Г £ к* «

MRKCb НОРДПУ.

ДЪДУШИИМЫ
С H A 3 И И.
ДЛЯ

ДѢТЕЙ

ПЕРЕВОДЪ

СЪ

8 — 12

ЛѢТЪ-

НЬПЕЦКЯГО

Л. П. НИКИФОРОВА,
СЪ 6 КАРТИНАМИ 0Ъ КРАСКАХЪ
И МНОГИМИ РИСУНКАМИ
ХУД. НЕЙНАНД. ^

Изданіе Т-ва И. Д. Сытина.

2011110322

Типографія Т - в а И. Д. Сытина. Пятницкая, свой домъ.
M О С К В А — 1912 г.

о че му
розовый кустъ обзавелся
шипами.
Краенвъ розовый кустъ въ саду. Но УТИ
ужасные шипы! они часто колятся до крови,
когда хочешь сорвать бутонъ. „Ахъ, этотъ злой
кустъ!" иерѣдко восклицала ты, Макса, когда
тебѣ случалось уколоться и ты била его камышовой тросточкой. Но но говори этого, малютка! Когда ты узнаешь, лачѣмъ розовый

кустъ снизу доверху унизан ъ шинами, ты увидишь. что оіп»
но злой, а очень добрый.
Помнишь, какъ нѣлъ соловей въ майскія ночи, когда
мѣсяцъ такч. ярко свѣтилъ, когда розы такъ славно благоухали, a свѣтлячки свѣтилиоь в ъ травѣ. ІІѢсни соловья были
такъ жалобны, что норой казались почти рыданіями; тебѣ становилось грустно и ты спрашивала: „Отчего нтотъ малеиькій
соловупіко такъ печально ноетъ?"
Я разскажу тобѣ объ »томъ; вечера теперь долгіе. и времени у пась вволю.
Давно, очень давно нто случилось. Была весна, и къ нам ь
изъ жаркой страны нрилетѣли соловушки. Имъ тамт» стало
слишкомъ тепло, и они захотѣли пожить у насъ, гдѣ больше
прохлады и тѣии. Соловушки облетали всю нашу мѣстпость:
лѣса, дуга и болыніе сады позади домовъ, иріискивая себѣ
такое деревцо или такой кустикъ, на которомъ могли бы свить
себѣ піѣздышко. Всѣ деревья были очень привѣтливы, предлагали имъ свои вѣтвн и обѣщали оказать гостепріимный пріютъ. Каждое деревцо хотѣло. чтобъ соловушки поселились на
немъ, и тихо шелестѣли листьями, восхищаясь ихъ дивнымъ
пѣніемъ.
Одна пара соловушковъ долго и внимательно выбирала,
себѣ мѣстечко, перелетая съ дерева на дерево, ел, куста на
кустъ, и, наконецъ, выбрала себѣ розовый кустъ. Кустъ быль
достаточно высокъ и тѣписгь; на немъ никто не жилъ, кромѣ
нѣсколькихъ чистепькихъ и тихихъ золотых'ь жучковъ, а
больше всего соловушкамъ нравилось то, что весь кусть былъ
разукрашен!» розами и такъ прекрасно благоухалъ. Шиповъ
на немъ тогда еще не было. Его с/гволъ былъ совсѣмъ гладокъ, такъ что можно было снизу доверху водитг. по немъ
рукой, не боясь оцарапать ее.
Содовушко был'ь очень доволеігь овоимъ выборомъ. І'адуясь, что у них'ь такое прекрасное уютное мѣстечко, oui.
весело заливался ликующими трелями. Розовый кусть быль

тоже радъ соловулікамъ и, въ восторі^ распустивъ всЬ бутоны, покрылся за ночь сверху донизу расцвѣтшими прекрасными розами.
Соловушки тотчасъ же принялись строить свое круглое
гнѣздышко подъ тѣнистой кровлеіі свѣтло - зеленыхъ листьевъ; болынія блѣдно-краспыя розы росли у нихъ иередъ самыми окошечками. Скоро они свили себѣ гнѣздышко нз'ь
отебельковъ травы и устлали его мягкимъ иухомъ, а соловьиха
снесла в ь него нѣсколько кротнечныхъ яичекъ и стала прилежно высиживать ихъ. Изъ яичекъ вылупились дѣтки, очаровательные маленькіе, мягкіе птенчики съ черными глазками, сѣрыми растрепанными головками и желтыми клювами.
Они постоянно разѣвали рты и все хотѣли ѣсть.
Счастливые родители съ любовью ухаживали за своими
тремя птенчиками, часто кормили ихъ, а соловушка-отецъ пѣлъ
нмъ самыя восхитителыіыя колыбелт.ныя пѣсенки. Со всѣхъ
сторопъ слетались сосѣднія птицы, садились на блнжайшія деревья, слушали эти радостный пѣсни и въ восгоргѣ хлопали
крыльями такь же, какъ мы въ такихъ случаяхъ хлопаемъ
в ъ ладоши.
Этотъ розовый кустъ росъ вблизи дима, гдѣ въ подвалѣ
жила сѣрая, отвратительная кошка съ зелеными глазами, щетинистыми усами и большими, острыми когтями. Кошка эта
была извѣстпая воровка и охотница нродѣлывать всевозможным злыя штуки. Она враждовала со всѣми и диемъ поэтому не смѣла показываться, — иначе собаки загрызли бы
ее до-смерти, а крестьянки ошпарили бы ее кипяткомъ. Выползала она изъ подвала только ночью.
Злая кошка въ своемъ подвалѣ слышала пѣніе соловушки
и злилась, какъ всѣ злые, когда слышать или видятъ чтонибудь хорошее. Пискъ мыніей, къ которому она прислушивалась, сидя по цѣлымъ часамъ у ирогрызенныхъ мышами
дыръ. казался ей гораздо иріятпѣе радостныхъ трелей и ела-

достныхъ колыбелыіыхъ пѣсепъ соловушки. II вотъ она выползла изъ своего темнаго подвала; полаком ь, скрываясь в ъ
травѣ и в'ь кустахъ. доползла до того мѣста, с ь котораго
могла ішдѣть розовый кустъ, и подняла свои зеленью глаза.
Увидѣвь гнѣздо соловутпекъ с ь тремя птенцами, она проіпннѣла:

I

— Ахъ! Это шайка прилегавших']» сюда итицъ! Онѣ позволяютъ себѣ шуміѵгь и горланить, словно онѣ одиѣ на всемъ
свѣтѣ. Подождите, я научу васъ будитт» честныхъ тружениковъ, когда они отдыхаютъ иослѣ обѣда,
Изгибая хвостъ дугой направо и налѣво, она обратно проползла в'ь свой подвалъ и стала дожидаться вечера. Въ сумеркахъ она снова вышла и медленно и неслышно добралась
до розоваго куста. Соловушки в ъ это время, по обыкновенно,
только что отлетѣли, чтобъ добыть своимъ птенчикамъ ужинъ
изъ мягких-!» гусеницъ и малснькихъ молей, появляющихся
послѣ заката солнца. Птенчики оставались
тѣмъ временемь одни, весело щебетали другь
ШІШИКНчіг
съ другомъ и радовались, что скоро вернется пх'ь мать и принесет'!» нмъ вкусной
ІПІЩП.
Вдруі^ь па краю гиѣзда появилась страшная голова съ зелеными, евирѣпыми глазами и ужасными усами. Это была злая
кошка. Она какъ настоящая разбойница взобралась по гладкому стволу розоваго куста
и напала на бѣдныхъ, беззащитных'!» итепцовъ. Малепт.кіе, пушистые птенчики были
так'ь исиугаші, что не въ силахъ были даже
пропищать о помощи. Ихъ смертельный
испугъ продолжался, однако, недолго. Въ
одно мгновеніе злая кошка перегрызла горлышки всѣхъ трехъ птенчиковъ, лапой выбросила изъ гнѣзда ихъ теплые трупики

и спрыгнула велѣдъ за ними, чтобы еъѣсть пхъ у корня
розоваго куста.
Нѣсколько виронъ ст. сосЪдней липы видѣли это убийство, ut» оно произошло такъ быстро, что опѣ но могли ому
номѣшать. Теперь онѣ съ громкимъ каркаиьемъ набросились
на убійцу и такъ яростно принялись клевать ее, что кошка
оставила трупы итенчиковъ и поспѣшила скрыться въ свой
подвалъ, гдѣ вороны не могли достать ся.
'Гѣмъ времепемъ вернулись домой соловушки н протиснули головку подъ листочки, прикрывавшіе ихъ гнѣздышко.
Съ отчаятемъ увидѣли они, что гнѣздышко пусто. Соловушки
выпустили изъ рта принесенныхъ червячковъ и молей и
стали такъ громко звать своихъ дѣтокъ, что голоса ихъ далеко раздавались в ъ вечернемъ воздухѣ. Вороны, сочувствуя
ихъ горю, прилетѣли къ нимъ и сообщили о постигшемъ пх'і>
несчастьи. Малонькія сердечки соловушекъ разрывались отъ горя,
Они спорхнули къ трупикамъ птепчиковъ, прикрывали их'ь
своими крылышками, жалобно стонали и не хотѣли съ ними
работаться, пока маленькіе жуки-могильщики не схоронили ихъ.
Это были иыишыя похороны. Всѣ муравьи, множество жуковъ
и большинство еооѣднихъ птиц'ь сопровождали грустную процессию. Но это не могло утѣшить несчастныхъ соловушекъ и
когда они послѣ похоронъ очутились одни в ъ опустѣвшемъ
гнѣздѣ, то принялись рыдатт» и спрашивать розовый кустъ:
— Зачѣмъ ты, розовый кустъ, допустилъ это, отчего ты
не защитилъ нашихъ птепчиковъ?
Розовый кустъ ничего не отвѣтилъ, по отъ огорченія завяли и осыпались па иемъ всѣ розы, и оігь глубоко задумался
иадъ тѣмъ. какъ бы ему защитить своихъ гостей и будущую
ихъ семью. Всю ночь работалъ оиъ тихо и прилежно. И вотъ
къ разсвѣту розовый кустъ быль снизу доверху усыпаиъ
шипами, такими же острыми и загнутыми, какъ когти
злой кошки. Обратившись къ безутѣшпымъ соловушкамъ, розовый кустъ нѣжно сказалъ:

— Милые соловушки, не горюйте, снесите снова яички,
высидите новыхъ нтеичиковъ и не бойтесь: съ ними ішчего
дурного уже не случится; видите, никакая злая кошка не мижетъ теперь напасть па нихъ; мои шипы вполнѣ защитит ь ихъ.
Соловушки не могли выносить одиночества: соловьиха
снесла снова яйца, высидѣла ихъ, и когда въ гнѣздѣ появились крохотные круглепькіе птенчики вгі> пуховой еѣрой одежд!.,
соловушко снова запѣлъ; по это была уже не прежняя иѣоиь,
не веселый трели, не ликующія иѣсни радости, a хватающіе
за сердце рыдающіе звуки, отъ которыхъ хочется плакать.
Соловей все не можетъ забыть свонх'ь первыхъ итенчиковъ
и съ грустью вспомипаетъ о нихъ, хотя новые птенчики доставляютт. ему много утѣшенія.
Съ т ѣ х ъ норъ у розоваго куста есть шипы, и соловей папѣваетъ свою дивную жалобную пѣснь; но кошка ужъ не можетъ напасть на гнѣздо, когда мать улетаетъ. чтобы добыть
своимъ итенчикамъ малепт>кихъ червячковъ и почныхъ бабочекъ.

Прош/іогодняя муха.

Т

ы знаешь, что бываетъ осенью ci» мухами? Какь только
начинаются холода, онѣ садятся на окна, не улетаютъ,
если ты слегка дотронешься до нихъ иальцемъ, и, наконецъ,
ты видишь, что онѣ неподвижно прилипаютъ къ стеклу и
умираютъ.
Жила-была большая бурая муха по имени Дзуммъ-Дзуммъ.
ІѴь одинъ теплый лѣтній день, когда окно было открыто,
она влетѣла въ кухню и осталась тамъ. В ъ кухнѣ было много
всякой нищи, и это очень понравилось мухѣ. Въ шкапу всегда
были кусочки сахара, а на столѣ остатки молока и кофе,
такт, что она всегда могла вволю иаѣсться и напиться. Каждый разъ поедѣ вкуснаго завтрака Дзуммъ-Дзуммъ аккуратно чистила себѣ мордочку, .тапки и крылышки и затѣмъ
съ любопытетвомъ смотрѣла, какь кухарка Марья хлопотала
у печки, затопляла ее, ставила горшки, солила и приправляла
кушанья, мѣшала и снимала пѣну. Дзуммъ - Дзуммъ старалась угадать, чѣмъ ей удастся еще полакомиться. А когда
Марьи не была въ кухпѣ. ДзуммъДзуммъ Полтала со сверч-

ком и, который жнлъ нь щели за почкой п ci» которымъ она
быстро подружилась. Этотъ сверчокъ былъ очень веселый,
онъ никогда не уставать болтать и трещать, расспрашивать и отвѣчать. У мухи было много іі гостей. Какъ только
Марья открывала утромъ окно, тотчасъ же влетали цѣлыя
кучи мухъ: сестеръ, тетокъ и сосѣдокъ Дзуммъ-Дзуммъ; ont»
здоровались съ Дзуммъ - Дзуммъ п принимались рассказывать ей всякія новости, а она любезно угощала пхъ кофе и
пирогами. У нея всего этого было в ъ изобиліи, и она всегда
могла угостить ихъ. Словомъ, жлзнь ея была вѣчнымъ
ииршествомъ, и время летѣло удивительно быстро, такъ
что не успѣла она оглянуться, какъ миновало лѣто и наступила осень.
Дзуммъ-Дзуммъ сперва ничего этого не за.мѣчала. ISA
жилось слишкомъ хорошо. Какое ей было дѣло до того, что
теперь каждую ночь были морозы? В ъ кухнѣ ей было тепло.
Но понемногу и она, однако, начала замѣчать, что на свѣтѣ
произошла какая-то перемѣпа. Марья все рѣже открывала
окно, и родственницы и знакомые не могли уже навѣщать
Дзуммъ-Дзуммъ. Если изрѣдка и залетала какая-нибудь пріятелыпща, то была удивительно вялой и едва дотрогивалась
до лакомствъ, который ей предлагала ДзуммъДзуммъ, лѣниво
отвѣчала па вопросы о повоетяхъ и иногда, къ великому
ужасу Дзуммъ-Дзуммъ, внезапно, па полуслов-!», падала и
больше не шевелилась.
Дзуммъ-Дзуммъ спрашивала у сверчка, что все это значило,
но онъ не отвѣчалъ. II когда Дзуммъ-Дзуммъ подползла ICI»
щели il заглянула в ъ нее, то увидѣла, что сверчокъ еналъ,
растопыривъ свои шесть лапокъ. Онъ спалч» теперь постоянно:
съ утра до вечера и съ вечера до утра. Дзуммъ-Дзуммъ не
могла себѣ этого объяснить, и ей стало ужасно непріятно.
Она выждала, когда Марья вышла пзъ кухни, и вьілетѣла
вслѣдъ за нею, чтобы побывать на воздухѣ и, можетъ-быть,
узнать, почему къ ней не являлись ея обычпыя иосѣтителыіицы,

почему тѣ пемногія мухи, который навінцали ее, были такъ
невеселы и слабы, почему онѣ такъ часто заболѣвали п умирали, сидя у иен въ кухпѣ и лакомясь кофе?
На свѣікемъ воздухѣ съ Дзуммъ-Дзуммъ едва не приключилась бѣда. Не успѣла она хорошенько замѣтить, что все
страшно измѣнилось, какъ холодт> насквозь ироиизалъ ее.
к])ылья отяжелѣли, лапы оцѣпенѣли, въ глазахъ иотемнѣло. и
у нея едва хватило силъ, чтобы сѣсть на чепчикъ Марьи п
вмѣстѣ съ ней вернуться домой. Не будь тутъ Марьи, и
Дзуммъ-Дзуммъ не удалось бы живой добраться до кухни.
Прошло довольно много времени, прежде чѣмъ ДзуммъДзуммъ окончательно пришла в ъ себя. Она постепенно начала
припоминать все, что ей мелькомъ удалось замѣтнть. Какъ
ужасно пусто было теперь на дворѣ! Правда, не было тамъ
этихъ страшиыхъ ласточекъ, который постоянно стараются
поймать и проглотить бѣдныхъ мухъ. но не было также ни
мухъ. пи комаровъ, ни бабочекъ, никого изъ обычныхъ веселыхъ насѣкомыхь, цѣлыми роями наполняющих!» воздухь при
тегглыхъ лучахъ солнца. На небѣ не было ни одного голубого
уголка, солнышко не показывалось, на деревьях'!» не видно
было зелеиыхъ листьевъ. Всюду одни голыя деревья, оѣрыя
облака и холодный пронизывающій все тѣло воздухь. Какое
блаженство, что у Дзуммъ-Дзуммъ есть теплая кухня, гдѣ
замазанныя окна не пропускают'!» холода, а у печки такъ же
тепло, какъ въ самый лучшін лѣтній день! Только не слт>дует'ь слишком'!, близко подлетать къ огито: но Дзуммч.-Дзумм ь
была всегда осторожна съ огнемъ.
Она избѣжала очень серьезной опасности. Это было ей
ясно. Она радовалась этому и on» удовольствія потирала иередпія ланки. Но Дзумм-ь-Дзуммт» была добрая муха. Она думала не о себѣ одной, а и о другихт» своих']» родныхъ и
двоюродных !» сестрахі». о теткахъ и сосѣдкахь, нріятельницах']»
и зпакомыхъ, съ которыми ві> веселое время года провела
столько прекрасных!» часовь. вмѣстѣ играя, лсѵжжа и летая.

Что-то сталось с ь ними? Онѣ, должію-быть, всѣ умерли; вѣдь
если бы опт. были живы, то. навѣриое, то та, то другая навѣстила
бы ее. Но никто не ирилеталъ къ ней. Это сильно огорчало
Дзуммъ-Дзуммъ. и, хотя ей самой было тепло, хорошо, она
часто сидѣла тихо гдѣ-нибудь въ уголкѣ и вздыхала по своимъ иодругамъ. Она, можеть-быть, иногда и плакала, но я не
могу утверждать этого; вѣді. слезы мухи такъ малы, что ихъ
трудно замѣтить.
Дзуммъ-Дзуммъ вдоволь пила и ѣла, ей было тепло и
она крѣпко спала; но спала слишкомъ много, такъ что с ь
каждымт» днем], -становилась все болѣе сонливой и тяжелой,
почти совсѣмъ не летала, все больше сидѣла или тихо ползала но стѣнамъ и потолку. Летать ей было трудно. Она удивлялась, что, прежде такая проворная, она теперь стала тяжеловесной. но постепенно привыкла и къ этому. Вѣдь ко «сему привыкаешь, даже къ одиночеству, хотя ісъ этому привыкнут!. всего трудпѣе.
Зима долго тянулась и, несмотря на коротки ' дни, у
Дзуммъ-Дзуммъ было достаточно времени, чтобъ все обдумать;
въ особенности же подумать о томъ, появятся ли когда-нибудь
мухи. Вѣдь было бы такъ ужасно скучно—вѣчно оставаться
единственной мухой. Жить на с.вѣтѣ совершенно одной—это
хуже смерти. Умрешь и ничего не будешь ни знать ни чувствовать, а при жизни испытывает!» и горе и тоску.
Правда, у ноя былъ любимый пріятель—сверчокъ. Но онъ
все спалъ и спалъ, и ничего нельзя было с ь иимъ подѣлать.
Проснется ли онъ когда-нибудь? Но если и проснется, то онъ
хоть п большой ея пріятель, все же въ сущности чужой и не
можетъ замѣннть кровную родню.
Предаваясь этимъ грустнымъ думамъ, Дзуммъ-Дзуммъ
чувствовала, какь что-то давило ея грудь и въ головѣ было
тяжело; даже сахаръ, пироги и кофе пе казались ей такими
вкусными, какъ прежде. Къ чему и богатства, если не с ь
кѣмъ ихъ дѣлить?

lin вотъ миновала, наконець, и зима; настала весна; солнце
снова сіяло и грѣло; а па тощихъ вѣткахъ двухъ деревьев!,
въ саду можно было замѣтить зеленый налетъ.
И вотъ однажды утром'ь, передъ обѣдомъ, случилось
нѣчто чудесное. Марья широко раскрыла окно кухни, и въ
него ворвался свѣжій восхитительный воздухъ; Дзуммъ-Дзуммъ
сперва вздрогнула,
но затѣмъ оживилась и помолодѣла.
ІІослѣ иѣкотораго колебаиія она осмѣлилась покинуть свой
уголокъ, иаходившійся тамъ, гдѣ потолокъ сходился со стѣной, и подлетѣла къ открытому окну. Едва выглянула она
изъ пего, какъ услышала кругомъ дорогое, такъ давно желанное, жужжаніе. Дѣлый рой красивыхъ, молодыхъ, блестяіцих-ь.
восхителыіыхъ, проворньіхъ мухъ кружился и игралъ при
яркомъ свѣтѣ солнца. Дзуммъ-Дзуммъ, опьяненная радостью,
шатаясь, бросилась в ъ ихъ толпу и, широко распустивъ крылья,
подлетала то къ той, то къ другой ближайшей сосѣдкѣ, стараясь обнять ее, прижать къ своей груди и расцѣловать. Она
захлебывалась отъ восторга и говорила:
Сестры, дорогія сестры! Ахъ, какъ я рада, что дожила
до того времени, что снова могу вндѣть васъ!
Но мухи съ ужасомъ разлетались отъ пен в ъ разный стороны. Одна изъ нііхъ воскликнула:
— Что это за пугало?
— Посмотрите на эту толстую вѣдьму,—жужжала другая.
— Сударыня, вы сегодня не почистили вашихъ крылышек ' ь ! —хихикала треть я.
И всѣ принялись емѣяться падь ней.
Дзуммъ-Дзуммъ была удивлена и оскорблена. Імі тяжело
было такъ долго оставаться па воздухѣ. и она, опустившись
па подокопникъ, съ грустью сказала:
— Неужели же никто изъ вас.ъ не знаетъ меня? Вѣдь я
Дзуммъ-Дзуммъ, il она стала по имени называть безчисленных'ь своихъ сестеръ, тетокъ и иріятелышцъ, которыя въ прошлом!. году были молоды и вмѣетѣ с ъ ною радовались жизни.

Ни покое 11око,іѣіlie му.ѵь не знало никого нзъ Тѣхъ,
кого она называла, и, чѣмъ больше бѣдпая Дзуммъ-Дзуммъ
перечисляла незнакомый имъ имена, тѣмъ съ большимъ недовѣріемъ и враждой относплист, къ ней молоды я мухи и шептали другъ другу:
— Берегитесь, она обманщица.
Подлетите же ко миѣ! ІІовѣрьте мнѣ!—съ тоской умоляла Дзуммъ-Дзуммъ.—Видите ли. в ъ прошлом'!, году у меня
было такъ много сестеръ и пріятелышцъ. Тогда мы составляли
такой же большой рой, какъ и вы теперь. II я была самая
веселая нзъ всѣхъ. Но наступила осень, всѣ умерли; за осенью
послѣдовала зима, я осталась совсѣмъ одна, и мнѣ казалось,
будто насталь всему конецъ. Но снова вернулась весна, я
снова вижу васъ; вы такъ же рѣзвы, какъ и мы нрошлым ь
лѣтомъ, и ІІ такъ счастлива, что вижу васъ. Но почему же
вы такъ недружелюбны, зачѣмъ вы сторонитесь п не хотите
признать меня вашей сестрой?
Молодыя мухи поближе иодлетѣли къ пей. съ большимъ
удивленіемъ выслушали ее и не мѣшали ей говорить, пока
она не устала и не закашлялась. Тогда ей отвѣтила муха
съ золотисто - рубиновыми глазами, невидимому, самая дерзкая.
— Сударыня,—сказала она,—все, что вы говорите, чистѣйшая нелѣпость. Мы не такъ глупы, какъ вы о насъ думаете. В ы насъ не обманете. Что вы тамъ говорите о нрошломъ годѣ? Каждая муха отлично зиаетъ. что міръ начался
только вмѣстѣ съ нею. До насъ ничего не существовало. II
никто не видѣлъ, чтобъ умирали мухи, если ихъ не съѣстъ
ласточка или воробей. Осень и зима? Это вещи неслыханный.
Насколько мухи нонимаютъ, всегда бываетъ то же, что и теперь. Вамъ слѣдовало бы нѣсколько подумать, прежде чѣмъ
нести такой вздорь!
Остальныя мухи одобрительно зажужжали, п одна изъ
нихь громко воскликнула:

— Развѣ вы не видите, что она сумасшедшая? Оставьте
же эту безумную болтунью и идемте танцовать.
И всѣ. весело распустит, свои блестящія. перламутровый
крылышки, поднялись и улетѣли.
— Сестрины! Милыя сестрицы!..—умоляла Дзуммъ-Дзуммъ
задыхающимся голосомъ, но ни одна муха не слушала уже ее.
И вотъ она очутилась одна на своемъ подоконникѣ, тогда
какь остальныя весело кружились вдали отъ пея вгь золотистомъ блеске солнца.
Дзуммъ-Дзуммъ долго нросидѣла такъ: она никакъ не
могла понять, почему ея молодыя сестры
такъ безсердечны къ ней. тогда какь она
всю зиму такъ сильно по иимъ тосковала.
Наконецъ она решила вернуться въ кухню,
посмотрѣть, не проснулся ли сверчокъ,
разсказать ему все, что она испытала, и
I [о дѣлиться с ь иимъ своимъ горемъ.
Сверчокь, дѣйствительно, проснулся,
по у него вт» гостяхъ былт, другой сверчокъ, и они наперерывъ другъ передь
другомъ трещали изо всѣхъ силъ; когда
Дзуммъ-Дзуммъ подошла и съ удивленіемъ
и нѣсколько стесняясь просунула свою
голову за печку, сверчокъ сердито закричал ъ на нес:
— Что вамь здѣсь нужно? Развѣ вы не видите, что у
меня гость? У меня нѣтъ теперь времени для васъ!
Дзуммъ-Дзуммъ, ни слова не говоря, удалилась в ъ свое
насиженное мѣсто вт» углу между потолкомъ и стеной, опустила крылья и тихо сидѣла, не шевелясь. На свѣтѣ что-то
нзмѣнилось и в ъ мірѣ народилась новая жизнь. Но что в ъ
этомъ для бѣдной Дзуммъ-Дзуммъ? Она постарела и не годилась для повой жизни. „Мне следовало бы осенью умереть
вместе со всеми моими сестрами!" грустно думала она и
ДНуѵікшш сказки.

2

омотрѣла lia дымъ, подымавшиеся изъ почки черезъ дымовую
трубу туда, высоко въ воздухъ, къ голубому небу. Она смотрѣла на этотъ голубоватый столбъ дыма, и въ пей пробуждалось страстное желаніе вмѣетѣ съ чтимъ дымомъ в ъ его
ласкающемъ тенломъ дыханіи подняться туда, вверхъ, на Г><>жій свѣтъ, въ воздухъ, освѣщаемый золотистыми лучами
солнца, подняться кь небу. Дзуммъ-Дзуммъ подползала ближе
и ближе и вдругъ почувствовала, что не в ь снлахъ больше
противиться; она взмахнула крыльями и мигомъ очутилась в ь
столбѣ дыма, который, кружась, подхватил'!» ее, и она исчезла
въ немь. Она не знала, что съ ней было; она была оглушена,
лишилась чувствь и въ одно мгновеніе превратилась въ пенелъ. Она не испытала никаких!, страдаиій, такъ какъ, падая въ огонь, ничего не сознавала.
А в'ь щели трещалъ сверчокт» со своими гостемъ, it пере дъ открытыми окномь кружились мухи въ полной у в е ренности. что онѣ вѣчно жили бы. если б'і, ихъ не ѣ.ти ласточки.

Хорошо только съ равными себѣ.
Одной маленькой дѣвочкѣ в ъ день ея рожденія в ъ
числѣ многихъ другнхъ
нрекрасныхъ вещей дядя
иодарилъ бѣлую мышку.
Дядѣ всегда приходили въ
голову такія замѣчательныя выдумки. Эта мышка
была очаровательное маленькое существо, съ мягкой шкуркой, блиставшей,
какъ серебро, съ рубиновыми глазами и съ усами
гордо и упрямо торчавшими
вверх'ь. Она жила в ъ красивой просторной клѣткѣ,
гдѣ у нея была мягкая постель изъ ваты бѣлой какъ
сиѣгъ, а па стеклянныхъ
блюдечкахъ лежала очень вкусная пища, — круипыя ппіеничныя зерна. Кромѣ того, в ь клѣткѣ находилось колесо, которое свободно вращалось, когда мышка прыгала въ него и
начинала тамъ бѣгать.
Маленькая дѣвочка .побила всѣхъ животныхъ, который
ее не обижали, и потому очень обрадовалась бѣлой мышкѣ
и назвала ее Онѣгурочкой. Многія дѣти боятся мышей и

принимаются шізжать, видя несчастнаго мышонка, бѣгущаго
по полу; но эта дѣвочка не Сояласт. мышей, она нѣжно
брала свою мышку въ руки и гладила ее. Казалось бы, что
это должно нравиться мышкѣ, на самомъ же дѣлѣ это не доставляло ей никакого удовольствія, напротивъ, въ рукахъ у
дѣвочки она вся дрожала, и ея маленькое сердечко сильносильно билось оТъ страха.
Ну, успокойся же, я вѣдь не кошка, не съѣмъ тебя,
говорила маленькая дѣвочка. и снова сажала мышку въ
клѣтку.—Ты еще пуглива, но со временемъ привыкнешь ко
мнѣ. Я буду любить тебя, ухаживать за тобою, и тогда ты
меня полюбишь и будешь моей пріятельницей.
II дѣвочка усердно ходила за маленькой мышкой. Ежедневно чистила она ея домпкъ. мѣияла вату, сыпала кормъ
въ чашки, а въ теплые часы дня ставила клѣтку на подоконпикъ, при чемъ наружную стѣнку клѣтки завѣшивала зеленой
матеріей, чтобъ красные глазки мышки не страдали отъ слишкомъ яркаго солнечнаго свѣта. II каждый разъ, подходя къ
мышкѣ, она ласково бесѣдовала съ ней.
Тебѣ хорошо, моя мышка. Тебѣ не нужно протискиваться въ темныя дырки, гдѣ. должно-быть, и грязно и холодно. гдѣ кишат'], тараканы и мокрицы. Врр! — и дѣвочка
дрожала отъ ужаса при одной мысли объ этомъ.—У тебя красивый домпкъ, ль немъ тепло и чисто, какъ у настоящей принцессы; я угощаю тебя лакомствами, даю тебѣ сладкій виноградъ.
изюмъ, орѣхи, булки и кусочки сала. На волѣ ты могла
попробовать всего этого лишь съ большой опасностью для
жизни. Здѣсь лее тебѣ не страшна никакая кошка. Ты настоящая счастливица среди мышей.
Но мышка думала иначе. Она оставалась понрежнему
угрюмой и нисколько не была благодарна своей госпожѣ за
ея заботы il любовь. Когда за ней не наблюдали, она съ удовольствіемъ бѣгала вгі> своемъ колесѣ или очень старательно,
какт> солдаты передъ смотром ь. причесывалась и чистилась по-

рсдними лапками. Но стоило только маленькой дѣвочкѣ подойти къ ея клѣткѣ, какъ она тотчасъ же переставала приглаживаться или играть и пряталась в ъ вату. А когда ея госпожа протягивала руку въ клѣтку, чтобъ поласкать ее, она
металась во всѣ стороны, если же ее все-таки ловили, она испуганно взвизгивала, пищала и отбивалась насколько позволяли ея слабыя силы, стараясь освободиться.
Глупенькая мышка, — говорила маленькая дѣвочка,
по не сердилась.—Со временемъ ты все же поймешь, какъ
хорошо я съ тобою обращаюсь.
Понимала ли это мышка, трудно сказать. Вѣроягно, она
просто рѣшила, что безполезно сопротивляться. Съ каждымъ
днемъ мышка все меньше отбивалась, когда дѣвочка брала
ее руками и потому казалась своей госпожѣ болѣе ручной.
Но она не подбѣгала, какъ бы ласково ни манила ее маленькая
дѣвочка; даже когда она смотрѣла на нее черезъ проволочную
стѣнку ея домика, мышка угрюмо забивалась в ъ самый отдаленный уголокъ клѣтки. Скоро мышка перестала забавляться
колесомъ, потеряла даже охоту къ ѣдѣ, начала худѣть и
съежившись грустно сидѣла в ъ уголкѣ своей клѣтки.
Это сильно огорчило дѣвочку. Она иобѣжала сказать своей мамѣ:
Мама, милая, пойди посмотри, что сдѣлалось съ Снѣгурочкой. Она не ѣстъ, не играетъ и какая-то скучная. Я ничѣмъ не могу развеселить ее.
Мать разсмѣялась и спросила:
А что же ты дѣлаешь, чтобъ развеселить ее»
Я ее ласкаю, глажу, болтаю съ ней; я даже ною ей
мои лучшія иѣсни, за который вы всѣ меня цѣлуете. Но Сиѣгурочка не обращаетъ на меня никакого вниманія. Она, навѣрное, больна. Ей нужно дать какого-нибудь лѣкарства.
Это не поможетъ,— сказала мать.— >1 думаю, что твоя
мышка скучаетъ потому, что она постоянно одна.
Но вѣдь я съ нею!—воскликнула маленькая дѣвочКа.

— Этого ей, какъ видно, мало. Чтобы она перестала скучать, къ ней надо посадить другую мышку.
Чудесному дядѣ сообщили объ этомъ, и онъ тотчасъ же
ІірИНеСЪ Другую бѢлуЮ МЫШКу, КОТОруЮ И ВІіуСТИЛІІ В Ъ Д О М И К ' Ь
къ Снѣгѵрочкѣ.
Снѣгурочка великолѣпно приняла новую подругу. Сначала
она присѣла къ ней и принялась обнюхивать и облизывать
ее, какъ собаки своихъ щенятъ, потомъ по серединѣ своего
ваточнаго гнѣздышка, тамъ, гдѣ было всего мягче и теилѣе,
она устроила ей просторную и удобную постель, а сама удовольствовалась узкимъ краешкомъ, и принесла ей свои лучшіе
лакомые кусочки; а когда та паѣлась и отдохнула, она повела
ее ио своему домику и показывала ей все, что было въ немъ.
Снѣгурочка словно переродилась, перестала грустить, и сразу
сдѣлалась очень веселой, бойкой и озабоченной какъ хозяйка
къ которой неожиданно пришла иріятная гостья.
Маленькая дѣвочка съ удовольствіемъ смотрѣла на эту
неремѣну. Но вотъ ей самой захотѣлось вмѣшаться в ъ общество мышекъ, и она ио обыкновенно просунула руку въ клѣтку,
чтобы поймать ихъ. Но новая мышка разомъ выпрыгнула игп.
своего гнѣзда и бросилась въ колесо, a Снѣгурочка зашипѣла
отъ злости и кинулась, чтобы схватить дѣвочку за руку. Если
бы маленькая дѣвочка не поспѣшила спрятать свою руку,
она, навѣрное, укусила бы ее.
Сначала маленькая дѣвочка разсердилась и хотѣла наказать мышку. Она уже схватила свою деревянную ручку для
пера, чтобы сю поколотить злюку по бѣлой шкуркѣ, но сдержала свой гнѣвъ, пожалѣла маленькаго звѣрька, и положила
ручку на мѣсто.
— Я не стану наказывать тебя,—сказала она:—ты все равно
не поймешь. Какая ты неблагодарная, дурная мышка! Ты поступаешь такъ со мной по глупости, и йотому я прощаю тебя.
Едва она произнесла эти слова, какъ вдругъ увидѣла рядомъ съ собою удивительно красивую женщину съ бѣлокурыми

полосами, голубыми глазами въ свѣтлоголубомъ илатьѣ, на
которомъ блистало множество серебряныхъ звѣздъ. Дѣвочка
чуть не вскрикнула отъ уДивленія, а женщина заговорила голосомъ, звучавшимъ Словно восхитительная музыка:
— Ты поступила хорошо, милое дитя. Съ болѣе слабыми
нужно всегда быть снисходительной и доброй. В ъ награду за
это ты будешь понимать языкъ бѣлыхъ мышекъ.
Вы. конечно, волшебница?—робко спросила маленькая
дѣвочка.
Очень можетъ быть,— отвѣтила, улыбаясь, красивая
женщина, нагнулась къ ней, иѣжно поцѣловала ее в ъ лобъ

H вдругь исчезла. Дѣвочка подумала, что все это ей приснилось, но оставшійся в ъ комнатѣ восхитительный запаХъ
розъ доказывалъ, что она не спала, a действительно говорила
съ волшебницей.
Она быстро обернулась къ клѣткѣ, чтобъ убѣдитьеч, нопимаетъ ли она теперь языкъ мышей, и стала прислушиваться.
Вначалѣ она слышала только совсѣмъ тихій пискъ, похожій
па отдаленное жужжаніе мухъ, и ничего не могла разобрать.
Но чѣмъ дольше и чѣмъ внимательнѣе она прислушивалась,
тѣмъ больше привыкало ея ухо къ тихимъ звукамъ, и черезъ
нѣсколько минуть она стала ясно различать два тонкихъ голоса и пониматт. разговори мышекъ.

„Бѣдная, бѣдная моя подружка", говорилъ одннъ голось.
„Ты въ правѣ пожадѣть меня, — отвѣчалъ другой.—Мнѣ
жилось ужасно скверно. Я говорю тебѣ, что мнѣ пришлось вести
такую жизнь, какой я не пожелала бы и злѣйшему врагу с в о е м у .
„Но домнкъ и пища у тебя, невидимому, совсѣмъ хороши",
снова замѣтилъ первый голосъ.
„На это я не могу пожаловаться,—отвѣчалъ второй. Но
какь можно радоваться на свою жизнь, когда тебя постоянно
мучатъ н пугаютъ, когда съ тобою дурно обращаются!"
Маленькая дѣвочка прислушивалась все с ь большими
любопытствомъ. Кто же могъ запугивать и мучить Сиѣгурочку,
кто могъ дурно с/ь нею обращаться?
A тонкій голосокъ продолжали:
„Здѣсь постоянно находится ужасное чудовище, па вид ь
гораздо страшнѣе кошки. Каждый разъ, когда это отвратительное страшилище подходить к ь моему домику, мнѣ кажется, что наступил!» мой послѣдній часъ. Чудовище это величиной съ гору. У него такія лапы, в ъ которыхъ не только
мы обѣ, по И еще нѣсколько нашихъ сестеръ и тетокъ легко
номѣстились бы. Каждый палецъ этой лапы длиною съ меня,
если мѣрить меня отъ мордочки до конца хвоста. Когти широте и толстые, какъ эта дверь. Этими лапами чудовище хватаетъ меня такъ, что я лишаюсь чувствъ и отъ боли и отчаянія невольно вскрикиваю. Но что значатъ мои жалобы? У чудовища нѣтъ сердца. Оно наслаждается моими страдай ін ми.
Оно проводить своей громадной лапой по моей спинѣ, и мнѣ
при этомъ кажется, что вотъ-вогь она меня раздавить. Я не
понимаю, какъ нослѣ этой ужасной пытки остаются цѣлы мои
кости. Это чудовище подносить меня къ своему уродливому
плоскому, безъ малѣйшаго слѣда мордочки лицу. На немъ
пѣтъ усовъ, зато на головѣ цѣлый лѣсъ волосъ, желтыхъ,
безобразныхъ и толстыхъ, какъ бревна. Глаза у него величиною съ мою голову. И когда оно совсѣмъ близко подносить
меня къ этимъ дико смотрящими, безжалостным!» глазамт».

то открываеть громадный ротъ и начинает], такъ страшно
ревѣть, что мнѣ кажется, будто рушится вест. міръ. Послѣ
такихъ мученій это чудовище снова сажаетъ меня обратно
въ домикъ, но я уже еле жива,—чему нетрудно повѣрить— и
миѣ нужно очень много времени, чтобъ хоть нѣсколько прійти в ъ себя. Однако это ужасное чудовище никогда надолго
не оставляетъ меня въ покоѣ. Черезъ нѣсколько времени
снова начинается это ломаніе костей, этотъ ревъ грома, это
страшное разсматриваніе громадными глазищами, и я всю мою
жизнь провожу только в ъ томъ, что съ болью во всемъ тѣлѣ
вспоминаю иослѣднюю пытку и дрожу въ ожиданіи слѣдуюіцеи".
„Но чего же это чудовище хочетъ отъ тебя?—спросилъ
первый голосъ.—Не думаетъ ли оно съѣсть тебя?"
„Кажется, нѣтъ,—отвѣчала вторая мышка,—а то бы оно
давно сожрало меня. Чудовище просто нотѣшается надо мной.
Оно находить жестокое удовольствіе в ъ томъ, чтобы мучить и
медленно убивать меня своими пытками.
„Ахъ, сестра, какъ ты меня пугаешь!—сказалъ первый
голосъ.—Неужели же и меня ожидаетъ такая же участь?"
„Не знаю,—отвѣтила другая мышка,—но во всякомъ случаѣ я теперь не одна, и вдвоемъ намъ легче бѵдетъ переносить наши страданія".
Маленькая дѣвочка не захотѣла дольше слушать. Глубоко
обиженная, иобѣжала она къ матери, жаловалась па неблагодарность Снѣгурочки и разсказала ей обо всемъ.
— Если я чудовище, если мои пальцы бревна, который
ломаютъ ей кости, если мой голосъ рсветъ. то я не стану
больше заботиться о нихъ,—закончила она.
— И это будетъ самое лучшее,—сказала мать.—Постарайся только объ одномъ, чтобъ у мышекъ было вдоволь нищи.
Онѣ совсѣмъ ne нуждаются пи въ твоемъ обществѣ ни в ъ
твоей любви. Мышь все же остается мышью и можетъ быть
Счастлива только съ равными себѣ.

которая слишкомъ много о себѣ думала.
V I - / ила-была маленькая дѣвочка, которую звали Нютой. Она
*
была очень красива, добра, по немножко дурно воспитана и потому капризна и вспыльчива. Она была единственпымъ ребенкомъ богатых'ь родителей, которые исполняли всѣ
ея желанія и при всякомъ удобномъ случаѣ дарили ей множество подарковъ. Вначалѣ это были гуттаперчевые звѣри,
иотомъ дома съ садами и зелеными деревьями, затѣмъ ведерки, рѣшета, кухонные приборы, лопатки, качающіяся лошадки,
ослы, серсо и, наконецъ, куклы, болыиія и маленькія, бѣлокурыя и черноволосыя, деревянныя небыощіяся и хрупкія фарфоровыя и просто и роскошно одѣтыя. Но красивѣе всѣхъ
была одна, которую ей подарила тетка в ъ день рожденія,
когда ей минуло пять лѣтъ.
Это была очень знатная кукла, ростомъ почти съ Нюту и
разодѣтая, какъ принцесса. На ней было шелковое платье с ь
множествомъ оборокъ, золотыя пряжки па лифѣ, бѣлые, бле<ѵгяіціе кожаные башмаки, вязанные чулки и великолѣпная

бархатная шляпа съ кружевами и страусовыми неромъ. У пояса висѣлъ перламутровый вѣеръ, а в ъ рукѣ она держала красивый зонтикъ. Кромѣ того, на ней были браслеты, ожерелье
и серьги; только эти серьги не правились Нютѣ, такъ какъ
мать рассказывала ей, что дикари нрокалываютъ себѣ уши,
иоздрн и губы и нродѣваютъ в ъ нихъ разныя украшенія. У
куклы были длинные, бѣлокурые волнистые волосы, заплетенные в ъ косы и искусно ирикрѣплеппые шпильками и маленькими черепаховыми гребенками. Когда ее клали, она закрывала
свои болыдіе голубые глаза и спокойно засыпала. Когда же
ее сажали, она тотчасъ же просыпалась и открывала глаза.
Она могла отлично произносить: папа, мама и многія другія
слова, но большею частью она скромно молчала и говорила
только тогда, когда ей слегка надавливали спину. При всемъ
томъ кукла эта явилась къ Нютѣ не съ пустыми руками, какъ
всѣпрочія куклы, нѣтъ,—она привезла съ собою блестящее приданое: шкаігь съ платьями, комодъ полный бѣлья, буфетъ сл.
фарфоровой, стеклянной и металлической посудой и камчатскія
салфетки и скатерти.
Нюта была виачалѣ совсѣмъ очарована своей новой подругой. Правда она не могла взять ее на руки и носить, такъ
какъ кукла была слшпкомъ велика и тяжела; ей строго запретили раздѣвать и одѣвать ее, чтобъ не попортить ея красива го
платья (а вѣдь это раздѣвапіе и одѣваніе куколъ составляет],
для маленькихъ дѣвочекъ главное удовольствіе при игрѣ
въ куклы), по. ш смотря па все это, Нюта восхищалась новой
куклой. Она любовалась ею, хотя, по правдѣ сказать, немного
стѣснялась ея и говорила съ пей на вы. Потомъ, когда Нюта
поближе съ пей познакомилась, она нашла въ ней крупный
недостатокъ: кукла была очень горда и высокомѣрна.
Нюта хотѣла вначалѣ назвать свою куклу Минной, какъ
звали ея бывшую кормилицу, которая осталась потомъ при
ней няней. Нюта очень любила свою кормилицу-няню и потому ей нравилось это имя. Но кукла и слышать не хотѣла

этого имени. Она но поворачивала головы, когда Нюта звала
ее Минной, и сидѣла себѣ неподвижно, какъ деревянная; а
между тѣмъ она была сдѣлана нзъ самой тонкой мягкой кожи
и фарфора, и все тѣло ея было подвижно во всѣхъ суставахъ.
Такое поведеиіе куклы возмутило Нюту, она не сдержалась и
ударила ее. Тутъ кукла сухо замѣтнла ей:
Извините, меня не быотъ.
Если вы ие хотите, чтобы васъ били, отвътнла разсерженная Нюта,—то отвѣчайте, когда васъ называют ь но имени
Минна—неподходящее для меня имя. -сухо отвѣтила
кукла.
Какъ же вы хотите, чтобы васъ звали?— спросила Нюта.
Зовите меня Кунигуидой,—сказала высокомѣриая кукла.
Нютѣ сначала очет> хотѣлось дать ей подзатыльпикъ и
сказать: „Имя моей милой кормилицы еще слишкомъ хорошо
для такой глупой, надутой куклы, какъ ты; ты и не стоишь
его!" Но невозмутимое енокойствіе куклы смутило ее. Она
уступила ей на этотъ разъ. и кукла стала носить благородное
имя Кунигунды.
Да, немало непріятноотей и огорченій причиняла ей эта
новая кукла. У Нюты было еще три маленькихъ любимыхь
куклы; ихъ можно было носить на рукахъ; онѣ были просто
одѣты, и Нюта сколько хотѣла, могла ихъ раздѣвать и одѣвать. И по виду ихъ нетрудно было догадаться, что Нюта
много ими занималась. Платья ихъ были измяты, кое-гдѣ распороты, голова у одной плохо держалась; всѣ онъ были исцарапаны, и ихъ лица и руки не отличались бѣлизной, хотя
Нюта охотно мыла ихъ мыломъ и терла губкой и щеткой.
Нюта прежде всего хотѣла познакомить Кунигунду съ
этими старыми куклами и для этого пригласила всѣхъ ихъ
на чашку кофе. Она накрыла столъ прекрасной скатертью изъ
ириданаго Кунигунды, поставила ея же богатый чайный приборъ и принесла старыхъ куколь. Когда Кунигунда увидѣла ихъ
малеиькія, жалкія фигурки, она надулась, сидѣла неподвижно,

какь будто коли» проглотила, и смотрѣла своими большими
голубыми глазами иа столъ, но обращая никакого вниманія на
малепькихъ куколь, словно ихъ тутъ не было.
Нюта посадила своихъ трѳхъ нріятелышцъ на маленькіе
стулья к'ь столу и хотѣла также посадить съ ними и КуHUIT иду. Но Кунигуида ни за что не желала съ ними сѣсть.
Я но привыкла сидѣть за однимъ столомъ с ь простим']» пародомъ,—сказала она.
Л мнѣ вы позволите выпить въ вашемъ обществѣ чавіку
кофсѴ иасмѣшливо спросила Нюта.
Да, пожалуйста,—снисходительно отвѣтила Кунигунда
и съ такими видомъ, какъ будто не замѣтила насмѣшки.
Этого Нюта уже не могла стерпѣть. Она схватила Кунигунду и стала насильно сажать ее на стулъ. Гордая кукла не
слушалась Ii сказала упрямымъ. рѣзкимъ голосомт»:

— Если у масъ достаточно силы, то вы можете сломать
меня, но заставить меня сѣсть за однимь столомъ съ этими
куклами вамъ не удастся.
Мы не хотимъ навязывать своего общества этом гордой дамѣ,—сказали три скромный куклы и нрнэтомъ привстали.
- Ахъ, дѣти мои, что вы!—воскликнула Игота. — Сидите
себѣ спокойно и не будемъ обращать вНиманія па эту надутую особу.—Туп» она схватила Еунигунду за руку и бросила
ее въ уголь.
— Благодарю ваоъ за такое вѣжливое обращеніе,—сказала
Кунигунда, нѣсколько придя въ себя нослѣ паденія. — Прошу
васъ не стѣсняться и пользоваться моимъ кофейнымъ приборомъ,
какъ своимъ собственнымъ, но только осторожнѣе, не разбейте.
TaKoj'r отвѣтъ былъ уже слишкомъ дерзкимъ. Ни одна
кукла еще не говорила такт» съ своей госпожой. H юта бросилась къ Кунигундѣ и закричала:
Ты меня вывела изъ териѣнія. Твой кофейный ириборъ
принадлежит!» мнѣ, ты тоже принадлежишь мнѣ и, если сію
минуту не замолчишь, ты вылетишь за окно. Тамъ, в ъ мусорной ямѣ, ты найдешь болѣе подходящее для себя общество.
Кунигундѣ это не понравилось, но она промолчала и
только закрыла глаза, чтобы не вйдѣть того, что происходило
въ комнатѣ. Нюта не обратила вшшанія на ея надутыя губы.
• (ставила ее лежать в ъ углу и принялась угощать трехь
скромныхъ куколь кофе и вкусными пирожками, а Кунигундѣ не дала ни капли кофе ни крошки пирожка.
В ъ тотъ самый день начала выздоравливать молочная
сестра ІІюты, дочь ея кормилицы, и Нютѣ позволили пойти къ
больной, которую она не видѣла уже больше недѣли. Обѣ дѣвочкп кинулись обниматься и очень обрадовались другъ другу.
Молочная сестра уже знала отъ своей матери, что Нютѣ
ко дню рожденія подарили чудесную куклу, и ей очень хотелось посмотрѣть на нее. Нюта тотчасъ же побѣжала въ свою
комнату и съ трудомъ притащила къ подругѣ Кунигунду.

Молочная сестра, увидавъкуклу, воскликнула отъ удивленія:
Ахъ. какая чудная красавица! Я никогда бы не поварила, что существуютъ такія красив ыя куклы.
— Она тебѣ очень нравится?—спросила Нюта.
Ужасно нравится,—отвѣчала молочная сестра, съ удивленіемъ осматривая бархатную шляпу съ кружевами, шелковое платье и шейныя украшенія Кунигунды.
— A хотѣла бы ты имѣть ее?—продолжала Нюта.
Молочная сестра не рѣшалась отвѣтить.
— Говори же. хочешь ли ты взять себѣ эту куклу?- -приставала Нюта.
— Конечно,— тихо отвѣтила молочная сестра, лежа на
постели.—Но ты вѣдь шутишь. Она сдишкомъ хороша для
меня, и твоя мама не позволить тебѣ отдать ее мнѣ.
— Мама нозволяетъ мнѣ все, о чемъ я прошу ее,—сказала
Нюта и мигомъ побѣжала сказать мамѣ, что хочетъ подарить
Кунигунду своей молочной сестрѣ. чтобы она носкорѣй выздоровѣла.
Мать позволила, и Нюта очень довольная вернулась къ
больной дѣвочкѣ, чтобы подарить ей красивую куклу.
— А знаешь ли,— объявила Нюта,— она умѣетъ открывать и закрывать глаза, говорить „папа", „мама" и еще другія слова.
Тутъ она хотѣла показать ей всѣ искусства куклы. Но Кунигуііда ни за что пе желала, раскрывать глаза и не промолвила ни слова.
— Что же ты вдругь ослѣнла и оиѣмѣла?—нетерпѣливо
воскликнула Нюта и продолжала класть и подымать, трясти
и качать, жать и тискать ее.
Куиигунда молча вздыхала отъ такого грубаго обращепія, но, наконецъ, произнесла:
- Меня не дарятъ ребенку какой-нибудь прислуги.
Этотъ оскорбительный отвѣтъ окончательно вывелъ Иютѵ
нз'ь тернѣпія.

Я приучу тебя, негодная, и ты узнаешь, что значить
оскорблять мою молочную сестру!—воскликнула она и изъ
всѣхъ силъ бросила заносчивую куклу па полъ.
Раздался громкій ударъ. Больная вскрикнула, а Кунпгунда провизжала „мама"; голова ея была разбита, на иолу
валялись мелкіе осколки съ прилипшими къ иимъ прекрасными бѣлокурыми волосами, а на затылкѣ у Кунигунды зіяла
большая, страшная дыра.
Люта должна была разсказать матери объ этомъ несчастіи.
Мать сильно разсердилась, наказала Нюту, и не дала ей за
ужиномъ пирожнаго. Нюта плакала и еще больше возненавидѣла Кунигунду. Мать говорила, что Кунигунду, получившую такія серьезный раны, нужно отправить къ врачу
кукол-ь, чтобъ онъ придѣлалъ ей новую голову. Нюта же не
хотѣла и слышать этого.
Нѣтъ, нѣтъ,—говорила она,—я не могу больше ее видѣть.
— Да это H лучше,— пробормотала Кунигунда; она все
слышала, хотя и лежала съ разбитой головой.—Здѣсь со мною
обращаются слишкомъ грубо, по-мужицки.
Нюта видѣла, что даже дыра в ъ головѣ не научила Кунигунду быть скромнѣе. Вмѣсто отвѣта она взяла ее, сорвала
съ нея всѣ наряды, шляпу, бархатное платье, нижнее бѣльс.
башмаки, чулки, позвала свою няню и велѣла ей выбросить
куклу в ъ мусорный ящики.
Няня не рѣшалась, но Нюта затопала ногами и закричала:*
— Брось ее непремѣнно в ъ мусорный яіцикъ, я прошу тебя.
Тогда няня, взявъ куклу, исполнила' желаніе своей маленькой питомки.
Когда Кунигунда снова раскрыла глаза, которые она до
тѣхъ норъ не открывала, то замѣтила, что лежитъ в ъ углу
кухни в ъ большомъ мусорномъ ящикѣ среди костей, отбросовъ H всякаго сора. Такое унижеиіе причиняло ей еще большія страданія, чѣмъ дыра вт. головѣ. Она была увѣрена, что
къ ней относятся страшно несправедливо. Ее тяжело пораин-

ли и бросили в ъ грязь, отобравъ у лея все имущество. А
за что? За то, что она всегда помнила о своемъ знатном-!» пропсхожденіи и не позволила унижать себя. „Хорошо,—ворчала
она про себя,—вы можете совершать надо мною какія угодно
насилія и преступлепія. такъ какъ вы силыіѣе меня; но вы
никогда не добьетесь того, чтобы я зналась со всякой бѣднотой, которая ниже меня по своему положенно".
На слѣдующее утро, какъ всегда, къ кухнѣ иодъѣхала
телѣжка мусорщика, и онъ со своей женой, принялся выгребать мусоръ изъ ящика.
Посмотри-ка,—сказалъ онъ, обращаясь къ женѣ, какая
кукла; она, правда, очень грязна и изуродована, по все же ее
можно продать.
Жена осмотрѣла куклу со всѣхъ сторонъ и сказала:
— За нее намъ дадутъ какіе-пибудь гроши. Лучше <>тдадимъ ее нашей дочкѣ.
Они такъ и сдѣлали. Бросили Кунигунду въ мѣшокъ со
венки мътряиьемъ, который жена старьевщика таскала на сиинѣ,
и отнесли ее ігь себѣ домой. Дома они вытрясли все изъ мѣшка па ноль, и ихъ дочка съ любопытствомъ разематривала
добычу. Куиигуида относилась съ величайшимъ презрѣніемъ
къ этнмъ людямь, освободившимъ ее из'ь мусорнаго ящика, къ
необыкновенно грязной хижинѣ, в ъ которой она теперь очутилась. и къ бѣдной, ободранной дѣвочкѣ, в ъ руки которой она
теперь попала. Однако въ своемъ выоокомѣріи она вообразила,
что маленькая дѣвочка, увидавъ ее, пришла въ такое восхищеиіе, что не рѣшалась подойти къ ней; и это ей очень
нравилось. Но она жестоко ошиблась.
Маленькая дѣвочка подняла ее съ полу, повертѣла, осмотрела со всѣхъ сторонъ, замѣтила дыру на головѣ, соръ
въ взъеропіеішыхъ волосахъ, уцѣлѣвшихъ еще на головѣ. и
когда мать спросила, хочетъ ли она пмѣть эту куклу, она
<ѵгвѣтила равнодушно:
Мнѣ все равно.
Дѣдугоі^ппы сказкя.

*'

У дѣвочки была кукла, которую она сама себѣ сдѣлала.
Кукла эта была замѣчательная. Она была сдѣлаиа изъ большой пробки оть бутылки из'ь-иодъ красиаго ішна; дѣвочка
закутала эту пробку въ лоскутья ситца и бумаги и обмотала
короткими шнурочками. На верхнемъ копцѣ пробки, она нарисовала караидашомъ два глаза, иось и губы. Она любила п
ласкала этого маленькаго уродца, ііѣжно разговаривалась иимъ
и прижимала его къ сердцу. Оттащивъ Купигупду в ь своп
уголъ, дѣвочка усѣлась тамъ па полу, взяла свою куклу, сдт>ланиую изъ пробки, іюцѣловала ее и сказала:
Посмотри-ка па эту долговязую куклу ! Ты гораздо
красивѣе ея, и я тебя больше люблю. Знаешь ли: я думаю
дать ее тебѣ въ прислуги. Она большая и сильная, будетъ
носить тебя гулять и дѣлать все, что ты ей прикажешь.
Дѣвочка посадила Купигупду и положила ей на руки свою
маленькую чу челку. Но ей не правилось, что прислуга ея
любимицы голая; она рѣшн.іа одѣть ее и принялась собирать
тряпки и бумажки, но всТ, лоскутки были слишком'!» малы дли
громадной Куппгупды. Дѣвочка долго хлопотала и старалась,,
по. иакопеиъ, вышла изъ терпТ.нія и крикнула:
Съ этой дылдой ничего не подѣлаешь!
При этомъ она - такъ сильно ударила ее объ стѣиу»
что переломила ей обѣ ноги. Дѣвочкѣ стало жаль несчастную
куклу и она со вздохомъ сказала:
Вѣдияжка. она. должно-быть, умерла. Теперь нужно ее
похоронить.
Купигунда вндѣла, что иасталъ ея поелѣдпій чаеъ.
„Лучше быть зарытой в ъ землѣ, чѣмъ стать прислугой противной пробки", подумала она, закрыла глаза, чтобъ не внді.ть
окружаіощія ее грязь и нищету, и старалась забыться, вспоминая
свою прежнюю красоту, своп былыя богатства, которыя у нея
отобрали, свое знатное нроиохожденіе, благодаря которому при
другихъ обстоятельствах !» она могла бы стать подругой дочери
как«>го-нибудь короля.

Тѣмъ временем'!» дѣвочка старьевщика старалась острымъ
краемъ старой коробки пзъ-подъ сардпнокі» выкопать яму въ
кѵчѣ мусора на дворѣ. За этой работой ее аасталъ стартій
брать; узиавъ, что сестра копаетъ могилу для куклы, с ь
отбитыми йогами, онъ сказалъ ей:
Для этой долговязой куклы трудно вырыть могилу.
ІІойдѳмь, лучше бросимъ ее въ рѣку.
Дѣвочка согласилась. п они отправились па рѣку къ мосту.
Разъ, два, три! закричалъ мальчикъ п. размахнувшись, бросилъ Кунигунду с ь моста въ рѣку.

з*

Маленькая дѣвочка смотрѣла, какъ большая кукла упала
въ воду, и, пршкнмая къ груди свою куколку изъ пробки, ласково сказала си:
— Кромѣ тебя,
не хочу имѣть другой куклы.
Куиигупда нее была довольна и тѣмъ, что ее не зарыли
заживо въ землю а бросили въ воду; такой конецъ былъ для
ноя пріятнѣе.
„Ну вотъ все кончено, — думала она, падая въ воду.
Эти нротивныя дѣти не достойны были имѣть такую благородную куклу, какъ я " .
Но конецъ Купигунды еще не настуиилъ. Она не утонула,
всплыла опять на поверхность воды и поплыла по теченію.
Вдругъ она почувствовала, какъ кто-то схватить ее острыми
зубами за ногу. Это большая водяная крыса поймала ее и
потащила къ своей норѣ подъ берегомъ у самой волы. Тамъ
у иея былъ цѣлый выводокъ молодыхъ крысятъ. При вил г.
куклы, плывущей по рѣкѣ, у пихт, явилось желаніе поиграть
сл.) него. Всѣ крысята выползли изъ норы и окружили куклу.
Кунпгупда пришла в ъ ужасъ: „Я не хотѣла быть в ъ рукахъ
дѣтей прислуги, и теперь должна служить забавой крысятам ъ!"
При этой мысли она почувствовала такое огорченіе, что впала
в ъ обморокь и... умерла.
Смерть наступила во-время и избавила ее отъ еще большаго огорченія. Крысята хотѣлн втащить ее къ себѣ въ нору,
но входъ въ нее былъ слишкомъ узокъ. и крысята, долго
пробившись, разозлились и принялись грызть ее. Они изгрызли
у пей весь клей, всю кожу," съ макушки до іюгъ, a всѣ части
ея. сдѣланныя изъ фарфора, попадали на дно рѣки.
Таковъ быль конецъ заносчивой! Куиигупды, которая
елншком і» много о себѣ думала. Тремъже скромнымъ куклам ь
Нюты хорошо жилось еще много лѣтъ. Нюта выросла большой,
вышла замужъ. у иея родилась маленькая дѣвочка и Нюта
подарила ей своихъ трехъ скромныхъ куколъ, чтобъ онѣ и дочкѣ
ея доставляли столько же радости, сколько в ъ дѣтствѣ ей самой.

О благодарныхъ воробьяхъ.

В

ъ одномъ городском!» домикѣ, с!» небольшим!» садиком']»,
жила добрая маленькая дѣвочка, очень любившая всѣхъ
животных!,. Ея старіпій братъ былъ рѣзвый, шаловливый
паренекъ, какъ и большинство мальчиковъ. Онъ нотѣшался
тѣмъ, что ловили мухъ и отрывалъ у нихъ крылья, сажали
майских-ь жуковъ на булавку или иривязывалъ нмъ къ лаиѣ
кусочки бумаги и пускали ихъ летать съ такими грузомъ.
Маленькая дѣвочка не тернѣла подобныхъ злыхъ шутокъ
своего брата и при себѣ не позволяла ему мучить пасѣкомыхъ. Хотя она была н моложе брата, онъ должен!» былъ
ея слушаться, если же не слушался, То она съ иимъ не разговаривала, а это было невыносимо для мальчика. Братъ не
смѣлъ при ней давить даже безобразных!» волосатыхъ гусеницы
хотя эти гусеницы объѣдали догола кусты и цвѣты въ ихъ
садикѣ. Онъ долженъ былъ собирать ихъ в ъ бумажку и выбрасывать на улицу.
- Но на улицѣонѣ тоже умрутъ съ голоду, -возражал!»
брать.

Не наше дѣло кормить ихъ, говорила сестра,—объ
этомъ пусть позаботятся ихъ родители или опѣ сами. Но мы
не должны убивать ихъ.
Въ садикѣ передъ д<»мом'ь рос/в» четыре де|)ева. и на
вѣткахь ихъ гнѣзднлось много воробьевь. Нельзя сказать,
чтобъ это было очень иріятно. Воробьи пачкали рѣгаетку садика. дорожки и крыльцо H нрпслугѣ стоило немало труда, чтобъ
держать все это въ чистотѣ. Она каждый день бранила нечнстоилотных'ь воробьев']» и часто грозила, что разрушить ихъ
гпѣзда метлой. Въ жаркое время года воробьи просыпались
ранехонько, задолго еще до восхода солнца, п начинали свою
неугомонную трескотню. Они прыгали, скакали, летали, ссорились, чирикали и пищали, такъ что можно было подумать, что
находишься въ школѣ во время иеремѣны. Отецъ нашей дѣвочкн епалъ не крѣпко и всегда просыпался отъ шума воробі,ев'і>. Оігь такъ сердился па ішхъ. что не разъ хотѣлъ немилосердно перестрѣлять всѣхъ воробьевь. Весной стоило только
посѣять газоігь н цвѣты. какъ воробьи тотчасъ же налетали
и принимались клевать изъ земли сѣмепа и нужно было много
усилій. чтобъ снасти оть иихъ сѣмена при помощи пугалъ
или сѣтокъ. протянутыхь падь грядками. Всѣ в ь до.м'Г, упрекали воробьевь за какую-нибудь продѣлку. за какой-нибудь
ироступокъ, и только маленькая дѣвочка, заступалась за иихъ
и старалась смягчить гнѣвъ отца или прислуги, когда они
собирались отомстить воробьямъ за ихъ нродѣлкн.
Она не только защищала воробьевь, по и заботилась о
иихъ. Лѣтомъ воробьямъ жилось хорошо, они всюду находили
себѣ кормъ. Стоило только отправиться на улицу или па рыпокъ, и они могли там'ь наполнить своп ма.іенькіе же.іудісп
всевозможной нищей. Но зимою имъ приходилось туго. Они
терпѣлп тогда такую страшную нужду, что подлетали къ
окнамъ, стучали клювомъ въ стекла и жалобно выпрашивали
еебѣ крошки. И дѣвочка всегда кормила ихъ. Она сметала снѣгъ
съ подоконника и насыпала тамъ кроіпекь хлѣба и зерень.

•і\ по ираздніікамъ раскладывала кусочки яблока, и изюмъ;
•затѣмъ она закрывала окно и, притапвпшсі. у косяка окна,
смотрѣла, какь ея крылатые нахлѣбники съ наслажденісмъ
принимались за ѣду. Со временемъ воробьи привыкли считать
подокон пикъ дѣвочкиноіі комнаты за обѣденный столь, и, не
етѣсняясь нетерпѣливо стучали клювами въ окно, если ихъ
кормилица почему-нибудь запаздывала съ кормомъ.
Старшіп братъ находилч» такое новеденіе воробьевъ безсовГ.отпымъ.
Эти нахальные воробьи, говорить онъ, требуютъ у
пап» корма, какъ будто мы имъ должны.
Мы H должны имъ,—отвѣчала маленькая сестра; мы
богаты, а они бѣдны; мы сильны, а они слабы; мы болыпіе,
<і они маленькіе.
Но братъ стоять на свое.мъ.
Отъ ппхь рѣшительио нѣтъ никакой полі,зы, ворчалъ онъ.
А как'ь весело емотрѣть па ихъ шумныя игры,—говорила сестра.—Кто знаетъ, можетъ-быть, и они могутъ быть
полезными нам'ь.
II она продолжала .побить этихъ маленькихъ итичекъ.
Раз'1) весной маленькіи воробышекі> слишком'!) рано иокинулъ
свое гнѣздо II спдѣ.'п>. нрижавшисі» вт> углу подоконника, такь
какъ не могі) еще летать. Дѣвочка мочила крошки хлѣба въ
молокѣ и совала ихъ ему in» клювъ, устроила ему в і» ящнчкѣ
мягкое гнѣздышко изъ ваты, гдѣ онъ обогрѣлся и нроеидѣлт»,
пока не прилетѣла мать и не унесла своего полуоперившагося
птенчика къ себт» въ гнѣздо. В ь другой разъ воробьевь
подкараулила кошка на каринзѣ подъ подоконникомъ. и схвати, іа
одного воробья за крыло. Остальные съ ужасомь разлетѣлись,
громко зачирикавъ, а пойманный воробей жалобно заппщалъ
во рту кошки, думая, что иасталъ его послѣдпій част». Но
маленькая дѣвочка видѣла все это изъ окна; она быстро схватила лппеПку. лежавшую у ней подъ рукой, и такъ сильно

ударила кошку, что та отъ боли громко замяукала, открыла
ротъ и выпустила воробья. Воробей воспользовался этими,
и улетѣлъ, a кошкѣ, побитой и пристыженной, оставалось
только убраться но-добру, по-здорову. Въ третій разъ злой
мальчишка сталъ съ улицы швырять камнями въ птичьи
гнѣзда на деревьяхъ. Маленькая дѣвочка тотчасъ же подбѣжала къ нему и стала его уговаривать бросить это занятіе.
Ко мальчишка не' хотѣлъ ее слушать и продолжалъ швырять
камнями. Тогда дѣвочка стала громко кричать о помощи- На
крикъ ея прибѣжала кухарка и мальчншкѣ припглост, спасаться
отъ нея со всѣхъ ногъ.
Маленькая дѣвочка наблюдала за воробьями каждый
день; смотрѣла, что они дѣлали на нодокоиникѣ, какъ они
болтали другъ съ другомъ, играли и ссорились и постепенно научилась понимать ихъ языки. Это не такъ трудно,
какъ думаютъ люди. У воробьевъ немного слови и говорят']»
они о самыхъ простых!, вещахъ, позабытыхъ взрослыми, но
хорошо зпакомыхъ дѣтямъ. Маленькая дѣвочка могла по
цѣлымъ часамъ Прислушиваться къ тому, какі» воробьихи
бранились между собою, какъ каждая изъ нихъ восхваляла
свонхъ птеицовъ, какъ онѣ передразнивали старыхъ, спесивыхъ
воробьёвъ и рассказывали о своихъ добычахъ, которыя ont,
таскали у торговокъ па рынкѣ. Она сама пыталась говорить
на воробышомъ языкѣ, чтобы принимать участіе въ ихъ разговорах!, и кое о чемъ разспроеить ихъ, по не могла подражать ихъ щебетанью, и воробьи не понимали ея.
Однажды лѣтомъ вся сели,я дѣвочки отправилась за городъ
на ярмарку. Тамъ было много иалатокъ и лавокъ; громадное
множество людей толпилось около фокусниковъ, паяцев'ь, каруселей и качелей. Какой-то торговецъ, судя но одеждѣ
чужестранец!», громко выкрикивая, торговали сахарными сухариками. Сухарики были очень красивы, ярко окрашены,, а
наша маленькая дѣвочка была сластеной и пристала, чтобы
ей купили хоть одинъ сухарики. Мать не хотѣла покупать

сухарей, такъ какъ ей не правилось хитрое, смуглое лицо
продавца, по отецъ купилъ дочери сухарь, а чтобы еыпъ не
завидовалъ, купилъ сухарь и ему.
Маленькая дѣвочка поднесла уже сухарь ко рту, но туп»
откуда ни возьмись налетѣлъ воробей прямо ей на руку,
такъ что она съ испугу выронила сухарь. Воробей ловко
налету подхватить сухарь и улетѣлъ вмѣстѣ съ нимъ. Маленькая дѣвочка отъ удивленія раскрыла ротъ, посмотрѣла
на воробья и ничего не понимала. Но брать ея смѣялся и
говорнлі>:

Ну вотъ видишь, каковы твои любимцы, воробьи. Они
просто безсовѣстные воршики и больше ничего.
Но маленькая дѣвочка не хотѣла, чтобъ обижали ея любимцевъ, и увѣряла, что она сама во всемъ виновата, что по
неловкости уронила сухарь. Она просила купить ей другой
сухарь, но нельзя было добраться до продавца. Толпа была
слипікомъ велика и нечего было думать о томъ, чтобъ протискаться черезъ нее. Дѣвочка скорчила плаксивое личико. Брату стало жаль сестры, и оиъ отдалъ ей свой сухарь. Она
взяла его, но только что поднесла сухарь ко рту, какъ опять
налетѣлъ воробей и такъ болт,по клюнулъ ее въ палецъ, что
она вскрикнула отъ боли и уронила сухарь. Воробей подхватили его и исчезъ, прежде чѣмъ маленькая дѣвочка и ея
родные успѣлп ирійти въ себя отъ изумленія.
Отецъ заговорить о необыкновенной дерзости городскихъ
воробьеві., но туп» въ толпѣ вдругъ раздались страшные
крики, и люди бросились в ъ ту сторону. Отецъ и мать стали
разспрашивать, въ чемъ дѣло, и узнали, что миогія дѣти,
иаѣвшись сахарных'!, сухарей смуглаго продавца, почувствовали вдругъ сильную боль въ жнвотѣ. Сухари эти были окрашены ядовитой краской. Несчастный дѣти корчились отъ боли,
и жизнь ихъ была в ъ опасности. Толпа кинулась на продавца,
хотѣла убить его, оиъ бросился бѣжать, люди съ крикомъ за
нимъ, и въ этой суматохѣ родителям'!, дѣвочки стоило не-

мало труда, чтобъ выбраться съ дѣтьмн ш ъ толпы. Они uncut,пню пробирались в ъ толиѣ мимо ярмарочных!, палатою»,
im маленькая дѣвочка но могла иоспѣвать за отцом'ь; она бт,жала, спотыкнулась о камень п упала. Мать наклонилась поднять ее, отецъ оглянулся и закрпчалъ отъ ужаса—прямо на
иихъ мчалась лошадь. Еще одно мгиовеніе, и /юшадь должна
была повалить и задавить ихъ. Ничто, новидимому, не могло
спасти. Вдругъ иалетѣлъ воробей и такъ сильно клюпулъ лошадь въ правый глазъ. что она оть боли громко заржала,
взвилась на дыбы и при ѳтомъ такъ круто повернулась, что
опрокинулась на спипу и упала въ ровъ. гдѣ сбѣжавшіеся люди
{•хватили ее.
Маленькая дъвочка, несмотря на своп етрахъ, отлично
вндѣла, какъ ихъ епасъ воробей, и сказала:
А вот'ь и воробей пригодился иамъ.
Все ѵдовольствіе, которое они разечитывали получить отъ
прогулки на ярмарку, было теперь испорчено, и они рѣшплп
вернуться домой. Чтоб'], избѣжать длппиаго обхода, имъ приходилось иттн опять по улицѣ мимо палатою», гдѣ толпилось
много народу. Маленькая дѣвочка заглядѣлась на картинки, ви<"Г,вшія на ііалатках ь. и когда повернулась, то увидѣла, что толпа
отдѣлила ее отъ родиыхъ. Она сильно испугалась, бросилась
вперед'!», чтобъ догнать евоихъ, но толпа, словно стѣиа, окружала ее со всѣхъ сторонъ, и она не могла пробраться сквозь
нее. Она протискивалась в ь толпѣ, но новая толпа становилась передъ нею, и дѣвочка принялась горько плакать: въ
толнѣ ее больно толкали и ей было страшно очутиться одной
среди такого множества незнакомых], людей. Т у п , она почувствовала. ЧТО кто-то взялъ ее за руку и быстро И ловко
выве.ть изъ толпы. Она подняла голову и сквозь слезы ѵ видѣла старуху съ коричневымъ лнцомъ и растрепанными сѣдымп волосами, похожую на продавца сахари ыхъ сухарей.
Старуха грубымъ голосом], говорила ей:
Иди, иди, малютка, иди скорѣй за мной. Не бойся!

Кула?—ci, ужасомъ спросила маленькая дѣвочка и
хотъла остановиться.
Идемъ же, идем и. — твердила старуха, похожая на
вѣдьму.— Иде мъ отсюда. Идемъ изъ этой давки. Я отведу тебя
домой, К Ъ ТВОИ.М'Ь роднымъ.
Маленькая дѣвочка, услыхаиъ и родныхъ, охотно пошла
;ta старухой: но та, невидимому. направлялась не irr» городу,
а в-ь противоположную сторону.
Мы живемъ не тамъ,—сказала дѣвочка.
Знаю, отлично знаю, возразила старуха.-—Но мы пдемъ
къ моей телѣгѣ. Тебѣ слишкомъ далеко иттп до дома пѣшК'ом ь. Я хочу отвезти тебя.
Мерезъ пт,сколько минутъ они дошли до фуры, стоявшей
in, сторонѣ отъ улицы. Это была необыкновенно старая
чел'h га, с ь зеленымъ полинявшими холщовыми верхомъ, в ъ
нее впряжены были двѣ малепькія кѵіячи. такія худыя, что
можно было пересчитать у пихъ вет, ребра. Маленькая дѣвочка
не хотѣла влѣзать в ъ ату фуру, по старуха насильно посадила
ее и затѣмъ сама в.тѣзла вслѣдъ
за ней.
Маленькая
дѣвочка стала кричать о помощи, по в ъ фурѣ биіло много
мужчнпъ, женщинъ и маленьких'!» нолуголых'і» смуглыхъ реГіяги, и вс'Г» они кричали еще громче, такт» что заглушали
голоси маленькой дѣвочкп. А старая вѣдьма тѣмъ временем!»
погоняла проголодавшихся клячъ, и Фура, скрипя и громыхая,
быстро покатилась среди облака пыли.
Маленькая дѣвочка попала въ руки цыганъ, которые
хотѣлн ее увезти. Когда она начала, горько плакать, старая
вѣдьма сказала ей:
Замолчи. Тебт, будетъ хорошо у паси. Ты будешь получать лакомые кусочки и носить платье съ золотыми блестками.
Ты научишься плясать и гадать и тебѣ будетъ весело.
Перестань же плакать и успокойся.
Маленькая дѣвочка не знала, какь ей избавиться отъ этой
бѣды. Она забилась в г ь уголокъ фуры и продолжала тихо

плакать, думая объ отцѣ, о матери, о братѣ и о томъ, какъ
иііи всюду ищутъ ее п тревожатся.
Шайка цыган ь, невидимому, хорошо торговала на ярмаркѣ.
И мужчины и женщины пили изъ болыпихъ бутылок"ъ вино,
нѣли, смѣялись и болтали на неионятномъ языкѣ. Скоро они
остановились в ь лѣсу. развели костерь и расположились па
ночлеги. В ъ болыпихъ котла^ъ стали варить роскошный ужинъ
п хотѣли угостить имъ маленькую дѣвочку, по, несмотря на
голодъ, ей противна была ихъ нища. Но вотъ эти дикіе,
смуглые люди, плотно поѣвпш и хорошенько
выпивши,
легли спать, одни у костра, другіо подъ фурой, a дѣти и
женщины въ фурѣ. Маленькая дѣвочка принуждена была,
тоже забраться въ фуру и растянуться рядомъ съ дѣтьми.
Но она не спала, и когда замѣтпла, что всѣ крѣпко
заснули, она тихо встала, спустилась съ фуры на землю, тихонько прошла мимо ньяныхъ, храпѣвшихъ цыгань и пустилась бѣжать изо всѣхъ силь, какъ только позволяли ея малепькія ножки. Скоро она убѣжала отъ нихъ далеко, такъ что не
видно было огня отъ костра. Тутъ она остановилась, чтобъ
перевести духъ; оглядѣлась и увидѣла, что находится среди
мрачнаго лѣса. Дѣвочка не знала, куда ей итти. Она не смѣла
кричать, звать о помощи, сѣла на густой мохъ у корня дерева
и принялась горько плакать.
Вдругъ совсѣмъ близко послышался тоіікій голосокъ, и
кто-то па хорошо знакомомъ ей воробышо.мъ языкѣ прочирикалъ:
Не плачь, дружокъ. Вставай и иди за мной.
Кто ты? — спросила маленькая дѣвочка, стараясь, насколько могла, подражать воробьиному языку.
II какъ же вы, люди, глупы!—весело отвѣчалъ воробей.—Развѣ ты меня не узнаешь? Я твой сосѣдъ, и ты каждый
день кормишь меня.
— Такъ вотъ ты кто!—воскликнула маленькая дѣвочка
и протянула руку, чтобъ схватить своего крылатаго пріятеля.
Но онъ быстро отлетѣлъ отъ нея.

— Не лови меня,—пропищали онъ.—Этого мы не выносим і>. Ну, отправимся же домой. Я буду летѣть совсѣмь тихо,
а ты иди слѣдомъ на мной.
II воробей медленно нолетѣлъ вперод'Ь совсѣмъ низко пад ь
головой маленькой дѣвочки, а она, успокоенная, пошла за нпм ь;
конечно, она не разь спотыкалась и падала, заполучила несколько мипиекъ H синяковь, но все же черезъ полчаса вышла
изъ лѣсу на дорогу, и теперь ей было легко нтти вйередъ.
Подойдя к ь городу, она натолкнулась на сторожа. Сторожь очень удивился, увпдѣвь маленькую дѣвочку, которая
ночью шла совсѣмъ одна. Онъ принялся ее разспрашивать, ]і
она рассказала ему все; сказала, какъ зовугь ее, гдѣ она '.кипеть, il сторожь. взяв'ь ее за руку, повелъ домой.
Родители всюду искали ее до поздней ІЮЧІІ, но пнгдѣ ne
могли найти даже елѣдовъ ея. Придя домой, они не ложились спать, а спдт.лп въ отчаяпіи у стола и старались чтонибудь придумать, утѣшая и ободряя другъ друга. Когда уже
иослТ» полночи к'ь пимь поетучалт» сторожъ п ирнвелъ къ
пимь дѣвочку, они от-!» радости нодпяли такой шумъ, что разбудили всТ.х'ь соеѣдеіі. Воробей. указавшій дѣвочкѣ дорогу,
уже* сндѣлъ на подоконник'!'», смотрѣлъ черезъ окно въ компату. махаль крыльями, и весело чирнкалъ, радуясь счастью
родителей, которые не переставали цѣловать вернувшуюся
дочку, хотя она страшно летала и ей очень хотЪлось спать.
Отецъ былъ . очень благодаренъ воробьям'ь, что они в ь
одипъ день три раза спасли жизнь его дочкѣ. На сдѣдум-щій деш» oui» устроилъ для ппхъ ппръ. Онъ положить и.мь
па вс/Г. нодоконппки хлѣба и изюма, и воробьи прилетали, ѣлп
ci» удовольетвіемъ, сзывали своим, родиыхъ и зпакомыхъ
к подняли страшный шумъ: трещали, чирикали, ишцали, по
теперь .что было всѣмъ по-душѣ. Ст» того времени, для воробьев'!» всегда клали вдоволь корма и .поди и воробьи всю
жизнь оставались добрыми друзьями.

В

О шести

свѣтлячкахъ.

ъ іюньскія ночи на лужайкѣ у опушки лѣса было такое ж»'
веселье, какое бываетъ в ъ деревняхъ на свадьбахъ или
во время нрестольныхъ праздниковъ. Соловт.и свистали, сверчки трещали, зуйки барабанили, ночной вѣтеръ тихо шумѣлъ,
старые майскіе жуки и молодые іюньскіе хруіцп, лежа въ травТ.
или на листьяхъ, упивались росой, и даже благовоснитанныя
божьи коровки, который ведутъ всегда скромную Жизнь, соблазнялись общнмъ весельемъ и принимали участіе в ъ гульбѣ.
Какъ только спускалась ночь, всѣ шесть свѣтлячковъ, жившим,
на лугу, выползали изъ евоихъ земляныхъ каморокъ и зажигали свои фонарики, такъ что вся лужайка освѣщалась блестя пцімъ голубоватымъ свѣтомъ. Заиоздавшіе гуляки при свѣтѣ
Э Т І І Х Ъ живых'ь лампочекъ легко находили дорогу къ
свонмъ
домамъ, не спотыкались о камни и корни и не падали в ъ норы
кротовъ. Прощаясь с ъ свѣтлячками, они охрипшими голосами
высказывали п.\п» пожелаиія долгнхъ лѣтъ и пѣлп имъ свою
пѣсенку:
Вы, ночные свѣтлячки,
Мы, гуляки, идемъ
Огневые червячки,
И вамъ славу поемъ.
Все то вы мелькаете,
Мы вамъ славу споемъ
Путь намъ освѣщаете.
И домой иобредемъ.

Свѣтлячки ничего не отвѣчали, а только продолжали
кротко свѣтить. Они снисходительно относились къ ночнымъ
гулякамъ il сами наслаждались ликующей жизнью, которая
царила всюду кругомъ въ чти немногіе дни общаго празднества.
Недалеко отъ той лужайки стоялъ старый замокъ съ
высокой башней. В ъ башнѣ жило безчисленное множество
летучихъ мышей и знатная семья совъ. Хозяйка дома, пожилая
сова, была очень ученая дама; у нея былъ сынъ, котораго
она тоже заставляла заниматься науками. Но молодой совенокъ
былъ никуда негодный лѣнтяй и больше шатался, чѣмъ
учился. При первой возможности онъ бросалъ книги, потихоньку
улеталъ изъ башни и принимался опустошать гнѣзда, ловить
птицъ или вмѣстѣ съ собратьями изъ сосѣднихъ СОВИНЫХ'!-»
гнѣздъ нредиринималъ охоту па зайцевъ и хомяковъ, жнвшихъ въ окрестностяхъ.
Такое поведеніе сильно огорчало его мать, и опапрпнпмаласт»
уговаривать сына:
Время экзаменовъ все приближается, а ты не готовишься.
Ты, повндимому, намѣреваешься провалиться и осрамить меня.
Сынокъ упорно молчал'п и прппималъ мрачный видь.
Да отвѣчай же, необразованный повѣса!
кричала
сова. Ч то мнѣ съ тобою дѣлать? Всѣ твои предки были свѣтилами науки и членами академии Ты одиііъ хочешь быть
гулякой и невѣжественнымъ дуракомъ. Какъ тебѣ ne стыдно?
Это не моя вина,—упрямо отвѣчалъ сынокъ.
Не твоя вина?- -удивленно спросила сова.—А чья же?
Но, мама, подумай только о томъ, когда же мнѣ
учиться? Днемъ я, какі» истинный сынъ совы, долженъ спать,
а ночью в ъ этомъ ироклятомъ чуланѣ такъ темно, что я ничего
не вижу. Если я въ этой страшной темнотѣ стану читать
книги и портить глаза, то я совсѣмъ ослѣпну.
Это еще что за вздоръ?—строго возразила сова.—Мы
живемъ здѣст» сотни лѣтъ, и до сихъ поръ никто еще не
Дѣдушкнпы сказки.

жаловался на паше жилище. Всѣ находили его очень удобньшъ.
13т» лунныя ночи здѣсь даже слишкомъ свѣтло, а когда нѣтъ
луны, то при свѣтѣ глазъ нашего кота ты съ успѣхомъ можешь
читать.
Но сынъ стоялъ на своемъ:
Извини мама, ясныхъ ночей, когда свѣтитъ полная
луна, очень мало, такъ что ихъ нельзя принимать въ расчетъ.
а глаза нашего кота могли удовлетворять моихъ прадѣдовъ,
ио въ иашъ в ѣ к ъ электричества какое же это освѣщеніе?
Къ тому же, в ъ настоящее время мы должны учиться гораздо
больше, чѣмъ въ прежнія времена. Поэтому или дай мнѣ
порядочное освѣщеніе или не обвиняй меня, если я не подготовлюсь къ экзаменамъ.
И, не дожидаясь дальнѣйшихъ возраженій матери, дурно
воспитанный сынъ проскользнулъ в ъ слуховое окно башни
и отправился проводить ночь въ обычной компаніи, нисколько
не заботясь о своихъ кпигахъ и наукахъ.
Сова позвала самую старую изъ своихъ летучихъ мыіпей
и озабоченно сказала ей:
В ъ настоящее время, действительно, ничего не подѣлаешь
съ молодежью. Вотъ мой никуда не годный сынокъ забралъ
себѣ в ъ голову, что здѣсь недостаточно свѣтло и что поэтому онъ не можетъ учиться.
- ІІустыя отговорки, госпожа профессорша,—пропищала
летучая мышь.
- Это я знаю не хуже тебя,—возразила сова, — но я не
хотѣла бы давать ему новодъ отлынивать. Какъ бы намъ
добыть для этого лѣнтяя какое-нибудь освѣщеніе?
Нашь котъ...—начала было летучая мышь.
— Не годится,—прервала сова.—Между нами будь сказано,
это, действительно, очень слабый свѣтъ, и мнѣ иногда кажется,
что наше зрѣніе слабѣетъ оттого, что мы до сихъ поръ
довольствовались свѣтомъ глазъ нашего кота. Намъ нужно
придумать что-нибудь другое.

Летучая мышь задумалась.
А что, госпожа профессорша,—заговорила она опять,—
если бъ мы попробовали свѣтлячковъ? Они даютъ хорошій,
ровный свѣтъ, ne нагрѣваютъ воздуха и безопасны въ пожар номъ отношеніи.
- Это блестящая мысль,—сказала сова.-—Достань - ка
нѣсколько свѣтлячковъ поскорѣе.
Летучая мышь, всегда готовая услужить, иоспѣшно полет а л а на лужайку у опушки лѣса, гдѣ веселый пиръ былъ въ
иолпомъ разгарѣ. На деревьяхъ, в ъ кустахъ и в ъ травѣ раздавались звуки скрипокъ, флейтъ и веселый застольный, пѣсни;
всюду играли, танцовали и пѣли, a свѣтлячки голубоватымъ
свѣтомъ освѣщали всю лужайку. Не обращая никакого вниманія па все это общество, вѣрная слуга совы схватила одного
свѣтлячка и быстро иолетѣла обратно къ башнѣ, гдѣ и положила его на бревно. Свѣтлячокъ отъ страха дрожалъ всѣмъ
тѣломъ, и свѣтъ его фонарика почти погасъ.
Сова осмотрѣла маленькаго червячка, осталась имъ недовольна и замѣтила:
Этотъ свѣтъ тола; не особенно хорошъ.
Да, госпожа профессорша,—отвѣчала летучая мышь,
тамъ, па лугу, онъ евѣтилъ гораздо лучше. Эти свѣтлячки
удивительный народъ. Поодиночкѣ они почти ничего не
стоять. Ихъ всегда должно быть нѣсколько, тогда они стараются свѣтить одинъ лучше другого, унотребляютъ всѣ
усилія, чтобъ 'показать себя, и получается совсѣмъ пріятный
свѣтъ.
Такъ принеси еще нѣсколько свѣтлячковъ,—приказала
сова.
Летучая мышь созвала евоихъ родственницъ, оиѣ всѣ
отправились на лужайку схватили тамъ осталыіыхъ свѣтлячковъ и принесли ихъ въ башню.
Когда всѣ шесть свѣтлячковъ очутились на бревнѣ, они
радовались, что никакой бѣды съ ними не случилось и они
4*

опять всѣ вмѣстѣ. скоро забыли объ испытанномъ ими страхѣ
и засвѣтили сноп фонарики иолпымъ свѣтомъ. Стѣпы башни
сіяли и блистали будто обшитыя серебряной матеріей и вес помѣщеніе приняло прекрасный видь, который понравился даже
лстучеп мыши, хотя она мало обращала вииманія па нышноетт,
и богатство.
Замѣчателыю красиво, — пропищала она,
но свѣтъ
слишкомъ ослѣпительный, долго я не могла бы его выносить.
тоже, - вздохнула сова.—Но что подѣлаешь? Этого
требуетъ теперь молодежь.
Воѣ шесть свѣтлячковъ добросовѣстно освѣщалн башню
почти до самой зари; передъ разсвѣтомъ они потушили своп
фонарики, подползли на бревнѣ совсѣмъ близко другъ къ 'другу,
и скоро оги усталости заснули. Им и снился веселый праздники
на родной лужаикѣ.
Когда на небѣ занялась заря, появился и сынокъ совы.
Онъ положилъ къ погамъ матери принесеннаго нмъ зайчика
и пожелалъ ей спокойнаго сна.
Подожди, лѣнтяй,- проворчала сова,—сегодня вечеромъ
ты у меня не отвертишься!
Какъ только настала ночь, сова нодлетѣла къ постели
сына и закричала ему в ъ самое ухо:
Вставай, лѣнтяй! Живо слѣзай съ постели и принимайся за ученье.
Сынокъ раскрылъ глаза, но тотчась же закрылъ ихъ
снова, ослѣплеипыи, яркимъ свѣтомъ. Beb шесть свѣтлячковъ
уже зажгли свои фонарики полиымъ свѣтомъ.
- Теперь ужъ ты не можешь отговариваться, продолжала сова, — что у паси недостаточно свѣтло. Я для тебя
достала такое освѣщеніе, что нельзя пожаловаться на темноту.
Ну, ну, проворпѣп берись за книги и изволп хорошепико
учиться.
Сынку пришлось поиеволѣ встать; онъ нообчистился,
закусилъ и сѣлъ за книги. Но у него не было пи малѣйшей

охоты учиться, и оиъ только поджидалъ, когда его мать въ
соировожденіи двухъ молодыхъ летучихъ мышей полетать
т.) своимъ дѣламъ. Какъ только она улетѣла, онъ тотчасъ
же направился къ свѣтлячкамъ и строгимъ голосомъ сказа,гь имъ:
Зачѣмъ вы, негодяи свѣтляки, пришли сюда? Что
намъ тутъ л}'ж но? Кто вась звалъ? Ваше дѣло только портитт>
намъ глаза, и если вы сейчасъ же не уберетесь, я уничтожу вась.
Свѣтлячкн такъ перепугались, что почти совсѣмъ потушили свои фонарики. Но старая летучая мышь все видѣла
и слышала изъ своего угла, она подлетѣла къ совенку и
зашипѣла:
Подожди, голубчикъ, я все разскажу твоей почтенной
мамашѣ. А вы, свѣтляки, извольте сейчасъ же ярко засвѣтить
свои фонарики, а то вамъ придется имѣть дѣло со мною.
Свѣтляки не знали, слушать ли имъ совенка или летучую' мышь, хотя понимали, что совенокъ здѣсь имѣетъ
больше зяаченія, поэтому самый смѣлый изъ пихъ решился сказать совенку, который стоялъ иередъ нимъ съ
злобнымъ выражепіемъ въ глазахъ и съ взъерошеинымъ
перьями:
Молодой господпиъ, мы охотно готовы исполнить ваше
желаніе, но не смѣемъ. Мы пришли сюда не по пашей волѣ.
Ваша прислуга насильно оторвала насъ отъ родины и семьи.
Мы очень желаемъ вернуться къ своимъ. Но какъ мы сами
уйдемъ изъ этой высокой башни и спустимся на землю? Намъ
нто не но силамъ. Молодой госиодинъ, помогите намъ, и мы
до конца жизни будемъ вамъ благодарны.
Совенокт. быль въ сущности добрый малый. Ему стало
жалко свѣтлячковъ. дрожавшихъ отъ страха, и оиь рѣшилъ
не выбрасывать ихъ изъ слухового окна, а перенести обратно
на лужайку. Но онъ боялся матери, которая, навѣрное, узнала
бы, какъ и почему они исчезли.

В ъ виду этого онъ прежде всего прогналъ летучую мышт>
въ ея уголъ и шопотомъ сказалъ свѣтлячкамъ:
Слушайте хорошенько. Когда моя мама вернется, вы
наберитесь храбрости, загасите свои фонарики и скажите, что
вы не можете больше свѣтитъ. Моя мать строга на словахъ,
по она ничего дурного вамъ не сдѣлаетъ: она не ѣстъ такихъ
червяковъ. Мама, вѣроятно, прогонитъ васъ, и тогда я отнесу
васъ на лужайку.
Свѣтлячки послушались совенка, и когда старая сова
вернулась, в ъ башнѣ было совсѣмъ темно, a свѣтлячки
казались слабыми голубоватыми точками.
— Что это значить?—закричала она злобно.
Летучая мышь собиралась было подлетѣть къ ней изъ
своего угла, но совенокъ набросился на нее и сурово прошипѣлъ:
— Прочь отсюда, а не то я тебѣ сверну шею.
Затѣмъ онъ подскочить къ свѣтлячкамъ и шепнулъ имъ
на ухо:
— Ну же, начинайте смѣлѣс.
Свѣтлячокъ нохрабрѣе выстуиилъ и сказалъ:
- Знатная госпожа, какъ будетъ угодно вашей милости,
но мы не можемъ больше свѣтить.
- Почему не можете, лѣнтяи?-—накинулась на нихъ сова.
- Потому, что намъ не даютъ пи нить ни ѣсть,—возразилъ свѣтлячокъ.
— Гмъ,—пробурчала сова, нѣсколысо смутившись. Объэтомъ
она еще ие подумала, но не могла не признать, что свѣтлячки
правы.—Чего лее вы хотите?
— Ежедневно по четыре обѣда, и къ каждому обѣду
но двѣнадцати жирныхъ тлей и но кружкѣ свѣЖей росы. Мы
къ этому привыкли. Намъ необходима также мягкая постель
изъ моха; кромѣ того, мы должны два раза въ недѣлю имѣть
право выходить изъ дома. Иначе мы ие можемъ свѣтить.

- Скорѣе вы отправитесь на тотъ свѣтъ, чѣмъ получите
все это!—воскликнула сова в ъ силыюмъ гнѣвѣ.—Эй, летучая
мышь, сверни этимъ дуракамъ шею и можешь скушать ихъ.
Но тутъ совенокъ ириказалъ имъ потушить свѣтъ. Свѣтляки быстро потушили свои фонарики и стали невидимы,
такъ что даже при самомъ хорошемъ зрѣніи сразу трудно
было найти ихъ.
- Живо! садись па мои когти,—шопотомъ распоряжался
совенокъ.
Свѣтлячки быстро вскарабкались па его лапы, и совенокъ неслышно вылетѣлъ съ ними изъ слухового окна
башни.
Очутившись на свѣжемъ воздухѣ и внѣ всякой опасности,
свѣтлячки засвѣтили свои фонарики такъ ярко, что сынъ
совы во время полета казался какой-то необыкновенной падающей звѣздой. Долетѣвъ до лужайки у опушки лѣса, совенокъ
рѣзкимъ движепіемъ лапы стряхпулъ прицѣпившихся къ ней
свѣтляковъ, такъ какъ ему противно было ощущеніе ихъ
безчиелепныхъ тонкихъ ножекъ, и, не простившись, полетѣлъ
дальше.
Свѣтляки упали съ порядочной высоты на землю и при
ігаденіи довольно сильно ушиблись. Но здѣсь имъ было не до
боли,—слишкомъ велика была ихъ радость, когда они очутились снова дома, среди своихъ. Ихъ встрѣтили общимъ ликовапіемъ. На лужайкѣ стало, действительно, скучно послѣ того,
какъ летучая мышь похитила эти живые фонарики. Веселые
ночные пиры пришлось прервать, всѣ гуляки иоспѣшили домой, при чемъ одни падали въ болото и тонули, другіе спотыкались о корни дерсвьевъ и о камни, ломали себѣ ноги
и общіе стоны и крики смѣпили веселыя
праздничныя
пѣени. Теперь же къ услугамъ гулякъ было снова ихъ
любимое освѣщеніе, и на лужайкѣ опять раздались веселые звуки скрипокъ и флейтъ. Старые майскіе жуки,
молодые іюньскіе хрущи, сверчки, кузнечики и даже важ-

иыя божьи коровки танцевали во круп, шести свѣтляковъ и,
весело пѣлн:
Пиръ идетъ у насъ горой,
Свѣтляки пришли домой,
Засвѣтшшсь, загорѣлись,
Яркой блесточкой зардѣлись!
Снова свѣтлая пора!
Снова праздники, ура!
Мы безъ васъ во тьмѣ блуждали
И въ бологахъ застревали.
Вы фонарики зажгли,
Насъ отъ гибели спасли!
Слава вамъ за это,
На долгое лѣто!
А старая сова иослѣ неудачнаго опыта съ свѣтлячкамп
отказалась отъ своего намѣренія пустить сына по ученой части.
Она согласилась па его желапіе стать охотникомъ; совенокъ
на У Т О М И поприщѣ сдѣладъ значительные ѵспѣхи, такъ какь
питалъ большую склонность къ охотѣ, и старая сова въ концѣкопцовъ. осталась имъ очень довольна.
I V

Очки

карлика.

М

ихаилъ был ь хорошій парень. Онъ былъ едннственнымъ
сымомъ вдовы, которая послѣ смерти мужа осталась
с ъ нимъ и двумя маленькими дѣвочкамн. Молодая вдова не
щадила силъ и жертвовала всѣмъ, чтобы вырастить своих'ь
трехъ малышей, избавить ихъ отъ холода и голода и дать
имъ возможность обучиться въ школѣ. Михаилъ съ десяти
л ѣ т ъ помогать ей, насколько могъ. Сперва онъ собиралъ на
большой дорогѣ навозъ и ловилъ майскихъ жуковь, за четверикъ которыхъ сельское общество платило ему иѣсколько
грошей. Затѣмъ оиъ насъ оведъ, помогалъ при сборѣ плодовъ
и овощей, выканывалъ свеклу и другіе корнеплоды. Когда
ему минуло шестнадцать лѣтъ, онъ нанялся въ работники къ
одному богатому крестьянину и съ тѣхъ норъ не только содержалъ себя, но еще помогалъ матери и сестрамъ. Сестры
его, несмотря па бѣдность, слыли въ деревнѣ за дѣвушекъ
скромныхъ, хорошнхъ, умныхъ, красивыхъ, и всѣ хорошо относились къ нимъ. Черезъ нѣсколько лѣтъ онѣ вышли замужъ; одна за деревеискаго столяра, другая за школьнаго
учителя.
ГІослѣ свадьбы младшей сестры, какъ-то въ воскресенье,
Михаилъ подошелъ къ матери и сказалъ ей:

Матушка, мнѣ теперь двадцать одинъ годъ, я великъ,
снленъ и ловокъ во всѣхъ сельскихъ работахъ. Безъ хвастовства могу сказать, что ни одинъ работника» на десять
верстъ кругомъ не проведетъ такой прямой полосы па пашнѣ,
какъ я, и не сумѣетъ такъ сложить стогъ, не говоря уже о
косьбѣ, молотьбѣ Ii пастьбѣ скота.
- Все это я отлично знаю,— отвѣтила вдова, удивляясь,
къ чему онъ завелъ объ этомъ рѣчь,—но зачѣмъ ты мнѣ
это говоришь?
Потому что я задумалъ поглядѣть
хочу отправиться путешествовать.

на Божій свѣтъ,

- Ишь что выдумалъ! Оставайся - ка лучше здѣсь да
хорошенько устройся,—замѣтила мать.
- Здѣсь я все равно ничего не добыось,—возразилъ Михаилъ.—А тамъ, на чужой сторопѣ, я научусь чему-нибудь новому и, если мнѣ повезетъ счастье, вернусь и обзаведусь
своимъ хозяйствомъ.
— Это было бы, конечно, хорошо,— проговорила мать,—
но вѣдь это не легкое дѣло.
Ничего легко не достается, по крайней мѣрѣ, намъ,
бѣднякамъ,—сказалъ Михаилъ,— по я хочу попытать счастье
на чужой сторонѣ, а силъ у меня на это хватптъ.
Мать не хотѣла огорчать сына и согласилась на его путешествіе, хотя ей было очень тяжело разстаться съ нимъ.
Чтобы не оставаться одной, она рѣшила переѣхать къ дочери, къ женѣ столяра, и Михаилъ обѣщалъ высылать ей
всегда денегъ, какъ только оиѣ заведутся у него. Его хозяипъ,
богатый крестьянин !», далъ ему три золотыхъ; зять, школьный
учитель, далъ ему ранецъ и молитвенникъ; другой зять, столяръ, далъ ему толстую суковатую палку, а мать—свое благословеніе на дорогу. Трогательно простившись съ родными,
оиъ въ одинъ солнечный осенній день, рано утромъ, покннулъ деревню и отправился путешествовать.

Черѳзъ нѣсколько времени на большой дорогѣ его догналъ
молодой парень, поздоровался съ иимъ и спросилъ, откуда и
куда онъ идетъ, что онъ за человѣкъ, какое его ремесло и
какъ его зовутъ.
Михаилъ, ничего не скрывая, обстоятельно отвѣтилъ на
всѣ его вопросы, только не могъ сказать, куда идетъ. Онъ
шелъ наугадъ, самъ не зная куда, но надѣялся, что авось
найдетъ себѣ работу.
Парень засмѣялся и
сказалъ:
— Если идешь не зная
куда, то лучше пойдемъ
вмѣстѣ. Я паборщикъ, я не
мало побродить ио свѣту
и знаю во всемъ толкъ.
Дѣло все в ъ образован in, а
за своей кассой наборщикъ
больше пріобрѣтаетъ знаній, *іѣмъ крестьянипъ за
своимъ плугомъ.
— Я ничего не скажу
худого о твоемъ образованіи,—возразилъ Михаилъ,—
по напрасно ты такъ отзываешься о плугѣ. Плугъ
л

J

</

IJ

вгі> хорошихъ рукахъ нисколько не хуже твоей кассы наборщика.
— Ты, братецъ, правъ. Каждый мастеръ дорожить своимъ ремесломъ. А бывалъ ли ты в ъ городѣ?
— Нѣтъ, никогда не былъ,—отвѣтилъ Михаилъ»
— Эхъ ты, ну, а я в ъ городѣ, какъ у себя дома, и все
тебѣ покажу!—воскликнуть наборщикъ.—Счастливъ же ты, что
встрѣтился со мною. Вѣдь в ъ городѣ нужно смотрѣть в ъ оба
и держать ухо востро, а не то тебя проведутъ на каждомъ

шагу. А скажи-ка, братецъ, есть ли у тебя деньги? Безъ
денегъ въ городѣ совсѣмъ плохо, хоть ложись да умирайМихаилъ по простотѣ души вынулъ изъ кармана своп
три золотыя монеты и иоказалъ ихъ наборщику. Тотъ, въ
свою очередь, вынулъ нѣсколько серебряныхъ монетъ и какихъ - то грязныхъ, скомканныхъ бумажекъ, иоказалъ ихъ
мелькомъ Михаилу и сказалъ:
Вотъ видишь сколько у меня денегъ; я богаче тебя.
Въ действительности Михаилъ не разсмотрѣлъ, сколько у
того было денегъ, да онъ и не привыкъ быстро считать деньги.
- Давай-ка свои золотыя сюда.
продолжал!, наборщикъ: мы вмѣстѣ сложимъ наши деньги и у насъ будетъ
общая касса. Тогда ты можешь быть спокоенъ за свои деньги.
Михаилу это понравилось. Онъ отдалъ свои золотым наборщику и, весело разговаривая, оба они продолжали путь
пока не дошли, наконецъ, до города. Тутъ они зашли въ гостиницу, хорошенько иоѣли и выпили. ГІослѣ обѣда наборщик!» иоказалъ Михаилу достопримечательности города; вечеромъ они выпили пива, поѣли сосисокъ, и паборщикъ сказал!»
Михаилу:
,
— Теігарь пора отдохнуть. Ты, вѣроятно, привыкъ рано
вставать, а я люблю поспать подольше, въ особенности, когда
у меня нѣтъ спѣшнаго дѣла. Если мы будемъ спать в ъ одной
комнатѣ, то ты меня разбудишь. Такъ ужъ я возьму себѣ
отдельную комнату. Ну, покойной ночи, товарищъ.
На слѣдующее утро Михаилъ по нривычкѣ всталъ съ
пѣтѵхами, вышелъ в ъ общую комнату и сиросилъ у хозяина:
А мой товарищъ, должно-быть, еще и не думает!,
вставать?
Какъ бы не такъ,—отвѣтилъ хозяинъ,—онъ уже давно
всталъ и съ полчаса, какъ ушелъ, приказав!, тебѣ кланяться.
- Что!—испуганно воскликнул!, Михаилъ.— Онъ ушелъ?
Ушелъ—и слѣдъ его иростылъ!—весело сказалъ хозяинъ.
— А мои деньги?—спросить Михаилъ, блѣднѣя.

О деньгахъ хозяинъ ничего не зналъ.
Михаилъ разеказалъ ему, какъ онъ всѣ свои деньги отдалъ наборщику, и хозянпъ гостиницы, слушая его, все больше
сердился.
II дурень же ты! — воскликну л ь онъ. — Все это тебѣ
подѣломъ. Вѣдь ты глупѣе новорожден наго теленка, вотъ и
поплатился своими деньгами за науку. Пусть это послужить
тебѣ урокомъ на будущее время. Но здѣсь ты не можешь
больше оставаться, если у тебя нѣтъ денегъ. H ничего tie даю
въ долгъ.
Михаилу пришлось взять свой ранецъ и голодному покинуть гостиницу и ,городъ.
Печально пошелъ онъ дальше по большой дорогѣ и черезъ нѣсколько времени увидѣлъ грушевое дерево, усыпанное
зрѣлыми плодами. На землѣ, прислонившись спиной къ грушевому дереву, сидѣлъ какой-то человѣкъ п. чмокая, ѣлъ еочпыя груши, а рядомъ с ь нимъ лежала цѣлая куча групп».
Этотъ человѣкъ пмѣлъ очень непривлекательный вндъ. Онъ
былъ босъ, в ъ рваной одеждѣ, пенричесапъ и пеумытъ. Но у
Михаила было пусто в ъ животѣ, слюнки потекли у него при
видѣ групп», и опт» невольно остановился передъ нимъ.
Не хочешь ли закусить? — оскаливъ зубы спроснлъ
босякъ.
Хочу,—отвѣтилъ Михаилъ,—я сегодня ничего еще не
ѣлъ,—II онъ взялъ нѣсколько групп».
- . О т к у д а ты и куда идешь?—сііросилъ его пезпакомецъ.
Михаилъ откровенно разеказалъ ему всю свою грустную
исторію съ паборіцикомъ, какъ тотъ его безсовѣстио обокралъ,
il жаловался, что не знаетъ, какъ ему дальше жить, не имѣя
пи гроша.
Босякъ слушалъ Михаила, навостривши уши и зорко
всматриваясь в ъ него.
Потерять деньги пустое дѣло, — замѣтилъ онъ, когда
тотъ коичилъ свой разсказъ.
Намъ такой теперь вышелъ

случай, что мы оба можемъ сейчасъ же разбогатѣть. Видишь
ты этотъ тополь?—и онъ указалъ пальцемъ на очень высокое
дерево, которое в ъ иѣсколькихъ шагахъ отъ иихъ росло на
краю дороги.
— Конечно, вижу. А въ чемъ же дѣло?
И видишь ты па его верхушкѣ сорочье гнѣздо?
Михаилъ сталъ всматриваться и черезъ нѣсколько минуть сказалъ:
— Вижу и гиѣздо.
— Ну вотъ; сорока откуда-то притащила украденную ею
большую золотую цѣпочку съ брильянтами. Я видѣлъ, какъ
она пронесла эту вещь къ себѣ в ъ гнѣздо. Цѣпочка лежитъ
тамъ и теперь. Я тотчасъ же хотѣлъ взлѣзть на дерево и
отнять у нея, но у меня ломота во всемъ тѣлѣ оттого, что
я нѣсколько ночей прогулялъ, и лѣзть миѣ сейчасъ не подъ
силу. Для тебя же это будетъ сущій пустякъ. Взбирайся же
поскорѣй на дерево и добывай сокровище изъ гнѣзда.
- Ну, взлѣзть на это дерево совсѣмъ не пустяки,—проворчалъ Михаилъ, измѣряя глазомъ вышину дерева.— И затѣмъ цѣпь эта не наша, и мы должны вернуть ее тому, кому
она принадлежитъ.
— Конечно, — возразилъ босякъ. — Мы съ тобой не воры!
Но мы, во всякомъ случаѣ, должны получить за находку часть
ея стоимости, а это что-нибудь да значить.
Михаилъ, не колеблясь, снялъ ранецъ, положилъ его на
землю, прислонилъ палку къ дереву и собрался взлѣзть на дерево.
— Стой,—сказалъ ему босякъ,—такъ не годится. Ты долженъ снять свою куртку и сапоги, а то тебѣ трудно будетъ
лѣзть.
Михаилъ согласился. Онъ снялъ свои новые сапоги, снялъ
суконную нарядную куртку, по обыкновенію аккуратно сложилъ ее, положилъ все это рядомъ съ ранцемъ и сказалъ:
Присмотри, братецъ, чтобы не стащили, это все мое
имущество.

- Можешь, братъ, смѣло положиться на меня. Будь увѣренъ, все будетъ цѣло,— сказалъ босякъ и при этомъ, улыбаясь, потирали себѣ руки.
Михаилъ полѣзъ на высокій тополь. Онъ былъ силенъ и
ловокъ, ио взлѣзать и ему было не легко. ІІаконецъ онъ добрался до гнѣзда л съ болышімъ любонытствомъ загляпулъ
въ него. В ъ иѳмъ оказалось четыре полуоперившихся птенца
сороки. Они подняли страшный крикъ, захлопали крыльями и
щипали своими желтыми клювами руку Михаила... Но никакой
золотой цѣпочки в ъ гнѣздѣ не было. Михаилъ закричалъ съ
дерева:
Слушай, братецъ, ты, вѣроятно, видѣлъ золотую цѣпочку во снѣ, а тутъ только пухъ и нѣтъ никакой цѣпочки.
Ни слова в ъ отвѣтъ; тогда онъ раздвинуть вѣтки и взглянулъ внизъ. Къ немалому его огорченію, босякъ исчезъ, а съ
иимъ вмѣстѣ исчезли его ранецъ и палка, сапоги и куртка.
Онъ посмотрѣлъ вдаль и увидалъ что босякъ улепетываетъ
съ его вещами по большой дорогѣ. Михаилъ принялся кричать
во все горло: „Держите вора", и такъ быстро сталъ спускаться съ дерева, что едва не сломалъ себѣ шею. Но никто
не могъ услышать его криковъ о помощи, никто не могъ задержать вора, а самому пуститься догонять его было совершенно безполезпо, такъ какъ воръ далеко уже убѣжалъ отъ
него и скоро совсѣмъ скрылся изъ глазъ.
И вотъ бѣдный Михаилъ очутился безъ сапогъ, въ однихъ
штанахъ да рубашкѣ, безъ всякаго имущества, безъ суковатой
палки и молитвенника, которые дали ему зятья, безъ бѣлья, которое мать уложила ему в ъ ранецъ. Онъ рѣшителыю не зналъ,
что ему дѣлать. Итти ли дальше или вернуться домой и снова
наняться къ своему прежнему хозяину, къ богатому крестьянину. Но ему стыдно было въ такомъ видѣ вернуться домой
послѣ того, какъ онъ съ гордой надеждой пустился путешествовать по свѣту, и онъ рѣшилъ попытаться найти себѣ работу, гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ.

Съ грустью пошелъ онъ дальше, пока по дошелъ до небольшой довольно быстрой рѣчки. Когда онъ присѣлъ на берегу
и сталъ засучивать штаны, собираясь перейти рѣку в ъ бродъ,
онъ вдругъ услыгаалъ громкій плачь, какъ бы ребенка. Онъ
удивленно стал ь осматриваться кругомъ, по никого не было
видно. Плачъ, однако, не эатихалъ; у Михаила было доброе
сердце и онъ не могъ равнодушно слышать дѣтскаго плача.
Онъ направился в ъ ту сторону, откуда раздавались всхлипыванія, и подошелъ къ густой заросли ивняка. Поискавъ тамъ,
онъ увндалъ наряднаго маленькаго человѣчка величиною с ъ
иалецъ; у него была сѣдая борода, и онъ старался спрятаться
отъ него въ высокомъ мхѣ. Михаилъ осторожно досталъ крошечнаго человѣчка изъ мха и ласково сказалъ ему:
Не бойся, я не сдѣлаю тебѣ ничего дурного. О чемъ
ты такъ горько плачешь? Скажи миѣ, не могу ли я чѣмъиибудь помочь тебѣ?
Маленькій человѣчекъ быст])о вынулъ изъ висѣвшаго у
пего черезъ плечо очечника роговые очки съ круглыми синими стеклами. Очки были величиной съ пего самого; онъ
иодержалъ ихъ передъ глазами, по надѣть ихъ не могъ, такъ
какъ носъ его былъ слишкомъ малъ; въ эти очки онъ внимательно сталъ разсматривать Михаила. Осмотромъ, повидимому,
онъ остался доволенъ, сложила» свои очки, осторожно спряталъ
пхъ въ очечникъ и пропищалъ тонкнмъ голоскомъ:
Мнѣ нужно перейти черезъ рѣку, а я но могу; бродъ
слишкомъ для меня глубока».
А что тебѣ нужно на томъ берегу?
Все разсказывать тебѣ было бы слишком!» долго,—отвѣтилъ маленькій человѣчекъ.—Въ немногнхъ словахъ дѣло
вотъ въ чемъ: я принадлежу къ народу карликов!», жившему
до спхъ иоръ в ъ этой странѣ. Но люди стали злы, и мы не
можемъ больше здѣсь оставаться. II вотъ всѣ карлики переселились в ъ сосѣднюю страну за рѣкой и захватили с/ь собою
корабли. Я же нѣсколько запоздалъ, потому что хотѣлъ

помочь одной бѣдной женщинѣ, бывшей со мной въ дружбѣ,
il собиралъ цѣлебныя растенія вмѣстѣ с ь ней. Наши оставили
меня одного и я не знаю, что мнѣ теперь дѣлать.
— Твои братья карлики, повидимому, такъ же злы, какъ
il люди, если они не позаботились о тебѣ,—сказалъ Михаилъ.
- Я самъ былъ во всемъ виноватъ, — сознался карликъ:—не можетъ же пѣлый народъ дожидаться одного.
- Хочешь, я перенесу тебя черезъ рѣчку? — спросилъ
Михаилъ.
Ахъ, если бъ это можно было! Я былъ бы тогда
енасенъ и могъ бы догнать своихъ.
Такъ идемъ же, малютка,—сказалъ Михаилъ, засучить
штаны выше колѣнъ, взялъ карлика в ъ руку и осторожно ношелъ в ъ бродъ.
ІІерѳйдя рѣчку онъ спросилъ карлика:
Не понести ли мнѣ тебя и дальше? Ты не тяжелъ.
— Нѣтъ,—поспѣшно отвѣтилъ карликъ,— только спусти
меня на землю. Теперь я и самъ найду дорогу.
Михаилъ нсполннлъ желаніе карлика, а тотъ взялъ свой
очечпикъ ci. очками, положилъ его въ руку Михаила и
сказалъ:
Я хочу чѣмъ-нибудь отблагодарить тебя. У пасъ, карликовъ, нѣтъ ни золота ни серебра. Но я дарю тебѣ эти очки.
Надѣвая ихъ, ты можешь узнавать, что думаетъ тотъ или
другой человѣкъ. А ты хорошо знаешь, какъ это полезно.
Михаилъ не рѣшался взять этотъ подарокъ.
- Они пригодятся тебѣ самому,—сказалъ оігь.
Возьми, пожалуйста,— просить карликъ; — мы ѵходимъ въ далекую страну, гдѣ будемъ жить одни. А мы, карлики, говоримъ, что думаемъ, и думаемъ, что говоримъ. Такъ
намъ не нужны очки, чтобы читать чужія мысли. Спасибо;
желаю тебѣ всего хорошаго.
Прежде чѣмъ Михаилъ собрался что-нибудь отвѣтить,
карликъ исчезъ. Михаилу хотѣлось еще съ нимъ поговорить,
Дѣдѵшквпы сказкв.

5

но сколько онъ ни искалъ ого, нигдѣ не могъ найти. Опъ
сиряталъ очки въ карманъ и уныло продолжалъ свой пуп,.
Черезъ нѣсколько времени онъ доніелъ до поля, засѣяипаго свекловицей и отдѣленнаго отъ большой дороги заборомъ. На дорогѣ стояло нѣсколько рабочихъ, а за заборомъ
толстый человѣкъ вырывалъ свекловицу, и потъ градомъ
катился у него съ лица. Рабочіе, повидимому, смѣялись надъ
толстякомъ, а толстякъ работалъ такъ, какъ будто хотѣлт>
выместить свою злобу па евеклѣ. Михаилъ съ любопытствомъ
остановился посмотрѣть, въ чемъ тутъ дѣло, и толстякъ
закричалъ ему:
— Эй, ты! Не хочешь ли заработать денегъ, вмѣсто того,
чтобъ стоять тамъ, разинувши ротъ? Если хочешь, то иди.
Тутъ хватитъ работы на всѣхъ.
Михаилъ замѣтилъ, что рабочіе мрачно смотрятъ на него
и подумалъ: „Тутъ что-нибудь не ладно". И вотъ ему пришла в ъ голову мысль, что это очень хорошій случай испытать очки, и опъ надѣлъ ихъ. Едва взглянулъ онъ в ъ синіе
очки, какъ тотчасъ же головы людей стали ему прозрачны,
какъ стекла, и онъ могъ читать в ъ пихъ мысли, какъ по
книгѣ съ крупными буквами.
В ъ головѣ толстяка оігь нрочелъ такія мысли: „Ты, повидимому, ловкій рабочій, ио голоденъ и нечего тебѣ ѣсть.
Иди, работай что есть силъ, а я заплачу тебѣ какъ можно
меньше и натяну длинный носъ этимъ рабочнмъ, которые отказываются работать за мою плату, и ставятъ меня съ моимъ
урожаемъ в ъ безвыходное иоложеніе. Эти рабочіе, вѣроятно,
пересчитаютъ тебѣ ребра за то, что ты портишь имъ все дѣло,
по это ужъ твоя забота, а не моя".
Михаилъ вытянулъ лицо и посмотрѣлъ на рабочихъ, которые съ угрожающими видомъ стояли передъ нимъ. У
нихъ въ головѣ онъ прочелъ такія мысли: „Неужели же ты,
пришлецъ, хочешь у этого кровопійцы работать за нищенскую
плату? Мы ужъ добились было того, что онъ долженъ согла-

ситься на паши уеловія, и вогь являешься ты, чтобы мѣшать
намъ и помогать этой піявкѣ? Чтобъ тебя!"
Михаилъ ноиялъ все.
— Если тутъ хватаетт> работы па всѣхъ, то пусть сперва
ее получать тѣ, кто пришелъ раньше меня, — сказалъ оиъ,
обращаясь къ толстяку, повернулся и хотѣлъ итти.
— Грабитель!—закричалъ на него взбѣшенный толстякъ.
— Что?—возразил и ему Михаилъ.—Ты хочешь ничтожные
гроши заплатить мнѣ за работу и меня же называешь грабителемъ? Стыдись, вѣдь ты кровопійца!
Рабочіе громко расхохотались, и одииъ изъ инхъ протяну лъ ему руку:
— Дай мнѣ пожать твою руку,—сказалъ онъ:—ты молодчина! ГІойдемъ и выпьемъ съ нами по стакану пива.
— Охотно выпью,—сказалъ Михаилъ.
Они оставили толстяка одного въ полѣ, засажениомъ свекловицей, и пошли вмѣстѣ къ трактиру, стоявшему у большой
дороги. По дорогѣ рабочіе разсказали ему, что они спорятъ
изъ-за платы съ этимъ толетякомъ, самымъ богатымъ землевладѣльцемъ в ъ той мѣстности. Михаилъ признался пмъ,
что, хотя онъ очень нуждается въ работѣ, но не хотѣлъ вырвать у ппхъ изо рта куска хлѣба, котораго они сами добивались. Онъ разсказалъ имъ также, какъ дважды его обманули
и обобрали. Рабочіе жалѣли, что онъ попался на удочку плутами, предложили достать ему в ъ долгъ куртку и сапоги и
обѣщали пріискать работу. Михаилъ былъ очень радъ, тѣмъ
болѣе, что онъ в ъ свои синіе очки видѣлъ, что они говорить
правду и хорошо относятся к ь нему.
В ъ трактирѣ они угостили Михаила, накормили, напоили
нивомъ и тамъ же достали ему куртку и сапоги у хозяина,
Сидя в ъ трактирѣ, Михаилъ обратили вннманіе на трехъ людей, которые молча сидѣли и пили пиво. Одинъ изъ инхъ
былъ косой, у другого иосъ былъ совсѣмъ свернут ь па сторону, у третьяго была заячья губа. Всѣ они были удивительно

противны. Михаилъ иришелъ отъ нихъ въ ужасъ и схватился
за свои очки. Ему хотѣлось знать, какія мысли бродятъ в ъ
головахъ людей, съ такими отвратительными лицами. То,
что онъ прочелъ в ъ ихъ головахъ, заставило его задрожать отъ ужаса. Они всѣ трое думали съ настуиленіемъ
ночи отправиться в ъ уединенный замокъ, неподалеку отъ
трактира, убить тамъ старую графиню, ея молодую дочь и
двухъ прнслугъ и забрать все золото и серебро; старый графъ
былъ в ь это время при дворѣ. Это была главная мысль въ
ихъ головахъ, которая читалась ужасно ясно, но позади ея
можно было менѣе ясно прочесть и другія, болѣе скрытыя.
Косой думалъ о томъ, какъ оиъ съ кинжаломъ наиадетъ на
жегнцинъ, которыя упадутъ передъ нимъ на колѣии и будутъ
молить о поіцадѣ. Кривоносый мечталъ, какъ онъ кровавыми
руками будетъ загребать кучи золота, a человѣкъ съ заячьей губой
думалъ, какъ онъ послѣ этого преступленія нападетъ на своихъ
спяіцихъ товарищей, убьетъ ихъ и завладѣетъ всей добычей.
Михаилъ былъ в ъ нолномъ отчаяиіи и пезналъ, что ему
дѣлать H какъ предупредить это преступлеиіе. Разсказать рабочимъ все, что онъ прочелъ в ъ головахъ этихъ злодѣевъ?
Они не повѣрятъ ему и, можегь-быть, сочтутъ его даже за
сумасшедшаго. ІІобѣжать в ъ иолицію и указать на нихъ, какъ
на преступниковъ? Но они стаиутъ отрицать, онъ останется
въ дуракахъ, и его могутъ принять за мошенника, явившагося дурачить иолицейскихъ. Сколько онъ ни думалъ, ему
казалось, что остается только одно средство: выступить одному
противъ этихъ трехъ разбойниковъ.
Онъ сговорился съ рабочими па слѣдующій день утромъ
встрѣтиться в ъ томъ же трактирѣ и вмѣстѣ отправиться па
работу, простился съ ними и быстро направился в ъ ту сторону, гдѣ, по его предположение, находился замокъ. Разспрашивая всѣхъ встрѣчавшихся ему пастуховъ и торговокъ,
добрался онъ, наконецъ, до густого лѣса и тамъ увидѣлъ
яркоосвѣщенный старый замокъ съ крѣпкими толстыми стѣпами и маленькими окошками.

Михаилъ постучался в ъ тяжелый дубовыя ворота. Стучался онъ долго. Наконецъ ворота медленно открылись и в ъ
иихъ показалась старая прислуга. Она спросила, что ему нужно.
Онъ потребовала», чтобъ она провела его к ъ старой графинѣ,
которой онъ долженъ сообщить важное извѣстіе.
Его заставили очень долго ждать у воротъ. Наконецъ
старуха появилась снова и ворчливымъ голосомъ велѣла
ему иттп за ней. Дошли они до маленькой комнаты въ башиѣ,
гдѣ его приняла старая графиня. Рядомъ съ ней сидѣла
ея дочь, молодая и красивая, какъ аигелъ. Ея голубые
глазки свѣтились, какъ яркій солнечный день. Михаилу стало
такъ тепло на сердцѣ, какъ будто его согрѣвали солнечные
лучи. Онъ не могъ рѣшиться испугать такую милую дѣвушку
своимъ страшпымъ извѣстіемъ и сказалъ графинѣ, что ему
нужно поговорить съ ней наедииѣ. Послѣ нѣкотораго колебанія графиня отослала дочь и прислугъ и приказала Михаилу
поскорѣе сказать, что ему нужно.
— Графиня,—сказалъ оиъ,—три разбойника собираются
в ъ эту ночь напасть па вашъ замокъ, зарѣзать васъ и ограбить ваше имущество.
Замѣтивъ, что она блѣднѣетъ, онъ иоспѣіппо ирибавилъ:
— Но будьте спокойны, я останусь защищать васъ, и пока
во мнѣ будетъ хоть капля крови, никто не тронетъ волоса
съ вашей головы.
— Одинъ противъ троихъ!—воскликнула графиня.
— Я справлюсь и съ пятыо, если у меня будетъ оружіе.
— Оружіе здѣсь есть,—сказала графиня.—Но не лучше ли
бѣжать сейчасъ же в ъ городъ?
— До города далеко, скоро настанетъ ночь, a лѣсъ не
безопасенъ,—возразить Михаилъ.—Къ тому же, ваше бѣгство
не избавить замокъ отъ разграбленія.
Графиня согласилась. Она была женщина храбрая, и присутствіе Михаила отчасти успокоивало ее. Она дала ему ружье,
два пистолета и кинжалъ, угостила его хороіпимъ ужиномъ,

рано отослала дочь и обѣихъ служанокъ спать и рѣшилась
вмѣстѣ съ иимъ караулить замокъ. Сколько ни уговаривалъ
ее Михаилъ вернуться къ себѣ в ъ башню и тамъ запереться,
она твердо стояла на своемъ.
— Разъ меня предупредили, я должна сама защищаться,—твердила она.
Незадолго до полночи графиня и Михаилъ, стоя у дубовыхъ воротъ, услыхали шаги людей. Злодѣи подкрадывались
и шептались между собой о томъ, какъ имъ лучше всего
пробраться вт, замокъ. Они отвергли нѣсколько плановъ и,
наконецъ, рѣшили, что самый ловкій изъ нихъ заберется на
окно башни, привяжетъ обмотанную вокругъ пояса веревку къ
перекладинѣ окна и втащитъ по ней остальиыхъ.
— Вотъ теперь-то мы и поймаемъ этихъ негодяевъ,—
шеинулъ Михаилъ на ухо графинѣ и посиѣшно поднялся по
лѣстиицѣ въ башню. Держа ружье па готовѣ, онъ въ темиотѣ сталъ
поджидать разбойника, и когда въ окнѣ показалась голова, оігь
выстрѣлилъ в ъ нее.Мгновенно,вслѣдъза выстрѣломъ, послышался крикъ и паденіе грузнаго тѣла. Два разбойника, остававшіеся
внизу, съ досадой увпдѣли, какъ трун и товарища свалился къ ихъ
ногамъ. Опи съ ужасными проклятіями хотѣли пуститься бежать, но тутъ графиия и Михаилъ разомъ выстрѣлили в ъ пихъ
и оба злодѣя упали. Графиня удерживала Михаила, но онъ
быстро спустился съ фонаремъ по лѣстницѣ, отперъ ворота и
выбѣжалъ. У стѣиы онъ увидѣлъ, что кривоносый, съ раздробленнымъ черепомъ, лежалъ рядомъ съ своимъ товарищемъ
съ заячьей губой, у котораго вся грудь была въ крови. Косой былъ еще живъ. Онъ быль раненъ в ъ ногу, и, хромая,
пытался скрыться. Михаилъ бросился на него и схватилъ
за шиворотъ. Но бродяга повернулся и ранилъ его ножомъ вт>
грудь. Тогда Михаилъ выстрѣлилъ изъ пистолета и косой
мертвый повалился на траву. Тутъ же упали и Михаилъ отъ
раны, полученной въ грудь.
Дочь графини и обѣ служанки, услыхавъ выстрѣлы, проснулись и нрибѣжали. Графиня успокоила ихъ, сказавъ, что

опасность миновала, и онѣ вчетверомъ внесли раненаго в ъ
замокъ.
Михаила положили па постель. Онъ иришелъ въ себя
только спустя нѣсколько часовъ послѣ этого ночного ироисшествія. Рано утромъ одна изъ служанокъ отправилась
въ городъ и привезла оттуда доктора; тутъ лее приѣхалъ и графъ, вызванный извѣстіемъ о случившемся. Михаилъ слышалъ, какъ докторъ уопокоивалъ графиню относительно его здоровья, и какъ графиня восхваляла его храбрость,
увѣряя, что онъ спасъ всѣмъ жизнь. Онъ хотѣлъ привстать и
сказать, что не заслуживаешь такихъ похвалъ, но всѣ просили
его спокойно лежать и молчать.
Прошло немало дней, прежде чѣмърана у Михаила зажила.
Графиня съ дочерью заботливо ухаживали за нимъ, и онъ былъ
очень счастливь, когда видѣлъ прелестную дѣвушку у своей
постели. Онъ не спускалъ съ нея глазъ, и когда ихъ взоры
встрѣчались, легкій румянецъ иокрывалъ ея щеки. Онъ охотно
ножертвовалъ бы своею жизнью, чтобъ узнать, что она въ
это время думала, и просилъ дать ему его сипіе очки. Графиня и ея дочь удивились его желанно и хотѣли знать, зачѣмъ ему в ъ комиатѣ съ завѣшенными окнами нужны
очки съ синими стеклами. Но онъ настойчиво повтор я лъ свою
просьбу, и им'ь пришлось исполнить ее. Михаилъ посиѣшно
ехватилъ очки, дрожащими руками надѣлъ ихъ и жадно
принялся читать мысли въ головѣ молодой дѣвушки.
Онъ тамъ ирочелъ слѣдующее: „Что съ нимъ, что онъ такъ
странно и робко глядитъ на меня? Ужъ не сошелъ ли бѣдияжка
съ ума?" II къ этой мысли присоединялись другія, нѣскоііько
болѣе 'туманный: „А было бы очень жалко; вѣдь онъ такой
славный и смѣлый юноша, и такъ мнѣ правится, что мнѣ хотелось бы, чтобъ онъ оставался у насъ до самой моей смерти".
При чтеніи этихъ мыслей у него на глазахъ навернулись
слезы. Онъ снялъ очки, которые отъ слезъ совсѣмъ потускнѣли,
по не сказалъ ни слова. Когда же графиня ушла и онъ остался

иаединѣ съ дѣвушкой, онъ невольно схватилъ ея руку и
дрожащимъ голосом'], сказалъ:
— Прекрасная дочь графини, я простой сынъ бѣдной
крестьянки, но я тебя очень-очень сильно люблю и знаю,
что и ты любишь меня; поэтому я рѣшаюсь спросить тебя: согласна ли ты быть моей женой?
— Да, согласна,—отвѣтила она тихимъ голосомъ и прильнула къ его груди.
Тутъ взошла графиня. Сначала она была очень возмущена
и не хотѣла слышать, чтобы ея единственная дочь вышла
замужъ за крестьянина. Но дочь сказала ей:
— Я хочу быть его женой, если ты не согласишься я
умру отъ тоски.
Графинѣ поневолѣ пришлось не только самой согласиться, по убѣдить и графа благословить ихъ бракъ. Михаилъ скоро совсѣмъ выздоровѣлъ, и графъ пожелалъ отъ него
услышать, какъ оиъ узналъ о иамѣреніи трехъ грабителей, изъ
которыхъ двое были убиты, a третій, раненый, лежалъ в ъ
тюрьмѣ. Михаилъ не хотѣлъ ничего скрывать отъ отца своей
иевѣсты Ii разсказалъ ему, какъ встрѣтился съ карликомъ
и какъ тотъ подарилъ ему синіе очки, при помощи которыхъ
можно читать мысли людей. Графъ хотѣлъ самъ провѣрить
волшебное свойство этихъ очковъ и убѣдился, что Михаилъ
говорилъ правду.
— Тебѣ слѣдуетъ показать эти очки королю,—сказалъ
графъ Михаилу.
И, когда ему позволено было выходить, графъ взялъ его
съ собою ко двору и представилъ королю. Король съ удивленіемъ выслушалъ всю его исторію. Онъ попробовалъ даже
надѣть очки и долго смотрѣлъ въ иихъ на головы иридворпыхъ— Милостивый король, — сказалъ Михаилъ, — если вы
хотите, я подарю вамъ очки карлика.
Король медленно покачалъ головой, снялъ очки и отдалъ
ихъ обратно Михаилу.

— Нѣтъ,—сказалъ онъ,—я не хочу имѣть этихъ очковъ.
Мнѣ пріятнѣе не знать, что думаютъ люди обо мнѣ. Такъ я
могу быть епокойнѣе. Мнѣ хотѣлось бы далее забыть нее, что
я нрочелъ в ъ твои очки. А тебя я назначу верховнымъ судьей
в ъ моемъ королевствѣ. Ты, какъ судья, лучше всего можешь
извлечь пользу изъ своихъ очковъ.
Михаилъ сталъ съ т ѣ х ъ поръ важной особой, и даже графъ
гордился, что выдаетъ за него дочь. Михаилъ взялъ къ себѣ
свою мать, которая до этого жила у дочери в ъ деревнѣ,
женился на прекрасной дочери графа, нанялъ роскошный дворецъ въ столицѣ и исиолнялъ обязанности главнаго судьи,
каждый разъ надѣная свои синіе очки.
Никто въ народѣ не зналъ замѣчательныхъ свойствъ
этихъ очковъ, но всѣ в ъ скоромъ времени дрожали передъ
новымъ судьею. Михаилъ при помощи очковъ карлика читалъвсю
правду въ головахъ самыхъ закоренѣлыхъ злодѣевъ, упорно отридавшихъ свою вину, в ъ головахъ самыхъ тонкихъ мошенниковъ
и обманщиковъ и никакая ложь не ускользала отъ пего.
Ни одинъ невинный при немъ не былъ осуясденъ и ни одинъ
преступникъ пе избѣгъ наказанія; в ъ странѣ съ той поры
царили закоігп и справедливость. Злые люди боялись Михаила,
добрые уважали его, но всѣ считали его еамымъ умными
человѣкомъ въ королевствѣ и таким и оставался онъ до самой
своей смерти и дожить до глубокой старости.

О золотомъ жукѣ, пустившемся путешествовать.

В

ъ Бразиліи, в ъ дикомъ лѣсу, жила бабочка, называемая
атласницей. Красивѣе этой бабочки свѣтъ не видалъ.
Ея большія крылья блистали зелеными и свѣтло-голубыми цветами. и когда она летала при блескѣ солнечныхъ лучей, казалось, будто по воздуху иорхаетъ не то чудесный цвѣтокъ, не
то драгоцѣиная вещица, усыпанная самоцвѣтными каменьями
и жемчужинами, не то блуждающій огонекъ.
В ъ томъ лѣсу жили также маленькія, пестрыя колибри,
великолѣнные болыпіе жуки и веселые попугаи. Они составляли очень важное общество; знались только другъ съ другом!» и носѣщали только самыя богатыя орхидеи, у которыхъ они ежедневно собирались на часокъ другой, поболтать
и насладиться цѣиными прохладительными напитками. Въ
томъ же обществѣ находился и одинъ золотой жукъ который
казался вылитымъ пзъ драгоцѣниаго металла. Этотъ золотой
жукъ былъ съ дѣтства товарищемъ благородной бабочки-атлас-

ницы. Бабочка и жукъ очень любили другъ друга; часто летали
вмѣстѣ на прогулки, танцовали и своимъ блескомъ приводили
въ восторгъ всѣхъ, кто ихъ видѣлъ. В ъ лѣсу считали, что
бабочка и жукъ со временемъ поженятся, и всѣ находили, что
это будетъ восхитительная парочка.
Но вотъ в ъ дикомъ лѣсу Бразиліи появился европеецъ,
собиравшій рѣдкія орхидеи. Отыскивая ихъ, онъ увидалъ атласницу и съ тѣхъ поръ бросилъ собирать цѣнные цвѣТы и обратить все свое вниманіе на замѣчательно красивую бабочку.
Онъ по цѣлымъ днямъ слѣдилъ за ней и старался ее поймать.
Обезьяны отлично замѣтили это и болтали между собой; услыхали объ этомъ и попугаи; они качали головой и говорили,
что дѣло не кончится добромъ. Колибри считали нужными
предупредить объ этомъ бабочку, чтобы она была насторожѣ.
Но пока они собирались, европейцу, новидимому, удалось изловить неосторожную бабочку, такъ какъ на слѣдуюіцее общее
собраніе она вдругъ не явилась. Золотой жукъ тотчась же
полетѣлъ къ пальмѣ, г д ѣ жила бабочка, но ея не оказалось
дома; онъ принялся за поиски, все общество помогало ему,
ио ихъ старанія ни къ чему не привели: атласница пропала,
какъ в ъ воду канула.
Золотой жукъ виалъ в ъ отчаяніе и ничѣмъ не могъ утешиться. Онъ удалился въ дупло дерева, не хотѣлъ ни ѣсть
ни пить и отказывался кого-либо видѣть. Колибри подлетали,
чтобы развлечь и утѣшить его; они щебетали ему, что в ъ лѣсу
ходятъ различные слухи, утверждаютъ даже, будто бабочка
сама дала себя увлечь европейцу, собиравшему орхидеи, и что
поэтому ему не слѣдуетъ тосковать по этой тщеславной и
легкомысленной особѣ, больше всего любившей наряды.
Колибри, говоря это, имѣли самыя хорошія намѣренія.
Они думали этимъ утѣшить тоскующаго золотого жука, на
самомъ же дѣлѣ только усиливали его страданія.
— Вы лжете,—горячо возражалъ имъ золотой жукъ:—моя
прелестная невѣста очень скромна и вѣрна мнѣ. Добровольно

она никогда не покинула бы меня. Злодѣй, конечно, иоймалъ ее, насильно увезъ и даже, можетъ - быть, убилъ. Вы
клевещете на нее! Уйдите отъ меня. Я хочу остаться наединѣ.
Одипъ местный, откровенный, но грубый гигантскій жукъ
слышалъ этотъ разговоръ.
- Ты совсѣмъ ошалѣлъ,—сказалъ грубый великанъ
нѣжному золотому лсуку.—Если ты такъ тоскуешь по невѣстѣ
и вѣришь ей, такъ ие прячься въ своей дырѣ, не сиди тамъ
безъ дѣла, а продолясай поиски. Ищи свою бабочку. Можетъбытт>, ты H найдешь ее.
Эти слова отрезвили золотого жука. В ъ слѣдующій же
разъ, когда обычные посѣтіггели собрались поболтать у орхидей, среди избраннаго общества дикаго лѣса появился и золотой жукъ и встрѣтплъ со всѣхъ сторонъ выраженіе участья къ его горю. Оиъ разсказалъ одному умному попугаю,
что ему совѣтовалъ гигантскій жукъ, и спросилъ его мнѣнія.
Этотъ грубый жукъ правъ,—сказалъ попугай:—въ
самомъ дѣлѣ, какой толкъ въ томъ, что ты ничего не дѣлаешь
и предаешься отчаянію! Ты еще молодь; вся жизнь у тебя
впереди; силъ и богатствъ у тебя много; если ты сумѣешь всѣмъ
втимъ воспользоваться, то можешь снова быть счастлпвъ.
— Что пользы мнѣ в ъ моемъ богатствѣ? — съ горечыо
Отвѣтилъ золотой жукъ.—На мое золото не купишь моей бабочки, если я навсегда лишился ея.
Конечно, не купишь,—согласился попугай,—но ты можешь пуститься ио свѣту отыскивать слѣды твоей невѣсты и,
можетъ-быть, снова соединишься съ ней. Кстати па-дняхъ
одипъ изъ нашихъ самыхъ красивыхъ попугаевъ отправляется
въ Европу. Онъ получаетъ тамъ хорошее мѣсто въ одномъ
зиаменитомъ зоологическом!» саду. Сговорись съ нимъ. Можетъ-быть, вамъ молено отправиться вмѣстѣ. Если хочешь, я
поговорю съ нимъ.
Болтливый попугай, какъ и всѣ болтуны, много присочинить. Тотъ попугай, о котором-!» онъ говорилъ, вовсе не

получилъ никакого хорошаго мѣста; его просто поймали и
посадили въ клѣтку, чтобъ отвезти и продать в ъ какой-нибудь
европейскій зоологическій садъ. Клѣтка эта висѣла въ передне]! одной фермы у опушки лѣса, в ъ ожиданіи, когда представится удобный случай отправить цѣнную птицу в ъ ближайшій
приморскій городъ.
Золотой жукъ легко иашелъ этого попугая. Онъ пролѣзъ
къ нему въ клѣтку и спросить, согласеиъ ли онъ взять его
съ собой в ъ Европу.
Попугай съ величайшимъ удовольствіемъ согласился, такъ
какъ былъ очень радъ ѣхать на чужбину съ землякомъ, съ которымъ могъ трещать по цѣлымъ днямъ. Однако онъ посовѣтовалъ ему прикрыть свой золотой парядъ, чтобы мепѣе
обращать на себя випмапіе. Совѣтъ этотъ былъ хорошъ, хотя
попугай высказалъ его изъ тщеславія и зависти. Онъ опасался, что великолѣпіе золотого жука затмить богатство его
собственной окраски. Золотой жукъ послѣдовалъ его совѣту.
Онъ купилъ у паука сѣрый плащъ и закрылся имъ съ головы до иогъ такъ, что нигдѣ не было видно его блестящаго
золота. В ъ такомъ скромномъ одѣяніи онъ совсѣмъ не обращать на себя вниманія. Когда попугая отправили в ъ приморскій городъ, никто не замѣтилъ его спутника и даже матросы, впосившіе на корабль клѣтку съ пестрой болтливой
птицей, ие обратили никакого вниманія на то, что в ъ углу
клѣтки, скромно прижавшись, сидѣлъ жукъ.
Дорогой ему было довольно плохо. Прежде всего онъ
ужасно страдалъ отъ морской болѣзии. Кромѣ того, на кораблѣ
было очень много таракановъ; они заползали в ъ клѣтку попугая, хозяйничали тамъ по-своему и обращались съ золотым}» жукомъ слишкомъ запросто, какъ будто онъ былъ не
жукъ, а свой брать, такой яге тараканъ. Жукъ терпѣливо переносилъ грубость этихъ плоскихъ грязно - бу рыхъ, вошочихъ,
противныхъ насѣкомыхъ и только и думалъ о своей прелестной бабочкѣ, ради которой онъ выносилъ всѣ эти пепріятиостп.

Черезъ три недѣли корабль вошелъ в ъ гавань. Клѣтку
съ попугаемъ выгрузили и отправили въ зоологическій садъ.
Тамъ попугая номѣстили в ъ большой металлической клѣткѣ,
надѣли ему на лапу тонкую стальную цѣпочку и оставили в ъ
шумномъ обществѣ всевозможпыхъ попугаевъ. Золотой жукъ
самъ выскочнл'ь изъ клѣтки.
- Ну в отъ мы и въ Европѣ,—сказалъ ему попугай,—теперь пам'ь приходится разстаться, такъ какъ я вступаю в ъ
исполненіе моей новой должности. Ты теперь в ъ Европѣ и
можешь отыскивать свою иевѣсту. Желаю тебѣ успѣха, но
если тебѣ пужепъ будетъ мудрый совѣтъ или встрѣтится въ
чемъ-нибудь нужда, приходи в ъ этотъ садъ и спроси, гдѣ
тѵтъ находится бразильскій посланникъ..
Золотой жукъ простился съ землякомъ и отправился въ
поиски за своей невѣстой. Впачалѣ ему понравилось па чужбииѣ. Оігь покипулъ свой Сразильскій лѣсъ зимой и думалъ,
что и в ъ Европѣ зима. Поэтому онъ былъ очень удивленъ,
что тутъ лѣто; О І І Ъ не зналъ,' что в ъ Европѣ лѣто, когда в ъ
Нразиліи зима, и наоборотъ. Онъ съ удовольствіемъ иобрелъ
по дерну зоологическаго сада и вскорѣ ему павстрѣчу попалась жужелица.
- Слушай, товарищъ,—закричалъ онъ ей,—скажи,( пожалуйста, встрѣчаются ли здѣсь у васъ золотые жуки?
Жужелица епѣшила, какъ всегда. Не останавливаясь, она
повернула только голову и сказала:
Поищи в ъ розовыхъ кустахъ. Но тамъ сегодня тебѣ
ничего не дадутъ,-—она приняла чужестранца, одѣтаго в ъ
сѣрый нлащъ, за нищаго, который хотѣлъ у богатыхъ выпросить себѣ деньжоиокъ на дорогу.
Золотой жукъ направился по ея указаиію и, немало
побродивъ добрелъ, наконецъ, до кустовъ розъ. Онъ полѣзъ
па первой кустъ, но тут-ь появился жукъ-рогачъ и, грозно
разставивъ рога, сердито закричалъ:

— Стой, куда лѣзепп»?
— Я хочу повидать золотых'!» жуков'ь и познакомиться
С'Ь ними.
— Ахъ ты чучело! Ты воображаешь, что такой жалкій
жучиіпка, какъ ты, можетъ быть принять господами золотыми
жуками? Да тебя и не допустить къ иимъ! Убирайся отсюда
по-добру, по-здорову!
— Но я родственникъ золотыми жукамъ, очень блнзкій
родственники,—смутившись отвѣчалъ золотой жукъ.
— Оно и видно,—насмѣшливо замѣтилъ рогачъ;-—всѣ
навязываются в ъ родню къ богатыми. Однако проваливай,
не то я переломаю тебѣ ноги.
Золотой жукъ продолжал-!» стоять в'ь нерѣшителыюсти;
по рогачъ такъ грубо иодхватнлъ его рогомъ, желая выбросить вонъ, что прорвалъ его сѣрый плащъ, изъ-подъ котораго показался кончикъ золотистаго блестящаго крыла. Рогач'ь
смутился; своими большими черными глазами съ удивленіемъ
смотрѣлъ опт» на пего и, какъ бы извиняясь, махал и рожками.
— Простите великодушно меня дурака—я не могъ знать
»этого, я тотчасп же доложу о вашей милости,—пробормоталъ
онъ и поспѣшно удалился.
Золотой жукъ увидѣлъ, что ему необходимо освободиться
отъ плаіца пзъ паутины, чтобъ родня признала его, и совсѣмъ
сбросилъ его съ себя. Когда золотые жуки явились привѣтствовать
своего двоюроднаго брата, прибывшаго изъ далекихъ странъ,
они остановились, какъ вкопанные, ослѣпленные его золотомъ.
Такого великолѣиія они и не видывали. Европейскіе золотые
жуки малы il имѣютъ лишь кое-гдѣ па спинномъ щитѣ и на
надкрыльяхъ золотыя блестки; а ихъ родственники изъ Южной
Америки былъ, но крайней мѣрѣ, в ъ четыре раза больше ихъ,
и весь былъ сплошь усыпанъ блеетящимъ золотомъ. Въ Евроиѣ
они считались замѣчателыіыми богачами, по в ъ еравнеиіи с ъ
этимъ американским'!» милліонеромъ они казались бѣдняками.
Онъ возбудилъ вт» нихъ зависть, по они, стараясь скрыть ее,

приняли ого весьма любезно, пригласили къ себѣ, угощали
его росой съ роз'ь и разснрашивали, какъ ему ясивется.
Золотой жукъ сообщить ИМЪ, НТО явился ИЗЪ бразильских'!,
ликихъ лѣсов'!, сюда въ Европу, чтобъ найти свою иевѣсту,
которую похитить злой европеецъ. Онъ отлично видѣлъ, что
его евронейскіе родственники совет,м-!, ничтожныя существа въ
сравнсніи съ нимъ, но былъ (п, ними очень любезеиъ, щади.тъ ихт, самолюбіе и хорошо описывали свои богатства па
родннѣ: пальмовые дворцы и своп знатный круп, зиакомыхъ.
состоявши"! изъ колибри, попугасвъ, гигантских ь жуковъ и орхидей. Свою иевѣсту онъ, однако, описали восторженно во всемъ
великолѣпіп ея одѣянія и блеска ея зеленоватой и голубоватой
эмали, при чемъ спросить у своихъ двоюродных'!, братьевъ. не
видѣли ли они ея или не слышали ли чего-нибудь о ней.
Золотые жуки посмотрѣлн другъ im друга. Хотя по наряду своего заморскаго двоюроднаго брата они и могли убѣдиться в ъ его богатствѣ. однако они все же думали, что онъ
нрихвастнулъ относит«1,тыго невѣсты.
Если ваша бабочка действительно такъ удивительно
красива и нарядна, какъ вы описываете, — замѣтилъ самый
важный золотой жукъ,
то, конечно, мы бы замѣтили ее.
Однако мы ничего даже о пей не слышали. Для большей верности мы освѣдомимся у наш ихъ бабочекъ.
II всѣ жуки нолѣзли по вѣткамъ розоваго куста, надъ
которыми постоянно порхали различный бабочки: но »то были
самыя обыкновенный: бѣлыя, иалевыя и желтыя, который
были очень польщены, что золотые жуки удостоили ихъ
своимъ внимапіем'!,. Онѣ все больше восхищались и удивлялись но мѣрѣ того, какъ рассматривали бразилі.скаго жука.
Онъ біллъ очень грустепъ, по любезно разговаривал'!, с.ь ними.
Оиъ спрашивалъ ихт,. не видѣли .ли ont, замѣчательно красивой большой бабочки, сіяющей блескомъ самыхъ дивныхъ
красокъ, какъ будто она была усыпана жемчугомъ н драгоценными камнями.
Ді.душкшім Сказкп.

О, я знаю, о комъ вы говорите!—воскликнула одна изъ
бѣлыхъ бабочекъ, не то по простотѣ, не то изъ желанія придать себѣ извѣстное значеніе.
— Какъ, вы видѣли ту бабочку, которую я ищу? Скажите
же мнѣ скорѣй, гдѣ она, чтобъ я могъ ее повидать! — торопилъ золотой жукъ, сгорая отъ нетерпѣнія.
- Подождите одну минутку,—сказала бѣлая бабочка.
Я полечу доложить ей о васъ.
Бабочка быстро улетѣла и прямехонько направилась к ъ
ближайшей изгороди изъ ежевики, гдѣ бабочка, называемая
павлиній глазъ, грѣлась на солнцѣ. Она думала, что, по
описание бразильскаго золотого жука, невѣста его и есть павлиній глазъ, такъ какъ красивѣе этой бабочки нѣтъ пи
одной во всей ихъ странѣ.
— Представьте себѣ,—быстро затараторила бѣлая бабочка,
подлетая къ павлиньему глазу,—прилетѣлъ одинъ американски! принцъ, прослышавшій о вашей красотѣ, и остановился
здѣсь, чтобъ повидать васъ.
Американскій принцъ?—спросила удивленная и польщенная павлиній глазъ и принялась махать своими нарядными крылышками.
— Да, принцъ, весь залитый золотомъ и такой большой,
такой статный, такой благородный, какого я никогда еще во
всю свою жизнь нигдѣ не видывала: ни в ъ лѣсу ни на лугахъ.
Позвольте представить вамъ его?
- Что жъ, приведи его сюда, — важно сказала бабочка
павлиній глазъ и усѣлась такъ, чтобъ возможно больше 'щегольнуть своими крыльями.
Бѣлая бабочка поспѣшно вернулась ісь розовому кусту и
еще издали закричала золотому жуку, сгоравшему отъ нетерпѣнія:
— Пожалуйте, она рада васъ видѣть.
Такое приглашеніе удивило золотого жука; онъ былъ
увѣрепъ, что его невѣста поспѣшитъ сама прилетѣть къ нему,

какъ только узнаетъ, что оиъ здѣоь; однако онъ отправился
вслѣдъ за бѣлой бабочкой. За нимъ послѣдовали всѣ бабочки
и много золотыхъ жуковъ. Таким'ь образомъ бразильскій жукъ
приблизился in» ежевичной изгороди в ъ соировождеиіи довольно большой свиты, которую навлиній глазъ увидала еще
издали. Когда бѣлая бабочка ѵсѣлась рядомъ съ навлішыімъ
глазомъ, золотой жукъ, осмотрѣвшиеь кругомъ и не обращая на
павлиній глазъ никакого вшіманія, спросилъ у своей спутницы:
— Да гдѣ же она? Гдѣ?
Какъ гдѣ? она сидитъ здѣсь иередъ вами, неужели
же вы не видите?—удивленно спросила бѣлая бабочка, а павлиний глазъ замахала крылышками, чтобы привлечь на себя
вниманіе знаменитаго гостя, разодѣтаго в ъ золото.
Т у п , только золотой жукъ замѣтилъ бабочку и разочаI юваниый воскликнулъ:
Да это совсѣмъ не она!
— Я думала, что вы хотѣли представиться мпт>,
заметила павлиній глазъ обиженпымъ, но иѣжнымъ голосомъ.
— Извините, тутъ вышло педоразумѣиіе, отвѣчалъ золотой жук'ь.
Я иадѣялся встрѣтить здѣсь мою невѣсту-атласннцу съ моей родины, самое восхитительное и прелестное
существо, какое когда-либо блистало на солнцѣ.
Конечно, я не могу соперничать съ вашей атласиицей! язвительно замѣтила иавлиній глазъ.
Да, дѣйствительно, тутъ неможетъ быть никакого сравнена, откровенно, по не обдуманно согласился золотой жукъ.
Вразильскіе принцы, повидимому, поразительно любезны, -прошипѣла глубоко оскорбленная бабочка павлнній
глазъ, повернулась спиной къ золотому жуку съ его свитой и
улетѣла.
Бабочки il золотые жуки также удалились и оставили
американца одного. Имъ не понравилась его неделикатность.
Наши самыя знатныя бабочки недостаточно хороши для
него!
в*

Ужъ слишком!, зазнался утотъ спесивый господина,!
Опъ ио всяком'!, случаѣ могъ бы быть повѣжливѣе!
Всѣ трещали и никто не защищал'!, его, никто не цѣнилъ
его неизмѣнную вѣрность потерянной невѣстѣ.
Павлиній глазъ, глубоко оскорбленная золотыми жукомъ,
поклялась отомстить ему. Она полетѣла въ караульню хлопучихъ жужелнцъ, находившуюся у корня очень стараго дунлистаго дуба, сказала имъ, что къ золотымъ жукамъ иа розовом!, кустѣ пріѣхалъ иностранный милліонеръ, иривезшій
громадныя богатства и посовѣтовала нмъ ограбить его.
Хлоиучія жужелицы народъ не трѵдящійся. Ont, праздно
нроводятъ время и ихъ можно подговорить на любое нечестное дѣло. Вся толпа ихъ немедленно собралась, отправилась
къ розовому кусту и осадила его. Онѣ увидѣли золотого
жука, который выдавался необыкновенно яркимъ блескомъ. Онъ
сидѣлъ на вѣткѣ и думалъ о томи, что ему дѣлать. Вдругъ
иодъ нимъ послышался трески, и выстрѣлы посыпались кругомъ. Онъ стали испуганно осматриваться и замѣтилт, хлопу чихъ жужелицъ, который топтались у корня розоваго куста п
стрѣляли в ъ него. Онъ не могъ себѣ объяснить такое нападеніе, но понялъ, что оно грозить его жизни и потому ыоспѣшилъ расправить крылья и отлетѣть па такое разстояніе.
куда бы не достигали выстрѣлы разбойниковъ.
Но куда же ему теперь отправиться? Вернуться кі, землякупопугаю и разсказать ему о своей бѣдѣ? Золотой жукъ такъ
H едѣлалъ.
Онъ застали своего земляка, увлечениаго трескотней с ь
множеством'!, какаду и другихъ иопугаевъ, сндѣвшихъ на металлических'!, кольцахъ и старавшихся перекричать другъ друга.
Его иріятель-поиугай такъ горячо болталъ, что не замѣтилъ
золотого жука. Но зато его замѣтилъ сторожъ аоологическаго
сада, который принеси в ъ это время кормъ попугаям и. Сторожъ
бросилъ на землю мѣшокъ съ кормомъ, набросилъ на золотого
жука свою фуражку и поймалъ его. Жуіп, былъ ошеломлеігь

отъ удара и надеиія и ие шевелился върукѣ сторожа, который nourri, свою драгоцѣнпую находку смотрителю зоологическаго садаВеликолѣпный бразильскій жукъ!- восклпкпул'ь сморитель, радуясь и удивляясь.—Онъ, вѣроятно, прибылъ вмѣстѣ
съ иовымъ поиугаемъ. Съ нашими заморскими присылками
мы иногда получаем ], такія пріятныя пеожидаииости. Его нужно
посадить къ нашей атласницѣ.
Услыхавъ слово „атласница", золотой жукъ забылъ объ
опасности, о томъ, что онъ можетгь поплатиться жизнью,
il думалъ только о томъ, что снова увидитъ свою иевѣсту.
Онъ не отбивался ни лапками пи крыльями, когда смотритель положилъ его на ладонь и понесъ в ъ естественноисторическій музей, иаходившійся при зоологическомъ садѣ.
Смотритель вошелъ в ъ обширный залъ, подошелъ къ стеклянному шкапу и открылъ его. Золотой жукъ заглянулъ в ъ
шкаиъ и, къ величайшей своей радости, увидѣлъ тамъ свою
певѣсту с ь ишроко расправленными крылышками. Она сидѣла
какъ-то неподвижно, что показалась ему нѣсколько страииымъ.
Но все же, увидавъ ее, онъ съ радости взмахнулъ крыльями
и мгновенно взвился, прежде чѣмъ удивленный смотритель
успѣлъ зажать его въ своей рукѣ. Смотритель и сторожъ
принялись отчаянно гоняться за нимъ. Они метались во
всѣ стороны, но не рѣшались бросить въ него чѣмъ-нибудь,
опасаясь повредить разставленныя всюду чучела и коллекціи.
Они пробовали поймать его сѣткой для бабочекъ, но онъ
легко ироскользнулъ и взвился иодъ самый иотолокъ высокаго зала, гдѣ принялся дѣлать большіе круги.
Стеклянный шкаиъ. г д ѣ находился атласиикъ, оставался
открытымъ. Драгоцѣнную бабочку не посадили па булавку,
такъ какъ съ т ѣ х ъ самыхъ поръ, когда ее поймали въ бразильском!, лѣсу, она впала в ъ тяжелый продолжительный
обморокъ, и ее считали мертвой. Ей лишь слегка прикрѣпили
ножки на картонъ. И какъ при одномъ упомипапіи имени
атласпицы золотой жукъ затрепеталъ, такъ и теперь хорошо

знакомое громкое гудѣніе при иолетѣ золотого жука пробудило бабочку отъ оцѣпепѣнія и она понемногу стала приходить въ чувство; сперва все казалась ей какъ в ъ емутномъ
сновидѣніи, затѣмъ она все ясиѣс начала понимать, что происходило кругомъ поя; она слышала шумъ людей, охотившихся
за жукомъ; взгляиувъ, узнала тамъ высоко, у потолка, своего
возлюбленнаго золотого жука и начала дѣлать неимовѣрныя
усилья, чтобъ оторвать свои ножки. Незамѣчаемая смотрителем!» и сторожемъ, которые не сводили глазъ съ летавшаго
золотого жука, она трепетала до тѣхъ поръ, пока ей не удалось освободиться. Она оставила одну ножку в ъ лакѣ, но не
почувствовала боли, взлетѣла прямо къ золотому жуку, и передъ удивленными взорами обоихъ людей вѣрная влюбленная
парочка снова соединилась нослѣ продолжительной разлуки.
Быстро, какъ стрѣлы, вылетѣли они оба в ъ открытую
дверь и, очутившись в ъ саду, сѣли на вершину высокаго дерева. Золотой жукъ не могъ прійти в ъ себя отъ радости.
Ахъ, какой у меня жалкій видь!—говорила атласница.—Мои крылья лишились прежняго блеска и мнѣ пришлось оставить у злыхъ людей одну ножку. Я теперь безобразна, а ты такъ прекрасенъ.
- Не печалься объ этомъ,—отвѣтилъ золотой жукъ.
Твоя рана заживетъ и твои крылышки снова заблестятъ, по ты
и теперь прекраснѣе всѣхъ!
И онъ старательно принялся счищать ланкой золото съ
своихъ крыльевъ и осыпать имъ крылья своей невѣсты. Скоро
она была вся осыпана золотомъ и стала еще ирекрасиѣе, чѣмъ
прежде, а онъ былъ сѣръ и безцвѣтенъ, какъ во время путешествія, когда скрывалъ свой блескъ иодъ плащомъ изъ паутины.
Скворецъ, гнѣздившійся на этомъ деревѣ, все это видѣл і.
и слышалъ; онъ подлетѣлъ къ нимъ, успокоить ихъ относительно своихъ намѣрепій и просилъ разсказать ему ихъ исторію. Они исполнили его желаиіе, и онъ былъ такъ тронуть,
что облетѣлъ весь садъ и воѣмъ тітицамъ и всѣмъ незапер-

тымъ Ж И В О Т І І Ы М Ъ разеказалъ исторію жестокой разлуки и чудесной встрѣчи золотого жука и бабочки-атласпицы, оставшихся
вѣрными другъ другу. И со в с ѣ х ъ сторонъ слетались къ нимъ
птицы, приползали жуки, припрыгивали бѣлки, бабочки приносили имъ медовую влагу съ цвѣтовъ, и совѣтовали имъ
сыграть свадьбу.
Но они хотѣли справить свадьбу на своей родинѣ; имъ
здѣсь было слишкомъ холодно, и они тосковали по своему
дикому лѣсу. по колибри, попугаямъ, обезьянамъ и орхидеямъ.
Ихъ новые друзья стали совѣщаться, какъ и чѣмъ помочь имъ.
Скворець взялся доставить ихъ къ ближайшей гавани и посадит!» на корабль, идущій в ъ Америку.
Тамъ золотому жуку съ бабочкой пришлось, конечно, прятаться въ трюмѣ и терпѣть отъ надоѣдливыхъ и грубыхъ тараканов'!», но послѣ всего, что они пережили, это казалось имъ пустяками и они благополучно достигли цѣли своего путешествія.
Золотой жукъ тѣмъ временемъ покрылся новымъ золотымъ одѣяніемъ, и оба они были великолѣинѣе, чѣмъ когдалибо, когда вернулись в ъ родной, Дикій лѣсь. Всѣ знакомые
необыкновенно радостно приветствовали ихъ. Съ тѣхъ поръ
они жили всегда вмѣстѣ, никогда не разлучались; и во время
собраній, угощаясь медовой росой у орхидей, присутствующим'!»
никогда не надоѣдало слушать ихъ разсказъ о печалыюмъ путешествіи въ Европу и о счастливом'!» возвращеніи на родину.

ъ>

и

A

x'i», мама, какъ я голодна!—жаловалась маленькая дѣвочка.
— Не волнуйся, родная, не волнуйся, — успокоивала

ее мать.
- Но мама, почему же мы не ѣдимъ? снова заговорила
дѣвочка, немного погодя.
Потому, что у насъ нечего ѣсть, отвѣтила мать.
Малютка горько заплакала. Мать взяла ее па руки, носила
и плакала вмѣстѣ съ пей. Она укачивала, прижимала къ
себѣ H цѣловала ребенка. Мать была красивая молодая женщина, недавно лишившаяся мужа. Она осталась на свѣтѣ
одна съ маленькимъ ребенкомъ безъ всякихъ оредствъ и должна была трудиться, чтобы заработать самое необходимое для
себя и для дѣвочки. /Кили они на чердакѣ. Мать была трудолюбивой швеей, но не всегда находила работу. А безъ работы приходилось плохо. Вѣдь и булочники, и мясникъ, и
лавочники тоже люди небогатые; они не могутъ ни дарить
ни давать въ долги на долгое время. Значить, если нечѣмъ
платить, то не получишь отъ пихъ ни кофе, ни сахару, ни
говядины, ни хлѣба, ни картофеля, ни топленаго сала. Не
получишь отъ нихъ также ни дровъ ни керосину.
Теперь какъ разъ наступило безработное время; иослѣднія деньги были израсходованы и уже два дня она не топила
печку, хотя на дворѣ стояла зима с ь сильными морозами; не
было и керосина в ъ лампѣ, хотя темнѣло очень рано. Дѣвочка
цѣлый дейт, ничего не ѣла, а мать голодала уже два дня.

Я не могу больше тернѣть. il умру, если ты не дашь
мнѣ куска хлѣба, сказала дѣвочка слабымъ голосом'ь.
Нѣтъ, возразила мать, спустивъ ее с ь рукт», ты не
должна умирать, гіойдемъ, я уложу тебя въ кроватку, ты тамъ
оогрѣешься, а я пойду и принесу тебѣ хлѣба.
Да, мама, иди. бормотала дЬвочка, пока мать раздевала и укладывала ее въ постель,- только иоекорѣй, пожалуйста, поскорѣй.
Мать пошла къ своей заказчицѣ, жившей въ томъ же
домѣ, в ъ первомъ чтажѣ. Это была женщина очень богатая,
по скупая и злая. Она завидовала молодой вдовѣ, потому
что та при всей своей бѣдности была гораздо красивѣе ея.
Любезная сосѣдка, сказала она,- -одолжитемнѣ взаймы
немного денегъ- -одипъ только рубль. Я аккуратно верну вамъ
его изъ нервыхъ же деиегъ, который заработаю. Или дайте мнѣ
какую-нибудь работу. Мы уже два дня мерзиемъ и голодаемъ,
il дѣвочка моя плачетъ, потому что я не могу дать ей хлѣба.
Богачка с ь нетерпѣніемъ выслушала ее и ворчливо ответила:
Ну, пѣтъ, у меня вы не разживетесь. Начни я раздавать. скоро и у самой ничего не останется. Работы для вась
у меня сейчасъ также нѣтъ. Уходите съ Богомъ.
Значить, моя дѣвочка должна голодать! воскликнула
мать, ломая руки.
Почему же вы не заложите или не продадите чегонибудь? сердито спросила богатая женщина.
Мнѣ нечего больше ни закладывать ни продавать,
отвѣчала мать.
U
-А
Какъ нечего?- возразила богачка [съ злобными смъхомъ. У вась остались еще длиппыя бѣлокурыя косы. Зачѣмъ
голодной пищей такіе хорошіе волосы! За нихъ вы, навѣрное,
получите кругленькую золотую монету.
Бѣдная мать взглянула на суровую сосѣдку, ничего не
сказала, поклонилась ей и ушла.

У нея, дѣйствительно, были великолѣпные волосы, длинные, густые, шелковистые, бѣлокурые, какъ золотая пряжа.
Когда она распускала ихъ, они прикрывали ее, какъ королевская
мантія. Когда она расчесывала ихъ, они, какъ солнечные лучи*
играли па гребпѣ и рукѣ.
У нея мучительно сжалось сердце, когда завистливая сосѣдка носовѣтовала ей остричь ея единственное, незамѣнимое
сокровище. Когда же она вышла на улицу и подумала о
своей голодной дѣвочкѣ, которая лежала тамъ, па чердакѣ.
въ холодной темной компатѣ, то быстро рѣіпилаеь на тяжелую жертву.
На углу улицы находилась парикмахерская, въ окнахъ
которой стояли восковыя женскія фигуры съ красивыми
искусными прическами, различныхъ цвѣтовъ и разнообразные
флаконы духовъ. Тамъ же на стеклѣ было наклеено объявление:
БЪЛОКУРЫЕ ЖЕНСК1Е ВОЛОСЫ
ПОКУПАЮТСЯ ПО ДОРОГОЙ ЦЪН'В.
В ъ эту-то парикмахерскую и пошла молодая мать. У дверей ея она остановилась было в ъ нерѣшителыюсти. по, вспомнивъ о своей дѣвочкѣ, быстро вошла.
Что вамъ угодно?—сиросилъ ее парикмахеръ, маленькій горбатый человѣкъ съ черными глазами.
Извините, господинъ парикмахеръ, — робко сказала
мать. Правда ли, что вы покупаете женскіе бѣлокурые волосы?
Конечно, правда. А у васъ есть продажные?
Я продамъ свои, господинъ парикмахеръ, если желаете.
Такъ, такъ, гмъ,—сказалъ маленькій горбунъ, внимательно осматривая ее.—Ну-ка покажите.
Оиъотвелъ ее в ъ заднюю комнату. Тамъ она быстро вынула
гребень и шпильки, и д в ѣ толстыя косы распустились до самыхъ ея І І Я Т О К Ъ . У парикмахера вырвался крикъ удивленія.
— Какъ! Вы рѣгааетесь отрѣзать эти косы?

Она молча кивнула головой. Ее душили слезы и игл,
сдавленнаго горла не вылетало ни звука. Она отвернулась,
чтобы парикмахере не замѣтилъ ея слезь.
• А знаете ли, что у васъ никогда не вырастутъ такіе
iірекрасные волосы?
Вмѣсто отвѣта мать только пожала плечами.
Зачѣме же вы такъ портите свою красоту?
Нужда заставляете,—отвѣтила она и горько заплакала.—У меня дома маленькій ребепокь, который мерзнете и
голодаете. У меня н ѣ т е ни денеге ни })аботы. Никто не хочетъ помочі, мнѣ. Мнѣ только это и остается.
Таке, такъ, гмъ, гмъ,—произнесъ онъ и молча смотрѣлъ
на нее, какъ бы что-то соображая.
Если ужт» вы непремѣнно хотите, то я согласенъ.
Садитесь. Сколько лее вы хотите за ваши волосы?
— Я не знаю цѣны и вполнѣ полагаюсь на васъ,— отвечала бѣдная женщина, садясь передъ зеркаломъ.
Хорошо, сочтемся,—сказалъ парикмахер],.
Онъ отошелъ къ другому зеркалу, порылся немного в ъ
яіцикѣ с е ножницами и бритвами, по ничего не взяле, выдвинули другой ящике и быстро вынуле изъ него какую-то вещь
в ъ продолговатомъ кожаномъ футляре, которую она не ѵспѣла
разглядѣть.
Закройте глаза, приказалъ ей горбатый парикмахер ],.
Она закрыла глаза. Вдругъ она почувствовала острую
боль на головѣ, и ей показалось, что пламя обожгло ей кожу
на голове. Она вскрикнула и упала въ обморокъ.
Очнувшись, она увидела стоявшаго переде пей горбуна,
который брызгале па нее душистой водой и бормоталъ:
Ну, дѣла; да будьте же, пакоиецъ, благоразумнее.
Бѣдная женщина схватилась руками за голову, она была
обрита наголо. Обѣ косы ея лежали на мраморпомь сголѣ.
Горбуне взялъ ихъ и положилъ на весы. На другую чашку
вѣсове one к.тале серебряные рубли, пока стрѣлка вѣсове ne

остановилась іюсрсдішѣ. Ему пришлось положить двадцать восемь рублен, такъ какь волосы вѣеили слшпком'ь фуптъ.
Нужно и самому лліть и давать жить друітімъ, сказалъ парикмахер],, когда копчилъ вѣшатт>.
Такія косы понастоящему нужно было бы иокупаті. на вѣеъ золота, а не
серебра, но вѣдь и я тоже должепъ что-нибудь пажить.
Они отсчитать и положили ей въ руку двадцать восемь
рублей, потоми взялъ одинъ рубль обратно и замѣтилъ съ
таинственной усмѣшкой:
— Я беру этот], рубль, а вы потом'], узнаете за что.
Когда маті, снова очутилась на улицѣ, въ головѣ ея
была такая путаница, какъ будто она только что пробудилась
отъ глубокаго тяжелаго сна. Но она ощущала въ карманѣ серебро, H это указывало, что все происшедшее не было сномъ.
У ноя были деньги, и она могла, ио крайней мѣрѣ, чѣмъпнбудь порадовать свою дѣвочку. Добѣжавъ до ближайшей
лавки, она куішла хлѣба, угля, кофе, сахару, пнрожнаго, масла,
одно яйцо, керосину и дровъ. Второпяхъ она не замѣчала.
что въ лавкахъ с ь ѵдивленіемт, смотрятъ на ея бритую голову. Когда же она нмѣстѣ съ уголыцикомъ поднималась
с ь покупками по лѣстпицѣ своего дома, int порогѣ стояла
богатая сосѣдка и с ь злорадствомъ осматривала ее. Она тотчасъ же замѣтила, что бѣдпая женщина лишилась своихъ чудпыхъ волосъ, и съ злою усмѣшкою сказала ей:
Вы иослѣдовали моему совѣту и хорошо сдѣлалп:
вами тенери не придется терять времени па прическу.
Мать, не останавливаясь, поспѣшно пошла дальше; по, дойдя
до своей двери, положила покупки па нол и и повязала голову
платкомъ, чтобы ея маленькая дѣвочка ничего не замѣтила.
Ребенокъ не спалъ: голодъ не давалъ ему уснуть, и какъ
только мать вошла,.онъ спросить:
Мама, ты принесла хлѣба?
Да, дорогая моя, отвѣчала мать, иодбѣжала къ кровати и осыпала свою дѣтку поцѣлуями.—Принесла и пи рож-

наго, и масла, и яйцо, и много другихъ хорошихъ вещей.
Вотъ!
Она тотчасъ же дала ей кусокъ хлѣба, который дѣвочка
съ жадностью принялась ѣсть, затѣмъ развела огонь в ъ печкѣ,
засвѣтила ламну, сварила кофе и яйцо; и в ъ комнатѣ на чердакѣ стало свѣтло, тепло и уютно. Дѣвочка была довольна,
смѣялась и болтала, а мать перестала жалѣть, что пожертвовала своими прекрасными волосами.
Когда обѣ онѣ досыта наѣлись, дѣвочка тотчасъ же уснула,
и мать легла спать съ ней рядомъ на общей кровати.
На слѣдующее утро ее разбудилъ звонкій голосокъ дѣвочки, она с ь удивленіемъ спрашивала ее:
- Мама, почему же ты не заплела на ночь своихъ велось?
Мать дотронулась рукой до головы, и действительно, ея
длинные, густые шелковистые волосы, какъ и прежде, разсыпались по подушкѣ и одѣялу. Она вскочила съ кровати, чтобы
взглянуть в ъ маленькое тусклое зеркальце па стѣнѣ и удостовериться, что у пея па самомъ дѣлѣ появились волосы.
Но в ъ этомъ не было надобности, потому что, какъ только
она встала волосы окутали ее съ головы до погъ. Она заплела наскоро косы, ітоспѣшно одѣлась и побѣжала къ парикмахеру.
Госнодинъ парикмахеръ! Что лее это значить? Вы, видно,
фокусникъ или чародѣй?
- Успокойтесь, — сказалъ весело маленькій горбупъ.— У
меня все дѣлается естественнымъ иорядкомъ. Я приготовляю
воду для волооъ, и подобной ей иѣтъ на всемъ свѣтѣ. Благодаря этой водѣ, волосы отрастаютъ в ъ одну ночь, но только
прекраснѣе и гуще, чѣмъ были раньше. Я вымылъ этой водой
вашу голову, когда съ вами случился обморокъ, и за это взялъ
с ь васъ рубль. Понимаете?
- Какъ мнѣ благодарить васъ?—воскликнула обрадованная мать и бросилась цѣловать его руки.

Да вь своемъ ли ві>і уме!
вскричале парикмахере,
отстраняя ее.—Успокойтесь и отправляйтесь съ Богомъ домой.
У меня нѣтъ свободпаго времени.
Когда она была у двери, онъ снова окликнулъ ее:
Еще одно слово, милая. Когда вамъ опять придется
плоховато, вамъ не надо уже будетъ продавать своихъ косъ.
Отрѣжт.те кончик'), ихъ шириною в е ладонь, не больше, и
снесите къ ближайшему золотыхъ дѣлъ мастеру. Онъ купить
ваши волосы, потому что это будетъ настоящая золотая пряжаВолосы лее ваши отрастутъ опять. Но дѣлайте это только в ъ
крайней необходимости. Замѣтьте это. Затѣмъ прощайте.
Возвращаясь домой в ъ глубокой задумчивости, она встретила злую сосѣдку, которая какъ разъ собиралась сѣсть в ъ
карету, чтобы ѣхать на свою обычную прогулку. Завистливая
женщина остановилась, какъ іжопанная, вытаращила глаза на
бедную швею и спросила:
Послушайте, какъ же это такъ, разве вы не обстригли
вапшхъ косъ вчера вечеромъ?
Да, обстригла,— отвѣчала вдова,—-но за ночь one
снова отросли.
Вы хотите одурачить меня, —проворчала злая богачка:
да разве это возможно?
Господине парикмахере вымыле миѣ бритую голову
какой-то удивительно-целебной водой; волосы оттого такт»
скоро и выросли опять. Но только они стали еще гуще и
длиннее, чѣмъ были раньше.
Злая женщина не сказала ни слова, съ ненавистью взглянула на сосѣдку, которая снова стала гораздо краенвѣе ея, и,
поспешила отправиться къ горбатому парикмахеру.
Не желаете ли вы купить мои волосы?—спросила она,
войдя в ъ парикмахерскую, не здороваясь.
Маленькій горбунъ взглянулъ па нее своими черными
глазами и отвѣчалъ:
— Ваши волосы не годятся. H ничего не могу вамъ дать
за нихъ.

Она затаила досаду и сказала:
Мнѣ за иихъ ничего и не надо. Я ихъ дарю намъ.
Только обстригите ихъ.
Но зачѣмъ лее?- снросилъ онъ.
Потому что мнѣ хочется, чтобы они быстро выросли
длипнѣе и гуще, какъ у моей сосѣдкн. швеи. Бѣді, несправедливо, чтобы голодная нищая была красивѣе такой богатой
и извѣстной дамы, какъ я.
Такъ, такъ,—пробормотали горбунъ,—хорошо, если вы
такъ хотите, садитесь.
Опъ усадилъ ее на стулъ, по не вынулъ нзъ ящика
таинствеішаго футляра, а взялъ ножницы, дежавшія на мраморномъ столикѣ, и отхватилъ ими ея жалкія косы, грязиокоричневаго цвѣта. .Мигомъ ея крысиный хвостъ очутился в ь
его рукѣ, и онъ съ презрѣніемъ бросилъ его въ уголь. Затѣмъ быстро онъ обрнлъ ей голову, и некрасивая женщина
стала совершенно безобразной.
Все готово,—объявилъ онъ ей.—Можете уходить.
А вода для волосъ?
Какая вода?
От'і> которой волосы скоро снова вырастают-ь п дТ,лаются краснвѣе прежняго.
Она стоитъ двадцать семь рублей, сказали опъ.
За этимъ дѣло не станетъ, отвѣтила она высокомерно;- такія деньги у меня найдутся.
Взявъ деньги, онъ откунорилъ одинъ изъ флаконовъ
и налилъ ей па голову нѣсколько капель жидкости, пахнувшей смолой Ii сѣрой. Жидкость эта обожгла ей кожу и вызвала неиріятный зудъ, но она не жаловалась на боль. „Чтобы
быть красивой, можно немного и пострадать", думала она.
уходя домой, между тѣмъ какъ парикмахера» насмѣшливо
улыбался, затворяя за нею дверь.
Когда злая женщина съ бритой головой вернулась домой,
ея мужъ и прислуга оть удивлснія всплеснули руками. Но

она, ни слова по говоря, направилась въ свою спальню, г д ѣ
слегла, какъ больная, въ постель. Она терпѣливо пролежала
цѣлый день и уснула поздно вечеромъ въ полной увѣренности, что на слѣдующій день у нея будутъ прекрасные волосы. Отъ нетерпѣнія ей плохо спалось, и она встала очень
рано. Первымъ дѣломъ она обѣими руками ощупала голову.
Ахъ! голова была совершенно голая, какъ и вчера.
„Должно-быть, волосы не такъ скоро отрастаютъ", подумала она и пролежала еще сутки въ постели.
Но и на слѣдующе утро голова оставалась такая же голая.
Тогда она одѣлась, надѣла на голову платокъ и поспѣпшла
къ горбатому парикмахеру.
Милостивый государь! Вы меня обманули! — закричала она.
Я никогда себѣ этого не позволяю. Но въ чемъ же
дѣло?—грубо спросилъ опъ.
— Ваша вода—обманъ. Мои волосы не растутъ.
А есть ли у васъ дѣти или, ио крайней мѣрѣ, хоть
одинъ ребенокъ?
- Нѣтъ!
Ну вотъ, а отъ моей воды волосы растутъ только у
матерей. Это вамъ слѣдовало знать раньше. Прощайте!
Теперь ничто уже не могло помочи злой женіцинѣ. Чтобы
не остаться пугаломъ огороднымъ, она принуждена была
носить парикь. А такъ какъ волосы ея не отростали, она
должна была носить парики до самой смерти.
Тѣмъ временемъ дѣла молодой матери поправились. У нея
нашлась постоянная работа, и въ скоромъ времени она могла
оставить чердаки и нанять комнату в ъ первомъ этажѣ. Ей не
приходилось даже отрѣзать концы своихъ золотистыхъ коси.
Она вырастила свою маленькую дѣвочку, и та, въ двадцать
лѣтъ, стала красивой, образованной, хорошей дѣвушкой, и
вышла замужъ за дѣльнаго молодого человѣка. У иихъ было
много дѣтей, и если они не умерли, то живутъ и до сихъ поръ.
Лѣдуіпккпы сказки.

7

О кошкахъ, которыя не хотѣли
ловить мышей.

В

ъ одной старой библіотекѣ жила кошка; се приставили
охранять отъ мышей книги в ъ кожаныхъ переплетахъ.
У кошки былъ цѣлый длинный рядъ предковъ, исполнявпшхъ
ту же должность. Теперь она сама уже была матерью пятерыхъ прелестиыхъ котятъ. Черненькаго звали Мезе, бѣленькаго — Лизе, пестраго—Пуръ, рыжаго — Муръ и темно-сѣраго- Гинцъ. Пуръ, Муръ и Гинцъ были коты, а Мизе и
Лизе—кошки. Они уже были в ъ піколыюмъ возрастѣ, и мать
ежедневно занималась съ ними по часу утромъ и нослѣ полудня. Котята умѣли уже кувыркаться, мурлыкать, фыркать
и мяукать.
Теперь мать начала преподавать имъ высшую науку, а
именно стала учить ихъ ловить мышей. Это быломъ дѣломъ не
легкимъ, потому что за книжными полками и подъ ними были
дыры, служившія мышамъ ходами и лазейками, а туда къ
нимъ не могли пролѣзть даже котята, не говоря уже о взрослой кошкѣ. Охотой можно было съ успѣхомъ заниматься
только на свободной серединѣ комнаты. Тутъ нужно было
терпѣливо выжидать иоявленія мыши, однимъ прыжкомъ
броситься на нее и схватить, не давая ей улизнуть в ъ свою
потайную дырку.

Однажды утромъ ученіе было въ иолномъ ходу. Мать и
дѣти гнались за мышыо, по она пробѣжала мимо толстаго
ІТура и ушла нодъ книжную полку по винѣ неиоворотливаго
толстяка. За такую неловкость мать выдрала его за уши, а
сестры Мизе и Лизе пасмѣхались надъ нимъ и называли олухомъ. Но вотъ вскорѣ еще одна мышка высунула свою острую
мордочку изъ-подъ книгъ и принялась осматривать комнату.
Мать-наставница, благодаря своему острому зрѣнію, тотчасъ
яге замѣтила ее и подмигнула котятамъ, чтобы они не шевелились. Убѣдившись, что всюду тихо, мышка по легкомыслие совсѣмъ вышла наружу. Какъ' молнія бросилась старая кошка и очутилась между мышыо и книжными полками, отрѣзавъ мышкѣ отступленіе. Затѣмъ она скомандовала
своимъ дѣтямъ:
— Ну живо, ловите!
Тутъ поднялась бѣшеная бѣготня съ отчаянными прыжками. Мышка, не видя спасенія, побѣжала по книгамъ; котята съ такимъ усердіемъ бросились за ней, что уронили
книги, небрежно сложенный в ъ кучу. Книги съ шумомъ упали
съ полки па полъ, и при этомъ обнаружилось мышиное гнѣздо
съ десятью маленькими мышатами, которые барахтались другъ
па дружкѣ и тщетно старались укрыться. Кошка бросилась
къ нимъ, оглушила ихъ сильнымъ ударомъ лапы и подѣлила
ихъ между котятами, чтобы тѣ сначала поиграли съ ними, а
потомъ прикончили ихъ зубами и когтями. Услыхавъ полный
смертельнаго ужаса призывный пискъ своихъ мышатъ, мышь
выглянула изъ-за оставшагося ряда книгъ. Мышка отчаянно
запищала, но ничѣмъ не могла помочь своимъ дѣтямъ.
Однако она не в ъ силахъ была видѣть мучепія своихъ мышатъ, какъ ошалѣлая, кинулась къ ближайшему мышонку,
котораго Пуръ только что придавить своей неуклюжей лапой,
и сама тотчасъ попала в ъ когти старой кошки. Кошка, радостно мяукая, ударила ее лапой, и мышь-мать погибла вмѣстѣ съ десятью мертвыми мышатами,

Кошка позвала библіотекаря, показать ему свою добычу,
а иотомъ оставила котятъ однихъ и пошла спать.
.Котята собрались всѣ в ъ углу библіотеки, и Мизе сказала:
Бѣдные мышата! Право, они очень миловидныя животныя!
— Чепуха,—проворчалъ ІІуръ.—Какъ можно находить ихъ
миловидными!
— Ты людоѣдъ!—язвительно прошипѣла Лизе.- Развѣ
тебѣ не жалко было бѣдной матери, которая такъ храбро
поепѣшила на помощь своимъ дѣтямъ.
Сконфуженный Пуръ ничего не возразилъ, а Муръ проворчалъ:
— Правда, эта матт» была героиней. Мнѣ жаль ее.
— Я долженъ заявить,—сказалъ Гинцъ,—что совсѣмъ не
горжусь тѣмъ, что мы сдѣлали. Развѣ это храбрость, что
мы, болыпія, сильныя и ловкія кошки, снабженный страшными
зубами и когтями, напали на слабыхъ, беззащитных!» звѣрьковъ.
— Мы должны стыдиться этого!—сказала Лизе.
Мизе снова заговорила:
Мы всѣ видѣли это, и эта сцена долго не будетъ
давать мнѣ покоя. ГІередъ нами лежало мышиное гнѣздо.
Десять малютокъ счастливо покоились другъ около друга, наслаждаясь молодой жизнью. Ихъ оберегала любовь матери. II
вдругъ явилась гибель. Мы убивали и терзали ихъ. Мы опустошили цѣлое гнѣздо. Зачѣмъ совершили мы такое гнусное
дѣло? По какому праву? Съ какой цѣлью? 3
Браво! Ты говоришь то, что я думаю!—сказалъ пылкій
Гинцъ.
Онъ былъ большимъ почитателемъ своей сестры. Да и
па самомъ дѣлѣ она была самой умной, самой краснорѣчивой и образованной изъ всѣхъ. Она не даромъ родилась
и воспиталась въ библіотекѣ. У ней не даромъ былъ цѣлый
рядъ ученыхъ предковъ. Она была гораздо образованнѣе ко-

шек'ь, живущихъ на крышахъ и въ погребахъ, и обѣщала
сдѣлаться красой кошачьей породы.
— Мнѣ хочется плакать, когда я вспоминаю о мышахъ,—
сказала Лизе.
— Я никогда не стану больше дѣлать этого,—рѣшительно
заявилъ Гинцъ.
— А если мама велитъ?—сказалъ Пуръ.
Мы ужъ не дѣти,—горячо возразила Мизе.—Мы можемъ и должны руководиться нашими собственными убѣжденіями. Это мы открыто .и выскажемъ мамѣ.
И дѣйствительно, когда старая кошка призвала своихъ
дѣтей къ послѣобѣденнымъ учебиымъ заиятіямъ, Мизе смѣло
подошла къ ней и сказала:
— Мама, мы рѣшили не ловить больше мышей.
Кошка ушамъ своимъ не вѣрила. Она злобно оттолкнула
дочь.
— Вы рѣшили? Это прелестно! Бить баклуши, конечно,
пріятнѣе. Ну, однако, принимайтесь за дѣло, иначе я надаю
вамъ оплеухъ.
Мизе не сробѣла.
-— Мы поступаемъ такъ не по лѣпи. Мы не хотимъ только
совершать преступленій, jiie хотимъ мучить и умерщвлять
елабыхъ невииныхъ мышей.
Умерщ-влять! — повторила старая кошка и такъ опѣшила, что стала запинаться.—Да ты совсѣмъ съ ума сошла!
— Мнѣ кажется, что я никогда не была такъ умна, какъ
теперь,-—спокойно, но твердо сказала Мизе.—Мы уговорились
жить в'ь мирѣ съ мышами. Ихъ жизнь и имущество должны
быть для насъ неприкосновенны.
Кошка все еще пе могла опомниться.
— Да вы не мои дѣти, а подкидыши! Такъ еще никогда не
разговаривала ни одна кошка. Мы и созданы для того, чтобы
ловить мышей. Это же будете дѣлать и вы, или миѣ придется
полѣчить васъ.

— Я не согласна съ тѣмъ, что мы для этого созданы,—
отважно возразила Мизе.—Мы созданы для того, чтобы любить другъ друга. И мыши паши сестры и братья, наравпѣ со
всѣми существами, живущими и наслаждающимися жизнью.
— Какъ! Мыши мои сестры? Тутъ всему коиецъ.—Кошка
потеряла терпѣніе и бросилась наказать Мизе, но та ускользнула, отбѣжала въ уголъ и смѣло крикнула оттуда:
— Да здравствуетъ справедливость, да здравствуетъ братство!
Мать пробовала было уговаривать и просить своевольныхъ котятъ:
— Дѣти, нора кончить эту глупую шутку. Не будемъ зря
терять времени. Пора за работу! Я хочу сдѣлать изъ васъ дѣльныхъ кошекъ. Вы должны сдѣлаться такими лее ловцами
мышей, какъ ваша мать и какъ всѣ ваши предки съ пезапамятныхъ временъ.
— Какое намъ дЬло до того, что дѣлали наши предки!—
возразила Мизе.—Мы порвали со стариной. Мы передовыя кошки.
Братья и сестры одобрительно замурлыкали.
Мать бросала на нихъ злобные взгляды.
— Передовыя! Это слово, иовидимому, понравилось вамъ,
дуракамъ. Вы считаете себя гораздо умиѣе вашей старой недалекой матери. Но задали ли вы себѣ вопросъ: чѣмъ вы будете жить, если не станете ловить мышей?
— Мы вѣдь не ѣдимъ мышей!—дерзко замѣтилъ Гинцъ.
Не ѣдите, потому что у васъ есть другая пища. Но за
что даютъ намъ эту пищу? За то, что мы ловимъ мышей.
Если же мы не сганемъ ихъ ловить, насъ не будутъ ни
кормить ни держать въ библіотекѣ. Вотъ мы и посмотримъ,
какъ вы будете впослѣдствіи жить самостоятельно.
— В ъ будущемі> для каждаго па пиру жизни будетъ накрыть столь,—высказала свое мнѣніе Лизе.'
— Ну, довольно!—вскричала яростно кошка.—Или принимайтесь за дѣло или убирайтесь вонъ!

Молодежь не двинулась съ мѣста.
Разгнѣванная мать прыгнула на иихъ, но они всѣ выбѣжали въ открытую дверь на улицу и бѣжали безъ оглядки, пока
мать не прекратила своего иреслѣдованія. На лужайкѣ около
одной крестьянской усадьбы они остановились.
Мы начинаемъ новую, лучшую жизнь, болѣе нріятную
и болѣе справедливую,- -сказала Мизе послѣ небольшой передышки.
— Отлично,—замѣтилъ ІІуръ,— но тѣмъ не менѣе я голоден!» и с ь удовольствіемъ бы пообѣдалъ.
Ты объ ѣ д ѣ только и думаешь!—оборвала его Лизе.
Мурь поспѣшилъ па помощь брату.
Я охотно желаю жить для братства и справедливости,
я очень хочу быть передовымъ, но вѣдь и желудокъ требуетъ
пищи.
Ты правъ. сказала Мизе.—Только нужно запастись териѣніёмъ! Ты долженъ знать, что тебѣ въ твоемъ добромъ
дѣлѣ нечего бояться неудачи. Я вѣрю въ наше доброе дѣло.
Она замѣтила па лужайкѣ амбаръ съ зерномъ и позвала
всѣхъ туда. Черезъ открытое окно они безъ труда проникли
внутрь амбара. Тутъ была насыпана большая куча пшеницы,
па которой суетилось безчисленное множество мышей. При
появленіи иятерыхъ котятъ мыши бросились в ъ разсыпную и
скрылись. ІІуръ иосмотрѣлъ на нихъ блестящими глазами.
Муръ едѣлалъ вид-!», что бросается за ними, Гинцъ, однако,
остановить его. Мизе взобралась на кучу пшеницы и произнесла рѣчь:
— Уважаемый мыши! Дорогіе товарищи! Вы разбежались отъ насъ. Мы нонимаемъ, что вы слишкомъ много вынесли страданій отъ насъ, кошекъ. Но мы пришли къ вамъ
безъ враждебных'!» намѣреній. Мы ие охотники на мышей. Мы
иередовыя кошки. Мы глубоко сожалѣемъ о злѣ, которое мы,
кошки, причиняли вамъ, и хотимъ искупить тысячелѣтиюю несправедливость. Будемъ же по-братски жить, дорогія мыши!

Мы иротягивасмъ вамъ дружескую лапу. Примите ее. Ударимъ
по лапамъ. Отиынѣ насъ должеиъ соединять союзъ любви.
Будемъ жить всѣ заодно, чтобы свѣтъ правды и справедливости засіялъ въ мірѣ, чтобы не проливалась невинная кровь,
чтобы кошки и мыши, насколько хватить у нихъ силъ, щадили
короткую жизнь другъ друга.
Во время рѣчи Мизе многія мыши осторожно высунули
изъ засады свои острыя мордочки и прислушивались съ возрастающимъ [удивленіемъ. Когда она кончила, на минуту воцарилась тишина.
Наконецъ старая мышь прервала молчаніе:
— Я много пожила и много испытала па своемъ в ѣ к у , —
сказала она,—но подобной рѣчи изъ кошачьихъ устъ никогда
еще не слышала. Ахъ, если бы только можно было вѣрить
тебѣ!
— Ваше недовѣріе не основательно. Чего ради стали бы
мы лицемѣрно выражать тѣ чувства, которыхъ у насъ иѣтъ?
- Чего ради?—сказала старая мышь.—Да чтобы насъ изловить. Увѣрить насъ в ъ безопасности, а потомъ перехватать
и сожрать насъ, если мы будемъ настолько глупы, что повѣримъ вашему заманчивому призыву.
— Дорогіе сестры и братья! — сказала Мизе.—Вы оказываете намъ жестокую несправедливость. Наше сердце полно
любви къ вамъ, мы желаемъ только, чтобы намъ представился
случай доказать вамъ это не на словахъ, а на дѣлѣ.
В ъ ея голосѣ было такъ много искренности и сердечности, что она произвела впечатлѣніе на мышей.
— Отъ своего ли имени вы это говорите или отъ имени
всего кошачьяго племени?—спросила старая мышь.
— Пока мы можемъ говорить только отъ своего имени,—
отвѣчала Мизе.—У насъ еще царить много предразсудковъ.
Наши старики не хотятъ еще оставить своихъ иедостойныхъ
привычекъ. Но молодежь съ нами. В ъ этомъ я убѣждена.
Будущность наша! Мы подаемъ примѣръ, и скоро всѣ кошки съ

восторгомъ будутъ подражать иамъ. Идите же къ намъ, сестры и братья, идите, дорогія мыши! Позвольте ваеъ обнять.
Отпразднуемъ вмѣстѣ праздникъ мира и братскаго союза!
Мыши начали шушукаться и переговариваться. Нѣкоторыя
изъ нихъ рѣшались пойти на призывъ, другія предостерегали.
Одна молодая мышь вдругъ пропищала:
Я первая рѣшаюсь! Братство такая великая вещь, что
я охотно готова рискнуть своей жизныо, чтобъ убѣдиться в ъ
томъ, дѣйствителыю ли передовыя кошки честно его проповѣдують.
И, несмотря па робкій пискъ малодушныхъ мышей, она
рѣшителыю вышла изъ своей дыры. Мизе, чтобъ не испугать
ее быстрыми движеніями, тихонько пошла ей навстрѣчу, бархатной лапой погладила ее по спинкѣ, своимъ жесткимъ языкомъ лизнула ее в ъ мордочку и сказала:
— Сестра, отъ души говорю тебѣ, что это лучшіГг день въ
моей жизни.
У мышки душа ушла в ъ пятки, по она не дала этого
замѣтить, а, напротивъ, смѣло вынесла всѣ кошачьи ласки и
даже робко отвѣтила ей ласками. За ней и другія мыши вылѣзлп изъ своихъ норъ и всей гурьбой смѣло приблизились
къ кошкамъ. Черезъ нѣсколько минуть и старыя и молодыя
мыши окружили иятерыхь котятч>, обмѣнивались съ ними
объятіями и поцѣлуями, весело бѣгали взадъ и впередъ по
амбару и заносчиво кричали трусливымъ мышкамъ, которыя
изъ своихъ норъ осторожно смотрѣли на эту новую игру:
- Выходите, трусихи! Кошки наши лучшіе друзья! Вы
обижаете ихъ своимъ недовѣріемъ! Да здравствуютъ кошки!
Д а здравствуетъ братство.
ІІотомъ молодая мышь произнесла рѣчь:
— Дорогіе братья и сестры! Любовь за любовь! Довѣріе за довѣріе! Такъ какъ кошки сознали ихъ прежнюю
несправедливость, то мы безусловно прощаемгь имъ. Мы не
пщемъ возможности отомстить им-ь il впредь будемъ жить съ

ними душа въ душу. Васъ же мы возводимъ въ званіе ночетиыхъ мышей. Пусть будетъ забыто различіе нашего нроисхожденія. Мы никогда не уирекнемъ васъ за то, что вы
не нашего, мышинаго рода. Мы всегда будемъ братски встречать нашихъ ночетиыхъ мышей и предоставимъ имъ полный
гражданскія права.
Пуръ и Муръ обмѣнялись смущенными взглядами, по
Мизе восторженно отвѣтила:
— Мы всегда будемъ стараться доказать вамъ, что достойны зваиія ночетиыхъ мышей.
Одна старая мышь совѣтовала ne спѣшить и требовала,
чтобы почетный мыши позволили обстричь себѣ когти раньше
полученія гражданскихъ правь в ъ мышиномъ обществѣ. Но
молодыя мыши назвали ее старой брюзгой, упрекнули в ъ
недовѣріи, сказали, что мышамъ стыдно уступать кошкамъ в ъ
великодушіи, что сознаніе ими своей вины и ихъ раскаяніе
должны быть признаны доказательствомъ ихъ благородныхъ
намѣреній. Такимъ образомъ, предлоясепіе даровать кошкамъ
граждаискія права было принято громаднымъ большииствомъ
голосовъ.
— Отиразднуемъ яге эти историческія минуты болыпимъ
торжественным!» обѣдомъ! — заявило нѣсколько молодыхъ
мышатъ.
Это предложеніе очень поправилось копікамъ и въ особенности Пуру, у котораго урчало въ животѣ, такъ какъ
время обѣда уже давно прошло. Оиъ осматривалъ все кругомъ,
помахивалі» хвоетомъ и, полный надеждъ, спрашивалъ:
— A чѣмъ же можно поживиться здѣсь?
Мыши весело запищали, и одна изъ нихъ сказала:
— Развѣ ты не видишь? Тутъ передъ [тобою ѣды
вволю.
Пуръ обнюхивая, повелъ иосомъ, осмотрѣлъ все кругомъ
и печально сказалъ:
— Я не слышу запаха пищи и не вижу ея.

— Да неужели же ты не видишь,— воскликнула мышь.—
Передъ тобой цѣлая гора дивной пшеницы, у которой пируютъ наши мыши, а ты говоришь, что тебѣ нечѣмъ утолить
голода!
Пуръ сдѣлалъ злые глаза и началъ фыркать:
— Ты хочешь меня одурачить!—проговорилъ онъ.
Мизе явилась посредницей между ними.
— Дорогіе товарищи,— сказала она, обращаясь къ мышамь.—Мы не можемъ принять участія въ вашемъ угощеніи и
ѣсть пшеницу.
Вотъ сумасшедшіе!—воскликнула одна дерзкая мышка.
- Вы не понимаете, что хорошо и вкусно, — прибавила
другая.—Чего же вамъ еще нужно?
Вамъ, видно, хотѣлось бы полакомиться молодой мышкой?—прошипѣла третья.
Остальныя мыши, однако, упрекнули ихъ за такія недружелюбный слова и замѣтили, обращаясь къ кошкамъ:
— Извините, пожалуйста, этихъ грубіянокъ и не принимайте ихъ словъ близко къ сердцу. Мы ente не знаемъ вашихъ
вкусовъ. Что же вы любите, если вамъ не нравится пшеница?
— У васъ, можетъ-быть, найдется кусочекъ говядины?—
спросила Мизе.
Мыши переглянулись другъ съ другомъ и затѣмъ, въ
свою очередь, спросили:
— А что это за вещь? Мы никогда объ этомъ не слышали.
— Такъ нѣтъ ли у васъ молока?
— Мыши не І І Ы О Т Ъ молока. Здѣсь у насъ нѣтъ молока,—
отвѣтили онѣ.—Вотъ не хотите ли орѣховъ? Это самое лучшее
изъ всего, что мы нмѣемъ. У насъ ихъ немного, но мы охотно
уступимъ ихъ вамъ.
Орѣховъ? Нѣтъ, не хотимъ!—отвѣтилъ Гинцъ.— Съ
орѣхами играютъ, но ихъ не ѣдятъ.
Мыши засмѣялись, и одна изъ иихъ спросила:
— Вы, можетъ-быть любите, свиное сало?

Сало! Превосходно! Тащите его сюда!—разомъ воскликнули всѣ пять кошекъ и отъ радости подняли вверхъ свои
хвосты.
Мыши постарались и раздобыли иѣсколько кусочковъ свиного сала, на которое кошки такъ жадно набросились, что
перепугали мышей и заставили ихъ попрятаться въ норки.
Сало было мигомъ проглочено, и Пуръ крикиулъ:
— Еще!
Но мыши отвѣтили имъ:
— Да что вы! Это былъ нашъ запасъ на всю зиму, а вы
мигомъ съѣли его и требуете еще.
Остолопы, берегите ваши языки!—вспыливъ, закричалъ
Муръ.
Мизе остановила его и, обращаясь къ мышамъ, сказала:
— Не обижайтесь. Мы долго шли и сильно проголодались.
По правдѣ говоря, мы и теперь еще голодны. Не можете ли
вы указать, гдѣ намъ найти такое чудное сало?
Долго никто имъ не отвѣчалъ. Мыши, наклонивъ друг г»
къ другу головки, шептались.
Наконецъ одна старая мышь сказала:
При крестьянской избѣ есть чулаиъ, и тамъ виситъ
много сала.
Живо! Бѣжимъ туда!—скомандовалъ Пуръ.
Успокойся,—возразила старая мышь.—Такъ дѣло твое
не выгоритъ. Прежде всего вамъ въ чулаиъ не войти, такъ
какъ онъ запертъ. Мы прогрызли ходъ в ъ чулаиъ, но онъ
слишкомъ узокъ для васъ.
В ъ та ко м ъ случаѣ сдѣлайте намъ одолженіе: сходите
сами въ чулаиъ и принесите намъ еще сала,—сказала Мизе.
II не подумаемъ,—разомъ отвѣтили десять мышей.—Въ
чуланѣ прохаживаются двѣ отвратительный кошки, и мы можемъ
пойти въ него только тогда, когда эти кровопійцы уйдутъ.
Кошки перемѣнились въ лицѣ, услыхавъ такой отзывъ
объ ихъ родственпикахъ.

Одна изъ мышеи замѣтила это и сказала:
В ы видите, что мы оказываемъ вамъ честь, считая
васъ за мышей, а не за кошекъ. Рѣзкіе отзывы о кошкахъ
не должны васъ обижать, потому что вы не имѣете ничего
общаго съ этими разбойниками.
•— Это правда,—сказала Мизе,—но я думала, что вы изъ
уваженія къ намъ будете нѣсколько лучше думать о кошкахъ
и согласитесь, что не всѣ онѣ разбойничаютъ.
Надѣемся, что вы не станете защищать отвратительную кошачью породу послѣ того, какъ мы признали васъ
почетными мышами!—сердито крикнуло нѣсколько мышей.
Мизе замолчала, замѣтивъ, что разговоръ можетъ принять непріятный оборотъ. Тѣмъ временемъ мыши, окончивъ
ішръ, сытыя и довольный разошлись по своимъ норкамъ и
оттуда пожелали кошкамъ покойной ночи.
Кошки, оставшись въ амбарѣ однѣ, смущенно переглянулись и предались иевеселымъ размышленіямъ.
Гинцъ первый прервалъ молчаніе.
— Ну-съ, любезпыя иочетпыя мыши,— тихо спросилъ онъ,—
какъ вамъ нравятся ваши новые товарищи?
Премилый народъ!—отвѣтила Мизе нѣсколько глухимъ
голосомъ.-—Я съ удовольствіемъ съѣла бы ихъ.
Пуръ злобно усмѣхнулся:
И я тоже!
Муръ замѣтилъ:
— Мизе, ты самая умная изъ насъ, но сегодня ты, повидимому, поступила глупо.
— Оставь меня в ъ покоѣ,— раздраженно возразила Мизе.—
Старая, проторенная дорожка, конечно, легче смѣлаго шага впередъ. Мы ступили на совершенно новый путь и начали великое дѣло перевоспитанія себя и другихъ. Мы должны по-,
этому заручиться терпѣпіемъ и безропотно переносить нѣкоторыя непріятности. У бѣдпыхъ мышей нѣтъ недостатка въ
добрыхъ желаиіяхъ и насъ не должно удивлять, что нѣкоторыя

изъ нихъ еще не вѣрятъ чистотѣ нашихъ намѣреній. Все это
со временемъ уладится.
— А пока у меня щемить въ желудкѣ! — нроворчалъ
I Іуръ.
- Поиробуемъ питаться пшеницей,—сказала Мизе и, решительно взявъ в'і> ротъ иѣсколько зеренъ, старалась ихъ
разжевать. Но сколько она ни старалась, все это ни къ чему
не привело, и она тайкомъ выплюнула зерна.
Мыши въ своихъ норкахъ тоже не спали. О не повысунули
изъ отверстій свои мордочки и тихо, по горячо обсуждали
важное событіе этого дня. Старымъ мышам-ь оно совсѣмъ не
нравилось. ОдігЬ изе нихе говорили:
— Это дѣло никуда не годное!
Другія прибавляли:
— Кошка всегда останется кошкой, хотя бы мы сто разе
производили ее в ь почетную мышь!
Наконеце некоторый высказывали предположеніе, что эти
кошки—шпіоны.
Одна молодая мышь защищала новыхъ друзей и начала
было говорить, что представительница передовыхъ кошеке
бѳзспорно благородное существо. Но со всѣхъ сторонъ посыпались возраженія, ирервавшія ея рѣчь:
— Если она не хитрить, и явилась ісь намъ не съ
злыми намѣреніями, то она сумасшедшая!
Отдѣльные голоса прибавляли:
У ея братьевъ настоящія разбойничьи морды!
— Это бродяги, которые хотятъ, чтобы мы ихъ кормили!
— Весь нашъ запасъ сала уже съѣденъ ими!
— Хорошо было бы выпроводить ихъ по-добру, ио-здорову.
Мыши, въ концѣ-концовъ, все же заснули, потому что
были сыты и в е безопасности. Пятерыме же голодныме котятаме не спалось, и ночь показалась име очень долгой. Они
думали о матери, обе ея роскошной ѣдѣ, и Мизе невольно
спрашивала себя:

— Заслуживает!» ли мышиный роди столькихъ лишеній
и страдаиій?!
На разсвѣтѣ выспавшіяся мыши вышли изъ норокъ и
принялись за свои дѣла, не обращая вниманія на сидящихъ
туть же угрюмыхъ котятъ: однѣ чистили себѣ для завтрака
пшеничныя зерна, другія сами чистились, иѣкоторыя принялись играть. Мизе съ минуту глядѣла на ихъ заиятія, а затѣмъ нетерпѣливо сказала:
— Какъ же это? Развѣ для насъ не будетъ завтрака?
Одна изъ мышей насмѣшливо на это замѣтпла:
— Бѣдныя малютки, конечно, мы должны кормить васъ.
Остальныя мыши расхохотались.
Позвольте,— кротко замѣтила Мизе. — Вѣдь мы почетный мыши, и вы не можете яге допустить, чтобы мы умерли
съ голоду.
— Вы надоѣдаете намъ!- -крикнула ей мышь.—Если вы
не можете питаться пшеницей, то воруйте сало у крестьянина
или ловите птицъ на деревьяхъ и крышахъ.
Вы вѣрно шутите! воскликнула Мизе.—Убивать птицъ
преступно. Мы хотимъ, чтобы въ мірѣ царили братство, любовь il счастье.
Всѣ мыши разсмѣялись.
— Убивать мышей — это, действительно, убійство, а ловить птицъ, это значить честно себя прокармливать, — заявила одна.
Браво, — страшнымъ голосомъ крикнулъ Гипцъ, сдѣлалъ прыжокъ схватилъ дерзкую мышь и мигомъ проглотилъ
ее, такъ что Мизе не успѣла удержать его.
Мыши въ ужасѣ разбіѵжались. Пуръ и Муръ преследовали ихъ, и каждый изъ нпхъ поймалъ по мышкѣ, которыя
еще не успѣли спастись. Мыши, лишь только очутились въ
безопасности, начали изо всѣхъ силъ кричать:
— Измѣнники! УбійЦы! Разбойники! Бѣглые бродяги! Негодный сбродъ!
Дѣдушкппы сказки,

^

Это вывело изъ себя даже Мизе. Взбѣшениая, она бросилась къ норкамъ, но не могла поймать ни одной мыши.
Уйдемъ отсюда,—сказала она, обращаясь къ братьямъ
и сестрѣ,— съ этими неучами нельзя начинать ничего серьезнаго!
И вотъ котята побѣжали обратно в ъ свою библіотеку и
послѣ долгаго скитанія вернулись домой усталые, голодные,
пристыженные и разочарованные.
На порогѣ ихъ встрѣтила старая кошка:
Ага, вотъ наши бѣглецы и домой возвращаются. Ну,
что? Пзмѣиился ли міръ согласно вашему желанно?
- Мама, дай намъ чего-нибудь поѣсть, мы смертельно
голодны,—едва слышно проговорила Мизе.—Міръ еще не созрѣлъ для нашихъ великихъ идей. А мыши—это такая дрянь,
которая должна быть истреблена.
— Мы снова будемъ ловить мышей и вырастемъ тебѣ
на радость,—хоромъ сказали остальные.

чМ

Ь

ъ одномъ густомъ буковомъ лѣсу была длинная просѣка; иосредииѣ ея находился большой глубокій прудъ. По
берегамъ его росъ тростникъ, а на поверхности плавали водяныя розы. В ъ этомъ пруду жило много русалокъ. День
онѣ проводили на дпѣ и спали на мелкомъ гіескѣ и мягкой тинѣ, а вечеромъ выходили на берегъ подышать воздухомъ земли. Оиѣ усаживались тогда на травѣ просѣки,
разсчесывали свои золотые волосы, украшали себя жемчугомъ
и перламутровыми раковинами; потомъ ѣли фрукты, пили
росу и цвѣточный сокъ, играли в ъ фанты и жмурки. В ъ
свѣтлыя лунпыя ночи, когда пѣли соловьи, онѣ устраивали
хороводы и плясали вплоть до разсвѣта. Часто приходили
туда и лѣшіе. Если они вели себя хорошо и русалки были в ъ
духѣ, то устраивались общіе танцы и игры, пока утренняя
заря не разгоняла ихъ по домамъ. IIa лугу, г д ѣ лѣтомъ
пировали русалки, на тѣхъ мѣстахъ, гдѣ ступали во время
танцевъ ихъ серебрнсто-бѣлыя ноги, вырастала густая трава il разиоцвѣтные чудные цвѣты. Сосѣдніе жители хорошо
знали, что просѣка служить русалкамъ мѣстомъ для игръ, и
осторожно избѣгали ее. Они знали, что прекрасныя водяныя

женщины хотя и не могутъ сдѣлать имъ ничего дурного,
сердятся, когда за ними нескромно подсматриваютъ или
когда случайно застаютъ ихъ врасплохъ за играми. По
въ деревнѣ, на опушкѣ лѣса, жилъ молодой парень, у
котораго на умѣ были однѣ плутни да проказы. В ъ ранпемъ дѣтствѣ, приходя в ъ школу или въ церковь, онъ
выпускал'ь безчисленное множество жуковъ съ
привязанными къ ихъ лапкамъ бумажками; когда сталъ постарше — иодпиливалъ заднія ножки у стула учителя, такъ
что стулъ трещалъ, когда на него садились; подросткомъ—
связывалъ хвостами кошекъ и собакъ и нотѣшался. когда
разозленный животныя начинали драться. Наконецъ онъ
всегда разорялъ гнѣзда пѣвчихъ птицъ и таскалъ Фрукты съ деревьевъ. Этотъ шалунъ много слышалъ о русалкахъ пруда на лѣсной просѣкѣ, объ ихъ таицахъ въ лѣтпія
ночи при луиномъ свѣтѣ, объ ихъ проказахъ съ лѣшимн, и
ему очень захотѣлось самому взглянуть на эти веселый шутки.
В ъ одинъ теплый іюньскій вечеръ, когда свѣтила полная
луна, опъ но лѣсу подкрался къ тому мѣсту пруда, гдѣ
па берегу густо росли деревья. Притаившись в ъ тростиикѣ,
онъ сталъ съ нетерпѣніемъ поджидать появленія русалокъ.
Вначалѣ, когда только что зашло солнце, онъ слышалъ
лишь кваканье лягушекъ да видѣлъ совъ и мышей, безшумпо
шнырявшихъ взадъ и виередъ. Но вотъ около полуночи
показался мѣсяцъ. Надъ прудомъ и на лѣсиой лужайкѣ
стало почти такъ яге свѣтло, какъ днемъ. Шалунъ, притаившійся въ тростникѣ, вдругъ вздрогиулъ и смертельно испугался: совсѣмъ вблизи раздался серебристый смѣхъ, и въ
ту же минуту на поверхности воды появилась русалка и
громко захлопала в ъ ладоши. Мигомъ показались и другія
русалки; онѣ окружили первую, подняли страшный крикъ и
принялись плескаться въ водѣ. Русалки рѣзвились, брызгались, обдавая другъ друга водой, и в ъ заключеніе поспѣшно
одна за другой поплыли къ берегу. Тамъ, в ъ кустарникахъ,

у нихъ, повидимому, были припрятаны легкія платья и украшены. Вскорѣ оиѣ выпрыгнули изъ тростника въ мерцающихъ
и развѣвающихся покровахъ, украшеипыхъ блестящими драгоценными камнями, и принялись рѣзвиться па лѣсной лужайкѣ.
ТІервыя русалки были дѣвушки. За ними слѣдовали мол< >дыя матери съ маленькими дѣтьми; нѣкоторыя изъ дѣтей
могли уже бѣгать, другія еще падали, пытаясь встать на
свои слабыя ножки, a многія еще лежали въ мягкихъ свивалышкахъ.
Одного снеленатаго ребенка мать положила совсѣмъ близко отъ парня, сидѣвшаго в ъ тростникѣ, такъ что тому стоило
только протянуть руку, чтобы достать его. Ребенокъ былъ
прекрасенъ какъ ангелъ на картинахъ, изображающихъ рай.
Такихъ красивыхъ дѣтей парень никогда еще не видывалъ.
Но онъ не долго любовался имъ. То, что происходило на лѣсной лужайкѣ, еще сильнѣе привлекло его вниманіе. Тамъ
однѣ русалки играли въ жмурки, другія ловили другъ друга,
нѣкоторыя танцовали или играли въ волны. Слышалось и. хоровое пѣніе. Оно было такъ восхитительно, что даже у грубаго шалопая на глазахъ навернулись слезы. В ъ концѣ-концовъ русалки опустились на траву, и среди шутокъ и смѣха,
начался ихъ пиръ.
Во время этого ночного пира показались и лѣшіе съ
длинными бородами. Нагруженные различными лакомствами,
корзинами съ дорогими плодами и флягами съ винограднымъ
сокомъ, они подходили приплясывая, и русалки встрѣчали ихъ
радостными кликами. Лѣшіе усѣлись тутъ же на травѣ и приняли участіе в ъ пиршествѣ. Русалки и лѣшіе пробыли вмѣстѣ
нѣсколько часовъ. За это время мать, положившая своего ребенка недалеко отъ пария, подбѣгала раза два посмотрѣть,
спить ли ея малютка.
Потомъ лѣшіе подняли носы кверху, подмигнули другъ
другу и, указали пальцемъ на небо; а тамъ па востокѣ уже
виднѣлся слабый свѣтъ зари. Лѣшіе раскланялись, прости-

лись съ русалками и торопливыми шагами направились къ
лѣсу, гдѣ вскорѣ исчезли. Русалки тоже почувствовали утренній воздухъ и собрались уходить.
Тутъ парню пришло на умъ сыграть съ ними на прощапіе какую-нибудь злую шутку. Сначала онъ чувствовалъ къ
нимъ страхъ и ужасъ, такъ что у него захватывало дыхапіе.
Но, присмотрѣвшись къ русалкамъ, онъ ѵвидѣлъ, что онѣ
прекрасны и веселы, изящны и нарядны и пересталъ бояться
ихъ, рѣшивъ, что опѣ не могутъ причинить ему никакого
вреда. Тогда онъ подползъ потихоньку къ ребенку, сладко
спавшему со сжатыми кулачками, быстро нодхватилъ его и
стремглавъ побѣжалъ по просѣкѣ къ опушкѣ лѣса.
Какъ только онъ выскочнлъ, русалки тотчасъ лее замѣтили
его и громко закричали. Однѣ изъ нихъ проворно прыгнули
въ воду, другія поспѣшили на защиту своихъ дѣтей. Русалки
звали на помощь, и убѣгающій озорникь понялъ, что молодая
мать замѣтила похищеніе ребенка. Оиъ оглянулся и увидѣлъ,
что нѣсколько русалокъ гонятся за нимъ. Парень насмѣшливо захохоталъ и поспѣшилъ добраться до лѣса. Но тутъ
въ воздухѣ поднялся шумъ, раздались дикіе крики, а со
стороны просѣки и пруда послышались громкіе свистки и
шипѣнье. Онъ снова оглянулся назадъ и увидѣлъ множество
страшныхъ змѣй, выползавшихъ изъ воды; извиваясь дугой, онѣ
гнались за нимъ. Озорникь страшно испугался, уронилъ украденнаго ребенка и побѣжалъ без'ь оглядки, какъ будто за
нимъ гнался самъ кромѣшный адъ. Хотя русалочка-малютка
упала на мягкій мохъ, она все же при этомъ проснулась и
начала жалобно плакать. В ъ это время в ъ деревнѣ пропѣлъ
первый пѣтухъ. В ъ отвѣтъ ему па лѣсной лужайкѣ послышался
душу раздирающій крикъ, и затѣмъ все смолкло. Злой парень
бѣжалъ, что было мочи, и остановился только послѣ того,
когда выбѣжалъ изъ лѣсу и увидѣлъ передъ собою деревню.
Онъ былъ радъ, что избавился отъ змѣй, и забылъ о ребенкѣ,
котораго оставилъ в ъ лѣсу.

ІІѢпіе пѣтуха раздалось въ утреішемъ воздухѣ раньше,
чѣмъ мать успѣла добѣжать до ребенка, и русалка, несмотря па
свое отчаяпіе, должна была вернуться в ъ прудъ безъ своего
малютки. А ребенокъ лежалъ одинъ па своей иостелькѣ изъ
мха и громко илакалъ.
Лѣсные звѣри сбѣжались со всѣхъ сторонъ, чтобы утѣиипъ, согрѣть и усыпить его. Зайцы тѣсно уеѣлись около
него, дикія козы окрулшли его плотнымъ кольцомъ, бѣлки отгоняли отъ пего мухъ; даже рыси, который еще водились в ъ
лѣсу, забывъ свою обычную кровожадность къ остальными
лѣспымъ звѣрямъ, осторожно лизали своимъ жесткимъ языкомъ
ребенка, чтобы не оцарапать его иѣжную кожу. Онѣ лее оберегали его отъ лисицъ и барсуковъ и не подпускали ихъ
близко къ ребенку. Лань накормила его своимъ молокомъ, и
онъ, насосавшись, уснулъ.
Небо мало-по-малу прояснялось, и уже разгоралась утренняя заря. Вдругъ появились двѣ собаки; онѣ громко залаяли
и бросились на спящаго ребенка. Звѣри, окружавшіе его, разбѣжались, а собаки погнались за ними. Но вскорѣ ихъ кто-то
окликнулъ и заставилъ остановиться. Молодой помощнике лѣсничаго, отправившійся съ ними на разсвѣтѣ за дровами, отозвале ихъ обратно, потому что охота была воспрещена в ъ это
время года. Собаки вернулись и подбѣжали къ русалочкѣ.
Онѣ долго обнюхивали ее, затѣмъ сдѣлали стойку и стали
громко тявкать.
Помощникъ лѣсничаго, думая, что онѣ дѣлаютъ стойку
на какую-нибудь дичь, поспѣшилъ къ нимъ. При видѣ чудеснаго
грудного ребенка one быле сильно удивлене. Молодой челов ѣ к е думале сначала, что гдѣ-иибудь недалеко находится
его мать, и заставиле собаке искать ее. Умныя животныя,
иослѣ долгихъ поисковъ, вернулись, однако, обратно, никого
не найдя. Тогда помощникъ лѣсиичаго взялъ ребенка на руки
и осторожно поиесъ его въ домъ лѣспичаго.

Что вы тамъ принесли?—-спросилъ удивленный лѣсиичій, когда помощникъ съ ребенкомъ па рукахъ вошелъ в ъ
его комнату.
Помощникъ разсказалъ, какъ онъ нашелъ ребенка в ъ лѣсу,
около пруда русалокъ, и спросилъ, что ему дѣлать съ нимъ.
•У лѣсничаго была больная жена, много дѣтей и маленькій
домикъ. Онъ нахмурился и сказалъ:
ІІрехорошенькій пострѣленокъ, и я бы охотно взялъ его
къ себѣ, но у насъ у самихъ довольно дѣтей. Остается только
отдать ребенка в ъ сиротскій домъ.
Сказано—сдѣлано. Онъ запрягъ телѣжку, отправился съ
ребенкомъ в ъ городъ и отдалъ его въ сиротскій домъ. Дорогой онъ не хотѣлъ даже смотрѣть на него, чтобы не было
такъ жалко разставаться съ нимъ.
Этотъ ребенокъ оказался дѣвочкой; всѣ восхищались ея
красивымъ личикомъ, ея словно выточеннымъ тѣльцемъ, ея
тонкимъ одѣяломъ, подушкой, илатыщемъ и пеленками; рѣшили, что она зиатнаго происхождепія. В ъ сиротскомъ домѣ
не дѣлалн никакого различія между дѣтьми н всѣхъ воспитывали одинаково. Дѣвочку назвали Иреной, в ъ честь святой,
память которой празднуется в ъ тотъ день, когда дѣвочка поступила въ сиротскій домъ. С'ь нея сняли тонкую одежду, какъ бы
сотканную изъ луиныхъ лучей, и надѣли рубашонку и кофту
изъ грубой темно-желтой холстины, дали eil такіе же грубые
чулки и чепчикъ и положили съ другимъ ребенкомъ па очень
жесткую постель.
Иренѣ не понравилось грубое бѣлье и жесткая постель, и
она горько заплакала. Но къ ней никто не подошелъ. Дѣтей
въ сиротскомъ домѣ оставляли плакать, пока они не засыпали
отъ утомленія. II Ирена скоро поняла всю безполезпость у мало бъ и слезъ и мало-но-малу привыкла къ грубой холстинѣ.
Ей пришлось привыкать еще ко многому другому: ее кормили '
не грудью, а изъ рожка; рѣдко и неаккуратно мыли; по цѣлымъ часамъ оставляли одну; никогда ее не брали на руки,

не носили и не укачивали; никогда пѣжный взглядъ не
слѣдилъ за ея синими глазками, когда они искали сами не
зная чего.
Такъ прошли недѣли, мѣсяцы и годы. Ирена росла себѣ
и росла. Она скоро научилась стоять, ходить и бѣгать, часто
при этомъ падала, разбивала себѣ до крови пост, и сажала
шишки на лбу. Она научилась говорить и дѣлать себѣ куклы
изъ лоскутковъ и деревяшекъ, потому что в ъ сиротскомъ домѣ
не было игрушекъ. Когда ей еще не было и иятн лѣтъ, она
уже должна была выполнять разныя легкія работы, собирать,
напримѣръ, кофейные бобы, отбирать горохъ и чистить овощи.
Няньки, кормилицы H надзирательницы сиротскаго дома
постоянно обращали вниманіе па то, что глаза Ирены странно
блестѣли какимъ-то голубоватымъ огонькомъ. Онѣ приписывали этотъ лучистый свѣтъ болѣзии и обратились за совѣтомъ
къ глазному доктору. Врачъ осмотрѣлъ ея свѣтящіеся голубые
глаза, покачалъ головою, прописалъ безобидную глазную примочку и сказалъ, что со временемъ это пройдетъ.
У Ирены, конечно, не осталось ни малѣйшаго восиомпиапія о своемъ ироисхождепіи. Она была еще слишкомъ мала,
когда злой парень похитилъ ее. Она не знала, что значить
покоиться па груди родной матери, не знала ни материнскихъ
объятій ни материнскихъ ноцѣлуевъ. Но когда в ъ хорошую
погоду она гуляла по двору сиротскаго дома и, подойдя къ
рѣшеткѣ, видѣла идущихъ мимо маленькихъ дѣвочекъ съ своими матерями, сердце ея сжималось и по щекамъ текли слезы.
Другія дѣти, застававшія ее в ъ это время врасплохъ, называли
ее плаксой, а надзирательницы грозили не выпускать ея больше
на дворъ, если она будетъ плакать безъ всякой причины.
Вѣдь люди подумаіоть,—говорили они,—что съ сиротами здѣст, дурно обращаются, и о нашемъ заведен ін пойдетъ
худая молва.
Каждый раз'ь, когда Ирена выходила за дверь, чтобы подышать воздухомъ на дворѣ, или гуляла но улицамъ выстроив-

длинный скучный рядъ съ другими дѣтьми, КЪ пей
со всѣхъ сторонъ слетались птицы—воробьи, ласточки, голуби,
вороны; пѣвчія и даже пебольшія хиіциыя птицы, съ тихимъ
крикомъ летали иадъ ея головой, опускались къ самымъ
ушамъ ея, словно желали что-то шепнуть ей. Не было никакой
возможности отогнать ихъ отъ ней. Это пугало другихъ дѣтей,
и они съ крикомъ разбѣгались. Надзирательницы бранили
за это Ирену. Онѣ были убѣждены, что она приманиваетъ
птицъ, и не вѣрили, когда она говорила имъ, что ни въ чемъ
не виновата. Ее считали хитрой лгуньей, какимъ-то образомъ
научившейся волшебству. Смотрительница сиротскаго дома говорила, что Ирена, должно-быть, цыганка, что за ней нуженъ
строгій нрисмотръ, а то изъ ноя ничего хорошаго не выйдегь.
Надзирательницы не довѣряли Преиѣ, дѣти ея боялись, и всѣ,
несмотря на ея кротость и красоту, косо смотрѣли на нее.
Одинокая, грустная и замкнутая дожила она такъ почти
до восьми лѣтъ. В ъ это время в ъ пріютъ къ нимъ привезли
маленькую дѣвочку ея возраста, которая при крушеніи поѣзда
лишилась отца, матери, братьевъ и сестеръ, и изъ всей семьи
одна осталась в ъ живыхъ.
Маленькая Елизавета, такъ звали новую дѣвочку, была
уже достаточно умна, чтобы понимать весь ужасъ своего положенья. Она была избалованной любимицей родителей, а теперь всѣ относились къ ней холодно. Она жила в ъ довольстве, а теперь приходилось знакомиться съ нуждой. Вмѣсто
хорошенькихъ платьевъ она носила неуклюжую, безобразную
пріютскую одежду. Прежде ее одѣвала любящая мать, теперь
же она должна была одѣваться сама и получала выговоръ,
если не справлялась съ этимъ. Она постоянно плакала потихоньку, и у Ирены, при видѣ ея слезъ, болѣзненно сжималось сердце. Какъ пи была она робка и скрытна съ другими,
но къ маленькой Елизаветѣ она, однако, подходила, нѣжпо
говорила съ ней, утѣшала ее и совѣтовала не горевать. Но
Елизавета только качала головой и твердила:
ШИСЬ В'1>

Ахъ, я не могу, не могу. Зачѣмъ я тоже не умерла'?
Я была бы теперь вмѣстѣ съ мамой. Безъ мамы я не могу
жить.
— Нѣтъ, можешь, сказала ей ІІрена. Смотри, я никогда
не знала своей мамы, да у меня, кажется, и не было ея. А
вотъ живу же я.
Если у тебя не было мамы, сказала Елизавета, заливаясь слезами,—то ты не знаешь, что значить лежать у иея
на рукахъ, не знаешь, какъ тяжело, что ея уже нѣтъ.
Да, я этого не знаю, отвѣтила печально Ирена.
А я знаю, сказала Елизавета, снова заливаясь слезами; я не могу жить безъ мамы. Зачѣмъ жить, когда меня
никто не любить?
Я буду любить тебя,—серьезно сказала Ирена.
Елизавета взглянула на нее своими влажными отъ слезъ
глазами и бросилась къ ней на грудь.
Это произошло въ сналыіѣ, когда дѣти еще не ложились.
Нѣкоторыя изъ нихъ видѣли, какъ онѣ обнимались, и на слѣдующій день, в ъ свободное время, подошли къ Елизаветѣ, отозвали ее в ъ сторону и совѣтовали ей не дружить съ Иреной.
Одни говорили, что у иея больные глаза, другія,—что она
привораяшваетъ птицъ, третьи называли ее цыганкой, и всѣ
утверяѵдалп, что она странное необщительное существо, и что
учительницы и надзирательницы не любятъ ея. Елизавета, конечно, все пересказала своей новой подругѣ. Ирена такъ огорчилась нтими пересудами и враждебнымъ отношеніемъ своихъ
товарокъ, что не могла ни ѣсть ни спать. Она заливалась
слезами, а это мѣшало ей исполнить заданную работу. В ъ
наказаніе за это надзирательница заперла ее въ темную
комнату. Елизавета не хотѣла съ пеіі разставаться; она плакала и кричала такъ громко, что ее высѣкли и тоже заперли.
Когда ее выпустили изъ темной комнаты, ей запретили близко
подходить къ Иренѣ и разговаривать съ ней; пригрозили дѣвочкѣ, что в ъ случаѣ ослушанія ее строго накажутъ.

Въ сиальнѣ, выпущенная изъ карцера, Ирена снова подошла къ Елизаветѣ. Когда она бросилась къ ней на грудь,
Елизавета шепнула ей на ухо:
Мы должны быть осторожны. Учительница запретила
мнѣ разговаривать и водиться съ тобой. Но я не стану ихъ
слушаться пусть себѣ наказываютъ.
— Изъ-за меня ты не должна подвергаться иаказанію,
сказала Ирена и со слезами отошла отъ нея.
Обѣ дѣвочкп отъ горя долго не могли заснуть съ вечера.
Когда всѣ другія заснули, Елизавета осторожно встала с ь своей
жесткой постели, подошла къ постели Ирены и увидала, что
та тоже не спитъ.
— Дальше я не могу этого выносить,— шопотомъ сказала Елизавета.
— И я тоже,—отвѣтила Ирена.
Уйдемъ отсюда, Ирена.
А куда?
- Куда глаза глядятъ, сестричка. Намъ всюду будетъ
лучше, чѣмъ здѣсь.
— Сейчасъ? Темною ночыо?
Нѣтъ. Теперь домъ запертъ и нельзя выйти, а завтра
утромъ, когда одѣнемея. Тогда будетъ спѣтло, дверь будетъ
отперта, и мы выйдемъ сейчасъ же послѣ завтрака. Согласна,
Ирена?
— Согласна, - отвѣтила Ирена.
Дѣвочки обнялись. Успокоенная Елизавета легла на свою
кровать; Ирена тоже нѣсколько утѣшилась, и обѣ онѣ заснули.
Такъ какъ дѣти были уже настолько велики, что одевались сами, то о нихъ по утрамъ не заботились; поэтому Иренѣ
съ Елизаветой было нетрудно выйти иезамѣченными па дворъ,
а оттуда на улицу.
Очутившись на свободѣ, дѣвочки пустились бѣжать изо /
всѣхъ силъ. Собаки съ лаемъ бросались за ними, но, добѣжавъ до Ирены, обнюхивали ее, виляли хвостами и убѣгали.

Дѣвочки оставили за собою городъ и очутились в ъ открытомъ
иолѣ. Замѣтивъ, что никто ихъ не преслѣдуетъ, онѣ дальше
пошли уже не торопясь, желая собраться съ силами.
— Ахъ, Ирена, какъ я голодна,—сказала Елизавета.
А я не могу дать тебѣ ничего позавтракать, —печально
сказала Ирена.
В ъ это время онѣ находились какъ разъ иодъ высокимъ
деревомъ, на которомъ гнѣздилось много воронъ. Едва успѣла
Ирена произнести эти слова, какъ вся стая воронъ съ крикомъ поднялась и понеслась по направлен ію къ городу. Пройдя
еще немного, дѣти услышали надъ собою страшный піумъ
крыльевъ и громкое карканье. Вернувшіяся изъ города вороны бросили иередъ дѣтьми разную ѣду и быстро иолетѣли
назадъ къ своему дереву. Елизавета нагнулась, подняла маленькіе пирожки и сочныя вишни, и подѣлилась всѣмъ съ
Иреной; дѣвочки вдоволь покушали и отправились дальше.
Солнце поднималось на небѣ все выше и выше, и настал ь,
паконецъ, полдень; туп» Елизавета опять сказала:
Ахъ, какъ мнѣ жарко, Ирена.
II мнѣ то же, Елизавета, — отвѣтила Ирена.
Миѣ хочется нить и я устала!—продолжала Елизавета.
И я то же.
Я не могу итти дальше, Ирена.
Вонъ виденъ лѣсъ, Елизавета. Тамъ, в ъ тѣни, мы
можемъ немного отдохнуть.
Ирена взяла за руку свою маленькую подругу и помогла ей
дотащиться до опушки лѣса. Тамъ, въ тѣни деревьевъ, Елизавета у нала на мягкій мохъ. Ирена сѣла около нея и сказала:
Хорошо, если бы и теперь прилетѣли вороны и принесли намъ пирожковъ и вишенъ!
Лишь только она произнесла эти слова, какъ послышались шелестъ и трескъ; вѣтви кустарника разступились, и
иередъ Елизаветой очутилась дикая коза. Елизавета вскочила
отъ ужаса и вскрикнула, но Ирена успокоила ее.

Не бойся, сестричка, звѣри ничего иамъ не сдѣлаютъ
дурного. У пихъ сердце добрѣе, чѣмъ у людей.
Действительно, дикая коза лизнула Елизавету в ъ лицо
своимъ большимъ языкомъ, повернулась къ ней бокомъ и поднесла ей свое упругое полное вымя, изъ сосковъ котораго сочились капли молока. Елизавета поняла, что доброе животное хочетъ
напоить ее, и принялась усердно сосать. То же вслѣдъ за нею
сдѣлала и Ирена. Непривычная продолжительная ходьба, жара
и безпокойная ночь такъ утомили дѣвочекъ, что онѣ, вдоволь
насосавшись душистаго молока, улеглись на мху и черезъ несколько мииутъ крѣико заснули.
Открывъ глаза, онѣ увидали дикую козу, которая все
время усердно стерегла ихъ; теперь она стала иередъ Иреной
на колѣни, повернула къ ней голову и какъ бы приглашала
сѣсть ей на спину.
Милая козочка хочетъ покатать насъ,--сказала Ирена.—•
Елизавета, ироѣдемся немного на ней.
Она помогла дѣвочкѣ взлѣзть на животное, и сама сѣла
позади ея. Козочка, поднялась и осторожно, чтобы онѣ не
упали, рысью побѣжала в ъ лѣсъ.
Ахъ, какъ хорошо,—вздохнувъ сказала Елизавета,
а я бы не могла итти дальше. У меня сильно болятъ ноги, къ
тому же я и натерла ихъ!
Онѣ проспали нѣсколько часовъ. Солнце теперь стояло
низко, и день клонился къ вечеру. Коза все глубже уходила
в ъ лѣсъ; воздухъ становился свѣжѣе, тѣни темиѣе, и в ъ
скоромъ времени дѣти добрались до просѣки, в ъ срединѣ которой находился широкій прудъ съ зеркальной поверхностью.
Коза на берегу пруда встала на колѣни и слегка покачнулась
на бокъ, чтобы дѣти могли спокойно соскользнуть съ ея спины
на траву; Затѣмъ она поднялась и быстро исчезла въ лѣсу.
— Что же мы будемъ дѣлать? — испуганно спросила Елизавета.
— Не знаю, — спокойно отвѣчала Ирена.

^

Мнѣ страшно, -продолжала Елизавета и спрятала лицо
на груди своей маленькой подруги.
Отчего? -спросила Ирена и ласково погладила ее по
головѣ.
Здѣсь такт, тихо и глухо. Съ воды поднимается туманъ. Скоро настанетъ ночь, и мы останемся однѣ в ъ дикомъ
лѣсу. Что же ст. нами будетъ? Кто дастъ намъ завтра поѣсть?
И гдѣ найдемъ мы домъ и постель?
Не безпокойся, сестра. Я, должно-быть, и в ъ самомъ
дѣлѣ цыганка, какъ называли меня злыя товарки. Мнѣ не
страшно въ лѣсѵ. Какъ-нибуді. перебьемся, а добрые звѣри
помогутъ намъ.
Но Елизавета дрожала и плакала.
Сестра, я слишкомъ слаба, — сказала она, — а жизнь
слишкомъ сурова. Я хотѣла бы быть у моей мамы.
- Г д ѣ ты будешь, тамъ буду и я, —возразила Ирена и
обняла ее.
Совы и летучія мыши начали безшумно летать надъ
дѣтьми. Слышно было кваканье лягушекъ.
Ирена,—сказала Елизавета,—я больше не могу мучиться.
Смотри, какая передъ нами холодная и глубокая вода. Я брошусь в ъ нее.
И я съ тобой, — отвѣтила Ирена.
Обѣ дѣвочки встали, поцеловались, взялись за руки и с ь
берега бросились в ъ воду.
В ъ это мгновеніе солнце зашло и изъ тихаго пруда с ь
громкимъ крикомъ вынырнули русалки, подхватили на руки
обѣихъ дѣвочекъ и отнесли ихъ на берегъ.
— Дитя русалки? — воскликнула одна из'ь нихъ, взглянувъ
в ъ лучистые глаза удивленной и оробѣвшей Ирены.
Твоя пропавшая малютка, Воглинда, — сказала другая.
На этотъ зовь съ пронзителыіымъ крикомъ прибѣжала
Воглинда, взглянула на Ирену, кинулась обнимать ее, смѣялась, плакала и осыпала ее поцѣлуями.
ДЬхуткпны сказки.

9

Туте Ирена в ъ первый разъ почувствовала, какъ хорошо
ребенку въ материнскихъ обеятьяхе. Какъ тепло! Какъ легко!
Какъ восхитительно! Какъ сладко чувствовать, что мать покрываете поцѣлуями щеки и глаза, губы и голову и какъ
отрадно отвѣчать на нихъ поцѣлуями. Она поняла горе маленькой Елизаветы, знавшей это блаженство и лишившейся его, и
она кротко освободилась изъ объятій матери и сказала:
— Милая, дорогая мама, пусти меня къ моей сестре
Елизавете, она совсѣме одна.
Мокрая и дрожащая Елизавета сидела на берегу и тихо
плакала. Нѣсколько русалоке окружили се, смотрѣли на нее
и не знали, что с е ней дѣлать.
Ирена поспѣшно пробралась къ Елизавете, обняла ее и
сказала:
— Axe, Елизавета, я таке счастлива, подумай только, я
нашла в ъ водѣ свою мать.
— А у меня нѣтъ ее! — сказала Елизавета и еще Сильнѣе заплакала.
— Успокойся, сестрица, — говорила Ирена, стараясь утешить ее.—Моя мама возьмете и тебя, и у пея будете двое
дѣтей.
Воглинда смеялась, вытирала мокрое лицо Елизаветы,
надѣвала на нее, каке и на Ирену, воздушное платье, окутывала в'і. блестящій покрове, украшала жемчугоме и рубинами,
подкрѣпляла ея силы сладкиме медоме. Соловьи пели, кузнечики трещали, любопытныя русалки окружили дѣвочку. Пришли
и лѣшіе; удивленные и недовольные совершившимся, они качали своими бородатыми головами.
Ке нимъ вынырнула таіше и королева русалоке с е короной на голове. Одѣвая и украшая се, русалки сообщили ей,
что пропавшая дочь Воглинды вернулась, а съ ней вмѣстѣ
явилось и маленькое человѣческое дитя. Королева велѣла при- .
вести къ себе обѣихе дѣвочеке, ласково поцѣловала Ирену
и заговорила с е пей своиме звучныме голосоме:

Милая дочка, ты желанная гостья у насъ. Мы тебя
итправимъ внизъ во дворецъ, пока изъ тебя не выдохнется невнятный человѣческій запахъ. Это же маленькое человѣческое
дитя отправь домой, потому что мы не хотимъ имѣть здѣсь
никого изъ людей.
Услыхавъ это. Елизавета удѣшіласі» за Ирену и шепнула
ей па ухо:
- Я опять брошусь в ъ воду. Это самое лучшее для меня.
Но Ирена обвила руками ея шею и сказала королевѣ:
Я не покину своей Елизаветы. Если ей нельзя остаться
здѣсь, то и я уйду съ ней. И ты пойдешь съ нами, не правда ли.
прелестная мама?
Воглинда то краснѣла, то блѣднѣла. Она бросилась къ
ногамъ королевы.
Королева мать, — молила она,—будь добра, сдѣлай на
этотъ разъ исключеніе. Разрѣши человѣческому ребенку жить
съ нами.
Я не могу этого сдѣлать, — возразила королева и иодпяла Воглинду.
Это противно закону природы. Ни одинъ
смертный не можетъ жить съ нами. Твоей дочуркѣ предоставляется на выборъ: или разстаться съ своей подругой или
отказаться отъ званія русалки.
/I отказываюсь отъ званія русалки, — твердо сказала
I ірена.
II я также,
сказала Воглинда и прижала обѣихъ
дѣвочекъ къ своей груди.
Среди русалокъ поднялся страшный вопль и послышались
жалобы; неодобрительно роптали и лѣшіе, и никто не думалъ
въ эту почт, о таицахъ, нграхъ и шуткахъ. Королева пробована уговаривать Воглннду отказаться отъ своего рѣшенія, но.
убѣдпвипісь, что русалка ни за что не хочетъ во второй разъ
лишиться ребенка, она приказала лѣшимъ позаботиться о ней.
Лѣшіе послушно удалились и вернулись съ большимъ количеством!. золота и драгоцѣнныхъ камней и съ новой богатой
9*

одеждой. Явилась и карета, запряженная парой превосходных'!,
лошадей. Сокровища были уложены въ карету, и въ нее вошла
Воглинда съ двумя дѣтьми. Простившись съ ними, королева
позволила русалкѣ и впредь приходить на лѣтпія ночныя игры
своихъ сестеръ, но только безъ человѣческаго ребенка. Незадолго до разсвѣта всѣ русалки въ послѣдиій разъ перецеловались съ Воглиндой и Иреной и грустный вернулись в ъ свой
прудъ.
Съ первыми иѣтухамн лошади тронулись съ мѣста, а
когда взошло солнце, карета съ тремя сѣдокамп уже выѣхада
изъ лѣса. Лошади шли сами безъ кучера; ont» рысью бѣжалн
прямо въ городъ и остановились тамъ у красиваго дома съ
ирекраспымъ садомъ, который какъ разъ продавался въ это
время.
Воглинда тотчасъ же купила его и поселилась въ немъ;
всѣ птицы сада прилетѣли къ ней и иривѣтствовали ее, какъ
свою госпожу. Робко явились также тараканы, мыши и другія негодныя животиыя и хотѣли присягнуть ей въ вѣрностн.
ио такъ какъ Елизавета боялась ихъ, то Воглинда приказала
имъ удалиться изъ дому, что они тотчасъ же безпрекословпо
исполнили.
Воглинда, благодаря сокровищамъ лѣшнхъ, стала богатой
дамой, а такъ какъ она была очень красива и имѣла видъ
знатной особы, то сосѣди сочли ее за иностранную графиню,
поселившуюся в ъ ихъ городѣ. Они приглашали ее къ себѣ и
добивались ея знакомства.
В ъ скоромъ времени она сдѣлалась самой знатной дамой
во всемъ городѣ и была принята даже при дворѣ, гдѣ одииъ
придворный иожелалъ жениться на ней. Она разсмѣялась, услыхавъ это предложеніе и заявила, что не желаетъ снова выходить замужъ, а хочетъ посвятить себя воспитанно дѣтей. Воглинда воспользовалась, однако, своими связями и своимъ вліяпі-'
емъ, чтобы разыскать злого негодяя, который много лѣтъ тому
назадъ утащилъ у нея ребенка. Ей удалось найти его. Парень

сдѣлался за это время уже пожилымъ мужчиной и продолжалъ нродѣлывать B-J> деревнѣ свои злыя шутки. Воглинда
рѣіпила наказать его по заслугамъ.
Однажды ночью она отправилась одна в ъ лѣсъ и попросила у королевы русалокч» еще золота. Лѣгаіе опять принесли
ей. Воглинда приказала положить это золото в ъ саду одной
вдовы, которая, но слухамъ, была самой бойкой па языкъ,
вздорной, ворчливой и злой бабой во всей странѣ. Эта невыносимая женщина нашла утромъ кладъ и страшно обрадовалась. Съ быстротою молніи вся деревня узнала, что она за
ночь разбогатѣла, и нѣкоторые смѣльчаки, несмотря на
дурную славу о ней, иоспѣшили предложить ей руку и
сердце. В ъ ихъ числѣ былъ крестьянинъ, похитившій иѣкогда
ребенка русалки.
Вдова остановила свой выборъ именно на немъ и вышла
за него замужъ. Она осталась главою в ъ домѣ, держала
мужа в ъ ежовыхъ рукавицахъ, колотила его кулаками и палкой, и диемъ и ночью мучила его, такъ что жизнь ему стала
не въ радость. Это послужило ему наказаніемъ за всѣ негодпг.тя проказы, совершонныя имъ в ъ юности.
Ирена и Елизавета выросли и стали прелестными дѣвушками. Когда же имъ исполнилось двадцать лѣтъ, дочь русалки
вышла зімужъ за извѣстиаго художника, а Елизавета за
принца. II хотя Воглипдѣ иногда хотѣлост» вернуться в ъ волшебный замокъ къ русалкамъ, все же. в ъ общемъ она была
счастлива и не могла не радоваться на Ирѳну съ Елизаветой,
которыхь одинаково сильно любила.

(ZT

ЯЪ

0) и

О богатой и бѣдной собакѣ.

З

вали ее Кудлаткой, и она, действительно, заслуживала эту
кличку. Это была самая безобразная собака, какую когдалибо видѣлъ человѣкъ: ноги у нея были длинный, шерсть
щетинистая, уши острыя, но концамъ слегка загнутый, морда
длинная, глаза зеленые. Никто не могъ сказать, какой она
была породы. Голова у нея была волчья, туловище—бульдога,
лапы—левретки, шерсть—шгшца, хвостъ — легавой собаки,
цвѣта лее она была чернаго съ просѣдыо.
Она была худа, какъ вычищенная селедка, и грязна, какъ
•грубочистъ. Космы шерсти торчали, какъ лохмотья оборванца.
Рваныя уши указывали на то, что ей часто приходилось
грызться съ другими собаками. Она такъ чесалась и такъ кусала себя, что легко можно было догадаться, какое множество
блохъ скрывалось в ъ ея свалявшейся шерсти.
Но подъ этой отталкивающей внѣшностью скрывались выдающаяся свойства. Она была сильна, какъ медвѣдь, и мужественна, какъ левъ, вѣрна, какъ хорошая, честная собака, й
отличалась добрымъ сердцемъ, хотя жилось ей такъ плохо, что
она имѣла полное право жаловаться на свою судьбу.

Судьба, въ самомъ дѣлѣ, не баловала ея. Она принадлежала точильщику, разъѣзжавшему но деревнямъ со своимъ
точильнымъ станкомъ. Собака должна была помогать ему возить телѣжку, в ъ которой оиъ перевозилъ свое точило, и мало
получала пищи отъ хозяина, такъ какъ ему самому часто нечего было ѣсть; по онъ зато часто угоіцалъ ее пинками и ударами, когда хотѣлъ на комъ-нибудь выместить свою досаду
за малую выручку.
По Кудлатка все прощала своему хозяину; да и старикъ,
когда былъ выпивши,—а это случалось каждый разъ, когда
вгь карманѣ у него заводилась пара грошей, на которые онъ
могъ купить малость чего-нибудь хмельного,—былъ ласковъ
съ Кудлаткой, гладилъ ее и разговаривалъ с ь ней, какъ съ
разумнымъ мплым'г» товарищемъ. Когда же, облегчивъ передъ
ней свою душу, онъ укладывался или в ъ травѣ на лугу, или
на мху в ъ лѣсу, или лее, наконецъ, въ канавѣ при дорогѣ и
начиналъ храпѣть, то Кудлатка растягивалась около него и
сторожила его сонъ и тачку, это единственное па свѣтѣ добро,
которое ея хозяинъ пазывалъ своимъ.
Однажды вечеромъ, иослѣ хорошей выпивки, точилыцикъ
уснулъ в ъ канавѣ и больше не проснулся: бѣдный точилыцикъ
умеръ. Не слыша его храпа, Кудлатка поняла, что съ хозяиномъ
ея случилось что-то необыкновенное. Она обнюхала его, лизнула
в ъ лицо, потолкала мордой, поскребла ему лапой грудь и ноги.
Но точилыцикъ не шевелился и все больше и больше холодѣлъ. Кудлатка подняла страшный вой, разнесшійся далеко
по окрестности, и его дружно подхватили всѣ собаки на
разстояніи цѣлой мили кругомъ. Прибѣжали на вой и люди.
Узнавъ, что старый деревенскій точилыцикъ ночыо умеръ,
они хотѣли убрать тѣло и тачку, по Кудлатка но подпускала
ихъ и злобно бросалась на всѣхъ. Деревенскій сторожъ замахнулся на нее саблей и зарубилъ бы ее, если бы она не увернулась отъ удара, крестьяне немилосердно исколотили ее
палками, осыпали градомъ камней, тогда только Кудлатка

поняла, нто тутъ съ людьми ничего не подѣлаешь, и отбѣжала
ігь сторону.
Люди подняли тѣло и понесли. Кудлатка в ъ нѣкоторомъ
отдаленіи тащилась за ними съ жалобиымъ воемъ до самой
церковной ограды, куда отнесли ея хозяина. Бѣднягу точильщика быстро похоронили. Докторъ осмотрѣлъ его, нанисалъ
какую-то бумагу, a затѣмъ его опустили в ъ могилу.
Кудлатка пробралась въ церковную ограду и спрятавшись тамъ за могильной плитой, видѣла какъ ея хозяина опустили в ъ землю и какъ засыпали могилу. Когда всѣ люди
ушли, она вышла изъ своей засады, подбѣжала къ свѣжей
насыпи и принялась разрывать могилу хозяина. Она уже вырыла большую яму, когда сто роясь замѣтилъ это и съ крикомъ набросился па нее. Кудлатка смекнула, что она безсильна
нротивъ озлоблениаго вооруженнаго человѣка, и бросилась
вонъ изъ церковной ограды, которую сто роясь заперъ за нею.
Перепрыгнуть черезъ ограду она не могла, такъ какъ
ограда была слишкомъ высока. Она вернулась къ тому мѣсту.
гдѣ умеръ ея хозяинъ, легла па край канавки и рѣшила больше не уходить оттуда.
Поблизости отъ этого мѣста находился Замокъ, окруженный болылимъ садомъ и отдѣленный отъ дороги рѣшеткой.
Въ замкѣ жила, со своей дворней, одна старая графиня; у иея
былъ мопсъ, котораго она очень любила и звала Любимчикомъ. Мопсъ былъ желтовато-сѣраго цвѣта, съ черной мордой, роста небольшого, по плотнаго тѣлосложенія. Это была
важная собачонка съ выхоленной шкурой, которую еяседневно
мыли, чистили, чесали и брызгали духами. На лѣвой передней лапѣ мопсъ носилъ золотой браслетъ, на шеѣ—бѣлый воротничокъ съ свѣтлоголубой лентой, а когда онъ выходилъ на
улицу, на него надѣвали попонку на шелковой иодкладкѣ
съ вышитой графской короной в ъ углу. Если яге передъ прогулкой шелъ дождь, ему надѣвали резиновыя калоши, чтобы
онъ не замочилъ и не запачкалъ своихъ латгь.

Мопсъ былъ красивъ в ъ своей богатой одеждѣ и дорогихъ украшеніяхъ; но все это великолѣпіе не радовало, а тяготило его. Какъ охотно нопрыгалъ бы онъ босымъ но лужамъ
и повалялся бы в ъ пыли! Какъ охотно сбросилъ бы онъ съ
•себя стѣснявшую его одежду, остался бы в ъ своей гладкой
шкурѣ и порѣзвился бы на свободѣ, какъ другія собаки.
Онъ завидовалъ имъ, когда видѣлъ, какъ онѣ весело и
•свободно бѣгали по дорогѣ за рѣшеткой замка, какъ прыгали,
возились и дрались другъ съ другомъ.
Но мопсъ не могъ быть съ ними: къ нему приставленъ
•былъ особый слуга, который постоянно смотрѣлъ, чтобъ никакая чужая собака во время прогулки не нодбѣгала къ нему.
Любимчику приходилось постоянно находиться в ъ комнатѣ
своей госпожи и она только два раза в ъ день, да и то па
короткое время и подъ присмотромъ слуги, позволяла ему немного размять свои ноги, подышать свѣжимъ воздухомъ. Эти
прогулки на шнурочкѣ были для Любимчика такъ пеиріятпы,
что онъ предпочиталъ оставаться в ъ комиатѣ графини.
Такъ какъ мопсъ бѣгалъ мало и слишкомъ много ѣлъ
всякихъ лакомствъ и жирной пищи, то превратился в ъ безобразный комокъ сала, сопѣлъ отъ одышки и хромалъ отъ
ревматизма. И хотя его часто мыли, но онъ такъ лее чесался,
какъ и бѣдная Кудлатка, никогда не знавшая ни гребня, пи
щетки, ни теплой ванны, ни мыла.
В ъ тотъ день, когда бѣднаго точильщика нашли мертвымъ
въ каиавѣ иередъ рѣшеткой замка и вокругъ него собралось
много народу, въ толпѣ была и дворня замка. Любимчикъ
также видѣлъ все это. Онъ просуиулъ свою короткую черную мордочку съ вздернутымъ носомъ въ отверстіе рѣшетки
и смотрѣлъ на то, что тамъ происходило. Когда люди накинулись на Кудлатку и чуть было не убили ее, Любимчикъ
почувствовалъ сильную злобу; онъ залаялъ такъ громко,
какъ только могъ при своей одышкѣ.

Люди не поняли Кудлатки, а онъ понялъ ее и охотно, если
бы только могъ, подбѣжалъ бы къ несправедливо обиженному
вѣрному другу своего хозяина.
Потомъ, лежа в ъ комнатѣ своей госпожи на темно-синемъ
бархатномъ пуховикѣ, онъ продумалъ дѣлый день о томъ,
что видѣлъ. Та дворовая собака была до смѣшного безобразна
и, конечно, самой низкой породы: она неучтива, груба, грязна,
оборвана, но она все ж» лучше его, знатнаго мопса, изнѣженнаго, избалованнаго Любимчика.
Она ничѣмъ не была обязана своему хозяину, который,
судя по ея ужасной худобѣ, не могъ ее какъ слѣдуетъ кормить. Однако она вѣрио охраняла его до самой смерти, не
хотѣла разстаться даже съ его трѵпомъ и готова была перенести за это побои людей. Способенъ ли онъ, Любимчикъ, на
такую геройскую преданность?
Къ стыду своему, онъ самъ сомнѣвался в ъ этомъ. Его хозяйка—богатая знатная графиня. Благодаря этому ему всюду
оказывали уваженіе, какъ и подобаетъ графскому мопсу. Его
кормили сладкимъ хлѣбомъ и лучшей говядиной. И, однако,
если бы умерла его хозяйка, онъ не сталъ бы выть, растянувшись около нея, не сталъ бы огрызаться на людей, которые пришли бы взять ее, а главное—не захотѣлъ бы подвергаться опасности быть избитымъ палками и каменьями. И
онъ обвинялъ себя в ъ неблагодарности и еще болѣе удивлялся безобразной дворвяжкѣ, казавшейся ему образцомъ собачьей добродѣтели.
Вечеромъ, когда Любимчикъ в ъ сопровождены своего лакея вышелъ на дворъ, онъ проковылялъ къ рѣшеткѣ съ быстротой, на какую только былъ способенъ при своей полнотѣ
и одышкѣ. Тамъ оігь тотчасъ же увидалъ Кудлатку, которая
лежала съ закрытыми глазами, положивъ морду на переднія
лапы, и по временамъ стонала.
— Эй, вы! Подойдите-ка сюда къ рѣшеткѣ!—крикнулъ
<'й Любимчикъ.

Кудлатка не обращала на него никакого вииманін.
— Вы, честная собака! Я чувствую къ вамъ большое
уваженіе и дружбу,—нродолжалъ Любимчикъ.—Мнѣ очень хочется пожать вамъ лапу. Жаль только, что я не могу выйти
за ворота.
Съ непривычки къ громкому разговору онъ закашлялся,
и у него появился зудъ въ горлѣ; этотъ зудъ такъ безпокоилъ мопса, что онъ сталъ вертѣться, такъ какъ, благодаря
своей нарядной верхней одеждѣ и изящному воротничку, не
могъ хорошенько почесаться.
Кудлатка, однако, приподняла голову, раскрыла глаза и
взглянула на него.
— Что съ тобой?—спросила она своимъ грубымъ голосомъ.
— Ахъ, мпѣ очень скверно,—отвѣтилъ жалобно Любимчикъ il снова закашлялся.
Ему не понравилось, что Кудлатка сразу стала говорить
съ нимъ на „ты".
— Будемъ говорить не обо мнѣ, а о в а с ъ , — с к а з а л ъ онъ.
Вы очень любили своего хозяина?
— У меня на свѣтѣ никого больше не было, кромѣ него,
и у пего была только я одна. Я не переживу его.
— Что вы, дорогая моя!—испуганно сказалъ Любимчикъ.
Ужъ не думаете ли вы сдѣлать съ собою что-нибудь дурное?
Кудлатка молчала.
— Вашъ хозяинъ былъ бѣдиый деревенскій точилыцикъ?—
нродолжалъ Любимчикъ.
•— Такъ же бѣденъ, какъ и я,—отвѣчала Кудлатка.
— Ну, хорошо. Значить вы пичѣмъ ему не обязаны. Вѣдь
онъ ничего не могъ дѣлать для васъ. Оігь умеръ. Этого ужъ
не вернешь. Теперь подумайте о себѣ. Что вы собираетесь дѣлать?
— Ничего. Я здѣсь останусь.
— Всю ночь? На голой землѣ? ІІодъ открыгымъ пебомъ?
— Я къ этому привыкла.

— Да, вы, очевидно, не страдаете ревматизмомъ и одышкой. Я при такихъ условіяхъ ѵмеръ бы навѣрное. А кто же
дастъ вам'ь поѣсть?
— Никто. Буду голодать, пока не умру.
Любимчика все болѣе и болѣе огорчало отчаяніе Кудлатки.
— Будьте же благоразумны, мой другъ,—сказалъ онъ.—
Вамъ надо успокоиться, а то, Вогъ зиаетъ, до чего можно дойти,
если все принимать такъ близко къ сердцу! Мнѣ жаль васъ,
и я сдѣлаю для васъ все, что могу. Подождите, я сейчасъ
принесу вам], чего-нибудь поѣсть.
Мопсъ отошелъ отъ рѣшетки и вернулся в ъ замокъ къ
своей старой графииѣ, у которой сталъ выпрашивать подачку.
Она, по обыкновенію, погладила его и ласково дала ему
кусокъ ннрожнаго. Онъ иоблагодарилъ ее, лизнувъ слегка
ея рупсу и вплыіувъ хвостомъ, и поспѣшилъ обратно къ рѣшеткѣ.
— Послушайте, я прииесъ вамъ покушать. Но вы должны
подойти ко мнѣ; я не могу выйти за ворота, — сказалъ онъ
Кудлаткѣ, продолжавшей лежать на томъ же мѣстѣ, гдѣ оіп,
ее оставить.
Кудлатка встала и медленно подошла къ нему. Участіе
Любимчика въ ея безиомощпомъ иоложеніи все же было ей
отрадно. Когда она подошла къ оградѣ, Любимчикъ просунулъ
ей снизу кусокъ ннрожнаго и самодовольно завилялъ хвостомъ.
Онъ заранѣе радовался, воображая, какъ такой лакомый кусочекъ понравится изголодавшейся собакѣ.
Кудлатка лапой придвинула себѣ нироиспое, долго обнюхивала его, но оставила нетронутым'!,.
— II кто только жрет'ь такую дрянь? — проворчала она.
— Да вѣдь это пирояшое, голубчикъ мой!—воскликнулъ
удивленный Любимчикъ.—Лучше этого ничего быть не можетъ!
— Не знаю. Для дворовой собаки это не годится. Если у
тебя найдется лишняя кость, это будетъ по мнѣ. Если же нѣтъ,
то оставь меня въ иокоѣ.

Любимчикъ покачалъ головой, однако, вернулся въ замок ь
и пробрался на кухню; тамъ оиъ забрался въ мусорный ящикъ.
къ которому вообще близко не смѣлъ подходить, хотя охотно
обнюхивали его, нашелъ большую телячью кость и потащить
ее къ рѣшеткѣ.
Вотъ вамъ кость,—сказалъ онъ,- - н о я не могу себѣ
представить, что вы сдѣлаете съ этой сухой и твердой, какъ
камень, штукой.
Кудлатка ничего не отвѣтила, выскребла лапой кость изъподъ рѣшетки и сразу перегрызла ее ноиоламъ. Затѣмъ она
раздробила ее па мелкіе кусочки, разжевала ихъ и проглотила.
Любимчикъ съ удивленіемъ и ужасомъ смотрѣлъ, какъ работали
могучія челюсти голодной собаки.
Покончивъ съ костью, Кудлатка подошла къ рѣшеткѣ,
лизнула своимъ болылимъ языкомъ мордочку Любимчика и
проворчала:
— Спасибо. Ты добрый песъ.
У Любимчика сердце забилось отъ радости.
— Ахъ, если бы я могъ выйти къ тебѣ! — воскликнул и
онъ.
— Такъ выходи, — отвѣтила Кудлатка.
— Не могу,—взвизгнули Любимчикъ и печально посмотрѣдъ
на своего сторожа, который, къ счастью, в ъ это время болтал и
съ графскимъ кучеромъ и не обращали вниманія па ввѣрсннаго ему мопса.
— И не стыдно тебѣ быть такими рохлей. Тоже считаешься собакой, а не можешь даже немного побѣгать,—проворчала Кудлатка и сдѣдала видь, будто уходить.
— Не уходи,—сказалъ Любимчикъ,—я посмотрю, нельзя
ли какъ-иибудь пробраться къ тебѣ.
Мопсъ осторожно иодошелъ к ь воротамъ; ворота были
только притворены, а его сторожъ все еще занять былъ ' болтовней съ кучеромъ, и мопсъ рѣшился тайкомъ выйти за
ворота.

— Теперь бѣзкимъ! — скомандовала Кудлатка и быстро п<>бѣжала.
Любимчикъ изо всѣхъ силъ старался не отставать отъ
своего друга, по пикакъ не могъ. Уже черезъ иѣсколько мипутъ онъ сталъ страдать отъ удушья и со стономъ и кашлемъ упалъ на землю, тяжело дыша. Кудлатка посмотрѣла
на него съ ирезрѣніемъ, однако изъ состраданія взяла его
за шиворотъ и понесла в ъ зубахъ, какъ собаки носятъ своихъ
щенятъ. Пробѣжавъ съ нимъ, не останавливаясь, пока замокъ совсѣмъ ne скрылся изъ глазъ, она опустила его на
землю и дружелюбно помахала хвостомъ.
— Какъ ты добръ!—вздохнѵлъ Любимчикъ.
Теперь уже онъ отдышался, но у пего появился зудъ, п
онъ немилосердно, но безуспѣшно чесался, ему мѣшало платье
и другія украшенія.
— Глупый, — проворчала Кудлатка, набросилась на Любимчика, сорвала съ него зубами попонку, галстукъ и воротпикъ, перегрызла съ трескомъ браслетъ на лапѣ и продолжала:-—Вотъ такъ. Теперь ты сталъ опять похожъ на настоящую собаку, и я могу теперь не стыдиться твоего общества.
Любимчикъ чувствовалъ себя такъ хорошо, какъ никогда
еще съ т ѣ х ъ иорь, какъ номнилъ себя. Онъ могъ теперь вволю
чесаться, да и зудъ былъ не тайъ силенъ съ тѣхъ иоръ, какъ
онъ раздѣлся и свѣжій вѣтерокъ свободно обдувалъ его со
всѣхъ сторонъ. Но при всей своей радости онъ все же почувствовалъ угрызепія совѣсти, когда подумалъ о своей старой хозяйкѣ, и потому бормоталъ:
• — Что-то скажутъ теперь обо мнѣ въ замкѣ!
— Можешь вернуться, если это тебя тревожить,— грубо
отвѣтила Кудлатка и сдѣлала видъ, будто собирается уходить.
— Не у х о д и , — робко проенлъ Любимчикъ,—не оставляй
меня одного, я безъ тебя пропаду.
— Такъ подними морду и пойдемъ!

Уже темнѣло. У Кудлатки еще ныли кости отъ побоевъ,
она была изнурена. Замѣтивъ, что и товарищъ ея усталъ.
она новела его къ стогу сѣна. стоявшему па лугу, и
сказала:
— Мы здѣсь нереночуемъ!
Кудлатка сдѣлала ямку въ сѣнт>, уложила въ нее изнѣженнаго Любимчика и сама прилегла къ нему. Любимчикъ
спалъ такъ хорошо, какъ никогда, — лежать на сѣнѣ на свѣжемъ воздухѣ не то, что лежать на бархатной подушкѣ въ
завѣшениой и запертой комнатѣ. Онъ не чувствовалъ даже
ломоты въ суставахъ, такъ какъ Кудлатка согрѣвала его своимъ болынимъ мохнатымъ тѣломъ.
Любимчикъ всталъ рано утромъ и имѣлъ вид-ь обыкновенной собаки.
— Ты удивительный пееъ, — сказал і> онъ Кѵдлаткѣ и
благодарно лизнулъ ее въ длинную сѣрую морду. — Не знаю,
что со мной, но у меня что-то въ животѣ не ладно.
— Ты, дурень, [голоденъ теперь, такъ же. какъ и я,—
отвѣчала Кудлатка.
— Голоденъ, правда!
Ощущеніе голода было совсѣмъ неизвѣстно
или давно имъ позабыто. Теперь же у него сосало
кой, но это было все же гораздо пріятнѣе того
какое внушала ему жирная и обильная пища въ

Любимчику
подъ ложечотвращенія,
замкѣ.

— Гдѣ же мы найдемъ чего-нибудь поѣоть? — опросить
Любимчикъ.
— А вотъ увидимъ,—замѣтила Кудлатка.
Она обнюхала со всѣхъ сторонъ стогъ, затѣмъ вдругъ
засунула въ него морду и вытащила изъ скрытаго воробьинаго
гнѣзда одного птенчика; она загрызла его и бросила изумленному Любимчику.
I
— Ѣ ш ь , — сказала она, а сама принялась ѣсть остальных!. птенцовъ, находившихся въ гнѣздѣ.

Затѣмъ обѣ собаки отправились во дворъ ближайшей
фермы, гдѣ Кудлатка принялась копаться в ъ навозной кучѣ.
Любимчикъ хотѣлъ послѣдовать ея иримѣру, но тутъ с ь бѣшенымъ лаемъ набросилась па него дворовая собака, и монсъ
съ страшнымъ визгомъ уиалгі, на землю и растянулся. Кудлатка мигомъ очутилась возлѣ него, и между нею и дворнягой
завязалась бѣшеная грызня. Дворняга вскорѣ отступила и убѣжала с ь окровавленными ушами и губами и громко выла отъ
боли.
Ты спасла миТ. жизнь, простонал ь Любнмчпкъ. когда
они убѣгали со двора.
- Какъ бы ite такъ,—возразила Кудлатка, однако с ь
ворчаніемъ дружелюбно лизнула его в ъ черную мордочку.
Для Любимчика началась новая жизнь, какой онъ никогда прежде не знавалъ. Онъ могъ дѣлать, что хотѣлъ, былъ
всегда на свѣжемъ воздухѣ, бѣгалъ до изнеможен ія. ложился
и отдыхалъ когда и сколько хотѣлъ.
Правда пищи имъ иногда недоставало; ему приходилось
ѣсть все, что попало — в ъ лучшемъ случаѣ кости, в ъ худшемъ— кочерылеки
и вареную
свеклу,
которую корова
роняла изъ своей кормушки; но эта дурная и скудная пигца,
отъ которой Любимчикъ раньше с ь ужасомъ отвернулся бы.
хорошо дѣйствовала на пего и казалась ему даже вкусной,
особенно, когда он ь видѣлъ, с ь какимъ удовольствіемъ ѣла ее
Кудлатка. Съ уличными собаками у друзей часто происходили
драки, по это уже не пугало Любимчика,—онъ зтіалъ, что
всегда можетъ положиться на Кудлатку.
Здоровье его день ото дня улучшалось. Ревматизмъ
вмѣстѣ съ нестерпнмымъ зудомъ нрошелъ, онъ похѵдѣлъ.
a вмѣстѣ съ жиромъ исчезла и одышка.
Любимчикъ научился бѣгать съ Кудлаткой взапуски и в'ь
скоромъ времени такъ наловчился, что, къ немалому своему
удивленію, могъ разъ помочь пастуху, перегонявшему чрезъ
иерекрестокъ стадо бараповъ: и опъ нсполпилъ это трудное
Дѣдушкины скалки.

10

дѣло такъ же ловко, какъ и расторопный шппцъ пастуха,
который одинъ не могъ справиться. IІастухъ хотѣлъ было
удержать его у себя, по Любнммпкъ счелъ это для себя
11еиодхс>дящимъ дѣ.том і>.
- Если бы я хотѣлъ кому-нибудь служить, то вернулся
бы къ своей госпожѣ,- сказалъ онъ и побѣжалъ дальше
вмѣстѣ съ Кудлаткой.
Между тѣмъ в ъ замкѣ, узпавъ объ исчезновепіи Любимчика, всѣ безутѣшно горевали. Слуга, присматривавшій за нимъ,
былъ тотчасъ же прогпанъ, и графиня дала по всему округу
знать, что выдастъ большое вознаграждеиіе тому, кто доставить
ей обратно мопса. Но никто не являлся, потому что моігсь
теперь совершенно измѣннлея и не имѣлъ ничего общаго съ
описанными примѣтамн. На иемъ уже не было ни попоны,
пи галстука, ни браслета.
Самъ Любимчикъ, иногда всиоминалъ о старой графинѣ,
какъ и Кудлатка объ умершемъ хозяинѣ, и однажды, иедѣли
черезъ двѣ послѣ ухода, мопсъ сказалъ своей нріятелыіидѣ:
Не сбѣгать ли намъ ировѣдать, что дѣлается въ замкѣ?
Хорошо,—сказала Кудлатка, и оба напрямикъ отправились къ замку.
Имъ пришлось бѣжать
немало времени, пока они
добрались до замка. Ворота были открыты, и Любимчикъ
смѣло вошелъ в ъ паркъ замка.
Прислуга не узнала его, потому что онъ былъ худъ.
какъ борзая собака, и грязеиъ, какъ свинья, только что вышедшая изъ лужи. Но его глаза были очень живы, посъ
лоснился и лай его раздавался громко и звонко, какъ колокольчики. Мопса хотѣли прогнать, но онъ бросился в ъ домі».
добѣжалъ по лѣстницѣ до комнаты графини и поцараналъ в ъ
дверь.
Услыхавъ знакомый звукъ, графиня вскочила съ радостІІЫМЪ
крикомъ II посиѣшно впустила его. Любимчикъ прыгалъ на нее и съ громкимъ радостиымъ визгом'Ь лизалъ ея

руки. Но графиня съ уясасомъ оттолкнула своего грязнаго. вонточаго любимца. Она потребовала духовъ и вслѣла устроить
ему теплую ванну. Іізъ ванны Любимчикъ, однако, быстро
выскочили. Оігь не хотѣлъ также знать ни красивой одежды,
ни еахарнаго печенья, ни бархатной подушки.
Между тѣ.мъ Кудлатка лежала въ канавѣ и поджидала
его. Вернется ли къ ней ея богатый дрѵгъ или забудетъ о
ней? Но мопсъ вернулся черезъ нѣсколі.ко минутъ и весело
спросить:
Не хочешь ли пойти со мной въ замокъ?
Какъ бы не такъ: чтобы тамъ переломали мпѣ ребра
пли посадили па цѣиь!
Пмъ придется раньше убить меня,—возразнлъ Любпмчіікь il повелъ ее за собой.
На дворѣ замка бродячую собаку встрѣтили было палками; ію Любимчикъ героически защищалъ ее, и тутъ всѣ иопяли, что они друзья. Объ этом'ь доложили графинѣ, которая
изъ окна емотрѣла на безобразную, но сильную чужую собаку;
однако Любимчикъ такъ ласкался къ иен. что графиня велѣла
оставить собаку на дворѣ и не трогать ея.
Мопсу пришлось примириться съ тѣмъ, что его вымыли
И вычистили, но жить нопрежнему оиъ уже не хотѣлъ. Ему
позволили находиться в ъ обіцествѣ Кудлаткн и бѣгать но
улицѣ п только ио утрамъ и но вечерамъ на четверть часа его
приносили къ графинѣ. Но графиня не выносила его запаха
и, несмотря на свою любовь, рада была, когда оиъ уходить.
Любимчики и Кудлатка оставались неразрывными друзьями. и Монет, часто говорили дворняягкѣ:
Тѳбѣ, бѣдному псу, я. богачъ, обязанъ здоровьемъ и
жизнью. Хорошо, если бы всѣ богачи вели дружбу съ бѣдпяками!
Это было бы хорошо и для богачей и для бѣдняков'ь, проворчала Кудлатка своимъ грубыми голосомъ.
ю*

? О маленькой
дѣвочкѣ,
которая путешествовала
на
большомъ кораблѣ.

О

19

днажды изъ Гамбурга ш. Южную Америку отплылъ корабль. Этотъ корабль былъ величиною съ улицу в ъ
шестьдесятъ домовъ. На немъ ѣхали сотни людей: матросы,
кочегары, бѣдиые переселенцы и богатые господа и дамы. В ъ
числѣ иассажировъ была также одна иятилѣтпяя дѣвочка ci.
прелестнымъ круглымъ личикомъ и двумя косичками. Звали
ее Рике. Она была дочь молодыхъ родителей. Имъ нехорошо
жилось у себя в ъ Мекленбургѣ, и они теперь переселялись в ъ
Аргентину. Отецъ сидѣлъ на свериутомъ канатѣ, в ъ сторонѣ
отъ расхаживавших'!, взадъ и впередъ матросовъ, и учился
испанскому языку, а мать кормила груді.ю маленькую сестренку
Рике. Первые два или три дня послѣ отъѣздаРпке не отходила
отъ матери; она еще не освоилась съ кораблемъ и немного побаивалась незнакомыхъ предметовъ и такого множества чужихъ
людей. Кромѣ того, она иѣсколько страдала отъ морской болѣзни
и должна была сидѣть смирно. Когда же корабельную кладь погрузили въ трюмъ и все привели въ пор я до къ. а корабль далеко от-

п. I ил ь въ открытое море, дѣвочка осмѣлилаеь отойти отъ матери. Она пошла осматривать все, что дѣдается на кораблѣ;
взлѣзла осторожно но желѣзной лѣстнидѣ наверхъ и добралась до палубы. На носу, т.-е. на переднемъ концѣ корабля,
она остановилась и съ любойытствомъ переводила свои ясные
голубые глазки съ волиъ на небо, съ мачты па дымовыя
грубы и рулевыя колеса. Экинажъ корабля не обращалъ па
нее виимаиія, такъ какъ былъ занять свонмъ дѣломъ. Только
(ідинъ старый матросъ замѣтилъ ее. пристально посмотрѣлъ
eiï въ глаза и сказалъ:
Скажи-ка, дѣвочка, что ты тутъ дѣлаешь?
Я путешествую, и это мой корабль,—смѣло отвѣча.:іа
она.
Матросъ разразился громкимъ смѣхомъ, схватился за
бока и повторилъ нѣсколько разъ:
Ну, не мальчнкъ ли это съ иальчикъ! Такой маленькой
дѣвочкѣ для путешествія нуженъ такой большой корабль!
II опъ взялъ ее за руку, подвелъ къ передней мачтѣ и
прислопил'ь къ пей, чтобы пзмѣрнть ея ростъ. Рике не доходила даже до желѣзиаго кольца, висѣвшаго на высотѣ около
метра, и была не выше голенища его сапогъ.
Да это можно со смѣху умереть!—сказалъ старый матросъ.
II действительно, мачта, видѣвшая все это, принялась
хохотать, качаться изъ стороны в ъ сторону, трещать и скрипнуть, и вымпелъ на ея верхнемъ кондѣ, т.-е. ея верхушка,
тоже затрясся отъ смѣха. Il мачта и вымпелъ разсказали
рулевому колесу на своемъ громкомъ визгливомъ языкѣ о маленькой дѣвочкѣ, путешествующей на большом-!, кораблѣ. Рулевое колесо завертѣлось и покатилось со смѣху, такъ что
два рулевыхъ матроса едва могли сдержать его. Колесо сообщило эту новость цѣпн, къ которой прикрѣплены были
сиасательныя лодки. Дѣпь рассказала это лодкамъ, лодки—толсты мч» весе.тымъ морским'ь свииьямъ или дельфппамъ, плыв-

рядомъ C I ) кораблемъ, чтобы подхватывать съ корабля
пищу, а также и узнавать всякія новости. Дельфины разнесли
нто по всему морю, такъ что скоро слухъ о маленькой дѣвочкѣ, путешествующей на болыиомъ кораблѣ, дошел'ь до самого морского царя и его дочерен.
II всѣмъ пм'ь захотѣлось увидѣть емѣшную маленькую
дѣвочку. Но они должны были дождаться ночи, потому что
при дневномъ свѣтѣ они не выплывали наружу, чтобы пхъ не
видѣли люди. Дѣтей же они не стѣснялиеь.
Тѣмъ времепемъ маленькая Рике не знала, что па кораблѣ, въ воздухѣ и в ь водѣ такъ много ею занимаются.
Она оставила стараго матроса, который съ усмѣшкой иоглядѣлъ ей в ъ слѣдь, и продолжала осматривать все па корабле. Она с ь удивлепіемъ глядѣла на дымовыя трубы,
ирямыя H высокія какъ башни, боязливо заглядывала въ машинное отдѣленіе, гдѣ толстые стальные рычаги съ шумомъ
поднимались и опускались. Она смотрѣла вверхъ на мостикъ,
гдѣ высоко - высоко стоялъ человѣкъ въ чериомъ сюртукѣ
с ь ясными пуговицами, осматривая даль въ большую подзорную трубу. Поглядѣла она па двѣ большія крытыя лодки и
Добралась, наконецъ, до лѣстннцы с ь блестящими перилами,
устланной дорогими ковромъ и помѣіцавшеі"іся
посреднпѣ
корабля.
Рике на минуту остановилась, затѣмъ смѣло подия
лась по лѣстницѣ и добралась до обширной залы, богаче
которой она не видала во всю свою жизнь. На стѣпахъ висѣлп зеркала и прекрасный картины; полз, былъ устлапъ
толстыми ковромъ, но которому было такъ же мягко ходить,
какъ по густому высокому мху. На качающихся стульяхъ и
мягкихъ дивапахъ с ь золочеными спинками сидѣліі господа
il дамы, одни болтали другъ съ другомъ, другіе читали книги
и газеты. Когда 1'пке остановилась в ъ дверяхъ, пораженная
невиданной роскошью, къ ней подошелъ человѣкъ въ формѣ,
невидимому, лакей, н грубо спросили:
ШІІМЪ

Т ы кого тут'ь ищешь?
111 ікого,—робко отвѣчала она.
Такъ изволь убираться отсюда. Здѣоь находятся только
пассажиры перваго класса.
Лакей, но ея бѣдіюму, поношенному, хотя и чистенькому
илатыо, рѣшіілъ, что она не пассажирка перваго класса. Рике
ire сразу поняла, чего отъ пея хочетъ грубый человѣкъ, и
продолжала стоять. Тогда дерзкій человѣкъ схватилъ ее за
руку, собираясь выпроводить вонь. Рике не привыкла къ
такому обращенію. Она была хорошенькая, кроткая и умненькая дѣвочка, и къ пей всегда относились дружелюбно. Поэтому она заплакала и сказала:
— Оставьте меня в ъ иокоѣ, вѣдь вы мнѣ дѣлаете больно.
Пожилая дама, сидѣвшая па диванѣ и видѣвпіая всю эту
сцену, обратилась къ дѣвочка и сказала:
— Подойди ко мнѣ, малютка.
Лакеи припужденъ быть оставить Рике, и она подошла
къ дамѣ, которая погладила ее по бѣлокурой головкѣ, своимъ
тонкимъ носонымъ платком'ь вытерла ей слезы съ глаз'ь и
щекъ il стала разспрашивать объ ея родниѣ и родителях!..
Рике была не застѣпчива и отвѣчала толково. Скоро къ пен
подошли другіе пассажиры, и всѣхъ ихъ забавляла живость
хорошеиькаго ребенка, и каждому хотѣлось поболтать съ ней
il приласкать ее. В ъ числѣ их ь находился аргеіггипскіп землевладѣлецъ, возвращавшійся съ женою на родину. У нихъ
умеръ нх'ь единственный ребеіюкъ п они возвращались изъ
Европы, куда ѣзднли размыкать свое горе.
— Какъ это стран по!—сказалъ богатый аргептииецъ своей женѣ, у бѣдняковъ обычно красивыя и здоровый дѣти,
а у пасъ, богачей, слабыя и больныя, такъ что мы ихъ не
можем'ь вырастить и они умнраютъ.
Его жена, носившая трауръ по дочери, ничего ему не
отвѣтнла, по вспомнила о своѳмъ умершемъ ребеикѣ, и на гла-

захъ у нея навернулись слезы. Она обняла дѣвочку и несколько разъ поцѣловала ее.
Прошло около часа. Родители Рике стали безиоконться <•
своей дочери, и отецъ отправился разыскивать ее. Онъ спрашивалъ у всѣхъ, встречавшихся ему, не вндалъ ли кто его
дочери, и, наконецъ, узналъ, что она въ залѣ перваго класса.
Онъ зналъ, что, какъ бѣднын пассажиръ, помѣщавшійся на
налубѣ, оиъ но имѣетъ права входить въ залъ перваго класса
и даже подниматься па лѣотницу, которая туда вела; поэтому
онъ попросилъ матроса пойти и привести къ нему его дочь.
Матросъ попросилъ объ этомъ грубаго лакея и тотъ вошел-ь
въ залъ и сказалъ Рике:
- Иди къ твоему отцу, онъ ждетъ тебя на иалубѣ.
— Ахъ, какъ жаль,—проговорила пожилая женщина, первая подозвавшая Рике.
— Возвращайся яее поскорѣй, какъ только пообѣдаешь.
прибавила женщина, носившая трауръ.

-

- Эта дѣвочка не смѣетъ сюда входить, это строго воспрещается,— сурово объявилъ лакей.
Его слова возмутили всѣхъ, в ъ особенности жешцннъ.
— Этого мы не позволили.! — воскликнула одна.
— Мы хотимъ, чтобы ребенокъ былъ здѣсь сл. нами,
заявила другая.
— Оставаться здѣсь цѣлыхъ три недѣли одппмъ слишкомъ скучно, — замѣтила третья:
- В ъ такомъ случаѣ вамъ придется пойти къ дѣвочкѣ
на палубу или переговорить съ капитаномъ, — сказалъ лакей
и хотѣлъ увести дѣвочку.
- Оставьте ее, — сказалъ аргентинскій иомѣщпкь, взял и
Рике за руку и пошелъ съ ней наверхъ, гдѣ отецъ ждалъ
ее. Онъ хотѣлъ посмотрѣть на ея отца.
I

Отецъ Рике оказался прилично одѣтымъ молодыми человѣкомъ, и сразу понравился аргентинцу. Оиъ вступить съ

пим'ь въ разговоръ к нашелъ. чти молодой человѣкъ очень
екроменъ, уменъ и образованъ.
А ваше занятіе?—спросилъ аргентинецъ.
(вельское хозяйство.
Что намѣрены вы предпринять въ АргентшгЪ?
Я буду искать мѣста управляющаго. Если дѣла пойдутъ хорошо, то падѣюсь со временемъ накопить дёнегъ, арендовать землю и завести свое хозяйство.
— Это мнѣ нравится,—сказалъ аргентинскій помѣіцикъ.
Мпѣ какъ разъ нужеіп» знающій управляющій, и я предпочитаю именно нѣмца. Если я буду вамп доволенъ, то вы можете
хорошо у меня устроиться.
Отецъ маленькой дѣвочки очень охотно согласился на
условія помѣщика, которыя оказались гораздо лучше тѣхъ. о
которыхъ онъ мечталъ. Они тотчасъ же заключили письменное условіе. Онъ хотѣлъ пойти къ женѣ и сообщить ей радостное извѣстіе, ио помѣщпкъ остановилъ его.
Мнѣ нужно обратиться къ вамъ еще съ одной просьбой.
Моя жена хочетъ здѣсь, на кораблѣ. нмѣть всегда при
себѣ вашу дочь. Но мы не хотимъ разлучать ее съ вами. Вамъ
и вашей женѣ придется переселиться къ намъ. Вы мнѣ позволите внести необходимую доплату за билетъ перваго класса
въ видѣ подарка маленькой Рике?
Отецъ Рике согласился и переселеніе это быстро произошло съ согласія капитана. Родители маленькой дѣвочки помѣстплпеь в ъ просторной каютѣ съ круглымъ окномъ, выходившимъ на море; за обѣдомъ они, какъ важные господа, сидѣли за общнмъ столомъ перваго класса. Рике занимала мѣсто
рядомъ съ дамой въ траурѣ, которая иодкладывала ей на
тарелку самые вкусные кусочки и елншкомъ ухаживала за
ней. такъ что матери приходилось уговаривать даму поменьше баловать ея дочь.
Нослѣ обѣда всѣ пассажиры играли но очереди съ
маленькой дѣвочкой. Рике познакомилась со всѣми, переходи-

ла отъ одного къ другому и весело болтала со всѣми, кто
зналъ иѣмецкій языкъ. В ъ числе пассажировъ был ь директоре музея иародовѣдѣнія. Онъ ѣзднле в е Европу купить различный замѣчателыіыя вощи для своего музея и теперь нригласилъ все общество в ъ свою каюту, чтобы показать своп
рѣдкостп.
Тамъ онъ все объясиялъ и показывалъ, раскладывая
оруяііе, домашнюю утварь и украшепія различпыхъ времеиъ и иародовъ; но онъ скромно сознавался, что сам'ь ие
знаетъ, к'ь чему служили нѣкоторыя вещи, пріобрѣтенныя имъ.
При этомъ онъ показалъ одну вещицу изъ слоновой кости,
имевшую очень странную форму и украшенную резными рисунками.
— Воте, господа,— сказалъ онъ,—я решительно не знаю,
что это за вещь. Можете-быть, это простая мутовка, а можетебыть и знаке отличія какого-нибудь важнаго сана.
Рике засмеялась и сказала:
— Да вѣдь это башмачный рожокь!
Башмачный рожокъ?—переспросить удивленный представитель музея.—Этого быть пе можете. Люди, выдѣлывавшіе
эти вещи, едва ли носили башмаки.
— А между тѣмъ это башмачный рожокъу—настаивала
Рике, и все дамы были того же мнѣпія.
Директоре музея, качая головой, принялся еще разе
подробно осматривать эту вещицу и заметить в е уголкѣ рисуиокъ, котораго онъ прежде не разсмотрѣлъ. Рисупоке этотъ
изображали днкаго человѣкасе перьями на голове и башмаками
на ногахъ, которые можно было надѣть только при помощи
баш.ма11 наго рож ка.
— Ты права, малютка,—сказалъ онъ.—А такъ какъ ты
очень умна, то, можетъ-быть, скажешь мне, что это за вещь?
II онъ, смеясь, протяиулі» къ пен деревянную вещицу,
похожую на обыкновенный креетъ; па краяхъ ея были сделаны зарубки.

— Это крестъ,—сказала одшіъ изъ присутствующих!».
— Нѣтъ ато не можетъ быть крестомъ,—сказалъ днректоръ
музея.—Эта вещь существовала за тысячу лѣтъ до христианства.
1'ике взяла загадочную вещицу въ руки, взгляпула-па нес
il сказала:
Это крестъ съ мотовила.
Что это за крестъ с ь мотовила?- спросилъ дирокторъ
музея.
A развѣ вы этого по знаете? Крестъ. па который
иадѣваютъ и ряжу, чтобы мотать ее па клубокъ. Какъ же иначе
станете вы вязать?
Будь поскромиѣп, Рике, — замѣтпла лгать, по ученый
господпиъ, емѣясь, сказалъ:
Не мѣщайтс этой дѣвочкѣ, она внолиѣ права п можетъ
смѣяться пад ь мопмъ невѣжесгвомъ.—11, обращаясь къ Рикѣ,
ирибавилъ: Благодарю тебя, малютка, ты кое-чему меня научи,! а.
Iloo.it» ужина 1'ике съ родителями отправилась в ъ каюту,
гдѣ было гораздо лучше, чѣмъ на палубѣ. Море было вполиѣ
спокойно, погода была теплая, и мать позволила Рике открыть
маленькое круглое окно и просунуть въ пего голову. Едва
успѣла она это сдѣлать, какъ послышался чей-то голосъ, говоривши!:

- А вотт> и маленькая дѣвочка, путешествующая на большомъ кораблѣ.
Рике стала с ь любонытствомъ всматриваться п увидѣла
морского п,а])я съ большой бородой. Морской царь звалъ свопх'і> дочерей изъ воды взглянуть на маленькую дѣвочку.
Три, четыре, пять дѣвнчыіхъ головокъ вынырнули, отряхая длинные, мокры».', зеленые волосы; опт. высунули изъ воды
своп руки и принялись хлопать и кричать:
— Вотъ она, маленькая дѣвочка, путешествующая на
большомъ кораблѣ.
Нужно ей что-нибудь подарить, сказалъ морской царь.

Да, да, да! -закричали русалки и такъ быстро нырнули въ воду, что она забурлила.
Скоро опт. снова появились и стали но очереди передавать
отцу разный вещицы, который оіп, протягивалъ къ окну Рике
па длинном'!, коралловом!:, трезубцѣ.
Не бойся, говорил-!, онъ, возьми эти вещицы па память отъ мопxi. дочерей. Опт, тоже были такими маленькими
дѣвочкамн, какъ ты.
Первая русалочка подарила ей перламутровую раковину,
вторая—красную коралловую вѣтку, третья
жемчужину, четвертая— длинный завитой зубъ морского единорога, а пятая
какую-то мокрую, безобразную вещицу, до которой Рике не
хотѣла даже дотронуться; но морской царь супулъ ее па своемъ трезубцѣ въ окно, послѣ чего послышался громкій смѣхъ
пѣсколькихъ голосовъ. Затѣмъ все смолкло и не видно было
пи водяного ни его дочерей.

Отецъ Рике вытащилъ изъ окна .мокрую вещицу, подаренную пятой русалкой, осмотрѣдъ ее и увидѣлъ, что это была
кояга какого-то иеизиѣстпаго лшвотпаго. Оиъ развернулъ ее и
удивился ея длинѣ и пшринѣ. Она была чешуйчатая, с ь странными зелеными и черными пятнами, съ длинной чешуей на
опішѣ, с ь красиымъ гребнемъ на шеѣ и съ головом, похожей
на голову ящ'-рицы. Онъ снов» свернулъ ее, намереваясь показатт. ее своимъ сиутникамъ.
Когда на слѣдующій день узнали, что вечеромь накануне
морской царь разговаривали съ маленькой дѣвочкой и подарили ей разным вещицы, то всѣ пассажиры захотѣли видѣтт,
эти подарки. Женщины особенно восхищались жемчужиной;
когда ясс отецт> Рике развернулъ кожу, то одипъ молодой чело вѣкъ изъ числа ігрисутствовавшихъ привскочить отъ восторга,
и закричали:
Это морская змѣя! Знаменитая морская змѣя, существованіе которой миогіе отрицаютъ. 11 вотъ она у пась налицо!
Этотъ молодой человѣкъ былъ естествоиспытатель, ѣхавиіій въ Южную Америку, чтобы въ ея днкихъ лѣсахъ сдѣлать
какое-нибудт. открытіе. Онъ хотѣлъ быть профессором !., чтобы
жениться иа любимой дѣвушкѣ, отецъ которой не соглашался
выдать дочь за пего, такъ какъ онъ еще не былъ извѣстепъ.
Молодой человѣкъ разсказалъ все это отцу Рике и просили
его продать ему кожу морской змѣи. Онъ хотѣлъ описать ее,
срисовать, издать цѣлую книгу о ней и сразу получить известность и мѣсто профессора, a затѣмъ жениться на любимой
дѣвушкѣ.
Возьмите кожу змѣи, — сказалъ ему отецъ Рике, — я
вамъ подарю ее съ удовольствіемъ и желаю вамъ успѣха.
Молодой человѣкъ настаивать на томъ, чтобы оиъ
взялъ за нее деньги, по отецъ Рике чуть пе разсерднлся и
сказалъ :
За деньги я ее не иродамъ. Мы всѣ обязаны помогать
другъ другу насколько можемъ.

Молодой человѣкъ былъ в ъ восторгѣ; онъ по сомневался
теперь, что женится па любимой дѣвушкѣ, и не могъ не поделиться со всеми пассажирами своими счастьеме. Онъ разсказывалъ, что обязапъ такой счастливой перемѣной в ь своей
судьбѣ маленькой дѣвочкѣ, путешествующей вместе с е ними.
Одинъ господинъ, все время до т ѣ х ъ нор'ь молчавшій и не
знакомый ci» остальными пассажирами, подозвали Рике къ
себе, погладить ее по головке и спросиле:
Скажи-ка, что мне сделать, чтобе раздобыть такую же
маленькую девочку, каке тъі?
- А разве у васъ нѣтъ дѣвочки?—ве свою очередь, спросила его Рике.
— К е сожалѣпію, пѣте.
— А почему нѣтъ?
Потому что я пе желать.
Ну, в е такоме случае яеенитесь! — сказала Рике такъ
громко, что все слышали и разсмѣялпсь.
Но на коме жё' мне жениться?
Рике осмотрела в е ѣ х е кругомъ и, указывая па одну девушку, сидевшую в ъ уголкѣ, сказала:
— Женитесь на ней, она добрая и красивая.
Девушка покраснѣла, остальные пассажиры засмеялись,
а господине нодошелъ къ девушке, представился ей и извинился, что невольно поставить ее в е неловкое положеніе. Они,
такими образомь, познакомились. Господинъ оказался очень
богатымі. человѣкоме и большим и чудаком'!.; ему нечего было
делать, и one не знал и, куда дѣвать своп богатства; оте тоски
one постоянно путешествовали и пе думал и жениться. А д е вушка оказалась сиротой, и она, чтобы не жить одной, ехала
теперь в е Бразилію к е своей теткѣ. Они разговорились, ближе познакомились и понравились другъ другу. Черезъ три
дня господинъ подозвалъ къ себе маленькую девочку и
сказали:

Я по слѣ дую твоему еовТ.ту п женюсь па этой доброй,
красивой дт.вушкѣ.
Рике весело побѣжала къ своимъ родителямъ, сообщила
пмъ эту новость, и всѣ узнали о помолвкѣ, которая была отпразднована очень торжественно: для матросовъ устроенъ
былъ пнръ с ь иѣспямн, танцами и подарками, такъ что па
кораблѣ было общее веселье.
Пожилая дама, первая подозвавшая маленькую Рике, когда
грубый лакей хотѣлъ выгнать ее изъ зала перваго класса,
оставалась понрежнему лучшей ея пріятелышцей; она постоянно
хотѣла имѣть ее при себѣ, такъ что дама въ траурѣ стала
завидовать и однажды сказала:
Вамъ слѣдовало бы чаще оставлять маленькую дт.вочку со мной. Она нѣсколько утѣшаетъ меня, такъ какъ я лишилась своего едппствеппаго ребенка.
Я тоже лишилась своего едппствеппаго ребенка, грустно
отвѣтила пожилая дама.
Жена аргентипскаго помѣщика хотѣла иодробнѣе узнать
объ ея потерѣ, пожилая дама все разсказала ей. У нея, действительно. былъ единственный ребенокъ, — взрослая дочь.
Дочь вышла замужъ иротивъ желанія матери. Въ наказаніе за
такое непослушаніе мать разошлась съ ней и съ тѣхъ поръ
увѣряла и себя и всѣхъ, что лишилась едппствеппаго ребенка.
Но она отлично знала, что это пе вѣрно и въ глубипѣ души
тосковала по своей дочери, къ которой отнеслась такъ жестоко.
Она отказывалась получать отъ пея письма и не хотѣла ничего
знать о ией; но все же она слышала, что у ея дочери родилась
маленькая дѣвочка, красивая, бѣлокѵрая съ голубыми глазами.
Эта внучка была ровесницей Рике и, вѣроятно, такая лее маленькая Ii забавная. II пожилая дама постоянно думала о своей
маленькой виучкѣ, когда Рике играла около пея и такъ мило
болтала; и каждый разъ, обнимая и цѣлуя Рике, ей почему-то
казалось, что она ласкаетъ свою внучку.

Дама въ траурѣ еовѣтовала ей помириться с ь дочерью. А
1'ике, которая слышала весь этотъ разговор!» и многое в ъ
нсмт» поняла, тоже воскликнула:
Да, да, вы должны простить вашу дочь и взять къ
себѣ вашу внучку. Я хочу ее видѣіь и играть съ ней. Я ей
подарю, что больше всего ей поправится: или мою раковину, или
мою жемчужину, или, если захочетъ, мои кораллы. Но только
не зубъ единорога: онъ слишком!» велик!» для пея.
Пожилая дама заплакала, прилгала Рике къ груди п
сказала:
Ты права, Рике, я исполню твое желаніе.
— И сейчасъ же!—приказывала Рике.
Сейчасъ невозможно,—возразила дама, улыбаясь сквозь
слезы,—но какъ только вернусь домой, я напишу ей.
Рике осталась этимъ довольна, и дама въ траурѣ поздравила пожилую даму съ тѣмъ, что она снова нашла свою
потерянную дочь и свою миленькую внучку.
Исторія иримирешя матери съ ея единственной дочерью
тоже стала всѣмъ извѣстна на кораблѣ, и тотъ господин!»,
который стал!» счастливымъ женпхомъ сироты, сказалъ Рике:
Ты настоящій ангелъ мира. Какъ было бы хорошо,
если бы ты попробовала примирить еще двух!» людей.
— Какихъ?—спросила Рике и отъ любопытства у пея забѣгали глазки.
— Видишь ты тамъ этихъ двухъ гоеподъ: одпнъ сиднтъ
въ иравомъ, другой в ъ лѣвомъ углу?
Рике посмотрѣла и отвѣтила:
Да.
Она уже давно знала этихъ господ ь и замѣтила, что они
никогда не разговаривают!» между собою, никогда не подходятъ
другь къ другу и всегда стараются занять мѣста на нротивоположныхъ копцахъ зала.
Ну вотъ, эти господа президенты двухъ южпо-америкапскихъ республик!».

А это что значить?
спросила Рике.
Объяснять это тебѣ слишкомъ долго,—сказалъ госиодпнъ. : — Тебѣ достаточно знать, что уже много лѣтъ они
враждуютъ и собираются вести войну. А во время войны много
людей убиваютъ и ранить.
И даже маленьких!» дѣвочекъ?— испуганно спросила
Рике.
И даже малепькихі» дѣвочекъ,
сказалъ господинъ.
Такъ вот'!,, пойди къ нимъ и попроси ихъ быть добрыми, iHвоевать и помириться.
Рике тотчасъ отправилась къ тому господину, который
казался моложе и добрѣе и какъ-то разъ даже улыбнулся ей.
Она подошла къ нему и стала говорить о томъ, какъ ужасно
убивать и ранить людей, особенно малеиькихъ дѣвочекъ; она
упрашивала его пе вести войну. Рике говорила ио-нѣмецки, а
господинъ нонималъ только испанскій языкъ. Онъ, улыбаясь,
слушалъ ее и спросилъ сосѣда, о чемъ говорит!, эта маленькая,
хорошенькая дѣвочка. Нашелся переводчикъ, который оть
слова до слова передал!» ему все, что говорила Рике. Господинъ погладилъ маленькую дѣвочку по щекѣ и сказалъ:
Ты лучше сказала бы все это вопъ тому господину,
и онъ указала, на своего противника.
Рике схватила его за руку и, но смотря на то. что оиъ
не хотѣлъ итти, потащила на противоположный конецъ зала.
Тамъ она остановилась съ нимъ передъ вторымъ господином'!,
И попросила ихъ обоих-!» помириться и не воевать. Второй
господинъ былъ человѣкъ старый и угрюмый. Когда ему перевели слова маленькой дѣвочки, онъ насупился и сморщить
брови, но первый господинъ, вѣжливо поклонился, и ему пришлось отвѣтить на поклонъ. Рике приставала къ суровому
старику, требуя отвѣта. Глаза всѣхъ присутствующих'!» были
устремлены на пего, и чтобы пе прослыть за человѣка
злого, онъ тоже погладилъ Рике и, сдѣлавъ кислую улыбку,
сказалъ:
- Маленькія дѣвочки ничего в ъ этомъ не поннмаютъ.
Дѣдушкішм ска.чкп

11

Нѣтъ, я понимаю, понимаю,—твердила Рике, и, схвативъ руку старика, положила ее в ъ руку его противника.
ГІоневолѣ имъ пришлось заговорить другъ съ другомъ.
сперва неохотно, затѣмъ болѣе сердечно и, иаконецъ, оба они
удалились в ъ каюту старика.
Съ т ѣ х ъ поръ они часто разговаривали другъ съ другомъ и за столомъ садились рядомъ. Черезъ нѣсколько дней
разнеслась вѣсть, что оба президента помирились и рѣшили
ne воевать. На радостяхъ капитапъ велѣлъ в ъ честь этого
мира стрѣлять изъ маленькихъ пушекъ. Опять задали пиръ
матросамъ, роздали имъ подарки, и всѣ, какъ матросы, такъ
и пассажиры, признали, что маленькая дѣвочка самая важная особа па кораблѣ.
Столяры сдѣлали маленькой дѣвочкѣ маленькій корабликъ съ большой дѣвочкой, и когда они черезъ нѣсколько
дней пристали къ берегу, то подарили его Рике на память
объ ея первомъ путешествіи по морю, во время которого она
порадовала морского царя и русалокъ, отцу доставила хорошее мѣсто, директору музея объяснила значеыіе неизвѣстныхъ
ему древностей, ученому помогла получить извѣстность, мѣсто
профессора и руку любимой дѣвушки, устроила помолвку богатаго скучающаго холостяка съ прекрасной сиротой, примирила мать съ дочерью и даровала миръ двумъ враждующими
народамъ.
Развѣ это было не замѣчательное путешествіе?
ѴШ
о

о

*Ï
'

- г

I

О братѣ шалунѣ и умницѣ сестрѣ.

Ж

или-были брать съ сестрою, малепькій мальчикъ и маленькая дѣвочка.
Родители ихт» были люди бѣдные. Отецъ былъ слесарь, и
работалъ в ъ мастерской, а мать занималась домашнимъ хозяйствомъ и стиркой бѣлья на сторону.
Отецъ бывалъ дома только по воскреснымъ и праздничны.мъ днямъ, а у матери было столько дѣла, что она не могла
много заботиться о дѣтяхъ. Поэтому ихъ дѣти почти всегда
оставались одни и росли, какъ кропива на кучѣ мусора.
Мальчикъ былъ очень большой шалуиъ и пе любили никакихл> наставленій. Каждый день онъ бродилъ далеко за городомъ и часто опаздывалъ къ обѣду; лазилъ тамъ по деревьямъ и рвалъ свои штанишки, водился съ уличными мальчишками, разбивалъ имъ до крови носы и являлся домой съ
синяками и шишками на лбу; не разъ его кусали собаки.
Кто знаетъ, что бы изъ этого вышло. Онъ, быть-можетъ,
ионалъ бы къ цыганамъ или даже подъ вагонъ, если бы у
пего не было сестренки.
Хотя она была годомъ молоясе его, но гораздо умнѣе; она
никогда не -оставляла его и ие позволяла ему слишкомъ много
дурачиться. А такъ какъ онъ очень любили сестру, то слушался се и, правда, не всегда, по все же. благодаря ей, не
разъ спасался отъ многихъ бѣдъ.
п*

Однажды лѣтомъ мальчикъ по обыкновенно иозвалъ свою
сестру пойти съ нимъ за городъ. Дѣвочка отказалась, потому
что мать не позволяла имъ отлучаться далеко отъ дома.
Ладно, если ты не пойдешь со мной, то я уйду одинъ,
сказалъ плутишка и сдѣлалъ видъ, будто уходитъ.
Опъ хорошо зпалъ, что сестра не отпустить его одного.
Ты пастоящій озорникъ, — сказала она, по рѣшилаеь,
однако, итти вмѣстѣ съ нимъ.
Скоро они очутились за городомъ. Тамъ они принялись
бѣгать по лугу, гдѣ росъ высокій клеверъ, собирали украдкой
вишни съ деревьевъ в ъ крестьянских!, садахъ, рвали цвѣты и
ловили бѣлыхъ и желтыхъ бабочекъ.
Такимъ образомъ, играя и рѣзвясь, они шли все дальше,
дальше и дошли до лѣса; а пройдя лѣсъ, очутились, наконецъ,
на берегу быстрой рѣки.
— Ну, теперь пойдемъ иазадъ, — сказала сестра.
IІѣтъ, — отвѣчалъ брать, — здѣсь такъ хорошо.
Онъ взялъ сестренку за руку и потащилъ ее за собою.
Дѣло в ъ томъ, что у берега рѣки онъ вдругъ замѣтилъ маленькій чолігь, привязанный къ старой пвѣ. Онъ вскрикнулъ оті.
радости и такъ быстро прыгпулъ в ъ лодку, что она чуть не
перевернулась.
Вылѣзай скорѣе! крикнула испуганная сестренка.
И не подумаю,—отвѣтилъ маленькій шалунъ: — здѣсь
такъ славно качаетъ. Кажется, будто летаешь, какъ птица по
воздуху! Влѣзай скорѣе, и мы иоплывемъ.
- Нельзя, нельзя!—закричала дѣвочка.—Лодка не паша,
и хозяинъ ея, если увидитъ, то вздуетъ тебя. И мама не велѣла нам'ь подходить къ водѣ.
- Мама пе увидитъ, иди же иди,—сказалъ непослушный
мальчикъ и отвязалъ лодку. Сестренка, пе желая оставаться одна
на берегу, волей-неволей должна была послѣдовать за нимъОна осторожно опустилась в ъ лодку. Лодка слегка закачалась, дѣвочка испугалась и закричала.

Брать принялся смѣятьея надъ ней, уоадилъ ее на скамейку и изо всѣхъ силъ оттолкнулся весло мъ отъ берега.
Лодка поплыла сначала тихо, нотомъ все скорѣе и скорѣе
по теченіго. Дѣтн не успѣли оглянуться, какъ очутились посредипѣ рѣки, гдѣ теченіе было всего быстрѣе. Берега неслись
мимо нихъ. Каждый нзгибъ рѣки открывалъ имъ новыя картины: сначала нвѣтущіе луга, затѣмъ темные лѣса и, накопецъ,

въ водѣ. Рѣка съ неимовѣрной быстротой мчалась въ узком г»
руслѣ между чудовищными крутыми стѣнами, и ея волны с ь
громовымъ шумомъ ударялись и разбивались об!» утесы.
Мнѣ страшно, — тихо сказала дѣвочка.
— A мнѣ нисколько,—отвѣчалъ братъ.—Здѣсь такъ дико
и такъ весело плещетъ вода.
Но куда же мы плывемъ?—спросила сестренка.
Этого я не знаю, да такъ и лучше. Закроем!» глаза,
пусть наст» несетъ. Куда-нибудь да приплывемъ.

Они такъ и сдѣлали, потому что боялись громадных'!» гор ь
и бушевавшаго потока.—Но вот'і> рѣка снова рѣзко изогнулась у
выступавшей скалы. Дѣти вскрикнули отъ испуга и отъ
силі,наго толчка свалились на дно лодки.
Открывъ глаза, они замѣтили, что какая-то невидимая
сила выхватила ихъ лодку изъ воды и подняла высоко вверхъ.
Придя немного в ъ себя, они увидѣли, что ихъ лодка вмѣстѣ съ ними попала въ большую сѣті», сплетенную изъ каната, толщиною в ъ руку. Сѣть эта была придѣлаиа къ шесту,
вышиною съ дерево, а и шесть доржалъ в ъ рукахъ страшный
великанъ, сидѣвпіій на вершинѣ высокой береговой скалы.
Мигомъ сѣть была поднята вверхъ и такъ сильно брошена на площадку утеса, что лодка треснула но воѣмъ швамъ.
Рука, на которой могла свободно помѣститься большая лодка.
потянулась за челнокомъ; она вынула его изъ сѣти и поднесла
къ глазамъ, изъ которыхъ каждый бі»ілъ величиной съ колесо телѣги. Затѣмъ открылся ротъ, какъ ворота амбара, и громовой голосъ произиесъ:
— Наконедъ-то, у меня хорошій уловъ! Какъ порадуется
теперь моя старуха!
Рука сжала лодку в ъ кулакъ, и дѣти увидали сквозь ея
пальцы, какъ в ъ щели между бревнами, что великанъ всталч>.
положилъ на плечо сѣть и зашагалъ.
Голова его была выше самыхъ высокихъ деревьевъ, и
шелъ оиъ быстрѣе самаго скораго желѣзнодорожнаго иоѣзда.
Братъ былъ еле живъ отъ страха. Онъ громко ревѣлъ и
все повторялъ:
Ахъ, ахъ, ахъ, что съ нами случилось, что съ нами
теперь будетъ!
Сестра была тоясе пе очень . спокойна, по она сдерживалась и журила брата за безполезиое хныканье.
- Ты же самъ наклиісалъ на насъ эту 61,ду, — сказала
она,—такъ ужъ молчи, но крайней мѣрѣ. Великаны, вѣроятно,
ne людоѣды.

Такъ зачѣмъ же онъ выдовилъ наоъ изъ воды'? Нѣтъ,
онъ, навѣрное, хочетъ насъ съѣсть!—горько жаловался мальчик-],.
Онъ отнесетъ насъ къ своей женѣ,—успокоивала его
сестренка,—«и мы хорошенько попросимъ г-жу великаншу,
чтобы она отпустила насъ къ мамѣ. Женщина, хотя и великанша. я думаю, не обидитъ дѣтей.
Братъ нѣсколько утѣшился; онъ прильнулъ къ сестренкѣ,
обвилъ обѣими руками ея шею и, всхлипывая, проговорйлъ:
Ахъ, милая сестреночка, помоги мнѣ только теперь, а
нотомъ я всегда буду умпнкомъ.
Великанъ скоро дошелъ до своего дома, стоявшаго на
высокой, поросшей лѣсомь, горѣ. Онъ был ь громаденъ, больше
самой большой церкви, какую когда-либо видѣли дѣти. У двереіі
дома Поджидала великанша. Она, увидавъ мужа, засмѣялась.
Смотри-ка, Что я тебѣ принесъ, — сказалъ онъ еще
издали своймъ громовым'ь голосомъ, помахивая рукой, в ъ которой держалъ лодку, У дѣтей оть этого закружилась Голова.
Что лее это такое? Ну иди. показывай,—сказала великанша П быстро вошла в ъ домъ.
Великанъ вошелъ за нею., поставили лодку на столь, взялъ
мальчика осторожно двумя пальцами и поднесь къ лицу жены.
Смотри, какая штучка! Онъ плавалъ вмѣстѣ съ другнмъ
коропузцкомъ в ъ 'орѣховой скорлуп'!, на нашей рѣкѣ, вотъ я п
выловилъ нхъ.
Мальчикъ 'барахтался изъ всѣхъ силъ между сжатыми
пальцами «И ревѣлъ, какъ будто сидѣлъ на вертелѣ.
"f. Да веди лее себя хорошенько, вѣдь они еще не ѣдятъ
тебя,—сказала ему сестра.
Да, еще не ѣдимъ, маленькій озорннкъ, еще неѣдимъ,
(Жазалъ великанъ и громко расхохотался.
Великанша взяла у него изъ рукъ барахтающагося мальчика, поставила его на столь, гдѣ онъ снова обпялъ сестру и
припалъ головой къ ея груди; женщина разематривала стоявшую парочку, и глаза ея, несмотря па ихъ величину, блестѣлп

ласково, а лицо было кротко и добродушно, что тотчасъ.же замѣгила дѣвочка. У великанши не было своихъ дѣтей, и она растрогалась, увидя вблизи двухъ маленькихъ человѣческихъ дѣтокъ.
— Я уже давно по лакомился человѣческимъ мясомъ,
сказалъ великанъ.— ІІриготовь-ка мнѣ малютокъ къ ужину.
Мйѣ хотѣлось бы, чтобы ты ихъ зажарила.
- Нѣтъ,—отвѣчала великанша, поспѣшно прикрывъ дѣтеіі
рукою.—Они еще слишкомъ малы. Ты ихъ обоихъ проглотишь
сразу. Нужно ихъ сперва откормить. Къ ужину у насъ есть
четыре жареныхъ днкихъ козла, двѣ мѣры картофеля и иудгь
вишенъ. A дѣтьми я пока займусь сама.
Ну, какъ хочешь, — проворчалъ великанъ и пошелъ
убирать свои рыболовный сѣти.
Оставшись одна съ дѣтьми, великанша сѣла за стол ь, долго
молча разсматривала обоихъ, затѣмъ позвала къ себѣ поближе
мальчика, какъ старшаго, и сказала кроткимъ голосомъ:
Не бойся, мышонокъ, я тебѣ ничего не сдѣлаю, если
ты будешь пОслушпымъ и омышлеиымъ. Скажи, будешь?
Ахъ, госпожа великанша,— отвѣчалъ мальчикъ, рыдая
и дрожа всѣмъ тѣломъ, — я постараюсь, но вотъ моя сестра
гораздо лучше и понятливѣе меня.
Правда ли это, малютка?
Нельзя себя хвалить, госпожа великанша, — отвѣтила
дѣвочка и сдѣлала премилый книксенъ.
Такой почтительный отвѣтъ очень понравился великаншѣ.
Она усмѣхпулась и сказала:
А вотъ мы сейчасъ увиднмъ, кто йзъ васъ умнѣе.
Я задамъ вамъ три вопроса, и если вы па ннхъ правильно
отвѣтите, то получите свободу.
Дѣвочка захлопала в ъ ладоши, схватила одинъ изъ чудовищныхъ иальцевъ доброй великанши и поцѣловала его
в ъ

КОІІЧИКЪ.

Это было все равно, какъ если бы она поцѣловала конеиъ
шлагбаума, но великанша осталась этимъ очень довольна.

Ну, начнемъ. Скажи сперва ты, мальчикъ, почему
фрукты ѣдятъ послѣ обѣда, а не в ъ началѣ обѣда?
Потому, что они очень вкусны, пе подумавъ отвѣтилъ
мальчикъ.
Великанша покачала головой.
— Фрукты одинаково вкусны какъ передъ обѣдомъ, такъ и
иослѣ обѣда,—сказала она.—Это глупый отвѣтъ. Ты, дѣвочка.
можетъ-быть, отвѣтншь поумнѣе?
Дѣвочка присѣла и сказала:
— Потому, что ничего другого не захотѣлось Ги,і ѣсть,
если бы голодъ утолили фруктами.
— Вотъ это вѣрно, — сказала великанша.— Теперь дальше.
Почему на шпицѣ домовъ ставится пѣтухъ, а пе курица.
Потому, что пѣтухъ больше и лучше виденъ, — отвѣтилъ мальчикъ.
Великанша покачала головой и сказала:
— ТаКъ вѣдь можно сдѣлать и курицу большую. Нѣть,
это опять глупый отвѣтъ. Ну-ка ты, дѣвочка, скажи, почему это?
Дѣвочка отвѣчала не задумываясь:
— Курица не можетъ стоять па шпицѣ, потому что снесенныя ею яйца падали бы внизъ и разбивались бі.і вдребезги.
— Недурно, — одобрила великанша.—Теперь третій вонросъ. Подумай хорошенько, мальчикъ. Почему у жешципъ
длинные волосы, а у мужчинъ или короткіе или совоѣмъ ихъ
нѣтъ?
Надъ этимі» нечего много и думать,—смѣло отвѣтилъ
мальчикъ:—потому что мужчины стригутъ волосы, а женщины
нѣтъ.
Великанша в ъ третій разъ покачала головой.
- A тебѣ слѣдовало бы подумать. Почему же женщины
не стригутъ волосъ? Вотъ в ъ этом!» - то и ,вопросъ, а ты
на него не отвѣтилъ. Можетъ-быть, сестра твоя отвѣтитъ
лучше?

Дѣвочка вспомнила восклицаніе, которое часто слышала
отъ своей измученной матери, и сказала какъ разсудительная старушка:
- Женщины должны имѣть длинные волосы, чтобы имч.
можно было iix'i» па себѣ рвать, когда ихъ мужья безобразиичаютъ.
Великанша, покатываясь со смѣху, носпѣшила къ мужу,
позвала его и велѣла дѣвочкѣ повторить отвѣтъ. Малютка
храбро исполнила это приказаніе, и великанъ, в ъ свою очередь,
захохоталъ, ухватившись за бока:
— Женщина всегда остается женщиной,—вскричалъ онъ,хотя бы она была мала, какъ мышь, или велика, какъ домъ!
Замѣтивъ, что мужъ в ъ хорошемъ расположеніи духа,
добрая великанша сказала:
— Отпустимъ дѣтей, какой в ъ нихъ толкъ?
Я ихъ ѵстѵиилъ тебѣ и ты можешь дѣлать съ ними
V

V

^

все, что хочешь, — сказалъ великанъ, пожавъ плечами, и
вышелъ изъ комнаты.
Какъ только онъ ушелъ, великанша тотчасъ же взяла на
руки брата и сестру, вышла съ ними изъ дому и пошла къ
лѣсу. Дойдя до высокой горы, она сѣла на землю у подошвы
ея и сказала:
— Старайтесь скорѣе добѣжать до дому, пока
не
раскаялся мой мужъ. А такъ какъ ты, дѣвочка, очень умная,
то я сдѣлаю тебѣ подарочекъ.
Она вынула изъ кармана маленькій шелковый кошелекь
и подала его дѣвочкѣ.
В отъ возьми и береги его. Каждый разъ, какъ у тебя
появится вт» головѣ умная мысль, ты найдешь в ъ немъ
золотой. Мнѣ кажется, ты сумѣешь сдѣлаться богатой девушкой.
Дѣвочка хотѣла было поблагодарить ее, но великанша поспешно удалилась отъ нихъ своими чудовищными шагами
и скоро скрылась изъ виду.

Дѣти были теперь свободны. Это было, конечно, хорошо,
но они были одни въ дремучемъ лѣсу, ne вндѣли ни дороги
пи тропинки и не знали, гдѣ они находятся и куда имъ итти.
Мальчикъ оѣлъ на мохъ и принялся горько плакать.
Ах'ь, сестра, что-то п . нами будетъ! Какъ вернемся мы
домой къ мамѣ!
Сестра сѣла рядомь с ь нимъ и старалась утѣшить его.
Но она сама готова была заплакать, такъ какъ боялась, что
ихъ съѣдятъ волки. Вдругъ она увидѣла высоко летящаго
аиста.
Аистъ, аистъ!— закричала она изо всѣхъ еилъ. вскочила и принялась махать руками.
В ъ головѣ ея промелькнула мысль, и она тотчасъ же почувствовала что-то твердое въ иустомъ кошелькѣ, который
она держала въ рѵкѣ. Она открыла кошелекъ и увидѣла блестящую золотую монетку.
Значить, мысль ея была хорошая.
Аистъ медленно спустился внизъ, сѣлъ на вѣтку ближайIIIаго дерева и спросилъ:
Въ чемъ дѣло? Чего вы хотите?
- Аистъ, — сказала дѣвочка, — ты ужъ однажды п осиль
насъ къ нашей мамѣ. Мы теперь заблудились и не можемъ
попасть домой. Отнеси пасъ опять къ ней.
— Мы никогда не приносимъ матерямъ но два раза
одного и того же ребенка, — сказалъ аистъ и сдѣлалъ видъ,
что собирается улетѣть.
Не оставишь же ты насъ, бѣдняжекъ, погибать здѣсь!—
вскричала д ѣ в о ч к а . — В у д ь добръ, прошу тебя, мы будемъ за
•-»то очень - очень любить тебя.
Аистъ задумался по обыкновенію и потомъ сказалъ:
Но вы слишкомъ тяжелы для меня, подождите, я йоги >ву товарищей.
,
Какъ стрѣла полетѣлъ онъ, и черезъ иѣсколько минуть
діѵги услышали в ъ воздухѣ сильный шумъ и вслѣдъ за

мтимъ семь аистовъ спустились прямо къ нимъ. Четверо изъ
нихъ взяли за руки и за ноги брата, а трое схватили за
рукава и иоясъ дѣвочку и понеслись черезъ лѣса и поля,
чрезъ горы H долины, понеслись такъ быстро, что дѣтп закрыли глаза, боясь, что у нихъ закружится голова. Они
не знали, сколько времени летѣли, но только вдругъ почувствовали, что падаютъ; они открыли глаза и ѵвидѣли, что
лежатъ на постели матери, а аисты улетаютъ въ открытое
окно.
Мать сильно безнокоилась о дѣтяхъ и теперь вскрикнула
отъ радости, увидавъ ихъ; она даже забыла наказать ихъ.
Дочка разсказала ей о великаишѣ и показала ея дорогой подарокъ: волшебный когаелекъ, в ъ которомъ появлялась золотая
монета каждый разъ, какъ в ъ головѣ дѣвочки зарождалась
хорошая мысль.
Теперь мы будемъ богаты, — сказалъ братъ,
который больше чѣмъ прежде, удивлялся теперь уму своей сестры.- У тебя, навѣрное, будетъ каждый день много хорошихъ мыслей.
I Іадѣюсь,—отвѣтила сестренка.
Il она принялась съ этихъ порт» выдумывать хорошія
мысли. Она составляла различныя замысловатый фразы, казаншіяся ей чрезвычайно умными; и какъ только находила, что
оказала нѣчто замѣчательно умное, начинала ощупывать в ъ
карманѣ свой шелковый когаелекъ. Но, къ великому своему
удивлепію и огорченно, она не находила в ъ немъ золотой монеты. Тогда она утѣшала себя тѣмъ, что великанша, вѣроятно,
обманула ее. Вдругъ в ъ головѣ ея промелькнула мысль:
„А вдругъ всѣ хитрости, какія мнѣ приходили на умъ
и которыми я такъ гордилась, были ие умными мыслями, а
просто вздоромъ?"
В ъ ту же минуту она почувствовала что-то твердое в ъ
кошелысѣ и, открывъ его- дрожащими руками, она снова
увидала прекрасную блестящую золотую монетку. Значить

лто была ея первая хорошая мысль нослѣ исторіи съ
аистомъ.
Это научило ее быть скромной и не ломаться. Она не
старалась уже выдумывать хорошія мысли, и поэтому оиѣ
являлись у иея сами собою, иногда часто, иногда рѣдко; по съ
этихъ иор'ь у пея никогда уже не было недостатка в ъ блестяіцихъ золотыхъ моиетахъ. Отецъ ея могъ теперь завести свою
мастерскую; мать перестала стирать на постороннихъ людей,
а брать вмѣстѣ съ ней поступилъ в ъ школу и вышли они
оттуда умными и образованными.
Такъ жили они да поживали До самой смерти.

Ручной

Н

левъ.

а восток!., среди пальмовой рощи жилъ нѣкогда в ъ своемь
замкѣ богатый знатный человѣкъ, страстный охотникъ.
Иногда в ъ лѣсистыхъ горахъ, окружавгаихъ его иомѣстье, появлялись крупные хищники—медвѣди, пантеры и даже львы;
и тогда охотникъ не зналъ покоя до т ѣ х ъ норъ, пока не
прогонял'!, или не йзбивалъ этихъ хищниковъ.
Однажды въ окрестностяхъ замка снова появились львы
и стали нападать на окрестныхъ жителей, коровъ и оведъ. Пот ерпѣвщіе съ воплями прибѣжалй къ замку и просили о помощи.
Владѣлецъ замка тотчасъ же устроилъ охоту. Онъ въ скоромъ
времени иапалъ на многочисленные слѣды львовъ и понялъ.
что ему придется имѣть дѣло не съ однимъ львомъ. Послѣ
ожесточеннаго нреслѣдовапія львовъ загнали в ъ котловину.
Тутъ оказались: громадный старый левъ, львица, трое маленьких'ь дѣтеш.ттей и еще взрослый левъ, быгь-можетъ, братъ
или иріятель громаднаго льва. Когда они очутились в ъ
ѵщельѣ, старый левъ сказалъ своей женѣ:
— Ты спасайся съ дѣтьми, а я буду сражаться съ людьми, пока ты не окажешься в ъ безопасности. Тогда и я прибѣгу
къ тебѣ. А если меня убыотъ, помни обо мпѣ и воспитай момхъ дѣтей такъ. чтобъ изъ пихт, вышли сильные, храбрые львы.

Я останусь ст» тобой,—сказалъ другой левъ.
Нѣтъ,—возразилъ старый левъ.—Ты должеиъ прикрывать отступленіе моей жены с ь дѣтьми. А я одинъ вступлю
вт> смертный бой съ людьми.
И онъ съ оглушительным'!» ревомт» выскочилъ изъ кустарника навстрѣчу охотникамъ; на него посыпались етрѣлы, вт»
пего вонзились копья, вся свора собакъ накинулась на него.
Этимъ воспользовался его товарищъ и ст» противоположной
стороны ущелья вывелъ лі.вицу и трехъ дѣтенышей. Немногіе,
стоявшіе тамъ, загонщики в ъ испугѣ бросились бѣжаті». Такимъ образомъ львица съ дѣтьми оставила позади себя цѣпі»
охотниковъ и громадными прыжками поспѣшила перебраться
на ту сторону горы, гдѣ считала себя в ъ безопасности.
А старый левъ могучими ударами лань растерзали первых'!» собакъ, который бросились па него, но самъ скоро свалился, изнемогая отъ рант». Его послѣдній предсмертный ревъ.
какъ прощальный нривѣтъ, пронесся по долинѣ къ его убѣгавшимъ роднымъ. Когда онъ лежалъ уже мертвы мъ, охотники спохватились о другихъ львахъ и увидѣли ихъ далеко на
склонѣ горы. Они бросились преследовать ихъ, раздалисі»
крики, звуки рожка, собачій лай. Львица и левъ легко могли
бы убѣжать отъ враговъ, по дѣтеныши не в ъ силахъ были
бѣжать такъ быстро и отставали. Охотники съ собаками вес
приближались, стрѣлы уже свистали надъ ними, львята визжали отт» ужаса, и львица остановилась.
— Впередъ, впередъ!—сурово рычалъ левъ.
Я не могу оставить своихъ дѣтей,—отвѣчала львица.—
Мы должны нести ихъ, иначе они отстанутъ.
Она схватита зубами двухъ малютокт» за спину, левъ схватить третьяго, и они иобѣжали. Материнская любовь удвонвала
силы львицы, и она удалялась могучими прыжками. Но левъ
не привыкъ носить дѣтей и отставать отъ нея. Охотники
нагоняли его, и онъ, обезумѣвъ отт» ужаса, уронилъ львенка
и помчался одинъ. Но и это пе помогло ему, Стрѣлы на-

с,тигли его и онъ погибъ. А львеиокъ бросился было догонять мать, но ноги его были слабы, и свора собакъ мигомъ
окружила его. Собаки разорвали бы его, если бы самъ владѣлецъ замка не подоспѣлъ во-время и не разогналъ ихъ. Онъ
подподнялъ львенка, который отчаянно ревѣлъ и царапался,
положили его въ мѣшокъ и далъ сигналъ къ окончанію охоты: охотиикъ зналъ, что львица убѣжала отъ него, но былъ
доволенъ и тѣмъ, что ему удалось убить двухъ львовъ и
поймать живымъ львенка.
Когда львица, увидѣла, что охотники перестали гнаться
за нею, она легла отдыхать вмѣстѣ съ двумя спасенными дѣтьми, поджидая своего спутника съ третьимъ дѣтенышемъ. Прошло нѣсколько часовъ, но его не было. Тогда она мужественно
отправилась на поиски, нашла брошенные охотниками два голыхъ безъ шкуры трупа, но не могла найти никакого слѣда
львенка. Львица горестно завыла и медленно побѣжала къ оставленнымъ дѣтямъ. День охоты лишилъ ее мужа, дѣтеныша и
друга и ея жалобный вой всю ночь наполнялъ ужасомъ сердца
людей.
Между тѣмъ львенка привезли в ъ замокъ, гдѣ всѣ съ
удивлеігіемъ смотрѣли на него. Львеиокъ былъ очень малъ,
не больше домашней кошки, съ нѣжной желтой шерстыо и
черной кисточкой на концѣ хвоста. Сначала онъ кидался на
всѣхъ, кусалъ и царапалъ каждаго, кто хотѣлъ его погладить.
Но мало-но-малу онъ прнсмирѣлъ, а черезъ пѣсколько дней
сталъ совсѣмъ ручнымъ. В ъ его возрастѣ все легко забывается
и легко переживаются всякія перемѣны. Онъ скоро забылъ о
матери, о братьяхъ, о свободной жизни въ лѣсу и пустынѣ;
онъ зналъ только людей, которые ' его хорошо кормили и ласкали. Онъ позволять ласкать себя и в ъ благодарность за это
иѣжно ворчалъ и лизалъ руки своимъ жесткимъ языкомъ.
Львеиокъ былъ общимъ любимцемъ; спалъ в ъ комиатѣ хозяйки
на мягкомъ коврѣ, пгралъ съ хозяйскими дѣтьми во дворѣ
замка и какъ собака бѣгалъ за хозяиномъ во время его проДѣдушкиньі сказки.

^ 2

гулокъ. Его прозвали Самсономъ, и на эту кличку оігь отзывался послушно. Оіп. считалъ себя членомъ семьи владѣльца
замка и со всѣмъ пыломъ львинаго сердца привязался ко
всѣмъ людямъ, считая ихъ своими друзьями.
Домашнія животныя не любили его. Лошади фыркали и
били копытами, когда онъ изъ любопытства заглядывалъ в ъ
кошошшо или приближался къ нимъ на лугу, разстилавшемся
позади замка; собаки ворчали и скалили зубы; куры при его
появленіи громко кудахтали и разбѣгались въ разныя стороны,
хлопая крыльями. Онъ былъ ласковъ со всѣми, но всѣ они.
какъ враги, отворачивались отъ него. Только одна кошка привязалась къ нему съ самаго начала и постоянно искала его
дружбы. Она относилась къ нему почтительно и говорила ласково и нѣжно.
Когда левъ выросъ и стал ь многое понимать, кошка стала
учить его, какъ ему вести себя съ людьми и домашними
животными:
— Вы не должны дружить съ лошадьми и собаками, —
говорила она.
А почему?—спрашивалъ левъ.—Развѣ мы живемъ не
подъ одной кровлей? Развѣ не должны мы быть друзьями?
— Нѣтъ,—возражала кошка.—Вы—царь звѣрей, а они
рабы. В ы — л е в ъ , a всѣ остальные — просгыя животныя, дворняжки. Вы относитесь къ нимъ, какъ къ равнымъ, а они в ъ
благодарность за это ненавидятъ васъ и охотно бы растерзали
васъ.
— Я не вѣрю тебѣ, кошка! — воскликнулъ левъ въ негодованіи.
— Но это правда,—увѣряла кошка.—Даже и людямъ вы
должны напоминать о своемъ царскомъ величіи. Не отдавайте
имъ своего сердца. Они за вашу любовь воздадутъ вамъ черной неблагодарностью.
— Замолчи!—зарьгіалъ левъ.—Я не позволю тебѣ говорить
дурное о моихъ господахъ. Я принадлежу имъ, они мнѣ, мы

вмѣстѣ одна плоть и кровь, они приняли меня въ свою семью,
и ничто не в ъ силахъ разлучить насъ.
Кошка покорно замолчала и пошла прочь, такъ какъ левъ
повернулся къ ней спиной.
Самсонъ выросъ и возмужалъ. Но его душа отъ этого
ничуть не измѣнилась: онъ попрежнему нѣжно любйлъ хозяина замка, его жену, дѣтей, которыя играли съ нимъ, и
былъ великодушенъ къ другимъ животнымъ. Однако къ нему
относились уже не попрежнему. Хозяйка жаловалась, что отъ
него дурно пахнетъ, и не хотѣла больше держать его в ъ своей
комнат!). Чтобъ не обижать льва, хозяинъ сказалъ ему, что
онъ уже большой и ему нехорошо оставаться на иочь в ъ
снальнѣ хозяйки. Льву хотѣли отвести мѣсто на ночь в ъ конурѣ собакъ, но собаки возмутились: онѣ считали льва своимъ врагомъ и не хотѣли его терпѣть в ъ своей конурѣ. Чтобъ избѣжать бунта своры собакъ, пришлось отвести льву отдѣльное
помѣіценіе. Дѣти хозяина тоже не хотѣли больше играть со
львомъ. Хотя онъ и позволялъ имъ нродѣлывать съ собой
все, что имъ вздумается, на пинки отвѣчалъ всегда лаской и
лизапьемъ, они все-таки боялись его. Когда левъ по старой
привычкѣ звалъ ихъ поиграть во дворъ замка, они черезъ
слугъ отвѣчали ему, что имъ некогда —они учатся. Сосѣди
испытывали ужасъ, когда видѣли льва на свободѣ, и предостерегали его хозяина.
— Такому животному совсѣмъ нельзя вѣрить,— говорили
они,—его разбойничья душа рано или поздно скажется.
И они твердили ему это до т ѣ х ъ поръ, пока онъ не обратилъ на ихъ слова вниманія и не приказалъ посадить Самсона на цѣпь.
Когда слуги хотѣли сдѣлать это, левъ заревѣлъ, и они
съ испуга убѣжали и сказали хозяину, что Самсонъ не хочетъ
садиться на цѣпь. Хозяинъ самъ пошелъ во дворъ и сказ а т ь льву:
Будь послушенъ, Самсонъ, позволь украсить тебя цѣпыо.
12*

— Но з а ч ѣ м ъ ? — жалобно завылъ л е в ъ . — Что сдѣлалъ я
дурного, за что ты наказываешь меня?
— Это пе наказаніе, — задабривалъ его "хозяинъ и, улыбаясь, надѣлъ на его шею съ могучей гривой толстую, тяжелую, желѣзную цѣпь, — это знакъ отличія; днемъ ты будешь
съ этой цѣпью украшать мой замокъ, а ночыо сторожить.
Самсонъ оиустилъ голову и подчинился волѣ хозяина.
Такъ онъ сталъ плѣнникомъ, и съ т ѣ х ъ иоръ всѣ презирали
его на свободѣ и оскорбляли. Лошадь лягалась, проходя мимо
него, собаки тявкали и вели себя неприлично вблизи его, но
такъ. чтобы онъ не могъ достать до нихъ своими лапами:
даже куры и тѣ сбѣгались и дерзко кудахтали почти у самой
его пасти. Самсонъ ничего не замѣчалъ. Онъ считалъ, что все
это дѣлается безъ желанія обидѣть его.
— Лошади всегда лягаются,—говорилъ онъ себѣ,—собаки
дурно воспитаны, а что куры, не стѣсняясь, кудахчутъ, такъ
этимъ онѣ выказываютъ трогательное довѣріе ко мнѣ.
Ночыо льва всегда спускали съ цѣпи и онъ, какъ неутомимый стражъ, обходилъ вокругъ стѣнъ замка вплоть до самаго утра. Ни одинъ злоумышленникъ не рѣшался подходить
близко, когда изъ-за зубцовъ башни или на гребпѣ стѣны на
темномъ небѣ ясно вырисовывалась громадная фигура льва
при лунномъ свѣтѣ, или когда в ъ безлунныя ночи слышался
его страшный ревъ. В ъ дни охоты хозяинъ также спускалъ
Самсона съ цѣпи и бралъ его съ собой. Левъ ловилъ ему
зубров!» и медвѣдей и приносилъ в ъ пасти свою добычу прямо
в ъ замокъ, замѣняя собою двадцать храбрыхъ и сильных'1»
охотниковъ. ІІо окончаніи охоты онъ терпѣливо позволял!,
надѣвать на себя цѣпь, зализывалъ раны, получепныя имъ
в ъ борьбѣ съ сильными и опасными звѣрями, и радовался, что
могъ быть полезенъ своему хозяину.
Иногда кошка подползала къ нему и шептала ему на ухо:
— Царь, посмотрите, какъ сл, вами обходятся. Вы не
должны больше терпѣть такой недостойной участи.

— Недостойной участи? Развѣ я, сидя здѣсь, у воротъ, съ почетной цѣпыо, не служу лучшимъ украпіеніемъ
замка?
— Ахъ, царь, да вы сами этому пе вѣрите! Воспользуйтесь свободой, которую даютъ вамъ во время охоты, и
останьтесь тамъ на волѣ! Вспомните, что тамъ ваша родина,
что тамъ вы царь звѣрей!
— Ни слова больше! — грозно зарычалъ на нее левъ,—
не то я оторву тебѣ голову! Моя родина здѣсь, въ замісѣ, я
родственникъ и товарищъ моихъ хозяевъ и не хочу больше
слушать твою глупую болтовню.
Но льва не забыла его мать. Она все время горевала
о немъ и надѣялась когда-нибудь узнать, что изъ него вышло послѣ того, какъ оиъ попалъ въ руки людей. Когда
среди звѣрей пронесся слухъ, что владѣльцу замка во время
охоты служитъ левъ, который попираетъ права и обычаи
сыновъ пустыни и расправляется съ животными хуже, чѣмъ
двадцать жестокихъ охотниковъ, слухъ этотъ дошелъ и до
львицы. Своимъ материнскимъ сердцемъ она почуяла, что
левъ замка и есть ея потерянный львенокъ, и приказала
одному изъ оставшихся при ней сыновей итти на развѣдки
и узнать, нельзя ли добраться до Самсона и убѣдить его
вернуться къ своимъ.
И вотъ в ъ темную ночь левъ отправился къ замку.
Быстро промчался онъ черезъ пустыню, черезъ горы и лѣса
прямо къ пальмовой рощѣ, осторожно подошелъ къ стѣнѣ замка
и хотѣлъ уже взобраться на нее, какъ вдругъ сверху загремѣлъ страшный голосъ:
— Кто тамъ?
Тотчасъ же въ темнотѣ засверкали два большихъ горягцихъ глаза.
Голосъ, застав лявшій всѣхъ кругомъ трепетать отъ
ужаса, наполнилъ радостью сердце льва: то былъ родной
голосъ.

— Братъ,—воскликнулъ онъ,—если ты свободенъ, то сойди сюда виизъ; если же ты не свободенъ, я взберусь къ
тебѣ и освобожу тебя!
— Конечно, я не свободенъ,—гордо возразил'!» левъ со
стѣны;—но кто ты?
— 51 такой же левъ, какъ и ты. Я твой братъ, твоя плоть
и кровь. Я пришелъ, чтобы вернуть тебя матери, у которой люди похитили тебя, когда ты былъ еще маленькимъ,
и которая все время грустить о тебѣ.
— Ты лжешь!—закричалъ Самсонъ.—Я не левъ, я обитатель замка; мои братья—сыновья владѣльца замка, друпіхъ
братьевъ у меня нѣтъ. Убирайся, или тебѣ будетъ плохо!
В ъ дугаѣ льва, стоявшаго внизу у стѣны, закипѣла злоба:
— Какъ тебѣ не стыдно!—зарычалъ онъ.—Какой же ты
левъ! Ты трусливый слуга людей. Еще разъ спрашиваю
тебя: вернешься ли ты къ намъ, или мы навсегда откажемся
отъ тебя?
Самсонъ заревѣлъ, и эхо далекихъ горъ съ уясасомъ вторило ему:
— Прочь отсюда, если тебѣ дорога жизнь!
Громовой голосъ разбудилъ в с ѣ х ъ обитателей замка, собаки яростно рвались, въ комнатахъ слугъ и в ъ палатахъ
владѣльца все зашевелилось, зазвенѣло оружіе, заскрипѣли
двери. Левъ у стѣны услышалъ угрожающіе звуки и счелъ
за лучшее удалиться. Онъ поспѣшилъ черезъ лѣса и горы в ъ
пустыню къ своей матери и со о б щидъ ей о неудачиомъ исходѣ своего путешествія.
Львица в ъ глубокомъ волненіи выслушала его разсказъ.
— Я знаю теперь, что мое дитя живо. Это главное. Его
отчужденіе отъ насъ нисколько не удивительно. Злые, хитрые
люди отравили его молодой умъ. Нетрудно, однако, заставить
заговорить в ъ немъ голосъ крови. Ты, очевидно, не сумѣлъ
сдѣлать этого. Я сама пойду къ нему, уговорю его и вы
увидите, что я приведу къ вамъ вашего брата.

Какъ только наступила ночь, львица направилась къ замку.
Два сына и несколько друзей послѣдовали за ней въ нѣкоторомъ
отдаленіи, чтобы прійти ей на помощь въ случаѣ опасности.
В ъ ту ночь левъ замка еще болѣе зорко сторожилъ. Онъ
еще издали увидѣлъ ее и грозно зарычалъ прежде, чѣмъ
она достигла стѣнъ замка. Сердце львицы дрогнуло, когда она
услыхала голосъ своего сына: она узнала въ немъ годосъ отца.
— Сынъ мой, твоя мать пришла за тобою. Спустись внизъ.
дай мнѣ лизнуть тебя!
— Какой вздоръ ты болтаешь,—сухо возразить левъ.—Я
не знаю тебя. Я—Самсонъ, другъ людей, и у меня нѣтъ ничего
общаго съ такими животными, какъ ты. Если бы ты не была
женщиной, я иоказалъ бы тебѣ, что меня нельзя оскорблять
безнаказанно.
— Такъ-то ты говоришь съ матерью, которая столько лѣтъ
оплакивала тебя!
— Какой я тебѣ сынъ?—заревѣдъ Самсонъ.
— Неужели лее, ты отрекаешься отъ своей семьи,—простонала львица,—забываешь свое происхожденіе, стыдишься памяти
своего славнаго отца, умершаго за тебя. Ты отталкиваешь
свою мать и слулшшь людямъ, твоимъ злѣйшимъ врагамъ,
убійцамъ твоего отца!..
— Спустить собакъ! Оружіе! На врага!—вмѣсго отвѣта
зарычалъ Самсонъ.
Львица увидѣла, что всякія дальиѣйшія усилія ни к ъ
чему не поведутъ, и съ горечыо в ъ сердцѣ поплелась обратно
въ пустыню.
Утромъ владѣлецъ замка, какъ всегда, посадилъ льва на
цѣпь и сердито побранилъ его за прошлую ночь:
— Ты, вѣроятно, одурѣлъ. Двѣ иослѣднія ночи ты страшно
ревешь и не даешь намъ спать.
— Прости, хозяинъ,—смиренно сказалъ левъ;—къ замку
подходили злоумышленники—львы. И я исиолпялъ свою обязанность сторояса.

— Львы? — спросилъ хозяинъ и недовѣрчиво взглянулъ
въ глаза Самсона.
— Да,—отвѣчалъ левъ.—Я совѣтуго тебѣ немедленно предпринять охоту и уничтожить этихъ негодныхъ животныхъ.
Владѣлецъ замка вышелъ за ворота, внимательно осмотрѣлъ землю у стѣнъ замка и замѣтилъ свѣжіе слѣды львиІ І Ы Х Ъ лапъ. Онъ тотчасъ лее рѣшилъ ѣхать на охоту, созвалъ
своихъ людей. Они скоро собрались, спустили собакь и выѣхали со двора замка съ шумомъ, криками и лаемъ.
Самсонъ тщетно ждалъ своего освобожденія отъ цѣпи.
Когда владѣлецъ замка ироходплъ мимо него, онъ воскликпулъ:
— А я? Развѣ я не пойду съ вами?
— Мы идемъ на львовъ,—отвѣтилъ хозяинъ.
Потому-то я и хочу итти съ вами,—сказалъ Самсонъ.
Но вѣдь это твои кровные родные, и тебѣ можетъ быть
обидно?..
— Мои кровные? — обиженно замѣтилъ левъ. — Развѣ я
заслужилъ такой упрекъ? Развѣ я не твой? Что общаго у меня
съ львами? Прошу тебя, возьми меня на охоту. Ты пе должѳнъ
мнѣ отказывать.
— Изволь, если ты этого непремѣнно хочешь,—пробормот а в владѣлецъ замка и нерѣшительно снялъ цѣпь.
Самсонъ, почувствовавъ себя на свободѣ, радостно, большими прыжками бросился къ воротамъ и опередилъ всѣхъ.
Оиъ нетерпѣливо мчался по слѣдамъ львовъ, пока не нашелъ
ихъ. Тутъ онъ съ дикимъ ревомъ бросился впередъ, такъ что
ни охотники ни собаки не могли догнать его. Онъ одинъ,
могучимъ прыжкомъ, съ разинутой пастыо и съ неистовымъ
ревомъ очутился среди львовъ. Львы окружили его, напали
на него, сильными ударами лапъ повалили его на землю и
вонзили въ него свои зубы и когти. Его братья въ величайшемъ озлоблен іи кричали:
— Смерть предателю!

Но его мать не позволила имъ растерзать его, она заступилась за него и закричала:
— Не трогайте его, не трогайте!
Затѣмъ обратилась къ Самсону, который лежалъ съ
пѣной у пасти, обливаясь кровыо, и сказала ему:
— Вернись къ своимъ людямъ, если ты въ этомъ находить свое счастье. Я лишаюсь тебя сегодня во второй разъ.
Иди, иди!
И, не бросивъ на него ни одного взгляда, она побѣжала
прочь; остальные львы послѣдовали за ней, и всѣ быстро
скрылись за горами.
Тѣмъ временемъ свора собакъ настигла одиноко лежавшаго Самсона. Онѣ или дѣйствительно не узнали его или
притворились, что не узнали, и яростно напали на него. Самсонъ былъ обезсиленъ только что происшедшей схваткой со
львами; внезапное нападеніе его же товарищей но охотѣ такъ
огорчило его, что онъ не могъ пошевелиться, чтобы защитить себя. Мигомъ десять собакъ вцѣнились ему въ лапы,
шесть—въ хвостъ, восемъ—въ уши и пасть. Самсонъ исиустилъ жалобный вопль о помощи и умеръ отъ безчисленныхъ укусовъ собакъ. Мать издали услышала его предсмертный стонъ и немедленно вернулась къ нему па защиту. Но
спасти его она уже не мегла. Ее постигла участь сына.
Когда владѣлецъ замка подъѣхалъ къ тому мѣсту, онъ нашелъ льва и львицу уже мертвыми. Онъ отогналъ собакъ и
не даль имъ разорвать и испортить шкуры львовъ.
Изъ ихъ шкуръ, по приказанію владѣльца замка, сдѣлали
ковры. Когда в ъ замокъ съѣзжались гости, хозяинъ съ гордостью показывалъ драгоцѣннке ковры и разскагывалъ исторію льва, котораго онъ съ болішой опасностью для жизни
поймалъ, сдѣлалъ рабомъ и убилъ в ъ схваткѣ. Слушатели
удивлялись его храбрости и прославляли его доблестные
подвиги.

Сердечная нить.

В

ъ старомъ замкѣ на берегу моря жила молодая, красивая
королева. Она была богач ,і могущественнѣе всѣхъ королей. У иея было много большихъ кораблей, которые приво-,
зили ей со всѣхъ сторонъ всевозможныя богатства. У иея были
города и дворцы, поля и луга, моря и лѣса и все, чего только
душа хотѣла. На ея монетныхъ дворахъ чеканили деньги изъ
золота, добываемаго в ъ ея рудникахъ, ея мельницы мололи
пшеницу съ ея полей, въ печахъ жгли дрова изъ ея лѣсовъ.
Матеріи ея платьевъ были изъ шелка ея шелковичныхъ червей
и изъ шерсти ея овецъ. Если ей хотѣлось потѣшиться, в ъ ея
странѣ было много шутовъ, падь продѣлками которыхъ она
могла вдоволь смѣяться. Но она не была счастлива: у иея
не было дѣтей, хотя она была замужемъ уже иѣсколько
лѣтъ.
Проходили года за годами, и прекрасная молодая королева безъ дѣтей становилась все грустнѣе и мрачнѣе. Богатства не доставляли ей никакой радости. На всѣ сокровища,
которыя привозили ея корабли изъ самыхъ отдаленныхъ странъ,
она не хотѣла даже смотрѣть. Шуты, сколько ни старались, не
могли развеселить ей. Она заперлась во внутренней башнѣ и играла съ куклами, оставшимися у иея съ дѣтства. Королева раздевала и одѣвала ихъ, мыла и помадила, убаюкивала на своихъ
рукахъ и укладывала спать. Иногда она приказывала принести

къ себѣ маленькихъ грудныхъ дѣтей п также ласкала и
цѣловала ихъ и заливалась слезами, когда ихъ уносили обратно къ матеря мъ.
У королевы не было матери, а была только няня, умная и
добрая женщина. Однажды королева спросила ее:
Скажи, няня, развѣ аисты не прилетаютъ въ нашу
страну?
Конечно, прилетаютъ, прекрасная моя королева, -отвѣчала няня.—прилетаютъ каждый день и каждую ночь.
А почему же ни ѳдинъ изъ нихъ не залетаетъ ко
мнѣ вт> замокъ?
Какъ я ни стара, а этого я не знаю, дорогая моя королева.
А какъ ты думаешь, не поймать ли мнѣ одного изъ
нихъ, когда они пролетаютъ мимо замка?
Няня в ъ раздумьѣ покачала головой.
Не совѣтовала бы я тебѣ дѣлать это. Слышала я, будто
если испугаешь аиста, то онъ выпускает!» изъ клюва ребеночка, и ребеиочекъ до-смерти ушибается. Если это правда,
то не будетъ ребеночка ни у тебя ни у той матери, которой
онъ несъ его.
На это королева ничего не могла сказать. Однако она
продолжала думать, какъ бы ей насильно выхватить у аиста
ребенка, если онъ добровольно пе хочетъ принести ей. И вотъ
королева приказала своимъ охотпикамъ каждую ночь съ сѣтями
взлѣзать на крыши домовъ и башенъ, на вершины горъ, на верхушки деревьевъ, чтобы поймать ей аиста съ ребенкомъ, если
онъ будетъ пролетать мимо пихт». Имъ строго-настрого было
при этомъ приказано не пугать аистовъ, не дѣлать имъ вреда,
а в ъ особенности беречь дѣтей, которыхъ они несутъ.
Охотники исполняли приказаніе королевы. Они каждую
ночь взлѣзали на крыши домовъ и башенъ, на верхушки деревьевъ и вершины горъ. При лунномъ свѣтѣ они лшдѣли
много аистовъ, пролетавпшхъ мимо нихъ ст» крохотными

дѣтьми, но летѣди они не такъ близко, чтобъ можно было изловить ихъ сѣткой или рукой, и каждое утро охотникамъ приходилось спускаться съ пустыми руками. Королева была очень
недовольна ихъ неловкостью. Аисты же сердились на них']..
Они жаловались феѣ дѣтей, что в ъ царствѣ молодой королевы
имъ мѣшаютъ свободно летать, охотники разставляютъ сѣтн
для нихъ, и они боятся, что вотъ-вотъ уронятъ дѣтей, которыхъ носятъ в ъ своихъ клювахъ; да и дѣти часто пугаются
злыхъ охотниковъ и принимаются кричать, а имъ вредно кричать ночью на свѣжемъ воздухѣ,—они могуіъ простудиться.
Фея дѣтей выслушала жалобы своихъ аистовъ, наморщила
брови и рѣшила сама все это провѣрить. Когда зашло солнце,
она полетѣла вслѣдъ за аистами и во владѣиіяхъ прекрасной молодой королевы сама увидѣла на верхушкахъ самыхъ
высокихъ деревьевъ множество охотниковъ; они держали в ъ
рукахъ сѣти и подстерегали аистовъ. Фея быстро, какъ орлица,
налетѣла на одного изъ охотниковъ, схватила его руками за
оба плеча и страшпымъ голосомъ закричала:
— Злой человѣкъ, почему ты не оставляешь въ покот.
моихъ аистовъ?
Охотникъ такъ испугался, что, павѣрное, упалъ бы с ь дерева, если бы его не поддержша фея дѣтей. Оігь выпустилъ
изъ руісь сѣти и дрожащимъ голосомъ отвѣтилъ:
— Потому что миѣ такъ приказано.
Фея дѣтей стала разспрашивать охотника "и узнала, что
они дѣлаютъ это по приказанію королевы; королева очень
сердится на нихъ за то, что они, прокарауливъ всю ночь, возвращаются утромъ безъ аиста и безъ ребеночка.
Фея дѣтей велѣла испуганному охотнику немедленно спуститься съ дерева, итти домой и сказать всѣмъ своимъ товарищам!», чтобы они оставили аистовъ в ъ покоѣ, если дорожать
жизнью.
Охотникъ исиолнилъ ея приказаніе, а на другой день
утромъ вмѣсто ожидаемыхъ охотниковъ в ъ замокъ явилась

фея дѣтей, вошла в ъ комнату молодой королевы и, не поклонившись ей, строгимъ голосомъ сказала:
— Что это значитъ, что ты велѣла своимъ охотникамъ
ловить на лету аистовъ, которые носятъ дѣтей?
Королева съ удивленіемъ взглянула на незнакомую высокую женщину в ъ голубомъ платьѣ съ блестящими глазами и
съ маленькой кружевной косынкой на сѣдыхъ волосахъ и
величественно сказала.
— Вы, очевидно, не знаете, съ кѣмъ говорите; если бы
вы знали, вы не посмѣли бы...
- Это еще что такое!—прервала ее фен дѣтей.—Со мной
неумѣстно такое высокомѣріе. Я отлично знаю, что ты королева этой страны, но для меня нѣтъ королевъ. Я исполняю
самую священную обязанность. Мнѣ ввѣрена будущность человѣчества. Я забочусь объ его размноженіи. Я фея дѣтей, я
посылаю аистовъ къ матерямъ и запрещаю тебѣ...
Тутъ феѣ дѣтей пришлось замолчать. Королева, услыхавъ.
что передъ него фея дѣтей, забыла свою гордость, бросилась
къ ея ногамъ, стала обнимать ея колѣни и умолять ее:
Милая, добрая фея дѣтей, подарите мнѣ ребеночка.
Услышавъ ея мольбу, фея смягчилась, подняла ее и затѣмъ уже ласково сказала:
- Нѣтъ, милая королева, я не могу исполнить твоей
просьбы.
— Но почему же не можете, дорогая фея? Почему отказываете вы мнѣ въ счастьѣ, которое даете самой послѣдней
изъ моихъ подданныхъ?
Дѣти приносятъ не только счастье, по и отраданіе.
Я охотно готова страдать за нихъ, дорогая фея.
— Ты не знаешь, что берешь па себя, добрая, маленькая
королева. Ребенокъ часто болѣетъ, и тогда матери приходится
в ъ страшной тревогѣ проводить мучительныя ночи у его постели. Ребеиокъ можетъ умереть, а такое горе мать не забываетъ всю свою жизнь. Если же все пройдетъ благополучно и

ребенокъ вырастете, то онъ впослѣдствіи обзаведется
семьей и оставить мать нодъ старость лѣтъ одну.

своей

- Все это не страшить меня, дорогая фея. Подарите мнѣ
ребеночка, умоляю васъ. 51 буду ухаживать за нимъ, если оіп,
заболѣетъ; я не переживу его, если онъ умретъ; я буду радоваться его счастью, если онъ заведетъ свою семыо; только
подарите мнѣ ребеночка, милая, дорогая фея дѣтей.
Фея подошла къ королевѣ. долго и внимательно смотрѣла
на нее и, наконецъ, сказала:
— А и в ъ самомъ дѣлѣ, у тебя есть сердечная нить. Мнѣ
очень рѣдко приходилось находить эту нить у королевъ.
Что такое сердечная
любопытствомъ и страхомъ.

нить?—спросила

королева

съ

Фея взялась за что-то и поднесла і ъ глазамъ королеты
и королева съ удивленіемъ уьидѣла длинную нить, існкую
какъ самая тонкая паутина и какъ будто сдѣланную изъ золота. Она схватила ее, слегка дернула и вдругъ почувствовала
такую боль в ъ сердцѣ, что невольно вскрикнула. Она увидѣла, что нить эта выходила изъ ея груди, и спросила у феи
давно ли она у нея.
Она всегда была у тебя, — отвѣтила фея дѣтей, — но
ты не обращала па нее вниманія и потому не замѣчала ея.
Я пошлю тебѣ ребеночка, у котораго тоже будетъ сердечная
нить. Привяжи ее къ своей, и тогда никто и никогда не въ
силахъ будетъ в а с ь разлучить.
У королевы отъ радости полились слезы изъ глазъ, но
не успѣла она поблагодарить фею дѣтей, какъ та вылетѣла
въ окно и понеслась по воздуху, словно голубое облако.
Королева позвала свою няню и весело сказала ей. что и къ
ней прилетать аистъ съ ребеночкомъ.
В ъ замкѣ тотчасъ лее начались пригѳтовленія: сорокъ ловкихъ швей стали шить дѣтское бѣлье; двенадцать ювелиров!»
делали колыбель изъ золота, серебра и драгоцѣнныхъ камней;

изъ горной деревни вызвали молодую здоровую кормилицу. Скоро
все было готово, и королева со дня на день стала ^ ждать аиста.
Ждать пришлось недолго. IIa слѣдующій лее вечеръ, послѣ
иріѣзда кормилицы въ замокъ, въ окно башни кто-то постучался. ГІодбѣжали къ окну, открыли его, и в ъ одно мгновеніе
большой аистъ уронилъ в ъ протянутыя къ нему руки кормилицы малепькаго ребенка, а самъ исчезъ быстро, какъ стрѣла.
Кормилица иобѣжала съ ребенкомъ в ъ спальню королевы, которая съ радостью прижала ребенка къ груди и принялась
осыпать его безчисленными поцѣлуями.
Это была замѣчательно красивая маленькая дѣвочка, бѣлая и розовая, съ пухлыми ручонками и ножками, съ золотистобѣлокурыми волосами и голубыми глазами. Королева носпѣшила взглянуть и, действительно, увидѣла, что изъ ея груди
росла тонкая золотистая нить. Она казалась такой нѣжной,
что вотъ-вотъ порвется при малѣйшемъ дуновеніи, но в ъ действительности была очень прочной. Незамѣтно ото всѣхъ королева связала сердечную нить ребенка съ своей и почувствовала, какъ изъ малепькаго сердечка заструилась нѣжная
теплота. Она согрѣвала ея сердце и наполняла его блаженствомъ.
Съ т ѣ х ъ поръ прекрасная, молодая королева не разлучалась съ своей маленькой дѣвочкой. Она назвала ее Гильдой.
В ъ началѣ обѣ связанный сердечныя нити были такъ коротки,
что мать могла отходить отъ своего ребенка только па нѣсколько
шаговъ.
Гильда должна была всюду слѣдовать за королевой. Если кормилица съ ребенкомъ отставала, то королева чувствовала, Какъ что-то мучительно щемило ея сердце, она вскрикивала и останавливалась. Но по мѣрѣ того, какъ росъ ребепокъ,
вытягивалась и сердечная нить. Когда Гильда начала бѣгать,
нить эта была уже такъ велика, что дѣвочка могла прыгать
и рѣзвиться по всѣмъ комнатамъ замка, не причиняя никакой
боли королевѣ; в ъ два года она могла гулять по всему парку,
а в ъ пять лѣтъ длина сердечной нити позволяла ей уѣзжать
изъ замка на три часа на прогулку, не причиняя боли ни
ДЬдушквны сказка.

13

материнскому сердцу ни ея собственному. Дольше этого Гильда
не отлучалась, потому что, когда сердечная нить была слишкомъ натянута, сердце дочери начинало болѣть, и она спѣпшла
иоскорѣіі вернуться къ матери.
Однажды королева сидѣла у себя в ъ башнѣ, a Гильда съ
своей бывшей кормилицей гуляла по морскому берегу. Вдругъ
королева почувствовала такую боль в ъ сердцѣ, какую давно не
испытывала. Она вскрикнула и выбѣжала на балконъ, откуда
видно было все кругомъ: и дворцовый паркъ, и берегъ моря,
и самое море. Тамъ королева тотчасъ же увидѣла кормилицу,
которая съ страшнымъ крикомъ, ломая руки, бѣгала по берегу,
а по морю уплывалъ на всѣхъ парусахъ корабль морскихъ
разбойниковъ. Разбойники похитили принцессу Гильду.
Королева стала отчаянно звать своихъ адмираловъ и матросовъ. Когда они всѣ сбѣжались, она велѣла имъ тотчасъ же
снарядить самый лучшій военный корабль и отправиться въ
море. Поспѣшныя приготовленія заняли не много времени, по»
когда корабль снялся съ якоря, морскіе разбойники уже скрылись
изъ виду. Королева сама отправилась в ъ погоню на кораблѣ, и
все время пе отходила отъ рулевого; она ясно и мучительно
чувствовала, насколько натягивалась нить ея сердца, и могла
точно указывать направление, в ъ какомъ до.тженъ плыть корабль.
Военный корабль королевы былъ лучше и быстрѣе корабля
морскихъ разбойниковъ. Черезъ два часа они увидѣли судно
разбойниковъ. Королева приказала распустить всѣ паруса, и
корабль иоплылъ еще быстрѣе, шумно разсѣкая волны. Разстояніе сокращалось съ каждой минутой, сердечная нить
становилась все менѣе натянутой, боль сердца, уменьшалась,
и в ъ скоромь времени корабль морскихъ разбойниковъ былъ
уже такъ близокь, что королева могла разсмотрѣть Гильду:
дѣвочка сидѣла на налубѣ и горько плакала, а два разбойника
стерегли ее.
— Сдайтесь!—ирокричалъ имъ въ руноръ капитанъ по
приказанію королевы.—Сдайтесь и вы получите помилованіе.

Но морскіе разбойники продолжали плыть дальше. Когда
же. корабль королевы иодплылъ совсѣмъ близко къ нимъ,
морскіе разбойники бросили принцессу Гильду въ море. У
матросовъ вырвался крикъ ужаса. Толт.ко одна королева оставалась спокойна. Она стала у самаго борта корабля и дѣлала
руками какія-то движенія, какъ будто тянула что-то невидимое.
Матросы подумали, что королева колдуетъ, такъ какъ не
видали, что она тяиетъ къ себѣ; а она быстро и изо всѣхъ
си,ть тянула сердечную нить, и принцесса Гильда все ближе
подплывала къ кораблю. Когда она очутилась, наконецъ. у
самаго корабля, матросы вытащили ее изъ воды и передали
в ъ объятія матери. Потомъ они пустились еще силыіѣе преследовать корабль разбойниковъ, быстро догнали и утопили
его в ъ морѣ со всѣми людьми, чтобы избавить Побережье
владѣиій королевы отъ нападенія морскихъ разбойниковъ.
Королева вернулась съ своимъ спасеннымъ ребенкомъ въ
замокъ и устроила роскошный пиръ всѣмъ адмпраламъ, матросамгі> и солдатам'ь. Но принцесса Гильда заболѣла отъ пережитыхъ волненій й отъ холодной воды, в ъ которую ее бросили,
и слегла въ постель. Мать постоянно сидѣла около нея и
ухаживала за нею.
Однажды ночью королева заснула отъ усталости, и вотъ
смерть подкралась, чтобъ унести Гильду. Она уже протянула
было свою костлявую руку и хотѣла схватить маленькую
дѣвочку, но вдругъ увидѣла сердечную нить, которая тянулась отъ нея къ матери и при свѣтѣ ночника блистала золотомъ. Смерть смутилась, осторожно взяла сердечную нить и
старалась порвать ее. Но нить не поддавалась ея страшнымъ
усиліямъ, и когда смерть со злости дернула нить, то разбудила
и мать и дочь. Принцесса Гильда отъ ужаса спрятала голову
подъ подушку, а королева схватила свой тяжелый золотой
екипетръ. стоявшій въ углу, ударила имъ изъ всѣхъ силъ
смерть и закричала:
— Вонъ отсюда, чудовище! Убирайся вонъ!

Смерти приказано было схватить одну Гильду, но такъ
какъ она не могла взять ее безъ королевы, то заковыляла
вонъ, несолоно хлебавши. Королева же осыпала ее ударами,
такъ что смерть едва унесла свои кости и въ самомъ жалкомъ
видѣ исчезла во мракѣ ночи.
Гильда выздоровѣла.
Прошло нѣсколько лѣтъ, и Гильда стала прекрасной взрослой дѣвушкой. Старая няня королевы поговаривала уже о
томъ, что пора ее выдать замужъ. Однако королева и слышать не хотѣла объ этомъ и всегда говорила:
— Съ этимт, нечего торопиться. Да моя Гильда и сама
никогда не рѣщится оставить меня.
Но вотъ случилось такъ, что одинъ нринцъ изъ сосѣдней
страны пріѣхалъ в ъ замокъ королевы, увидѣлъ Гильду и,
очарованный ея красотой, воскликнулъ:
— Или эта милая принцесса будетъ моей женой или я
никогда ни на комъ пе женюсь!
Принцъ тоже очень понравился Гильдѣ, и когда онъ снросилъ ее, согласна ли она быть его женой, она отвѣчала:
— Да, согласна.
Тогда оба они явились къ королевѣ и просили ея согласия, но королева пришла в ъ ужасъ и сказала:
— Нѣтъ, этому браку никогда не бывать!
— Почему лее?—спросила Гильда, заливаясь слезами.
Мать прижала ее къ своей груди и кротко сказала:
— Не спрашивай почему; вѣрь мнѣ, что это невозможно.
Живи спокойно у меня. Ты нигдѣ не будешь счастливѣе, чѣмъ
здѣсь, у своей матери.
Однако Гильда думала иначе, и когда нринцъ сталь уговаривать ее бѣжать в ъ его королевство и тамъ выйти за него
замужъ, она согласилась. II вотъ въ темную ночь, когда королева спала, Гильда вышла съ принцемъ изъ замка, сѣла на его
коня и помчaласі/вмѣстѣ съ нимъ въ его королевство. Несколько часовъ проскакали они на рѣзвомъ конѣ, и раскаяніе не тер-

зало сердце Гильды. Но какъ ни длинна была сердечная нить,
псе же и она не была безконечна, и около полночи, когда они
почти уже приближались къ границѣ, нить натянулась и не
могла больше растягиваться. Гильда вдругъ почувствовала, какъ
больно сжалось и заныло ея сердце. Однако ея любовь къ принцу была такъ сильна, что она скрывала свои страданія, хотя
они съ каждымъ шагомъ коня становились все мучительнѣе.
Королева в ъ своемъ замкѣ тоже почувствовала подергиванія сердечной нити, проснулась и сразу догадалась, что ея
дочь убѣжала. Несмотря на страшную темноту ночи, она тотчасъ же пустилась на конѣ в ъ погоню за ней, такъ какъ боль
въ груди становилась все невыносимѣе. Королева мчалась,
какъ шквалъ, какъ молнія, и на разсвѣтѣ догнала ихъ; они
не могли такъ скоро ѣхать, кошо не легко было везти двоихъ.
— Стойте, стойте!—кричала имъ королева, и когда, наконецъ, поравнялась съ ними, то укоризненно сказала дочери:—
Гильда, и ты могла покинуть свою мать! Твоя мать никогда
не рѣшилась бы покинуть тебя.
Такт» ужъ водится на свѣтѣ,—замѣтилъ принцъ,—и мы
были увѣрены, что вы насъ простите, добрая королева.
Гильда соскочила съ лошади, бросилась на грудь матери
и тихо прошептала ей:
Сердце у меня сильно болѣло и меня мучительно тянуло къ тебѣ, но и съ принцемъ я не в ъ силахъ разстаться.
Королева нѣжно прижала ее къ груди и сказала:
- Мы обѣ не можемъ другъ съ другомъ разстаться. Ты
сама не захочешь, чтобы я покинула свое королевство и последовала за тобой. Такъ вернитесь же вы оба. Ты выйдешь
замужъ за принца, и онъ послѣ моей смерти станетъ королемъ моего царства.
Чутъ принцъ и Гильда радостно обнялись, поцѣловалн
руку доброй королевы и всѣ трое весело поѣхалн назадъ. ТІо
дорогѣ ихъ встрѣчали жители королевства и радостно приветствовали. а когда они вернулись въ замокъ, королева устроила

для двора и всѣхъ иоддашіыхъ празднества, иродолжавшіяся
цѣлыя три педѣлн. Затѣмъ сыграли свадьбу Гильды, и когда
принцесса в ъ подвѣнечпомъ платьѣ стояла в ъ церкви, она
обняла мать и прошептала ей на ухо:
— У меня будетъ мужъ, но съ тобой я никогда, никогда
не разстанусь.
И съ т ѣ х ъ поръ она, дѣйствительно, никогда не разставалась съ королевой, которую любила такъ же горячо, какъ
и въ дѣтствѣ, когда лежала на ея рукахъ. Сердечная пить
была такъ тонка, что никто, кромѣ королевы, не видѣлъ ея, и
такъ длинна, что принцесса Гильда никогда не чувствовала ея,
пока оставалась в ъ своемъ королевствѣ. Если лее Гильда
уѣзжала за границу, то мать ѣхала вмѣстѣ съ ней, и потому
она совсѣмъ не чувствовала сердечной нити.
Проходили годы, королева все болѣе старѣла и, наконецъ,
сдѣлалась такъ стара, что жизнь стала ей в ъ тягость. Королева сама позвала смерть, которую прогнала когда-то, и, когда
та со страхомъ явилась, сказала ей:
Охъ, смерть моя, теперь ты можешь взять меня, я готова.
— А сердечная нить?—спросила смерть.—Разорвать я ее
не могу, взять лее вмѣстѣ съ тобой принцессу мнѣ не велѣно.
Тутъ королева, уставшая жить, надумала обратиться къ феѣ
дѣтей. Она послѣ захода солнца пошла въ башню своего замка,
il когда мимо ноя полетѣли аисты, она попросила ихъ передать феѣ дѣтей, что очень хочетъ повидать ее.
Аисты, вернувшись, передали феѣ слова королевы, и на
слѣдующій день фея дѣтей явилась къ ней. Фея за все это
время нисколько ие перемѣнилась. Она оставалась нопрежнему
такой же высокой съ блестящими глазами и сѣдыми волосами,
въ голубомъ платьѣ и съ бѣлой наколкой на головѣ, а королева уже была не прежней красавицей, а хилой старушкой съ увядшимъ взоромъ и бѣлыми какъ сиѣгъ волосами.
Фея съ жалостью посмотрѣла на нее, погладила ея бѣлую голову и нѣжпо спросила:

— Чего же ты хочешь отъ меня, милая королева?
- Фея дѣтей,—слабымъ голосомъ проговорила королева,—
сердечная нить хорошо сослужила свою службу, по теперь пора
ее порвать. Только вы одна можете это сдѣлать. Пожалуйста, порвите ее, чтобъ смерть могла меня успокоить, я такъ устала жить.
— Дитя мое, — отвѣтила фея, — порвать сердечную пить
никто пе можетъ, ни я ни смерть; но тебѣ нечего объ этомъ
тревожиться. Иди на вѣчный покой и положись на меня. Твоя
дочь не умретъ отъ этого.
— Я вполнѣ полагаюсь на васъ, — сказала королева и
поцѣловала руку доброй феи.
Фея иоцѣловала ее в ъ лобъ, кивнула головой и исчезла.
Вт, полночь снова явилась смерть старой королевѣ и сказала:
— Все готово, ты можешь итти за мною.
На слѣдующсе утро королеву нашли мертвой в ъ ея постели. Принцесса Гильда стала теперь королевой. Она сильно
горевала по матери, по понемногу утѣшилась, какъ и всѣ
дѣти, когда они лишаются родителей. Но съ тѣхъ поръ она никогда не могла рѣшиться покинуть свое королевство. Каждый
разъ, когда она подъѣзжала къ границѣ, сердце ея начинало
мучительно болѣть и что-то тянуло ее къ мраморному памятнику на могилѣ матери, которую она часто посѣщала. Когда
же Гильда сама состарилась и тоже умерла, ее похоронили
рядомъ съ матерью, и золотая сердечная нить, незамѣчаемая
людьми, продолжала вѣчио связывать сердце умершей матери
с ъ еердцемъ умершей дочери.

Таинственное

В

королевство.

ъ одномъ большомъ приморскомъ городѣ рано утромъ,
послѣ бурной ночи, рабочіе гавани нашли на берегу совсѣмъ маленькую дѣвочку. Она лежала на пескѣ въ одной
мокрой рубашечкѣ и казалась мертвой. На нѣкоторомъ разстояніи отъ берега виднѣлась изъ воды верхушка мачты. Здѣсь,
очевидно, пошелъ ко дну корабль со всѣми пассажирами, и
волны выбросили на берегъ только эту маленькую дѣвочку.
Одииъ сострадательный рабочій взялъ ее, заверпулъ в ъ
свою куртку и быстро понесъ въ сосѣднюю будку таможен наго сторожа, гдѣ съ нея сняли мокрую рубашечку, положили
на нары и прикрыли одѣяломъ. Дѣвочка согрѣлась, открыла
глазки и начала плакать.
Всѣ въ будкѣ дивились красотѣ дѣвочки — ея хорошенькому розовому личику, ея болыиимъ голубымъ глазкамъ, ея
бѣлокурымъ шелковистымъ локонамъ. Рубашечка на ней была
изъ тончайшаго батиста съ вышитой на ней золотой коронкой.
Но и безъ этой коронки видно было, что дѣвочка была изъ
знатной семьи и что1 ее во время кораблекрушения море выбросило на чужеземный берегъ.
Плачъ ребенка сильно огорчалъ окружавшихъ его людей;
они не знали, чѣмъ ему помочь, не умѣли обходиться съ маленькими дѣтками и не имѣли подъ рукой ничего необходи-

маго. Y дѣвочки еще не всѣ зубы прорѣзались, и она едва
умѣла лепетать иѣеколько словъ на незнакомомъ языкѣ.
Мужчины посовѣтовались между собой и рѣшпли, что ребенокъ голодепъ и что прежде всего его нужно покормить и
одѣть. В ъ будкѣ нашлась только водка. Но по сосѣдству находилась изба матросовъ, гдѣ можно было добыть немного
молока и хлѣба. Дѣвочка охотно попила молока, покушала
хлѣба, утолила свой голодъ, перестала плакать и заснула.
Таможенный сторожъ долженъ былъ нести свою службу
и не могъ оставаться подлѣ спящей дѣвочки. Жалостливый
рабочій, который принесъ ребенка в ъ будку, также долженъ
былъ итти на работу: онъ былъ человѣкъ бѣдный и если бы
потерялъ рабочій день, то на слѣдующій день нечего было бы
ѣсть ни ему ни его домапшимъ.
Но ему жалко было оставить хорошенькую малютку одну.
Онъ сложить ея мокрую рубашечку, тщательно завернуть ее
в ъ свой синій носовой платокъ и епряталъ в ъ кармаиъ. Затѣмъ завернулъ маленькую дѣвочку в ъ одѣяло, которое даль
ему сторожъ, и попіелъ со своей драгоцѣнной ношей домой.
— До сихъ поръ ты мпѣ дарила дѣтей, — сказалъ онъ
женѣ, передавая дѣвочку,—а теперь я дарю тебѣ ребенка.
Жена съ удивленіемъ и безъ особенной радости взглянула
на подарокъ. Она находила, что ей довольно и своихъ пятерыхъ дѣтей. Но послѣ разсказа мужа о томъ. какъ онъ иашелъ ребенка, ея материнское сердце прониклось жалостью къ
маленькому найденышу, и она сказала:
— Что жъ, если у насъ есть возможность прокормить пятерыхъ дѣтей, то, я думаю, не объѣстъ насъ шестой ребенокъ,
найдется и для шестого. Оетавимъ пока у себя эту крошку.
Такъ маленькая дѣвочка поселилась в ъ семьѣ рабочаго.
В ъ слѣдующее же воскресенье рабочій отправился заявить
объ этомъ в ъ полицію. Полицейскій чиновникъ задумался
надъ тѣмъ, какое имя дать никому неизвѣстному ребенку и
рѣшилъ назвать дѣвочку Маргаритой Бельгеборнъ, что зна-

читъ „прирожденная красавица". Пріемному отцу приказали
тщательно хранить рубашечку съ вышитой на ней золотой
коронкой, такъ какъ эта рубашечка могла помочь найти
родствеі111иковъ ребенка.
В ъ ту бурную ночь погибло немало судовъ, и никакъ
нельзя было определить, на которомъ изъ нихъ находилась
дѣвочка. Никто ее не разыскивалъ; такъ и осталась она в ъ семьѣ
рабочаго и росла вмѣстѣ съ его дѣтьми. Рабочему трудно было
кормить свою семью. Маргарита часто голодала, если нищи
мало было для всѣхъ, то иногда ей ничего не доставалось.
ІІріемная мать была не злой женщиной, но нужда была
сильна, и ея собственныя дѣтн были ей ближе. Она пріютила ее
въ своемъ бѣдномъ жилищѣ, но не могла тратиться на нее:
для этого заработокъ мужа былъ слишкомъ малъ. Маргарита
спала на одной постели съ двумя младшими дѣтьми, который
тянули на себя узкое одѣяло, и дѣвочка, полуголая, мерзла в ъ
зимнія ночи и жалась къ своимъ пріемнымъ сестрамъ, чтобы
согрѣться о нихъ. Она переворачивалась съ боку на бокъ и
согрѣвала себѣ то правую, то лѣвую сторону; но это мѣшало
спать дочкѣ рабочаго, лежавшей съ ней рядомъ, и та отталкивала ее отъ себя ногой. Маргарита терпѣливо переносила
все это и только тихо про себя плакала; было темно и никто
ея не видѣлъ. Одѣвали ее в ъ обноски ея названныхъ сестеръ,
и она ходила босая в ъ рваныхъ, заплатаиныхъ безобразныхъ
платьяхъ. Несмотря на ея ужасную одежду, всѣ при взглядѣ
на нее замѣчали ея необыкновенную красоту. Ея босыя ножки,
загорѣлыя и запачканныя улнчною грязью, были какъ бы
изваяны талантливымъ скульпторомъ; ея личико было бѣлое
съ нѣжиымъ румянцемъ; ея болыиіе голубые глаза смотрѣли
кротко и мечтательно, ея шелковистые локоны сіяли какъ
солнечные лучи вокругъ ея хорошенькой головки. Г д ѣ бы она
ни шла, люди останавливались и смотрѣли ей вслѣдъ. Они
считали ее дѣвочкой изъ знатной семьи, которая по собственному капризу переодѣлась въ нищенскую одежду.

Вое это зам инали ея названный сестры и завидовали ей.
Опѣ все больше и больше давали ей чувствовать, что она
найденышъ и ѣстъ ихъ хлѣбъ изъ милости. Всѣ
онѣ
наперерывъ другъ нередъ другомъ приказывали ей, какъ служанкѣ, прислуживать имъ и требовали, чтобы она имъ повиновалась. Каждую недѣлю она должна была мыть и скрести
полъ, каждый день убирать комнату. Каждое утро она топила
печку и каждый вечеръ чистила обувь своимъ иріемпымъ родителям^ четыремі» названнымъ сестрамъ и брату. Когда въ
домѣ не бывало денегъ, Маргариту посылали въ лавки просить, чтобы отпустили ировизію въ долгъ, и ей приходилось
выслушивать тамъ брань, такъ какъ долги не платили.
Маргарита была всегда такъ плохо одѣта, что сосѣдки
жалѣли ее и дарили ей кто башмаки, кто кофту, кто нлатокъ,—словомъ, кто что могъ. Она часто голодала, и когда люди
видѣли это, то совали ей тайкомъ и в ъ лавкахъ и въ школѣ
хлѣба, колбасы, яблокъ и сыру. Она всегда была одинаково
кротка и привѣтлива, не шумѣла, не ссорилась, не говорила
грубостей, и за это сестры смѣялись надъ ней и в ъ насмѣшку
называли принцессой. Онѣ знали, что ее нашли в ъ тонкой рубашечкѣ съ вышитой коронкой; онѣ сами видѣли эту бѣлоснѣжную рубашечку, хотя рабочій бережно хранить ее въ сундукѣ, завернутую в ъ нѣсколько бумагъ и только иногда
очень рѣдко вынималъ ее, чтобы показать кому-нибудь изъ
зпакомыхь; они предполагали, что Маргарита—дочь богатыхъ, зиатцыхъ родителей, и сердились еще больше па нее,
заставляя принцессу подчиняться простымъ дѣтямъ рабочаго
H исполнять грубую работу.
Когда Маргарита подросла, она часто задумывалась надъ
своимъ происхожденіемъ; и во спѣ и наяву ее занимала мысль о
тайнѣ золотой вышитой коронки на ея рубашечкѣ. Ей страстно
хотѣлось видѣть и потрогать рубашечку руками, но она не
рѣшалась просить объ этомъ; ея нріемный отецъ уже однажды
грубо отказалі» eï'i и добавилъ:

— Не думай о ней; в ъ твоей головѣ и безъ того слигаком'ь много вздорныхъ мыслей.
Маргарита знала, гдѣ ее нашли и часто ходила на морской берегъ, садилась на песокъ. смотрѣла на море, на
то мѣсто, гдѣ потонулъ ея корабль и гдѣ, вѣроятно, на днѣ
покоились ея родители. Она сильно грустила и плакала.
Иногда ей хотѣлось броситься въ волны, погрузиться в ъ пучину къ своимъ, остаться около нихъ живой или мертвой и
никогда болѣе не возвращаться къ ниіцетѣ и мукамъ ея теперешней жизни. Ея не тянуло къ богатству и блеску, но ей
страстно хотѣлось материнской любви. Какъ безконечно дороги
объятія матери, ея поцѣлуи, ласки, какое счастье сознавать
себя родной дочерью! Такого наслажденія она никогда не испытывала въ семьѣ рабочаго и завидовала в ъ этомъ своимъ
названнымъ сестрамъ.
Четырнадцати лѣтъ ее отдали служить въ швейную мастерскую. Сначала ее заставляли тамъ шить мѣшки для кофе изъ
грубаго холста, но черезъ пѣсколько дней старшая мастерица
сказала ей:
Маргарита, эта работа слишкомъ груба для тебя, ты
можешь дѣлать что-нибудь получше,—и отдала ее, не спросивъ
согласія нріемныхъ родителей, въ модную мастерскую.
Маргаритѣ понравилась новая работа: тутъ дѣлали красивыя шляпы изъ тонкой соломы или тюля съ бархатомъ или
шелкомъ, лентами, цвѣтами и перьями, и она скоро научилась дѣлать это съ болыпимъ вкусомъ. Покупателышиамъ
показывали шляпы, примѣривая ихъ на Маргаритѣ, къ ней
все шло, a дорогія шляпы въ особенности; поэтому дамы охотно
покупали шляпы въ той мастерской. В ъ скоромь времени Маргарита начала получать уже хорошую плату и аккуратно
относила всѣ деньги своей пріемной матери, которая в ъ благодарность за это стала получше обходиться съ ной.
Маргарита любила оставаться наединѣ сама съ собой. Ея
сестры и товарки считали ее за это гордой и недружелюбно

относились къ ней, но опт, были къ ней несправедливы. Она
постоянно думала про себя, думала о вышитой золотой коронкѣ, о кораблѣ в ъ морской пучинѣ и о погибшихъ людяхъ.
В ъ воскресные и праздничные дни она или садилась в ъ углу
комнаты и предавалась своимъ думамъ или шла гулять одна,
большей частью, по морскому берегу, а иногда уходила в ъ
небольшой лѣсокъ недалеко отъ города. Окружающіе не безпокоились за нее и не скучали ио ней.
В ъ одно изъ воскресеній, вскорѣ послѣ Пасхи, Маргарита
отправилась одна погулять в ъ лѣсъ. Только что вошла она
в ъ лѣсъ, какъ увидала бѣлочку, весело игравшую на вершинѣ
дерева; бѣлочка прыгала съ вѣтки на вѣгку, посматривала
на дѣвушку своими блестящими глазками и затѣмъ перескакивала на слѣдующее дерево. Маргаритѣ понравилась бѣлочка
и она пошла за ней. Бѣлка перепрыгивала все дальше, дѣвушка шла за ней и, не замѣтивъ того, попала въ глушь лѣса,
гдѣ деревья росли плотной стѣной и гдѣ она никогда еще не
бывала. Тутъ бѣлка исчезла; дѣвушка напрасно искала ее глазами и не могла себѣ представить, куда она скрылась.
Разглядывая все кругомъ, Маргарита увидала у корня
высокаго бука пещеру, наполовину заросшую мхомъ и большими папоротниками. Она осторожно подошла, чтобы заглянуть
в ъ пещеру; вдругъ земля подъ ея ногами провалилась и
она съ крикомъ упала на дно пещеры. Маргарита закрыла
глаза и думала, что погибла. Но вотъ ей показалось, будто
она прильнула къ теплой груди и будто двѣ руки обпимаютъ
ее. Она раскрыла глаза и ѵвидѣла то, чего ей никогда и не
снилось.
Она стояла у порога громадной, высокой залы, великолѣпнѣе которой она никогда ничего не видѣла и не могла
себѣ представить. Стѣны были обтянуты бѣлой шелковой матеріей, безчисленныя люстры разливали кругомъ яркій и иріятный свѣтъ. Маргарита не знала, чему больше удивляться: громадными ли зеркаламъ, золоченымъ ли стульямъ съ шелковыми

бѣлымн еидѣньями, столамъ ли. украшеннымъ драгоценными
камнями, или же множеству людей въ сверкающихъ золотыхъ
одеждахъ и в ъ роскоиіныхъ платьяхъ.
У ней ие было времени разсмотрѣть все это внимательно.
Около нея стояла женщина высокаго роста, очень красивая,
въ бѣломъ шелковомъ платьѣ, затканпомъ серебромъ, и в ъ
вуалѣ, въ видѣ вѣнца приколотомъ къ золотистымъ волосамъ
и спускавшемся по спннѣ до самаго пола. Эта женщина обняла
Маргариту, взяла ее за руку и ввела в ъ залъ.
Какъ только Маргарита вошла в ъ залъ. раздалась музыка. Офицеръ большого роста скомандовал и, гвардейцы в ъ
блестящихъ мундирахъ выстроились въ два ряда, и Маргарита. держась за руку своей спутницы, прошла между ними
черезъ весь залъ къ золотому трону подъ пурпуровымъ
балдахиномъ на возвышеніи, обтянутомъ золотой матеріей.
Женщина въ бѣломъ движеніемъ руки пригласила ее сѣсть
на тронь. Маргарита сѣла, музыка смолкла; женщина взяла
со столика у трона платье, затканное серебромъ, надѣла его на
Маргариту, накинула ей на плечи голубой бархатный плащъ,
подбитый горностаемъ, и возложила ей на голову золотую корону съ брильянтами, величиною в ъ голубиное яйцо. Затѣмъ
она склонила передъ ней колѣпн и сказала голосомъ, звучавшимъ какъ серебряный колокольчикъ:
Королева, привѣтствую тебя в ь твоихъ чертогахъ.
Вслѣдъ за ней къ Маргаритѣ ст» низкими поклонами
стали подходить другія дамы в ъ богаты къ платьяхъ, за дамами
подходили мужчины в ъ раззолоченныхъ мундирахъ съ орденами il шпагами. Дамы цѣловали у ней руку, мужчины прикасались губами къ краю ея гориостаеваго плаща.
Но окончаиін церемоніи Маргарита шоиотомъ спросила
стоявшую у трона бѣлую даму:
— Кто я? Что все это значить?
-•- Ты в ъ своихъ чертогахъ, — отвѣтила дама. — и твой
вѣрноподданные счастливы, что могутъ принести тебѣ присягу.

Я ничего не понимаю, — сказала смущенная Маргарита.—Вы ошибаетесь, я бѣдная мастерица.
Нѣтъ, — отвѣчала бѣлая дама, — за кого тебя иринимаютъ тамъ на чужбинѣ, намъ все равно. Здѣсь же ты наша
молодая королева, и ты это сама всегда чувствовала.

Такъ золотая корона на моей рубашечкѣ...
— Есть знакъ твоего высокаго ироисхожденія.
Но объясните мнѣ: что все это значить... Кто вы...
Вѣлая дама сдѣлала знакъ рукой: гвардейцы, бряцая оружіемъ, отступили къ стѣнамъ, придворные составили передъ
трономъ полукругъ, дамы стали въ первомъ ряду, мужчины
позади нихъ, и среди глубокой тишины бѣлая дама сказала:
- Королева, я— фея. слуга твоего королевскаго рода; на
мнѣ лежитъ обязанность охранять всѣхъ івоихъ благородныхт>

родственников!». Не подумай, что я не старалась исполнить
своей обязанности но отношенію къ тебѣ. Но враги болѣе сильные, чѣмъ я, помѣшалн мнѣ сдѣлать это такъ, какъ я должна
была и хотѣла. Знай, ты дочь короля и королевы и ихъ законная наслѣдница. Вотъ портреты твоихъ родителей. Они
висятъ здѣсь на стѣнахъ и привѣтствуютъ вмѣстѣ съ нами
свою прекрасную наслѣдницу.
II фея указала на етЪну иозадп трона. Маргарита въ
вОлненіи обернулась и увидала направо и налѣво отъ трона
больше портреты, шображавшіе во; вест, ростъ красиваго мужчину въ корЬнѣ и корбловско.й xiahfiii и женщину поразительной красоты. При взгл^д^ па _пихъ дѣвушка начала горько
плакать, и весь дворъ зіірыдалъ ішѣстѣ' съ нейг! Когда рьгдаиія затихли, фея п р о д 4 і ^ л а :
.V
-,
— Десять лѣтъ TBoïf-отецъ царетвовалъ со славой, ійікъ
до него царствовалъ . pro л дѣдъ и' тридцать его предковъ.
Однажды король иолярнЬіхЪ £/гранъ объяви л ь ему безъ всякаго повода войну и вторгся в*{? пашу страну со своимъ войскомъ отвратительных^ карликовъ. Король иолярныхъ стлань—
великій волшебникъ; онъ повелѣваетъ бѣлыми медвѣдямй и
N

китами, можетъ но своему желанно нагонять убійственный
морозь, отъ котораго стынетъ воздухѣ; и изъ сѣвернаго сіянія вызывать молнію, смертоносную для всего живого. Наши
полки не могли противостоять его молніямъ и медвѣдямъ|,
а наши корабли — его морозу и китамъ. Онъ завоевалъ ваше
королевство. Твоимъ родителям!» оставалось одно — спасаться
бѣгствомъ на единственном'!» уцѣлѣвшемъ кораблѣ ci» тобой
и со всѣми придворными. Но злой волшебникь преслѣдовалъ
ихъ и на морѣ; оиъ нагналъ страшную бурю, корабль потонулъ и море поглотило всѣхъ, но мнѣ повелѣно было спасти
тебя. Такова печальная нсторія твоего королевскаго дома.
Фея замолкла, молчала и Маргарита, глубоко взволнованная всѣмъ, что видѣла и слышала. Немного успокоившись,
она спросила:

Что же будетъ дальше? Развѣ вы не вернете меня
снова в ъ мое королевство?
- Ахъ, это невозможно,—со вздохомъ отвѣтила фея.—
Насъ отдѣляютъ отъ него три моря и четыре обширшыхъ страны съ пограничными солдатами и крѣпостями, пять ледяныхъ
горъ, шесть зпойиыхъ пустынь и семь бурливыхъ П О Т О К О В ! , .
Если бы даже мы преодолѣли всѣ эти препятствія и достигли
твоего королевства, мы столкнулись бы съ королемъ полярныхъ страпь. il оігі, погубить бы тебя.
— Такъ я навсегда останусь здѣсъ? — робко спросила
Маргарита.
Фея вздохнула, вздохнули и всѣ придворные.
Маргарита пе знала, который часъ; ей казалось, что она
уже давно въ тронной залѣ, такъ какъ почувствовала голодъ.
Сначала она стыдилась чего-нибудь попросить ноѣсть, по голодъ становился все сильпѣе и она подумала: „Я королева,п могу приказывать".
Дорогая фея,—сказала она вслухъ,—не дадите ли вы
M пѣ чего-нибудь ноѣсть? Я очень голодна.
У насъ ничего нѣтъ королева, печально отвѣтила фея.
Нѣтъ ли кусочка хлѣба?
Нѣтъ ни кусочка хлѣба. Твои придворные и твоя гвардія не нуждаются в ъ иищѣ, твоя фея также.
З н а ч и т ь м н ѣ з д ѣ с ь придется умирать с ъ голоду.

Фея опустила глаза и молчала.
Если такъ, — грустно сказала Маргарита, -я должна
покинуть васъ.
Никто не отвѣчалъ ни слнва. Маргарита поднялась с ь трона
и медленно сошла по ступеиькамъ. Какъ только она коснулась
ногой каменнаго иола, затрубили трубы, раздалась команда,
гвардія замаршировала отъ стѣнъ зала къ еерединѣ, бряцая
оружіемъ, Ii стала в ъ два ряда. Музыка заиграла торжественный
королевскій маршъ, фея взяла Маргариту за руку, гофмаршалы съ бѣлыми жезлами пошли впереди, дамы съ д.тинДѣдуіикипы сказки.

•

14

ными шлейфами позади, и вся величественная процессія направилась къ выходу. Здѣсь всѣ остановились, фея выпустила
руку Маргариты и сдѣлала три глубокихъ поклона.
В ы всѣ прощаетесь со мной? — боязливо опросила
Маргарита.
— Мы должны,—отвѣчала фея.
— Какъ! Никто но иойдетъ со мной? П я одна вернусь
къ своимъ пріемнымъ родителямъ?
— Къ сожалѣнію, мы но можемь ничего сдѣлать, грустно
замѣтила фея.
Маргарита глубоко вздохнула и обняла фею, которая несколько разъ поцѣловала ее въ голову; дамы и мужчины
стали на колѣни и прикоснулись губами къ краю ея мантіи.
— Прощайте, -сказала дѣвушка со слезами па глазахъ
и направилась къ двери, которую открыли два гофмаршала.
— Прости, королева,—кротко сказала фоя и сияла съ ней
брильянтовую корону и драгоцѣниую голубую королевскую
мантію. подбитую горностаемъ.
ВІ.І ПЕ хотите даже оставить мнТ. знаков'ь моего королевскаго величія?
— Такъ велѣио, и мы повинуемся, отвѣчада фея, снимая
съ нея чудесное платье изъ серебра и шелка.
Маргарита снова очутилась въ жалкомъ нлатьѣ бѣдіюіі
мастерицы.
— Все великолѣпіе исчезло, — жаловалась она, — я ужъ
больше не королева, а только найденышъ, Маргарита Вельгеборнъ.
— Неправда, королева,—живо возразила фея.—Ты останешься королевой и никто не можетъ лишить тебя твоего прирожденная величія. Ты живешь непризнанной среди людей, но
когда ты захочешь явиться къ твоимъ вѣрноподданнымъ, тебт.
всегда будутъ оказаны всѣ королевскія почести и ты убѣдишься,
что для насъ ты всегда остаешься любимой и уважаемой королевой.

Маргарита еще не решалась переступить пороге двери.
Ей жаль было покинуть пышный двореце, сіяющій огнями.
Но другого выбора не было. Если она не хотела умереть с е
голоду, то должна была уйти. И она переступила пороге. В е
то же самое мгновепіе невидимая сила подхватила ее и вынесла паверхе. Маргарита стояла на краю пещеры, у громаднаго дерева, небо озарялост> вечерней зарей, и она увидела
на нижней вѣтке белку, которая весело перепрыгивая с ь
дерева на дерево, вывела ее изъ чащи.
Девушка вернулась домой, когда уже стемнело. Хотя
обыкновенно никто о пеіі не заботился, по на этоте разе ея
отсутствіе встревожило всѣхь, и пріемная мать строго спросила ее, г д е она пропадала. Маргарита сказала, что гуляла в ь
лѣсу H кротко извинилась. Она думала о томе, что она королева, и в е душе смеялась надъ бедной женщиной, которая не
знала этого и была с е пей такъ груба. Она вспоминала тронную
залу, свою свиту, гвардейцеве, брильянтовую корону, и ее теперь
даже забавляло то. что она, королева, находится въ бедной
комнате рабочаго, садится ужинать за столъ, непокрытый
скатертью, е с т ь разопрѣтый горохе, кислую капусту и черный хлѣбе сь водой, а после ужина ложится спать на мѣшокъ съ соломой, на которомъ она спала одна какъ только
начала зарабатывать деньги.
Съ т е х е поре, какъ Маргарита узнала тайну своего происхожденія, въ ней произошла большая перемѣна, которую
замѣтили даже ея пріемпые родители, не обраіцавшіе на нее
никакого впимапія. Она стала еще тише и молчаливее, а по
отношенію к е другимъ еще болѣе доброй и предупредительной,
чего еовоѣмъ нельзя было сказать объ ея названпыхъ сестрахь.
Ея кротость и незлобивость сначала сердила домашнихъ, они
считали это за жеманство и на каждое ласковое слово Маргариты отвечали насмешкой или грубостью. Такое обращеніе не
сердило Маргариту, она оставалась такой же кроткой и доброй,
a окрѵжающіе начали все больше сторониться и даже какъ
14*

будто опасаться оя. В ъ мастерской работницы п заказчицы
также обратили шіимапіе па иоведеиіе Маргариты. Дамы отчасти в ъ шутку, отчасти серьезно говорили хозяйкѣ мастерской,
что въ ея продавищцѣ естт. что-то благородное, такъ что даже
неловко просить ея услугъ.
Вт» свободные часы Маргарита уходила теперь уже не на
морской берегъ, гдѣ ее нашли маленькимъ ребенкомъ, а въ
лѣсъ къ старому буку. Тамъ она садилась на край пещеры,
прикрытый мохомъ и папоротниками, закрывала глаза и медленно опускалась. Она уже знала, что двѣ нѣжнын руки бережно подхватятъ ее. А тамъ каждый разъ при ея появленіи
раздавался торжественный королевскій маршъ и начиналось
ликованіе встрѣчавшихъ се придворныхъ. В ъ роскошной одеждѣ.
съ брильянтовой короной на головѣ она часа два-три сидѣла
среди своихъ поддапыхъ на золотомъ тронѣ. Фея разсказывала ей обо всемъ, что ее интересовало. Прежде всего Маргарита
разспрашивала о своихъ родителяхъ, в ъ особенности о матери,
принцессѣ царства лебедей; затѣмъ о своихъ иредкахъ, о своей
страиѣ, о своемъ народѣ, его нравахъ и обычаяхъ. Придворным
дамы пѣли ей старинныя пѣсни |о подвигахъ ея иредковъ, объ
ихъ мудромъ управленіи въ мирное время и геройскихъ подвигахъ па войнѣ. Ученые камергеры разеказывалн ей исторію ея
страны, показывали ей куколъ в ъ національныхъ платьяхъ и
картины дворца ея иредковъ, замковъ, городовъ и красивыхъ
видовъ ея страны. И послѣ всего этого Маргарича такъ ясно
представляла себѣ свою родину, какъ будто всегда жила там'ь
и не знала ничего другого. И ей улсе не было грустно покидать тронный залъ и возвращаться въ городъ бѣдной модисткой. Душой она всегда жила в ъ своемъ подземномъ королевстве. В ъ воскресные и праздничные дни Маргарита была
признанной королевой в ъ своемъ дворцѣ, а будни терпѣливо
проводила среди бѣдпыхъ жалкихъ людей, какъ равная имъ.
Ея иріемиые родители, замѣтили, наконець. что она уходила отъ нихъ каждое воскресенье сейчасъ же иослѣ обѣда и

возвращалась поздно вечеромъ съ какимъ-то особеппымъ сіяющимъ выраженіѳмъ на лицѣ. ІІазвашіыя сестры Маргариты
стали шушукаться, шептаться и высказывать разныя нелестный
предположенія на ея счетъ. Онѣ хотѣли во что бы то ни стало
проникнуть въ тайну ея одинокихъ прогулокъ, а ея названный
братъ задумалъ незамѣтно нрослѣдить за ней.
И вотъ въ ближайшее воскресенье онъ пошелъ потихоньку
за пей и, слѣдуя па нѣкоторомъ разстояиіи отъ нея, дошелъ до
подземелья у корней стараго бука. Но онъ но замѣтилъ бѣлочки.
перепрыгивавшей съ дерева па дерево: его глаза были все
время устремлены на Маргариту. Вдругъ дѣвушка исчезла изъ
его глазъ; онъ иодошелъ ближе ісъ старому буку и увидѣлъ
подземный ходъ, прикрытый мохомъ и иапоротникомъ. Мальчикъ пе сомнѣвался, что Маргарита провалилась в ъ подземелье,
но сначала пе счелъ пужпымъ послѣдовать за пей. Онъ сѣлъ
па мохъ и сталъ ждать. Прошелъ часъ, другой, но никто не
появлялся. Онъ соскучился и, набравшись мужества, пачалъ
осторожно спускаться въ темную яму. Стѣны были очень отвѣсны, мохъ и трава, за которые онъ цѣплялся, оборвались, и
онъ съ шумомъ упалъ на дно подземелья, осыпаемый градомъ камней и земли.
Весь въ грязи, съ синяками на всемъ тѣлѣ, в ъ разорваномъ илатьѣ онъ подлетѣлъ къ двери, которая открылась
отъ толчка, и вкатился па середину троннаго зала. Офицеръ
гвардіи поснѣшилъ in» нему и приказалъ солдатамъ схватить
пришельца. Но Маргарита, узнавшая мальчика, громко крикнула:
— Стойте!
Гофмаршалъ заявилъ, что пришелецъ заслуживает!» смерти.
Но Маргарита настаивала на своемъ.
— Ни одинъ волосъ с ь его головы не долженъ упасть!
Повинуйтесь своей королевѣ!
И затѣмъ, обратившись къ перепуганному до-смерти мальчику, она сказала:

- Ты выслѣдилъ меня, и это, конечно, слишком :» большая
дерзость съ твоей стороны. Но на этотъ разъ я тебя прощаю.
Смотри не дѣлай этого в ъ другой разъ: моя гвардія тогда
уже не выпустить тебя.
Маргарита дала знакъ феѣ, та отдала приказаніе офицеру,
стража схватила мальчика, вытащила его изъ зала и выбросила за дверь. Несчастный началъ съ трудомъ карабкаться паверхъ но отвѣсной стѣнѣ, не имѣвшой пикакихъ выступовъ.
за которые онъ могъ бы ухватиться, и все сползалъ внизъ.
Наконецъ фея сжалилась иадъ нимъ и подняла ураганъ, который подхватилъ мальчика и выброеилъ его иаверхъ.
Придя въ себя, онъ поплелся домой, нѣсколько разъ сбиваясь в ъ лѣсу съ дороги и только съ наступленіемъ сумерекъ
поиалъ па настоящую дорогу. Маргарита вернулась домой
гораздо раньше его; ей хотѣлось знать, что онъ станетъ раз,
сказывать своей семьѣ.
Увидѣвъ ее, о т » только ухмыльнулся и не сказалъ ни
слова. Быть-можетъ, оіп» не хотѣлъ ничего говорить в ъ ея
присутствіи. Его мать замѣтнла, однако, его испачканное и
разорванное платье и кровавые рубцы на рукахъ.
- Что съ тобой?—спросила она, всплеснувъ руками.—Что
ты дѣлалъ? Ужъ не дрался ли ты?
- Нѣтъ,—мрачно отвѣчалъ опт»,—во всемъ виновата наша
милая Маргарита и ея странный вкусъ. Мпѣ хотѣлост» посмотрѣть, куда она бѣгаетъ. Теперь я знаю. Она ходить въ лѣсъ
и спускается тамъ в ъ глубокую яму, которая ведетъ в ъ подземелье. Я выслѣдилъ ее, прыгпулъ за нею, по она, повидимому, ловчѣе меня. Мнѣ плохо пришлось. Я едва не переломалъ себѣ рукъ и ногъ. Подземелье темное, холодное и сырое.
Маргарита тамъ ходить взадъ и впередъ и громко сама съ собою разговаривает'!». Я думаю, она разыгрываетъ комедію, в ъ которой воображаетъ себя-принцессой или королевой. Будь спокойна, Маргарита, я не стану тебѣ мѣшать въ твоихъ глуиостяхъ.
— Такъ будетъ лучше,—отвѣтила дѣвушка, кротко улыбаясь.

Мальчикь. значить, не вида ть ни великолѣинаго зала, ни
ея придворнаго штата, ни трона, ни ея королевской одежды.
И она была очень довольна этимъ, такъ какъ не хотѣла чтобы люди, среди которых!, она была бт.дной мастерицей. знали
об'ь ея королевскомъ происхождении
Однако в ъ ея отсутствіе мальчики разсказывалъ оовсѣмъ
другое:
• Маргарита, очевидно, немного помъшаиа: я слышал!.,
какъ она въ подземельѣ говорила сама с ь собой, будто она
королева, будто у иея есть гвардія и тому подобное.
ІІріемная мать рѣшила, что все это происходить изъ-за
золотой коронки на ея дѣтской рубашечкѣ; по такъ какъ ея
ломѣшательство, по мпѣнію всѣхъ, было безвредно, то рѣшилп
не обращать вппмапія на ея странности.
Такъ прожила Маргарита иѣсколько лѣтъ: въ будни она
была простой мастерицей, а в ъ праздники—великой королевой;
и ее нисколько не огорчало, что ея происхожденіе никому не
бт.тло извѣстно.
Когда ей исполнился двадцать одинъ годъ, одинъ прекрасный юноша, пе разъ встрѣчавшій ее по дорогѣ в ъ мастерскую и на котораго она не обращала вниманія, подошелъ къ
ней какъ-то на улицѣ, прпподнялъ шляпу и сказалъ:
— Мнѣ хотѣлось бы сказать вамъ нѣсколько словъ.
Маргарита покраснѣла.
— Я васъ пе знаю, оставьте меня,—строго замѣтнла она
и пошла дальше.
Юноша остановился и съ огорченіемъ смотрѣлъ ей вслѣдъ.
Маргарита сама все время в ъ мастерской думала о немъ, и
хотя его желаніе заговорить съ ней на улицѣ оскорбило ее,
все же ей очень хотѣлось знать, что онъ собирался сказать
ей. Когда въ полдень Маргарита вернулась домой обѣдать, она
сильно смутилась, увидѣвъ юношу у своей пріемной матери.
В ъ нерѣшительности она остановилась у порога. Пріемная мать
подозвала ее, а юноша почтительно всталъ со стула.

— Подойди же, Маргарита. Господин !, не укусить тебя. У
него честныя намѣренія.
—• Я знаю васъ уже много мѣсяцевъ,—заговорилъ юноша.Я каждый день ходилъ вслѣдъ за вами, по вы этого не
замѣчали. Я позволилъ себѣ остановить васъ, такъ какъ
считалъ это самымъ простымъ дѣломъ. Но вы были в ъ правѣ
оттолкнуть меня. Мой поступокъ былъ неприличенъ. Mut.
слѣдовало бы начать съ того, о чемъ я догадался только
впослѣдствіи,—представиться сначала вашимъ родителямъ.
— Но чего вы хотите?—спросила озадаченная Маргарита.
— Я люблю васъ, Маргарита, и хочу на васъ жениться.
Согласны ли вы?
У дѣвушки сильно забилось сердце, и она в ъ смущѳніи
опустила глаза.
— Я не могу такъ скоро рѣшить,—отвѣчала она:—я васъ
совсѣмъ не знаю...
— Не отказывай, Маргарита,—вступилась пріемная мать.—
Этотъ господинъ хорошій человѣкъ и поэтъ.
— Вы поэтъ?!—воскликнула Маргарита съ любойытствомъ.
— Право, не знаю,—отвѣтилъ скромно юноша.—Я пишу
стихи, ихъ печатают*!.; люди охотно покупаютъ ихъ и увѣряютъ меня, что послѣ чтенія моихъ стиховъ жизнь кажется
имъ легче и міръ прекраснѣе.
Маргарита задумалась и ничего не отвѣчала. Поэтъ вынулъ
изъ кармана своего пальто книжку и предложилъ ее дѣвушкѣ.
— Пожалуйста, возьмите эту книжечку отъ меня. В ъ ней
мои стихотворенія. Пусть они говорятъ вамъ за меня, и позвольте мнѣ завтра прійти за отвѣтомъ.
Поэтъ вѣжливо раскланялся и ушелъ.
ІІріемная мать Маргариты стала убѣждать ее принять нредложеніе молодого человѣка, говорила, что ей глупо отказываться отъ своего счастья, такъ какъ впереди у нея ничего
пѣтъ. Маргарита отвѣтила, что это слишкомъ важный вопрос/!,,
который нужно обсудить, и, забравшись в ъ уголъ, принялась

читать подаренные ей стихи. Въ нихъ коспѣвалась весна,
свѣтъ солнца, благоуханіе цвѣтовъ, трели соловья, люди, любящее другъ друга, друзья, вѣриые какъ въ радости, такъ
и въ горѣ, и все великое и благородное, составляющее счастье
добрыхъ людей. Читая эти стихи, Маргарита вспоминала старинныя пѣсни ея придворныхъ иѣвцов'ь и мудрыя слова феи.
Па глазахъ у нея появились слезы, и она подъ конецъ едва
различала буквы. Все послѣобѣденпое время она только думала о поэтѣ, и почыо долго не могла уснуть.
IIa слѣдующее утро
оставили вдвоемъ.

поэтъ пришелъ за отвѣтомъ. Ихъ

— Я прочла ваши стихи,—сказала Маргарита,—и они мнѣ
очень понравились. Вы настоящій поэтъ. Но знаете ли вы, кто я?
Вы прекраснѣйшая, очарователыіѣйшая дѣвушка, —
сказалъ поэтъ.—Если вы согласитесь стать моей женою, я
буду самымъ счастливымъ человѣкомъ на землѣ и вѣчно буду
восиѣвать свое счастье.
— Вѣдь я найденЫІІІЪ, и никто не знаетъ, кто были мои
родители,—сказала Маргарита.
— Кто бы ии были ваши родители, вы остаетесь все та же.
— Я—бѣдная работница и ничего не имѣю, кромѣ моей
будничной одежды.
— В ы сами такое сокровище, которое дороже золота всего
міра. Мы оба стапемъ работать и не будемъ нуждаться ни
в ъ чемъ пеобходимомъ.
— Дайте мыѣ еще немного подумать,—попросила Маргарита.—Такое важное дѣло нельзя сразу рѣшить.
— Это вѣрно,—отвѣтилъ поэтъ.—Но могу ли я пока видѣться съ вами каждый день?
— Можете,—сказала дѣвушка.
Поэтъ поцѣловалъ ея руку и протянулъ ей тетрадку съ
новыми стихотворениями, которыя оігь наканунѣ написалъ
для нея. Это были его лучшія стихотворенія.

Въ дуигГ. Маргариты боролись дна противоположных!»
чувства. Поэтъ правился ой, и ей хотѣлось стать его женой.
Но она пе могла ничего обѣщать ему. не і юсовѣтовав шись с ь
•феей, своимъ единственны мъ другомъ въ цѣломъ мірѣ и не открывъ поэту своей тайны. Поэтому она, не дожидаясь воскресенья,
вт» тотъ же день побѣжала въ лѣсъ, даже по спросивъ нозволепія въ мастерской. Она такъ спѣшила, что ни разу пе
оглянулась и пе замѣтила за собой влюбленнаго поэта, который по своему обыкновенно шелъ за нею. Поэтъ быль
очень удивленъ: дѣвушка пошла не в ъ мастерскую, а быстро
направилась в ъ другую сторону. Ему захотѣлось узнать, куда
<»на отправилась. Опт» слѣдовалъ за ней до самаго подземелья,
нрикрытаго мхом'ь и папоротниками, гдѣ Маргарита вдругь
исчезла. Поэтъ подумалъ, что она нечаянно провалилась, громко
вскрикнулъ отъ ужаса, подбѣжалъ, прыгнулъ въ яму, но, къ
<-частью, не ушибся. ГІередъ нимъ в ъ темнотѣ показалась
раззолоченная створчатая дверь, а въ глубинѣ раздавалось бряцаніе оружія и звучала торжественная музыка. Поэтъ
рѣшительно открылъ дверь и очутился въ тронномъ залѣ, среди
придвориыхъ, в ъ тотъ самый моментъ, когда Маргарита только
что сѣла на тронъ и фея надѣвала
па нее королевскія
одежды и корону. Юноша, не обращая ни на кого впиманія,
бросился къ ступеням !» тропа и преклонить колѣна.
Маргарита смутилась при видѣ поэта. Гвардейцы бросились и хотѣли схватить чужеземца, по Маргарита остановила
ихъ. Она сошла по ступенькамъ трона и сама подняла
поэта. Онъ не осмѣливался смотрѣть на нее и тихо
сказалъ:
— Я всегда подозрѣвалъ, что вы—королева. Будьте милостивы, простите меня за мою дерзость, простите, что я осмѣлился полюбить васъ.
— Такъ, вы видите мой тронъ и мою корону, мой тронный задъ и моихъ придвориыхъ?—спросила Маргарита.
Поэтъ съ удивленіемъ посмотрѣлъ на нее и отвѣтилъ:

Конечно, нее это великолѣиіе хотя и ослѣппло меня,
по я прекрасно вижу все.
Маргарита обернулась къ феѣ;
Этотъ юноша—поэтъ, онъ хочетъ на мнѣ жениться.
Что ты мнѣ посовѣтуешь?
Королева,—отвѣтила фея, опт» изъ прекрасной семьи.
.V него орлппыя очи, которыя видятъ все скрытое отъ глазъ другихъ. Онъ благородный человѣкъ, онъ — поэтъ. Если ты его
любишь такъ же, какъ онъ тебя, выходи за него замужъ.
Маргарита покраснѣла и опустила глаза. Фея взяла ея
руку и соединила ее съ рукой поэта; придворные привѣтствовали ихъ громомъ восклицаній, музыка заиграла торжественный маршъ, и портреты короля и королевы по обѣимъ сторонамъ трона засіяли чудесш.імт» свѣтомъ. Гофмаршалъ склонилъ колѣнп передт» поэтомъ и сказалъ:
Бы обручились съ нашей королевой и стали теперь
пашимъ королемъ; мг>т воздадимъ вамъ королевскія почести.
Оігі» тихо отдалъ ириказапіе пажу. Придворные тотчас ь
же принесли на красныхъ подушкахъ вышитую золотомт»
одежду, орденскую .тенту, шпагу и золотыя шпоры; все это
они положили передъ тропомъ.
Не хотите ли вы надѣть все это на себя? — улыбаясь
спросила Маргарита.
Я не осмѣливаюсь... слишкомъ велика честь... — пробормоталъ поэтъ в ъ смущеніи.—Королева... дорогая Маргарита...
если вы хотите подарить мнѣ величайшее счастье... если я
вашъ жепихъ... то рѣшаюсь просить...
• О чемъ?-—ласково спросила Маргарита.
• Велите вашимъ придворпымъ удалиться... останемся
на минуту одни... чтобы я могъ в ъ первый разъ обнять васъ,
какъ мою невѣсту.
Свита не можетъ оставить своей королевы, — сказала
Маргарита; — уйдемте отсюда.

Она встала, пошла нодъ руку съ женихомъ среди обычныхъ почестей, отдала феѣ свое королевское одѣяніѳ и в ъ
бдно мгновеніе очутилась съ поэтомъ у входа въ подземелье.
Здѣсь подъ гаумъ стараго бука на глазахъ вѣрной бѣлочки
она бросилась къ нему на грудь, и они обмѣнялись первымъ
подѣлуемъ.
Поэтъ былъ ошеломленъ всѣмъ видѣннымъ и передки тымъ, но пе хотѣлъ разспрашивать свою невѣсту. Маргарита
угадала его мысли и на обратномъ пути сама рассказала ему
все. Она просила его только молчать, такъ какъ, если онъ
кому-нибудь скажетъ объ этомъ, то надъ нимъ будутъ смѣяться.
Обрученіе отпраздновали у пріемныхъ родителей. Бскорѣ
сыграли и свадьбу. Отпраздновали ее и в ъ бѣдной квартирѣ
рабочаго и в ъ таинственномъ
подземномъ
королевствѣ.
Маргарита оставила мастерскую и сама открыла свое модное
заведеніе; счастливый поэтъ писалъ прекраснѣйшія стихотвореиія и вскорѣ сталъ нзвѣстеиъ. В ъ первый годъ брака они
часто ходили в ъ лѣсъ, и спускались въ тронный залъ; молодой супругъ паходилъ в ъ этомъ большое удовольсгвіе, и
каждый разъ садился в ъ королевскомъ облаченіи на золотой
тронъ рядомъ со своей царственной супругой.
Черезъ годъ аистъ прннесъ имъ малютку. Маргарита
иѣсколько недѣль не могла выходить изъ дому, а поэтъ не
зналъ, примутъ ли его одного въ подземельѣ. Поэтому за все
это время они ни разу пе были тамъ. Черезъ мѣсяцъ Маргарита надѣла на своего крошку батистовую рубашечку съ вышитой на ней золотой коронкой, которую ей на свадьбѣ вручилъ
пріемный отецъ, и вмѣстѣ съ поэтомъ понесла ребенка в ъ подземное царство, чтобы представить его своимъ придворнымъ.
Тамъ ихъ нривѣтствовали громкимъ ликованіемъ и радостными
возгласами. Фея взяла ребенка на руки, ласкала его и шептала
ему горячія пожеланія счастья. Когда всѣ успокоились, Маргарита серьезно сказала:
— Благородные дамы и кавалеры! вы видите пасъ въ

послѣдній разъ. Моя работа, мое дитя и мой мужъ займутъ
нее мое время и у меня не останется свободныхъ часовъ, которые я могла бы проводить съ вами. Я тронута вашей вѣрностыо, по она пе можетъ принести мнѣ никакой пользы в ъ
жизни. Возвращайтесь иазадъ в ъ наше королевство, помиритесь
съ королемъ полярныхъ страиъ и вѣчио помните обо мнѣ,
какъ и я буду всегда помнить о васъ. А теперь прощайте.
Кавалеры и дамы упали на колѣии. Всѣ рыдали. Даже
изъ глазъ стараго гвардейца-великана потекли свѣтлыя слезы.
Фея тихо плакала, обнимала Маргариту и пе хотѣла съ ней
разстатьсн. Маргарита кротко освободилась, снова взяла къ
себѣ на руки своего малютку, нѣжно пожала всѣмъ' 'руки и
медленно направилась къ двери. Она бросила послѣдній взглядъ
на придворныхъ,1 на весь залъ, на свою корону и одежду, в ъ
нослѣдній разъ поцѣловала старую фею и затѣмъ в ъ одно
мгновеніе перенеслась наверхъ, къ корню стараго бука.
У стараго дерева Маргарита печально сказала своему мужу:
— Жертва принесена. Прощай навсегда мое королевское
величіе.
Нѣтъ, отвѣчалъ іюэтъ, ставь передъ ней на кольни. Для меня ты все та же королева, какъ была и раньше,
прежде чѣмъ предстала передо мной въ своемъ величіи. Для
наш ихъ дѣтей ты—-королева теперь и будешь королевой всегда.
Такъ и случилось. Поэтъ добился лавровъ. Они жили
счастливо и богато, имѣли много дѣтей, воспитали изъ нихъ
отличныхъ гражданъ и внушили имъ, что они должны быть
добрыми и разумными. ІІп одинъ изъ ихъ дѣтей пе сталь
королемъ, но зато всѣ были хорошими гражданами. И благодарный городт» черезъ много лѣтъ послѣ смерти Маргариты
воздвигь памятникъ на томъ мѣстѣ морского берега, гдѣ нѣкогда найдена была малютка Маргарита Бельгеборнъ.

Ü

В ъ плѣну у цвѣтовъ.

О

дин ь студентъ пустился лѣтомъ путешествоваті. но Швейцаріи. Проводилъ онъ время большею частью въ горах ь,
г д ѣ смѣло и ловко взбирался по самымъ крутымъ утосамъ, но
особенно любилъ выСокія снѣжныя вершішы. Онъ бььть добрыми юношей, хотя за нимъ водился крупный недостаток!..
Oui. пе щадилъ звѣрей и растеній, который радуются жизни
такъ же, какъ и мы, и не дѣлаютъ никакого вреда человѣку.
Это было очень странно; онъ былъ сыномъ лѣсничаго, а жители лѣса особенно близко принимают» къ сердцу все живое,
все, что цвѣтетъ, бѣгаетъ, летаетъ; они не любятъ изъ растеНІЙ ТОЛЬКО ЯДОВПТЫе Г р и б Ы ,

а

ИЗЪ

ЖИВОТНЫХЪ—ТОЛЬКО

ХИЩ-

Н Ы Х ! » звѣрей. Между тѣмъ студентъ этоть живя у отца, убивалъ и бѣлокъ, и ворон ь, и даже кукушекъ и дроздовъ, оживляющихъ тихій Лѣсі» своими веселыми звуками и нѣніемъ.

В ъ Швейцаріи этот'ь студеитъ с ь удовольствіемъпоохотшнія
бы на сурковъ il на дикихъ сернъ, по У Т И Л І И Л О В І І Д Н Ы Я созданія
встрѣчались тамъ только въ зоологическихъ садахъ, гдѣ были
въ полной отъ него безопасности. Зато оіп. не щадилъ бѣдных і.

беззащитных'!» пвѣтовъ. На алыгійскихъ лугахъ онъ хозяііничалъ среди цвѣтовъ, какъ настоящій варваръ. Онъ рвалъ
всѣ цвѣты, какіе ему попадались, и рвалъ ихъ не только
для того, чтобы украсить ими свою шляпу, засушить на память о своемъ иутешествіи по ПІвейцаріи или привезти
въ подарокъ любимымь друзьямь и знакомым'!», а даже прости
изъ озорства. Онъ рвалъ ихъ десятками, сотнями, набирал о
громадные букеты, несъ ихъ нѣсколько минуть и затѣмъ
бросалъ.
Особенно набрасывался онъ па алыіінекія розы и эдельвейсы. Они привлекали его не красотой своей, a тѣмъ, что росли
на недоступныхъ мѣсгахъ, и добраться до пихъ <іыло трудно:
требовались большая сила, ловкость и отвага,
Однажды съ альпійской палкой въ рукт» и съ ранцемъ
за спиною отправился опт» в ъ го])ы и дошелт» до границы
вѣчныхъ снѣговъ. У поп» его разстилались темные хвойные лѣса и залитыя солнцемъ пастбища, гдѣ паслись коровы. Звонъ
ихъ колокольчиковъ долеталъ до него, онъ издали слышал!» эти звуки, но не видѣлъ ни стадъ, ни луговъ, ни
пастушьих!» хижинъ: онъ взобрался выше облаковъ, которыя скрывали отъ него все, что было тамъ, внизу. Перед!»
нимъ возвышался отвѣсный утесъ, усѣянный алыгійскими
розами. Кое-гдѣ среди сочной зеленой травы видиѣлась бархатисто-матовая звѣздочка эдельвейса. Студентъ рвалъ всѣ
цвѣты, попадавшіеся ему на глаза: росшіе одиноко и цѣлыми группами, совсѣмъ распустившіеся, полураспустивпгіеся
и даже бутоны. Все это онъ бросалъ въ свой ранецъ, уже
до краевъ полный. Черезъ част» не осталось ни одного цвѣтка.
Отвѣсный утесъ, раньше походившій на коверъ, богато
расшитый серебромъ и розовымь іпелкомъ, был ь теперь одноцвѣтно-зелеиымъ.
Студентъ стал!» искать глазами иовыхъ цвѣтовъ и увидѣль еще выше громадную скалу, которая выступала мысомъ
съ края отвѣстной етѣны. Скала эта была вся усыпана велико-

лѣпиыми эдельвейсами. Такое множество и такихъ болыпихт.
цвѣтовъ онъ никогда и нигдѣ еще пе встрѣчалъ. Казалось,
они нашли тамъ себѣ вѣрное убѣжшце отъ нападеній ихъ
нрага человѣка. Это мѣсто было для него недоступно. Отвѣсная
скала соединялась съ горой узкимъ выступомъ, похожимъ на
мостикъ; выступъ этотъ былъ крутой и весь в ъ расщелинахъ,
такъ что серны съ трудомъ могли бы перебраться черезъ него.
— А! Вотъ это великолѣпно!—радостно воскликнулъ
студентъ и тотчасъ же рѣшителыю полѣзъ на скалу, гдѣ
намѣревался оборвать всѣ эдельвейсы. Но едва опт» добрался
до узкаго выступа, по которому могъ ползти только на четверенькахъ, какъ вдругъ увидѣлъ иередъ собою бѣлую женщину. Женщина ата погрозила ему пальцемъ и громко
крикнула:
— Стой!
Студентъ остановился и с/ь удпвлеиіемъ иосмотрѣлъ
на нее.
„Откуда она явилась? Ужъ не лежала ли она въ высокой травѣ, такт» что я ее не замѣтилъ?" думалъ онъ.
Видь ея былъ какой-то особенный. Это была миловидная
нѣжная стройная женщина небольшого роста. На ней было сверкающее шелковое бѣлое платье на розовой подкладкѣ, но ноги
ея были босы; на ея золотисто - бѣлокурыхъ волосахъ былъ
надѣтъ искусно сплетенный вѣнокъ изъ лучшихъ разноцвѣтныхъ цвѣтовъ. Несмотря па то, что она сердилась, лицо ея
было очаровательно. Отъ нея на далекомъ разстояніи вѣяло
ароматомъ, какъ бы отъ розъ, лилій, гвоздикъ и фіалокт».
Студентъ скоро иришедъ в ъ себя и сдѣлалъ шагъ впередъ. Незнакомка во второй разъ крикнула ему:
— Стой! Ни шагу дальше!
— Но почему же?—смѣло сиросилъ онъ.—Можетъ-быть.
эта скала прииадлежитъ вамъ?
— Назадъ!—воскликнула она вмѣсто отвѣта.—Тебѣ нечего здѣсь искать.

- Hu очаровательно оамопадѣшшы,—возразили онъ насмешливо..—Развѣ мы с ь вами знакомы?
Я знаю тебя,—сказала незнакомка.—Ты злой челѳвѣкъ.
Ты убиваешь цвѣты. Загляни въ свой ранецъ: онъ полоне
цвѣтове, которые ты жестоко умертвите; Но эти эдельвейсы
ты долженъ оставить мнѣ. Зачѣмъ ты ихъ преследуешь даже
здѣсь? Неужели, даже па этихъ высотах'},, они не защищены
отт-. твоихъ набѣговъ.
- Я не буду отвечать вамъ грубо на ты,—весело заметили студенте:—я привыке быть вѣжлнвЫме съ молодыми дамами. Но ваша нрекраспая проповедь не убедительна
для меня. Двѣты существуют'!, для людей, эдельвейсы на
горахъ составляют'!, для меня забаву, и я поступлю съ ними,
какъ хочу.
И опт, стал и ползти п карабкаться дальше; Незнакомка
отступила и закричала ему:
— Ты будешь раскаиваться.
Студентъ только засмѣялся и в е скором ь времени очутился
па вершине утеса. Молодая женщина стояла среди эдельвейсовъ, которые со всѣхъ сторонъ повернули къ ней свои серебристый звездочки и, казалось, просили о помощи.
Говорю тебе в е послѣднііі рази, не причиняй вреда
мне и моим'п цвѣтамъ.
Какъ бы в ь отвѣтъ на ея слова, юноша нарвал и массу
прокраснѣйінихъ цвѣтове и съ насмешливым и поклоном и протянули ихъ женщине. Она слегка ударила его іюрукѣ. Ударе былъ
похожи на легкое прикосновеніе крыла, но пробежали электрической искрой по всей ого. руке до плеча; рука его онемела, il букете выпале.
— Ты сами произнеси свой приговоре; Иди. Кще до
паступлеиія ночи ты будешь наказане,—сказала женщина
серьезно и, не дожидаясь его отвѣта, безслѣдно исчезла.
Студентъ испугался и поторопился уйти какъ можно
скорее с ь утеса, усыпаннаго эдельвейсами,- и спуститься
15*

в ъ долину, гдѣ, звеня колокольчиками, паслись коровы. Увидѣвъ
пастуха
успокоился,
попросить
у него немного
молока, чтобы утолить жажду, и разоказалъ ому о своей
встрѣчѣ.
Пастухъ внимательно выслушать его и сказалъ:
— Знаете ли вы, кто была эта женщина? Это была царица цвѣтовъ.
— Что вы? Развѣ в ъ вашей свободной Швейцаріи суіцествуютъ царицы?—шутливо опросить студентъ. все еще смущенный.
— Не смѣйтесь,—серьезно возразить пастухъ:—она очень
могущественна и нехорошо сердить ее.
Но студентъ продолжать шутить:
— Удивительно, какъ такая важная дама ходить босая!
Неужели она никогда не простужается? Или это она закаляеть себя?
Пастухъ мрачно взглянулъ на пего, повернулся къ нему
спиной, вошелъ въ свою хижину и заперт, за собой дверь на
замокъ, а студентъ намоталъ себѣ на усъ все сказанное и гіошелъ своей дорогой.
Хотя онъ и не вѣрилъ разсказамъ о царицѣ цвѣтовъ и
объ ея власти, все же онъ испытывалъ нѣкоторое безпокойство
и при спускѣ съ горы былъ гораздо осторожнѣе, чѣмъ обыкновенно. Безъ всякихъ приключеній онъ добрался до городка,
расположеннаго у иодножія горы, остановился в ъ гостиницѣ.
швыриулъ ранецъ съ цвѣтами в ъ уголъ своей комнаты и
переодѣлся къ ужину.
Не успѣлъ онъ выйти изъ дверей комнаты, направляясь вт» столовую, какъ внезапно остановился в ъ изумлен іи:
вокругъ него плотнымъ кольцомъ стояли рядами альпійскія
розы, эдельвейсы, горчанки, рануикулы, рододендры и фіалки,
сорванные имъ на лугу в ъ горахъ; здѣсь были также и гордый
лиліи, мечники, скромныя незабудки, примулы, благоухающій
жасминъ, полевые васильки и маки, которые онъ рвалъ или

мядъ во время своихъ нрогулокъ по лѣсамъ и полямъ на
родинѣ. Студентъ протеръ глаза. Вѣроятно, это плодъ его
воображения. Ни разу во время путешествія онъ не видалъ
этихъ цвѣтовъ. Чтобы убѣдитьея, что передъ нимъ действительно цвѣты, онъ сдѣлалъ шагь впередъ и протянулъ руку.
Но цвѣты отступили, и онъ не могъ ихъ достать. Онъ двинулся
въ сторону—повторилось то лее. Цвѣты отступали или слѣдовали за нимъ. Коснувшись стѣпы, цвѣты пропадали, но едва
оставалось свободное мѣсто, позволявшее имъ стоять такъ,
чтобы онъ не могъ ихъ достать, они тотчасъ же появлялись
и замыкались вокрутъ него. Кольцо цвѣтовъ двигалось быстро
или медленно, смотря по тому, какъ двигался онъ, останавливалось, если онъ стоялъ, держалось все время на одинаковомъ
отъ него разстояніи и разрывалось при приближепін къ стѣпѣ
или чему-нибудь подобному.
— Вотъ такъ фокусъ!—пробормоталъ студентъ, поворачиваясь изъ стороны в ъ сторону и убѣждаясь, что со всѣхъ
оторонъ окруженъ цвѣтами. Подумавъ немного, онъ пожалъ
плечами и сказалъ:
Ну, что жъ тутъ плохого? Это даже очень хорошо. Ходить въ сопровожденіи цѣлой кучи цвѣтовъ очень даже
забавно.
Онъ смѣло спустился по лѣстпнцѣ в ъ столовую, гдѣ собралось много постояльцевъ гостиницы. Ему казалось, что
ТОЛЬКО ОНЪ
О Д И І І Ъ видитъ кольцо цвѣтовъ, для другихъ лее
людей оно невидимо. Но ему тотчасъ же пришлось разубѣдиться; какъ только онъ вошель в ъ столовую, всѣ гости въ
смущеніи перестали ѣсть и уставились на него глазами. Некоторые приподнялись со своихъ стульевъ, чтобы лучше разгляд е т ь его, другіе побросали свои мѣста и подошли къ нему
поближе. Одна маленькая дѣвочка воскликнула:
— Какіе чудные цвѣты пришли къ намъ,—и хотѣла сорвать лилію. Но она схватила только воздухъ и, побѣжавъ
к ъ матери, спрятала лицо въ складкахъ ея платья. Она испу-

г а лас I. ннТ.товъ - прпвндѣпій,

которые

впдѣла,

по

не

могла

схватить.
. Студентъ притворился, что не замѣтилъ волненія в ъ столовой, и нозваль лакея. Лакей ношелт» къ нему, остановился
передъ двѣтами, окружавшими гостя и столъ, и сначала хотѣлъ пройти сквозь ряды цвѣтовъ. Но нослѣ короткаго раздумья оігь. не обращая внималіія па нетерпѣливый зовъ студента,
побѣжалъ кт» управляющему сообщить о страниомъ слумаѣ в'ь столовой. Унравляющій нозваль хозяина гостиницы,
который при всѣхъ гостяхъ сказалъ студенту:
Милостивый государь, что яте» на фокусы! Прошу васъ.
оставьте ваши иродѣлкп.
Прошу васъ не оскорблять меня! — воскликнул!» студентъ.—Л пе фокусннкъ, а студентъ.
Оставьте ваши фокусы съ цвѣтами. — сердито приказал!» хозяиш>.
Студентъ пожаль плечами и пробормотал!.:
— Этого я не могу.
— В'Ь таком!» случат, прошу вас!» немедленно оставить
мою гостиницу.
— Хорошо,—отвѣтилъ юноша, я уѣду завтра утромъ. А
теперь дайте мнѣ ѣсть: я цѣлыи день лазилъ по горам!» и
очень голодепь.
Нѣтъ, вы ничего не получите, и я не могу васъ держать до утра,—рѣшнтельно заявил!» хозяин!».
Студенту оставалось только встать и уйти изъ столовой.
Его попрежнему окружало то же кольцо цвѣтовъ. Вернувшись
къ себѣ в ъ комнату, онъ замѣтилъ, что ранецъ его пусть.
Цвѣты, лежавшіе въ немъ. исчезли.
Ему пришлось самому нести свои вещи: ни одинъ слуга и
ни один!» иосильщнкъ не соглашались птти по улйцѣ рядом!»
С ! » І І И М Ъ , окруженным!»
КОЛЬЦОМ!»
цвѣтовъ. Дѣти и взрослые
толпой шли за нимъ; во всѣхъ гостиницах!» ему отказывали,
какъ только он!» подходить к!, дверям!, въ сопровожденіи цвѣ-

товъ и зѣвакъ. Онъ не могь добыть себѣ ни теіілаго ужина
ни ночлега, и ему пришлось еъ вечернимъ же иоѣздомъ покинуть негостепріимный городъ.
Въ нагопѣ цвѣты исчезли. Студенть вздохнулъ свободно:
очевидно, оігь освободился изъ ихъ нлѣна.
„Царица цвѣтовъ,—радостно думалъ онъ,—-можетъ новелѣвать только в ъ горахъ и в ъ долинѣ у подножія скал ь
Дальше ея власть прекращается".
Но онъ ошибался. Цвѣты исчезли потому, что въ тѣспомъ вагонѣ имъ не было мѣста составить круп», такъ
какъ до стѣнъ легко было достать и руками и ногами. Но
когда онъ, отдохнуві» ночью, вышелъ рано утромъ па станцію,
кругь двѣтовъ снова сомкнулся и окружилъ его.
С'ь досадой замахивался онъ своей альпійской палкой на
кругь густыхъ свѣжихъ цвѣтовъ. C'I» быстротой молпіи цвѣты
раздвигались, и студент ь по могь ихъ достать. Когда же палка
безеилыю опускалась, правильный кругь замыкался опять.
Онъ увидѣлъ, что поналъ въ нлѣнъ къ нвѣтамъ и что ему
отъ нихъ не уйти. Безполезно было бѣжагь, бить и замахиваться. Цвѣты оказывались быстрѣе его, и разстояніе между
пнм'ь и живой цвѣточной стѣной оставалось прежнее.
Онъ уже неиавидѣль цвѣты, презирать ихъ красоту. Онъ
накрывать глаза, чтобы не видѣть ихъ. Но ихъ благоуханіо
пи на минуту не позволяло забыть объ ихъ ириеутствіп. Оставалось только одно средство избавиться отъ нихъ: па глазахъ
всѣхъ зрителей онъ сѣлъ въ первый же отходившій поѣздъ
и, нигдѣ не останавливаясь, иоѣхалъ на родину къ своему
отцу - лѣсничему.
Когда лѣсничій увидѣлъ своего сына, окруженнаго р'Ьдкими H необыкновенными горными и нолевыми цвѣтами. он ь
отъ изумленія едва могь спросить у него:
— Что это значить?
Студенть разсказаль, какь внезапно вокругъ него появились цвѣты. какъ они исчезали вт» вагонѣ, но умолчалъ о

томъ, какъ (>нъ самъ безжалостно рвать цвѣты въ горахъ и
встрѣтилъ царицу ивѣтовъ.
Отецъ, помоги мнѣ,—проси лъ сынъ,—посовѣтуй, какъ
миѣ избавиться отъ цвѣтовъ. Если я по избавлюсь отъ нихъ.
мнѣ нельзя жить среди людей.
Лѣсничій долго дума.гь.
— Со мною никогда ничего подобнаго не случалось, —
сказалъ онъ;—но, па сколько я знаю, цвѣты не цвѣтутъ у насъ
зимой. Осень скоро наступить. Спрячься здѣсь въ домѣ до
морозовъ, а тогда цвѣты сами погибнуть.
Это было утѣшителыю. Студентъ обнялъ своего отца.
Ученіе онъ долженъ былъ бросить: ему теперь нельзя было
вернуться в ъ университетъ. Онъ рѣшилъ териѣть; четыре месяца скоро пройдутъ, наступить Рождество, а съ нимъ конецъ
его страданіямъ.
Чтобы не видѣть ненавистнаго ему кольца цвѣтовъ, онъ
заперся в ъ темный, тѣсный чуланъ. Любая тюрьма была удобнѣе этого чулана. Но студентъ и имъ былъ доволепъ. Грязныя
стѣны были ему милѣе роскошныхъ цвѣтовъ. Онъ рѣшилъ
выходить изъ своей конуры только в ъ темныя ночи, чтобы
размять въ лѣсу свои онѣмѣвшія ноги и подышать свѣжимъ
'воздухомъ. Если онъ натыкался в ъ темпотѣ па деревья или
спотыкался о корни и пни, ему это. было нипочемъ. II синяки,
и шишки, и ушибы были для него нріятнѣе иенавистныхъ
цвѣтовъ. ІІо скоро и эти ночныя прогулки пришлось ему оставить, такъ какъ цвѣты стали показываться кругомъ него даже
и в ъ темныя ночи в ъ слабомъ мерцаніи, подобно свѣтлячкамъ,
и распространяли при этомъ сильный ароматъ.
Время тянулось очень долго, но, наконецъ, настало и
Рождество. Зима была необыкновенно сурова. В ъ лѣсу снѣгъ
пылъ по иоясъ. В ъ декабрьскія ночи деревья трещали отъ
мороза. Послѣ одной особенно холодной ночи студентъ решился выйти изъ чулана рано утромъ. На самомъ порогѣ
цвѣточпый кругъ сомкнулся вокругъ него. Онъ вышелъ изт>

дому, направился прямо въ глубокій снѣгъ и съ досадой ворчалъ:
— Подождите, проклятые, замерзнете.
Онъ оставался въ лѣсу такъ долго, что самъ чуть не замерзъ. Его носъ иобѣлѣлъ, упіи едва не отмерзли, пальцы
окоченѣли. Но на цвѣты морозъ совершенно не вліялъ: они
оставались на снѣжномъ коврѣ нарядными и душистыми, какъ
въ прекрасный майскій день. Студентъ вернулся домой; у
него зубъ на зубъ не иоиадалъ и онъ съ трудомъ нроговорилъ:
— Отецъ, морозъ не можетъ уничтожить этихъ проклятыхъ цвѣтовъ!
— Да, мой бѣдный сыігь,—отвѣтилъ огорченный лѣсничій; — моихъ знаній, очевидно, недостаточно. Подумай самъ,
какъ избавиться отъ злыхъ чаръ.
Студентъ снова заперся въ чуланѣ и все думалъ о своем ъ несчастьѣ и о томъ, какъ ему избавиться отъ него.
— Мысль моего отца, — рѣшилъ онъ,—можетъ-быть, и
вѣрна: морозъ долженъ убить цвѣты, но здѣсь онъ недостаточно силенъ... Если поѣхатт. на крайній сѣверъ и посмотрѣть,
что тамъ будетъ? Интересно знать, будутъ ли цвѣтьт и тамъ
окружать меня.
Сказано- сдѣлапо. Сборы были непродолжительны, и въ
тотъ лее вечерь студентъ покинулъ домъ лѣсничаго, чтобы
ночью, въ темнотѣ, сѣсть на поѣздъ в ъ ближайшемъ городѣ.
Опт, безостановочно ѣхалъ много дней и ночей, направляясь
все дальше на сѣверъ; ѣхалъ сначала по желѣзной дорогѣ,
затѣмъ на рыболовномъ суднѣ по Ледовитому океану до еамыхъ поляриыхъ льдовт,. Как'ь толі.ко онъ тамъ стунилъ ногой
на необозримое ледяное поде, цвѣты снова выросли иередъ нимъ.
окружили его и были такіе свѣжіе и такт, благоухали, какъ
будто весепше вѣтерки обдували вѣнчики ихъ. Но студентъ
пе терялъ надежды и шагалъ все дальше, таща за собой маленькія саночки с ь провизіей. А впереди необозримой бѣлоіі

целениіі расстилались мрачный спѣговыл пустыни, ни которыми не ступала еще нога человѣка. Бѣлые медвѣди часто
бросались на студента, по, путаясь певиданиыхъ ими цвѣтовъ,
ne рѣшадись проникнуть въ ихъ кругъ. Цѣлыхъ восемь дней
продолжалось что отчаянное путешествіе въ нолярпыхъ льдахъ.
Наконецъ студепть убѣдился, что цвѣты нисколько пе страдаютъ отъ холода, въ отчаяніи отказался отъ далыіѣйшей
попытки п отправился налад ь. - Черезъ нѣсколько дней онъ
вернулся па рыболовное судно и. запершись въ каютѣ, поѣхалъ въ Гамбургъ.
Что же теперь оставалось дѣлать? ЦвТ.ты могли выносить
еильнѣйшій морозь безъ всякаго вреда для себя; въ этомъ от>
уже убѣдился. „Быть-молсетъ, солнечный зной и засуха будутъ
для нихъ болѣе губительными?" иодумалъ онъ и рѣшилъ
немедленно же отправиться ігь пустыню Сахары, гдѣ не можетъ жить ни одно растеніе.
Но морю и сушѣ, на кораблѣ и но желѣзной дорогЬ, оіп>
добрался, наконецъ, до пустыни. Когда верблюды увидали его
цвѣты, они бѣгаено набросились на ппхь, желая ихъ съѣсть.
но хватали губами только воздухъ и дѣлали при этомъ такія
растерянный рожи, что студепть непремѣнно разсмѣялся бы.
если бы ему не было такъ грустно. А бедуины толпами собирались вокругъ чужестранца и с ь удивлеиіемъ осматривает
чудесные цвѣты на желтомъ пескѣ, гдѣ до сихъ норъ не
росло ни былинки. Они бросились передъ нимъ на колѣни,
считая его великимъ чародѣемъ. ГІотомъ они пригласили его
въ свою палатку, угостили молокомъ и финиками и просили
его стать ихъ начальником !..
ЦвТ.ты благоухали в ь знойной пустынѣ, ісаісь и па полярных'!. льдахъ—студентъ должепъ быт ь и в ь этомъ убѣдиться.
Но здѣсь они вызывали крайнее удивлепіе и сулили в'ь будущемъ почести и выгоды, а ему нравилась мысль едѣлаться начальником'!, бедуиновь. При таких-!, счастливых!, обстоятельствахъ цвѣтіл не толг.ко не мѣшали ему. а. наоборот!., могли

сослужить ему большую службу. 11 онъ считаль себя нобѣдителемъ царицы цвѣтовъ. Отказаться отъ родины было, правда, тяжело, по онъ былъ молодь, и кто знаетъ, что ожидало его
въ будущемъ.
Однако его радость продолжалась недолго. Прежній началышкъ, отъ котораго бедуины отказались теперь, рѣшилъ
погубить студента. Онъ убѣдилъ старѣйшинъ потребовать
отъ „чародѣя цвѣтовъ", какъ прозвали бедуины студента,
чтобы онъ дал ь имъ неизсякасмый источнике воды и нисиоелалъ имъ частые дожди въ ихъ оазисѣ. Бедуины такъ и
сделали. Студенте, хотя и не знале арабскаго языка, но поняле, чего хотѣли отъ него бедуины, и обеясиилъ имъ, что
не можетъ исполнить ихъ требованія. Они не поверили ему:
такой ведикій волшебнике, который можете постоянно порождать на иескахе пустыни вѣчно свежіс пышные цвѣты,
можетъ, если захочетъ, даровать имъ источникъ воды и
частые дожди. Онъ не хочетъ сдѣлать этого, конечно, только
по злобѣ, и они ему за это отомстятъ. Бедуины решили
ночыо убить его. Но одна бедуинка
сжалилась надъ
юношей, во-время предупредила его, и онъ с ь ея помощью
благополучно бежалъ.
Итакъ, мечта о власти и пріятпая жизнь исчезли. Разочарованными» вернулся студентъ въ Европу и на берегу Средиземнаго моря задумалъ броситься въ волны и въ смерти
искать освобожденія отъ ненавнстныхъ ему цвѣтове. Но в е
иослѣдиюю минуту нереде тѣме. какъ покончить сь жизнью,
онъ нодумалъ:
„А быть-моясетт», царица цвѣтовъ сжалится надо мной.
Она казалась такой молодой ц прекрасной. Она не можете
быть неумолима."
Il с е этой надеждой студенте смело пустился в е путь.
'Вхале опт» и диеме, и ночью, по морю и сушѣ, пока пе пріѣхалъ въ Швейцарію. къ поднолшо той горы, гдѣ встрѣтшгь
царицу цвѣтовъ. Се ранцеме на сиинѣ, окруженный цвѣ-

тами направился онъ на вершину горы; тамъ онъ увидалъ
горный уступъ со множеством !» эдельвейсовъ, и скоро добрался
до верхней площадки. II царица цвѣтовъ предстала передъ
нимъ, строго взглянула на него и воскликнула:
— Ты опять здѣсь!
В ъ ту же минуту кругъ цвѣтовъ разомкнулся: всѣ они
поспѣшили къ своей царицѣ, окружили ее и склонили передъ
ней свои головки. Студентъ всталъ на колѣнн передъ царицей цвѣтовъ, съ мольбой протянулт» къ ней руки и сказал!»:
— Милосердная царица, прости меня. Прости мою дерзость, мою жестокость къ цвѣтамъ. Я глубоко раскаиваюсь в ъ
ЭТОМЪ.

Царица нѣсколько времени молчала,
— Раскаянія мало,—сказала она,— я требую искунленія.
— Что же я должеігь для этого сдѣлать?—спросилъ студентъ.
— Посмотри на лугъ тамъ внизу. До твоего прихода
онъ пестрѣлъ цвѣтами. А теперь онъ сплошь зеленый, и ни
одинъ цвѣтокъ не украшаетъ его. Ты должеиъ засадить его
цвѣтами. Когда же лугъ запестрѣетъ снова, наказаиіе съ тебя
будетъ снято.
Студентъ хотѣлъ спросить ее, какъ это сдѣлать, по она
исчезла, и цѣпь цвѣтовъ снова сомкнулась вокругъ него.
Онъ вернулся на лугъ, сѣлъ на траву и задумался надъ
своей задачей. Счастливая мысль мелькнула в ъ его головѣ:
онъ вскочилъ и протянулъ руку къ цвѣтамъ. Къ его удивленно, цвѣты не отступили, и онъ ' схватилъ рукою альпійскую
фіалку. В ъ кольцѣ цвѣтовъ, однако, на мѣстѣ взятой фіалки
выросъ другой цвѣтокъ. Перочинпымъ ножомъ студентъ вырылъ ямку в ъ дернѣ, посадилъ въ нее фіалку. и отошелъ на
нѣсколько гааговъ. Кольцо цвѣтовъ слѣдовало за нимъ, но
фіалка не двигалась.
Теперь онъ зналъ, что ему нужно дѣлать. Онъ поспѣшно
спустился внизъ. дошелъ до ближайшаго селенія, купилъ талы»

садовые
инструменты
и ировизіи на нѣсколько дней и
вернулся на горный лугъ. Съ ранняго утра до поздняго вечера онъ прилежно работалъ: рылъ ямки, сажалъ цвѣты
окружавпііе его кодьцомъ, обильно ноливалъ ихъ водой изъ
ближайшаго источника и только, на четверть часа отдыхалъ
по время обѣда. І а к ъ прошло недѣли четыре. Большая часть
луга снова иестрѣла роскошными цвѣтами, и студенть с ь радостью замѣтилт», что цвѣты, взятые изъ круга, уже не замѣщаіотся новыми. Колі.цо замѣтио рѣдѣло, цвѣтовъ становилось
сперва на половину, затѣмъ па три четверти меньше, и въ
одинъ прекрасный день онъ носадилъ послѣдніе цвѣты въ
землю, и кольцо исчезло. Студенть склопилъ колѣніі и громко
воск.тшкнулъ:
— Царица цвѣтовъ, довольна ли ты мной?
Царица цвѣтовт. не показалась, но цвѣты на лугу зашевелились и закивали ему своими красивыми головками.
Студенть иерекинулъ черезъ плечо раНецъ и пошелъ в ъ
долину. Онъ то и дѣло оглядывался, но ни одинъ цвѣтокъ
не слѣдовалъ за нимъ. Цвѣты освободили его изъ нлѣна
п оігь могь снова жить какъ свободный человѣкъ среди
другихъ людей.
Но время посадки цвѣтовъ па алыіійскомъ лугу онъ иолюбилъ садоводство и впослѣдствіи иосвятилъ себя этому дѣлу.
Оігь сталъ знаменитымъ садовникомъ, и нѣкоторые дорогіе
сорта цвѣтовъ, вывезенные т г ь нз ь чужихъ странъ, и теперь
еще носятъ его имя.

№

Художник ь-творецъ.

Ж

/^

ила-била маленькая дѣвочіга по имени Макса.
Она была хорошенькая дѣвочка, веселая и
очень любопытная. Любимое ея слово было „почему"'?
Ей хотѣяось знать, откуда все происходит ь и кто
все создает'!». Особенно же хотѣла она знать, откуда
являются цвѣты, птицы, золотистые жучки и пестрыя
бабочки. При впдѣ фіалкп съ сидящей на пей божьей
коровкой или розоваго куста съ порхающей надъ
нимъ бабочкой она говорила:
— Ахъ, если бы я могла сдѣлать что-нибудь

^

такое.
На это мать замечала:
Ничего такого человѣкъ не можеть сдѣлать.
Однажды весною Макса играла одна въ саду. Она дока
гила свой обручъ до рѣшетки, отдѣлявшей еадъ отъ сосѣд
няго луга, и тутъ замѣтила, что за рѣшеткой, спиной кт
ней па складномъ стулѣ. сидѣлъ человѣкъ и рисовалъ; передт

нимъ стоял!» мояьбертъ с е натянуты Sri» холстоме. Макса не
исиугаласі,, потому что была в е саду, а онъ на лугу, и между
ними находилась рѣшетка, къ тому же онъ или не замѣтилъ
ея или пе обращале на нее никакого вниманія.
Она остановилась, прислонила обручъ къ рѣшеткѣ и, молча,
смотрѣла на художника;
Л у г ь былъ большой и болотистый, а на отдаленном!»
концѣ его находилась низкая бѣлая стѣна. Впереди и но
сторонамъ пе видно было ни человека ни жнвотнаго и
только одинъ желтого л овпикъ местами покрывал!» темную
зелейь луга.
На холсте у художника ничего еще не было. Онъ только
что началъ рисовать небо, и изе-поде его' кисти возникала
чудная синева, по которой плыли нѣжныя бѣлыя облачка.
„О, подумала Макса,—это неправда. Небо совсѣмъ чисто, безъ облаков'ь". И, чтобы убедиться в е этомъ, она взглянула па небо. I I что яге? Небо, которое только что иередъ тѣмъ
было безоблачныМъ, покрылось теперь кое-гдѣ такими же ігіѵ/кными бѣлыми облачками, какія иарисовалъ художникъ.
Оігь продолжалт» прилежно водитт» своей» кистью. И скоро
Макса увидѣла, что на полотнѣ появился лугь, но только на
концѣ его была не бѣлая стѣна, а зеленоватая рѣчка, въ
кото рой ( er I »ажалоеь со лі і не.
Она быстро в з г л я н у л а в и е р е д ь

и действительно,

знако-

мая белая стена исчезла, а на ея обычноме мѣстѣ появилась
рѣчка, невидимая до т ѣ х ъ поре. Макса очень удивилась и стала
(чде виимательпѣе следить за работой художника. Теперь онъ
рисовалъ ряд ь тополей, окаймлявшііхъ рѣку. II действительно.
Макса увидала, что тамъ, вдали, возвышались тополя.
Художникъ набросал!» на своей картине синіё и красные
цветы, которыхе она не знала, по, взглянут» па лугь, она увидЬла, что всюду л у г ь усѣяіы» бы.ть неизвѣстнымн ей синими
и красными цветами.
Макса удивлялась все больше п больше.

Вотъ художникъ нарисовал']» в ъ одномъ уголкѣ своего
холста стадо овецъ и ягнятъ, а среди нихъ пастуха в ъ широкой шляпѣ съ длинной палкой и веселаго бѣлоголоваго шпица...
Что за чудо! Макса увидала на лугу такого же пастуха въ
широкой шляпѣ съ большой палкой и веселую собачонку,
стерегуіцихъ стадо овенъ и ягнятъ. Туп» она не утериѣла и
громко воскликнула:
— Все, все, что ты рисуешь, вырастаетъ какъ бы изъ земли!
Художникъ обернулся и взглянули на нее. Макса хотѣла
было убѣжать, но не могла. Она по знала, почему, по должна
была остаться. Она уже раньше замѣтила его длинные волосы,
а теперь увидала и его бороду и голубые глаза, блестѣвшіе.
какъ яркія звѣзды.
- Какъ! Ты видишь, что изъ земли вырастает!» то, что
я рисую?—снросилъ онъ.
— Конечно, вижу. Какъ же могу я не видѣть? отвѣтила
Макса.
Ты значить родилась въ воскресенье?
спроенлъ художникъ.
Да, я воскресный ребенокъ, подтвердила Макса.
Она знала это, потому что мать часто разсказывала ей,
какъ аистъ ирипесъ ее въ воскресенье послѣ полудня.
- Да, да, воскресныя дѣти видятъ то, что для другихъ
навсегда остается невидимымъ,- сказать художникъ съ доброй
улыбкой.
— А ты кто?—спросила Макса довѣрчиво.
Я художникъ.
А что такое художникъ? Это живоиисецъ?
Онъ засмѣялся.
Не каждый живописец!» -- художникъ и не каждый
художникъ—живописецъ. Я художникъ, который рисуетъ.
Но ты не только рисуешь, ты дѣлаешь рѣку, цвѣты,
бѣлыхъ ягнятъ и даже пастуха в'ь шляпѣ и собаку. И нее
.-»то настоящее?

Если ты все это видишь, значить это настоящее.
И ты можешь также дѣлать цвѣты, птицъ, золотистыхъ жуковъ и пестрыхъ бабочекъ?
Пе я одшгь дѣлаю ихъ, но дѣлаю ихъ и я. Художникъ дѣлаетъ все, что хочетъ; и все, что онъ дѣлаетъ, действительно существуетъ: будутъ ли это вещи или цвѣты, животныя или люди.
И они живутъ?
- Живутъ, если это живыя существа; и живутъ гораздо
дольше, чѣмъ созданныя природой; и остаются они всегда
такими же молодыми и прекрасными, какими ихъ создаетъ
художнйКъ.
Дѣвочка захлопала въ ладоши и сказала:
- Ахъ, если бы и я тоже могла это дѣлать! Милый художникъ, не научишь ли ты меня этому?
Художникъ пристально поглядѣлъ съ минуту на дѣвочку
своими ясными голубыми глазами и сказалъ:
- Не каждый человѣкъ можетъ этому научиться. Но ты
воскресный ребенокъ, и глаза у тебя ясные. Тебя я, вѣроятпо,
сумѣю этому научить. Пойдемъ къ твоей мамѣ и спросимь у
ноя позволенія.
Но какъ же ты перелѣзешь черезъ рѣшетку. Она очень
высокая.
— Ile безнокойся,—смѣясь сказалъ художникъ.
Опт» всталъ съ своего складного стула и махнулъ рукой.
Рѣшетка разступилась передъ нимъ и пропустила его, а за
нимъ послѣдовали, какъ собаки, и его стулъ, мольбертъ и рисовальный ящикъ, когда же всѣ они очутились в ъ саду, рѣшетка снова сомкнулась.
Таким'!» образомъ они отправились всѣ вмѣстѣ черезъ
садъ къ дому. Впереди ше.тъ большой мужчина съ маленькой
дѣвочкой, за ними мольбертъ тяжело іпагалъ на своихъ трехъ
ногахъ, какъ на ходуляхъ, складной стулъ ковылялъ около
Дѣдушкппы сказки.

нихъ па четырехъ ногахъ, а шкатулка прыгала позади тяжеловѣсиыми короткими прыжками, какъ жаба.
Дорогой имъ попадались дрозды и синицы, которые вили
гнѣзда въ саду. Они подлетали къ нимъ и встречали художника веселым-!, привѣтомъ, а онъ отвѣчалъ имъ дружеским!,
поклоном!.. Акація и дикій каштанъ осыпали его длинные
волосы цвѣтамн, когда онъ проходнлъ подъ ихъ вѣтками.
Но кошка, грѣвшаяс-я на солнышкѣ у дверей дома, иоспѣшноѵ
убѣжала, Она ничего не смыслила въ искусствѣ и испугалась
мольберта, стула и ящика, которых!, сочла за враждебиыхъ ей
ЖИВОТНЫХ!..

Дѣвочка побѣжала впередъ и разсказала матери объ удивительном!. гостѣ и о молт.бертѣ, складиомъ стулѣ и ящикѣ,
Я В И В Ш И Х С Я вмѣстѣ С Ъ І І И М Ъ .
Но художпикъ оставил!, ихъ въ саду и один!» вошелъ
въ домъ. Оігь сказал!» матери, что ея дочь хочетъ учиться
рисовать, что у нея, невидимому, вѣрный глазъ, и къ тому же
она воскресный ребенок!», такъ что дѣло должно пойти у нея
хорошо. Онъ готовъ был!» обучат!» ее и сообщить ей всѣ свои
знанія.
Мать ничего не имѣла противъ, если это ничего не будет!» стоить. Художник-!» У С П О К О И Л ! » на Э Т О Т ! » счет!» скупую
женщину, и они рѣшили, что Макса сдѣлается его ученицей.
Г д ѣ же ваша мастерская?—спросила мать.
A гдѣ хотите, тамъ она и будетъ,— отвѣтилъ художппкъ:—хотите в ъ вашемъ саду?
Значитъ подъ открытым!» небомъ?
Нѣтъ, если вы позволите, то я построю себѣ домикъ
В!» вашемъ саду.
Мать призадумалась.
Но это протянется нѣеколысо мѣсяцевъ, сказала она,—
и будетъ много возни и хлоиотъ со всѣми этими каменщиками, плотниками и слесарями; они будут!» шумѣті» и нроизведутъ страшный безпорядокъ.

Ничего подобнаго,—перебилъ ее художникъ.
Не бойтесь ни грязи ни безпорядка. Черезъ часъ все будетъ готово,
и я приглашу васъ осмотрѣтт, постройку.
Она подумала, что О І І Ъ ее дурачить, по его наружность
говорила обратное.
— Хорошо,—сказала она, —но если вы шутите надо мной,
то черезъ часъ мы это увидимъ.
Художникъ вышелъ, и Макса іюелѣдовала за нимъ. Ей
хотѣлось знать, какъ онъ ухитрится выстроить домнкъ в ъ
одинъ часъ.
Художникъ выбралъ въ саду, освѣіценную солнцемъ лужайку, сѣлъ на свой складной стулъ, вынулъ іш» ящика
небольшой новый кусокъ холста, укрѣиилъ его на мольбертѣ
и началъ рисовать ирелестиѣйшій домикъ, иохоіжій на драгоцѣнный ларчикъ. Стѣны были изъ мрамора, иередъ входомъ
направо и налѣво стояли колонны; крыша была изъ зеленой
мѣди, а на зеркальныхъ стеклахъ больпіихъ оконъ видиѣлись
желтыя шелковыя занавѣси. Все, что рисовалъ художникъ па
холстѣ, тотчасъ же появлялось и в ъ дѣйствительности; и когда
домъ был ь окоиченъ на картинѣ, такой же домъ былъ готовъ
и іп> саду.
Художникъ, взявъ Максу за руку, вошель въ пего вмѣстѣ
с ь ней, опять усѣлся и началъ рисовать обстановку: красивые
старинные шелковые обои, туредкіе ковры съ яркими цвѣтами,
шнрокіе ішзкіе диваны, легкіе позолоченные стулья, рѣзпые
шкапы изъ краспаго дерева, а по угламъ и въ нишахъ желѣзные
щиты, бронзовыя статуи и больпіія фарфоровый вазы. Художник!»
пе забыл!» и свою маленькую подружку. Онъ нарисовалъ для
пея шесть куколь в'і> разныхъ костюмахъ, одну лучше другой;
самой же красивой изъ нихъ была бѣлокурая швейцарка с ь
серебряной цѣночкой на лпфѣ. Увидя ихъ, Макса громко взвизгнула отъ радости, подбѣжала къ швейцаркѣ, схватила ее на
руки и сказала:
— Эту я пойду покажу мамѣ.
г п*

- Нѣтъ,—сказал і» художникъ,—отсюда ничего нельзя уносить. Ты только тутъ, въ мастерской, можешь играть въ свои
новыя куклы; мама лее твоя увидитъ ихъ, когда придетъ сюда.
Но не все еще было готово. Когда помѣщеніе было превосходно обставлено, художникъ нарисовалъ двухъ молодыхъ
иегритянокъ в ъ полосаты хъ, шелковыхъ платьяхъ и красныхъ
головныхъ платкахъ. Когда онъ закончилъ иегритянокъ на
картинѣ, онѣ явились живыми в ъ мастерской, подошли къ
художнику и низко поклонились ему и Максѣ.
— Онѣ будутъ тутъ прислуживать намъ,—сказалъ художникъ,—и будутъ слушаться, если ты имъ прикажешь что-нибудь
разумное; но онѣ нѣмы и отвѣчать тебѣ будутъ только выраженіемъ глазъ.
— A развѣ ты не можешь также заставить ихъ говорить?
— Нѣтъ,— отвѣчаль живоиисецъ,—я не могу. Для этого
я долженъ просить другого художника, поэта; но для нашихъ
иегритянокъ этого не нужно.
Не прошло и часу, какъ художникъ уже вернулся къ матери Максы и пригласилъ ее посмотрѣть в ъ саду его домъ и
мастерскую. Мать удивилась, увидавъ великолѣпный малепькій мраморный замокъ, его дорогую обстановку и черныхъ
служанокъ въ полосатыхъ шелковыхъ платьяхъ, а также шесть
куколъ, сдѣланныхъ для Максы.
Полюбовавшись всѣмъ этимъ, она сказала:
— Вы человѣкъ образованный, и я довѣряю вамъ мою
Максу. У васъ она можетъ многому научиться.
Съ т ѣ х ъ поръ Макса каждое утро приходила въ мастерскую.
В ъ пасмурные дни или когда художникъ быль въ дурномъ
расположены духа, онъ. отсылалъ ее обратно. В ъ солнечные
же дни и когда самъ быль в ъ духѣ, онъ давалъ ей урокъ. Ей
очень хотѣлось скорѣй научиться и тотчасъ лее начать рисовать кистью и красками по полотну, по художникъ не позволить ей этого.

Прежде научись рисовать карандашомъ,—сказалъ онъ
и далъ ей обыкновенную бумагу и карандаши.
Неопытной рукой выводила она разныя замысловатый линіи и внимательно всматривалась в ъ проѣзжую дорогу, чтобы
увидать, не появилось ли на ней в ъ дѣйствительности то,
что она нарисовала на бумагѣ. Но ничего такого не появлялось. Тогда она бросила карандашъ и воскликнула в ъ нетерпѣніи:
— Если я не могу сдѣлать ничего пастоящаго, то это
скучно. Ты долженъ научить меня своему искусству и ничему
другому.
Художникъ серьезно иосмотрѣлъ на нее и сказалъ:
— Искусству нельзя научиться въ несколько дней. Нужно
долго и прилежно работать.
— Далее и воскресному ребенку?
— Конечно. Невоскреспаго ребенка большею частью совсѣмъ нельзя обучить. Ты должна учиться сначала рисовать
карандашомъ, какъ дѣлали всѣ мы. Ящикъ съ красками ты
не должна открывать до т ѣ х ъ поръ, пока не научишься владѣть карандашомъ. Подумай, вѣдь если я позволю тебѣ рисовать сразу кистью, пока ты еще не совсѣмъ подготовлена къ
этому, то ты будешь рисовать уродовъ, и когда эти несчастиыя оживутъ и станутъ передъ тобою уродливыми и изувѣчеппыми, что скажешь ты тогда?
— Мнѣ это очень будетъ непріятно, — едва слышно
зала Макса.

ска-

- Но это не помогло бы бѣднымъ калѣкамъ. Поэтому я
строго запрещаю тебѣ прикасаться къ ящику, пока ты безошибочно не будешь рисовать карандашомъ.
Макса была благоразумная дѣвочка и поняла, что художникъ правъ. Она рисовала прилежно. Вначалѣ это ей надоѣдало, но вскорѣ понравилось. Она спѣшила заслужить ящикъ
съ красками, но художникъ былъ строгъ, его удовлетворяли
только очень хорошіе рисунки.

Такъ продолжалось нѣсколько мѣсяцсвъ. 11 вотъ, наконецъ, Макса достигла такого успѣха, что художникъ сказалъ ей:
Теперь ты рисуешь, какъ следуете.
Макса покраснѣла отъ радости и спросила:
— II я могу теперь получить ящике с ь красками?
Онъ минуту молча и вдумчиво всматривался въ нее, а
затѣмъ сказалъ:
- Пожалуй, попробуем-]»!
Обрадованная Макса вскочила, чтобы принести изъ угла
ящикъ, по художинкъ вернулъ се и махнулъ рукой. Тутъ иередъ ними сталь мольбертъ, в ъ припрыжку прибѣжалъ ящикъ.
а негритянки принесли кисть, полотно, новую палитру и все
привели въ норядокъ# Дѣвочка вынула изъ ящика волшебную
кисть, выжала изъ трубочекъ масляный краски на палитру и
подошла къ полотну. Ея рука дрожала, сердце усиленно билось, въ глазахъ рябило. Это была великая минута в ъ ея
жизни! Теперь ей в ъ первый разъ предстояло, какъ настоящей
художпицѣ, совершить чудо творчества.
Она хотѣла взяться за кисть, по художникъ удержалъ ея
руку.
Подожди, дитя, пе спѣши. Что хочешь ты рисовать?
Маленькую дѣвочку,—сказала она рѣшителыю.
Художникъ усмѣхнулся и иокачалъ головой.
— Нѣтъ, подожди, это слишкомъ трудно. Попробуй нарисовать сначала неодушевленный предметъ.
Но я хочу творить жизнь,—возразила Макса и сердито
топнула ногой.
Это можетъ дѣлать только тотъ, кто вполнѣ увѣренъ
въ себѣ, — сказалъ художникъ. -Испытай себя сначала на
1 іеживыхъ предметахъ.
В ъ головѣ у дѣвочки зародилась плутовская мысль. Несколькими проворными мазками кисти она нарисовала на холсте серые клубы дыма.—и мастерская тотчасе же наполнилась густыме дымомъ, и негритянки начали сильно кашлять.

Художникъ засмѣялея и быстро замазалъ дымъ грунтовой
краской; дымъ разсѣялся такъ же быстро, какъ появился.
Затѣмъ, обращаясь къ своей учепицѣ, художникъ съ унрекомъ
сказалъ ей:
Не дурачься, дитя, пе то я отниму у тебя ящикъ съ
красками. Искусство—великое дѣло, имъ нельзя шутить.
Макса извинилась, обѣіцала быті. послушной и разумной
ученицей и начала серьезно приготовляться къ работѣ.

У Y
Я хочу нарисовать куклу,—сказала она, и учитель одобрили» ее.
О чудо! Эльзасская крестьянская дѣвочка, съ развѣвающейся лептой на бѣлокурой головкѣ, которую она начала
рисовать, росла какъ подъ ея кистью, такъ и на полу мастерской.
Увидавъ па иолу голову и туловище куклы, Макса
хотѣла было бросить рисовать и схватить куклу, чтобы удостовериться. что она настоящая, по художникъ снова строго
остановить ее.
Сиди па мѣстѣ, вѣтрепая головушка. То, что начато,
должно быть кончено. Нарисуй сначала всю куклу, и тогда
ты можешь играть съ ней.

Макса нарисовала руки и ноги, но сдѣлала это наскоро,
что отразилось и на настоящей куклѣ. Нарисовать чулки и
башмаки, у нея пе хватило терпѣнія, и бѣдиая эльзаска такъ
и осталась босой. Художникъ покачалъ головой, по не сталь
удерживать ее, когда она бросилась къ куклѣ и нѣжно взяла
ее на руки. Макса пе обращала впиманія, что ноги ея были
тонки и какъ бы вывихнуты и что вообще она была не такъ
красива, какъ шесть куколь, нарисованныя художникомъ. Эта
кукла нравилась ей больше, потому что была ея собственнымъ
созданіемъ.
Художникъ не мѣшалъ ей играть съ произв»деиіемъ он
рукъ, убралъ палитру и кисть, отослалъ ящикъ въ уголъ
и сказалъ:
— Теперь ты знаешь, какъ доволенъ художникъ, когда
оиъ что-нибудь создастъ. Если ему хоть разъ удастся это,
онъ будетъ уяге всегда творить. Но я запрещаю тебѣ дотрогиваться до ящика съ красками въ моемъ отсутствіи.
Съ т ѣ х ъ поръ Макса еще усерднѣе, чѣмъ раньше, приходила каждый день в ъ мастерскую и блаженствовала, когда ей
приходилось рисовать волшебною кистью. Она не уставала наполнять мастерскую произведепіями своего искусства. Сначала
она дѣлала различнаго рода игрушки, затѣмъ вазы, фарфоровыя вощицы и бропзовыя статуэтки, потомъ перешла къ растеиіямъ и цвѣтамъ и, наконецъ, даже занялась насѣкомыми:
пестрыми гусеницами, золотистыми жуками, дивно раскрашенными бабочками. Когда же жуки и гусеницы расползлись, а
бабочки разлетѣлись по мастерской, Макса пришла въ восторги
и воскликнула:
- Наконецъ-то и я могу создавать живыхъ! Теперь я
начну рисовать людей.
— Нѣтъ, это тебѣ еще рано,—сказалъ художникъ.—Знай
и помни, что самомнѣніе—злѣйшій враги художниковъ.
Она не хотѣла этого понять и просила и умоляла художника позволить ей рисовать людей, но онъ былъ неумолимъ.

Тогда ей стало досадно и она подумала:
„Подожди же, я приготовлю тебѣ сюрнризъ!"
Вотъ однажды, когда художникъ вышелъ изъ сада, она
проскользнула въ мастерскую и схватила ящикъ съ красками.
Передъ пей появились негритянки, и ихъ грустные глаза напомнили ей о зшірещеніи художника касаться ящика въ его
отсѵтствіе. Но она сказала имъ:
— Убирайтесь, черныя чучелы, или я нарисую собаку,
которая искусаетъ васъ!
Испуганныя нѣмыя служанки удалились. Макса открыла
ящикъ, укрѣпила на мольбертѣ большое новое полотно и задумала нарисовать молодую дѣвушку, такую, какой хотѣла
быть сама: высокую, красивую с ь распущенными бѣлокурыми
волосами, съ блестящими сѣрыми глазами, въ розовомъ платьѣ
съ длиппымъ шлейфомъ.
Первые штрихи она сдѣлала смѣло и рѣшительно. Начавъ
съ головы она совершенно погрузилась в ъ свою работу. Когда
же голова была готова, удалась, и взглянула съ полотна своими блестящими сѣрыми глазами, дѣвочка не могла удержаться
и отошла отъ мольберта посмотрѣть, что вышло въ мастерской.
И глазамъ ея тотчасъ же представились два сѣрыхъ блестящихъ глаза, выразительно глядѣвшихъ на нее съ безконечной
любовыо.
Этотъ взглядъ иоразилъ ее какъ электрическій ударъ и
сильно смутилъ ее. Она поспѣшно принялась рисовать дальше,
по в ъ ней уже не было прежней увѣреппости.
Она увидала, что все, нарисованное ея кистью, появлялось
въ дѣйствительной жизни, что каждый штрихъ былъ частицей
живого человѣка, а каждая ошибка отражалась на немъ. Ея рука
дрожала, ей очень хотѣлось бросить кисть, по могла ли она
сдѣлать это? Вѣдь она не могла оставить неоконченным!» свое
живое произведете. Какъ ужасно видѣть половину человѣка,
лежащаго здѣсь, въ мастерской! Она содрогалась при мысли

объ этомъ ужасѣ и принялась рисовать съ лихорадочной
поснѣпшостыо. Да и художникъ могъ вернуться каждую минуту. Лишь бы кончить поскорѣй... носкорѣй...
Но—увы!—необдуманность вредить совершенству иснолпеиія. Тѣло молодой дѣвушки вышло ѵродливымъ. Плечи были
кривыя, и по складкамъ розоваго платья съ длнинымъ шлейфомъ видно было, что оно прикрывало удивительно искривленное туловище.
Макса все съ болышшъ ужасомъ замѣчала свои ошибки
и хотѣла попытаться исправить ихъ, по тутъ дверь отворилась,
il вошелъ художникъ.
Макса вскрикнула, убѣжа.та и спряталась за запавѣску.
Художникъ тотчаоъ же все замѣтилъ: картину съ прелестной головкой и уродливымъ тѣломъ, несчастную изувѣчеиную
дѣвушку в ъ мастерской, прижавшихся в ъ углу, какъ бы окаменѣлыхъ отъ горя негритяиокъ; увидѣлъ все что и съ ужасом!» воскликнуть:
Макса, что ты надѣлала!
Макса вышла нзъ-за занавѣскн и, рыдая, просила его:
- - Учитель, прости меня. Я не могла устоять. H должна
была это сдѣлать.
Смотри на свою работу, непослушная дѣвочка. Вѣдь ты
вызвала къ жизни урода съ хорошенькой головкой и искривле 111 гы мъ тѣ ломт>.
Исправь то, что я испортила,
просила Макса, заливаясь слезами.
И не могу этого едѣлать, мрачно сказалъ художникъ.
Твое созданіе живетъ. Оно принадлежите» тебѣ одной. Ты. можетъ-быть, хочешь уничтожить его и создать новое?
Нѣтъ! воскликнула въ ѵжасѣ Макса и посііѣшила к ь
уродливой дѣвушкѣ какъ бы для того, чтобы спасти ее.
Она стала передъ ней на колѣни и смотрѣла на
глубокой грустью.

нее с ь

Какъ настоящій воскресный ребенокъ, Макса, сама того
пе зная, была поэтессой и потому созданная ею дѣвушка получила даръ слова и печально заговорила:
ІІожалѣй меня, Макса родная:
Я уродомъ явилась на свѣтъ,
Неужели такой быть должна я
И надежды на лучшее нѣтъ?
Создала ты меня свѣтлоокой,
Съ выразителышмъ, нѣжнымъ лицомъ,
Такъ зачѣмъ же мнѣ быть кривобокой,
Недовольной собой и творцомъ?
Измѣни же мой образъ, родная,
Чтобы стать мнѣ прекрасной, какъ ты,
Удѣли мпѣ, моя дорогая,
Хоть частицу своей красоты.
Макса обнимала, цѣловала ее и всячески старалась.успокоить.
Ты недурна, шептала она ей на у х о , — т ы . напротивъ, прекрасна какъ день, и всѣ, кто увидитъ тебя, непремѣнно полюбятъ.
Она обѣщала подарить ей красивыя платья и драгоцѣнныя вещи. Но молодая дѣвушка, качая головой, грустно
сказала:
Нѣтъ, пи шелкъ, ни парча, пе радуютъ меня. Создай
меня иной, чѣмъ я.
Макса обратилась тогда опять къ художнику,
Учитель, дорого it учитель, помоги мпѣ только на этотъ
разъ. Больше я уже никогда не позволю себѣ не слушаться
тебя. Я пе перенесу этого горя. Помоги или убей ее и меня
вмѣстѣ съ ней.
Художникъ ничего не отвѣтилъ, но сталъ въ раздумьѣ
ходить взадъ и впередъ но мастерской, а Макса съ тревогой
слѣдила за нимъ. Наконецъ онъ остановился и сказалъ:
Твоя дѣвушка останется такой, какова она есть, но я
сдѣлаю все, что могу, чтобы дать ей счастье.

Онъ подошелъ къ полотну и началъ рисовать. И рисовалъ
онъ молодого принца, прекраснаго, стройнаго, съ добрыми глазами и веселымъ лицомъ, который любовно смотрѣлъ на дѣвушку и протягивалъ къ ней руки.
II вотъ в ъ мастерской появился молодой иринцъ и протягивалъ къ дѣвушкѣ свои руки. Художникъ кончилъ и сказалъ дѣвушкѣ:
— Онъ полюбилъ тебя, хочетъ на тебѣ жениться и быть
тебѣ всю жизнь вѣрнымъ другомъ. Говорить онъ не можетъ,
но зато ты можешь говорить за двоихъ. Протяни ему руки,
если онъ тебѣ правится.
Молодая дѣвушка покраснѣла, встала и медленно направилась къ принцу. Она прихрамывала, но ирипцъ, повидимому,
не замѣчалъ этого. Оиъ, сіяя отъ радости, смотрѣлъ в ъ ея
блестящіе сѣрые глаза, и когда она подошла къ нему, онъ
заключилъ ее в ъ свои объятья. Негритянки захлопали в ъ
ладоши и принялись плясать передъ влюбленными. Мольбертъ выступалъ какъ на ходуляхъ, ящикъ съ красками дѣлалъ веселые прыжки, по Макса съ грустыо сказала:
В ъ чемъ же тутъ помощь? Жеиихъ вѣдь не сдѣлалъ
дѣвушку красивѣе.
— Ты этого еще не понимаешь, — возразилъ художникъ;
кого полюбишь отъ всего сердца, того находишь ісрасивѣе
всѣхъ па свѣтѣ. Спроси невѣсту, что она объ этомъ думаетъ.
Макса взглянула на молодую дѣвушку. Та прильнула къ
своему жениху и сказала смѣясь отъ счастья:
Онъ сердечно полюбилъ меня и находить меня прекрасной. Сердце его принадлежитъ мнѣ, и мы оба счастливы.
II я не хочу уже быть красивой.
Принцъ кивнулъ головой и поцѣловалъ свою невѣсту.
Ну, хорошо,— сказала Макса,—если вы оба довольны,
то довольна и я. Благодарю тебя, учитель, что ты ѵстроилъ
все къ лучшему.
Но художникъ сказалъ:

— Я могь помочь тебѣ только одинъ разъ, по не больше,
пусть это послужить тебѣ урокомъ. Художнику дана великая
сила, по горе ему, если онъ пользуется ею легкомысленно.
Прощай. Больше я ничему не могу научить тебя.
И раньше чѣмъ Макса успѣла что-нибудь сказать, художникъ исчезъ, a вмѣстѣ съ нимъ исчезли новобрачные, и негритянки, и мольбертъ, и ящикъ съ красками. Но мастерская со
всей обстановкой остались, остались и картины съ принпемъ и
молодой дѣвушкой. И когда Макса впослѣдствіи смотрѣла на
нее, ей на сердцѣ становилось и больно и отрадно, больно
потому, что ея создапіе не удовлетворяло ее, и отрадно потому, что она знала, что дѣвушка счастлива съ своимъ принце мъ.
Когда Макса выросла, она стала красивой стройной девушкой. Смотря на нее всѣ догадывались, что она воскресный
ребенокъ. Она продолжала рисовать, по только не волшебной
кистью, и была вполнѣ права. В ъ самомъ дѣлѣ, кто можетъ
быть увѣренъ, что работа его всегда будетъ удачна, a вѣдь
опасно ошибиться, если знаешь, что за каждую сдѣланную
ошибку живое существо будетъ страдать всю свою жизнь.

І S

О жизни и смерти.

У

подножья высокой горы съ снѣговой
вершиной разстилалась тихая долина, гдѣ. журча, протекалъ быстрый ручеекъ. Онъ омывалъ корни стараго дуба,
и дубъ смотрѣлся въ зеркало его водъ. Въ
тѣни дерева росла голубая горчанка и
много другихъ цвѣтовъ, а на его верхушкѣ
старый мудрый воронь свилъ себѣ гйѣздо.
Был ь лѣтпій день; горчанки уже отцвѣлй, и ихъ нѣжные вѣнчики увядали
огь зноя. Одинъ цвѣтокъ, сосѣдъ уже полуотНвѣтпіаго, горько жаловался:
Какъ жалки мы, бѣдные цвѣточки,
и какъ печаленъ нашъ удѣлъ! Одинъ
только разъ въ теченіе короткой весны
наслаждаемся мы жизныо. Нѣсколько поцѣлуевъ майскаго солнца, пѣсколько праздничных!. росистыхъ ночей, иолныхъ лунпаго свѣта, иѣсколько ласковыхъ порывовъ
вечерняго вѣтерка, нѣсколько мимолетных'!,
іюсѣщёнш чудесиыхь золотыхъ жучковъ, немного пѣнія птицъ,
а затѣмъ всему конецъ, и ничто изъ этого никогда не вернется.
Не успѣемъ мы порадоваться жизни, и она уже миновала.
Насколько счастливѣе насъ этотъ дубъ, вершина кото ра го
шумитъ надъ нами. Онъ видѣлъ расцвѣтъ и увяданіе тысячи

поколѣиій горчанокъ, онъживетъ и теперь и, вѣроятно, тысячи
лѣтъ будетъ еще наслаждаться прелестями весны.
Цвѣтокъ замолчалъ и печально поникъ своей голубой головкой. Вт» вѣтвяхъ стараго дуба послышался шелестъ и раздался сухой скринучій голосъ дерева:
— Дурочка, ты говоришь о томъ, чего пе понимаешь.
Конечно, я живу дольше тебя. Но ты ошибаешься, если думаешь, что мнѣ можно в ъ этомъ завидовать. Весеннее солнце
будитъ тебя поцѣлуемъ, какъ мать своего ребенка. Ты растешь
безъ заботъ, и каждый часъ твоей жизни иолоиъ радости.
Тебѣ знакомъ только весенній теплый воздухъ, и ты не
знаешь унылой осенней поры. У тебя нѣтъ враговъ, тебѣ
чужды борьба H страданіе, ты встрѣчаешь въ мірѣ только
красоту и удовольствіѳ. А я! В ь тяжелую пору юности я боролся противъ безчислепнаго множества враговъ; они посягали
на мою жизнь. Миѣ со всѣхъ отороп ь угрожали личинки майских'ь жуковъ, черви, гусеницы, жуки, острые зубы звѣрей
il коварный ядъ крошечных'!» грибковт» плѣсенн. А когда я
счастливо избѣжалъ всѣхъ преслѣдователей и выросъ, какова
оказалась моя участь? Буйный вѣтеръ срывалъ на мнѣ свои
злобные порывы, безпощадно теребилъ меня и ломалъ мои
ІГІѴГКИ. Молиія разрывала
мою кору длпппымп полосами и
наносила мнѣ страшный рапы. Посмотри на меня — я весь
покрыть шрамами. Осень каждый годъ обрываетъ всю мою
листву, а зима до самой сердцевины ледяпитъ меня своимъ
холодомь. Весной ты уже давно грѣлась на солнцѣ, а я еще
едва оттаивать и пспытывалъ нокалываніе соковъ, которые
начинали подниматься в ь моихъ заетывшихъ вѣтвяхт». 11 в ъ
тѣ немногія иріятпыя недѣли, когда меня украшалъ мой скромный цвѣтъ, я всегда должеігь былъ помнить, что наступит'!»
зима съ ея мучепіямн. Что же хорошаго въ моей болѣе долгой жизни? 51 Лѵііву тысячу лѣтъ, а если оглянуться иазадъ,
тамъ in» прошлом'!» такъ мало отраднаго! Минуты счастья были
такъ рѣдки, а во все остальное время у меня были только

заботы, трудъ и горе. Любшгь ли я птичку, пріютившуюся на
моей верхушкѣ, или двѣтокъ, расцвѣтшій у моихъ корней, я
видѣлъ векорѣ, какъ они исчезали, и мнѣ оставалось только
грустить о нихъ. Теперь я старь, моя сердцевина пуста, мои
корни гложетъ червь, мои сучья отмираютъ, кусокъ за кускомъ
разрушается мое гніющее тѣло, пока неумолимое время совсѣмъ
не уничтожить меня. Я завидую тебѣ, завидую постоянной
красотѣ и радости твоей жизни и безпечальному, скорому ея
концу. Если смерть неизбѣжна, то не все ли равно, рано или
поздно наступить она? Другое дѣло, когда нѣтъ старости,
когда можно яшть вѣчно, подобно горѣ, которая надъ нами!
Если ты желаешь себѣ иной участи, выбирай пе мою, а ея
долю.
Съ минуту царило молчаніе. Затѣмъ въ высокой горѣ
послышалось страшное грохотаніе и гулъ, и гора заговорила
глухо, медленно, отрывочными фразами, съ длинными промежутками:
— Старый дубъ! ты не разумнѣе голубой горчанки! Что
хорошаго въ моей вѣчности? II у меня было начало, будетъ и
конецъ. Ничто не вѣчно на землѣ. Сама земля не вѣчна, какъ
не вѣчно H солнце. Воздухъ И вода гложутъ меня. Со в с ѣ х ъ
сторонъ они стираюгь меня. Бы растете. 51 яге становлюсь все
меньше и меньше. В ъ одинъ прекрасный день отъ меня ничего
не останется. Какъ будто меня никогда и не было. Это не печалить меня. Что мнѣ до того, долго ли, коротко ли я живу?
В ъ моей жизни нѣтъ отрады. Изъ году въ годъ я стою на
мѣстѣ и гляжу на міръ. Мнѣ безразличны и лѣто, и зима,
и день, и ночь. Я недвижима. Я пе чувствую ничего. Ile надѣюсь ни на что. Не боюсь ничего. 51 не расту, какъ ты. 51
не впитываю жаждущими корнями соковъ изъ земли. На мнѣ
нѣтъ ни почекъ, ни листьевъ, ни плодовъ. Вокругъ меня нѣтъ
новыхъ побѣговъ. Я не переживаю ни радости ни печали. Я
живу, сонно скучаю безъ конца и почти не вижу, что дѣлается
кругомъ. Все уныло. Все скучно и глупо. Я охотно помѣня-

лась бы съ тобой! И особенно съ однолѣтней горчаикой. Бы
что-то переживаете, а я ничего.
Б ъ эту минуту на верхушкѣ дуба протяжно каркнулъ воронъ.
— Смотрите!—закрнчалъ онъ горѣ, дубу и цвѣтку и клговомъ указалъ на ручеекъ, журчавшій по долинѣ.
На зеркальной поверхности виднѣлжъ маленькія крылатый существа, носившіяся по пей подобно облачку. Это были
однодневный мушки, пригрѣтыя солицемъ. Онѣ расправляли
свои тонкія прозрачный крылышки, вдыхали свѣжій воздухъ,
купали свое крошечное нарядное тѣло в ъ теплыхъ лучахъ
солнца. Опьяненный свѣтомъ и теплотой, оньяненныя воздухомъ, полныя нѣги и движепія, онѣ кружились поодиночкѣ,
парами и кучами; онѣ гонялись другъ за дружкой, переплетались, мчались туда и сюда, внизъ и вверхъ. Ихъ глазки
блестѣли отъ радости. В ъ ихъ нѣжномъ жужжаніи слышалось
неизъяснимое блаженство. Онѣ не чувствовали ни голода ни
жажды. Воздухъ и солнечный свѣтъ питали ихъ. Онѣ не думали о будущемъ, не задумывались о томъ, что ждетъ ихъ.
Этотъ часъ былъ ихъ — и этого имъ было довольно. Онѣ
жили, наслаждались и были счастливы безъ конца. Солнце
клонилось къ вечеру; но мушки не обращали на это вниманія.
Онѣ грѣлись, бѣшено кружились, увлеченныя общимъ весельемъ, пока ие насталъ вечеръ и тѣни не пали на долину. Сладостная усталость овладѣла ими. Онѣ расправили лапки, сложили крылья и опустились на поверхность ручейка. Ирекрасныя воспомннанія чудеснаго и радостнаго дня, наполнявшая
ихъ маленькія головки, становились смутными; постепенно все
вокругъ нихъ и в ъ нихъ еамихъ замирало; и наконецъ онѣ
сладко и радостно заснули, какъ дѣти, утомившіяся играми.
Вѣчный сонъ сковалъ ихъ движенія и погасить ихъ чувства.
И ихъ не стало.
Дѣдушкшш сказки.

17

Когда онѣ своими маленькими трупиками покрыли поверхность ручейка, мудрый воронъ, обращаясь къ горѣ, дубу
и горчанкѣ, сказалъ:
— Долга ли жизнь, коротка ли жизнь — не в ъ этомъ
счастье. Хорошая жизнь — вотъ въ чемъ счастье.

О Г Л А В Л Е Н І Е ,

Почему розовый кустъ обзавёлся шипами
Прошлогодняя муха
Хорошо только съ равными себѣ
f^Ö куклѣ, которая слишкомъ много о себѣ думала
О благодарпьііъ воробьяхъ
,0 шести свѣтлячкахъ
Ѵ о чки карлика
О золотомъ жукѣ, пустившемся путешествовать
«^Вода для волосъ
•
О кошкахъ, которыя не хотѣлн ловить мышеіі
Дитя русалки
О богатой и бѣдной собакѣ
О маленькой дѣвочкѣ, которая путешествовала
кораблѣ
О братѣ-шалунѣ и умницѣ-сестрѣ
Ручной левъ
Сердечная нить
Таинственное королевство
В ъ плѣну у цвѣтовъ. .
Художникъ-творецъ
О жизии и смерти

Стр.
5
11
19
26 \J
37
48
57 \J
75
88
98
115
134
на

болыиомъ
148
163
175
188
'200 V
222
238
254

Новыя изданія Т-ва И. Д. С Ы Т И Н А .

КАРЛЪ ЭРАЛЬДЪ

Отдіьльныдои выпусками для діътеи
средняго возраста:
1. ЗЕМЛЯ И КОМЕТА.
2. АИСТЪ И ДОЖДЕВОЙ ЧЕРВЯКЪ.
3. КОРАЛЛЫ.
4. /ЛОРЕ.
5. ДВЕНАДЦАТЬ СЕСТЕРЪ (МЛЙСНІЕ жуки),
6. ВОРОБЕЙ.
7. ГОЛОВАСТИКИ.
8. ПАУЧИХА.
9. ПЯТЬ ВЕЛИКИХЪ ДЕРЖАВЪ.
10. НЕВЕРОЯТНАЯ ИСТОРІЯ.

Переводъ съ нѣмецкаго Б. и В.
Рисунки и обложки
худ. А. Комарова.
(Дѣна каждаго выпуска 15 коп.

L A