обобщении опыта революций 1848 г.).
Глава III — Г. М. Гак, Б. М. Кедров (раздел о философ-
ских вопросах естествознания в трудах Маркса и Энгельса),
Т. И. Ойзерман (исторические условия развития марксистской
философии).
Глава IV — Т. И. Ойзерман (разделы о вопросах диалекти-
ческого материализма, исторического материализма и истории
философии), Б. М. Кедров (раздел о философских вопросах
истории естествознания), Н. И. Губанов (раздел о научном
атеизме), П. С. Трофимов (раздел об эстетике), А. Ф. Шишкин
(раздел об этике).
Глава V — С. Ф. Одуев, И. С. Нарский (раздел о бур-
жуазной философии в Германии и в Австрии), М. П. Баскин
(раздел о буржуазной социологии в Германии), Б. М. Кедров
(раздел о Шорлеммере), С. Ф. Одуев и И. Г. Платонов при
участии А. П. Гагарина и Б. А. Чагина (раздел о марксистской
философии в Германии).
Глава VI — И. С. Нарский (раздел об английском позити-
визме) , М. П. Баскин (раздел о буржуазной социологии в Анг-
лии), Е. Ф. Помогаева (разделы о марксистской мысли в Анг-
лии и абсолютном идеализме).
Глава VII —М. А. Дынник; М. П. Баскин (раздел о буржу-
азной социологии во Франции), X. Н. Момджян (раздел с
марксистской философии во Франции).
Глава VIII — С. А. Эфиров (раздел о философии в Ита-
лии), Р. Мартинес (раздел о философии в Испании).
Глава IX — А. Г. Мысливченко.
Разделы о развитии философских идей в естествознании
в главах V—IX написаны Б. М. Кедровым при участии
В. М. Каганова (в главах V, VI, VII), Г. И. Рузавина и
Ю. В. Сачкова (в главе V), Н. Ф. Овчинникова (в главе VI).
Главы и разделы четвертого тома «Истории философии» на-
писали следующие авторы:
g
Глава I — М. Т. Иовчук; Л. А. Коган (раздел о русском
идеализме), М. Н. Пеунова (раздел о мировоззрении Шелгуно-
ва и Антоновича), 3. В. Смирнова (раздел о мировоззрении
Салтыкова-Щедрина), А. А. Баженова (раздел о мировоззрении
Стасова), А. Ф. Окулов (раздел о мировоззрении Флеровского),
В. А. Фомина (раздел о философских и социологических воз-
зрениях народников), И. М. Михайлова (раздел о мировоззре-
нии Достоевского), Л. Д. Опульская (раздел о мировоззрении
Льва Толстого), И. И. Кондаков (раздел о русских логиках).
Раздел о развитии идей в естествознании в России и борьбе
за материализм в русской науке написали Б. М. Кедров,
В. М. Каганов (о мировоззрении Сеченова, Мечникова,
А. О. и В. О. Ковалевских), Г В. Платонов (о мировоззрении
Тимирязева), И. В. Кузнецов (о мировоззрении Столетова,
Умова и русских математиков), И. И. Белова (о мировоззре-
нии Докучаева).
Глава II — М. Т. Иовчук,
Глава III — А, Ф. Окулов, Л, А. Коган; Д. Ф. Острянин
(раздел о философской мысли на Украине), Н, С, Купчин и
Д. И. Шираканов (раздел о философской мысли в Белорус-
сии), О, М. Бакурадзе (раздел о философской мысли в Гру-
зии), Л. А, Абрамян (раздел о философской мысли в Армении).
М, М. Касумов, Э, М, Ахмедов (раздел о философской мысли в
Азербайджане), К- Бейсембиев (раздел о философской мысли
в Казахстане), А. Алтмышбаев, И. М, Муминов, С. С. Сарычев
(раздел о философской мысли в Средней Азии), Ю. И, Жюгжда
(раздел о философской мысли в Литве), П, И, Валескалн и
Л, Штейнберг (раздел о философской мысли в Латвии),
Г, И. Наан (раздел о философской мысли в Эстонии),
В. Н. Ермуратский (раздел о философской мысли в Молдавии).
Глава IV—Раздел о философии в Чехии и Словакии на-
писали И. Попелова-Отагалова (Пражский Карлов универси-
тет), И. Боднар (Институт философии Академии наук Слова-
кии), Б. М, Кедров (о Браунере), раздел о философии в Ру-
мынии — К. И. Гулиан (Институт философии Академии наук
Румынской Народной Республики), раздел о философии в
Венгрии — Фукас Дьердь (Институт философии Академии
наук Венгерской Народной Республики) при участии М. А. Хе-
веши, раздел о философии в Болгарии — Райчо Караколов
(Институт философии Академии наук Народной Республики
Болгарии), раздел о философии в Албании — Зия Джоли (Ти-
ранский университет Албанской Народной Республики). Дру-
гие разделы главы написали: И, С. Нарский (раздел о филосо-
фии в Польше), В. Г, Карасев (раздел о философии в Югосла-
вии), А, П, Ермилов.
9
Глава V — Ю. К. Мелъвилъ (раздел о буржуазной филосо-
фии в США), Л4. П. Баскин (раздел о буржуазной социологии
в США), Е. Ф. Помогаева (раздел о марксистской мысли в
США), Б. М. Кедров, при участии В. М. Каганова (раздел о
философских идеях в естествознании США).
Глава VI — Р. Бургете и Ж. Базарян.
Глава VII — Н. Г, Сенин.
Глава VIII — В. В. Бродов и частично С. М. Кедрова.
Глава IX — Г. А. Фуругьян и С. Н. Григорьян (раздел о фи-
лософии в Иране), Л. 3. Левин (раздел о философии в стра-
нах арабского Востока), Е. А. Сафронова (раздел о философии
в Турции).
Глава X — Я. Б. Радуль-Затуловский.
Заключения к первому и второму томам «Истории фило-
софии» написаны Б. М. Кедровым, М. Т. Иовчуком, М. А. Дын-
ником. Заключение к третьему и четвертому томам, помещен-
ное в четвертом томе «Истории философии», написали
М. Б. Митин и В. М. Каганов.
Авторы и редакторы «Истории философии» с благодар-
ностью отмечают помощь, оказанную в подготовке отдель-
ных разделов тома Н. П, Аникеевым, А. С. Арсеньевым,
И. С. Брагинским, | Б. М. Волиным |, И. Элез, Г. Г. Емель-
яненко, | М. А. Леоновым |, Л. Н. Митрохиным, М. А. Наумо-
вой, Т. А. Сахаровой, Е. П. Ситковским, С. Л. Тихвинским,
|О. В. Трахтенбергом |, Г. А. Чарыевым, |Т. Н. Ченцовой |,Ян
Хин-шуном и другими учеными.
Указатели к третьему и четвертому томам «Истории фило-
софии» составлены:
Предметный указатель—Л. Н. Мануйловой, библиографи-
ческий указатель — Л. В. Шумиловой и Е. Ф. Помогаевой
(указатель иностранной литературы) *, именной указатель —
Н. Ф. Наумовой. Научно-вспомогательную работу по подго-
товке книги к печати вели также Е. Я. Басин, Е. И. Басова,
3. В. Горлова, Е. Е. Давыдов, А. В. Дерюгина, А. А. Кислова.
К. В. Кичунова, И. С. Морозова, Т. А. Сахарова..
Редакторы и авторы выражают благодарность советским
и иностранным ученым, принявшим участие в рецензировании
и обсуждении материалов третьего и четвертого томов и вы-
шедших в свет первого и второго томов «Истории философии».
* Библиографический указатель к третьему и четвертому томам «Ис-
тории философии» помещен в конце четвертого тома.

Глава первая
ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО
И ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА —
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРЕВОРОТ В ФИЛОСОФИИ
1. ИСТОРИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ
И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
ВОЗНИКНОВЕНИЯ ФИЛОСОФИИ МАРКСИЗМА
Сороковые годы XIX в. ознаменовались величайшим рево-
люционным переворотом в философии и общественной науке
в целом. В это время возникло и стало развиваться учение
марксизма, составной частью и философской основой которого
явился диалектический и исторический материализм.
Философия марксизма, качественно отличающаяся от всех
других философских и социологических учений, явилась зако-
номерным результатом предшествующего развития науки и
дала ответ на вопросы, вставшие перед общественным движе-
нием, философской и социологической мыслью.
Социально-экономические и политические
условия возникновения философии марксиз-
ма. Марксизм возник в середине XIX в. в Западной Европе,
где к этому времени со всей силой проявились противоречия
капиталистического строя. Важнейшим условием возникнове-
ния марксизма был выход на историческую арену революцион-
ного пролетариата, призванного стать могильщиком капита-
лизма и творцом коммунизма. В учении марксизма, в диалек-
тическом и историческом материализме нашли свое научное
выражение коренные интересы и потребности рабочего класса.
К середине 40-х годов XIX в. капиталистический способ
производства уже господствовал в Англии, Франции и в зна-
чительной мере также в Германии. Историческая прогрессив-
ность этого способа производства становилась все более очевид-
ным фактом. Сходящие со сцены реакционные феодальные силы
вынуждены были приспосабливаться к новым историческим
11
условиям. К этому времени Англия превратилась в круп-
нейшую капиталистическую державу, индустриальное могуще-
ство которой наглядно свидетельствовало об экономическом
превосходстве капитализма над феодализмом. Франция срав-
нительно быстро двигалась, несмотря на остатки феодальных
отношений, по пути капиталистического развития. К середине
XIX в. во Франции завершился промышленный переворот: с
1830 по 1847 г. в 9 раз возросло число паровых машин, а добы-
ча каменного угля, производство чугуна, железа и стали уве-
личились почти в три раза; протяженность железных дорог с
1835 по 1847 г. возросла в 12 раз.
Германия в первой половине XIX в. находилась в основном
на мануфактурной стадии капиталистического развития, но и
здесь происходил промышленный переворот. Немецкая про-
мышленность, правда, еще зависела от Англии и Франции, одна-
ко продукция ее возрастала весьма быстро: с 1800 по 1840 г.
стоимость промышленной продукции Германии увеличилась по
меньшей мере в два с половиной раза.
Развитие капиталистических отношений в крупнейших стра-
нах Западной Европы обнаружило внутренние противоречия,
органически присущие капиталистическому способу производ-
ства. Уже в начале XIX в. социалисты-утописты указали на
неисчислимые бедствия, которые приносят трудящимся анар-
хия производства и конкуренция, неразрывно связанные с ка-
питалистическим строем. Последующее развитие капитализма
как в передовых индустриальных, так и в экономически отста-
лых странах еще явственнее обнаружило антагонистическую
природу капиталистического прогресса, при котором нищета
трудящихся увеличивается столь же быстро, как и богатство
капиталистов. Рабочий день сплошь и рядом достигал 18 ча-
сов в сутки, а заработная плата, выдававшаяся к тому же зача-
стую талонами или товарами из лавки хозяев, едва обеспечи-
вала полуголодное существование, что вело к массовой смерт-
ности среди рабочих.
Введение машин, гигантски расширяя материальное произ-
водство и увеличивая производительность труда, вместе с тем
стало новым средством усиления эксплуатации рабочего класса,
главным образом за счет интенсификации труда, снижения
заработной платы, дальнейшего вовлечения в производство
женщин и подростков. В 1825 г. Западную Европу постигает
экономический кризис, который, начавшись в Англии, распро-
страняется затем по европейскому континенту. Идеологи фео-
дальной реакции и теоретики разоряемой капитализмом мел-
кой буржуазии, указывая на «непостижимые» последствия раз-
вития капиталистического производства, призывали вернуться
к «доброму старому» времени, т. е. к феодализму. Буржуаз-
12
ные экономисты утверждали, что экономические кризисы ис-
чезнут в ближайшем будущем. Некоторые из них, впрочем, счи-
тали, что нищета трудящихся является неизбежным злом, обес-
печивающим богатство и могущество нации. Но никто из этих
ученых и политиков не видел того бесспорного факта, что ни-
щета трудящихся неразрывно связана с капитализмом, с част-
ной собственностью на средства производства.
Пока буржуазия не была политически господствующим клас-
сом и выступала против феодализма как революционная сила,
противоположность ее интересов классовым интересам проле-
тариата не обнаруживалась еще со всей резкостью. Но, устано-
вив свое политическое господство, буржуазия перестает быть
революционным классом, постепенно становится консерватив-
ной силой. На первый план выступают классовые противоречия,
специфически присущие буржуазному обществу: противоречия
между пролетариатом и буржуазией. Если в начале XIX в. про-
летариат, как указывал Энгельс, был «лишь угнетенным, стра-
дающим сословием, помощь которому в лучшем случае, при
его неспособности помочь самому себе, могла быть оказана
извне — сверху» !, то в 30—40-годах XIX в. рабочее движение
в крупнейших странах Западной Европы, хотя и носило еще
стихийный характер, но все более превращалось в могущест-
венную силу, становясь важным фактором общественно-полити-
ческой жизни.
В то время как идеологи и политики буржуазии утвержда-
ют, что уничтожение сословных привилегий, введение демокра-
тических свобод и провозглашение «неотчуждаемых» прав граж-
данина означает полную свободу и равенство людей, рабочий
класс начинает борьбу против капиталистического гнета. Об
этом свидетельствует, например, первое массовое движение
английских рабочих, получившее название чартизма, которое
В. И. Ленин высоко оценил как первое массовое политически-
оформленное, пролетарски-революционное движение. Чартисты
требовали предоставления и обеспечения избирательного права
всем трудящимся, полагая, что рабочий класс будет иметь
своих многочисленных представителей в парламенте и через
них сможет осуществить необходимые трудящимся социаль-
ные реформы.
Во Франции борьба рабочих против капиталистов вылилась
в ряд вооруженных восстаний. По поводу восстания рабочих-
ткачей Лиона, вспыхнувшего в 1831 г., одна из буржуазных га-
зет того времени писала: «Лионское восстание открыло важ-
ную тайну — внутреннюю борьбу, происходящую в обществе
между классом имущим и классом ничего не имеющим... Наше
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. М., 1957, стр. 242.
13
торговое <и промышленное общество имеет свою язву, как и все
прочие общества; эта язва — рабочие. Нет фабрик без рабочих;,
а с рабочим населением, все возрастающим и всегда нуждаю-
щимся, нет покоя для общества... Вот где опасность для совре-
менного общества, и отсюда могут выйти варвары, которые
его разрушат» L
Называя «варварами» рабочих, являющихся созидателями
материальных благ общества, идеологи буржуазии обнаружи-
вали животный страх перед этой новой общественной силой.
Германия находилась накануне своей первой буржуазной
революции. Если во Франции и Англии уже были проведены
многие буржуазно-демократические преобразования, то в Гер-
мании они лишь начинались. Но если в ранних буржуазных
революциях XVII и XVIII вв. пролетариат еще не выступал
как самостоятельная сила, то к середине XIX в. положение су-
щественным образом изменилось. Передовые силы немецкого
пролетариата еще до революции 1848 г. выступили против бур-
жуазии, о чем свидетельствовало возникновение первых немец-
ких революционных пролетарских организаций — Союза спра-
ведливых, а затем Союза коммунистов, руководимого Марксом
и Энгельсом. Об этом же говорит такое крупное событие, как
стихийное восстание силезских ткачей в 1844 г.
Центр революционного движения в середине 40-х годов
XIX в. перемещается в Германию, которая должна была со-
вершить свою буржуазную революцию при более развитых ис-
торических условиях, на более высокой ступени общественного
развития, чем те, которые имели место в Англии XVII в. и
во Франции XVIII в. Немецкая буржуазия, напуганная фран-
цузскими буржуазными революциями и все более превращав-
шаяся в контрреволюционную силу, с нескрываемой тревогой
наблюдала за развитием немецкого пролетариата, за пробуж-
дением его революционного самосознания1 2.
Немецкую буржуазию страшила революция, она мечтала о
мирном превращении феодальной монархии в буржуазную, о
1 Цит. по кн.: Е. В. Т а р л е. Сочинения в двенадцати томах, т. VI,
М., 1959, стр. 249, 250.
2 Некоторые идеологи либерализма мечтали об «упразднении» про-
летариата, не видя неизбежности существования и дальнейшего роста
этого класса в условиях капитализма. Так, либерал Бидерман опублико-
вал в 1847 г. лекции о социализме и социальных вопросах, в которых до-
казывалось, что «первая и ближайшая задача социализма» — задержать
рост пролетариата, являющийся якобы следствием перенаселения земли,
и тем самым преодолеть нищету (Karl Biedermann. Vorlesungen
uber Sozialismus und soziale Fragen. Leipzig, 1847, S. 71). В качестве
радикального средства решения социальной проблемы Бидерман, ссыла-
ясь на Мальтуса, рекомендовал законодательное запрещение раннего
вступления в брак.
14
мирном объединении -всех немецких земель вокруг прусской
или австрийской короны. Таким образом, особое положение
Германии, обусловившее отсутствие революционности у зна-
чительной части немецкой буржуазии, способствовало рассеи-
ванию буржуазно-демократических иллюзий относительно ис-
торической миссии этого класса, иллюзий, которые были весь-
ма сильны в Англии и особенно во Франции, где буржуазия в
свое время сыграла прогрессивную роль.
Исторические условия, в силу которых Германия, ставшая
центром революционного движения в Европе и находившаяся
в 40-х годах накануне буржуазной революции, должна была
совершить эту революцию в обстановке роста освободитель-
ного движения рабочего класса, сделали ее родиной марксиз-
ма— научной идеологии революционного пролетариата. Вме-
сте с тем возникновение марксизма отразило социально-эконо-
мические процессы, происходившие не только в Германии, но
и в других странах Европы, особенно в Англии и Франции, рост
классовой борьбы пролетариата в этих странах. Марксизм воз-
ник как научная теория освободительного движения рабочего
класса всех стран. Возникновение марксизма отразило объек-
тивную необходимость революционного перехода от капитализ-
ма к социализму, положение пролетариата в условиях бур-
жуазного общества, его коренные интересы и цели, вытекаю-
щие из его положения в обществе, из экономических законов
общественного развития — неизбежность уничтожения капи-
тализма и создания коммунистического общества.
До возникновения и распространения учения Маркса и
Энгельса рабочее движение носило стихийный, неорганизован-
ный характер. Пролетарии еще не сознавали своего действи-
тельного места в общественно-историческом процессе, не видели
путей и средств уничтожения капиталистического рабства, не
обладали научным социалистическим сознанием. Маркс и Эн-
гельс теоретически обосновали идеологию революционной
борьбы пролетариата и тем самым удовлетворили важнейшую
историческую потребность рабочего движения. Само собой ра-
зумеется, что для теоретического обобщения хода истории об-
щества и научного обоснования путей его дальнейшего разви-
тия, закономерно ведущего к социалистической революции, не-
обходима была громадная исследовательская работа, опираю-
щаяся на все завоевания предшествующей научной мысли.
Буржуазные и ревизионистские «критики» марксизма всячески
стремятся доказать, что идеология рабочего класса не явля-
ется наукой !. Они абсолютно противопоставляют друг другу
1 Так, например, современный английский социолог позитивистского
толка Г. Эктон утверждает, что, по учению Маркса и Энгельса, идеоло-
15
идеологию и науку, игнорируя тот несомненный факт, что на-
учная социалистическая идеология «основывается на всем ма-
териале человеческого знания, предполагает высокое развитие
науки, требует научной работы и т. д. и т. д.» L Фальсификато-
ры марксизма изображают учение Маркса и Энгельса в виде
сектантского, нигилистически относящегося к предшествующей
истории познания учения, которое все отрицает, от всего от-
казывается, пренебрегает прогрессивными историческими тра-
дициями в области философии. Изучение исторического про-
цесса формирования марксизма начисто опровергает эти без-
основательные утверждения.
Теоретические источники марксизма. Соз-
дание философии марксизма явилось осуществлением объек-
тивной исторической необходимости. Она не могла возникнуть
в то время, когда исторический опыт и теоретические представ-
ления о сущности общественных отношений не давали необхо-
димых данных для разработки материалистического понима-
ния истории. Лишь к середине XIX в. процесс обострения
классовой борьбы, обнаружение присущих капиталистическо-
му обществу противоречий, с одной стороны, и развитие есте-
ствознания, с другой, создали предпосылки для перехода от
метафизического материализма (с характерным для него иде-
алистическим пониманием истории) к диалектическому мате-
риализму.
В. И. Ленин показал, что теоретическими источниками
марксизма были величайшие достижения человеческой мысли:
классическая немецкая философия, французский утопический
социализм и английская классическая политическая экономия.
гия по самой своей природе не может быть наукой, из чего-де следует, что
учение марксизма, поскольку оно представляет собой идеологию рабочего
класса, не является научным. «...Маркс и Энгельс,— пишет Эктон,— упо-
требляют слово «идеология» для обозначения ошибочных или ложных
взглядов на природу и общество, но не применяют это слово для науч-
ного познания вещей, как они есть» (Н. В. Acton. The Illusion of the
Epoch. Marxism-Leninism as a philosophical creed. Boston, 1957, p. 131).
Эктон пытается представить дело так, будто Маркс и Энгельс считали
науку несовместимой с идеологией. На самом же деле основоположники
марксизма употребляли слово «идеология» для обозначения извращенно-
го отражения действительности лишь тогда, когда речь шла об идеалисти-
ческих, реакционных философских и социологических концепциях. Но они
никогда не отрицали того, что идеология революционного класса, в осо-
бенности пролетариата, может носить научный характер. Как известно,
они считали научными для своего времени экономические взгляды А. Сми-
та и Д. Рикардо — идеологов английской буржуазии. Маркс и Энгельс по-
стоянно подчеркивали, что созданная ими теория пролетарского социализ-
ма, в отличие от предшествующего утопического социализма, является
научной.
1 В. И. Ленин. Письмо «Северному союзу». Соч., т. 6, стр. 143.
(В дальнейшем все ссылки на произведения В. И. Ленина даны по 4-му
изданию, М., 1954—1958).
16
Выдающееся историческое значение классической немецкой
философии заключается в том, что она явилась одной из не-
обходимых теоретических предпосылок для перехода филосо-
фии от старого, метафизического материализма к качест-
венно новому диалектико-материалистическому мировоззрению.
«...Маркс,— писал В. И. Ленин,—не остановился на материализ-
ме XVIII века, а двинул философию вперед. Он обогатил ее при-
обретениями немецкой классической философии, особенно си-
стемы Гегеля, которая в свою очередь привела к материализму
Фейербаха. Главное из этих приобретений — диалектика, т. е.
учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свобод-
ном от односторонности виде, учение об относительности чело-
веческого знания, дающего нам отражение вечно развиваю-
щейся материи» L
Во втором томе «Истории философии» уже была рассмот-
рена классическая немецкая философия. Поэтому здесь мы
ограничимся лишь краткой характеристикой выдающегося
значения диалектики Гегеля и материализма Фейербаха в
историческом подготовлении марксистской философии.
Исторической заслугой Гегеля является систематическая
разработка диалектического метода, диалектического подхода
к изучению действительности. Конечно, он не был родоначаль-
ником диалектики, возникновение которой относится к глубокой
древности. На протяжении всей истории познания происходило
развитие диалектической мысли, изучение внутренней связи яв-
лений, их противоречивого движения, исследование диалектики
процесса познания. Однако, несмотря на отдельные глубокие
диалектические положения, выдвигавшиеся выдающимися фи-
лософами и естествоиспытателями XVII—XVIII вв., господст-
вующее положение в философии, в науке занимала не диалек-
тика, а метафизика.
Гегелю принадлежит, по существу, первая в истории по-
пытка создания, правда, на ложной идеалистической основе,
системы диалектического миропонимания, диалектического
метода, диалектической логики. Он стремился разрабатывать
диалектику как философскую науку, подытоживающую всю
историю познания, найти основные принципы диалектического
способа мышления. Подвергнув глубокой и основательной
критике метафизический взгляд на вещи, Гегель сформулиро-
вал, хотя и в извращенной идеалистической форме, основные
законы диалектики.
Основоположники диалектического материализма высоко
оценили диалектический метод Гегеля. Маркс отмечал, что
1 В. И. Ленин. Три источника и три составных части марксизма.
Соч., т. 19, стр. 4.
2 История философии, Т. III /7
«мистификация, которую претерпела диалектика в руках Ге-
геля, отнюдь не помешала тому, что именно Гегель первый дал
исчерпывающую и сознательную картину ее общих форм дви-
жения. У Гегеля диалектика стоит на голове. Надо ее поста-
вить на ноги, чтобы вскрыть под мистической оболочкой ра-
циональное зерно» Г Эта задача была блестяще решена
Марксом и Энгельсом.
Учением Гегеля не закончилось, как известно, развитие
классической немецкой философии. Последним ее великим
представителем является материалист Л. Фейербах. Историче-
ская заслуга Фейербаха заключается в том, что он решитель-
но выступил против идеализма Гегеля и других философов,
против религии, восстановил и продолжил материалистиче-
ские учения XVII—XVIII вв. Фейербах доказывал, что всякий
идеализм, в том числе и идеализм Гегеля, представляет со-
бой в конечном счете, теоретическое истолкование и оправ-
дание религиозного, фантастического представления о мире.
Отвергая идеализм и религию, Фейербах утверждал, что при-
рода (и человек как ее продукт) является единственной реаль-
ностью; нет ничего ни выше, ни ниже природы, ни до нее, ни
после нее. Мышление, которое Гегель изображал как перво-
начало и сущность вещей, не существует вне особым обра-
зом организованной материи; свое содержание оно черпает из
внешнего, независимого от него материального мира посредст-
вом чувственного восприятия. Следовательно, источником зна-
ний о внешнем мире являются органы чувств, из которых ис-
ходит мышление. Мир вполне познаваем, и если бы у челове-
ка было не пять, а больше чувств, его знания о внешнем мире
не претерпели бы принципиального изменения.
Фейербах подходил к правильному пониманию роли прак-
тики в познании, указывая, что мышление неотделимо от чув-
ственной деятельности. Однако Фейербах не включал в чув-
ственную деятельность главного, определяющего в обществен-
ной практике человека — материального производства, рево-
люционно-преобразующей деятельности, изменяющей мир. По-
этому он, не смог преодолеть созерцательности старого, ме-
тафизического материализма, который понимал познание
лишь как воздействие предметов природы на сознание
людей, игнорируя воздействие человека на предметы, преоб-
разование человеком природы, как основу познания. Отвер-
гая гегелевский идеализм, Фейербах отбросил и гегелевскую
диалектику, не заметив в ней «рационального зерна»; вместе с
водой он выплеснул из ванны и ребенка. Фейербах остался ме-
тафизическим материалистом и, хотя в ряде вопросов ему уда-
1 К. Маркс. Капитал, т. I, М., 1955, стр. 19.
18
лось сделать шаг вперед по сравнению со своими предшествен-
никами-материалистами XVII—XVIII вв., он не смог асе же
преодолеть основных, свойственных их учениям, пороков и,
прежде всего, метафизики, созерцательности, идеалистического
понимания общественной жизни.
Основоположники марксизма, разработавшие и двинувшие
вперед философский материализм на основе диалектического
метода, распространившие материализм на понимание обще-
ства, освободили материалистическую философию от метафи-
зической ограниченности. Вместе с тем они высоко оценили за-
слуги материалистов прошлых веков, особенно Фейербаха, в
борьбе с идеализмом и религией, в защите науки и общест-
венного прогресса. Создавая свое качественно новое, диалек-
тико-материалистическое мировоззрение, Маркс и Энгельс опи-
рались не только на достижения классической немецкой фило-
софии. Как указывал В. И. Ленин, Маркс критически поды-
тожил всю историю человечества, все достижения человече-
ского познания. «Все то, что человеческою мыслью было соз-
дано, он переработал, подверг критике, проверив на рабочем
движении, и сделал те выводы, которых ограниченные бур-
жуазными рамками или связанные буржуазными предрас-
судками люди сделать не могли» Ч
Большую роль в создании философии марксизма сыграла
критическая переработка того ценного, что содержалось в клас-
сической английской политической экономии, в особенности в
разработанной ее представителями трудовой теории стоимо-
сти; без этого было бы невозможно открыть материальную
основу общественно-исторического процесса, создать материа-
листическое понимание истории, а следовательно, и преодо-
леть половинчатость домарксовского материализма. Не менее
важную роль в формировании марксистской философии сы-
грала также творческая переработка наследия предшествую-
щих социалистических учений, которая помогла дать научную
критику капиталистического общества и облегчила научное
предвидение путей развития и важнейших черт нового, социа-
листического общества.
Естественнонаучные предпосылки фило-
софии марксизма. Открытия естествознания, совершен-
ные в середине XIX в., настоятельно требовали философского
обобщения, которое могло бы раскрыть взаимную закономер-
ную связь всех процессов, происходящих в природе, дать глубо-
кое и всестороннее обоснование концепции развития природы.
Но такое обобщение не могло быть осуществлено ни с позиций
идеалистической диалектики, оторванной от естествознания,
1 В. И. Ленин. Задачи союзов молодежи. Соч., т. 31, стр. 262.
19 2*
ни с позиций метафизически-ограниченного, механистическо-
го материализма, чуждого идее развития природы, идее все-
общей органической связи всех явлений природы. Такое фи-
лософское обобщение могло быть дано только на основе ма-
териалистической диалектики. Развитие естествознания вплот-
ную подводило к необходимости выработки материалистиче-
ской диалектики как науки и как метода научного познания,
мышления. Оно явилось одной из теоретических предпосылок
возникновения диалектического материализма, сделав его соз-
дание назревшим и необходимым с точки зрения развития
самой науки.
Ряд сокрушительных ударов по метафизическому взгляду
на природу был нанесен задолго до 40-х годов XIX в. Еще в
середине XVIII в. М. В. Ломоносов сделал ряд открытий, под-
рывавших метафизические взгляды в области физики и химии,
а также геологии. Революция в химии, совершенная в конце
XVIII в., отбросила метафизическую теорию флогистона. Во
второй половине XVIII в. возникла космогоническая гипотеза
Канта — Лапласа, обосновавшая исторический взгляд на про-
исхождение солнечной системы. Изобретение паровой машины
практически выдвинуло вопрос о взаимной связи между тепло-
той и механическим движением, подготовляя тем самым круше-
ние теории теплорода. Эволюционные идеи в биологии также
уже высказывались учеными XVIII в.
В первой половине XIX в. были сделаны дальнейшие от-
крытия, еще более наглядно показавшие несостоятельность
старого, метафизического взгляда на природу. К этому вре-
мени получили развитие геология и палеонтология, эмбрио-
логия и сравнительная анатомия, физиология растений и жи-
вотных, органическая химия и электрохимия; на основе этих
новых наук зарождались гениальные догадки, предвосхищав-
шие теорию развития.
Хотя повсюду в естествознании пробивались зародыши но-
вых воззрений, в той или иной мере отражавших диалектику
природы, но ростки этих воззрений, стихийно-диалектических
по своему характеру, встречали со стороны приверженцев мета-
физики резкое сопротивление и упорные попытки примирить
новые идеи с господствующим механистическим, метафизиче-
ским взглядом на природу. «До конца прошлого столетия,—
писал Энгельс,— и даже до 1830 г. естествоиспытатели более
или менее обходились при помощи старой метафизики, ибо
действительная наука не выходила еще за пределы механики,
земной и космической» L
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы. М., 1955, стр. 160.
20
В конце 30-х годов XIX в. началась революция в естество-
знании, направленная против метафизического взгляда на при-
роду, в результате чего были созданы естественнонаучные
предпосылки для широких диалектических обобщений.
К исходу 30-х годов завершилось открытие клеточного
строения растений и животных, имевшее громадное значение
для естественнонаучного обоснования материалистической диа-
лектики. В этом открытии заключалась основа для дальней-
шего развития биологии в 40-х и 50-х годах. Если клеточная
теория, трактовала органическую клетку как ту единицу, из
размножения и дифференциации которой вырастают все много-
клеточные организмы, то в связи с этим неизбежно вставал воп-
рос: откуда же проистекает бесконечное разнообразие этих ор-
ганизмов? Ответ на этот вопрос давала идея развития живой
природы.
Подобно биологии, химия и физика также вступили в 30-х
годах XIX в. в полосу коренной перестройки, причем революция
в них достигла своей решающей фазы как раз в 40-х годах.
В органической химии еще в 20-х годах XIX в. сложилась
метафизическая теория неизменных и вечных радикалов (групп
атомов), которые якобы настолько устойчивы, что абсолютно
не поддаются изменениям ни при каких химических превраще-
ниях (кроме горения). В 30-х годах было эмпирически открыто
замещение одних атомов в радикалах другими, и во главу угла
органической химии выдвинулось признание изменчивости и
превращаемости любых групп атомов. Между сторонниками ме-
тафизических взглядов на органические радикалы и их против-
никами разгорелась ожесточенная борьба, которая к середине
40-х годов XIX в. завершилась полным, поистине револю-
ционным разгромом метафизической «теории радикалов» и ут-
верждением в химии идеи изменчивости вещества, его «теку-
чести».
В физике в 30-х годах на основе новых физических откры-
тий, которые подготавливали признание взаимной связи и пере-
ходов между различными «силами» природы, то есть формами
движения материи, была подвергнута сокрушительной критике
метафизическая идея невесомых «материй». В 30-х годах анг-
лийский физик М. Фарадей доказал наличие единства «сил»
и их взаимопревращаемость в природе. В 1842 г. У. Р. Гров
выступил с лекцией, в которой доказывал, что все так называ-
емые физические «силы» (механические «силы», теплота, свет,
электричество, магнетизм, а также химическая «сила») при
известных условиях переходят друг в друга без количествен-
ных потерь. В начале 40-х годов немецкий естествоиспытатель
Р. Майер, английский физик Д. П. Джоуль, русский ученый
Э. X. Ленц и датский инженер Л. А. Кольдинг установили факт
21
превращения энергии; в 1842—1845 гг. Р. Майер сформулировал
закон сохранения и превращения энергии.
Таким образом, в 40-х годах XIX в. физика созрела для того,
чтобы отвергнуть метафизическую идею теплорода и других не-
весомых «материй» и научно доказать положение о единстве,
взаимосвязи и переходах различных форм движения материи.
Все эти открытия в естествознании 30-х и 40-х годов XIX в.
двигали естествознание вперед в одном и том же направлении;
они опровергали старый, метафизический взгляд на природу
и раскрывали объективную диалектику, присущую bcqm яв-
лениям природы. Идея всеобщей связи явлений природы, раз-
вития природы, экспериментально подтвержденная диалек-
тическая идея об отсутствии в природе абсолютно неизменных
вещей и абсолютно непереходимых граней и разрывов — все
это буквально навязывалось сознанию естествоиспытателей.
Диалектические идеи развития выражали революцию, стихий-
но совершавшуюся в биологии, геологии, химии и физике того
времени.
Рассматривая развитие естествознания за время, протек-
шее после 1830 г., Энгельс показал, что в эту эпоху общий
взгляд на природу коренным образом изменился. «Химия... —
атомистика. Физиология — клетка (процесс органического раз-
вития как отдельного индивида, так и видов путем дифферен-
цирования является убедительнейшим подтверждением рацио-
нальной диалектики) и, наконец, тождество сил природы и их
взаимное превращение, положившее конец всякой неподвиж-
ности категорий» !.
Метафизический метод окончательно обнаружил свою пол-
ную несостоятельность и превратился в сильнейший тормоз
дл^ развития естествознания.
Однако сами естествоиспытатели в своей массе продол-
жали все еще придерживаться старых, метафизических пред-
ставлений и оказывались совершенно беспомощными, когда
требовалось «рационально объяснить и привести между собою
в связь... новейшие факты, которые, так сказать, удостоверяют
диалектику в природе»1 2. При этом ученые того времени зача-
стую склонялись к идеализму или агностицизму (Гельмгольц,
Жерар, Шванн и др.). Между тем развитие естествознания на-
стоятельно требовало разработки такого метода исследования,
который соответствовал бы объективному содержанию новых
естественнонаучных открытий и опирался бы на материалисти-
ческую философскую основу, тесно связанную с развитием
естествознания.
1 Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 160.
2 Там же.
22
Речь шла, по сути дела, о создании материалистической диа-
лектики, которая, будучи противоположна гегелевской диалек-
тике, смогла бы обобщить все то новое, что дало естествозна-
ние за годы своей революционной перестройки, начавшейся
после 1830 г. «Освобожденная от мистицизма диалектика,—
писал Энгельс,— становится абсолютной необходимостью для
естествознания, покинувшего ту область, где достаточны были
неподвижные категории...» L
Все это показывает, что объективный ход развития науки
о природе, особенно в 30—40-х годах XIX в. подготовил почву
для создания материалистической диалектики- Естествознание
этой эпохи требовало своего философского обобщения; диалек-
тико-материалистическое обобщение результатов естествозна-
ния стало прямой необходимостью.
Революционная борьба пролетариата, которая играла ре-
шающую роль в возникновении и развитии философии марк-
сизма, и вместе с тем прогресс науки ставили перед Марксом и
Энгельсом грандиозную задачу — поднять материализм на но-
вую ступень, придать ему новую форму — форму диалектиче-
ского материализма, ибо «с каждым составляющим эпоху
открытием даже в естественно-исторической области мате-
риализм неизбежно должен изменять свою форму»1 2.
Никто из представителей домарксистской философии, как и
никто из естествоиспытателей, в силу ограниченности своего ми-
ровоззрения не мог не только выполнить, но и поставить эту за-
дачу. Только вожди пролетариата — Маркс и Энгельс — смело
разрешили эту задачу, которая была выдвинута всей историей
общественной жизни, всей историей революционной борьбы ра-
бочего класса, а также всем ходом развития науки.
Таковы основные исторические и теоретические предпосыл-
ки, обусловившие возникновение философии марксизма.
Революционный переворот, осуществленный Марксом и
Энгельсом в философии, и критическая переработка ими пред-
шествующих достижений человеческой мысли не составляли
различных, исключающих друг друга задач. Напротив, как
подчеркивал Ленин, «вся гениальность Маркса состоит именно
в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль
человечества уже поставила» 3.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 160.
2Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой
философии. К- Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух то-
.мах. М., 1955, т. II, стр. 353—354.
3 В. И. Ленин. Три источника и три составных части марксиз.ма.
Соч., т. 19, стр. 3.
23
2. НАЧАЛО ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ И НАУЧНОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
Начало жизни и деятельности Карла Маркса и Фридриха
Энгельса связано с Рейнской провинцией Германии, уроженца-
ми которой они были. Рейнская провинция была наиболее раз-
витой частью Германии первой половины XIX в., областью, не-
посредственно пережившей освободительное влияние француз-
ской буржуазной революции. До 1815 г. Рейнская провинция
находилась в составе созданной Наполеоном I французской им-
перии и лишь после разгрома Наполеона была возвращена Гер-
мании и присоединена к полуфеодальной Пруссии. Однако и
после присоединения к Пруссии здесь сохранился прогрессив-
ный для того времени буржуазно-демократический Code civile
(Гражданский кодекс). Уже в 30—40 годах XIX в. в Рейнской
провинции с особенной силой проявились как революционность
пролетариата, так и стремление либеральной буржуазии к ком-
промиссу с реакционными господствующими классами, обнару-
жились противоречия между буржуазным либерализмом и ре-
волюционным демократизмом. Революционный демократизм,
отражавший интересы крестьянства и всей массы эксплуати-
руемых, борющихся против феодализма, был исходным по-
литическим пунктом идейного развития Маркса и Энгельса.
Карл Маркс (1818—1883) родился 5 мая 1818 г. в г. Трире.
Его отец, адвокат по специальности, высоко оценивал француз-
ское буржуазное просвещение XVIII в. и утвердившиеся во-
Франции буржуазно-демократические порядки, но был далек
от революционных настроений.
В 1835 г. К. Маркс поступил на юридический факультет
Боннского университета, а через год был переведен в Берлин-
ский университет, где усердно занимался изучением истории и
философии. Об этом, в частности, свидетельствует письмо
Маркса к отцу, написанное в 1837 г. и с величайшей самокри-
тичностью подводящее итоги его предшествующих занятий.
Письмо показывает, что Маркс уже тогда начал понимать по-
рочность абстрактного противопоставления должного и сущего
в философских учениях Канта и Фихте. С точки зрения Маркса,
должное не является недостижимым идеалом, чуждым эмпи-
рической действительности. Должное для Маркса не есть ли-
шенное объективного содержания субъективное 'требование
«чистого», априорного сознания. Он понимает должное как
продукт развития самой действительности.
Вслед за Гегелем молодой Маркс стремится «искать идею*
в самой действительности», т. е. представить должное как про-
дукт ее развития. В то же время Маркс начинал критически от-
носиться к философии Гегеля. В том же письме к отцу Маркс,,
24
рассказывая о своем изучении гегелевской философии, отме-
чает, что ему мало понравилась «ее причудливая дикая
мелодия», т. е. ее резко выраженный умозрительный, спе-
кулятивный, чуждый практически-политическим вопросам ха-
рактер. Маркс подчеркивает, что для него занятия философией
не являются самоцелью; философия, по его мнению, должна
быть средством для разрешения реальных общественных во-
просов. Спекулятивные рассуждения Гегеля Маркс называет
«фехтовальным искусством». В отличие от Гегеля он стремится
«убедиться, что духовная природа столь же необходима, конк-
ретна и имеет такие же строгие формы, как и телесная» !. Но
«без философии мне не пробиться вперед»,— говорит К. Маркс
и обращается к учению Гегеля, которое, несмотря на при-
сущую ему умозрительность и реакционные политические вы-
воды, является великим достижением философии.
Эти рассуждения девятнадцатилетнего юноши поражают не-
обыкновенной глубиной. Достаточно указать хотя бы на тот
факт, что уже тогда, в определенной мере, Маркс отличает ра-
циональное в философии Гегеля от того, что должно быть отбро-
шено. Он говорит о необходимости «испытать чистоту перлов
при свете солнца»- Его замечания относительно метода исследо-
вания прямо свидетельствуют о глубоком понимании диалекти-
ки. Так, например, Маркс подвергает критике перенесение в
философию математического метода выведения и доказатель-
ства, следствием чего является «ненаучная форма математи-
ческого догматизма, при которой субъект ходит вокруг да око-
ло вещи, рассуждает так и сяк, а сама вещь не формируется в
нечто многосторонне развертывающееся, живое»1 2. То, что
допустимо в геометрии, разъясняет Маркс, совершенно недо-
статочно при исследовании права, государства, природы, фи-
лософии: «здесь,— подчеркивает он,— нужно внимательно
всматриваться в самый объект в его развитии, и никакие произ-
вольные подразделения не должны быть привносимы; разум
самой вещи должен здесь развертываться как нечто в себе
противоречивое и находить в себе свое единство» 3.
Такое понимание метода исследования как изучения внут-
ренне необходимого, спонтанного движения самого* предмета
указывает, несомненно, на одну из важнейших особенностей
диалектического метода, как аналога действительности. Но, под-
вергая критике отдельные стороны философии Гегеля, Маркс
не мог еще в то время решить задачу выделения рационального
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956,
стр. 12.
2 Там же, стр. 8.
3 Там же.
25
'зерна гегелевской диалектики, поскольку он сам еще оставался
на позициях идеализма. В том же письме он утверждает:
«...Я рассматриваю жизнь вообще ... как выражение духовного
деяния, проявляющего себя всесторонне — в науке, искусстве,
частной жизни» L
Это письмо к отцу (к сожалению, единственное, так как дру-
гие письма, по-видимому, утеряны) характеризует начало фило-
софской деятельности Маркса. В этом же письме Маркс со-
общает отцу о своем сближении с младогегельянцами — ле-
выми, радикальными представителями гегелевской школы, пы-
тавшимися делать революционные и атеистические выводы из
философии Гегеля.
Начиная с 1839 г., Маркс упорно работает в области исто-
рии античной философии, о чем свидетельствуют его тетради
по истории эпикурейской, стоической и скептической филосо-
фии 1 2. Он намеревался написать исследование, посвященное
этим трем философским направлениям, развившимся в период
разложения античного общества. Однако в дальнейшем Маркс
ограничился более узким кругом вопросов, которые и состави-
ли предмет его докторской диссертации — «Различие между
натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура»,
защищенной в 1841 г.
Вышеупомянутые «тетради», как и диссертация, дают пред-
ставление не только о взглядах молодого Маркса по вопросам
античной философии, но и о развитии его политических и фи-
лософских воззрений, о его отношении к актуальным вопро-
сам общественной жизни тогдашней Германии. Он обратился
к изучению далекого прошлого не для удовлетворения чисто
академических потребностей, а для решения волновавшего его
вопроса об отношении философии к практической деятельно-
сти, о ее роли в развитии общества, в осуществлении его преоб-
разования. Маркс высоко оценивает Эпикура как великого про-
светителя древности, который противопоставил религии, угне-
тающей человека, философию, направленную на освобождение
человеческого духа. Именно поэтому, как подчеркивает Маркс,
Гассенди, возродивший эпикурейскую философию, не понял ее
истинного смысла, поскольку он пытался примирить ее со своей
католической совестью, с религией. Между тем, сущность эпику-
реизма как раз и состоит в отрицании религии, в проведении
атеизма как последовательно-философской точки зрения.
В предисловии к диссертации говорится: «Философия, пока в
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 7.
2 См. К. Маркс. Тетради по истории эпикурейской, стоической и
•скептической философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведе-
ний, стр. 99.
26
ее покоряющем весь мир, абсолютно свободном сердце бьется
хоть одна еще капля крови, всегда будет заявлять — вместе с
Эпикуром — своим противникам: «Нечестив не тот, кто отвер-
гает богов толпы, а тот, кто присоединяется к мнению толпы о
богах».
Философия этого не скрывает. Признание Прометея:
По правде, всех богов я ненавижу,
^есть ее собственное признание, ее собственное изречение, на-
правленное против всех небесных и земных богов, которые не
признают человеческое самосознание высшим божеством. Ря-
дом с ним не должно быть никакого божества.
А в ответ заячьим душам, торжествующим по поводу того,
что положение философии в обществе, по-видимому, ухудши-
лось, она повторяет то, что Прометей сказал слуге богов, Гер-
месу:
Знай хорошо, что я не променял
Своих скорбей на рабское служенье.
Мне лучше быть прикованным к скале.
Чем верным быть прислужником Зевеса.
Прометей — самый благородный святой и мученик в фило-
софском календаре» L
В этих гордых, полных глубокого смысла словах молодого
Маркса не только наглядно выражено его свободолюбие, непри-
миримое к любому угнетению, но и четко сформулировано его
философское кредо. Атеизм, с точки зрения Маркса, является
важным философским принципом; философия начинается там,
где кончается религия. Не имея еще представления о материаль-
ном источнике социального гнета и о материальных силах, спо-
собных этот гнет уничтожить, молодой Маркс видит источник
порабощения человека человеком в религии; философия же,
по его мнению, призвана освободить угнетенное человечество.
Такая постановка вопроса в основных своих чертах совпадала
с концепцией младогегельянцев, объявлявших «Самосознание»
(с большой буквы) высшей творческой силой. Однако Маркса
уже в это время отличает от младогегельянцев революционно-
демократическая направленность его мировоззрения, стремле-
ние связать идейную, философскую борьбу с революционной
деятельностью народных масс, что было совершенно чуждо
младогегельянцам.
1 К. Маркс. Различие между натурфилософией Демокрита и натур-
философией Эпикура. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произве-
дений, стр. 24—25.
27
Молодой Маркс стремился подчинить философию полити-
ческой борьбе против германского абсолютизма. Это также су-
щественно отличало его от младогегельянцев, которые считали,
что государство по природе своей разумно, а народ — религио-
зен, неразумен и, следовательно, чужд сущности государства,,
ввиду чего философы должны возлагать свои надежды на пре-
образования, осуществляемые по инициативе государственной:
власти.
Младогегельянец Бруно Бауэр, проповедовавший «терро-
ризм чистой мысли», всячески пытался убедить Маркса в том,,
что философия, по самой своей природе, не требует связи с
практикой. Он писал Марксу в марте 1841 г.: «Было бы безу-
мием, если бы ты решил посвятить себя практической карь-
ере» !. Бауэр убеждал Маркса не включать в диссертацию «ни-
чего, что вообще выходит за границы философии». В частности
узнав, что Маркс намерен привести в своей диссертации цити-
рованные выше строки из Эсхила, Б. Бауэр в письме от 12*
апреля 1841 года писал: «Ту строфу из Эсхила ты теперь ни в
коем случае не должен включать в диссертацию» 2. Таким об-
разом, несмотря на то, что Маркс в это время в философском
отношении был близок к младогегельянцам, он отличался от
них в политическом отношении, как революционный демократ;
Маркс рассматривал философию как идейную подготовку по-
литической революции, и его требование «мирской» философии
означало превращение философии в орудие революционной
борьбы. В связи с этим он кладет начало революционному
истолкованию гегелевской диалектики. Диалектика, говорит он,
является «бурным потоком», сокрушающим и ниспровергающим
исторически ограниченные, конечные формы бытия.
В своей диссертации Маркс стоит еще на идеалистической,
гегельянской точке зрения. Он утверждает, что «идеализм —
не фантазия, а истина» 3. Однако уже выбор темы диссертации
говорит о начавшемся расхождении его с Гегелем, который пре-
небрежительно относился к древнегреческим материалистам, в
особенности к Эпикуру. Маркс, напротив, высоко оценивает
Эпикура, подвергая резкой критике традиционное среди фило-
софов-идеалистов принижение Эпикура, который обычно изо-
бражался простым комментатором и даже вульгаризатором уче-
ния своего выдающегося предшественника — Демокрита. Со-
поставляя атомистику Эпикура с атомистическим учением Де-
мокрита, он справедливо указывает на то, что Эпикур обога-
‘Marx, Engels. Gesamtausgabe. I Abteilung, В. I, zweiter
Halbband, Berlin, 1929, S. 250.
2 Ibid., S. 252.
3 К. Маркс. Различие между натурфилософией Демокрита и натур-
философией Эпикура. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений,,
стр. 21.
28
тил это учение своей идеей о способности атома к самостоя-
тельному, самопроизвольному, обусловленному внутренними
причинами движению. Вместе с тем, Маркс подвергает критике
эпикурейское понимание свободы как атараксии, т. е. бездея-
тельности, исключающей борьбу, активное участие в обществен-
ной жизни. Свобода невозможна в форме независимого от окру-
жающей действительности, замкнутого в себе бытия отдельного,
единичного атома. Маркс уже тогда понимал, что лишь в об-
ществе возможна свобода, и достижение ее может быть лишь
•результатом всестороннего взаимодействия между людьми,
всестороннего развития их самодеятельности. Последнее, в
свою очередь, предполагает коренное изменение условий об-
щественной жизни, революционное преобразование общества,
всенародную борьбу за свободу.
В отличие от младогегельянцев, которые связывали идеи про-
свещения с деятельностью «критических критиков» — выдаю-
щихся личностей, носителей «самосознания», Маркс подчиняет
просвещение борьбе против «земных богов», т. е. против господ-
ствующих классов. В его диссертации ярко обнаруживается
стремление выйти за пределы гегелевского, с одной стороны,
и младогегельянского, с другой, понимания вопроса об отноше-
нии мышления к окружающей внешней действительности- Ге-
гель, как известно, утверждал, что мышление, поскольку оно
осознает свою творческую субстанциональную сущность, сов-
падает с бытием; с этих позиций Гегель подвергал критике про-
светителей XVIII в., которые противопоставляли разум «нера-
зумным» (феодальным) социальным условиям с целью их пре-
образования. Младогегельянцы, в отличие от Гегеля, проти-
вопоставляли критический разум «некритическому» миру,
полагая, что противоречие между критическим сознанием и
бытием, критика бытия, означают, в конечном счете, его
рациональное изменение, возвышение до уровня требований
разума.
С точки зрения Маркса, гегелевское примирение самосозна-
ния с бытием и младогегельянское противопоставление разума
действительности представляют собой односторонние концеп-
ции, ведущие либо к апологии существующего (как это имеет
место у Гегеля), либо к отрыву от реальной действительности,
что неизбежно обрекает человека на бессилие. Единство созна-
ния и внешней действительности, как полагал тогда Маркс, не-
обходимо проходит различные ступени: гармония, вследствие
развития самосознания, сменяется острейшим конфликтом, кото-
рый не может быть разрешен теоретическим путем (путем кри-
тики). Практическое, революционное разрешение этого конф-
ликта вновь, на известное время, устанавливает согласие меж-
ду самосознанием и бытием, но эта гармония не может быть ни
29
абсолютной, ни вечной !. Эти рассуждения Маркса еще далеки
от материалистического понимания сознания и самосознания’
как определенных отношений субъекта к объективной реаль-
ности. Однако здесь в зародыше уже содержится глубокое по-
нимание диалектической взаимосвязи между сознательной дея-
тельностью людей и ее объективными предпосылками и резуль-
татами.
В это же время, независимо от Маркса, происходило форми-
рование революционного мировоззрения молодого Энгельса.
Фридрих Энгельс (1820—1895) родился 28 ноября 1820 г.
в г. Бармене в семье текстильного фабриканта. Энгельс рано
почувствовал, что настроения, царившие в его семье, резко про-
тиворечат настроениям широких масс народа. «Еще гимназис-
том,— указывает Ленин,— возненавидел он самодержавие и
произвол чиновников. Занятия философией повели его даль-
ше» 1 2.
Энгельсу не пришлось учиться в университете, отец не дал
ему даже окончить гимназию, отправив его в 1838 г. приказ-
чиком в Бремен. Однако, занимаясь коммерческими делами^
Энгельс настойчиво продолжает свое общее и политическое об-
разование. Об этом свидетельствуют, в частности, его письма
к братьям Греберам в 1838—1842 гг. В этих письмах он при-
ветствует «раскаты грома июльской революции, самого прек-
расного со времени освободительной войны проявления народ-
ной воли»3, одобряет политическую программу «Молодой Гер-
мании» — литературной группы, идейными вождями которой
были Л. Бёрне и Г. Гейне.
«Человек родился свободным, он свободен!» — восклицает
Энгельс в одном из писем4. Это воззрение, близкое к представ-
лениям буржуазного просветительства, он соединяет с револю-
ционно-демократическим убеждением в необходимости рево-
люционного преобразования общественной жизни, осуществляе-
мого самим народом.
В 1839 г. в письме к Ф. Греберу Энгельс, подвергая рацио-
налистической критике религиозные догматы, все же надеялся
сохранить в себе религиозную веру: «...Я вернусь к богу, к ко-
торому стремится все мое сердце»5 — пишет он. Однако уже че-
рез год после этого Энгельс становится атеистом. Главную роль
1 Это отличие точки зрения Маркса от гегелевской и младогегельян-
ской концепций специально исследует О. Корню в своей монографии:
О. Корню. Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Жизнь и деятельность, т. L
М, 1959, стр. 177—178, 188—192.
2 В. И. Л е н и н. Фридрих Энгельс. Соч., т. 2, стр. 7.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 279.
4 Там же, стр. 304.
* Там же, стр. 309.
30
в переходе его к атеизму сыграло все более развивающееся со-
знание несправедливости тех общественных порядков, которые
санкционирует религия, растущая решимость вести беспощад-
ную борьбу против всего того, что угнетает и порабощает чело-
веческую личность.
Открыто становясь на позиции революционного демокра-
тизма, предвосхищая неизбежность германской революции (ко-
торая представлялась в это время Энгельсу своеобразным пов-
торением июльской революции 1830 года во Франции), Эн-
гельс пишет в феврале 1840 г. о прусском короле Фридрихе
Вильгельме III: «...Я смертельно ненавижу его; и если бы я не
презирал до такой степени этого подлеца, то ненавидел бы его
еще больше... Нет времени, более изобилующего преступления-
ми королей, чем время с 1816 по 1830 год; почти каждый госу-
дарь, царствовавший тогда, заслужил смертную казнь... От го-
сударя я жду чего-либо хорошего только тогда, когда у него
гудит в голове от пощечин, которые он получил от народа, и
когда стекла в его дворце выбиты революцией» !.
В 1839 г. Энгельс опубликовал свои «Письма из Вупперта-
ля», в которых он бичует религиозное ханжество вупперталь-
ских фабрикантов и с глубокой симпатией говорит о рабочих,,
беспощадно эксплуатируемых благочестивыми хозяевами.
Молодой Энгельс еще не выделял тогда пролетариат как
особый класс среди эксплуатируемых и угнетенных масс. Одна-
ко вся его статья проникнута революционно-демократическим
сознанием враждебности господствующего класса делу коренно-
го улучшения положения трудящихся. «Письма из Вупперталя»
были напечатаны в органе группы «Молодая Германия», непо-
следовательный, компромиссный характер которой Энгельс
вскоре подверг резкой критике.
В 1841 г. Энгельс переезжает в Берлин для отбывания воин-
ской повинности. Здесь он знакомится с младогегельянцами и
примыкает к ним, но, изучая гегелевскую философию, постоян-
но подчеркивает необходимость «пробиться через нее» к дей-
ствительно революционному мировоззрению, связанному с
практической борьбой народа.
В это время прусское правительство затеяло поход против
свободолюбивых идей и оппозиционных настроений, в частно-
сти против младогегельянцев, которые своей критикой христи-
анской теологии в значительной мере способствовали развитию
либеральной оппозиции абсолютизму. Для того чтобы возгла-
вить этот поход, в Берлинский университет был приглашен
престарелый Шеллинг, к этому времени уже полностью пере-
шедший на позиции феодально-монархической реакции и про-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 337—338.
31
поведовавший воинствующий иррационализм. Энгельс посе-
щает лекции Шеллинга и вскоре выступает в печати с рядом
блестящих памфлетов: «Шеллинг о Гегеле», «Шеллинг и откро-
вение», «Шеллинг — философ во Христе», направленных против
«Философии откровения» Шеллинга. В этих памфлетах, напи-
санных, в основном, еще с идеалистических позиций, Энгельс,
защищая прогрессивную сторону философии Гегеля, обвиняет
Шеллинга в отказе от принципов разума и науки, в проповеди
мистического откровения, религиозной веры и раболепного слу-
жения монархическому государству. Он видит в Шеллинге из-
менника делу борьбы за свободу, которое тот, хотя и непосле-
довательно, но все все же защищал в юношеские годы. Тогда
Шеллинг верил в могущество человеческого разума, в общест-
венный прогресс, теперь же он подчиняет разум, философию
религии и считает источником истины откровение.
Противопоставляя Гегеля Шеллингу, Энгельс уже крити-
чески относится и к гегелевской философии: он указывает на
противоречие между ее прогрессивной и консервативной сто-
ронами. У Гегеля, говорит Энгельс, «принципы всегда носят
печать независимости и свободомыслия, выводы же — этого
никто не отрицает — нередко осторожны, даже нелибераль-
ны» L Однако в это время Энгельс еще не ставил задачи пре-
одоления противоречия между методом и системой в филосо-
фии Гегеля. Философию Фейербаха он рассматривает в этих
памфлетах как дальнейшее последовательное развитие принци-
пов гегелевской философии, не видя еще принципиальной про-
тивоположности материализма Фейербаха идеализму Гегеля.
В других своих работах — статьях, опубликованных в 1840—
1841 гг., Энгельс подчеркивает необходимость соединения фи-
лософии с практически-политической борьбой. «...Задача нашего
времени заключается в том, чтобы завершить взаимопроникно-
вение идей Гегеля и Бёрне»1 2. Он отмечает глубокое понима-
ние Гегелем действительности, его непоколебимую веру в идею
развития, т. е. в возможность и закономерность социальных
преобразований. Бёрне же — «человек политической практики»,
от которой были оторваны и сам Гегель и его левые последо-
ватели. «...Пробным камнем для молодежи,— писал Энгельс в
статье, опубликованной в 1841 г. в «Телеграфе»,— служит но-
вая философия: требуется упорным трудом овладеть ею,
не теряя в то же время молодого энтузиазма»3. Эти положения
глубоко созвучны идеям, которые в эти же годы развивались
1 Ф. Энгельс. Шеллинг и откровение. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из
ранних произведений, стр. 397.
2 Там же, стр. 370.
8 Ф. Энгельс. «Воспоминания» Иммермана. К. Маркс и Ф. Эм-
гельс. Из ранних произведений, стр. 384.
32
Марксом в его докторской диссертации и в подготовительных
работах к ней.
В конце 1842 г. Энгельс переезжает в Англию, в Манчестер,
где становится служащим на прядильной фабрике, одним из
владельцев которой был его отец.
С самого начала своей общественной деятельности Маркс
и Энгельс выступили, таким образом, как революционные де-
мократы, поддерживая борьбу против феодальной реакции и
подвергая критике буржуазный либерализм. Примыкая к мла-
догегельянцам и стоя на позициях идеализма, Маркс и Энгельс
все же расходились с младогегельянцами по ряду важных по-
литических и философских вопросов.
Новый этап в деятельности Маркса и Энгельса начинается
со времени работы Маркса в «Рейнской газете» (конец 1842 —
начало 1843 г.).
3. НАЧАЛО ПЕРЕХОДА МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
ОТ ИДЕАЛИЗМА К ДИАЛЕКТИЧЕСКОМУ МАТЕРИАЛИЗМУ
И ОТ РЕВОЛЮЦИОННОГО ДЕМОКРАТИЗМА К КОММУНИЗМУ
(«РЕЙНСКАЯ ГАЗЕТА»)
После окончания Берлинского университета Маркс намере-
вался начать преподавательскую деятельность в Боннском уни-
верситете. Однако прусское правительство, в свое время из-
гнавшее из университета Л. Фейербаха, вскоре уволило из уни-
верситета и лидера младогегельянцев Б. Бауэра, несмотря на
его пруссофильство. Ввиду невозможности открыто излагать
свои убеждения с кафедры университета, Маркс отказался от
преподавания и целиком отдался практической политической
борьбе. Он переехал в Кельн и вскоре стал редактором «Рейн-
ской газеты», которая под его руководством превратилась в
орган революционной демократии.
Этот переход Маркса к газетной работе, к открытой поли-
тической деятельности рассматривался им -как закономерный
шаг по пути к «мирской философии», которая должна сотруд-
ничать в газетах, и «сменить аскетическое, священническое
одеяние на легкую модную одежду газет» !. Вместо старых умо-
зрительных вопросов философия, считал он, должна ставить на
повестку дня насущные, практические вопросы современности.
Либеральная «Кельнская газета» в одной из своих передо-
вых статей критиковала «Рейнскую газету» за то, что она,
1 К. Маркс. Передовица в № 179 «Kolnische Zeitung». К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 1. М., 1955, стр. 105. (В дальнейшем ссылки на про-
изведения К. Маркса и Ф. Энгельса в Сочинениях даны—с арабской
транскрипцией томов — по 2-му изданию, М., 1955; с римской — по 1-му
изданию, М.— Л., 1938—1947).
3 История философии, Т. III 33
вопреки существующей традиции, обсуждает на своих страни-
цах не только повседневные происшествия, но и коренные фило-
софские вопросы, которым-де не должно быть места на стра-
ницах газеты. Маркс разоблачил эту критику как попытку
увести в сторону от больших, основных вопросов общественной
жизни. Гениальный редактор «Рейнской газеты» показывает,
что философия должна преследовать те же практические,
в высшем смысле этого слова, цели, что и всякая трудовая дея-
тельность людей. «...Философы,— говорит Маркс,— не вырас-
тают как грибы из земли, они — продукт своего времени, свое-
го народа, самые тонкие, драгоценные и невидимые соки кото-
рого концентрируются в философских идеях. Тот же самый
дух, который строит железные дороги руками рабочих,
строит философские системы в мозгу философов. Философия
не витает вне мира, как и мозг не находится вне человека,
хотя он и не лежит в желудке»
Следует, однако, учесть, что, подчеркивая активную, преоб-
разующую роль философии, Маркс не имеет еще в это время в
виду ее связи с материальной общественной практикой: актив-
ность философии является, с его точки зрения, необходимым
проявлением творческой деятельности разума, к которой сво-
дится и материальная деятельность людей, преобразующих ок-
ружающий мир. «Характер вещей,— пишет он,— есть продукт
рассудка. Каждая вещь должна изолировать себя и быть изо-
лированной, чтобы быть чем-нибудь. Заключая всякое содер-
жание мира в устойчивые определенные рамки и превращая
это текучее содержание в нечто как бы окаменелое, рассудок
выявляет многообразие мира, ибо без этих многочисленных од-
носторонностей мир не был бы многосторонним» 1 2. Это — еще
идеалистическое положение, поскольку здесь абстрагирующая,
анализирующая, обобщающая деятельность мышления рас-
сматривается не как отражение внешнего мира, а как его ви-
доизменение. Следствием этого является отождествление мате-
риальной практической деятельности людей, действительно из-
меняющей внешний мир, с их духовной, теоретической деятель-
ностью, которая представляет собой специфическую форму от-
ражения объективной реальности.
Основная тема статей Маркса в «Рейнской газете» — защи-
та интересов трудящихся. В октябре 1842 г. Маркс выступил
в газете по поводу обсуждавшегося в Рейнском ландтаге
проекта закона, квалифицировавшего сбор валежника крестья-
нами как кражу. Маркс характеризует «обычное право» поме-
1 К. Маркс. Передовица в № 179 «Kolnische Zeitung». К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 105.
2 К. Маркс. Дебаты шестого Рейнского ландтага. Дебаты но псу
воду закона о краже леса. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 129.
34
щиков, на которое ссылались защитники проекта, как безза-
коние. Принимая еще гегелевское определение государства как
воплощение разума, свободы, нравственности, молодой Маркс,
в противоположность Гегелю, рассматривает прусско-юнкерское
государство как несоответствующее понятию государства, как
«неистинное», поскольку в этом государстве собственник леса
«затыкает рот законодателю», т. е. одно из сословий (помещи-
ки) господствует над другими. «В истинном государстве,— го-
ворит он,— нет места такой земельной собственности, такой
промышленности, такой материальной сфере, которые, в этом
своем качестве грубых материальных элементов, вступают в
соглашение с государством; в нем существуют только духов-
ные силы; и только в своем государственном воскресении,
в своем политическом возрождении естественные силы полу-
чают право голоса в государстве. Государство пронизывает всю
природу духовными нитями, и в каждой его точке с необходи-
мостью обнаруживается, что господствующим началом являет-
ся не материя, а форма, не природа вне государства, а природа
государства, не лишенный свободы предмет, а свободный че-
ловек» !. Как ни абстрактно это определение государства, со-
вершенно очевидно, что Маркс здесь выступает против приви-
легированного положения собственников в государстве, требуя
уничтожения каких бы то ни было правовых привилегий част-
ной собственности. Очевидно также и то, что, говоря об истин-
ном государстве, он не имеет в виду какое-либо определенное
современное ему государство; он считает, что и английское и
французское государства весьма далеки от «истинного», соот-
ветствующего своему понятию государства. Понятие молодого
Маркса об «истинном» государстве устремлено в будущее; это
государство — цель, достижимая лишь благодаря революции * 2.
В другой статье Маркс решительно защищает мозельских
крестьян-виноделов, клеймя утверждения правительственных
чиновников, будто бы крестьяне сами виноваты в постигшем
их разорении. В этой связи он ставит вопрос об объективной
закономерности общественно-исторического процесса. «При
К. Маркс. О сословных комиссиях в Пруссии. К. Маркс и Ф. Эн-
гельс. Из ранних произведений, стр. 236.
2 В этом отношении можно согласиться с автором монографии о раз-
витии взглядов Маркса и Энгельса на государство В. А. Турецким, ко-
торый, приводя некоторые положения молодого Маркса о природе «истин-
ного государства», заключает: «Но идеалистический характер этих выска-
зываний отнюдь не являлся выражением идеализации буржуазного го-
сударства. Он являлся лишь проявлением еще неосознанных высоких
стремлений будущего великого вождя угнетенного человечества к наибо-
лее совершенному общественному и государственному строю». (В. А. Т у-
рецкий. Развитие взглядов Маркса и Энгельса на государство. М.—Л.,
1949, стр. 14).
35
3
исследовании явлений государственной жизни,— указывает
Маркс,— слишком легко поддаются искушению упускать из
виду объективную природу отношений и все объяснять волей
действующих лиц. Существуют, однако, отношения, которые оп-
ределяют действия как частных лиц, так и отдельных предста-
вителей власти и которые столь же независимы от них, как спо-
соб дыхания» !.
Хотя Маркс и не определяет здесь, в чем заключается
объективность общественных отношений, обусловливающих
государственную власть, несомненно, что речь, конечно, идет у
него не о воплощении гегелевского абсолютного духа. Он не
ставит еще вопроса об экономических, производственных отно-
шениях, но в зародыше здесь уже имеется эта идея, поскольку
речь идет об экономическом положении определенной социаль-
ной группы, об имманентной объективной обусловленности
этих отношений.
Такое же 'Стремление вскрыть объективную основу субъек-
тивной, сознательной, духовной деятельности людей наглядно
обнаруживается и в статье Маркса, посвященной дебатам Рейн-
ского ландтага о свободе печати. Характеризуя выступления
депутатов, он указывает, что «здесь полемизируют не отдельные
лица, а сословия» 1 2. Маркс подвергает саркастической уничто-
жающей критике страх крепостников перед свободой печати,
боязнь самодеятельности народа, страх перед революцией,
вскрывая одновременно и «естественное бессилие либерализма»,
представленного буржуазным «городским сословием», для ко-
торого свобода печати равнозначна свободе предприниматель-
ской деятельности. Весьма характерно, что Маркс солидари-
зуется с выступлением представителя крестьянского сословия,
речь которого он называет негодующей и прекрасной. «Челове-
ческий дух,— цитирует он эту речь,— должен свободно разви-
ваться сообразно присущим ему. законам и обладать правом
сообщать другим то, что им достигнуто, иначе прозрачный жи-
вительный поток превратится в зловонное болото»3. Народ,
говорит Маркс, должен сражаться за свободу всеми имеющи-
мися в его распоряжении средствами: «Не только копьями, но
и топорами».
Революционные идеи, провозглашенные Марксом в «Рейн
ской газете», вызвали неистовые нападки на него и на редак-
тируемую им «Рейнскую газету» со стороны не только реа-к-
1 К. Маркс. Оправдание мозельского корреспондента. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 192.
1 К. Маркс. Дебаты шестого Рейнского ландтага. Дебаты о свобо-
де печати и об опубликовании протоколов сословного собрания. К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 36.
3 Там же, стр. 82.
36
ционной, но и либеральной печати. «Всеобщая Аугсбургская
газета» обвинила «Рейнскую газету» в проповеди коммунизма.
Маркс в ответной статье, отклоняя это обвинение, вместе с тем
подчеркнул, что коммунизм представляет в высшей степени
серьезный современный вопрос, над которым трудятся народы,
причем значение этого вопроса возрастает с развитием обще-
ства, в особенности же индустрии. Вопрос о коммунизме, пи-
сал он, приобрел европейское значение, и мы не имеем права
игнорировать коммунизм на том основании, что он «не пахнет
розовой водой» !.
Таким образом, в процессе борьбы за интересы трудящихся
молодой Маркс все более отходил от идеализма. В «Рейнской
газете» в 1842 г. намечается, как указывал Ленин, начало пе-
рехода Маркса от идеализма и революционного демократизма
к новому мировоззрению, к диалектическому материализму в
научному социализму 1 2.
Работа Маркса в «Рейнской газете» в значительной мере
помогла ему преодолеть отрицательные стороны влияния геге-
левской философии. В революционно-демократической борьбе
за интересы трудящихся становился все очевиднее консер-
вативный характер социальных идеалов Гегеля, противоречие
между его системой и методом, несостоятельность его исходно-
го теоретического положения о тождестве бытия и мышления.
Выступление Маркса против реакционного прусского государ-
ства означало вместе с тем разрыв с гегелевской идеалистиче-
ской абсолютизацией государства вообще, с изображением
всякого государства как разумного, нравственного организма
и характерным для Гегеля примирением с существующими по-
рядками. Работа в «Рейнской газете» привлекла внимание
Маркса к экономической жизни общества, которая рассматри-
валась Гегелем и младогегельянцами как нечто второстепенное
по сравнению с государством, религией, духовной жизнью об-
щества вообще. Благодаря этому Маркс увидел не только реак-
ционность гегелевского примирения с существующим строем, но
и несостоятельность младогегельянского субъективизма, кото-
рый, повернувшись от гегелевского объективизма к Фихте,
противопоставлял реальной, развивающейся действительности
умозрительные требования, оторванные от действительности,
не опирающиеся на присущие ей самой движущие силы. Не
случайно поэтому Маркс, став редактором «Рейнской газеты»,
вскоре порывает с берлинскими младогегельянцами.
Значительное влияние на формирование мировоззрения
1 К. Маркс. Коммунизм и Аугсбургская «Allgemeine Zeitung*.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 114.
2 См. В. И. Ленин. Карл Маркс. Соч., т. 21, стр. 63.
37
Маркса и Энгельса в 1842—1843 гг. оказал Людвиг Фейербах,
который сам, будучи в свое время сторонником гегелевской
философии и младогегельянцем, порвал с идеализмом и опуб-
ликовал в 1841 г. свою знаменитую книгу «Сущность христиан-
ства».
Характеризуя историческое значение этого произведения.
Энгельс указывал, что оно, провозгласив без обиняков торже-
ство материалистического мировоззрения, одним ударом рас-
сеяло противоречия, в которых запутались младогегельянцы,
и оказало революционизирующее влияние на философское соз-
нание передовых людей Германии. «Надо было пережить осво-
бодительное действие этой книги, чтобы составить себе пред-
ставление об этом. Воодушевление было всеобщим: все мы
сразу стали фейербахианцами. С каким энтузиазмом привет-
ствовал Маркс новое воззрение и как сильно повлияло оно на
него, несмотря на все критические оговорки, можно прочитать
в «Святом семействе» Ч
К. Маркс уже в 1842 г., т. е. тогда, когда он еще лишь при-
ступил к работе в «Рейнской газете», рассматривал философию
Фейербаха и в особенности фейербаховскую критику христиан-
ства, как необходимую ступень на пути от Гегеля к новому, науч-
ному и революционному мировоззрению. Маркс писал, что «нет
для вас иного пути к истине и свободе, как только через ог-
ненный поток1 2. Фейербах — это чистилище нашего времени»3
Эта характеристика Фейербаха, не свободная от некоторого
преувеличения, убедительно раскрывает историческое значение
философии великого немецкого материалиста, указывая вместе
с тем и на то влияние, которое оказал этот мыслитель на моло-
дого Маркса. Однако уже тогда, в начале 40-х годов XIX в.,
его точка зрения в ряде вопросов существенно отличается от
концепции Фейербаха. Маркс, в частности, совершенно не раз-
деляет фейербаховской ^тики и свойственных Фейербаху стрем-
лений найти нравственный смысл в религиозных верованиях.
Одним из существенных недостатков философии Фейербаха
он уже тогда считал ее преимущественно натуралистический
характер, оторванность от политики. «Афоризмы Фейербаха,—
писал Маркс в письме к А. Руге 13 марта [1843 г.],— не удов-
летворяют меня лишь в том отношении, что он слишком много
напирает на природу и слишком мало — на политику. Между
тем, это — единственный союз, благодаря которому теперешняя
философия может стать истиной» 4.
1 Ф. Энгельс. Людв-иг Фейербах и конец классической немецкой
философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр. произв., т. II, стр. 348.
2 Игра слов: «Feuerbach» — «огненный поток».— Ред.
3 К. Маркс. Лютер как третейский судья между Штраусом и
Фейербахом. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 29.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 257.
38
В отличие от Фейербаха, который противопоставлял рели-
гии и идеализму учение антропологического материализма о
чувственной природе индивидуума, Маркс ставит вопрос о сое-
динении философии с политикой, с интересами передовых сил
общества; он уже тогда начинает понимать философию как тео-
ретическое обоснование революционного практического изме-
нения мира. Революционный демократизм молодого Маркса вел
его по пути революционной переработки диалектики Гегеля,
выделения и критического развития ее «рационального зерна»,
в то время как Фейербах вместе с идеализмом Гегеля отбрасы-
вал его диалектику.
4. ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
ОТ ИДЕАЛИЗМА И РЕВОЛЮЦИОННОГО ДЕМОКРАТИЗМА
К ДИАЛЕКТИЧЕСКОМУ МАТЕРИАЛИЗМУ И КОММУНИЗМУ
Весной 1843 г. «Рейнская газета» была закрыта прусским
правительством за пропаганду революционных идей. Маркс
переезжает из Кельна в Крейцнах. Здесь он занимается изуче-
нием новейшей истории, особенно истории французской бур-
жуазной революции 1789—1794 годов, читает сочинения фран-
цузских материалистов, труды Руссо, Монтескье, Макиавелли и
вскоре приступает к критическому пересмотру гегелевской
философии права. Необходимость этого пересмотра стала для
него особенно очевидной благодаря работе в «Рейнской газете».
Следствием этой деятельности Маркса явился его незакон-
ченный труд «К критике гегелевской философии права», опубли-
кованный лишь посмертно. Энгельс следующим образом ха-
рактеризует значение этого исследования в процессе формиро-
вания марксизма: «Отправляясь от гегелевской философии
права, Маркс пришел к мнению, что не государство, изобра-
жаемое Гегелем «венцом всего здания», а напротив, «граждан-
ское общество», к которому Гегель относился с таким прене-
брежением, является той областью, в которой следует искать
ключ к пониманию процесса исторического развития человече-
ства»
Известно, что младогегельянцы разделяли вместе с Гегелем
суеверное почитание государства, видя в последнем вечное,
незыблемое воплощение разума, порядка, справедливости1 2.
1 Ф. Энгельс. Карл Маркс. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIII,
I, [М.], 1936, стр. 317.
2 Б. Бауэр в одном из писем к Марксу утверждал, что государству
«присуще быть разумным», а его единомышленник Л. Буль писал: «На-
ши намерения могут быть различны, но все мы едины в своей преданности
государству (речь шла о тогдашнем абсолютистском государстве.— Ред.).
Все мы желаем, чтобы оно было великим, могущественным, сильным и
39
Маркс беспощадно разрушает эту идеалистическую иллюзию.
Гегель, как показывает он, преклоняется перед дворянством,
обожествляя, увековечивая сословное прусско-юнкерское госу-
дарство и объявляя его движущей силой истории. Маркс реши-
тельно выступает против гегелевского понимания буржуазных
революций, представлявшихся Гегелю хотя и необходимыми,
но незрелыми «субъективными» проявлениями абсолютного
духа, теряющими свою необходимость, коль скоро достигнута
конституционная монархия, в которой все социальные преоб-
разования должны производиться сверху, по .инициативе самой
государственной власти, но отнюдь не снизу, революционным
путем. Гегелевское учение о государстве, говорит Маркс, от-
нюдь не является необходимым логическим выводом из каких-
либо теоретических предпосылок; оно представляет собой изо-
бражение и идеализацию современного Гегелю прусского го-
сударства, выдаваемое за необходимый логический вывод из
теоретического анализа природы государства вообще. Поэтому
Гегель должен быть подвергнут критике не за то, что он изо-
бражает современное ему государство так, как оно существует,
а за то, что он выдает современное ему государство за сущ-
ность государства вообще.
Гегель противопоставлял государство как высший нравст-
венный организм «гражданскому обществу» как сфере мате-
риальных интересов. Маркс вскрывает несостоятельность этой
идеалистической мистификации: не гражданское общество яв-
ляется «самоотчуждением» государства, а, напротив, государ-
ство порождается гражданским обществом. Этот вывод
Маркса ближайшим образом подводит к материалистическому
пониманию общественной жизни.
Для Гегеля государство представляет разрешение и прими-
рение всех экономических и политических противоречий; Маркс
же доказывает, что противоположности непримиримы, посколь-
ку они являются действительными противоположностями, и
отвергает свойственную Гегелю идею «опосредствования», или
примирения противоположностей.
«Действительные крайности,— пишет Маркс,— не могут
быть опосредствованы именно потому, что они являются дей-
ствительными крайностями. Но они и не требуют никакого
опосредствования, ибо они противоположны друг другу по
своей сущности. Они не имеют между собой ничего общего,
они не тяготеют друг к другу, они не дополняют друг друга»
разумным». (L. Buhl. Der Beruf der preussischen Presse. Berlin, 1842,
S. 6.).
1 К. Маркс. К критике гегелевской философии права. К. Маркс в
Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 321.
40
Конечно, эта формулировка основного .положения диалектики
еще несовершенна: в ней не указывается на то, что противопо-
ложности обусловливают друг друга, находятся в единстве.
Но вместе с тем в этой формулировке ярко и отчетливо выра-
жено главное: непримиримый характер борьбы противополож-
ностей.
В отличие от Гегеля Маркс считает действительными край-
ностями не государство и гражданское общество, а противопо-
ложность интересов определенных социальных групп, которая
не может быть примирена государством и его учреждениями.
Государство вовсе не представляет собой «действительность
нравственной идеи»; напротив, существующий государственный
строй является лишь «государственным строем частной соб-
ственности». Это положение Маркса о связи государства с ча-
стной собственностью возвышало его над всей .предшествующей
философской и социологической мыслью.
В ноябре 1843 г. Маркс переехал в Париж, который прив-
лекал его как центр тогдашней политической жизни. Здесь он
должен был вместе с Арнольдом Руге издавать «Немецко-фран-
цузские ежегодники» («Deutsch-Franzosische Jahrbiicher»).
Выход первого (двойного) номера «Немецко-французских
ежегодников» в феврале 1844 г. был выдающимся событием в
идейной жизни общества. Журнал открывается перепиской меж-
ду Марксом, Руге, Фейербахом и Бакуниным о целях предстоя-
щего издания. В этих письмах Маркс выступает против док-
тринерского, догматического понимания социальной теории.
Изобличая идеалистическую философию и утопический со-
циализм, навязывающие реальному общественно-историческому
движению надуманные рецепты, Маркс в письме к А. Руге в
сентябре 1843 г. иронически говорит: «До сих пор философы
имели в своем письменном столе разрешение всех загадок,
и глупому непосвященному миру оставалось только раскрыть
рот, чтобы ловить жареных рябчиков абсолютной науки»
Философия, по мысли Маркса, не может и не должна быть
«абсолютной наукой», претендующей на «разрешение всех за-
гадок», она должна быть просто наукой, трезво учитывающей
факты. Недопустимо противопоставлять философию реальной,
практической борьбе, которая происходит в обществе. Задача
философии, писал Маркс в этом же письме, заключается не
в выработке схем, пригодных «для всех грядущих времен», а
в «беспощадной критике всего существующего, беспощадной в
двух смыслах: эта критика не страшится собственных выводов
и не отступает перед столкновением с властями предержащи-
ми» 2. Это творческое, чуждое догматизму понимание роли 1
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 379.
1 Там же.
41
философии и теории вообще свидетельствует о том, что Маркс
уже в то время неразрывно связывал процесс познания с рево-
люционной практикой.
Маркс ставит задачу — связать критику реакционной идео-
логии с критикой реакционной политики, «с определенной пар-
тийной позицией в политике, а стало быть, связать и отожде-
ствить нашу критику с действительной борьбой. В таком слу-
чае, мы выступим перед миром не как доктринеры с готовым
новым принципом: тут истина, на колени перед ней! ...Мы не
говорим миру: «перестань бороться; вся твоя борьба — пустя-
ки», мы даем ему истинный лозунг борьбы» 1.
Таким образом, здесь Маркс уже полностью преодолевает
младогегельянское идеалистическое понимание критики как аб-
солютной, независимой от реальной действительности, по су-
ществу, внеисторической движущей силы истории. Критика
связывается с практически-политической борьбой, рассматри-
вается как средство, а не как решение задачи, которая может
быть разрешена лишь «столкновением с властями предержа-
щими», лишь «действительной борьбой». Критика ни в малей-
шей степени не противопоставляется действительности и тем
силам ее, которые ведут революционную борьбу: она вырастает
•из реальной действительности, отражает ее, идейно вооружает
передовые общественные силы, дает им истинный лозунг
борьбы.
В «Немецко-французских ежегодниках» Маркс опубликовал
два своих произведения: «К еврейскому вопросу» и «К критике
гегелевской философии права. Введение». Уже в первом из них
окончательно порывает с идеализмом и выступает против лиде-
ра младогегельянцев Бруно Бауэра, который утверждал, что
социальное освобождение еврейского и всякого другого народа
означает прежде всего упразднение религии данного народа.
Вскрывая социальный смысл этого идеалистического тезиса,
Маркс доказывает, что отделение церкви от государства не
упраздняет господства религии, что источник социального гне-
та— не религия или какие-либо иные духовные силы, а опре-
деленные материальные условия. Упразднение государственной
религии является одним из элементов «политической эманси-
пации», т. е. буржуазно-демократических преобразований, ко-
торые необходимы и исторически прогрессивны. Но является ли
такая политическая эмансипация действительным освобожде-
нием человека, как это утверждают младогегельянцы? Маркс
категорически отвергает эту идеализацию буржуазно-демокра-
тических преобразований. «Политическая эмансипация» пред-
ставляет собой прогресс, но лишь в пределах буржуазного
1 К. М а рк с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 1, стр. 381.
42
миропорядка. Только «человеческая эмансипация» — подлинное
освобождение человека.
Понятие человеческой эмансипации несет на себе печать
фейербаховского антропологизма. Однако этим термином
Маркс обозначает то, о чем никогда не говорил Фейербах:
уничтожение частной собственности, социалистическую рево-
люцию. Таким образом, в этой статье Маркс противопоставляет
буржуазно-демократическим иллюзиям, свойственным не толь-
ко либералам, но в известной мере и некоторым революцион-
но-демократическим мыслителям, социалистическое требова-
ние освобождения трудящихся от эксплуатации. Он показыва-
ет, что никакая буржуазная революция не может уничтожить
угнетения человека человеком, которое коренится не в наличии
сословных перегородок и привилегий, а в существовании част-
ной собственности, на которую нисколько не покушается бур-
жуазная революция.
Буржуазной революции Маркс противопоставляет револю-
цию пролетарскую, которая уничтожает существующее в бур-
жуазном обществе положение, когда производители богатства,
пролетарии, не являются собственниками, а собственники не
являются производителями. Эти идеи получили дальнейшее
развитие во второй статье Маркса — «К критике гегелевской
философии права. Введение». Здесь Маркс доказывает, что ре-
волюционно-критическое отношение к общественному строю
далеко не исчерпывается критикой религии; критика религии
лишь косвенно направлена против той действительности, ду-
ховным отражением которой является религия. Маркс пишет:
«Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение
действительного убожества и протест против этого действитель-
ного убожества. Религия — это вздох угнетенной твари, сердце
бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных
порядков. Религия есть опиум народа» L Разоблачение религии
срывает воображаемые цветы с цепей, которые сковывают на-
род; необходимо, чтобы народ сбросил цепи и действительно
стал свободным. Поэтому критика неба, религии, теологии
должна превратиться в критику земли, права, политики. Но и
эта критика сама по себе не является еще революционным
делом, поскольку она лишь теоретически опровергает то, что
должно быть практически уничтожено. Критика должна быть
средством, а не самоцелью, подчеркивает Маркс вопреки
младогегельянцам. Эти положения Маркса обосновывают на-
учное решение вопроса об отношении сознания к бытию, иде-
ального к материальному, который ставился им в диссертации
1 К. Маркс. К критике гегелевской философии права. Введение.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 415.
43
еще в идеалистической форме. Теперь, в начале 1844 г., Маркс
дает уже материалистический ответ не только на вопрос о пе-
реходе от идеального к материальному, но и по вопросу о ма-
териальной основе сознания.
Характеризуя положение Германии, Маркс подчеркивает,
что одна лишь критика немецких порядков еще и потому не
является революционным делом, что эти порядки ниже всякой
критики, т. е. представляют собой исторический анахронизм.
Германия намного отстала от передовых европейских стран,
она едва находится на уровне 1789 г., и то, против чего уже
восстают народы Англии и Франции, здесь приветствуется как
заря прекрасного будущего. Таким образом, Маркс доказывает
необходимость борьбы не только против феодализма, но и про-
тив капиталистического строя, который так же ограничен и
преходящ, как и феодализм. Естественно поэтому, что немец-
кий идеалиЗхМ не может быть идейной силой «человеческой
эмансипации», такой силой может быть лишь философия,
упраздняющая идеализм, опирающаяся на материальные ус-
ловия общественного развития и связанная с тем классом, ко-
торый вследствие объективной необходимости, проистекающей
из его общественного положения, является непримиримым вра-
гом буржуазного общества. Сама по себе философия вообще
не может играть определяющей роли в социальном переустрой-
стве, ибо не сознание, а «потребности народов сами являются
решающей причиной их удовлетворения»
Идеалистическому представлению о решающей роли духов-
ного начала в истории Маркс противопоставляет материалисти-
ческое утверждение об определяющей роли материальной
деятельности. На этой основе, развивая идею «человеческой
эмансипации», т. е. социалистического преобразования обще-
ства, Маркс, как указывал Ленин, приходит к открытию все-
мирно-исторической миссии пролетариата.
«Оружие критики не может, конечно, заменить критики ору-
жием, материальная сила должна быть опрокинута материаль-
ной же силой; но и теория становится материальной силой, как
только она овладевает массами» 1 2. И далее: «Подобно тому как
философия находит в пролетариате свое материальное оружие,
так и пролетариат находит в философии свое духовное ору-
жие...» 3. Эти замечательные положения, гениально формули-
рующие материалистическое понимание истории, являются
вместе с тем классическим материалистическим объяснением
диалектического единства общественного сознания и общест-
1 К. Маркс. К критике гегелевской философии права. Введение.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 417.
2 Там же, стр. 422.
3 Там же, стр. 428.
44
венного бытия, проблемы, которая с самого начала привлекала
внимание Маркса.
Отвергнув гегелевскую идеалистическую концепцию «раз-
умной действительности», приводящую к примирению с суще-
ствующим положением вещей, Маркс не согласился также с
младогегельянским противопоставлением самосознания дейст-
вительности, игнорирующим те революционные силы, которые
имманентны самой действительности. Маркс нашел эту внут-
ренне присущую действительности силу революционного
отрицания в пролетариате, который не извне противостоит
буржуазному обществу, а является его необходимым порожде-
нием и элементом. Соответственно этому Маркс вскрыл мате-
риальную основу того конфликта между' сознанием и бытием,
который он рассматривал как необходимую ступень развития
самосознания: этот конфликт является отражением реального
отрицания буржуазного общества пролетариатом. Именно
поэтому революционное сознание, отрицающее буржуазный
строй, есть сознание пролетарское, теория освободительного
движения рабочего класса. Эта теория революционна, она ов-
ладевает пролетарскими массами, ибо она сплачивает, объеди-
няет пролетариев, и в этом ее материальная сила. Так идеаль-
ное, вырастая из определенных материальных условий, само
далее превращается в материальное. Таков объективный диа-
лектический процесс, научное понимание которого составляет
'Одно из важнейших положений марксистской философии.
В «Немецко-французских ежегодниках» были также опуб-
ликованы две работы Энгельса, присланные из Манчестера.
К этому времени завершается и переход Энгельса от идеализма
к диалектическому и историческому материализму и научному
коммунизму. Решающую роль в этом коренном повороте сыг-
рало его участие в чартистском движении, изучение им поло-
жения рабочего класса в Англии, революционная критика уче-
ния Оуэна, классиков буржуазной политической экономии.
В своих «Набросках к критике политической экономии», на-
печатанных в «Немецко-французских ежегодниках», Энгельс
подверг критике политическую экономию А. Смита и Д. Рикар-
до. Маркс впоследствии оценивал эту статью как первый гени-
альный эскиз политической экономии пролетариата. В этих
«Набросках к критике политической экономии» Энгельс, как
указывает Ленин, с точки зрения социализма рассмотрел ос-
новные явления современного экономического порядка как не-
обходимые последствия господства частной собственности. От-
рицание частной собственности, естественно, привело Энгельса
к вопросу об исторической роли пролетариата, т. е. класса, ко-
торый, будучи лишен средств производства, осуществляет на
деле применение этих средств для производства материальных
45
благ. С позиций пролетарской критики капитализма Энгельс
другой своей статье «Положение Англии» вскрывает научную*
несостоятельность и политическую реакционность идеолога ан-
глийской аристократии Т. Карлейля. Последний критиковал*
буржуазию и капиталистическое общество справа, с позиций
аристократии, призывая к возрождению феодальных общест-
венных порядков, якобы исключающих нищету трудящихся и
другие социальные бедствия, порождаемые капитализмом.
Карлейля страшило рабочее движение, угрожающее не только*
капитализму, но и частной собственности и всем связанным с
нею социальным институтам и традициям. Отвергая борьбу
трудящихся масс за свое социальное освобождение, он объяв-
лял решающей силой исторического процесса «героев», выда-
ющихся исторических деятелей, «аристократов духа», противо-
поставляя их «неразумной» толпе, массе. Энгельс решительно*
выступает против этого английского варианта младогегельян-
ской теории о героях и толпе, против реакционной попытки «де-
лить человечество на два скопища — овец и козлищ, правящих
и управляемых, аристократов и чернь, господ и простаков...» \
В противовес Карлейлю Энгельс подчеркивает величайшее ис-
торическое значение освободительного движения народных
масс, рабочего класса. Следовательно, так же, как и Маркс,,
хотя и независимо от него, Энгельс, в результате своих иссле-
дований приходит к открытию великой социалистической мис-
сии пролетариата.
Опубликованные в «Немецко-французских ежегодниках»
работы Маркса и Энгельса наглядно обнаружили пропасть, от-
делявшую пролетарских революционеров от буржуазного ра-
дикала, младогегельянца А. Руге, субсидировавшего издание
альманаха. Отношение к разразившемуся в 1844 г. восстанию
силезских ткачей еще более подчеркнуло эти принципиальные
расхождения. Маркс высоко оценил исторический подвиг не-
мецких пролетариев, увидев в нем предвосхищение грядущей
социалистической революции. Руге, напротив, считал силезское-
восстание бессмысленным бунтом голодной толпы. Все это
сделало невозможным дальнейшее сотрудничество с А. Руге и
издание «Немецко-французских ежегодников».
Со времени совместного выступления Маркса и Энгельса
в «Немецко-французских ежегодниках», с 1844 г. начинается
великая дружба основоположников марксизма. «Общение
с Энгельсом,— говорит В. И. Ленин,— бесспорно содействовало-
тому, что Маркс решил заняться политической экономией, той
наукой, в которой его труды произвели целый переворот»1 2.
1 Ф. Энгельс. Положение Англии. Томас Карлейль. «Прошлое и»
настоящее*. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. I, стр. 595.
2 В. И. Ленин. Фридрих Энгельс. Соч., т. 2, стр, 10.
46
С 1844 г. Маркс начинает критическое исследование англий-
ской буржуазной политической экономии, основные положения
которой он подвергает социалистической критике, основанной
на диалектико-материалистическом понимании общественного
развития. Первые итоги этого критического исследования по-
лучили свое выражение в незавершенной работе Маркса, отно-
сящейся к 1844 г.,— «Экономическо-философских рукописях»,
в которых глубоко раскрывается буржуазная ограниченность
экономического учения классиков английской политической
экономии, догматически, без исследования принимавших поло-
жение о вечности частной собственности. Ограниченность поли-
тической экономии буржуазии ярко сказывается в том, что.
объявив частную собственность атрибутом человека, она счи-
тает разумным, естественным, существование неимущих про-
летариев. Изобличая тенденциозность буржуазной экономиче-
ской мысли, Маркс заявляет, что «упразднение частной собст-
венности означает полную эмансипацию всех человеческих
чувств и свойств...» Развивая идею об исторической миссии
пролетариев, Маркс говорит, что «человеческое братство в их
устах не фраза, а истина, и с их загрубелых от труда лиц на
нас сияет человеческое благородство» 1 2.
Положительно оценивая идею Смита и Рикардо о труде,
как создателе стоимости, Маркс подвергает резкой критике
буржуазное понимание общественного труда, как создающего
якобы одни только товары, и доказывает, что труд создает са-
мого человека и всю человеческую историю. Лишь благодаря
общественному труду происходит развитие и совершенствова-
ние «человеческих сущностных сил», т. е. способностей, талан-
тов. «Лишь благодаря предметно развернутому богатству че-
ловеческого существа развивается, а частью и впервые порож-
дается, богатство человеческой чувственности: музыкальное
ухо, чувствующий красоту формы глаз,—короче говоря, такие
чувства, которые способны к человеческим наслаждениям...»3
Это положение, напоминающее по форме антропологиче-
ский материализм Фейербаха, в действительности, совершенно
чуждо антропологическому натурализму. Фейербах объ-
яснял превосходство человеческой чувственности над ощуще-
ниями животного природными-свойствами человеческого созна-
ния, между тем как Маркс развитие чувств и мышление чело-
века объясняет его трудовой материальной деятельностью.
Противопоставляя буржуазному, ограниченному представле-
нию о роли труда социалистическое понимание общественного
1 К. М а р кс. Экономическо-философские рукописи 1844 года. К. Маркс
и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 592.
2 Там же, стр. 607.
3 Там же, стр. 593.
47
характера трудовой деятельности, Маркс не ограничивается
одним лишь признанием величайшей роли труда, производства
в развитии человека и человечества. Весьма характерно, что
он критикует Гегеля за то, что тот не понимал отрицательной
стороны труда в условиях эксплуататорских обществ, не видел,
что материальное производство носит антагонистический харак-
тер, не только развивает, но вместе с тем калечит, порабощает,
отупляет человека. Тем самым Маркс указывает на основной
факт, из которого исходит научный коммунизм: порабощение
человека человеком, антагонистический характер обществен-
ного развития, нищета трудящихся и политический гнет —
все это имеет свои корни в развитии материального произ-
водства.
Отрицательная сторона труда есть результат недостаточно-
го развития «сущностных сил человека», т. е. результат, выра-
жаясь языком зрелого марксизма, определенных исторически-
преходящих условий материального производства. Основным
выражением этого является существование «отчужденного
труда», т. е. такого труда, в котором человеку противостоит
производимый им продукт как внешняя чуждая сила, такого
труда, который сам противостоит человеку, как внешняя необ-
ходимость, сокращающая время его жизни и наслаждения.
Понятие отчужденного труда, следовательно, не сводится к
констатации того факта, что продукты человеческой трудовой
деятельности являются овеществленным человеческим тру-
дом. Сам по себе этот факт не угрожает человеческому сущест-
вованию, не порабощает его, не является отрицательной сто-
роной труда. Такого рода воплощение человеческой деятель-
ности является, скорее, положительной стороной труда. Маркс
понимает под «отчужденным трудом» господство стихийных
сил общественного развития (сил, порождаемых производст-
вом на известной ступени его развития) над людьми, господст-
во продукта труда над производителем, существование анта-
гонистических производственных отношений L Именно поэтому
1 Совершенно очевидно, что то, что Маркс называет «отчужденным
трудом», не имеет ничего общего с идеалистическим учением Гегеля об
отчуждении «абсолютной идеей» своего бытия, о преодолении отчуждения
между субъективным человеческим духом и «абсолютной идеей», которая
вследствие самопознания обнаруживает себя как «абсолютный дух», во-
площенный в истории человечества. Отсюда ясно, насколько лживы ут-
верждения буржуазных и ревизионистских «критиков» марксизма, ко-
торые всячески тщатся доказать, будто бы «Маркс унаследовал от Геге-
ля основную идею, согласно которой человек ведет двойную жизнь, от-
чужденную <и разорванную до тех пор, пока история не преодолела эту
разорванность и это отчуждение...» (См. статью Р. В о п п е 1 «Hegel
et Магх» в журнале «Revue socialiste», 1957, № ПО). Основной смысл этих
утверждений заключается в том, чтобы изобразить научный коммунизм чи-
сто спекулятивной, умозрительной конструкцией, заимствованной Марксом
48
Маркс в рукописях рассматривает «отчужденный труд» как
источник всех социальных антагонизмов. Поэтому же Маркс
указывает, что «отчужденный труд» приводит к возникновению
частной собственности и именно в ней, в ее развитии, получает
свое всестороннее выражение. Значит, «отчужденный труд»
не есть просто накопленный труд, т. е. совокупность создан-
ных человеческим трудом средств производства и предметов
потребления. «Отчужденный труд» — это господство продуктов
человеческого труда над производителями, наиболее наглядно
проявляющееся в том, что производитель лишен им же создан-
ных средств производства, вследствие чего он вынужден рабо-
тать на капиталиста. Но это господство мертвого труда над жи-
вым не вечно; отчуждение неизбежно должно подвергнуться
отрицанию, благодаря происходящему на его основе прогрес-
сивному, всестороннему развитию «сущностных сил» человека.
Отрицание «отчужденного труда» есть уничтожение частной
собственности, отрицание ее теми производительными силами,
которые выросли в условиях господства частной собственности.
Таким образом, анализ диалектически-противоречивого разви-
тия общественного труда приводит Маркса к обоснованию ис-
ходных положений материалистического понимания истории и
научного коммунизма.
Термином «отчуждение», как известно, пользовались Ге-
гель и Фейербах. Гегель рассматривал явления природы и
общества как отчужденное бытие «абсолютной идеи» и сводил
всю проблему развития к преодолению этого отчуждения.
В гегелевской концепции отчуждения, наряду с мистическим
реакционным представлением о божественной первооснове
всего сущего, имелась и рациональная идея. Речь шла о про-
тиворечии между деятельностью людей и ее объективными ре-
зультатами, об объективной необходимости в развитии обще-
ственной жизни, о противоречивости общественного про-
гресса.
Фейербах применил идею отчуждения к критике религии.
Он рассматривал религию не просто как вымысел, а как свое-
образное порождение, отчуждение человеческой сущности,
которое якобы обусловливает и все другие формы отчуждения
между людьми, весь социальный гнет. Для разрешения со-
циальных противоречий Фейербах считал необходимым
упразднение существующей религии и создание «новой»
из спекулятивного учения Гегеля. Но что бы ни утверждали враги мар-
ксизма, всякому объективному читателю трудов основоположников мар-
ксизма совершенно очевидно, что научный коммунизм является теорети-
ческим обобщением громадного фактического материала, подытожением
реального исторического развития общества, которое Маркс «и Энгельс ис-
следовали не только как философы, но прежде всего как экономисты и
историки.
4 История философии, Т. III 49
религии, ставящей на место бога самого человека. Маркс под-
верг глубокой материалистической критике как гегелевское,
так и фейербаховское понимание отчуждения и путей его пре-
одоления. Главное в этой критике — материалистическое по-
нимание труда, диалектическая постановка вопроса о возник-
новении, развитии и преодолении внутренних антагонистиче-
ских противоречий, присущих этой основной, определяющей
развитие общества форме человеческой деятельности
Следует, однако, иметь в виду, что употребляемое Марк-
сом в этих рукописях понятие отчуждения не является адек-
ватным выражением тех объективных процессов общественно-
исторического развития, которые этим понятием обозначаются.
В этот период Маркс еще не преодолел полностью влияний
фейербаховского антропологизма, вследствие чего формули-
руемые им положения исторического материализма и научного
социализма обозначались несвойственной зрелому марксизму
терминологией. Так, коммунизм характеризуется Марксом как
«завершенный натурализм», а общественная собственность, в
противоположность частной собственности, называется «истин-
ночеловеческой». Показывая, как человек преобразует окру-
жающий мир, овладевает стихийными силами природы, пре-
вращает природные силы в свои собственные, человеческие
силы, Маркс употребляет такие выражения, как «человеческая
сущность природы» или «истинная антропологическая приро-
да». Однако это не дает никаких оснований для того, чтобы
толковать «Экономическо-философские рукописи 1844 года»
1 Современные буржуазные «критики» марксизма, в особенности пред-
ставители иррационалистической философии экзистенциализма, всячески
стремятся доказать, что «отчуждение», которое, по учению Маркса, пол-
ностью преодолевается социалистическим преобразованием общества, в
действительности якобы не может быть преодолено никакими социальны-
ми преобразованиями, ибо оно-де образует антропологическую сущность
существования, т. е. основу всякого человеческого бытия, независимо от
его изменяющихся исторических форм. Например, западногерманский эк-
зистенциалист Э. Т и р в своей работе, опубликованной в качестве
предисловия к изданию рукописей Маркса (Е. Т h i е г. Karl Marx «Natio-
naldkonomie und Philosophie». Mit einem einleitenden Kommentar uber die
Anthropologie des jungen Marx nach der Pariser dKonomischphilosopm-
schen Manuskripten, Koln und Berlin, 1950), всячески преувеличи-
вает элементы антропологизма в этом раннем произведении Маркса.
Тир истолковывает антропологизм как идеалистическую теорию, согласно
которой внешний мир, все окружающее человека является продуктом че-
ловеческой деятельности — результатом труда, чувственных влечений
и т. д. Фальсифицируя действительные философские взгляды молодого
Маркса, Э. Тир противопоставляет их более поздним, последовательно-ма-
териалистическим воззрениям основоположников научного коммунизма,
рассматривая это последующее философское развитие как снижение фило-
софского уровня и чуть ли не деградацию. Таковы приемы современных
буржуазных «критиков» философии марксизма.
50
как идеалистическое произведение, что широко распространено
в буржуазной литературе по истории марксизма. В дейст-
вительности в этих рукописях Маркс разрабатывает основы
диалектического и исторического материализма.
В «Экономическо-философских рукописях 1844 года» имеет-
ся незаконченный раздел, посвященный критике гегелевской
диалектики и гегелевской философии вообще и свидетельст-
вующий о плодотворных попытках Маркса революционно-кри-
тически освоить «рациональное зерно» диалектики Гегеля.
Анализируя основные положения «Феноменологии духа» Геге-
ля, Маркс показывает несостоятельность гегелевского понима-
ния развития как процесса, якобы имеющего место лишь в
духе, в абсолютной идее. Познание, говорит Маркс, отнюдь не
основывается на тождестве бытия и мышления. Напротив,
предпосылкой познания является объективное существование
внешнего мира и изменение его в ходе практической деятель-
ности людей. Большое внимание в этом разделе своей работы
Маркс уделяет проблеме отрицания — важнейшему элементу
диалектики — и закону отрицания отрицания. Он показывает,
что гегелевский идеализм лишает процесс отрицания его ре-
волюционной силы: у Гегеля имеет место лишь мысленное от-
рицание, оставляющее в неприкосновенности реально сущест-
вующее. То же относится и к гегелевской концепции снятия
отрицания — отрицанию отрицания, которое оказывается вос-
становлением того, что отрицалось.
«Экономическо-философские рукописи 1844 года» Маркса
являются вехой в историческом процессе формирования фило-
софии марксизма. Этот труд Маркса наглядно свидетельствует
о том, какое огромное значение имели экономические исследо-
вания в формировании его философских взглядов и в особен-
ности материалистического понимания истории.
Одновременно с Марксом протекало дальнейшее развитие
философских и общественно-политических взглядов Энгельса.
В 1845 г. Энгельс опубликовал книгу «Положение рабоче-
го класса в Англии», в которой на громадном историческом
материале исследуется возникновение, развитие пролетариата,
его положение в буржуазном обществе. Творчески применяя
принципы исторического материализма, Энгельс приходит к
выводу, что само экономическое положение рабочего класса с
необходимостью вынуждает его бороться против капиталисти-
ческого строя. Именно поэтому пролетариат не только стра-
дающий, но и борющийся класс. А борющийся пролетариат
сам поможет себе. Разоблачая своекорыстие английской бур-
жуазии, Энгельс указывает на интеллектуальное и моральное
превосходство рабочего класса над классом капиталистов,
51
4*
подчеркивая, что именно пролетариат хранит в себе силы
нации и способность к их дальнейшему развитию. «Книга эта,—
говорит В. И. Ленин,— была ужасным обвинением капитализма
и буржуазии. Впечатление, произведенное ею, было очень
велико... И действительно, ни до 1845 года, ни позже не появ-
лялось ни одного столь яркого и правдивого изображения бед-
ствий рабочего класса» Ч
Таковы основные моменты, характеризующие окончатель-
ный переход Маркса и Энгельса от идеализма к диалектиче-
скому материализму и от революционного демократизма к
научному коммунизму.
5. ДАЛЬНЕЙШАЯ РАЗРАБОТКА МАРКСОМ И ЭНГЕЛЬСОМ
ФИЛОСОФСКИХ ОСНОВ НАУЧНОГО КОММУНИЗМА
(«СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО», «НЕМЕЦКАЯ ИДЕОЛОГИЯ»)
Во время кратковременного пребывания Энгельса в Париже
в 1844 г. основоположники научного коммунизма договорились
о совместном выступлении против младогегельянской группы
Б. Бауэра. Б. Бауэр и его единомышленники пытались дока-
зать, что критическая деятельность выдающихся философст-
вующих индивидуумов является единственной движущей си-
лой исторического процесса. С этой точки зрения Б. Бауэр и его
друзья обвиняли Маркса и Энгельса в «некритическом» отно-
шении к пролетариату.
«Бауэр,— писал Марксу Г. Юнг,— так помешался на кри-
тике, что недавно писал мне: должно не только общество при-
вилегированных собственников и т. д., но (до чего еще никто
не додумался!) и пролетариат подвергнуть критике...»1 2.
Б. Бауэр и его единомышленники свысока судили о проле-
тариате, как о «некритической» массе. «Против этого вздорно-
го и вредного направления решительно восстали Маркс и
Энгельс. Во имя действительной человеческой личности — рабо-
чего, попираемого господствующими классами и государст-
вом, они требуют не созерцания, а борьбы за лучшее устройство
общества. Силу, способную вести такую борьбу и заинтересо-
ванную в ней, они видят, конечно, в пролетариате» 3.
Подготовленная Марксом и Энгельсом в 1844 г. книга
«Святое семейство, или Критика критической критики. Против
Бруно Бауэра и компании» была опубликована в 1845 г.
В «Святом семействе» Маркс и Энгельс не ограничивают-
ся разоблачением младогегельянцев как апостолов «новой»
1 В. И. Л е н и н. Фридрих Энгельс. Соч., т. 2, стр. 9.
2 Письмо Г. Юнга к К. Марксу от 31 июля 1844 г. Архив Института
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, фонд I, опись 5.
8 В. И. Ленин. Фридрих Энгельс. Соч., т. 2, стр. 9.
52
философии, именующей себя «критической критикой». Осново-
положники марксизма подвергают систематической критике
первоисточник младогегельянства — идеалистическую филосо-
фию Гегеля. Но критика гегелевской философии — наиболее
законченного и систематического изложения идеалистического
мировоззрения—перерастала в критику идеализма вообще.
Вся предшествующая идеалистическая философия с характер^
ним для нее противопоставлением теории практике, умозрения
положительным наукам, философствования (как якобы «чи-
стого» стремления к истине) партийности была подвергнута
Марксом и Энгельсом решительной критике. При этом осново-
положники марксизма выявляют не только теоретическую не-
состоятельность идеализма, но и его социальный смысл, его
роль в исторической борьбе классов.
Идеализм сводит мир к абстрактным логическим катего-
риям, ибо он ищет сущность природы вне природы, сущность
человека вне человека и пытается найти предмет философии
там, где его нет, вне действительного, единственно существую-
щего мира. Таким образом, действительно существующее (объ-
ективный мир, независимый от сознания) идеализм объявляет
видимостью, между тем как кажущееся (самостоятельность
сознания) выдается за подлинную реальность. Хотя младоге-
гельянцы и отвергли гегелевскую «абсолютную идею», они ни
в малейшей мере не порывали с идеалистической абсолютиза-
цией сознания и вытекающими отсюда реакционными выводами.
В этой связи Маркс и Энгельс развенчивают претензию младо-
гегельянцев на создание «революционной» философии дела и
показывают, что идеалистические фразы младогегельянцев о
всемогуществе самосознания в своеобразной форме выражают
страх буржуазии перед практическим революционным измене-
нием мира. Если французские просветители требовали измене-
ния действительности согласно «принципам разума», то младо-
гегельянцы ограничивались крикливой проповедью изменения
одного лишь сознания. Поэтому-то требования изменить созна-
ние, в конечном счете, сводились к призыву иначе истолковать
существующее, то есть признать его посредством иного
истолкования.
Младогегельянцы считали себя архиреволюционерами, по-
трясателями вековых устоев. Это иллюзия, разделявшаяся не
только младогегельянцами, но и их противниками справа, впер-
вые была разоблачена Марксом и Энгельсом. Младогегельянцы
похвалялись тем, что они апеллируют не к богу, а к человече-
скому сознанию, объявляя его единственным божеством. Маркс
и Энгельс показали, что концепция младогегельянцев, по суще-
ству, является поповщиной, так как она «на место действитель-
ного индивидуального человека ставит «самосознание», или
53
«дух», и вместе с евангелистом учит: «Дух животворящ, плоть
же немощна»» Ч
С позиций пролетарской партийности основоположники
марксизма до конца вскрыли антинародный, буржуазно-идеа-
листический характер младогегельянской интерпретации исто-
рии как умственной деятельности выдающихся «критиков».
Рабочие, говорил Маркс, в отличие от «критических критиков»
понимают, что нельзя «чистым мышлением» избавиться от
хозяев. «Они очень болезненно ощущают различие между бы-
тием и мышлением, между сознанием и жизнью. Они знают,
что собственность, капитал, деньги, наемный труд и тому по-
добное представляют собой далеко не призраки воображения,
а весьма практические, весьма конкретные продукты самоот-
чуждения рабочих и что поэтому они должны быть упразднены
тоже практическим и конкретным образом...»1 2.
От действительных материальных отношений, порабощаю-
щих человека, нельзя освободиться без борьбы. В противовес
реакционным утверждениям братьев Бауэров об отрицательной
роли народных масс в истории Маркс и Энгельс указывают на
революционную роль трудящихся в прогрессивном развитии
общества, особенно выделяя пролетариат, как последовательно
революционный класс. При этом основоположники марксизма
подчеркивают, что они отнюдь не превращают пролетариев в
«критических критиков» или в богов. «Дело не в том,— пишет
Марке,— в чем в данный момент видит свою цель тот или
иной пролетарий или даже весь пролетариат. Дело в том, что
такое пролетариат на самом деле, и что он, сообразно этому
своему бытию, исторически вынужден будет делать. Его цель
и его историческое дело самым ясным и непреложным образом
предуказываются его собственным жизненным положением,
равно как и всей организацией современного буржуазного об-
щества» 3.
Эти положения показывают, что, создавая исторический ма-
териализм, Маркс и Энгельс вскрывают материальную об-
условленность поведения различных классов общества, зави-
симость общественного сознания, свойственного различным
классам, от их общественного бытия.
Младогегельянской субъективистской концепции об опреде-
ляющей роли самосознания Маркс и Энгельс противопоставили
идею о решающей роли народных масс в общественном раз-
витии.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство, или Критика кри-
тической критики. Против Бруно Бауэра и компании. Соч., т. 2, М., 1955,
стр. 7.
2 Там же, стр. 58.
3 Там же, стр. 40.
54
Младогегельянцам, как и почти всем буржуазным идеоло-
гам, борющиеся трудящиеся массы внушали страх и злобу. Эти
радикальные буржуа в своих отвлеченных теоретических по-
строениях третировали трудящуюся массу как «неодухотво-
ренную», неспособную якобы подняться до самосознания. Про-
тивоположность массе, по их мнению, составляют «немногие
избранные индивидуумы, в качестве активного духа...» 1.
Младогегельянцы признавали лишь теоретическую борьбу,
ставя ее над практической борьбой масс, которая изобража-
лась ими как проявление грубой чувственности, поскольку
освободительное движение трудящихся неотделимо от их ма-
териальных интересов и потребностей. В своем страхе перед
народным освободительным движением младогегельянцы утвер-
ждали, что массы безынициативны и не одушевлены истиной,
в силу чего, как говорил Бауэр, «в массе... а не в чем-либо дру-
гом... следует искать истинного врага духа» 2.
Таким образом, идеалистическое истолкование истории при-
водило философствующих немецких буржуа к клевете на на-
родные массы. Выступив против этой клеветы, основоположни-
ки марксизма обосновывают положение о том, что все великие
дела истории совершаются именно революционной массой.
Они формулируют коренное положение исторического матери-
ализма, выражающее одну из важнейших закономерностей раз-
вития освободительного движения и общественного развития
в целом: «Вместе с основательностью исторического действия
«будет, следовательно, расти и объем массы, делом которой
оно является»3. С негодованием отвергая высокомерный, бар-
ски-пренебрежительный взгляд на массу, как якобы чуждую
всему возвышенному, Маркс и Энгельс указывают на прису-
щие рабочему классу жажду знаний, нравственную энергию
и неутомимое стремление к саморазвитию, которые говорят о
глубоком историческом смысле рабочего движения и его высо-
кой миссии, «о человеческом благородстве этого движения» 4.
Краткая характеристика развития буржуазного общества,
которую дают Маркс и Энгельс, раскрывает связь буржуазных
порядков с анархией производства и другие противоречия,
свойственные этой общественной формации. «...Анархия граж-
данского общества составляет основу современного публично-
правового состояния, равно как публичноправовое состояние,
со своей стороны, является гарантией этой анархии. Поскольку
и в какой степени они противоположны друг другу, постольку
’К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство... Соч., т. 2, стр. 93.
2 Там же, стр. 90.
3 Там же.
4 Там же, стр. 92.
55
и в той же степени они друг друга обусловливают» L Из всех
противоречий буржуазного общества Маркс и Энгельс выделя-
ют антагонизм между трудом и капиталом, как движущую
силу развития буржуазного общества: «Пролетариат и богат-
ство— это противоположности ...В пределах всего антагониз-
ма частный собственник представляет собой консервативную
сторону, пролетарий — разрушительную. От первого исходит
действие, направленное на сохранение антагонизма, от второ-
го — действие, направленное на его уничтожение... Пролетари-
ат приводит в исполнение приговор, который частная собствен-
ность, порождая пролетариат, выносит себе самой, точно так же
как он приводит в исполнение приговор, который наемный труд
выносит самому себе, производя чужое богатство и собствен-
ную нищету... С победой пролетариата исчезает как сам проле-
тариат, так и обусловливающая его противоположность — част-
ная собственность»1 2. Как отмечает В. И. Ленин, эти положения
показывают «почти уже сложившийся взгляд Маркса на рево-
люционную роль пролетариата»3.
Приведенные указания основоположников марксизма имеют
большое значение и для развития материалистической диалек-
тики, в частности для разработки вопроса о борьбе противо-
положностей, о соотношении революционной и консерватив-
ной сторон противоречия, о природе антагонистических про-
тиворечий и путях их преодоления.
Маркс и Энгельс посвящают специальный раздел своей кни-
ги «критическому сражению» младогегельянцев с французской
буржуазной революцией и с французским материализмом.
Б. Бауэр критиковал французскую революцию за то, что ее
идеи якобы не выводили за пределы тогдашнего социального
строя. Иначе говоря, Б. Бауэру не нравилось в идеях фран-
цузского просвещения то, что они отражали определенную
историческую ситуацию и определенные материальные потреб-
ности общественного развития. Идеям французских просвети-
телей Бауэр противопоставлял гегельянские конструкции, яко-
бы независимые от социальной обстановки.
Высокомерное отношение младогегельянцев к народным
массам теоретически обосновывалось ими с помощью идеали-
стической философии «самосознания», усматривавшей един-
ственную силу общественно-исторического процесса в деятель-
ности критически мыслящих философствующих индивидов,
якобы возвышающихся над обществом и независимых от него.
В письме Фейербаху от И августа 1844 г. Маркс указывал,
что младогегельянская «критическая критика» неизбежно вы-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство..., Соч., т. 2, стр. 130.
2 Там же, стр. 38—39.
8 В. И. Ленин. Философские тетради. Соч., т. 38, стр. 8.
56
рождается в унылый и важничающий спиритуализм. «Поэтому
эта критика считает себя единственным активным элементом
истории. Все человечество противостоит ей как масса, как
инертная масса, которая имеет значение только как антипод
духу» L Свое неверие в творческие силы народных масс мла-
догегельянцы пытались подкрепить совершенно ложным поло-
жением о том, что идеи являются подлинной движущей силой
истории. Критикуя эту основную идеалистическую догму мла-
догегельянцев, Маркс пишет: «Идеи никогда не могут выводить
за пределы старого мирового порядка: во всех случаях они мо-
гут выводить только за пределы идей старого мирового поряд-
ка. Идеи вообще ничего не могут осуществить. Для осуществ-
ления идей требуются люди, которые должны употребить прак-
тическую силу» 1 2.
Маркс и Энгельс изобличают при этом действительную-
классовую подоплеку игнорирования масс, заключающуюся в
стремлении отвлечь внимание трудящихся от борьбы против
существующего гнета, отвратить их от революционных дейст-
вий, от революционной практической борьбы и подменить ее
словопрениями, борьбой идей. Младогегельянцы, говорится в
«Святом семействе», научились у Гегеля «одному искусству —
превращать реальные, объективные, вне меня существующие
цепи в исключительно идеальные, исключительно субъектив-
ные, исключительно во мне существующие цепи и поэтому все
внешние, чувственные битвы превращать в битвы чистых
идей» 3.
Основоположники марксизма не ограничились критикой
младогегельянской концепции самосознания и вытекающих ив
нее реакционных философских, социологических и политиче-
ских выводов. Противопоставляя идеализму исходные положе-
ния своего нового, диалектико-материалистического понима-
ния природы и общества, авторы «Святого семейства» дают
первый набросок марксистской истории философии как исто-
рии борьбы материализма с идеализмом.
В истории философии нового времени Маркс прежде всего
выделяет материалистические учения — английский и француз-
ский материализм XVII и XVIII вв.,— рассматривает их борь-
бу против идеалистических систем XVII—XVIII вв. как глав-
ное содержание развития философской мысли этого периода.
Материализм характеризуется Марксом как учение, органиче-
ски связанное с опытными науками, с материальными потреб-
1 Письмо впервые опубликовано в журнале «Проблемы мира и со-
циализма», 1958, № 2, стр. 10.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство... Соч., т. 2, стр. 132..
3 Там же, стр. 90.
57
ностями общественной жизни. В этой связи Маркс отмечает
значение материалистической философии для теоретической
подготовки социалистического взгляда на общество. Идеализм
же противостоит развитию естествознания и враждебен зада-
чам революционного преобразования общественной жизни.
Намечая в общих чертах пути развития философской мысли,
Маркс показывает неизбежность упразднения филосо-
фии в старом смысле слова, необходимость замены ее научным
мировоззрением, вооружающим социалистическое движение и
естественные науки.
В «Святом семействе» Маркс и Энгельс еще не подвергают
развернутой критике метафизическую ограниченность мате-
риализма французских мыслителей XVIII в. и Фейербаха. Они
ограничиваются преимущественно подчеркиванием прогрессив-
ности этих учений, их враждебности реакционной идеалистиче-
ской философии. В. И. Ленин пишет, что авторы «Святого
семейства» воздают «горячие похвалы Фейербаху» L Эти
восторженные отзывы Маркса и Энгельса о Фейербахе были не
свободны от некоторых преувеличений. «Но кто же открыл тайну
«системы»? (Речь идет о системе Гегеля.— Ред.). Фейербах,—
пишут они.— Кто уничтожил диалектику понятий — эту войну
богов, знакомую только философам? Фейербах. Кто поставил
на место старой рухляди, в том числе и на место «бесконечного
самосознания» — не «значение человека» — как будто человек
имеет еще какое-то другое значение, чем то, что он человек! —
а самого «человека»? Фейербах и только Фейербах. Он сделал
еще больше» 1 2. Однако было бы неправильно полагать, как это
делают буржуазные «критики» марксизма и ревизионисты, что
Маркс и Энгельс в «Святом семействе» еще не являются диа-
лектическими материалистами. Как показал В. И. Ленин, в
этом произведении они выступают уже как пролетарские рево-
люционеры, которые проповедуют революционное уничтожение
частной собственности и вплотную подходят к основной идее
исторического материализма — идее производственных отно-
шений.
«Святое семейство» Маркса и Энгельса произвело сильней-
шее впечатление в Германии. Сообщая об этом Марксу, Г. Юнг
писал: «Теперь спекулятивная критика разгромлена на голо-
ву» 3. Правда, Б. Бауэр выступил против «Святого семейства».
В журнале «Зеркало общества», редактировавшемся М. Гес-
сом, Маркс и Энгельс напечатали ответ на «антикритику»
1 В. И. Л е н и н. Философские тетради. Соч., т. 38, стр. 19.
2 Там же.
3 Письмо Г. Юнга к Марксу [даты нет]. Архив Института марксизма-
ленинизма при ЦК КПСС.
58
Бауэра, который, объявляя себя непонятым, «повторяет с пол-
нейшей наивностью свои старые претенциозные, давно превра-
тившиеся в ничто, фразы...» Ч
Выступивший против Маркса и Энгельса ученик Б. Бауэра
Т. Опиц вновь характеризует историю как развитие самосозна-
ния. Однако младогегельянцам не удалось восстановить по-
зиции, утраченные в результате критики их взглядов Марксом
и Энгельсом.
Почти одновременно с опубликованием «Святого семейст-
ва» в 1845 г. Маркс написал свои знаменитые тезисы о Фейер-
бахе. В них он прежде всего подвергает критике ограничен-
ность п недостатки всей предшествующей философии, которая
рассматривала действительность лишь как предмет созер-
цания, вне практического ее изменения человеком. Эта со-
зерцательность была свойственна и материализму Фейербаха,
который, хотя и противопоставлял умозрительному мышлению
чувственное созерцание, но не понимал гносеологического зна-
чения практической деятельности людей. Между тем, как пока-
зывает Маркс, практика — это исходный пункт, основа и кри-
терий познания. Познаваемость мира, наличие в человеческом
мышлении «предметной истинности» доказывается лишь прак-
тически: «В практике должен доказать человек истинность,
т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышле-
ния» 1 2. Практика не только подтверждает действительность и
силу мышления, но также опровергает заблуждения. Это, в
особенности, следует иметь в виду при критике религии, источ-
ником которой является не чувство как таковое, не абстракт-
ный, изолированно взятый человеческий индивид, а обществен-
ная, практическая жизнь людей.
Фейербах сводил теологию к антропологии, сущность рели-
гии к человеческой сущности, но это не объясняло причин раз-
двоения мира на религиозный и светский, причин возникно-
вения религиозного гнета. Он не видел, что человеческая сущ-
ность «не есть абстракт, присущий отдельному индивиду.
В своей действительности она есть совокупность всех общест-
венных отношений» 3. Следовательно, религиозное чувство яв-
ляется общественно-историческим продуктом, оно коренится
в антагонизмах общественной жизни и «может быть объяс-
нено только саморазорванностью и самопротиворечивостью
этой земной основы» 4. Это значит, что уничтожение религии
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Ответ на антикритику Б. Бауэра.
Соч., т. III, 1930, стр. 247.
2 К- Маркс. Тезисы о Фейербахе. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3,
М., 1955, стр. 1.
3 Там же, стр. 3.
4 Там же, стр. 2.
59
предполагает уничтожение тех материальных общественных
условий, которые ее породили, что также является не теорети-
ческим, а практически-революционным процессом. Совершенно
недостаточно поэтому, как это делали старые материалисты,
указывать на влияние обстоятельств и воспитания на людей,
ибо обстоятельства изменяются самими людьми, а воспитателей
также надо воспитывать. Основой человеческой жизни является
общественная практика. Важнейшее значение имеет револю-
ционная практика, являющаяся, по мысли Маркса, высшей фор-
мой сознательной и целесообразной деятельности людей, в ко-
торой совпадает изменение условий человеческой жизни с чело-
веческой деятельностью, преследующей определенные задачи.
Глубокая критика метафизической теории познания старо-
го материализма Марксом сопровождается указанием на клас-
совые корни присущей старому материализму созерцательно-
сти. «Точка зрения старого материализма есть «гражданское*
общество; точка зрения нового материализма есть человече-
ское общество, или обобществившееся человечество»1. «Граж-
данским обществом» Маркс называет здесь общество, основан-
ное на частной собственности, а «человеческим обществом или
обобществившимся человечеством» — коммунистическое обще-
ство. Тезисы Маркса о Фейербахе завершаются важнейшим
положением, раскрывающим смысл философии марксизма и ее
принципиальное отличие от других философских учений. Маркс
пишет: «Философы лишь различным образом объясняли мир,
но дело заключается в том, чтобы изменить его» 2.
В январе 1845 г. К. Маркс по распоряжению французского
министерства внутренних дел был выслан из Парижа за рево-
люционные выступления в газете «Vorwarts». Он переехал в
Брюссель, куда весной того же года приезжает и Энгельс.
Впоследствии Энгельс писал, что во время их встречи в Брюс-
селе Маркс изложил ему уже разработанное в основных
чертах материалистическое понимание истории3. Перед осно-
воположниками научного коммунизма встала задача системати-
ческого изложения и дальнейшего развития их философского
учения в борьбе против враждебных рабочему классу буржуаз-
ных и мелкобуржуазных теорий. С этой целью Маркс и Энгельс
в 1845—1846 гг. подготовили новый совместный труд—«Не-
мецкая идеология», который, однако, им не удалось опублико-
вать. После смерти основоположников марксизма немецкая
социал-демократия долгое время скрывала его в своих архи-
1 К. М а р к с. Тезисы о Фейербахе. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3,
стр. 4.
2 Там же.
3 См. Ф. Энгельс. К истории Союза коммунистов. К. Маркс »
Ф. Энгельс. Избр. произв., т. II, стр. 326.
60
вах. Наконец, в 1932 г. «Немецкая идеология» была полностью
опубликована в СССР на языке оригинала, а в 1934 г.— на рус-
ском языке.
«Немецкая идеология»— крупнейшее философское произ-
ведение Маркса и Энгельса, созданное в период формирования
марксизма. Здесь по всем основным вопросам пролетарская
идеология противопоставлена буржуазной идеологии вообще,
немецкой буржуазной идеологии в особенности.
Боевая, воинствующая партийность в соединении со стро-
гой научностью — характерная черта этого произведения.
Если в «Святом семействе» критика ограниченности домарксов-
ского материализма занимала небольшое место, то в «Немец-
кой идеологии» дается обстоятельный критический анализ уче-
ния Фейербаха. В «Святом семействе» основоположники марк-
сизма, как отмечал В. И. Ленин, лишь подходят к идее произ-
водственных отношений, тогда как в «Немецкой идеологии» они
дают характеристику исторически сменявших друг друга форм
собственности, являющихся основой производственных отно-
шений, выдвигают учение о борьбе классов как движущей силе
общественного развития, о социальных революциях вообще,
о пролетарской революции в особенности.
В «Святом семействе» пролетарская идеология противопо-
ставлялась исторически изжившему себя буржуазному гума-
низму и называлась теорией «реального гуманизма». В «Немец-
кой идеологии» авторы впервые характеризуют свое учение
как научный коммунизм.
Этот крупный шаг вперед был осуществлен основоположни-
ками марксизма в результате их активного участия в классо-
вой борьбе пролетариата. В это время Западная Европа
стремительно приближалась к революции. Экономический кри-
зис 1847 г. и неурожай 1845—1846 гг. чрезвычайно обостряли
назревавшую революционную ситуацию. В феврале 1846 г.
в Брюсселе, по инициативе Маркса, создается «Коммунисти-
ческий Комитет связи». Маркс и Энгельс переписываются с
коммунистическими группами в Кельне, Вуппертале, Силезии,
Северной Германии. В Брюсселе Маркс создает «Немецкое ра-
бочее общество», читает лекции для рабочих («Наемный труд
и капитал»), использует для коммунистической пропаганды
«Немецкую брюссельскую газету», связывается с революцион-
ной частью чартистов, французской социалистическо-демокра-
тической партией, с обществом «Братские демократы» и т. д.
Объединяя революционные силы, Маркс и Энгельс вместе
с тем ведут решительную борьбу против мелкобуржуазного
социалистического утопизма. Хотя Маркс и Энгельс высоко оце-
нивали роль Вейтлинга в рабочем движении, они выступили
против распространения утопических теорий сектантскими груп-
пами последователей Вейтлинга.
61
На заседании «Коммунистического Комитета связи», состояв-
шемся в марте 1846 г. в Брюсселе, по словам очевидца Аннен-
кова, Маркс, критикуя утопическую теорию Вейтлинга, утвер-
ждал, что «обращаться к работнику без строго научной идеи
и положительного учения равносильно пустой и бесчестной игре
в проповедники, при которой, с одной стороны, полагается вдох-
новенный пророк, а с другой — допускаются только ослы, слу-
шающие его, разинув рот...» !. В ответ на критику Вейтлингом
научного, или, как он выражался, «кабинетного социализма»,
Маркс, по описанию Анненкова, «ударил кулаком по столу так
сильно, что зазвенела и зашаталась лампа на столе, и вскочил
с места, приговаривая: «Никогда еще невежество никому не по-
могло!»» 1 2.
Маркс и Энгельс выступают также против мелкобуржуазно-
го социалиста народнического типа Г. Криге, превращавшего'
коммунизм в «бред о любви» и занимавшегося сентиментальной
проповедью братания между антагонистическими классами.
«Циркуляр против Криге» сыграл громадную роль в развен-
чании сентиментальных иллюзий немецкого мелкобуржуазного
социализма.
Энгельс в одном из своих писем из Парижа в «Коммуни-
стический Комитет связи» в 1846 г. рассказывает о своей борь-
бе с проповедью идей мелкобуржуазного социализма на засе-
даниях парижской секции «Союза справедливых». Речь идет
об утопических проектах организации «социалистических ма-
стерских», посредством которых мелкобуржуазные социалисты
надеялись мирно вытеснить капитал и перейти к социализму без
революции. Разоблачая эти уводившие от классовой борьбы до-
мыслы немецких «социалистов», Энгельс противопоставляет им
революционный, научный коммунизм, основная цель которого —
уничтожить частную собственность посредством «насильствен-
ной демократической революции». Термином «насильственная
демократическая революция» Энгельс обозначает революцию
пролетариата.
В период, когда сторонники Маркса и Энгельса были
еще в меньшинстве в рабочем движении, где подвизались раз-
ношерстные сектантские группы последователей мелкобуржу-
азного социализма, одной из важнейших задач, стоявших перед
основоположниками марксизма, было научное обоснование
пролетарской идеологии, пропаганда ее для завоевания на сто-
рону научного социализма передовых пролетариев, критика мел-
кобуржуазного социализма, господствовавшего тогда в рабочем
движении.
1 П. Анненков. Из очерка «Замечательное десятилетие». Воспо-
минания о Марксе и Энгельсе, М., 1956, стр. 281.
2 Там же, стр 282.
62
Таковы были условия, в которых был создан труд Маркса
и Энгельса «Немецкая идеология». В этом труде Маркс и
Энгельс продолжают критику гегелевской философии и иде-
ализма вообще, подвергая вместе с тем критическому анализу
материализм Фейербаха с характерным для него (как и для
всего домарксовского материализма) идеалистическим понима-
нием истории.
Отмечая крикливую, псевдореволюционную фразеологию
младогегельянства, Маркс и Энгельс до конца вскрывают кон-
сервативные политические тенденции этого философского уче-
ния, реакционный смысл культивируемых младогегельянцами
иллюзий, будто бы угнетение, существующее в обществе, коре-
нится в наличии «угнетенного сознания». Это младогегельянское
извращение революционных задач, объективно выдвигавшихся
развитием Германии, имело, как показывают Маркс и Энгельс,
свои материальные корни в бессилии немецкой буржуазии, ко-
торую ужасали революционные преобразования.
Значительное место в «Немецкой идеологии» уделяется кри-
тике младогегельянца Штирнера, опубликовавшего книгу
«Единственный и его собственность», которая явилась одним из
первых теоретических «обоснований» анархизма как учения,
ставящего превыше всего интересы личности, а не массы. Штир-
нер возвеличивал буржуазный эгоизм и индивидуализм, объяв-
ляя его единственным воплощением «самосознания», единствен-
ной творческой силой и критерием оценки явлений. Нанося со-
крушительные удары штирнеровскому идеализму и анархизму,
Маркс и Энгельс разъясняют, что извращенный характер обще-
ственного сознания представляет собой исторически закономер-
ное, неизбежное явление: в нем отражаются антагонистические
противоречия материальной жизни классового общества. Таким
образом, и иллюзии, которые, как это кажется на первый взгляд,
имеют своим содержанием лишь нечто субъективное, произволь-
ное, на самом деле представляют собой отражение объективной
реальности. Нет ничего в сознании людей, что не отражало бы
так или иначе объективный мир,— этот последовательно мате-
риалистический вывод Маркс и Энгельс формулируют следую-
щими словами: «Даже туманные образования в мозгу людей,
и те являются необходимыми продуктами, своего рода испаре-
ниями их материального жизненного процесса, который может
быть установлен эмпирически и который связан с материаль-
ными предпосылками... Не сознание определяет жизнь, а жизнь
определяет сознание» !.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Критика новей-
шей немецкой философии в лице ее представителей Фейербаха, Б. Бауэра
и Штирнера и немецкого социализма в лице различных пророков. Соч.,
т. 3, стр. 25.
63
Это положение Маркса и Энгельса существенно важно как
для обоснования материалистического понимания истории,
так и для теории познания диалектического материализма, ибо
научное понимание конкретно-исторической обусловленности
отношения «субъект — объект» дает возможность не только
понять переход от незнания к знанию, но и объяснить корни
неизбежных в истории познания заблуждений. В отличие от ме-
тафизического материализма Маркс и Энгельс показывают, что
сознание людей отражает не только природу, но и общественное
бытие. Господство тех или иных идей в общественном сознании
отражает господство определенных материальных сил, классов
в самой действительности. Материалистически истолковывая
сущность сознания, мышления, Маркс и Энгельс подчеркивают
его единство с языком, доказывая, что мысль невозможна без
языка, что язык есть непосредственная действительность мысли..
Видное место в «Немецкой идеологии» занимает критика
идеалистических взглядов Л. Фейербаха на общество. Прежде
всего Маркс и Энгельс отвергают его претензии рассматривать
£вою антропологическую теорию как коммунистическое учение.
Коммунизм превращается Фейербахом из учения «определен-
ной революционной партии» в крайне абстрактную категорию,
якобы характеризующую «природу» человека вообще. Разъяс-
няя боевой пролетарский характер научного коммунизма, Маркс
и Энгельс отмечают идеалистический характер атропологиче-
ского истолкования общественной жизни, приводящий незави-
симо от намерений самого Фейербаха к идеализации буржуаз-
ной демократии, которая рассматривается внеисторически, как
наиболее соответствующая человеческой природе. Фейербах не
дает критики существующих общественных отношений, он «ни-
когда не достигает понимания чувственного мира как совокуп-
ной, живой, чувственной деятельности составляющих его инди-
видов и вынужден поэтому, увидев, например, вместо здоровых
людей толпу золотушных, надорванных работой и чахоточных
бедняков, прибегать к «высшему созерцанию» и к идеальному
«выравниванию в роде», т. е. снова впадать в идеализм как раз
там, где коммунистический материалист видит необходимость
и вместе с тем условие преобразования как промышленности,
так и общественного строя» !.
Рассматривая человека преимущественно как природное су-
щество (т. е. как часть природы), Фейербах стремится и в обще-
стве обнаружить «естественные» условия человеческого суще-
ствования, т. е. такие условия, которые позволяют индивидууму
более или менее беспрепятственно осуществлять свои природ-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Соч., т. 3,
стр. 44.
64
ные функции и, следовательно, по мнению Фейербаха, чувство-
вать себя счастливым. При этом Фейербах приходил к выводу,
что «все вещи — за исключением противоестественных случа-
ев — охотно находятся там, где они есть, и охотно являются
тем, что они есть». Этот тезис вызывает решительные возра-
жения Энгельса: «Превосходная апология существующего. За
исключением противоестественных случаев,— саркастически
пишет Энгельс,— немногих ненормальных случаев, ты охотно
становишься на седьмом году жизни сторожем в угольной шах-
те, проводя один по четырнадцати часов в темноте, и раз тако-
во твое бытие, то такова же и твоя сущность» L
Так, на примере Фейербаха основоположники марксизма по-
казывают, что и наиболее прогрессивные мыслители того вре-
мени, не стоявшие на позициях пролетариата, не смогли под-
няться до материалистического понимания истории, даже в
тех случаях, когда их исходные гносеологические позиции носи-
ли материалистический характер.
В противовес идеалистическому пониманию истории Маркс
и Энгельс развивают основные положения исторического мате-
риализма. Они конкретизируют понятие общественного бытия,
выделяя реальную основу материальной жизни общества —
производство материальных благ. Из всей совокупности обще-
ственных отношений они выделяют отношения людей в произ-
водстве (формы общения, по тогдашней терминологии осново-
положников марксизма), как основные, определяющие; в соот-
ветствии с этим рассматриваются исторически сменяющие друг
друга формы собственности: племенная (коллективная), антич-
ная (рабовладельческая), феодальная, капиталистическая част-
ная собственность. В отличие от утопических социалистов, рас-
сматривавших частную собственность как пагубное следствие
длительного заблуждения и злонамеренности, Маркс и Эн-
гельс исходят из признания исторической необходимости и про-
грессивности этих форм собственности в предшествующей исто-
рии. Однако эта необходимость и прогрессивность не вечна, а
исторически преходяща, не абсолютна, а относительна. Маркс
и Энгельс сосредоточивают свое внимание на выяснении анта-
гонистического характера развития частной собственности. Они
вскрывают противоположность между умственным и физиче-
ским трудом, между городом и деревней, подчеркивая, что со-
циальные антагонизмы, базирующиеся на частной собственно-
сти, в ходе истории все более обостряются и достигают апогея
в отношениях между наемным трудом и капиталом. Все
1 [Энгельс о Фейербахе]. Фейербах. К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., т. IV, М, 1933, стр. 596.
5 История философии, Т. III 55
прошлые революции представляли лишь этапы на пути разви-
тия и углубления социальных антагонизмов. Лишь коммунисти-
ческая революция уничтожает, разъясняют Маркс и Энгельс,
господство каких бы то ни было классов вместе с самими клас-
сами. Коммунистическая революция «необходима не только
потому, что никаким иным способом невозможно свергнуть
господствующий класс, но и потому, что свергающий класс
только в революции может сбросить с себя всю старую мерзость
и стать способным создать новую основу общества» L
Заключительной частью этого выдающего произведения яв-
ляются очерки, посвященные критике немецкого мелкобуржу-
азного «истинного социализма» в лице его главных представи-
телей — Карла Грюна, Моисея Гесса и др.
«Истинным социализмом» называли свое учение идеологи
разоряющейся под влиянием капитализма немецкой мелкой бур-
жуазии. Они утверждали, что Германия не должна идти по
английскому и французскому, т. е. капиталистическому пути,
и апеллировали к феодальным правительствам с тем, чтобы по-
следние воспрепятствовали росту пролетариата. Как мелкие
буржуа, «истинные социалисты» приходили в ужас от пролетар-
ского движения. Они доказывали, что социализм никоим обра-
зом не связан с пролетариатом. Социализм объявлялся ими
надклассовой теорией, выражением «субстанциональной» при-
роды человека, восстановлением нарушенного единства между
человеком и человечеством, между категориями единичного и
общего. В своих выступлениях «истинные социалисты» подвер-
гали критике французский и английский утопический социа-
лизм, в особенности же революционно-утопическое учение ба-
бувизма, противопоставляя этим «грубым», по их мнению, тео-
риям гегелевское «самосознание» и фейербаховскую этику все-
общей любви, на основе которой они проповедовали необходи-
мость создания немецкого «философского», или «истинного»,
социализма.
«Истинные социалисты» проповедовали, как подчеркивают
Маркс и Энгельс, «будто немцы стоят выше национальной огра-
ниченности и всех действительных интересов...», и, критикуя
«национальную ограниченность» других народов, идеализиро-
вали немецкую отсталость, провозглашая мелкобуржуазное раз-
витие Германии чуть ли не идеалом всемирно-исторического
развития. Указывая на националистический и космополитиче-
ский характер этих идей, Маркс и Энгельс писали: «...Какое
узко-национальное мировоззрение лежит в основе мнимого уни-
версализма и космополитизма немцев»2. * 1
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Соч., т. 3,
стр. 70.
1 Там же, стр. 473.
66
Основоположники марксизма гениально вскрывают матери-
альную подоплеку немецкого буржуазного национализма, покат
зывая, что «это надутое и безмерное национальное чванство
соответствует весьма жалкой, торгашеской и мелкоремесленной
практике» L «Немецкая идеология» содержит глубокое указаг
ние на неразрывную связь буржуазного национализма и космо-
политизма с основными чертами капиталистического строя.
Маркс и Энгельс отмечают, что «свободная конкуренция и мит
ровая торговля породили лицемерный, буржуазный космопо-
литизм...» 1 2.
Маркс и Энгельс формулируют основные положения про-
летарского интернационализма. Псевдосоциалистическим раз-
глагольствованиям они противопоставляют признание социали^
стической природы одного общественного класса — пролетарит
ата, учение о борьбе классов и коммунистической революции^
как объективной закономерности исторического развития.
Критика «истинных социалистов» явилась исторически необг
ходимым моментом в материалистическом обосновании научно^
го социализма, выявлении его классовой, пролетарской при-
роды.
Таким образом, в «Немецкой идеологии» философия Марк-
са и Энгельса выступает как теоретическое обоснование науч-
ного коммунизма.
6. РАЗВИТИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО И ИСТОРИЧЕСКОГО
МАТЕРИАЛИЗМА В БОРЬБЕ ПРОТИВ ПРУДОНИЗМА
(«НИЩЕТА ФИЛОСОФИИ»)
Обосновывая историческую миссию пролетариата, выделяв
тем самым рабочий класс среди других трудящихся и эксплуа-
тируемых классов, Маркс и Энгельс поставили в этой связи во-
прос о коренном, качественном отличии пролетарской идеологии
от идеологии мелкой буржуазии, колеблющейся между буржу-
азией и пролетариатом. Высоко оценивая революционный де-
мократизм непролетарских трудящихся масс, они боролись про-
тив тех мелкобуржуазных идеологов, которые, отражая консер-
вативную сторону мелкого производителя, проповедовали, по-
существу, буржуазную идеологию, облекая ее в псевдосоциали-
стическую оболочку. С этих позиций основоположники марксиз-
ма вели идейную борьбу против мелкобуржуазного «истинного
социализма». Эти же теоретические и политические позиции
определили необходимость их выступления против влия-
тельного и опасного для рабочего класса идейного течения —
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Соч., т. 3,
стр. 473..
2 Там же, стр. 146.
67
О*
прудонизма, на идеи которого пытались опереться и немецкие
«истинные социалисты».
Французский мелкобуржуазный социалист Прудон выпу-
стил в 1840 г. книгу «Что такое собственность?», которую
Маркс называет «самым лучшим его произведением. Оно со-
ставило эпоху, если не новизной своего содержания, то хотя бы
новой и дерзкой манерой говорить старое» Нападая на
капиталистическую собственность, называя ее кражей, Прудон
однако идеализировал мелкую частную собственность.
Находясь в Париже в 1844—1845 гг., Маркс общался с Пру-
доном и старался направить его на путь революционной
борьбы с капитализмом. Однако Прудон эволюционировал
вправо, пропагандируя мирный путь реформы буржуазного об-
щества при помощи непосредственного (безденежного) обме-
на продуктами между производителями. В 1846 г. в книге «Си-
стема экономических противоречий, или философия нищеты»
Прудон, проповедуя анархизм, объявил себя противником ком-
мунизма, рабочего движения, политической борьбы, государст-
ва. Разоблачение реакционных анархических воззрений Прудо-
на стало необходимым для революционного воспитания проле-
тариата и освобождения его от влияния буржуазной идеоло-
гии. Эту задачу выполнил Маркс в книге «Нищета философии.
Ответ на «Философию нищеты» г-на Прудона» (1847 г.).
«Нищета философии» — первое, по характеристике
В. И. Ленина, зрелое произведение научного социализма. Уже
в предыдущих своих трудах Маркс и Энгельс подвергли крити-
ке классическую буржуазную политическую экономию, увекове-
чивающую частную собственность, обмен товаров и закон стои-
мости, как якобы естественный, разумный и справедливый для
всех времен принцип обмена между людьми продуктами их
деятельности. В «Нищете философии» Маркс критикует мелко-
буржуазные экономические воззрения Прудона на капитали-
стическое производство, идеалистическое и утопическое истол-
кование им капиталистического закона стоимости. Прудон
утверждал, что продукты, производимые людьми, становятся то-
варами и обмениваются между собой вследствие соглашения
между людьми, обладающими многообразными потребностями
и производящими поэтому различные предметы. Вместо того,
чтобы объяснить многообразие человеческих потребностей раз-
витием в процессе производства общественного разделения
труда, Прудон выводит разделение труда из многообразия чело-
веческих потребностей. Тем самым он ставит на голову весь
процесс общественной жизни: человека буржуазного общест-
ва он рассматривает как «естественного человека», товарный
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, [Л.], 1953, стр. 152.
68
обмен представляется ему не исторически преходящей формой
общественных отношений, а осуществлением вечных принци-
пов, почерпнутых из человеческого разума. Но в буржуазном
обществе, где господствует обмен товаров, преобладающим
фактом — и этого не мог не видеть Прудон — является нищета
трудящихся. По его теории, эта нищета не имеет никакого от-
ношения к закону стоимости, она есть лишь следствие «не-
разумного» применения этого закона в буржуазном обществе.
Он предлагает установить «истинный», справедливый закон
стоимости, названный им «конституированной» стоимостью.
Каждый производитель должен за продукт своего, к примеру,
десятичасового труда получить любой другой продукт, заклю-
чающий в себе то же количество труда. Отношение между
сложным и простым, квалифицированным и неквалифициро-
ванным трудом, по существу, игнорируется Прудоном. Маркс
показывает, что «конституированная стоимость» Прудона пред-
ставляет собой лишь утопическое истолкование того самого за-
кона стоимости, который господствует при капитализме.
Прудон стремился увековечить мелкое товарное производ-
ство, из которого стихийно вырастает капитализм. Он не пони-
мал того, что капитализм исторически возникает на базе мел-
кого товарного производства, а обмен товаров по их стоимости
в условиях буржуазного общества включает в себя присвоение
прибавочной стоимости капиталистами.
Обобщая суть марксовой критики Прудона, В. И. Ленин
писал: «Не уничтожить капитализм и его основу — товарное
производство, а очистить эту основу от злоупотреблений, от
наростов и т. п.; не уничтожить обмен и меновую стоимость,
а, наоборот, «конституировать» ее, сделать ее всеобщей, аб-
солютной, «справедливой», лишенной колебаний, кризисов,
злоупотреблений — вот идея Прудона»1.
От критики экономической утопии Прудона Маркс перехо-
дит к критическому анализу его методологии, показывая, что
прудоновский метод исследования представляет собой плохо пе-
реваренный гегелевский метод, лишенный содержащегося в нем
«рационального зерна». Маркс критически оценивает здесь и
гегелевскую диалектику, развивая вместе с тем свой метод —
материалистическую диалектику.
Исходным теоретическим пунктом для Прудона является си-
стема экономических категорий, выработанных классической по-
литической экономией. В каком отношении находятся эти эко-
номические категории к реальному объективному экономическо-
му процессу? На этот вопрос он дает типично идеалистический
1 В. И. Ленин. Критические заметки по национальному вопросу.
Соч., т. 20, стр. 17.
69
ответ: экономические отношения представляют собой примене-
ние, воплощение экономических категорий, от века на-
ходящихся в человеческом разуме и осознаваемых человеком
благодаря потребности в обмене. Прудон не видит того, что ка-
тегории, о которых идет речь — это категории капиталистиче-
ского хозяйства, что они, в лучшем случае, могут быть лишь
отражением объективно совершающихся процессов. Увекове-
чивая экономические категории буржуазного общества, он
превращает историю общества в историю обнаружения и воп-
лощения вечных и неизменных идей безличного человеческого
разума. Нишета трудящихся и социальное зло вообще объяс-
няются им несоответствием между идеальным предустановле-
нием и практическим, земным осуществлением, т. е. тем, что
благие замыслы не получили должного осуществления. Исто-
рия приобретает, таким образом, телеологический характер.
Разделение труда, машины, конкуренция, монополия, налог,
торговый баланс, собственность — таковы, по мнению Пру-
дона, основные ступени осуществления абсолютной идеи спра-
ведливости, заложенной в человеческом разуме. Каждое из вы-
шеуказанных явлений имеет положительную и отрицательную
сторону. Для нейтрализации последней конкуренция, напри-
мер, должна быть дополнена монополией, а чтобы уничтожить
дурные стороны монополии, необходимы налоги и т. д. Прудон,
как показывает Маркс, абсолютно не понял диалектической
Природы противоречия как источника развития, не понял
того, что противоположности друг с другом связаны, взаимо-
обусловлены.
«Он воображает,— пишет Маркс,— что разделение труда,
кредит, фабрика, словом, все экономические отношения были
изобретены лишь для того, чтобы послужить на пользу равен-
ства, а между тем они всегда обращались в конце концов про-
тив этого последнего. Из того, что история и фикция г-на Пру-
дона противоречат друг другу на каждом шагу, он заключает о
существовании противоречия» !.
Прудон не видел, что в реальных противоречиях капитали-
стического общества нельзя уничтожить одну «дурную» сторо-
ну, сохранив другую — «хорошую». При капитализме богатство
порождается эксплуатацией пролетариев, неимущих, а избы-
ток — недостатком, так же как и богатство в его капиталисти-
ческой форме неизбежно порождает нищету. Следовательно,
нельзя уничтожить нищету, не уничтожив капиталистического
общества. Предложение Прудона об уничтожении «дурной»
стороны капитализма оказывается лишь мелкобуржуазной фи-
лантропией. Методология Прудона, таким образом, направле-
1 К. Маркс. Нищета философии. Ответ на «Философию нищеты»
г-на Прудона. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, М., 1955, стр. 141.
70
на на то, чтобы затушевать борьбу противоположностей, при-
мирить классовые противоречия в буржуазном обществе.
Прудон, как указывает Маркс, видит в пролетариате одну
только нищету (лишения), не видя в нем революционного клас-
са и отвергая классовую борьбу пролетариата и социалистиче-
скую революцию. Маркс же, разрабатывая материалистиче-
скую диалектику, концентрирует свое внимание на обоснова-
нии положения о непримиримости противоречий в антагонисти-
ческом обществе, о необходимости социалистической революции
для разрешения этих противоречий. Лишь благодаря победе со-
циализма социальные эволюции перестанут быть политически-
ми революциями. Это положение Маркса не только указывает
на связь социальных революций с антагонистическим развити-
ем общества; оно представляет также дальнейшее углубление
философского вопроса об антагонистических противоречиях, ко-
торый был поставлен Марксом еще в 1843 г., в связи с крити-
кой Гегеля и, далее, в «Святом семействе» при рассмотрении
противоречий между пролетариатом и буржуазией.
Книга Маркса «Нищета философии» сыграла большую роль
в том коренном перевороте в политической экономии, который
осуществили основоположники научного коммунизма. В этом
труде вскрыт буржуазный характер учения классиков англий-
ской политической экономии и сформулированы исходные прин-
ципы политической экономии пролетариата.
В противовес попыткам буржуазных идеологов увековечить
капиталистический способ производства Маркс доказывает,
что буржуазное общество является исторически преходящей
формой общества, что история человечества есть закономерный
процесс, в котором развитие производительных сил обусловли-
вает смену одних производственных отношений другими.
Яркой характеристикой диалектики общественного разви-
тия является следующее положение Маркса: «Общественные от-
ношения тесно связаны с производительными силами. Приобре-
тая новые производительные силы, люди изменяют свой способ
производства, а с изменением способа производства, способа
обеспечения своей жизни,— они изменяют все свои обществен-
ные отношения. Ручная мельница дает вам общество с сюзере-
ном во главе, паровая мельница — общество с промышленным
капиталистом.
Те же самые люди, которые устанавливают общественные от-
ношения соответственно развитию их материального производ-
ства, создают также принципы, идеи и категории соответствен-
но своим общественным отношениям.
Таким образом, эти идеи, эти категории столь же мало веч-
ны, как и выражаемые ими отношения. Они представляют собой
исторические и преходящие продукты.
71
Непрерывно совершается движение роста производительных
сил, разрушение общественных отношений, возникновение
идей, неподвижна лишь абстракция движения — «бессмертная
смерть»» ].
Раскрывая антагонистический характер прогресса в услови-
ях капитализма и классового общества вообще, Маркс исследу-
ет объективные условия уничтожения социальных антагониз-
мов. «С самого начала цивилизации,— указывает он,— произ-
водство начинает базироваться на антагонизме рангов, сосло-
вий, классов, наконец, на антагонизме труда накопленного и
труда непосредственного. Без антагонизма нет прогресса. Та-
ков закон, которому цивилизация подчинялась до наших дней.
До настоящего времени производительные силы развивались
благодаря этому режиму антагонизма классов»1 2.
Материалистическая диалектика, которую Маркс блестяще
применяет к анализу общественно-исторического процесса, при-
водит его к выводу, что именно антагонистическое развитие про-
изводительных сил порождает историческую необходимость
устранения антагонистических производственных отношений, а
также ту социальную силу, которая только и может осущест-
вить эту историческую задачу.
В противовес идеалистической диалектике, которая подвер-
гается основательной критике в «Нищете философии», Маркс
разрабатывает научные основы своей, материалистической ди-
алектики. Разъясняя существо диалектико-материалистического
подхода к действительности, Маркс показывает, что диалектика
органически враждебна произвольному субъективистскому опе-
рированию понятиями. Логическое движение понятий должно
воспроизводить, отражать действительный процесс, подлежащий
исследованию. На место саморазвития понятий Маркс ставит
изучение внутренних законов развития объективно существую-
щих явлений. Отвергая идеалистическое абсолютизирование
логического процесса, которое неизбежно ведет к признанию-
абсолютной идеи, к сведению всех предметов, явлений к логи-
ческим категориям, он писал: «...Все существующее, все живу-
щее на земле и под водой может быть сведено с помощью аб-
стракции к логической категории... зесь реальный мир может,
таким образом, потонуть в мире абстракций, в мире логических
категорий...» 3.
Маркс высмеивает идеалистические выверты гегельянцев^
разъясняя, что научные категории, в отличие от идеалистиче-
ских абстракций, являются отражением предметов, явлений
1 К. Маркс. Нищета философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4„
стр. 133.
2 Там же, стр. 96.
8 Там же, стр. 131.
72
объективного внешнего мира. И это, указывает он, прямо и
непосредственно относится к экономическим категориям: эти
абстракции не являются ни вечными, ни неизменными; они не
предшествуют общественным отношениям и, представляя лишь
их теоретическое выражение, столь же преходящи, как сами эти
отношения. В этом, по мысли Маркса, выражается реальная
диалектика понятий, мышления, обусловленная объективной
диалектикой материальной действительности.
Книга Маркса «Нищета философии» наглядно раскрывает
величайшее значение диалектического подхода к явлениям, ко-
торый позволяет познавать их не как раз навсегда данные, не-
изменные, вечные, а как результат предшествующего развития
и исходный пункт последующего развития. В борьбе против-
прудонизма Маркс развивает основы научного социализма, по-
литической экономии, диалектического и исторического матери-
ализма.
7. «МАНИФЕСТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ» —
ПРОГРАММНЫЙ ДОКУМЕНТ
МАРКСИСТСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ
Еще в 1843—1844 гг. Маркс и Энгельс, подготавливая созда-
ние коммунистической партии пролетариата, обратили внима-
ние на «Союз справедливых» — организацию немецких рабо-
чих-эмигрантов, руководящий центр которой находился в Лон-
доне. В 1843 г. Энгельс познакомился в Лондоне с руководящи-
ми деятелями Союза — К. Шаппером, Г. Бауэром, И. Моллем.
Прибыв в конце 1843 г. в Париж, Маркс также поддерживал
личные связи с руководителями Союза, в частности, с возглав-
лявшим парижские общины «Союза справедливых» Г. Эвербе-
ком. Маркс и Энгельс потратили много сил, чтобы превратить
этот Союз, пропагандировавший идеи утопического социализ-
ма, в революционную классовую организацию рабочих.
«...Мы,— отмечал впоследствии Маркс,— выпускали ряд
частью печатных, частью литографированных памфлетов, в ко-
торых подвергали беспощадной критике ту смесь французско-
английского социализма или коммунизма с немецкой филосо-
фией, которая составляла тогда тайное учение Союза; вместо
этого мы выдвигали изучение экономической структуры бур-
жуазного общества как единственно твердую теоретическую
основу и, наконец, в популярной форме разъясняли, что дело
идет не о проведении в жизнь какой-нибудь утопической систе-
мы, а о сознательном участии в происходящем на наших гла-
зах историческом процессе революционного преобразования
общества» L
1 К. М а р к с. Господин Фогт. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XII, ч. 1„
М., 1935, стр. 302—303.
73
Под влиянием основоположников марксизма передовые уча-
стники «Союза справедливых» преодолевают свои мелкобур-
жуазные утопические взгляды.
По соглашению с Марксом и Энгельсом, «Союз справедли-
вых» созвал летом 1847 г. в Лондоне конгресс, на который от
парижских общин Союза был делегирован Энгельс. Конгресс
принял решение о реорганизации, отказался от своего мелко-
буржуазного утопического девиза: «Все люди — братья», заме-
нив его революционным лозунгом, провозглашенным осново-
положниками марксизма: «Пролетарии всех стран, соединяй-
тесь!».
Так было положено начало существованию «Союза комму-
нистов». На этом же конгрессе был принят новый устав, в основ-
ном подготовленный Марксом и Энгельсом. Устав провозгла-
шает задачей Союза революционное свержение буржуазии, уста-
новление власти рабочего класса, создание бесклассового ком-
мунистического общества.
Второй конгресс «Союза коммунистов», состоявшийся в кон-
це ноября — начале декабря 1847 г., поручил Марксу и Энгель-
су составить программу коммунистической партии.
Первым вариантом этой программы были записанные Эн-
гельсом в форме вопросов и ответов «Принципы коммунизма».
В них Энгельс дает материалистическое определение коммуни-
стической теории, характеризуя ее как «учение об условиях
освобождения пролетариата». Далее выясняется историческое
происхождение пролетариата и его отличие от предшествующих
угнетенных классов — рабов и крепостных, а также от мелкой
буржуазии. Из того, что противоречия капиталистического об-
щества носят антагонистический, непримиримый характер,
Энгельс делает вывод о необходимости революционного низвер-
жения капитализма.
В «Принципах коммунизма» Энгельс формулирует положе-
ние о невозможности в исторических условиях середины XIX в.
победы пролетарской революции в одной стране; это положе-
ние было вполне правильным для эпохи домонополистического
капитализма, поскольку в то время капитализм развивался еще
в целом по восходящей линии, и не было еще такой неравно-
мерности капиталистического развития, которая впоследствии,
при империализме, делала возможным прорыв цепи капитализ-
ма в нескольких или даже одной, отдельно взятой стране.
В «Принципах коммунизма» поставлен вопрос о свержении
буржуазии и завоевании диктатуры пролетариата. «Принципы
коммунизма» явились одной из подготовительных работ к «Ма-
нифесту Коммунистической партии», написанному Марксом и
Энгельсом и принятому «Союзом коммунистов» в качестве пар-
тийной программы.
74
«Манифест Коммунистической партии» (1848), подытожи-
вая весь процесс формирования марксизма, дает изложение
основных положений марксизма, научного мировоззрения Ком-
мунистической партии. Это классическое произведение пред-
ставляет собой блестящий образец революционной критики ка-
питализма, буржуазной идеологии и различных форм
утопического социализма.
Важнейшей идеей «Манифеста Коммунистической партии»
является идея диктатуры пролетариата, хотя само понятие «дик-
татура пролетариата» сформулировано Марксом позднее,
в 1852 г., в письме к И. Вейдемейеру. Борьба классов, поучению
Маркса и Энгельса, составляет движущую силу общества, ос-
нованного на частной собственности; это — борьба между гос-
подствующими, эксплуатирующими и угнетенными, эксплуати-
руемыми классами. Социальные революции являются законо-
мерным завершением этой борьбы между основными классами
исторически определенных общественных формаций. Если со-
циальная революция буржуазии свергла господство феодалов,
то социальная революция пролетариата, низвергая буржуазию,
закономерно ведет к диктатуре рабочего класса.
Идея борьбы классов, как указывает В. И. Ленин, является
важнейшей руководящей нитью в понимании исторического
процесса; благодаря этой идее история общества впервые была
понята не как случайное нагромождение событий, обусловлен-
ных произволом отдельных выдающихся деятелей, а как законо-
мерный процесс, существеннейшим содержанием которого явля-
ется освободительное движение угнетенных и эксплуатируемых.
Чем же объясняется наличие противоположных классов,
господство одного класса над другим? Что создает возможность
ликвидации классов и создания бесклассового, коммунистиче-
ского общества? На эти вопросы Маркс и Энгельс дают науч-
ный ответ, анализируя закономерности развития материального
производства, вскрывая отношение между производительными
силами и производственными отношениями, подчеркивая эконо-
мическую необходимость коммунистического преобразования
общества. Буржуазия создала более могущественные произво-
дительные силы, чем все предшествующие господствующие
классы, вместе взятые. Однако в ходе развития капиталистиче-
ского способа производства буржуазия становится препятстви-
ем на пути дальнейшего прогресса производительных сил.
Производительные силы во все возрастающей мере вступают
в конфликт с капиталистическими производственными отноше-
ниями, свидетельством чего являются экономические кризисы.
Таким образом, само развитие общественного производства
осуждает капитализм на гибель, подобно тому, как в свое время
это развитие привело к уничтожению феодального общества.
75
Буржуазия породила своих собственных могильщиков. Она
«не только выковала оружие, несущее ей смерть; она породила
и людей, которые направят против нее это оружие,— современ-
ных рабочих, пролетариев» *. Классовая борьба пролетариата
против буржуазии неизбежно «превращается в открытую рево-
люцию» 1 2.
Характеризуя основные задачи пролетарской революции,
«Манифест Коммунистической партии» указывает, что рабочий
класс использует свое политическое господство для конфиска-
ции средств производства, принадлежащих крупной буржуазии,
для централизации всех орудий производства в руках государ-
ства и быстрейшего развития производительных сил.
Хотя термин «диктатура пролетариата» еще не употребляет-
ся в «Манифесте Коммунистической партии», однако содержа-
ние этого понятия раскрывается Марксом и Энгельсом с клас-
сической ясностью. «Здесь мы видим,— указывает Ленин,—фор-
мулировку одной из самых замечательных и важнейших идей
марксизма в вопросе о государстве, именно идеи «диктатуры
пролетариата»...»3.
Обоснованию идеи диктатуры пролетариата предшествова-
ло исследование вопроса об исторической миссии пролетариата
как разрушителя буржуазного общества, которое было прове-
дено Марксом еще в 1844 г. Однако тогда Маркс еще не го-
ворил о том, что осуществить свою историческую миссию про-
летариат сможет лишь благодаря установлению своего полити-
ческого господства, своей власти. Дальнейшее живое участие
в борьбе немецких, английских и французских рабочих про-
тив буржуазии, изучение закономерностей классовой борьбы
и социальных революций привело основоположников марксизма
к выводу о необходимости установления пролетарской власти
как основного политического условия социалистического преоб-
разования общества.
Маркс и Энгельс выделили пролетариат из среды угнетен-
ных и эксплуатируемых масс как особый класс, являющийся
порождением капиталистического крупного производства и но-
сителем социалистического способа производства, как класс,
ко’торому принадлежит будущее. Отмечая качественное отли-
чие рабочего класса от мелкобуржуазных трудящихся масс,
эксплуатируемых и угнетенных капитализмом, Маркс и Энгельс
преодолевали абстрактное противопоставление неимущих иму-
щим, бедных богатым, абстрактное требование «народовластия»,
свойственное революционным демократам.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии.
Соч., т. 4, стр. 430.
2 Там же, стр. 435.
3 В. И. Л ен ин. Государство и революция. Соч., т. 25, стр. 374.
76
«Манифест Коммунистической партии», выясняя качествен-
ное своеобразие освободительной борьбы пролетариата и ее
всемирно-исторические задачи, теоретически обосновывает не-
обходимость создания и упрочения пролетарской коммунисти-
ческой партии. Вскрывая неразрывную связь коммунистическо-
го авангарда — партии пролетариата — со всем классом, Маркс
и Энгельс показывают, что теоретические положения комму-
нистов ни в коем случае не основываются на идеях и принци-
пах, выдуманных, изобретенных теми или иными доктринера-
ми, «обновителями» мира — утопистами. Революционная тео-
рия коммунистической партии представляет собой лишь общее
теоретическое выражение объективно совершающегося истори-
ческого процесса, действительно происходящей борьбы проле-
тариата против буржуазии. У коммунистов нет поэтому таких
интересов, которые не совпадали бы с коренными интересами
пролетариата всех стран. «Коммунисты борются во имя бли-
жайших целей и интересов рабочего класса, но в то же время в
движении сегодняшнего дня они отстаивают и будущность
движения» 1. Преимущество коммунистов заключается в том,
что, вооруженные научной революционной теорией, они ясно
понимают условия, исторический ход и общественные резуль-
таты рабочего движения. Указывая на коммунистическую ре-
волюцию и построение коммунистического общества как на
конечную цель рабочего движения, Маркс и Энгельс вместе с
тем рассматривают пролетариат как наиболее последователь-
ного борца за демократию. Выступая против сектантского по-
нимания классовых задач пролетариата, «Манифест Ком-
мунистической партии» подчеркивает, что коммунисты
«поддерживают всякое революционное движение, направленное
против существующего общественного и политического строя...
коммунисты повсюду добиваются объединения и соглашения
между демократическими партиями всех стран» 2.
«Манифест Коммунистической партии» дал беспощадную
острую критику всех устоев буржуазного общества — буржуаз-
ной собственности, буржуазного государства, буржуазной мо-
рали, религии, всей буржуазной идеологии. Буржуа рассмат-
ривает уничтожение частной собственности на средства произ-
водства как уничтожение личности, личной свободы и самостоя-
тельности. «Манифест Коммунистический партии» разоблачает
буржуазное отождествление собственности с капиталистиче-
ской собственностью, буржуа, с личностью вообще, свободы —
со свободой эксплуатации.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии.
Соч., т. 4, стр. 458.
2 Там же, стр. 459.
77
Буржуазные идеологи вопят, что с уничтожением частной
собственности якобы прекратится всякая деятельность и во-
царится всеобщая лень. «В таком случае,— иронически заме-
чают Маркс и Энгельс,— буржуазное общество должно было бы
давно погибнуть от лености, ибо здесь тот, кто трудится, ниче-
го не приобретает, а тот, кто приобретает, не трудится» Ч
«Манифест Коммунистической партии» разоблачает лице-
мерие буржуазных фраз о семье, браке, отечестве и националь-
ности. Дополнением буржуазной семьи и буржуазного брака
является проституция. Буржуазное государство является тюрь-
мой для трудящихся, и лишь в борьбе против буржуазии,
свергнув ее и установив свое политическое господство, пролета-
рий обретает свое действительное отечество. Пролетариат на-
ционален, но совсем не в том смысле, как буржуазия, проник-
нутая идеологией национализма, а в том смысле, что он сперва
должен организоваться в национальном масштабе, в рамках
нации как господствующий класс, уничтожить эксплуатацию^
классы, а вместе с ними и национальный гнет. Интернациона-
лизм является идейным знаменем пролетариата, ибо у рабочих
всех стран в их борьбе против капитализма одна и та же ко-
нечная цель.
Разоблачая основы буржуазной идеологии, Маркс и Энгельс
вскрывают реальный классовый источник буржуазных фраз о
свободе, гражданских правах и т. п.
«Ваши идеи,— обращаются основоположники марксизма к
буржуазным идеологам,— сами являются продуктом буржуаз-
ных производственных отношений и буржуазных отношений
собственности, точно так же как ваше право есть лишь воз-
веденная в закон воля вашего класса, воля, содержание кото-
рой определяется материальными условиями жизни вашего
класса»1 2.
«Манифест Коммунистической партии» является изложени-
ем диалектико-материалистического понимания общественной
жизни, свидетельствующим о величайшем революционном зна-
чении, которое имеет применение диалектического матери-
ализма к исследованию исторического процесса. Основополож-
ники марксизма раскрывают диалектику развития капитализма,
подготовляющего предпосылки своей неизбежной гибели. Рас-
смотрение явлений общественной жизни в их взаимосвязи и
взаимозависимости, в их движении, изменении, революционном
преобразовании на основе борьбы противоположностей, ма-
териалистическое понимание общественного сознания, как
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партив.
Соч., т. 4, стр. 440.
• Там же, стр. 443.
79
отображения общественного бытия,— все это было громадным
шагом вперед в деле творческого развития философской науки.
В процессе выработки материалистического понимания
истории, Маркс и Энгельс теоретически обосновали положе-
ние о коренном качественном отличии научной идеологии про-
летариата от всех предшествующих идеологий. Поскольку
эксплуатация одной части общества другой является фактом,
общим для всех прошлых антагонистических общественно-эко-
номических формаций, постольку «общественное сознание всех
веков, несмотря на все разнообразие и все различия, движется
в определенных общих формах, в формах сознания, которые-
вполне исчезнут лишь с окончательным исчезновением про-
тивоположности классов.
Коммунистическая революция есть самый решительный
разрыв с унаследованными от прошлого отношениями собст-
венности; неудивительно, что в ходе своего развития она са-
мым решительным образом порывает с идеями, унаследован-
ными от прошлого»
«Манифест Коммунистической партии» решительно проти-
вопоставляет научный пролетарский социализм всем предше-
ствующим (и современным «Манифесту Коммунистической пар-
тии») ненаучным формам социализма, подвергая критике фео-
дальный, христианский социализм, пытавшиеся вернуть сред-
невековые феодальные порядки, повернуть колесо истории
назад; буржуазный социализм, увековечивающий и идеализи-
рующий капиталистическое общество; мелкобуржуазный социа-
лизм, идеализирующий простое товарное хозяйство, изобра-
жающий его как осуществление социализма. Этот анализ раз-
личных исторических форм утопического социализма, их
объективного содержания и социально-экономических источни-
ков представляет собой замечательный образец материалисти-
ческого понимания истории, особенно истории идеологий. Ука-
зывая на историческое значение систем «критически-утопиче-
ского социализма» (Сен-Симона, Фурье, Оуэна), возникающего
в «первый, неразвитый период борьбы между пролетариатом
и буржуазией», Маркс и Энгельс отмечают: «Если основатели
этих систем и были во многих отношениях революционны, то
их ученики всегда образуют реакционные секты» 1 2. Что же ка-
сается утопического революционного коммунизма (Бабеф,
Буонарроти, Дезами), отразившего первые порывы пролетариа-
та к радикальному преобразованию общества, то он, пропо-
ведуя всеобщий аскетизм и уравнительность, отражал незре-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии.
Соч., т. 4, стр. 445—446.
2 Там же, стр. 456.
79
лость, неразвитость пролетариата, отсутствие материальных
предпосылок для его освобождения. Лишь последующее раз-
витие капитализма и освободительной борьбы пролетариата
сделало возможным создание научного коммунизма, манифе-
стом которого и явилось произведение Маркса и Энгельса.
«Манифест Коммунистической партии» является, как и все
произведения Маркса, Энгельса, Ленина, вечно живым, бое-
вым идейным оружием пролетариата.
8. СУЩНОСТЬ И ЗНАЧЕНИЕ
РЕВОЛЮЦИОННОГО ПЕРЕВОРОТА В ФИЛОСОФИИ,
СОВЕРШЕННОГО МАРКСОМ И ЭНГЕЛЬСОМ
Создание диалектического и исторического материализма
явилось глубочайшим революционным переворотом в филосо-
фии, началом новой исторической эпохи в духовном развитии
человечества.
Великим научным подвигом Маркса и его гениального дру-
га Энгельса является создание высшей исторической формы
материалистической философии, неразрывно связавшей в еди-
ное целое материализм и диалектику, материалистическое пони-
мание природы с материалистическим пониманием обществен-
ной жизни, философское истолкование действительности с борь-
бой за ее революционное преобразование. Возникновение диа-
лектического и исторического материализма означало коренное
изменение классовой природы и общественной роли филосо-
фии, ее предмета и, следовательно, места в системе научных
знаний о природе и обществе.
В положении Маркса о том, что философы только объяс-
няли мир, а дело заключается в том, чтобы его изменить, крат-
ко и глубоко сформулировано существо переворота в филосо-
фии, осуществленного марксизмом, коренное, качественное от-
личие философии марксизма от всех предшествующих, в том
числе и прогрессивных, философских учений.
При поверхностном взгляде может показаться, что это по-
ложение Маркса не относится к некоторым прогрессивным фи-
лософским учениям, например, к французскому материализму
XVIII в. Как известно, французские материалисты идеологиче-
ски подготовляли французскую буржуазную революцию
XVIII в., решительно выступали против феодальных порядков,
считая их противоестественными, неразумными, противореча-
щими природе человека, настаивали на том, чтобы обществен-
ные учреждения были приведены в соответствие с человеческой
природой. Несомненно, что французский материализм, как и
другие прогрессивные философские учения, в высшей степени
80
способствовал делу буржуазного преобразования общества. Но
об этом ли идет речь в вышеприведенном положении Маркса?
Отрицает ли оно значение тех или иных философских учений
для развития общества, активное участие тех или иных фило-
софов в определенных общественных преобразованиях? Конеч-
но, нет. Философия, по учению Маркса, является формой об-
щественного сознания, выражающей определенные общест-
венные, классовые интересы, выполняющей определенную роль
в истории общества и, следовательно, в тех изменениях, кото-
рые людьми осуществляются. Положение Маркса нисколько
не отрицает этого факта, ибо Маркс вообще был принципиаль-
но враждебен той традиционной буржуазной точке зрения,
согласно которой философия «беспартийна» и якобы лишь
созерцает действительность, не имея никакого отношения
к практической деятельности, к изменению общественных по-
рядков.
Вышеприведенное положение Маркса говорит лишь о том,
что философы, занимаясь объяснением мира, не создали тео-
рии его изменения, не вскрыли законов изменения, развития
общественной жизни, законов социальных преобразований. Так,
например, французские материалисты XVIII в., много сделав-
шие для буржуазного преобразования своей страны, были ме-
тафизиками, убежденными в неизменности человеческой при-
роды, в неизменной сущности всего существующего. «...То, что
было, есть и будет...» — писал, например, Гельвеций. Говоря о
необходимости уничтожения феодальных порядков, француз-
ские материалисты исходили из того, что существует раз навсег-
да данная, неизменная человеческая природа, которая лишь
искажается феодальными учреждениями. Речь поэтому у них
шла о том, чтобы отбросить искажения, отвергнуть противо-
естественное, несогласующееся с неизменной человеческой сущ-
ностью. В домарксистской философии были не только
метафизики, но и диалектики. Но и они не смогли дать науч-
но-философской теории изменения мира. Великий диалектик
Гегель, в силу идеалистического характера своей философии,
рассматривал развитие как закон, внутренне присущий лишь
мышлению, а не природе и материальной жизни общества.
Он утверждал, что действительность сама разумна, ввиду чего
стремления людей изменить ее в своих интересах несостоятель-
ны. Людям, по его мнению, только кажется, что они сами де-
лают историю, на самом деле они являются лишь делопроиз-
водителями «абсолютного духа», вследствие чего ход историче-
ских событий следует рассматривать, как от века предустанов-
ленный.
1 К. А. Гельвеций. Об уме. М., 1938, стр. 184.
6 История философии, Т. III 81
Как и большинство домарксовских философов, Гегель про-
тивопоставлял философию реальной практической деятельно-
сти людей, в особенности их стремлению изменить в своих соб-
ственных интересах условия жизни, общественные отношения*
Он утверждал, что именно «отвращение к волнениям непосред-
ственных страстей в действительности побуждает приступить
к философскому рассмотрению...» L Но это значит, что филосо-
фия не должна служить практике, она должна возвышаться
над нею, невозмутимо созерцая добро и зло, вскрывая необхо-
димость того и другого, стремясь постигнуть не преходящее, а
вечное, не относительное, а абсолютное. Совершенно очевидно,
что такого рода философия призывала не к борьбе, а к прими-
рению с существующим, которое-де разумно, закономерно, и
если уж и изменяется, то вне всякого отношения к человече-
ским потребностям и интересам.
Философские учения, предшествовавшие марксизму, созда-
вались преимущественно представителями господствующих
классов. Некоторые из этих учений были прогрессивны, по-
скольку классы, интересы которых они выражали, были заин-
тересованы в развитии материального производства, науки и
культуры общества, в борьбе против реакционных обществен-
ных порядков. Однако идеологи эксплуататорских классов не
ставили и не могли ставить задачи коренного революционного
преобразования общества. Совершенно очевидно, что в этих
учениях не могла получить признания и теоретического обосно-
вания освободительная борьба угнетенных и эксплуатируе-
мых масс.-Только в философских и социологических учениях,
созданных в домарксистский период идеологами крестьянства
и других трудящихся слоев общества, особенно революцион-
ными демократами, обнаруживается стремление поставить фи-
лософию на службу освободительному движению, теоретиче-
ски обосновать социальные преобразования в интересах тру-
дящихся. Но и революционные демократы оставались в основ-
ном идеалистами в понимании истории. Поэтому и они не смог-
ли разработать учения о законах изменения мира, в особенно-
сти же учения о законах революционного преобразования обще-
ства в интересах угнетенных и эксплуатируемых.
Только идеологи революционного пролетариата Маркс и
Энгельс смогли создать философию, которая стала идейным
знаменем миллионов трудящихся в их борьбе за свое будущее,
орудием сознательного революционного переустройства об-
щества. Основоположники марксизма решительно покончили
с противопоставлением философии и науки вообще практике,
освободительному движению трудящихся. Дать истинный, т. е.
1 Гегель. Философия истории. Соч., т. VIII, М.—Л., 1935, стр. 422.
82
основанный на знании объективных законов развития лозунг
борьбы — в этом, по Марксу, назначение общественной науки
и, в особенности, философии, которая является по самой сути
своей мировоззрением. Это положение Маркса также наглядно
говорит о коренном, качественном отличии философии марксиз-
ма от всех предшествующих философских учений. Диалектиче-
ский и исторический материализм — это не философия секты,
узкой группы людей, специалистов, «аристократов духа»; это —
философия масс, понятная массам, отражающая их интересы,
обосновывающая их борьбу за полное социальное освобождение.
Философия марксизма есть мировоззрение коммунистиче-
ских и рабочих партий, теоретическая основа научного комму-
низма, и в этом обнаруживается качественно новая обществен-
ная роль философии.
Маркс и Энгельс не только покончили с противопоставле-
нием философии практике; они покончили также с противопо-
ставлением философии наукам о природе и обществе. Извест-
но, что домарксистские философы нередко противопоставляли
естествознанию «философию природы», истории, как науке,—
«философию истории», искусствоведению — «философию искус-
ства», правоведению —«философию права» и т. д. Особенно
резкий характер такое противопоставление носило у идеали-
стов, которые стремились идеалистически истолковать мате-
риалистическое содержание естественных наук, т. е. извратить
это содержание в угоду своим идеалистическим концепциям.
Идеалисты рассматривали .философию как некую «науку
наук», которая имеет право не считаться с науками «низшего
ранга», т. е. с науками о природе и обществе, якобы незави-
сима от опытных данных и выводит свои положения из чисто-
го понятия, не обращаясь к фактам, к опыту. Материалисты
сплошь и рядом выступали против такого пренебрежительного
отношения к науке. Однако, домарксовские материалисты не
смогли до конца преодолеть то противопоставление философии
и отдельных наук, в результате которого многие естествоиспы-
татели отвернулись от философии и оказались во власти узкого
эмпиризма, а натурфилософы, отвернувшись от конкретных,
основанных на опытных данных, наук, лишались реальной поч-
вы для своих теоретических обобщений.
Маркс и Энгельс раскрыли взаимоотношения между фило-
софией и науками о природе и обществе и тем самым опреде-
лили действительное место философии в общей системе на-
учных знаний. Философия, показали они, должна не пренебре-
гать научными данными, а теоретически подытоживать, обоб-
щать их, быть философской основой наук о природе и общест-
ве, давать этим наукам метод научного познания, мышления.
Если отдельные естественные науки изучают определенные
83
формы движения материи, присущие им специфические зако-
ны, то диалектический материализм-является научным мировоз-
зрением, изучающим закономерности, общие для всех форм дви-
жения, развития. Предмет диалектического материализма —
наиболее общие законы движения, изменения, развития приро-
ды, общества и мышления.
Диалектический и исторический материализм, упраздняя
философию в старом смысле слова, представляют собой «просто
мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и
проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных
науках» L
Маркс и Энгельс превратили философию в научное миро-
воззрение, базирующееся на данных естественных и обществен-
ных наук, обобщающее эти данные, имеющие громадное значе-
ние для самих наук.
Это стало возможно, прежде всего, потому, что основопо-
ложники марксизма неразрывно связали друг с другом фи-
лософскую теорию и метод, материализм и диалектику, создав
целостное, непримиримое к идеализму и метафизике, научно-
философское мировоззрение. Известно, что домарксовский ма-
териализм носил преимущественно метафизический характер,
что было связано, в первую очередь, с механической ограничен-
ностью естествознания того времени. Это не значит, конечно,
что материализм, по природе своей, как это утверждают неко-
торые идеалисты, враждебен диалектике. Напротив, историче-
ские факты свидетельствуют о том, что первые представители
материалистической философии были наивными диалектиками.
Материалисты XVII—XIX вв. также высказывали ряд важных
диалектических положений; в особенности это относится к
Спинозе, Дидро, Герцену, Чернышевскому. Однако, эти мате-
риалисты в силу ограниченности социальных условий и науч-
ных данных своего времени не могли дать целостную диалек-
тическую картину мира, последовательно применить диалек-
тику к истории и теории познания.
Маркс указывал, что в абстрактном, одностороннем
и мистифицированном виде диалектика разрабатывалась не-
которыми выдающимися представителями немецкой классиче-
ской философии, в особенности Гегелем. Однако, как уже было
показано выше, гегелевская идеалистическая диалектика была
непригодна для конкретного исследования природы и общества.
Ко времени возникновения марксизма в области филосо-
фии существовало, следовательно, с одной стороны, прогрессив-
ное философское учение материализма, метафизическая огра-
ниченность которого становилась препятствием на пути разви-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 130.
84
тия философии; с другой стороны, существовал диалектический
метод классической немецкой философии, ограниченный и при-
давленный ее идеалистическими и консервативными системами.
Маркс и Энгельс освободили старый материализм от сковы-
вавшей его развитие метафизики, а диалектику — от идеалисти-
ческой мистификации. Диалектически переработав предшест-
вующую материалистическую философию и материалистически
переработав диалектику Гегеля, основоположники марксизма
создали диалектико-материалистическое мировоззрение, орга-
нически соединяющее в себе научную философскую теорию и
научный метод, качественно отличающееся и от прежнего мате-
риализма и от предшествующей диалектики. Таким образом,
и материализм и диалектика были подняты на новую высшую
ступень. Создание диалектического материализма означало,
далее, преодоление половинчатости домарксовской материа-
листической философии, т. е. достраивание материализма «до-
верху», создание материалистического понимания истории.
«Величайшим завоеванием научной мысли явился истори-
ческий материализм Маркса. Хаос и произвол, царившие до
сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились пора-
зительно цельной и стройной научной теорией, показывающей,
как из одного уклада общественной жизни развивается, вслед-
ствие роста производительных сил, другой, более высокий,— из
крепостничества, например, вырастает капитализм» *.
Создание исторического материализма имело в высшей сте-
пени революционные последствия как для науки об обществе,
так и для всей общественной практики.
Идеализм был изгнан из своего последнего убежища,— из
области истории, ибо теперь был найден путь к объяснению че-
ловеческого сознания материальными условиями, законами раз-
вития общества вместо прежнего объяснения человеческой исто-
рии «мнениями» людей, «абсолютным духом» или мистическим
«самосознанием». Теперь все здание общественной науки было
построено на материалистической основе.
Открыв основу всей общественной жизни в развитии произ-
водительных сил и производственных отношений, марксизм ука-
зал путь к всеобщему, всестороннему изучению процесса разви-
тия общественно-экономических формаций. Маркс «указал
путь к научному изучению истории, как единого, закономер-
ного во всей своей громадной разносторонности и противоре-
чивости, процесса» 1 2.
Маркс и Энгельс вскрыли решающую роль трудящихся
масс в истории. Прежние идеалистические теории обществен-
1 В. И. Ленин. Три источника и три составных части марксизма.
Соч., т. 19, стр. 5.
2 В. И. Л е н и н. Карл Маркс. Соч., т. 21, стр. 41.
85
ного развития «не охватывали как раз действий масс населе-
ния, тогда как исторический материализм впервые дал воз-
можность с естественно-исторической точностью исследовать
общественные условия жизни масс и изменения этих усло-
вий» L
В борьбе классов Маркс и Энгельс открыли движущую силу
всей истории с момента распадения общества на противопо-
ложные, враждебные друг другу классы. Неотвратимым ре-
зультатом классовой борьбы пролетариата против буржуазии
является социалистическая революция и установление диктату-
ры пролетариата, имеющей своей целью построение коммуни-
стического общества.
Марксистско-ленинская философия органически сочетает в
себе подлинную научность с воинствующей пролетарской пар-
тийностью, революционностью. Принцип пролетарской партий-
ности стал основополагающим в создании и развитии марксист-
ской философии.
Отвергая лицемерие буржуазного «объективизма», пред-
ставляющего собой форму прикрытия буржуазной партийно-
сти, открыто защищая интересы трудящихся и противопостав-
ляя их интересам эксплуататоров, диалектический материализм
является единственной философской теорией, последовательно
отстаивающей объективную истину. Открытая защита объек-
тивной истины служит интересам рабочего класса, трудящихся,
поэтому «надо всеми силами добиваться того и строжайше сле-
дить за тем, чтобы партийность была не словом только, а де-
лом» 1 2. Идея беспартийности, указывал Ленин, является бур-
жуазной идеей, затушевывающей классовый характер буржуаз-
ной идеологии; партийность — идея социалистическая.
Таковы основные черты революционного переворота в фило-
софии, осуществленного основоположниками марксизма.
9. ОСНОВНЫЕ ПЕРИОДЫ РАЗВИТИЯ МАРКСИСТСКОЙ
ФИЛОСОФИИ В ЭПОХУ домонополистического
КАПИТАЛИЗМА
Диалектический и исторический материализм является фи-
лософской основой научного коммунизма. Естественно поэто-
му, что основные этапы развития философии марксизма, равно
как и всего марксизма,, неразрывно связаны с важнейшими ис-
торическими периодами развития освободительного движения
рабочего класса и всемирной истории вообще. Как уже отме-
чалось во введении к «Истории философии»3, развитие фило-
1 В. И. Л е н и н. Карл Маркс. Соч., т. 21, стр. 40.
2 В. И. Ленин. Еще о партийности и беспартийности. Соч., т. 16,
стр. 47.
8 См. «История философии», т. I.
86
Софии после возникновения марксизма подразделяется на две
главные стадии, соответствующие эпохе домонополистического
капитализма (вторая половина XIX в.) и эпохе империализма
и пролетарских революций (с конца XIX — начала XX в. по
настоящее время). Соответственно этому марксистская фило-
софия, как и весь марксизм в целом, проходит в своем разви-
тии два основных этапа: первый, характеризующийся тем, что
марксистское учение, в том числе и философия диалектическо-
го и исторического материализма, разрабатывалась Марксом,
Энгельсом и их учениками в условиях домонополистического
капитализма, и второй, когда марксистское учение и марксист-
ская философия в том числе, развиваются дальше Лениным
и его учениками в условиях новой эпохи — империализма и
пролетарских революций (ленинский этап в философии марк-
сизма).
Внутри каждого из этих двух основных этапов в развитии
марксизма и его философии выделяются более короткие пери-
оды, охватывающие определенные отрезки всемирной истории,
периоды общественного развития, ведущего от одной социаль-
ной революции к другой, которые служат важнейшими вехами
современного исторического развития человеческого общества.
В третьем и четвертом томах «Истории философии» рассматри-
вается развитие философии в эпоху домонополистического ка-
питализма. Поэтому здесь дается периодизация развития
марксистской философии в исторических рамках этой эпохи.
В. И. Ленин в работе «Исторические судьбы учения Карла
Маркса» указывает, что всемирная история со времени созда-
ния марксистского учения делится на главные периоды, из
которых два первых охватывают время: 1) от революции 1848 г.
до Парижской Коммуны (1871) и 2) от Парижской Коммуны
до русской революции 1905 г. Как видим, историческими ве-
хами для обоих периодов Ленин считает крупнейшие социаль-
ные революции, совершившиеся в течение более чем полувека,
с середины XIX в. до начала XX в.
Соответственно этому непосредственно за формированием
марксизма следует период развития марксизма от революций
1848—1849 гг. до Парижской Коммуны (1871 г.), явившейся
первым пролетарским штурмом капитализма. В эту историче-
скую эпоху в Западной Европе повсеместно завершается полоса
буржуазно-демократических преобразований, возникает и раз-
вивается массовое, организованное рабочее движение и в от-
дельных странах уже появляются пролетарские партии. Передо-
вые слои западноевропейского пролетариата постепенно начи-
нают осознавать неизбежную ограниченность буржуазно-демо-
кратических преобразований. Вместе с умиранием демократиче-
ских иллюзий в рабочем классе пролетарская борьба за демо-
57
кратию обнаруживает тенденцию к перерастанию в борьбу за
социализм, что особенно ярко выявляется в деятельности герои-
ческих парижских коммунаров.
Учение Маркса, в том числе и марксистская философия, не
сразу завоевывает господствующее положение в рабочем дви-
жении. Вначале, в первый период своего существования, это
учение, как указывал Ленин, «лишь одна из чрезвычайно мно-
гочисленных фракций или течений социализма» *. Однако по-
следующий ход истории — поражение революций 1848 г., орга-
низация I Интернационала, Парижская Коммуна, превращение
буржуазного либерализма в контрреволюционную силу, кризис
мелкобуржуазного социализма, неустанная борьба Маркса,
Энгельса и их соратников против буржуазной и мелкобуржуаз-
ной идеологии — разоблачают несостоятельность всякого рода
ненаучных, враждебных интересам пролетариата социально-
политических учений, претендовавших на руководящую роль в
рабочем движении (прудонизм, лассальянство, бакунизм и т. д.).
В. И. Ленин настойчиво подчеркивал неразрывную связь
марксистской философии со всеми другими составными частя-
ми марксизма. Вместе с тем он учил, что в зависимости от кон-
кретно-исторических условий развития в едином многосторон-
нем учении марксизма выдвигается на первый план то одна,
то другая его сторона. Если в период формирования марксиз-
ма на первый план выдвигались философские проблемы в связи
с необходимостью философского, диалектико-материалистиче-
ского обоснования всемирно-исторической миссии пролетариа-
та в деле коммунистического преобразования общественной
жизни, то в 1848—1849 гг. первостепенное значение приобрела
разработка коренных политических вопросов (в особенности
теории классовой борьбы, революции, государства), а в 50—
60-х годах Маркс и Энгельс должны были уделить главное вни-
мание исследованию экономических законов развития капита-
листической формации, действие которых с необходимостью
ведет к социалистической революции. «Это не значит,— писал
Ленин,— что позволительно когда бы то ни было игнорировать
одну из сторон марксизма; это значит только, что не от субъ-
ективных желаний, а от совокупности исторических условий
зависит преобладание интереса к той или другой стороне»1 2.
Таким образом, в период революции 1848 г. философия марк-
сизма выступала прежде всего в качестве теоретического обо-
снования коренных политических и тактических задач проле-
тариата в буржуазной революции, в то время как в последую-
1 В. И. Ленин. Исторические судьбы учения Карла Маркса. Соч.,
т. 18, стр. 544.
2 В. И. Ленин. Наши упразднители. Соч., т. 17, стр. 54.
88
щий пореволюционный период она непосредственно служила
делу создания и разработке марксистской политической эко-
номии. И в том и в другом случае диалектический и историче-
ский материализм развивался и как научное мировоззрение, и
как научный метод марксизма, в первую очередь как методо-
логическая основа политической деятельности и экономической
теории марксистской партий.
Второй период развития марксизма и марксистской фило-
софии начинается после Парижской Коммуны и продолжается
до перехода к новой исторической эпохе, эпохе империализма
и пролетарских революций. Этот период всемирной истории
отличается от первого сравнительно «мирным» характером,
отсутствием революций. Марксизм становится в эту эпоху
господствующим учением в рабочем движении европейских
стран и распространяется вширь. В различных странах воз-
никают массовые социалистические, пролетарские, в своей осно-
ве, партии, выступающие под флагом марксизма.
«Внутренно-сгнивший либерализм пробует оживить себя в
виде социалистического оппортунизма» !. Маркс и Энгельс уже
в 70-х годах отмечают этот факт извращения учения научного
социализма. Создается единый фронт буржуазных и мелко-
буржуазных противников марксизма типа Е. Дюринга, про-
никших в рабочее движение, и оппортунистических изврати-
телей революционного марксизма. «Критика Готской програм-
мы» Маркса, критические заметки Энгельса по поводу Эрфурт-
ской программы германской социал-демократии,— яркое сви-
детельство неустанной борьбы, которую основоположники
марксизма ведут с псевдомарксистской мелкобуржуазной иде-
ологией в рабочем движении. В борьбе с лжемарксистскими
теориями, обобщая новые данные общественно-исторического-
развития, Маркс и Энгельс продолжают развивать все состав-
ные части своего учения, в том числе, диалектический и исто*
рический материализм. При этом особое внимание они уделя-
ют разработке основных принципов марксистской философии,
законов и категорий материалистической диалектики, теоре-
тическому обобщению великих открытий естествознания XIX в.
В своих философских трудах этого периода Энгельс показыва-
ет, что материалистическая диалектика является абсолютной
необходимостью для современного естествознания, особенно
при систематизации и теоретическом обобщении эмпирических
данных.
В работе «Марксизм и ревизионизм» Ленин показывает,
что в 70—80 годах XIX в. открыто враждебные марксизму те-
чения, претендующие на выражение идеологии рабочего
1 В. И. Ленин. Исторические судьбы учения Карла Маркса. Соч.,
т. 18, стр. 546.
89
движения, не могли уже оказывать и не оказывали на пролета-
риат сколько-нибудь заметного влияния. «Марксизм уже по-
беждает безусловно все прочие идеологии рабочего движе-
ния»,— констатирует Ленин, отмечая, что эта победа была в ос-
новных своих чертах завершена к 90-м годам прошлого века.
«Но когда марксизм вытеснил все сколько-нибудь цельные
враждебные ему учения,— те тенденции, которые выражались
в этих учениях, стали искать себе иных путей. Изменились фор-
мы и поводы борьбы, но борьба продолжалась. И вторые пол-
века существования марксизма начались (90-ые годы прошлого
века) с борьбы враждебного марксизму течения внутри мар-
ксизма» L
Эту же мысль В. И. Ленин подчеркивает в работе «Истори-
ческие судьбы учения Карла Маркса»: «Диалектика истории
такова, что теоретическая победа марксизма заставляет вра-
гов его переодеваться марксистами» 1 2.
В социалистических партиях II Интернационала в 90-х го-
дах все более распространяется, а затем и начинает преобла-
дать оппортунизм с присущими ему ревизией принципов марк-
сизма, отступлениями от материализма и диалектики Маркса,
попытками соединить марксизм с различными буржуазными
философскими и социологическими учениями, отрывом теории
от практики революционного движения. Все это вызывает с
середины 90-х годов XIX в. потребность в дальнейшем развитии
марксизма, в том числе и его философии, во всесторонней кри-
тике антиматериалистических и антидиалектических течений
среди марксистов, в создании и теоретическом обосновании
марксистских партий нового типа, непримиримых к оппорту-
низму и ревизионизму.
В России, куда перемещается к концу XIX в. центр рево-
люционного движения в Европе, в 1895 г. Ленин создает «Со-
юз борьбы за освобождение рабочего класса», являющийся
зачатком марксистской партии нового типа. Теоретические тру-
ды Ленина начиная с середины 90-х годов прокладывают путь
марксистской партии к грядущей революции, кладут начало но-
вому, ленинскому этапу в развитии философии марксизма.
Необходимость дальнейшего творческого развития марк-
систской философии вызывается также тем, что во второй по-
ловине 90-х годов XIX в. в естествознании началась «новейшая
революция» (по выражению Ленина), обусловившая собой
новый период не только в развитии всего естествознания, и
особенно физики, но и тесно связанной с ними философии.
Эта революция началась с трех великих открытий в физике
1 В. И. Л е н и н. Марксизм и ревизионизм. Соч., т. 15, стр. 18.
2 В. И. Ленин. Исторические судьбы учения Карла Маркса. Соч.,
т. 18, стр. 546.
90
конца XIX в.: лучей Рентгена (1895), радиоактивности (1896)
и электрона (1897).
Второй период в развитии марксистской философии завер-
шается примерно в середине 90-х годов. Переход к новому эта-
пу в развитии философии марксизма начинается с зарожде-
ния в России марксистской партии нового типа, созданной
В. И. Лениным, и совершается в период перерастания домо-
нополистического капитализма в империализм. Этот переход
происходит в борьбе с враждебным марксизму течением
внутри рабочего движения — ревизионизмом. В это время на-
чинается «новейшая революция в естествознании».
Новый, высший этап в развитии диалектического и истори-
ческого материализма связан с именем В. И. Ленина — вели-
чайшего продолжателя учения и дела Маркса и Энгельса.
* * *
Философия марксизма — диалектический и исторический
материализм — возникла в середине 40-х годов XIX в. как
философское обоснование революционного коммунистического
преобразования общественной жизни. Душою марксизма яви-
лась материалистическая диалектика — наука о наиболее об-
щих законах развития природы, общества и мышления. Воз-
никновение философии марксизма, как и всей научной идеоло-
гии пролетариата, было обусловлено развитием капитализма
и освободительной борьбой рабочего класса против экономиче-
ского и политического господства капитала.
Формирование философии марксизма происходило в усло-
виях назревающей в Германии и других западноевропейских
странах революционной ситуации, накануне буржуазных ре-
волюций 1848—1849 гг., под непосредственным влиянием освсн
бодительной борьбы трудящихся и, прежде всего, пролетариата
европейских стран. Маркс и Энгельс создавали и разрабатыва-
ли основные положения диалектического и исторического мате-
риализма, критически перерабатывая достижения классической
немецкой философии, английской классической политической
экономии, французского утопического социализма, философски
осмысливая великие открытия естествознания, обобщая и анали-
зируя исторический опыт общественного развития.
В свете сказанного ясно видна принципиальная недостаточ-
ность и неудовлетворительность той схемы формирования фи-
лософии марксизма, которая содержится в работах многих со-
циал-демократических историков марксизма. Согласно этой
схеме, Маркс и Энгельс сначала были младогегельянцами, за-
тем — фейербахианцами и, наконец, соединив диалектику Геге-
ля с материализмом Фейербаха, создали диалектический мате-
риализм. Но диалектический материализм не есть синтез
91
диалектики Гегеля и материализма Фейербаха, ибо материали-
стическая диалектика Маркса прямо противоположна идеали-
стической диалектике Гегеля, а материализм Маркса неизмери-
мо возвышается над всем предшествующим материализмом.
Очевидно также и то, что, создавая диалектический материа-
лизм, Маркс и Энгельс опирались не только на предшествующие
философские учения, но и на передовые экономические и со-
циалистические теории, которые также были теоретическими
источниками марксизма, на научные предпосылки, созданные
прогрессом естествознания.
Размежевываясь с младогегельянцами по основным полити-
ческим вопросам, подвергая критике консервативные социаль-
но-политические воззрения Гегеля и материалистически перера-
батывая его диалектику, Маркс и Энгельс в ходе практической
политической борьбы переходят с позиций идеализма и рево-
люционного демократизма на позиции классовой борьбы про-
летариата, разрабатывая диалектический и исторический мате-
риализм и научный коммунизм. Выделив и критически пере-
работав «рациональное зерно», содержавшееся в идеалистиче-
ской диалектике Гегеля, критически восприняв и диалектически
развив материализм Фейербаха, достроив материализм «довер-
ху», сопоставляя французский и английский утопический со-
циализм с практикой рабочего движения, подвергнув критике
буржуазную политическую экономию, Маркс и Энгельс созда-
ли учение научного коммунизма, его философско-теоретиче-
скую и научно-историческую основу — диалектический и исто-
рический материализм, качественно отличающийся от всех
предшествующих философских учений.
Доказав, что пролетариат, выделяясь из общей массы
угнетенных и эксплуатируемых, становится их подлинным вож-
дем, создавая учение об исторической миссии пролетариата
как могильщика капитализма и творца социалистического об-
щества, утверждая необходимость диктатуры пролетариата
для коммунистического преобразования общества, философски
обосновывая это учение, основоположники марксизма соверши-
ли величайшую революцию в философии.
Эта революция в философии — создание диалектического
и исторического материализма — означала коренное изменение
общественной роли и самого предмета философии, полное прео-
доление какого бы то ни было противопоставления философии
практике и отдельным наукам.
Философия марксизма с самого начала, со времени своего
возникновения, в отличие от предшествующих философских
учений, выступает не как догма, а как руководство к действию.
Это живое, творчески развивающееся учение, неразрывно свя-
занное с практикой и со всеми другими науками.
Глава вторая
РАЗВИТИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО И ИСТОРИЧЕСКОГО
МАТЕРИАЛИЗМА В ПЕРИОД ОТ БУРЖУАЗНЫХ
РЕВОЛЮЦИЙ 1848—1849 гг.
ДО ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
Революции 1848—1849 гг. во Франции, Германии, Австрии
« других европейских странах, явились первым великим испы-
танием и подтверждением учения Маркса. Они показали, что
лишь пролетариат является социалистическим по своей при-
роде классом, обнаружили превращение либеральной буржу-
азии в контрреволюционную силу, выявили несостоятельность
домарксовских ненаучных форм социализма. В ходе этих ре-
волюций высоко поднялось освободительное движение рабоче-
го класса.
Маркс и Энгельс с первых дней революционной бури в Гер-
мании стали вдохновителями и организаторами революционно-
демократической борьбы масс. Они последовательно осущест-
вляли выработанную ими пролетарскую программу действия
в буржуазно-демократической революции. Основной задачей
германского пролетариата основоположники марксизма счита-
ли установление единой и нераздельной демократической рес-
публики. «Новая Рейнская газета», которую издавали в Кельне
в 1848—1849 гг. Маркс, Энгельс и их соратники, призывала
пролетариат возглавить общедемократическую борьбу, разо-
блачала предательскую политическую линию либеральной бур-
жуазии, подвергала критике колебания мелкобуржуазной де-
мократии. В ходе борьбы за осуществление программы рево-
люционного марксизма Маркс и Энгельс подвергали критике
оппортунистические тенденции в немецком рабочем движении.
Если «левые» (во главе с председателем Кельнского рабочего
союза А. Готшальком) игнорировали реальное содержание про-
исходившей в Германии революции и требовали немедленного
установления «рабочей республики», то правые, возглавляемые
С. Борном, ограничивали пролетарское движение одними лишь
экономическими требованиями. И те и другие, как показали
93
основоположники марксизма, проводили на деле сектантскую
линию, обрекавшую пролетариат на политическую изоляцию.
Оценивая деятельность «Новой Рейнской газеты» и отно-
шение Маркса к революции 1848 г., В. И. Ленин говорил о ре-
волюционной страстности великого пролетарского борца Мар-
кса, глубоко сознающего громадную роль буржуазной револю-
ции для социалистического движения вперед. Он назвал «Но-
вую Рейнскую газету» лучшим, непревзойденным органом
революционного пролетариата.
Поражение революции в Германии, Франции и в других
странах вынудило Маркса и Энгельса эмигрировать в Англию.
Здесь Маркс и Энгельс в произведении «Революция и контрре-
волюция в Германии» (1851), Маркс в работах «Классовая
борьба во Франции» (1850), «Восемнадцатое брюмера Луи Бо-
напарта» (1852) подытожили опыт буржуазных революций и
развили ряд важных вопросов исторического материализма:
учение о закономерностях общественного развития, теорию
классовой борьбы, социальной революции и в особенности уче-
ние о государстве и диктатуре пролетариата.
В период после революций 1848—1849 гг. происходило
дальнейшее развитие капитализма, захватывавшего в свою ор-
биту все новые и новые страны и отрасли хозяйства. Англия —
наиболее развитая промышленная страна того времени осу-
ществляла капиталистическую индустриализацию за счет ограб-
ления Индии, Китая, Австралии и других стран. Обрекая ин-
дийское население на голод и вымирание, английские капита-
листы выколачивали из Индии огромные прибыли. Будучи дес-
потом мирового рынка, крупная английская буржуазия боро-
лась за повсеместную свободу торговли (фритредерство), с по-
мощью которой Англия, получая свободный доступ на иностран-
ные рынки, подавляла промышленность более слабых стран.
Путем беспощадной эксплуатации колоний и коренного на-
селения страны происходило и капиталистическое развитие
Франции, которая в период империи Луи Наполеона вела за-
хватнические войны в Европе и Азии. Сопротивление колони-
альных народов грабительской империалистической политике
буржуазии Англии, Франции и других капиталистических
стран уже в середине XIX в. вылилось в революционные войны
колониальных народов за свою свободу и национальную неза-
висимость. Наиболее ярким примером такой войны была кре-
стьянская война 1851 —1864 гг. в Китае, известная под именем
тайпинского восстания, намного превзошедшая по своим мас-
штабам известные крестьянские войны в Европе.
Капитализм постепенно побеждал и в Германии, превра-
щавшейся в промышленную страну. В Пруссии крепостниче-
94
ское сельское хозяйство постепенно, без крупной ломки и ис-
коренения крепостничества, превращалось в капиталистиче-
ское. Это был, по определению В. И. Ленина, прусский путь
развития капитализма в земледелии. Задача национального
объединения Германии, нерешенная революцией 1848—1849 гг,
из-за предательства крупной либеральной буржуазии и нере-
шительности мелкой буржуазии, становилась все более неот-
ложной.
Маркс и Энгельс настойчиво и последовательно боролись за
революционный путь воссоединения Германии в едином демо-
кратическом государстве, создающем более благоприятные,
сравнительно с феодальными порядками, условия для развития
революционной борьбы трудящихся. Однако слабость тогдаш-
него рабочего движения, отсутствие в Германии революцион-
ной массовой пролетарской партии, которая смогла бы повести
за собой рабочий класс и широкие народные массы, не дали
возможности осуществить объединение Германии революцион-
ным путем. Эта задача была решена не народом, а «верхами»,
т. е. помещиками, прусскими юнкерами, возглавлявшимися
Бисмарком. Тем не менее решение этой задачи было прогрес-
сивным явлением, так как оно устраняло препятствия, лежащие
на пути экономического развития страны и роста рабочего дви-
жения в общенациональном масштабе. Вместе с тем объедине-
ние Германии под эгидой прусских юнкеров еще более усилило
германский милитаризм и шовинизм. Этому способствовала
победа Пруссии в войнах против Австрии и Франции и присое-
динение к Германии в результате этих войн Эльзаса и Лота-
рингии.
Развитие капитализма в Италии все больше стимулировало
национально-освободительное движение итальянского народа
против австрийских, французских и других захватчиков. И хотя
возглавляемая Гарибальди и Мадзини национально-освободи-
тельная борьба за объединение Италии не привела из-за сла-
бости и раздробленности революционных сил, предательской
тактики конституционных монархистов и нерешительного по-
ведения буржуазных демократов к полному национальному вос-
соединению страны, тем не менее дело объединения ее подви-
нулось далеко вперед. В ходе революции 1848 г. были серьез-
но подорваны феодальные отношения в экономике Италии и
значительно расчищен путь развития в ней капитализма.
Распад феодальных отношений и развитие капитализма
происходили также в Испании, Швеции и других западноевро-
пейских странах, а также в странах Восточной Европы. Успехи
освободительного движения венгров, румын, сербов и других
народов ослабили Австрийскую империю, содействовали осво-
бождению Сербии от турецкого гнета, объединению в 1859 г.
95
румынских княжеств, а в 1877 г. привели к независимости Ру-
мынии. На путь капитализма в 60-х годах окончательно встала
и Россия. Поражение России в Крымской войне (1853—
1856 гг.) нанесло сильный удар по крепостничеству и обостри-
ло кризис крепостного строя.
В России из года в год, особенно в 1859—1861 гг., в период
революционной ситуации, росло крестьянское движение против
помещиков. Реформа 1861 г., проведенная самодержавием в
интересах помещиков, свидетельствовала о том, что реакцион-
ные крепостнические силы уже не могли задержать обществен-
ный прогресс. Энгельс писал об огромной социальной револю-
ции, переживаемой Россией со времени Крымской войны. Од-
нако политическое господство помещиков и сохранение силь-
ных остатков крепостничества тормозили капиталистическое
развитие России, которая по-прежнему оставалась экономически
отсталой страной. Реформа 1861 г. не преодолела, а, напротив,
еще более обнаружила историческую необходимость буржу-
азно-демократической революции в России.
Развитие капиталистических отношений в Польше способ-
ствовало дальнейшему усилению национально-освободительно-
го движения польского народа. Это исторически прогрессивное
движение находило живое сочувствие и активную поддержку
со стороны Маркса, Энгельса и передовых людей России.
С середины XIX в. становится все более интенсивным капи-
талистическое развитие США. К I860 г. в северо-западных и
северо-восточных штатах насчитывалось уже свыше 1300 ты-
сяч пролетариев. Большое историческое значение имела граж-
данская война 1861 —1865 гг. Борьба северян против рабо-
владельческого Юга вызвала оживление в освободительном
движении рабочего класса. Победа Северных штатов оконча-
тельно закрепила фермерский, так называемый американский
путь развития капитализма в сельском хозяйстве без помещи-
ков и крепостнических порядков. Рабство негров было отме-
нено. Однако, несмотря на принятую Конституцию, миллионы
негров в США по-прежнему остались бесправной, наиболее
эксплуатируемой и угнетаемой частью населения, постоянно
подвергающейся расовой дискриминации. После отмены раб-
ства американская буржуазия постаралась «восстановить все
возможное, сделать все возможное и невозможное для самого
бесстыдного и подлого угнетения негров» L
Таким образом, повсеместно в Европе, Америке, а также
в ряде стран Азии (особенно в Японии) происходило развитие
капитализма. Сама жизнь указывала на необходимость все-
стороннего экономического исследования объективных зако-
1 В. И. Ленин. Новые данные о законах развития капитализма в
земледелии. Соч., т. 22, стр. 13.
96
нов развития капиталистического способа производства. На
первый план в развитии марксизма в этот исторический период
выдвигаются вопросы экономической науки, на основе которой
разрабатываются и важнейшие положения диалектического и
исторического материализма.
Большое значение в это время приобретают вопросы теории
научного социализма, разработка стратегии и тактики револю-
ционной борьбы пролетариата на основе опыта революционных
движений.
Вслед за поражением революций 1848 г. началось наступле-
ние реакции на рабочие организации. Чартистское движение
в Англии сошло почти на нет. Используя огромные сверхприбы-
ли, получаемые ею за счет эксплуатации колоний, английская
буржуазия стала на путь подкупа верхушки рабочего класса вы-
сокой оплатой; она создавала рабочую аристократию — одну
из главных основ реформизма. Революционное движение во
Франции, особенно после контрреволюционного переворота Луи
Бонапарта, также переживало кризис. В 1852 г. перестал суще-
ствовать «Союз коммунистов».
В Австрии и Пруссии свирепствовал политический террор,
возглавляемый феодально-монархическими элементами. Правя-
щая реакционная клика проводила жестокую политику угнете-
ния славянских народов.
Но временное торжество реакции неуклонно подрывалось
дальнейшим развитием капитализма. Пропасть между имущими
и неимущими, вопреки уверениям либералов и реформистов о
постепенном стирании противоположностей между основными
классами капиталистического общества, становилась все более
глубокой. Мировой экономический кризис, разразившийся
в 1857 г. и сопровождавшийся массовым крахом банков, про-
мышленных компаний и ростом безработицы, способствовал
оживлению рабочего движения в Европе и США. В 1859 г. в
Лондоне вспыхнула стачка строительных рабочих, требовавших
сокращения рабочего дня до девяти часов. Своей длительностью
и упорным характером она произвела огромное впечатление во
всем мире.
С 1860 г. оживилась деятельность рабочих организаций
в Германии. «Всеобщий германский рабочий союз», организо-
ванный Лассалем в 1863 г., сыграл известную положительную
роль в отделении немецких рабочих от либеральной буржуа-
зии. Однако оппортунизм Лассаля, его заигрывание с Бисмар-
ком причинили громадный вред рабочему движению. Маркс и
Энгельс поэтому вели решительную борьбу с лассальянством.
В 1869 г. на конгрессе в Эйзенахе оформилась социалистиче-
ская партия Германии, получившая название «Социал-демо-
кратической рабочей партии («эйзенахцы»), организаторами и
7 История философии, Т. III 97
вождями ее были ученики Маркса и Энгельса — В. Либкнехт и
А. Бебель.
В процессе классовой борьбы значительно усилились идеи
международной солидарности европейских рабочих. В 1863—
1864 гг. рабочие Франции, Англии и других стран провели мно-
гочисленные митинги солидарности с поляками, боровшимися
за национальную независимость своей страны.
Анализируя факты растущей организованности пролетариев
в их борьбе против капиталистических порядков, основополож-
ники марксизма пришли к выводу, что международной реак-
ции необходимо противопоставить широкое и прочное между-
народное объединение сил пролетариата.
На интернациональном митинге рабочих 28 сентября 1864 г.
в Лондоне было основано Международное Товарищество Ра-
бочих (I Интернационал), организаторами и руководителями
которого были Маркс и Энгельс. «Когда европейский рабочий
класс опять достаточно окреп для нового наступления на власть
господствующих классов,— писал Энгельс,—возникло Между-
народное Товарищество Рабочих. Его целью было объединить
в одну великую армию все боеспособные силы рабочего клас-
са Европы и Америки» L
Задачей I Интернационала было социалистическое просве-
щение рабочего класса, собирание и подготовка сил пролета-
риата для штурма капитала. В различных странах были созда-
ны секции Интернационала, подчиненные Генеральному Сове-
ту; программа («Учредительный манифест») Международного
Товарищества Рабочих и временный устав Интернационала
были написаны Марксом.
«Первый Интернационал (1864—1872),— говорил В. И. Ле-
нин,— заложил фундамент международной организации рабо-
чих для подготовки их революционного натиска на капитал...
заложил фундамент пролетарской, международной борьбы за
социализм» 1 2.
Борясь за чистоту революционных принципов научного со-
циализма, против реформизма и анархизма, Маркс и Энгельс
в то же время выступали против всякого сектантства, за спло-
чение всех слоев рабочего класса, в том числе и находившихся
под влиянием различных буржуазных и мелкобуржуазных те-
чений в пролетарском движении. Терпеливо разъясняя этим ра-
бочим реакционную сущность теорий Прудона, Лассаля, Ба-
кунина и других мелкобуржуазных идеологов, основоположни-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии.
Из предисловия Энгельса к немецкому изданию 1890 года. М., 1958,
стр. 23.
2 В. И. Ленин. Третий Интернационал и его место в истории. Соч.,
т. 29, стр. 280—281.
98
ки марксизма подготавливали условия для полного торжества
научного социализма в рабочем движении.
При непосредственном участии Маркса Лозаннский конг-
ресс I Интернационала (1867) принял резолюцию, решитель-
но осуждавшую прудонистов за отрицание ими политической
борьбы пролетариата. В резолюции подчеркивалось, что со-
циальное освобождение трудящихся неотделимо от их поли-
тического освобождения, что установление политической сво-
боды является первой и безусловной необходимостью для каж-
дой нации.
В борьбе против прудонистов, отрицавших значение нацио-
нально-освободительного движения, Маркс и Энгельс обосно-
вали основные положения своей теории по национальному во-
просу, раскрыли объективную основу национально-освободи-
тельных движений. Они научно доказали историческую необ-
ходимость и прогрессивность самоопределения наций, реши-
тельно выступив за национальное объединение государств на
основе ликвидации феодальных монархий.
Разоблачая мелкобуржуазно-анархистский характер про-
граммы бакунинского «альянса», Маркс указывал, что она сво-
дится к мелкобуржуазной фразеологии об «уравнении клас-
сов», т. е. к «гармонии капитала и труда», назойливо пропове-
дуемой буржуазными социалистами. «Не уравнение классов —
бессмыслица, на деле неосуществимая — а, наоборот, уничто-
жение классов — вот подлинная тайна пролетарского движе-
ния, являющаяся великой целью Международного товарище-
ства рабочих» !.
Маркс и Энгельс решительно выступали против Лассаля и
всех тех, кто рассматривал крестьянство как реакционную мас-
су, враждебную освободительной борьбе пролетариата. Партия
коммунистов, говорили они, должна из города пойти в дерев-
ню, сделаться там силой и завоевать массы трудового кресть-
янства на сторону пролетариата.
Наряду с исследованием экономических, социально-полити-
ческих и философских проблем Маркс и Энгельс в 50—60-х го-
дах тщательно следили за развитием естествознания, анализи-
ровали значение крупнейших естественнонаучных открытий для
дальнейшего обоснования и развития диалектико-материалисти-
ческого мировоззрения. Основоположники марксизма видели,
что новые открытия физики, химии, биологии и других наук
о природе вполне подтверждают положения диалектического
материализма. Опираясь на эти открытия, они конкретизиро-
вали и углубляли свое понимание диалектических закономер-
1 К. Маркс. Генеральный совет Международного товарищества ра-
бочих— Центральному бюро Международного альянса социалистической
демократии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIII, ч. I, М., 1936, стр. 296.
99 7*
ностей развития природы, исследовали вопрос о месте естест-
вознания в развитии общественной жизни и, прежде всего,
в развитии производительных сил. Маркс неоднократно ссы-
лается в «Капитале» на данные агрохимии, физиологии расте-
ний и других наук для подтверждения своих экономических
воззрений, опровержения мальтузианства и т. д.
1. РАЗВИТИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
В «КАПИТАЛЕ» И ДРУГИХ ТРУДАХ К. МАРКСА
Важнейшими произведениями марксизма в рассматривае-
мый исторический период являются экономические исследова-
ния К. Маркса: «К критике политической экономии» (1859) и,
в особенности, «Капитал» — величайший труд основоположни-
ка научного коммунизма, первый том которого вышел в свет
в 1867 г. «С тех пор как на земле существуют капиталисты и
рабочие,— писал Энгельс о «Капитале»,— не появлялось еще
ни одной книги, которая имела бы такое значение для рабочих,
как та, которая лежит перед нами» L
Буржуазные «критики» марксизма зачастую рассматривают
«Капитал» и другие экономические исследования Маркса, как
труды, якобы, не имеющие никакого отношения к философии.
На этом «основании» некоторые из этих «критиков» даже утвер-
ждают, что Маркс нигде не излагал своей философии и, следо-
вательно, у него нет философской системы. Между тем «Капи-
тал» и другие работы Маркса представляют собой не только
великий вклад в политическую экономию, но и гениальные ис-
следования в области философии и научного социализма.
Оценивая философское значение «Капитала», Ленин отме-
чал, что если Маркс не оставил «Логики» с большой буквы,
иначе говоря, не дал систематического изложения диалектики
в виде отдельной специальной работы, то он дал логику «Ка-
питала», применил к политической экономии материалистиче-
скую диалектику, являющуюся логикой и теорией познания
марксизма.
Некоторые из буржуазных и ревизионистских «критиков»
марксизма, отрицая возможность материалистической диалек-
тики, тщетно пытаются доказать, что метод Маркса ничем,
по существу, не отличается от гегелевского идеалистического
метода1 2. Объявляя марксизм идеалистической конструкцией,
1 Ф. Энгельс. [Рецензия для «Demokratisches Wochenblatt».] «Ка-
питал» Маркса. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIII, ч. I, стр. 230.
2 Французский иезуит Биго в своей книге «Марксизм и гуманизм»
(1953) всячески фальсифицирует «Капитал», пытаясь представить послед*
ний как всего лишь изложение в терминах политической экономии «Фено-
менологии духа» Гегеля. Биго совершенно игнорирует тот коренной факт,
что «Капитал» представляет собой конкретное, основанное на кри-
100
взятой у Гегеля, буржуазные «критики» пытаются представить
политическую экономию Маркса и следующие из нее револю-
ционные выводы в виде чисто умозрительного, чуждого ре-
альному общественно-историческому развитию, теоретического
построения, а заодно дискредитировать марксистскую диалекти-
ку. Изучение экономических трудов Маркса, в особенности та-
ких, как «К критике политической экономии» и «Капитал»,
полностью опровергает утверждения «критиков» марксизма,
так как именно в этих трудах раскрыт объективный характер
законов диалектики как законов развития материальной дей-
ствительности и показана коренная противоположность между
марксистской материалистической диалектикой и идеалистиче-
ской диалектикой Гегеля \
Гегелевская идеалистическая диалектика, как подчеркивал
Энгельс, была совершенно непригодна для исследования эко-
номических отношений буржуазного общества. Гегелевский
метод был «по существу идеалистическим, а тут требовалось
развитие такого мировоззрения, которое было бы более материа-
листическим, чем все прежние. Он исходил из чистого мышле-
ния, а здесь надо было исходить из самых упрямых фактов.
Метод, который, по собственному признанию Гегеля, «от ниче-
го через ничто пришел к ничему», был в этом виде здесь совер-
шенно неуместен»1 2. Естественно, что научным методом марк-
совой политической экономии могла быть только материали-
стическая диалектика, исходящая из того, что законы, управ-
ляющие экономическим развитием, являются вполне объектив-
ными, т. е. не зависящими от чьей бы то ни было воли, созна-
ния и намерений. В послесловии ко второму изданию первого
тома «Капитала» Маркс писал:
«Мой диалектический метод не только в корне отличен от ге-
гелевского, но представляет его прямую противоположность,
тическом обобщении колоссального фактического материала, исследование
законов возникновения, развития и гибели капитализ-
ма, о которых, конечно, нет речи в гегелевской «Феноменологии духа»,
дающей идеалистическое истолкование исторического процесса духовного
развития человечества, который представляется Гегелю не только незави-
симым от экономических (и вообще материальных) условий, но даже
определяющим последние. Недобросовестность католического «критика»
марксизма, несомненно, превосходит его теоретическую беспомощность.
1 Отсюда становится ясной несостоятельность и неопозитивистской
«критики», изображающей материалистическую диалектику в виде спе-
кулятивно-априорной конструкции. «Не существует ни законов йзменения,
ни законов развития»,— утверждает, вопреки всем данным науки, нео-
позитивист К. Поппер (К. Popper. La misere de 1’historicisme. Paris, 1956,
p. 117). Отвергая историзм, объявляя чуждым науке принцип научного
предвидения, обоснованный диалектическим материализмом, Поппер наг-
лядно обнаруживает порочность методологии неопозитивизма.
2 Ф. Энгельс. Карл Маркс. «К критике политической экономии».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, М., 1959, стр. 495—496.
101
Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже
под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург
[творец, созидатель] действительного, которое представляет
лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное
есть не что иное, как материальное, пересаженное в человече-
скую голову и преобразованное в ней» Ч
Если, по Гегелю, материальные процессы — это проявление
процесса мышления (абсолютной идеи), то для Маркса про-
цесс мышления—это отражение материальных, независимо от
мышления совершающихся процессов. Маркс отверг гегелев-
скую мистификацию действительности и самого процесса по-
знания, которая набрасывала покрывало на положение вещей
в эксплуататорском обществе. «В своем рациональном виде,—
писал Маркс,— диалектика внушает буржуазии и ее доктрине-
рам-идеологам лишь злобу и ужас, так как в позитивное пони-
мание существующего она включает в то же время понимание
его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществлен-
ную форму она рассматривает в движении, следовательно так-
же и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоня-
ется и по самому существу своему критична и революционна»1 2.
Марксова диалектика противоположна также и метафизике
представителей буржуазной политической экономии, которая
рассматривает капиталистический способ производства как
вечный, раз навсегда данный, неизменный, как необходи-
мое выражение человеческой «природы». Поэтому и метод ис-
следования, свойственный буржуазным экономистам, направ-
лен преимущественно на изучение количественных показате-
лей, характеризующих стоимость, прибыль, ренту и т. д. Они
не задавались вопросом, почему эти экономические явления
принимают именно такой, а не иной характер. Подобный под-
ход, естественно, приводил их к игнорированию исторического
своеобразия капитализма, качественного отличия его от феода-
лизма, рабства и т. д., к отождествлению экономических отноше-
ний, существующих в различных общественных формациях.
В противоположность метафизически мыслящим буржуаз-
ным экономистам Маркс особое внимание сосредоточил на ана-
лизе качественной специфики капитализма как исторически оп-
ределенной преходящей формы общественного производства.
Теоретически подытоживая развитие капитализма и историю
экономических учений, он всесторонне развил материалистиче-
скую диалектику как подлинно научный метод исследования.
Особенно большое место в экономических исследованиях
Маркса занимают основные законы материалистической диа-
1 К. Маркс. Капитал, т. I. 1955, стр. 19.
2 Там же, стр 20
102
лектики и прежде всего закон единства и борьбы противополож-
ностей, являющийся источником самодвижения и развития всех
вещей. На основе конкретного анализа огромного экономи-
ческого материала Маркс показал, что в реальной действитель-
ности противоположности не только исключают, отрицают, но
и обусловливают друг друга. Именно взаимообусловленность
взаимоисключающих противоположностей делает необходи-
мым противоречие, борьбу между ними. Маркс исследует мно-
гообразные формы развития внутренних противоречий, пока-
зывает, что борьба противоположностей — это внутреннее со-
держание и движущая сила процесса развития и, в частности,
перехода от старого к новому, от низшего к высшему. «...Раз-
витие противоречий известной исторической формы производ-
ства,— говорит Маркс,— есть единственный исторический путь
ее разложения и образования новой» L
Маркс подвергает глубокой и всесторонней критике мета-
физику буржуазной политической экономии, затушевывающей
противоречия капитализма. Так, критикуя Джемса Милля, ко-
торый изображал капитализм в виде «гармонического» строя,
Маркс говорил: «Где экономическое отношение,— следователь-
но также категории, которые его выражают,— содержит про-
тивоположности, представляет противоречие и именно единст-
во противоречий, он подчеркивает момент единства проти-
воположностей и отрицает противоположности. Един-
ство противоположностей он превращает в непосредственное
тождество этих противоположностей» 1 2.
Исходя из диалектико-материалистического понимания
объективной природы внутренних противоречий, Маркс рас-
сматривает в этой связи развитие капиталистической форма-
1 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 493.
2 К. Маркс. Теории прибавочной стоимости, т. III. Л., 1936, стр. 66.
Характерно, что закон единства и борьбы противоположностей, материа-
листически обоснованный основоположниками марксизма, до сих пэр вы-
зывает бесчисленные нападки со стороны ученых приказчиков буржуазии.
Сидней Хук, Мерло Понти и другие современные поборники реакции отри-
цают существование противоречий в объективной действительности, пы-
таясь тем самым завуалировать кричащие противоречия капиталистической
системы (Sidney Hook. Dialectical Materialism and Scientific Method.
Manchester, 1955; Merleau Ponty. Les aventures de la dialectique. Pa-
ris, 1955). В тех же случаях, когда отдельные буржуазные философы и
признают объективное существование противоречий, они отрицают их зна-
чение в качестве движущей силы развития, как это, например, делает
Г. Веттер, утверждающий, что источник движения не в самом материаль-
ном мире, а вне его—в боге. (G. Wetter. Der dialektische Materialis-
mus. Seine Geschichte und sein System in der Sowjetunion. Vierte, bear-
beitete Auflage. Wien, 1958).
Факты говорят об углублении противоречий капиталистического строя,
а буржуазные апологеты разглагольствуют о гармонии.
103
ции. Все построение «Капитала» характеризуется исследова-
нием развития противоречий, заложенных в таком простейшем
отношении буржуазного общества, как товар: противоречие
между потребительской стоимостью и стоимостью, между тру-
дом конкретным и трудом абстрактным и т. д. От анализа про-
тиворечий простого товарного хозяйства Маркс переходит
к противоречиям товарно-капиталистического производства
между стоимостью и прибавочной стоимостью, раскрывая все
глубже сущность капиталистического способа производства.
Движение понятий в «Капитале» отражает развитие противо-
речий самой капиталистической действительности. «Таков и во-
обще тот метод, при помощи которого разрешаются действи-
тельные противоречия» \— говорит Маркс.
Необходимой формой проявления основных противоречий
капитализма является классовая борьба, закономерно приво-
дящая к разрешению присущих капитализму антагонистиче-
ских противоречий, к пролетарской революции.
Раскрывая диалектику «Капитала», В. И. Ленин пишет, что
у Маркса «сначала анализируется самое простое, обычное, ос-
новное, самое массовидное, самое обыденное, миллиарды раз
встречающееся, отношение буржуазного (товарного) общест-
ва: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом простейшем явле-
нии (в этой «клеточке» буржуазного общества) все противо-
речия (resp. зародыши всех противоречий) современного
общества. Дальнейшее изложение показывает нам развитие
(и рост и движение) этих противоречий и этого общества,
в2 (в сумме.— Ред.) его отдельных частей, от его начала до
его конца»1 2.
Исследуя противоречия капитализма и характеризуя су-
щество классовых изменений, происходящих в буржуазном об-
ществе, Маркс раскрывает действие закона перехода количест-
ва в качество в общественных явлениях. Так, анализируя пре-
вращение ремесленного мастера в капиталиста, Маркс показы-
вает, как постепенное накопление денег и товаров в руках от-
дельных владельцев, в конечном счете, приводит к возникнове-
нию качественно нового производственного отношения.
«Здесь,— говорит он,— как и в естествознании, подтверждает-
ся правильность того закона, открытого Гегелем в его «Логи-
ке», что чисто количественные изменения на известной ступени
переходят в качественные различия»3. Но если у Гегеля этот
закон выступал как движение понятия чистого бытия, то Маркс
1 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. ПО.
2 В. И. Ленин. Философские тетради. Соч., т. 38, стр. 358—359.
3 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 314.
104
исследует закономерный характер скачкообразного революцион-
ного превращения количественных изменений в качественные
в самой материальной действительности. Маркс доказывает
действительную всеобщность закона перехода количества в ка-
чество, в то время как для Гегеля он был лишь законом мыш-
ления, да и то только на низшей ступени его саморазвития.
Анализ противоречивых процессов развития капитализма
приводит Маркса также к материалистическому истолкованию
и дальнейшему развитию сформулированного Гегелем закона
отрицания отрицания. Еще в «Экономическо-философских ру-
кописях 1844 года» он показал, что гегелевская концепция от-
рицания, в силу того, что отрицание мыслилось немецким идеа-
листом как происходящее в мышлении, не носит революцион-
ного характера, не является фактически происходящей
коренной ломкой существующего порядка вещей и переходом к
качественно новому положению. В противоположность Гегелю
Маркс показывает, что отрицание означает не мысленное, а ре-
альное преодоление предыдущей стадии развития, старой фор-
мы и старого содержания. Таков, например, процесс возникно-
вения капиталистической частной собственности, исторической
предпосылкой которого, как известно, было первоначальное на-
копление капитала, экспроприация мелких производителей.
Гениально предвосхищая будущее, Маркс доказывает, что
буржуазная собственность с необходимостью, в силу объектив-
ной логики своего развития, приходит к своему отрицанию —
к пролетарской революции, которая «снова создает,— говорит
Маркс,— индивидуальную собственность, но на основании при-
обретений капиталистической эры — кооперации свободных ра-
ботников и их общинного владения землей и произведенными
ими средствами производства» L Основные законы материали-
стической диалектики Маркс мастерски применил в процессе
анализа капиталистического общества; на основе этого анали-
за он показал диалектический характер таких философских ка-
тегорий, как сущность и явление, причина и следствие, возмож-
ность и действительность, необходимость и случайность.
Маркс исходит из того, что сущность —это и внутренне при-
сущая явлению связь его различных сторон, и необходимая
связь между явлениями, и внутреннее противоречие, составляю-
щее движущую силу развития. Задача научного познания, по
Марксу, заключается ь том, чтобы за внешними формами явле-
ний раскрыть их внутреннее содержание, причины, закономер-
ности. Указывая на различия между явлениями и их сущностью,
он подчеркивает, что «если бы форма проявления и сущность
вещей непосредственно совпадали, то всякая наука была бы
1 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 766.
105
излишня...» J. Но из того факта, что сущность и явление не сов-
падают, вовсе не следует, что сущность и явление существуют
независимо друг от друга. В действительности они внутренне
между собой связаны. Познание развивается от наблюдения яв.
лений ко все более глубокому проникновению в их сущность,
от знания сущности к исследованию различных форм ее прояв-
ления. Необходимо видимое движение, выступающее на поверх-
ности явлений, свести к действительному, внутреннему движе-
нию. Поэтому, например, исследование конкуренции должно
выявить порождающие ее закономерности товарно-капитали-
стического производства. В этом смысле сущность и явление —
это не только существующие в самой объективной действитель-
ности реальные отношения, но и (будучи отраженными в соз-
нании) определенные ступени, моменты развития, углубления
человеческого познания.
Представители вульгарной буржуазной политической эконо-
мии не могли и не стремились познать внутренние закономер-
ные связи явлений: они выдавали внешние, непосредственно вос-
принимаемые связи и отношения за внутреннюю, действитель-
ную сущность явлений.
Если классическая буржуазная политическая экономия, как
пишет Маркс, «исследует внутренние зависимости буржуазных
отношений производства», то вульгарные экономисты остаются
«лишь в области внешних кажущихся зависимостей» и стремят-
ся «дать приемлемое для буржуазии толкование, так сказать,
наиболее грубых явлений экономической жизни и приспосо-
бить их к домашнему обиходу буржуа» 1 2.
Разоблачая вульгарную политическую экономию и подвер-
гая критике метафизическую ограниченность своих выдаю-
щихся предшественников в политической экономии,— Смита,
Рикардо и др.,— Маркс не только раскрыл внутреннюю взаимо-
связь сущности и явлений, но и конкретно объяснил, почему эм-
пирические факты, внешние процессы отличаются от сущности,
внутренней закономерности, почему определенная сущность,
закон явлений не могут проявляться в своем чистом виде.
Маркс особо подчеркнул, что задача науки после того, как
она вскрыла сущность явлений, состоит в том, чтобы показать
необходимость того или иного проявления сущности, в том чис-
ле и необходимость присущей ей видимости. Наука должна
анализировать промежуточные звенья, опосредствующие сущ-
ности и явления и модифицирующие их взаимоотношение и
внешнее выражение'. При исследовании, например, закона
1 К. Маркс. Капитал, т. III. М., 1955, стр. 830.
2 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 87. Примечание 32.
106
стоимости, пишет Маркс Л. Кугельману 11 июля 1868 г., зада-
ча «состоит именно в том, чтобы объяснить, как проявляется
закон стоимости...» !.
Такая диалектическая постановка вопроса помогла Марксу
научно разрешить труднейшие проблемы политической эконо-
мии, перед которыми оказались бессильны классические пред-
ставители этой науки в прошлом. Известно, что согласно за-
кону стоимости капиталы, приводящие в движение одинако-
вое количество живого труда, должны при одинаковых прочих
условиях приносить одну и ту же прибавочную стоимость и при-
быль. На деле же получается не так. Капиталы одной и той
же величины могут приводить в движение различную величи-
ну живого труда, и тем не менее они получают равную при-
быль. Рикардо, как показывает Маркс, не мог разрешить это
противоречие, так как он не понимал диалектики превращения
стоимости в цену производства и отождествлял их. Рикардо
считал, что отклонение продажной цены товаров от их стоимо-
сти является либо исключением, либо показателем ограничен-
ности закона стоимости. Эта ошибка Рикардо коренилась в ме-
тафизическом представлении о соотношении закона и его прояв-
лений, в непонимании того, что между сущностью и явлением
имеются посредствующие звенья, преобразующие стоимость
в цену производства. Рикардо, пишет Маркс, «перепрыгивает
через необходимые посредствующие звенья и пытается непо-
средственным образом доказать совпадение экономических
категорий друг с другом» 1 2. В результате Рикардо смешивает
философские категории сущности и явления. Сущность рас-
сматривается им как нечто застывшее и раз навсегда данное,
вне развития и борьбы противоречий.
В тесной связи с категориями сущности и явления стоят
такие категории, как возможность и действительность, отражаю-
щие процесс развития реальных явлений и нашего знания
о них. И эти категории неотделимы друг от друга, хотя каждая
из них представляет собой отрицание своей противоположно-
сти. Возможность превращается в действительность, но этот
процесс происходит не всегда, а лишь при определенных усло-
виях.
При исследовании простого товарного хозяйства Маркс
указал на возможность экономических кризисов, которая за-
ключена в простом факте разделения процесса обмена товаров
на два самостоятельных акта (Т — Д и Д — Т), когда превра-
щение товаров в деньги (продажа) не всегда и не сразу сопро-
вождается противоположным и дополняющим его актом превра-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. [Л.], 1953, стр. 209.
2 К. Ма р к с. Теории прибавочной стоимости, ч. II, М., 1957, стр. 158.
107
щения денег в товар (купля). Только в ходе исторического раз-
вития капиталистического производства и обращения эта воз-
можность кризиса превращается в действительность.
Осуществление возможности есть ее отрицание, так как воз-
можное становится действительным. Но и сама действитель-
ность содержит в себе многообразные возможности, ввиду че-
го превращение возможности в действительность не устраняет
взаимозависимости этих категорий, но придает ей новую фор-
му. Товар, например, как вполне определенное общественное
явление, содержит в себе возможность денег, которая, стано-
вясь действительностью, одновременно и отрицает свою воз-
можность и сохраняет ее в деньгах как в таком товаре, кото-
рый обладает свойством быть всеобщим эквивалентом всех то-
варов. Одновременно с этим в деньгах заложена возможность
превращения их в капитал, в самовозрастающую прибавочную
стоимость. Этот процесс является необходимым, а форма его
осуществления случайна.
Возникновение новой действительности из возможности про-
исходит, как показал Маркс, в процессе развития, когда необ-
ходимость прокладывает себе дорогу через многочисленные
случайности. Случайность в определенных условиях может пе-
рейти и переходит в необходимость, а последняя немыслима без
случайности как формы своего выражения. То, что в прошлохм
было необходимостью, в процессе дальнейшего развития
реальной действительности может стать случайностью, и нао-
борот.
Анализируя развитие форм стоимости, Маркс показал, что
закон стоимости как необходимость еще слабо проявляется че-
рез простую или случайную форму стоимости. Это объясняется
тем, что на первоначальных ступенях товарного обмена стои-
мость в самой реальности выступает как нечто случайное. Од-
нако в последующем историческом развитии, в связи с ростом
товарного производства и обращения, случайная форма стои-
мости последовательно превращается сначала в развернутую, а
затем во всеобщую и денежную. В ходе этого превращения слу-
чайность обмена постепенно превращается в необходимость,
закон, а такая необходимость, как натуральный обмен, харак-
терный для натурального хозяйства, со временем становится
случайностью.
Необходимость неразрывно связана со случайностью; одна
без другой не существуют и существовать не могут. Закон стои-
мости, например, будучи внутренней необходимостью товарно-
капиталистического производства и обращения, не может су-
ществовать без проявления в своей противоположности — слу-
чайности, вызываемой конкуренцией товаропроизводителей, ко-
лебаниями на рынке между спросом и предложением и многи-
108
ми другими причинами. Цена поэтому является единством не-
обходимости и случайности. Это — единство противоположно-
стей, которые, не существуя одна без другой, вместе с тем,
исключают друг друга.
Так, последовательно раскрывая различные стороны про-
тиворечий капитализма, его сущность и внутренние законы
движения, Маркс вместе с тем разрабатывает категории диа-
лектико-материалистической логики.
Выдающимся вкладом в теорию познания диалектического
материализма является разработанная Марксом в связи с во-
просом о категориях диалектической логики проблема научной
абстракции. Маркс исследует происхождение и развитие науч-
ных абстракций, их опосредованное отношение к объективной
реальности, их познавательную ценность.
Критикуя идеалистов, рассматривавших реальные экономи-
ческие отношения как выражения понятий и представлений,
имеющихся в человеческой голове, Маркс разъясняет, что об-
щественные отношения независимы от этих понятий и пред-
ставлений; последние являются отражением этих обществен-
ных отношений. Поэтому исходным пунктом исследования
должны быть не абстракции, а лежащие в их основе реальные
факты. Противоречия, обнаруживающиеся в научных абстрак-
циях, коренятся в самой объективной действительности.
Возникновение определенных научных абстракций есть, со-
гласно Марксу, необходимый момент и ступень в научном по-
знании действительности, обусловленном общественно-экономи-
ческими предпосылками. Так, открытие закона стоимости было
невозможно в древности прежде всего потому, что в ту эпоху
абстрактный труд не стал еще в самой действительности гос-
подствующим принципом, на котором основывались бы все
экономические отношения между людьми. Именно поэтому
Аристотель, как отмечает Маркс, понимая, что обмениваемые
товары содержат в себе нечто общее, одинаковое, благодаря
чему и возможен обмен товаров, тем не менее не мог дойти
до общего понятия стоимости.
Понятие о труде вообще, труде как таковом, возникает, как
показал Маркс, только тогда, когда отдельные частные работы,
совершенно не зависимые друг от друга, но связанные между
собой, постоянно сводятся в определенных пропорциях к своей
общественной мере — к абстрактному труду, к труду вообще.
Это сведение выступает в виде абстракций, но «это такая аб-
стракция, которая в общественном процессе производства про-
исходит ежедневно» !.
1 К. Маркс. К критике политической экономии. К. Маркс и Ф. Эн-
гельс. Соч., т. 13, стр. 17.
109
Маркс особо подчеркнул роль научных абстракций в про-
цессе познания. «...При анализе экономических форм,— гово-
рил он,— нельзя пользоваться ни микроскопом, ни химическими
реактивами. То и другое должна заменить сила абстракции» Ч
Последняя же состоит в том, чтобы с помощью отвлечения от
второстепенного в явлениях выделить непосредственно не вос-
принимаемые эмпирическим наблюдением внутренние связи,
существенные взаимозависимости, закономерности.
Однако общее в научной абстракции неотделимо от осо-
бенного и единичного, поскольку эта абстракция, будучи отра-
жением многообразия явлений реальной действительности, от-
ражает присущую им внутреннюю взаимосвязь общего, осо-
бенного и единичного. Этим, в частности, отличается диалек-
тико-материалистическое понимание научных абстракций от
метафизического понимания, которое видит в абстракциях одно
лишь общее, отрывая его от особенного и единичного. Опери-
рование абстракциями как только общим приводит буржуазных
мыслителей к рассуждениям об обществе как таковом, о прог-
рессе вообще, что затушевывает исторически преходящий ха-
рактер капитализма и его законов.
В противоположность буржуазной метафизике Маркс опе-
рирует такими абстракциями, которые являются обобщениями
конкретных явлений и процессов, порождаемых определенными
историческими условиями. Такие категории марксистской поли-
тической экономии, как прибавочная стоимость, необходимый
и прибавочный труд, капитал и другие, суть ступени научного
исследования специфических закономерностей капиталистиче-
ского способа производства, отличающих его от других форм
общественного производства.
Научные абстракции в марксовом учении являются, таким
образом, результатом и средством раскрытия в единичных яв-
лениях, предметах существенного и вместе с тем исторически
специфичного. Их значение состоит также в том, что они рас-
крывают общее в особенном и единичном, позволяют от-
влечься в познании от несущественного, случайного, выделить
существенное, главное. С помощью абстракций, в единстве с
опытом, практикой как основой и критерием познания, наука
отыскивает за внешним изменчивым многообразием явлений
нечто относительно постоянное, необходимое и устойчивое,
прочно пребывающее в изменяющихся явлениях. Так, напри-
мер, марксова политическая экономия, исследуя процесс це-
нообразования на буржуазном рынке, показывает, что цены на
одни и те же товары в капиталистическом обществе непрерыв-
но меняются, стоимость же их в пределах определенного перио-
да времени остается в основном одной и той же. И как бы ни
1 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 4. Предисловие к первому изданию.
НО
менялись цены товаров в указанных пределах, они являются
всего лишь формами выражения стоимости.
Для того чтобы абстракции могли выполнять свое назначе-
ние в познании, они должны, как подчеркивал Маркс, отличать-
ся достаточной степенью отвлечения от непосредственно вос-
принимаемых единичных данных и определенной завершен-
ностью. Всякая незавершенность, неопределенность абстрак-
ций неизбежно приводит к ошибочному пониманию тех глу-
бинных процессов, которые должны быть поняты с помощью
этих абстракций. Поэтому Маркс подверг обстоятельной кри-
тике многие абстракции, которыми пользовалась классическая
буржуазная политическая экономия, также и с этой стороны.
Он показал, что их незавершенность составляет один из важней-
ших их недостатков. Отсутствие четкого определения приба-
вочной стоимости у Смита и Рикардо, например, приводит к
тому, что понятие стоимости у них не обособлено от других
понятий, смешивается с понятием прибыли, всеобщей нормы
прибыли и особых видов прибыли. Говоря об абстракциях, ко-
торыми оперировал Рикардо, Маркс указывает, что «если Ри-
кардо упрекают в слишком большой абстрактности, то спра-
ведливым был бы противоположный упрек, а именно — в не-
достаточной силе абстракции, в неспособности при рассмотре-
нии стоимостей товаров забыть прибыли — факт, встающий
перед ним из сферы конкуренции»
В противоположность Смиту и Рикардо Маркс четко разгра-
ничивает прибавочную стоимость и прибыль, показывая вме-
сте с тем их единство. Это дает ему возможность вскрыть истин-
ный источник обогащения капиталиста, сорвать покров, скры-
вающий его, доказать, что как бы ни были различны формы
этого обогащения, их источником является прибавочная сто-
имость, создаваемая рабочим в процессе его эксплуатации капи-
талистом.
При помощи абстрактных понятий, являющихся мыслитель-
ными слепками с того существенного и необходимого, что име-
ется в самой реальной действительности, человек, согласно
Марксу, отыскивает коренные причины явлений и таким обра-
зом делает понятными их. Именно поэтому абстракции явля-
ются средствами более глубокого познания мира, чем непо-
средственные чувственные восприятия.
Однако ни одно понятие, как бы ни было оно правильно, не
может выразить всей полноты и сложности исследуемых про-
цессов. Лишь совокупность, система диалектически связанных
друг с другом понятий способна отразить, подытожить, обоб-
щить многообразные факты действительности в их взаимоза-
висимости, движении, изменении, развитии.
1 К. Маркс. Теории прибавочной стоимости, ч. II, стр. 184.
111
Не только сами понятия, но и связь, взаимозависимость
между ними должны отражать объективно существующие связи
и отношения; в ином случае она не имела бы познаватель-
ного значения. С этой точки зрения громадный интерес пред-
ставляет рассмотрение связи и взаимопереходов понятий в «Ка-
питале» Маркса. Переход от понятия стоимости к понятию при-
бавочной стоимости, например, отражает исторический процесс,
в котором при определенных условиях стоимость порождает
прибавочную стоимость. Прибыль — это превращенная форма
прибавочной стоимости, маскирующая эксплуатацию пролета-
риев капиталистами, и переход анализа от прибыли к приба-
вочной стоимости отражает объективный, внутренне присущий
капиталистическому производству механизм распределе-
ния прибавочной стоимости между различными слоями бур-
жуазии.
Таким образом, связь понятий (и это, как показывает
Маркс, относится не только к рассмотренным примерам) отра-
жает реально существующие отношения. Поэтому и исследо-
вание логических связей неотделимо от научного анализа их
материальной основы. Под этим углом зрения, с позиций ма-
териалистической диалектики, Маркс подвергает критике огра-
ниченность буржуазной классической политической экономии,
представители которой, при всей их научной добросовестности
и стремлении проникнуть в существо явлений, оказались все
же неспособными раскрыть многие связи и взаимопереходы, су-
ществующие между различными сторонами капиталистического
общества (и соответственно отдельными категориями науки,
фиксирующими эти стороны). Маркс показал, например, что
на первый взгляд Смит и Рикардо рассматривают прибавоч-
ную стоимость и прибыль в их взаимной связи, однако, при
более внимательном изучении вопроса оказывается, что они, не
будучи в состоянии установить разницу между ними, просто
смешивают их одну с другой и тем самым лишают себя воз-
можности проникнуть во внутреннюю связь между ними, отры-
вают их друг от друга.
На основе конкретного исследования, выявляющего реаль-
ные связи экономических процессов и отражающего эти про-
цессы в категориях экономической науки, Маркс наглядно рас-
крывает несостоятельность гегелевской идеалистической логи-
ки, претендующей на изображение абсолютной схемы всех со-
вершающихся в мире процессов, которые представлялись Ге-
гелю, в основе своей, логическими процессами. Гегель поста-
вил вопрос о связи между категориями, об их развитии, пере-
ходе друг в друга. Однако эти связи в идеалистической систе-
ме Гегеля носят зачастую искусственный, надуманный харак-
тер, так как категории изображаются им не как отражение
112
реальных исторических процессов, а как их внутреннее содер-
жание и движущая сила.
Маркс материалистически решает поставленные Гегелем
важные вопросы диалектической логики: о соотношении абст-
рактного и конкретного, логического и исторического и т. д.
Наука, указывает Маркс, исторически начинает исследование
«с действительных предпосылок, следовательно, например в по-
литической экономии, с населения, которое есть основа и субъ-
ект всего общественного процесса производства»!. Однако
для того, чтобы изучить целое, необходимо сначала расчленить
его, выделить отдельные его стороны, части. Эти выделенные
анализом стороны целого находят свое выражение в абстрак-
циях; последние рассматриваются в их изменяющемся отноше-
нии друг, к другу, соответственно реальному отношению сторон
целого в объективной действительности. Благодаря этому толь-
ко и может быть научно познано конкретное многообразие явле-
ний, целое, его закономерности.
«Конкретное потому конкретно,— пишет Маркс,— что оно
есть синтез многих определений, следовательно, единство мно-
гообразного. В мышлении оно поэтому выступает как процесс
синтеза, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно
представляет собой действительный исходный пункт и, вследст-
вие этого, также исходный пункт созерцания и представления.
На первом пути полное представление испаряется до степени
абстрактного определения, на втором пути абстрактные опре-
деления ведут к воспроизведению конкретного посредством
мышления» 1 2. Этот второй путь познания Маркс характеризует
как более высокую теоретическую ступень научного познания,
так как научное познание конкретного, целостного, единого в
своих многочисленных проявлениях исторического процесса не-
возможно осуществить непосредственно на первой стадии его
исследования. Так, познание капитализма как целого неосуще-
ствимо путем непосредственного изучения целого; к понятию о
целом можно прийти лишь в результате исследования отдель-
ных его сторон и ступеней развития. Это понятие выступает как
наиболее полная характеристика предмета познания, в которой
отдельные стороны, черты и грани предмета рассматриваются
в их взаимной связи и обусловленности.
Маркс материалистически переработал гегелевскую идею о
восхождении от абстрактного к конкретному, выделив ее раци-
ональное зерно, отбросив мистическую шелуху, применив эту
идею к диалектически понимаемому процессу отражения.
1 Из рукописного наследства К. Маркса. Введение (Из экономических
рукописей 1857—1858 годов). К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12,
М, 1958, стр. 726.
2 Там же, стр. 727.
8 История’философии.т.Ш ИЗ
В этой связи Маркс по-новому решил вопрос об исходном
пункте логического анализа исторического процесса. Он пока-
зал, что в политической экономии капитализма предпосылкой
успешного воспроизведения в познании всего многообразия от-
ношений буржуазного общества является выделение простей-
шего экономического отношения, клеточки буржуазного обще-
ства — товара, с которого должно поэтому начинаться теорети-
ческое исследование основных законов капитализма как
особой общественно-экономической формации. Рассмотрев это
элементарное отношение, Маркс затем переходит ко все более
сложным и конкретным экономическим явлениям.
В связи с исследованием товара, товарного обращения, как
исторической предпосылки капиталистической формации.
Маркс решает один из важнейших вопросов диалектической ло-
гики —вопрос о начале исследования, исходном пункте тео-
ретического познания, с которого должна начинаться разра-
ботка любой проблемы. Таким теоретически исходным пунк-
том должно быть наиболее простое объективное отношение яв-
лений, представляющее собой необходимое условие существо-
вания и развития всех остальных, более сложных отношений,
которые изучаются данной наукой. Вместе с тем само это объ-
ективное отношение является результатом предшествующего
развития и, следовательно, должно быть понято как относи-
тельно сложное. Товар предшествует капиталу, однако раз-
витие капитала не ведет к исчезновению товарного обмена, а,
напротив, воспроизводит его на новой, более широкой основе.
Именно поэтому в товаре, как в исходном пункте исследова-
ния, Маркс обнаруживает в зародыше противоречия последую-
щего развития капиталистической формации. Решив вопрос
об исходном пункте научного исследования, Маркс обосновы-
вает необходимость теоретического восхождения от абстракт-
ного к конкретному, от простого к сложному. Для того чтобы
изучить предмет во всей его конкретности, т. е. во всех его
связях и отношениях, необходимо временно отвлечься от при-
сущего ему многообразия отношений и изучить его, так ска-
зать, в чистом виде, а затем лишь переходить к рассмотрению
его во всех его связях с другими явлениями. Так, прежде чем
анализировать капиталистическое производство в его един-
стве с обращением (это единство имеется в самой реальной
действительности), Маркс исследует сначала, в основном,
только производство (первый том «Капитала»); затем он ис-
следует капиталистическое обращение в общем виде отдельно
от производства (второй том «Капитала») и только после этого
он дает всестороннюю картину производства и обращения,
взятых не порознь, а вместе, в их живом, конкретном единстве
(третий том «Капитала»). Соответственно с общей структурой
114
всего «Капитала» строится также и каждый из томов бессмерт-
ного труда Маркса.
Система капиталистических отношений в «Капитале»
Маркса встает перед читателем как живое, развивающееся,
внутренне противоречивое целое, закономерно порождающее
условия собственной гибели. Восходя от абстрактного к кон-
кретному, от конкретности «первого порядка» к конкретности
«второго порядка», т. е. более глубоко и всесторонне пони-
маемой конкретной действительности, от общих простейших от-
ношений, вскрытых путем анализа, ко все более сложным кон-
кретным отношениям капитализма, Маркс всесторонне обосно-
вывает в «Капитале» и в «К критике политической экономии»
принципы диалектико-материалистического познания наукой
сложнейших явлений изучаемой действительности. Тем самым
Маркс творчески развивает материалистическую диалектику,
так как диалектика буржуазного общества у Маркса, как гово-
рил Ленин, есть лишь частный случай диалектики вообще.
Характерной особенностью восхождения от абстрактного к
конкретному, от конкретного первого порядка к конкретному
второго порядка, развиваемой Марксом в «Капитале» и в
«К критике политической экономии», является то, что оно осу-
ществляется на основе единства анализа и синтеза,
индукции и дедукции.
В своих экономических трудах Маркс дает образец науч-
ного анализа развития сложной и многообразной действитель-
ности капитализма, выделения основных сторон и ступеней
этого развития в качестве особых объектов исследования. Имен-
но благодаря анализу процесса развития Маркс обнаруживает
в капиталистическом обществе его простейшую «клеточку»,
противоречия простого товарного производства, противоречи-
вость общей формулы капитала и многое другое. Анализ, не-
разрывно связанный с синтезом, является у Маркса естествен-
ной предпосылкой воспроизведения в науке целостной карти-
ны исследуемого предмета. При самом же воспроизведении на
первый план выдвигается в основном синтез, который у Марк-
са служит не только дополнением анализа, но и его органиче-
ским продолжением и развитием.
Синтез, как видно из трудо»в Маркса «Капитал» и «К крити-
ке политической экономии»,— это сложный процесс воссоздания
в мышлении картины целого, а не простое механическое соеди-
нение отдельных его сторон, извлеченных из целого анализом.
Движение мысли от чувственно-конкретного к абстрактному,
характерное для анализа, в его единстве с синтезом, дополняется
и дальше развивается движением мысли от абстрактного к кон-
кретному, как результату познания, и к многообразным формам
проявления этого конкретного. Благодаря переходу от анализа
115 8*
к синтезу исследуемая действительность выступает перед мыс-
ленным взором исследователя как единое целое, в котором от-
дельные его стороны, приведенные в соответствующий самой
реальности порядок, соподчинены и показаны как формы выра-
жения сущности, глубоких закономерностей. Синтез завершает
и увенчивает достижения других форм познания сущности и
сам, участвуя в нем, воспроизводит в мысли конкретное движе-
ние этой сущности в реальном процессе ее развития. Если при
помощи анализа и других средств исследования Маркс откры-
вает, например, прибавочную стоимость, то, пользуясь синтезом
(в единстве с анализом), он показывает, каким образом приба-
вочная стоимость конкретизируется в различных формах капи-
талистического дохода — в торговой прибыли, в проценте, рен-
те и т. п.
Анализ и синтез не только следуют один за другим, но и
присутствуют в каждом акте познания действительности. Когда
Маркс исследует, например, противоречивую сущность товара,
он не только с помощью анализа расчленяет его на потреби-
тельную и меновую стоимость, но и, пользуясь синтезом, пока-
зывает, что эти противоречащие друг другу стороны товара яв-
ляются сторонами единого целого — простого товарного и то-
варно-капиталистического производства и обмена. Так же по-
ступает Маркс и при изучении прибавочной стоимости, капита-
ла и т. д.
В процессе аналитико-синтетического исследования Маркс
пользуется также индукцией и дедукций, т. е. такими
способами познания, когда мышление, идя в основном от наб-
людения над отдельными фактами, приходит к общим выводам
(индукция) и, опираясь на общие выводы, исследует отдельные
факты (дедукция). Ленин отмечал, что в «Капитале» Маркс
дает двоякий анализ — и дедуктивный и индуктивный. Всякому
общему выводу в «Капитале» и в «К критике политической эко-
номии» предшествует тщательный анализ огромного количества
Эмпирических экономических фактов. Полученный на основе
индуктивного анализа (неразрывно связанного с анализом де-
дуктивным) общий вывод служит у Маркса основанием для де-
дуктивного анализа (связанного с индукцией) новых явлений
с целью познания их сущности, законов развития.
Индукция и дедукция, так же как анализ и синтез, рассмат-
риваются Марксом не как самостоятельные, обособленные от
диалектического метода в целом формы исследования, а как
способы, средства познания, подчиненные требованиям мате-
риалистической диалектики, диалектико-материалистической
теории познания. Анализ и синтез, индукция и дедукция
выступают у Маркса как аналоги процессов, имеющих место в
самой действительности (расчленение целого на части, синте-
116
зирование частей в целое и др.), т. е. отражают эти объектив-
ные процессы. «...Ход абстрактного мышления, восходящего от
простейшего к сложному, соответствует действительному исто-
рическому процессу» — пишет Маркс.
Критикуя метафизику буржуазной политической экономии,
Маркс показал, что одной из характерных особенностей при-
меняемого Смитом и Рикардо метода анализа капитали-
стических отношений является отрыв абстрактного от конкрет-
ного, сведение сложных экономических явлений к простым и
абстрактным экономическим категориям, которые затем абсо-
лютизируются, т. е. рассматриваются как нечто неизменное,
вечное. Этот односторонне аналитический путь познания от кон-
кретного к абстрактному, свойственный Рикардо и всей клас-
сической буржуазной политической экономии, носит сугубо
метафизический характер. «У Рикардо односторонность,— пи-
шет Маркс,— проистекает также из следующего: он вообще
хочет доказать, что различные экономические категории или
отношения не противоречат теории стоимости, вместо того что-
бы, наоборот, проследить их развитие, со всеми их кажущимися
противоречиями, из этой основы, или раскрыть развитие
самой этой основы» 1 2. Корень ошибки Рикардо, таким образом,
состоит в том, что он стремится конкретнее (конкретные и раз-
витые отношения) вывести прямо и непосредственно из наибо-
лее абстрактных неразвитых отношений, вместо того, чтобы
показать поступательное и последовательное развитие первых
из вторых. Иначе говоря, Рикардо не в состоянии совершить
диалектическое восхождение от абстрактного к конкретному,
от менее конкретного к более конкретному.
Такого рода ошибка имеет под собой определенное социаль-
ное основание. Она свидетельствует о том, что буржуазная поли-
тическая экономия «заинтересована не в том, чтобы генетиче-
ски развить различные формы, а в том, чтобы путем анали-
за свести их к их единству, так как она исходит из них, как из
данных предпосылок»3. Это означает, что она рассматривает
капиталистическое производство не как историческую форму,
а как естественную форму общественного производства, т. е.
как абсолютную и вечную. Поэтому и экономические категории
и порядок их исследования в буржуазной политической эконо-
мии не отражают определенной последовательности в развитии
капитализма, а представляют его как нечто от века данное
и неизменное. Здесь находит свое отражение буржуазное стрем-
ление увековечить капиталистический строй.
1 Из рукописного наследства К. Маркса. Введение (Из экономиче-
ских рукописей 1857—1858 годов). К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 12, стр. 728—729.
2 К. Маркс. Теории прибавочной стоимости, ч. II, стр. 143.
8 К. Маркс. Теории прибавочной Стоимости, т. III, стр. 366.
117
В противоположность Гегелю, который считал, что движение
мышления от абстрактного к конкретному есть не отражение
развития реальной действительности, а самодвижение «поня-
тия», Маркс доказал, что восхождение от абстрактного к кон-
кретному есть способ, при помощи которого «мышление усваи-
вает себе конкретное, воспроизводит его как духовно конкрет-
ное. Однако это ни в коем случае не есть процесс возникновения
самого конкретного» L
Исследуя объективные закономерности развития капитализ-
ма, Маркс показал далее, что логическое исследование истори-
ческого процесса лишь тогда приводит к его действительному
познанию, когда оно отражает исторический процесс, его основ-
ные этапы в той последовательности, в которой они имели мес-
то в объективной действительности.
«С чего начинает история,— пишет в этой связи Энгельс,—
с того же должен начинаться и ход мыслей, и его дальнейшее
движение будет представлять собой не что иное, как отражение
исторического процесса в абстрактной и теоретически последо-
вательной форме; отражение исправленное, но исправленное
соответственно законам, которые дает сам действительный исто-
рический процесс, причем каждый момент может рассматри-
ваться в той точке его развития, где процесс достигает полной
зрелости, своей классической формы» 1 2.
Ход логического исследования, последовательность катего-
рий «Капитала» отражает, таким образом, основные историче-
ские ступени развития капитализма. Таково, например, иссле-
дование форм стоимости, начиная от простой или случайной
формы обмена и кончая полной или развернутой и, наконец,
денежной формой стоимости. При этом оказывается, что более
общие абстрактные категории политической экономии в отли-
чие от более конкретных ее категорий, отражают более ранние
ступени развития капитализма (товар, обмен, деньги и т. д.).
Переход от простого товарного хозяйства к товарно-капита-
листическому производству и обращению, переход от производ-
ства абсолютной прибавочной стоимости к производству отно-
сительной прибавочной стоимости, от кооперации к мануфакту-
ре и от мануфактуры к крупной промышленности также свиде-
тельствуют об отражении в логическом у Маркса исторического.
Характеризуя эту основную особенность логики «Капитала»,
Ленин писал, что в «Капитале» даны история капитализма и
анализ понятий, резюмирующих эту историю.
1 Из рукописного наследства К. Маркса. Введение (Из экономических
рукописей 1857—1858 годов). К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12,
стр. 727.
2 Ф. Энгельс. Карл Маркс. «К критике политической экономии».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 497.
118
Но подчеркивая неразрывную связь исторического и логиче-
ского, Маркс вместе с тем не абсолютизирует ее. Он не стре-
мится к тому, чтобы искусственно отыскивать в реальной дей-
ствительности переходы, соответствующие каждому переходу в
движении логического анализа. В ходе восхождения научного
мышления от менее конкретного к более конкретному, от про-
стого к сложному исключительное значение имеет прежде всего
такое разделение понятий и такая последовательность анализа,
которые соответствуют разделению и последовательности явле-
ний в самом, уже сформировавшемся и созревшем, капитали-
стическом обществе. Эта последовательность категорий отнюдь
не непосредственно отражает основные этапы исторического
развития исследуемого явления. В «К критике политической
экономии» Маркс говорит, что на первый взгляд представляет-
ся естественным начать анализ капиталистического производ-
ства с земельной ренты, с земельной собственности, так как
земледелие является первоначальной формой производства во
всех прочно сложившихся обществах. Но нет ничего ошибочнее
такого подхода к анализу. «Каждая форма общества имеет
определенное производство, которое определяет место и влия-
ние всех остальных производств и отношения которого поэтому
также определяют место и влияние всех остальных произ-
водств»,— пишет он. «Это — общее освещение, в котором исче-
зают все другие цвета и которое модифицирует их в их особен-
ностях. Это — особый эфир, который определяет удельный вес
всего сущего, что в нем обнаруживается» Ч
В докапиталистических обществах, античном и феодальном,
преобладающей формой производства являлось земледелие, ко-
торое накладывало свою печать на все другие виды производ-
ства, приобретавшие поэтому земледельческий характер, цели-
ком зависевшие от земледелия. По-иному обстоит дело при ка-
питализме. Здесь господствующим видом производства являет-
ся промышленность, а земледелие постепенно сближается с про-
мышленным производством, совершенно подпадая под господ-
ство капитала. Господствующей силой в буржуазном обществе
является промышленный капитал. Именно он, поэтому, как го-
ворит Маркс, «должен составлять как исходный, так и конеч-
ный пункт, и его следует разобрать раньше земельной собст-
венности». Вот почему «было бы недопустимым и ошибочным
брать экономические категории в той последовательности, в ко-
торой они исторически играли решающую роль. Наоборот, их
последовательность определяется тем отношением, в котором
1 Из рукописного наследства К. Маркса. Введение (Из экономиче-
ских рукописей 1857—1858 годов). К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
г. 12, стр. 733.
119
они находятся друг к другу в современном буржуазном обще-
стве, причем это отношение прямо противоположно тому, кото-
рое представляется естественным или соответствует последова-
тельности исторического развития. Речь идет не о том положе-
нии, которое исторически занимают экономические отношения
в различных следующих одна за другой общественных формах...
Речь идет об их расчленении внутри современного буржуазно-
го общества» L
Приведенное положение Маркса имеет огромное методоло-
гическое значение. От того, насколько истинно логическое, т. е.
насколько глубоко дано обобщение явлений на наиболее высо-
кой ступени их развития (когда они выступают в своем наибо-
лее развитом виде), зависит глубина и истинность понимания
исторического, реальной эмпирической истории. Все то, что
предшествует возникновению более высокой организации, может
быть правильно и до конца понято только в том случае, если
правильно будет понята эта более высокая организация. В этой
связи Маркс говорит, что «анатомия человека — ключ к анато-
мии обезьяны. Наоборот, намеки более высокого у низших
видов животных могут быть поняты только в том случае, если
само это более высокое уже известно 2.
Диалектико-материалистическая разработка Марксом проб-
лемы исторического и логического, данная в «Капитале» и в
работе «К критике политической экономии», направлена прежде
всего против метафизики вообще и метафизики буржуазной по-
литической экономии, в частности. В ходе критики этой поли-
тической экономии Маркс показал, что основной слабостью
последней является неисторический подход к исследованию
буржуазного способа производства, вследствие чего логическое,
например, у Рикардо выступает часто в отрыве от историческо-
го, чем-то лишенным конкретного исторического содержания.
Рикардо и вся классическая политическая экономия «впадает
в конце концов в ошибку, заблуждается,— говорит Маркс,—
рассматривая основную форму капитала, производ-
ство с целью присвоения чужого труда не как историче-
скую форму, а как естественную форму общест-
венного производства...» 3.
Маркс доказал, что логика науки находится в неразрывном
единстве с теорией этой науки — с содержанием важнейших ее
положений, которые являются обобщением, подытожением
истории исследуемого объекта и истории науки, которая этот 1
1 Из рукописного наследства К. Маркса. Введение (Из экономиче-
ских рукописей 1857—1858 годов). К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12,
стр. 733—734.
1 Там же, стр. 731.
1 К. Маркс. Теории прибавочной стоимости, т. III, стр. 366.
120
объект исследует. Созданная Марксом политическая экономия
является глубочайшим теоретическим обобщением истории
капитализма и вместе с тем критической переработкой всей исто-
рии экономической науки, изучавшей капиталистическую фор-
мацию. Таким образом, на материале истории капитализма
и истории политической экономии как науки Маркс теорети-
чески обосновал положение о единстве материалистиче-
ской диалектики, логики и теории познания. «В «Ка-
питале»,— указывает В. И. Ленин,— применена к одной науке
логика, диалектика и теория познания материализма [не надо
3-х слов: это одно и то же]...» Ч В статье «Карл Маркс»
В. И. Ленин писал: «Диалектика, в понимании Маркса... вклю-
чает в себя то, что ныне зовут теорией познания, гносеологией,
которая должна рассматривать свой предмет равным образом
исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие поз-
нания, перехода от незнания к познанию» 1 2. Диалектика, логика,
теория познания марксизма неразрывно связаны с историей
познания, которую они анализируют, обобщают, подытоживают.
Все это свидетельствует о том, что «Капитал» и другие эко-
номические произведения Маркса представляют собой вместе
с тем гениальные философские исследования, в которых раз-
работаны важнейшие законы и категории материалистической
диалектики, научно обоснованы принципы теории познания диа-
лектического материализма.
2. РАЗВИТИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА В «КАПИТАЛЕ»
И ДРУГИХ ТРУДАХ МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
В 1848—1871 гг. Маркс и Энгельс дальше развивают исто-
рический материализм на основе теоретического обобщения
опыта прошедших революций, в неразрывной связи с экономи-
ческим исследованием законов возникновения, развития и ги-
бели капиталистического строя.
Исторический опыт революций 1848—1849 гг. полностью
подтвердил учение Маркса и Энгельса, сложившееся еще в
предреволюционный период, открытый основоположниками
марксизма закон общественного развития, согласно которому
духовная жизнь общества является отражением его материаль-
ной жизни. Развитие общества представляет собой естествен-
ноисторический процесс, в котором люди сами делают свою
историю, но делают ее не по произволу, а при обстоятельствах,
не зависящих от их выбора и являющихся результатом всего
предшествующего развития материальной жизни общества.
1 В. И. Ленин. Философские тетради. Соч., т. 38, стр. 315.
2 В. И. Л ен и н. Карл Маркс. Соч., т. 21, стр. 38.
121
Ход революционных событий доказал правильность учения
Маркса и Энгельса о классовой борьбе как движущей силе раз-
вития антагонистического общества. С еще большей очевид-
ностью обнаружилась объективная истина учения марксизма
о том, что коренные преобразования экономической и полити-
ческой структуры антагонистического общества совершаются
революционным путем. И если переход от феодального к капи-
талистическому обществу потребовал глубоких революционных
потрясений, то тем более необходимо коренное революционное
преобразование общественных отношений для установления
диктатуры рабочего класса, для перехода от капитализма к со-
циализму. Уроки революций 1848—1849 гг. наглядно подтвер-
дили правильность взглядов Маркса и Энгельса на государство
как на аппарат классового господства, характер которого опре-
деляется не той или иной государственной формой (монархия,
республика и т. п.), а тем, какой класс осуществляет свою дик-
татуру. Революционные события 1848—1849 гг. показали, что
борьба буржуазии против феодализма ведет к установлению
диктатуры буржуазии, а освободительная борьба пролетариата
закономерно должна привести к диктатуре рабочего класса.
Опыт революций 1848—1849 гг. явился основой для даль-
нейшего развития теории марксизма. Центральное место в
теоретическом обобщении этого опыта занимают, естественно,
вопросы теории революции, которая является одной из важней-
ших частей исторического материализма. Маркс и Энгельс ре-
шительно выступили против реакционных представлений, раз-
делявшихся не только либералами, но и в известной мере мел-
кобуржуазными демократами, представлений, согласно кото-
рым революция представляет собой стихийный, болезненный
взрыв страстей, беспорядок, анархию, беззаконие и т. п.
В противовес этим реакционным воззрениям основополож-
ники марксизма разрабатывают научное понимание революции
как высшей формы социального творчества народных масс в
условиях антагонистического общества. Именно в периоды ре-
волюций массы поднимаются к активной политической дея-
тельности, сознают себя действительными творцами истории.
Именно в революционной борьбе масс осуществляется законо-
мерный переход от одной общественно-экономической форма-
ции к другой. Так, например, существенной особенностью по-
бедоносной буржуазной революции является фактическое гос-
подство вооруженного народа. Лишь благодаря этому, по
выражению основоположников марксизма, народному сувере-
нитету могут быть разрешены до конца задачи буржуазной ре-
волюции.
Анализируя сущность буржуазных революций, в ходе кото-
рых происходит переход от одного антагонистического общест-
/22
венного строя к другому, Маркс и Энгельс приходят к выводу,
что существенным содержанием всякой революции является
социальное творчество масс, освободительная борьба трудя-
щихся. Важнейшим достижением марксистской теории револю-
ции в рассматриваемый исторический период является идея
непрерывной революции, отразившая тенденции,
наметившиеся в зародыше уже в буржуазно-демократических
революциях 1848—1849 гг.
Мысль о возможности непрерывной революции высказыва-
лась Марксом и Энгельсом еще в период формирования их
взглядов. Термин «перманентная революция» в их ранних ра-
ботах обозначал восходящию линию развития буржуазной ре-
волюции. Подытоживая опыт революций 1848 г., они обосновы-
вают возможность и закономерность непосредственного перехо-
да развивающейся по восходящей линии буржуазной революции
в революцию социалистическую. Понятие непрерывной револю-
ции здесь становится обозначением перехода к революции со-
циалистической. По мысли Маркса и Энгельса, переход от ре-
волюции буржуазной к революции пролетарской предполагает
•сравнительно высокий уровень развития капитализма, является
закономерным следствием борьбы классов в условиях буржуаз-
ной революции, следствием доведения до конца буржуазной ре-
волюции. В работе «Классовая борьба во Франции с 1848 по
1850 г.» Маркс, исторически и теоретически обосновы-
вая идею непрерывной революции, показывает, что развитие
классового антагонизма между пролетариатом и буржуазией
заключает в себе возможность перехода от революции буржу-
азной к революции социалистической.
Марксистское понимание отношения между этими револю-
циями не ограничивается одним лишь указанием на их корен-
ную противоположность. Конечно, революция пролетарская в
корне противоположна буржуазной, ибо революция буржуаз-
ная не уничтожает господства человека над человеком, а уста-
навливает новую, т. е. капиталистическую форму эксплуатации,
в то время как пролетарская революция уничтожает всякий
гнет, всякую эксплуатацию. Однако, вскрывая коренную про-
тивоположность между пролетарской и буржуазной револю-
циями, Маркс и Энгельс в работах, подытоживающих опыт
1848—1851 гг., всячески подчеркивают, что при определенных
условиях революция буржуазная перерастает в свою противо-
положность — пролетарскую революцию.
В первом «Обращении Центрального Комитета к Союзу ком-
мунистов», где дана классическая формулировка идеи непре-
рывной революции, Маркс и Энгельс анализируют основные
силы, соотношение между либеральной буржуазией, мелкобур-
жуазной демократией и пролетариатом. Они указывают, что
123
либеральная буржуазия не идет дальше конституционной мо-
нархии. В отличие от нее мелкая буржуазия стремится к унич-
тожению феодализма в деревне, к широким буржуазно-демо-
кратическим преобразованиям, к установлению буржуазно-де-
мократической республики. Но рабочий класс идет еще дальше.
Его цель — социалистический переворот, для осуществления
которого, как говорится в Обращении Центрального Комитета
к Союзу коммунистов, рабочие должны объединиться с сельским
пролетариатом и превратить борьбу за демократию в борьбу
за социализм.
В этом Обращении Маркс и Энгельс показывают, что мел-
кая буржуазия, в особенности крестьянство, является союзни-
ком пролетариата в борьбе против крупной буржуазии, а в сою-
зе с беднейшим крестьянством пролетариат осуществляет соци-
алистический переворот. В Обращении сказано: «...Наши
интересы и наши задачи заключаются в том, чтобы сделать
революцию непрерывной до тех пор, пока все более или ме-
нее имущие классы не будут устранены от господства, пока
пролетариат не завоюет государственной власти...» Это поло-
жение является классической формулировкой идеи непрерыв-
ной революции.
Главным вопросом всякой революции является вопрос о го-
сударственной власти. В предреволюционный период Маркс и
Энгельс гениально обосновали необходимость уничтожения
диктатуры буржуазии и установления диктатуры пролетариата.
Однако в то время они еще не ставили вопроса, какова же
должна быть с точки зрения исторического развития эта смена
буржуазного государства пролетарским. В. И. Ленин подчерки-
вает, что поправка, которую Маркс и Энгельс внесли в «Ком-
мунистический манифест» на основе изучения опыта революций
1848 г., сводится к тому, что пролетариат не может просто за-
хватить государственную власть и тем самым установить свое
политическое господство. Он должен сломать буржуазную го-
сударственную машину и лишь благодаря этому может быть
установлена диктатура пролетариата.
В. И. Ленин в работе «Государство и революция» подчерки-
вает, что решающее значение в формулировке Марксом и Эн-
гельсом идеи слома буржуазной государственной машины имел
конкретный революционный опыт 1848—1851 годов, что «не ло-
гические рассуждения, а действительное развитие событий,
живой опыт 1848—1851 годов привели к такой постановке за-
дачи» 1 2. В этой связи Ленин характеризует учение марксизма о
государстве, как освещенное глубоким философским миросозер-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Обращение Центрального Комитета
к Союзу коммунистов. Соч., т. 7, М., 1956, стр. 261.
2 В. И. Ленин. Государство и революция. Соч., т. 25, стр. 381.
124
цанием и богатым знанием истории подытожение исторического
опыта.
Еще до революции 1848 г. Маркс и Энгельс выдвинули и
обосновали задачу уничтожения политического господства бур-
жуазии и эксплуататорских классов вообще. На основе опыта
1848—1851 гг. они развили и конкретизировали эту общую
идею. Теперь уже речь шла также об уничтожении специфиче-
ской государственной формы диктатуры буржуазии. Эта специ-
фическая форма государственной диктатуры буржуазии и на-
зывается Марксом в работе «Восемнадцатого брюмера Луи
Бонапарта» буржуазной государственной машиной. Ее харак-
терными особенностями являются бюрократически-военная цен-
трализация государственной власти, наличие постоянной, анти-
народной по своему характеру, буржуазной армии и многочис-
ленного кастового чиновничества.
Буржуазные революции свергают феодальные порядки ру-
ками трудящихся масс, для подавления которых буржуазия ис-
пользует бюрократически-военный государственный аппарат.
Но если буржуазные революции, как указывает Маркс, всяче-
ски укрепляют антинародный бюрократически-военный государ-
ственный аппарат, то пролетарская революция стремится к его
уничтожению. Маркс по этому поводу говорил: «Все переворо-
ты усовершенствовали эту машину, вместо того чтобы сло-
мать ее» L
Пролетарской революции не нужна бюрократически-воен-
ная централизация государственной власти. Диктатура проле-
тариата не нуждается для подавления эксплуататоров в этом
•старом государственном аппарате, который по самой своей при-
роде контрреволюционен, направлен против политической ини-
циативы трудящихся и их революционного творчества. Вот по-
чему рабочий класс не может просто овладеть государственной
машиной и пустить ее в ход для собственных целей. Сломав,
уничтожив старую государственную машину буржуазии, он
должен создать свое,— качественно новое — социалистическое
государство. В. И. Ленин в работе «Государство и революция»
указывает, что идея слома буржуазной государственной маши-
ны — это главное, основное в учении Маркса о государстве,
это дальнейшее развитие и конкретизация понятия диктатуры
пролетариата.
Все эти положения Маркса и Энгельса наглядно свидетель-
ствуют о том, что их тезис о необходимости слома буржуазной
государственной машины, вопреки заявлениям оппортунистов,
не является случайным, фрагментарным высказыванием. Напро-
тив, положение марксизма о необходимости слома буржуазной
1 К. Маркс. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Избр. произв., т. I, стр. 292.
125
государственной машины — это закономерный вывод из всего*
многогранного опыта революций 1848—1851 гг. и предшеству-
ющего общественно-исторического развития.
Дальнейшее развитие идеи диктатуры пролетариата, поды-
тожившее исторический опыт революции 1848 г., дано в знаме-
нитом письме Маркса к И. Вейдемейеру от 5 марта 1852 г.
Маркс отмечает, что современные буржуазные социологи отри-
цают деление общества на классы, между тем как прогрес-
сивные экономисты и историки конца XVIII и начала XIX в. не*
страшились признать факт разделения общества на классы.
Маркс указывает на Рикардо', который говорил, что общество
складывается из трех классов — землевладельцев, капитали-
стов и рабочих. Французские буржуазные историки 20—30-х
годов XIX в.— Тьерри, Минье и Гизо — также признавали факт
существования классов, хотя выводили деление общества на
классы и борьбу между ними из завоеваний галлов франками.
В этой связи Маркс отмечает, что ему вовсе не принадлежит
заслуга открытия классов, что существование классов было
открыто до него; до него же имели место попытки описать борь-
бу между классами в различных исторических условиях.
Однако ни один из предшественников Маркса не видел того,
что возникновение классов является закономерным результатом
экономического развития общества, появления частной собст-
венности на средства производства. Маркс вскрыл связь суще-
ствования классов с исторически определенными формами про-
изводственных отношений; иначе говоря, он доказал, что классы
не вечны, они имеют свое начало в прошлом и свой конец в буду-
щем. Маркс показал, что существование классов обусловлено оп-
ределенными производственными отношениями и, в конечном
счете, определенным уровнем развития производительных сил.
Маркс вскрыл направление развития борьбы между класса-
ми, показал пути ликвидации классов и классовых различий,
сделал вывод о том, что борьба классов с неизбежностью ведет к
диктатуре пролетариата. Это и есть главный вывод, важнейшее
положение марксизма, принципиально отделяющее марксизм
от всякого рода буржуазных и мелкобуржуазных теорий, при-
знающих существование классов и борьбу между ними, но меч-
тающих о примирении классов.
Вывод Маркса, что борьба классов необходимо ведет к дик-
татуре пролетариата, указывает на непримиримость классовых
противоречий. Борьба между пролетариатом и буржуазией ве-
дет не к примирению, не к смазыванию их противоположности,
не к уничтожению пропасти между ними, а к усилению этой
полярности, к пролетарской революции, к диктатуре пролета-
риата.
Большое место в развитии марксистской теории рассматри-
126
ваемого периода занимают вопросы о роли идей и роли истори-
ческих деятелей в жизни общества. Маркс и Энгельс, развивая
историко-материалистическое понимание этих проблем, дали
конкретную оценку роли буржуазных и мелкобуржуазных идей
и деятелей в период революций.
Впоследствии оппортунисты II Интернационала вслед за
буржуазными «критиками» марксизма обвиняли Маркса и
Энгельса в одностороннем истолковании общественной жизни,
в отрицании роли идей, роли исторических деятелей в истории.
Все эти обвинения лишены какого-либо основания и решитель-
но противоречат фактам. Достаточно, в частности, указать на
такие произведения основоположников марксизма, как «Восем-
надцатое брюмера Луи Бонапарта» и «Классовая борьба во
Франции», в которых специально рассматриваются вопросы о
роли идей и роли исторических деятелей в истории.
В работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс,
сопоставляя буржуазные революции с революцией пролетар-
ской, показал, что буржуазные революции совершались в обла-
чении всякого рода иллюзий, которые были неизбежны для них
в силу ограниченности их социального содержания. Не случай-
но поэтому английская буржуазная революция XVII в. прохо-
дила под религиозными лозунгами, а французская буржуаз-
ная революция XVIII в. заимствовала фразы из эпохи древне-
римской республики. В противоположность буржуазной рево-
люции пролетарской революции нужно ясное понимание исто-
рической необходимости, путей и средств ее осуществления.
«Социальная революция XIX века,— говорит Маркс, имея
в виду пролетарскую революцию,— может черпать свою поэ-
зию только из будущего, а не из прошлого. Она не может на-
чаться прежде, чем она не покончит со всяким суеверным почи-
танием старины. Прежние революции нуждались во всемирно-
исторических воспоминаниях прошлого, чтобы обмануть себя
насчет своего собственного содержания. Революция XIX века
должна предоставить мертвецам хоронить своих мертвых, что-
бы уяснить себе собственное содержание» Ч
Маркс показывает, что поражение пролетариата в револю-
ции 1848 г. было неразрывно связано с мелкобуржуазными ил-
люзиями, в частности, с иллюзиями наивного республиканиз-
ма, согласно которым установление буржуазной республики
ликвидирует господство капитала над трудом. Маркс говорит,
что преодоление пролетариатом своих собственных иллюзий
есть необходимое условие развития в нем классовой сознатель-
ности, необходимое условие его классовой организации и по-
нимания грядущих задач.
1 К. Маркс. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Избр. произв., т. I, стр. 214.
127
Разрабатывая вопрос о роли личности в истории, основопо-
ложники марксизма выявляют отношение между личными ка-
чествами исторического деятеля и той ролью, которую он вы-
полняет. Характеризуя реакционных деятелей типа Луи Бона-
парта, они показывают, что отсутствие выдающихся личных ка-
честв или концентрация пороков, свойственных буржуазному
обществу, в отдельном индивидууме при наличии соответству-
ющих объективных условий делают данного индивидуума
«выдающейся», с точки зрения буржуазии, исторической лич-
ностью. Таланты буржуазных деятелей вырождаются вместе
с превращением буржуазии в реакционный класс. Эти поло-
жения Маркса и Энгельса имеют громадное значение для оцен-
ки представителей империалистической буржуазии.
Вскрывая объективную обусловленность поведения истори-
ческих деятелей, Маркс и Энгельс показали, что правильное
или неправильное понимание этими деятелями общественной
жизни и исторических задач является существенным фактором
в характеристике той политической линии, которую они осу-
ществляют.
В этом отношении представляет большой интерес марксов
анализ политической линии мелкобуржуазной демократии и ее
лидера — Ледрю-Роллена.
Не следует думать, писал Маркс, что «все представители
демократии на самом деле лавочники или поклонники лавочни-
ков. По своему образованию и индивидуальному положению
они могут быть далеки от них, как небо от земли. Представи-
телями мелкого буржуа делает их то обстоятельство, что их
мысль не в состоянии преступить тех границ, которых не пре-
ступает жизнь мелких буржуа, и потому теоретически они
приходят к тем же самым задачам и решениям, к которым мел-
кого буржуа приводят практически его материальные интересы
и его общественное положение. Таково и вообще отношение
между политическими и литературными представителями како-
го-нибудь класса и тем классом, который они представляют»
Это положение Маркса имеет огромное значение для борь-
бы против вульгарного представления о соотношении идеоло-
гов и классов. Оно указывает на то, что идеолог именно пото-
му и является идеологом данного класса, что в его взглядах
и поведении находит свое теоретическое выражение практика
данного класса.
Огромную роль в развитии материалистического понима-
ния истории, в дальнейшем обосновании теории исторического
материализма сыграли экономические исследования Маркса.
1 К. Маркс. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Избр. произв., т. I, стр. 238.
128
В предисловии к книге «К критике политической экономии»
Маркс дает гениальную формулировку существа историческо-
го материализма.
«В общественном производстве своей жизни,— пишет он,—
люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не
зависящие отношения — производственные отношения, кото-
рые соответствуют определенной ступени развития их мате-
риальных производительных сил. Совокупность этих производ-
ственных отношений составляет экономическую структуру об-
щества, реальный базис, на котором возвышается юридическая
и политическая надстройка и которому соответствуют опреде-
ленные формы общественного сознания. Способ производства
материальной жизни обусловливает социальный, политический
и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей опре-
деляет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие опреде-
ляет их сознание» Ч
Сформулированные здесь положения исторического мате-
риализма являются философским итогом исследований, прове-
денных Марксом и Энгельсом в предшествующий период.
Дальнейшим развитием этих положений является «Капитал»
Маркса, в котором всесторонне раскрыто значение материаль-
ного производства как главного условия общественной жизни.
В «Капитале» показана роль труда и орудий труда в процес-
се возникновения и развития человека и человеческого обще-
ства. «Употребление и создание средств труда,— говорит
Маркс,— хотя и свойственные в зародышевой форме некоторым
видам животных, составляют специфически характерную чер-
ту человеческого процесса труда...»2. Труд, по Марксу, есть
процесс, совершающийся между человеком и природой, в те-
чение которого человек с помощью своих рук и ног, а также
сознания «регулирует и контролирует обмен веществ между
собой и природой» 3.
Целенаправленная трудовая деятельность людей и прежде
всего, производство орудий труда, решительно отличают
человеческой труд от сходных с ним действий животных, насеко-
мых и т. д. «Паук совершает операции,— говорит Маркс,— на-
поминающие операции ткача, и пчела постройкой своих воско-
вых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и са-
мый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала
отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он
уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда полу-
1 К. М а р к с. К критике политической экономии. Предисловие.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 6—7.
2 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 186—187.
3 Там же, стр. 184.
9 История философии, Т. III
чается результат, который уже в начале этого процесса имел-
ся в представлении работника, т. е. идеально. Работник отли-
чается от пчелы не только тем, что изменяет форму того, что
дано природой: в том, что дано природой, он осуществляет в то
же время и свою сознательную цель...» 1.
Рассмотренный в простых и наиболее общих его моментах
процесс труда есть «вечное естественное условие человеческой
жизни, и потому он не зависим от какой бы то ни было формы
этой жизни, а, напротив, одинаково общ всем ее обществен-
ным формам» 2.
Что касается орудий труда, то они характеризуют ту или
иную историческую ступень развития производства. «Экономи-
ческие эпохи,— указывает Маркс,— различаются не тем, что
производится, а тем, как производится, какими средствами
труда. Средства труда не только мерило развития человеческой
рабочей силы, но и показатель тех общественных отношений,
при которых совершается труд» 3.
Но орудия труда сами не в состоянии ничего сделать, если
они не соединены так или иначе с живой рабочей силой. Ра-
бочие и средства производства являются необходимыми фак-
торами производства. Различные эпохи в экономическом раз-
витии общества отличаются одна от другой особым характе-
ром и способом соединения живой рабочей силы с орудиями
производства. При рабстве это соединение совершается в одной
исторической форме, при феодализме — в другой и т. д. Харак-
тер соединения орудий труда с непосредственными производи-
телями, подчеркивает Маркс, определяет особенности распре-
деления богатств между членами общества. «...Так называе-
мые отношения распределения,— говорит он,— соответствуют
исторически определенным, специфически общественным фор-
мам процесса производства и тем отношениям, в которые всту-
пают между собою люди в процессе воспроизводства своей
человеческой жизни... Исторический характер... отношений
распределения есть исторический характер производствен-
ных отношений, только одну сторону которых они выра-
жают» 4.
В обществе, разделенном на классы, один из которых,—
собственник орудий труда, другой же — только непосредствен-
ный производитель, отношения между классами образуют са-
мую сокровенную основу всего общественного строя, а следо-
вательно, и его политической формы.
1 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 185.
1 Там же, стр. 191.
’Там же, стр. 187.
4 К. Ма р кс. Капитал, т. III, стр. 897.
130
Маркс исследовал в «Капитале», при каких исторических
условиях возникают классы вообще и классы буржуазного
общества, в особенности. Основную причину возникновения
классов он видит в росте производительных сил, в общест-
венном разделении труда и возникновении частной собствен-
ности.
В «Капитале» и в других произведениях Маркса развивают-
ся положения исторического материализма о соотношении об-
щественного бытия и общественного сознания. Маркс исследу-
ет различные формы классового сознания, вскрывает их зави-
симость от классового бытия. Он показывает, что «над раз-
личными формами собственности, над социальными условиями
существования поднимается целая надстройка различных и
своеобразных чувств, иллюзий, образов мысли и мировоззре-
ний. Весь класс творит и формирует все это на почве своих
материальных условий и соответственных общественных отно-
шений. Отдельный индивид, получая свои чувства и взгляды
путем традиции и воспитания, может вообразить себе, что они-
то и образуют действительные мотивы и исходную точку его дея-
тельности» * *.
Вскрывая глубокие корни особенностей развития и харак-
тера классового сознания при капитализме, Маркс и Энгельс
выявили зависимость этого сознания от объективных условий
жизни классов. На первый взгляд кажется, будто бы сознание
товаровладельцев является вполне свободным и независимым
от внешних причин, что действия товаровладельцев опреде-
ляются целиком их «свободной волей». На самом же деле
это вовсе не так. Юридическое отношение между простыми
товаровладельцами, формой которого является договор, есть
волевое отношение, в котором отражается экономическое от-
ношение. Содержание этого юридического или волевого отно-
шения дано самими экономическими отношениями. Лица су-
ществуют здесь одно для другого лишь как представители то-
варов, т. е. как товаровладельцы. Следовательно, сознание
здесь определяется условиями материальной жизни и деятель-
ности людей. «...Характерные экономические маски лиц — это
только олицетворения экономических отношений, в качестве
носителей которых эти лица противостоят друг другу» 2,— го-
ворит Маркс.
Так как в условиях господства товарного и товарно-капи-
талистического производства производственные отношения лю-
дей принимают вещный характер, независимый от их кснт-
1 К. Маркс. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. К. Маркс и
<Р. Энгельс^ Избр. произв., т. 1, стр. 235—236.
* К. М а р кс Капитал, т. I, стр. 92.
131 *
роля и сознательной деятельности, то эти отношения и воспри-
нимаются не как отношения между людьми, а как отношения
между вещами. «Вещи» — товар, деньги в таких условиях ка-
жутся поэтому весьма таинственными, непонятными, мистиче-
скими, чуждыми и враждебными людям, хотя они — продукт
деятельности самих людей. Это явление товарно-капиталисти-
ческого производства и его отражение в сознании Маркс на-
звал товарным фетишизмом.
Шаг за шагом прослеживает Маркс фетишизацию общест-
венных отношений в буржуазном сознании, раскрывает сущ-
ность денежного фетишизма, фетишизма капитала, процента,
ренты и т. д. Товарный фетишизм достигает высшего пункта в
так называемой триединой формуле капитала: капитал — при-
быль, или капитал — процент, земля — земельная рента,
труд — заработная плата. С точки зрения этого «триединства»
кажется, будто капитал создает прибыль, земля — земельную
ренту, а труд — заработную плату. Но в действительности
труд — элемент этого «триединства» — создает не только за-
работную плату, но и прибыль и земельную ренту. Поэтому
форма «триединства» извращает действительные, реальные от-
ношения вещей. Она создает ложное впечатление, будто капи-
тал и земля сами по себе, а не труд рабочих на капиталисти-
ческих предприятиях и крестьян на земле, создают прибыль
капиталисту и ренту землевладельцу.
По своей сущности фетишистское сознание является рели-
гиозным. Наиболее подходящей формой религии для общества
товаропроизводителей Маркс считает христианство как одну из
наиболее отвлеченных религий с его учением о божественном
предопределении, согласно которому, поступки и судьба каж-
дого индивидуума заранее предопределены божественной силой.
Жизнь товаропроизводителя в товарном и товарно-капиталисти-
ческом обществе полностью зависит от того, будет ли продан
продукт его труда и за какую цену он будет продан, выиграет
ли он при обмене или понесет убытки. Короче говоря, товаро-
производитель ставится в полную зависимость от неведомых
для него законов стихийного товарного производства и обра-
щения. Данное положение наиболее полно выразили такие бур-
жуазные формы христианства, как протестантизм и кальвинизм
с их учением о предопределении. Это учение, как указывает
Энгельс, является религиозным выражением того факта, что
в мире торговли и конкуренции удача или банкротство зави-
сят не от искусства отдельных лиц, а от обстоятельств, над ко-
торыми они не властны. Маркс говорил, что полное исчезнове-
ние искаженных фетишистских представлений об обществен-
ной жизни, устранение религиозного извращения действитель-
ности возможно лишь в условиях социализма, «когда отноше-
132
ния практической повседневной жизни людей будут выражаться
в прозрачных и разумных связях их между собою и с природой.
Строй общественного жизненного процесса, т. е. материального
процесса производства жизни, сбросит с себя мистическое ту-
манное покрывало лишь тогда, когда он станет продуктом сво-
бодного общественного союза людей и будет находиться под их
сознательным планомерным контролем» L
В своих экономических трудах Маркс обосновал закон со-
циальной революции и раскрыл его роль в превращении одной
формы общественного развития в другую. На известной ступени
своего развития, говорил он, «материальные производитель-
ные силы общества приходят в противоречие с существующи-
ми производственными отношениями, или — что является
только юридическим выражением последних — с отношениями
собственности, внутри которых они до сих пор развивались.
Из форм развития производительных сил эти отношения пре-
вращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной ре-
волюции. С изменением экономической основы более или ме-
нее быстро происходит переворот во всей громадной над-
стройке» 1 2.
Это положение Маркса, раскрывая диалектику производи,
тельных сил и производственных отношений, является сильней-
шим научным аргументом против идеологии реформистов.
Последние, извращая марксизм, стремятся доказать, что капи-
тализм в самом себе якобы содержит элементы социализма,
постепенно развивающиеся в полный социализм, наступающий,
по их утверждениям, не в результате революционного разре-
шения противоречий капитализма, а путем мирного перераста-
ния капитализма в социализм.
В трудах Маркса и Энгельса показано, что в результате
революционного перехода от одного способа производства к
другому происходит изменение в классовой структуре общества
и формах классовой борьбы, меняется политическая, юриди-
ческая, идеологическая надстройка, призванная обслуживать
интересы определенных классов. На смену рабовладельче-
ской формации приходит феодализм, который в свою очередь
сменяется капиталистическим строем. Основоположники марк-
сизма вскрыли решающую роль революционных переворотов в
развитии общественных формаций, в разрешении конфликтов
между производительными силами и производственными отно-
шениями в антагонистических обществах.
«При рассмотрении таких переворотов,— говорит Маркс,—
необходимо всегда отличать материальный, с естественно-науч-
1 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 86.
2 К. Маркс. К критике политической экономии. Предисловие.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 7.
133
ной точностью констатируемый переворот в экономических ус-
ловиях производства от юридических, политических, религиоз-
ных, художественных или философских, короче — от идеоло-
гических форм, в которых люди осознают этот конфликт и бо-
рются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя
судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так
же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию.
Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий ма-
териальной жизни, из существующего конфликта межлу об-
щественными производительными силами и производственны-
ми отношениями» 1.
Маркс показывает, что законы смены общественно-эконо-
мических формаций имеют вполне объективный характер. «Ни
одна общественная формация,— пишет он,— не погибает рань-
ше, чем разовьются все производительные силы, для которых
она дает достаточно простора, и новые более высокие произ-
водственные отношения никогда не появляются раньше, чем
созреют материальные условия их существования в недрах са-
мого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всег-
да только такие задачи, которые оно может разрешить, так как
при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама
задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее
решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся
в процессе становления» 2.
Историческое развитие, по Марксу, есть прогрессивный
процесс, восходящий от низшего способа производства к выс-
шему. Первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный
и буржуазный способы производства он рассматривает как
исторически прогрессивные ступени общественного развития.
В антагонистическом обществе этот процесс развития есть,
вместе с тем, процесс обострения классовой борьбы между экс-
плуататорами и эксплуатируемыми, угнетателями и угнетен-
ными. В ходе развития капиталистического общества склады-
ваются материальные предпосылки пролетарской революции и
победы коммунизма.
«Буржуазные производственные отношения являются по-
следней антагонистической формой общественного процесса
производства, антагонистической не в смысле индивидуального
антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из обще-
ственных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в
недрах буржуазного общества производительные силы создают
вместе с тем материальные условия для разрешения этого анта-
1 К. Маркс. К критике политической экономии. Предисловие.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.. т. 13. стр. 7.
1 Там же.
134
гонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завер-
шается предыстория человеческого общества» 1. Подлинная ис-
тория человечества начинается с новой общественной форма-
ции — коммунизма.
В связи с обоснованием закономерности революционного
перехода общества к социализму Маркс и Энгельс разрабаты-
вают проблему свободы и необходимости. Они развивают
диалектико-материалистическое понимание свободы, как по-
знанной необходимости. Маркс учит, что подлинная свобода
человека начинается только там, где прекращается работа,
диктуемая нуждой и внешней целесообразностью, там, где
труд физический неразрывно связывается с трудом умствен-
ным, доставляющим человеку не только средства к существо-
ванию, но и интеллектуальное удовлетворение и наслаждение.
Во всех общественных формах и при всех возможных спо-
собах производства человек вынужден, как показал Маркс,
бороться с природой, чтобы сохранять и воспроизводить свою
жизнь. В процессе этой борьбы расширяется царство естествен-
ной необходимости, так как потребности человека непрерывно
растут. Но вместе с этим расширяются и производительные
силы, служащие средством их удовлетворения. «Свобода в этой
области,— говорит Маркс,— может заключаться лишь в том,
что социализированный человек, ассоциированные производи-
тели рационально регулируют этот свой обмен веществ с при-
родой, ставят его под свой общий контроль, вместо того чтобы
он как слепая сила господствовал над ними; совершают его с
наименьшей затратой силы и при условиях, наиболее достой-
ных их человеческой природы и адэкватных ей. Но тем не ме-
нее это все же остается царством необходимости» 2. Царство
свободы, по Марксу, начинается там, где развитие человече-
ских способностей становится самоцелью. Но это царство сво-
боды может расцвести лишь на основе царства необходимости,
как на своем базисе. Непременным основным условием тако-
го расцвета является, указывал Маркс, сокращение рабочего
дня.
Огромное теоретическое и политическое значение имеет
научное предвидение путей развития коммунистического об-
щества, данное в трудах Маркса и Энгельса. Определяя черты
будущего коммунистического общества, они предвидели, что
оно будет развиваться по своим особым объективным эконо-
мическим законам, что основой его будет общественная собст-
венность на средства производства, коллективный труд и про-
изводство по плану.
1 К. Маркс. К критике политической экономии. Предисловие.
К. Маркс и Ф. Энгельс. €оч., т. 13, стр. 7—8.
2 К. Маркс. Капитал, т. III, стр. 833.
135
В подготовительных рукописях к «Капиталу» и в самом
«Капитале» Маркс говорит, что в социалистическом обществе
«коллективный характер производства с самого начала делал
бы продукт коллективным, всеобщим... Труд отдельного лица
с самого начала положен как коллективный труд» Весь про-
дукт союза свободных производителей есть общественный про-
дукт. Одна часть этого продукта служит средством производ-
ства, а другая часть поступает отдельным членам обществен-
ного союза и как средство их существования; следовательно,
она должна быть распределена между ними.
На основе коллективного труда, указывает далее Маркс,
«экономия времени, равно как и планомерное распределение
рабочего времени по различным отраслям производства остает-
ся первым экономическим законом...» 1 2.
Маркс предвидел, что только на базе общественного социа-
листического хозяйства станет возможным беспрепятственное
и всестороннее использование техники и науки в процессе про-
изводства.
Пророчески звучат слова Маркса о человеке как основном
капитале социалистического общества: «Сбережение рабочего
времени равносильно увеличению свободного времени, т. е.
времени для того полного развития индивида, которое само, в
свою очередь, как величайшая производительная сила, обрат-
но воздействует на производительную силу труда. С точки
зрения непосредственного процесса производства это сбереже-
ние можно рассматривать как производство основного капита-
ла; этим основным капиталом является сам человек» 3.
Социалистические преобразования, предвидел Маркс, долж-
ны в корне изменить положение человека в обществе. «Свобод-
ное время, являющееся как временем досуга, так и временем
для осуществления более возвышенной деятельности, конечно,
превращает того, кто им располагает, в иного субъекта, и как
иной субъект он и вступает в непосредственный процесс про-
изводства» 4.
Устранение капиталистического способа производства, учил
Маркс, позволит ограничить рабочий день только необходимым
трудом. Условия жизни рабочего станут неизмеримо богаче,
его жизненные потребности возрастут и будут разнообразнее.
Научное предвидение Маркса о путях развития социали-
стического общества, предоставляющего широкий простор для
деятельности людей и проявления их способностей, для удов-
1 Архив Маркса и Энгельса, т. IV, М., 1935, стр. 117.
2 Там же, стр. 119.
3 Karl Marx. Grundrisse der Kritik der politischen Okonomie. Moskau
1939, S. 599.
4 Ibid.
136
летворения их растущих материальных и духовных потребно-
стей, осуществляется в Советском Союзе и других социали-
стических странах. Идеи научного социализма, обоснованные
Марксом и Энгельсом, получили блестящее подтверждение в
жизни, что является лучшим доказательством истинности и
жизненности учения марксизма.
* * ♦
Исторический период от революций 1848—1849 гг. до Па-
рижской Коммуны, как это было показано выше, был временем
дальнейшего творческого развития возникшего накануне ре-
волюций учения марксизма, его философии — диалектического
и исторического материализма. Перед основоположниками
марксизма в этот период встали огромной важности новые иде-
ологические задачи, среди которых на первый план выступала
необходимость теоретического обобщения опыта революций
1848—1849 гг. и исследования законов возникновения, развития
и уничтожения капиталистического способа производства. Если
в 1848—1851 гг. на первый план выдвигались политические идеи
марксизма, вопросы теории социальной революции, то в после-
дующее время в центре внимания Маркса и Энгельса находи-
лись вопросы экономической науки. В тесной связи с развитием
политических и экономических идей марксизма, теории науч-
ного коммунизма и политической экономии Маркс и Энгельс
разрабатывали важнейшие проблемы диалектического и исто-
рического материализма. При этом они вели неустанную борьбу
против мелкобуржуазных теорий в рабочем движении, в осо-
бенности против прудонизма и бакунизма, тред-юнионистской
идеологии и бланкизма.
Гениальный труд Маркса «Капитал» представляет собой не
только величайшее произведение научной политической эконо-
мии, но и вносит большой вклад в философию диалектического
и исторического материализма, составляющий эпоху в развитии
философии. В «Капитале» Маркса, явившемся делом всей его
жизни, и в других произведениях Маркса научно обоснован
принцип единства материалистической диалектики, логики и
теории познания, разработаны основные законы и категории
материалистической диалектики, важнейшие положения диа-
лектической логики, показана роль абстрактного теоретического
мышления, раскрыта несостоятельность метафизического спо-
соба мышления в различных его проявлениях. Таким образом,
Маркс не только применил диалектический метод, диалектико-
материалистическую теорию познания к исследованию сложней-
ших экономических процессов, но и всесторонне разработал ма-
териалистическую диалектику как науку.
137
«Капитал» Маркса явился также замечательным образцом
материалистического исследования общественного развития. Не
ограничиваясь открытием законов развития капиталистической
формации, Маркс дал глубокую научную характеристику пред-
шествующих ей способов производства и гениально предвосхи-
тил основные черты коммунистического общества.
В «Капитале» вскрыты экономические причины возникнове-
ния классов, а также основы отличия одной общественно-эко-
номической формации от другой, коренящиеся в способах про-
изводства материальных благ. Дав глубочайший анализ эконо-
мической структуры капиталистического общества, Маркс
вскрыл зависимость сознания различных классов от условий их
общественного бытия.
В трудах Маркса и Энгельса в рассматриваемый период
научно обоснованы закономерности революционного превраще-
ния одной общественно-экономической формации в другую и
связанные с этим коренные изменения в формах общественного
сознания, в структуре надстройки. Открыв законы движения
капиталистического общества и обнажив все его противоречия,
Маркс доказал неизбежность революционного превращения
капитализма в социализм, обосновал закон социалистической
революции и необходимость установления диктатуры пролета-
риата.
Теоретически обобщая исторический опыт революций
1848—1849 гг., Маркс и Энгельс вскрыли связь между борьбой
за демократию и борьбой за социализм, выдвинули идею не-
прерывной революции и дали основные наброски идеи гегемо-
нии пролетариата в революции. Марксистская теория государ-
ства была обогащена важнейшим положением о сломе бур-
жуазной государственной машины, что явилось углублением и
конкретизацией главного в марксизме — учения о диктатуре
пролетариата. Гениальные идеи Маркса и Энгельса о будущем
социалистическом и коммунистическом обществе послужили
теоретической основой для дальнейшего развития марксистского
учения о построении социализма и коммунизма.
Глав а третья
РАЗВИТИЕ МАРКСОМ И ЭНГЕЛЬСОМ
ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО И ИСТОРИЧЕСКОГО
МАТЕРИАЛИЗМА В ПЕРИОД ПОСЛЕ ПАРИЖСКОЙ
КОММУНЫ (1871—1895 гг.)
Величайшим, всемирно-историческим революционным собы-
тием второй половины XIX в. была Парижская Коммуна 1871 г.
Рабочие Парижа поднялись против контрреволюционной бур-
жуазии, национальное предательство которой было главной
причиной поражения Франции в войне с Пруссией.
Парижские коммунары свергли политическое господство
буржуазии и впервые в мировой истории установили дикта-
туру рабочего класса, необходимость которой научно доказали
Маркс и Энгельс.
Парижская Коммуна возникла в исторически неблагопри-
ятных условиях. Значительная часть Франции была оккупиро-
вана прусскими войсками. В Париже не было пролетарской,
коммунистической партии, которая одна только могла бы воз-
главить рабочий класс, поддержать его историческую инициа-
тиву и предотвратить серьезные политические ошибки, совер-
шенные левыми прудонистами и бланкистами, стоявшими во
главе Коммуны.
И тем не менее, несмотря на эти ошибки и вопреки оппорту-
низму своих политических руководителей, парижские коммуна-
ры в течение 72 дней существования Коммуны осуществили
ряд важных переходных политических мероприятий, необходи-
мость которых была указана «Манифестом Коммунистической
партии».
Накануне восстания парижских коммунаров Маркс и Эн-
гельс указывали на преждевременность этого восстания. Но
когда восстание началось, основоположники марксизма от
лица I Интернационала горячо приветствовали историческую
инициативу героических коммунаров. Под руководством Мар-
кса и Энгельса Генеральный совет I Интернационала орга-
низовал всемерную помощь Парижской Коммуне.
В своих письмах руководителям Коммуны Маркс и Энгельс
.139
указывали на необходимость решительных наступательных
военных действий против укрывшейся в Версале контрреволю-
ционной клики, которая с помощью прусских войск готовила ка-
рательную экспедицию против пролетарской революции. Осно-
воположники марксизма рекомендовали Парижской Коммуне
осуществить национализацию французского банка. К сожале-
нию, эти важнейшие рекомендации не были приняты лидерами
Коммуны и это ускорило ее поражение.
В труде «Гражданская война во Франции» К. Маркс гени-
ально подытожил исторический опыт Коммуны и пришел к
новым важнейшим выводам, которых он еще не мог сделать на
опыте революций 1848 г. Главный из них—необходимость
создания специфической государственной формы диктатуры
пролетариата, прообразом которой была Парижская Коммуна.
Недостаточно, указал Маркс, сломать, уничтожить бюрокра-
тически-военный аппарат буржуазного государства: необходи-
мо создать новый, качественно отличный от него государствен-
ный аппарат, соответствующий классовой природе и задачам
пролетарской революции.
Парижской Коммуной заканчивается историческая эпоха,,
которую Ленин называл «периодом бурь и революций» в За-
падной Европе. Речь шла, конечно, о завершении периода
буржуазных революций, ибо Парижская Коммуна, которая
нанесла серьезный удар по капитализму, знаменовала уже на-
чало новой исторической эпохи в истории Европы.
Новый исторический период, начинающийся после Париж-
ской Коммуны, отличается от предшествующего периода срав-
нительно «мирным» характером: Запад с буржуазными рево-
люциями покончил, Восток до них еще не дошел.
В этот период все более явственно начинает обнаружи-
ваться действие закона неравномерности, скачкообразности
развития капиталистических стран. Англия в 70—90-х годах те-
ряет свое особое положение «мастерской мира»; ее догоняют и
во многом перегоняют США и Германия. Франция, стоявшая
в 1860 г. по объему промышленного производства на втором
месте, к концу века оттесняется на четвертое место. Германия
быстро индустриализируется, в частности за счет колоссальной
контрибуции, полученной с побежденной Франции после войны
1870—1871 гг.
Пореформенная Россия также вступает на путь интенсив-
ного капиталистического развития. «С 1861 г. в России,— пи-
сал Энгельс Н. Ф. Даниельсону 15 марта 1892 г.,— начинается
развитие современной промышленности в масштабе, достой-
ном великого народа»
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. [Л.], 1953, стр. 447^
140
Вопреки попыткам идеологов и политиков буржуазии
скрыть противоречия капиталистического общества, последние
все более обнаруживают свою антагонистическую природу.
Быстрый подъем производства сменяется все более обо-
стряющимися затяжными кризисами. «Период процветания,—
писал Энгельс в письме к А. Бебелю 10 мая 1883 г.,— уже
больше не достигает своего полного развития...» Тяжелый эко-
номический кризис, начавшийся в 1873 г., продолжался вместе
с периодом депрессии вплоть до 1880 г. Вскоре Европа вновь
оказывается в трясине экономического кризиса, начавшегося в
1882 г. За кратковременным подъемом производства в 1889 г.
последовала депрессия 1892—1895 гг. Развитие антагонистиче-
ских противоречий капитализма подтачивает основы буржуаз-
ного способа производства; эпоха промышленного подъема
является вместе с тем началом загнивания капиталистической
системы в наиболее развитых капиталистических странах.
К концу XIX в. завершается раздел мира между крупней-
шими капиталистическими хищниками; из свободной конкурен-
ции вырастает монополия, возникает финансовая олигархия.
Все более отчетливо выступают признаки загнивания капита-
листической системы, углубляются противоречия между «ци-
вилизованными» странами и порабощенными колониями и за-
висимыми странами, обостряются противоречия между самими
капиталистическими странами. Эти противоречия еще более
обостряют растущий антагонизм между трудом и капиталом.
Быстрое развитие крупной промышленности значительно
увеличивает численность пролетариата во всех европейских
странах и США.
Начинающийся после Парижской Коммуны период посте-
пенного перерастания «свободного», т. е. домонополистического,
капитализма в империализм, был также периодом роста рабо-
чего движения и создания массовых рабочих партий.
«Везде складываются пролетарские по своей основе социа-
листические партии, которые учатся использовать буржуазный
парламентаризм, создавать свою ежедневную прессу, свои про-
светительные учреждения, свои профессиональные союзы, свои
кооперативы. Учение Маркса одерживает полную победу и —
идет вширь. Медленно, но неуклонно идет вперед процесс под-
бирания и собирания сил пролетариата, подготовки его к гря-
дущим битвам» 2.
Во Франции организованная Гедом в 187.7 г. газета «L’Ega-
lite» («Равенство») пропагандировала непримиримую борьбу * 1
1 К. Маркс иФ. Энгельс. Соч., т. XXVII. [Л.], 1935, стр. 313.
1 В. И. Ленин. Исторические судьбы учения Карла Маркса. Соч.,
т. 18, стр. 545—546.
141
пролетариата против капитала и неизбежность пролетарской ре-
волюции. По инициативе Геда и его сторонников, был созван
в 1879 г. в Марселе рабочий конгресс, положивший начало су-
ществованию Рабочей партии во Франции, которая организа-
ционно оформилась в 1880 г. В том же году вожди этой пар-
тии— Гед и Лафарг опубликовали программу Рабочей партии,
в выработке которой принимали непосредственное участие
Маркс и Энгельс.
В Германии социал-демократическая партия (эйзенахцы)*
руководимая В. Либкнехтом и А. Бебелем, приобретает ши-
рокую популярность среди рабочих. Во время франко-прусской
войны Либкнехт и Бебель, будучи депутатами германского
рейхстага, заняли правильную, интернационалистическую по-
зицию, отказавшись голосовать за военные кредиты прусской
армии. Этот революционный акт, так же как и открытая под-
держка Либкнехтом и Бебелем героической Парижской Ком-
муны (за что они были присуждены к тюремному заключе-
нию) обеспечили лидерам эйзенахцев заслуженную попу-
лярность в рабочем классе. На выборах в рейхстаг в 1874 г.
социал-демократическая партия Германии проводит девять
своих депутатов. Авторитет ее непрерывно растет.
Вместе с тем руководители эйзенахцев В. Либкнехт,
А. Бебель и другие порой допускали примиренческое отношение
к оппортунистическим влияниям. На объединительном съезде
эйзенахцев и лассальянцев, состоявшемся в Готе в 1875 г.,,
эйзенахцы согласились на принятие программы, проникнутой
оппортунистическими идеями Лассаля. Маркс и Энгельс пре-
достерегали эйзенахцев от преждевременного объединения с
лассальянцами и требовали предварительного признания по-
следними научного социализма. В своей основополагающей-
работе «Критика Готской программы» Маркс, не ограничива-
ясь критикой этой оппортунистической программы, творчески,
развил свое учение о диктатуре пролетариата, социализме и
коммунизме. Однако руководители германской социал-демо-
кратии не сделали необходимых выводов из этого выдающегося
произведения К. Маркса.
В 1878 г. германский рейхстаг принял «исключительный за-
кон» против социалистов, поставивший пролетарскую партию^
вне закона. Руководствуясь указаниями А4аркса и Энгельса,,
партия перешла на нелегальное положение. В течение 12 лет
она укрепляла свои находившиеся в подполье организации,
используя парламентскую трибуну и непартийные рабочие ор-
ганизации для связи с массами пролетариата. Влияние партии
среди рабочих масс возросло. В 1890 г. за социал-демократов
голосовало полтора миллиона избирателей, что привело к отме-
не «исключительного закона» и к отставке Бисмарка. Энгельс
142
в письме к С. Делл’Аваллесу в сентябре 1894 г. писал по этому
поводу: «В Германии Бисмарк в течение двенадцати лет держал
социалистов вне закона, но социалисты попрали исключитель-
ный закон, они прогнали Бисмарка и сейчас являются самой
сильной партией в империи» *.
Коренное изменение условий партийной работы в связи с
легализацией партии способствовало дальнейшему распростра-
нению социал-демократического влияния. Вместе с тем оно таи-
ло в себе опасность чрезмерного увлечения легальными фор-
мами борьбы — опасность, которую недооценивали лидеры
германских социал-демократов, несмотря на уничтожающую
критику «парламентского кретинизма», данную в свое время
Марксом и Энгельсом.
Эрфуртская программа германской социал-демократии,
явившаяся шагом вперед в сравнении с Готской программой,
содержала, однако, оппортунистические ошибки: она умалчива-
ла о необходимости революционного свержения эксплуататор-
ского государства, о необходимости диктатуры пролетариата.
Указания Энгельса на эти ошибки фактически не были воспри-
няты лидерами германской социал-демократии.
В Англии рабочее движение вследствие десятилетиями
длившейся монополии английского капитализма на мировом
рынке долгое время находилось под прямым влиянием бур-
жуазной политики. Основной формой рабочего движения здесь
являлись профессиональные организации, тред-юнионы, кото-
рые ограничивали свои задачи рамками экономической борьбы
и были чужды революционному марксистскому пониманию
классовых задач пролетариата. Лишь постепенная утрата анг-
лийским капитализмом мировой гегемонии способствовала воз-
рождению революционных традиций в английском рабочем
движении.
С начала 80-х годов в среде английских рабочих усили-
вается рост влияния социалистических идей. В 1884 г. органи-
зуется «Социал-демократическая федерация», во главе кото-
рой становится Гайндман, объявивший себя последователем
Маркса. Но оппортунистическая линия Гайндмана, сектантский
отказ его последователей от работы в тред-юнионах, бесприн-
ципный избирательный блок с консерваторами привели в
1884 г. к расколу федерации. Возникшая затем «Социалисти-
ческая лига» также оказалась неспособной защищать марк-
систские принципы в рабочем движении и скатилась к анар-
хизму. В конце 80-х годов в Англии учащаются и приобрета-
ют все более массовый характер забастовки, организуются
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXIX. [Л.], 1946, стр. 329.
143
тред-юнионы чернорабочих, моряков и кочегаров, рабочих
газовых заводов. С 1887 по 1892 г. число членов тред-юнионов
увеличилось вдвое, достигнув полутора миллионов. В 1893 г.
была организована Независимая рабочая партия, но и она ока-
залась неспособной проводить революционную, марксистскую
линию в рабочем движении и отвергала классовую борьбу.
«Эта партия,— подчеркивал Ленин,— «независима» только от
социализма, а от либерализма очень зависима» Ч
Таким образом, нарастающее массовое движение англий-
ского пролетариата в этот период не выходит, в сущности, за
пределы экономической борьбы, не преодолевает влияния бур-
жуазного либерализма, оставаясь далеким от революционного
марксизма.
Аналогичные черты характеризуют рабочее движение в Сое-
диненных Штатах Америки, превратившихся в конце XIX в. в
крупнейшую цитадель капитализма. В 1877 г. секция Интерна-
ционала в США (распущенного решением конгресса в Фила-
дельфии в 1876 г.) образует Социалистическую рабочую пар-
тию, во главе которой становится Ф. Зорге. Однако эта партия,
состоявшая преимущественно из немецких эмигрантов, за-
няла сектантскую позицию по отношению к стихийному рабо-
чему движению, проникнутому отсталой идеологией, что ли-
шало ее базы для дальнейшего роста.
Между тем, рабочие организации в США приобретали все
более массовый характер. В 1887 г. рабочая организация «Бла-
городный орден рыцарей труда» насчитывала около 700 тыс.
членов. Значительные массы рабочих были объединены в Аме-
риканской федерации труда (АФТ), следовавшей с начала
своего существования оппортунистической линии английских
тред-юнионов. Наряду с этим стихийное рабочее движение
сплошь и рядом приводило к массовым выступлениям рабоче-
го класса, имевшим революционное значение. Однако движение
американских рабочих ограничивалось преимущественно эко-
номической борьбой за улучшение условий наемного труда, не
подымалось до борьбы за политические задачи революционного
характера.
Характеризуя основные черты английского и американского
рабочего движения этого периода, Ленин пишет: «Эти чер-
ты — отсутствие сколько-нибудь крупных, общенациональных
демократических задач перед пролетариатом; полное подчи-
нение пролетариата буржуазной политике; сектантская отор-
ванность кучек, горсток социалистов от пролетариата; ни
1 В. И. Ленин. Английские споры о либеральной рабочей политике.
Соч., т. 18, стр. 331.
144
малейшего успеха социалистов на выборах перед рабочими
массами и т. д.» \
В 1882 г. возникают: Итальянская рабочая партия и поль-
ская рабочая партия «Пролетариат» (Первый «Пролетариат»),
в 1885 г.— бельгийская Рабочая партия, в 1888—1889 гг.— ав-
стрийская социал-демократическая рабочая партия.
В этот период центр революционного движения начинает
перемещаться с Запада на Восток. В России возникают исто-
рические условия, сделавшие ее впоследствии родиной марк-
систской партии нового типа, родиной ленинизма. Гениаль-
но предвосхищая будущее, Маркс писал Ф. А. Зорге 27 сен-
тября 1877 г.: «Революция начнется на этот раз на Востоке,
бывшем до сих пор нетронутой цитаделью и резервной армией
контрреволюции» 1 2.
В 1882 г. в предисловии к русскому изданию «Манифеста
Коммунистической партии» Маркс и Энгельс, пристально
следившие за развитием революционных событий в России,
указали, что «Россия представляет собою передовой отряд ре-
волюционного движения в Европе» 3.
В 1883 г. умер Карл Маркс. «После смерти Маркса,— го-
ворил Ленин,— Энгельс один продолжал быть советником и
руководителем европейских социалистов... Все они черпали из
богатой сокровищницы знаний и опыта старого Энгельса» 4.
Развитие массовых рабочих партий, необходимость внедре-
ния социалистического сознания в стихийное рабочее движе-
ние, рост международных связей между пролетариями разных
стран потребовали создания нового социалистического Интер-
национала вместо I Интернационала, который окончил свое
существование в 1872 г. Благодаря руководящей роли Энгель-
са была сорвана попытка французских оппортунистов («пос-
сибилистов») захватить в свои руки инициативу организации
Интернационала. Первый Конгресс II Интернационала со-
брался в 1889 г. в Париже. Он провозгласил 1 мая ежегод-
ным международным праздником пролетариата. Конгресс при-
нял решение в духе учения Маркса и Энгельса, что свидетель-
ствовало о победе марксизма в рабочем движении.
В период после Парижской Коммуны Маркс и Энгельс
двигают вперед и разрабатывают свое учение в связи с новы-
ми задачами, поставленными историческим опытом рабочего
движения и развитием науки, в борьбе с оппортунистическими
1 В. И. Ленин Предисловие к русскому переводу книги: «Письма
И. Ф. Беккера, И. Дицгена, Ф. Энгельса, К. Маркса, и др. к Ф. А. Зорге,
и др.». Соч., т. 12, стр. 324.
2 К Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 311.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии.
Избранные произведения в двух томах, т. I. М., 1955, стр. 3.
4 В. И. Л е н и н. Фридрих Энгельс. Соч., т. 2, стр. 12.
Ю История философии, Т. III 145
течениями в рабочем движении, а также с буржуазной фило-
софией и социологией.
Рост рабочего движения и создание массовых социалисти-
ческих партий выдвинули перед основоположниками марксизма
задачу вооружения кадров рабочего движения передовой тео-
рией.
Все произведения Маркса и Энгельса рождались в борьбе с
оппортунизмом, с буржуазной идеологией. В своих трудах, на-
писанных часто в полемической форме, основоположники мар-
ксизма сочетают глубокую критику буржуазной идеологии и оп-
портунизма с систематическим изложением своих взглядов.
Главную роль, «первую скрипку», говоря словами Энгельса,
в том замечательном интеллектуальном содружестве, которое
сложилось у Маркса и Энгельса, играл Маркс. Ему прежде
всего принадлежит заслуга обоснования важнейших принципов
научного социализма, пролетарской политической экономии,
диалектического и исторического материализма.
В теоретической деятельности основоположников марксиз-
ма в рассматриваемый период существовало известное разде-
ление труда. Маркс написал знаменитую «Критику Готской
программы» и продолжал работу над вторым, третьим и чет-
вертым томами «Капитала». Исходя из философских принци-
пов, разработанных при руководящем участии Маркса, Энгельс
создал ряд крупнейших философских произведений: «Анти-Дю-
ринг», «Происхождение семьи, частной собственности и госу-
дарства», «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой
философии», вел работу над подготовкой «Диалектики при-
роды». Эти и другие произведения основоположников марксиз-
ма сыграли громадную роль в дальнейшем развитии диалекти-
ческого и исторического материализма.
1. ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ ОБОБЩЕНИЕ
МАРКСОМ И ЭНГЕЛЬСОМ
РЕЗУЛЬТАТОВ РАЗВИТИЯ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
Изучение открытий естествознания с целью их философско-
го обобщения занимало значительное место в теоретической
деятельности Маркса и Энгельса, особенно в 70—80-х годах
XIX в. Разработка философских вопросов естествознания
находилась в неразрывной связи с дальнейшим развитием соз-
данного ими диалектического материализма, обогащением и
конкретизацией основных законов и категорий материалисти-
ческой диалектики. Вместе с тем разработка Марксом и Энгель-
сом философских вопросов естествознания представляет собой
применение метода материалистической диалектики к области
естествознания с целью конкретного решения важнейших проб-
лем науки и укрепления ее материалистического фундамента.
146
Основоположники марксизма всегда проявляли глубокий ин-
терес к вопросам естествознания, к его выдающимся достиже-
ниям. Создавая свое диалектико-материалистическое мировоз-
зрение в 40-х годах и развивая его в 50—60-х годах, они вни-
мательно учитывали завоевания естественных наук и опирались
на них, особенно на великие открытия, ярко показавшие диа-
лектический характер процессов и явлений природы.
В 70—80 годы, исходя из общих принципов диалектического
материализма, основоположники марксизма стремились дать
систематическое философское обобщение достижений естест-
вознания с целью выработки единой диалектико-материалисти-
ческой картины мира, раскрытия диалектики природы. Энгельс
в своих произведениях уделял большое внимание фило-
софскому обобщению достижений физики, химии, биологии
и других естественных наук. Маркс проявлял особый интерес
к философским вопросам математики.
Занятия естественными науками и выработка отношения
к их достижениям с позиций диалектического материализма
начались у Маркса и Энгельса с изучения и оценки трех
великих открытий естествознания середины XIX в. Это объясня-
ется тем, что названные открытия стояли в центре развития нау-
ки о природе, способствуя крушению метафизического взгляда
на явления природы и стихийному переходу естествоиспытате-
лей к диалектике. Как уже говорилось во II томе «Истории
философии», этими открытиями были: клеточная теория, тео-
рия сохранения и первращения энергии и дарвинизм. Бурные
успехи химии, особенно органической химии и агрохимии, так-
же изучались и оценивались Марксом и Энгельсом.
В переписке Маркса и Энгельса уже в 50—60-х годах боль-
шое место занимают философские вопросы естествознания.
Изучая открытия, сделанные в области естествознания, Маркс
и Энгельс оценивали их с позиций созданной ими материали-
стической диалектики. В одном письме к Марксу (14 июля
1858 г.) Энгельс писал: «...Пришли же мне обещанную «Фило-
софию природы» Гегеля. Я занимаюсь сейчас немного физио-
логией, а затем думаю заняться сравнительной анатомией.
В этих науках имеются сугубо философские вещи, совсем не-
давно открытые. Мне очень хочется узнать, не предвидел ли
старик (т. е. Гегель.— Ред.) что-нибудь из всего этого. Несом-
ненно одно: если бы он писал свою «Философию природы»
теперь, то все эти вещи слетались бы к нему со всех сторон» L
Какие же факты «слетались со всех сторон» в конце 50-х гг.
XIX в., подтверждая диалектику природы? Энгельс прежде все-
го дает оценку открытию клетки и закона сохранения и пре-
вращения энергии, т. е. первым двум открытиям из числа тех,.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 103.
147
10*
которые позднее он назвал тремя великими открытиями
в естествознаний. Он показывает, что эти два открытия под-
тверждают диалектику в несравненно большей степени, чем
это было возможно 30 лет назад.
По мнению Энгельса, «главное, что революционизировало
всю физиологию и сделало возможной сравнительную физиоло-
гию, это — открытие клетки; в растении — Шлейденом, в жи-
вотном организме — Шванном...» L
Энгельс философски обобщает выводы, вытекающие из от-
крытия клетки, показывает, что это открытие ведет к призна-
нию единства всей органической природы, единства всего про-
цесса исторического развития жизни от ее более простой и низ-
шей формы до сложнейшего организма. Далее Энгельс под-
черкивает, что развитие сравнительного метода в биологии при-
водит к опровержению поповско-идеалистических сказок о бо-
жественном происхождении человека. Вместе с тем он отмечает,
что клеточная теория позволяет взглянуть на живую природу не
только с точки зрения связи и единства ее форм и их развития,
но и с точки зрения скачкообразности развития, обусловленной
переходом количественных изменений в качественные. «...Изу-
чая сравнительную физиологию,— писал Энгельс Марксу 14 ию-
ля 1858 г.,— начинаешь испытывать величайшее презрение к
идеалистическому возвеличению человека... На каждом шагу
натыкаешься на полнейшее совпадение строения человека со
строением остальных млекопитающих; в основных чертах это
совпадение простирается и на всех позвоночных и даже — в бо-
лее скрытой форме — на насекомых, ракообразных, червей
и т. д. Гегелевская история с качественным скачком в количе-
ственном ряде сюда тоже прекрасно подходит. В конце кон-
цов, у низших инфузорий мы приходим к прообразу, к простой,
самостоятельно живущей клетке, которая опять-таки ничем
осязательным не отличается от низших растений... и от зароды-
шей высших ступеней развития, вплоть до человеческого яйца
и семенных телец...» 1 2.
С диалектико-материалистической точки зрения Энгельс
оценивает также и другое великое открытие в естествознании
XIX в.— открытие закона сохранения и превращения энергии.
Это, по характеристике Энгельса, есть закон, согласно которо-
му механическое движение, т. е. механическая сила, при опре-
деленных условиях «(например, путем трения) превращается в
теплоту, теплота — в свет, свет — в химическое сродство, хи-
мическое сродство (например, в вольтовом столбе) — в элек-
тричество, а это последнее — в магнетизм» 3. Энгельс отмечает»
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 103.
2 Там же, стр. 104.
2 Там же.
148
что такого рода переходы могут совершаться в различных на-
правлениях. Имея в виду, по-видимому, Грова, Энгельс пишет,
что один англичанин «доказал, что эти силы переходят друг в
друга в совершенно определенных количественных отношени-
ях, так что известное количество одной силы, например, электри-
чества, соответствует известному количеству всякой другой»,
в связи с чем «нелепая теория скрытой теплоты... отбрасывает-
ся». Энгельс спрашивает: «Не является ли это великолепным
материальным примером того, каким образом рефлективные
определения переходят друг в друга» !.
Энгельс отмечает, что с открытием превращения энергии
окончательно отбрасываются старые метафизические представ-
ления о теплороде (скрытой теплоте) и аналогичных ему флюи-
дах.
Спустя несколько лет, Маркс и Энгельс вновь возвратились
к философской оценке учения о превращении энергии и о взаи-
мосвязи всех ее форм. В 1864 г. Маркс пишет Энгельсу, о
книге Грова, которого Маркс характеризует как наиболее фи-
лософского натуралиста среди естествоиспытателей не только
английских, но и немецких.
С огромным интересом основоположники марксизма отнес-
лись и к следующему великому открытию естествознания
XIX в.— к созданию Дарвином эволюционной теории в биоло-
гии. Немедленно после обнародования труда Дарвина «Проис-
хождение видов путем естественного отбора» (1859) Маркс и
Энгельс приступили к его изучению и дали ему высокую оценку.
Маркс писал, что в этой книге, несмотря на все имеющиеся в
ней недостатки, содержится фактический естественнонаучный
материал для обоснования диалектического материализма, что
в ней «впервые не только нанесен смертельный удар «телеоло-
гии» в естественных науках, но и эмпирически выяснен ее ра-
циональный смысл...»1 2. «...Эта книга,— указывал Маркс,— дает
естественно-историческую основу нашим взглядам»3. Анало-
гичным было и мнение Ф. Энгельса.
Энгельс писал Марксу в 1859 г.: «Вообще же Дарвин, кото-
рого я как раз теперь читаю, превосходен. В этой области теле-
ология не была еще разрушена, а теперь это сделано; Кроме
того, до сих пор еще не было такой грандиозной попытки дока-
зать историческое развитие в природе, да еще с таким успехом.
С грубым английским методом приходится, понятно, мирить-
ся»4. Такова общая оценка, данная Марксом и Энгельсом от-
крытию Дарвина.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 104.
2 Там же, стр. 121.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXII. М —Л., 1931, стр. 551.
4 Там же, стр. 468.
149
Критикуя дарвиновскую «манеру изложения» и другие не-
достатки в объяснении Дарвином сделанного великого от-
крытия, Маркс в письме к Энгельсу от 18 июня 1862 г. пишет:
«У Дарвина, которого я снова просмотрел, меня забавляет его
утверждение, что он применяет «мальтусовскую» теорию также
к растениям и животным, между тем как у г. Мальтуса вся
соль как раз в том, что его теория применяется им не к расте-
ниям и животным, а только к людям — [размножающимся] в
геометрической прогрессии — в противоположность растениям
и животным. Замечательно,— добавляет Маркс,— что Дарвин
в мире животных и растений вновь узнает свое английское об-
щество с его... мальтусовской «борьбой за существование»» L
Энгельс также критикует увлечение Дарвина мальтузианст-
вом. В письме к Ф. А. Ланге от 29 марта 1865 г. он пишет: «Мне
тоже при первом чтении Дарвина бросилось в глаза порази-
тельное сходство его изображения жизни растений и животных
с теорией Мальтуса... Я считаю, что для современного буржу-
азного развития величайшим позором является то обстоятель-
ство, что оно не вышло еще из экономических форм животного
царства» * 2.
«Социальные дарвинисты», в том числе и Ланге, ухватились
за слабости учения Дарвина; они пытались превратить понятие
«борьбы за существование», применяемое Дарвином к объяс-
нению явлений растительного и животного мира, во всеобщую
отмычку для объяснения общественных явлений, в некий един-
ственный великий естественный «закон». Маркс и Энгельс обру-
шились на этих идеологов буржуазии, стремившихся оправдать
капиталистический строй неправомерной ссылкой на дарвинизм
и представить этот строй в качестве естественного состояния
человеческого общества. В письме Кугельману от 27 июня
1870 г. Маркс язвительно называет приемы социальных дарви-
нистов очень убедительным методом «для напыщенного, при-
творяющегося научным, высокопарного невежества и лености
мысли» 3.
По вопросу о главном стимуле или источнике развития в
органическом мире Маркс и Энгельс ограничиваются пока от-
ветом в негативной форме: таким источником или стимулом
развития не является борьба за существование, как это полагал
Дарвин. Позднее в «Анти-Дюринге» и «Диалектике природы»
Энгельс подробно изложил свои взгляды на этот предмет.
Уже в письмах Маркса и Энгельса, относящихся к 50—60-м
годам XIX в., намечается подход к решению этого вопроса с
точки зрения диалектического материализма. Это решение идет
’К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 126.
2 Там же, стр. 171—172.
3 Там же, стр. 239.
150
по линии установления зависимости между эволюцией организ-
мов (видообразованием) и материальными условиями их жиз-
ни. В связи с этим большой интерес представляют некоторые
письма Маркса и Энгельса второй половины 60-х годов XIX в.
Эти письма показывают, что Маркс и Энгельс в то время
искали в современной им естественнонаучной литературе такие
труды, которые содержат если не решение, то хотя бы постанов-
ку тех вопросов, которые Дарвин оставил без ответа в своем
«Происхождении видов». Это свидетельствует о том, что осно-
воположники марксизма, видя в дарвиновской теории развития
естественнонаучную основу своего собственного учения, вместе
с тем ясно понимали недостатки в изложении дарвиновской эво-
люционной теории и стремились найти такие идеи и открытия
в области естествознания, которые указывали бы путь к пре-
одолению этих недостатков. Это делалось в интересах того, что-
бы философские основы дарвиновской теории могли быть в той
или иной степени очищены от неприемлемой тяжеловесной
формы изложения.
Интересно критическое отношение Маркса и Энгельса к кни-
ге «Происхождение и развитие человека и других существ»
(Париж, 1865 г.) французского натуралиста П. Тремо. Тремо
объяснял пробелы палеонтологии быстрым исчезновением чисто
переходных форм сравнительно с медленным развитием видов.
Далее, Тремо выдвигал идею о влиянии почвы, но при этом он,
как отмечал Маркс, разумеется, не принимал во внимание исто-
рическое видоизменение этого влияния.
Отмечая некоторые положительные идеи, содержащиеся в
книге Тремо, Маркс и Энгельс не только раскритиковали натур-
философский метод Тремо и его механицизм, но и вскрыли у
него невероятную путаницу в вопросах общественных наук,
к которым Тремо пытался подойти с меркой геолога. Так, Эн-
гельс раскритиковал Тремо за то, что тот пытался выводить на-
циональные различия и особенности из геологического харак-
тера местностей, где живут те или иные народы. Энгельс отме-
чал, что нельзя сводить различия между басками, французами,
бретонцами и эльзасцами к особенностям почвы, которыми буд-
то бы обусловлен тот факт, что люди говорят на различных
языках.
25 марта 1868 г. Маркс писал Энгельсу по поводу другой
книги: «Очень интересна работа Фрааза (1847): «Климат ирас-
тительный мир во времени, их история», где доказывается, что
и в исторические времена климат и флора меняются. Он —
дарвинист до Дарвина и допускает возникновение видов даже
в историческую эпоху» !.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, cjp. 201. (Под ис-
торической эпохой Маркс здесь понимает время существования человече-
ского общества.— Ред.)
151
Маркс отметил в работе Фрааза общественную сторону во-
проса. Фрааз, будучи агрономом, утверждал, например, что
вместе с развитием культуры исчезает «влажность» (отсюда
переселение растений с юга на север) и, наконец, образуются
степи. Первоначальное влияние культуры благотворно, но в
конце концов оно действует опустошающим образом, вызывая
обезлесение и т. д. Вывод таков, что культура, если она разви-
вается стихийно, а не направляется сознательно, оставляет по-
сле себя пустыни (Персия, Месопотамия, Греция). Маркс ви-
дел в этом выводе бессознательную социалистическую тенден-
цию.
Так Маркс и Энгельс оценивали естественнонаучные идеи
и открытия в их связи с общественно-исторической практикой.
В процессе разработки своего учения Маркс и Энгельс вни-
мательно следили за развитием современного им естествозна-
ния. В этом деле большую помощь им оказывал их друг химик-
коммунист К. Шорлеммер.
В химии после долгих блужданий теоретической мысли вос-
торжествовала в 60-х годах атомно-молекулярная теория; это
означало торжество диалектической по своему существу идеи.
Идея эта состояла в признании того, что материя не прямо и
непосредственно распадается на атомы, но образует ряд каче-
ственно различных ступеней в ходе своего усложнения и разви-
тия. Две из этих Ступеней — атом и молекула (образованная из
атомов) — были твердо установлены. Тем самым в химию вхо-
дила идея развития, а с нею вместе диалектика, но входила
стихийно, помимо воли и сознания самих ученых, которые в
подавляющем большинстве разделяли все предрассудки так
называемого «образованного» буржуазного общества, в том
числе и предубеждение против диалектики и вообще теоретиче-
ского мышления. Поэтому сами химики не видели, как правило,
этой диалектики. Раскрывая ее на деле своими исследованиями,
они продолжали мыслить старыми метафизическими категория-
ми, согласно которым существуют абсолютно неделимые атомы.
К числу таких химиков принадлежал крупный экспериментатор,
но слабый теоретик, немецкий химик А. Гофман. Оценивая ди-
алектическое содержание молекулярной теории и показывая,
в каком вопиющем противоречии оно находится с метафизиче-
скими взглядами самих химиков, Энгельс отмечал, что прежние
метафизические взгляды на атомы фактически вытесняются но-
выми представлениями, согласно которым атом есть лишь от-
носительная ступень в развитии и усложнении материи, а не
абсолютная граница делимости материи, не какой-то неизмен-
ный первичный кирпич мироздания.
В связи с. этим Энгельс писал Марксу 16 июня 1867 г.:
«...Гофмана прочитал [А. Гофман. «Введение в современную
152
химию».— Ред.]. Новейшая химическая теория, при всех своих
ошибках, является большим шагом вперед по сравнению с
прежней атомистической. Молекула, как мельчайшая часть ма-
терии, способная к самостоятельному существованию,— вполне
рациональная категория. Говоря словами Гегеля, это — «узел»
в бесконечном ряду делений, узел, который не замыкает этого
ряда, но устанавливает качественную разницу. Атом, который
прежде изображался как предел делимости, теперь — только
отношение, хотя сам г. Гофман на каждом шагу возвращается
к старому представлению, будто существуют действительно не-
делимые атомы. В общем, констатированные в книге успехи
химии действительно огромны, и Шорлеммер говорит, что эта
революция непрерывно продолжается, так что каждый день
можно ожидать новых переворотов» L
При ознакомлении с новейшей естественнонаучной литера-
турой, с сообщениями о последних открытиях в области
изучения природы, Маркс и Энгельс умели находить даже за
неправильными рассуждениями авторов рациональное зерно
новых воззрений. Они смело поддерживали новые, прогрессив-
ные течения, направленные на критику устаревших концепций,
на преодоление отживших взглядов. В связи с этим характерно,
например, высказывание Маркса в письме Кугельману от 9 ок-
тября 1866 г. по поводу книги Т. Муалена «Лекции по физиоло-
гической медицине», вышедшей в Париже в 1865 г.: «...Там
много фантазии и слишком много «построений», но все же дана
критика старой терапии» 1 2.
На вопрос Маркса об отношении Энгельса к Муалену, Эн-
гельс отвечал: «Книга Муалена очень заинтересовала меня
именно в вопросе о результатах, достигнутых французами при
помощи вивисекции; это единственный путь для установления
функций определенных нервов и результатов их расстройства...
я отлично могу объяснить себе лицемерную ярость англичан
против вивисекции: здешним ночным колпакам эти экспери-
менты часто очень неприятны, они опрокидывают их спекулятив-
ные построения» 3.
Далее Энгельс подчеркивает, что новая французская школа
имеет все же существенный дефект: «она очень многое утверж-
дает и менее серьезно относится к доказательствам»4.
Так Энгельс вскрывал рецидивы натурфилософского подхо-
да к явлениям природы у современных ему естествоиспыта-
телей.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 187.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXV. [Л.], 1934, стр. 479.
8 Там же, т. XXIII. М., 1932, стр. 382.
4 Там же, стр. 383.
153
Изучение Марксом и Энгельсом в 50—60-х годах есте-
ствознания и их оценки отдельных естественнонаучных откры-
тий и исследований послужили подготовкой для той
работы по философскому обобщению всего тогдашнего естест-
вознания, которую развернули они, особенно Энгельс, в 70—80-х
годах, получив к этому времени возможность специально за-
няться этими вопросами.
Философские вопросы естествознания в
«Диалектике природы» Энгельса и в матема-
тических рукописях Маркса (7 0- е и 80-е го-
ды). С начала 70-х годов XIX в. (сразу же после поражения
Парижской Коммуны) резко усиливаются попытки буржуазных
теоретиков фальсифицировать данные естествознания в духе
идеализма и метафизики. Одной из форм борьбы буржуазии
против теории научного социализма было настойчивое стремле-
ние перенести законы, действующие в природе, на человеческое
общество. Этим усердно занимались «социальные дарвинисты»,
например немецкий зоолог Э. О. Шмидт (1823—1886), высту-
пивший против социализма, и вульгарный материалист Л. Бюх-
нер, претендовавший на то, чтобы «судить о социализме и по-
литической экономии на основании борьбы за существова-
ние...» !.
С другой стороны, известный немецкий естествоиспыта-
тель— дарвинист Эрнст Геккель, будучи противником социа-
лизма, пытался доказать непричастность дарвинизма к социа-
листическому движению и тем самым «оправдать» дарвинизм
в глазах буржуазной интеллигенции.
В 70-х годах XIX в. среди буржуазной интеллигенции Европы
и Америки возникает новое поветрие — увлечение спиритизмом.
Многие, даже передовые в своей области естествоиспытатели
делаются жертвами этого суеверия. Распространению спирити-
зма среди естествоиспытателей способствовали ограниченный,
узкоэмпирический характер их мышления и отсутствие у них
последовательного, подлинно научного, материалистического
мировоззрения. Известное распространение получает «физиоло-
гический» идеализм, представители которого — И. Мюллер
и Г. Гельмгольц — проповедовали агностицизм, якобы вытека-
ющий из научных данных физиологии. В физике на почве од-
носторонне истолкованных второго начала термодинамики
и понятия «энтропии» пропагандируются (Р. Клаузиусом
в 1867 г.) идеи о тепловой смерти вселенной, о «начале» и «кон-
це» мира и т. п. Механистический материализм оказался неспо-
собным противостоять наступлению идеализма; более того, сво-
им ограниченным пониманием материи и движения, отрицанием
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы. М., 1955, стр. 161.
154
внутренней активности, «самодвижения» материи, отрицанием
развития, как перехода от одного качественного состояния к
другому, механицизм оставлял такие щели, в которые легко
проникали реакционные идеалистические идеи.
В такой обстановке перед основоположниками марксизма
встала задача дать решительный отпор тем, кто пытался опе-
реться на естествознание с целью «опровергнуть» материализм
и диалектику. В неразрывной связи с этим возникла задача по-
казать, что естествознание не только не опровергает диалекти-
ческий материализм, но, напротив, полностью подтверждает
его; более того, надо было показать, что результаты естество-
знания могут быть правильно поняты и теоретически обобщены
только на основе материалистической диалектики и что при
попытке втиснуть их в прокрустово ложе идеализма и метафи-
зики наука о природе неизбежно заходит в тупик.
Выполнить эти задачи — значило защитить материалисти-
ческую философию от ее врагов и развить ее дальше, обогатить
новыми приобретениями науки о природе.
Вместе с тем задача философского обобщения результатов
естествознания настоятельно выдвигалась всем ходом разви-
тия науки о природе. К 70-м годам XIX в. внутри естествозна-
ния разгорелась ожесточенная борьба между защитниками
старых метафизических и идеалистических воззрений, с одной
стороны, и сторонниками новых, по своему существу диалекти-
ческих и материалистических взглядов — с другой стороны.
Основоположники марксизма решительно поддерживали
ростки новых, прогрессивных идей в естествознании, расчищали
путь для их развития и утверждения, помогали защитникам но-
вого разгромить реакционные тенденции в науке, указывая
единственно верный путь для достижения этой цели — созна-
тельное овладение материалистической диалектикой. Классо-
вая борьба в области идеологии, как отмечалось выше, и ход
развития самой науки о природе настоятельно выдвигали не-
обходимость марксистского обобщения результатов естество-
знания и разгрома врагов марксизма, пытавшихся спекулиро-
вать и паразитировать на «обработанных» в духе идеализма и
метафизики теоретических выводах из естественнонаучных от-
крытий.
За решение задачи марксистского философского обобщения
результатов естествознания, задачи, ставшей к тому времени
одной из важнейших, с точки зрения марксизма, берется в 70-х
годах Ф. Энгельс. Философские вопросы естествознания полу-
чили глубокую разработку не только в его классическом труде
«Анти-Дюринг», но и в специальном произведении, над созда-
нием которого Энгельс работал в течение 10 лет (с 1873 по
1882 г.),— «Диалектика природы».
155
Одной из трудностей, стоявших -перед Энгельсом, было недо-
статочное знакомство его с достижениями естествознания в Рос-
сии. Пользуясь западноевропейской литературой по естество-
знанию и его истории, в которой открытия русских ученых
замалчивались или приписывались западным ученым, Энгельс
мог узнать лишь о нескольких открытиях, сделанных в России
в области эмбриологии (К. М. Бэром) и в области химии и фи-
зики (Д. И. Менделеевым). Он чрезвычайно высоко оценил эти
открытия. Но он не знал о других выдающихся открытиях, сде-
ланных русскими учеными. Сюда относятся открытия М. В.
Ломоносова, опередившие почти на столетие свой век, т. е. тот
век, в котором господствовали метафизика и узкий эмпиризм
то же, по-видимому, надо сказать об открытиях Н. И. Лобачев-
ского, И. М. Сеченова и других выдающихся русских естество-
испытателей того времени. Энгельсу не было известно, напри-
мер, что химическая теория строения, благодаря которой были
опровергнуты распространившиеся в органической химии ме-
тафизические и агностические теории, была создана А. М. Бут-
леровым.
Проводя принцип партийности в философии и при рассмотре-
нии философских вопросов естествознания, Маркс и Энгельс
исключительно с точки зрения выдержанности материализма
оценивали воззрения философски непоследовательных, колеб-
лющихся естествоиспытателей. С этих именно позиций Энгельс
в «Диалектике природы» критикует тех естествоиспытателей,
которые переходили на позиции агностицизма и идеализма и ра-
зоблачает попытки некоторых из них протащить в естествозна-
ние реакционные идейки о творце мира, о начале и конце все-
ленной, о границах познания, о непознаваемости «вещи в
себе», а также спиритические бредни и прочий идеалистический
вздор. При этом Энгельс прослеживает прямую связь между
философской реакцией в среде естествоиспытателей и полити-
кой, классовой борьбой, показывая, кому, чьим классовым
интересам служит не только откровенная проповедь идеализма
и поповщины, но и малейшее отступление от последовательного
материализма.
От острого пера Энгельса не ушли зоолог и ботаник А. Р.
Уоллес, физик и химик В. Крукс в Англии, астроном и физик
1 Энгельс выписал из одной английской книги, посвященной русской
литературе, краткую биографию Ломоносова и список его трудов, среди
которых было несколько работ по естественнонаучным вопросам. Назва-
ния этих последних Энгельс выписал по-русски (латинскими буквами),
а затем перевел на немецкий язык, очевидно, с целью последующего оз-
накомления с ними. (См. журнал «Вопросы философии», 1950, № 3,
стр. 117—124). Однако Энгельсу, по-видимому не удалось осуществить
это намерение.
156
И. К. Ф. Цельнер в Германии, химик А. М. Бутлеров 1 в России
и другие естествоиспытатели, увлекавшиеся спиритизмом. Вы-
сказываясь по поводу применения Круксом во время спирити-
ческих сеансов различных физических аппаратов — электриче-
ских батарей, пружинных весов и т. п.,— Энгельс насмешливо
задает вопрос: «...Взял ли он с собою главный аппарат, скепти-
чески-критическую голову...» 2.
Наряду с разоблачением спиритов и агностиков, Энгельс
критикует механистов, например Негели, взгляды которых пря-
мо вели к агностическим выводам о непознаваемости качест-
венных различий и, дальше, к субъективистскому тезису о том,
что качественные различия лишены объективной значимости.
Показывая, что механицизм XIX в. есть прямой пережиток
механистического естествознания и метафизического метода
XVIII в., Энгельс раскрывает реакционность этого течения
в условиях второй половины XIX в. и подчеркивает, что
развитие самого естествознания, поскольку последнее давно уже
переросло старые рамки механицизма, приводит к подтвержде-
нию диалектического взгляда на природу. Механистические воз-
зрения Вирхова, Гельмгольца и других ученых XIX в. мешали
естествоиспытателям стать на единственно правильный путь
осознания результатов естествознания с точки зрения материа-
листической диалектики и упорно толкали их назад, что порож-
дало огромные трудности и приводило естествознание к нераз-
решимым на этом пути противоречиям. Энгельс не только
критиковал механистов за отрицание диалектики, но и показал,
что это отрицание ведет в болото идеализма.
Энгельс глубоко вскрывает пороки буржуазной идеологии,
пытавшейся вести за собой естествознание. Он показывает, что
метафизический способ мышления был исторически обусловлен
и в свое время необходим; до конца XVIII в. он помогал
естествознанию выполнять важнейшую для того времени зада-
чу, заключавшуюся в том, чтобы систематизировать накоплен-
ный эмпирический материал. Однако в конце XVIII в. этот
способ мышления начал изживать себя и ко второй трети
XIX в. окончательно превратился в величайший тормоз разви-
тия естествознания, в реакционный метод мышления. Есте-
ственнонаучные открытия XIX в. пробивали в старом мета-
физическом взгляде на природу одну брешь за другой, доказы-
вая наличие объективной диалектики в явлениях природы.
Однако метафизика, ставшая традицией, закрепленной классо-
выми интересами буржуазии, не сдавала своих позиций и ог-
раждала естествознание от проникновения в него диалектики.
Энгельс делает вывод, что метафизика не только не помогает
1 См. Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 34.
2 Там же, стр. 32.
157
естествознанию окончательно порвать с теологией и религией,
которые душили науку в течение средних веков и против кото-
рых наука ополчилась в эпоху Возрождения, но в новых усло-
виях неминуемо приводит естествоиспытателей к теологии. Это
положение Энгельс подтверждал примером естествознания
XVIII в.: «Высшая обобщающая мысль, до которой поднялось
естествознание рассматриваемого периода, это—мысль о це-
лесообразности установленных в природе порядков, плоская
вольфовская телеология, согласно которой кошки были созданы
для того, чтобы пожирать мышей, мыши, чтобы быть пожирае-
мыми кошками, а вся природа, чтобы доказывать мудрость
творца. Нужно признать величайшей заслугой тогдашней фило-
софии, что, несмотря на ограниченное состояние современных
ей естественно-научных знаний, она не сбилась с толку, что
она, начиная от Спинозы и кончая великими французскими ма-
териалистами, настойчиво пыталась объяснить мир из него
самого, предоставив детальное оправдание этого естествозна-
нию будущего» !.
Энгельс вскрывает у современных ему естествоиспытателей
вопиющее противоречие, состоящее в том, что сами ученые,
оставаясь в плену метафизики, не понимают истинного значе-
ния совершаемых ими открытий, в корне отвергающих какую
бы то ни было метафизику. Привычка мыслить метафизически
превратилась в очень цепкую и очень вредную традицию.
«...Традиция,— говорит Энгельс,— является могучей силой не
только в католической церкви, но и в естествознании» 1 2.
Раскрывая философское значение естественнонаучных от-
крытий, которые изгоняют из науки всякого рода сверхъестест-
венные «творческие акты», Энгельс детально анализирует до-
стижения современного ему естествознания. «Новое воззрение
на природу,— заключает он,— было готово в его основных чер-
тах: все застывшее стало текучим, все неподвижное стало
подвижным, все то особое, которое считалось вечным, оказалось
преходящим, было доказано, что вся природа движется в веч-
ном потоке и круговороте» 3.
Вместе с развитием стихийно-диалектического воззрения на
природу укреплялись позиции материализма в естествознании,
ибо диалектика дала возможность объяснить все явления при-
роды из самой материи, из взаимосвязи всех форм движения,
изгоняя из естествознания реакционную антинаучную идею
«первого толчка».
Диалектико-материалистический подход к явлениям приро-
ды не оставляет места ни для идеализма, ни для агностицизма,,.
1 Ф. Э н г е л ь с. Диалектика природы, стр. 7.
2 Там же, стр. 9.
3 Там же, стр. 11.
158
утверждающего, что законы природы непознаваемы. Сравнивая
общий уровень развития естествознания в XIX в. с тем, что име-
лось в XVIII в., Энгельс писал, что «материалистическое воз-
зрение на природу покоится теперь на еще более крепком фун-
даменте, чем в прошлом столетии. Тогда... почти вся область
химии и вся органическая природа оставались таинственными и
непонятными. Теперь вся природа простирается перед нами как
некоторая система связей и процессов, объясненная и понятая
по крайней мере в основных чертах. Конечно,— добавляет
Энгельс,— материалистическое мировоззрение означает просто
понимание природы такой, какова она есть, без всяких посто-
ронних прибавлений...» L
Энгельс указывает естествоиспытателям единственно воз-
можный выход из той трясины, в которую реакционная, буржу-
азная философия влекла естествознание; он подчеркивает при
этом, что нет «никакой другой возможности добиться ясности,
кроме возврата в той или иной форме от метафизического мыш-
ления к диалектическому» 1 2.
Энгельс ставит общий вопрос о значении передовой фило-
софии для естествознания, о том, какую роль для естественных
наук играет диалектико-материалистическая философия. Он
бьет по всякого рода позитивистам и эмпирикам, отрицающим
необходимость философского обобщения результатов естество-
знания. Этот отказ от философии есть по существу отказ от ма-
териализма и лазейка для идеализма.
«Естествоиспытатели воображают,— пишет Энгельс,— что
они освобождаются от философии, когда игнорируют или бра-
нят ее. Но так как они без мышления не могут двинуться ни на
шаг, для мышления же необходимы логические категории, а
эти категории они некритически заимствуют либо из обыденного
общего сознания так называемых образованных людей, над ко-
торым господствуют остатки давно умерших философских си-
стем, либо из крох прослушанных в обязательном порядке
университетских курсов по философии (которые представляют
собою не только отрывочные взгляды, но и мешанину из воззре-
ний людей, принадежащих к самым различным и по большей
части к самым скверным школам), либо из некритического и
несистематического чтения всякого рода философских произ-
ведений,— то в итоге они все-таки оказываются в подчинении
у философии, но, к сожалению, по большей части самой сквер-
ной, и те, кто больше всех ругают философию, являются раба-
ми как раз наихудших вульгаризированных остатков наихуд-
ших философских учений» 3.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 156—157.
2 Там же, стр. 24.
3 Там же, стр. 164—165.
159
«Диалектика природы» Энгельса представляет собой обра-
зец боевого марксизма, вся она пронизана духом воинствующе-
го материализма, духом партийности философии.
В «Диалектике природы» со всей отчетливостью проявился
творческий подход Энгельса к философским вопросам естест-
вознания. Энгельс не ограничивается тем, что отбрасывает ре-
акционные положения своих противников, он выдвигает в про-
тивовес им свое решение тех философских вопросов науки,
которые были извращены идеалистами и метафизиками. Таков
именно подход Энгельса к вопросам классификации наук,
происхождения жизни человека, круговорота материи во все-
ленной и многим другим важнейшим проблемам естествознания
того времени, философское освещение которых, данное Энгель-
сом, сохранило принципиальное значение и в наше время.
Энгельсу принадлежит определение предмета естество-
знания. «Предмет естествознания — движущаяся материя, те-
ла. Тела неотделимы от движения: их формы и виды можно
познавать только в движении; о телах вне движения, вне вся-
кого отношения к другим телам, ничего нельзя сказать. Лишь
в движении тело обнаруживает, что оно есть. Поэтому естество-
знание познает тела, только рассматривая их в отношении друг
к другу, в движении. Познание различных форм движения и есть
познание тел. Таким образом, изучение этих различных форм
движения является главным предметом естествознания» Ч
В этом определении со всей ясностью выражено одно из
основных положений диалектического материализма — о не-
разрывности материи и движения, о том, что движение есть
форма существования материи. Позднее это положение Эн-
гельс развил и обосновал в «Анти-Дюринге».
Важное значение имеют положения Энгельса по вопро-
сам о формах движения, о взаимных переходах
различных форм движения друг в друга.
Отдельные естественные науки Энгельс рассматривает в по-
следовательной связи, располагая их в таксам порядке: на пер-
вом месте стоит механика, затем — физика, после нее химия и,
наконец, биология. Эти четыре науки охватывали важнейшие
разделы естествознания того времени. Предметом каждой из
них, по Энгельсу, являются отдельные формы движения мате-
рии — механическая, физическая, химическая, биологическая.
Располагая эти естественные науки в последовательной связи
и раскрывая переходы между ними, Энгельс решал с позиций
материалистической диалектики поставленную развитием есте-
ствознания той эпохи общую проблему классификации наук,
никем до него не решенную.
«Переходы,— писал Энгельс, — должны совершаться сами
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 283.
160
собою, должны быть естественными. Подобно тому как одна
форма движения развивается из другой, так и отражения этих
форм, различные науки, должны с необходимостью вытекать
одна из другой»
Энгельс подчеркивает качественные различия между фор-
мами движения, их усложнение и развитие, идущее от простей-
шей, низшей формы (механического перемещения согласно
представлениям науки того времени) ко все более сложным и
высшим. По Энгельсу, «движение, в применении к материи,—
это изменение вообще»1 2. «Движение, ...понимаемое как форма
бытия материи, как внутренне присущий материи атрибут, обни-
мает собою все происходящие во вселенной изменения и про-
цессы, начиная от простого перемещения и кончая мышле-
нием» 3. Этот диалектико-материалистический взгляд на движе-
ние материи Энгельс прямо противопоставляет утверждениям
механистов, будто в природе существует одно лишь механиче-
ское перемещение 4 * * * * * * 11. С большой силой Энгельс подчеркивает не-
обходимость изучения переходов между различными формами
движения. Характерная особенность естествознания XVIII в. и
первой половины XIX в. состояла в том, что все основные его
отрасли были резко обособлены одна от другой, между ними
образовались резкие грани, возведенные метафизиками в абсо-
лют. Исходя из идеи развития природы, из признания всеобщей
связи и взаимопревращаемости всех видов материи и всех
форм ее движения, Энгельс показал, что в ближайшем будущем
на первый план в естествознании должны будут выдвинуться
как раз те области исследования, которые до сих пор остава-
лись в тени или же игнорировались вовсе, что разработке под-
лежит не физика и химия в их старом понимании, как обособ-
ленные одна от другой науки, а совершенно новые, до сих пор
we изученные еще области перехода от одной науки к дру-
гой, области их взаимного проникновения, в данном случае —
физическая химия.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 199.
2 Там же, стр. 197.
3 Там же, стр. 44.
4 Некоторые представители современной буржуазной философии, а
также современного ревизионизма пытаются доказать, что Энгельс не
был диалектическим материалистом, а был якобы механистическим мате-
риалистом, поскольку-де все естествознание XIX в., по их словам, было меха-
нистическим. Это совершенно неверно и представляет собою обычный
прием идеалистов: отождествить диалектический материализм с механи-
стическим для того, чтобы легче было его критиковать. В действитель-
ности же приведенные выше высказывания Энгельса показывают, что он
последовательно критиковал механицизм с позиций диалектического ма-
териализма и никаких уступок ему никогда не делал. Что же касается
современного Энгельсу естествознания, то оно в основных своих разделах
давно уже вышло из рамок механистического мировоззрения, в которых
оно находилось до конца первой трети XIX в.
11 История философии, Т.III /5/
Энгельс показал, что важнейшая задача естествознания вто-
рой половины XIX в. состояла в том, чтобы воссоздать карти-
ну природы в ее целостности, во взаимной связи и переходах
всех его частей, для чего необходимо было заполнить искусст-
венно образовавшиеся ранее разрывы между науками и устра-
нить существующие между ними перегородки. Отсюда Энгельс
делал вывод, явившийся предвосхищением дальнейшего разви-
тия всего естествознания, что именно на стыке ранее разрознен-
ных наук, таких, как химия и физика, химия и биология и т. п.,
следует ожидать в скором времени величайших открытий. Сле-
довательно, Энгельс не ограничивался лишь наблюдением того,
что происходило в естествознании его времени, и философским
обобщением уже найденного наукой, но сам активно, исходя
из общих положений марксистской философии, привлекал вни-
мание естественников к тем новым, не решенным еще ее пробле-
мам, которые неизбежно в ходе развития самой науки должны
были стать во главу угла всего естествознания. Энгельс призы-
вал ученых браться за разработку вопросов, касающихся
одновременно физики и химии (например, вопросов электро-
химии), химии и биологии (например, вопроса об искусствен-
ном синтезе белка) и других.
Большое философское значение имеет взгляд Энгельса на
вопрос о происхождении жизни. Эту проблему он связывает с
определением жизни: «Жизнь — это способ существования бел-
ковых тел...» !. В соответствии с таким пониманием жизни
вопрос о ее возникновении на земле сводится к определению
тех условий, при которых процесс усложнения органических
(углеродистых) соединений ведет к возникновению химическим
путем белковых тел.
Говоря о том, что в результате трех великих открытий XIX в.
основные процессы природы получают материалистическое
объяснение, сводятся к естественным причинам, Энгельс ука-
зывает: «Здесь остается добиться еще только одного: объяснить
возникновение жизни из неорганической природы. На совре-
менной ступени развития науки это означает не что иное, как
следующее: изготовить белковые тела из неорганических ве-
ществ. Химия все более и более приближается к решению этой
задачи, хотя она и далека еще от этого... В настоящее время
она в состоянии изготовить всякое органическое вещество, со-
став которого она точно знает. Как только будет установлен
состав белковых тел, химия сможет приступить к изготовлению
живого белка» 1 2.
С того времени, как были написаны эти слова, наука про-
двинулась далеко вперед по пути, указанному Энгельсом. Осо-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 244.
2 Там же, стр. 156.
162
бое значение имеют труды современных биологов и биохими-
ков, разрабатывающих проблему происхождения жизни и изу-
чающих физико-химическую сторону наследственности. Основ-
ная идея Энгельса, что жизнь возникла химическим путем из
неорганической природы, легла в основу современной матери-
алистической гипотезы происхождения жизни на земле.
Энгельс подверг критике антинаучные тенденции, получив-
шие в его время широкое распространение среди естествоиспы-
тателей. Он вскрыл виталистическую основу гипотезы о «веч-
ности жизни» и занесении зародышей жизни на землю извне.
Эту гипотезу защищали Либих, Гельмгольц и др. Принимая ее,
надо было предположить: 1) вечность белка (в смысле сущест-
вования его при всех условиях); 2) вечность первичных орга-
нических форм, из которых может развиться все живое.
Разоблачая идеалистическое учение о вечности жизни,
Энгельс вместе с тем опровергает ненаучную, вульгарно-матери-
алистическую гипотезу о «самопроизвольном зарождении», за-
щищая которую некоторые ученые приводили ложные аргумен-
ты; появление низших организмов, наблюдавшееся ими,
происходило в жидкостях, содержащих органические вещества
и открытых доступу воздуха. Опираясь на открытия великого
французского биолога Л. Пастера, Энгельс показывает, что в
данном случае не происходит никакого «самозарождения» жиз-
ни, а что зародыши живых организмов были занесены из воз-
духа или уже ранее содержались в жидкости.
Энгельс отверг положение о том, будто жизнь может сущест-
вовать только в клеточной форме и что клетка может возник-
нуть только из клетки. По Энгельсу, жизнь возникла историче-
ски в виде бесструктурного (лишенного клеточной структуры)
жизнеспособного белка, который лишь очень постепенно и мед-
ленно развился до образования клетки, как более высокой ста-
дии живых существ. «Прошли, вероятно, тысячелетия,— пи-
сал он,— пока создались условия, при которых стал возможен
следующий шаг вперед и из этого бесформенного белка возник-
ла благодаря образованию ядра и оболочки первая клетка» L
В связи с этим Энгельс подчеркивает, что было бы «нелепостью
пытаться объяснить возникновение хотя бы одной единствен-
ной клетки прямо из мертвой материи, а не из бесструктурного
живого белка, и воображать, что можно принудить природу при
помощи небольшого количества вонючей воды сделать в 24 часа
то, на что ей потребовались тысячелетия» 1 2.
Белок оказывается как бы простейшим зародышем всех бо-
лее высоких и сложных форм жизни; поэтому Энгельс называет
неорганизованный, бесформенный, недифференцированный бел-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 13.
2 Там же, стр. 239—240.
163
11*
ковый комочек организмом. Он поясняет, что диалекти-
чески, т. е. с точки зрения развития, это возможно, ибо в пер-
вовозникшем белковом комочке заключается, как в зародыше,
«се себе» (an sich), весь бесконечный ряд более высоко разви-
тых организмов» L
Согласно Энгельсу, бесклеточные, т. е. простейшие живые
существа (протесты) «начинают свое развитие с простого бел-
кового комочка...»1 2. В «Анти-Дюринге» Энгельс указывает:
«Но лишь путем наблюдения можно выяснить, каким образом
совершается процесс развития от простого пластического белка
к клетке и, следовательно, к организму...» 3.
Открытие вирусов фактически представляет собой экспери-
ментальное подтверждение современной наукой положения Эн-
гельса, что простейшим живым существом может быть простой
комочек белка.
Определяя жизнь как способ существования белковых тел,
Энгельс указывает наиболее общий признак этой специфиче-
ской формы движения. Он подчеркивает, что важнейшим мо-
ментом существования сложнейших органических веществ
(белков) «является постоянный обмен веществ с окружающей
их внешней природой, причем с прекращением этого обмена ве-
ществ прекращается и жизнь, что приводит к разложению бел-
ка» 4. В связи с этим Энгельс указывает, что в противополож-
ность неорганическим телам, которые разрушаются в резуль-
тате обмена веществ, для органических тел обмен веществ «яв-
ляется необходимым условием их существования» 5. Этот основ-
ной и решающий признак способа существования белковых тел
содержит, как в зародыше, более сложные проявления жизни
у более высоко развитых организмов.
На материале естествознания Энгельс разрабатывает и обо-
гащает основные законы и категории материалистической ди-
алектики. Подвергая критике идеалистическое извращение ди-
алектики Гегелем, он доказывает, что «диалектические законы
являются действительными законами развития природы и, зна-
чит, имеют силу также и для теоретического естествознания» б.
Энгельс материалистически трактует все законы диалек-
тики. Так, например, о законе перехода количественных изме-
нений в качественные, Энгельс пишет: «...В природе качествен-
ные изменения — точно определенным для каждого отдельного
слхчая споссбом — могут происходить лишь путем количест-
венного прибавления либо количественного убавления материи
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 244. Примечание 2.
2 Там же, стр. 245.
3 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. М., 1957, стр. 322—323. Приложения.
4 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 244.
• Там же. Примечание I.
6 Там же, стр. 38.
164
или движения (так называемой энергии)»1. Такое понимание
закона опиралось на физику и химию того времени и философ-
ски обобщало их результаты, а именно теорию превращения
энергии, взгляды на превращение агрегатных состояний, моле-
кулярно-кинетическую теорию газов, атомно-молекулярные
воззрения, теорию химического строения и, наконец, только не-
задолго до того времени открытый Менделеевым периодический
закон химических элементов.
Исключительно важны высказывания Энгельса относитель-
но характера и типов скачков, происходящих в природе. Он от-
вергает метафизический и идеалистический взгляд на то, что
в природе совершаются ничем не подготовленные перевороты,
словно свалившиеся с неба под действием какой-то сверхъесте-
ственной силы. Таким утверждениям Энгельс противопоставля-
ет идею развития, согласно которой качественно различные
объекты природы возникли и развивались постепенно и мед-
ленно, но отнюдь не в результате некоего внезапного творче-
ского акта, ничем не объяснимого «катаклизма». Например,
он резко критикует «катастрофизм» Кювье, как теорию, револю-
ционную на словах и реакционную на деле. «Лишь Ляйель внес
здравый смысл в геологию, заменив внезапные, вызванные кап-
ризом творца, революции постепенным действием медленного
преобразования земли» 2.
Точно так же Энгельс решительно критикует концепцию, со-
гласно которой солнечная система возникла совершенно вне-
запно, под действием некоего мифического «первоначального
толчка». Он противопоставляет этой концепции космогониче-
скую гипотезу Канта и Лапласа, согласно которой переход от
первоначального состояния материи в нашем участке вселенной
(от так называемой первоначальной туманности) к современ-
ному ее состоянию произошел медленно и постепенно, в резуль-
тате исторического развития материи. Эта идея медленного и по-
степенного развития, в результате которого образовалось новое
качество (первоначальной туманности) составляет, по Энгельсу,
самое ценное в космогонической гипотезе Канта и Лапласа 3.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 39.
2 Там же, стр. 9.
8 В наше время эту основную идею развития, горячо поддержанную
Энгельсом, подтвердили и конкретизировали современные астрономы-ма-
териалисты; они опровергли модную реакционную «теорию», которая воз-
родила ложную идею о том, будто образование солнечной системы про-
изошло совершенно случайно благодаря внезапному взрыву, а не яв-
лялось результатом постепенного и медленного развития. Выдвинутая
в XX в. гипотеза О. Ю. Шмидта о характере первоначального состояния
нашего участка вселенной (солнце с окружающей его холодной пылевой
материей вместо раскаленного туманного шара, как это полагал Кант)
полностью согласуется с главной идеей Энгельса о том, что солнечная
система развилась из какой-то более простой, исходной космической формы.
165
Энгельс отвергал не только внезапные катастрофы и акты
творения, якобы уничтожающие полностью старые формы и
создающие новые формы, но и механическую концепцию разви-
тия, трактующую постепенность развития как простой рост и
увеличение, т. е. как чисто количественную постепенность, как
плоскую эволюцию, как полное отрицание скачков. Энгельс под-
черкивал, что при всей постепенности переход от одной формы
движения к другой, от одного вида материи к другому, от ста-
рого качества к новому всегда есть скачок, решительный пово-
рот в развитии. Этот скачок протекает резко, когда переходные,
промежуточные формы отсутствуют, но скачок будет протекать
и в том случае, если эти формы будут присутствовать. Обнару-
жение этих последних отнюдь не может служить, по Энгельсу,
доводом против наличия скачков в природе, ибо переходные
формы не отменяют того положения, что развитие идет от одного
качества к другому, а это значит, что оно идет скачкообразно
независимо от того, совершается ли данный скачок в виде рез-
кого изменения или же он протекает постепенно благодаря на-
личию переходных форм между крайними ступенями. Между
видимой нами звездной системой, солнечной системой, земными
массами, молекулами и атомами и, наконец, мельчайшими (из
ныне известных) частицами материи (эти последние Энгельс
именует гипотетическими «частицами эфира») существуют
весьма резкие скачки, разрывы. «Дело не меняется оттого, что
мы находим промежуточные звенья между отдельными группа-
ми: так, например, между массами солнечной системы и земны-
ми массами мы встречаем астероиды, ...метеориты и т. д.; так,
между земными массами и молекулами мы встречаем в орга-
ническом мире клетку. Эти промежуточные звенья доказывают
только, что в природе нет скачков именно потому, что она сла-
гается сплошь из скачков» !.
Исключительно большой интерес представляют высказыва-
ния Энгельса относительно различия путей, которыми могут
совершаться в природе переходы количественных изменений
в качественные. Так, например, рассматривая два пути пре-
вращения механического движения в тепловое (молекуляр-
ное)— трение и удар, Энгельс пишет: «При каждом ударе часть
механического движения превращается в теплоту, а трение есть
не что иное, как такая форма удара, которая непрерывно пре-
вращает механическое движение в теплоту...» 1 2. В соответствии
с этим он на примере трения и удара показывает две различные
формы превращения механического движения в качественно от-
личные формы движения: «Трение можно рассматривать как
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 217
2 Там же, стр. 224.
166
ряд маленьких ударов, происходящих друг за другом и друг
подле друга; удар можно рассматривать как концентрирован-
ное в одном месте и на один момент трение. Трение — это хро-
нический удар, удар — мгновенное трение»
Значительная часть «Диалектики природы» посвящена при-
менению марксистского метода к конкретному философскому
анализу вопросов, касающихся отдельных отраслей естество-
знания и отдельных естественнонаучных открытий.
Большое значение имеет дальнейший философский анализ
в «Диалектике природы» трех великих открытий естествозна-
ния XIX в.
Вслед за анализом перехода механического движения в теп-
ловое Энгельс рассматривает и обратный переход теплоты в
механическое движение и условия этого обратного перехода.
Такая последовательность в рассмотрении данного вопроса от-
вечает историческому ходу событий, ибо с момента практиче-
ского открытия превращения механического движения в теп-
лоту (т. е. с добывания огня посредством трения) можно счи-
тать начало человеческой истории; а с созданием паровой ма-
шины было осуществлено превращение теплоты в механическое
движение. Тем самым был завершен цикл изобретений, посвя-
щенных практическому использованию взаимного перехода ме-
ханической и тепловой форм движения.
Энгельс ставит вопрос о марксистской диалектической ло-
гике, в частности, вопрос о классификации суждений, решая его
<с точки зрения материалистического обобщения истории позна-
ния и практического использования человеком реальных про-
цессов природы.
Анализируя историю открытия взаимного превращения ме-
ханического и теплового движения, Энгельс показывает, что ка-
тегории логики суть ступени, которые исторически проходит
человеческое познание природы. Познание начинается с уста-
новления и изучения отдельных фактов («единичное»), пере-
ходит к их группировке по отдельным областям явлений при-
роды («особенное») и завершается открытием общих законов
природы («всеобщее»). Такой материалистический и вместе
с тем диалектический подход дает возможность Энгельсу вновь
и вновь вернуться к критике гегелевского идеализма, вскрывая
его несостоятельность также и в данном конкретном пункте.
«Итак,— заключает он,— то, что у Гегеля является разви-
тием мыслительной формы суждения как такового, выступает
здесь перед нами как развитие наших, покоящихся на эмпири-
ческой основе, теоретических знаний о природе движения вооб-
ще. А ведь это показывает, что законы мышления и законы при-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 79.
167
роды необходимо согласуются между собою, если только они
правильно познаны» Ч
Так Энгельс разбирает один из важнейших для диалектиче-
ской логики вопросов — вопрос о формах суждения и о логи-
ческих категориях.
На материале физики Энгельс анализирует и некоторые
важнейшие категории материалистической диалектики, в пер-
вую очередь, категории качества, количества и меры, связывая
их с учением о сохранении (количественная сторона) и превра-
щении (качественная сторона) энергии, как меры движения.
На этой основе он блестяще решил старый спор между мате-
матиками XVII—XVIII вв. о мере движения. Энгельс вскрыл
то, что упускалось из виду обеими спорящими сторонами,
а именно: наличие перехода, т. е. качественного превращения
механического движения в теплоту. Когда механическое движе-
ние передается как таковое без изменения своей формы, его со-
хранение выражается одной мерой («количеством движения»
или «импульсом»); когда же оно претерпевает качественное из-
менение, исчезая как механическое движение, превращаясь в
другие формы движения, сохранение движения выражается дру-
гой мерой (единицами «механической энергии»).
Учение об энергии фактически основывается на познании
единства, неразрывности качественной и количественной сторон
движения. Исходя из этого, Энгельс обрушивается на идеали-
стический вывод Клаузиуса о неизбежности «тепловой смер-
ти» вселенной. Он показывает прежде всего, что утверждение
Клаузиуса противоречит признанию качественной
неуничтожимости движения, т. е. признанию того, что любая
качественно определенная форма движения материи может
и должна порождаться самой материей в ходе ее разви-
тия без всякого участия какой-либо сверхъестественной силы
или бога. Согласно же теории тепловой смерти, «энергия те-
ряется, если не количественно, то качественно» 1 2. Доказав аб-
сурдность такого вывода, Энгельс указывает путь к решению
проблемы: «Вопрос будет окончательно решен лишь в том слу-
чае, если будет показано, каким образом излученная в мировое
пространство теплота становится снова используемой. Учение о
превращении движения ставит этот вопрос в абсолютной фор-
ме...» 3.
Философский анализ этой проблемы дал возможность Эн-
гельсу раскрыть такие перспективы дальнейшего развития
теории превращения энергии, которые не были доступны ни
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 178.
2 Там ж£, стр. 229.
3 Там же, стр. 228.
168
одному из ученых, стоявших на метафизических позициях.
Рисуя безотрадную картину тогдашнего состояния учения об
электричестве, Энгельс показывает, что выход из царящего
здесь теоретического разброда состоит в изучении взаимных
переходов и превращений -электрической и химической форм
движения, а именно — в изучении электролиза, при котором
электрическая форма энергии переходит в химическую, и в изу-
чении гальванизма, при котором химическая форма энергии
обратно переходит в электрическую.
«Понимание этой тесной связи между химическим и элек-
трическим действием, и наоборот, приведет к крупным резуль-
татам в обеих этих областях исследования... Только тщатель-
ное учитывание химических процессов в цепи и в электролити-
ческой ванне может вывести их науку из тупика старых тради-
ций» *.
Но для этого необходимо, чтобы сами физики и химики осоз-
нали, что нельзя быть только химиком или только физиком, ибо-
речь идет о познании таких явлений, где физика теснейшим об-
разом переплетается с химией, где происходят переходы от фи-
зики к химии и обратно. Следовательно, для познания таких
явлений нужно быть одновременно и физиком и химиком, т. е.
физико-химиком. Такие физико-химики все чаще стали появ-
ляться среди передовых ученых XIX в. Но метафизически мыс-
лящие естествоиспытатели не в состоянии были понять назрев-
шую необходимость сочетания физики с химией. «При изложе-
нии действия электрической искры на процесс химического раз-
ложения и новообразования Видеман заявляет,— писал Эн-
гельс,— что это касается, скорее, химии. А химики в этом же
случае заявляют, что это касается уже более физики. Таким об-
разом, и те и другие заявляют о своей некомпетентности в месте
соприкосновения науки о молекулах и науки об атомах, между
тем как именно здесь надо ожидать наибольших результатов» 1 2.
Это предвидение, высказанное Энгельсом в 1882 г., вскоре
блестяще подтвердилось благодаря созданию шведским физико-
химиком Сванте Аррениусом теории электролитической диссо-
циации с ее центральным понятием иона (частицы материи с
дискретным зарядом электричества), а позднее, благодаря изу-
чению процесса ионизации газов, приведшему к открытию элек-
трона. Этими открытиями было доказано, что ключом к преодо-
лению трудностей в учении об электричестве действительно было
изучение области, лежащей на стыке между физикой и химией.
Ярким примером того, как Энгельс давал естественнонауч-
ное обоснование вопросам марксистской диалектики, является
сделанный им анализ философского значения открытий в обла-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 131.
2 Там же, стр. 235.
169
сти биологии, особенно открытий, связанных с дарвинизмом.
Он подчеркивал, что открытия в биологии подрывают метафи-
зический способ мышления и подтверждают теорию
материалистической диалектики о развитии явлений природы
через борьбу противоположностей.
На материале биологии, главным образом теории развития,
Энгельс проанализировал ряд категорий материалистической
диалектики.
«Тождество и различие — необходимость и случайность —
причина и действие — вот главные противоположности, кото-
рые, если их рассматривать раздельно, превращаются друг в
друга» 1.
Анализируя соотношение тождества и различия, Энгельс
показывает, что процесс развития организмов не укладывается
в абстрактные рамки старой формальной логики. Абстрактное
тождество, указывал Энгельс, выражаемое формулой А есть А,
не применимо в органической природе. «Растение, животное,
каждая клетка в каждое мгновение своей жизни тождественны
с собою и тем не менее отличаются от самих себя благодаря
усвоению и выделению веществ, благодаря дыханию, образова-
нию и отмиранию клеток, благодаря происходящему процессу
циркуляции — словом, благодаря сумме непрерывных молеку-
лярных изменений, которые составляют жизнь... Старая, абст-
рактно формальная точка зрения тождества, согласно которой
органическое существо надо трактовать как нечто просто тож-
дественное с собою, постоянное, оказывается устарелой» 2.
В противовес большинству естествоиспытателей, которые
все еще воображали, что тождество и различие являются не-
примиримыми противоположностями, Энгельс доказал, опи-
раясь на теорию развития, что противоречие тождества и раз-
личия носит диалектический характер, что оба эти полюса су-
ществуют только в своем взаимодействии, а потому различие
необходимо рассматривать как существующее внутри тождест-
ва. В качестве примера он ссылается на «изменение видов,
происходящее в течение ряда тысячелетий» 3.
«Другая противоположность,— пишет он далее,— в которой
запутывается метафизика,— это противоположность случай-
ности и необходимости» 4.
Энгельс подвергает критике метафизические взгляды есте-
ствоиспытателей, считавших, что необходимость и случайность
раз навсегда исключают друг друга. Он показывает, что мета-
физическое решение проблемы неминуемо ведет к идеализму.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 170.
2 Там же, стр. 168—169.
8 Там же, стр. 170.
4 Там же, стр. 172.
170
Разрывая необходимость и случайность, называя случайным все
то, что они не могут подвести под всеобщие законы, метафизи-
ки сводят случайное к чему-то незакономерному, необъяснимому.
При этом, как замечает Энгельс, совершенно безразлично, на-
зывается ли причина необъяснимых явлений случаем или бо-
гом. С другой стороны, критикуя одностороннюю позицию меха-
нического детерминизма, который пытается покончить со слу-
чайностью тем, что вообще ее отрицает, он подчеркивает, что
с признанием необходимости такого рода мы также не выходим
за пределы теологического взгляда на природу. «Для науки
почти безразлично, назовем ли мы это, вместе с Августином
и Кальвином, извечным решением божиим, или вместе с турка-
ми, кисметом, или же необходимостью» L
Категорически отвергая обе ложные точки зрения, Энгельс
показывает, что теория Дарвина является фактическим дока-
зательством на естественнонаучном материале диалектической
концепции о внутренней связи между необходимостью и слу-
чайностью.
Рассматривая эту диалектическую взаимосвязь, Энгельс
пишет: «Именно бесконечные случайные различия индивидов
внутри отдельных видов, различия, которые могут усиливаться
до выхода за пределы видового признака и у которых даже
ближайшие их причины могут быть установлены лишь в самых
редких случаях, именно они заставляют его подвергнуть сомне-
нию прежнюю основу всякой закономерности в биологии — по-
понятие вида в его прежней метафизической окостенелости и
неизменности» 1 2. Отсюда следует вывод, что «накопленный за
это время материал о случайностях раздавил и сломал старое
представление о необходимости» 3.
На современном этапе развития биологии проблема соотно-
шения случайности и необходимости в той ее постановке, кото-
рую дал Энгельс, получила подтверждение и дальнейшее раз-
витие.
Наконец, на материале той же теории эволюции в биоло-
гии Энгельс доказал несостоятельность претензий сторонников
индуктивного метода приписать индукции характер единствен-
но научного, всеобъемлющего и непогрешимого метода науч-
ного познания. Он показал, что это метафизическое преувели-
чение роли индукции идет от английских «индуктивистов», в
частности от У. Уэвеля (1794—1866). В основе метафизическо-
го понимания индукции лежит мнимая абсолютная противопо-
ложность индукции и дедукции. В противовес такому взгляду
Энгельс доказывает, что индукция и дедукция взаимосвязаны
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 173.
2 Там же, стр. 174.
3 Там же, стр. 175. Примечание.
27/
между собою и что, кроме того, вообще невозможно свести ло-
гические формы умозаключения только к индукции и дедукции.
Свою критику «всеиндуктивистов» Энгельс обосновывает
данными теории развития. «...Геккель,— замечает Энгельс,—
фанатически выступает на защиту индукции как раз в тот са-
мый момент, когда результаты индукции — классификации —
повсюду поставлены под вопрос... и когда ежедневно откры-
ваются новые факты, опрокидывающие всю прежнюю индуктив-
ную классификацию... Даже больше того, вся классификация
организмов благодаря успехам теории развития отнята у индук-
ции и сведена к «дедукции», к учению о происхождении — ка-
кой-нибудь вид буквально дедуцируется из другого путем уста-
новления его происхождения,— а доказать теорию развития при
помощи одной только индукции невозможно, так как она цели-
ком антииндуктивна. Понятия, которыми оперирует индукция:
вид, род, класс, благодаря теории развития стали текучими и
тем самым относительными; а относительные понятия не под-
даются индукции» L
С этим связано замечание Энгельса о том, что абсолютно*
резкие разграничительные линии «несовместимы с теорией раз-
вития» 1 2. Разграничительные линии между позвоночными и бес-
позвоночными, рыбами и амфибиями, птицами и пресмыкаю-
щимися не безусловны, а относительны, подвижны. Недоста-
точность односторонней индукции, равно как и старого метафи-
зического метода мышления, здесь обнаруживается с полной
очевидностью, так как здесь «все противоположности переходят
друг в друга через посредство промежуточных членов...» 3.
Продолжая анализировать философскую сторону эволю-
ционного учения в биологии, Энгельс отвергает односторонний
взгляд на «борьбу за существование» как якобы составляющую
основной источник развития в живой природе. В противовес
этому, опираясь на теорию развития, он показывает, что в жи-
вой природе, «начиная с простой клетки, каждый шаг вперед
до наисложнейшего растения, с одной стороны, и до человека —
с другой, совершается через постоянную борьбу наследствен-
ности и приспособления» 4.
Борьба этих противоположностей служит, по Энгельсу,
главным двигательным импульсом развития жизни на земле.
Таким образом, заключает он, «геккелевские «приспособле-
ние и наследственность» и могут обеспечить весь процесс разви-
тия, не нуждаясь в отборе и в мальтузианстве» 5.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 180.
2 Там же, стр. 167.
8 Там же.
4 Там же, стр. 166.
5 Там же, стр. 248.
172
По Энгельсу, прежде всего необходимо строго ограничить
борьбу за существование борьбой, происходящей от перенасе-
ления. Он указывает на то, что изменение и развитие видов про-
исходит и без наличия такого перенаселения живых организ-
мов, из-за которого возникает «борьба за существование».
В таком случае обнаруживается решающая роль внешних
условий в жизни организмов. Это происходит, «например, при
переселении растений и животных в новые места, где новые
климатические, почвенные и прочие условия вызывают измене-
ние. Если здесь приспособляющиеся индивиды выживают и бла-
годаря все возрастающему приспособлению преобразуются да-
лее в новый вид, между тем как другие, более стабильные инди-
виды погибают и в конце концов вымирают вместе с несовер-
шенными промежуточными формами, то это может происхо-
дить—и происходит фактически — без всякого мальтузианства...
То же самое при постепенном изменении географических, кли-
матических и прочих условий в какой-нибудь данной местности
{высыхание Центральной Азии, например). При этом безраз-
лично, давит ли здесь друг на друга или не давит животное или
растительное население: вызванный изменением географиче-
ских и прочих условий процесс развития организмов происхо-
дит и в том и в другое случае.— То же самое при половом
отборе, где мальтузианство также не играет совершенно ника-
кой роли» Ч
Развивая идею о том, что изменчивость видов обусловли-
вается приспособлением живых организмов к измененной среде,
к измененным материальным условиям жизни, Энгельс вскры-
вает существенное различие между деятельностью животного
и человека. Животное в лучшем случае доходит лишь до соби-
рания готовых продуктов, человек же1 производит такие сред-
ства к жизни, которых без него природа не произвела бы. «Это
делает невозможным всякое перенесение без соответственных
оговорок законов жизни животных обществ на человеческое об-
щество... Здесь — при общественном производстве средств раз-
вития — уже совершенно неприменимы категории из животного
царства» 2.
Энгельс вскрывает бессодержательность формулы «борьба
за существование» в случае распространения ее на обществен-
ную жизнь, на историю: «Уже понимание истории как ряда
классовых битв гораздо содержательнее и глубже, чем простое
-сведение ее к слабо отличающимся друг от друга фазам борь-
бы за существование» 3.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 248.
2 Там же. стр. 249, 250.
3 Там же, стр. 250.
173
В письме к П. Л. Лаврову от 12—17 ноября 1875 г. Энгельс
разоблачил нехитрый прием социальных дарвинистов, механи-
чески переносящих закономерности биологического порядка на
общественную жизнь. «Все учение Дарвина о борьбе за суще-
ствование,— писал он,— это просто-напросто перенесение из об-
щества в область живой природы учения Гоббса о войне всех
против всех и буржуазно-экономического учения о конкуренции
наряду с теорией народонаселения Мальтуса. Проделав этот фо-
кус.., опять переносят эти же самые теории из органической при-
роды в историю и затем утверждают, будто доказано, что они
имеют силу вечных законов человеческого общества. Наивность
этой процедуры бросается в глаза, на это не стоит тратить
слов» L
По отношению к дарвинизму Маркс и Энгельс были так же*
принципиальны, как и по отношению ко всяким научным тео-
риям: они критически переработали то ценное, что содержалось
в новых естественнонаучных открытиях и воззрениях прошлого
столетия. Вместе с тем, они решительно отсекали все, что было
в них слабого и ошибочного, и особенно все реакционное, что
в угоду буржуазному мировоззрению извращало действитель-
ность.
«В учении Дарвина,— писал Энгельс Лаврову в том же
письме,— я согласен с теорией развития, дарвиновский же спо-
соб доказательства (борьба за существование, естественный
отбор) считаю всего лишь первым, временным, несовершенным
выражением только что открытого факта» 1 2. Далее Энгельс по-
казывает, как легко буржуазные ученые (когда это в интересах
их класса) бросаются из одной крайности в другую, не умея
понять подлинной диалектики развития живой природы. «До
Дарвина именно те господа, которые теперь всюду видят только
борьбу за существование (Фогт, Бюхнер, Молешотт и др.), де-
лали ударение как раз на сотрудничестве в органической при-
роде, на том, что мир растений доставляет животному миру кис-
лород и пищу, а животный мир, наоборот, дает растениям угле-
кислоту и удобрение, как это особенно подчеркивал Либих. Оба
эти взгляда до известной степени правильны, но как тот, так и
другой одинаково односторонни и ограничены. Взаимодействие
тел — как мертвой, так и живой природы — включает в себя
как гармонию, так и коллизию, как борьбу, так и сотрудниче-
ство. Если поэтому какой-нибудь, с позволения сказать, естест-
воиспытатель позволяет себе сводить все богатство и разнооб-
разие исторического развития к односторонней и сухой форму-
ле «борьба за существование», к формуле, которая даже в об-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 306.
2 Там же, стр. 305.
174
ласти природы может быть принята лишь весьма условно, то
такой метод сам себе выносит обвинительный приговор» L
Заслуга Энгельса состояла в том, что он преодолел узко био-
логический взгляд на происхождение человека и рассмотрел
этот вопрос с позиций материалистической диалектики, выдви-
нув свою собственную трудовую теорию антропогенеза.
Так Энгельс философски обобщал великие естественнонауч-
ные открытия XIX в., которые послужили одной из предпосы-
лок для возникновения диалектического материализма, а затем
материалом и одним из источников для его дальнейшей разра-
ботки и обогащения.
В «Диалектике природы» Энгельс на материале естествозна-
ния разрешает важнейшие вопросы теории познания, подходя
к ним с точки зрения единства диалектики и теории познания
материализма.
Главный огонь своей критики Энгельс направил против
агностицизма, в частности против Дюбуа-Реймона, Негели,
Гельмгольца, утверждавших, будто познание имеет границы.
В связи с этим он обрушивается на физиологов — сторонников
философии агностицизма. Рассматривая этих агностиков в фи-
лософии как эпигонов Канта и Юма, Энгельс особо останавли-
вается на результатах физиологической оптики, подтверждаю-
щих материализм, которые Гельмгольц толковал в кантианском
духе. «...Уже тот факт,— подчеркивает Энгельс,— что мы мо-
жем доказать, что муравьи видят вещи, которые для нас неви-
димы, и что доказательство этого основывается на одних только
восприятиях нашего глаза, показывает, что специальное устрой-
ство человеческого глаза не является абсолютной границей
для человеческого познания» 1 2.
С большой силой Энгельс разоблачает попытки неокантиан-
цев распространять среди естествоиспытателей сомнения в до-
стоверности наших знаний о внешнем мире.
Чрезвычайно знаменательно, что Энгельс, анализируя борь-
бу основных философских направлений в естествознании тоге
времени, сумел обнаружить первые симптомы приближавшего-
ся кризиса естествознания, исчерпывающий анализ которого
был дан впоследствии В. И. Лениным. Более того, Энгельс
подошел к раскрытию тех причин, которые позднее породили
«физический» идеализм.
Вскрывая гносеологические корни идеализма в математике,
Энгельс писал: «...Как только математики укроются в свою не-
приступную твердыню абстракции, так называемую чистую ма-
тематику, все эти аналогии (с действительностью.— Ред.)
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 305.
2 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 190.
175
забыеаются; бесконечное становится чем-то совершенно таин-
ственным, и тот способ, каким с ним оперируют в анализе, начи-
нает казаться чем-то совершенно непонятным, противоречащие
всякому опыту и всякому смыслу... Математическое бесконечное
заимствовано из действительности, хотя и бессознатель-
ным образом, и поэтому оно может быть объяснено только из
действительности, а не из самого себя, не из математической
абстракции» L
Математизация физики приводила к тому, что реальные
отношения материальных тел подменялись чисто математиче-
скими отношениями и абстракциями, которые изображались как
«чистые» продукты человеческого разума, а не как отражение
реальных отношений вещей. На эти идеалистические позиции
толкало естествоиспытателей то, что физика пропитывалась
духом субъективистски трактуемой математики, что ма-
тематический аппарат, превращаемый некоторыми физиками в
нечто самостоятельное, играл в физике все более важную роль.
Энгельс разоблачал идеалистическую трактовку математики,
открывая тем самым путь к тому, чтобы в корне пресечь попыт-
ки распространить идеалистическую трактовку математики на
физику.
Отмечая другое проявление приближающегося кризиса
естествознания, состоявшее в одностороннем раздувании мо-
мента релятивизма, Энгельс писал: «Количество и смена вытес-
няющих друг друга гипотез, при отсутствии у естествоиспыта-
телей логической и диалектической подготовки, легко вызывают
у них представление о том, будто мы неспособны познать сущ-
ность вещей (Галлер и Гёте)»1 2.
В этом положении Энгельса прямо высказывается та мысль,
что при незнании диалектики естествоиспытатели в условиях
частой и быстрой ломки их теорий скатываются через реляти-
визм к агностицизму.
В своей неустанной борьбе против идеализма и агностициз-
ма в естествознании Энгельс встает перед нами как воинст-
вующий материалист-диалектик.
Подвергая критике агностицизм, Энгельс вместе с тем раз-
рабатывает дальше вопросы диалектико-материалистической
теории познания, обоснованной в предшествующий период Мар-
ксом, в частности — вопрос о роли гипотезы как формы раз-
вития естествознания, о практике как критерии истинности по-
знания, о причинности в природе и многие другие.
Рассматривая вопрос о гипотезе, Энгельс отмечает ее боль-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 217, 218.
2 Там же. стр. 191. Энгельс имеет в виду отрицание швейцарским
естественником Галлером (1708—1777) возможности проникнуть во внут-
реннюю сущность явлений природы, против чего возражал Гете.— Ред.
176
шую роль в развитии естествознания. Наука не может огра-
ничиться простым собиранием фактов, как то считали «всеин-
дуктивисты», а стремится открыть причины, вызывающие эти
факты, объяснять их, познавать законы, управляющие ими.
В этом движении естествознания вперед существенную роль
играет гипотеза, являющаяся предположением о причинах изу-
чаемых фактов, предположением, объясняющим эти факты,
устанавливающим закономерные связи между ними. Для того,
чтобы гипотеза могла превратиться в закон науки, в научную
теорию, ее необходимо доказать. В установлении истинности
или ложности той или иной гипотезы решающую роль играет
практика. Характеризуя роль гипотезы в процессе развития ес-
тествознания, Энгельс пишет: «Наблюдение открывает ка-
кой-нибудь новый факт, делающий невозможным прежний
способ объяснения фактов, относящихся к той же самой груп-
пе. С этого момента возникает потребность в новых способах
объяснения, опирающегося сперва только на ограниченное ко-
личество фактов и наблюдений. Дальнейший опытный мате-
риал приводит к очищению этих гипотез, устраняет одни из
них, исправляет другие, пока, наконец, не будет установлен в
чистом виде закон» L
Острая критика и беспощадное разоблачение враждебной
философии неразрывно связывается у Энгельса с положитель-
ной философской оценкой истинного значения достижений есте-
ствознания. Это видно, в частности, на примере отношения
Энгельса к открытому Д. И. Менделеевым периодическому
закону. Энгельс показал большое познавательное значение
этого открытия, состоящее в том, что, опираясь фактически на
закон перехода количественных изменений в качественные, Мен-
делеев смело приподнял завесу над неизвестным еще законом
природы и что научные предвидения Менделеева блестяще
оправдались. Тем самым была на практике доказана достовер-
ность наших знаний законов природы и нанесен сильный удар
по агностицизму. Оценивая это событие с философской сторо-
ны, Энгельс пишет, что Менделеев, бессознательно применив
закон о переходе количества в качество, «совершил научный
подвиг, который смело можно поставить рядом с открытием
Леверье, вычислившего орбиту еще неизвестной планеты —
Нептуна» 1 2.
Открытие Менделеева, столь высоко оцененное Энгельсом,
долго не получало признания со стороны многих естествоис-
пытателей. Так, немецкий химик Лотар Мейер не решался
исправить атомный вес известных элементов на основании
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 191.
2 Там же, стр. 43.
12 История философии, т. Ill 177
столь «шаткого принципа», каким он считал периодический
закон. Мейер не видел в нем объективного, твердо установ-
ленного закона природы, а признавал лишь удобный принцип
для классификации элементов, толкуя его, таким образом, в
субъективистском смысле.
Напротив, глубоко материалистический взгляд Менделе-
ева на периодический закон как на объективный закон при-
роды, находился в теснейшей связи с его стихийно-диалектиче-
ским подходом к рассмотрению химических элементов. Этот за-
кон, по Энгельсу, служит конкретизацией закона материали-
стической диалектики о переходе количественных изменений в
качественные. Менделеев стихийно применил названный закон
диалектики и показал взаимную связь качественной и коли-
чественной сторон химических элементов. Напротив, Л. Мейер,
будучи механистом, сводил качественную сторону химических
элементов к количественной стороне. Из оценок, данных Энгель-
сом трудам обоих ученых, становится ясным, почему открыть
периодический закон мог лишь такой ученый, который, подобно
Менделееву, на деле мыслил диалектически. Характерно, что
открытие Менделеева Энгельс рассмотрел в статье «Диалекти-
ка», а воззрения Л. Мейера — в заметке «О «механическом»
понимании природы».
Так Энгельс неразрывно связывал вопросы теории познания
с вопросами метода: материализм Менделеева с его стихийной
диалектикой он противопоставил субъективизму Мейера с его
механицизмом.
Большой интерес представляют высказывания Энгельса о
понятии материи. Он прежде всего дает ответ на вопрос о мате-
рии как таковой, «материи вообще» и о материи в ее конкрет-
ных формах. Этот вопрос давно занимал философов и естество-
испытателей. С точки зрения метафизики вопрос о материи как
таковой решался просто: надо отбросить у тел все их частные,
особенные признаки, и то общее, что останется после этой
операции, явится материей как таковой. Энгельс показал, что
такой «материи вообще» в природе не существует, как не су-
ществует плода вообще, который не был бы вместе с тем и опре-
деленным конкретным видом плода (яблоком, грушей и т. д.).
Мы познаем объективно существующий материальный мир, изу-
чая отдельные вещи, из которых он состоит; познавая эти вещи,
мы тем самым познаем и материю как таковую.
С анализом понятия материи связано рассмотрение Энгель-
сом вопроса о строении материи.
«Новая эпоха,— пишет он,— начинается в химии с атоми-
стики (следовательно, не Лавуазье, а Дальтон — отец совре-
менной химии), а в физике, соответственно этому,— с моле-
кулярной теории. (В другой форме, которая, однако, по сущест-
178
ву выражает лишь другую сторону этого процесса,— с откры-
тия взаимного превращения форм движения)»1.
В противоположность старой, механистической концепции
атомизма, согласно которой существуют лишь механические
частицы бескачественной, первичной материи, Энгельс охарак-
теризовал как диалектико-материалистическую новую концеп-
цию атомизма, согласно которой существует множество каче-
ственно различных, дискретных видов материи, образующихся
последовательно один из другого и представляющих собой
ступени развития и качественного усложнения.
«Новая атомистика,— писал он,— отличается от всех преж-
них тем, что она (если не говорить об ослах) не утверждает,
будто материя только дискретна, а признает, что дискретные
части различных ступеней (атомы эфира, химические атомы,
массы, небесные тела) являются различными узловыми точ-
ками, которые обусловливают различные качественные формы
существования всеобщей материи вплоть до такой формы, где
отсутствует тяжесть и где имеется только отталкивание» 2.
Исключительно важно признание Энгельсом сложного строе-
ния атомов. «Но атомы,— пишет он,— отнюдь не являются,
чем-то простым, не являются вообще мельчайшими известны-
ми нам частицами вещества»3. При этом он ссылается на хи-
мию, которая «склоняется к мнению, что атомы обладают
сложным составом...» 4.
Энгельс решительно критикует одностороннюю концепцию
ньютоновского естествознания, согласно которой телам свойст-
венно только притяжение. Он писал, что «притяжение и оттал-
кивание столь же неотделимы друг от друга, как положитель-
ное и отрицательное, и поэтому уже на основании самой диа-
лектики можно предсказать, что истинная теория материи
должна отвести отталкиванию такое же важное место, как и
притяжению, и что теория материи, основывающаяся только на
притяжении, ложна, недостаточна, половинчата»5. Позднее,
уже после смерти Энгельса, это предвидение блестяще под-
твердилось современной физикой.
Таким образом, Энгельс материалистическое понимание при-
роды основывал на последовательном проведении диалектиче-
ского метода, исходя из единства материализма и диалектики-.
Исследование объективной реальности явлений природы со-
четается с раскрытием их противоречивости, изменчивости, вза-
имной связи и взаимообусловленности.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 236.
2 Там же.
8 Там же, стр. 216.
4 Там же.
6 Там же, стр. 193.
179
12*
К работам Энгельса по философским проблемам естество-
знания непосредственно примыкают произведения Маркса в
области математики, главным образом, по линии философского
обоснования дифференциального исчисления.
Вопросами математики Маркс начал заниматься еще в кон-
це 50-х годов в связи с экономическими работами. В 70-х годах
он изложил свою концепцию, высоко оцененную Энгельсом.
В предисловии ко II тому «Капитала» Энгельс отмечает, что
после 1870 г. Маркс занимался также естественными науками
(геологией и физиологией); эти занятия, «а в особенности са-
мостоятельные математические работы, составляют содержа-
ние многочисленных записных тетрадей Маркса, относящихся
к этому времени» L Свою задачу Маркс видел в том, чтобы,
прослеживая историю развития математики от элементарной к
высшей, раскрыть между ними связь и вместе с тем показать
существо того переворота в мышлении математиков, который
был вызван переходом от математики постоянных величин (ал-
гебры) к математике переменных, изменчивых, текучих величин
(дифференциальному исчислению). Раскрывая диалектическое
содержание этого скачка в истории математики, Маркс вместе
с тем подверг глубокой критике математический идеализм, ко-
торый пытался использовать в своих интересах трудности
философского обоснования дифференциального исчисления.
В «Диалектике природы» Энгельс писал, что возникновение выс-
шей математики вызвало замешательство среди метафизичес-
ки мыслящих ученых и что «из всех теоретических успехов
знания вряд ли какой-нибудь считается столь высоким триум-
фом человеческого духа, как изобретение исчисления бесконеч-
но малых во второй половине XVII века. Если уж где-нибудь
мы имеем перед собой чистое и исключительное деяние чело-
веческого духа, то именно здесь. Тайна, окружающая еще и в
наше время те величины, которые применяются в исчислении
бесконечно малых,— диференциалы и бесконечно малые раз-
ных порядков,— является лучшим доказательством того, что
все еще распространено представление, будто здесь мы имеем
дело с чистыми «свободными творениями и продуктами вообра-
жения» человеческого духа, которым ничто не соответствует в
объективном мире. И тем не менее справедливо как раз обрат-
ное. Для всех этих воображаемых величин природа дает нам
прообразы» 1 2. Анализируя этот переворот в развитии математи-
ки, Маркс уделил главное внимание диалектико-материалисти-
ческому обоснованию основных понятий и основных операций
дифференциального исчисления.
Рассматривая историю анализа, К. Маркс делит всех мате-
1 Ф Энгельс. Предисловие ко второму изданию второго тома
«Капитала». К. Маркс. Капитал, т. II, М., 1955, стр. 3.
2 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 214.
180
матиков, занимавшихся этим вопросом, на две группы: во-пер-
вых, это создатели дифференциального исчисления (Лейбниц и
Ньютон), оперировавшие с дифференциалами (dx dy), как дан-
ными, но не ставившие вопроса об их происхождении; во-вто-
рых, это те математики (Лагранж и др.), которые, пытаясь вы-
яснить происхождение дифференциальных символов из развития
самой математики, начинают анализ этого вопроса с алгебры.
Математики первой группы не могут дать обоснования соз-
данному ими исчислению. Математики второй группы начина-
ют с вопроса о возникновении дифференциального исчисления,
но так и не доходят до собственно дифференциального исчисле-
ния и остаются в пределах обычной алгебры.
К. Маркс показывает, что дифференциальное исчисление
возникает вначале как отражение определенных математичес-
ких процессов, корень которых лежит в обычной алгебре. Да-
лее Маркс выясняет, как применение алгебраических методов
приводит к необходимости рассматривать дифференциал в каче-
стве исходного пункта дифференциального исчисления. Проис-
ходит как бы «оборачивание в методе» (Umschlag in der Me-
thode): то, что казалось продуктом определенных процессов, т. е.
понятие дифференциала, вырастающее из алгебры, само стано-
вится затем исходным пунктом диалектических исследований,
связанных с обоснованием различных сторон дифференциаль-
ного исчисления.
После этого можно было пользоваться дифференциальными
символами как данными, готовыми со всеми специфическими
для них отношениями. С другой стороны,— исчезла та мисти-
фикация, которая была связана с введением в математику
дифференциальных символов без всякого обоснования. Приве-
дя сначала конечные разности в изменении функционально
связанных величин х и у, а потом рассматривая эти разности
как стремящиеся к нулю, т. е. как обращающиеся в нуль,
Маркс подчеркивает важность нахождения определенного, ко-
нечного отношения между ними. Он пишет, что сначала пола-
гание разности, а затеям обратное ее снятие приводят букваль-
но к ничему. Вся трудность в понимании дифференциальной
операции (как и всякого отрицания, отрицания вообще) и со-
стоит как раз в том, чтобы увидеть, чем оно отличается от та-
кой простой процедуры, и как ведет поэтому к действительным
результатам. Эту специфику Маркс видит в нахождении опре-
деленного отношения конечных разностей.
Энгельс, в полном соответствии с этими идеями Маркса,
дает следующую диалектико-материалистическую трактовку
дифференциального и интегрального исчисления: «Я имею, на-
пример, в определенной задаче две переменные величины х и у,
из которых одна не может изменяться без того, чтобы и другая
181
не изменялась вместе с ней в отношении, которое определено об-
стоятельствами дела. Я диференцирую х и у, т. е. принимаю их
столь бесконечно-малыми, что они исчезают по сравнению
со всякой, сколь угодно малой действительной величиной, что
от х и у не остается ничего, кроме взаимного их отношения, но
без всякой, так сказать, материальной основы,— остается
количественное отношение без всякого количества. Следова-
тельно ~ , т. е. отношение обоих диференциалов — от х и от у
О о
— равно — , но , которое принимается как выражение
~. Упомяну лишь мимоходом, что это отношение двух исчез-
нувших величин, этот фиксированный момент их исчезнове-
ния, представляет собой противоречие, но это противоречие
так же мало может нас затруднить, как вообще оно не затруд-
няло математику в течение почти 200 лет. Но разве это не зна-
чит, что я отрицаю х и у, только не в том смысле, что мне нет
больше до них дела,— так именно отрицает метафизик,— а
отрицаю соответственно обстоятельствам дела? Итак, вместо
х и у я имею в данных формулах или уравнениях их отрицание,
dx и dy. Затем я произвожу дальнейшие действия с этими фор-
мулами, обращаюсь с dx и dy как с величинами действитель-
ными, хотя и подчиненными некоторым особым законам, и в
известном пункте я отрицаю отрицание, т. е. интегрирую дифе-
ренциальную формулу, вместо dx и dy получаю вновь действи-
тельные величины х и у\ на таком пути я не просто вернулся
к тому, с чего я начал, но разрешил задачу, на которой обыкно-
венная геометрия и алгебра, быть может, понапрасну обломали
бы себе зубы» L
В предисловии к «Анти-Дюрингу» (1885) Энгельс отмечал,
Что он вынужден ждать в будущем случая, который позволил
бы ему опубликовать добытые им результаты в области есте-
ствознания, «быть может, вместе с оставшимися после Маркса
рукописями по математике, имеющими в высшей степени важ-
ное значение»1 2. Однако Энгельсу так и не удалось это сделать;
математические рукописи Маркса и труд Энгельса «Диалекти-
ка природы» были опубликованы впервые в СССР, через не-
сколько десятилетий после смерти их великих авторов.
Основоположники марксизма мастерски применили диалек-
тико-материалистический метод к философскому обобщению
естествознания и математики. Они подвергли беспощадной кри-
тике идеализм и агностицизм, метафизику и механицизм в об-
ласти естественных наук и дали вместе с тем свое, опирающее-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 129—130.
2 Там же, стр. 12.
182
ся на диалектический материализм философское освещение
важнейших проблем естествознания. Маркс и Энгельс дали об-
разец того, как надо конкретно применять к естествознанию и
разрабатывать на материале его открытий марксистскую фило-
софию, и высказали ряд замечательных предвидений, блестяще
подтвержденных последующим развитием науки, смелых пред-
видений, сделать которые было не под силу ограниченно мыс-
лившим естествоиспытателям, не говоря уже о представителях
реакционной философии.
Особый интерес представляет гениальное предвосхищение
Энгельсом путей дальнейшего развития всего естествознания в
целом и будущих выдающихся открытий в его главных отраслях.
Это служит доказательством познавательного значения ма-
териалистической диалектики, как единственного подлинно
научного метода изучения явлений природы, указывающего
пути раскрытия законов природы.
«Диалектика природы» Энгельса осталась незаконченной.
«... С тех пор, как умер Карл Маркс,— писал в 1885 г. Эн-
гельс,— все мое время было поглощено более настоятельными
обязанностями, и я должен был потому прервать свою работу в
области естествознания»
После смерти Энгельса (1895) его «Диалектика природы»
пролежала 30 лет под спудом в архивах германской социал-де-
мократической партии. Оппортунисты и ревизионисты из II
Интернационала, изменившие делу марксизма, скрывали руко-
пись Энгельса, объявляя ее «устаревшей», они страшились ре-
волюционной диалектики Маркса и Энгельса, их сокруши-
тельной критики буржуазной идеологии в философии и есте-
ствознании. Отрицая диалектику объективного мира, они все-
ми силами препятствовавли публикации работы Энгельса, посвя-
щенной специально раскрытию и обоснованию диалектики
природы. Но развитие естествознания показывает, что несмот-
ря на некоторую устарелость отдельных частных положений
«Диалектики природы», неизбежную при столь бурном разви-
тии науки, какое мы наблюдаем за последние десятилетия,
главное в ней осталось живым и нетленным.
2. ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО
МАТЕРИАЛИЗМА В ФИЛОСОФСКИХ РАБОТАХ Ф. ЭНГЕЛЬСА.
ЗНАЧЕНИЕ ТРУДОВ Ф. ЭНГЕЛЬСА «АНТИ-ДЮРИНГ>,
«ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ»
Глубокое обоснование и дальнейшее развитие после Па-
рижской Коммуны диалектический материализм получил в
таких произведениях К. Маркса и Ф. Энгельса, как «Капитал»
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 12.
183
(2 и 3 тома), «Критика Готской программы», «Анти-Дюринг»,
«Людвиг Фейербах и конец классической немецкой филосо-
фии». Эти труды представляют собой великую сокровищницу
марксистского мировоззрения; они дали революционному ра-
бочему классу могущественное духовное оружие. В. И. Ленин
писал об «Анти-Дюринге» и «Людвиге Фейербахе...», что они —
«подобно «Коммунистическому Манифесту» — являются на-
стольной книгой всякого сознательного рабочего» *.
Произведение Энгельса «Анти-Дюринг» Маркс прочитал
в рукописи перед отправкой его в печать; глава «Из критиче-
ской истории» принадлежит перу Маркса. «Анти-Дюринг»
печатался с начала 1877 г. в виде отдельных статей в «Vor-
warts» («Вперед»), а летом 1878 г., накануне издания «исклю-
чительного закона» против социалистов, был выпущен отдель-
ной книгой. По образному выражению Меринга, «свет этого
маяка загорелся как раз в тот момент, когда на политическом
горизонте появилась черная грозовая туча» 1 2.
Книга Энгельса «Анти-Дюринг» была направлена против
писаний разносчика мелкобуржуазной идеологии в рабочем
движении немецкого приват-доцента Евгения Дюринга, кото-
рый пытался противопоставить марксистскому научному со-
циализму некую разновидность прусского лжесоциализма.
Он ополчился против материалистического понимания социа-
лизма как необходимого исторического результата развития ма-
териального производства. Рассматривая вопрос о социализме
вне связи с экономическим развитием общества и классовой
борьбой, Дюринг проповедовал идеалистические либерально-
буржуазные идейки о том, что социализм якобы коренится
во «всеобщем принципе справедливости». Всем этим он пы-
тался опровергнуть учение Маркса об объективной историче-
ской необходимости социализма и о великой исторической
миссии пролетариата.
Так называемый «социализм» Дюринга по сути дела остав-
лял в нетронутом виде антагонистические противоречия капи-.
талистического общества, например противоположность го-
рода и деревни. Эту противоположность он считал «по при-
роде вещей неустранимой». В «коммуне будущего», по его
мнению, должны сохраниться даже прусские полицейские
порядки.
С этими реакционными социальными взглядами Дюринга
тесно связана его «философия», представляющая эклектиче-
1 В. И. Ленин. Три источника и три составные части марксизма.
Соч., т. 19, стр. 4.
2 Ф. Меринг. История германской социал-демократии, т. 4. М.;
1921, стр. 131.
184
скую мешанину из различных метафизических систем, кото-
рую он афишировал как открытый им «новый способ мышле-
ния».
У Дюринга нашлись поклонники, главным образом среди
немецкого студенчества, а также отчасти среди выходцев из
рабочих, в особенности тех, которые, по выражению Маркса,
перестав быть рабочими и сделавшись профессиональными
литераторами, «всегда творят немало бед в «теории» и по-
стоянно готовы примкнуть к сумбурным головам из так на-
зываемой «ученой» касты» Ч
Влияние Дюринга на некоторую часть германской социал-
демократии Маркс и Энгельс объясняли ее политическим и ин-
теллектуальным упадком, ведущим начало со времени объеди-
нения с лассальянцами. Теоретическая неразборчивость, жерт-
вой которой становились порой даже такие видные деятели гер-
манской социал-демократии, как А. Бебель и В. Либкнехт,
грозила успехам рабочего движения и давала возможность
Дюрингу засорять умы рабочих. Своими статьями против
Дюринга, напечатанными в «Vorwarts», Энгельс разгромил до
основания всю метафизическую систему дюрингианства. Уже
вскоре после опубликования этих статей он писал В. Либк-
нехту: «Хочу надеяться, что дюринговщина потерпела полное
фиаско и что этому делу теперь конец» 1 2.
Чтобы разделаться с Дюрингом, Энгельсу вполне хватило
бы немногих страниц, написанных с присущим ему полемиче-
ским мастерством. Но, как указывает Энгельс в своем преди-
словии к первому изданию «Анти-Дюринга», он поставил себе
задачей в связи с критикой Дюринга развить с положительной
стороны точку зрения марксизма на вопросы, представляющие
более общий научный и практический интерес.
Эту задачу он блестяще выполнил, обобщив с точки зрения
диалектического материализма достижения естественных и
общественных наук того времени. Маркс писал В. Бракке
И апреля 1877 г., что «действительно научно образованные
люди могут многое почерпнуть из положительного изложения
у Энгельса...»3.
Как отмечает Ленин, Энгельс и после «Анти-Дюринга»,
«продолжая следить и за новой философией, и за новым есте-
ствознанием, продолжал с прежней решительностью настаи-
вать на своей ясной и твердой позиции, отметая сор новых
систем и системок» 4.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 313.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVI, [Л.], 1935, стр. 472.
8 Там же, стр. 459.
4 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 323—324.
185
В последней трети XIX в. получило распространение, глав-
ным образом в Германии, неокантианство; иенский профессор
философии Отто Либман выдвинул лозунг: «Назад к Канту».
Среди инициаторов этого реакционного движения за возврат
к кантианству были Ф. Ланге и Г Коген. Неокантианцы пыта-
лись восстановить априоризм Канта, а его «вещь в себе», ко-
торую он признавал существующей независимо от сознания,
они, критикуя Канта справа, объявили «предельным поняти-
ем» и «неопределенным продуктом нашего мышления».
В то же время в Англии и в Скандинавских странах на-
метилось значительное повышение интереса к философии Ге-
геля, отчасти возродился интерес к философии Фейербаха,
о чем свидетельствовало появление книги «Людвиг Фейер-
бах», написанной датским профессором Штарке. В этой связи
Энгельс счел необходимым систематически рассмотреть воп-
рос о значении классической немецкой философии, в особен-
ности философских учений Гегеля и Фейербаха. Это было тем
более важно, что буржуазные ученые, выражавшие интерес к
учениям классической немецкой философии, во многом иска-
жали действительное содержание этих учений.
Произведение Энгельса «Людвиг Фейербах и конец клас-
сической немецкой философии» первоначально печаталось
в 1886 г. в журнале «Neue Zeit». В этой книге наряду с система-
тической критикой Гегеля и Фейербаха, Энгельс разрабатывает
важнейшие вопросы диалектического и исторического материа-
лизма, исходя из главных теоретических принципов, обоснован-
ных Марксом и им в предшествующий период.
Предмет диалектического материализма.
Одним из важнейших философских вопросов, разработанных
Энгельсом в рассматриваемый период, является вопрос о
предмете диалектического материализма. Характеризуя отно-
шение диалектического материализма к предшествующей фи-
лософии, Энгельс указывает: «...Из всей прежней философии
самостоятельное значение сохраняет еще учение о мышлении
и его законах — формальная логика и диалектика. Все осталь-
ное входит в положительные науки о природе и истории» L
Приводя это и другие аналогичные положения Энгельса, не-
которые фальсификаторы философии марксизма утверждают,
что Энгельс сводил предмет марксистской философии к учению
о мышлении 1 2. Однако общеизвестно, что Энгельс никогда не
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 25.
2 Другие «критики» марксизма истолковывают высказывания Энгель-
са против превращения философии в «науку наук» в позитивистском духе,
заявляя, что Энгельс в «Анти-Дюринге» стоял, якобы, на позициях отри-
цания философии вообще. Отождествляя таким образом марксизм с по-
186
рассматривал материалистическую диалектику лишь как науку
о мышлении: такой по существу была диалектика Гегеля, хотя
и тут следует иметь в виду, что у этого философа мышление
рассматривается как внутреннее содержание всего существую-
щего, а не только как человеческое мышление.
Подходя к вопросу о предмете философии исторически,
Энгельс в данном случае указывал лишь на то, что остается
от «прежней философии», ни в малейшей мере не ставя под
сомнение необходимость существования философии как науки
о наиболее общих законах объективного мира.
В «Анти-Дюринге» и других работах Энгельс показал в
полном соответствии с идеями, высказанными Марксом, что
диалектический материализм есть мировоззрение революцион-
ного пролетариата, новая, высшая форма материализма, являю-
щаяся философским фундаментом научного коммунизма, наука
о всеобщих законах развития природы, общества и познания.
Диалектический материализм рассматривается Марксом и
Энгельсом как единство теории и метода, являющееся могучим
орудием познания и революционного коммунистического пре-
образования мира. Раскрывая предмет диалектического мате-
риализма, Энгельс показал, какую важную роль в его опреде-
лении играет материалистическое решение основного вопроса
философии, т. е. учение о первичности материи, о материальном
единстве мира, о познаваемости мира и т. д. С этой же точки
зрения Энгельс характеризует материалистическую диалектику
как науку «о всеобщих законах движения и развития природы,
человеческого общества и мышления» L Наиболее общие зако-
ны развития специфически проявляются в природе, в обществе,
в познании. Исследование этих своеобразных проявлений со-
ставляет особые задачи соответствующих частей марксистской
философии.
Всеобщие законы природы, общества и познания носят
объективный характер. Познание их имеет свои качественные
особенности, отличающие его от познания специфических
законов физического, химического и других объективных
зитивизмом, католический философ Анри Шамбр пишет: «Это превраще-
ние марксизма в позитивизм стало фатальным с того момента, когда Эн-
гельс довел взгляды Маркса до известных положений, высказанных им
в «Анти-Дюринге»...>. (Henri Chambre. Le marxisme en Union Sovietique. Pa-
ris, 1955. p. 352). К такому же фальсификаторскому выводу приходит запад-
ногерманский антимарксист М. Ланге, заявляющий, что будто бы Энгельс
защищает философскую позицию, «родственную позитивизму» (Мах
G. Lange. Marxismus-Leninismus-Stalinismus. Stuttgart, 1955, S. 80).
Все эти утверждения врагов диалектического материализма не имеют
ничего общего с действительностью и опровергаются всем содержанием
произведений Энгельса.
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 133.
187
процессов. Но познание наиболее общих законов развития
возможно лишь на основе теоретического обобщения, подыто-
жения данных всех других наук, исследующих отдельные
формы движения и развития. В этом коренное отличие диа-
лектического материализма от предшествующих философских
учений, которые противопоставлялись конкретным наукам
вместо того, чтобы быть научным мировоззрением, обобщаю-
щим достижения наук, и потому не могли служить им в ка-
честве общего научного метода познания, мышления. В этом
состоит одно из важнейших выражений революционно-кри-
тического отрицания прежней философии: «Философия, таким
образом, «снята», т. е. «одновременно преодолена и сохране-
на», преодолена по форме, сохранена по своему действи-
тельному содержанию» 1.
Создавая новую философию, Маркс и Энгельс считали
первоочередной задачей разработку материалистической диа-
лектики, что принципиально отличало марксистское матери-
алистическое мировоззрение от всей предшествующей мате-
риалистической философии. Разработка материалистической
диалектики означала новое решение всех тех философских про-
блем, которые ставились и решались предшествующим мате-
риализмом. Решение этой задачи было непосредственно свя-
зано как с теоретическим обобщением данных естествознания,
так и с выработкой материалистического понимания истории.
Дюринг признавал существование материального мира
независимо от сознания. Однако, решая основной вопрос фи-
лософии с позиций механистического материализма, он, вслед-
ствие свойственного ему крайне метафизического и созна-
тельно враждебного диалектике подхода к философским про-
блемам, отступал от материализма в решении вопросов
о единстве мира, материи и движении, пространстве и време-
ни, бесконечности мира. Энгельс не только подверг критике
дюрингианскую постановку этих философских проблем, но и
дал качественно новое, диалектико-материалистическое их
решение. Это было вместе с тем дальнейшим развитием мате-
риалистической диалектики как науки.
Проблема единства мира. Энгельс обосновал
положение, что единство мира состоит в его материальности
и что последняя доказывается всем историческим развитием
естествознания и философии. Этот вывод он противопоставил
заявлению Дюринга, будто единство мира состоит в его бы-
тии. Дюринговское понимание единства мира не выражает
позиции материализма, так как и идеалист, усматривающий
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 130—131.
188
единство мира в бытии идеи, в бытии бога, не станет возра-
жать против такого понимания. Определение, предложенное
Дюрингом, непригодно еще и по самому подходу к вопросу
о единстве мира: он считал, что это вопрос о том, что есть
общего между всеми и всякими вещами, как бы они между
собой ни различались. Такая постановка вопроса не могла
родить ничего другого, кроме бессодержательного утвержде-
ния, что все вообще — и материя и дух — имеют бытие, суще-
ствуют.
Совсем другой смысл приобретает вопрос о единстве мира,
если рассмотреть его диалектически, с точки зрения развития.
При таком подходе вопрос о единстве мира становится вопро-
сом о том, что представляют собой неорганическая природа,
органическая природа, общественная жизнь, являются ли они
особыми мирами, не связанными между собою или они обра-
зуют единство? Диалектико-материалистический ответ со-
стоит в признании того, что мир есть единый материальный
процесс и что все многообразные предметы и явления мира —
это разные формы движения материи. Открытия естественных
наук приносят все новые подтверждения материального един-
ства мира. Энгельс говорит, что материальность мира дока-
зывается развитием естествознания и философии. Это указа-
ние на роль философии в обосновании материальности мира
имеет еще тот смысл, что одного только естествознания, при
всем его громадном значении, все же недостаточно для защиты
и обоснования материализма; необходимо философское обоб-
щение данных естествознания и общественной жизни для того,
чтобы сформулировать эти имеющие всеобщее и необходимое
значение выводы.
Проблема материи и движения. Диалектико-
материалистический взгляд на единство мира основан на
признании неразрывности материи и движения.
Домарксовский материализм даже в тех случаях, когда он
рассматривал движение как форму существования материи,
ее атрибут, не мог объяснить внутренней связи материи и
движения, так как движение сводилось им к одной форме —
к механическому движению. Этот взгляд ограничивал движе-
ние одним лишь перемещением тел в пространстве и, естест-
венно, не мог научно объяснить движение как внутренне при-
сущее материи состояние. Диалектика движения и покоя оста-
валась неразрешимой загадкой. Это составляло один из наи-
более уязвимых пунктов домарксовского материализма.
Но позиция материализма стала непоколебимой, когда
Маркс и Энгельс оплодотворили его диалектикой и обосновали
взгляд на мир как на единство многообразных, притом бесчис-
ленных форм существования и движения материи. Покой имеет
189
место лишь в отношении к той или иной определенной форме
движения. «Так, например,— поясняет Энгельс,— известное
тело может находиться на земле в состоянии механического
равновесия, т. е. в механическом смысле — в состоянии покоя,
но это не мешает тому, чтобы данное тело принимало участие
в движении земли и в движении всей солнечной системы, как
это совершенно не мешает его мельчайшим физическим части-
цам совершать обусловленные его температурой колебания или
же атомам его вещества — совершать известный химический
процесс. Материя без движения так же немыслима, как и дви-
жение без материи» Ч Это означает, что кто признает материю,
тот должен признать ее существующей в движении. Отрицать
же, вопреки всем данным науки, тот непреложный факт, что
материя всегда находится в состоянии движения, значит неиз-
бежно допускать существование внешней, трансцендентной
силы, которая якобы приводит в движение материю, перехо-
дить на позиции идеализма и религии.
Мыслить материю без движения — значит допускать некое
неизменное, абсолютно бескачественное состояние материи.
Так именно и рассуждал Дюринг. Но при таком представлении
о материи остается необъяснимым, каким образом она могла
перейти из состояния первоначального покоя и неизменности
в состояние движения и изменения, и потому оставался только
один выход: ввести в дело так называемый «первый толчок»,
который должен был привести мир в движение. Но признание
«первого толчка» ничем не отличается от признания божест-
венной силы.
Дюринг пытался выбраться из этого идеалистического ту-
пика ссылкой на «единство материи и механической силы», го-
воря, что во время первоначального неподвижного, самому се-
бе равного состояния материя была заряжена силой. «Но та-
кое представление,— указывает Энгельс,— бессмысленно, ибо
на вселенную в целом оно переносит, как нечто абсолютное,
такое состояние, которое по самой природе своей относительно
и которому, следовательно, может быть подвержена в каждой
данный момент всегда только часть материи. Но если даже
оставить в стороне это обстоятельство, то все же остается еще
затруднение: во-первых, каким образом мир оказался заряжен-
ным..., а, во-вторых, чей палец затем спустил курок? Мы можем
вертеться и изворачиваться, как нам угодно, но под руковод-
ством г. Дюринга мы каждый раз опять возвращаемся — к
персту божию»1 2. Из всего этого следует, что нельзя быть после-
довательным материалистом, не признавая движения вечно
1 Ф. Э н г е л ь с. Анти-Дюринг, стр. 57.
2 Там же, стр. 58.
190
присущим материи, необходимой, как указывает Энгельс,
формой бытия материи, способом ее существования.
Признание неотделимости движения от материи необхо-
димо влечет за собой и признание объективного существования
пространства и времени. Движение, изменение не может про-
исходить иначе, как в пространстве и во времени — вне про-
странства и времени оно немыслимо. Энгельс по условиям
борьбы с тогдашними противниками и, прежде всего, с пропо-
ведником механицизма, вульгаризатором материализма Дю-
рингом, не столько занимался обоснованием объективного су-
ществования пространства и времени, сколько раскрывал объ-
ективную диалектику пространства и времени и их связь
с движением, с движущейся материей.
Проблема пространства и времени. В «Ан-
ти-Дюринге» обосновано положение о единстве прост-
ранства и времени. Энгельс вскрыл несостоятельность
представлений Дюринга, согласно которым существовало некое
вневременное и, стало быть, неизменное состояние
вселенной, что будто бы время имеет начало и появилось лишь
тогда, когда мир пришел в движение. Бытие вне времени, го-
ворит Энгельс, так же немыслимо, как и бытие вне простран-
ства. Неверно утверждение Дюринга, что время будто бы су-
ществует вследствие изменения; на самом деле изменения про-
исходят во времени и время от изменений не зависит. «Именно
потому, что время отлично, независимо от изменения, его мож-
но измерять посредством изменения, ибо для измерения всегда
требуется нечто отличное от того, что подлежит измерению» L
Время связано с движением, так как движение, изменение
совершается во времени. Но это не значит, что время и изме-
нение тождественны.
Время, в течение которого не происходит никаких заметных
изменений, говорит Энгельс, далеко от того, чтобы совсем не
быть временем, и если мысленно отвлечься от всех реаль-
ностей, связанных отношениями одновременности или разно-
временности, то мы придем к чистому понятию времени.
Разумеется, время и материю как таковые, нельзя ни ви-
деть, ни обонять. Однако понятия о них — не фикции; это —
научные абстракции, отражающие действительность. Материя
как таковая не существует самостоятельно, отдельно от чув-
ственно воспринимаемых вещей подобно тому как общее не су-
ществует вне отдельного. Понятие о материи вообще (или ма-
терии как таковой) отражает реально существующие общие
свойства вещей. То же нужно сказать о движении как таковом,
о пространстве и времени как таковых.
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 50.
191
Отрицая время как необходимое условие движения мате-
рии, Дюринг фактически скатился к идеалистическому отри-
цанию объективности времени. Он пытался растворить поня-
тие времени в общей идее бытия, что, естественно, означало от-
ход от материализма, рассматривающего время как одну из
основных объективных форм существования материи. Энгельс
уличил Дюринга в подмене вопроса о том, реально ли сущест-
вует время, вопросом об изменении понятия времени, в по-
пытке при помощи рассуждения об изменчивости понятия вре-
мени уклониться от ответа на вопрос: суть ли время и прост-
ранство объективные формы бытия, или же формы сознания.
Энгельс пишет: «...Нам здесь совершенно нет дела до того, ка-
кие понятия изменяются в голове г. Дюринга. Речь идет не о
понятии времени, а о действительном времени, от которого
г. Дюрингу так дешево ни в каком случае не отделаться» L
Диалектика пространства и времени состоит не только в их
нераздельности, но и в их неразрывной связи с материей,— в
том, что они, как определяет Энгельс, «суть основные формы
всякого бытия». Это значит, что пространство и время не суть
реальности, обособленные от материи; нет абсолютного прост-
ранства как какого-то вместилища, в котором расположены
вещи, нет и абсолютного времени, независимого от материи.
Этот диалектико-материалистический взгляд на единство
пространства и времени и на их неотделимость от движущейся
материи, высказанный Энгельсом три четверти века тому на-
зад, полностью подтверждается современной наукой и, в ча-
стности, теорией относительности Эйнштейна.
Из того, что время и пространство являются формами суще-
ствования материи, вытекает положение о бесконечности мира
во времени и пространстве. Мир не имеет ни начала ни конца
как в пространстве, так и во времени. Но бесконечность слагает-
ся из конечных величин. Каждое явление имеет начало и конец,
т. е. ограничено во времени и пространстве. Однако начало одно-
го есть вместе с тем и конец другого, и эта неразрывная связь
всякого начала и конца, границы и ее преодоления была глубоко
вскрыта уже домарксистской философией. Но отсюда как раз
и следует, что положение о единстве мира (признание которо-
го неразрывно связано с пониманием его бесконечности) пред-
ставляет собой не результат умозрительного заключения, а итог
длительного исторического развития естествознания и филосо-
фии. Конечно, естествознание никогда непосредственно не ука-
зывает на бесконечность мира. Так, числа, которыми оперирует
астрономия, колоссальны, но все же являются конечными чи-
слами. С каждым новым достижением астрономической науки
их место занимают еще более грандиозные числа, но и они оста-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 49.
192
ются конечными. Поэтому для обоснования бесконечности мира
недостаточно одних только данных естествознания: здесь при-
ходит на помощь философское мышление, логический анализ
категорий бытия.
Энгельс об основном вопросе философии.
Решение с точки зрения диалектического материализма важней-
ших проблем материалистического понимания мира (вопрос о
единстве мира, заключающемся в его материальности, о дви-
жении, пространстве и времени и т. д.) позволило Энгельсу вы-
работать классическую формулировку основного вопроса фило-
софии и дать последовательное, диалектико-материалистиче-
ское решение этого вопроса. «Великий основной вопрос всей,
в особенности новейшей, философии,— говорит Энгельс,— есть
вопрос об отношении мышления к бытию»
Материалисты признают первичным и определяющим мате-
рию, а идеалисты — идею, дух. Из того, что единство мира за-
ключается в его материальности, отнюдь не следует, что не су-
ществует ничего духовного. Материализм признает реальность
духовного, но выводит его из материального, видит в мышле-
нии особое свойство высокоорганизованной материи.
Идеализм рассматривает материальное как производное
от духовного, признавая, таким образом, подобно религии, су-
ществование какой-то сверхприродной, сверхматериальной силы,
т. е. бога. Не удивительно поэтому, что идеализм неизбежно
приходит к отрицанию бесконечности природы во времени и
пространстве. Даже с точки зрения Гегеля, наиболее выдаю-
щегося представителя идеализма, природа представляет собой
ограниченное, «конечное» проявление божественной «абсолют-
ной идеи».
Основной вопрос философии, говорит далее Энгельс, не
исчерпывается проблемой первичности духа или материи: он
имеет и вторую сторону, будучи также вопросом о познавае-
мости мира. Материализм последовательно отстаивает учение
о познаваемости мира. Познание рассматривается им как ото-
бражение материальной действительности в сознании людей.
Идеализм отвергает гносеологический принцип отражения даже
в тех случаях, когда он признает познаваемость мира. Отри-
цание познаваемости мира — агностицизм и скептицизм — неиз-
бежно ведет к идеалистическим выводам. Лишь материалисти-
ческое решение второй стороны основного вопроса философии,
т. е. признание того, что в человеческих ощущениях, представ-
лениях, понятиях отражается внешний мир, существующий
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой
философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух томах,
т. II, М., 1955, стр. 349.
13 История философии, т.Ш /95
независимо от сознания людей, является исходным пунктом на-
учной теории познания, разрабатывая которую Маркс и Эн-
гельс раскрывают диалектику процесса отражения.
Самый ход познания, осуществляющийся в голове человека,
характеризуется Энгельсом, как восхождение от единичного
к особенному и от особенного к всеобщему. Это движение со-
вершается по законам мышления, по законам формальной ло-
гики и диалектики.
Сущность диалектической логики и ее ка-
тегорий. Характеризуя материалистическую диалектику как
качественно новую, высшую ступень в развитии логики, Энгельс
говорит, что диалектическая логика относится к формальной,
как высшая математика к низшей. Диалектика, следовательно,
не упраздняет формальную логику, подобно тому как дифферен-
циальное и интегральное исчисление не отменяет арифметики.
Энгельс не только не отвергает формальной логики, но придает
ей серьезное значение, расценивая ее как метод для отыскания
новых результатов, для перехода от известного к неизвестному.
Вместе с тем, он отмечает «узкий горизонт» формальной логи-
ки и указывает, что диалектическая логика есть метод познания
в гораздо более высоком смысле, что диалектика, «прорывая
узкий горизонт формальной логики, содержит в себе зародыш
более широкого мировоззрения» L
Диалектика рассматривается Энгельсом как высший тип
мышления, присущего человеку. Движение познания от единич-
ного к особенному и всеобщему включает в себя все те логиче-
ские формы, которые исследуются формальной логикой, но не
сводится к ним. Диалектика не ограничивается классификацией
форм мышления и их описанием; она исследует эти формы в их
движении, взаимопереходах, развитии, с точки зрения отража-
ющегося в них содержания, вскрывает необходимую субордина-
цию между ними. Благодаря этому диалектическая логика по-
зволяет вскрыть основные закономерности процесса теоретиче-
ского познания, научного исследования.
Марксистская, диалектико-материалистическая логика ис-
ходит из того, что теоретическое мышление осуществляется с
помощью общих понятий, категорий, являющихся логическими
итогами, выводами исторического развития познания объектив-
ной действительности. Исследование категорий, в особенности
наиболее общих философских понятий, является непосредствен-
ной задачей диалектической логики, которая рассматривает ка-
тегории как отражение объективной диалектики действитель-
ности. «Подобно тому,— пишет Энгельс,— как электричество,
магнетизм и т. д. поляризуются, движутся в противоПоложно-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 127.
194
стях, так и мысли. Как там нельзя удержать одну какую-нибудь
односторонность, о чем не думает ни один естествоиспытатель,
так и здесь тоже> Ч
Логические категории подчинены действию диалектического
закона взаимоисключения и взаимопроникновения противопо-
ложностей. Находясь в отношении взаимоисключения (тож-
дество и различие, необходимость и случайность, причина и
действие и т. д.), они столь неразрывны, что только взятые
в соотношении имеют определенный смысл; если же их пытают-
ся мыслить изолированно, то эти категории превращаются в
бессодержательные метафизические абстракции. Мир можно
мыслить лишь как единство сущности и явления, конечности
и бесконечности, необходимости и случайности и т. д. Все яв-
ления содержат в себе взаимоисключающие и вместе с тем обу-
словливающие друг друга противоположности. Именно в этом
пункте Энгельс прежде всего ведет борьбу с инерцией метафи-
зического мышления, привязывающего к любому явлению ка-
кое-нибудь одно из двух взаимоисключающих определений.
Подробнее Энгельс останавливается на диалектике необхо-
димости и случайности, так как при рассмотрении этих кате-
горий особенно наглядно выступает косность метафизического
мышления. Положение о том, что явление одновременно и «не-
обходимо и случайно», представляется метафизику каким-то
парадоксом, чем-то «неслыханным». Но, разумеется, какое-
нибудь явление, будучи в одно и то же время необходимым и
случайным, является таковым в разных отношениях. Точно так
же любое явление есть в одно и то же время общее и особен-
ное, причина и следствие, содержание и форма и т. д.,— но в
разных отношениях; оно в одном отношении выступает как об-
щее (например, вид по отношению к индивиду) и в другом —
как особенное (в отношении к роду), оно в одном отношении вы-
ступает как причина (например, изменение производственных
отношений по отношению к надстройке), в другом — как след-
ствие (то же — изменение производственных отношений по от-
ношению к производительным силам) и т. д. Одно и то же яв-
ление может в одном и том же отношении быть и тем и дру-
гим, но в разное время. То же касается и других категорий: на-
пример возможности превращения при определенных условиях
неантагонистического противоречия в антагонизм и т. д.
Раскрывая эту диалектику категорий, Энгельс пишет: «Два
философских направления: метафизическое с неподвижными
категориями, диалектическое (Аристотель и особенно Гегель) —
с текучими...»1 2.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 168.
2 Там же, стр. 159.
195
13*
И далее Энгельс поясняет, что эта подвижность категорий
заключается не только во взаимных превращениях полярных
противоположностей, но и в том, что «вся логика развертыва-
ется только лишь из этих движущихся вперед противоположно-
стей» !. Это значит, что в диалектической логике категории на-
ходятся в отношении субординации так, что из нижестоящих
форм мышления развиваются вышестоящие формы, ведущие
познание все глубже от явления к сущности. «Это,— замечает
Энгельс,— у самого Гегеля мистично, ибо категории выступа-
ют у него как что-то предсуществующее, а диалектика реаль-
ного мира — как их простой отблеск. В действительности на-
оборот: диалектика головы — только отражение форм движе-
ния реального мира, как природы, так и истории» 1 2.
Материалистически истолкованная последовательность ка-
тегорий в логике отражает объективно данную последователь-
ность моментов связи в объективном мире. Все связи и отно-
ношения в логике развертываются определенным и необходи-
мым образом, потому что в самой действительности все суще-
ствует как единство сущности и явления, внутреннего и внеш-
него; понятия первого рода лежат глубже, являясь определяю-
щими и обосновывающими. Следование категории в логике, их
связь и переходы соответствуют объективно данному порядку
связей, разумеется, не в смысле временной последовательности
(т. е. не в том смысле, что сущность существует раньше явле-
ния и т. п.), а в смысле определяющего и определяемого, ос-
нования и следствия и т. д.
Восхождение в мышлении от одних категорий к другим, от-
ражающее последовательность моментов связи в самой дейст-
вительности, происходит как в голове отдельного познающего
субъекта, так и в истории познания. «Развитие какого-нибудь
понятия или отношения понятий (положительное и отрица-
тельное, причина и действие, субстанция и акциденция) в исто-
рии мышления так относится к развитию его в голове отдель-
ного диалектика, как развитие какого-нибудь организма в пале-
онтологии— к развитию его в эмбриологии (или, лучше ска-
зать, в истории и в отдельном зародыше). Что это так, было
открыто по отношению к понятиям впервые Гегелем»3.
Энгельс упрекает предшествующий материализм, в частности
материализм XVIII в., в том, что последний, вследствие своего
метафизического характера, исследовал мышление только со
стороны его содержания и ограничивался доказательством
того, что содержание всякого мышления и знания должно про-
исходить из чувственого опыта. Теория познания диалектиче-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 159.
2 Там же, стр. 159—160.
3 Там же, стр. 176.
196
ского материализма идет дальше. Исходя из всеобщего харак-
тера законов диалектики, как законов всякого движения,
имеющих силу как для движения ;в природе и человеческой ис-
тории, так и для движения мышления, диалектический мате-
риализм рассматривает мышление также со стороны формы, как
процесс, подчиненный действию объективных диалектических
законов.
Категории диалектической логики объективно необходимы
теоретическому мышлению, поскольку оно направлено на ис-
следование сложных и противоречивых процессов развития, со-
вершающихся в материальной действительности и отражаю-
щихся в сознании. Как и все формы мышления, категории диа-
лектической логики неразрывно связаны с человеческой практи-
кой.
«Как естествознание, так и философия,— пишет Энгельс,—
до сих пор совершенно пренебрегали исследованием влияния
деятельности человека на его мышление. Они знают, с одной
стороны, только природу, а с другой—только мысль. Но су-
щественнейшей и ближайшей основой человеческого мышления
является как раз изменение природы человеком, а не одна при-
рода как таковая, и разум человека развивался соответственно
тому, как человек научался изменять природу» Ч Именно на
основе человеческой практики, преобразующей и созидающей
деятельности людей возникли такие, например, категории мыш-
ления, как «причинность», «необходимость» и т. д.
Идея причинной связи явлений не могла бы родиться как
результат чистого созерцания и простого эмпирического на-
блюдения; эмпирическое наблюдение само по себе может рож-
дать лишь идею следования одних явлений за другими, но не
идею их причиннно-следственной связи. Только практическая
деятельность, вызывающая к жизни определенные явления из
существующих объектов и условий, породила идею причин-
ности. То же касается необходимости. Энгельс пишет по этому
поводу: «Эмпирическое наблюдение само по себе никогда не
может доказать достаточным образом необходимости. Post
hoc, но не propter hoc («Энциклопедия», I, стр. 84) 1 2. Это до та-
кой степени верно, что из постоянного восхождения солнца
утром вовсе не следует, что оно взойдет и завтра, и действитель-
но, мы теперь знаем, что настанет момент, когда однажды ут-
ром солнце не взойдет. Но доказательство необходимости за-
ключается в человеческой деятельности, в эксперименте, в тру-
де: если я могу сделать некоторое post hoc, то оно становится
тождественным с propter hoc» 3.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 183.
2 Имеется в виду «Энциклопедия философских наук» Гегеля. — Ред.
8 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 182.
197
Это положение Энгельса указывает на решающее значение
практики в возникновении и развитии логических форм, с по-
мощью которых мышление отражает существенно-общее в
объективной действительности. Конечно, причинно-следствен-
ное отношение, необходимость и т. п. существуют в самой
объективной действительности, но отражение их в форме логи-
ческих категорий возможно лишь благодаря практике, кото-
рая воспроизводит эти отношения, существующие в объектив-
ной действительности, раскрывая их объективный характер.
Этого обычно не понимали даже материалистически мысля-
щие естествоиспытатели, признававшие объективность причин-
ности, необходимости, закономерности и т. п. Что касается
эмпириков-идеалистов, то они, обходя молчанием вопрос
о роли практики в познании, утверждали, что все эти логиче-
ские категории субъективны, так как они не могут быть дока-
заны простым эмпирическим наблюдением. На этом примере
наглядно обнаруживается значение диалектического мышле-
ния для естествоиспытателей; без материалистической диалек-
тики они, в сущности, не могут противостоять идеалистиче-
скому эмпиризму и агностицизму. Как указывает Энгельс,
«к диалектическому пониманию можно притти, будучи вынуж-
денным к этому накопляющимся фактическим материалом
естествознания; но его можно легче достигнуть, если к диа-
лектическому характеру естественно-научных фактов подойти
с пониманием законов диалектического мышления» Ч
Отсюда, в частности, вытекает вывод о том, что одним из
коренных условий прогресса в познании является единство
опытного знания и знания теоретического, единство естество-
знания и философии.
Естествознание в своих наиболее общих выводах не может
обойтись без философии, хотя бы потому, что эти наиболее
общие выводы по сути дела являются философскими положе-
ниями. И так как «естествоиспытатели — желают ли они этого
или нет — вынуждены приходить к общетеоретическим выво-
дам» 1 2, они, следовательно, должны пользоваться логическими
категориями, основными философскими понятиями, даже в тех
случаях, когда они заявляют о своем отрицательном отноше-
нии к философии. «Какую бы позу ни принимали естество-
испытатели, над ними властвует философия. Вопрос лишь
в том, желают ли они, чтобы над ними властвовала какая-
нибудь скверная модная философия, или же они желают руко-
водствоваться такой формой теоретического мышления, кото-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 14.
2 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 22.
198
рая основывается на знакомстве с историей мышления и с ее
достижениями» !.
Теоретическое мышление, говорит Энгельс, является при-
рожденным свойством лишь в виде способности, и эта способ-
ность должна быть развита и усовершенствована. Искусство
оперировать понятиями требует действительного мышления,
которое имеет за собой столь же длительную историю, как и
эмпирическое естествознание. Только «усвоив себе результаты,
достигнутые развитием философии в течение двух с полови-
ной тысячелетий, оно (естествознание.— Ред.) избавится, с од-
ной стороны, от всякой особой, вне его и над ним стоящей
натурфилософии, с другой — от своего собственного, унасле-
дованного от английского эмпиризма, ограниченного метода
мышления» 1 2.
Проблема истины. Дюринг утверждал, что «настоя-
щие истины вообще не изменчивы», так что нечто является
либо «истиной в последней инстанции», либо «заблуждением».
В этих словах проявилось свойственное метафизическим си-
стемам отрицание того бесспорного факта, что истина есть
процесс, а не нечто раз навсегда данное и неизменное.
На основе анализа процесса развития человеческого по-
знания Энгельс показал, как наука и практика, давая все бо-
лее полное, глубокое знание о действительности, разрушают
метафизические и идеалистические иллюзии относительно
«окончательной истины в последней инстанции», свидетельст-
вуют о безграничности познания, об отсутствии каких бы то
ни было пределов познания.
В «Анти-Дюринге» глубоко вскрыта диалектическая приро-
да познания. Познание неограничено и вместе с тем ограни-
чено: оно несуверенно и ограничено на каждом историческом
этапе своего развития; но оно неограничено по своей природе,
призванию, возможности.
Энгельс показал классовую природу дюрингианских рас-
суждений об «истине в последней инстанции» и выяснил, что
они необходимы Дюрингу и другим буржуазным идеологам
для увековечения буржуазной морали и капиталистического
строя в виде «вечных истин» и «вечных» принципов человече-
ской жизни.
Значит ли это, что диалектический материализм отвергает
наличие в человеческих знаниях, в науке абсолютного, непре-
ходящего? Отнюдь нет. Метафизики вырывают пропасть меж-
ду конечным и бесконечным, единичным и общим. В противо-
положность метафизике диалектический материализм учит,
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 165.
2 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 14.
199
что познавая конечное, преходящее, мы вместе с тем познаем
бесконечное, вечное.
Познание осуществляется не иначе как конечными индиви-
дами, отражающими окружающий мир при помощи своих
органов чувств и мозга. В сферу познания всегда попадают те
или иные конечные предметы, явления, процессы. Таким обра-
зом, познание осуществляется, как познание конечных
предметов. Вместе с тем человеческое познание постигает
бесконечность и само представляет из себя бесконеч-
ный процесс. «Подобно тому,—пишет Энгельс,— как беско-
нечность познаваемого материала слагается из одних лишь ко-
нечных предметов, так и бесконечность абсолютно познаю-
щего мышления слагается из бесконечного множества конеч-
ных человеческих голов...»1. Отдельный индивид всегда
находит определенное состояние общества, определенные пред-
ставления и идеи, являющиеся результатом познавательной
деятельности других людей. Это же относится к каждому по-
следующему поколению людей: оно не только наследует про-
изводительные силы, созданные предшествующими поколения-
ми, но и стоит на их «плечах» в своей познавательной деятель-
ности, опирается на накопленный ими мыслительный материал.
Познание осуществляется бесконечным множеством конеч-
ных человеческих голов, «которые,— как говорит Энгельс,—
работают над этим бесконечным познанием друг возле друга
и в ряде сменяющих друг друга поколений...»2. Отвергая
метафизическое противопоставление абсолютного и относи-
тельного, диалектический материализм указывает путь позна-
ния, дающий абсолютную истину в конкретном диалектиче-
ском смысле этого слова.
Основные законы диалектики. Диалектика есть,,
по определению Энгельса, наука о наиболее общих законах
движения и развития природы, истории, человеческого мыш-
ления, наука о всеобщей связи и всеобщих законах движения.
Она «берет вещи и их умственные отражения главным обра-
зом в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их
возникновении и исчезновении...» 3.
Энгельс сформулировал три основных закона диалектики:
закон перехода количества в качество и обратно, закон взаим-
ного проникновения противоположностей (единства и борьбы
противоположностей) и закон отрицания отрицания.
Существо закона перехода количества в качество и обрат-
но состоит в том, что качественные изменения могут происхо-
дить лишь в результате количественных изменений, причем
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 186.
2 Там же.
3 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 22.
200
качественные изменения, в отличие от количественных, харак-
теризуются не непрерывностью и постепенностью, а скачкооб-
разным характером.
Но что такое качество? Существуют, говорит Энгельс, не
качества сами по себе, а только вещи, обладающие качествами,
и притом бесконечно многими качествами. У разных вещей
имеются общие качества: родовые, видовые и т. д. Качества
рода, будучи общими для всех его видов, являются специфи-
ческими по отношению к другим родам. Видовые качества,
будучи общими для всех вещей, принадлежащих к данному
виду, являются специфическими по отношению к другим ви-
дам. А разные вещи одного и того же вида имеют свои особые
качества. Все это означает, что определенность рода, вида,
индивида дана его качествами, что качество есть объективная
определенность, связанная с самим существованием вещи.
Каждая вещь, обладая бесчисленным множеством качеств,,
связывающих ее с видом, родом и со всем миром вещей, имеет
свою специфическую качественную характеристику, свое ка-
чество; с потерей этого качества она перестает существовать
как данная вещь и становится иной. Исчезновение же данного
качества есть следствие количественных изменений, пересту-
пивших определенную для них границу.
Энгельс показывает действие этого закона в области явле-
ний природы и общества. Он отмечает, например, тот факт,
что кооперация многих лиц, слияние воедино многих отдель-
ных сил, создает новую силу, которая существенно отличается
от суммы составляющих ее отдельных сил. Этот же пример
наглядно показывает, что не только количество переходит
в качество, но что возникновение нового качества влечет за со-
бой изменение количества, ибо качественно новая сила, воз-
никающая здесь, есть вместе с тем и количественно возросшая
сила. Так, любой пример, показывающий переход количест-
венных изменений в качественные, всегда показывает и об-
ратный переход качества в количество.
Уже рассмотрение закона перехода количества в качество
ставит вопрос об отношении и, в частности, взаимопревраще-
нии противоположностей, в данном случае количества и ка-
чества. Однако единство и борьба противоположностей харак-
теризуют не одни только количественно-качественные отноше-
ния, «меру», как говорил Гегель (это понятие принимается и
Энгельсом), но и все процессы в природе, обществе, мышле-
нии. Во всех процессах имеются противоположные стороны,
которые обусловливают и вместе с тем отрицают друг друга.
Дюринг объявил внутренние противоречия, присущие пред-
метам, явлениям, «бессмыслицей», отрицая тем самым их
объективное существование. Опровергая это, Энгельс показы-
20/
вает, что противоречия носят всеобщий характер. Уже простое
механическое перемещение может осуществиться лишь в силу
того, что движущееся тело в один и тот же момент времени
находится в данном месте и одновременно в другом, что оно
находится в одном и том же месте и не находится в нем.
В жизнедеятельности живых организмов внутреннее противо-
речие развития находит свое выражение в том, что «живое
существо в каждый данный момент является тем же самым
и все-таки иным» 1 вследствие непрерывно происходящего про-
цесса обмена веществ, ассимиляции и диссимиляции.
Пока мы рассматриваем вещи «каждую в отдельности,
юдну рядом с другой и одну вслед за другой, мы, разумеется,
не наталкиваемся ни на какие противоречия в них. Мы нахо-
дим здесь определенные свойства, которые частью общи,
частью различны или даже противоречат друг другу, но в этом
последнем случае они распределены между различными ве-
щами, так что не содержат внутри себя никакого противо-
речия» 2. Но совсем иначе обстоит дело, когда мы исследуем
вещи в их возникновении и исчезновении, в их превращениях
и переходах — в их движении и изменении. Здесь уже в самих
явлениях выступают противоречия. Здесь мы имеем дело с бо-
лее сложными отношениями.
Материалистическая диалектика предполагает раскрытие
противоречий в самой сущности предметов. Это положение
Энгельс отстоял в борьбе против дюринговского утверждения,
будто антагонизм внешних сил есть основная форма бытия,
против априористической «мировой схематики» Дюринга.
В противовес ему Энгельс показал, что не всякое противоре-
чие есть антагонизм; хотя противоположности и исключают
одна другую, они вместе с тем воспроизводятся одна посред-
ством другой. Например, в обмене веществ ассимиляция и
диссимиляция, будучи противоположно направленными про-
цессами, обусловливают друг друга, так что каждый из этих
процессов воспроизводит свою противоположность. Антаго-
низм же— это взаимоисключение интересов, при котором
одна из противоположностей односторонне воспроизво-
дится за счет другой. Таково именно отношение буржуа-
зии и пролетариата, когда одна из сторон (буржуазия) непре-
рывно обогащается, тогда как пролетариат в условиях капи-
тализма нищает относительно и абсолютно.
Большое внимание Энгельс, как и Маркс, уделяет также
разработке закона отрицания отрицания. Всеобщность этого
диалектического закона он иллюстрирует многочисленными при-
мерами из области математики, физики, ботаники, зоологии,
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 114.
2 Там же, стр. 113.
202
истории человечества, в том числе и истории философии. Так в
истории человечества первоначально существовавшая у всех на-
родов общественная собственность, в дальнейшем, в силу раз-
вития производительных сил, уступила место частной собствен-
ности на средства производства. Однако последующее развитие
производительных сил неизбежно ведет к отрицанию частной
собственности, следовательно, к общественной, социалистиче-
ской собственности, которая развивается на качественно но-
вой основе, как высшая форма производственных отношений,
соответствующая наиболее развитым производительным силам
общества. Это — отрицание отрицания, наглядно раскрываю-
щее сложный, противоречивый путь развития общества, вклю-
чающий в себя как необходимый момент повторение некото-
рых черт прошлого, но в качественно измененном виде. Энгельс
показывает диалектическую связь между отрицанием старо-
го и утверждением нового в процессе развития.
Закон отрицания отрицания, отвергая метафизическую
концепцию развития как простого повторения пройденного,
полностью учитывает факт повторяемости, как необходимый мо-
мент развития. При этом следует иметь в виду, что формы, в ко-
торых происходит отрицание отрицания, различны в зависи-
мости от конкретного характера данного процесса. В примере
с ячменным зерном, отмечает Энгельс, мы имеем дело с про-
стой формой, когда корень отрицается растением, а расте-
ние— плодом. В примере же с развитием, скажем, от перво-
бытнообщинного строя к коммунизму отрицание исходного
положения и отрицание отрицания представляют процессы,
проходящие промежуточные стадии и превращения. И так как
отрицание есть процесс, а всякий процесс имеет свои сту-
пени, то неправильно рассматривать каждую из таких промежу-
точных стадий или ступеней как отрицание отрицания.
Частная собственность на средства производства — отрицание
первоначальной общей собственности — проходила в своем
развитии ряд превращений от рабовладельческой до капита-
листической включительно, так что бы.ло бы ошибкой рассмат-
ривать превращение рабовладения в феодализм или феодализма
в капитализм как отрицание отрицания.
Энгельс подчеркивает, что характер отрицания, так же как
и особенности «снятия» отрицания, бесконечно разнообразны
в силу естественного многообразия процессов природы и об-
щества. Поэтому было бы нелепо представлять себе этот и
другие законы диалектики в качестве абстрактной непререкае-
мой схемы, которой «подчиняются» явления. Существенна не
внешняя форма этого закона диалектики («триадичность»),
а его существо, т. е. прогрессивность процесса развития, вклю-
чающего в себя как отрицание, так и «снятие» отрицания.
203
Закон отрицания отрицания имеет, как и другие законы
диалектики, огромное методологическое значение для позна-
ния и предвидения. Это, однако, не значит, что при помощи
этого закона можно дедуцировать будущее. Дюринг клеветал
на марксизм, заявляя, будто бы марксизм доказывает неиз-
бежность коммунизма при помощи положения об отрицании
отрицания. В действительности же, отрицание отрицания от-
нюдь не играет роли доказательства. Положение об отрица-
нии отрицания само подтверждается теми выводами, к которым*
пришел научный коммунизм в результате открытых Марксом и
Энгельсом законов общественного развития. Центр тяжести
аргументации Энгельса в том, что марксизм изображает исто-
рический процесс на основе изучения фактов и познания зако-
нов действительности, а вовсе не исходя из принципа «триади-
ческого развития».
Законы диалектики имеют всеобщий характер и в качест-
ве таковых они отличаются от частных законов, которые су-
ществуют и действуют лишь в определенных границах. Но как
общее не существует вне отдельного, так и всеобщие законы
диалектики не существуют вне определенных конкретных
форм своего проявления. Если в науке делаются новые о т-
к р ыт и я ранее не известных форм движения, то эти откры-
тия подтверждают диалектику и вместе с тем содействуют ее
дальнейшему развитию, выявлению ее новых форм. Касаясь
положения, согласно которому любая форма движения пре-
вращается при определенных для каждого данного случая
условиях в любую другую форму движения, Энгельс пишет:
«Дойдя до этой формы, закон достиг своего последнего выраже-
ния. Посредством новых открытий мы можем доставить ему но-
вые подтверждения, дать ему новое, более богатое содержание.
Но к самому закону, как он здесь выражен, мы не можем при-
бавить больше ничего. В своей всеобщности, в которой и
форма и содержание одинаково всеобщи, он не способен ни
к какому дальнейшему расширению: он есть абсолютный
закон природы» L
Это же относится к основным законам диалектики, пред-
ставляющим собой теоретическое обобщение процессов раз-
бития природы, общества и человеческого познания. Энгельс
видел свою задачу в том, чтобы найти диалектические законы
в самой природе, в самой действительности, из нее их вывести,
и он гениально решил эту задачу.
«Природа,— писал Энгельс,— есть пробный камень диалек-
тики, и современное естествознание, представившее для этой
пробы чрезвычайно богатый, с каждым днем увеличивающий-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 178—179
204
ся материал, тем самым доказало, что в природе, в конце кон-
цов, все совершается диалектически, а не метафизически...» Ч
Значение трудов Энгельса в обосновании и развитии марк-
систского мировоззрения исключительно велико. Они явились
и являются поныне ценнейшим источником формирования
коммунистического мировоззрения всех революционных бор-
цов за дело рабочего класса, всех трудящихся.
3. ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
МАРКСОМ И ЭНГЕЛЬСОМ
В период после Парижской Коммуны продолжалась даль-
нейшая конкретизация и разработка коренных положений
исторического материализма. Особенно большое значение
в этой области имели второй и третий тома «Капитала» Марк-
са, «Критика Готской программы» и произведения Энгельса,
в которых рассматривались вопросы, относящиеся к предысто-
рии человечества, к развитию первобытнообщинного строя,
а также его книги «Анти-Дюринг» и «Людвиг Фейербах...».
В своих трудах основоположники марксизма исследовали
вопросы о роли труда в возникновении общества, о происхожде-
нии и развитии семьи, классов, государства, о сущности и ро-
ли идеологий, о путях перехода от капитализма к коммунизму
и т. д.
Роль труда в возникновении общества. В ра-
боте «Роль труда в процессе превращения обезьяны в чело-
века», написанной в 1876 г. и впервые опубликованной в 1896 г.,
Энгельс показал, что труд не только отличает человека от жи-
вотных, но и представляет собой ту исторически возникшую
форму деятельности, которая вызвала это отличие, стимулиро-
вала его развитие и тем самым обусловила антропогенез и ан-
тропологическое развитие человеческого индивида. Труд создал
человека; и человеческая рука, которую еще Аристотель назы-
вал орудием орудий, «является не только органом труда, она
также и продукт его» 1 2.
Формировавшиеся в процессе труда люди постепенно при-
обрели способность членораздельной речи. В результате труда
и трудового, общения людей, в процессе которого они «при-
шли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать
друг другу»3, возник язык. Труд и членораздельная речь яви-
лись главными факторами, под влиянием которых мозг обезь-
яны постепенно превратился в человеческий. В соответствии
<с дальнейшим развитием мозга развивались и органы чувств,
1 Ф. Э н г е л ь с. Анти-Дюринг, стр. 22—23.
2 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 133.
3 Там же, стр. 134.
205
а следовательно и сознание. Сознание, мышление не могло бы
развиться вне трудовой деятельности и помимо порожденной
ею речи. С другой стороны, развитие органов чувств, мозга, и со-
знания оказывало огромное воздействие на труд и на язык. Та-
ким образом, все особенности, отличающие человека от живот-
ного: рука, членораздельная речь и др., произведены трудом.
Труд создал также и человеческое общество, которое отличает-
ся от встречающихся в природе различных форм объединения
животных в виде колоний и т. п. тем, что эти последние не выво.
дят животного за пределы только пользования готовыми пло-
дами природы, тогда как люди, живя в обществе, производят
необходимые им средства к существованию. Этим своим отли-
чием они также обязаны труду.
Произведение Энгельса «Роль труда в процессе превраще-
ния обезьяны в человека» осталось незаконченным, оно долж-
но было послужить введением к более обширному труду под
названием «Порабощение рабочего». Но и в незавершенном ви-
де это произведение явилось выдающимся вкладом в теорию
исторического материализма. Оно развило дальше и наполнила
конкретно-историческим содержанием выдвинутые еще в «Не-
мецкой идеологии» положения о том, что людей можно отли-
чать от животных по сознанию, по религии,— вообще по чему
угодно, но сами они начинают себя отличать от животных, как
только начинают производить необходимые им средства к су-
ществованию. Развив это положение и обосновав его данными
фактической истории, Энгельс нанес сильнейший удар по иде-
ализму, по идеалистическому объяснению происхождения че-
ловека. Открытием исторического пути возникновения челове-
ка и человеческого общества он еще более укрепил позицию-
исторического материализма, доказав, что исходным пунктом
всей человеческой истории, ее началом является изготовление
орудий труда.
Семья, классы, государство. Энгельс применил
исторический материализм к объяснению предыстории общест-
ва, первобытных форм общественной организации, ее разложе-
ния и раскола общества на классы. Это было им сделано, глав-
ным образом, в произведении «Происхождение семьи, частной
собственности и государства» (1884). В. И. Ленин характери-
зует этот труд как «одно из основных сочинений современно-
го социализма, в котором можно с доверием отнестись к каж-
дой фразе, с доверием, что каждая фраза сказана не наобум,,
а написана на основании громадного исторического и полити-
ческого материала» Ч
1 В. И. Л е н и н. О государстве. Соч., т. 29, стр. 436.
206
Энгельс мастерски использовал в интересах дальнейшего
обоснования исторического материализма добытые американ-
ским этнографом Льюисом Генри Морганом данные, характе-
ризующие древнее общество. В полном согласии с Марксом
Энгельс придавал большое значение исследованиям Моргана и
взял на себя задачу критического истолкования данных этно-
графии в свете исторического материализма. При создании
своего труда он опирался на составленный Марксом конспект
книги Моргана «Древнее общество» и критические замечания,
сделанные Марксом по поводу этой книги. О той громадной
работе теоретического и политического обобщения, которую
пришлось выполнить Энгельсу, дают представление следую-
щие слова в письме к Каутскому от 26 апреля 1884 г.: «Было бы
нелепо,— писал он,— лишь «объективно» излагать Моргана, а
не истолковать его критически и, использовав вновь достигну-
тые результаты, не изложить их в связи с нашими воззрения-
ми и уже полученными выводами. Это ничего не дало бы на-
шим рабочим» Ч
В своем произведении Энгельс изобличил буржуазную лже-
науку, стремящуюся освятить и возвести в ранг вечных «естест-
венных» институтов буржуазную семью, частную собственность,
и государство. Марксистская теория происхождения семьи, ча-
стной собственности и государства, развитая Энгельсом в его
труде, окончательно развенчала эти догмы буржуазной лже-
науки.
Энгельс вскрыл те исторические условия, коренящиеся в
способе производства, которые привели к образованию
частной собственности на средства производства, к возникно-
вению классов и эксплуатации, к образованию государства,
ставшего орудием эксплуататорского класса. Тем самым был
научно доказан исторически обусловленный и исторически пре-
ходящий характер общественного строя, основанного на част-
ной собственности и эксплуатации.
В своей работе Энгельс опирался на сделанное Морганом
открытие родовой организации, не знавшей ни собственности,
ни эксплуатации, ни государства; он использовал также данные
русского исследователя Максима Ковалевского. Энгельс провел
и собственные изыскания, особенно по истории развития рода у
греков, римлян, кельтов и германцев.
Энгельс отмечает, что на наиболее ранних ступенях, когда
труд еще был мало развит, на общественные порядки оказыва-
ли большое, даже доминирующее влияние узы родства. Однако*
основные формы брака и семьи — групповой брак, парная се-
мья и моногамия сменялись соответственно развитию произ-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 376.
207
водства средств к жизни. При анализе эволюции первобытной
«общественной организации Энгельс исходил из условий произ-
водства. Он показывает, например, как в результате развития
производства оказались подорванными первобытнообщинные
порядки рода. Приручение животных и разведение стада по-
зволило производить больше средств к существованию, и у па-
стушеских племен создавались условия для обмена части сво-
их продуктов.
С возникновением скотоводства возникает луговодство, вы-
званное вначале необходимостью кормить скот. Производство
делается все многообразнее: помимо скотоводства оно включа-
ет и земледелие. В дальнейшем люди начинают пользоваться
железом, что обусловило новый рост производства и привело
к отделению ремесла от земледелия. Следствием этого нового
разделения труда явилось дальнейшее расширение обмена.
Общественное разделение труда и обмен, который первона-
чально происходил только между племенами, со временем, при
все большей специализации общественного труда проникли
внутрь племени и рода. На почве этого разделения труда и об-
мена между членами рода появилась частная собствен-
ность.
На основе возникшей частной собственности и развивавше-
гося обмена стало возможным, благодаря стихийному харак-
теру рыночных отношений, обогащение одних и разорение дру-
гих. Появилась группа людей, лишенных средств производства,
происходила концентрация и централизация богатств в руках
немногих, росло обнищание масс, возрастала численность бед-
няков. Одновременно с этим процессом внутреннего разделения
общества на противоположные классы шло образование рабст-
ва. Военнопленных, которых раньше убивали, теперь, при воз-
росшей производительности труда, сделавшей рабочую силу
человека способной производить большее количество продук-
ции, чем это было необходимо для ее воспроизводства, оставля-
ли в живых и превращали в рабов; их принудительный труд
сделался основой дальнейшего развития производства.
Так возникло классовое разделение общества на господ и
рабов, богачей и бедняков, эксплуататоров и эксплуатируемых.
В произведении «Происхождение семьи, частной собствен-
ности и государства» Энгельс развил дальше те положения
о возникновении частной собственности, классов и эксплуата-
ции, которые были выдвинуты им раньше. Еще в «Анти-Дюрин-
ге», опровергая дюринговскую «теорию насилия», которая ис-
ходила из идеалистического утверждения, будто «первичное
все-таки следует искать в непосредственном политическом на-
силии, а не в косвенной экономической мощи», Энгельс показал,
что рабство возникло на основе развития производства. «Част-
208
ная собственность,— писал он,— образуется повсюду в резуль-
тате изменившихся отношений производства и обмена, в инте-
ресах повышения производства и развития сношений, следо-
вательно, по экономическим причинам» L
В предисловии ко второму изданию «Анти-Дюринга» Эн-
гельс отмечает, что он хотел бы в этой части дополнить свое
произведение теми положениями, которые он обосновал в сво-
ей работе «Происхождение семьи, частной собственности и го-
сударства». Это касается именно первобытной истории чело-
вечества, первоначальных общественных образований, не знав-
ших классового антагонизма, а также процесса разложения
этих общественных образований, приведшего к возникновению
классового господства одних людей над другими. Обоснован-
ное Энгельсом материалистическое объяснение происхождения
классов позволило дать научный ответ и на вопрос о проис-
хождении государства на примерах истории возникновения
трех государств: афинского, древнеримского и германского.
Возникновение афинского государства показывает, как рас-
кол общества на враждебные классы — на эксплуататоров и
эксплуатируемых — привел к образованию государства. Преж-
де всего, была создана особая вооруженная сила, уже не сов-
падающая, как это было прежде, при общинно-родовом строе,
с самодействующей вооруженной организацией народа.
Возникновение государства означало, далее, замену орга-
низации населения по родам и племенам организацией террито-
риальной.
«Итак,— резюмирует Энгельс,—(государство никоим обра-
зом не представляет из себя силы, извне навязанной обществу.
Государство не есть также «действительность нравственной
идеи», «образ и действительность разума», как утверждает Ге-
гель. Государство есть продукт общества на известной ступени
развития; государство есть признание, что это общество запу-
талось в неразрешимое противоречие с самим собой, расколо-
лось на непримиримые противоположности, избавиться от ко-
торых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы
с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали
друг друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала
необходимой сила, стоящая, повидимому, над обществом,
сила, которая бы умеряла столкновение, держала его в грани-
цах «порядка». И эта сила, происшедшая из общества, но
ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя
от него, есть государство» 1 2.
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 152.
2 Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и го-
сударства. К. Маркс и Ф Энгельс. Избр. произв., т. II, стр. 302.
14 История философии, Т. III 209
Из истории происхождения государства и его сущности вы-
текает исторически преходящий характер государства, неизбеж-
ность его отмирания при определенных исторических условиях.
Разработкой вопроса о происхождении частной собствен-
ности, классов и государства Энгельс пополнил новым конкрет-
но-историческим содержанием материалистическое понимание
процесса развития общества.
Идеология, ее относительная самостоя-
тельность. Активная роль надстройки.
Разрабатывая и развивая дальше основные положения исто-
рического материализма, Энгельс обогащает и конкретизирует
материалистическое понимание зависимости общественного
сознания об общественного бытия. В этой связи он, в частности,
дал общую характеристику идеологии в том виде, в каком она
господствует в классово-антагонистическом обществе.
«Идеология,— писал Энгельс в письме к Ф. Мерингу от
14 июля 1893 г.,— это процесс, который совершает так на-
зываемый мыслитель, хотя и с сознанием, но с сознанием лож-
ным. Истинные побудительные силы, которые приводят его в
движение, остаются ему неизвестными, в противном случае это
не было бы идеологическим процессом» Ч
Здесь, как и в целом ряде других аналогичных мест, термин
«идеология» употребляется не в смысле отражения в сознании
людей их общественного бытия, а для обозначения извращен-
ного, иллюзорного отображения действительности, которое ха-
рактерно для господствующих в эксплуататорском обществе
антагонистических классов.
В этом же смысле Маркс и Энгельс часто называли «идео-
логами» тех представителей эксплуататорских классов, в тео-
риях которых реальная объективная действительность высту-
пает в совершенно извращенном, фантастическом виде.
Ссылаясь на это, связанное с определенными исторически-
ми условиями, словоупотребление, буржуазные и ревизио-
нистские «критики» марксизма без всякого на то основания
утверждают, что и марксизм якобы представляет собой идео-
логию в том смысле, в котором это понятие было охарактери-
зовано выше.
Но из того факта, что Маркс и Энгельс употребляли термин
«идеология» для характеристики ложного сознания, отнюдь, не
вытекает, что с их точки зрения общественное сознание
любого класса носит фантастический, иллюзорный характер.
Более того, понятие «идеология» употреблялось ими и для
обозначения осознанного, а иногда и неосознанного, но относи-
тельно правильного отображения бытия. Об этом говорит
хотя бы известное положение в предисловии «К критике полити-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 462.
210
ческой экономии», которое гласит, что с изменением экономиче-
ской основы общества происходит более или менее быстро пе-
реворот в надстройке и что в идеологических формах — юриди-
ческих, политических, религиозных, художественных, философ-
ских— люди сознают конфликт между производительными си-
лами и производственными отношениями. Нет поэтому никаких
оснований для утверждения, будто бы идеология всегда трак-
товалась Марксом и Энгельсом как ложное, искаженное со-
знание.
Борясь против идеалистического понимания истории,
Энгельс проанализировал те обстоятельства, которые создают
видимость независимости идеологии и используются буржуаз-
ными идеологами для сокрытия того, что общественное созна-
ние порождается экономическим основанием.
Одна из наиболее общих причин, порождающих иллюзию,
будто бы идеи творят историю, заключается в том, что в отли-
чие от природы, где все совершается без участия сознания,
в обществе действуют люди — существа, одаренные сознанием,
побуждаемые в своей деятельности теми или иными намерени-
ями и желаниями. На поверхности представляется, что так как
каждое действующее лицо исходит в своей деятельности из
определенной желаемой цели, то ход истории и образуется дви-
жением этих индивидуальных целей и стремлений. На самом
же деле общественный результат действий складывается так,
что он не является осуществлением всех этих индивидуальных
целей и желаний, ибо личные стремления индивидов много-
образны, различны и часто прямо противоположны.
Из того факта, что результаты деятельности людей склады-
ваются помимо их воли и сознания, вытекает, что основные
и определяющие движущие силы истории кроются не в созна-
нии и воле людей. Чтобы найти эти определяющие силы, надо
исходить прежде всего из тех материальных причин, которые
приводят в движение большие массы, целые народы и классы.
«Да и здесь,— прибавляет Энгельс,— важны не кратковремен-
ные взрывы, не скоро проходящие вспышки, а продолжитель-
ные движения, вызывающие великие исторические перемены.
Исследовать движущие причины, которые ясно или неясно, не-
посредственно или в идеологической, может быть, даже в
фантастической форме отражаются в виде сознательных по-
буждений в головах действующей массы и ее вождей, так на-
зываемых великих людей,— значит вступить на единственный
путь, ведущий к познанию законов, господствующих в истории
вообще и в ее отдельных периодах или в отдельных странах»
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах... К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр.
произв., т. II, стр. 373.
211
14е
Дело не в отрицании роли идейных мотивов, воли и созна-
ния людей, а в необходимости вскрыть причины этих побужде-
ний, для чего их следует свести к порождающим их реальным,
материальным условиям. Энгельс критикует старых матери-
алистов, впадавших в идеализм при объяснении исторического
процесса, не за признание ими существования идеальных
побудительных сил, а за то, что они не шли дальше — к матери-
альным движущим причинам этих идеальных побудительных
сил.
Тот факт, что от непосредственного взора людей ускользает
органическая связь, например, политики с экономикой, эконо-
мическая обусловленность политики, объясняется рядом обсто-
ятельств. Государство возникло как орудие эксплуатирующе-
го класса, которым он пользуется для подавления эксплуати-
руемых масс, для господства над другими классами. Борьба
угнетенного класса против угнетающего класса неизбежно ста-
новится политической борьбой. И сознание связи этой полити-
ческой борьбы с ее экономической основой ослабевает. «Если
же,— замечает Энгельс,— оно не совсем исчезает у борющихся,
то почти всегда отсутствует у историков» !.
Затемнению связи политики с экономикой особенно содей-
ствует и то, что с появлением государства и порожденной им
правовой идеологии всякий экономический факт для того, что-
бы получить санкцию закона, должен принимать форму юри-
дических отношений. Буржуазным политикам, теоретикам,
юристам кажется, что юридические формы — это все, а эко-
номическая основа — ничто.
К тому же для политической, правовой и всей идеологиче-
ской надстройки господствующей буржуазии характерно из-
вращенное, фальсифицированное отображение действитель-
ности. Различные формы буржуазной идеологии отображают
действительность, как говорит Энгельс, в «перевернутом виде».
Буржуазия нуждается в прикрытии того факта, что она эксплу-
атирует рабочих и что буржуазное государство служит ее клас-
совым интересам. Роль такого прикрытия и выполняет вся бур-
жуазная идеология: политическая, правовая, религиозная
и т. д.
Чем более развивается и усложняется, например, буржуаз-
ная юриспруденция, тем более замаскировывает она свое
реальное, экономическое основание. Законодательство изобра-
жается буржуазными юристами абсолютно самостоятельной
сферой, развивающейся из своих собственных внутренних по-
сылок. Буржуазные специалисты в области права создают пра-
вовые системы, сравнивают правовые воззрения разных эпох
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах... К- Маркс и Ф. Энгельс. Избр.
произв., т. II, стр. 377.
212
и видят в эволюции права не отражение экономического процес-
са, а только внутреннюю эволюцию правовых понятий.
В таких идеологических областях, как философия, религия
и т. п., связь представлений с их материальной основой еще бо-
лее запутывается и затемняется. Но все-таки, отмечает Эн-
гельс, она существует.
Раскрывая вопрос о развитии религиозных воззрений,
Энгельс дает глубоко научный анализ исторических корней ре-
лигии, имеющий важное значение не только для выяснения ее
реакционной классовой сущности, но и для понимания условий
ее исчезновения и путей борьбы с нею.
Религия, указывает Энгельс, возникла первоначально вслед-
ствие господства стихийных сил природы над первобытным че-
ловеком; в этих условиях религиозные представления выросли
как фантастическое отражение в головах первобытных людей
господствовавших над ними внешних сил. Незнание свойств
природы и собственного тела способствовало возникновению
представлений о бестелесной душе, лишь обитающей в теле,
но в действительности якобы бессмертной. Фантастическим
отражением непонятных и угрожающих существованию чело-
века природных сил явились первые представления о богах.
Раз возникнув, религия, как и всякая идеология, «развивается
в связи со всей совокупностью существующих представлений,
подвергая их дальнейшей переработке» Она сохраняет извест-
ный запас представлений, перешедших в наследство от прош-
лой истории, испытывая на себе действие предания. «Но,—
пишет Энгельс,— изменения, происходящие в этом запасе пред-
ставлений, определяются классовыми, т. е. экономическими,
отношениями людей, делающих эти изменения» 1 2.
Если первоначально религия явилась фантастическим отра-
жением господства природы над человеком, то в дальнейшем
главным источником религиозных представлений сделались
стихийные силы общественного развития, а в буржуазном об-
ществе — страх перед слепой -силой капитала. С появлением
классов и государства религия делается орудием господствую-
щих классов в борьбе против угнетенных и эксплуатируемых
масс.
Исходя из марксистского объяснения религии, Энгельс
охарактеризовал общественные условия ее отмирания. Он ука-
зал, что когда общество вступит во владение средствами произ-
водства и будет планомерно пользоваться ими, исчезнут обще-
ственная стихия и социальный гнет, питающие религиозные
представления.
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах... К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр.
произв., т. II, стр. 378.
2 Там же, стр. 380.
213
Отсюда вовсе не следует, что исчезновение религии есть
автоматический процесс, что после обобществления средств про-
изводства все верующие сразу же освобождаются от своих
религиозных представлений. Пережитки старого в сознании не
исчезают самотеком и сразу, хотя общественной почвы, порож-
дающей их, уже не существует.
Энгельс развил ряд важных положений по вопросу о нрав-
ственности, в особенности о пролетарской, коммунистической
нравственности. Он опроверг идеалистический и метафизиче-
ский постулаты о так называемой вечной и неизменной мора-
ли, всеобщей, общезначимой и якобы независимой от матери-
альной жизни общества и его классовой структуры. Энгельс
показал, что такого рода толкования нравственности, куль-
тивируемые идеологами эксплуататорских классов, представ-
ляют собой лишь лицемерное прикрытие своекорыстной клас-
совой морали эксплуататоров, навязываемой трудящимся клас-
сам вопреки их интересам. Моральные представления и понятия,
говорил Энгельс, являются специфической формой отражения
действительности. Он указывал, что, когда нравственное созна-
ние массы объявляет какой-нибудь экономический факт (на-
пример рабство, барщину и т. п.) несправедливым, то это сви-
детельствует о том, что данный факт пережил сам себя, что в
действие вступили другие экономические факторы, в силу ко-
торых прежний сделался тормозом развития, стал невыносимым
и потерял свою незыблемость.
Нравственность, как и другие формы общественного созна-
ния, обусловлена общественным бытием, и господствующие в
условиях классового общества моральные нормы являются нор-
мами господствующего класса. Моральные нормы изменяются
в связи с изменением общества. Для каждой общественно-эко-
номической формации характерны специфические формы нрав-
ственности. В классовом антагонистическом обществе каждый
класс имеет свою нравственность; господствующая в таком об-
ществе нравственность отражает положение и интересы гос-
подствующего класса. В буржуазном обществе, наряду с гос-
подствующей буржуазной нравственностью, существует нрав-
ственность революционного пролетариата, неразрывно связан-
ная с его освободительной борьбой.
Различные моральные системы, будучи порождением раз-
личных общественных классов, перестают в конце концов су-
ществовать вместе с теми условиями, которые вызвали их к
жизни. Исключение составляет лишь пролетарская мораль,
поскольку пролетариат — единственный класс, способный уни-
чтожить господство человека над человеком и навсегда покон-
чить с антагонистическим развитием общества. Ввиду этого
классовая пролетарская нравственность, зарождающаяся в
2/4
борьбе против капитализма, представляет собой основу буду-
щей нравственности бесклассового, коммунистического обще-
ства. Энгельс пишет: «Мораль истинно человеческая, стоящая
выше классовых противоречий и всяких воспоминаний о них,
станет возможной лишь на такой ступени развития общества,
когда не только будет уничтожена противоположность классов,
но изгладится и след ее в практической жизни» Создавая уче-
ние о пролетарской нравственности, Маркс и Энгельс анализи-
руют реальный общественно-исторический процесс, показывая
как принципы новой, коммунистической нравственности выра-
стают из самой действительности.
Маркс и Энгельс разоблачили созданную идеалистами ил-
люзию, будто бы история мысли независима от развития про-
изводства и классовой борьбы и даже определяет развитие
общества. Основоположники марксизма доказали, что все без
исключения формы общественного сознания, все идеологии оп-
ределяются в конечном счете развитием экономического базиса
общества. Касаясь, в частности, искусства и философии, Энгельс
в письме К. Шмидту от 27 октября 1890 г. указывает, что опре-
деляющее значение экономического развития неоспоримо и
в этих областях. Он отмечает при этом, что воздействие эконо-
мики на те или другие идеологические области происходит раз-
ными путями. Политическая и правовая идеология отражает
развитие экономики более непосредственным образом. В фило-
софии же, например, а также и в искусстве, экономическое раз-
витие находит свое отражение опосредствованными путями,
по большей части только в своем политическом и т. п. одея-
нии, через политические, юридические и моральные идеи, ко-
торые оказывают на философию и искусство свое воздействие.
Поэтому история любой идеологической области может быть
правильно понята лишь при том условии, если рассматривать
ее не как независимый от общественного бытия логический про-
цесс, не как самостоятельное развитие идей, а как отражение
материального процесса, истории развития экономических от-
ношений, классовой борьбы и т. д. Вместе с тем Энгельс обосно-
вал положение о том, что каждая идеологическая область, отра-
жая в своем движении в конечном счете движение экономики и
находясь под его господствующим влиянием, обладает и отно-
сительной самостоятельностью.
Относительная самостоятельность идеологии характеризу-
ет отношение между историей идеологии и историей
экономики. Идеология не имеет истории, независимой от исто-
рии материальной жизни общества. Однако эта зависимость
идеологии от экономических отношений опосредована развитием
самой идеологии, взаимосвязью различных форм обществен-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 89.
2/5
ного сознания. Лишь в конечном счете развитие идеоло-
гии определяется экономическим развитием. Энгельс в письме к
Г. Штаркенбургу от 25 января 1894 г. выражает это следую-
щими словами: «Если Вы начертите среднюю ось кривой, то най-
дете, что чем длиннее изучаемый период, чем шире изучаемая
область, тем более приближается эта ось к оси экономического
развития, тем более параллельно ей она идет» L
Содержание идеологии не может быть непосредственно све-
дено к определяющему его экономическому базису. Отражая
экономическую структуру общества, идеология, вместе с тем,
оказывает обратное действие на экономику. Эта отно-
сительная самостоятельность в разной степени сказывается в
различных идеологических формах. «Чем дальше,— пишет в
этом же письме Энгельс,— удаляется от экономической та об-
ласть, которую мы исследуем, чем больше она приближается к
чисто абстрактно-идеологической, тем больше будем мы нахо-
дить в ее развитии случайностей, тем более зигзагообразной
является ее кривая» 1 2.
Общественное сознание не сводится к идеологии, оно вклю-
чает и общественную психологию. Поскольку отставание со-
знания от бытия состоит в том, что определенные представле-
ния и взгляды перестают соответствовать изменившимся усло-
виям жизни, это несоответствие может сказываться в обоих
подразделениях общественного сознания: в идеологии и в пси-
хологии. Обычно пережитки старого сознания крепче и упор-
нее держатся как раз в психологии, где, помимо известного
умонастроения, большое место занимает область эмоций, сло-
жившихся привычек, симпатий и антипатий, чем часто и обус-
ловливаются задержки в эволюции сознания, известная кос-
ность в сфере сознания. Разумеется, косность и рутина прояв-
ляются и в идеологии, и в науках, притом и в таких, которые не
входят в идеологию, как например, в естествознании.
Поскольку сознание отстает от бытия, оно проявляет извест-
ную «самостоятельность». Однако в тех процессах, которые
Энгельс обозначил термином «относительная самостоятель-
ность идеологии», речь идет о другом. Относительная самосто-
ятельность идеологии вытекает из относительной самостоятель-
ности истории развития данной идеологической формы,
находящейся на каждой данной ступени под воздействием
предшествующих этапов и в преемственной связи с ними. Вы-
ражается относительная самостоятельность идеологии в свой-
ственных ей особых фазах и специфических закономерностях
развития в пределах ее общей зависимости от экономического
основания.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 471.
2 Там же.
216
Обратное действие на экономическое развитие со стороны
государственной власти, а также права или других идеологи-
ческих форм, Энгельс, как уже отмечено выше, объясняет, в
частности, их относительной самостоятельностью, обусловлен-
ной разделением труда.
«Там,— пишет Энгельс в письме К. Шмидту от 27 октября
1890 г.,— где существует разделение труда в общественном
масштабе, отдельные процессы труда становятся самостоя-
тельными друг от друга» L Эта относительная самостоятель-
ность отдельных видов деятельности связана с особыми
интересами людей, занятых данным видом деятельности.
Например, обособление торговли от производства и вы-
деление ее в особый ряд деятельности означало и появле-
ние особых интересов людей, занятых торговлей, а потому и
относительную самостоятельность развития торговли. В целом
это развитие подчинено движению производства, его законам
и ими определяется, но в пределах этой общей зависимости от
движения производства у него имеется относительная само-
стоятельность и даже свои собственные фазы и законы. Самое
развитие торговли обусловлено развитием производства, но, на-
пример, завоевание Индии португальцами, голландцами, англи-
чанами было вызвано чисто торговыми интересами. А эти за-
воевания, благодаря которым возник новый рынок сбыта това-
ров, оказали большое влияние на развитие крупной промыш-
ленности.
Аналогичное явление имеет место в области надстроечных
форм: государственной власти, политического движения, права
и т. д. С появлением государства появился особый род дея-
тельности, состоящей в государственном управлении, с прису-
щими этому роду деятельности особыми интересами, и госу-
дарство выступило как самостоятельная сила по отношению
к движению производства.
Производство является в конечном счете определяющим, и
государство в общем и целом должно следовать за его движе-
нием. Но государственная власть, говорит Энгельс, со своей
стороны, «оказывает воздействие на условия и ход производ-
ства в силу присущей ей или, вернее, однажды полученной и
постепенно развивавшейся дальше относительной самостоятель-
ности»1 2. Обращаясь затем к праву, Энгельс отмечает, что
с появлением юристов по профессии, образовавших новую
отрасль разделения труда, образовалась и новая самостоя-
тельная область, которая, будучи зависима от экономики, все
же обладает способностью воздействовать на нее обратно.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 425.
2 Там же, стр. 427.
217
И то же, указывает Энгельс, относится к другим идеологиче-
ским областям: к религии, философии и т. д.; люди, занимаю-
щиеся ими, опять-таки образуют особые области разделения
труда. «И, поскольку они образуют самостоятельную группу
внутри общественного разделения труда, постольку их произ-
ведения, включая и их ошибки, оказывают обратное влияние
на все общественное развитие, даже на экономическое» Ч
В относительной самостоятельности идеологии Энгельс
усматривает одну из причин активной роли надстрой-
ки и ее обратного влияния на экономиче-
ский базис общества.
Когда Маркс и Энгельс создавали новое, материалистиче-
ское понимание истории, они, ведя упорную борьбу с предста-
вителями идеализма, главное внимание уделяли и должны бы-
ли уделять обоснованию того положения, что производство и
воспроизводство материальных условий жизни является исход-
ным пунктом и основной причиной всего исторического движе-
ния. Вопрос о том, какова роль идеологической надстройки, не
освещался еще во всех подробностях.
Поэтому утверждение врага марксизма — Бернштейна, что
положения Энгельса об активной роли надстройки будто бы
означают пересмотр прежних взглядов Маркса и Энгельса,
является прямой клеветой на марксизм. Одной из причин, по-
будивших Энгельса заняться разъяснением вопроса о роли
идеологий в жизни общества, послужила фальсификация
марксизма оппортунистами и буржуазными теоретиками, стре-
мившимися выхолостить революционное содержание научной
идеологии пролетариата, подменить его вульгарным, «эконо-
мическим» материализмом.
В период, к которому относятся названные выше письма
Энгельса об историческом материализме, буржуазные и мелко-
буржуазные элементы в Германии, от которых рабочее движе-
ние было избавлено, когда действовал закон против социалис-
тов, после отмены этого закона, вновь стали примыкать к соци-
ал-демократической партии.
Энгельс счел необходимым выступить против фальсифика-
ции и опошления исторического материализма, тем более, что
эту вульгаризацию поддерживали и некоторые социал-демокра-
ты, считавшие себя марксистами, а в действительности плохо
разбиравшиеся в теории марксизма.
Письма Энгельса 1890—1894 гг. дали марксистам острое
оружие для борьбы против оппортунистической теории стихий-
ности, принижавшей роль сознания и значение революционных
идей. В этих письмах показано, что из определяющего
значения экономики в развитии общества не следует, что
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 429.
218
на ход истории не оказывают своего действия другие фак-
торы общественной жизни. «Экономическое положение,— пи-
шет Энгельс И. Блоху 21—22 сентября 1890 г.,— это — базис,
но на ход исторической борьбы оказывают также влияние
и во многих случаях определяют преимущественно форму ее
различные моменты надстройки: политические формы классо-
вой борьбы и ее результаты — конституции, установленные по-
бедившим классом после одержанной победы, и т. п., правовые
формы и даже отражение всех этих действительных битв в
мозгу участников, политические, юридические, философские
теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в
систему догм»
Большую роль в общественном развитии играют и тради-
ции, живущие в сознании людей. Все эти факторы, порожден-
ные в конечном счете экономикой, оказывают на нее обратное
действие.
На примере взаимоотношения экономики и государствен-
ной власти, развивая дальше положения, выдвинутые еще в
«Анти-Дюринге», Энгельс в письме к К. Шмидту от 27 октяб-
ря 1890 г. показывает, что обратное воздействие государствен-
ной власти на экономическое развитие может быть троякого
рода: государственная власть может действовать в направле-
нии закономерного экономического развития, тогда это разви-
тие идет быстрее; она может противодействовать экономиче-
скому развитию, и тогда рано или поздно неизбежен крах дан-
ного государственного строя; она может в одних отношениях
способствовать экономическому развитию, в других отношени-
ях — препятствовать ему. Этот случай сводится в конце кон-
цов к одному из предыдущих.
Взаимодействие государственной власти и экономики есть,
как указывает Энгельс, взаимодействие двух неравных сил, в
котором определяющую роль играет экономика. Поскольку
данный общественный строй, данная система производствен-
ных отношений способствует развитию производительных сил,
государственная власть, поддерживающая этот строй, дейст-
вует в направлении экономического развития. Когда же об-
щественный строй становится помехой для экономического
развития, поддерживающая его государственная власть оказы-
вает уже свое действие против экономического развития. И так
как решающая сила принадлежит экономике, то всякий раз,
когда государственная власть, охраняющая уже отжившие про-
изводственные отношения, вступала в конфликт с экономиче-
ским развитием, борьба кончалась поражением господствую-
щего класса и его государства, заменой его государством
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 422.
219
нового класса, и экономическое развитие неумолимо проклады-
вало себе дорогу.
Письма Энгельса 90-х годов конкретизировали положения
исторического материализма о взаимоотношении экономиче-
ского развития и идеологических форм и дали возможность
полнее и конкретнее понять закономерность развития идеоло-
гий, их роль в развитии общества. В дальнейшем эти положе-
ния исторического материализма были разработаны, системати-
зированы и творчески развиты В. И. Лениным и другими марк-
систами новой исторической эпохи, которые во всей полноте
раскрыли роль субъективного фактора в современной истории.
Дальнейшее развитие учения о переходе ог
капитализма к коммунизму. Мастерски применив
материалистическую диалектику к познанию развития современ-
ного им общества, Маркс и Энгельс высказали ряд идей о рево-
люционном переходе от капитализма к социализму и о наи-
более общих чертах грядущего коммунистического общества.
В этом отношении особенно большое значение имеет произ-
ведение К. Маркса «Критика Готской программы», написан-
ное в 1875 г. и впервые опубликованное в январе 1891 г. в тео-
ретическом органе германской социал-демократии «Neue Zeit»
с предисловием Энгельса.
Такой длительный разрыв между созданием этого труда и
его опубликованием объясняется тем, что Маркс не рассчиты-
вал, что его критика главарей эйзенахцев, капитулировавших
перед лассальянством, возымеет свое немедленное действие и
побудит их стать на более правильный путь. Однако Маркс
считал необходимым отмежеваться от Готской программы.
Он закончил свой труд словами: «Dixi et salvavi animam
meam» («Я высказался и спас душу свою»).
Но после того, как в октябре 1890 г. на съезде Германской
социал-демократической партии в Галле было решено по пред-
ложению В. Либкнехта — главного автора Готской програм-
мы — подготовить к следующему партейтагу проект новой
программы, Энгельс пришел к выводу о необходимости немед-
ленного опубликования «Критики Готской программы». Он по-
требовал от Каутского, редактировавшего «Neue Zeit», напеча-
тать «Критику Готской программы» Маркса, предупредив, что
в случае отказа, он напечатает ее в венской «Arbeiter Zeitung»
и так или иначе сделает ее публичным достоянием.
Важнейшее положение, обоснованное Марксом в «Критике
Готской программы»,— это положение о необходимости особого
политического переходного периода от капитализма к комму-
низму.
«Между капиталистическим и коммунистическим общест-
вом,— пишет Маркс,— лежит период революционного превра-
220
щения первого во второе. Этому периоду соответствует и поли-
тический переходный период, и государство этого периода не
может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой
пролетариата»
Маркс разоблачил оппортунистический, антинаучный харак-
тер лассальянского лозунга «свободного государства», кото-
рый фактически означал увековечение государства.
Вопрос о государстве, писал Маркс, следует ставить так:
«...Какому превращению подвергнется государственность в
коммунистическом обществе? Другими словами: какие обще-
ственные функции останутся тогда, аналогичные теперешним
государственным функциям? На этот вопрос можно ответить
только научно; и сколько бы тысяч раз ни сочетать слово «на-
род» со словом «государство», это ни капельки не подвинет его
разрешения» 1 2.
Маркс критиковал Готскую программу за то, что она со-
вершенно игнорировала вопрос о судьбах государства в ком-
мунистическом обществе, не ставила вопроса о революционной
диктатуре пролетариата, как орудии превращения общества
с государством в безгосударственное общество.
Отстаивая необходимость диктатуры пролетариата и про-
летарского государства, Маркс и Энгельс изобличили вместе
с тем несостоятельность и антиреволюционное, антипролетар-
ское существо анархистских идей, отрицавших всякую госу-
дарственность вообще.
В статьях «Об авторитете», «Политический индифферен-
тизм», в ряде выступлений, относящихся к 70-м годам, Маркс
и Энгельс подвергают сокрушающей критике болтовню анар-
хистов о «ненужности» для пролетариата государства. Маркс
вскрывает предательскую сущность анархистской пропаганды,
призывающей рабочих отменить государство, т. е. фактически
сложить оружие, вместо того, чтобы создать свое революцион-
ное государство—диктатуру пролетариата—и таким путем
сломить соопротивление буржуазии. Маркс указывает, что если
бы апостолы анархизма прямо и открыто говорили рабочим о
тех практических выводах, которые вытекают из анархистской
теории, то рабочий класс тотчас послал бы к черту всех этих
мелкобуржуазных доктринеров, которые отказывают ему в ре-
альных средствах борьбы, подменяя эти средства анархическим
вздором идеалистических фантазий о свободе автономии и анар-
хии.
1 К. Маркс. Критика Готской программы. К. Маркс « Ф. Энгельс.
Избр. произв., т. II, стр. 23.
2 Там же.
22/
Энгельс подверг уничтожающему разгрому требование
анархистов о том, чтобы первым актом социальной революции
была отмена авторитета. «Видали ли они когда-нибудь рево-
люцию, эти господа?— восклицает Энгельс.— Революция есть,
несомненно, самая авторитарная вещь, какая только возможна.
Революция есть акт, в котором часть населения навязывает
свою волю другой части посредством ружей, штыков, пушек,
т. е. средств чрезвычайно авторитарных. И победившая партия
по необходимости бывает вынуждена удерживать свое господ-
ство посредством того страха, который внушает реакционерам
ее оружие. Если бы Парижская Коммуна не опиралась на
авторитет вооруженного народа против буржуазии, то разве
бы она продержалась дольше одного дня? Не вправе ли мы,
наоборот, порицать Коммуну за то, что она слишком мало
пользовалась этим авторитетом?»
В «Критике Готской программы» Маркс не только доказал
необходимость политического переходного периода от капита-
лизма к коммунизму, но также охарактеризовал основные чер-
ты развития экономики в процессе перехода к коммунизму.
Он обосновал положение о двух фазах коммунизма — о пер-
вой, или низшей, фазе коммунистического общества и о его
высшей фазе. В. И. Ленин, характеризуя это гениальное науч-
ное предвидение Маркса, указывает: «Великое значение разъ-
яснений Маркса состоит в том, что он последовательно приме-
няет и здесь материалистическую диалектику, учение о разви-
тии, рассматривая коммунизм как нечто развивающееся из ка-
питализма. Вместо схоластически-выдуманных, «сочиненных»
определений и бесплодных споров о словах (что социализм,
что коммунизм) Маркс дает анализ того, что можно бы на-
звать ступенями экономической зрелости коммунизма» 1 2.
Этим ступеням экономической зрелости соответствуют раз-
личные принципы распределения: от каждого по его способ-
ностям, каждому по потребностям — для высшей фазы; от каж-
дого по способностям, каждому по его труду — для первой фазы.
Касаясь высшей фазы коммунизма, Маркс пишет: «На выс-
шей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет
порабощающее человека подчинение его разделению труда;
когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и
физического труда; когда труд перестанет быть только сред-
ством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни;
когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и
производительные силы и все источники общественного богат-
1 Цит. по кн.: В. И. Ленин. Государство и революция. Соч., т. 25,
стр. 409.
2 Там же. стр. 442.
222
ства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совер-
шенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и обще-
ство сможет написать на своем знамени: Каждый по способно-
стям, каждому по потребностям!»
Лассальянцы и примкнувшие к ним эйзенахцы выдвигали
требование «неурезанного продукта труда», афишируя его как
выражение «равенства» и «справедливости» на вечные вре-
мена. Маркс отверг этот мелкобуржуазный принцип, неосуще-
ствимый ни при каких условиях, поскольку общество при всех
исторических условиях должно развивать производство, что де-
лает невозможным выдачу каждому индивиду, в какой бы то
ни было форме, всего того, что он произвел. В основе этого
лассальянского лозунга лежит мелкобуржуазное метафизиче-
ское понимание равенства. Обосновав принцип оплаты по тру-
ду, Маркс разъяснил, что этот последний выражает равенство,
поскольку он не признает никаких классовых различий, потому
что каждый является только работником, как и все другие; но
вместе с тем этот принцип признает неравенство, состоящее в
неравной индивидуальной одаренности, следовательно, в раз-
личии способностей. Это неравенство способностей никогда пол-
ностью не исчезает, всегда одни люди будут давать обществу
больше, другие — меньше, соответственно своим способностям.
Но это не значит, что всегда будет справедливо давать
каждому члену общества вознаграждение соответственно той
работе, которую он способен выполнить. Здесь перед нами яркая
иллюстрация применения диалектики к вопросу о равенстве.
Вопрос о принципах распределения решался Марксом в со-
ответствии с основными положениями исторического материа-
лизма. Переход к распределению по потребностям может быть
осуществлен лишь в результате достижения высшего уровня
производительных сил и коммунистического отношения к труду.
Когда эти условия будут налицо, то переход к распределению
по потребностям станет не только возможным, но и необхо-
димым. На первой фазе коммунизма принцип оплаты по труду
является единственно правильным, прогрессивным, всемирно-
историческим шагом вперед в развитии действительного ра-
венства. Различие в уровне материальных производительных
сил, которому соответствует различие форм распределения,
Маркс и положил в основу различения двух фаз коммунизма:
первой фазы — социализма и второй, высшей фазы,— комму-
низма.
«Критика Готской программы» — классический образец на-
учного предвидения на основе философско-исторической теории
1 К. Маркс. Критика Готской программы. К. Маркс н Ф. Энгельс
Избр. произв., т. II, стр. 15.
223
марксизма. Применение ее нашло свое выражение в постанов-
ке вопроса о будущем обществе не как о каком-то идеальном -в
своей завершенности состоянии, а как о процессе поступатель-
ного движения от низшего к высшему, совершающемся через
противоречия и их разрешение.
Ряд важных положений, касающихся социалистического
общества, развиты Марксом в третьем томе «Капитала» и Эн-
гельсом в «Анти-Дюринге» и «Происхождении семьи, частной
собственности и государства». Характеризуя социалистическое
общество, Энгельс пишет: «Общественное бытие людей, проти-
востоявшее им до сих пор, как навязанное свыше природой и ис-
торией, становится теперь их собственным свободным делом.
Объективные, чуждые силы, господствовавшие до сих пор над
историей, поступают под контроль самого человека. И только с
этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить
свою историю, только тогда приводимые ими в движение об-
щественные причины будут иметь в значительной и все возра-
стающей степени и те следствия, которых они желают. Это есть
скачок человечества из царства необходимости в царство сво-
боды» L
Свобода, о которой здесь говорится, вовсе не означает, что
при социализме люди могут действовать по произволу, не счи-
таясь с законами природы и общественной жизни. Энгельс
разъяснил в «Анти-Дюринге», что свобода заключается не в
том, чтобы люди не зависели от законов природы. Такой свобо-
ды быть не может. Но люди могут быть свободны в своих дей-
ствиях и рассчитывать на успех в своей деятельности, если они
познают объективные законы и сообразуют с ними свои дей-
ствия. Свобода, учит марксизм, есть познанная необходимость.
В социалистическом обществе люди организуют обществен-
ное производство по заранее обдуманному плану, строят всю
общественную жизнь согласно поставленным целям. При этом
они опираются на науку, на научное знание законов развития.
Ибо их планы и цели могут привести их к желанным результа-
там лишь при том условии, если эти цели и планы являются
выражением объективно существующих возможностей, выте-
кающих из законов общественного развития. Энгельс поэтому
указывал, что люди будут получать от своих действий желае-
мые результаты лишь постольку, поскольку «будут заранее
знать необходимость изменения общественного строя (sit
venia verbo), вызванную изменением отношений, и пожелают
этого изменения, прежде чем оно будет навязано им помимо
их сознания и воли» 1 2.
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 267.
2 Там же, стр. 326.
224
При социализме становится возможным сознательное руко-
водство жизнью общества именно потому, что деятельность лю-
дей опирается на знание законов развития общества.
На примере СССР, в котором полностью и окончательно по-
бедил социализм и совершается переход от социализма к ком-
мунизму, на примере стран народной демократии, успешно стро-
ящих социализм, мы видим, как трудящиеся под руководством
коммунистической партии, опираясь в своей деятельности на
знание законов природы и общества, стали господами над об-
щественными отношениями и становятся во все возрастающей
степени подлинными властелинами природы.
В ходе борьбы с Дюрингом Энгельс вскрыл несовместимость
с коммунизмом тех порядков, которые Дюринг проектировал
для своей «социалистической системы», оставляя в ней противо-
положность города и деревни, умственного и физического труда.
Изобличая лжесоциализм Дюринга, Энгельс показал, что уни-
чтожение противоположности между городом и деревней и меж-
ду умственным и физическим трудом — не фантазия и не бла-
гочестивое пожелание, а закономерное следствие экономическо-
го развития, что благодаря крупной промышленности оно стало
условием самого производства. Только «капиталистический спо-
соб применения машин,— пишет Энгельс,— вынужден сохра-
нять и дальше старое разделение труда с его окостенелыми ча-
стичными функциями, несмотря на то, что оно стало технически
излишним...» L Когда общество овладеет всеми средствами
производства в целях их общественно-планомерного примене-
ния, станет возможным и необходимым вместе с ликвидацией
старого способа производства создать условия для упразднения
и старого разделения труда, ликвидировать противоположность
между городом и деревней, физическим и умственным трудом.
Приоткрывая завесу будущего, Энгельс выдвинул ряд важных
положений о судьбе государства при социализме, о социалисти-
ческой семье и других сторонах жизни социалистического
общества. Некоторые из этих высказываний подверглись впо-
следствии коррективам и уточнениям на основе данных исто-
рической практики. Это относится, прежде всего, к вопросу о
государстве.
В «Анти-Дюринге» и «Происхождении семьи, частной соб-
ственности и государства» Энгельс сформулировал положение
об отмирании государства после победы социалистической ре-
волюции. При этом Энгельс несомненно имел в виду, что го-
сударство отомрет в результате победы социализма во всем ми-
ре, так как в условиях домонополистического капитализма
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 278—279.
15 История философии, Т. III 225
победа социалистической революции в одной отдельно взятой
стране была еще невозможна.
Поскольку, однако, наряду со странами социализма, сущест-
вуют еще крупные капиталистические государства, существует
и опасность нападения извне на социалистические страны.
В этих условиях, как впоследствии разъяснил В. И. Ленин, про-
летарское государство не только не отмирает, а напротив, укре-
пляется, создавая тем самым предпосылки для своего отмира-
ния в будущем.
В период после Парижской Коммуны основой дальнейшего
творческого развития диалектического и исторического материа-
лизма было теоретическое обобщение нового опыта освободи-
тельной борьбы пролетариата, особенно опыта Парижской Ком-
муны, опыта борьбы с врагами марксизма внутри рабочего дви-
жения, обобщение новых данных естествознания, истории,
этнографии и т. д.
Важнейшими итогами этого дальнейшего развития марксист-
ской теории в области диалектического материализма яви-
лись: создание на основе обобщения достижений естествознания
XIX в. диалектико-материалистической картины природы; даль-
нейшее обоснование законов и категорий материалистической
диалектики; применение марксистской диалектики к теории по-
знания и обоснование важнейших положений диалектико-мате-
риалистической теории познания (учение об истине, о соотноше-
нии между абсолютным и относительным в познании, о роли
практики в познании и др.).
В области исторического материализма важнейшими итога-
ми развития марксизма в этот период явились: дальнейшее обо-
снование важнейшего положения исторического материализма
об определяющей роли способа производства в общественном
развитии; научное выяснение роли труда в процессе возникно-
вения и развития общественной жизни; характеристика обще-
ственно-экономических формаций, возникновения частной соб-
ственности, классов и государства; дальнейшее развитие по-
ложения о классовой борьбе как движущей силе развития ан-
тагонистических обществ; раскрытие диалектического взаимо-
действия между экономическим базисом и порождаемыми им
политическими и идеологическими надстройками и др.
Большую роль в дальнейшем развитии диалектического и ис-
торического материализма сыграли второй и третий тома «Капи-
тала» Маркса, подготовленные к изданию и опубликованные
Энгельсом уже после смерти их гениального автора. Исследуя
процесс обращения капитала, кругооборот капитала, Маркс вме-
226
сте с тем разрабатывает, конкретизирует основные принципы
диалектико-материалистического подхода к изучению многооб-
разных процессов развития, их количественной и качественной
определенности, их взаимосвязи, взаимодействия, самодвиже-
ния. В третьем томе «Капитала» дается целостная характери-
стика развития капиталистического способа производства и ге-
ниально предвосхищаются объективные исторические тенден-
ции, ведущие к революционному крушению капиталистической
системы. В этой связи, Маркс рассматривает отношение законов
к их модификациям, показывая противоречие между тем и дру-
гим, многообразие форм существования закона, благодаря кото-
рому только и возможна его всеобщность. Теоретически обосно-
вывая положение о неизбежности конфликта между производи-
тельными силами, развившимися в недрах капитализма и бур-
жуазными производственными отношениями, Маркс указывает,
что историческим призванием капиталистического способа про-
изводства является «безудержное, подгоняемое вперед в гео-
метрической прогрессии развитие производительности челове-
ческого труда».
Но капитализм неизбежно изменяет этому своему призва-
нию, т. е. становится тормозом на пути прогресса обществен-
ного производства. «Этим он только снова доказывает, что
он дряхлеет и все более и более переживает себя» L
В наше время, когда гениальное предвидение Маркса пол-
ностью оправдалось, еще очевиднее становится великое научное
значение метода Маркса, материалистической диалектики, с*по-
мощью которой он так ясно, прозорливо видел грядущее чело-
вечества.
Маркс и Энгельс мастерски применили теорию и метод исто-
рического материализма к выяснению условий перехода от ка-
питализма к социализму, являющегося революционной диктату-
рой пролетариата, обосновали гениальную идею о двух фазах
коммунизма, соответствующих различным ступеням экономиче-
ской зрелости коммунистического общества, раскрыли общие
черты, характеризующие коммунистический строй как бесклас-
совое общество, овладевающее законами общественного разви-
тия, устанавливающее господство человека над общественными
отношениями и осуществляющее принцип: от каждого— по спо-
собности, каждому — по потребности.
Наше учение, говорили Маркс и Энгельс, не догма, а ру-
ководство к действию. Отвечая на коренные запросы и нужды
рабочего движения, Маркс и Энгельс вооружали пролетарские
партии мощным идеологическим оружием, наносили решитель-
ные удары по буржуазной и мелкобуржуазной идеологии, про-
1 К. Маркс. Капитал, т. Ill, М., 1955, стр. 273.
227
16*
поведуемой противниками марксизма, творчески развивали
созданное ими великое философское учение.
Произведения Маркса и Энгельса в период после Парижской
Коммуны, как и другие их труды, явились гениальным прозрени-
ем в будущее, они озарили светом науки общие контуры социа-
лизма и коммунизма.
Идеи Маркса и Энгельса о коммунистическом обществе по-
лучили дальнейшее развитие в трудах Ленина и его учеников,
в решениях Коммунистической партии Советского Союза и ком-
мунистических партий других стран.
II ~1 а О I~I rz~~ "
Глав а четвертая
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ И ИСТОРИЧЕСКИЙ
МАТЕРИАЛИЗМ —СИСТЕМА ФИЛОСОФСКИХ
ВЗГЛЯДОВ МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА, МИРОВОЗЗРЕНИЕ
РЕВОЛЮЦИОННОГО ПРОЛЕТАРИАТА
В предыдущих главах настоящего тома «Истории филосо-
фии» был рассмотрен исторический процесс возникновения и
развития диалектического и исторического материализма в тру-
дах его основоположников. Осуществленная ими революция в
философии основывалась на научном обобщении общественно-
исторического развития, классовой борьбы и великих достиже-
ний естествознания и происходила в острой идейной борьбе
против буржуазной идеалистической философии (позитивизма,
неокантианства, младогегельянства и др.), против прудони-
стов, лассальянцев, бакунистов и других представителей мел-
кобуржуазной идеологии.
Основные положения философского учения, созданного
Марксом и Энгельсом, развивались ими в условиях определен-
ной исторической эпохи и применялись для решения практиче-
ских политических задач освободительного движения проле-
тариата, дальнейшего развития научной политической эко-
номии и научного социализма. Однако тесная связь фило-
софских положений Маркса и Энгельса с определенной эпохой
отнюдь не означает, что эти положения сохраняют свое значе-
ние лишь в рамках данной эпохи. Положения диалектического
и исторического материализма, поскольку они творчески при-
меняются в области теоретического исследования и в практиче-
ской деятельности, имеют всеобщее, всемирно-историческое зна-
чение, о чем неопровержимо свидетельствует более чем
столетний опыт развития марксизма.
Поэтому историко-философское исследование развития фи-
лософии марксизма не может ограничиться рассмотрением ге-
незиса основных философских положений Маркса и Энгельса.
229
Эти положения, разработанные основоположниками марксизма
на различных этапах их практической и политической деятель-
ности, образуют единое, цельное философское учение. Послед-
нее, будучи самым решительным отрицанием философских си-
стем в старом смысле этого слова, представляет собой цельную
и систематическую научную философскую теорию. Исследова-
ние истории марксистской философии должно поэтому вклю-
чать в себя систематическое изложение марксистской филосо-
фии как науки, ее законов и принципов их развития в различ-
ные исторические периоды.
В. И. Ленин, характеризуя марксизм, называет его системой
взглядов Маркса. Это относится также к диалектическому
и историческому материализму. В данной главе и делается
попытка подытожить результаты развития философской мысли
основоположников марксизма, которые были рассмотрены в
первых трех главах, и кратко изложить важнейшие черты диа-
лектического материализма и исторического материализма,
марксистской истории философии, этики, эстетики, теории на-
учного атеизма, которые в своей совокупности составляют фи-
лософское учение Маркса и Энгельса.
1. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО
МАТЕРИАЛИЗМА В ТРУДАХ К- МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА
Диалектический и исторический материализм представляет
собой цельное научное мировоззрение.
Важнейшим принципом диалектического и исторического
материализма является его коммунистическая партийность, т. е.
последовательное отстаивание интересов и точки зрения рабо-
чего класса — класса, борющегося за уничтожение капитализ-
ма и построение коммунистического общества. Создание диа-
лектического и исторического материализма стало возможным
лишь в результате выступления на историческую сцену рево-
люционного пролетариата, класса, принципиально враждебно-
го капитализму и буржуазной идеологии. Лишь с позиций ре-
волюционного пролетариата, чуждого всем отжившим свой век
порядкам и воззрениям, можно было осуществить теоретиче-
ское обобщение всей предшествующей истории и дать глубо-
кий анализ достижений науки и данных общественного разви-
тия XIX в., результатом чего явилось создание высшей формы
материалистической философии — диалектического и историче-
ского материализма. Главным, что характеризует диалектиче-
ский и исторический материализм, как и марксистское учение
в целом, является последовательное сочетание революционной
230
теории, обобщающей весь исторический опыт человечества и
достижения науки, и революционной практики рабочего клас-
са. Диалектический и исторический материализм дает теоре-
тическое философское обоснование всемирно-исторической роли
пролетариата в революционном уничтожении капитализма и
создании коммунистического общества.
Характерной чертой марксистской философии, отличающей
ее от предшествующих философских учений, является последо-
вательное единство материализма и диалектики.
Враги марксизма, пытаясь опровергнуть его философскую
основу, обычно утверждают, что диалектика и материализм
принципиально не соединимы. Само собой разумеется, что нель-
зя соединить идеалистическую диалектику и метафизический
материализм. Но Маркс и Энгельс и не ставили перед собой
задачи соединения диалектики и материализма в тех фор-
мах, в которых они существовали в домарксистской фило-
софии.
Основоположники марксизма коренным образом перерабо-
тали существовавшую в прежней философии диалектику, подоб-
но тому, как они переработали и обогатили новым содержанием
предшествующий материализм. В процессе этой революционно-
критической, творческой философской деятельности Маркса и
Энгельса диалектика и материализм перестали быть различны-
ми, более или менее независимыми друг от друга философскими
учениями и превратились в единое, диалектико-материалисти-
ческое учение.
В домарксовской философии диалектика, даже в тех случа-
ях, когда она развивалась в некоторых материалистических
учениях, не рассматривалась как учение о всеобщих закономер-
ностях развития природы, общества и познания. Там же, где
диалектика разрабатывалась идеалистами, она, естественно, по-
нималась как учение о духовном процессе.
Всеобщность диалектического процесса, диалектическое
единство материи и сознания, природы и общества были впер-
вые установлены и теоретически обоснованы на конкретном
общественно-историческом и естественнонаучном материале
лишь Марксом и Энгельсом.
Таким образом, диалектика, с точки зрения Маркса и Эн-
гельса, есть не просто теория, но внутренне присущий самой
материи процесс самодвижения, саморазвития, единства и борь-
бы внутренних противоречий, необходимым порождением ко-
торого является нематериальное, т. е. сознание, отражение ма-
териального мира.
В противоположность идеалисту Гегелю — крупнейшему
представителю домарксовой диалектики — основоположники
марксизма доказали, что не только мышление, но и природа, и
231
общество диалектичны, причем диалектические процессы, совер-
шающиеся в сознании, являются отражением объективной диа-
лектики внешней, материальной действительности «Так на-
зываемая объективная диалектика,— писал Энгельс,— царит
во всей природе, а так называемая субъективная диалектика,
диалектическое мышление, есть только отражение господ-
ствующего во всей природе движения путем противополож-
ностей...» 1 2.
К. Маркс и Ф. Энгельс, в трудах которых дано системати-
ческое изложение диалектического материализма, разъясняют,
что единство субъективной и объективной диалектики озна-
чает их тождество по содержанию и различие по форме. Един-
ство диалектики и материализма находит свое выражение
в том, что диалектика является материалистической, а мате-
риализм— диалектическим. Это значит, что марксистская
диалектика и марксистский материализм это единое и цельное
философское учение, имеющее один и тот же предмет исследо-
вания — наиболее общие законы развития мира и процесса по-
знания. Поэтому Энгельс называет диалектику наукой о свя-
зи явлений и наиболее общих законах движения и развития
природы, общества и мышления 3 * * * * В.
1 Характерной особенностью буржуазных и ревизионистских «крити-
ков» диалектического материализма является отрицание того несомненно-
го факта, что Маркс и Энгельс коренным образом переработали идеали-
стическую диалектику Гегеля, поставили ее с головы на ноги, как говорил
Маркс, создали принципиально противоположную гегелевскому спекуля-
тивному методу материалистическую диалектику. Так, французский пра-
вый социалист П. Боннель в статье «Гегель и Маркс» пытается доказать
недоказуемое, а именно, что якобы «гегельянство имманентно присуще
всему имарксизму», что будто метод Маркса принципиально не отличает-
ся от метода Гегеля. Не находя действительных аргументов в защиту этого
сногсшибательного утверждения, Боннель прибегает к дешевенькому со-
физму: гегелевскую диалектику невозможно поставить с головы на ноги,
«поскольку диалектика по существу... не имеет ни ног (ни головы)...» («La
Revue Socialiste», 1957, № 110, Octobre, p. 317; № 111, Novembre, p. 433).
He приходится доказывать, что такого рода «аргументация» обходит су-
щество вопроса о создании Марксом и Энгельсом новей, материалистиче-
ской теории развития, о материалистическом понимании внутренних про-
тиворечий, количественных и качественных изменений, отрицания отрица-
ния и т. д.
2 Ф. Энгельс. Диалектика природы. М., 1955, стр. 166.
3 Совершенно неосновательными являются утверждения современных
ревизионистов, сводящих марксистскую философию лишь к диалектическо-
му методу, который к тому же .всячески извращается ими. Так, француз-
ский ревизионист А. Лефевр вообще отрицает тот факт, что основополож-
ники марксизма создали качественно новую, в корне противоположную
гегельянскому идеалистическому методу, материалистическую диалектику.
В своей книжке «Актуальные вопросы марксизма» он утверждает, что
«Маркс и Энгельс, во-первых, не оставили после себя трактата по логике,
232
Когда Энгельс говорит, что из всей прежней, домарксовской,
философии сохраняют свое самостоятельное значение диалекти-
ка и логика, он имеет в виду диалектику как единое целостное
диалектико-материалистическое мировоззрение, охватывающее
и природу, и общество, и познание и, вместе с тем,— учение о
специфических законах познания. Именно поэтому он подчер-
кивает, что от всей предшествующей марксизму философии
остались «только диалектический способ мышления и понима-
ние всего естественного, исторического и интеллектуального
мира, как мира бесконечно движущегося, изменяющегося, на-
ходящегося в постоянном процессе возникновения и уничтоже-
ния» !. Энгельс не ограничивает логические проблемы лишь
вопросами формальной логики, поскольку марксистская диа-
лектика представляет собой и теорию развития объективного
мира, и определенный, отражающий этот объективный процесс,
способ мышления — диалектическую логику. Материалистиче-
ская диалектика раскрывает единство мира в его материаль-
ности, исследует конкретные формы этого единства, т. е. формы
существования материи — движение, время, пространство.
Движение материи есть ее изменение, развитие, необходимым
порождением которого является возникновение и развитие
сознания. Единство мира выражается, далее, в существовании
наиболее общих законов развития природы и общества. Иссле-
дование основных законов диалектики так же как и изучение
категорий, отражающих многообразие связей и отношений
объективной действительности, составляет научную основу
марксистской теории познания и диалектической логики.
Исходным пунктом диалектического материализма является
последовательно материалистическое решение основного вопро-
са философии, обогащенное диалектическим анализом развития
материи и взаимодействия сознания и бытия. Великой историче-
ской заслугой домарксовских материалистов было учение о пер-
вичности материи и вторичности сознания. Однако, вследствие
недостаточности естественнонаучных данных того времени, они
не могли теоретически обосновать качественное многообразие
материального мира. Будучи, как правило, метафизиками, эти
материалисты не видели развития от простого к сложному, от
методологии, диалектике .и, -вю-вторых, -они не развили и -не углубили изло-
жения материализма» (Н. Lefebvre. Problemes actuels du marxisme.
Paris, 1958, p. 125). Это заявление с головой выдает недобросовестного
«критика», который замалчивает тот факт, что Маркс и Энгельс, наряду с
изложением философии в специальных работах, разрабатывали философ-
ские проблемы во всех трудах, что они созданием диалектического
материализма и материалистического понимания истории
подняли материалистическую философию на высшую ступень.
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. М., 1957, стр. 23—24. Примечание 1
233
низшего к высшему. Одни из них считали сознание вечным
свойством материи, не связывая его с определенными мате-
риальными структурами, другие полагали, что оно возникает
вследствие определенного сочетания элементарных материаль-
ных частиц, которое является делом случая, а не результатом
изменения, развития материи, возникновения в ней новых каче-
ственных особенностей, которые не могли иметь места прежде.
Только диалектический материализм Маркса и Энгельса вскрыл
объективную закономерность возникновения сознания, предпо-
сылкой которого является раздражимость, присущая всему жи-
вому, а высшей исторической формой—теоретическое мышле-
ние, свойственное лишь человеку, да и то на сравнительно
высокой ступени его исторического развития.
Обобщая громадный естественнонаучный материал, осно-
воположники марксизма доказали, что сознание есть продукт
развития материи, вследствие чего идеалистическое и дуалисти-
ческое противопоставление сознания материи является совер-
шенно антинаучным. «...Наше сознание и мышление, каким бы
сверхчувственным оно ни казалось,— писал Энгельс,— являет-
ся продуктом вещественного, телесного органа, мозга» Ч
Однако диалектико-материалистическое понимание созна-
ния не исчерпывается положением о его материальной обуслов-
ленности, вторичности. С точки зрения Маркса и Энгельса, со-
знание, будучи продуктом материи, само по себе не есть мате-
рия. Это принципиальное разграничение материи и ее
отражения в сознании имеет громадное теоретическое значение.
Определение сознания, мышления, как отражения материаль-
ной действительности, и признание способности человеческого
мышления дать правильное отражение действительности, адек-
ватно познать ее составляет материалистический ответ на основ-
ной вопрос философии. Уже домарксовские материалисты дали
принципиально правильное решение проблемы познаваемости
мира. Они учили, что мир познаваем, поскольку сознание яв-
ляется отражением материи. Не ограничиваясь этим, Маркс и
Энгельс применили диалектику к пониманию процесса отраже-
ния, создав тем самым диалектико-материалистическую теорию
отражения.
Таким образом, диалектический материализм Маркса и Эн-
гельса ни в малейшей мере не отрицает существования идеаль-
ного, духовного, как это обычно приписывают ему буржуазные
«критики». Идеальное, напротив, является, по учению диалекти-
ческого материализма, высшим продуктом развития материи,
необходимым результатом ее развития, коренящимся в самой ее
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой
философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух то-
мах, т. II. М., 1955, стр. 353.
234
сущности. Но диалектический материализм признает не только
переход от материального к идеальному, но, в известном
смысле, и превращение идеального в материальное. Возмож-
ность превращения в действительность идей, целей, стремлений
обусловлена закономерным развитием действительности. Этот
процесс постоянно происходит в общественной жизни посред-
ством сознательной и целесообразной деятельности людей, осу-
ществляющих свои заранее поставленные цели, идеи, стремле-
ния. В соотношении между материальной жизнью общества и
наукой это диалектическое взаимодействие материального и ду-
ховного (имеющее вполне определенную материальную основу)
находит свое высшее и вместе с тем наиболее наглядное выра-
жение.
Маркс и Энгельс конкретизировали понятие первичности ма-
терии, доказав несостоятельность старых натурфилософских
представлений о первоматерии, первовеществе, якобы состав-
ляющем первооснову всех чувственно воспринимаемых, каче-
ственно определенных вещей. Из того факта, что материя пер-
вична по отношению к сознанию (нематериальному), отнюдь не
следует, что она как некая субстанция предшествует отдельным
материальным предметам. Качественно однородной материи не
существует (и никогда не существовало), а следовательно, нет
и неизменных элементарных частиц: бесконечность материи яв-
ляется не только количественной, но и качественной ее харак-
теристикой. Диалектический материализм полностью преодолел
старое метафизическое представление о некоей первоначаль-
ной материи, как всему предшествующей основы мира. Вместо
этого исторически изжившего себя представления диалектиче-
ский материализм выдвинул и обосновал положение о самодви-
жении материи, о взаимопревращении различных форм движе-
ния материи друг в друга.
Качественное многообразие окружающей нас действитель-
ности является, с точки зрения диалектического материализма,
не только чувственно воспринимаемым фактом, но и выражени-
ем сущности происходящих в ней диалектических процессов,
результатом происходящего в ней всестороннего развития и
взаимодействия. Энгельс говорил, что не существует материи
как таковой, т. е. одинаковой, однородной, бескачественной ма-
терии, якобы представленной качественно многообразными ве-
щами: «Материя как таковая, это — чистое создание мысли и
абстракция. Мы отвлекаемся от качественных различий вещей,
когда объединяем их, как телесно существующие, под понятием
материи. Материя как таковая, в отличие от определенных, су-
ществующих материй, не является, таким образом, чем-то чув-
ственно существующим. Когда естествознание ставит себе
целью отыскать единообразную материю как таковую и свести
235
качественные различия к чисто количественным различиям, об-
разуемым сочетаниями тождественных мельчайших частиц, то
оно поступает таким же образом, как если бы оно вместо вишен,
груш, яблок желало видеть плод как таковой, вместо кошек, со-
бак, овец и т. д.— млекопитающее как таковое, газ как таковой,
металл как таковой, камень как таковой, химическое соедине-
ние как таковое, движение как таковое» \ Отвергая эти метафи-
зические представления естествоиспытателей и философов —
механистических материалистов, Маркс и Энгельс характеризу-
ют материю как бесконечно многообразную на всех ступенях ее
развития. Первичность материи не означает, следовательно, что
существует некая первоначальная материя, из которой все воз-
никает; это понятие говорит лишь о том, что материя предше-
ствует сознанию, а последнее представляет ее особое (немате-
риальное) свойство, ее отражение.
Диалектико-материалистическое решение основного вопроса
философии и вытекающее из него материалистическое понима-
ние единства мира раскрывает, таким образом, природу всего
существующего: единство мира состоит в его материальности,
а не в его бытии и не в существовании какой-то нематериаль-
ной основы. Идеализм, противопоставляя материи сверхпри-
родное, сверхматериальное первоначало, тем самым, подобно
религии, приходит, в конечном счете, к мистическому удвоению
мира на посюсторонний и потусторонний. Диалектический ма-
териализм полностью отвергает это спиритуалистическое раз-
двоение мира, систематически обосновывая его материальное
единство, которое исключает всякий дуализм.
«Единство мира и нелепость потустороннего бытия есть,—
указывает Энгельс,— результат всего исследования мира...» 1 2.
И дальше: «Уверенность, что кроме материального мира не су-
ществует еще особого духовного мира, есть результат длитель-
ного и трудного исследования реального мира, у compris3,
также и исследование продуктов и процессов человеческого
мозга» 4. Таким образом, материалистическое понимание един-
ства мира так же как и материалистическое решение основно-
го вопроса философии (и первой, и второй его стороны), теоре-
тически подытоживает всю историю познания, а не является
каким-то постулатом, как зачастую утверждают «критики»
марксизма.
С точки зрения диалектического материализма, время и про-
странство являются основными формами существования
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 203.
2 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 318.
3 — включая.— Ред.
4 Ф. Э н г е л ь с. Анти-Дюринг, стр. 319.
236
материи. Вопреки объективному идеализму, Маркс и Энгельс
утверждали, что не существует вневременных или внепросгран-
ственных сущностей. Столь же несостоятельны, как показали
основоположники марксизма, и субъективно-идеалистические
концепции времени и пространства как субъективных (по Кан-
ту, априорных) форм представления. Время и пространство су-
ществуют объективно, вне и независимо от субъекта. Движение,
так же как время и пространство, является формой существо-
вания материи; оно абсолютно, поскольку, подобно материи,
оно не возникает и не уничтожается. При этом, в отличие от
домарксовского материализма, Маркс и Энгельс подчеркивают
не только количественную, но и качественную неуничтожимость
движения, т. е. вечность присущего ему качественного много-
образия.
Диалектико-материалистическое понимание единства мира
неотделимо от учения о движении, развитии материи: ведь
именно благодаря движению, изменению, развитию различные
формы бытия материи превращаются друг в друга, составляя
-единый материальный процесс.
Идея самодвижения материи, которая для французских ма-
териалистов XVIII в. (когда уровень развития науки был еще
недостаточным) представлялась лишь необходимым постула-
том материалистического миропонимания, была всесторонне
обоснована Марксом и Энгельсом путем теоретического анали-
за и обобщения данных естествознания о качественно много-
образных формах движения материи и их переходе друг в дру-
га. Сведение химических, физических, электромагнитных,
биологических процессов к различным формам движения ма-
терии, закон сохранения и превращения энергии и другие от-
крытия естествознания XIX в. послужили фактическим осно-
ванием для философского учения Маркса и Энгельса о единст-
ве мира, о движении как изменении вообще, о наиболее общих
законах развития всего существующего. Это опровержение
идеалистического мировоззрения и обоснование диалектиче-
ского материализма являются принципиально новой качест-
венной особенностью философского учения Маркса и Энгельса
как диалектико-материалистического мировоззрения, нераз-
рывно связанного с наукой и практикой.
Диалектико-материалистическое учение о единстве мира,
о всеобщей связи, взаимозависимости, движении, развитии всех
явлений природы и общества является вместе с тем и учением
об основных чертах марксистского диалектического метода.
Каждое явление, согласно этому учению, должно рассматри-
ваться, изучаться не изолированно, а в реальной связи с други-
ми, с учетом всестороннего взаимодействия, движения, измене-
ния, развития. Это значит, что теория познания диалектического
237
материализма и диалектико-материалистическое понимание
объективной реальности неотделимы друг от друга.
Единство диалектического подхода к явлениям действи-
тельности и их материалистического истолкования проявляет-
ся, например, в марксистском принципе детерминизма. Этот
принцип, раскрывающий всеобщую взаимную связь и причин-
ную обусловленность явлений природы и общества, представ-
ляет собой одно из основных требований научного познания
и практической деятельности.
Решая с позиций диалектического материализма вопрос об
отношении между духовным и материальным, Маркс и Эн-
гельс формулируют исходное положение своей теории позна-
ния: любое содержание наших ощущений, представлений, по-
нятий есть отражение объективной реальности.
Но не только содержание представлений; логические фор-
мы и категории, в которых осуществляется процесс познания,
также представляют собой своеобразное отражение внешнего
мира. Отсюда ясно, что принципы диалектико-материалисти-
ческого истолкования объективной действительности пред-
ставляют собой вместе с тем и принципы ее научного исследо-
вания.
В этом смысле диалектический материализм кладет конец
противопоставлению онтологии и гносеологии, характерному
для многих домарксовских философских систем.
Дальнейшим развитием и конкретизацией диалектико-мате-
риалистического понимания единства мира является учение об
основных законах и категориях диалектики, формирование ко-
торого было прослежено в предшествующих главах книги. Ма-
териальное единство мира представляет собой единство всех,
а следовательно, и противоположных, взаимоисключающих про-
цессов, которые вместе с тем обусловливают друг друга. Дви-
жение, изменение, развитие также внутренне противоречивы.
С этой точки зрения Маркс и Энгельс рассматривают не только
закон единства и борьбы противоположностей, но и закон пере-
хода количества в качество, а также закон отрицания отрицания.
Все они представляют собой законы единства и противоречивого
развития всех явлений как материальных, так и духовных. По-
нятие внутреннего противоречия, единства взаимоисключающих
противоположностей характеризует содержание каждого из этих
законов. Так, и превращение количественных изменений в ка-
чественные и отрицание старого новым представляют собой пе-
реход в противоположное состояние, отношение противополож-
ностей, существование которых взаимно обусловлено. Противо-
речие, учили Маркс и Энгельс, является внутренним источником
всякого процесса развития, в котором постепенные, эволюцион-
ные изменения переходят в скачкообразные, революционные из-
238
менения, а отрицание представляет собой уничтожение старой
формы развития при сохранении ее развивающегося содержа-
ния. Три основных взаимосвязанных закона материалистиче-
ской диалектики говорят, следовательно, о том, почему про-
исходит развитие определенных явлений, как оно происходит,
в каком направлении.
Формулируя основные законы материалистической диалек-
тики, Маркс и Энгельс дают вместе с тем и диалектико-
материалистическое понимание самой категории закона, отвер-
гая метафизическое представление о законе, как о некоей одно-
образной, неизменной, непререкаемой схеме, извне противо-
стоящей процессам, которые происходят в природе и обществе.
Основоположники марксизма конкретно исследовали многочис-
ленные формы противоречий и различные способы их разреше-
ния, многообразные пути перехода от одного качества к друго-
му, различные типы отрицания и отрицания отрицания. Это
конкретное исследование бесконечно многообразного проявле-
ния диалектических закономерностей имеет огромное теоре-
тико-познавательное значение. Оно принципиально исключает
механическое подведение исследуемых процессов под какую бы
то ни было схему, учит всестороннему исследованию действи-
тельности, как сложного, многостороннего противоречивого
процесса, в котором действуют различные, в том числе и проти-
воположные тенденции. С этой точки зрения, законы материа-
листической диалектики, как и все положения диалектического
материализма, необходимо рассматривать не как догмы, а как
научные принципы, творчески применяемые в теоретическом
исследовании и практической деятельности. Поэтому исследо-
ватель не должен успокаиваться, констатируя ту или иную осо-
бенность исследуемого процесса; он должен сознавать, что в
каждом процессе, в силу присущего ему изменения, любая опре-
деленность сама изменяется, превращается в свою противо-
положность. Соответственно этому необходимо диалектически
подходить и к результатам исследования, памятуя о том, что
истина развивается, а каждое логическое определение вну-
тренне противоречиво, содержит в себе отрицание, ибо в ином
случае оно не отражает реального многообразия и противоре-
чивости исследуемых процессов.
В противоположность метафизике диалектический мате-
риализм отвергает абсолютное противопоставление истины и
заблуждения, подчеркивая, что в реальном историческом про-
цессе развития противоположности не абсолютны, а относитель-
ны. Это положение имеет большое значение не только для тео-
рии познания, но и для практически-революционной дея-
тельности. Положение о диалектической относительно-
сти противоположностей раскрывает закономерность перехода
239
от старого к новому, необходимость превращения эволюцион-
ного процесса в революционный процесс.
Учение Маркса и Энгельса о наиболее общих законах раз-
вития всего существующего не исчерпывается тремя основными
законами материалистической диалектики. Последние образуют
основу многочисленных всеобщих закономерностей, выражаю-
щих отношения формы и содержания, сущности и явления, не-
обходимости и случайности, возможности и действительности
и т. д. Так, например, в «Капитале» Маркс, исследуя историче-
ское развитие форм стоимости товара, гениально раскрывает
диалектику формы и содержания, в которой содержание, опре-
деляя присущую ему форму, само видоизменяется благодаря
ей. Таким образом, форма переходит в содержание, а содержа-
ние—в форму. Аналогичное взаимодействие имеет место и
между сущностью и явлением. Явления представляют собой
различные стороны, отношения, имеющиеся в сущности. Одной
из форм одностороннего выражения сущности является види-
мость, которая существует объективно, а отнюдь не является
чем-то лишь кажущимся наблюдателю. То, что деньги, поло-
женные в банк, дают их владельцу новые деньги, то, что земля
приносит землевладельцу ренту, есть такого рода реальность,
объективность которой никто не оспаривает. И вместе с тем это
видимость, ибо деньги не производят денег; процент, как и рен-
та, составляет определенную часть прибавочной стоимости,
производимой рабочими.
Научный анализ диалектики необходимости и случайности
приводит Маркса и Энгельса к диалектической конкретизации
категории необходимости, как относительной и противоречивой,
к обоснованию объективности случайности, составляющей
реальный момент необходимости. Объективная реальность, как
закономерный, необходимый процесс движения, изменения, раз-
вития, характеризуется Марксом и Энгельсом категорией дей-
ствительности, которая содержит в себе различные возможно-
сти; последние, при наличии определенных условий, сами прев-
ращаются в действительность. Таким образом, возникновение
различных возможностей, «борьба» между ними, превращение
некоторых из них в необходимость представляют собой разви-
тие самой действительности. Нетрудно понять даже из этой
краткой характеристики некоторых основных категорий диа-
лектического материализма, что все они диалектически конкре-
тизируют понятие развития, вскрывая различные его моменты
и взаимодействие между ними.
Исследуя закономерности развития капитализма, Маркс ге-
ниально вскрывает диалектически противоречивый характер за-
конов, которые, как это видно на примере закона стоимости,
определяют ход всей совокупности относительно-однородных
240
процессов. Изучая различные, возникающие на базе взаимодей-
ствия и развития формы проявления законов, Маркс приходит
к выводу о возможности противоречия между законом и его
выступающими непосредственно на поверхности результатами.
Так, например, цены товаров определяются, в конечном итоге,
законом стоимости, а непосредственно — ценой производства,
которая может быть меньше или больше стоимости товара.
Это противоречие необходимо: в нем выражается неизбежное,
вследствие изменения условий развития, измененное действие
закона стоимости, его реальное превращение в новую, качест-
венно своеобразную форму.
Диалектический материализм, принимая основную посыл-
ку всего философского материализма о том, что объективная
реальность отражается в сознании людей, обогащает ее диа-
лектическим пониманием внешнего мира и его отражения в со-
знании познающего субъекта.
В. И. Ленин указывал, что основной бедой домарксовского
материализма было неумение применить диалектику к теории
отражения. Созданная Марксом и Энгельсом диалектико-ма-
териалистическая теория отражения дает диалектическое пони-
мание соотношения субъекта и объекта, рассматривает процесс
познания как диалектически, исторически развивающийся. Объ-
ективная реальность как объект познания не только воздейст-
вует на органы чувств человека, но и подвергается воздействию,
изменению со стороны человека. Общественная практика и,
пр жде всего, материальное производство, образует основу поз-
нания и является критерием его истинности. Только благодаря
практике познание целесообразно направляется на определен-
ные объекты, и лишь благодаря практическому преобразованию
действительности раскрываются присущие ей закономерности.
Характеризуя процесс познания, домарксовские материали-
сты ограничивались рассмотрением единичного субъекта, кото-
рый ощущает, воспринимает, мыслит и таким путем познает
окружающую его действительность. Основоположники марксиз-
ма, полностью учитывая этот непосредственно очевидный факт,
рассматривают гносеологию, как учение о процессе познания,
совершаемом всем человечеством на протяжении его истории.
С этой точки зрения, теория познания призвана теоретически
подытожить исторический процесс перехода от незнания к зна-
нию и его результаты, т. е. те знания, которых достигает чело-
вечество. Таким образом, познание характеризуется как обще-
ственно-исторический процесс, несводимый к деятельности
отдельных, изолированно взятых индивидов, как бы ни были
значительны их научные достижения. Исследуя общественно-
исторический процесс познания, теория познания диалектиче-
16 История философии, Т. III 241
ского материализма тем самым изучает наиболее общие законы
развития науки и принципы, благодаря которым наука дости-
гает своих результатов, т. е. правильного, истинного понимания
действительности. В этом смысле теория познания диалектиче-
ского материализма является учением о знании (или, что то же,
об истине) -во всем объеме его реального исторического развития.
Маркс и Энгельс вскрыли классовые и гносеологические кор-
ни скептицизма и агностицизма, с одной стороны, и догматиз-
ма — -с другой, и убедительно опровергли как утверждение о
принципиальной непознаваемости мира, так и догматические
представления об истине и окончательном характере какой бы
то ни -было ступени, достигнутой познанием. Опровергая агно-
стические представления о невозможности познать абсолютное,
бесконечное, вечное, Маркс и Энгельс учили, что познание от-
носительного, единичного, конечного, преходящего есть вместе
с тем также познание абсолютного, бесконечного, вечного.
Основоположники марксизма показали, что физиологиче-
ская ограниченность органов чувств не является непреодолимым
пределом для познания, а ограниченность познавательных воз-
можностей отдельных индивидов и поколений преодолевается
в процессе общественно-исторического развития. «В этом смыс-
ле,— указывал Энгельс,— человеческое мышление столь же су-
веренно, как несуверенно, и его способность познавания столь
же неограниченна, как ограниченна. Суверенно и неограничен-
но по своей природе, призванию, возможности, исторической
конечной цели; несуверенно и ограниченно по отдельному осу-
ществлению, по данной в то или иное время действительности»
Принимая сенсуалистические предпосылки предшествующей
материалистической философии и выделяя ценные моменты в
гносеологии рационализма, марксизм по-новому ставит во-
прос о соотношении чувственного и рационального. Рациональ-
ное рассматривается Марксом и Энгельсом как высшая, каче-
ственно отличная от чувственного восприятия, ступень позна-
ния, несводимая к чувственному отражению внешнего мира.
Теоретические положения основываются на чувственных дан-
ных, но представляют собой более глубокое, более полное и все-
стороннее отражение действительности. Поэтому теоретическое
познание объективной действительности существенно отличает-
ся от своих чувственно данных предпосылок. Это отличие яв-
, яется результатом углубления познания, результатом исследо-
вания, анализа, проверки тех чувственных данных, из которых
мышление исходило и которыми оно, естественно, не может огра-
ничиться. Но если мышление, поскольку оно в опосредованной,
абстрактной, понятийной форме отражает мир, не может огра-
ничиться лишь чувственными данными, ощущениями, то отсю-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 81—82.
242
да следует, что ощущения не могут быть критерием истинности
мышления. Критерий истины, вообще, не может быть найден
в сознании познающего субъекта, а следовательно, им не может
быть и теоретическое мышление. В то время как домарксовские
философы зачастую искали критерий истины в субъекте (в его
ощущениях или мышлении), основоположники марксизма
в своем понимании критерия истины обращаются к практике.
Общественно-историческая практика людей и прежде всего их
производственная деятельность действительно определяет объ-
ективное содержание наших ощущений, представлений, поня-
тий, теоретических построений, раскрывает степень их соответ-
ствия действительности, показывает, истинны они или нет.
В «Капитале» Маркса с гениальной проницательностью рас-
крывается качественное различие между научно-теоретическим
пониманием явлений буржуазного общества и их непосредст-
венным чувственным восприятием, над которым не может воз-
выситься вульгарная политическая экономия. Последняя, как
известно, утверждает, что прибыль является продуктом капита-
ла, а не результатом эксплуатации рабочих, поскольку величи-
на прибыли соразмерна величине авансированного капита-
ла, а не количеству рабочих, занятых на данном предприятии.
В противоположность вульгарной политической экономии
Маркс научно анализирует чувственные факты, которые лишь
констатируют апологеты капитализма, и показывает, что сораз-
мерность прибыли авансированному капиталу является след-
ствием стихийного перераспределения прибавочной стоимости
в процессе конкуренции. Задача науки, доказывает Маркс, «за-
ключается в том, чтобы видимое, выступающее на поверхности
явлений движение свести к действительному внутреннему дви-
жению...» L Таким образом, диалектико-материалистическое ре-
шение вопроса о соотношении чувственного и рационального
преодолевает метафизическую ограниченность домарксовского
сенсуализма, с одной стороны, и рационализма — с другой.
Нетрудно видеть, что эта новая, подлинно научная поста-
новка вопроса об отношении науки к составляющему ее эмпи-
рическую основу чувственному материалу, неразрывно связа-
на с исследованием диалектики сущности и явления. И здесь,
следовательно, обнаруживается единство так называемой онто-
логической и гносеологической характеристики объективной
реальности и ее отражения, на что уже указывалось выше, при
изложении диалектико-материалистического понимания един-
ства мира. Благодаря этому, категории диалектического мате-
риализма, являясь отражением объективно-реальных отноше-
ний и связей, являются не догматическими, окостеневшими по-
нятиями, а одной из форм развития философского знания.
1 К. М а ркс. Капитал, т. III. М., 1955, стр. 324.
243 16^
Одной из особенностей, присущих большинству домарксов-
ских философских учений, являлось догматическое понимание
причинности, которая либо принималась, либо же отвергалась
теми или иными философами без анализа диалектического отно-
шения категории причинности к отражаемому ею объективно-
му причинно-следственному отношению. С точки зрения Маркса
и Энгельса, категории причины и следствия, будучи отраже-
нием реального отношения вещей в объективной действитель-
ности, носят относительный характер, поскольку нечто являет-
ся причиной или следствием в зависимости от определенных
условий, в которых находится изучаемый объект. Как указы-
вает Энгельс, «причина и следствие суть представления, кото-
рые имеют значение, как таковые, только в применении к дан-
ному отдельному случаю; но как только мы будем рассматри-
вать этот отдельный случай в его общей связи со всем мировым
целым, эти представления сходятся и переплетаются в пред-
ставлении универсального взаимодействия, в котором причины
и следствия постоянно меняются местами; то, что здесь или те-
перь является причиной, становится там или тогда следствием
и наоборот» L
Причина и следствие являются необходимыми моментами
объективной взаимозависимости, взаимодействия явлений;
теоретическое отражение причинно-следственной связи имеет
громадное значение для научного понимания объективной ре-
альности. Однако это теоретическое отражение должно носить
диалектический характер.
Диалектический материализм исходит из принципиального
единства объективной диалектики, т. е. диалектики внешнего
мира, и так называемой субъективной диалектики, т. е. диалек-
тики мышления. Этот важнейший принцип, согласно которому
«законы мышления и законы природы необходимо согласуются
между собою, если только они правильно познаны» 1 2, состав-
ляет фундамент диалектико-материалистической логики, осно-
вы которой были созданы основоположниками марксизма.
Диалектико-материалистическая логика, в отличие от обыч-
ной формальной логики, не является наукой о формах и
правилах человеческого мышления, взятых независимо от имею-
щегося в них содержания; ее предмет не может быть оторван
от того, что постигается в логических формах, которые, в свою
очередь, следует изучать не как безразличные к содержанию,
я как связанные с ним, выражающие определенные ступени
познания.
«Диалектическая логика... не довольствуется тем, чтобы
перечислить и без всякой связи поставить рядом друг возле
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 22.
2 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 178.
244
друга формы движения мышления, т. е. различные формы
суждений и умозаключений. Она, наоборот, выводит эти формы
одну из другой, устанавливает между ними отношение суборди-
нации, а не координации, она развивает более высокие формы
из нижестоящих» С этой точки зрения Энгельс оценивает
гегелевскую классификацию суждений, показывая, как переход
от одной формы суждения к другой отображает реальный про-
гресс познания.
Поскольку познающее мышление есть отражение объектив-
ной реальности, учение о нем есть вместе с тем также учение о
явлениях, о сущности, о закономерностях этой реальности, ко-
торые познаются, обнаруживаются в ходе исторического раз-
вития познания. Именно потому, что «наше субъективное мыш-
ление и объективный мир подчинены одним и тем же законам
и что поэтому они и не могут противоречить друг другу в своих
результатах, а должны согласоваться между собою»1 2, диалек-
тическая логика не ограничивается исследованием лишь наибо-
лее общих форм мышления, принятых в традиционной логике
(понятие, суждение, умозаключение); она исследует также все
конкретные логические формы, в которых отражается, познает-
ся объективная действительность, в том числе и те формы, ка-
тегории, в которых отражается причинность, необходимость,
случайность и другие объективно существующие отношения яв-
лений. Специфика диалектической логики заключается, следо-
вательно, в том, что она изучает логические формы отражения
объективной действительности не в их элементарном виде (как
это делает формальная логика), а в их развитии, в их конкрет-
ном взаимоотношении друг с другом, благодаря которому толь-
ко и может осуществляться познание, и в особенности познание
процесса развития. Задачей диалектико-материалистической ло-
гики является изучение реального, ежедневно и ежечасно
происходящего в обществе процесса научного исследования,
выяснение его логических предпосылок, условий, способов
и форм.
В своих произведениях Маркс и Энгельс блестяще показа-
ли, как надлежит изучать сам процесс научного исследования,
имея прежде всего в виду такое исследование, предметом кото-
рого является процесс развития. С этих позиций основополож-
ники марксизма подвергли глубокой критике метафизические
принципы исследования в политической экономии, естествозна-
нии, истории и других областях. Все это имеет первостепенное
значение для понимания основ диалектико-материалистической
логики и для дальнейшего ее развития.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 177.
2 Там же, стр. 213
245
«Капитал» Маркса, как было показано в предыдущих главах
этого тома, является великим образцом научного исследования
объективных процессов, с одной стороны, и научной критики
буржуазной экономической науки — с другой. В связи с реше-
нием этих задач Маркс в «Капитале» разрабатывает основные
понятия диалектико-материалистической логики и с новых по-
зиций решает логические проблемы, поставленные старой, фор-
мальной логикой. Материалистически перерабатывая рацио-
нальные идеи гегелевской логики, Маркс разрабатывает науч-
ный метод восхождения от абстрактного к конкретному, теоре-
тической основой которого является важное диалектическое
положение о конкретности научных абстракций, поскольку в
них отражается единство многообразия, внутренне присущее
исследуемому объекту. При этом Маркс подчеркивает, что ис-
ходной предпосылкой этого способа исследования является на-
личие конкретного в самой объективной действительности.
Но это конкретное не может быть непосредственно познано как
конкретное ни чувственным восприятием, ни теоретическим
мышлением. Отвергая интуитивистское представление о воз-
можности непосредственного познания конкретного, Маркс по-
казал, что конкретное сначала отражается мышлением в аб-
страктном, одностороннем, неполном виде и лишь последующее
исследование может привести к конкретному знанию.
Исследование объективных закономерностей историческою
процесса, так же как и изучение развития самой теории, отра-
жающей этот процесс, приводит Маркса к выводу о единстве
логического и исторического. С чего начинается исследуемый
исторический процесс, с того должно начинаться и его логиче-
ское исследование, основные этапы которого, в общем и целом,
отражают главные, периоды объективно совершающегося про-
цесса развития.
Маркс формулирует основные принципы научного анализа
процесса развития, рассматривая синтез как логическое воспро-
изведение процесса образования, развития изучаемого предмета
со всей внутренне присущей ему целостностью, единством.
С этой же точки зрения, т. е. применительно к процессу разви-
тия, исследуются также дедукция и индукция. При этом обнару-
живается, что анализ и синтез, а также индукция и дедукция
неотделимы друг от друга и являются лишь взаимопревращаю-
щимися моментами единого процесса диалектического исследо-
вания.
Диалектико-материалистическая логика, следовательно,
представляет собой систематическое развитие основных прин-
ципов марксистского диалектического метода. Она не исключа-
ет формальной логики, но отвергает ее абсолютизирование, ко-
торое имело место в домарксистской философии, вследствие
246
чего формальная логика превращалась в метафизическую ло-
гику. Диалектическая логика Маркса и Энгельса — великое за-
воевание науки о мышлении, которая, «как и всякая другая
наука, есть историческая наука, наука об историческом разви-
тии человеческого мышления» Ч
Анализ основных черт диалектического материализма в тру-
дах Маркса и Энгельса показывает, что материалистическая
диалектика представляет собой, употребляя понятия старых фи-
лософских систем, не только онтологию (учение о бытии), но
вместе с тем и гносеологию (теорию познания), и логику марк-
сизма. В диалектическом материализме достигнуто единство,
совпадение диалектики, логики и теории познания, значение
которого специально подчеркнул В. И. Ленин в «Философских
тетрадях».
В домарксовской философии учение о природе, теория позна-
ния и логика рассматривались как независимые друг от друга
философские дисциплины, и зачастую, противопоставлялись
друг другу. Гегелю принадлежит гениальная догадка о том,
что эти философские дисциплины в основе своей совпадают.
Но Гегель, исходя из тождества бытия и мышления, сводил дей-
ствительный процесс развития к процессу познания абсолютной
идеей внутренне присущего ей содержания. Вследствие этого
вместо конкретного единства диалектики, логики, гносеологии,
единства, не исключающего определенного различия, Гегель
утверждает полное тождество, в котором исчезает различие
между субъектом и объектом, отражением и объективной дейст-
вительностью. Только Маркс и Энгельс последовательно про-
водя точку зрения материализма, доказали единство диалекти-
ки, теории познания и логики. Поскольку познание есть иссле-
дование объективной действительности, постольку и учение
о познании есть вместе с тем также и учение о явлениях,
сущности, закономерностях мира, которые обнаруживаются
в ходе исторического процесса развития познания.
Марксистская диалектика, как теория развития, по самой
природе своей глубоко исторична. Диалектико-материалистиче-
ское понимание природы и общества является теоретическим
обобщением их действительного развития; логическое есть от-
ражение исторического. Но и теория познания является теоре-
тическим обобщением истории познания, исследованием истори-
чески совершающегося перехода от незнания к знанию, от одно-
го знания к другому, более глубокому. То же относится и к
диалектической логике, которая в свою очередь обобщает, сум-
мирует историю познания, исследуя логические формы и кате-
гории, в которых оно совершается. Таким образом, единство
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 22.
247
диалектического понимания внешнего мира, диалектического
понимания процесса познания и диалектического понимания
логических форм коренится в том, что все они, говоря словами
Ленина, являются итогом, суммой, выводом истории познания,
хотя каждая из этих сторон марксистской философии исследу-
ет объективную диалектику развития и исторический процесс
познания в специфическом аспекте.
Даже эмпирические открытия тех или иных фактов в геогра-
фии, астрономии и других науках являются результатом дли-
тельного развития этих наук. Тем более это относится к основ-
ным понятиям, категориям науки, в особенности философии.
Значит и категории диалектического материализма, которые от-
носятся как к объективной реальности, так и к ее отражению —
человеческому мышлению, подытоживают историю познания;
они обогащаются в ходе дальнейшего исторического развития
процесса познания. Это положение относится и к законам логи-
ческого мышления. «...Ход абстрактного мышления, восходя-
щего от простейшего к сложному, соответствует,— как указы-
вает Маркс,— действительному историческому процессу» !.
Принцип единства диалектики, теории познания и логики
наглядно свидетельствует о творческом понимании внешнего
мира и его познания диалектическим материализмом, который
чужд всякому догматизму. Этот принцип, в свою очередь, не-
разрывно связан с другим важнейшим принципом учения Марк-
са и Энгельса — принципом единства теории и практики. Имен-
но благодаря единству теории с революционной практикой диа-
лектический материализм — революционная душа марксизма —
стал великим орудием творческого познания и изменения мира,
могущественной идейной силой освободительного движения ра-
бочего класса и с честью выдержал все исторические испыта-
ния.
2 . ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
В ТРУДАХ МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
Если домарксовский материализм ограничивался лишь ма-
териалистическим пониманием природы, то диалектико-мате-
риалистическое мировоззрение, созданное Марксом и Энгель-
сом, представляет собой целостное философское учение, относя-
щееся как к природе, так и к обществу. Наиболее общие зако-
номерности развития, которые исследует диалектический мате-
риализм, по-разному, специфически проявляются в природе и
1 Из рукописного наследства К. Маркса. Введение (Из экономических
рукописей 1857—1858 годов). К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12,
М., 1958, стр. 728—729.
248
обществе. Исторический материализм — неотъемлемая часть
марксистской философии, является распространением диалекти-
ческого материализма на познание общественной жизни, изу-
чает наиболее общие законы развития общества. Это не значит,
конечно, что предметом исторического материализма является
все то, что исследуют отдельные науки об обществе.
Различные стороны общественной жизни изучаются конкрет-
ными общественными науками. История, как наука, исследует
общественно-исторический процесс в тех формах, в каких он
совершается в различных странах в данный, определенный от-
резок времени, в результате чего историческая наука дает об-
щую картину исторического развития общества. Политическая
экономия исследует законы общественного производства и
распределения материальных благ на различных ступенях раз-
вития общества. Юриспруденция, литературоведение, искус-
ствоведение и некоторые другие науки об обществе исследуют
составные части надстройки.
Исторический материализм, который был создан Марксом
и Энгельсом составляет философскую основу наук об обществе,
дает материалистическое объяснение явлений общественной
жизни, представляет собой научный метод познания всех об-
щественных явлений как материальных, так и духовных.
Если домарксовские социологи, как правило, отрицали су-
ществование специфических социальных закономерностей и
обычно механически переносили на общество законы природы,
то Маркс и Энгельс не только доказали, что история человече-
ства — закономерный процесс, но и исследовали качественное
своеобразие открытых ими закономерностей общественного раз-
вития. Что же послужило исходным пунктом для решения этой
великой философской задачи, поднявшей социологию до уровня
подлинной науки об обществе? Этим отправным пунктом яви-
лось материалистическое решение вопроса об отношении меж-
ду общественным бытием и общественным сознанием людей.
«Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их об-
щественное бытие определяет их сознание» !,— писал Маркс.
Разъясняя это коренное положение марксистской теории
исторического материализма, выражающее наиболее общую
объективную закономерность, присущую общественной жизни
во всех исторических формах ее существования, В. И. Ленин пи-
сал: «Материализм вообще признает объективно реальное бы-
тие (материю) независимое от сознания, от ощущения, от опы-
та и т. д. человечества. Материализм исторический признает
общественное бытие независимым от общественного сознания
1 К. Маркс. К критике политической экономии. К. Маркс и Ф. Эн-
гельс. Соч., т. 13, М., 1959, стр. 7. Предисловие.
249
человечества. Сознание и там и тут есть только отражение бы-
тия, в лучшем случае приблизительно верное (адэкватное,
идеально-точное) его отражение. В этой философии марксизма,
вылитой из одного куска стали, нельзя вынуть ни одной основ-
ной посылки, ни одной существенной части, не отходя от объ-
ективной истины, не падая в объятия буржуазно-реакционной
лжи» L
Домарксовские материалисты не могли распространить ма-
териализм на понимание общественной жизни вследствие своей
классовой и теоретической ограниченности. Последняя, в част-
ности, заключалась в крайне узком (ограниченном рамками
естествознания и, преимущественно, механики) понимании ма-
терии просто как вещества, состоящего из атомов и молекул,
обладающего определенной массой, непроницаемостью, подчи-
няющейся законам механики. Человек рассматривался до-
марксовскими материалистами главным образом как особая
биологическая особь с точки зрения биологии, физиологии, ан-
тропологии. Хотя такого рода понимание человеческой природы,
несомненно, возвышало домарксовский материализм над раз-
личными мистико-идеалистическими учениями и в определен-
ных исторических условиях составляло бесспорную научную
заслугу, оно все же не раскрывало специфического отличия че-
ловека от других живых существ. Домарксовские материалисты
не видели, что специфической основой общественной жизни
является материальное производство, общественный труд, и в
результате этого неизбежно приходили к идеалистическому
пониманию истории, несмотря на свой атеизм и отрицание ми-
стицизма.
В отличие от своих предшественников Маркс и Энгельс не
сводили материю к одной из форм ее существования. Так, на-
пример, анализируя стоимость как реальное материальное от-
ношение, существующее независимо от воли и сознания людей,
Маркс вместе с тем подчеркивал, что стоимость не содержит ни
грана вещества. Только глубокое понимание Марксом и Энгель-
сом материальности экономических производственных отноше-
ний сделало возможным преодоление натуралистического под-
хода к общественной жизни и создание материалистического
понимания истории 1 2.
Домарксовские материалисты, разоблачая идеалистическую
мистификацию сознания, правильно утверждали, что сознание
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 312.
2 Английский буржуазный профессор Г. Эктон, не понимая внутрен-
него единства диалектического и исторического материализма, утверж-
дает, что между ними вообще нет никакой связи. «Из предпосылки о том,
что дух произошел из материи,— говорит он,— нельзя сделать никакого
250
есть свойство материи. Но они не могли подняться до понима-
ния сущности общественного сознания. Некоторые из них не
шли дальше выявления физиологической основы сознания; дру-
гие же, хотя и пытались выяснить социальную специфику чело-
веческого сознания, но не поняли, что оно обусловлено общест-
венным бытием, в основе которого лежит развитие материаль-
ного производства.
Таким образом, решение основного философского вопроса в
науке об обществе означало не простое перенесение основных
понятий материализма на общественную жизнь, а качественно
новое, диалектико-материалистическое истолкование явлений
общественной жизни, дальнейшее развитие коренных понятий
материализма, наполнение их новым содержанием. Маркс и
Энгельс решили также вопрос о природе общественно-истори-
ческих закономерностей, исходя из того, что применение обще-
научных категорий философского материализма к обществен-
ной жизни не имеет ничего общего с механическим перенесени-
ем естественнонаучных характеристик на общественные отно-
шения L Против такого рода ненаучных социологических кон-
цепций (типа социального дарвинизма, мальтузианства, геогра-
фического «материализма») Маркс и Энгельс выступали на
протяжении всей своей жизни, постоянно подчеркивая, какие
реакционные политические выводы вытекают из этих теорий.
заключения относительно причин общественного развития» (Н. В. Acton.
The Illusion of the Epoch. Boston, 1957, p. 142). Если последовательно, до
конца провести материалистическое решение основного вопроса философии,
то это приведет к материалистическому пониманию истории. Этой последо-
вательности не было у домарксовских материалистов. Необходим был
конкретный, диалектический анализ понятия материи и рассмотрение с
этой точки зрения общественной жизни для того, чтобы достроить матери-
ализм «доверху», т. е. распространить его на общественную жизнь. Эта
задача была решена Марксом и Энгельсом. Этого как раз и не может по-
нять буржуазный профессор, выдавая свое непонимание за логическую не-
последовательность... Маркса и Энгельса.
1 Ничего не поняв в том революционном перевороте, который Маркс и
Энгельс осуществили в понимании истории, канадский профессор Г. Мейо
утверждает, что Маркс отождествлял законы общественной жизни с за-
конами природы. Мейо пишет: «Утверждение, что человеческое общество
движется по тем же законам, что м физический мир, что законы физики
или биологической эволюции в животном царстве могут быть непосредст-
венно применены при описании человеческого общества,— это предполо-
жение и притом опасное» (Н. М а у о. Democracy and Marxism. N. Y., 1955,
p. 32). Мейо отождествляет марксистское понимание объективности зако-
нов общественной жизни с натурализмом, во-первых, потому, что он имеет
весьма смутное представление о материалистическом понимании истории
и, во-вторых, потому, что он органически не может понять, как это в об-
ществе, где сознательно и целесообразно действуют люди, существуют не-
зависимые от их воли и сознания закономерности. Объективность законов
признается Мейо лишь там, где нет человека. Следовательно, Мейо припи-
сывает Марксу ту ошибку, которую совершает он сам. Такова уж судьба
буржуазных «критиков» марксизма вообще.
251
Достраивая материализм «доверху», Маркс и Энгельс таким
образом, прежде всего, показывают применимость к обществен-
ной жизни таких понятий, как материя, закономерность при ус-
ловии, что эти понятия будут соответственным образом перера-
ботаны, углублены, конкретизированы с помощью диалектики.
В этой связи, они характеризуют историю человечества как
естественно-исторический процесс, отвергая идеалистическое,
абсолютное противопоставление общества природе и исследуя
специфические особенности общественно-исторических матери-
альных процессов и свойственных им закономерностей. В при-
роде, указывал Энгельс, «действуют одна на другую лишь сле-
пые, бессознательные силы, и общие законы проявляются во
взаимодействии этих сил... Наоборот, в истории общества дей-
ствуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно
или под влиянием страсти, ставящие себе определенные цели.
Здесь ничто не делается без сознательного намерения, без же-
лаемой цели. Но как ни важно это различие для исторического
исследования,— особенно отдельных эпох и событий,— оно ни-
сколько не изменяет того факта, что ход истории подчиняется
внутренним общим законам» !.
Таким образом, общественно-историческая закономерность
отличается от закономерности в природе по своему содержа-
нию, поскольку она складывается в условиях, которые сами в
определенной мере являются продуктом деятельности людей на
протяжении ряда поколений, проявляется в процессе деятель-
ности людей как прошлой (воплотившейся в определенных
предметах, учреждениях, отношениях), так и настоящей. При-
рода существует безотносительно к человечеству; она существо-
вала и тогда, когда не было людей и живых существ вообще.
Что же касается общественных отношений, то они создаются
самими людьми, но это происходит, конечно, не произвольно,
а на базе объективных законов развития общества, независи-
мых от сознания и воли людей, при определенных условиях,
которые не могут быть выбраны людьми, так как являются про-
дуктом предшествующего общественного развития.
Создавая исторический материализм, Маркс и Энгельс не
ограничились распространением на общество и дальнейшим
развитием основных понятий философского материализма. Ос-
новоположники марксизма обосновывают необходимые для
материалистического понимания истории специфические, непри-
менимые к природе, категории марксистской науки об обще-
стве, выражающие реальные процессы и стороны общественной
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах... К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр.
произв., т. II, стр. 371.
252
жизни, такие, как труд, материальное производство, произво-
дительные силы, производственные отношения, экономический
базис, надстройка, классы, государство, социальная революция
и т. д. В этой связи Маркс и Энгельс формулируют наиболее
общие законы общественного развития: закон определяющей
роли материальной жизни общества и прежде всего способа
материального производства в развитии общества («обществен-
ное бытие определяет общественное сознание»); закон соот-
ветствия производственных отношений характеру и состоянию
производительных сил общества; закон обусловленности поли-
тической и идеологической надстройки экономическим базисом
общества и обратного влияния надстройки на базис; закон, со-
гласно которому народные массы играют решающую роль в
истории общества, и роль эта возрастает с расширением мас-
штабов исторического действия, и т. д.
Наряду с общими закономерностями общественного разви-
тия, относящимися ко всем общественным формациям, осново-
положники марксизма открывают и формулируют такие общие
закономерности, действие которых относится лишь к классовым
обществам: закон классовой борьбы, закон социальных револю-
ций и другие.
Общественное бытие, или материальная жизнь общества
есть, прежде всего, материальное производство. В этой связи
Маркс и Энгельс характеризуют труд как специфически чело-
веческую деятельность, сыгравшую решающую роль как в ста-
новлении человека и его обособлении от животного царства,
так и во всем последующем развитии человечества. В матери-
альном производстве основоположники марксизма видят не
просто необходимое условие человеческой жизни, а объектив-
ную материальную основу, которая обусловливает все- много-
образие общественных отношений, все формы общественной
жизни, как материальной, так и духовной.
Маркс и Энгельс глубоко вскрыли несостоятельность тради-
ционных буржуазных воззрений, согласно которым необходи-
мость материального производства является чем-то внешним по
отношению к духовной жизни людей, не оказывающим на нее
никакого влияния. В противоположность идеалистическому по-
ниманию истории, основоположники марксизма доказали, что
материальное производство создает не только предметы потреб-
ления, но и порождает определенные экономические отношения,
которые обусловливают сознание людей, их религию, мораль,
искусство и т. д. Доказательство этого коренного положения
исторического материализма стало возможно благодаря науч-
ному анализу исторического развития производства и выделе-
нию категории производственных отношений, которая составля-
ет основное понятие марксистской общественной науки.
253
Анализ процесса производства в его историческом развитии
и особенно в его капиталистической форме приводит Маркса и
Энгельса к выводу, что распределение, обмен и потребление
обусловлены производством. Так, например, потребление, в са-
мом широком смысле этого слова, порождается производством,
поскольку многообразие исторически развившихся потребно-
стей общественного индивида само является продуктом раз-
вития производства. Не существует потребления, если нет того,
что должно быть потреблено. Реальная массовая потребность
в определенных предметах, с уже заранее известными качест-
вами, существует лишь постольку, поскольку производство соз-
дает эти предметы.
Уже рассмотрение отношения производства к потреблению
указывает на роль производства в развитии общественной жиз-
ни, общественных потребностей. В еще большей мере значение
материального производства для развития общества в целом
обнаруживается при рассмотрении отношения производитель-
ных сил к производственным отношениям.
Двумя основными компонентами всякого производства —
его содержанием и формой — являются производительные силы
(люди с их исторически развившимися способностями, знания-
ми, трудовыми навыками и приводимые ими в движение сред-
ства труда) и производственные отношения.
Уровень производительных сил общества зависит от того,
какая масса людей и средств производства участвуют в процес-
се создания материальных благ, как велик объем общественно-
го.производства, какой степени совершенства достигли употреб-
ляемые орудия труда, какова производительность труда. Осо-
бенно важным показателем более высокого, чем предшествую-
щий, уровня развития производительных сил является развитие,
совершенствование орудий труда, обеспечивающее при той же
затрате труда значительное увеличение производимой продук-
ции. Однако, в конечном счете, совершенствование орудий тру-
да связано с развитием самих производителей, массы трудя-
щихся. По словам Маркса, прогресс крупной промышленности
приводит к тому, что важнейшим богатством общества стано-
вятся не те вещи, которые им произведены, а развитие способ-
ностей общественных; индивидов, которое чем дальше, тем боль-
ше становится мерилом производимых материальных ценностей.
Развитие производительных сил общества означает, следо-
вательно, не только увеличение массы создаваемых материаль-
ных благ, но и развитие самой человеческой личности, прогрес-
сирующее освобождение людей от господства стихийных сил
природы и стихийных сил общественного развития. Нельзя
рассматривать развитие производительных сил как нечто не
имеющее отношения к развитию человеческой личности: про-
254
гресс в области производства создает более благоприятные воз-
можности для удовлетворения многообразных человеческих по-
требностей (хотя эти возможности очень часто не могут быть
реализованы в силу препятствий, которые создают сложившие-
ся в обществе формы производственных отношений). Прогресс
материального производства является также основой для даль-
нейшего прогресса познания. Безграничные возможности позна-
вательной деятельности людей, а следовательно, и их интеллек-
туального развития,— в целом неотделимы от прогресса произ-
водства; однако эти возможности не могут найти простора в
антагонистических обществах, где умственный труд противо-
стоит труду физическому, что наносит огромный ущерб интел-
лектуальному развитию человечества.
Производство материальных благ по самой природе своей
есть общественное производство. Производство изолированного
индивида (робинзонада, как иронически говорил Маркс, имея
в виду представления буржуазных экономистов о процессе про-
изводства) является бессодержательной абстракцией. Именно
поэтому важнейшей задачей марксистской общественной науки
(как политической экономии, так и исторического материализ-
ма) является исследование общественной формы производства.
Только на этом пути могут быть раскрыты основные историче-
ские эпохи развития человечества и определена роль материаль-
ного производства в развитии всех сторон общественной жизни.
Создание исторического материализма стало возможным
благодаря выделению из всего многообразия общественных от-
ношений — производственных отношений как основных, перво-
начальных, в конечном счете определяющих все остальные
общественные отношения.
Маркс рассматривает отношения людей в процессе произ-
водства, обусловленные их отношением к средствам производ-
ства, как объективные, материальные, складывающиеся неза-
висимо от воли и сознания людей. Они являются формой раз-
вития производительных сил общества.
Производственные отношения — это прежде всего отноше-
ния собственности, выражающие отношение производителей к
средствам производства: последние могут частично или же пол-
ностью принадлежать производителям или же принадлежать
людям, непосредственно не участвующим в производстве мате-
риальных благ.
Отсюда следует, что частная собственность, которая пред-
ставляется буржуазным идеологам единственно соответст-
вующей человеческой природе, в действительности является
лишь одним из исторически возможных типов производственных
отношений. Частичное или полное отделение производителей от
средств производства с необходимостью проявляется в делении
255
общества на противоположные классы, из которых один, вла-
деющий средствами производства, присваивает себе труд
другого.
Маркс и Энгельс научно объяснили существование и проис-
хождение классов, а также исторически преходящий характер
классовой структуры общества. Они доказали, что борьба клас-
сов является объективной закономерностью развития всякого
общества, экономическим основанием которого служит частная
собственность на средства производства. Они установили, во-
преки представлениям идеалистов, что классовая борьба про-
истекает не из разногласий между различными общественными
группами по каким-либо политическим, идейным и иным моти-
вам, а из различия места, которое занимают эти группы в про-
цессе общественного производства; отсюда вытекают различия,
противоречия и борьба между ними.
Учение о борьбе классов, как движущей силе обществен-
но-исторического процесса, является одним из важнейших от-
крытий основоположников марксизма. Оно выясняет, что клас-
совая структура общества, борьба классов в экономической,
политической и духовной области не есть нечто привнесенное
извне, а составляет внутреннее содержание общественно-исто-
рического процесса. Исторический процесс возникновения и раз-
вития буржуазного общества и, в особенности, опыт буржуаз-
ных революций убедительно показывают, что борьба классов
представляет собой не препятствие на пути общественного про-
гресса, а, напротив, необходимое условие прогресса в условиях
антагонистического общества.
«Гениальность Маркса,— указывал Ленин,— состоит в том,
что он сумел раньше всех сделать отсюда и провести последо-
вательно тот вывод, которому учит всемирная история. Этот вы-
вод есть учение о классовой борьбе»
Главным в марксизме является учение о том, что классовая
борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, а эта дик-
татура составляет переход к уничтожению всяких классов, к
обществу без классов. Открытие исторической необходимости
и объективной закономерности диктатуры пролетари-
ата является, как отметил сам Маркс в письме к И. Вейдемей-
еру, принципиально новым в общественной науке в сравнении
с учениями буржуазных историков и экономистов.
Буржуазные «критики» марксизма всячески пытаются до-
казать, что учение о классах и диктатуре пролетариата якобы
не имеет прочной научной основы в системе воззрений Маркса
и Энгельса и не вытекает с необходимостью из диалекти-
1 В. И. Ленин. Три источника и три составных части марксизма.
Соч., т. 19, стр. 7.
256
веского материализма и материалистического понимания исто-
рии. Несостоятельность этих утверждений очевидна уже из
того, что отношения противоположных классов, с точки зрения
Маркса и Энгельса, представляют собой производственные от-
ношения в обществе, основывающемся на частной собственно-
сти, а борьба классов есть выражение свойственного этим про-
изводственным отношениям антагонизма. Но именно отсюда и
следует, что классовые противоположности непримиримы, ибо
не может быть мира между рабом и рабовладельцем, крепост-
ным и помещиком, пролетарием и капиталистом. С этой точки
зрения, неизбежность диктатуры пролетариата выступает как
закономерный результат борьбы классов, внутренне присущей
буржуазному обществу, как признание того факта, что противо-
положность между этими классами непримирима.
Идея диктатуры пролетарита —основное, важнейшее поло-
жение всего учения Маркса и Энгельса — теоретически обос-
новывается всем учением исторического материализма, в осо-
бенности же учением о борьбе классов. Именно объективный
закон борьбы классов обусловливает объективную закономер-
ность диктатуры рабочего класса.
Классы, как доказали основоположники марксизма, суще-
ствовали не всегда. Их не могло быть на той ранней ступени
развития общества, когда производительные силы были еще
очень неразвиты, когда общество едва производило необходи-
мые для существования предметы потребления и не создавало,
во всяком случае регулярно, прибавочного продукта. Лишь
прогресс производства, который привел к непрерывному про-
изводству прибавочного продукта, благодаря возросшей произ-
водительности труда, обусловливал возможность возникнове-
ния частной собственности, а вслед за нею и классов.
Борьба классов неизбежно приводит к возникновению и
развитию государства, которое с помощью вооруженной силы
закрепляет господство одного класса над другим, коренящееся
в существующих производственных отношениях. Соответственно
этому Маркс и Энгельс характеризуют основные типы сущест-
вовавших в истории государств как рабовладельческие, фео-
дальные, буржуазные государства. Отметая мелкобуржуазные
фразы о том, что господство одного класса над другим противо-
речит справедливости, основоположники марксизма, исследуя
реальный процесс общественно-исторического развития, разъ-
ясняют, что до тех пор, пока те или иные производственные от-
ношения соответствуют имеющемуся уровню производительных
сил, господствующий класс остается прогрессивной обществен-
ной силой. Однако производственные отношения способствуют
развитию производительных сил лишь до тех пор, пока послед-
ние не перерастают существующие производственные отноше-
17 История философии, Т. III 257
ния, что рано или поздно становится неизбежным. В последнем
случае производственные отношения, выражаясь словами Мар-
кса, из форм развития производительных сил превращаются в
их оковы. Конфликт между производительными силами и про-
изводственными отношениями в антагонистических обществах
обусловливает объективную закономерность социальной рево-
люции.
Социальные революции, согласно учению Маркса и Энгель-
са, являются могущественной силой развития антагонистических
обществ, это — высшая форма классовой борьбы, самое значи-
тельное проявление инициативы, самодеятельности, активности
угнетенных и эксплатируемых масс. «Революции—локомотивы
истории»,— говорил Маркс, подчеркивая тем самым, что пери-
оды революций являются наиболее значительными, творчески
плодотворными периодами истории. «Высокая оценка револю-
ционных периодов в развитии человечества,— говорил В. И. Ле-
нин,— вытекает из всей совокупности исторических взглядов
Маркса...» !.
Таким образом, признание социальных революций законом
развития классовых обществ, решающей силой развития миро-
вой истории в корне отличает научную идеологию пролетариа-
та от идеологии эксплуататорских классов. Идеологи этих клас-
сов изображают революции как слепые, неразумные бунты, как
проявление массового безумия. Такова, например, точка зре-
ния современных буржуазных социологов — апологетов капи-
талистического наемного рабства.
В. И. Ленин подчеркивает, что основоположники марксизма
изучали «каждую отдельную революционную ситуацию, анали-
зируя уроки опыта каждой отдельной революции». Эту часть
учения Маркса и Энгельса В. И. Ленин называет «безусловно
самой важной» 1 2.
Основоположники марксизма доказали, что социальные ре-
волюции являются объективной исторической закономерностью
перехода от одной общественной формации к другой. С этой
точки зрения они рассматривали и историческую необходимость
перехода от капиталистических к социалистическим производ-
ственным отношениям. В то время, когда буржуазные историки
и социологи заявляли, что вместе с утверждением буржуазного
общества социальные революции становятся историческим ана-
хронизмом, Маркс и Энгельс доказали, что конфликт между
производительными силами и производственными отношениями
капитализма может быть разрешен лишь социальной революци-
ей пролетариата.
1 В. И. Ленин. Против бойкота. Соч., т. 13, стр. 22.
2 В. И. Ленин. Государство и революция. Соч., т. 25, стр. 373.
258
Анализ диалектики призводительных сил и производственных
отношений приводит к выводам, относящимся не только к про-
изводству материальных благ, но и указывает на зависимость
социальных отношений, классовой структуры общества от
существующих производительных сил и производственных от-
ношений, единство которых образует, по определению Маркса
и Энгельса, способ производства. Поскольку различному уровню
производительных сил закономерно соответствуют различные
производственные отношения, постольку переход от одних про-
изводственных отношений к другим также является объективной
закономерностью. А так как развитие производительных сил
носит в целом прогрессивный характер, то и переход от одних
производственных отношений к другим также является про-
грессивным общественно-историческим процессом. С этой точки
зрения необходимо рассматривать переход от первобытнооб-
щинного строя к рабовладельческому, от рабовладельческого
к феодальному и капиталистическому и, наконец, переход от
капитализма к социалистическому обществу. Теоретическое
обоснование закономерности общественного прогресса состав-
ляет одну из выдающихся заслуг основоположников марксизма.
Если домарксовские социологи не могли указать объектив-
ного критерия общественного прогресса, то Маркс и Энгельс,
исходя из материалистического понимания истории, доказали,
что главным мерилом, свидетельствующим о прогрессивности
тех или иных общественных отношений и учреждений, являют-
ся характер и уровень развития производительных сил: прогрес-
сивно то, что способствует их развитию. Это не значит, конечно,
что не существует прогресса в области социальных и политиче-
ских отношений, науки, искусства, нравственности, права и т. д.,
но этот прогресс сам зависит от решающей силы общественного
развития — прогресса производительных сил.
В условиях разлагавшегося первобытнообщинного строя,
не знавшего господства человека над человеком, возникновение
рабства несомненно было прогрессивным явлением, несмотря на
то, что оно противоречило моральному сознанию человека пер-
вобытнообщинного строя. Этот конкретно-исторический, диалек-
тический подход к общественному развитию, с учетом историче-
ской относительности каждой его формы, является основой
материалистического понимания общественной жизни, разрабо-
танного Марксом и Энгельсом. Поэтому каждая историческая
эпоха должна рассматриваться не с точки зрения абстрактного,
надысторического понимания справедливости, разумности, про-
грессивности, а исходя из материальных условий своего вре-
мени. Отсюда, в частности, следует, что моральная оценка тех
или иных исторических явлений также должна носить историче-
ский характер, т. е. должна быть основана не на абстрактных и
259 17*
якобы вечных, неизменных принципах морали, а на научном
анализе конкретно-исторических условий, исторической необхо-
димости и закономерности. При этом марксизм показывает, что
антагонистический характер общественных отношений в рабо-
владельческой, феодальной и капиталистической формациях
проявляется и в том, что исторический прогресс носит на себе
в этих условиях печать непримиримых противоречий, каждый
шаг вперед в развитии производства достигается здесь ценою
тяжелых жертв и страданий трудящихся.
Анализ развития производительных сил и производственных
отношений явился глубоким теоретическим обоснованием одного
из наиболее важных положений исторического материализма о
решающей роли народных масс в общественно-историческом
процессе. Народ является главной производительной силой об-
щества, создающей все материальные ценности и необходимые
условия для духовного творчества. Хотя в условиях разделения
общества на противоположные классы трудящиеся массы ото-
рваны от науки и духовных благ общества, тем не менее произ-
водственный опыт трудящихся играет громадную роль в совер-
шенствовании орудий труда, в накоплении навыков и знаний,
обобщаемых и развиваемых наукой, а художественное твор-
чество народных масс является одним из наиболее важных
источников развития искусства. Еще в 1845 г. Маркс писал:
«Вместе с основательностью исторического действия будет, сле-
довательно, расти и объем массы, делом которой оно яв-
ляется» L Это положение Маркса является гениальной форму-
лировкой открытого им объективного закона возрастания роли
народных масс в ходе общественного развития. Маркс подыто-
живает в этом философском положении историю освободитель-
ных движений трудящихся, которые играют важнейшую роль в
развитии классовых обществ, в переходе от одних производ-
ственных отношений к другим, более прогрессивным, в борьбе
народов за свою независимость, свой язык и культуру, в образо-
вании самостоятельных национальных государств и т. д. Вместе
с тем это положение является глубочайшим предвидением бу-
дущего развития общества, которое уже осуществляется в наши
дни благодаря всемирно-историческим победам социализма.
Социализм есть сознательное и планомерное социальное твор-
чество миллионов трудящихся масс, что прямо и непосредствен-
но подтверждает открытую историческим материализмом зако-
номерность решающей роли народных масс в истории.
Буржуазные «критики» философии марксизма приписывают
Марксу и Энгельсу отрицание роли исторических деятелей в
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство, или Критика кри-
тической критики. Против Бруно Бауэра и компании. Соч., т. 2, М., 1955,
стр. 90.
260
истории. Не приходится доказывать, что Маркс и Энгельс ни в
малейшей мере не отрицали того факта, что выдающиеся госу-
дарственные деятели, ученые, изобретатели, писатели, художни-
ки играют значительную роль в общественном развитии. Но они
материалистически объясняли роль выдающихся личностей в
истории, выступали против идеалистического абсолютизирова-
ния и мистификации роли выдающихся личностей, вскрывая
зависимость их деятельности от определенных исторических
условий, классов, общественных потребностей, и постоянно под-
черкивали решающую роль народных масс в экономическом, по-
литическом и культурном развитии общества.
Вопрос о месте производственных отношений в общественно-
историческом процессе далеко не покрывается вопросом об их
роли в развитии производительных сил. Больше того, ограни-
чить значение производственных отношений сферой производст-
ва материальных благ — значит, по существу, ничего не понять
в историческом материализме. Маркс и Энгельс доказали, что
производственные отношения занимают особое место среди мно-
гообразных общественных отношений людей. Они выделили
производственные отношения из всего многообразия обществен-
ных отношений не только для того, чтобы выявить форму раз-
вития производительных сил, но и в особенности для того,
чтобы научно объяснить все многообразие общественных от-
ношений, все стороны общественной жизни. Именно поэтому
они рассматривали производственные отношения как основные,
первоначальные. Известно, что домарксовские социологи не мог-
ли отличить в сложной сети общественных явлений основное от
производного. Исторический материализм дал, как указывает
В. И. Ленин, объективный критерий для этого разграничения,
выделив производственные отношения. Таким образом, Маркс
и Энгельс рассматривают производственные отношения в двух
одинаково важных аспектах: с одной стороны, как форму раз-
вития производительных сил, с другой — как основу всех дру-
гих — политических, юридических, идеологических и других
отношений.
Как указывалось в предыдущих главах, по учению Маркса
и Энгельса, совокупность производственных отношений (формы
собственности, общественной организации труда, распределения
продуктов производства) образует экономическую структуру
общества — экономический базис, над которым возвышается и
которым определяется надстройка — политические, юридиче-
ские, идеологические учреждения и связанные с ними формы
общественного сознания: политические, правовые, моральные,
философские, художественные, религиозные и т. д.
Понятия базиса и надстройки принадлежат к числу
важнейших категорий исторического материализма: они раскры-
261
вают единство экономических, социальных, политических, идео-
логических явлений общественной жизни, указывают на то, что
в конечном счете эти явления обусловлены развитием мате-
риального производства; тем самым понятия базиса и над-
стройки дают ключ к материалистическому пониманию всех
общественных явлений.
Положение исторического материализма об обусловленности
надстройки экономическим базисом ни в малейшей мере не ис-
ключает признания активной роли надстройки, действенного
характера государственной власти, права, философии и т. д.
Напротив, материалистическое понимание надстройки является
единственно возможной научной предпосылкой для объяснения
ее действенной роли, которая как раз и вытекает из реальной
связи надстройки с экономическим базисом, с интересами опре-
деленных классов. Отвергая в корне несостоятельные утверж-
дения «критиков» марксизма о том, будто бы признание зави-
симости надстройки от базиса равнозначно отрицанию дейст-
венного, активного характера идеологии, следует иметь в виду,
что в центре внимания Маркса и Энгельса, поскольку они вели
борьбу против идеалистического понимания истории с его абсо-
лютизацией элементов надстройки, их отрывом от экономиче-
ского базиса, обычно находился вопрос о материальной обусло-
вленности идей, права, политических учреждений и т. п. Эн-
гельс в письме к И. Блоху от 21—22 сентября 1890 г. писал по
этому поводу: «Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что мо-
лодежь иногда придает больше значения экономической сторо-
не, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим против-
никам, подчеркивать главный принцип, который они отрицали,
и не всегда находилось достаточно времени, места и поводов
отдавать должное и остальным моментам, участвующим во
взаимодействии» !.
Но ни Маркс, ни Энгельс никогда не отрицали значения и
активной роли надстройки. Так, например, в письмах 90-х го-
дов Энгельс специально анализирует взаимодействие базиса и
надстройки, разъясняя в этой связи, что производственные отно-
шения лишь в конечном счете оказываются решающей, опреде-
ляющей силой. Именно поэтому было бы грубой ошибкой видеть
в этих отношениях непосредственную причину каждого явления
общественной жизни, а следовательно, и выводить все надстро-
ечные явления из экономического базиса.
Предупреждая против вульгаризации исторического мате-
риализма, Энгельс в том же письме к Блоху писал: «...Согласно
материалистическому пониманию истории, в историческом про-
цессе определяющим моментом в конечном счете является про-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. [Л.], 1953, стр. 424.
262
изводство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни
Маркс большего никогда не утверждали. Если кто-нибудь это
положение извращает в том смысле, что будто экономический
момент является единственно определяющим моментом, то он
тем самым превращает это утверждение в ничего не говорящую,
абстрактную, бессмысленную фразу» \
В другом месте, конкретизируя положение о взаимодействии
базиса и надстройки и выступая против упрощенного понимания
исторического материализма, игнорирующего реальную диалек-
тику общественных отношений, Энгельс в письме к Г. Штар-
кенбургу от 25 января 1894 г. подчеркивал: «Политическое, пра-
вовое, философское, религиозное, литературное, художественное
и т. д. развитие основано на экономическом развитии. Но все
они также оказывают влияние друг на друга и на экономиче-
скую основу. Дело обстоит совсем не так, что только экономи-
ческое положение является единственной активной причиной,
а все остальное является лишь пассивным следствием. Нет, тут
взаимодействие на основе экономической необходимости, в ко-
нечном счете всегда прокладывающей себе путь» * 2.
Громадное значение категорий базиса и надстройки заклю-
чается далее в том, что они указывают на качественное отли-
чие одной общественно-экономической формации от другой.
Понятие общественно-экономической формации охватывает
всю совокупность общественных отношений, как материальных,
так и духовных, однако главное, отличающее одну формацию
от другой, заключается в базисе и надстройке. Поэтому, опре-
деляя формацию как общество на определенной ступени своего
развития, как специфический социальный организм, Маркс и
Энгельс видели отличительные черты той или иной формации
именно в ее базисе и надстройке. В этом смысле они говорили
о базисе и надстройке рабовладельческого, феодального, капи-
талистического общества.
Исходным пунктом и последней, определяющей причиной
каждой формации является определенный характер и уровень
развития производительных сил, обусловливающий те или иные
производственные отношения, а, следовательно, и экономиче-
скую структуру общества. Уровень производительных сил в
пределах одной и той же формации на протяжении весьма дли-
тельного ее развития существенно изменяется; он также может
быть в известной мере различным в разных странах, пережи-
вающих одну и ту же общественно-экономическую формацию.
Научное, диалектико-материалистическое понимание эконо-
мической структуры общества и его надстройки основывается
’К. Маркс л Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 422.
2 Там же, стр. 470.
263
на последовательном проведении марксистского принципа ис-
торизма, согласно которому качественно определенные истори-
ческие эпохи, связанные между собой преемственностью, осно-
ванной на прогрессивном развитии производительных сил, су-
щественно отличаются друг от друга по характеру присущих
им общественных отношений и обладают специфическими за-
кономерностями своего возникновения и развития. С точки зре-
ния буржуазного социолога, исторический подход к явлениям
общественной жизни сводится главным образом к тому, чтобы
показать, как данное общественное состояние было историчес-
ки подготовлено предшествующим состоянием общества и
представляет собой его продолжение. Такое выведение настоя-
щего из. прошлого сплошь и рядом становится теоретическим
средством апологии капитализма. Марксистский историзм от-
личается от буржуазного историзма, в частности, тем, что, не
ограничиваясь предысторией настоящего, вскрывает его каче-
ственное отличие от прошлого, рассматривает само развитие
настоящего как исторический процесс, отбрасывая буржуазные
попытки абсолютизации настоящего, считает его исторически
преходящим и научно предвосхищает будущее. В этой связи
Маркс в своем знаменитом предисловии ко второму изданию
первого тома «Капитала» говорит о революционно-критическом
характере диалектики.
Буржуазный историзм опирается на чисто количественную,
плоско-эволюционистскую концепцию истории общества.
Маркс и Энгельс рассматривают эволюционный процесс как
одну из форм развития, которая закономерно приводит к ко-
ренным качественным изменениям общественной жизни, к ее
революционным преобразованиям. Общественно-экономичес-
кие формации являются основными ступенями прогрессивного
развития человечества.
Маркс и Энгельс вскрыли антагонистический характер об-
щественного прогресса, обусловленный частной собственностью
на средства производства. Впервые в истории социалистической
мысли Маркс объяснил, почему «всякий прогресс духа был до
сих пор прогрессом в ущерб массе человечества, которая попа-
дала во все более и более бесчеловечное положение» !. Только
коммунистическое преобразование общественных отношений,
уничтожая социальные антагонизмы, делает возможным дей-
ствительно всесторонний прогресс в развитии общества и от-
дельного индивида.
Буржуазные социологи, объявляющие себя приверженцами
историзма, зачастую скатываются на позиции абсолютного
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство... Соч., т. 2, стр. 92
264
релятивизма, согласно которому все типы общественных отноше-
ний и нормы общественной жизни условны и в этом смысле рав-
ноценны. Они отвергают понятие прогресса, пытаясь тем са-
мым убедить трудящихся в бессмысленности борьбы за лучшее
будущее. С точки зрения абсолютного релятивизма, нельзя срав-
нивать различные исторические эпохи, ибо каждая из них обра-
зует-де замкнутое целое, чуждое другим историческим эпохам,
в силу чего не существует всемирной истории, т. е. единства все-
го общественно-исторического процесса; в результате этого вся
человеческая история нередко представляется бессмысленным
блужданием, ни к чему не приводящим, ничего не завершаю-
щим течением событий.
В противоположность этой идеалистической концепции
(которая в настоящее время получила широкое распростране-
ние в буржуазной социологии) основоположники марксизма
учат, что исторически относительный характер тех или иных
общественных отношений ни в малейшей мере не исключает
поступательного движения социально-исторической жизни и
представляет собой необходимое проявление объективно раз-
вивающегося содержания исторического развития. Историче-
ски относительны, т. е. связаны с определенными условиями
(с определенным уровнем производительных сил), те или иные
общественные отношения, но вместе с тем все они представ-
ляют собой ступени развития общества, которые не просто
отбрасываются последующим развитием, а известным обра-
зом усваиваются, воспринимаются в измененном и, так ска-
зать, «переработанном» самим процессом общественного раз-
вития виде.
Подвергая глубокой критике, с одной стороны, абсолютный
релятивизм, неизбежно ведущий к социальному пессимизму,
с другой стороны, телеологические и провиденциалистские
концепции исторического развития, согласно которым исто-
рия заранее предопределена и следует заранее поставленным
целям, Маркс и Энгельс раскрывают объективную последо-
вательность развития общественно-экономических формаций,
закономерности этого развития, необходимым результатом
которого является коммунизм.
Таким образом, исторический материализм представляет со-
бой материалистическое понимание развития всех обществен-
ных отношений во всем их многообразии, в их материально-
обусловленном единстве и историческом развитии, необходимы-
ми ступенями которого являются различные общественно-эконо-
мические формации. Существо этого целостного диалектико-
материалистического понимания общественной жизни, вопло-
щенного в теории и методе исторического материализма, ярко
сформулировано Марксом в его письме к П. В. Анненкову
265
ст 28 декабря [1846 г.]: «Что же такое общество, какова бы
ни была его форма? Продукт взаимодействия людей. Свободны
ли люди в выборе той или иной общественной формы? Отнюдь
нет. Возьмите определенную ступень развития производи-
тельных сил людей, и вы получите определенную форму об-
мена (commerce) и потребления. Возьмите определенную
ступень развития производства, обмена и потребления, и вы
получите определенный общественный строй, определенную
организацию семьи, сословий или классов, словом, опреде-
ленное гражданское общество, Возьмите определенное граж-
данское общество, и вы получите определенный политический
строй, который является лишь официальным выражением
гражданского общества» !.
Изучение развития общественно-экономических формаций
выявляет основные направления прогрессивного развития
общества к коммунизму и является теоретической основой
научного предвидения поступательного движения коммуни-
стического общества. Из материалистического понимания исто-
рии и его применения к исследованию развития капиталисти-
ческой формации со всей очевидностью вырисовывается истори-
ческая перспектива неизбежного революционного крушения ка-
питализма и перехода к коммунизму. Таким образом, диалек-
тический и исторический материализм представляет собой
философско-теоретическую основу научного коммунизма.
3. ВОПРОСЫ ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ В ТРУДАХ
МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
В предыдущих томах «Истории философии» характеристика
исторического процесса развития философии была дана на ос-
нове созданной марксизмом-ленинизмом истории философии
как науки, в связи с чем излагались и положения Маркса и
Энгельса об историческом процессе развития философской
мысли.
Поэтому в настоящем разделе мы ограничимся лишь рас-
смотрением основных теоретических положений Маркса и
Энгельса в области истории философии как науки, не касаясь
специально той конкретной оценки различных философских
течений, которую давали основоположники марксизма.
Создание диалектического и исторического материализма
явилось революционным переворотом и в области истории фи-
лософии как науки. На протяжении многих веков развития
философии история философии фактически не была наукой,
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 23.
266
так как она ограничивалась эмпирическим описанием философ-
ских учений, не имея объективного критерия для их оценки,
не видя закономерной связи между ними.
Из предшественников марксизма в философии Гегель на-
иболее определенно поставил вопрос об истории философии как
науке: философские системы, по Гегелю, не являются произ-
вольными творениями отдельных философов, а составляют
необходимые ступени духовного развития человечества, в ос-
нове которого, согласно идеалистической системе Гегеля, ле-
жит самопознание-«абсолютной идеи». Однако немецкий идеа-
лист не смог вскрыть действительных закономерностей филосо-
фии, поскольку он игнорировал социально-экономические корни
философских учений, противопоставлял философию материаль-
ной практике, с одной стороны, и положительным наукам о при-
роде и обществе — с другой, и, вопреки истине, игнорировал
роль материализма и возвышал роль идеализма в истории
философии.
Только учение Маркса и Энгельса сделало возможным
создание подлинной историко-философской науки, исследую-
щей объективные закономерности поступательного развития
философской мысли.
Создавая научное мировоззрение революционного проле-
тариата, основоположники марксизма постоянно подчеркива-
ли, что история философии не является просто историей за-
блуждений, указывая в этой связи на необходимость крити-
ческого усвоения всей предшествующей философии. Они
высоко оценивали выдающихся представителей предшествую-
щей философии, считая, что диалектический и исторический
материализм дает ответы на вопросы, поставленные предшест-
вующим развитием философской мысли. Для того чтобы отве-
тить на эти, поставленные многовековым развитием филосо-
фии проблемы, Маркс и Энгельс признавали необходимым
всестороннее исследование развития философии. Не случайно
поэтому Ф. Энгельс называл изучение истории философии луч-
шей школой теоретического мышления.
Маркс и Энгельс превратили историю философии в дейст-
вительную науку, ибо они рассматривали философию как спе-
цифическую форму общественного сознания, обусловливае-
мую развитием материальной жизни общества и прежде всего
его экономическим базисом, и на этой основе раскрывали
объективные закономерности возникновения и развития фило-
софского знания. Диалектико-материалистическое понимание
общественно-исторического процесса и неразрывно связанное
с ним понимание философии как специфической формы по-
знания мира составляет исходный пункт научной истории
философии.
267
Оценивая с точки зрения диалектического и исторического
материализма каждую философскую систему в отдельности
и весь ход развития философии в целом и отвергая идеалисти-
ческую концепцию филиации идей, Маркс и Энгельс глубоко
анализируют социально-экономические и гносеологические кор-
ни философских учений. Они подчеркивают, что «философов
толкала вперед вовсе не одна только сила чистого мышле-
ния, как это они воображали. Напротив. В действительности
их толкало вперед главным образом мощное, все более быст-
рое и все более бурное развитие естествознания и промышлен-
ности»
Марксова теория классовой борьбы, явившаяся руководя-
щей нитью для понимания общественно-исторического процес-
са, имеет величайшее значение и для истории философии, ибо
она раскрывает место и роль философских систем в идеологи-
ческой борьбе классов. Благодаря теории классовой борьбы
философские учения впервые в истории получили коИкрстно-
историческую оценку как философское выражение идеологии
борющихся классов, играющих ту или иную роль в развитии
общества. Соответственно этому Маркс и Энгельс, например,
характеризуют философию французских материалистов
XVIII в. как идейную подготовку буржуазной революции
1789 г., подчеркивая, что они «были настоящими философами
буржуазии». Не трудно понять научную плодотворность та-
кого подхода к анализу философских учений: он позволяет
понять философию как необходимое духовное выражение
определенной исторической эпохи, как идейную квинтэссенцию
своего времени.
Благодаря марксистскому учению о борьбе классов было
окончательно преодолено идеалистическое понимание филосо-
фии как невозмутимо бесстрастного, возвышающегося над
бурным морем житейским, «беспартийного» созерцания окру-
жающей действительности, имеющего своим источником одну
лишь любовь к мудрости. Но само собой разумеется, что оценка
классового смысла и значения философии, которую дают ос-
новоположники марксизма, ни в малейшей мере не является
отрицанием ее познавательной роли в качестве особой, спе-
цифической формы познания объективной действительности и
ее отражения в сознании людей, ее значения, как метода
мышления.
Основоположники марксизма вместе с тем показали, что
социально-экономическое развитие, борьба классов не непо-
средственно определяют направление и содержание развития
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах... К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр.
произв., т. II, стр. 352.
268
философии, так же как и отношение философских учений од-
ной исторической эпохи к другой. Развитие философии как
особой формы познания, ее отношение к объективной действи-
тельности, к материальной практике тесно связано с разви-
тием науки, а также с политикой и различными формами
общественного сознания и нередко опосредовано ими.
Поскольку философия теоретически обобщает развитие поз-
нания, постольку ее связь с развитием науки, особенно естест-
вознания, несомненно, имеет первостепенное значение. Так, на-
пример, материалистическая философия XVII—XVIII вв., ее ха-
рактерные черты и особенности были неразрывно связаны с ха-
рактером и состоянием естествознания того времени, которые
в значительной мере обусловливали механистически-метафизи-
ческое истолкование явлений природы.
Основоположники марксизма формулируют весьма важ-
ную закономерность развития философии, которая заключается
в ее относительной самостоятельности. Она состоит, прежде
всего, в исторической и логической преемственности философ-
ских идей. Энгельс пишет в письме к К. Шмидту от 27 октября
1890 г.: «...Как особая область разделения труда, философия
каждой эпохи располагает в качестве предпосылки определен-
ным мыслительным материалом, который передан ей ее пред-
шественниками и из которого она исходит» !.
Каждое новое философское учение, опираясь на предшест-
вующие ему учения, на оставленный ими «мыслительный ма-
териал», дает ответы на поставленные ими вопросы, ставит но-
вые вопросы. Однако характер отношения к предшествующему
идейному наследству, существо ответов на поставленные вопро-
сы, так же как и особенности постановки новых вопросов, оп-
ределяются, в конечном счете, социально-экономическими усло-
виями и положением того класса, чью точку зрения, сознатель-
но или бессознательно, выражают философы. Тем не менее,
экономика здесь лишь определяет отношение философов к пред-
шествующему идейному наследству и общее направление его
дальнейшего теоретического развития.
Положение об относительной самостоятельности филосо-
фии (и идеологии вообще) объясняет и такие, довольно часто
имевшиеся в истории философии факты, как сравнительно
высокий уровень развития философии в странах, отставших по
своему экономическому уровню. Общеизвестно, например, что
Франция середины XVIII в. отставала от Англии в экономиче-
ском и политическом отношениях. Но французский материа-
лизм XVIII в., несомненно, является новой, более высокой
ступенью развития философского познания, чем английская
’К- Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 430.
269
философская мысль XVIII в., в частности, потому, что он опи-
рается на английский материализм и деизм XVII—XVIII вв.
То же относится к классической немецкой философии конца
XVIII —начала XIX в. и некоторым другим философским уче-
ниям.
Научный анализ идеологических явлений с позиций мате-
риалистического понимания истории требует строгого принци-
пиального разграничения формы выражения и объективного
содержания тех или иных теорий. Применяя это требование к
исследованию истории философии, Маркс и Энгельс вскрывают
действительное объективное содержание философских учений,
зачастую находящееся в явном противоречии с тем, как оцени-
вают это содержание сами философы.
Этот материалистический принцип позволяет глубоко науч-
но понять специфическое теоретическое содержание философ-
ских учений, которое далеко не всегда выступает в адекватной'
самому себе форме изложения. Ярким примером этого явля-
ется философия Спинозы, содержание которой носит материа-
листический и атеистический характер, в то время, как субъек-
тивная форма изложения явно теологична. В этой связи Маркс
в письме к Ф. Лассалю от 31 мая 1858 г. указывает: «Даже
у философов, которые придали своим работам систематиче-
скую форму, как, например, у Спинозы, действительное внут-
реннее строение его системы совершенно отлично от формы,
в которой он ее сознательно представил»
Это положение Маркса имеет большое значение для иссле-
дования истории философских учений, в том числе и таких, где
форма изложения не находится непосредственно в противоре-
чии с их объективным содержанием. Так, например, анг-
лийские материалисты XVII в., французские материалисты
XVIII в. не сознавали себя в качестве идеологов класса буржу-
азии. П. Гольбах был, конечно, субъективно крайне далек от
буржуазной жажды «свободной», т. е. безграничной эксплуата-
ции рабочих, и у него так же, как и у других французских
материалистов XVIII в., не было никакого классового своекоры-
стия; все они были искренне уверены в том, что их теории выз-
ваны к жизни одним лишь стремлением к знанию и достиже-
нию всеобщего благоденствия. Однако в исторических условиях
борьбы против феодализма и господства религиозной идеоло-
гии демократические требования свободы и гражданских прав,
обоснованные в трудах французских просветителей и материа-
листов, объективно выражали классовые интересы буржуазии,
ее стремление к ликвидации феодализма и установлению гос-
подства капиталистического строя. Именно поэтому Маркс и
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXV, [Л.], 1934, стр. 229.
270
Энгельс писали: «...Теория Гольбаха есть исторически право-
мерная философская иллюзия насчет поднимавшейся тогда
во Франции буржуазии, чью жажду эксплуатации еще можно
было изображать как жажду полного развития индивидов в
условиях общения, освобождения от старых феодальных
пут» Ч
Исследование специфики философии как особой формы
познания действительности привело Маркса и Энгельса к вы-
делению основного вопроса философии и связанных с тем или
иным его решением философских направлений — материали-
зма и идеализма, к выяснению борьбы материализма и идеа-
лизма как специфической закономерности развития философии.
Уже наиболее выдающиеся представители домарксовского ма-
териализма, например, Дидро, Л. Фейербах, сознательно раз-
граничивали материалистическую и идеалистическую линию в
философии. Идеалист Гегель также догадывался об особом
месте, которое занимает в философии вопрос об отношении
мышления к бытию, когда он, например, заявлял что «дух и
природа, мышление и бытие суть две бесконечные стороны
идеи...» 1 2.
Однако, Гегель не мог не только решить, но и научно поста-
вить вопрос об отношении сознания и бытия, тем более, что он
отвергал материализм как якобы нефилософскую точку зрения
обыденного сознания. Только Маркс и Энгельс вскрыли исто-
рическую п логическую неизбежность существования двух ла-
герей в философии, доказав, что борьба между материализ-
мом и идеализмом является объективной закономерностью раз-
вития философии, составляет основное содержание историче-
ского развития философии. Именно поэтому они стали осново-
положниками научной истории материализма, выявляющей
главное направление развития философии вообще.
В борьбе двух лагерей в философии Маркс и Энгельс ви-
дели непосредственное проявление партийности философии;
они решительно отметали эклектические попытки примирения,
беспринципного соединения этих противоположных, несовме-
стимых друг с другом направлений. Ярким примером такой кри-
тики философского эклектизма является известное письмо
Маркса к Фейербаху от 20 октября 1843 г.3, в которосм осново-
положник научного коммунизма разоблачает философское
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Критика новей-
шей немецкой философии в лице ее представителей Фейербаха, Б. Бауэра
и Штирнера и немецкого социализма в лице его различных пророков. Соч.,
т. 3. М., 1955, стр. 410—411.
2 Гегель. Соч., т. XI, М.— Л., 1935, стр. 208.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. I, М.— Л., 1928,
стр. 533—534.
271
учение позднего Шеллинга, как беспринципную попытку прими-
рить естествознание и мистицизм, рационализм и иррациона-
лизм и т. д. Другим, столь же ярким примером может быть
критика Энгельсом буржуазных философских теорий второй
половины XIX в.— позитивизма, неокантианства, которые Эн-
гельс оценивал как эклектическую похлебку. Маркс и Энгельс,
указывал Ленин, были от начала и до конца партийными в фи-
лософии, они беспощадно бичевали всякие уступки идеализ-
му, творчески развивая и отстаивая материалистическое на-
правление.
Идея партийности философии является руководящей нитью
во всех историко-философских исследованиях Маркса и Эн-
гельса. В этой идее отражено действительное отношение
философии к общественной практике, политике, с одной сторо-
ны, и внутренняя закономерность развития самих философ-
ских знаний — с другой.
С позиций материалистической партийности Маркс и Эн-
гельс подвергают всесторонне аргументированной критике
идеалистическое мировоззрение. Так, разоблачая субъектив-
ный идеализм младогегельянцев, основоположники марксизма
отмечают, что поскольку этот идеализм подменяет необходи-
мость социально-экономических преобразований абстрактной
проповедью изменения сознания, он политически консервати-
вен, несмотря на революционную фразеологию и политический
радикализм его представителей. С этой точки зрения Маркс и
Энгельс оценивали и место идеализма в истории познания, по-
казывая, что в целом он враждебен науке, несмотря на от-
дельные, крупнейшие открытия, сделанные некоторыми выдаю-
щимися представителями идеализма, например Лейбницем или
Гегелем. Указывая на то, что видными представителями идеа-
лизма был поставлен вопрос об активной роли мышления в про-
цессе познания, Маркс подчеркивал, что решение этого вопроса
с позиций идеализма оказалось невозможным.
Выделяя рациональные идеи в учении тех или иных пред-
ставителей идеализма, Маркс и Энгельс вскрывали гносеоло-
гические корни идеализма, выясняли связь идей и положений
идеализма с некоторыми особенностями человеческого познания,
в частности, с необходимостью, в определенной мере, абстраги-
роваться от чувственно воспринимаемых качеств предметов,
для того, чтобы открыть лежащие в их основе и непо-
средственно не воспринимаемые органами чувств закономер-
ности. Эта необходимость абстрагирования от непосредствен-
но данного в чувственном опыте доводится спекулятивным
идеализмом до абсурда. Идеализм, разъясняет Маркс, возни-
кает не тогда, когда «я из действительных яблок, груш, зем-
ляники, миндаля образую общее представление «плод»», а
272
тогда, «когда я иду дальше и воображаю, что мое, выведен-
ное из действительных плодов, абстрактное представление
«п л о д»... есть вне меня существующая сущность, мало того —
истинная сущность груши, яблока и т. д...» Г
Не ограничиваясь выяснением гносеологических корней
идеализма, Маркс и Энгельс вскрыли историческую неизбеж-
ность идеалистической философии в определенных историче-
ских условиях, в силу антагонистического развития обще-
ства и противоречий, присущих процессу познания. Так, харак-
теризуя античный материализм, Энгельс указывает, что эта
философия еще «не была способна выяснить отношение мыш-
ления к материи. Но необходимость добиться в этом вопросе
ясности привела к учению об отделимой от тела душе, затем —
к утверждению, что эта душа бессмертна, наконец — к моно-
теизму. Старый материализм подвергся, таким образом, отри-
цанию со стороны идеализма» 1 2.
Указывая на историческую закономерность возникновения
идеализма, Энгельс далее говорит о неизбежности отрицания
идеалистического мировоззрения материализмом на более вы-
сокой исторической ступени общественного развития, когда
для этого складываются необходимые материальные и теоре-
тические предпосылки. Само собой разумеется, что это отри-
цание является диалектическим процессом, предполагающим
критическое усвоение рациональных положений, содержавших-
ся в том или ином виде в учениях прошлого, которые под-
вергаются отрицанию. В то время, как буржуазные историки
философии игнорировали материализм или же изображали его
как одинаковое во все исторические эпохи, чисто эмпирическое
миросозерцание, смешивая воедино материалистические уче-
ния различных исторических эпох и классов, основоположники
марксизма указали на главные исторические формы материа-
листической философии и ее многообразные виды, вскрыли
закономерный прогресс развития материалистического миро-
воззрения.
Главными историческими формами материализма в пред-
шествующей философии Маркс и Энгельс считали первона-
чальный наивный материализм древних греков, отличавшийся
стихийно диалектическим подходом к изучению природы, и ме-
тафизический материализм XVII—XVIII вв. Основоположни-
ки марксизма вскрыли коренные недостатки предшествовав-
шей материалистической философии, которая ограничивалась
лишь материалистическим истолкованием природы, а в новое
время, в силу особенностей развития естествознания (преоб-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство... Соч., т. 2, стр. 63.
2 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 130.
18 История философии, т. III 273
ладание механики) и классовых позиций буржуазии, приобре-
ла метафизнчески-механистический характер.
Большое значение в теоретической разработке истории ма-
териализма имеет положение Энгельса о том, что материализм
с каждым новым, эпохальным естественнонаучным открытием
принимает новую историческую форму, развивается, прогрес-
сирует. Это положение теоретически формулирует закономер-
ность прогрессивного развития философии на всех историче-
ских этапах ее существования. С этой точки зрения Маркс и
Энгельс рассматривали основные исторические формы мате-
риализма, а также критиковали так называемый вульгарный
материализм GO-x годов, который, несмотря на выдающиеся
достижения естествознания этого времени, оставался на пози-
циях материалистической философии XVII—XVIII вв., не толь-
ко не двигая ее вперед, но сплошь и рядом упрощая, опошляя
ее важнейшие положения.
Не ограничиваясь выделением и общей оценкой основных
форм материалистической философии, основоположники мар-
ксизма конкретно исследовали различные ее направления, шко-
лы, философские и социологические воззрения отдельных,
наиболее выдающихся мыслителей. В трудах Маркса и Эн-
гельса дана глубокая характеристика таких великих филосо-
фов-материалистов древности, как Демокрит и Эпикур, рас-
крыты характерные черты материалистических учений эпохи
Возрождения, английской материалистической философии
XVII в. (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Д. Локк), материализма Б. Спино-
зы, дан анализ возникновения и развития основных направле-
ний французского материализма XVII—XVIII вв., учений Голь-
баха, Гельвеция, Дидро. Большое внимание уделяли Маркс и
Энгельс великим русским мыслителям, особенно Чернышевско-
му и Добролюбову. Наконец, исчерпывающую характеристику
у Маркса и Энгельса получила материалистическая филосо-
фия Фейербаха.
Подчеркивая ограниченность старого материализма, Маркс
и Энгельс, вопреки Гегелю и другим идеалистам, показали,
что материализм отнюдь не является по самой природе своей
метафизическим пониманием действительности. Напротив,
первая историческая форма диалектики была органически свя-
зана с наивно материалистическим мировоззрением древних
греков. Последующее развитие диалектики также, в опреде-
ленной мере, было связано с материализмом (в частности, с
материалистическим учением Спинозы, физикой Декарта, фи-
лософией Дидро и т. д.), хотя в целом материализм нового
времени был метафизическим.
В произведениях Маркса и Энгельса прослеживаются ос-
новные исторические этапы развития диалектики. Особенно
274
обстоятельно исследуются в них исторические корни и
основные особенности идеалистической диалектики немецкой
классической философии, явившейся одним из теоретических ис-
точников марксизма. «...Мы, немецкие социалисты,— отмечал
Энгельс,— гордимся тем, что ведем свое происхождение не
только от Сен-Симона, Фурье и Оуэна, но также и от Канта,
Фихте и Гегеля» L
Основоположники марксизма доказали, что революционно-
критическая, последовательная диалектика не может быть раз-
вита с позиций идеализма так же, как она не может быть раз-
работана с классово ограниченных позиций буржуазии. Идеа-
лизм, как показал Маркс, в лучшем случае разрабатывает,
да и то в крайне мистифицированной форме, вопрос о субъек-
тивной стороне процесса познания, об активности мышления,
но он всегда остается далеким от научного понимания диалек-
тического развития материальной действительности.
Таким образом, основоположники марксизма выработали
основные диалектико-материалистические принципы научного
исследования исторического развития философии, в общих чер-
тах исследовали главные этапы развития философской мысли.
Создав диалектический и исторический материализм, они по-
дытожили все предшествующее развитие материализма и
диалектики, выявили основное направление прогрессивного
развития философии, создали подлинную теоретическую
основу для научного понимания этого процесса. Все это
явилось исходным пунктом дальнейшего развития истории фи-
лософии как науки в трудах продолжателей учения Маркса и
Энгельса.
4. ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
В ТРУДАХ МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
Маркс и Энгельс произвели коренной переворот не только
в истории философии, но и в области истории наук, в частно-
сти — в истории естествознания. Здесь, как и везде, они твор-
чески применили открытый ими диалектический и исторический
материализм, в корне преодолев и отвергнув идеалистические и
метафизические концепции истории познания природы и голое
эмпирическое описательство при ее изложении.
В середине и второй половине XIX в. в Европе, особенно в
Германии, выходит в свет много трудов по истории отдельных
1 Ф. Энгельс. Развитие социализма от утопии к науке. Предисло-
вие к первому немецкому изданию. К. Маркс. Избранные произведения
в двух томах, т. I, [Л.], 1941, стр. 171.
18*
275
отраслей естествознания, по истории математики и всего есте-
ствознания. В этих трудах либо проводится та или иная идеа-
листическая философская концепция, которую разделяет дан-
ный автор, либо дается чисто описательное, эмпирическое
изложение фактов без какой-нибудь попытки теоретически
их обобщить и философски осмыслить. Для Германии харак-
терны в этом отношении труды по истории химии, написанные
Г. Коппом и более поздние, написанные Э. Мейером !, многие
вопросы истории химии освещались в «Письмах о химии»
Ю. Либиха; «Историю физики» написал Розенбергер, свои лек-
ции по истории математики издал Клейн. В Англии была
опубликована написанная УэвеллохМ «История индуктивных
наук».
Во Франции вышли труды по истории химии Вюрца и Берт-
Ло, излагающие развитие этой науки, особенно в связи с той
ролью, которую сыграл в ней Лавуазье. В России вышли «Ис-
тория физики» Любимова, написанная в духе философских
идеалистических концепций, компилятивная «История химии»
Савченкова и другие.
Для всех этих трудов характерен идеализм в объяснении
источников и движущих сил развития научного познания.
Если в них и освещается связь науки и техники, естествозна-
ния и производства, то, как правило, односторонне, как влия-
ние так называемых «чистых» наук и их открытий на развитие
«прикладного» знания. Получается так, как будто в поисках
чистого знания, чистых истин ученые открывают новые факты,
новые законы природы, создают новые теории и гипотезы, ко-
торые затем используются и применяются в технике ради ути-
литарных, практических интересов человека. Сама же практи-
ка, производство, техника якобы не оказывают воздействия на
научное познание, которое возникает и развивается будто бы
под влиянием лишь духовных потребностей. Это и есть типич-
ная идеалистическая концепция развития науки и познания
вообще.
В тесной связи с этой общей философской концепцией на-
ходится преувеличение роли отдельных ученых в научном про-
грессе, приписывание причин появления и развития наук в те
или* иные исторические эпохи у тех или иных народов дейст-
вию различного рода психических факторов от чувства любо-
знательности до психического склада и духовных склонностей
данного народа. Все это широко открывало двери для проник-
новения и раздувания националистических воззрений в исто-
рию науки, особенно в условиях политических и военных
1 Русский перевод «Истории химии» Э. Мейера вышел в 1899 г. с пре-
дисловием Д. И. Менделеева.
276
столкновений между различными государствами. Так, в
обстановке франко-прусской войны 1870 г. шовинистически на-
строенные немецкие химики Кольбе и Фольгард обрушились
на ошибочное утверждение Вюрца, что «химия — французская
наука», а вместе с тем пытались очернить всех французских
химиков вообще, начиная с Лавуазье. Против этого разгула не-
мецкого буржуазного национализма в науке, который отражал
милитаристический угар, охвативший и часть немецкой интел-
лигенции, выступили выдающиеся русские химики Бутлеров,
Менделеев и Зинин.
Но хотя историки науки и ставили в подавляющем боль-
шинстве случаев на первое место чисто познавательные, ду-
ховные моменты в развитии науки, тем не менее, не будучи
вооружены диалектическим методом, они не в силах были до
конца вскрыть внутреннюю логику развития научной мысли,
проследить закономерную последовательность в смене одних
учений, понятий и теорий другими.
В отличие об буржуазных историков науки, основополож-
ники марксизма прежде всего вскрыли движущие силы и ко-
нечные стимулы развития научного познания, исследования
природы, открытия ее законов. В «Капитале» Маркса, в трудах
Энгельса, особенно в его «Диалектике природы», в переписке
Маркса и Энгельса между собой и с другими лицами разрабо-
тан и сформулирован общий историко-материалистический
взгляд на развитие естествознания, на научное познание во-
обще. Маркс и Энгельс, во-первых, раскрывают роль практи-
ки, техники, производства -в развитии научного познания, как
его подлинного источника и движущей силы и вместе с тем под-
черкивают роль практики в качестве критерия истинности
создаваемых теорий, понятий, представлений. Во-вторых,
они обращают внимание на обратное воздействие результатов
познания на общественно-историческую практику, на технику
и производство, ради интересов которых и делаются, в конеч-
ном счете, все научные открытия. Следовательно, основополож-
ники марксизма отнюдь не лишали науку, научное познание
активной роли; напротив, они подчеркивали эту их роль, объ-
ясняя ее тем, что науки появлялись, развивались и продолжа-
ют двигаться вперед именно потому, что в них заинтересованы
практика, техника, производство.
В «Диалектике природы» Энгельс не раз подчеркивал,
что науки появились благодаря производству, что их оживле-
ние в эпоху Возрождения обязано именно производству. От-
вергая идеалистическую концепцию, согласно которой лишь
производство испытывает на себе влияние научного прогресса,
он писал, что до сих пор обычно хвастливо выставляли на
показ то, чем обязано производство науке, между тем в несрав-
277
йенно большей степени наука обязана производству. Объяс-
няется это тем, что для науки производство играет роль мате-
ри, питательного источника, критерия и конечной цели в виде
практического применения найденных результатов.
В известном письме Штаркенбургу, вновь подвергая кри-
тике указанную идеалистическую концепцию, Энгельс писал,
что науку двигают вперед запросы техники, потребности про-
изводства. Когда у общества появляются новые технические
потребности, то это оказывает на научный прогресс несрав-
ненно большее влияние, чем многие университеты вместе взя-
тые, т. е. чем чисто университетское образование, которым яко-
бы стимулируются поиски чистой истины ради нее самой. Меж-
ду тем, как отмечает Энгельс, в Германии привыкли писать
историю наук так, словно они сваливаются с неба, т. е. появ-
ляются и развиваются якобы не под влиянием материального
производства, а по причинам чисто духовного порядка.
На примере зарождения научных знаний в древности, их
возрождения и дальнейшего развития благодаря запросам ме-
таллургической, красильной и других отраслей зарождавшей-
ся промышленности, начиная с XIV—XV вв., на примере исто-
рии учения об электричестве, развития гидростатики (Торри-
челли и потребность регулировать движение вод в горной ча-
сти Италии) и на многих других примерах Энгельс показал не-
состоятельность ходячей идеалистической концепции истории
наук, истории всего научного познания.
Маркс и Энгельс доказывают, что развитие естествознания
и техники обусловлено потребностями производства и противо-
поставляют эту материалистическую концепцию истории науки
и техники существующим в буржуазной историографии идеа-
листическим концепциям, которые решающее значение прида-
ют деятельности отдельных лиц, их личной одаренности, изоб-
ретательности их ума и т. д. В «Капитале» Маркс писал, что
критическая история технологии (которая еще не написана и
писать которую надо с подлинно научных, т. е. материалисти-
ческих позиций) покажет, как мало то или иное открытие или
изобретение зависит от деятельности отдельного лица. Каждое
открытие или изобретение вызвано к жизни потребностями ма-
териального производства, а ученый или изобретатель лишь
уловил и отразил в своем творчестве эту потребность и удов-
летворил ее своим открытием или изобретением. А так как та-
кого рода потребности общественного производства оказывают
свое воздействие не на одно какое-либо случайно избранное
лицо, а на определенные слои общества, то нередки одновре-
менные открытия или изобретения, которые осуществляются
независиво одно от другого в одной или в нескольких различ-
ных странах. Вот почему для историка науки и техники важно
278
в первую очередь выяснить подлинные и главные причины на-
учного и технического прогресса с тем, чтобы правильно объ-
яснить исторические события, происходящие в этой области че-
ловеческой деятельности. В этом и должна состоять, в первую
очередь, та «критическая история технологии», о которой гово-
рил Маркс.
Вместе с тем основоположники марксизма не сводили все
дело лишь к необходимости выяснить влияние производства и
экономики на развитие науки и техники. Они видели и другую
сторону вопроса, состоящую в том, что выдающиеся личности
(в данном случае ученые и изобретатели) правильно улавли-
вают назревшие потребности развития общественно-историче-
ской практики и способствуют их удовлетворению. Без участия
соответствующих людей (ученых и техников) не могут быть ре-
шены такого рода задачи, а потому активная роль выдающихся
людей науки и техники неоспорима, хотя она и обусловлена, в
конечном счете, развитием материальной основы общества, его
производства. В решении этого вопроса конкретизируются об-
щие положения исторического материализма о роли личности
в истории.
Вопрос о закономерностях развития естественнонаучного
познания в трудах Маркса и Энгельса этим не исчерпывается.
В познании природы Энгельс отмечал две стороны, или части:
эмпирическое естествознание, которое накапливает факты, и
теоретическое естествознание, которое их обобщает, системати-
зирует, объясняет L Своей теоретической частью естествозна-
ние прямо связано с философией, дающей ему общий метод
исследования, логические категории, которыми должны опери-
ровать естествоиспытатели не только при теоретическом обоб-
щении опытных данных, но даже в процессе собирания этих
данных, при постановке правильно задуманных экспериментов,
особенно при проверке на практике своих теоретических выво-
дов и построений. А так как философия, выражая собою миро-
воззрение того или иного класса, в свою очередь связана с
борьбой классов, отражающейся в области идеологии, то тем
самым естествознание через философию также в конечном сче-
те связано с идеологической борьбой классов. Это особенно от-
носится к широким теоретическим обобщениям, в которых от-
ражается научная идеология, научная картина мира и которые
приходят в противоречие с господствующим реакционным тео-
логическим мировоззрением. Так это было, например, в эпоху
Возрождения, о чем писал Энгельс во «Введении» к своей
«Диалектике природы».
История естествознания связана с общественно-историче-
ской практикой по крайней мере по двум линиям: через техни-
1 См. Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 309—316.
279
ку с развитием производства, производительных сил общества и
через философию — с идеологией различных классов общества,
с классовой борьбой, проявляющейся в этой области. В статье
«Положение Англии. Восемнадцатый век» Энгельс писал, что-
науки в XVIII в. приняли свою научную форму и примкнули,
с одной стороны — к философии, а с другой стороны — к прак-
тике (имеется в виду производство).
Кроме связи естествознания с различными сторонами об-
щественно-исторической практики, основоположники марксиз-
ма раскрывали внутреннюю логику, или диалектику, развития
естественнонаучного познания, представляющего собой частный
случай развития познания вообще. Как и всякое научное позна-
ние, познание природы развивается диалектически — проти-
воречиво, через отрицание отрицания, через возвраты якобы к
старому, к исходному пункту, через повторение на высших эта-
пах развития определенных сторон или черт, пройденных уже
ранее на более низких его ступенях.
Во «Введении» к «Анти-Дюрингу» и в «Диалектике приро-
ды» Энгельс сжато изложил этот общий диалектический ход
познания природы: сначала мы схватываем общую нерасчле-
ненную картину явлений, совершающихся в природе, где «все
течет, все изменяется» (Гераклит), где все находится во взаи-
модействии, во взаимных связях и переходах, где ничего не*
остается вечным и неизменным. Эта исторически первая, в ос-
новном правильная картина природы страдает, однако, тем су-
щественным недостатком, что в ней отсутствует знание частно-
стей, деталей, в ней нет еще точного представления о предме-
тах природы, т. е. о том, что движется, взаимодействует, связы-
вается между собой.
Другими словами, общее часто выступает в отрыве от част-
ного, отдельного; частное же полностью растворяется в общем,
исчезает в нем. Поэтому в целом картина природы получается
еще не строго научной, а во многом наивной и натурфилософ-
ской.
Вторая стадия познания природы начинается с того, что в
центр внимания исследователей выдвигается задача познания
отдельных частностей с тем, чтобы тем самым открыть законы,
действующие в различных областях природы, и получить воз-
можность использовать их на практике. Но чтобы познать
частности, необходимо расчленить всю природу на отдельные
области явлений, научиться выделять отдельные вещи и явле-
ния из общей их естественной или исторческой связи. Будучи
вырваны из их общей связи, они выступают в одном случае —
как причина, в другом — как следствие. Раскрытие же причин-
но-следственных отношений между двумя явлениями ведет к
обнаружению соответствующего закона природы, основу кото-
280
рого (как указывал Маркс) как раз и составляет внутренняя
и необходимая связь между двумя явлениями.
Изучение природы на этой стадии развития научного позна-
ния предполагает последовательно проведенный анализ, рас-
членяющий природу как целое на отдельные части, образно го-
воря,— ее анатомирование. Соответственно этому вырабатыва-
ется специфический аналитический метод исследования; кон-
кретным его приложением могли служить анатомия растений,
животных и человека, химический анализ различных веществ и
другие аналогичные им приемы и способы исследования явле-
ний и предметов природы.
Но так как аналитический метод предполагает известный
разрыв естественных или исторических связей явлений в про-
цессе познания природы, то с его применением было связано
рассмотрение предметов природы вне их движения, вне их жиз-
ни и взаимодействия, как остановленных «умерщвленных», изо-
лированных друг от друга. В результате этого общее исчезало
за частностями, за деревьями не был виден лес. Это было пря-
мым отрицанием первоначальной, хотя и наивной, но в основ-
ном правильной картины мира. Будучи односторонне закреплен,
возведен в абсолют, превращен в привычку мыслить вещи и яв-
ления природы без развития, вне всеобщей связи, аналитиче-
ский метод исследования становился метафизическим методом
мышления. Последний имел свое историческое оправдание, по-
скольку, прежде чем познать процессы движения и изменения,
надо было изучить тела природы как готовые, законченные
данные, о чем писал Энгельс в своем произведении «Людвиг
Фейербах и конец классической немецкой философии».
Когда задача анализа была в основном выполнена, и пред-
меты природы, рассматриваемые как готовые, были изучены в
достаточной степени, была подготовлена возможность перехо-
да познания на высшую ступень, на которой вся природа стала
рассматриваться как нечто связное, целое, находящееся в веч-
ном движении, -развитии и взаимодействии всех составных ее
частей. На смену односторонне-аналитическому методу пришел
метод, предполагающий единство анализа и синтеза, т. е. тео-
ретический синтез, основанный на предшествующем ему и под-
готовившехМ его анализе. Соответственно этому на смену рас-
смотрению предметов как законченных и готовых пришло рас-
смотрение процессов, на смену метафизике пришла диалекти-
ка, отрицающая метафизику, подобно тому, как метафизика
некогда отрицала наивную диалектику и натурфилософию древ-
них мыслителей. Если, как отмечал Энгельс в «Диалекти-
ке природы», метафизика была права по отношению к древним
в смысле признания частностей, то древние были правы по отно-
шению к метафизике в смысле признания общего. Но и в этом
281
и в другом смысле противоположности (общее противоположно
частному, отдельному) брались односторонне, в абстрактном
противопоставлении одно другому: либо общее (древние мысли-
тели), либо частное (метафизика). Переход к диалектике в об-
ласти естествознания означает, что общее и частное, отдельное
рассматривается в их внутреннем единстве, в их взаимосвязи и
взаимообусловленности. Это предполагало отрицание мета-
физики и возврат к диалектике, но не в ее первоначальной,
абстрактной форме (только общее), а к диалектике, обогащен-
ной всем богатством знания частностей, накопленного на пред-
шествующей стадии, с помощью аналитического (соответствен-
но метафизического) подхода к изучению явлений природы.
Энгельс писал по этому поводу в «Диалектике природы», что мы
вернулись к диалектическим воззрениям древних на природу с
той существенной разницей, что то, что у древних было резуль-
татом непосредственного созерцания, у современных естество-
испытателей является выводом из строго научных, эксперимен-
тально обоснованных данных.
Следовательно, по Энгельсу, внутренняя логика развития
естествознания такова, что первоначально возникает диалекти-
ческий взгляд на природу, выражающий ее непосредственное
созерцание, как нерасчлененного целого; на смену ему (в по-
рядке его отрицания) приходит аналитическое расчленение при-
роды иа отдельные части и ее изучение, что закрепляется в
форме метафизического способа мышления и соответствующе-
го ему общего метафизического взгляда на природу; в свою
очередь, на смену ему (в порядке отрицания отрицания) при-
ходит синтетическое воссоздание картины природы в ее перво-
начальной целостности на основе результатов предшествую-
щего анализа, чему соответствует переход от метафизического
к диалектическому способу мышления и отвечающему ему диа-
лектическому взгляду на природу. Так на основании анализа
известных ему источников, касающихся главным образом раз-
вития науки в странах Европы, Энгельс раскрывает общий ход
развития естествознания, его внутреннюю логику (или диалек-
тику). Общественно-историческая практика, будучи источни-
ком и двигателем всего человеческого познания, как показы-
вает Энгельс, вносит в общий ход познания свои весьма суще-
ственные коррективы. Закономерности развития научного по-
знания, раскрытые Энгельсом на материале истории наук в За-
падной Европе, в основном подтверждаются и историей науки
других стран; вместе с тем в развитии науки в России, в стра-
нах Востока и др. были и свои специфические особенности,
обусловленные историческими условиями развития этих стран.
Подходя к развитию познания природы конкретно, с пози-
ций диалектического и исторического материализма, Энгельс
282
показывает, что реальные условия общественно-исторического
процесса развития человечества могли либо стимулировать,
либо, наоборот, тормозить переход научного познания от одной
стадии его развития к другой, более высокой. Он подчеркивал,
что при всей диалектичности процесса познания природы, диа-
лектические переходы могли совершаться лишь при тех услови-
ях, когда сама история, сама действительность делала их не
только возможными, но и необходимыми; другими словами,
переход познания на более высокую ступень своего развития
мог совершаться не в силу одной лишь его внутренней логики,
а в результате того, что в таком переходе становилась заин-
тересованной сама практика, само материальное производство.
Если же такой заинтересованности у общества еще не появи-
лось, этот переход мог надолго задержаться или же принять бо-
лезненные, осложненные внешними неблагоприятными для него
условиями исторического развития, формы. Это и выражено
Энгельсом в следующих словах: «...История имеет свой собст-
венный ход, и сколь бы диалектически этот ход ни совершался
в конечном счете, все же диалектике нередко приходится до-
вольно долго дожидаться истории» L
С таких глубоко научных марксистских позиций, основан-
ных на одновременном применении различных принципов диа-
лектического и исторического материализма, Энгельс решал во-
прос о периодизации истории естествознания; этот вопрос, как
известно, составляет краеугольный камень в общем построении
всего предмета истории науки. В этом решении нашел отра-
жение, во-первых, учет движущих сил развития науки, ее связей
с общественно-исторической практикой, с производством (че-
рез технику) и классовой борьбой в области идеологии (через
философию), и, во-вторых, учет внутренней логики развития
научного познания от непосредственного созерцания через ана-
лиз к синтетическому воссозданию исходного предмета на осно-
ве предшествующего анализа.
Естествознание, как особая, систематическая наука, возник-
ло во второй половине XV в. Этому предшествовало развитие
естественнонаучных знаний, начавшееся с возникновения наив-
но-материалистических взглядов на природу древних натур-
философов. Последующий переход к анализу, наметившийся
уже на исходе античности (в так называемый александрий-
ский, или послеклассический, период, когда наметилась диф-
ференциация отдельных наук), задержался в средние века и
затянулся на целые столетия.
В это время зарождавшееся естествознание попало под вли-
яние церкви. По словам Энгельса, «церковная догма была ис-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 81
283
ходным моментом и основой всякого мышления. Юриспруден-
ция, естествознание, философия — все содержание этих наук
приводилось в соответствие с учением церкви» Ч
Когда в эпоху Возрождения молодая, революционная по
тому времени -буржуазия выступила против феодализма, она
была вдвойне заинтересована в естествознании: во-первых, как
в теоретическом обосновании техники, производства, которое
стало широко использовать силы и вещества природы, и, во-
вторых, как в идейном оружии в борьбе против господствующе-
го религиозного мировоззрения, против теологии и схоластики.
С этого момента начинается исторически первый период раз-
вития естествознания как систематической науки. Это был пе-
риод широкого применения аналитических способов исследова-
ния, приведшего к выработке общего метафизического взгляда
на природу. Поэтому, в отличие от древности, когда взгляд
на природу был наивно-диалектическим, этот пе-
риод в естествознании можно было бы назвать метафизи-
ческим, согласно характеристике, данной ему Энгельсом.
В «Диалектике природы» Энгельс вскрывает основное про-
тиворечие естествознания этого периода; по своей тенденции ес-
тествознание было тогда насквозь революционным: идейно
оно было направлено против религии, против теологии; но
в силу своей метафизичности, оно не могло объяснить приро-
ду из самой себя, так как исключало идею развития. Отсюда по
необходимости оно должно было всюду допускать «первоначаль-
ные толчки» или акты творения, тем самььм не только оставляя
щели для теологии, но оказываясь глубоко в тисках теологии.
Признание природы консервативной, извечно остающейся од-
ной и той же, равной самой себе, приходило, таким образом, в
глубокое противоречие с исходным революционным пунктом
естествознания: открыв решительно борьбу против теологии,
оно само оказалось глубоко сидящим в теологии.
Вопрос о внутренней логике (диалектике) развития естест-
веннонаучного познания не ограничивается лишь выяснением
общего хода его развития. Он был детализирован Энгельсом
путем выяснения той исторической последовательности, с какой
в порядке отпочкования от некогда единой натурфилософии
возникали отдельные отрасли естествознания. В «Диалектике
природы» Энгельс показал, что подобно тому, как развитие са-
мих форм движения материи совершается в определенной пос-
ледовательности — от простых к сложным, от низших к выс-
шим, так и их познание, т. е. их отражение в человеческом со-
знании совершается в таком же порядке: сначала познаются
1 Ф. Энгельс. Юридический социализм. К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч. т. XVI, ч. 1, М., 1937, стр. 295.
284
простейшие формы движения материи, затем, на их основе, бо-
лее сложные и т. д. до наиболее высших и развитых.
Так как, согласно данным современного Энгельсу естество-
знания, наиболее простой формой движения материи считалось
механическое, то Энгельс и объяснял этим, почему научное
естествознание началось с развития механики — земной и
небесной (астрономия)—и тесно связанной с нею математики;
на ее основе возникают затем почти одновременно физика (оп-
ределяемая Энгельсом как механика молекул) и химия (физи-
ка атомов), а еще позднее — геология и биология, за которыми
следуют антропология и физиология человека.
Поскольку относительно завершенную (особенно в трудах
Ньютона) разработку получает механика, масштабы механики
применяются во всех остальных естественных науках, причем
объяснение явлений природы считается правильным лишь в
том случае, когда его удается свести к мехническим причинам
или механической модели данных явлений. К метафизическому
взгляду на природу (с его антиисторизмом) присоединяется
механистическое мировоззрение, сводящее к механике все явле-
ния природы. В соответствии с этим само естествознание пер-
вого его периода именуется также механическим или
механистическим.
Следующий период в развитии естествознания, современ-
ный Энгельсу, в своей основе соответствовал раскрытию объек-
тивной диалектики природы. Переход к нему занял довольно
длительное время (хотя и гораздо меньшее, нежели предыду-
щий переход от древней натурфилософии к первому периоду
естествознания, начавшемуся в XV в.). В «Диалектике природы»
и «Анти Дюринге» Энгельс показал, что переход от механисти-
ческих взглядов на природу к диалектическим совершился не
сразу, а в результате ряда открытий, каждое из которых про-
бивало как бы брешь в окаменелом метафизическом естество-
знании. Первые такие бреши, появившиеся в течение, пример-
но, 80 лет, с середины XVIII в. до начала 30-х годов XIX в., еще
не разрушили всей метафизической ограниченности естество-
знания предшествующего периода. Но затем последовали три
великих естественнонаучных открытия (с 30-х до конца 50-х
годов XIX в.) — открытие клетки, превращения энергии, эволю-
ционная теория Дарвина, которые делали необходимым пере-
ход от метафизики к диалектике в понимании явлений природы.
Наступил новый период в развитии естествознания. На разборе
этих открытий Энгельс специально останавливается в «Людви-
ге Фейербахе».
Начавшийся новый период в естествознании не является,
однако, во всех отношениях диалектическим. Правда, по свое-
му объективному содержанию великие достижения естествозна-
285
ния XIX в. раскрывали диалектику природы и разрушали ста-
рую метафизику, однако сами естествоиспытатели в подавляю-
щем большинстве оставались при этом на позициях метафизи-
ки и продолжали мыслить абсолютными, неподвижными кате-
гориями, согласно принципу: да — да, нет—нет, а все осталь-
ное — «от лукавого». Поэтому, делая по существу открытия ди-
алектического характера, они пытались втиснуть эти открытия
в прокрустово ложе метафизического способа мышления, при-
мирить непримиримое: диалектику с метафизикой, с механи-
цизмом. Таким образом возникло новое глубочайшее противо-
речие в естествознании: объективное содержание его открытий
оказывалось в корне несогласуемым с субъективной оценкой
этих открытий самими учеными, с их устаревшим, метафизиче-
ским методом мышления. Это противоречие Энгельс вскрывает
и прослеживает повсюду в современном ему естествознании: у
химика Гофмана, у физика Гельмгольца, у биологов, не поняв-
ших диалектики дарвиновского учения, и у других современ-
ных ему естествоиспытателей, которые не знали диалектики и
становились жертвами идеалистических и метафизических
систем.
Диалектика могла проникать в естествознание данного пе-
риода лишь стихийно, она была не осознана самими учеными,
вследствие чего развитие естествознания становилось запутан-
ным, глубоко противоречивым. Поэтому, в соответствии с
оценками Энгельса, этот период в естествознании можно было
бы назвать стихийно-диалектическим, а не просто
и безоговорочно — диалектическим: само изгнание метафизики
из естествознания1 было далеко еще не полным, поскольку она
сохранялась в значительной мере в головах самих ученых в
качестве сознательно разделяемого ими способа мышления.
Применяя метод исторического материализма, Энгельс в
старом предисловии к «Анти-Дюрингу» на примере Германии
вскрыл причины отмеченного им противоречия: после револю-
ции 1848 г. естествознание, будучи связано через технику с про-
изводством, с производительными силами, начинает бурно раз-
виваться под благотворным воздействием общего промышлен-
ного подъема Германии; это стимулирует все более и более
глубокое проникновение ученых в сущность изучаемых и ис-
пользуемых на практике предметов и явлений природы и, сле-
довательно, способствует все более глубокому и полному рас-
крытию диалектики природы. Но, с другой стороны, именно
под влиянием политической победы буржуазии и, особенно, в
связи с появлением революционной диалектики марксизма,
идейно связанной с рабочим движением, диалектический метод
становится для официальной буржуазной идеологии совершен-
но неприемлемым, глубоко враждебным; буржуазия боится ди-
286
алектики, как огня, и хватается за любые отбросы старых ме-
тафизических и вместе с тем идеалистических систем в целях
борьбы против материалистической диалектики — теоретиче-
ского оружия пролетариата. В этих сложных, глубоко противо-
речивых условиях развития Германии и других стран капита-
лизма в середине XIX в. диалектика, как указывает Энгельс»
оказывается выброшенной за борт, именно в тот самый момент,
когда только она одна может помочь естествознанию.
Таким образом, вскрытое Энгельсом основное противоречие
естествознания XIX в., особенно второй его половины, есть лишь
следствие тех глубочайших противоречий идеологического и
экономического порядка, какие принес с собой капитализм пос-
ле того, как он одержал победу над феодализмом.
Такова общая концепция Маркса и Энгельса в части, каса-
ющейся истории ествествознания. Поскольку, как указывал Эн-
гельс, развитие философии (материалистической — прямо,
идеалистической — более опосредованно) связано с развитием
естествознания, взгляды марксизма на историю естествознания
находились в определенной связи со взглядами Маркса и Эн-
гельса на историю философии. Положение, что с каждым, соз-
дающим эпоху открытием в области естествознания материа-
лизм вынужден менять свою форму, находит прямое подтверж-
дение в том, что основным периодам в познании природы, оха-
рактеризованным Энгельсом, отвечают основные виды или
формы материализма. Представлениям древних о природе, во
многом наивным и натурфилософским, отвечает исторически
первая форма материализма — первоначальный материализм
древних, сочетающийся со стихийной диалектикой; метафизи-
ческому, механистическому естествознанию XV—XVIII вв.,—
метафизический, механистический материализм XVII—XVIII в.»
диалектическому по своему содержанию естествознанию
XIX в.— диалектический материализм Маркса й Энгельса.
Можно добавить, что исторической полосе в естествознании,
переходной от метафизики к диалектике, в середине XIX в. в
ряде стран отвечает переходный вид материализма выдающих-
ся представителей революционной демократии, которые, отой-
дя от метафизического материализма, подошли вплотную к ди-
алектическому материализму.
5. ВОПРОСЫ ЭТИКИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ
ОСНОВОПОЛОЖНИКОВ МАРКСИЗМА
Материалистически понимая историю, Маркс и Энгельс ре-
шили важнейшие вопросы этики, которые были камнем пре-
ткновения для всех этических доктрин: о сущности морали,
о ее происхождении и развитии, о научном критерии морали,.
287
о ее роли в жизни общества. Они создали марксистскую эти-
ку — подлинно научную теорию морали, явившуюся качествен-
но новым этапом в истории этической мысли.
Хотя у основоположников марксизма мы не находим опре-
деления понятия морали, но там, где они употребляют это по-
нятие, они имеют в виду исторически определенные (в классо-
вом обществе — классовые) принципы, нормы и правила пове-
дения людей, а также оценки этого поведения в категориях доб-
ра и зла, моральные качества людей и т. д. Принципы, нормы
и правила поведения, в свете которых оцениваются поступки
людей, носят характер общественных (классовых) требований
к поведению человека, к его поступкам по отношению к друго-
му человеку, а также по отношению к своему или враждебному
классу, к государству, родине и т. п. Вопрос об отношении лич-
ности к обществу, о сочетании личных интересов с обществен-
ными всегда стоял в центре этических доктрин; он является
также главным вопросом марксистской теории морали.
Марксизм отверг идеалистические теории морали, согласно
которым моральные принципы стоят над историей и выводят-
ся из внеисторического источника —• бога, абсолютной идеи, аб-
страктного самосознания и т. д. На деле люди всегда черпали
свои моральные взгляды из своих реальных отношений, с из-
менением которых изменялись и моральные взгляды, представ-
ления о добре и зле. Эти представления, по словам Энгельса,
«так менялись от народа к народу, от века к веку, что часто
прямо противоречили одно другому» L
Марксизм показал, что мораль, наряду с другими формами
общественного сознания — политической и правовой идеологи-
ей, философией, религией, искусством и т. д.— входит в идео-
логическую надстройку над экономическим базисом общества.
В классовом обществе мораль носит классовый характер. Она
либо оправдывает господствующую форму собственности (мо-
раль господствующего класса), либо выражает интересы угне-
тенного класса, его возмущение экономическим и политическим
гнетом. В современном капиталистическом обществе, писал
Энгельс, проповедуется мораль трех типов: феодальная, унасле-
дованная от прошлого, буржуазная, господствующая в совре-
менном обществе, и пролетарская мораль — мораль будущего.
«Но если каждый из трех классов современного общества,
феодальная аристократия, буржуазия и пролетариат, имеет
свою особую мораль, то мы можем сделать отсюда лишь тот вы-
вод, что люди, сознательно или бессознательно, черпают свои
нравственные воззрения в последнем счете из практических от-
ношений, на которых основано их классовое положение, т. е.
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 87.
288
из экономических отношений, в которых происходят производ-
ство и обмен» L
Из этого не следует, что этические взгляды, нормы морали
Маркс и Энгельс непосредственно выводили из экономических
отношений, из экономических условий существования классов.
Связь морали с экономическими отношениями обычно бывает
очень сложной, в особенности в современном обществе. В раз-
витии морали, как и в развитии других форм общественного
сознания, имеет место относительная самостоятельность. Это
значит, что новые классы не создают свои этические воззрения
на «чистом месте», а часто заимствуют моральные воззрения от
прежних эпох и видоизменяют их, отбрасывая то, что им не
нужно, и сохраняя то, что соответствует новым экономическим
отношениям, положению данного класса в обществе.
Если новые экономические отношения имеют существенные
общие черты со старыми, то определенные моральные нормы
могут сохраняться, приспособляться к новым условиям. Так,
Энгельс писал, что с тех пор как развивалась частная собствен-
ность на движимые вещи, должна была стать общей для всех
обществ, в которых эта собственность существовала, мораль-
ная заповедь: «Не укради». Вместе с тем он показал, что эта
заповедь отнюдь не является вечной, так как в обществе, в ко-
тором будут устранены всякие мотивы к краже, моральная за-
поведь «не укради» будет излишней.
Основоположники марксизма видели, что в развитии мора-
ли большое значение имеет сила привычки, сила традиций, бла-
годаря которой в обществе (у определенных классов) долгое
время сохраняются определенные моральные взгляды, нормы,
оценки и т. д., сохраняются даже тогда, когда уже исчезли или
существенно изменились условия, их породившие. Они видели
также, что на мораль большое влияние оказывают политика,
религия, философия, искусство и т. д., равно как и сами эти
формы общественного сознания испытывают на себе влияние
определенной морали. Все это означает, что экономическое раз-
витие не прямо и непосредственно, а, как правило, лишь в ко-
нечном счете определяет мораль, определяет то направление,
в котором видоизменяются или преобразуются моральные
взгляды людей, их нормы поведения, оценки и т. д.
Но если моральные взгляды людей, нормы и оценки зави-
сят прямо или опосредовано от экономических отношений, то
можно ли говорить о моральных ценностях или истинах, имею-
щих общечеловеческое значение? Марксизм показал, что «в мо-
рали, как и во всех других отраслях человеческого познания,
в общем наблюдается прогресс» 1 2, что в морали передовых клас-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 88.
2 Там же, стр. 89.
19 История философии, т. Ill ООО
сов, в их этических системах, выражавших в той или иной мере
интересы народных масс, боровшихся против эксплуатации и
гнета, имелось положительное содержание, которое не исчезло,
а развивалось новыми передовыми общественными силами. Ра-
бочий класс наследует лучшие моральные ценности человече-
ства, все положительные приобретения передовой этической
мысли прошлого и развивает их на основе принципов своей
классовой морали.
Пролетарская коммунистическая мораль по своей глубокой
сущности является общечеловеческой, ибо она является
моралью класса, призванного навсегда избавить общество от
эксплуатации и классовой борьбы. Она соответствует коренным
интересам трудящихся, борющихся против эксплуатации во
всех ее формах, против угнетения человека человеком. Она сво-
бодна поэтому от той классовой ограниченности, которая была
характерна для старых моральных систем классового общест-
ва. Класс — носитель этой новой морали — привлекает к себе
миллионы трудящихся благородством своих идеалов, своей са-
моотверженной борьбой, своей сплоченностью и сознатель-
ностью, новым строем мыслей и чувств.
Марксистская партия, внося социалистическое сознание
в ряды рабочего класса, руководя его борьбой, оказывает гро-
мадное влияние на формирование новой морали. Еще в ран-
них объединениях социалистических рабочих Маркс и Энгельс
увидели зародыши новых человеческих отношений, той подлин-
но человеческой морали, которой принадлежит будущее. Наблю-
дая собрания французских социалистических рабочих, их
стремление к общению, Маркс писал: «...Человеческое братство
в их устах не фраза, а истина, и с их загрубелых от труда лиц
на нас сияет человеческое благородство» L
Пока существуют классы и их борьба, новая мораль вы-
ступает в классовых рамках. В коммунистическом обществе
она полностью освобождается от своих классовых рамок и ста-
новится единой моралью всего общества. Вот почему Энгельс
писал: «Мораль истинно человеческая, стоящая выше классо-
вых противоречий и всяких воспоминаний о них, станет воз-
можной лишь на такой ступени развития общества, когда
не только будет уничтожена противоположность классов, но из-
гладится и след ее в практической жизни» 1 2.
К сказанному об общественном содержании морали необ-
ходимо добавить, что творцы марксизма, относясь резко кри-
тически ко всякой моральной догматике и к претензиям ста-
рых моралистов выдавать свои этические системы за «вечную
1 К- Маркс. Экономическо-философские рукописи 1844 года.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, стр. 607.
2 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 89.
290
мораль», пригодную для всех времен и народов, признавали
в то же время в области морали наличие истин, имеющих об-
щечеловеческое значение. Энгельс отмечал, что в морали, как и
во всей области познания, относящейся к истории общества, та-
кого рода истины «рассеяны еще более скупо», чем в сфере
естествознания, но они все же существуют.
Отрицательно относясь к включению в написанный им
текст «Устава Международного Товарищества Рабочих» общих
фраз об истине, долге и справедливости (как фраз совершенно
абстрактных, лишенных конкретно-исторического содержа-
ния) *, Маркс тем не менее в других документах Международ-
ного Товарищества Рабочих ссылался на «простые законы
нравственности и справедливости», которые должны соблюдать-
ся в отношениях между частными лицами и между народами.
Энгельс в работе «Положение рабочего класса в Англии»
писал о «простейших принципах», регулирующих отношения
человека к человеку. Под этими принципами, или законами
нравственности, Маркс и Энгельс подразумевали не внеистори-
ческие законы и правила нравственности (наподобие категори-
ческого императива Канта), а выработанные людьми на протя-
жении своей истории элементарные правила общежития, необ-
ходимые для регулирования их совместной жизни.
Марксизм дал ясный ответ на вопрос о том, может ли чело-
век свободно совершать свои поступки и отвечать за них. Мар-
ксизм показывает, что обусловленность человеческих поступков
вовсе не является фатальной, т. е. исключающей всякую возмож-
ность выбора действий и поступков, их оценки и т. д. С дру-
гой стороны, возможность выбора не означает признания аб-
солютной свободы воли. Если бы человек был «абсолютно сво-
боден» в своих поступках, моральная оценка также исключа-
лась бы. Для такой оценки не было бы никакого объективно-
го критерия. В одном случае человек — раб обстоятельств;
в другом случае — его поступки совершенно случайны и произ-
вольны. Признание абсолютной свободы воли и отрицание не-
обходимости дает теоретическую основу для оправдания бур-
жуазного произвола в политике, буржуазного индивидуализма
в поведении. Но этот индивидуализм отнюдь не означает под-
линной свободы в поведении и оценке человеческих поступков,
ибо на деле свободная воля собственника, по словам Маркса,
«прикована к самым мелким и эгоистичным интересам, как
раб к скамье галеры» 1 2.
1 Маркс писал Энгельсу 24 ноября 1864 г., что ему удалось вставить
эти фразы в «Устав» таким образом, что они «никакого вреда принести
не могут». К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 149.
2 К. Маркс. Дебаты по поводу закона о краже леса. К. Маркс и
Ф, Энгельс. Соч., т. 1, М., 1955, стр. 141.
Сущность человека, по учению марксизма, есть совокуп-
ность общественных отношений. Индивидум, следовательно, в
своем поведении обусловлен определенными общественными
отношениями. Но в рамках этих отношений он может действо-
вать либо в соответствии с назревшими потребностями общест-
венного развития, либо вопреки им, он может присоединиться
или к передовым общественным силам, или к силам отживаю-
щим, реакционным. Он «свободен» выбирать, но его выбор бу-
дет подлинно свободным, лишь когда он основан на познании
объективной необходимости действовать так, а не иначе. Нет
иного основания для правильного выбора поступка, для пра-
вильной его оценки и т. д., кроме обоснования его необходи-
мости. Во всех случаях свобода воли означает «не что иное,
как способность принимать решения со знанием дела. Таким
образом, чем свободнее суждение человека по отношению к
определенному вопросу, с тем большей необходимостью будет
определяться содержание этого суждения, тогда как неуверен-
ность, имеющая в своей основе незнание и выбирающая как
будто произвольно между многими... возможными решениями,
тем самым доказывает свою несвободу, свою подчиненность
тому предмету, который она как раз должна была бы подчинить
себе» Ч
Однако свободный выбор поведения для массы людей возмо-
жен далеко не в равной мере в различных исторических усло-
виях. Пока общество развивается на базе частной собственно-
сти на средства производства, люди являются рабами своих
собственных отношений, рабами экономических законов. В ка-
питалистическом обществе материальная нищета и социальная
придавленность трудящихся служат одним из постоянных
источников преступлений и деморализации, побуждая нередко
и честного труженика под угрозой голодной смерти на воров-
ство, заставляя женщину продавать себя и т. д. С ликвидацией
частной собственности на средства производства, с уничтожени-
ем эксплуатации, нищеты и безработицы исчезают важнейшие
источники преступления и деморализации. В этих условиях
роль сознательной деятельности каждого человека, а следова-
тельно, и его ответственности за свое поведение в огромной
степени возрастает. «Люди, ставшие, наконец, господами свое-
го собственного общественного бытия, становятся вследствие
этого господами природы, господами самих себя — свобод-
ными» 1 2.
Признание объективной необходимости, закономерности
в истории дало возможность решить вопрос об объективном
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 107.
2 Там же, стр. 269.
292
критерии морали. Рассматривая различные типы морали, дей-
ствующие в буржуазном обществе и соответствующие положе-
нию его различных классов, Энгельс поставил вопрос, какая
же мораль является истинной? Он дал следующий ответ на
этот вопрос: «Ни одна, если прилагать мерку абсолютной завер-
шенности; но, конечно, та мораль обладает наибольшим количе-
ством элементов, обещающих ей долговечное существование,
которая в настоящем выступает за низвержение современного
строя, защищает будущее, следовательно,— мораль пролетар-
ская» \
Теперь это положение является еще более актуальным, чем
70 лет тому назад, когда оно было высказано. Теперь мы ви-
дим, что мораль современной буржуазии пришла в явный упа-
док, что она не соответствует больше потребностям обществен-
ного развития, что пролетарская, коммунистическая мораль,
в правилах и нормах которой выражено стремление освободить
общество от всех форм эксплуатации и гнета, является истин-
ной моралью передового человечества.
Характеризуя пролетарскую мораль, Маркс и Энгельс по-
казали ее коренную противоположность буржуазной морали.
На смену буржуазному индивидуализму и эгоизму в отношени-
ях между людьми рабочий класс приносит принцип солидарно-
сти, коллективизма, заботы об общих интересах рабочего клас-
са, народа. Этот принцип вытекает из условий борьбы рабочего
класса за новое общество. В ходе этой борьбы лучшие люди
рабочего класса часто шли навстречу лишениям и преследо-
ваниям ради общего дела, которому они отдавали всю свою
жизнь. Принцип солидарности, коллективизма соответствует
природе нового общества, основанием которого является об-
щественная собственность на средства производства, предпола-
гающая отношения товарищества и взаимопомощи между людь-
ми. Это будет такое общество, писал Энгельс, «в котором
общность интересов возведена в основной принцип, в котором
общественный интерес уже не отличается от интереса каждого
отдельного лица!»1 2.
Если при капитализме общий интерес трудящихся связы-
вает их для борьбы против общих интересов класса капитали-
стов, то в условиях социализма этим общим интересом трудя-
щихся становится интерес их совместной деятельности, строи-
тельство и защита нового общества. Мерилом достоинства че-
ловека в условиях социализма является его труд, его отношение
к общему делу строительства нового общества, его забота об
общих интересах трудящихся.
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 88.
2Ф. Энгельс. Эльберфельдские речи. К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., т. 2, стр. 538.
293
Другой стороной пролетарского, социалистического коллек-
тивизма является забота общества о человеке, о всестороннем
развитии и применении его способностей. Такая забота вытека-
ет из природы нового общества, в котором труд и воспитание
будут соединены и где будет обеспечена возможность людям
«всесторонне применять свои всесторонне развитые способно-
сти» *. Это значит, что социалистический коллективизм совпа-
дает с подлинным гуманизмом — гуманизмом высшего типа,
поднимающим человека на невиданную высоту. Пока сущест-
вуют враждебные классы, этот гуманизм стоит на позициях по-
следовательной классовой борьбы. Поэтому любовь к людям,
которую он проповедует, предполагает ненависть к эксплуата-
торам, борьбу против них.
Если старый гуманизм видел в угнетенном человеке из тру-
дящейся массы существо, достойное лишь жалости и сострада-
ния, то социалистический гуманизм видит в нем человека, ко-
торый может и должен быть борцом и строителем нового об-
щества. Социалистический гуманизм стремится пробудить в уг-
нетенном человеке сознание своего человеческого достоинства.
Все это означает, что социалистический гуманизм по-настоя-
щему верит в силы и способности человека, уважает его, верит
в его будущее. Поэтому он требует не пассивности, а борьбы за
счастье людей. Поэтому же он требователен к человеку. И ува-
жение и требовательность к человеку основаны одинаково на
вере в силы и способности человека, выражают гордость за
него, любовь к нему1 2.
Борьба рабочего класса за свое освобождение и строитель-
ство нового общества происходит в рамках исторически опре-
деленных условий. Это значит, что преданность общественным
1 Ф. Энгельс. Принципы коммунизма. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 4, М., 1955, стр. 336.
2 Буржуазные идеологи пытаются всячески опорочить принципы ком-
мунистической идеологии и морали, прежде всего принцип коллективизма,
характеризуя его как подавление личности, как «этатический» принцип
и т. д. Вслед за буржуазными идеологами ревизионисты также ведут
атаки на этот принцип, стремясь «примирить» принцип коллективизма с
буржуазным индивидуализмом на базе последнего. Они повторяют ту
же избитую клевету на социализм. На деле, как показали Маркс и Эн-
гельс, только «в условиях действительной коллективности индивиды об-
ретают свободу в своей ассоциации и посредством ее» (К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 75). Опыт социалистических стран вполне
подтвердил правильность этого положения. Социализм создал и создает
все новые условия для невиданного расцвета человеческой личности, для
всестороннего и свободного развития ее способностей и дарований. Со-
временные ревизионисты, стремясь выхолостить революционный характер
социалистического гуманизма Маркса и Энгельса, часто апеллируют к
ранним работам основоположников марксизма, где человек нередко рас-
сматривается как «родовое существо» в духе абстрактного гуманизма
294
интересам, интересам рабочего класса, народа есть также пре-
данность своей Родине, уважение к лучшим национальным тра-
дициям своего народа, любовь к его языку и т. д. В условиях
капитализма рабочий класс борется за преобразование своей
страны в интересах трудящихся, за освобождение Родины от
гнета во всех его формах. «Вспомните,— писал Энгельс,— ка-
кие чудеса совершал энтузиазм революционных армий с 1792
по 1799 г.— армий, которые боролись ведь только за иллюзию,
за мнимое отечество, и вы поймете, какова должна быть сила
армии, борющейся не за иллюзию, а за нечто реальное и ося-
заемое» *. Это предсказание Энгельса целиком подтверждено
последующим опытом революционных войн, особенно Вели-
кой отечественной войны советского народа.
Патриотизм революционных пролетариев органически свя-
зан с интернациональными задачами рабочего класса, с укреп-
лением международной солидарности рабочих и всех трудя-
щихся. Марксизм противопоставляет как «старому, ничем не
прикрытому национальному эгоизму, так и лицемерному част-
ноэгоистическому космополитизму» 1 2, братство между народами.
Такое братство в настоящее время получило свое воплощение
в отношениях между народами социалистических стран. Осно-
воположники марксизма указывали на прямую связь буржуаз-
ного национализма и космополитизма господствующих наций с
индивидуалистическим, эгоистическим принципом, на котором
зиждется буржуазное общество; и национализм и космополи-
тизм есть проявление классового эгоизма буржуа по отношению
к другим народам. Принципы социалистического патриотизма и
интернационализма, напротив, выражают возможность и необ-
ходимость сочетания общих интересов данного народа
с интересами всех народов, любви к родине с уважением к дру-
гим народам, с преданностью делу мира и прогресса человече-
ства. Эти принципы являются важнейшими политическими
и моральными принципами борцов за коммунизм во всем
мире.
Фейербаха. Соответственно, они приспособляют марксистскую теорию
моралч к требованиям буржуазного либерализма. Они не хотят видеть
того, как уже в ранних работах Маркс и Энгельс преодолевают этот
абстрактный гуманизм и переходят на позицию гуманизма пролетарской
классовой борьбы, который они последовательно проводят во всей своей
дальнейшей деятельности. Ревизионисты таким образом извращают смысл
того переворота, который совершили Маркс и Энгельс в философии и
этике.
1 Ф. Энгельс. Эльберфельдские речи. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 2, стр. 539.
2 Ф. Энгельс. Празднество наций в Лондоне. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 587.
295
Новым общественным содержанием в марксистской этике
наполняются понятия морального долга и совести; эти понятия
с разных сторон выражают связь личных интересов с общест-
венными, приспособление первых ко вторым, выражают нрав-
ственное возвышение человека.
Марксистская теория морали видит источник долга (обще-
ственного долга в широком смысле слова) не в боге и не в при-
роде человека, а в объективно назревших потребностях прогрес-
сивного развития общества.
Марксистская партия воспитывает такое отношение к обще-
ственному долгу, при котором он становится делом внутрен-
него убеждения, т. е. подлинно моральным долгом.
Совесть, как и долг,— не внеисторическое понятие. Она не
дана человеку ни его «природой», ни вложена в него богом.
Основоположники марксизма учат: «У республиканца иная
совесть, чем у роялиста, у имущего — иная, чем у неимущего,
у мыслящего — иная, чем у того, кто неспособен мыслить» L
Совесть имущих имеет границы в частной собственности и при-
вилегиях, поэтому Маркс говорит, что «совесть» привилегиро-
ванных — это «привилегированная совесть».
Маркс и Энгельс высказали ряд глубоких мыслей и о мо-
ральных основах семьи на различных этапах ее развития. До
возникновения моногамии (т. е. при различных формах груп-
пового брака, освящаемых моралью того времени) не могло
существовать выбора супруга по взаимному согласию. Появле-
ние моногамии создало эту возможность, но она редко прев-
ращалась в действительность, в особенности, у господствующих
классов, где в вопросах брака над всеми другими соображе-
ниями преобладали интересы коммерческие, политические, и
т. д. Основоположники марксизма предвидели, что с уничтоже-
нием частной собственности на средства производства, с во-
влечением женщины в общественное производство как свобод-
ного и полноправного члена социалистического общества, брак
перестанет быть сделкой (коммерческой, политической и т. д.),
каким он был и остается в среде эксплуататорских классов, а
вместе с тем отпадут и неизбежные спутники такого брака —
гетеризм и проституция. Тогда моногамия найдет свое полное
и действительное осуществление, вырастет «поколение мужчин,
которым никогда в жизни не придется покупать женщину за
деньги или за другие средства социальной власти, и поколение
женщин, которым никогда не придется отдаваться мужчине
из-за каких-либо других побуждений, кроме подлинной любви» 1 2.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Процесс Готшалька и его товари-
щей. Соч., т. 6, М., 1957, стр. 140.
2 Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и го-
сударства. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр. произв., т. II, стр. 227.
296
Основоположники марксизма применяли моральные катего-
рии и оценки не только к поведению отдельных лиц, но также
к поведению целых классов и наций. Так, они говорили о «тео-
ретической совести» Германии, о «национальном стыде», о «по-
литических добродетелях» и т. д., применяя моральные оценки
(добра и зла, справедливости и несправедливости) к самым
различным сторонам общественной жизни. Однако при этом
Маркс и Энгельс никогда не подменяли анализа экономиче-
ских и социально-политических отношений моральными оцен-
ками и были решительными противниками «морализующей
критики» капитализма.
Они никогда не обосновывали необходимость социализма,
исходя из моральных соображений. «Этот призыв к морали и
праву в научном отношении нисколько не подвигает нас вперед;
в нравственном негодовании, как бы оно ни было справедливо,
экономическая наука может усматривать не доказательство,
а только симптом»
Творцы марксизма-ленинизма подходили к изучению обще-
ственных процессов так же, как естествоиспытатель подходит
к изучению определенных процессов, происходящих в природе.
Они рассматривали общественное развитие как естественно-
исторический процесс. Но, уподобляя развитие производствен-
ных отношений естественному процессу, происходящему неза-
висимо от воли и сознания людей, они не отказывались от мо-
ральной оценки тех или иных экономических фактов в том
случае, когда эти факты рассматривались не сами по себе, а в
их отношении к людям, к массам трудящихся. Моральная оцен-
ка, не применимая к явлениям природы, оказывается приме-
нимой к любым общественным явлениям, поскольку последние
рассматриваются в их отношении к благу общества, к благу
каждого труженика. В таком случае исторически определенные
общественные отношения по сравнению с другими можно ха-
рактеризовать как добро или как зло, применять категории
справедливости и несправедливости и т. д. Анализируя капи-
талистический способ производства в его развитии, классики
марксизма дали исчерпывающее объяснение сущности капита-
листических отношений и доказали неизбежность гибели капи-
тализма и победы социализма. Вместе с тем они выдвинули про-
тив капитализма и господствующей буржуазии обвинитель-
ный акт такой моральной силы, какой никогда не достигала вся
прежняя обличительная литература. Сознание справедливости
борьбы против капитализма, опирающееся на понимание исто-
рической обреченности капитализма и неизбежность победы-
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 140.
297
социализма, играет огромную мобилизующую роль в борьбе
рабочего класса за новое общество.
С борьбой рабочего класса за новое общество, с коммуни-
стической революцией основоположники марксизма связали
вопрос о перевоспитании людей, несущих на себе груз частно-
собственнических пережитков и предрассудков, вопрос об из-
менении их сознания. «...Как для массового порождения этого
коммунистического сознания, так и для достижения самой це-
ли необходимо массовое изменение людей, которое возможно
только в практическом движении, в революции; следовательно
революция необходима не только потому, что никаким иным
способом невозможно свергнуть господствующий класс, но и
потому, что свергающий класс только в революции может сбро-
сить с себя всю старую мерзость и стать способным создать
новую основу общества» L
Связав, таким образом, моральное обновление общества с
борьбой рабочего класса, с коммунистической революцией, ос-
новоположники марксизма тем самым выступили против созда-
ния этической доктрины, стоящей над жизнью и предписываю-
щей людям (всему обществу) отвлеченные моральные правила.
В. И. Ленин говорил, что марксизм в теоретическом отношении
подчиняет этику принципу причинности (т. е. дает ей научные
основы), а в практическом отношении сводит ее к классовой
борьбе.
В отличие от буржуазных теорий марксизм не создает дог-
матической системы морали, пригодной для всех времен и всех
народов, не скрывает классового происхождения своей этики,
не подменяет классовую борьбу моральными наставлениями.
Утверждая, что марксизм отрицает этику, идеологи буржуа-
зии обнаруживают, во-первых, свою классовую ограниченность
и неспособность понять марксизм, во-вторых, свою корыстную
цель: опорочить марксизм в глазах трудящихся как «безнрав-
ственное» учение. В действительности только марксизм впер-
вые дал научное решение вопросов морали и обосновал в своей
этике принципы подлинно человеческой нравственности. Соз-
дание научной теории морали стало возможным именно тогда,
когда на историческую арену выступил класс — носитель об-
щечеловеческой морали коммунизма.
Жизнь Маркса и Энгельса — великий образец беззаветного
служения народу, делу коммунизма, которому они без остатка
отдали все свои силы. Они видели в этом свой моральный
долг.
По словам Ф. Меринга, «Маркс добровольно брал на себя
свой мученический подвиг, длившийся целыми десятилетиями.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Соч., т. 3,
-стр. 70.
298
Юн отклонял всякий соблазн компромиссов, хотя имел полную
возможность без какого бы то ни было урона для чести укрыть-
ся в гавани буржуазной профессии. Все, что нужно сказать об
этом, Маркс сказал просто, без всяких высокопарных фраз: «Не-
смотря ни на какие препятствия, я буду идти к своей цели и
не позволю буржуазному обществу превратить себя в машину
для выделки денег» *. Известно, что нужда часто душила Марк-
са и его семью, что самоотверженная помощь его замечатель-
ного друга — Энгельса не раз спасала его от тяжелого гнета
нищеты. Дружба Маркса и Энгельса, этих величайших мыс-
лителей и борцов, не имеет себе равной в истории.
Оба они посвятили себя общему делу освобождения чело-
вечества от цепей капитала и отдали этому делу действительно
все, что могли. В письме к 3. Мейеру от 30 апреля 1867 г.
Маркс, объясняя, почему он не отвечал на его письмо, писал:
«Итак, почему же я Вам не отвечал? Потому, что я все время
находился на краю могилы. Я должен был поэтому использо-
вать каждый момент, когда я бывал в состоянии работать,
чтобы закончить свое сочинение, которому я принес в жертву
здоровье, счастье жизни и семью. Надеюсь, что этого объяс-
нения достаточно. Я смеюсь над так называемыми «практич-
ными» людьми и их премудростью. Если хочешь быть скотом,
можно, конечно, повернуться спиной к мукам человечества и
заботиться о своей собственной шкуре. Но я считал бы себя
поистине непрактичным, если бы подох, не закончив своей
книги, хотя бы только в рукописи» 1 2.
Эти слова вполне выражают нравственное величие Маркса.
6. ВОПРОСЫ ЭСТЕТИКИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ МАРКСА
И ЭНГЕЛЬСА
В трудах К. Маркса «Экономическо-философские рукописи
1844 года», «К критике политической экономии», «Капитал»,
в «Анти-Дюринге» Энгельса и других произведениях основопо-
ложников марксизма, в их переписке заложены основы марк-
систской научной эстетики. Маркс и Энгельс доказали, что
возникновение и развитие искусства, как и других форм об-
щественного сознания, в конечном итоге, обусловлено социаль-
но-экономическим развитием общества. С этой точки зрения,
они решали наиболее сложные проблемы эстетической науки,
которые их предшественникам представлялись неразрешимы-
1 Ф. Меринг. Карл Маркс. История его жизни. М., 1957, стр. 254.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 185.
299
ми загадками. Ярким примером такого принципиально нового
решения эстетических вопросов является данный Энгельсом
анализ исторических корней искусства эпохи Возрождения в
Италии, расцвет которого был органически связан с развитием
капиталистического уклада, разрушавшего старый феодаль-
ный образ жизни, сковывавший развитие личности.
По учению исторического материализма, эстетические эмо-
ции не являются биологически врожденными, а носят общест-
венный характер; они исторически развивались на протяжении
тысячелетий. Возникновение эстетических эмоций исторически
связано с выделением человека из животного мира благодаря
труду.
В ходе исторического процесса развития трудовой деятель-
ности человека возникли и развились его эстетические чувства^
неразрывно связанные с развитием сознания человека, с позна-
нием им окружающей действительности и ее сознательным,
целесообразным изменением в процессе труда. Необходимой
первоначальной предпосылкой художественного, образного
отражения действительности явилось развитие руки, которая,
будучи органом труда, в ходе длительной исторической эво-
люции достигла той высокой степени совершенства, на которой
она, как указывал Энгельс, могла как бы силой волшебства
творить картины Рафаэля, статуи Торвальдсена, музыку Па-
ганини.
Создавая произведения искусства, художник создает и
публику, понимающую искусство и способную насладиться
красотой. Он создает, как выразился Маркс, «не только пред-
мет для субъекта, но также и субъект для предмета»
Опираясь на материалистическое понимание идеологии,
Маркс и Энгельс вскрыли классовый характер искусства
в классовом обществе и специфические закономерности разви-
тия искусства в этих исторических условиях. Они показали,
что в определенные периоды развития антагонистических об-
щественно-экономических формаций подъем производитель-
ных сил, достигнутый за счет порабощения трудящихся, не
означает, вместе с тем, подъема искусства. Уровень развития
искусства в целом и уровень развития отдельных его видов,
как отмечает Маркс, не совпадают с уровнем развития эконо-
мики общества.
Это явление объясняется тем, что степень развития искус-
ства непосредственно не определяется уровнем производитель-
ных сил, а обусловливается своеобразием тех, порожденных
развитием общественного производства социальных отношений,
1 Из рукописного наследства К- Маркса. Введение (Из экономических
рукописей 1857—1858 годов). К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12,
стр. 718.
300
которые в одном случае благоприятствуют развитию искусства,
а в других отрицательно влияют на него.
Во Введении к своей работе «К критике политической эко-
номии» Маркс указывает, например, что расцвет греческого
искусства в значительной мере был обусловлен тем своеобраз-
ным взглядом на природу и на общественные отношения, ко-
торый лежит в основе греческого искусства. Маркс подчер-
кивал, что арсеналом античного искусства являлась мифология.
Поэтому существование древнегреческого искусства и прежде
всего эпоса было ограничено рамками данной исторической
эпохи; это искусство не могло уже существовать в последующие
исторические эпохи, когда развитие производительных сил
стало вместе с тем также развитием реального господства че-
ловека над определенными силами природы.
«Предпосылкой греческого искусства,— писал Маркс,—
является греческая мифология, т. е. природа и сами обществен-
ные формы, уже переработанные бессознательно-художествен-
ным образом народной фантазией. Это его материал. Но не
любая мифология, т. е. не любая бессознательно-художествен-
ная переработка природы (здесь под природой понимается все
предметное, следовательно, включая и общество). Египетская
мифология никогда не могла бы быть почвой или материнским
лоном греческого искусства. Но, во всяком случае, какая-то
мифология. Следовательно, отнюдь не такое развитие об-
щества, которое исключает всякое мифологическое отношение
к природе, всякое мифологизирование природы, которое, стало
быть, требует от художника независимой от мифологии фан-
тазии» L
Выясняя исторические особенности развития искусства в
различные эпохи, Маркс, вместе с тем, особо подчеркивал
важность и необходимость анализа того непреходящего, что
имеется в великих произведениях искусства. Так, древнегрече-
ское искусство, указывал Маркс, обладает вечной прелестью,
поскольку в нем наиболее полно выражена безыскусственная
правда детства человечества, неповторимая ступень развития
человеческого общества.
Капиталистический способ производства знаменует собой
более высокую ступень общественного развития, чем рабовла-
дельческий и феодальный. Но в то же время «капиталистиче-
ское производство,— говорит Маркс,— враждебно известным
отраслям духовного производства, например искусству и по-
эзии» 1 2. Одну из причин этого явления основоположники марк-
1 Из рукописного наследства К. Маркса. Введение (Из экономических
рукописей 1857—1858 годов). К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12,
стр. 737.
2 К. Маркс. Теории прибавочной стоимости (IV т. «Капитала»)',
часть I. М., 1954, стр. 261.
301
сизма видели в том, что капиталистический способ производст-
ва стимулирует лишь такого рода духовную деятельность, ко-
торая участвует в производстве прибавочной стоимости.
«Буржуазия лишила священного ореола все роды деятель-
ности, которые до тех пор считались почетными и на которые
смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, священ-
ника, поэта, человека науки она превратила в своих платных
наемных работников» !.
Достижения искусства неотделимы от общественного про-
гресса, от борьбы народных масс против отживших обществен-
ных отношений. Так, могучий взлет искусства в эпоху Возрож-
дения основатели марксизма объясняли прежде всего борьбой
прогрессивных сил против феодализма, против церковного
мракобесия, влиянием этой борьбы на всю духовную жизнь
общества. Благодаря этому Западная Европа в конце XIV
и начале XV в. вступила в полосу величайшего культурного
переворота. «...В Италии наступил невиданный расцвет ис-
кусства, который явился как бы отблеском классической древ-
ности и которого никогда уже больше не удавалось достиг-
нуть» 1 2. В крупнейших странах тогдашней Европы возникла
новая литература.
Анализируя общественно-исторические источники развития
немецкой литературы конца XVIII и начала XIX в., Маркс и Эн-
гельс подчеркивали, что ее расцвет тесно связан с борьбой не-
мецкого народа против феодальных порядков и средневековой
раздробленности страны.
«Каждое из выдающихся произведений этой эпохи,— го-
ворил Энгельс,— проникнуто духом вызова, возмущения про-
тив всего тогдашнего немецкого общества. Гёте написал «Геца
фон Берлихингена», где в драматической форме отдал дань ува-
жения памяти мятежника. Шиллер написал «Разбойников», где
воспел благородство молодого человека, открыто объявившего
войну всему обществу» 3.
В письмах Маркса и Энгельса, в которых рассматриваются
отдельные художественные произведения и эстетические проб-
лемы, ярко показано громадное значение освободительного
движения трудящихся для развития искусства. Лишь благодаря
этой борьбе угнетенных и эксплуатируемых место королей и
принцев, которые были главными героями романов прошлого,
все больше начинает занимать бедняк, угнетенные классы. Рез-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии.
Соч., т. 4, стр. 427.
2 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 3.
8 Ф. Энгельс. Положение в Германии. К- Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., т. 2, стр. 562.
302
кое обострение классовой борьбы в эпоху чартизма в Англии
в заметной мере повлияло, например, на обличительный па-
фос произведений Диккенса, Теккерея и других, помогло им
подметить и изобразить в своих произведениях типичные про-
тиворечия и конфликты эпохи.
Одной из неотъемлемых, определяющих особенностей
художественного произведения Маркс и Энгельс считали его
глубокую идейность, тенденциозность — в лучшем смысле
этого слова. Подлинный художник не может оставаться на
позициях бесстрастного, равнодушного созерцания социальной
действительности.
Высокая идейность, прогрессивная тенденциозность со-
ставляют неиссякаемый источник творческих достижений ху-
дожника. Энгельс в письме к М. Каутской от 26 ноября 1885 г.
писал: «Отец трагедии Эсхил и отец комедии Аристофан были
оба ярко выраженными тенденциозными поэтами, точно также
и Данте и Сервантес, а главное достоинство «Коварства и люб-
ви» Шиллера состоит в том, что это — первая немецкая поли-
тически-тенденциозная драма. Современные русские и норвеж-
ские писатели, которые пишут превосходные романы, все сплошь
тенденциозны» Ч
Высоко оценивая тенденциозность передового искусства,
Маркс и Энгельс, вместе с тем, предостерегали писателей от
поверхностного подхода к разработке в их произведениях опре-
деленной тенденции. Они выступали против голой тенденции
в художественном произведении, не облеченной в плоть и кровь
живых действующих лиц, против превращения этих лиц в про-
стые рупоры духа времени. Основоположники марксизма тре-
бовали от художественного произведения полного слияния
идейной глубины, осознанного исторического содержания с
шекспировской живостью и богатством действия. С этой точки
зрения, исключительный интерес представляют письма Маркса
и Энгельса, в которых дана критическая оценка трагедии Ласса-
ля «Франц фон Зикинген».
Энгельс указывал, что хотя в этой трагедии главные дейст-
вующие лица представляют определенные, существовавшие
в истории классы и направления, тем не менее эти лица ока-
зываются лишь глашатаями идей, а не живыми конкретными
художественными образами, так как автор не сумел показать
непосредственные, конкретные мотивы их поведения, раскрыть
их характер. В изображении этих героев отсутствует, по словам
Энгельса, шекспировский реалистический элемент. Это обстоя-
тельство объясняется не только недостатками Лассаля как дра-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 395.
303
матурга, но и его неверными историческими и политическими
установками.
Критикуя Лассаля, Маркс и Энгельс показали, что невер-
ное, идеалистическое понимание исторического процесса, игно-
рирующее решающую роль народа в истории и преувеличи-
вающее роль отдельной личности, отрицательно влияет на со-
держание и форму трагедии, на само понимание сущности
трагического конфликта.
В противоположность Лассалю, который идеалистически
понимал природу трагического как в жизни, так и в искусстве,
пытаясь воплотить в своей трагедии абстрактную идею трагиз-
ма, якобы фатально присущего революции, Маркс и Энгельс
ставят проблему трагизма на конкретно-историческую почву.
Так, например, они рассматривают трагедию Зикингена как
необходимое выражение закономерной гибели исторически из-
жившего себя класса — дворянства. В трагедии Т. Мюнцера
они видят трагедию преждевременного революционного вы-
ступления прогрессивных классов. Таким образом, трагическое
в истории и искусстве, в зависимости от конкретных условий,
имеет различный смысл и содержание.
В ряде своих высказываний Маркс вскрыл диалектический
характер эстетических категорий, их взаимопереходы, напри-
мер, переход трагического в комическое и наоборот.
В своей критике Лассаля Энгельс показал, что во всяком
подлинно художественном произведении идейность и реализм
должны быть неразрывно между собой связаны.
В письме к М. Гаркнесс [начало апреля 1888 г.] Энгельс
указывал, что подлинный реализм «предполагает, помимо прав-
дивости деталей, правдивость в воспроизведении типичных
характеров в типичных обстоятельствах» !. Недооценка этого
важного принципа реалистического искусства, непонимание
того, что искусство должно воспроизводить жизнь, действитель-
ность в ее развитии, ведет к искаженному отражению реальной
действительности. В качестве примера такого отражения жиз-
ни Энгельс приводит некоторые произведения писательницы
Гаркнесс.
В своем романе «Городская девушка» Гаркнесс изобразила
рабочий класс как пассивную, страдающую, но отнюдь не
борющуюся массу. Такое изображение пролетариата в какой-
то мере отражало его фактическое положение в начале XIX
столетия, однако в 80—90-х годах, когда писала Гаркнесс,
подобное изображение этого класса стало по существу не-
реалистичным, так как не выходило за рамки ложного буржуаз-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 405.
304
ного представления о пролетариате и его месте, роли и значении
в капиталистическом обществе.
Критикуя Гаркнесс, Энгельс подчеркнул, что революцион-
ный отпор рабочего класса угнетающему его капиталистическо-
му обществу, его попытка добиться своих человеческих прав яв-
ляются характерной чертой новой истории и поэтому вполне мо-
гут претендовать на отображение в реалистическом искусстве.
Данное положение Энгельса открывало новые перспективы в
развитии мирового реалистического искусства, в котором глав-
ным действующим героем становился рабочий класс и его осво-
бодительная борьба.
С этих позиций рабочего класса Маркс и Энгельс теоретиче-
ски обосновали основные положения новой эстетической теории
и подвергли критике апологетические черты буржуазного искус-
ства: примирение с капиталистической действительностью, при-
знание буржуазного строя естественным состоянием человече-
ства, ненависть ко всему революционному. Так, анализируя
роман французского буржуазного писателя Эжена Сю «Париж-
ские тайны» и отмечая его достоинства в критике тяжелых
условий жизни трудящихся при капитализме, Маркс и Энгельс
показали в то же время, что автор романа исходит из ложного
положения о естественности капиталистических отношений,
вытекающих якобы из самой природы человека.
Критикуя поэтов так называемого «истинного» (мелкобур-
жуазного) социализма, Энгельс показал, что идейное существо
этой поэзии сводится к проповеди взгляда о возможности «гар-
монии» между угнетателями и угнетенными в рамках капита-
листического строя, к идее «гуманизирования» капитализма.
Поэзия мелкой буржуазии, приспосабливающаяся к условиям
капиталистического существования, покоится, как говорил
Энгельс, «на ребяческой иллюзии о могуществе Ротшильдов,
на полном непонимании связи этого могущества с существую-
щими отношениями, на глубоком заблуждении относительно
средств, которые Ротшильды должны применять, чтобы стать
силой и оставаться силой» Ч
Маркс и Энгельс разоблачили взгляды Прудона, согласно
которым революционная борьба пролетариата по самому свое-
му существу «неэстетична» и поэтому не может быть предметом
искусства. Они доказали, что освободительное движение про-
летариев создает новый эстетический идеал, воплощающий в
себе истинную красоту человеческого труда, воспитывающий в
людях подлинно гумаНххые взаимоотношения, разоблачающий
лицемерие и ложь, которыми насквозь проникнут буржуазный
мир.
1 Ф. Энгельс. Немецкий социализм в стихах и прозе. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 208—209.
20 История философии, т. III 305
Пролетарское искусство, учили Маркс и Энгельс, призвано
правдиво изображать реальные отношения капиталистического
общества, рассеивать иллюзии о природе этих отношений, «рас-
шатывать оптимизм буржуазного мира», развенчивать ложь о
неизменности и вечности основ буржуазного порядка.
Рассматривая творчество великих писателей и художников
прошлого, Маркс и Энгельс вскрыли в их произведениях отра-
жение определенных существенных сторон реальной, конкрет-
но-исторической действительности. Они показали, что ценность
того или иного художественного произведения определяется не
столько субъективными намерениями писателя или художни-
ка, сколько тем объективным содержанием, которое в них име-
ется. Ярким примером такого конкретно-исторического иссле-
дования художественного произведения является анализ «Оре-
стеи» Эсхила, данный Энгельсом в работе «Происхождение
семьи, частной собственности и государства». Энгельс показал,
что историческое значение этой трагедии состоит в том, что в
ней дано художественное отражение существеннейших сторон
эпохи становления отцовского права, связанного с развитием
частной собственности и государства. Отражение некоторых
существенных сторон действительности Энгельс видит так-
же и в так называемых утренних любовных песнях (аль-
бах). Он показал, каким образом характерное, с одной
стороны, для католицизма, а с другой — для протестан-
тизма, отношение к браку отражается во французских и немец-
ких романах прошлого века. В великом творении русского на-
ционального гения — «Слове о полку Игореве» (XII в.) Маркс
справедливо увидел отражение стремлений русских людей к
единению в борьбе против иноземных завоевателей. Великого
флорентийского поэта Данте Энгельс называл последним поэ-
том средневековья и вместе с тем первым поэтом нового вре-
мени *, ибо в его творчестве нашли свое отражение историче-
ское крушение старого средневекового и рождение нового ка-
питалистического общества. Высоко оценивая творчество ис-
панского писателя Сервантеса, Маркс видел в его «Дон Кихо-
те» «эпос вымиравшего рыцарства, добродетели которого в
только что народившемся мире буржуазии стали чудачествами
и вызывали насмешки» 1 2.
Маркс и Энгельс показали внутреннюю противоречивость
творчества ряда великих писателей Западной Европы, обуслов-
ленную противоречиями конкретно-исторических условий их
жизни и деятельности.
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической пар-
тии. Ф. Энгельс. Предисловие к итальянскому изданию 1893 года. М., 1958„
стр. 29.
2 П. Л а ф а р г. Воспоминания о Марксе. М., 1958, стр. 9.
306
Подобное противоречие вскрыто ими, например, в творче-
стве великого немецкого поэта Гёте, анализ произведений ко-
торого с позиций диалектического материализма противопо-
ставляется Энгельсом плоским идеалистическим рассуждениям
немецкого «истинного социалиста» Грюна.
В то время как Грюн видел в Гёте только филистера, чинов-
ника, а все выдающееся в нем всячески затушевывал, Энгельс
показывает, что Гёте двойственно относился к немецкому об-
ществу своего времени и это отразилось в его произведениях.
С одной стороны, это общество было противно ему своей огра-
ниченностью, тупостью, и Гёте пытался бежать от него; с другой
стороны — он склонен примириться с ним и защищать его
основы от угрожающего ему революционного движения. Энгельс
говорит, что в Гёте «постоянно происходит борьба между ге-
ниальным поэтом, которому убожество окружающей его среды
внушало отвращение, и осмотрительным сыном франкфурт-
ского патриция, достопочтеннЫхМ веймарским тайным советни-
ком, который видит себя вынужденным заключать с этим убо-
жеством перемирие и приспосабливаться к нему». Гёте, указы-
вает Энгельс, «то колоссально велик, то мелок», он выступает
то как гений, то как филистер. «...Гёте был не в силах победить
немецкое убожество; напротив, оно побеждает его...» Г
Другим примером подлинно научного рассмотрения и оцен-
ки Энгельсом крупного общественного литературного явления
может служить анализ творчества французского романиста
XIX в. Оноре де Бальзака. «...Бальзак,— писал Энгельс
М. Гаркнесс в апреле 1888 г.,— по своим политическим взгля-
дам был легитимистом. Его великое произведение — несконча-
емая элегия по поводу непоправимого разложения высшего
общества; его симпатии на стороне класса, осужденного на
вымирание. Но при всем этом его сатира никогда не была бо-
лее острой, его ирония более горькой, чем тогда, когда он за-
ставлял действовать именно тех людей, которым он больше
всего симпатизировал,— аристократов и аристократок. Един-
ственные люди, о которых он всегда говорит с нескрываемым
восхищением, это его самые ярые политические противники...» 1 2.
Причину того, почему Бальзак, вопреки своему легитимиз-
му, вынужден был в своих произведениях показать аристокра-
тов с отрицательной стороны, Энгельс находит в реализме
Бальзака, в его художественном методе, требовавшем правди-
вого отражения действительности. В исторических условиях
тогдашней Франции содержание реалистического творчества
1 Ф. Энгельс. Немецкий социализм в стихах и прозе. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 233.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 406.
307
20*
Бальзака пришло в противоречие с его легитимистскими, мо-
нархическими взглядами. Это объясняется тем, что Бальзак
хорошо видел историческую неизбежность падения дворянства
и показывал ее с потрясающей реалистической силой. Не леги-
тимистские взгляды Бальзака, а его реалистический художе-
ственный метод, связанный с прогрессивными чертами в его
мировоззрении, вступавший в противоречие с легитимизмом,
способствовали созданию им первоклассных художественных
произведений.
Будучи универсально образованными людьми, Маркс и
Энгельс высказали много глубоких мыслей, дали множество
исключительно метких характеристик различных поэтов и ху-
дожников. В их произведениях мы встречаем оценку таких ве-
ликих художников прошлого, как Гомер, Рафаэль, Шекспир,
Рембрандт и многих других. Основоположники марксизма жи-
во интересовались русской литературой, читали сочинения
Пушкина, Салтыкова-Щедрина, Чернышевского и других ве-
ликих русских писателей, давая им высокую оценку и подчер-
кивая выдающуюся роль русской передовой общественной мы-
сли, роль русской литературы.
Отрицательное отношение Маркса и Энгельса к представи-
телям реакционного романтизма, ложноклассицизма и натура-
лизма было обусловлено их борьбой против реакционной идео-
логии отживающих классов, за художественную правду, за реа-
лизм в искусстве.
Воззрения Маркса и Энгельса на вопросы искусства и ли-
тературы свидетельствуют о том, что лишь распространение
диалектического и исторического материализма на понимание
процесса развития художественного творчества приводит к соз-
данию подлинно научной эстетики.
7. ФИЛОСОФСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ НАУЧНОГО АТЕИЗМА
В ТРУДАХ МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
С философией марксизма, диалектическим и историческим
материализмом, неразрывно связан научный атеизм, выра-
жающий точку зрения революционного пролетариата, который
в интересах своего социального освобождения стремится видеть
мир таким, каков он есть в действительности, без всяких по-
сторонних прибавлений.
Диалектический и исторический материализм до конца рас-
крыл несостоятельность религиозного мировоззрения и его сущ-
ность, корни религии и ее роль в общественной жизни, указал
реальные пути преодоления религиозного гнета.
Положения диалектического материализма о вечности ма-
терии и движения, о бесконечности материального мира во вре-
308
мени и в пространстве, опирающиеся на выводы естествозна-
ния, явились научно обоснованным опровержением религиоз-
ной идеи о сотворении мира богом.
Диалектический материализм доказывает, что природа ни-
кем не сотворена, что не существует поэтому ничего потусто-
роннего. Поскольку человеческое сознание есть высший про-
дукт материи, продукт мозга, «душа» человека — земного про-
исхождения, она рождается и умирает вместе с телом. А раз
нет «души», независимой от тела, то и загробная жизнь, ад и
рай не существуют.
Громадную роль в развитии научного атеизма сыграло от-
крытие материалистического понимания истории, благодаря
которому были впервые вскрыты материальные корни религии.
Последняя была правильно понята как форма общественного
сознания, зависящая в своем развитии от общественного бытия.
С этих позиций Маркс и Энгельс выступили против тех пред-
ставителей идеализма, которые рассматривали религию как
движущую и определяющую силу истории человечества. В ре-
цензии на книгу Г. Фр. Даумера «Религия нового века» (1850)
Маркс и Энгельс называют «бессовестной поверхностностью»
утверждение автора книги, будто бы новые общественные поряд-
ки могут возникать только благодаря новым религиям. В дей-
ствительности, подчеркивают Маркс и Энгельс, имеет место про-
тивоположное явление. «...С каждым великим историческим
переворотом в общественных порядках происходит также и пере-
ворот в воззрениях и представлениях людей, а значит и в их ре-
лигиозных представлениях» !.
Энгельс подверг суровой критике попытку Л. Фейербаха
проповедовать «религию любви» как радикальное средство со-
циального преобразования. Эта утопическая концепция также
основывалась на утверждении, что «периоды человечества от-
личаются один от другого лишь переменами в религии»1 2.
Однако тот факт, что определенные исторические повороты дей-
ствительно сопровождались переменами в религии, отнюдь не
говорит о том, что именно эволюция религиозных воззрений
вызывала эти исторические повороты. В работе «Крестьянская
война в Германии» Энгельс показывает, что идеализм умалчи-
вает о действительных причинах великих исторических событий,
подставляя на их место религиозные распри, заблуждения, не-
терпимость и т. п. Исследование Энгельса приводит его к вы-
воду, что «во времена так называемых религиозных войн
XVI столетия речь шла прежде всего о весьма определенных
материальных классовых интересах; эти войны так же были
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7. М., 1956, стр. 211.
2 Цит. по кн.: Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах... К. Маркс и Ф. Эн-
гельс. Избр. произв., т. II, стр. 358.
309
борьбой классов, как и более поздние внутренние конфликты
в Англии и Франции. Если эта классовая борьба протекала
тогда под знаком религии, если интересы, нужды и требования
отдельных классов скрывались под религиозной оболочкой, то
это нисколько не меняет дела и легко объясняется условиями
времени» Ч
Исторический материализм дал возможность научно
вскрыть сущность религии и показать, что она является не чем
иным, как «фантастическим отражением в головах людей тех
внешних сил, которые господствуют над ними в их повседнев-
ной жизни,— отражением, в котором земные силы принимают
форму наземных» 1 2.
Это классическое определение религии, сформулированное
Энгельсом в «Анти-Дюринге», исключительно богато содержа-
нием. В противовес утверждениям теологов и других защитни-
ков религии о сверхъестественном происхождении религиозной
веры, о недопустимости научного исследования ее содержания,
Энгельс утверждает, что в религии отражаются земные с и-
л ы и именно те из них, которые господствуют над людьми, угне-
тают людей в их повседневной жизни. В отличие от старых
материалистов, которые видели земную основу религии лишь
в невежестве масс и обмане их духовенством, Энгельс указы-
вает на материальную основу религиозных верований. Как
фантастическое отражение внешнего мира, религия резко отли-
чается от тех форм общественного сознания, в которых в той
или иной мере также играет известную роль фантазия, но фан-
тазия полезная, связанная с жизнью. Религиозная фантастика,
особенно в ее центральном пункте — признании бога, настолько
оторвана от человека, общественной практики и настолько ис-
каженно отражает действительность, что приносит людям ог-
ромный вред. В действительной истории познания человече-
ство переходит от смутных, а порой фантастических представ-
лений о тех или иных явлениях природы и общества к представ-
лениям, все более правильно отражающим объективную
реальность. Что же касается религии, то она никогда не может
дать сколько-нибудь правильного представления как о своем
основном «объекте» — боге, так и о многих других «предме-
тах» религиозных верований по той простой причине, что их
не было и не существует в действительности. Фантастический
характер религиозного отражения мира неотделим от религии,
в силу чего этот признак входит в марксистское определение
религии как специфический для этой формы общественного
сознания. Вера в сверхъестественное, то есть в то, чего нет,
1 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 360.
2 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 299.
310
составляет сущность религии. Именно поэтому все попытки
примирения религии и науки неизбежно осуждены на провал.
Религия не вечна, она возникает в условиях первобытного
общества как выражение бессилия человека в борьбе с при-
родой.
Религию первобытнообщинного строя Маркс и Энгельс на-
зывали «обожествлением природы». Это — извращенное «осо-
знание природы, которая первоначально противостоит людям
как совершенно чуждая, всемогущая и неприступная сила...» I
На смену первобытной религии пришел политеизм, вы-
званный к жизни разложением родового строя и процессом
формирования классов. Характерное для политеистических ре-
лигий выделение множества богов и их персонификация тесно
связаны с выделением людей из родовых союзов, с их обособ-
лением. Монотеизм, сменяющий политеистические религии,
также связан с определенными социально-экономическими
сдвигами, с дальнейшим развитием классового общества, уси-
лением государственной власти, а в известной мере также и с
развитием идеалистической философии, которая пыталась тео-
ретически обосновать фантастическое представление о едином
духовном первоисточнике всего существующего. Боги моноте-
истических религий являются как бы «синтезом» старых пле-
менных и родовых богов. Монотеизм, как писал об этом Ф. Эн-
гельс в работе «К истории раннего христианства», всегда дол-
жен был делать уступки политеизму. Так, например, распро-
странившееся христианство «могло вытеснить у народных масс
культ старых богов только посредством культа святых...» 1 2.
В развитом классовом обществе главной причиной, порож-
дающей и питающей религиозные верования, является уже не
бессилие человека перед стихиями природы, а придавленность
трудящихся гнетом эксплуататоров, страх людей перед стихий-
ными силами экономического развития.
Характеризуя взаимоотношение религии с порождающим ее
базисом, основоположники марксизма подчеркивали, что ре-
лигия обладает значительно большей относительной
самостоятельностью в развитии, чем некоторые дру-
гие идеологические формы (право, искусство, мораль). С этим
связана особая консервативность религии.
Однако и к религии полностью относится положение исто-
рического материализма о решающем, в конечном счете, зна-
чении экономического развития общества для развития обще-
ственного сознания. В условиях господства частной собствен-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология. Соч., т. 3,
стр. 29.
2 К. Маркс. К истории раннего христианства. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. XVI, ч. II, |MJ, 1936, стр. 429.
311
ности вся совокупность производственных отношений противо-
стоит человеку в качестве чуждой ему внешней силы. Эта чуж-
дая человеку сила отражается в религии. Именно поэтому с
уничтожением классов и классовых различий, когда общество,
овладев всеми средствами производства, создает условия для
их планомерного развития, религия обречена на окончательное
исчезновение «по той простой причине, что тогда уже нечего
будет отражать» 1 (хотя это произойдет не сразу).
Фейербах утверждал, что религиозные представления —
это представления людей, оторванные от действительности
и противопоставленные ей. Однако, сводя сверхъестественное
к естественному, небесное к земному, он не мог объяснить при-
чин религиозного удвоения мира, поскольку он искал естест-
венные непреходящие корни религии в самой человеческой при-
роде, а не в определенных исторических условиях общественно-
го бытия людей. Он не понял поэтому того, что превратное
отражение действительности имеет своим источником «преврат-
ный мир», т. е. характер самих общественных отношений. Те-
ория товарного фетишизма Маркса раскрыла, как господство
товарных отношений с объективной необходимостью вызывает
фетишизацию продуктов человеческого труда, мистификацию
общественных отношений, что самым непосредственнььм обра-
зом питает и поддерживает религию.
Однако не только стихийное развитие антагонистического
общества постоянно воспроизводит религиозное сознание. Гос-
подствующие классы и поддерживающие их религиозные учре-
ждения сознательно распространяют религиозные предрассуд-
ки, понимая, что религия служит делу обуздания, порабощения
трудящихся масс, сковывает их революционную активность,
уводит их в сторону от действительных путей социального осво-
бождения. В том факте, что религия служит укреплению гос-
подства эксплуататорских классов, кроется одна из причин
«религиозности» этих классов.
Останавливаясь на вопросе о подлинном смысле и причи-
нах усиления «религиозности» буржуазии по мере укрепления
и развития капиталистического общества, Энгельс во введении
к английскому изданию своей работы «Развитие социализма
от утопии к науке» писал об английском буржуа: «Он сам был
религиозен; его религия доставила ему знамя, под которым
он победил короля и лордов. Скоро он открыл в этой религии
также средство для того, чтобы обрабатывать сознание своих
естественных 2 подданных и делать их послушными приказам
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 300.
2 Здесь у Энгельса продолжение ранее высказанной им мысли о том,
что английский буржуа издавна присвоил себе титул «естественного по-
велителя> по отношению к своим рабочим.
312
хозяев, которых поставил над ними неисповедимый промысл
божий» L
Служебная роль религии особенно ярко проявляется
в религиозной морали, примером чего может служить социаль-
ная доктрина христианства, христианская этика, прививающая
трудящимся рабскую покорность. С точки зрения революцион-
ного пролетариата, а это и есть в то же время подлинно объек-
тивная точка зрения, христианская этика в ее исходных поло-
жениях безнравственна.
«Социальные принципы христианства,— писал Маркс,—
превозносят трусость, презрение к самому себе, самоунижение,
смирение, покорность, словом — все качества черни, но для
пролетариата, который не желает, чтобы с ним обращались,
как с чернью, для пролетариата смелость, сознание собственно-
го достоинства, чувство гордости и независимости — важнее
хлеба.
На социальных принципах христианства лежит печать про-
нырливости и ханжества, пролетариат же — революционен» 1 2.
В противовес религии революционное мировоззрение про-
летариата воспитывает массы в духе активной борьбы за ком-
мунизм, в духе твердой уверенности в своих силах.
Маркс и Энгельс решительно выступали против тех, кто
пытался «соединить» идеи коммунизма с религией. Разобла-
чая реакционный характер псевдокоммунистических пропове-
дей Германа Криге, который во имя коммунизма рекомендовал
рабочим отказаться от собственной личности и проникнуться
«святым духом общности», они писали: «...Криге под именем
коммунизма проповедует старую религиозную немецкую фило-
софскую фантазию, которая прямо противоречит коммунизму.
Вера, а именно вера в «святой дух общности»,— это то, в чем
коммунизм меньше всего нуждается для своего осуществле-
ния» 3.
В своем произведении «Людвиг Фейербах...» Энгельс сарка-
стически характеризует последователей Луи Блана, которые
утверждали, что человек не может существовать без религии,
в силу чего и атеизм следует считать религией.
Важнейшее место в учении Маркса и Энгельса о религии
занимает теоретическое обоснование партийной пролетарской
линии в вопросах борьбы с религией. Они исходят из того, что
1 Ф. Энгельс. Развитие социализма от утопии к науке. Введение
к английскому изданию. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр. произв., т. II,
стр. 96.
2 К. Маркс. Коммунизм газеты «Rheinischer Beobachter». К- Маркс
и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 204—205.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Циркуляр против Криге. Соч., т. 4,.
стр. 11.
313
борьба за освобождение масс от религиозных предрассудков
составляет неотъемлемую часть освободительного движения
пролетариата и должна быть полностью подчинена интересам
его классовой борьбы.
Поддерживая демократические требования свободы совести
и отделения церкви от государства, ссылаясь на опыт Париж-
ской Коммуны, которая осуществила эти демократические тре-
бования, Маркс и Энгельс вместе с тем указывали, что рабочая
партия не может ограничиться лишь требованием свободы со-
вести. Рабочая партия должна бороться за полное освобожде-
ние масс от религиозных предрассудков. Маркс писал: «...Бур-
жуазная «свобода совести» не представляет собой ничего боль-
шего, как терпимость ко всем возможным видам религиозной
свободы совести, а ...рабочая партия, наоборот, стремится
освободить совесть от религиозного дурмана» L
В то же время Энгельс решительно осудил квазиреволюци-
онную идею Дюринга о запрещении религии в социалистиче-
ском обществе. В противовес буржуазному атеизму, игнори-
рующему живучесть религиозных предрассудков и их связь
с экономическим положением трудящихся, Маркс и Энгельс
учили, что религиозное сознание в массах постепенно отомрет
лишь в ходе экономического и культурного развития бесклас-
сового общества, при условии настойчивой идейной борьбы про-
тив религиозных предрассудков. В 1891 г. Энгельс во «Введе-
нии» к брошюре К. Маркса «Гражданская война во Франции»
вновь и притом уже не в полемической, а в позитивной форме
подчеркнул, что социал-демократия считает религию частным
делом по отношению к государству, а отнюдь не по отношению
к рабочей партии. Таким образом, основоположники марксиз-
ма неуклонно боролись за чистоту революционной пролетар-
ской линии в вопросах отношения рабочей партии к религии
на два фронта — против примиренчества к религиозным пред-
рассудкам и против анархического «левачества».
В. И. Ленин придавал огромное значение положениям Марк-
са и Энгельса о тактике борьбы рабочей партии с религией,
всемерно отстаивал и развивал эти положения. Выступая про-
тив тех, кто усматривал в марксистской тактике по отношению
к религии непоследовательность, колебания между «войной с
богом» и желанием «подделаться» к верующим, В. И. Ленин
писал: «Но кто сколько-нибудь способен серьезно отнестись к
марксизму, вдуматься в его философские основы и в опыт меж-
дународной социал-демократии, тот легко увидит, что тактика
марксизма по отношению к религии глубоко последовательна
1 К. Маркс. Критика Готской программы. К. Маркс и Ф. Энгельс.
Избр. произв., т. II, стр. 26.
314
и продумана Марксом и Энгельсом, что то, что дилетанты или
невежды считают шатаниями, есть прямой и неизбежный вы-
}вод из диалектического материализма» *.
По Энгельсу, религия ни при капитализме, ни при социа-
лизме не может быть устранена путем административных за-
претов, а левацкие наскоки на религию лишь помогают ей
«увенчать себя ореолом мученичества и тем самым продлить
свое существование» 1 2.
Вовлечение масс в практическую революционную борьбу,
терпеливое и настойчивое воспитание у них материалистиче-
ских взглядов на природу и общество — таков научно обосно-
ванный Марксом и Энгельсом путь преодоления религиозных
предрассудков.
* * *
Маркс и Энгельс создали диалектико-материалистическое
мировоззрение, качественно новое и принципиально отличаю-
щееся от всех предшествующих философских систем. Диалек-
тический и исторический материализм, выражающий коренные
интересы и точку зрения революционного пролетариата, пред-
ставляет собой философскую систему нового типа, теоретически
обобщающую развитие науки и практики и постоянно развива-
ющуюся вместе с ними.
Диалектический материализм, изучающий наиболее общие
законы бытия и познания, представляет собой единство теории
и метода марксизма, которые не только познают мир, объяс-
няют его, но и указывают пути его изменения. Важнейшая со-
ставная часть диалектического материализма — исторический
материализм исследует наиболее общие законы развития об-
щества, специфически свойственные последнему. Эта же зада-
ча исследования наиболее общих законов развития в их специ-
фической, качественно своеобразной форме стоит и перед те-
орией познания диалектического материализма, диалектиче-
ской логикой, историей философии, этикой, эстетикой.
Главным и определяющим принципохм диалектического и
исторического материализма является то, что он представляет
собой философию рабочего класса, народных масс, борющихся
за коммунизм, воплощает единство самой последовательной
научной теории и революционной практики, становится науч-
ным фундаментом коммунистического строительства. Диалек-
тический материализм — высшая форма научной философии,
которая вбирает в себя и перерабатывает все то ценное, что
1 В И. Л е н и н. Об отношении рабочей партии к религии. Соч., т. 15,
«стр. 373—374.
2 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 301.
315
создано предшествующими философскими системами и, вместе
с тем, отрицает все старые общественные порядки, учреждения,
теории, основанные на угнетении человека человеком. Более
чем столетний опыт существования и развития марксизма, его
философии показывает, что диалектический и исторический ма-
териализм стал могучим орудием познания и революционного
коммунистического преобразования действительности, идей-
ным знаменем рабочего класса и руководимых им народных
масс.
Одним из важнейших принципов философии марксизма яв-
ляется единство диалектики и материализма. Исходя из диа-
лектической теории развития, материализм Маркса и Энгель-
са решает основной вопрос философии, проблему единства
мира и другие вопросы философского понимания объективной
действительности. Диалектико-материалистическое исследова-
ние процесса отражения, познания внешнего мира и тех логи-
ческих форм, в которых оно исторически развивается, состав-
ляет предмет марксистской теории отражения и диалектиче-
ской логики.
Единство диалектики и материализма как основная, опре-
деляющая черта марксистской философии означает принципи-
альное, бесповоротное отрицание всех тех старых философских
систем, которые противопоставлялись «ограниченным», всегда
незавершенным эмпирическим наукам, как системы абсолютно-
го знания, логически дедуцирующие всю научную проблемати-
ку и ее якобы единственно возможное теоретическое разреше-
ние. Научная несостоятельность такого рода систем была пол-
ностью раскрыта основоположниками марксизма. Энгельс пи-
сал: «Систематика после Гегеля невозможна. Ясно, что мир
образует единую систему, т. е. связное целое, но познание этой
системы предполагает познание всей природы и истории, чего
люди никогда не достигают. Итак, тот, кто строит системы, дол-
жен заполнять бесчисленное множество пробелов собственны-
ми измышлениями, т. е. иррационально фантазировать, быть
идеологом» L Но отвергая метафизическое понимание системы,
основоположники марксизма разрабатывали диалектико-мате-
риалистическое мировоззрение как систематическую теорию,
научно-философское учение о наиболее общих законах разви-
тия природы, общества и мышления, исходным пунктом которо-
го является признание того, что «мир образует единую систему,
т. е. связное целое». И философия марксизма, поскольку она
призвана отразить мир как единую систему, связное целое,
необходимо представляет собой систему наиболее общих поня-
тий, органически связанных друг с другом и отражающих в
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 318.
316
своих взаимоотношениях объективно существующее матери-
альное единство мира и закономерности его развития. Всякая
наука представляет собой систему понятий, отражающих объ-
ективную реальность. Философия отличается от других наук,
в частности, тем, что она имеет дело с наиболее общими поня-
тиями, категориями. Но и в философии, как и в любой настоя-
щей науке, система понятий не является чем-то неизменным, раз
навсегда данным, не подлежащим дальнейшему развитию.
В этом также проявляется единство марксистской философии
со всеми науками. Это значит, что диалектический и историче-
ский материализм есть живая, творчески развивающаяся фило-
софская система.
Маркс и Энгельс покончили с характерным для предшест-
вующей философии противопоставлением онтологии, логики,
гносеологии. С точки зрения основоположников марксизма ди-
алектический материализм представляет собой единство диа-
лектики, логики и теории познания. Это значит, что философ-
ское познание объективной действительности и ее отражения
представляют собой, в сущности, единый процесс, процесс
теоретического обобщения истории познания и материальной,
практической деятельности всего человечества. Единство диа-
лектики и материализма и связанное с ним единство диалекти-
ки, логики и теории познания необходимо проявляется и как
единство метода и теории в философии марксизма. Диалекти-
ческий материализм Маркса и Энгельса не может быть сведен
к одному лишь методу или к одной только теории, как обычно
изображают его буржуазные «критики» марксизма, пытающие-
ся представить философию марксизма то на манер позити-
вистского учения о познании, то как реставрацию старых мета-
физических систем философии, противостоящих положительнььм
наукам. С точки зрения диалектического материализма, метод,
не являющийся наиболее общей теорией изучаемых процессов,
бессодержателен и ненаучен. Но столь же несостоятельна и
теория, которая не указывает путей дальнейшего исследования;
такая теория является не руководством к действию, а догмой.
Создавая исторический материализм, без которого невоз-
можно ни научное понимание общества в целом, ни научное
понимание процесса познания, основоположники марксизма
вели борьбу, с одной стороны, против натуралистического по-
нимания общественной жизни, с другой — против неизбежно
ведущего к мистицизму противопоставления общества и приро-
ды друг другу. Материальное производство есть, по учению
исторического материализма, реальное, исторически развива-
ющееся единство общества и природы, основная движущая и
определяющая сила общественного развития во всех его сфе-
рах.
317
Непреходящей исторической заслугой Маркса и Энгельса
является открытие наиболее общих законов общественно-исто-
рического процесса. Лишь благодаря созданному ими историче-
скому материализму стало возможным научное понимание
исторического развития философии и других форм обществен^
ного сознания, в частности, морали, искусства, религии и т. д..
Основоположники марксизма применили диалектический и:
исторический материализм к критическому исследованию раз-
вития морали, искусства и религии, к критике идеалистических,
концепций в этой области. На базе материалистического ре-
шения вопроса об отношении общественного сознания к об-
щественному бытию они заложили основы научной этики,
эстетики и теоретически обосновали пролетарский атеизм, нераз-
рывно связанный со всем диалектико-материалистическим миро-
воззрением.
Осуществив великий революционный переворот в филосо-
фии, ААаркс и Энгельс были непримиримыми противниками
нигилистического отрицания предшествующей философии. Они
рассматривали развитие философии как объективно обуслов-
ленный исторический процесс познания, который с необходимо-
стью приводит к диалектико-материалистическому мировоззре-
нию. Основоположники марксизма неопровержимо доказали,
что непримиримая борьба двух партий в философии — материа-
лизма и идеализма — является законом развития философии.
Прямая, открытая, воинствующая партийность является
основной чертой всего философского учения, созданного Марк-
сом и Энгельсом. Творцы диалектического и исторического
материализма постоянно противопоставляли созданную ими
философскую систему идеалистическим и метафизическим уче-
ниям, непримиримо относились ко всем отступлениям от мате-
риализма и диалектики, к беспринципным попыткам сочетать
их с идеалистическими и метафизическими концепциями.
Вскрывая непримиримую противоположность материализма
идеализму, они конкретно-исторически рассматривали классо-
вые и гносеологические корни этой противоположности, тео-
ретически обосновывая принцип партийности философии как
подлинно научный принцип познания и практической деятель-
ности пролетарской партии.
Маркс и Энгельс развивали и обогащали свое философское
учение в течение всей своей жизни, теоретически обобщая об-
щественно-исторический опыт, опыт рабочего движения, выда-
ющиеся достижения естествознания. Органическая связь фи-
лософии марксизма с революционной практикой, ее великая
преобразующая сила, проявившая себя в классовой борьбе
пролетариата, наглядно показали качественное отличие диалек-
тического и исторического материализма от всех предшеству-
318
ющих, в том числе >и прогрессивных, учений. Маркс и Энгельс
неоднократно подчеркивали, что их философия не является
чем-то абсолютно законченным, не подлежащим дальнейшему
развитию учением. Наше учение, говорили великие учителя ра-
бочего класса,— не догма, а руководство к действию. Это важ-
нейшее указание основоположников марксизма не только глубо-
ко характеризует существо совершенного ими революционного
переворота в науке, но и указывает на объективную необходи-
мость дальнейшего творческого развития диалектического и
исторического материализма, необходимость, которая в новую
историческую эпоху была осуществлена величайшим продол-
жателем дела Маркса и Энгельса — В. И. Лениным.
Глава пятая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В ГЕРМАНИИ В ПЕРИОД ОТ БУРЖУАЗНОЙ
РЕВОЛЮЦИИ 1848 ГОДА
ДО НАЧАЛА ЭПОХИ ИМПЕРИАЛИЗМА1
Вторая половина XIX в. в общественной жизни Германии
начинается революцией 1848 г.; поражение революции вызвало в
стране жесточайшую политическую реакцию.
Даже те ограниченные демократические свободы, которые
пролетариат завоевал в процессе революционной борьбы, вско-
ре были ликвидированы и заменены чудовищным полицейским
и чиновничьим произволом. Характеризуя послереволюционные
порядки в Германии, Маркс писал: «Вы не можете ни жить, ни
умереть, ни вступить в брак, ни написать письмо, ни думать, ни
печатать, ни открывать торговое дело, ни учить, ни учиться, ни
созвать собрание, ни построить фабрику, ни эмигрировать, ни
делать что бы то ни было без... разрешения властей» 2.
Немецкая буржуазия, никогда не отличавшаяся революци-
онностью, постаралась завершить революцию за спиной народа,
трусливо предав общенациональные интересы, которыми
она раньше щеголяла. Освободительные иллюзии буржуазии
растаяли, как мираж; она поспешно капитулировала перед
помещичье-монархическихм государством. Из-за своей недоста-
точно высокой организованности и политической сознатель-
ности пролетариат не мог еще в то время стать руководителем
революции, повести за собой крестьянство.
В силу всех этих причин революция 1848 г. в Германии не
могла привести к радикальной расчистке пути для развития
1 Главным предметом данной главы является история философской и
социологической мысли в Германии во второй половине XIX в. В одном из
разделов рассматривается философия эмпириокритицизма (махизма), воз-
никшая в Швейцарии и Австрии и затем получившая широкое распростра-
нение в буржуазной идеологии Германии и других европейских стран;
при характеристике философских идей естествознания в Германии в извест-
ной мере учитываются его идейные связи с развитием естественных наук в
других западноевропейских странах.
2 К. М а р к с. Положение в Пруссии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочине-
ния, т. 12. М., 1958, стр. 632.
320
капитализма. Юнкерское землевладение в -стране сохранилось.
Развитие капиталистических отношений, особенно в деревне,
шло мучительно медленно, по так называемому прусскому
пути. Оно было ограничено сильными феодальными и монархи-
ческими пережитками. Только к 1870—1871 гг. капитализм в
Германии стал преобладающей силой во всех областях хозяйст-
венной жизни, хотя юнкерство на протяжении многих десяти-
летий удерживало свое политическое господство. Сложилась
та своеобразная экономическая и государственная организация,
которую В. И. Ленин охарактеризовал как юнкерско-буржуаз-
ный капитализм.
Таким же специфически «прусским» путем была решена и
другая важнейшая задача капиталистического развития стра-
ны— образование единого национального государства. Напу-
ганная революционными выступлениями трудящихся, буржуа-
зия объединилась с юнкерством, чтобы воспрепятствовать де-
мократическому осуществлению этой задачи и решить ее сред-
ствами насильственного объединения многочисленных княжеств
и государств под эгидой прусского короля. Выражением этого
компромисса явилась бисмарковская политика «железа и кро-
ви», в которой буржуазия увидела удовлетворение потребно-
стей капиталистического развития страны. Правда, она иногда
играла в оппозицию, но удачная для Пруссии война против
Австрии в 1866 г. и последовавшее за ней образование Се-
верогерманского Союза притупили оппозиционные тенденции.
16 апреля 1871 г. учредительный рейхстаг принимает обще-
имперскую конституцию, которая закрепляет окончательное при-
мирение буржуазии и юнкерства.
Конституция провозгласила свободу промыслов и передви-
жения, установила единство монеты, мер и весов, способствуя
тем самым развитию промышленности и торговли.
После объединения страны молодой германский капитализм
быстро вырывается вперед, значительно превосходя по темпам
роста промышленной продукции и концентрации производства
своих основных европейских конкурентов — Англию и Францию.
После объединения Германии в единое государство буржуа-
зия оставила в руках дворянства всю реальную политическую
власть. Немецкая буржуазия, как отмечал Ф. Энгельс, «поку-
пает свое постепенное социальное освобождение ценой немед-
ленного отказа от собственной политической власти... Главным
побудительным мотивом, делающим для буржуазии приемле-
мым такое соглашение, является не страх перед правительст-
вом, а страх перед пролетариатом» L
1 Ф. Энгельс. Предисловие к «Крестьянской войне в Германии».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух томах, т. I. М.,
1955, стр. 602.
21 История философии, Т. Ill oni
Как ни злобствовала реакция, она не могла подавить рево-
люционного движения трудящихся масс. Бурное промышленное
развитие и связанное с ним усиление эксплуатации повлек-
ли за собой нарастание классовых противоречий и революци-
онизирование рабочих масс. Возникает и развивается под идей-
ным руководством Маркса и Энгельса социал-демократическая
партия Германии. После Парижской Коммуны германские рабо-
чие, по выражению Энгельса, оказались в авангарде европей-
ского движения
Правда, социал-демократия Германии в 70-х годах была
еще слаба идейно и организационно и делала немало тактиче-
ских ошибок, от которых ее настойчиво предостерегали Маркс
и Энгельс. Но при всех своих слабостях и ошибках она оста-
валась самой влиятельной в рабочем классе партией. Соеди-
ненное с научным социализом рабочее движение представля-
ло реальную угрозу для правящих классов Германии. В 1878 г.
рейхстаг принял «исключительный закон», запрещающий дея-
тельность социал-демократических организаций. Но политика
полицейских репрессий оказалась недостаточной и несостоя-
тельной. Поэтому для того, чтобы остановить рост влияния
марксизма, были использованы все средства идейного воздей-
ствия, которыми располагала реакция.
Возникновение марксизма и его дальнейшее развитие в
борьбе с открытыми и скрытыми идейными врагами1 2 предопре-
делили характер развития философской и социологической
мысли в Германии последующих лет. Борьба между материа-
лизмом и идеализмом в стране вступила в новую полосу. Идеа-
лизм встретился теперь лицом к лицу со своим самым могучим,
несокрушимым противником—с диалектическим и историче-
ским материализмом, с философским учением, вылитым, по вы-
ражению В. И. Ленина, из единого куска стали.
В страхе перед растущим освободительным движением про-
летариата немецкая буржуазия уже в 50—60-х годах перехо-
дила на сторону «законного порядка», восхваляла бисмарков-
скую политику «кнута и пряника», отрекалась от прежних про-
грессивных традиций философской мысли, от былых демокра-
тических и гуманистических идеалов. После революции 1848 г.
начался упадок буржуазной философии. Антиреволюционность
буржуазии, ее неуверенность в завтрашнем дне породили ре-
лятивизм и скептицизм в воззрениях ее идеологов и широко
распахнули дверь агностицизму, иррационализму и субъекти-
визму. Буржуазная социология не выходит теперь за-, рамки
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т. XXVI, 1935, стр. 384.
2 См. главы I—III настоящего тома.
322
прямой апологетики существующих порядков; ее интересы все
больше приковываются к задачам борьбы против марксизма.
Во второй половине XIX в. в Германии возникает множе-
ство философских школ и школок, сравнительно быстро сме-
няющих друг друга. Их появление в значительной мере связа-
но с кризисом буржуазного мировоззрения. Этот кризис со-
стоял прежде всего в том, что идеологи буржуазии отступали
от лучших традиций классической немецкой философии — ма-
териалистических (Фейербах) и диалектических (особенно Ге-
гель), поскольку они не отвечали требованиям борьбы против
главного идейного врага буржуазии — революционного миро-
воззрения пролетариата. Немецкая буржуазия, которая и ра-
нее не была активной революционной силой, теперь, во второй
половине XIX в., в значительном своем большинстве приспосаб-
ливалась к политически господствовавшей юнкерской реакции;
вместе с тем, некоторые слои буржуазии ориентировались на
либеральную идеологию, на сохранение культурных традиций,
на развитие научного знания, хотя и боялись бурного прог-
ресса науки, ограничивали ее познавательные возможности и
нередко пытались примирить ее с религией. Если идеологи наи-
более реакционных и милитаристских групп немецкой бур-
жуазии решительно отвергали достижения науки и прогрессив-
ные традиции философской мысли, то некоторая часть идеоло-
гов либеральных слоев буржуазии, которые колебались между
реакцией и прогрессом, мракобесием и наукой, пытались при-
дать своим философским воззрениям наукообразный характер,
дать систему взглядов, так или иначе отвечающую запросам
естествознания и других наук, быстро развивавшихся в это вре-
мя. Гносеологические корни многих философских течений этого
времени в значительной мере связаны с односторонним подхо-
дом к тем или иным сторонам научного знания, с раздуванием,
абсолютизацией различных его моментов (биологизация со-
циальных законов; релятивизм; идеалистическое истолкование
опыта, эксперимента и т. д.). Дифференциация наук, быстрый
рост научных знаний и необходимость их систематизации по-
рождали у теоретиков буржуазии претензии на создание «сис-
тем», которые давали бы философское объяснение бытия и
сознания, хотя претензии эти не опирались ни на научный ме-
тод, ни на обобщения реальной жизни и научного знания.
Многообразие философских школ и школок, которым следо-
вали идеологи немецкой буржуазии, многие ученые и деятели
культуры, не свидетельствовало о богатстве философской мысли
господствовавших классов Германии во второй половине XIX
века. Лучшие традиции немецкой философской мысли в это
время воплотили в своем учении и продолжали идеологи рабо-
чего класса Маркс, Энгельс и их последователи.
323
21*
Философская мысль идеологов немецкой буржуазии была
весьма неустойчивой и противоречивой, одни ее течения быст-
ро сменяли другие.
В мрачной политической и духовной атмосфере 50-х годов
идеологическим интересам буржуазии служила философия Ар-
тура Шопенгауэра, который был провозглашен «властителем
дум» тогдашней немецкой интеллигенцией. Затем Шопенгау-
эра сменил Эдуард Гартман со своей «философией бессозна-
тельного». Но мода на Э. Гартмана была также недолгой. По
мере развития капитализма и обострения противоречий буржу-
азного общества в период, предшествующий империалистиче-
ской стадии, появляются новые «модные» течения. Среди них
выделяются своей реакционной воинственностью и агрессив-
ностью ницшеанство и «философия жизни», выдвинувшие ло-
зунг «переоценки старых идейно-философских ценностей», ко-
торыми буржуазия руководствовалась до сих пор. Несмотря
на мнимую новизну этих философских течений, теоретические
и гносеологические основы их остаются теми же, что и рань-
ше: обветшалый берклеанский субъективный идеализм, шопен-
гауэровский иррационализм и агностицизм, соединенные с во-
люнтаристской мистикой.
Вместе с тем развитие промышленности и естественных
наук выдвигает перед буржуазной философией еще и другие за-
дачи. Экономически крепнувшая буржуазия требовала от своих
философов и ученых практически полезных эмпирических зна-
ний. Из этой потребности в 50-х годах рождается «вульгар-
ный материализм» К. Фохта, Я. Молешотта и Л. Бюхнера.
Расчищая путь для развития естествознания, буржуазия и
ее теоретики старались при этом уберечь естественные науки
от материализма и атеизма, ограничить рост философии, чтобы
она не могла выйти из пределов, очерченных естественными
науками, и извлечь из общественной практики такие идеи, ко-
торые могли бы поколебать устои существующего обществен-
ного строя. Этим требованиям в условиях Германии более всего
отвечало неокантианство с его логическими и теоретико-позна-
вательными хитросплетениями. В отличие от ницшеанства, «фи-
лософии жизни» и т. п., неокантианство пытается опереться на
естествознание, ограничивая своей проповедью агностицизма
его возможности и перспективы. Кризис естествознания, развер-
нувшийся в конце XIX в., еще более усиливает тенденции агно-
стицизма и идеалистического эмпиризма в буржуазной филосо-
фии, что находит наиболее отчетливое выражение в философии
Э. Маха и Р. Авенариуса, широко распространившейся в Гер-
мании.
К концу XIX столетия былые диалектические и материали-
стические традиции вытесняются из немецкой буржуазной фи-
324
лософии, но материалистические традиции сохраняются в ес-
тествознании, лучшие представители которого (Э. Геккель,
М. Ферворн, Г. Герц и другие) продолжают стоять на позициях
стихийного, естественнонаучного материализма, выступают про-
тив идеализма и фидеизма.
Обострение идейно-философской борьбы захватывает и ра-
бочее движение. Идеологии научного социализма и его филосо-
фии—диалектическому материализму —противостоят различные
антимарксистские, мелкобуржуазные воззрения («истинный со-
циализм», лассальянство, анархистские течения и т. д.). Впо-
следствии, в 70—90-х годах в рабочее движение проникают
представители буржуазной интеллигенции (Е. Дюринг, Э. Берн-
штейн, П. Эрнст, К- Шмидт и другие), пытающиеся привнести
в сознание рабочего класса идеи буржуазной философии (по-
зитивизм, неокантианство и т. п.) и подменить ими марксизм.
Все шире распространяется фальсификация марксизма, софи-
стические его извращения. Внутренне сгнивший либерализм про-
бует оживить себя, принимая форму оппортунизма, который на
словах часто признает марксизм, но с тем, чтобы извратить и
удушить его. Маркс, Энгельс, их соратники и последователи
не только отстаивают революционную теорию научного социа-
лизма и философию диалектического материализма, но и на-
носят новые сокрушительные удары по реакционной буржуаз-
ной и мелкобуржуазной идеологии. Борьба революционного
марксизма против реакционных философских и социологиче-
ских учений, буржуазных и мелкобуржуазных влияний в рабо-
чем движении Германии представляет собой одну из лучших
страниц истории философской мысли немецкого народа и всего
человечества.
1. БУРЖУАЗНАЯ ФИЛОСОФСКАЯ
И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
Волюнтаризм и ир рацион ал изм. В начале второй
половины XIX в. одной из самых распространенных и влиятель-
ных реакционных философских теорий в Германии была волюн-
таристическая философия Артура Шопенгауэра (1788—1860),
отразившая настроения реакционных слоев немецкой буржу-
азии предреволюционной эпохи. К тому же Шопенгауэр, мелкий
рантье, проживший всю жизнь на проценты с унаследованного
капитала, был и материально тесно связан с этим слоем немец-
кого общества.
В условиях революционной ситуации в Германии упадоч-
ническая, пессимистическая философия Шопенгауэра не мог-
ла найти поддержки сколько-нибудь значительных слоев не-
мецкой нации. Интеллигенция, воспитанная на традициях
325
классической философии, не могла принять «новую» систему,
открыто и резко противопоставленную этим традициям. Произ-
ведения Шопенгауэра в те годы прошли почти незамеченными.
Поражение революции 1848 г. резко изменило политичес-
кое положение в стране. В новой политической и духовной ат-
мосфере всеобщей подавленности и разочарования философия
Шопенгауэра как бы родилась заново и обрела серьезную
силу воздействия. «Пессимизм Шопенгауэра,— писал Ф. Ме-
ринг,— скудно обоснованный и упорно высмеивавшийся бур-
жуазией до тех пор, покуда у ней оставалось хоть сколько-ни-
будь мужества, соответствовал охватившему ее похмелью
после перенесенной ею в пятидесятых годах от бюрократиче-
ски-феодальной контрреволюции трепки. Так как у нее уже не
было никакой воли к политике, она охотно позволяла себя ду-
рачить заманчивыми картинами просветления и «душевного
штиля», который наступает тогда, когда сломлена всякая во-
ля» Г Именно тогда Шопенгауэр стал «властителем дум» из-
вестной части немецкой интеллигенции, которая увидела в его
философии призрачный путь к спасению «мыслящей личности»:
уйти от тревог несовершенного мира, погрузиться в самосозер-
цание, хранить свою «духовную сущность» в стороне от всякой
общественной «суетности».
Волюнтаризм и пессимизм Шопенгауэра явились реакцией
на материалистические и революционные идеи мыслителей
предшествующего периода, на диалектический метод и рацио-
налистические идеи гегелевской философии. Консерватор в
теории и крайний реакционер в политике Шопенгауэр остро
ощутил революционное жало гегелевской диалектики и объя-
вил ей войну. А когда в 40-х годах завершился распад гегелев-
ской школы и материализм в Германии снова был восстанов-
лен в своих правах, Шопенгауэр выступил непосредственно
против материалистической философии.
Философия Шопенгауэра, как справедливо отмечает Ф. Эн-
гельс, состоит из отбросов старых философских систем, прино-
ровленных к духовному уровню филистера1 2. Объявив себя
продолжателем и завершителем философии Канта, он на деле
усвоил лишь реакционные стороны кантовской философии,
сближающие ее с субъективным идеализмом Беркли и Юма, а
учение о вещи в себе подменил учением об идеях в духе Пла-
тона. Некоторые положения своей системы Шопенгауэр заим-
ствовал у Лейбница (учение о логическом законе достаточного
основания), Фихте (учение о тождестве субъекта и объек-
та) и Шеллинга (учение о первичности воли и об открове-
1 Ф. Меринг. Литературно-критические статьи, т. II. М.—Л., 1934,
стр. 500.
2 См. Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. М., 1957, стр. 313.
326
нии), подчиняя их собственной схеме. Шопенгауэровская этика
многими своими корнями уходит в религиозную восточную фи-
лософию, в частности, в буддизм.
Основные положения философии Шопенгауэра были сфор-
мулированы им еще в докторской диссертации «О четверояком
корне закона достаточного основания» (1813), а затем подроб-
но изложены в его главном произведении — «Мир как воля и
представление» (1819).
Явления природы Шопенгауэр рассматривает только как
представления субъекта, в чем проявляется субъективно-идеа-
листическая тенденция его философии. Разделяя способность
представления на четыре вида: мыслительную, созерцательную,
чувственно-воображаемую и самостоятельную, он утверждает
существование соответствующих четырех видов объектов: по-
нятия, чистые созерцательные представления, чувственные со-
зерцательные представления и субъект как предмет самосозна-
ния. Отсюда он выводит четыре априорно устанавливаемых
вида закона достаточного основания: основание познания (логи-
ческое основание), основание бытия (математическое основа-
ние), основание причины (физическое основание) и основание
мотивации (этическое основание). Быть объектом — значит
быть представляемым, обоснованным, подчиняться закону до-
статочного основания.
«...Нет истины более несомненной, более независимой от
всех других, менее нуждающейся в доказательстве,— говорит
он,— чем та, что все существующее для познания, т. е. весь этот
мир, является только объектом по отношению к субъекту, воз-
зрением для взирающего — короче говоря, представлением»1.
Мир как представление не постигается воспринимающим
субъектом, он воображается, грезится. Вещи — подобны снови-
дению, они только кажутся субъекту независимыми от него
сущностями, находящимися вне его представления. Более того,
сам воспринимающий субъект есть «тень, грезящая о тенях»,
«сон тени», говорит Шопенгауэр, и нет определенной грани,
которая отделяла бы состояние бодрствования от состояния
сна: жизнь есть долгое сновидение, сон — короткое2.
Этот призрачный, сведенный к сновидению мир, в котором
не содержится ничего, кроме представлений субъекта, недо-
ступен рассудочному познанию. Он непознаваем, во-первых, из-
за относительности бытия, во-вторых,— в силу несовершенства,
слабости и немощности человеческого интеллекта. Интеллект,
согласно иррационалистической философии Шопенгауэра,
1 А. Шопенгауэр. Мир как воля и представление, т. I, М., 1900,
сг,р. 3.
2 См. там же, стр. 17—18.
327
вовсе не предназначен для того, чтобы проникать в суть вещей
и явлений. Познание носит чисто служебный характер: добы-
вать пищу, приспосабливаться к внешним условиям, удовлетво-
рять физические потребности т. д.
Таким образом, внешний мир, по Шопенгауэру,— это мир
представлений и, как таковой, он есть не более чем мозговой
феномен, порождаемый внутренней сущностью познающего
субъекта.
Вторым краеугольным положением философии Шопенгауэ-
ра служит учение о воле. Воля, утверждает он, есть внутрен-
няя сущность, ядро каждого частного явления, так же как и
всего мира как целого: она обнаруживается во всех проявле-
ниях неорганического и органического мира, равно как и в
осмысленных действиях человека. В основе внутренней сущно-
сти человека лежит воля. Все его произвольные движения, на-
зываемые действиями, в том числе и познавательная, мысли-
тельная деятельность, суть волевые акты, а человеческое тело
и его механизм — выражение и проявление воли, данное непо-
средственно и двумя способами: как представление и как воля.
Понятие «воля», так же как и понятие «представление», слу-
жит у Шопенгауэра интересам целенаправленного искажения
действительности. Воля, по его мнению, не подчинена закону до-
статочного основания, действие которого распространяется толь-
ко на мир представлений; она безосновна. Она существует
сама собою и благодаря себе. Воля есть «вещь в себе». Заим-
ствуя это понятие у Канта, Шопенгауэр вкладывает в него со-
вершенно другое содержание. Шопенгауэровская воля, как
вещь в себе, служит духовной первоосновой всего сущего. Со-
гласно его волюнтаристической философии, весь материальный
мир есть проявление и выявление воли, ее объективация.
Иррациональная бессмысленная воля имманентна миру и
нераздельно пребывает в каждом явлении. Воля — это внутрен-
няя первичная сила, творящая мир из самой себя, движущая
и одушевляющая его. Здесь проявляется объективно-идеали-
стическая тенденция взглядов Шопенгауэра. Как первичная
творческая сила, воля носит в себе неугасимый источник борь-
бы. Шопенгауэр утверждает, что каждое высшее явление как
новая ступень объективации есть победа над низшими явле-
ниями и может возникнуть лишь из состояния борьбы между
ними. Отсюда им делается вывод о всеобщей борьбе в мире ор-
ганической и неорганической природы, в мире животных и
людей, о bellum omnium contra omnes (война всех против всех)
как определяющем законе бытия.
По мысли Шопенгауэра, мир держится голодом и любовью.
Каждое новое поколение продолжает бессмысленную и бес-
цельную борьбу: оно обречено голодать, искать и добывать
328
пищу, размножаться. Эта неистребимая, слепая любовь к су-
ществованию, к жизни ради самой жизни, вне всякой зависи-
мости от цели и ценности бытия, без представления и знания
о них, инстинктивное влечение к размножению и росту состав-
ляет, по Шопенгауэру, perpetuum mobile (вечный двигатель)
органической природы.
На теоретической основе иррационализма и волюнтаризма
Шопенгауэр строит свою этику. Если миром правит слепая,
иррациональная, безрассудная воля, то этот страшный роковой
мир, в котором все подчинено случайности проявления воли, не
имеет сам по себе ни ценности, ни смысла. Человек, обуревае-
мый дикими, никогда неудовлетворимыми страстями, ненасыт-
ной жаждой существования ради существования, бессилен
что-либо изменить в этом фатально предопределенном водово-
роте бытия. Его жизнь всегда и при всех условиях — исполнен-
ное страданий и мук существование, а сам он — только актер
в трагикомедии, именуемой жизнью. Страдание и горе сущест-
вования не могут быть ни больше, ни меньше, чем они есть, но
всякое страдание заслуженно; его величина равна величине
вины человека, ибо жизнь с ее горестями — дело и вина челове-
ка. Поэтому всякое существование — искупление, а мир —
арена искупления и кары: в этом заключается вечная справед-
ливость. Поскольку всякая вина происходит из утверждения
воли к жизни, значит и снята она может быть лишь отрицанием
воли к жизни. Отсюда вывод: человек должен безропотно вла-
чить свое горестное существование, убить в себе стремление
к удовлетворению насущных потребностей, стремление к луч-
шему будущему, погрузиться в себя, в чистое самосозерцание,—
вывод, к которому в конечном итоге приходит любая религия
и в наиболее очевидной форме — буддизм.
Этика покорности и сострадания в сочетании с сентенциями
о бережливости и похвалами скопидомству имеет у Шопенгау-
эра сильный мещанский привкус. Апелляция к чувству состра-
дания, как правильно отмечает Ф. Меринг, не обеспечивает
«ровно ничего, разве только длительность несправедливости.
Никто не знал это так хорошо, как старый Шопенгауэр, кото-
рый обосновывал вечность мещанской морали именно состра-
данием» L
Шопенгауэр рассматривает общество как скопище индиви-
дов, неизменное и в своей основе раз навсегда данное. Единст-
во исторической жизни человечества, утверждает он, есть фик-
ция, а все, о чем повествует история,— тяжелый, долгий и смут-
ный кошмар. Шопенгауэр полностью отверг идею общественно-
го прогресса. Он строит «теорию» общества по следующей
1 Ф. Меринг. Литературно-критические статьи, т. II, стр. 475.
329
-схеме: мир — ад, жизнь — безысходное мучение. Так было, так
есть и так будет. При этом Шопенгауэр исходит из предвзято-
го представления о вечной, неизменной, злой и эгоистичной при-
роде человека, которое направлено против учения француз-
ских, немецких просветителей, особенно материалистов. Здесь
лежат теоретические истоки его пессимизма, отсюда он черпает
мрачную мизантропию и антигуманизм. Вся социальная фило-
софия, покоящаяся на учении о бренности земного бытия, сви-
детельствует о его презрении к простым людям, к трудящимся,
к этому, как цинично выражается сам Шопенгауэр, «фабрич-
ному товару природы». Человек превращается у него в злое
животное, отличающееся от других животных лишь большей
злобой и завистью. Человеческое «стадо» служит основанием,
на котором возвышается гений, живущий за его счет, как голо-
ва живет за счет туловища. Характерно, что к числу гениев он
причисляет, наряду с людьми, «одаренными творческой волей»,
коммерсантов, промышленников и т. д., т. е. всех, кто парази-
тирует на теле народа, присваивает и пожирает плоды его
труда. Когда же речь заходит о праве народных масс бороться
за достойные человека условия существования, стиль этого
философа начинает пестреть такими выражениями, как «люд-
ская сволочь», «чернь» и т. п.
Обратив человечество в стадо, Шопенгауэр навязывает ему
в пастухи целую армию правителей, судей, чиновников и свя-
щенников с наследственным монархом во главе. Люди и в го-
сударстве составляют, по его мнению, не общество, а толпу ди-
карей или рабов, в зависимости от того, что господствует: анар-
хия или монархия.
В конце 60 — начале 70-х годов, когда ход исторического
развития привел к усилению активности агрессивных слоев не-
мецкой буржуазии, «мода» на Шопенгауэра стала проходить.
В изменившихся условиях выдвинулись новые буржуазные
идеологи, причем шопенгауэровский иррационализм и волюнта-
ризм стали мутным источником наиболее реакционных фило-
софских течений этого времени.
Ближайшим последователем Шопенгауэра был Эдуард Гарт-
ман (1842—1906), опубликовавший в 1869 г. свое первое про-
изведение — «Философия бессознательного».
Исходным пунктом «Философии бессознательного» по-
служило шопенгауэровское учение о воле и представлении. Ве-
щественный мир, по Гартману, есть не что иное, как только
«инстинктивный предрассудок». В природе, заявляет он, нельзя
обнаружить никакого реального содержания, кроме совокупно-
сти сил притяжения и отталкивания, образующих основание
так называемой материи. Сила, в свою очередь, характеризует-
ся стремлением и направлением. Но так как стремление пред-
ззо
полагает волю, а направление — представление о цели, то сила
есть единство воли и представления, или представляющая воля.
Проявления силы суть индивидуальные акты воли, содержание
которых состоит в бессознательном представлении того, что
должно быть совершено. Тем самым, как заверяет Гартман,
снимается различие между духом и материей: они представляют
собой высшую и низшую формы проявления единой сущности
бессознательного1. В этом единстве бессознательного, по Гарт-
ману, заключено все многообразие явлений внешнего мира и
внутренней, психической деятельности человека. Бессознатель-
ное есть, таким образом, всеобщий источник индивидуального,
а мир—сумма особо комбинированных актов воли бессозна-
тельного.
Гартман обособляет волю и представление как мужское и
женское начала. Мир, по его мнению, возник из борьбы этих
двух начал. Вначале воля и представление находились в состоя-
нии чистой потенции, небытия; затем воля абсолютно беспри-
чинно перешла из потенции в акт. В качестве потенции воля
есть чистое стремление, лишенное содержания, но влекущееся
к нему, и лишь встречаясь с представлением, она обретает
это искомое содержание. Мир — следствие этого слияния, и,
как таковой, он носит на себе отпечаток, этой «диалектической»
раздвоенности: слепая воля придает бытию характер неразум-
ности и бессмысленности, производит бедствия и страдания;
представление же, как выражение разумной целенаправленно-
сти мирового процесса, постоянно стремится к разрушению
того, что создано случайным актом бессмысленной воли. Миро-
вой процесс, согласно Гартману,— это постоянная борьба логи-
ческого и алогического элементов, оканчивающаяся полной по-
бедой первого над последним. В ходе этой борьбы мировой ра-
зум с помощью сознания освободится, наконец, от господства
неразумной воли и все существующее получит возможность
сознательным отрицанием «безумия своих стремлений» и «бед-
ствия бытия» снова вернуться в состояние чистой потенции.
В этом и состоит конечная цель мирового процесса, предна-
чертанная «премудрым» и «всеведущим» бессознательным.
Согласно крайне пессимистической и иррационалистической
философии Гартмана, на своем пути к этой конечной цели че-
ловечество должно пройти три стадии иллюзии. Первая ста-
дия — вера в земное счастье индивидов. Но все, что обычно
понимают под счастьем: здоровье и сила, свобода и достаток,
дружба и любовь, влечение к наживе и комфорту и т. п.— все
это призрачно и ничтожно перед действительным бедствием и
1 См. Э. Гартман. Сущность мирового процесса или философия бес-
сознательного, вып. 2. М., 1875, стр. 113.
331
страданием человеческого существования. Разуверившись в зем-
ном счастье, люди начинают искать утешение в потусторон-
нем мире. Когда развеивается и эта иллюзия, они отдаются во
власть иллюзорной веры во всеобщее счастье, социальную
справедливость, прогресс и т. д. На этой почве, по утвержде-
нию Гартмана, возникает социальный вопрос современности,
рождается либерализм и социализм, в которых он усматривает
измену «чувству справедливости», попирание «освященных
обычаями нравов» и т. д. Выражая умонастроения буржуазии,
насмерть перепуганной растущим революционным движением
пролетариата, и откровенно выступая против теории научного
социализма, он утверждал, что идеал, к которому стремится
пролетариат, якобы призрачен и недостижим, ибо в мире, фа-
тально предопределенном, бессознательном, изменить ничего не-
возможно.
«Философия бессознательного» принесла Гартману широ-
кую популярность в буржуазных кругах, которая сопутствова-
ла ему примерно два десятилетия. Продолжая разрабатывать
идеи этого произведения, он опубликовал ряд специальных
работ по натурфилософии, логике, эстетике, религии. Выступая
во всех своих работах против диалектического материализма,
Гартман оставался, по справедливому замечанию В. И. Лени-
на, «последовательным идеалистом и последовательным реак-
ционером в философии» L Будучи реакционером не только в фи-
лософии, но и в политике, Гартман приветствовал преслову-
тый закон против социалистов, видя в нем надежное средство
обуздания трудящихся.
«Философия бессознательного» — это, по определению
Ф. Меринга, «своего рода «ура-пессимизм», который, правда,
еще жаловался на «безумный карнавал бытия», но в утешение
добавлял, что пессимисту отнюдь не возбраняется пользовать-
ся приятными благами мира сего, при условии, что он... «бу-
дет преисполнен стремлением двигать вперед процесс развития
человечества и приближать его к своим целям»»1 2.
«Философия бессознательного» давала буржуазии временное
утешение на этом перепутье, и когда это переходное время
прошло, прошла и популярность Гартмана.
В середине XIX в. с критикой системы Гегеля и его диалек-
тики выступил Адольф Тренделенбург (1802—1872), стремив-
шийся обновить аристотелизм на почве идей Канта, Шопенгауэ-
ра и других философов нового времени. Главная его работа —
«Логические исследования» (1840).
1 См. В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 53.
2 Ф. Меринг. Литературно-критические статьи, т. II, стр. 501.
332
Тренделенбург отвергал основное положение идеалистиче-
ской системы Гегеля о тождестве бытия и мышления. Ему при-
надлежит ряд удачных замечаний относительно гегелевского
.диалектического метода, говорящих в пользу материалистиче-
ской диалектики. Это объясняется тем, что он, критикуя Гегеля,
в сущности, критиковал идеалистическую диалектику.
Например, он справедливо говорил, что ссылка на абсолютную
идею никогда и ничего не объясняла. Рассматривая критику
Тренделенбургом гегелевской диалектики, Г. В. Плеханов пи-
сал: «Тренделенбург был совершенно прав, когда обвинял диа-
лектику Гегеля в том, что она «утверждает самопроизвольное
движение чистой мысли, являющейся в то же время самоза-
рождением бытия*» !. Г. В. Плеханов писал, что в этом гегелев-
ском положении «состоит не природа всякой диалектики вооб-
ще, а только недостаток идеалистической диалектики. Недоста-
ток этот был устранен материалистом Марксом, и теперь воз-
ражения Тренделенбурга против диалектики потеряли всякий
вес»1 2. Вместе с тем Тренделенбург односторонне понимал во-
прос о связи логических форм с формами бытия, утверждая,
что «формы мысли всеобщи, а формы бытия единичны». Пра-
вильно указывая на то, что недостатком философии Гегеля яв-
ляется отрыв мышления от созерцания, сам он, однако, не смог
решить вопроса о взаимоотношении чувственной и рациональ-
ной ступеней познания, ибо истолковывал созерцание как ин-
туицию. Не поняв рационального содержания гегелевского уче-
ния о противоречиях, Тренделенбург видел в нем нечто род-
ственное средневековой «диалектике», служившей лишь спосо-
бом ведения диспута.
Проблеме движения Тренделенбург придавал особое зна-
чение. Исходным пунктом его философских взглядов является
положение, что движение составляет основу бытия и процесса
мышления, но в решении этого вопроса он стоял на телеологи-
ческой точке зрения, считая, что оно производится высшим це-
леполагающим началом, т. е. богом.
Вульгарный материализм. Сравнительно более
прогрессивные слои немецкой буржуазной интеллигенции в пе-
риод после революции 1848 г. испытали значительное влияние
так называемого вульгарного материализма, оформившегося
как философское течение в 50-х годах XIX в.
В это время некоторая часть буржуазной интеллигенции в
Германии приветствовала успехи естественных наук, хотя и
была настроена против революционного преобразования обще-
ства. Этой среде импонировал упрощенный, примитивный вид
1 Г. В. Плеханов. Избранные философские произведения, т. III.
М., 1957, стр. 642—643.
2 Там же, стр. 642.
333
материализма, чуждый диалектике и далекий от общественно-
политической борьбы трудящихся масс.
Создателями вульгарного материализма в Германии были
Карл Фохт (1817—1895), Якоб Молешотт (1822—1893) и
Людвиг Бюхнер (1824—1899). Все они получили естественно-
научное образование и свою философию рассматривали как
вид «физиологического антропологизма». Главным своим пред-
шественником они считали философа-врача П. Кабаниса.
Фохт принимал участие в деятельности буржуазных респуб-
ликанцев в период революции 1848—1849 гг. Он был заочно
приговорен к смертной казни в связи с чем вынужден был бе-
жать из Германии. Философские взгляды Фохта изложены в
сочинениях «Физиологические письма» (1846) и «Человек и
место его в природе. Публичные лекции» (1863). Молешотт
продолжительное время работал доцентом Гейдельбергского
университета в основанной им физиологической лаборатории.
Главное его произведение — «Круговорот жизни» (1852). Люд-
виг Бюхнер, врач по профессии, был младшим братом рево-
люционного демократа Георга Бюхнера. Л. Бюхнер был участ-
ником революции 1848—1849 гг. Он выступал за единую не-
мецкую буржуазную республику.
Основное философское произведение Бюхнера «Сила и ма-
терия» впервые вышло в свет в 1855 г. и стало своего рода тео-
ретическим манифестом всего направления, поскольку излага-
ло принципы вульгарного материализма в систематической и
яркой форме.
Вульгарные материалисты резко выступали против так на-
зываемой умозрительной философии; так, Бюхнер утверждал,
что само слово «натурфилософ» превратилось в бранное выра-
жение. Как и другие представители этого направления, он счи-
тал, что мир материален, но вместе с тем ошибочно сводил по-
нятие материальности к понятию вещественности. «Природа
или материя,— утверждал он,—в своей совокупности есть все
из себя рождающая и все вновь принимающая в себя мать всего
существующего» !. Вещество и сила, согласно взглядам Бюхне-
ра, существуют друг вне друга. Под «силой» он понимал энер-
гию или движение. «Абсолютного покоя нет»1 2,— утверждал
Бюхнер. Вульгарные материалисты признавали, что материя
находится в постоянном движении. «...Как торговля,— писал
Молешотт,— есть душа общественных сношений, так вечный
круговорот материи — душа мира» 3.
Однако, называя движение «сущностью силы», Бюхнер остав-
лял без анализа вопрос о природе движения. Сочувственно-
1 Л. Бюхнер. Сила и материя. СПб., 1907, стр. 35.
2 Там же, стр. 21.
3 Я. Молешотт. Круговорот жизни. Харьков, 1866, стр. 13.
334
цитируя положение, выдвинутое Энгельсом в «Анти-Дюринге»,
о том, что движение есть способ существования материи, он не
понял глубокого смысла определения движения как «изменения
вообще», обошел его молчанием.
Бюхнер и его единомышленники развернули пропаганду
буржуазно-просветительского атеизма. В 1881 г. он выступил
в роли основателя «Немецкого союза свободомыслящих» и при-
нимал активное участие в его работе. Природа, образно выра-
жался Бюхнер,— «не монархия, а республика»1; она
не нуждается ни в каком боге, будь то бог-творец, или же бог-
промыслитель. Он решительно выступал против телеологическо-
го учения о свободе воли. Религиозной морали Бюхнер и его сто-
ронники противопоставляли естественнонаучную аргументацию
и идеи Лукреция, Гольбаха, Дидро и Фейербаха, однако, в во-
просах атеизма они отступали назад в сравнении с Фейербахом,
поскольку излагали его взгляды крайне упрощенно, сводя их к
тезису: религия есть порождение человеческой фантазии.
Вульгарные материалисты не видели социальных корней рели-
гиозных взглядов, поэтому критика религии носила у них умо-
зрительный характер. Фейербах отмежевывался от вульгарного
материализма, хотя представители последнего и клялись в вер-
ности фейербаховским воззрениям на природу и религию. Не-
смотря на значительную ограниченность атеизма вульгарных
материалистов, он сыграл прогрессивную роль в Германии
50—60-х годов.
Вульгарные материалисты отождествляли свою философию
с современным им естествознанием. «...Философия,— говорил
Молешотт,— представляет не что другое, как духовное выраже-
ние всей суммы наблюдений, добытых в данное время челове-
ком» 2. Бюхнер отрицал наличие каких-либо достижений у преж-
ней философии и отклонял определение научного мировоззре-
ния как материалистического. «...Слово материалисты...
вовсе не подходит или мало подходит к защитникам того уче-
ния, что материя, сила и дух должны быть рассматри-
ваемы не как различные вещи, а как различные стороны или
различные проявления одного и того же первичного или основ-
ного принципа... Наука же ни идеалистична, ни спиритуалистич-
на, ни материалистична, а просто естественна...» 3.
Вульгарным материалистам было свойственно пренебреже-
ние к вопросам теории познания, что приводило к путанице при
решении философских проблем. Так, Молешотт, рассуждая в
духе одностороннего сенсуализма, заявлял, что люди без
1 Л. Бюхнер. Сила и материя, стр. 64.
2 Я. Молешотт. Круговорот жизни, стр. 2.
3 Л. Бюхнер. Сила и материя, стр. 41, 42.
335
особого труда достигнут абсолютного знания !. Бюхнер же вы-
сказывал агностические идеи: «В сущности, нам теперь не более,
чем прежде, известно, что такое материя в себе или сила
в себе, и вероятно мы не узнаем этого никогда» 1 2.
Материализм Бюхнера, Фохта и Молешотта был чужд диа-
лектике. В этом была его основная слабость. Диалектика Ге-
геля не была ими понята и вся классическая немецкая филосо-
фия отвергалась с порога как «духовное шарлатанство». В сво-
ем учении о развитии они стояли на позиции плоского эволю-
ционизма; в этом духе они истолковали и пропагандируемый
ими дарвинизм, а также закон сохранения и превращения
энергии. Бюхнер утверждал, что природа представляет собой
«нигде не прерываемую цепь родственных явлений», ее дейст-
вия «чисто механические». Общественные явления он сводил к
биологическим, а биологию, химию и физику—к механике;
атомы различных элементов считал неизменными.
Вульгарный характер материализма Бюхнера, Фохта и
Молешотта наиболее выпукло выступал в решении ими пробле-
мы отношения сознания и бытия. Так, Фохт, опираясь на идеи
Кабаниса, утверждал, что «все способности, известные под
названием душевной деятельности, суть только отправления
мозгового вещества или, выражаясь несколько грубее... мысль
находится почти в таком же отношении к головному мозгу, как
желчь к печени или моча к почкам» 3.
Молешотт попытался несколько исправить это примитивное
утверждение Фохта, отметив, что «мысль так же мало похожа
на жидкость, как и теплота или звук. Мысль — движение, пре-
вращение мозгового вещества...»4. Однако эта формулировка
не означала преодоления вульгарной точки зрения, поскольку
сам Молешотт выводил психическую деятельность непосредст-
венно из качества пищи людей. Так, например, причину того, что
в романских странах Европы распространен связанный со мно-
жеством обрядов католицизм, он усматривал в употреблении
различных напитков—кофе или чая, по-разному влияющих на
сознание людей. «...Чай изощряет ум, между тем как кофе
окрыляет воображение» 5. Из употребления возбуждающих на-
питков Молешотт выводил даже прогресс в области теоретиче-
ских наук в Европе XIX в. Точка зрения вульгарных материа-
листов вела к биологической интерпретации всех общественных
явлений, использовалась буржуазными расистами и социал-
дарвинистами. Сам Л. Бюхнер утверждал, что негры в сравне-
1 См. Я. Молешотт. Круговорот жизни, стр. 9.
2 Л. Бюхнер. Сила и материя, стр. 9.
8 К. Фохт. Физиологические письма. СПб., 1867, стр. 298.
4 J. Moleschott. Der Kreislauf des Lebens. Mainz, 1862, S. 440.
5 Я. Молешотт. Физиологические эскизы. M., 1865, стр. 77.
336
нии с европейцами подобны детям, а «высшие сословия» евро-
пейских народов умнее, чем трудящиеся классы. Ему вторил
Молешотт, заявлявший, что пролетариат вследствие плохого
питания «отупел», а у голландцев есть несомненное превосход-
ство над индонезийцами вследствие «превосходства их мозга,
которое обусловливается превосходством крови, зависящим от
пищи» J. Теоретическую предпосылку подобных реакционных,
антинаучных выводов сформулировал К. Фохт: «...Поступки
людей составляют только продукт физических условий, а
также питания и изменений мозгового вещества в данную
минуту» 2.
Пропагандой расизма сами вульгарные материалисты не за-
нимались. В их произведениях можно встретить расплывчатые
рассуждения о гуманизме и пользе просвещения, призывы к
надклассовому альтруизму. Но несомненной была их враждеб-
ность пролетарскому социализму. Бюхнер интерпретировал со-
циализм в духе буржуазного реформизма. Фохт был ярым про-
тивником пролетарской идеологии и выступал с клеветниче-
скими заявлениями о деятельности Маркса и Энгельса. Карл
Маркс в памфлете «Господин Фогт» изобличил Фохта как тай-
ного бонапартистского агента.
Антидиалектическая, антиреволюционная направленность
вульгарного материализма делала его неприемлемым для неко-
торых слоев немецкой буржуазии.
Хотя вульгарный материализм играл известную положи-
тельную роль в защите естествознания и в критике религии, но
это был деградированный, поверхностный, опошленный мате-
риализм, который мог оттолкнуть от материалистической фи-
лософии людей, стремящихся выработать мировоззрение, со-
ответствующее современному уровню развития наук.
Неокантианство. Неокантианство, получившее широ-
кое распространение в Германии во второй половине XIX в.,
было идеологией либеральных слоев немецкой буржуазии. Этот
либерализм во второй половине XIX в. по существу носил реак-
ционный характер: он не был опасен для правящей клики гер-
манского помещичье-буржуазного государства и служил удоб-
ной ширмой для прикрытия ее захватнических устремлений.
Неокантианство с его изощренной теоретико-познавательной
схоластикой и высокопарными рассуждениями о «ценностях»
добра, красоты и «святости» было по существу консервативным
философским учением, сложившимся на развалинах класси-
ческой немецкой философии конца XVIII—начала XIX -в. и
враждебным революционному движению рабочего класса.
1 Я. Молешотт. Физиологические эскизы, стр. 76.
2 К. Фохт. Физиологические письма, стр. 301.
22 История философии, Т. III 097
Враждебность неокантианства марксизму с особой силой
выявилась в социологических вопросах. Одни из неокантиан-
цев вроде Фридриха Альберта Ланге, подвизаясь в качестве
либеральных профессоров философии, выдавали себя за «наро-
долюбцев» и выступали даже со специальными книгами по ра-
бочему движению, в которых «доказывали» ненужность рево-
люционного пролетарского движения. Другие — например,
Вильгельм Виндельбанд,— называя себя «объективными» уче-
ными, стоящими якобы вне политики, в действительности были
противниками научного социализма. Целая группа неоканти-
анцев — Эдуард Бернштейн, Карл Форлендер и др.— возгла-
вила ревизионистское течение в германской социал-демокра-
тии, предлагая «соединить» несоединимое—марксизм с фило-
софией Канта. Все без исключения неокантианцы резко отри-
цательно относились к диалектическому материализму и мате-
риалистическому пониманию истории, к учению о всемирно-
исторической роли пролетариата, о пролетарской революции и
диктатуре пролетариата.
Неокантианство в Германии складывалось как реакция на
распространение материализма в философии, естествознании и
в известной мере на теоретико-познавательный оптимизм
Гегеля.
В 1862 г. Эдуард Целлер провозгласил теорию познания ос-
новной философской наукой. Три года спустя, в 1865 г., Отто
Либман (1840—1912), впоследствии профессор Йенского уни-
верситета, выпустил книгу «Кант и эпигоны», в которой призы-
вал отказаться от всего послекантианского развития филосо-
фии как от «эпигонского» и возвратиться «назад к Канту».
Почти одновременно с Либманом зачинателем неокантианского
движения выступил гейдельбергский профессор Куно Фишер,
два тома «История философии» которого, посвященные Канту,
вышли в свет в 1860 году.
На раннем этапе неокантианства (60—70-е годы) в нем вы-
делились, как основные, два течения: неокантианская «мета-
физика» и «физиологический идеализм».
Первое из них, связанное с деятельностью Либмана и Фоль-
кельта, не выдвинуло каких-либо идей, существенно отличаю-
щихся от учения И. Канта, но еще более непосредственно, чем
это было у Канта, связало кантианский идеализм с религией.
Второе течение представлял Фридрих Альберт Ланге
(1828—1875) Характерной особенностью этого течения было
истолкование кантовского априоризма не как логической, а как
психо-физиологической теории. Это означало, что отбрасыва-
1 К тому же течению отчасти примкнул я Герман Гельмгольц,
о взглядах которого говорится в третьем разделе этой главы.
33*
лась «объективность» априорных форм даже в том ограничен-
ном значении, в каком она понималась самим Кантом в смыс-
ле общезначимости L Ф. Ланге в «Истории материализма»
(1866), где он, как указывал В. И. Ленин, фальсифицировал
материализм 1 2, истолковал априорные формы в виде субъектив-
ного психологического свойства человеческого мышления.
Ланге придал своей философии по преимуществу соци-
ально-политическую направленность. Отрицая возможность
создания научной социологии и способность пролетариата по-
строить социализм, он с буржуазно-либеральных позиций из-
вращал сущность рабочего движения.
В книге «Рабочий вопрос, его значение в настоящем и буду-
щем» (1865) Ланге проповедовал реакционную идею Мальту-
са о несоответствии между ростом населения и ростом средств
существования и пытался на ее основе доказать неизбежность
обнищания пролетариата. Вслед за другими мальтузианцами
он приходил к выводу, что рабочий класс должен думать не о
борьбе с капиталистами, а об ограничении деторождения.
С точки зрения Ланге, капитализм — это естественный, а сле-
довательно, вечный строй, который ни при каких условиях не
может исчезнуть.
Ф. Энгельс в своем письме к Ланге от 29 марта 1865 г. под-
верг критике мальтузианскую позицию неокантианской социо-
логии 3. Он рассматривает социологические взгляды Ланге как
буржуазные, ставящие своей целью истолковать законы капи-
талистической формации как своего рода законы природы.
В письме к Марксу от И марта 1865 г. Энгельс назвал Ланге
путаником, излагающим в своей книге по вопросам социологии
«помесь мальтузианства с дарвинизмом...» 4.
В 70—80-х годах неокантианство быстро превратилось в фи-
лософию, господствующую в германских университетах. Жур-
нал этого идеалистического течения «Kantstudien» стал глав-
ным печатным органом, а созданное затем «Кантовское обще-
ство»— организационным центром неокантианства в Германии,
сохранившимся до прихода к власти гитлеровских фашистов.
В 70-х годах было положено начало двум главным направле-
ниям неокантианства — Марбургской и Баденской (Фрейбург-
ской) школам.
1 «...Суждения... объективны, когда представления соединяются в со-
знании вообще, т. е. необходимо» (И. Кант. Пролегомены. М.— Л., 1934,
стр. 181).
2 См. В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Сюч., т. 14.,
стр. 189.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. Л., 1953,
стр. 172.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXIII, 1930, стр. 265.
339
22*
Общей для обеих школ чертой, выражающей сущность нео-
кантианства как течения в целом, была критика философии
Канта «справа», устранявшая из дуализма Канта материали-
стические элементы. Поскольку, рассуждали неокантианцы, мы
ничего не знаем о «вещах в себе», постольку они суть не более
как продукты разума, показывающие на предел, за который
познание никогда не выходит. «Ноумен есть «пограничное по-
нятие» (Grenzbegriff). Это определение устраняет все упреки,
которые делались против принятия вещи в себе, исходя из
мысли, что причинность имеет значение только для явлений...»
В понятие «границы познания» неокантианцы превратили и
трансцендентальное единство апперцепции, которое у Канта
было высшим условием категориального синтеза. Таким обра-
зом, кантовское понятие трансцендентального субъекта было
истолковано как понятие исходной «границы» деятельности рас-
судка. «Критика практического разума» Канта также получила
у неокантианцев крайне субъективистское истолкование. Ланге
рекомендовал понимать положения этики не как постулаты, но
как фикции, к которым неприменима характеристика их как
существующих, что было свойственно кантовским постулатам.
Положения морали — это лишь «ценности» (Werte), о ко-
торых нельзя сказать, что они объективно существуют; они
суть «смыслы, лежащие выше всякого бытия»; они «значат»
(gelten), ибо являются необходимыми для человеческого серд-
ца как мечта о недостижимом. Превращение этических сужде-
ний в ценностные фикции было затем распространено неокан-
тианцами также на положения эстетики и религии. Свое уче-
ние о ценностях они превратили в апологетику религии.
Некоторые непринципиальные различия между Марбург-
ской и Баденской школами неокантианства были поводом для
полемики между их представителями. Марбуржцы искали
источник объективности знания в логической «творческой
мощи» разума. Баденцы откровенно апеллировали к божествен-
ной сущности как носительнице сверхчувственных религиозных
ценностей.
Марбургская школа неокантианства развивалась в априор-
но-логическом и математико-рационалистическом направлении.
Ее основателем был Герман Коген (1842—1918), математик,
автор работ о Платоне и Канте. Результаты его исследования
философии Канта, проведенного в книгах «Теория опыта Кан-
та» (1871), «Обоснование этики Кантом» (1877) и «Обоснова-
ние эстетики Кантом» (1889), обобщены им в сочинении «Пред-
мет познания» (1892). К началу XX в. Коген ушел от Канта
довольно далеко. Одна из основных работ Когена, относя-
1 Hermann Cohen. Kants Theorie der Erfahrung. Berlin, 1885, S. 615.
340
щаяся к .последнему периоду его деятельности —«Логика чистого
знания» (1902). Некоторую положительную роль сыграли ис-
следования Когена по истории развития математических поня-
нятий.
К Марбургской школе принадлежали также Пауль Наторп
(1854—1924), Эрнст Кассирер (1874—1945), Артур Либерт
(1878—1946) (деятельность последних двух развернулась уже
в XX в.), и кроме того, социологи Карл Форлендер (1860—
1929) и Рудольф Штаммлер (1856—1938) \
Наибольшую разработку гносеологическая концепция Мар-
бургской школы получила в сочинениях Германа Когена. Ко-
ген упразднил кантовскую вещь в себе, а также отверг данные
чувственного созерцания как непосредственный «материал»
познания.
По мысли Когена, предметы познания должны быть строго
трансцендентальными. В его понимании это означало, что фи-
лософия исследует только то, что носит рассудочный характер.
Кантовское понятие «опыта» Коген подверг существенному
изменению. Он отверг кантовское различие между чувственным
созерцанием и мышлением, объявив пространство и время не
априорными формами чувственности, а продуктами «чистого»
мышления. Если, согласно Канту, опыт есть продукт чувств и
рассудка, так что «рассудок и чувственность только в их соеди-
нении определяют для нас предметы» 1 2, то, согласно Когену,
опыт формирует «факты науки» исключительно через посредст-
во творческой силы мышления. Предметы познания не пред-
стоят мышлению как нечто от него, мышления, независимое,
уже данное, но «заданы» ему как задача, подлежащая разре-
шению. Решая эту задачу, мышление не отражает ни объектив-
ной реальности, ни содержания чувственного опыта. Оно
«создает» предметы научного мышления, создает само бытие.
«...Основа сущего находится исключительно в мышлении точно
так, как наука находится исключительно в разуме»3. Бытие
возникает в процессе мышления, но не воплощается в закон-
ченную реальность. Путь познания есть все, а цель — ничто.
Мышление, согласно Когену, конструирует вещи как сово-
купности логических отношений и форм. Вопреки всем данным
практики и науки он заявлял, что материя сводится к совокуп-
ности уравнений. Критерием истины Коген считает взаимосо-
гласованность положений науки и соответствие их категориям.
Категории же суть априорные методологические правила, не
имеющее прообраза в природе. В отличие от Канта, он в своей
1 Философские воззрения этих представителей неокантианства будут
рассмотрены в следующих томах «Истории философии».
2 И. К а н т. Критика чистого разума. СПб., 1902, стр. 222—223.
3 Н. Cohen. Kants Theorie der Erfahrung, S. 16.
341
трактовке априоризма считал, что мышление беспрерывно
творит свои категории. Его взгляд на истину вел к крайнему
субъективизму.
Образцом и сущностью научного знания Коген считал ма-
тематику. Но он извращенно толковал сущность абстракций в
математике, не понимая, что математика как наука отражает
в конечном счете объективную действительность и что ее воз-
никновение и дальнейшее развитие является результатом разви-
тия материального производства, науки и техники. Математика,
по его мнению, демонстрирует само творчество мышления, вы-
ступая как «методический символ» не только естествознания,
но и философии, и направлена против материалистического
воззрения на мир. Так, понятие бесконечно малой величины он
ошибочно считал лишь чистым продуктом мышления, не ото-
бражающим никакой реальности
Коген неправомерно противопоставлял теоретическое есте-
ствознание и математику социальным наукам, которые трак-
туются им как науки якобы второго сорта.
Понятием творящего бога как центра всех идей логики
«чистого» познания, этики «чистой» воли и эстетики «чистого»
чувства любви к «человеческой природе» он увенчал свою апри-
орно-конвенционалистскую философскую схему. Из-под его
пера вышло немало строк, звучащих как поповские проповеди.
Г. Коген был воинствующим идеалистом. В. И. Ленин писал
о нем: «Герман Коген, восторгающийся... идеалистическим ду-
хом новой физики, доходит до того, что проповедует введение
высшей математики в школы — для ради внедрения в гимна-
зистов духа идеализма, вытесняемого нашей материалистиче-
ской эпохой...» 1 2.
Основателем Баденской (Фрейбургской) школы был Виль-
гельм Виндельбанд (1848—1915), создавший крупные работы
по истории античной и новой философии. Из последователей
Виндельбанда наиболее видным был Генрих Риккерт.
Баденская школа внесла в неокантианскую философию
резко выраженный иррационалистический момент. Делая, в от-
личие от Канта, упор на историческое развитие культуры, Вин-
дельбанд и его последователи считали, что ее эволюция обу-
словлена иррациональными, непостижимыми для понятийного
мышления, стимулами.
Виндельбанд определял философию, как «науку о нормаль-
ном (нормативном.— Ред.) сознании»3. Философия исследует
1 См.: Н. Cohen. Das Princip der Infnitesimal-Methode und seine
Geschichte. Berlin, 1883, S. 135.
2^4 Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
3 В. Виндельбанд. Прелюдии. СПб., 1904, стр. 37; сравни стр. 201.
342
идеальные «нормы», согласно которым функционирует сознание
человека. Нормативная философия имеет своим предметом не-
кие абсолютные «ценности», якобы не -подчиняющиеся логиче-
ским законам и логически не связанные друг с другом.
Философия, с точки зрения баденцев, есть система «абсолют-
ных ценностей» культуры: свободы, справедливости, добра,
красоты и, наконец, «святости». Виндельбанд и его сторонники
распространили ценностное (аксиологическое) рассмотрение
вещей из области морали (где оно применялось Кантом) на
всю сферу человеческой культуры. Это расширение сферы дей-
ствия и применения «ценностного» истолкования вылилось
в учение о двух методах рассмотрения вещей: посредством науч-
ных законов и посредством «ценностей».
Виндельбанд противопоставлял науки «номотетические»
(устанавливающие законы) и науки «идеографические» (опи-
сывающие особенное). Первые конструируют закономерности
природы, вторые изображают действительность как совокуп-
ность неповторимых фактов. «...Первые учат тому, что всег-
да имеет место, последние — тому, что однажды было» Ч
В социологии, рассуждает он, господствует идеографическое
мышление. Это означает, будто в науках об обществе глав-
ное — это индивидуальные события, неповторяющиеся, не воз-
никающие дважды. «Отсюда следует, — утверждает Виндель-
банд,— что в мышлении естествознания преобладает склон-
ность к абстракции, в историческом мышлении, напротив,—
склонность к воззрительной наглядности» 1 2.
Таким образом, Виндельбанд выдвигал реакционную идею
о невозможности научного объяснения социальных процессов.
Противопоставляя теорию и историю, баденцы совершенно не-
обоснованно заявляли, что наука якобы принципиально анти-
исторична и что там, где бьется пульс «живой» истории, наука
невозможна. Фактически это означало отказ от науки об обще-
стве, от познания закономерностей общественной жизни.
Неокантианцы выступили против коренного положения
марксизма об исторической неизбежности замены капитализма
социализмом, пытаясь вместе с тем скрыть реакционную клас-
совую сущность своей философии.
Все это характеризует реакционную политическую суть ба-
денской школы как идеалистического течения, выступавшего
против материалистического понимания истории и всячески
оправдывавшего капиталистический строй и его культуру.
И Марбургская и Баденская школы неокантианцев в конеч-
ном счете отрекаются от самого понятия общественного
1 В. Виндельбанд. Прелюдии, стр. 320.
2 Там же, стр. 324.
343
прогресса. Вместо научного анализа истории они предлагают
ограничиться субъективной оценкой исторических фактов.
Неокантианцы признают за общественными науками только
две функции: описывать происходившие в прошлом явления и
давать им оценку с точки зрения этических и так называемых
культурных «ценностей».
Конкретные явления общественной жизни превращаются
ими в чисто духовные события; история переписывается зано-
во, субъективно «преображается» под углом зрения приятных
душе историка «ценностей».
Что касается будущего, то, согласно неокантианству, к это-
му будущему люди могут стремиться, о нем можно мечтать,
но оно не имеет никакой объективной основы и не определяет-
ся никакими законами. Отсюда борьба за социализм объяв-
ляется неокантианцами попыткой достичь абстрактного, «поту-
стороннего» идеала. Социализм рассматривается не как
общественный строй, а как чисто этический лозунг. Эти поло-
жения легли в основу возникновения пресловутой теории
«этического социализма», предлагавшей заменить марксистское
учение о революционном преобразовании общества филантро-
пической задачей нравственного самоусовершенствования
людей.
Классики марксизма подвергли неокантианство острой кри-
тике. В труде «Людвиг Фейербах и конец классической немец-
кой философии» Энгельс охарактеризовал неокантианцев как
теоретических реакционеров: «...Если неокантианцы в Герма-
нии стараются воскресить взгляды Канта, а агностики в Анг-
лии— взгляды Юма..., то в научном отношении это представ-
ляет собой попятное движение...» В. И. Ленин дал глубокую
принципиальную критику неокантианства как реакционного
философского течения. В книге «Материализм и эмпириокри-
тицизм» Ленин показал, что неокантианство в основном своем
содержании совпадает с субъективно-идеалистической линией
махизма, а также позитивизма вообще, к которому неокантиан-
цев вело их отрицание вещи в себе и превращение объектов
науки в чистые конструкции рассудка. Он подверг глубокой
научной критике и попытки неокантианской ревизии теории
научного социализма.
Эмпириокритицизм. Имманентная школа.
В 70—80-х годах в Австрии, Швейцарии и Германии возникла
философия «чистого опыт а», или эмпириокрити-
цизм, часто называемый, по имени одного из его основателей
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой
философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух то-
мах, т. II, 1955, стр. 352.
344
Эрнста Маха, махизмом. Эта философия была новой разно-
видностью позитивизма. Типичный для мелкой буржуазии по-
ловинчатый и компромиссный характер теоретической и прак-
тической деятельности, желание выдать себя за группу, стоя-
щую «выше» борьбы классов и партий, склонность к колеба-
ниям между антагонистическими социальными силами — бур-
жуазией и пролетариатом — все это получило свое отражение
в махистских течениях, проникших в рабочее движение.
Сохраняя главнейшие признаки позитивизма XIX в. и в тохМ
числе претензию на существование в качестве философии со-
временного естествознания, махизм отличался и рядом особен-
ностей.
Махисты претенциозно заявляли, что они в гораздо большей
степени, чем прежние позитивисты, сумеют «очистить» опыт от
«метафизики», подразумевая под этим термином прежде всего
материалистическое признание внешнего мира. Авенариус и
Мах объявили, будто им удалось в философии проложить «тре-
тий путь», отличный как от материализма, так и от идеализма.
На деле, однако, этот «третий путь» оказался эклектическим
соединением в одной доктрине субъективно-идеалистических
тезисов с отдельными элементами материализма.
Махистская форма позитивизма конца XIX — начала XX в.
во многом была обусловлена состоянием естествознания этого
времени. «Физический» идеализм махизма пришел на смену
«физиологическому» идеализму. Новые достижения естество-
знания (открытие радиоактивности, электрона и др.) были
истолкованы последователями Маха в идеалистическом духе.
Махизм возник за два десятилетия до тех великих открытий в
физике конца XIX в., которые вызвали революцию в естество-
знании и привели к созданию новой естественнонаучной карти-
ны мира. В известной мере махизм пытался опереться на поло-
жения в духе ограниченного эмпиризма, выдвинутые отдельны-
ми естествоиспытателями, оставшимися в общем на почве
стихийного материализма. К числу таких ученых относится, на-
пример, Р. Майер, который предложил ограничить задачи по-
знания только изучением явлений как таковых (1850); анало-
гично высказывались физики У. Ранкин и Г. Р. Кирхгоф.
В становлении махистских воззрений сыграло роль то, что
их авторы пытались идеалистически интерпретировать успехи
естествознания середины XIX в., в особенности учение об энер-
гии, термодинамику, которая в 50—60-х гг. выдвинулась на пе-
редний план в качестве основной части тогдашней физики.
В связи с этим махисты поддерживали и всячески раздували
идеалистический взгляд на энергию, которой якобы исчерпыва-
ется объяснение физических явлений в отличие от «инертной
материи». Позднее, начавшаяся в естествознании на рубеже
345
XIX и XX вв. новейшая революция была использована
махистами для крайних релятивистских выводов, о чем речь
будет идти в следующем томе «Истории философии».
Основателями эмпириокритицизма являются Рихард Авена-
риус (1843—1896), который с 1876 г. состоял профессором
индуктивной философии в Цюрихском университете, и Эрнст
Мах (1838—1916). Близко примыкал к ним Иосиф Петцольд
(1862—1929).
Основные философские произведения Авенариуса: «Фило-
софия, как мышление о мире сообразно принципу наименьшей
меры сил» (1876), сочинение в двух томах «Критика чистого
опыта» (1888—1890), «Человеческое понятие о мире» (1891),
в котором автор пытался замаскировать идеализм первых
своих работ, и «Заметки по поводу понятия о предмете психо-
логии» (1894), подводящие итог эмпириокритической концеп-
ции. Работы Авенариуса написаны, как правило, нарочито
сложно, уснащены псевдонаучной терминологией и излишней
символикой.
Эрнст Мах с 1867 г. был профессором физики, а затем рек-
тором Пражского университета, с 1895 по 1901 г. профессором
философии Венского университета. Естественнонаучные его ра-
боты были посвящены оптике и акустике.
Философские статьи Маха были собраны в сборниках «Ана-
лиз ощущений и отношение физического к психическому»
(1885) и «Познание и заблуждение» (1905).
В той форме, в которой махистская философия вышла из-
под пера Авенариуса, она представляла собой совокупность
следующих основных частей: критика интроекции, учение о
«чистом опыте» и принципиальной координации, принцип наи-
меньшей траты сил (экономии мышления) и закон жизненного
ряда. Те же положения, хотя и в иной терминологической обо-
лочке, развивал по сути дела и Мах.
Авенариус попытался обосновать позитивистскую критику
материалистической философии, а именно, доказать, будто бы
все существующие теоретико-познавательные учения и в том
числе теория познания материализма основаны на иллюзии;
эта иллюзия состоит в том, что философы обнаруживают склон-
ность к так называемой «интроекции», но этого не осознают.
С точки зрения Авенариуса, акт восприятия внешних пред-
метов происходит следующим образом. Субъекты истолковы-
вают имеющиеся у них ощущения, эмоции и мысли как
результат внешних воздействий. Людям, по мнению Авенариу-
са, либо кажется, что сами внешние объекты как бы «вошли»
в их сознание, либо они считают, что объекты отражаются в их
сознании. «Это вкладывание (т. е. внесение и интерпретация
в виде отражения.— Ред.). «видимого» и т. д. в человеке и есть
346
то, что обозначается как интроекция»1. Закрепление этого
истолкования, которое Авенариус объявил иллюзорным, в фи-
лософии ведет к тому, что для всякого понятия в человеческой
голове предполагают объективное существование некоего про-
образа, подобно «идеям» Платона, «абсолюту» Гегеля и т. д.
Отсюда может возникнуть ложное впечатление, что критика
интроекции была направлена против объективного идеализма.
По существу, однако, критика интроекции Авенариусом была
направлена против материалистической теории отражения.
Антиматериалистический характер учения об интроекции на-
глядно выступает при рассмотрении механизма интроецирова-
ния, как его изображал Авенариус.
По мнению Авенариуса, субъективизация образов происхо-
дит следующим образом: субъект усматривает в своих ощу-
щениях аналог ощущений других людей и объясняет это тем,
что ощущения разных лиц суть подобные друг другу множест-
венные образы одной и той же внешней по отношению ко всем
им вещи. Иллюзия интроекции образуется прежде всего при
попытке объяснить переживание другого лица: субъект М
вкладывает в субъект Т субъективные образы Е среды R и уже
затем, по аналогии, считает и свои собственные впечатления
субъективным отражением среды.
Сходство впечатлений различных лиц Авенариус истолко-
вывал как наличие в поле их восприятия неких «нейтральных»
сущностей.
Что же представляет по своей природе это «нейтральное»,
которое якобы не идеально и не материально? Авенариус гово-
рит: «Мне не известно ни физическое, ни психическое, а только
третье» 2. Понятие «третьего» должно было означать, что во-
прос о природе этих сущностей он предпочитает оставить от-
крытым. Э. Мах внес «поправку» в рассуждения Авенариуса:
сущности не есть нечто «третье», но их природа есть результат
совпадения первого (материального) и второго (идеального).
Они суть «нейтральные элементы», под понятием которых кроет-
ся, однако, нечто большее, чем человеческие ощущения.
«Не вещи (тела), а цвета, звуки, давления, пространства, вре-
мена (то, что мы называем обыкновенно ощущениями) суть
настоящие элементы мира» 3. «...Найденные нами в опыте эле-
менты, связь которых мы исследуем, бывают всегда одни и
те же, только одного рода, выступая лишь, в зависимости
1 Р. Авенариус. О предмете психологии. М., 19*11, стр. 21.
2 Цит. по кн.: Э. М а х. Познание и заблуждение. Очерки по психоло-
гии исследования. М., 1909, стр. 22. Примечание.
3 Цит. цо кн.: В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч.,
т. 14, стр. 28.
547
от рода своей связи, то как физическое, то как психические эле-
менты»
Учение Авенариуса об «освобождении» от интроекции озна-
чало принятие берклеанских позиций: «существовать— значит
быть воспринимаемым». Само это учение играло в то же время
роль средства, маскирующего субъективный идеализм. Авена-
риус утверждал, что учение об интроекции направлено якобы
против дуализма духа и материи в онтологии и против агности-
ческого противопоставления явления и сущности в гносеологии,
устраняет разрыв между внутренним и внешним опытом, устра-
няет метод самонаблюдения и конструирования метафизическо-
го «я» в психологии. Объявив себя борцом против превраще-
ния реального мира в представления, защитником наивно-реа-
листического взгляда на вещи, Авенариус извратил существо
наивного реализма, изображая его как разновидность субъек-
тивного идеализма (вещи — это и есть мои восприятия), в то
время как в действительности наивный реализм означает сти-
хийно-материалистическое убеждение в том, что восприятия
являются точными копиями вещей, существующих вне нашего
сознания.
В целях изгнания материализма из философии и восстанов-
ления якобы нарушенного интроекцией «естественного» поня-
тия о мире Авенариус и Мах выдвинули учение о «чистом опы-
те». Для полного «очищения» опыта они объявили внеопытны-
ми, а потому мнимыми не только теоретико-познавательный ап-
риоризм и категории этики и эстетики, но и понятия субстанции,
материи, объекта, причинности в философии, атома и силы в фи-
зике. После «очищения» опыта его содержанием остается толь-
ко движение «чистых» элементов.
Движение элементов в учении Маха и Авенариуса не носит
объективно-материального характера, но сводится к субъектив-
ным отношениям. Людям лишь кажется, что движение происхо-
дит во времени и пространстве, ибо пространство и время суть
относительные формы связи между элементами. В то же время
Авенариус и Мах считали, что время и пространство пред-
ставляют собой «в физическом отношении — функцио-
нальные зависимости друг от друга эле-
мент о в...» 1 2.
Истолковав различие между предметами разных наук, как
различие в функциональных зависимостях элементов друг от
1 Э. Мах. Анализ ощущений и отношение физического к психическо-
му. М., 1908, стр. 68—69.
2 Там же, стр. 283. В «Механике» Мах называет пространство и вре-
мя «гармонизованными системами рядов ощущений» (См. В. И. Ленин, Соч.,
т. 14, стр. 165).
348
друга в процессе познания, Мах, например, считал, что цвет,
если его рассматривать в связи со светом, может быть назван
физическим, а в связи с сетчаткой и нервом глаза — психиче-
ским явлением. Он рассматривал все элементы как члены трех
групп единого ряда: ABC..., KLM..., ару, где они могут менять
места относительно друг друга и вступать в различные отно-
шения. Элементы первой группы в отношениях друг к другу
могут быть предметОхМ физических наук, ибо «все «тела» суть
лишь абстрактные символы для комплексов элементов
(комплексов ощущений)» !. Элементы второй группы в их внут-
ренних отношениях рассматриваются как элементы тела чело-
века и поэтому могут быть отнесены к анатомии и физиологии.
Элементы третьей группы — это переживания личности, акты
воли и т. п., рассматриваемые психологией. Отношения между
первой и второй группами элементов изучаются физиологией
органов чувств, а между первой и третьей — теорией познания
или «психофизикой». В конечном счете Мах превратил все есте-
ствознание в отдел психологии, механически соединив все нау-
ки в единую науку о «чистом» опыте.
Авенариус и Мах начали с критики «наивного реализма»,
т. е. материализма, ссылаясь на необходимость «защитить» ин-
тересы науки, но закончили тем, что свели задачи науки к
описанию порядка и последовательности ощущений, каким-то
загадочным образом складывающихся в видимую нами и изме-
няющуюся картину мира.
В начале 70-х годов Авенариус и Мах провозгласили, что
наука должна описывать ощущения в соответствии с прин-
ципом экономии мышления.
Законы и понятия науки, с точки зрения махистов,— не бо-
лее как наивозможно простые «отчеты» о многообразии фактов,
технические приемы удобной, то есть требующей наименьшего
количества усилий, ориентировки мышления в фактах и уста-
новления вероятности появления определенных будущих ощу-
щений. «...По происхождению своему «законы природы» суть
ограничения, которые мы предписываем нашим ожиданиям по
указаниям опыта» 1 2.
Отрицая объективность законов науки, Мах и Авенариус тем
самым отвергали научное, детерминистическое понимание при-
родных явлений. Так, например, Мах, считая вслед за Юмом,
что понятие причинности появилось у людей вследствие привыч-
ки, писал: «В природе нет ни причины, ни следствия... Я много-
кратно излагал, что все формы закона причинности вытекают из
1 Э. М а х. Анализ ощущений, стр. 45.
2 Э. Мах. Познание и заблуждение. Очерки по психологии исследо
вания, стр. 447.
349
субъективных стремлений... для природы нет необходимости со-
ответствовать им» Ч Как закон причинности, так и материю Мах
называл чисто «мысленными экономическими символами» по-
рядка, в котором воспринимаются ощущения в опыте субъекта.
И. Петцольд называл причинность априорным принципом
«однозначной определяемое™». Его утверждение, будто приро-
да «предпочитает» какое-то одно («однозначное») направление
образования следствий из причины, велЪ к мистической персо-
нификации природы.
В своих рассуждениях о принципе экономии мышления Мах
и Авенариус софистически отождествляли принципиально раз-
личные случаи: 1) наиболее простое изложение уже доказанных
истин, 2) нахождение кратчайшего пути доказательства гипоте-
зы и 3) деформацию истины с целью сделать ее более «прият-
ной», хотя бы и в ущерб содержанию истинной теории. Мах пря-
мо заявлял, что «мы... в конце-концов опять-таки иупрощаем
факты действительности» 1 2. Насколько правомерна «экономия
мышления» в первом и втором смыслах, настолько же она враж-
дебна науке в последнем смысле. Неудивительно, что принцип
экономии мышления привел Маха к обскурантистским резуль-
татам: отрицанию объективного существования атомов и моле-
кул, допущению теории теплорода, утверждению принципиаль-
ной равноценности астрономических теорий Коперника и Птоло-
мея, оправданию фидеистической интерпретации науки.
Следуя естественнонаучным идеям Маха, В. Оствальд в
книге под характерным названием «Преодоление естественно-
научного материализма» (1895) предложил заменить атомисти-
ку в физике описанием физических явлений как разновидностей
форм проявления энергии. Однако сам Мах усмотрел в идее
Оствальда материалистическую «опасность» и заявил, что в фи-
зике желательно обойтись без понятия энергии так же, как мож-
но якобы обойтись без понятия материи. Отрицание Махом
объективности существования материи и энергии принесло зна-
чительный ®ред науке. Принцип экономии мышления неизбеж-
но вел к солипсизму как наиболее «экономной» философии.
Авенариус (одновременно с немецким позитивистом Э. Лаасом)
ввел в свою систему два понятия, создававших некоторую иллю-
зию объективности его представления о мире: принципиальную
координацию и принцип так называемого жизненного ряда.
Согласно Авенариусу, соотношение между субъектом позна-
ния и средой или между Я и не-Я есть принципиальная коорди-
нация, согласно которой субъект («центральный член») не
1 Цит. по кн.: В. И. Л е н и н. Материализм и эмпириокритицизм. Соч.,
т. 14, стр. 146.
2 Э. Мах. Анализ ощущений, стр. 265.
350
может существовать без среды («противочлена»), а среда не
может существовать без субъекта.
«...Сопринадлежность и неразрывность опыта относительно
«я» и опыта относительно окружающей среды в каждом
осуществляющемся опыте; это принципиальное соответствие и
равноценность обеих опытных величин, поскольку и т о и
другое: яи окружающая среда принадлежат всякому опыту,
притом в одинаковом смысле... эту свойственную всякому опыту
координацию... я называю эмпириокритической прин-
ципиальной координацией»1.
Извратив бесспорное положение материализма о невозмож-
ности существования субъекта вне зависимости от среды и о не-
возможности познания среды без познающего субъекта, Авена-
риус подменил его ложным, идеалистическим утверждением о
невозможности существования среды, природы («противочле-
на») без субъекта («центрального члена»). Получалось, что соз-
нание первично, а природа вторична.
Идеализм этой конструкции Авенариус пытался замаскиро-
вать при помощи нелепого утверждения, будто координация
субъекта и среды доказывается тем, что процесс познания есть
процесс усвоения субъектом элементов среды, подобно ассими-
ляции телом человека питательных веществ. Любой элемент
(или группа) среды может рассматриваться как потенциаль-
ный субъект, то есть как центральный член координации, так
что упрек в солипсизме по адресу эмпириокритицизма якобы не
основателен.
Это утверждение наглядно показывает эклектический харак-
тер эмпириокритицизма и стремление его основателя исполь-
зовать отдельные материалистические тезисы для маскировки
своего идеализма.
Но, с другой стороны, оказывалось, что субъект строится
из элементов объекта «опыта», а это есть несколько обновлен-
ный вид субъективного идеализма и притом с фихтеанским при-
вкусом, поскольку субъект в принципиальной координации
Авенариуса выступает как активное организующее начало,
«втягивающее» в себя пресловутые «элементы». Двусмысленно
употребляя понятие «опыт» — то как содержание познания, то
как внешний источник знания,— Авенариус преуспел в спуты-
вании идеалистических взглядов с материалистическими, но
остался в конечном счете на позициях идеализма.
Камнем преткновения для принципиальной координации
явился вопрос, существовала ли земля до человеческого созна-
ния. Махисты попытались найти выход из тяжелого для них
положения с помощью совершенно негодных средств. Р. Вилли
1 Р. Авенариус. Человеческое понятие о мире. М., 1909, стр.75—76.
351
заявил, что земля в доисторические времена существовала как
противочлен в сознании любого существа, например, червяка.
Авенариус предпочел уповать на «потенциальный» центральный
член. Но это был путь к мистике, ибо оказывалось, что сущест-
вование мира в прошлом зависело от того, что еще не сущест-
вовало. Это был путь к религии, ибо ничто не мешало прийти
к идее о бессмертии души: стоило лишь принять, что централь-
ный член координации существует «потенциально» после смерти
данного субъекта.
Решая вопрос о соотношении мозга человека и познаватель-
ной деятельности, Авенариус заявлял: «Мышление не есть оби-
татель или повелитель, половина или сторона и т. д., но и не
продукт и даже не физиологическая функция или даже состоя-
ние вообще мозга» Противоречие между эмпириокритицизмом
и данными естествознания он попытался разрешить через при-
думанный им биомеханический закон жизнен-
ного ряда.
В «Критике чистого опыта» Авенариус сформулировал закон
жизненного ряда как универсальную механическую схему жиз-
ненных процессов, происходящих в центральной нервной систе-
ме (С) субъекта. Этот «закон» взаимодействия субъекта и сре-
ды — главное положение теории познания Р. Авенариуса.
Формула закона такова: f(s) = —f(R), где f(s) означает из-
менение нервной системы, зависящее от процесса ассимиляции
(«питания») среды, a f(R) означает изменение нервной системы,
зависящее от процесса ее диссимиляции («работы»). Смысл
формулы сводится к тому, что условием наибольшего жизне-
сохранения системы является равновесие (равенство) ее ча-
стичных факторов — питания и работы.
За наукообразной оболочкой формулы кроется ничтожное
содержание.
К колебаниям двух факторов С вокруг состояния равнове-
сия Авенариус и его ученики попытались свести всю историю
человечества, «объясняя» этим способом и... эволюцию нидер-
ландского искусства, и психологические закономерности памя-
ти, и многое другое.
Назвав изменения в С (то есть нервномозговые процессы)
независимьш жизненным рядом, Авенариус обозначил позна-
вательные процессы как зависимый, обусловленный жизненный
ряд и определил задачу науки как сведение зависимого ряда к
независимому.
Сам факт допущения Авенариусом независимого жиз-
ненного ряда был уступкой материализму, подобно призна-
1 Цит. .по кн.: В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч.,
т. 14, стр. 75.
352
нию Маха, что существуют элементы, лежащие «за пространст-
венной границей нашего тела». Однако независимый ряд был
интерпретирован как совокупность ощущений ученого физиоло-
га и анатома, наблюдающего деятельность мозга. Задача све-
дения одного ряда к другому означала не выявление причинных
связей между психическим и физиологическим, но всего-навсего
фиксацию функциональных отношений. Следовательно, по сути
дела «зависимый» жизненный ряд мыслился Авенариусом не
зависимым, но лишь параллельным другому ряду.
Тезис о сведении жизненных рядов был использован Авена-
риусом и его учениками для вульгаризации проблем теории по-
знания в духе механистической теории равновесия. Все содер-
жание опыта они пытались свести к механическим свойствам
системы С, все познание — к изменениям нервной системы фи-
зиологического характера. Познание, с их точки зрения, есть
только частный случай процесса приспособления субъекта к
среде, и законы познания имеют не логическое, но лишь биоло-
гическое значение. Критерием истинности является «только
успех»1, или же «успокоение» личности, хотя бы это успокое-
ние и было с «обычной» точки зрения чисто иллюзорным.
Из путаных воззрений Авенариуса и Маха на природу по-
знавательных процессов вытекал не только полный релятивизм,
но и прямо противоположный вывод, будто бы возможно акту-
альное достижение абсолютной истины в форме включения всех
элементов среды в центральный член. К такому же выводу вело
сведение познания связей явлений только к фиксации функцио-
нальных зависимостей: «Раз нам известна эта зависимость, зна-
ние «действительности» исчерпано» 2.
Социологические воззрения Маха и Авенариуса также были
эклектическими. Они сочетали восходящее к О. Конту и соот-
ветствующее доктрине «нейтральных элементов» отождествле-
ние общественного бытия и общественного сознания с теорией
равновесия и вульгарным эволюционизмом Спенсера и отдель-
ными положениями вульгарного материализма и «энергетизма».
Авенариус рассматривал общество как «систему С высшего
порядка» (конгрегальную систему), сложенную из нервных
систем отдельных индивидумов и, аналогично им, стремящую-
ся в интересах своего сохранения к равновесию. В соответствии
с этим Петцольд во «Введении в философию чистого опыта»
писал, что «человеческое развитие несет в себе свою цель», оно
идет к «совершенному... устойчивому состоянию»3. Петцольд
1 Э. М а х. Познание и заблуждение, стр. 122. Сравни работу Э. Маха
«О преобразовании и приспособлении в естественнонаучном мышлении»
(1883).
2 Э. Мах. Анализ ощущений, стр. 298.
3 Цит. по кн.: В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм, Соч.,
т. 14, стр. 305.
23 История философии, т. Ill 35g
дошел до того, что превратил С чуть ли не во вселенский кос-
мический принцип, рассуждая об объединении конгрегальных
систем С в систему еще более высокого порядка.
Если деятельность нервной системы рассматривалась Аве-
нариусом с точки зрения принципиальной однородности «орга-
низационных функций» человека и природы, то общественные
явления, в свою очередь, сводились им к «биомеханическим»
процессам.
Из своей социологической концепции Авенариус делал реак-
ционные выводы о необходимости развития буржуазного инди-
видуализма и партикуляризма, ведущих будто бы к «гармонич-
ному сожительству». «Чем более частичные системы достигают
своего жизнеподдержания посредством взаимного увеличения
жизнесохранимости, тем благоприятнее условия сохранения об-
щей системы» L
Мах солидаризировался с мелкобуржуазным «чиновничьим»
социализмом И. Поппера, автора книги «Право жить и обязан-
ность умереть», обвиняя социал-демократов в стремлении соз-
дать новое «рабство» 1 2. Он воспевал «прелести» буржуазного
либерализма и поносил социализм. Последователю Авенариуса
Ф. Блею покоя не давала пролетарская партийность экономи-
ческих исследований Маркса.
В этике Мах и Авенариус выдвинули «светлую», как они ее
назвали, мораль. Основная ее идея заключалась в том, что че-
ловек не должен быть «слишком эгоистичным», поскольку комп-
лекс элементов, в него входящих, распадается после личной
смерти, и эти элементы войдут в состав новых «Я». Если Мах
считал религию частным делом человека, то Петцольд писал,
что махизм к теизму и атеизму относится «нейтрально». Это
обстоятельство не мешало, однако, Авенариусу и его соратникам
заниматься мистическими спекуляциями о «потенциальных
субъектах».
Еще более реакционной чем махизм была имманентная
философия. Ее представители — Вильгельм Шу гиге (1836—
1913), Р. Шуберт-Зольдерн, А. Ле/слер, Я. Релке и другие вы-
ступили в роли прямых проповедников фидеизма. Главные со-
чинения имманентов: «Теоретико-познавательная логика»
(1878) и «Солипсизм» (1898) В. Шуппе, «Мир как восприятие
и понятие» (1880) И. Ремке.
Имманенты—наиболее реакционные представители субъек-
тивно-идеалистической философии — отрицали существование
объекта, который не был бы неотъемлемо присущ, имма-
нентен субъекту.
1 Цит. по кн.: Ф. К а р стань е». Введение <в «Критику чистого
опыта». СПб., 1899, стр. 73.
2 См.: Э. Мах. Познание и заблуждение, стр. 88—89. Примечание.
354
«Весь реальный мир,— писал Шуппе,— солнце, луна, звез-
ды, и эта земля с ее горными породами и животным миром, с ее
огнедышащими горами и т. д.— все это есть содержание со-
знания» L
В отличие от Маха и Авенариуса Шуппе и его единомыш-
ленники считали, что разговоры о «нейтральности» элементов
не могут скрыть солипсизма. Они предпочли прямо признать,
что стоят на позициях солипсизма, но солипсизма совершенно
особого рода. Солипсизм, как утверждали имманенты, должен
быть не «метафизическим», отнимающим у мира реальное су-
ществование вне переживаний данного субъекта, но «гносеоло-
гическим», рассматривающим мир с точки зрения родового «Я»,
которое остается одним и тем же во всех индивидуальных «Я».
Признание родового субъекта сочеталось у имманентов с
признанием индивидуального бессмертия и существования бога.
Так называемый «реализм» Алоиза Риля (1844—1925),
изложенный им в книге «Философский критицизм» (1876), пред-
ставлял собой попытку «реалистически» истолковать .субъек-
тивно-идеалистическую концепцию опыта при помощи казуисти-
ческого утверждения, будто реальные предметы существуют в
опыте, т. е. в сознании зависимо от «Я», но вне «Я». Сознание
как бы «выделяет из себя», с одной стороны, субъект как сово-
купность эмоций, а с другой — объекты как совокупности ощу-
щений. Эта идеалистическая конструкция соединялась Рилем с
кантианским признанием априорных моментов, используемых
для упорядочения элементов опыта и познания.
К концу XIX в. углубилась связь махизма с идеалистически-
ми истолкованиями новейших открытий естествознания. В этой
обстановке Ганс Корнелиус (1863—1947) сыграл роль посред-
ника между махизмом и неопозитивизмом. Субъект и объект
рассматриваются им как логические, то есть понятийные кон-
струкции, созданные на основе ощущений.
В конце XIX в. и в первом десятилетии XX в. махизм про-
должал распространяться в ряде европейских стран. Под его
влияние подпали некоторые социал-демократы, выступившие с
ревизией принципиальных положений марксизма и попытавшие-
ся подменить его махистской философией.
Всестороннюю критику махизма дал В. И. Ленин в гени-
альном труде «Материализм и эмпириокритицизм». Он сорвал
маску «нейтральности» и «беспартийности» с махизма, разобла-
чил попытки эмпириокритиков замаскироваться под сторонни-
ков науки, а русских махистов — под марксистов, доказал, что
эмпириокритицизм и родственные ему философские школы суть
разновидности берклеанства, эклектически соединенного с юми-
стско-кантианскими идеями.
1 W. Schuppe. Erkenntnistheoretische Logik., 1878, S 70.
355
23’
Ницшеанство. Одним из наиболее реакционных идеали-
стических течений немецкой буржуазии явилось философское и
социально-политическое учение Фридриха Ницше (1844—1900),
сложившееся в период резкого обострения противоречий капи-
тализма. Наблюдая процесс развития капитализма в Германии
и страшась растущей мощи рабочего социалистического движе-
ния, Ницше понял, откуда исходит для буржуазии опасность,
против кого нужно направить острие борьбы и потребовал
«переоценки», пересмотра идейного аресенала, которым бур-
жуазия довольствовалась до тех пор. Он впервые с обнаженной
прямотой, откровенностью и цинизмом отразил новые потреб-
ности и устремления нарождающейся монополистической
буржуазии.
Философия Ницше, как подчеркнул еще Ф. Меринг, являет-
ся «прославлением крупного капитала, и в этом своем качестве
она нашла широкую публику» Ч
В центре реакционной волюнтаристической философии Ниц-
ше лежит борьба против социализма, поход против классовой
борьбы пролетариата. Ненависть Ницше к социализму и носите-
лям социалистических идеалов — трудящимся массам — питает
его антигуманизм. О трудящихся он всегда говорит с барским
высокомерием и пренебрежением.
Вера в «преимущество большинства», сокрушается Ницше,
производила и будет производить революции, и он вменяет себе
в обязанность указать правящему классу наиболее «надежные»
охранительные меры против поднимающегося революционного
движения: установление железной, тиранической диктатуры
новых «господ земли». Иначе, пророчествует он, «грядущему
столетию предстоит испытать по местам основательные «коли-
ки», и Парижская Коммуна... окажется, пожалуй, только легким
«несварением желудка», по сравнению с тем, что предстоит»1 2.
Как и многие другие Идеалисты, Ницше претендовал на то,
что его система выходит за рамки материализма и идеализма.
Как агностик он утверждал, что действительность представляет
собой иллюзию, сновидение, выдумку философов. Он не призна-
вал никакой объективной реальности, кроме хаотического мира
ощущений, логизированных с помощью рассудка. «Мир «фено-
менов»,— пишет Ницше,— есть обработанный мир, который мы
ощущаем как реальны й... Противоположностью этому
феноменальному миру является не «истинный мир», но бесфор-
менный, недоступный формулировке мир хаоса ощущений...» 3.
1 Ф. Меринг. Литературно-критические статьи, т. II, стр. 508—509.
2 Ф. Ницше. Воля к .власти. Полное собрание сочинений, т. IX,
М., 1910, стр. 78.
3 Там же, стр. 269.
356
Вещественность, продолжает он, создается по образцу субъекта,
но сам субъект есть, в конечном счете, продукт творчества, фик-
ция. «Отказываясь от понятий «субъекта» и «объекта»,— заклю-
чает он,— мы отказываемся также и от понятия «субстан-
ции» — а следовательно и от всех ее различных модификаций,
как, например, «материи», «духа» и других гипотетических сущ-
ностей... Мы освобождаемся от вещественности, материал ь-
н ости» L
Агностицизм в философии Ницше тесно связан с волюнта-
ризмом. Объявив реальный, объективно существующий мир
фикцией, Ницше попытался дать собственную конструкцию
мира, основанную на мифической воле к власти. Воля к власти,
уверяет он, является наиболее элементарным фактом из всех,
какие можно констатировать, говоря о мировом процессе. Пер-
воосновой всего сущего, единственной движущей силой как
природы, так и общества, Ницше признает «ненасытное стрем-
ление к проявлению власти или применение власти, пользо-
вание властью как творческий инстинкт» 1 2.
Ницше поставил перед собой задачу «преодолеть» пассив-
ный пессимизм Шопенгауэра, превратив его волюнтаризм в
философию активного действия. Чувствуя, что научная истина
не может быть союзницей классов, обреченных историей на ги-
бель, он предает анафеме разум; волюнтаризм в его философии
неотделим от иррационализма. На место разума Ницше водво-
ряет инстинкт и интуицию. Законы грядущему, говорит он, пред-
писывают философы, основывающие свое знание на аристокра-
тической интуиции, на таком образе мыслей, который признает
рабство и различные степени зависимости необходимыми усло-
виями высшей культуры. Настоящие философы — это повелите-
ли и законодатели. «Их познавание есть творчество, их творче-
ство-законодательство, их воля к истине есть воля к власти» 3.
Ницше сражается с рационализмом как с революционным
по своему существу учением. Идею разума он возводит к Со-
крату, из которого создает зловещий символ декаданса в фи-
лософии. От Сократа Ницше тянет прямую нить к Декарту и
Спинозе, а от них —к французским просветителям и Гегелю.
Не менее яростно ополчается он на диалектику, прекрасно по-
нимая, насколько опасна она для тех, кто возлагает на себя
задачу защиты отживающего свой век общественного строя.
Диалектика, сетует Ницше, вытесняет знатного человека,
«вместе с ней получает преобладание чернь...». «Человек,
владеющий диалектикой, держит в руках оружие, не знающее
1 Ф. Н и ц ш е. Поли. собр. соч., т. IX, стр. 259.
2 Там же, стр. 298.
8 Ф. Ницше. По ту сторону добра и зла. Собр. соч., т. II, М., 1903,
стр. 154.
357
пощады... Диалектик приводит своего противника в ярость и
вместе с тем делает его беспомощным. Диалектик обессиливает
ум своего противника»
В гносеологии Ницше ставит на передний план связь теории
с социальной и моральной практикой «новых господ земли».
Он говорит об этом с предельной циничностью: «Философия
сбилась с пути благодаря тому, что мы, вместо того, чтобы ви-
деть в логике и категориях разума лишь средство для обработ-
ки мира в целях полезности... принимаем их за критерий исти-
ны, а следовательно и реальности. В действительности
«критерий истины» представлял просто биологическую
полезность такой системы принципиальных
фальсификаций...»1 2. Он отождествляется с пользой, с
практической выгодой, которую «истина» приносит «высшему
типу — расе господ». Впоследствии к воззрениям Ницше по во-
просу об истине и ее критерии тесно примкнули прагматисты.
Крайний агностицизм, соединенный с волюнтаристской ми-
стикой, образует «философское» основание социологических
взглядов Ницше.
Рассматривая жизнь, в том числе и общественную, как
форму проявления «космической закономерности» — воли к
власти, Ницше видит в обществе простое скопление индиви-
думов, отличающихся от животных только известной сте-
пенью интеллектуальности, способностью сознавать и оценивать
свои поступки. Жизнь, поучает он, чуждается всякого альтруиз-
ма, в ее основе лежат грубые эгоистические инстинкты — «агрес-
сивный и оборонительный эгоизм». Жизнь есть стремление к
власти. Следовательно, эксплуатация, по его убеждению, при-
надлежит к сущности всего живого как основная органическая
функция.
На этой теоретической основе Ницше воздвигает свое учение
о «морали господ». Его «идеалом» является варвар арийского
происхождения или, как он сам его называет, «белокурая бес-
тия». Возвещенная им мораль и идеология «расы господ» имеет
своей задачей сплотить правящий класс в ассоциации «избран-
ных», которые пройдут по земле, как опустошители, наводящие
ужас на тех, кто противостоит и сопротивляется их воле к
власти.
Социологические воззрения Ницше проникнуты расистскими
измышлениями. История человечества изображалась им как из-
вечная борьба двух рас: расы «сильных» (господ) и расы «сла-
бых» (рабов). Пророчествуя о «неизбежности» образования но-
вой господствующей над Европой расы-касты и создания
1 F. N i е t z s с h е. Werke, В. VIII. Leipzig, 1906, S. 72.
2 Ф. Н ,и ц ш е. Воля к власти, стр. 278.
358
«Соединенных Штатов Европы», Ницше проповедовал необходи-
мость больших войн за европейское и мировое первенство. Он
восторженно приветствовал милитаризацию европейских госу-
дарств, видя в милитаризме средство «возрождения» человече-
ства на началах варварства и обуздания трудящихся масс.
Философия Ницше — эта реакционнейшая расистская идео-
логия, выступавшая со всякого рода мистическими вымысла-
ми,— крайне эклектична и внутренне насквозь противоречива.
Его социологические взгляды явно противоречат общественным
фактам. Ницше изрекает свои «откровения» тоном оракула, не
заботясь о какой-либо аргументации.
Ницше апеллирует, прежде всего, к буржуазной интеллиген-
ции. Он стремится отвлечь ее от освободительного движения,
вырвать ее из-под влияния марксизма, с одной стороны, и фило-
софского пессимизма,— с другой, и сделать носителем агрессив-
ной идеологии загнивающего капитализма. Далекие от народа и
враждебные ему идеологи реакционной буржуазии не без осно-
вания признали Ницше своим духовным вождем. Буржуазную
интеллигенцию он пленял также своим уменьем соединить фи-
лософствование с поэзией. Ницше был философом, умевшим
облекать свои мысли в поэтическую форму. Стиль для него —
оружие, и он умеет пользоваться им. Архиреакционная по свое-
му содержанию «переоценка ценностей» нередко сопровождает-
ся у него резкой и меткой критикой тогдашних немецких поряд-
ков, дряблости и половинчатости немецкого бюргерства, выпа-
дами против «образованного филистерства» и т. п. Это вводило в
заблуждение даже некоторых прогрессивных буржуазных дея-
телей культуры. Ницшеанство духовно развратило значитель-
ную часть буржуазной интеллигенции и, деморализовав ее,
подготовило ее переход в лагерь реакции в эпоху империа-
лизма.
Обнаженный цинизм, с которым Ницше говорил о святая
святых буржуазного общества, сначала отпугнул от него так на-
зываемую университетскую философию, т. е. многих универси-
тетских профессоров в Германии и других странах. Тем не менее
официальные теоретики буржуазии признают Ницше «выдаю-
щимся мыслителем», «великим вопрошателем» и «провидцем»,
сумевшим раньше других наметить задачи, над разрешением ко-
торых работает ныне вся армия теоретических оруженосцев им-
периализма. Ницшеанство оказало заметное влияние на интуити-
визм, шпенглерианство, прагматизм, экзистенциализм, «социо-
логию знания» и некоторые другие философские и социологи-
ческие течения. Своего предтечу и пророка видел в Ницше
германский и итальянский фашизм.
В близком теоретическом и идейном родстве с ницшеанством
состоит так называемая философия жизни — философ-
359
ское течение возникшее в 70-х годах из тех же практических
потребностей немецкой буржуазии, что и ницшеанство.
«Философия жизни» в последней четверти XIX в. выступила
под флагом критики академических философских школ, зам-
кнувшихся в сфере абстрактного знания, с притязаниями на то,
что она якобы создает новое, «реалистическое» мировоззрение,
основанное на знании «решающих» фактов бытия и сознания —
самой жизни, этой единственной, по их многочисленным заявле-
ниям, реальности, данной в «непосредственном переживании».
Но объявляя жизнь «последним корнем» мировоззрения, «внут-
ренней сущностью мира», которая измеряется только сама со-
бой, и т. п., они в конечном счете не выходили из замкнутого
круга субъективного идеализма. Что такое жизнь с их точки зре-
ния? Жизнь есть объект переживания. Из этого отправного по-
ложения следует, что внешний мир существует лишь постольку,
поскольку он «переживается» субъектом: вне субъективного пе-
реживания нет жизни и, соответственно, нет объективной дей-
ствительности. Метафизически абсолютизируя возможность
ложного, извращенного отражения действительности в созна-
нии человека, представители «философии жизни» изображают
реальность, в конечном счете, как иллюзию. В этом заключа-
ются гносеологические корни субъективно-идеалистической ин-
терпретации предметов и явлений объективного мира привер-
женцами «философии жизни».
Таким образом, устраняя объективно существующий мате-
риальный мир, «философия жизни» утверждает в правах бытия
религию, мистику, отдавая при этом явное предпочтение послед-
ней перед действительным бытием. Истинно только то, что «слу-
жит жизни». Другого критерия истины нет. Этот искусственно
втиснутый в теорию познания виталистический принцип исполь-
зуется как философский таран против рационализма, который
якобы убивает «истинное знание», формулируя свои постулаты
в логических понятиях и категориях. Глубокая порочность по-
добных рассуждений состоит, прежде всего, в грубом и односто-
роннем противопоставлении друг другу рационального познания
и жизненных потребностей человека, в совершенно неоправдан-
ной, бездоказательной попытке подменить интеллектуальное
познание инстинктивными побуждениями человека, в приниже-
нии роли научных исследований, в низведении человека до уров-
ня просто биологического существа, животного. Познание мень-
ше всего является деятельностью интеллекта, утверждает «фи-
лософия жизни», оно проистекает из инстинкта человека, сози-
дающего мир сообразно с собственными потребностями и
целями.
Понимая жизнь в шопенгауэровско-ницшеанском смысле как
нечто иррациональное, проповедники «философии жизни» пре-
360
вращают ее в мистическую религиозную сущность, постигаемую
посредством творческого инстинкта и «гениальной» интуиции.
Представители «философии жизни», неосновательно утвержда-
ют, что интеллектуальное познание, необходимо нуждающееся
в «логических костылях», якобы убивает действие, умерщвляет
мир, а инстинкт, интуиция, уходящие своими корнями в «стихий-
ное жизненное начало», напротив, постигают мир изнутри и по-
этому только они и дают «истинное» знание.
Эта философия, опирающаяся на мнимый биопсихический
базис, именуемый жизнью, приводит к самым реакционным вы-
водам в области социологии, этики и эстетики.
Наиболее видными представителями «философии жизни»,
выступившими в XIX столетии, являются Вильгельм Дильтей
(1834—1911), считающийся основателем школы, и Георг Зим-
мель (1858—1918).
Дильтей начал свою литературно-философскую деятельность
в конце 60-х годов как историк и искусствовед. Его мировоз-
зрение складывалось под воздействием иррационализма
Шопенгауэра и Гартмана. Главное его философское произве-
дение— «Введение в науки о духе» (1883).
Отрицая объективный характер законов природы и обще-
ства, Дильтей утверждает, что естествознание не способно дать
ничего, кроме гипотетического знания о своем предмете. Но
если в естествознании, имеющем, по утверждению Дильтея,
дело с описанием разрозненных фактов, гипотеза как метод
исследования все же позволяет связать эти факты в определен-
ные комплексы, то в «науках о духе» (как он называет науку
об обществе) применение этого метода нецелесообразно. «Науки
о духе» непосредственно связаны с психической деятель-
ностью человека — с переживанием, «внутренним самоуглу-
блением» и т. п., и поэтому должны выработать собственный
метод.
Психическая жизнь, по Дильтею, есть единый непрерывный
поток; ее сущность заключается в иррациональности, подсозна-
тельности и телеологической направленности, образующейся из
волевых действий; она ничем не ограничена и неопределима;
нашему познанию доступны лишь индивидуальные психиче-
ские явления. Задача «наук о духе» состоит в том, чтобы пу-
тем наблюдения и описания этих явлений классифицировать
их, свести в относительно постоянные общие типы. «Цель изу-
чения психических явлений — познание их связи», которую
Дильтей называет психической структурой. Психическая струк-
турная связь «является общей предпосылкой, при которой для
нашего восприятия и мышления, для фантазии и для действия
становится вообще возможным установление связи», возника-
ющей «лишь из живой, единой деятельности в нас» и вытекаю-
361
щей «из собственной внутренней жизненности» \ Единствен-
ной достоверной реальностью для Дильтея являются душевные
переживания, весь же объективный мир превращается им в
феномен психической структурной связи. Непостижимая в своей
сущности телеологическая направленность жизни может быть
схвачена лишь интуитивно в таких формах миросозерцания, как
искусство, философия и религия.
Дильтей рассматривает общество как сумму «жизненных
единиц», а изучение исторического процесса подменяет описа-
нием развития личности. В истории человечества он видит дви-
жение «духа», воплощением которого является культура. Твор-
цами и носителями культуры выступают великие личности,
основывающие свою деятельность на интуиции, инстинкте и
откровении. Только на этой иррациональной основе, по его
утверждению, возникает «проблема возможности исторической
науки» 1 2.
В то время, как Дильтей и некоторые его последователи пы-
тались найти «теоретическое обоснование философии жизни»
в биологии и психологии, Зиммель более широко пользуется
данными исторической науки, извращая при этом исторический
процесс, чтобы подогнать его под собственную произвольную
схему и выступить против исторического материализма.
Зиммель в некоторых вопросах был близок к неокантиан-
ству. Это проявлялось, например, в признании им априорных
форм познания, которые, однако, по его мнению, постоянно из-
меняются под влиянием неподдающихся учету психических
и биологических причин. Таким образом, он внес мнимый исто-
ризм в понимание априоризма, но его «историзм» оказывается
на поверку абсолютным релятивизмом. Философия Зиммеля
сочетает в себе элементы «философии жизни» и ницшеанства.
Характеризуя жизнь как беспрерывное «выхождение за самое
себя», он дает два других, дополнительных определения: Mehr
Leben (жизнь, как движение к большей жизни) и Mehr als Le-
ben (жизнь, как переход в высшее состояние). Под первым Зим-
мель разумеет формы, в которые жизнь облекается на опреде-
ленном этапе становления (неорганическая и органическая
природа, семья, общество и т. д.), под вторым — «высшее»
осуществление жизни, достигаемое на ступени духа, — куль-
туру, куда на равных правах включаются религия, искусство и
наука.
Процесс становления жизни Зиммель считает иррациональ-
ным. Он отвергает научные методы познания и требует со-
1 В. Дильтей. Описательная психология. М., 1924, стр. 67.
2 W. Dilthey. Die Philosophie des Lebens. Eine Auswahl aus seinen
Schriften. Frankfurt am Main, 1946, S. 88, 89.
362
здания «нового» философского метода, основанного на инстинк-
тивном, интуитивном даре проникновения и предвидения. Есте-
ственные науки, исследующие причинные и иные связи природ-
ных явлений, не могут, по его мысли, выйти за пределы явлений
и, следовательно, постигнуть жизнь в целом; будучи частными
науками, они не могут также охватить все многообразие жизнен-
ных форм. Тем более непосильно решение этой задачи для исто-
рической науки; открываемые ею законы есть самообман.
История имеет дело лишь с отдельными фактами, не связан-
ными между собой никакой закономерной связью. Лишь фило-
соф, обладающий особым даром интуиции, инстинктивного пред-
видения, может подняться до того, чтобы охватить всю мировую
целостность жизни, набросать ее общую картину. Но и он не
постигает объективной истины. Мерой освещения исторических
событий Зиммель объявил склад мышления историка и филосо-
фа. Изучение трудов историков прошлого, по его мнению, ока-
зывается изучением не столько самого прошлого, сколько пси-
хологии историков. Глубокая порочность подобных антинаучных
субъективистских взглядов на историю очевидна, ибо отрицание
объективного критерия исторической науки, ведущее к произ-
вольной интерпретации исторических явлений, ведет также к
ликвидации исторической науки.
Социологические взгляды Зиммеля не менее реакционны,
чем его философия, и представляют собой апологетику буржуаз-
ного общества.
Нормально функционирующее общество, по Зиммелю, пред-
ставляет собой жизненную гармонию. Незыблемость обществен-
ной структуры, во все эпохи остающейся одной и той же и ме-
няющей только форму, делает возможной генерализующую
науку об обществе — социологию, задача которой состоит в
исследовании социальных форм и их взаимоотношений.
Понятие общества Зиммель заменяет понятием «социаль-
ности», которое включает все формы человеческих отношений,
от половых до имущественных. Основным регулятором «соци-
альности» служит социальная дифференциация. Зиммель гово-
рит об общественном развитии, но «развитие» в его понима-
нии исключает поступательный характер общественного движе-
ния и подменяется изменением индивидов. Развитие индиви-
дуальности, утверждает он, находится в прямой зависимости от
дифференциации той группы, в которую входит данная лич-
ность. Дифференциация автоматически ведет к разделению
труда, формирует социальные группы и, что особенно важно,
отделяет путем естественного отбора «высокое» от «низкого»,
создает высшие и низшие социальные группы.
Рассуждения Зиммеля о социальной дифференциации, как
справедливо отмечал В. И. Ленин, «абстрактны» и «совершенно
363
ненаучны» \ но они типичны как один из образчиков борьбы
буржуазных идеологов против марксистского учения о классах:
механически сводя общественные отношения к биологическим и
психическим потребностям индивидов и социальных групп,
Зиммель благословляет социальное неравенство и эксплуата-
цию как якобы неизменное, вечное состояние человечества.
Социологические взгляды Зиммеля, как и «философия жиз-
ни» в целом, переплетаются с социал-дарвинизмом и мальтузи-
анством. Миром правят голод и любовь, говорит Зиммель вслед
за Шопенгауэром. Жизнь строится на принципе «человек че-
ловеку волк». В ней господствуют законы конкуренции, борь-
бы за существование. Цель этой борьбы — возвышение жизни
ради самой жизни. Для достижения этой цели пригодны любые
средства. Морально то, что способствует ее достижению.
Воззрения Зиммеля оказали заметное влияние на некоторых
неокантианцев — Риккерта, Струве и др. На его «авторитет»
охотно ссылаются реакционные социологи других направлений.
Немалой популярностью пользовался Зиммель среди фашист-
ских «теоретиков».
Наибольшее распространение «философия жизни» имела в
начале XX столетия. Представители многих других школ и шко-
лок (фрейдизма, интуитивизма, прагматизма и даже неокан-
тианства) спешили объявить себя сторонниками этого «модно-
го» течения. В учении о слепой, непостижимой жизни, где силь-
ный питается жизненными соками слабого, стремились они
почерпнуть уверенность в завтрашнем дне, тот иллюзорный
оптимизм, которым бравировала нарождающаяся империали-
стическая буржуазия.
Кроме вышеохарактеризованных концепций в философии
Германии второй половины XIX в. возникли и другие разно-
видности идеализма. Некоторые из них опирались на интер-
претацию данных естествознания в спекулятивном духе. От-
дельные представители этих разновидностей идеализма (Вундт
и Фехнер) сами были естествоиспытателями и сыграли неко-
торую положительную роль в науке XIX в.
Немецкий буржуазный философ и ученый Вильгельм Макс
Вундт (1832—1920) был одним из основателей эксперимен-
тальной психологии. Он написал большое количество работ,
основными из которых являются: «Основания физиологической
психологии» (1873—1874), «Логика» (1880—1883), «Этика»
(1886), «Очерк психологии» (1897), «Система философии»
(1889), «Введение в философию» (1901) и другие. Занимаясь
первоначально проблемами физиологии, а именно изучением
деятельности возбудимых систем, в особенности нервной систе-
1 В. И. Ленин. Экономическое содержание народничества. Соч., т. 1,
стр. 392.
Ш
мы, Вундт, вслед за Густавом Теодором Фехнером (физиологом,
а по философским взглядам — виталистом), проделал большую
работу по внедрению экспериментального, в первую очередь,
математически количественного метода изучения явлений пси-
хики. Он уделял много внимания вопросам психометрии (из-
мерению скорости течения психических процессов). Эксперимен-
тальный метод изучения психических явлений сочетался у Вунд-
та с идеалистическим их пониманием: он защищал идею так
называемого психофизического параллелизма. Вундт стремился
разработать как чисто «эмпирическую» науку также и фило-
софию, и это стремление роднило его с позитивистами. Одна-
ко, в отличие от французского и английского позитивизма
позитивистские взгляды Вундта были тесно связаны со спеку-
лятивными традициями немецкого идеализма. Они опирались
главным образом на психологию. Согласно Вундту, психоло-
гия, будучи самостоятельной наукой, есть в то же время основ-
ная философская дисциплина, поскольку всякое научное по-
знание предполагает в качестве эмпирической основы психи-
ческий процесс.
В гносеологии и логике Вундт примыкает отчасти к кантов-
скому идеализму. Кантовским познавательным способностям
(чуственности, рассудку, разуму) соответствуют в теории
Вундта, которую он называл «идеал-реалистической», три сту-
пени познания: от непосредственного восприятия мышление
субъекта через рассудочное познание возвышается до «крити-
ческого» познания философских проблем. Рассудочное позна-
ние есть своего рода «конструирование» на базе чувствен-
ного «материала».
В онтологии Вундт, как и Фехнер, а также третий немецкий
эпигон объективного идеализма Герман Лотце, занимал эклек-
тические позиции. Основным его мотивом было рассмотрение
мира как совокупности духовных сущностей, обладающих
телеологическим волевым стремлением.
В основе социально-этических воззрений Вундта лежала
мысль, что жизнь и деятельность личности обусловлена язы-
ковыми, религиозными и бытовыми отношениями социального
коллектива. Под коллективом он разумел коллектив нацио-
нальный или даже общечеловеческий. Вундт утверждал при-
мат социального над индивидуальным. Сам цо себе этот тезис
был правильным, однако «социальное» означало у Вундта в ко-
нечном счете социальную психологию, и законы исторического
развития, по Вундту, познанию недоступны; исторический
процесс непредвидим и непостижим.
Если в области специальных наук — экспериментальной
психологии, языкознания и изучения психологии народов и
фольклора — некоторые заслуги Вундта несомненны, то в
365
философии он — типичный эклектик, эпигон объективного идеа-
лизма. Он примыкал одновременно и к традициям философии
Лейбница и Фихте, и к позитивистским и неокантианским идеям.
В. И. Ленин отмечал, что Вундт стоит «на путаной идеалистиче-
ской точке зрения» Г
Как показывает рассмотрение характерных течений бур-
жуазной философии и социологии в Германии во второй поло-
вине XIX в., идеологи немецкой буржуазии в своем огромном
большинстве окончательно отреклись от материалистических,
атеистических учений и передовых социально-политических
взглядов, которые в прежние времена были свойственны ее
прогрессивным идеологам.
Буржуазная философская и социологическая мысль в этот
период истории Германии была направлена на борьбу против
материализма и диалектики, особенно против диалектико-ма-
териалистического мировоззрения. В этой борьбе буржуазная
философия наряду со спекуляциями на трудностях развития
естественных и общественных наук широко использовала со-
фистику и эклектику. Присущие ей черты волюнтаризма и
иррационализма с течением времени стали все резче про-
являться в различных школах и течениях. Всем этим анти-
научным и реакционным школам и течениям буржуазной фи-
лософии противостоял диалектический и исторический мате-
риализм Маркса, Энгельса и их последователей.
2. ИДЕИ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО И ИСТОРИЧЕСКОГО
МАТЕРИАЛИЗМА В ТРУДАХ ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ
МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА.
БОРЬБА С ВЛИЯНИЯМИ БУРЖУАЗНОЙ И МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ
ИДЕОЛОГИИ В РАБОЧЕМ ДВИЖЕНИИ ГЕРМАНИИ
После революции 1848 г., и особенно после образования
Германской империи, немецкая буржуазия, превратившаяся
в контрреволюционную силу, в тесном союзе с юнкерской реак-
цией направила свои политические и идеологические усилия
на борьбу против революционного рабочего движения, про-
тив марксизма. «Опровергнуть» марксизм или, по крайней
мере, ограничить его революционизирующее воздействие,
идейно разоружить рабочий класс, подчинив его влиянию бур-
жуазной идеологии—этого, прежде всего, требовал господст-
вовавший класс от своих идеологов. Многочисленные фило-
софские школы и течения, возникшие из этих новых его по-
требностей, развернули широкий поход против марксизма и
его философии. К тому же идейный разброд в рабочее движение
1 В. И. Левин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 49.
366
Германии вносили антимарксистские мелкобуржуазные тече-
ния в рабочем движении—лассальянство, дюрингианство, а
позднее — ревизионизм.
Мелкобуржуазный социалист Фердинанд Лассаль (1825—
1864), без всяких оснований называвший себя другом и сто-
ронником Маркса, являлся в действительности противником
теории и практики марксизма. По своим философским взгля-
дам он принадлежал к гегельянцам. В своем основном фило-
софском произведении «Философия Гераклита Темного из
Эфеса» Лассаль исказил философские взгляды Гераклита, мо-
дернизировав его под Гегеля и изобразив в виде какого-то
античного «гегельянца». Это произведение Лассаля Маркс
справедливо называл ученическим подражанием Гегелю. Та-
кую же оценку давал В. И. Ленин, отмечавший, что «Лассаль
просто повторяет Гегеля, списывает его, пережевывает мил-
лион раз по поводу отдельных мест Гераклита, снабжая свой
труд невероятной бездной ученейшего, гелертерского, архи-
балласта» Г
Лассаль понимал исторический процессе субъективистски —
как результат действия выдающихся личностей, героев, к ко-
торым он причислял и самого себя.
Но политическая и организаторская деятельность Лассаля
в рабочем движении, имевшая конечной целью создание про-
изводственно-социалистических кооперативов «сверху», при
помощи юнкерско-буржуазного государства, объективно озна-
чала приспособление рабочего движения к прусско-юнкерско-
му пути развития Германии, шатание «в сторону националь-
но-либеральной рабочей политики»1 2. Лассаль возглавил Все-
общий германский рабочий союз. Создание политического
рабочего Союза в противовес тред-юнионистскому отрицанию
необходимости политической организации рабочего класса
«прогрессистами» и кооператорами из лагеря Шульце-Дели-
ча, а также организаторская и агитационная деятельность Лас-
саля, были несомненно, важным шагом вперед в немецком
рабочем движении, но цели и идеологические позиции, которые
Лассаль навязывал Союзу, отвлекали рабочий класс от его
главных задач.
Будучи противником марксистской теории классовой борь-
бы, социалистической революции и диктатуры пролетариата,
Лассаль считал, что рабочий класс все свои надежды на луч-
шее будущее должен возложить на разум людей из имущих
классов. Для того, чтобы заручиться поддержкой этих клас-
сов, он выступал против стачек и забастовочного движения.
1 В. И. Ленин. Философские тетради. Соч., т. 38, стр. 339.
* В. И. Л ел и.н. Под чужим флагом. Соч., т. 21, стр. .121. Примечание.
S67
доказывая, при помощи заимствованного у Мальтуса «желез-
ного закона заработной платы», бесцельность борьбы за повы-
шение экономического уровня жизни пролетариата. Это была
программа «королевско-прусского, правительственного социа-
лизма», в которой, по определению Маркса, всюду сквозило
«отвратительное пресмыкание перед реакцией» L
Хотя Лассаль активно участвовал в рабочем движении и
выступал против политического господства буржуазии, его пу-
таные, мелкобуржуазные воззрения вносили разброд и шата-
ния в ряды рабочего класса. Руководство германской социал-
демократической партии, вопреки требованиям Маркса и Эн-
гельса, примиренчески относилось к лассальянцам и на объ-
единительном съезде в Готе без боя сдало им ряд важных
программных позиций. Уничтожающая критика, которой
К. Маркс подверг лассальянские положения Готской програм-
мы, помогла революционным элементам немецкой социал-де-
мократии понять допущенные ошибки и в значительной
мере преодолеть их в ходе дальнейшей борьбы с идейными
противниками марксизма, проникавшими в рабочее дви-
жение.
Некоторая, идейно неустойчивая и теоретически незрелая
часть германской социал-демократии испытала также влия-
ние дюрингианства. Приват-доцент Берлинского университета
Евгений Дюринг (1833—1921) выступил в 60-х годах как ново-
явленный «реформатор социализма» с путаной, эклектической
теорией, направленной против учения Маркса и Энгельса. Это
был период, когда социал-демократическая партия Германии,
возникшая на базе слияния лассальянцев и эйзенахцев, укреп-
ляла свои ряды и когда вопросы теории приобрели особенно
важное значение для рабочего движения.
Выступая под фальшивым флагом «теоретика» социализма
и отвергая классовые принципы научного социализма, Дюринг
объявил социализм продуктом «всеобщего принципа справед-
ливости», который якобы может процветать под сенью и охра-
ной королевско-прусского государства. Это была типичная
мелкобуржуазная интерпретация социализма, которая могла
принести немецкой социал-демократии и всему рабочему ре-
волюционному движению огромный ущерб. Непомерные пре-
тензии, крикливый полемический задор, псевдоученая напы-
щенность и газетная реклама завербовали Дюрингу некоторое
число приверженцев в рядах социал-демократии. Решающее
значение в разгроме дюрингианства имела работа Ф. Энгельса
«Анти-Дюринг» 1 2.
1 К. Маркси Ф. Энгельс. Переписка. Соч., т. XXIII, стр. 248.
2 О философских взглядах Дюринга и критике их Ф. Энгельсом см.
в третьей гла.ве настоящего тома.
368
В 80—90-х годах разносчиками буржуазной идеологии -в не-
мецком рабочем движении выступают ревизионисты. Прикры-
ваясь словесным признанием марксизма, ревизионисты пыта-
лись «дополнить», т. е. подменить его буржуазными философ-
скими «системами», проповедовали антимарксистские взгляды
Лассаля и Дюринга, «доказывая» совместимость этих взгля-
дов с научным коммунизмом. Застрельщиками ревизионизма
вначале выступили представители социал-демократической
партии в рейхстаге Блос, Газенклевер и др. Демагогические
выступления ревизионистов в защиту лассальянства и дюрин-
гианства серьезно затрудняли деятельность партии по идей-
ному воспитанию и закалке ее членов, углубляли теоретиче-
ские разногласия и идейный разброд в ее рядах, искусственно
разжигали реформистские иллюзии, тем более, что руковод-
ство Германской социал-демократической партии первое вре-
мя терпимо относилось к проповеди Е. Дюринга и его привер-
женцев и не поддерживало Энгельса в его идейной борьбе
с дюрингианством. Ревизионисты выдвинули тезис о мирном «за-
конном» пути общественного развития, т. е. о приспособлении
рабочего движения к буржуазному государству. Отмежевав-
шись от марксистского понимания государства как от якобы
«анархического» представления о его роли и сущности, реви-
зионисты заявляли, что считают своим долгом укреплять и
поддерживать существующее государство, так как оно, по их
мнению, представляет «нравственный институт», в котором
находит свое выражение совершающаяся социальная револю-
ция. На страницы теоретического органа социал-демократи-
ческой партии «Die neue Zeit» стали проникать клеветнические
антимарксистские измышления, в которых оспаривались за-
слуги Маркса в разработке научного социализма, а также
статьи с нападками на материализм и атеизм в защиту идеа-
лизма.
В 90-х годах в связи с тем, что марксизм победил в рабочем
движении и прямое отрицание его встретило бы решительный
отпор в рабочем классе, ревизионисты усилили скрытые на-
падки на марксистскую теорию, прикрываясь фальшивым
флагом социал-демократии. Под флагом «свободы критики»
и «свободы философской совести» ревизионисты подкапыва-
лись под теоретические основы марксизма, объявляли его
«философски необоснованным» с тем, чтобы парализовать выте-
кающие из него революционные выводы. Объявив марксизм
устаревшим, они пытались соединить отдельные положения
марксистского экономического и социалистического учений
с философией неокантианства, разбавить его лассальянством,
дюрингианством, отвергали материалистическую диалектику,
заменяли ее вульгарным эволюционизмом и т. п.
24 История философии, Т. Ill QfiQ
Теоретическим оруженосцем ревизионизма стал в 90-е годы
Эдуард Бернштейн (1850—1932), который в своих произведе-
ниях («Ретроспективный обзор социалистического движения в
Германии», «Проблемы социализма», «Предпосылки социа-
лизма и задачи социал-демократии» и др.) утверждал, что
революционная стратегия и тактика марксизма отходит в про-
шлое и поэтому должна быть решительно пересмотрена, что
философия марксизма нуждается в «обосновании» при помо-
щи неокантианской философии, а научный социализм должен
уступить свое место этическому социализму Ч
Маркс и Энгельс — непримиримые борцы за чистоту науч-
ного мировоззрения и пролетарской идеологии — постоянно
указывали на реальную опасность ревизионизма и завещали
своим ученикам и соратникам вести решительную борьбу с ре-
визионистскими тенденциями внутри партии. Даже легкая
размолвка или расхождение между немецкой социал-демокра-
тией и социалистической наукой, предостерегал Энгельс, были
бы ни с чем не сравнимым несчастьем. Обстановка, сложив-
шаяся в партии после смерти Энгельса, диктовала необходи-
мость самых решительных выступлений против ревизионистов.
Без идейного и организационного разгрома ревизионизма
партия не могла выполнить своих задач.
Вслед за Марксом и Энгельсом борьбу с врагами диалек-
тического и исторического материализма, с буржуазными
идеологами и ревизионистами вели, хотя и не всегда последо-
вательно, И. Дицген, В. Либкнехт, А. Бебель, Ф. Меринг —
видные теоретики германской социал-демократии. Будучи уче-
никами и последователями Маркса и Энгельса, они сыграли
большую роль в пропаганде и распространении марксистской
философии и в ряде случаев развивали отдельные идеи диа-
лектического и исторического материализма.
Иосиф Дицген (1828—1888). Рабочий-кожевник Дицген
прошел суровую жизненную школу. После революции 1848 г.
он эмигрировал в Америку. В 1863 г. в поисках работы Дицген
приезжает в Россию, где поступает рабочим на кожевенный
завод в Петербурге. Отдавая весь свой досуг занятиям фило-
софией, политической экономией и теорией социализма, он
пишет большую философскую работу «Сущность головной ра-
боты человека» (1869). В 1869 г. Дицген возвращается в Гер
манию и затем вновь переезжает в Америку, где пишет дру-
гие философские труды: «Экскурсии социалиста в области
теории познания» (1887) и «Аквизит философии» (1887). Кро-
ме этих работ его перу принадлежат также «Письма о логике»
и некоторые другие.
1 Подробный критический анализ ревизионистских взглядов Э. Берн-
штейна см. в V т. «Истории философии».
370
Маркс и Энгельс внимательно следили за идейным разви-
тием этого талантливого философа-самоучки, оказывали ему
дружескую помощь и поддержку. Они высоко ценили его за-
слуги перед рабочим классом, подчеркивая при этом тот за-
мечательный факт, что, будучи простым рабочим, он само-
стоятельно пришел к открытию основных положений материа-
листической диалектики
Философские воззрения Дицгена складывались под осво-
бодительным воздействием материализма Фейербаха. Но не-
измеримо большее влияние оказали на него «Манифест Ком-
мунистической партии», «К критике политической экономии»
и другие произведения Маркса и Энгельса. «В свое время,—
писал Дицген Марксу,— я весьма усердно изучал вышедший
в Берлине первый выпуск «К критике политической экономии»
и признаюсь, что никогда ни одна книга, как бы объемиста
она ни была, не давала мне столько новых, положительных
знаний и не была так поучительна, как эта небольшая бро-
шюра» 1 2. Последующее знакомство с основами марксистской
философии, политической экономии, научного социализма и
переписка с Марксом и Энгельсом сделали Дицгена диалекти-
ческим материалистом, научным социалистом и пролетарским
революционером, горячим последователем и пропагандистом
марксистских идей. В. И. Ленин характеризовал его как од-
ного «из выдающихся социал-демократических писателей-
философов Германии»3. Отмечая теоретические заслуги Диц-
гена, классики марксизма-ленинизма указывали также на от-
дельные недостатки, ошибки и непоследовательность его фило-
софских взглядов.
Предметом философской науки, по Дицгену, является ма-
териальный мир как целое. Основной вопрос философии он ре-
шал с последовательно материалистических позиций. «Спор
между идеализмом и материализмом... о том, произошла ли
идея от мира, или мир от идеи, что из них причина, а что —
следствие,— этот спор,— заявляет Дицген,— составляет со-
держание философии»4.
Высмеивая философский идеализм, рассматривающий объек-
тивно существующий материальный мир как вторичный, про-
изводный от духа, как «осколок мыслей», Дицген сравнивает
1 См.: Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах... К. Maipxc и Ф. Энгельс.
Избр. произв., т. II, стр. 367.
2 Письма И. Дицгена к К. Марксу и Ф. Энгельсу. «Вопросы фило-
софии», 1958, № 3, стр. 137—138.
3 В. И. Ленин. К двадцатипятилетию смерти Иосифа Дицгена.
Соч., т. 19, стр. 59.
4 И. Дицген. Избранные философские сочинения. М., 1941, стр. 248.
371 24‘
идеалистическую философию со слепой курицей, случайно
натыкающейся на зернышко L
Свой материалистический монизм Дицген излагает в уче-
нии об «универсуме», который определяется им как единая
субстанция, материя; идея же, дух—один из ее атрибутов.
Объективный мир рассматривается им как органическое це-
лое, как совокупность явлений, диалектически связанных меж-
ду собой. Важнейшим «аквизитом» (завоеванием) философии
он считал диалектический метод изучения явлений реального
мира. Отвергая механистическое представление о материи как
инертном веществе и идеалистический вымысел о духовной
субстанции как первопричине и движущей силе всего сущего,
Дицген указывал, что противоположность между материаль-
ным и идеальным находит свое объяснение в диалектико-
материалистической теории познания и логике, открывающих
единственно верный путь к истине.
Правильно выступая против идеализма и вульгарного ма-
териализма, Дицген, однако, допускал неточные выражения.
Так, например, полагая, что «и нечувственное представление
чувственно, материально, т. е. действительно», он делал оши-
бочный вывод, что дух не более отличается от стола, света,
звука, чем эти вещи и явления отличаются друг от друга 1 2.
«Тут явная неверность,— указывает В. И. Ленин.— Что и
мысль и материя «действительны», т. е. существуют, это вер-
но. Но назвать мысль материальной — значит сделать ошибоч-
ный шаг к смешению материализма с идеализмом» 3.
Соединяя свой философский материализм с диалектикой,
Дицген исследовал предметы и явления материального мира с
точки зрения их универсальной связи и взаимообусловленно-
сти, в их движении и развитии, в единстве и борьбе противо-
положностей. Материалистическая диалектика, по его сло-
вам,— это «центральное солнце, от которого исходит свет,
озаривший нам не только экономию, но и все развитие куль-
туры, и которое в конце концов осветит и всю науку в целом
до «последних ее оснований»»4.
С диалектико-материалистических позиций разрабатывал
Дицген и категории сущности и явления, причины и следст-
вия, общего и частного, свободы и необходимости и т. д. Сле-
дуя за Марксом и Энгельсом, он, как подчеркивал В. И. Ле-
нин, «особенно напирал на исторические изменения материа-
лизма, на диалектический характер материализма, то есть на
1 См.: И. Дицген. Избр. филос. соч., стр. 308—309.
1 См. там же, стр. 22.
8 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 231.
4 И. Дицген. Избр. 'филос. соч., стр. 295.
372
необходимость стоять на точке зрения развития, понимать от-
носительность каждого человеческого познания, понимать все-
стороннюю связь и взаимозависимость всех явлений мира, до-
водить материализм естественно-исторический до материа-
листического взгляда на историю»
Круг теоретических интересов Дицгена обширен, но в цент-
ре его философских интересов стояли вопросы теории позна-
ния. Он был далек от чисто академического подхода к гносео-
логическим проблемам. Его интересовали возможности чело-
веческого разума познать объективные закономерности
развития природы и общества прежде всего в целях револю-
ционного преобразования общественных отношений. Научный
анализ способности человеческого мышления, так же как и
исследование других сторон гносеологии, он открыто ставил на
службу «четвертому сословию» — пролетариату, его освобо-
дительной борьбе.
Разрабатывая теорию познания в свете диалектического
материализма, он следовал материалистической теории позна-
ния Фейербаха, углублял ее на основе идей Маркса и Энгельса
и путем изучения современных ему достижений естествозна-
ния. Поставив вопрос о природе органа мышления — мозга и
о внутренной структуре мыслительного процесса, Дицген под-
черкивал неразрывную связь гносеологии с естествознанием.
Мышление, писал он, основываясь на данных современной фи-
зиологии, есть функция мозга, подобно тому, как походка есть
функция ног. Однако из этого не следует, что мышление
является исключительно объектом изучения анатомии. Мышле-
ние как познавательный процесс есть объект исследования
специальной науки — теории познания, которая должна стать
такой же точной как прикладные дисциплины. «Теория мы-
шления, т. е. теория о способе, о методе, при помощи которого
функция мозга порождает познание и производит научные
истины,— говорил Дицген,— должна в общем дать нашей
способности суждения ту же надежность результата, которая
при помощи теории уже давно приобретена в частных
дисциплинах» 1 2. Именно такой наукой является теория позна-
ния диалектического материализма.
Дицген убедительно, шаг за шагом доказывал, что процесс
мышления неразрывно связан с окружающим миром, с опы-
том, практикой. «...Мыслительный аппарат,— писал он в
«Письмах о логике»,— есть вещь как и все простые вещи, есть
часть или акциденция мирового целого; он относится прежде
1 В. И. Ленин. К двадцатипятилетию смерти Иосифа Дицгена.
Соч., т. 19, стр. 60.
2 Письма И. Дицгена к К. Марксу и Ф. Энгельсу. «Вопросы фи-
лософии», 1958, № 3, стр. 141.
373
всего к наиболее общей категории бытия и представляет со-
бою аппарат, который, с помощью расчленения и различения
по категориям, воспроизводит детализированную картину чело-
веческого опыта» ]. Мышление есть, следовательно, не только
результат нервно-психической деятельности человека; «чисто-
го сознания», зарождающегося в голове без объективно су-
ществующего материала, нет и не может быть; оно обуслов-
лено практическими потребностями, приобретается в процессе
опыта и. как таковое, является отражением общественного
бытия.
Процесс познания Дицген также рассматривал диалек-
тически как движение о г низшего к высшему. В связи с этим
он много внимания уделяет ступеням процесса познания и
роли опыта, практики в этом процессе. Опыт, практика, кон-
статировал он, являются исходным моментом познания. Че-
ловек, писал Дицген, сначала научился ходить и лишь затем
разрешил исторический вопрос о сущности и причинах хожде-
ния; так же и понятия создаются «инстинктивно» и «непроиз-
вольно» в ходе практики раньше, чем начинается их созна-
тельный анализ.
Человек, согласно Дицгену, воспринимает объективный
мир в двух формах: в конкретной, т. е. посредством органов
чувств (чувственное познание), и в абстрактной, т. е. посред-
ством аналитической и синтетической деятельности мозга
(абстрактное мышление). Дицген правильно подчеркивает,
что человеческий мозг является своеобразным «сводным орга-
ном», анализирующим и синтезирующим чувственные данные,
раскрывающим сущность и закономерные связи внешних явле-
ний. «...Способность мышления,— говорил он,— делает из каж.
дой чувственной части абстрактное целое и понимает каждое
чувственное целое или количество как часть абстрактного
мирового единства» 1 2.
Научные абстракции, как высшие формы отражения
объективной действительности, способны давать правильное
знание о законах природы, общественной жизни и самого мы-
шления. Способность человеческого познания проникать в сущ-
ность вещей, познавать их закономерные связи и взаимоотно-
шения Дицген считал безграничной. Истинность полученных
человеком знаний проверяется опытом, который является луч-
шим опровержением кантовского априоризма. Но хотя Дицген
понимал опыт не эмпирически, а в широком смысле — как раз-
ностороннюю деятельность человека, он все же не смог дойти
до последовательного марксистского понимания практики как
1 И. Дицген. Завоевания (аквизит) философии и письма о логике.
СПб., 1906, стр. 154.
2 И. Дицген. Избр. филос. соч., стр. 23.
374
материально-производственной и общественно-исторической
деятельности человека.
Дицген был непримиримым противником агностицизма;
в его произведениях имеются образцы принципиальной крити-
ки слабых сторон философии Канта, теоретических ухищре-
ний неокантианства, махизма и других родственных им фило-
софских направлений. Критикуя кантовскую «непознаваемую
вещь в себе» слева, с позиций материализма, Дицген показал,
что априоризм и агностицизм лишают «вещь в себе» рацио-
нальных признаков и превращают ее в предмет веры, подоб-
ный богу. Он подверг обстоятельной критике неокантианскую
проповедь о бессилии человеческого духа, неспособного якобы
проникнуть в тайны бытия. Дитя доброй матери-природы, че-
ловек, по образному выражению Дицгена, имеет способность
создавать превосходные образы всех остальных детей своей
матери. Разоблачая теоретические уловки неокантианцев, он
показал, что последние,, спекулируя именем Канта, ставят
философию на службу реакционной политике современной бур-
жуазии, чтобы примирить науку с идеализмом, с религиозной
мистикой, возродить средневековое мракобесие.
Защита основ диалектического материализма, которую не-
утомимо вел Дицген на протяжении всей своей философской
деятельности, была не свободна от отдельных ошибок, упро-
щений и неточностей. Иногда он односторонне подчеркивал
относительность человеческого знания, смешивал диалектику
с релятивизмом, иногда впадал в другую крайность, ошибоч-
но утверждая, что человеку «прирождено» знание абсолют-
ной истины и т. п. Этими отдельными отступлениями от мате-
риализма, причина которых нередко лежит в неточном упот-
реблении философской терминологии, впоследствии восполь-
зовались противники диалектического материализма — махи-
сты, неокантианцы и некоторые путаники в социал-демокра-
тической среде, пытавшиеся возвести ошибки Дицгена в осо-
бое учение — «дицгенизм» и противопоставить его марксизму.
В. И. Ленин, защищая философское наследие выдающегося
немецкого материалиста, дал решительный отпор подобным по-
пыткам, раскрыл их враждебность диалектическому материа-
лизму и их полную теоретическую несостоятельность Ч
Дицген имеет также немалые заслуги в пропаганде исто-
рического материализма и экономического учения Маркса.
«Современный социализм коммунистичен»,— писал он. «...Маркс
бросил, наконец, луч света на право, политику, истори-
ческую теорию, на общее развитие культуры — луч света,
1 См.: В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 235—236.
375
который осветил самые глубокие ее основы» Ч Дицген был
воинствующим пролетарским атеистом, беспощадно разобла-
чавшим эксплуататорскую сущность религии и христианской
нравственности.
Характеризуя теоретическую и практическую деятельность
Дицгена, отмечая его вклад в историю марксистской филосо-
фии, В. И. Ленин писал: «...В общем и целом, И. Дицген —
материалист. Дицген — враг поповщины и агностицизма...
Чтобы стать сознательными, рабочие должны читать И. Диц-
гена, но не забывать ни на минуту, что он дает не всегда вер-
ное изложение учения Маркса и Энгельса, у которых только-
и можно учиться философии»1 2. Ошибки Дицгена не умаляют
его значения для истории духовного пробуждения и развития
пролетариата, его заслуг в защите и разработке многих про-
блем диалектического материализма.
Активными пропагандистами марксизма были основатели
и видные деятели германской социал-демократической партии
Вильгельм Либкнехт (1826—1900) и Август Бебель (1840—
1913). Теоретические взгляды В. Либкнехта и А. Бебеля фор-
мировались под идейным влиянием Маркса и Энгельса. Глу-
бокое изучение произведений основоположников марксизма,
личное общение и переписка с ними, активное участие в по-
литической и идеологической борьбе сделали Либкнехта и
Бебеля убежденными приверженцами марксистской фило-
софии.
Либкнехт близко познакомился с основоположниками
марксизма в Лондоне, куда он эмигрировал после поражения
революции 1848—1849 гг. Вернувшись в 1862 г. в Германию,
Либкнехт вступил в организованный Бебелем Саксонский ра-
бочий союз и стал редактором его печатного органа «Demo-
kratisches Wochenblatt». «...Бебель,— по словам В. И. Лени-
на,— сумел найти в Либкнехте то, что ему нужно было: живую-
связь с великим выступлением Маркса в 1848 году, с основан-
ной тогда, хотя небольшой, но истинно-пролетарской партией,
живого представителя марксистских взглядов и марксистской
традиции» 3.
В. Либкнехт один из основателей и руководителей герман-
ской социал-демократической партии, видел в самостоятель-
ной политической организации пролетариата, основанной на
идеях научного социализма, силу, способную привести к осво-
бождению труда от капитала. «...Основание самого малочис-
ленного рабочего союза,— говорил он,— более важный
1 И. Дицген. Избр. филос. соч., стр. 247, 249.
2 В. И. Ленин. К двадцатипятилетию смерти Иосифа Дицгена. Соч.,
т. 19, стр. 60.
• В. И. Л е нин. Август Бебель. Соч., т. 19, стр. 265.
376
культурный акт, чем все «великие дела», совершенные воен-
ной и монархической Европой и которые еще будут ею совер-
шены на так называемом поле чести, в самом малочисленном
рабочем союзе живут и действуют идеи настоящего, подготов-
ляется разрешение могучих вопросов, двигающих нашим вре-
менем. ...Каждый рабочий союз — отпрыск новейшей куль-
туры... это школа истинного образования, освобождающего
человека... это кусок нового мира, который клином внедряет-
ся в старый мир, чтобы способствовать его раздроблению» 1.
Социализм представляет собой, подчеркивал Либкнехт,
неодолимую силу современности. Реакционная политика «кро-
ви и железа» не в состоянии сжить его со света. В. Либкнехт
выступал против реформистских иллюзий лассальянцев, изо-
бличал антинародную сущность буржуазного государства,
особенно прусско-юнкерского.
Работы Либкнехта «История французской революции»
(1887—1890), «Кто такие социал-демократы и чего они хотят?»
(1894), «От обороны к нападению» и др. имели большое зна-
чение для популяризации научного социализма, роста его
влияния в пролетарских массах.
Большую роль в разработке идей научного социализма и
исторического материализма сыграли работы Бебеля — «Жен-
щина и социализм» (1879), «Христианство и социализм»
(1874), «Шарль Фурье» (1888), «О Бернштейне» (1889), «Из.
моей жизни» (1910) и др.
В центре теоретических интересов Бебеля стояли преиму-
щественно проблемы исторического материализма. Характери-
зуя значение революционного переворота, совершенного Марк-
сом в науке об обществе, Бебель говорил: «Что Дарвин сде-
лал для истории природы, что он установил по отношению
к законам, управляющим развитием живых существ, то
Маркс создал для человеческого общества и его учрежде-
ний» 2. Открытые Марксом законы общественного развития
являются объективными законами, которые нельзя ни отме-
нить, ни заменить. Человечество не может произвольно пере-
прыгнуть через какую-нибудь фазу общественного развития,
оно может лишь ускорить закономерный ход движения, опи-
раясь на знание законов истории. Любая попытка отвергнуть
существование этих законов есть фальсификация действитель-
ности в угоду реакционным общественным силам. Бебель
убедительно разъяснил это на примере Бернштейна. Разобла-
чая Бернштейна как «апостола гармонии», выхолащивающего
1 В. Либкнехт. От обороны к нападению. Ростов на Дону, 1904„
стр. 9—10.
2 А. Бебель. О Бернштейне. Одесса, 1905, стр. 8.
377
революционное содержание марксизма, Бебель показал, что
бернштейнианство является отречением от научного социа-
лизма, воспроизведением «аргументации» открытых врагов
рабочего класса. Любой отход от марксизма разъяснял он, оз-
начает измену всемирно-исторической задаче освобождения
рабочего класса и всего трудящегося человечества, которой
Бебель, посвятил свою жизнь — жизнь пролетарского рево-
люционера. «...В тот день,— говорил он,— когда положения,
подобные тем, которые выставляет Бернштейн, одержали бы
верх, я сказал бы себе: ты напрасно проработал тридцать
-шесть лет, иди теперь и живи в созерцательном покое» 1.
Бебель обладал обширными познаниями в области исто-
рии, экономики, естествознания. Накопленный им большой
фактический материал нашел систематизированное теоретиче-
ское обобщение в работе «Женщина и социализм». Эта рабо-
та, посвященная проблемам государства, семьи, морали и
формирования личности, является продолжением и дальней-
шим развитием основных идей, выдвинутых Ф. Энгельсом
в «Происхождении семьи, частной собственности и госу-
дарства».
Положение женщины в современном буржуазном обществе
Бебель рассматривает исторически, как результат объектив-
ного развития общественных отношений. Прослеживая разви-
тие семьи от первобытных времен до наших дней, он показы-
вает, что семейные отношения, будучи надстройкой над эконо-
мическим базисом, изменились и изменяются в зависимости
от изменения способов производства и отношений собствен-
ности. «Всякая социальная зависимость и всякое социальное
угнетение,— пишет Бебель,— коренится в экономической зави-
симости угнетенного от угнетателя» 2. Поэтому, вопрос о рас-
крепощении женщины является частью общего вопроса об ос-
вобождении трудящихся от экономического, политического и
духовного гнета, о свержении капитализма и строительстве
нового, социалистического общества, в котором будет навсегда
ликвидирована эксплуатация человека человеком. Социализм,
говорил Бебель, положит конец всякому угнетению, вызовет
к жизни новую семью, новую мораль, новые принципы воспи-
тания личности, перед которой откроется безграничный про-
стор для полного расцвета ее способностей в интересах всего
общества. «Если неблагоприятные условия существования
людей, т. е. недостатки социального положения, являются
причиной недостаточного индивидуального развития, то от-
сюда следует, что изменением своих условий существования,
1 А. Б е б е л ь. О Бернштейне, стр. 56.
2 А. Бебель. Женщина и социализм. Пг., 1919, стр. 41.
378
т. е. своего социального положения, человек изменяет самого
себя. Дело идет, таким образом, о том, чтобы создать такие
социальные условия, при которых каждый человек получает
возможность полного беспрепятственного развития своего су-
щества... Но это возможно лишь при социализме» L
Вслед за Марксом и Энгельсом Бебель разоблачил создан-
ную буржуазными теоретиками и поддерживаемую ревизиони-
стами басню о надклассовом характере буржуазного государ-
ства. Государство, писал он, «сделалось необходимым для
охраны возникшей частной собственности и для того, чтобы
привести в порядок как отношения собственников между со-
'бой, так и отношения их к не имеющим собственности путем
государственных учреждений и законов. Какие бы формы ни
принимало в течение исторического развития присвоение соб-
ственности, в самой ее природе лежит, что наиболее крупные
собственники являются самыми сильными лицами в государ-
стве и направляют его согласно своим интересам» 1 2. Чтобы со-
хранить и увеличить награбленную собственность, господст-
вующие эксплуататорские классы создают соответствующие
институты и учреждения — армию, полицию, суд и т. д., на-
нимают теоретиков и проповедников, освящающих произвол
правящего класса, поддерживают темноту и невежество масс,
ибо они знают, что «государственная власть и все заинтере-
сованные в существующем государственном порядке были бы
-не в состоянии охранить его надолго против массы, не имеющей
в нем никакого интереса, если бы эта масса постигла истинную
природу существующего порядка»3.
Бебель предупреждал, что господствующие классы никог-
да добровольно не отказывались от своего господства и реши-
тельно выступал против иллюзий о преобразовании буржуаз-
ного общества путем реформ и стихийного перерастания ка-
питализма в социализм. Средства к достижению конечной
дели рабочего класса зависят от времени и обстоятельств, не-
обходимо только, подчеркивал он, чтобы всегда применялись
самые действенные и решительные средства, которые только
и могут привести -к экспроприации буржуазии как необходи-
мой предпосылке социалистической организации общества.
В работах Бебеля содержится много глубоких, научно обо-
снованных положений о характере и устройстве будущих об-
щественных институтов: о необходимости планового хозяйст-
ва, об общественном управлении, о принципах новой семьи,
морали, воспитания, о ликвидации противоположности между
1 А. Бебель. Женщина и социализм, стр. 229.
2 Там же, стр. 265.
3 Там же, стр. 265.
379
«массовой и ручной работой», между городом и деревней,
о воспитательной роли искусства и литературы и т. д.
Важное идейно-теоретическое значение имела борьба Бе-
беля против мальтузианства. Разоблачая мальтузианские
бредни о том, что неизбежная перенаселенность земного шара,
при отсутствии в будущем обществе войн, эпидемий, нищеты
и голода, приведет человечество к гибели, он доказывал, что
социалистическое общество совершит такой технический про-
гресс и создаст такое изобилие, что будет иметь возможность
удовлетворить все возрастающие материальные и духовные
потребности людей. Безудержная пропаганда мальтузианства
является характерным симптомом приближающейся гибели ка-
питализма. «Страх перенаселения,— писал Бебель в своем
произведении «Женщина и социализм»,— постоянно появляет-
ся в такие периоды, когда существующее общественное со-
стояние начинает разлагаться. Возникающее в это время все-
общее недовольство стараются приписать прежде всего из-
лишку в людях и недостатку жизненных средств, а не тому,
как они добываются и распределяются... При таких обстоя-
тельствах ученически-поверхностный, поповско-декламатор-
ский плагиат Мальтуса явился обоснованием существующего
зла, обоснованием, которое выражало тайные мысли и жела-
ния господствующего класса и оправдывало его перед всем
светом» L
Велики заслуги Бебеля в пропаганде и обосновании науч-
ного атеизма. Исходя из атеистических идей Маркса, выска-
занных еще в произведении «К критике гегелевской фило-
софии права», он отмечал, что религия является стремлением
народа «к призрачному счастью, которое вытекает из общест-
венного строя, нуждающегося в иллюзии, но она исчезнет,
как только массы познают действительное счастье и возмож-
ность его осуществления. Господствующие классы стремятся
ради собственного интереса затруднить познание, и поэтому
они пытаются сохранить религию как средство господст-
ва...» 1 2. В своей работе «Христианство и социализм» Бебель
разоблачил миф о так называемом христианском социализ-
ме, снова и снова воскрешаемый в наши дни. «Христианство
и социализм,— по его образному выражению,— противостоят
друг другу, как огонь и вода... Социализм является самым
настоящим народным и человеческим учением, потому что
он в действительности желает применить к жизни те нравст-
венные законы, которые для церкви в течение 18 веков слу-
жили только вывеской и употреблялись ею лишь для подав-
1 А. Бебель. Женщина и социализм, стр. 378—379.
2 Там же, стр. 347.
380
ления и угнетения масс»Бебель был одним из первых
марксистов, который подверг обстоятельной аргументиро-
ванной критике евангелие, библию и официальную церков-
ную историю.
Теоретическая деятельность Бебеля не была свободной
от отдельных ошибок, которые он полностью преодолеть не
смог. Бебель недооценивал значение марксизма как миро-
воззрения, как единой цельной и стройной теории, органиче-
ски сочетающей в себе три составные части — филосо-
фию, политическую экономию и научный социализм. Он
ошибочно полагал, например, что Карл Маркс будто бы не
ставил своей задачей создать принципиально новую систему
философских взглядов, что он рассматривал философию
лишь как средство обоснования научного социализма и свое-
го экономического учения. Бебель отдал известную дань и
социал-дарвинизму, считая, что классовая борьба является
одной из специфических форм борьбы за существование.
Теоретические ошибки оказывали известное влияние на его
политическую деятельность. В 90-х годах и позднее у него
стали проявляться центристские колебания, что выразилось
в поддержке ревизионистской аграрной программы, требова-
нии нейтральности профсоюзов, в примиренческом отноше-
нии к российским меньшевикам и т. д.
Несмотря на отдельные ошибки, В. Либкнехт и А. Бебель
-оставались верными учениками Маркса и Энгельса. В самые
тяжелые для германской социал-демократической партии
годы, в борьбе с лассальянцами, бернштейнианцами и ины-
ми врагами марксизма, в условиях «исключительного закона
против социалистов», полицейских репрессий Либкнехт и Бе-
бель зарекомендовали себя достойными партийными руково-
дителями, неутомимыми поборниками и пропагандистами ре-
волюционных идей марксизма, сумевшими поставить пар-
тию на путь непримиримой борьбы за освобождение рабоче-
го класса.
Франц Меринг (1846—1919). В конце 80-х годов в социал-
демократической печати начали появляться статьи Франца
Меринга. Глубокое знание философии, обширная эрудиция,
точность и образность языка, полемическая страстность в
борьбе с идейными противниками марксизма, ясно обнару-
жившиеся в этих работах Меринга, привлекли всеобщее вни-
мание.
Меринг пришел к марксизму сложным и трудным путем.
Свою литературно-публицистическую и философскую деятель-
ность он начал в 1869 г. в качестве сотрудника и редактора
1 А. Бебель. Христианство и социализм. Пг., 1917, стр. 43, 39.
381
газеты «Zukunft», издаваемый группой левых буржуаз-
ных демократов, и ему, по его собственному признанию,
«приходилось слишком долго питаться чистым молоком
прусской любви к отечеству» к В философских вопросах Ме-
ринг стоял в то время на идеалистических позициях. Пово-
рот в его мировоззрении от идеализма к материализму про-
изошел в 70-х годах под воздействием философии Л. Фей-
ербаха.
Знакомство с марксизмом в 80-х годах, глубокое изучение
трудов Маркса и Энгельса позволили Мерингу понять слабые
стороны созерцательного фейербаховского материализма, пе-
рейти на позиции диалектического материализма, преодолеть,
разделяемые им ранее буржуазно-демократические иллюзии
о преобразовании общественных отношений путем реформ и
встать на путь активной политической борьбы на стороне ра-
бочего класса. В 80-х годах Меринг, будучи редактором газе-
ты «Volkszeitung», начал на ее страницах развернутое на-
ступление против «исключительного закона» о социалистах,,
беря под защиту преследуемую социал-демократическую пар-
тию. В 1889 г. «Volkszeitung» была временно закрыта прави-
тельством, а сам Меринг вскоре был отстранен от работы
в ней. В 1891 г. он стал членом редакции журнала «Die neue>
Zeit» — теоретического органа социал-демократии — и навсег-
да связал свою теоретическую и политическую деятельность
с освободительной борьбой немецкого пролетариата, с между-
народным революционным движением, в историю которого он
вошел как одцн из «всемирно известных и всемирно знамени-
тых вождей»1 2, как выдающийся теоретик марксизма.
Теоретическая деятельность Меринга широка и многогран-
на. Его перу принадлежит ряд фундаментальных исследова-
ний и многочисленные статьи по философии, истории, литера-
туре, военному искусству. Труд Ф. Меринга «Легенда о Лес-
синге» (1893) и вышедшая вместе с ним статья «Об историче-
ском материализме» выдвинули его как одного из наиболее
ярких и талантливых защитников воинствующего материализ-
ма, пропагандистов марксизма. К числу наиболее крупных-его
работ относятся также «История германской социал-демокра-
тии» (1897), «История Германии с конца средних веков»-
(1910), «Карл Маркс. История его жизни» (1919) и др.3.
1 Ф. М ер и нг. Легенда о Лессинге. М., 1924, стр. 11.
2 См.: В. И. Ленин. Письмо к рабочим Европы и Америки. Соч.,
т. 28, стр. 408.
3 В настоящем томе излагается теоретическая деятельность Ф. Ме-
ринга во второй половине XIX в. Его труды, относящиеся к первым
двум десятилетиям XX в., будут рассмотрены в. V т, «Истории фило-
софии».
382
Меринг воспринимал марксизм как творческую революци-
онную теорию, как руководство к практической борьбе проле-
тариата. «Несравненное величие Маркса,— писал он,— в зна-
чительной степени обусловливается, несомненно, тем, что в.
нем неразрывно связаны человек мысли и человек дела, вза-
имно дополняя и поддерживая один другого» !.
По определению Меринга, марксизм, в широком смысле-
слова, есть пролетарское мировоззрение и научный метод, уче-
ние о человеческом мышлении и практической деятельности,,
объясняемые материальными условиями жизни. Он подчер-
кивал, что только материалистическое понимание природы и.
общества, разработанное Марксом и Энгельсом, может слу-
жить революционной теорией пролетариата, противопостав-
ляя этот взгляд ревизионизму, утверждавшему, что члены со-
циал-демократической партии могут следовать любому фило-
софскому учению.
Несмотря на отдельные частные ошибки, Меринг уже в.
80—90-х годах выступал с позиций диалектического материа-
лизма как принципиальный борец за чистоту марксистской
теории, против буржуазной фальсификации марксизма и его
ревизионистских извращений. Критикуя буржуазных идео-
логов (Л. Брентано, В. Зомбарта, П. Барта, П. Струве и пр.),
пытавшихся представить марксизм как эклектическое соеди-
нение различных философских систем и политических учений,.
Меринг аргументированно доказывал, что марксизм, будучи
закономерным преемником лучших традиций всей предшест-
вующий философской и общественно-политической мысли, яв-
ляется качественно новой философией.
Защиту марксистского мировоззрения и его материалисти-
ческих основ Меринг развернул также в целом ряде историко-
философских статей, посвященных английскому и француз-
скому материализму, Спинозе, Канту, Гегелю, Фейербаху и
другим мыслителям. В определении философских направле-
ний он исходил из критерия, классически сформулированного
Энгельсом. Возражая Э. Бернштейну, утверждавшему, что
быть материалистом — значит прежде всего признавать, необ-
ходимость всего совершающегося, Ф. Меринг писал, что глав-
ным спорным пунктом между идеализмом и материализмом
является не детерминизм, а вопрос о том, что первично: дух
или материя1 2. Правда, анализ домарксовского материализма
у Меринга несколько односторонен: показав положительные
стороны предшествующей материалистической философии,
он не мог вскрыть ее ограниченности. Вместе с тем Меринг
1 Ф. М е р и н г. Карл Маркс. История его жизни. М., 1957, стр. 27.
2 См.: Ф. Меринг. Некоторые замечания о теории и практике марк-
сизма. Иваново-Вознесенск, 1924, стр. 12.
383
подчеркивал, что «Маркс не заимствовал без критики ни диа-
лектического метода Гегеля, ни абстрактно-изолированного
материализма Фейербаха: первый он опрокинул, доказав, что
не мысли воплощаются в вещах, а вещи отражаются в мыс-
лях; второй он расширил в исторический материализм, пока-
зав, как в нем действует непрекращающийся поток диалекти-
ческого процесса»
Меринг высоко ценил материалистическую диалектику как
теоретическое основание революционной борьбы, понимал
историческое значение диалектики и во многих своих произве-
дениях дал образцы диалектического анализа общественных
явлений. В незнании и игнорировании диалектики Меринг ви-
дел один из коренных пороков ревизионизма. Камнем прет-
кновения для Бернштейна, говорил Меринг, являлось его не-
желание понять диалектический процесс, его стремление вы-
бросить диалектику из истории. Теоретик, отрицающий диа-
лектический метод, не имеет права называть себя марксистом.
На богатом историческом материале Меринг показал, что ма-
териалистическая диалектика является не только методом,
орудием научного исследования, но и оружием борьбы. «...Тот,
кто знает законы диалектического мышления, совсем иначе
вникает в диалектику действительности, чем тот, кто ломает
себе голову над трудно понятными фактами до тех пор, пока
более или менее ясно не поймет их действительного взаимоот-
ношения» 1 2.
С позиций диалектического материализма Меринг вел
страстную, непримиримую борьбу против буржуазной идео-
логии: против вульгарного материализма Бюхнера, Фохта и
Молешотта, иррационализма Шопенгауэра, Э. Гартмана и
Ницше, против неокантианства и неокантианской ревизии
марксизма.
Продолжая марксистскую критику вульгарного материа-
лизма, Меринг отчетливо представлял его научную беспомощ-
ность и несостоятельность, его полную неспособность разре-
шить коренные вопросы, поставленные наукой и общественной
практикой. Проповедники вульгарного материализма, по мет-
кому выражению Меринга, «бежали трусцой в обозе естество-
знания, энергично развивавшегося в 50-е годы...» 3.
1 Ф. Меринг. Истерия германской социал-демократии, т. I. М.— Л.,
1923, стр. 279. Это показывает, что неправильню считать, как это делает,
например, венгерский ревизионист Г. Лукач, что Меринг недооценивал и
даже не понимал революционного переворота, совершенного в философии
Марксом и Энгельсом.
2 Ф. Меринг. Некоторые замечания о теории и .практике марксиз-
ма, стр. 29.
3 Ф. Мер и иг. История германской социал-демократии, т. II. Пг.,
1922, стр. 209.
384
«Они,— писал далее Меринг,—не умели даже правильно
разграничивать философские понятия и выходили из этого за-
труднения тем, что посылали к черту всякую философию, ко-
торая не может быть немедленно понята всяким образован-
ным человеком, т. е. всяким буржуа. Но именно потому, что
они вообще не понимали идеализма, они не сумели также по-
пасть в наиболее уязвимый пункт религии. Они споткнулись
о мышление, как идеализм споткнулся о бытие. Фохт мог бро-
сить свою сильную фразу об отношении между мыслью и моз-
гом и находит удовлетворение в этой хвастливой нелепости,
но Бюхнер, относившийся к вещам серьезнее и вкусивший не-
много от искрометного вина своего старшего брата Георга,
был своими узкими идеями о материи и силе отброшен назад
в объятия самых первых отцов церкви» *.
Зло высмеивал Меринг убожество и бессилие идеологии
прусского реакционного бюргерства, воплотившейся в филосо-
фии А. Шопенгауэра и Э. Гартмана, враждебной материа-
лизму, диалектике, современной науке2. Меринг первым среди
философов-марксистов правильно и глубоко понял реакцион-
ную сущность ницшеанства, увидел в нем идеологическое отра-
жение интересов нарождающейся империалистической бур-
жуазии и отметил опасность, которую таит в себе ницшеан-
ская проповедь «господской морали», капиталистического
«сверхчеловека», якобы стоящего «по ту сторону добра и зла»3.
Много энергии и сил посвятил Меринг борьбе с неокантиан-
ством и неокантианской ревизией марксизма. Он ясно отда-
вал себе отчет в том, что в лице неокантианства научный со-
циализм имеет не союзника, как неоднократно твердили реви-
зионисты и центристы, а злейшего философского и политиче-
ского врага, который широко использовал Канта, особенно
его этику, в своих непрекращающихся атаках против научного
социализма. Вслед за Энгельсом Меринг выступил против
лозунга «Назад к Канту!», выдвинутого буржуазными пред-
ставителями неокантианства (Либманом, Когеном и т. п.) и
затем подхваченного ревизионистами (К. Форлендером и др.),
которые лицемерно причисляли себя к сторонникам марксиз-
ма. «В смысле Когена и Форлендера,— писал Меринг,— «воз-
вращение к Канту» представляет собою (конечно, чисто ил-
люзорно) удушение всего социализма,— к счастью лишь во-
ображаемое,— сальто-мортале назад, к роковым иллюзиям
1 Ф. М е р и н г. История германской социал-демократии, т. II, стр. 209.
2 Некоторые оценки Мерингом философии А. Шопенгауэра, Э. Гарт-
мана и Ф. Ницше приведены в предыдущем параграфе данной главы.
3 См. Ф. Меринг. Литературно-критические статьи, т. II,
стр. 508—509.
25 История философии, Т. III оог
XVIII в., основательное искоренение которых является одним
из славнейших подвигов XIX в.» L
Меринг сорвал покрывало псевдонаучности, прикрываю-
щее неокантианскую проповедь «этического социализма», об-
нажил буржуазную природу представителей неокантианской
ревизии марксизма, провозгласивших совместимость кантов-
ской этики с марксизмом и пытавшихся «обновить» социализм
с помощью кантовского «категорического императива». В от-
вет на требование неокантианцев положить во главу угла сов-
ременного рабочего движения «возвышенную» этику Канта,
он писал: «Возвышенность эта, однако, такого сорта, от кото-
рого до смешного один только шаг. Ни в чем Кант не является
таким филистером, как именно в своей этике, и к тому же фи-
листером, в жилах которого течет вся дурная кровь теологии.
Его учение о долге, с его категорическим императивом, не что
иное, как десять заповедей моисеевых, а учение об абсолютно
злом в человеческой природе не что иное, как догмат о перво-
родном грехе»1 2. Неокантианская проповедь «этического со-
циализма» является, по мысли Меринга, важнейшим средст-
вом укрепления классового господства буржуазии и противо-
ядием против марксизма и поднимающегося рабочего движе-
ния, бесплодной попыткой «прикрыть тело великана истлев-
шими лоскутьями детского платья» 3.
Ф. Меринг был блестящим защитником и пропагандистом
исторического материализма. В своих монографических рабо-
тах по истории Германии и германской социал-демократии,
по истории военного искусства, а также в статьях по методо-
логии исторического исследования, среди которых следует вы-
делить, прежде всего, его статью «Об историческом материа-
лизме», опубликованную в 1893 г., он применял и разрабаты-
вал марксову теорию исторического материализма.
Преимущественное внимание Ф. Меринга к проблемам ис-
торического материализма в 90-х годах объясняется условия-
ми идейной борьбы того времени, ибо ревизионизм был на-
правлен прежде всего против материалистического понимания
истории и революционных выводов из него, а также в связи
с необходимостью дальше разрабатывать теорию историче-
ского материализма, особенно в толковании различных идео-
логий и их влияния на экономическую жизнь общества, на
что обратил внимание марксистов Энгельс в своих письмах
90-х годов.
Первая крупная работа Ф. Меринга, в которой он, по его
более позднему заявлению, «хотел признать себя» учеником
1 Ф. Мери-иг. На страже марксизма. М.— Л., 1927, стр. 99.
2 Там же, стр. 175—176.
3 Там же, стр. 124.
386
Маркса и Энгельса, получила высокую оценку основоположни-
ков научного коммунизма. «Легенда о Лессинге», как отметил
Энгельс в письме к А. Бебелю 16 марта 1892 г., доставила ему
большое удовольствие. «Это действительно превосходная ра-
бота,— писал он.— Я бы кое-что мотивировал и оттенил по-
иному, но в общем он попал в самую точку. Отрадно видеть,
что материалистическое понимание истории, после того как
оно в течение 20 лет, как правило, оставалось в работах моло-
дых членов партии только трескучей фразой, наконец, начи-
нает применяться надлежащим образом в качестве руководя-
щей нити при изучении истории» L В. И. Ленин также относил
«Легенду о Лессинге» к числу лучших работ об историческом
материализме1 2.
Защищая материалистическое понимание истории, Меринг
рассматривал исторический материализм как величайшее на-
учное открытие, как революцию во взглядах на общество. Этим
своим открытием, писал он, Маркс и Энгельс стяжали себе
«значение мыслителей, создающих эпоху в истории мысли»3.
Исторический материализм, по характеристике Меринга,
есть единственно научная теория общества, которая «наносит
смертельный удар всякому произвольному историческому по-
строению», «устраняет всякую голую формулу, посредством
которой желают остричь под одну гребенку изменчивую жизнь
всего человечества» 4. При изложении исторического материа-
лизма Меринг исходил из классической формулировки Маркса
в предисловии к книге «К критике политической экономии» и
послесловия ко второму тому «Капитала», в которых Маркс
дал не только отправные положения материалистического по-
нимания истории, но и решительно отмежевался от «теорети-
ков», отождествлявших материалистическую диалектику с
диалектическим методом Гегеля и смешивавших исторический
материализм с гегелевской «философией истории».
Исторический материализм, писал Меринг, не сборник по-
ложений, снабженных аксиомами и теоремами, а живое, твор-
ческое учение, развивающееся и обогащающееся в процессе
общественной практики и на основе классовой борьбы. «Исто-
рический материализм не составляет замкнутой системы, ко-
торую венчает безусловная истина. Он составляет научный ме-
тод, годный для исследования процесса развития человече-
ства» 5.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Переписка. Соч., т. XXIX, 1946,
стр. 41.
2 См.: В. И. Л еки,н. К- Маркс. Соч., т. 21, стр. 69.
3 Ф. Меринг. Некоторые замечания о теории и практике марксиз-
ма, стр. 29.
4 Ф. Мер и нг. На страже марксизма, стр. 33.
5 Там же, стр. 37.
387
26*
Исторический материализм покоится на прочном и непоко-
лебимом научном основании, и он не терпит шаблона и догма-
тизма. «В тех случаях, когда материалистическим понимани-
ем истории злоупотребляли шаблонным образом, — а такие
случаи бывали,— оно вело к тому же извращению истины,
как и всякий другой шаблон в философии истории...» L Науч-
ность марксистского метода, результаты марксистского иссле-
дования подвергаются проверке только в ходе самой общест-
венной практики. «Критиковать метод исторического исследо-
вания,— говорил Меринг,— можно, только оспаривая его ре-
зультаты, например, опровергая теорию классовой борьбы.
Буржуазные историки и философы, конечно, остерегаются де-
лать это и, наоборот, называют марксистский метод делом рук
сатаны именно потому, что благодаря ему в классовой борьбе
удалось усмотреть могучий рычаг исторического развития»1 2.
Ф. Меринг вел непримиримую борьбу и против буржуаз-
ных фальсификаторов марксизма и против ревизионистов, ата-
ковавших материалистическое понимание истории с позиции
«свободы критики». По-марксистски понимая диалектику про-
изводительных сил и производственных отношений, он никогда
не спускался до модной в то время среди «теоретиков» запад-
ной социал-демократии «теории производительных сил», пропо-
ведующей автоматический крах капиталистического способа
производства. Исторический материализм, настойчиво подчер-
кивал Меринг, отнюдь не утверждает, что человечество пред-
ставляет собой безвольную игрушку механизма производи-
тельных сил. Напротив, исторический материализм признает
активную роль общественных идей, не переставая от этого
быть материализмом, ибо эти идеи, будучи обусловлены мате-
риальным общественным бытием, в свою очередь оказывают
активное воздействие на порождающий их экономический ба-
зис; они имеют тем большую силу, чем лучше и вернее отра-
жают общественное бытие и классовые стремления людей.
«Нет ничего более неосновательного,— писал он,— как ут-
верждение, будто Маркс и Энгельс своим материалистическим
пониманием истории исповедовали тупой фатализм и изгоняли
из исторического развития человечества все идеальные движу-
щие силы. Из их диалектического метода само собою вытека-
ло, что если общество имеет определяющее влияние на госу-
дарство, то и государство действует все-таки обратно на обще-
ство; что если экономические факты решают в последней
инстанции, то на них могут все-таки влиять и идеологические
представления; что если идеология не в состоянии производить
1 Ф. М е р и н г. На страже марксизма, стр. 77.
2 Там же, стр. 79—80.
388
самостоятельного действия, то отсюда отнюдь не следует, буд-
то она не производит вообще никакого действия»
В связи с этим находятся выступления Ф. Меринга против
приверженцев «экономического материализма», особенно
Э. Бернштейна, отвергавшего активную роль идей, теорий и
политических учреждений в общественном развитии и пытав-
шегося, путем подмены марксистской диалектики софистикой
и эклектикой, свести исторический материализм к вульгарному
экономическому детерминизму. Характеризуя диалектическое
взаимодействие между общественным бытием и общественным
сознанием, Меринг отмечает, что исторический материализм
своим обоснованием первичности общественного бытия дает объ-
яснение тому, чем приводятся в движение идеальные побужде-
ния людей. Человек может мыслить и действовать сознательно
лишь как общественное существо, ибо его духовные силы побу-
ждаются и направляются тем обществом, членом которого он
состоит. Но каждая социальная формация имеет свою основу
в способе производства материальных благ. «...Следователь-
но,— заключает Меринг,— этот способ производства обуслов-
ливает собою в последней инстанции духовный жизненный про-
цесс со всеми его разнообразными разветвлениями» 1 2. Подчер-
кивая определяющую роль способа производства в жизни об-
щества, он показывал обратное воздействие политических и
идеологических факторов на экономику, диалектическое взаи-
модействие между экономикой и различными формами созна-
ния.
В своих трудах Меринг дал замечательные примеры твор-
ческого применения положений исторического материализма к
анализу различных явлений общественной и духовной жиз-
ни— литературы, искусства, этики и т. д.
Критикуя идеалистические взгляды на художественное
творчество и литературную критику, Меринг подчеркивал на-
личие глубокой внутренней связи между развитием литера-
туры и социально-экономической обстановкой, классовой борь-
бой и соотношением классовых сил. «Если мы,— писал он,—
будем излагать историю литературы той или иной эпохи, не
зная экономической и политической истории этой эпохи, то на-
ше изложение сведется в лучшем случае к водянистым эстети-
ческо-филологическим рассуждениям» 3.
В теоретическом наследии Ф. Меринга, относящемся к
90-м годам XIX в., имеется ряд работ, посвященных марксист-
скому учению о морали. Рассматривая этику в свете матери-
1 Ф. Меринг. История германской социал-демократии, т. 1, стр. 281.
2 Ф. Меринг. На страже марксизма, стр. 38.
3 Ф. Меринг. Литературно--критические статьи, ?. I, М.— Л., 1934,
стр. 282.
389
алистического понимания истории, он последовательно прово-
дил классовую пролетарскую точку зрения, убедительно дока-
зывал, что происхождение морали в конечном счете коренится
в условиях материальной жизни общества, что «в развитии мо-
ральных воззрений отражется развитие экономической борьбы
классов» Ч
Опровергая фальшивые утверждения идеологов буржуазии
о существовании в классовом обществе вечной морали, общей
для всех людей, независимо от их социальных и классовых
различий, экономической и политической борьбы, Меринг пи-
сал: «Не существует вообще никакой общей для всех этики,
возвышающейся над этой борьбой, подобно высшей инстанции.
И проявленные в этой борьбе нравственные воззрения отдель-
ных людей, само собою разумеется, определяются исключи-
тельно их политическим, точнее говоря, их общественно-клас-
совым положением»1 2. В эксплуататорском обществе невоз-
можно наличие единой этики для угнетателей и угнетаемых.
Но это не значит, что рабочий класс вообще отрицает всякую
мораль. «Я говорил, что над борьбой классов не высится ника-
кой общей этики в качестве высшей инстанции,— подчеркивает
Меринг,— ибо каждый класс имеет свою особую мораль. Это,
другими словами, значит: угнетенные классы не могут вести
свою классовую борьбу по моральным прописям угнетающих
классов. Но этим отнюдь еще не сказано, что они ведут ее без
соблюдения каких-либо моральных принципов. Они ведут ее
сообразно требованиям своей собственной морали»3. Из это-
го Меринг сделал очень важный теоретический и практиче-
ский вывод о том, что основой пролетарской этики является
практика классовой борьбы пролетариата за социализм про-
тив самих условий капиталистического общества, «при кото-
рых сотни тысяч людей угнетаются, истощаются, удушаются,
подвергаются грабежу и мучениям» 4.
Большая и разносторонняя теоретическая деятельность
Ф. Меринга не была свободна от некоторых ошибок. Допуская
ошибки и неточности в характеристике взглядов Маркса и Эн-
гельса, он, говоря о марксистской философии, иногда пользо-
вался такими определениями как «механический материа-
лизм», «естественнонаучный материализм» и т. п., не учитывая
коренного качественного различия между домарксовским ма-
териализмом и диалектическим материализмом. Он подчас
1 Ф. Меринг. Существует ли единая этика? Сб. «Марксизм и эти-
ка». [Киев], 1923, стр. 11.
2 Там же, стр. 4.
3 Ф. Меринг. Этика и классовая борьба. Сб. «Марксизм и этика»,
стр. 12.
4 Ф. Мер и нг. На страже .марксизма, стр. 230.
390
недооценивал значения диалектического метода в понимании
природы и, учитывая философскую эволюцию Маркса, пре-
увеличивал влияние на него Фейербаха и Спинозы. В отдель-
ных случаях Меринг допускал уступки лассальянским идеям
о «свободном», «надклассовом» государстве, «реакционности»
крестьянства и т. д. Но не эти ошибки и заблуждения опреде-
ляют его теоретическую и практическую, деятельность. Уже
в 80—90-х годах Меринг был творческим марксистом, созна-
тельным пролетарским революционером, проверял свои тео-
ретические воззрения в огне революционной борьбы и всегда
находил в себе мужество признаться в собственных ошибках
и заблуждениях. Впоследствии, в XX в., он все ближе подхо-
дил к ленинской точке зрения по важным вопросам теории,
стратегии международного революционного движения. Своей
теоретической и практической деятельностью, отданной служе-
нию великой цели освобождения трудящихся от ига капита-
лизма Меринг доказал, что он является мыслителем, который
по выражению В. И. Ленина, не только желает, но и умеет
быть марксистом *.
В 90-х годах XIX в. известную положительную роль b про-
паганде марксистского экономического учения и материали-
стического понимания истории сыграл видный деятель герман-
ской социал-демократической партии Карл Каутский (1854—
1938), который считался тогда ортодоксальным марксистом.
До перехода в ряды социал-демократии Каутский не был
марксистом. На его воззрения большое влияние оказали пози-
тивизм Спенсера, мальтузианство и социал-дарвинизм. Он счи-
тал, например, что «закон» Мальтуса о народонаселении яв-
ляется неопровержимым законом природы и общества. В сво-
ей работе «Влияние роста населения на прогресс общества»
(1880) Каутский защищал выдвинутое Ф. Ланге положение о
том, что закон народонаселения представляет собой неотъем-
лемую предпосылку для обсуждения социального вопроса, и
тщетно пытался заручиться в этом пункте поддержкой Энгель-
са. Отправной теоретической основой социологии Каутский
считал дарвинизм. Он стремился доказать, что «обществен-
ность» человека коренится в его инстинктах, что человеческая
этика уходит своими корнями в животное царство. В объясне-
нии общественного развития Каутский придерживался эклек-
тической теории факторов.
Став на позиции марксизма, Каутский написал в 80—90-х
годах XIX в. ряд работ, в которых пропагандировались, хотя
и не без ошибок, положения диалектического и исторического
1 См. В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
огр. 340.
391
материализма. К их числу принадлежат: «Влияние роста наро-
донаселения на прогресс общества» (1880), «Возникновение
брака и семьи» (1882), «Экономическое учение Карла Маркса»
(1887), «Томас Мор и его утопия» (1890), «Эрфуртская про-
грамма» (1891), «Аграрный вопрос» (1899).
Тогда же в 90-х годах он написал ряд статей, критиковав-
ших ревизионизм Бернштейна и его соратников, хотя эта кри-
тика была непоследовательной, не вскрывала до конца ни фи-
лософских, ни политических основ ревизионизма. Он часто
обходил наиболее острые философские и политические пробле-
мы, занимал во многих вопросах центристскую, примиренче-
скую позицию, так как над ним самим тяготел груз прежних
антимарксистских ошибок.
Маркс и Энгельс остро критиковали Каутского за его по-
пытки примирить некоторые реакционные буржуазные теории
с марксизмом, за эклектизм и скороспелые выводы. «...У него
(Каутского.— Ред.),— писал Энгельс Бебелю в письме от
24 июля 1885 г.,— не было ни малейшего представления о том,
что значит действительно научная работа. Он уже несколько
раз основательно обжегся — на истории с населением, затем на
статьях о первобытном браке. Я его тогда самым дружеским
тоном пробрал как следует; в этом отношении я его не щажу
и беспощадно критикую с этой точки зрения все, что он пи-
шет» !. Под влиянием Маркса и Энгельса Каутский отказался
от некоторых буржуазных теорий, хотя преодолеть их полно-
стью он так и не смог1 2.
Борьба Маркса, Энгельса и их соратников и последовате-
лей Дицгена, Либкнехта, Бебеля, Меринга и других за победу
научного марксистского мировоззрения в германском и между-
народном рабочем движении, против влияний буржуазной фи-
лософии и ревизионизма, борьба, которую вели также Плеха-
нов, Лафарг, Лабриола, Благоев и другие марксисты, была
продолжена в конце XIX — начале XX в. и поднята на высшую
ступень творческими марксистами новой исторической эпохи
во главе с Лениным.
Особое место среди сторонников диалектического материа-
лизма занимал выдающийся немецкий ученый-химик, социал-
демократ, близкий друг Маркса и Энгельса — Карл Шорлем-
мер (1834—1892).
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Переписка. Соч., т. XXVII, 1935,
стр. 482.
2 Критическое изложение философских и социологических воззрений
К. Каутского, который эволюционизировал от марксизма к центризму и
оппортунизму в XX в., будет дано в следующих томах «Истории фило-
софии».
392
Шорлеммер родился в Германии в семье столяра. В 1858 г.
он переехал в Англию, где в 1871 г. был избран членом Лон-
донского Королевского общества.
Маркс и Энгельс познакомились с Шорлеммером в начале
60-х годов XIX в., когда раскрытие диалектики химических
превращений вещества позволило органической химии сделать
исключительно большие успехи. Сблизившись с основополож-
никами марксизма, Шорлеммер глубоко изучил диалектиче-
ский материализм и стремился применить его к естество-
знанию.
Энгельс писал, что Шорлеммер был «единственным выдаю-
щимся естествоиспытателем своего времени, который не пре-
небрегал изучением всеми тогда презираемого Гегеля, а напро-
тив, высоко ценил его. И вполне справедливо. Кто желает
чего-либо достичь в области теоретического, общего естество-
знания, тот должен рассматривать явления природы не как
неизменные величины, как их рассматривает большинство ис-
следователей, а как величины изменчивые, текучие. А этому
еще и поныне легче всего научиться у Гегеля» Ч
Изучив материалистическую диалектику Маркса и Энгель-
са, Шорлеммер применял ее в своих теоретических и экспери-
ментальных исследованиях в области органической химии.
Он вскрыл объективную диалектику взаимных превращений
органических веществ и установил исходный пункт их услож-
нения (развития); на этой основе он построил научную систе-
му органической химии, отражающую собой диалектическое
развитие органического вещества, идущее от низшего к высше-
му, от простого к сложному, от простейших углеводородов ко
все более и более сложным их производным, вплоть до белка,
где процесс развития выходит уже из области химии и всту-
пает в область живой природы.
Шорлеммер показал, как из простейших органических со-
единений— углеводородов возникает все многообразие ор-
ганических веществ, т. е. происходит их развитие. «Углеводо-
роды,— писал он,— суть не только наиболее простые углеро-
дистые соединения; с теоретической точки зрения они также
наиболее важные, потому что все другие соединения углерода
получаются из углеводородов путем подстановки других эле-
ментов на место водорода...
Поэтому ту часть нашей науки, которую обычно называют
органической химией, мы определяем как химию углеводоро-
дов и их производных»1 2.
1 Ф. Энгельс. Ка*рл Шорлеммер. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. XVI, ч. II, 1936, стр. 311.
2 К. Шорлеммер. Возникновение и развитие органической химии.
М., 1937, стр. 122.
393
Работы Шорлеммера явились дальнейшим развитием и
обоснованием теории химического строения, созданной А. М.
Бутлеровым.
Оценивая Шорлеммера как химика-диалектика, Энгельс
писал: «К шестидесятым годам относятся его открытия в хи-
мии, составившие эпоху в этой науке. Органическая химия до-
шла, наконец, до такой степени развития, что из груды разроз-
ненных, более или менее несовершенных данных о составе
органических тел она могла превратиться в действительную
науку. Шорлеммер избрал объектом исследования простей-
шие из этих тел, в уверенности, что именно здесь надо поло-
жить основу новой науке: это — тела, которые первоначально
состоят только из углерода и водорода...» !. Это были пара-
фины, из которых при замене водорода на другие атомы и
атомные группы получаются разнообразнейшие органические
вещества. Шорлеммер тщательно изучил известные парафины
и многие из них впервые идентифицировал; те же вещества,
которые должны были существовать, но не были еще извест-
ны, были им теоретически предсказаны и экспериментально
приготовлены. Таким образом, он стал, по словам Энгельса,
одним из основателей современной научной органической
химии.
Для истории философии и естествознания работы Шорлем-
мера представляют интерес, прежде всего, как образец пер-
вого применения специалистом-химиком марксистского диа-
лектического метода к решению конкретных задач теоретиче-
ского и экспериментального исследования в определенной
области естествознания (в органической химии). Применение
этого метода предполагает раскрытие той «клеточки», с кото-
рой начинается процесс развития данного предмета. До Шор-
леммера за исходные вещества в органической химии, с кото-
рых начинали ее изложение и которые клались в основу общей
системы органических соединений, принимались отнюдь не са-
мые простые из этих соединений, а, напротив, иногда доволь-
но сложные, такие как спирты и даже органические кислоты.
Заслуга Шорлеммера состояла в том, что, во-первых, он
правильно оценил значение и место углеводородов, показав,
что они действительно являются простейшими из всех органи-
ческих веществ; во-вторых, в том, что он сам эксперименталь-
но изучил этот класс веществ, открыл недостающие члены
ряда простейших углеводородов и показал возможность их
превращения в более сложные органические соединения;
в-третьих, в том, что он как бы перевернул всю систему орга-
’ Ф. Энгельс. Карл Шорлеммер. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. XVI, к. И, стр. 310.
394
нической химии, строившуюся вначале на основе более
сложных соединений, принятых за исходные, и построил ее на
основе простейших, действительно исходных в процессе реаль-
ного развития вещества, на основе парафинов (и вообще
углеводородов), принятых за исходную «клеточку» всей орга-
нической химии. В этом отношении исключительно большое
значение имело написанное Шорлеммером оригинальное руко-
водство по органической химии (1871), которое было пере-
ведено на русский язык и вышло с предисловием А. М.
Бутлерова.
Оценивая с философских позиций значение переворота,
произведенного Шорлеммером в определенной отрасли хими-
ческой науки, нужно прежде всего отметить, что основу этого
переворота составило сознательное применение Шорлеммером
марксистского диалектического метода к этой отрасли есте-
ствознания. По существу Шорлеммер выполнил по отношению
к органической химии (открытием ее «клеточки») ту же зада-
чу, какую в неизмеримо большем масштабе выполнил Маркс
в «Капитале» в отношении политической экономии, открыв,
что товар есть экономическая «клеточка» буржуазного обще-
ства. Знаменателен тот факт, что Шорлеммер прочел еще
в корректуре первый том «Капитала».
Здесь наглядно подтвердился тот факт, что, как это позд-
нее отмечал В. И. Ленин, метод изложения диалектики дол-
жен быть таким же, как и в «Капитале», так как диалектика
буржуазного общества у Маркса есть лишь частный случай
диалектики. А диалектика вообще предполагает, что ее изло-
жение начинается с самого простого, наиболе обычного, мас-
совидного и т. д., в котором заложены, как в «клеточке» все
противоречия (соответственно — зародыши всех противоре-
чий) дальнейшего развития и, следовательно, самого разви-
того предмета. Дальнейшее же изложение должно показать
это развитие — и рост и движение — этих противоречий, зало-
женных в изучаемом предмете от его начала до его конца.
Так именно и поступил Шорлеммер, следуя принципу
Маркса и применяя конкретно марксову диалектику к области
органической химии
1 Интересно отметить, что прогресс своей науки Шорлеммер сумел
выразить даже количественно, основываясь на том, как шло изучение ее
«клеточки». «Органическая химия движется вперед гигантскими шага-
ми,— писал он в 1889 г.,— лет пятьдесят тому назад было известно толь-
ко двенадцать углеводородов, а двенадцать лет тому назад число их со-
ставляло уже около 200. В данный же момент мы знаем более
400 углеводородов, и многие из них, так же как их многочисленные про-
изводные, тщательно изучены» (К. Шорлеммер. Возникновение и раз-
витие органической химии, стр. 284).
395
Шорлеммер выступает как диалектический материалист и
в области истории естествознания, где он столь же успешно
применяет марксистский диалектический метод. В основу своего
отношения как к прошлому науки, так и к ее современному
состоянию, он положил принцип диалектики о всеобщем раз-
витии, изменении. Не только вещества и явления природы раз-
виваются, но и наши понятия, теории, представления о них
также находятся в состоянии непрестанного изменения. Этот
взгляд служит гарантией от догматизма и консерватизма
в науке. «Мы не должны забывать,— писал Шорлеммер,—
что наша современная теория не является догматом (в смысле:
догмой.— Ред.), но непрерывно изменяется согласно закону
диалектики» J.
На материале истории органической химии Шорлеммер по-
казывает, как действуют основные законы диалектики в раз-
витии научного познания. Он раскрывает противоречивый
характер научного познания, в силу которого развитие науки
идет путем отрицания отрицания. Например, Берцелиус счи-
тал органические вещества соединениями радикалов. Когда
же теория радикалов была вытеснена теорией типов, то, ка-
залось, что произошло полное отрицание старых берцелиусов-
ских воззрений. Однако позднее теория строения отразила
в единстве противоречивые стороны органического вещества, ко-
торые в их взаимном противопоставлении были отражены
в прежних теориях — радикалов и типов. В связи с этим про-
изошло в известной мере, возвращение к положительной сто-
роне первоначальных воззрений, согласно которым химические
формулы не являются чисто условными, но отражают собою
реальные взаимоотношения атомов в частице органического
соединения. Шорлеммер по этому поводу писал, что воззрение
Берцелиуса никогда не было общепринятым и впоследствии
его почти оставили, но потом оно опять было воскрешено в но-
вом и улучшенном виде. «Указанный пример, показывает,—
заключил он,— что развитие химии происходит по закону
диалектики» 1 2.
Закон перехода количественных изменений в качественные
Шорлеммер иллюстрирует на примере гомологического ряда
парафинов, цитируя при этом высказывания Энгельса в «Анти-
Дюринге» 3.
В своих оценках, касающихся истории философии и есте-
ствознания и их современных проблем, Шорлеммер исходил из
1 К. Шорлеммер. Возникновение и развитие органической химии,
стр. 164.
2 Там же, стр. 87. Примечание.
3 См. там же, стр. 170.
396
идей диалектического материализма. Так, оценивая различ-
ные философские учения прошлого, равно как и предмет отдель-
ных современных ему естественных наук, он рассматривал их
с позиций диалектико-материалистического решения вопроса о
соотношении материи и движения, следуя в этом отношении
целиком за Марксом и Энгельсом. Например, он показал не-
состоятельность презрительного отношения тогдашних узких
эмпириков к древним мыслителям, которые якобы занимались
голыми спекуляциями вместо того, чтобы идти надежным пу-
тем эмпирических наблюдений. Ссылаясь на произведения
Страбона, Пооидония (о приливах и отливах) и Гераклита,
Шорлеммер находил в них «доказательства более ясного по-
нимания неотделимой связи между материей и движением, чем
это выражено у многих современных физиков» L
Ту же связь идей и то же развитие Шорлеммером основных
положений диалектического материализма, разработанных
Марксом и Энгельсом, можно обнаружить и по другим вопро-
сам, касающимся естествознания второй половины XIX в. Так,
в отношении предмета естественных наук он вполне разделял
взгляды Энгельса, изложенные в «Анти-Дюринге» и других его
произведениях, с которыми был знаком Шорлеммер. «Химия
как наука об атомах,— писал он,— является отраслью физи-
ки — науки о молекулах, а последняя в свою очередь зиждется
на механике — науке о массах. Следовательно физика и меха-
ника должны были, хотя бы в зачаточной степени, развиться
несколько раньше химии, чтобы сделать возможным ее воз-
никновение» 1 2.
Диалектико-материалистическое решение вопроса о соотно-
шении естественных наук и об их предмете как о различных
формах движения материи, давало возможность Шорлеммеру
применить марксистский диалектический метод также и к ана-
лизу возникновения и развития отдельных наук в их историче-
ской последовательности. «Новая наука не рождается вся
сразу...»,3 — подчеркивал он.
С позиций марксистской философии Шорлеммер подходил
и к вопросу о соотношении химии и биологии, что особенно
ярко проявляется в его взгляде на проблему происхождения
жизни на Земле. Подвергая резкой критике идеалистическую
концепцию «жизненной силы» и агностицизм и высоко оцени-
вая материалистическую линию развития естествознания, Шор-
леммер писал: «...Вера в жизненную силу давно исчезла; в на-
стоящее время мы знаем, что одни и те же химические законы
1 К. Шорлеммер. Возникновение и развитие органической химии,
етр. 46.
2 Там же.
3 Там же.
397
управляют как живой, так и мертвой природой. Коль скоро
строение соединения, образовавшегося в органическом мире,
нами правильно познано, мы в состоянии приготовить его ис-
кусственным путем в лаборатории» ]. Опираясь на достижения
современной ему науки и взгляды прогрессивных ученых, Шор-
леммер давал этим достижениям и этим взглядам свою марк-
систскую, диалектико-материалистическую оценку. Так, цити-
руя одну из речей Кекуле (1877 г.), он писал: «Высказанная
здесь мысль, по-видимому, равносильна утверждению, что если
бы химикам удалось получить белковые тела искусственно, то
эти тела находились бы в состоянии живой протоплазмы...» 1 2.
Отметив, что все попытки получить живое вещество до тех
пор были неудачными, Шорлеммер отнюдь не делал отсюда
вывода о бессилии науки решить этот вопрос — напротив,
в духе высказываний Энгельса, он ставил перед естествоиспы-
тателями программную задачу, подчеркивая, что «загадка
жизни может быть разрешена только синтезом белковых сое-
динений» 3.
Так, обосновывая данными естествознания взгляды своих
великих друзей — Маркса и Энгельса, Шорлеммер развивал
на материале своей специальности — органической химии —
общие принципы диалектического материализма.
Идеи материализма настойчиво прокладывали себе дорогу
и в области естествознания. Шорлеммер был единственным
естествоиспытателем, поднявшимся в то время до диалектиче-
ского материализма. Но материалистическая линия, хотя и на
другом уровне — на уровне стихийного материализма,— от-
стаивалась целой плеядой выдающихся немецких ученых вто-
рой половины XIX в.
3. ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ
В ТРУДАХ ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛЕЙ
Развитие капиталистического способа производства во вто-
рой половине XIX в., сопровождавшееся быстрым ростом про-
изводительных сил, обусловило широкий размах научных ис-
следований в области точного естествознания и математики.
Эта исследовательская работа велась, главным образом,
в университетских центрах. Если раньше эти центры были в
значительной мере разобщенными, то с течением времени
между ними устанавливаются регулярные связи, в результа-
те чего они приобретают общенациональное значение. Ряд
важнейших открытий немецких естествоиспытателей, полу-
1 К. Шорлеммер. Возникновение и развитие органической химии,
стр. 64.
2 Там же, стр. 284.
3 Там же.
39 8
чивших известность и признание далеко за пределами Герма-
нии, тесно связан с естественнонаучными исследованиями
и борьбой против идеализма ученых других стран, в частности
Австрии, Швейцарии, Голландии.
В Германии, а также в других европейский странах в по-
следней трети XIX в. под прямым воздействием великих есте-
ственнонаучных открытий, сделанных во второй трети XIX в.,
бурно развивались все отрасли естествознания.
В биологии двигались вперед эволюционное учение
Дарвина и клеточная теория, завершение которой было осу-
ществлено в свое время Шлейденом и Шванном.
Выдающимся немецким материалистом-биологом второй по-
ловины XIX в. был Эрнст Геккель (1834—1919). Централь-
ным пунктом его экспериментальных и теоретических иссле-
дований является созданное им на основе эволюционной тео-
рии Дарвина учение о филогенезе, т. е. закономерностях истори-
ческого, родового развития биологических видов. С именем
Геккеля связана формулировка биогенетического закона, уста-
навливающего неразрывную связь между филогенезом и
онтогенезом (историей развития рода и историей индивиду-
ального развития организма). Этот закон выражает объектив-
ную диалектику природы, поскольку на высшем этапе биоло-
гической эволюции развитие индивидума (онтогения) воспро-
изводит в сокращенной форме и в основных чертах предшест-
вующую историю развития данного рода (филогению).
В ряде вопросов эволюционной теории Геккель пошел
дальше Дарвина; он подчеркивал определяющую роль усло-
вий внешней среды в жизни и развитии организма, отстаивал
положение о наследственности приобретаемых свойств.
Геккель был выдающимся представителем естественно-исто-
рического материализма. Не входя в разбор специально-фило-
софских вопросов, он, тем не менее, не мирился ни с какими
оттенками идеалистической философии. Геккель, по словам
Ленина, «издевается над философами с точки зрения материа-
листа, не видя того, что он стоит на точке зрения материа-
листа!» ’.
Особенно большую известность получила популярная книга
Геккеля «Мировые загадки» (1899). Переведенная на все язы-
ки мира и изданная в сотнях тысяч экземпляров, эта книга
привлекла на сторону Геккеля и материалистического естество-
знания массы читателей и вызвала бурю негодования со сторо-
ны философов-идеалистов и теологов. Борьба за и против Гек-
келя, как показал В. И. Ленин, «замечательно рельефно обна-
ружила партийность философии в современном обществе, с
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 337.
399
одной стороны, и настоящее общественное значение борьбы ма-
териализма с идеализмом и агностицизмом, с другой» 1.
В. И. Ленин подробно разобрал реакцию на книгу Геккеля
со стороны представителей модных идеалистических и теологи-
ческих течений -и привел оценку геккелевской книги, которую
дал еще в 1899 г. Ф. Меринг. Как только вышли «Мировые за-
гадки» Геккеля, Меринг писал: «Геккель — материалист и мо-
нист, но не исторический, а естественно-исторический
материалист...
Пусть прочтет книгу Геккеля тот, что хочет руками осязать
эту неспособность (естественно-исторического материализма)
сладить с общественными вопросами, кто хочет проникнуться
сознанием того, насколько необходимо расширить естественно-
исторический материализм до исторического материализма,
чтобы сделать его действительно непреодолимым оружием в
великой освободительной борьбе человечества.
Но не только ради этого надо читать книгу Геккеля. Его не-
обычайно слабая сторона связана неразрывно с его необычайно
сильной стороной — с наглядным, ярким, составляющим не-
сравненно большую — и по объему, и по важности — часть
книги, изложением развития естественных наук в этом (XIX)
веке, или, другими словами: изложением победного шествия
естественно-исторического материализма» 2.
Прогрессивные естественнонаучные взгляды Геккеля нахо-
дились в вопиющем противоречии с его общественно-полити-
ческими взглядами. «Честный и смелый борец, пока дело шло
о свободе мысли,— писал К. А. Тимирязев о Геккеле,— он вы-
ступает тупым невежественным буржуа, как только переходит
на почву политики»3.
Глубокая коллизия во взглядах Геккеля не только не отри-
цает, но, напротив, подтверждает тезис о тесной связи между
политикой и наукой, ибо сама эта коллизия является отраже-
нием и выражением того глубокого противоречия, которое
имеется в капиталистическом обществе между объективно раз-
вивающейся системой научных взглядов и реакционной поли-
тикой буржуазии.
Разработкой клеточной теории занимался известный немец-
кий биолог Рудольф Вирхов (1821 —1902), которому принадле-
жат важные исследования по вопросам патологии. Он внес
ценный вклад в экспериментальное обоснование теории клеточ-
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 334.
2 Цит. по кн.: В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм.
Соч., т. 14, стр. 340—341.
3 К. А. Тимирязев. Соч., т. VIII. М., 1939, стр. 360.
400
ного строения организмов, которую он провозгласил единствен-
ной основой для построения научной медицины.
Однако не будучи диалектиком и не умея применить диалек-
тический метод для глубокого и всестороннего исследова'
ния общих, принципиальных проблем биологии, Вирхов до-
пускал метафизические ошибки. Из того факта, например, что
размножение клеток происходит путем деления, он сделал вы-
вод, будто бы клетка может возникать только из клетки. При
этом и самый процесс деления клетки он представлял упрощен-
но, механистически, как чисто количественный процесс, не со-
провождающийся никакими качественными изменениями.
Так же метафизически Вирхов понимал и процесс индиви-
дуального развития организмов, который он рассматривал как
чисто количественный процесс роста, суммирования того или
иного числа клеток. С этим связано положение Вирхова о том,
что каждая клетка абсолютно самостоятельна как в анатомиче-
ском, так и в функциональном, физиологическом отношении.
По его мнению, клетка не зависит ни от других частей орга-
низма, ни от окружающей внешней среды. По этому поводу
Энгельс писал: «...Вирхов вынужден был вследствие открытия
клетки разложить единство животного индивида на федерацию
клеточных государств,— что имело скорее прогрессистский, чем
естественно-научный и диалектический характер...» !.
Вирхов считается одним из основателей неовитализма;
характерными чертами его мировоззрения являются позитиви-
стское отрицание философии и агностицизм. Он был типичным
представителем тех естествоиспытателей XIX в., которые, буду-
чи настроены позитивистски и на словах браня философию, на
деле для своих естественнонаучных построений заимствовали
логические категории из худших идеалистических систем про-
шлого. Это и получило отражение в общих воззрениях Вирхо-
ва и в его «Целлюлярной патологии» (1855), где, по словам
Энгельса, «общие фразы должны в конце концов прикрыть
беспомощность автора» 1 2.
В начале своей научной деятельности Вирхов неоднократно
подвергался преследованию за активные проявления свободо-
мыслия, но впоследствии он стал врагом рабочего движения и
научного социализма. Он выступал против преподавания эво-
люционной теории в школе, поскольку эта теория, по его сло-
одуЦ способствует распространению в массах идей социализма.
Крупные успехи были достигнуты немецкими учеными в об-
ласти физиологии.
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, ст.р. 13 (Словом «прогрессистский»
Энгельс указывает на принадлежность Вирхова к буржуазной «прогрес-
систской» партии.— Ред.).
2 Ф. Э нгельс. Диалектика природы. М., 1955, стр. 160.
26 История философии, Т. III
Большое философско-теоретическое значение имели экспе-
риментальные исследования великого естествоиспытателя
Германа Гельмгольца (1821—1894) в области физиологии ор-
ганов чувств Ч Главная заслуга его состояла в том, что он соз-
дал материалистическое в своей основе учение о звуковых ощу-
щениях (музыкальных звуках и гласных человеческой речи) и
творчески переработал физиологическую оптику, проложив тем
самым для физиологии путь в область самых сложных психиче-
ских явлений.
В труде Гельмгольца «Учение о слуховых ощущениях как
физическая основа для теории музыки» (1863) глубоко разра-
ботан вопрос о звуковых явлениях. Орган слуха рассматривал-
ся как физический инструмент, отвечающий, согласно опреде-
ленным законом, на самые разнообразные формы звуковых
колебаний. Другими словами, была доказана определенная
причинная связь между изменениями внешней среды и видоиз-
менениями ощущений, соответствие чувственной стороны явле-
ний их физической стороне. В другой работе Гельмгольца
«Физиологическая оптика» (1856—1866) экспериментальные
исследования вышли далеко за пределы физиологии ощущения
и привели в область учения о мышлении.
Особенно важное философское, гносеологическое значение
имеют добытые Гельмгольцем результаты изучения пространст-
венного зрения( видения). Гельмгольц доказывал, что способ-
ность сетчатки глаза взрослого человека видеть пространствен-
но. есть способность не врожденная, а приобретенная в опыте.
Все дело, по его мнению, сводится к частому повторению зри-
тельно-двигательных актов при различных объективных и субъ-
ективных условиях видения и к образованию ассоциаций между
чисто зрительными эффектами и соответствующими видоизме-
нениями мышечного чувства. Посредством мышечного чувства,
в результате повседневнего жизненного опыта, сетчатка посте-
пенно приспосабливается к самостоятельному пространственно-
му видению. Отстаивая свою материалистическую теорию опыт-
ного происхождения пространственного видения от нападок со
стороны кантианцев и других идеалистов, Гельмгольц указы-
вал, что он вынужден был отвергнуть теорию прирожденности
пространственного видения главным образом потому, что нет
никакой возможности придать сетчатке глаза такую прирож-
денную организацию, которая объяснила бы необходимую при-
способленность пространственного зрения к изменчивым усло-
виям видения.
Экспериментальные исследования Гельмгольца Сеченов
характеризовал как великие трудовые подвиги, как дела гения,
1 О физических открытиях Гельмгольца, сделанных в 40-е годы
XIX в., см. во 11 т. «Истории философии».
402
соединяющего глубину мысли с блеском экспериментально-
го исследования.
Философские воззрения Гельмгольца отличаются чрезвы-
чайной противоречивостью и непоследовательностью. Если в
области естествознания Гельмгольц был в основном стихийным
материалистом, то в своих философских воззрениях он, как
указывал Ленин, «склонялся к кантианству, но и этой точки
зрения не выдерживал в своей гносеологии последовательно»
Гельмгольц признавал объективное существование внешне-
го мира и считал, что ощущения, представления, понятия и дру-
гие психические акты являются продуктом воздействия предме-
тов, явлений внешнего мира на органы чувств человека. Однако
в философском материализме он видел не единственно возмож-
ное мировоззрение для ученого, а всего лишь «гипотезу», более
удобную для естествоиспытателя, чем идеализм. Отвергая кан-
товский априоризм в понимании пространства, Гельмгольц
тяготел к кантианству в другом отношении. Эта склонность осо-
бенно сильно выразилась в попытках провести подобие прин-
ципиальной грани между «явлением» и «вещью в себе» и в
утверждениях, что ощущения являются будто бы условными
знаками, символами, не имеющими никакой аналогии с вещами,
которые они представляют. «Поскольку качество нашего ощу-
щения,— рассуждал он,— дает нам весть о свойствах внешнего
воздействия, которым вызвано это ощущение,— постольку
ощущение может считаться знаком (Zeichen) его, но не
изображением. Ибо от изображения требуется известное сход-
ство с изображаемым предметом... От знака же не требуется
никакого сходства с тем, знаком чего он является» 1 2. Об агно-
стицизме Гельмгольца В. И. Ленин говорил, что он похож на
«стыдливый материализм» с кантианскими выпадами 3. Вместе
с тем для мировоззрения Гельмгольца характерны резко вы-
раженные черты механицизма. В работе «Факты в восприятии»
(1875) он сводил всю качественную сторону чувственных вос-
приятий к специфической деятельности самих нервов и нервных
окончаний. В «Физиологической оптике» он писал: «Представ-
ления, которые мы себе составляем о вещах, не могут быть ни-
чем, кроме символов, естественных обозначений для объектов,
каковыми обозначениями мы научаемся пользоваться для регу-
лирования наших движений и наших действий... Идея и объект,
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 220.
2 Н. Helmholtz. Vdrtrage und Reden, Bd. 2. Braunschweig, S. 226
(перевод дан по кн.: В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм.
Соч., т. 14, стр. 221—222).
3 См. В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 222.
26е
403
представляемый ею, суть две вещи, принадлежащие, очевидно,
к двум совершенно различным мирам» L В. И. Ленин указывал,
что ««связь» физиологии с философским идеализмом, преиму-
щественно кантианского толка, долгое время потом эксплуати-
ровалась реакционной философией» 1 2.
Истолкование ощущений лишь как символов, или знаков,
не имеющих никакого сходства с познаваемыми вещами, озна-
чало агностицизм и привело в данном случае к «физиологиче-
скому идеализму».
Крупный немецкий физиолог Эмиль Дюбуа-Реймон (1818—
1896)—один из талантливых учеников И. Мюллера, автор
«Исследований по животному электричеству» (1848—1849) —
свои философско-теоретические воззрения изложил в двухтом-
ной книге «Речи» (1912). В этом труде он выступает в основном
как представитель естественнонаучного, механистического ма-
териализма, особенно в тех случаях, когда он борется против
витализма, вместе с тем приходящий к явно агностическим вы-
водам по вопросам современного ему естествознания.
Из его экспериментальных исследований со всей очевид-
ностью явствовало, что электрические явления в живом орга-
низме подчиняются тем же законам, что и в телах неживой
природы. Однако из этого правильного положения ученый де-
лал ошибочный механистический вывод, будто законы биологии
могут быть сведены к законам физики и химии.
Основному постулату виталистов о существовании некоей
особой, надприродной «жизненной силы», независимой ни от
тела организма, ни от окружающей внешней среды, но управ-
ляющей всеми явлениями жизни организмов, Дюбуа-Реймон
противопоставил вывод из закона сохранения энергии. Не су-
ществует никакой жизненной силы, писал он, так как приписы-
ваемые ей виталистами действия, разложимы на такие, которые
исходят от центральных сил материальных частичек. Никакой
жизненной силы нет, так как силы не существуют самостоятель-
но, не могут произвольно сообщаться материи и затем снова от
нее отделяться.
Признавая объективное существование материи и законов
ее развития, Дюбуа-Реймон вместе с тем не исключает возмож-
ности сотворения мира богом. Смысл этой явной уступки фи-
лософскому идеализму и религии Геккель охарактеризовал как
«космологический креационизм».
Очень много внимания Дюбуа-Реймон уделил проповеди и
обоснованию агностицизма в естествознании. Перед учеными,
1 Цит. по кн.: В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч.,
т. 14, стр. 220—221.
2 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 290—291.
404
говорил он в речи «Семь мировых загадок» (1880), стоят сле-
дующие проблемы: 1. Сущность материи и силы. 2. Происхож-
дение движения. 3. Первое появление жизни. 4. Целесообраз-
ность устройства природы. 5. Возникновение ощущений. 6. Ра-
зумное мышление и происхождение связанной с ним речи.
7. Вопрос о свободе воли. Из этих семи «загадок» проблемы
определения сущности материи, происхождения движения, а
также вопрос о возникновении ощущений, по мнению Дюбуа-
Реймона, являются совершенно «трансцендентными» и нераз-
решимыми. Они якобы составляют безусловную, абсолютно
непреодолимую границу познания, которую наука не перешаг-
нет ни при каких угодно ее успехах. В речи, сама тема которой
явно была направлена на обоснование агностицизма — «О гра-
ницах познания природы». (1872), Дюбуа-Реймон пытался до-
казать, что явления сознания будто бы никоим образом невоз-
можно объяснить из явлений движения материи. «Анатомиче-
ское знание мозга, высшее, какое мы можем требовать о нем,—
говорил он,— не раскрывает в нем перед нами ничего, кроме
движущейся материи. Но какое бы распределение или движе-
ние материальных частиц мы ни придумали, перекинуть мост
в царство сознания нельзя» !.
Отсюда следовало, кроме того, что духовные явления, про-
исходящие наряду с материальным# явлениями в мозгу, будто
бы лишены для нашего рассудка достаточного основания и сто-
ят вне закона причинности. При этом явно имеется в виду
исключительно только механическая причинность в лап-
ласовском ее понимании.
Общий вывод речи Дюбуа-Реймона «О границах познания
природы» гласит: «По отношению к загадкам телесного мира
естествоиспытатель давно уже привык с мужественным отре-
чением высказывать свое «ignoramus» (не знаем.— Ред.). Обо-
зревая пройденный победоносный путь, он находит себе под-
держку в спокойном сознании, что вещи, которых он не знает
теперь, он мог бы по крайней мере узнать при благоприятных
обстоятельствах и, быть может, со временем узнает. По отно-
шению же к загадке, что такое материя и сила, и каким обра-
зом они могут мыслить, он раз навсегда должен решиться на го-
раздо более тяжелое признание, выражаемое приговором:
ingorabimus (никогда не познаем.— Ред.)»* 2. Это положение
ярко выражавшее агностицизм ряда естествоиспытателей, стало
предметом оживленной дискуссии среди ученых мира, и мне-
ния их разделились.
’Du Bois Reymond. Uber die Grenzen des Naturerkennens. 1891,
S. 40.
2 Э. дю-Буа-Реймон (Дюбуа-Реймон). О границах познания
природы. Семь мировых загадок М., 1901, стр. 30.
405
Р. Вирхов, например, отстаивал агностические выводы Дю-
буа-Реймона. Во главе же ученых, мужественно выступивших
против агностицизма, стоял Э. Геккель. По словам самого Дю-
буа-Реймона, «критика пела на все голоса, от ликующего одоб-
рения и хвалы до уничтожающего порицания, и слово «I g п о -
г a b i m u s», которым заканчивается мое исследование, фор-
мально возведено в своего рода натур-философский символ
непостижимости» L В связи с этим замечанием Э. Геккель, под-
вергший в своей книге «Мировые загадки» резкой критике аг-
ностические установки Дюбуа-Реймона, писал: «Громкие «зву-
ки ликующе-одобрительной хвалы» действительно раздались
из аудиторий дуалистической и спиритуалистической филосо-
фии, особенно же из лагеря Ecclesia militans («черного интер-
национала») 1 2; но речь привела в восторг и всех спиритов и
легковерных людей, мнивших посредством «I g п о г a b i m u s»
спасти бессмертие своей драгоценной «души». «Уничтожаю-
щему же порицанию» блестящая речь вначале подвергалась
лишь со стороны немногих естествоиспытателей и философов,
тех немногих, которые обладали и достаточным знанием при-
роды и надлежащим нравственным мужеством, чтобы высту-
пить против авторитетных догматических утверждений всемо-
гущего секретаря и диктатора берлинской Академии наук»3.
Свою нашумевшую статью «Свободная наука и свободное
учение» Геккель закончил словами: «Если Эмиль Дюбуа-Рей-
мон захотел взять свое «Ignorabimus», а Рудольф Вирхов свое
еще гораздо далее идущее «Restringamur» («будем себя
сдерживать») лозунгом науки, то из Иены, как и из сотни дру-
гих культурных центров, навстречу им идет зов: «Impavidi рго-
grediamur» («неустрашимо идем вперед»)»4.
Значительное влияние на развитие современной биологии,
в особенности физиологии клетки и сравнительной физиологии,
оказал немецкий ученый Макс Ферворн (1863—1921). Его
экспериментальные исследования, созданные в значительной
своей части в 90-х — начале 900-х годов, способствовали уточ-
нению основных понятий физиологии животного организма как
целого.
В понимании биологических явлений Ферворн показал себя
как сторонник дарвинизма и решительный противник витализ-
ма. По своим философским воззрениям он примыкал к той раз-
новидности махизма, которая получила название «психомониз-
1 Цит. по кн.: Э. Геккель. Мировые загадки. М., 1937, стр. 229.
2 Буквальный перевод: воинствующей церкви.— Ред.
8 Э. Геккель. Мировые загадки, стр. 229.
4 Цит. по кн.: А. Некрасов. Борьба за дарвинизм. М.— Л., 1926,
стр. 142.
406
ма» и утверждала, что материальный мир будто бы является
продуктом человеческой психики.
С именем Ф. Ферворна связано появление и распростране-
ние среди некоторой части биологов и медиков так называемо-
го «кондиционализма» (от латинского слова «conditio», озна-
чающего «условие») — субъективно-идеалистической теории,
отрицающей объективную причинность в природе и заменяю-
щей ее понятием «условие», которое, с точки зрения этой теории,
не существует объективно, а возникает в процессе «чистого
опыта» (также лишенного объективного содержания) как ре-
зультат психической деятельности исследователя. Кондициона-
лизм Ферворна считает равноценными все условия явления,
вследствие чего отрицает необходимость выделения ведущего
условия, главной, определяющей причины явления. Отсюда
весь мир представляется хаосом.
Как и у всех махистов, характерной чертой мировоззрения
Ферворна, особенно в вопросе о причинности, необходимости,
закономерности природы, является агностицизм.
Большие успехи были достигнуты в Германии в области хи-
мии, особенно органический химии. Эти успехи имели серьезное
философское значение: они способствовали опровержению ви-
тализма и агностицизма, а также доказательству того, что един-
ство мира заключено в его материальности.
До 60-х годов XIX в. теория органических соединений мно-
гими химиками низводилась до уровня эмпирического описа-
ния отдельных реакций. Некоторые ученые делали отсюда агно-
стический вывод, будто нет и в принципе не может быть еди-
ной формулы, выражающей истинное строение химического
вещества. Считалось, что для описания каждого химического
превращения у вещества имеется своя самостоятельная, чисто
эмпирическая формула. Познать же истинное строение вещест-
ва, по мнению химиков-агностиков, невозможно. В связи с этим
среди химиков получила распространение субъективистская
оценка атомных представлений, как якобы введенных в науку
только ради удобства и не отражающих ничего реально су-
ществующего.
В начале второй половины XIX в. в органической химии
было установлено понятие валентности (т. е. связи между ато-
мами). Выдающийся немецкий химик Фридрих Август Кекуле
(1829—1896) ввел представление о четырехвалентности угле-
рода и о способности атомов углерода соединяться между собой
в цепи; это был серьезный шаг вперед в подготовке структур-
ной теории органических соединений. После ее создания Бут-
леровым (1861) Кекуле высказал мысль о соединении ато-
мов углерода в кольца. На этой основе он выдвинул в 1865 г.
известную формулу бензола, носящую его имя, которая сыграла
407
огромную роль в деле теоретического обобщения опытного
материала, касающегося химии ароматических и вообще ци-
клических соединений.
Атомы в теоретических представлениях химиков выступали
теперь более конкретно, нежели это было во времена Дальто-
на. У атомов было обнаружено такое важное свойство, как спо-
собность сцепляться между собой, причем в строго опреде-
ленных количественных соотношениях. Так, например, атом
кислорода, будучи двухвалентен, мог соединяться (сцепляться)
с двумя одновалентными атомами, например, водорода или
натрия, с одним двухвалентным атомом, например, кальция,
и т. п. Тем самым реальность самих атомов и возможность по-
знания их взаимных связей, т. е. структуры молекулы, станови-
лась все более доказанной. Этим подтверждались на деле ос-
новные положения материалистической атомистики.
Однако в философском отношении Кекуле оставался в пле-
ну агностицизма и отрицал возможность познания истинного
строения вещества, т. е. взаимных связей и взаимного располо-
жения атомов в частице. Представления Кекуле и его сторон-
ников не составляли еще единой теории, которая выражала бы
цельный взгляд на органические вещества. Конечно, на такой
неопределенной и шаткой основе построить органическую хи-
мию как науку было невозможно. Однако при всех своих фи-
лософских недостатках Кекуле сыграл большую роль в подго-
товке и дальнейшем развитии структурной теории.
С позиций крайнего агностицизма и грубого эмпиризма про-
тив идей Кекуле и атомных структурных представлений вы-
ступил Адольф Кольбе (1818—1884) —крупный химик, экспе-
риментатор-синтетик, но мелкий философ и теоретик. Коль-
бе яростно нападал на Кекуле, называя его «химическим по-
этом», а его взгляды на строение органических соединений —
галлюцинацией и фантасмагорией.
Кольбе отвергал роль теоретического, а тем более диалек-
тического, мышления в науке и объявлял такие научные, ма-
териалистические теории, как структурная теория, голой спе-
куляцией, а ее сторонников — натурфилософами. Характери-
зуя точку зрения Кольбе, Шорлеммер писал: «Эта точка зре-
ния упускает из виду, что наука заключается не только в
установлении единичных фактов, но также и в правильной
группировке, в вскрытии их связи между собой и, тем самым,
в их объяснении. Применяя одну форму умозаключения — ин-
дукцию, мы не разрешим этой задачи» L
Благодаря успехам органической химии и возникновению
биохимии былая пропасть между органическим и неорганиче-
1 К. Шорлеммер. Возникновение и развитие органической химии,
стр. 289.
408
ским веществом постепенно заполнялась. Особое значение в
этом отношении имели синтезы органических соединений
непосредственно из элементов или из углекислоты. Такие син-
тезы были осуществлены во Франции химиком Бертло, в
Англии — Франклендом, в Германии — Кольбе, который син-
тезировал из углекислоты или ее гидрата многие спирты, кис-
лоты и другие соединения, доказав тем самым, что органиче-
ские вещества могут быть получены искусственно из неоргани-
ческих. В итоге этих открытий А. Кекуле писал: «В настоящее
время мы пришли к убеждению, что химические соединения,
встречающиеся в растительном и животном царствах, содер-
жат те же элементы, что и тела неживой природы. Мы убеж-
дены, что как здесь, так и там элементы подчиняются одним
и тем же законам, и что, следовательно, нет никакой разницы
между неорганическими и органическими соединениями, если
речь идет либо о веществе и силах, либо о числе и располо-
жении атомов»
Последующие синтезы, проведенные .представителями не-
мецкой школы химиков-органиков, блестяще подтвердили
вывод о единстве органического и неорганического вещества.
В 1868 г. Гребе и Либерман синтезировали ализарин, который
до тех пор получался из красящего вещества, содержаще-
гося в корнях марены. Теперь же его стали приготовлять из
составных частей каменноугольного дегтя. Тем самым на
практике «вещь в себе» (какой это вещество было для людей
ранее) превратилась в «вещь для нас», которую люди могут
по своему усмотрению изготовлять для наших нужд искусст-
венным путем. Вскоре Байер и другие немецкие химики син-
тезировали индиго. Этот синтез имел не менее важное прак-
тическое и познавательное значение, чем синтез ализарина.
В 1884 г. Эмиль Фишер начинает свои замечательные иссле-
дования сахаров, получает'многие сахара—например, из гли-
церозы и формальдегида глюкозу (виноградный сахар) и
фруктозу (фруктовый сахар). В 1899 г. он публикует первые
свои работы в области белков-и полипептидов. Единство орга-
нического и неорганического вещества устанавливается проч-
но и непоколебимо и химики начинают приближаться к поста-
новке задачи искусственного синтеза белка.
Агностицизму и узкому эмпиризму немецкого химика
А. Кольбе противостояли труды выдающегося голландского
ученого-материалиста физико-химика Якоба Гендрика Вант
Гоффа (1852—1911), который сначала был профессором
Амстердамского университета, а с 1896 года — Берлинского.
Вант Гофф внес большой вклад в органическую химию и в
1 Цит. по кн.: К. Шорлеммер. Возникновение и развитие органи-
ческой химии, стр. 118—119.
409
современную физическую химию, одним из главных основате-
лей которой он был наряду с Гиббсом, Менделеевым, Бекето-
вым, Аррениусом. В 80-х годах XIX в., применяя термодина-
мику к разбавленным растворам, он дал теоретическое объ-
яснение их важнейших свойств; в частности он показал, что
так называемое осмотическое давление играет ту же роль в
термодинамическом отношении, как и газовое давление. Тем
самым было доказано единство законов двух областей физи-
ки и химии: разбавленных растворов и разреженных газов.
Дальнейшую разработку термодинамики растворов дал
другой выдающийся голландский ученый — Ван-дер Ваальс,
которому принадлежит также заслуга выработки уравнения
состояния реальных газов, представляющего конкретизацию
законов идеальных газов (Бойля—Мариотта и др.). Это урав-
нение раскрыло диалектику взаимопереходов газообразного и
жидкого агрегатных состояний и теоретически объяснило, по-
чему такого рода качественные переходы могут в одних слу-
чаях иметь резкий внезапный характер, а в других — проте-
кать постепенно.
Вант Гофф был материалистом и стихийным диалектиком.
В обстановке усиливающегося наступления на материализм
со стороны махистов и энергетиков он последовательно защи-
щал атомно-молекулярное учение, в котором в то время на-
ходил свое конкретное выражение материализм в области фи-
зики и химии. Атомистику он поддерживал как своими
выступлениями, так и самим содержанием своих научных от-
крытий. В 1874 г. он опубликовал работу «Расположение ато-
мов в пространстве», которая положила начало стереохимии
(пространственной химии). Одновременно с ним аналогичную
идею выдвинул французский ученый Ле-Бель. До тех пор
химические формулы изображались только на плоскости, при-
чем, четыре валентности углеродного атома изображались
I
обычно так: —С—. Вант Гофф предложил так называемую
I
тетраэдную модель углеродного атома, согласно которой
четыре валентности углерода направлены к вершинам пра-
вильного тетраэдра. Тем самым могла быть теоретически
объяснена оптическая изомерия некоторых органических со-
единений, открытая в 60-х годах XIX в. Пастером. Стерео-
химические идеи наносили решительный удар по идеализму,
представитель которого Э. Мах утверждал в 1872 г., что «хи-
мические элементы не обязательно представлять себе в про-
странстве с тремя измерениями» L
1 Цит. по кн.: В. И. Лени н. Материализм .и эмпириокритицизм. Соч.,
т. 14, стр. 167.
410
В. И. Ленин, имея в виду не только современное ему естест-
вознание, но и естествознание 70-х годов XIX в., писал: «Ес-
тествознание не задумывается над тем, что вещество, которое
им исследуется, существует не иначе, как в пространстве с
3-мя измерениями, а следовательно, и частицы этого вещества,
хотя бы они были так мелки, что видеть мы их не можем,
«обязательно» существуют в том же пространстве с 3-мя из-
мерениями»
Работы Вант Гоффа замечательно подтверждали эти слова.
Не случайно на эти работы обрушился ярый враг материализма
и диалектики, сугубый эмпирик Кольбе. Извращая истину, он
утверждал, что Вант Гофф якобы «не имеет никакого вкуса к
точному химическому исследованию. Он предпочел сесть вер-
хом на Пегаса (взятого, вероятно, напрокат в ветеринарных ко-
нюшнях) и провозглашать в своей «Le chimie dans 1’espace»
(«Химия в пространстве».— Ред.), о том, как в продолжение
его смелого полета на вершину химического Парнаса атомы ка-
зались ему сами себя группирующими во всем мировом про-
странстве» 1 2.
Так презрение к теоретическому мышлению, к диалектике и
материализму, сочетающееся с неудержимой склонностью к аг-
ностицизму и сугубому эмпиризму, перерастало у Кольбе в
явный обскурантизм, в ненависть к прогрессивным идеям
естествознания. Жизнь жестоко посмеялась над Кольбе: сте-
реохимические идеи Вант Гоффа не только блестяще выдер-
жали проверку на практике в области органической химии, но
спустя два десятилетия проникли в неорганическую химию:
здесь для объяснения строения сложных, так называемых
«комплексных», соединений выдающийся швейцарский химик
Альфред Вернер (1866—1919), работавший в г. Цюрихе, выдви-
нул в 1893 г. теорию пространственного расположения атомов
или атомных групп вокруг центрального атома в молекуле
названных соединений. Новая теория была изложена в работе
Вернера «О строении неорганических соединений» (1893) и
получила название «Координационной теории». В ней содержа-
лось дальнейшее развитие понятия валентности в химии.
Больших успехов добилась, наряду с химией, также астро-
физика, что имело большое значение для философии.
Еще в начале XIX в. немецкий ученый Фраунгофер открыл
особые линии в спектре Солнца, названные его именем («фра-
унгоферовы линии»). Причина появления таких линий долгое
время оставалось неизвестной, пока за их исследование не взя-
лись два выдающихся немецких ученых: химик Роберт Бунзен
1 В И. Л е н и н. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14, стр. 168.
2 Цит. по кн.: К. Шорлеммер. Возникновение и развитие органи-
ческой химии, стр. 215.
411
(1811 —1899) и физик Густав Кирхгоф (1824—1887). (Кстати,
это пример того, какую пользу приносит научное содружество
представителей разных специальностей в естествознании, на не-
обходимость которого указывал Энгельс). Открыв спектраль-
ный анализ, они получили возможность обнаруживать в любом
оптическом спектре наличие линий, свойственных определенным
химическим элементам. И это совершенно независимо от того,
откуда пришел и как появился луч света, подвергающийся
спектральному разложению. Так было обнаружено наличие ли-
ний натрия в солнечном спектре, что свидетельствовало о су-
ществовании на Солнце атомов этого химического элемента. То,,
что еще незадолго перед тем казалось фантастикой, несбыточ-
ной мечтой, абсолютной невозможностью, осуществилось не-
ожиданным образом; и так как на Солнце и звездах было обна-
ружено присутствие тех же химических элементов, которые
были уже открыты на Земле, то отсюда следовал вывод о хими-
ческом тождестве мировой материи. Тем самым гипотеза Кан-
та о единстве происхождения всех тел Солнечной системы
подтверждалась в весьма существенном ее пункте, а вместе с
нею и идея единства мира, заключающегося в его материаль-
ности, в данном случае — в общности его вещественных состав-
ных частей.
О том, как были встречены новые идеи, связанные с откры-
тием спектрального анализа, Кирхгоф рассказал в письме свое-
му брату (май 1860 г.). «Я хочу, ни более, ни менее, как про-
извести химический анализ солнца и, может быть, позднее —
неподвижных звезд. Мне посчастливилось найти ключ к реше-
нию этой загадки. Это кажется очень странным, и я не оби-
делся, когда какой-то знакомый доктор философии мне недавно
во время прогулки рассказал, что какой-то сумасшедший
утверждает, что открыл на солнце натрий. Я пытался ему объ-
яснить, что задача не такая невозможная и что, действительно,,
должно быть можно сделать выводы о химическом составе
тела на основании испускаемых им лучей. При этом я не мог
удержаться от искушения сказать ему, что я сам — этот сума-
сшедший» L
С помощью спектрального анализа в 60-х годах XIX в. Бун-
зен открыл два новых химических элемента — рубидий и цезий,
а немецкие химики Рейх и Рихтер открыли индий. Такого рода
открытия подготовляли и делали необходимым создание общей'
системы, охватывающей все элементы. В ее подготовке принял
участие немецкий химик — Лотар Мейер (1830—1895),
сопоставивший различные группы элементов по значению их
валентности.
1 Цит. по кн.: М. А. Блох. Библиографический справочник химиков,,
т. I, 1929, стр. 358.
412
Позднее, после открытия периодического закона Менделе-
евым, Лотар Мейер опубликовал в 1870 г. кривую зависимости
атомных объемов от атомных весов элементов, имеющую явно
выраженный периодический («пилообразный») характер и на-
званную его именем. Однако, будучи механистом, Л. Мейер
слишком увлекся внешней, количественной стороной дела и не
смог достаточно глубоко вникнуть в существо периодического
закона. «Химия,— писал Энгельс,— повидимому, находится
на верном пути к тому, чтобы из отношения атомных объемов
к атомным весам объяснить целый ряд химических и физиче-
ских свойств элементов. Но ни один химик не решится утверж-
дать, что все свойства какого-нибудь элемента исчерпывающим
образом выражаются его положением на кривой Лотара Мей-
ера, что этим одним можно будет когда-нибудь объяснить, на-
пример, своеобразные свойства углерода, которые делают его
главным носителем органической жизни, или же необходимость
наличия фосфора в мозгу. И тем не менее «механическая» кон-
цепция сводится именно к этому» Ч
Утверждению периодического закона в науке особенно спо-
собствовало открытие в 1886 г. предсказанного Менделеевым
экасилиция и точное совпадение обнаруженных свойств с пред-
сказанными. Это было сделано немецким химиком Клеменсом
Винклером (1838—1904), который писал по поводу открытого
им элемента, названного германием: «... Не подлежит больше
никакому сомнению, что новый элемент есть не что иное, как
предсказанный Менделеевым за пятнадцать лет до этого экаси-
лиций... Едва ли может быть дано более убедительное доказа-
тельство справедливости учения о периодичности элементов,
чем воплощение бывшего до сих пор гипотетическим «экасили-
ция»; и оно представляет собою поистине нечто большее, чем
простое подтверждение смело выдвинутой теории,— оно озна-
чает выдающееся расширение химического поля зрения, могу-
чий шаг в области познания» 1 2.
В области физики плодотворно разрабатывалось в Гер-
мании, а также в Австрии учение о превращении энергии, а в
связи с ним — молекулярно-кинетическая теория газов, вопло-
щавшая в себе материалистическую тенденцию в естествозна-
нии. В этой области много работал выдающийся немецкий
физик-теоретик Рудольф Клаузиус (1822—1888). Он сыграл
большую роль в разработке второго начала термодинамики, ко-
торое он сформулировал в виде закона: теплота не может сама
собою переходить от более холодного тела к более теплому.
Развивая это начало, Клаузиус ввел в 1865 г. понятие энтропии,
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 201.
2 Цит. лю кн.: Д. И. Менделеев. Периодический закон. 1958,
стр. 721.
413
являющееся одним из основных понятий современной физики,
В его трудах основы термодинамики впервые явились в виде
цельной и строго разработанной научной теории, трактующей о
закономерностях теплоты как особой формы движения мате-
рии. Тем самым физика все основательнее прорывала рамки
старой механистической картины мира, согласно которой зако-
ны механики рассматриваются в качестве универсальных, при-
годных для объяснения любой области явлений.
Клаузиус во многом способствовал развитию кинетической
теории материи и дал первое систематическое ее изложение,
способствуя введению в физику статистических представлений,
которые успешно были развиты и обоснованы Л. Больцма-
ном, Дж. К. Максвеллом, Дж. Гиббсом, М. Смолуховским и
другими.
Содействуя в громадной степени раскрытию объективных
закономерностей физических процессов, Клаузиус допускал
ошибки при их философском толковании. Так, он пропаганди-
ровал и даже пытался «научно» обосновать идеалистическую,
теологическую гипотезу «тепловой смерти Вселенной», которую
высказал английский физик У. Томсон после первых работ Кла-
узиуса по второму началу термодинамики. Рассматривая про-
цессы взаимопревращения различных форм энергии в приро-
де с точки зрения второго начала термодинамики, У Томсон
признал неизбежным «рассеяние энергии», т. е. постепеннее
превращение всех форм энергии в теплоту, вследствие чего
якобы должны исчезнуть всевозможные виды работоспособно-
сти в природе и прекратиться всякая жизнь во Вселенной. Ис-
ходя из положения, что якобы энтропия Вселенной стремится
к максимуму, Клаузиус в 1865 г. пришел к выводу, чго общее
состояние Вселенной должно непрерывно приближаться к пре-
дельному состоянию, т. е. к «тепловой смерти».
Гипотеза «тепловой смерти Вселенной» сразу же была ис-
пользована идеализмом и религией для борьбы против мате-
риализма: ведь если наука допускает неизбежность конца мира
во времени, то она должна логически допускать возможность
его начала, т. е. сотворение Вселенной.
Против этой гипотезы решительно выступили ученые, сто-
явшие на позициях материализма. Ф. Энгельс писал: «Мате-
рия, чисто механическое перемещение которой хотя и содержит
в себе возможность превращения при благоприятных условиях
в теплоту, электричество, химическое действие, жизнь, но кото-
рая не в состоянии породить из самой себя эти условия, такая*
материя потерпела определенный ущерб в своем движении.
Движение, которое потеряло способность превращаться в свой-
ственные ему различные формы... частично уничтожено» !.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 16—17.
414
Идея о «тепловой смерти Вселенной» как раз и основыва-
ется на положении, что одна из форм движения материи — из-
лученная в мировое пространство теплота — «обесценивается»,
теряет способность к дальнейшим превращениям.
Как это показал Энгельс, Клаузиус в сущности поставил
проблему, возникающую в связи со вторым началом термоди-
намики и касающуюся вопроса о границах применимости вто-
рого начала и о судьбе излученной в мировое пространство теп-
лоты: «Вопрос о том, что делается с потерянной как будто бы
теплотой, поставлен, так сказать, в чистом виде лишь с 1867 г.
(Клаузиус). Неудивительно, что он еще не решен; возможно,
что пройдет еще немало времени, пока мы своими скромными
средствами добьемся решения его. Но он будет решен; это так
же достоверно, как и то, что в природе не происходит никаких
чудес...» \
Энгельс указал общеметодологический путь возможного ре-
шения данной проблемы, противопоставив материалистическое
и вместе с тем диалектическое ее решение — идеалистиче-
скому и теологическому: «...Здесь мы вынуждены либо обра-
титься к помощи творца, либо сделать тот вывод, что раска-
ленное сырье для солнечных систем нашего мирового острова
возникло естественным путем, путем превращений движения,
которые присущи от природы движущейся материи и условия
которых должны, следовательно, быть снова воспроизведены
материей, хотя бы спустя миллионы миллионов лет, более или
менее случайным образом, но с необходимостью, присущей
также и случаю» 1 2.
Следовательно, принципиальный ключ к решению проблемы
Энгельс видел, прежде всего, в применении здесь диалектики
случайного и необходимого. Именно по этому пути фактически
пошел выдающийся австрийский физик-материалист Людвиг
Больцман (1844—1906), основные труды которого относятся к
статистической физике, и, прежде всего,— к кинетической тео-
рии газов. Эти труды отличаются глубокой философской трак-
товкой исследуемых в них вопросов. Больцман дал статистиче-
ское толкование второго начала термодинамики и выдвинул
Н-теорему, связав энтропию с вероятностью состояния систе-
мы, а тем самым связав термодинамику с молекулярно-кине-
тической теорией.
Больцман показал, что энтропия (S) пропорциональна лога-
рифму вероятности состояния (117); тенденция энтропии к воз-
растанию, казавшаяся до тех пор довольно загадочной, полу-
чила теперь вполне ясное, материалистическое толкование как
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 228.
2 Там же, стр. 17.
415
стремление систем в результате естественно протекающих про-
цессов переходить от состояния менее вероятного (а потому
обладающего меньшей энтропией) к состоянию более вероят-
ному (соответственно с большей энтропией). Великая больц-
мановская формула S = klnW, как образно выразился не-
мецкий физик А. Зоммерфельд, «высеченная на памятнике
Больцмана на Венском кладбище, парит на фоне облаков,
плывущих над могилой великого Больцмана». Больцман под-
верг глубокой и обоснованной критике гипотезу «тепловой
смерти Вселенной»; он указывал, что в ее основе лежит пред-
ставление о Вселенной как о конечной изолированной систе-
ме, а это означает, что положения, почерпнутые из опыта,
расширяются далеко за пределы их естественных границ. По-
добное представление противоречит науке, все сведения которой
говорят о бесконечности Вселенной. Как показал Больцман, со
статистической точки зрения второе начало термодинамики
носит относительный, но не универсальный, абсолютный
характер; выражая наиболее вероятное течение физи-
ческих процессов, оно допускает такие отклонения (флуктуа-
ции), где ход процессов будет сопровождаться понижением
энтропии. Больцман предположил, что окружающая нас часть
мира, где физические процессы идут с возрастанием энтропии,
представляет собой затухание космической гигантской флук-
туации. Мир же в целом, по Больцману, находится в некотором
состоянии равновесия, где время от времени на отдельных
участках происходят подобного рода гигантские флуктуации.
Несмотря на явно механистический характер этой концепции,
она в своей методологической основе указывала верный путь
к решению проблемы, связывая необходимость течения физиче-
ских процессов в определенном направлении со случайными
движениями отдельных молекул, обусловливающими ту или
иную вероятность состояния их совокупных систем. Именно эта
основная идея Больцмана, составившая методологическую ос-
нову открытого им общего закона (S = k In W), а не ее кон-
кретное выражение, носящее механистический характер, соста-
вила главное достижение Больцмана.
Работы Больцмана укрепляли позиции атомизма, а вместе
с тем и материализма в физике, раскрывая связь атомистиче-
ских представлений о строении материи с объяснением наблю-
даемых микроскопических (термодинамических) свойств ве-
щества.
Больцман подвергал глубокому рассмотрению и более об
щие философские вопросы. Атомистика в истории филосфии
и естествознания всегда была знаменем материализма, и во-
круг нее непрерывно шла борьба между материализмом и иде-
ализмом. Атомы, по Больцману,— реальные материальные
416
объекты, а не фикция, не простое логическое построение, удоб-
ное для классификации чувственных данных, как это полагали
представители различных школ позитивизма. Материалистиче-
ски обосновывая атомистику, Больцман встречал и преодо-
левал колоссальные трудности. Статистические представле-
ния в физике не имели тогда еще прямых эксперименталь-
ных доказательств. Это давало возможность противникам
атомистики выступать против идей Больцмана со ссылкой на
опыт. Когда кто-нибудь из материалистов говорил об ато-
мах, Мах обычно прерывал его вопросом: «А вы видели хоть
один атом?». Оствальд же вообще объявил все разговоры об
атомистике «шабашом ведьм».
Борясь за атомизм, Больцман прекрасно сознавал, что
атомистические представления в физике в то время представ-
ляли собою гипотезу. Однако он подчеркивал, что уже тогда
самые разнообразные факты физики, химии и кристаллографии
говорили решительно в пользу атомизма. С позиций материа-
лизма Больцман подвергал резкой критике исходные пози-
тивистские посылки махизма, энергетики, феноменологизма
вообще, которые отрицали атомистику. Он не только критико-
вал эти направления в науке с общеметодологической позиции,
но и показывал, что неправильная философия ведет представи-
телей этих направлений к конкретным физическим ошибкам.
Борьба Больцмана против махизма была отмечена
В. И. Лениным в «Материализме и эмпириокритицизме».
«Из немецких физиков,— писал В. И. Ленин,— систематически
боролся против махистского течения умерший в 1906 году
Людвиг Больцман... «Увлечению новыми гносеологическими
догмами» он противопоставлял простое и ясное сведение ма-
хизма к солипсизму... Больцман, конечно, боится назвать себя
материалистом и даже специально оговаривается, что он вовсе
не против бытия божия. Но его теория познания по существу
дела материалистическая...» !.
Больцман высоко ценил теорию и считал, что «задача тео-
рии заключается в конструировании существующего исключи-
тельно в нас отражения внешнего мира, которое должно слу-
жить путеводной звездой во всех наших мыслях и эксперимен-
тах... Своеобразие человеческого духа заключается именно в
том, что он стремится себе создать такое отражение и все более
и более приспособлять его к внешнему миру» 2.
В этих словах выражена материалистическая позиция: тео-
рия, по Больцману, есть отражение объективного мира. Такой
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 274.
2 Л. Больцман. Очерки методологии физики. М., 1929, стр. 31—32.
27 История философии, т. III 477
взгляд он проводит во всех своих работах, направленных про-
тив позитивистов. «Идеализм,— говорит он,— утверждает лишь
существование своего «я», существование различных представ-
лений и, исходя из этого, пытается объяснить материю. Мате-
риализм исходит из предположения о существовании материи
и отсюда пытается объяснить ощущения» Исходя из такой
постановки вопроса, Больцман весьма иронически отзывается,
например, о попытке Шопенгауэра стать выше спора между
материализмом и идеализмом и считает, что Шопенгауэр
фактически все растворяет в субъекте, не оставляя никакого
объекта.
Рассматривая теорию, понятия науки как отражение объек-
тивного мира, Больцман не считает их застывшими, неизмен-
ными. Напротив, под действием новых опытных фактов наши
представления постоянно изменяются, асимптотически прибли-
жаясь ко все более и более адекватному отражению действи-
тельности. Это приближает Больцмана к позициям диалекти-
ческого материализма.
Среди других философских проблем Больцман рассматри-
вал с позиции материализма вопросы о соотношении чувствен-
ного и рационального в познании, о роли гипотез, о значении
математики в физических исследованиях.
Материализм Больцмана был в значительной мере ограни-
ченным, механистическим. Наиболее сильно эта ограничен-
ность проявилась в его флуктуационной теории, которая фак-
тически отрицала бесконечное развертывание качественно раз-
личных форм движения материи в процессе ее развития.
Основные идеи творчества Больцмана не были надлежа-
щим образом поняты многими физиками при его жизни. Стра-
стная защита атомистики создала ему репутацию неуживчиво-
го человека и вызывала непрекращающиеся нападки на него
со стороны противников атомизма, антиматериалистов и вуль-
гарных эмпириков, доходившие до прямой травли. Такая об-
становка во многом обусловила его трагическую смерть —
Больцман покончил с собой.
Значительный вклад в развитие электродинамики внес за-
мечательный немецкий физик Генрих Рудольф Герц (1857—
1894). Убежденный сторонник воззрений М. Фарадея и
Дж. Максвелла, Герц экспериментально доказал существова-
ние электромагнитных волн, исследовал их свойства и пока-
зал их полное сходство со свойствами волн света, подтвердив
тем самым максвелловскую теорию света. Опираясь на гипо-
тезу эфира, он в 1890 г. разработал первый вариант электроди-
намики движущихся тел.
1 Пит. по кН.: «Вопросы истории естествознания и техники», вып. 4
М.» 1957, стр. 51.
418
По своим философским воззрениям Герц принадлежал к
стихийным материалистам. В. И. Ленин указывал, что «фило-
софское введение Г. Герца к его «Механике» показывает обыч-
ную точку зрения естествоиспытателя, напуганного профессор-
ским воем против «метафизики» материализма, но никак не
могущего преодолеть стихийного убеждения в реальности
внешнего мира» !. В подтверждение этого Ленин далее приво-
дит следующее высказывание Герца, характеризующее его
взгляд на энергетику. Если мы, говорил Герц, «спросим, почему,
собственно, современная физика любит в своих рассуждениях
употреблять энергетический способ выражения, то ответ будет
такой: потому, что таким образом всего удобнее избегнуть
того, чтобы говорить о вещах, о которых мы очень мало знаем...
Конечно, мы все убеждены, что весомая материя состоит из
атомов; об их величине и движениях их в известных случаях
мы имеем довольно определенные представления. Но форма
атомов, их сцепление, их движения в большинстве случаев со-
вершенно скрыты от нас... Поэтому наши представления об
атомах представляют из себя важную и интересную цель даль-
нейших исследований, отнюдь не будучи особенно пригодны
служить прочной основой математических теорий». По этому
поводу В. И. Ленин замечает: «Отсюда видно, что Герцу даже
и не приходит в голову возможность нематериалистического
взгляда на энергию. Для философов энергетика послужила
поводом к бегству от материализма к идеализму. Естествоис-
пытатель смотрит на энергетику, как на удобный способ изла-
гать законы материального движения в такое время, когда фи-
зики, если можно так выразиться, от атома отошли, а до
электрона не дошли» 1 2.
В развитии математики особую роль в Германии
сыграл Геттингенский университет, который долгое время за-
нимал ведущее положение в развитии мировой математической
науки. С ним связана деятельность многих выдающихся уче-
ных и среди них великого немецкого математика Карла Фрид-
риха Гаусса (1777—1855), которому принадлежат открытия
первостепенной важности в области теории чисел, дифферен-
циальной геометрии, высшей алгебры, оснований геометрии,
а также в области прикладной математики, астрономии,
геодезии.
Высоко оценивая практическую ценность науки, Гаусс вы-
ступал против узкого утилитаризма. Наука, говорил он, долж-
на быть подругой практики, но не ее рабой.
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 2/0—271.
2 Там же, стр. 271.
419
27*
С тем же университетом связано творчество другого немец-
кого математика Георга Фридриха Бернхарда Римана (1826—
1866), который положил начало геометрическому направле-
нию в теории аналитических функций и проникновению идей
математической физики в эту теорию. Он является одним из
основателей теории дифференциальных уравнений и топологии.
Особенно большой известностью пользуются его работы, по-
священные математическому учению о пространстве.
В своей знаменитой лекции «О гипотезах, лежащих в осно-
вании геометрии» (1867) Риман развил основные идеи новой,
теперь названной его именем геометрии.
После создания Н. И. Лобачевским неэвклидовой геомет-
рии Риман сделал значительный шаг вперед в области геомет-
рии. Если раньше геометрия рассматривалась преимуществен-
но как учение о свойствах окружающего нас физического про-
странства, то у Римана она выступает как учение о непрерыв-
ных многообразиях n-го порядка. Иначе говоря, геометрия и ее
основной предмет — пространство — понимаются здесь в самом
широком смысле, т. е. как совокупность любых однородных
объектов определенного измерения. С этой точки зрения, про-
странства геометрий Эвклида, Лобачевского и эллиптической
геометрии самого Римана выступают как частные случаи обоб-
щенного риманова пространства.
Такая широта мышления является характерной особенно-
стью всего математического творчества Римана. Сам он
придавал очень важное значение методологической стороне
своих исследований. Главную свою задачу он видел в новой
трактовке известных законов природы.
Хотя до нас дошли лишь отрывки натурфилософских рас-
суждений Римана, но и по ним можно заключить, что по мно-
гим вопросам он придерживался материалистических взглядов.
Например, он представлял себе пространство непрерывно на-
полненным материей, которая испытывает воздействие тяготе-
ния, света и электричества.
Математические идеи Римана оказали влияние на развитие
современной математики, а также физики.
Расцвет Геттингенской математической школы совпадает с
деятельностью двух выдающихся немецких математиков —
Ф. Клейна и Д. Гильберта.
Феликс Клейн (1849—1925) получил широкую известность
своими блестящими работами по теории групп, эллиптических
и автоморфных функций и, особенно, геометрическими иссле-
дованиями. Идеи, изложенные им в работе «Сравнительное
рассмотрение новых геометрических исследований», получив-
шей название «Эрлангенской программы», составили эпоху в
развитии геометрии. Согласно этой программе, объектом гео-
420
метрик является система инвариантов некоторой группы пре-
образований непрерывного многообразия. Различные геомет-
рии, по Клейну, отличаются структурой положенных в их ос-
нову групп. Таким образом, здесь впервые геометрия стала
рассматриваться с единой теоретико-групповой точки зрения.
Это стремление найти единство в разнородных математических
данных и методах является характерной особенностью способа
мышления Клейна. Здесь в своей научной области он по су-
ществу выступает как стихийный диалектик.
Как и его предшественники Гаусс и Рима-н, Клейн постоян-
но проявлял интерес к приложениям математики. Развивая
идеи Римана, он широко руководствуется физическими- сообра-
жениями при разработке теории аналитических функций.
Клейн уделял большое внимание истории математики.
В изданных после его смерти «Лекциях о развитии математи-
ки в XIX столетии» Клейн дает широкую картину развития
этой науки, прослеживая связь между постановкой чисто тео-
ретических вопросов математики с запросами других наук и
технической практики.
* * *
Изучение философской и социологической мысли в Герма-
нии во второй половине XIX в. показывает, что возникший
в 40-х годах XIX в. диалектический материализм Маркса и
Энгельса развивался и все более распространялся в рабочем
движении в упорной и острой борьбе против многообразных те-
чений буржуазной философии и социологии, против рефор-
мизма и ревизионизма. В этой непрестанной идейной борьбе
марксистская философия, благодаря деятельности великих ос-
новоположников научного социализма и их учеников, завоева-
ла прочное место в сознании передовых людей немецкого рабо-
чего класса и оказывала плодотворное влияние на передовых
людей науки.
Немецкая буржуазная философия и социология во второй
половине XIX в. все более превращались в апологетику буржу-
азного строя. Отказ от лучших традиций классической немец-
кой философии, от ее диалектики, а тем более от материали-
стических традиций прошлого,— характерная черта буржуазной
мысли в Германии этого времени. В этот период были провоз-
глашены такие лозунги, как «Назад к Канту», «Назад к
Фихте» и т. п., что на деле обозначало призыв к восстановле-
нию консервативного содержания и реакционных элементов,
содержавшихся в теориях классической немецкой философии,
и к забвению всего прогрессивного в ней. Из философии Канта
его эпигоны стремились устранить материалистическую сторо-
ну, абсолютизируя его априоризм, агностицизм, буржуазное
421
этическое учение и т. п. Диалектике Гегеля противопоставлялись
эклектизм и метафизика, идеалистическую систему Гегеля
предпочитали его методу. Материалиста Фейербаха изобража-
ли в ложном свете как религиозного мыслителя. Буржуазные
историки философии, а вслед за ними и ревизионисты извра-
щали историческое развитие философской мысли Ч
По сравнению с классической немецкой философией идеа-
листическая философия в Германии во второй половине XIX в.
находилась в состоянии упадка и деградации. Упадочный и
реакционный характер немецкой буржуазной философии вто-
рой половины XIX в. особенно выпукло обнаружился в распро-
странении агностицизма, иррационализма и волюнтаризма Шо-
пенгауэра, Гартмана, Ницше, что свидетельствовало об отказе
буржуазной философии от союза с наукой, о тесном сближении
ее с религией и мистикой. Эти же тенденции проявились и в
других течениях немецкой буржуазной мысли. Многие из не-
мецких буржуазных философов, афишировавшие «научность»
своих взглядов, например, многие неокантианцы, махисты и др.,
не выходили за рамки агностицизма и опирались на идеалисти-
ческие тенденции в естествознании — «физиологический идеа-
лизм», «физический идеализм» и т. п. Но наряду с этой основ-
ной линией в немецкой буржуазной философии второй поло-
вины XIX в. проявлялись и прогрессивные тенденции — неко-
торые немецкие философы, связанные с естествознанием (Бюх-
нер, Фохт, Молешотт), занимали материалистические позиции;
хотя они вульгаризировали материализм, тем не менее они сыг-
рали значительную положительную роль в борьбе против ре-
лигиозных суеверий. Кроме того, в отдельных буржуазных фи-
лософских системах Германии второй половины XIX в. имелись
не лишенные интереса попытки поставить и решить, правда
на шаткой идеалистической основе, некоторые важные фило-
софские вопросы. Так, Тренделенбург, Вундт и другие немец-
кие философы-идеалисты пытались разрабатывать интересую-
щие науку проблемы теории познания, логики и психологии,
хотя идеалистическое мировоззрение, лежащее в основе их
учений, не давало возможности им правильно понять процесс
человеческого мышления и верно оценить достижения науки.
Виндельбанд, Ланге, Дильтей и некоторые другие философы
пытались систематизировать и осветить в своих трудах историю
философии и историю духовной культуры человечества; однако
игнорирование роли экономической жизни общества и борьбы
классов в развитии культуры, отрицание или извращение роли
1 В историко-философских работах неокантианцев (Ланге, Виндель-
банда, Кассирера, Форлендера и др.) принижалась или полностью игно-
рировалась историческая роль материалистического мировоззрения, а
идеализм выдавался за высшее достижение философской мысли.
422
материализма в истории философии подрывали научную цен-
ность их исследований и приводили нередко к фальсификации
истории человеческой мысли.
Вместе с тем, в то время как буржуазная философия и со-
циология в своих основных течениях клонилась ко все больше-
му упадку и вырождению, естествознание продолжало разви-
ваться и достигло в Германии и других европейских странах
значительных успехов. Лучшие его представители (Геккель,
Герц, Больцман и др.) не всегда были последовательными,
но стихийно они отстаивали материалистические традиции в
естествознании, выступали против идеализма и мистики.
Последовательно научную, материалистическую линию в
немецкой философии второй половины XIX в. представляла
марксистская философия, научное мировоззрение рабочего
класса, в корне враждебное идеализму и метафизике, непри-
миримое к буржуазным философским взглядам, опирающееся
на достижения естественных наук.
Германия — родина марксизма, философии диалектического
и исторического материализма. Революционный переворот в
философии, совершенный великими основоположниками марк-
сизма — К- Марксом и Ф. Энгельсом, коренным образом изме-
нил характер развития философской мысли не только в Гер-
мании, но и во всех странах, в которых выступал революцион-
ный пролетариат.
К. Маркс и Ф. Энгельс — вожди и идеологи международно-
го пролетариата — принимали неподредственное участие в
идейно-политической и философско-теоретической борьбе в
Германии. В центре идейной жизни Германии, как и других ев-
ропейских стран, была борьба между научным пролетарским
мировоззрением и буржуазным мировоззрением, между марк-
систской диалектико-материалистической философией и раз-
личными течениями буржуазной идеалистической философии.
Большое значение в идейной и политической борьбе, кото-
рую вело против реакции и буржуазного мировоззрения немец-
кое рабочее движение во второй половине XIX в., имели труды
учеников и последователей Маркса и Энгельса (И. Дицгена,
В. Либкнехта, А. Бебеля, Ф. Меринга, К. Шорлеммера и др.),
в которых пропагандировалась теория марксизма, критикова-
лась буржуазная философия и социология, защищались и раз-
вивались идеи диалектического и исторического материализма.
Глава шестая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В АНГЛИИ В ПЕРИОД ДОМОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО
КАПИТАЛИЗМА (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX в.)
Капитализм в Англии в середине и второй половине XIX в.
продолжал развиваться по восходящей линии. Не встречая в
течение третьей четверти XIX в. сколько-нибудь серьезной про-
мышленной и торговой конкуренции, он господствовал на миро-
вом рынке.
Сложившаяся к этому времени морская и колониальная
мощь Великобритании была в полном расцвете. Буржуазия
пожинала плоды экономической экспансии и колониального
разбоя. Остатки прежней аристократии, в большинстве своем
вставшие на путь капиталистического предпринимательства^
оказались в политическом подчинении у промышленной буржу-
азии. На вооружении господствующих кругов английской бур-
жуазии этого времени была идеология буржуазного либера-
лизма. Ее характерными особенностями являлись: защита идеи
невмешательства буржуазного государства в частно-предпри-
нимательскую деятельность капиталистов, апология экспансии
в другие страны, убеждение в незыблемости капита-
листических порядков. Английская буржуазия путем исполь-
зования огромных сверхприбылей для подкупа верхушки рабо-
чего класса смогла до некоторой степени ослабить остроту
классовой борьбы в метрополии. На этой основе сложилась
реформистско-соглашательская идеология тред-юнионизма, ко-
торая в течение долгих лет была серьезным препятствием на
путц распространения марксизма в английском рабочем движе-
нии. Основными чертами тред-юнионистской идеологии были:
ограничение рабочего движения чисто экономическими задача-
ми, борьба за мелкие экономические уступки со стороны пред-
принимателей, поддержка колониалистской политики британ-
ского правительства, отрицание необходимости интернацио-
нального объединения рядов рабочего класса.
424
Идеология английской либеральной буржуазии была про-
никнута в то время самодовольством и уверенностью в незыб-
лемости существующих капиталистических порядков. Либера-
лизм служил удобной ширмой, маскирующей союз, заключен-
ный промышленной буржуазией с земельной аристократией
против народа.
В этот период английская буржуазия особенно активно
участвует в борьбе за раздел мира. По наблюдениям англий-
ского писателя Джона Голсуорси, 80—90-е годы в истории
Англии представляли собой «быстрый переход от самодоволь-
ного и сдержанного провинциализма к еще более самодоволь-
ному, но значительно менее сдержанному империализму,— раз-
витие собственнического инстинкта у эволюционирующей
нации»
70-ые годы явились поворотным пунктом в истории Англии.
Начиная с этого времени американская и германская конку-
ренция все более подрывают монопольное положение Англии
на мировом рынке. В английской экономике усиливаются кри-
зисные явления. Сильный промышленный кризис произошел
уже в 1873—1874 гг. 12 сентября 1880 г. К. Маркс пишет
Н. Ф. Даниельсону: «Нынешний кризис, по его продолжитель-
ности, размерам и интенсивности, является величайшим, через
какой когда-либо проходила Англия»1 2. Растет безработица,
начинается милитаризация Англии, ее подготовка к грядущим
военным схваткам за передел мира. В стране обостряется клас-
совая борьба. Говоря о кризисе 80-х годов и германской и аме-
риканской конкуренции, Ф. Энгельс отмечал: «Вот где тайна
внезапного, хотя за последние три года и медленно подготов-
лявшегося, но теперь внезапно вспыхнувшего здесь социали-
стического движения»3.
Последняя треть XIX в. ознаменовалась в Англии большим
подъемом массового рабочего движения, стачками, из которых
самой значительной была стачка лондонских докеров, руково-
димая Томасом Манном, Бенджаменом Тиллетом и Джоном
Бернсом. Английский рабочий класс активизирует борьбу не
только за экономические требования, но также и за создание
самостоятельной политической организации пролетариата. Все
это создавало почву для некоторого подъема социалистическо-
го движения и распространения марксизма и его философии
в Англии.
Обострение классовой борьбы, рост рабочего движения в
стране, распространение марксизма вызвали идеологическую
1 Джан Голсуорси. Сага о Форсайтах, т. I. М., 1951, стр. 297.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVII, [Л], 1935, стр. 94.
3 Там же, стр. 344.
425
реакцию в английских буржуазных кругах, которая выразилась
вначале в пропаганде антидиалектического, антиреволюцион-
ного учения Г. Спенсера и других английских позитивистов, а
затем в распространении религиозно-идеалистических систем
абсолютного идеализма. Наряду с ростом реакционных тенден-
ций буржуазной философии в научной мысли Англии, особен-
но в естествознании, сохранялись материалистические тенден-
ции, связанные с выдающимися естественнонаучными откры-
тиями и трудами Дарвина и Гексли, Фарадея, Максвелла и
других английских ученых.
1. АНГЛИЙСКИЙ ПОЗИТИВИЗМ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.
(МИЛЛЬ, СПЕНСЕР И ИХ ПОСЛЕДОВАТЕЛИ)
Буржуазному политическому либерализму в Англии 50—
60-х годов XIX в. соответствовала идеалистическая и, вместе
с тем, эмпирическая философия, которая нашла свое выраже-
ние по преимуществу в теориях агностического толка. Агности-
цизм в мировоззрении идеологов английской буржуазии весьма
своеобразно был связан со значительным развитием в Англии
технических наук и естествознания на базе промышленного
производства.
Теории идеалистического эмпиризма в философии, проник-
нутые агностицизмом, с одной стороны, декларировали свободу
и самостоятельность научного мышления, заявляли о своих
симпатиях к науке и, прежде всего к естествознанию, и непри-
язни к чистым идеалистическим спекуляциям, с другой же, вы-
ступали против «чрезмерных претензий науки» на объектив-
ную истину, против материализма и расчищали тем самым до-
рогу религии. Эти учения — в особенности позитивизм Г. Спен-
сера — содержали ряд положительных моментов, например,
попытку представить эволюцию в качестве универсального
закона вселенной, но выражали в конечном счете интересы
либеральной буржуазии, ее узкий практицизм и ограни-
ченность.
Идеи позитивизма появились в английской буржуазной фи-
лософии еще в 30—40-х годах, почти одновременно с их воз-
никновением во Франции. Но лишь во второй половине XIX в.
позитивизм получил широкое распространение в Англии, при-
спосабливаясь к существующим здесь политическим условиям
и прогрессу естественных наук.
Первым крупным английским позитивистом был Джон Стю-
арт Милль (1806—1873). Характерные для его мировоззрения
идеи были развиты им еще в 40-х годах, но только во второй
половине века они оказали заметное влияние на буржуазную
426
общественность, когда появились книги Милля «Утилитарна
низм» (1861), «Обзор философии сэра В. Гамильтона» (1865),
и «Три опыта о религии» (1874).
Философия Милля эклектична. Он был представителем
философии субъективно-идеалистического эмпиризма L В ду-
хе субъективного идеализма Милль интерпретировал понятия
материи и сознания. Продолжая юмистскую критику понятия
субстанции, он объявил это понятие результатом психологиче-
ских ассоциаций. Материя, по его мнению, это понятие «посто-
янной возможности получения впечатлений»; сознание — поня-
тие, обозначающее «постоянную возможность переживаний».
Действительно существующими, с точки зрения Милля,
оказываются в конце концов лишь впечатления и переживания,
взятые сами по себе. Критикуя субъективно-идеалистические и
агностические позиции Милля, В. И. Ленин писал: «Скажем
ли мы, что материя есть постоянная возможность ощущений
(по Дж. Ст. Миллю), или что материя есть более или менее
устойчивые комплексы «элементов» — ощущений (по Э. Ма-
ху),— мы остались в пределах агностицизма или юмизма...» 1 2.
Недалека это позиция и от берклеанства.
Как в философии, так и в логике Милль выступал в защи-
ту субъективно-идеалистического эмпиризма и ополчался про-
тив «априористов», под которыми имел в виду объективных
идеалистов и материалистов.
Д. С. Милль стремился устранить из логики всякую собст-
венно философскую проблематику. Во введении к «Системе
логики» он писал: «Логика представляет собою нейтральную
почву, на которой могут встретиться и подать друг другу руки
последователи как Гартли, так и Рида, как Локка, так и Кан-
та» 3. Однако его логическая теория была основана на опреде-
ленном общефилософском принципе, а именно — сенсуалисти-
ческом агностицизме. Задачу научной логики он видел в том,
чтобы выявить способ фиксации относительно устойчивой по-
следовательности чувственных переживаний и ощущений субъ-
екта. Определенно существуют, считал он, лишь единичные
ощущения (явления). Логика, с точки зрения Милля, это как
бы грамматика оперирования чувственными переживаниями.
Из этой философской позиции вытекали другие принципы, по-
лучившие развитие в его главном философском сочинении
«Обзор философии сэра В. Гамильтона».
1 О философских взглядах Д. С. Милля в 40-х гг. XIX в. см. т. II «Исто-
рии философии», стр. 208—210.
2 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 96.
3 Дж. Ст. Милль. Система логики. М., 1914, стр. 11.
427
Задачу «науки Милль видел в упорядочении единичных яв-
лений путем индукции, которая должна опираться на закон
причинности, понимаемый субъективистски. В «Обзоре фило-
софии сэра В. Гамильтона» он утверждал, например, что закон
причинности есть результат привычки рассматривать при-
роду как единообразно действующее целое. К такому чисто
психологическому результату люди приходят, по его
мнению, вследствие того, что часто пользуются индукцией че-
рез простое перечисление. Следовательно, причинность не объ-
ективна, а есть лишь внешний признак, который приписывает-
ся субъектом изменениям, происходящим в сфере феноменов.
Свою теорию морали Милль развил в книге «Утилитариа-
низм». В этой теории он примыкал к И. Бентаму (1748—1832) z
утверждавшему, что моральная значимость поступков опреде-
ляется их непосредственной пользой для личности и что отно-
шения капиталиста и рабочего «взаимо-полезны». Милль по-
пытался несколько «облагородить» этику Бентама. В своей
этической системе утилитарианизма или утилитаризма (назва-
ние, впервые введенное Миллем) он выступил против «крайно-
сти» узкоутилитарного подхода к поступкам. Считая, что мо-
ральные принципы возникают из опыта, Милль не соглашался
с предложенной Бентамом чисто количественной сравнительной
оценкой пользы от человеческих поступков и предлагал оцени-
вать их качественно, что ведет, по его мнению, к более высокой
оценке духовных удовольствий по сравнению с чувственными
удовольствиями. Далее, он ввел в свою систему, кроме эгоизма
как всеобщего фактора, принцип альтруизма, требующий со-
действия «возможно большему счастью всех окружающих су-
ществ». В этике Милля получили отражение его типично бур-
жуазный либерализм и стремление затушевать факт коренного
различия в подходе противоположных общественных классов
к моральным проблемам.
Этические взгляды Милля явились одним из идейных источ-
ников фабианства и лейборизма, которые получили распростра-
нение в Англии в конце XIX и начале XX в.
Свое социологическое учение Милль пытался обосновать на
изучении умственного склада и характера людей, т. е. на
изучении их психологии, рассматривая общество как агрегат
индивидов, мышление которых претерпевает процесс постепен-
ного развития. Он выступал как типичный представитель идео-
логии фритредерства, суть которой сводилась к требованию
невмешательства государства в экономическую деятельность
частнокапиталистических предпринимателей. Милль не был
согласен с пропагандируемым О. Контом требованием усиления
буржуазного государства и расширения его функций; он счи-
тал, что государство не должно вмешиваться в частную жизнь
428
граждан, но должно предоставить максимальные возможности
для развития экономической инициативы предпринимателей.
Утилитаризм Милля превращался в проповедь капиталистиче-
ской конкуренции, прикрываемой оговорками о «честном» ее
характере и о создании условий, в которых могли бы «преус-
певать» все люди. Если в этих условиях, как оказывается на
поверку, неимущие остаются обездоленными, то... тем хуже
для них. Милль игнорировал классовую сущность конкурентной
борьбы в капиталистическом обществе. Как в философии, так
и в социологии он, в качестве буржуазного идеолога, прикры-
вал реакционную сущность своих воззрений либеральными
фразами.
Главным представителем английского позитивизма второй
половины XIX в. был Герберт Спенсер (1820—1903). Спенсер
получил техническое образование. В течение шести лет он ра-
ботал в редакции журнала «Экономист», а все последующие
годы вел жизнь кабинетного ученого. Главные произведения
Спенсера: «Основные начала» (философский труд, относящий-
ся к 1862 г.), «Основания биологии» (1864—1867), «Основания
психологии» (1870—1872), «Основания социологии» (1877—
1896) и «Основания этики» (1879—1893).
Будучи крупным ученым, Спенсер на широком научном ма-
териале из самых различных областей знания признавал эво-
люцию как высший закон всего существующего, показывал
всеобщность прогрессивного развития и его объективный харак-
тер (в смысле независимости от воли отдельного субъекта).
Именно с этим была связана высокая оценка, данная Спенсеру
Дарвином.
Вместе с тем Спенсер был одним из идеологов английской
либеральной буржуазии кануна эпохи империализма. Заинтере-
сованность промышленной английской буржуазии в успехах
естественных наук и вера в прочность монопольного положения
Англии на мировом рынке получили свое выражение в спенсе-
ровской идее постепенного прогресса, «плавного эволюцио-
низма».
Придавая большое значение развитию естествознания, Спен-
сер пытался в то же время найти новый путь примирения науки
с религией, который носил иной характер, чем путь, предла-
гавшийся Кантом. Если Кант принижал знание, чтобы дать
место вере, то Спенсер попытался религиозную веру основать
на фундаменте самой науки.
В «Основных началах» Спенсер утверждал: базой для при-
мирения науки и религии должен послужить тот факт, что
«формы бытия... абсолютно непознаваемы в их сущности...» ’.
1 Г. Спенсер. Основные начала. СПб., 1886, стр. 373.
429
Он говорил, что само развитие науки сталкивает ученых с не-
разрешимыми тайнами и тем самым подводит к религии. Тайна,
заявлял он, есть «последний шаг науки и первый шаг религии».
Наука, по его мнению, познает только чувственно воспринимае-
мые явления и останавливается на пороге сущности. «...Мате-
рия, Движение и Сила—только символы неведомых реаль-
ностей»
Свое мировоззрение в целом Спенсер определил как «фило-
софско-религиозную доктрину». Он провозглашал необходи-
мость создания такой философии, которая от других наук отли-
чалась бы только большей степенью общности («объединенно-
сти», «согласуемости») описываемых в ней законов. Вместе с
тем общие законы толковались им в духе субъективного идеа-
лизма как законы, получаемые через комбинации признаков
выражения подобия и неподобия, сходства и несходства.
Одна из специфических особенностей позитивизма Спенсера
заключалась в его учении о прогрессе, о всеобщей эволюции в
области явлений. Он возражал против представлений о неизмен-
ности общественных отношений. Однако, излагая свое учение о
поступательном движении мира явлений, Спенсер по существу
не выходил за рамки метафизического истолкования движения.
В своей «синтетической философии» Спенсер признает при-
менимость идеи эволюции не только к животно-растительному
миру, но и к человеческому обществу и неорганической природе.
С позиций эволюционизма он интерпретировал многочисленные
данные естествознания. В частности, он метафизически истолко-
вывал великие открытия в естествознании.
Открытие всеобщности формообразования в мире через де-
ление клеток Спенсер объявил, например, проявлением всеобще-
го характера чисто количественной дифференциации, а закон
сохранения и превращения энергии — следствием принципа
«постоянства силы». Спенсер свел дарвинизм к тезису о выжи-
вании наиболее приспособленных организмов, что приводит в
ряде случаев к расистским выводам во взглядах на явления
общественной жизни. В этих выводах он опирался не на дарви-
нистские, а на мальтузианские идеи, лишь приспособляя к по-
следним теорию Дарвина. Метафизически Спенсер истолковал и
естественнонаучные факты, подтверждающие действие диалек-
тического закона отрицания отрицания. Для него эти факты го-
ворили только о «ритмичности» явлений и о «неправильностях»
в их повторяемости.
Свое учение о всеобщей эволюции Спенсер сформулировал
в виде нескольких законов, сводя понятие эволюции (прогресса)
к беспрерывному перераспределению телесных частиц и их дви-
1 Г. Спенсер. Основные .начала, стр. 374.
430
жению, соединению (интеграции) частиц и рассеянию (дезин-
теграции) движения. При рассеянии частиц и поглощении ими
движения во все больших количествах происходит, по его мне-
нию, процесс, противоположный эволюции (т. е. регресс). Но
такое понимание прогресса и регресса носит метафизический ха-
рактер, оно механистично, ибо развитие трактуется не как пере-
ход к новым качественным состояниям, а как чисто количествен-
ное уплотнение, увеличение, происходящее путем «совершенно
незаметных градаций».
Человеческая история, по Спенсеру, оказывается процессом
«конденсации» людей и одновременно расширения занимаемой
ими территории. Эта точка зрения в конечном счете оправдывает
внешнюю экспансию британского капитализма. В соответствии
с экономической идеологией фритредерства Спенсер своими
принципами эволюции пытался обосновать требование «упразд-
нения торговых барьеров» между странами, что привело бы к
экономической экспансии более сильного государства (в этой
экспансии Спенсер также усматривал «расширение терри-
тории»).
В свою концепцию развития Спенсер впоследствии внес ряд
дополнений, не менее механистических, чем исходная концепция
в целом. Он постулировал две вторичные характеристики эво-
люционного движения: переход от однородного к разнородно-
му, т. е. количественное усложнение (дифференциация), а также
переход от неопределенного к структурно определенному (кон-
кретизация) .
Один из наиболее типичных случаев дифференциации Спен-
сер видел в классовом расслоении буржуазного общества.
Классовая сущность теории Спенсера наиболее ярко раскры-
вается в его заявлении о том, что революционные выступления
ведут отнюдь не к прогрессивной перестройке общества, а якобы
к всеобщей анархии, т. е. к регрессу L
Переход от «неопределенной однородности» к «определен-
ной разнородности» Спенсер понимал как процесс принципиаль-
но чуждый каким бы то ни было революционным преобразова-
ниям, как «возрастание порядка» через «непрерывное перерас-
пределение частиц».
Спенсеровское понятие эволюции совершенно исключало ре-
волюционные качественные скачки в развитии, диалектические
перерывы постепенности. В письме к одному из своих японских
приверженцев он подчеркивал, что любое новое учреждение
должно постепенно «прирастать» к уже существующей системе,
которая в принципе подлежит сохранению.
В. И. Ленин в работе «Экономическое содержание народ-
ничества и критика его в книге г. Струве» указывал на полную
1 См. Г. Спенсер. Основные начала, стр. 209.
431
бессодержательность «общих формул» прогресса, под которые
можно подгонять любые эмпирические факты. «Самое поня-
тие «дифференциации», «разнородности» и т. п. получает совер-
шенно различное значение, смотря по тому, к какой именно
социальной обстановке применить его» Ч Спенсер рассматривал
возникновение мелких и промежуточных социальных групп
как проявление прогрессивной дифференциации, не замечал
углубления основного классового антагонизма в капиталисти-
ческом обществе.
Закономерности и движущие силы эволюционного развития,
с точки зрения Спенсера, также носят чисто механистический
характер. Всякий агрегат, комплекс предметов теряет устойчи-
вость и изменяется под воздействием достаточно значительных и
достаточно долго действовавших внешних сил. Процесс изме-
нений, совершающихся в агрегате, например, в живом существе,
происходит в направлении наименьшего сопротивления, оказы-
ваемого внешними силами.
Метафизическая концепция равновесия пронизывает всю фи-
лософию Спенсера. Он утверждал: «... Мы повсюду открываем
стремление к равновесию» 1 2. Так, в «Основаниях биологии» он
характеризует жизнь как «определенное сочетание разнородных
изменений, одновременных и последовательных, в соответ-
ствии с внешними сосуществованиями и после-
довательностями»3. Это определение абстрактно и фор-
малистично; оно совершенно оставляет в стороне действитель-
ную качественную специфичность жизни и сводит все жизненные
явления к уравновешиванию их с внешней средой под прямым
воздействием последней. Спенсер не учитывал внутренних про-
тиворечий организма и того, что лишь через посредство послед-
них внешняя среда воздействует на внутреннюю. Диалектика
взаимодействия внешнего и внутреннего вообще осталась для
него книгой за семью печатями.
Метафизический характер учения Спенсера об эволюции
ясно раскрывается в его представлениях о конечных ее этапах.
Пределом всех перемен после многих ритмических колебаний
является, по его мнению, «совершенство», или «равновесие» сил.
Так, общество, будто бы изменяется (через замедление приро-
ста населения) в сторону уравновешивания численности жите-
лей и количества средств для поддержания жизни; в политиче-
ской жизни устанавливается равновесие, сосуществование про-
тивоположных идей, например, идеи либерализации и идеи
«господства общества над личностью», и вообще равновесие
1 В. И. Ленин. Экономическое содержание народничества и крити-
ка его в книге г. Струве. Соч., т. 1, стр. 392.
2 Г. Спенсер. Основные начала, стр. 313.
3 Г. Спенсер. Основания биологии, т. L СПб., 1870, стр. 52.
432
прогрессивных и консервативных сил. Спенсер был одним из ро-
доначальников представления о равновесии как начале и конце
всякого движения. Согласно его теории, источник эволюции в
любой сфере заключается в относительном непостоянстве дей-
ствующих сил. Получается, что все в мире либо уже приспособ-
лено друг к другу (уравновешено), либо движется к такому
взаимоприспособлению (равновесию). Направление движения
определяется не внутренними противоречиями, а исключитель-
но столкновением, количественным соотношением внешних, на-
правленных в противоположные стороны и внутренне друг с
другом совершенно не связанных сил. Подобный тезис
Ф. Энгельс назвал трюизмом.
Теория Спенсера была антидиалектической, антиреволю-
ционной. Сам Спенсер прямо называл социальные революции
«вредными» попытками вывести общество из «спасительного»
равновесия. Характерно, что для подкрепления своей эволюцио-
нистской концепции он ссылался на такие факты истории Анг-
лии, как, например, классовый компромисс 1688 г.
Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге» отмечал, что теория равнове-
сия допускает самые произвольные интерпретации, поскольку по
существу сводится к общим местам. Спенсеровская теория
враждебна действительному прогрессу, борьбе революционных
классов общества.
Защищая воззрение о непосредственном влиянии среды на
пассивный организм, Спенсер высказывал нередко положения,
близкие к вульгаризованному ламаркизму. Он попытался ис-
пользовать дарвинизм, после обработки его в духе теории равно-
весия, для явно расистских выводов. Если в борьбе за существо-
вание, рассуждал он, сохраняют жизнь лишь наиболее уравно-
вешенные организмы, давая начало соответствующему
потомству, то и в обществе происходит на этой основе «сохране-
ние благоприятствуемых рас». Социальный прогресс, по Спенсе-
ру, стоит в прямой зависимости от роста народонаселения, по-
скольку последний усиливает «борьбу за существование», якобы
происходящую между людьми и ведущую к отбору более жизне-
способных индивидов. Так возникла своеобразная разновид-
ность мальтузианства: если, согласно Мальтусу, рост народо-
населения влечет за собой голод и страдания внутри каждой
нации, то, согласно Спенсеру, злой рок судьбы постигает лишь
менее приспособленные к жизненной борьбе (читай: менее раз-
витые в капиталистическом отношении) расы. Классовая сущ-
ность этого учения очевидна.
Главные области, в которых Спенсер пытался широко приме-
нить свой эволюционизм,— психология и социология. Первая, в
его представлении, теснейшим образом связана с теорией позна-
ния, которую он растворял в биологических и психологических
28 История философии, Т. III ^33
построениях. Вторая — ведет к этике, являющейся предпосыл-
кой и завершением социологии.
В теории познания Спенсер развивал своеобразный биологи-
ческий релятивизм. Он исходил из понимания опыта как аккуму-
ляции переживаний прошлых поколений, считая познание зави-
симым от потребностей организмов и условий их жизни. Спен-
сер признавал, что источник знания является по отношению к
субъекту чем-то внешним, но это признание не было доведено им
до принятия тезиса об объективности истины, ибо «условия жиз-
ни» он толковал как совокупность лишь явлений, не считая воз-
можным познание сущности мира.
Спенсер говорил о трех критериях истины. Во-первых, он
считал каждую гипотезу подтвержденной, если возникает пол-
ное соответствие между состояниями сознания, к которым сво-
дится данная гипотеза, т. е. выражающими ее мыслями, и
осмысленными представлениями. Критерием истины оказы-
вается здесь взаимосогласованность различных состояний соз-
нания, доходящая до тождественности, или, говоря словами
Спенсера, до «постоянства» данного состояния.
В качестве второго критерия истины у Спенсера выступает
невозможность в теоретическом мышлении отказаться от данно-
го положения, заменив его противоположным положением.
«... Немыслимость отрицания какого-нибудь познавания есть
признак того, что это познавание принадлежит к познаваниям
самого высшего разряда» Ч
Этот принцип, по Спенсеру, есть закрепленный наследствен-
ностью результат опыта прошлых поколений и имеет чисто био-
логическое значение. Биологизация закономерностей процесса
познания лежит и в основе утверждения Спенсера, что из раз-
личных положений, удовлетворяющих закону недопустимости
противоречия в мышлении, самым достоверным следует считать
то, для достижения которого к указанному закону приходится
прибегать наименьшее число раз, в силу чего нервная система
«меньше утомляется» (третий критерий истины).
С биологических и вместе с тем механистических позиций,
поскольку Спенсер механистически истолковывал биологию, он
рассматривает и общественную жизнь. Биологизация социаль-
ных явлений переплеталась у него с психологическим их истол-
кованием и эклектической теорией «факторов».
Основным понятием социальной теории Спенсера было поня-
тие общественного организма, из которого он пытался вывести
социологические законы. Для Спенсера общественное разделе-
ние труда есть аналог разделения труда между органами живо-
го тела, развитие классового строения общества — проявление
1 Цит. по кн.: Г. Коллинс. Философия Герберта Спенсера. СПб.,
1897, стр. 193.
434
всеобщей прогрессивной дифференциации; с этой точки зрения,
ликвидация классовых различий была бы регрессивным про-
цессом, нарушающим социальную дифференциацию.
Своим предшественником во взглядах на государство Спен-
сер считал Платона с его идеалом кастового устройства. Срав-
нивая свою теорию также с теорией Вирхова о «клеточном госу-
дарстве», он утверждал, что класс господ аналогичен совокуп-
ности клеток нервнодвигательного аппарата. Все институты
капиталистического государства, заявлял он, возникли'столь же
фатальным образом, как корни и листья растений, органы жи-
вотных и т. д.
Показывая бесплодность и антинаучность перенесения на со-
циальные явления категорий биологии, В. И. Ленин в труде «Ма-
териализм и эмпириокритицизм» писал, что применение биоло-
гических и физических понятий к обществу «есть пустая фраза.
На деле никакого исследования общественных явлений, ника-
кого уяснения метода общественных наук нельзя дать при помо-
щи этих понятий. Нет ничего легче, как наклеить «энергетиче-
ский» или «биолого-социологический» ярлык на явления вроде
кризисов, революций, борьбы классов и т. п., но нет и ничего
бесплоднее, схоластичнее, мертвее, чем это занятие» Ч
Не удивительно, что «органическая теория» Спенсера была
подхвачена многими идеологами буржуазии, в частности,
теологами, мальтузианцами, поскольку она была направлена на
обоснование концепции «естественности» и «вечности» капита-
листических отношений, классового мира и подчинения рабочих
капиталистам. На капиталистической стадии «рост» обществен-
ного организма, по Спенсеру, заканчивается, и дальнейшее раз-
витие теряет смысл.
Поскольку общественные формы произошли в результате
длительной эволюции, постольку, рассуждает Спенсер, всякая
революция, поднятая против них, была бы реакционной. Это
было бы «разложением» общества. «Когда же, наконец, насту-
пает взрыв настоящего бунта, исчезают все установленные вла-
сти, все отличия классов, все промышленные категории: органи-
зованное общество переходит в лишенный всякого строения
агрегат общественных единиц» 1 2.
Спенсер не скупился на дифирамбы по адресу промышленно-
торговой деятельности частных собственников. Частная соб-
ственность, в его представлении, является единственно возмож-
ной формой собственности вообще. Принцип частной собствен-
ности, по его мнению, есть вечный принцип, проистекающий
будто бы из ответственности людей за свою деятельность. Таким
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 314.
2 Г. Спенсер. Основные начала, стр. 209
435
28*
образом, буржуа выступает в изображении Спенсера как чело-
век, отягченный бременем общественных обязанностей, от ко-
торого «свободны» неимущие.
В социологии Спенсера идеи буржуазного либерализма со-
единились с пропагандой капиталистической экспансии. Сочета-
ние этих двух мотивов соответствовало политико-экономической
обстановке «викторианской эпохи»: агрессивный колониализм
уживался с кичливым упоением «свободами» внутри метропо-
лии. Ссылками на борьбу нации за существование и расистски-
ми доводами о «неполноценности» малоразвитых народов Спен-
сер пытался оправдать английских колониалистов.
Спенсер был противником социализма. Как нельзя из плохо-
го материала построить хороший дом посредством особого спо-
соба постройки, так невозможно, говорил он, из низкой природы
людей создать хорошее общество посредством особого рода со-
циального устройства. Он рекомендовал капиталистам сделать
ряд обманчивых уступок пролетариату: разрешить небольшое
участие в прибылях, организовать продажу квартир в рассрочку
и т. п. Эта программа Спенсера была увенчана лицемерным
мальтузианским советом: рабочие должны меньше рожать де-
тей, дабы не увеличивать необеспеченного слоя населения.
Биологизация Спенсером общественных явлений придавала
его теории иррационалистический характер и фактически про-
кладывала путь другим, еще более реакционным концепциям —
«философии жизни» и в дальнейшем — прагматизму. Этика
Спенсера открыто прославляла буржуазный эгоизм. Люди, рас-
суждал он, должны считать моральным всякий поступок, всякое
поведение, которое способствует их личному выживанию и боль-
шей интенсивности их жизни. Интерпретируя этот утилитарист-
ский тезис в биологическом духе, Спенсер заявлял, что нрав-
ственность— это биологическое счастье личности; правила мо-
рали определяются борьбой за существование. Этот тезис был
подхвачен и широко использован социальными дарвинистами.
Спенсер утверждал, что мораль изменялась всегда и всюду
по мере изменения условий существования. Этот вывод он соеди-
нил с учением о передаче этического «опыта» прошлых поколе-
ний по наследству и о врожденном закреплении того или иного
понимания долга. Таким образом, в этике как и в теории позна-
ния, Спенсер пытался сочетать эмпиризм и априоризм, причем
в этике он отчасти возвратился к идеалистическому учению о
врожденности моральных принципов.
В этике Спенсера, как и в его социологии, безудержный бур-
жуазный индивидуализм соединялся с культом экспансионист-
ского государства. Спенсер попытался связать утилитаристскую
этику личного счастья Милля с априористской этикой долга
Канта. Рассуждая о сочетании эгоизма с альтруизмом (послед-
436
ний означал «служение своему государству»), он утверждал, что
в процессе эволюции, наследственно закрепляемой в своих ре-
зультатах, происходит постепенный перевес альтруистических
побуждений над побуждениями эгоистическими. Тем самым он
пытался посредством принципа «живи сам и давай жить и дру-
гим» ослабить борьбу классов, раскалывающую буржуазное
общество на антагонистические классы.
Этика Спенсера была увенчана пропагандой реакционного
культа социальной элиты, хотя он отрицательно относился к
культу отдельных личностей. Многие буржуазно-индивидуали-
стические мотивы Спенсера используют в своей пропаганде со-
временные лейбористы.
Хотя Спенсер и вел против Конта полемику, во многом но-
сившую личный характер и связанную с желанием утвердить
свой приоритет в обосновании позитивистских «принципов», он
в основном продолжал линию контовского позитивизма в фило-
софии. Все же теория Спенсера в некоторых отношениях отли-
чалась от контизма. Спенсер в отличие от Конта разрабатывал
принцип эволюции. Он отрицал присущее контовскому учению
требование регламентировать общественную и даже личную
жизнь граждан, подчинять ее государственной «иерархии».
В своем сочинении «Классификация наук» (1864) Спенсер
выступил против расположения научных дисциплин в один ряд
в зависимости от степени их общности, свойственного контов-
ской классификации наук. Этому принципу Г. Спенсер проти-
вопоставил деление наук на абстрактные, абстрактно-конкрет-
ные и конкретные, первые из которых (логика, математика и
механика) «излагают отношения независимо от реальностей»,
последние описывают «реальности» (то-есть явления), а вторые
носят промежуточный характер. В рассуждениях Спенсера о
классификации наук было некоторое рациональное зерно, по-
скольку науки действительно отличаются друг от друга,
в частности, и по признаку различной степени их конкретно-
сти. Однако Спенсер абсолютизировал отличие наук друг от
друга на основании предложенного им, Спенсером, принципа.
Философия Г. Спенсера сыграла в свое время довольно про-
тиворечивую роль. В англо-саксонских странах и на континенте
Западной Европы она была знаменем антиреволюционных, ан-
тидиалектических и антиматериалистических теорий. В удобной
для «умеренных» фидеистов форме она открывала возможность
говорить о примирении науки и религии. Солидная энциклопе-
дичность и оснащенность многочисленными ссылками на истори-
ческие, этнографические, естественнонаучные и прочие факты
создавали спенсерианству ореол научной философии. Признание
прогресса придавало спенсерианству обманчивый вид системы
взглядов, противоположной обскурантизму. На деле же эта
437
философия была оплотом политического консерватизма в
оболочке либеральной фразеологии.
В странах, которые в конце XIX в. вступали на путь капита-
листического развития, как, например, Япония и Китай, Россия
и. Польша, некоторые прогрессивные ученые считали спенсериан-
ство < средствамk в. борьбе за науку, против безудержного рели-
гиозного мистицизма, за социальное развитие против неподвиж-
ности,. застоя. Но если определенное положительное значение
имела сама .идея эволюции и то обстоятельство, что Спенсер ввел
в философское обращение большой круг фактов из различных
областей науки и выступил в роли их пропагандиста, то в
целом философия Спенсера мешала восприятию и распростра-
нению идей материалистической философии. Многие положе-
ния из идейного багажа спенсерианства были развиты эмпи-
риокритиками и затем неопозитивистами.
/Университетские философы-идеалисты Англии второй поло-
вины XIX в. с пренебрежением относились к спенсерианству,
называя его «философией улицы». Они утверждали, что значе-
ние, вкладываемое Спенсером в понятие «прогресса», весьма
неопределенно. Тем не менее позитивистские идеи получили зна-
чительное распространение. Близкую Спенсеру позитивистскую
позицию занимал известный психолог Александр Бэн (1818—
1903). Он. критиковал Спенсера за догматическое учение о «Не-
познаваемом», но исправления, которые он внес в позитивизм,
еще более усиливали элемент агностицизма в этом учении: субъ-
ект, по мнению Бэна, представляет собой связку ощущений, ко-
торые, в свою очередь, представляют собой чисто физиологиче-
ские явления и.-ничего не говорят нам о свойствах внешнего
мира.
Будучи видным психологом, А. Бэн в своем главном сочине-
нии «Систематическое обозрение человеческого духа» (1855—
1859) разрабатывал вопрос об активности сознания, воли и дру-
гих психических явлений. В своих психологических исследова-
ниях он использовал ассоциационизм Д. С. Милля, отрицал
свободу воли человека, считая, что всякий человеческий посту-
пок обусловлен мотивами. Но как детерминированы сами «мо-
тивы»? Этот вопрос А. Бэн пытался решить в духе психофизи-
ческого параллелизма, что не могло привести к серьезным
научным результатам. Наряду со Спенсером популярную форму
пытался придать позитивизму Карл Пирсон (1857—1936), глав-
ным сочинением которого была «Грамматика науки» (1899).
Система воззрений Пирсона получила претенциозное назва-
ние «сциентизма» (от латинского scientia — наука). Будучи ак-
тивным пропагандистом лженауки евгеники, лично возглавляя
Национальный евгенический институт, он приобрел известность
как распространитель расистских идей. Позитивизм Пирсона
438
соединял в себе немало идей, уже высказанных Контом, Мил-
лем, Спенсером и Махом.
Позитивизм и агностицизм Пирсона особенно наглядно
проявляется в понимании им предмета науки. Пирсон считал,
что наука только констатирует и регистрирует факты, но отнюдь
не в состоянии выявить их сущность и обнаружить их причины.
Он повторял тезис О. Конта о том, что в науке мы можем дать
ответ лишь на вопрос «как», но не на вопрос «почему?». Законы
науки он, вслед за Махом, рассматривал как сокращения, сте-
нографические описания фактов, которые ученые вправе менять,
если они кажутся им неудобными для описания. Понимание
Пирсоном цели науки как достижения жизненного «успеха»
близко прагматизму. К философии Пирсон вообще относился
отрицательно, исключив ее из предложенной им классификации
наук. Наукой он признавал только историю философии, понимая
последнюю как чисто описательную дисциплину.
Свой поход против философии Пирсон предпринял с целью
борьбы против материалистического мировоззрения, чего он и
сам не скрывал. Предлагая завершить «очищение» науки от
философских понятий, он выступил с критикой таких категорий,
как материя и причинность. В. И. Ленин отмечал, что Пирсон
солидаризовался с миллевским определением материи как «по-
стоянной возможности ощущений» L Пирсон неоднократно
утверждал, что факты, которые описывает наука, «очищенная»
от философских категорий, суть не более как человеческие ощу-
щения. «Для объектов внешнего восприятия подходящим тер-
мином будет: «изменение чувственных впечатлений»; слово же
«движение» следует употреблять в качестве логического символа
этого изменения»1 2. Проблема вещей в себе, по мнению Пир-
сона, не имеет ни малейшего научного смысла 3. В этом вопросе
он сделал значительно больший, чем Спенсер, шаг в сторону
субъективного идеализма.
Заявляя о своем отрицательном отношении к религии, он
в то же время трактовал науку как новую, высшую религию,
которая «служит человеческому духу». Ученые, писал Пирсон,
это «священники науки». Таким образом, у него получилась но-
вая вариация идеи О. Конта, провозгласившего необходимость
«земной религии».
Из своей «религии науки» Пирсон делал этические выводы
в соответствии с идеями буржуазного либерализма, маскирую-
щегося социальным реформизмом. Его книга «Этика свободо-
мыслия» (1887) эклектически сочетает идеи свободы совести,
1 См. В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 132.
2 Карл Пирсон. Грамматика науки. СПб., 1911, стр. 323.
8 См. там же, стр. 96.
439
свободы любви и, наконец, идеи евгеники, опирающиеся на со-
циал-дарвинистское толкование принципа «борьбы за существо-
вание». Евгеника, по его мнению, призвана путем искусст-
венного отбора обеспечить создание «крепкой владычествующей
нации».
В рядах буржуазной интеллигенции, верившей в то, что про-
мышленный и торговый прогресс надежно закрепил ведущее
место Англии среди капиталистических стран, идеи Пирсона
были встречены с сочувствием: они отнюдь не были опасны для
религии и вполне согласовывались с антирабочей политикой
британского правительства.
2. ФИЛОСОФСКАЯ РЕАКЦИЯ 70—90-х ГОДОВ.
АБСОЛЮТНЫЙ ИДЕАЛИЗМ
В конце XIX в. в Англии в период перерастания домонополи-
стического капитализма в империализм эмпирически-идеалисти-
ческие системы И. Бентама, Д. С. Милля и Г. Спенсера начина-
ют постепенно отходить на второй план. Натуралистический
эволюционизм Спенсера стал казаться опасным для консерва-
торов. На смену этим учениям приходит новое направление в
английской философии, школа абсолютного идеализма.
Течение абсолютного идеализма вначале опиралось на идеа-
лизм Гегеля, его даже прямо называли «англо-гегельян-
ством». Однако вскоре главные представители этого течения —
Т. Грин, Ф. Брэдли, Д. Уорд, братья Кэрд, Мак-Таггарт, Бозан-
кет и др.— отказались от гегелевской идеи развития и гегелев-
ского рационализма. Большое влияние на представителей абсо-
лютного идеализма оказали Платон, Беркли и протестантские
богословы.
Философские воззрения этой школы, выражая в конечном
счете интересы монополистической буржуазии, были призваны
скрыть подлинную сущность империализма со всеми противо-
речиями, присущими первому периоду его развития. Будучи про-
тивниками материалистического мировоззрения и социализма,
абсолютные идеалисты поддерживали политику английского
монополистического капитала.
Абсолютные идеалисты признавали, что одной из причин
появления их философии было стремление теоретически обосно-
вать религию и связанную с ней этику абсолютного добра и зла.
Биологический натурализм Спенсера не удовлетворял наи-
более консервативные круги английской буржуазии конца
XIX в., и абсолютные идеалисты, например, Эдвард Кэрд, пы-
тались истолковать его как несовершенное повторение идеа-
листической диалектики Гегеля. Они активно боролись против
материализма, естествознания и дарвинизма, поддерживали
440
лженауку евгенику и расистскую антропологию, проповедовали
ненависть к демократии.
Одним из основателей абсолютного идеализма был Томас
Грин (1836—1882), профессор в Оксфорде. В своих работах —
«Пролегомены к этике» (1883), «Лекции о принципах политиче-
ского обязательства» (опубликованные посмертно в 1901 г.) —
он выступил против философии Спенсера и других английских
позитивистов. Исходя из антинаучной идеалистической точки
зрения и метафизической интерпретации явлений объективной
действительности, Грин утверждал, что подлинная реальность
существует якобы в лоне «бесконечного субъекта», предшест-
вующего времени и материи. Воспринимаемая людьми дейст-
вительность, по Грину, складывается из каких-то особых неиз-
менных отношений. Эти отношения являются продуктом «бес-
конечного субъекта» и существуют независимо от познающей
деятельности эмпирических субъектов, но проявляются в их
восприятиях, в частности, как отношения между разными вос-
приятиями. Всякое познание есть -совокупность отношений. Эти
отношения в конечном итоге носят идеальный, духовный харак-
тер, подобно тому, как это свойственно категориям Гегеля.
Искажая в духе объективного идеализма действительное
соотношение между материей и сознанием, Т. Грин писал, что
существование материи как субстанции «зависит от действия
того самосознания, от которого зависит соединение явлений
посредством... отношений» !.
Исходная реальность представляет собою некую систему
идеальных отношений, находящихся во внутреннем единстве,
которое само по себе носит бесконечно деятельный, божествен-
ный характер. Бог, в представлении Грина, есть мировое сверх-
личное самосознание, качественно отличающееся от индивиду-
ального сознания.
Абсолютный идеализм нашел свое отражение также в рабо-
тах Френсиса Брэдли (1846—1924): «Этические исследования»
(1876), «Принципы логики» (1883), «Явление и реальность»
(1893), «Реальность и мысль» (1889).
Опираясь на идеи гегелевского идеализма, Брэдли нападал
на материалистические основы современного ему естествозна-
ния. В работе «Явление и реальность» он писал, что «вне духа
нет и не может быть никакой реальности...» 1 2. По его мнению,
то, чему присуще противоречие, реально существовать не может.
А так как во всем том, что человек видит вокруг себя и познает,
обнаруживаются внутренние противоречия, то этот мир, по
Брэдли, есть только явление, видимость, иллюзия. «Все, что нас
1 Th. Н. Green. Prolegomena to Ethics. Oxford, 1883, pp. 55—56.
2 F. В r a d 1 e y. Appearance and Reality. London, 1893, p. '552.
441
окружает, и то, что мы видим, представляет собою явления.
Взятые как таковые, явления — противоречивы, и поэтому не
могут быть истинами реального...» L
Брэдли пытается «устранить» объективно существующую
материю, такие категории, как пространство, время и движение.
Подлинная реальность, по его мнению, может быть только не-
противоречивой, гармоничной, постоянной, «самодостаточной» и
абсолютной; явлениям же указанные черты не присущи. «Выс-
шая реальность,— пишет он,— такова, что она не противоречит
себе» 1 2.
В отличие от Гегеля, считавшего, что абсолютный дух дви-
жется и развивается, достигая высшей ступени своего развития,
Брэдли не признает в абсолюте никаких противоречий и ника-
кого развития. Гегель был диалектиком. Брэдли стал метафизи-
ком. Но Брэдли использовал гегелевскую диалектику для со-
фистического оправдания агностицизма. Он соглашался с Геге-
лем, что мысль всегда внутренне противоречива, однако, отсюда
делал иной, чем Гегель вывод: человеческая мысль движется в
области явлений и не затрагивает подлинной сущности бытия.
Таким образом, Брэдли противопоставил явление сущности и во
многом повторил аргументы Канта.
Используя субъективно-идеалистическую философию Беркли
и Юма, согласно которой реальная действительность есть сово-
купность человеческих ощущений, Брэдли утверждал, что абсо-
лют, как основной принцип его философии, может быть воспри-
нимаем одновременно и разумом и чувством. «Реальное может
быть реальным тогда, когда оно чувствуется» 3,— писал он.
Философия Брэдли логически противоречива. Утверждая,
что все суждения людей о реальности внутренне противоречивы,
он в то же время был убежден, что его собственные суждения о
природе бытия имеют абсолютную значимость. В поисках выхо-
да из возникшего тупика он утверждал, что постигающая под-
линную действительность мысль должна быть проникнута «ре-
лигиозным» чувством. Таким образом, Брэдли не нашел для
себя в конечном итоге иного выхода, как броситься в объятия
религиозной веры. Его учение о реальности свелось к попытке
философского обоснования различных мистико-теологических
догматов, хотя сам он и не был согласен с официальным бо-
гословием. Брэдли считал, что религия — это область «сверхмо-
рали». В этой связи он признавал зло и факт наличия проти-
воречий в мире явлений как результат несовершенства, дис-
гармонии, а поэтому обращался к «божественному» абсолю-
ту, в котором, по его мнению, все совершенно и прекрасно.
1 F. Bradley. Appearance and Reality, p. 120.
2 Ibid., p. 137.
8 F. Bradley. Essays on Truth and Reality. London, 1914, p. 190.
442
«В абсолюте всё конечное,— писал Брэдли,— достигает того
совершенства, которого оно ищет» Ч
Так возникает концепция оправдания зла и страданий в
мире. Последние оказываются проявлением дисгармонии, кото-
рая, однако, превращается в гармонию в абсолюте. Политиче-
ским представителем абсолюта на земле выступает буржуазное
государство, свободное будто бы в своей сущности от классовых
противоречий.
Для социологических взглядов Брэдли характерна пропа-
ганда идеи служения граждан «всесильной и гармоничной»
«государственной целостности». Его выступления против инди-
видуалистического утилитаризма Бентама и Д. С. Милля отра-
жали усиление централистских тенденций в буржуазной полити-
ческой мысли кануна эпохи империализма.
Аналогичные философские и общественно-политические
взгляды развивал также и другой представитель этой школы
Бернард Бозанкет (1848—1923). В работах «Знание и реаль-
ность» (1885), «Логика» (1888), «Психология моральной лич-
ности» (1897) и других, он, подобно Брэдли, не признает су-
ществования реального мира, независимого от субъекта. По
его мнению, окружающий нас мир является лишь проявле-
нием абсолюта. Абсолют, писал Бозанкет, является закончен-
ным и совершеннейшим духовным целым, в котором пребы-
вают конечные существа, как элементы, подчиненные этому
целому. Извращая подлинный предмет исследования научной
философии — всеобщие объективные закономерности движе-
ния, развития природы, общества и мышления, Бозанкет
утверждал, что якобы цель философии состоит в том, чтобы
проникнуть в «дух целого» и «проследить его развитие через
различные роды опыта (личного и общественного)».
На учении об идеальном, абсолютном и гармоничном духе
построена лженаучная теория Бозанкета о государстве как о
«целом», в котором якобы сливается многообразие обществен-
ных интересов. Философия, утверждал Бозанкет, поскольку она
рассматривает общество, имеет прежде всего дело с проблемами
отношения личности к государству. Эти мысли особенно ясно
выражены в его главном трактате «Философская теория госу-
дарства» (1899), где он утверждает необходимость создания
могущественного государства, способного подавлять борьбу на-
родных масс, революции и восстания. Основой государства,
заявляет он, является частная собственность; личность без ча-
стной собственности фактически лишена воли. Бозанкет вос-
хвалял и оправдывал войны, в которых он видел проявление
высшей власти государства в общественной жизни. Государ-
1 F. Bradley. Appearance and Reality, p. 413.
443
ство, писал он, не обязано придерживаться принципа долга
в своих отношениях с другими государствами.
Против материализма с позиций абсолютного идеализма вы-
ступал также психолог Джемс Уорд (1843—1925). В своей ра-
боте «Натурализм и агностицизм» (1889) и др. он пытался ис-
пользовать данные современной физики для «опровержения»
материализма и под влиянием идей Лейбница развивает идеа-
листическую концепцию мира как системы развивающихся
духовных монад, связанных между собой взаимными восприя-
тиями. Высшая среди этих монад — бог. Уорд выдвигает тео-
рию «творческого синтеза», согласно которой развитие новых
качеств действительности совершается под руководством боже-
ственных сил. В его истолковании идея эволюции приобретает
теологический характер.
Еще более пронизана религиозными идеями концепция Мак-
Таггарта (1866—1925), который утверждал, что каждая подлин-
ная философия «должна быть мистической», если не по методу,
то «по выводам». Он приписывал абсолюту некую космическую
эманацию божественной «любви».
Течение абсолютного идеализма распространилось из Англии
в другие страны Британской империи, а также в США.
На рубеже двух столетий абсолютный идеализм стал нахо-
дить в Англии меньше сторонников: его концепции представля-
лись буржуазной интеллигенции «старомодными» и откровенно
спиритуалистическими. Явная враждебность абсолютного идеа-
лизма науке была неприемлема в условиях быстрого развития
естествознания и техники. В начале XX в. на первый план вы-
ступил так называемый неореализм, использовавший современ-
ные данные наук для обоснования новых разновидностей идеа-
лизма и агностицизма.
3. «ГЕОГРАФИЗМ» И РАСИЗМ
В АНГЛИЙСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
Во второй половине XIX в. английская буржуазная социоло-
гия, так же как и философия, развивается под знаком аполо-
гии британской колониальной империи, пропаганды буржуаз-
ного либерализма и фритредерства, идей «классового мира»,
«солидарности» труда и капитала. Наиболее распространен-
ными социологическими теориями этого периода был позити-
визм Милля и Спенсера с его биологизацией законов общест-
венного развития; различные географические и биологические
теории, рассматривающие общество с точки зрения географи-
ческой среды (Бокль и др.), эклектические теории «факторов»,
утверждающие, что ход истории в одинаковой степени зависит
от множества равнозначных причин и условий: биологических,
444
экономических, психологических и т. д. Для английской бур-
жуазной социологии второй половины XIX в. характерны так-
же многочисленные расистские теории, обосновывающие и
оправдывающие колониальное господство Англии.
Одним из реакционных социологов был Френсис Гальтон
(1822—1911), который основал специальную «науку» об оздо-
ровлении человеческой природы — евгенику. Основной прин-
цип евгеники сводился к признанию невозможности равенства
людей и народов, к утверждению, что сама природа сделала
одни расы «высшими», предназначенными к господству, дру-
гие — «низшими». В книге «Наследственность таланта, его
законы и последствия», вышедшей в 1869 г., Гальтон, ссылаясь
на биологический закон естественного отбора и некритически
перенося его на общество, утверждал, что высшие расы (под-
разумевая под ними в первую очередь англичан) благодаря
умению приспосабливаться к внешней среде с естественной
необходимостью должны управлять расами и народами, «не-
способными» к приспособлению. К числу таких неспособных
он относил негров, австралийцев и другие народы, попавшие под
власть англичан. Для социологии Гальтона характерны отри-
цание объективных законов исторического развития общества,
биологизация общественных процессов.
Таких же расистских взглядов придерживался Бенджамен
Кидд (1858—1916). Главной движущей силой общественного
развития он считал биологический принцип борьбы за сущест-
вование и выживание наиболее приспособленных рас и племен.
Отсюда им делался расистский вывод о существовании высших
и низших рас, о праве высших диктаторствовать над низшими.
Пытаясь определить сущность общественного прогресса, Кидд
заявляет, что этот прогресс заключается в смягчении классо-
вых противоречий и в «благотворительном» отношении буржуа-
зии и помещиков к трудящимся классам. В этом смягчении клас-
совых противоречий главную роль он отводит религии,
утверждая, что христианская проповедь в период западноевро-
пейского феодализма якобы содействовала смягчению нравов
и торжеству гуманности.
Кидд решительно возражал против развития научного зна-
ния L В накоплении положительных знаний, утверждал он, нет
ничего прогрессивного, ибо это приводит к росту атеизма, а ате-
изм лишает людей морали. Английский социолог открыто вы-
ступал против теории научного социализма, против классовой
борьбы, против революционного пролетарского движения. Не-
возможность социализма он пытался «доказать» двумя таки-
ми «аргументами»: 1) вечностью конкуренции, вытекающей
1 См. Б. Кидд. Социальная эволюция. СПб., 1897, глава IX и др.
445
якобы из биологического принципа борьбы за существование,
и 2) особыми биологическими законами, якобы существующи-
ми в обществе и ведущими к закреплению классовых отноше-
ний на основе гармонии между трудом и капиталом.
Обстоятельную, хотя и недостаточно последовательную кри-
тику социологии Кидда дал русский социолог М. Ковалевский
в своей книге «Современные социологи» (1905). Он отметил
главный порок Кидда — смешение законов биологии с зако-
нами общества. «...Ежедневный опыт,— писал Ковалевский,—
ставит нас лицом к лицу с следующей формой наследственно-
сти, проявляющейся в человеческих обществах. Она состоит в
передаче старшими поколениями младшим той массы положи-
тельного знания и технического опыта, большая часть которо-
го получена была ими самими от предков» J. Поэтому нельзя
биологическую категорию наследственности переносить на ка-
чественно иной, социальный процесс развития. Столь же
решительно отвергал Ковалевский отождествление Киддом
биологической борьбы за существование с капиталистической
конкуренцией.
Наконец, русский социолог на ряде примеров показы-
вает несостоятельность положения Кидда о том, что христиан-
ская церковь и проповедуемая ею церковная мораль смяг-
чает нравы и содействует расцвету гуманизма.
Несмотря на слабость и антинаучность социологических ар-
гументов Кидда, они приобрели среди буржуазных социологов
Англии большую популярность и были использованы офици-
альными лидерами английских буржуазных партий для «обос-
нования» британской колониальной политики 1 2.
Не меньшим признанием со стороны буржуазных англий-
ских политиков и социологов пользовался видный социолог
Генри Томас Бокль (1821 —1862), объяснявший могущество
Британской империи главным образом географическими усло-
виями. Бокль явился одним из родоначальников, так называ-
емого, географического направления в социологии. Признавая
закономерность исторического прогресса, Бокль в своей главной
работе «История цивилизации в Англии» (1857—1861) утверж-
дал, что экономика и политика, классовые отношения и различ-
ные формы общественного сознания определяются климатом,
почвой и другими природными свойствами географической сре-
ды. Бокль считал, что в зависимости от климата одни народы
1 М. Ковалевский. Современные социологи. СПб., 1905, стр. 213.
2 «Лидер английских консерваторов Джозеф Чемберлен, бывший на
рубеже XIX и XX вв. министром колоний, заявил, что книга Кидда «Конт-
роль над тропиками» произвела на него «неизгладимое, впечатление».
(См. сб. статей: «Англо-американская этнография на службе империализ-
ма». М., Изд-во АН СССР, 1951, стр. 71).
446
находятся в рабском состоянии, а другие добиваются господ-
ствующего положения. Из географических условий он выводил
неизбежность физического уничтожения колониальных народов.
«Нет примера в истории,— писал он,— чтобы в какой-нибудь
тропической стране, при значительном накоплении богатства,
народ избегнул такой судьбы...»!. Наряду с географизмом
Бокль придерживался при рассмотрении отдельных историче-
ских событий психологической точки зрения. Он считал, что гео-
графическая среда определяет свойство человеческой психики,
а последняя в свою очередь порождает соответствующие ей
экономические формы.
Значительную роль в истории английской буржуазной со-
циологии второй половины XIX в. сыграл английский эконо-
мист и социолог, профессор Кембриджского университета,
Альфред Маршалл (1842—1924). Его главное произведение
«Начало экономической науки» вышло в Лондоне в 1890 г. Мар-
шалл, подобно Спенсеру, Гальтону и Кидду, подходил к обще-
ству с точки зрения биологических законов. Он рассматривал
политическую экономию и социологию как часть биологии.
В его работах проводится та мысль, что сама природа сделала
англичан господствующей расой. Социолог оценивает капитали-
стический способ производства как естественное проявление
борьбы за существование.
Выступая в качестве злейшего врага марксизма, Маршалл
отвергал теорию прибавочной стоимости Маркса. С его точки
зрения, прибыль капиталистов представляет собой не что иное,
как плату за руководство производством. Поэтому он отрицал
существование эксплуатации пролетариата капиталистами,
марксистскую теорию абсолютного и относительного обнища-
ния трудящихся масс при капитализме. Маршалл уверяет, что
пауперизация трудящихся происходит в капиталистическом
обществе лишь вследствие наличия феодальных пережитков.
С окончательным утверждением капитализма, заявляет он, по-
ложение трудящихся будет неуклонно улучшаться так же, как
и увеличиваться прибыль капиталистов.
По утверждению английского буржуазного социолога, мож-
но сохранить частную собственность капиталистов на средства
и орудия производства и, вместе с тем, путем «справедливого»
распределения производимых продуктов уничтожить все «не-
справедливости» эксплуататорского строя. Это положение
Маршалла легло в основу политической программы англий-
ских реформистов, предлагавших заменить революционную
борьбу пролетариата против капитализма социальными рефор-
мами в рамках самого капитализма.
1 Г. Т. Бокль. История цивилизации в Англии. СПб., 1895, стр. 31.
447
Социологические взгляды Маршалла были близки к психо-
логическим теориям общественного развития. Рассматривая
общество как социальный организм, состоящий из отдельных
клеточек — биологических особей, он одновременно полагал,
что как общество в целом, так и каждый человек в отдельности
представляют собой некий конгломерат психических состояний
и реакций. Частную собственность он пытался объяснить стрем-
лением людей к ней, а взаимоотношения между трудом и ка-
питалом он объяснял эмоциями и чувствами, из которых яко-
бы складываются противоположные классы. В конечном счете
Маршалл придерживался традиционного субъективно-идеали-
стического воззрения на общество как на продукт индивидуаль-
ной человеческой психики. Его социология—это эклектиче-
ская доктрина, признающая в обществе три фактора: биологи-
ческий, экономический и психический, причем био-психический
«фактор», как правило, господствует над экономическим.
Несостоятельность теории «факторов», выдвинутой буржуаз-
ными социологами, в том числе и Маршаллом, показал Энгельс.
В письме к Штаркенбургу 25 января 1894 г. он писал: «...По-
литическое, правовое, философское, религиозное, литератур-
ное, художественное и т. д. развитие основано на экономиче-
ском развитии... тут взаимодействие на основе экономической
необходимости, в конечном счете всегда прокладывающей себе
путь»
Некоторые буржуазные английские социологи и историки
сделали попытку внести поправки в теорию «факторов», ука-
зав на первостепенную роль экономических условий в общест-
венной жизни. Так, в 1893 г. вышла «Экономическая история
Англии» У. Дж. Эшли и в 1888 г.— работа Т. Роджерса «Эко-
номическая интерпретация истории». В обеих работах прово-
дится та мысль, что только экономика объясняет в конечном
счете причины общественного прогресса и что поэтому игнори-
рование экономики ставит социолога и историка в крайне
затруднительное положение. Рассматривая различные кате-
гории социологии, политической экономии и историографии,
Эшли подчеркивал, что они не являются выдумкой ученых, а
представляют собой отражение в мозгу человека реальных
процессов общественной жизни, носящих исторический ха-
рактер. «Это не логические абстракции,— писал Эшли,— но
лишь видоизменяющиеся отражения в области мысли видо-
изменяющихся явлений социальной жизни. Абстрактного пра-
ва собственности не существует, но в разные времена сущест-
вовали разные права собственности; точно так же на вещах
нет никакого клейма, которое бы делало их навеки капита-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. М., 1953, стр. 470.
448
лом; существуют лишь видоизменяющиеся средства, соеди-
ненные с обладанием богатством и служащие для приобрете-
ния дальнейшего богатства» L
Однако ни Эшли, ни Роджерс не смогли пойти дальше «эко-
номического материализма». Они не понимали ни роли клас-
совой борьбы в жизни общества, ни всемирно-исторической
роли пролетариата. Буржуазные социологи даже самого ради-
кального толка рассматривали буржуазную политику как есте-
ственную политику и не доводили содержание понятия обще-
ственного прогресса до признания необходимости замены ка-
питализма социализмом. В отдельных случаях они снова воз-
вращались к пресловутой теории «факторов».
Едва ли не самым крупным английским социологом второй
половины XIX в. был Джон Уильям Дрэпер (1811 —1882). Зна-
чительную часть своей жизни он прожил в США, где занимал
должность профессора химии и философии. Дрэпер был также
видным физиологом.
Как социолог, Дрэпер получил широкую известность в бур-
жуазных кругах благодаря своей книге «История умственного
развития Европы», которая выдержала в 60—70-х годах целый
ряд изданий, а в 1885 и 1900 гг. вышла и на русском языке.
«Мне кажется,— писал Дрэпер в 1863 г. в предисловии к на-
званной книге,— что никто до настоящего времени не делал
попытки привесть данные, представляемые умственною исто-
риею Европы, в согласие с физиологическими началами, и
этим путем объяснить правильный прогресс цивилизации; по-
добным же образом никто не группировал факты, доставляе-
мые другими отраслями знания, так, чтобы дать нам возмож-
ность уяснить себе условия, при которых совершается этот про-
гресс. Эти философские недостатки я и старался пополнить на
следующих страницах.
Благодаря такому способу исследования, история, рассмат-
риваемая через посредство физиологии, представляется нам
в совершенно новом виде» 1 2.
Таким образом, английский социолог толкует историю че-
ловечества как следствие физиологических законов. Он, подоб-
но Спенсеру и другим сторонникам органической теории обще-
ства, рассматривает общественные процессы как процессы, ана-
логичные биологическому развитию отдельного животного ор-
ганизма. «Жизнь каждого отдельного индивидуума,— провоз-
глашает Дрэпер,— представляет в миниатюре жизнь нации» 3.
1 У. Дж. Эшли. Экономическая история Англии в связи с экономи-
ческой теорией. М., 1897, стр. 736.
2 Дж. У. Дрэпер. История умственного развития Европы в двух
томах. Киев, 1900, стр. VII—VIII.
3 Там же, стр. VII.
29 История философии, т. III
449
Отождествляя индивидуальную жизнь с социальной, Дрэ-
пер утверждает, что каждая нация, каждое государство пере-
живает детство, рост, подъем и, наконец, увядание. Видя в ка-
питализме высший продукт подъема, он предлагает вести борь-
бу за максимальное продление капиталистической эпохи.
Дрэпер всячески идеализирует буржуазную демократию. Он
«не замечает» «никаких ее социальных антагонизмов», «не
замечает» эксплуатации пролетариата. Конкретное развитие
социально-экономической жизни буржуазный социолог подчи-
няет развитию разума. «...Изменяется образ мышления,— за-
являет он,— а вместе с тем изменяются и действия»1.
Исходя из идеалистического понимания истории, Дрэпер
устанавливает пять периодов общественной жизни, вытекаю-
щих, по его мнению, из постепенного проникновения разума
во все поры социальной действительности: века легковерия,
исследования, веры, разума и, наконец, упадка, связанного с
деградацией разума. Здесь английский социолог находится под
сильным влиянием доктрины Конта о трех этапах социального
развития. Однако он более пессимистичен, чем Конт, ибо в ко-
нечном счете утверждает неизбежную гибель общества. Его
пессимизм связан с ростом рабочего движения в Англии и дру-
гих странах, с распространением среди пролетариата социали-
стических идей.
Дрэпер преувеличивает роль географического фактора. Он
утверждает, что различия в климате обусловливают различия в
нравах и обычаях, а затем и различия в характере цивилизации.
Целиком в духе географического понимания общества Дрэпер
заявляет: «...Государства, расположенные в восточном и запад-
ном направлении, должны быть гораздо сильнее, чем те, кото-
рые тянутся от севера к югу. Я думаю, что это было одной из
самых важных причин величия Рима и его прочности и в значи-
тельной степени облегчало труд управления для его императо-
ров, которые нередко попадали в весьма затруднительное поло-
жение. В западном и восточном направлении существует есте-
ственное стремление к однородности, а в северном и южном —
к различию и антагонизму, и управление, при этих последних
условиях, потребует самой высокой государственной мудро-
сти» 2.
Социология Дрэпера отражает традиционную тенденцию
английской буржуазии к компромиссу с феодальными элемен-
тами. Она оказала и до сих пор продолжает оказывать значи-
тельное влияние на первых вождей английского тред-юниониз-
ма, а также на так называемых фабианских социалистов. Оп-
портунистические лидеры английского рабочего движения ис-
1 Дж. У. Дрэпер. История умственного развития Европы, стр. 21.
2 Там же, стр. 17.
450
пользовали идеи буржуазных социологов, для борьбы с марк-
сизмом. Это можно видеть особенно при рассмотрении идейных
истоков «Фабианского общества» \ которое было организовано
в 1884 г. Сиднеем и Беатрисой Вебб. Английские «фабианские
социалисты» предлагали применять в борьбе с капитализмом
осторожную и медлительную тактику, противопоставляли марк-
систскому учению о социальных революциях эволюционизм,
отрицали классовую борьбу и диктатуру пролетариата. Объяв-
ляя социалистический строй продуктом сознательного общест-
венного подбора, фабианцы, следуя, в частности, за Дрэпером,
провозгласили разум и «разумную пропаганду» единственным
орудием общественного прогресса. В программе «Фабианского
общества» прямо сказано, что фабианцы отличаются от дру-
гих социалистов решительным отказом от объединения своих
сторонников под сенью организации, и что «Фабианское обще-
ство» «существует для совместного исследования, совместного
обсуждения и пропаганды» 1 2. Фабианцы заявляли далее, что
они выступают не против частной капиталистической собствен-
ности вообще, но лишь против ее отдельных проявлений. Сводя
социологию к проблеме взаимоотношения личности и общества,
фабианцы разрешали эту проблему в духе фритредерства.
В письме к Ф. А. Зорге 18 января 1893 года Ф. Энгельс разо-
блачил буржуазную сущность фабианского «социализма».
«...Фабианцы здесь, в Лондоне,— шайка карьеристов, достаточ-
но рассудительных, чтобы понимать неизбежность социального
переворота, но ни в коем случае не желающих доверить эту
исполинскую работу исключительно незрелому пролетариату.
И поэтому они благосклонно берутся возглавить его. Их основ-
ной принцип — страх перед революцией... Свой же социализм
они рисуют крайним, но неизбежным следствием буржуазного
либерализма. Отсюда их тактика: не вести решительной борь-
бы с либералами, как с противниками, а толкать их к социали-
стическим выводам, т. е. надувать их, «пропитывать либера-
лизм социализмом», не противопоставлять либералам социали-
стических кандидатов, а подсовывать и навязывать их либе-
ралам, т. е. обманным путем проводить их. Но, что они при
этом либо сами будут обмануты и одурачены, либо предадут
социализм,— этого они, конечно, не понимают... Но как только
они возвращаются к своей специфической тактике — затуше-
выванию классовой борьбы, так дело плохо. Из-за классовой
борьбы, они фанатически ненавидят Маркса и всех нас.
1 Фабианское общество получило свое название по имени римского
полководца Фабия Максима, который в борьбе с Карфагеном придержи-
вался максимально осторожной тактики и получил прозвище «Медлителя».
2 См. программу Фабианского общества, приложенную к «Истории
XIX века» под редакцией Лависса и Рамбо, т. VIII, 1907, стр. 292.
451
29*
Фабианцы насчитывают, конечно, много буржуазных сто-
ронников...» !.
Данная Энгельсом характеристика ярко вскрывает соци-
ально-политическую направленность теоретической и практи-
ческой деятельности фабианцев.
4. ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
В ТРУДАХ АНГЛИЙСКИХ УЧЕНЫХ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.
Крупнейшим событием в развитии естествознания середины
XIX в. было открытие Чарлза Дарвина, создавшего эволюцион-
ную теорию в биологии, имевшую большое философское зна-
чение1 2.
Под знаком эволюционной теории шло последующее раз-
витие всей биологии. Выработке и обоснованию этой теории
много способствовал другой английский естествоиспытатель
Альфред Уоллес (1823—1913). Он, одновременно с Дарвином,
открыл закон естественного отбора, однако, безоговорочно
признал приоритет Дарвина в этом открытии и с самого нача-
ла стал одним из его ближайших соратников.
Уоллесу принадлежат многие исследования по вопросам
биогеографии, одним из основоположников которой он являет-
ся, и покровительственной окраски (мимикрии) растений и жи-
вотных. Его сочинения содержат богатый фактический мате-
риал, обосновывающий идею развития в биологии; особый же
интерес в этом отношении представляют две его книги: «Естест-
венный отбор» (1870) и «Дарвинизм» (1889), в которых рас-
крывается мировоззрение Уоллеса.
Признавая естественный отбор, понимаемый им исключи-
тельно как отбор в результате перенаселенности, Уоллес отри-
цает отбор вследствие большой способности приспособления
организмов к изменяющимся обстоятельствам. С таким узким
представлением о естественном отборе связано категорическое
отрицание Уоллесом одного из основных принципов дарвинист-
ской теории развития живой природы — принципа наследст-
венности приобретаемых признаков.
Коренное различие мировоззрений Дарвина и Уоллеса рас-
крывается также в решении каждым из этих ученых проблемы
.антропогенеза. Как известно, Дарвин объяснял происхождение
и развитие человека естественными причинами, т е. материали-
стически. Уоллес же ошибочно утверждал, что в происхожде-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 459.
2 Философское значение открытия Дарвина рассмотрено во II т. «Ис-
тории философии», оценка его классиками марксизма приведена в первой
и третьей главах настоящего тома.
452
нии и развитии человека определяющую роль играло якобы
некое «высшее интеллектуальное существо», которое направ-
ляло его к специальной цели совершенно так же, как чело-
век руководит развитием многих животных и растительных
форм. Таким образом, в отличие от Дарвина, который мате-
риалистически объяснял целесообразность в живой природе,
не исключая и человека как особого биологического вида,
Уоллес в объяснении явлений антропогенеза встал на путь
плоской телеологии.
Уоллес выдвинул чисто умозрительную теор-ию «стадий
прогресса», согласно которой живая природа в своем разви-
тии прошла по крайней мере три стадии, на каждой из кото-
рых вступала в действие какая-нибудь новая сила. Первой из
этих стадий было превращение неорганического вещества в
органическое, второй стадией — проявление чувствительности,
а третьей — возникновение духовных свойств человека. Эти
три различные стадии прогресса, по словам Уоллеса, начиная
с неорганической материи и кончая человеком, ясно указыва-
ют на существование невидимого мира — мира духа, которому
подчинен материальный мир.
Еще в молодости Уоллес стал увлекаться спиритизмом.
В 1875 г., будучи уже известным ученым, он выпустил книгу
«Чудеса и современный спиритуализм». Критикуя спирити-
ческие увлечения Уоллеса, Энгельс указал на их связь с
ограниченностью узкоэмпирического подхода к явлениям при-
роды.
Эмпирическое презрение к диалектике и вообще ко всяко-
му теоретическому мышлению, говорит Энгельс, наказывается
тем, что некоторые из самых трезвых эмпириков становятся
жертвой самого дикого из всех суеверий — современного спи-
ритизма. Голая эмпирия неспособна покончить со спири-
тизмом.
Одним из крупных ученых, отстаивавших и творчески раз-
вивавших материалистическую теорию развития живой при-
роды, был выдающийся английский биолог Томас Генри Гек-
сли (1825—1895), один из ближайших друзей и соратников
Дарвина. С пропагандой идей Дарвина он часто выступал
перед английскими рабочими, и этим завоевал среди них боль-
шую популярность. Гексли положил много труда для обосно-
вания эволюционного учения Дарвина данными зоологии,
сравнительной анатомии и палеонтологии, в области которых
ему самому принадлежат крупные исследования.
По своим философским взглядам Гексли был агностиком
юмистско-спенсерианского толка и вместе с тем естественно-
историческим материалистом. Он первый ввел в философию
термин «агностицизм». «...Английский юмист Гексли, основатель
453
меткого и верного выражения «агностицизм»» \— характе-
ризует его В. И. Ленин.
Как и все агностики-юмисты, Гексли не шел дальше ана-
лиза ощущений, заявляя, что якобы невозможно знать ничего
достоверного об их источнике или об их оригинале. Ф. Энгельс и
В. И. Ленин называли агностиков типа Гексли «стыдливыми
материалистами». Это название очень метко выражает сущ-
ность философских взглядов Гексли. С одной стороны, он
утверждал, например, что прогресс науки «во все времена
означал и теперь, более чем когда-либо, означает расширение
области того, что мы называем материей и причинностью, и
соответственно этому постепенное исчезновение из всех обла-
стей человеческой мысли того, что мы называем духом и са-
мопроизвольностью». И далее: «...С точки зрения прогрес-
са науки материалистическая терминология во всех отноше-
ниях предпочтительнее. Ибо она связывает мысль с другими
явлениями мира..., тогда как обратная или спиритуалистиче-
ская терминология крайне бессодержательна (utterly barren)
и не ведет ни ж чему, кроме путаницы и темноты... Едва ли мо-
жет быть сомнение в том, что чем дальше идет вперед наука,
тем более широко и тем более последовательно все явления
природы будут представляемы посредством материалистиче-
ских формул или символов». С другой стороны, Гексли писал:
«Если бы я вынужден был выбирать между абсолютным ма-
териализмом и абсолютным идеализмом, я был бы вынужден
принять последний»... «Единственно, что нам достоверно изве-
стно, это существование духовного мира» 1 2.
Характеризуя философские взгляды Гексли, В. И. Ленин
отмечал, что идеалисты, спиритуалисты вели систематическую
войну «против Т. Гексли (не за то, что он был недостаточно
определенным и решительным материалистом, в чем упрекал
его Энгельс, а) за то, что под его агностицизмом скрывался
в сущности материализм» 3.
То, что Гексли был в конечном итоге материалистом, хотя
и «стыдливым», нашло выражение в его ожесточенной борьбе
против всех и всяких реакционеров и мракобесов, нападавших
на учение Дарвина. В частности, именно он на одном из пуб-
личных диспутов глубоко вскрыл и разоблачил невежество и
обскурантизм главы английских антидарвинистов того вре-
мени епископа Вильбельфорса.
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
стр. 23.
2 Цит. по кн.: В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч.,
т. 14, стр. 195.
8 Там же, стр. 80.
454
Энгельс ссылается на Гексли, как на ученого, который, в
противоположность Уоллесу и его сторонникам, отнесся весь-
ма критически к спиритизму. Когда лондонское «Логическое
общество» (Dialectical Society) пригласило Гексли участво-
вать в работе комиссии по изучению спиритизма, он отклонил
это приглашение, высмеяв спиритизм и его адептов. В связи с
этим Энгельс писал, что эмпирия видит себя вынужденной
противопоставить назойливости духовидцев не эмпирические
эксперименты, а теоретические соображения и сказать вместе
с Гексли: «Единственная хорошая вещь, которая, по моему
мнению, могла бы получиться из доказательства истинности
спиритизма, это новый аргумент против самоубийства. Лучше
жить в качестве подметальщика улиц, чем в качестве покой-
ника болтать чепуху устами какого-нибудь медиума, получаю-
щего гинею за сеанс» !.
Материалистическая линия в физике была представлена
особенно сильно в трудах английских ученых — Фарадея и
его последователей.
Великий английский физик-материалист Майкл Фарадей
(1791 —1867) заложил фундамент общего учения об электро-
магнетизме. В своих исследованиях он руководствовался диа-
лектической идеей о единстве и всеобщей связи «сил» и явле-
ний природы. Его основополагающие работы в области
электромагнетизма, развитые позднее трудами Максвелла,
Лоренца, Герца, Столетова, Лебедева и других физиков, способ-
ствовали победе материалистических идей в естествознании.
Основные явления в области электромагнетизма были откры-
ты до Фарадея. Но Фарадей выдвинул новый подход к их изу-
чению. Он показывает общность всех известных к тому вре-
мени видов электричества и ставит задачу превратить
магнетизм в электричество, или другими словами «получить
электричество при помощи обыкновенного магнетизма» 1 2. Эту
задачу он решает блестяще, открывая электромагнитную индук-
цию, положив начало современной электромагнитной ^теории.
Вся современная энергетика, революционизировавшая технику,
опирается в своей основе на открытия Фарадея: им был по-
строен первый электродвигатель, первая динамо-машина, пер-
вый трансформатор.
Глубокое убеждение в единстве «сил» природы руководило
Фарадеем в его поисках взаимной связи магнетизма с элек-
тричеством, тепловой энергией, химическим действием со све-
том, кристаллизацией, а через последнюю — с силами сцепления.
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, М., 1955, стр. 37.
2М. Фарадей. Экспериментальные исследования по электричеству;
т. I. 1947, стр. 12.
455
Фарадею удалось «намагнитить свет», т. е. открыть враще-
ние плоскости поляризации светового луча под влиянием маг-
нитного поля. Это открытие послужило одним из веских
экспериментальных доводов в пользу электромагнитной тео-
рии света, созданной впоследствии Максвеллом. Исследование
непосредственного влияния магнитного поля на излучение не
удалось Фарадею только вследствие недостаточной точности
его экспериментальной установки. Это открытие осуществил
в 1896 г. голландский физик П. Зееман, обнаруживший изме-
нение длины волны спектральной линии под влиянием магнит-
ного поля. Явление Зеемана сыграло большую роль в разви-
тии современной атомной физики, послужив доказательством
реального существования электронов и сложного строения
атомов. Фарадей предпринимает попытки обнаружить экспе-
риментально связь между силой тяжести и электричеством.
Только современная физика осуществила это предвидение Фа-
радея, установив гравитационное искривление светового
луча — факт, играющий важную роль в общей теории относи-
тельности. Всё это свидетельствует о глубокой проницатель-
ности, силе научного метода Фарадея.
Мысль о единстве различных «сил» природы привела Фара-
дея к материалистической идее сохранения и превращения
этих «сил».
Своими исследованиями Фарадей развивает и углубляет
идею всеобщей материальной среды, заполняющей мировое
пространство. Как сторонник близкодействия — материалисти-
ческого учения о передаче взаимодействия между телами по-
средством материальной среды, он выдвигает представление
о физических линиях сил, рассматривая их не статически,
а динамически. Фарадей указывает, что хотя в его время нет
возможности более детально раскрыть процессы, происходя-
щие в среде, воспринимаемые нами как электромагнитные,
оптические, гравитационные, тем не менее он убежден в един-
стве этих процессов.
Физик-материалист, научная деятельность которого преоб-
разовала господствовавшие до него представления об электро-
магнитных явлениях, Фарадей своими трудами способствовал
преодолению механицизма в науке.
Некоторые последователи научного творчества Фарадея
считают его противником атомистики. Хотя Фарадей и говорит,
что он «с некоторым подозрением» относится к «термину
атом» \ однако, существо его воззрений направлено не на от-
рицание атомистической структуры материи, а на более глу-
1 М. Фарадей. Экспериментальные исследования по электричеству,
т. I, стр. 344.
456
бокое понимание принципов атомизма. Возражая против тер-
мина «атом», он выступает в сущности против метафизиче-
ской идеи об абсолютной неделимости атомов и высказывает
убеждение в сложности дискретных частиц материи, в огра-
ниченности чисто механической трактовки атомизма. «...Имеет-
ся огромное количество фактов,— писал Фарадей,— заставля-
ющих нас думать, что атомы материи каким-то образом ода-
рены электрическими силами или связаны с ними, и им они
обязаны своими наиболее замечательными качествами, и в том
числе своим химическим сродством друг к другу» Ч Говоря
о значении научных исследований Фарадея для развития ато-
мистики, необходимо указать также на то, что законы элек-
тролиза, открытые им, непосредственно привели к выводу
о дискретности электрического заряда. Этот вывод из законов
Фарадея был сделав впоследствии Максвеллом, Аррениусом
и Гельмгольцем.
Проведение идеи единства «сил» природы через все свои
физические исследования, разработка принципа близкодейст-
вия, углубление атомистики — таковы основные заслуги вели-
кого английского физика в борьбе за материализм и преодоле-
ние метафизических идей в естествознании XIX в.
Большую роль в отстаивании и развитии материалистиче-
ских традиций в естествознании сыграл также Джемс Кларк
Максвелл (1831 —1879) —выдающийся английский физик, соз-
давший теорию электромагнитного поля, продолжатель идей
Фарадея. Подчеркивая неразрывную связь своих исследований
с трудами Фарадея, Максвелл писал: «Я... имею намерение
только показать, каким образом непосредственным примене-
нием идей и методов Фарадея лучше всего могут быть вы-
яснены взаимные отношения различных классов открытых им
явлений» 1 2.
Отправляясь от материалистической идеи близкодействия,
Максвелл развивает и углубляет представление о промежуточ-
ной материальной среде, наличием которой объясняет электро-
магнитные взаимодействия. Он обобщает идеи Фарадея и при-
дает им форму последовательно развитой математической тео-
рии. Согласно представлениям Максвелла, магнитное поле
создается не только движением зарядов, но и любым измене-
нием во времени электрического поля. Он вывел уравнения
электродинамики, названные его именем. Эти уравнения вы-
ражают в математической форме основные законы электро-
магнитного поля. В них отражается связь изменения электри-
1 М. Фарадей. Экспериментальные исследования по электричеству,
т. I, стр. 335.
2 Дж. К. Максвелл. Избранные сочинения по теории электромаг-
нитного поля. М., 1954, стр. 15.
457
ческой и магнитной напряженности поля в той или иной ма-
териальной среде с распределением и движением зарядов
в этой среде.
При построении своей теории Максвелл особое значение
придал методу аналогий, используя при этом гидродинамиче-
ские модели относительно структуры и динамики эфирной
среды, передающей электромагнитные взаимодействия. Макс-
велл исходит из убеждения о единстве природы, о ее мате-
риальности. Применение и разработка этого метода Максвел-
лом — один из убедительных примеров диалектики познания,
отражающей объективную диалектику природы.
Электромагнитная теория Максвелла подтвердила идеи
Фарадея о глубокой связи электромагнитных и световых яв-
лений. Опираясь на экспериментальные данные и развивая
идею связи электрических и световых явлений, Максвелл соз-
дал электромагнитную теорию света. Оптика и электродина-
мика стали единой главой физической науки, а обширный
круг оптических явлений нашел свое объяснение в законах
электромагнитной теории. В дальнейшем развитии физики это
единство электромагнитных и оптических явлений получило
углубление и развитие.
Теория Максвелла получила свое подтверждение и разви-
тие в трудах немецкого физика Г. Герца, голландского физика
Г. А. Лоренца, русских физиков А. Столетова, А. Попова,
П. Лебедева и других. Из электромагнитной теории Максвел-
ла вытекало, в частности, наличие светового давления. Клас-
сические исследования выдающегося русского физика П. Ле-
бедева по световому давлению явились, наряду с опытами
Г. Герца, блестящим подтверждением теории Максвелла. Они
дали важное экспериментальное доказательство того, что
электромагнитное поле является одним из физических видов
материи.
Развивая и углубляя учение о непрерывной среде, передаю-
щей электромагнитные взаимодействия, Максвелл вместе с
тем внес огромный вклад в разработку и углубление атомисти-
ки, которая была одним из конкретных проявлений материа-
лизма в естествознании. Хотя он еще не преодолел ограничен-
ность старой атомистики, рассматривавшей атомы как абсо-
лютно простые, неделимые кирпичики- мироздания, тем не ме-
нее именно Максвелл вывел заключение о дискретности
электрических зарядов и непосредственно связал эту идею
дискретности с законами электролиза, открытыми Фарадеем.
Занимаясь проблемами кинетической теории материи, он уста-
новил закон распределения скоростей молекул — статическую
закономерность, относящуюся к движению множества частиц.
Тем самым он способствовал углублению понятия детерминиз-
458
ма в физике, фиксируя внимание не только на динамической,
но и на статической закономерности как особом типе законо-
мерностей. Максвеллу принадлежит также математическое
исследование об устойчивости колец Сатурна. Доказав чисто
теоретически, что кольца Сатурна не являются сплошными, а
состоят в действительности из роя метеоритов, он продемон-
стрировал этим открытием познавательную мощь человече-
ского разума, способного проникать за границы непосредст-
венно видимого невооруженным глазом человека.
Максвелл был убежден в объективности законов природы.
Своими научными исследованиями в области электромагне-
тизма он развил идеи Фарадея о глубокой взаимной связи
различных «сил» природы, о важной роли материальной среды
в электромагнитных процессах. Электромагнитная теория Фа-
радея — Максвелла всем своим содержанием подготовила почву
для выхода физики за рамки механицизма для приближав-
шейся «новейшей революции в естествознании», которая имела
место на рубеже XIX и XX вв.
Большое значение для опровержения агностицизма и юмиз-
ма, столь модного в тогдашней Англии, имели спектроскопи-
ческие исследования, проведенные английскими учеными.
В начале 60-х годов XIX в., т. е. вскоре после открытия спект-
рального анализа Бунзеном и Кирхгоффом в Германии, ан-
глийский химик и физик Уильям Крукс (1832—1919) открыл
с помощью спектроскопа новый химический элемент таллий.
В конце 60-х годов английский астрофизик Дж. Локьер обна-
ружил тем же способом линии неизвестного элемента в сол-
нечном спектре и назвал этот элемент «гелием» (т. е. солнеч-
ным). При этом Локьер связывал эти свои исследования и
открытия с механической идеей первоматерии, которая по-
лучила распространение в науке благодаря гипотезе англий-
ского врача Праута, выдвинутой еще в начале XIX в. Спустя
четверть века гелий был открыт на земле выдающимся анг-
лийским химиком-материалистом Уильямом Рамзаем. Основ-
ным способом, каким было доказано, что Рамзай открыл дей-
ствительно гелий, был тот же спектральный анализ. Идентич-
ность земного и солнечного гелия была установлена У. Крук-
сом. Таким образом наглядно была продемонстрирована мощь
методов научного познания, позволившая открыть новый эле-
мент сначала на Солнце, а затем уже подтвердить его реаль-
ное существование, найдя его среди веществ на Земле.
Круксу принадлежат исследования катодных лучей; эти
лучи наблюдаются в очень разреженных газах — в «круксо-
вых трубках» — и представляют собой поток электронов, как
это доказал в 90-х годах XIX в. английский физик Дж. Дж.
Томсон. С другой стороны, исследование так называемого
459
катодного сияния, открытого Круксом (свечение стекла, на ко-
торое падают катодные лучи), привело Рентгена в 1895 г.
к открытию новых лучей, названных его именем. Таким обра-
зом, исследования Крукса непосредственно подготовляли два
очень важных открытия, которые вызвали в самом конце
XIX в. новейшую революцию в физике.
Крукс был сторонником «неорганического дарвинизма»,
т. е. идеи развития химических элементов, которые отнюдь
не вечны, а претерпевают такие же глубокие изменения, как
и биологические виды. В середине 80-х гг. XIX в. он выступил
с работой, которую он назвал «О происхождении химических
элементов» (по аналогии с дарвиновским «Происхождением
видов»). В этой работе Крукс выдвинул глубоко диалектиче-
скую идею о том, что периодическая система элементов Мен-
делеева отражает собой весь процесс развития вещества, при-
чем каждая ее клетка (точнее, элемент, стоящий в этой клет-
ке) есть определенная фаза последовательного развития ве-
щества. Таким образом, задолго до открытия радиоактив-
ности и превращаемости элементов Крукс обосновал идею
развития в применении к химическим элементам, причем он
совершенно правильно усмотрел в периодическом законе Мен-
делеева основной закон развития вещества в неорганической
природе.
Подобно Уоллесу, Крукс увлекался спиритизмом и стал
его жертвой. При помощи тонких физических приборов, кон-
струировать которые было одной из его специальностей, он
пытался доказать «материализацию» духов и т. п. вздор.
Энгельс иронически замечает по поводу того, что Крукс при-
менял для изучения спиритических явлений пружинные весы,
электрические батареи и другие физические и механические
аппараты: «Мы увидим сейчас, взял ли он с собою главный
аппарат, скептически-критическую голову, или сохранил ли
его до конца в пригодном для работы состоянии. Во всяком
случае, через короткий срок господин Крукс оказался в таком
же полном плену у спиритизма, как и господин Уоллес»1.
5. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ФИЛОСОФСКИХ ИДЕЙ МАРКСИЗМА
В АНГЛИИ
Подъем рабочего движения в европейских странах во вто-
рой половине XIX в. захватил и Англию. После поражения
чартистов рабочее движение Англии пошло на убыль. Главные
его усилия были направлены теперь, в основном, на экономи-
ческую борьбу против капиталистов, на организацию тред-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 32.
460
юнионов и т. д. Начавшийся в 1873 г. глубокий экономический
кризис приводит к резкому обострению классовой борьбы в
стране. Рост рабочего движения создает некоторые условия
для распространения марксистских идей в Англии. Возникает
«Социал-демократическая федерация» (1884), затем «Социа-
листическая лига» и «Независимая рабочая партия» (1893),
которые пытаются возглавить социалистическое движение в
Англии.
В развитии социалистического движения в Англии боль-
шую роль сыграли основоположники диалектического и исто-
рического материализма К. Маркс и Ф. Энгельс. Проживая в
Англии длительное время, они оказали непосредственное вли-
яние на распространение социалистических идей в английском
рабочем движении. В 1883 г. был опубликован «Капитал» на
английском языке. В последующие годы были изданы в Анг-
лии «Манифест Коммунистической партии», «Заработная пла-
та, цена и прибыль», «Наемный труд и капитал», «Развитие
социализма от утопии к науке». Появление этих работ дало
толчок к распространению марксистских идей в Англии.
Видным пропагандистом марксизма в рабочем движении
Англии были дочь Маркса — Элеонора Эвелинг, Эдуард Эве-
линг, Эрнест Бельфорт Бакс, В. Моррис, К. Шорлеммер
и другие. Эта группа социалистов-марксистов составила левое
революционное крыло в «Социал-демократической федера-
ции», а после выхода из нее создала «Социалистическую
лигу», которая активно боролась за распространение идей марк-
сизма в Англии. В статьях и публичных выступлениях социа-
листы-марксисты боролись как против сектантства и догматиз-
ма, так и против реформизма, особенно против реформистских
теорий «Фабианского общества», которые пытались опроверг-
нуть учение Маркса о классовой борьбе, диктатуре пролетариа-
та и коммунизме.
Элеонора Маркс-Эвелинг (1855—1898) —видный деятель
английского социалистического движения, одна из организато-
ров стачки лондонских докеров (1889) и движения неквалифи-
цированных рабочих Англии в 80-х гг., была активным про-
пагандистом идей марксизма. Она опубликовала работу
Маркса «Заработная плата, цена и прибыль» (1898), издала
отдельной книгой серию статей Маркса и Энгельса, напечатан-
ных в газете «New York Daily Tribune», о революции и контр-
революции в Германии. В своих сочинениях «Карл Маркс»,
«Классовое рабочее движение в Англии» «Женский вопрос»,
«Фридрих Энгельс», «Рабочее движение в Америке» и др. она
выступает против буржуазной идеологии и реформизма, от-
стаивая учение Маркса, материалистическое понимание исто-
рии. В газете «Vorwarts» 5 апреля 1898 г. В. Либкнехт писал
461
о Э. Маркс-Эвелинг: «Понять социализм, пропагандировать
социализм и жить для социализма—это была ее цель» L
В работе «Классовое рабочее движение в Англии» Элео-
нора Эвелинг с позиций марксовой теории классовой борьбы
анализирует историю английского рабочего движения и, в
частности, один из его важнейших этапов — чартизм.
Значительную роль в распространении марксистских идей
в Англии сыграл английский социалист Эдуард Эвелинг
(1851—1898) —доктор прав университетского колледжа в Лон-
доне, физик и химик. Э. Эвелинг был страстным пропаганди-
стом марксизма и дарвиновского учения, являлся вице-прези-
дентом National Secularian Society, которое занималось раз-
работкой проблем атеизма. Совместно с С. Муром он перевел
на английский язык первый том «Капитала» Маркса и работу
Ф. Энгельса «Развитие социализма от утопии к науке».
В своем сочинении «Маркс для студентов» Эвелинг рас-
крывает сущность учения Дарвина и экономической теории
Маркса и указывает на их огромное значение для материали-
стического понимания развития природы и общества. «То, что
сделал Дарвин для биологии,— .писал он,— то сделал Маркс
для политической экономии. Каждый из них путем длитель-
ного и терпеливого наблюдения, эксперимента, записей, раз-
мышления, достиг огромного обобщения, которого не видела
ни биология, ни политическая экономия, обобщения, которое
не только революционизировало эту отрасль науки, а факти-
чески революционизирует всю человеческую мысль, всю чело-
веческую жизнь... Нет никакого сомнения в том, что XIX век
прославят два имени — Чарлз Дарвин и Карл Маркс»1 2.
Сущность дарвиновской научно-эволюционной теории за-
ключалась, по Эвелингу, в том, что она нанесла удар по гос-
подствовавшим до нее метафизическим учениям К. Линнея и
Ж. Кювье о сотворении видов и их неизменности, обосновала
бесконечное многообразие организмов в природе. Эвелинг
видел заслугу Дарвина в том, что он богатейшим естественно-
научным материалом дал убедительное доказательство пре-
имуществ науки перед религией и идеалистическими учениями.
«...Автор «Происхождения видов» сделал, пожалуй, гораздо
больше для прогресса нашего знания,— писал Эвелинг,— чем
кто-либо другой, не говоря уже о том, что его известная тео-
рия разрешила многие важнейшие проблемы биологии»3.
Пропагандируя учение Дарвина и отстаивая материализм
в понимании природы, Э. Эвелинг вскрывал ложность идей
о божественном происхождении и неизменности природы. Он
1 Цит. по журн. «Исторический архив», 1958, № 2, стр. 189.
2 Edward Ave ling. The Students’ Marx. London, pp. IV—V.
8 E. Aveling. Die Darwinische Theorie. Stuttgart, 1888, S. 4.
462
писал, что «не существует никаких доказательств существова-
ния божества, что изобретение названия или имени нисколько
не объясняет явлений, что сумма человеческих знаний ограни-
чена естественным, и что к помощи сверхъестественного при-
бегают лишь тогда и там, когда и где кончается знание» L
Ученые-материалисты ищут причины явлений природы в са-
мой природе, в закономерностях ее развития. «Все наши на-
дежды,— писал Эвелинг,— возлагаем на этот мир, и только
на этот мир» * 2.
Борясь с идеологией «Фабианского общества», Эвелинг
разъясняет важнейшие вопросы марксистской теории классо-
вой борьбы, революции, государства. «Этическому социализ-
му» он противопоставляет научное, материалистическое уче-
ние Маркса о коммунизме. «...В мире,— пишет Эвелинг,—
существуют неравенство и нищета. Это социальное неравен-
ство, эта нищета многих и счастье немногих является необхо-
димым следствием наших социальных условий, ...сущность
этих социальных условий заключается в том, что масса на-
рода, рабочий класс производят и распределяют все товары,
в то время как меньшинство, средние и высшие классы вла-
деют этими товарами... тирания немногих над многими воз-
можна только потому, что немногие обладают землей, мате-
риалом, машинами, банками, железными дорогами, одним
словом, всеми средствами производства и распределения то-
варов; и имеют они все это не как класс, который достиг всех
этих благ путем высшей добродетели, усилий или самоотре-
чения, а путем силы или обмана...» 3.
Эвелинг вслед за МарксОхМ считал, что уничтожение капи-
талистических отношений произойдет в результате социаль-
ной революции и на смену старому, эксплуататорскому строю
придет новый, социалистический строй. Это будет «общество,
в котором все средства производства будут собственностью
общества, которое будет признавать полное равенство для
всех без различия пола и создаст условия для проведения тех-
нических и научных открытий..., разовьет умственные и физи-
ческие способности всех его членов до самого высокого, не-
достигнутого до сих пор уровня»4. Эвелинг понимал, что
«в будущей коммунистической форме общества будут созданы
справедливые социальные условия ...ибо основу будущего об-
щества образует принцип, в силу которого каждый человек
’Э. Эвелинг. Ч. Дарвин. Жизнь и деятельность. М., 1923, стр. 26.
2 Там же.
8 Е. Aveling and Е. Marx-Aveling. Shelley’s Socialism. Ox-
ford, 1947, p. 2.
4 E. Aveling and E. Marx-Aveling. The Women Question, Lon-
don, 1887, p. 15.
463
будет в состоянии целиком развернуть и обнаружить все свои
способности» L
Говоря о переходном периоде от капитализма к социализ-
му, о ступенях в развитии коммунистического общества, Эве-
линг не раз останавливался на вопросе о государстве, на его
роли при социализме. «Государство при социализме,— (пишет
он,— будет представлять из себя организованную волю рабо-
чих. Оно будет способствовать уничтожению различий между
физическим и умственным трудом и установлению равенства
для всех, без различия пола...» 1 2 3.
Своими работами Эвелинг стремился довести до сознания
английских рабочих основы марксистской философии и социо-
логии.
Важную роль в распространении марксистской философии
во второй половине XIX в. в Англии сыграл также один из уче-
ников Маркса, английский социалист, историк и философ,
Эрнест Бельфорт Бакс (1854—1926). В 1883 г. Бакс вступил
в «Социал-демократическую федерацию»2. В 1886—1888 гг.
он входит в состав «Социалистической лиги». В 1890 г. Бакс
примкнул к «Британской независимой партии» и оставался
в ней до 1915 г., а после первой мировой войны он стал рефор-
мистом и социал-шовинистом.
Под влиянием Парижской Коммуны, которой он посвятил
труд «Парижская Коммуна 1870—1871 гг.», Бакс изучает труды
Маркса, особенно его «Капитал», и к концу 1881 г. в ан-
глийском ежегоднике «Modern Thought» публикует ра-
боту о Марксе под названием «Вождь современного мыш-
ления».
Перу Э. Бакса принадлежат также книги «Этика социа-
лизма» (1886), «Понимание с новой точки зрения» (1903),
«Руководство по истории философии» (1884), «Проблема
реальности» (1893), «Основы реальности» (1907) и другие.
Совместно с английским социалистом В. Моррисом он пишет
работу «Социализм, его развитие и перспективы» (1894).
Бакс пытался с позиции исторического материализма рас-
смотреть вопросы, связанные с пониманием классовой борьбы,
с определением роли идей в общественном развитии. «Исти-
на,— пишет он,— раскрытая Марксом и говорящая о том, что
1 Э. Эвелинг. Жизнь и деятельность Маркса. [Б. м.], 1920, стр. 39.
2 Е. A v е! i n g and Е. Магх-Aveling. The Women Question, p. 15.
3 В результате реорганизации «Демократической федерации» (1881—
1884) возникла «Социал-демократическая федерация» (август 1884), ко-
торая, несмотря на то, что в ней имелось левое революционное крыло, от-
личалась в этот период сектантством и догматизмом, игнорированием осо-
бенностей английского рабочего движения, отказом от работы в тред-
юнионах и других массовых рабочих организациях.
464
основной фактор, определяющий структуру общества, есть
материальное и экономическое условие, должна являться для
социалиста ключом к переделке истории»
Выступая не только против идеалистического понимания
истории, но и против вульгарно-материалистической ее трак-
товки, Бакс подчеркивал, что марксизм придает огромное зна-
чение в развитии общества всем элементам общественной над-
стройки, объясняет активность общественных идей. В общест-
ве, пишет он, происходит как экономическое, так и духовное
развитие и лишь взаимодействие этих сторон «дает в резуль-
тате социальную эволюцию в ее конкретных формах»2. Об-
щество, по Баксу, является единым целым, где все стороны и
части связаны между собой, находятся в состоянии взаимо-
действия и развития. «Значение экономической основы для
исторического развития,— я еще раз должен подчеркнуть
это,— говорит Бакс,— не отрицает в настоящее время ни один
человек, и разумеется, уже ни один социалист, сколько-нибудь
знакомый с историей; но утверждение, что эта основа служит
всецело и исключительно, так сказать, самодовлеющей причи-
ной истории, это утверждение противоречит всему ходу исто-
рических событий»3. Применяя диалектический метод к изу-
чению общественных явлений, Бакс верно отмечал, что исто-
рический прогресс является синтезом «всеобщего и особенного,
необходимости и случайности» 4.
В противоположность различным идеалистическим выска-
зываниям о социализме Бакс в своих ранних работах пытается
отстаивать научное понимание социализма. «Социализм,— пи-
шет он,— не есть теория, взятая из пустой и бесформенной не-
определенности утопического чувства и добрых, очень краси-
вых, но не практических намерений, а является подлинным
выводом из фактов истории» 5.
В своих философских работах Бакс популяризировал диа-
лектический материализм и защищал его от нападок идеа-
лизма. Он подвергал критике идеалистическую философию
Гегеля, а также такие течения буржуазной философии как
абсолютный идеализм, неореализм, прагматизм и др.
Рассматривая античную философию, Бакс указывает на
основные особенности объективного идеализма Платона, на
колебания Аристотеля между идеализмом и материализмом,
критикует мистическую философию неоплатонизма.
’ Е. В. В а х. Religion of Socialism. London, 1890, »p. IV.
2 Цит. no сб. «Исторический материализм». Гос. изд-во Украина, 1923,
стр. 11.
3 Там же, стр. 30.
4 Е. В. В а х. The Problem of Reality. London, 1893, p. 158.
5 E. В. В a x. Religion of Socialism, p. IV.
30 История философии, T. Ill
Анализируя борьбу между идеализмом и материализмом
в буржуазной философии XVII—XVIII вв., он высоко оцени-
вает выступления философов-материалистов (Бэкона, Гоббса)
против схоластики в защиту опытного знания и материа-
лизма. Бакс критикует субъективно-идеалистическую филосо-
фию Беркли. «...Беркли,— пишет он,— освободился от первич-
ных качеств материи, как существующих независимо от ра-
зума с помощью его знаменитой формулы esse est percipi,
отождествив первичные и вторичные качества» !.
Останавливаясь на характеристике современных ему идеа-
листических школ Бакс пишет: «Центральная позиция совре-
менного идеализма сводится к тому, чтобы доказать, что вся
реальность, весь опыт обозначает не что иное, как возможное
или фактическое определение сознания»1 2. Говоря об абсолют-
ном идеализме, он подчеркивал, что эта школа в современной
английской философии представляет собой попытку оживить
и использовать платонизм, гегельянство и кантовский крити-
цизм для доказательства иллюзорности материального мира.
«...Гегельянское движение в 80—90-х годах,— пишет Бакс,—
покончило с эмпиризмом в английской философии и 1возродило
гегелевский абсолют» 3.
Выступления Бакса против различных идеалистических те-
чений буржуазной философии имели важное значение в идео-
логической борьбе того времени.
Защищая положения диалектического и исторического ма-
териализма, Бакс допускал, однако, ряд ошибок. Он отдавал
дань эклектической теории факторов, переоценивал роль «пси-
хологического фактора» в истории, рассматривая его как равно-
значный с экономическими условиями. Смешивая два разных
вопроса — о происхождении и о значении общественных идей,
Бакс делал из правильного положения о том, что при социа-
лизме возрастает роль сознательности людей, неправильный
вывод, что, дескать, тогда экономический фактор прогресса
будет «окончательно развенчан». Эти высказывания были
отступлением от марксистского понимания истории. Уступ-
ками идеализму являются некоторые другие ошибочные поло-
жения Бакса, например, близкое к махистскому толкование
опыта.
Талантливым проводником идей марксизма 80—90-х гг.
был английский поэт, художник и общественный деятель
Вильям Моррис (1834—1896). В 80-е годы он стал активным
деятелем социалистического движения. Вместе с группой со-
1 Е. В. Вах. The Real, the Rational and the Alogical. London, 1920.
p. 15.
2 Ibid., p. 18.
3 Ibid., p. 170.
466
циалистов-марксистов Моррис в 1885 г. издавал журнал
«Общее благо», на страницах которого пропагандировались
социалистические идеи. В этом журнале была напечатана ра-
бота Энгельса «Положение рабочего класса в Англии», произ-
ведения В. Морриса — роман-утопия «Вести ниоткуда или
эпоха мира», повести «Сон про Джона Болла», «Песнь
о 1-м Мае», «Песнь об умерших» и др. В сочинениях Морриса,
явившихся большим вкладом в демократическую литературу
Англии конца XIX в., была выражена ненависть к капита-
лизму.
Совместно с Гайдманом Моррис издает работу «Принципы
социализма», которая стала манифестом социал-демократи-
ческой федерации. В этой работе говорится: «...Имеются два
класса в обществе — один владеющий богатством, орудиями
производства, другой — производящий богатство с помощью
этих средств производства, но только находящихся в распо-
ряжении и пользовании владеющих классов. Эти два класса
по необходимости антагонисты один по отношению к друго-
му» !. Моррис подвергает обстоятельной критике утопический
роман американского романиста Беллами, в котором пропове-
довалась идея буржуазного социализма. «Если это социа-
лизм,— пишет Моррис,— мы не станем помогать тому, чтобы
он восторжествовал, так как он не оставляет для нас никакой
надежды...» 1 2.
В работах «Об искусстве и социализме», «Истинное и лож-
ное общество», «Искусство и социализм», «Как я стал социа-
листом» Моррис в противоположность Беллами отстаивает
учение Маркса о социализме. «Социализм,— пишет он,— есть
состояние общества, в котором не должно быть ни богатых
ни бедных... словом..., в котором все люди должны жить на
основе равенства» 3. Моррис верит в конечное осуществление
коммунистического строя. Когда это совершится, ему неизвест-
но, но он думает, что коммунизм наступит не вдруг. Его
приход не может осуществиться без переходного периода.
Моррис полагал, что быть может нам придется пройти
через период, носящий наименование социализма, ® котором
орудия производства и рынки будут в руках тех, кто может
ими пользоваться, т. е. рабочих; период, в котором большие
скопления капитала в руках отдельных лиц будут невозмож-
ны. Деньги потеряют тогда свою привилегию. В этом обществе
каждый будет иметь возможность плодотворно работать.
Это состояние общества, согласно Моррису, должно посте-
пенно и без насильственных перемен преобразоваться в полный
1 Цит. по жури. «The Marxist Quarterly», 1955, № 4, v. 2, p. 239.
2 Цит. по кн.: А. Л. Мортон. Английская утопия. М., 1956, стр. 188.
3 W. Morris. On Art and Socialism. London, 1947, p. 275.
467
30*
коммунизм. «...Истинный и полный социализм означает то, что
я желал бы назвать коммунизмом» !.
Взгляды Морриса, популяризировавшие ряд положений
Маркса и Энгельса о социалистическом строе, не были, одна-
ко, свободны от ограниченности. Энгельс в письме к Ф. А. Зорге
от 29 апреля 1886 г. называет Морриса «социалистом чувст-
ва» 1 2. Не сумев правильно оценить роль крупной индустрии
при социализме, Моррис признавал преобладающее значение
ремесленного труда в будущей Англии. Не было у Морриса
и ясного понимания роли революционно-пролетарской партии
в борьбе за осуществление коммунизма.
Однако заслугой Морриса является талантливая пропаган-
да им революционно-социалистических идей, роли борьбы
трудящихся в завоевании социализма.
Несмотря на интенсивную деятельность английских после-
дователей Маркса, марксистские идеи не стали господствую-
щими в английском рабочем движении. Это объяснялось
в значительной степени консервативным влиянием тред-юнио-
нов, которые держали английское рабочее движение в плену
буржуазных реформистских теорий.
* * *
На английскую буржуазную философию и социологию вто-
рой половины XIX в. наложили свой отпечаток существенные
изменения в экономике Англии.
В середине XIX в. Англия как крупнейшая капиталисти-
ческая держава достигает апогея в своем развитии. Она ста-
новится «мастерской» мира, обладателем большого коли-
чества колоний и мировым банкиром. Принцип свободы торгов-
ли и невмешательства государства в экономическую жизнь по-
лучает в это время свое наиболее полное воплощение.
Характерные особенности этого периода английской исто-
рии находят отражение в философии позитивизма, который вы-
ступает под флагом науки и эмпирического знания, высказы-
вает идеи эволюции и прогресса, и вместе с тем проникнут
агностицизмом и метафизикой.
В последней четверти XIX в. в связи с появлением в Англии
капиталистических монополий и усилением их влияния на всю
общественную жизнь, а также обострением противоречий
между Англией, Германией и США, английская буржуазная
философия и социология выдвинула ряд воинствующих реак-
ционных концепций с целью помешать революционизированию
умов трудящихся и укрепить капиталистическое государство.
1 W. Morris. On Art and Socialism, p. 327.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVII, стр. 555.
468
На первый план выступает такая открыто реакционная форма
идеалистической философии как «абсолютный идеализм».
Английская буржуазная социология стремится использовать
законы биологии с целью обоснования расистской теории гос-
подства англо-саксонской расы над колониальными народами.
Наряду с этим, середина и вторая половина XIX в. харак-
теризуется в Англии серьезными успехами в области естество-
знания: прокладывает себе дорогу эволюционная теория, обо-
снованная Дарвином и его последователями, делаются новые
открытия в физике (Фарадей, Максвелл и др.), дающие есте-
ственнонаучное обоснование учения о материи и движении
и др. Достижения естествознания наносят серьезный удар по
агностицизму и идеализму, хотя сами английские ученые того
времени в значительном своем большинстве не являются со-
знательными материалистами и нередко подпадают под влия-
ние агностицизма, а иногда и открытого идеализма.
На основе развития рабочего движения в Англии получают
распространение марксистские идеи. Марксизм в Англии про-
пагандирует Элеонора Маркс-Эвелинг, Эдуард Эвелинг,
Э. Бакс, В. Моррис, ведущие борьбу против идеализма в обла-
сти философии и стремящиеся связать марксистское мировоз-
зрение с развивающимся в Англии социалистическим движе-
нием.
Г .1 а в а седьмая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
ВО ФРАНЦИИ В ПЕРИОД ОТ РЕВОЛЮЦИИ 1848 ГОДА
ДО НАЧАЛА ЭПОХИ ИМПЕРИАЛИЗМА
К середине XIX в. во Франции был завершен промышлен-
ный переворот. Развитие капиталистического способа произ-
водства коренным образом преобразовало экономику страны
и привело к значительным социальным изменениям, из кото-
рых важнейшим было превращение французского рабочего
класса в активную и мощную общественную силу и развитие
классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией.
Французский пролетариат явился главной действующей
силой буржуазно-демократической революции 1848 г. во Фран-
ции, но он в то время еще не обладал вполне сложившимся
классовым сознанием; в стране не было революционной про-
летарской партии. Промышленная буржуазия, захватив
власть, отказалась от политики буржуазно-демократических
преобразований. Несмотря на поражение рабочего класса в
революции 1848 г. и нисходящий характер ее развития, истори-
ческое значение июньского восстания французского пролета-
риата состоит в том, что оно явилось, по выражению В. И. Ле-
нина, первой великой гражданской войной между пролетариа-
том и буржуазией *.
В пореволюционный период монархистам, использовавшим
переход буржуазии в лагерь реакции, удалось низвергнуть
республику и установить империю Наполеона III. «...Импе-
рия,— говорит К. Маркс,— была единственно возможной фор-
мой правления в такое время, когда буржуазия уже потеряла
способность управлять нацией, а рабочий класс еще не при-
обрел этой способности» * 2.
* См. В. И. Ленин. Третий Интернационал и его место в истории.
Сач„ т. 29, стр. 283.
2 К. Маркс. Гражданская война во Франции. К. Маркс и Ф. Эн-
гельс. Избранные произведения в двух томах, т. I. М., 1955, стр. 476.
470
В период от революции 1848 г. до 70-х годов XIX в. во
Франции интенсивно развивались промышленность и торгов-
ля. За время с 1852 по 1869 г. число паровых двигателей на
фабриках возросло с 6080 до 26 221. Общая сумма промыш-
ленного производства увеличилась почти в три раза, а в не-
которых отраслях промышленности, например, в хлопчато-
бумажной, шерстяной, шелковой, и того более. Производство
железа и стали поднялось с 320 тыс. тонн в 1852 г. до 1014 тыс.
тонн в 1869 г. Интенсивно происходила концентрация произ-
водства. Внешняя торговля возросла в два с половиной — три
раза.
Развивалось также и сельское хозяйство: увеличилась об-
щая посевная площадь, повысилась урожайность основных
сельскохозяйственных культур. Однако развитие сельского
хозяйства, вследствие устаревших способов его ведения и низ-
кой производительности труда, значительно отставало от ро-
ста промышленности.
Экономическое развитие Франции в период от революции
1848 г. до Парижской Коммуны привело к дальнейшему обо-
стрению классовой борьбы между пролетариатом и бур-
жуазией.
В стране быстро росло городское население. В конце
60-х годов в Париже было 450 тыс. рабочих, т. е. на 100 тыс.
более, чем в 1848 г. За эти годы значительно усилилась экс-
плуатация рабочих на фабриках и заводах, эксплуатация
женского и детского труда. Французский пролетариат ответил
на это ростом стачечного движения. Он все более энергично
боролся за свои интересы, чаще и настойчивее предъявлял вла-
дельцам промышленных предприятий свои экономические и
политические требования.
Быстро обогащающаяся промышленная буржуазия прибе-
гала ко все более бесчеловечным методам эксплуатации рабо-
чих. Вопреки интересам французского народа правительство
Второй империи вовлекало страну в захватнические войны, ко-
торые истощали Францию и стоили ей десятки тысяч челове-
ческих жизней. Наступивший в 1866 г. экономический кризис
привел к еще большему обострению политического положения
в стране и вызвал новый подъем революционного движения
рабочего класса.
Парижская Коммуна 1871 г. была первым в истории осу-
ществлением диктатуры пролетариата, созданной пролетар-
ской революцией. Явившись результатом длительного разви-
тия революционного движения пролетариата, эта первая
в истории пролетарская революция имела большое между-
народное значение — она много способствовала революцион-
ному сплочению трудящихся всех -стран. Активное участие
471
в деятельности Парижской Коммуны принимали трудящиеся
различных национальностей. Впервые в истории пролетариат
выступил как гегемон революции, ведущий за собой широкие
массы трудящихся.
Однако Парижская Коммуна не была полной и прочной
диктатурой пролетариата. Это объясняется в первую очередь
тем, что во Франции в то время отсутствовала подлинно марк-
систская рабочая партия, и тем, что коммунары не имели от-
четливого представления о задачах пролетарской революции.
Неудачными оказались попытки коммунаров установить союз
между рабочими и крестьянами.
Коммунары еще не дошли до понимания того, что для успе-
ха революции необходимо было экспроприировать банки.
Все эти ошибки вели к поражению Парижской Коммуны.
Парижская Коммуна положила начало новой фазе в исто-
рии революционной борьбы пролетариата против класса капи-
талистов. Явившись первым историческим опытом диктатуры
пролетариата, она имела всемирно-историческое значение.
В. И. Ленин говорил: «Дело Коммуны — это дело социальной
революции, дело полного политического и экономического ос-
вобождения трудящихся, это дело всесветного пролетариата.
И в этом смысле оно бессмертно» L
Буржуазия подавила Парижскую Коммуну, но она не смог-
ла остановить революционное движение французского рабо-
чего класса. В 1880 г. была основана французская Рабочая
партия, поднявшая идейное знамя пролетарского социализма.
Выдающиеся французские марксисты — Поль Лафарг и Жюль
Гед выступают пропагандистами революционной марксист-
ской теории. Учение Маркса и Энгельса все глубже внедряет-
ся в сознание трудящихся масс.
Значительных успехов во второй половине XIX в. достигло
во Франции естествознание. Французские ученые играли вы-
дающуюся роль в развитии физико-математических наук, хи-
мии и физиологии, медицины, географии, геологии и антропо-
логии; весьма успешным было в этот период развитие мате-
матических знаний. Почетное место в истории мировой науки
занимают такие французские ученые того времени, как Клод
Бернар, Луи Пастер, Марселей Бертло, Адольф Вюрц и
другие.
Французская буржуазная философская и социологическая
мысль этого периода в целом, как правило, идет по нисходя-
щей линии. В условиях подъема рабочего движения во Фран-
ции во второй половине XIX в. буржуазия и ее идеологи пе-
решли в лагерь реакции. Они заключили наступательный и
1 В. И. Ленин. Памяти Коммуны. Соч., т. 17, стр. 115.
472
оборонительный союз с остатками феодального дворянства и
аристократии в борьбе (против освободительного движения
пролетариата. Католическая церковь явилась одной из наибо-
лее влиятельных реакционных идеологических сил, выступав-
ших в защиту капитализма.
Последовательное материалистическое мировоззрение было
представлено во Франции, как и в других странах, филосо-
фией марксизма. Между философией пролетариата — диалек-
тическим материализмом — и философией буржуазии — раз-
личными идеалистическими течениями и школами — происхо-
дила острая идейная борьба. В борьбе против буржуазной
идеологии в рабочем движении верные последователи и уче-
ники К. Маркса и Ф. Энгельса, особенно Поль Лафарг, рас-
пространяли во Франции великие идеи марксистской филосо-
фии. Плодотворная теоретическая и политическая деятель-
ность Жюля Геда и Поля Лафарга высоко оценивается фран-
цузской Коммунистической партией — хранительницей луч-
ших культурных традиций Франции.
Французская буржуазная философия второй половины
XIX в. коренным образом отличается от классических фило-
софских учений, созданных такими выдающимися мыслите-
лями Франции, как Декарт, Гассенди, Мелье, Дидро, Ламетри,
Гельвеций, Гольбах. Мировоззрение французской буржуазии
теперь, во второй половине XIX в., приобрело совершенно
иной характер, чем в период, предшествовавший великой бур-
жуазной революции 1789—1794 гг. Отражая происшедшие из-
менения в общественной жизни Франции, отвечая на новые
классовые запросы французской буржуазии, новый характер
приобрела и буржуазная философия. Существенно изменилась
философская проблематика, а еще в большей степени пред-
лагаемое буржуазными идеологами решение философских
проблем.
Для французских буржуазных философов второй половины
XIX в. характерен решительный отказ от материалистических
традиций классической философии Франции. Вопросы теории
познания отныне рассматриваются почти исключительно
с идеалистических позиций; сила и могущество разума прини-
жаются; все громче становится проповедь иррационализма,
агностицизма и фидеизма. Буржуазные философы во Фран-
ции, как и в других западноевропейских странах, открыто про-
возглашают необходимость восстановления союза между
философией и религией в противовес уже непопулярному в
буржуазных кругах союзу между философией и естествозна-
нием.
Вопросы, прежде казавшиеся окончательно решенными
классиками философии, вновь поднимаются эпигонами,
473
пытающимися дать их новую формулировку и решение. При
этом французские буржуазные философы рассматриваемого
периода стремятся не только опереться на труды своих бли-
жайших предшественников, идеалистов Франции первой по-
ловины века, но и найти поддержку в теориях немецких и ан-
глийских идеалистов.
Позитивистские идеи Конта, Милля, Спенсера находят
многочисленных сторонников во Франции, придающих пози-
тивизму если не новую форму, то новую окраску, приспосаб-
ливающих его к новым условиям общественной жизни, к но-
вым потребностям господствующей буржуазии (И. Тэн, мно-
гочисленные ученики и последователи Конта).
Некоторые французские философы второй половины XIX в.
обращаются к немецкой классической философии, но не видят
в ней самого ценного ее приобретения — диалектического ме-
тода, а воспроизводят и вульгаризируют ее умозрительные
конструкции.
Еще до того времени, как в Германии был провозглашен
лозунг «назад к Канту», буржуазные философы во Франции
стали проявлять усиленный интерес к немецким идеалистам —
Лейбницу, Канту, Шеллингу, Гегелю. Из французских фило-
софов середины XIX в. Равессон увлекался идеями Лейбница и
Шеллинга, Секретан испытал влияние Шеллинга, Лашелье —
Лейбница и Канта, Ренувье — Гегеля и особенно Канта.
Отличительной особенностью взглядов этих эпигонов яв-
ляется стремление использовать вульгаризированные ими идеи
классической немецкой философии для борьбы против ма-
териалистического мировоззрения.
Однако успешное и плодотворное развитие науки, особенно
естествознания, продолжало доставлять новые научные
данные, новые неопровержимые аргументы в защиту мате-
риалистического мировоззрения. Во Франции, как и в Герма-
нии, Англии и других странах, обнаруживается глубокое про-
тиворечие между восходящей линией развития естествознания
и нисходящей линией буржуазной философии.
1. ОСНОВНЫЕ ТЕЧЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ
ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ 1848 г.
Характерные черты французской буржуазной философии
этого периода, отчетливо выступают в позитивизме И. Тэна,
скептицизме Э. Ренана, неокритицизме Ш. Ренувье, «филосо-
фии жизни» М. Гюйо и «философии случайности» Э. Бутру.
Ипполит Тэн (1828—1893) —видный представитель позити-
вистской философии, эстетики, истории искусства и литературы,
родился в Вузье (Арденны). В первые годы своей деятельно-
сти
сти (1853—1860) он выступал против спиритуализма и эклек-
тизма, формируя свои философские позитивистские взгляды.
В начале 1857 г. вышла его главная философская работа это-
го периода — «Этюды о французских философах XIX века».
Во второй период своей деятельности (1861—1870) Тэн
издал ряд философских, эстетических, историко-литературных
работ: «История английской литературы» (1863—1864), «Фи-
лософия искусства» (1865), «Об уме» (1870), написанных с
позиций разработанной им позитивистской философии. После
Парижской Коммуны, в годы буржуазной реакции в его про-
изведениях начинают отчетливо выступать реакционные по-
литические тенденции. Главное его произведение этого време-
ни— «Происхождение современной Франции» (работа, нача-
тая в 1871 г. и оставшаяся незаконченной; с 1876 по 1893 г.
было издано пять томов этого сочинения).
Важнейшая философская работа Тэна «De I’intelligence»
(в русском переводе названная «Об уме и познании») систе-
матически излагает позитивистскую теорию познания. Он раз-
личает две основные части в теории познания: учение об эле-
ментах познания и учение о видах познания.
Основной вопрос философии Тэн решает с субъективно-
идеалистических позиций, истолковывая объективную действи-
тельность как совокупность чувственных переживаний субъек-
та, которые являются лишь знаками, указывающими на суще-
ствование неведомого, непознаваемого. Агностически истолко-
вывает он и теоретическое мышление, сводя его к субъектив-
ному процессу словотворчества, к «непрерывному составлению
слов».
«Общий механизм» познания, по мысли Тэна, сводится к
двум главным приемам: первый состоит в том, что в процес-
се познания создаются иллюзии, второй—в том, что эти ил-
люзии исправляются. Сама постановка вопроса о познании об-
наруживает агностическую тенденцию — Тэн ищет истину в об-
ласти иллюзий: истина должна быть определена как исправ-
ленная иллюзия.
Рассматривая сознание как совокупность галлюцинаций,
Тэн утверждает, что галлюцинация, проецирующая объект во
вне .познающего субъекта, является истинным механизмом соз-
нания вообще; поэтому ощущение, соответствующее действи-
тельному предмету,— это лишь частный случай галлюцина-
ции; отсюда определение внешнего восприятия, т. е. восприя-
тия внешних предметов, как «истинной галлюцинации».
Для того, чтобы какому-нибудь предмету или его свойст-
ву приписать признак существования, субъект, согласно Тэну,
в принципе не нуждается в этом предмете. Реальный предмет
в его теории познания играет роль случайного дополнения к
475
галлюцинирующему сознанию: независимо от того, существу-
ет или нет реальный предмет, общий механизм познания дей-
ствует совершенно одинаково и приходит к одним и тем же
результатам.
Философский смысл учения Тэна о внешнем восприятии
как об «истинной галлюцинации» состоит в признании субъ-
екта, сознания, «я» самодовлеющим принципом всего
процесса познания, в отрицании познания как отражения
объективной реальности. Для появления галлюцинаций вполне
достаточно наличия вызывающих их ощущений, независимо
от того, имеется ли внешний предмет, возбуждающий ощуще-
ния, и происходят ли «нервные сотрясения», произведенные
этим внешним предметом, в субъекте. Растворение объектив-
ного мира в «галлюцинациях», признание субъекта основопо-
лагающим и самодовлеющим принципом всего познания —
характерные черты позитивизма Тэна. Нельзя сказать, чтобы
это была «оригинальная» философия. Взгляды Тэна являются
по сути дела перепевом субъективного идеализма Беркли и
позитивистских теорий середины XIX в.
Проблема определения истинного знания, процесс «исправ-
ления иллюзий» разрешается, согласно Тэну, путем сопостав-
ления различных галлюцинаций, противоречащих друг другу;
недопустимость противоречия приводит к устранению или ог-
раничению некоторых из взаимоисключающих галлюцинаций,,
и в результате устанавливается соответствие галлюцинаций
предметам.
Что происходит в процессе познания, спрашивает Тэн,
когда посредством наших ощущений мы познаем внешнее
тело, например, стол? Ответ уже предрешен предшествую-
щими соображениями; при познании внешнего тела образует-
ся его призрак, его галлюцинация, «кажущаяся» вещь, отлич-
ная от вещи реальной, простое внутреннее эфемерное подобие,
составляющее часть нас самих, но кажущееся внешним те-
лом, от нас независимым и «прочным». Тело, предмет Тэн на-
зывает «связкой свойств», которые соотносительны нашим
ощущениям и могут быть определены как способность воз-
буждать в нас то или иное ощущение.
«Тело гладкое или жесткое; это значит, что оно может воз-
буждать ощущение прикосновения гладкого и мягкого или ше-
роховатого и жесткого. Тяжелый, легкий, колючий, гладкий,
жесткий, мягкий, клейкий, влажный — все эти названия озна-
чают только способность возбуждать более и менее сложные,
сильные и разнообразные ощущения — прикосновения, давле-
ния, температуры, сокращения мускулов и боли»
1 И. Т э н. Об уме и познании. СПб., 1894, стр. 265.
476
Однако имеется группа свойств, продолжает Тэн, которые
с первого взгляда кажутся принадлежащими самому телу,
внутренними, а не только соотносительными с ощущениями;
таковы—пространство, фигура, подвижность, положение, все
геометрические свойства. Тэн обращается здесь к рассмотре-
нию локковских первичных качеств, которые он истолковывает
в духе Беркли, т. е. объявляет их столь же субъективными, как
и «вторичные» качества. Характерно, однако, что родоначаль-
ником этой концепции он считает не Беркли, а Милля и
Спенсера.
Определение тела как «связки» (комплекса.— Ред.) спо-
собностей, которые вызывают ощущения, по существу не отли-
чается от формулы Беркли: существовать — значит быть вос-
принимаемым. В духе субъективного идеализма Беркли Тэн
утверждает, что эта способность не есть нечто внутренне при-
сущее предмету, принадлежащее «лично» предмету; способ-
ность обозначает лишь, что такие-то ощущения возможны те-
перь или в будущем, необходимы при таких-то условиях. «Сле-
довательно, связка способностей — ничто, следовательно тело,
т. е. связка способностей, тем более ничто»
Сведение тела к «связке» возможностей ощущений мало
чем отличается от имеющегося у Милля определения материи
как постоянной возможности ощущений. К этой концепции Тэн
.делает два «прибавления». Во-первых, он ставит вопрос о
преобразовании возможности ощущения в необходимость, во-
вторых, утверждает, вопреки своим исходным субъективно-
идеалистическим посылкам, что можно с полным основанием
приписывать телам движение, а следовательно, и реальное су-
ществование, независимое от наших ощущений.
Таким образом, теория познания Тэна представляет собой
соединение субъективного идеализма и агностицизма с ус-
тупками материализму.
Признав различие между «ложными» и «истинными» гал-
люцинациями, Тэн пытается решить проблему истины и за-
блуждения. Что же отличает истинное познание от ложного
взгляда на вещи? В этом вопросе он обнаруживает колебания.
Так, он признает, что любое тело, одушевленное или неоду-
шевленное, можно рассматривать с двух точек зрения: каково
оно по отношению к нам и каково оно само по себе. Это раз-
граничение также противоречит идеалистическому эмпиризму,
допускающему реальность лишь непосредственно наблюдае-
мого. Эклектический характер философских воззрений Тэна
сказывается, далее, и в признании общего «закона» природ-
ных явлений, независимого от познающего субъекта.
1 И. Тэн Об уме и познании, стр. 271.
477
Никакие софизмы не могут помочь французскому позити-
висту уйти от признания, что источник ощущений находится в
объективной реальности. Правда, он называет этот объектив-
ный источник общим законом, но это лишь свидетельствует
о его непоследовательности Ч
Аналогичные противоречия обнаруживаются и в учении
Тэна о «познании духа», т. е. познании психических явлений.
Определяя сознание как наличную «связку событий», он, одна-
ко, признает некоторую закономерность в смене психических
явлений. Но так как материалистическое учение о сознании
как о внутреннем свойстве высокоорганизованной материи для
него неприемлемо, а спиритуалистическая концепция духов-
ной субстанции им отвергается, то признание этой закономер-
ности, так же как и признание закономерности в изменениях
физических тел, свидетельствует лишь о непоследовательности
его философского кредо.
Деятельность памяти, располагающей психические явле-
ния во времени, подчиняется, согласно учению Тэна, тому же
непреложному механизму «исправления иллюзий», который
объясняет и характер «познания тел» в пространстве.
Ассоциативная связь между различными образами и соот-
ветствующими ощущениями соединяет их попарно; и это при-
вычное для памяти ассоциирование позволяет нам, по мысли
Тэна, не только связывать настоящее с прошлым, но и умоза-
ключать с большой долей вероятности от настоящего к буду-
щему. Это рассуждение Тэна своим философским источником,
имеет учение Юма о причинности. Вслед за Юмом Тэн отри-*
цает объективный характер закона причинности и тем самым
выступает против научного, детерминистического понимания
природных явлений.
Так Тэн намечает переход от своего учения о «познании
духа» к учению о «познании общих вещей» — раздел, в кото-
ром он излагает свое агностическое учение о теоретическом
мышлении.
С точки зрения Тэна, теоретическое мышление — это мыш-
ление об абстрактных признаках вещей при помощи абстракт-
ных имен, которые и составляют то, что называется абстракт-
ными понятиями; именно поэтому образование понятий, по
Тэну, есть не что иное, как образование имен, которые являют-
ся их заместителями. Он метафизически противопоставляет
друг другу общее, особенное и единичное, не видя связи между
1 Свою философскую непоследовательность сам Тэн стыдливо при-
знает в одном из примечаний к книге «Об уме и познании», заявлял, что
этим дополнением к теориям английских позитивистов «мы возвращаем
телам действительное существование, независимое от наших ощущений»
(См. И. Тэн. Об уме и познании, стр. 287).
478
ними и склоняясь к чисто номиналистической концепции об-
щего лишь как абстрактного имени.
Значительную роль Тэн сыграл в истории эстетической мыс-
ли. Основные положения его эстетики наиболее обстоятельно
изложены им в «Философии искусства» (1865).
Философской основой его эстетики являлся позитивизм.
О его колебаниях между материализмом и идеализмом го-
ворит, прежде всего, само данное им определение предмета ис-
кусства. «...Художественное произведение имеет целью обна-
жить основной или бросающийся в глаза характер полнее и
яснее, чем это делают существующие предметы. Для этого ху-
дожник составляет себе известное представление об этом харак-
тере — его идею — и, согласно своей идее, преобразует действи-
тельный предмет» J.
Характеризуя свою эстетическую теорию, Тэн говорит, что
произведение искусства следует рассматривать не как нечто
обособленное, но как часть целого, которым оно обусловливает-
ся и объясняется. Первое целое, к которому должно быть отне-
сено произведение искусства,— есть все творчество художника.
В свою очередь творчество художника является только частью
более широкого целого — данной художественной школы его
страны и эпохи. Наконец, сама эта школа составляет лишь
часть более обширного целого — окружающего ее общества:
нравы и мировоззрение у художника и у публики одни и
те же.
Искусство в понимании Тэна, есть явление общественное; он
отвергает индивидуалистическую теорию Карлейля, противопо-
ставлявшего гения толпе. Согласно социологической эстетике
Тэна, возникновение и развитие искусства подчиняется закону
«социального механизма», в котором главную роль играют три
фактора: среда, исторический момент, раса.
Эстетике Тэна в известной мере присуща реалистическая
тенденция в понимании искусства.
Реалистическая тенденция в эстетических взглядах Тэна
связана с его увлечением художественным творчеством великих
реалистов — Шекспира, Бальзака, Стендаля; он уделяет боль-
шое внимание реалистическим школам живописи при рассмот-
рении истории искусства в древней Греции, Италии и Нидер-
ландах.
Колебание между абстрактным детерминизмом, сводящим
всю сложность художественного творчества к упрощенному ме-
ханизму, и спиритуализмом, находящим критерий для оценки
художественного творчества в духовном абсолюте вне времени
и пространства, эклектическое соединение в одном учении
1 И. Т э н. Философия искусства. М., 1933, стр. 278.
479
разнородных тенденций,— таковы характерные особенности
эстетики Тэна.
Философией Тэна завершается во Франции первый период
истории позитивизма, основанного Огюстом Контом и продол-
женного английскими позитивистами середины XIX в.
Наряду с И. Тэном широкую известность приобрел также
Эрнест Жозеф Ренан (1823— 1892), философские воззрения кото-
рого характеризуются чертами скептицизма и агностицизма. Ре-
нан получил церковное католическое образование и должен был
стать священником, но, обуреваемый сомнениями в истинности
религии, отказался от духовной карьеры и занялся исследова-
тельской и преподавательской деятельностью, главным образом
в области истории языка, религии, философии культуры в целом.
Основные его работы: «Будущее науки» (написано в 1849 г.,
опубликовано только в 1890 г.), «Аверроэс и аверроизм» (1852),
«Опыты морали и критики» (1860), «Философские диалоги и
фрагменты» (1876), «История происхождения христианства»
(1863—1883) —семь томов, в том числе наиболее известное
произведение Ренана «Жизнь Иисуса» (1863).
Философские взгляды Ренана не отличались последователь-
ностью, не были развиты им сколько-нибудь систематически;
они в значительной мере изложены в художественной форме и
не составляют цельной системы мировоззрения. Ренан — типич-
ный философ-эклектик. С одной стороны, он критически отно-
сился к историческим религиям, разошелся с католической цер-
ковью; его религиозный скептицизм и прославление научного
знания вызывали яростные нападки церковников. С другой
стороны, он не был атеистом, держался того взгляда, что в
конечном итоге наука и религия не противоречат друг другу,
фантазировал о какой-то новой форме религии, совместимой с
наукой.
Прославляя науку, видя в ней одно из лучших достижений
человеческого гения, Ренан в то же время высказывал сомне-
ния в способности разума проникнуть в глубины бытия, огра-
ничивал сферу науки, оставлял место и для религии.
Для философских взглядов Ренана характерно колебание
между двумя основными направлениями философии — идеализ-
мом и материализмом.
При всем своем скептицизме и агностицизме Ренан признает,
что природа развивается, подчиняясь своим собственным, объ-
ективным законам; он отрицает вмешательство какого-либо
сверхприродного божественного существа в ход природных яв-
лений. Наука полностью подтвердила, говорит Ренан, что при-
рода и общество подчиняются закону причинности; все природ-
ные и общественные явления представляют собой неразрывную
цепь причин и следствий.
480
Но тут начинаются сомнения Ренана в правильности этого
взгляда. Он рассуждает о какой-то скрытой за вещами конеч-
ной цели мироздания, призывает мечтать о бессмертии души,
признает моральную необходимость веры в бога и т. п. Так, на
перепутье между наукой и религией беспомощно блуждает фи-
лософская мысль Ренана.
Наибольший интерес в литературном наследстве Ренана
представляют его исторические работы, отличающиеся большой
эрудицией и многими меткими наблюдениями. Ренан был сто-
ронником исторического подхода к вопросам религии, морали,
философии, права. Исторический метод Ренана не был в стро-
гом смысле слова научным, ибо он не видел материальной осно-
вы истории культуры, но тем не менее именно в области истори-
ческой науки Ренан достиг известных положительных резуль-
татов. Особенно важно его историко-философское исследование
аверроизма и влияния арабской философии на падуанских и
парижских аристотеликов.
Характерным течением буржуазной философии во Фран-
ции второй половины XIX в. явился неокритицизм, род-
ственный неокантианству. Французский неокритицизм, как и
немецкое неокантианство, представляет собой философию
эпигонов, вульгаризировавших философское наследие класси-
ческой немецкой философии.
Отбрасывая материалистический элемент философии Кинта
и абсолютизируя наиболее реакционные черты его учения, «нео-
критицисты» во Франции, как и неокантианцы в Германии, не
создали ничего нового, прогрессивного в философии. Основа-
телем неокритицизма является Шарль Ренувье (1815—1903).
Первый период философской эволюции Ренувье охватывает
40-е годы XIX в. В этот период Ренувье написал «Руководство
к современной философии» (1842), «Руководство к древней
философии» (1844), «Республиканское руководство человека и
гражданина» (1848).
В юности Ренувье испытал влияние идей сен-симонизма. Он
критически относился к эклектической философии Кузена, одна-
ко, его собственные философские взгляды даже в эти годы от-
личались эклектическим характером и сильным тяготением к
субъективному идеализму* Кант, по мнению Ренувье, укрепил
позиции субъективного идеализма; французский идеалист по-
ставил перед собой задачу истолкования гегелевского учения о
противоречии с точки зрения кантовских антиномий. Теорети-
ческое мышление, согласно Ренувье, неспособно разрешить про-
тиворечия, в которых оно запутывается; старая логика обна-
ружила свою несостоятельность. Критикуя формальную логи-
ку, Ренувье стремится ограничить интеллект, чтобы дополнить
его верой.
31 История философии, Т. Ill
Основные положения неокритицизма Ренувье сформулировал
в 50—60-е годы. Главная работа Ренувье этого периода —
«Опыты общей критики», состоящая из четырех частей:
1. «Логика» (1854), 2. «Рациональная психология» (1859),
3. «Принципы природы» (1864) и 4. «Введение в аналитичес-
кую философию истории» (1864). В 1869 г. вышла в свет его
книга «Наука морали».
Философия, по Ренувье, есть критика познания, составляю-
щая исходный пункт в рассмотрении науки и проблем мировоз-
зрения; с точки зрения Ренувье, после Канта философия, по-
кинув свой истинный, теоретико-познавательный путь, обрати-
лась к «метафизике» (под «метафизикой» Ренувье понимает
учение о субстанции), а Гегель представил в логической одежде
космогонические фантазии Востока.
С точки зрения неокритицизма, философия это, прежде
всего, теория познания. Ренувье отрицал объективную реаль-
ность и для установления «незыблемых предпосылок» науки
считал необходимым рассматривать теоретическое мышление
«изнутри», игнорируя какую бы то ни было его связь с действи-
тельностью. Так он пришел к антинаучному утверждению, что
«вещи», которыми оперирует теоретическая мысль,— это пред-
ставления.
Однако субъективный идеализм в его неприкрытой форме
не удовлетворяет основателя неокритицизма. Претендуя на то,
чтобы стать «выше» и материализма и идеализма, Ренувье вы-
двинул релятивистское учение о «неустранимой связи» субъекта
и объекта. «Ошибку» материализма он видел в признании объ-
екта, независимого от субъекта; одновременно он «отвергал»
и субъективный идеализм, для которого «представляющее»
предшествует представлению. Согласно абсолютному реляти-
визму Ренувье, субъект и объект суть лишь различные стороны
представления, его элементы: «представляющее» (субъект) и
«представляемое» (объект).
«...Всякое представление,— говорит Ренувье,— имеет две
стороны, представляющее и представляемое» !. «Вещь в себе»
отвергается с точки зрения как «представляющего», так и
«представляемого». Не существует ничего, кроме отношений
между представлениями, сменяющими друг друга. Общие поня-
тия являются лишь абстракцией представлений, но они ничего
не говорят и не могут сказать о «вещи в себе», о субстанции.
«Представляемое» является лишь соотношением между пред-
ставлениями. Актуальная бесконечность, согласно Ренувье,
невозможна, поскольку признание ее приводит к противоречию.
Аргументация Ренувье построена на типично метафизическом
1 Ch. Renouvier. Essais de critique generale. Premier Essai. Traite
de logique generale et de logique fornielle, t. I. Paris, 1912, p. 17.
482
отрицании реальности противоречий; всякая реальность, по Ре-
нувье, может быть рассматриваема как число, как бесконеч-
ный ряд чисел, а признание актуальной бесконечности приводит
к противоречию.
Отрицание бесконечности и признание конечности как основ-
ной характеристики всего представляемого составляет сущность
«финитизма» 1 Ренувье. С позиций «финитизма», он отвергает
реальность материи, пространства, времени и движения, ибо
признание их реальности, говорит он, с необходимостью приво-
дит к выводу об их бесконечности. Таким образом, борьба про-
тив материализма — основное содержание философских по-
строений неокритицизма. В этом же заключается и смысл тре-
бования Ренувье — «уничтожить идол вещи в себе».
Характерной особенностью философии Ренувье является
эклектическое соединение априоризма Канта с феноменализ-
мом Юма.
Согласно релятивистской теории познания Ренувье, истина,
или соответствие идеи объекту, есть лишь соотношение между
представлением как «представляющим» и представлением как
«представляемым». Предмет и субъект познания не выходят за
пределы представлений и соотношений между ними. Сам фено-
мен (явление) есть лишь соотношение. Отношения между фе-
номенами (соотношениями) именуются Ренувье законом, кото-
рый также истолковывается субъективно-идеалистически.
В этом же духе он рассматривает и другие категории филосо-
фии, видя в них априорные формы, свойственные представле-
нию как «представляющему». В категориях, говорит Ренувье,
«критика, освободившаяся от онтологической традиции, видит
только феномены... постоянные и общие..., которые достаточно
только констатировать» 2.
Примыкая к кантовскому априоризму, Ренувье в то же вре-
мя подчеркивает главные пункты своего расхождения с Кан-
том: отрицание «вещи в себе», подчинение всех категорий кате-
гории отношения, финитизм и волюнтаризм. В отличие от Канта
он поставил перед собой задачу обосновать свободу воли, не
выходя за пределы мира феноменов.
Для теории познания Ренувье характерен волюнтаризм. Это
выступает в его понимании воли как представления, которое
является будто бы причиной самого себя: воля как таковая
свободна; определив волю, мы определяем свободу. Существо-
вание свободы самоочевидно, оно логически недоказуемо.
Именно признание свободы, по мысли Ренувье, непосредствен-
но утверждает ее существование. Сама свобода должна решить,
1 От лат. finis — конец.— Ред.
2 Ch. Renouvier. Essais de critique generate..., t. I, p. 141—142.
483 31*
существует ли свобода или нет. Свобода, по Ренувье, «есть бо-
лее чем творение, это — творение творения» L
Переход от сомнения к достоверности, говорит Ренувье, со-
вершается посредством веры, воли и свободы. Сомнение в чем-
либо отпадает, когда мы это видим, когда мы это знаем, когда
Мы в это верим. Но мы верим, что видели, верим, что знаем,
Таким образом из трех интеллектуальных актов главным являет-
ся вера. Она, по мнению Ренувье, указывает единственно воз-
можный выход из состояния сомнения, она же обосновывает
знание. Таким образом, основатель неокритицизма в сущно-
сти солидаризируется с томистской концепцией веры и знания,
которая вновь в 1879 г. была провозглашена Ватиканом в эн-
циклике папы Льва XIII «Aeterni Patris» в качестве непрере-
каемого философского символа веры католицизма. Ренувье
утверждает, что вера есть свободно постулируемое первое зна-
ние, обусловливающее свободу воли. Представление «я-воля»
обусловливает переход от «я-мысли» к «я-объекту». Единство
$тих представлений образует «я-живое».
Отличие неокритицизма Ренувье от философии Канта состо-
ит в том, что французский идеалист принимает тезисы кантов-
ских антиномий (1.Мир имеет начало (границу) во времени
и пространстве; 2. Все в мире состоит из простого (недели-
мого) ; 3. В мире существуют свободные причины; 4. В ряду
мировых причин есть некое необходимое существо1 2) и
отвергает антитезисы (1. Мир бесконечен во времени и
пространстве; 2. Нет ничего простого, а все сложно; 3. Нет
никакой свободы, а все есть природа3. 4. В ряду мировых
причин нет ничего необходимого4, а все случайно5). Отри-
цание антитезиса первой антиномии выступает в финитизме
Ренувье; развитие им принципа прерывности и отрицание не-
прерывности пространства, времени и движения свидетельст-
вуют о том, что и во второй антиномии он приемлет только те-
зис. Волюнтаризм Ренувье и его учение о свободе выражают его
аналогичное отношение к третьей антиномии Канта. В четвер-
той антиномии он признает также только тезис, что сказывает-
ся в его фидеизме, в перерастании его идеализма в модернизи-
рованную буржуазную теологию, в подчинении разума вере.
Фидеизм Ренувье особенно преобладает в сочинениях послед-
него периода его философской деятельности (1871 —1903). Во-
люнтаризм выступает на первый план и принимает мистический
1 Ch. Renouvier. Essais de critique generale. Deuxieme Essai. Trai-
te de psychologie rationelle d’apres les principes du criticisme, t. II. Paris.
1912, p. 104.
2 To есть бог.— Ped.
3 To есть необходимость.— Ped.
4 To есть нет бога.— Ped.
5 To есть не зависит от воли бога.— Ped.
4S4
характер. Свое учение о свободе воли Ренув; е связал с «новой
монадологией», вульгаризирующей философию Лейбница.
Основатель неокритицизма, прежде считавший «метафизикой»
всякое упоминание о субстанции и даже исключивший катего-
рию субстанции из своей таблицы категорий, ныне развивает
мистикорелигиозное учение о монадах-субстанциях, направ-
ленное против атомистической теории строения материи. Мона-
да, в понимании Ренувье, есть простая субстанция, существо-
вание которой обусловливает существование сложных субстан-
ций. Монада не имеет ни формы, ни протяжения, она находится
вне пространства: ни зрение, ни воображение не могут постиг-
нуть сущности этих «истинных атомов природы». Творческая
активность, присущая монаде, разрывает цепь необходимости.
С этих позиций Ренувье пытается обосновать кантовские посту-
латы бога, свободы и бессмертия.
Завершающая философскую деятельность Ренувье книга
«Персонализм» (1902) предвосхищает некоторые идеи откро-
венно религиозного объективно-идеалистического философского
течения, которое впоследствии выступило под этим же наиме-
нованием во Франции и США. Ренувье создает богословский
миф о происхождении и будущих судьбах человечества. Бог, го-
ворит он, не ответствен за то зло, какое мы наблюдаем в мире.
Зло возникло благодаря первобытным «сверхлюдям», которые
нарушили гармонию мироздания, злоупотребляя своей волей.
В результате появился хаос, а затем уже из него возник совре-
менный мир и современные люди. Социальные противоречия, по
утверждению Ренувье, должны найти себе не революционное,
но «сверхприродное», теологическое разрешение.
Он рисует фантастическую картину будущего сверхъестест-
венного мира, в котором человеческая личность будет наслаж-
даться неземным блаженством.
Давая обобщающую характеристику Ренувье как реакцион-
ного философа, В. И. Ленин пишет: «Это — глава влиятельной
и распространенной во Франции школы так называемых нео-
критицистов. Теоретическая философия его — соединение фено-
менализма Юма с априоризмом Канта. Вещь в себе решитель-
но отвергается. Связь явлений, порядок, закон объявляется ап-
риорным, закон пишется с большой буквы и превращается в
базу религии. Католические попы в восторге от этой фило-
софии» !.
Представителем волюнтаристической «философиижиз-
н и» во Франции явился Жан Мари Гюйо (1854—1888),
умерший в молодом возрасте, но оставивший после себя
Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,
485
большое литературное наследство. Гюйо писал по вопросам фи-
лософии и социологии, этики и эстетики, истории философии.
Главные его работы: «Мораль Эпикура и ее связь с современ-
ными учениями* (1878), «История и критика современных
английских учений о нравственности» (1879), «Проблемы сов-
ременной эстетики» (1884), «Нравственность без обязательства
и без санкции» (1885), «Иррелигиозность будущего» (1887),
«Искусство с социологической точки зрения» (1890), «Проис-
хождение идеи времени» (1890).
Гюйо занимался главным образом вопросами искусства, мо-
рали и религия, но известное место в его работах отведено и
общим вопросам философии. В решении этих вопросов Гюйо
обнаруживает сильную тенденцию к агностицизму и скептициз-
му, но не отказывается от попытки «гипотетического» разреше-
ния спора между идеализмом и материализмом. Пытаясь ре-
шить этот вопрос, Гюйо заявляет, что он стремится «примирить»
идеализм и материализм, синтетически «объединить» эти два
философских направления «натурализма», согласно которым все
бытие исчерпывается природой вместе с существами, ее состав-
ляющими. К представителям «идеалистического натурализма»
Гюйо причисляет Шеллинга, Шопенгауэра, Вундта, Фулье и
других идеалистов. Таким образом, термин «идеалистический
натурализм», введенный Гюйо, только прикрывает антинауч-
ную сущность этих идеалистических теорий. Сам Гюйо призна-
ет, что подобного рода «идеалистический натурализм» вполне
совместим с религиозным чувством. Противоположным течени-
ем Гюйо считает «материалистический натурализм», принимаю-
щий за сущность действительности материю. Не называя ни
одного имени из числа представителей этого течения, Гюйо
выдвигает против материалистического мировоззрения свои
возражения, не отличающиеся ни глубиной, ни оригиналь-
ностью.
Прежде всего он заявляет, что само слово «материя» — одно
из наиболее неясных, какие только существуют. Подобное воз-
ражение бьет мимо цели, так как история философии свиде-
тельствует о длительном процессе развития категории мате-
рии. которая получила вполне научное обоснование в фило-
софии диалектического и исторического материализма и за-
креплена достижениями современной науки.
Гюйо возражал против понятия атома как неделимой части-
цы материи, указывая на его разложимость. Но современный
материализм, основываясь на новейших достижениях физики,
отнюдь не считает атом неразложимым. Возражения Гюйо
против материализма применимы разве что к атомистике Де-
мокрита, но никак не к современному, т. е. диалектическому и
историческому материализму.
486
Вторая «поправка», в которой, по утверждению Гюйо, яко-
бы нуждается материализм, состоит в необходимости признать,
что материя в какой-то мере обладает способностью жить и в
конце концов мыслить. Но именно это положение защищали
материалисты особенно в XVII—XIX вв. в борьбе против схола-
стики и теологии. Диалектический материализм дал научное
решение этого вопроса, выдвинув положение о сознании как
внутреннем свойстве высокоорганизованной материи.
Гюйо игнорирует тот факт, что материализм и идеализм
прямо противоположным образом решают вопрос об отноше-
нии духа и природы, сознания и бытия. Предлагаемое Гюйо
решение вопроса — «монистический натурализм», якобы син-
тезирующий две противоположные точки зрения — идеализм и
материализм, в действительности является отрицанием мате-
риализма и проповедью идеализма. Гюйо утверждает: «Вместо
того, чтобы растворить материю в разуме или разум в материи,
мы их объединяем в том синтезе, который принуждена приз-
нать сама наука, чуждая предвзятых мнений нравственного
или религиозного характера, именно в жизни» *.
Признание «жизни» как мнимого синтеза материи и созна-
ния является основным положением идеалистической «филосо-
фии жизни» Гюйо. При дальнейшем уточнении своей точки
зрения он говорит уже не о сознании и материи, но о сознании
и действии, придавая «философии жизни» волюнтаристический
характер.
«Стремясь овладеть собой при помощи сознания, жизнь в
то же время стремится как можно шире разлиться через посред-
ство действия, все более неудержимого» 1 2.
В «источнике жизни», согласно теории Гюйо, коренятся мо-
раль, религия, искусство.
«Монистический натурализм» Гюйо отрицает все сверхпри-
родное, сверхъестественное лишь в том смысле, что не признает
ничего существующего вне природы, вне действительности, но,
определяя сущность действительности как «жизнь», пытается
найги в этой сфере место для бога.
Гюйо выступил с критикой исторически существовавших и
существующих «положительных» религий, доказывая, что вре-
мя их прошло и что в будущем обществе для них не останется
места; в этом смысле он говорит об «иррелигиозности будуще-
го». Но он утверждал, что с исчезновением этих религий воз-
никнет новая религия без бога, без культов и обрядов, рели-
гия, покоящаяся на религиозном отношении людей к Космосу.
При этом Гюйо ссылался на Людвига Фейербаха. Но у Фейер-
1 М. Гюйо. Иррелигиозность будущего. М., 1909, стр. 345—346.
2 Там же, стр. 346.
487
баха отдельные высказывания о религии будущего являются
непоследовательностью его материализма и атеизма, Гюйо же
воюет и с материализмом и с атеизмом.
Аналогичным образом Гюйо рассматривает вопросы мора-
ли. Нравственное чувство человека, по мысли Гюйо, так же как
и чувство религиозное, находит себе источник в самой «жизни».
Следует отказаться от старых форм нравственности и признать
«мораль без обязательства и без санкции». В конечном итоге,
по мысли Гюйо, религия, освобожденная от догматов, культа и
обрядов, сольется с нравственностью в единое чувство любви
ко всем людям, ко всему Космосу.
Так «философия жизни» Гюйо пришла к фантастическим
мечтаниям, ничего не объясняющим в действительной жизни.
В области эстетики Гюйо поставил задачу изучения искусст-
ва с социологической точки зрения, но и в этой области он огра-
ничивается главным образом рассуждениями о роли искусства
в духовном общении людей, о распространении высоких идей и
благородных чувств, но не раскрывает действительной социаль-
ной сущности и общественной роли искусства.
Однако социологический подход Гюйо к искусству имеет и
свою положительную сторону, состоящую в отрицании теории
искусства для искусства, а равным образом и теории искусства
как игры.
«Искусство,— согласно определению Гюйо,— есть распро-
странение общественности, путем чувства, на все существа при-
роды и даже на существа, которые полагаются преступающими
границу природы или, наконец, на фиктивные существа, создан-
ные человеческим воображением. Следовательно, художествен-
ная эмоция по сущности своей общественна; в результате она
имеет целью расширить индивидуальную жизнь, заставить ее
слиться с более широкой и универсальной жизнью. Самая вы-
сокая задача искусства — производить эстетическую эмоцию
социального характера» Ч
Эстетике Гюйо нельзя отказать в некоторых достоинствах:
ей присущи удачные наблюдения процесса художественного-
творчества, признание содержательного характера художест-
венных произведений, постановка некоторых проблем теории
искусства. Борьба Гюйо против модернизма и символизма вы-
годно отличает его от более поздних буржуазных теоретиков
искусства.
Гюйо обладал даром поэтического творчества и опуб-
ликовал сборник стихов под названием «Стихи философа»
(1881).
1 М. Гюйо. Искусство с социологической точки зрения. СПб., 190СК
стр. 53.
488
В целом, однако, философские воззрения Гюйо, его взгляды
на религию, мораль и искусство были далеки от научного по-
нимания действительности.
Попытка Гюйо «примирить» материализм и идеализм в фи-
лософии и, специально, в эстетике, этике и учении о религии
потерпела полную неудачу, а волюнтаристическая «философия
жизни» послужила одним из источников позднейших реакцион-
ных теорий эпохи империализма (философии Бергсона, социо-
логии Дюркгейма).
Характерным течением французской буржуазной философии
этого периода является иррационализм. Общая тенденция ре-
акционной буржуазной философии — подвергнуть пересмотру
достижения науки для обоснования идеалистической филосо-
фии и религии — особенно выпукло выступает в учении Э. Бут-
ру, который подвергает идеалистической критике научное по-
нимание законов природы и общества, пытаясь доказать, что
устанавливаемые наукой законы не раскрывают сущности ве-
щей и якобы не имеют объективного и необходимого значения.
Эмиль Бутру (1845—1921), профессор истории философии
в Высшей нормальной школе и в Сорбонне, член французской
Академии наук, своими лекциями и печатными работами оказал
значительное влияние на французских философов-идеалистов
конца XIX — начала XX в. Реакционная роль Бутру состояла
в том, что он явился зачинателем иррационалистической и фи-
деистической «философии случайности» как особого
философского учения. Его главные работы — «О случайности
законов природы» (1874), «Об идее природного закона» (1895),
«Наука и религия в современной философии» (1908).
Основную задачу своей идеалистической философии Бутру
видел в том, чтобы ограничить значение законов природы и об-
щества и доказать, что они не обладают признаком необходи-
мости. Кроме мира рассудка, положительных знаний, необхо-
димости, говорит он, существует мир чувств, метафизики,
случайности. Необходимость и случайность суть исключающие
друг друга понятия. Там, где имеет место необходимость, не
может осуществиться случайность и, наоборот, случайность
исключает необходимость. Этот метафизический подход к про-
блеме необходимости и случайности, отрицание диалектиче-
ской взаимосвязи между ними показывает, насколько дегради-
ровала буржуазная философия этого периода в сравнении с
Гегелем. Бутру занят поисками ни к чему не сводимой случай-
ности, прерывающей цепь необходимости и ограничивающей
область законов природы и общества:
«...Если бы оказалось,— говорит он,— что данный мир обна-
руживает в известной степени случайность, действительно не
сводимую ни к чему, то было бы возможно думать, что законы
489
природы не абсолютны, что их основа заключается в причинах,
господствующих над ними, и что поэтому рассудочная точка
зрения не может быть окончательной точкой зрения в познании
вещей» * 1.
Бутру стремится обосновать свое учение о случайности зако-
нов природы. Следует различать, говорит он, необходимость
безусловную и необходимость относительную. Первая предпо-
лагает полное слияние частей в едином целом, вторая является
необходимым отношением между двумя вещами. Отсюда сле-
дует, что понятие абсолютной необходимости неприменимо к
миру, ибо последний является совокупностью разнообразных
вещей; в отношении к миру можно говорить лишь об относи-
тельной необходимости. Эта относительная необходимость мо-
.жет быть теоретической или фактической.
Необходимое отношение между двумя вещами в области
теории может быть или формальным, или коренным, посколь-
ку речь идет об анализе. Формальная необходимость — это сил-
логизм, коренная необходимость — это тождество.
Рассматривая силлогизм, Бутру подчеркивает, что формаль-
ная необходимость, существующая в отношении между по-
сылками и выводом силлогизма, еще не гарантирует реаль-
ной необходимости. «...Там, где существует аналитическое от-
ношение, существует и необходимая связь. Но сама по себе эта
связь чисто формальна» 2.
С аналитической точки зрения, по мысли Бутру, само по
себе вполне необходимо только тождество, но закон тождества,
осуществляющий коренную необходимость, может оказаться
неприменимым к действительности. Из этих формально-логиче-
ских рассуждений он делает вывод, что путем анализа невоз-
можно применить к бытию категорию необходимости.
От анализа Бутру переходит к синтезу. В этой области он
признает наличие двух специфических видов необходимости —
априорного синтетического суждения (субъективной необходи-
мости) и априорного причинного синтеза (основной необходи-
мости). Здесь обнаруживается значительное влияние Канта, но
точка зрения французского идеалиста отличается значительно
более сильной субъективистской тенденцией. Всякое априорное
•синтетическое суждение, утверждает Бутру, является необхо-
димым, но эта необходимость носит субъективный характер,
она не гарантирует необходимой связи между самими вещами.
Иное дело — априорный причинный синтез; в отношении причи-
ны и следствия нет никакой доли случайности, здесь обнару-
живается основная необходимость. Однако нужно еще дока-
зать возможность априорных причинных синтезов. Кроме
1 Э. Бутру. О случайности законов природы. М., 1900, стр. 7.
1 Там же, стр. 10.
490
теоретической необходимости, существует еще и необходимость
фактическая,— так Бутру называет эмпирически обоснованный
причинный синтез.
В конечном итоге, все содержание пространных рассуждений
Бутру о различных видах и подвидах категории необходимости
-сводится к тому, что главное внимание должно быть обращено
на рассмотрение вопроса о приложимости принципа причинно-
сти к явлениям действительности. С точки зрения Бутру, ни
теоретически, ни фактически невозможно обосновать синтез:
«бытие есть возможность плюс акт». «...Актуально данное бы-
тие,— по его мысли,— не есть необходимое следствие воз-
можного: оно есть его случайная форма» L Но если бытие слу-
чайно по отношению к возможности, то, ставится вопрос, не яв-
ляется ли оно необходимым в самом себе, не подчиняется ли оно
необходимому закону развития, то есть необходим ли закон
причинной связи между явлениями. Бутру утверждает, что не-
обходимая связь между явлениями противоречит самой сущно-
сти явлений, что закон причинности, являясь обобщением эмпи-
рических данных, приемлем только в своей уже доказанной эм-
пирической части.
Рассмотрение бытия, утверждает Бутру, приводит нас к тому
выводу, что оно не может считаться необходимым ни в отноше-
нии своего существования, как синтез возможности и актуально-
сти, ни в отношении своего основного принципа — закона при-
чинности. Благодаря этому случайность внедряется в бытие и
царит в нем. Это идеалистическое положение, выдвинутое Бутру,
лежит в основе его выступлений против науки; в качестве зачи-
нателя французского иррационализма и фидеизма конца XIX —
начала XX в. Бутру утверждает, что «предметом науки служит
чисто абстрактная, внешняя форма, которая не предрешает вну-
тренней природы бытия» 1 2.
Не ограничиваясь этим общим положением, Бутру предпри-
нял попытку критики основных положений научного знания с
точки зрения философии случайности.
Законы логики, по Бутру, внутренне необходимы, но сама
логика случайна по отношению к бытию. Логика господствует
над поверхностью вещей, но она не определяет их сущности. За-
коны математики, как и законы логики, Бутру считает случай-
ными. Столь же случайны, по его мнению, и «математические
свойства» материи — протяжение и движение; они объявляются
просто символами, с помощью которых ученые вносят порядок в
единственно доступную им поверхностную среду бытия; что же
касается сущности бытия, то для нее категории протяжения и
движения неприложимы.
1 Э Б у т р у. О случайности законов природы, стр. 27.
2 Там же, стр. 33.
491
Аналогичным образом построены рассуждения Бутру о за-
конах механики. Новым элементом, отличающим механику от
математики, является, по его мысли, понятие силы и связанное
с ним понятие закона природы. Оба эти понятия Бутру истолко-
вывает субъективистски, он видит в них лишь проявление субъ-
ективного стремления человеческого духа к единству и обоб-
щению.
В физике Бутру вновь находит элемент случайности, кото-
рый он усматривает в несводимости законов физики к законам
механики, ибо физические явления отличаются от механических
своей необратимостью* Равным образом он признает в выс-
шей степени вероятным, что и физические законы оставляют ме-
сто для случайности.
«Основной элемент, общий антецеденту1 и следствию, со-
ставляющий условие их необходимой связи, здесь почти совер-
шенно ускользает от нас. Для нас здесь существуют только свя-
зи, данные в опыте и потому случайные»2.
Для доказательства этой мысли Бутру приводит то сообра-
жение, что следствие отличается от причины, что в причинной
связи явлений возникает нечто новое, не обусловленное необ-
ходимостью, а следовательно, случайное. Здесь обнаруживается
непонимание французским идеалистом диалектической связи
явлений. Аналогичной точки зрения он придерживается и в
истолковании химических, биологических и психических явле-
ний. Гносеологические корни этой идеалистической теории слу-
чайности состоят в абсолютизировании момента несводимости
наук, изучающих высшие формы движения материи, к наукам,
изучающим низшие формы этого движения.
Книга. Бутру «О случайности законов природы» заканчивает-
ся идеалистической трактовкой психологии. Во второй работе,
опубликованной впоследствии,— «Об идее закона природы в
современной науке и философии» — он делает попытку ввести
случайность, отрицающую необходимость, и в сферу обществен-
ных явлений. Законы истории, с его точки зрения, не могут
установить необходимой связи между явлениями общественной
жизни.
На основе своей идеалистической трактовки законов приро-
ды и общества — признания «случайного» характера этих зако-
нов — Бутру построил свою фидеистическую философскую сит
стему, согласно которой бытие состоит как бы из ряда слоев,
случайных по отношению друг к другу и внутри себя. «Во все-
ленной,— говорил он,— можно различить несколько миров, ко-
торые, как ярусы, возвышаются друг над другом. Над миром>
1 Antecedent — предшествующий (франц.).— Ред.
2 Э. Бутру. О случайности законов природы, стр. 105.
492
чистой необходимости, чистого количества без качества, который
тождествен с небытием, находятся мир причин, мир понятий,
мир математический, мир физический, мир живой и, наконец,
мыслящий мир» 1.
Между этими этажами, или слоями, вселенной не существу-
ет необходимой связи, и каждый из них в известной степени
независим от других, т. е. случаен; равным образом случайность
обнаруживается и внутри каждого из этих этажей в отдельно-
сти. Таким образом, вселенная, с точки зрения Бутру, представ-
ляет собой нечто вроде слоеного пирога, в котором слои «теста»
(необходимости) перемежаются со слоями «варенья» (случай-
ности), но кроме того «вареньем» (случайностью) пропитаны и
сами слои «теста» (необходимости).
Наука, по мысли Бутру, может познать и притом лишь сим-
волически, только «тесто», внутренняя же «начинка» доступна
лишь религии. Наверху этого космического пирога он помещает
бога.
Работа Бутру «Наука и религия в современной философии»
уже без всякой претензии на глубокий гносеологический анализ
поносит науку и превозносит мистику.
Рассмотрение наиболее влиятельных течений французской
буржуазной философии второй половины XIX в.— позитивизма
Тэна, скептицизма Ренана, неокритицизма Ренувье, «филосо-
фии жизни» Гюйо и «философии случайности» Бутру показыва-
ет, что буржуазная философская мысль этого периода, даже в
сравнении с идеалистическими философскими течениями первой
половины XIX в., пошла еще дальше по нисходящей линии раз-
вития. Французский позитивизм, проделав путь от Конта до
Тэна, окончательно склонился к субъективному идеализму и аг-
ностицизму. Неспособность буржуазных идеологов этого перио-
да создать хотя сколько-нибудь цельную систему философских
взглядов нашла себе яркое выражение в скептицизме Ренана.
Неокритицизм, пропагандировавший возврат к «исправленно-
му» Канту, отказался от материалистического элемента, имев-
шегося в философии Канта, абсолютизировал идеалистическую
сторону кантовской философии и, в конечном итоге, выродился
в мистический персонализм. «Философия жизни» Гюйо послу-
жила одним из источников реакционных волюнтаристических
теорий конца XIX — начала XX в. «Философия случайности»
Бутру явилась служанкой религии, пропагандирующей ирра-
ционализм и фидеизм.
Старые материалистические традиции французской филосо-
фии XVII — XVIII вв. были поруганы и преданы забвению бур-
жуазными философами XIX в.
1 Э. Бутру. О случайности законов природы, стр. 185.
493
2. ФРАНЦУЗСКАЯ БУРЖУАЗНАЯ СОЦИОЛОГИЯ
(ПОЗИТИВИЗМ, РАСИЗМ, ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА)
Буржуазные идеологи второй половины XIX в., обеспокоен-
ные ростом рабочего движения, ищут средств для борьбы про-
тив научной идеологии пролетариата. В связи с этим они прида-
ют большое значение вопросам социологии. Возникает ряд школ,,
пытающихся противопоставить марксизму различные вариан-
ты идеалистического понимания истории. Создаются Парижское
социологическое общество, Международный социологический
институт, Международная социологическая библиотека и
другие.
Буржуазные идеологи проповедуют субъективно-идеалисти-
ческие концепции в социологии, основанные на отрицании объ-
ективных закономерностей. Особенное распространение приоб-
ретает психологическое направление в социологии, ко-
торое сводит все явления общественной жизни к психической
деятельности отдельного, изолированно взятого индивида или
же к «совокупности психических состояний»; на этой основе про-
возглашается тождество общественного бытия и общественного
сознания. Основным аргументом в защиту такого отождествле-
ния выдвигается то обстоятельство, что в общественную связь
вступают существа, обладающие сознанием. При этом сознание
рассматривается как основное содержание общественной жизни
и определяющий стимул поведения личности. Критикуя эту точ-
ку зрения, Ленин писал: «Из того, что люди, вступая в общение,
вступают в него, как сознательные существа, никоим образом не
следует, чтобы общественное сознание было тождественно обще-
ственному бытию» *. Учение «психологистов» о тождестве бытия
и сознания было прямо направлено против исторического мате-
риализма.
Другим направлением французской буржуазной социологии
второй половины XIX в. был натурализм, объявляющий
общественные процессы результатом «извечных законов приро-
ды» — физических, биологических и т. д. С помощью натурализ-
ма буржуазные идеологи пытались оправдать эксплуатацию и
социальное неравенство, рассматривая их как естественные фор-
мы взаимодействия частей общественного целого. При всем раз-
личии этих двух главных социологических течений они сходятся
в своей общей ненависти к марксизму.
Характерная эволюция произошла в этот период с последо-
вателями Конта, которые окончательно отбросили то положи-
тельное, что Конт заимствовал у Сен-Симона, и превратили со-
циологию Конта в тривиальную буржуазную доктрину.
1 В. И. Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Соч., т. 14,.
стр. 309.
494
Воспроизводя наиболее реакционные идеи Конта, они объяв-
ляли экономические законы капитализма вечными законами
природы, а сам капиталистический строй превращали в идеал
и «естественное воплощение» общественного прогресса. В то же
время многие из последователей Конта пытались отмежеваться
от сектантских тенденций своего учителя, от его попыток орга-
низовать особую позитивистскую церковь и стали приспосабли-
вать социологию позитивизма к преподаванию в буржуазных
университетах.
Критикуя буржуазных социологов второй половины XIX в.,
Ф. Энгельс в письме к Ланге от 29 марта 1865 года писал: «Для
нас так называемые «экономические законы» являются не веч-
ными законами природы, но законами историческими, возника-
ющими и исчезающими...» 1 Контисты, с одной стороны, в духе
субъективного идеализма и агностицизма, уверяли, что законы
природы, так же как и законы общества, не существуют вне че-
ловеческого «я» или во всяком случае непознаваемы, а с другой
стороны, рассматривали законы капитализма как вечные, над-
ысторические.
Одним из главных представителей школы Конта был Эмиль
Литтре (1801 —1881). В 1830 г. он сражался на баррикадах,
а после революции 1848 г. отказался от своих прежних полити-
ческих взглядов, став затем сенатором и членом Французской
академии, он отстаивал капиталистическую собственность и бур-
жуазную республику. В своих работах «Огюст Конт и филосо-
фия позитивизма» (1863), «Фрагменты философии позитивиз-
ма и современной социологии» (1876) Литтре утверждал, вслед
за Контом, что революционная борьба должна уступить место
примирению противоположных классовых интересов. Трактуя
историю человеческого общества как историю духовной деятель-
ности людей, он выводил экономику из стремлений и эмоций,
присущих отдельному абстрактно понимаемому индивиду. Он
заявлял, что — «чистая наука» важнее практической деятельно-
сти. Социологические взгляды Литтре приближаются к психо-
логическому направлению в социологии.
Известное научное значение имели работы Литтре в об-
ласти языкознания: двухтомный труд «История французского'
языка» (1862) и трехтомный «Словарь французского языка»
(1863—1877). Однако и в них он пропагандирует свой идеа-
листический подход к истории, трактуя язык как продукт от-
влеченной духовной деятельности, отрывая его от материаль-
ной жизни общества.
Вслед за Литтре пропагандой идей Конта занимался Пьер-
Лаффит (1823—1893). В получившей широкую известность.
1 К. Маркс нФ. Энгельс. Избранные письма. [Л.], 1953, стр. 172.
495
«Программе курса социологии» он подробно характеризует
свой взгляд на общество как на продукт, с одной стороны, био-
логических процессов, а с другой стороны, умственной дея-
тельности людей. Лаффит стоит на биопсихологической позиции
и растворяет науку об обществе то в элементарной описатель-
ной биологии, то в эмпирической психологии. Основной недо-
статок социологии он видит в отсутствии нравственной оценки
социальных процессов, подменяя научный анализ фактов их
абстрактной моральной критикой.
Принимая вслед за Контом деление социологии на социаль-
ную статику и социальную динамику, Лаффит предлагает «све-
сти социальную динамику к абстрактному изучению последо-
вательных состояний действительно существующих социальных
организмов» !. Таким образом, он делает попытку сочетать со-
циологию Конта с органической теорией Спенсера. При этом,
как типичный метафизик, он отрицает наличие противоречий в
общественной жизни. Органическая концепция используется
им для того, чтобы на место действительных противоречий по-
ставить мнимую гармонию.
Из других сторонников Конта известен Жюль Эмиль Риго-
лаж, выпустивший труд «Социология Конта» (1897). Револю-
ционной борьбе пролетариата против капитализма Риголаж
противопоставляет мирную реформаторскую деятельность по
интеллектуальному и моральному усовершенствованию бур-
жуазного общества. Риголаж открыто высказывался против
социального равенства, объявляя его неосуществимой химерой,
и пытался доказать, что именно социальное неравенство явля-
ется источником прогресса. «Прогресс же цивилизации да-
лек от того,— писал он,— чтобы приближать нас к химери-
ческому равенству, наоборот, он стремится развить эти
различия...» 1 2.
Провозглашая вечность частной собственности, Риголаж
призывает оказывать моральное воздействие на собственников.
Если Сен-Симон надеялся путем убеждения привлечь капита-
листов на сторону социализма, то Риголаж, вслед за Контом,
утверждал, что речь может идти лишь о воспитании у капита-
листов чувства ответственности; капиталисты должны при всех
условиях оставаться капиталистами. Что касается социологиче-
ских взглядов Риголажа, то он был сторонником эклектической
теории факторов.
Риголаж признавал три движущие силы истории — расу,
климат и политику. «Раса, климат и политическое воздей-
1 Цит. по кн.: Робине. Положительная философия Огюста Конта.
СПб., 1898, стр. 124.
2 Риголаж. Социология Конта. СПб., 1898, глава первая, стр. 9.
496
ствие,— заявляет он,— составляет три источника вариаций со-
циальной жизни...» !.
Согласно его эклектической теории, в общественной жизни
все одинаково важно — политика и экономика, право и мо-
раль, государство и религия. Взаимодействуя друг с другом,
они определяют течение исторических событий. Чуждый науч-
ному пониманию истории, он отрицал единство общественно-
исторического процесса и сводил социологию к эклектическому
набору высказываний об отдельных исторических фактах.
Риголаж — один из представителей описательного
метода в социологии. Он видит задачу науки не в том, чтобы
объяснять явления, а в том, чтобы заниматься их формальной
систематизацией, основанной на внешнем сходстве. Однако,
подчеркивая эмпирический характер социологии, Риголаж тем
не менее игнорирует многочисленные факты всемирной исто-
рии, не укладывающиеся в его схему.
Аналогичную эклектическую позицию занимает социолог-
позитивист Жан Франсуа Робине (1825—1899), автор книги
«Положительная философия Огюста Конта». Не видя каче-
ственного своеобразия общественных процессов, он объясняет
все общественные явления совокупностью физиологических, со-
циологических и нравственных законов. Излагая принципы по-
зитивистского мировоззрения, Робине, с одной стороны, заяв-
ляет, что «внешний мир доставляет нашему сознанию объек-
тивный материал», а с другой, утверждает, что «разум наш
старается заимствовать из самого себя субъективные связи для
своих объективных впечатлений...»2. Таким образом, он эклек-
тически соединяет материалистическое положение об объек-
тивном содержании социологии, как науки о реальных общест-
венных процессах, с идеалистическим выводом об априорной
структуре всякого социологического исследования. Воззрения
Робине наглядно иллюстрируют глубокий кризис позитивист-
ской социологии.
Эпигоны Конта подымают на щит наиболее реакционные
идеи своего учителя, в частности его метафизический подход к
обществу как к системе равновесия, якобы исключающей внут-
ренние противоречия и борьбу противоположных сил. Они вы-
ступают и как идеалисты, и как метафизики.
Если Конт, при всех недостатках своей доктрины, насыщал
выпускаемые им работы большим фактическим материалом, то
его последователи лишены даже и этого достоинства. Труды
социологов-контистов второй половины XIX столетия отлича-
ются бессодержательной схематичностью.
1 Риголаж. Социология Конта, глава третья, стр. 59.
2 Робине. Положительная философия Огюста Конта, стр. 47
32 История философии, т. III
497
Ряд французских философов и социологов второй половины
XIX в. начинают критиковать контизм и пытаются перенести
на почву Франции позитивистские идеи Спенсера \
Одним из пропагандистов органической теории Спенсера
на французской почве был философ-идеалист, профессор в
Бордо и в Париже Альфред Фулье (1838—1912). В своих кни-
гах «История философии» (1875), «Критика новейших систем
морали» (1883) и др. он выступил с попыткой «примирить»
материализм и идеализм. «Идеал философии,— писал он,—
широкое, всеобъемлющее учение, могущее примирить в себе
все системы»1 2. Таким путем, по мнению Фулье, может быть
создана новая метафизика, разрешающая коренные философ-
ские вопросы. Он стремится провести принципиальное разли-
чие между предлагаемым им «методом примирения» материа-
лизма и идеализма и беспринципным смешением противополож-
ных направлений в философии. «Метод примирения систем,—
заявляет Фулье,— не следует смешивать с так называемым
эклектизмом (разрядка Фулье), хотя наш метод ста-
рается сох ран и ть все, что есть хорошего в эк-
лектизме»3 (подчеркнуто нами.— Ред.). Сущность «метода
примирения» заключается в формальном согласовании различ-
ных философских принципов. Благодаря этому, по мнению Фу-
лье, можно отсеять все ложное и объединить, синтезировать все
истинное, содержащееся в противоположных философских
учениях. Чувствуя принципиальную невозможность научного
обоснования своего «метода», он не находит ничего лучшего,
как обратиться за помощью к христианской морали «всепро-
щения». «Философы должны усвоить себе высший принцип
морали,— восклицает он,— который, вместе с тем, послужит
им лучшим правилом критики: «Любите друг друга»» 4.
Фулье критикует О. Конта за слабое использование естест-
веннонаучных приемов мышления при исследовании социологи-
ческих проблем, но сам далек от научного понимания общест-
венной жизни. Социология Фулье основана на соединении кон-
тизма и спенсеризма; он предлагает дополнить контизм орга-
нической теорией общества. В работе «Современная наука об
обществе» (1880) Фулье при помощи ссылок на биологию ут-
верждает, что все происходящее в обществе аналогично взаи-
модействию различных частей организма. Общественный орга-
низм, утверждает он, так же как и животный, обладает нерв-
ной системой, направляющей его действия. В конечном итоге
Фулье объявляет все функции буржуазного строя естествен-
1 См. о Спенсере главу шестую настоящего тома.
2 А. Фулье. История философии. СПб., 1901, стр. 10.
3 Там же, стр. 12.
4 Там же, стр. 11.
498
ними и нерушимыми. Исходя из единства всех органов и функ-
ций человеческого организма, он механически переносит это
представление на общество и приходит к абсурдному выводу,
что классовая борьба носит якобы противоестественный харак-
тер. Свою «Историю философии» он заканчивает следующими
словами: «В чем состоит истинное и вечное? В идеальной свобо-
де, в способности к бескорыстию или к любви, в нравственном
или социальном единении всех существ, которое подготовляет по-
степенно свобода» к Социологические взгляды Фулье так же
эклектичны, как и его философия. Фулье признает три движу-
щие силы общественного развития: биологические закономер-
ности, волевые стремления людей и моральные принципы.
В его социологии механистические элементы сочетаются с
субъективным идеализмом и теологией. Реакционная роль фи-
лософских и социологических взглядов Фулье явственно вы-
ступает в его призывах к примирению классов, в его абстракт-
ных бессодержательных рассуждениях об «идеальной свобо-
де», о «нравственном единении» всех членов общества, неза-
висимо от их классовой принадлежности.
Еще более откровенным сторонником органической концеп-
ции Спенсера был французский социолог Рене Вормс (1869—
1926). Главная работа Вормса — «Общественный организм»
(1896). Спенсерову аналогию между обществом и животным
организмом Вормс пытался превратить в теоретическое оправ-
дание французского колониализма. Он утверждал, что образо-
вание колоний есть не что иное, как форма размножения об-
щества, объявлял классовую борьбу и революцию социальной
патологией, а реакционную деятельность буржуазного прави-
тельства называл терапией и гигиеной общества. Подобно
Фулье, Вормс выступал за примирение пролетариата и бур-
жуазии. «В настоящее время,— заявляет он,— есть одно еще
более серьезное зло, которое надо также отвратить: это — так
называемая борьба классов или, выражаясь точнее, столкно-
вение между бедными и богатыми» 1 2. Так «органическая тео-
рия» используется для оправдания буржуазных порядков и
отрицания классовой борьбы пролетариата.
Вормс — один из сторонников реакционной расистской тео-
рии. Отрицая борьбу классов, он всю историю человечества
сводит к борьбе рас.
Воинствующими расистами были реакционные француз-
ские социологи Жозеф Артур Гобино (1816—1882) и Жорж
Ваше де Лапуж (1854—1936). Первый из них выступил на со-
циологической арене до Вормса, второй был его современ-
ником.
1 А. Фулье. История философии, стр. 360.
2 Р. Вормс. Общественный организм. СПб., 1897, стр. 224.
499
32*
Перу Гобино принадлежит четырехтомная социологическая
работа «Опыт о неравенстве человеческих рас» (1853—1857).
Исходя из мнимых биологических особенностей, якобы раз-
деляющих человеческое общество на «высшие» и «низшие» ра-
сы, он приходит к выводу о необходимости победы «высших»
рас над «низшими». Несмотря на свое французское происхож-
дение, Гобино утверждал, что из всех рас самой достойной яв-
ляется «германская раса». Он считал французов развращен-
ной расой и с ненавистью относился к славянам. Окончатель-
но отказавшись даже от псевдотеоретических аргументов в за-
щиту своей расистской концепции, он исходит из догматических
рассуждений о том, что «сама природа» обусловила якобы со-
циальное неравенство людей и народов.
Гобино — один из реакционнейших социологов-расистов.
Его «социология» антинаучна от начала до конца, а его четы-
рехтомное «исследование» представляет собой поверхностные
рассуждения на основе непроверенных или сугубо искаженных
фактов.
Лапуж тщетно пытался при помощи расовой теории «обос-
новать» существование внутри одного и того же народа пол-
ноценных и неполноценных групп. К самым высшим и полно-
ценным группам он относил аристократов, уверял, что они
имеют узкую и удлиненную форму головы (долихоцефалы).
Что касается трудящихся, т. е. рабочих, крестьян, ремесленни-
ков, то их он считал, в основном, низшей расой короткоголовых
(брахицефалов). При помощи подобных антинаучных, вздор-
ных утверждений Лапуж стремился обосновать «законность» и
«естественность» эксплуататорского строя, который, по его
мнению, обеспечивает господство «полноценного расового на-
чала». Он писал, что человек, подобно всем другим существам,
подчинен отбору. Именно естественный отбор, по его мнению,
сделал капиталистов владельцами предприятий, а рабочих —
людьми, продающими капиталистам рабочую силу. Социоло-
гические взгляды Лапужа, близкие к «социальному дарви-
низму», столь же реакционны и антинаучны, как и концепция
Гобино.
Расистские теории Гобино и Лапужа были фальсифика-
торскими теориями, ибо наука уже давно доказала, что ни фор-
ма, ни величина черепа, ни другие внешние морфологические
признаки, как цвет кожи, волосы и т. д, не дают ни малейшего
основания для деления народов на высших и низших; в преде-
лах любых общественных классов встречаются и долихоцефа-
лы и брахицефалы. Наконец, вопреки расистам, наука пол-
ностью доказала правоту моногенизма, т. е. учения о единстве
происхождения человечества, о кровном родстве всех челове-
ческих рас.
500
Социология Гобино и Лапужа представляла собой антина-
учную доктрину наиболее реакционных слоев французской
буржуазии; деятельность Лапужа впоследствии была нераз-
рывно связана с агрессивной политикой французского импе-
риализма. Расистские «теории» Гобино и Лапужа были впос-
ледствии широко использованы немецким фашизмом.
В конце XIX столетия среди французских буржуазных со-
циологов усиленно распространяется психологическая теория
общественного развития. Напуганные Парижской Коммуной,
идеологи буржуазии изыскивают новые способы борьбы с ре-
волюционным движением рабочего класса. Они стремятся ши-
роко использовать данные психологии, которая к тому времени
уже выделилась в самостоятельную область знания и достигла
некоторых успехов в результате применения эксперименталь-
ного метода исследования психических явлений. Вместе с тем,
среди буржуазных психологов открыто господствовали субъ-
ективно-идеалистические теории, которые в свою очередь ши-
роко использовались буржуазными социологами, в особенности
же сторонниками психологического направления в социологии.
Одним из лидеров этого направления был Габриель Тард
(1843—1904), автор книг: «Законы подражания» (1890\ «Со-
циальная логика» (1895) и «Социальные законы» (1898). Тео-
ретическими источниками его социологии являлись, с одной
стороны, исследования буржуазных психологов второй полови-
ны XIX в., с другой,— произведения Лейбница, которого он
вульгаризировал, и Шопенгауэра. У Лейбница он перенял его
идеалистическую монадологию, а у Шопенгауэра заимствовал
волюнтаризм.
Тард «психологизирует» все явления социальной жизни.
Он истолковывает как психологические категории такие про-
цессы, как производственная деятельность, труд и т. д. Даже
общественное богатство Тард определяет, как «воплощение
некоторой комбинации желания и верования...» Ч Вся общест-
венная жизнь растворяется им в человеческой психике, ста-
новится производной от этой психики, а социология объяв-
ляется разделом психологии. Формы общественного созна-
ния — наука, искусство, мораль, право и т. д.— превращаются
в порождения психической жизни индивидуума, не отражаю-
щие никаких объективных процессов действительности.
Тард «объясняет» все процессы и явления социальной жиз-
ни двумя психологическими факторами: стремлением к изо-
бретению и стремлением к подражанию. Меньшинство, учит
он, изобретает; огромное большинство — подражает гениаль-
ным одиночкам — изобретателям. В своей основной работе
! Тард. Социальная логика. СПб., 1901. стр. 367.
50J
«Законы подражания» Тард рассматривает общественный ор-
ганизм как «по существу своему подражательный... Подража-
ние,— пишет он,— играет в обществах роль, аналогичную с
наследственностью в физиологических организмах...» Ч
Тард бездоказательно провозглашает существование «со-
циального закона подражания», объявляет его движущей си-
лой истории человечества и произвольно расчленяет действие
этого «закона» на три этапа. Первый этап —борьба гениаль-
ного одиночки-изобретателя с косностью народных масс, от-
вергающих новые открытия. Второй этап — всеобщее, лишен-
ное чувства меры, увлечение нововведением. И, наконец, тре-
тий этап, когда масса послушно следует за гением, не прояв-
ляя какой бы то ни было самодеятельности.
В эту надуманную реакционную схему общественного раз-
вития Тард пытается втиснуть все конкретные исторические
процессы. Он извращает действительное содержание и вели-
чайшее историческое значение трудовой деятельности народ-
ных масс и их освободительного движения, всячески стремясь
доказать, что народные массы образуют пассивный элемент
всемирной истории, что общественный прогресс осуществляет-
ся якобы путем преодоления извечной инертности и консерва-
тизма масс.
Широкое распространение во Франции, а затем и в других
странах Западной Европы, а также в США антинаучных идей
Тарда и возглавляемой им психологической школы показывает,
что это течение упадочной социологии неплохо выполняло свою
реакционную роль апологетики капиталистических порядков.
3. ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ
В ТРУДАХ ФРАНЦУЗСКИХ ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛЕЙ
В отличие от преобладающего влияния идеалистических
теорий в философской и социологической мысли во Франции
второй половины XIX в., в трудах передовых французских ес-
тествоиспытателей этого периода сохраняются и в ряде слу-
чаев развиваются прогрессивные идеи и материалистические
тенденции.
В развитии естествознания этого периода большую роль
сыграл знаменитый французский физиолог и патолог Клод
Бернар (1813—1878). Главной его заслугой является обосно-
вание и широкое применение экспериментального метода в
изучении жизненных отправлений организма и, соответственно,
разработка научных основ экспериментальной медицины. Его
философско-теоретические воззрения изложены главным об-
разом в следующих произведениях: «Введение в эксперимен-
1 Тард. Законы подражания. СПб., 1892, стр. 11.
502
тальную медицину» (1865), «Лекции по экспериментальной
патологии» (1872), «Жизненные явления, общие животным и
растениям» (1878). Особое внимание в этих работах уделено
вопросу о значении экспериментального метода для естест-
вознания вообще, и в частности, для медицины.
Отправляясь от идей создателей экспериментального мето-
да в естествознании — Галилея, Торричелли, Ньютона, от тру-
дов Бэкона, философски обосновавшего этот метод, К. Бернар
доказывал, что во всех человеческих знаниях эмпирическая
практика предшествовала теоретическому или научному со-
стоянию. «Наука,— говорил он,— появлялась всегда a poste-
riori, чтобы найти законы явлений, которые предварительно
наблюдали и собирали. Как только закон найден, так эмпи-
ризм разъяснен и системы a priori исчезают, уступая место
научной теории, которая, с одной стороны, выражает закон уже
известных фактов, с другой стороны, указывает направление
для дальнейших исследований, имеющих целью расширение
области науки» Ч
Прогресс науки, по мнению К. Бернара, состоит не в ожив-
лении старых, априорных систем и доктрин различных авто-
ритетов, а в их замене знанием законов объективных явлений.
Значение экспериментального метода ученый усматривает в
том, что он революционизирует науку и заменяет личный ав-
торитет объективным научным критерием.
«Первая характерная черта экспериментального метода,—
писал он,— состоит в том, что он исходит только из самого
себя, потому что он заключает в самом себе свой критерий,
который есть опыт. Он не признает иного авторитета, кроме
авторитета фактов, и он освобождается от влияния личного
авторитета. Уже давно физико-химические науки признали, что
авторитарный принцип, бывший основой схоластики, должен
быть оставлен» 1 2. При этом К. Бернар подчеркивает, что тре-
буемое экспериментальным методом критическое отношение к
авторитетам ни в коем случае не противоречит почитанию ве-
ликих предшественников, которые сделали открытия, являю-
щиеся основой современных наук. Великие ученые могут слу-
жить образцами для подражания, но их открытия не следует
рассматривать как предел, на котором должно остановиться
научное исследование. Напротив, любое научное достижение с
неизбежностью должно быть оставлено позади и превзойдено
успехами последующих поколений ученых. Каждое время, го-
ворит К. Бернар, имеет свои заблуждения и свои истины. Ус-
пехи экспериментальной науки состоят в том, что сумма истин
1 К. Бернар. Лекции по экспериментальной патологии. М.—Л.
1937, стр. 339.
2 Там же, стр. 341—342.
503
увеличивается по мере того, как сумма заблуждений уменьша-
ется. Каждая из частных истин присоединяется к другим, что-
бы образовать более общие истины. В этом «сплаве» познания
имена людей постепенно исчезают, и чем дальше наука движет-
ся вперед, тем более безличную форму она принимает и тем бо-
лее она отделяется от прошлого. К. Бернар писал: «В экспери-
ментальной науке настоящее включает в себя прошлое, как на-
стоящее будет включено в будущее. Одним словом, для экспе-
риментатора есть лишь одна вечная книга: книга природы; нет
и никогда не будет иного способа ее читать, кроме эксперимен-
тального метода» Ч
Экспериментальный метод К. Бернар противопоставил как
одностороннему эмпиризму, так и односторонне понимаемому
рационализму. Он считал, что в экспериментальном методе не-
разрывно связаны между собой две стороны научного исследо-
вания: искусство наблюдать факты при точных и хорошо опре-
деленных условиях и искусство применять к этим фактам рас-
суждения с целью связать их с условиями существования. Уче-
ный не должен удовлетворяться накоплением фактов, а обяза-
тельно должен прийти к теориям, которые одни только состав-
ляют науку. А для этого нужно, чтобы разум, исходя из фак-
тов, устремился в неизвестное с помощью гипотез, прибегая
непрерывно, на каждом шагу, к проверке на опыте, с тем, что-
бы разум, следуя выводам из этих гипотез, не сбился с пути и
не забыл реальности.
К. Бернар высказал «и обосновал ряд важных и новых для
своего времени мыслей о назначении науки. «Цель всякой нау-
ки, как о живых существах, так и о телах минеральных,—
писал он,— может быть охарактеризована двумя словами:
предвидеть и действовать» 1 2. Развивая это положение, он до-
казывал, что цель экспериментатора сводится к определению
законов явлений, что дает возможность овладеть этими явле-
ниями и по своему усмотрению управлять ими. Конечную прак-
тическую цель науки ученый усматривал в том, что она долж-
на служить человеку.
К- Бернар высоко оценивал значение передовой философии
для экспериментальных наук. Философия, писал он, поднимая
неисчерпаемую массу нерешенных вопросов, возбуждает и под-
держивает спасительное движение в науке. Она поддерживает
«жажду неизвестного и тот священный огонь исследования,
которые никогда не должны пропадать в ученом» 3.
1 К. Бернар. Лекции по экспериментальной патологии, стр. 344—345.
2 К. Бернар. Курс общей физиологии. Жизненные явления, общие
животным и растениям. СПб., 1878, стр. 313.
3 К. Бернар. Прогресс в физиологических науках. См. кн.: Р. Вир
хов, Клод Бернар, Молешотт, Пидерит, Вагнер. Общий вывод положи
тельного метода. СПб., 1866, стр. 64.
504
Вместе с тем К. Бернар считал, что экспериментальные
науки не имеют надобности обращаться к какой бы то ни было
философской системе, так как всякая система, исходя из апри-
орных представлений, стремится привлечь факты наблюдения
и экспериментирования, в большей или меньшей степени оп-
равдывающие эти представления, устраняя те факты, которые
с ними не согласуются. «Декарт, например, приступая к
изучению экспериментальных наук, внес в них те самые идеи,
которые он так удачно применил в философии. Он поступил с
физиологией так, как с метафизикой: он устанавливал фило-
софский принцип, чтобы свести к нему естественнонаучные
факты, вместо того чтобы отправляться от фактов и связать с
ними идеи a posteriori, которые были в некотором роде только
их истолкованием. В результате получилось, что Декарт при
всем том, что он считался с известными в его время физиоло-
гическими опытами, изложил фантастическую, почти выдуман-
ную физиологию» 1.
Идеалистическая школа натурфилософии, господствовавшая
в Германии в начале XIX в. и дававшая слишком свободное,
т. е. произвольное толкование явлений внешнего мира, говорит
К. Бернар, «по реакции, в противовес этому, породила целое
поколение ученых, скептиков и эмпириков которые не желали
слышать ни о чем, кроме сырых фактов» 2, и исключали из эк-
спериментального метода всякое умозрение. Характерным при-
мером крайнего эмпиризма и беззаботного отношения к фило-
софии является цитируемое К. Бернаром любимое выражение
его учителя Мажанди: «Когда я экспериментирую, я имею
только глаза и уши и совсем не имею мозга» 3.
Имея в виду именно умозрительные философские системы,
К. Бернар и говорит, что единственная философская система
состоит в том, чтобы не иметь ее вовсе, что «ученые делают в
лабораториях свои открытия и создают теории и науку без по-
мощи философов»4.
Таким образом, признавая положительное значение филосо-
фии для естественных наук, он вместе с тем отдавал дань пози-
тивистскому решению вопроса о соотношении философии и
естествознания.
Мировоззрение К- Бернара не было последовательным.
В основном он был стихийным материалистом (сам он назы-
вает свое мировоззрение «детерминизмом»), но у него нередко
встречаются высказывания агностического и даже идеалисти-
ческого характера.
1 К. Бернар. Лекция по экспериментальной патологии, стр. 406.
2 Там же, стр. 407.
8 Там же.
4 К. Бернар. Прюпресс в физиологических науках, стр. 60.
505
К. Бернар активно выступал против витализма, представ-
ляющего собой одно из наиболее типичных течений идеализма
в биологии; витализму он противопоставлял материалистиче-
ское, по существу, понимание явлений жизни. Однако эту ли-
нию он проводил не до конца и сам порою сбивался на приз-
нание некоей «жизненной силы», которая, по его словам, уп-
равляет явлениями, хотя их и не производит (в противополож-
ность физическим агентам, которые производят явления, но не
управляют ими). При этом К. Бернар считал, что соображения
даже о такой ограниченной «жизненной силе» не должны при-
мешиваться к экспериментальной физиологии. Несмотря на эти
оговорки, признание какой бы то ни было «жизненной силы»
все же есть явная уступка идеализму. Уступкой идеализму яв-
ляется и его утверждение, что каждое явление в организме,
взятое в его отношениях с другими явлениями, как будто уп-
равляется каким-то невидимым руководителем.
Свое понимание детерминизма К. Бернар формулирует сле-
дующим образом: «...Детерминизм есть не что иное, как при-
знание закона, везде, всегда...» 1 и точное определение усло-
вий, при которых происходит какое-нибудь явление.
Всеобщность принципа физиологического детерминизма в
живом организме, по словам Бернара, состоит в том, что суще-
ствуют определенные материальные условия, которые уп-
равляют возникновением явлений жизни, и предустановленные
законы, которые управляют порядком и формой этих
явлений.
При изучении свойств всякого вещества приходится рас-
сматривать две стороны дела: само вещество, с присущими
ему неизменными при данных условиях свойствами, и среду,
т. е. внешние для вещества условия, которые действуют как не-
посредственно определяющие его проявления факторы и кото-
рые находятся в прямом соотношении с различными формами
этих проявлений. Специальная цель экспериментальной науки
состоит в точном определении условий проявления свойств ма-
терии, ибо, только воздействуя на эти условия, мы можем
стать хозяевами соответствующих явлений природы.
Таким образом, К. Бернар признает объективную причин-
ность, необходимость, закономерность природы и понимает де-
терминизм материалистически. Но он соскальзывает на путь
идеализма и агностицизма, когда толкует о существовании ка-
кой-то особой причины, якобы недоступной познанию, а именно:
причины, по его словам, первоначальной, созидающей жизнь,
управляющей ею и дающей ей законы. Явно агностическим яв-
ляется также его утверждение, будто бы все, что мы можем
1 К. Бернар. Курс общей физиологии. Жизненные явления, общие
животным и растениям, стр. 50.
506
знать,— это условия возникновения явлений, что дальше этой
границы познания наука идти не может и что сущность явлений
непознаваема.
В целом, при всех своих недостатках, мировоззрение Клода
Бернара носило прогрессивный характер, особенно на фоне об-
щего упадка буржуазной философской мысли, и в значительной
мере этим, а не только его блестящими научными открытиями,
объясняется та широкая популярность, которой он пользовался
в XIX в. среди ученых всего мира.
Во второй половине XIX в. успешно разрабатывались даль-
ше три великих открытия в естествознании и среди них — кле-
точная теория; последняя послужила могучим толчком для раз-
вития микробиологии, которая стала самостоятельной наукой и
достигла особенно больших успехов благодаря открытиям ве-
ликого французского ученого Луи Пастера (1822—1895).
Пастеру принадлежит ряд научных открытий, имеющих пер-
востепенное теоретическое и практическое значение. Он первый
установил и доказал биологическую природу процесса спирто-
вого брожения и открыл новый вид брожения — маслянокислое.
Установив способность дрожжевых клеток развиваться при от-
сутствии доступа воздуха, Пастер впервые показал, что броже-
ние является источником энергии, необходимой для жизнедея-
тельности микроорганизмов. Он изучил возбудителей многих
заразных болезней и разработал эффективные меры борьбы с
ними. Всемирную известность ему доставило установление и
осуществление им принципа предохранительных прививок бла-
годаря которым организм животных становится невосприимчи-
вым к заразным болезням.
В философско-теоретическом отношении большой интерес
представляет длившийся в течение ряда лет спор Пастера с
Пуше по вопросу о происхождении микроорганизмов, о возмож-
ности их «самозарождения».
Микробиологические исследования с давних пор показыва-
ли, что в жидкостях, содержащих разлагающиеся органические
вещества и открытых для доступа воздуха, возникают и размно-
жаются самые разнообразные микроорганизмы. В связи с этим
перед учеными неоднократно вставал вопрос: каково происхо-
ждение этих микроорганизмов, откуда они появляются? До Па-
стера на этот вопрос обычно отвечали ссылкой на старинную
натурфилософскую идею о происхождении жизни путем само-
произвольного зарождения (generatio aequivoca). Этой идеи в
XIX в. придерживались многие ученые, в том числе и такие
выдающиеся, как, например, Геккель.
Исходя из этой идеи и ссылаясь на множество проведенных
им самим опытов, французский ученый Пуше известил Париж-
скую академию наук о своем выводе, согласно которому мик-
507
роорганизмы возникают и развиваются в настоях при таких
условиях, в которых их появление может быть объяснено
только самопроизвольным зарождением.
Против этого утверждения, сделанного в духе вульгарного
материализма, решительно выступил Пастер. В результате тща-
тельного изучения вопроса о закономерностях зарождения ми-
кроорганизмов он показал, что в условиях проведенных им
экспериментов микроорганизмы появляются не в результате
самопроизвольного зарождения, а только от других микроор-
ганизмов. На этих исследованиях основан и поныне широко рас-
пространенный метод предохранения пищевых продуктов от
порчи, известный под названием пастеризации.
Экспериментальные исследования и теоретические выводы
Пастера о закономерностях зарождения микроорганизмов пол-
ностью соответствовали достижениям естествознания XIX в., в
особенности органической химии и эволюционной теории.
Данные химии доказывали, что в процессе разложения мерт-
вых органических тел, по мере его дальнейшего углубления, с
необходимостью образуются продукты, все более близкие к те-
лам неорганической природы, они становятся все менее и менее
пригодными для использования их в органической природе;
этому процессу можно придать другое направление и добиться
использования упомянутых продуктов разложения только в том
случае, если они своевременно попадут в пригодный для этого,
уже существующий организм. Отмечая эти факты, Энгельс спе-
циально подчеркивал, что «как раз самый существенный носи-
тель ... образования клеток, белок, разлагается раньше всего,
и до сих пор его еще не удалось вновь синтезировать» !.
Эволюционная теория также неопровержимо доказывала
полную невозможность первичного зарождения микроорганиз-
мов, представляющих собой, хотя и сравнительно простые, но
уже существенным образом дифференцированные организмы,
имеющие внутреннюю структуру и обнаруживающие процесс
жизнедеятельности, состоящий из различных фаз.
Предположение Пуше, что в настоях микроорганизмы воз-
никают только путем самопроизвольного зарождения, явно
игнорировало данные химии и эволюционную теорию и повто-
ряло устаревшие натурфилософские представления ученых
XVII—XVIII вв. «Предположение, что новые живые организ-
мы могут возникнуть из разложения других организмов,— пи-
сал Энгельс,— относится по существу к той эпохе, когда при-
знавали неизменность видов. Тогда казалось необходимым до-
пускать возникновение всех, даже наиболее сложных организ-
мов путем первичного зарождения из неживых веществ, и если
не хотели прибегать к творческому акту, то легко приходили к
1 Ф. Э.нгельс. Диалектика природы, М., 1955, стр. 239.
508
тому взгляду, что процесс этот легче объяснить при допуще-
нии такого образующего материала, который происходит уже
из органического мира...
Но подобное допущение идет решительно вразрез с совре-
менным состоянием науки» Ч
Хотя Пастер и не раскрыл закономерности происхождения
микроорганизмов, но его работы значительно расширили тог-
дашние познания о жизни микроорганизмов. Энгельс, касаясь
вопроса о возможности происхождения микроорганизмов пу-
тем самозарождения, писал, что «опыты Пастера в этом отно-
шении бесполезны: тем, кто верит в возможность самозарож-
дения, он никогда не докажет одними этими опытами невоз-
можность его. Но они важны, ибо проливают много света на
эти организмы, их жизнь, их зародыши и т. д.» 1 2. Об опытах же
и воззрениях Пуше этого сказать нельзя; они представляли со-
бой шаг назад по сравнению с уровнем развития естествозна-
ния и философии того времени.
Концепция Пастера в вопросе о происхождении микроорга-
низмов, как и все его научные открытия, объективно укрепля-
ла позиции философского материализма и диалектики. Вуль-
гарно-материалистическая же концепция Пуше, наоборот,
ослабляла позиции материализма в вопросе о происхождении
жизни, ибо ее эмпирическое обоснование оказалось несостоя-
тельным.
Крупные успехи были сделаны французскими химиками во
второй половине XIX в. Химия во Франции имела свои тради-
ции, оставленные еще Лавуазье, который в конце XVIII в. по-
кончил с ложной теорией флогистона и тем самым совершил
революцию в химии. В 40-х годах XIX в. не менее крупная ре-
волюция была совершена в химии трудами Дюма, Лорана и
особенно Жерара, благодаря которым была опровергнута ме-
тафизическая теория Берцелиуса и в химию стихийно стала
проникать диалектика. Продолжателем передовых научных
традиций во Франции был выдающийся французский химик
Марселей Бертло (1827—1907). Его главная научная заслуга
состоит в том, что, начиная с 50-х годов прошлого века, он от-
крыл и разработал общие приемы искусственного (синтетиче-
ского) получения органических соединений. В первой половине
XIX в. знаменитый синтез мочевины, проведенный Велером,
оставался единственным синтезом такого рода, причем мочевина
рассматривалась как продукт отбросов организма, не прини-
мающий участия в самом процессе жизнедеятельности. Поэтому
этот синтез не мог еще подорвать веры некоторых естествоиспы-
тателей в «жизненную силу», будто бы необходимую для обра-
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 239.
2 Там же, ст<р. 240.
509
зования органических соединений. Но после синтезов Бертло,
доказавших возможность искусственного приготовления в прин-
ципе любого органического соединения из неорганических ве-
ществ и даже из элементов, идеалистическая и вместе с тем ме-
тафизическая концепция «жизненной силы» была окончатель-
но изгнана из химии. Материализм в естествознании праздно-
вал в связи с этим свой очередной триумф.
Бертло был не только химиком-экспериментатором, но и вы-
дающимся историком химии. Особенно подробно он изучал по
первоисточникам историю алхимии и выпустил большую рабо-
ту «Происхождение алхимии» (1885). Его работы имеют близ-
кое отношение к истории философии и религии, так как рас-
крывают связь между религиозными представлениями и натур-
философскими представлениями ранних алхимиков. Энгельс
писал: «Философский камень обладает многими богоподобными
свойствами, и египетско-греческие алхимики первых двух сто-
летий по нашему летосчислению тоже приложили свою руку
при выработке христианского учения, как это показывают дан-
ные, приводимые Бертло и Коппом» !.
Что же касается химической теории, то здесь Бертло зани-
мал неправильную, по сути дела агностическую позицию. Он
отвергал атомно-молекулярное учение, структурную теорию в
химии: он не сумел оценить подлинного значения периодическо-
го закона. Менделеев писал по этому поводу, что Бертло в упо-
мянутой выше книге «Происхождение алхимии» «прямо переме-
шал основную мысль периодической законности с мыслью
Праута, алхимиков и Демокрита — об едином первичной
веществе» 1 2.
Напротив, другой французский химик Адольф Вюрц (1817—
1884) был горячим защитником и пропагандистом атомно-мо-
лекулярного учения и вместе с тем периодического закона. По
поводу книги Вюрца «Атомистическая теория», где подробно
говорится о периодической системе, Менделеев записал:
«...Вюрц много способствовал популяризации моей системы
элементов» 3.
Именно во Франции периодическая система Менделеева по-
лучила первое неоспоримое подтверждение, когда французский
химик-аналитик Лекок де Буабодран открыл новый элемент,
названный галлием, свойства которого почти в точности совпа-
ли со свойствами, предсказанными Менделеевым для экаалюми-
ния на основании периодического закона.
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой
философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух то-
мах, т. II, М., 1955, стр. 360.
2 Д. И. Менделеев. Избранные сочинения, т. II. Л., 1934, стр. 356.
5 Архив Д. И. Менделеева, т. I. Л., 1951, стр. 55.
510
Однако это подтверждение пришло не сразу. На основании
периодического закона Менделеев теоретически вывел значение
для плотности предполагаемого элемента (экаалюминия), рав-
ное приблизительно 5,9. Но Лекок де Буабодран, первый из
всех людей на земле державший новый металл в своих руках,
нашел плотность значительно меньшую (равную 4,7), чем под-
рывалось доверие к предположению, сделанному Менделеевым.
Менделеев же был твердо убежден в том, что если общий закон
верен, то и дедуктивно выведенное из него частное положение,
касающееся плотности одного из химических элементов, также
не может не быть истинным. Поэтому, не видя еще ни разу но-
вого металла (галлия), он совершенно уверенно показал, что
первые его порции полученные Лекок де Буабодраном, очевид-
но, были плохо очищены, и что после их должной очистки они
дадут число для плотности, близкое к предсказанному. Так в
точности и оказалось в действительности. Выходило, что уче-
ный, вооруженный правильным теоретическим мышлением, ви-
дит лучше, глубже и точнее, нежели тот, кто, хотя и наблюда-
ет непосредственно новое, ранее неизвестное вещество, но не
имеет о нем теоретического представления. В связи с этим Ле-
кок де Буабодран писал: «Я думаю, нет необходимости настаи-
вать на огромном значении подтверждения теоретических выво-
дов г. Менделеева относительно плотности нового элемента» I
Периодическая система элементов выдержала серьезное ис-
пытание в 90-х годах XIX в. после открытия аргона, гелия и их
аналогов, которые первоначально, казалось бы, не находили в
ней своего места. Но вскоре бельгийский ученый Еррера вы-
сказал идею о выделении в системе Менделеева новой (нуле-
вой) группы для всех инертных газов. Эта идея, полностью
оправдавшая себя, послужила не только делу укрепления перио-
дического закона в науке, но и дальнейшему прогрессу всего
учения о веществе.
Что же касается гипотезы Праута, на которую ссылался
Бертло, то она была опровергнута, как механистическая, не со-
гласующаяся с фактами; согласно этой гипотезе, атомные веса
всех элементов должны были бы быть целочисленными или
кратными атомному весу водорода, принятому за единицу.
Тщательная экспериментальная проверка этой гипотезы путем
точного измерения атомных весов показала, что значения атом-
ных весов у большинства элементов носят дробный характер.
Особенно большую роль в опровержении гипотезы Праута и
лежащей в ее основе идеи первоматерии сыграли труды бель-
гийского химика Стаса и женевского химика Мариньяка. Опро-
1 Цит. по сб.: «Периодический закон Д. И. Менделеева и его фило-
софское значение». М. 1947, стр. 43. Примечание.
511
вержение гипотезы Праута способствовало освобождению хи-
мии от упрощенных механистических воззрений и вело к более
глубокому, по своему существу диалектическому взгляду на
развитие вещества, которое совершается не путем чисто коли-
чественного роста и увеличения (как это получалось согласно
гипотезе Праута), а путем качественных изменений, обуслов-
ленных количественными различиями (как это показывала
периодическая система элементов).
Труды и открытия передовых французских естествоиспытате-
лей второй половины Х(Х в. сыграли плодотворную роль в со-
хранении и упрочении материалистической традиции во Фран-
ции, в дальнейшем развитии наук о природе.
4. РАСПРОСТРАНЕНИЕ И РАЗВИТИЕ МАРКСИСТСКОЙ
ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ. П. ЛАФАРГ, Ж. ГЕД
Французское рабочее движение сыграло большую роль в
возникновении и развитии марксизма. Такие выдающиеся тру-
ды основоположников революционного марксизма, как «Нище-
та философии», «Классовая борьба во Франции с 1848 по
1850 г.», «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» и другие
непосредственно связаны с французской действительностью.
Тем не менее, марксизм значительное время оставался во
Франции достоянием одиночек. Относительно слабое развитие
капитализма, мелкобуржуазный в основном состав населения
страны мешали сколько-нибудь широкому распространению
марксистских идей и вытеснению прудонизма и других утопи-
ческо-социалистических учений. К середине 60-х годов прошло-
го столетия большинство руководителей французской секции
I Интернационала — Варлен, Обри, Бастелика, Малой и
другие были сторонниками прудонизма. С теми или иными
оговорками в это время к прудонизму примыкали также буду-
щие деятели революционного марксизма — Поль Лафарг и
Жюль Гед. Прудонизм и бланкизм играли значительную
роль в рабочем движении Франции и во времена Парижской
Коммуны.
Однако, по мере развития промышленного пролетариата и
усиления рабочего движения, во Франции постепенно создава-
лась почва для более широкого распространения марксист-
ских идей. Наряду с переводами работ Маркса и Энгельса на-
чинают появляться статьи, популяризирующие марксистское
учение. Так, осенью 1866 г. на страницах левореспубликанской
газеты «Ла Рив Гош» была опубликована статья П. Лафарга
«Социальная борьба», характеризовавшая личность и деятель-
ность К. Маркса, знакомившая читателей с основами его уче-
ния. Лафарг приводил большие выдержки из произведений
512
Маркса, в частности, из «Нищеты философии». На примерах,
взятых из истории Франции, он доказывал правильность марк-
систской теории классовой борьбы.
Через два года после падения Парижской Коммуны начал
издаваться отдельными выпусками французский перевод «Ка-
питала». В силу сложившихся во Франции исторических об-
стоятельств этот труд, как и другие марксистские произведе-
ния, вначале, непосредственно после своего выпуска на фран-
цузском языке, не имел большого влияния на трудящиеся мас-
сы. Но положение начало изменяться во второй половине 70-х
годов прошлого столетия. Это было связано с быстрым про-
мышленным развитием Франции, последовавшим после фран-
ко-прусской войны, с возрождением рабочего движения.
Значительную роль в распространении идей марксизма во
Франции играла социалистическая газета «L’Egalite» («Равен-
ство»), основанная в 1877 г. Сгруппировавшиеся вокруг газеты
социалисты во главе с Жюлем Гедом (1845—1922) вступили
в острую борьбу против господствовавших еще в рабочем дви-
жении реформистских течений, которые отрицали классовую
борьбу и социализм. Газета ставила перед собой задачу борьбы
за полное и фактическое равенство людей, за распространение
марксистского («коллективистского») учения, о котором, впро-
чем, ни Гед, ни его сторонники в то время еще не имели вполне
точного представления L
Уже в первый период своего существования «L’Egalite» на-
печатала на своих страницах некоторые разделы «Капитала»,
статьи Энгельса, направленные против бисмарковского «социа-
лизма».
В 1879 г. вышла работа Геда «Коллективизм и революция»,
в которой он излагал основы научного коммунизма, доказывал
необходимость социальной революции для уничтожения част-
ной собственности и утверждения общественной собственности
на орудия производства. Автор «Коллективизма и революции»
отстаивал основные положения материалистического понимания
истории, но, отказываясь от ряда заблуждений утопического со-
циализма, он тем не менее был еще далек от последовательного
марксизма. Гед плохо разбирался в политической экономии ка-
питализма и неясно представлял себе механизм капиталистиче-
ской эксплуатации; не случайно, что при обосновании необхо-
димости коммунизма он зачастую ограничивался только мораль-
ной аргументацией.
К концу 1879 г. Гед установил письменный контакт с Марк-
сом. С этого времени гедисты получали систематические советы
1 См. И. Д. Белкин. Жюль Гед и борьба за Рабочую партию во
Франции. М., 1952, 142—143.
33 История философии, Т. III П9
от Маркса и Энгельса. Посредником между Основоположника-
ми марксизма и французскими коллективистами выступал Поль
Лафарг, которому было суждено сыграть исключительную роль
в распространении марксистской теории во Франции.
Огромное значение для судеб рабочего движения и распро-
странения марксизма во Франции имел Марсельский рабочий
конгресс (1879), на котором сторонники Геда одержали бле-
стящую победу. Конгресс большинством голосов отверг как
прудонистские реакционно-утопические идеи освобождения
пролетариата путем организации рабочей кооперации, народ-
ных банков, складов, натурального обмена и т. п., так и анар-
хистскую проповедь отрицания легальных средств борьбы про-
тив капиталистического строя. Конгресс вынес решение об ор-
ганизации политической партии рабочего класса. Организация
этой партии выдвинула задачу создания ее программы.
В 1880 г. в Лондоне, при содействии Маркса и Энгельса, Гед
и Лафарг выработали программу французской Рабочей пар-
тии. Вводная теоретическая часть программы была написана
Марксом.
Широкое обсуждение названной программы в рабочих ор-
ганизациях Франции содействовало распространению марк-
сизма, марксистской философии, вытеснению из рабочей сре-
ды идей буржуазного либерализма и мелкобуржуазных соци-
альных утопий.
Поль Лафарг (1842—1911), видный деятель международ-
ного рабочего движения, один из основателей французской Ра-
бочей партии, был верным учеником Маркса и Энгельса, талант-
ливым пропагандистом марксизма.
В юности Лафарг испытал влияние идей Конта и Прудона.
В конце 60-х годов, находясь в Лондоне, он вступил в члены
I Интернационала. Лафарг был лично знаком с К. Марксом и
под его идейным влиянием перешел на позиции марксизма.
В 1868 г. Лафарг, закончив в Англии высшее медицинское об-
разование, вернулся во Францию, где на протяжении ряда лет
вел борьбу за сплочение рабочего класса и выступал как про-
пагандист марксизма. В 1871 г., находясь в Бордо, он выступил
во главе рабочих на защиту Парижской Коммуны. После па-
дения Парижской Коммуны Лафарг эмигрировал в Испанию,
где отстаивал линию I Интернационала в борьбе против баку-
низма. В дальнейшем он развил активную деятельность по ор-
ганизации французской Рабочей партии; вернувшись в 1880 г.
во Францию, он вместе с Гедом стал руководителем партии.
В 1880 г. П. Лафарг на страницах «L’Egalite» начинает пуб-
ликовать ряд теоретических статей — «Классовая борьба»,
«Рабочая партия и капиталистическое государство», «Эволю-
ция — революция» и др., положив этим начало систематиче-
514
ской пропаганде революционного марксизма и марксистской
философии во Франции.
В течение 80-х годов Лафарг написал ряд талантливых ра-
бот против критиков Маркса из лагеря буржуазных экономи-
стов. К числу этих работ относятся, например, «Теория приба-
вочной стоимости Карла Маркса и критика П. Леруа-Болье»,
««Капитал» Карла Маркса и критика г. Блока». Помимо ряда
других экономических работ Лафарг в конце XIX и начале XX в.
написал ряд марксистских исследований по вопросам языкозна-
ния, по литературной критике и этнографии, истории первобыт-
ного общества, по мифологии, криминалистике и т. д.
Особое место в творчестве Лафарга занимают его философ-
ские работы, созданные в острой борьбе против тех или иных
реформистских и ревизионистских направлений. В 90-е годы
он подверг обстоятельной критике попытки известного фран-
цузского социалиста Ж. Жореса, допускавшего оппортунисти-
ческие отступления от марксизма, «примирить» марксизм с иде-
ализмом платоновского толка («Идеализм и материализм в
объяснении истории», 1895). Лафарг был первым французским
марксистом, который выступил против бернштейновского ре-
формизма в вопросах экономики, политики и философии.
В 1900 г. в статьях, опубликованных в газете «Le Socialiste»
(«Социалист»), он показал реакционный политический смысл
попытки «синтезирования» марксизма с кантианством, правиль-
но отметил, что призыв «назад к Канту» является философским
обоснованием оппортунизма.
В своей работе «Проблема познания» Лафарг подверг об-
стоятельной и остроумной критике агностицизм и, в особенно-
сти, агностицизм кантовского толка.
В борьбе против врагов марксистской философии была на-
писана серия работ Лафарга по вопросам исторического мате-
риализма. Особое место среди них занимает «Экономический
детерминизм Карла Маркса» (1909), являющийся основным
философским трудом Лафарга.
Партийная целеустремленность, глубокое научное содер-
жание органически сочетаются в работах Лафарга с образным
языком изложения, с блестящим остроумием. В. И. Ленин неод-
нократно указывал на его книги как на образцы популярной
партийной литературы по вопросам марксистской теории. Вме-
сте с тем, Лафарг не занимался простым пересказом тех или
иных марксистских положений, а стремился с помощью маркси-
стского метода творчески проанализировать важнейшие явле-
ния современной ему действительности.
Марксистская философия прокладывала себе путь к созна-
нию передовой части рабочего класса в острой борьбе против
различных направлений объективного и субъективного идеа-
515
33*
Лизма, представленного во второй половине прошлого века вс
Франции Ренувье, Лашелье, Бутру, а в дальнейшем — Бергсо-
ном, Пуанкаре и другими.
Большое место в трудах Лафарга уделено критике идеализ-
ма как извращенного отражения действительности, несовмести-
мого с научным познанием. Он специально разработал вопрос
о родстве объективного идеализма с первобытно-анимистиче-
скими представлениями. Большой фактический материал, про-
анализированный в работе «Происхождение и эволюция поня-
тия души», дал ему основание прийти к остроумному заключе-
нию, что пережитки первобытного мышления «занимают почет-
ное место в философии спиритуалистов и в религии христиан» 1
Лафарг показывал несостоятельность попыток выдать со-
знание — свойство высокоорганизованной материи — за творца
Материального мира. Будучи свойством материи, сознание не
может существовать вне и независимо от материи. Обратное
утверждение вступает в кричащее противоречие с наукой и мо-
жет искать опору лишь в области религиозной фантастики.
Подвергнув обстоятельной критике исходные положения
“идеалистической системы Гегеля, Лафарг показал всю абсурд-
ность сближения философии Маркса с гегельянством. Он резко
выступил против утверждения французского социалиста Ш. Рап-
попорта о том, что Маркс якобы отождествлял идею и реаль-
ность. Отвергая эти взгляды, Лафарг указывал, что идея так
же реальна, как и объект, отражением которого в мозгу она
является, что Маркс, будучи материалистом, никогда не утвер-
ждал тождества бытия и мышления, отражаемого и отражения,
объективной действительности и идеи; он говорил лишь об их
единстве, подчеркивая первичность материального и вторич-
ность духовного.
С неменьшей остротой Лафарг боролся против субъектив-
ного идеализма и в частности субъективного идеализма Канта.
Он писал, что если в начале XIX в. идеализм Канта был нужен
буржуазии для расправы с французским материализмом
XVIII в., то в конце XIX в. «интеллигенты пытаются разда-
вить при помощи философии Канта материализм Маркса и
Энгельса» 2.
Особое внимание Лафарг уделил критике кантовского
априоризма. Лафарг рассматривал Канта как продолжателя и в
некотором отношении завершителя идеалистического учения о
врожденности идей. Согласно Канту, указывал Лафарг, поня-
тия субстанции, причинности и т. д. суть универсальные и необ-
ходимые рациональные категории, которые не могут быть вы-
1 П. Лафарг. Сочинения, т. III. М.— Л., 1931, стр. 102.
2 Р. L a f a rgue. Le materialisme de Marx et I’idealisme de Kant. «Le
Socialists, 25/11 —1900.
516
ведены из опыта, но априорно существуют в нашем рассудке.
Чтобы опровергнуть учение об априорном характере категорий,
он предпринял специальное исследование этого вопроса в раз-
деле «Происхождение отвлеченных понятий», составляющем
часть работы «Экономический детерминизм Карла Маркса».
На большом и разнообразном фактическом материале Лафарг
показывает опытное происхождение идей. Чувственные пред-
ставления, источником которых является объективно сущест-
вующий материальный мир, дают основу для абстрактных по-
нятий. Даже отвлеченные формулы математики берут свое
начало из опыта, из практики. «То обстоятельство,— пишет
Лафарг,— что математика оставляет без внимания большую
часть физических качеств тела и рассматривает всегда лишь
определенные его свойства (в арифметике и алгебре — число,
в геометрии — точку и линию), и что, таким образом, в абст-
рактных науках работа наблюдения и экспериментирования
стала излишней и заменилась спекулятивной работой,— это об-
стоятельство отнюдь не дает еще права философу «вещи в
себе» утверждать, что эти науки ничем не обязаны опыту»
На конкретно-историческом материале он показывает, как
«априорные» математические истины возникали на той или иной
ступени общественной практики. На вопрос, чем объяснить не-
возможность логического доказательства аксиом, Лафарг от-
вечает: «Дело в том, что аксиомы даны нам не разумом, а опы-
том» 1 2 и при этом социально-экономическим опытом челове-
чества.
Признавая наличие материалистического элемента в фи-
лософии Канта, Лафарг сосредоточил огонь на его субъектив-
ном идеализме и агностицизме. С позиции марксистского
материализма он подверг критике кантовское метафизическое
противопоставление сущности и явления, «вещи в себе» и ее
отражения в человеческом сознании. Критику кантовского
субъективного идеализма и агностицизма Лафарг завершает
совершенно четким выводом: революционное мировоззрение
пролетариата не может иметь ничего общего с кантианством.
Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме» отметил поле-
мику Лафарга с кантианцами, указав на правильность позиции
«ученика Энгельса» — Лафарга.
Незадолго до смерти, в 1910 г., Лафарг в упомянутой уже
работе «Проблема познания» вновь вернулся к критике агно-
стицизма, стремясь с возможной полнотой и убедительностью
вскрыть социально-классовые и теоретико-познавательные
1 П. Лафарг. Экономика, естествознание и математика. См. в кн.:
П. Лафарг. Исторический материализм Маркса. Иваново-Вознесенск,
1923, стр. 32.
2 Там же.
517
корни агностицизма. Кантианский агностицизм, указывал он, от-
рицая объективность познания, приходит на помощь слепой ре-
лигиозной вере. Весьма убедительно Лафарг показал, что
агностицизм, будучи направлен против научного познания, ста-
новится необходимостью для общественного класса, который
боится объективного хода вещей, объективной истины.
В анализе гносеологических корней агностицизма заслужи-
вает внимания критика Лафаргом метафизического отрыва
диалектического единства чувственного познания от логическо-
го. Абсолютизация одной из этих форм познания, утверждал он,
и отрицание другой с неизбежностью приводят в лоно агности-
цизма.
Одним из доказательств объективности человеческого по-
знания Лафарг признает тот факт, что оно основывается не
только на чувственных впечатлениях человека, но и на показа-
ниях научных приборов. «...Куда глаз астронома не мог проник-
нуть через мрак в пустом пространстве, названном Герше-
лем «угольным мешком»,— там фотографическая пластинка
показывает нам новые кучи звезд и рассеянную космическую
материю...»
Правильно подчеркивая роль научной аппаратуры в усо-
вершенствовании человеческого познания, Лафарг, однако,
ошибочно считал, будто бы заменой ощущения человека пока-
заниями научных приборов достигается замена субъективизма
в познании объективным познанием истины. Эта ошибочная
формулировка может дать основание думать, что до использо-
вания научных приборов человеческое познание оставалось
субъективным и не давало объективной истины. Подобный
взгляд противоречил защищаемой Лафаргом марксистской кон-
цепции познания.
Считая основой познания и критерием истины общественную
практику, Лафарг в отдельных случаях отождествлял ее с на-
учным экспериментом. Однако эти отдельные недостатки и
ошибки не могут умалить значения воинствующей борьбы Ла-
фарга за материализм, за познаваемость мира.
Из материализма и критики агностицизма Лафарг сделал
последовательные атеистические выводы. В своих философских
и специальных атеистических статьях и памфлетах он бичевал
все формы и разновидности фидеизма, всякие уступки попов-
щине.
Вопросы философского метода занимают сравнительно не-
большое место в идейном наследии Лафарга, что, однако, не
1 П. Лафарг. Проблема познания. См. Приложения к русскому
изданию в кн.: П. Лафарг. Экономический детерминизм Карла Маркса.
М., 1923, стр. 320.
518
свидетельствует о недооценке французским марксистом значе-
ния материалистической диалектики.
Не отрицая известной исторической роли диалектики Гегеля
в возникновении марксистской диалектики, Лафарг указывал
на недопустимость их отождествления. Маркс и Энгельс, писал
он, «заимствовали у Гегеля его диалектический метод, предва-
рительно, как говорил Маркс, поставив его на ноги. Маркс и
Энгельс с помощью этого метода пришли к такой концепции
развития общества и человеческого мышления, которая абсо-
лютно противоположна гегелевской концепции» L
Лафарг отвергал попытки представить законы и категории
диалектики как субъективную «игру ума». Говоря о «Капита-
ле», он отмечает: «Логический ход развития явлений представ-
лен так искусно и с таким совершенством, что может, пожалуй,
показаться простым измышлением самого Маркса; и тем не ме-
нее, все почерпнуто им лишь из действительности, все это пред-
ставляет фактическую диалектику товара» 1 2. Диалектика при-
суща самой объективной действительности. Диалектический ме-
тод является результатом изучения объективной диалектики.
Лафарг считал марксистский диалектический метод единст-
венным научным методом, имеющим всеобщий характер, при-
менимым ко всем областям действительности. «...К изучению
всех естественных или общественных явлений можно приме-
нять один и тот же научный метод, метод диалектический,
«наивысшую форму мышления»» 3.
Во всех своих исследованиях Лафарг подходил к изучае-
мым явлениям исторически, рассматривал процесс их станов-
ления, их взаимосвязь, их переходы в противоположность. «Все
вещи,— писал он,— находятся во внешнем мире в связи; вещь
определяется совпадением бесконечного ряда связей и сопро-
вождающих обстоятельств; она никогда не равна самой себе;
находясь под бесконечным влиянием своей среды, она находит-
ся в состоянии постоянного становления»4. Руководствуясь
этим методом, Лафарг анализировал возникновение и развитие
собственности, моральных понятий добра и справедливости, че-
ловеческой речи, религиозных верований, литературных явле-
ний и т. д.
Борясь за диалектическое понимание развития, Лафарг от-
вергал плоский, вульгарный эволюционизм, отрицающий скач-
кообразное возникновение нового качества. Полемизируя с кон-
тистами, он доказывал единство эволюции и революции. «Мно-
гие,— писал Лафарг,— в том числе ученые позитивисты,
1 <Le Socialiste», 25/11 — 1900.
2 П. Лафарг. Сочинения, т. I. М.— Л., 1925, стр. 350.
3 Там же, стр. 272.
4 П. Лафарг. Проблема познания, стр. 320—321.
519
думают, что эти две формы развития — эволюция и револю-
ция —противоположны и взаимно друг друга исключают; в дей-
ствительности же они друг друга дополняют. Всякой революции
в мире естественном или социальном предшествует более или
менее продолжительный эволюционный период» !.
Будучи убежденным сторонником и пропагандистом мате-
риалистической диалектики, Лафарг иногда выдвигал неточные
положения. Известно, что до определенного предела количест-
венные изменения не порождают нового качества. У Лафарга
же встречаются отдельные высказывания, согласно которым
уже в процессе эволюции образуется новое качество, а револю-
ция лишь сбрасывает старую форму, создает условия для более
свободного развития нового организма, возникшего еще до
скачка 1 2. Эти ошибки в понимании одного из важнейших зако-
нов материалистической диалектики порой приводили Лафарга
к неверным политическим выводам.
Как материалист-диалектик Лафарг не ограничивался кон-
статацией закона всеобщего изменения и развития действи-
тельности, а пытался понять внутренние источники, стимулы
этого движения. Вслед за классиками марксизма он утверждал,
что всякое явление внутренне противоречиво, таит в себе про-
тивоположные тенденции, борьба которых и обусловливает
развитие. Лафарг показывал действие закона единства и борь-
бы противоположностей в природе, обществе, в человеческом
мышлении. Особое внимание он уделял исследованию действия
этого закона в области экономических отношений на примере
диалектики производительных сил и производственных отноше-
ний, противоречие между которыми в классово-антагонистиче-
ском обществе выступает как борьба между враждебными и
непримиримыми общественными классами. Эта борьба, подчер-
кивал Лафарг, является внутренним источником развития че-
ловеческого общества в период существования частнособствен-
нических формаций. Опираясь на закон единства и борьбы
противоположностей, он критиковал современных ему реформи-
стов и ревизионистов, которые пытались обосновать примире-
ние коренных интересов рабочего класса и буржуазии.
Лафарг понимал неразрывное единство всех законов ди-
алектики и необходимость при анализе не оставлять в тени ни
один из них. Он справедливо говорил, что Маркс мастерски при-
менял все законы и категории диалектики, взятые в их един-
стве. Маркс, писал Лафарг, «видел не только поверхность, он
проникал во внутрь, он исследовал составные части в их взаи-
модействии и в их взаимном противодействии. Он изолировал
каждую из этих частей и прослеживал историю ее развития..
1 П. Л а ф а ,р г. Соч., т. I, стр. 271.
2 См. там же, стр. 76, 271—272.
520
После этого он переходил от вещи к ее обстановке и наблюдал
действие последней на первую и обратно. Он возвращался за-
тем к возникновению объекта, к его изменениям, эволюциям и
революциям и доходил до его самых отдаленных действий. Он
видел перед собой не отдельную вещь для себя и в себе без
связи с окружающим, а целый сложный, вечно движущийся
мир. И Маркс стремился представить жизнь этого мира в его
разнообразных и неустанно меняющихся действиях и противо-
действиях» *.
Вопросы исторического материализма составляют основное
содержание философских трудов Лафарга, который с полным
правом считал создание материалистического понимания исто-
рии величайшим открытием в науке и могучим средством в ос-
вободительной борьбе рабочего класса. «Экономический мате-
риализм 1 2 Маркса,— писал он,— выводит человека из оцепене-
ния спиритуалистического фатализма. Он кричит рабочему:
встань, изучай сокрушающие тебя экономические силы,— они
сотворены руками человека, как боги созданы его мозгом,— ты
можешь управлять ими, захоти — и рабочая машина, это ужас-
ное орудие пытки, станет богом-искупителем, который освобо-
дит человека от тяжкого труда и который даст ему досуг, что-
бы вкушать физические и духовные наслаждения» 3.
Исходным положением исторического материализма Ла-
фарг, в полном соответствии с учением Маркса, считал тезис о
первичности общественного бытия и вторичности обществен-
ного сознания. Подразумевая под общественным бытием сово-
купность производительных сил и производственных отноше-
ний, которые развиваются независимо от сознания людей, он
утверждал, что изменения в развитии общественного бытия
определяют в конечном счете изменения во всей сфере идеологи-
ческих отношений. В трудах Лафарга дана воинствующая и
талантливая критика многих разновидностей идеалистического
понимания истории.
Он отвергал не только откровенно идеалистические концеп-
ции исторического развития, но и учения, которые под видом
борьбы против «крайностей» материализма и идеализма, пыта-
лись их «синтезировать», а на самом деле протаскивали не-
сколько замаскированный исторический идеализм. Непримири-
мость Лафарга к попыткам «сочетания» материалистического и
идеалистического принципов объяснения истории с особой от-
четливостью обнаружилась в его критике философии истории
Ж. Жореса. В своеобразной форме возрождая теорию
1 П. Лафарг. Соч., т. I, стр. 348—349.
2 Под экономическим материализмом Лафарг подразумевает здесь-
исгорический материализм.— Ред,
3 П. Лафарг. Соч., т. III, стр. 433.
521
врожденных идей, Жорес утверждал, что существуют «предна-
чертанные в мозгу человечества формы». К таким формам он от-
носил «способность бескорыстного чувствования», чувство
«единства, солидарности человечества» и т. д. Эти априорные
формы, по Жоресу, сами по себе, в отрыве от экономики, без-
жизненны и находятся как бы в состоянии дремоты, но без них
было бы невозможно экономическое развитие и социальный про-
гресс вообще. С его точки зрения, некоторые общественные
идеи, в частности идеи справедливости и братства, всегда игра-
ли движущую роль в истории.
Не ограничиваясь общеметодологической критикой Жореса
и других представителей исторического идеализма, Лафарг
предпринял серьезные исследования, чтобы доказать зависи-
мость возникновения и развития нравственных, правовых, ху-
дожественных, религиозных и других идей от экономических от-
ношений, от материального базиса общества. В работе «Эко-
номический детерминизм Карла Маркса» он на большом исто-
рическом материале показал зависимость развития идей спра-
ведливости и добра от реальных экономических связей и отно-
шений на той или другой ступени исторического развития.
Признавая первичность общественного бытия по отношению
к общественному сознанию, Лафарг в то же время в духе ре-
волюционного марксизма отвергал теории, принижающие ак-
тивную роль идей. Так, он справедливо говорил о том, что
марксистские идеи, воспринятые массами, превращаются в мо-
гучее средство революционного преобразования общества.
Значительное место в своих исследованиях по вопросам ис-
торического материализма Лафарг уделил критике социологи-
ческих теорий, отрицавших закономерный характер обществен-
ного развития и исключавших возможность познания сущности
исторического процесса.
На первый взгляд, говорил Лафарг, история выступает как
хаотическое нагромождение событий и фактов, возникающих и
исчезающих без всякой видимой причины. Вначале кажется,
что в человеческой истории все случайно и произвольно и нет
никакой возможности проследить наличие какой-либо законо-
мерности, каких-нибудь объективных причин эволюции и рево-
люции в общественной жизни. Лафарг вскрывает всю необос-
нованность такого понимания истории. Он ссылается на мысли-
телей, которые задолго до Маркса искали закономерное объяс-
нение общественной жизни, но в силу исторической и классовой
ограниченности своих воззрений не могли научно решить по-
ставленную проблему. В поисках доказательства закономер-
ного характера истории они апеллировали к сверхъестествен-
ным целеполагающим силам, к абсолютной идее, к мировому
разуму и т. п. Только Маркс, материалистически объяснив ис-
522
торический процесс, получил возможность научно объяснить
его закономерный характер.
«Если историки и философы,— писал Лафарг,— оказались
ще в состоянии открыть законы, управляющие эволюцией об-
ществ, то это объясняется тем, что они бродили в туманных по-
томках идеалистических фантазий. Они пренебрегали изучать
материальные условия существования людей и обществ» *.
Марксистское учение о закономерном характере истории,
указывал Лафарг, влечет за собой признание возможности по-
знания этих законов, дает возможность рабочему классу и его
революционной партии строить программу своей борьбы на
твердых научных основаниях.
Очень убедительно, обнаруживая большую эрудицию, Ла-
фарг раскрывает причины, заставляющие буржуазных социоло-
гов отстаивать антинаучное и бесплодное идеалистическое по-
нимание истории, превращать идейные факторы в решающую
силу общественного развития, переносить на общество законы
биологии, механики, психологии и других естественных наук,
отрицать диалектическое развитие общественной жизни. Он
указывал, что идеалистическое понимание истории обусловле-
но общественным положением буржуазных социологов, их
убеждением в том, что умственный труд якобы призван господ-
ствовать над трудом физическим. Так, анархия производства,
характерная для капиталистического мира, предрасполагает
буржуазного социолога к отрицанию порядка и закона в ис-
тории. «Грозные непостижимые явления социального поряд-
ка,— писал Лафарг,— которые окружают буржуа и которые —
неизвестно, как и почему — поражают его промышленность,
торговлю, состояние, благополучие и самую жизнь его, столь
же загадочны и столь же тревожны, как были загадочно-
тревожны для дикаря непостижимые явления физического
порядка...» 1 2.
Немаловажную роль в возникновении идеалистических кон-
цепций в социологии, по справедливому замечанию Лафарга,
играет отсутствие диалектического подхода к социальным яв-
лениям, выпячивание и абсолютизация какого-нибудь одного
общественного фактора, забвение связей и опосредствований
этого явления, его зависимости от более существенных отноше-
ний. Но если для ряда буржуазных социологов идеалистиче-
ское и метафизическое понимание истории является заблужде-
нием, иллюзией, самообманом, то не трудно заметить, что зна-
чительная часть этих социологов отстаивает идеалистическое по-
нимание истории, всевозможные социологические измышления,
1 П. Л а ф а р г. Соч., т. III, стр. 431—432.
2 Там же, стр. 173.
523
руководствуясь своекорыстными, вполне осознанными классовы-
ми интересами. Характерны в этом отношении слова Спенсера,
приводимые Лафаргом в работе «Религия капитала»: «Наша
научная теория эволюции доказывает, что низшее социальное
положение рабочих столь же неизбежное явление, как падение
тел, что оно необходимое следствие имманентных и неизменных
законов природы» L
С марксистских позиций Лафарг подверг принципиальной
критике основные направления буржуазной социологии: орга-
ническое, психологическое, социал-дарвинистское и т. п. Не обо-
шел он молчанием и расистскую социологию, которая уже под-
нимала голову в последний период его жизни. Сущность этой
реакционной теории, по словам Лафарга, состоит в утвержде-
нии, что «определенная раса, одаренная специальными качест-
вами, предназначена заполнить всю землю и вытеснить все дру-
гие народы»1 2. В качестве «теории», призванной объяснить ход
исторического процесса, расизм, однако, обнаруживает свою
полную несостоятельность и вздорность; это видно хотя бы из
того, указывает Лафарг, что «изобретатели этой теории еще не
могли до сих пор согласиться между собою по вопросу о выбо-
ре этой расы» 3, которой якобы предстоит сыграть главную роль
в истории.
Значительное место в теоретической деятельности Лафарга
заняла защита марксистской теории классов и классовой борь-
бы, отстаивание научных взглядов на государство, обоснование
необходимости социалистической революции и диктатуры про-
летариата.
В борьбе против буржуазных и мелкобуржуазных учений,
говорящих о необходимости примирения антагонистических
классов капиталистического общества, Лафарг провел большую-
работу по пропаганде марксистской теории возникновения и
сущности общественных классов, написал ряд замечательных
работ, в которых обосновывал историческую неизбежность
уничтожения эксплуататорских классов и общества, разделен-
ного на классы.
Отстаивая взгляды основоположников марксизма, Лафарг
показывал экономическую обусловленность возникновения
классов, смены одних классов другими. Как на заре человече-
ской истории слабое развитие производительных сил явилось
основной причиной возникновения классов и классовой эксплу-
атации, точно так же высокое развитие производительных сил,
возможность создания изобилия материальных благ неминуема
сделает существование классов историческим анахронизмом.
1 П. Лафарг. Соч., т. III, стр. 353.
2 Там же, стр. 431.
3 Там же.
524
С большой настойчивостью и последовательностью Лафарг
разоблачал антинаучные попытки буржуазных социологов изо-
бразить государство как надклассовую организацию. «Просле-
дите всю историю,— писал он,— и вы увидите, что государство
есть организация всех сил угнетения и притеснения, какими рас-
полагает привилегированный класс, и что захват государствен-
ной власти всегда обеспечивал классу социальное господство» !.
Много блестящих страниц трудов Лафарга посвящено рас-
крытию классовой природы буржуазной демократии, ее роли в
защите капиталистических порядков, в подавлении борьбы ра-
бочего класса, трудящихся масс. Характеризуя буржуазный
парламентаризм, он писал, что это «такая правительственная
•система, при которой у народа является иллюзия, будто он сам
управляет делами страны, тогда как в действительности фак-
тическая власть сосредоточивается при этом в руках буржуа-
зии, и даже не всей буржуазии, а лишь некоторых слоев этого
класса»1 2. Особенно убедительно Лафарг доказал истинность
этого положения на опыте буржуазного государства в США, по-
казав полную зависимость этого государства от воли крупных
монополий.
Лафарг вел неустанную борьбу против распространения во
Франции анархистских взглядов на государство. Эта борьба
не была лишена отдельных ошибок и недостатков. Так, в от-
дельных его высказываниях проявлялась недооценка значения
парламентской борьбы для рабочего класса. Но Лафарг вы-
ступал против анархистского отрицания государства
вообще. «Для анархистов,— писал он,— государство —
дьявол, от которого они бегут изо всех ног, чтобы не погибнуть.
Но мы не так боимся дьявола» 3.
Основным вопросом, по которому революционный марксизм
коренным образом расходится с анархизмом, Лафарг справед-
ливо считал вопрос о диктатуре пролетариата.
«Пока общество разделено на враждующие классы, т. е. по-
ка нужно обуздывать какой-нибудь класс,— писал Лафарг,—
существование государства является необходимостью, которой
не могут устранить ни святая вода фритредерства, ни заклина-
ния анархистов» 4.
Лафарг считал, что утверждение социалистического строя
не может быть осуществлено без диктатуры пролетариата, при-
званной сломить сопротивление свергнутой буржуазии. Нельзя
обойти молчанием тот факт, что Лафарг, говоря о необходимо-
сти диктатуры пролетариата, несколько упрощал ее задачи,
1 П. Л а ф а р г. Сочинения, т. II. М.— Л., 1928, стр. 313.
2 П. Лафарг. Соч., т. I, стр. 88.
8 Там же, стр. 294.
4 Там же, т. III, стр. 457.
525
устанавливал весьма краткие исторические сроки ее существо-
вания и т. п. Но он никогда не ставил под сомнение великую
историческую роль, которую она призвана сыграть в утвержде-
нии нового, социалистического общества. «В тот день,— писал
Лафарг,— когда пролетариат Европы и Америки овладеет го-
сударством, он должен будет организовать революционную*
власть и диктаторски управлять обществом, пока буржуазия
не исчезнет, как класс, т. е. пока не будет закончена национа-
лизация орудий производства (банков, железных дорог, фаб-
рик, копей, заводов и проч.)» \
В отличие от оппортунистических руководителей II Интер-
национала, которые, отбросив идею социалистической револю-
ции, естественно, мало интересовались вопросом о подлинных
союзниках рабочего класса, Лафарг уделял большое внимание
изучению тех социальных слоев, на которые мог бы опираться
рабочий класс в борьбе за социализм. В частности, Лафарг
проявлял глубокий интерес к крестьянству. И здесь, правда,
дело не обошлось без отдельных, порой очень серьезных, оши-
бок. Так, имея в виду задачу осуществления социалистической
революции, он говорил о союзе рабочего класса со всем кресть-
янством, включая и кулачество. Эти ошибки подверг серьезной
критике Энгельс.
Большой заслугой Лафарга является то, что он неустанно
боролся против распространения оппортунистических теорий в
рабочем движении, обосновывал необходимость классовой ор-
ганизации трудящихся масс для борьбы против капиталистиче-
ского строя.
В ряде своих произведений, и в особенности в работе «Аме-
риканские тресты, их экономическое, социальное и политиче-
ское значение», Лафарг отметил некоторые черты империали-
стической стадии капитализма, но империализма, как особой
исторической фазы развития капитализма, он не понял.
При всей приверженности к марксистскому диалектическо-
му методу, Лафарг и его единомышленники часто оказывались
не в состоянии применить диалектический анализ к реальной
действительности и избежать серьезных ошибок при определе-
нии позиций Рабочей партии в важнейших вопросах политиче-
ской. жизни.
Тем не менее, Лафарг сыграл выдающуюся роль в пропа-
ганде марксизма, в творческом применении его к решению ряда,
вопросов науки и практики. Применив марксистский метод
к разработке вопросов экономики, криминалистики, этики, ре-
лигии, истории социализма и т. п., он дал ряд ценных маркси-
стских исследований.
1 П. Лафарг. Соч., т. I, стр. 90. Примечание.
526
* * *
Развитие философской и социологической мысли во Фран-
ции во второй половине XIX в. показывает, что буржуазная
философия и социология, отказавшись от передовых идейных
традиций XVII—XVIII вв., пошли в этот период по нисходящей
линии. Агностицизм, иррационализм, фидеизм становятся ха-
рактерными особенностями буржуазной философской мысли. Те
же особенности присущи и буржуазной социологии, которая,
отрицая объективные закономерности общественно-историче-
ского процесса, либо проповедует субъективистский психоло-
гизм, либо биологизирует общественные отношения, а в лице
своих наиболее реакционных представителей вынашивает идеи
расизма и колониализма.
Все эти упадочные философские и социологические течения
возникли и получили распространение отнюдь не случайно —
они соответствовали историческим условиям и классовым по-
требностям французской буржуазии этой эпохи.
В отличие от буржуазной философии и социологии, фран-
цузское естествознание второй половины XIX в. достигает но-
вых значительных успехов, которые по существу подтвержда-
ют материалистическое мировоззрение. Однако незнание есте-
ствоиспытателями диалектики и влияние идеалистических фи-
лософских учений на их мировоззрение тормозили развитие
теоретических обобщений в естественных науках.
Различным течениям буржуазной философской мысли во
Франции, как и во многих других странах, во второй половине
XIX в. активно противостояла марксистская философия. Вели-
кие основоположники марксизма Маркс и Энгельс, обосновав-
шие революционное мировоззрение рабочего класса, глубоко
и разносторонне изучили опыт классовой борьбы во Франции^
всемерно учли исторические уроки революции 1848 г., Париж-
ской Коммуны, обобщили этот опыт в ряде классических про-
изведений, подвергли глубокой критике идеологию француз-
ской буржуазии.
Большую роль в распространении идей марксистской фило-
софии во Франции и в критике буржуазной философии играли
ученики и последователи Маркса и Энгельса французские марк-
систы— Лафарг, Гед и другие. Они выступали против реак-
ционных социально-политических и философских воззрений
идеологов буржуазии, подвергали критике реформизм и реви-
зионизм, анархистские и другие мелкобуржуазные взгляды, про-
никавшие в рабочее движение.
В этой идеологической борьбе марксистская философия, вы-
ражавшая и обосновывавшая коренные интересы рабочего
класса, одержала ряд блестящих побед над клонящейся к
упадку буржуазной философской мыслью.
527
Глава восьмая
ОСНОВНЫЕ ТЕЧЕНИЯ ФИЛОСОФИИ И СОЦИОЛОГИИ
В ИТАЛИИ И ИСПАНИИ
В ПЕРИОД УТВЕРЖДЕНИЯ КАПИТАЛИЗМА
(ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX В.)
ИТАЛИЯ
Вторая половина XIX в.— период формирования и укрепле-
ния единого независимого итальянского государства. Путь к
объединению Италии в национальное государство лежал через
уничтожение феодальной раздробленности и освобождение от
иноземных поработителей.
Хотя движение за национальную независимость и объедине-
ние Италии (Ризорджименто) носило широко народный и по
существу революционный характер, воссоединение страны
(1870) в конечном счете было произведено сверху на основе
компромисса между господствующими классами. Ввиду своей
слабости и отсталости итальянская буржуазия не в состоянии
была довести до конца победу новых, капиталистических отно-
шений над феодализмом. Аграрный вопрос остался неразрешен-
ным: в итальянской деревне, особенно на юге, сохранились силь-
ные остатки феодальных и даже дофеодальных отношений.
Особенности воссоединения Италии, ее относительная отста-
лость в экономической и политической областях, значительные
пережитки феодализма, крайне низкий жизненный уровень на-
селения,— все это наложило отпечаток на дальнейшее социаль-
но-экономическое, политическое и культурное развитие страны.
Под влиянием революционных событий в стране, националь-
но-освободительного и буржуазно-демократического движения
развивались прогрессивные тенденции в буржуазной обществен-
ной мысли. С другой стороны, слабость итальянской буржуазии,
ее половинчатая позиция, связанная с тем, что буржуазно-де-
мократические преобразования в Италии происходили позднее,
чем в большинстве других западноевропейских стран, а также
общая отсталость страны определили известную робость и не-
самостоятельность итальянской буржуазной философии этого
периода.
528
Несмотря на относительно медленное развитие промышлен-
ности, в последней четверти XIX в. в Италии начался интенсив-
ный рост рабочего движения. В 90-х годах борьба пролетариата
против правящих классов стала перерастать местные рамки,
принимать общенациональный масштаб и организованные фор-
мы. Промышленный пролетариат Италии, хотя и составлял в то
время сравнительно небольшую часть населения, обладал уже
большой боеспособностью и высоко развитым чувством классо-
вой солидарности.
В 1892 г. была создана Итальянская социалистическая пар-
тия, вскоре превратившаяся в крупную массовую политическую
организацию. Однако во главе партии стояли реформистские ли-
деры, что тормозило распространение идей революционного
марксизма в Италии. Долгое время в итальянском рабочем
движении господствовали анархо-синдикалистские и оппорту-
нистические взгляды.
Тем не менее к концу XIX в. была подготовлена почва для
последующего распространения марксистской идеологии в Ита-
лии. Огромную роль в этом играл рост пролетарского движения.
Большое значение в подготовке почвы для развития научно-ма-
териалистического мировоззрения имели революционно-демо-
кратические и материалистические тенденции в учениях и дея-
тельности прогрессивных представителей домарксистской
мысли.
С 60-х годов развернулась теоретическая деятельность Анто-
нио Лабриолы, который к 90-м годам перешел от утопического
к научному социализму. Трудами А. Лабриолы положено в
Италии начало марксистской мысли, которая, несмотря на про-
тиводействие реакции, достигла в дальнейшем блестящего рас-
цвета в работах А. Грамши, П. Тольятти и других итальянских
теоретиков-марксистов.
1. ИТАЛЬЯНСКАЯ ДОМАРКСИСТСКАЯ
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В середине и третьей четверти XIX в. развитие итальянской
социально-политической и философской мысли проходило под
непосредственным влиянием национально-освободительного и
антифеодального движения, крупнейшими руководителями ко-
торого были Д. Мадзини и Д. Гарибальди.
Джузеппе Мадзини (1805—1872) — был одним из идеологов
движения за освобождение Италии от иноземного ига, монархи-
ческой и клерикальной реакции. Являясь выразителем взглядов
и чаяний преимущественно мелкой и средней итальянской
буржуазии, он был горячим приверженцем принципов буржуаз-
ной демократии, независимости и суверенитета нации.
34 История философии, т. III 529
Непоследовательность итальянской буржуазии, ее половин-
чатая позиция в национально-освободительной борьбе не могла,
конечно, не наложить отпечатка на его взгляды, в значительной
мере определила их неустойчивость и противоречивость. Считая
народ решающей освободительной силой, Мадзини, вместе
тем, всегда испытывал чувство смутного страха перед ним, отка-
зывался от радикального практического решения коренного во-
проса, волновавшего в то время народные массы — аграрного
вопроса, что лишало его широкой народной поддержки. Мадзи-
ни, указывал Маркс, «забывает, что ему следовало бы обратить-
ся к крестьянам, к этой веками угнетаемой части Италии... Ма-
териальные потребности итальянского сельского населения, из
которого выжаты все соки и которое... систематически доводи-
лось до полного истощения и отупения, конечно, слишком
низменны для выспренней фразеологии его космополитиче-
ски-неокатолически-идеологических манифестов» L
Выступая против сохранения привилегий эксплуататорского
меньшинства и ставя вопрос о социальном освобождении обез-
доленных, Мадзини видел решение этого вопроса на пути со-
трудничества трудящихся и капиталистов, создания системы
ассоциаций, объединяющих труд и капитал.
Взгляды Мадзини, идеалистические по своему характеру,
имели мистическую окраску. Борьбу за свободу он рассматри-
вал как религиозно-этический долг человека. Историческое
развитие, с его точки зрения, обусловливается моральными фак-
торами. Для произведений Мадзини характерны, по словам
Маркса, «ложный пафос, напыщенность, многословие и проро-
ческий мистицизм» 2.
Многочисленные работы Д. Мадзини собраны в собрании его
сочинений, издававшихся с 1906 по 1940 г. (среди них: «Права
и обязанности людей», «Вера и будущее», «Социализм и демо-
кратия» и многие другие).
Гораздо более революционную позицию занимал Джузеппе
Гарибальди (1807—1882), великий народный герой Италии,
один из крупнейших вождей национально-освободительных дви-
жений XIX в.
Гарибальди был человеком действия и не писал специаль-
ных теоретических работ. Однако мысли, содержащиеся в его
письмах, обращениях, заметках и т. п., а также в трех его рома-
нах, написанных на склоне лет, позволяют составить представ-
ление о его социально-политических воззрениях, а также о той
эволюции влево, которую они со временем претерпели.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. М., 1953, стр. 50
2 К. М а р к с. Мадзини и Наполеон. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12
1958, стр. 434;
530
В отличие от Мадзини Гарибальди был кровно связан с на-
родом, во многом выражал его думы и чаяния. Освободитель-
ную борьбу он представлял себе как борьбу всего народа против
внешних и внутренних врагов Италии. Гарибальди страстно не-
навидел иноземных поработителей своей родины, клерикальную,
а также (несмотря на некоторые свои монархические иллюзии)
монархическую реакцию.
Взгляды Гарибальди, как справедливо отмечали Ф. Энгельс
и А. Грамши, не отличались особой ясностью и систематично-
стью, в них много иллюзий и противоречий, много наивного.
Однако революционный инстинкт обычно не обманывал его.
Общество, по мнению Гарибальди, разделено на две враж-
дебные части: широким народным массам противостоят короли,
попы, правительственная бюрократия, военные и т. д, непроиз-
водительная часть общества, эксплуатирующая бедняков.
Половина народа, писал он, живет в труде и нужде, «опла-
чивая неумеренность и злодеяния правительства». Другая же
половина «жирно оплачивается правительствами», чтобы уни-
жать первую, бороться с ней и шпионить за ней.
Гарибальди не раз говорил, что между производителями и
«теми, кто потребляет» существует непримиримая ненависть*
«громадная пропасть, которая разделяет и делает врагами бед-
ного и богатого» L Он утверждал, что рабу принадлежит незыб-
лемое право на «удушение» своего тирана. Однако он не видел
истинных социально-экономических причин антифеодальной
борьбы,— рассматривал ее главным образом как борьбу народа
с несправедливостью и деспотизмом. Политическая тирания, по
его мнению, причина всех восстаний и революций.
Гарибальди был убежденным интернационалистом, сторон-
ником мира и дружбы между народами. Человечество, говорил
он,— единая семья, народы разделяются не реками, не горами,,
не языками, а «попами и деспотизмом». Проведший значитель-
ную часть своей жизни в военных походах, Гарибальди писал:
«Я не люблю войны. Слезы угнетенных заставили взяться меня
за оружие» 1 2.
Исключительно важным моментом для характеристики поли-
тических настроений Гарибальди явилось его отношение к
I Интернационалу и Парижской Коммуне. Хотя он имел весьма
смутное представление о программе I Интернационала, и в его
отношении к этой пролетарской организации, к теории комму-
низма сказывались неосведомленность и некоторые мелкобур-
жуазные предрассудки, тем не менее Гарибальди рассматривал
1 G. Garibaldi. Scritti е discorsi politici е militari. Bologna, 1934,
v. I, p. 401 (Edizione nazionale degli scritti di Giuseppe Garibaldi, v. IV).
2 G. Garibaldi. Scritti e discorsi politici e militari, v. II, p. 4.
531
34*
I Интернационал как сообщество трудящихся, побуждающее
«нации договориться друг с другом и уничтожить ложь, войну
и привилегии» Ч «Интернационал хочет,— писал он в одном из
писем,— чтобы все люди были братьями, чтобы не было попов
и пришел конец привилегиям» 2.
Искренне и горячо приветствовал Гарибальди Парижскую
Коммуну. Он называл ее «прекраснейшей» из революций и скор-
бел по поводу ее поражения. Хотя Гарибальди и не мог верно
понять великое историческое значение Коммуны, как первого в
истории опыта пролетарской диктатуры, он высказал тем не ме-
нее глубокую мысль, что Коммуна «может служить образцом
будущей политической организации Европы и всего мира...» 3.
Гарибальди—великий итальянский революционный демок-
рат. Его социально-политические взгляды и, тем более, его
практическая борьба — это высшая точка, которой смогли до-
стичь республиканско-демократические силы в Италии в эпоху
Ризорджименто.
Европейскому рабочему и демократическому движению, про-
грессивным идеям реакция стремилась противопоставить соб-
ственную идеологию. Большую роль в борьбе с прогрессом иг-
рала идеология католицизма. Ко второй половине XIX в. отно-
сится оформление официальной социальной доктрины Ватикана
в ее современной форме. Эта доктрина формировалась в про-
цессе превращения католической церкви из орудия феодальной
реакции в духовный оплот капиталистического строя; она воз-
никла в значительной мере как реакция на развитие рабочего
движения и его прогрессивной идеологии.
Основными документами официальной социально-политиче-
ской доктрины католической церкви являются так называемые
социальные энциклики пап, первыми авторами которых были
Пий IX (энциклика «Quanta сига» 1864 г. и др.) и, в особенно-
сти, Лев XIII, автор знаменитой энциклики «Rerum novarum»
(1891) и других.
Для социальных энциклик характерно стремление доказать
вечность и естественность частной собственности, социального
неравенства и эксплуататорского строя; идеологи Ватикана пы-
тались доказать, что социальные улучшения могут быть резуль-
татом лишь исполнения предписаний католической церкви в
рамках «подправленного» и «улучшенного» капиталистического
общества; в энцикликах содержится решительное осуждение
коммунистических идей.
Папские социальные экциклики основываются на следующих
общих соображениях: власть исходит от бога, а не от народа,
' 1 G. Garibaldi. Scritti е discorsi politici е militari, v. Ill, p. 546
2 Epistolario di G. Garibaldi, v. I, Milano, 1885, p. 380.
3 G. Garibaldi. Scritti e discorsi politici e militari, v. Ill, p. 537.
532
церковь и государство должны сотрудничать (при главенстве
первой), повиновение властям обязательно, социальные язвы и
неустройства — результат первородного греха, а также отрыва
людей от бога и церкви и т. д.
Согласно этим документам, разделение человечества на иму-
щих и неимущих, эксплуататоров и эксплуатируемых извечно
определено неизменными условиями человеческого суще-
ствования. В энциклике «Rerum novarum» папа Лев XIII писал:
«...Частная собственность является естественным правом» L
И далее: «В первую очередь необходимо установить следующий
принцип: человечество должно примириться со свойственным
ему положением; устранить из мира социальное неравенство
невозможно. Правда, это пытаются сделать социалисты, но вся-
кая попытка, направленная против природы вещей, беспо-
лезна» 1 2.
Социологическая доктрина Ватикана не просто констатирует
наличие социального неравенства, стремясь доказать его неунич-
тожимость, но и рассматривает его как особую милость божию.
Бог, с ее точки зрения, в своем высоком милосердии, забо-
тясь обо всех, установил, чтобы для «упражнения в доброде-
тели» и испытания достоинств людей существовали богатые и
бедные.
Рассматривая существование общественных классов как веч-
ное и естественное явление, католическая социология призы-
вает вместе с тем к уничтожению классовой борьбы, к классово-
му сотрудничеству. «Величайшей ошибкой,— говорится в эн-
циклике «Rerum novarum»,— является взгляд, согласно которо-
му один общественный класс является естественным врагом
другого, как будто бы богатые и пролетарии самой природой
были созданы для того, чтобы вести между собой беспощадную
борьбу. Это в высшей степени противоречит разуму и истине;
наоборот, безусловно истинно, что подобно тому как в человече-
ском теле различные члены сочетаются между собой и образуют
гармоническое симметричное целое, так и природа хочет, чтобы
в человеческом обществе эти два класса находились в гармонии
и чтобы результатом этого было равновесие. Для каждого из
них другой абсолютно необходим: не может существовать ни ка-
питал без труда, ни труд без капитала» 3.
Однако, учитывая настроения трудящихся масс, страдающих
от ига капитализма, социальная доктрина церкви не могла,
естественно, ограничиваться только освящением существующих
порядков. Ее задача состояла и состоит в том, чтобы укреплять
1 Le encicliche social: dei papi. Roma, 1944, p. 134.
2 Ibid., p. 137.
3 Ibid., p. 138.
533
в народных массах надежду на возможность улучшения их по-
ложения в рамках капиталистического строя. В социальных эн-
цикликах содержатся многочисленные рецепты того, как до-
стичь такого улучшения. В качестве средств рекомендуется соз-
дание католических обществ взаимопомощи, ремесленных и
профессиональных корпораций, позже — профсоюзных объеди-
нений и пр. О том значении, которое придается церковью всем
этим организациям, очень откровенно говорится в энциклике
Льва XIII «Quod Apostolici» от 28 декабря 1878 г. В ней указы-
вается, что надлежит поощрять всякого рода ремесленные и ра-
бочие общества, которые под эгидой церкви приучали бы своих
членов довольствоваться своей судьбой, «с достоинством» вы-
носить тяжелый труд, покоряться и не роптать.
Церковная иерархия, первоначально враждебно относив-
шаяся к идеям так называемого «христианского социализма»,
к концу века приняла его на вооружение. Это было связано с
тем, что идеи социализма распространялись в массах трудящих-
ся, и необходимо было противопоставить им что-либо внешне
столь же радикальное, но по существу враждебное подлинному
социализму. «Христианский социализм» отвечал этим условиям,
поскольку, отвергая научный социализм и призывая в каче-
стве основного средства к религиозно-этическому самоусовер-
шенствованию людей в рамках существующего строя, он, вместе
с тем, подвергал—особенно первоначально — довольно резкой
критике социальные «несправедливости», присущие буржуазно-
му обществу. Наряду с призывами к долготерпению трудящихся
католическая социология выступала с многочисленными, иногда
внешне весьма грозными порицаниями богатых. Капиталистам
давались советы: быть справедливыми, честными, порядочными,
человеколюбивыми, не злоупотреблять эксплуатацией рабочих
и пр.
Очевидно, что подобные призывы носили чисто демагогиче-
ский характер. Социальные энциклики фактически обходят
серьезные общественные проблемы. Для их решения не дается
никаких действенных средств, они заменяются чисто словесными
декларациями, либо очевидными паллиативами, неспособными
внести существенных изменений в положение трудящихся. От-
носительно бесплодности предлагаемых средств нет никаких
иллюзий и у тех, кто их предлагал. Сами авторы энциклик, как
мы видели, считают, что недуг неизлечим, что существование
имущих и неимущих навечно установлено свыше.
Острие социологических концепций католицизма с самого
начала было направлено против рабочего движения и коммуни-
стических идей. Борьбе с прогрессивной идеологией уделяется
большое внимание во многих папских энцикликах. В таких цер-
ковных документах, как «Syllabus», энциклики «Quanta сига»,
534
«Diuturnum» и многие другие, социализм и коммунизм именуют-
ся не иначе, как «зараза», «пагубнейшее заблуждение», «страш-
ное зло», «смерть цивилизованного общества».
Основная задача католической социологии с самого ее воз-
никновения заключалась в том, чтобы воспрепятствовать про-
никновению в сознание широких масс прогрессивной идеоло-
гии, занять с помощью своих иллюзорных проектов и деклара-
ций ее место.
В итальянской буржуазной идеологии второй половины
XIX в. официальная католическая социология и томистская
философия, которая в этот период была провозглашена офици-
альной философией католической церкви, занимали сравнитель-
но скромное место. Это вполне понятно, поскольку Ватикан в
период национально-освободительной борьбы занимал крайнюю
антинациональную позицию, находился на стороне врагов Ита-
лии. По мере политического сближения итальянского государ-
ства с католической церковью, завершившегося приходом к вла-
сти клерикальных группировок, происходило слияние итальян-
ской буржуазной идеологии с идеологией религиозной, которая
в настоящее время занимает в ней доминирующее положение.
Развитие итальянской буржуазной философии второй поло-
вины XIX в. можно подразделить на два периода. В первый пе-
риод (50—70-е годы) самым крупным течением в итальян-
ской философии была школа неаполитанских гегельянцев.
Второй период (80—90-е годы) характеризуется почти
безраздельным господством позитивистских тенденций в италь-
янской буржуазной философии и культуре.
Неаполитанское гегельянство — сложное и противоречивое
идейное течение. В нем сосуществовали иногда противополож-
ные тенденции. Правое крыло неаполитанских гегельянцев воз-
главлял Аугусто Вэра (1813—1885), пользовавшийся в свое вре-
мя общеевропейской известностью; к левому крылу принадле-
жали: Бертрандо Спавента (1817—1883), Франческо Де Санк-
тис (1817—1883), Сильвио Спавента (1822—1893) и др.
Взгляды А. Вэра не отличались оригинальностью. Он был
типичным эпигоном, слепо преклонявшимся перед Гегелем и,
вместе с тем, фактически неспособным понять подлинный смысл
философии своего учителя. А. Вэра весьма пренебрежительно
относился к проблемам реальной жизни, всецело находился во
власти спекулятивных догм.
Для философских взглядов левых неаполитанских гегель-
янцев, напротив, характерно критическое отношение к тради-
ционному, догматическому гегельянству, а также стремление
в какой-то мере связать свои теоретические построения с
жизнью. «Философия,— по словам Б. Спавента,— никогда не
является чем-то абстрактным и безразличным к другим,
535
реальным формам жизни, но всегда порождается и определяет-
ся данной исторической действительностью» !.
Левое неаполитанское гегельянство получило наибольшее
развитие в эпоху Ризорджименто, в эпоху борьбы за объедине-
ние Италии. Это течение отличалось политической умеренно-
стью, оно не могло стать мировоззрением итальянских демокра-
тов, но явилось одной из форм выражения относительно про-
грессивных устремлений определенных кругов итальянской
интеллигенции.
Взгляды Б. Спавента и Ф. Де Санктиса, наиболее крупных
представителей неаполитанского гегельянства и всей итальян-
ской домарксистской философии XIX в. вообще, о которых
П. Тольятти говорил, как о «мощных умах, незараженных пред-
рассудками» 1 2, представляют особый интерес, как один из
источников прогрессивной мысли Италии конца XIX в. В про-
цессе эволюции философских взглядов Спавента и Де Санктиса
в них обнаруживались материалистические тенденции. Эти тен-
денции не были ими систематизированы и не превратились у них
в определенную четкую концепцию, но они в известной мере
послужили подготовкой идейной почвы для распространения
марксизма в Италии. Они получили свое развитие на основе
марксизма во взглядах ученика Б. Спавенты А. Лабриолы, а
также в трудах А. Грамши и других итальянских марксистов.
Отправляясь от учения Гегеля, левые итальянские гегельян-
цы искали новых путей в философии. По мнению, высказанно-
му однажды Де Санктисом, гегелевская система, доводящая до
крайности принципы идеализма, неизбежно должна привести
к собственному отрицанию, т. е. к материализму. Де Санктис
указывал, что материализм, сближающий философию с жизнью,
необходимо возникает на развалинах гегелевской системы, пред-
ставляющей собой весьма искусственную спекулятивную кон-
струкцию.
Однако, чувствуя необходимость перехода от философии Ге-
геля к новой философии, Де Санктис остановился на полпути,
не нашел выхода из идеализма. Он полагал, что методом фило-
софии должен стать «реализм», объединяющий в себе мате-
риалистические и идеалистические элементы.
Основной круг интересов Де Санктиса лежал в области
эстетики, истории, литературы, литературной критики и т. п.
Главная его работа — «История итальянской литературы»
(1870—1871). Де Санктис немало сделал для развития про-
грессивной итальянской эстетической и литературно-критиче-
1 Цит. по кн.: Giuseppe В е г t i. Bertrando Spaventa, Antonio Labriola
e I’hegelismo Napoktano, 1954, p. 3.
2 П. Тольятти. Развитие и кризис итальянской мысли в XIX веке.
«Вопросы философии», 1955, № 5, стр. 65.
536
ской мысли, критиковал теорию искусства для искусства и т. д.
В целом взгляды Де Санктиса были теснее связаны с жизнью
и политической борьбой, нежели воззрения других неаполи-
танских гегельянцев.
Философские концепции левых неаполитанских гегельянцев
развивал главным образом Б. Спавента. Его перу принадлежат
многочисленные работы: «Очерки о Т. Кампанелле» (1854—
1855), «Принципы философии» (1867) (в изд. 1911 г.— «Логика
и метафизика»), «Опыт и метафизика» (1888) и многие другие.
Б. Спавента, по существу, пришел к тем же взглядам, что и Де
Санктис. «Я не материалист,— писал он,— скромно сознаюсь,
что для этого у меня не хватает мужества, однако, я могу в
общем принять это учение, по крайней мере, так, как я его
понимаю...» !.
По мнению Спавенты, его философия включает в себя ма-
териализм как момент, но не может быть тождественна мате-
риализму, поскольку последний не в состоянии якобы объяснить
человека, сознание, волю, общество, государство и т. д. Спавен-
та, как и многие другие прогрессивные мыслители его време-
ни, в духе обычной идеалистической традиции отождествлял
материалистическое мировоззрение с метафизическим материа-
лизмом.
Б. Спавента не считал дух первичным в генетическом плане.
Напротив, он отказался от мысли, согласно которой идея пред-
шествует бытию материального мира, и неоднократно повто-
рял, что дух предполагает существование природы. «...До приро-
ды ничего не существовало,— писал он,— она представляет
собой абсолютно первоначальное существование»1 2. Однако,
заявляя, что дух связан с природой в «единой и единственной
субстанции», он неизменно рассматривает дух как высшую и
определяющую силу реальности в целом.
С точки зрения Спавенты, дух и материя не есть две части,
два элемента или качества «единой и единственной субстан-
ции», но сама субстанция в различных формах. Диалектика
природы и духа — две различные диалектические формы еди-
ного мира, тождественные по существу, но различные в своем
выражении. Диалектика и состоит, по его мнению, в единстве
противоположностей — духа и материи. Б. Спавента не сводил,
таким образом, подобно итальянским неогегельянцам XX в.,
диалектику исключительно к диалектике духа. Однако диалек-
тика духа, по Спавента,— высшая форма диалектики.
Взгляды Спавенты противоречивы. Он сам сознавал эту про-
тиворечивость, отмечал наличие в своем мировоззрении
1 Цит. ло кн.: Giuseppe В er t i. Bertrando Spaventa..., p. 21.
2 Ibid., p. 38.
537
«старого» и «нового». Ему никогда не удалось полностью выйти
за пределы гегелевской системы. Однако, несмотря на идеали-
стический в основном характер его философии, он стремился
найти путь, ведущий от идеализма к материализму, связать
философию с жизнью, в частности, с современным ему естест-
вознанием.
Б. Спавента многое сделал для исследования истории
итальянской культуры. Им были вновь открыты для итальян-
ской мысли Д. Бруно, Т. Кампанелла и отчасти Д. Вико. Он
вел страстную полемику с католическими идеологами и иезуи-
тами, с сарказмом относился к религии. «Материализм,— пи-
сал он,— был гильотиной для доброго старого бога...» Ч «...Един-
ственным истинным богом стала природа, единственным под-
линным сувереном стал человек, народ...»1 2.
Однако именно отсутствие связи с народом помешало италь-
янскому левому гегельянству, несмотря на его в общем прогрес-
сивный, гуманистический характер, приобрести широкий размах
и устойчивое влияние.
Оно имело все же слишком академический характер для того
бурного времени и поэтому сравнительно быстро сошло со
сцены.
В силу своей противоречивости неаполитанское гегельян-
ство послужило идейным источником для двух противополож-
ных линий развития философской мысли в Италии. А. Лаб-
риола и другие итальянские марксисты стали преемниками его
прогрессивных и материалистических тенденций. Итальянские
неогегельянцы XX в. (Б. Кроче, Д. Джентиле), наоборот, от-
секли эти прогрессивные и материалистические тенденции, пош-
ли вправо, в направлении последовательного идеализма и по-
литической реакции 3.
После образования единого независимого итальянского го-
сударства, а отчасти еще в период борьбы за освобождение и
воссоединение страны в среде итальянской буржуазной интел-
лигенции широкое распространение получил позитивизм. В по-
1 Цит. по кн. Giuseppe В е г t i. Bertrando Spaventa..., p. 19.
2 Цит по статье: П. Тольятти. Развитие и кризис итальянской мыс-
ли в XIX веке. «Вопросы философии», 1955, № 5, стр. 61.
3 В итальянской философской и историко-философской литературе в
течение многих лет ведется борьба вокруг теоретического наследия левых
неаполитанских гегельянцев. Б. Кроче, Д. Джентиле и другие философы-
идеалисты, в многочисленных исследованиях анализировавшие взгляды Де
Санктиса и Б. Спавенты, совершенно игнорировали прогрессивные элемен-
ты их учений. Эти элементы были вскрыты и проанализированы А. Грам-
ши (в его «Тюремных тетрадях»), П. Тольятти (в серии статей о Лабриоле
и его предшественниках и других работах) и другими итальянскими ис-
следователями-марксистами, доказавшими, что левые неаполитанские ге-
гельянцы — идейные предшественники прогрессивной итальянской мысли
конца XIX— начала XX в.
538
следние десятилетия XIX в. позитивизм почти безраздельно гос-
подствовал в итальянской буржуазной идеологии.
Ранние представители итальянского позитивизма Карло
Каттанео (1801—1869), Джузеппе Феррари (1811—1876) и дру-
гие принадлежали к республиканско-демократическому крылу
национально-освободительного движения.
Их воззрения, в особенности социально-политические, были
передовыми для Италии того времени. Значительное влияние
на их философию оказало французское просветительство
XVIII в., а также философия Вико, Гегеля и Сен-Симона.
К. Каттанео и Д. Феррари вели борьбу против распространен-
ных в первой половине XIX в. в Италии реакционных взглядов
Росмини и Джоберти, которые защищали традиционную католи-
ческую философию в противовес влиянию французского мате-
риализма и гегелевской диалектики. Ряд оригинальных и пере-
довых идей был выдвинут К. Каттанео. В центре его внимания
находились социально-экономические проблемы. Исследуя их,
он дошел, как отмечает П. Тольятти, до открытия -связи между
развитием цивилизации и материальным устройством общества,
производством и распределением и отношениями между клас-
сами.
Прогрессивные моменты, содержавшиеся в воззрениях пред-
ставителей раннего итальянского позитивизма, исчезли у пози-
тивистов более позднего периода. Итальянский позитивизм
второй половины XIX в.— крайне неоднородное, пестрое, и,
в общем, неоригинальное явление. К нему примыкали люди,
вышедшие из различных школ: ученые-естествоиспытатели,
иногда близкие к вульгарному материализму представители
гуманитарных наук, ученики неаполитанских гегельянцев и дру-
гие. На позитивистских позициях стояло большинство социа-
листических теоретиков в первые десятилетия развития италь-
янского рабочего движения.
Наиболее известной и значительной фигурой среди итальян-
ских позитивистов был Роберто Ардигд (1828—1920). Его ос-
новные работы: «Психология как позитивная наука» (1870),
«Мораль позитивистов» (1885), «Социология» (1886), «Истин-
ное» (1891), «Разум» (1894), «Единство сознания» (1898) и др.
В отличие от французского и английского позитивизма он не
отрицал самостоятельного значения философии как науки. Во
взглядах Ардиго субъективистские тенденции сочетались с ме-
ханистическими, причем последние определенно преобладали.
Реальность, согласно Ардиго, представляет собой бесконечный
ряд «естественных образований», возникающих путем постепен-
ного «различения» из «неразличимого». В структуре мира и в
его движении отсутствуют перерывы постепенности и скачки;
все в нем механически и абсолютно детерминировано.
539
Человеческое общество, по мысли Ардиго, полностью включено
в гармоническую систему космоса. Мышление он рассматривает
как самое высшее и значительное из «естественных образова-
ний». С этим связан особый интерес Ардиго к проблемам психо-
логии, а также этики и педагогики.
В начале XX в. позитивизм утратил влияние в итальянской
буржуазной философии, уступив место другим идеалистическим
направлениям, среди которых доминирующее место вскоре за-
нял неогегельянский идеализм.
2. ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
В ТРУДАХ ИТАЛЬЯНСКИХ УЧЕНЫХ
Философская мысль в Италии, как и в других странах, раз-
вивалась не только в трудах ученых, занимавшихся проблема-
ми общественных наук, но и в трудах ученых-естествоиспыта-
телей.
Развитие естествознания в Италии обогатило науку новыми
открытиями. Еще в первой половине XIX в. Италия явилась ро-
диной молекулярного учения, которое было выдвинуто в 1811 г.
итальянским физиком Амедео Авогадро. Поставив перед собой
задачу теоретически объяснить закон объемов, открытый неза-
долго перед тем французским химиком Гей-Люссаком, Авогадро
пришел к выводу, что если из двух объемов водорода и одного
объема кислорода образуется не один, а два объема водяного
пара, то надо допустить, что каждая частица исходных газов
состоит не из одного атома (как полагал Дальтон), а из двух.
Такую удвоенную частицу Авогадро назвал интегральной моле-
кулой (или просто молекулой).
Так возникла молекулярная гипотеза, теоретически объяс-
нявшая определенные, эмпирически найденные факты. Соглас-
но этой гипотезе, материя не прямо распадается на атомы (как
это считали сторонники старой атомистики, которые при-
знавали простую дискретность материи), а сначала распадается
на молекулы, а затем уже молекулы распадаются на атомы.
Следовательно, дискретность материи предполагает определен-
ные ступени в усложнении ее частиц, причем с каждым видом
частиц связывается определенный круг явлений природы: с мо-
лекулами и их движением — физические (в частности тепло-
вые) явления, с атомами и их взаимодействием — химические
явления. Поэтому нередко в то время молекулы назывались
физическими атомами, а атомы — химическими.
С гипотезой Авогадро в химию стихийно вступала диалек-
тика, ибо признать эту гипотезу значило признать, что материя
проходит в своем усложнении определенные качественные сту-
540
пени, что вещество и его дискретные формы испытывают раз-
витие. Как и в других отделах естествознания, в химии вместе
с идеей развития вступил в права и диалектический взгляд на
явления природы.
Однако гипотеза Авогадро в начале своего развития была
еще слабо разработана. К тому же она вначале могла быть
применена лишь к газообразным веществам. Вместе с тем она
пришла в острое противоречие с господствовавшими воззре-
ниями—сначала с атомистикой Дальтона, а затем — с элек-
трохимической теорией Берцелиуса.
В самом деле, метафизическая теория Берцелиуса, припи-
сывавшая кислороду абсолютную электроотрицательность, не
допускала никакой возможности двум его атомам соединяться
между собою в молекулу.
Но главная причина, почему гипотеза Авогадро не была
сразу же признана учеными, заключалась в том, что в то время
большинство из них продолжало мыслить метафизически и не
хотело, да и не могло, расстаться с прежней идеей о простой
дискретности материи, т. е. о существовании лишь одного опре-
деленного вида частиц материи — неделимых атомов,которыми,
якобы, обусловливаются одновременно и химические и физиче-
ские явления. Когда же оказалось, что при таком упрощенном
механистическом представлении о строении материи никак не
удается объяснить эмпирические факты, в частности, вычислить
однозначно величины атомных весов, то некоторые философски
неустойчивые физики и химики стали предлагать вообще отка-
заться от понятия реальных атомов, а пользоваться этим поня-
тием лишь ради удобства. Более того, некоторые ученые (напри-
мер, английский химик Уолластон) предложили вообще заме-
нить теоретическое представление об атомах как частицах
материи чисто эмпирическим, описательным понятием эквива-
лента.
Тем самым эти ученые, отказываясь от признания диалекти-
ческой идеи развития материи и ступенчатого характера услож-
нения ее частиц, фактически стали скатываться и в гносеологи-
ческих вопросах с позиций материализма на позиции агно-
стицизма (отказ от признания объективной реальности ато-
мов и объявление их лишь удобным средством описывать
факты).
В этих условиях большое философское значение приобрела
борьба передовых ученых различных стран за признание моле-
кулярного учения Авогадро, дополненного и развитого другими
учеными, в особенности же французским химиком-органиком
Жераром. Признание молекулярного учения означало на деле
защиту материализма в химии и физике, расчистку путей для
фактического проникновения в них диалектики, обоснование
541
прогрессивных теорий в естествознании, таких, как теория
химического строения вещества в химии и молекулярно-кинети-
ческая теория газов в физике.
Эту борьбу возглавил замечательный итальянский ученый
Станислао Канниццаро (1826—1910). В молодости он участ-
вовал в сицилийской революции 1847 г. и вынужден был затем
эмигрировать во Францию. По возвращении на родину он от-
дался научной работе.
Еще в конце 50-х годов Канниццаро выступил с горячей
защитой молекулярного учения своего предшественника и со-
отечественника. Он правильно раскрыл методологический по-
рок господствовавшего в то время в науке представления о
простой дискретности материи, согласно которому существуют
только атомы, но не существует никаких более сложных каче-
ственно особых ступеней в усложнении материи. Канниццаро
показал, что вся химическая атомистика в начале XIX в. нахо-
дилась «в тесной связи с идеей тождественности химических
атомов с физическими частицами» !, и что «дальнейший прогресс
теоретической химии тормозится из-за нежелания химиков, сле-
дующих за Дальтоном, отказаться от тождественности физиче-
ских и химических атомов» 1 2.
Канниццаро следующим образом описывает, с познаватель-
ной стороны, источник той невероятной путаницы и противоре-
чивости в воззрениях химиков на строение вещества, которые
с особой резкостью стали сказываться во второй половине
XIX в.: «Физические свойства тел в газообразном состоянии, из
которых многие открыты и предугаданы Дальтоном, таковы,
что они первые возбудили в уме его, равно как и в уме почти
всех химиков, идею об отдельных и удаленных одна от другой
частичках, ...которые отталкиваются в газообразном состоянии
и притягиваются в жидком и твердом. Желая согласовать эту
идею о физическом строении тел с объяснением химических яв-
лений, Дальтон сделал себе такое представление, что эти же
самые частички, различное взаимодействие которых обусловли-
вает механические свойства тел в различных состояниях агре-
гации, и суть именно те, которые, оставаясь неприкосновенны-
ми, ...соединяются или сополагаются для образования частичек
сложных тел, причем последние при физических действиях от-
носятся совершенно так же, как и частички простых тел.
Поэтому тем и другим безразлично он дает название час-
тиц... или атомов, нисколько не предвидя возможности того,
чтобы атом физический и химический были бы не одно и то же» 3.
1 С. К «а инн и ц ц а р о. Обзор развития понятий об атоме, частице и
эквиваленте и различных систем формул. Киев, 1873, стр. 65.
2 Там же, стр. 58.
3 Там же.
542
Проводя различие между атомом и молекулой, Канницца-
ро с каждой из этих частиц материи связывает качественно опре-
деленный круг явлений природы.
Когда в 1860 г. ученые-химики собрались в Карлсруэ на
свой первый международный конгресс, то лидером тех, кто
последовательно защищал принципы атомно-молекулярного
учения, был Кацниццаро. Участвовавший в работе этого кон-
гресса молодой Менделеев испытал на себе влияние речей
Канниццаро. В 1889 г. в своем «Фарадеевском чтении» Мен-
делеев отметил, что среди тех научных данных, без которых
нельзя было бы открыть периодический закон, на первом месте
стоят итоги химического конгресса в Карлсруэ, где наиболее
оригинальная и ценная концепция была выдвинута Канниццаро.
Называя Канниццаро блестящим представителем «унитар-
ного» (молекулярного) учения, Менделеев высоко оценивает
его роль в развитии науки: «Я живо помню впечатление, его
речей, в которых не было компромиссов, но слышалась сама
истина, взявшая за исход понятия Авогадро, Жерара и Реньо,
тогда еще далеко не всеми признававшиеся. И хотя конкордат
не удался, но цель съезда была достигнута, потому что не про-
шло нескольких лет, как идеи Канниццаро оказались един-
ственными, могущими выдерживать критику и дать понятие об
атомах...» !.
Вместе с победой молекулярного учения и диалектика и ма-
териализм стали утверждаться в химии и физике, причем вели-
кая заслуга в этом деле принадлежит Канниццаро.
3. РАСПРОСТРАНЕНИЕ МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ
В ИТАЛИИ В КОНЦЕ XIX в. АНТОНИО ЛАБРИОЛА
Начальный период распространения марксизма в Италии
относится к 90-м годам XIX в. Первым итальянским пропаганди-
стом идей марксизма был Антонио Лабриола (1843—1904).
П. Тольятти характеризовал А. Лабриолу как «великого мысли-
теля» 1 2. Он указывал, что А. Лабриоле принадлежат первые
крупные теоретические изыскания в области исторического ма-
териализма и марксистской теории в Италии.
А. Лабриола в молодости испытал большое влияние неаполи-
танских гегельянцев, особенно братьев Б. и С. Спавента. В кон-
це 70-х годов он стоял на позициях утопического социализма.
Его философские и социально-политические взгляды эволюцио-
нировали от гегельянства к марксизму, от утопического социа-
лизма к социализму научному.
1 Д. И. Менделеев. Избранные сочинения, т. II. Л., 1934, стр. 349.
2 См. журнал «Rinascita», 1957, № 4, р. 138.
543
Наиболее значительными работами А. Лабриолы до его
перехода на позиции марксизма были: «Против возврата к
Канту, провозглашенного Э. Целлером» (1862 г., впервые изда-
на в 1906 г.), «О моральной свободе», «Мораль и религия»
(1873), лекции: «Проблемы философии истории» (1887),
«О социализме» (1889) и др.
Переход А. Лабриолы на позиции марксизма произошел в
начале 90-х годов. В декабре 1893 г. Ф. Энгельс в письме к
Зорге квалифицировал А. Лабриолу как «строгого последо-
вателя Маркса» L
В 1895 г. вышла в свет работа А. Лабриолы «Памяти Мани-
феста Коммунистической партии», первая часть «Очерков мате-
риалистического понимания истории»; в 1896 г.— вторая часть
«Очерков» — основная работа А. Лабриолы «Об историческом
материализме». В. И. Ленин, прочитав в 1897 г. «Очерки»
А. Лабриолы, назвал их «превосходной книгой»1 2.
В 1897 г. была издана третья часть «Очерков материалисти-
ческого понимания истории» — «Беседы о социализме и фило-
софии» (в русском переводе носит название «Исторический
материализм и философия»). В последние годы жизни А. Лаб-
риола работал над четвертой частью «Очерков»; им были закон-
чены первые пять глав этой части 3.
Кроме того, А. Лабриола посвятил пропаганде марксизма и
борьбе против ревизионистов и «критиков» марксизма ряд ста-
тей, лекций, писем и других документов. Среди них статьи про-
тив Бернштейна и Масарика, выдержки из лекций «История,
философия истории, социология и исторический материализм»
и др.
В течение ряда лет А. Лабриола принимал, вопреки распро-
страненному мнению, активное участие в рабочем движении.
Его позиция в отношении Итальянской социалистической
партии не всегда и не во всем была оправданной. Однако ряд
его идей по вопросам политики, тактики и организационным
принципам партии представляет немалый интерес. Он высказы-
вался за превращение партии в революционную и хорошо орга^
низованную передовую силу итальянского рабочего движения,
выступал против реформистов, «бегущих как от чумы от слова
революция» 4, «делающих все, чтобы не казаться революционе-
рами»5. Он критиковал анархизм, преклонение перед стихий-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXIX. [Л.], 1946, стр. 276.
2 В. И. Ленин. Перлы народнического прожектерства. Соч., т. 2,
стр. 453.
3 Сохранился также ряд подготовительных материалов для последую-
щих глав, на основании которых биограф А. Лабриолы Даль Пане сделал
попытку воссоздать четвертую часть «Очерков».
4 A. Labriola. Scritti varii di filosofia e politica. Bari, 1906, p. 387.
5 A. Labriola. Lettere a Engels. Roma, 1949, p. 72.
544
ыостью рабочего движения. Ожидать стихийного, неорганизо-
ванного восстания, писал он в 1894 г., «значило бы изгнать
всякую идею руководства организацией пролетарских сил и
отказаться от принципа политической борьбы—что, другими
словами, сводится к непризнанию путей и средств пролетарской
революции» L
Основные теоретические интересы А. Лабриолы были со-
средоточены в сфере проблем исторического материализма и
теории научного социализма. В своих трудах, посвященных
этим вопросам, он лишь весьма бегло затрагивал гносеологи-
ческие и методологические проблемы. Все же то немногое, что
написано им по этим вопросам, дает возможность составить
представление о его взглядах в этой области.
По мнению А. Лабриолы, философия, лежащая в основе
марксизма, неотделима от других его частей, хотя, говорит он,
многие пытались разрушить это органическое единство. Марк-
сизм уничтожил философию в старом смысле слова, так как
отверг ее претензию быть выше науки, претензию на создание
абсолютной всеобъемлющей системы; вместе с тем, он осу-
ществил соединение науки с философией, хотя последняя всег-
да будет обладать своей спецификой.
Философия, говорил А. Лабриола, представляет собой, в из-
вестном смысле, высшее выражение науки. Она является или
предвосхищением тех проблем, которые еще подлежат спе-
циальной научной разработке, или — систематизированным
обобщением результатов, добытых наукой.
У А. Лабриолы не всегда было ясное представление о пред-
мете марксистской философии и ее судьбах в будущем. Иногда
он склонялся к ограниченному, гносеологическому пониманию
предмета философии. Вот что он писал по этому вопросу Эн-
гельсу: «В высшей степени справедливы ваши слова о том, что
философия, как самодовлеющее целое, обречена на исчезнове-
ние, за исключением логики и диалектики (иначе говоря, уче-
ния о формах познания). Необходимо, однако, отметить две
вещи, не в противоположность, а в дополнение вашего утверж-
дения.
1) Это происходит только тогда, когда наука достигает та-
кой степени зрелости, чтобы устранить одностороннее фило-
софское исследование...
2) Под именем логики и диалектики, естественно, понимает-
ся вся специальная методика отдельных наук: т. е. формаль-
ное познание акта и процесса познания и мышления во взаимо-
связи с опытом и наблюдением... Появление социализма,—
продолжает А. Лабриола,— устранило все причины, которые
1 A. L а Ь г i о 1 a. Scrlttl varii filosofia e politica, p. 387.
36 История философии, T. Ill где
затемняли в социальном сознании человека значение науки
(т. е. знания), и поэтому теперь мы знаем, чем была филосо-
фия, чем она не должна больше быть и какими скромными
рамками она должна отныне ограничиваться» L
Материалистическую трактовку основного философского во-
проса, как и ряда других кардинальных проблем философии.
А. Лабриола дает в связи с изложением материалистического
понимания истории. «Мы считаем неопровержимым,— пишет
он,— тот принцип, что не формы сознания определяют челове-
ческое бытие, но, наоборот,— бытие определяет формы созна-
ния» 2. В другом своем произведении он говорит: «Историче-
ский материализм, как философия реальных отношений людей
и вещей, поражает в самое сердце философию идеализма, по
которой эмпирически существующий мир есть лишь отражение,
воспроизведение, результат той или иной идеи» 3.
В известной статье «О материалистическом понимании ис-
тории», представляющей собой рецензию на вторую часть
«Очерков» А. Лабриолы, Г. В. Плеханов характеризует его как
последовательного материалиста 4.
Не анализируя специально проблем материалистической
диалектики, А. Лабриола тем не менее справедливо считал, что
овладение диалектическим методом необходимо для проникно-
вения в сущность исторического материализма. Одно из кон-
кретных требований диалектического метода, по его мысли, за-
ключается в том, чтобы рассматривать объект в движении и
развитии, прослеживая, как постепенно развиваются реальные
отношения вещей. В отличие от метафизики, позитивизма, вуль-
гарного эволюционизма, говорит он, диалектика-не ограничи-
вается простой констатацией смены одних явлений другими,
но требует понимания их взаимной связи, анализа форм раз-
вития реального мира, находящего отражение в развитии
мысли.
Однако у А. Лабриолы в первой половине 90-х годов воз-
никали сомнения насчет целесообразности употребления тер-
минов «диалектика» и «диалектический метод». Он предлагал
вместо них термин — «генетический метод». Своими соображе-
ниями на этот счет он делился с Энгельсом. «Вы пользуетесь,—
писал ему А. Лабриола,— в качестве противоположных тер-
минов терминами — диалектический и метафизический метод.
1 A. L а b г i о 1 a. Lettere a Engels, рр. 149—150.
2 А. Лабриола. К вопросу о материалистическом .взгляде на исто-
рию. СПб., 1898, стр. И.
3 А. Лабриола. Исторический материализм и философия. М., 1922,
стр. 23.
4 См. Г В. Плеханов. Избранные философские произведения1, т. II,
стр. 238.
546
Для того, чтобы сказать то же самое, я здесь, в Италии, должен
говорить вместо диалектического — о генетическом методе. Сло-
во диалектика в общепринятом употреблении было сведено к
риторическому и адвокатскому' искусству, выродилось в Schein-
beweistkunst L Здесь ничего больше не знают о гегелевской
традиции». «Мне кажется,— продолжает А. Лабриола,— что
наименование генетическая концепция является более ясным;
и, конечно, оно является более всеобъемлющим, поскольку
охватывает как реальное содержание вещей, находящихся в
процессе становления, так и логико-формальное мастерство по-
нимания их как становящихся. Под словом диалектика пони-
мается только формальный аспект (который для Гегеля, как
идеолога, был всем). А если сказать генетическая концеп-
ция, то как дарвинизм, так и материалистическое понимание
истории, и всякое другое толкование вещей, находящихся
в процессе становления, обретают форму и занимают свое
место» 1 2.
В ответном письме Энгельс подверг критике точку зрения
А. Лабриолы 3. Влияние критики Энгельса сказалось на после-
дующих работах Лабриолы. Так, например, в «Беседах о со-
циализме и философии» он говорит, что многие искажения
марксизма прикрываются термином эволюционный, или генети-
ческий метод, ведущим к путанице понятий.
А. Лабриола касается ряда философских проблем в связи
с критикой различных направлений буржуазной философии:
гегельянства, неокантианства, позитивизма, теории факторов,
социального дарвинизма и др. Особенно резкой критике он под-
верг позитивизм, что объясняется преобладающим влиянием
последнего в итальянской буржуазной идеологии и культуре
конца XIX в. Позитивистов А. Лабриола квалифицировал как
«самых заклятых противников» философии марксизма. О
позитивизме вообще и о позднем итальянском позитивизме в
особенности он неизменно отзывался с уничтожающим пре-
зрением.
По мнению А. Лабриолы, позитивизм изжил себя как фило-
софия вскоре после своего возникновения. Он иронизировал над
претензиями Спенсера на создание универсальной системы, над
его схематической социологией, «бессильной объяснить какой-
нибудь конкретный исторический факт», раскрывал реакцион-
ный смысл философии английского позитивиста, «играющего
категориями однородного и разнородного, слитного и
1 Софистику.— Ред.
2 A. Labriola. Lettere a Engels, рр. 146—147.
3 Письма Ф. Энгельса к А. Лабриоле (кроме одного) не сохранились
или, во всяком случае, пока не найдены. Поэтому об ответе Энгельса мож-
но судить только по письму А. Лабриолы от 11 августа 1894 г.
547
35*
дифференцированного, познаваемого и непознаваемого, то бес-
сознательного кантианца, то карикатуры на Гегеля...» 1.
В системе Спенсера, говорит А. Лабриола, речь идет не о
реальной, а о сверхъестественной эволюции. Философия Спен-
сера, по мнению А. Лабриолы, ведет свое происхождение от
английского деизма XVIII в. и представляет собой попытку
преодолеть материалистические традиции, восходящие к Тома-
су Гоббсу и другим великим материалистам прошлого. Спенсе-
рианство является покушением на науку, попыткой буржуазно-
го разума спасти веру в сверхчувственный мир.
А. Лабриола — блестящий пропагандист и популяризатор
исторического материализма. В этом — его основная заслуга
в истории развития марксизма и рабочего движения.
Основную задачу материалистического понимания общест-
венной жизни А. Лабриола усматривал в том, чтобы вывести
общественную мысль из запутанного лабиринта ненаучных фи-
лософско-исторических концепций и вскрыть истинную сущ-
ность исторического развития. «Противопоставить этому мира-
жу представлений,— пишет он,— этим божествам воображения,
этим плодам литературного искусства — противопоставить им
истинные факторы и реально действующие силы, составляет
задачу и научную цель теории, объективно рассматривающей
исторический процесс человечества» 2.
А. Лабриола с позиций марксизма характеризует основные
движущие силы развития общества. «Степень развития произ-
водительных сил и орудий и соответствующая экономическая
.структура общества, т. е. форма производства необходимых
•средств к жизни, определяет прямо и непосредственно деятель-
ность людей, объединенных в процессе производства, определя-
ет изменения этой деятельности в процессе истории, т. е. обра-
зование, столкновение и борьбу классов, соответствующие это-
му формы права и морали и формы государственных институ-
тов. Экономической же организацией общества определяется в
последнем счете направление мысли в искусстве, религии и раз-
личных областях знания» 3.
Доказывая определяющее значение экономики в общест-
венном развитии и отвергая теорию факторов, А. Лабриола,
вместе с тем, не раз категорически высказывался против одно-
сторонней вульгарно-экономической интерпретации историче-
ского процесса. Он предостерегал от схематизма и указывал,
что только непонимание сущности исторического материализ-
ма может внушить ложный взгляд, будто материалистическое
1 А. Лабриола. Исторический материализм и философия, стр. 39.
2 А. Лабриола. К вопросу о материалистическом взгляде на ис-
^торяю, стр. 5.
3 Там же, стр. 62—63.
548
понимание истории стремится обнаружить лишь «экономиче-
ский момент», а все остальное якобы отбрасывает как ненуж-
ный хлам. История, говорит А. Лабриола, не представляет со-
бою голого скелета экономических отношений; она обнимает
и все то, что покрывает этот скелет. Речь идет не о том, чтобы
раскрыть только социальную подоплеку общественного про-
цесса, а затем показать над ней людей — марионеток, хотя бы
последними двигало не провидение, а экономические катего-
рии. Экономический базис, согласно Лабриоле, не является
простым механизмом, из которого непосредственно и автома-
тически вытекают политические формы, законы, мысли, идео-
логии и т. д. Процесс происхождения производных этого базиса
очень сложен, в особенности когда речь идет о таких областях,
как искусство, религия, мораль и т. д. «Наша теория,—писал
он,— стремится не к тому, чтобы привести к экономическим ка-
тегориям все сложные проявления исторической жизни,— она
хочет лишь объяснить в последнем счете все исторические фак-
ты экономической структуры общества»
А. Лабриола излагает и подтверждает рядом аргументов
марксистскую теорию классов и классовой борьбы. Существо-
вание общественных классов и их взаимоотношения не являют-
ся результатом случая или чьей-нибудь воли: они возникают
исторически на базе определенных материальных условий про-
изводства. В связи с марксистской концепцией классовой борь-
бы он рассматривает государство как организацию господства
тех или иных классов, раскрывает его происхождение и истори-
ческое развитие.
Значительное внимание А. Лабриола уделял изучению за-
кономерностей развития буржуазного общества. Он говорил,
что буржуазная фаза общественного развития может быть
пройдена и она будет пройдена. Законы ее относительны, по-
скольку они характерны лишь для определенных исторических
условий; но эта относительность не исключает необходимости.
Марксизм доказал относительность и в то же время необходи-
мость этих законов. Они исчезнут в силу изменения самого об-
щества, а не под влиянием произвольных желаний или частных
реформ. На какие бы уступки и реформы пролетариат в резуль-
тате организованной борьбы не вынудил буржуазию, эксплуата-
ция, лежащая в основе буржуазного общественного строя, не
может быть уничтожена в его рамках. Коренное разрешение
социальных проблем возможно только в результате слома
существующих общественных форм революционным пролета-
риатом.
1 А. Лабриола. К вопросу о материалистическом взгляде на исто-
рию, стр. 10.
549
Вопрос о диктатуре пролетариата ставился Лабриолой, хотя
он и не уделял ему должного внимания. «„.Диктатура проле-
тариата,— писал он,—которая поставит себе задачей социали-
зацию средств производства, не может быть осуществлена
массой, увлеченной отдельными лицами, а должна быть и бу-
дет делом самого пролетариата, превратившегося, путем
внутреннего процесса и вследствие долгого опыта, в полити-
ческую организацию»
Большое место в работах А. Лабриолы занимает анализ
происхождения и исторической роли различных форм идеоло-
гии, морали, права и т. д. Выясняя, почему идеология, мораль-
ные и правовые институты приобретают в глазах людей значе-
ние самодовлеющих или даже основных факторов историче-
ского развития, он показывает, как, появившись на свет, они
представляются людям чем-то совершенно отделенным от той
почвы, на которой они возникли, выступают как императивы,
образцы, божественные предначертания, воплощения универ-
сального разума и т. д.
А. Лабриола признавал относительную самостоятельность
и активную роль идеологии в общественном развитии; он счи-
тал, что идеология может способствовать или противодейство-
вать этому развитию. Но, выступая против вульгаризаторского
сведения идеологии к экономике, А. Лабриола всегда подчер-
кивал вторичность идеологии. «История -идей,—пишет он,—
конечно, существует, но она не является заколдованным кругом
идей, которые сами объясняют себя. Речь идет о том, чтобы
в каждом данном случае восходить от вещи к идее» 1 2.
Взгляды и деятельность А. Лабриолы, даже после перехода
его на позиции марксизма, не были свободны от некоторых
серьезных противоречий и ошибок. Наиболее тяжелой из них,
несомненно, была попытка теоретического оправдания колони-
альной экспансии вообще и экспансионистских устремлений
итальянского империализма (в отношении Триполитании и др.)
А. Лабриола полагал, что Италия в борьбе за колонии не дол-
жна отставать от других великих держав. Это, по его мнению,
соответствует ее национальным интересам, а социалисты не
должны выступать против национальных интересов своей стра-
ны. Он выступал против «антиэкспансионистских предрассуд-
ков» итальянских социалистов и поддерживал в этом вопросе
буржуазное правительство против социалистической партии.
Эта серьезная политическая и теоретическая ошибка
А. Лабриолы была связана с его ошибочными взглядами по на-
циональному вопросу. Плеханов в рецензии на вторую часть
1 А. Лабриола. Исторический материализм, стр. 41.
2 А. Лабриола. К вопросу о материалистическом взгляде на исто-
рию, стр. 74.
550
«Очерков» А. Лабриолы критиковал неправильную трактовку
автором проблемы рае и их роли в историческом развитии.
Эта трактовка, только еще намеченная Лабриолой во второй
части «Очерков», впоследствии получила более отчетливое вы-
ражение. Согласно его точке зрения, нации делятся на актив-
ные и пассивные: к числу последних он относил большинство
народов Дальнего и Ближнего Востока. Отсюда напрашивал-
ся вывод, что «пассивные» нации являются естественным объ-
ектом колонизации, которая в общем даже полезна для них и
несет им обновление. А. Лабриола не пытался анализировать
социальных причин, в силу которых страны Ближнего и Даль-
него Востока, Африка и некоторые другие районы были в тече-
ние длительного времени обречены на застой и «пассивность».
События последующего пятидесятилетия показали, насколько
ошибочными были его взгляды, какой огромной волей к осво-
бождению и творческой энергией обладают народы этих рай-
онов земного шара.
Недостаточное внимание к проблемам диалектического ма-
териализма послужило причиной некоторых ошибок и проти-
воречий во взглядах Лабриолы по отдельным теоретико-позна-
вательным вопросам. Так, подвергая критике агностицизм,
А. Лабриола иногда делал ему уступки. Некоторые его выска-
зывания свидетельствуют о том, что он склонен был допу-
стить существование области, недоступной человеческому по-
знанию, в которую человек принципиально не может и не дол-
жен пытаться проникнуть. Более того, иногда он вообще
склонялся к мысли о невозможности познать внутреннюю
сущность вещей. «Агностицизм,— писал он,— имеет и положи-
тельную сторону: в конце концов, он приходит к отрицанию
возможности познать внутреннюю сущность вещей, первичные
причины явлений, т. е. к вполне реалистическому выводу» L
Следует подчеркнуть, однако, что не ошибки являются
определяющими в идейном наследии А. Лабриолы. Лучшие
его работы способствовали делу распространения марксизма
в Италии и других странах.
А. Лабриола был первым итальянским марксистом. В идей-
ном отношении при жизни он почти не находил поддержки
в Италии. Однако несостоятельны попытки врагов марксизма,
в частности, Б. Кроче, представить его в качестве выдающейся,
но изолированной фигуры в истории итальянской культуры,
вместе с которой будто бы «родился и умер в Италии теорети-
ческий марксизм». Теоретическая деятельность А. Лабриолы
не пропала даром, она послужила началом блестящего
1 А. Лабриола. К вопросу о материалистическом взгляде на исто-
рию, стр. 26.
551
развития итальянской марксистской мысли. Забвение, в котором
он находился после смерти, продолжалось немногим более деся-
ти лет, после чего его идеи были восприняты и развиты замеча-
тельным мыслителем Антонио Грамши, Пальмиро Тольятти
и другими теоретиками Итальянской коммунистической партии.
От А. Лабриолы они шли к Марксу, Энгельсу, к ленинизму
ИСПАНИЯ
Развитие капиталистического уклада в Испании, происхо-
дившее в XIX в., носило крайне противоречивый характер.
Промышленный переворот занял в Испании больше времени,
чем в других странах Западной* Европы, и не сопровождался
крутой ломкой общественных отношений. И хотя, начиная с
30—40-х годов, капиталистический способ производства стал
быстро развиваться, на рубеже XX в. Испания все еще остава-
лась отсталой аграрной страной с крупными феодальными
пережитками.
Причиной этого явления было длительное господство фео-
дального строя, феодальных производственных отношений,
тормозивших развитие производительных сил.
Долгое время такие специфические особенности системы
испанского абсолютизма, как паразитическое использование
колоний Испании ее правящими классами, значительная изо-
ляция от европейского прогресса, реакционная политика церк-
ви, способствовали сохранению феодальных порядков, тормо-
зили создание благоприятных условий для развития капитализ-
ма. В крупных европейских государствах абсолютная монархия,
борясь против децентрализующих тенденций феодального
строя, «выступает как цивилизующий центр, как объединяю-
щее начало общества. Там она была горнилом, в котором раз-
личные элементы общества подвергались такому смешению и
обработке, которое позволило городам променять свое сред-
невековое местное самоуправление на всеобщее господство бур-
жуазии и публичную власть гражданского общества. Напротив,
в Испании аристократия приходила в упадок, сохраняя свои
худшие привилегии, а города утрачивали свою средневековую
власть, не приобретая значения, присущего современным
городам» J.
Таким образом, феодальный строй, продолжавший господ-
ствовать, в Испании оказался в явном несоответствии с воз-
можностями развития производительных сил, открывшимися в
результате ограбления колоний, расширения мировой торгов-
ли и т. д.
1 К. Маркс. Революционная Испания. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч
т. 10, М., 1958, стр. 431—432.
552
Феодальные производственные отношения служили боль-
шим препятствием для формирования промышленной буржуа-
зии и процесса общественного разделения труда, который яв-
ляется основой развития товарного хозяйства и капитализма,
а также образования национального рынка. Это обстоятельство
обусловило в конечном счете незавершенность промышленной
революции в Испании.
Тем не менее промышленность в Испании росла, и на исто-
рическую сцену выступал пролетариат.
Возрастает политическая и организационная активность
рабочего класса. Если в революции 1854—1856 гг. рабочие
Испании являлись лишь вспомогательным отрядом буржуазии,
то в революции 1868—1874 гг. они сыграли самостоятельную
политическую роль, которая, в частности, выразилась в том,
что в буржуазно-демократическое требование установления
в Испании федеративной республики рабочие вкладывали свое
политическое и социальное содержание. Они активно боролись
за такую республику, считая, что она явится началом эры их
освобождения от эксплуатации. Но, находясь под влиянием ба-
кунистов, испанские рабочие не знали, с помощью каких
средств нужно бороться за последовательно революционно-де-
мократическую власть. Вследствие мелкобуржуазной, оши-
бочной тактики бакунистского руководства испанские рабочие
не сумели правильно использовать благоприятно сложившуюся
революционную ситуацию в начале 70-х годов. Более того,
когда практически встал вопрос о выборе формы государст-
венного управления Испании, «огромная масса членов Интер-
национала, включая анархистов, приняла участие в выборах
без программы, без знамени, не имея собственных кандида-
тов...» !.
Все более активно выступает против господствующих фео-
дальных порядков крестьянство, которое своими восстаниями
в 60-х годах наносит серьезные удары по феодальным отно-
шениям в испанской деревне. Рост революционного движения
рабочих и крестьян явился причиной политического компро-
мисса между экономически еще недостаточно окрепшей испан-
ской буржуазией и феодалами. Испания пошла по так назы-
ваемому «прусскому пути» развития капитализма с той специ-
фической особенностью, что в господствующем буржуазно-
помещичьем блоке политическая гегемония принадлежала круп-
ной землевладельческой аристократии.
Недостаточная экономическая и политическая зрелость
испанской буржуазии нашла свое отражение в буржуазной
1 Ф. Энгельс. Бакунисты за работой. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
том XV, М., 1933, стр. 109.
553
социологической и философской мысли рассматриваемого пе-
риода. Однако борьба испанских народных масс, захватившая
и некоторые демократические элементы буржуазии во второй
половине XIX в., явилась социальной основой передовых те-
чений философской и социологической мысли в Испании.
Традиции философской мысли в Испании
и важнейшие течени я и спанс к ой
философии во второй половине XIX в.
Развитие просветительских и материалистических идей в ис-
панской философии XIX в. было связано с прогрессивной тра-
дицией, заложенной еще в XVI в. такими выдающимися мысли-
телями, как Вивес, Уарте и др. 1
Распространенный в испанской буржуазной историографии
ложный взгляд о том, что испанская философия лишена само-
бытных черт и имеет лишь подражательный характер, опро-
вергается марксистским анализом исторических фактов. Теории
испанских прогрессивных философов разных эпох очень часто
носили материалистический характер, содержали много само-
бытных элементов и развивались в известном контакте с пере-
довой западноевропейской мыслью. Так, в XVIII в. и первой
половине XIX в. в испанской философии существовало про-
грессивное направление, испытавшее сильное влияние
передовой французской идеологии, представленное просвети-
телями и материалистами.
Борьба материалистической и «традиционной» (схоластиче-
ской) линий в XVIII в. стала особенно острой вследствие углуб-
ления классовых противоречий и обострения кризиса феодаль-
но-абсолютистского строя в Испании.
Испанские просветители в своих произведениях распростра-
няли прогрессивные естественнонаучные и общественные идеи,
которые способствовали борьбе против феодализма и духовного
гнета католической церкви. Во многом следуя принципам фран-
цузских энциклопедистов, испанские просветители противопо-
ставляли культу католической церкви авторитет научного по-
знания природы и силу разума. Они искренне стремились сде-
лать науку средством улучшения социальной и культурной
жизни страны, хотя и ошибочно полагали, что общественные
явления определяются деятельностью разума. Большое внима-
ние они проявляли к проблемам воспитания и образования,
1 Нельзя согласиться с положением испанского историка философии
Федерико Уралес, который утверждал, что «не существует истинной и са-
мобытной испанской философии», и что «философия в нашей стране всег-
да представляла собой растение, пересаженное из другой почвы...» (Fede-
rico U га les. La evolution de la Filosofia en Espana. Barcelona, 1934,
p. 18).
554
потому что в изменении их характера и системы видели спо-
соб борьбы за освобождение умов от влияния церкви и путь
внедрения просвещения в народные массы. Они уделяли много
внимания вопросу экономического и социального обновления
Испании. Так, выдающийся просветитель и общественный де-
ятель Гаспар Ховельянос (1744—1811) боролся за утвержде-
ние в экономике страны принципов буржуазной частной соб-
ственности. Он составил знаменитую записку об аграрной ре-
форме, ставшую программой и знаменем прогрессивных сил
конца XVIII в.
К XVIII в. и началу XIX в. относится деятельность целой
плеяды прогрессивных естествоиспытателей. Особенно важную
роль в развитии естественнонаучных знаний в Испании сыгра-
ли: Сальвадор (1649—1740)—ботаник; Барнадес (1708—
1771) —знаменитый ботаник и врач, опубликовавший работу
«Принципы ботаники, основанные на трудах испанских естест-
воиспытателей»; Клавихо-и-Фахардо (1730—1806) —естество-
испытатель и писатель, переведший на испанский язык «Есте-
ственную историю» Бюффона и выступивший против реакци-
онной деятельности иезуитов в своем произведении «Иезуиты,
обвиненные в оскорблении величия бога и человека»; Каванил-
лес (1745—1804)—автор известной работы «Собрание доку-
ментов о дискуссиях по ботанике». Они смело внедряли новые
экспериментальные методы научного познания явлений при-
роды, поднимались до определенных теоретических обобщений
открытых ими фактов и наносили тем самым удары по рели-
гиозным представлениям о мире и его закономерностях.
Ведущую роль в идейной борьбе против мистики, схоласти-
ки и феодального абсолютизма играли философы-мате-
риалисты и примыкавшие к ним писатели, которые составляли
демократическое направление испанской прогрессивной мысли
или левое крыло испанского просвещения XVIII в. В различ-
ных жанрах — философско-политических сочинениях, публици-
стике — философы-материалисты и писатели демократического
направления значительно продвинулись вперед по сравнению
с просветителями.
Испанский материализм второй половины XVIII в., несмот-
ря на большое влияние классического французского матери-
ализма, не был простым его повторением.
Из материалистов этого периода в первую очередь можно
назвать: Мартина Мартинеса (1684—1734) — врача, писателя
и философа, автора работ «Скептическая философия» и «Пол-
ная анатомия человека», Рамона Кампоса (родился в начале
XVIII в.— умер в 1808 г.) —сенсуалиста, автора оригинальных
трактатов — «Система логики» (1790) и «Дар слова» (1804).
Материализм этих философов носил механистический характер,
555
в объяснении общественных явлений они, как и просветители,
стояли на идеалистических позициях.
Среди деятелей демократического направления выдающее-
ся место занимал испанский публицист Марчена Руис-и-Куэто
(1768—1821), который еще юношей писал пламенные револю-
ционные стихи. Находясь во Франции во время буржуазной
революции конца XVIII в., он одно время сотрудничал в газе-
те Марата «Друг народа». Острая критика феодально-монар-
хического строя Испании, ненависть к угнетателям народа,
признание революции единственным путем уничтожения фео-
дальных отношений — характерные черты мировоззрения Мар-
чены. В своем манифесте к испанскому народу Марчена вы-
сказывался за учреждение демократических кортесов, за уста-
новление федеральной республики и уничтожение инквизиции.
Близкими к Марчене по мировоззрению были такие видные
участники революционного движения того времени, как профес-
сор Лах, математик Себастьян Андрес и школьный учитель Пи-
корнель, автор выдающейся работы «Права человека и граж-
данина».
Передовая испанская мысль второй половины XVIII в., вы-
ражавшая умонастроения поднимавшейся буржуазии, под-
крепленная влиянием французской революционной идеологии,
явилась в известной степени идейной подготовкой испанской
буржуазной революции первых десятилетий XIX в.
Критика феодально-монархического строя и католической
церкви Испании становится главной задачей передовой обще-
ственной мысли уже в первые десятилетия XIX в., т. е. в пери-
од, явившийся «одной из самых волнующих и поучительных
глав современной истории» Социально-политические стремле-
ния прогрессивных сил общества нашли отражение в творче-
стве Хуан Антонио Льёренте (1756—1823) — автора «Критиче-
ской истории испанской инквизиции»; Мануэля Кинтаны
(1772—1857) —секретаря центральной хунты эпохи освободи-
тельной борьбы против Наполеона, непримиримого противника
деспотизма и горячего поборника свободы. По выражению
Маркса, манифесты этой хунты отличались сильным языком,
а «виной этому был испанский поэт дон Мануэль Кинтана» 1 2.
Одним из основных центров развития испанской философ-
ской мысли в 40—50-х годах XIX в. был Церверенский уни-
верситет, основанный в 1718 г. в городе Цервере (Каталония)
Здесь в середине XIX в. разгорелась идейная борьба между
представителями материалистической философии, с одной сто-
роны, и сторонниками идеализма и религии, с другой.
1 К. Маркс. Революционная Испания. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 10, стр. 433.
# Там же, стр. 445.
556
Идеалистическая философия была представлена двумя те-
чениями: схоластическим и эклектическим. Первое течение
выражало идеологию реакционных кругов духовенства и ари-
стократии. Оно было представлено сторонниками церковной
догмы, защищавшими основной принцип средневековой схо-
ластики: «философия — служанка теологии» и проповедовав-
шими учение Фомы Аквинского. Второе течение эклектически
сочетало элементы эмпиризма с идеалистическо-рационалисти-
ческими тенденциями. Свою философскую доктрину, призна-
вавшую приоритет интеллекта по отношению к природе и
обществу и веру в бога как нравственный принцип, представи-
тели этого течения приспособили к политическим нуждам кон-
сервативной буржуазии, боявшейся революционного движения
народа и потому поддерживавшей монархический строй и като-
лическую церковь.
Напротив, материалистическое течение в Церверенском уни-
верситете отражало настроение прогрессивных сил, выступав-
ших против монархии и церкви за социальный прогресс и на-
учное познание мира. Его представители, широко используя
учение отечественных, английских и французских материали-
стов, вели борьбу против авторитета испанской католической
церкви по естественнонаучным и социологическим вопросам.
В результате многовекового господства идеологии католи-
цизма и орудия его насилия — инквизиции — испанская мате-
риалистическая философская мысль была вынуждена разви-
ваться преимущественно в тех областях научного творчества,
которые непосредственно не казались опасными для устоев
веры и церкви. В процессе постепенного освобождения различ-
ных отраслей испанского естествознания от засилия схоласти-
ческого мировоззрения складывалась материалистическая
мысль, служившая основой для научного понимания коренных
проблем онтологии и гносеологии.
В конце 40-х годов XIX в. успеху борьбы материализма про-
тив мистики и идеализма в области физиологии и психологии
способствовали работы каталонского ученого-психолога Ма-
риано Кубй (1801 —1875)—автора «Полной системы френо-
логии, направленной на усовершенствование человека, рас-
сматриваемого как существо индивидуальное и социальное»
(1844), подвергавшегося за материалистические идеи пресле-
дованиям трибунала инквизиции, и выдающегося профессо-
ра медицины философа-материалиста и литератора Пед-
ро Мата (1811 — 1877).
По своим философским взглядам оба ученых были мате-
риалистическими сенсуалистами, считали ощущение результа-
том действия внешнего мира на органы чувств, источником
всякого знания.
557
В острой борьбе с усиленно культивировавшейся испански-
ми схоластами догмой о душе, как о какой-то особой само-
стоятельной сущности, независимой от телесной субстанции,.
П. Мата развивал свою материалистическую концепцию. На-
писанный им психо-физиологический и философский трактат
о мозге на протяжении многих лет служил знаменем испан-
ских материалистов. Основываясь на достижениях современ-
ного ему естествознания, П. Мата доказывал в этой работе,,
что материальным субстратом духовной жизни человека яв-
ляется головной мозг, что психические явления детерминиро-
ваны физиологическими процессами, протекающими в цент-
ральной нервной системе.
Метафизический подход к закономерностям развития пси-
хики человека не позволил ему понять ее социально-историче-
скую обусловленность.
Против материалистической и прогрессивной общественно-
политической мысли 40—50-х годов XIX в. выступали идео-
логи феодально-клерикального режима, сторонники «тради-
ционализма» \ в том числе философ-идеалист, социолог и
дипломат, ярый враг социализма Хуан Доносо-Кортес
(1809—1853).
В своей работе «Очерки о католицизме, либерализме и со-
циализме» (1851) Доносо-Кортес пытался теоретически обос-
новать борьбу испанской, а также и западноевропейской реак-
ции против революционного и демократического движения 40—
50-х годов XIX в. Эта работа представляет собой дальнейшую
эволюцию испанского «традиционализма» в сочетании с неко-
торыми положениями учений Бональда и де Местра. В ней
Доносо-Кортес дал идеалистическое объяснение причин кри-
зиса западноевропейского либерализма XIX в. и высказал до-
гадку о том, что развитие буржуазных имущественных отно-
шений ведет к новому, невиданному в истории классовому
соотношению, являющемуся источником острых социальных
конфликтов.
Этот реакционный философ приблизился к пониманию про-
тиворечивости общественного развития, но не был в состоянии
увидеть, что внутренние закономерности способа производства
определяют характер и изменение основных сторон жизни
общества. Внимательно изучив развитие философской, обще-
ственно-политической мысли и особенности революционного
движения Западной Европы в 40-х годах XIX в., Доносо-Кортес
1 «Традиционализм» — основное направление испанской реакционной
социологической и философской мысли, возникшее в средние века и суще-
ствующее по настоящее время. Его главными представителями были
Франсиско Суарес (1548—1617) и Хайме Бальмес (1810—1848).
558
пришел к выводу, что социалистические учения отражают
стремления пролетариата.
Рассматривая условия, при которых возникли классы анта-
гонистического общества, Доносо-Кортес признавал, что в лице
пролетариата появилась новая общественная сила, способная
оказывать преобразующее воздействие на ход мировой истории.
Но он считал, что это воздействие может быть лишь сугубо
отрицательным. Поэтому Доносо-Кортес в своих философско-
политических выступлениях ставил перед господствующими
классами вопрос о необходимости проведения определенных
экономических реформ, опирающихся на католицизм, который
он считал высшей идеологией, могущей внести дух примирения
в классовую борьбу. «Если правители наций,— писал он,— не
разрешат эту задачу, то социализм разрешит ее в будущем,
но разрешит огнем и мечом» L
Для его социологических воззрений характерно признание
важнейшего значения связи философии с общественно-полити-
ческими течениями. Будучи идеологом феодальной реакции,
он отвергал буржуазно-демократическое требование свободы
совести и, ради сохранения и утверждения господства католи-
ческого мировоззрения, вел борьбу против атеистических, ма-
териалистических и передовых социально-политических идей.
Решающую роль не только в борьбе с социалистическим те-
чением, но и в деле укрепления общественных, государствен-
ных и идеологических основ буржуазного общества Доносо-
Кортес отводил католицизму.
Одной из основных посылок его социологии является утвер-
ждение, что в истории есть две противоположные формы циви-
лизации: католическая и философская. Католическая, несмотря
на то, что она не свободна от недостатков, является, по его
мнению, 'более высокой и совершенной, чем философская. Фи-
лософская же форма цивилизации является отрицательной;
для нее характерны духовные смуты и социальные коллизии.
Применительно к Испании Доносо-Кортес усматривал эту
форму в экономических, социальных и культурных преобразо-
ваниях, направленных против феодально-монархического строя.
Морально оправдывая классовое господство эксплуатато-
ров наличием у них общности религиозных верований, Доносо-
Кортес высказывался за политику «железной руки», за уста-
новление сильной диктатуры и за военное подавление рево-
люционного движения западноевропейского пролетариата как
средства закрепления позиций феодальной реакции. Откровен-
но защищая эксплуататорскую «касту благородных» он
1 Цит. по кн.: Luis Sanchez Age st a. Historia del constitucionalismo
espanol. Madrid, 1955, ip. 372.
559
писал: «Речь идет о выборе между диктатурой, идущей снизу, и
диктатурой, идущей -сверху. Я выбираю идущую сверху, по-
тому что она идет из сфер более благородных и спокойных» 1
Выдающийся русский мыслитель А. И. Герцен подверг ре-
акционные взгляды Доносо-Кортеса сокрушительной критике.
«Доносо-Кортес,— писал Герцен в 1850 г.,— вечно обращен-
ный спиною к будущему, видит одно разложение, гниение и
потом нашествие русских и потом варварство. Пораженный этой
страшной судьбой, он ищет средств спасения, точку опоры, что-
нибудь твердое, здоровое в этом мире агонии и ничего не нахо-
дит. Он обращается за помощью к нравственной смерти и к фи-
зической — к по-пу и к солдату» 2.
В период идейной подготовки испанской буржуазной рево-
люции 1868^-1874 годов, отличавшейся от предшествовавших
революций тем, что на исторической арене появился испан-
ский пролетариат, развивались два философских течения, вы-
ражавших интересы двух различных групп буржуазии: кон-
сервативно-либеральной и радикально-республиканской.
Одно из этих течений было представлено сторонниками
доктрины немецкого философа Фридриха Краузе. Эта доктри-
на представляет собой эклектическое соединение элементов
философии Фихте, Канта, Шеллинга и Гегеля. Философские,
правовые и нравственные положения этой доктрины распро-
странялись в Испании под названием краузизма. Идеи
краузизма в значительной степени удовлетворяли идейные
запросы консервативно-либеральной буржуазии. В обстанов-
ке общественного подъема 60-х годов значение краузизма оп-
ределялось прежде всего теми социально-политическими вы-
водами, к которым приходили его сторонники.
В литературно-публицистических и политических выступле-
ниях испанские краузисты обличали феодально-монархиче-
ский строй и католическую церковь. Исходным пунктом их
критики было утверждение, что вся система институтов и со-
циальных отношений испанского общества находится в проти-
воречии с присущей каждой личности потенциальной возмож-
ностью к безграничному духовному развитию. Поэтому кра-
узисты, отстаивая необходимость ликвидации феодализма,
предлагали осуществить реформы различных сторон общест-
венной жизни, от государства до религии.
Идейный вождь испанских краузистов Хулиан Санц дель
Рио (1817—1869)—автор «Очерков по аналитической фило-
1 Цит. по кн.: Luis Sanches A g е s t a. Historia del constitucionalismo
espanol, p. 364.
2 А. И. Герце®. Набранные философские произведения, том II, 1949,
стр. 127.
560
софии Краузе» (1850) и «Системы философии» (1860), дока-
зывал, что изгнание схоластического мировоззрения католи-
цизма из просвещения и школьного образования является
важнейшей предпосылкой для культурного и научного про-
гресса страны. Хулиан Санц дель Рио рассматривал культур-
ный прогресс как источник всеобщего благоденствия нации.
С деятельностью краузистов был связан целый ряд про-
грессивных мероприятий против монополии клерикалов в об-
ласти просвещения, направленных на освобождение науки от
опеки официальной церкви. Созданная сторонниками краузиз-
ма испанская Вольная высшая школа стала рассадником про-
грессивных идей и сыграла значительную просветительскую и
политическую роль в общественной жизни второй половины
XIX и начала XX в.
Другое течение было представлено сторонниками гегелев-
ской диалектики — идеологами радикально-республиканской
части испанской буржуазии, боровшейся за проведение в
стране прогрессивных социально-экономических преобразова-
ний. В 60—70-х годах XIX в. во главе этого течения стояли
виднейшие буржуазные республиканские демократы Эмилио
Кастелар и Пи-и-Маргаль. При всем индивидуальном свое-
образии путей их идейно-политического развития и определен-
ном различии социологических и эстетических взглядов об-
щими для них являются критика монархического строя и
церкви, пропаганда демократических и гуманистических идей.
Видный деятель демократического движения, философ,
историк и писатель Эмилио Кастелар (1832—1899) оказал по-
ложительное влияние на развитие общественной мысли 60—
70-х годов. Ему принадлежит определенная заслуга в борь-
бе прогрессивных сил Испании против клерикализма и схо-
ластики XIX в. Несмотря на то, что Кастелар критиковал рели-
гию и церковь не с материалистических, а скорее с просве-
тительских позиций, его критика была подчинена идейным
задачам борьбы, которую вела испанская революционная ин-
теллигенция против одного из сильнейших столпов феодаль-
ной реакции — католической церкви.
В своих историко-философских трудах Кастелар доказывал
бесплодность католического мировоззрения. Прогрессивную
линию искусства, литературы и науки, идущую от эпохи Воз-
рождения, он «противопоставлял идеям религиозного аске-
тизма и обскурантизма.
Все изменения действительности, по 'представлению Кас-
телара, происходят согласно законам гегелевской диалектики,
которую он сравнивал с «рекой без берегов, беспрестанным
движением, беспредельной бесконечностью, логическим рядом,
чем-то змееобразным, -поднимающимся из тьмы небытия до
36 История философии, Т. Ill 00J
бытия, от бытия до природы, от духа до бога, обвиваясь
вокруг древа всеобъемлющей жизни»!. Диалектику Гегеля
Кастелар считал великим приобретением философской мысли.
«Удивительная система, которую можно отвергать, но ни в
коем случае нельзя игнорировать, потому что она является
наивысшим достижением человеческого разума, направлен-
ного на разъяснение идеи века — идеи прогресса»1 2.
В противоположность господствовавшему в тогдашней Ис-
пании религиозно-схоластическому взгляду на историю Касте-
лар утверждал, что общество не стоит на месте: историческая
эволюция есть результат развития противоречий. Народы
проходят через определенные стадии общественного и госу-
дарственного совершенствования. Основные поворотные мо-
менты истории понимаются им как результат действий и
противодействий. Так, он рассматривал эпоху Возрождения в
связи с исторической тенденцией общества к непрерывному
прогрессу и преодолению отживших форм миропонимания.
Кастелар отвергал необходимость коренных революцион-
ных переустройств общественной жизни. Вся система его
взглядов предусматривала демократическое преобразование
общества на основе реформы в соответствии с интересами про-
грессивной части испанской буржуазии. Будучи противником
федералистской политики, он основал партию поссибилистов,
политической целью которой являлась демократизация монар-
хистского строя Испании, восстановленного после поражения
буржуазной революции 1868—1874 гг.
Франсиско Пи-и-Маргаль (1824—1901) — выдающийся
представитель революционно-демократической мысли, юрист,
социолог и писатель — был одним из наиболее активных участ-
ников общественно-политического движениях 60—70-х годов.
Стремясь выработать революционную теорию, он изучал про-
изведения передовых западноевропейских мыслителей, в част-
ности, французских материалистов и утопистов-социалистов,
а также и учение Гегеля. Им были переведены на -испанский
язык основные произведения Прудона. В отличие от Касте-
лара и других испанских сторонников гегелевской диалекти-
ки Пи-и-Маргаль старался делать правильные практические
выводы из нее для революционной борьбы против феодализ-
ма. Но, усваивая диалектику Гегеля, Пи-и-Маргаль в силу со-
циально-экономической отсталости Испании не смог научно
соединить диалектику с материализмом в единую систему. Его
1 Цит. по кн.: Marcelmo Menendez Pelayo. Historia de los hetero-
doxos espanoles. Madrid, 1881, p. 739.
2 Цит. по кн.: Mario Mendez Bejarano. Historia de la Filosofia en
Espana (Hasfa el siglo XX). Madrid, p. 460.
562
взгляды на общественные явления, хотя и содержали много
правильных моментов, в целом не вышли за рамки идеализма,
а материалистическое понимание мира и его закономерностей
было ограниченным.
Борьба с католическим мировоззрением была для испан-
ских революционеров-демократов одной из важнейших задач
их идеологической и политической деятельности. Пи-и-Мар-
галь отвергал церковно-схоластическое учение о том, что ре-
лигия выше разума и что она имеет божественное происхож-
дение. Пытаясь генетически подойти к вопросу о религии, он
видел в ней воззрение, возникшее исторически в процессе раз-
вития общества.
Пи-и-Маргаль доказывал, что католическая церковь спо-
собствовала социальному гнету, разжиганию фанатизма и,
борясь против науки, распространяла в народе невежество.
Он говорил о том, что бог есть создание человеческого разу-
ма, а католицизм лежит мертвым грузом на сознании чело-
вечества и испанского народа.
Революционер-демократ Пи-и-Маргаль связывал процесс
освобождения национального самосознания от духовной дикта-
туры католического мировоззрения с революцией, развивав-
шейся в 60—70-х годах. Человеческий разум воскрес, писал он,
потому что вспыхнула революция.
Пи-и-Маргаль высоко ставил общественную роль филосо-
фии. Говоря об испанской революции 70-х годов, он отмечал,
что у нее еще не было философских .принципов и что задача
революционеров состоит в том, чтобы идейно вооружить ре-
волюцию.
Выступая непримиримым врагом монархо-феодального
строя и клерикализма, Пи-и-Маргаль боролся за отмену фео-
дальных отношений, за ликвидацию сословных привилегий дво-
рянства и духовенства, за установление буржуазно-демократи-
ческих порядков и за право рабочих на самостоятельное классо-
вое объединение.
Основная прогрессивная социологическая идея Пи-и-Мар-
галя состояла в признании решающей роли народных масс в
истории. «Народные массы,— писал он,— всегда являются
теми, кто в конечном счете посредством революций на улицах
или на ассамблеях ликвидирует старые законы и создает но-
вые, кто воздвигает современные учреждения на развалинах
старых и сметает сегодняшние власти, чтобы открыть двери
завтрашним...» Ч
Пи-и-Маргаль решительно выступал против анархистов и
в противоположность им отстаивал необходимость организо-
1 F. Pi у Margall. El Arte. По кн.: «Хрестоматия испанской литерату-
ры XIX века». М., 1949, стр. 339.
563 Зв*
ванной политической борьбы и демократической государст-
венности. Он разделял идею К. Маркса об исторической не-
обходимости революционного преобразования буржуазного об-
щества, но в условиях социально-экономической отстало-
сти Испании не смог прийти к выводу о руководящей роли
рабочего класса в революционной борьбе за освобождение
трудящихся масс и переустройство общества. Однако он хоро-
шо понимал социальную значимость участия рабочего класса
в развертывании испанской буржуазно-демократической ре-
волюции 70-х годов.
«Среди официальных республиканцев,— писал Энгельс,—
Пи был единственным социалистом, единственным человеком,
сознававшим, что республике необходимо опираться на ра-
бочих» L
В решающий период революции 1868—1874 гг. Пи-и-Мар-
галь, будучи главой исполнительной власти, стремился к прак-
тическому осуществлению своих революционно-демократиче-
ских идей. «Моя политика имела целью улучшение условий
жизни беднейших классов,—писал он.— До сих пор револю-
ция приносила больше всего выгод средним классам. Я счи-
тал, что надо подумать и о рабочих» 1 2.
Пи-и-Маргаль понимал значение единства и солидарности
международного рабочего движения. Поэтому он в свое время
вел революционную работу в тесном контакте со сторонни-
ками 1 Интернационала.
В своих литературно-публицистических и критических ра-
ботах— «Искусство», «История живописи» (1851) и др.—
революционер-демократ пропагандировал прогрессивные эсте-
тические взгляды. Он был одним из первых испанских литера-
турных критиков XIX -века, который при анализе произведе-
ний искусства, литературы и эстетических идей вскрывал их
социальную сущность, выступал за реалистическое воспроиз-
ведение действительности, за теснейшую связь искусства с
жизнью народа. Общественную жизнь, борьбу за социальный
прогресс, покорение стихийных сил природы Пи-и-Маргаль счи-
тал подлинным предметом и содержанием искусства. Он призы-
вал деятелей литературы и искусства бичевать реакционный об-
щественный строй Испании, распространять в народе идею
борьбы с социальным злом, зажигать в нем благородный гнев
против угнетателей. «Искусство,— писал он,— должно не толь-
ко согревать нарождающиеся идеалы, но и бороться с отжи-
вающими, мужественно показывая, какие стоны они вызывают,
1 Ф. Энгельс. Бакунисты за работой. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. XV, М., 1933, стр. 112.
2 F. Pi у М а г g а 11. La republica de 1873. Madrid, 1874, p.p. 111 — 112.
564
какие беды они порождают, и осуждать эгоизм людей, под-
держивающих их...» L
Реализм и высокая идейность в воспроизведении действи-
тельности открывают, согласно Пи-и-Маргалю, перед искус-
ством и литературой богатейшие художественные возможно-
сти. Поэтому он боролся за революционно-демократическую
направленность в испанском искусстве, за развитие его реа-
листических традиций и резко выступал против всякого рода
извращений. Пи-и-Маргаль выступал против теории «чи-
стого искусства» и призывал писателей служить интересам на-
рода. «Искусство остается бесцельным,— писал он,— если оно
не овладевает идеями, которые возникают и развиваются в
нашей духовной жизни, если оно не согревает эти идеи жа-
ром сердца, не окрыляет их фантазией и не несет в гущу масс
с тем, чтобы делать их достоянием народа» 1 2.
Активная общественно-политическая деятельность Пи-и-
Маргаля была направлена на борьбу за революционно-демо-
кратическое преобразование общественной жизни Испании в
интересах народа.
В 60-е годы XIX в. на идейно-политическую арену испан-
ского общества выступил анархизм со своей теорией, програм-
мой и тактикой классовой борьбы. Он наложил неизгладимый
отпечаток на все последующее развитие испанского рабочего
движения. Испания явилась той страной, где анархизм со
времен Бакунина никогда полностью не утрачивал своего
идейно-политического влияния. Влияние анархизма на тру-
дящиеся массы Испании во многом было обусловлено, как от-
мечает Д. Ибаррури, во-первых, социально-экономической от-
сталостью страны и, во-вторых, тем, что анархисты в Испании
были одними из первых, кто начал организовывать рабочий
класс для борьбы против эксплуататоров. Но анархисты, ис-
ходя из своих антиисторических, метафизических воззрений на
общественное развитие и борясь против проникновения и рас-
пространения марксистского учения в рабочее движение, тор-
мозили процесс формирования подлинно революционной со-
знательности рабочего класса.
В начале 70-х годов борьбу против бакунизма в Испании
возглавлял выдающийся французский революционер, уроже-
нец испанской Кубы Поль Лафарг. Под именем Пабло Фарга
он вел энергичную работу в мадридской секции I Интернацио-
нала и в ее органе «La emancipation» («Освобождение»).
Разгоревшаяся острая идейно-политическая борьба между
марксистским и анархическим течениями в испанском рабо-
1 F. Pi у М а г g а 11. El Arte. Цит. по кн.: «Хрестоматия испанской
литературы XIX века», стр. 340.
2 F. Pi у М а г g а 11. Dialogos у articulos. Barcelona, Coleccion Dia-
mante, pp. 89—90.
565
чем движении явилась необходимой предпосылкой для соеди-
нения, в последующее время, в XX в., марксистской теории с
революционным движением испанских трудящихся.
Среди испанских рабочих деятелей, воспринявших и рас-
пространявших идеи анархизма, видную роль сыграл Ансель-
мо Лоренсо (1841—1915)—наборщик, секретарь испанского
федерального совета Интернационала, испытавший на себе
непосредственное влияние Джузеппе Фанелли, итальянского
ученика Бакунина.
Характеристика, данная Энгельсом бакунизму как своеоб-
разной теории, представляющей собой «смесь прудонизма с
коммунизмом:», вполне применима к социологическим и фило-
софским взглядам Лоренсо. Свои социологические и политиче-
ские взгляды Лоренсо в основном изложил в своей работе
«Воинствующий пролетариат», где рассмотрел некоторые
важнейшие события из истории испанского рабочего движения
60—90-х годов XIX в.
Видя в человеческом обществе ожесточенную борьбу бо-
гатых и бедных, Лоренсо выводил необходимость социальной
революции не из процесса развития классовых антагонизмов,
а из анархистской теории о всеобщем равенстве людей перед
законами природы. Государство, охраняющее собственность
эксплуататоров, узурпирует «естественные права» людей на
свободное учреждение общественных институтов.
«Мы признаем,— пишет Лоренсо,— равенство людей перед
вечными законами природы. Хотим, чтобы общество стало
правильным отражением этого принципа. Вполне логично,
что если авторитарные школы признают лишь немногих лю-
дей способными творить законы и применять их, то мы, сто-
ронники равной свободы, вправе распространять эту способ-
ность на всех людей» Ч
Исходя из анархистской догмы о том, что всякая полити-
ческая власть, независимо от ее формы, есть насилие над
личностью, Лоренсо пришел к отрицанию необходимости ис-
пользования пролетариатом революционных форм государст-
ва в борьбе за социализм.
Когда с ростом капиталистических отношений в Испании
усилилось движение сопротивления наемных рабочих, Лорен-
со поставил вопрос о противоречиях между трудом и капита-
лом, вопрос об общественном неравенстве. Но этот объектив-
ный факт он рассмотрел не с позиций научно-материалисти-
ческого (понимания интересов и общественной роли испанского
рабочего класса, а с точки зрения мелкобуржуазного социа-
лизма.
1 Anselmo Lorenzo. El proletariado militante. Barcelona, p. 83.
566
Хотя Лоренсо не понимал, что государство является след-
ствием и показателем того, что общество на определенной
ступени своего развития запуталось в неразрешимых противо.
речиях, он правильно указывал на причинную связь, существу-
ющую между имущественным неравенством и властью. Ему
принадлежит немало верных высказываний, разоблачающих
истинную роль буржуазного государства в деле обмана и по-
давления народных масс.
«До сих пор,— пишет Лоренсо,— существование власти ос-
новывалось на поддержании рабства. В то время, когда один
класс находится у власти, владеет богатствами и культурой,
другой класс страдает от нищеты, невежества и находится в
подчинении. Это несправедливое неравенство обусловило все
те беды, которые сторонники власти считают неотделимыми от
человеческой природы» Ч
Но по учению Лоренсо, уничтожение принципа власти во
всех исторически возможных формах его проявления являет-
ся содержанием и целью «анархистской» революции. В проти-
вовес марксистскому учению о диктатуре пролетариата в пере-
ходный период, он выдвигал анархистский союз «свободных
ассоциаций» в качестве наилучшей формы общественного уст-
ройства для Испании.
Лоренсо, как и все анархисты, был идеалистом. Его идеа-
лизм отчетливо выступает в попытках объяснить исторический
прогресс, его движущие силы и основы. Он считал, что спра-
ведливость, разум и мораль явятся определяющими фактора-
ми жизни людей в будущем «анархистском обществе».
Несостоятельность и бесплодность теории и практики анар-
хизма были доказаны ходом классовой борьбы в Испании на
протяжении 70-х годов XIX в. Дезорганизаторская деятель-
ность испанских анархистов, как указывали Маркс и Энгельс,
была одной из причин падения первой буржуазной республики
в Испании. Идеологически и организационно еще не окреп-
ший испанский рабочий класс, введенный в заблуждение анар-
хистскими идеями, не понял политического значения револю-
ции 1868—1874 гг., не сумел обратить в свою пользу полити-
ческие выгоды буржуазной республики, чтобы затем стать на
путь борьбы за собственное освобождение.
«Испания,— пишет о том времени Энгельс,— в промыш-
ленном отношении настолько отсталая страна, что там еще не
может быть и речи о немедленном полном освобождении ра-
бочего класса. Прежде чем дело дойдет до этого, Испания
должна еще пройти различные предварительные ступени раз-
вития и преодолеть целый ряд препятствий. Республика и
1 Anselmo Lorenzo. El proletariat militant®, p. 83.
567
давала возможность в кратчайший срок пробежать эти пред-
варительные ступени и быстро устранить эти препятствия» 1
Хотя испанская буржуазная революция 1863—1874 гг. ос-
талась в истории примером незавершенной революции, уча-
стие в ней народных масс наложило такой отпечаток на весь
революционный процесс, что идеологическое господство ис-
панской церкви было в то время сильно поколеблено. Реста-
врация и последовавшая за ней реакция против передовых
сил общества помогли католицизму несколько оправиться от
ударов, нанесенных его авторитету. Католическая церковь в
Испании переходит в контрнаступление.
Пошатнувшаяся схоластическая философия с целью при-
способиться к условиям послереволюционного периода клас-
совой борьбы, оживляется в форме неосхоластицизма — утон-
ченного направления испанской схоластики, возникшего еще в
40-х годах XIX в. для борьбы с прогрессивной социологиче-
ской и философской мыслью и научными достижениями.
Это реакционное движение «за обновление» испанской схо-
ластической философии в 40-х годах идейно возглавил монах
Хайме Бальмес (1810—1848), принявший активное участие в
общественно-политической жизни страны, много писавший по
вопросам философии и социологии и боровшийся против ма-
териализма, особенно против учения Дарвина. Его главные
работы — «Основная философия» (1846), «Сравнение протес-
тантизма с католицизмом в их отношении к европейской ци-
вилизации» (1842—1844). Последняя является апологетикой
политико-религиозных интересов католицизма.
Реформа Бальмеса состояла в «модернизации» томизма,
в замене устаревших догм схоластической философии новыми
положениями, направленными на приспособление достижений
научной и философской мысли первой половины XIX в. к ин-
тересам религиозно-философского мировоззрения като-
лицизма.
Борьба между материализмом и неосхоластицизмом в 70—
80-х годах XIX в. разгорелась в Испании, главным образом,
по вопросу о соотношении между наукой и религией. Харак-
тер этой борьбы в значительной степени определялся тем
влиянием, которое передовая испанская научная и философ-
ская мысль испытывала со стороны великих естественнонауч-
ных открытий XIX века в процессе ломки устаревших науч-
ных воззрений.
Передовые испанские ученые и философы этого времени
противопоставляют религии материалистический взгляд на
1 Ф. Энгельс. Бакунисты за работой. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. XV, стр. 108.
568
природу. Для критики аргументов неосхоластов о совмести-
мости науки и религии испанские материалисты широко ис-
пользовали переведенную на испанский язык книгу известно-
го английского ученого Уильяма Дрэпера — «История борь-
бы между религией и наукой». Испанская неосхоластика в
то время пыталась использовать в своих реакционных целях
новейшие данные науки, всячески приспособиться к ним !.
Извращая в религиозно-идеалистическом духе процесс
развития объективного мира и познания, испанская неосхо-
ластика выдвигала принципы идеалистического монизма (от-
рицание первичности материи, всеобщей целесообразности
бытия, божественного характера рационального познания).
К концу XIX в. испанская научная мысль все смелее и ре-
шительнее выступает против католического мировоззрения в
целом. Материализм одерживает ряд крупных побед над си-
стемой неосхоластической философии в области естественных
наук, в частности благодаря исследованиям выдающегося
испанского ученого Сантьяго Рамон-и-Кахаля1 2 (1852— 1934),
разработавшего материалистическое учение о строении нерв-
ной системы животных и человека, которое сыграло прогрес-
сивную роль в развитии нейрогистологии, медицины и неко-
торых идей кибернетики.
* * *
Развитие философской и социологической мысли в Италии
и Испании в XIX в. отличается рядом специфических особен-
ностей, характеризующих борьбу материализма и идеализма,
диалектики и метафизики.
Для итальянской буржуазной философии этого периода
характерно, главным образом, распространение гегельянских
и позитивистских идей. Левые неаполитанские гегельянцы сы-
грали известную прогрессивную роль в истории итальянской
философии, защищая диалектику, выступая за сближение фи-
лософии с жизнью, пытаясь найти путь к новой материалисти-
ческой философии, борясь против реакционной идеологии като-
лических теологов. Начиная с 70—80-х годов, итальянская фило-
1 Подобные попытки приспособления выдаются некоторыми современ-
ными историками схоластической философии за совместимость схоластики
с наукой. Так, например, Ф. Климке и Э. Коломер утверждают: «...Схо-
ластическая система чрезвычайно приспособлена к тому, чтобы усваивать
любой истинно научный прогресс и таким образом постоянно обогащать-
ся. Это происходит потому, что прогресс наук не ослабевает и не разру-
шает основополагающих истин этой философии, а, наоборот, подтвержда-
ет и освещает их» (Federico К 1 i m к е у Eusebio С о 1 о ш е г. Historia de la
Filosofia. Barcelona, 1953, p. 851).
2 Анализ философских воззрений Сантьяго Рамончи-Кахаля будет дан
в V томе настоящего издания.
569
софия стала развиваться под знаком позитивизма, впослед-
ствии окончательно превратившегося в реакционное философ-
ское течение. Буржуазная философия в Италии, сыграв в
середине XIX в. известную положительную роль в борьбе про-
тив пережитков средневековой идеологии, в дальнейшем, в
результате обострения классовых противоречий между бур-
жуазией и пролетариатом, отказалась от прогрессивных тра-
диций итальянской культуры и превратилась в апологетику
буржуазных порядков.
К 90-м годам XIX в. относится начало распространения в
Италии марксистского материалистического мировоззрения и
его борьбы против буржуазной философии.
Первый итальянский марксист А. Лабриола распростра-
нял в Италии идеи марксистской философии и подверг ост-
рой критике господствовавший в буржуазной философии по-
зитивизм.
В Испании противоречие между прогрессивной, материа-
листической философской мыслью и схоластическим мировоз-
зрением составляло в XIX в. главное содержание развития
философии.
Представители буржуазно-демократической идеологии
развивали просветительские и материалистические идеи, ис-
ходя из интересов буржуазной революции; их философские и
социологические учения служили делу преобразования ис-
панского общества из феодального в буржуазное. В испан-
ском рабочем движении в середине XIX в. развивались рево-
люционно-демократические и материалистические взгляды,
видным представителем которых был Пи-и-Маргаль, близко
подходивший к марксизму, но не ставший на позиции научно-
го социализма.
Во второй половине XIX в. передовые ученые-естествоиспы-
татели Авогадро, Канниццаро и др. в Италии, Педро Мата,
Мариано Кубй и др. в Испании продолжали материалисти-
ческие традиции науки и философии предшествующего перио-
да; своими научными трудами они подрывали господство ре-
лигиозно-схоластической философии, раскрывали и объясняли
закономерности развития природы и, тем самым, способство-
вали сохранению и дальнейшему развитию материалистиче-
ских идей, противостоявших идеалистическим течениям иду-
щей к упадку феодальной и буржуазной мысли.

Глава девятая
ФИЛОСОФСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
В СКАНДИНАВСКИХ СТРАНАХ
В ПЕРИОД ДОМОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА
(ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX в.)
Вторая половина XIX в. в скандинавских странах характе-
ризуется процессом разложения феодальных отношений, ста-
новления и упрочения капитализма. Основу экономики этих
стран составляло сельское хозяйство, сильно подорванное дли-
тельными войнами Ч Долгие годы хозяйственной замкнутости
и оторванности от экономически более развитых стран Запад-
ной Европы наложили свой отпечаток на характер развития
общественной мысли в Скандинавии.
Философская и социологическая мысль в скандинавских
странах в этот период развивалась в борьбе между господ-
ствовавшими реакционно-идеалистическими, мистическими
воззрениями, с одной стороны, и прогрессивными общест-
венно-политическими взглядами, а также материалистически-
ми тенденциями в естествознании, с другой.
Вторая половина XIX в. ознаменовалась также многими
крупными открытиями скандинавских ученых в области есте-
ствознания (С. Аррениус, X. К. Эрстед, С. Ли и др.). Эти от-
крытия способствовали дальнейшему развитию научно-мате-
риалистического взгляда на мир и его закономерности.
Большую роль в общественном развитии скандинавских
стран второй половины XIX в. сыграли литература и искус-
ство. В этот период выступил целый ряд видных писателей-
реалистов, подвергнувших критике различные стороны капи-
талистической действительности (И. А. Стриндберг, Г. Ибсен,
Б. Бьернсон и др.).
1 Англо-датская война (1807—1814), война Швеции против Франции
и ее союзницы Дании (181В—1814), австро-датско-прусекая война (1864)
и др.
571
Философская мысль в Скандинавии испытывала значи-
тельное влияние со стороны философских учений других стран,
преимущественно систем классической немецкой философии,
особенно гегелевской. В 1888 г. Ф. Энгельс писал, что в скан-
динавских странах, как и в некоторых других, классическая
немецкая философия переживает «что-то вроде возрожде-
ния» L Это влияние в каждой из скандинавских стран про-
являлось по-разному — в соответствии с особенностями той
или иной страны.
Отличительные черты развития философской мысли в Шве-
ции, Дании и Норвегии в XIX в. проявлялись, во-первых, в
особом интересе скандинавских философов к этическим проб-
лемам и, во-вторых, в том, что развитие философской мысли
в этих странах проходило, главным образом, под знаком кри-
тики философии Гегеля справа; в этом отношении особенно
характерны субъективно-идеалистическое учение шведского
философа Бострёма и мистическое учение датского философа
Кьеркегора.
1. Швеция
В 20-х годах XIX в. в Швеции была проведена аграрная
реформа, сыгравшая большую роль в развитии страны по
пути капитализма. Эта реформа уничтожила общинное земле-
владение и ввела хуторскую систему. Крестьяне-арендаторы и
сельскохозяйственные рабочие остались в экономической за-
висимости от помещиков и кулаков. Экономически окрепшая
буржуазия выступила с требованием ликвидации ограничений
в промышленной и торговой деятельности и уравнения в пра-
вах с дворянством, которое все еще оставалось господствую-
щим классом в монархической Швеции. Однако буржуазия
выступала нерешительно. Поэтому даже в 1848 г., когда в
Стокгольме под влиянием революций в Европе произошли
бурные демонстрации и столкновения с войсками, ей не уда-
лось осуществить требования ликвидации четырехсословного
риксдага и замены его выборным двухпалатным. Лишь в
1866 г. это требование было удовлетворено в результате ком-
промисса между крупными землевладельцами и торгово-про-
мышленной буржуазией.
Еще в начале XIX в. в шведской философии преобладали
объективно-идеалистические взгляды и сильные теологические
и антиэмпирические тенденции. Наиболее видными мыслите-
лями этого периода являлись Б. Хейер, Н. Ф. Биберг, С. Груб-
бе и Э. Г Гейер.
1 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой
философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух то-
мах, т. II. М., 195о, стр. 340.
572
В середине XIX в. идеализм в Швеции нашел свою более
или менее завершенную форму в философии Христофора Яко-
ба Бострёма (1797—1866). Его философская система, которую
сам он называл «рациональным идеализмом», долгое время
преобладала в шведских университетах; она имеет последова-
телей в Швеции и в настоящее время. Шведские буржуазные
философы считают Бострёма своим классиком.
Профессор Упсальского университета Бострём изложил ос-
новные черты своей философии в учебных руководствах, а
также в сочинениях: «О понятиях религии, мудрости, добро-
детели и их связи друг с другом» (1841) и «Основные черты
философской пропедевтики учения о государстве» (1859).
Основанная Бострёмом школа «рационального идеализма»
была направлена против материалистической философии и
ставила своей задачей защиту идеализма и религии. Под сло-
вом «рациональное», «разумное» он понимал сверхчувствен-
ное. Чувственному миру Бострём противопоставлял бытие
духа как единственно действительное. В системе его «рацио-
нального идеализма» переплетались объективно-идеалистиче-
ские и субъективно-идеалистические взгляды.
Бострём признает два источника познания: разум и чувст-
венность. «Посредством первого источника,— говорит он,—
который сам по себе не является чувственным, человек знает
о сверхчувственном, т. е. о боге и его собственных изначаль-
ных сущностях, равно как и о разумном вообще. Посредством
же второго источника, который сам по себе является чувствен-
ным, человек знает о чувственном, т. е. о мире, или той дей-
ствительности, которая существует для нас в пространстве и
во времени»
При этом человек, будучи конечным существом, лишь ча-
стично и неполно познает мир идей, самого себя и материаль-
ный мир.
Бострём приемлет основной берклеанский тезис: «сущест-
вовать— значит быть воспринимаемым» и добавляет: «...а
быть воспринимаемым — значит существовать; оба положения
имеют одинаковое значение и одинаковый объем» 1 2. Субъек-
тивно-идеалистическая позиция Бострёма несомненна. «В са-
мом деле,— говорит он,— вся так называемая внешняя приро-
да, как таковая, не имеет никакого самостоятельного сущест-
вования вне человека и независимо от него» 3. Это бездоказа-
тельное утверждение находится в полном противоречии с дан-
ными науки и практики.
1 С. J. В о s t г б m. Grundlinien eines philosophischen Systems. Leipzig.
1923, S. 125.
2 Ibid., S. 7.
3 Ibid., S. 37.
573
Субъективистская по преимуществу философская концеп-
ция Бострёма переплетается с объективно-идеалистическими
воззрениями, связанными с метафизическим понятием абсо-
люта. Абсолютное, говорит он, есть то, что не зависит от все-
го другого, что в самом себе содержит все существенное, оно
равнозначно совершенному. Поэтому абсолют не может под-
вергаться изменению, определяться временем и пространством.
Согласно идеалистической концепции Бострёма, абсолют-
ное— это бог, некая абсолютная личность, являющаяся
иерархической системой личных духов, или вечных идей. Аб-
солют— истинная действительность. Чувственный же мир —
это лишь явление духовного бытия и относится к последнему
так же, как, например, видимое солнце к действительному
солнцу. Эти построения Бострёма, по сути дела, выходят за
пределы философии, ибо они носят явно теологический ха-
рактер.
Центральным понятием философии Бострёма является по-
нятие личности, которым проникнута вся его система. Он
определяет свою философию как науку о личных, т. е. духов-
ных и самосознающих, существах L Что касается материально-
го мира, то философия, согласно Бострёму, может им занимать-
ся лишь постольку, поскольку он является феноменом для че-
ловеческого сознания. Точка зрения Бострёма в отношении
задач философии определяется его пониманием мира идей как
личностей, покоящихся в абсолюте. В отличие от Платона он
признает существование потустороннего мира идей лишь ра-
зумных существ, но не идей всех предметов материального
мира: «...нельзя мыслить божественные идеи для неорганиче-
ских вещей, а также для растений и животных, ибо они, как
таковые, являются в нас и для нас лишь феноменами разум-
ных существ» 1 2, т. е. человеческого духа. Идеи бога соответст-
вуют лишь разумным существам. Материальный мир, по Бост-
рёму, находится в боге не непосредственно, а косвенно: чувст-
венный мир находится в человеческом духе, а так как по-
следний непосредственно существует в боге, то чувственный
мир тем самым также находится в боге.
Бострём пытается объединить идеалистически толкуемый
пантеизм с теизмом. В отличие от пантеизма, который раство-
ряет бога в природе и исходит из их взаимозависимости, его
«рациональный идеализм» предполагает, что природа не мо-
жет существовать без бога, тогда как бог может существо-
вать без природы.
Изменчивому чувственному миру Бострём противопостав-
ляет непосредственное и невременное царство духовных лич-
1 См.: С. J. В о s t г б m. Grundlinien eines philosophischen Systems, S. 13.
2 Ibid., S. 37.
574
ностей, которые в качестве вечных идей покоятся в абсолют-
ной, бесконечной личности бога. Изменение и развитие, счи-
тал Бострём, суть иллюзии, принадлежащие области чувствен-
ности, истинная же действительность свободна от этих «недо-
статков», она есть мир идей-личностей.
Основываясь на религиозно-идеалистической концепции
абсолюта, лишенного всякого развития, Бострём резко высту-
пает против материализма и диалектики. Он исходит из того,
что развитие свойственно лишь конечному чувственному миру,
а не абсолюту, т. е. духовному миру, поэтому необходимо от-
клонить все теории, которые признают развитие абсолюта и
тем самым делают его конечным. Так, если немецкая идеали-
стическая философия утверждает, что мир возник в результа-
те развития абсолютной идеи, то она приписывает абсолюту
атрибут конечности и противоречит сама себе. Бострём крити-
кует Гегеля с позиций фидеизма и метафизики. Гегеля он на-
зывает философом панлогизма, недостаточно поднявшимся
над опытом и еще не преодолевшим влияния Локка. Задача
заключается в том, чтобы процессу развития философии от
Локка до Гегеля противопоставить абсолютный, «строгий
идеализм», который был бы совершенно свободен от влияния
эмпиризма.
Разумеется, идеалистическое учение Бострёма не могло
объясйить действительность, ибо посредством попятного дви-
жения от реального мира к надуманному сверхчувственному
миру нельзя получить объективной картины мироздания.
Этика Бострёма во многом напоминает кантовскую. Бо-
стрём выводит обязательную силу нравственного закона из
сверхчувственной сущности человека, являющейся в то же вре-
мя вечной идеей бога. Нравственность определяется и обу-
словливается религиозностью. Человек, по его мысли, дол-
жен стремиться к тому, чтобы стать и для себя тем, чем он
является для бога. Но так как этого нельзя достичь в земной
жизни, то реализацию высшего блага Бострём переносил в
потусторонний мир. В действительности же этические идеалы
Бострёма были вполне земными. Он не осуждал окружавший
его мир эксплуатации и пытался увести людей от преобразо-
вания земной жизни.
Бострём разработал также идеалистически-религиозную
концепцию общества и государства, соответствовав-
шую интересам господствующих классов Швеции. Общество,
по его мнению, не только живой организм, органами которо-
го служат люди, но и божественная идея, некая «личность» !.
1 См.: С. J. В о s t г б m. Grundlinien eines philosophischen Systems,
SS. 157, 165.
575
Всякое общество является основанием особых обязанностей
и прав, которых у людей нет вне общества. Отсюда следует,
что общество должно иметь «личный» (что у Бострёма озна-
чает «разумный») характер. Обязывать свободную волю че-
ловека и давать ей права может только вышестоящая «разум-
ная» воля, т. е. общество. Такие общества Бострём называет
«нравственными личностями» и делит их на частные и пуб-
личные. Частные общества, низшей формой которых является
семья, а высшей — 'народ, преследуют нравственные цели, по-
добно отдельным индивидам. Публичное общество — государ-
ство — придает их деятельности разумную форму. Этой формой
является право. Бострём изображает государство и право, как
якобы надклассовые, выражающие «общенародный интерес»;
отсюда он выводит их самостоятельность и независимость по
отношению ко всем «частным интересам». Наиболее разумной
формой государственной власти, по Бострёму, является огра-
ниченная или конституционная монархия. Он отказывал на-
родным массам в праве на революционные выступления: «По
вопросу о свержении монархов с престола, равно как и о дру-
гих революциях в государстве... государственное право долж-
но содержать в себе и устанавливать только то, что они всег-
да противозаконны и абсолютно наказуемы...» *. Реакционно-
монархический характер социологических воззрений Бострёма
очевиден.
Философия Бострёма отразила интересы эксплуататорских
классов Швеции — дворянства и крепнувшей буржуазии.
Иными философскими и социологическими идеями были
проникнуты многие произведения шведской литературы.
В первой половине XIX в. шведская литература, идеализируя
скандинавскую старину, носила в основном романтический
характер, но под влиянием нарастающей политической борь-
бы в литературу все больше проникает социальная критика,
которая однако нередко выражалась в форме анархического
протеста (например, в творчестве К. И. Л. Альмквиста). По-
популярной становится политическая лирика (О. П. Стурцен-
Беккер и др.).
Во второй половине XIX в. усилились противоречия между
буржуазией и растущим пролетариатом, а также внутри гос-
подствующих классов. В 70-х годах рабочее движение начало
принимать организованные формы. Возникает литература с
чертами критического реализма, видным представителем ко-
торой был И. А. Страндберг (1849—1912). Он находился под
сильным влиянием шведского утописта Квидинга. Социализм,
по Стриндбергу, должен наступить с необходимостью естест-
1 С. J. В о s t г б m. Grundlinien eines philosophischen Systems,
S. 239.
576
венной силы, поэтому бороться против него бессмысленно.
В сборнике новелл «Утопии в действительности» (1885) он ри-
сует жизнь будущего общества в духе утопического социализ-
ма Фурье. Творчество Стриндберга противоречиво: наряду с
реализмом и критикой буржуазного общества в нем имелись,
также мистические тенденции. К концу XIX в. в творчестве
ряда шведских писателей (В. Гейденстама, Г. Фрёдинга и др.)
усилились декандентские мотивы, отразившие углубление про-
тиворечий капитализма.
Материалистические тенденции проявились в исследова-
ниях шведских ученых-естествоиспытателей.
Еще в первой половине XIX в. Швеция стала родиной элек-
трохимических идей, которые выдвинул выдающийся химик
Йёнс Якоб Берцелиус (1779—1848). Берцелиус, как химик, в~
основном был материалистом, хотя и непоследовательным. Он
пытался сводить качественно различные химические явления
к действию электрических сил; вместе с тем он выдвигал ви-
талистическое утверждение о существовании особой «жизнен-
ной силы», которой якобы обусловливается специфика биоло-
гических явлений, поскольку жизнь не могла быть сведена к
действию электрических или химических сил.
В основе теории Берцелиуса лежали две важные идеи: во-
первых, идея о том, что химическая формула отражает истин-
ное внутреннее строение вещества, которое может быть рас-
крыто наукой и познано, и, во-вторых, идея о том, что хими-
ческие свойства вещества обусловлены электрическими си-
лами, которые действуют между атомами, несущими различ-
ные по знаку электрические заряды. Но взгляды Берцелиуса
на строение вещества носили ограниченно-метафизический, ме-
ханистический характер. В связи с этим его электрохимиче-
ская теория еще в первой половине XIX в. пришла в противо-
речие с такими открытиями, как законы электролиза, явление
замещения в органической химии и, в особенности, закон со-
хранения и превращения энергии. В результате теория Берце-
лиуса вынуждена была уступить место другим теориям.
В первой половине 80-х годов XIX в. химики и физики, изу-
чавшие свойства разбавленных растворов и действие электри-
ческого тока на водные растворы электролитов \ вплотную’
подошли к тому, чтобы объяснить эти явления присутствием
ионов, т. е. электрически заряженных осколков молекул рас-
твореннного вещества. Такое объяснение выдвинул крупный
шведский физико-химик профессор университета в Стокголь-
ме Сванте Аррениус (1859—1927), создавший теорию электро-
литической диссоциации.
1 Т. е. веществ, проводящих электрический ток.
37 История философии, Т. III г??
Не случайно эта теория возникла именно в Швеции, где
было сильно влияние электрохимических идей Берцелиуса;
Аррениус освободил эти идеи от ошибочных, метафизических
элементов и развил дальше в соответствии с данными ес-
тествознания середины и второй половины XIX в.
Открытие Аррениуса имело большое значение для укреп-
ления и развития материалистического и вместе с тем стихий-
но-диалектического взгляда на физико-химические явления, на
строение вещества, на характер взаимодействия частиц мате-
рии между собою. Вместе с тем оно явилось серьезной подго-
товкой приближавшейся новейшей революции в естествозна-
нии, которая началась на рубеже XIX—XX вв.
Благодаря теории Аррениуса укрепилось убеждение физи-
ков и химиков не только в реальности самих атомов и моле-
кул как материальных частиц, но и в реальности присущих им
электрических свойств; более того, так как электрические за-
ряды у ионов оказались строго дискретными, равными 1, 2,
3 или 4, то к самим зарядам стало возможным применить за-
кон простых кратных отношений, как это в свое время сделал
Дальтон применительно к химическому составу вещества. Та-
ким образом, теория Аррениуса подводила к мысли о том, что
у электричества, как и у вещества, должны существовать свои
«атомы», т. е. целые, неделимые порции. В 1882 г. Энгельс
писал, что «в области электричества еще только предстоит
сделать открытие, подобное открытию Дальтона, открытие,
дающее всей науке-средоточие, а исследованию—прочную ос-
нову» Ч Это предвидение Энгельса начало подтверждаться
именно благодаря теории Аррениуса и ее центральному поня-
тию «ион», а позднее — еще больше благодаря открытию
электрона, к которому прямо подводила эта теория.
Стихийно-диалектический характер теории Аррениуса за-
ключался в том, что благодаря ей получило дальнейшее раз-
витие одно из трех великих открытий естествознания XIX в.—
учение о сохранении и превращении энергии. В теории Арре-
ниуса раскрывался как бы внутренний «механизм» превраще-
ния электрической формы движения в химическую и химиче-
ской в электрическую. Исследование взаимосвязи и взаимопе-
реходов обеих форм движения материи, раскрываемых во все
большей их глубине, способствовало более полной разработке
общей материалистической картины мира, в основе которой
лежала идея о единстве всего движения в природе.
Будучи в основном материалистом, Аррениус выдвинул,
однако, идею, что жизнь на Земле возникла не химическим
путем из неорганической природы, а была занесена с других
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 84.
578
небесных тел. Эта гипотеза являлась, по сути дела, уступкой
метафизической и идеалистической идее о вечности жизни.
В конце 70-х годов XIX в. шведские химики Л. Ф. Ниль-
сон (1840—1899) и другие открыли ряд новых элементов, сре-
ди которых оказался предсказанный Менделеевым экабор, по-
лучивший название скандия в честь страны, где он был от-
крыт. В связи с этим Нильсон, открывший скандий, писал:
«Так подтверждаются самым наглядным образом мысли рус-
ского химика, позволившие не только предвидеть существова-
ние названного простого вещества, но и наперед вывести его
важнейшие свойства» *. Однако Нильсон и другие шведские
химики-аналитики, в противоположность Аррениусу, отстаи-
вали узкоэмпирический метод и отвергали необходимость тео-
ретического мышления. Поэтому они сомневались в объектив-
ности периодического закона химических элементов, хотя
открытие скандия подтверждало его самым неоспоримым об-
разом. В начале 80-х годов Нильсон и Петтерсон пытались оп-
ровергнуть этот закон ссылками на то, что атомный вес бе-
риллия, принятый Менделеевым, будто бы неверен, и что нуж-
но принять для него другой вес, противоречащий периодиче-
скому закону. Однако, когда Нильсон и Петтерсон, по предло-
жению чешского химика Браунера, измерили плотность пара
хлористого бериллия, то оказалось, что атомный вес берил-
лия в точности совпадает с тем, какой был принят Менделе-
евым на основании периодического закона. Практика, опыт,
эксперимент оказались тем критерием истины, который и ре-
шил опор в пользу признания периодического закона. Менде-
леев отмечал впоследствии, что доказательство реальности
этого закона дали его противники, думавшие о том, чтобы его
«опровергнуть».
Этот факт подтверждает, что основанное на научном опы-
те теоретическое мышление, отражающее сущность вещей и
явлений природы, всегда побеждает узкий эмпиризм, стремя-
щийся ограничить исследование лишь описанием фактов.
Таким образом, если в собственно философских сочинениях
идеологов шведской буржуазии господствовал идеализм, то
в области естествознания настойчиво прокладывали себе до-
рогу материалистическая и диалектическая тенденции.
Вторая половина XIX в. в Швеции, как и в других скан-
динавских странах, явилась периодом развития рабочего дви-
жения и проникновения социалистических идей в сознание
рабочих. Революционные события 1848 г. активизировали де-
мократические элементы Швеции и прежде всего рабочий
1 Цит. по сб. «Периодический закон Д. И. Менделеева и его философ-
ское значение». М., 1947, стр. 43.
579
37*
класс. Уже в конце 1848 г. впервые был переведен на швед-
ский язык «Манифест Коммунистической партии» В серии
газетных статей была опубликована также работа Ф. Энгель-
са «Положение рабочего класса в Англии».
В 1849 г. возникла первая самостоятельная рабочая орга-
низация — Читательское общество рабочих. Одним из его ру-
ководителей был Пер Гетрек, который объявил себя сторонни-
ком французского утопического коммуниста Кабе и пропове-
довал религиозный «социализм». Через год, по предложению
деятеля рабочего движения Франца Шёберга, это общество
было преобразовано в рабочий союз, целью которого было
сплотить трудящихся для борьбы за улучшение их общест-
венного положения и жизненных условий, а также для завое-
вания рабочему классу права участия в законодательстве.
Вскоре, однако, после поражения революции на континенте,
этот союз прекратил свою деятельность. В 70-х годах XIX в.
шведским рабочим движением руководили проникшие в него
буржуазные либералы, которые стремились отвести рабочих
от классовой борьбы.
Крупным пропагандистом социалистических идей в Шве-
ции был Август Пальм (1849—1922). Бывший портной Пальм
в 80-х годах XIX в. издавал газеты, на страницах которых ак-
тивно пропагандировал идеи социализма и необходимость соз-
дания единой рабочей партии, выступал против либералов.
В 1882 г. Пальм опубликовал «Первую принципиальную
программу шведского социалистического движения». Взяв за
основу Готскую программу германской социал-демократии и
программу датской социал-демократии, он подверг их крити-
ке и улучшил некоторые формулировки. Однако программа
Пальма была еще незрелой и содержала ряд недостатков.
В 1889 г. Пальм добился созыва съезда всех социал-демо-
кратических кружков и некоторых профсоюзов, на котором
была основана шведская социал-демократическая партия.
Однако после съезда руководство партии оказалось в руках
правых социалистов. Пальм продолжал борьбу с реформист-
ским крылом социал-демократии, возглавлявшимся Я. Бран-
тингом. Будучи предан рабочему классу, ПалЬм, однако, не
был последовательным марксистом, считая основной формой
политической борьбы рабочих парламентскую борьбу.
Другим видным шведским социалистом этого периода был
Аксель Даниэльсон (1863—1899). На первом южношведском
конгрессе рабочих была принята разработанная им програм-
мы. К. Backstrom. Arbetarrorelsen i Sverige. Stokholm, 1958,
S. 54. Перевод «Манифеста» опубликован без указания его авторов; в
нем опущен заключительный призыв «Пролетарии всех стран, соединяй-
тесь!» и имеется ряд неточностей. Автор неизвестен.
580
ма-максимум и программа-минимум. Она была очищена от
лассальянских идей и составлена под сильным воздействием
«Манифеста Коммунистической партии», который был заново
переведен Даниэльсоном на шведский язык в 1886 г. Однако на
учредительном съезде партии эта программа не была принята.
В 1897 г. была принята программа, написанная Даниэльсоном
на основе немецкой Эрфуртской программы. Она не подверга-
лась изменениям на протяжении 50 лет. Программа давала
краткий марксистский анализ развития капитализма, показы-
вала процесс вытеснения мелкого производства крупным, рост
крупного капитала за счет трудящихся, причины обострения
классовой борьбы. В шведской программе разъяснена роль
профсоюзов, чего нет в немецкой программе, но, с другой сто-
роны, недостаточно показана роль политической партии.
С 'идеями утопического социализма выступил Нильс Херман
Квидинг (1808—1886). Будучи юристом, он в 1871—1876 гг.
опубликовал под псевдонимом «Нильс Нильсон, рабочий па-
рень» четыре тома произведения, носившего название «Окон-
чательный расчет с законом шведского государства». В этой
работе Квидинг разоблачал классовые противоречия в капита-
листическом обществе. Он правильно указывал, что причиной
нищеты «нижнего класса», а также войн, преступности и пора-
бощения женщины является частная собственность и присвое-
ние продуктов труда «верхним классом». Квидинг выдвинул
утопический проект коммунистического будущего, многие чер-
ты которого заимствованы им у французского утописта Фурье.
2. Дания
В начале и середине XIX в. Дания представляла собой от-
сталую аграрную страну с патриархальным помещичьим зем-
левладением. Буржуазия была еще весьма слабой. Характе-
ризуя датское буржуазное общество того времени, Энгельс в
письме к Марксу в конце декабря 1846 г. писал: «Такого уров-
ня нравственного, цехового, сословного убожества больше
нигде не существует» L
Назревавшая в стране революционная ситуация в 1848 г.
была ликвидирована путем сделки королевско-помещичьей ре-
акции с трусливой либеральной буржуазией. Дания стала
помещичье-буржуазной конституционной монархией. Вторая
половина XIX в. ознаменовалась победой капитализма и ро-
стом рабочего класса. В 80-х годах Дания превратилась
в крупнейшего экспортера животноводческой продукции.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXI, М., 1932, стр. 59.
581
Развитие датского сельского хозяйства основывалось «на
массовой пролетаризации сельского населения, на лишении
средств производства массы «сельских хозяев»»
Философская мысль в Дании в XIX в. прошла ряд этапов.
В начале века в Дании господствовали кантианство, пред-
ставителями которого были норвежец Н. Трешов и А. С. Эр-
стед, а также шеллингианство (X. К. Эрстед). Позже получила
влияние гегелевская философия. В 1846 г. Энгельс в письме
Марксу из Дании иронически писал, что в Дании, как и дру-
гих скандинавских странах, «ужасно много гегельянцев»1 2.
Вскоре, однако, философия Гегеля подверглась критике с
субъективно-идеалистических позиций. Для датской филосо-
фии характерна попытка обосновать принцип личности в сфе-
ре идеалистически трактуемого опыта. Среди философов Да-
нии, выступивших против умозрительной системы Гегеля, вы-
деляются Ф. К. Зибберн и особенно С. Кьеркегор.
Свою философскую концепцию Фредерик Кристиан
Зибберн (1785—1872) изложил в произведениях «Духовная
природа и сущность человека» (1819—1828), «О понятии фило-
софии» (1843), «Умозрительная космология» (1846) и др.
Отвергая идею закономерности развития, Зибберн выдви-
нул в своем идеалистическом учении о бытии плюралистиче-
скую концепцию. Он считал, что наличное бытие является си-
стемой процессов развития, каждый из которых протекает
«спорадически», исходя из нескольких различных, часто про-
тивоположных, точек. И так как потом ряды этих процессов
пересекаются, то возникает борьба, «спор», являющийся при-
чиной прогресса. Идею «спорадического» развития Зибберн
использует для того, чтобы в теории познания обосновать так
называемые «границы познания» и значение субъективной сто-
роны процесса познания. Согласно Зибберну, каждый из по-
знающих стоит лишь в одном из рядов развития, поэтому он
не в состоянии обозреть процесса в целом, познать бытие в це-
лом; с другой стороны, никто, кроме данного познающего
субъекта, не может знать, как происходит движение в этом
определенном пункте. Таким образом, Зибберн, не признавая
существования объективной истины, склонялся к субъективиз-
му. Он не понимал соотношения между относительной и абсо-
лютной истиной, что приводило его к неправильному утверж-
дению, будто есть какие-то «границы познания», тогда как
история науки свидетельствует о безграничности человеческо-
го познания. Агностические рассуждения Зибберна были на-
правлены против материалистической линии развития науки.
1 В. И. Ленин. Аграрный вопрос и «критики Маркса». Соч., т. 13,
стр. 183.
2 К. М а р к с и Ф. Э и г ел ьс. Соч., т. XXI, стр. 60.
582
Наиболее резко выступил против материализма датский
философствующий писатель и богослов Сёрен Кьеркегор
(1813—1855). Свое философское «кредо» он изложил в много-
численных литературных произведениях, часто используя при
этом форму дневников, афористических высказываний и т. д.
Кьеркегор выступил в годы, когда Западная Европа была
охвачена предреволюционным брожением. Его преследовал
страх перед революцией, он испытывал ненависть к массам,
демократическим идеям и особенно — к социализму. Отвергая
научное познание и рационализм, Кьеркегор выступал также
против философии Гегеля и проповедовал религиозную веру,
которая несовместима с научным доказательством.
Объективно существующий материальный мир, по Кьерке-
гору,— ничто. Единственной реальностью и мерой всех вещей
является так называемое «существование» человека.
«Существование» (Existenz)—центральная категория его ре-
акционной философии. Под существованием Кьеркегор пони-
мает не реальное социальное и биологическое бытие человека,
а субъективный религиозно-этический мир переживаний от-
дельной личности, которая имеет возможность «соотноситься
с собой». Эту возможность он называет «внутренней сущно-
стью» человека, его «с в о б о д о й», имеющей недетермини-
рованный характер. Основным свойством «существования» яв-
ляется его иррациональность: «Существование нельзя мыс-
лить» !. Оно лишено объективного содержания и враждебно все-
му материальному.
Кьеркегор отвергает объективную истину. Истина субъек-
тивна, а задача отдельной личности, «заброшенной» в бес-
смысленный и непознаваемый мир, состоит в том, чтобы вести
борьбу с объективно-внешними, чуждыми человеческой сущ-
ности тенденциями и приближаться к вечной истине, к абсо-
лютной субъективности, т. е. к богу. Это утверждение Кьерке-
гора совершенно неосновательно. Практическая целесообраз-
ная деятельность человека возможна только на основе позна-
ния объективной истины, законов объективного мира.
С самого начала Кьеркегор стал в резкую оппозицию по от-
ношению к философии Гегеля, которую критиковал с субъек-
тивно-идеалистических, иррационалистических позиций. Он
противопоставлял объективному идеализму крайний субъек-
тивизм, логике и рационализму — абсурд и иррационализм.
В своем произведении «Завершающий ненаучный постскрип-
тум» (1846) он писал, что хотя человек и может расположить
свои мысли в логическом порядке и разработать умозритель-
ную систему, но его конечный ум не может дать законченной
1 С. Kierkegaard. Gesammelte Werke, Bd. 7. Jena, 1910, S. 27.
583
системы. Кроме того, познание приходит после переживания.
Поэтому мы познаем только то, что лежит за нами во време-
ни, но живем тем, что предшествует нам. Эта противополож-
ность между прошлым и будущим и делает для нас бытие ир-
рациональным. Отличительными особенностями кьеркегоров-
ского субъективного идеализма являются открытый иррацио-
нализм и абсолютный релятивизм.
Кьеркегор оспаривает право науки на объяснение мира.
Для него научный прогресс — движение в ничто, а познание
относительных истин—релятивизм. Диалектика абсолютного
и относительного чужда Кьеркегору. Диалектическое единство
противоречивых моментов он разрывает и рассматривает их
как некие застывшие метафизические фантомы. Диалектике
Гегеля Кьеркегор противопоставил свою так называемую «к а-
чественную диалектику», под которой он понимал
переход в результате «решения», «выбора» индивида от одной
стадии «существования» к другой, более высокой. Закон пере-
хода количества в качество он объявил «суеверием», учение
о непрерывном развитии посредством внутренних переходов
называл «фантастикой», отвергая законы диалектики даже в
той мистифицированной форме, в какой они были представле-
ны в философии Гегеля.
Учение о «стадиях» и «выборе» составляет этику Кьерке-
гора. В своих произведениях «Или — или» (1843) и «Стадии
на жизненном пути» (1845) он различает несколько различ-
ных воззрений на жизнь, типов человеческого «существова-
ния», которые он называет «стадиями». Главных стадий три:
эстетическая, этическая и религиозная. Однако, поскольку
Кьеркегор отрицает развитие, то эти стадии, естественно, ока-
зываются не ступенями единого процесса развития, а замкну-
тыми в себе, качественно различными видами существования.
«Эстетическая» стадия характеризуется тем, что человек
живет мимолетными мирскими наслаждениями. «Эстетиче-
ское» в человеке — это то, посредством чего он непосредствен-
но является тем, что он есть. Более высокая стадия — «эти-
ческая»— характеризуется аскетизмом и моральной ответст-
венностью индивида. «Этическое» — это то, посредством чего
человек становится тем, чем он становится. Ни чувственное
(«эстетическое»), ни основывающееся на интеллекте «этиче-
ское» восприятие мира не открывают человеку истины его су-
ществования.
Наиболее высокой стадией является «религиозная»; здесь,
проповедует Кьеркегор, и обитает истина. Спасение челове-
ка — в религиозной вере. Религиозную истину можно добыть
не путем уразумения и доказательства, а лишь в результате
слепой веры в абсурд и только в форме парадокса. Нужно,
584
поучает Кьеркегор, отрешиться от интеллекта, науки, здра-
вого смысла, ибо вера, будучи противоположной знанию, не
терпит никаких доказательств, ее предметом является абсурд.
Описанные в Новом завете случаи с Христом являются для
Кьеркегора парадоксами, которые можно усвоить лишь посред-
ством веры. Он клеймит тех теологов, которые пытаются при-
мирить с разумом миф о Христе, накормившем пять тысяч
человек пятью хлебами и двумя рыбами. Эти мифы, заявляет
Кьеркегор, верны именно потому, что они абсурдны. В попыт-
ках доказать бытие бога, как и вообще в интеллектуализме,
он усматривает угрожающие признаки того, что теряется
связь между человеком и богом.
Характерными чертами религиозной «стадии», по Кьерке-
гору, являются фанатическая вера в бога, отчаяние одинокого
индивида, ненависть к жизни, стремление к единению с богом.
Идеалом его этики является подражание Христу. Нужно жить
всецело для бога, в беззаветной преданности христианской
истине, вплоть до мученической смерти.
Учение Кьеркегора о трех стадиях человеческого «суще-
ствования» лишено научной основы. Оно противоречит всей
истории развития общества и человеческого мышления. Как
в прошлом, так и в настоящее время научная мысль непре-
рывно развивается по восходящей линии. Знания людей, их
представления о жизни, морали, искусстве и т. д. постоянно
совершенствуются, проверяются на практике, опровергают
мистико-религиозные и другие ненаучные воззрения. Единст-
венно верным взглядом на жизнь, на стоящие перед чело-
веком задачи является не пресловутая и религиозная «стадия»,
как это утверждает Кьеркегор, а подлинно научное, подтвер-
жденное на практике, знание, иными словами—научное,
диалектико-материалистическое мировоззрение. Теория Кьер-
кегора о религиозном смирении и фанатической вере в бога
является реакционной доктриной, направленной против идео-
логии прогрессивных сил общества, ведущих борьбу за ре-
волюционное преобразование мира.
В последние годы своей жизни Кьеркегор выступил против
официальной церкви, обвиняя ее в терпимости и недостаточ-
ном фанатизме. Он заявлял, что церковь погрязла в мирских
делах и не имеет права считать себя наследницей истинного
христианства апостолов, ибо последнее было религией любви
не к людям, а к богу. Таким образом, Кьеркегор показал себя
воинствующим апологетом слепой религиозной веры \
1 Из вышеизложенного видно, что венгерский ревизионист Г. Лукач
допускает грубую ошибку, когда характеризует Кьеркегора как «религи-
озного атеиста» (См. G. Lukacs. Die Zerstdrung der Vernunft. Berlin, 1955,
S. 238). Термин религиозный атеизм лишен смысла, так как атеизм прин-
ципиально противоположен религиозному миропониманию.
38 История философии, т. III £££
Все три стадии «существования» пронизывает страх пе-
ред лицом неизбежной смерти. Страх является лейтмоти-
вом философии Кьеркегора. Проблеме «страха» он посвятил
специальную работу «Понятие страха» (1844).
Переход от одной стадии к другой совершается не с логи-
ческой необходимостью и не в результате психологически обо-
снованной эволюции, а посредством' необъяснимого иррацио-
нального акта воли, «выбора», являющегося сущностью внут-
ренней, недетерминированной и непознаваемой свободы чело-
века. Тем самым Кьеркегор стремится подчеркнуть качест-
венные противоположности стадий, т. е. видов «существо-
вания», и противопоставить свою «качественную диалектику»
логике и единству процесса развития гегелевской философии.
В области духа, говорил Кьеркегор, нет беспрерывного
развития, нет процесса, нет взаимосвязи. Они существуют
лишь в мире возможностей и нарушаются каждым переходом
от данной стадии к другой. Посредством выбора возникает
совершенно новое качество, и в переходе от одной стадии к
другой нет никакой преемственной связи.
Говоря о проблеме выбора (проблеме «или — или»), Кьер-
кегор предупреждает, что он вовсе не имеет в виду тот выбор,
который человеку приходится делать ежедневно в своей жиз-
ни. Например, девушка, последовавшая выбору сердца, не
выбирает, а лишь следует непосредственному влечению своей
природы. Это, говорит Кьеркегор, явления «эстетической»
жизни, т. е. низшей стадии существования человека. Более
правильный, хотя и не истинный, выбор человек делает в об-
ласти этики. Истинный же выбор можно осуществить, по
Кьеркегору, лишь на религиозной стадии, когда индивид, отме-
тая всю объективную действительность, «выбирает» самого
себя и тем самым получает возможность «выбрать» бога —
абсолютную субъективность. Сущность этого акта состоит не
в выборе между добром и злом, а в том, что индивид выби-
рает самого себя в «абсолютном» смысле, выбирает свое аб-
солютное «я», которым является он сам, а не «другой». При
этом выбор наступает в виде «прыжка в неизвестное», т. е. в
бессознательное, и имеет, таким образом, иррациональный
характер: «Если кто думает, что можно хоть на мгновение от-
решиться от своей личности..., тот жестоко ошибается. Лич-
ность склоняется в ту или другую сторону еще раньше, чем
выбор совершился фактически и, если человек откладывает
его, выбор этот делается сам собою, помимо воли и со-
знания человека, под влиянием темных сил человече-
ской природы»!. «Прыжок» осуществляется между двумя
1 S. Kierkegaard. Entweder — Oder. Dresden, 1909, S. 514 (разряд-
ка наша.— Ped.).
586
мгновениями, из которых одно находится в мире возможно-
стей, а другое в мире действительности, поэтому он непозна-
ваем. Таким образом, посредством пресловутого «прыжка»
осуществляется полный разрыв с логическим мышлением.
Выбор, по Кьеркегору, происходит посредством «раская-
ния» человека перед богом. Первое, к чему приводит человека
выбор,— это «полнейшее обособление его от мира». Затем в
нем происходит эволюция от «безграничного блаженства» че-
рез самосозерцание и апатию до позывов к самоубийству.
Проблема индивидуального решения, выбора существует
в действительности, однако, отнюдь не в том плане, как ее
изображает Кьеркегор. Как бы в ответ Кьеркегору, призывав-
шему к такому «выбору», который полностью изолировал бы
человека от окружающей действительности, Маркс писал:
«...то, что я делаю из моей особы, я делаю из себя для обще-
ства, сознавая себя как общественное существо» Вопреки
реакционным утверждениям Кьеркегора, жизнь свидетельст-
вует о том, что свобода выбора обусловлена познанной необ-
ходимостью, вытекает из познания человеком реальной дей-
ствительности. Правильный выбор является не иррациональ-
ным, а сознательным актом, основанным на разумном осмыс-
лении и верной оценке объективного положения. Он ведет
не к обособлению индивида, а к осознанной и целенаправлен-
ной общественной деятельности в соответствии с познанными
объективными закономерностями. И только такой выбор ве-
дет человека к действительной свободе.
Решение проблемы выбора, которое дает Кьеркегор, ли-
шает его этику реального содержания, делает ее в высшей
степени формалистической и реакционной, ибо чем больше
отдельный индивид изолируется от общества, тем меньше у
него возможностей ставить и осуществлять определенные ре-
альные цели.
Этика Кьеркегора проникнута враждебным отношением к
жизни и человеку. Его философия отразила настроения реак-
ционной датской буржуазии той эпохи, когда «Германия пе-
реживала революцию, и Дания, как всегда, повторяла ее на
провинциальный манер» 1 2. В этом отношении он предвосхитил
многих современных буржуазных идеологов, для которых ха-
рактерен страх перед жизнью, перед познанием объективных
законов исторического развития. И не случайно философия
Кьеркегора проникнута антигуманистическими тенденциями.
Его этика требует страдания, искупительной жертвы и любви
1 К. Маркс. Экономическо-философские рукописи 1844 года.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, стр. 550.
2 Ф. Энгельс. Датско-прусское перемирие. К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., т. 5, М., 1956, стр. 423.
5S7
38е
не к людям, а к суровому и безжалостному богу. Гуманизм
прежних и современных ему мыслителей он объявил «абст-
рактно-интеллектуальным». Кьеркегор отклонял идею соци-
ального равенства, как «неконкретную» идею, исходящую из
«абстрактно-гуманного». Выражая интересы господствующих
классов, он заявлял, что проблема равенства, как социальная
проблема, неразрешима: «Никакая политика... не может реа-
лизовать мысль о равенстве людей... Никогда в мире не
будет равенства (будут лишь новые различия, новые классы,
новые касты)...» Равенство людей, проповедует Кьеркегор,
достижимо только на религиозно-экзистенциальной «стадии»
человеческого духа, условием и предпосылкой которой являет,
ся не «безбожная демократия», а внутренняя свобода одино-
кого, отчаивающегося и раскаивающегося индивида.
В свете изложенного выше ясно, сколь несостоятельны
попытки современных апологетов Кьеркегора объявить его
одним из зачинателей так называемого нового гуманизма.
«Новый гуманизм» Кьеркегора ничего общего не имеет с бур-
жуазным гуманизмом прогрессивных учений XVII — начала
XIX вв. Он выражает собой крайний буржуазный индивидуа-
лизм, связан с реакционными социальными устремлениями
господствующей буржуазии, враждебен народным массам и
потому чужд подлинному гуманизму.
Крайний субъективизм, иррационализм, антигуманистиче-
ская и антисоциальная направленность философии Кьеркего-
ра сделали ее вполне приемлемой для современной реакцион-
ной буржуазной философии. Не случайно после первой
мировой войны, в условиях общего кризиса капитализма, бур-
жуазные идеологи вытащили из небытия этого известного в
свое время лишь в скандинавских странах и впоследствии за-
бытого датского философа, а школа экзистенциалистов объя-
вила его своим первоучителем 1 2.
Из датских философов второй половины XIX в. пользова-
лись известностью К. Кроман и Г. Геффдинг.
Кристиан Кроман (1846—1925) в своем главном произве-
дении «Наше познание природы» (1883) различает два рода
наук: формальные (логика, математика и механика) и реаль-
ные (естественные науки). Он считает, что в области фор-
1 S. Kierkegaard. Die Lilien auf dem Felde. Wien, 1947, S. 425.
2 Один из лидеров немецкого экзистенциализма реакционный фило-
соф К. Ясперс, например, следующим образом восхваляет мистические
и по существу человеконенавистнические «теории» Кьеркегора по Ницше:
«Совершая в штормовых условиях всемирно-историческое плавание, мы
всматриваемся сегодня во мрак... Находясь в таком положении и при-
ходя иногда в себя, мы все больше придаем значение Кьеркегору и Ниц-
ше... Кьеркегор и Ницше открыли нам глаза...» (К. Jaspers. Rechenschaft
und Ausblick. Munchen, 1951, S. 130, 131).
588
мальных наук человек имеет дело с объектами, созданными
его мышлением; поэтому эти науки в известном отношении
априорны и дают нам достоверные сведения. Что же касается
реальных наук, то они имеют дело с уже существующими объ-
ектами и предполагают веру в существование причинности,
поэтому они эмпиричны и являются источником лишь вероят-
ных сведений. Кроман отрицал объективный характер причин-
ности, но не разделял и мнений Канта о том, что причинность
является априорной категорией рассудка. Он выдвинул реак-
ционное идеалистическое утверждение, что причинность
возникает под влиянием инстинкта самосохранения, так как
человеку необходимо понимать мир, против которого он по-
стоянно ведет борьбу. Теория Кромана находится в противо-
речии с естествознанием, которое доказывает объективный
характер причинности и является источником не вероятных,
а достоверных сведений.
Профессор копенгагенского университета Гаральд Гефф-
динг (1843—1931) специализировался в области этики, психо-
логии и истории философии. Свои теоретические взгляды он
изложил в произведениях «Очерки психологии, основанной
на опыте» (1882), «Этика» (1887) и др. Его воззрения сложи-
лись под влиянием философских учений Канта, Шопенгауэра,
а также английского и французского позитивизма. Сам Гефф-
динг называл свое мировоззрение «критическим позитивиз-
мом». В теории познания он следовал кантовскому априориз-
му, в психологии придавал решающее значение воле. По его
мнению, мышление, познание являются функциями воли. За-
щищая идеалистическую теорию психофизического паралле-
лизма, Геффдинг отрицал материальную обусловленность пси-
хических процессов. В этике он выдвинул на первый план тео-
рию безусловных ценностей, различая мотивы оценки и мо-
тивы действия; и те и другие коренятся в человеческой природе.
Геффдинг построил антинаучную схему исторического раз-
вития философского мышления, различая в этом развитии три
периода: анимизм, платонизм и позитивизм. До появления по-
зитивизма, по его мнению, господствовал «платонизм», т. е.
идеалистические системы. С возникновением позитивизма на-
чалась новая эпоха, которая характеризуется изучением фак-
тов. Современная философия представлялась Геффдингу в ви-
де конгломерата платонизма и позитивизма. Эта схема не со-
гласуется с действительностью, ибо история философии сви-
детельствует, что с древности до наших дней в философии
идет борьба двух линий — материалистической и идеалисти-
ческой.
Большое влияние на интеллигенцию Дании в середине
XIX в. оказывала немецкая романтическая литература и фи-
589
лософия. Активизация идейно-политической борьбы привела
к образованию двух направлений романтизма в датской ли-
тературе — демократического и реакционно-христианского.
Творчество писателей демократического направления харак-
теризовалось критикой феодальных пережитков, стяжательст-
ва и лицемерия буржуазии. Однако иногда у них обнаружива-
лись и мистико-индивидуалистические тенденции.
Глубоким гуманизмом и народностью овеяно творчество
X. К. Андерсена (1805—1875).
Значительное влияние в Дании имела русская классиче-
ская литература, особенно Пушкин и Тургенев.
Датские ученые — естествоиспытатели внесли большой
вклад в развитие естествознания, в частности, физики и фи-
зической Х1имии. Еще в первой половине XIX в. профессор фи-
зики копенгагенского университета Ханс Кристиан Эрстед
(1777—1851) сделал важное открытие в области электрических
и магнитных явлений: в 1820 г. он обнаружил действие элект-
рического тока на магнит. Называя ток «конфликтом», Эрстед
озаглавил свою основную работу «Опыты над действием
электрического конфликта на магнитную стрелку». Это от-
крытие, положившее начало учению об электромагнитизме,
имело не только большое практическое, но и методологиче-
ское значение: оно способствовало раскрытию глубоких связей
между различными областями физических явлений и непо-
средственно подводило к идее о единстве сил природы. На
Эрстеда оказала прямое влияние натурфилософия" Шеллинга,
учеником и последователем которого он был; идея Шеллинга
о единстве различных и прямо противоположных сил приро-
ды наталкивала (вопреки ее идеалистической основе) мысль
естествоиспытателей, в том числе и Эрстеда, на поиски конкрет-
ных естественнонаучных фактов, подтверждающих эту идею.
Идею о единстве сил природы продолжал разрабатывать
датский инженер Людвиг Август Кольдинг (1815—1888), ко-
торый наряду с учеными других стран сыграл большую роль
в открытии закона сохранения и превращения энергии. Еще в
1843 г. он представил копенгагенскому научному обществу
исследование, в котором содержались результаты измерения
теплового эквивалента работы.
С Кольдингом сотрудничал Ханс Петер Юрген Юлиус Том-
сен (1826—1909), который, продолжая идеи Кольдинга, иссле-
довал связь тепловых и химических явлений, чему посвящены
его химические исследования. Этими исследованиями глубже
раскрывалась взаимосвязь и взаимообусловленность различных
форм движения материи в неорганической природе.
Томсен занимался также определением атомных весов
элементов, связывал их с идеей единства материи. Еще
590
в 1865 г. в работе «О природе так называемых основных ве-
ществ» он выдвинул мысль, что природа химических элемен-
тов является сложной. В 90-е годы XIX в. он детально разра-
ботал особую форму периодической системы элементов (эту
форму выдвинул задолго до этого Менделеев; позднее эту
форму периодической системы принял датский физик Нильс
Бор). После открытия в 1894 г. аргона (первого из числа
инертных газов) Томсен, основываясь на методологическом
приеме, который был применен Менделеевым при предсказа-
нии им неизвестных элементов, пришел к выводу о существо-
вании целой группы инертных газов, состоящей из шести эле-
ментов, и теоретически вычислил их атомные веса. Впоследст-
вии это предвидение подтвердилось с небольшими отклоне-
ниями.
Как указывалось выше, во второй половине XIX века в
Дании в связи с развитием капитализма происходил процесс
пауперизации, который вел к обострению противоречий капи-
тализма и создавал благоприятные условия для распростра-
нения социалистических идей.
В 1871 г. Л. Пио, Г Брике и П. Гелеф основали в Копен-
гагене «Международное рабочее общество», образовавшее
датскую секцию I Интернационала. Один из первых пропа-
гандистов марксизма в Дании, почтовый чиновник Луи Пио
(1841 —1894), будучи редактором рабочей газеты «Социа-
лист», состоял в переписке с Ф. Энгельсом, в 1876 г. в Лондоне
встречался с К. Марксом. За пропаганду социалистических
идей Пио был осужден и после отбытия срока наказания
выехал в США, где безуспешно пытался создать социалисти-
ческие колонии.
В конце 80-х годов в социал-демократической партии Да7
нии оформились два направления: оппортунистическое боль-
шинство, выступавшее за реформистские методы борьбы, и
революционное меньшинство, стремившееся придать партии
характер пролетарской классовой организации. С 1888 г. это
меньшинство возглавлялось Г. Триром и Н. Петерсеном.
3. Норвегия
Норвегия на протяжении четырехсот лет находилась в за-
висимости от Дании. В 1814 г. после того, как Дания потер-
пела поражение в англо-датской войне и отказалась от прав
на Норвегию в пользу Швеции, последняя вынудила Норве-
гию заключить с ней унию. Период шведско-норвежской унии
был ознаменован непрерывной борьбой Норвегии за нацио-
нальное освобождение. Эта борьба впоследствии, в 1905 г
591
привела к полному отделению Норвегии от Швеции и созда-
нию независимого норвежского государства.
К середине XIX в. внутреннее положение Норвегии харак-
теризовалось классовым расслоением деревни, возникновени-
ем промышленных предприятий и ростом рабочего класса.
Развитие философской мысли в Норвегии во второй поло-
вине XIX в. отразило борьбу, происходившую между реак-
ционно-консервативными и передовыми национально-демо-
кратическими силами.
Значительное влияние на развитие философской мысли в.
Норвегии, как и в других скандинавских странах, оказала*
классическая немецкая философия. Почти до конца XIX в.
в университете господствовала философия Гегеля, которая
преподавалась в ортодоксально-теологическом духе. В послед-
ние десятилетия XIX в., под влиянием развития естествозна-
ния, буржуазные философы Норвегии стали проявлять инте-
рес также к позитивизму и эмпиризму.
Наиболее видным норвежским буржуазным философом
XIX в. был правый гегельянец Маркус Якоб Монрад (1816—
1897). Основными его сочинениями являются «Философская
пропедевтика» (1849), «Психология», «Этика» и «Эстетика».
Истолковывая в последовательно-идеалистическом духе
гегелевское положение о том, что жизнь состоит в постоянном
преодолении и примирении противоположностей, Монрад пы-
тался примирить непримиримое — религию и науку. Он счи-
тал, что вера предвосхищает бесконечную цель, к которой
наука постоянно стремится, никогда ее не достигая. Действи-
тельное, по Монраду, является идеей, проявляющейся в при-
роде и духе. Абсолютное (бог) есть личность, которая откры-
вается прежде всего вере, предвосхищающей знание. Монрад
называл свою точку зрения мистическо-пантеистической. Ми-
стический пантеизм Монрада был значительным отступлением
от философии Гегеля, от ее рационализма.
В конце XIX в. в Норвегии возникла так называемая экс-
периментальная и физиологическая психология, развитию ко-
торой во многом способствовал Анатон Оль (1867—1943).
Большое влияние на Оля оказали Спенсер и Геффдинг, а также
социальные драмы Ибсена. Вначале Оль работал в области
истории философии и истории религии, затем обратился к пси-
хологии. В конечном итоге он пришел к идеалистической кон-
цепции плюрализма, согласно которой мир состоит из мно-
жества самостоятельных, независимых духовных сущностей.
Его главные произведения: «Логос» (2 тома, 1896 и 1899)
и «Логика» (1926).
Центральным вопросом общественно-политической жизни
Норвегии того времени была борьба за национальную незави-
592
симость и демократические права. С ростом освободительного
движения во второй половине XIX в. в норвежской литературе
возникло реалистическое направление. В письме к П. Эрнсту
5 июня 1890 г. Энгельс писал, что «за последние двадцать лет
Норвегия пережила такой подъеме области литературы, каким
не может похвалиться за этот период ни одна страна, кроме
России» L Особенно острой социальной критикой отличалось
творчество драматургов Г. Ибсена, Б. Бьернсона и романистов
А. Кьелланда и Ю. Ли. Они разоблачали буржуазное общест-
во и его мораль, осуждали антинародную политику современ-
ного им государства,- показывая угнетенное положение трудя-
щихся. Большое значение для развития норвежского крити-
ческого реализма имела русская литература. Ибсен неодно-
кратно отмечал выдающуюся роль России в развитии миро-
вого искусства.
Крупнейший норвежский драматург Генрик Ибсен (1828—
1906) в своем творчестве отразил своеобразный характер бур-
жуазной демократии в Норвегии середины XIX в., сложившей-
ся в условиях свободного от феодальных пут развития мел-
кого крестьянства и мелкой буржуазии. В своих лучших про-
изведениях он подверг резкой критике фальшь и убожество
буржуазного мира. Уродливой действительности современного
буржуазного общества он противопоставил высокий мир чи-
стых человеческих чувств, героику национального прошлого,
идеи освобождения человека. Однако его критика лишена
ясного положительного идеала, а творчество пронизано мелко-
буржуазными индивидуалистическими мотивами. Свое искрен-
нее стремление к освобождению человеческой личности Ибсен
порой облекал в абстрактно-анархистскую форму. Он отрица-
тельно относился к идее солидарности и организации масс и
видел спасение в сильной одинокой личности, для которой
«толпа — лишь сырой материал», подлежащий преобра-
зованию.
Исторический процесс представляется Ибсену как постоян-
ная, внутренне обусловленная борьба и смена противополож-
ных эпох — антигуманистических и гуманистических. Опреде-
ляя капиталистическую эпоху как антигуманистическую, он
верит в неизбежность преобразования ее в новую, более высо-
кую, гуманистическую эпоху. В целом же мировоззрение Иб-
сена противоречиво и носит на себе печать идеализма.
В 90-е годы XIX в. в среде норвежской буржуазной интел-
лигенции распространились реакционно-мистические настрое-
нияг влияние которых сказалось в творчестве ряда крупных
писателей, в том числе и Ибсена.
1 К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. XXVIII. [Л.], 1940, стр. 220.
593
Наиболее отчетливо реакционные идеи конца XIX в. выра-
зил в своих натуралистических и импрессионистских романах
КнутГамсун (1859—1952). Расценивая общественную жизнь с
точки зрения анархического индивидуализма и иррационализ-
ма, Гамсун, следовавший идеям Ницше, проповедовал пре-
зрение к «толпе» и эгоцентризм. Антидемократическая направ-
ленность его творчества в дальнейшем все более усиливалась.
Большой интерес представляют с философской стороны ис-
следования норвежских ученых в области естествознания во
второй половине XIX в.
В 1864—1867 гг. норвежские ученые — К. М. Гульдберг
(1836—1902) и 77. Вааге (1833—1900) открыли важный закон
химии — закон действующих масс, согласно которому противо-
положно направленные химические действия (обратимые реак-
ции) измеряются через химическое равновесие, наступающее
при их взаимном уравнивании; это диалектическое положение
развил в 70-х годах XIX в. в математической форме американ-
ский ученый Гиббс. Введя в науку понятие «действующих
масс», Гульдберг и Вааге под «массой» понимали не механи-
ческую, бескачественную массу, а химическую массу, опреде-
ляемую и количественно, и качественно.
В этот же период развернулось творчество выдающегося
норвежского математика Софуса Ли (1842—1899).
В 1869 г., во время своей научной командировки в Герма-
нию, Ли сблизился с немецким математиком Ф. Клейном. Этот
научный контакт оказался плодотворным для обоих математи-
ков. Результатом его явилась получившая широкую извест-
ность «Эрлангенская программа» Клейна, в которой все извест-
ные тогда геометрические системы (Эвклида, Лобачевского,
Римана) рассматривались с единой теоретико-групповой точ-
ки зрения.
Ли начал применять идеи теории групп в исследованиях
по теории дифференциальных уравнений и в дальнейшем за-
нялся специальным изучением их групп (так наз. «группы
Ли»). Успехи теории непрерывных групп, которую Ли разраба-
тывал почти 30 лет, в значительной мере связаны с его именем.
Эта теория позволяет охватить с единой точки зрения многие
разделы математики.
В своем научном творчестве Ли выступал как стихийный
диалектик, стремившийся к отысканию единства и связи между
различными математическими дисциплинами, развивавшимися
до этого обособленно друг от друга. Введенные им в рассмот-
рение бесконечные группы давали возможность вскрыть связь,
существующую не только между различными математическими
дисциплинами, но и усмотреть внутреннее единство в пределах
отдельных дисциплин. С этой точки зрения, все геометрические
594
системы, несмотря на их различия, можно рассматривать как
определенную непрерывную группу преобразований простран-
ства. Ли показал, какую большую роль играет учение о груп-
пах для развития понятия пространства. Благодаря такой
широте обобщения выросла сила математических методов и,
вместе с тем, явственно обнаружился диалектический харак-
тер взаимосвязи между ними.
Идеи Ли оказали сильное влияние на развитие современ-
ной математики и впоследствии нашли плодотворное приме-
нение в теоретической физике. Опираясь на эти идеи, можно,
например, вскрыть те объективные свойства пространства-вре-
мени, которые не зависят от специального выбора системы
отсчета, и, следовательно, с математической определенностью
отвергают всевозможные субъективистские толкования теории
относительности.
Несмотря на известную слабость рабочего движения в Нор-
вегии еще в конце 40-х годов, в результате обострения клас-
совых противоречий, произошли открытые выступления про-
летариата против капиталистической эксплуатации. Одним из
первых организаторов норвежского рабочего движения был
мелкобуржуазный утопический социалист Маркус Тране
(1817—1890), испытавший влияние последователей Вейтлинга.
В 40-х годах XIX в., будучи редактором газеты, он вел агита-
цию за преобразование существующего общества, организо-
вал 273 «рабочих союза», которые включали в себя не только
рабочих, но и мелких крестьян, батраков. Тране требовал лик-
видации монархии и введения всеобщего избирательного пра-
ва. Однако он полагал, что общественные преобразования
можно осуществить путем политических реформ. Он призывал
к созданию политической партии трудящихся города и дерев-
ни. Когда движение сторонников Тране (транитариев), орга-
низованных в «рабочие союзы», начало перерастать в активные
выступления масс, оно было жестоко подавлено, а Тране
осужден.
Парижская Коммуна 1871 г. вызвала в Норвегии сильный
отклик. Один из основателей «Норвежского рабочего союза»
Улаус Й. Фьортофт опубликовал в своей газете «Вперед»
устав I Интернационала, показывая роль К. Маркса как тео-
ретика мирового пролетариата и вождя Интернационала.
В 1887 г. была образована социал-демократическая норвежская
рабочая партия, при этом с самого начала политика ее лиде-
ров носила реформистский характер.
* * *
Процесс развития философской и социологической мысли
в Швеции, Дании и Норвегии в середине и конце XIX в. пока-
595
зывает, что и в этих странах шла борьба прогрессивных и
реакционных идей, материализма и идеализма. Передовые
социально-политические и философские идеи, связанные с ос-
вободительным движением и борьбой народных масс за демо-
кратические права, находили свое выражение в социальных
утопиях (М. Тране, Н. Квидинг и др.), в прогрессивной лите-
ратуре (А. Стриндберг, Г Ибсен и др.), в практической и тео-
ретической деятельности руководителей рабочего движения.
На высоте задач своего времени стояло естествознание
скандинавских стран. Труды Аррениуса, Эрстеда, Кольдинга,
Ли и других ученых-естествоиспытателей внесли серьезный
вклад в мировую науку. Передовые ученые отстаивали, хотя и
стихийно, непоследовательно, позиции материализма, делали
открытия, подтверждавшие диалектический взгляд на при-
роду; все это способствовало распространению научных, мате-
риалистических воззрений.
Господствующим направлением философии в Скандинавии
этого времени были идеализм и мистицизм, враждебные мате-
риализму, науке, прогрессивным общественным движениям.
Бострём в своей реакционной философской системе пытался
эклектически соединить объективный и субъективный идеа-
лизм. Преобладающим течением буржуазной философии этого
периода был субъективный идеализм, особенно его иррацио-
налистическая разновидность — учение Кьеркегора. В конце
XIX в., в условиях развития промышленности и естественных
наук, некоторые скандинавские философы-идеалисты (Геффдинг
и др.) пытались соединить данные науки с идеалистической
философией, «примирить» противоположность духа и материи.
Буржуазной идеологии, ее идеализму, мистицизму и реак-
ционным социологическим теориям противостояли материали-
стические тенденции естествоиспытателей и идеи марксизма,
все более проникавшие в рабочее движение скандинавских
стран. Однако деятели рабочего движения, распространявшие
идеи марксизма — Пальм, Даниэльсон, Пио и другие,— не бы-
ли еще последовательными марксистами.
Развитие философской и социологической мысли в сканди-
навских странах во второй половине XIX в. хотя и не подня-
лось еще до высшей формы материализма — марксистской
философии, широко распространившейся в Германии, Фран-
ции и других западноевропейских странах, шло в том же на-
правлении, что и вся мировая философская мысль, основным
содержанием которой была борьба материализма с идеализ-
мом.
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Августин, Аврелий (354—430) — 17^
Авенариус, Рихард (1843—1896) —
324, 345, 316—354, 355
Авогадро, Амедео (1776—1856) —
540—541, 543, 570
Альмквист, Карл Ионас Лове (1793—
1866) — 576
Андерсен, Ханс Кристиан (1805—
1875) — 590
Андрес, Себастьян (XV111 в.)—556
Анненков, Павел Васильевич (1812—
1887) — 62, 265
Ардиго, Роберто (1828—1920) —
539—540
Аристотель (384—322 до н. э.) —
109, 195, 205, 465
Аристофан (ок. 446—385 до н. э.) —
303
Аррениус, Сванте Август (1859—
1927) — 169, 410, 457, 571, 577—
578, 579, 596
Бабеф, Гракх (Франсуа Ноэль)
(1760—1797) — 79
Байер, Адольф (1835—1917) — 409
Бакс, Эрнест Бельфорт (1854—
1926)— 461, 464—466, 469
Бакунин, Михаил Александрович
(1814—1876) — 41, 98, 565, 566
Бальзак, Оноре де (1799—1850) —
307—308, 479
Бальмес, Хайме Лусиано (1810—
1848) — 558, 568
Барнадес, Мигель (1708—1771) — 555
Барт, Пауль (1858—1922) — 383
Бастелика, Андре (1846—1880) — 512
Бауэр, Бруно (1809—1882) — 28, 33,
39, 42, 52, 54, 55, 56, 58, 59, 63
Бауэр, Генрих — 73
Бауэр, Эдгар (1820—1886) — 54
Бебель, Август (1840—1913) — 98,
141, 142, 185 , 370, 376, 377—381,
387, 392, 423
Бекетов, Николай Николаевич
(1827—1911) — 410
Беллами, Эдуард (1850—1898) — 467
Бентам, Иеремия (1748—1832) — 428,
440, 443
Бергсон, Анри (1859—1941) — 489,
516
Беркли, Джордж (1684—1753) —
326, 440, 442, 466. 476, 477
Бернар, Клод (1813—1878) — 472,
502—507
Бёрне, Карл Людвиг (1786—
1837) — 30, 32
Бернс, Джон (1858—1943) — 425
Бернштейн, Эдуард (1850—1932) —
218, 325, 338, 370, 377, 378, 383,
384, 389, 392, 544
Бертло (Вертело), Пьер Эжен Мар-
селей (1827—1907) — 276, 409, 472,
509—510, 511
Берцелиус, Йёнс Якоб (1779—1848)—
396, 509, 541, 577, 578
Биберг. Нильс Фредерик (1776—
1827) — 572
Бидерман, Фридрих Карл (1812—
1901) — 14
Биго, Пьер — 100
Благоев, Дмитрий Николаевич (ре-
волюционная кличка «Дядото» —
«Дедушка») (1855—1924) — 392
Блан, Луи (1811—1882) — 313
Блей, Франц (1871—1942) — 354
Блос, Вильгельм (1849—1927) — 369
Блох, Иосиф — 219, 262
Бозанкет, Бернард (1848—1923) —
440, 443
Бойль, Роберт (1627—1691)—410
Бокль, Генри Томас (1821—1862) —
444, 446—447
597
Больцман, Людвиг (1844—1906) —
414, 415—418, 423
Бональд, Луи Габриель Амбруаз
(1753—1840) — 558
Бойель, П.—48, 232
Бор, Нильс Генрик Давид (р. 1885) —
591
Борн (Буттермильх), Стефан (1824—
1898) — 93
Бострём, Христофор Якоб (1797—
1866) — 572, 573—576, 596
Бракке, Вильгельм (1842—1880) —
185
Брантинг, Карл Яльмар (1860—
1925)—580
Браунер, Богуслав (1855—1935) —
579
Брентано, Луйо (1844—1931) — 383
Брике, Гаральд (1841—1881) — 591
Бруно, Джордано (1548—1600) — 538
Брэдли, Фрэнсис Герберт (1846—
1924)— 440, 441—443
Буль, Людвиг (1814 — начало
80-х годов) — 39
Бунзен, Роберт Вильгельм (1811 —
1899) — 411—412, 459
Буонарроти, Филипп (1761—1837) —
79
Бутлеров, Александр Михайлович
(1828—1886) — 156, 157, 277, 394,
395, 407
Бутру, Эмиль (1845—1921) — 474,
489—493, 516
Бьер неон, Бьёрнстьерне (1832—
1910) — 571, 593
Бэкон, Фрэнсис (1561—1626) — 274,
466, 503
Бэн, Александр (1818—1903) — 438
Бэр, Карл Максимович (1792—
1876) — 156
Бюффон, Жорж Луи Леклерк (1707—
1788) — 555
Бюхнер, Георг (1813—1837) — 334,
385
Бюхнер, Фридрих Карл Хри-
стиан Людвиг (1824—1899) —154,
174, 324, 334—337. 384, 385, 422
Вааге, Петер (1833—1900) — 594
Ван-дер-Ваальс, Ян Дидерик (1837—
1923) — 410
Вант-Гофф, Якоб Гендрик (1852—
1911) — 409—411
Варлен, Луи Эжен (1839—1871) —
512
Ваше де Лапуж, Жорж (1854—
1936) — 499—501
Вебб (Уэбб), Беатриса (1858—
1943) — 451
Вебб (Уэбб), Сидней (1859-1947) —
451
Вейдемейер, Иосиф (1818—1866) —
75, 126, 256
Вейтлинг, Вильгельм (1808—1871) —
61, 62, 595
Вёлер, Фридрих (1800—1882) — 509
Вернер, Альфред (1866—1919) — 411
Веттер, Густав Андре (р. 1911) — 103
Вивес, Хуан Луис (1492—1540) —
554
Видеман, Густав Генрих (1826—
1899) — 169
Вико, Джованни (Джамбаттиста)
(1668—1744) — 538, 539
Вилли, Рудольф (р. 1855) — 351
Вильберфорс, Самуэль (1805—1873)—
454
Виндельбанд, Вильгельм (1848—
1915)— 338, 342—343, 422
Винклер, Клеменс Александр (1838—
1904) — 413
Вирхов, Рудольф (1821 —1902) — 157,
400—401, 406, 435
Вормс, Рене (1869—1926) — 499
Вундт, Вильгельм Макс (1832—
1920) — 364—366, 422, 486
Вэра, Аугусто (1813—1885) — 535
Вюрц, Шарль Адольф (1817—
1884) — 276, 277, 472, 510
Газенклевер, Вильгельм (1837—
1889) — 369
Гайндман, Генри Майерс (1842—
1921) — 143, 467
Галилей, Галилео (1564—1642) — 503
Галлер, Альбрехт (1708—1777) —
176
Гальтон, Фрэнсис (1822—1911) —
445, 447
Гамсун, Кнут (псевдоним Педер-
сена) (1859—1952) — 594
Гарибальди, Джузеппе (1807—
1882) — 95, 529, 530—532
Гаркнесс, Маргарет (писала под
псевдонимом — Джон Л о) — 304,
305, 307
Гартли, Давид (1704—1757) — 427
Гартман, Эдуард (1842—1906) —
324, 330—332, 361, 384, 385,422
Гассенди, Пьер (1592—1655) — 26,
473
Гаусс, Карл Фридрих (1777—
1855)— 419, 421
Гегель, Георг Вильгельм Фридрих.
598
(1770— 1831) — 17, 18, 24, 25, 26,
28, 29, 32, 35, 37, 38, 39, 40, 41,
48, 49, 51, 53, 57, 58, 71, 81, 82.
84, 85, 91, 92, 100—101, 102, 104,
105, 112, 113, 118, 147, 153, 164,
167, 186, 187, 193, 195, 196, 201,
231, 232, 247, 267, 271, 272, 274,
275, 316, 323, 332, 333, 336, 338,
347, 357, 367, 383, 384, 387, 393,
422, 440, 441, 442, 465, 474, 482,
489, 516, 519, 535, 536, 539, 547,
548. 562, 572, 575, 582, 583, 584,
592
Гед, Жюль (Базиль, Матьё Жюль)
(1845—1922)—141 —142, 472, 473,
512, 513—514, 527
Гейденстам, Карл Густав Вернер
(1859—1940) — 577
Гейер, Эрик Густав (1783—1847) —
572
Гей-Люссак, Жозеф Луи (1778—
1850) — 540
Гейне, Генрих (1797—1856) — 30
Геккель, Эрнст Генрих(1834—1919)—
154, 172, 325, 399—400, 404, 406,
423, 507
Гексли (Хаксли), Томас Генри
(1825— 1895) — 426, 453—455
Гелеф, Поль Йохансен (1842—
1928) — 591
Гельвеций, Клод Адриан (1715—
1771) — 81, 274. 473
Гельмгольц, Герман Людвиг Фер-
динанд (1821—1894) — 22, 154,157,
163, 175, 286, 402—403, 457
Гераклит Эфесский (ок. 530—470
до н. э ) — 280, 367, 397
Герц, Генрих Рудольф (1857—
1894) — 325, 418—419, 423,455, 458
Герцен, Александр Иванович (псев-
доним — Искандер) (1812—1870) —
84, 560
Гесс, Моисей (1812—1875) — 58, 66
Гёте, Иоганн Вольфганг (1749—
1832) — 176, 302, 307
Гетрек, Пер — 580
Геффдинг, Гаральд (1843—1931) —
588, 589, 592, 596
Гиббс, Джозайя Уиллард (1839—
1903) — 410, 414, 594
Гизо, Франсуа Пьер Гийом (1787—
1874) — 126
Гильберт, Давид (1862—1943)—420
Гоббс, Томас (1588—1679) — 174,
274, 466, 548
Гобино, Жозеф Артур (1816—1882) —
499—501
Гольбах, Поль Анри (1723—1789) —
270, 271, 274, 335, 473
Готшальк, Андреас (1815—1849) — 93
Гофман, Август Вильгельм (1818—
1892) — 152—153, 286
Грамши, Антонио (1891—1937) —
529, 531, 536, 538, 552
Гребе, Карл (1841 — 1927) — 409
Гребер, Вильгельм (р. 1820) — 30
Гребер, Герман — 30
Гребер, Фридрих (р. 1818) — 30
Грин, Томас Хилл (1836—1882) —
440, 441
Гров, Уильям Роберт (1811 —1896) —
21, 149
Груббе, Самуэль (1786—1853) —572
Грюн, Карл Теодор Фердинанд
(1817—1887) — 66, 307
Гульдберг, Като Максимилиан
(1836—1902) — 594
Гюйо, Жан Мари (1854—1888) —
474, 485—489, 493
Дальтон (Долтон), Джон (1766—
1844) — 178, 408, 540. 541, 542,
578
Даниельсон, Николай Францевич
(псевдоним Николай — он)
(1844—1918) — 140, 425
Даниэльсон, Аксель Фердинанд
(1863—1899)— 580—581, 596
Данте Алигьери (1265—1321) — 303,
306
Дарвин, Чарлз Роберт (1809—1882)—
149—151, 171, 174, 285, 377, 399,
426, 429, 430, 452, 453, 454, 462,
469, 568
Даумер, Георг Фридрих (1800—
1875) — 309
Дезами, Теодор (1803—1850) — 79
Декарт, Рене (1596—1650) — 274,
357, 473, 505
Делл’Аваллес — 143
ДеМестр, Жозеф Мари (1753—1821)—
558
Демокрит из Абдеры во Фракии (ок
460—370 до н. э.) — 26, 28
274, 486, 510
Джентиле, Джованни (1875—1944)—
538
Джоберти, Винченцо (1801—1852) —
539
Джоуль, Джемс Прескотт (1818—
1889) — 21
Дидро, Дени (1713—1784) — 84,
271, 274, 335, 473
Диккенс, Чарлз (1812—1870) — 303
599
Дильтей, Вильгельм (1834—1911)—
361—362, 422
Дицген, Иосиф (1828—1888) —370—
376, 392, 423
Добролюбов, Николай Александро-
вич (1836—1861) — 274
Доносо-Кортес, Хуан (1809—1853)—
558—560
Дрэпер, Джон Уильям (1811—1882)—
449—450, 451, 569
Дюбуа-Реймон, Эмиль (1818—1896)—
175, 404—406
Дюма, Жан Батист Андре (1800—
1884) — 509
Дюринг, Евгений (1833—1921) —
89, 184—185, 188—192, 199, 201,
202, 204, 225, 314, 325, 368, 369
Дюркгейм, Эмиль (1858—1917) —
489
Жерар (Гергардт) Шарль Фредерик
(1816—1856)—22, 509, 541, 543
Жорес, Жан (1859—1914) — 515,
521, 522
Зееман, Питер (1865—1943) — 456
Зибберн, Фредерик Кристиан
(1785—1872) — 582
Зиммель, Георг (1858—1918) —
361, 362—364
Зинин, Николай Николаевич (1812—
1880) —277
Зомбарт, Вернер (1863—1941)—383
Зоммерфельд, Арнольд (1868—1951)
—416
Зорге, Фридрих Альберт (1828—
1906) — 144, 145, 451, 468, 544
Ибаррури (Пасионария), Долорес
Гомес (р. 1895) — 565
Ибсен, Генрик (1828—1906) — 571,
592, 593, 596
Кабанис, Пьер Жан Жорж (1757—
1808) — 334, 336
Кабе, Этьенн (1788—1856) — 580
Каванилес, Антонио Хосе (1745—
1804) — 555
Кальвин, Жан (1509—1564) — 171
Кампанелла, Томмазо (1568—1639)—
538
Кампос, Рамон (род. в первой поло-
вине XVIII в.— ум. в 1808 г.)—
555
Канниццаро, Станислао (1826 —
1910)— 542—543, 570
Кант, Иммануил (1724—1804) —
20, 24, 165, 175, 186, 237, 275,
291, 326, 328, 332, 338, 339, 340,
341, 342, 343, 344, 375, 383, 385,
386, 412, 421 427, 429, 436, 442,
474, 481, 482, 483, 484, 485, 490,
493, 515, 516, 517, 560, 589
Карлейль, Томас (1795—1881) — 46,
479
Кассирер, Эрнст (1874—1945) —
341, 422
Кастелар, Эмилио (1832—1899) —
561—562
Каттанео, Карло (1801 —1869) — 539
Каутская, Минна (1836—1912)—303
Каутский, Карл (1854—1938) —
207, 220, 391—392
Квидинг, Нильс Херман (1808—
1886)—576, 581, 596
Кекуле, Фридрих Август (1829—
1896) — 398, 407—408, 409
Кидд, Бенджамен (1858—1916) —
445—446, 447
Кинтана, Мануэль Хосе (1772—
1857) — 556
Кирхгоф, Густав Роберт (1824—
1887) —345, 412, 459
Клавихо-и-Фахардо, Хосе (1730—
1806) — 555
Клаузиус, Рудольф (1822—1888)—
154, 168, 413—415
Клейн, Феликс (1849—1925)—276,
420—421. 594
Климке, Федерико (1878—1924)—569
Ковалевский, Максим Максимович
(1851 —1916) — 207, 446
Коген, Герман (1842—1918)— 186,
340—342, 385
Коломер, Эусебьо — 569
Кольбе, Адольф Вильгельм Герман
(1818—1884) — 277, 408—409, 411
Кольдинг, Людвиг Август (1815—
1888) — 21, 590, 596
Конт, Огюст (1798—1857) — 353,
428, 437, 439, 450, 474, 480, 493,
494, 495, 496, 497, 498, 514
Коперник, Николай(1473—1543)—350
Копп, Герман Франц Мориц(1817—
1892)—276, 510
Корнелиус, Ганс (1863—1947)—355
Корню, Огюст — 30
Краузе, Карл Христиан Фридрих
(1781—1832)—560
Криге, Герман (1820—1850) — 62, 313
Кроман, Кристиан (1846—1925)—
588—589
Кроче, Бенедетто (1866—1952) —
538, 551
600
Крукс, Уильям (1832—1919) —
156, 157, 459—460
Куби-и-Солер, Мариано (1801 —
1875) — 557, 570
Кугельман, Людвиг (1830—1902)—
107, 150, 153
Кузен, Виктор (1792—1867) — 481
Кьелланд (Хьелланн), Александр
(1849—1906) — 593
Кьеркегор, Сёрен (1813—1855) —
572, 582, 583—588, 596
Кэрд, Джон (1820—1898) — 440
Кэрд, Эдвард (1835—1908) — 440
Кювье, Жорж (1769—1832) —165, 462
Лаас, Эрнст (1837—1885) — 350
Лабриола, Антонио (1843—1904)—
392, 529, 536, 538, 543—552, 570
Лавров, Петр Лаврович (1823—
1900) —174
Лавуазье, Антуан Лоран (1743—
1794) — 178, 276, 277, 509
Лагранж, Жозеф Луи (1736—1813)—
181
Лайель (Ляйель), Чарлз (1797—
1875)—165
Ламетри, Жюльен Офре (1709—
1751).— 473
Ланге, Макс Густав — 187
Ланге, Фридрих Альберт (1828—
1875) — 150, 186, 338—339, 340,
391, 422, 495
Лаплас, Пьер Симон (1749—1827) —
20, 165
Лассаль, Фердинанд (1825—1864) —
97, 98, 99, 142, 270, 303, 304,
367—368, 369
Лафарг, Поль (1842—1911)— 142,
392, 472, 473, 512, 514—520, 527, 565
Лаффит, Пьер (1823—1903) — 495—
496
Лах — 556
Лашелье, Жюль Эспри Николас
(1834—1918) —474,516
Лебедев, Петр Николаевич (1866—
1912)— 455, 458
Ле Бель, Ашиль Жозеф (1847—
1930) — 410
Лев XIII (1810—1903)— 484, 532,
533, 534
Леверье, Урбен Жан Жозеф (1811 —
1877) — 177
Ледрю-Роллен, Александр Огюст
(1808—1874) — 128
Лейбниц, Готфрид Вильгельм (1646—
1716) — 181. 272, 326, 366, 444,
474, 485, 501
39 История философии, Т. III f
Леклер, Антуан (р. 1848) — 354
Лекок де Буабодран, Поль Эмиль
(1838—1912) — 510—511
Ленин (Ульянов), Владимир Ильич
(1870—1924) — 13, 16, 17, 19,
23, 30, 37. 44, 45, 46, 52, 56, 58,
61, 68, 69, 75, 76, 80, 86, 87—91,
94, 95, 98, 100, 104, 115 116, 118,
121, 124, 125, 140, 144 145, 175,
184. 185, 206, 220, 222, 226, 230,
241, 247, 248, 249, 256, 258, 261,
272, 298, 314, 319, 321, 322, 332,
339, 342, 344, 355, 363, 366, 367,
371, 372, 375, 376, 387, 391, 392,
395, 399, 400, 403, 404, 411, 417,
419, 427, 431, 435, 439, 454, 470,
472, 485, 494, 515, 517, 544
Ленц, Эмилий Христианович (1804—
1865) — 21
Лефевр, Анри (р. 1901) — 232
Ли, Софус (1842—1899) — 571,
594—595, 596
Ли, Юнас (1833—1908) — 593
Либерман, Карл Теодор (1842—1914)
— 409
Либерт. Артур (Артур Леви) (1878 —
1946) — 341
Либих, Юстус (1803—1873) — 163,
174, 276
Либкнехт, Вильгельм (1826—1900)—
98, 142, 185, 220, 370, 376—377,
381, 392, 423, 461
Либман, Отто (1840—1912) — 186,
338, 385
Линней, Карл (1707—1778) — 462
Литтре, Эмиль (1801—1881) — 495
Лобачевский, Николай Иванович
(1792—1856) — 156, 420, 594
Локк, Джон (1632—1704) — 274, 427,
575
Локьер, Джозеф Норман (1836—
1920) — 459
Ломоносов, Михаил Васильевич
(1711-^1765)— 20, 156
Лоран, Огюст (1807—1853) — 509
Лоренсо, Ансельмо (1841—1915)—
566—567
Лоренц, Гендрик Антон (1853—
1928) — 455, 458
Лотце, Герман (1817—1881)—365
Лукреций, Тит Лукреций Кар (род.
ок. 99 г.— ум. 55 г. до н. э.)— 335
Льёренте. Хуан Антонио (1756—
1823) — 556
Любимов, Николай Алексеевич
(1830—1896) — 276
Мадзини (Маццини), Джузеппе
(1805—1872) — 95, 529 —530, 531
Мажанди, Франсуа (1783—1855)—
505
Майер, Юлиус Роберт (1814—1878)—
21, 22, 345
Макиавелли, Никколо ди Бернардо
(1469—1527) —39
Максвелл, Джемс Клерк (1831—
1879)— 414, 418, 426, 455, 456,
457—459, 469
Мак-Таггарт, Джон Мак-Таггарт
Эллис (1866—1925) — 440, 444
Малой, Бенуа (1841—1893) — 512
Мальтус, Томас Роберт (1766—
1834) —14, 150, 174, 339, 368,
380, 391, 433
Манн, Томас (1856—1941) — 425
Марат, Жан Поль (1743—1793) —
556
Мариньяк, Жан Шарль Галиссар
де (1817—1894) — 511
Мариотт, Эдм (1620—1684)— 410
Маркс, Карл (1818—1883) — 14, 15,
16, 17, 18, 19, 23, 24—30, 33—92,
93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100—
138, 139, 140, 141, 142, 143, 145,
146—154, 156, 176, 180—185, 187—
189, 194, 202, 204, 205, 207, 210,
211, 215, 218, 220—224, 226—228,
229—268, 270—275, 277—279,
281, 287, 289—291, 293—306,
308—309, 311—319, 320, 322,
323, 325, 333, 337, 339, 354, 366,
367, 368, 369, 370, 371, 372, 373,
375, 376, 377, 379, 380, 381, 382,
383, 384, 387, 388, 390, 391, 392,
393, 395, 397, 398, 421, 423, 425,
447, 451, 461, 462, 463, 464, 467,
468, 470, 472, 473, 512, 513, 514,
515, 516, 519, 520, 521, 522, 527,
530, 544, 552, 556, 564, 567, 581,
582, 587, 591, 595
Мартинес, Мартин (1684—1734)—
555
Марчена Руис-и-Куэто, Хосе (более
известен под именем аббат Мар-
чена) (1768—1821)—556
Маршалл, Альфред (1842—1924)—
447—448
Масарик, Томаш Гарриг (1850—1937)
— 544
Мата-и-Фонтанет, Педро (1811 —
1877) — 557—558, 570
Мах, Эрнст (1838—1916) — 324,
345, 346—350, 353—354, 355, 410,
417, 427, 439
Мейер, Зигфрид (1840—1872) — 299
Мейер, Эрнест Сигизмунд Христиан
(р. 1847) — 276
Мейер, Юлиус Лотар (1830—1895)—
177, 178, 412—413
Мейо, Генри Бертрам (р. 1911) — 251
Мелье, Жан (1664—1729) — 473
Менделеев, Дмитрий Иванович
(1834—1907) — 156, 165, 177, 178,
277, 410, 413, 460, 510—511, 543,
579, 591
Меринг, Франц (1846—1919) — 184,
210, 298, 326, 329, 332, 356, 370,
381—391, 392, 400, 423
Мерло-Понти, Морис (р. 1908) — 103
Милль, Джемс (1773—1836) — 103
Милль, Джон Стюарт (1806—1873)—
426—429, 436, 438, 439, 440, 443,
444, 474, 477
Минье, Франсуа Огюст Мари (1796—
1884) — 126
Молешотт, Якоб (1822—1893) —
174, 324, 334—337, 384, 422
Молль, Иосиф (1812—1849) — 73
Монрад, Маркус Якоб (1816—1897) —
592
Монтескье, Шарль Луи (1689—1755)—
39
Морган, Льюис Генри (1818—1881)—
207
Моррис, Вильям (Уильям) (1834—
1896)— 461, 464, 466—468, 469
Муален, Жюль Антуан (более из-
вестен под именем Тони Муален)
(1832—1871) — 153
Мур, Самюэл (р. ок. 1830 — ум.
1912) —462
Мюллер, Иоганнес Петер (1801—
1858) — 154, 404
Наторп, Пауль (1854—1924) — 341
Негели, Карл Вильгельм (1817—
1891) — 157, 175
Нильсон, Ларс Фредерик (1840—
1899) — 579
Ницше, Фридрих (1844—1900) —
356—359, 384, 422, 588, 594
Ньютон, Исаак (1643—1727) —
181, 285, 503
Обри, Эмиль — 512
Оль, Анатон (1867—1943) — 592
Опиц, Теодор — 59
Оствальд, Вильгельм Фридрих
(1853—1932) — 350, 417
Оуэн, Роберт (1771 —1858) — 45,
79, 275
602
Пальм, Август (1849—1922) — 580,
596
Пастер (Пастёр), Луи (1822—1895)—
163, 410, 472, 507—509
Петерсен, Николай — 591
Петтерсон, Свен Отто (1848—1941)—
579
Петцольд, Иосиф (1862—1929) —
346, 350, 353, 354
Пи-и-Маргаль, Франсиско Н824—
1901) — 562—565, 570
Пий IX (граф Джованни Мариа
Мастаи Ферретти) (1792—1878)—
532
Пикорнель, Хуан (XVIII в.) — 556
Пио, Луи Альберт Франсуа (1841 —
1894)— 591, 596
Пирсон, Карл (1857—1936) — 438—
440
Платон (427—347 до н. э.) — 326,
340, 347, 435, 440, 465, 574
Плеханов, Георгий Валентинович
(псевдонимы Бельтов, Волгин и
др.) (1856—1918) — 333, 392,
546, 550
Попов, Александр Степанович (1859—
1905) — 458
Поппер, Йозеф (псевдоним Лин-
кеус) (1838—1921) — 354
Поппер, Карл Раймонд (р. 1902) —
101
Посидоний (род. ок. 135 — ум. ок.
50 до н. э.) — 397
Праут (Проут), Уильям (1785—
1850) — 510, 511, 512
Прудон, Пьер Жозеф (1809—1865)—
68—71, 98, 305, 514, 562
Птолемей, Клавдий (II в.) — 350
Пуанкаре, Анри (1854—1912) — 516
Пуше, Феликс Аршимед (1800—
1872) — 507, 508, 509
Пушкин, Александр Сергеевич
(1799—1837) — 308, 590
Равессон-Молльян, Жан Гаспар
Феликс (1813—1900) — 474
Рамзай (Рамзи), Уильям (1852—
1916) — 459
Рамон-и-Кахаль, Сантьяго (1852—
1934) — 569
Раппопорт, Шарль (р. 1865) — 516
Ранкин (Ренкин), Уильям Джон
Макуорн (1820—1872) — 345
Рафаэль, Санти (1483—1520) — 308
Рейх, Фердинанд (1799—1882) — 412
Рембрандт, Харменс ван Рейн (1606—
1669) — 308
Ремке, Иоганнес (1848—1930) — 35
Ренан, Эрнест Жозеф (1823—1892)—
474, 480—481, 493
Рентген (Рентген), Вильгельм Кон-
рад (1845—1923) — 91, 460
Ренувье, Шарль (1815—1903) —
474, 481—485, 493, 516
Реньо, Анри Виктор (1810—1878)—
543
Рид, Томас (1710—1796) — 427
Риголаж, Жюль Эмиль — 496—497
Рикардо, Давид (1772—1823) — 16,
45, 47, 106, 107, 111, 112, 117, 120,
126
Риккерт, Генрих (1863—1936) —
342 364
Риль, Алоиз (1844—1925) — 355
Риман, Георг Фридрих Бернхард
(1826—1866) — 420. 421, 594
Рихтер, Иероним (1824—1898) — 412
Робине, Жан Франсуа (1825—1899)—
497
Роджерс, Джемс Эдвин Торольд
(1823—1890) — 448—449
Розенбергер, Иоганн Карл Ферди-
нанд (1845—1899) — 276
Росмини - Сербати, Антонио (1797—
1855) — 539
Руге, Арнольд (1802—1880) — 38,
41, 46
Руссо, Жан Жак (1712—1778) - 39
Савченков, Федор Николаевич (1831 —
1900) — 276
Салтыков-Щедрин, Михаил Евгра-
фович (1826—1889)—308
Сальвадор-и-Педро, Хайме (1649—
1740) — 555
Санктис, Франческо де (1817—
1883) —535, 536—537, 538
Санц дель Рио, Хулиан (1817—
1869) — 560—561
Секретан, Шарль (1815—1895) —
474
Сен-Симон де Рувруа, Анри Клод
(1760—1825) — 79, 275, 494, 496,
539
Сервантес де Сааведра, Мигель
(1547—1616) — 303, 306
Сеченов, Иван Михайлович (1829—
1905) — 156, 402
Смит, Адам (1723—1790) — 16, 45,
47, 106, 111, 112, 117
Смолуховский, Мариан (1872—
1917) —414
Сократ (р. ок. 469 — ум. 399
до н. э.) — 357
603
39*
Спавента, Бертрандо (1817—1883)—
535, 536, 537—538, 543
Спавента, Сильвио (1822—1893)—
535, 543
Спенсер, Герберт (1820—1903) —
353. 391, 426, 429—438, 439, 440,
441, 444 , 447, 449, 474 , 477, 496,
498, 524, 547, 548, 592
Спиноза, Бенедикт (Барух) (1632—
1677)— 84, 158, 270, 274, 357,
383 391
Стас, Жан Серве (1813—1891) — 511
Стендаль (псевдоним Анри Мари
Бейля) (1783—1842)— 479
Столетов, Александр Григорьевич
(1839—1896) — 455, 458
Страбон (р. ок. 63 г. до н. э.— ум.
ок. 20 г. н. э.) — 397
Стриндберг, Йухан Август (1849—
1912) — 571, 576—577, 596
Струве, Петр Бернгардович (1870—
1944) — 364, 383
Стурцен — Беккер, Оскар Патрик
(1811—1869) — 576
Суарес, Франсиско (1548—1617) —
558
Сю, Эжен (1804—1857) — 305
Тард. Габриель (1843—1904) —
501—502
Теккерей, Уильям Мейкпис (1811 —
1863) — 303
Тиллет, Бенджамен (1860—1943)—
425
Тимирязев, Климент Аркадьевич
(1843—1920) — 400
Тир, Эрих (р. 1902) — 50
Тольятти (псевдоним — Эр коли),
Пальмиро (р. 1893) — 529, 536,
538, 539, 543, 552
Томсен, Ханс Петер Юрген Юлиус
(1826—1909) — 590—591
Томсон, Джозеф Джон (1856—1940)—
459
Томсон, Кельвин Уильям (1824—
1907) — 414
Торричелли, Эванджелиста (1608—
1647) — 278, 503
Тране, Маркус (1817—1890)— 595,
596
Тремо, Пьер (р. 1818) — 151
Тренделенбург, Адольф (1802—
1872) — 332—333, 422
Трешов, Нильс (1751—1833) —582
Трир, Гереон — 591
Тургенев, Иван Сергеевич (1818—
1883) — 590
Тьерри, Огюстен (1795—1856) — 126
Тэн, Ипполит (1828—1893) — 474—
480, 493
Уарте, Хуан (р. между 1530 и 1535 —
ум. 1592) — 554
Уолластон (Волластон), Уильям
Хайд (1766—1828) — 541
Уоллес, Альфред Рассел (1823—
1913) — 156, 452—453, 455, 460
Уорд, Джемс (1843—1925) — 440,
444
Уралес, Федерико (р. 1864) — 554
Уэвелл, Уильям (1794—1866) — 171,
276
Фанелли, Джузеппе (1826—1877)—
566
Фарадей, Майкл (1791—1867) — 21,
418, 426, 455—457, 458, 459, 469
Фарга, Пабло — см. Поль Лафарг
Фейербах, Людвиг Андреас (1804—
1872) — 17, 18, 19, 32, 33, 38,
39, 41, 43, 47, 49, 56, 58, 59, 60,
61, 63, 64, 65, 91, 92, 186, 271,
274, 295, 309. 312, 323, 335, 371,
373, 382, 383, 384, 391, 422, 487
Ферворн, Макс (1863—1921) — 325,
406—407
Феррари, Джузеппе (1811—1876) —
539
Фехнер, Густав Теодор (1801 —1887)—
364, 365
Фихте, Иоганн Готлиб (1762—
1814) — 24, 37, 275, 326, 366, 421,
560
Фишер, Ку но (1824—1907) — 338
Фишер, Эмиль (1852—1919) — 409
Фольгард, Якоб (1834—1910) — 277
Фолькельт, Иоганнес Иммануил
(1848—1930) — 338
Фома Аквинский (Томас Аквинат)
(1225—1274) — 557
Форлендер, Карл (1860—1928) —
338, 341, 385, 422
Фохт (Фогт), Карл (1817—1895)—
174, 324, 334, 336—337, 384, 385,
422
Фрааз, Карл Николас (1810—1875)—
151, 152
Франкленд, Эдуард (1825—1899) —
409
Фраунгофер, Йозеф (1787—1826) —
411
Фрёдипг, Густав (1860—1911) — 577
Фулье(Фуйе), Альфред (1838—1912)—
486, 498—499
604
Фурье, Шарль (1772—1837) — 79,
275, 577, 581
Фьортофт, Улаус Йоханнес Амунд-
сен (1847—1878)—595
Хейер, Беньямин (1767—1812) —
572
Ховельянос, Гаспар Мельчор де
(1744—1811) — 555
Хук, Сидней (р. 1902) — 103
Целлер, Эдуард (1814—1908) — 338
Цельнер, Иоганн Карл Фридрих
(1834—1882) — 157
Чемберлен, Джозеф (1836—1914) —
446
Чернышевский, Николай Гаврило-
вич (1828—1889) — 84, 274, 308
Шамбр, Анри (р. 1908) — 187
Шаппер, Карл (р. ок. 1812— ум.
1870) — 73
Шванн, Теодор (1810—1882) — 22,
148, 399
Шёберг, Франц — 580
Шекспир, Вильям (Уильям) (1564—
1616) — 308, 479
Шеллинг, Фридрих Вильгельм
Йозеф (1775— 1854) — 31, 32,
272, 326, 474, 486, 560, 590
Шиллер, Иоганн Христоф Фридрих
(1759—1805) — 302, 303
Шлейден, Маттиас Якоб (1804—
1881) — 148, 399
Шмидт. Конрад (1863—1932) —
215, 217, 219, 269, 325
Шмидт, Отто Юльевич (1891—1956)—
165
Шмидт, Эдуард Оскар (1823—1886)—
154
Шопенгауэр, Артур (1788—1860) —
324, 325—330, 332, 357, 361, 364,
384, 385, 418, 422, 486, 501,
589
Шоолеммер, Карл (1834—1892) —
152, 153, 392—398, 408, 423, 461
Штаммлер, Рудольф (1856—1938)—
341
Штарке, Карл Николай (1858—
1926) — 186
Штаркенбург, Гейнц — 216, 263,
278, 448
Штирнер, Макс (псевдоним Каспара
Шмидта) (1806—1856) —63
Шуберт-Зольдерн, Рихард (р. 1852)—
354
Шульце-Делич, Франц Герман
(1808—1883) — 367
Шуппе, Вильгельм (1836—1913) —
354, 355
Эвелинг, Эдуард (1851 —1898) —
461, 462—464, 469
Эвелинг (Маркс-Эвелинг), Элеонора
(Тусси) (1855—1898)—461—462, 469
Эвербек, Август Герман (1816—
1860) — 73
Эвклид (Евклид) (IV—III вв.
до н. э.) — 420, 594
Эйнштейн, Альберт (1879—1955)—
192
Эктон, Гарри Бэрроуз (р. 1908) —
15—16, 250—251
Энгельс, Фридрих (1820—1895) —
13, 14, 15, 16, 18, 19, 20, 22, 23,
24, 30—33, 35, 38, 39. 45, 46, 49,
51, 52—67, 68, 73—80, 82—89,
93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101,
118, 121 — 125, 127—129, 131 — 133,
135, 137—138, 139, 140, 141, 142,
145, 146—222, 224—228, 229—
242, 244—245, 247—254. 256—
275, 277—291, 293—300, 302—
319, 321, 322, 323, 325, 326, 335,
337, 339, 344, 366, 368, 369, 370,
371, 372, 373, 376, 378, 379, 381,
382, 383, 384, 385, 386, 387, 388,
390, 391, 392, 393, 394, 396, 397,
398, 401, 412, 413, 414, 415, 421,
423, 425, 433, 448, 451, 452, 453,
454, 455, 460, 461, 462, 467,
468, 472, 473, 495, 508, 509, 510,
512. 513, 514, 516, 517, 519, 526,
527, 531, 544, 545, 546, 547, 552,
564, 566, 567. 572, 578, 580, 581,
582, 591, 593
Эпикур (341—270 до н. э.) — 26, 27,
28, 274
Эрнст, Пауль (1866—1933) — 325, 593
Эрстед, Андерс Санде (1778—1860)—
582
Эрстед, Ханс Кристиан (1777—1851)
— 571, 582, 590, 596
Эсхил (525—456 до н. э.) — 28, 303,
306
Эшли, Уильям Джеймс (1866—
1927) — 448—449
Юм Давид (1711—1776) — 175,
326, 344, 349, 442, 478, 483, 485
Юнг, Георг (1814—1886) — 52, 58
Ясперс, Карл (р. 1883) — 588
605
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
Абсолют, абсолютная идея — 72,
102, 442, 443, 444, 574, 575, 592
Абсолютный идеализм английский —
426, 440—444, 466, 469
бстракция — 72, 73, 109—111, 176,
191, 272, 273, 342, 374
— абстрактное и конкретное —
113—115, 117, 118, 246
Агностицизм—154, 175, 176, 191,
193, 242, 322, 324, 356 — 357, 375,
403, 404, 405, 407, 408, 409, 422,
426, 427, 438, 439, 442, 453, 454,
459, 473, 475, 480, 506—507, 519,
527, 541, 582
Анализ и синтез—115—116, 117,
246, 281, 284, 490
Анархизм—63, 68, 221, 222, 525,
544—545, 565—567
Антагонизм—см. Противоречие
Антиномии — 481, 484
Антропологизм — 38, 39, 50, 59, 64
Априоризм — 338—339, 341—342,
362, 375, 483, 485, 516—517
Атеизм — 26—27, 308—315, 335,380
Атомистика, атомно-молекулярная
теория — 28—29, 152—153, 179,
408, 416, 417, 457, 458, 542—543
Базис и надстройка — 129, 217, 218,
219, 253, 261—263, 288, 465
Бесконечное и конечное— 192, 199—
200, 482—483
Биология—21, 22, 148, 149—151,
162—164, 170—174, 399—407,452—
455, 502—509
Бытие и сознание — 29—30, 43—44,
45, 231, 233—234, 336, 341, 516
См. также Сознание, Основной во-
прос философии, Материализм,
Идеализм, Общественное бытие и
общественное сознание
Видимость — 53, 106, 240
Витализм — 397—398, 404, 506—510
Возможность и действительность —
107—108, 240
Волюнтаризм — 325—329, 331, 356,
357, 358, 366, 422, 483, 484, 487
Время — 191 —192, 236—237, 348
Всеобщее — см. Единичное, особен-
ное и всеобщее
Вульгарный материализм — 274, 324,
333—337, 353, 384—385, 422
Гегельянство — 440, 441, 582, 592
См. также Неаполитанские гегель-
янцы
Географическое направление в соци-
ологии — 251, 444, 446—447, 450
Гипотеза — 176—177
Гносеология — см. Теория познания
Государство — 35, 37, 39—41, 209—
210, 221, 225, 253, 257, 379, 435,
443, 464, 525, 566—567, 575—576
— буржуазное — 78, 125
— и пролетарская революция —
124—126, 226
Гуманизм — 294, 588, 590
Дарвинизм — см. Эволюционная те-
ория в биологии
Движение — 161, 190—191, 237,
334—335
— формы движения материи — 160,
161, 164
— и покой— 189—190
Дедукция — см. Индукция и дедук-
ция
Детерминизм — 238, 459, 506
См. также Необходимость, Свобода,
Причинность
Диалектика, диалектический метод
— Гегеля — 17—18, 81, 84, 333,
393, 561—562
606
— противоположность марксистской
диалектики диалектике Гегеля —
28, 51, 101—102, 104—105, 113,232
— марксистская, материалистиче-
ская— 17, 25, 72, 91, 102, 187, 188,
194, 195, 197, 200, 204, 231, 232,
239, 264, 275, 281—282, 286—287,
384, 395, 519, 546—547
— единство диалектики, логики и
теории познания — 100, 110, 121,
178, 231—232, 233, 244—248, 317
— и естествознание — 20, 21, 22, 23,
89, 148, 149, 155, 158, 159, 393—
396, 415, 509, 512, 540—541, 543,
578, 579, 594, 596
— основные законы диалектики:
— единства и борьбы противопо-
ложностей— 41, 103, 200, 201 —
202, 238, 520
— перехода количественных изме-
нений в качественные— 104—105,
164—165, 166, 178, 200—201, 238
— отрицания отрицания — 51, 105,
182, 200, 202—204, 238, 396
См. также Возможность и действи-
тельность, Необходимость, Слу-
чайность, Сущность и явление,
Единичное, особенное и всеобщее
Диалектический материализм — 23,
80, 91, 92, 187, 188, 230, 315,
372____373
— предмет — 84, 186—188, 232
— единство теории и метода — 80,
84—85, 179, 187, 231, 232, 237,238,
315, 316, 317
— единство теории и практики —
231, 248, 315
— партийность — 156, 160, 230
См. также Марксистская философия
Диктатура пролетариата — 74, 75,
76, 86, 124, 125, 126, 221, 256,257,
525—526
Догматизм — 242, 244
Должное и сущее — 24
Единичное, особенное и всеобщее —
НО, 167, 194, 282, 478—479
Единство мира—188—189, 192—
193, 233, 236, 237, 238, 412
Естественно-исторический материа-
лизм — 325, 345, 399, 400, 403, 404,
419
Естествознание— 160, 278—287, 324,
345
— три великих открытия XIX в.—
147, 285
— история естествознания — 275—
287
См. также Биология, Физика, Хи-
мия, Атомистика, атомно-молеку-
лярная теория, Витализм, Жизнь,
Клеточная теория, «Тепловой
смерти вселенной» гипотеза, Эво-
люционная теория в биологии, Пе-
риодический закон химических
элементов
Жизнь — 162—164, 507—509, 578—
579
«Жизненного ряда» закон — 346,
352—353
Закон, закономерность— 106—107,
239, 240—241, 252, 349, 361, 439,
483, 485, 489, 490, 492, 495
Идеализм — 18, 53, 58, 193, 236,272,
273, 418, 516, 573
— классовые и гносеологические
корни — 175— 176, 177, 272—273,
360, 492
— в понимании истории — 54, 55,
57, 63, 64, 65, 70, 81, 82, 86, 211 —
212, 250, 450, 523—524, 567
Идеология — 16, 210—211, 215
— относительная самостоятельность
развития — 215—218, 269, 311,550
— активная роль — 127, 218—219,
262—263, 388—389, 465, 522, 550
— буржуазная — 78, 212
— пролетарская, социалистиче-
ская— 15—16, 67, 79
Имманентная философия — 354—355
Индивидуализм буржуазный—63,
291, 293, 295, 354, 436, 588, 593,
594
Индукция и дедукция—115, 116,
171—172, 246
Интернационализм пролетарский —
67, 78, 295
«Интроекция» — 346, 347—348
Иррационализм — 322, 327—331, 342,
357, 361, 362—363, 366, 422, 473,
489, 491, 493, 527, 583, 584, 586,
594
Истина — 199—200, 475, 477, 483,
582, 583, 584
«Истинный социализм» — 66, 67, 68
Исторический материализм — 55, 85,
129, 249, 250, 265, 266, 315
— историческая закономерность и
сознательная деятельность лю-
дей— 211—212, 252
— основные законы и категории —
253, 257, 258, 259, 260, 261—263
— партийность — 230
607
См. также Материализм в понима-
нии истории, Классы и классовая
борьба, Революция социальная,
Общественное бытие и обществен-
ное сознание, Народные массы, их
роль в истории, Производительные
силы и производственные отноше-
ния, Базис и надстройка
Историческое и логическое — 114,
117, 118—120, 246, 247
История философии — 57, 266—275,
318
См. также Философия
Категории — 69, 70, 71, 72, 73, 105
106, 167, 194—198, 341, 342
Католическая социология — 532—
535
Качество и количество—168, 201
См. также Диалектика — пере-
ход количественных изменений в
качественные, Скачки в раз-
витии
Классификация наук— 160—161,437
Классы и классовая борьба — 75,
86, 99, 104, 126, 130, 131, 208—209,
253, 256, 257, 258, 499, 520, 524,
549
— классовая борьба пролетариа-
та — 76, 99, 104, 256—257
Клеточная теория — 21, 22, 147,148,
400—401, 507
Количество — см. Качество и коли-
чество
Кондиционализм —407
Конечное — см. Бесконечное и ко-
нечное
Конкретное — см. Абстракция — аб-
страктное и конкретное
Краузизм — 560—561
Критерий истины — 241, 243, 277,
341, 353, 358, 360
См. также Практика
Лассальянство — 367—368
Личность, ее роль в истории — 63,
127, 128, 254—255, 260—261 279,
362, 367, 593
— при социализме — 136—137, 294
См. также Народные массы, их роль
в истории
Логика диалектическая — 109, 112,
113, 114, 118, 167, 194—199, 233,
244— 247, 316
— соотношение логики формальной
и диалектической — 194, 244—247
См. также Диалектика
Мальтузианство— 150, 172, 173, 251г
339, 380, 433, 436
Марксистская философия—11, 15.
19, 60, 83, 250, 315—316, 318, 322.
421, 423, 515, 527
— предмет — 84
— единство теории и практики —
82—83, 92
— партийность — 54, 61, 86, 156, 160,
230, 318
См. также Диалектический материа-
лизм, Исторический материализм
Математика—175—176, 180—182,
342, 419—421, 594—595
Материализм — 57—58, 159, 193,
233—234, 249, 418
— формы — 23, 80, 273—274, 287
— метафизический, механистиче-
ский—18—19, 189, 240, 241, 250,
273—274
— в понимании истории — 40, 44,
49, 63—64, 85, 249—250, 251, 262
— Фейербаха—18—19, 59
— и естествознание — 148, 149, 152,
158, 159, 398, 417, 423, 426, 455, 456,
457, 458, 474, 502, 509, 510, 512,
541, 543, 578, 579, 590, 596
См. также Диалектический матери-
ализм, Вульгарный материализм,
Естественно-исторический матери-
ализм
Материя— 178, 191, 235—236, 250.
251, 252, 334, 341, 427, 439, 477,
486—487
— и движение— 189—191, 397
— строение — 152, 178—179
Махизм — см. Эмпириокритицизм
Мера — 168, 201
Метафизика, метафизический ме-
тод—22, 81, 103, 107, 157—158,
170—171, 195, 281—282, 432
— буржуазной политической эконо-
мии—102, 103, 108, ПО, 117, 120
Механицизм, механистическое пони-
мание природы и общества (плос-
кий эволюционизм) — 154, 155,
157, 161, 178, 285, 336, 353, 403,
404, 405, 414, 429, 430—435
Мистика, мистицизм — 352, 358, 359,
360, 361, 442—444, 485, 493, 592
Младогегельянцы — 28, 37, 39, 52,
53, 54, 55, 56, 57, 63
Мораль (нравственность)—214,
288, 313, 358
— пролетарская, коммунистиче-
ская — 214—215, 290, 293—296,
390
См. также Этика
608
Мышление — 102, 194, 234, 242, 341,
352, 374, 478
— и язык — 64, 206
Наивный реализм — 348
Народные массы, их роль в исто-
рии _ 46, 54, 55, 85—86, 122, 123,
253, 254, 260—261, 502, 563
Натурализм, натуралистическое на-
правление в социологии — 494
Наука — 277—278, 279, 317, 342, 343,
344, 361, 408, 428, 429, 430, 439,
480, 503, 504, 568, 569. 588—589
Неаполитанские гегельянцы — 535—
538, 569
Необходимость— 108—109, 135, 170,
171, 195, 197, 198, 224, 240, 292,
415, 489—493
См. также Случайность
Неокритицизм—481—485, 493
Неокантианство—186, 324, 337—
344, 375, 385
Ницшеанство — 324, 356—359, 385
Нравственность — см. Мораль, Эти-
ка
Общее и отдельное — см. Единич-
ное, особенное и всеобщее
Общественное бытие и обществен-
ное сознание — 44, 45, 54, 63, 65,
129, 131, 132, 134, 216, 249, 251,
253, 353, 494
Общественно-экономическая форма-
ция — 134, 263—266
— коммунизм, социализм—132—
133, 135—136, 222—226, 260,467—
468
Общество — 206, 250, 266, 575
Объективизм буржуазный—81, 86
Опыт —341, 346, 348, 349, 351,355,
407
«Органическая теория» общества —
434—435, 449, 496, 498—499
Основной вопрос философии — см.
Философия — основной вопрос,
Бытие и сознание
Особенное — см. Единичное, общее
и особенное
Отражение, теория отражения —
102, 106, 109, 113, 116—117, 118,
191, 193, 234, 238, 241, 316, 417
См. также Теория познания
Отрицание — 51, 105, 182, 203
См. также Диалектика — отрицание
отрицания
Отчуждение — 48—50
Периодический закон химических
элементов — 177—178, 413, 511 —
512, 579
Персонализм — 485, 493
Плюрализм — 582, 592
Позитивизм — 345, 346, 401, 426—
440, 444, 468, 474, 475, 476, 480, 493,
494—499, 519—520, 535, 538—540,
547—548, 570, 592
Познаваемость мира— 18, 193, 234
Познание — см. Теория познания
Покой — см. Движение
Прагматизм — 358, 436, 439
Практика— 18, 60, 241, 374—375
— роль в познании — 18, 42, 59,
ПО, 197, 198, 241, 243, 277, 374
См. также Опыт
«Принципиальная координация» —
346, 350—352
Причинность— 197, 243, 349—350,
405, 407, 428, 478, 491, 492, 589
— причина и следствие — 170, 244
Прогресс общественный—72, 134—
135, 259—260, 264—266, 329, 343—
344, 432, 433, 445, 449, 465, 502
Производительные силы и произ-
водственные отношения — 36, 58,
61, 65, 71, 85, 129, 130, 133, 134,
250, 253, 254, 255, 257, 258, 259, 260,
261, 262, 388
Производство — 253, 254, 255, 317
Пролетариат — 47, 51, 52, 54, 559,
564
— всемирно-историческая роль —
44, 45, 46, 47, 51, 54, 55, 56, 76
Просветители — 554—556
Пространство — 191 —192 236—237,
348, 420
Противоположность — 40—41, 103
170, 202, 239
См. также Противоречие, Диалекти-
ка — закон единства и борьбы
противоположностей
Противоречие — 70, 103, 104, 202
238, 257
— антагонистическое — 56, 71, 72,
104, 202
Прудонизм — 68—71
Психологическое направление в со-
циологии — 448, 494, 501—502
Равновесия теория — 432—433
Развитие— 166, 172, 264, 336, 519—
520
Различие — см. Тождество и разли-
чие
Расизм — 358—359, 430, 433, 445,
499—501, 524
609
Реализм (в искусстве) — 304, 305,
307—308, 564, 565, 576, 593
Ревизионизм, реформизм—15, 16,
48—49, 90, 91, 133, 161, 232—233,
294, 295, 338, 355, 369—370, 377—
378, 383, 384, 385—386, 392, 447,
461, 496, 515, 520, 544
Революция социальная — 75, 122,
123, 124, 133, 134, 222, 253, 258
— буржуазная — 43, 75, 123
— пролетарская, социалистиче-
ская— 43, 66, 71, 74, 75, 76, 86,
104, 123, 125, 258
— непрерывная— 123—124
Религия —43, 49, 59—60, 132, 213—
214, 309, 310, 311, 335, 380, 429—
430, 439, 442, 480, 487, 488, 584—
585
Релятивизм — 177, 322, 346, 353, 362,
434, 482, 483, 584
Свобода—29, 135, 224, 291—292,
483—484, 485, 583, 587
Символов теория — 403—404
Синтез — см. Анализ и синтез
Скачки в развитии — 105, 165, 166,
264, 519—520
Скептицизм — 193, 242, 322
Следствие — см. Причинность
Случайность— 108—109, 170, 171,
195, 240, 415, 489, 493
См. также Необходимость
Созерцательность— 18, 59, 60, 81
Сознание — 64, 206, 234, 250, 309,
336, 372, 427, 475—476, 478, 558
См. также Бытие и сознание
Социалистическая революция — см.
Революция социальная — револю-
ция пролетарская, социалистиче-
ская
«Социальный дарвинизм»— 150, 154,
174, 251, 364, 436
Социология, социологические воз-
зрения — 249, 322—323, 329—330,
331—332, 339, 353—354, 358—359,
362, 363—364, 365, 428, 434—436.
443, 444—452, 469, 494—502, 559,
563, 575—576
См. также Географическое направ-
ление в социологии, Мальтузиан-
ство, Католическая социология,
Теория героев и толпы, Психоло-
гическое направление в социоло-
гии, «Социальный дарвинизм»
Способ производства—129, 259
Стихийный материализм — см. Есте-
ственно-исторический материализм
«Существование» — 583, 584, 585,
586
Сущность и явление — 105—107, 240,
243, 403, 442
Схоластика, неосхоластика — 557,
558, 568—569
Телеология — 158, 265, 333, 361, 362,
365, 453
Теория героев и толпы — 46, 52, 55,
56, 57
Теория познания — 341—342. 346—
348, 358, 365, 373, 374, 434, 475,
476, 477, 483—484, 589
— диалектического материализма —
59—60, 105—106, 167, 193—194,
199—200, 238, 241—242, 255, 277,
280—282
— соотношение чувственного и ра-
ционального в познании — 242—
243, 518
См. также Диалектика—единство
диалектики, логики и теории по-
знания, Отражение, Теория отра-
жения, Практика, Истина, Мыш-
ление, Критерий истины, Абстрак-
ция
— и естествознание — 19—20, 23,
154, 155, 159, 198—199, 275—276,
279, 401, 417, 455, 504—505
«Тепловой смерти вселенной» гипо-
теза — 414—416
Товарный фетишизм— 132, 312
Тождество и различие — 170
«Традиционализм» — 554, 558—560
Труд —47—49, 129, 130, 205—206,
253
Утилитаризм — 428, 429, 436
Факторов теория — 444, 448, 496 —
497
Фидеизм — 473, 484, 491, 492—493,
527
Физика — 21—22, 148—149, 154-
155, 168—170, 285, 397, 411—412,
413—419, 455—460, 590
«Физический идеализм»— 175, 345
«Физиологический идеализм» —338,
345, 404
Философия — 25, 28, 32, 34, 38—39,
41, 42, 58, 81, 213, 215, 267, 268,
269, 317, 318, 338, 342—343, 371,
443, 482
— основной вопрос—193, 233.234,
236, 271
610
— классовый характер — 81, 268
— партийность — 271—272, 399 -
400
— и естествознание—19—20, 23,
154, 155, 159, 198—199, 275—276,
279, 401, 417, 455, 504—505
См. также Марксистская филосо-
фия, Позитивизм. Неокантианство
и другие направления в филосо-
фии на соответствующую букву
алфавита
«Философия жизни» — 324, 359—
364, 436, 485—489, 493
«Философия случайности» — 489—
493
Химия —21, 22, 152—153, 285. 393—
398, 407—411, 412—413, 509—512,
540—543, 577—579, 594
Эволюционная теории в биологии —
149—151, 170—171, 172—173, 174,
452, 453, 462
Эклектика — 271—272, 345, 351, 353,
359, 366, 389, 477, 480, 497, 498,
499
«Экономический» материализм —
389, 449
«Экономии мышления» принцип —
346, 349—350
«Элементы мира» — 347, 348, 349
Эмпиризм — 324, 408, 409, 426, 427,
453, 455, 505, 579, 592
Эмпириокритицизм — 324, 344—354,
355, 406, 407, 417, 438
Энергии сохранения и превращения
з акон — 22, 107, 148—149,168, 578
Эпикуреизм — 26—27, 28—29
Эстетика — 299—308, 342, 479—480,
488, 564—565
Этика —38, 287—299, 327, 329, 340,
342, 354, 365, 389—390, 428, 436—
437, 439—440, 488, 575, 584—588,
589
См. также Мораль
«Этический социализм»— 344, 370,
386, 463
Явление — см. Сущность и явление
ОГЛАВЛЕНИЕ
От редакции..................................................... 5
Глава первая
Возникновение диалектического и исторического материализма —
революционный переворот в философии......................... 11
1. Исторические условия и теоретические предпосылки возникнове-
ния философии марксизма.......................................... И
2. Начало общественно-политической и научной деятельности
Маркса и Энгельса............................................... 24
3. Начало перехода Маркса и Энгельса от идеализма к диалекти-
ческому материализму и от революционного демократизма к
коммунизму («Рейнская газета») ................................. 33
4. Окончательный переход Маркса и Энгельса от идеализма и рево-
люционного демократизма к диалектическому материализму и
коммунизму...................................................... 39
5. Дальнейшая разработка Марксом и Энгельсом философских
основ научного коммунизма («Святое семейство», «Немец-
кая идеология») . , ............................ 52
6. Развитие диалектического и исторического материализма в борьбе
против прудонизма («Нищета философии») ......................... 67
7. «Манифест Коммунистической партии» — программный документ
марксистского мировоззрения .................................... 73
8. Сущность и значение революционного переворота в философии, со-
вершенного Марксом и Энгельсом ................................. 80
9. Основные периоды развития марксистской философии в эпоху
домонополистического капитализма................................ 86
Глава вторая .
Развитие диалектического и исторического материализма в пе-
риод от буржуазных революций 1848—1849 гг. до Париж-
ской Коммуны................................................ 93
1. Развитие диалектического материализма в «Капитале» и других
трудах К. Маркса........................................... 100
2. Развитие исторического материализма в «Капитале» и других тру-
дах Маркса и Энгельса.......................................121
Глава третья
Развитие Марксом и Энгельсом диалектического и исторического ма-
териализма в период после Парижской Коммуны (1871—1895 гг.) 139
1. Диалектико-материалистическое обобщение Марксом и Энгельсом
результатов развития естествознания.............................146
2. Дальнейшее развитие диалектического материализма в философ-
ских работах Ф. Энгельса. Значение трудов Ф. Энгельса «Анти-
Дюринг», «Людвиг Фейербах»....................................
3. Дальнейшее развитие исторического материализма Марксом
и Энгельсом.............................................. •
Глава четвертая
Диалектический и исторический материализм — система философских
взглядов Маркса и Энгельса, мировоззрение революционного про-
летариата ....................................................
1. Основные черты диалектического материализма в трудах Маркса
и Энгельса....................................................
2. Основные черты исторического материализма в трудах Маркса
и Энгельса....................................................
3. Вопросы истории философии в трудах Маркса и Энгельса
4. Философские вопросы истории естествознания в трудах Маркса
и Энгельса....................................................
5. Вопросы этики в произведениях основоположников марксизма
>6. Вопросы эстетики в произведениях Маркса и Энгельса ....
7. Философское обоснование научного атеизма в трудах Маркса
и Энгельса....................................................
Глава пятая
-Философская и социологическая мысль в Германии в период от бур-
жуазной революции 1848 г. до начала эпохи империализма . .
I. Буржуазная философская и социологическая мысль.............
2. Идеи диалектического и исторического материализма в трудах
последователей Маркса и Энгельса. Борьба с влияниями бур-
жуазной и мелкобуржуазной идеологии в рабочем движении
Германии .....................................................
3. Философские идеи в трудах естествоиспытателей............
Глава шестая
Философская и социологическая мысль в Англии в период домоно-
полистического капитализма (вторая половина XIX в.) . . .
1. Английский позитивизм второй половины XIX в. (Милль, Спенсер
и их последователи) ..........................................
2. Философская реакция 70—90-х годов. «Абсолютный» идеализм
3. «Географизм» и расизм в английской буржуазной социологии . .
4. Философские вопросы естествознания в трудах английских ученых
второй половины XIX в........................................
5. Распространение философских идей марксизма в Англии . . .
Глава седьмая
Философская и социологическая мысль во Франции в период от ре-
волюции 1848 г. до начала эпохи империализма.................
I. Основные течения буржуазной философии после революции
1848 г.......................................................
2. Французская буржуазная социология (позитивизм, расизм, психо-
логическая школа) ............................................
3. Философские вопросы в трудах французских естествоиспытателей
4. Распространение и развитие марксистской философии во Франции.
П. Лафарг, Ж- Гед............................................
183
205
229
230
2'48
2 66
275
287
299
308
320
325
366
398
424
426
440
444
452
460
470
474
494
502
512
Глава восьмая
Основные течения философии и социологии в Италии и Испании
в период утверждения капитализма (вторая половина XIX в.) . 528
Италия...................................................528
1. Итальянская домарксистская философская и социологическая
мысль в середине и второй половине XIX в...............529
2. Философские вопросы естествознания в трудах итальян-
ских ученых............................................. 540
3. Распространение марксистской философии в Италии в конце
XIX в. Антонио Лабриола................................. 543
Испания................................................. 552
Традиции философской мысли в Испании и важнейшие течения
испанской философии во второй половине XIX в...........554
Глава девятая
Философская и социологическая мысль в Скандинавских странах
в период домонополистического капитализма (вторая полови-
на XIX в.) .... - 571
1. Швеция ...............................................572
2. Дания .............................................. 581
3. Норвегия ........................................... 591
Именной указатель .......................................597
Предметный указатель.....................................608
История философии,
том III
Утверждено к печати
Институтом философии
Академии наук СССР
Технический редактор В. В. Брузгуль
*
РИСО АН СССР № 48-90В. Сдано в набор 2/VI 1959 г.
Подписано к печати 25/VII 1959 г. Формат60X92’/^. 38,5 печ. л.
38,2 уч.-изд. л. Тираж 45000 экз. Т—09119.
Изд. № 3633. Тип. зак. №1876
Цена 25 руб.
Издательство Академии наук СССР.
Москва, Б-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография Издательства АН СССР
Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
ИСПРАВЛЕНИЯ И ОПЕЧАТКИ
Страница Строка Напечатано Следует читать
250 15 св. подчиняющейся подчиняющегося
271 5 св. освобождения освобожденного
341 9 св. 1929 1928
367 18 св. [гелертерского, архи гелертерского-архи,
401 7—8 сн. слома словам
407 3 св. Ф. Ферворна М. Ферворна
448 17 сн. Т. Роджерса Дж. Э. Т. Роджерса
467 11 св. Г айдманом Г айндманом
569 10—И св. отрицание отрицания
587 3 сн. 580 590
588 6 сн. Кьеркегора по Кьеркегора и
574 3 сн. непосредственное неп ростр анств енное
585 20 сн. и религиозная «стадия» «религиозная стадия»